Хирург. Книга первая.

ПРОЛОГ. Скальпель без света

БЛАГОДАРНОСТИ

При написании этого текста большую помощь оказали окружающие меня соратники и друзья. Позвольте мне упомянуть оных поимённо: Ирина Потёмкина, Валентина Султанова, Александр Потёмкин (младший). Благодаря их настойчивым просьбам и оригинальным идеям был создан этот роман.

ПРОЛОГ

“Шаровые молнии — это яркие свидетельства того,

что непостижимое может быть близко.”

/Из рассуждений домашнего ИИ. /

По торговому тракту неторопливо двигались три кареты. Каждую карету тянула пара лошадей. В первой карете, на дверце которой красовался герб баронства Альварес, находился сам барон Модесто дель Альварес, его жена Катарина дель Альварес и их сын Кристиан.

За хозяйской каретой следовала карета с прислугой, за ней грузовая карета с вещами и подарками. Семейство Альварес направлялась погостить в баронство Доминго. Барон Сантус дель Доминго являлся родным братом Катарины дель Альварес, жены барона Модесто дель Альварес.

Расстояние между городами Эблана и Кевейн, где проживали упомянутые достопочтимые семейства Альварес и Доминго, было не велико. При необходимости можно было ранним утром выехать из Эблана, главного города баронства Альварес, в обед перекусить и отдохнуть на постоялом дворе и, уже вечером того же дня достичь Кевейна, главного города баронства Доминго. Семейство Альварес не спешило. В поездку отправились поздним утром, неторопливо добрались до постоялого двора, отобедали и решили заночевать, чтобы с утра отправиться дальше. В Кевейн семейство Альварес планировало добраться к обеду или ранним вечером.

Кареты сопровождало четыре конных стражника. Нельзя сказать, что путешествовать по дорогам Империи было опасно. Дело было не в опасности, всё дело было в статусе путешествующих. Не мог барон, дворянин по происхождению, путешествовать без вооружённого сопровождения. Это была дань традиции. Иначе в глазах окружающих это выглядело бы как моветон!

Барон Модесто дель Альварес сидел на диванчике и просматривал деловые бумаги, изредка бросая невидящий взгляд на жену и сына, расположившихся напротив. Барон был высоким мужчиной с крупными, но приятными чертами лица. У барона были чёрные, немного вьющиеся волосы. Пронзительный взгляд его зеленоватых глаз выдавал в нём мужчину властного и решительного. Ранняя седина и большие залысины выдавали возраст барона - ему было хорошо за сорок.

Барон Альварес владел двумя ткацкими мануфактурами, где выпускались ткани из льна и хлопка. Кроме этого имелось несколько торговых лавок, где реализовывали ткани как в розницу, так и оптом. Кроме того, барон владел несколькими швейными мастерскими, где под руководством баронессы Катарины изготавливались готовые платья, а также принимались заказы на индивидуальный пошив одежды и, где не в малой степени вершилась мода баронства Модесто. По правде говоря, швейные мастерские принадлежали баронессе, это была её вотчина.

Барон Альварес не был монополистом в производстве тканей. Брат жены борон Доминго был его другом и компаньоном. В юности, когда встал вопрос о дальнейшей деятельности, Модесто, который к тому времени получил в наследство ткацкую фабрику, уговорил Сантуса, брата жены, также заняться ткацким делом. Теперь барон Доминго, как и его друг, владел двумя ткацкими мануфактурами. Совместно имея несколько ткацких производств, барон Альварес занимался технической оснащённостью производства, а барон Модесто - снабжением мануфактур сырьём. Сбытом готовой продукции на своих территориях бароны занимались самостоятельно.

Барон Альварес этой поездкой преследовал несколько целей. Во-первых, отвести жену и сына к родственникам на отдых. Сам барон планировал отправиться назад уже через неделю-полторы. Во-вторых, провести переговоры с другом и компаньоном бароном Доминго о строительстве ещё двух мануфактур по производству шерстяной ткани. Если со строительством зданий и закупкой оборудования проблем не предвиделось, то с поставками сырья надо было всё хорошенько обдумать! Не они одни производят ткани. Есть необходимость начать предварительные переговоры с поставщиками шерсти на севере и юге Империи. Возможно, обязать арендаторов на своих землях заняться овцеводством. В-третьих, провести переговоры с сюзереном, герцогиней Амалией дель Гренадос, о своих планах развития и строительства и, о возможных налоговых преференциях на некоторый период. Денег на строительство и запуск производства шерстяной ткани потребуется очень много!

Баронесса Катарина дель Альварес, как и её муж, также была погружена в размышления. Она с нетерпением ждала встречи со своим братом Сантусом и со своей подругой и женой брата баронессой Иолантой дель Доминго. Иоланта, как и Катарина руководила швейными мастерскими. Несмотря на то, что подруги телефонировали друг другу по несколько раз в день, у Катарины было столько всего рассказать Иоланте! Подруги не виделись почти целый год!

Баронессе Катарине было немного за тридцать. Невысокая стройная блондинка с огромными голубыми глазами, которые поражали своей насыщенностью небесно-голубого и немного по-детски наивным взглядом. Баронесса играла главную роль в развитии моды в своем баронстве. И не только в баронстве. Сейчас баронесса Катарина направлялась к своей родственнице и подруге баронессе Иоланте, которая руководила, как и она, парой швейных мастерских. Подругам было необходимо обсудить несколько перспективных фасонов одежды! Подругам необходимо было много чего обсудить!!

Кристиан, подросток лет четырнадцати, устав от однообразия путешествия, полулежал, положив голову на колени матери. Белокурый и голубоглазый как мать, имел крупную крепкую фигуру как у отца. Щёки мальчика раскраснелись, глаза были полузакрыты. Кристиан отчаянно ждал окончания поездки. Ему надоела утомительная тряска в душной карете, хотелось побегать на свежем воздухе. Что ждало его в доме дяди и тёти Доминго? У них было две дочери Дорина и Ирма. Дорина была старше Кристиана, а Ирма на пару лет младше. Кристиан помнил, что сёстры прошлым детом гостили у них и весело проводили время. Какое лето будет в этом году? Девчонок он знал, а вот что насчёт местных парней? За два года он уже успел их позабыть… Некие смутные образы, невнятные имена и прозвища… Раздумья Кристиана нарушили далёкие громовые раскаты, перекрывшие звуки движущейся кареты. Мальчик отодвинул занавеску, открыл и выглянул в окно. Лес по обеим сторонам тракта был вырублен и имелась возможность рассмотреть небо по ходу движения каравана карет. . Видимая часть неба заметно потемнела, его заволакивали тёмные тяжелые тучи. А весь горизонт закрыла огромная чёрная туча, которая освещалась изнутри часто вспыхивающими молниями…

- Мамá! Папá! - воскликнул мальчик. - Гроза! Скоро будет гроза!

- Если поторопимся, то можем успеть к Сантусу и Иоланте до начала грозы. Я им звонила с постоялого двора. Сантус обещал выслать слуг, чтобы встретить нас и проводить в поместье, чтобы не заблудились Мы не были здесь уже два года, - сказала баронесса.

Возничие и сами увидели приближающую грозу, начали погонять лошадей. Животные почувствовав надвигающееся ненастье самостоятельно ускорили бег, инстинктивно пытаясь спрятаться от сверкающих молний и раскатов грома. Но чудовищная грозовая туча приближалась очень быстро. Они двигались почти навстречу друг другу!

Неожиданно стих ветер, пропал шелест листвы. Быстро потемнело, видимость резко сократилась, даже близкий лес просматривался с трудом. В пространстве остался только звук движущихся карет и неровный храп животных, да возгласы возничих и охранников… И вот мир озарила яркая вспышка и почти сразу по ушам ударил чудовищный звук грома. От этого звука вздрогнула карета, лошади в ужасе заржали…

Барон Альварес высунулся из окна кареты и ужасным голосом, стараясь перекрыть звуки грозы закричал возничему: - В лес! Сворачивай в лес! Под деревья! Под деревья!

Возничий увидев удобный съезд с тракта, направил карету к ближайшим деревьям. Следующие за ней кареты последовали в том же направлении. И вскоре кареты и сопровождающие их стражники оказались под деревьями. Возничие засуетились возле лошадей, пытаясь закрыть их глаза повязками. И вовремя - сверкание молний слилось в непрерывное сияние. Грохот стоял такой, что с деревьев сыпалась листва и мелкие ветки. Затем всё стихло и… на землю обрушились потоки воды! И снова местность озарилось молниями.

Одна из лошадей неожиданно взбрыкнула, тряпка закрывающая её глаза сползла. Лошадь ужасно заржала, встала на дыбы, её глаза были налиты кровью, из пасти животного спадали клочья пены. Лошадь вновь встала на дыбы, её товарка по упряжке также обезумела! Упряжь удерживающая животных выдержала, но дышло, связывающее карету и лошадей резко дёрнулось. Карета накренилась, встала на два колеса, но из-за метаний слуг внутри кареты потеряла устойчивость и завалилась на бок! Упряжь не выдержав напряжения порвалась и лошади, неожиданно почувствовав свободу, выскочили из-под деревьев! Одна из лошадей опять чего-то испугавшись вновь встала на дыбы, но тут её круп прошила молния! Беззвучно тело лошади завалился набок и, окутавшись клубами пара, скрылось в потоках воды. Остальные лошади, глаза которых были закрыты шорами, пряли ушами, переступали с ног на ноги, по их шкурам пробегала нервная дрожь.

Молнии сверкали непрерывно. Вот молнии начали разряжаться в деревья, с которых посыпались ветки. Одно из деревьев заскрипело, расколовшись то ли надвое, то ли на три части.

Что-то в окружающей обстановке изменилось! Грозовая туча унеслась дальше, но темнота сохранялась. Вдруг из воздуха возник светящийся шар размером с человеческую голову. Медленно повиснув в воздухе, как бы принюхиваясь или осматриваясь, громко гудя как растревоженный улей и разбрасывая в разные стороны снопы искр, шар медленно поплыл между деревьями. Неожиданно из ствола расколотого дерева возник ещё один подобный шар, затем ещё один, ещё… И вот уже между деревьями медленно перемещались, словно что-то выискивая, плыли гудя и искря три или четыре огненных шара. За ними издалека с опаской наблюдала группа всадников, недавно подъехавших слуг барона Доминго. Люди боялись молний и молча ждали когда они исчезнут и, наконец, помочь приехавшим гостям.

Один из огненных шаров подплыл к карете, которая стояла наклонившись, так как лошади были убиты, но не были распряжены. Вот одна из лошадей очнулась и вскинула голову, пытаясь встать. А тот же миг к этой лошади направилась ближайший огненный шар и коснулся шеи животного. Раздался громкий треск и голова лошади откинулась на мокрую траву. Немного повисев рядом с жертвой, шар направился к карете, зависнув у окна дверцы. Шар повисел, как бы изучая внутренности салона через стекло, затем беззвучно исчез. И только по свету из окна кареты можно было понять, что шар оказался внутри кареты. При этом окно и дверца кареты оставались неповреждёнными! Через некоторое время из кареты раздался громкий хлопок и внутренности салона загорелись! Почти сразу оставшиеся огненные шары бесследно исчезли, как будто бы их никогда не было!

Выждав какое-то время слуги барона Доминго осторожно направились к тому что осталось от экипажей. Вода схлынула открыв взорам людей несколько изломанных фигур стражников и слуг барона Альварес, а также трупы лошадей. В воздухе пронзительно остро пахло озоном и сгоревшей плотью… Слуги торопливо принялись тушить кареты , вытаскивать их содержимое и выискивая выживших.

Глава 1. Пробуждение

Mens sana in corpore sano - avis rara. (В здоровом теле - здоровый дух)

Сознание Николая медленно выплывало из небытия глубокого сна. Попытался, как обычно, потянуться всем телом. Мысли неторопливо проворачивались в голове. Что ему снилось? Обычно Николаю снились яркие, запоминающие сны. Но в этот раз он ничего не мог вспомнить. Впрочем, теперь это не так важно. Что предстоит сегодня совершить великого? Сегодня предстоит ещё один день отдохнуть, а вот завтра..! Завтра в Медицинскую Академию! Всё, отучился, отмучился! Осталось только сдать отчёт о последней практике и… Что “И”!!! Последняя практика была необычной. Ежегодно из числа лучших студентов последнего курса Медицинской Академии выбирался студент (реже двух - парня и девушку), которого посылали на годичную стажировку к эльфарам! Попасть на стажировку в Великий Лес - это..! Это было равносильно родиться с золотой ложкой во рту! После такого обучения студент навсегда переходил в разряд небожителей. Дело в том, что только в том месте можно было значительно увеличить свой магический источник! Кроме того, только эльфары знали заклинание Полного Исцеления и заклинание Полного Омоложения! Николай как обычно по утрам, запустил диагностику тела. Что-то определённо в окружающем пространстве было не так. Или в теле? Да, действительно, дискомфорт ощущался именно в теле! Телом он займётся позже, а теперь есть необходимость вспомнить сон, пока тот не исчез как утренняя роса под солнечными лучами. Не открывая глаз Николай начал восстанавливать сюжет приснившегося сна. Тот был ярок и необычен. Николай ехал в карете с женщиной и мужчиной. Он чувствовал, что эти люди были его родителями, хотя, откровенно говоря, Николай их совершенно не знал. Но, тем не менее, там, в этом сне, он испытывал к этим людям тёплые, родственные чувства. Его голова покоилась на коленях женщины и, эта женщина нежно гладила его по голове и что-то говорила. Он уловил только слова - “Кристиан. Кристиан, милый мой мальчик.” - Мужчина, сидящий напротив, смотрел на них с симпатией и любовью. Затем что-то ярко вспыхнуло, раздался шум, крики… Потом яркая вспышка, оглушающий звук взрыва, пронзительная боль во всём теле и… больше ничего. Нет, было что-то ещё… Да, на него сверху навалилось нечто тяжёлое, неподъёмное и, он потерял сознание… Николай пытался открыть глаза, но они не открывались. Силился поднять руки, чтобы ощупать глаза, но и руками не удалось пошевелить. Порывался повернуться, но тело не слушалось. Тело, кажется, вообще не ощущалось!!! - Что же это такое? Где я? - метались в голове мысли. Николай вновь попытался повернуться, старался вырваться из того, что сковывало его движения. Неожиданно его охватила паника, сердце бешено забилось, он начал задыхаться и, он ощутил как тело покрылось липким потом. - Спокойно, спокойно, - начал повторять про себя Николай. - Я спокоен, я совершенно спокоен! - Спустя некоторое время самовнушение подействовало и паника отступила. - Это была просто паническая атака! Вот что, видимо, чувствуют люди при приступе клаустрофобии! - пробормотал он. - С чего это вдруг меня так пробрало? Вроде сам являюсь целителем! Бормотания Николая прервал звук открываемой двери. Он затаился и решил не выдавать что пришёл в себя. Принял решение подождать и послушать что произойдет далее. По звуку шагов Николай определил, что в помещение (или что это было) вошло несколько человек. Подошли и остановились. Долго молчали. - Господин Персифаль, как самочувствие Кристиана? - раздался мелодичный женский голос. - Хорошо, Ваша Милость. Мальчик получил многочисленные ожоги. Слава Единому, что барон и баронесса Альварес смогли прикрыть его своими телами. У него обширные ожоги рук и ног. Кроме того, он лишился бровей и волос на голове. Если бы не его родители, которые прикрыли его своими телами, мальчик вряд ли остался жив. Ожоги тщательно обработали целебной мазью. Я дал баронету сонный настой и, он проспит до утра. - Слуги, которые выехали навстречу семейству Альварес рассказывали, что рядом с каретами видели дьявольские шары, которые гонялись за слугами и стражей, а также за лошадьми и всех убили! Что же это, Единый, делается! Не могли ли эти дьявольские шары навредить Кристиану? - спросил взволнованный девичий голос. - Успокойтесь баронесса Дорина, баронету Кристиану ничего не угрожает. Посланник Церкви Единого уже был здесь и осмотрел его. И не обнаружил никакой порчи. Баронет Кристиан не заразен. Посланник Единого просил пригласить его еще раз, когда баронет придёт в себя. - А зачем это ему надо? - вновь спросил девичий голос. - Слуга Единого хочет побеседовать с баронетом. Он желает убедится, что рассудок мальчика не пострадал от воздействия дьявольских шаров.. В прошлый раз, когда он проводил обряд очищения, баронет Кристиан был без сознания. - Бедный, бедный Кристиан! - раздался ещё один детский голосок. - Как жаль дядю Модесто и тётю Катарину! Сохрани Единый их души! Мамá! А что теперь будет с Кристианом? - Сначала Кристиан должен поправиться. Будем надеяться на это. Но, во-видимому, Кристиан пока останется жить у нас в усадьбе.. - Ура! Брат будет жить с нами! - раздался восторженный детский голос. - Все! Довольно, девочки. Ведите себя прилично! Дорина, Ирма! Пойдёмте! - Поправляйся, братик! - послышался Константину тихий голос. Раздались негромкие шаги и звук закрываемой двери. Наступила тишина. Николай остался наедине с темнотой, пытаясь разобраться с только что услышанном разговором, осмыслить полученную информацию. Люди пришедшие сюда говорили о каком-то Кристиане. Возможно, рядом с ним лежит ещё и некий Кристиан. Но если говорили о Кристиане, то почему ничего не упомянули о нём, о Николае? Их тут находится двое? Но его не упомянули в разговоре. Почему? Может быть он и есть этот незнакомый баронет Кристиан? Нет! Он никак не может быть Кристианом, он - Николай Черноусов! Он сегодня утром ( или вчера?) вернулся с практики, которую проходил у эльфаров в Великом лесу! Пообщался с семьёй, раздал подарки и лёг отдыхать, так как устал от перелёта на дирижабле из Великого леса. Значит он спит и видит сон! Необычный сон! Верно! Ему, по всей видимости, сниться осознанный сон! А в таком сне можно изменять сюжет по желанию сновидящего! Такие сны не были новостью для Николая. Он регулярно “просыпал” такие сны. Кроме того, вхождение в осознанный сон и выполнение определённых заданий, было условием для получения зачёта, кажется, на первом или втором году обучения в Академии. Самым простым и естественным желанием для изменения сюжета сна была бы попытка взлететь к потолку…Николай пожелал взлететь и… ничего не получилось! Как же так!? Неужели разучился! А, может быть, это совсем не сон??? Николай ещё “пожелал” несколько хотелок, но результата не было. Он по-прежнему лежал без возможности двигаться и рассмотреть что-либо вокруг. - Что случилось и как с этим жить дальше? Некоторое время Николай не мог понять, что же сделать такого, чтобы как-то внести ясность в своё положение. Потом, вдруг… - Как же я мог забыть? Я же маг, я целитель! Совсем вылетело из головы! - радостно подумал Николай. Он попытался прикоснуться к своему магическому источнику. С трудом отыскал источник и вновь ужаснулся! Магический источник был необычайно мал! Такого просто не могло быть! У него был самый ( один из самых) большой магический источник в Академии. Кроме того, он ещё больше увеличил объём источника во время практики у эльфаров! А теперь размер источника был примерно таким, какой был у него до поступления в Академию, или ненамного больше! -Что случилось с моим источником? Что произошло? - с ужасом размышлял Николай. - Может быть я сейчас нахожусь в коме и, это всё мне просто кажется? Это происки моего воспалённого воображения? Константин пытался пустить по телу Малое диагностическое заклинание. Энергии источника едва хватило на его исполнение. Потянулись минуты томительного ожидания… А вот результат диагностики Константина откровенно обескуражил! Левая сторона левой ноги - обширный ожог! Левая рука - тоже самое. Одним словом, левая сторона тела представляла собой единый ожог. Правая рука - ожог ладони. И немного голова - нет ресниц, нет волос. Зрение не пострадало. - Почему же я ничего не вижу? - думал Николай. Немного поразмыслив он пришёл к выводу, что целитель, который его осматривал, перестраховался. Николай был без сознания и, целитель не зная видит его пациент или нет, но заметив, что ресницы и брови обгорели, дал распоряжение забинтовать голову. Николай также понял почему он не мог двигаться. Он был почти полностью забинтован! Скорее всего, снаружи он напоминал мумию. Оставили только отверстия для дыхания. - Если моё тело обожжено именно в тех местах, которые упомянул господин… как его… кажется, Персифаль, то говорили именно о моём теле, о моей тушке. Но почему меня назвали мальчиком? Да ещё баронетом? Кристианом? Нет, меня зовут Николай, мне 26 лет и я студент целительской Академии. И что это за дьявольские шары? Николай обругал себя ещё и за то, что пробуждение и последующие события полностью выбили его из колеи и, он забыл применить магическое зрение. Попытался перейти на магическое или энергетическое зрение, но ничего не получилось - источник оказался почти пуст. Погрузившись в глубокие раздумья относительно создавшегося положения Николай незаметно вновь погрузился в целительный сон. Очнувшись в очередной раз, Николай проверил свой магический источник. По немного возросшему уровню энергии понял, что он проспал несколько часов. В это пробуждение Николай почувствовал небольшое жжение в обгоревшей левой стороне тела. Сильной боли не было, видимо сказывалось действие мази, о которой упомянул целитель и применённого им самим заклинания Малого исцеления. Пролежав ещё несколько часов в тягостных раздумьях о произошедшем с ним, дождался когда уровень энергии в источнике достаточно увеличится, чтобы, наконец-то, перейти на магозрение. Такое зрение было основано на том утверждении, что всё вокруг есть суть энергия и глаза при таком “зрении” не использовались. Энергозрение использовало совершенно другие принципы восприятия окружающего мира. Роль своеобразного “глаза” выполнял небольшой орган, величиной с крупную фасолину, расположенный глубоко в мозге. И вновь Николая постигла неудача. Он не смог перейти на магозрение! У него возникло ощущение, что данная способность у него отсутствует вообще!!! Николая охватило отчаяние! Он уже не знал, что и подумать! Магический источник таинственно уменьшился до невероятного размера! Магозрение отсутствовало! Он валялся неизвестно где с ожогами, непонятно как появившиеся на его теле! И ещё эти таинственные посетители! Кто они такие и что им нужно от Николая? Вопросы на которые он не мог найти ответы! Он не мог дать разумного объяснения произошедшему! Или он спит, или мир вокруг сошёл с ума! Продолжая вновь и вновь перебирать известные факты, он вдруг вспомнил, что во сне во время вспышки, на него что-то навалилось… А господин Персифаль упоминал, что родители прикрыли Кристиана своими телами! Неужели это был не сон?! Женщина гладившая его по голове была его мать?! Но Николай знал свою мать, знал он и своего отца! Это были совершенно другие люди! У него было, вернее есть!, две младшие сестрёнки. А голоса, которые он слышал во время разговора, не были голосами его сестёр! Николай так распалил своё воображение, так сильно разволновался, что, видимо, Единый сжалился над молодым человеком и, сознание отключилось, погружая его в спасительное бессознательное… Очнувшись Николай совершенно машинально проверил магический источник. Также чисто автоматически сформировал Малое исцеление и запустил его на выполнение. Почувствовав волну тепла прокатившиеся по телу с головы до ног и обратно, а затем и лёгкий зуд в обожжённых частях тела, он, наконец, погрузился в спокойный здоровый сон. Дверь комнаты, в которой лежал Кристиан, тихо приоткрылась и пропустила маленькую фигурку девочки. Фигурка медленно подошла к кровати, на которой лежало тело её брата, закутанное в бинты. Это была Ирма, сестра Кристиана. - Братик, милый! Выздоравливай поскорей! Я тебя познакомлю со своими друзьями, ты им понравишься. Будем вместе играть! Произнеся это и ещё немного постояв, девочка также тихо покинула комнату.

Глава 2. Дом дяди Аугусто

“Ценнось всех болезненных состояний в том, что они показывают как бы в увеличительное стекло известные нормальные, но в нормальном виде плохо различимые, состояния. (Фридрих Вильгельм Нитше)

В очередной раз Николай пришёл в себя, когда сквозь дремоту почувствовал, что кто-то находится рядом с ним, наблюдает за ним. Не имея возможности видеть, он чувствовал исходящую от посетителя волну жалости и скорби. Притворяться и молчать не имело смысла и, он попытался произнести: - Пить! Послышался громкий шорох, стук чего-то, затем негромкий вскрик. - Молодой господин изволили прийти в себя! Сейчас, молодой господин, сейчас! - раздался взволнованный возглас женщины. Молодой, судя по голосу. - Господин Персифаль телефонировал, что когда вы придёте в себя, необходимо напоить вас бульоном! Вот Жозефина и приготовила куриный бульон. Жозефина, это наша старший повар. Она очень вкусно готовит. Баронесса Иоланта часто её хвалит и, барон Сантус тоже иногда хорошо отзывается о её готовке! Ой, что это я! Совсем заговорила вас! Вам же надо бульон испить! Позвольте, господин баронет, помогу Вам немного приподняться! Вот так… Возьмите трубочку, молодой господин! Между губ что-то протиснулось. Это, видимо, и была трубочка для питья. Николай попытался сосать и почувствовал как что-то тёплое начало наполнять его рот. Вкуса Николай не ощущал. Одно он знал точно - это была жидкость, а он очень хотел пить. - Пейте, пейте, молодой господин! Жозефина очень вкусно готовит! За ней ухаживает наш садовник Адриан. Положительный мужчина, хотя почти постоянно молчит. А ещё он очень стеснительный! Так вот, недавно Адриан презентовал Жозефине отрез на платье. На мануфактуре вашего дяди начали осваивать новую покраску ткани. Так это из этой партии! Очень красивая расцветка! Повезло Жозефине! В голосе женщины послышалась лёгкая зависть. Видимо, ей было жаль, что отрез достался Жозефине, а не ей. Николай глотал жидкость и размышлял: - Интересно, что это за балаболка? - Буквально за несколько мгновений он узнал больше информации, чем за всё предыдущее время пребывания… где? - на этот вопрос Николай пока не мог найти ответ. Он пока не представлял где находится и что вокруг происходит. Он вытолкнул трубочку, облизал пересохшие губы и спросил: - Кто вы? Как вас зовут? И вновь оказался буквально завален сведениями об этой служанке, о её матери и… Короче говоря, служанку звали Валенсия. Семейству баронов Доминго начинала служить ещё её бабушка, потом её мать. Когда дочери баронессы Иоланты подросли и пошли в гимназию, баронесса отпустила мать Валенсии на покой. Она с матерью живёт при усадьбе, в хозяйственной части. Семейство барона хорошо относятся к Валенсии, редко ругают и, у неё высокое жалование. Мама не работает, у неё болят ноги, но баронесса выплачивает ей деньги. Прислуга из соседних усадеб очень ей завидует, что у неё такие хорошие и добрые хозяева. Чтобы как-то остановить эту словесную лавину, Николай попытался вставить: - Валенсия, расскажите мне что со мной случилось и где я! - Молодой господин, что вы мне всё ВЫкайте и ВЫкайте. Я ведь никакая Вам не баронесса! Я скромная, бедная девушка! - Скромная! - подумал Николай. - От скромности ты явно не умрёшь! - и далее пытаясь вникнуть в смысл словесной шелухи которая на него обрушилась, - Вот идеальный пациент для сбора анамнеза! Всё расскажет, ничего не утаит! - Ваше семейство собралось навестить нас, ой! простите! навестить семью моего хозяина, барона Доминго. Они ваши родственники. Ваша мама является.. ой! Простите меня ради Единого! являлась братом барона, - продолжала вываливать информацию Валенсия. - Баронесса Иоланта распорядилась подготовить комнаты, обсудила с Жозефиной меню и порядок смены блюд. Все вас с нетерпением ждали! А потом налетела эта страшная буря с грозой! Барон приказал слугам выехать вам навстречу! Было темно как ночью! И страшные молнии! И ужасный гром! Дом так трясся, стёкла звенели, я думала он развалится! Я от страха спряталась за диван! А гром как стукнет! А дом как затрясётся! Ужас ужасный!!! А вас всё нет и нет. А потом вернулись Адриан и сообщил ужасные вести! Заявился с каретой, а в карете вы, баронет Кристиан! Весь обгорелый и мёртвый!!! Ну, это мы сначала думали, что мёртвый. А господин Персифаль, который совершенно случайно оказался в усадьбе. Он заскочил переждать ненастье. Так вот, господин Персифаль осмотрел вас и сказал, что вы никакой не мёртвый, а просто потеряли сознание! Мы все так страшно испугались!!! А ваши сёстры Дорина и Ирма уж так плакали, так плакали!!! Вас отнести в спальную комнату. Ваша семья попала в грозу и, за вами охотились дьявольские шары!!! И эти шары всех убили!!! Чтоб Единый их всех уничтожил! Три года назад девушки пошли в лес набрать ягод и тоже попали под грозу! За ними также охотились проклятые дьявольские шары! Двух девушек словили и сожгли!!! Остальные, слава Единому, убежали… Валенсия продолжала ещё что-то говорить, но Николай её больше не слушал. Он старался понять, почему его принимают за баронета Кристиана. Кажется, он не был знаком с этим Кристианом! Чтобы прервать бесконечный монолог служанки, он попытался громко, как ему казалось, проговорить: - Валенсия! Принесите мне ещё куриного бульона! - Конечно! Конечно, господин Кристиан! Я быстренько! Я мигом! Судя по звукам, служанка унеслась в дверь, а Николай вновь попытался пошевелиться. Не получилось! Николаю так хотелось оглядеться, понять, где он находится! Но глаза были забинтованы. Видимо, придётся ждать момента снятия бинтов. Раздались быстрые шаги - это вернулась служанка. Опять в рот была вставлена трубка и, вновь Николаю начал засасывать питательную жидкость. Теперь он ощущал вкус бульона, который был в меру солоноват, в меру сдобрен приправами. Ему вспомнился бульон, которым его угощали в одной из лечебниц на практике. Без соли и специй! Бррр! Правда, тот бульон предназначался больным и был диетическим. Этот бульон Николаю-Кристиану пришёлся по вкусу. Надо признать, действительно, Жозефина была отличным поваром. Он закончил с бульоном и задал Валенсии ещё вопросы: - А долго я здесь нахожусь? Когда целитель Персифаль появится в усадьбе? Что это за посланец церкви Единого? - Господин Кристиан, вы лежите здесь уже пятый день. Господин Персифаль является лекарем, а не целителем! Это у герцогини Амалии дель Гренадос служит целителем господин Кристофер. Господин Персифаль телефонировал, что как только закончит приём больных, так сразу же поспешит к вам. Полагаю, что это произойдёт уже скоро! А посланец церкви Единого, является служителем церкви Единого. После выпитого бульона, Николаю-Кристиану захотелось опорожнить мочевой пузырь. Кажется, за прошедшие пять суток он не делал это ни разу. - Валенсия, мне необходимо срочно облегчиться. Есть какая-нибудь ёмкость? - Ой, господин Кристиан! Сейчас чего-нибудь принесу! Она опять убежала и через некоторое время Николай-Кристиан услышал возле себя: - Вот, отыскала плошку! Сейчас я вам помогу! Он почувствовал, как ёмкость поместили между ног, как теплые пальцы взяли его половой член и, видимо, направили в площку. - Давайте, господин Кристиан, начинайте! Писссссс. Писсссс… Кристиан с трудом подавил смех. Валенсия проделала это действо спокойно и деловито, как будто она проделывала это постоянно по нескольку раз в день! Он вспомнил, как на практике в лечебнице, одна из медицинских сестёр впала в ступор от этой процедуры. Её пришлось несколько часов отпаивать успокоительными каплями. И было непонятно что на неё повлияло: вид мужского полового члена, или то, что она прикоснулась к нему руками. На все расспросы девушка отмалчивалась, густо краснела и только мотала головой. А эта даже не поморщилась, как будто так и надо. Вообще, впечатлительным , а тем более брезгливым, не стоит идти в медицинские сёстры. Иногда приходится делать и кое-что похуже, чем помочь больному пописать. Люди часто становятся беспомощными и за ними приходится ухаживать. - Появится возможность, возьму её санитаркой. Подучится, наберётся опыта, переведу помощницей целителя или медицинской сестрой, - размышлял Кристиан. Потом спохватился, - Какой санитаркой! О чём я думаю! - Его размышления прервала вернувшаяся служанка. - Валенсия, я немного устал. Ты иди, оставь меня одного, посплю немного. - Хорошо, господин Кристиан! Вам ничего больше не надо? - Спасибо. Ступай! Он ощущал в животе приятную сытость, а на душе умиротворенность. Запустив Малое исцеление и почувствовав покатившуюся по телу волну тепла, Кристиан погрузился в спокойный здоровый сон.

Глава 3. Медицина этого мира

Любая тяжёлая болезнь воспринимается как репетиция смерти. Пусть она и не грозит немедленно оборвать жизнь. Но чему-то непременно кладёт конец привычному образу жизни, излюбленным занятиям. ( Арон Белкин)

- Молодой человек, просыпайтесь! - послышался сквозь сон подозрительно знакомый голос. Кристиан открыл глаза… ну, как открыл… попытался открыть. Вспомнил, что голова замотана бинтами и, он ничего не сможет увидеть. - Как вы себя чувствуйте? - продолжал вещать голос. - Почему вы молчите? Просыпайтесь! Это я - лекарь Персифаль, если не забыли. Здесь по просьбе баронессы Иоланты. Я должен осмотреть ваши ожоги и, если необходимо, заметить лечебную мазь и бинты. - Ну-с, посмотрим что у нас тут такое… Кристиан почувствовал как от бинтов начали освобождать левую ногу. - Что вы молчите, господин Кристиан? Вам больно? Если больно, то где именно? - Ничего у меня не болит. Чувствую себя хорошо, - кое-как выдавил он из себя. - Так, так… Валенсия, помогите приподнять немного ногу господина Кристиана ! … Сейчас окончательно снимем повязку… так, так… - Ожоги не беспокоят? Есть чувство жжения?.. Нет.. Ну, прекрасно, прекрасно…Валенсия, принеси тёплой воды. Необходимо промыть места ожогов и удалить остатки мази. - Сию минуту, господин Персифаль! - Ну, что, молодой человек! Ожог на ноге полностью зажил. Образовалась новая кожица. Первое время это место будет иметь повышенную чувствительность, что доставит вам определённые неудобства. Постарайтесь этим местом ни к чему не прислоняться… Так… сейчас освободим левый бок… Знаете, молодой человек, я весьма впечатлён тем, как быстро у вас заживают ожоги. Сколько вы лежите… ага… пятый день…Может быть, всё дело в этой чудодейственной мази? Эту лечебную мазь я готовил сам лично! - В голосе лекаря послышалась толика гордости. - Конечно, основу для мази взял обычную, что продают в аптеке. Но вот остальное… Что же я туда добавил? Уже и не упомню. Когда вас полумёртвого доставили в карете, поднялась такая суматоха! Беготня, крики, плач..! Но какая получилась отличная мазь! Какой поразительный восстанавливающий эффект! Определённо, следует припомнить рецепт и записать инградиенты! “Эффект от мази не был бы столь впечатляющим, если бы не мои заклинания Малого исцеления, - думал Кристиан, - сколько я их наложил… два или три… уже и не припомню. - Скажите, господин Персифаль, вы, несомненно, много знаете, если самостоятельно изготавливаете мази? - Ну что вы, молодой человек! Я всего лишь скромный лекарь. Одного года учёбы не хватило для получения звания целителя. А вот господин Кристофер, целитель герцогини Гренадос, вот это настоящий мастер! Мы с ним часто встречаемся, обсуждаем возникающие проблемы, обмениваемся опытом и рецептами. Выписываем из столицы специализированный целительский журнал. Господин Кристофер даже опубликовал в этом журнале свою статью о методах лечения поясничных болей! Скажу по секрету, герцогиня Гренадос мается такими болями! Господин Кристофер уже несколько лет состоит при герцогине целителем и помогает ей от этой хвори! Он бы непременно присутствовал здесь, но , к большому сожалению, сейчас находится в столице по поручению герцогини. Ему определённо был бы интересен ваш случай! Персифаль замолчал так как вернулась Валенсия и, они приступили к обработке заживших ран. Константин чувствовал прикосновения тряпки, смоченной в тёплой воде, с левой стороны тела, где были ожоги. - Ну, а теперь самое главное, - раздался торжествующий голос лекаря. - Сейчас уберём бинты с головы. - Валенсия, зашторь окна, здесь слишком ярко для неподготовленных глаз господина Кристиана. Кристиан с нетерпением ждал момента, когда с глаз уберут бинты. До этого он не видел ни Персифаля, ни Валенсию, слышал только их голоса. Кроме того, ему было чрезвычайно интересно осмотреть место в котором оказался столь невероятным образом. У него накопилось множество вопросов на которые пока не мог найти ответы самостоятельно. Пока целитель возился с бинтами, Кристиан заговорил: - Расскажите, что произошло со мной! - и хотя он знал ответ на этот вопрос, был не прочь выслушать ещё одну версию случившихся событий. Возможно, лекарь осветит события с другой стороны и сообщит нечто новое и важное. - Ну, что рассказать? Ваша семья направлялась сюда, в Кевейн и, не доезжая до усадьбы барона Доминго угодила в грозу. Во время грозы появились дьявольские шары и, к величайшему сожалению, совершили нападение на кареты. Все погибли, включая слуг, охрану и лошадей. Были убиты четыре охранника, три служанки и один слуга. К величайшему сожалению, погибли и ваши родители, барон и баронесса Альварес. Вы, господин Кристиан, остались живы совершенно случайно, оказавшись погребённым под телами ваших родителей. Примите мои самые искренние соболезнования по поводу их преждевременной кончины! Какая страшная и нелепая смерть! - Целитель немного помолчал, затем продолжил, - Исчезновение дьявольских шаров сопровождалось взрывами, что привело к возникновению пожара. Всё это происходило буквально на глазах конюха и садовника, которые были посланы вам навстречу бароном Доминго. После исчезновения шаров они смогли быстро затушить пожар, отыскать и спасти вас. - А что это за дьявольские шары о которых я слышал? - Дьявольские шары!!! Это местное название шаровых молний. Дело в том, что года три назад шесть девушек из нашего города отправились в лес собирать чернику и тоже угодили в грозу. В живых осталось лишь четверо, и эти четверо находились в ужасном состоянии. Их психическое состояние оставляло желать лучшего! Они рассказывали невероятные вещи! Из путанного рассказа с трудом удалось восстановить случившиеся. После начала грозы девушки укрылись под густой елью. Появились шаровые молнии. Следовало сидеть тихо, не привлекая внимания! Но одна из девушек испугавшись, выскочила и в панике кинулась бежать! Это привлекло внимание шаров. Их было несколько и, шары поплыли за убегающей девушкой. Ещё у одной девушки не выдержали нервы и, выскочив, она бросилась за своей подругой! Шаровые молнии погнались за девушками. Когда последние скрылись за деревьями, оставшиеся не сговариваясь молча бросились в сторону дома. Выслушав сбивчивый рассказ девушек, мужчины, вооружившись кто чем мог, отправились в лес. Отыскали два чудовищно обгоревших тела! Это было так жутко! После этого проишествия служители церкви Единого объявили шаровые молнии проявлением сил Дьявола и назвали их дьявольскими шарами. Это название прижилось среди местного населения. После трагического случая с вашей семьёй, местные пребывают в панике. Чрезвычайный случай - погибли барон и баронесса, а также слуги и охрана! Погибло столько народа! Никогда шаровые молнии так себя не вели! Они начали охотиться на людей! И это теперь уже второй случай за три года! Служители церкви тоже не знают что делать. Недавно был отслужен большой молебен во славу Единого и против Лукавого. Церковь послала гонца в столицу за советом и помощью. Местное население негласно решило в случае грозы прятаться. И прятаться даже не в домах, а в подпольях и погребах! Все опасаются, что церковь Единого объявит эту местность “заразной” или “проклятой” и запретят посещать лес. Местные считают, что это ни к чему хорошему не приведёт. Всё дело в том, что в лесу добывают дрова для города, простолюдины собирают ягоды и грибы. Также надобно отметить орехи. А ещё в лесу собирают различные травы, которые охотно скупают в аптеке. Из этих трав готовят различные сборы, отвары, настойки. Я также использую некоторые из трав. Если лес объявят “проклятым”, никто в лес не сунется… Размышляя о шаровых молниях, Кристиан припомнил, что когда-то лично наблюдал нечто подобное. За городом его с друзьями застала гроза и, они укрылись под навесом чтобы переждать непогоду. Кто-то из спутников крикнул: “ Смотрите! Шаровая молния!” Повернувшись в ту сторону куда указывал товарищ, Кристиан увидел небольшой светящийся шар, размером с апельсин. Посторонних звуков, кроме звука дождя, не было слышно. Шар медленно перемещался и, что интересно, двигался совершенно произвольно, а не по направлению движения воздуха. Минут через пять шар медленно потух и пропал. Произошло это как-то буднично, обыденно и не оставило каких-либо впечатлений. Правда он потом читал, что шаровая молния напала на туристов, когда те отдыхали в палатке. Проникнув в палатку огненный шар начал методично нападать на людей, оставляя чудовищные ожоги, порой вырывая куски мяса, подобно злобному хищнику. Не все туристы пережили отдых в той палатке! Та статья отложилась в памяти и забылась так как происшествие случилось не с ним, не с его родными и, не слишком его впечатлило. Но теперь!!! Теперь трагически погибли его родители! Почему его родители!? Его родители не могли погибнуть! Его родители не могли находиться в карете! Это были не его родители!!! Кристиана начала охватывать паника. В это время Персифаль, наконец, снял с головы бинты. - Молодой человек, сейчас я медленно уберу с глаз тампоны. Вы пока не открывайте глаза. Когда я скажу, начнёте медленно приоткрывать веки. Глаза отвыкли от света, поэтому проделайте это медленно и осторожно! Я приказал Валенсии задёрнуть шторы на окнах. Когда откроете, то можете почувствовать небольшую резь в глазах. Не волнуйтесь! Начинайте приоткрывать! Кристиан начал поднимать веки. Не было никаких неприятных ощущений. Сначала он различил некое светлое пятно. По мере того, как глаза начали открываться шире, пятно приобрело бОльшую резкость. Появилась резкость изображения. Светлое пятно превратилось в лицо мужчины лет пятидесяти. Небольшие морщинки вокруг глаз, огромная лысина на всю голову с клочками густых седых волос по сторонам. Нос картошкой и очки на носу со смешными круглыми стёклами. Из под очков на Кристиана смотрели серые глаза. - Это, видимо, лекарь Персифаль, - подумал он. - Так вот ты какой, олень северный! - Что с вами? Молодой человек, вам плохо!? - Да нет, всё нормально! Кристиан перевёл взляд вниз, пытаясь рассмотреть места ожогов. Взгляд наткнулся на орган, являющийся постоянной гордостью мужчин. И что он там увидел! Вместо такого родного, такого знакомого предмета, с которым он общался каждый день, на этом самом месте располагалось нечто несуразное!!! Кристиан испытал настоящий когнитивный диссонанс! Наблюдалось явное несоответствие привычной картины своего… хм…”хозяйства” и того, что теперь он видел собственными глазами!!! Это было чудовищной неправильностью!!! - Можно мне зеркало? - с трудом выдавил молодой человек. Служанка выбежала выполнять поручение, а он встал с кровати и пытался осмотреться. Голова была абсолютно пустая, а если мысли и появлялись, то совершенно бессмысленные, можно сказать даже глупые, абсолютно несоответствующие возникшей ситуации. Помещение было погружено в полумрак. Оно было достаточно просторным, смутно угадывались очертания шкафа и ещё каких-то предметов мебели. Сквозь шторы просматривались светлые контуры пары окон. Появилась Валенсия и передала лекарю некий предмет. - Вот, молодой человек, возьмите зеркало. Кристиан машинально взял зеркало не решаясь заглянуть в него. Он, наконец, рассмотрел Персифаля полностью, так сказать, с другого ракурса. Это был невысокий пожилой мужчина, с лысиной во всю голову и лишь на затылке и бокам головы просматривались остатки некогда пышной кудрявой шевелюры. Он напомнил Кристиану героя из голофильма, некого маньяка с садистскими наклонностями. И ещё эти очки с круглыми стёклами! Точно похож! За лекарем находилась служанка Валенсия. Она была одного роста с лекарем, миловидная шатенка, склонная к полноте. На ней был чепчик, передник и все остальные аксессуары, что позволяют безошибочно отличить обычную девушку от прислуги. “Её бабушка и мать были служанками, она и похожа на потомственную служанку!” - совершенно не к месту возникла мысль в его голове. Между тем, он, наконец-то, решился посмотреться в зеркальце, которое продолжал сжимать в руке. Из зеркала на него таращился подросток-пубертат с полубезумным взглядом! Кристиан помотал головой и вновь уставился в зеркало. Нет, несомненно, на него из зеркала смотрел подросток! Не веря в происходящее, Кристиан перевернул и потряс зеркало, как будто пытаясь вытрясти некто, кто там затаился… Организм, в очередной раз не выдержав психологической перегрузки, отключился… Тело начало заваливаться и, если бы не помощь стоящего рядом Персифаля, с большой долей вероятности, упало бы на пол. Лекарь подхватил молодого человека и с помощью служанки уложили в кровать. Валенсия прикрыла обнажённое тело простынёй. - Принесите мой лекарский саквояж! И побыстрей! Мне необходима нюхательная соль! Валенсия выскочила из помещения, а лекарь, взяв Кристиана за запястье, принялся отыскивать и считать пульс. Открыв принесённый саквояж, Персифаль вынул баночку с нюхательной солью и, отвинтив крышку, поднёс к носу мальчика. Через некоторое время его голова дёрнулась, он пришёл в себя и открыл глаза. - Что с вами случилось, молодой человек? - спросил лекарь. Немного подумав, мальчик ответил: - Что-то закружилась голова. - Вам ещё рано вставать. Хотя раны зажили, повторяю, вам ещё рано вставать. Следует соблюдать постельный режим ещё пару дней. Я настаиваю чтобы вы провели в постели ещё два дня. Я так и передам Её светлости. Наконец Персифаль ушёл. Полежав ещё некоторое время, Кристиан решил сесть в постели, но обнаружил что на нём нет одежды. Не имея понятия как вызвать служанку, которая вышла вместе с лекарем, Константин попытался громко позвать: - Валенсия! Валенсия! Ему пришлось ещё несколько раз крикнуть служанку, прежде чем она появилась. - Что желаете, господин Кристиан? - Валенсия, где моя одежда? - Извините что отлучилась, молодой господин! Я была на кухне. Жозефина приготовила вкусный обед! Одежду я сейчас принесу. Одежда которая была на вас пришла в негодность. Принесу вам несколько комплектов из вашего багажа. Служанка удалилась и через некоторое время заявилась с ворохом одежды. Она начала раскладывать одежду, одновременно объясняя что для чего предназначено. Кристиан стоически выслушивал Валенсию не пытаясь её прервать. Несколько раз порывался вскочить с кровати, но решил этого не делать. Зачем смущать молодую женщину своим обнажённым видом! Закончив раскладывать одежду на постели, служанка покинула спальню. Ничего особо не выбирая, Кристиан надел нижнее бельё, понравившиеся брюки и рубашку с длинными рукавами. Мимоходом отметил, что одежды была отменного качества. Одевшись, он вновь взялся за зеркальце. Чтобы получше рассмотреть своё отражение, подошёл к окну и немного отодвинул штору. Стало заметно светлее. В зеркале отразился молодой белокурый паренёк с правильными чертами лица. Поднеся зеркало поближе, получше рассмотрел глаза. Глаза были небесно-голубого цвета с чистой радужкой. - Кто же ты такой, молодой господин? - спросил он сам себя, копируя голос Валенсии. - Ты Николай или Кристиан? Например я ощущаю себя Николаем. В то же самое время, окружающие принимают меня за Кристиана. Так кто же ты, наконец!? Назовитесь, барон-пубертат!!! Шуточный монолог Кристиана прервала пришедшая служанка, которая толкала перед собой тележку заставленную тарелками. От тележки пахнуло одурманивающими запахами съестного. Рот барона-пубертата мгновенно наполнился слюной и, он понял, что уже довольно давно ничего не кушал. - Присаживайтесь за стол, молодой господин! Я сейчас всё расставлю! Здесь же обнаружился небольшой столик которого он раньше не заметил из-за сумрака царившего в комнате. Присев за столик, Кристиан приступил к поглощению пищи, вновь отдавая должное готовке неведомой кухарке Жозефине. Насытившись Николай-Кристиан заметно повеселел. Думать совершенно не хотелось. Он завалился на постель в одежде, совершенно об этом не заботясь. Наступило время усвоения поглощенной пищи. Полностью отдавшись этому процессу не заметил как задремал. Из состояния полной расслабленности и дремоты его вывели звонкие девичьи голоса, раздавшиеся за дверью. Голоса совещались о том что им стоит делать - зайти самостоятельно или позвать на помощь служанку. Наконец, придя к какому-то совместному решению, раздался осторожный стук. Кристиан сел на кровати и поправил одежду. - Войдите! - произнёс он громко. Дверь немедленно отворилась и в комнату, подталкивая друг друга протиснулись две девичьи фигурки. Протиснулись и замерли переминаясь. “А это, видимо, мои нечаянные сестрицы. Ирма и Дарина, кажется, - размышлял Николай-Кристиан. -Интересно, кто есть кто? Главное - не ошибиться! Расстрелять не расстреляют, но обидятся, это точно. Правда, ненадолго! Ха-ха!!! Память-то дéвичья!!! Ха-ха!!! - Чего это я развеселился? Это, видимо, нервное! - А в действительности произнёс, - Что вы у двери топчетесь, проходите, присаживайтесь! Преодолев первую робость, девушки уселись за столиком. - Мы пришли справиться о твоём здоровье. Кристиан, как себя чувствуешь? - спросила старшая девушка. - Благодарю. Я уже почти здоров. А какие новости у вас? Лучше бы не спрашивал!!! На него обрушилась лавина информации в два голоса!!! И он ничего не мог разобрать из сказанного. Заметив его растерянный вид, младшая девочка коснулась плеча старшей и сказала: - Подожди, Дарина! Позволь мне всё объяснить! Кристиан, ты теперь местный герой! Все только и обсуждают гибель дяди Модесто и тёти Катарины! И ещё о том, как ты сражался с дьявольскими шарами и победил их!!! Вот!!! И ещё все жалеют тебя!!! Ты теперь сирота!!! Ребята хотят познакомиться с тобой! Ну, те ребята, что сейчас в городе. Остальные разъехались на отдых. Пока ,Ирма, а это была именно она, повествовала о местных новостях, Николай-Кристиан изучал своих “новых сестёр”. Дорина, старшая из них, примерно одного возраста с ним. “ Со мной? Да мне уже 26 лет! Правильно будет - одного возраста с телом этого Кристиана. Ещё надо разобраться как я попал в это тело! А возраст Дорины лет эдак 14. Симпатичная. Соломенные волосы, как и у её сестры. Видимо, скоро превратится в красавицу. А вот Ирма уже настоящая красавица! Наверное, мальчишки в гимназии все “сохнут” по этим молодым красоткам! -Ты представляешь, Крис! Можно я буду называть тебя Крис? Теперь наша гимназия станет самой знаменитой в городе! Она и так была знаменитой! Потому что в ней учились две баронессы! Это мы! Теперь в гимназии будет учиться ещё и целый барон! И пусть эта задавака Аделина лопнет от зависти! Вот!!! Во время рассказа Ирма раскраснелась и даже раздула щёки от распирающей её гордости за свою гимназию. - Как только господин Персифаль разрешит мне вставать, так сразу же и встречусь с вашими друзьями. Постараюсь приготовить для всех сюрприз. Ирма, почему ты думаешь, что я буду учиться в вашей гимназии? - Крис, ну как ты не понимаешь! Мы твои единственные родственники. А ты сейчас сирота! Папá решил взять над тобой опекунство. Мамá не против. И герцогиня Амалия дала разрешение. Герцогиня Амалия - это наш сюзерен. Ты ещё с ней встретишься. Поэтому до совершеннолетия будешь жить с нами! И учиться с нами! Хорошо? Правда? Я так рада! А папá сейчас уехал в твой майорат что-то там решать. - Ирма, у меня к тебе просьба. Принеси мне тетрадь и ручку. Хочу кое-что записать пока не забыл. И ещё. Запамятовал где здесь библиотека? - Крис, ты что забыл! Библиотека на первом этаже в правом крыле! А тетрадь я тебе дам.

После плотной еды Николай-Кристиан несколько заторможенно соображал. А тут на него обрушилось столько новой информации! Это следовало обдумать, проанализировать. И сделать это следовало в тишине и спокойной обстановке. - Девушки, прошу меня извинить, но я что-то устал. Оставьте меня одного. Я немного отдохну. И сестрёнки немедленно исчезли. Оставшись один он устало откинулся на подушки и погрузился в сон.

Глава 4. Доктор Медина

Кристиан проснулся и, потянувшись, поднялся с кровати. Он неплохо отдохнул. Машинально проверил заполнение магического источника. Источник был полон, но вот его размер..! Сейчас размер источника был меньше в несколько раз по сравнению с тем, что у него был ранее! По какой причине он уменьшился? С этим он попытается разобраться позднее. Первоочередная задача - исследовать территорию и найти спокойное место для проведения медитаций. На свежем воздухе, естественно. Прошёлся по комнате ещё раз внимательно осматриваясь. Подойдя к окнам, раздвинул, наконец, шторы полностью. Комната наполнилась сумрачным светом раннего утра. Он выглянул в окно. Спальня, а эта комната была именно спальней, располагалась на втором этаже. Под окнами раскинулся сад. Рассматривая ту часть сада, которую он мог видеть из этого окна, понял, что за садом тщательно ухаживали: деревья были подрезаны, мелкий мусор отсутствовал, стволы аккуратно побелены.

- Надо бы спуститься и прогуляться по этому саду. Если это действительно сад, то должны найтись фруктовые деревья. Хочу пройтись по этому саду и хорошенько его рассмотреть. Интересно, здесь есть яблоки - подумал он. - Но сначала…

В комнате он заметил ещё одну дверь. “Наверное, это именно то, о чём я думаю. Сейчас проверим!” Кристиан подошёл к двери и осторожно открыл. Он оказался прав, за дверью находилась ванная комната. Войдя туда огляделся. Это была обычная ванная комната со стандартным набором аксессуаров - бронзовой ванной, бронзовой раковиной и таким же унитазом. Что-то насторожило молодого человека. Он ещё не совсем понял что именно в этой ванной было не так. Бронза! Установленные в ванной предметы были сделаны из бронзы!

“ Но бронзу прекратили использовать более ста лет назад, а, может быть, и все двести! Теперь применяют чугун и керамику! - с удивлением понял он.

Теперь он ещё более внимательно начал осматривать помещение… Да! Есть! Краны в ванной и раковине также были изготовлены из бронзы и имели непривычный для него вид. А эта нагревательная колонка! Она была не электрическая, а топилась дровами! Водопровод здесь только для холодной воды, а горячую используют из колонки после её нагрева.

- Но вот бронза! Неужели хозяева этой усадьбы любители старины? - растерянно думал Константин.

Продолжая раздумывать над увиденными странностями, он умылся и принялся рассматривать себя в зеркало, закреплённое над раковиной.

- Ну и рожа у тебя, Кристиан! - с некоторым раздражением подумал он. - Кто ты такой и куда тебя занесло, лже-барон Кристиан, лже-барон-пубертат! - Из зеркала на него по-прежнему таращился белобрысый подросток. Густые тёмные брови необычно контрастировали со светлыми волосами и пронзительно голубыми глазами.

Закончив утренний моцион, оделся и наспех заправил постель. Решил пройтись по зданию и попытаться отыскать библиотеку.

“ Ирма вчера сказала, что библиотека расположена на первом этаже, в правом крыле. Я нахожусь на втором этаже, а вот в каком крыле? Сейчас это выясним…

Он выскользнул из спальни в коридор и прислушался. Было тихо.

“Видимо, ещё очень рано. Обитатели спят.”

Огляделся. Выйдя из спальни, он оказался в длинном коридоре с дверями по его сторонам . В левую сторону коридор был значительно короче, чем в противоположную сторону, и заканчивался окном.

“Я на втором этаже в левом крыле”. - догадался Константин.

Стараясь не шуметь, подошёл к окну и выглянул. Это окно тоже выходило в сад. Пошёл в другую сторону коридора. Неожиданно в памяти возник образ-план этого здания, этой усадьбы.

“ Откуда я это знаю? Кажется, мне когда-то снился похожий сон! Или не сон? Сейчас должен выйти к парадной лестнице! Предположение подтвердилось, он вышел к широкой лестнице, ведущей на первый этаж. Спустившись ниже, Николай попал в небольшой холл. Из холла наружу вела парадная дверь, а в обе стороны простирались коридоры в левую и правую половины здания.

“ Библиотека налево”-, подумал он, сворачивая налево. - А в правом крыле находится кухня и вспомогательные помещения.”

Открыв дверь, молодой человек попал в помещение библиотеки. И вновь окружающая обстановка показалась ему знакомой! Когда он успел побывать здесь? В самом помещении не было ничего примечательного: стеллажи с книгами по стенам, крутая лестница на второй ярус, пара стеллажей посреди помещения, пара столов с настольными лампами.

- Понятно, мои мнимые сёстры здесь занимаются после гимназии, выполняют домашние задания. - он приблизился к одному из столов и обнаружил лежащие на нём тетрадь и ручку. - А вот и обещанные Ирмой тетрадь с ручкой! Прекрасно! Если я останусь здесь жить и учиться, как говорила сестра, то мне также потребуется рабочее место! Где поставить третий стол? Ладно, об этом подумаю позднее.

Ещё немного побродив по библиотеке, бессистемно рассматривая книги, решил выйти на свежий воздух и исследовать территорию усадьбы, посетить сад, присмотреть место для уединения и медитаций. Константин вновь достиг холла и остановился в раздумьях. Что-то подсказывало ему, что кроме парадного выхода, под лестницей имеется ещё служебный вход-выход для прислуги. Это было предусмотрено для того, чтобы прислуга не попадалась на глаза и была более незаметна для обитателей усадьбы. Пройдя за парадную лестницу, которая вела наверх, он действительно обнаружил неприметную дверь ведущую в небольшой коридорчик, а из него на улицу, на заднюю сторону здания. Выйдя на небольшое крылечко, Кристиан оказался окружён раскинувшимся вокруг садом. Окунулся в густой сироп восхитительных запахов зелени, цветов и ещё чего-то неуловимо знакомого и вкусного! Постоял немного на крыльце осматриваясь, размышляя в какую часть сада направиться. Тут он обратил внимание на едва заметную тропку, даже не тропинку, а немного примятую траву. Приняв решение, двинулся в сад, следуя едва заметному следу. Немного поплутав между кустов и деревьев, примятая трава вывела его к забору. Этот забор, по-видимому, отгораживал сад от чего-то… От чего? Побродив вдоль забора в одну и другую стороны, чудом обнаружил едва заметный контур двери. Потратив довольно много времени, отыскал, наконец, скрытую защёлку. Нажав на неё ничего не услышал. Подойдя к двери, толкнул и… калитка бесшумно открылась!

Перед Кристианом раскинулась большая поляна. С одной стороны поляну ограничивал забор усадьбы, с другой, на приличном расстоянии рос ряд кустов, играющий роль естественного ограждения. А с торцов поляна заканчивались с одной стороны кустами и высоким деревом, а с другой - стояла большая красивая беседка, за которой также росли кусты. Осмотревшись, юноша подумал:

- А вот и секретное место, о котором с таинственным видом рассказывала Ирма! - В этом месте, скорее всего, и предстоит встреча местных молодых жителей, учащихся гимназии и его, Кристиана. Кто пустил слухи, что я сражался с дьявольскими шарами?! Как можно сражаться с шаровыми молниями? Оправдываться и объяснять что-то кому-то он не собирался. Раз решили, что он победил шары, так тому и быть! Да, он победил! Он герой! Его сейчас интересовало другое, а именно, чем он сможет угостить ребят, может быть, даже удивить. Если его будущие одноклассники или одногруппники одного с ним возраста, то, следовательно, у них молодые растущие организмы и, от чего-нибудь вкусненького никто не откажется. Следует подумать - чем будет это самое вкусненькое. Почему-то в голове сразу возникло словосочетание: “ бабам - мороженное, дитям - шашлыки!” Хмыкнул и подумал про себя: “Ну, Коля, ты и пошляк, однако!”

Осмотрев беседку, он заметил, что это посещаемое место. Не слишком часто, но посещаемо. Это было понятно по многим малоприметным деталям. Между беседкой и ближайшими кустами было достаточное пространство, чтобы использовать его как площадку для медитаций. Место было скрыто от наблюдателей и, юноша решил, что на первый раз эта площадка ему подходит.

Усевшись на траву и, скрестив ноги, молодой человек погрузился в медитацию. Он уже и не мыслил себя без ежедневных медитаций. Они были неотъемлемой частью обучения в Имперской Академии. В первые два года обучения, даже использовалось учебное время для проведения медитаций под присмотром наставников, для контроля и исправления ошибок. Слушатели Академии понимали как важна медитация для развития, в первую очередь, глубокой концентрации и углублённого внимания. Далее слушатели включали медитацию в распорядок дня и, утренние и вечерние медитации становились нормой. Концентрация внимания чрезвычайно важна в процессе исцеления , чтобы не происходили случаи, когда при лечении воспаления почек, из-за потери концентрации целителем, пациент получал не выздоровление, а затяжной ночной энурез! Руководство лечебного учреждения получало очередную головную боль! А рикошет от произошедшего приходился на Имперскую Академию!

Проведя в медитации немного времени и приведя мысли в порядок, юноша отправился обратно в сад. “Завтра сразу к беседке. Нельзя терять время. Необходимо как можно быстрее увеличивать магический источник!" Гуляя по саду и рассматривая деревья, Кристиан пытался отыскать среди них хотя бы одну яблоню. Он так увлёкся поисками, что не заметил, как на его пути появился крепкий старик. Кристиан резко остановился едва не врезавшись в внезапно возникшего перед ним человека.

- Что желает молодой господин? - раздался бодрый старческий голос. Перед Кристианом стоял невысокий крепкий пожилой мужчина. Лицо с крупными чертами лица, немного крючковатым носом и карими глазами. Тёмные волосы с небольшой проседью, а на голове небольшая лысина. “Это, видимо, садовник Адриан о котором упоминала Валенсия, больше некому”,- растерянно подумал он. А самому старичку сказал:

- Пытаюсь разыскать яблоню. Что вы здесь делаете? Вас как зовут?

- Я садовником здесь работаю, господин. Зовут меня Адрианом. Могу проводить молодого господина к яблоням. Их в саду произрастает много. И разных видов.

Рассматривая садовника, юноша заметил, что в руке он держал небольшой пакет-кулёк, из которого выглядывало что-то.. Непонятно что, одним словом.

- А это у вас что?

- Это саженец розы. Вот направляюсь в оранжерею, чтобы его высадить. Но сначала, давайте я провожу вас к яблоням.

Но Кристиан уже принял другое решение.

- Нет, Адриан, я передумал. Идёмте в оранжерею, хочу посмотреть как вы будете высаживать розу. Никогда не видел ничего подобного !

- Как скажите, молодой господин.

Садовник прихрамывая направился по одной их садовых дорожек, мальчик последовал за ним. Идти пришлось совсем не далеко. Свернув пару раз на другие дорожки они, наконец, оказались перед оранжереей. Ей оказалось большое застеклённое сооружение внутри которого росли кусты роз. Двери в оранжерею были открыты и, они проследовали внутрь. Вдоль застеклённых стен росли и сейчас цвели розы самых разных цветов и оттенков! Возможно их было более полусотни видов. Садовник Адриан с гордостью вышагивал среди этого великолепия! Воздух был напитан нежнейшим ароматом, который невозможно описать - так он был необычен, насыщен, пробуждал некие неведомые ассоциации! Это место не хотелось покидать, а побуждало остаться и вновь, вновь наслаждаться ароматом и красотой этого места! В это царство цвета и запаха гармонично вплетался негромкое журчание воды - прямо в пол оранжереи был вмонтирован небольшой фонтанчик. Взлетая не очень высоко, струя воды опадала, создавая приятное журчание.

“Звук, цвет, запах, - идеальное место для уединения и размышлений, - подумал юноша. - Отсутствует только скамейка… Ан, нет! Вот и скамья искусно вырезанная из дерева. “

И как бы в подтверждение его мыслей, он услышал от садовника.

- Баронесса Иоланта очень любит розы. Это её любимое место в саду. Она часто бывает здесь.

Немного помолчав, как бы позволяя Кристиану ещё немного насладится окружающим спокойствием и красотой, произнёс:

- Молодой господин, нам сюда! - прошёл вдоль кустов роз и неожиданно исчез. Юноша последовал за Адрианом, завернул за кусты и… очутился в небольшом рабочем пространстве. За кустами с розами и стёклами оранжереи располагалась небольшая стойка с полками, на которых стояли различного размера глиняные горшки. В некоторых из низ выглядывали ростки растений.

“ А вот и “рабочий кабинет” садовника! Здесь он проводит селекцию, скрещивание и … одним словом, работает”.

Между тем Адриан очень осторожно достал из своего пакета-кулька небольшой горшочек с таким же невзрачным росточком-черенком. Повертев его перед собой и хорошенько рассмотрев, он с горечью в голосе произнёс:

- Это побег розы Морнэмиэль! Такая роза произрастает только в Имперской оранжерее! Я целых три года ждал, пока баронесса Иоланта договаривалась, чтобы ей выделили побег! И что я имею!!! Почти полуживой побег!!! Это всё из-за долгой доставки из столицы! Я наложу на себя руки, если он не приживётся! Побег розы Морнэмиэль! Такой шанс даётся только раз в жизни!!! Цветок нежно-голубого цвета, а лепестки по краям окрашены красным!

- Фанатик! Настоящий фанатик! - подумал Кристиан с удовольствием. - Именно на таких фанатиках… нет, не на фанатиках, а на фанатично преданных некой идее людей и держится этот мир! Уважаю! Несомненно постараюсь помочь по мере моих скромных сил!

Между тем, садовник надел перчатки, достал большой глиняный горшок наполненный землёй. Горшок, надо полагать, был приготовлен заранее. Руками он проделал в земле углубление. Порывшись в своей стойке-стеллаже садовник достал небольшую лейку и обильно полил в сделанное им углубление. Затем очень осторожно, даже затаив дыхание, Адриан, взял горшочек с привезённым побегом. Поместив росток между средним и указательным пальцами левой руки, перевернул горшок и несколько раз постучал по нему пальцами правой руки. Удовлетворённо хмыкнув, взял горшочек за донышко и поднял его. В левой руке остался росток с куском земли в форме горшочка. Пальцами начал разминать землю, обсыпая её и освобождая побег розы от почвы. Когда земли осталась совсем немного и показались беловатые нити корней, садовник подошёл к большому горшку и поместил побег в приготовленное углубление. Присыпав корни землёй и выравняв её, Адриан вновь взялся за лейку и полил побег розы ещё раз. Закончив пересадку растения, старик начал прибирать рабочее место - убрал ненужный уже горшочек куда-то под стойку, взяв щётку, тщательно промёл верхнюю рабочую поверхность.

- Адриан, можно мне помочь тебе? - спросил молодой человек. - Моя мамá при пересадке растений использует заклинание Благословенной Аугусты. Я часто помогал ей в этом. Могу попробовать и теперь.

- Твоя мама - это баронесса Катарина! Славная женщина! Они с хозяйкой всегда приходили в оранжерею, когда твоя мама приезжала сюда. Какая жалость, что она погибла! Храни её Единый! А это заклинание не повредит растению!? Если что случится - я не переживу этого!

- Не беспокойся Адриан! Я буду очень осторожен.

Кристиан приблизился с горшку с побегом. Протянул руки и заключил росток между ладонями. Принялся бормотать всякую чушь, чтобы эту чушь слышал, не понял садовник. Одновременно с этим, направил немного магической энергии на побег. Продолжая бормотать, начал медленно смещаться то в одну сторону, то в другую. Со стороны могло показаться, что здесь проводится некий таинственный ритуал. Ещё раз послав саженцу толику магической энергии, юноша закончил представление. Он медленно убрал ладони от растения.

И чудо случилось! Растение немного распрямилось, стало более насыщенно зелёным, выглядело очень бодро и свежо.

- У вас получилось, молодой господин! Заклинание подействовало! - садовник едва не пританцовывал от распирающих его чувств, на глазах появились слёзы.

- Научите меня этому заклинанию! - умолял он молодого человека.

- Понимаешь, Адриан, заклинание Благословенной Аугусты является нашей семейной тайной, своего рода семейной реликвией. Поэтому я не могу передать тебе это заклинание!

- Очень жаль, конечно. Но я всё понимаю.

Внутри Кристиана всё ликовало! Он помог садовнику не показав своих возможностей, слил немного магической энергии, что, в его случае, было очень полезно. Ещё раз подтвердился постулат психологии - человек готов поверить во что угодно, даже в такую ахинею, если ему это выгодно и хочется в это верить. В голове молодого человека возникла не совсем ему понятная фраза: “Ай да Коля! Ай да сын дочери собаки!”

- Адриан, не подскажешь, как пройти на кухню? Я что-то проголодался, а завтрака, похоже, ждать ещё долго.

- Конечно же подскажу, молодой господин! И не только подскажу, но и провожу! Я и сам собираюсь на кухню. Подымаюсь рано чтобы полить, прибрать в саду налетевший мусор, опавшие листья. Кухонные тоже встают рано. Им же готовить завтрак для хозяев, делать заготовки на обед и ужин. Вот мы по утрам и собираемся все вместе на кухне, а Жозефина кормит нас завтраком. Жозефина это наша старшая кухарка, очень вкусно готовит. Удивительная женщина!

За этим разговором они и оказались на кухне. Здесь слышались негромкие разговоры, звон переставляемых кастрюль, шипение или бульканье чего-то жидкого. Их приход заметили. Навстречу им вышла невысокая миловидная женщина в белом халате, на голове светлый чепчик или своеобразный колпак. Через плечо перекинуто белое полотенце. Внимательные глаза осмотрели пришедших.

- Кого ты это привёл, Адриан? - спросил приятный дородный голос. - Неужели это молодой господин Кристиан, местный герой!?

- Жозефина, угости нас завтраком! А я поведаю тебе историю о том, как господин Кристиан спас мой саженец розы! Ты не можешь себе представить что он совершил!

- Конечно же накормлю! - засуетилась Жозефина, смахивая со стола несуществующие крошки. - Присаживайтесь! С вечера остались отбивные. Овощной салат. Девоньки! Завтрак! - Забегали две молодые девчонки быстро накрывая на стол, стоящий вдали от плиты. Как сообразил Кристиан, за стол садились все вместе, так как все были равны по статусу. Теперь же чувствовалась некоторая нервозность - окружающие не знали как себя вести в присутствии молодого господина.

- Послушайте меня все! - произнёс Кристиан громким голосом. - Сейчас мы одни, можете забыть что я господин. Мы завтракаем вместе, за одним столом и мы равны. Меня не стесняйтесь, можете называть меня Кристиан или Крис. Договорились!?

Раздались возгласы согласия. Наконец все расселись. За столом их было шестеро. Кроме Жозефины и её двух помощниц, за столом появился молодой парень, почти ровесник Кристиана. Это, скорее всего, был кухонный рабочий.

Приступили к трапезе. Перед Кристианом на тарелке лежал большой кусок мяса. Он не знал как к нему подступиться. Посмотрел по сторонам, остальные брали мясо руками и откусывали. Но он так не мог! Ему нужен был нож. Жозефина видя его терзания что-то тихо сказала одной из девушек. Та немедленно исчезла и спустя некоторое время положила рядом с ним небольшой нож и некий предмет с двумя зубьями. Окружающие никак не отреагировали на это, продолжая поглощать отбивные.

Мясо показалось ему слишком суховатым. Правильно, кухарка сказала, что мясо вчерашнее. Решил попробовать мясо с соусом. Соусом оказался местный аналог кетчупа. Кетчуп оказался несколько кисловат для него. Захотелось майонеза. Этот соус придумала одна домохозяйка из его мира всего года три назад. Соус приобрёл большую популярность. Его постоянно рекламировали по головидению: показывали рецепт, готовили майонез перед аудиторией и т.д. Одним словом, популярность майонеза была бешённая. Кроме того, он был прост в изготовлении.

Кристиан решил попробовать протолкнуть майонез и здесь. Где это “ЗДЕСЬ” он пока не задумывался.

- А есть другой соус к мясу? - задал он вопрос всем присутствующим.

- Кристиан, другого соуса нет, - виновато ответила Жозефина. - Но если…

- Нет, нет! Всё! Все молчим! - начал Кристиан. Он уже вошёл в роль - решил прорекламировать майонез как в головизоре! - Девушки, принесите мне подсолнечное масло и несколько яиц! Внимание! Через несколько минут вы попробуйте чудо-соус. Название соуса “Соус путника”. Прошу к столу! - Кристиана понесло!

Девушки уже доставили требуемое. Все подошли к разделочному столу. Так его окрестил юноша. Под внимательными взглядами налил масла в глубокую чашку, разбил туда несколько яиц и… не найдя требуемого, ложкой начал взбивать ингредиенты.

“ Не комильфо, конечно, но и не моветон - думал Кристиан, - но есть ли у них тут венчик? Миксера здесь точно нет! Ничего, мы целители и не на такое способны! - Он продолжал активно работать ложкой. Не забыв при этом отправить в соус порцию магии.

Неожиданно он вспомнил рекламу по головизору. Запомнилась не сама реклама, а то как в конце голос за кадром полупропел:” Добавте немного магии!” Вот Кристиан и добавил!

- Соль, перец! - скомандовал он. Завороженные разворачивающимся зрелищем, зрители безмолвно созерцали происходящее таинство.

В очередной раз попробовав получившийся соус на соль, Кристиан вернулся к столу с тарелками.

- Прошу! - орудуя той же ложкой, которой взбивал соус, он обошёл стол по кругу и положил на каждую тарелку по паре ложек соуса, не пропустив и свою. - Прошу пробовать соус под названием “соус Путника”.

Народ вернулся к своим тарелкам и настороженно приступил к дегустации.

- Это нечто изумительное! - авторитетно заявила главная стряпуха баронства.

- Вкусно! Очень вкусно! - неслось со всех сторон стола.

“Вот и славно, - подумал Кристиан. - Пора и честь знать. “

Сославшись на некие важные дела покинул кухню и пройдя по улице, через служебный вход вернулся к себе в комнату.

“ Надо сегодня сослаться на слабость и не принимать участия в мероприятиях. Хочу поработать в библиотеке, записать кое-какие мысли. Мне нужен свободный день.” Видимо, Единый услышал его просьбы. На завтрак он не спустился, а затем служанка сообщила ему, что баронесса с дочерями отбыла на фабрику, а затем на швейные мастерские.

День был в его распоряжении.

Глава 5. Первая операция

Из записей Кристиана

Вот выдался свободный день. Правда, утро было насыщенным. Сначала отыскал возможное место для медитаций. Кроме того, подыскал место для встречи и знакомства с местными ребятами. Возможно, буду с ними вместе учиться в гимназии. Решил удивить ребят и угостить их шашлыками и мороженным.

Принял решение вести записи и попросил Ирму достать мне тетрадь и ручку. Вот она и оставила эти предметы в библиотеке. Какие события произойдут со мной дальше я абсолютно не представляю. Сделанные записи позволят мне, в случае чего, вспомнить, восстановить события. С точки зрения психологии, мои записи будут являться своеобразным якорем. Этот якорь будет удерживать меня от медленного скольжения вниз… Куда вниз? Если бы я знал куда!!!

Вспомнил время учёбы в Имперской Академии. На первом году обучения, пока не наступило время специализации и разделения на группы, лекции читали совместно для всего потока. А на потоке было, если мне не изменяет память, около трёх сотен юношей и девушек. Одним из цикла лекций был курс по теоретической магии. Ряд лекций этого курса посвящался мироустройству. Эти лекции читал человек, не запомнить которого было бы очень трудно.

Более двух метров в высоту, с чудовищной мускулатурой, которую не могла скрыть его одежда. Окружающим (мне, по крайней мере) было совершенно не понятно, как она держится на его фигуре и не разлетается на лоскуты. Длинные кучерявые волосы и густая борода почти полностью скрывали его лицо. Громоподобный голос дополнял описание этого человека. Имя его , с моему глубочайшему стыду, я не запомнил. Может быть, из-за того, что представившись аудитории, он объявил, что называть его стоит “Наставник”. Только так и ни как иначе. Он перенаправил наше внимание, переключил его, поэтому все и запомнили нашего нового лектора как Наставник.

Повествуя о мироустройстве, Наставник рассказал, что, согласно современным взглядам, миров существует несколько! И вот как он объяснил это. Когда Единый создал землю и жизнь на ней, то начал наблюдать за людишками, за их развитием. Но это быстро ему наскучило и он решил экспериментировать. Единый решил, что наблюдать жизнь в единственном экземпляре - это слишком банально. Он разделил созданный им мир на несколько частей, воздвигнув между ними домéнные перегородки. Так Единый мог наблюдать одновременное развитие нескольких цивилизаций! Это его достаточно забавляло. Так были созданы смежные миры.

- Как вы все знаете, в нашем мире произошла большая магическая война, во время которой многие магические знания были, к сожалению, утеряны. - гремел в аудитории голос Наставника. - Согласно одним источникам, которые чудом уцелели во время магических битв, таких смежных миров было создано девять. По другим источникам - одиннадцать или тринадцать. Постараюсь объяснить это на наглядном примере. Представте себе дом. Вы заходите в такой дом и обнаруживаете огромное пустое пространство. Такое огромное пространство вам не нужно и, вы начинаете делить его. Возводите внутренние стены-перегородки и, возникают огороженные пространства-комнаты. В таком доме вы создаёте девять комнат. У всех этих комнат имеются общие признаки - это площадь самого дома и объём. Так вот, такой дом и есть наш общий мир, который состоит из мирков-комнат. Таких миров, как я уже сказал существует 9, 11 или 13! Такие миры-комнаты называют смежными!

- Вы имеете в виду параллельные миры? - раздался тонкий девичий голосок. После громоподобного голоса Наставника, он прозвучал как комариный писк, как диссонанс, мгновенно разрушивший внимание аудитории. Все головы повернулись на звук этого голоса. Он принадлежал черноволосой девчушке, которая ни сколько не стесняясь всеобщего внимания продолжала как ни в чём не бывало сидеть на месте.

Что тут сделалось с Наставником! Казалось, его хватит удар! Эволюции черт на его лице мы наблюдать не могли из-за обильной растительности. Но такие эволюции угадывались, так как Наставник принялся шумно и прерывисто дышать. Его чудовищные кулаки то сжимались, то разжимались! Через некоторое время, видимо, с большим трудом подавив приступ ярости, он выплюнул:

- Встаньте, милочка, и назовитесь!!! - взревел его голос.

И от этого “милочка” и, от того тона, с которым было произнесено это “милочка”, почти у всех присутствующих возникли очень неприятные ассоциации!

- Моё имя - Юлия Меньшова! - спокойно, будто не замечая возникшей вокруг неё напряжённости, ответила девушка. Так я впервые увидел Юльку.

“ Она, что, бессмертная?! - думал я, разглядывая спокойно стоящую девушку.

- Милочка! Вы изучали геометрию? - вновь громыхнул голос лектора.

- Конечно, Наставник! - пискнула Юлия Меньшова.

- Что вы, милочка, знаете о параллельных прямых?

- Ну, параллельные прямые никогда не пересекаются!

- Вот именно! - восторженно загрохотал голос Наставника. - Не пересекаются! Параллельные прямые не пересекаются! А какого рожна параллельные миры должны пересекаться!!! В отличии от миров смежных, которые уже по определению имеют общую домéнную стенку!

- Наставник! Как же так? Как девять комнат-миров могут иметь одну общую стенку!? Такого просто не может быть!!!

- Может, милочка, может!!! Такова топология пространства нашего мира!!! Например, стоя здесь и сейчас, я мог бы переместиться в любой из смежных миров! Любая точка нашего мира одновременно является и смежной точкам других миров! Древние маги так и поступали! Из любой точки перемещались в любой из миров! И это всё благодаря топологии нашего пространства! Но как я уже заметил, эти знания были утеряны! Скажу даже больше, Древние не только перемещались между мирами, они поддерживали активную торговлю! Но мы не знаем в каком именно мире мы существуем!? Сколько смежных миров в нашем доме-мире?! Не знаем также и тех заклинаний, с помощью которых можно осуществлять такой переход! Представте себе, что вы произносите заклинание, вливая в него определённое количество магической энергии и… в домéнной перегородке открывается переход в один из миров! Правда, мы пока не можем сказать, каким образом осуществлялся выбор нужного мира! Возможно, что для перехода в определённый мир существовало своё собственное заклинание. Но такой переход посчитали слишком сложным! Некоторые наши маги считают, что для перехода в определённый мир, необходимо было заклинание дополнять визуальной составляющей! В заклинание перехода добавлялся визуальный образ нужного места.

- То, что смежные миры существуют, вы, скорее всего, догадывались ранее и сами. Время от времени бесследно пропадают жители Империи. В то же время, неожиданно появляются индивиды, которые не знакомы с нашим миром. Одеты как мы, говорят как мы, но при общении с ними возникает ощущение, что они или сумашедшие, или не от мира сего! Появляются неведомые животные, которые, наведя панику в определённой местности, также неожиданно исчезают! Наше головидение даже создало несколько сюжетов на эту тему! Вы, вероятно, их помните.

- Наставник! А откуда вы знаете о смежных мира? - вновь пропищала “бессмертная”.

“ Надо бы с ней познакомиться, - промелькнула мысль в моей голове. - Кто она такая, что так бесстрашно общается с Наставником?!

- Материалы, которые удалось разыскать после войны, хранятся в Имперской библиотеке, в спецхранилище. Попасть в это хранилище можно только с разрешения Имперской службы безопасности. Мне удалось побывать в том месте всего лишь единожды. Но об этом событии я распространяться не стану.

Вы также знаете, что на на территории Империи существуют так называемые Зачарованные земли. Земли на которых и происходили магические битвы! Именно на этих территориях и расположены покинутые города с бесценными источниками информации. Но экспедиции в эти земли также находится в компетенции СБ Империи!

- Ещё раз повторяю, никаких параллельных миров не существует! А если и существуют, то этому факту нет доказательств! Смежные миры существуют на самом деле! Доказательств такого существования вполне достаточно! Поэтому зарубите себе на носу, что если на экзамене услышу о пресловутых параллельных мирах, то считайте - пересдача вам обеспечена! И передайте моё пожелание отсутствующим на этой лекции!

Во время первого года обучения я накоротко сошёлся с двумя сверстниками. Одного из них звали Николай, он был приезжий и жил в общежитии. Другого звали Сергей, был он тоже приезжий, но жил у родственников. Не могу сказать точно, как мы познакомились и сблизились. Видимо, произошло это так обыденно и естественно, что не оставило в моей памяти никаких воспоминаний. Забегая вперёд скажу, что мы не стали друзьями-товарищами. Мы были слушателями целительского курса, у нас имелись общие цели - закончить Академию и стать целителями. Вот это нас и объединяло. После лекций собирались у аудитории и молча шли в кафешку недалеко от Академии. Негласно эту кафешку и называли “академическая”. Реального названия я не помню.

Сидя в кафе, неторопливо перебрасывались новостями, обсуждали прослушанные лекции. Кто-то из нас в шутку решил именовать нас “спор-клубом”, по аналогии с “дискуссионным клубом”. Так и жили - учёба, иногда кафе и по домам.

Сергей, как я уже отмечал, был приезжим. Красавец-мажор, который набедокурил у себя в столице и начал тяготить родственников, вот его и отправили на выселки, под строгий тёткин присмотр. Сергей действительно был красавчиком - резные аристократические черты лица, карие глаза, тёмные вьющиеся волосы. Глядя на его высокую стройную фигуру сразу ощущалось “порода”. Порода угадывалась в движениях, речи, взгляде. Не удивительно, что к нему было приковано женское внимание. И не только нашего потока, но и более старших курсов. Не говоря уже о некоторых наставницах. Сергей прекрасно видел и чувствовал поток женского внимания, но, со своей стороны, не делал никаких ответных действий. Он со всеми был одинаково радушен и внимателен.

Николай был в нашей троице ещё одним красавчиком. Несколько восточные черты лица, но явно не южанин, томные раскосые серо-голубые глаза. Глядя на его серьёзное выражение лица нельзя было и подумать, что он подтрунивает над всеми окружающими! Но это было действительно так!

Как-то после лекций, сидя в кафе, мы обсуждали лекцию о смежных мирах. Сергей высказал предположение о происхождении смежных миров.

- Послушайте, мне только что пришла в голову интересная мысль! - начал он. - Как сказал Наставник, смежные миры были созданы в качестве эксперимента. А если это эксперимент, то один из миров обязан быть контрольным!

- Ты, конечно, прав, Серж, - как обычно усмехнувшись ответил Николай. - Но, - он приподнял указательный палец, - возникает закономерный вопрос, как такой мир определить! Конечно, такой мир определённо существует! Вспомните, как мы проводим эксперименты. Контрольный образец не трогаем, тогда как остальные подвергаем тому или иному воздействию! И делаем анализ полученных воздействий, сравнивая с контрольным образцом! Прав я или нет? - закончил он свои рассуждения, с превосходством и со смешинкой в глазах поглядывая на нас.

- Ну, ты и голова! - вернул шутливо ответ Сергей. - Если за экспериментальные воздействия принять проникновение в наш мир существ из других миров, тогда получается, что этот мир никак не может быть контрольным! Наш мир подвергается воздействиям. Да, это определённо так.

- Ребята, мы не знаем когда были разделены миры, сколько времени существуют эти домéнные перегородки. Кроме того, неизвестно, во всех ли мирах Единый оставил единые стартовые условия! Возможно, где-то он поменял климат, где-то изменил течение времени! Ну, вы поняли мою мысль.

- Поняли, поняли, - усмехнулся Николай. - Но если Единый проводит эксперимент, то вряд ли он изменил стартовые условия. Если условия отличаются, то ни о каком эксперименте речи не может быть.

- Да, твоя правда. Кстати, вы никогда не задумывались о причинах магической войны! У древних магах, кажется, было всё - сила, власть, знания, богатство! Так что была за причина, а причина, похоже, была весьма веская, если ради неё искорёжили целый мир! А если подумать, то, возможно, в эту войну были вовлечены и смежные миры!!! Представляете себе масштаб!!! Четыре, пять, а то и шесть миров сошлись в магической битве! Например, я, не могу себе такое представить!

- Да, такое трудно вообразить! А причину конфликта мы вряд ли узнаем. Древние маги сгинули, знания пропали. Если что-то и можно выяснить, то в Имперский спецхран нам не попасть. Единственное что нам остаётся - это встретиться с Наставником и попытаться разговорить его. Полагаю, что он не всё нам рассказал. Например, он упомянул, что бывал в спецхране. А вот о причинах и целях такого посещения умолчал. И как ему удалось получить разрешение имперской СБ.

- Правильно! Надо с ним встретиться! Страшновато, правда! Наставник выглядит так свирепо! Косматая гора мышц!

- Да, жуткий тип! Как такого взяли преподавать в Академии? Не боятся подпортить своё реноме!

- Я слышал от парней со старшего потока, что он сильный маг и, что у него очень большой магический источник! Похоже, что один из самых больших в Академии.

- Скоро сами сможем увидеть какой у него источник! Вот начнутся лекции по практической магии, а затем и практические занятия! Скорее бы овладеть магическим зрением! Ух, я тогда..!

- Да успокойся ты! Овладеть магическим зрением не всем удаётся. Кроме того, как я слышал, это очень длительный процесс! Так что на быстрый результат не рассчитывай!

- А что ещё ты конкретно знаешь? Поведай нам, убогим!

- В основном то, что это длительный процесс, который связан с медитациями.

- Опять эти медитации! Мы и так регулярно медитируем утром и вечером! Я уже так втянулся, что заснуть не могу без медитации!

- У меня тоже самое! Но говорят, что медитации на развитие магозрения какие-то особенные! Чем они отличаются от обычных не могу сказать.

- Ребята, а вы помните ту девушку, которая так бесстрашно общалась с Наставником? - это уже я перевёл разговор в другое русло. Захотелось узнать мнение парней о Юлии Меньшовой.

- Ты, что, Константин, запал на эту девчонку? - радостно-глумливо проворковал Николай. Лицо его расплылось в радостной улыбке.

- Почему сразу запал? - Просто обратил на неё внимание и захотелось с ней познакомиться.

- Ха, так просто ничего не бывает! Давай колись, что без ума от Юленьки!

- Хватит ёрничать! Действительно хочется узнать об этой девушке побольше! Кстати, кто знает, у неё есть способность к магии?

- Что бы ты без меня делал? - ухмыляясь ответил Николай. - Узнал я немного о ней. Магического таланта не имеет. Местная. Живёт с сестрой.

Должен добавить, что была одна странность в этой Академии. Магически одарённые парни и девушки обучались вместе с неодарёнными! Вначале мне такая совместная форма обучения показалась странной. Позднее я понял в чём была причина такого обучения. Практику в лечебницах проходили по два-три человека. В такой группе были и те и другие. Понял, что значительно легче проводить лечение, если рядом находится не незнакомец, а хотя бы визуально знакомый человек.

И о ментальных магах. Таких на потоке было десятка два, не больше. Эти сразу попали под опеку службы безопасности. “Мозгоправы”, как мы их называли, постоянно кучковались отдельно от всех. Всё верно - они же элита среди целителей! Корпус менталистов непосредственно подчинялся Императору.

У нас специализация начиналась со второго года обучения, то у менталистов специализация началась сразу. Вот они и ходили гордые в своей неповторимости! Правильно, “гусь свинье не товарищ”!

Через неплотно прикрытые двери библиотеки послышался неясный шум. Глянув на настенные часы, я понял, что ведение записей отвлекло и расслабило меня, глубоко, по самые уши, погрузив в воспоминания! И я потерял чувство времени!

До меня вновь донёсся шум и невнятные голоса. Это, по всей видимости, вернулись “мои родственники”. Библиотеку необходимо покинуть и предстать перед их взором. Как мне этого не хотелось! Как мне хотелось проснуться, покинуть этот смежный мир!!!

Глава 6. Первые случаи

О том, что у сестёр Доминго поселился брат-сирота узнала вся округа. И, естественно, вся округа захотела посмотреть и познакомиться с парнем, которого чуть не убило молния и, который потерял родителей. Кроме того, этот парень сражался с дьявольскими шарами и победил их!

Кристиан понимал, что с местными ребятами надо познакомиться и, по возможности, завести дружбу.. Вместе с ними предстоит учиться, вместе проводить время. Кроме этого у Кристиана были виды на своих будущих знакомых и одноклассников. Для знакомства решил пригласить всех друзей и подруг своих сестёр. Таких набралось только 7-8 человек, т.к. остальные ребята разъехались на каникулы. Кристиан решил угостить гостей шашлыками. Банально? Конечно!

Но всё дело было в том, что в этом мире не знали что такое шашлыки! Во время последней магической войны континент, на котором сейчас располагалась Империя, был полностью опустошён. После войны остался практически голый континент! Пропала трава, пропали леса. Звери и птицы также исчезли. Голая территория и островки одиноких усадеб. Какие шашлыки, если пропало такое понятие как охота! Не на кого стало охотиться! Тоже самое касалось и рыбалки.

Домашние животные, что попрятали в усадьбах да в подземельях, были бесценны! После окончания магической войны начались долгие столетия увеличения поголовья домашних животных! Людей также осталось мало. Наверное, в деле возрождения цивилизации могла помочь магия, но и магия исчезла. Долгие столетия длилась эта агония! Человек выстоял. Возродился благодаря знаниям, которые остались в тех усадьбах, библиотеках. Цивилизация возродилась, народ объединился, образовал Империю и поклялся больше не воевать! Из оружия оставили только копья и мечи.

Сейчас уже никто не мог сказать о причинах прошедшей войны, ни о том кто против кого воевал! Свидетелей не осталось! Даже учёные теперь спорили о том: сколько же лет минуло со времени окончания войны!?

Ещё одной проблемой было то, что в этом мире пока не изобрели холодильники. Во время посещения кухни совместно с садовником Адрианом, Кристиана не покидало чувство, что чего-то в интерьере кухни недоставало. Даже когда он готовил “соус путника”, он не понял, что отсутствовало на кухне. И только тогда, когда он решил побаловать будущих гостей мороженым, он, наконец, ясно осознал что так неосознанно тревожило его. На кухне не было ни одного холодильника!

Стараясь случайно не выдать своего невежества, Кристиан с помощью множества наводящих вопросов, в конце концов выяснил, что для длительного хранения продуктов используется лéдник. Ударение именно на первом слоге. Что такое ледник Кристиан знал, но что такое лéдник - даже не мог предположить что это может быть. Решил не задавать прямых вопросов, чтобы не привлекать постороннее внимание к его “незнанию”. Кроме того, Кристиан твёрдо решил не использовать слова, которые здесь были неизвестны и не употреблялись. Таким образом, “мангал” превратился в ящик, “шампур” превратился в палочку или шпажку. Мясо на палочке - достойное и правильное название для шашлыка.

Где взять подходящий металлический ящик для мангала поставил молодого человека в тупик. Кристиан знал только одного человека в этом мире, который мог ему помочь - это был садовник Адриан. После помощи барона в сохранении ростка розы и последующего совместного завтрака на кухне у Жозефины, садовник стал чувствовать себя в обществе Кристиана более свободно.

Он вспомнил, что обещал садовнику принести воды для полива куста розы, которая будет “содержать” заклинание Благословенной Аугусты. Взяв бутылку, которую заранее попросил принести служанку, Кристиан отправился в беседку, расположенную за территорией усадьбы. Беседка была сооружена на уютной поляне, огороженную со всех сторон, где забором усадьбы, где кустарником. Сама поляна являла собой часть не слишком высокого берега реки. Пробравшись через кустарник и спустившись по тропинке к воде, Кристиан присел на камень. Глядя на медленно текущую воду он размышлял:

- Сижу на правом высоком берегу по течению реки, согласно кориолисовой силе такое сочетание факторов говорит о том, что я нахожусь в северном полушарии. В южном полушарии высоким был бы левый берег. Знают ли о таком законе местные аборигены? А нужны ли такие знания? Какая разница в каком я полушарии! Скоро отправлюсь в гимназию и всё узнаю сам!

Скрутив крышку с бутылки, Кристиан наклонившись, погрузил сосуд в прозрачную воду. Сквозь воду, рассматривая песчаное дно с редкой галькой, он почувствовал некое несоответствие в увиденном. Чего-то явно в увиденной картине песчаного дна не давало ему покоя. Наполнив бутылку водой и плотно закрыв пробку, он вновь присел на камень. Какая-то мысль не давала ему покоя. Эта мысль ещё зарождалась где-то там в глубинах его серого вещества, но для окончательного формирования этой мысли следовало успокоиться, расслабиться и… Кристиан сидел полузакрыв глаза, уставившись расфокусированным взглядом в текущую воду и… Мысль неожиданно сформировалась, выплыв из некого аморфного роя обрывков мыслей и неясных образов. Он понял, что же отсутствовало в его картине мира. У берега в воде отсутствовали мальки! В его мире мальки стаями сновали на мелководье, греясь в тёплой воде, гоняясь друг за другом. Здесь этого не наблюдалось. - А водится ли здесь рыба? - подумал Кристиан. - Вот сейчас и распрошу Адриана.

Ещё немного посидев у реки и, напитав воду в бутылке магией, он отправился обратно в усадьбу на поиски садовника. Его он отыскал в оранжерее привычно ухаживающего за растениями.

- Адриан, добрый день!

- Добрый день, молодой господин! - отозвался садовник оторвавшись от своих дел.

-Адриан! Мы же договорились, что ты называешь меня Кристианом. Здесь же нет посторонних!

- Да как-то непривычно это.. гос… Кристиан. - смущённо проговорил садовник.

- Вот заговорённая вода. Идём, показывай свою знаменитую неповторимую розу! Надеюсь, побег благополучно прижился? Кстати, Адриан, напомни её название. Оно какое-то чуднóе.

- Название розы - Морнэмиэль. Побег прижился! Спасибо Вам… Кристиан! Если бы не вы…

- Прекрати… Идём быстрей…

Пройдя по дорожкам, несколько раз свернув, достигни, наконец уголка, где садовник разместил своё сокровище.

Побег выглядел хорошо, видимо, прижился.

- Эта вода для полива на три раза. Сейчас польёшь при мне. А затем по вечерам - завтра и послезавтра. Если посчитаешь, что влаги недостаточно, полей ещё обычной водой. Ты же занимаешься поливкой вечерами?

- Да… гос…

- Поливай. А я тебе потом принесу ещё.

Садовник осторожно взял из рук Кристиана бутылку и оценивающе осмотрел жидкость.

- Подождите немного здесь. Я сейчас вернусь. - Поставив бутылку с водой на дорожку, Адриан быстро удалился.

Пока садовник отсутствовал, Кристиан осмотрелся. В какой части оранжереи он находился трудно было определить. Стеклянные стены не просматривались. В разные стороны расходились дорожки, вдоль которых росли различные растения. Вокруг всё цвело, благоухало и жило своей непонятной жизнью.

Появился Адриан с небольшой банкой в руках.

- Сейчас я отолью примерно третью часть и полью розу. Остальная вода на завтра и послезавтра.

Пока садовник занимался поливкой, Кристиан, наконец, задал вопрос.

- Скажи, а где находится лéдник, где хранят продукты?

- Лéдник? Здесь он, тут недалеко. Идёмте, я покажу, - захватив с собой бутылку с остатками воды, садовник направился к выходу из оранжереи.

Лéдником оказалась глубокая яма, похожая на колодец, стенки которого были выложены кирпичём. Диаметр этого отверстия было около двух метров, глубина… Когда Адриан сдвинул крышку, из колодца потянуло холодом. Кристиан подошёл к краю ямы и заглянул вниз. В темноте, глубоко в яме угадывались некие полки, стойки… Больше ничего нельзя было рассмотреть.

- Это и есть лéдник. В конце зимы, когда ослабевают холода, эта яма наполняется снегом, снег трамбуется, вновь заполняется и так продолжается до полного заполнения ямы. На снег устанавливаются полки и стеллажи для хранения продуктов. Сама яма плотно закрывается. По мере таяния снега, который уже превратился в лёд, весь этот столб постепенно опускается. Для спуска в яму я использую лестницу, которую постепенно наращиваю, по мере таяния снега.

- А куда девается вода?

- Таяние происходит очень медленно. Скопившаяся внизу вода просачивается в почву. Используют лéдник до начала холодов, когда продукты можно хранить на улице. В это время яма очищается от скопившегося мусора, стенки белятся. Побелка позволяет избавиться от плесени и грибка. Некоторые хозяева до побелки разводят в яме огонь. Это позволяет яму ещё и просушить. И так из года в год. Я просушиваю яму раз в несколько лет.

- Адриан, мне нужна твоя помощь. У тебя есть железный ящик? Приблизительно такого размера - и Кристиан обозначил размер руками.

- Надо дойти до сторожки и поискать среди инструмента. Кажется, припомню нечто похожее…

Переговариваясь таким образом, они подошли к небольшому домику. Для чего служила эта сторожка, сказать было трудно. Вполне возможно, иногда садовник здесь оставался переночевать. Как Кристиану было известно, прислуга жила в другой части усадьбы, которая располагалась через дорогу. К этому домику была пристроена сараюшка, которая служила для хранения садового инвентаря. Попросив молодого человека немного подождать, садовник скрылся внутри. Вскоре послышались звуки чего-то передвигаемого и переставляемого,, невнятные проклятия. Наконец на пороге появился Адриан с железным ящиком в руках.

- Полагаю, этот подойдёт. Сейчас вытрясу мусор. В этом ящике, по-моему, когда-то покупали рассаду.

Кристиан внимательно осмотрел ящик. Действительно, ящик с натяжкой можно было использовать в качестве мангала. Только…

- Адриан, ты можешь проделать в боковых стенках отверстия?

- Если надо, то смогу. Дрель у меня имеется. Только не могу понять - зачем нужны отверстия?

- В ящике будет гореть огонь, отверстия необходимы для доступа воздуха. На огне будет жариться мясо.

- Чуднó всё это. Лучше пойти на кухню и попросить Жозефину приготовить отбивные! Она их изумительно готовит! - говоря это, садовник даже зажмурился от нахлынувших на него чувств.

Но молодой барон не воспринял его энтузиазма. Он ещё раз повертел ящик и добавил:

- К молодым баронессам придут друзья. Хочу приготовить для них мясо на палочках. Я пока пойду приготовлю палочки, а ты просверли отверстия. Отверстия большого диаметра. - Затем подобрав небольшой камешек, он сделал разметки отверстий на корпусе ящика. - Отверстия должны быть вот в этих местах. - Да, и ещё, пока не забыл. Приготовь дрова.

- Хорошо, всё сделаю, Кристиан. Никак не могу взять в толк, зачем такие сложности. Впервые слышу, что мясо готовят на палочках.

- Этим способом готовили мясо у нас в семье. Вот, хочу вспомнить…

Кристиан повернулся и направился в сторону реки, где, как он заметил раньше, росли заросли ивы. Нарезав пучок достаточно толстых веток, направился к беседке. Расположившись в беседке принялся очищать ветки от коры. Это было легко сделать, так как ветки были сырые. Занимаясь очисткой веток, он неожиданно вспомнил своего деда, который из очищенных и высушенных ивовых веток иногда плёл корзины. Где это всё сейчас? С трудом сглотнув неожиданно подступивший к горлу ком, Кристиан решительно тряхнул головой и постарался перевести мысли на другие проблемы. А их было немало.

Самой главной проблемой было мясо. Попросил Жозефину при покупке продуктов для жителей усадьбы, дополнительно приобрести ещё большой кусок грудинки. Кристиан не был уверен во вкусовых качествах продукта. Это был смежный мир и, хотя он чем-то напоминал ему родной, были и отличия. Было непонятно когда произошло разделение миров, с какой скоростью здесь текло время и ещё многое другое. Но пришлось рискнуть и надеяться на удачу.

Сам процесс приготовления мяса заслуживает отдельного рассказа. Главное, что молодой человек никого не подпустили к процессу, чем вызвал почти истерику у главной кухарки и кухонных рабочих. Они не могли взять в толк, что за блюдо собрался готовить барон. Стоя стороне молча и внимательно следили за бароном.

На поляне рядом с беседкой поставили небольшой столик, на котором стояла огромная кастрюля с маринованным мясом, тарелки, салфетки и прочие принадлежности.

Дарина и Ирма встречали приходящих ребят, здоровались с ними. Затем немного поговорив с ними, подходили к Кристиану и знакомили с ним. Ребят было немного, шли каникулы и многие разъехались по родственникам. Как понял Кристиан, учиться ему предстоит с Дориной или в параллельном классе. По возрасту с ней подходили только одна девушка и парень. К Ирме пришло пятеро ребят. Все с интересом рассматривали железный ящик - мангал. Не придумав куда расположить мангал, Кристиан поставил его на несколько камней, чтобы он немного располагался повыше. Поставить его на стол было невозможно, в процессе приготовления мяса мангал мог прожечь стал.

Ребята принесли с собой мяч и довольно вяло играли в него. Всё их внимание было привлеченго к манипуляциям Кристиана. Он сложил дрова в ящик и разжёг огонь. Это сразу привлекло пристальное внимание окружающих. Огонь сам пот себе имеет мистическую, завораживающую природу. А здесь огнём распоряжался почти их ровесник. Ребята обступили мангал и немигающими взглядами наблюдали за огнём.

- Чем бы занять ребят? - лихорадочно перебирал в голове варианты. Появилась идея. Ещё в библиотеке Кристиан перебрал книги, которые читали или просматривали его сёстры и приблизительно понял, что знали окружившие его ребята. Знали они почти тоже что и ребята в его мире. Но было одно “но”. Герцогство в котором они находились располагалось в центре огромного материка и, наверняка, ребята никогда не видели моря. Не говоря уже об океане. И Кристиан начал рассказывать им историю о море, о пиратах о кровавых битвах.

Он рассказывал, а ребята молча слушали, наблюдая за его движениями. Огонь прогорел образовав угли. Также молча, слово загипнотизированные дети наблюдали как он доставал из кастрюли куски мяса и нанизывал на ивовые прутики. Молчали они таже когда он начал пристраивать мясо на мангале. Очнулись они только тогда, когда мясо начало шкварчать и источать вокруг восхитительные ароматы. Какой тут поднялся гвалт! Одни хотели узнать о пиратах и море, другие интересовались что же он собственно готовит.

Всего их набралось десять человек, включая его самого и сестёр. Чтобы мясо не вертелось на прутиках, пришлось каждый кусок мяса протыкать парой веточек. Кристиан перекладывал мясо на мангале, немного побрызгал его маринадом. В воздухе вновь поплыл соблазнительный запах, ребята придвинулись теснее, послышались урчания животов.

- Кристиан, где ты научился так готовить мясо? Я ещё ни разу не видел, чтобы его так готовили? - спросил Альберто, крепыш с которым, видимо, придётся учится Кристиану.

Что мог ответить Кристиан? Правду рассказать он не мог, приходилось говорить неправду, изворачиваться, юлить. Это доставляло ему определённый дискомфорт, не позволяло расслабиться, держало в постоянном напряжении.

Для чего нужен маринад? Не рассказывать же им, что маринад служит для ферментации белков, для улучшения вкуса, придания мясу мягкости и сочности! Да они не поймут и половины слов!

- У меня дома есть арендатор, который перебрался к нам с юга континента. Мы с отцом иногда навещали его. Так вот он готовил мясо именно таким образом. Он же и рассказывал истории о море и пиратах.

Наконец мясо было готово. Кристиан начал объяснять как надо это блюдо употреблять. Он видел, что ребята мнутся, не зная что делать дальше.

- Ребята, мясо можно есть прямо с палочек… Вот так… А можно мясо снять с палочек в тарелку и есть из неё.

Естественно, все пожелали есть мясо прямо с веток. С тарелок они могут поесть и дома!

Мальчишки и девчонки поглощали еду с большим аппетитом. Вслед за первой партией мяса, на мангал уложили вторую. Ребята уже прекратили играть, обступили жаровню и следили за готовкой мяса. Кристиана оттеснили в сторону, он присматривал за ребятами и давал советы.

- Кристиан, ты должен научить нас готовить мясо таким способом. Это такая вкуснотища!

Все вокруг выражали согласие…

Младшие дети вместе с Ирмой затеяли какую-то игру. Бегали, визжали, смеялись. Кристиан молча наблюдал за их беготнёй и неожиданно задался вопросом: “А какую детскую игру я помню?” Он стоял задумавшись и неожиданно понял, что не может припомнить ни одной игры! “Сколько же лет прошло с тех пор, когда я был в их возрасте? Лет десять? Нет! Прошло почти пятнадцать лет! Но это было давно, в другом мире! И, вполне возможно, это было неправдой!”

,Неожиданно он увидел как одна из девочек, пробегая мимо него, споткнулась и упала ободрав при этом коленку. Девочка присела прикрыв коленку ладонью. Ей было больно, в глазах заблестели слёзы, губы скривились. Даже не раздумывая, он подскочил к девчушке, убрал её ладонь и накрыл коленку своей.

- Смотри на меня! - приказал он ей, - слушай!

По тропинке, по дорожке,

Шли четыре понарошки,

А навстречу на горошке

Проезжали три картошки!

Если каждой понарошке

Дать на завтрак по картошке,

То одной из понарошек

Что достанется? (В. Голяховский)

Внимание девочки переключилось на Кристиана, на его считалочку. Пока её мозг пытался осмыслить что же ей говорит брат Ирмы, всё было кончено. Кристиан послал в колено девчушки заклинание Малого исцеления!

- Ты чего плачешь?

- Упала! Сбила колено! Больно! - захныкала она.

- Где ушибла?

- Вот! - произнесла девочка и убрала ладонь Кристиана со своей коленки…

Под ладонью Кристиана оказалась грязная коленка с небольшими остатками засохшей крови.

- Ничего не вижу. Ты мне ответь на вопрос,- Кристиан вновь перевёл внимание с коленки на считалочку.

- То одной из понарошек, что достанется? Правильно! “Горошек”.

В это время подскочила Ирма.

- Что-то случилось!?

- Лусия споткнулась, упала и замарала колено. Вон там под столом стоит ведро с водой. Проводи её и помоги протереть колено.

- Хорошо, Крис!

Больше ничего интересного не происходило, дети начали расходиться. Появился Адриан.

- Адриан, хорошо что ты пришёл. Мясо ещё осталось. Сходи на кухню и пригласи Жозефину с работницами сюда на поляну. А я пока приготовлю остатки мяса. Да не беспокойся! Ты же знаешь, что хозяева в отъезде.

Немного погодя появились женщины с Адрианом.

- Вы все видели как я готовил мясо и удивлялись способу приготовления. Теперь настало время попробовать блюдо на вкус и оценить моё мастерство!

И опять никто не захотел есть мясо с тарелок, предпочитая есть с палочек.

Опять в адрес Кристиана сыпались слова восхищения и благодарности.

- Кристиан, за несколько дней я узнала целых два замечательных рецепта! Особенно рецепт “Соус путника”. Хотела вас… тебя спросить - могу я поделиться этим рецептом с соседями?

- Несомненно, Жозефина! Можешь поделиться. Поэкспериментируйте с рецептом - попробуйте добавить горчицу или чеснок. Одним словом, пробуйте. Я пойду. Что-то утомился.

Тело подростка действительно испытывало усталость. Кристиан медленно побрёл в усадьбу отдыхать.

Глава 7. Изабелла

В один из дней после завтрака в комнате Кристиана раздался стук и, после разрешения войти, появилась служанка и передала просьбу барона Доминго пройти к нему в кабинет.

Когда Кристиан появился у барона в кабинете, там, кроме самого барана, находилась и тётя Иоланта.

Кристиан поздоровался с родственниками, устроился в предложенное ему кресло и огляделся по сторонам. В кабинете дяди он уже бывал. Просторное помещение с большим массивным столом за которым в данный мемент находился барон. За спиной барона находились книжные полки. Кристиан в один из визитов в этот кабинет видел, как дядя совершил кое-какие действия у этих стеллажей, и часть полок отъехала или сместилась. За ними оказался расположен огромный сейф. Дядя сказал, что в этом сейфе он хратит важные бумаги. В другой раз, после некоторых манипуляций отъехала другая часть полок. За ними оказалась дверь. Что таилось за этой дверью дядя не сказал. Только скрывшись за ней и недолго отсутствия, он вернулся с кувшином напитка.. Из этого мальчик сделал вывод, что там находится ещё одна комната. Может быть, даже несколько.

В кабинете вдоль одной из стен были расположены стулья, вдоль другой стояли кресла. В одном из кресел и расположился Кристиан. А ещё стоял низкий столик с несколькими бутылками, фужерами и вазой с фруктами. Здесь и сидела его тётя Иоланта. Выглядела тётя как всегда превосходно. Красивая причёска, несколько украшений и изящное платье подчёркивали её великолепие.

Немного помолчав, барон вышел из-за стола. Постояв перед столом, сцепив руки за спиной начал медленно прохоживаться по кабинету.

- Кристиан! Прими ещё раз наши с баронессой соболезнования по поводу кончины твоих родителей. Ты потерял родителей, я потерял любимую сестру и доброго друга, компаньона. У нас с твоим отцом было столько планов! - барон замолчал, продолжая медленно вышагивать по кабинету. Баронесса молча вытирала глаза платочком. Немного помолчав, барон продолжил.

- Но жизнь, дорогой племянник,продолжается. Надо кушать, одеваться, надо платить налоги. Ты, Кристиан, ещё не совершенолетний и пока не обладаешь юридическими правами для управления своим баронством. Таким правом ты будешь наделён в 17 лет, то есть через три года и тогда возглавишь свой манор. А пока баронством необходимо кому-то управлять. Твои земли входят в состав герцогства Гренадос. Герцогиня Амалия дель Гренадос предложила мне, как твоему ближайшему родственнику, взять над тобой опекунство. С твоего согласия, конечно. Мы с женой посовещались и решили принять предложение. Как ты сам прекрасно знаешь, мы с твоим отцом занимались одним делом - производством тканей. Поэтому мне не составит труда взвалить на себя обязанность присматривать и за… твоими - в этом месте дядя немного замялся, не зная как правильно сформулировать мысль, …за твоими мануфактурами. Твоя тетя, в свою очередь, присмотрит за швейными мастерскими. Мы часто бывали у вас в баронстве, управляющие и мастера нас знают. Повторяю ещё раз, всё это призойдёт только с твоего согласия.

Герцогиня Амалия назначила нам встречу по поводу опекунства. Она побеседует с тобой. В случае твоего согласия на моё опекунство, ты должет подписать несколько бумаг в присутствии юриста. Что ты на это скажешь?

Кристиан сидел в кресле и спокойно рассуждал, как рассуждал бы любой достаточно взраслый мужчина, а не как подросток.

“ - Герцогиня права, что озаботилась о назначении опекуна. Что может науправлять пацан, ещё даже не окончивший гимназию. Даже я, достаточно взрослый человек, не возьмусь управлять ткацкими мануфактурами…. А ещё есть швейные мастерские, “вольные художники” - арендаторы. Если я не ошибаюсь, арендодатель, то есть я, обязан подумать и предложить им, что следует высяеть в этом сезоне, что я буду у них закупать, по какой цене…. Чтобы управлять, необходимо иметь знания, опыт…. Я прожил в этом мире… ещё даже целого месяца не прожил! “

Все эти мысли пронеслись в голове у Кристиана.

- Конечно, дядя Сантус и тётя Иоланта! Я согласен на ваше опекунство! Можем идти на встречу с герцогиней Амалией. Я подтвержу свое согласие!

- Кристиан, подойди ко мне, мой мальчик! Я так рада, что ты согласился!

Боронет подошел к тетушке, которая обняла его со словами:

- Девочки тоже будут очень рады! Будете посещать одну гимназию, очень хорошую гимназию. Я думаю, вы поладите….

“Конечно поладим, не сомневайтесь, - размышлял Крис, - две кузины вместо двух родных сестёр! Явно не равноценная замена! А куда деваться! Хорошо, что знаю как с ними себя вести…. представляю, по крайней мере…

- Когда отправимся к герцогине?

- Наверное, завтра с утра. Я свяжусь с её секретарём. Важно, чтобы на встрече присутствовал адвокат и оформил соответствующие бумаги. А сейчас, если у тебя нет других дел, нас с тобой следует посетить городскую ратушу. Как это не прискорбно, но в концелярии городского совета должны оформить бумаги о смерти твоих родителей. Такие бумаги нужны тебе, что ты являешься сиротой и, также являешься законным прентендентом на звание барона и наследуешь майорат со всеми вытекающими обязанностями. Кроме того, такие бумаги нужны и мне, как доказательство того, что я распоряжаюсь твоей собственностью на законных основаниях…

Уже находясь в карете, которая неторопливо направлялась в сторону городской ратуши, Кристиан вдруг осознал, что это его первый выезд за территорию усадьбы! Поэтому он с любопытством рассматривал проплывающие мимо него стоения в окно кареты.

Юноше было доступно правое окно по ходу движения кареты. Другое окно было задернуто занавеской. В то время, как Кристиан жадно вглядывался в просящиеся мимо строения, его дядя Сантус силел напротив его, погрузившись в свои мысли.

Одноэтажные и двухэтажные строения постепенно сменились трехэтажными каменными строениями - приближался центр города.

- Дядя, а сколько стоит аренда помещения в центре города? - спросил молодой человек.

- А тебе это для чего надобно? - последовал встречный вопрос.

- Ну….замялся мальчик, - ну… например, захочу что-нибудь продавать! - наконец выдал он.

- Продавать..? Зачем тогда арендовать? У меня недалеко от центра имеется лавка, где продаются мои ткани, одежда пошитая в мастерских моей жены. Поэтому, показывай товар. Если товар понравится….ходовой, хорошего качества… тогда можешь выставлять товар в моей лавке! Даже арендной платы не возьму! Оплата будет только за предоставление торговых услуг! И в этом я тебя не обижу! - дядя Сантус произносил всё это со смехом. Он считал, что племянник ведёт беспредметный разговор только для того, чтобы скоротать время.

- Не, дядя, вы меня неправильно поняли! Я не вещь хочу продавать!

- А что же тогда?

- Мороженное, например!

- Мороженное… Это да, это не ко мне! - немного подумав дядя спросил: - А где ты мороженное возьмёшь?

- Мороженное приготовим! Только его быстро требуется продать, пока оно не растаяло….

- Странные у тебя, племянник, фантазии! Придумаешь тоже - мороженное! Мороженное у нас по домам делают. И то, только в холодное время года! Оно же тает!

За этими разговорами карета выехала на большую площадь. Считалось, что это главная площадь города, его самый центр. Действительно, на эту площадь вливались почти все главные улицы города. Кроме того, по окружности этой территории располагались главные административные учреджения города - Городская ратуша, Городской совет, Первый Имперский банк. Кроме того, здесь же размещалось здание управления баронством, а по соседству расположилось здание управления герцогством!

Войдя в здание и, под приветствия швейцара, медленно начали подниматься по широкой лестнице на второй этаж. Кристиан слепо следовал за дядей Сантусом, полагая, что дядя его прекрасно знает куда идти.

Подойдя к одной из дверей на втором этаже, дядя открыл одну из дверей и широко открыл её, пропуская племянника пройти первым.

В большой комнате за столом сидел не старый ещё мужчина, который при виде гостей резко вскочил и бросился к вожедшим.

- Господин барон! - обратился он к Сантусу дель Доминго. Рад приветствать Вас в приёмной мэра! О Вас доложить?

- Да, Андрис, будь так любезен. Доложи, что пришёл я с племянником.

Секретарь мэра исчез за дверью, а Кристиан принялся рассматривать приёмную. Он впервые попал в подобное заведение. Впрочем, рссмотреть предметно приёмную молодой человек не успел. Секретарь выскользнул из приоткрытой двери и объявил:

- Барон Доминго! Мэр ждёт Вас! Проходите!

Вслед за дядей, Кристиан вошёл в кабинет мэра города Кевейн.

Встречал их человек среднего роста, одетый в отлично сшитый костюм. Немного полноватый, с породистым почти круглым лицом. Умные с некой хитрецой глаза внимательно рассматривали посетителей.

Пока взрослые обменивалмсь приветстиями и любезностяти, Кристиан принялся вспоминать, что он помнил о городе, в котором ему предстояло жить и учиться. Да, вспомнил, этот город был уникален тем, что являлся двойной столицей - столицей баронства Доминго и, одновременно, столицей герцогства Гренадос. Таким образом, сейчас его дядя вёл беседу не только со своим подчинённым, но и с представителем герцогства! Не мог мэр Грегорос Рамос позволить ходить в костюме плохого качества - в городе, где производились ткани и имелись лучшие в Империи пошивочные мастерские!!! Ему бы этого просто не простили!

Ещё молодой человек думал о том, что ему несказанно повезло быть представленному чиновнику такого уровня. А чтобы это знакомство не забылось, придётся кое-что предпринять…

- Позвольте представить моего племянника, баронета Кристиана дель Альварес, - прервал размышления голос дяди. После обмена любезностями, Кристиан решил задать вопрос:

- Господин мэр, можно вопрос?

- Задавайте… Кристиан.

- Хочу арендовать немного места на площади перед Городским советом. Совсем немного - приблизительно на пять столиков. И только на теплое время года….

Было заметно, что мэр не ожидал такого вопроса. Глаза его рафокусировались, внимание было направлено внутрь себя, пытаясь осмыслить просьбу и выискивая некий тайный смысл… Наконец мэр пришел к некому внутреннему решению, взгляд приобрел осмысленность, в нем появилась обычная хитреца:

- И зачем вам эти пять столиков?

И тут Кристиана понесло….

- Представте себе, Вы сидите в душном кабинете, голова уже плохо соображает… Вам хочется отдохнуть, глотнуть чего-нибудь холодненько… Ва выходите на площадь, садитесь за столик под зонтик в тенёчек и служка приносит Вам порцию прохладно сока в запотевшем стакане и порцию вкуснейшего мороженного…

Произнося этот монолог, Кристиан влил в голос хорошую порцию магии.

Мэр поплыл… Он судорожно сглотнул, машинально вытер лоб и начал ослаблять ворот рубашки.

- Красноречия вам, молодой человек, не занимать… Хорошо. Если всё будет так, как говорите, то плата будет чисто символическая - один золотой в месяц! Ваш дядя свидетель - один золотой! Но если будет по другому… то не обессудте!!!

В карете на обратном пути долго молчали. Наконец дядя спросил:

- Что это было в кабинете у мэра?

- Надо деньги зарабатывать…

- Деньги… много тебе надо денег?

- Не слишком много… тысячу золотых для начала…

- Сколько???

Произнесено это было таким тоном, что Кристиан понял - где-то намудрил.

В усадьбу вернулись молча. Также молча разошлись по усадьбе. Каждый размышлял о своём.

Глава 8. Город на грани

Несколько дней ничего интересного в усадьбе барона Доминго не происходило. Кристиан, как обычно, по утрам занимался медитацией за пределами усадьбы недалеко от беседки, где происходила встреча с друзьями Дорины и Ирмы.

Кристиан был недоволен размером своего магического источника, поэтому значительно увеличил медитации по времени. Это помогало, но те так, как на это рассчитывал молодой человек. Магическую энергию из источника следовало ежедневно “сливать” в накопители. Накопителей у Кристиана не было. Единственный способ для него пока было воздействовать на росток розы Морнэмиэль, а также заряжал воду для полива этой розы. От постоянного воздействия магии побег розы сильно прибавил в высоту, окреп. Это очень радовало садовника Адриана, который постоянно делился своей радостью с окружающими, особенно за утренним завтраком.

Остатки своей магической энергии юноша “сливал” в банку с водой. То, что вода представляет из себя жидкий кристалл в этом мире ещё не было известно. Причём заряд магии вода, из-за подвижности кристаллов, “держала” около десяти - четырнадцати суток. При этом имелось в виду, что данный раствор храниться неподвижно. При частом встряхивании раствора, заряд исчезал уже через двое-трое суток.

Завтрак как обычно проходил на кухне. Присутствие молодого барона уже не так сковывало поведение кухонных работников. Разговоры во время завтраков становились всё более непринуждёнными.

Жозефина, главная кухарка усадьбы Доминго, почти каждую трапезу рассыпалась похвалами Кристиану. Его соус, а точнее майонез, который он опрометчиво назвал “соусом Путника” постепенно завоевывал популярность.

Каждое утро кухонные работники различных управляющих, распорядителей собирались у определенных лавок, где “отоваривались” заранее оговорёнными продуктами. Что бы не создавать очереди и лишней суеты, хозяева лавок заранее раскладывали продукты по пакетам, сопровождая этот набор списком и счётом. Последним оставалось только забрать пакет и свериться со списком продуктов. При необходимости приобретались дополнительные продукты. После этого, кухарки обычно собирались кучками и обсуждали последние новости, сплетни, с оглядкой “промывали косточки” своим хозяевам. Рецепт “соуса путника” был прост и не требовал большого искусства в его приготовлении. Обсуждали кто что изменил в рецептуре - кто сделал соус более пикантным, другие хозяева просили приготовить соус более мягким, делились тем, кто какие специи использовали и сколько и что в результате получилось… Одним словом, жизнь в престижных семьях города Кевейн бурлила, шла своим чередом.

Дядя Кристиана собирался в баронство Альварес на длительный срок. Перед поездкой собирал необходимые бумаги, что-то обсуждал с управляющими ткацкими мануфактурами, прикидывал, кого их своих работников взять как помощников, чтобы от их отсутствия не пострадало основное производство.

Однажды утром за завтраком, дядя, наконец, обращаясь к Крису сказал:

- Племянник, нам назначена встреча с герцогиней Гренадос. После завтрака можешь собираться. Ты ранее встречался с герцогиней? Или ты не помнишь?

- Нет, дядя! Я с графиней Гренадос не встречался. Только много слышал о ней от папá. Он отзывался о ней как об очень умной и прозорливой женщине…

- Как ты сказал? - перебил его дядя. - Как ты назвал герцогиню…прозорливой! Не помню, чтобы Модесто употреблял это слово! - барон задумался на мгновение, затем неожиданно рассмеялся.

- Иоланта, дорогая! Послушай, что учудил наш мальчик у мэра Рамоса! Вам, юные баронессы, также следует послушать, что совершил ваш брат!

Это было произнесено таким тоном, что за столом мгновенно повисла тягостная тишина. Но улыбающееся лицо барона несколько разрядило напряжённость.

- Что случилось, Сантус? Не томи, рассказывай быстрее! - подала голос баронесса Иоланта.

Барон Доминго погасил улыбку на лице, прочистил горло. Специально затягивал паузу. Сестры в нетерпении заёрзали на стульях, с мольбой заглядывая в отцовское лицо. Наконец барон решил, что он достаточно заинтриговал слушателей.

- Мы поговорили с мэром, обсудили волнующие нас проблемы, начали прощать и, вдруг неожиданно Кристиан спрашивает мэра: - Можете арендовать мне площадь перед Городским советом? - дядя вновь громко рассмеялся. - Вы бы видели лицо мэра!!! Он даже потерял дар речи! - Дядя вновь зашелся в приступе смеха. - Вы представляете себе, девочки? Арендовать площадь в центре города!!! Ха-ха-ха!!! Перед городской ратушей!!!

Баронесса и её дети, наконец, поняли комизм ситуации и начали тихонько смеяться, поглядывая на Кристиана.

Кристиан сидел с невозмутимым лицом и решительно не мог понять, что же такого было смешного в его вопросе мэру города.

- Что… что ответил мэр? - раздался сквозь смех голос баронессы.

- Мэр согласился на аренду площади за символический золотой в месяц, если Кристиан предоставит убедительные доводы!

- И что, Крис убедил мэра?

- Кристиан говорил так убедительно и проникновенно, что даже я был готов отдать ему в аренду площадь… Да что я вам рассказываю! Вот же Крис, путь он и рассказывает! Правда, расскажет он это вам после нашего возвращения от герцогини… Дамы, нам с Кристианом уже пора на приём!

В карете Криса посетило ощущение, что эта встреча с герцогиней Гренадос как-то повлияет на его дальнейшую жизнь в этом мире. Он не мог предполагать, что же произойдет на этой встрече, но небольшой дар предвидения, развитый за время жизни с эльфарами, предупреждал его о предстоящих переменах.

Дорога до замка герцогини занимала около получаса. Во время поездки дядя продолжал давать племяннику наставления о том, как вести себя в присутствии сюзерена. Кристиан слушал дядю вполуха. С одной стороны, всё это он уже слышал и не один раз. С другой, он понимал, что ещё не давал вассальскую клятву герцогине и, в настоящий момент являлся обыкновенным жителем Империи.

Кристиан размышлял о том, как завоевать доверие герцогини. Он прекрасно понимал, что от её слóва, от её решения зависит если не всё, то очень многое. У него было множество планов и, все эти планы, их реализация будет зависеть от решения Её Светлости.

Замок располагался на невысоком холме и, дорога к нему проходила не напрямую, а обвивалась вокруг этого холма, постепенно поднимаясь к замковым воротам. Сделано это было в давние времена для военной безопасности. Пока враг поднимается к крепости, можно было рассмотреть его численность, вооружение, успеть закрыть ворота и подготовиться к отражению атаки.

Карета неторопливо катила по каменным плитам дороги, подковы лошадей отбивали дробный цокот. Под эти звуки двое людей - барон Доминго и будущий барон Альварес двигались на встречу с герцогиней Амалией дель Гренадос, двигались по пути уготованным им Единым. Этот Путь уже был предопределён и ничто не могло нарушить его.

Под гулкий цокот копыт карета въехала в ворота и двигалась внутри арки, которую образовывала стена замка. Кристиан с ужасом прикидывал толщину стены… выходило около восьми - десяти метров! Это от кого надо было защищаться, что бы строит стены такой толщины!!! А высота стен? Никак не менее 30 метров, а, может быть, и все сорок!

Крис никогда не был в настоящем замке. Теперь он непрестанно вертел головой рассматривая встречающиеся строения, части замка. В его мире, для съёмки голофильмов было построено несколько замков. Но это был новодел и не особо верилось заверениям архитекторов, что это воссоздали реальные строения. Никто не верил!

Вышагивая по двору замка и беспрестанно вертя головой, Кристиан постепенно припоминал названия строений, которые сохранились у него из другого мира. “Вот это навратная башня, а вот это, видимо, когда-то было казармой. А вон та высокая башня - это определённо донжон!”.

Их встретил управляющий замком и представился:

- Ваши Милости! Управляющий замком Гералдо. Следуйте за мной, Милорды! Её Светлость ожидает вас!

Следуя за чопорным управляющим, барон и его племянник зашли в донжон и начали подниматься по лестнице. Всё вокруг поражало мощью и, в то же время, давило ею, стены и лестница и даже ступени поражали своей старостью, что становилось необычайно страшно от того, что стены эти видели такие времена, когда ещё не существовало самого Времени!

Поднявшись на второй этаж, их проводили в комнату, служащую, по всей видимости, кабинетом хозяйке этого замка.

Сразу бросался в глаза большой камин, украшенный искусной лепниной, на камине расположилось множество фотографий и несколько забавных безделушек. Затем взгляд перемещался к массивному столу, на котором аккуратными стопочками были разложены документы, возможно, по степени из важности.

В кресле за столом располагалась сама хозяйка этого кабинета Её Светлость герцогиня Амалия дель Гренадос. Статная, седовласая женщина с лица которой ещё не успели исчезнуть следы былой красоты, величественно восседала в кресле. Возле стола на стуле расположился некий мужчина, у ног которого стоял изящного вида кожаный портфельчик.

Герцогиня вышла из-за стола и подошла к застывшим посетителям. Она носила зеленоватое длинное платье с длинными рукавами и большим воротником, который закрывал шею. На шее висело изящное колье, украшенное сапфирами и изумрудами. (В драгоценных камнях Кристиан прекрасно разбирался. Какой целитель без знания камней! Геммологию в Академии преподавали прекрасно). Но не это было самым главным - на небольшой цепочке к колье был прикреплён бриллиант. Эта подвеска с бриллиантом была как раз такой длинны, чтобы драгоценность ложилась как раз в ложбинку между грудей герцогини.

- Барон Доминго! - графиня подала руку дяде. Дядя поклонился и, взяв ладонь сюзерена в свою, припал к ней губами.

- Баронет Альварес! - шагнув к графине, Крис вместо поклона отвесил ей резкий кивок головой (это он видел в голофильме в своём мире. Такое приветствие показалось ему более уместным) и тихо произнёс, чтобы было слышно только этой женщине. - Моё почтение, мадам! - Припав губами к руке герцогини он поднял глаза и встретился с её удивлённым взглядом. Уже делая шаг назад, перевёл взгляд на бриллиант на груди герцогини.

- Единый! Десять карат!!! Вот это камень! Мне бы такой на накопитель! - пронеслось в голове молодого человека.

- Милодды! Представляю вам адвоката герцогства г-на Рибейро. После нашей беседы г-н Рибейро оформит бумаги, которые подпишут все здесь присутствующие. Затем мы с г-ном Рибейро заверим эти бумаги нашими личными печатями. С этого момента барон Сантус дель Доминго будет считаться официальным опекуном баронета Альвареса до достижения последним совершеннолетия, то есть по достижению 17 лет.

- Прошу рассаживаться.

Долее началась длительная и утомительная процедура идентификации личностей присутствующих, выяснялись их имущественные и родственные права и ещё много такого, что можно прочитать только в трудах по юриспруденции. Наконец все формальности были соблюдены, все по очереди, соблюдая иерархию подписали необходимые бумаги в четырёх экземплярах, по одному, для каждого из присутствующих. Затем герцогиня, а за ней и адвокат поставили именные печати на документах.

- Сделку следует отметить, - герцогиня позвонила в колокольчик и в комнате появилась миловидная служанка.

- Матильда! Сок на четверых! Быстро!

- Слушаюсь, Ваша Милость!

Спустя некоторое время в кабинете появился разднос с четырьмя высокими стаканами и высоким прозрачным кувшином с какой-то жидкостью. Служанка разлила сок по стаканам и на разносе разнесла присутствующим.

- Вина в замке не держу. Поднимем стаканы за сделку! Барон Доминго, теперь вы полноправный опекун!

- Благодарю Вас, Ваша Милость!

Пригубив из стаканов, все вернули стаканы обратно на разнос. Кристиан осушил стакан полностью, так как очень хотел пить.

Адвокат откланялся и удалился. Дядя с племянником также попрощались с герцогиней и направились на выход. Не успели они достичь двери, как позади них раздался какой-то болезненный вскрик! Быстро обернувшись они увидели как герцогиня заваливается набок!

Пока дядя застыл в ступоре, Крис бросился к женщине и поддержал её не давая упасть.

- Что случилось, Ваша Светлость!?

- Поясница… - на пределе слышимости различил молодой человек.

- Матильда! - закричал он, вложив в посыл немного магии. Но, видимо, переборщил - дядя вышел из оцепенения и даже присел от мощи голоса.

Влетела Матильда и увидев что случилось, заметалась по кабинету.

- Матильда! Быстро несколько полотенец и тазик с теплой водой! И позови управляющего!

- Слушаюсь, Милорд!

Матильда исчезла, а дядя с племянником медленно повели герцогиню к креслу. Она только стонала и скрежетала зубами.

Барон Доминго был в шоке, он не знал что делать, что предпринять!

- Кристиан! Что же делать!? - воскликнул он, глядя на племянника безумными глазами. Он понимал, что скончайся герцогиня на их руках, ему… точно не поздоровиться! Недоброжелатели обвинят в убийстве, в неоказании помощи!

- Дядя Сантус! Успокойтесь! У герцогини приступ люмбаго…

- Что это такое!? Ты можешь объяснить толком!

Кристиан понял, что возможно такое название недуга здесь не известно!

- У неё прострел поясницы! Сильные боли в пояснице! Теперь понятно?

- Понятно! Что будем делать?!

В это время в комнате появилась Матильда с тазиком воды и полотенцами, переброшенными через плечо. Следом за ней возник управляющий Гералдо.

- Что, что случилось с Её Милостью!!? - в его глазах плескался ужас. - Целитель Кристофер сейчас в столице! Кто поможет Хозяйке? Нужно срочно послать за лекарем Персифалем!

- Подожди звать лекаря. Ты знаешь где находятся лекарства, которые использует Её Милость?

-Да, я знаю!

- Я тоже знаю!

- Ты, Гералдо поспеши за лекарствами, а ты, Матильда, помоги герцогине открыть поясницу!

- Дядя, помоги поместить Её Милость на кушетку… Под стоны и скрежет зубов, женщину поместили на живот на кушетку…

- Дядя, давай отойдем, не будем мешать Матильде…. Они отошли к двери. Дядя нервно дышал, часто сглатывал…

- Ты думаешь это не опасно!?

- Успокойся дядя, это только сильные боли в спине. Сейчас я боль купирую… я хочу сказать…управляющий принесёт лекарства, я их дам герцогине и… боль пройдёт.

- А ты сумеешь это сделать?

- Не сомневайся дядя, всё получится, всё будет хорошо. Не сомневайся!

В это время появился Гералдо и протянул Кристиану две баночки.

- Это всё, что у неё было!

- Достаточно. Теперь прошу вас выйти и подождать за дверью…

Конечно, это было не слишком вежливо отсылать барона из кабинета, но иного выхода просто не было. Они будут мешать во время лечения уже одним своим присутствием.

С баночками в руках Крис вернулся к кушетке, на которой лежала стонущая герцогиня. Поясница у неё была открыта, а Матильда стояла рядом и переминалась с ноги на ногу, не зная куда себя деть.

- Матильда, возьми полотенце, будешь мне помогать!

Девушка схватила одно из полотенец и в ожидании уставилась на Криса.

Крис погрузил руки в тёплую воду и начал тщательно их мыть. Вымыв, коротко произнёс:

- Полотенце! - Насухо вытерев руки, взял одну из баночек с мазью, отвинтил крышку, поставил её на разнос и подал разнос Матильде.

- Держи! От меня далеко не отходи!

Кристиан сильно потер ладони друг о друга чтобы разогнать кровь и согреть ладони. Прикосновение холодных ладоней больные воспринимают негативно… Он зачерпнул пальцами немного крема и склонился над герцогиней. Она тихонько стонала, иногда ругаясь, иногда скрипя зубами стойко терпела приступы боли.

И вот Крис из молодого человека превратился в целителя! Он ясно понял, что сейчас всё внимание женщины сосредоточено на боле в спине… Это внимание следует срочно переключить, иначе вскоре эти мысли могут перейти в психосоматику… Необходимо переключить внимание!!!

- Кто это у нас тут заболел? Это тетушка Амалия у нас заболела! - нанёс крем на поясницу герцогини и мягкими массажными движениями начал втирать мазь в кожу, приэтом продолжая нести чепуху, - у собачки боли, у лошадки боли, у кошки боли , а у тётушки Амалии не боли!

Ещё порция мази, массаж и очередная порция чистейшего бреда. - вот превратим тётушку в молодуху, отыщем ей красного молодца. Богатого, писанного красавца и отправим тётушку под венец! - Продолжая массировать и втирать в поясницу всё новые и новые порции мази. Не забывая при этом посылать магические импульсы.

Вначале герцогиня стонала, затем начала прислушиваться к тому, что говорил юноша. Никто никогда с ней так не разговаривал - она начала хихикать, перешла на смех….

- Прекрати… прекрати меня смешить! Какая свадьба, какой добрив молодец! Ты знаешь сколько мне лет! Ха-Ха -Ха! Ой! Не могу…

Боль прошла, наступил “отходняк” - отступила тревога от того, что целителя Кристофера нет, приступ случился так внезапно, отступила боль, тело охватила приятная истома, и руки так приятно поглаживают поясницу…

Крис прекратил массаж, вытирая руки полотенцем сказал Матильде:

- Сейчас выйду, одень Её Светлость. Затем мы поведём её в спальню, а ты побежишь и быстренько приготовишь постель…

Выйдя за дверь, Крис застал мужчин мнущихся у кабинета.

- Что с Её Светлостью?

- Всё хорошо! Успокойтесь!

- А почему она смеялась?

- Рассказывал ей смешные истории…

Вышла Матильда.

- Ты всё поняла?

- Да! Побежала готовить постель!

Управляющий шёл впереди, показывая дорогу до спальни. Дядя с племянником вели герцогиню слегка её поддерживая. По дороге она пыталась что-то сказать Кристиану, хихикала, пыталась грозить пальцем, но… Кристиан время от времени посылал магические импульсы на сон. Поэтому когда они добрались до спальни герцогиня почти спала на ходу.

Выйдя из спальни мужчины двинулись во двор замка.

- Гералдо, Её Светлость проспит до утра. Передай герцогине, что я подъеду к 11 часам. Продолжу лечение. Привезу новую лечебную мазь. Да, ещё. Завтра утром дядя уезжает в Эблану. Я останусь без экипажа…

- О! Не беспокойтесь, баронет! Я вышлю за вами карету….

Уже сидя в карете, которая увозила барона Доминго и баронета из замка, барон спросил своего племянника:

- Расскажи, что произошло в кабинете.

- Извини, дядя, я так устал! Я тебе всё расскажу только не сейчас. Вот вернёшься из Эблана…

Глава 9. Брат Эухенио

Из дневника Кристиана

Нахожусь в этом мире уже второй месяц. Местное название мира - Геолис. Откуда возникло это название, или почему этот мир так назвали пока не выяснил. Непонятно также и то, что означает само слово - Геолис ( со вторым ударным слогом).

Из курса теоретической магии помню, что должны существовать миры без магии. Раньше для меня, как студента, это был факт, так сказать, чисто теоретический. Кроме того, факт существования смежных миров воспринимался мной также сугубо теоретически. Это были факты, требующие озвучивания только во время экзаменов.

Теперь же, очутившись на Геолисе, начинаю постепенно осознавать, что это уже не теория, не бред, не сон - я действительно нахожусь в смежном мире. Кроме того, этот мир является не магическим! Жители Геолиса не обладают магией! Мне пока трудно воспринимать этот факт…Знаете почему? Моя магия работает!!! Источник магии уменьшился, и я могу применять магию и источник исправно пополняется! Следовательно, мой организм, ни смотря на то, что мир не магический, обладает способностью вырабатывать эту самую магию! Первое время я не мог объяснить данный феномен. .Но позднее, получив доступ в библиотеку и покопавшись на полках, наткнулся на книгу об истории Геолиса. Книга так и называлась “Краткая история Геолиса”.

Из этой книги узнал, что ранее этот мир также был магическим! Жители делились на магов и простых граждан. Две технологии - простая и магическая существовали совместно, дополняя друг друга. Одним словом, почти всё совпадало с тем, что происходило в моём мире. Развивалась магия, миры общались друг с другом. Наши миры образовывали так называемый Бутон. Бутон - это объединение 13-14 смежных миров, которые имели в своих мирах-вселенных почти идентичные условия существования. Наши миры общались друг с другом, торговали, обменивались знаниями.

Затем в мирах что-то случилось, в результате чего началась Война. Слово Война пишется с большой буквы. Это означает, что война случилась не в отдельно взятом мире, а Война происходила во всех мирах Бутона одновременно. Ученые до сих пор не могут определить причину/ы начала такой Войны. Эта беспрецедентная борьба миров, отбросила последние на грань варварства и невежества. Если в моём родном мире магия частично сохранилась, то в мире Геолиса магия исчезла совсем!

Теперь, зная истории двух миров, могу приблизительно сравнить уровень их развития. Если принять во внимание , что стартовые послевоенные условия в мирах были более менее равны, то получается, что мой прежний мир ушёл в развитии гораздо дальше, чем мир Геолиса. В том мире, начали уже производить полёты в космос! Если не ошибаюсь, уже около пяти десятков человек побывало в космосе. В последнее время завязалась дискуссия о том, какое время по длительности может человеческое существо находиться в космосе в условиях невесомости. Пока рекордом, если я не ошибаюсь, является срок в восемнадцать суток.

Для обеспечения более длительного пребывания человека в космосе, принято решение о строительстве на орбите специальной станции, на которой люди могут находиться до полугода! Я этого, к моему глубочайшему сожалению, не увижу…

Ещё одим поводом для дискуссий является факт применения магии в космосе. Ученые разделились на два лагеря: одни утверждают, что магия действует во всем космосе, другие доказывают, что магия действует только на определенном расстоянии от планеты!!! На отдалённом расстоянии от планеты магия прекращает свое действие! И, вполне возможно, на спутниках планет и на других планетах магия также не будет работать!

Чтобы что-то доказать друг другу совместно разрабатывают проект облёта космического корабля вокруг Луны с двумя космонавтами и выполнение ряда экспериментов с применением магии и без неё.

В этом мире прогресс явно не спешит на службу человека! Всюду правит мир пара. В столице и в землях близких к столице, повсеместно используются автомобили с паровыми двигателями. Построили небольшую железную дорогу от столицы до летней резиденции Императора. Сам Император и его окружение были впечатлены скоростью передвижения поезда, а также удобством и роскошью вагонов.

Император решил покрыть територрию Империю сетью железных дорог. Он понимал, да и его советники в один голос утверждали, что строительство железных дорог подстегнёт развитие тех территорий, через которые пройдёт эта дорога. Казалось бы, эпохальное решение! Но…

Но когда приступили к разработке детального плана, то оказалось… Земля не принадлежит Империи!!! Юридический парадокс!!! Общая территория называется Империя, но когда от общего переходим к частному, оказывается, что земля принадлежит определённому барону, графу, герцогу!

Решили, в первую очередь, построить железную дорогу для связи столицы с южной частью материка. На юг Империя поставляет продукты питания, ткани, одежду, лес и т.д. Юг поставляет Империи чай, специи, экзотические фрукты, вина, другие специфическое товары. Торговый путь с юга до столицы Империи конного каравана занимал более 30 суток. По подсчётам специалистов, железнодорожный состав достигнет столицы за 2 суток, считая время на пополнение запаса дров и воды!!! Это окончательно поставило точку в спорах о целесообразности постройки дороги такой протяженности.

Начали обсуждать конкретный маршрут железной дороги. При прокладке трассы через земли, например, барона, часть территории отчуждалась, эта земля выводилась из пользования. Поэтому барон терял часть дохода. Возникал вопрос - кто должен выплатить хозяину неустойку? Строит Империя, следовательно неустойку платит также Империя. Для экономии средств при строительстве железной дороги и привлечения дополнительных денег частных лиц, было принято решение акционировать строительство. Выпустить определённое количество акций и, при отторжении участка земли у владельца, неустойка выплачивалась выдачей определенного количества акций.

Когда дело дошло до распределения акций, началось нечто непотребное! Поняв, что можно получить выгоду теперь, а затем и получать выгоду в будущем, когда начнётся эксплуатация железной дороги, владельцы земли начали требовать пересмотра проекта! Одним не нравилось, что у него при строительстве отчуждают неправомерно мало земли, другим не понравилось, что дорога обходит его земли стороной…

Откуда знаю такие подробности? Часть сведений мне рассказал мой дядя, но бóльшую часть информации почерпнул из имперской газеты. Действительно, в столице Империи, столица которого именовалась как Карлсберг, издавалась газета “Имперский вестник”. Из-за отсутствия быстрого способа передвижения, газета появлялась в Кевейне только неделю спустя. Интересно было то, что новости сперва становились известны тем, кто имел родных или знакомых в столице. Такие узнавали новости по телефону, сообщали их близким. Постепенно круг посвящённых расширялся и, эти новости обсуждались в городе как слухи. После появления в городе очередного номера “Имперского вестника”, новости начинали обсуждать по второму разу, но уже как официальную информацию. Так как эта новость уже целую неделю обсуждалась в городе, то очередные дискуссии по этому поводу быстро сходили на нет. Ибо город активно обсуждал уже нечто совершенно иное.

Я постепенно акклиматизировался в этом мире. Привыкание происходило не только на уровне личностного окружения - новые родители, новые сёстры и… одним словом, всё совершенно новое! Также адаптация происходила на внутреннем плане. Новое светило, излучения, воздух и много ещё чего, что не могу даже себе вообразить. Всё внутри меня перестраивалось, подстраивалось под условия нового для меня мира.

Несколько промашек я уже допустил. Самая большая - это когда в разговоре с дядей озвучил сумму в тысячу золотых. Выпустил из виду, что в разных мирах различная покупательная способность денег. В моем бывшем мире сумма в тысячу золотых не являлась очень большой, здесь же - иметь тысячу золотых, значило сразу превращение в богача. На тысячу золотых в этом мире можно было купить приличную усадьбу и несколько лет жить в достатке. Этот мой огрех, дядя, видимо, списал на мою недавную болезнь и потрясение из-за потери родителей. А, может быть, принял это за оговорку из-за моего малого возраста. Впредь надобно вести себя более осмотрительно.

Деньги были нужны. Очень нужны. Казалось бы, у меня имеется собственное баронство с прибыльным производством, следовательно, деньги должны водиться. Конечно, деньги были, но вот воспользоваться этими деньгами… Из-за закона о наследии, в полные права я вступал только в свое совершеннолетие, которое наступит только в 17 лет. До этого времени все денежные операции должны происходить только с разрешения и в присутствии опекуна! Как мне объяснить дяде и тете, что мне нужны деньги на покупку драгоценных камней! А драгоценные камни - для использования в качестве накопителей магии!

Не могу даже предположить, чтобы подумали бы обо мне родные и чтобы предприняли для моего мнимого выздоровления. Подумали бы, что у мальчика немного повредилось в голове из-за утраты родителей. Поместили бы в специальную лечебницу и, целители бы принялись издеваться надо мней, соревнуясь в применении самых разных бесполезных (может быть и вредных) настоек, отваров, мазей, притирок и один Единый знает чего ещё! Мне это совершенно не нравиться.

Драгоценные камни здесь присутствовали как и должно было быть, так как наши миры были во многом похожи. Моя тетя Иоланта постоянно носила украшения с сапфирами и изумрудами. Мой дядя Сантус носил кольцо с большим бриллиантом. Сестры Дорина и Ирма носили изящные сережки с аметистами. Я это прекрасно видел и ощущал, что это настоящие камни, а не подделки. Предмет геммология у нас в Академии прекрасно преподавали.

Мой день обычно начинался с небольшой пробежки вдоль местной речушки, названия которой я не знал. Возможно мне как-то называли её, но этот факт не отложился в моей голове. Неторопливая пробежка, размахивание руками с резкими вдохами-выдохами, позволяли мне пробудить организм и разогнать в нём все обменные процессы. После пробежки занимался подтягиванием на самодельном турнике, отжимания. Затем постепенно замедляя интенсивность упражнений, успокаивал дыхание и сердцебиение, начинал настраиваться на медитацию.

Медитация проходила традиционно, как обучали в Академии. Полное расслабление тела, а затем прокачка магической энергии по каналам - сначала по нижним конечностям, затем по рукам, а в конце по всему телу. В идеале, после прокачки энергии по каналам тела, следовало “слить” энергию в накопитель, а затем вновь “закачать” эту энергию из накопителя в источник. Такая процедура проделывалась пять раз, с каждым последующим разом более быстро. Такая тренировка расширяла и укрепляла магические каналы тела. Но в этом мире у меня пока не было накопителей и мне приходилось просто гонять энергию по каналам. Затем я шёл в приусадебный сад, где меня уже поджидал садовник Адриан. Мы традиционно здоровались и направлялись в оранжерею, где росла роза Морнэмиэль! Здесь я опускался перед розой и обнимал побег ладонями. Двигая ладонями вверх и вниз направлял на розу порции магии. И всякий раз поражался - роза чувствовала меня и отвечала на магию колыханием листочков и покачиванием стебля! Потом Адриан занимался поливкой растений, а я занимался зарядкой воды, которая была разлита в емкости на столе для отстаивания…

Адриан неторопливо направлялся на кухню, а я возвращался на берег реки и, сунув руки в воду, “сливал” туда остатки магической энергии. Вода, имеющая жидкую кристаллическую структуру охотно “принимала” магию. Магия быстро распространялась по воду, ослабевала и исчезала. Было безмерно жалко тратить таким образом магический потенциал, но пока другого способа не существовало. Обычно, я догонял садовника до того, как он заходил на кухню. На кухне мы появлялись вместе и, после взаимных приветствий, нас приглашали за стол и начинался совместный завтрак. В разговорах за столом я, в основном, не принимал участия. Когда Адриан в очередной раз расхваливал меня при упоминании куста розы, я молча скромно улыбался. Главная кухарка Жозефина обычно рассказывала последние окрестные новости, особенности предстоящей готовки. Под такие разговоры я тихонько покидал помещение кухни.

Ещё одним способом “прокачки” магического источника являлась половая связь более сильного мага со слабым. Обычно преподаватели спали со студентками. Этот способ являлся неофициальным и особо не афишировался. Кому какое дело кто с кем спит? Пускай спят, если все происходит по обоюдному согласию и в администрацию не поступает никаких жалоб. Самое главное, что у студенток повышается уровень магической энергии! А это очень важно для Империи!

Мне пришлось с этим столкнуться когда я попал на практику к эльфарам. У этих созданий нашего мира был самый огромный магический источник. Они такими уже рождались и очень этим гордились. Жили обособленно в своем лесу и в людские дела не вмешивались. Как и люди не вмешивались в дела эльфаров.

Что-то я сегодня расписался, а мне необходимо подготовиться к завтрашней встрече с герцогиней! Вот только сейчас запишу несколько строк о своей сегодняшней встречи и что произошло в замке во время моего визита к герцогине Амалии дель Гренадос!!

Как ранее планировалось, мы с дядей прибыли в замок в назначенное время. Меня поразило это величественное сооружение. По слухам этому строению было якобы под тысячу лет! Но проезжая по двору замка я не заметил следов упадка, разрушений. Было очевидно, что хозяева этого места заботятся о его сохранности и вкладывают немалые средства, что бы впечатление о целостности и жизнеспособности строения сохранялось. Но ощущение о чудовищной древности этого места возникало и сохранялось до момента его покидания. Единственное здание в замке которое требовало более тщательного ухода, было двухэтажное здание недалеко от наружных ворот. Глядя на него, возникало впечатление, что этому строению вынесен окончательный вердикт и, скоро этого здание мы не увидим в замке.

Внутри самого замка… имею в виду донжон, все было обустроено по-современному: деревянные панели, гобелены, ковры, большие окна с системами шторок и проведён электрический свет. Впрочем, электрический свет был во всем замке, кроме подвала. Но об этом я узнал позднее.

Её Светлость ждала нас в своем кабинете вместе с юристом, который, видимо, выполнял ещё и обязанности нотариуса. Герцогиня носила светлое платье с длинными рукавами и воротником, закрывающего её шею. На груди находился большой медальон, богато украшенный различными драгоценными каменьями. Этот медальон символизировал мощь и нерушимость герцогской власти, который надлежало носить только в торжественных случаях. Видимо, хозяйка этого замка считала, что назначение опекуна своему будущему вассалу достаточно важное событие, чтобы облачиться подобным образом. Для меня же, человека нового в этом мире, проводимая процедура казалась довольно обыденной. С другой стороны, подумал я, что такие ритуалы проводились довольно редко и, именно поэтому, герцогине захотелось провести это мероприятие более официально, дабы вновь вспомнить ощущение власти, заставить сердце быстрее биться, а застарелую кровь быстрее бежать по венам.

Как бы там ни было, я старался сохранить спокойствие и напустил на себя торжественно-отрешенный вид, который, как мне казалось, был более уместен при проведении этой процедуры. И пока адвокат-нотариус зачитывал нам строки законов применяемых в этом случае, затем задавал известные всем вопросы и получал ожидаемые ответы, я тайком бросал взгляды на своего будущего сюзерена.

Амалия дель Гренадос была невысокой женщиной с пышной прической. Глядя на ее лицо можно было смело утверждать, что в прошлом она была красавицей. Былая красота поблекла и оплыла опавшими щеками, небольшими морщинами вокруг глаз, рта. Волосы были окрашены, поэтому в них не было седины. Герцогиня держала осанку и выло совершенно ясно, что это женщина тщательно следила за собой. По словам дяди, её шел уже восьмой десяток.

Тайком разглядывая эту женщину, я понимал, что мне стоит понравится этой женщине, войти в близкий круг ее окружения. Зачем? От нее реально зависело будут ли у меня деньги, смогу ли я открыть счет в местном банке и пользоваться этим счетом. Герцогиня была хозяйкой в этих землях и от ее слова многое завмогло измениться! Я пытался придумать, как подобраться поближе к этой женщине. Но выдумывать ничего не пришлось - всё решил случай.

Все присутствующие в комнате приступили к подписанию документов, которые разложил на столе юрист. Документы подписывались в пяти экземплярах - один для герцогини, один - для дяди, другой для меня, третий для юриста и последний экземпляр отправлялся в Имперскую канцелярию для проверки и последующей архивации.

Когда все было подписано и улажено и, адвокат попрощавшись ушёл, Её Светлость предложила выпить по чашке чая и ещё немного побеседовать о дальнейших дядиных и моих действиях. Когда прислуга прикатила столик с чаем и принадлежностями к нему, герцогиня решила встать с кресла… Вот она встает, неожиданно застывает полусогнувшись в неудобной позе… через некоторое время до нас донеся ее возглас полный отчаяния и боли… На этот звук в кабинете появилась прежняя прислуга, которая, видимо, дожидалась за порогом и бросилась к хозяйке со словами:

- Что с Вами, Ваша Светлость? - запричитала она.

На этот вопрос герцогиня, не меняя своей неудобной позы только молча замахала левой рукой. Служанка, видимо, поняла этот жест и в тот же миг вновь запричитала:

- У Ее Светлости приступ болей в пояснице! А целитель Кристофель сейчас в отъезде! Побегу к управляющему Геролдо. Надо отправить посыльного к лекарю Персифалю!

- Матильда! Беги зови управляющего, затем захвати мази, которые целитель рекомендовал Ее Светлости! На обратном пути захвати тазик с теплой водой! Мы с дядей пока поможем герцогине добраться до кушетки!

Мы осторожно подхватили больную женщину под руки и аккуратно повели ее к кушетке. Герцогиня не могла разогнуть спину и только тихо стонала и скрежетала зубами. Пока мы занимались перемещением Ее Светлости к кушетке, в кабинете появились управляющий Гералдо и, несколько позднее, Матильда с тазиком воды и полотенцами через плечо.

Совместными усилиями мы разместили герцогиню на кушетке. Было необходимо открыть её поясницу, чтобы я мог ее массажировать и втирать крем. Я предложил мужчинам выйти из кабинета и оставить Матильду наедине с хозяйкой, перед этим приказав ей освободить поясницу герцогине. Думаю, было бы неправильно бросаться к женщине и пытаться ее раздеть!

Выйдя в коридор, дядя с управляющим накинулись на меня.

- Кристиан! Что ты творишь!!! Ты сможешь помочь Ее Светлости? Надо послать за лекарем!!!

- Дядя! Не переживай! У герцогини всего лишь приступ! Немного прихватило спину! У пожилых людей это встречается сплошь и рядом! Чтобы вы не переживали так сильно, непременно пошлите за лекарем. Так вам, мне и всем окружающим будет спокойнее!

- Племянник! Ты сможешь помочь Ее Светлости? - с сомнением спросил дядя. Геролдо вопрошающе закивал головой.

- Думаю я справлюсь! Мази, назначенные целителем есть, за Персифалем пошлют. Если что будет не так, то Персифаль точно поможет! - пока я это говорил, управляющий незаметно исчез, отправившись разыскивать посыльного.

Далее события развивались предсказуемо. Я делал герцогине массаж, втирая крем и сопровождая его с магическими посылами. Ну и, конечно, вновь отвлекал внимание пациентки от боли в спине. Герцогиня пыталась что-то меня спросить, но сон уже овладел ее телом и, она медленно погрузилась в глубокий сон.

Расписался я неожиданно! Пора идти и готовить целебную мазь для Ее Светлости. Еще необходимо продумать предстоящий разговор с ней. Мне необходимо добиться от нее содействия, а также согласия на мои дальнейшие действия в баронстве дяди и в ее герцогстве. Мне нужны деньги для начала производства и продажи мороженого. Место для торговли мне уже выделил глава Городского Совета. И сделал это при свидетелях! Полагаю барон Доминго достаточно весомая фигура для подтверждения сего факта! Но, я полагаю, глава Совета не станет возражать, когда мое маленькое предприятие начнет функционировать…

Глава 10. Ночная работа

Утро началось для Кристиана как обычно. Поднявшись как всегда рано, он выполнил запланированную утреннюю тренировку и медитацию на своем привычном месте. После этого вернулся в сад усадьбы и проследовал в оранжерею к садовнику Адриану. Поприветсвовав друг друга, Кристиан совершил ежедневный утренний ритуал с розой Морнэмиэль. Этим утром Крис не использовал магию - магию он экономил! Магия потребуется ему при посещении герцогини Гренадос. Крис ничего не стал объяснять садовнику. Начнутся вопросы, затем Адриан расскажет об этом за завтраком и… опять начнутся ахи и вздохи! Ну, как же, Кристиан поедет на встречу с самой Ее Светлостью! Опять объяснения, вновь ахи и вздохи!!! Крис решил промолчать, избежать ажиотажа и бескочечных распросов! Молчание, говорят, золото!!!

Войдя с садовником на кухню, были безмерно удивлены, что она была пуста! Их прихода дожидалась только одна из поварих.

- Солида! Что-то случилось? Где все остальные?! - завалил ее вопросами Адриан.

- Остальные прислуживают Его Милости! Сегодня борон Доминго отбывает в соседнее баронство Альварес! Барон ещё вчера вечером предупредил, что планирует выехать рано утром и просил покормить его перед отъездом!

Действительно! Его дядя собрался с бумагами в его баронство, чтобы окончательного оформить опекунство и заняться проверкой работы мануфактур. Из-за событий связанных с недугом герцогини и хлопотами по приготовлению целительной мази, факт отъезда совершенно выпал из памяти молодого человека.

- Пойду поприветствую дядю и позавтракаю с ним, - Кристиан поднялся и направился на выход.

Дядя Сантус завтракал в малой столовой. Одетый в серый дорожный костюм он был свеж и бодр.

- Доброе утро, дядя!

- Доброе, доброе, племянник! Что-то ты сегодня рано поднялся! Не спиться? В твои годы я спал без задних ног! Меня с трудом могли добудиться!

- Решил встать пораньше, чтобы проводить тебя!

Быстро позавтракав, мужчины поспешили к главному входу. Здесь дядю уже ждал экипаж, запряженный парой лошадей. Позади экипажа были приторочены несколько чемоданов.

- Собираешься сегодня к герцогине? -полувопросительно, полу утвердительно сказал барон.

- Да, дядя. Собираюсь.

- Никак не могу понять, как тебе вчера удалось помочь герцогине! Ты даже не лекарь! Как и где ты этому научился?!

- Мамá меня немного обучила. Ей эти знания перешли от ее бабушки и передавались только по женской линии. Как ты, дядя, знаешь, сестер у меня нет, а племянницы были далеко. Вот мамá и решилась попробовать передать эти знания мне. У нее это получилось! Как она говорила, знания мне передались по той причине, что я ещё не был мужчиной. Я вчера попробовал применить эти знания. Иного выхода просто не было - целителей поблизости не наблюдалось! У меня получилось, дядя! А, может быть, это не я, а подействовала та мазь, которую изготовил целитель! Я просто делал Ее Светлости лечебный массаж! Да, точно! Это был эффект от мази!

Дядя внимательно слушал мальчика и начинал склоняться к мысли, что это, действительно, было воздействие лечебной мази. Это было чистым совпадением, что с герцогиней неожиданно случился приступ и, его племянник сделал ей массаж с использованием мази! Скорее всего, примени эту мазь служанка, эффект был бы тот же!

-Кристиан, ты там у Ее Светлости будь вежлив и благоразумен! Помни, герцогиня Амалия дель Гренадос является моим сюзереном! В скором времени и ты принесешь ей вассальскую клятву!

- Хорошо, дядя! Я помню! У меня к тебе просьба! Посети наш семейный склеп и возложи цветы на могилы папá и мамá!

- Ну о чем ты говоришь, дорогой Кристиан! Непременно выполню твою просьбу!

- Давай прощаться! Иди ко мне!

Барон Доминго крепко обнял Кристиана.

- Долго прощаться не будем! Помни - моя поездка займет около двух недель. Но я буду ежедневно телефонировать…

Дядя забрался в экипаж, который немедленно тронулся.

Кристиан медленно поднялся на второй этаж и направился в библиотеку. Здесь за прошедшее время произошли некоторые изменения. Появился третий стол, который стоял у стеллажей с книгами. Этот стол теперь был его рабочим местом. Он ничем не отличался от стола Дорины или Ирмы. Сейчас в библиотеке было пусто - сестры, видимо, еще отдыхали.

Молодой человек сел за стол и откинулся на спинку стула. Чувствовал он себя не совсем в своей тарелке. Сейчас, прощаясь с дядей, ему пришлось говорить неправду, на ходу придумывая объяснения своему странному поведению в замке у герцогини Гренадос. Баронет пытался убедить себя в том, что большого вреда в его неправде не будет. Как ещё объяснить дяде свое желание помощь женщине! Ведь он целитель! Обязанность целителя всегда оказывать помощь нуждающимся. Не мог Крис рассказать окружающим то, что с ним произошло… Таким образом, придётся и дальше говорить неправду, всячески изворачиваться и, при этом, помогать окружающим в случае необходимости… А дальше? Дальше придется после окончания гимназии поступить в местный медицинский институт! Получив диплом или как здесь называется документ об окончании института, он совершенно спокойно сможет заниматься практикой целительства, не вызывая ни у кого сомнений и подозрений!

Достав из стола небольшую баночку с кремом, Крис свинтил крышку. Ноздри защекотал приятный аромат луговых трав и свежести. Это была порция мази для Ее Светлости. Баночку он выпросил у Дорины, пообещав взамен приготовить ей огромную порцию вкуснейшего мороженного! Основой для кремы была взята универсальная мазь, большая банка которой находилась в шкафу на кухне. Эта мазь на основе вазелина, глицерина и добавления сока различных лечебных трав, использовалась против покраснений, раздражений кожи, а также небольших повреждений - царапин, порезов, потертостей и иных нарушениях кожного покрова. Одним словом, мазь была универсальной. А наличие в доме двух непоседливых, любопытных девчонок, этой мази было много. Вот именно эту мазь Кристиан взял за основу для изготовления средства лечения герцогини.

Крис понюхал мазь. Запах был очень приятный. В процессе приготовления, он вливал в мазь магию порциями. Магия направленная на мазь, приводила к внутренним структурным изменениям. С каждой порцией магии. внедренной в мазь, последняя все более и более отличалась от оригинала. Если быть точнее, полученная мазь уже ничем не была похожа на оригинал. Это было, по сути, уже абсолютно другое вещество! Происходила трансмутация вещества, его магическое преобразование!

Кристиан так глубоко погрузился в размышления, что не услышал, как в библиотеке появилась прислуга и окликнула его.

- Молодой господин! Баронесса Доминго приглашает Вас в малую столовую завтракать!

Посидев ещё немного в библиотеке, Кристиан направился в сторону малой столовой. Не стоило заставлять тетю и сестер ждать его. Он был уверен, что без его присутствия они не начнут завтракать.

Войдя в столовую и поприветствовав родственников, Крис занял свое место за столом. Малая столовая представляла собой большую прямоугольную комнату и четырьмя окнами с одной стороны. Одна из стен выходила на балкон и была почти полностью из стекла. На другой стороне комнаты располагались два больших шкафа с прозрачными дверцами. В одном шкафу был размещен большой изящный сервиз на шестнадцать персон. В другом шкафу расположились ряды различного вида фужеров, хрустальных бокалов и большое количество других стаканов и рюмок. В усадьба было две столовые - малая и большая. Малая использовалась семейством для ежедневного приема пищи. Большая столовая использовалась в тех случаях, когда барон Доминго давал бал для своих подданных. А таких балов ему, как владельцу баронства, надлежало проводить не менее четырех раз в год. Сами балы проходили в здании Городского Совета, где имелся огромный зал для танцев, а вот званные ужины проходил именно в большой столовой, которая могла вместить до пятидесяти человек.

В малой столовой стоял большой длинный стол, за которым могло поместиться восемь персон. Сейчас, когда глава семейства отсутствовал, во главе стола восседала баронесса Иоланта. Ее дочери, Дорина и Ирма, расположились возле матери по обеим сторонам стола. Кристиан вошел и после ритуального приветствия занял место рядом с Ирмой.

На завтрак в то утро в усадьбе барона Доминго подавали овощной салат и пшенную кашу. Во время еды говорить было не принято, поэтому за столом царило молчание. Но когда подали напитки, Кристиан, к примеру, предпочитал чай, на него посыпался град вопросов! Первой не выдержала Ирма.

- Братик, скажи, это правда, что ты спас герцогиню от смерти?!! - почти выкрикнула она.

- От какой смерти! Ирма! Что ты придумываешь! У герцогини случился приступ болей в пояснице. Мы с прислугой помоги Ее Светлости. Целитель герцогини изготовил отличную лечебную мазь. Я просто массировал и втирал мазь в поясницу Ее Светлости.

- Ты видел Ее Светлость голую??? - ужаснулась сестренка.

- Ирма! Ирма! Где твои манеры! - строго выговорила ей баронесса.

- Ну, мама! Это так ужасно интересно! Братик спас Ее Светлость от смерти! Крис! Ты такой молодец! Все девчонки в моей группе будут мне завидовать когда узнают, что ты спас Ее Светлость от смерти!

Никто не стал разъяснять Ирме, что это было не спасение от смерти, а обычная помощь при сильной боли. Да она и не стала бы слушать. Девочка сидела молча, погруженная в свои мысли, где она рассказывала о героических подвигах своего брата, а окружающие поражались находчивости ее родственника.

- Я слышала, что ты и сегодня приглашен в замок! - спросила баронесса.

- Действительно приглашен. Не только я, но и лекарь Персифаль. Герцогиня собирает нас всех, потому что считает, что чем больше вокруг нее людей, тем успешнее будет проходить лечение. Целитель Кристофер приготовил прекрасную мазь от болей в пояснице. Вчера эта мазь показала свою действенность.

- Утром барон выехал в твоё баронство. В усадьбе нет экипажа! Как ты будешь добираться до замка? - обеспокоенно спросила тетя.

- Ее Светлость вышлет за мной карету…

- Карету!!! Ух, ты!!! - это уже не выдержала Дорина. - Я ещё ни разу не каталась в карете!

- Я тоже не каталась! - это опять Ирма.

- Девочки! Прекратите перебивать Кристиана! Позвольте ему рассказать, что произошло в замке.

Сестры успокоились и вновь занялись чаем с печеньем, а молодой человек продолжил.

- После подписания документов на право опекунства, мы с дядей уже собрались покинуть кабинет герцогини, но в этот самый момент с ней случился приступ болей. Ее Светлость вскрикнула и замерла в неудобной позе! В это самое время появилась служанка и запричитала, что у герцогини очередной приступ, а ее целитель отсутствует. Послали служанку за управляющим, а сами с дядей помогли герцогине добраться до спальни. Затем принесли крем, который целитель изготовил для Ее Светлости. Послали за лекарем Персифалем. Я попросил служанку освободить поясницу герцогини, чтобы намазать кремом…

- Ты видел Ее Светлость голой!! - раздался испуганный голос Ирмы.

- Ирма! Что ты такое говоришь!!! - одернула дочь баронесса.

- Нет, Ирма, обнаженную я герцогиню не видел. Нас в спальне было двое - дядя и я. Мы вышли. В коридоре находился еще управляющий. Служанка помогла Ее Светлости освободить область поясницы от одежды. Затем служанка позвала меня к герцогине. Сама герцогиня лежала на кровати и корчилась от боли! Мне пришлось взять на себя роль лекаря и наносить крем на спину и поясницу Ее Светлости. Ей было очень больно, она страдала от приступов боли, но не кричала, а только стонала время от времени.

Сестры слушали брата приоткрыв рты и затаив дыхание. Их лица выражал ужас. Баронесса воспринимала рассказ более спокойно, но и она не осталась равнодушна….

- Что произошло дальше? - с нетерпением задала она вопрос.

- После втирания мази боли прекратились… Затем появился лекарь Персифаль, осмотрел Ее Светлость, сказал, что все было сделано верно и, затем мы с дядей отправились домой. Это всё.

- Кристиан, мы гордимся тобой! Это просто замечательно, что ты помог Ее Светлости! Правда, я не совсем понимаю, как это тебе удалось! Но, с другой стороны, благожелательное отношение герцогини, дорогого стоит! К тому же ты ее будущий вассал. Расскажи ещё раз как ты помог Ее Светлости.

- Служанка помогла герцогине освободить от одежды поясницу. В это время управляющий принес лечебную мазь, которую изготовил целитель герцогини. Решил втирать мазь в поясницу герцогине и спросил у нее разрешения… По всей видимости, боли у Ее Светлости были такие нестерпимые, что она дала согласие, чтобы я начал втирать ей мазь и тем самым ослабил приступы боли. Осторожно начал втирать мазь и, боль постепенно отступила… Герцогиня сказала, что у меня волшебные руки. Попросила меня, на время отсутствия ее целителя, помочь ей с болями в пояснице - посещать ее ежедневно и проводить массаж спины и втирание мази до возвращения целителя Кристофера из столицы.

- Братик! Ты такой молодец! Я горжусь тобой! Все девчонки в группе будут восхищаться тобой, когда я им об этом расскажу!!! - Ирма с обожанием смотрела на Кристиана.

- Все, девочки! Заканчиваем завтрак! Скоро подъедет карета из замка. Кристиану самое время подняться к себе и подобающе одеться. Он едет на прием к Ее Светлости. По его внешнему виду, герцогиня Гренадос будет судить не только о самом Кристиане, но и о нашем баронстве, о нас с вами, девочки! Об этом я вам постоянно напоминаю, я и ваш папá. Девочки, идите с братом и проследите, чтобы он хорошо выглядел…

Далее Кристиан попал в цепкие лапки двух сестер, которые следуя рекомендациям матери и, руководствуясь чисто женскими инстинктами, принялись крутить и вертеть братом, наряжая его в различные одежды. Крис решил потешить девичье самолюбие и молча сносил все превратности судьбы… При этом взывал к Единому, чтобы побыстрее прибыла карета из замка! Другая часть его сознания размышляла на тему поиска драгоценных камней или их эквивалента. Могли подойти любые вещества, обладающие выраженной кристаллической структурой. Это могли быть - горный кварц, горный хрусталь, яшма, ирнимит, дунит и другие виды горных пород. Помнил их Кристиан множество, т.к. сдал экзамен по геммологии на приличный балл. Знания о камнях имелись, а вот гор поблизости явно не наблюдалось. Вот и размышлял Крис дольно часто о том, где найти камни с кристаллической структурой и чем такие камни можно заменить.

Наконец, мольбы Кристиана к Единому были услышаны и пришедший слуга сообщил, что прибыла карета от герцогини Гренадос. Молодой человек прихватил небольшую дорожную сумку из библиотеки и в сопровождении почти всех обитателей усадьбы барона Доминго, благополучно погрузился в карету. Большинство живущих в усадьбе никогда не видели герцогскую карету, украшенную гербами рода Гренадос.

Дорога до замка герцогини была не столь продолжительной и утомительной. Во время пути молодой человек не отвлекался на рассматривание проплывающей мимо местности. Кристиан был погружен в обдумывание и построение предстоящей встречи с Ее Светлостью. То, что лечебная мазь, изготовленная им самим с использованием большого количества магии, принесет оздоровительный эффект, Кристиан не сомневался. Он рассуждал о том, стоит ли ему применить заклинание Малого исцеления. Если он применит это заклинание, то недуг, которым страдает сейчас герцогиня исчезнет навсегда. Вот только стоит ли действовать столь кардинально?

Вчера, когда случился этот приступ, Крис даже не догадался перейти на магическое зрение. С одной стороны, он растерялся, так неожиданно с герцогиней случился приступ. С другой стороны, вполне возможно, он подсознательно так не сделал. Поверте, со стороны бы казалось абсолютно ненормальным, что молодой человек пялится на поясницу пожилой женщины. При желании можно вообразить, что пялился он не на поясницу, а на нечно расположенное ниже. Кристиан знал не понаслышке, что люди часто вольны трактовать присходящие события совершенно превратно! В спальне вместе с Кристианом находилась еще и служанка. Чтобы она подумала о том, зачем молодой человек пристально уставился в поясницу ее хозяйки! Может быть, потом тайком рассказывала бы что молодой человек маньяк!!! И привела бы доказательства!!! А ему следовало бы знать, какая причина привела к возникновению болей - защемление межпозвонкового нерва, воспаление межпозвонкового диска или нечто подобное. Но он этого не сделал, ограничился массажем с мазью и вливанием небольших порций магии.

Размышлял теперь над тем, стоит ли кардинально вмешиваться в здоровье герцогини. И к каким это может привести последствиям. Герцогиня, несомненно, будет чрезвычайно рада, что избавилась от такого неприятного недуга. Какие она сделает выводы? Что подумает целитель Кристофер, когда вернется в замок. Уже факт того, что в процесс лечения вмешался какой-то мальчишка, не имеющий знаний будет его чрезвычайно раздражать! Пусть он и баронет! Мало кто любит, когда кто-то вмешивается в их дела! В этом случае речь шла о лечении герцогини.

Кристофер был в затруднении - как поступить в этом случае? Стоит ли ему полностью вылечить герцогиню или ограничится простым временным лишением ее приступов? Кристиану необходимо как можно ближе познакомиться с этой женщиной. Он чувствовал, что от этого знакомства напрямую будет зависеть его будущее.

Молодой человек так глубоко погрузился в свои размышления, что вернулся к действительности только тогда, когда подковы лошадей зацокали по каменной брусчатке внутреннего двора замка. Дверь кареты открылась и его приветствовал управляющий замка Гералдо.

- Добрый день, милорд! Ее Светлость ожидает Вас в малой гостиной. Прошу следовать за мной!

Кристиан следовал за управляющим по коридорам замка и начал ловить себя на мысли, что замок ему определенно нравится! Несомненно, он хочет иметь нечто подобное! Не такое старинное, а построенное в привычном для него стиле - более монументальное, рациональное и, конечно, более современное! Но пока Крис загнал эту мысль глубоко в подсознание - в настоящее время такие мысли были нереализуемы и неуместны.

Малая гостиная представляла собой большое помещение с высокими потолками. Стены были украшены картинами, а между картинами на полу были расставлены диванчики и пуфики для гостей. В одну из стен был вмонтирован огромный камин, забранный искусно выкованной решеткой. Почти напротив камина было сделано небольшое возвышение на котором, наподобие трона, стояло красивое кресло. В этом кресле в настоящее время сидела герцогиня Амалия дель Гренадос.

Герцогиня величественно сидела с гордо поднятой головой, но по ее бледному лицу сведущему человеку становилось понятно, что ей нездоровиться. Черты лица немного заострились, а бледность лица лишь подчеркивал нездоровый блеск ее глаз. Одета она была в платье небесно-голубого цвета с длинными рукавами и воротником, полностью закрывающим шею. На груди сверкал круглый знак герцогской власти.

- Добрый день, Ваша Светлость! Могу ли я поинтересоваться о Вашем здоровье? - произнес Кристиан традиционные фразы приветствия.

- Добрый день, баронет! О моём здоровье я должна спросить у вас, милорд! Это вы теперь меня лечите, пока отсутствует мой целитель. Видит Единый, чувствую себя неважно.

Крис поразился столь краткому ответу. Он привык, что люди в таком пожилом возрасте на вопрос о здоровье обычно разрождались монологом минут на десять-пятнадцать, постепенно переходя от проблем здоровья к ближайшим родственникам, которые, по их мнению, это самое здоровье им портили. Но так было в прежнем мире Кристиана. Герцогиня нарушила условные рамки его мира.

- Молодой человек, полагаю, вы не откажите мне в любезности и составите компанию за чашкой чая. У меня что-то пересохло в горле, - женщина поднялась с кресла и предприняла попытку спуститься с подиума.

Подчиняясь некой неведомой силе, Кристиан ещё не понимая что он делает, быстро оказался у возвышенности и подал руку Ее Светлости.

- Позвольте помочь Вам, Ваша Светлость!

Герцогиня благосклонно приняла протянутую руку и улыбнувшись произнесла:

- Ко всему прочему, вы ещё и прилично воспитаны!

Рука герцогини была сухая и холодная. Словно что-то неосязаемое проникло в Кристиана и наполнило его сущность тоской одиночества и безмерной тревоги. Ощущение возникло на миг, завладело молодым человеком и также внезапно исчезло.

Подойдя к небольшому столику, герцогиня позвонила в колокольчик.

Из боковой двери зала возникла служанка.

- Данатэла! Проводи нас в столовую!

Глава 11. Полупризнание

Столовая могла вместить не менее сотни гостей. Герцогиня с молодым человеком расположились за небольшим столиком, который стоял несколько в стороне и, за котором могло поместиться не более шести человек. Прислуга прикатила тележку и быстро расставила на столе чайный сервиз и чайные принадлежности.

- Можете быть свободны! Дальше мы разберемся сами!

Кристиан наполнил чашку герцогини чаем, затем то же самое действие совершил со своей..

- Попробуйте этот чай, молодой человек! Оцените его вкус и аромат! Это настоящий имерейский чай! Такой чай вы редко где сможете попробовать!

Крис сделал несколько глотков ароматной горячей жидкости и подключил магические анализаторы - обычные вкусовые анализаторы, но в магическом режиме. Действительно, чай был несколько необычен! В нем присутствовало вещество, если он ещё не забыл алхимию, миритозин. Миритозин - вещество, которое повышает тонус организма. Так это вещество действует на обычных людей. У людей с ослабленной нервной системой воздействие этого вещества вызывает чувство эйфории, небольшое наркотическое опьянение. Некоторое время назад, в том, другом мире, миритозин использовался в медицине для определения типа психики пациента. Или человек воспринимал миритозин без последствий для себя, что свидетельствовало об устойчивой нервной системе. В противном случае, человек принявший миритозин становился возбужденным, что говорило о его нестабильной психике. В стрессовых ситуациях такие люди впадают в панику, устраивают истерику, ведут себя непредсказуемо. Такой простенький тест использовался при отборе людей со стабильной психикой в определенные профессии, на особо важные должности.

- Герцогиня не так проста! - размышлял Крис, медленно наслаждаясь чудесным, ароматным напитком. - Скорее всего, она прекрасно осведомлена о свойствах этого чая - или ей сказали об этом, или сама догадалась… за столько то лет! Ей уже пошел восьмой десяток! Герцогиня знает, что этот чай возбуждает и, некоторым из гостей развязывает язык! Следует быть осторожным с этой особой!

- Милорд, не желаете ли ещё чашечку чая!?

- С превеликим удовольствием, Ваша Светлость!

- Скажите мне, мой мальчик….. Простите! Могу я Вас так называть!? Не сочтете ли Вы это унизительным?

Кристиан понял, что его визави провоцирует его на взрыв эмоций, на бурное и шумное проявление своих чувств.

- Как Вам будет угодно, Ваша Светлость! Мамá, то есть баронесса Альварес, очень часто меня так называла. Поэтому я не обижусь, а почту за честь…

Лицо герцогини расплылось в улыбке и, Крис понял, что весьма порадовал Ее Светлость ответом.

- Расскажи мне, мой мальчик, как ты смог, как и где ты научился делать массаж?

Молодой человек на минуту задумался. Сейчас ему предстояло погрузиться в откровенное вранье. В любом случае, правду он рассказать герцогине не мог. А ложь..? Ложь будет во спасение! Слáва Единому! Его слова некому будет опровергнуть!!! Свидетели были мертвы и их бренные останки, по словам дядя Сантуса, покоились в родовом склепе города Эблана.

- Массаж научила меня делать мамá. Как-то папá застудил спину, мамá делала ему массаж и обучала меня, рассказывала что и как нужно делать. Она говорила, что это мне пригодится, так как у людей часто случаются боли в пояснице. А потом она научила меня готовить лечебную мазь. Она рассказывала, что рецепт очень старинный, передается только в их роду по женской линии. Сперва мамá сомневалось в том, что мне удастся приготовить мазь. Я ведь мужчина! Но я смог! Объяснили это тем, что Единый ещё окончательно не принял меня за мужчину! Для него я оставался ребенком… Видимо, поэтому у меня получилось…. Как видите, Ваша Светлость, мамá оказалась абсолютно права - эти знания мне очень даже пригодились!

- Да, мой мальчик, я поняла! Ты прекрасно усвоил уроки своей матери, баронессы Катарины! Я помню твою мамá. Она была настоящей красавицей! А барон Альварес!.. Прими мои соболезнования по поводу безвременной и трагической кончины твоих родителей! - говоря это, герцогиня внимательно наблюдала за молодым человеком, выискивая в его поведении признаки нервозности или истерии.

- Действительно, с Ее Светлостью следует держать ухо востро! - думал Кристиан, разгадав очередную попытку вывести его из себя, сыграв на слабости любого человека - его родителях. Несомненно, останься он прежним, тем, неведомым Кристианом который направлялся с родителям к родственникам, непременно бы сломался, поддался родственным чувствам и, несомненно, с ним приключилась бы истерика! Но чудовищная, непостижимая гроза исковеркала его, преобразовала. Теперь он стал другим, чуждым этому патриархальному обществу и, естественно, он не поддался очередной подначке герцогини. Изобразив на лице выражение безмерного отчаяния, Кристиан прерывисто вздохнул, якобы подавляя приступ душевной слабости, и неровным голосом произнес:

- Ваша Светлость, Вы так добры ко мне! Я безмерно благодарен Вашей Светлости за слова сочувствия! Они так мне дороги! - пустив в эти фразы немного патоки, принялся наблюдать за реакцией визави.

Герцогиня совершенно не предполагала в этом мальчике столь изысканного лукавства, поэтому поверила в его искренность и, поняв, что ее тайное оружие - имерейский чай - не оказал на баронета ожидаемого эффекта, уже другим тоном, голосом полным одобрения произнесла:

- Я поняла, Вас, милорд. Недавно мне доложили, что вы имели разговор с главой Городского Совета. Во время этой беседы, последний обещал выделить вам часть главной городской площади для неких целей! Мне хотелось бы услышать подробности об этих “неких целях”!

- Ваша Светлость, тут все просто и нет никакого секрета. Представте себе, что Вы встречаетесь или ведете некие переговоры в здании Городского Совета. В помещении тесно, душно… Вам нестерпимо хочется на свежий воздух, выпить прохладного напитка. Замечаете, что ваш собеседник испытывает такие же чувства! И тут неожиданно вспоминаете, что рядом, на площади есть уютное местечко, где подают охлажденные напитки и мороженное! Вы приглашаете вашего собеседника или собеседников на площадь и угощаете изумительным мороженным. Вы находитесь в публичном месте, окружающие видят, что Вы на службе, радеете за процветание герцогства и проводите важные переговоры, и это возвышает Ваше реноме в их глазах! - произнося этот пафосный монолог, Кристиан влил в голос немного магии.

- Действительно! Иногда возникает именно такое чувство! Так ты, мой мальчик, хочешь сказать, что на плащади станут продавать напитки и мороженное!? Как ты это себе представляешь!?

- Планирую заказать несколько раскладных столов и кресел. Они будут устанавливаться в определенное время, которое необходимо согласовать с Городским Советом. Вечером, в определенное время столы и стулья будут убираться.

- Хорошо… Согласна… Этот момент ты продумал… А как ты собираешься изготавливать и продавать мороженное!? Оно непременно растает!!! - Произнеся это умозаключение, Ее Светлость глубокомысленно усмехнулась и с важным видом взглянула на Криса, ее старческие, подслеповатые глаза хитровато блеснули.

- Изготавливать мороженное будет одна, а скорее всего, две-три женщины. Продавать будет ещё одна женщина. Посыльный будет мороженное развозить и подвозить. Пара ребят будут принимать и разносить заказы, а также убирать со столов посуду. Ещё некто будет эту посуду мыть… Приблизительно так я себе это представляю…

- Три женщины будут готовить мороженное!? А не много ли?

- Думаю в самый раз! Готовить будут ведрами, а это сколько молока, яиц и всего прочего надо купить и принести. А потом готовить…

- Ведрами!? Ты случайно не ошибся???

- Ваша Светлость! Я не ошибся. Полагаю, за день продадут ведер с десяток…

- Сколько??? Десять… Да ты бредишь, мой мальчик! Кто столько съест???

- Да мы и съедим! Давайте не будем спорить, Ваша Светлость. Когда начнут продавать мороженное и напитки, тогда и будет ясно. Действительно, может быть, я ошибаюсь…

Кристиан не стал настаивать на своих выводах. Не стоило спорить со старым человеком, который, по крайней мере, раз в пять его старше. И, не стоило забывать, что эта пожилая женщина - его будущий сюзерен - герцогиня Амалия дель Гренадос!

- А теперь главное! Мороженное у тебя будет таять!!! Что скажешь на это, мой мальчик!!!

- Действительно, Ваша Светлость, правда ваша. Это является самой важной проблемой. Но… - Крис сделал театральную паузу, необходимо было заинтриговать женщину, - но… мой папá оставил мне один его семейный секрет, как на некоторое время заморозить нечто, небольшое по объему! Ваша Светлость! Умоляю, не просите, секрета не открою даже Вам!!!

Кристиан внутренне скривился, слишком все это показалось ему наигранным…

- Ну и семейство у вас, милорд! У баронессы какие-то свои секреты, у барона - свои… Впрочем… У моей семьи тоже имеются секреты… Ваши секреты, Кристиан, мне ни к чему…

Крис про себя отметил, что герцогиня впервые назвала его по имени.

- И что тебе необходимо для реализации этой авантюрной задумки?

Герцогиня Амалия вот уже около четырех десятков лет руководила герцогством. У нее в вассалах было четырнадцать баронств и три графства. За годы правления повидала она всяких прожектеров - и молодых и старых - идеи были замечательные… но люди были не целеустремленные. И, как правило, дальше прожектов дело не продвигалось. Вот еще один прожектер, он молод… Нет, не молод, а юн, до безобразия юн…

Амалия ещё раз окинула взглядом стройную фигурку молодого человека.

- А ведь он годится мне во внуки… нет… какой внук!!! Он мне годится мне в правнуки!!! - сделала она горький вывод. - Это все ее собственные дети, пригрелись в столице у Императорского трона и не собираются заводить детей!!! Вот вызову их в замок и накручу хвоста в очередной раз - и сыну и дочерям… Ладно, это потом… Надо успокоиться…

- И в чем затруднения? Почему не торгуешь мороженным? - спросила она уже спокойным, ровным голосом.

- Проблема в дéньгах, Ваша Светлость…

- В дéньгах? Но ты же богат… У тебя под рукой целое баронство! Ты просил у своего дяди, барона Доминго деньги?

- Просил. Но дядя уехал в мое баронство на несколько недель…

- Сколько ты просишь денег?

- Пятьсот золотых…

- Пятьсот золотых! - воскликнула герцогиня. - Это огромные деньги…

- Триста… - выдохнул Кристиан. К своему стыду, он так и не разобрался в покупательной способности местных денег.

- Послушайте, молодой человек. Вчера вы вылечили меня от очередных болей в пояснице. И теперь я чувствую себя довольно недурно. Сегодня вы вновь делайте мне массаж спины с применением вашей, как вы говорите, чудодейственной мази приготовленной по секретным семейным рецептам. Давайте договоримся, я плачу вам двести золотых авансом. Вы, в свою очередь, обязуетесь до возвращения целителя Кристофера, ежедневно посещать меня и проводить массаж! Кристофер вернется через три-четыре дня - он уже телефонировал, что отбыл из столицы. Вы согласны на такие условия?

- Всенепременно согласен, Ваша Светлость!

- Все, довольно разговоров! Пора делá делать! - герцогиня позвонила в колокольчик.

- Проводи меня в спальню! - приказала она появившейся служанке. - Вам что-то потребуется, молодой человек?

- Да, необходимо приготовить тазик с теплой водой и несколько полотенец.

- Ждите, мой мальчик. Вас пригласят… - и герцогиня в сопровождении служанки скрылась в коридоре.

Оставшись в одиночестве Крис перевел дыхание. Разговор с Ее Светлостью его несколько утомил. Вновь ему пришлось говорить неправду. Говорить неправду в глаза человеку более старшему, более уважаемому, чем он сам. И от этого у него появилось странное чувство неуютности, в груди стало тревожно и зябко… “Лгун! Лгун! - казалось некто нашептывает ему на ухо, или ему это просто мерещилось !

Чтобы успокоиться и прийти в себя Крис вновь присел на стул и постарался войти в медиативное состояние. Медленно, очень медленно тяжесть и неуверенность в груди пропала и, он начал погружаться все глубже и глубже в нечто пушистое и убаюкивающее…

- Милорд! Милорд! - в его пространство тишины и покоя прорвался голос служанки. - Милорд! Ее Светлость требует Вас!

Вновь Кристиан оказался в спальне герцогини. Ее Светлость лежала на краю кровати с обнаженной поясницей. Крис сполоснул руки в тазике с водой и тщательно вытер их полотенцем. Опустился на колени перед кроватью, потому что женщина лежала слишком низко. Достал из сумки баночку с кремом, отвинтил крышку и поставил рядом. Затем сложив ладони вместе, начал с силой тереть их друг о друга, разгоняя кровь и согревая ладони. Это делалось для того, чтобы при массаже пациент не чувствовал дискомфорта от эффекта “холодных рук”. Зачерпнув крем приступил к предварительному массажу. Осторожно начал втирать крем в позвоночник, затем от позвоночника вдоль ребер. Массировал, постепенно добавляя крем и усиливая давление ладоней на тело пожилой женщины. Пустил через руки немного магии. Кожа под руками юноши начала немного согреваться и это тепло постепенно проникало вглубь тела герцогини… Кристиан прекрасно все это видел в магическом зрении. Ещё немного магии… Руки легко скользят по коже способствуя более глубокому проникновению мази. Магическим зрением Крис видел, что красноватые пульсирующие всполохи рядом с позвоночником начали бледнеть… Он чувствовал, что его пациентка полностью расслаблена…

- Милорд, куда вы собираетесь потратить деньги, полученные с продажи мороженного?

- Хочу выстроить себе замок, - спокойно ответил Крис, поглощенный массажем и изучением позвоночника герцогини в магическом зрении, совершенно не вникнув в суть вопроса.

Неожиданно тело женщины начало сотрясаться в странных конвульсиях и послышались необычные булькающие звуки.

- За… за… - только и слышалось от герцогини, - замок! - наконец произнесла она. Оказалось, что она зашлась в приступе смеха, когда услышала ответ Кристиана.

- Замок! - женщину вновь охватил приступ смеха. - Ну и насмешил ты меня, мой мальчик! Давно так не смеялась! На деньги от мороженного он собрался строить замок…! Герцогиня ещё долго не могла успокоиться.

- Во сколько по твоему обойдется строительство замка?

- Полагаю тысяч сто…

Герцогиня вновь расхохоталась…

- Ой! Не могу..! Сведешь ты меня на погост раньше времени, молодой человек!!! - Запомни, замок обойдется тебе не меньше чем в триста - четыреста тысяч! Где возьмешь деньги? Будешь брать по проценты?!!

- Зачем под проценты, - не понял Крис, - заработаю…

Этот ответ вновь вызвал у герцогини новый приступ безудержного смеха.

Просмеявшись, герцогиня Амалия заявила:

- Оставь меня до завтра, ради Единого! А то чувствую, до утра не доживу…Подожди, мой мальчик, совсем вылетело из головы! Передай своей тете, что я навещу ее пошивочную мастерскую. Скоро новый год и будет бал в Городском Совете. Иоланта обещала пошить мне платье для бала по последней столичной моде. Передай, что ей телефонируют о моем приезде. Надеюсь, молодой человек, вы готовы начать обучение в местной гимназии?

Когда молодой человек уже садился в карету, управляющий замка Гералдо, молча протянул ему небольшой мешочек, который он машинально взял. Рука почувствовала тяжесть предмета и послышался едва различимый звон…

- Деньги! - догадался Крис, - двести золотых.

По дороге домой, он машинально перекладывал мешочек из руки в руку, вслушиваясь в мелодичный звон и вспоминая прошедшую встречу. Кристиан не мог понять, чем был вызван смех герцогини на его слова о строительстве замка. Откровенно говоря, сумма в триста - четыреста тысяч золотых его не впечатлила…

- Сказал - заработаю, значит заработаю. И не обязательно на мороженном! Непременно построю себе замок! - тихо произнес юноша себе по нос.[] - И Вас приглашу на новоселье, герцогиня Амалия дель Гренадос!!!

В усадьбе Крис сразу же попался в цепкие лапки сестер, которые изнывали от любопытства и кое-как дождались возвращения братца от герцогини. Их интересовало буквально все: во что была одета герцогиня и все остальные детали ее туалета, чем его угощали, о чем говорили и… еще о множестве других незначительных деталях. Беседовали они в библиотеке, так как именно библиотека считалась их “общим рабочим кабинетом”. Здесь у каждого имелся свой рабочий стол.

Во время этого допроса “с пристрастием” в библиотеке незаметно появилась баронесса Иоланта и, не привлекая внимания, устроилась в уголке на стульчике. Наконец, любопытство девушек было удовлетворено, и они начали клянчить у него очередную невероятную историю, которых, как они считали, их братец знавал в достаточном количестве.

- Ну, братик, ну что тебе стоит! Ты знаешь столько интересных историй! Расскажи, а… - канючила Ирма.

Кристиан, наконец, уступил нытью сестренки и согласился рассказать очередную историю. У него было отличное настроение! Герцогиня Амалия дала ему двести золотых! Выдала деньги не в долг и не под проценты, а за лечение! Эти монеты не нужно будет отдавать! Он заслужил эти золотые! Впервые в этом мире у него появились такие деньги, которые лежали теперь в его столе и дожидались его! Кроме того, быстро отвязаться от сестер можно было только рассказав им еще одну историю. И чем быстрее он это сделает, тем быстрее его оставят в покое и одиночестве. Сам того не осознавая, Крис начал рассказывать окружающим о приключениях деревянного человечка - Буратино. Безжалостно кромсая замечательную историю, но стараясь не упустить важных деталей, он постарался как можно быстрее закончить эту историю. Затем, выслушав заслуженные похвалы, сказавшись усталым, попросил оставить его одного.

Сидя за столом Крис достал мешочек с золотом, выудил из него несколько монет. Взвесил в руке - тяжеленькие! Магическое зрение подсказало - вес каждой монеты десять граммов. Принялся рассматривать дизайн монеты. На аверсе поместился молодой мужчина с короной на голове. - Император, - догадался Крис. - Ходят слухи, что наша герцогиня является какой-то родственницей нынешнего императора. Молодой человек ещё не видел Императора вживую, поэтому не мог сказать, какой именно Император оттистут на аверсе монеты. Это мог быть и предыдущий Император, а, возможно, самый первый… Реверс монеты не отличался оригинальностью. Крупная цифра 10 по центру и некие ветви растения по краям монеты. Кристина озадачило отсутствие надписей - ни имени Императора, ни номинала менеты не были обозначены. - Возможно, в то время еще не существовало письменности, - решил юноша. - Возможно, художник был безграмотным, - сделал вывод Крис и сам засмеялся от такой кромольной мысли.

Высыпав все монеты на стол, принялся расставлять их столбиками - сперва по пять монет, затем по четыре, потом зачем-то по две монеты в столбике. Играясь с монетами, размышлял о довольно странной, на его взгляд, денежной системой Империи. Монеты делились на золотые, серебряные и медные. Самая мелкая - “медяшка”. Пятнадцать медяшек составляли целый “медяк”. Двадцать медяков - это был уже “серебряк”. Шестнадцать серебряков - это был половина золотого. Золотой можно было разменять на тридцать два серебряка. Вот такая интересная и непонятная денежная система!

Продолжая машинально раскладывать монеты, мысли баронета перескочили на запланированное событие по продаже мороженного. Крис поражался как сильно отличалось единичное изготовление порции мороженного от промышленного масштаба производства. Чтобы продавать мороженное массово, следовало предусмотреть тысячи мелочей! Самое главное - это как хранить мороженное, чтобы оно не таяло!!! Затем - где продавать, кто будет продавать, кто будет готовить такое количество мороженного, как доставлять мороженное от места производства до места продажи…. Возникало столько проблем! В чем подавать мороженное, его стоимость, кто будет его разносить, кто будет считать выручку и где хранить деньги…. У Кристиана голова шла кругом от количества возникающих проблем…

При такой куче возникающих проблем у молодого человека не было помошников! Кто мог помочь ему в этом новом для него деле? Пока у него в знакомцах значились лишь те, с кем он трапезничал по утрам на кухне. Конечно, это были садовник Адриан и старшая кухарка Жозефина. Именно к Адриану придется обратиться за помощью в поисках хорошего столяра для изготовления столов и стульев. А женщину для приготовления мороженного буду искать с помощью Жозефины, благо она всех хороших кухарок в округе знает. Пошив одежды и прочих швейных аксессуаров - это придется обращаться к тете Иоланте. Кроме того, хотелось бы привлечь к своей деятельности своих кузин 0 Дорину и Ирму. В каком именно качестве, я еще не решил…

Глава 12. Прообраз больницы

Из дневника Кристиана

Не открывал дневник пять-шесть дней, но за столь небольшой промежуток времени произошло несколько важных для меня событий. Постараюсь подробно отразить произошедшее в этом дневнике. Я, конечно, не провидец, но, полагаю, что некоторые из описываемых мною событий, окажут в дальнейшем большое влияние на последующее течение моей жизни.

Естественно, наиважнейшее событие произошедшее в моей жизни - это знакомство с герцогиней Амалией дель Гренадос и, наступившее вслед за этим избавление ее от приступов болей в пояснице. Но, как оказалось, этот поступок являлся лишь прелюдией к длинной череде последующих событий. После купирования болей в спине, я набрался смелости и заявил, что заявлюсь к герцогине на следящий день, привезу изготовленную мной целебную мазь и продолжу лечение. Что поделаешь!? Высокое звание целителя обязывает непременно помогать страждущим! Не смотря на то, что являюсь целителем без диплома ( в том мире ), а в этом мире я пока НИКТО, но у меня доброе сердце!!! Спасибо за это родителям…

Моей наглости способствовало то, что целитель Ее Светлости в тот момент времени находился в отъезде и, она доверилась мальчишке, вроде меня. В тоже время заметил, что в процессе лечения в замок был вызван лекарь Персифаль. А что? Вполне разумное решение: меня герцогиня виделв в первый раз, я был до безобразия молод. Как могла герцогиня позволить допустить до своего бесценного тела юнца, хотя, и будущего барона? Полагаю, что в начале приступа, когда боль была так невыносима сильна, что лишала воли, и герцогине было уже неважно, кто и как освободит ее от этой невыносимой боли. У Ее Светлости в сознании присутствовала только одна единственная мысль - избавиться от безумной боли. В последующем, уже избавившись от приступа, герцогиня отметила, что проведенный мною массаж был приятен. Странно, если бы массаж с использованием магии показался неприятным. Кроме того, результат моего воздействия на организм герцогини был проконтролирован и подтвержден Персифалем. И она дала согласие на продолжении лечения, но также под контролем упомянутого лекаря.

Мой первоначальный план по зарабатыванию денег в этом мире, понемногу начал приобретать реальные очертания. Не так давно, во время встречи и знакомства с главой Городского Совета, имел наглость попросить у него в аренду кусочек Центральной площади. В присутствии барона Доминго, моего дяди, как свидетеля, такое обещание было дано!

Теперь мне было необходимо найти мастера для изготовления столов и стульев для посетителей, а также и ещё кое-каких устройств и приспособлений для моего будущего предприятия. В этом городе, который был столицей герцогства, издавалась газета “Ведомости”. Выходили “Ведомости” два раза в неделю в четырехполосном варианте. Был в этой газете и раздел объявлений. Мастера можно было найти по объявлению, но я не хотел этого делать. Даже не могу объяснить почему. Не хотелось мне обращаться к кому ни попадя. Душа не лежала.

Однажды при нашем ежедневном утреннем общении с садовником Адрианом, у меня возникла мысль, что именно он должен обязательно знать некто, кто был бы сведущ в вопросах ремонта и изготовления различных приспособлений для сада и огорода. Когда я спросил его об этом, то получил вполне удовлетворительный ответ, что такой мастер у него на примете имеется. Они знакомы уже более двух десятков лет, зовут его Джейкоб и, что он готов познакомить меня с ним. Через некоторое время мы посетили мастерскую этого умельца Джейкоба.

Мастер Джейкоб был огромным мужчиной с широкой густой бородой. Если на голове шевелюра была темной, то борода мастера обильно серебрилась. Этот контраст темного со светлым создавал неповторимый контраст, который невольно бросался в глаза и притягивал взгляд говорящего с мастером. Кроме того, у Джейкоба было симпатичное лицо с правильными чертами лица. Голос был густой, как патока - он обволакивал, очаровывал и поглощал собеседника, поражая необычайными обертонами.

Мастерская представляла из себя отдельный сарай, поделенный на секции-комнаты. Каждая комната, как я понял, предназначалась для выполнения определенной задачи - в одной стояли станки по металлу, в другой по дереву, видимо, была отдельная слесарка, столярка, кузница, а также сборочный цех. Одним словом, неплохая была мастерская. Я видел там висящие запаянные кастрюли и ведра, баки с клепанными заплатками. Видимо, здесь выполняли все виды работ, которые требуют местные условия. В подчинении у Джейкоба было два ученика-подмастерья, которые чувствуя, что предвидится новый заказ, крутились вокруг мастера, изредка бросая на меня внимательные взгляды.

Познакомившись, приступили непосредственно к обсуждению бедующего заказа.

- Мастер Джейкоб, заказ у меня будет не совсем обычный. От того, как тщательно будет выполнен этот заказ, зависит буду ли я в дальнейшем обращаться к вам за помощью.

- Милорд, моя мастерская приложит все силы и умения, чтобы изготовить заказ по рекомендациям и в срок!

- Давайте смотреть! - я достал из папки несколько чертежей изготовленных мною от руки. На этих чертежах я, на мой взгляд, изобразил все достаточно понятно - были указаны размеры изделия и рекомендуемый материал.

- Вот это чертеж стола, размеры стандартные, материал изготовления также стандартный. Особенностью этого изделия, - мне подумалось, что я заговорил несколько казенным языком, - является отверстие в центре столешницы, а также складывающиеся ножки. После использования стола по назначению, его можно быстро сложит и перенести в другое место или убрать для хранения.

Джейкоб недолго рассматривал чертеж, что-то бормоча себе под нос, затем спросил:

- Ножки стола обязательно делать складывающимися или можно сделать их вставляющимися в пазы. При этом столешница будет отдельно, а ножки стола отдельно.

- Этого делать нежелательно. Постепенно, в процессе использования, одна или пара ножек может куда-то затеряться, ну, ты, я думаю, понимаешь… Поэтому ножки присоединяются на шарнирах или петлях. Теперь далее. В центре столешницы имеется отверстие. Диаметр отверстия зависит от диаметра шеста, который будет в это отверстие вставляться.

- Шеста? Поясните, милорд!

- Это будет шест-зонт. Вот посмотрите чертеж. Это высота, это размеры каркаса из проволоки, который будет крепиться к шесту. Проволочный каркас затем накрывается тканью, как у зонта. Это будет защита сидящих за столом от прямых солнечных лучей, от случайно начавшегося дождя.

- Так… Размеры проставлены, материал указан… Милорд, позвольте осведомиться, какое количество столов Вам необходимо, а также сроки исполнения заказа…

- Подождите, милейший! Это еще не весь заказ!

- ???

Я разложил перед изумленным мастером еще один рисунок.

- Вот это емкость-контейнер, которую следует изготовлять из лучших сортов жести. В них будет храниться еда. Полагаю, в мастерской имеется пищевая жесть! Края контейнера загибаются… Смотрите сюда…. Под эти края снизу крепятся деревянные рейки. По торцам реек высверливаются отверстия… Вот, здесь указаны размеры… Отверстия закрываются пробками… Теперь дальше…

Я выложил еще один рисунок.

- Вот это стол-подставка для этого контейнера. Вот в это отверстие вставляется емкость-контейнер и удерживается за счет вот этих загнутых краев… Это понятно? Все ясно?

- Да, милорд, пока все понятно…

- Пока не забыл! Это очень важно! Во время использования, деревянные части будут часто подвергаться воздействию влаги. Необходимо все деревянные части покрыть несколькими слоями водоотталкивающего лака!

- Я вижу, милорд разбирается в технологиях! В настоящее время это такая редкость! - с немалым удивлением произнес мастер Джейкоб. Садовник Адриан, который стоял неподалеку и внимательно прислушивался к нашему разговору, бросил на меня взгляд полный уважения.

- Разбираюсь, но совсем немного… Но и это еще не весь заказ!

= О -о - о!!!

- Вот еще один рисунок. Это разносы. С их помощью прислуга будет разносить заказы посетителям. Разносы имеют ручки для удобства. Размеры также указаны… Имеются еще какие-нибудь неясности, мастер Джейкоб?

- Вы, милорд не обмолвились о количестве заказываемых предметов! И в какие сроки я должен уложиться…

- Полагаю, первоначальный заказ будет такой - шесть столов с шестами-зонтами. К каждому столу по четыре стула. Чертеж стула, я полагаю, мастеру не требуется. Пусть это будут обыкновенные стулья… Таким образом, шесть столов и двадцать четыре стула в комплекте. Четыре емкости-контейнера, стол для этих контейнеров и четыре разноса…

- А что по срокам, милорд?

- По срокам… Я сейчас испытываю некоторые затруднения в денежных средствах… Пока начинайте выполнять заказ… Кроме того, мне хотелось бы знать точную сумму за этот заказ. Желательно, чтобы была предоставлена подробная калькуляция. Мне необходимо ориентироваться на эти расчеты при планировании последующих заказав.

- Непременно, молодой господин! Подробнейшая калькуляция вам будет предоставлена! Осмелюсь спросить, милорд, заказы от вас еще будут?

- Даже не сомневайтесь, мастер Джейкоб. Заказы несомненно будут. Да, еще имейте в виду, что изделия вашей мастерской будут стоять на площади перед Городским Советом. На ваших стульях будут сидеть члены этого совета. На вашем стуле будет сидеть сама герцогиня Амалия дель Гренадос.

- Благодарю, милорд, что посвятили в такие подробности! Но мои стулья в Городской Думе должны знать! Года два назад, во время новогодней встречи вассалов с сюзереном, возникло разногласие между баронами по размеру уплачиваемой доли в казну герцогини. Это разногласие вылилось в пять поломанных стульев! Видимо, жаркие выдались дебаты! Стулья не подлежали восстановлению и, мне заказали изготовить новые…

- И ещё мастер Джейкоб, мне рассказывал Адриан, что у тебя якобы имеется некая ваза, которую ты хотел бы продать…

- Я не думаю, что эта ваза заинтересует молодого господина. Один из членов Городского Совета приобрел в столице изумительную хрустальную вазу. А его сын эту вазу случайно разбил! Ох, сколько было слез у жены этого человека! Он попросил меня аккуратно склеить вазу… Я склеил, но… право не знаю, поймете ли вы мои объяснения… Одним словом, коэффициент преломления клея не совпадает с коэффициентом преломления хрусталя! И виден шов!!! Я испробовал два десятка различных клеев, но ничего не вышло! Места склейки кусков вазы так и не удалось скрыть! В конце концов, этот человек решил избавиться от вазы, а я предложил выкупить ее. Сошлись на половине золотого!

- Не можешь показать мне эту вазу?

- От чего бы не показать! Давненько я ее в руках не держал! Подождите немного, милорд, я мигом!

Когда мастер Джейкоб исчез в глубине мастерской, молчавший до сих пор садовник заговорил:

- Не могу взять в толк, Кристиан, зачем вам понадбилась разбитая ваза!?

- Знаешь, Адриан, сам не могу понять. Возможно, захотелось хрусталь в руках подержать!

В это время вернулся запыхавшийся мастер. В руках он нес сверток. Положив его на стол, начал разворачивать.

- Вот она, эта ваза! Только осторожно! Несмотря на небольшой размер, вес имеет весьма изрядный! - он протянул мне предмет, который держал в руках.

Когда я взял вазу, то сразу понял о чем меня предупреждал Джейкоб. При сравнительно небольшом размере, ваза ощутимо оттягивала руку. Наблюдалось явное несоответствие формы и веса предмета! Мгновенно активировались мыслительные процессы - вспомнилось, что в курсе геммологии упоминалось, что большой удельный вес хрусталя зависит от количества содержания в нем свинца. Приглядевшись к вазе, заметил коричневые змейки, которые струились по вазе. Я понял, что это и есть места склейки кусков вазы. Действительно, с этими струящимися коричневыми зигзагами ваза производила неприятное впечатление.

Я не стал ходить вокруг да около, а сразу предложил мастеру Джейкобу:

- Мастер, мне как раз необходимо несколько кусков хрусталя для проведения неких опытов. Учитывая то, что ты отдал за эту вазу половину золотого, могу дать за нее целый золотой! Ты согласен?

- Конечно, я согласен! - отозвался Джейкоб своим густым баритоном. - Она уже давно стоит у меня без дела! А выкинуть было жалко! Согласен, милорд!

Так я стал обладателем хрустальной вазы, и, следовательно, кристаллов хрусталя, которые смогу использовать в качестве простейших накопителей. Откровенно говоря, мне еще ни разу не доводилось использовать кристаллы хрусталя в качестве накопителей магической энергии. В той, другой жизни, использовались драгоценные камни - изумруды, сапфиры, рубины… О кристаллах хрусталя у меня были только теоритические знания.

Возвращаясь в усадьбу барона и баронессы Доминго думал о том, что, казалось бы, такое простое дело, которое казалось легким, как продажа мороженого, при более близком знакомстве окажется таким хлопотным! Это и оборудование и… да, пора было подумать о посуде, в которой будет подаваться мороженое! Следовало также подумать и об униформе будущих работников! Кроме того, следовало продумать как эту самую посуду споласкивать после использования! Это все предстояло решать самому, так как помощников у меня пока не наблюдалось…

Ещё одной неожиданной проблемой явилось то, что наступление нового года в этом мире происходило не зимой, а в конце лета, начале осени по окончании сбора урожая. С началом нового год начинается и учебный год в гимназии! Оказывается, что приблизительно в это время в баронствах, графствах входящих в герцогство, арендаторы отчитываются перед своими арендодателями, то есть баронами, графьями… Затем последние отчитываются и выплачивают налоги своим сюзеренам. Таким образом, скоро в Кевейн соберутся вассалы герцогини Амалии дель Гренадос с отчетами. Они выплатят герцогине налоги и… грядет новогодний бал. Именно об этом бале и наряде к нему говорила мне герцогиня при встрече. Затем вассалы Императора съезжаются в столицу отчитываться и выплачивать налоги в Императорскую казну. И все это действо завершается грандиозным Императорским новогодним балом.

Все это означало, что мне следовало готовиться к посещению гимназии. Кроме всего прочего, предстоял еще и новогодний бал, который устраивала герцогиня Амалия дель Гренадос и Городской Совет. Игнорировать посещение этого бала я не мог по определению, я, как будущий вассал, присутствовать обязан однозначно. Это подразумевало, что для гимназии и для новогоднего бала необходима соответствующая одежда. Гимназистская форма меня нисколько не интересовала - была она довольно традиционной и состояла из курточки с брюками и светлой рубашки. Единственным отличием было то, что на ученической куртке на груди с левой стороны должна быть вышита цифра один в круге. Это была эмблема первой гимназии.

С костюмом для бала все было куда сложнее. Мужчины на балу, как правило, носили пиджак с короткими полами спереди и длинными фалдами сзади. Кроме того, что выделить и подчеркнуть брутальность мужчины, использовались накладные плечи, а также небольшой декоративный пояс, который показывал тонкость талии. Белая рубашка с галстуком-бабочкой шли в комплекте с этим нарядом. Мне такой костюм абсолютно не нравился.

Я решил одеться в традиционный костюм-тройку с белой рубашкой, без всяких рюшек и излишеств. Вместо бабочки носить традиционный черный галстук. Пиджак также самый обыкновенный с нормальными полами. .Но едва я высказал свое пожелание относительно костюма на бал, то женская половина выразила свое совместное несогласие! Оказалось, что жилетки носят только “жалкие торгаши”, и что баронету не престало носить этот предмет туалета! К тому же на новогоднем балу! Выдержав долгую часовую битву с женской частью моих родственников, пришли к соглашению, что жилет у меня будет, он будет пошит из ткани серебристого цвета, чтобы контрастировать с темной тканью пиджака.

Моя тетя, баронесса Иоланта, пригласила в усадьбу учителя танцев, чтобы, как она выразилась, все смогли вспомнить некоторые базовые элементы танцев, которые дети могли позабыть за время длительных летних каникул. Что касается меня, то в другой жизни мне посчастливилось брать уроки танцев. Вернее, в Академии в течение года преподавали танцы. Балы, как я теперь пришел к выводу, регулярно проводятся в обоих мирах. Из проведенных учителем танцев уроков, убедился, что музыка и основные танцы почти не отличались от того, что было в прошлом мире. В музыке меня вначале сбивали мелизмы, которые я никак не ожидал слышать в, общем-то, знакомых мелодиях. Но постепенно я к этому привык.

Танцами занимались мы втроем - мои сестры - Дорина и Ирма, а также я сам. Иногда к нам ненадолго присоединялась моя тетя. На бал пойдем только мы с Дориной. Ирма пока не достигла нужного возраста. Она будет приглашена на бал в следующем году. Она пока разучивает танцы, тренируется, набирается опыта.

Когда я планировал открыть… даже не знаю, как это назвать… одним словом, торговлю мороженым, как то выпустил из вида, что начало торговли может совпасть с новым годом. На новогодний бал, который устраивала герцогиня Гренадос съезжались вассалы герцогини - это четырнадцать баронов и два-три (не могу пока написать точно - не знаю) графа. Они собирались чтобы отчитаться о достижениях своего лена и выплатить соответствующий налог в казну Ее Светлости. Затем устраивался бал, в организации которого участвовала не только герцогиня, но и Городской Совет, а также мой дядя Доминго, так как этот город являлся главным городом его баронства.

Для меня начало торговли зависело от нескольких причин. Самая главная - это размер магического источника. Было понятно, что чем размер источника больше, тем выше шансы моего предприятия (назову его пока так). Затем я во многой степени зависел от магических накопителей. Полноценного доступа к драгоценным камням я не получил, но мне удалось раздобыть хрустальную вазу. Соответственно, теперь мои накопители будут из хрусталя. Ещё одна причина - это деньги. Хотел взять деньги у дяди, но, к несчастью, озвучил не ту сумму. А затем дядя отбыл в соседнее баронство.

Проблема с деньгами разрешилась весьма неожиданно. При очередном посещении замка герцогини, где проводил лечение хозяйки, я, странным образом, открылся ей и рассказал о своем желании начать продавать мороженое. Герцогиня Амалия одарила меня двумястами золотыми!!! По ее словам, это была благодарность за мое избавление ее от поясничных болей. Слава Единому! Теперь у меня были деньги, чтобы начать деятельность в этом городе!

Решил, что позднее обращусь к мэру с просьбой зарегистрировать торговый дом “КРИС”. До этого времени буду как можно чаще использовать это слово. Обязательно использую его в одежде - это будет служебная одежда торгового дома! Например, белая футболка с надписью, поверх надевается фартук. Фартук с двумя карманами - один большой в районе живота для салфеток, тряпочек и… для разных разностей. Другой карман на груди. Этот карман используется для хранения блокнота и карандаша для записи заказа. Кроме того, карман используется для хранения денег, полученных за исполнение заказа. На этом кармане должно быть вышито название торгового дома “КРИС”. Вместо косынок, все будут носить шапочки с козырьком. На шапке также будет вышито название торгового дома. Для девушек, у кого длинные волосы, можно предусмотреть отверстие под косички или хвост. Это отверстие будет регулироваться ремешком, который будет застегиваться на пуговичку или фиксироваться кнопкой. Застежек-липучек здесь пока не изобрели.

Кстати, об изобретениях. Где-то упоминал, что этот мир отстает в развитии от прошлого мира лет на сто - сто пятьдесят. Все эти сложности с организацией торговли мороженым возникли из-за того, что здесь, пока, не изобрели холодильники ни морозилки. Это довольно странно. Электричество есть, моторы, генераторы, компрессоры есть, а холодильник изобрести не могут. Пока. Верю, что со временем, это полезное устройство будет создано. Все компоненты для этого имеются… Остался совершить только небольшой шажок и… Лично я этим заниматься не собираюсь, хотя устройство холодильника мне знакомо. У меня с организацией продажи мороженого такие заморочки, что… Заметил, что люди в этом мире медленнее соображают. Иногда это немного раздражает. Кроме того, уже упоминал, что почти все взрослые мужчины имеют лысину или большие залысины. Не знаю почему, но про себя называю здешнее население “лысеющие тугодумы”!!! Кстати, а это еще одно поле деятельности для моих магических способностей - создать лечебную мазь для активизации роста волос!

Мне удалось с помощью садовника Адриана познакомиться с мастером Джейкобом, который согласился принять у меня заказ на изготовления торгового оборудования. Главным элементом оборудования были емкости-контейнеры. Это будут мои морозильные камеры. По верху этих емкостей были размещены рейки. Можно было сказать, что этими рейками емкость была окантована. С торца каждой рейки мастер был обязан просверлить отверстия с пробками. В эти отверстия будут вставляться магические накопители. По моим предварительным расчетам, должно было хватить всего четыре накопителя. Отверстий должно было быть восемь. Вдруг накопителей потребуется больше… Вставить накопители и… было ещё не все. Было необходимо наложить заклятие заморозки. После этого начинался процесс заморозки. Этот процесс был непрерывный - он прерывался в случае истощения магического заряда, в случае исчезновения заклятия заморозки, и, наконец, в случае личного вмешательства.

Сразу отмечу, что приведенная выше схема - это всего лишь теоретические выкладки!!! Дело в том, что практически я такого ещё ни разу не делал!!! В моем прежнем мире использовались настоящие холодильники. Зачем тратить магический дар, ниспосланный Единым, если легче изготовить нужное приспособление! Мой прошлый мир был техно-магическим…

Глава 13. Чудо - лекарь

Во время испытания первой емкости-контейнера для хранения мороженого выявились конструктивные просчеты. Во-первых, внешние стенки контейнера оказались не изолированы от окружающего воздуха. Температура внешних стенок контейнера повышалась и, магический заряд расходовался на поддержание температуры, которую требовало заклинание заморозки. Если Кристиан помнил правильно, температура внутри контейнера при активации заклинания постоянно держалась на отметке 20 градусов холода. Теплый внешний воздух соприкасался с охлажденной стенкой контейнера и, “успешно” преодолев точку росы, обильно истекал водой. Другими словами, контейнер “потел”, теплый воздух пытаясь нагреть контейнер терпел неудачу и… обильно “превращался” в воду - отдавал свою влажность.

Пришлось совещаться с мастером Джейкобом и, просить его внести изменения в конструкцию. В результате контейнер теперь вставлялся в подобие небольшого деревянного ящика-кожуха, внутренние стороны которого были выложены теплоизолирующим материалом. Мастер рекомендовал использовать для этой цели войлок и, Кристиан согласился, понадеявшись на его опыт и знания последнего.

После получения некой суммы денег от герцогини Амалии, Кристиан отсчитал мастеру Джейкобу двадцать полновесных золотых. Мастер и его подмастерья быстро и качественно выполнили заказ. Кристиан забрал одну емкость-контейнер в усадьбу, чтобы провести несколько испытаний этого устройства.

Кристиану в голову пришла неплохая идея. Он вспомнил годы учебы в Академии и, как они группой посещали столовую или кафе. Обычно группа состояла из шести- восьми человек. Место за одним столом всем не хватало и приходилось сдвигать пару столов, чтобы всем поместиться. Крис решил заказать еще десяток столов с круглой столешницей. За такой стол может без труда поместиться группа в пять-шесть человек. Кроме столов, он заказал еще четыре десятка стульев. Конечно, со столами шли и стойки-зонты.

Утренние тренировки-медитации баронета проходили по плану. Еще одну медитацию молодой человек проводил перед сном. Магический источник увеличивался, но не такими быстрыми темпами, как бы хотелось Кристиану. Для увеличения результативности тренировок недоставало такой малости - хорошего магического накопителя.

После получения от мастера Джейкоба хрустальной вазы, Кристиан приступил к созданию накопителей. Надо отметить, что раньше молодой человек никогда прежде не работал с хрусталем в качестве накопителя. На лекциях об этом материале было упомянуто только несколько раз. Но другого материала под рукой не имелось.

Ваза, которая досталась Кристиану, была ранее разбита и склеена мастером Джейкобом. Юноша завернул многострадальную вазу в тряпку и положил на нее руки. Направив в руки немного магии, надавил на вазу. Раздался тихий хруст. Развернув тряпку, Крис увидел, что случилось именно то, чего он и ожидал. Ваза распалась на куски по линиям склейки. Теперь ему предстояло расколоть один или несколько из имеющихся кусков на более мелкие. Необходимы куски такого размера, чтобы последний помещался в отверстия, которые были специально высверлены в деревянных рейках по периметру емкости-контейнера.

Выбрав, на взгляд Кристиана, подходящий кусок хрусталя, вновь обернув последний в тряпку, и… вспомнил семинары по практической магии в Академии. Профессор, ведущий эти семинары, почти перед каждым занятием, восклицал, потрясая в воздухе худым указательным пальцем: “ Experientia optima magistra est”, благославлял слушателей на проведение опытов. Теперь молодой человек, воззвав к милости Единого, тюкнул молотком по тряпице с куском хрусталя. Развернув тряпку удовлетворенно хрюкнул, опыт действительно удался. Удивляло отсутствие мелкой крошки - хрусталь раскололся на мелкие куски, вполне подходящие по размерам. Подобрав четыре подходящих кусочка и, примерив их на стоящем рядом контейнере, Кристиан понял, что настало время практических опытов.

Вспомнилось, что размышляя о том, кто будет изготавливать мороженое, пришлось обратиться к Жозефине, старшей кухарке тети Иоланты. Как-то во время раннего завтрака. после утренней тренировки, Крис попросил Жазефину посоветовать ему покладистую женщину, для готовки. Начались расспросы и наводящие вопросы, поэтому молодому человеку пришлось рассказать о его задумке по продаже мороженого на площади у Городского Совета. Кухарка пообещала ему такую женщину отыскать и прислать на собеседование. Женщину, которая будет торговать мороженым, то есть саму мороженицу, Кристиан наметил уже давно. Когда-то во время знакомства с ребятами устроил им шашлыки - “мясо на палочках”, где одна девочка по имени Луция, упала и поранила коленку. Тогда Крис этой девочке коленку полечил с использованием магии. Потом узнал у Ирмы, именно с этой девочкой она учились в одной группе, что в семье этой Луции, кроме нее, имеется ещё три ребенка. Отца у них нет. Кристиан решил предложить матери Луции стать мороженицей. Это и деньги, и возможность угощать своих детей мороженым бесплатно. Работники его бедующего предприятия мороженое будут получать бесплатно.

Еще одним невероятно трудным моментом в реализации планов по созданию предприятия, как казалось Кристиану, был вопрос о специальной одежде, которая бы сразу бросалась в глаза и указывала на предприятие “КРИС”. Поэтому в один из дней после завтрака за чаепитием, Кристиан обратился к сидящим за столом:

- Тетя Иоланта, у меня имеется желание создать торговый дом “КРИС” и, уже сейчас планирую организовать продажу мороженого на площади у Городского Совета. Хотелось бы, чтобы работники моего предприятия носили специальную одежду, которая бы указывала на этот самый торговый дом “КРИС”. Я сделал несколько набросков, которые находятся в библиотеке. Хотелось бы разместить заказ на пошив такой одежды в ваших швейных мастерских. Давайте побыстрее закончим чаепитие и поднимемся в библиотеку.

- Братик, ты будешь делать мороженое и продавать?! - мгновенно завелась Ирма. - Ура! Ура!! Ура!!! Мы каждый день будем есть мороженое. - Радость ее была непомерной. Ирма прыгала, смеялась, пытаясь со всеми обниматься.

- Где будет продаваться мороженое? - спросила тетя Иоланта. Кристиан понял, что дядя не сообщил тете, что мэр города Кевейн разрешил организовать торговлю на центральной площади.

- Мороженое будет продаваться на площади перед зданием Городского Совета. Мэр разрешил мне это сделать. - начал Кристиан. Затем, предвидя многочисленные вопросы, продолжил. - оборудование я уже заказал и оплатил. Теперь необходимо решить проблемы и одеждой и посудой.

- Ты оплатил оборудование? - заинтересовалась тетя. - Как тебе это удалось?

- Герцогиня Амалия дала мне двести золотых…

- Как дала, дорогой племянник? В долг?

- Нет, тетя. Герцогиня Амалия дала мне деньги за лечение…

- Лечение!? Какое такое лечение!?

Кристиан понял, что дядя ничего не рассказал жене о их посещении герцогини. Видимо, все мысли дяди были сосредоточены на предстоящей поездке в его баронство и задачах, стоящих перед ним.

- У Ее Светлости были приступы болей в пояснице. Приступ случился во время нашего с дядей визита к ней. Целитель герцогини в отъезде, ждать помощи из города долго… Вот я и вызвался помощь Ее Светлости. У отца случались такие приступы и, я имею представление, что нужно делать в таких случаях. Кроме всего прочего, целитель изготовил для Ее Светлости целебную мазь, которую было необходимо втереть в поясницу. ..

- Хочешь сказать, что герцогиня разрешила тебе втирать ей целебную мазь?!!

- Тетя! Мы это уже обсуждали. Герцогиня присылала за мной карету…

- Да, я вспомнила. Но прежде я не воспринимала это всерьез! Двести золотых… Это довольно большая сумма…

- Действительно, довольно большая. Но, все стоит денег. Двадцать золотых уже отдал за изготовление оборудования. Теперь необходимо приобрести посуду. Сейчас хочу заказать у вас, тетя, одежду для сотрудников, тенты для подставок-зонтов. Это тоже требует оплаты…

Чаепитие было окончено и, баронесса с дочерями и молодым человеком поднялись в библиотеку.

- Вот, смотрите, я подготовил несколько набросков одежды для работников. Это передник для женщин. На груди пришивается накладной карман в котором удобно хранить блокнот для записи заказов, карандаша и прочей мелочи. Ниже пришивается еще один накладной карман. Этот будет использоваться для хранения салфеток, тряпочек… ну, и еще чего-нибудь. На верхнем накладном кармане обязательно должно быть крупными буквали вышито слово “КРИС”. Кроме того, каждый работник должен носить головной убор…. Вот, здесь у меня есть набросок… Небольшая кепка, вроде бейсболки…. На кепке также вышито “КРИС”…

- Не слишком ли это самонадеянно и нескромно, называть предприятие своим именем! - заявила баронесса.

- А мне такое название нравится! - вмешалась Ирма. - Если именно Кристиан первым придумал продавать мороженое, то он имеет право называть свое предприятие как хочет! Нам так объясняли в гимназии! Скажи, Дорина!

- Да, я тоже это помню… Основатель или зачинатель имеет законное право давать название своему предприятию, если это не вступает в противоречие…

- Хорошо, хорошо! - заговорила тетя Иоланта. - Что тебе ещё потребуется Кристиан?

- Вот это набросок тента на стойку-зонт. Мне бы хотелось, чтобы он был сшит из четырех кусков разноцветной ткани. На каждом куске вновь крупными буквами вышито название предприятия. Это должно быть видно издалека… Цвета кусков ткани, например… красный, синий, зеленый и желтый. Размеры здесь указаны. Пока я заказал шесть столов, следовательно и тентов должно быть шесть. Но, надеюсь, в дальнейшем придется заказ еще увеличить! Это еще не все, тетя! Мне необходима помощь в приобретении посуды. Я в этом ничего не понимаю…

- Какая именно посуда тебя интересует?

- Необходимы чашки или вазочки для подачи мороженного. Затем нужны ложки для этого мороженного. Пока, полагаю, штук по сто необходимо…

- Почему так много?

- Думаю, что посуда будет биться, теряться… Кроме посуды нужны небольшие… не знаю как назвать… ложки, половнички для накладывания мороженного…

- Не беспокойся об этом… Постараемся тебе помочь. Что-то еще?

- Да, тетя! Я хотел бы поручить Дорине вести доходную книгу моего предприятия… На мой взгляд, в этом не будет ничего сложного. Как вы знаете, рецепт мороженного довольно прост. Продукты для закупки - это яйца, молоко-сливки и сахар. Кроме этого потребуются ароматические добавки - ваниль, имбирь. Все эти приобретения будут на совести кухарки, которая также готовит мороженое. Обязанность Дорины будет вести учет денег - закупок и прибыли. Все будут получать жалование. Пока не решил вопрос о размерах этого жалования…

- Какова будет стоимость порции мороженного? - задала вопрос тетя. Она, по мнению Криса, была наиболее полезным собеседником и советчиком в вопросах управления - это и возраст и опыт управления швейными мастерскими.

- Пока я прикинул стоимость порции в три медяшки. Это само мороженное. Шоколадная крошка еще медяшка. Позднее, видимо, появятся еще какие-нибудь наполнители… Итого, порция будет стоить четыре медяшки.

- А ты, Крис, не прикидывал, сколько порций сможешь продать за день? - это снова тетя.

- Полагаю, порций триста - триста пятьдесят.

- Сколько? - удивленно воскликнула тетя Иоланта. - Мне кажется, ты много преувеличиваешь!

- Сколько!?? - в голос вскрикнули мои сестры. - Скажи, Крис, а мы тоже будем обязаны платить за мороженое?

- Думаю, что работники предприятия будут получать продукт бесплатно. А ты, Ирма, как моя сестрёнка, тоже будешь брать его бесплатно.

- Ура! Ура! Братик, ты просто чудо!

- Тетя, вы разрешите Дорине заняться бухгалтерией предприятия “КРИС”? Ее жалование будет, например, в размере серебряка в неделю..

- Мама, можно я помогу Крису с расчетами?! Ты же учила меня вести учет продукции в швейной мастерской!

- Конечно, Дорина! Непременно разрешу тебе помогать брату. И даже помогу тебе, если что… Мне самой крайне интересно посмотреть, что выйдет из авантюры вашего братца!

Далее Кристиан оставил своих родственников в библиотеке обсуждать фасон фартуков и прочие детали заказа , а сам поспешил в свою спальню, где у него находился запас кристаллов хрусталя. Перебирая кристаллы и выискивая подходящие для дальнейших опытов, молодой человек думал, что пора ему подыскивать помещение для организации лаборатории. Не гоже ему заниматься магическими опытами в собственной спальне или в библиотеке. Библиотека была совместным рабочим местом его и сестер. Ему не хотелось привлекать к себе внимание сестер своими непонятными манипуляциями, которые он начнет проделывать с кристаллами… Они начнут отвлекать его, задавая ненужные и глупые вопросы, на которые он не сможет правдиво ответить…

Прихватив несколько кристаллов и емкость-контейнер, Кристиан поспешил за территорию усадьбы в известную беседку на берегу речушки Тихая. Расположившись в беседке, он начал перебирать кристаллы, приготовившись начать заряжать эти кристаллы магией, превращая их в магические накопители.

Когда мастер Джейкоб изготовил емкости из пищевой жести для хранения мороженого, Кристиан понял, что он, мягко говоря, дал маху! Контейнер-куб имел размер ребра всего пятьдесят сантиметров. Кажется, совсем немного. Используя арифметику легко можно было вычислить объем. При сравнительно небольших размерах, этот куб объем имел довольно внушительный. Молодой человек вспомнил разговор с герцогиней, когда он сказал ей, что будет продавать мороженое ведрами. Определив объем куба, Кристиан понял, что если в этой емкости мороженного будет по самый край, то эта емкость окажется неподъемной… Ее вес составит около центера. Конечно, из курса алхимии он знал, что удельный вес мороженого меньше воды, поэтому оно в воде не тонет, но, тем не менее, вес очень впечатлил Кристиана! Вот что значит делать нечто не подумав! Теперь придется мороженым наполнять емкость лишь на половину, иначе ее никто не поднимет. Даже при половинном наполнении, вес все равно будет около сорока килограммов. Но это не сотня…

Заполнив один кристалл магией, Кристиан понял, что заряда этого кристалла хватив всего на трое суток. В этом хрустале содержалось слишком много свинца. Металл свинец был нейтрален к магии, но препятствовал накоплению большого заряда. В этом случае ничего поделать было нельзя - необходимо было довольствоваться имеющимися кристаллами. И Кристиан воздал молитву Единому, давшему ему хотя бы такой мизéрный шанс. Контейнер-мороженица будет морозить трое суток.

Молодой человек вставил четыре накопителя в рейки контейнера, запечатал отверстия пробками и направился в усадьбу. Сейчас предстоял решающий эксперимент - заполнить этот куб мороженым. Контейнер Крис нес в руках, сейчас это не был магический холодильник. Магические накопители были вставлены, но заклинание заморозки еще не было наложено. Морозилка еще не начала работать.

На кухне его должна была ждать старшая кухарка Жозефина, которая давно получила деньги и обязана была приобрести продукты на приготовление около ста порций мороженного. Расчеты они сделали вместе с ней, взяв за основу самый распространенный рецепт мороженого. Крис надеялся, что Жозефина его не подведет и ждет его, закупив все необходимое. Он уже порядком устал от всей этой деятельности, от продумывания всяческих мелочей, от поиска людей и, много еще чего. Теперь дело, кажется, близилось к развязке. Молодой человек воздавал молитвы Единому, чтобы предстоящий опыт прошел успешно.

На кухне было малолюдно. Обеденные хлопоты остались позади, время ужина наступит еще не скоро. Если баронесса Иоланта соблаговолит попросить накрыть полдник, то для этого готовка не нужна. Горячий чай и кофий ждет хозяев всегда, да и сладости наготове. Вот и забились кухонные труженицы по своим норкам. Но едва Кристиан показался на кухне, тут же появилась Жозефина и принялась готовиться к очередному действу - приготовлению мороженого. Из продуктового шкафа на столе для готовки появились яйца, кульки и большой бидон, видимо, с молоком. Незаметно появились и кухонные женщины. Кристин отдал одной из них контейнер для споласкивания и последующей сушки.

Жозефина в это время разбивала в большую миску яйца, отделяя белок от желтка. Делала она это так виртуозно, что Кристиан даже удивился, что можно так быстро производить эту операцию. Жозефина одной рукой тюкала яйцо по краю кастрюли, затем заносила эту руку над миской, из яйца вываливался желток, а остатки скорлупы с белком она бросала в другую миску. Эту скорлупу подхватывала другая женщина, выливала в миску белок, а скорлупа летела в мусорную корзину. И так это все было проделано быстро и ловко, что минут через десять все было кончено. Желтки были отделены от белков - яиц было пять десятков!

- Все, молодой господин, желтки отделены от белков, - весело проговорила кухарка.

- А сколько всего было яиц? Что-то все произошло так быстро, что мне показалось, что яиц было мало!

- Вам показалось, Кристиан! Я работаю на кухне боле двух десятков лет, поэтому у меня получается все делать быстро. Яиц было ровно пятьдесят штук, как мы и обговаривали с Вами. Могу только отметить, что решилась заменить молоко на сливки. Думаю, со сливками мороженое будет вкуснее.

- Вскоре мы это узнаем! Продолжай!

Жозефина взяла деревяную лопаточку с длинной ручкой и принялась быстро помешивать в миске с желтками.

- Странный способ взбивки! - думал Кристиан. - Жаль, миксеров здесь еще не придумали… или не изобрели. Я этим заниматься не стану. Пускай думают сами! Все уже изобретено! Электричество есть! Электромоторы есть! Думайте! Изобретайте! - со злостью размышлял молодой человек. Он уже неоднократно сталкивался с такими ситуациями, что требовалось новшество, а… окружающие люди этого как будто бы не видели!!!

Взбив желтки, кухарка всыпала в миску сахар и вновь начала перемешивать получившуюся смесь. Затем медленно влила сливки из бидона. Начала интенсивно помешивать. После этого поставила миску на разогретую печь, не переставая помешивать. Через несколько минут помешивания прекратила и, сняв миску с плиты, сказала:

- Кажется, все готово. Теперь следует смесь остудить до комнатной температуры и… заморозить!

- Немного подождем… Впрочем, чтобы ускорить процесс, можно поместить низ миски в холодную воду…

- Так и сделаем милорд!

Пока женщины занимались охлаждением полученной смеси, молодой человек занялся принесенной емкостью-кубом. Повернувшись к хлопотавшим женщинам спиной, Кристиан принялся совершать руками пассы, накладывая на контейнер заклинание заморозки. Вот в магическом зрении немного полыхнуло - это означало, что наложенное заклинание напиталось энергией от накопителей и начало морозить! Через пять-десять минут в контейнере будет минус двадцати градусов.

Возможно, можно было вылить в этот контейнер горячую жидкость, но Кристиан такого еще не делал ни разу, поэтому он не хотел рисковать. Пускай все идет своим чередом, как уготовано Единым!

Женщины несколько раз меняли воду и, наконец, охладили жидкость до приемлемой температуры - что-то около комнатной. Кристиан разрешил перелить раствор в контейнер. Он открыл крышку куб - от него ощутило дохнуло холодом.

- Ого! - воскликнула Жозефина, осторожно начав переливать жидкость в контейнер. - Это прямо лéдник какой-то! Ничего себе! Никогда ничего подобного не видала!

Казалось, что в кастрюле было много жидкости. Но когда она оказалась в самом контейнере-кубе, то оказалось, что полученного раствора едва хватает прикрыть дно!!!

- Жозефина! Продукты еще есть?

- Есть, милорд! Но это уже хозяйские продукты!

- Плачу за эти продукты золотой! Необходимо приготовить еще такую же порцию мороженного!

- Поняла, Кристиан! Приступаем, девушки! Шевелитесь!

Еще где-то через часок, мороженое было, наконец, приготовлено и, Кристиан пригласил всех к столу. К этому моменту на кухне собралось уже много народа. Сам Кристиан, Жозефина с двумя помощницами, садовник Адриан и конюх с помощником.

- Жозефина! Давай попробуем, что у нас получилось! Стоит ли это показывать народу? Понравится ли это герцогине Амалии?

- Сейчас, молодой господин! - Жозефина открыла крышку контейнера и принялась раскладывать мороженое по принесенным ранее вазочкам.

-Жозефина! Чем это ты раскладываешь мороженое?

- Это специальная ложка-половник для разлива соуса.

- Давай каждую порцию делай по четыре таких ложки! Я стану считать. Скоро состоится Совет герцогства, сюда съедется множество гостей. Видимо… да, нет, уже не видимо… придется этих гостей угощать. Мне надобно знать точно - сколько порций получится из того мороженного, что мы сделали, если порция будет состоять из четырех таких ложек!

- Хорошо! Будем считать ложки-половники!

- Нет! Легче считать порции! Порция - четыре ложки! Договорились!?

- Договорились! Милорд!

И началось… мороженое оказалось очень вкусным, прямо таки необычайно вкусным! Съели по порции, захотелось еще…

- Жозефина! Я просил тебя купить шоколад!

- Купила! Сейчас принесу…

- Захвати сразу и кофемолку!

За столом стояла тишина. Был слышен только тоненький перестук чайных ложек и, иногда, доносились возгласы:

- Ой, как вкусно!

- Клянусь Единым! Никогда не ел ничего более вкусного!

- Ой! Я сейчас язык проглочу!!!

Появилась Жозефина и принесла несколько плиток шоколада и ручную кофемолку.

- Жозефина! Разложи всем еще по порции мороженного! Я пока приготовлю шоколад.

Кухарка начала раскладывать всем еще мороженного, а Кристиан принялся ломать шоколадные плитки на куски и загружать в кофемолку. Необходимо было получить шоколадную крошку. Превратив шоколад в крошку, Кристиан молча встал и обходя всех по очереди, обильно сыпал на мороженое шоколадную крошку. Он не знал, знают ли здесь такой способ украшения мороженного. Поэтому он все это проделал абсолютно молча. Наконец он обошел всех, насыпал крошки на свое мороженное и сел.

Окружающие поглощали мороженое и вновь слышались слова восхищения и удивления. Никто до этого не видел такого простого и быстрого способа приготовления этого лакомства.

Однако было пора и честь знать. Хотелось удивить и угостить лакомством родственников.

- Жозефина! Заканчивайте здесь! Если хотите, положите себе еще мороженного. Только не забывай считать порции, это очень важно для меня! Потом отнеси контейнер в малую столовую. Не забудь приборы на четыре персоны. Буду угощать баронессу и своих сестер!

- Хорошо, милорд!

* * * * *

Наконец в столовой собралось семейство барона Доминго. Отсутствовал только сам хозяин усадьбы, который отбыл по делам в соседнее баронство. За столом присутствовали баронесса Иоланта, ее дочери Дорина и Ирма. Здесь же находился и баронет Кристиан. Все, кроме Криса расположились за столом и с любопытством рассматривали большой ящик, который стоял на краю стола. Молодой человек выдержал паузу и начал говорить:

- Тетя! Сестры! Как вы, наверное, слышали, я надумал организовать торговый дом “КРИС”. В начале своей деятельности решил попробовать изготовлять и торговать мороженым. Сейчас мы попробуем мороженое, которое было приготовлено по самому распространенному в городе рецепту.

Крис открыл крышку контейнера и ловко орудуя ложкой-половником для соуса, принялся раскладывать мороженое по вазочкам. Затем обошел всех родственников и поставил перед каждым вазочку с мороженым.

- Всем приятного аппетита! Кто захочет еще, могу положить добавку!

- Ура!!! Сколько мороженого! Братик, я тебя люблю!!! - воскликнула Ирма, орудуя ложкой.

- Ой, как вкусно!!!

- Давно мы дома не пробовали мороженого! - сказала баронесса. - Получилось необычайно вкусно!

- Мамá! Кристиан уже угощал нас мороженым! Это было когда он знакомился с ребятами из гимназии… Мне кажется, тогда не было так вкусно!

- Скажи, Кристиан, почему у тебя мороженое не тает в этой штуке? И что это такое?

- Это контейнер - мороженица, - начал импровизировать молодой человек. - Его изготовил мне мастер Джейкоб. Кроме контейнеров, он изготовил мне несколько столов и стульев к ним. Почему не тает мороженое? Это один из старинных семейных рецептов моего отца…. Пусь земля ему будет пухом! Защити его Единый… - немного помолчав, Крис продолжил. - Емкость помещена в смесь солей, состав которой и является семейной тайной. Морозит такая смесь только трое суток.

- Когда ты собираешься “открыть” свое предприятие “Крис”? - задала вопрос его тетя, отправляя в рот очередную ложку лакомства.

- Знаете, тетя, хочу начать продавать мороженое уже завтра! Сейчас предстоит сразу столько событий! Это и новый год, начало занятий в гимназии. Кроме того, съезжаются все вассалы герцогини для уплаты налогов. А затем будет новогодний бал! Поэтому планирую начать продажу уже завтра… Скажите, а мой заказ на специальную одежду уже готов? Хотелось бы, что бы мои работники были одеты в соответствующую одежду!

- Да, дорогой племянник, твой заказ уже готов. Около десятка фартуков-передников, столько же головных уборов. Самым трудоемким в твоем заказе оказалась вышивка! На нее уходит столько ниток и времени! Имей ввиду, что окончательная стоимость заказа возрастет!

- Тетя Иоланта! Я хочу еще увеличить заказ…

- Что такое, Кристиан? Что-то случилось?

- Успокойтесь, тетушка! Ничего не случилось. Хочу заказать еще сшить сотню бейсболок с вышивкой на тулье “КРИС”. И еще хотелось бы, чтобы бейсболки были разных расцветок - желтые, синие, зеленые, красные и еще каких-нибудь цветов.

- Сколько? Сотню!!! Зачем тебе столько?

- Давайте не сотню, а две сотни!

- Ты с ума сошел, племянник!!!

- Нет, тетя, не сошел. Бейсболки будут продаваться отдельно.

- Отдельно? Кому они понадобятся? Бейсболки носят только во время конных прогулок!

- Хорошо, тетя! - решил не спорить Крис. - А что вы посоветуйте по сортам мороженого. Сейчас мы ели простое…- он предпочел сменить тему разговора.

- Крис! Мы однажды делали ванильное мороженое. Дорине оно понравилось, а мне - фу! Противное! - вмешалась в разговор Ирма. - Крис! Подаришь мне синюю бейсболку?!

- Когда заказ будет изготовлен, сразу же и подарю…

- А мне??? - это уже Дорина. - Я хочу розовую бейсболку!

- Хорошо, Дорина. Будет тебе розовая бейсболка, если такие сошьют. Какое еще мороженое может быть?

- Можно приготовить имбирное мороженое! Добавить сок имбиря…

- А в простое мороженое можно добавлять варенье! Мне нравится мороженое с клубничным или малиновым вареньем! - внесла предложение Ирма.

После этого началось перечисление различных видов варений и Кристиан тихо удалился, оставив родственников наедине с мороженым. Он так и не успел выяснить - как можно менять цвет лакомства - например, приготовить розовое или зеленое мороженое.

- В другой раз, - решил молодой человек. Он очень устал и решил даже немного нарушить режим - отказаться от медитации. Добравшись до спальни и наскоро раздевшись, Кристиан мгновенно погрузился в глубокий оздоравливающий сон.

Глава 14. Разговор с инквизитором

Барон Сантус дель Доминго

Барон Сантус направлялся в соседнее баронство. Это было баронство Альварес, баронство его безвременно и трагически погибшего друга и компаньона барона Модесто дель Альварес. Он был многим обязан старому другу. Именно Модесто способствовал тому, чтобы он занялся ткацким производством. Затем Сантус познакомил его со своей сестрой Катариной, между ними возникло совместное чувство и они поженились. Через некоторое время у пары родился сын, которого назвали Кристиан. Так у него появился племянник.

Барон Сантус не слишком торопился. Этот путь до города Эблана он совершал множество раз. Выехал он довольно рано. До обеда он достигнет постоялого двора, где вкусно пообедает, ему запрягут свежих лошадей и, к вечеру он достигнет желаемой цели. Остановится он, как обычно, в усадьбе своего бывшего компаньона.

Коляска уносила барона Доминго все дальше и дальше в сторону баронства Альварес. Виды проплывающие мимо нисколько не волновали путешествующего, он был поглощен загадкой превратности постигшей его друга судьбы! Для окружающих не было секретом, что Сантус немного завидовал другу., барону Альварес. У его компаньона родился сын, а, по законам Империи, лен переходил в наследство только по мужской линии.

У него, барона Сантуса, было две дочери, а это значило что наследника у него не было! Случись с ним несчастье и, лен будет объявлен вымороченным и в последующем пожалован другому владельцу! Конечно, семья его не останется без средств к существованию. Их поместят в гостинице и положат приличный пенсион. При наличии родственников, они вправе переехать к ним. При замужестве, каждая из его дочерей в качестве приданного принесет мужу титул барона и десять тысяч золотых. Титул барона у мужа будет, а вот земли - нет. Так и появлялись в Империи безземельные бароны и графья!!! А также и вымороченные лены!

Мужчина встряхнул головой отгоняя нахлынувшее наваждение. Такие мысли начали часто посещать его после смерти друга. Хотя он был молод, ну, как молод… пошел только пятый десяток, размышления о бренности бытия, все чаще одолевали его. Так на него повлияла внезапная и нелепая кончина родственников! Кроме барона Модесто погибла в дьявольском огне и его сестра баронесса Катарина!

Теперь почти каждый день барон Сантус посещал церковь Единого и ставил свечки за упокой Модесто и Катарины. Кроме того, подзывал к себе ближайшего служку и давал ему монетку, чтобы помолился Единому и, тот даровал ему долгожданного сына. Конечно, и он и его супруга Иоланта безумно желали завести сына. Даже их две дочери Дорина и Ирма часто просили их “принести” братика… Своим дочерям они рассказали, что “братиков” дают в церкви Единого по очереди, за прилежное поведение… Обращались он и к целителям, перепробовал их не менее десятка, потратил целую кучу золота, но вывод целителей был почти всегда один и тот же. Баронесса Катарина не могла более иметь детей! Это известие чрезвычайно опечалило супругов и несколько отдалило их друг от друга. Но, тем не менее, они оба продолжали верить в чудо! Им так хотелось, чтобы Единый явил миру истинное чудо и, у них родился, наконец, сынишка!

Барон вспомнил также и странное поведение племянника у герцогини Амалии! Он даже не мог предположить, что Кристиан бросится помогать герцогине избавиться от приступа болей в пояснице! Поразило его даже не желание молодого человека помочь женщине, а то, что герцогиня Амалия на такую помощь согласилась!!! Она видела его в первый, возможно, во-второй раз в жизни! А далее Кристиан действительно помог герцогине, объяснив свое умение неким опытом, который он приобрел помогая отцу в подобных ситуациях! Сантус не мог вспомнить ни одного случая, чтобы его друг упоминал об этом! Но дело было в том, что племянник действительно помог герцогине!!! Он до сих пор не мог в это поверить!!! Как так??? Он ни разу не целитель!!! Все это выглядело в глазах барона несколько странно.

Постепенно мысли барона переключились на задачи, стоящие перед ним в этой поездке. Он предполагал, что трудностей в этом не предвидится. Ему предстояло передать в мэрию документ подтверждающий его полномочия опекуна данного лена, заверенный самой герцогиней Амалией и юристом герцогства. Еще ему предстояло поторопить управляющего баронства с подготовкой документов на сумму выплачиваемых налогов, а также проверить надлежащую упаковку монет, которые он и управляющий повезут в казну герцогини. Обратно в город Кевейн их будут сопровождать шесть стражников. Ему следовало поспешить, потому что после отчета управляющего перед казначейством, ему самому предстояло держать ответ перед герцогиней за свое баронство и баронство находящееся под его опекой!

После того, как герцогиня Амалия побеседует со всеми своими вассалами, заслушает отчет своего казначая о размере поступивших налогов, только после этого она объявит о начале осеннего, или как его называют, новогоднего бала. И ему следует поторопиться. Иоланта не простит ему опоздания! Кроме того, на этот бал впервые выйдет его старшая дочь Дорина! Кажется, его племянник Кристиан также должен присутствовать на этом балу.

Герцогиня Амалия дель Гренадос

Герцогиня Амалия недавно вернулась с утреннего променада и теперь, сидя за столиком, наслаждалась терпким вкусом травяного чая. Чувствовала она себя превосходно, нигде ничего не жало, не болело, не чесалось и не свербило - это было так необычайно! Когда возраст переходит на седьмой десяток, то некий дискомфорт в ощущениях приходится принимать как непреложное дополнение к возрасту! А такое прекрасное самочувствие наталкивало на, откровенно говоря, не слишком приятные размышления!!! Например, о том, что…

Мысли женщины переключились на события последних дней… С ней приключился очередной приступ поясничных болей. Как обычно бывает в таких случаях, ее целитель отсутствовал в замке и, помочь ей вызвался юноша, сын недавно трагически погибшей четы барона и баронессы Альварес. Не будь приступ таким сильным, а боль столь нестерпимой, что лишало тело силы, а разум возможности принимать правильные решения, она бы никогда и ни за что, не согласилась бы на помощь баронета!!! Но ее мозг, практически парализованный чудовищной болью, согласился на это скоропалительное решение!!! Впрочем, как теперь поняла герцогиня, она приняла верное решение! Она еще раз неслышно вознесла благодарную молитву Единому.

Целитель Кристофер, которого герцогиня пригласила к себе на службу из столицы Империи, после двух десятков лет службы рвался вернуться обратно в столицу. Чтобы удержать целителя возле себя, герцогине приходилось постоянно повышать ему жалование, идти на некие уступки. Но и это мало помогало. Кристофер под предлогом закупки необходимых ингредиентов или изучения новомодных методов лечения, старался при каждом удобном случае улизнуть в столицу, поближе к Императорскому двору. Она понимала, что рано или поздно целителя будет не удержать и, он покинет этот город. Но альтернативы ему пока найти не удалось, несмотря на все связи в столице и при дворе. Теперь никто не жаждал покинуть столицу Империи город Карлсберг. Главный город ее герцогства находился всего в нескольких днях пути от столицы, но молодежь не желала покидать столицу и отправляться служить в провинцию!

Под рукой герцогини Амалии находилось 14 баронств и три графства. В этих землях имелись свои целители и лекари, но часть их них была довольно стара, что не могла передвигаться на большие расстояния, а другим герцогиня не желала доверять свое лечение…

Эх, молодежь, молодежь! Да разве это молодежь теперь пошла! То ли дело в прошлые времена - вот это была молодежь! Герцогиня Амалия погрузилась в воспоминания…

Родилась она баронессой. Родители ее были барон и баронесса дель Робейро. Так получилось, что она была единственным ребенком в семье. В то время, еще баронство Робейро, входило в состав герцогства Гренадос. После смерти родителей баронство перешло в разряд вымороченных и обрело нового владельца. Теперь это баронство носило название Серрано. (Когда это произошло, она уже носила титул герцогини Гренадос).

Когда Амалия достигла совершеннолетия, то была обязана посетить осенний или, как его называли, новогодний Имперский бал. На этом балу и произошло знакомство молодой ослепительной красавицы Амалии с сыном герцога Гренадос.

Будущего герцога Гренадос звали Раймондо. Высокий статный красавец был желанным гостем многих богатых домов Карлсберга. Веселый, умный, не лезший за словом в карман, он привлекал внимание дам при дворе, и почти ни одна из них не могла противостоять воздействию чар этого молодого человека. Но, как это ни странно, на Амалию будущий герцог не оказал видимого впечатления. Раймондо дель Гренадос, привыкший к быстрым победам у противоположного пола, был весьма озадачен произведенным эффектом. Он приложил все усилия, чтобы очаровать девушку, но его усилия оказались тщетны. Недавно появившийся при дворе красавица, не обращала на него ровно никакого внимания. Это весьма раззадорило молодого человека! Еще несколько раз он совершал совершенно бесрассудные поступки, чтобы привлечь внимание баронессы. Но девушка покинула столицу и вернулась в свое баронство, в родовую усадьбу. Не привыкший себе ни в чем отказывать, Раймондо последовал за Амандой и, встретившись с ее родителем (мать девушки умерла несколько лет ранее), попросил руки девушки. В чем ему было категорически отказано!!!

Молодой человек был несказáнно ошарашен! Никогда не получавший отказа, будучи уверенным в своем богатстве и своей неотразимости, постоянно получающий подтверждения этому у окружающих, молодой человек приуныл и погрузился в состояние черной меланхолии… и принялся активно заливать неудачу вином. Надо сказать откровенно, что полученный отказ очень сильно ударил по самолюбию Раймондо. Он бросился без разбора предаваться мужским грехам - картам, собачьим боям, скачкам и, куда без этого, посещал продажных девок…

Отец его, старый герцог, заметив такое состояние сына, вызвал последнего на откровенный разговор. Выяснив чем вызвано такое поведение сына, решил вмешаться. Сыну пора было обзаводиться семьей, а ему внуками и внучками… Жаль, что его супруга всего этого не увидит.

Герцог не стал вызывать своего вассала, барона Робейро к себе в усадьбу. По принятым законам, свататься полагалось в доме девушки, обращаясь непосредственно с родителями. Направился со своим непутевым сыном в баронство Робейро, к отцу девушки. Приняли их доброжелательно и радушно. Женщин с обеих сторон не было, поэтому отец невесты предложил отцу жениха поговорить за жизнь с глазу на глаз. Молодых оставили в гостиной вдвоем. О чем говорили отцы молодых и сами молодые, остается только догадываться, но согласие на свадьбу было получено.

Свадьба была пышной. Столица гуляла три дня… Герцогиня Амалия улыбнулась, вспоминая некие эпизоды, которые ей запомнились…из свадебных приключений. Как, оказывается, давно это было..!

После свадьбы молодые остались в столице. Ее муж состоял в свите Императора и мог покидать столицу только с разрешения Его Величества. Поселились молодые в доме, который принадлежал семейству Гренадос. Началась размеренная семейная жизнь. По утрам Раймондо отправлялся на службу ко двору, а она оставалась дома привыкая к своему новому статусу замужней женщины и дожидаясь мужа. Постепенно такая жизнь ей наскучила и, она попросила супруга пристроить ее при дворе… Она не знала что сделал ее муж, но вскоре ее пригласили занять место в свите Императрицы. Так началась ее служба в Императорском дворце…

Постепенно Амалия начала обзаводиться знакомствами, необходимыми связями, у нее появилось несколько подруг. Неожиданно для себя она узнала, что кроме жизни дневной, официальной, во дворце существует еще жизнь тайная, обычно тщательно скрываемая от посторонних глаз! Это были и записочки, тайком передаваемые слугами, неожиданные свидания в укромных местах, а, иногда… о, Единый!!! даже адюльтер!!!

Что произошло бы с ней в свите Императрицы далее, Амалия даже не думала. А неожиданно приключилась с ней беременность! Началось все очень обыденно, утром она почувствовала небольшую слабость, головокружение и, что странно, приступы тошноты. Амалия подумала, что вчера немного съела чего-то несвежего. Хотя наличие чего-то несвежего на столе Ее Высочества было маловероятно… Дальше больше - Амалию начали преследовать приступы тошноты от вида еды, от некоторых запахов! Она ничего не говорила мужу, старалась не отвлекать его от решения “важных государственных дел”. Прозрение наступило, когда после очередного сильного приступа тошноты, служанка обмолвилась, что Ее Светлость “в положении”! Амалии потребовалось полдня, чтобы осознать факт того, что она беременна и скоро станет мамой!

Вечером того же дня, на семейном совете, они решили, что Амалии лучше всего отправиться в родовой замок семейства Гренадос, к свекру, герцогу Хавьеру. Там в замке спокойно, природа, свежий воздух…

Старый герцог принял невестку благосклонно, окружив ее заботой и вниманием. Он приучил Амалию совершать небольшие прогулки по утрам и вечерам, часто составляя ей компанию.

Чтобы отвлечься от неприятностей со здоровьем и дурного настроения, Амалия начала вникать в тонкости управления герцогством, манипуляцией вассалами. Затем она попробовала помогать герцогу проверять предоставляемые счета. Это, конечно, была непосредственная обязанность управляющего, но герцог Хавьер подчеркивал, что такая проверка развивает внимательность и помогает познать тонкости управления. Теперь часто во время прогулок они вели беседы об управлении, о происходивших новшествах в механизмах для обработки полей и прогнозах на будущий урожай. Так и проходило ее время беременности в прогулках, разговорах, раздумьях…

Ее супруг, герцог Раймондо, прибыл в родовой замок незадолго до начала родов. Роды прошли без осложнений и Амалия родила своего первого ребенка - дочь, которую окрестили Габриэлой.

Раймондо пообщавшись с отцом, женой и дочерью Габриэлой, сославшись на неотложные дела поспешно отбыл в столицу ко двору. Амалия поняла, что ее супругу по душе жизнь в столице с ее соблазнами, чем пребывание в замке рядом с родными. Когда дочери исполнилось полгода, Амалия не выдержала и вновь отправилась за мужем в столицу.

В этот приезд она пробыла в столице совсем недолго - несколько месяцев. Опять накоротко сошлась с давними подругами, разузнала все последние придворные сплетни. Постепенно Амалия пришла к неутешительному выводу, что жизнь в столице эй совершенно не нравится! Она начала уговаривать мужа вернуться в замок, к отцу, к дочери, наконец! Но Раймондо не желал ее слушать! Ему понравилось устраивать пьяные кутежи, участвовать в скачках, ставить золотые в собачьих боях. Он безнадежно “заболел” столицей! Подруги по секрету передавали, что иногда у ее супруга время от времени появлялись “ляльки”. Так обычно обозначали гулящих и продажных девок!

Амалия, не долго думая собралась и отправилась обратно в замок Гренадос, к свекру. Вернувшись, она вскоре поняла, что вновь беременна! Она опять возвратилась к устоявшемуся образу жизни - пытаясь обучиться искусству управления герцогством, гуляя и беседуя со старым герцогом.

Ее свекр, герцог Хавьер, теперь при каждом удобном случае начал представлять ее своим многочисленным вассалам. Герцогство Гренадос являлось самым большим в Империи, в его состав входили 14 баронств и 3 графства. Вассалы время от времени посещали замок сюзерена по той или иной надобности, и герцог знакомил ее то с тем, то с другим бароном или графом. Амалия присутствовала при их беседах и, неожиданно для себя поняла, что она понимает их, прекрасно разбирается в предмете разговоров! Однажды, она даже попыталась высказать свое мнение по обсуждаемой теме! И к ней прислушались!! Свекр даже попросил ее высказаться более определенно и развернуто по проблеме сезонных рабочих!

Затем родился сын, наследник рода Гренадос! Сына назвали Доминик. Рождению сына радовался ее супруг Раймондо, очень радовался свекр Хавьер. Ее муж вновь недолго пробыл в замке и через несколько недель засобирался обратно в столицу, оставив Амалию с дочерью Габриэлой и сыном в герцогстве. Некоторое время она продолжала жить в замке, занимаясь воспитанием детей и помогая старому герцогу. Затем, неожиданно для себя самой, некая сила, коей она не могла противиться, потащила ее в столицу! Здесь она вновь восстановила связи со старыми подругами и начала посещать различные вечеринки. Отношения с мужем на некоторое время восстановились, но постепенно он вновь начал отдаляться от нее. Амалия пыталась вызвать Раймондо на откровенный разговор, но он начинания супруги не поддержал, а вспылил и заявил, что Амалия мешает ему жить… Стерпеть этого она не смогла и расплакавшись, молча собралась и, в очередной раз, отправилась в замок Гренадос, решив для себя - больше в столицу не возвращаться!

Постепенно в жизни Амалии наступил покой и порядок, начались размеренные будние дни. Воспитание детей, помощь старому герцогу в управлении большой “империей”, а также ежедневные прогулки с беседами. Но день ото дня герцогу становилось все хуже и хуже, он начал часто недомогать и, постепенно, управление герцогством почти полностью перешло в руки Амалии. А затем приключилась новая напасть - Амалия с ужасом обнаружила, что она опять беременна!!!

После осознания того факта, что у нее родится еще один ребенок, Амалию неожиданно охватило чувство спокойствия, можно даже назвать это чувство безразличием, Она продолжала жить, воспитывать детей, помогала герцогу, они гуляли и беседовали… Одним словом, она продолжала жить, но ей казалось, что это жил другой человек, она жила и ничего не ощущала, производила действия на автомате… Для нее, словно в тумане, произошло ухудшение состояния свекра, возвращение супруга из столицы в замок, общение с детьми и окружающими… У нее было ощущение, что она наблюдает свою жизнь через стекло…

И затем это стекло разбилось, жизнь ворвалась в ее действительность! Она неожиданно осознала, что держит в руках кричащий комочек чего-то живого, теплого! И этот комочек являлся ее новорожденной дочкой, которая в категорической форме требовала материнской груди! Все окружающее приобрело вдруг ужасающую реалистичность, насыщенность цвета и звука и… она прозрела - она живая! Она родила! Жизнь вокруг прекрасна!

Потом Амалия размышляла о том, что же это было на самом деле! Неужели Единый решил показать ей момент прозрения, явить истинное лицо бытия, продемонстрировать красоты этого мира…

Родившуюся дочь назвали красивым именем Эсмиральда, на этом настаивал старый герцог. Он стал совсем плох и, ожидалось, что он тяжело сляжет в ближайшее время. Так оно и приключилось…

Раймондо тяжело переживал смерть отца, а Амалия восприняла смерть эту стоически. Она понимала, что рождение дочери и смерть свекра суть единство и борьба Единого, есть процесс, который называют Жизнь!

Пожив некоторое время в замке, и, поняв, что в управлении герцогством его супруга разбирается значительно лучше, он с помощью юриста выправил Амалии доверенность на управление герцогством. Согдасно этой бумаге, Амалия теперь являлась герцогиней-регентом, вплоть до совершеннолетия сына Доминика. Оформил это бумагу и укатил в столицу, вернуться из которой ему было уже не суждено.

Через месяц-полтора, возвращаясь домой ночью с очередной попойки, неудачно упал с лошади и сломал шею. Смерть настигла его мгновенно. Так и осталась герцогиня-регентша с тремя малолетними детками на руках - старшей Габриэлой, сыном-наследником Домиником и последней дочкой-лапочкой - Эсмиральдой!

Герцогиня Амалия тряхнула головой отгоняя тягостные воспоминания. Кажется, так недавно это все приходило, а прикинув количество лет… пролетело почти четыре десятка лет! Как быстро и неумолимо проносится годы!!! Но хватит предаваться воспоминаниям! Пора продолжать готовиться к встречам с вассалами. И таких индивидуальных встреч предстоит около двух десятков - каждый обязан отчитаться перед ней о достижениях за прошедший год и планах на последующий… Дай Единый ей силы перенести это!!!

А она, пожалуй, неплохо себя чувствует! Неужели ли это из-за массажа этого юноши… Кристиана, кажется. Имеет ли смысл пригласить его еще раз перед новогодним балом… или пригласить его перед отъездом в столицу7 Она еще об этом подумает..! Что этот молодой человек говорил о замке? Он собирается построить замок! Ну, ну….

Надо бы еще раз наведаться в мастерские баронессы Иоланты и еще раз примерить платье, которое она наденет на бал…

Сестры Дорина и Ирма Доминго

Сестры Дорина и Ирма восприняли гибель дяди Сантуса и тети Катарины очень болезненно. Они были такие красивые и добрые и постоянно привозили им подарки! А еще им было жалко их брата Кристиана! Когда девочки ложились спать, Ирма перебиралась в кровать к сестре. Они вспоминали тетю с дядей, затем начинали жалеть братика, что он остался один без пáпá и мáмá, потом начинали хныкать, а, через некоторое время, и в голос реветь. Затем, прочитав сквозь слезы и всхлипывания молитву Единому за упокой их душ и обнявшись, крепко засыпали.

Сестры всегда хотели чтобы у них был братик. Время от времени они наседали на родителей с этой просьбой, но всегда получали один и тот же ответ, что в церкви Единого обещают скоро дать им брата. И сестры вновь начинали ждать…

Неожиданно, в результате разыгравшейся трагедии, их брат Кристиан, внезапно оказавшийся без родителей, был взят под опеку их пáпá и, он будет жить в их усадьбе и ходить в их гимназию! Радости девчушек не было предела!

Затем Крис угощал их мясом, запеченным на углях и рассказывал такие интересные истории! А еще он собирается продавать мороженое! Недавно он всех им угощал! Оно такое бесподобное!!!

Дорина будет помогать брату считать деньги и будет получать жалование! А затем Кристиан и Дорина отправятся на новогодний бал! А ее, Ирму, на бал пригласят…может быть, весной. Но на следующий год она отправится на бал - это точно!

Ирма вылезла из кровати Дорины и перебралась в свою постель. На спальню опустилась тишина…

Глава 15 Дядя заболевает

Этот день выдался очень хлопотным. Уже утром, во время завтрака на кухне, за столом чувствовалась некоторая напряженность. Кристиан после утренней разминки и общения с садовником Адрианом, как обычно отправился с последним завтракать. Войдя на кухню, он сразу же ощутил разлитое в окружающем пространстве некое чувство нервозности, может быть, растерянности. Молодой человек понял, что Жозефина уже успела поведать окружающим, какие огромные покупки начала совершать на рынке мороженица.

Когда Кристиан начал прикидывать сколько примерно мороженого потребуется приготовить к продаже в первый день, день открытия, то уже от начальных, предварительных подсчетов ему немного поплохело! Во-первых, он учитывал ажиотаж, который уже присутствовал в городе. Ходили упорные слухи, что будут продавать нечто вкусное на площади перед Городским Советом. Народ этим слухам охотно верил, наступали праздники, в город съезжались все вассалы герцогини на новогодний бал, кроме того, ожидался приезд многочисленных гостей из пригородов…

Молодой человек думал, размышлял, прикидывал - сколько всего приготовить мороженого. У него выходило, что не менее тысячи порций! Для такого количества мороженого требовалось закупить пятьсот яиц! Когда он, наконец, осознал каким количеством яиц требуется затовариться, Кристиан понял, что может попасть в очень неприятное положение! Нельзя было закупать все пятьсот яиц в одном месте - столько яиц могло не оказаться. Кухарки обычно покупали десяток, полтора, два десятка яиц. А тут сразу пятьсот!!! Скупив все яйца, он бы вызвал тем самым недостаток продукта для других покупателей, что сразу же повлекло бы за собой увеличение цены на яйца. Та же проблема возникла и с закупкой сливок. Сливок требовалось купить более пятидесяти литров! Нельзя было баламутить рынок неожиданно огромнми закупками. Следовало поспупить более мудро.

Продукты пришлось приобретать на четырех рынках в разных частях города. Закупку начали с яиц, за два дня до начала торговли мороженым. За день - закупили сливки. Мешок сахара ни у кого не вызвал вопросов. Сахар - это продукт длительного хранения. У Кристиана было три куба-контейнера для хранения мороженого. Магические накопители были заряжены, заклинание заморозки было наложено. Трое суток за сохранность мороженого можно было не волноваться.

Посоветовавшись с женщинами решили приготовить три вида лакомства: простое, без добавок, ванильное мороженое и имбирное мороженое.

Приготовление мороженого началось! Готовили его три женщины, так как объем приготавливаемого прдукта получался необычайно большим - более ста килограммов! Никогда еще они не готовили столько мороженого! Вообще никто столько не готовил. Кристиан посоветовал женщинам готовить мороженое порциями - по паре “замесов” на каждый контейнер. Каждый замес - это приблизительно двести порций мороженого. Чтобы добиться однородности продукта, посоветовал женщинам после добавления очередного “замеса”, всю полученную массу тщательно перемешивать. Сам он при изготовлении лакомства не участвовал - у него имелись другие заботы…

Во время своего второго завтрака с родственниками, Кристиан попросил тетю и сестер подъехать на площадь Городского Совета к одиннадцати часам. Его дядя, барон Сантус, отправился в мэрию еще ранним утром. Герцогиня Амалия, чтобы не растягивать встречу с вассалами на весь день, решила начать беседу с раннего утра. Кристиан планировал, что около одиннадцати, в начале двенадцатого, попросить Ее Светлость прерваться на непродолжительный отдых и испробовать лакомство в виде мороженого на площади перед мэрией. Во время завтрака тетя сообщила Крису, что его заказ на пошив тентов-зонтов, передников и бейсболок готов и, он может его забрать. Также сказала, что вместо сотни бейсболок, сшить удалось пока только около шестидесяти. Кристиан поблагодарил тетю, поцеловав ее в щеку и попросил увеличить заказ - сшить еще двести бейсболок различных расцветок.

В сопровождении двух повозок, с которыми договаривался садовник Адриан, Кристиан сначала отправился на швейные мануфактуры, где забрал заказ тентов-зонтов, а затем направился к мастеру Джейкобу за следующим заказом. Сам мастер в город не поехал, но согласился отпустить с Крисом своих учеников-подмастерьев для посильной помощи молодому человеку. Начали грузить на повозки столы и стулья, а также стойки зонты. Наконец тронулись в сторону центра города…

Подмастерья мастера Джейкоба начали расставлять столы на площади перед мэрией. Когда в центр столов вставили стойки-зонты с натянутыми на них разноцветными тентами, площадь мгновенно преобразилась, как бы немного уменьшилась в размерах, превратилась в лесную лужайку с проросшими тут и там грибками с разноцветными шляпками! Это было так красиво и необыкновенно!

Вокруг площади начали скапливаться многочисленные зрители, которых становилось все больше и больше. Из здания Городской Думы начали появляться служащие, привлеченные гулом все увеличивающейся толпы зрителей… Кристиан с возрастающим нетерпением ждал появления повозки, которая должна была доставить на площадь самое-самое главное для разворачивающегося действа - морожениц, кубы-контейнеры с мороженым и прочие сопутствующие атрибуты!

Наконец повозка с мороженицами прибыла! Но когда подмастерья установили раздаточный стол, на который устанавливался контейнер с мороженым, Кристиан понял, что случился конфуз! Один контейнер с мороженым вставили в стол и, этот контейнер встал заподлицó со столешницей ( края контейнера оказались на уровне столешницы ), а двум другим контейнерам места не было предусмотрено! Это был недосмотр самого молодого человека! Он даже и не предполагал, что придется продавать мороженое одновременно с трех контейнеров-морожениц! И еще он порадовался, что контейнеры таскали парни=подмастерья! Каждый куб-контейнер весил около шестидесяти килограммов! Вот сколько мороженого приготовили женщины!

В это время из мэрии показался сам мэр Грегорос Рамос и принялся внимательно осматривать площадь, как-будто кого-то выискивая. Кристиан приблизился к нему.

- Господин мэр, согласно нашей договоренности, Вам выпала честь первому в этом городе попробовать мороженое в торговом доме “КРИС”. Прошу пройти и присесть за стол!

- Доброе утро, милорд! Вы нас, право, удивили! Мы не думали что все это будет так.. Так… - он запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.

- Прекрасно понимаю Вас. Вы полагали, что все произойдет обыденно, скучно. Но вокруг праздник и, следовательно, все должно происходить по-праздничному. Так что, прошу рассаживайтесь за этот столик.- Мэр, городской казначей и еще двое молодых людей, кажется, помощник и помощница мэра присели за стол указанный молодым человеком.

Появилась служанка облаченная в фартук с надписью “КРИС” и бейсболке с аналогичной вышивкой.

- Какое мороженое изволите попробовать, господа? - спросила девушка.

- А что? У вас имеется разное? - растерянно спросил мэр. Он, видимо, не мог предположить что здесь могли подавать разное мороженое!

- Есть обыкновенное мороженое без добавок, есть имбирное и есть ванильное.

- А можно попробовать все три сразу? - робко промямлил он.

- Конечно, господин мэр! А что желаете, вы, господа?

Господа с дамой немного помялись и, один из них сказал:

- Мы хотели бы также попробовать все три сорта! Сколько с нас?

Девушка с важным видом достала из нагрудного кармана записную книжку, что-то отметила в ней и ответила:

- Порция мороженого стоит пять медяшек… Соответственно…- она не успела договорить, как ее перебил мэр.

- Джеронимо! - обратился мэр к казначею. - Выдай баронету Кристиану три золотых из городской казны!

- Слушаюсь, господин Рамос! - отчеканил казначей баронства. Так вопрос с оплатой был решен…

Мороженое быстро принесли и расставили на столике. Разговоры прекратились, послышалось постукивание ложек и восторженные возгласы и ахи!

А Кристиан вновь выругался про себя. Еще один конфуз! Предполагалось, что посетитель закажет одну порцию мороженого. Соответственно было приобретено сто вазочек для лакомства. А посетители начали заказывать сразу по три порции! Нетрудно подсчитать, на какое количество посетителей имеющихся вазочек хватит!

Крис кинулся к стоящей неподалеку повозке и приказал возничему гнать в ближайшую посудную лавку и скупить все имеющиеся вазочки и все чайные ложки! Когда повозка отъехала, он решил, что когда она вернется, вновь отправить возничего по оставшимся посудным лавкам и скупить всю необходимую посуду! Об этом следовало подумать ранее!

Он оглядел площадь. Все заказанные столы и квадратные, и круглые были расставлены и возле каждого сидели посетители и поглощали мороженое. Отовсюду слышались восторженные возгласы и благодарности в адрес герцогини Амалии и мэра Рамоса. Посетители также обсуждали торговый дом “КРИС” и необычный вид служанок, которые носили одинаковые передники и бейсболки! Мэр, сидящий среди посетителей радовался благодарностям горожан. Ему хотелось, чтобы эти благодарности услышала бы и сама герцогиня.

Наконец произошло то, что должно было случиться - места за столиками закончились, а желающих полакомиться мороженым становилось все больше и больше! В это время группа молодых людей получив мороженое, но не найдя места за столиками, отошла в сторону и расположилась на ступеньках мэрии. Глядя на них и другие группы разбрелись по площади и приткнулись где попало беседуя и угощаясь мороженым!

А дальше начало происходить то, что и ожидал Кристиан. Посетители импровизированного кафе на открытом воздухе, которые находились за столиками и под защитой зонтиков, не слишком торопились освобождать места другим желающим. Они вдруг осознали, что оказались в очень удобном месте - на них сосредоточено внимание окружающих, они сами могут рассматривать посетителей с очень удобной позиции! Поэтому они не торопились покидать свои привилегированные места, а подзывали служанок и заказывали еще и еще мороженого!

Наконец кто-то надоумил герцогиню Амалию совершить небольшой перерыв в заслушивании отчетов своих вассалов. В сопровождении группы приближенных лиц она появилась на лестнице у входа в мэрию. С высоты крыльца герцогиня внимательно рассматривала площадь, о чем-то расспрашивая окружающих. Кристиан не растерялся и нисколько не смущаясь направился в сторону герцогини. По пути к лестнице на которой расположилась группа герцогини, он отдал несколько распоряжений служанкам.

- Утро доброе, Ваша Светлость! Как я и обещал, мой торговый дом “КРИС” начал предлагать горожанам мороженое. Не желаете ли испробовать лакомство, Ваша Светлость?

- Доброе, доброе, баронет! Как здесь все красочно и необычайно! Глаза разбегаются! Как необычно смотрятся эти грибки! Красиво..! Ну, ведите, угощайте… Тут имеется разное мороженое?

- Несомненно, Ваша Светлость! Сегодня у нас имеется мороженое обычное, без добавок, имеется еще мороженое имбирное и ванильное… Какое желаете, Ваша Светлость?

- Хочется попробовать каждое… Это возможно?

- Несомненно, Ваша Светлость! Для Вас нет ничего невозможного! - Пойдемте, я Вас провожу. - Кристиан повел герцогиню Амалию к одному из столиков, который поспешно освободили для нее. - Мэр города, господин Рамос, был столь любезен, что разрешил моему торговому дому во время праздников расположиться в этом месте и угощать горожан мороженым, - громким голосом говорил Кристиан, заметив приближающего мэра. Услышав похвалу в свой адрес, Рамос не смог скрыть довольную улыбку. - Располагайтесь, Ваша Светлость! Мороженое сейчас подадут!

Свиту герцогини составляли: управляющий замком Геролдо, казначей герцогства и помощница герцогини. Когда они расположились за столиком, перед ними поставили вазочки с мороженым. Через некоторое время послышались восторженные возгласы о самом лакомстве, о его вкусовых качествах…

- Я уже давно не пробовала мороженое! - заявила герцогиня. - И это из-за того, что его очень проблематично охладить до нужного состояния. Вы говорили, милорд, что способ заморозки мороженого, является секретом вашего семейства? Не так ли?

- Вы правы, Ваша Светлость! Это является секретом семейства! Я даже не мог предположить, что этой тайной придется воспользоваться!

- Вы прекрасно распорядились фамильным секретом! Мне очень понравилось, как вы, милорд, в еще столь юном возрасте, так все хорошо продумал и организовал! Эти столы с зонтами над ними! Никогда не видела ничего подобного! Эти надписи на них. Оригинальные фартуки на служанках! Мне даже шапочки с вышивкой “КРИС” понравились… Почему так много людей носят такие шапочки? Они все работают на тебя, мой мальчик? - герцогиня задала вопрос и внимательно посмотрела на Кристиана.

- Ну что Вы, Ваша Светлость! Бейсболки с вышитым названием торговой фирмы продаются отдельно от мороженого. Кому понравилось угощение моей фирмы, тот может приобрести на память бейсболку…

- Довольно оригинальное решение! И эти бейсболки забавные! Все такие разноцветные! Мне хотелось бы знать, сколько мороженого было приготовлено? Я честно говоря, никак не могу забыть твое обещание продавать мороженое ведрами! Так сколько мороженого?

- Я рассчитывал на тысячу порций. Это около одиннадцати - двенадцати ведер…

Когда слушатели поняли сколько было приготовлено мороженого, то потеряли дар речи и сидели потрясенные, пытаясь осмыслить сказанное молодым человеком. Они огляделись по сторонам и везде наблюдали одну и ту же картину - люди сидели за столиками, прогуливались группами по площади, сидели на ступенях мэрии и… все держали в руках вазочки с мороженым и, переговариваясь, лакомились продуктом.

- Это невероятно, мой мальчик! Вы меня несказáнно удивили! Если бы все это не видела собственными глазами, не поверила бы!!! - герцогиня замолчала и отправила в рот очередную порцию лакомства. Свитские последовали примеру своего сюзерена. - Ты знаешь, мой мальчик, завтра состоится новогодний бал. Будет много приезжих, будет много танцев… Не могли бы, Вы, милорд, завтра вечером устроить нечто подобное - много мороженого! Будет душно, все будут разгорячены… порция - другая мороженого была бы весьма кстати!!!

- Полагаю, что это можно устроить…

- О деньгах не думайте! Донато! Выдай милорду Кристиану двадцать золотых!

- Слушаюсь, Ваша Светлость! - отозвался казначей герцогства.

- И ещё, мой мальчик, завтра утром жду тебя у себя в замке. Из столицы, наконец, вернулся этот несносный целитель Кристофер! Он очень хотел с тобой познакомиться и понаблюдать за тем, как ты меня лечишь с помощью массажа и целебной мази. Геролдо! С утра пошли мою карету в усадьбу барона Доминго и доставите в замок этого молодого человека!

- Слушаюсь, Ваша Светлость!

Кристиан заметил, что на площади появилось семейство Доминго. Извинившись перед герцогиней, он поспешил навстречу с родственниками.

Баронесса Иоланта была одета, как обычно, безукоризненно. Темно синее платье с глубоким V-образным вырезом на груди, немного удлиненные рукава и плиссированный подол смотрелось на ней изумительно. В вырезе платья органично смотрелся кроваво-красный кулон. Он явно гармонировал с цветом платья и, притягивал к себе взгляды. Светлые волосы были уложены в красивую прическу, которую украшали несколько заколок с драгоценными камнями.

Кузены Криса Дарина и Ирма были одеты, как и тетя, идеально. Одна из сестер носила светло-розовое платье, другая светло-голубое. Фасон платьев, на взгляд Кристиана, был одинаков. В ушах обеих девушек имелись сережки с камешками, которые соответствовали цвету их платьев. Выглядела эта троица очень колоритно и притягивала к себе внимание окружающих. Но что выглядело диссонансом в прекрасно смотревшейся троице - обе девушки на голове носили бейсболки с известной вышивкой. Эти кепки не сочетались с одеждой кузин. Это чувствовал даже Кристиан.

- Привет, братик! Как здорово, ты, здесь все организовал! - подскочила к Кристиану Ирма и затараторила не умолкая.

- Ирма! Где твои манеры! - пыталась одернуть дочь баронесса.

- Ну, мамá! Это же Крис! Смотри, как здесь здорово!

- Действительно, мамá! Мне здесь нравится! Давайте пробовать мороженое! Крис! Угощай нас мороженым! - потребовала Дарина.

Молодой человек повел родственников к столику, который он заранее попросил не занимать посетителями. Это был столик “для своих”. Здесь могли присесть и отдохнуть его работники и угоститься порцией-другой мороженого. Бесплатно, естественно.

Усадив женщин за столик, Крис приказал одной из девушек принести девять порций мороженого, по три вазочки каждого сорта. Себе заказывать не стал, ему пока не время расслабляться. Веселье было в самом разгаре.

Наконец принесли мороженое и расставили по столу. Кристиан начал объяснять.

- В этих вазочках имбирное мороженое… Он подвинул вазочки каждой из дам… - Вот это простое мороженое… - он вновь подвинул каждой родственнице по вазочке. - И, наконец, ванильное…

- Ох! Как вкусно! - Ирма даже зажмурилась от удовольствия. - А какое еще мороженое ты будешь изготавливать?

- Хотелось бы попробовать цветное мороженое… Например, розовое или синее….

- Хочу! Хочу! - давясь мороженым закричала Ирма.

- Ирма! Прекрати! - это опять вмешалась баронесса. - Почему-то не видно барона…

- Наверное, папá где-то здесь и скоро к нам подойдет, - заявила Дорина, не забывая при этом активно поедать мороженое.

Кристиан внезапно почувствовал усталость. Напряжение и ответственность последних дней неожиданно навалилась на него. Захотелось оказаться вдали от этой толчеи, от этой многоликой пестрой толпы… Оказаться в одиночестве и… отдохнуть, наконец! Он еще раз окинул взглядом площадь, которая бурлила и радовалась празднику, звенела стеклом и, время от времени, взрывалась возгласами восторга. То тут, то там мелькали разноцветные бейсболки с вышитой надписью “КРИС”. Этот вид наполнял сердце молодого человека гордостью за свое детище, за начало долгого пути к своей цели.

Извинившись перед дамами, Кристиан направился к столу, где находились контейнеры с мороженым. Необходимо было отдать распоряжения о порядке деятельности на завтрашний день. Предстоящий день обещал быть не менее хлопотным, чем сегодняшний! Он уже решил, что ничего не будет менять в своих планах. На завтрашний день мороженица опять приготовит тысячу порций лакомства. Хватит или нет такого количества - это уже другой вопрос. Как бы не сложились события, Кристиан не собирался увеличивать производство. Достаточно было и этого.

Отдав соответствующие распоряжения Крис вернулся к столику, где расположилась баронесса с дочерями.

- Тетя! Вы разрешите мне воспользоваться коляской и отправиться домой? Что-т, о я чрезмерно устал! А вы оставайтесь, наслаждайтесь праздником! Когда приеду в усадьбу, отошлю коляску обратно.

- Да, Кристиан, конечно, бери коляску! Тебе сегодня изрядно досталось! И не переживай! Тебе удалось устроить горожанам настоящий праздник! Думаю, что этот день запомнят надолго!

- Дорина! Я уезжаю, теперь управление переходит к тебе! Главное, не забудьте выручку!

- Не волнуйся, отправляйся отдыхать! Ты сегодня славно потрудился! - заверила его Дорина.

- Отправляйся, Кристиан! Я присмотрю за девочками, - вмешалась в разговор баронесса Иоланта. - Я прослежу за деньгами.

Отправляясь в коляске в сторону дома, Кристиан размышлял, что завтра ему придется, наконец, познакомиться с целителем герцогини Кристофером. Он понимал, что разыгрывать простачка перед этим целителем будет не так-то просто, но… Кристиан будет стараться! Целебную мазь, заряженную магией, он показывать целителю не будет. А массаж… Массаж - это никакой не секрет, это - средство воздействия на кожу….

Добравшись до усадьбы и отослав коляску обратно к мэрии, Кристиан медленно добрел до спальни и не раздеваясь рухнул на кровать… Его поглотила тьма…

Глава 16. Пик эпидемии

Утро следующего дня Кристиан, как обычно, встретил на поляне с беседкой, за территорией усадьбы. После небольшой разминки и пробежки он неспешно приступил к традиционной медитации. Следует отметить, что за прошедшее время ( с момента появления Кристиана в этом мире) объем магического источника молодого человека увеличился. Но, все же, молодой баронет считал, что успехи могли бы быть намного существеннее. Это, в немалой степени, зависело от наличия в процессе тренировки магического накопителя. А такого, до последнего времени, в распоряжении баронета не было. Только недавно ему удалось раздобыть хрусталь, который можно было использовать в качестве накопителей… Конечно, не столь эффективных, из-за большого содержания свинца в этих кусках хрусталя.

Ежедневные тренировки и медитации способствовали тому, что Кристиан заметно подрос, тело налилось силой, мышцы понемногу начали бугриться под одеждой и этому также благоприятствовал тот факт, что Кристиан завтракал утром дважды - сначала на кухне в окружении прислуги, а затем завтракал в малой столовой в кругу родственников.

Баронесса Иоланта заметила, что молодому человеку становиться маловата его одежда, но ничего не сказала, а молча пригласила пару работниц швейной мануфактуры. Эти женщины быстренько сняли с него все необходимые мерки и, получив некие указания хозяйки, удалились. На следующий день у него появилась пара новых комплектов повседневной одежды, а еще через несколько дней вся одежда в его гардеробе обновилась. Хорошо когда у тети имеются швейные мастерские!

Этим утром после купания в речушке, Кристиан сидел на берегу задумавшись. Скоро ему предстояла встреча с целителем Кристофером. Этой встречи он не боялся, но мысль о том, что вновь придется изворачиваться и говорить неправду, малость портила ему настроение. Немного успокаивало знание о том, что целитель окончательно решил покинуть провинцию и перебраться в столицу Империи.

Конечно, молодой человек не собирался открываться этому целителю, доказывать, что он может хорошо лечить людей и создавать действительно лечебные мази. Если целитель желает ознакомиться с его лечебной мазью, то на эту встречу он возьмет мазь-заготовку. Такая мазь на основе вазелина продавалась в любой аптеке. Кристиан в эту основу добавлял соки некоторых других трав - ромашки, календулы, мелиссы, вероники и прочих. Все эти травы росли в саду баронства и садовник Адриан охотно делился ими с баронетом. Уже готовую смесь вазелина и трав, Крис заряжал магией. Магический заряд в этой лечебной мази держался почти целую седмицу. Примечательно, что такой мазью мог пользоваться обыкновенный человек, но магическое и лечебное воздействие на организм сохранялся! Этим и хотел попытаться воспользоваться молодой человек. У него давно появилась идея уговорить герцогиню Амалию организовать небольшую лечебницу для ее подруг, таких же пожилых женщин.

Но чтобы эта идея смогла обрести жизнь, необходимо было соблюдение некоторых условий. Одно из них - это отсутствие в окружение герцогини сильных целителей. Кристиан не боялся разоблачения, но ему были бы неприятны лишние расспросы, подглядывания за его работой и прочие осложнения от нахождении рядом посторонних людей. Еще одним непременным условием было наличие у него сильного магического источника - магию придется тратить не только на зарядку настоек, растворов, мазей, но и непосредственно на лечение и оздоровление пациентов. Пока, по мнению Криса, объема магического источника было явно недостаточно. Тем не менее, Кристиан в ближайшее время решил поговорить с герцогиней о создании в ее замке небольшой больницы по лечению, оздоровлению и омоложению желающих. Такое оздоровление и омоложение баронет решил вначале осуществить на самой герцогине Амалии! А затем заслать ее в столицу, в императорский двор, где у нее остались немногочисленные подруги, как бесплатное рекламное приложение и демонстрационное пособие!!!

Глядя на медленно текущие воды речушки, Кристиан вспомнил, что уже давно, исподволь, какая-то подспудная мысль тщетно пыталась пробиться к его сознанию. И, наконец, эта идея окончательно сформировалась в его голове. Это была мысль о рыбе!

В продаже на рынке было очень мало рыбы. В той речке, что протекала через город, рыбы не было, речка была мелковата. Рыбу привозили из соседних баронств, где ее вылавливали в реках. Но из-за отсутствия холодильников, продукт продавали только в копченом или сушеном виде. А Кристиан желал хотя бы раз в месяц полакомиться свежесваренной ухой или, в крайнем случае, несколькими кусками жареной рыбы.

Появилась у него мысль организовать на этой речушке рыбацкую артель! Только такая артель не будет заниматься ловлей несуществующей рыбы, а будет такую рыбу разводить и выращивать! Кристиан задумал организовать на реке ферму по разведению рыбы. Основной проблемой, по мнению Кристиана, будет содержание мальков в специальных бассейнах. Такие емкости еще предстояло изобрести и изготовить! Другая проблема заключалась в питании мальков! Питании не взрослых рыб, а именно мальков, размер которых будет… ну, очень маленький!!! Необходимо было изобрести! Именно изобрести питание, так как ничего подобного в этом мире еще не было! Надо было изготовить специальную рыбную муку, которой будут питаться рыбы. Корм для рыб может быть плавающим и тонущим. В первом случае рыба всплавает и хватает плавающий корм. В другом случае, рыба подбирает корм со дна своего водоема.

Еще одной проблемой, по мнению Кристиана, для бедующей фермы, будет наличие икры для разведения рыбы. Специальные контейнеры для хранения икры он, несомненно, изготовит. Но и в этом случае в таких контейнерах обязательно наличие магических накопителей! Это вновь использование магоэнергии! А размер его собственного источника желал значительного увеличения. И еще одной проблемой становились накопители. Чем мельче были хрустальные накопители, тем меньший магический заряд они могли вместить. А от этого зависело время сохранения заряда - мелкие накопители быстрее разряжались! Кристиану требовалось попытаться искать дополнительные и более вместительные накопители.

Однажды за завтраком на кухне баронет случайно упомянул о том, что он ищет изделия из хрусталя для некого эксперимента. И что он готов такое изделие приобрести. Молодой человек даже не мог себе предположить, что к этому пожеланию его сотрапезники по завтракам отнесутся со всей серьезностью. Через некоторое время Жозефина сообщила ему, что в некоторых семействах имеются несколько некомплектных хрустальных изделий, с которыми владельцы готовы легко расстаться. Речь, в данном случае, шла о хрустальных изделиях в виде рюмок… Кристиану пришлось выделить деньги на приобретение хрусталя.

Исследуя полученные предметы, молодой человек пришел к выводу, что они были изготовлены из другого сорта хрусталя, который содержал меньше свинца, был менее прозрачен и издавал при ударе более глухие звуки. Такой хрусталь держать в хозяйстве было менее престижно, но для использования его в качестве накопителей было более предпочтительно. Накопители из такого хрусталя могли хранить более сильный магический заряд и держать его значительно дóльше.

Создание и обслуживание рыбоводческой фермы - это будет долговременным проектом. В природных условиях, для достижения рыбой достаточного размера для использования в пищу, необходимо два-три года. На рыбных фермах при использовании специальных кормов и магии, для достижения рыбой товарного качества достаточно было около полугода. Эти знания Кристиан сохранил из своего мира, где такие фермы часто показывали по головизору. Еще молодой человек понимал, что если он хочет производить рыбу в промышленных масштабах (для обеспечения рыбой своего и соседних баронств) необходимо создать непрерывный цикл выращивания рыбы. Это означало… Что это означáло, Кристиан не успел додумать до конца, как его мысли неожиданно вновь переключились на предстоящую встречу с герцогиней Амалией и целителем Кристофером.

В отношении герцогини у Кристофера возникли и постепенно все более вырисовывались определенные планы дальнейших взаимоотношений. Не только как того требовал закон Империи - отношения “сюзерен - вассал”. Молодой человек желал в скором времени перевести эти отношения еще и в разряд “целитель - пациент”. Конечно, присутствие целителя в лице того же Кристофера, было бы не слишком желательно. Не то, что бы молодой человек боялся за результат своего “лечения”. Его беспокоило непреднамеренное вмешательство целителя в процесс его, Кристиана, “лечения”. На стороне целителя Кристофера был опыт, образование, авторитет среди коллег и больных. У баронета - только безобразно юный возраст, отсутсвие необходимого образования! На стороне молодого человека было только благородное происхождение. Именно поэтому баронет предпочел бы, чтобы целитель отправился в столицу, оставив Кристиану самостоятельно заботиться о здоровье герцогини и продвигать планы по превращению замка в небольшую лечебницу для дам высшего света!

Кроме лечебницы, Кристиан хотел бы выпускать крем против облысения. Оказавшись в этом мире, он сразу же обратил внимание на то, что почти все мужское население Империи имело головы в разной степени свободное от волос. Начинался процесс потери волос, видимо, после наступления совершеннолетия или немногим позднее. Он еще не разобрался чем вызвано такое явление - или это наследственность, или это особенность этого мира. Тем не менее, Кристиан собирался создать такое средство против облысения. Необходимое магические заклинание он знал, мазь или крем-основа у него уже имелась.

Следующим средством, которым он непременно займется - это средство против импотенции или средство для повышения потенции. Это с какой стороны взглянуть на эту проблему. С одной стороны это средство способствует повышению потенции, с другой же - борется с импотенцией…Получается два средства в одном!!! А где испытывать созданные средства, позволяющие жителю Империи почувствовать счастье и удовлетворение от претворения его мечты в реальность? Этому будет способствовать лечебница, если герцогиня согласится ее создать. Испытывать созданные кремы, мази, настойки можно будет на пациентах этой лечебницы.

Согласие герцогини на создание лечебницы необходимо было еще и потому, что самому Кристиану такое заведение было не открыть - он был несовершеннолетний, у него не было счета в банке, у него не было специального образования! Впрочем, деньги у молодого человека также отсутствовали.

Начало продаж мороженого никоим образом не будет способствовать обогащению баронета. По его прикидкам, ежедневная выручка от продаж будет составлять от полутора до двух золотых. Впрочем, Кристиан и не рассчитывал заработать на этом предприятии большие деньги. Эта деятельность преследовала собой несколько целей. Одной из таких целей было открыто заявить о себе, так сказать, явить себя этому миру. Другая задача - это знакомство населения с торговым домом “КРИС”. Уже сейчас жители города обсуждали торговлю мороженым. У молодежи стало популярным носить бейсболки с вышитой надписью этого дома. Раньше такие головные уборы называли “жокейки”, так как их носили жокеи - лошадиные скачки были очень популярны во всей Империи. Кристиан же у жокейки удлинил козырек, увеличил тулью и попросил вышить название его торгового дома “КРИС”.. До него этого никто не делал. Этот головной убор теперь стали называть “бейсболка”. Бейсболки выпускались различных расцветок и, Кристиан решил еще более повысить популярность ношения головных уборов с названием его предприятия. Он поручит своим сестрам распустить слух, что тот, кто соберет комплект бейсболок всех выпускаемых расцветок, тот сможет бесплатно получать мороженое в течение целого месяца! Баронет полагал, что эта его авантюра будет иметь успех! Бейсболка стоила четверть золотого, а стоимость набора из бейсболок всех расцветок будет стоить значительно дороже, чем тридцать - пятьдесят порций лакомства. Этот прием в его мире назывался - продажа сопутствующих товаров. Кристиан понимал, что вместе с мороженым можно было предлагать различные напитки, булочки, пирожки, сладости… Но он не желал связываться со всеми такими делами. Его основная цель была и, видимо, постоянно будет и не измениться - это создание лечебницы! Кто хочет торговать сопутствующими товарами рядом с ним - всегда будет рад, но сам этим заниматься не будет…

Еще одной перспективной идеей, на взгляд Кристиана, будет изготовление и продажа алкогольных напитков! Естественно, такие напитки обязательно будут иметь магическую составляющую. Бывший слушатель медицинской академии прекрасно знал, что алкоголь является слабым токсическим веществом, другими словами, алкоголь - это яд. При попадании в организм алкоголь оказывал небольшой расслабляющий эффект, подавлял чувство тревожности, неуверенности, вызывал ложное чувство эйфории. Именно поэтому употребление алкоголя являлось обыденным явлением. Прием слабоалкогольных напитков во время различных встреч и приемов было обязательным. Отрицательный эффект от приема этого продукта ощущался при его чрезмерном употреблении - происходило накопление яда в организме, который не успевал нейтрализоваться и выдодиться. Происходило острое отравление организма, сопровождающееся не очень приятными ощущениями для пострадавшего. При постоянном и большом потреблении алкоголя происходило постепенное изменение и разрушение внутренних органов человека под действием поступающего яда. Более того, разрушение внутренних органов отражалось в ауре человека! Аура истончалась, теряла насыщенность и… медленно угасала!

Завтрак на кухне в окружении работниц кухни, садовника и конюха проходил как обычно весело. Работники барона Доминго оживленно переговаривались, обсуждали известные им одним события, смеялись. Кристиан пытался включиться в ритм общей беседы, но это у него получалось плохо. Все его мысли были сосредоточены на предстоящей поездке в замок герцогини Амалии.

Наконец подъехала карета из замка и молодой человек отправился на встречу. Развалившись на диванчике в карете, Кристиан обдумывал предстоящую встречу. Постепенно мысли баронета переключились на сам замок. Он так и не нашел времени чтобы осмотреть это сооружение полностью. Впрочем, сам замок интересовал его постольку-поскольку! Молодой человек искал место, чтобы обустроить лабораторию, где бы он мог хранить свои аксессуары и магические предметы, где бы он мог проводить магические опыты и эксперименты. Его интересовали подвалы замка. Как он полагал, в эти подвалы мало кто заглядывал, что его вполне устраивало! Дело оставалось только за малым - получить разрешение на осмотр помещений под замком.

За окном кареты раскинулись поля, которые отделялись друг от друга разделительными посадками деревьев. То тут, то там виднелись редкие фигурки фермеров, которые что-то проделывали на полях. Урожай был уже убран, сезон закончился, приближался новый год. Кристиан относился к этому празднику скептически. Он понимал, что дата нового года является весьма относительной. При желании можно было назначить новый год и летом, и весной. В этом мире новый год сложилось отмечать по завершению сбора урожая. Затем к этому событию притянули остальное - новогодний бал, отчеты вассалов перед сюзереном за прошедший период, а также начало учебного года в гимназиях и, видимо, еще много менее значимых событий.

Вот подковы лошадей зацокали по камням замкового двора. Дверь кареты отворилась и Кристиана приветствовал управляющий замком Геролдо.

- Милорд! Мы рады приветствовать Вас в замке Ее Светлости! Герцогиня ожидает Вас в своем кабинете. Я провожу Вас, милорд.

- Благодарю, Геролдо.

В этот раз управляющий повел Кристиана не сразу в донжон, где располагался кабинет герцогини, а через внутренние помещения замка. С чем это было связано он не знал и решил управляющего об этом не спрашивать. Они молча шествовали по замку, Кристиан с нескрываемым интересом пытался рассмотреть мелькающие перед его взором помещения. Он отметил, что проходы и коридоры кажутся ему узкими. Молодой человек подумал, что при строительстве своего замка (если такое событие случится), озаботиться этой проблемой и предусмотреть более широкие коридоры и проходы. Наконец, путешествие по внутренним помещениям замка закончилось и, они достигли кабинета герцогини Амалии.

Герцогиня носила синее парчовое платье с высоким стоящим воротником. Высокую прическу украшала изящная диадема, украшенная голубыми камнями в тон платью. В вырезе платья виднелась подвеска, также с голубыми камнями.

- Интересно, это аквамарины или сапфиры, а, может быть… - пытался определить вид драгоценных камней баронет.

Он быстро подошел к герцогини и приложившись губами к ее руке, произнес ритуальную фразу:

- Рад, Вас, видеть в добром здравии, Ваша Светлость!

- Доброе утро, милорд. Хорошо, что вы появились в замке. Целитель Кристофер пожелал встретиться и познакомиться с вами перед отъездом в столицу. Очень его заинтересовала ваша целебная мазь и то, как вы лечили мой недуг. Должна вас поблагодарить, милорд, после вашего массажа болей в пояснице не чувствую уже несколько дней! И я и Кристофер прямо-таки поражены эффектом от вашего лечения!

- Ваша Светлость, как уже упоминал в разговоре, мое успешное лечение - это результат действия нашего фамильного рецепта целебной мази! Когда папá и мамá настаивали, чтобы я наизусть заучивал некие рецепты из нашей семейной сокровищницы, то я, как сейчас помню, всячески противился этому! Теперь я понимаю, насколько все это было важно! Ах! Мои мамá и папá..!

Кристиан сбился с мысли, лицо его исказила гримаса безмерного страдания, в уголках глаз блеснули слезинки.

- Милорд! Мальчик мой! Как я тебя понимаю! - Рука герцогини легла на плечо подростка. - Поплачь, мой мальчик! Поплачь, полегчает…

Кристиан не совсем понимал, что с ним происходит. Почему эти слезы? В этом мире он потерял родителей, в том, смежном мире, он навсегда оставил родителей и сестер. И вот теперь он не мог понять - к какому из миров относятся слезы…

- Приношу свои извинения, Ваша Светлость! Минутная слабость.. - выдавил из себя Крис, украдкой вытирая слезы.

- Не стоит извинений, милорд! Я все понимаю, мой мальчик!

В кабинета повисла тишина. Каждый из присутствующих погрузился в свои мысли. Наконец, герцогиня приняла какое-то решение и, поднявшись с кресла, произнесла:

- Пойду готовиться к лечению, а ты, мой мальчик, подожди здесь целителя Кристофера….

Хозяйка кабинета вышла, а Крис невольно принялся внимательно рассматривать кабинет герцогини.

Как и все пожилые люди, герцогиня не привечала нововведения. Вся мебель была старого образца, добротная. В центре кабинета находился массивный Т-образный стол, рядом с которым стояли красивые стулья с резными подлокотниками. Во главе стола стояло высокое кресло, также полностью украшенное резьбой. Все это сооружение было выдержано в одном стиле, покрыто темным лаком и навевало на присутствующих чувство трепета и почитания. За этим столом, видимо, герцогиня проводила самые важные встречи и совещания. А “хозяйство” у неё было огромное! Если Кристиан помнил верно, то под рукой герцогини Амалии Гренадос находилось три графства и около 14 баронств. Молодой человек продолжал осматривать кабинет, неосознанно отыскивая неотъемлемый атрибут - сейф. Видимо, сейф был скрыт в стене, расположенной за креслом герцогини. Крис вспомнил кабинет своего дяди, где в стене был укрыт не только сейф, но и пара тайных проходов. Неожиданно баронет почувствовал присутствие в помещении ещё кого-то. Развернувшись, он обнаружил человека, внимательно рассматривающего его.

- Это, видимо, и есть тот самый целитель Кристофер, - подумал юноша.

- Доброго дня, милорд! - раздался густой, сочный голос. Этот голос принадлежал высокому грузному мужчине. Одет он был просто, без изысков. Только камзол выдавал его высокое положение - такой камзол из замши с большими накладными карманами и позолоченными пуговицами, мог позволить себе только вполне обеспеченный человек. - Позвольте представиться, я - целитель Кристофер! - Это было произнесено таким тоном, как будто этот человек снизошел до вас.

- Добрый день, целитель Кристофер! - Кристиан продолжал рассматривать вошедшего.

Целитель был высокого роста и немного полноват, ему можно было дать около шестидесяти. Крупные, мясистые черты лица, серые глаза и… куда же без нее - совершенно лысая голова. В глазах светился ум и немного лукавства. Глядя на целителя, Крис перешел на магическое зрение. Увиденное вполне удовлетворило любопытство юноши. Печень, почки, желудок были немного не в порядке. Следовало бы обратить особое внимание на сердце. От рождения Кристоферу досталась не очень мощная сердечная мышца. Теперь же, имея избыточный вес, сердце имело повышенную нагрузку, гоняя по массивному телу кровяную жидкость. По мнению Кристиана, а опыт у него был, откровенно говоря, никакой, так вот, по его мнению - в ближайшие несколько лет целитель испытает проблемы со своим сердцем. Но не это сейчас занимало молодого человека . Он с удивлением заметил, что в ауре целителя, довольно таки развитой, присутствовали темные пятна. Это очень насторожило баронета.

- Милорд, герцогиня сообщила мне, что вы помогли ей справиться с приступом боли в моё отсутствие. Её Светлость также сказала, что вы использовали некую целебную мазь, которая оказала чудодейственный эффект!

- Скоро нас пригласят к Её Светлости и, я проведу при вас сеанс лечения с использованием этой мази. После лечения вы выскажете свое мнение о сеансе, а я отдам вам остатки целебной мази.

- Это будет разумно…

- Слышал, что вы собираетесь покинуть герцогство? Решили перебраться в столицу?

- Действительно! С моими талантами целительства, не стоит прозябать в провинции! Кроме того, я закончил Имперскую медицинскую академию и у меня достаточно знакомых в столице и при дворе Императора. Если вы не знаете, то у Его Величества имеется три целителя! Конечно, я не претендую на такую должность… Но, вы знаете, милорд, Имперский двор очень большой! Это около тысячи человек…

- Неужели так много?!!! - поразился Кристиан.

- Да, около тысячи человек… Свита Его Величества, свита Её Величества, свита сына Императора, принца Фернандо и свита дочери Императора принцессы Паулины. Одним словом, при дворе также целители в большой цене. Мне пообещали местечко в свите принца Фернандо.

Рассуждения Кристофера прервала вошедшая служанка:

- Вас приглашают к Её Светлости.

Сопровождаемые служанкой целитель Кристофер и баронет Кристиан проследовали в спальню герцогини Амалии.

Герцогиня лежала на кровати, поясница осталось открытой, остальное тело было прикрыто с обеих сторон. Покрывало закрывало ее почти до головы, голова была повернута, так как сама хозяйка спальни лежала на животе.

- Кристиан, мальчик мой,- начала герцогиня, - начинай поскорей! Покажи этому неучу, как надо лечить по настоящему!

Кристиан бросил взгляд на целителя. Тот оставался невозмутим и терпеливо ждал начала. Кристиан вспомнил, что Кристофер состоял целителем при герцогине более двадцати лет. Видимо, такая эскапада в его сторону была не в первый раз и, что целитель привык к таким выпадам своей пациентки.

Молодой человек решил не обращать внимания на присутствующих, а полностью посвятить себя проведению сеанса лечения. И он начал как на практическом занятии в Академии…

- Прежде чем приступить к самому лечению, следует, во-первых, помыть руки. И неважно, что руки чистые или то, что вы их недавно мыли. Следует помыть руки… Во-вторых, ваши руки должны быть теплыми! Если вы прикоснетесь к тему больного холодными руками, то это ему будет очень неприятно, а, в некоторых случаях, если ваш пациент является значимой персоной, то это может стоить вам, в лучшем случае, репутации, а в худшем - места целителя. Если ваши руки прохладные, то начинаете потирать ладонь о ладонь… Вот так… Если и это не помогает, то тогда…. Вот в этом тазике горячая вода. Погружаете руки в воду и держите несколько минут. Теперь ваши руки теплые. Третье, ваши руки должны быть мягкими. Должны отсутствовать любые порезы, потертости, шероховатости, а уж тем более, мозоли! Ваши руки обязаны быть мягкими и нежными, как руки матери! Запомните, руки - ваш рабочий инструмент!

Целитель встрепенулся, его брови полезли вверх. По всей видимости, он был впечатлен.

- Вот теперь, - продолжил молодой человек, доставая из сумки баночку с кремом, - мы зачерпываем немного крема и втираем его в ладони…. Затем берем еще немного крема и… наносим его на орган, который будем массировать. В этом случае, я наношу крем в район позвоночника и начинаю медленно массировать.

Крем, который использовал Кристиан, был обычным кремом без магии. Во время массажа он пару раз позволял себе направлять на герцогиню немного магии. Пациентка реагировала на такое воздействие и тихо постанывала. Всякий раз целитель напрягался и начинал спрашивать:

- Ваша Светлость! Как вы себя чувствуете?!!

Герцогиня не реагировала на такие вопросы, а молодой человек продолжал ритмично и нежно массировать больную спину своего бедующего сюзерена. Вот внутренние часы Криса отсчитали примерно четверть часа и, он закончил сеанс. Герцогиня не вставая с кровати принялась командовать:

- Учитесь, Кристофер! А сейчас пошли все вон! Доберёшься меня одну! Мне пора готовиться к балу! Кристиан! Доберёшься в усадьбу, попроси тетушку мне телефонировать!!! Обязательно! Могу забыть!

Целитель и баронет покинули спальню герцогини, где последняя продолжала сыпать распоряжениями к предстоящему новогоднему балу…

Кристиан протянул баночку с кремом целителю.

- Вот, примите это от меня. Это целебная мазь…

- Благодарю вас, милорд. Исследую эту мазь и постараюсь изготовить нечто подобное! Не могли ли вы сообщить мне, где вы научились такому методу массажа?! Я видел, такой массаж произвел на герцогиню потрясающий эффект!

Кристофер заметил, как хищно блеснули глаза целителя и, он быстро спрятал баночку с мазью в огромном кармане камзола.

- Могу только сказать, что это наш фамильный секрет. Не имею ни какого морального и наследственного права разглашать этот секрет!

- Я все понимаю, милорд! Жаль, конечно. Прошу меня покорнейше извинить, но мне пора отправляться в столицу. Да и вам, как я понял, также необходимо спешить и готовиться к балу…

Покачиваясь в карете, откинувшись на диванчик, Кристиан размышлял о том, что исследование мази ничего не даст Кристоферу. За основу для мази Крис взял вазелиновое масло. Он умышленно не стал брать вазелин, так как эта партия вазелина, которая продавалась в аптеке, была изготовлена с добавлением парафина. А парафин, как известно, не совсем полезен для человека. Вполне возможно, что негативное влияние парафина было известно только в смежном мире, из которого появился молодой человек. Тем не менее, он не стал рисковать и взял вазелиновое масло и для превращения его в вазелин использовал пчелиный воск. По мнению Кристиана, его версия вазелина с использованием воска, получилась более “мягкой” и более полезной. Далее в вазелин был добавлен сок нескольких растений. Эти добавки придавали такому варианту вазелину спецефический приятный аромат и ряд лечебных свойств. Впрочем, для Кристиана это была всего лишь основа. Главным ингредиентом в его мази являлась МАГИЯ.

- Дерзайте, целитель Кристофер! - пробормотал молодой человек. Его мысли переключились на предстоящий новогодний бал…

Глава 17. Источник заразы

Нижний рынок закрыли на пятнадцатый день с начала эпидемии — на полторы недели позже, чем просил Дмитрий. Но даже заколоченные ворота не остановили её сразу: она ещё несколько дней ползла по городу, добирая свою жатву, прежде чем кривая смертности наконец поползла вниз.

Дмитрий стоял у окна приёмной и смотрел, как кривая его собственной тетради уже третью неделю шла вниз. Больных в больнице Святого Марка становилось меньше: сначала шестьдесят, потом пятьдесят, потом сорок. Койки освобождались. Люди выписывались — худые, бледные, но живые, — и, крестясь, уходили в город.

А Дмитрий никак не мог избавиться от мысли, которая не давала ему покоя.

Болезнь не должна была так быстро отступить.

Он знал это — не как врач, а как диагност. Эпидемии сыпного тифа, если их не гасить активно, тянутся месяцами. Они гаснут сами только тогда, когда выжигают всё население — или когда выгорает очаг заразы. Здесь же болезнь, начавшись стремительно, как пожар на сухой траве, вдруг начала гаснуть — почти по щелчку. Даже с учётом закрытого рынка это было слишком быстро.

Что-то здесь было не так.

Он прокручивал в голове цифры: первые случаи — на нижнем рынке, среди рыбаков и торговок. Потом — вверх по течению, к домам состоятельных горожан. Потом — вспышка у госпиталя. Потом — внезапный спад.

Спад, которого не должно было быть.

Он пробовал рассуждать трезво. Может быть, они просто хорошо сработали: кипячёная вода, изоляция, деготь, вши — всё, что он вдалбливал в Медину, Роберто и остальных неделями. Может быть, гигиена и впрямь сделала то, чего не могли сделать ни молитвы, ни кровопускания. Дмитрий очень хотел в это верить. Но внутренний голос, тот самый, что когда-то читал узоры в телах больных как раскрытые книги, твердил своё: здесь не сходится.

Заражение распространялось слишком широко и слишком быстро для того, чтобы погаснуть так ровно. Это был не естественный ход болезни. Это был ход болезни, которую кто-то вёл, как дирижёр ведёт оркестр: сначала — первые скрипки, потом — медные, потом — тишина.

И мысль эта, однажды пришедшая, уже не отпускала его.

Однажды вечером, когда больница опустела и в палатах стало тихо, Дмитрий сказал об этом Роберто.

— Слушай, — начал он, — у меня к тебе вопрос. Ты хорошо знаешь нижний рынок?

— Да вроде, — Роберто отложил ступку, в которой толок кору ивы. — Я там траву покупаю. И деготь. И ещё кое-что. А что?

— Помнишь, когда всё началось? Первые больные — кто они были? Ты знаешь, с какого дома началось?

Роберто задумался, поморщился, наморщил лоб.

— А знаешь, — сказал он медленно, — первый-то больной был у колодца. У того, что у самого входа на рынок, где бабы воду берут. Торговка рыбой, Марфа, — она первой слегла. Потом её соседки. Потом — весь ряд. А потом уж и другие.

— У колодца? — переспросил Дмитрий, и что-то в его груди шевельнулось — нехорошее, холодное.

— Ну да. А что?

— Покажи мне этот колодец, — сказал Дмитрий. — Завтра утром.

— А чего его показывать? — удивился Роберто. — Он на виду стоит, у самого входа. Любой тебе покажет. Только вода там давно зачумлённая, говорят. Бабы теперь за водой к реке ходят, али к тем колодцам, что у верхней площади.

— Знаю. Но мне надо на него посмотреть самому. Своими глазами. Я должен увидеть это место.

Роберто посмотрел на него внимательно — этот взгляд Дмитрий уже знал: аптекарь смотрел так, когда понимал, что разговор пойдёт о чём-то, чего не объяснишь настойками и порошками.

— Ты чего-то не договариваешь, Виктор, — сказал он наконец. — Ладно. Не твоё дело. Пойдём завтра утречком, к самому рассвету, пока народ на улицах не начал глазеть.

Утром они пошли к нижнему рынку.

Город в эти дни был странный — полупустой, настороженный, с редкими прохожими, которые торопились по своим делам, не глядя по сторонам. Лавки на улицах, что вели к рынку, стояли заколоченными или же работали с оглядкой: приказчики то и дело выглядывали на улицу, будто ждали чего-то. В воздухе висела гарь — где-то жгли тряпки и солому, пропитанные заразой, — и к гари этой примешивался слабый, кислый запах карболки, которым Дмитрий велел опрыскивать дворы у больницы.

Рынок был закрыт, но колодец стоял на краю площади, в стороне от торговых рядов, — старый, каменный, с почерневшим от времени срубом и ржавым воротом. Вокруг — ни души. Люди обходили это место стороной: страх перед «зачумлённым» местом был сильнее жажды.

Дмитрий подошёл к колодцу, положил руки на тёплый, шершавый камень сруба. Камень был нагрет солнцем, но Дмитрий всё равно почувствовал, как от него тянет холодом — не обычной сыростью, а чем-то более глубоким, идущим изнутри. Роберто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, и что ты хочешь здесь увидеть? — спросил он. — Воду посмотреть? Так она мутная, ни один врачеватель её пить не велит.

— Погоди, — ответил Дмитрий. — Дай мне минуту.

Он закрыл глаза и потянулся к тканевому зрению.

Было трудно. Очень трудно. Тканевое зрение было зрением живого — он привык видеть им тела, ткани, кровь. Камень, вода, дерево — мёртвое, косное — плохо ему поддавались. Но Дмитрий помнил: вода — это тоже структура. Жидкий кристалл, как называли её в его мире. И в этой воде, если она была источником заразы, должен был остаться след.

Он смотрел долго. Минуту. Пять. Десять. Мимо текли секунды, и Дмитрий чувствовал, как устают глаза, как начинает пульсировать в висках — но не отводил взгляда.

И — увидел.

Не так ясно, как в телах, — но увидел. В глубине колодца, на дне, где под слоем мутной воды лежал ил, висела дымка. Не обычная грязь — та была бы серой, инертной. Эта дымка была живой: тёмная, клубящаяся, с тяжёлыми, свинцовыми нитями, расходящимися вверх, к поверхности воды.

Это был не ил и не тина. Это была порча.

Дмитрий открыл глаза и отшатнулся от колодца, как от горячей печи.

— Что? — Роберто испуганно подался к нему. — Виктор, что ты там увидел? Ты побледнел весь!

— Вода, — сказал Дмитрий, и голос его был глухим, чужим. — В этой воде что-то есть. Не грязь. Что-то... живое. Или того хуже.

— Живое? — Роберто непонимающе моргнул. — Вода живая? Ты о чём?

— О том, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил Дмитрий, — что эта вода не просто мутная. Она — заражённая. Не болезнью. Кем-то.

Повисла тишина. Даже ветер, казалось, стих.

— Кем-то? — переспросил Роберто. — В смысле — намеренно?

— Да. Это — сделано руками. Я видел такое... — Он запнулся, чуть не сказав «в своём мире». — Я видел такие вещи. Это не природа. Это — умысел.

— Но зачем? — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Зачем кому-то травить колодец? Кому это нужно? Чтобы люди умирали?

— Не знаю, — честно ответил Дмитрий. — Пока не знаю. Но я это выясню.

Он взял с собой банку с водой из колодца — зачерпнул осторожно, не касаясь краёв, — и принёс её в свою комнату. Ночью, при свече, он долго смотрел на эту мутную, отстоявшуюся воду, включал тканевое зрение, рассматривал дымку, пытался понять её природу. Он пробовал смотреть на воду через стекло — так, как смотрел когда-то на препараты в лаборатории Академии.

Она не была похожа ни на что, что он видел в телах больных. Ни на тиф, ни на чуму, ни на любую другую заразу — это было что-то более старое, более глубокое, более намеренное.

При каждом дрожании свечи дымка в банке, казалось, шевелилась, гнала тени по стенкам сосуда, будто живое существо, запертое в стекле. Пару раз Дмитрию чудилось, что в глубине банки ворочается что-то — не отдельное, не имеющее формы, но согласованно движущееся, как рой, как стая.

Он не мог объяснить это Медине. Он и себе-то не мог объяснить.

«Порча, — думал он, глядя на банку. — Настоящая порча. Та, о которой говорят старые книги — и которую я до сих пор считал суеверием. А она существует. И кто-то умеет её делать».

Наутро он почти не спал, но был собран — то особенное состояние, когда тело держится на одной воле. Он умылся холодной водой, оделся и пошёл к Медине.

Утро было серое, тяжёлое, с низким небом, от которого город казался сплющенным, придавленным. Дмитрий шёл по улице, обходя лужи, и думал о том, как скажет Медине то, что собирался сказать.

Доктор сидел в своём кабинете — маленькой комнатке при приёмной, заваленной бумагами, склянками и стопками старых книг, — и что-то писал, склонившись над столом. Услышав шаги, он поднял голову.

— Виктор. Рано ты нынче. Случилось что?

Дмитрий закрыл дверь за собой и сел на табурет напротив стола.

— Доктор, — начал он, — мне нужно поговорить с вами. Серьёзно.

Медина отложил перо, внимательно посмотрел на него.

— Я осмотрел колодец у нижнего рынка, — сказал Дмитрий. — Тот, откуда, по словам Роберто, началась эпидемия. Вода в нём... испорчена. Не грязью — чем-то другим. Чем-то, что не бывает в природе.

Медина смотрел на него долго, не моргая.

— Виктор, — сказал он наконец, — ты хочешь сказать, что кто-то специально испортил воду?

— Да. Я почти уверен.

Медина медленно поднялся, подошёл к окну, долго стоял, глядя на улицу. Потом обернулся — и лицо его было серым.

— Значит, не кара Единого, — тихо произнёс он. — Не случайность. Не гнилая вода. Кто-то. Кто-то это сделал.

— Да, — подтвердил Дмитрий.

— Кто? — спросил Медина. — Кому это выгодно? И зачем?

Дмитрий пожал плечами. В голове крутились имена: Эухенио — нет, банкир бы ничего не выгадал. Конкуренты дяди — но при чём тут колодец на рынке? Чужие баронства, которые хотели ослабить Кевейн? Или...

Он вспомнил странный слух, обронённый одним из выздоравливающих: «А я слыхал, будто до эпидемии у нас на рынке чужие люди крутились. Тихо так, скромно. Спрашивали, где вода, где колодец. Ну и пошёл я своей дорогой, не до того мне было».

— Кто-то спрашивал про колодец, — сказал Дмитрий вслух. — До эпидемии. Чужие люди.

— Чужие? — переспросил Медина. — Откуда?

— Не знаю. Но узнаю. — Дмитрий поднялся, взял со стола фуражку. — Мне нужно кое-что проверить, доктор. Я вернусь к вечеру.

Он вышел из больницы и пошёл через город — мимо закрытых лавок, мимо редких прохожих, мимо церквей, где с утра звонили колокола, — к дому выздоравливающего, который обронил слова о «чужих людях».

По дороге он задержался у лавчонки на углу — той, где торговали жестью. Хозяин, старый знакомый по имени Савелий, который два раза лежал у него в больнице и оба раза вышел на своих ногах, высунулся из дверей.

— Виктор! Доброго здоровья! А вот скажи-ка: не помнишь, не видел ли ты перед самой эпидемией людей чужих, нездешних? Таких, что спрашивали, где колодец?

Савелий почесал бороду.

— Чужих-то всяких бывает. Купцы, приказчики... А вот чтоб про колодец спрашивали — не было такого при мне. Ты спроси у Антипа-извозчика. Он на площади дежурил, у него весь рынок перед глазами.

Дмитрий нашёл Антипа на постоялом дворе — тот, уже окрепший, чинил оглоблю.

— Антип, — сказал Дмитрий, присаживаясь рядом, — ты говорил, что до эпидемии видел на рынке чужих людей, спрашивавших про колодец. Расскажи подробнее.

Антип отложил инструмент, почесал голову.

— А что рассказывать-то? Было дело. Недели за две до того, как народ косить начало. Подъехали двое — на телеге, крытой. Одёжа не нашенская, чинная такая. Спрашивали, где у вас тут вода, где колодец, где бабы воду берут. Я им и показал. Они поблагодарили — и дальше поехали. Больше я их не видал.

— Как они выглядели? Приметы какие? Что-нибудь особенное?

Антип задумался, наморщил лоб, будто доставая картинку из глубины памяти.

— Мужики как мужики. Один повыше, другой пониже. Оба в дорожных плащах, серых, с капюшонами. Лица не разглядишь — капюшоны-то надвинуты. Только вот говорили они тихо, будто боялись, что кто-то услышит. И ещё — у одного на пальце перстень был. Чёрный, с каким-то знаком.

Перстень? — сердце Дмитрия ёкнуло. — А знак на нём какой? Не помнишь?

— Вроде как кружок с чёрточкой. Чёрный, как смоль. На безымянном пальце, на правой руке. Я ещё подумал тогда: странно, у нас так только вдовцы носят.

Дмитрий поблагодарил Антипа и ушёл.

Он шёл по улице, и перед глазами стоял этот перстень — чёрный, тяжёлый, с тёмным знаком. Что-то отозвалось в памяти — не слово, не картина, а ощущение. То же самое, что он испытал, глядя на банку с водой: присутствие чего-то старого, нездешнего, намеренного.

«Метка, — подумал он. — У них есть метка. И у воды — метка. И у тех, кто умирал от этой болезни... тоже была метка».

Он припомнил тела больных, которых осматривал за эти месяцы. У большинства — ничего, кроме обычной сыпи и жара. Но у троих — самых тяжёлых, умерших несмотря на всё, — он видел под тканевым зрением странные тёмные узлы. Он тогда списал их на что-то, чего не понял: на застарелую болезнь, на поражение тканей. Теперь он знал: это были следы. Не заразы. Рук.

Чёрный перстень. Чужие люди. Вопросы про колодец. Ровно за две недели до эпидемии.

Он шёл по улице, и в голове складывалась картина, которая ему совсем не нравилась. Эпидемия не была вспышкой болезни, пришедшей откуда-то извне. Она была спланирована. Кто-то приехал в город, испортил колодец и уехал, оставив за собой смерть.

Но зачем? Разве что это была проверка. Испытание. Как испытывают новое оружие.

Дмитрий вспомнил слова Эухенио: «Ты противоречишь Церкви, сын мой». Вспомнил его долгий, изучающий изучающий взгляд. И — впервые с тех пор, как попал в этот мир, — почувствовал не только страх, но и настоящую, лютую злость.

Кто-то использовал этот город как полигон. И эти люди — с чёрными перстнями — где-то там, за пределами Кевейна, продолжают своё дело.

— Я найду вас, — сказал он вслух, глядя на дорогу, ведущую из города. — Я найду вас всех.

Домой он вернулся уже в сумерках. У крыльца его ждал Роберто — сидел на лавке, крутил в руках пустую ступку.

— Ну что? — спросил он торопливо. — Поговорил с Антипом?

— Поговорил. — Дмитрий опустился на лавку рядом с ним, выдохнул. — Чёрный перстень, Роберто. Со знаком. Двое в серых плащах, с капюшонами. Спрашивали про колодец за две недели до первой смерти.

Роберто присвистнул.

— Ну и дела... И что думаешь?

— Думаю, что это не конец, — сказал Дмитрий. — Эпидемия гаснет — значит, их замысел удался, или они добились, чего хотели. Но такие люди не приезжают в город ради одной пробы. Если это проверка — то проверка чего-то большего. И где-то есть другие города, другие колодцы.

Роберто молчал, глядя в темноту.

— И что нам делать? — спросил он наконец.

— Лечить людей, — ответил Дмитрий. — А ещё — записывать. Всё, что я знаю, всё, что видел. Чтобы, если меня не станет, осталось кому продолжить. И — искать. Осторожно, по ниточке. Эти люди оставили след, а следы ведут дальше.

В этот вечер он сидел в своей комнате и писал в тетради. Долго, аккуратно, зло.

«47-й день эпидемии. Эпидемия рукотворная. Колодец у нижнего рынка испорчен намеренно. Свидетели: Роберто, Антип-извозчик. Двое чужих людей, чёрный перстень со знаком. Вопрос: кто? Зачем? Метод: похоже на проверку. На испытание. На новое оружие.

В городе говорят о "людях в тишине" — тех, кто приходит и уходит, не оставляя следов. Раньше я считал это бредом. Теперь не уверен.

Ещё: у троих умерших, которых я осматривал, находил тёмные узлы в тканях — не от болезни, не от ран. Списал тогда на неизвестное. Теперь думаю: это следы их работы. Надо проверить, есть ли такие же узлы у других.

Надо копать. Осторожно, но настойчиво».

Он закрыл тетрадь и долго сидел, глядя на банку с водой, стоящую на подоконнике. Ночью вода в ней отстоялась, стала почти прозрачной, и только на дне лежал тонкий слой тёмного осадка — обычный ил, ничего особенного. Но Дмитрий знал: это не ил. Это след.

Он подошёл к окну, отворил его. Ночной воздух — прохладный, пахнущий рекой и дымом — ворвался в комнату. За окном догорал закат, и город — его город, его больница, его люди — лежал в сумерках, ещё не зная, что эпидемия, которую все считали концом, была только началом чего-то гораздо более страшного.

— Я найду вас, — повторил он шёпотом, глядя на тёмную дорогу, что вела из города в неизвестность. — И я не остановлюсь, пока не пойму, зачем вы это сделали.

Где-то вдалеке завыла собака. Ветер переменился и принёс с реки запах воды и тины — тот самый, запах колодца, запах порчи, запах чужого умысла, который теперь, казалось, преследовал его повсюду.

Глава 18. Чужой узел

Новое тело нашли на рассвете, в пустом амбаре на окраине нижней слободки. Мальчишка, прибежавший с вестью, заплетался от страха: «Там человек висит! Повесился! А может — нет, не от своей смерти!»

Дмитрий как раз умывался над лоханью во дворе больницы, когда прибежал запыхавшийся мальчонка. Вода ещё стекала по лицу, когда он услышал: «висит», «амбар», «не от своей смерти». Слова цеплялись одно за другое, выстраиваясь в картину, которая ему не нравилась.

— Стой, — окликнул он мальчика. — Кто тебя послал?

— Дяденька Авдей! Он у амбара сторожем! Говорит — беги к доктору, пущай сам глянет, пока стражники не замяли!

Медина, которому сообщили первому, отправил Дмитрия — самому осмотреть.

— Не нравится мне это, — сказал Медина, застёгивая на ходу сюртук. — Повесился — так повесился, чего бы стражникам ждать врача? Обычно они сами всё замяли бы. А тут ждут. Значит, знают: с телом нечисто.

Дмитрий кивнул. Он думал о том же.

Дорога к нижней слободке заняла полчаса. Утро было серое, мокрое; колёса телеги вязли в грязи. Дмитрий сидел рядом с возницей, сжимая саквояж с инструментами, и смотрел, как город редеет — дома мельчают, улицы становятся грязнее, и наконец начинаются пустыри с огородами и покосившимися лачугами.

Амбар стоял на отшибе, у самой реки, — старый, почерневший, с провалившейся крышей и тяжёлыми воротами. Вокруг толпились люди: стражники с бердышами, бабы в платках, глазеющие из-за забора, мальчишки, которых отгоняли.

Дмитрий вошёл внутрь, прикрывая лицо от кислого, нездорового запаха. Тело лежало на полу — мужчина лет сорока, в дорожной одежде, с лицом, ещё не успевшим остыть.

Вокруг тела на земляном полу — следы, затоптанные сапогами стражников. Но Дмитрий заметил и другое — в углу, у стены, валялась сорванная с гвоздя холстина. Кто-то этим укрывал что-то. Или наоборот — накрывал.

Он опустился на колени, осторожно перевернул тело. Лицо — серое, с тёмными пятнами, но не сыпью — чем-то другим. Он провёл рукой по шее, по груди, остановился у левой ключицы.

Под пальцами — бугорок. Твёрдый, неровный, горячий до странности, будто тело в этом месте не успело остыть.

Дмитрий замер. Потом, не веря себе, рванул ворот рубахи покойника.

На коже, над ключицей, вздулся тёмный мешок — размером с голубиное яйцо, с неровными краями, от которого вверх, под кожу, расходились тёмные, едва заметные прожилки. Не трупные — те были бы сизыми, разлитыми. Эти стояли отдельно, как ветки дерева, посаженного под кожу.

Дмитрий не дышал. Он смотрел на этот узел, и внутри у него всё холодело.

Он видел такие узлы раньше. В том, другом мире. В операционной Академии. На теле командира поисковой партии.

Прошло, должно быть, не меньше минуты, прежде чем он смог отвести взгляд. Ладони стали влажными. Сердце колотилось тяжело, как молот. Он заставил себя дышать ровно, считая вдохи, — и только потом поднял голову.

— Чужой узел, — прошептал он.

— Что? — подал голос Роберто, стоявший за спиной. — Виктор, что там?

Роберто он взял с собой нарочно — не потому, что нужна была помощь, а потому, что в последнее время не хотел ходить один по таким местам. Слишком много странного творилось вокруг.

Дмитрий заставил себя оторваться от тела.

— Выходите все. Я осмотрю тело.

Стражники переглянулись, но вышли. Роберто остался — он не боялся. Дмитрий жестом велел ему прикрыть дверь.

— Смотри, — сказал он, отводя ворот рубахи дальше.

Роберто наклонился, посмотрел и побелел.

— Что это? — спросил он, и голос его сел. — Это не болезнь.

— Не болезнь, — подтвердил Дмитрий. — Это метка. Я видел такие раньше. Только не здесь.

— Где?

Дмитрий промолчал. Он не мог рассказать. Не здесь, не сейчас, над свежим трупом, глядя на этот узел, который напоминал ему о том, что он оставил по ту сторону миров. «Там, откуда я пришёл», — пронеслось в голове. Но вслух он не сказал ничего.

Он осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к узлу. Тот был тёплым — живым, почти пульсирующим. Дмитрий включил тканевое зрение — и картинка, открывшаяся ему, была хуже, чем он ожидал.

Узел не был опухолью. Он был вплетён в тело, как нить в ткань. Он тянулся от ключицы вглубь, к сердцу, и от него, как от паука, расходились тонкие, едва заметные щупальца, пронизывающие грудь, шею, позвоночник.

Это не было естественным. Это было сделано. Намеренно, руками, силой — той, какой Дмитрий владел сам.

Чужая тканевая магия.

Но здесь, в этом мире, где магии не было, откуда она могла взяться?

Дмитрий поднялся, вытер руки о тряпку. В горле пересохло. Он прошёлся по амбару, осматривая стены, пол, ящики — и вдруг остановился у того самого угла, где валялась холстина.

Под холстиной, присыпанная соломой, лежала горсть осколков — тёмное стекло, толстое, с оплавленными краями. Дмитрий наклонился, взял один осколок, повертел в пальцах. Стекло было странным: почти чёрным, с маслянистым отливом. Такое он видел в Академии — им закрывали сосуды с самыми опасными составами. Но здесь, в Кевейне, откуда оно?

— Роберто, — сказал он, — посмотри-ка. Что это, по-твоему?

Роберто взял осколок, повертел, понюхал и покачал головой:

— Стекло. Тёмное, чернёное. Такое в аптеках бывает, для ядов держат. Но точёное грубо, не мастерами. Похоже на бутылку самодельную, дорожную. Осколков много?

Дмитрий нагнулся, собрал остальные. Семь осколков, все с одного сосуда. Кто-то разбил здесь бутылку — и не потрудился убрать. Или не успел.

— Надо найти, кто он, — сказал он. — Этот человек. Откуда пришёл, зачем, когда. Кто его видел. Пока не рассыпался след.

— А бутылка? — спросил Роберто.

— И бутылка, — кивнул Дмитрий. — Он её держал в руках, когда всё случилось. Или она была у него.

К вечеру, когда тело увезли на убогий двор, Дмитрий сидел в своей комнате и смотрел на осколки, разложенные на столе. Мысли ворочались тяжело, как жернова. Чёрный узел. Тёмное стекло. Человек, убитый ночью в амбаре, с меткой, которую в этом мире никто, кроме него, не сумел бы даже увидеть.

Он взял перо и записал в тетрадь:

«18-й день расследования. Тело: мужчина, лет сорока, дорожная одежда. Причина смерти не ясна — внешних повреждений нет. На левой ключице — чужой узел. Щупальца к сердцу. Тёмное стекло в амбаре. Я видел такое стекло в Академии. Вопрос: как оно попало сюда? Кто этот человек? И — главное — что он нёс?»

Он отложил перо. За окном догорал закат, и город лежал в сумерках, ещё не подозревая, что под его улицами, в тёмных углах, кто-то плетёт нити, которые ведут невесть куда.

Роберто пошёл по рынку. Разговорил торговок, перемолвился со стражей, расспросил извозчиков. К вечеру он пришёл к Дмитрию с новостью.

Он пришёл уже затемно, весь в грязи. Дмитрий по лицу его понял, что новость тяжёлая. Роберто сел на табурет, долго молчал, глядя на свои руки, — и только потом заговорил.

— Этот человек, — сказал он тяжело, — приезжий. Из столицы. Остановился на постоялом дворе у старой мельницы за неделю до эпидемии. Снимал лавку у дальних рядов. В лавке той торговал непонятно чем: ящики, склянки. А в день, когда народ повалился больной, — исчез.

— Исчез? — переспросил Дмитрий.

След простыл. Хозяин лавки говорит — утром ещё был, к обеду собрался и уехал. Больше его не видели.

— А лавка? Что в лавке?

— Пусто. Всё вывез.

Дмитрий сжал кулаки. Заезжий купец, лавка у рынка, исчезновение в день пика эпидемии — это уже складывалось в картину. Купец приехал, испортил колодец, дождался начала эпидемии и уехал, оставив город умирать.

Но теперь этот же человек — или его сообщник — мёртв. С чужой меткой на теле. И кто-то убил его, заметая следы.

— А торговки что говорят? — спросил Дмитрий. — Они всё видят.

— Торговки, — Роберто усмехнулся — но усмешка вышла недоброй. — Торговки говорят разное. Одна — что купец ни с кем не знался, всё больше по ночам возился. Другая — что видела, как к нему в лавку ночью приходили двое, не наши, в тёмных плащах. Третья — что слышала, будто он однажды сказал кому-то: «Если что не так — это не я, это мои хозяева». Хозяева, Виктор. Какой-то купец говорит про хозяев.

Дмитрий помолчал, переваривая.

— Кто ещё знает об этом человеке?

— Да никто почти. Стражники сказали — не лезь, это не твоё дело. Что-то тут нечисто, Виктор. Боятся они. Не попасть бы и нам...

— Не попадём, — ответил Дмитрий. — Но и уйти нельзя.

В ту ночь Дмитрий вернулся к амбару, когда стемнело.

Он шёл пустырями, обходя заборы. Луна пряталась за тучами, и только редкие фонари слабо желтели сквозь морось.

Тела уже не было — стража увезла его куда-то. Дмитрий долго стоял у запертых ворот амбара, глядя на тёмный замок.

Замок был новый — блестящий, навешенный поверх старого, проржавевшего. Кто-то торопился запереть амбар. Кто-то, кому было что скрывать.

Он обошёл амбар кругом, осмотрел заднюю стену — доски, гвозди, никаких следов. Потом подошёл к реке, постоял на берегу, глядя на чёрную воду. Если бы отсюда что-то бросали — тяжёлое, в холстине, — вода бы приняла и не отдала. Но искать на дне ночью, без фонаря, без лодки — бессмысленно.

Он вернулся к воротам и стоял так, пока изморось не промочила его насквозь.

Один узел. Одна нить, которая вела его в темноту. Эпидемия, колодец, чужой узел на теле заезжего человека — всё это было связано. Он не знал как, но чувствовал это всем нутром диагноста.

— Я найду, — сказал он тихо, в темноту. — Я найду тех, кто это сделал.

Он повернулся и пошёл в город. Где-то там, за тёмными окнами, спали люди — те, кто выжил, и те, кто не знал, что эпидемия была только началом.

Утром он нашёл Медину в его кабинете — старик сидел за столом, перебирая бумаги, и при появлении Дмитрия отложил их в сторону, внимательно посмотрев на него.

— Ты вчера ходил к амбару, — сказал он не вопросом, а утверждением. — И к реке. Промокший весь, как мышь.

Дмитрий не стал спрашивать, откуда Медина знает. В маленьком городе всё становится известно — рано или поздно. Он сел напротив и положил на стол осколок тёмного стекла, завёрнутый в тряпицу.

— Вот, — сказал он. — Это я нашёл в амбаре, возле тела. Там их было семь.

Медина взял осколок, повертел в пальцах, поднёс к свету. Лицо его оставалось непроницаемым, но Дмитрий заметил, как на мгновение дрогнула его рука.

— Тёмное стекло, — сказал Медина медленно. — Я такое видел один раз в жизни. Лет тридцать назад. Ещё молодым лекарем был. К нам в госпиталь привезли человека, отравившегося не то зельем, не то ядом. При нём нашлась бутылка из такого стекла. Я тогда спросил старого аптекаря, что это. Он сказал: «Это, Игнасио, стекло для тех, кто не хочет, чтобы видели, что внутри. Чёрное — оно ни света не пропускает, ни взгляда». И перекрестился.

Дмитрий ждал продолжения. Медина помолчал, покрутил осколок и вернул его.

— Тот человек умер, — сказал он. — Аптекарь тоже умер — через год, от удара. Я про ту бутылку никому не рассказывал, думал, дело давнее, забытое. — Он поднял глаза. — А теперь, выходит, такое стекло снова в нашем городе. И ты говоришь, что у того человека в амбаре был узел?

— Да. Чужой узел. Я таких раньше не видел здесь.

Медина надолго замолчал. Потом встал, прошёл к шкафу, достал из-за стопки книг потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте и протянул Дмитрию.

— Это дневник моего учителя, — сказал он. — Он тётку свою лечил, в молодости. Тётушка жила в столице, прислуживала в одном доме на Соляной улице. Так вот, в дневнике есть запись: «Хозяин дома носит чёрный перстень и принимает гостей по ночам. Гости тихие, в плащах, никогда не говорят при слугах. Тётушка сказывала, что слышала однажды, как хозяин сказал гостю: “Узел затянут, теперь тишина”. И ещё: что из подвала ночью пахнет так, что у собак шерсть дыбом”.

Дмитрий взял тетрадь, раскрыл на заложенной странице. Почерк был мелкий, бисерный — но слова читались отчётливо, и при слове «узел» у Дмитрия внутри всё сжалось.

— Соляная улица, — повторил он. — В столице?

— В столице, — кивнул Медина. — Я ту запись всю жизнь помнил, да думал — бабкины сказки. А теперь вот... — Он вздохнул. — Ты хочешь сказать, что это не сказки?

— Не знаю, — честно ответил Дмитрий. — Но у меня теперь есть нить. И она ведёт в Карлсберг, на Соляную улицу.

Медина долго смотрел на него, потом медленно кивнул:

— Держи дневник. Пригодится. Только осторожнее, Виктор. Ты для меня — как сын. Сгоришь — я этого не переживу.

Дмитрий взял тетрадь, спрятал за пазуху. Ему хотелось сказать что-то тёплое, но слова не шли. Он просто положил руку на плечо старика и вышел.

Ближе к ночи, когда слободка затихла и погасли последние огни, он снова вышел — на этот раз к лавке.

Лавка у дальних рядов стояла на отшибе, за оптовым рядом. Дмитрий обошёл её кругом, ощупывая доски, проверяя замок. Замок был старый, но прочный. Однако доски задней стенки, заросшие крапивой, оказались подгнившими — и одна из них отходила с лёгким нажатием.

Дмитрий отогнул доску, протиснулся внутрь.

Внутри пахло плесенью, мышами и ещё чем-то — тем самым, кислым, нездоровым, что он почуял в амбаре. Он зажёг огарок свечи, огляделся.

Лавка была пуста — голые полки, пыльный пол, в углу — сломанный ящик. Дмитрий подошёл к нему, опустился на колени. Внутри, на дне, лежала стружка — и среди неё, присыпанная пылью, маленькая склянка. Целая.

Он поднял её осторожно, двумя пальцами, и поднёс к свече. Склянка была из того же тёмного стекла — чёрного, непрозрачного. Закупорена воском. На боку — едва заметная царапина, похожая на знак: тонкая, изломанная линия, как трещина в камне. Или как молния.

Дмитрий стоял в пустой лавке, держа в руках чёрную склянку, и чувствовал, как холодок ползёт по спине. Эта штука была здесь в день, когда купец исчез. И её забыли. Или не успели забрать.

— Что у тебя внутри? — прошептал он. — И что ты умеешь делать с людьми?

Он не стал открывать. Не здесь, не ночью, не без подготовки. Завернул склянку в тряпицу, спрятал за пазуху, выбрался через ту же доску и пошёл домой быстрым шагом.

Дома, при свете лампы, он долго рассматривал склянку, вертел её, но так и не решился откупорить. Вместо этого он раскрыл дневник Медины на заложенной странице и перечитал запись: «Узел затянут, теперь тишина».

«Узел затянут, — повторил он про себя. — Теперь тишина». Кто-то затягивает узлы на людях, как завязывают мешки. И после этого наступает тишина.

Он спрятал и склянку, и тетрадь в потайное отделение своего саквояжа, лёг, но долго не мог уснуть, глядя в потолок.

На следующее утро Дмитрий пришёл к дому, где жил заезжий купец, — к старой мельнице у реки. Хозяин, щуплый старик с острым носом, долго отнекивался, но получив серебряный рубль, разговорился.

— Да кто ж его знает, — говорил он, почесывая ухо. — Приехал, пожил с недельку, уехал. Ни с кем не знался. Странный он был: всё на замок запирался. А ящики в телеге — большие, тяжёлые — я помогал грузить, так они лязгали, будто там стекло или железо.

— А перстень? — спросил Дмитрий. — На пальце у него был перстень? Чёрный, со знаком?

Старик задумался, потом кивнул:

— Был. Чёрный такой, с каким-то знаком, вроде змейки или трещины.

— А куда он направился, когда уехал?

— Тракт на столицу, — уверенно ответил старик. — Я слышал, он говорил вознице — «на Карлсберг».

— А ещё кто у него останавливался? — спросил Дмитрий, уже уходя, но старик окликнул его в дверях:

— Погоди, лекарь. Ты того человека-то сам видел? В амбаре?

— Видел, — коротко ответил Дмитрий.

— И как он, сильно страшный был? — старик поёжился. — Мне утром Витька сказывал: не от своей, мол, смерти. А я того человека помню живым — так он всё время молчал и на руки свои глядел, будто чего-то ждал. И ладони у него были... гладкие. У купцов таких рук не бывает. У купцов руки в мозолях. А у него — будто он всю жизнь в перчатках ходил. Может, он и не купец вовсе был, а так — звался.

Дмитрий выслушал, поблагодарил и вышел. Сердце его стучало ровно, но внутри разворачивалась картина. Гладкие руки. Дорожная одежда. Тёмное стекло. Ящики, которые лязгали, как железо. И чёрный перстень.

Значит, столица. Карлсберг.

Дмитрий вышел от старика с тяжёлым сердцем. След вёл в столицу — туда, где Императорский двор, где Академия наук, где можно затеряться тому, кто носит чёрный перстень.

Он шёл по городу, мимо оживающих лавок, мимо стражников, которые кивали ему — уже почти своим, — и думал. Где-то там, в столице, ходит человек с чёрным перстнем, и рядом с ним — ящики, которые лязгают железом, и тёмное стекло, каким закрывают яды. Что он делал в Кевейне? Зачем отравлял колодец? И кто убил его посланника, оставив на теле чужой узел?

Он вспомнил, как в амбаре, глядя на этот узел, он на миг почувствовал нечто знакомое. Не страх. Не отвращение. А что-то вроде узнавания. Будто та сила, что сплела этот узел, была одного с ним корня.

«Я иду за тобой, — подумал он. — Я иду, и я найду тебя. Где бы ты ни прятался».

Но эта нить — она вела дальше. Он чувствовал это. И он пойдёт за ней, чего бы это ни стоило.

Глава 19. Ордер на арест

Ордер на арест пришёл на пятьдесят первый день эпидемии, когда больница Святого Марка уже начала пустеть, а кривая смертности пошла на спад.

Дмитрий мыл руки после обхода, когда в дверях приёмной выросла Изабелла. Она была бледнее обычного, губы её дрожали.

— Виктор, — сказала она, — к отцу пришли из церковного суда. Они принесли ордер. На твой арест. — Она сжала руки. — Брат Эухенио подал прошение городскому судье, и судья подписал. Они говорят, что есть три свидетеля, видевших «свечение» над твоими руками. Ты обвиняешься в колдовстве и еретическом целительстве.

Дмитрий вытер руки, положил полотенце на место.

— Когда они придут?

— Отец сказал — завтра утром. Он просил, чтобы ты ушёл. Пока не поздно.

— Уйти? — Дмитрий покачал головой. — Здесь ещё сорок больных. Если я уйду, половина из них умрёт. И потом — куда мне идти? В столицу? В лес? У меня нет ни денег, ни документов, ни имени.

— А здесь у тебя будет костёр! — выкрикнула Изабелла, и на глазах её выступили слёзы. — Ты понимаешь? Не тюрьма — костёр! Я знаю, как Церковь судит колдунов. Тебя сожгут сразу, как найдут «доказательства»!

Дмитрий подошёл к ней, взял за плечи.

— Я не сдамся им просто так. Но и бежать сейчас — значит признать вину. Я останусь и докажу, что я не колдун, а врач. Я имею право на суд.

— Какой суд?! — Изабелла почти кричала. — Ты не здешний, Виктор! Ты сам мне говорил! У тебя нет родни, кроме дяди, нет покровителей, нет имени! Тебя сожгут, и никто не вспомнит, что ты спас полгорода!

В дверях кабинета появился Медина. Он стоял, держа в руке смятый лист бумаги — тот самый ордер, — и лицо его было серым, как пепел.

— Виктор, — сказал он тихо, — она права. Я знаю этих людей. Я знаю брата Эухенио. Он не отступится. Если он занёс над тобой руку, ты — конченый человек в этом городе.

— И что вы предлагаете? Бежать? Куда?

— На север, в столицу, Карлсберг. Там другие законы, есть Императорский суд, можно найти заступников. Там ты сможешь начать заново. А здесь — смерть.

Дмитрий молчал, глядя на ордер. Бумага лежала на столе — плотный лист с красной сургучной печатью Церкви. Он взял его, развернул. Текст был написан канцелярским почерком, убористыми строками: обвинение, статья, подписи. Всё по закону. Всё по правилам. Чисто, аккуратно, смертельно.

— Доктор, — сказал он наконец, — если я уйду, они закроют больницу. Скажут, что вы — пособник колдуна. И те, кто ещё лежит здесь, умрут.

— Пусть, — твёрдо сказал Медина. — Пусть закроют. Пусть скажут. Я старый, мне терять нечего. А ты нужен живым. Ты нужен этому миру — не только этому городу.

Дмитрий посмотрел на него — на старика, который тридцать лет лечил кровопусканиями, а потом, за два месяца, научился мыть руки и не пускать кровь. На старика, который смотрел на него как на сына.

— Я подумаю. До завтра.

Он вышел из кабинета и пошёл в палаты. К больным. К тем, кто ещё нуждался в нём.

Весь день он работал молча. Перевязывал, поил, менял бельё. Смотрел в лица — исхудавшие, но живые, — и думал о том, что оставить их сейчас — значит предать. Он работал до темноты, не останавливаясь ни на минуту, будто стараясь навсегда запомнить этот город руками: тепло чужих лбов под ладонью, стук ложек о миски, редкий кашель, запах карболки и чистого белья.

В углу общей палаты лежал мальчик лет десяти, сын приёмщика с кожевенного завода. Звали его Петька. Он попал в больницу с тифом две недели назад — выжил только чудом, и тем, что Дмитрий каждую ночь, рискуя всем, проводил над ним по полчаса, сбивая жар. Теперь мальчик шёл на поправку: сидел, ел кашу, даже пытался рисовать углём на обрывках бумаги.

Увидев Дмитрия, он отложил рисунок и помахал рукой:

— Дядька Виктор! Гляньте!

Дмитрий подошёл. На бумаге был изображён человек в большом фартуке. Над головой — неровный жёлтый круг, похожий на нимб.

— Это я? — спросил Дмитрий, с трудом выдавив улыбку.

— Вы! — Петька сиял. — А это свет, который вы пускаете, когда спать мимо ходите. Я ночью не сплю, я всё вижу. Только вы никому не говорите, я никому не говорю.

Дмитрий похолодел. Ещё один свидетель. Ещё ниточка, ведущая к костру.

— Петя, — сказал он тихо, присаживаясь на корточки, — ты правильно делаешь, что молчишь. Потому что это наша тайна. Если кто-то узнает — мне будет плохо. Очень плохо.

Петька кивнул, посерьёзнев.

— Я понимаю. Я молчу. Как рыба.

Дмитрий потрепал его по голове и отошёл. Дети — лучшие свидетели. Они не умеют врать. Если Эухенио доберётся до Петьки — мальчик расскажет всё. Не со зла, а от чистого сердца.

К вечеру он сел в углу с тетрадью и начал писать — инструкцию для Медины и Роберто. Про воду, про мыло, про отделение заразных, про то, как распознать тиф в первые дни. Он писал быстро, не останавливаясь, боясь, что если остановится — передумает. Закончив, сложил листы пополам, надписал: «Доктору Медине, вскрыть после моего ухода», — и сунул в ящик стола.

— Что пишешь? — спросила Изабелла, подошедшая с кружкой воды.

— Лекарство. На случай, если меня не станет.

Она долго смотрела на него, потом поставила кружку рядом и отошла.

А вечером, когда стемнело, к нему пришёл Роберто.

— Я всё устроил, — сказал он без предисловий. — Извозчик ждёт у восточных ворот через два часа. Телега, сено, тёплая одежда. Довезут до Мышкина, а там до столицы на попутных. Возьми это, — он протянул кожаный мешочек. — Здесь немного денег, сухари, сушёное мясо и чистый бинт. Лекарства — на первое время.

Дмитрий посмотрел на мешочек, потом на Роберто.

— Зачем ты это делаешь? Если меня поймают, тебя тоже допросят.

— Знаю, — сказал Роберто твёрдо. — И мне плевать. Ты меня научил большему, чем все мои учителя за двадцать лет. Ты спас моего отца — я тебе не говорил. И ты спас меня от того, чтобы я до старости верил в кровопускания. Я перед тобой в долгу.

— Отец? — переспросил Дмитрий. — Я не знал.

— Он не велел говорить. Стеснялся, что старый, а лекарь молодой его выходил. — Роберто усмехнулся, но в глазах его стояли слёзы. — Ты не просто врач, Виктор. Ты — человек, который меняет жизнь вокруг. Даже не замечая этого. Так что не спорь. Бери и уходи. Мы ещё встретимся.

Дмитрий взял мешочек. Тяжёлый. Тёплый.

— Спасибо, Роберто.

— Не благодари. Просто выживи. Мы ещё встретимся.

Он ушёл, а Дмитрий остался стоять в пустой приёмной.

В дверях появилась Изабелла.

— Ты уходишь? — спросила она тихо.

— Придётся.

— Возьми меня с собой.

Дмитрий обернулся. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на него с такой отчаянной решимостью, что у него перехватило горло.

— Нет, Изабелла. Ты нужна здесь. Больница без меня выживет — вы с отцом и Роберто знаете всё, что нужно. Но если ты уйдёшь со мной — тебя тоже объявят колдуньей. Тебя тоже сожгут.

— Мне всё равно.

— А мне не всё равно. — ответил он. — Я вернусь. Обещаю. Когда найду способ очистить своё имя — я вернусь.

Она подошла к нему близко-близко и, прежде чем он успел сказать что-то ещё, поцеловала его — быстро, неловко, в щёку.

— Возвращайся, — прошептала она. — Слышишь? Я буду ждать.

И выбежала из комнаты.

Дмитрий стоял, прижав пальцы к щеке, туда, куда она поцеловала, и чувствовал, как в груди разливается тепло — сквозь страх, сквозь боль, сквозь всё.

Он мог уйти сейчас. Извозчик ждал у восточных ворот, в телеге — сено, тепло и свобода. Но он не ушёл. За спиной оставались сорок больных и больница, которую он построил. Он решил остаться до утра и сделать последнюю попытку — пойти к мэру, рассказать про колодец, про чужих людей с чёрными перстнями. Может быть, напуганный эпидемией мэр послушает. А если нет — извозчик подождёт до завтрашнего вечера.

Он повесил мешочек на пояс, подошёл к окну и посмотрел на город. Улицы спали, газовые фонари догорали.

Но спать он не мог.

Он вышел в общую палату и пошёл между койками — неслышно, как умел только он. Сорок человек. Сорок историй, сорок имён, сорок судеб, которые он знал наперечёт. Сапожник, потерявший двух дочерей и сам едва не умерший. Молодая прачка с золотушным ребёнком. Старик-звонарь, бахвалившийся, что у него «лёгкое — как у гуся».

Дмитрий поправлял одеяла, подливал воду, слушал чужое дыхание. Каждое движение давалось ему с особой горечью: он знал, что делает это, быть может, в последний раз.

У койки Петьки он остановился дольше всех. Мальчик спал, раскинув руки, — во сне он был просто ребёнком, а не «свидетелем».

— Вырастешь, Петя, — прошептал Дмитрий, поправляя простыню. — Будешь здоровым. Только свет ему не вспоминай. Ладно?

Мальчик не ответил — лишь всхрапнул, перевернувшись на бок.

В пустой кладовке при кухне Дмитрий сел на перевёрнутый ящик и позволил себе то, чего не позволял весь день, — закрыть глаза и прислушаться к себе.

Источник. Маленький, упрямый, до краёв налитый за месяцы работы. Он пульсировал в груди, как второе сердце, — тихо, ровно, без устали. Дмитрий осторожно коснулся его мыслью, провёл по краям, проверил, не прохудился ли где.

Цел. На месте. Мало — до смешного мало против того, каким он был когда-то, — но цел.

— Виктор, — окликнул его тихий голос из темноты. — Это ты?

Он обернулся. С койки у стены приподнялась старуха Глафира — немощная, почти невидящая, привезённая из приюта в первые дни эпидемии.

— Я, бабушка. Вы чего не спите?

— Коленки ломит, всё к ненастью. А ты чего бродишь?

— Не спится.

— Ох, милый, — старуха вздохнула, — много ты на себя берёшь. Я-то век прожила, видела таких, как ты. Глаза у тебя добрые, руки золотые. Да только мир добра не любит. Мир, он простых людей любит, ровных, как камешки на берегу. А ты — не камешек. Ты — как щепка на воде: то вверх, то вниз, то в омут затянет.

Дмитрий не нашёлся что ответить. Пожал её сухую, тёплую ладонь.

— Выздоравливайте, бабушка. И если я куда-то уеду — не думайте плохого. Я вернусь.

— Куда ж ты уедешь? Тут твоё место. Тут ты всем нужен.

Дмитрий промолчал: он не мог сказать ей, что его место в этом городе с завтрашнего дня становится смертным приговором.

Он поправил ей одеяло и пошёл дальше, к ширме, за которой лежали самые тяжёлые. Над койкой бледного кузнеца, у которого тиф добрался до лёгких, он на миг прикрыл глаза и позволил источнику капнуть в уставшее тело толику силы — последнюю, прощальную порцию.

Тонкая, едва заметная нить света — тёплая, живая — перетекла из его ладони в грудь спящего. Кузнец вздохнул ровнее, глубже. Жар отступил на волосок.

«Прощай, — подумал Дмитрий, убирая руки. — Выкарабкивайся без меня».

Он вышел из-за ширмы и остановился: в дверях, со свечой в руке, стояла Изабелла.

— Я думала, ты спишь.

— Я тоже так думал.

Она вошла, поставила свечу на подоконник, села на койку рядом. Некоторое время они молчали, глядя на спящих.

— Ты правда уйдёшь?

— Правда.

— А как же... — она запнулась. — Как же я?

Дмитрий встал, подошёл к окну. За стеклом на чёрной воде реки дрожали отражения огней.

— Я не знаю, что будет. Я не знаю даже, выживу ли в дороге. Но что бы ни случилось, я буду помнить этот город. Тебя. Отца. Роберто. Петьку. Эту ночь. Если я вернусь — я вернусь к вам. Если не вернусь... живите. За себя и за меня.

Изабелла не ответила. Но на глазах её блестели слёзы.

— Иди, — сказала она наконец. Дмитрий промолчал: он не мог сказать ей, что его место в этом городе с завтрашнего дня становится смертным приговором.

Он поправил ей одеяло и пошёл дальше, к ширме, за которой лежали самые тяжёлые. Над койкой бледного кузнеца, у которого тиф добрался до лёгких, он на миг прикрыл глаза и позволил источнику капнуть в уставшее тело толику силы — последнюю, прощальную порцию.

Тонкая, едва заметная нить света — тёплая, живая — перетекла из его ладони в грудь спящего. Кузнец вздохнул ровнее, глубже. Жар отступил на волосок.

«Прощай, — подумал Дмитрий, убирая руки. — Выкарабкивайся без меня».

Он вышел из-за ширмы и остановился: в дверях, со свечой в руке, стояла Изабелла.

— Я думала, ты спишь.

— Я тоже так думал.

Она вошла, поставила свечу на подоконник, села на койку рядом. Некоторое время они молчали, глядя на спящих.

— Ты правда уйдёшь?

— Правда.

— А как же... — она запнулась. — Как же я?

Дмитрий встал, подошёл к окну. За стеклом на чёрной воде реки дрожали отражения огней.

— Я не знаю, что будет. Я не знаю даже, выживу ли в дороге. Но что бы ни случилось, я буду помнить этот город. Тебя. Отца. Роберто. Петьку. Эту ночь. Если я вернусь — я вернусь к вам. Если не вернусь... живите. За себя и за меня.

Изабелла не ответила. Но на глазах её блестели слёзы.

— Иди, — сказала она наконец. — Иди к мэру. Иди к мэру. — Она ушла со свечой, и палата снова погрузилась в темноту. А Дмитрий ещё долго стоял у окна, чувствуя на губах вкус её поцелуя — последнее тёплое, что он запомнит из этого города.

Утро наступило слишком быстро.

Дмитрий проснулся от суматохи в коридоре — и сразу всё вспомнил. Ордер. Печать Церкви. Они должны были прийти утром.

Он сел на койке, потёр лицо ладонями. Серый рассвет, копоть, крик петухов. Последнее утро под именем Виктора.

В приёмной его ждал Медина.

Старик был уже одет — в непривычно начищенный сюртук, — и, увидев Дмитрия, поднялся навстречу. На столе перед ним лежали три конверта.

— Садись, — сказал Медина. — Разговор есть.

Дмитрий сел. Медина помолчал, потом подвинул к нему конверты.

— Это тебе. На дорогу. — Он ткнул пальцем в первый, толстый. — Здесь рекомендательное письмо моему старому товарищу, доктору Ратманову, что держит больницу в Карлсберге. Я написал, что ты — лучший лекарь, каких я видел за тридцать лет, и что тебя надобно принять как родного. Ратманов — человек надёжный, Церкви не кланяется.

Дмитрий взял конверт. Бумага была плотная, с сургучной печатью дома Медина.

— Второй — это письмо моей сестре Авдотье. Она вдова, живёт в столице при богадельне. Если нужно будет спрятаться на первое время — она приютит. Адрес на конверте.

— Доктор, вы же сами себя под удар ставите.

— Пусть, — оборвал его Медина. — Я тридцать лет никого не боялся. И в конце жизни не начну.

— А третье?

Медина помедлил, и лицо его сделалось серьёзным.

— Третье — не от меня. От Петра Львовича, аптекаря с нижнего рынка. Он вчера вечером пришёл ко мне. Сказал, что слышал в трактире, будто брат Эухенио ищет по городу людей, которые видели «свечение» над руками лекаря. Уже нашёл двоих — звонаря и торговку. Им посулили прощение грехов и по рублю за показания.

Дмитрий похолодел. Он вспомнил, как однажды ночью, спасая звонаря, снял с него жар магией — и не огляделся по сторонам.

— Так что не мешкай, — сказал Медина, подвигая третий конверт. — Аптекарь передал немного денег — от себя и от тех, кто про тебя знает. Говорит: «Пусть лекарь уезжает, пока цел. Мы его не забудем».

Дмитрий раскрыл конверт. Внутри оказались смятые бумажки — рубли и серебро, — и записка корявым почерком: «За всё спасибо. Не поминай лихом. П.Л.»

У Дмитрия защипало в глазах.

— Я не знаю, чем я заслужил это. Я просто делал свою работу.

— Вот именно, — кивнул Медина. — Ты делал свою работу. А люди видят. Ну что, решил, куда пойдёшь?

— К мэру. Сначала к мэру.

Медина посмотрел на него долгим взглядом.

— Мэр — человек слабый. Слабые люди боятся сильных. А сильнее брата Эухенио в этом городе сегодня нет никого. Так что не надейся. Но иди — попробуй. Такое не прощают себе, если не попробовать.

Только обещай мне одно.

— Какое?

— Что если мэр откажет — ты уедешь. Сразу. Не будешь геройствовать. Один лишний день — и тебя схватят, а вместе с тобой — всех, кто тебе помогал. Обещай.

Дмитрий выдержал его взгляд.

— Обещаю.

— Ну вот и славно. — Медина поднялся, одёрнул сюртук. — А теперь иди. Умойся, приведи себя в порядок. Ты идёшь разговаривать с городским головой — а не в кабак.

Дмитрий взял конверты, сунул их во внутренний карман, рядом с мешочком Роберто.

— Спасибо, доктор.

— Ступай. — Медина махнул рукой и отвернулся, пряча глаза. — Нечего тут со мной прощаться, как с покойником. Я ещё поживу, вот увидишь. Приду в твою столицу, куплю цилиндр и буду гулять по бульвару, рассказывая, что я лично знал лекаря Виктора, который вытащил целый город.

Дмитрий улыбнулся и вышел.

За дверью приёмной его уже ждал Роберто — с перевязанным тряпицей пальцем (опять обжёгся, вытаскивая из печи корчагу с кипятком) и с таким серьёзным лицом, какого Дмитрий у него не видел.

— Ну что, идёшь к мэру?

— Иду.

— Я с тобой.

— Не надо, Роберто. Если меня схватят — ты останешься на свободе. Тебе ещё больных выхаживать.

— Я тебя провожу только до ворот ратуши. Постою за углом. Если что — свистну. У меня свисток есть, извозчичий. — Он вытащил из кармана медный свисток. — На худой конец, свистну во всю мочь, и народ сбежится.

Дмитрий невольно рассмеялся.

— Ладно. Пойдём.

Они вышли из госпиталя вместе — в серое, холодное утро пятьдесят второго дня эпидемии. Город просыпался: хлопали ставни, дребезжали телеги, торговки разворачивали лотки. Кто-то здоровался с Дмитрием — и он отвечал, не узнавая себя в этих ровных, вежливых поклонах.

«Город, — думал он, — ты ещё меня помнишь живым. А вечером, может, будешь помнить меня беглым колдуном».

У ворот ратуши, за памятником основателю города, Роберто остановился.

— Я тут. Если через час не выйдешь — свистну.

— Свисти, — ответил Дмитрий и шагнул внутрь.

За серыми стенами ратуши ждали его судьба и решение — быть ему живым или мёртвым.

«Я должен вернуться, — подумал он. — Не ради себя. Ради них. Ради Изабеллы, ради Петьки, ради всех, кто поверил мне. Я должен сделать так, чтобы они не пострадали за то, что держали меня за своего».

Он шагнул вперёд.

И будь что будет.

Глава 20. Городской совет

Утром Дмитрий надел чистую рубашку, пригладил волосы, прикрепил к поясу мешочек с деньгами и пошёл в ратушу.

Он шёл через город, который успел полюбить. Мимо больницы Святого Марка, где его уже ждали. Мимо аптеки Роберто, где в окне мелькнула рыжая голова. Мимо собора, где с утра звонили колокола. Мимо людей — выживших, исхудавших, но живых, — которые смотрели на него с надеждой, узнавая «спасителя».

Он знал, что идёт на битву. Но спокойствие в нём было такое, какое бывает только у человека, которому больше нечего терять.

На перекрёстке у площади его окликнули:

— Виктор! Виктор, погоди!

Он обернулся. От аптеки, запыхавшись, бежал Роберто — в переднике, с засученными рукавами, с мукой на локте.

— Возьми. — Он сунул руку в карман и вытащил замшевый мешочек, тяжёлый, звякнувший. — Тут немного, но на первое время хватит. Сам знаешь, как этот совет любит... — Он не договорил.

Дмитрий взял мешочек, не глядя, спрятал за пазуху.

— Спасибо, Роберто. Только я надеюсь, что зря.

— И я надеюсь, — сказал Роберто. — Пойдём вместе, до самой ратуши. Вдвоём всё-таки веселее.

Они пошли рядом — рыжий аптекарь в переднике и молодой врач в чистой рубашке, — и люди на улице расступались перед ними, крестились, кланялись. Дмитрий на миг поймал себя на странном чувстве: будто он идёт на собственные похороны — и в то же время на праздник.

В ратуше было шумно. Служащие сновали по коридорам, курьеры приносили и уносили бумаги, у дверей зала заседаний толпились просители. Эпидемия шла на спад, и город понемногу возвращался к жизни — торговые дела, споры, тяжбы.

— Жди меня тут, — сказал Дмитрий Роберто. — Если через час не выйду — заходи сам. Скажешь, что ты по делу, от аптекарской лавки. Авось пропустят.

— Пропустят, — кивнул Роберто и хлопнул его по плечу. — Держись. Мы с тобой не из пугливых.

Мэр Прохоров принял его в малом кабинете. Он был бледен, осунулся за эти недели, но в глазах его всё ещё горел знакомый деловой огонёк.

— Виктор, — сказал он без приветствий, — я знаю, зачем ты пришёл. Ордер. Ты хочешь, чтобы я его отозвал.

— Не только, господин мэр. — Дмитрий положил на стол свои тетради — три толстых, исписанных до последней страницы. — Я принёс вам кое-что важнее. Доказательства.

Мэр нахмурился, взял тетрадь, полистал.

— Что это?

— Отчёт о моей работе за два месяца, — спокойно ответил Дмитрий. — Все больные, все диагнозы, все исходы. Смотрите: за пятьдесят дней у меня в больнице умерло девятнадцать человек из двухсот сорока. А в городе за тот же срок — больше пятисот. Девятнадцать против пятисот, господин мэр. Если бы они слушали меня с самого начала — слушали бы про воду, про мыло, про вшей, — эти пятьсот остались бы живы.

Мэр отложил тетрадь, не глядя.

— Я не про это хочу говорить, — сказал он. — Ты сказал, у тебя есть доказательства. Доказательства чего?

— Того, что эпидемия не была наказанием Единого и не была случайностью, — сказал Дмитрий. — Она была сделана. Намеренно.

В кабинете повисла тишина. Мэр смотрел на него, не мигая.

— Что ты несёшь, парень? — тихо спросил он.

Дмитрий рассказал всё: про колодец у нижнего рынка, про испорченную воду, про чужих людей, про чёрный перстень, про заезжего купца, который исчез в день начала эпидемии, и про труп с чужой меткой под ключицей, найденный в амбаре.

Он рассказывал спокойно, ровно, глядя мэру в глаза, — так, как учил когда-то своих студентов: сначала факты, потом выводы, потом просьба. Он не приукрашивал и не опускал. Он сказал всё, включая то, что сам до конца не понимает природы этой «порчи», — но знает, что она существует, потому что видел её своими глазами, и она не похожа ни на что, что бывает от природы.

— Я не могу показать вам воду, — закончил он. — Она мутная, отстоявшаяся, и я не знаю, как объяснить, что в ней. Но я знаю: это не грязь и не тина. Это сделано руками. И тот человек, что умер в амбаре, — он не от болезни умер. Его убили. Заметая следы.

Мэр слушал, и лицо его становилось всё серее.

— Виктор, — сказал он наконец, — ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? Ты обвиняешь неизвестно кого в том, что они специально устроили эпидемию в моём городе. Это... это безумие. Или клевета. Или колдовство.

— Это правда, — твёрдо сказал Дмитрий. — Я врач. Я не умею врать про болезнь. И я не вру вам сейчас.

Мэр долго сидел молча, глядя в стол. Потом поднял глаза.

— Виктор, я тебе верю, — сказал он, и Дмитрий почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. — Верить не должен, а верю. Я видел, что ты сделал с больницей. Я видел, как ты спасал людей, когда мои же врачи убивали их кровопусканиями. Я знаю, что ты не колдун. Но...

Он развёл руками.

— Но я не могу пойти против Церкви. Понимаешь? Брат Эухенио — это не просто священник. Это посланник самой Церкви, из столицы. У него бумага с печатью архиепископа. Если я встану на твою сторону, он напишет донос на меня, и меня снимут с должности, а может, и больше. Город останется без головы. А эпидемия ещё не кончилась.

— Эпидемия кончается, — возразил Дмитрий. — Я видел цифры: за последнюю неделю больных меньше на треть. И это сделали не молитвы и не кровопускания — это сделали кипячёная вода, деготь и изоляция. Город переживёт и без меня, господин мэр. Но переживёт ли он следующую эпидемию — если мы не найдём тех, кто устроил эту?

Мэр покачал головой — медленно, тяжело.

— Я не могу, Виктор. Понимаешь — просто не могу. У меня жена, дети, лавки, город на плечах. Я не имею права рисковать всем этим ради...

— Ради правды? — тихо спросил Дмитрий.

— Ради того, что я не могу доказать, — честно ответил мэр. — Ты просишь меня пойти войной на церковь на основании банки с мутной водой и рассказа извозчика про чёрный перстень. Мне этого мало. Мне нужно, чтобы это видел кто-то ещё — не ты, не твои люди. Чтобы это можно было положить на стол и сказать: вот, смотрите.

Дмитрий смотрел на него, и в груди у него медленно, тяжело угасало то тёплое, что вспыхнуло при словах «я тебе верю».

— Значит, вы меня выдадите, — сказал он ровно.

— Я не хочу, — честно ответил мэр. — Но я связан. У меня нет выбора.

— У вас есть выбор, — сказал Дмитрий. — Вы просто выбрали не меня.

Он поднялся, собрал свои тетради, спрятал в мешок.

— Я уйду сам, господин мэр, — сказал он. — Сегодня, тихо, без скандала. Больница останется Медине и Роберто — они знают всё, что нужно. Моё имя вы можете предать анафеме, сжечь мои книги, запретить меня упоминать. Мне всё равно.

Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.

— Но помните, господин мэр: я не колдун. Я врач. И однажды этот город — или его дети — будут лечиться так, как я вас учил. И тогда вы вспомните, кого вы сегодня предали.

Он вышел из кабинета, оставив мэра одного.

В коридоре его догнал запыхавшийся служитель.

— Господин Виктор! Господин мэр просил передать вам это... наедине.

Он сунул Дмитрию в руку сложенный лист бумаги и убежал.

Дмитрий развернул бумагу. На клочке, неровным почерком, было написано:

«Стражники придут к больнице сегодня в полночь. Не будь там. Дорога на Мышкин открыта до завтрашнего утра. Центральные ворота, стражник Маркел, мой человек, пропустит тебя по этому знаку».

Под текстом был нарисован знак — простой, вроде закорючки, похожей на перевёрнутую букву «П».

Дмитрий смотрел на записку, и в груди у него боролись два чувства: горечь от предательства и странная, горьковатая благодарность. Мэр не встал на его сторону открыто. Но по-своему, трусливо, он всё же помог.

«Струсил, — подумал Дмитрий, пряча записку в карман. — Струсил до конца. Но и совесть не заглушил. Хоть так».

В приёмной ратуши его ждал Роберто. Увидев Дмитрия, он поднялся с лавки — и, присмотревшись к его лицу, не стал ничего спрашивать. Только сказал:

— Пойдём. Я тут у одной торговки пирогов купил, горячие ещё. Поедим по дороге — иначе ты свалишься мне прямо на мостовой.

Они вышли из ратуши под серое полуденное небо. Роберто разломил пирог — с капустой, щедро сдобренный луком, — и они шли, жуя на ходу, как два подёнщика после тяжёлой смены. Дмитрий думал о том, что вот так, наверное, и выглядит конец: обыкновенно, с пирогом в руках, под немытое октябрьское небо.

— Ну что, — сказал Роберто, когда они вышли на набережную, — рассказывай. Не всё, что лишнее, — но чтоб я знал, чего ждать.

Дмитрий коротко пересказал: мэр не встал на его сторону, но и не выдал напрямую; ордер всё равно будет; ночью придут стражники; есть записка, есть знак, есть путь через сток.

Роберто слушал молча, кивая, и только в конце спросил:

— А Изабелла знает?

— Ещё нет. Скажу вечером.

— Скажи, — посоветовал Роберто. — Она девушка с характером. Если узнает от чужих — не простит. А так... — он помолчал, — так, может, и поймёт.

Дмитрий ничего не ответил. Он смотрел на реку, на баржи, на чаек над водой, и думал о том, что, быть может, больше никогда не увидит всего этого — ни реки, ни чаек, ни этого города.

Он спрятал записку в карман и быстро пошёл через город, к больнице.

В приёмной больницы его ждал Медина. Старик сидел на табурете, глядя в пол, и, когда Дмитрий вошёл, поднял голову. Глаза у него были красные — то ли от недосыпа, то ли от чего-то ещё.

— Ну? — спросил он коротко.

— Приговорили. Заочно, без суда, зато с ордером.

Медина кивнул, будто ждал этого.

— Я знал. Я, Виктор, вчера вечером к одному человеку ходил — из канцелярии. Сказали: бумага у Эухенио готова, печать приложена, ждут только подписи. В городе сами решат. Так что... — Он вздохнул. — Плохи твои дела, сынок. Совсем плохи.

Дмитрий помолчал.

— Вы знаете, что делать. Больница, тетради, люди. Всё, что я знал, — я оставил вам и Роберто. Вы справитесь.

— Справимся, — Медина посмотрел на него, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое, отеческое. — Ты нас выучил. А ты... ты иди. Только смотри, не пропади. Ты мне... — Он запнулся и оборвал себя. — Ну, иди, что ли.

Дмитрий сжал ему руку — коротко, крепко — и вышел из приёмной, чувствуя, как предательски щиплет в носу.

Вечером, когда стемнело, он собрал вещи. Немного: смена белья, тетради (свои, записи о методе лечения), мешочек с деньгами, нож, чистый бинт. Всё это уместилось в старый холщовый мешок.

Роберто вышел проводить его в перевязочную, где их никто не мог услышать.

— Извозчик у восточных ворот, — сказал он, — ждёт до полуночи. Потом уедет — с ним или без тебя.

— Я знаю. Спасибо, Роберто.

— Не благодари, — Роберто протянул ему свёрток. — Здесь настойки от жара, от ран, от заразы. И дегтярное мыло — на случай вшей. Ты меня научил, так что теперь это тебе пригодится.

Дмитрий взял свёрток, спрятал в мешок.

— Роберто, — сказал он, — береги их. Медину, больных, Изабеллу. Особенно Изабеллу.

— Раньше надо было думать, — усмехнулся Роберто, но усмешка вышла невесёлой. — Ладно, берегу. Только ты возвращайся. Должен же кто-то нас всех учить по-настоящему.

Дмитрий сжал ему руку и вышел.

По тёмной улице он добрался до больницы. В последний раз обошёл палаты — не для того, чтобы прощаться, а чтобы убедиться, что всё в порядке. Сорок больных спали. Сиделки дремали на стульях. Всё было спокойно.

У выхода его ждала Изабелла.

— Ты уходишь, — сказала она не вопросом, а утверждением.

— Да. Сегодня ночью. Мэр предупредил — стражники придут за мной.

Она молчала, глядя на него. Потом подошла — и вынула из кармана передника свёрнутый вчетверо лист.

— Это письмо, — сказала она. — Моей тёте, в столицу. Она живёт в Карлсберге, на Малой Поварской, дом седьмой. Хорошая женщина, не боится власти. Если тебе понадобится кров, ночлег или просто друг — она тебя примет. Скажешь, что ты от меня.

Дмитрий взял письмо, спрятал в мешок, у самого сердца.

— Спасибо, Изабелла.

— Ты обещал вернуться, — напомнила она.

— Я вернусь.

Она посмотрела на него — долго, не отводя глаз, — и впервые за всё время Дмитрий увидел в них не страх и не тревогу, а твёрдость.

— Возвращайся, Виктор, — сказала она. — Я буду ждать. Сколько бы ни пришлось.

Она развернулась и ушла в темноту больничного коридора, не оглядываясь.

Дмитрий стоял у двери, глядя ей вслед, пока её шаги не стихли.

Потом он вернулся в свою каморку при аптеке и сел на топчан. До полуночи оставалось два часа.

Он разложил свой мешок: смена белья, три тетради с записями о методе лечения, мешочек с деньгами, нож, свёрток Роберто с настойками и мылом, письмо Изабеллы к тёте в столицу. Всё это — вся его жизнь за два месяца в этом мире. Ему стало смешно и страшно одновременно.

— Ну что ж, Виктор, — сказал он себе. — Ты хотел правды — ты её получил. Её зовут «изгнание». Теперь выбирайся.

Он перебрал мешок ещё раз, перекладывая вещи, — сам не зная зачем, просто чтобы занять руки. Потом вытащил одну из тетрадей и на последней странице, при свете огарка, написал:

«Если кто-то найдёт это после меня — знай: способ лечения, описанный здесь, работает. Я проверял его на сотнях больных. Не бойся того, что он не похож на то, чему учат. Бойся только одного: что ты не воспользуешься им, потому что тебе скажут, что это неправильно».

Он закрыл тетрадь, положил её в мешок и задул свечу.

Потом, сам не зная зачем, он снова вышел во двор и постоял под навесом, глядя на город. Светились окна в двух-трёх домах, где ещё не спали; из-за реки тянуло сыростью; где-то стучал молоток — запоздалый мастер чинил телегу. Обычный вечер обычного города, который уже не будет для него обычным.

Он вспомнил, как две недели назад стоял на этом же дворе с Изабеллой, и она показывала ему, где у больницы растёт дикая мята, — и как они оба смеялись глупости, которую он уже не помнил. «Вот и всё, — подумал он. — Вот и вся жизнь: мята, смех, мокрые бинты, и одна ночь, за которую надо успеть уйти».

Он вернулся в каморку, запер дверь и сел на топчан, дожидаясь Роберто.

Ему нужно было продумать, как выбраться из города. Мэр сказал: стражники придут в полночь. Значит, к полуночи он должен быть уже далеко от больницы. Но восточные ворота, куда ведут все обычные дороги, будут перекрыты.

Он вспомнил про Антипа-извозчика и его рассказ о старом водном стоке, выходящем к реке, под городской стеной. Сток был забыт даже стражниками. От него шёл прямой ход к воде.

— Там есть решётка, — вспомнил Дмитрий слова Антипа. — Проржавела вся, держится на честном слове. Отодвинешь — и дальше по воде до самой реки.

Водный сток. Это был его путь.

В дверь постучали — осторожно, три раза. Дмитрий открыл.

На пороге стоял Роберто. Он был без фартука, в дорожной куртке, с мешком за плечами, и вид у него был решительный.

— Я иду с тобой, — сказал он без предисловий.

— Роберто, нет. Ты нужен здесь, в больнице...

— Медина справится, — перебил его Роберто. — Он теперь знает всё, чему ты его научил. А ты — один в дороге, с чужими людьми, с волками, с патрулями. Тебе нужен тот, кто знает травы, настои и дороги. Я знаю дороги до самого Карлсберга — я туда три раза ездил, траву возил.

— Тебя тоже объявят пособником колдуна, — сказал Дмитрий. — Если поймают — сожгут.

— Пусть попробуют, — усмехнулся Роберто. — Я крёстным ходом по городу не пойду. Я по стокам, по оврагам, по лесам — меня не поймают. А если и поймают... — Он улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Ты научил меня главному: жизнь надо прожить так, чтобы было что вспоминать. Я не хочу вспоминать, что бросил друга.

Дмитрий смотрел на него — на рыжего, веснушчатого, упрямого, — и у него сжалось горло.

— Ты сумасшедший, Роберто.

— Знаю, — кивнул тот. — Пошли. Время не ждёт.

Дмитрий закинул мешок на плечо, оглянулся на каморку — на койку, на свечу, на тетради, — и вышел вслед за Роберто в ночь.

За его спиной спал город, который он спас и который выгнал его. Впереди — сток, река, лес и дорога на столицу.

Роберто уверенно вёл его по задворкам, мимо спящих псов и огородов, к старой мельнице у реки. Там, за кустами у самой воды, Антип показывал решётку.

Они нашли её. Ржавая, осклизлая, затянутая тиной, она держалась на одной петле. Роберто поднажал — решётка поддалась, открыв тёмный, пахнущий тиной зев стока.

— Ты первый, — сказал Роберто. — Я сзади, прикрою.

Дмитрий шагнул в темноту, и вода — холодная, до колена — приняла его.

Он шёл по стоку, держась за скользкую стену, слушая, как позади шлёпает по воде Роберто, и думал об одном: он вернётся.

Вернётся, чтобы найти тех, кто отравил колодец. Вернётся, чтобы очистить своё имя. Вернётся — к ней.

А пока — мокрая стена под пальцами, холодная вода, тьма впереди и тьма позади. И шаги Роберто, который не побоялся уйти с ним из единственного дома, что у него был. Дмитрий улыбнулся в темноте — впервые за весь этот день.

— Спасибо, дружище, — сказал он негромко, и голос его странно гулко прозвучал под каменными сводами.

— За что? — отозвался Роберто из темноты.

— За всё. — Дмитрий шагнул вперёд, туда, где впереди уже угадывался круглый просвет — выход к реке, к звёздам, к дороге на Карлсберг. — За всё.

Глава 21. Побег

Уходя, он не оглянулся ни разу. Потому что знал: если оглянуться — не уйдёт.

Весь последний день в Кевейне был одним долгим прощанием, растянутым на часы. Дмитрий обошёл больницу Святого Марка, как обходят умирающего друга, — запоминая. Простучал пальцами по белёным стенам, постоял у каждой койки, поговорил с каждым, кто мог говорить. Медина ходил за ним следом, не мешал, только время от времени покашливал.

— Документы устроены, — сказал он наконец, когда они остались одни в аптечной комнате. — Извозчик Фома согласен. За полцены, но согласен — вывезет вас за стан, к Гнилому оврагу, а там вы своими ногами. К стоку не пойдёшь — там уж с вечера стража топчется.

— Значит, сток, — кивнул Дмитрий. — Старый водовод, от прачечной к реке. Я его прошёл ногами, когда чинили колодцы, — там решётка сгнила, отходит.

— Страшно, — коротко сказал Медина. Не спросил, а констатировал.

— Страшно, — согласился Дмитрий. — Но жить хочется сильнее.

Они помолчали. Потом Медина протянул ему плотный кожаный мешок:

— Тут перевязочное, настойки, сухари. И письмо. Изабелла положила. Сама не пришла — боится расплакаться. Сказала: «Передайте, пусть бережёт себя». И ещё — адрес родни в столице. Её двоюродный дядя держит аптекарскую лавку на Малой Гончарной. Если совсем прижмёт — вас примут.

Дмитрий взял мешок, взвесил на руке. Тяжёлый. Тёплый — как чужая забота.

— Передайте ей... — начал он и замолчал. — Передайте, что я вернусь. Или напишу.

— Ладно, — кивнул Медина. — А теперь слушай меня, школяр. В сток пойдёте вдвоём с Роберто. Он знает город как свою ладонь. Не спорьте с ним, где переходить. И не геройствуйте. Геройство — оно для тех, у кого за спиной ничего нет. А у тебя за спиной — мы.

Дмитрий кивнул. Горло перехватило.

В полночь они стояли у решётки старого водовода — за прачечной, в кустах, где город кончался и начинались грязь, тина и мрак. Роберто проверил лямки мешка, присел, послушал.

— Чисто, — сказал он шёпотом. — Стража на мосту, собаки на привязи. Ежели тихо — пройдём. Ты как, готов?

Дмитрий посмотрел назад, туда, где за крышами темнела колокольня Святого Марка. Потом повернулся к чёрному зеву стока.

— Готов.

Он вполз первым, и темнота сомкнулась над ним, как вода.

Сток вывел их к реке через полчаса блужданий в темноте. Дмитрий выбрался первым — мокрый, продрогший, но живой. Роберто последовал за ним, и вместе они задвинули решётку, заметая следы.

Река встретила их запахом тины и холодом. Дмитрий стоял по колено в студёной воде, стряхивая с рукавов грязь, и дышал жадно, открытым ртом, как будто воздух над рекой был первым за последние полчаса. В стоке пахло крысами и гнилью, и теперь даже сырой ночной ветер казался благословением.

Роберто вылез следом, сел на корточки, отдышался, потом достал из мешка ополовиненную флягу.

— Бренди. Греться. По глотку, не больше — нам ещё идти.

Дмитрий взял флягу, сделал глоток. Обожгло горло, разлилось по груди теплом. Он вернул флягу, и Роберто приложился — коротко, по-деловому.

Перед ними лежала река — широкая, быстрая, чёрная в лунном свете. На той стороне — лес, за ним — тракт на Мышкин и дальше, до самого Карлсберга.

— Переходить здесь нельзя, — сказал Роберто, отжимая куртку. — В городе услышат, если кто не спит. Надо южнее, к перекату.

— Зачем тогда ты со мной? — не удержался Дмитрий, хотя знал ответ. — У тебя тут дом, лавка, дело. Ты мог бы остаться. Никто бы тебя не тронул.

Роберто посмотрел на него — в темноте его лицо было бледным пятном, но Дмитрий угадал усмешку:

— Лавка, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Дом. Дело. А здоровье у кого лечить будешь, если тебя сожгут? Кому я буду кору ивы толочь, если не тебе? Мы, аптекари, народ упрямый. Раз уж прикипел — прикипел. Пошли, не разводи философию. До рассвета надо быть далеко.

Они пошли вдоль реки, прячась в прибрежных кустах. Было тихо, только вода шумела да где-то вдалеке перекликались ночные птицы.

Идти было тяжело: берег зарос ольхой и крапивой, под ногами хлюпала жижа. Дмитрий шёл след в след за Роберто, щупая дорогу перед собой, и думал о том, что оставил за спиной. Больница. Белёные стены. Изабелла — её лицо в дверях, когда он уходил. Медина, старый, сутулый. Люди в очереди за дегтярным мылом. Чёрный человек у фонарного столба, который смотрел и смотрел...

Дмитрий тряхнул головой, отгоняя мысли. Сейчас нельзя было думать о том, что осталось. Сейчас надо было думать о том, что впереди. Один шаг. Ещё один. И ещё.

Через полчаса ходьбы Роберто остановился, прислушался.

— За нами идут, — сказал он тихо. — Слышишь?

Дмитрий прислушался. Сначала ничего не было, только шум воды. Потом — да, далеко, со стороны города, — лай собак. И голоса. Неразборчивые, злые.

— Стражники. Вышли раньше полуночи. Перекрыли дороги, пошли по следу.

— Думаешь, кто-то увидел, как мы лезли в сток?

— Может, и нет. Но собаки взяли след, а след ведёт к реке.

Роберто выругался сквозь зубы — длинно и цветисто.

— Значит, переходим здесь. Лодка есть на той стороне, у рыбаков. Я знаю, где.

Он скинул мешок, сунул его в кусты и полез в воду. Дмитрий — за ним.

Вода была ледяной. Она ударила по ногам, как обухом, перехватила дыхание, полезла под одежду — и Дмитрий на секунду замер, судорожно глотнув воздух. Потом стиснул зубы и шагнул глубже. Дно было скользким, илистым; течение тянуло вниз. Он держал мешок над головой — тот, с перевязочным, с настойками, с письмом, — и шёл, стараясь не поднимать плеска.

На середине реки нога его провалилась в яму — он оступился, ушёл в воду по грудь, и на секунду паника, слепая, животная, сдавила горло. Мешок! Он рванул его вверх, выше — и почувствовал, как Роберто вцепился ему в локоть, удержал, не дал упасть.

— Тише, ты! — прошипел Роберто. — Утопнешь — я тебя из воды доставать не полезу, сразу в столицу рвану, скажу, что ты утонул, и буду лечить людей по-твоему.

Дмитрий, кашляя, выбрался на отмель. Пальцы, державшие мешок, свело от холода. Он разжал их, проверил: сухо. Письмо было цело.

На той стороне они нашли лодку — старую, рассохшуюся, привязанную к коряге. Роберто отвязал, они сели и оттолкнулись от берега.

Лодка скользнула по чёрной воде, унося их вниз по течению, прочь от города, прочь от погони.

— Думаешь, оторвались? — спросил Дмитрий, глядя назад, где огни Кевейна таяли в темноте.

— Пока не знаю, — ответил Роберто, налегая на вёсла. — Но через час по тракту будет застава. Если до неё успеем — уйдём.

Они гребли молча, не жалея сил.

Вёсла скрипели в уключинах, вода чмокала у борта. Дмитрий смотрел назад, на огни города, которые один за другим гасли за поворотами реки, и не мог отделаться от странного чувства: уходит не город — уходит целая жизнь. Та, в которой он успел стать кем-то. Врачом. Спасителем. Почти своим. Теперь всё начиналось заново — с мокрой одежды, с чужого имени, с пустого мешка за плечами.

— Не жалей, — сказал Роберто, не оборачиваясь, будто прочитал его мысли. — Город — он как баба: либо любит, либо губит. А мы ему и то и другое успели. Пожалеем — назад потянет. А назад нам нельзя.

Дмитрий промолчал, но грёб сильнее.

Река несла их мимо луговых берегов, мимо чёрных силуэтов стогов, мимо одиноких рыбачьих лодок. Где-то на другом берегу светилось одно-единственное окно — вероятно, в сторожке мельника или в доме рыбака, который не спал. Дмитрий смотрел на этот жёлтый, тёплый квадрат и думал о том, сколько таких окон осталось за спиной — в Кевейне, в больнице, в доме дяди Аугусто. Сколько людей спят сейчас, не зная, что он ушёл. Что он, их лекарь, их надежда, бежит по чёрной реке, как вор.

— Не смотри туда, — снова сказал Роберто, хотя Дмитрий не произнёс ни слова. — Туда нельзя. Только вперёд.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил Дмитрий.

— А о чём ещё думать человеку, который всю ночь молчит и гребёт? — Роберто повернулся, и в лунном свете мелькнула его улыбка. — Я ж тоже город бросал. Не такой, но бросал. Знаю, как оно: кажется, что всё, что ты сделал, — зря, раз ты уходишь. А оно не зря. Больница осталась. Медина остался. Порядки твои — они ж не в тебе, они в стенах да в привычке. Люди запомнили. Это не отнять.

Дмитрий слушал, и слова эти — простые, рыжие, веснушчатые — ложились на душу ровнее, чем любые утешения.

— Спасибо.

— Не за что, — отозвался Роберто. — Греби давай. До рассвета нам надо быть далеко.

Дмитрий налег на вёсла.

Застава оказалась не заставой, а просто мостом через реку, где днём стояли стражники. Ночью мост был пуст. Роберто причалил к берегу, они вытащили лодку и затащили в кусты.

— Пешком пойдём, — сказал он. — До Мышкина ещё двенадцать вёрст. Если не шататься, к утру будем.

Они пошли по лесной дороге, по корням и камням, стараясь держаться в тени. Месяц светил ярко, и тени деревьев ложились на дорогу чёрными полосами.

Позади, всё ещё далеко, но отчётливо, слышался лай собак.

— Нас взяли по следу, — сказал Дмитрий. — Они на той стороне реки.

— Да. — Роберто прибавил шагу. — Если найдут лодку, переправятся. Времени у нас — час, от силы два.

Они шли быстро, почти бежали. Ноги сами находили путь между корнями. Дмитрий считал шаги — сто, двести, триста, — и каждый десяток приближал их к чему-то, что он сам не мог назвать. К свободе? К правде? К смерти? Он не знал. Но шаги считались сами, ровно, как пульс, и от этого было немного спокойнее.

Лай собак вдруг оборвался и смолк так же внезапно, как начался.

Дмитрий остановился, прислушался. Тишина была неправильной, настороженной — как перед ударом.

— Что это? — спросил он.

— Сбились со следа у воды, — Роберто тоже остановился, переводя дыхание. — Или... — он не договорил.

И тут — выстрел.

Совсем рядом, слева, из леса. Пуля взвизгнула над головой, срезав ветку.

— Ложись! — крикнул Роберто, падая в придорожную канаву.

Дмитрий рухнул следом, прижимаясь к холодной, мокрой земле. Сердце колотилось где-то в горле, во рту был вкус железа.

Из леса, прямо на дорогу, вышли трое. В серых мундирах, с ружьями. Дорожный патруль.

— Стоять! — крикнул один. — Именем Имперского закона! Кто такие?

Роберто, не отвечая, рванул вправо, в кусты. Стражник выстрелил снова — и Роберто охнул, схватился за плечо, покачнулся, но не упал.

— Беги! — крикнул он Дмитрию. — Беги к лесу! Я их задержу!

— Дурак! — Дмитрий рванул к нему, но Роберто оттолкнул его раненым плечом и закричал:

— Беги, кому сказал! Меня догонят — я чужой, меня не сразу узнают! А ты — ты у них в списке! Беги!

Дмитрий побежал. Ветки хлестали по лицу, он спотыкался, падал, поднимался, бежал снова.

Позади слышались крики, топот, потом — снова выстрел.

Дмитрий упал на землю, замер.

Тишина.

Только сердце колотится где-то в ушах.

Он лежал, прижавшись к холодной траве, не смея дышать, и ждал. Земля пахла прелью и мокрой корой. Где-то рядом тикал, как часы, жук. Дмитрий вдавился в траву, стараясь стать меньше, незаметнее, стать частью этой земли. Он не думал — он слушал. Ловил каждый звук: шаги, голоса, скрип сапог.

Через десять минут — тишина. Через пятнадцать — шаги, удаляющиеся, назад, к реке.

Роберто не было слышно.

Дмитрий поднялся, на дрожащих ногах пошёл назад, к дороге.

Внутри всё кричало: не ходи, там патруль, там ружья, там смерть. Но ноги шли. Потому что там, в траве у дороги, лежал человек, который вытащил его из города. Человек, которого он не имел права оставить.

Роберто сидел на обочине, прижимая к плечу окровавленный рукав. Лицо его было белым, как мел, но он улыбался — криво, сквозь зубы.

— Живой? — спросил он.

— Живой, — выдохнул Дмитрий, опускаясь рядом. — А ты...

— Плечо, — коротко сказал Роберто. — Пуля задела. Неглубоко, но кровь идёт сильно. Если не перевязать — к утру ослабеем.

— А они? — Дмитрий оглянулся.

— Ушли. Почуяли собак на реке, побоялись, что это подмога к нам, и ушли. Дурачьё... Помоги встать, а то я тут, похоже, прирос.

Дмитрий разорвал рукав, посмотрел рану. Вошёл в тканевое зрение — пуля прошла по касательной, но порвала мышцу и задела сосуд.

В темноте он видел рану не глазами — нутром. Тёмное, горячее пятно под кожей: разорванные волокна дельтовидной мышцы, края рваные, и рядом тонкая струйка — повреждённый сосуд. Кровь шла не толчками, а ровно, значит, артерия цела. Но если не остановить — к утру Роберто вытечет, как из опрокинутой бочки.

— Терпи, — сказал он и положил руки на рану.

Золотистый свет — слабый, усталый, но всё же живой — вырвался из его пальцев. Дмитрий чувствовал, как источник, маленький, почти иссякший за ночь, отдаёт последнее, сращивая разорванные ткани.

Он вливал в Роберто не только силу — он вливал в него тепло, жизнь, ту самую нить, что держит человека на этой земле. Он видел, как сходятся края рваной мышцы, как стягивается повреждённый сосуд. Руки его дрожали от усталости, но не останавливались.

Роберто смотрел на это свечение — и не отводил глаз.

— Не смотри, — попросил Дмитрий. — Закрой глаза.

— Я уже видел, — тихо сказал Роберто. — Пусть запомню. Чтобы знать, зачем я с тобой пошёл.

Через минуту Дмитрий отнял руки. Рана закрылась — не идеально, но кровь остановилась, края стянулись. Роберто побледнел, но держался.

Дмитрий вытер пот со лба. В голове шумело, источник едва теплился где-то в глубине груди — как уголёк, присыпанный пеплом. На такой энергии он больше не вылечит никого, кроме, может быть, царапины. Но это было неважно. Роберто был жив. Остальное — потом.

— Вставай, — сказал Дмитрий. — Нам нужно уйти как можно дальше, пока луна не села.

Роберто поднялся, опираясь на его плечо.

— Ты — чудо, — сказал он. — Я тебе не говорил, но ты — чудо.

— Я не чудо, — ответил Дмитрий. — Я просто врач, который не забыл, как лечить.

Они отошли от дороги вглубь леса, туда, где между корнями старой сосны чернела яма — похоже, выворотень. Роберто опустился на сухую хвою, прислонился спиной к корню и долго сидел, закрыв глаза, покачиваясь.

— Плохо мне, Павел... Тьфу, Виктор. То есть... как тебя теперь звать-то?

— Виктор, — тихо ответил Дмитрий. — Пока Виктор. Имя поменяем, когда до столицы доберёмся. Там будет время.

Дмитрий развязал мешок. Внутри, в холстине, лежали аккуратно свёрнутые бинты, пузырёк с настойкой ивовой коры, горсть сухарей и — в самом низу, в отдельном конверте, запечатанном сургучом, — письмо. Дмитрий повертел его в руках, глядя на аккуратный, девичий почерк на конверте, потом спрятал обратно, не распечатав.

— Это что? — спросил Роберто.

— Письмо. Изабелла передала. И адрес родни в столице. Аптекарская лавка на Малой Гончарной.

Роберто присвистнул:

— На Малой Гончарной?! Так это ж через два дома от «Трёх подков»! Хозяин тамошний, Фока, — мой старый друг. Если это её дядя — мы, считай, уже устроились.

Дмитрий спрятал конверт, протянул Роберто сухарь и флягу.

— Ешь. Пить хочешь?

— Хочу. Но сначала — о деле. — Роберто взял сухарь, откусил, прожевал. — Слушай, Виктор. То, что ты сейчас сделал... Свет, тепло, как оно у тебя из рук шло... Я это видел. Я это запомнил. Но ты пойми: в столице за такое — костёр. Там Церковь посильнее нашей будет, и глаза поострее. Ты там — со свечением этим своим — долго не проживёшь. Так что давай так: в городе ты — просто лекарь. Руки моет, воду кипятит, травы знает. А свет свой... — он замолчал, подбирая слова, — свет свой береги. Для таких, как я. Для крайнего случая.

Дмитрий посмотрел на него и кивнул:

— Договорились.

Они сидели у выворотня, пока луна не начала клониться к лесу. Ели сухари, запивая водой из фляги, слушали лес. Где-то далеко, за рекой, умирал последний лай — или Дмитрию казалось. Роберто задремал, прислонившись к корню, и во сне лицо его перестало быть хмурым, стало молодым, почти мальчишеским. Дмитрий смотрел на него и думал: сколько ему? Двадцать четыре? Двадцать пять? В его мире такие ещё в подмастерьях ходят, а этот — с пулей в плече, с чужим беглецом за спиной, без дома, без будущего, кроме того, что они сами себе выдумают. И не жалуется. Не спрашивает «зачем». Просто идёт.

«Я не один, — подумал Дмитрий. — Впервые за очень долго я не один».

Когда луна села за чёрные верхушки елей, Дмитрий разбудил Роберто.

— Пора.

Они поднялись и пошли дальше — два беглеца, зализывая раны, через ночной лес к дороге, которая вела их в столицу.

За спиной остался город, который его выгнал. Впереди — неизвестность. Но под ногами — твёрдая земля.

И он шёл.

Глава 22. Тишина в лесу

Лесная сторожка, куда Роберто привёл его под утро, стояла на краю небольшой поляны, заросшей высокой травой. Дверь не запиралась — он просто толкнул её, и она со скрипом открылась. Внутри было пусто, но сухо: на стене — старый фонарь, в углу — топчан, накрытый мешковиной, у печи — поленница берёзовых дров.

— Знакомый травник, — коротко объяснил Роберто, опускаясь на топчан и морщась от боли. — Он пускает меня, когда я за травами в лес хожу. Тут давно никто не живёт, но крыша есть и печка работает.

Дмитрий развёл огонь, поставил на печь котелок со снегом — натаять воды для питья. Потом сел рядом, проверил повязку. Кровь остановилась, но рана была свежей, и Роберто всё ещё был бледен.

— Нам нужно отдохнуть, — сказал Дмитрий. — Хотя бы до вечера. У тебя жар начинается — я чувствую.

— Какой жар, — отмахнулся Роберто, но голос был слабым.

— Ложись, я посторожу.

Роберто лёг, закрыл глаза — и через минуту провалился в сон, как в яму.

Дмитрий сидел у двери, глядя на лес. Утро разгоралось медленно, сквозь туман, тихое и белое. Он смотрел на стволы сосен, на влажный мох и чувствовал, как внутри по капле восстанавливается источник. Тканевая магия — его единственное оружие и проклятие — возвращалась после ночи на пределе.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Внутренним зрением он видел переплетение энергий в теле — тонкие нити, слабее, чем в его родном мире, но живые. Они тянулись из глубины груди и расходились по рукам, по позвоночнику, по ногам. Источник был мал — на два-три серьёзных применения, не больше. Если придётся лечить Роберто снова, он останется пуст.

«Надо беречь, — думал он. — Каждую каплю».

Он думал о том, что осталось позади. Больница, Медина, Изабелла — всё это казалось теперь далёким, нереальным сном. Его город стал ловушкой, его имя — приговором. Но он был жив. Роберто был жив. И они шли к цели.

Через час он вышел на крыльцо, вдохнул сырой, холодный воздух. Лес стоял тихо — ни ветерка, ни птицы, только где-то за склоном глухо шумела река. Дмитрий обошёл сторожку: крыша была дырявой — в углу, у печи, натекло, и на земляном полу темнело влажное пятно. Под навесом лежала груда колотых дров, прикрытая рогожей, из чурбака торчал топор — проржавевший, тупой, но живой.

Он вернулся в дом, подложил дров в печь. Пламя взметнулось, осветило стены — грубо тёсаные, прокопчённые. На полке стояла глиняная кружка, рядом — горстка соли в тряпице и сухарь, твёрдый, как камень. Кто-то оставил здесь припасы, зная, что они могут понадобиться.

«Такие люди, как Роберто, — подумал Дмитрий. — Простые, надёжные. У них друзья на каждой дороге, убежища в каждом лесу. Их нельзя выследить, потому что их много».

Он снова сел у печи, привалившись спиной к тёплым кирпичам. Тело ломило от усталости, но спать он не мог — слишком много мыслей роилось в голове.

К полудню Роберто заворочался, открыл глаза. Дмитрий помог ему сесть, дал воды.

— Сколько я проспал? — спросил Роберто, щурясь.

— Часов пять.

— Много. Надо идти.

— Нет, надо лежать.

— Я не могу лежать, — упрямо сказал Роберто. — За нами идут. Я знаю этих стражников — они не отстанут, пока не найдут. У них приказ.

— Если мы пойдём сейчас, ты упадёшь через час, и я понесу тебя на себе. Тогда мы пройдём ещё меньше.

Роберто хотел возразить, но Дмитрий остановил его жестом.

— Я знаю, что делаю. Повязку сменил, кровь остановилась. Теперь организму нужны покой, тепло и вода. Часа через три я накормлю тебя, и мы пойдём. Если ты будешь в силах.

Роберто сдался, откинулся на топчан. Дмитрий накрыл его своей курткой и сел у печи, глядя на огонь.

Он ждал, пока раненый по-настоящему уснёт, и только тогда снова подошёл к топчану. Осторожно, стараясь не разбудить, снял повязку и осмотрел рану. В угасающем дневном свете она выглядела лучше, чем утром, — края стянулись, воспаление не расползлось. Но Дмитрий не доверял одному глазу: прикрыл веки и включил тканевое зрение.

Мир послушно перестроился. Вместо тела Роберто лежало переплетение живых нитей — тёплых, ровных, с одним повреждённым участком на плече. Рана выглядела как рваный узел: несколько нитей перерезано, другие смяты, вокруг них клубилась муть, предвестник воспаления. Но организм сам, медленно и верно, тянул новые нити через разрыв.

«Хорошо, — подумал он. — Организм справляется. Дай ему покой, воду и хлеб — через неделю от раны останется только шрам».

Он снова перевязал плечо, укрыл Роберто потеплее и вернулся к печи. Спать не ложился — сидел, слушал, как за стеной гудит тишина, и время от времени выходил на крыльцо прислушиваться, не идут ли по следу. Только когда сумерки сгустились и где-то далеко, за лесом, прозвучал одинокий выстрел — охотник, не погоня, — Дмитрий позволил себе дремать урывками, по четверти часа, с чуткостью зверя.

Перед рассветом его разбудил лай. Далёкий, глухой, со стороны реки. Дмитрий вышел на крыльцо. Туман лежал над поляной, белый и плотный, как вата. Лай повторился — ближе. Потом стих.

Он вернулся в дом и разбудил Роберто.

— Собаки. За рекой. Может, ищут нас, а может, охотятся.

Роберто сел, прислушался. Лицо его было бледным, но глаза — ясными.

— Если бы взяли наш след — лаяли бы ближе. Это, скорее всего, егеря графа, гоняют вепря. Но уходить надо рано. Дождёмся света — и тронемся.

Дмитрий кивнул. Он раздул огонь, вскипятил воды, размочил сухари. Ели молча, по-солдатски быстро. Перед выходом он снова снял повязку и всмотрелся: воспаление отступало — муть вокруг раны поредела, нити тянулись через разрыв плотнее.

— Повезло тебе, — сказал он, перевязывая. — Пуля задела по касательной, ничего важного не порвала. Через неделю будешь руку поднимать.

— А через полгода — первым лучником в Кевейне, — усмехнулся Роберто, но тут же поморщился, потянув плечо.

— Через месяц, — поправил Дмитрий. — Я же тебя лечу.

Они остались в сторожке до вечера, не рискуя выходить засветло. Дмитрий протёр пол, собрал щепки для растопки, поправил дверь, которая висела криво на одной петле. Работа руками успокаивала — он задрёмывал сидя и каждый раз встряхивал головой, прогоняя сон. Роберто большую часть дня спал, просыпаясь только попить. К вечеру жар спал, лицо порозовело, движения стали увереннее.

Когда стемнело и в сторожке стало нечего делать, они сели у печи. Пламя бросало тени на стены, потрескивали дрова.

— Виктор, — сказал Роберто, когда тишина стала слишком долгой. — Я хочу знать правду. Не всю — хоть часть. Кто ты на самом деле?

Дмитрий долго молчал, глядя на огонь. В пляшущих тенях ему чудились лица — спасённые и те, кого не смог спасти.

— Я родился в другом мире, — сказал он наконец. — Там, где магия — обычное дело. Где люди учатся лечить не травами, а силой. Потом что-то случилось — меня выбросило сюда, в тело этого парня, Виктора. И я остался один, в чужом городе, с чужим именем.

Роберто слушал, не перебивая. Он не улыбнулся, не усомнился — просто впитывал каждое слово.

— Поэтому ты знаешь про воду, про вшей, про всё? — спросил он. — Потому что в твоём мире это знают?

— Потому что в моём мире это — основы. А здесь люди умирают оттого, что пьют грязную воду и не моют руки. И я не могу на это смотреть.

Слова лились сами собой, как вода сквозь прорванную плотину. Он рассказал Роберто про Академию, про тканевую магию, про то, как учился видеть узоры болезней, — и про операционную, где всё оборвалось, про тьму, в которой очнулся уже в этом мире.

Роберто сидел, не шевелясь. В свете огня лицо его казалось странно спокойным — ни страха, ни недоверия, только сосредоточенное внимание.

— Значит, ты не сумасшедший, — сказал он наконец. — Я боялся, что ты ударился головой, когда мы бежали. Но ты говоришь связно, и всё, что ты делал в больнице... это не помутнение. Это знание.

— Это знание, — подтвердил Дмитрий.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответил Роберто. — Но я больше боюсь того, что будет, если тебя поймают. И того, кто оставляет такие метки на людях.

— А тот узел, что ты видел в амбаре? Ты же не знал того человека.

— Не знал. Но я знаю такую метку. Её оставляет не болезнь — человек. Тот, кто владеет моим ремеслом. Как я. Но по другую сторону.

— Значит, есть ещё такие, как ты? — спросил Роберто. — В этом мире?

Дмитрий кивнул.

— Похоже, что да. И они не лечат. Они убивают.

Роберто долго молчал, глядя на огонь. В его глазах отражался свет, но было в них что-то ещё — решимость, которой Дмитрий не замечал раньше.

— В той больнице, — сказал Роберто тихо, — когда я увидел свечение над твоими руками, я чуть не упал в обморок. Не от страха — от того, что вдруг понял: чудеса существуют. Я всю жизнь думал, что люди придумали Бога, потому что боялись темноты. А тут — свет. Настоящий свет, из твоих пальцев. И ты им лечишь.

Он поднялся, шагнул к печи, протянул руки к огню. Дмитрий видел, как дрожат его пальцы — не от холода.

— Тогда мы пойдём в столицу, — сказал он. — И найдём их. Вместе.

Дмитрий посмотрел на рыжего аптекаря, который сутки назад был простым травником, а сегодня стал беглецом с пулей в плече и верой в чужое чудо. И почувствовал, как в груди растёт что-то, чего он не знал раньше. Не просто благодарность. Тёплая человеческая связь.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что поверил.

— Я не поверил, — усмехнулся Роберто. — Я увидел. А это разные вещи.

Они замолчали. Слышно было только, как потрескивает огонь да где-то в лесу ухает сова.

— Расскажи ещё, — попросил Роберто. — Про ткани. Про то, как ты видишь болезнь.

Дмитрий улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему.

— Представь, что тело человека — это полотно. Тканое полотно, где каждая нить — сосуд, нерв, мышца. Болезнь — узор, который проступает на ткани: где-то тёмный, где-то рваный, где-то пустой. Моё зрение видит эти узоры. И я учусь их править — как ткач, который подбирает узелки.

Роберто слушал, не отрываясь.

— А что видно, когда человек здоров?

— Ровное полотно. Только тепло, ровный поток.

— А когда умирает?

Дмитрий помедлил.

— Когда умирает — нити рвутся одна за одной. И узор исчезает. Остаётся пустота.

Роберто долго молчал, переваривая.

— А как ты научился этому?

— Меня учили с детства. В моём мире магию не прятали — ей учили, как ремеслу. Я был лучшим на своём курсе. — Он усмехнулся. — И вот теперь я здесь, в сторожке, объясняю аптекарю, как устроен человек.

— Не просто аптекарь, — поправил Роберто. — Твой ученик.

— Мой ученик, — повторил Дмитрий, и в словах этих была странная, непривычная теплота.

В ту ночь они не спали — сидели у огня, и Дмитрий учил Роберто тому, что сам знал о теле: какие признаки говорят о заражении крови, как определить перелом по припухлости, почему важно чисто промывать рану, даже если нет магии. Роберто слушал и запоминал, переспрашивал, иногда доставал из кармана огрызок карандаша и записывал что-то на клочке бумаги. Глаза его горели — не от жара, а от жадного любопытства.

— Если бы у меня были такие знания, — сказал он под утро, — я бы вылечил половину Кевейна за месяц.

— Ты вылечишь, — ответил Дмитрий. — Когда мы доберёмся до столицы, я научу тебя всему, что знаю. Но сначала нам нужно выжить.

На рассвете они вышли из сторожки. Роберто держался крепче — плечо ныло, но не кровоточило, жар окончательно отпустил. Дмитрий запер дверь, повесил ключ на гвоздь под крышей, как было заведено у травника. Лес встречал их сырым, холодным туманом; трава под ногами была мокрой, с деревьев капало, но небо на востоке уже светлело, обещая погожий день.

— Сколько нам ещё до Мышкина? — спросил Дмитрий.

— Вёрст двадцать, если лесом. К вечеру дойдём, если не шататься. А там — тракт на Карлсберг. Дилижансы ходят каждый день.

— Ты выдержишь?

— Я выдержу, — твёрдо сказал Роберто. — Ты меня вылечил. Теперь я сам.

Они пошли — по лесной тропе, сквозь туман, сквозь утро. Лес постепенно редел: всё чаще попадались вырубки, следы тележных колёс, свежие пни. Пахло смолой и дымом — где-то неподалёку жгли уголь.

— Ближе к Мышкину, — сказал Роберто, кивая на дым. — Там углежоги работают. Мужики свои, не стража. Но лучше их не задевать — лишние глаза не нужны.

Они обошли угольные ямы стороной, держась опушки. Дорога из лесной тропы превратилась в накатанный тракт — с колеями, с лужами, с редкими следами подков.

К вечеру Роберто совсем выбился из сил: лицо побледнело, на лбу выступила испарина — даже лёгкая ходьба давалась ему тяжело.

— Привал, — сказал Дмитрий решительно. — Хватит на сегодня.

— Ещё вёрст пять...

— Привал, — повторил он твёрдо, и Роберто не стал спорить.

Они сошли с дороги, спустились в ложбину, где вился ручей. Дмитрий умыл Роберто, дал ему напиться, снова сменил повязку. Сам он стоял на карауле — не потому, что ждал погони, а потому, что не мог сидеть: слишком много беспокойства копилось в теле.

Он думал о Кевейне, о том, что там сейчас происходит. Эухенио, наверное, рвёт и мечет, узнав, что добыча ушла. Мэр вздыхает с облегчением — ему не придётся выбирать между Церковью и совестью. А Изабелла... он не знал, что она подумает, найдя его комнату пустой и записку.

«Я вернусь, — сказал он ей мысленно, глядя на тёмную воду ручья. — Я обещал».

Ночь провели под кустом, завернувшись в куртку и одеяло из мешка Роберто. Спали по очереди. Во вторую смену Дмитрий долго сидел, глядя на звёзды, — и впервые за долгое время вспомнил свой мир. Там, в Академии, он ненавидел душные, бесконечные дежурства с отчётами. Теперь он отдал бы многое за то, чтобы снова сидеть в операционной при свете ламп. Но того мира больше не было. Был этот — пахнущий сырой травой, дымом и тревогой. И в этом мире его ждали дела поважнее.

Утром Мышкин открылся им с пригорка — небольшой уездный городок с белой церковью, деревянными домами и дымом из труб. Над ним стоял пар от утренних печек — в этом паре было что-то уютное, почти мирное.

— Не будем заходить в город вместе, — сказал Роберто, остановившись. — Я пойду первым, найду возницу, которого знаю. Ты подожди вон там, у кузницы, — за час подойду.

— А если не подойдёшь?

Роберто усмехнулся:

— Если не подойду, значит, в Мышкине стало слишком опасно — и тогда дуй на юг, к следующему тракту. Но я подойду.

Он хлопнул Дмитрия по здоровому плечу и пошёл к городу, держась чуть заметной хромоты — плечо всё же ныло.

Дмитрий остался на пригорке, глядя ему вслед. Дорога, город, дым — всё выглядело обыденно, спокойно. Но он знал, что где-то между Кевейном и этим городом идёт охота. Его охота.

Роберто вернулся через час, как и обещал. Лицо его было спокойным, но настороженным.

— Возница согласен, — сказал он. — Берёт по рублю с носа до Мышкина — и оттуда до Карлсберга ещё три дня на почтовых. Я сказал, что мы купцы из Кевейна, едем на ярмарку в столицу. Он не подумает лишнего.

— Хорошо, — ответил Дмитрий. — Веди.

Они сели в телегу, накрытую рогожей, и покатили по тракту — в тряске, в пыли, под осенним небом. Роберто дремал, привалившись к мешкам. Возница — сухой, молчаливый мужик в залатанном кафтане — не задавал вопросов. Таких седоков, как они, он видел десятки: люди с узелками, с темноватыми лицами, едущие подальше от того места, где их знают. В этих краях в чужие дела не лезли.

На одном из перегонов, когда лошади шли шагом, Дмитрий не выдержал и достал из мешка потрёпанную тетрадь и огрызок карандаша. В ней он вёл свои заметки с самого начала — ещё с тех пор, как очнулся в теле Виктора. Он открыл чистую страницу и стал писать, держа тетрадь на коленях, под тряску:

«День четвёртый после побега. Мы в телеге, едем на Карлсберг. Роберто идёт на поправку. Я рассказал ему о себе почти всё — он принял это лучше, чем я ожидал. Люди этого мира умеют верить лучше, чем мы, маги. Им не нужно доказательств — им нужно чудо. И они не пугаются его, когда видят собственными глазами.

Я боюсь не Ордена — я боюсь забыть. Забыть, как видеть узоры, как править ткани, как чувствовать источник. Здесь, в этом мире, магия слабее, и если я перестану упражняться — она усохнет, как река без дождя.

Роберто — мой первый ученик в этом мире. Если у нас получится, он станет моей второй парой рук, моими глазами там, куда я не смогу добраться. Он уже знает про узлы, про тканевые метки, про то, как отличить болезнь от порчи. Этого больше, чем знает любой лекарь Империи.

В столице нас ждут. Я не знаю, кто именно, но чувствую: там есть и враги, и союзники. Столица — это гнездо, где всё сплетается».

Он закрыл тетрадь, спрятал в мешок. Роберто спал, не просыпаясь, — плечо под повязкой грело тепло, и лицо его во сне было спокойным, почти детским.

Дмитрий откинулся на мешки и закрыл глаза. Телега мерно покачивалась, колёса стучали по ухабам, где-то впереди ждали Мышкин, почтовый тракт, а потом — огромный, дымный, неизвестный Карлсберг. Впервые за три года у него был настоящий ученик — человек, который видел свет и не отвернулся.

«Мы доберёмся, — думал он. — Мы успеем».

И лес расступался перед ними, открывая дорогу.

Глава 23. Дорога в Карлсберг

До Мышкина они дошли за два дня, ночуя в стогах и на сеновалах у добрых людей, которым Роберто умел улыбнуться так, что те не задавали лишних вопросов. Плечо его заживало медленно, но верно — Дмитрий каждую ночь по десять минут держал руки на повязке, сращивая разорванные ткани. Источник, маленький и упрямый, откликался с каждым разом охотнее.

Первая ночь была самой тяжёлой. Они забились в стог в двух верстах от тракта, и Дмитрий всю ночь не спал — прислушивался, не идут ли по следу. Утром, продрогшие, колкие от соломы, они выбрались на дорогу и долго стояли, глядя назад, — но пыль на тракте была пуста, и только жаворонок висел в небе, заливаясь над полем.

— Отстали, — сказал Роберто, и в голосе его было столько облегчения, что Дмитрий едва не рассмеялся. — Ну, слава Единому. Теперь — только вперёд.

В Мышкине они сели на паровой дилижанс, идущий в южном направлении, до губернского города Переслава. Оттуда и начиналась большая дорога на Карлсберг - столбовый тракт, по которому шли обозы, ехали дилижансы и шагали сотни людей.

Дилижанс был старый, видавший виды: обитые кожей скамьи, засаленные подушки, запах пота, табака и конюшни. Половина мест пустовала — ехали четверо: они двое, молчаливый приказчик с корзиной яиц и пожилая монахиня, которая всю дорогу перебирала чётки и поглядывала на Дмитрия с тихим любопытством.

Дмитрий смотрел в окно дилижанса на проплывающие мимо поля, перелески, деревни и не мог отделаться от странного чувства: он ехал по чужой земле, но дорога, казалось, знала его. Дороги не меняются от того, какие миры они связывают. Они всегда ведут туда, куда нужно.

За окном текли версты: то рощи, то поля, то погосты с покосившимися крестами, то деревни — серые, сгорбленные, с почерневшими от времени избами. Дмитрий смотрел на них и думал о том, что за каждым окном — своя жизнь, своя боль. И он никогда не сможет помочь всем. Но чем больше он будет знать, тем больше успеет, прежде чем...

Он оборвал мысль. Прежде чем — что? Умрёт? Сгорят на костре? Просто не успеет? Он не знал. Но знал, что времени мало — и надо успеть как можно больше.

— О чём задумался? — спросил Роберто, заметив его застывший взгляд.

— О том, сколько здесь таких же, как в Кевейне, — ответил Дмитрий. — Деревень. Городов. Больных.

— Много, — коротко ответил Роберто. — На всю жизнь хватит. И на две жизни. Так что ты не считай, Павел. Ты делай. Один день за раз.

Дмитрий кивнул и снова уставился в окно. Роберто был прав. Нужно было не считать — нужно было делать.

В полдень на остановке, пока меняли лошадей, монахиня вдруг подошла к нему:

— Сын мой, а вы, видать, лекарь? Я по рукам вашим вижу. Такие чистые, бережёные руки — только у лекаря бывают. Не подскажете, чем мне поясницу лечить? Уж и так и этак пробовала — и мазями, и молитвой. А она, проклятая, ноет и ноет.

Роберто фыркнул, отвернувшись, но Дмитрий ответил серьёзно:

— Вам, матушка, не поясницу лечить, а сидеть поменьше. Побольше ходите, на жёстком не спите, и спину в баню парить — с берёзовым веником, по-нашему.

Монахиня закивала, запоминая, и даже попросила повторить, чтобы не забыть. Когда она отошла, Роберто шепнул:

— Ты смотри, как оно сразу. Полдня — и уже лечим. Я ж говорю: без работы не останемся.

— Это не работа, — ответил Дмитрий. — Это поясница. Ей от этого легче станет, а нам — не тяжелее.

Роберто показал свои бумаги - честные, купеческие, - и махнул рукой на Дмитрия:

— Племянник мой. Едем к дяде в столицу, на ярмарку. При нём - только верительное письмо.

Стражник долго рассматривал Дмитрия, светил фонарём в лицо, но бумаги не спросил. У Дмитрия их и не было - он был никем, без имени, без рода. В этом была его сила: нечего забирать, нечего проверять.

Стражник был молодой, усатый, сонный — видно, застоялся на посту. Он обошёл дилижанс кругом, заглянул под сиденья, постучал по колёсам, потом вернулся к дверце и спросил, зевая:

— А в столицу-то зачем, коли не секрет? Ярмарка, говорите? Так она через две недели только.

Роберто не смутился:

— Затем и едем, чтобы пораньше. Дядя наш, купец Аугусто, место на рынке приберёг — кто ж его удержит? А мы — первые, значит, и товар лицом покажем.

— Ну-ну, — стражник махнул рукой. — Езжайте. Единый в путь.

Их пропустили.

Дмитрий выдохнул, только когда дилижанс отъехал на полверсты. Рубашка на спине взмокла. Он поймал взгляд Роберто — тот усмехался:

— Нервничаешь, племянничек?

— Нервничаю, — признался Дмитрий.

— Это хорошо. Нервный да осторожный — дольше живёт. Расслабленный да беспечный — на костре дымится.

Когда дилижанс уже отъезжал, Роберто, помолчав, негромко сказал:

— Нам надо решить, кто ты теперь. Виктор - сгорел. Виктора ищут. Тебе нужно новое имя, если мы хотим добраться до столицы целыми.

Дмитрий задумался. Имя... В его прежней жизни было имя Дмитрий, в новой - Виктор. Оба теперь сожжены.

Он долго смотрел в окно на мелькающие верстовые столбы, и в голове перебирал имена, как монеты на ладони. Дмитрий — нельзя, слишком памятно ему самому. Виктор — сожжено, ищут. Что-нибудь простое, неприметное, каких в Империи тысячи. Иван? Пётр? Андрей? Нет, всё не то. Имена должны быть как дверь: открыл — и за тобой ничего не видно.

— Зови меня Павлом, — сказал он. — Павел Северский. Звучит достаточно безлично. Врач без роду и племени.

— Павел Северский, — повторил Роберто, пробуя на вкус. — Нормально. Так и запишем: Павел, младший брат моей покойной сестры. Едем на ярмарку. Заодно — полечим людей, если где прижмёт.

— Северский, — Дмитрий сам повторил новое имя, привыкая. — Вроде бы и ничего такого, а слышится — будто с севера. Люди не будут лишних вопросов задавать: мало ли откуда лекарь приехал.

— То-то и оно, — кивнул Роберто. — Северяне у нас народ молчаливый, никому не интересный. Хорошо придумал.

— Если прижмёт, - согласился Дмитрий.

Вечером того же дня, когда дилижанс остановился на ночлег в придорожном трактире, прижмёт случилось быстрее, чем они думали.

Хозяин трактира, толстый, встревоженный человек, отирал руки и топтался у дверей, когда они вошли.

— Господа, - сказал он шёпотом, - у меня тут беда. Жена моя занедужила - второй день в жару лежит, бредит. Лекаря в округе нет, до Переслава - полтора дня пути. Не согласитесь ли поглядеть? Говорят, вы к лекарю едете, может, что и знаете...

Дмитрий переглянулся с Роберто.

— Поглядим, - сказал Роберто.

Но хозяин не отставал, шёл рядом, семеня, и всё говорил, говорил — как будто словами хотел отогнать беду:

— Она у меня золотая женщина, господа. Двадцать лет вместе. И корову держим, и кур, и постоялый двор этот. А тут — как подменили: вчера ещё хлопотала, пироги пекла, а нынче — лежит, и глаза у неё... глаза у неё белые-белые стали, как у рыбы. Что я без неё делать буду, господа?

— Там видно будет, — оборвал его Роберто. — Веди давай, не каркай раньше времени.

Хозяйка лежала в дальней комнате, на широкой кровати. Женщина лет сорока, с землистым лицом, в жару, с испариной на лбу. Дмитрий присел рядом, взял за запястье - пульс частый, но ровный. Потрогал лоб - жар, но не обжигающий. Раздвинул веки - глаза чистые, зрачки ровные.

Он посидел ещё минуту, прислушиваясь к дыханию, к хрипам в груди, к тому, как вздымается и опадает одеяло. Потом кивнул собственным мыслям и вышел в коридор, где ждали хозяин и Роберто.

— Не тиф, - сказал он Роберто, когда они вышли в коридор. - Лихорадка простудная, лёгкие застужены. Ты с собой иву и ромашку возил?

— Возил, - Роберто уже развязывал мешок. - И мёд есть.

— Завари ей иву покрепче, да добавь мёду. Пусть пьёт чашками, чтобы жар гнала и пот шла. И обтирай её водой - комнатной, не холодной. К утру должна отпустить.

Роберто ушёл хлопотать на кухне, а Дмитрий вернулся в комнату, сел рядом с больной женщиной и, убедившись, что никто не смотрит, положил руки ей на грудь - туда, где дышали тяжёлые, застуженные лёгкие.

Чуть-чуть силы. Совсем чуть-чуть. Только чтобы тело вспомнило, как бороться.

Источник отозвался едва заметно, тонкой струйкой, и Дмитрий провёл её по лёгким, разжимая спазмы, разгоняя застой.

Женщина вздохнула — глубоко, по-новому, — и лицо её, ещё минуту назад землистое, чуть порозовело. Дмитрий убрал руки, вытер их о полотенце. В коридоре, за дверью, уже гремел посудой Роберто, и пахло горячим отваром.

К утру женщина открыла глаза, попросила есть. Хозяин трактира, узнав, что жена его полегчала, упал перед Дмитрием на колени и расцеловал ему руки.

— Батюшка! Да вы святой! Да как же вас благодарить-то!

— Не надо, - Дмитрий поднял его за плечи. - Разочтитесь за постой - и будем квиты.

Хозяин бросился выполнять. Но утро выдалось хлопотным: сначала хозяйка, поднявшись на ноги — бледная, но своя, — вышла на кухню и, не слушая уговоров, собственноручно замесила тесто на блины. Потом прибежал соседский мальчишка — у его сестры разболелся зуб, и он, наслышавшись, что «лекарь приехал», приволок сестру за руку, ревущую. Дмитрий полоскал ей рот отваром ромашки, приложил гвоздику, велел не есть сладкого.

А потом, уже перед самым отъездом, хозяйка догнала его у дилижанса. Она была немолода, с изрытым оспой лицом и руками, натруженными над корытами, и смотрела на Дмитрия так, будто хотела запомнить его черты навсегда.

— Господин лекарь, — сказала она, — я вам вот что скажу. У меня отроду чутья не было на людей — муж говорит, я всех подряд жалею. А вас я... — она запнулась, подбирая слово. — Вас я, грешным делом, ночью видела. Я в жару-то лежала, бредила, а помню. Свет от ваших рук шёл. Тёплый такой, как от печки. Ничего я об этом не скажу, никому. Но знайте: если вам когда худо станет — приходите. Блинами накормлю. От меня никто не узнает.

Дмитрий стоял, не находя слов. Хозяйка кивнула, перекрестила его мелко, по-домашнему, и ушла, не дожидаясь ответа. Роберто, стоявший в стороне, кашлянул и сказал тихо:

— Люди, они, Павел, как вода: сквозь пальцы не удержать, а в кувшин — держатся. Ты не бойся их. Они за тебя горой встанут, коли что. Ты ж их не лечишь — ты их от смерти оттаскиваешь.

Когда дилижанс тронулся дальше, Роберто, глядя в окно, сказал:

— Ты вот что, Павел. Ты так больше не делай. При людях. Свет - он, конечно, красивый, но людям о нём знать не надо.

— Я не при людях, - тихо ответил Дмитрий. - Я при тебе.

— Это другое, - согласился Роберто.

На четвёртый день дорога пошла лесом — ровным, светлым, сосновым. Пахло смолой и хвоей, и дилижанс катил легко, подпрыгивая на корнях, пробитых сквозь песок. А потом лес кончился — и открылась деревня.

Рыльск был беден. Дома — серые, покосившиеся, с соломенными крышами, изъеденными временем. У колодца стояла очередь, но очередь необычная: люди держались поодаль друг от друга, кутаясь в тряпьё, и никто не разговаривал. У крайней избы, на завалинке, сидел старик с перевязанной головой и смотрел прямо перед собой, не видя ничего.

Дмитрий почувствовал это раньше, чем увидел: запах. Тот самый — кислый, сладковатый, тяжёлый, от которого сжимается под ложечкой. Запах болезни.

— Роберто, — сказал он тихо. — Здесь больные. Много.

Роберто прищурился, вгляделся, и лицо его помрачнело:

— Видать, и сюда докатилось. Или своё, местное. Ты как, пройдём мимо?

Дмитрий молчал, глядя на очередь у колодца. На женщину, которая несла на руках ребёнка — неподвижного, с запрокинутой головой. На старика с перевязанной головой.

— Не пройдём, — сказал он.

Дилижанс они отпустили, договорившись с возницей на завтрашнее утро, и остались в деревне. Староста, сухой мужик с редкой бородёнкой, сперва отнёсся к ним с подозрением — не подать ли, не проповедник ли, — но когда Дмитрий сказал: “Я лекарь. Покажите мне больных”, — староста вдруг согнулся, будто с него сняли мешок с плеч.

— Лекарь! Люди добрые, слыхали?! Лекарь к нам приехал! — закричал он так, что из домов повысовывались головы. — Пойдёмте, батюшка, пойдёмте! У нас тут с неделю всё валится — и стар и млад. Мы уж и в церковь, и к знахарке, и корову зарезали, чтобы откупиться — не помогло!

Больных в Рыльске оказалось двадцать три человека — от грудных младенцев до столетнего деда Пахома, который, по словам старосты, «и помирать-то не хочет, а всё одно помирает». Болезнь была знакомая Дмитрию до последней чёрточки: та же, что косила Кевейн. Та же лихорадка, та же сыпь, тот же сухой, надрывный кашель.

— Тиф, — сказал он Роберто, когда они остались одни у крайней избы. — Сыпной. От грязи и вшей.

— Откуда ж в деревне вши? — удивился Роберто.

— Оттуда же, откуда и в городе. — Дмитрий оглядел улицу, грязную, с лужами у колодца, с навозом, в котором копались куры. — Вот отсюда. Из этой лужи. Из этого навоза. Вода у них в колодце — поди, не кипячёная, а бани тут, верно, и в помине нет.

— А может... — Роберто понизил голос, — может, это опять... ну, те самые? С колодцем?

Дмитрий помолчал. Он уже проверил колодец — по-быстрому, через тканевое зрение, пока никто не видел. Вода в нём была мутная, грязная, но чистая — без той чёрной, клубящейся дымки, что стояла в кевейнском колодце. Здесь была просто грязь. Обычная, человеческая грязь. Болезнь, которая рождается сама, когда людям недосуг мыться.

— Нет, — ответил он. — Это не они. Это просто... бедность. Люди тут мрут оттого, что им некогда и негде мыться. Работают от темна до темна, а воды кипячёной не пьют — потому что «вкус не тот».

— И что будем делать? — спросил Роберто. — Нас тут двадцать три больных ждут, а мы одни.

— А мы не одни, — Дмитрий кивнул на старуху, которая уже тащила к ним ведро воды, и на двух баб с чистыми тряпками. — Они сами помогать будут. Ты их научи. Покажи, как стирать, как кипятить, как обтирать. А я — тяжёлых.

Они работали в Рыльске два дня. Дмитрий лечил самых тяжёлых — тех, кто уже не вставал, — а Роберто учил баб мыть руки, кипятить воду и не пускать детей к больным. Сначала бабы ворчали: «да мы всегда так делали», «да что ж это за новости». Потом, когда у лихорадящего мальчика жар спал после того, как его обтёрли водой и напоили отваром, — замолчали и стали делать, как велено.

На второй вечер староста принёс им ужин — кашу с топлёным маслом, хлеб и кринку молока — и, низко кланяясь, сказал:

— Лекарь, ты уж прости нас, мужиков тёмных. Мы тебя сперва не за того приняли. А ты вон — людишек наших поднял. Чем отблагодарить-то?

— Ужином уже отблагодарил, — ответил Дмитрий. — А ещё — сделай, что я скажу. Вели завтра всем, кто здоров, вымыть полы в избе, где лежат, и прокипятить бельё. И колодец почистите, как я покажу. Тогда болезнь не вернётся.

Староста закивал, забормотал благодарности, и Дмитрий понял, что слова его услышаны. Не все, может, — но главное услышано: болезнь можно победить, и для этого не нужны ни заклинания, ни жертвы, ни молитвы. Нужны вода, мыло и добрые руки.

Утром, когда дилижанс подъехал за ними, у околицы собралась половина деревни. Бабы несли им узелки с едой, мужики молча снимали шапки. Тот самый старик с перевязанной головой — ему Дмитрий вправил и перевязал рассечённую бровь — подошёл вплотную и сказал, глядя в глаза:

— Ты, лекарь, ежели когда назад поедешь — заезжай. Кашей накормим. И не поминай лихом.

Дмитрий пожал ему руку и ничего не ответил. Потому что горло перехватило.

Когда дилижанс тронулся, Роберто долго молчал, глядя в окно, потом сказал:

— Вот теперь я тебе, Павел, верю по-настоящему.

— В чём?

— В том, что ты не колдун. Колдуны так не делают. Колдуну наплевать на деревню, где его не знают и платить нечем. А ты... — Роберто усмехнулся и отвернулся к окну. — А ты, выходит, просто человек. Редкой породы, но человек.

Они ехали дальше - через Переслав, через мосты, через бесконечные поля и перелески. И на четвёртый день пути, на рассвете, когда туман поднялся над землёй, на горизонте впервые показался Карлсберг.

Дмитрий никогда не видел такой столицы. Город рос из тумана, как скала: сначала - шпили соборов, острые, как иглы, потом - башни, потом - серые громады зданий, накрытые дымом тысяч труб. А над всем этим - тёмные столбы пара, поднимающиеся в небо.

— Красив, гад, - усмехнулся Роберто, глядя в окно. - Стоит себе, дымит, а людей в нём - как муравьёв в муравейнике. Миллион, сказывают, живёт.

— Миллион, - повторил Дмитрий.

Он смотрел на город - на его дым, на его шпили, на его стены, - и чувствовал, как внутри поднимается странное, смешанное чувство: страх и надежда.

Где-то там, в этом миллионном городе, среди этих башен и труб, прятался тот, кто отравил колодец. Кто-то с чёрным перстнем. Кто-то, кто владеет той же силой, что и он.

Дмитрий смотрел на город, и ему казалось, что он слышит его — далёкий, ровный гул, как дыхание огромного зверя. «Вот я и пришёл, — подумал он. — Ты меня не звал. Но я пришёл. И я не уйду, пока не найду того, кто это сделал».

И Дмитрий - уже не Виктор, уже Павел - ехал туда, чтобы найти его.

— Поехали, - сказал он. - Хватит глазеть.

Дилижанс покатил к воротам.

Впереди был Карлсберг.