Кристальная флейта

Пролог

На окраине далёкой-далёкой спиральной галактики, на другом краю Вселенной, вокруг скромной оранжевой звезды вращалась планета. Как и на Земле, на той планете росли леса, клубились облака и текли реки. Но её обитатели не были людьми, несмотря на некоторое сходство. Далёкий мир принадлежал существам, которые называли себя алтимэт.

И там, на берегу холодного океана, на краю континента, что на местном языке зовётся Вья, стоял маленький уютный городок.

***

Талви сидела в высокой траве перед домом, прижав к губам дульце духового инструмента — стеклянной силты, конструкцией напоминавшей земную поперечную флейту. Шестипалые кисти с острыми коготками бережно держали инструмент. На её голове красовался изящный серебристый обруч, соединяющий мозг Талви с примитивным, но надёжным искусственным интеллектом водорослеперерабатывающего завода посредством беспроводной волновой связи. Девушка, сидя в траве, разумом находилась в двух местах одновременно — часть мыслительных ресурсов она зарезервировала для восприятия через обруч. Эта часть включила глаза другого тела и зашевелила восемью его цепкими конечностями. Шкаф на заводе распахнулся, выпуская паукообразное создание из живого сапфира и структурированного на уровне отдельных атомов металла. Разум Талви присоединил к себе примитивный интеллект сапфирового паука. Робот вскарабкался по лестнице, нырнул в дверной проём и очутился посреди круглой комнаты, уставленной интеллектуальными машинами и распределителями энергии. Пол комнаты покрывали идеально подогнанные друг к другу плитки белого камня. Потолок украшал узор со стилизованным изображением морских цветов. Полусферы, призмы и колонны машин пели электрическими голосами и играли цветными огоньками каждая на свой лад. Когда-то Талви пришлось загрузить в мозг немало новой информации, чтобы разгадать тайны этой музыки.

— Аномалия неустановленной природы в цехе измельчения, — рапортовала машина электромагнитным сигналом.

Обруч деликатно передал сообщение, коснувшись серией световых импульсов фотонейронных сетей в мозгу младшей ассистентки.

Окончив школу досрочно, в пятнадцать лет, Талви два года посвятила музыке, размышлениям о дальнейшем пути, путешествиям и труду. В этом она не являлась особенной — почти все её одногруппники сумели покончить со школьной программой на год или два раньше заданного срока. Дальнейшая «практика жизни» тоже была самым обычным делом для молодых алтимэт. Вьюжный ветер, пойманный парусами корабля её жизни, как она сама думала — на крыше Дворца Музыки в Ауран Люсья, настойчиво подталкивал вперёд.

Три двенадцатидневки назад, в середине лета, она напросилась в помощницы к технику водорослеперерабатывающего завода, где плоды морских растений перерабатывались в ценные масла. На морском шельфе на восток от Колинармы, её родного городка, располагались плантации водорослей. Собранный урожай автоматические суда доставляли на завод, построенный в южной части города, поблизости от порта. Там механизмы извлекали из растений масло и ценное волокно. Присутствие самих алтимэт на заводе не требовалось, а требующие разумного вмешательства проблемы решались посредством дистанционно управляемых роботов. Техник и его помощница дистанционно присматривали за машинами. Это почти не отвлекало от более увлекательных занятий. Труд оказался творческим: устранять неподвластные глупому фабричному компьютеру неполадки было всё равно что разгадывать увлекательные загадки.

Утром летнего дня искусственный интеллект вызвал Талви на завод. Девушке нравилось одновременно играть музыку и работать — точность нотного узора помогала упорядочить мысли наилучшим образом. Талви представляла завод, как исполинскую музыкальную шкатулку. Сложная механика и журчание масел в восхитительно сложной системе труб рождали чудные мелодии. Она любила играть с машинами в дуэте.

Своим настоящим, основным телом девушка была на заводе всего раз. Сапфировый паук воспринимал мир более примитивно, ограниченно, плоско и бедно, но Талви легко распознавала мелодию могучего механизма и сквозь мутное стекло слабых сенсоров робота, дорисовывала недостающие штрихи по памяти.

Встав с кресла, Талви в восьмируком теле подошла к шестиугольному окну. Она чуть прищурила свои настоящие глаза - по-совиному неподвижные, ультрамариновые. Обоими телами Талви видела одно: Лампиору, сияющую ослепительным оранжевым диском. Распластавшиеся в серо-голубом небе нежные перистые облака. Ласковый бриз шуршал алыми, голубыми, зелёными и чёрными кронами деревьев.

Задумчиво потрогав обруч, Талви создала канал связи с техником. Тот, по всей видимости, собирался плавать в море. Талви сформировала компактный отчёт о неполадке и пустила его по электромагнитным волнам на другой конец города. Ответ пришёл незамедлительно.

— Сходи в цех и разберись, — пришёл ответ.

— Хорошо, Йолтикки, — приняла поручение Талви.

Техник разорвал связь. Ему не хотелось наблюдать за помощницей. Его ждали объятия океана и весёлая игра. Талви в настоящем теле задумчиво пощекотала коготком кончик правого уха, оторвавшись от исполнения музыки. Представила с дюжину возможных ситуаций, что могли привести к возникновению аномалии. Все наиболее вероятные модели утверждали: что-то попало в короб приводного вала измельчителя. Поднялось по стенке короба и сидело там, насторожив сенсоры системы диагностики неполадок. Некрупное и живое.

Распахнув блестевшую морской зеленью дверь, Талви в восьминогом теле побежала вниз по лестнице, и этажом ниже пустилась по длинному коридору, ведущему к цеху измельчения. Металлические узоры тускло блестели в свете слабых изумрудных ламп. Легко повернулась ручка. Тяжёлая дверь цеха освободила путь. Впереди деловито гудели измельчители. Шуршал транспортёр с водорослями. Пахло солью и морем. Подозрительный короб белел неподалёку. Оглядев влажные следы на металле, Талви убедилась в присутствии живого существа.

Талви стремительно запрыгнула на ограждение, оттуда перескочила на одну из труб. Вшитые в нервную систему алгоритмы поддержания равновесия, помноженные на высококачественный фотонный контроллер паука, работали безупречно. Труба была узкой, внизу — семь метров, но синеглазка даже не обратила на это внимания.

Сделав несколько шагов по трубе, Талви увидела виновника беспокойства. Тот сидел на стыке короба с корпусом измельчителя, цепляясь за едва заметный выступ щупальцами-плавниками.

— Ззззззззжжж, — прожужжала Талви, надеясь, что правильно подобрала интонацию для успокоения животного, а взятое по служебной необходимости тело сумеет достаточно точно её передать.

Увидев младшую ассистентку, белое тельце с голубыми светящимися точками на спине попыталось спрятаться, перебравшись на другую сторону короба, но не удержалось и с влажным шлепком плюхнулось вниз. Талви спрыгнула следом. Существо не успело и шевельнуться, как попало в плен цепких пальцев-захватов. После болезненного падения водорослевый слизень чувствовал себя не лучшим образом.

Слизень вяло пошевелил щупальцами. Талви слишком плохо разбиралась в животных, чтобы понять, насколько опасно состояние непрошеного гостя. Она решила отнести слизня знакомым биологам, что жили неподалёку от водорослеперерабатывающего завода и специализировались на море. Тем более, искусственный интеллект больше не жаловался. Аномалия обрела объяснение и исчезла, и примитивный мозг завода больше не нуждался в помощи младшей ассистентки.

Держа пострадавшего слизня в левой передней конечности, Талви вскарабкалась по лестнице, быстро перехватывая перекладины свободными конечностями. Выбравшись в переход, вызвала Йолтикки. Тот не отозвался.

Чтобы кожа слизня не высохла, синеглазка положила животное в миску с водой. Ей хотелось сделать подарок подруге-биологу и помочь пострадавшему живому существу. Вскоре она шла по улице прочь от высоких ворот завода, гордо держа миску перед собой, словно ритуальную чашу. Слизняк дважды пытался выползти из миски, но всё попытки побега провалились. Работникам не рекомендовалось выводить служебные тела с территории завода, но Талви решила проигнорировать рекомендацию. Она не будет подвергать робота опасности и быстро вернёт его на место, в уютный шкаф. Система самосохранения дважды просила подтверждения, и оба раза получила утвердительный ответ.

На улице правили свет и тепло. Свет играл и рассыпался в окнах и уличных украшениях, увлекал в круговерть торжества лета. Хотя Талви больше любила зиму, снег и ночь, её радовало пиршество света.

Знакомые биологи жили в двухэтажной квартире в красивом доме на набережной. Сам дом был украшен скульптурой на морскую тематику. Окна первого этажа закрывали яркие витражи с изображением цветастых рыб и светящихся подводных грибов. Вытерев конечности робота о шевелящиеся ворсинки живого коврика, Талви вошла в дом, отворив массивную дверь с бронзовой ручкой. Поднялась на второй этаж по широкой белой лестнице. Зеленовато-голубоватый свет, проходивший через витражи, создавал впечатление пребывания в море. Эффект усиливали фрески и искусно раскрашенные каменные фигурки в нишах.

Дверь в квартиру была не заперта. В Колинарме не запирали дверей.

В прихожей царил голубоватый полумрак. Талви уже почти чувствовала течение воды и её прохладу — столь умело было подобрано убранство и освещение.

Талви ожидала застать жительницу квартиры, обыкновенно проводившую дни дома. Она любила беседовать с девочкой, угощала её травяным отваром и особенно вкусным электричеством. Но в квартире царила тишина, и только в аквариуме в дальней комнате бултыхались морские создания.

Своим настоящим телом Талви откинулась в траву, положив силту на себя. Пьеса закончилась.

Талви направилась в гостиную, ловя себя на желании попытаться грести конечностями, отталкиваясь от несуществующей воды. В гостиной по стенам двигались динамические изображения морских обитателей. Чудным образом преломлялся свет в кристальной посуде на большом столе. Над ним висела мерцающая голограмма с текстом.

„Ушла в лес искать Лово Валомо. Пропал!

Вероятно на Трёхраздельном Холме или около.

Телепатический обруч со мной. Вызывайте! Если важно.

Онси-Эстри“

Обитательница квартиры предпочитала подписываться прозвищем.

Талви не знала, кто этот Лово, но то, что кто-то пропал настолько, что возникла необходимость в поисках, удивляло и настораживало. Что может случиться с алтимэ в окрестностях Колинармы? Милый, родной лес — не поверхность какой-нибудь раскалённой планеты с атмосферой из серной кислоты и не бушующие глубины газового гиганта! Что же могло случиться? Может, неизвестный Лово просто прячется? Вспомнив всех, с кем она когда-либо пересекалась и о ком читала или слышала, Талви поняла, что ни один из известных ей Лово пропасть в пригородном лесу не мог.

Слизняк, воспользовавшись моментом, выскользнул из миски, но был пойман в полёте быстрой сапфировой рукой.

— Фшшс, — успокаивающе прошипела Талви.

Быстро загрузив информацию о среде обитания шельфовых водорослевых слизней, синеглазка прошла в соседнюю комнату, где в синем полумраке стояли аквариумы всевозможных форм и размеров. Найдя свободный, Талви набрала нужные параметры на пульте управления. Дождалась, когда состав воды изменился, подхватила вырывающегося слизня и пустила в воду. Пошарив по шкафам, нашла подходящую слизню еду и выпустила в аквариум. Создание не спешило есть, ползая по новому дому, копаясь в песке и изучая обстановку.

Талви надеялась, что ничего не напутала. Если она что-то испортила, она обидела добрую Онси-Эстри!

Закончив с заселением слизня в аквариум, Талви вернулась в гостиную. Увидела стоящий на столе флакон с прозрачной жидкостью и серебристым механизмом. Из жидкости через глухую пробку выходили металлические контакты. Присутствуй девушка в настоящем теле, она могла бы, повернув крышку, приложить контакты к нижней стороне языка. Во внутренние аккумуляторы прыснула бы колючая порция исключительно бодрящего и вкусного электричества. Но для простого заводского робота такое питание не подходило.

Талви поправила свой телепатический обруч, после квартиры биолога показавшемся сокровищем с древнего затонувшего корабля, и начала искать подключение к Онси-Эстри. Спустя немыслимо длинную секунду пришёл ответный сигнал.

— Приветствую тебя, Онси-Эстри! Онси-Эстри, я поселила у тебя шельфового слизня, — Талви сразу выложила все ягоды из корзины и сопроводила мыслесообщение пакетом сопроводительной информации.

— Хорошо! Благодарю тебя. Посмотрю, куда его приспособить. Но сейчас я занята, — пришёл ответ.

— Я могу помочь? — вырвалось у Талви.

— Возможно да! Я не нашла Лово у Трёхраздельного Холма. Если хочешь помочь, свяжись быстро с лесниками-экологами, попроси у них робота-летуна, скажи, что от меня. И обыщи овраги к югу от холма. Я ушла далеко на север.

— Если всё так серьёзно, может, стоит собрать больше поисковиков? Дружину помощи поднять? — предложила синеглазка. — Мы двенадцатидневку лес до гор можем обыскивать! И кто такой Лово?

— Если сегодня не найдём, поднимем. Талви, не переживай. Вероятнее всего, наш друг замечтался или задумался. Зачем алтимэт от труда и отдыха отрывать? — возразила Онси-Эстри. — Талви, ты поможешь? Это специалист, очень важный для Колинармы.

— Помогу, — ответила синеглазка. Дело звучало приключением. А Талви очень хотела приключений.

Робот кинулся в прихожую, выскочил за дверь, спустился на улицу и помчался по мостовой, торопясь вернуться в шкаф и разорвать связь с синеглазкой. Та уже бежала по улице в тени деревьев, занеся силту домой. Ветер приятно холодил белоснежную кожу.

Поворот, ещё поворот — и вот уже город остался позади, вокруг один лес. Проломившись через кусты, Талви вытащила из бело-серебряных волос с десяток колючек и крючков с семенами, недовольно шипя под нос.

Лесную тропу обступали кусты с острыми бирюзовыми листьями. Под ногами хлюпала грязь. По правую руку лежало болотце, откуда доносились крики лунти, чьи гнёзда располагались на заросших островках. Цвели большие белые цветы, яркие, словно звёзды. У самой земли синели полугрибы. Лениво уполз с тропинки карликовый болотный многоглаз, вяло шевеля щупальцами. Плюхнулся в болотную воду.

Тропа свернула, выйдя на берег ручья. Застрекотали крылья, и на плечо Талви опустился миниатюрный робот-разведчик, блестя полупрозрачным тельцем и чёрными алмазами глаз. Под честное слово Онси-Эстри лесники-экологи прислали чудесную машинку на помощь.

Получив от Талви беззвучную команду, робот взмыл вверх, высматривая затерявшегося Лово во все свои восемь глаз. Сама Талви, не имея возможности видеть лес сверху, больше полагалась на другие чувства. Лес издавал многоголосие звуков, испускал электромагнитные волны и иные излучения. Вспорхнула с ветки за стеной деревьев серая лунти, изменив электрическую ёмкость среды — и была замечена синеглазкой.

Талви поднималась вверх по течению. Под ногами попадалось всё больше камней. Впереди маячила поросшая мрачным лесом верхушка величественного холма, разрезанного на три части глубокими бороздами. За ним, в облачной дали, поднимались белоснежные пики горного хребта.

Лес слегка разжал свои объятия. Почва стала заметно суше. Белые болотные цветы исчезли, равно как и полугрибы. Всё чаще стали попадаться широкие поляны с высокими золотистыми травами, покачивающими пышными рубиновыми соцветиями.

Ловко перепрыгнув через кучу бурелома, Талви спугнула пасшихся на поляне травоядных оммот. Боязливо дёрнув ушными трубками и издав резкий звук хоботками, звери кинулись прочь с поразительной скоростью. Талви удивлённо пришла к выводу, что не догнала оммот, если бы захотела — так стремительны оказались животные. Конечно, при желании она могла бы измотать любого оммо преследованием и неизбежно перегнать спустя пару часов, так как не уставала — но поначалу оммо взял бы верх в гонке за счёт заточенного на короткие стремительные забеги тела, снабженного шестью тонкими и невероятно длинными ногами.

Тропинку, ведущую на вершину Трёхраздельного холма, усеивали фиолетовые плоды. Не устояв, Талви подобрала один и понюхала. Решила, что уже невкусный и выбросила. Плод влажно шмякнулся о землю.

Сквозь листву лился тёплый оранжевый свет. Лампиора приближалась к зениту. Ещё дважды мелькали между деревьев грязно-жёлтые силуэты оммот. Талви часто гуляла в лесу, и давно заметила, что у холма животных больше, чем в окрестностях. Знала она и объяснение — они приходили полакомиться плодами растущих на склонах деревьев.

Чтобы не терять времени, Талви перешла на бег.

Совсем скоро она очутилась на вершине. Оттуда открывалась завораживающая, волшебная панорама. На западе, за дремучими лесами, поднимались высокие горы. В предгорьях кое-где виднелись сёла из нарядных причудливых домиков. Далеко-далеко, уже у самих скал, возвышалась трёхгранная серая пирамида Квантовой Фабрики, украшенная серебристым узором, символически рассказывающим о предназначении необычного сооружения. На востоке лежала Колинарма, за ней синел океан. Далеко в океане едва-едва выглядывала из-за горизонта верхушка острова Мьярха. На севере и юге лежали бескрайние леса с вкраплениями городов и малых поселений.

Над побережьем вились стаи лунти. Отголоски их криков слышались даже на холме.

Онси-Эстри ушла на север, вспомнила Талви. А ей велела двигаться на юго-запад. Прежде чем пуститься в путь, синеглазка решила поразмыслить. Куда мог двинуться Лово? Онси-Эстри отправила Талви немалый объём данных о пропавшем алтимэ. Из полученного Талви сделала вывод, что имеет дело с весьма экстравагантным товарищем.

Задав траекторию полёта робота, который сверху мог оглядеть куда большие площади, чем она, Талви неторопливым бегом спустилась с холма. Теперь её путь лежал на юго-запад.

Тропинка оборвалась, пришлось ломиться через заросли и бурелом. Ветки стегали по лицу, не в силах поцарапать укреплённую микроскопическими живыми бриллиантами кожу. Хворост хрустел под ногами. В лежащем впереди глубоком овраге лежал полумрак.

Талви подумала, что Онси-Эстри намного старше и опытнее её. Если Лово не нашла Онси-Эстри — не найдёт и она, если будет искать тем же способом.

Но что она может использовать такого, чего не может использовать взрослая и мудрая подруга?

Лово являлся специалистом в вычислительном ааталоа — науке об использовании кристаллов из экзотической фрактальной материи для проведения сложных вычислений. Сама Талви тоже увлекалась ааталоа и мечтала в первый свой век связать свою жизнь именно с этой отраслью знаний. А вот Онси-Эстри была высококлассным биологом и не очень интересовалась ааталоа, не считая базовых знаний, необходимых для поддержания собственной вийры в здоровом и эффективном состоянии. Вийрой называлась совокупность систем организма, использующих фрактальную материю.

Есть шанс, что она сможет найти Лово с помощью вийры там, где менее чувствительная вийра Онси-Эстри ничего не ощутила. Если Лово потерялся потому, что слишком глубоко задумался — то он наверняка использовал ааталоа, менял конфигурацию оболочки вийры, и какие-то микрофрагменты кристалла могли попасть во внешнюю среду, не успеть разрушиться и надолго остаться в прохладной земле.

„День тёплый. Кристалл будет расти очень медленно“, — с лёгкой досадой подумала Талви.

Приникнув к земле, Талви вжала в податливую почву ладонь. Замерла, прислушиваясь. Из ладони вырос тонкий хрупкий прозрачный шип, и вонзился в землю.

В начале Талви не почувствовала ничего особенного. Молекулы почвы и щупы микроорганизмов бестолково толкались в кристальный шип. Грунт жил своей тайной и запутанной жизнью. Процессы диффузии, разложения и синтеза сливались в бесконечный круговорот. Но, когда Талви уже хотела бросить затею и попробовать в другом месте, она уловила желанный отголосок. Слабый, приглушённый, будто бы бессознательный — но указывающий направление.

Отправив Онси-Эстри пакет данных с подробным описанием ситуации, Талви двинулась туда, куда указал кристалл. Дважды она повторяла пробу, прикладывая ладонь к земле. Отголоски становились всё громче. В них появилась болезненная, тяжёлая нота. Талви насторожилась — раньше она не встречалась ни с чем подобным.

Бурелом будто нарочно лежал поперёк короткого пути. Недовольно шипя, Талви упрямо лезла вперёд, ломая сухие ветки и карабкаясь по мёртвым стволам. Грибы-падальщики лопались под ногами, пачкая одежду оранжевой слизью. Пытаясь сократить путь по склону оврага, синеглазка залезла на ветвь дерева, не оценив его прочность. Жалобно хрустнув, ветвь сломалась. Провалившись сквозь листву, Талви ловко приземлилась на ноги. Так приключение только веселее!

Она очутилась на маленькой круглой тенистой полянке, окружённой тремя краснолиственными деревьями и кустарником. На самой полянке почти не было травы. Свет Лампиоры задерживался в листве, и наверху виднелся лишь крошечный клочок неба. Гнилые пни едва заметно светились. В древесине копошились жирные зелёные личинки. Посреди поляны располагалась неаккуратно засыпанная землёй яма. Ветви и листва надёжно скрывали яму от взгляда сверху. Чувствуя нарастающее недоумение, Талви приблизилась к яме. Электромагнитные сенсоры в волосах распознали металл и сородича под слоем земли.

„Что происходит? Зачем он сюда забрался?“ — удивилась Талви.

Связь на поляне не работала. Талви залезла на дерево, чтобы сообщить Онси-Эстри о находке. Рассказав о ситуации и передав координаты, синеглазка пообещала постараться помочь неизвестному — впрочем, она уже не сомневалась, что закопавшимся чудаком окажется Лово.

Спрыгнув вниз, по пути переломав ещё кучу веток и порвав рукав рубашки, Талви принялась руками раскапывать странную яму. Вскоре она наткнулась на лезвие лопаты и широкую доску. Перехватив инструмент за черенок, Талви возобновила работу с удвоенным рвением. Дело пошло намного быстрее, и вскоре она уже вытащила за руки ужасно грязного алтимэ и аккуратно положила его на траву. Тонкие сенсоры в волосах и бровях показали, что выкопанный чудак находится на границе глубокого сна и выключенного состояния.

Как она поняла, чудак вырыл яму и сложил землю на доску. Затем забрался в яму и опрокинул землю с доски на себя.

Талви легко узнала Лово, чьё изображение передавала Онси-Эстри. Медноволосый, высокий и зеленоглазый, он был одет в строгий чёрный комбинезон с белыми застёжками. На лице Лово лежала железная маска, похожая на клюв хищной лунти. Талви осторожно сняла маску с лежащего. Глаза чудака были широко открыты, вторые веки — прозрачные — опущены, будто он собирался плыть в грязной воде или выйти в вакуум.

На лице Лово блестел едва заметный налёт мутных серых кристаллов.

Что же с ним? Талви перебирала в голове список известных ей органических и психических неполадок. Никаких заметных повреждений. Просто не хочет включаться, просыпаться?

Талви чуть поцарапала коготками тыльную сторону ладони мужчины и бесцеремонно подёргала за ухо. Никакой реакции не последовало, хотя от такого по мнению Талви проснулся бы любой.

„Неужели какой-то сбой в центральной нервной системе, вроде массового коллапса фотонейронов или критического сбоя в ключевых элементах памяти? Но такого ни с кем уже давно не случалось! Что для этого с мозгом нужно сотворить?! — обеспокоенно думала синеглазка. — Под гамма-лазер подставиться и отключить системы саморемонта? Или как ещё себя ломать?“

В одном Талви была убеждена твёрдо — нужно доставить Лово в больницу.

Её немало озадачила маска. Талви не могла ни вспомнить, ни догадаться о её значении.

Осмотрев Лово ещё раз, но так и не поняв, что случилось, Талви снова вскарабкалась на дерево, и вызвала помощь из города, описав ситуацию, заодно снова связавшись с Онси-Эстри. Затем, спустившись, сев на траву и скрестив ноги, Талви принялась высвистывать нехитрую мелодию. Чтобы более точно отслеживать состояние Лово, Талви взяла чудака за руку.

Не прошло и семи минут, как из зарослей появилась Онси-Эстри. Талви прекратила свистеть и подняла взгляд на пришедшую. Та приблизилась и внимательно осмотрела Лово.

— Что с ним по твоему мнению? — нетерпеливо поинтересовалась Талви. — Что значит эта маска?

— Глубокое психическое нарушение, связанное с неправильным использованием вийры, какое точно — не знаю, — быстро ответила Онси-Эстри. — А про маску лучше расскажет твой учитель силты и ааталоа. Морэ Мартимо, верно?

— Онси-Эстри, прошу тебя, расскажи, если тебе это известно! — взмолилась синеглазка.

— Это атрибут участников какого-то маргинального научного кружка, — смилостивившись, поведала женщина. — Их совсем немного и живут они где-то на крайнем Севере. Однажды ради расширения кругозора прочитала статью с критикой их коллективной работы.

Талви запрокинула голову. Над деревьями шуршал зелёный электролёт Дружины Спасателей.

***

Городская лечебница располагалась в красивом трёхэтажном здании в центре Колинармы. Витражные окна первого этажа показывали образы знаменитых врачей и биоинженеров древности. Искусно раскрашенные статуи стерегли вход и наблюдали за посетителями с крыши. Над главным входом сверкало стилизованное сердце из цельного голубого бриллианта. На крыше располагалась круглая посадочная площадка для электролётов. Вскоре после того, как посадочные опоры транспорта коснулись жёлтого покрытия, роботы-носильщики доставили Лово в зал диагностики, под лучи и щупы сканеров.

Талви и Онси-Эстри прилетели вместе с вытащенным из земли чудаком, и сидели на ковриках в коридоре, ожидая информации от врачей и искусственного интеллекта. Подключившись к последнему, они узнали диагноз. Недуг, называемый кристальной апатией, иногда возникал у тех, кто переключал слишком много внимания на внутренние процессы в вийре при проведении сложных вычислений с помощью последней. Заболевший уходил в себя и мог перестать откликаться на внешний мир.

Предки Талви, алтимэт континента Вья, превратившись из биологических существ в синтетические создания из живых кристаллов аата-тинты, покрытых квазиорганической оболочкой, освободились от прежних слабостей и недугов, но взамен получили новые уязвимости, пусть и намного меньшие.

Бесшумно раскрылась серебристая дверь диагностического зала с металлической ручкой в форме фрагмента спинного хребта. Вышел врач в зелёно-розовом одеянии, сопровождаемый многоруким роботом и тонко зудящим роем крошечных механических мошек-ремонтников.

— Друзья, Лово пришёл в сознание. Организм исправен, не считая наличия дефектных решёток в вийре, — поведал врач. — От соответствующего лечения отказывается, говорит, что справится сам.

— Благодарю тебя! — обрадовалась Онси-Эстри. — Но как же кристальная апатия?

— Лёгкая форма. Приступ устранён. Я передал рекомендации. Лово нужно избегать использования вычислительного ааталоа и окунуться в радости жизни. На две, а лучше три двенадцатидневки. И почистить вийру.

Онси-Эстри подёргала себя за убранные в хвост волосы.

— Думаю, вам стоит поговорить с Лово. Вы его знаете лучше меня. Проблема не техническая, а поведенческая, как мне представилось, — добавил врач. — Боюсь, что он сам нанёс себе вред. Я могу вам ещё чем-нибудь помочь?

— Нет, благодарю тебя, — ответила биолог.

— Берегите здоровье своих друзей, — дал совет на прощание врач и зашагал в сторону лестницы, уведя роботов за собой.

Талви и Онси-Эстри прошли в диагностический зал, вернее, в комнату, предшествующую ему. За полупрозрачной дверью из металла и лейкосапфира сиял просторный зал, набитый сканерами электромагнитными, акустическими, нейтронными и иными. Перемигивались разноцветными лампочками химические и ядерные анализаторы.

Лово уже покинул диагностический зал и, одетый по пояс, копался в мешке со своими вещами. Увидев Талви и Онси-Эстри, он выпрямился.

— Тебя я знаю и рад увидеть своими глазами, — поприветствовал он биолога и повернулся к Талви. — Тебя же я знаю по рассказам Морэ Мартимо.

После ответных приветствий Онси-Эстри сделала шаг к специалисту по вычислительному ааталоа.

— Я уже отправила новую заявку на отправку нужного нам знатока и рассказала о причине. Ты не сделал обещанное, Лово. Талви нашла тебя в лесу, в земле. Если у тебя какие-то проблемы, я помогу или найду тех, кто сможет…

— Я готов выполнить свои обязательства. Взрыв численности слизней в лесах водорослей? Нужна максимально точная и правдоподобная модель явления? Могу начать прямо сейчас.

— Нет, Лово. Тебе нельзя теперь.

Талви с любопытством слушала диалог и решила вмешаться.

— Расскажи, пожалуйста, для чего ты закопал себя и надел маску? Ты из кружка бестелесников?

Лово обернулся на неё. В глазах мелькнула искорка неподдельного интереса.

— Я с удовольствием расскажу тебе.

— Лово, речь не о ваших глупых и опасных играх, — оборвала его Онси-Эстри.

— Именно о них и речь. Раз уж мне нельзя трудиться, почему бы не поговорить? Но скажи, кто кроме тебя занимается слизнями?

— Я связалась со всеми. Новая заявка отправлена общим решением. Вылечись и возвращайся к труду, — отрезала биолог.

— Ты убеждена, что твоя оценка моей пригодности лучше моей собственной? — широко распахнул глаза Лово.

— Я убеждена, что оценка врача лучше твоей, особенно учитывая твой поступок.

— Кто специалист по ааталоа: ты, он или я?

— Колинармский Совет Экологии Моря своё слово сказал.

— Глупцы, — неожиданно выдал Лово, натянул рубашку, подхватил мешок и быстрым шагом двинулся прочь.

Онси-Эстри тяжело привалилась к стене.

— Разве можно так себя вести, Талви? С такого начинаются трагедии, подобные истории Илмо Варанэ. Заносчивость, неосторожность, рискованные опыты. Опьянение от возможностей, отравление возможностями, и прыжок в никуда.

— Я думала, что сумела помочь…

— Не грусти, дорогая Талви. Пока что ты сделала всё, что могла.

***

Выйдя на улицу, Талви свернула в сторону дома Люимэ, своего лучшего друга. Захватывающую историю следовало рассказать лично. Они пойдут в лес и, возможно, даже поплавают в озере. Жажда приключений не была удовлетворена поисками пропавшего. Жар Лампиоры, яркий свет начали надоедать. Хотелось полумрака, пещерной или горной стужи, тайн, скрывающихся на дне подземных рек или глубоко под снегом. Хотелось не тёплого, спокойного и уютного, а ледяного, бурного и опасного.

Под деревом у лечебницы сидел Лово. Увидев синеглазку, он поманил её к себе. Талви, заинтересовавшись, приблизилась. Лово, вскочив, дотронулся до её плеч в знак приветствия.

— Я не беру слов обратно.

— Расскажешь, что обещал? — спросила Талви.

— Если позволишь составить компанию в пути.

Приняв согласие, Лово начал говорить.

— Я, как и другие бестелесники, не удовлетворён нынешним путём нашей цивилизации. Сейчас, когда мы обрели власть над материей, начали постигать скрытую структуру бытия, стоит пересмотреть некоторые наши ценности, доставшиеся в наследство от тех, у кого выбора не было. Поэтому я исследую пространства опыта, недооценённого в прошлом.

Талви попросила уточнений.

— Мы желаем понять принципы необусловленного существования, механику полной независимости и свободы. Пребывание под землёй помогло мне изолировать себя от всего прочего. Забыть про мир вокруг.

— А что рассказывал про меня Морэ?

— Что ты очень талантливая и нестандартно мыслящая, — ответил Лово. — Я увидел тебя и удивился: почему ты ещё здесь?

Талви одарила собеседника вопросительным взглядом.

— Ты тратишь время на путешествия и труд, не несущий тебе ничего по-настоящему ценного.

— Я планировала в скором времени начать учиться на специалиста по ааталоа.

— Почему же медлишь? Ответь мне! — требовательно, почти яростно произнёс Лово.

— Одни хоженые тропы, просеянные пески, — спокойно ответила синеглазка. — Вырастить кристалл, чтобы посчитать, вырастить кристалл, чтобы поковыряться, и так далее. Всё очень интересно и сложно, но мне хочется чего-то более загадочного, неизведанного. Не уверена, что найду это в ааталоа.

Лово с интересом слушал речи девушки.

— Когда была маленькой, меня не взяли на концерт в честь зимнего солнцестояния. Я вылезла на крышу и выступила. Теперь понимаю — не променяла бы ту крышу на лучшие залы любого из городов планеты. Мне кажется, я могу намного больше. И хочу. Чтобы как в жидкий гелий нырнуть, понимаешь? Я думала и думаю уйти от варианта с ааталоа, сменить направление на трансцендентную физику или метаматематику. Конструировать новые физические системы, изучать способы создания новых частиц и полей. Или рассчитывать их.

— Понимаю. Ты полна энергии. И я знаю, где ты сможешь жить так, как желаешь.

— Где же, Лово?

— Институт ааталоа, он же Квадрат, что на Полярном Хребте.

— Морэ не рекомендовал мне его, — разочарованно прищурив глаза, сказала Талви.

— Морэ вздорен, как и я. Его прогнали за нежелание работать в команде, вот и рассказывает, что там игнорируют технику безопасности и трудятся бессистемно. Зато там открываются горизонты, что закрыты для прочих. Хочешь постигать иные миры и реальности через генерационное ааталоа? Хочешь обучиться уникальным методам работы с многомерным временем? И со временем изобрести свои? Получить опыт уникальной интенсивности и глубины? Покинуть изведанные плоскости в направлении, найденном лично тобой, преодолеть привычные формы? Там перед тобой откроются безграничные возможности, поверь мне.

Талви молчала. Лово чувствовал, что сказанное произвело немалое впечатление.

— Тогда в путь, Талви Руола Яакарэ. Я буду одним из твоих учителей. А моего учителя ты узнаешь позже.

— Лово, ответишь ли ещё на один вопрос?

— Какой вопрос?

— Почему ты навредил себе?

— Неизбежные издержки. Мой путь тернист. Каков будет твой?

Свет Лампиоры заливал площадь. Море света накрывало с головой. Лово, высокий и худой, напоминал одну из статуй, что украшали набережную. Величественную, но не настоящую, отсылающую к оригиналу, возможно, уже не принадлежащего приморскому городу и уютному краю чудесных лесов и быстрых рек. Талви развернулась к светилу. Ультрамариновые глаза приняли удар фотонов, родившихся в фотосфере звёзды несколько минут назад. Плазменный пожар пылал, каждое мгновение пожирая сотни миллионов тонн водорода.

Глава 1

К известию о намерении отправиться в Квадрат в окружении Талви отнеслись по-разному. Морэ Мартимо прямо высказал сомнения в правильности такого решения. Более того, учитель заявил, что к словам Лово следует относиться с осторожностью, потому что тот склонен к неосторожным и поспешным суждениям. Родители одобрили затею дочки. Двоюродная сестра Пилви отнеслась с энтузиазмом и попросила почаще рассказывать и показывать о своих достижениях на новом месте. Люимэ Карэйолллэ пообещал регулярно навещать и взял обещание посещать его. Сам парень уже три года изучал математику на западе континента.

Намерения намерениями, но сначала Талви предстояло пройти вступительные испытания. Лово любезно предложил создать все условия.

***

Здание Морского Университета Колинармы, по всеобщему мнению, было самым величественным в городе. Верхушки высоких колоннн из зелёного камня отличала причудливая резьба. Фасад и крышу украшала абстрактная скульптура. Гордый шпиль венчала семиконечная звезда из цельного бриллианта чистой воды, сверкающая в сиянии светила. Внутреннее убранство здания не уступало его внешней красоте.

Талви явилась через час после восхода, как и обещала. Её сопровождал Люимэ.

Талви была совершенно спокойна. Волнение – выделение организмом избыточной энергии для покрытия затрат на преодоление сложной ситуации. Волнение вредно, оно сбивает с мыслей. Вдохновение намного эффективнее. Оно тоже даёт энергию, но не мешает. Из уроков психической культуры Талви знала, что волноваться не следует, пусть такая возможность и присутствует. Поэтому никогда и не включала волнение.

Случится то, что должно произойти, исходя из её умений и требований принимающей стороны. Не следует уподобляться примитивным существам, хаотично выбрасывающим энергию в бессистемных попытках заставить реальность измениться.

— Они запомнят этот день надолго. Не только пройдёшь испытания, но и на силте им сыграешь, — предположил Люимэ, указывая на футляр с музыкальным инструментом, который был пристёгнут к рюкзаку его подруги.

— Так мне проще настроиться, — ответила Талви.

В университетских коридорах им встретилось несколько роботов и лишь двое алтимэт. Дальнейший путь лежал вниз по крутой винтовой лестнице. Лово поджидал в самом конце. Поприветствовав друзей, он провёл их по погружённой в полумрак галерее. Глаза стоявших по стенам изваяний светились слабым фосфорическим светом. Такая обстановка настраивала на задумчивый лад.

Силой встроенных в стену искусственных мышц раскрылись высокие двери, повинуясь беззвучной команде. Дохнуло полярной стужей. Стены зала блестели металлом. С потолка свешивались серебристые щупальца, оканчивающиеся оптическими камерами и иными сенсорами.

Техника ожила, зашевелилась, ожидая начала испытания. Талви бросила вещи к стене, извлекла силту из футляра, собрала и вышла в центр зала, на невысокий помост. Люимэ сел на пол рядом с её вещами, продемонстрировал ободряющий жест, согнув пальцы, и позволил себе немного полюбоваться подругой. Сегодня та убрала волосы в косу и вплела ленту, украшенную тремя титановыми снежинками. На синем жилете тускло блестели пуговицы в форме звёзд. Брюки в тон жилету украшали серебристые узоры, изображающие снежинки.

Лово встал у стены, подключившись к окружающим системам.

— Квадрат на связи, — сообщил он. — Талви, надевай обруч.

Девушка надела телепатический обруч.

— Тебе придётся учиться работать без силты, — сообщил Лово.

Талви промолчала. Механика зазвенела.

— Первый этап. Проверка базовых теоретических знаний и изучение предпочтений. Принимай пакет.

Менее чем за секунду обработав две тысячи вопросов, Талви дала ответ через телепатический обруч.

— Мне всё интересно, — добавила она. — Но механическое ааталоа люблю больше вычислительного.

— Теперь выпусти кристалл вийры у себя на руке, голове или ноге, — дал указание Лово. — Кристалл должен иметь форму правильного икосаэдра с отклонением от пропорций не более одной сто сорока четвёртой, коэффициент прозрачности в жёлтом не менее половины, коэффициент преломления не менее полутора.

Прижав дульце силты к губам, Талви заиграла медленную, печальную мелодию. На носке правого ботинка начал расти полупрозрачный бесцветный кристалл. Увеличившись до размера коготка, он обрёл правильную форму.

— Сойдёт, по моему мнению, — одобрил Лово. — Умеешь выращивать тонкие жилы, чтобы не портить одежду?

— Да, — подтвердила Талви, опустив музыкальный инструмент.

— Из Квадрата просят: повтори то же самое, но на другой ноге и без музыки.

На этот раз кристалл рос намного медленнее. Поначалу он вообще едва не раскололся пополам. Прошло около минуты, прежде чем самоцвет из недискретной материи обрёл нужную форму. Но стоило камням сравняться в размерах, как оба с тихим хрустальным звоном взорвались в пыль.

— Приемлемо, — вопреки ожиданиям Талви сказал Лово. — Остальные тоже так считают. Научим. Знание теории отличное, навык в механическом ааталоа приемлемый. Теперь вычислительное ааталоа.

Талви слушала внимательно и спокойно, неподвижная и сосредоточенная.

— Построй в своей вийре решётку, которая рассчитает точное положение двойного маятника через указанный промежуток времени после перехода к хаосу, — приказал Лово, комментируя полученный Талви пакет данных.

Сказав это, Лово оторвал от сюртука запасную пуговицу, и отпустил в метре от пола. Люимэ окинул Лово недовольным взглядом.

Пуговица подпрыгнула, отскочив от пола.

— Ответ верен, пусть и дан с запозданием, — одобрил Лово и поднял пуговицу.

Та немедленно приросла обратно к сюртуку.

— Пуговица не сбила тебя, — заметил Лово. — Я надеялся, что дашь ответ раньше её удара о пол. Тем не менее, ты принята, Талви. Ждём тебя через двадцать четыре дня.

— Благодарю, — спокойно произнесла девушка, собирая силту в футляр.

Выйдя в объятия утра, Талви взяла Люимэ за руку.

— Я очень благодарна тебе, — сказала она. — Если бы не наше совместное увлечение математикой, я бы не смогла пройти испытание.

— Талви, Лово дал тебе испытание сложнее, чем то, что описано Квадратом! Они просили лишь получить результат, без такого ограничения по времени, — возмутился начинающий математик.

— Я знаю, Люимэ.

Какое-то время они шли молча, глядя по сторонам. Из открытого окна второго этажа доносилась музыка. Четверо в комбинезонах морских инженеров брели в сторону порта, громко обсуждая проблему с морскими слизнями, чередуя голос и электромагнитные передачи. Под деревом на траве сидела нарядно одетая компания и слушала медноволосую женщину в фиолетовой юбке с живыми узорами. Медная зазывала друзей на семинар по тренировке воображения. Талви и Люимэ обогнал проворный серебристый робот с восемью ногами.

— У меня идея, для тебя и меня, — сообщил Люимэ.

Талви молча глянула на него: продолжай.

— Пошли в Призматический Парк. Там расскажу, — предложил он.

— Днём парк теряет изрядную долю красоты! — возразила Талви.

— Моя идея будет понятнее там, — настоял Люимэ.

По проложенной в мостовой металлической колее катился зелёный электрический вагончик. На ходу запрыгнув в открытую дверь, друзья сели рядом в конце полупустого салона. Вагончик шёл неспешно — легко обгонишь бегом, но давал возможность вдоволь полюбоваться видами.

Призматический парк располагался в южной части города. Парк имел правильную треугольную форму. Над ручьями, цветниками и садами висели ажурные хрустальные мосты. Из земли поднимались призмы сложных форм, дробя и преломляя днём свет Лампиоры, ночью — сияние многочисленных светильников, скрытых в листве. Сама листва меняла цвет от тёмно-инфракрасного до пронзительного ультрафиолетового с чётко выверенной периодичностью.

Добравшись, друзья поднялись к смотровой площадке под самым высоким в парке деревом. По древесным кронам и кустам парка шла жёлто-оранжевая волна, смывающая инфракрасный багрянец.

— Теперь готов рассказать свою идею? — поинтересовалась Талви, легонько дёрнув Люимэ за убранные в хвост волосы.

— В одной из книг, что я успел изучить, встретил описание математической теории, симметричной относительно изменения параметра, названного цветом. Теория допускала четыре значения параметра — четыре цвета. Я заинтересовался, и начал придумывать теорию с двенадцатью цветами и особыми преобразованиями цвета, вдохновившись этим местом. Ты собираешься изучать ааталоа. Не сможешь ли ты облечь теорию в материю, чтобы мы вместе могли её пощупать, потрогать, повертеть? Мне кажется, аата-тинта — лучший материал для такой игрушки.

— Это заманчиво, но смогу ли я в ближайшем будущем…

— Ты едешь в Квадрат. Быстро получишь нужные знания и умения. Пожалуйста, Талви! Здесь нужны твой талант, твой такт, твоя точность, твоё чувство стиля и меры. Заниматься таким трудом с тобой мне будет приятнее, чем с кем-либо. Старшим вообще не будет интересно. Или они перетянут творчество на себя. А это будет наше с тобой, твоё и моё.

— Я приложу все силы, — пообещала Талви, серьёзно моргнув. — Я тоже рада сотворить такое вместе с тобой.

— Деревья меняют цвет, получив сигнал о смене цвета от соседей через корни, — Люимэ указал на оранжевую крону над головой. — Смогут ли так кристаллы из аата-тинты?

***

Вернувшись домой, Талви решила связаться с Лово – уточнить пару фактов о Квадрате и попросить совета касательно недавно изученного ею дефекта кристаллической решётки. Синеглазка разлеглась на кровати, закинув ноги на спинку у изножья кровати, и надела телепатический обруч.

Соединение произошло почти сразу, но ответа не пришло. Вместо ответа – бессвязный поток слабых сигналов. Будто слабый, затухающий свет. Вместо звучного сияния фотонейронных сетей – приглушённые отблески. Будто вместо Лово – пятно блёклого света в пустоте, но в пустоте не бескрайнего, наполненного излучениями космоса, а в пустоте чёрного, тесного, замкнутого на себе мешка.

— Лово? — Талви снова отправила сигнал.

Отклика не было. Крайне озадаченная происходящим, Талви предположила, что Лово закопался снова, и связалась с Дружиной Спасателей. Лово отыскали почти мгновенно, окликнув всех роботов и всех жителей города, носящих телепатические интерфейсы — тот сидел в подвальной комнате отдыха гостевого дома на улице Часов, здоровый и в сознании. Дружина выразила своё недовольство поведением Лово, что вызывает тревогу у товарищей. Лово вежливо, но бессодержательно ответил на замечание и откликнулся на сигналы Талви. Когда связь была установлена, от тревожащего наваждения не осталось и следа. Преподаватель Квадрата выглядел как обычный алтимэ. В ответ на вопрос Талви о произошедшем Лово выдал престранный пассаж о флуктуациях в поле, затем загадочно пообещал, что девушка найдёт ответы на все вопросы сама и позже.

Талви пообещала себе расследовать загадку странного поведения Лово. Синеглазка не смогла уйти от настораживающих выводов. У Лово проблемы с разумом или вийрой. Талви хотела помочь, но не понимала, как. Впервые в жизни не знала, кто сможет помочь и от чего нужна помощь. Да Лово и не хотел помощи.

Параллельно Талви размышляла о Люимэ. Они займутся совместным проектом. Люимэ интересный и симпатичный. Они вместе: давали музыкальные номера, изучали математику, исследовали дремучие леса и глубокие озёра. Когда Люимэ уехал учиться и трудиться дальше, а её начало мотать по разным местам, Талви почувствовала, что их партии в симфонии жизни стали расходиться. Её несколько расстроило это. Люимэ был важен ей, они повзрослели вместе, изрядная доля ярких воспоминаний, важных знаний была связана с ним, она чувствовала с ним свою созвучность. Талви понимала, что сильно привязалась к своему другу. Понимание того, что он хочет именно её участия, желает создать и изучить что-то совместно, показывало, что и Люимэ привязался к ней. Так говорил её недолгий жизненный опыт и уроки психической культуры.

Надо спросить, решила Талви. При первом же удобном случае спросит, привязался ли он к ней, и подробно опишет своё к нему отношение. Если ответ окажется утвердительным, можно будет придумать массу интересных совместных дел и договориться о согласованной траектории движения по пространству и времени!

Затем голову заняли теоремы кристаллографии аата-тинты. Талви пыталась доказать для себя зависимость типа решётки от индекса ветви в одном из прототипов вийры. Используя ту часть разума, что располагалась в живом кристалле, получалось прийти к важным выводам, но суть доказательства раз за разом ускользала. Талви не оставляла попыток. Ответ можно было найти в учебных материалах, но девушке хотелось выгрызть истину самой.

Если можешь самостоятельно получить знание — значит, оно принадлежит тебе по-настоящему. С большим трудом удалось провести сложнейшую математическую операцию. Казалось, ничего изящнее и быть не может. После доказательство само упало в голову. Оно сложилось как волшебная, изысканная головоломка. Талви оказалась совершенно счастлива. Она смогла ухватить кусочек истины, пропустила разряд откровения через себя.

***

За круглым окошком из лейкосапфира гипнотически стучал осенний дождь. Под порывами стылого ветра трепетало растущее под окном тонкое деревце. Изумрудной ночной звездой последи мрака сиял тусклый фонарь. Изредка по улице пробегал деловитый робот — тогда сквозь шум дождя пробивалось цоканье металлических лапок по булыжной мостовой. Прислушавшийся повнимательнее даже получал шанс догадаться, в какой из городских служб состоит машинка — уборкой занят робот или спешит с посылкой. Прохожие совсем не создавали шума.

Напротив круглого окна, на противоположной стороне улицы, располагалось окно-шестиугольник, подсвеченное слабым малиновым светом. Малиновый и изумрудный, просачиваясь сквозь крону деревца, смешиваясь и преломляясь в лейкосапфире, рождали на потолке хоровод фантастических сумеречных красок.

Со дня на день собирался выпасть первый снег. На Абэл Янн погода менялась по плану.

На полу комнаты, возле высокого шкафа с прозрачными дверцами, набитого сувенирными поделками жильцов дома, лежал огромный рюкзак. Из его раскрытого зева неряшливо высовывался рукав синей рубашки. Возле рюкзака стоял футляр с силтой. У стены на низкой кровати в спальном мешке дремала Талви с телепатическим обручем в серебряных волосах. Хотя девушка казалась спящей, активная часть её фотонейронного мозга обрабатывала сигналы с обруча.

Пришло время собираться в дорогу, решила Талви. Квадрат ждал. Настала пора учиться, знакомиться с новыми друзьями, делать совместный с Люимэ проект, идти в будущее. Она и так до последнего откладывала отъезд. Тысяча мелких дел навалилась приставучим роем. Выступить на маленьком концерте, помочь бывшему учителю силты Морэ Мартимо подобрать нового ученика, побеседовать с двоюродной сестрой на все темы, сходить с Люимэ в музей инопланетного разума, пока друг не уехал тоже, собрать вместе с дедом подарочные напольные часы, проведать все любимые уголки леса…

Нет! Талви чувствовала: больше медлить нельзя — скоро начало учебно-исследовательской программы. Да и оттягивать отъезд стало почти больно. До свидания, Колинарма! Она до забытья любила родной город, но притяжение Иного и Непознанного ещё сильнее. Будущее звало громко и властно. Суровые горы крайнего севера и загадочный Квадрат ждали. Внутри Талви искрила от нетерпения.

Вопрос о Лово так и не прояснился. Талви изучила изрядно медицинской литературы о неполадках с разумом и вийрой, но полностью подходящего ответа не нашла. Ещё одна тайна, лишающая покоя!

Талви лежала и слушала бесприютный ветер. Дует по всей планете, думала она, бродит по иным мирам, газовым, ледяным, каменным, всего касается, всё знает, всё видел…

— Ветер, не хочешь ли быть моим другом? Я всегда готова украсить себя искристыми снежинками, звёздочками и иголочками, — шёпотом спросила Талви.

Конечно, ветер не ответил.

Дверь бесшумно отворилась. Гость приблизился к спящей и аккуратно снял обруч. Талви немедленно вернулась к действительности. Повернула голову к пришедшему. Как и все представители её вида, она не могла шевелить глазами, всегда глядя туда, куда указывал нос.

— Миолоро? — Талви поморгала. — Что случилось?

— Спускайся, мы приготовили тебе подарок к отъезду, — прошептал гость и бесшумно покинул комнату.

В мешке было невероятно уютно. Но любопытство требовало поспешить. Выскользнув из удобного убежища, Талви выскочила в коридор, сунув обруч в карман пижамных брюк. Коридор второго этажа встретил призрачным голубым светом закреплённых в ажурных серебристых подвесах ламп. Талви сбежала вниз по винтовой лестнице и попала прямо в объятия одного из своих соседей-художников.

— Дорогая наша Талви Руола! — парень приподнял её, покрутился вокруг своей оси, затем передал своей подруге. — Милая Льдинка, разбрасывающая ноты по всем комнатам!

— Я не разбрасывала ноты! Я носила их с собой! — Талви удалось вырваться из объятий, чтобы попасть в следующие. — Юй!

Чуть не затискав, художники и художницы отпустили девушку. В помятой пижаме, с растрёпанными волосами, она казалась ещё младше, чем была на самом деле. Впрочем, это не играло роли — всё равно ни один алтимэ в мире не выглядел старше восемнадцати-девятнадцати лет по человеческим меркам.

Отступив, друзья встали перед ней в ряд.

— Мы знаем, что собираешься в дальний путь на Север…

— Постигать знания…

— Кристаллизовать и выпаривать себе бедные мозги…

— Совершенствоваться и делать вклад в науку в знаменитом Квадрате…

— Сходить с ума над кристаллами…

— А ты за два года стала частью нашей дружной компании безумных художников, членом семьи…

— Регулярно отнимая у нас чердак...

— Поэтому решили сделать тебе подарок!

В ладонь Талви лёг серебристый октаэдр размером с половину кулака. Грани покрывал затейливый геометрический узор.

— Красиво! Благодарю вас. А что оно делает? — девушка повертела вещицу перед глазами.

— Синхронизируешь с телепатическим интерфейсом. На вийру настраивается самостоятельно. Мы сделали сами в мастерской на Часовой улице. Хотя, нам сильно помогли.

— И вообще это старая идея твоего деда.

— Я догадалась, как использовать. А что делает? — немного нетерпеливо спросила Талви, поправляя волосы.

— Ты рассказывала нам историю про Лово и кристальную апатию. Это якорь для твоего разума, нить в лабиринте. Когда почувствуешь, что запуталась, пропала и не можешь найти выход из ментальных чащоб, если свет звёзд померк, используй его. Он поможет вернуться назад.

— Между прочим, он лучше всех серийных моделей!

— Благодарю вас! Я буду скучать. И связываться раз в шесть дней.

— Мы тоже будем скучать по завываниям твоей силты, — сказала художница, крепко обнимая Талви.

Выпив кружку отвара из душистых трав вместе с добрыми соседями по дому, Талви поднялась в свою комнату. Переоделась, собрала вещи. Аккуратно убрала силту. С родителями, дедом, бабушкой и двоюродной сестрой Пилви она поговорила ещё вчера. Сегодня нужно встретиться с Люимэ, который задержался, чтобы проводить её на новую учёбу.

Надев рюкзак и закутавшись в длинный серый плащ с глухим капюшоном, Талви покинула гостеприимный дом под доброжелательные напутствия, шагнув навстречу стене дождя.

Лужи весело плескались под ногами. Талви любила дождь. Дождь — предшественник снега, его родной брат.

Люимэ обещал встретить её перед спуском в подземную транспортную систему. Они попрощаются на станции и поедут каждый в свою сторону. До следующей встречи.

Конец параллельной улицы выходил на набережную. Море штормило. Вдали от берега одинокой белой игрушкой качался на волнах автоматический грузовой корабль. Талви подумала о тружениках моря. Работает ли кто в такую погоду, кроме глубинников? В таких волнах легко потерять или повредить инструменты, транспорт.

Ожил телепатический обруч. Люимэ вышел. Они встретятся точь в точь в назначенное время. Талви никогда не опаздывала на встречи, её друг тоже. Через телепатический обруч Люимэ вкратце поведал о своих успехах в их совместном деле, затем поинтересовался настроением подруги и ожиданиями от Квадрата.

Порыв ветра метнул в лицо стылую дробь дождя. Ощущение оказалось приятным и бодрящим. На севере ждет снег. Это воодушевляло синеглазку. Уехать в Квадрат значило шагнуть в зиму, шагнуть в будущее на несколько недель вперёд — если измерять время по смене сезонов.

Талви Руола и Люимэ Карэйоллэ встретились у входа в подземную транспортную систему. Туннели уходили далеко на запад, север и юг, соединяя весь континент. На высокой арке зелёного камня вспыхивали и гасли белые огни, причудливо просвечивая дождь и туман. Перед входом располагались треугольная площадь с выключенным фонтаном и уютный сквер.

Из тумана доносились голоса, звон и мелодичное пение силты. Здесь, на западной окраине, выстроенной на холмах, находилась самая весёлая часть города. Узкие запутанные улочки поднимались и опускались, вторя рельефу. Разноцветные фонарики висели на фасадах домов, на деревьях и стояли в укромных местах. Когда Колинарма только строилась, алтимэт, выбравшие для поселения западную часть города, решили сделать свои новые дома как можно более странными и необычными. Разумеется, не забыв об уюте. Даже скалу, возвышавшуюся здесь, сделали частью причудливого строения, эклектично сочетающего в себе несколько архитектурных стилей: от подражающего естественным формам деревьев до радикального геометризма. Каждый дом представлял из себя запутанный лабиринт спален, прихожих, холлов, ванных комнат, столовых, студий, кабинетов и кладовых. Порой, житель такого дома мог попасть к соседу не только через прихожую или балкон, но и через кладовую или даже ванную комнату. Планировка разных этажей отличалась. Возможно, самым безумным являлся дом, на втором этаже которого скрывался лабиринт с водой, по которому можно было плавать в гости.

В западной Колинарме каждый день напоминал праздник.

— Приезжай ко мне, как найдёшь время, — Талви пощекотала коготком ладонь друга. — Я недавно поняла: мы мало путешествовали по миру. Как будет перерыв в учёбе, мы должны будем восполнить упущенное. Возьмём Пилви, ещё кого-нибудь — и уйдём в леса, болота и луга. Дней на сорок, не меньше. Если никто не сможет, пойдём вдвоём. Если не пойдёшь со мной, пойду одна. Но я буду рада твоему обществу.

— Приеду, как только сумею. И покажу, что сумел придумать нового с нашим проектом, — пообещал Люимэ. — Назовём его — Призматический Калейдоскоп?

— Подходящее название, согласна, — одобрила Талви. — Я обязательно дам ему материальное воплощение. Если смогу.

— Ты всё сможешь, что захочешь, — сделал комплимент подруге парень.

— Твоя вера в меня придаёт сил, как ни что другое, — ответила она. — Ты тоже сможешь всё, что захочешь. Пошли, а то с нас будет течь вода, она заполнит туннели и там разведутся болотусы.

Друзья вошли в зелёную арку. Проигнорировав лифт и совершив длинный спуск по лестнице, они побрели вглубь подземелья.

Талви и Люимэ остановились на распутье. Правый туннель вёл к линии, ведущей на север. Туда лежала дорога синеглазки. Левый туннель вёл к линии на запад, и этот путь ожидал Люимэ. Средний туннель давал доступ к южному направлению.

Серые минеральные жилы змеились по тёмно-зелёным каменным плитам. В свете изумрудных и белых светильников они казались живыми, шевелящимися, дышащими. Алмазные глаза стальных статуй смотрели сурово и пристально, будто спрашивая: верный ли ты выбрал путь? Друзья невольно залюбовались великолепным убранством подземного вокзала. Талви провела коготком по холодному камню.

— Здесь очень красиво, — тихо произнесла она.

Шаги редких пассажиров гулко отдавались в тишине.

— Хорошо, что мы не устаём восхищаться, — столь же тихо согласился Люимэ. — Каждый день и каждую ночь мир красив по-иному.

Друзья одновременно шагнули друг к другу, чтобы заключить в прощальные объятия. Удивились и обрадовались приятной синхронности порыва. Отпустив друг друга, отступили на шаг. Талви спокойно и серьёзно поглядела Люимэ в глаза.

— Я начну делать свою часть нашего общего дела как освоюсь. Когда и где? — имея в виду место будущей встречи, спросила она.

— Передам все данные. Встречи — давай чередовать. Я к тебе, ты ко мне. Детали позже, — ответил Люимэ. — Я счастлив, что ты согласилась присоединиться, Талви. Жду сеансов связи и новых встреч. Учись новому вдумчиво и осторожно, и не обрасти кристаллами совсем.

— Буду счастлива общаться и увидеться вновь. Благодарю, и не перегрузи мозг сверх предела, — бросила Талви, шутливо поморгав.

Каждый отправился в свою сторону. Зажглись приветливой желтизной сигнальные фонарики. Раскрылись серебристые двери парящего в вакууме туннеля вагона. Мягкое кресло приняло в свои объятия пассажирку. Засверкали в низкочастотном электромагнитном диапазоне могучие магниты, наполнившись энергией до краёв. Стремительно набирая скорость, вагон нырнул в туннель.

Примечания:

Икосаэдр — многогранник с 20 гранями.

Лейкосапфир — бесцветный прозрачный сапфир.

Октаэдр — многогранник с восемью гранями.

Глава 2

Талви лежала в кресле с закрытыми глазами, размышляя о содержании книг, прочитанных по просьбе Люимэ. Сложные системы уравнений разбирались и перестраивались, словно конструктор, звёзды решений венчали шпили воображаемых башен из математических деталек. Заунывное пение электромагнитных полей левитационной системы вагона успокаивало, настраивая на задумчивый и ленивый лад.

Талви задумалась о своих новых соседях. Ей сообщили, что поселят не одну. Кто они будут? Обещали, что ровесники. Большая часть обучающихся и трудящихся в Квадрате намного старше её. Если наберётся хоть один ровесник — будет интересно. Хотя от старшего друга можно набраться опыта, всё же интереснее и веселее идти максимально наравне. Талви начала воображать соседей. Представила парня и девушку в красивых серебристых сюртуках с рубиновыми заколками в волосах, умных и старательных, но не слишком общительных. Представила соседку в жёлтой светящейся юбке, постоянно устраивающую ей розыгрыши. А серьёзный сосед с длинными золотыми волосами и чёрным телепатическим обручем делился с ней сложными философскими идеями.

„Интересно, будут ли настоящие соседи походить на кого-то из этих фантомов воображения?“ — задалась вопросом Талви.

Реальность всегда отличается от иллюзий своей неисчерпаемой сложностью. Самый чудесный плод воображения беднее своего воплощения. Талви пришло в голову: творчество — попытка вырастить древо сложности реальности из плода воображения. Познание — попытка найти дерево по плодам.

Это не плоды соседей, это её плоды, её собственного воображения. Соседи будут совсем другими. Всё будет совсем другим.

Решив дать себе отдых, Талви пригасила активность некоторых отделов мозга, погрузившись в неглубокий сон. Она по-прежнему слышала и чувствовала мчащийся сквозь туннели вагон, но большая часть сознания погрузилась в озеро собственных символов и знаков. Фрагменты впечатлений и знаний упорядочивались и осмыслялись, выкристаллизовывалась суть.

Время пролетело незаметно. Вагон начал замедляться. Талви открыла глаза.

Станция прибытия оказалась темнее и причудливей, чем станция отправления. Базальт, серебристый металл и пронзительно-ультрафиолетовые светильники создавали потустороннюю атмосферу. Казалось, что чёрные стены светятся тёмным светом, вступающим в отчаянный бой со жгучим ультрафиолетом и выгрызающим пространство углов и ниш из числа владений света нормального. Глянув на свою ладонь, Талви заметила слабое, едва различимое голубое свечение.

Насвистывая под нос придуманную только что мелодию, Талви побежала вверх по лестнице.

***

Водитель вездехода открыл дверь и с удовольствием глотнул морозного горного воздуха. Надвигалась снежная буря. Ветер нахально бросил пригоршню снега в лицо алтимэ.

Дорогу до Квадрата давно обезопасили от большинства горных неприятностей, хотя мелкие лавины всё же изредка сходили, загораживая путь снежными завалами. Съехать с дороги и свалиться в пропасть грозило только неумехе и дураку. В другом месте вездеходом управлял бы компьютер. Но встреча новоприбывших считалась делом почётным, и оставить всё на неразумную систему было неуважительно.

Грузовой транспорт останавливался в двухстах метрах от места, где расположился вездеход, на грузовом же терминале с лифтами и подъёмниками, ведущими прямо к подземным путям. Грузовые линии проходили параллельно пассажирским. Грузовые вагоны отличались меньшей скоростью и большей вместимостью, а станции — практичным, лишённым излишеств дизайном, впрочем, всё равно обладающим своеобразной эстетикой.

Водитель недовольно посмотрел на металлические ворота в скале. Узоры на воротах изображали затейливую кристаллическую решётку. Узлы вспыхивали ультрафиолетовым, когда дверь собиралась открыться.

Поступающие могли бы дойти сами, думал водитель. Двенадцать километров, пусть и по снегу, не такое уж большое расстояние. Если вопрос в вежливости, то заняться этим мог бы кто-то более красноречивый.

Он не любил, когда его отрывали от научных занятий. Но сегодня настала его очередь встречать новичков.

Узлы решётки вспыхнули ультрафиолетовым сиянием. Дверь распахнулась, и на снег вышла алтимэ в тусклом сером пальто. На спине она тащила едва не рвущийся от перегрузки рюкзак. Круглолицая, с довольно широким подбородком. Водитель когда-то читал древнюю книгу, автор которой на полном серьёзе защищал нелепую гипотезу: по чертам лица возможно определить характер. Например, круглолицые склонны к компромиссам, а широкий подбородок говорит о навязчивости.

Также водитель обратил внимание на цвет её волос. Автор древней книги считал, что обладатели серебряных любят побездельничать. Впрочем, о таких он ещё думал как о склонных к авантюрам и неоправданному риску, о медноволосых — как о любителях запутать в словах. У самого автора волосы отливали золотом и подобных себе он упрекал в самодовольстве. Эту книгу водитель прочитал, отдыхая в космическом городе на окраине системы Лампиоры, на орбите газового гиганта Оомонон. Он тогда ещё застрял на глыбе льда, что летает в кольце планеты, и стал персонажем смешных историй на целый год.

Водитель не верил в чушь насчёт определения характера по лицу, но считал гипотезу забавной.

Девушка подбежала к вездеходу, оставив в снегу цепочку глубоких следов.

— Приветствую тебя! Мне сообщили, чтобы я нашла вездеход, — заговорила она. — Меня зовут Талви Руола.

— Приветствую, Талви Руола, — ответил водитель, снимая блокировку с задней двери салона вездехода. — Забирайся. Я видел твоё имя в списке. Подождём ещё троих, и поедем.

— Благодарю, — обрадовалась Талви, легко запрыгивая в салон и сбрасывая рюкзак. — Как тебя зовут?

— Йиримо Йиникки.

Помимо водителя, в вездеходе могло поместиться пять алтимэт. На приборной панели индикатор заряда батареи показывал около половины. На полочке под штурвалом валялась железная когтеточка в футляре неприятного грязно-фиолетового цвета.

Талви чувствовала себя просто восхитительно. Новый опыт, новые образы затопляли разум, разжигая воображение и любопытство. Новые места и новые знакомства всегда привлекали её. Оставив вещи в салоне, Талви вышла наружу, подставив себя горному снегопаду и яростным порывам ветра. Именно такие места и такую погоду она любила больше всего.

Это её любимое время, думала Талви, любуясь битвой бесконечных эскадрилий снежинок в сумеречном воздухе. Надвигалась долгая полярная ночь.

— Скажи мне, Талви Руола, нравиться ли тебе соглашаться, часто ли навязываешь своё общение и любишь ли предаваться ничегонеделанию? — произнёс сквозь вой ветра водитель, приоткрыв окно. Тонкий слух алтимэ отфильтровал нужные звуки. — Надеюсь, когда будешь у меня учиться, не станешь участвовать в работе через раз, чтобы побольше отдохнуть, и постоянно задавать самоочевидные вопросы!

Узкое, точёное лицо водителя с яркими малахитовыми глазами очень напоминало фотографию из книги про проблемы физики аата-тинты. Но окончательным подтверждением догадки Талви являлся узор, нацарапанный когтём над приборной панелью, узор, отсылающий к одному из самых замечательных открытий последнего тысячелетия. Замечательному, но не слишком известному.

Талви моргнула.

— Ты подбираешь мне место в команде или развлекаешься шуточными алгоритмами психологического анализа? — спросила в ответ она. — Соглашаться с правильным мне нравится. Я не навязываюсь! А умный всегда занят мыслями!

Синеглазка подошла ближе.

— В биографическом приложении к „Неразрешённым проблемам трансцендентной математики“ есть твоя фотография. А про „Лицо как зеркало сущности“ я читала в книге „Анатомия ошибочных гипотез“. Когда я буду у тебя учиться, надеюсь, не будешь сообщать правду через раз. Ведь обладатели узких лиц склонны к непостоянству и введению в заблуждение!

— Ты мне уже нравишься. Не люблю вежливых не к месту, все эти церемонии. Ты прочла достаточно бесполезной литературы, чтобы трудиться с нами, — отозвался Йиримо. — Приятно, что меня узнала. Вижу, сейчас подойдёт кто-то из твоих новых товарищей.

Заметив новоприбывшую, Талви слегка оторопела от обилия на ней алых оттенков. Из ворот подземной транспортной системы вышла алтимэ в ярко-красном комбинезоне, с длинными медными волосами, убранными золотистой заколкой. Из вещей — только ослепительно-алый чемодан.

Закрыв глаза, огненная гостья замерла, не обращая внимания на метель и призывно помигавший фонарями вездеход. Талви подошла ближе, желая поздороваться.

Огненная подняла веки. Во взгляде ярких аметистовых глаз читалось веселье.

— Меня зовут Вьёвэри Эйрэли. Но ты можешь звать меня просто Вьёвэри, потому что мы подружимся, — уверенно произнесла огненная. — Я сразу поняла, что ты очень хорошая и талантливая, поэтому не сомневаюсь.

— Я Талви Руола, — помедлив мгновение, ответила синеглазка. — Спасибо. Ты тоже хорошая. И талантливая.

Вот какие они, новые знакомые. Игривые и весёлые, подумала Талви. Девушка растерялась от неожиданной экспрессии новой знакомой.

— Ты чудесно играешь на силте! Я смотрела запись твоего выступления в Колинарме на Кривой Площади! — воскликнула Вьёвэри. — Можешь не отвечать. Я знаю, ты хочешь сказать мне любезность в ответ, но не находишь подходящих слов. Я тоже не всегда нахожу. Смотри, ветер хочет, чтобы мы остались здесь!

Вьёвэри указала в стену метели, перегородившую дорогу.

Начало дороги зажимали высокие скалы, загораживающие вид на горы. Едва виднеющуюся в белой мгле трассу освещали редкие голубые фонари. Ветер играл снегом. У самого подножия скальных стен синие тени наливались чернотой. Заглянув в них, Талви почувствовала, как легко её воображение оживляет ледяной полумрак. Танец ледяных теней в ночи зачаровывал.

Фонари напоминали звёзды, светящие сквозь космическую туманность.

Талви и Вьёвэри, не сговариваясь, решили постоять снаружи, полюбоваться свирепой толкотнёй снежинок. Холодный ветер не причинял им неудобств. Водитель стоял чуть поодаль, сложив руки за спиной.

— Йиримо, — огненная красавица подняла пригоршню снега и принялась лепить снежок. —

Это ведь ты нашёл решение проблемы несвязности?

— Ты меня узнала. Мне приятно, — вой ветра тщетно пытался заглушить голос водителя. — Талви тоже узнала.

— Скольких мы ждём? — снег не слипался, и Вьёвэри бросила его на ветер.

Снежинки вернулись в белый рой.

— Двоих, — ответил Йиримо. — Вы будете одной группой, если не сбежите. Групп первого года двадцать, по пять на каждую специализацию. Ваша сформирована для тех, кто разворачивает первый или второй виток жизни.

— У старших групп обучение будет глубже и сложнее? — поинтересовалась Талви, тоже играя со снегом.

— Нет, программа почти не отличается. Просто у вас меньше опыта, и вам требуется больше индивидуального подхода, — пояснил он.

Все замолчали, кроме неугомонной метели. Водитель сквозь окно поглядел на панель управления вездехода.

— Талви, у тебя в рюкзаке гиперконденсатор? — нарушила короткое молчание Вьёвэри, почувствовав металл якоря-октаэдра в рюкзаке сокурсницы.

— Нет, это якорь разума, — Талви извлекла подарок из рюкзака и продемонстрировала Вьёвэри.

— Боишься, что все мозги потеряются случайно? Правильно! Квадрат — ужасно, кошмарно, чудовищно, катастрофически опасное место! — подняв руки к небу, с видимым наслаждением пропела Вьёвэри. — Не бойся, если что, нам мозги починят. И улучшат. Продвинутые модули когнитивного ускорения, последняя версия оптимизации энергопотребления, всё подобное.

— Я не боюсь.

— Не боишься?

— Не боюсь, — подтвердила Талви.

— Однажды там взорвался сотрудник! Пришлось по частям собирать!

— Ничего не опасно, если технику безопасности соблюдать, — вставил Йиримо. — После несчастного случая на Корйо Минтэ мы учли ошибки.

— Но…

— Я буду рядом, и не дам им запутать тебе мозг, — пообещала алая.

— Обнадёжила, теперь я существенно спокойнее, — сложила руки на груди Талви. — Это был подарок друзей.

— Если серьёзно, очень красивое устройство. Шедевр, — оценила подарок Вьёвэри.

— Благодарю.

Талви убрала октаэдр обратно в карман рюкзака и завязала карман на оба шнурка.

— Ты уже бывала в этих краях? — спросила Вьёвэри.

— Нет, ни разу. А ты?

— Лазала на гору. И гостила у троюродного брата, геолога.

— Звучит чудесно, — восхитилась Талви. — Я тоже хочу забраться на гору.

— Не плыви впереди корабля! — состроила страшные глаза Вьёвэри. — Нас посмотрят, и прогонят в первую же семидесятидневку! Первые проверочные испытания очень сложные. Мы не справимся, мы обречены.

— Мы справимся, — клятвенно приложив ладони к плечам, уверила Талви.

— Если уж так говоришь, то мы будем держаться изо всех сил, моя могучая и несгибаемая Талви Руола, — с пафосом произнесла девушка в алом.

Вьёвэри положила руку на плечо синеглазки, затем внезапно схватила новую знакомую и повалила в снег. Спустя минуту весёлой возни Талви удалось вывернуться. Девушки сидели в снегу, глядя друг на друга.

— Поживём рядом с Квадратом? — спросила огненная. — Может, за год подготовимся и нас прогонят не сразу. Я буду помогать тебе.

— Вьёвэри, ты издеваешься! Я ничего не боюсь и не отступаю перед испытаниями, — гордо ответила Талви, тут же получив пригоршню снега на голову.

— Вот и молодец, звёздочка наша.

— Льдинка тогда, — прикрыла глаза Талви.

— Договорились.

Вскоре из ворот подземной транспортной системы появился парень в тёмно-зелёном пальто с крупными серебристыми пуговицами. Серебряные волосы новоприбывшего были убраны деревянной заколкой. Кроме того, на голове у парня красовался продвинутый телепатический обруч, больше похожий на тиару. За спиной у него висел рюкзак, увесистый, но не такой большой и тяжёлый, как у Талви.

— Меня зовут Асио Валто, — представился он, подойдя ближе и сев в снег. — Талви Руола, Вьёвэри Эйрэли — я буду рад учиться с вами.

Талви поняла, что он узнал их имена через телепатическую тиару. Её простенький обруч лежал в одном из отделений рюкзака, и оставалось использовать медленную звуковую речь. Но зато красивую! Синеглазка подумала, что вынужденная краткость звуковой речи заставляет использовать самые эффективные, точные и верные фразы. Что дисциплинирует, и оттого полезно.

— Последний опаздывает. Что-то случилось, — спокойно сказал Йиримо, выглянув из вездехода. — Я призвал тех, кто рядом, найти и помочь при необходимости. Мы же пустимся в путь. Садитесь, друзья. Талви, свой рюкзак можешь убрать в грузовой отсек, а то в салоне нам не хватит места.

Вьёвэри первая прыгнула в салон. Талви кинула рюкзак в грузовой отсек, подняв тяжёлую крышку.

— Забирайтесь в вездеход! — крикнул Йиримо, садясь за штурвал.

Асио устроился рядом с водителем. Вьёвэри и Талви позади. Электродвигатель очнулся и мягко столкнул вездеход с места. Толстый слой снега не являлся препятствием для могучей машины.

— Юй! — Вьёвэри шутливо пихнула Талви на повороте. — Если твой рюкзак перевесит, и мы упадём в ущелье, сможешь в него ещё обломки вездехода положить.

Талви изобразила, что хочет укусить Вьёвэри за плечо. Та сделала вид, что ужасно испугалась. Закончив безобразничать, они погладили друг друга по волосам. Вьёвэри погладила ещё и Асио. Тот воспринял ласку вполне благосклонно.

После обе залюбовались видом из окна. Вьюга стихла, и открылся вид на окружающие красоты.

— Вьёвэри, Асио, кому сколько лет? — поинтересовалась Талви, отвернувшись от окна. — Йиримо?

Дорога вырвалась из плена ущелья и пошла вверх. По правую сторону по-прежнему возвышались крутые скалы, слева разверзлась пропасть. Барьер в метр высотой и три метра занесённого снегом дорожного полотна отделяли вездеход от падения. Буря приутихла. Внизу рос синелиственный северный лес. Далеко впереди вздымались вверх белые громады. Горные пики вгрызались в низкие облака, подобно клыкам мифического чудовища. Зрелище заворожило Талви.

— Детский вопрос, — ответил Йиримо. — Про возраст обычно дети спрашивают. Мне три тысячи четыреста двадцать семь лет.

— Мне двадцать один, — сказала Вьёвэри, бросив на синеглазку весёлый взгляд. — Я тоже хотела задать всем этот вопрос.

— Тридцать четыре, — Асио привстал и смотрел на девушек поверх спинки кресла.

— Я самая маленькая, — призналась Талви. — Мне семнадцать.

Вездеход подпрыгнул на какой-то неровности. Асио резко сел обратно.

— Что это? — удивилась Вьёвэри.

— Остаток недавней лавины, — ответил Йиримо. — Уберём.

Асио достал фляжку незамерзающей воды из своей сумки и, сделав глоток, предложил Вьёвэри.

— Благодарю, но я хотела прожить двенадцатидневку на электричестве.

Фляжку взяла Талви. Отпив немного, она поблагодарила Асио. Некоторое время они ехали молча. Талви и Вьёвэри любовались пейзажем. Асио внимал чему-то через телепатическую тиару. Йиримо следил за дорогой.

— В одиннадцать лет мне приснился сон, в котором я поднималась на высочайшую гору по винтовой лестнице. Гору почти как та, — Вьёвэри указала на одну из вершин. — Поднявшись, увидела небо из разноцветных бриллиантов.

Вездеход резко затормозил перед поворотом. Чтобы не удариться носом, Талви пришлось схватиться за стоящее впереди кресло.

В долине темнели глухие синелиственные леса. На юге из-за скального отрога выглядывали огоньки затерянного в горном краю посёлка. Золотисто-оранжевая подсветка улиц создавала чувство, будто там притаилась маленькая Лампиора.

— Выезжаем на серпантин.

Миновав пару резких поворотов вездеход уверенно и плавно взобрался по опасной горной дороге. Впереди показалась громада Квадрата, и Вьёвэри Эйрели прилипла к окну. Талви жалась рядом, видя исполинское здание, стоящее на отроге величественной горы. Совсем маленькое на фоне гор, оно всё равно внушало уважение как младший брат гигантов. Построенное в давно ушедшую эпоху, оно пережило многие тысячелетия. На современный вкус Квадрат производил впечатление сооружения сурового, аскетичного, подавляющего, почти мрачного.

Квадрат всё рос и рос. Дорога очистилась, покорно разъехались в стороны роботы-снегоуборщики, роняя снег. Вездеход затормозил.

— Мы приехали! — Вьёвэри легонько дёрнула Талви за кончик уха.

Талви загляделась на горные красоты и не ожидала коварного нападения.

— Не надо так делать, неприятно, — недовольно произнесла она.

— Прости, — извинилась Вьёвэри. — Просто люблю дёргать за уши. Асио, можно будет тебя за ушки подёргать потом?

Угловатая громада Квадрата возвышалась совсем близко. Светящиеся окна придавали зданию вид массивного сундука, украшенного драгоценными камнями.

Каменная махина представляла из себя исполинский полый куб, составленный из четырёх плотно смыкающихся двенадцатиэтажных прямоугольников. Во внутреннем дворе располагалась меньшая копия внешних построек — высота внутреннего куба насчитывала всего три этажа. На площадь перед входом с фасада смотрела огромная семиконечная звезда из чёрного камня, контрастирующая со светло-серыми стенами здания.

Ворота распахнулись, пропуская вездеход.

— Берите вещи и вылезайте. Мне нужно отогнать вездеход в гараж. У входа ждёт Ялими Нуликирикки, она проводит, — бросил Йиримо, нажимая кнопки на пульте. — До встречи!

Трое вылезли на занесённую снегом площадь. Вездеход тут же тронулся с места и исчез за углом Квадрата. Троица медленно побрела по направлению к главному входу. У массивной квадратной колонны их ждала высокая алтимэ в серых брюках и белом сюртуке. На руке женщины Талви заметила металлический браслет, украшенный пластинками из полированного базальта.

— Необычное здание, — сказала Вьёвэри. — Древнее, тяжёлое.

Талви согласно моргнула.

— Почему здесь никого нет? — озадаченно спросил Асио. — Никто не гуляет, никто не выходит поразмыслить на свежем воздухе. Странно.

— Может быть, сейчас общее собрание. Концерт, например, — предположила Талви. — Не знаю. Или гуляют с другой стороны.

Шесть высоких полупрозрачных дверей прятались под поддерживаемом колоннами массивным навесом. На козырьке красовался выложенный металлическими буквами пафосный девиз: „Шаг за шагом взойдём к Истине по ступеням знания“. В холле горел тёплый оранжевый свет, но сквозь двери не просматривались детали.

Талви, привыкшей к вычурности Колинармы и большинства других городов и посёлков Вья, древний конструктивизм Квадрата казался недружелюбным и даже слегка угрожающим.

— Приветствую, друзья. Не представляйтесь, ваши имена мне известны, — поприветствовала троицу женщина в белом сюртуке. — Я Ялими Нуликирики.

Приглядевшись к электрическому образу Ялими, Талви заподозрила, что та очень устала. Аккумуляторные органы производили впечатление почти разряженных.

— У нас был четвёртый, но он решил застрять по дороге, — огненная поправила сползшую заколку.

— Асио Валто.

Ялими открыла высокую дверь и пропустила троицу вперёд. Вчетвером они зашли в Квадрат. Холл освещали яркие лампы — на вкус Талви, слишком яркие. Убранство представляло собой абсолютный триумф прямых углов и прямых линий. Воздух оказался почти столь же холоден, что и снаружи. Лишь откуда-то снизу текло дыхание неизвестных машин, слабо светящееся инфракрасным, ползущее по лестничным пролётам.

Ковёр на входе впился в подошвы ботинок пришедших тысячью ворсинок и слизал всю уличную грязь.

Синтетический серый камень давно вышедшей из употребления формулы соседствовал с полированным чёрным базальтом. Светильники в форме тетраэдрических кристаллов мерно пульсировали оранжевым внутри идеально квадратных ниш. Цокая, пробежал по холлу крошечный восьминогий робот, блестя металлической спинкой.

Трое роботов покрупнее, с четырьмя ногами и таким же количеством рук каждый, выстроились в ряд перед новоприбывшими.

— Это ваши личные помощники на период вашего пребывания с нами, — пояснила Ялими. — Наденьте обручи и сделайте выбор. Они почти одинаковые, только раскраска разная. У серебристого с синей камерой выше грузоподъёмность.

— Это для Талви, — сразу вынесла вердикт Вьёвэри. — К тому же, он ей по цвету подходит.

Талви легонько дёрнула Вьёвэри за кончик уха. Извлекла из рюкзака телепатический обруч.

— Не возражаю, я люблю синий и серебряный.

Сама Вьёвэри взяла золотистого робота, Асио — чёрного.

— Отдайте им вещи. Они отнесут их в вашу квартиру и подготовят там всё к вашему заселению, — попросила Ялими.

Троица послушалась. Подхватив внушительный рюкзак Талви, робот с синей камерой засеменил к лифтам.

— А мы сначала сходим в другое место, — сообщила проводница. — Маленький медицинский осмотр.

Пройдя мимо дверей грузовых лифтов, Ялими вывела троицу на лестницу и повела наверх. Холл достигал в высоту трёх этажей — но базальтовая лестница вела выше. Трижды они видели других сотрудников Квадрата.

— Нам будут смотреть в черепушки? Я с удовольствием посмотрю на ваши мозги, — заговорила Вьёвэри, обращаясь к Талви и Асио, миновав шестой этаж. — Мне кажется, они очень интересные.

— Вряд ли интереснее твоих, — парировал Асио.

— Сравним, — пообещала Вьёвэри.

— Что ещё интереснее содержимого ваших голов — это содержимое чудовищного рюкзака Талви. Я предвкушаю момент, когда она станет его разбирать!

— На седьмой раз шутка не шутка, — вздохнула Талви.

— Не в седьмой, — возразила медноволосая. — И я вас развлекаю. Мои забавные примечания не совсем глупые?

— Совсем-совсем глупые, можешь не сомневаться, — уверил девушку Асио.

— Вам не потребуется открывать головы, — спокойно пояснила Ялими.

— А я так надеялась, — сказала Вьёвэри.

Подъём завершился на восьмом этаже. Немного пройдя по длинному коридору, как знала Талви опоясывающему Квадрат, они очутились перед толстой металлической дверью. Та оказалась открыта. Комната за дверью подмигнула десятком огоньков на сложном оборудовании. Блестели металлические трубки. Чернели провода. Бледно светились массивы кристаллов за лейкосапфировыми оконцами. Из комнаты вели ещё две двери — матовая и полупрозрачная.

— А можно взять себе результаты? — сразу оживилась Вьёвэри.

— Да, — обрадовала её Ялими, зовя за собой.

За полупрозрачной дверью располагалась отделанная шестигранными базальтовыми плитками комната с прозрачным боксом посередине. В креслах возле бокса сидели двое сотрудников Квадрата в серебристых комбинезонах. С высокого потолка светили зеленовато-белые лампы. Внутри бокса стояло кресло, непонятные металлические манипуляторы, излучатели и антенны, полукруглый стол с семью выемками и банки с голубой жидкостью на подставках.

Сотрудники Квадрата встали и представились. Одного, с явно изготовленным на заказ мощным телепатическим интерфейсом на голове, похожем на корону с изумрудами и бриллиантами, звали Илмо. Говоря, он почему-то всё время глядел в глаза Вьёвэри, будто думая, что усвоить услышанное должна именно она. Каждое слово он сопровождал отправкой по телепатической связи огромных пакетов данных, забитых научными статьями, книгами и исследовательскими отчётами, подтверждающими сказанное. Талви едва не захлебнулась в потоке информации, попытавшись разобраться, и решила просматривать только каждый шестой пакет. Второго звали Уконо, и представился он, только сняв огромные очки, закрывавшие половину лица. С очков ему поступала информация в форме цветовых кодов. Пока его товарищ говорил, он переглядывался с Ялими — Талви поняла, что они установили собственный канал связи.

— Приветствую вас. Девять лет назад около Корйо Минтэ, в орбитальной лаборатории, произошёл несчастный случай при работе с магнитными монополями. Один совсем юный алтимэ был разрушен, и восстановить его удалось с очень большими трудностями. Причиной драмы стали уникальные дефекты его вийры. Здесь, в Квадрате, есть субстанции, немногим менее опасные, чем магнитные монополи, — объяснил он мотивацию. — Вы должны знать свои особенности, чтобы не попасть в беду.

— А что здесь такого опасного? — полюбопытствовала Вьёвэри.

— Разные неисследованные структуры из аата-тинты, — расписал всё подробно Илмо. — Ты понимаешь и сама: из-за своей бесконечной делимости аата-тинта может удивить даже самого знающего и опытного, соединившись во что-то опасное и непонятное. Поэтому нужно подробно изучить ваши особенности и потенциальные слабости.

— Я первая, — заявила Вьёвэри и направилась к боксу. — Объясни мне: а что произошло на Корйо Минтэ? Монополи спровоцировали аннигиляцию из-за сбоя интерфейса управления?

— Да, — подтвердил Илмо. — Но не просто. Вот, погляди...

— Давайте вы обсудите это после, — оборвала их Ялими.

— Жалко, мозгов не покажу! — сказала медноволосая.

— Держи завязки для волос, чтобы не помешали, — передал ей несколько разноцветных завязок Илмо.

В боксе открылась небольшая дверца. Вьёвэри надела свой обруч на голову Талви, неторопливо прошла внутрь и плюхнулась в кресло. Металлические зажимы обхватили голову девушки, как только она разобралась со своими волосами. Сверху опустились антенны и датчики.

— Теперь не думай ни о чём и заглуши все системы так сильно, как сможешь, — скомандовал Илмо.

— Сделано, — ответила Вьёвэри.

На экране появилось изображение мозга. Талви много раз видела изображения мозга, но не разу не наблюдала в реальном времени. Внешняя поверхность, составленная из бесчисленного множества кристаллических многогранников разных форм и размеров, объединённых в ветвящуюся многоуровневую структуру, поражала воображение своей сложностью.

Другие датчики опустились на грудь и живот девушки.

— Отключи отделы когнитивного ускорения, все семь, — семь небольших участков в мозге очертились линиями бледно-бирюзового света.

— Отключила, — коротко и резко бросила Вьёвэри.

По экрану побежали графические коды, описывающие полученные данные. К правой руке Вьёвэри прижался сапфировый кровесборник.

— Выдави капельку крови из среднего пальца.

По команде мозга мириады молекулярных и субъядерных роботов разъединили кожный покров и раскрыли капилляр. В колбочку кровесборника упала ядовито-лазурная капля. Затем роботы молниеносно восстановили единство тканей.

— Сделала.

— Вылезай. Когнитивные ускорители включай по одному.

Вьёвэри встала, пошатнувшись. В бокс зашёл Илмо и помог ей выйти.

— Юуууй, мне кажется, я поглупела. И голова поёт шумовые сонаты, — пожаловалась Вьёвэри.

— Выпей, чтобы быстрее прийти в себя, — Илмо протянул бутыль с зеленоватой жидкостью.

Вьёвэри выпила треть.

— Пей до конца, на твоих друзей ещё есть.

Тем временем Уконо, глянув на экран, огласил вердикт.

— У твоей аата-тинты оптические свойства выдающиеся. Использовалось отборное сырье.

Выполнив просьбу, Вьёвэри избавилась от завязок в волосах и вернула их Илмо.

— Я знала, что у меня «световой» тип. Но кое-что не знала, благодарю, что поделился результатами.

— Следующий? — оглядел новоприбывших Илмо.

— Я хочу, — выступила вперёд Талви.

Завязав волосы по переданной Илмо инструкции, Талви аккуратно села в кресло внутри бокса. Здесь ощущались необычные электрические поля. Талви поняла — они срывают пыль с входящего и не допускают её попадания на датчики. Зачем лишние помехи? Зажимы приятно холодили кожу. Отключить мысли — несложно. Когда мозга коснулся лучевой щуп сканера, синеглазка не почувствовала ничего особенного. Талви ожидала, что Вьёвэри будет комментировать ей же придуманные особенности увиденного мозга, но медноволосая ушла посидеть на стоящей в коридоре лавке. Ялими вышла с ней.

Отключить центры когнитивного ускорения оказалось непросто. Пришлось перекрыть множество фотонейронных связей. Мысли замедлились, стали тяжёлыми, вязкими.

Выдавливание крови тоже вызвало затруднения. Пришлось серьёзно напрячься, чтобы заставить всех крошечных рабочих её организма выполнить столь непривычную задачу.

— Вставай, — сказал Илмо, убирая все манипуляторы и датчики.

Из-за поспешного отключения центров когнитивного ускорения в голове царил хаос, до определённого мгновения скрывавшийся под слоем мыслей о капле крови. Потерявшись, Талви забыла, что включать центры когнитивного ускорения нужно по одному. Запустив их все разом и попытавшись встать, Талви тут же повалилась вперёд. Разум отрешённо констатировал, что перед глазами почему-то пол. Мгновенно среагировавший Илмо подхватил её на руки, передал Асио и велел отнести в коридор и напоить зелёным раствором. Синеглазка выхлебала всю бутыль, даже не осознав этого. Немного придя в себя, она поняла, что лежит на скамье, таращась в базальтовый потолок, что Асио тоже уже прошёл процедуру, а Вьёвэри увлечённо болтает с Илмо.

— Как ты? — хором спросили Вьёвэри, Ялими и Асио.

— Довольно неплохо, — Талви встала, покачиваясь.

— „Ледяной“ тип вийры, легко можешь врастать в лёд, значительно повышенная теплоёмкость и теплопроводность. У нашего Лово похожая, — сообщил Илмо. — Будь осторожней и внимательней. Послезавтра наряжайтесь в лучшие одежды — будет праздник, вы приглашены. День осеннего равноденствия.

— Асио, а у тебя? — поинтересовалась Талви, одурело массируя голову.

— „Тяжелый“ тип вийры, могу врастать в кварц и сапфир. И всё, что отсюда следует, — ответил он. — Ничего нового для меня.

Как она дошла до нового жилья, Талви не запомнила, занятая тем, чтобы навести порядок в собственной голове. Запомнились только ещё один длиннющий коридор, и Вьёвэри, шутившая перед дверью на тему прямых углов и теоремы о гипотенузе треугольника. Медноволосая также почесала у неё за ухом и помогла найти кровать. Стащив сапоги и кое-как раздевшись, Талви заползла в спальный мешок с головой. Асио помог Вьёвэри разложить вещи, шутливо повозился с ней и ушёл в соседнюю комнату. Но синеглазка этого уже не заметила, уйдя бродить по лабиринтам сумеречного сознания. Для скорейшего восстановления нормальной работы мозгу требовалось затормозить многие процессы.

За окном снова выла вьюга. Талви не знала для себя лучшей колыбельной.

Примечания:

Магнитный монополь — гипотетическая частица с магнитным зарядом.

Глава 3

За окном стояли всё те же осенние сумерки. Синеглазка вспомнила, что пройдёт несколько дней, и Лампиора вовсе перестанет показываться из-за горизонта до начала весны. Снегопад стих.

Талви выбралась из мешка и села на кровати. Осмотрелась. Комната ей понравилась. Тёмно-синие стены с серебристым геометрическим узором, похожим на кристаллическую решётку, аккуратные шкафчики из тёмной древесины, удобные прикроватные тумбочки, закрытые чёрными скатертями.

Кровать напротив оказалась пустой — непоседа уже встала. В комнату забежал золотистый робот, спрятал почищенные одежды в шкаф и выскочил. Талви слезла с кровати, натянула брюки и рубашку. Побрела в соседнюю комнату, откуда доносились голоса её новых друзей. По дороге — в прихожей — она заметила свой рюкзак.

Асио и Вьёвэри сидели на кровати и играли в сложную многомерную игру, судя по озвучиваемым коротким фразам, похожим на координаты и обозначения направлений. Асио переоделся в шикарную зелёную пижаму с рисунками. Вьёвэри нарядилась в длинную красную рубашку с золотыми узорами. Увидев Талви, они немедленно повернулись к ней.

— Как ты себя чувствуешь? — побеспокоилась Вьёвэри.

— Способность соображать вернулась, — успокоила Талви. — Вы?

— Я хотел лежать и думать ещё половину дня, но пришла Вьёвэри и потребовала поиграть с ней в пятимерный лабиринт, — рассказал Асио. — Ещё мы разобрали роботами свои вещи. Присоединяйся к нам!

— Мне нужно ещё немного времени.

Талви вернулась к рюкзаку. Разыскала в нём телепатический обруч. Распахнулся высокий шкаф, где пряталось трое роботов — золотистый, синий и чёрный. Синий послушно встал перед хозяйкой. Быстро составив схему расстановки, Талви передала её роботу. Теперь он мог разложить вещи без её участия.

Участвовать в умной игре не хотелось. Хотелось просто сидеть рядом и смотреть на новых товарищей, на сумерки за окном, на убранство нового жилья. Поэтому Талви села на кровать рядом с Асио и пассивно наблюдала за ходом игры. Вьёвэри действовала решительно и резко, порой безрассудно, стремясь собрать дорогу к выходу из пятимерного лабиринта. Постоянно балансировала на грани провала, но всё равно двигалась вперёд. Асио играл более осторожно, двигаясь не так быстро, но основательно и планомерно, стараясь предусмотреть максимум нежелательных вероятностей. Асио страховал свою партнёршу по игре, пока та складывала кратчайший путь для них обоих.

— Сходим сегодня вместе погулять по Квадрату? — поинтересовалась Талви, когда Вьёвэри преодолела последнее препятствие на пути к выходу.

— Обязательно. Но сейчас рано, — ответила Вьёвэри. — Слышала, тут есть бассейн. И криованна.

— Никогда не купалась в криованне, — призналась Талви.

— Я купался, — сказал Асио. — Тебе точно понравится.

Вскоре беседа пошла про будущие занятия и участие в исследованиях. Талви повернулась к окну. Залюбовалась тёмно-серым небом над грандиозным горным хребтом, за которым поднимались совсем исполинские пики, тонущие в снеговых облаках. Из глубокого ущелья поднимались столбы бирюзового света. Фонари у входов в подземелья? Озёра, населённые лучистыми организмами, питающимися теплом от подземных машин? Она не знала.

Талви направилась в санитарную комнату, по размерам оказавшуюся больше жилой. Стены и пол покрывала базальтовая плитка. Глубокая круглая блестящая ванна понравилась ей, ведь в такой приятно купаться. Можно лечь, наполнить водой до краёв, выпустить из лёгких воздух и глотнуть воды, чтобы не всплывать, и любоваться узорами на потолке сквозь водную призму. Рядом стояла машина для очистки одежды и других вещей, нашлось устройство и для утилизации выделений тел тех, кто всё ещё пьёт и ест.

Талви пустила немного воды в ванну и полюбовалась, как жидкость проливается в незакрытые стоки. Тут же в санитарную комнату заглянула Вьёвэри.

— Талви, наряжайся, пойдём послушаем доклад! — позвала медноволосая.

— Какой доклад? — непонимающе поморгала Талви.

— Оповещение — доклад про „Эранйо“, с последними новостями! А для тех, кто явится физически, подарки! — обрадовала Вьёвэри. — Пошли, тебе понравится!

— Я думала, мы просто погуляем, — не хотела отступаться от первоначального плана Талви. — Одновременно можем слушать доклад через обручи.

— Лично веселее, своими глазками и ушками, — Вьёвэри попыталась дёрнуть Талви за ухо, но она успела увернуться.

Закрыв воду, Талви вернулась к своим вещам и быстро собралась. Робот успел разложить содержимое рюкзака по своим местам. На кровати Вьёвэри, вместе с красными шортами, в ряд лежали четыре высоких гольфа, каждый своей расцветки. Натянув шорты, медная выбрала пару и принялась надевать.

Талви вспомнила, какая пара была на её соседке вчера, вычислила число возможных размещений четырёх гольфов на ноги и довольно пискнула.

— Каждый день двенадцатидневки — новая пара, — разгадала синеглазка особенность стиля Вьёвэри.

— Именно! — подтвердила та, надевая ботинки — правый в цвет рубашке, алый, левый — ядовито-фиолетовый.

— Буду по тебе день узнавать.

Одевшись, троица вышла в коридор. Мимо прокатился робот, нагруженный здоровенным чемоданом и светящийся бледным инфракрасным.

„Как бы не сломался“, — подумала Талви.

Из соседней квартиры вышел алтимэ с длинными золотыми волосами, заплетёнными в косу, подпоясанный броским красным ремнём.

— Всё неправильно, ты не сможешь их ни в чём убедить! — категорично заявил он кому-то, стоявшему в невидимой для Талви прихожей.

— Хотел проверять — иди, потом поговорим, — спокойно возразил кто-то и закрыл дверь. Обладатель красного ремня лёгким бегом направился в сторону лестницы.

Троица не спеша последовала в том же направлении.

— Любопытно, какая история стоит за этим спором? — прошептала Вьёвэри.

Ответа они так и не получили. Спустившись по лестницам и миновав несколько коридоров, троица очутилась в длинной галерее с высокими окнами. В стальные двери аудитории заходили алтимэт, весело переговариваясь. Талви успела заметить Лово, но тот скрылся в дверях, не подав никакого знака, хотя наверняка почувствовал и узнал её электрический образ.

— Видела того высокого, медноволосого, в длинном чёрном сюртуке? Он преподаватель здесь, но я познакомилась с ним в Колинарме при странных обстоятельствах, — поделилась Талви с товарищами.

— Любопытно! Как вы познакомились? — заинтересовался Асио.

— Я выкопала его в лесу, — сказала Талви.

— Это была какая-то игра? — полюбопытствовала Вьёвэри.

— Я не очень поняла, может быть, — с сомнением ответила Талви.

— Расскажи потом в красках и звуках, — попросила Вьёвэри.

Талви с любопытством глядела по сторонам. На подоконнике сидели четверо, попавшие в Квадрат по программе профессиональной переподготовки. На троицу они смотрели с хитрецой.

— Думаю, разузнать про дополнительный курс можно на Механической стороне, на шестом этаже, — не вполне уверенно произнёс один из „переподготовляющихся“. — Там разговаривают только при условии физического присутствия.

— Давай подождём остальных. По отдельности бегать неэффективно, — возразил другой.

— Друзья, доклад по „Эранйо“ здесь? — спросила их Вьёвэри.

— Да. Хотя мы не понимаем, какое отношение Квадрат имеет к звездолёту.

— Здешние старожилы изобрели способ победить какие-то вибрации зеркала, если я верно понял обрывки голосов, — пояснил другой.

— Благодарю вас! — махнула рукой Вьёвэри и потянула Талви и Асио за собой.

Четыре стороны Квадрата носили название тех направлений, или жанров, ааталоа, которыми занимались в их аудиториях и лабораторных залах.

Восточная, обращённая к главному входу на территорию сторона звалась Метаматематической. На ней изучали способы моделировать при помощи кристалла вийры миры с принципиально иными законами физики, описываемые неприменимыми, трудновообразимыми в этом мире математическими системами.

Вьёвэри рассказала новым друзьям, что ведущие исследователи Метаматематической стороны бьются над проверкой гипотезы, согласно которой рядом с привычным миром существуют объекты, а возможно даже жизнь, испытывающая действие принципиально других законов физики. Несмотря на многочисленные косвенные свидетельства против, исследователи не оставляли попыток.

Западная сторона, противоположная Метаматематической, называлась Механической. В ней занимались разработкой новых способов организовать аата-тинту как в вийре, так и в других формах. Придумывали новые методы связывать аата-тинты с другими веществами и субстанциями.

Механическое ааталоа, благодаря тому, что аата-тинта состояла из программируемых элементарных частиц, давало возможность воздействовать на обычную материю на самых разных уровнях организации. Кроме того, методы механического ааталоа при должном умении позволяли выращивать на теле и окружающих предметах удивительной красоты кристаллы. Из-за эстетических возможностей этого жанра ааталоа на Механической стороне располагался обширный культурно-художественный центр.

Мечтой самой крупной научной команды Механической стороны являлось ни более, ни менее чем покорение самой вечности: они желали создать из аата-тинты генератор, способный неограниченно черпать энергию из самого хода времени. Успех обеспечил бы гарантированное выживание разума в грядущей через триллионы лет Эпохе Тьмы Космоса, когда погаснет последняя звезда. Команда учёных с Механической стороны знала: если время будет давать алтимэт энергию, они смогут зажечь погасшие звёзды вновь и заставить светить вечно. Сами алтимэт станут независимы от каких-либо внешних источников энергии — вырастив такие генераторы в себе.

Когда Вьёвэри с горящими глазами рассказывала о таких прекрасных перспективах, Асио печально заметил, что уже четыреста лет в данном направлении не произошло ни одного значимого прорыва, самые лучшие прототипы лишь отдают закаченную в них извне электрическую энергию, а часть авторитетных специалистов сошлись в том, что подобное вовсе невозможно. Вьёвэри легонько куснула Асио за ухо, призывая не мешать.

Изучаемые в Квадрате дисциплины не являлись лишь игрой ума. Аата-тинта, чьи частицы могли обладать свойствами как фермионов, так и бозонов в зависимости от заданных команд, являлась основой важнейших технологий. Её использование делало возможным манипуляции ранее недоступными фундаментальными полями. Применение аата-тинты в синтетической биологии подарило алтимэт Вья новые великолепные тела и невиданные интеллектуальные высоты. Аата-тинта помогала расчётам метрических инженеров, перестраивающих само пространство-время. Важнейшей заслугой метрических инженеров являлось создание внепространственных туннелей для быстрых путешествий между звёздами. Уже пятьдесят лет сеть туннелей стремительно расширялась, обещая сократить время- и энергозатраты на межзвёздные путешествия между освоенными звёздными системами в сотни раз.

Северная сторона Квадрата носила название Вычислительной. В её лабораториях аата-тинту использовали для сложнейших расчётов, по максимуму выжимая вычислительные ресурсы, предоставляемые живыми кристаллами. Изучались передовые методы оптимизации вычислений, и делались иные сложные и интересные вещи. На Южной стороне ютилось всё остальное — большая часть жилых и рекреационных помещений, Физико-Исторический отдел, занимающийся координацией поисков примитивных форм аата-тинты в Космосе и других измерениях, и многое другое.

На подземных этажах располагался институт Генерационного ааталоа. Там выращивали и изучали искусственных существ из особой слабовзаимодействующей материи, ещё одного достижения дерзкой современной науки.

Эти существа предназначались для исследования недоступных для иных средств областей Вселенной. Лишь с помощью аата-тинты, способной проникнуть на достаточно малые масштабы и действовать там точно и эффективно, возможно было управлять подобными существами. Из-за значимости подземного института сторона звалась Генерационной.

— Скоро торжество Осени, — мечтательно произнесла Вьёвэри. — Талви, я желаю послушать, как ты играешь на силте. Другие тоже не откажутся.

— Завтра, — уточнил Асио, заходя в аудиторию. Его спутницы последовали за ним.

Аудитория представляла собой квадратный амфитеатр с резкими и ломаными линиями. На потолке и в нишах базальтовых стен светились красные и оранжевые огни. В центре амфитеатра, на площадке из чёрного мрамора в окружении абстрактных скульптур, стояли докладчики — мужчина и женщина в праздничных чёрных одеяниях с серебристыми пуговицами-звёздами, украшенными крошечными флуоресцентными драгоценными камнями. Крошечный летающий робот облетел ряды зрителей, распылив тонкий, незнакомый аромат. Другой робот висел над выступающими, транслируя происходящее

— Веселятся, будто „Эранйо“ уже прилетел, хотя впереди две тысячи лет полёта через плотный участок межзвёздной среды, — услышала Талви недовольные речи Лово, сидевшего в первом ряду.

Талви, как и все алтимэт, с детства знала про „Эранйо“. Запущенный сто лет назад, он мчался на встречу к их собратьям по разуму. Звездолёт превосходил размером любой построенный ранее и отличался уникальным принципом разгона. «Эранйо» представлял из себя колоссальный фотонный парусник, построенный вокруг устья внепространственного туннеля. Другое устье поместили рядом со звездой в родной системе алтимэт и с помощью системы гигантских зеркал, на постройку которого ушло несколько огромных астероидов, направили в устье мощнейший световой пучок. На парусник пошёл другой астероид. «Эранйо» поражал размерами, шестьдесят километров в поперечнике — только так на нём хватило места для генераторов отрицательной энергии, не дающим космической норе захлопнуться. Через нору менялись смены экипажа на звездолёте, поставлялись материалы и оборудование для ремонта. Дважды „Эранйо“ едва не погиб, но каждый раз ценой великих усилий удавалось спасти положение.

Докладчики рассказывали, как последние пять лет в парусах звездолёта возникали опасные вибрации, угрожающие разрушением, но благодаря труженикам Вычислительной стороны Квадрата все дефекты, вызывавшие вибрации, удалось исправить. Оба рассыпались в благодарностях, да так, что четверо самых расхваленных вышли со своих мест к докладчикам и начали их обнимать. Центр амфитеатра искрился радостью и надеждой, пока последние ряды понемногу покидали аудиторию. Талви глядела на голограмму звездолёта, висевшую над центральной площадкой, и рисовала в воображении величественную картину его полёта.

Один из выступающих раздарил присутствующим крошечные прозрачные шарики. Зажав их между пальцами и пустив слабый ток, можно было почувствовать ритм тех вибраций, что чуть не погубили величественный звездолёт. Эти сувениры и являлись обещанным подарком для явившихся физически. Талви сунула шарик в карман. Вьёвэри зажала подарок в пальцах и с серьёзным видом слушала приглушённый ритм, больше не грозивший катастрофой. Асио отказался от подарка.

Рядом возник Лово.

— Рад, что ты здесь, Талви Руола, — поприветствовал он.

— И я рада тебя видеть, Лово Валомо, — вежливо ответила синеглазка.

Её спутники тоже представились.

— Как устроилась на новом месте? — спросил он, пристально глядя на собеседницу.

— Отлично, очень уютно.

— Это прекрасно. Готова к тяжёлой учёбе и большому труду? — отчеканил он вопрос.

— Как никогда, — оживилась Талви.

— Я буду учить вас основам вычислительного ааталоа в средних и крупных формах. Ещё я и мой учитель ведут великолепный спецкурс, который тебя непременно заинтересует.

— Расскажи, Лово Валомо! — попросила Талви.

— После праздника, — ответил Лово. — Пока осваивайся.

Затем покинул аудиторию быстрым шагом. Талви задумчиво поглядела ему вслед.

— Не спи, пошли гулять, — Вьёвэри, схватив новую подругу за талию, потащила к выходу. Другой рукой она держала Асио.

Талви не стала сопротивляться.

— Куда желаешь пойти? — спросил Асио Вьёвэри.

— Хочу побывать везде! — ответила та. — Я знаю алтимэ, что, приехав в новое место, целыми днями сидит у себя и узнает местные достопримечательности только через полгода. Мы же не такие?

— Пошли, — согласилась Талви. — Давайте так: спустимся на первый этаж, обойдём по периметру, поднимемся на этаж выше, повторим, и до конца.

— А внутренний квадрат после, — согласился Асио.

Так и решили. Новые друзья завели неторопливую беседу о делах прошлого и будущего. Талви рассказала про морских слизней, музыкальные вечеринки Колинармы и своих знакомых из Ауран Люсья. Вьёвэри поделилась историей своего восхождения на гору Лухмолон-Вири в прошлое посещение здешних мест. Больше всего её впечатлили две вещи: вид на соседние вершины и скульптура на вершине, выточенная из валуна. Полустёртая ветром, потрескавшаяся, она всё равно оставляла сильное впечатление.

— Гора недалеко от Квадрата? — с надеждой посмотрела на Вьёвэри синеглазка.

— Километров сорок на северо-запад, — ответила та. — Я догадываюсь, что ты спросишь сейчас. Я не против забраться на какую-нибудь гору. И Асио, думаю, хочет залезть туда. Будут три свободных дня, и мы пойдём обязательно!

Талви в благодарность крепко обняла Вьёвэри. Асио погладил обоих по волосам.

— Асио, теперь ты что-нибудь расскажи, — потребовала Вьёвэри.

Асио рассказал о том, как трудился вместе с другом на экспериментальной фабрике на острове посреди океана, омывающего континент Вья с запада. Он помогал придумывать и проверять новые виды микроскопических роботов. Ему было очень интересно, но на острове не хватало личного общения.

— А потом, после того, как очередной эксперимент чуть не сбежал в воду и не начал заражать водоросли, мы вместе решили, что попросим перенести все проекты на изолированную космическую станцию, — закончил он. — Так и случилось, а я захотел чего-то другого. На космической станции сидеть ещё более одиноко, чем на острове.

— Ясно, благодарю за историю, — сказала Вьёвэри и пощекотала Асио шею. — Буду тебя чесать и гладить, чтобы больше одиноко себя не чувствовал.

Квадрат обладал запутанной планировкой. От замкнутых прямоугольных коридоров, идущих по каждому этажу, отходило множество боковых коридоров со своими лестницами, ведущими вверх и вниз. За дверями, запертыми и открытыми, высокими и низкими, простыми и изысканно украшенными, скрывались бесчисленные лаборатории, учебные залы, хранилища информации, технические помещения и склады таинственных устройств и материалов.

Талви сгорала от любопытства, заглядывая за очередной поворот, прикасаясь к запертым дверям и прислушиваясь к доносящимся из лабораторий звукам. Несколько раз троица задавала вопросы тем, кто выглядел не слишком занятым, и узнавала много интересного. Квадрат зачаровывал своей запутанностью и загадочностью.

Когда очередь дошла до той части здания, где обитатели Квадрата могли отдохнуть от трудов, Вьёвэри сразу обратила внимание на полупрозрачную дверь с изображением капель. На расположенной напротив двери такого же дизайна красовалась снежинка.

— Это бассейн, — заключила она. — Вы ведь любите плавать? Я очень люблю.

Подойдя к двери, она потянулась к ручке. Но дверь распахнулась прямо перед её носом. На пороге стоял алтимэ с флаконом техномассы, миниатюрным плазменным резаком и фрагментом трубы.

— Привет. И я люблю плавать, — сказал он. — Поэтому привожу бассейн в порядок после того, как кристалл пророс через стену и разворотил трубы. Приходите купаться завтра, после официальной части праздника. Имейте в виду и криованны. Но — завтра. Приготовьтесь к празднику как следует.

Алтимэ закрыл дверь изнутри. Вьёвэри обернулась к сокурсникам.

— Зачем кто-то сломал трубы? — непонимающе протянула она.

— Случайно получилось, видимо, — предположил Асио. — Уже порядочно времени. Пошли к себе.

— Да. Нам надо нарядиться к празднику, — Вьёвэри поймала взгляд Талви.

— Если будет можно, я сыграю на силте, — сказала та.

— Сообщи организаторам, чтобы в список музыкантов добавили, — посоветовала Вьёвэри. — И, если не возражаешь, сыграй сначала нам. Люблю узнавать первой и потом разжигать любопытство у других. Например, ты, Талви, просто чудесна, когда очень хочешь что-то узнать.

Талви щёлкнула её по носу. Вьёвэри в ответ легонько дёрнула однокурсницу за кончик уха.

Вернувшись к себе, сокурсники занялись подготовкой к празднику. Одежду разложили на полу. Талви забралась в спальный мешок и наблюдала за Вьёвэри. Асио сидел на полу, скрестив ноги, и занимался тем же самым. Вьёвэри, встав посреди комнаты, в одной руке держала брюки, в другой — жилетку Талви, и рассуждала о стиле.

— Почему мы не ходим голыми? Одежда — это искусство, это отражение тебя! — разглагольствовала она. — Тут нельзя совершать ошибок.

Талви протянула руку, пытаясь отнять жилетку, но Вьёвэри отступила на шаг.

— Позвольте мне одеть вас! У меня наставница на досуге занималась продумыванием новых моделей одежды, — умоляла медноволосая.

Талви и Асио сдались.

— Хорошо, мы согласны, — хором сказали они.

Взяв телепатический обруч, Вьёвэри приказала программируемой материи, называемой техномассой, из которой состояла одежда, менять формы и цвета. Талви с интересом и тревогой наблюдала за действиями соседки. В памяти всплывали самые безумные, дикие и ненормальные наряды, виденные на экстравагантных исполнителях из музыкальных коллективов Ауран Люсья. Перед внутренним взором вставали ужасающие одежды, придуманные любителями природоподобных форм. Талви размышляла, сколько ей потребуется времени, чтобы вернуть вещи в прежнее состояние, если оправдаются худшие опасения.

— Не бойся, Талви, — прошептал ей Асио и насмешливо поглядел на медноволосую. — Если что, поделюсь с тобой.

— Тяжела доля художницы! — драматично воскликнула Вьёвэри. — Сплошь упрёки да сомненья! Раз ты не веришь, развею твои сомнения побыстрей!

На Талви упали белые брюки с серебристым узором в виде снежинок и украшенная зимним орнаментом бледно-голубая рубашка с высоким воротником, мерцающая мягким светом. Выбравшись из мешка, она переоделась в новый наряд.

Затем Талви получила свой прежний жилет, получивший затейливый узор из отражающих линий. Синеглазка ощупала блестящие металлические пуговицы. Убедилась, что держатся крепко.

— Очень красиво, я восхищена твоим талантом и мастерством, — поблагодарила Талви.

— И правда, красиво! Отражает тебя, насколько успел тебя узнать, — оценил Асио.

— Наряжена! — констатировала Вьёвэри. — Теперь твоя очередь, Асио.

Примечания:

Внепространственный туннель — имеется в виду проходимая кротовая нора.

Глава 4

Талви сидела на кровати, скрестив ноги и играя на силте. Напротив расположились Вьёвэри и Асио. Синеглазка решила исполнить на празднике самую сложную композицию из своего пока что небогатого репертуара. Если не ставить себе сложные задачи, не повышать требования к себе, не испытывать себя с каждым оборотом планеты вокруг оси, то станешь слабее, перестанешь быть собой настоящей. Талви считала, либо тянешься к звёздам, либо тонешь в трясине — третьего не дано.

— Замечательно играешь, чётко и отточено, — похвалил Асио.

Вьёвэри неопределённо потрясла головой. Дверь квартиры приоткрылась, в прихожей послышались лёгкие шаги. Троица увидела Ялими Нуликирикки в праздничном сером одеянии с серебристыми украшениями.

— Готовы? — спросила она.

— Готовы, — ответил Асио. Талви опустила силту, разобрала и привычно поместила в футляр.

— Тогда пошли, — позвала Ялими. — У нас традиция: учителя приводят новых учеников на праздник Осени.

Выбравшись в коридор вслед за остальными, Талви услышала далёкую музыку. В обрывках незнакомой мелодии чувствовалось необыкновенное очарование, обещающее свет и радость. К её удовольствию, Ялими повела их в сторону невидимых музыкантов. Но звук то приближался, то отдалялся. Путь лежал на верхние этажи.

На базальтовых стенах в круглых металлических рамках висели схемы и изображения, демонстрирующие последние достижения в разработке новых способов применения аата-тинты. За окнами спали горы, укутавшись в снежные одеяла. В этом мрачном и суровом месте Талви чувствовала себя как дома.

Она желала быстрее увидеть музыкантов и подняться наверх. Чтобы впечатлить или хотя бы не разочаровать местных обитателей своим исполнением, ей придётся снова превзойти себя. На мгновение Талви показалось, что она снова поднимается на крышу Дворца Музыки в Ауран Люсья.

У поворота Талви подумала, что наконец встретит источник звука. Мягко вступила силта, и синеглазой захотелось немедленно посмотреть на алтимэ, играющего на том же инструменте, что и она. Вслушавшись, синеглазка поняла, что силта неизвестного музыканта отличается от её собственной: у неё кварцевая, у музыканта сапфировая. С первых нот Талви поняла — музыкант играет лучше неё. Она решила: нужно перенять какой-нибудь приём, научиться у неизвестного музыканта.

Звук ушёл вверх. За поворотом оказался тупик с дверями трёх лифтов. Стоило подойти, как средняя дверь распахнулась. Пропустив учеников в лифт, Ялими окинула взглядом коридор и зашла последней. Раньше Талви почти не приходилось ездить на лифтах. В Колинарме отсутствовали высокие здания. Бывая в городах, архитекторы которых любили втыкать шпили и крыши в небо, Талви предпочитала пользоваться лестницами. Поэтому синеглазка рассматривала внутренности лифта не без интереса.

Изнутри лифт Квадрата напоминал лифты из старых видеохроник. Такие же блестящие белые стены, зеркальные панель управления, сглаженные углы. Талви заметила, что число отметок на панели не совпадает с числом этажей.

— Ялими, почему нет отметок для подземных этажей ниже третьего? — поинтересовалась она.

— У нижних уровней свои подъёмники, — ответила Ялими. — Чтобы роботы с грузами не мешались нам.

Лифт плавно затормозил. Двери ушла в сторону.

— Выходите, — позвала Ялими.

Ялими, Талви, Вьёвэри и Асио вышли прямо к началу длинной белокаменной лестницы с ажурными серебристыми перилами, похожими на вьющиеся стебли. На лестнице лежал тёмный ковёр с причудливым узором: снежинки и звёзды прятались среди лиственной вязи и сложных геометрических фигур. Девять алтимэт в ярких одеждах появились из бокового коридора и остановились у первых ступеней, увлекшись разговором.

— Пойдёмте, — позвала проводница.

„Необычно, — подумала Талви. — Лестница и стены совсем из другого камня, не как на нижних этажах. Верхний этаж реконструировали?“

Лестница привела на площадку со статуей-фонтаном, изображающей сидящего у водопада алтимэ. От площадки вверх бежали две другие лестницы, прижавшиеся к противоположным стенам. После второго подъёма идущих на праздник встретила высокая двустворчатая дверь.

Ялими уверенно толкнула покрытые тонкой гравировкой металлические ручки. Взгляду Талви предстало великолепное зрелище. Сквозь прозрачную крышу звёзды лили колючий свет на чудесный южный сад. Изумрудная и золотая листва, огненные, льдисто-прозрачные и угольно-чёрные цветы, пепельно-серые и обжигающе-фиолетовые пятнистые шары. У самого входа рос огромный синий полугриб. Но первым делом бросались в глаза разноцветные кристаллы, разбросанные по саду. Некоторые размером не превышали пальца. За одним без труда мог спрятаться взрослый хоало, с хвостом и могучими рогами. Стены маскировались „под скалы“. В дальнем конце сада журчал ручей. За ручьём возвышалась сцена, сделанная похожей на огромный камень с плоской верхушкой.

Между карликовыми деревьями и кристаллами петляли вымощенные белой плиткой дорожки. Мягко и уютно горели подвешенные там и тут светильники. Более сотни алтимэт гуляли, сидели на траве и на замаскированных под детали ландшафта сидениях. До слуха Талви доносились отголоски разговоров и песен.

Талви вертела головой, пытаясь увидеть и запомнить всех и всё. А Ялими уже вела их дальше. Навстречу вышел высокий алтимэ в длинном и пышном синем одеянии. Талви узнала одного из основателей Квадрата, раз за разом возвращавшегося сюда на новых витках жизни.

— Рад вашему присутствию, — поприветствовал он пришедших, и затем обратился лично к Ялими. — Подойди ко мне после того, как пристроишь учеников. Есть разговор.

Хотя лицо мужчины оставалось непроницаемым, Талви поставила на то, что Ялими ждёт разговор о неприятностях. Может, кто-то набедокурил, а им придётся разбираться?

Пройдя десяток метров по мощёной дорожке, они обнаружили уютное местечко среди кустов и поспешили его занять. Талви легла на траву. Поправила брюки, зацепившиеся за ветку. Под спиной оказался торчащий из земли корень, но это не показалось ей таким уж большим неудобством, чтобы устраиваться по-другому.

— Талви, не залёживайся особенно, — предостерегла Ялими. — Подойди к сцене, скажи, что пришла.

— Хорошо, — ответила Талви.

— Мне нужно поговорить с Капио, поэтому я вас временно покину, — сказав это, Ялими скрылась.

Талви всё же перевалилась на бок, чтобы не лежать на корне.

— Как тебе наш куратор? — спросила Вьёвэри.

— Ялими? Она замечательная, — отозвалась синеглазка.

— У меня возникло подозрение, что случилось непредвиденное, и Ялими с Капио будут пытаться срочно разобраться, — заметил Асио.

— И у меня, — присоединилась Талви.

— Необязательно, — Вьёвэри принялась щекотать у новых друзей за ушками. Асио прикрыл глаза от удовольствия. Талви обрадованно пискнула. — Возможно, они просто хотят обсудить, где ставить стол с угощениями.

— Я поговорю с музыкантами, — преодолев желание остаться лежать и дальше наслаждаться нехитрой дружеской лаской, Талви встала и направилась в сторону сцены.

Перепрыгнув через ручей, она подошла к алтимэ в серой рубашке, прошитой серебряными нитями, и широких брюках с декоративными карманами. В руках он держал силту, что Талви услышала ранее и восхитилась красотой игры.

— Привет! — поздоровался он с синеглазкой. — Ты — Талви Руола, и хочешь сыграть свою музыку после основной части?

— Да, это я! — ответила она.

— Замечательно. Знаешь порядок выступлений?

— Да, я знаю! — воскликнула Талви.

— Приходи сюда, как начнёт свой номер дуэт, что прямо перед тобой, — посоветовал музыкант.

Мужчина проследил взгляд Талви Руолы.

— Интересно, как я играл?

— Да. Ты играешь очень красиво, умело, со смыслом и продуманно, — похвалила Талви исполнителя.

— У меня свой музыкальный кружок, здесь, в Квадрате, — рассказал он. — Если хорошо сыграешь сейчас, мы с удовольствием тебя примем.

— Благодарю! — обрадовалась Талви и побежала обратно к Вьёвэри и Асио.

Вьёвэри лежала на траве и глядела в стеклянный потолок, подложив левую руку под голову и согнув ноги в коленях. Коготком указательного пальца правой руки она водила по ноге, будто желая выцарапать узор. Асио сидел подле неё, скрестив ноги. Талви села к новым друзьям.

— Сейчас начнётся, — объявила Вьёвэри.

Свет кристаллов и светильников померк. Остались лишь звёзды за прозрачной крышей и тусклые фонари над сценой. В пятно света вошли четверо в пышных праздничных нарядах. Среди них Талви увидела уже известного друзьям Капио. Две женщины, появившиеся вслед за ним, вместе выглядели забавно: очень высокая и пониже, одна в чёрном, другая в белом.

„Наверняка согласовывали цвета, — подумала Талви, — Вьёвэри точно оценила“.

Четвёртый оказался очень странен. Талви не смогла определить его пол: электрические чувства упирались в металл и слепли. Лицо закрывала толстая металлическая маска, изображающая нос хищной лунти.

— Он в металлическом костюме? Или это дистанционно управляемая кукла? — удивлённо прошептала Вьёвэри.

— Какой-то он странный, — добавил Асио. — Его электрический образ не такой, как у дистанционно управляемых роботов. Под металлом скрывается что-то, чего я не могу распознать.

Это была четвёрка, выбранная от каждой стороны Квадрата произнести речь на открытии праздника Осени. Капио взял слово.

— Мы рады видеть вас всех здесь, друзья, — проговорил он. — Советую провести эту ночь с радостью и найти заряд вдохновения на грядущие труды и открытия. Празднуйте!

— Новоприбывшие и давние наши товарищи, знакомьтесь и общайтесь! — призвала обладательница чёрного одеяния.

— Расскажите интересные истории и насладитесь зрелищем! — добавила обладательница белого одеяния.

— Пусть я и не люблю ритуалы, мне занятно видеть новые лица и осознавать, как идёт время, — выдал носитель клювастой маски.

Музыкант в сером появился на сцене в составе блистательного трио, заигравшего неторопливую мелодию. Светлая печаль сменялась надеждой и спокойной радостью. Четверо раскинули руки в стороны и начали свою часть представления. На телах трёх из них выросли крупные кристаллы причудливейших форм, сверкающие цветами, которые не способно создать барионное вещество. Свет с частотами, не соответствующими ни одному переходу ни в одном атоме или молекуле, мерцал из туманных глубин кристаллов аата-тинты в такт чудесной музыке. Талви, зачарованная и завороженная, наблюдала за выступлением. Четвёртый, носящий маску, не показал кристаллов. Вместо этого он пустил по своим одеждам стаи чёрных и белых пятен, кружащихся вслед за переливами мелодии.

Выступление длилось всего минут десять. Когда музыка стихла, Талви показалось, что она вернулась из невероятно долгого и увлекательного путешествия в другой мир.

— Переходим к основной части. Общайтесь, угощайтесь и слушайте друг друга! — объявил Капио. — Столы с электрическими графинами, лесными ягодами и напитками у устья ручья, надеюсь вы не стёрли это из памяти, чтобы во всех деталях запечатлеть наше выступление!

Сказавший речь спрыгнул со сцены. Остальные выступавшие последовали за ним. Талви заметила Лово, подошедшего к странному типу в маске. Между ними завязался разговор. Синеглазка попыталась прислушаться, но на сцену вышел певец с четырёхструнной дугой. Его задорный голос начисто перекрыл тихую беседу.

— Талви, тебе перед выходом на сцену нужно подзарядиться, — Вьёвэри позвала синеглазку к столам.

Решив удовлетворить своё любопытство позже, Талви последовала приглашению. Вокруг столов уже скопилось немало народа. Рядом с электрическими графинами несколько учёных вели спор о последнем прототипе устройства, призванного извлекать энергию из хода времени. Красавица в длинном серебряно-изумрудном одеянии, с шикарными заколками в серебряных волосах, напоминающими гребни и шипы колючих глубоководных рыб, распинала несчастный прототип в самых нелицеприятных выражениях.

— Это абсолютно тупиковая, архибессмысленная, гипертормозящая идея! — ругалась она. — Мы воплотили прозвучавший образ, на ходу изменив конструкцию. В нашем суперглупом положении нет никакой разницы, как на самом деле работает прототип. Даже если он уже сейчас пьёт силу времени, мы это не узнаем. Охладитель не способен измерить количество отведённого тепла с нужной точностью. А придумать более подходящий измерительный прибор, пока не создадим новую композицию, не сможем.

— Проблема не в подходе, проблема в том, что нужно время для учёта всех тонкостей и настройки измерительных приборов, — отбивался парень в изумительном фиолетовом костюме с золотым шитьем и заплетёнными в длинную золотую косу волосами. — «Поедатель времени-147» только начал свой цикл работы.

— Нет, я настаиваю, что сто сорок седьмой — наша архиошибка. Как и все прототипы после сто сорок третьего. Нужно вернуться к структуре сто тридцатой серии, перестроить кристалл, — не согласилась настойчивая критиканка. — Иначе снова завязнем в болоте. Нужно вернуться к композиции...

Вьёвэри сунула Асио и Талви по электрическому графину. Синеглазка приложила его блестящие контакты к языку и с удовольствием ощутила удивительно вкусный ток.

— Нужно аккуратно настроить измерительные приборы, — продолжал упираться парень с косой. — Я уже показывал, что...

— В нынешней теории огромные дыры, и вы хотите залатать её через эксперименты. Разумеется, вы запутались. Классические научные методы неэффективны для столь сложных задач, — вступил кто-то третий, спрятанный от Талви за спинами спорщиков.

— Именно к этому сверхважному выводу я и веду, — ввернула критиканка с изысканными заколками.

Выпив половину энергии из графина, Талви поставила его на место и схватила с тарелки несколько красных ягод. Присмотрелась.

— Как они называются? Никогда таких не видела.

— И я не видела, — ответила Вьёвэри.

— Вывели под местный климат, — заключил Асио. — Недавно.

Певец с дугой закончил выступление, исполнили свои номера другие музыканты. Подошло время дуэта, после которого наступала очередь Талви Руолы. Троица успела обсудить ягоды, будущую учёбу, новых знакомых и научные новости.

— Мне пора идти, — сообщила синеглазка. — Подходите ближе к сцене.

Талви направилась к музыкантам. Алтимэ в сером дал знак подождать завершения выступления дуэта.

— Все играли без усилителей, — предупредил музыкант. — Если нужен усилитель, скажи.

— Нет, благодарю, — ответила Талви. — С усилителем я буду мешать разговорам.

Талви собрала силту привычными движениями и в ожидании встала у сцены. Волнения не было — лишь приятное возбуждение, будоражащее воодушевление. Талви владела психической дисциплиной, и не допускала вредных чувств. Она выступала на многих сценах и знала: не провалится, и слушателей не распугает. Пусть её выступление и не вызовет восторга у столь искушённой публики, но её номер и не является венцом праздника. От неё не ждут многого, а ожидание она превзойти сумеет. Это не концерт. Многие общаются, думают, празднуют, музыка для них лишь фон. Ничего страшного, что она далеко не столь сильна, как многие из выступавших перед ней.

Дуэт сошёл со сцены.

„Вперёд“, — скомандовала себе синеглазка.

Запрыгнув на сцену-скалу, Талви тут же поднесла силту к губам и заиграла быструю, лёгкую мелодию, переливающуюся точно горный ручей в окружении льдов в лучах утреннего светила. Пальцы летали по клапанам с едва уловимой скоростью. Исполнительница выкладывалась на полную. Талви старалась вложить в музыку свои переживания от встречи с суровыми северными горами, окружающими Квадрат, их холодной и причудливой природой. Ближе всех к сцене стояли Вьёвэри и Асио. За их спинами неожиданно появился Лово.

„Ему интересно моё незрелое, юношеское творчество?“ — удивилась синеглазка.

Закончив выступление, Талви покрутилась на мыске, благодаря зрителей, и спрыгнула на землю.

— Красиво получилось, волнующе, — одобрила Вьёвэри, погладив Талви по спине. — Я заслушалась.

— Мне захотелось пойти гулять в горы от твоей музыки, — сказал Асио, пощекотав синеглазке шею.

Неожиданно Лово одобрительно похлопал её по локтю.

— Недурно. Уверен, однажды ты станешь первоклассной силтисткой и лучшие музыкальные амфитеатры этой планеты, а, возможно, и других миров будут почитать на честь принять тебя, — польстил Лово.

— Я постараюсь, — обрадовалась Талви. — Тысячу лет буду стараться, и после продолжу.

Талви открыла рот, чтобы забросать Лово вопросами, но к ним подошёл музыкант в сером.

— Талви Руола, вполне на уровне. Я приглашаю тебя в наш кружок. Зайди после праздника в комнатку слева от спуска к лифтам, у выхода из этого прекрасного сада, — сказал он. — Меня зовут Омо Анси. Рад знакомству.

Лово окинул Омо недовольным взглядом.

— Талви Руола, общайся с Лово и его наставником с осторожностью. Не прими за клевету, но за предупреждение, — сказал Омо Анси. — Они занимаются небезопасными и сомнительными экспериментами, а наставник и вовсе погубил себя. Я считаю, им не место в Квадрате, не место на Абэл Янн.

Лово резко развернулся к Омо и сощурил глаза.

— Наветы и невежество, — прошипел он. — Пусть Талви Руола сама разберётся, что есть что.

— Разумеется сама. Я ей лишь помогаю, — был дан спокойный ответ.

— А что случилось с наставником Лово Валомо? — полюбопытствовала Талви.

Вьёвэри и Асио настороженно наблюдали за перепалкой.

— Уничтожил своё тело и перенёс разум в какую-то дрянь из слабовзаимодействующей материи, наподобие тел Посланников, и теперь привязан к специальному костюму, чтобы с нами общаться. Продвигает бредовую идею, что мы должны самоуничтожиться и жить невзаимодействующими ни с чем облачками, — сразу раскрыл все карты противника Омо и добавил, сердито поглядев на оппонента. — У нас сложилось такое впечатление.

— Всё не так просто, как ты думаешь, Омо, — попытался парировать Лово.

— А этот безрассудный чудак поддерживает безумца, — закончил Омо. — Талви Руола, держись от них подальше. Однажды наш коллектив ими займётся, и Вийхус Малиминэ вылетит из Квадрата за злостное нарушение техники безопасности, а Лово поедет лечиться. Если ты не психотерапевт высшего разряда, держись от них подальше, Звонкая Льдинка. Хорошему не научат.

— Мы сможем пообщаться позже, с началом учёбы, Талви. Мне больно, что я стал жертвой поклёпа и клеветы на твоих глазах и глазах твоих друзей, — бросил Лово и обернулся на Омо. — Такие как ты во все времена возводили стены на пути лучших умов. Мне противно с тобой разговаривать, поверхностный и ограниченный дудочник.

Сказанное Лово сопроводил грандиозным пакетом критических и уничижительных текстов, отправленным через телепатический обруч. Пакет изобиловал историческими анекдотами на тему того, как ограниченные умы мешали развитию и совершенствованию умов свободных.

Резко повернувшись, Лово стремительно зашагал прочь и покинул зимний сад, театрально хлопнув дверью. Фигура в маске, проскрежетав что-то Ялими и Капио, выплыла вслед за учеником. Омо подошёл к группе празднующих около стола и принялся объяснять произошедшее. Талви, Вьёвэри и Асио озадаченно переглянулись.

— Они поссорились, — констатировала факт Вьёвэри. — Чем стал этот Вийхус Малиминэ? Звучит не слишком привлекательно.

— Маргинальная ветвь автоэволюции? — предположил Асио. — Звучит тревожно.

— Может то, что твой Лово закапывался в землю, как-то связано с их странными практиками? — предположила Вьёвэри.

— Возможно, — задумалась Талви. — Хочу разобраться в этой истории. В любом случае, выслушаю обе стороны.

После недолгой паузы снова заиграла музыка. Омо поднялся на сцену со своей сапфировой силтой. Под аккомпанемент трубы и кристаллофона на голове силтиста выросла сине-фиолетовая кристальная звезда, звенящая и переливающаяся холодными огнями. В её тёмной глубине танцевали фантастические узоры.

— Вот как решиться уничтожить организм, который умеет делать так? — тихо возмутилась Вьёвэри. — Это не ошибка, это ужасное преступление против красоты и разума.

Хрустальные спирали, снежинки, звёзды, цветы, застывшие языки пламени и тонкокрылки всех мыслимых и немыслимых цветов распускались на головах, плечах и ногах музыкантов, создавая неповторимую цветомузыку.

— Виртуозы! — восхитилась Талви и вытянула руку.

На белой ладони девушки выросла друза крохотных, не длиннее коготка, ярко-голубых кристаллов, светящихся внутренним светом. Синеглазка принялась качать рукой в такт музыке.

— Я тоже могу, — Вьёвэри вскинула руки вверх, и подбросила в воздух горсть фиолетовых искр — крохотных кристаллов аата-тинты.

Асио не стал включаться в игру.

— Наверное, когда изобретали аата-тинту, не думали, что она найдёт применение и в качестве конфетти, — прокомментировала Талви.

— Далёкие предки позавидовали бы. Когда-то тела алтимэт вырабатывали намного менее приятные субстанции, — поддержала весёлый тон медноволосая.

Талви разобрала силту и убрала в футляр. Повесила футляр на спину. Угостившись электричеством из графинов и доев ягоды, троица расположилась на траве. Вьёвэри беседовала со старшими учениками, расспрашивая их о том, чему учиться в первую очередь и где интереснее. Асио разговаривал с сотрудницей Квадрата в длинном серебряно-изумрудном одеянии. Телепатические интерфейсы обоих едва не искрили от чудовищных потоков информации. Асио не на шутку заинтересовался «Поедателями времени». Талви замечталась и представила, как спустя годы Асио становится одним из сотрудников той лаборатории. Спорит и изобретает. Вместе с нынешней собеседницей и её товарищами стоит возле малахитово-зелёного кристалла в обрамлении тёмного металла. Этот кристалл, пятисотый или шестисотый по счёту, дал алтэн-имио энергию зажечь звёзды вновь, отменил эпоху Тьмы и позволил подружиться с вечностью. Поморгав, Талви выкинула образ из головы.

Почему-то она оказалась без собеседника. Возможно, потому что её взгляд приковала к себе вьюга, бушующая за прозрачным потолком.

— Добудьте успех в исканиях и счастье в совместном труде, милые мои друзья, — мысленно пожелала Талви, встала и направилась к выходу.

Захотелось побыть одной — чтобы без помех разложить в памяти впечатления, подумать о своей новой жизни, психологически подготовиться к учёбе и труду.

Талви быстрым шагом направилась к выходу из зимнего сада, оставив за спиной сомнения, хор акустических и электромагнитных голосов, убаюкивающее журчание ручья. Спускаясь по лестнице, она заметила открытую дверь напротив скульптуры с фонтаном, ту самую, про которую говорил Омо. За дверью кто-то лениво перебирал струны. Подойдя ближе, девушка увидела за дверью обширную комнату с низким потолком. Стены, пол и потолок покрывала мягкая ткань глубокого синего оттенка. Вдоль дальней стены стоял прозрачный шкаф, в котором лежали музыкальные инструменты. Её бывшему учителю по силте и ааталоа Морэ Мартимо здесь понравилось бы, подумала Талви.

Бесшумно пройдя внутрь, синеглазка увидела уже знакомого ей Омо.

Мужчина сидел на полу, скрестив ноги, и наигрывал на электрической дуге монотонную и печальную мелодию. Длинные волосы музыканта падали на лицо, скрывая глаза. Омо никак не отреагировал на гостью.

Средняя секция шкафа оказалась не заперта. На нижней полке поблёскивала рубиновая силта. Чудесный материал музыкального инструмента обладал выраженным малиновым оттенком. В свете органических ламп оттенок казался холодным и мрачным. Не спрашивая разрешения, Талви взяла силту в руки и заиграла, следуя теме молчаливого музыканта. Силта звучала глубоко, густо, глухо, вязко. Виной тому инструмент или акустика комнаты, девушка не знала. Возможно, они бы ещё долго играли в этом странном дуэте, но музыкант отложил в сторону дугу и выжидающе посмотрел на Талви.

— Это местная силта, сделанная одной мастерицей в перерывах между занятиями теорией мыслительного ааталоа триста лет назад, — сказал Омо, когда Талви опустила инструмент. — Очень нестандартная работа, по-своему шедевр. Звучание специфическое, но очень красивое в умелых пальцах. Тем не менее, никто не захотел взять её себе насовсем. Мы сделали её общественной. Поэтому она переходит из рук в руки, оставаясь в Квадрате уже столько лет. Если захочешь, и ты можешь на ней играть.

Талви оглядела странную рубиновую силту. Ей казалось, что в ней горит литий.

— Очень необычная силта, — согласилась Талви и убрала инструмент на место. — Я подумаю, благодарю.

— Как тебе праздник?

— Прекрасно, — ответила она. — А когда собирается музыкальный кружок?

— В начале и конце каждой двенадцатидневки, — сообщил Омо. — Я буду рассылать оповещения.

Талви проследила взгляд Омо. Подумала, что и его заворожило малиновое пламя.

— Я думаю об иронии Вселенной. Мы скручиваем тугой спиралью фундаментальные физические силы, чтобы создавать игрушки. Мы создали мыслительные элементы на несуществовавшей материи, переделали на их основе собственные мозги. У каждого из нас в голове чудовищная машина, способная эмулировать работу двадцати тысяч мозгов наших далёких предков, отбивавшихся копьями от хищников и выживавших плодами деревьев и полугрибами с примитивных огородов. Но огромная доля мощи этой машины расходуется на то, чтобы придать нашему восприятию, нашему чувству ту глубину и полноту, которой мы наслаждаемся ныне, и которая удовлетворяет нашу ненасытную жажду бытия и опыта. Ресурс, достаточный для работы сотни примитивных разумов, занят восприятием падения единственной капли с листа на землю. Ты слышала о законе Ворви?

— Ещё большая часть нервной системы занята управлением организмом, — добавила Талви. — Шуточный закон о росте интеллекта? „Чем выше вычислительный ресурс, тем большая его часть будет занята милой чепухой?“

— Прекрасно работает закон, как видишь, — подтвердил Омо. — Что касается организма, ты права. Огромная часть мыслительных ресурсов занята управлением мириадами нанитов и синтетических клеток. Значительная часть элементов имеют побочные информационные функции, конечно. Один твой палец «умнее» любого суперкомпьютера былых дней. Но разумы, не обременённые контролем над телом, отчуждённые от своего материального субстрата, имеют над нами некоторое преимущество. Они не заняты собой. Поэтому мы ухаживаем за их телами, а они помогают нам думать над некоторыми сложными вопросами. Зато мы не болеем и не ломаемся, не считая случаев совсем уж ужасных воздействий. Каждое преимущество имеет свою слабую сторону, каждый недостаток таит в себе возможность преимущества.

— Благодарю. Тут есть над чем подумать, — ответила Талви.

— Искусственный интеллект по имени Эосо, услугами которого я пользуюсь в своих исследованиях, умнее меня в решении многих научных задач, хотя его плазменная элементная база примитивнее кристаллической, на которой основаны мы. Просто ему не нужно думать о руке, она от него отчуждена. Он управляет движением конечностей, но не владеет ими, не может приглядеть за отбившейся от общего порядка молекулой или залечить трещину в кристаллической решётке, — добавил Омо. — Я не завидую Эосо. А он не завидует нам. У нас разные пути, но они параллельны.

— Хорошо, у нас плоское пространство, а не гиперболическое, — пошутила Талви.

Со стороны двери послышались шаги. Но синеглазая не почувствовала электрической картины алтимэ. Вместо неё — глухая металлическая оболочка. Обернувшись, Талви увидела учителя Лово, согласно чужим словам уничтожившего своё настоящее тело. Он тоже теперь „отчуждён“, как Эосо?

— Помоги мне, — коротко произнёс пришедший, обращаясь к музыканту. — С Имулкарона привезли новые образцы предшественников аата-тинты. Примитивны, но могут слить воду с пары интересных вопросов.

Талви отметила, что на голове Омо нет телепатического обруча. Учитель Лово не мог вызвать его дистанционно, чем был недоволен.

— Тумоло, я предлагал подождать сбора комиссии, но, если настаиваешь, я займусь этим прямо сейчас, — Омо встал и убрал электрическую дугу в шкаф.

— Я настаиваю, — сказал Тумоло.

— Талви, я сообщу тебе о собрании кружка, — бросил Омо. — Благодарю тебя за беседу и дуэт. Прости, закончим разговор потом.

В знак извинения музыкант немного присел. Шагнув в сторону, Тумоло пропустил Омо, отправившегося к лифтам.

— Видела жест? Какой учтивый! — прогремел Тумоло. В неживом голосе трещало электричество. — Тебя не угнетает избыточность, бесполезность социальных игр?

— Зачем такой вопрос был задан? — Талви почувствовала раздражение из-за того, что Тумоло явно третировал Омо, отправив его работать несвоевременной просьбой.

— Я слышал вашу беседу. И знаю, что ты помешала Лово там, в Колинарме. Играй в свои игры, как и все. Приседай, танцуй, наслаждайся шевелением пальчиков. Но не мешай моему ученику, — жёстко отчитал её Тумоло. — Я рекомендую тебе не общаться с Лово сверх необходимого по учёбе, а лучше — вовсе не контактировать с ним, выбрав иного преподавателя. Тем более, скоро я добьюсь перевода моего ученика на чисто научную работу, чтобы игруны и игруньи не мешали его становлению и превращению.

Талви не поняла сути сказанного. Тумоло оберегает Лово от общения с учениками и особенно ней? Зачем? Они мешают Лово сидеть в земляных ямах? Синеглазке крайне не понравилось, что кто-то требует от неё какую-то необоснованную ничем разумным глупость и пытается давить авторитетом. Что за превращение? Что за становление?

— Не собираюсь тебя слушаться! — дерзко отозвалась Талви. — Общаюсь, с кем хочу!

— Он сам не желает общаться с тобой и подобными тебе, поверь, — проскрипел Тумоло. — Такие, как ты, лезут помогать, не понимая, что понятие блага может разниться, и у вас нет исключительного права на истину. В лесу у Колинармы ты действовала из незнания и по наущению. Так теперь знай: Лово не нуждается ни в чьей помощи. Прибереги своё участие для своих друзей-игрунов.

— Не ставь опыты, напоминающие несчастные случаи или безумие, — не осталась в долгу Талви.

— Не лезь в материи, что выше твоего недоразвитого понимания, — ответил жуткий исследователь.

Развернувшись, Тумоло вышел из комнаты и направился вверх по лестнице, обратно в зимний сад. Оставаться в пустой комнате смысла не было. Бросив обещающий новую встречу взгляд на рубиновую силту, Талви вышла вслед за странным существом, когда-то бывшим её сородичем, обогнула фонтан и побежала вниз по лестнице.

Вскоре Талви стояла у окна в их с Вьёвэри комнате и глядела на танец снежинок за окном. На её голове блестел телепатический обруч. Разум синеглазки летел сквозь облака информации. Организм, разогревшийся в зимнем саду, отдавал тепло в снежную ночь.

Для Талви холод был другом.

Примечания:

Хоало - крупное травоядное животное, немного напоминающее земного трицератопса.

Эмуляция (здесь) — воссоздание функций одного устройства на другом устройстве, принципиально отличном от первого.

Глава 5

Глядя по ту сторону лейкосапфирового окна после возвращения с праздника, Талви любовалась чудесным танцем ледяной пыли. Похолодало, и вместо простых снежинок, иголок и причудливых колючек с неба сыпались шестиугольные призмы не толще волоса.

„Как алмазная пыль“, — думала она.

Влюблённая в снег и лёд, Талви могла часами глядеть на метель, одновременно занимаясь чтением и учебными заданиями через телепатический обруч. Эту ночь Талви провела у окна. Спросив разрешения у соседей по квартире, Талви время от времени тихонько наигрывала на силте приходящие на ум мелодии, вдохновлённые волшебным зрелищем за окном.

Оторвал её шорох, послышавшийся из прихожей. Талви выглянула на звук. Вьёвэри Эйрэли сидела перед электропередатчиком, скрестив ноги.

— Верной звезды, — поприветствовала её медноволосая.

— Благодарю тебя и желаю того же, — ответила Талви.

— Не люблю есть, — пояснила Вьёвэри, встряхнув головой. — Пока перевариваешь, чувствуешь, как внутри болтаются куски. Потом ещё в туалет идти, если в еде что-то лишнее. Я решила есть ровно столько, сколько нужно для роста, а энергию получать вот так.

Талви села рядом.

— Ты красиво играешь. Необычно и очень вдохновенно, — похвалила Вьёвэри.

— Приятно слышать похвалу, — ответила Талви. — А у тебя изумительное чувство стиля. Ты и меня, и Асио одела на праздник не хуже умудрённых тысячелетиями дизайнеров.

Вьёвэри погладила Талви по голове. Серебряная закрыла глаза от удовольствия.

„Наверное, мы будем хорошими друзьями“, — подумала Талви, чувствуя возникшую с новой подругой эмоциональную связь.

— Вийхус Малиминэ сказал мне, что я представляю опасность для его ученика, будто могу отвлечь от движения по гибельному пути, описанному Омо на празднике. Насколько поняла его слова, — рассказала Талви. — Омо потом рассказал через обруч, что Тумоло так бьёт кружки всем, с кем Лово пытается заговорить не на тему его исследований. Глупейшая ситуация.

— Очень глупая, — согласилась Вьёвэри. — Меня пугает то, что они делают. Это неправильно. Я была бы рада помешать. Каждый имеет право делать с собой что угодно, но ситуация абсолютно нездоровая. Мне кажется, Лово нужна помощь. Но я сомневаюсь, что помочь можем мы. Мы для него просто обычные учащиеся. У него должны быть друзья, любимая.

— Я постараюсь узнать больше об этой странной истории, — обозначила свои намерения Талви. — Вийхус не может мне это запретить.

— Пусть звёзды верно указывают путь.

Они немного помолчали.

— На первых занятиях по кристаллографии аата-тинты только задачи про одномерные системы с одной трансляцией. Мы решали их в школе, — задумалась Вьёвэри. — Но здесь наверняка каждая будет с коварным подвохом. Я искрю от любопытства, как Ялими попытается нас запутать и заставить побиться над хитрыми рекурсивными решётками. А ты? Чувствуешь азарт перед лесом загадок?

— О, конечно! — мечтательно сощурившись, ответила Талви. — Напряжение поиска и наслаждение ответа.

— Загадки, тайны, наука — одно из пяти занятий, что я люблю больше всего. Труд и поиск ради тайн и загадок. Наверное, первое или наравне со вторым.

— А какие остальные? — полюбопытствовала Талви.

— Организовывать полезное и хорошее для всех, лучше, если ещё и весёлое, помогать этим другим. Путешествовать с друзьями по интересным и красивым местам, узнавать новое и получать яркие впечатления. Создавать красивые одеяния, соответствующие сути характера владельца, изобретать новые сочетания цветов и форм. Обнимать, гладить приятных мне алтимэт, — рассказала Вьёвэри, отключаясь от электропередатчика. — Жизнь чудесна и прекрасна! А ты что любишь?

— Выращивать кристаллы и любоваться ими, — пошутила Талви. — Мой список не сильно от твоего отличается. Только с одеждой возиться не очень люблю. Наверняка я скучнее тебя, ты такая искорка, огонёк, протуберанец! На силте ещё играть люблю, музыку исполнять и придумывать. Лазать по сугробам, ледяным пещерам. Нырять... хочу поработать и в пещерах среди льдов, и в океане. Что может быть лучше тайн, загадок, поисков, создания и разгадывания чудес?

Вскоре Вьёвэри ушла играть с Асио. Талви вернулась на свою кровать и забралась в спальный мешок, нацепив на голову телепатический обруч.

***

В первые сутки обучения в Квадрате ученикам предстояло записать в мозг обзорные сведения о предстоящих курсах и пройти некоторое количество простых испытаний на ускоренных виртуальных моделях для определения точного уровня навыков. Не разрешалось выполнять их дистанционно: требовалось прийти лично в одну из аудиторий пятого этажа. Обосновывалось это тем, что при личном присутствии быстрее складывается коллектив, не нагружаются линии связи и обсуждение через телепатические обручи идёт немного быстрее и полнее.

Талви лежала, уткнувшись лицом в кровать и завернувшись в спальный мешок. Через телепатический обруч она пыталась разобраться в интересной ей работе про обработку аата-тинты с помощью рентгеновского излучения. Асио и Вьёвэри снова играли в многомерный лабиринт, параллельно разбираясь в заранее добытых обзорных сведениях по курсу.

— Пойду включу Льдинку, — оторвалась Вьёвэри от игры.

Подойдя к Талви, она стала гладить её по голове и щекотать шею. Синеглазка скинула обруч, перевернулась и открыла глаза.

— У тебя сменились гольфы, — обратила внимание она. — Настал новый день.

— Правильно. Это означает, что пора идти. Вставай! — Вьёвэри принялась вытаскивать Талви из мешка.

Последняя смирилась и дала вытащить себя и поставить на пол. За происходящим наблюдал Асио. В отместку Талви шутливо укусила Вьёвэри за плечо.

— Мне нужна минута, — бросила Талви и полезла за одеждой.

Праздничный наряд остался ждать новых торжеств. Талви натянула свободные синие брюки, белую рубашку и жилетку в цвет брюк с серебристыми пуговицами в форме снежинок. Отобрала свои носки у Вьёвэри, устроив весёлую возню.

Носки предназначались для украшения ног. Благодаря толстой прочной ткани коготки на пальцах не царапали ботинки изнутри.

— Ты узнала дорогу? — спросил Асио.

— Конечно! — с готовностью ответила Вьёвэри, смахивая несуществующие пылинки с фиолетовой рубашки, которую носила вместе с алыми шортами и высокими гольфами. Рубашку украшали золотистое шитьё и яркие пуговицы.

Троица покинула уютную квартирку и вышла в коридор, где соседи уже расходились кто куда. Быстро и уверенно Вьёвэри повела своих новых друзей по верному пути, сквозь тёмные базальтовые галереи, освещённые оранжевыми светильниками, по запутанным переходам со множеством лестниц, подсвеченных таинственной бирюзой. Абстрактные статуи из чёрного чугуна вызывали желание задержаться и рассмотреть каждую во всех подробностях.

В главном коридоре пятого этажа Мыслительной стороны вместо базальта стены украшали металлические панели с гравировкой. Тысячи пиктограмм, чертежей и схем представали взору. Безошибочно определив нужную дверь, Вьёвэри распахнула её картинно-элегантным движением и зашла в аудиторию. Талви и Асио вошли следом.

Семеро алтимэт уже сидели на подушках в просторной, идеально квадратной комнате. У каждого из семерых на голове красовался телепатический обруч. Глаза учеников закрывали очки для приёма графических кодов.

У стен стояли каменные вазы с синтетическими растениями, поглощающими электромагнитную энергию в спектре от радиоволн до рентгена. Их иссиня-чёрные листья с голубыми прожилками темнели клочками космической пустоты.

Отсутствие окон возмещали красочные рисунки на стенах, изображающие горные пейзажи каменистой и безвоздушной планеты. Свет, льющийся из скрытых за настенными украшениями оранжевых ламп, медленно менялся так, что создавалась иллюзия смены времени суток.

В дальней от входа части комнаты возвышалась серебристая пирамида высотой с алтимэ, мигающая разноцветными огнями. Рядом с пирамидой лежала стопка подушек. Взяв себе подушки, друзья уселись вместе на пол и надели поднесённые роботом-помощником очки.

— Приветствую всех, — произнесла Ялими, заходя в аудиторию. Устроившись на подушке возле пирамиды, она скрестила ноги и села, строго выпрямившись. — Нет смысла произносить речи. Приступим к делу.

Через телепатический обруч и очки в разум Талви постучался солидный пакет информации. Приняв и раскрыв его, она увидела развёрнутую картину предстоящего труда. В Квадрате для передачи данных использовалась необычная символика, отличающаяся как от письменно-разговорной речи, так и от стандартных протоколов телепатической связи. Её ветвистые знаки распускались под лучами внимания, будто цветы, раскрывая всё новые смыслы и детали.

В первом «лепестке» Талви нашла школьные знания о работе с многомерными матрицами и другие базовые вещи. Удостоверившись, что знает материал, она двинулась дальше. Лепесток подразумевал, что нужно понять скрытый в нём вопрос, и дать ответ. Вопрос, как поняла синеглазка, заключался в утверждении и доказательстве теоремы, говорящей нечто важное о некоторых линейных пространствах. Придумав удачную формулировку и найдя доказательство – не без усилий – она отправила его Ялими. Второй лепесток оказался посложнее. Развернув его до конца, Талви сконструировала образ кристалла, напоминающий реальные структуры из аата-тинты. Кристалл приглашал сделать схемы его двумерных проекций. Талви подумала, проверила ответ дважды — и ошиблась. Вьёвэри, к тому времени уже играючи разобравшаяся с третьим лепестком, пришла на помощь. Ялими сделала одобрительный жест, подняв и опустив руку.

Синеглазка подумала, что явно не столь умела, как считала себя ранее. Но решила непременно наверстать разрыв.

В третьем лепестке структура из аата-тинты разворачивалась в узор на шестимерной гиперболической поверхности. Законы, задававшие переход, оставались неясны, и Талви, зажмурив глаза, отчаянно искала их в лабиринтах сложнейших повторяющихся процессов. Гармония и изящество открывающейся перед ней картины находилась на грани её нынешнего понимания. Талви казалось, что от напряжения её мозг превратится в новую звезду. Едва не растеряв догадки на пике безумного поиска, она плавно соскользнула к поразительно простому и изящному результату. Чарующе красивый и элементарный ответ упал в протянутую ладонь. Талви подумала, что навсегда запомнит этот миг. Показав схематичное описание Ялими, синеглазка с чувством восторга двинулась дальше. Вьёвэри начинала пятый лепесток. Асио преодолевал третий. Думай они вместе, наверняка двигались бы быстрее, заключила Талви. Но тогда и знание оказалось бы раздробленным, а испытание – неполным.

„Некоторые вещи лучше пережить самой“, — решила Талви.

Вьёвэри потрясла головой, словно прогоняя от себя неправильный ответ.

В четвёртом лепестке Талви не только не сумела ответить верно, у неё не получилось правильно выделить вопрос. Мозаика не сложилась, в самый важный момент рассыпавшись в бессмыслицу не связанных друг с другом соотношений. Вьёвэри снова пришла на помощь. Ялими помогала Асио вместе с другим учеником. Чувствуя мучительную нехватку способности выкристаллизовать верный вывод из хаоса возможного, Талви следовала точно за пришедшими на помощь. Самый важный шаг к ответу ей даже удалось сделать самой – хотя усилие показалось запредельным. Благодарно погладив Вьёвэри по волосам и плечу, Талви взошла к пятому, сложнейшему лепестку.

Потонув в водовороте сложнейших симметрий, Талви нырнула к его истоку. Ответ от неё и Асио появился одновременно. Вьёвэри к тому моменту уже закончила свой труд, и праздно любовалась собравшимися.

Завершив, Талви помогла одному из товарищей по занятиям.

Она чувствовала радость от победы над сложнейшими загадками. К радости примешивалось лёгкое смятение: использование своих возможностей на полную подарило неожиданно яркий и обескураживающий опыт. Приглядевшись к остальным, Талви не смогла понять, испытывают ли они нечто похожее, и задала вопрос устно, одновременно передав в перегруженный телепатический канал подробный рассказ о своём пути к ответам. Зная то, как ученики решают задачи, преподаватели могли найти способы максимально раскрыть потенциал их индивидуальных особенностей.

— Будто вихрь в голове, — сказала Талви.

— Гроза с молниями, — поддакнул один из её товарищей, алтимэ с заколкой из светлого дерева, разукрашенной тончайшими узорами тёмной краски.

— А мне просто весело, — добавила Вьёвэри.

Ялими сделала ободряющий жест.

— Когда ранее незадействованные голоса включаются в общий хор, музыка звучит непривычно, — пояснила она. — Дискомфорт уйдёт. Все вы справились достойно.

Преподавательница оглядела учеников и указала на Вьёвэри. В её очках расцвёл несложный символ-цветок. Раскрылся в великолепную палитру поощрительных и хвалебных речей.

— Особенно отмечу Вьёвэри Эйрэли. Ты не только справилась раньше всех, но и весьма эффективно помогала другим, — отозвалась Ялими. — Не отступай от этого тембра. Ты молодец.

Вьёвэри очень обрадовалась, приняв щедрые похвалы. Наклонив голову, она прикрыла глаза и довольно пискнула. Асио ласково пощекотал ей шею.

— Прочие тоже молодцы. Сейчас давайте вместе продумаем ваш дальнейший путь. Каждому нужно записать базовые знания и натренировать основные навыки за первый год, но и индивидуальные сильные стороны и предпочтения нужно учесть, — продолжила преподавательница.

Началось обсуждение. Большая часть сказанного шла через телепатические каналы. Некоторые из учеников уже пробовали использовать раскрывающиеся символы.

— Ялими Нуликирикки, а почему ты не рекомендовала мне изучать генерационное ааталоа? — подал голос Элламо, парень с деревянной заколкой в роскошных золотых волосах.

— Вийхус Малиминэ плохой преподаватель и дурной исследователь, — спокойно ответила та. — Научит не только нужному, но и массиву предрассудков, которые осложнят путь в дальнейшем.

Первый раз Талви слышала, чтобы один алтимэ прямо называл другого плохим и дурным. Талви часто встречала критику одних алтимэт другими, но слова „плохой“, „негодный“ не использовались как характеристика разумного существа. „Плохими“ называли методы, идеи, подходы, технические устройства, светокниги и иные неразумные объекты. Критикуемых алтимэт называли „заблуждающимися“, „ошибающимися“, „использующими неверные методы“ и „несущими неправильные идеи“. Критиковали идеи, не приравнивая их к самой личности. Слова Ялими вызывали тревогу.

— Высказалась резко. Но, по моему мнению, Вийхус систематически нарушает правила безопасности и нравственные законы, — отчеканила преподавательница. — Умея поднять мираж над морем, он ввёл в заблуждение многих и до сих пор представляется им достойным играть свою роль в общем деле. Таково моё мнение. Вы можете найти мою критическую статью о нём.

— Но почему…, — начал владелец заколки.

— Довольно сейчас о Вийхусе, — оборвала его Ялими. — Обсудим позже лично, если ты заинтересован. Сейчас же продолжим поиск оптимальных путей вашего развития.

У Талви остался неприятный эмоциональный осадок после услышанного. Она решила непременно поговорить с Ялими о странном Тумоло. Преподавательница вызывала уважение и симпатию, долгое время трудилась в Квадрате. Её точку зрения абсолютно необходимо выслушать, решила синеглазка.

В конце занятия Ялими дала каждому рекомендации по самостоятельной работе. Талви, отбросив сомнения, рассказала преподавательнице о совместной с Люимэ задумке. Получив одобрение, она включила работу над „Призматическим Калейдоскопом“ в план.

После занятий с Ялими ждало сдвоенное занятие по основам механического ааталоа. Оно состояло из теоретической и практической части. Вести его собирались двое преподавателей. Одним из них собирался стать уже знакомый Лово.

Как только преподавательница объявила, что занятие закончено, и на все вопросы по предмету был дан ответ, Талви, Вьёвэри и Асио подошли к Ялими с любопытством иного рода. В аудитории уже не осталось никого, кроме них четверых.

— Ялими Нуликирикки, можем ли мы задать вопрос? — осторожно поинтересовалась Талви.

— Про Тумоло? Мне уже задали его два раза до вас, по узким каналам телепатической связи. Я отвечала.

Преподавательница села на пол возле „пирамидки“. Друзья сели тоже — по старинным правилам вежливости.

— Мы тоже должны знать, чтобы поступать правильно, — не пошла на попятную Вьёвэри.

— Пожалуйста, Ялими Нуликирикки, — попросил Асио. — Мы можем узнать у тех, кому ты уже всё сказала. Прости, что отнимаем твоё время.

— Юй, да прекратите, у вас любопытство колется, и это нормально, — Ялими намотала косу на руку. — Тумоло уничтожил тело, подаренное ему по праву рождения, чтобы стать разумом совершенно иного типа. По мнению большинства – типа ущербного, тупикового. Отрёкся от ценностей, которые мы совершенствуем и несём сквозь тысячелетия, которые большинству представляются достойными и правильными. Пропагандирует такое превращение среди тех, чей ум смущён, а воля непостоянна. Создаёт опасные сущности, сложными ухищрениями следуя букве правил безопасности, обрубая их корень в то же время. Ставит свои удобства и своё мнение выше мнения коллектива и его требований, оставаясь внутри коллектива и пользуясь общими ресурсами. Учит не столько заявленным дисциплинам, сколько своей философии и её практическим методам. Я не люблю его за это.

— Ты говоришь про ценности космоэстетизма? — спросила Вьёвэри. — Природоподобная красота, максимальный контроль над телом и разумом во имя красоты эстетической и нравственной, научный прогресс ради привнесения большей красоты во Вселенную?

— Да, именно, — подтвердила Ялими. — Кто бы что ни говорил, на этом построен мир Абэл Янн, на них стоит единство нашей цивилизации. Тумоло предлагает сломать нашу опору ради крайне спорной альтернативы. Я уважаю минималистов и не имею серьёзных претензий к умеренным трансценденталистам, но радикалы-бестелесники вроде нашего Тумоло мне не по нраву.

— А почему вы его не выгоните? Не уговорите пройти восстановление, лечение? — прямо спросил Асио. — Если он не устраивает вас. Мне кажется, ему требуется реконструкция и реабилитация.

— В Квадрате правило: решение об исключении должны одобрить более половины сотрудников, — объяснила преподавательница. — Недостаточно голосов. Одним он кажется очень полезным. Другим — безобидным самовредителем, заслуживающим сочувствия. Третьи считают его интересным экспериментом, за ходом которого стоит смотреть с как можно более близкого расстояния. Четвёртые и вовсе, к сожалению, разделяют его нездоровые идеи.

— Лово? — предположила Талви.

Ялими посмотрела ученице в глаза.

— Да, Лово. И ещё несколько безрассудных глупцов за пределами Квадрата, в Службе Материального Обеспечения. Они протаскивают ему вещи, которые и Квадрат, и Служба предпочли бы держать подальше от того, кто нарушает правила безопасности.

— Это не должно так происходить! — возмутилась Вьёвэри. — Нужно немедленно прекратить такой ужас! Мы можем тебе помочь?

— Я стараюсь, но мои коллеги и друзья стали слишком беспечны, благодушны и терпимы, — Ялими подула на ладони. — За предложение помощи я благодарна. Но не хочу втягивать вас в ссоры прежде, чем вы узнаете себя и мир. Вы должны сами принять решение, что считаете верным, но не бросаться по первому зову чувства на помощь мне.

Преподавательница встала и спокойным шагом направилась к двери.

— Смотрите зорко, и всегда отличайте прекрасное от вредного и уродливого, — дала она совет на прощание.

Троица покинула аудиторию вслед за ней. Все, даже неугомонная Вьёвэри, сделались молчаливы и задумчивы. Чувство ответственности за других требовало не оставаться в стороне. Когда рядом творится что-то неправильное, нужно вмешаться и помочь, выручить, исправить. Здравый расчёт говорил, что не стоит что-либо делать, не разобравшись как следует. Талви думала о Лово, затем мысли перетекли на её друга, Люимэ: вот кто ей нужен. Вот чей совет она хочет выслушать после всего первым делом.

Следующее занятие начиналось примерно через полчаса, на этаж ниже, на Механической стороне. Троицу ждали те же базальтовые галереи и залы с высокими потолками, только вместо абстрактных скульптур на постаментах стояли огромные куски хрусталя. Лазурные и бирюзовые светильники давали тусклый холодный свет.

Аудитория оказалась выполнена в том же стиле. Из высоких окон открывался прекрасный вид на горы. Бледный свет заливал пол из выложенных сложным геометрическим узором базальтовых и кварцевых плит. На высоких серебристых подставках лежали аккуратно отпиленные кубики льда аата-тинты разных цветов. Подставок стояло достаточно, чтобы никто из пришедших не оказался обделён.

Лово уже ждал. Преподаватель был одет в серый поношенный сюртук и длинную чёрную юбку. Талви заметила, что на ткани остались едва заметные следы грязи. Неужели с лета? Или он снова куда-то залез?

Поздоровавшись с преподавателем, они заняли свои места у подставок в первом ряду. Отсутствие ковриков указывало, что во время занятия предполагается стоять. Вскоре подошли и остальные семеро. Лово прошёлся вдоль стены, украшенной кварцем. Вынул из ниши телепатический обруч и нацепил на голову. Ученики ждали, что на них тут же обрушится вал информации, но электромагнитное поле в используемом телепатической связью диапазоне молчало.

Прошло несколько секунд, но так ничего и не произошло. Лово не спеша двигался вдоль стены. За окном вспыхнул и погас прожектор. Вьёвэри выразительно поморгала.

— Приветствую всех. Введение в механическое ааталоа, — нарушил тишину Лово. Телепатический канал по-прежнему молчал.

Вьёвэри продолжила моргать. Талви с интересом наблюдала за Лово, пытаясь понять, зачем он тянет время. Планирует какое-то эффектное вступление?

— Механическое — значит связанное с движением материальных тел, взаимодействием между ними, в том или ином времени и пространстве, — Лово сменил направление движения на противоположное.

Вьёвэри в телепатическом обращении к Талви показала уравнение движения маятника.

— Нет, я не тяну время и не играю с вами, как некто из вас мог подумать, вроде той ученицы с моргающими фиолетовыми глазами, — вдруг бросил Лово и произнёс пространную речь. — Время — это ожидание, а механика по необходимости включает в себя время. Поэтому я говорю о времени, и заставляю обратить на него внимание прежде, чем мы начнём.

Талви пыталась понять, какую истину преподаватель хочет донести до неё таким вступлением, и раз за разом терпела поражение.

— Как вы знаете, механическое ааталоа основано на способности аата-тинты перестраиваться и быстро формировать новые структуры, — заговорил Лово. — Перед вами лежат кубики аата-тинты. Сегодня будете с ними играть.

Ученики ожидали, что он будет сопровождать слова пояснениями в телепатическом канале восприятия, но ошиблись. Обруч молчал.

— Аата-тинта выращивается из зародышей, зародыши создают, подвергая определённые вещества с кристаллической структурой воздействию мощных плектонных полей. Обычно используют лёгкие элементы. Вы все выросли из алмазных зародышей. Алмазная аата-тинта лучше прочей для создания синтетической жизни. Для других целей используют и водяные льды, и корунд, и кварц, — продолжил Лово. — Перед вами аата-тинта, созданная на основе водяного льда и кварца. Самые примитивные её формы.

Сигнал по-прежнему отсутствовал. Все заподозрили, что занятие идёт не по плану, привыкшие к бомбардировке информацией.

— Недавно в Квадрате создали аата-тинту на основе замороженного циана! Как-нибудь покажу вам, — неожиданно Лово постучал коготками по обручу, сорвал его с головы и театрально швырнул в угол. — Не обручи, а хлам! Хочу новый обруч!

Преподаватель сел на пол и привалился к стене.

— Робот уже несёт, — пояснил он, увидев непонимающие взгляды. Всем было очевидно, что вряд ли без телепатического обруча Лово мог вызвать робота через толстые каменные стены. — А пока я продолжу. Забавно, но почти каждый имеет предпочтения в том, с какой аата-тинтой работать. Думаю, сегодня вы определитесь. Пока ждём обруч, сделаем кое-что. Сможете вы выпустить шипы?

Талви вытянула левую руку и сделала так, как делала уже много раз. Материя аата-тинты приняла команду. На ладони появился крошечный прозрачный шип. Здесь, в холоде, сделать это оказалось намного проще, чем обычно. У всех остальных получилось не хуже. Вьёвэри даже украсила шип крошечными, слабо мерцающими иголочками.

— Этому мы учились в школе на уроках физической культуры, — спокойно заметил один из учеников.

— Да, точно, точно, — Лово помассировал голову. — Но тут есть нюансы. Нужно будет научиться проникать и во внешние кристаллы, вроде тех кусков, что перед вами. Это и будет обучением механическому ааталоа. Первым этапом. Нужно передать вам информацию. Подробные схемы, карты ощущений, диаграммы, графики плотности. Простите, обруч сломан. Новый скоро будет. Обождите меня. Пока я могу что-нибудь ещё сказать. Что же вам сказать…

Лово, жутковато дёрнувшись, упал на пол.

Талви и Вьёвэри, не сговариваясь, одновременно подскочили к преподавателю. Асио связался с медицинским пунктом Квадрата и подробно описал беду. Другие ученики дали знать преподавателям и запросили информацию по увиденным симптомам.

— Лово Валомо, тебе нужно помочь? Прости, нам кажется у тебя какой-то сбой, — сказала Вьёвэри.

— Лово Валомо, давай мы вызовем врачей! Или отнесём к ним! — предложили двое учеников.

— Всё, мне уже лучше, — Лово встал быстрым и плавным движением. — Просто я перетрудился. Приношу свои извинения. Мысли спутались. Пойду за работающим обручем схожу.

Лово, пригладив волосы, вышел за дверь. Ученики остались одни. Вьёвэри обняла Талви за плечи.

— Это кристальная апатия? — спросил Асио.

— Да, апатия уже была у него, — ответила Талви.

Ученики поделились друг с другом беспокойством о самочувствии преподавателя и условились приглядывать за его состоянием.

Лово вернулся с новым обручем. Внешне он не показывал никаких признаков недомогания. Занятия прошли по плану. Ученики подтвердили своё знание того, как управлять аата-тинтой, и превратили кубики в яркие игрушки.

У всех, особенно Вьёвэри, прекрасно получилось работать с кварцевой аата-тинтой. С льдом у большинства возникли проблемы, на счёт чего Лово, впрочем, посоветовал не переживать. Зато Талви первый раз удалось блеснуть: управлять ледяной аата-тинтой у неё получилось лучше всех. Кубик превратился в крупного полупрозрачного механического паука. Паук бегал по её рукам, семеня лапками, пока не иссяк данный ему заряд.

После занятий Талви хотела подойти и поговорить с Лово, но тот скрылся прежде, чем синеглазка начала разговор. А свой телепатический обруч он оставил на столе.

***

После занятий Талви, Вьёвэри и Асио отправились в бассейн. Очутившись перед двумя дверями, со снежинкой и с каплей, троица переглянулась.

— В криованны сначала? — предложила Вьёвэри.

— В бассейн, — наклонил голову Асио.

— Талви? — поинтересовалась медноволосая.

Из двери со снежинкой вышли двое алтимэт в длинных рубахах. От одного валил холодный азотный пар. Талви сразу узнала одного из слушателей с праздника.

— Мы советуем начать с ванн, — вмешался он.

— Тогда в криованны, — согласилась Талви.

В раздевалке, что располагалась за дверью, никого не оказалось. Талви сняла одежду и сложила в шкаф. Первая открытая ячейка оказалась занята непонятным серым ящиком из техномассы без маркировки и подписей. Вторая, к удаче синеглазки, была пуста.

— Я пробовал работать с корундовой аата-тинтой, но не воспринимаю её, — Асио пожаловался Вьёвэри.

— Попроси у Элламо настройки, он поможет тебе, — Вьёвэри отдала Асио свою рубашку. — Положи, пожалуйста, в ящичек. Ты ближе.

Асио выполнил просьбу.

— А ты, Талви, с ледяной обращалась мастерски, — похвалила Вьёвэри. — Поучишь?

— Конечно, Вьёвэри!

Миновав раздевалку, троица очутилась в длинном зале, разделённом каменными перегородками на три секции. Свет ламп растекался тусклой бирюзой по клубам азотного пара. В каждой секции стояли огромные ванны, едва видимые в тумане. Из дальней от входа секции доносились весёлые голоса. На стенах цветные мозаики изображали берег океана жидкого метана, что на далёкой планете Юксо-Рийо.

В криованнах оказалось даже холоднее, чем на улице. Талви ещё не встречалась с такой стужей. С кожи улетучились остатки тепла. Но сверхпроводящим электрическим и плектонным каналам охлаждение шло лишь на пользу.

Вьёвэри выбрала криованну, освещённую ярко-красным светильником, скрытым в куске хрусталя на стене. Сама ванна изгибалась широким неправильным овалом. Ловко перескочив через бортик, Вьёвэри поманила друзей. Асио и Талви забрались в ванну одновременно.

В первые мгновения холод немного обескуражил Талви, но теперь его прикосновения стали приятны и ласковы, словно объятия возлюбленного.

— Я включаю азот? — поторопила друзей Талви.

Вьёвэри вальяжно разлеглась в широкой части ванны. Асио сел подле неё, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Они нисколько не стеснялись наготы друг друга. Троица, как и все алтимэт, полностью контролировали эмуляцию инстинктивных реакций, взятых в наследство от естественных предков. По умолчанию отключённые, эти реакции не беспокоили их в ту минуту. Психическое развитие алтимэт было достаточным, чтобы не скрывать свои тела друг от друга, не опасаясь смутить. Лишь чистое эстетическое удовольствие посетило друзей — великие биоинженеры прошлого подарили каждому алтимэ безупречную красоту. Каждый являлся вариацией идеала своей цивилизации.

— Включай, Талви, — одобрила Вьёвэри.

Талви нашла нужные рычажки на ближайшей стене, настроила умеренный напор и вдавила кнопку. Из отверстий в покрытии ванны ударили бесчисленные струйки жидкого азота, окатив обжигающим, но неимоверно приятным холодом.

Талви расслабилась и легла на дно огромной ванны, закинув ноги на бортик. Капли азота попадали в глаза, поэтому Талви закрыла их.

— Асио, ложись. Что ты сидишь, будто убежать собрался? — сказав это, Вьёвэри затеяла с Асио весёлую возню, заставив его повалиться в ванну.

— Друзья, а почему над нами лампа красная, а остальные бирюзовые? — задумалась Талви.

— Я жёлтую и фиолетовую в дальней секции видел, — ответил Асио. — Для разнообразия.

— Специально для меня, — Вьёвэри торжественно воздела руку. — Мой любимый цвет.

Послышались шаги. Возле ванны появились Омо и Ялими, едва видные сквозь азотный пар.

— Молодцы! Уже нашли это место, — одобрила Ялими. — Посоветовала бы не забыть про труд и занятия, но я доверяю вашей сознательности. Поэтому посоветую отлично отдохнуть.

— Так и сделаем! — радостно ответила Вьёвэри.

— Сегодня важный сеанс координации, — добавила Ялими. — Не забудьте подключиться после полуночи.

— Талви, ещё не передумала с музыкой? Приходи, если сможешь, — произнёс Омо, легонько касаясь плеча Ялими, торопя.

Ялими и её спутник исчезли в клубах красно-бирюзового пара.

— Постоянно нас выдёргивают, стоит сюда добраться. Может, серьёзно поговорить с Йиримо о согласованности трудовых процессов? Почему они привезли сейчас, а не в установленное время? — до Талви донёсся недовольный шёпот Омо.

Вьёвэри набрала в ладошку азота и плеснула в друзей, окатив градом холодных брызг. Талви чувствовала, что организм остыл почти до температуры этих брызг, и начинает работать в очень непривычном, но тем не менее приятном и умиротворяющем режиме. Механизмы приспособления к планетарной среде отключались, взамен запуская механизмы существа космического, питаемого электричеством и излучениями.

Талви чувствовала, что аата-тинта её тела с падением температуры на каждый градус становится всё звучнее и активнее. Живой кристалл любил холод. Она подумала, что рядом не хватает ледяной аата-тинты из аудитории, с которой у неё так хорошо получалось срастаться. Чувства обострились. Перед внутренним взором танцевала неистовая вьюга из бесчисленных искристых снежинок. Ледяные звёзды, голубые, белые, синие, кружили внутри каждой частички тела.

— Это чудесно, — довольно произнесла Талви и раскинула руки, устроив громкий всплеск. Асио в ответ кинул в неё пригоршню ледяной жидкости.

— Талви, хочешь ледышку поиграть? — Вьёвэри догадалась о её желании.

— Тут есть? — заинтересовалась синеглазка.

— Не поверю, что нет, — Вьёвэри вылезла из криованны и исчезла в тумане. Щёлкнула задвижка дверцы шкафа. Донёсся довольный возглас. Вьёвэри возникла вновь. В руках она держала внушительный брусок ледяной аата-тинты, выглядевшей как чистый прозрачный лёд нежно-бирюзового цвета.

— Благодарю тебя! — обрадовалась Талви.

— Играй в своё удовольствие, — медноволосая сунула подруге брусок и вновь легла в криованну, с удобством устроившись среди обжигающе-холодных струй.

Талви выпустила из ладоней тончайшие кристаллические иголки, запустив их в брусок. Ростки заполнили брусок, мгновенно с ним соединившись. В криованне это сделать оказалось намного проще, чем в сравнительно тёплой аудитории. Колебания молекул льда ощущались едва ли не ярче, чем движения частичек собственного тела.

Брусок начал менять форму. Из прозрачной поверхности поднялись миниатюрные сталагмиты. Кристалл преобразовался в фигурку, изображающую трёх алтимэт в ванне.

— Юй! — восхитилась Вьёвэри и одобрительно махнула рукой.

— Отлично получилось! — присоединился Асио.

— А можно подержать, пощупать, послушать? — потянулась к бруску Вьёвэри.

Талви прислушалась к возникшей в бруске структуре и поняла, что если отпустить кристалл из рук, то брусок разлетится на тысячи мелких осколков.

— Не могу отпустить, — ответила Талви и перебралась ближе к подруге. Та положила палец на брусок льда. Асио сделал то же самое.

— Надо практические занятия по механическому ааталоа проводить здесь, — пошутил Асио.

— Всё, друзья, а то растрескается, — Талви осторожно втянула ростки обратно, слушая, как молекулы, увлекаемые симфонией плектонных полей, возвращаются на положенные места в кристаллической решётке.

— Пойдём греться в бассейн? — предложил Асио.

— Подожди, давай ещё немного, — возразила Вьёвэри. — Чтобы в бассейне стало интересно, нужно проморозиться как следует. Мне ещё полежать надо.

— Да, давайте ещё немного полежим. Я с ледышкой не наигралась, — поддержала подругу Талви.

Ожидая, пока холод воцарится в каждой частичке тела, Талви предавалась играм с бруском. Превратила его в ледяную модель Квадрата. Сделала фрактальную губку, которую с гордостью показала друзьям.

— Я достаточно промёрзла, — объявила Вьёвэри. — Бежим в бассейн.

Троица выскочила из ванны. Талви закрыла краны, остановив поток азота. Асио подал ей руку, помогая быстрее выбраться. Быстро подскочив к шкафчику, Талви убрала брусок, вернув ледышке нормальное состояние. Закрыв дверцу, она догнала друзей, дожидающихся её в раздевалке.

— Одежду берём? — спросил Асио Вьёвэри.

Всех троих окутывал азотный пар.

— Нет! Потом заберём! — крикнула Вьёвэри и выскочила в коридор. Асио и Талви последовали за ней.

В коридоре их проводил насмешливым взглядом алтимэ в алых одеждах с золотистым поясом. Распахнув дверь с каплей, троица промчалась через раздевалку бассейна.

Зал бассейнов намного превосходил криованны. Два внушительных бассейна незатейливой прямоугольной формы соединяли канал сложной формы и подводный туннель. На базальтовом потолке ажурные светильники в серебристых держателях сияли мягким оранжевым. Дальний от входа бассейн был глубже ближнего. В нём купались четверо, в одной из которых Талви узнала модницу с праздника, ругавшую не понравившуюся идею вычурными словами вроде „суперглупая“. Синеглазка давно загрузила информацию о всех обитателях Квадрата и знала имя модницы. Её звали Куони.

Вьёвэри красиво перепрыгнула через бортик бассейна и рыбкой вошла в воду. Талви и Асио нырнули одновременно и синхронно. Вьёвэри всплыла и одобрительно махнула им.

— Красиво! — крикнула она. — Не дрейфуйте на месте, плавайте! А то лёд на вас намёрзнет в три слоя!

Талви устремилась ко дну, оставляя за собой шлейф всплывающих льдинок. После криованны холодная вода бассейна казалась кипятком. Асио нырнул за ней, Вьёвэри пристроилась за Асио. Талви умела и любила плавать, как, пожалуй, и всякий алтимэ. Кристальные алтимэт решили оставить у себя некоторые склонности органических предков.

Внимание Талви привлёк вход круглого туннеля, окаймлённый ожерельем тусклых оранжевых ламп. Извернувшись, она несколькими мощными гребками отправила себя в его чрево. Туннель украшала тёмно-синяя плитка. Заряженное на много дней вперёд, тело не нуждалось в дыхании. Талви позволила себе ненадолго остановиться и полюбоваться на узоры, бегущие по стенам туннеля. Рыбы с яркими глазами-фонариками, водоросли и морские грибы были изображены в причудливой, экспрессивной манере.

Доплыв до конца туннеля и вынырнув, Талви очутилась рядом с Куони, лежащей на воде. Даже сейчас, в отсутствии телепатического обруча, на отдыхе, она умудрялась спорить с двумя своими коллегами и друзьями, плавающими возле неё в схожих положениях.

— Куони, дорогая, ты опять ищешь проблемы там, где их нет, — мягко урезонивал её парень с длинной золотой косой, запомнившийся Талви на празднике по изумительно элегантному фиолетовому наряду и взвешенности суждений в споре с коллегой.

— Улто, если то, что мы не можем узнать тепловыделение кристалла, не проблема, то проблемой и правда будет лишь угасание Лампиоры, — не отступала она. — Талви Руола, здравствуй!

Куони тоже знала имена, внешность и истории новоприбывших.

— Талви Руола, давай я буду просто Куони, а ты Талви? Не против? — сразу перешла к сокращённым обращениям учёная.

Выпустив слишком много воздуха на слова, она погрузилась в воду, и теперь плавала лицом к синеглазке. Изменили положение и её друзья. Рядом вынырнули Вьёвэри и Асио. Все дружно решили отбросить формальности, и вскоре Вьёвэри и Асио увлечённо болтали с Куони о попытках научиться извлекать энергию из самого времени. Асио заикнулся, что он-де считает это преждевременным, неактуальным и возможно вовсе бесперспективным, и куда интереснее изучение путей превращения тёмной материи в энергию, но Куони накинулась на него с таким количеством аргументов, что он стыдливо примолк и испугался своего невежества. Та, желая сгладить ситуацию, дружелюбно пощекотала ему ушки.

Талви разговорилась с Улто. Он вместе с Куони занимался практическим доказательством возможности получения энергии из времени. Действовать зачастую приходилось на основе догадок, на основе самых безумных приёмов мыслительного аатало, просто на ощупь. Но зато их поддерживало чувство, что они делают дело поистине вселенской важности. Раньше Улто жил в гигантском космическом городе на орбите планеты Карэнон, занимаясь изучением современных тенденций в культуре. Но тема исследования исчерпала себя, проснулась тоска по родной планете, и он откликнулся на приглашение Куони, с которой познакомился заочно на виртуальном общественном обсуждении вопросов оптимизации распределения ресурсов между необитаемыми космическими станциями.

Талви кратко рассказала о себе. Когда речь зашла о приглашении в Квадрат от Лово, Улто попросил уточнения.

— А что Лово сделал с собой в лесу?

— Закопался и ушёл в кристальную апатию, — Талви не видела смысла что-либо умалчивать.

— Значит, совсем его Тумоло запутал и заврал, — печально констатировал он. — Нужны ему хорошие психолог и философ-советчик. Мы все разговаривали с ним, но он не желает вести речи о своём помешательстве. Я готов выточить статую того, кто сумеет убедить его услышать.

— Его учитель, Тумоло, порой ведёт себя откровенно безобразно, — вклинилась Куони. — Мы все решили: ещё один проступок, и мы поднимем на голосование вопрос о его исключении из нашей команды. Если Лово нужен психолог и философ, то Тумоло не помешает целый институт восстановительной медицины.

— Вы только из криованн, верно? — сменил тему Улто.

— Да! — подтвердила Вьёвэри. — Нам очень понравилось. Я люблю криованны.

— А ты бывала в гелиевой криованне? Азотные криованны лишь их бледное отражение, — заинтересовался Улто.

— Нет, ни разу, — сказала медноволосая. — А ты?

— Когда жил в космическом городе. В ней можно промёрзнуть так, что звенеть начнёшь!

— Не упущу случая, — пообещала Вьёвэри.

Накупавшись вдоволь, они выбрались из бассейна. Вьёвэри принесла одежду. Все вытерлись и оделись. Поблагодарив друг друга за отлично проведённое время и посоветовав на прощание не забывать про радости жизни, троица друзей и компания из лаборатории энергии времени разошлись.

— Ялими говорила о сеансе координации, — напомнила Талви, надевая телепатический обруч.

— Подключимся наверху, — предложила Вьёвэри. — Пойдёмте! Я поставлю светомузыку. А после вместе решим загадки Ялими к грядущему занятию.

— Я немного погуляю, — сказала Талви.

— Хорошо. Приходи решать загадки! — Асио погладил Талви по волосам, а Вьёвэри обняла.

Её новые друзья зашагали в сторону лестницы. Талви направилась по галерее в сторону Мыслительной стороны. Её разум нырнул в общий мыслительный поток. Нырнул столь глубоко, как никогда не погружался ранее наяву.

Алтимэт со всей планеты обдумывали и рассчитывали, сколько и каких вещей нужно произвести, какие дела сделать, каким исследованиям дать приоритет, чтобы никто не оказался обделён и имеющиеся ресурсы использовались максимально эффективно. По общедоступному алгоритму согласовывались потребности миллиарда разумных существ и десятков тысяч производственных ассоциаций, приводясь в соответствие возможностям. Каждый выполнял свою часть огромного расчёта и проверял на отсутствие ошибок и дисбалансов как своих сородичей, так и огромные специализированные вычислительные машины. Каждый достигший семнадцати лет участвовал в этой общей работе. Обычно к сеансам координации подключались во сне. Они забирали лишь небольшую часть мыслительных сил и не мешали отдыху.

Сеансы проходили раз в двенадцатидневку. Талви уже поучаствовала в нескольких, но ни разу это не происходило наяву. Ей казалось, что из-за этого она упускает какие-то любопытные детали. Держа себя в состоянии максимальной активности, синеглазка рассчитывала полнее разобраться с происходящим во время сеанса.

Участие в хозяйственной координации считалось долгом каждого алтимэ: складывать с себя ответственность за управление планетарной экономикой считалось позволительным только в случае каких-то очень срочных и важных дел. Пропускать сеансы без серьёзной причины было неприлично. Всю работу могли выполнять специализированные машины, но алтимэт не желали отдавать никому прямой контроль над экономикой и лишаться понимания тонкого баланса потребностей и производственных возможностей.

В этот раз, когда началось распределение задач, Талви, чувствуя приятное предвкушение и желая испытать свои силы, схватила очень крупный кусок работы. Пришлось использовать скудные познания в мыслительном ааталоа и даже применить не по назначению части головного мозга, предназначенные для контроля движений. Талви отчаянно не хотела сплоховать и вынудить кого-то делать её работу.

Для облегчения умственного труда и снятия рутинной нагрузки каждый алтимэ имел право подключиться к общественным мыслительным комплексам и расширить свой разум за счёт этого коллективного вычислительного фонда. Но, попытавшись подключиться к мыслительному комплексу Квадрата, она обнаружила, что почти всё уже занято научными размышлениями, и была вынуждена искать дальше — в ближайших к Квадрату городах.

Синеглазка ушла в размышления о логистике бытовой техномассы по горным туннелям. Но только Талви передала свой результат следующему в цепи и начала проверку чужих результатов по производству соков растений, как обнаружила, что катится кубарем с лестницы. От удара головы о ступень обруч слетел и провалился вниз, в зазор между лестничными пролётами.

Ужасно недовольная своей рассеянностью, Талви кинулась вниз, прыгая через четыре ступени. Одновременно она успевала думать о соках растений. Мысль додумалась, но передать её Талви не могла. Обруч упал глубоко. Синеглазка надеялась, что от удара прибор не сломался. Чинить телепатическую аппаратуру она умела весьма скверно. На коленке, в спешке и при отсутствии нормальных инструментов она могла лишь поломать обруч окончательно.

Отскочив, обруч упал на площадку минус второго этажа. Метнувшись к обручу, Талви немедленно надела его. Связь восстановилась, пусть и с неприятными искажениями. Теперь приходилось тратить силы и на то, чтобы компенсировать поломки. Её мысль уже додумали за неё, и, досадуя, Талви кое-как пристроилась в хвост цепи и взялась за проверку решения по загрузке орбитального завода по выращиванию живых кристаллов.

В самый ответственный момент, когда осталось передать подтверждение корректности индекса загрузки, обруч отключился. Напрасно Талви взывала к его фотонным схемам отчаянными импульсами. Обруч сломался.

Сняв испорченный прибор с головы, Талви уселась на ступеньку и огляделась по сторонам. На подвальном этаже стоял густой мрак, рассеиваемый лишь еле живой оранжевой лампой далеко слева по галерее да светом, падающим с верхнего лестничного пролёта. Тусклым инфракрасным светились участки стен, за которыми прятались трубы.

Талви не боялась темноты. Если нет света, дорогу и очертания вещей подскажут звук и низкочастотные электромагнитные волны.

Отогнав досаду, Талви разбудила любопытство и направилась в темноту. Обруч до конца сеанса ей не починить. Обидно, но это повод не к печали, а к научению. Не надо использовать для посторонних мыслей то, что предназначено для движения и восприятия мира. Особенно, когда пытаешься идти.

Сломанный обруч она вернула на голову, чтобы не держать в руках.

Сверху донеслись знакомые голоса. Ялими и Омо!

Оглянувшись, Талви увидела Омо, выглянувшего с лестницы.

— Талви! Здравствуй! Что ты здесь делаешь? — удивился он.

Подбежав к нему, Талви вкратце описала своё приключение и продемонстрировала сломанный обруч.

— Случается. Рассудительней распределяй ресурсы мозга, — посоветовал Омо. — Не желаешь ли помочь нам?

— А что нужно делать?

— Привезли генератор мюонов, снятый с древнего реактора, — ответил он. — Будем истреблять неисправных Посланников.

Посланниками называли особых искусственных существ. Посланники состояли из экзотической слабовзаимодействующей материи, и могли свободно проходить через практически любые среды. Посланники могли проникнуть в ядро газового гиганта, фотосферу звезды и обычную грозовую тучу с одинаковой лёгкостью. Выращивали и управляли Посланниками с помощью особого оборудования, основанного на аата-тинте. Ничто иное не могло взаимодействовать с бесплотными Посланниками с достаточной точностью. Всепроникающие создания играли огромную роль в науке и технике, позволяя заглядывать в труднодоступные другим способам наблюдения места.

В Квадрате создавали и испытывали новые породы Посланников. Самые удачные породы размножали на орбитальных фабриках и распределяли по научным и производственным ассоциациям.

— Груз объёмистый, вдвоём неудобно нести. Третья пара рук будет уместна, — добавил Омо.

— Я вам помогу!

— Пойдём наверх.

Поднявшись по лестнице и пройдя через лабиринт тёмных коридоров, Талви, Омо и Ялими вышли на подземную стоянку. Синеглазка залюбовалась мощными вездеходами и эргономичными автоматическими грузовиками. Вопросы вызвал автобус-амфибия.

— Ялими Нуликирикки, а для чего в горах амфибия? — поинтересовалась Талви.

— Это творчество сотрудников лаборатории фрактальных мыслительных элементов, — объяснила преподавательница. — Раньше это был обычный автобус, но неуёмные руки наших безумных мастеров сделали из него амфибию. Сейчас они на досуге собирают шагоход-скалолаз. Лучше бы что-то полезное делали.

Талви развеселилась.

Омо распахнул двери кузова аккуратного шестиколёсного белого грузовика. В кузове лежали упаковки с какими-то массивными деталями и сидел незнакомый Талви алтимэ в длинном сером плаще.

— Тумоло больше не проявлял себя? — спросила Ялими.

— Пришёл, поругал меня, ушёл, — сообщил серый. — Как я и сообщил.

— А что Тумоло имеет против генератора мюонов? — удивилась Талви. — Или он беспокоится за Посланников?

Серый вручил Ялими два внушительных свёртка, весивших по виду каждый как она сама. Омо взял не меньший груз. Остатки достались Талви. Чтобы не упасть вперёд под тяжестью ноши, ей пришлось до смешного сильно отклониться назад.

— Тумоло постоянно экспериментирует с Посланниками, не утруждая себя дезинтеграцией отживших своё и дефектных экземпляров, — объяснил Омо. — Нынешняя проблема в значительной степени его вина.

— С сотрудниками института генерационного ааталоа давно стоит поговорить о культуре труда, — пожаловался серый. — Не в одном же Тумоло проблема! Почему вы не можете это сделать два года? Квадрат три века являлся образцовым сообществом.

— Не получается, — спокойно ответила Ялими. — Стараемся.

— А что случилось с Посланниками? — полюбопытствовала Талви.

— Испортились и не слушаются, — объяснила Ялими.

— А в одном из питомников вовсе перемёрли подчистую, — добавил Омо. — До сих пор не поняли, почему. Питомником занимался Тумоло и попытался представить всё как случайность. Думаю, он поставил какой-то эксперимент, ни с кем не советуясь. Как обычно. И пытается сложить с себя ответственность за ущерб.

— Тумоло мыслит так: я Посланников изобрёл, значит могу делать с ними что угодно, не прислушиваясь ни к кому, — недовольно заметил серый.

Взгромоздив на себя свёртки, они побрели обратно в лабиринт коридоров. Талви шла по памяти и звуку — ящик заслонял всё поле зрения. На минус первом этаже Ялими и Омо свернули налево, в сторону тусклого оранжевого огонька. Но Талви не увидела ориентир из-за ноши, и лишь прислушивалась к отражениям звука шагов товарищей и низкочастотным электромагнитным колебаниям вокруг.

— Поворот налево, — сообщила Ялими.

Они свернули в низкий коридор с полом без облицовки, из голых базальтовых блоков. Прошли до низкой стальной двери. Ялими ловко убрала задвижку ногой.

В комнате за дверью располагалась обшарпанная лаборатория. На длинных столах, грубо собранных из металлических труб и органических плит, валялись коробочки, фрагменты точных измерительных приборов и тонкой фотоники, вязкие кляксы техномассы и потрескавшиеся кристаллы. У дальней стены возвышались двухметровые колонны с телепатическими интерфейсами — питомники для Посланников.

Ялими поставила свои свёртки в проход между столами. Омо последовал её примеру.

— Талви, ставь, — попросила Ялими и взяла груз у синеглазки. Поставила. — Благодарим тебя. Мы сами соберём. Приходи послезавтра — вместе запустим.

— Рада помочь! Пошла решать твои загадки, Ялими! — бросила Талви и выбежала из лаборатории.

Талви вернулась к своим друзьям. Вьёвэри развесила светозвуковые гирлянды и поставила приятную спокойную музыку. Асио принёс ароматную воду. Долгие часы напролёт они выполняли предложенные преподавательницей задания, изобретали ответы и находили решения. Когда список предложенного иссяк, Талви попросила у друзей совета по её Призматическому Калейдоскопу.

Вьёвэри сразу дала кучу советов, Асио пообещал подумать, и немного погодя посоветовал поговорить с кем-то из преподавателей. Потом друзья обсуждали задумки друг друга, пока не пришло время снова идти на занятия.

Примечания:

„Бьёт кружки“ — устойчивое выражение из икэли, языка Абэл Янн, означающее грубый, конфликтный стиль общения.

Глава 6

Двенадцатидневка прошла напряжённо и весело. Тренировки на виртуальных моделях и запись новой информации сменялись упражнениями на физических образцах и совместными работами над сложными практическими заданиями. Талви, Вьёвэри и Асио на восьмой день посетили занятие, где учили тому, как управлять фабрикой живых кристаллов и рассказывали, как она функционирует. Занятие проходило на нижнем этаже Квадрата, глубоко под землей, среди заселённых разноцветными кристаллами ванн и ёмкостей. Следующие четыре дня отводились под отдых и самостоятельные занятия. Талви пригласила Люимэ: совершить совместную прогулку и поработать над Призматическим Калейдоскопом.

***

Перед занятиями во второй день двенадцатидневки Талви разыскала мастерскую. Двое трудившихся там исследователей с радостью встретили гостью и выслушали рассказ о сломанном обруче. Проведя быструю диагностику, они объяснили синеглазке природу поломки и усадили за ремонтный стол, предложив исправить её самостоятельно. Талви любила поковыряться в замысловатых устройствах, пусть и не очень интересовалась фотоникой. Надев другой обруч, чёрный и тяжёлый, предназначенный исключительно для контакта с инструментами ремонтного стола, Талви взялась за похожий на карандаш манипулятор. Надела другой рукой специальные очки, транслирующие карту ремонтируемой схемы.

Сломанный обруч зажали держатели. Талви осторожно вскрыла корпус, расплавив десяток крошечных ножек, удерживающих крышечку. Сняла крышечку лапками-манипуляторами ремонтного стола. Запустила крохотные щупы в фотонную схему.

Поломка — всегда своего рода загадка. Что нарушило работу тонкой машинки, что изменил удар? Продвигаясь по схеме, от световода к световоду, от фотонейрона к фотонейрону, Талви решала замысловатую головоломку. Решением являлась точная локализация поломки, вопросом — искажённый рисунок лучей. Талви подогрела свой азарт и с головой ушла в дело.

„А вот и ответ“, — подумала она, обнаружив выскочивший из гнезда световод и треснувший кристалл в узловом фотонейроне.

По велению мысли, щупы вернули микроскопический световод на место. Причудливая игра полей заставила кристалл слепиться точно по линии скола. Импульсы точно подобранной интенсивности подготовили кристалл к контакту с ростками экзотической материи. Встроенный в другой щуп живой кристалл из аата-тинты запустил ростки в неживого собрата, восстанавливая разорванные связи и возвращая правильную последовательность искусственных дефектов, преобразующих световой импульс. Талви с удовольствием ощутила, что инструмент с живым кристаллом почти столь же отзывчив, как и её собственное тело.

Сделав своё дело, живой кристалл втёк обратно в инструмент.

Талви попробовала включить подачу энергии. Теперь рисунок лучей выглядел правильно, но все прежние настройки оказались сбиты. Кроме того, один из световодов потерял заметную часть проводимости. Восстановить её оказалось непросто. Пришлось трижды размягчать стенки световода и реконструировать их тонкими манипуляциями. Дважды терпя поражение в борьбе с косной материей, Талви не сдавалась, возобновляла труд с удвоенной сосредоточенностью и точностью, наученная неудачами. Третья попытка восстановила световод в первозданном виде. Обруч стал готов к настройке.

Вернув крышечку на место и приплавив её, Талви сняла с головы гарнитуру и убрала в мягкие ячейки в ящике стола. Надела свой обруч и подала сигнал на пробуждение. Обруч ожил и за несколько секунд подстроился под неё. Талви соединилась с мыслительными машинами Квадрата и проверила пропускную способность обруча. Всё работало, как и прежде.

Талви хотела похвастаться успехом перед двумя исследователями, давшими ей советы, поблагодарить их, но те уже ушли. Зная, что до начала занятия осталось совсем ничего, Талви всё равно выключила стол по всем правилам и проверила отсутствие питания.

Талви вышла из мастерской, прикрыв двери, сделанные из алмазостали и инкрустированные кусочками разноцветного сапфирового стекла. В других обстоятельствах они бы заставили синеглазку не торопясь полюбоваться искусной отделкой. Бросилась бежать со всей скоростью, на какую была способна, надеясь, что не уронит обруч снова. На повороте Талви затормозила ногами о стену, радуясь чистоте ботинок. Будь она только что с улицы, оставила бы грязные следы. Пришлось бы остановиться и оттереть.

Задумчивая учёная в длинном голубом одеянии, неторопливо прогуливающаяся по галерее, проводила несущуюся Талви насмешливым взглядом.

Синеглазка влетела в аудиторию и едва не врезалась в спину Ялими. Та ловко отступила в сторону. Талви по инерции промчалась до своего коврика и плюхнулась рядом с Асио.

— Пунктуально, — отметила Ялими. — Ты приземлилась за сорок две миллисекунды до времени начала занятия по нашему расписанию.

***

В Квадрате считали, что обучающимся и постоянным сотрудникам нельзя забывать о связи теоретического и практического, фундаментального и прикладного. Выращивание живых кристаллов из аата-тинты для промышленных и научных целей являлось самым „приземлённым“ из плодов того ансамбля наук, что развивал Квадрат. Тем не менее, знакомство с промышленной технологией выращивания живых кристаллов находилось на одной из последних позиций в списке предлагаемых курсов. Однако Талви, Вьёвэри и Асио на восьмой день учёбы загорелись идеей изучить этот курс.

Троица сидела в общем мыслительном зале Механической стороны. Длинный квадратный зал наполняли ряды удобных кресел, оснащённых всеми необходимыми интерфейсами и гарнитурами. По углам и возле центральной колонны журчали маленькие фонтаны. Воду подсвечивали скрытые светильники. Колонны напоминали пещерные сталагмиты. Из колонн росли светящиеся кристаллы, плавно меняющие цвет с зелёного на оранжевый и обратно.

Талви сидела в кресле возле фонтана, погружённая в изучение материалов по созданию однозадачных решёток из аата-тинты. Закрыв глаза, она неслась сквозь информационный ураган. Вьёвэри и Асио сидели в двух стоящих вплотную креслах позади Талви.

Вьёвэри привстала, схватила Асио за плечи и потрясла.

— Вьёвэри, прошу тебя, — Асио недовольно поглядел на подругу.

— Я хочу пойти с вами куда-нибудь и найти какое-нибудь новое, интересное занятие, — неопределённо начала медноволосая. — Мы совсем не были на подземных этажах.

— Сегодня будет курс по промышленной технологии выращивания аата-тинты, — отстранёно сообщила Талви, погружённая в нюансы однозадачных решёток. — Он на минус шестом, самом глубоком.

— Друзья, давайте? — Вьёвэри воодушевилась этой идеей.

— Ты справишься с нагрузкой без потерь в качестве освоения других дисциплин? — скептично поинтересовался Асио. — А мы?

— Я вам помогу, если возникнут сложности! — беззаботно бросила Вьёвэри. — Асио, вставай.

Едва ли не силой подняв из кресла Асио и обняв его в знак извинения за насилие, медноволосая взялась за пробуждение Талви и начала массировать ей шею и подёргивать за кончики ушей. Синеглазка недовольно зашипела и шутливо куснула подругу за пальцы, но встала и выключила кресло.

— Ты же на меня не обижаешься? — Вьёвэри крепко обняла Талви и пощекотала носом.

— Не обижаюсь, — ответила Талви. — На тебя невозможно обижаться, наш огонёк.

Троица отправилась глубоко под землю. На нижнем этаже Механической стороны таилась маленькая фабрика по выращиванию кристаллов, обслуживающая потребности Квадрата. Также её использовали для обучения.

Друзья остановились перед высокими толстыми дверями из алмазостали. Блестящий металл украшали выпуклые художественные изображения разных этапов технологического процесса, происходящего по ту сторону дверей. От металла веяло стужей. На базальтовой стене справа выделялся белый круг, подсвеченным голубым по краям.

— Тут нужно приложить руку и выпустить шип, — догадалась Вьёвэри.

— Но зачем такие сложности? — удивился Асио.

— Дверь пропустит только кристального алтимэ, — озвучила вывод Талви и продолжила, заглянув в дальние уголки памяти.

— Но кто, кроме нас и безвольных роботов может тут быть? — продолжил удивляться Асио.

Слишком занятые раздумьями о науках, они пришли к очевидному выводу лишь после нескольких реплик, вместо того, чтобы догадаться сразу.

— Мы подумали об одном и том же, — констатировала Вьёвэри и встретила понимающие взгляды друзей.

— О том, кто уже не алтимэ и кого не очень любят, — подтвердила Талви.

Вьёвэри приложила руку и уколола пластину своим шипом. Двери послушно и бесшумно распахнулись, впуская троицу в шестиугольный цех, погружённый в полумрак. Слева от входа возвышались объёмистые ванны для роста кристаллов, охлаждённые до сверхнизких температур. Справа располагались шкафы с зародышами и аппаратура для изготовления зародышей. Шарообразные цистерны со смесью первичной аата-тинты и пока неизвестных троице реагентов громоздились на потолке. Немного поодаль сверкала зелёными огнями установка для производства живых кристаллов более сложного и ценного типа, где частички аата-тинты осаждались вместе с атомами углерода из облака переохлаждённой плазмы. В центре помещения находилась колонна с управляющим компьютером.

В цеху Талви заметила две группы алтимэт. Первая слушала мужчину в зелёном комбинезоне, показывающего внутреннее устройство ванны для роста. Вторая находилась в правой части зала, на невысоком помосте, и копошилась вокруг непонятно зачем здесь расположенного питомника для Посланников. Приглядевшись, Талви увидела Лово, и заметила, что питомник для Посланников соединён с испытательным стендом для живых кристаллов, где пульсировал бледным светом ядовито-голубой образец.

Увидев троицу, алтимэ в зелёном комбинезоне позвал их присоединиться. Талви заметила, что среди присутствующих только они трое на первом витке жизни. Остальные были сильно старше. Алтимэ в зелёном комбинезоне представился как Нйорми Нооли. Его главным занятием являлся присмотр за машинами на крупной фабрике по выращиванию живых кристаллов и перенастройка цехов под новые типы продукции. Два дня в двенадцатидневку он уделял преподаванию в Квадрате.

Нйорми сразу передал всем собравшимся солидный кусок своих знаний и навыков через телепатические обручи. Информация оказалась не слишком структурированной, поэтому алтимэ пустился в длинные пояснения, сопровождаемые устным оглашением самых существенных замечаний. После Нйорми частично разобрал один из баков, чтобы каждый смог соотнести полученную информацию с реальными объектами. Один из слушателей закидал Нйорми вопросами, и пока преподаватель отвечал, Вьёвэри внимательно осмотрела тонкую аппаратуру рядом с баком и добавила своих вопросов. Талви напряжённо вслушивалась, стараясь всё запомнить и понять.

Острый слух алтимэ ловил даже самые незначительные звуки, такие как ток жидкостей в трубках и гудение приборов на другой стороне цеха. И, увы, разговоры работающих вокруг питомника Посланников. Как только Талви стал ясен смысл их слов, внутри неё поднялось колючее несогласие. Но, поглощённая восприятием курса о выращивании кристаллов, она долго никак не реагировала на услышанное. Первым отреагировал сам преподаватель.

— Мы не понимаем, что зашли в тупик, — сказал Лово своему товарищу. — Разумы на слабовзаимодействующей основе не обременены необходимостью проливать чудовищные мыслительные ресурсы на контроль каждой частички тела. За бестелесностью будущее. На создание и совершенствование живых механизмов иридиевого класса тратятся чудовищные ресурсы. Мы их сэкономим. А куклам достаточно серебряного класса.

В принятой среди инженеров и учёных Абэл Янн номенклатуре изделий искусственные организмы и роботы делились на несколько классов сложности, совершенства и качества, высшим из которых был иридиевый класс. Название не говорило об использовании иридия, являясь лишь красивой условностью. Только организмы иридиевого класса позволялось использовать как вместилище разума — в частности, к нему относились организмы самих алтимэт. Помимо прочего, от организмов иридиевого класса требовалось практическое бессмертие и неуязвимость к огромному числу вредоносных воздействий.

Сказанное Лово даже его товарищи восприняли с не самыми тёплыми чувствами.

— Лово, твоё мнение представляется мне не вполне верным, — мягко ответил один из его помощников. — Посланники…

— Не тратят ресурсы на то, чтобы думать о своей попе, — Лово закончил за него фразу.

Нйорми решил вмешаться. Дав слушателям знак обождать, поднялся по невысокой лесенке и вышел на середину цеха, рядом с компьютерной колонной. Теперь он стоял у Лово на виду.

— Я за последние семьсот лет своей жизни не слышал ничего более вредного и неразумного, — громко заявил мастер по кристаллам. — За сказанное тобой я вызываю тебя на публичную дискуссию. Послезавтра, в праздничном зале, после заката. Советую набрать побольше аргументов, чтобы не проиграть сразу и дать слушателям познать бездну твоей глупости.

Лово тяжело навалился на перила помоста, словно был почти разряжен.

— Меня не интересуют бесплодные дискуссии с ограниченными догматиками, — надменно бросил он.

Талви внимательнее пригляделась к давнему знакомому. Электрическая аура Лово звучала не лучшим образом. Пальцы левой руки едва заметно подрагивали. Синеглазка вскарабкалась по лестнице следом за Нйорми и подбежала к помосту. Глянула на Лово снизу вверх. Тот окинул девушку недовольным взглядом.

— Лово, у тебя дрожат пальцы. Тебе нужна помощь! Подумай, проследи, вдруг твои суждения и движения обусловлены неполадкой в нервной системе? Вспомни врача из Колинармы, — одними губами прошептала Талви. — Пожалуйста.

Лово гордым жестом поправил волосы и закачался.

— Вы смешны и нелепы! Заслуженный догматик зовёт меня на дискуссию, будучи даже не в силах понять мою позицию, а маленькая девочка, которой догматики только-только спрямили мозги, хочет взять меня на ручки, лечить да заботиться! — самодовольно ответил Лово. — Лишь из-за того, что я выхожу за пределы вашей идеологии, за которую вы цепляетесь, как древогрыз за гнилое полено!

— Послушай Талви Руолу. Ты однажды сломаешь себя! — грозно ответил Нйорми. — Твой учитель Вийхус Малиминэ уже уничтожил себя как нашего сородича и практически уничтожил себя как разум. Из-за ваших глупейших идей! Мы должны совершенствовать себя и мир вокруг. Должны продолжать уменьшать отчуждение мысли от материи.

— Ты догматик. Ты не сказал ничего нового для меня. Догматики не могут выдать ничего нового, — Лово не думал идти на попятную.

— Глупец, — резко ответил Нйорми и повернулся к своей группе. — Что же, продолжим наш труд со свинцом на плечах.

Для Талви стало немалым удивлением, когда Лово подошёл к ней после завершения занятия. Учёный двигался так, будто тело перестаёт ему подчиняться.

— Талви Руола, Талви Руола, — обратился он, опираясь о стол. — Так хочешь мне помочь. Ты же ещё вроде к Омо музыку играть ходишь? Юай, наш добрый назойливый Омо. Он меня тоже пытался положить лечиться. Я не дался…

— Лово, если не хочешь в больничное крыло, может, придёшь послушать нашу музыку? — осторожно предложила Талви, не надеясь на согласие. — Один древний сказал: музыка исцеляет.

Лово тряхнул головой.

— Меня музыкой не починить. Я не сломан, — заверил он.

— Пожалуйста, — Талви коснулась пальцами плеч в жесте просьбы. — Нам нужен такой непростой слушатель, как ты.

— Хорошо, я приду, — с явной неохотой согласился Лово.

Талви лишь собиралась прийти к Омо ближайшим вечером первый раз, до этого откладывая визит. Теперь визит стал необходимостью.

Более того, она рассчитывала прийти со своим лучшим другом Люимэ Карэйоллэ, который обещал приехать в течение дня.

***

После наступления дневных сумерек Талви вышла из задних ворот Квадрата. Полярная ночь ненадолго впустила свет в свои владения. С Люимэ они договорились встретиться в лесу на дне горной долины в пяти километрах от исполинского здания. В долине тек ручей. Место встречи было у истока, у подножия двухголовой скалы, отмеченной на всех картах, чьё изображение часто вставляли в путеводители.

Дул порывистый ледяной ветер. Поднимая снежинки, воздушные волны бросали их в лицо и норовили засунуть за шиворот. Свет фонарей отражался от низких туч, спустившихся к самой земле.

Горные ущелья свистели и выли, взнузданные ветром. Вьюга бросалась на девушку, будто не в меру игривый зверь. Талви переступила, сопротивляясь удару стихии. Сзади раздался оглушительный лязг — створка незакрытых ворот ударилась об ограждение. Мысленно подосадовав, девушка вернулась, прижала створки друг к другу и стала ждать.

„Давай, закрывайся, — мысленно просила она автоматику. — Я не буду держать створки до конца вьюги!“

Засов щёлкнул. Всё, можно идти, поняла она с облегчением. Ворота и ограждение закрывали территорию Квадрата от диких животных для удобства сотрудников института.

Перейдя на лёгкий бег, Талви двинулась вдоль спускающейся в долину дороги, стараясь держаться обочины. У дороги висели значки, сообщающие, что здесь ездят автоматические грузовики. Талви знала: они запрограммированы от столкновений с алтимэт и животными. Но вдруг вьюга ослепит автоматику?

„Не будет лишним перестраховаться“, — решила синеглазка.

Конечно, грузовики ездили не настолько быстро, чтобы столкновение смогло нанести кристальному алтимэ повреждения. Да и отпрыгнуть в сторону она, скорее всего, успеет. Но повышать риск инцидентов на дороге не хотелось. Пытаясь затормозить или свернуть в последний момент, грузовик мог вылететь с дороги и пострадать.

Дорога петляла по склону, потихоньку спускаясь в долину. Решив срезать, Талви сбежала прямо по склону, проигнорировав длинную дорожную петлю.

— Эиии! — радостно воскликнула синеглазка, подгоняемая притяжением огромной планеты.

Она несётся как горная лавина!

Талви заметила: потревоженный снег сползает за ней. А впереди прячется камень. Споткнувшись, мгновенно сообразила, что не сможет затормозить. Упав вперёд, Талви перекувырнулась через голову и тут же очутилась под вызванной её телом мини-лавиной. Снег потащил за собой. Выбравшись, синеглазка отряхнулась и помотала головой.

Преодолев сугроб, Талви зашагала вперёд. Через сто метров можно срезать ещё раз.

Спустившись в долину, Талви нашла взглядом торчащий из-за деревьев скальный двузубец. Туда. Справа — ряд сараев с полукруглыми крышами.

„Они тоже относятся к Квадрату?“ — задумалась она.

Серая техномасса стен присыпана снегом. На сером — чёрные завитки узоров. Кое-где — яркие надписи и нарисованные цветы. За сараями — высокий трёхэтажный дом с ярко-синей многощипцовой крышей. За окнами горел уютный красный свет и двигались силуэты алтимэт.

Слева — лес. Гладкие серые стволы. Чёрная и тёмно-синяя листва. Лес едва поднимался над крышей дома. В горах не бывает высоких деревьев. Держась между лесом и постройками, синеглазая направилась к месту встречи. На сарае среди удивительно детальных рисунков, вроде пузатого полугриба, графиком экспоненты и изображением высоких каменных ворот с фигурными створками красовалась странная надпись: „Склад бесплодного времени“. Буквы старались перещеголять друг друга в вычурности. Дверь сарая окружили рисунком морды животного — вход стал пастью, а крохотные окошки — глазами. Кто-то преобразил изначально унылый сарай яркими красками.

Похолодало. Небо расчистилось. В разрывах облаков показалось сумеречное небо с тусклыми звёздами. Утро обещало необыкновенную даже для этих мест стужу. Но Талви не боялась мороза.

Снег приятно хрустел под ногами. Оглянувшись, девушка полюбовалась цепочкой следов. В убегающих вдаль отметинах на снегу ей виделся символ Времени. Она ушла, следы остались.

„Пойду следить в другом месте“, — весело подумала Талви.

Постройки остались позади. Закончилась тропа. Талви вступила под сень чёрного северного леса. На пути стали попадаться ямы, поваленные деревья и заросли колючего кустарника. На длинных серых шипах блестели капельки вязкого сока, не замерзающего даже в морозы. Попался ягодный куст. Сорвав крупную фиолетовую ягоду, синеглазка положила её в рот. Захотелось насладиться вкусом.

„Твёрдая. Придётся грызть“, — подумала она.

Сняв с ветки ещё ягоду, девушка положила её в карман.

Пройдя вперёд, Талви заметила другие следы на снегу. До скалы оставалось совсем чуть-чуть. Скальной двузубец мрачной стелой нависал над чащей.

Талви присмотрелась к следам. Это Люимэ? Или случайный прохожий?

Девушка замедлила шаг. Следы бежали к подножию скалы и терялись в густой рощице у берега ручья. Ягоду всё-таки удалось разгрызть. Лесное угощение оказалось кислым, но вкусным.

Идя по следам, Талви прислушивалась к каждому звуку. Вот и рощица. Двухголовая скала поднималась совсем близко, окунула в свою синюю тень. Заунывно стонали стволы мёрзнущих деревьев. Вдалеке повизгивала лунти. Журчал быстрый ручей.

„Идёт!“ — синеглазка услышала чьи-то лёгкие шаги.

Упав в снег, Талви переползла в ложбинку рядом с упавшим деревом.

Шаги слышались впереди. Значит, её вероятно не отыщут по следам. Перевернувшись на спину, синеглазка расположила руки вдоль тела ладонями вверх и закрыла глаза.

„Получится или нет?“ — задавалась она вопросом.

Сугробы и деревья смажут её электрический образ. Она сможет застать Люимэ врасплох и пошутить над ним.

Шаги совсем близко. Уже чувствуется электрический образ. Талви не дышала. Ни один звук не мог выдать её местоположение.

Да, это её друг. Образ не спутать. Люимэ остановился на мгновение в двух метрах от ямы. Затем, видимо увидев её следы за рядом деревьев, парень прошёл мимо ложбинки, повернувшись к синеглазке спиной.

Стремительно выпрыгнув из-за поваленного дерева, Талви крепко схватила друга. Но Люимэ не удалось застать врасплох. В то же мгновение девушка поняла: товарищ лишь изобразил, что не заметил нападения — ловко развернувшись за мгновение до попадания в объятия, он схватил и её тоже. Тем не менее, устоять на ногах парню не удалось, друзья упали в снег. Оказавшись сверху, Талви щёлкнула Люимэ по подбородку. Тот немедленно начал вырываться.

Навозившись, они встали и принялись отряхивать друг друга от снега. Отряхнувшись, друзья встали напротив.

Люимэ поприветствовал её первым.

— Я тебя не заметил. Но увидел следы за рощей, поваленное дерево, за которым можно спрятаться, и лёгкую смазанность за ним, — сказал он. — Я счастлив снова минимизировать физическое расстояние между нами.

— Я счастлива, что наши партии в симфонии всеобщей жизни снова сошлись, — ответила девушка в тон другу, сдув с плеча Люимэ щепотку снежной пыли. — Я знала, что так просто тебя не подловить.

„Прошла лишь неполная двенадцатидневка, а будто не виделись полгода“, — подумала Талви.

Новая обстановка, новые алтимэт и интенсивные занятия искажали субъективное восприятие времени.

Плечо к плечу они побрели к берегу ручья, отодвигая мешающие проходу ветви.

— Расскажи о своих делах и мыслях, — поинтересовалась Талви.

Люимэ начал рассказ о решении математической проблемы, связанной с многомерными пространствами сложной структуры.

— Это словно поток воздуха, продувающий ущелье, — Люимэ выдал созвучное окружению сравнение.

Сложив губы как при игре на силте, Талви резко дунула Люимэ в ухо.

— Ты хочешь меня обижать? — жалобно поглядев на подругу, спросил парень. — Чем я прогневил тебя?

Но в льдистой бирюзе его глаз блестели озорные огоньки.

— Раньше ты не набрасывалась из засады и не пыталась выдуть мне мозги через ухо, — притворно поразился Люимэ, усаживаясь на камень, валявшийся на берегу ручья. Талви плюхнулась рядом, скрестив ноги.

Люимэ обнял Талви за плечи. Синеглазка обняла друга в ответ. Вместе они любовались чудным горным ручьём, из последних сил держащемся в жидкой фазе посреди царства зимы. Вода в ручье ясно-бирюзовая, чудесный источник жизни из древней сказки. Сбоку и снизу подступала стужа, сковывала ледяным панцирем музыкально журчащий поток.

— Ручеёк поёт, — прошептала Талви. — Поёт своему другу льду, что так нежно его обнимает.

Люимэ поцеловал подруге кончик уха. Чуть отстранившись, Талви запустила пальцы в карман. На её ладони появилась большая ледяная ягода.

— Хочешь? — фиолетовый шарик холодно блеснул. — Они вкусные, но надо грызть.

— Благодарю, Талви Яакарэ, — парень немедленно отправил ягоду в рот. — Давно меня ягодками не угощали.

Талви прикрыла глаза.

— Пошли гулять! Сидеть с тобой возле ручья огромное наслаждение, но я хочу прогуляться с тобой по северному лесу! — проглотив кислятину, Люимэ вскочил на ноги и протянул руку Талви. — Тени леса ждут нас. Заглянем в них!

— Ты поэтичен, Люимэ, — оценила Талви.

Синеглазке нравилась его манера общения. Она училась восприятию друга. Мир начинал играть новыми красками. Сама она бы и не подумала одушевить тени чёрных крон.

Перепрыгнув ручей вслед за другом и выбравшись на тропинку, Талви поравнялась с ним.

— Изначально я хотела придумать какой-нибудь интеллектуальный розыгрыш, чтобы встретить тебя, — Талви спихнула с занесённой снегом тропинки упавшую ветку, уже опутанную нежно-голубыми нитями. — Но стоящих идей не нашлось. Решила просто напасть и повалить в снег.

— Люблю возиться в снегу, — ответил Люимэ. — Талви, помнишь, как мы вылепили из снега рогатого морского червя около моего дома в Колинарме? Незадолго до того, как мы вместе поехали на концерт Длинной Зимней Ночи и выступили с крыши. Не выбросила из памяти?

— Конечно нет, Люимэ! — Талви прекрасно всё помнила. — Это очень дорогое для меня воспоминание!

— Скажи, а ты уже чего-нибудь забывала? — спросил парень.

— Забываю неинтересные и ненужные мысли, слова, — сказала Талви. — Повторяющиеся образы. Как учили на психической культуре.

— Я мало забываю, — признался Люимэ. — Очень много ненужного и неинтересного запомнил. Поможешь выбросить из головы?

— С удовольствием, — согласилась Талви.

Серо-серебристые стволы, чёрная листва, тёмно-синее небо настраивали на рассудительный и философский лад. Пробираясь через глубокий снег, друзья углубились в лес.

— В Квадрате есть необычный преподаватель. Зовёт себя Тумоло, — поделилась Талви. — Он уничтожил своё тело, перенеся разум в организм на слабовзаимодействующей материи, подобной той, из которой состоят Посланники.

— Ничего себе! — ужаснулся Люимэ. — Безумец! Как же он преподаёт вам?! Через приёмник Посланников?

— У него ходячий костюм с приёмником, — рассказала Талви. — Его не любят за опасные опыты и ужасные идеи. Но есть один, кто обожает. Его ученик Лово Валомо. Боюсь, он хочет уподобиться учителю и медленно разрушает себя. Я уговорила Лово прийти на музыкальный вечер. Ты сможешь поговорить с ним.

— А его отговаривают? С ним уже работают психологи? — забеспокоился Люимэ.

— Отговаривают, но он гонит всех от себя.

Люимэ коснулся её руки и указал вниз. Увлекшись разговором, она чуть не упала в яму.

— Ты хочешь попробовать повлиять на него? Отвратить от опасной затеи?

— Да, — призналась Талви. — Я должна его спасти. Я нашла его в лесу у Колинармы, вытащила из-под полутора метров грунта своими руками. Он пригласил меня в Квадрат. Я вижу шанс пройти в дверь, запертую для прочих.

— Пусть тебе сопутствует удача, и пусть замысел увенчается успехом, — пожелал Люимэ. — А я помогу тебе всем, что будет в моих силах и разумении.

— Благодарю тебя, Люимэ, — Талви погладила друга по длинным волосам.

Синеглазка присела, пролезая в арку из колючих ветвей.

— Почему они хотят отбросить то, что создавалось тысячелетиями труда и исканий? Наши тела и разумы? Ради того, чтобы не расходовать мыслительные ресурсы на управление организмом? Но разве это обременительно? Я считаю, что это приятно и интересно, — задумалась Талви. — Да, мы себя так настроили, что считаем это интересным, но как можно отбрасывать труд миллионов учёных и биоинженеров, мечту безвестных поколений наших древних смертных предков?

— Бестелесники считают, что мы будем использовать свой интеллектуальный потенциал полнее и станем свободнее, — сказал Люимэ. — Но чем свобода не думать о теле лучше свободы думать о нём и управлять им так полно, как бестелесник Тумоло никогда не сможет управлять своим сменным костюмом? Разве разумно — выбросить половину нашей культуры, вместо её дальнейшего совершенствования? Глупости! Я согласен с тобой.

— Лово обозвал меня ученицей догматиков, — сказала Талви. — Увеличивать свободу — значит уменьшать отчуждение. Он этого не понимает и, видимо, хочет стать отчуждённым от своего тела и своих сородичей!

Друзья снова очутились у ручья, ниже по течению. Впереди открывался вид на двадцатиметровый водопад с мелким озерцом внизу. Встав у края обрыва, друзья устремили взгляды в тёмные облачные небеса.

— Ошибается он, точно-точно, — легко бросил Люимэ. — Этот край прекрасен.

— Чудо, — девушка запрокинула голову, ловя взглядом промелькнувшую в разрыве туч звезду. — Из-за облака нам подмигнула фиолетовая Оомала.

— Моя любимая звезда, самая красивая на северном небе, — парень тоже запрокинул голову, надеясь на новую милость туч. Но они отказались показать удивительную звезду. — Я слышал, возле неё основали научную станцию. Наверное, тревожно и увлекательно жить возле такого космического великана.

Поговорив о том и о сём, полюбовавшись замерзающим водопадом, Талви Руола и Люимэ Карэйоллэ отправились в Квадрат. Выбрались из леса в километре от дороги. Дальше друзьям пришлось карабкаться по каменистому склону. Обледенелые камни шатались под ногами, в лица била вьюга. Но оба ловко держали равновесие.

— Люимэ, давай в один из свободных дней заберёмся на одну из местных гор! Вьёвэри знает хороший путь и обещала провести по нему, — предложила Талви.

— Мне нравится! — одобрил парень.

— Я ни с кем так не созвучна, как с тобой!

Талви царапнула коготками крупный булыжник, неудачно зацепившись. Ловко переступив вперёд, она восстановила равновесие. Взобравшийся чуть выше Люимэ подал руку, помогая быстрее подняться. Через полминуты Талви точно так же помогла Люимэ.

Вьюга неожиданно стихла. Стал виден окружающий ландшафт. Позади открывался великолепный вид на лесистое ущелье. Спускаясь, к юго-востоку ущелье раздвигалось вширь и переходило в глубокую долину. В дальнем её конце светились тусклые огоньки жилья. С юга над ущельем нависали отвесные скалы, переходящие в горные склоны. На севере поднимался ещё более неприступные и грозные горы, чьи белоснежные вершины терялись в облаках. Между величественными пиками бесновалась неистовая снежная буря. Талви замечталась о том, чтобы оказаться в её морозном сердце.

С северных гор шла настоящая белая стена, обещая вьюгу злее и яростней, чем ушедшая.

Перебравшись через глубокий сугроб, друзья выбрались на изрядно занесённую снегом дорогу. Заботливо отряхнув друг друга от снега, они побежали вверх, к сверкающему бирюзой Квадрату.

Из-за внушительной глыбы справа от дороги выскочила фигурка в красной рубашке и шортах. В длинной медной косе тускло сверкнул фиолетовый камень.

— Вьёвэри! Приветствуем тебя! — слегка удивлённо воскликнула Талви.

— Приветствую тебя, Талви, и тебя, Люимэ Карэйоллэ. Дальше просто Люимэ, не против? — Вьёвэри потрогала обоих за плечи.

— Рад личному знакомству, Вьёвэри Эйрэли, — ответил на приветствие Люимэ и окинул взглядом ноги новой знакомой. — Талви уже рассказала мне, как узнавать по тебе день. У меня есть знакомый, который меняет шапки в зависимости от вариаций магнитного поля планеты.

— Расскажи про него! — потребовала Вьёвэри.

Люимэ пустился в рассказ о математике и физике, меняющем шапки. Но в следующую минуту налетел снежный шторм, и разговор стих. Талви наклонилась вперёд, чтобы ветер не сбил с ног. Вьёвэри что-то весело кричала. Синеглазке тоже нравилась такая погода. Путники взялись за руки, чтобы помогать друг другу устоять. Бороться с ветром было весело.

— Бестелесники глупые! — прокричала Вьёвэри. — Как можно такое не ценить!

Талви открыла рот, чтобы ответить, но особенно резкий порыв ветра метнул в лицо пригоршню снега. Пришлось промолчать.

— Идём верным курсом! Всю энергию на двигатели! — радостно вопила Вьёвэри, умудряясь перекричать вьюгу.

К моменту, как путники достигли ворот, вьюга снова стихла. Снежная пыль сыпалась из облаков ровно и прямо.

— Перед тем, как вернёмся, давайте посидим у обрыва, — предложила Вьёвэри.

— Я не против, — сказала Талви. — Люимэ?

— Я тоже за, — ответил он.

Обогнув Квадрат, они уселись у самого края обрыва. Талви расположилась, скрестив ноги. Попыталась слепить снежок. Сухой снег рассыпался, но сейчас её это не заботило. Люимэ сел рядом в таком же положении. Они с Вьёвэри сидели на огромной глыбе у самого обрыва. Вьёвэри легкомысленно легла на спину. Её ноги ниже колен оказались над обрывом. Внизу, на дне ущелья, рос чёрный лес. Хищно торчали зубы скал.

— Любишь высоту, Вьёвэри? — предостерёг её Люимэ. — Осторожно. Ботинки уронишь или сама свалишься!

— Падать и ботинки ронять не буду, обратно долго подниматься, — обнадёжила Вьёвэри, болтая ногами. — Надолго к нам, Люимэ? Что будешь делать? Я желаю увидеть ваше с Талви совместное творение!

— На четыре дня, — ответил Люимэ. — Буду трудиться вместе с Талви над нашим проектом. Согласишься ли ты стать нашей проводницей на горную вершину?

— С радостью! — ответила Вьёвэри, болтая ногами над пропастью. — Отправимся в путь вчетвером: я, ты, Талви и Асио. Взгляни на величественную вершину на севере, за трёхрогим пиком. Видишь?

Снежная буря скрывала белой мглой всё за скалами на севере.

— Не видишь, но она там есть, как ты помнишь, — ответила медноволосая за собеседников. — Это Эранэн-вири, Пик Путешественников. Пять семьсот. К северо-востоку от него, несколько ближе к нам, возвышается Акарэн-вири, Штормовой Пик. Пять шестьсот. Не Яанэтилэн-вири, но вам понравится, как и мне. Какой выбираете?

Яанэтилэн-вири, Пик Ледяных Ветров, была самой высокой горой на планете и входила в горную систему, в чьей южной части ютился Квадрат. Высота величайшей горы превышала десять километров.

— На какой забираться веселее? — спросила Талви. — С какой самые красивые виды?

— На пути к Эранэн-вири много ущелий, и важная часть пути наверх лежит через интересный желоб. С вершины открывается прекрасный вид на Квадрат, на все горные красоты, — рассказала Вьёвэри. — С Акарэн-вири не видно Квадрата, но на ней много балконов, на которые интересно забираться. И к ней дальше идти.

Талви и Люимэ переглянулись.

— Эранэн-вири, из-за вида с вершины, — выбрала Талви. — Акарэн-вири я бы посмотрела в следующий раз.

— Присоединяюсь к выбору Талви, ближе и интереснее, — решил Люимэ.

— Замечательно! — одобрила Вьёвэри. — Я помогу собрать всё необходимое.

— А с гор часто падают? — задала очевидный вопрос Талви. — Мне кажется, очень обидно свалиться и ушибиться, когда долго поднимался сложной дорогой. Мы с Люимэ первый раз в такое место пойдём.

— Очень редко, — сказала медноволосая. — Если не делать глупостей, не упадёшь. Я подробно объясню всем троим, как правильно себя вести. Учти, если упадёшь на камни с большой высоты, возможны серьёзные повреждения. Но пока друзья к тебе спустятся, уже сама на ноги встанешь. Протоколы регенерации в помощь. Не бойся ямы, не бойся ледышки, бойся огонька и глупышки, как учат трёхлеток.

— А ты сама падала с большой высоты? — спросила синеглазка.

— Здесь нет, но на погашенном вулкане у озера Салку-алина однажды свалилась почти с двухсот метров, — рассказала Вьёвэри. — Решила похвастаться перед другом, и полезла на скалы без снаряжения, с одними коготками. Упала на деревья, так что вообще никаких неприятных ощущений кроме досады не почувствовала. Штаны распорола только.

— Пойдём завтра? — воодушевился Люимэ.

— Не торопись! Вдумчиво соберёмся, маршрут продумаем и послезавтра пойдём, — немного остудила его пыл Вьёвэри.

— У меня странная идея! — подняла руки Талви. — Давайте попробуем Лово вытащить на гору!

— Попробуй! Если сможешь, я против не буду, — разрешила Вьёвэри.

— Мне нравится, — поддержал Люимэ. — Проветрится, поработает руками и ногами, может и в голове прояснится.

— Люимэ, пойдём скорее к Омо, — поторопила всех Талви. — Только силту захвачу. Вьёвэри, не желаешь ли с нами?

— Нет, благодарю вас, — отказалась медная. — Я больше по нарядам. Пока выполню приготовления и учебные задания поковыряю. Играйте складно!

Талви и Люимэ подхватили Вьёвэри за руки и поставили на ноги. Помогли отряхнуть снег. Вместе побежали к ближайшим воротам Квадрата, проваливаясь в снег.

Скрывшись от снега под защитой базальтовых стен, они добежали до ближайшей лестницы. Люимэ с любопытством разглядывал внутреннее убранство Квадрата. Будь у них сейчас больше времени, они бы с Люимэ могли устроить себе экскурсию.

Поднявшись на жилой этаж, Талви захватила силту. Люимэ решили устроить в одной комнате с Асио. В Квадрате никто не имел ничего против того, чтобы гости сотрудников и учащихся располагались на свободных местах.

Талви и Люимэ отправились на собрание музыкального кружка, организованного Омо. Тот проходил в комнатах с обитыми тканью стенами, что располагались возле праздничного зала. Талви вспомнила про рубиновую силту.

„Интересно, Омо позволит на ней поиграть?“ — с предвкушением подумала она.

На лестнице у праздничного зала, возле фонтана, им встретились Ялими и Омо. Увидев Талви, они радостно поприветствовали ученицу. Та представила своего друга.

— Я удивлена, — сказала Ялими. — Нам просигналил Лово. Тебе каким-то неведомым способом удалось уговорить его прийти на собрание нашего весёлого кружка. Немыслимо!

Лово пришёл, когда все остальные уже расселись по своим местам в обтянутой синей тканью комнате. Талви и Люимэ любовались висящими на стенах инструментами. Одновременно они участвовали в телепатическом обсуждении предложенных к исполнению пьес.

Лово выглядел не слишком хорошо. Его левая рука подрагивала сильнее, чем прежде. Движения стали заторможенными. Речь — монотонной и тихой.

— Я приветствую всех собравшихся, — бесцветно произнёс он.

Талви указала на свободное место рядом с собой. Постояв в странном оцепенении, Лово плюхнулся на синий стул с высокой спинкой. Люимэ поздоровался с ним, на что тот ответил сумбурно и невнятно.

Талви всё же не досталась уникальная рубиновая силта. Ею решил воспользоваться Омо. Синеглазке осталось довольствоваться собственным инструментом. Сыграв вместе с Ялими и ещё одним музыкантом, Омо попросил Талви и Люимэ сыграть в дуэте несложную пьесу. Люимэ сел за кристаллофон.

— Готова? — Люимэ задорно глянул на подругу.

Синеглазка моргнула в знак согласия, и парень заиграл вступление. Звонкими каплями срывались ноты с тонкого инструмента. Талви прижала дульце силты к губам и начала свою партию. Тканевая обивка создавала необычную акустику. Синеглазка поняла, что играет слишком громко, но не могла ничего с этим поделать, не разрушив стилистическое единство пьесы.

Изящные пальцы Люимэ летали по клавишам кристаллофона. Его длинные, убранные в косу волосы красиво серебрились на фоне радостно-бирюзовой рубашки, скрывающей ровную твёрдую спину. Синеглазка на мгновение залюбовалась красотой Люимэ, чтобы добавить новый оттенок в мелодию.

„Ты стал играть лучше, мой милый друг, — подумала Талви. — Но не бойся, я не отстану от тебя“.

Сделав в конце пьесы мощное крещендо, Талви закончила пьесу на оглушительной целой доли. Люимэ сыграл звонкий последний аккорд. Друзья вопросительно повернулись к Омо.

— В целом достойно, — вынес вердикт Омо. — Но перебрали с громкостью. Кроме того, есть ряд малых недочётов. Не переживайте, мы проработаем всё. Сейчас предлагаю вам включиться в нашу следующую пьесу. Синхронизируйтесь с нами через обручи. Попробуем сыграть алый квинтет номер девятнадцать из „Угасания кометы“.

Талви чувствовала себя по-домашнему. Всё почти так, как бывало у Люимэ в гостях. Он сидит за кристаллофоном и играет замысловатый аккомпанемент, задаёт ритм, она стоит возле него и, пританцовывая, нанизывает звуковые кружева пения силты на нить партии кристаллофона.

Талви любила импровизации, но знала, что в квинтете должна всецело понять общую линию, прежде чем что-то выдумывать. Омо и Ялими задавали настроение. Впятером они плыли по волнам звука, скатывались по крутым пассажам и вздрагивали от острых стаккато. Изогнувшись, силтистка бросила взгляд на Лово. Даже тот немного ожил. Расслабленно откинувшись на стуле, он с интересом наблюдал за музыкантами.

Доиграв квинтет, они разбились на два трио, подключив ещё одного любителя музыки. По очереди участники экспериментировали с вариациями на тему ультрафиолетовой сюиты из того же „Угасания кометы“. Так прошёл час.

— Благодарю вас, друзья, за прекрасную музыку, но мне пора, — встала Ялими и, пощекотав у Омо за ухом, направилась к выходу.

Раздав рекомендации всем музыкантам, Омо назначил день следующей встречи.

— Всё на сегодня, — объявил он. — Все молодцы. Талви, ты тоже, главное не увлекайся передуванием нот.

Участники начали собирать свои инструменты и делиться впечатлениями. Талви и Люимэ обнялись, благодаря друг друга за отличный творческий опыт. Один лишь Лово сидел неподвижно и безмолвно, точно камень.

Заметив это, Омо подошёл к Лово и коснулся пальцами.

— Лово, ответь мне, — сурово повелел он.

— Всё в порядке, — Лово резко встал.

По левой руке учёного пробежала судорога. Нога с той же стороны подогнулась, и преподаватель механического ааталоа рухнул бы на пол, не подхвати его Омо.

— Я так не думаю, мой непутёвый друг, — спокойно и печально произнёс Омо. — Давай отнесу тебя в медицинское крыло. Это зашло слишком далеко.

Талви и Люимэ с удивлением и тревогой наблюдали за произошедшим. Омо подхватил Лово на руки. Когда сломавшийся оказался рядом с синеглазкой, то заговорил.

— Хорошо играешь. И ты, и твой друг. Мне нравится. Приду слушать ещё, — как ни в чём не бывало бросил он. — Ты хотела что-то сказать? Приходи. Поговорим без…

Лово умолк, не договорив. Омо понёс его прочь. Талви, убрав силту в футляр, поспешила за ними. Люимэ не отставал.

— Чем мы можем помочь? — поинтересовалась синеглазка, прыгая через две ступени белокаменной лестницы.

— Пока ничем. Но если хотите, можете нас проводить до медицинского пункта. Вдруг там пригодитесь, — разрешил Омо.

У Лово снова задёргалась рука. Нечаянно он ткнул Омо локтём в подбородок.

— До чего себя довёл, — осуждающе произнёс Омо. — Ты самовредитель. Совершаешь большую ошибку. Но всё же благодарю за посещение моего скромного кружка.

— Да не за что, — проскрипел Лово, будто не вполне понимая, где и с кем находится. — Ради дурочки Талви пришёл. С самой Колинармы бегает, спасти меня от всего и вся пытается. Не хочу обижать.

— Хорошо, что огрызки совести в тебе остались, — проворчал Омо, заходя в лифт.

Талви и Люимэ зашли следом. Синеглазка предупредительно нажала клавишу четвёртого этажа. На нём располагался главный медицинско-ремонтный пункт.

— Талви, я не держу на тебя обиды за то, что не пришла на торжественный пуск мюонного очистителя, — сказал Омо, когда двери лифта закрылись. — Я знаю ваше расписание, ты занималась более важными вещами. Ты ничего не пропустила. Мы запустили машину, самые назойливые Посланники перемёрли. При этом мы обнаружили, что большая часть Посланников погибла до нашего вмешательства. Выясняем причины, это не очень хорошо. Конечно, прибежали Тумоло с помощником и устроили нам скандал.

— А вы не согласовали с ними? — удивился Люимэ.

— Весь Квадрат уже давно требовал, чтобы его группа из института генерационного ааталоа почистили наш общий дом от одичавшей гадости, — объяснил преподаватель. — Они отделывались расплывчатыми обещаниями. Посланники — очень важная и перспективная технология, мы не можем позволить себе небрежного отношения.

— Справедливо, — согласился парень.

Двери разъехались в стороны. Омо вышел из лифта и поспешил к арке, ведущей к медицинскому пункту. Талви и Люимэ побежали за ним. Лово приподнял голову и недоуменно оглядывался. Богато раскрашенные статуи выдающихся алтимэт глядели на них из ниш, освещённые бирюзовым. Прототип одной из статуй Талви знала лично — то был математик Йиримо, встретивший их на вездеходе в день заезда.

Пройдя сквозь высокую арку и свернув налево, они очутились в приёмной медицинского пункта. Там их уже поджидал врач в зелёно-розовом комбинезоне. Из открытых дверей диагностического зала доносились позвякивания конечностей роботов.

— Я предвидел, — коротко бросил он, подхватывая Лово. — Если желаете, идите за мной.

Врач пронёс пациента в диагностический зал и уложил на кровать, которая бесшумно уехала в сканирующий туннель. На голову Лово опустился серебристый шлем. Компьютер начал передавать врачу пакеты данных. Общая статистика выводилась на экраны.

Талви оглядела зал. Он очень напоминал аналогичный в больнице Колинармы.

„Явно какой-то стандарт“, — подумала синеглазка.

На другой кровати в окружении кучи трубок лежала дистанционно управляемая кукла-робот, выполненная в виде алтимэ без волос и ушей. Нижняя половина тела куклы отсутствовала.

— Нервная система в целом повреждена незначительно, но в вийре опасные дефекты, — вынес вердикт врач. — Сегодня и завтра Лово должен провести здесь, иначе я отворачиваюсь.

Кровать покинула туннель и вернулась на место. Механическая конечность спрятала шлем под кровать. Врач хотел поднять Лово, но тот встал самостоятельно.

— Обойдусь, — бросил пациент.

— Ты совершаешь глупую ошибку, — врач склонил голову набок. — Я осуждаю ваши идеи. Ты можешь стать камнем неподвижным ещё до перехода!

— Да я…

— Лово Валомо! — перебила его Талви, нахально вставая между врачом и пациентом. — У меня для тебя новое приглашение!

— Куда? — Лово с удивлением перевёл взгляд на синеглазку.

— Лово нужно лечение, — врач обнял себя за плечи.

Люимэ всё понимал и не мешал подруге.

— Мы с друзьями идём в поход, восхождение на Эранэн-вири, — торопливо объяснила Талви. — Послезавтра. Бросим вызов горе. Пошли с нами! Забудем о Квадрате на день!

— У меня нет снаряжения, — спокойно оборвал Лово, но Талви почувствовала неуверенность собеседника.

— Не беда. Вьёвэри Эйрэли всё подготовит, мы всё раздобудем, не переживай, — парировала Талви. — Приходи в нашу комнату послезавтра в три часа ночи. Снаряжение будет ждать тебя.

— Не думаю, что Лово куда-либо поднимется, если не пройдёт лечение, — вмешался врач.

— Я его пройду, — холодно ответил Лово. — Веди, догматик.

Все вместе они прошли в лечебную палату. Все места оказались свободны. Семь кроватей и семь ёмкостей с лечебной техномассой ждали пациентов. Лово повалился на ближайшую кровать, не снимая ботинок. Врач отошёл к зелёному шкафу с лейкосапфировой дверцей, откуда извлёк пузырь с серой непрозрачной жидкостью и пять золотистых шариков с липучками. Всё добытое он поставил на столик рядом с кроватью пациента. Затем исчез в соседней комнате и принёс оттуда серебристый шлем, похожий на тот, что из диагностического зала, но с куда большим числом разъёмов и разноцветных лампочек.

— Лово, сними ботинки, не уподобляйся луговому двурогу в нечистоплотности, — сделал замечание врач.

— У меня руки дрожат, — сказал Лово. — Я не могу.

— Мне снять их с тебя? — предложил врач.

— Да, отличная идея, — одобрил пациент.

— Я занят установкой на тебя регенерирующего мозг шлема и приготовлением вийра-протектора, — возразил врач. — Может, соберёшься с силами, великий философ?

Талви и Люимэ переглянулись. Мигнули друг другу глазами.

— Я рад помочь бессильному, — невозмутимо бросил Люимэ и взялся за правый сапог преподавателя.

Талви стала расстёгивать застёжки на левом. Вместе друзья быстро освободили Лово от обуви и сунули её под кровать. Подошедший врач окинул взглядом сапоги ученика Тумоло.

— Печально видеть, когда мудрый и многоопытный ботинки сам снять не может, — сказал он. — Пей раствор.

— Ялими веселиться будет, — прокомментировал стоявший в дверях Омо. — Великий Лово вредничает, словно птенец новорожденный. Вынуждает себя раздевать, как ребёнок годовалый. Ты бы ещё робота-няню себе попросил! Лово Валомо, задумайся о том, куда падаешь!

Лово послушно отпил серой жидкости. Врач надел на его голову шлем и вставил золотистые шарики в невысокий шкафчик возле кровати.

— Лово, допей, — повелел врач, протягивая стакан с бултыхающейся на дне серой массой.

Преподаватель протянул левую руку за стаканом. Длинные пальцы обхватили стекло. Но не успел Лово поднести стакан к губам, как по руке пробежала судорога. Жидкость пролилась на кровать и обрызгала стоявшую рядом Талви.

— Никакого доверия тебе нельзя оказывать, — разочаровался врач и отобрал стакан. — Сейчас новое налью.

На полпути к шкафу врач обернулся.

— Можете идти. Благодарю за помощь и доставку нерадивого пациента, — сказал он. — Я приложу все усилия, чтобы восстановить здоровье и функциональность Лово. Если не будет саботировать, завтрашним вечером будет свободен. От судорог, не от глупости, конечно.

— От глупости другие специалисты помогают, — согласился Омо. — Пойдёмте, друзья.

Вместе они вышли из медицинского пункта и зашагали к лифту. Талви затормозила.

— Идите. Я отмою от себя жижу, пока не присохла, — сказала она.

— Я тебя обожду, — сказал Люимэ.

— Не надо, лучше иди к нам и подготовь всё для проектирования Призматического Калейдоскопа, — отказалась Талви. — Я скоро прибегу.

— Хорошо.

Талви завернула в смежный коридор и нашла дверь мойки. Здесь отмывали ванны для выращивания экспериментальных кристаллов. В просторном, тускло освещённом помещении она была одна. Талви подошла к одному из углублений и села на край. Включила воду и взяла комок мелкой металлической сетки. Смочила запачканный рукав и низ жилетки и начала усердно оттирать, надеясь, что до дыр не протрёт. Ещё и одежду чинить не хотелось.

К её удаче, лекарство присохнуть не успело, и быстро отстало от одежды. Закончив, Талви выключила воду. С мокрым рукавом и жилеткой направилась к выходу. Хлопнула дверь, и у самого выхода путь ей преградила фигура с металлическим клювом вместо лица.

— Этот кон за тобой, Талви Руола Яакарэ, — раздался безжизненный синтезированный голос.

— Здравствуй, Вийхус Малиминэ Тумоло, — ответила Талви. — Я не припомню, чтобы играла с тобой во что-то. Но приятно слышать, как ты считаешь меня настолько ловкой и умной, что могу выигрывать в игре, про которую не знаю.

— Не дурачься, маленькая девочка, — промолвил Тумоло. — Лово идёт по моему пути. Не мешай.

— Я не сделала ничего дурного, — не согласилась Талви. — Могу приглашать Лово, куда захочу, и он может решать, принимать ли приглашения.

— Ты пытаешься встать на пути кометы, — проскрежетал Тумоло. — Лово всё решил давно, лишь ложные сомнения заставляют его колебаться. Повторю тебе, глупая маленькая девочка: не мешай.

— Лово имеет право сам решать. И он согласился на моё приглашение, — не отступила синеглазка.

Талви ощущала, как внутри неё набирает силу неодолимая лавина упрямства. Она понимала, что не согласится уступить дурацким просьбам Тумоло, чтобы он ей ни сказал и ни сделал. Камеры маски смотрели ей в глаза. Она выдержала взгляд, оглушённая этой лавиной.

— Упрямая глупышка, — сказал Тумоло. — Если бы ты знала и понимала хотя бы сотую долю наших тайн!

— Расскажи и объясни, — предложила Талви.

— Много чести, — Тумоло отступил в сторону, освобождая путь. — Что же, я тоже люблю игры.

Синеглазка покинула мойку и бегом помчалась на свой этаж, в уютную квартирку, к друзьям. Разум скребла когтистая тревога.

Когда она добралась до своей комнаты, то успела обсудить с Ялими странный разговор с Тумоло. Преподавательница пообещала, что примет меры, и посоветовала не обращать особого внимания на угрожающее поведение бестелесника. Тем не менее, Ялими сказала, что будет готова прийти на помощь, если Тумоло решит сделать какую-нибудь гадость, и весь Квадрат будет на их стороне.

Скинув ботинки и потеснив разноцветную обувку подруги, Талви прошла в свою с Вьёвэри комнату. Села на пол рядом с Люимэ. Асио и медная непоседа тоже сидели на полу. Шла беседа за графином цветочного отвара.

— Представляете, Тумоло сказал: я его обыграла, — похвасталась синеглазка и пересказала друзьям неприятный разговор.

— Да он сумасшедший! — возмутилась Вьёвэри. — Как можно кому-то запрещать общаться с теми, с кем он хочет?! Будь я Лово, я бы с Тумоло никаких дел бы больше не имела после такого.

— Согласен, — поддержал её Асио. — Здорово, что Талви сумела уговорить Лово пойти с нами в гору. Думаю, это хорошая идея.

— Талви, попей, — Вьёвэри сунула синеглазке крошечную плошку и плеснула туда цветочного отвара.

Талви с удовольствием вдохнула чудесный аромат. Поднесла плошку к губам. Тёплая жидкость пролилась в отключённый за временной ненадобностью пищевод, заставляя тот пробудиться и подарить новый букет телесных ощущений.

— Люимэ, ты составил чертёж Призматического Калейдоскопа? — спросила она. — Дай посмотреть. Как вернёмся с горы, можем попроситься вырастить его.

— Да, моя часть готова. Принимай, — через телепатический обруч Люимэ передал чертёж, сопровождаемый кучей пояснений.

— Мне тоже дай, — попросила Вьёвэри. Получив чертёж, она поделилась им с Асио.

— Интересную штуку придумали. Занятная цветовая головоломка, — одобрил он. — Отлично иллюстрирует возможности аата-тинты по работе со светом. Покажите обязательно, как сделаете.

— Покажем, — хором ответили Талви и Люимэ.

— Люимэ, выпей отвар, а потом можешь и Талви ушко щекотать, — потребовала Вьёвэри.

Парень, с шутливым возмущением щёлкнув Вьёвэри пальцами по правому колену, осушил свою плошку.

— Мы все ещё маленькие, нам всем до тридцати шести надо пить и немножко есть, чтобы вырасти, — сказал Асио и тоже выпил отвара.

— У меня сушёные ягоды были, — вспомнила Талви и подскочила к шкафчику.

Рядом с серебристым октаэдром психоякоря лежала деревянная коробочка с ягодами. Поглядев на подарок друзей-художников из Колинармы, она подумала: в этом огромном здании есть тот, кому куда важнее вернуться к прежнему состоянию разума, чем ей.

Глава 7

Ночь выдалась звёздной. Фиолетовый огонёк Оомалы сиял прямо над вершиной Эранэн-вири. Дул едва ощущаемый ветерок. Шестидесятиградусный мороз приятно освежал. Альпинистская группа собралась перед главными воротами Квадрата.

Талви и Люимэ в одинаковых синих комбинезонах стояли по бокам от Лово, чувствующего себя явно не в своей тарелке. Тот по заверениям врача полностью восстановился, однако долго пребывал в нерешительности. Талви подозревала, что Тумоло оказывал на ученика сильное психическое давление. Чтобы помочь Лово Валомо решиться на поход, Талви пришлось звать врача, который подтвердил, что прогулка пойдёт Лово на пользу, в отличие от бдения над питомниками для Посланников.

Лово оказался совершенно не способен самостоятельно собрать снаряжение. Вьёвэри пришлось раскладывать перед ним одежду и вещи, как перед годовалым ребёнком. Медноволосая спросила, какой любимый цвет Лово, и получила пространное философское рассуждение вместо ответа. Сказав, что сама любит красный, Вьёвэри вырастила комбинезон соответствующего цвета и выдала его непутёвому философу.

Асио выбрал зелёный.

Вьёвэри долго билась с Талви над рюкзаком, мешая взять совершенно необходимые и ужасно полезные на взгляд синеглазки вещи. В конце концов, покритиковав упрямство подруги и удивившись, зачем ей на горе подаренный в Колинарме октаэдр-психоякорь, медная сдалась.

— Рюкзак будет мешать, — сказала она. — Спрячем лишние вещи в какой-нибудь расщелине и поиграем в «поиск самородка» потом?

— У меня полезные инструменты. Понадобится, сможем построить надувной мостик через пропасть и быстро залечить возможные повреждения, — ответила Талви.

Люимэ немного разгрузил подругу, взяв несколько вещей из её внушительного рюкзака.

— Все собрались. Прекрасно! — сообщила Вьёвэри, облачённая в яркий алый комбинезон и походные сапоги.

— Если что, бросайте меня, — тихо произнёс Лово. — Потом кто-нибудь придёт и заберёт.

— Друзей не бросаем, — отрезала медноволосая. — Если опять забарахлишь, я возьму себе рюкзак Талви, а тебя привяжем ей на спину. Так что вынесем, и ей облегчение будет.

— Хватит шутить про мой рюкзак! — перебила Талви и швырнула в подругу пригоршню снега. — Он намного легче того, с которым я приехала.

— Прекрасно! Уже прогресс. Благодаря мне, — во Вьёвэри полетела новая порция снега, и девушки устроили смешную возню.

Поиграв, они обнялись. Потом Вьёвэри отпустила Талви и продолжила излагать план восхождения.

— Сейчас километр по дороге, затем лезем на скалы, — указала она на почти отвесную скальную стену вдали. — Подъём не так сложен, как может показаться отсюда. Вперёд, друзья!

— Веди, наша милая проводница! — подбодрил её Асио.

Друзья пустились в путь, почти сразу перейдя на лёгкий бег. Талви почувствовала, как в рюкзаке неприятно прыгает контейнер с техномассой. Чтобы не задерживать группу, она решила не обращать внимание на неудобство.

Дорогу расчистили от снега роботы, бежать было легко и приятно. Первой двигалась Вьёвэри. За ней поспевал Асио. Следующим бежал Лово. За ним пристроилась Талви. Люимэ замыкал колонну.

— Лово, ты ведь заряжен? — спросил Люимэ.

— Конечно, — ответил тот.

Километр остался позади удивительно быстро. Перед путешественниками встала скала. Талви издалека заметила трещины и уступы, что обещали помочь в восхождении.

— Включите когти на сапогах, — напомнила Вьёвэри. — Смотрите, куда я цепляюсь, подключайте мои навыки, которые вам передала.

Подпрыгнув, она уцепилась коготками за едва заметный выступ на обледеневшей скале и подтянулась. Оттолкнулась ногами и неуловимо быстрым движением зацепилась за следующий. Вьёвэри лезла по почти отвесной скале, будто по лестнице. Очень скоро она оказалась на узкой полке метров на тридцать выше дороги.

— Осторожнее с длинной скользкой трещиной на второй трети пути, она пыталась меня обмануть! — предупредила медная, ожидая друзей.

Асио полез следующим. Его движения не были столь уверенными и точными, как у проводницы, но в них обнаруживалось то же безупречное чувство скалы. С каждым пройденным метром техника Асио становилась чуть совершеннее. Практика позволяла быстро адаптировать чужой навык.

Вьёвэри схватила Асио за руку и помогла подняться на полку.

Настала очередь Лово. Преподаватель взбирался намного медленнее и неувереннее, будто с трудом вспоминая собственное тело. Талви ужаснулась, глядя на его заторможенные, сомнамбулические движения.

„Какое безумие творят с собой бестелесники, ради каких химер? Я не позволю Тумоло привести Лово к гибели“, — подумала она, навострив коготки.

— Лово, не спеши, — советовала сверху Вьёвэри, когда видела, что тот пытается ускориться. — Если не можешь двигаться быстро и правильно, двигайся правильно.

Лово промолчал и продолжил свой неуклюжий подъём. Талви и Люимэ стояли снизу, наблюдая. Синеглазка почувствовала, что друг взял её за руку. Она посмотрела на него и ободряюще моргнула.

Лово оступился, чиркнул когтями сапога по льду, но сумел схватиться за уступ отчаянным броском. Сверху посыпалась ледяная крошка. Талви на мгновение зажмурила глаза.

— Хватай меня за руку, — приказала Вьёвэри.

Лово вцепился в пальцы девушки. Та рывком вытащила его на полку и поставила на ноги.

— Талви, твоя очередь! — крикнул Асио.

— Юуй! — откликнулась она, подпрыгнула и зацепилась за скалу, найдя едва заметную трещину.

Талви вспомнила, как лазала вместе с Люимэ на утёс в Колинарме. Здесь всё оказалось намного труднее уже в начале пути. Приходилось точно рассчитывать каждое движение. Но синеглазку не пугали трудности. Они только сердили, подзадоривали.

Пройдя половину подъёма, Талви ощутила, как чужой навык понемногу становится её собственным. Подниматься стало легче. Подтягиваясь на очередной уступ, она ткнулась лицом в ледышку. Из любопытства лизнула. Местный лёд содержал заметно меньше солей, чем речной, и от того показался безвкусным.

Вот и полка, где её дожидались друзья. Решительный бросок — и она на ней. Камень под снегом оказался довольно скользким. Талви осталась на краю, дожидаясь Люимэ, чтобы подать ему руку помощи.

— Ты быстра и прекрасна, как огонь! — сделал Лово комплимент Вьёвэри. — Не то, что я. Забыл, как лазать. Давно пользуюсь только лестницами, лифтами да коридорами...

Медная поблагодарила.

— С нами вспомнишь, — подбодрил его Асио.

Подхватив Люимэ, Талви подтянула его на полку. Вьёвэри задрала голову и осмотрела скалу.

— Сейчас вверх, в камин, — указала она.

Внизу по дороге промчался автоматический грузовик. Вьёвэри принялась карабкаться по обледенелой скале. На этом участке пути уклон стены уменьшался, увеличилось число удобных щелей и уступов. За Вьёвэри следом полез Асио. Никто не стал нарушать установившийся порядок.

Движения Лово стали более быстрыми, но получались нервными, дёрганными. Талви лезла вслед за ним, не дожидаясь, пока тот доберётся до камина. За ней в паре метров ниже шёл Люимэ. Второй подъём оказался длиннее первого, и дожидаться восхождения каждого им не позволяло время.

На несколько долгих мгновений Лово замер в нерешительности, скребя коготками правой руки голый камень. Талви с тревогой наблюдала за ним. Будь у неё на голове телепатический обруч, послала бы вопрос электромагнитной волной. Но обручи лежали в рюкзаках.

— Лово, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Талви.

— Я очень медленный, — пожаловался тот. — Я не смогу совершить восхождение. Я обуза. У меня другой путь.

— Ты уже его совершаешь! — повысив голос, крикнула Талви под аккомпанемент некстати разыгравшегося ветра. — Лово, пожалуйста, лезь! Я ради твоего бегства от трудностей спускаться не собираюсь!

Лово, помедлив ещё несколько мгновений, возобновил восхождение в прежнем, медленно-сомнамбулическом темпе. Талви упорно карабкалась за ним. Вьёвэри и Асио уже скрылись в камине. Но замыкающей троице до камина было ещё неблизко.

— Право слово, я заставляю вас отставать, — снова открыл рот Лово. — Могу прыгнуть вниз, и более тебя с твоим другом не задерживать.

— Пожалуйста, лезь вверх, Лово, — сохраняя полное самообладание благодаря познаниям в психокультуре, попросила Талви.

— Да, Лово. Не думай о постороннем, думай, куда ногу поставить, — поддержал подругу Люимэ. — И карабкайся вверх.

Уговоры подействовали. Лово продолжил свой неторопливый подъём. Благодаря задержке Талви могла вдоволь налюбоваться открывающимися видами, так что пауза в восхождении её не смутила. В километре возвышалась громада Квадрата. Сейчас друзья поднялись выше древнего здания. Под прозрачной крышей праздничного зала танцевали мириады тёплых огоньков.

— Красиво! — сказала Талви, кивая в сторону Квадрата.

— Мне тоже нравится, — согласился Люимэ.

На подходе к камину Лово сумел заметно ускориться, не потеряв в координации движений. Забравшись вслед за Лово в эту вертикальную трещину, Талви услышала голос Вьёвэри откуда-то сверху.

— С гребня отличный вид! Вам понравится! — крикнула медноволосая.

Держась за счёт распора спина-ноги, синеглазка вытягивала себя вверх по трещине. Несколько раз коготки предательски соскальзывали, лишь ловкость удерживала Талви от падения. Лово поначалу разогнался, но к середине камина совсем затормозил. Найдя новое устойчивое положение, на четверть метра выше прежнего, синеглазка почувствовала пренеприятнейшее обстоятельство.

— Лово, ты сидишь у меня на голове, более чем вдвое увеличивая вес, который мне приходится удерживать, — недовольно отозвалась Талви, чувствуя раздражение на брезгующего трудностями учёного. — Лезь вверх!

Лово и сам чрезвычайно смутился из-за своего поступка. Собравшись, он вернулся к более бодрому темпу. Не прошло и десяти минут, как все трое выползли на небольшую площадку посреди скального хребта. Далеко внизу змеился серпантин дороги. На севере, за висячим ледником, тянулся к небесам изломанный Трёхрогий пик под защитой глубоких расщелин. За ним и окружающими его скалами возвышался исполинский Эранэн-вири в пышной облачной мантии.

Вьёвэри и Асио сидели в снегу. Медноволосая убирала в рюкзак моток верёвки.

— Я уже думала якорь забить и бросить вам верёвку, — сказала она.

Лово приготовился начать новую тираду на тему собственной бесполезности, но Вьёвэри подскочила, подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Лово Валомо, слушай меня, хорошо? Прими решение. Либо ты сейчас всё бросаешь и спускаешься, либо срочно вспоминаешь, как шевелить манипуляторами, и идёшь с нами. Если бросишь, мы в обиде не будем. Можешь дождаться нас в посёлке у западных отрогов Эранэн-вири, завтра встретимся в сельском клубе, в „Саонолле“. Но подумай: ты тогда потеряешь очень интересный опыт. Ты не полюбуешься миром с вершины вместе с нами. Не познаешь все тяготы и радости пути. Будешь с сожалением слушать, как мы вспоминаем восхождение. Решай, — строго произнесла она.

Лово какое-то время не отрываясь смотрел ей в глаза, словно бросив все мыслительные силы на принятие решения.

— Я с вами, — коротко ответил он.

— Отлично, — обрадовалась Вьёвэри. — Только ни Талви, ни кому другому так на голову не садись. Это было невежливо, ты мог её уронить, и Люимэ вместе с ней. Просчитывай свои действия и не забывай о других.

— Договорились.

Вьёвэри обняла Лово и похлопала по спине.

— Прекрасно! — отозвалась она.

С горы спустилась туча, закрыв звёздное небо. Посыпался снег. Квадрат превратился в тусклый оранжевый огонёк посреди мглы.

— Готовы? — спросила Вьёвэри остальных, отступив от Лово и бравым движением забросив за спину рюкзак.

Спустившись с невысокой каменистой осыпи, путешественники вступили на ледник. Талви на восьмом шаге села и положила ладонь на снег. Выпустила шипы. Удовольствие от прикосновения к огромному массиву льда и снега захлестнуло с головой.

— Не отставай, Талви! — поторопил Люимэ.

Ускорившись, Талви догнала колонну. Вьёвэри и Асио дожидались, разглядывая её. Лово любовался горным пиком впереди.

— Мне очень нравится трогать снег и лёд иголочками, — объяснилась Талви, догнав вместе с Люимэ остальных.

— Понимаю тебя, — отозвался Лово.

Путь вверх по леднику оказался не столь сложным, как казалось вначале. Перестроив обувь, путешественники перестали проваливаться в снег. На ровной поверхности Лово передвигался не медленнее остальных. Усиливающийся ветер нёс бесчисленные рои снежинок. Из-под белого одеяла высовывались каменистые пальцы скал. Из прорехи в облаках светила фиолетовая звезда Оомала. Но вскоре тучи затянули её, налетел снегопад, видимость совсем упала.

Вьёвэри шагала легко и уверенно. Одним своим присутствием она изгоняла тревоги, печаль и сомнения. Даже Лово начал выглядеть куда бодрее и здоровее, чем в начале пути. Талви приглядывала за непутёвым учёным. Ей пришла в голову мысль, что для подъёма по крутым склонам Лово имеет смысл связать с ней и ещё кем-нибудь. Путь пойдёт быстрее и безопаснее для него. Обернувшись, она парой жестов и междометий объяснила свою идею Люимэ. Тот с готовностью согласился помочь.

Преодолев цирк ледника, они подошли к склонам Трёхрогого пика. Ботинки путешественников вновь преобразовались для движения по скалам. Вьёвэри вела их сложной дорогой среди желобов и ледяных ущелий к проступающему из белой мглы контрфорсу горы.

Оказавшись между двух широких трещин, параллельных ходу ледника, Лово оступился. Раскинув руки, он начал медленно заваливаться вбок. Но Талви была начеку. Стремительно подскочив к преподавателю, она схватила его за бока и спасла от падения.

— Благодарю, — отозвался преподаватель.

Вьёвэри скептически оглядела Лово.

— Нам нужно идти в связке, — сказала она. — Дальше небольшая ровная площадка. Привяжемся там.

Путь до упомянутой проводницей площадки прошёл без инцидентов. Талви и Люимэ сбросили рюкзаки. Извлекли тросы. Лово покорно позволил привязать себя к Асио и Талви. Узлы вязала Вьёвэри. Талви, наблюдая за работой подруги, узнала ранее неизвестные ей способы управляться с верёвкой.

Лово стоял истуканом. Его зачарованный взор был устремлён на неистовый танец снежинок.

— А в прошлый раз связывалась? — спросил он Вьёвэри.

— Нет, мы решили, что это слишком упрощает задачу, — ответила она.

Завязав узлы, Вьёвэри с силой подёргала за трос, проверяя прочность. Не ожидавший рывка Лово повалился на Асио.

— Простите меня, — извинилась Вьёвэри. — Вижу — держит. Можно начинать карабкаться на крышу Севера.

Двигаться в связке оказалось не так неудобно, как опасалась Талви. Впятером, соединённые тросом, они могли больше не бояться падения Лово. Самое слабое звено цепи поставили в центр. Когда на крутом подъёме из шатающихся, обледенелых булыжников Лово упал, связка спасла его от скатывания вниз.

Чтобы двигаться по круче, приходилось помогать руками, цепляясь за камни. Булыжники предательски дрожали. Ноги не раз начинали проваливаться в щели между камнями, но Талви каждый раз восстанавливала равновесие.

— Вот бы в тросе провод прятался, смогли сигналы друг другу передавать через него, — пошутил Люимэ.

Выйдя на контрфорс, путешественники увидели обширный кар, отделяющий Трёхрогий пик от Эранэн-вири. Кар находился на той же высоте, на которой стояла группа. Предстоял долгий путь вдоль по склону. К востоку разверзались пропасти, дорогу на западе перекрывали Трёхрогий пик и отвесные скальные бастионы. Талви порадовалась, что их ведёт проводница, знающая местные горы. В Квадрате наверняка можно было загрузить карту, в общих информационных сетях хранилось множество информации. Из жажды приключений друзья могли попытаться пойти наугад, и проплутать несколько дней, не успев добраться на вершину Эранэн-вири до начала новой учебной двенадцатидневки.

— Наша гора так величественна и великолепна! — восхитился Асио, не повышая голоса.

Небо светлело. Начинались зимние сумерки, заменяющие день во время полярной ночи.

Из-под ноги Лово вывернулся камень и поскакал вниз по склону, зацепив с собой несколько каменюк поменьше. Камни-лидеры крошечной лавины докатились до обрыва и застряли в снегу. В ущелье сорвалась лишь пригоршня снега.

— Лово, ставь ноги аккуратнее, прошу тебя, — обратилась к нему Вьёвэри, развернувшись. Левой рукой она держалась за выступ скалы. — Но не могу не сказать, что ты уже намного лучше управляешь собой. Молодец!

Так алтимэт продолжили путь, вскоре выйдя в кресловину, за которой начинался склон Эранэн-вири. Её заполнял ледник. Путешественники вновь трансформировали обувь.

Ступив на снег, через тридцать метров Талви ощутила странное. Жёсткое, жгучее излучение покалывало мышцы и внутренние компоненты, проходя сквозь кожу. Его интенсивность лежала на многие порядки ниже опасного уровня, его было слишком мало даже для того, чтобы подзарядиться. Но, тем не менее, радиоактивное пятно представляло из себя явную аномалию.

— Друзья, почему здесь гамма-излучение? — поинтересовался Люимэ.

Группа остановилась.

— Когда Абэл Янн была жаркой и безжизненной и пустыни орошали кислотные дожди, сюда упал автоматический исследовательский аппарат. На нём был древний ядерный реактор на делении, с плутонием и ураном. Когда наш мир сделали уютным, обломки аппарата выскребли, но кое-что ещё осталось, — рассказала Вьёвэри.

— Прикоснёмся к древности, получается, — сделал вывод Люимэ.

— Именно, — сказал Асио.

— Друзья, не хотите ли посидеть и полюбоваться видом перед восхождением? — спросила Вьёвэри. — За той скалой снег не будет лететь нам в лица, и мы сможем полюбоваться пейзажем. Или станем видами наслаждаться уже на вершине?

— А во время подъёма встретятся площадки с хорошим видом? — спросил Лово.

— Мало и они тесные. Проигрывают вершине. Здесь же удобно. Чего желаете? — спросила Вьёвэри.

— Мы бы посидели, — вместе ответили Талви и Люимэ. — Но это не обязательно.

— Я вроде на ритм настроился, наверное лучше не надо, — высказался Лово.

— Я хочу на вершину, — сказал Асио. — Отсюда скоро ничего видно не будет. Тучи идут.

— Я тоже так считаю, — присоединилась к Асио медная. — Талви, Люимэ, не против, если мы не будем задерживаться?

— Нет, — сказала Талви.

— Не против, — добавил математик.

Путешественники устремились к склону Эранэн-вири. Метель усиливалась. Крепкий ветер мешал говорить. Миновав кар, они очутились перед осыпью. Наполовину занесённые снегом, вокруг в великом множестве лежали булыжники. Некоторые не превышали размером кулака, другие достигали величины головы алтимэ.

— Камнепад, недавно! — заметила Вьёвэри.

— Смотрите! — Люимэ указал на покорёженный кусок металла, лежащий среди камней. Ещё прежде, чем он произнёс первый звук, остальные тоже увидели необычную находку.

Приглядевшись, путешественники смогли догадаться о происхождении предмета. Истлевший металлический корпус удерживал невредимую линзу.

— Камера с древнего зонда! — поразилась Талви.

— Камера вместе с другими инструментами могла выдвигаться на телескопической руке, — объяснила медноволосая. — Видимо, в момент удара та отломилась, часть обломков упала на склон и застряла в расщелине. Интересная находка. Давайте запомним всё окружение, а камеру возьмём с собой. Если она пережила камнепад, переживёт и ношение в рюкзаке. Подарим музею Квадрата.

Ноша досталась Люимэ, как первому увидевшему. Камера давала лёгкий радиоактивный фон, совершенно безобидный и даже приятный.

По плану Вьёвэри, путешественникам предстояло подняться на ребро горы, и двигаться по нему на запад, к вершине. Далее предполагалось спуститься на противоположную сторону Эранэн-вири.

Подъём на ребро оказался непрост. С трудом удавалось найти, за что зацепиться коготками. Посреди подъёма, с размаху воткнув пальцы в щель, Асио долго не мог их вытащить. Дважды возникала угроза срыва. Первый раз — когда Лово, соскользнув с уступа, сдёрнул за собой и Асио. Лишь отчаянным усилием Вьёвэри, Талви и Люимэ удержали группу от весьма неприятного падения. Второй раз — когда из-за неверной оценки устойчивости склона из-под ног Вьёвэри сорвались камни. Медная удержалась, ухватившись рукой за каменный выступ. Один из камней ударил по плечу Асио, ещё один стукнул в лоб Талви. Пришлось немного изменить путь, минуя неустойчивый участок.

Взобравшись на гребень, путешественники огляделись. На северо-западе, став ближе, поднималась в облака Эранэн-вири. Теперь предстоял долгий марш по ребру горы. Вьёвэри оценила маршрут, прикидывая возможные трудности и примеряясь к проблемным участкам. Затем повернулась к друзьям.

— Талви, Асио, простите меня, — сказала она. — Простите за то, что обстреляла вас камнями. Моя ошибка, я не разобралась, на что залезла. Больше не повторится.

— Брось, Вьёвэри, это всего лишь камни с высоты в три метра для меня, — поднял руки Асио. — Вот для Талви в девять метров. Главное, мы не скатились следом.

— Поосторожней, хорошо? — попросила Талви. — Мы всё-таки ещё не взрослые, не считая Лово. В восемнадцать-двадцать только две трети взрослой прочности. Свалимся в километровую пропасть, и вместо восхождения будем отлёживаться в снегу, ожидая электролёт из Квадрата.

— Хорошо, — согласилась Вьёвэри и крепко обняла синеглазку. — Не переживай, милая наша Льдинка, я учла ошибку. Всеми силами постараюсь предотвратить новые.

Проверив прочность узлов и немного перестроив обувь, путешественники начали движение вверх по ребру горы. Погода продолжала портиться. Дул жестокий штормовой ветер. Температура упала до минус шестидесяти. Последнее нравилось Талви. К ней пришло приятное чувство, будто она снова навестила криованну. Аата-тинта звонко отзывалась на беснующиеся вокруг рои снежинок. В каждый крошечный водяной кристалл хотелось запустить по своей иголочке. Но Талви понимала: сейчас не время и не место для забав. На вершине друзья дадут ей поиграть со снегом.

— Впереди неприятная скала, потом седловина и резкий подъём, — сообщила Вьёвэри сквозь вой ветра.

Талви вскоре почувствовала, что проводница не ошиблась в характеристике препятствия. С отвесными боками, скользкая, скала бросила суровый вызов их не самым великим умениям и собранному наспех снаряжению. Малейшая ошибка грозила падением. Хуже всего пришлось Лово. Не до конца вспомнившему, как бегать, ему приходилось тонко править каждой мышцей тела. Но, к счастью путешественников, непутёвый учёный сумел собраться и выложился на полную. Чувствовалось, как страстно он желает не подвести товарищей.

Преодолев следовавшую за скалой седловину, друзья ступили на крутой подъём. Ребро шло вверх, не давая передышки. Но этим гора лишь раззадорила путешественников, свободных от усталости, пока не иссякнет заряд.

Талви чувствовала, как воздух становится разреженнее. Обернувшись, она поразилась тому, как высоко они уже успели забраться. Квадрат казался крошечным кубиком, прячущемся в узком желобке между горными хребтами. Небо снова потемнело. Время давно перевалило за полдень, и полярная ночь вернула себе владычество.

Карабкаясь по ребру с наклоном крутизной под шестьдесят градусов, Талви находила удобные моменты, чтобы присмотреться к окружающим пейзажам, камням и снегу. Приключение нравилось ей всё больше и больше. Синеглазка в очередной раз порадовалась, что повстречалась с Вьёвэри.

Разговаривать не хотелось. Приноровившись друг к другу, они двигались точно единый организм. Вьёвэри дала каждому свои навыки, и после относительно недолгой притирки взаимопонимание стало абсолютным. Все вместе и каждый по отдельности участвовали в таинстве общения с горой. Та оказалась строга и сурова, но справедлива. Потребовав сосредоточенности и ответственности, Эранэн-вири дарила великолепные виды и бесценное чувство сопричастности своему холодному величию. Созвучные друг с другом, единые с прекрасным горным краем, путешественники ползли вверх по хребту.

Далеко на севере тянулись к небесам ещё более грозные вершины.

„Если восхождение удастся, при случае нужно будет слазить и на них, — решила Талви. — Вьёвэри точно против не будет“.

Лово вынужденно подстроился под остальных, разделяя общие тяготы и радости. В этом и состоял план друзей. В условиях восхождения Лово по необходимости перенимал их восприятие. Ранее запертый в своей идеологической скорлупе, учёный получал возможность усомниться в собственных убеждениях. Древний и опытный, из-за нездоровых опытов с разумом и организмом он уступал совсем юным сородичам даже не столько в физических способностях, сколько в способности к радости. Осознание собственной искусственной неполноценности могло столкнуть Лово с его гибельного пути. Талви желала научить Лово радоваться снова. Те же чувства испытывали Вьёвэри и Люимэ, а Асио не мог не помочь новым друзьям в благородном начинании. Дружбой и поддержкой они надеялись вытащить Лово из тёмных подземелий, куда завёл его опасный учитель.

Талви отдавала себе отчёт в том, что Лово прекрасно понимает их план, и уповала на то, что также он поймёт их искренность. Синеглазка успела неплохо разобраться в болезненном мышлении кружка бестелесников из Квадрата по чужим рассказам, общению с Лово и эпизоду в мойке. Лово мог решить, что всё происходящее — хитрый план Ялими или ещё кого-нибудь из их оппонентов, а ученики являются всего лишь марионетками. Доброту и стремление помочь Лово мог принять за изощрённый способ обезоружить идеологического оппонента и доказать свои взгляды. Друзьям оставалось лишь максимально открыть свои умы и чувства Лово и желать быть понятыми верно.

Снова и снова Талви поднимала себя вверх, вцепляясь коготками в скалу. По возможности синеглазка старалась помогать шедшему позади Люимэ и ковылявшему впереди Лово. Чем дальше, тем сложнее становилось восхождение.

— До вершины километр триста, если по вертикали, — сообщила Вьёвэри после преодоления очередного сложного участка. — Осталось самоё весёлое и трудное!

Глянув вверх, Талви увидела уходящую вверх кручу. С трепетом подумала, что это относительно комфортное для восхождения ребро горы. Представила, каково было бы карабкаться по отвесной стене. Порадовалась, что их организмы не знают усталости, пока запасённая энергия не иссякнет, и ощутила приятный азарт перед лицом нового испытания.

С воодушевлением путешественники пошли на штурм вершины. Лово двигался наравне с остальными, хотя Талви ощущала, что это даётся ему очень нелегко. Самой ей тоже не было просто. Приходилось идеально рассчитывать каждое движение, чтобы не сорваться на скользких и отвесных участках. Вместе с тем, жестокая борьба с горой и гравитацией приносила невероятные радость и наслаждение.

Талви всегда настраивала себя на жизнь, полную преодоления трудностей и сложных задач. Синеглазка мечтала и верила, что живя такой жизнью сможет наилучшим образом помогать сородичам, дарить радость. Это восхождение она в мыслях посвящала Лово. На вершине ждал шанс на спасение от безумия бестелесников.

Ожесточённо царапая лёд, цепляясь за едва заметные трещинки, Талви лезла вверх. Каждый из её спутников, как и она, бился с горой всеми силами, чтобы не подвести друзей.

Подъём стал положе. Стало возможным передвигаться, не используя руки. Вершина приближалась. Лово едва не поскользнулся на льду, спрятавшемся под слоем снега. Бесновался ветер. Внизу лежал целый мир, укутанный снежной пеленой.

— Самое трудное позади! — объявила Вьёвэри. — Цель совсем близко! Мы молодцы!

Будто признав победу путешественников, ветер смягчил свой дикий пыл. Расчистилось небо, и показались звёзды. Подмигнула из-за облака Оомала.

— Не могу понять, как смог пройти этот путь, — тихо удивился Лово.

— Ты первый молодец среди нас, — подбодрила его Вьёвэри. — Ещё немножко! Спускаться будет проще.

Короткий рывок по снегу и камням — и вот они на вершине. Из груды камней торчал высокий шест из алмазостали с семиконечной звездой на верхушке. Путешественники сбросили рюкзаки и отвязали трос друг от друга. Вьёвэри села возле шеста, скрестив ноги. Талви и Люимэ устроились рядом с проводницей. Асио и вовсе лёг, положив голову на ноги медноволосой. Лово сел на крупный булыжник.

С вершины открывался незабываемый, фантастический вид. На юге между двумя хребтами прятался крошечный с такой высоты Квадрат. На востоке хребет переходил в обширное заснеженное плоскогорье. На северо-западе горы вздымались ещё выше, формируя высочайшую в мире горную систему. Тамошние великаны взирали со снисхождением даже на величественную Эранэн-вири. На западе лежало межгорное плато. Расположенное там поселение тусклой туманностью просвечивало через белую мглу. Чуть поодаль на плато перемигивались разноцветными огнями роботы, снующие у входов в искусственные пещеры.

— Это один из лучших моментов моей пока недлинной жизни, — тихо сказал Люимэ.

Высотные ветра пели путешественникам заунывную песню.

— Заметьте красный камушек, — Вьёвэри указала на осколок красноватого гранита с вырезанной на нём эмблемой, закреплённый в куче камней. Рядом лежали пара осколков других цветов с иными символами. — С моего прошлого восхождения.

Асио достал из рюкзака похожую крошечную пластинку, но зелёного цвета. Спрятал под одним из булыжников и произнёс короткую речь.

— Пятеро благодарят тебя, Эранэн-вири, за великолепное путешествие. Пусть камень с нашими символами станет знаком нашей созвучности.

Совершив традиционный ритуал, Асио снова лёг и положил голову на колени Вьёвэри.

— Гора не понимает слов, она не мыслит, — весело ввернула Талви. — Зачем играть в далёких предков, оживлявших неживое в воображении? Созвучность в неслышных мелодиях тонких струн вселенной, а не в словах.

— Вьёвэри попросила, — беззаботно ответил Асио.

— Я хочу засвидетельствовать почтение своему далёкому предку, — посерьёзнев, ответила медная. — Она погибла ещё до космической эпохи, став легендой своего времени. Энтузиастка, покорившая высочайшие вершины родного мира нашей цивилизации. Её разум был пленником смертной белковой плоти. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вернуть умерших в те далёкие времена. Я знаю, она следовала этому ритуалу. Повторяя его сейчас, моделируя отдельные элементы мышления великой скалолазки древности, я ненадолго воскрешаю её частичку в себе.

Талви подсела ближе к Вьёвэри и обняла подругу за плечи.

— За десятки тысяч лет с тех времён мы достигли нынешнего, — сказала синеглазка. — Что насчёт миллиона лет вперёд? Я верю, однажды вы встретитесь и взойдёте на эту вершину вместе.

— Предполагаю, у развития в современном представлении есть предел, обусловленный ограниченностью локальной физики, — подал голос Лово. — И у глобальной он тоже скорее всего существует. Только как нам до глобальной физики добраться?

— У развития в современном представлении, — подчеркнул Люимэ. — Лово Валомо, давай лучше вместе со всеми любуйся.

Люимэ подсел к подругам и обнял за плечи Талви.

— Чудесный момент, — прошептала синеглазка. — Я абсолютно счастлива.

Некоторое время они сидели молча. Наконец, Асио задумался о спуске.

— Как будем спускаться? — поинтересовался он у Вьёвэри.

— По противоположному ребру, — ответила она. — В конце нас ждёт участок, где лихие и дерзкие смогут довериться гравитации.

— Съехать с полкилометровой горки, что может быть веселее в нашей ситуации? — Талви восприняла идею благожелательно, отринув прежние сомнения. — Главное, чтобы спуск остался управляемым.

— Загремим в пропасть, — сделал пессимистичный вывод Лово. — Сначала я, за мной вы.

Талви поиграла со снегом, запуская в льдинки и снежинки свои иглы. Она сделала палочку с семиконечной звездой, планируя воткнуть между камней. Но у неё не получилось разместить молекулы так, чтобы конструкция смогла существовать без поддержки основы из аата-тинты. Творение рассыпалось в ледяную пыль, стоило лишь Талви отнять руку.

Налюбовавшись видом с вершины горы и впечатав картину в память, путешественники приступили к спуску. Теперь гравитация стала их условной союзницей. Вьёвэри настояла, чтобы они снова связались тросом, и не зря: вскоре Лово чуть не упал в пропасть. По мере спуска дорога становилась легче. На середине пути пришлось пробираться через заснеженный желоб. Белый покров оказался глубже, чем думали путешественники. Талви ненадолго скрылась под снегом. Друзья вытащили синеглазку за прикреплённый к поясу трос.

В самом конце спуска Вьёвэри обратила внимание на возможность съехать по длинному, пологому и ровному склону. С трудом убедив Лово присоединиться, они расцепили связку. Талви убрала трос в рюкзак, и путешественники доверились гравитации. Удовольствие от катания немного подпортили острые камни, спрятавшиеся под снегом в конце склона. Хотя они не смогли даже пропороть комбинезоны, резкое торможение сломало планы Вьёвэри красиво финишировать.

Делясь впечатлениями о приключении, путешественники направились в сторону горного поселения в финальной точке маршрута. Из-за глубокого снега путь затянулся на час, хотя они не раз переходили на бег.

Поселение, носившее имя Уюнооха, пряталось под высоким утёсом, поросшим холодостойким чернолиственным кустарником. На главной улице стоял гараж для вездеходов, представлявший из себя оранжевое двухэтажное здание с изящной смотровой башенкой. Он соседствовал с трёхэтажными жилыми домиками ярких цветов в строгом геометрическом стиле, станцией трансформации техномассы и тяжеловесным и выбивающимся из общего стиля Домом Творчества с базальтовой облицовкой. Немногочисленные прохожие приветствовали путешественников через телепатические обручи. Талви узнала, что живут здесь в основном специалисты по поддержанию роботов, роющихся в пещерах, геологи-инженеры, присматривающие за состоянием коры планеты, а также путешественники. Выйдя на площадь посёлка, друзья обратили внимание на остроконечную стелу из цельного куска аата-тинты на основе горного хрусталя, достигавшую высоты трёхэтажного дома.

— В неё можно попробовать иголку запустить? — поинтересовался Асио. — Я уверен, авторы подготовили какой-то сюрприз.

— Полагаю, если не причинять вред, чего мы делать не будем, то можно, — ответила Вьёвэри. — Попробуй.

Асио подошёл к стеле и положил на неё ладонь.

— Очень любопытно, — сказал он, убирая руку с камня. — В этой стеле запечатлены приветствия от всех, кто когда-либо жил в Уюноохе. Какое-то время здесь Ялими Нуликирикки жила, оказывается.

— Пойдёмте вон туда, — Люимэ указал на простое одноэтажное здание напротив сверкающего лейкосапфировой облицовкой Дома Мысли.

Вывеска над входной дверью изображала ледоруб, вбитый в покрытую трещиной скалу. Трещины складывались в название заведения: „Саонола“.

— Раньше они сидели в другом месте, — удивилась Вьёвэри.

Внутри располагался местный клуб, служивший местом отдыха и живых личных бесед как для жителей Уюноохи, так и для проезжих путешественников. В большом зале с низким потолком стояли круглые приземистые столы с зарядниками, автоматически подстраивающимися под наиболее приятные для пользователя силу тока, частоту и напряжение. Вокруг столов лежали толстые мягкие коврики. Цветы в изящных вазах распространяли приятный аромат. Зелёные светильники на каменных подставках давали мягкое освещение. Из скрытой в стенах аудиосистемы играла спокойная музыка. Впрочем, желающий мог отключить её и сыграть композицию сам на разложенных в шкафу у невысокой сцены музыкальных инструментах. Их комнаты за неприметной дверью по призыву через телепатическую связь выходил робот, готовый угостить посетителя горячими и холодными напитками.

— Приземлимся за лампой-деревом? — Талви указала на стол, украшенный светильником в форме раскидистого дерева, дающим тусклый изумрудный свет.

Идея понравилась всем. Вскоре путешественники, сбросив рюкзаки и сложив в кучу у колонны, расселись вокруг стола.

Кроме них, в зале сидели четверо алтимэт. Двое общались возле сцены, ещё двое играли в трёхмерную игру за дальним столом. Из неприметной двери выкатился робот и вручил Вьёвэри с Люимэ по высокому стакану травяного сока.

— Вам тоже нужен материал для роста, — обратилась Вьёвэри к Асио и Талви. — Вы ещё маленькие, вам кушать надо. Рекомендую сок травы-серпа. Он здесь отличный.

— Думала ягоды попросить, — ответила Талви.

— Ягод здесь нет, в целом виде точно. Только напитки, — разрушила надежду Вьёвэри.

— Я вообще сюда без телепатического обруча приходил и думал, что только зарядиться можно, — рассказал Лово.

Неспешно текла беседа. Когда Вьёвэри допила сок, Талви залезла в свой рюкзак, достала аккуратный свёрток и подсела к Лово.

— Ты рад, Лово? — спросила Талви.

— В небольшой степени, — ответил он. — Обычно ничего не ощущаю. Мир окрасился блёклыми красками взамен бесцветья. Немного другая жизнь.

— Это очень хорошо.

— Но не думаю, что сумею сохранить состояние, пусть оно мне и по нраву. Вы показали мне новое восприятие и иное настроение. Я не смогу взять их на свой путь, — негромко пояснил учёный.

— А что, если не обязательно хранить память о радости в себе? — Талви развернула свёрток, где лежал серебристый октаэдр, подаренный ей друзьями-художниками в Колинарме.

— Психоякорь? — немного удивился Лово. — Ты хочешь отдать его мне?

— Тебе нужнее. Может хранить твоё состояние. Сможешь вернуться в любой момент, стоит пожелать. Синхронизируй с собой через телепатический обруч, — синеглазка отдала преподавателю психоякорь. — Настрой и сохрани то, что обрёл.

Вьёвэри, слушавшая разговор, немедленно сунула Лово телепатический обруч.

— Звучит разумно, — одобрил учёный и выполнил указания синеглазки.

— Если свет звёзд померкнет, используй его, — передала она ему наставление, услышанное от друзей.

— Не отдавай Тумоло ни в коем случае, — посоветовал Люимэ. — Он странный, мало ли что с якорем сделает.

— Я сохранил состояние. Может, тогда отдам его тебе обратно? — предложил Лово. — Я доверяю моему учителю, но это всё же был дар тебе.

— Хорошо, — легко согласилась Талви. — Приходи к нам, если решишь, что желаешь вернуться в нынешнее состояние.

Талви бережно завернула психоякорь и убрала в рюкзак. Лово смотрел на синеглазку, понимая, что та желает задать вопрос.

— Прошу, расскажи: почему ты выбрал путь своего учителя? — сказала она.

Талви давно хотела это спросить. Сдерживало понимание, что полный ответ Лово может дать только в том случае, если подружится с ней. Она надеялась, что совместный поход на гору с ней и её друзьями создаст достаточную эмоциональную связь между ними и Лово.

— Я разочаровался в пути развития, который выбрала наша цивилизация. Когда-то я занимался изучением возможности манипуляции фундаментальными константами физики. Не выдержав тяжести задачи, я сломался и много лет занимался глупостями. Я покинул своих друзей, ибо их речи напоминали мне о поражении каждое мгновение. Пытался рисовать картины, но это было лишь бегством от осознания того, что мой разум не способен справиться с задачей, потому что большая его часть всегда занималась ерундой, копошением в теле. Я начал искать тех, кто размышлял о преодолении этой беды, и нашёл моего учителя. Он указал мне путь, — рассказал Лово.

— Но почему ты убеждён, что нельзя справиться без столь глубоких перемен? — удивилась Талви.

— Если проблему можно решить в её корне, то именно так и стоит поступать, — ответил Лово.

— Почему ты убеждён, что это вообще решение? — спросила Талви и коснулась телепатического обруча, приглашая предоставить развёрнутое обоснование мнения.

— Ознакомься с трудами моего учителя. Кроме того, я желаю попробовать абсолютно новое. Новая форма существования подойдёт. Помнишь, мы говорили с тобой о нехоженых тропах?

— Ты по прежнему уверен в своём решении, Лово? — вмешался Люимэ.

— Признаюсь, подаренные вами впечатления пробудили во мне сомнения. Ваша затея имела такую подзадачу, верно угадал? — Лово шутливо прищурился. — Понимаю, какими мотивами вы руководствовались. Благодарю, это было интересно. Я не знаю, друзья. Как я и говорил, моего разума не хватает, чтобы ответить на все вопросы. Но знаю одно. Есть такая вещь - принятое решение. Есть и такая вещь, как обещание.

— Порой решение стоит изменить, — вступил Асио. — А иные обещания, данные по ошибке, стоит забрать обратно, во избежание бед худших, чем нарушенное опрометчивое слово.

— Не надо, друзья. Давайте сменим тему.

— Хотите, через пару двенадцатидневок взойдём на ещё одну гору? — предложила Вьёвэри, меняя тему.

— На Акарэн-вири? — предположил Асио.

— Давайте лучше разведаем новую гору! — ответила та. — Пониже, чтобы не застрять надолго в случае ошибки. Но новую!

Как обычно, Вьёвэри была полна идей и энтузиазма. Лово умиротворённо выпрямился и закрыл глаза.

Насладившись атмосферой клуба, путешественники отправились обратно в Квадрат по дороге для автоматических грузовиков и вездеходов. Асио увлекательно рассказывал про разные модели роботов и искусственный интеллект, используемый для управления транспортными системами. Вернулись друзья к полудню, проведя в походе более суток. Поблагодарив друг друга, они разошлись: Лово ушёл к себе, остальные поднялись в скромную квартирку.

Оставшиеся два свободных дня Талви и Люимэ посвятили труду над Призматическим Калейдоскопом, беседам и играм с Вьёвэри и Асио, а также прогулкам по Квадрату с его ближайшими окрестностями. Время от времени они осторожно связывались с Лово, чтобы узнать о его состоянии. Тот пребывал в задумчивости, проводил время в своей комнате и нежился в кровати, просматривая свои старые философские труды.

Тумоло не давал о себе знать. Как позже узнала Талви от Ялими, тот ездил по своим делам. По возвращению Тумоло вызвали на виртуальное совещание коллектива Квадрата с коллегами из других подобных организаций, где жёстко осудили антиобщественное и нездоровое поведение учёного. Коллеги установили за Тумоло пристальное наблюдение. Талви решила, что проблема решена, и осталось лишь довести воспитательную работу с Лово до конца.

Радиоактивный обломок зонда, найденный на горе, сдали в музей Квадрата, заслужив благодарность увлечённых историей сотрудников института.

Когда в последний свободный день перед новыми учебными днями Люимэ собрался уезжать, Талви проводила его до терминала подземной транспортной системы и спустилась вместе с ним к поездам. Они стояли среди чёрного базальта и белого мрамора в ультрафиолетовом свете ламп, глядя друг на друга перед тем, как попрощаться в физической реальности до новой встречи.

— Я приеду через две двенадцатидневки, доделаем Калейдоскоп и заберёмся на новую гору, — пообещал Люимэ. — Чудесное приключение вышло. А затем приезжай ко мне ты, Талви Руола Яакарэ.

— Хорошо, — ответила Талви.

— Психоякорь при тебе, верно? — спросил парень, видя оттопыренный карман на прогулочном рюкзаке подруги, крошечным по сравнению с её основным рюкзаком. — Уверен, после того, как за Тумоло установили наблюдение шестеро ваших и столько же из других мест, он и думать перестанет про неодобряемые способы убеждения.

— Пусть, — заметила Талви. — Сам убеждал, что лучше психоякорь беречь.

— Ты предусмотрительна, — похвалил Люимэ. — У нас интересные приключения, верно? Но в двенадцать раз по двенадцать дороже всех приключений для меня честь идти через них рука об руку с тобой.

В прозрачной трубе туннеля появился поезд. Подсоединился к дверям на платформе, обеспечивая герметичный проход в вагон. Атмосферный воздух не должен был нарушать вакуум туннеля.

Талви, ничего не ответив, крепко обняла друга. Люимэ, отстранившись, нежно поцеловал её в губы и скрылся в вагоне.

Примечания: Температура и другие величины ради удобства читателей даны в привычных земных единицах. В данном случае — в градусах Цельсия. Конечно, у алтимэт свои единицы измерения. Например, температуру у них принято мерить шкалой, начинающейся с абсолютного нуля, но с меньшей ценой одного «градуса» по сравнению с земной шкалой Кельвина.

Камин — форма скального рельефа, трещина либо внутренний угол, по которым можно передвигаться на распорах.

Цирк ледника — котловина в горах в виде амфитеатра, замыкающая верхний конец ледниковой долины.

Контрфорс — маленькое ребро горы, иногда не доходящее до подножия.

Кар — естественное чашеобразное углубление в привершинной части склонов гор.

Кресловина — другое название для кара.

Глава 8

Прошло четыре двенадцатидневки с начала учёбы. С каждым днём сложность заданий возрастала. Труднее всего Талви приходилось на основах мыслительного ааталоа. Зато изучение малых форм механического ааталоа и описывающая их физическая теория были для Талви отдушиной и отдыхом. Лово, ведущий эти занятия, регулярно посещал собрания музыкального кружка Омо, к вящему неудовольствию своего загадочного учителя. С большим увлечением Талви и её друзья осваивали технологии выращивания аата-тинты.

Прежним составом из пятерых участников они взобрались на одну из гор пониже и поближе в свободное время. Лово чувствовал себя намного увереннее, чем в первое восхождение. Но затем походы пришлось отложить — выполнение заданий, всё более и более напоминающих настоящую научную и конструкторскую работу, отнимало слишком много времени и ресурсов. Талви совсем перестала спать, занимаясь только учёбой с короткими перерывами на музыку. Впрочем, новые знания и умения оказались настолько интересными, что она ни капельки не жалела потраченного времени. Иногда Вьёвэри вытаскивала её и Асио в криованны.

Появилось немало новых дисциплин. Одной из них стала психокультура ааталоа, вели которую сразу трое. Первым и главным был Тирмэйэ, невысокий алтимэ с золотой косой до пояса, украшенной драгоценными камнями. Родился Тирмэйэ в невероятно далёкие времена ещё на родной планете алтимэт и был даже старше, чем Тумоло. Тогда средний рост был куда ниже. Пройдя через синтетическое преображение, Тирмэйэ и другие его ровесники не изменили своего роста, а их потомки выросли выше. Поэтому Талви догадалась о возрасте преподавателя ещё до того, как загрузила справку о нём, на празднике Осени. Не собираясь увеличивать рост, но и не желая вставать на носки, чтобы заглянуть через чужое плечо, Тирмэйэ нередко носил сапоги с высокими тяжёлыми каблуками из цельных кусков металла. Из одежды Тирмэйэ предпочитал длинные сюртуки светлых цветов.

Вторым „преподавателем“ являлась мыслительная машина на кристаллах аата-тинты. Будучи условно-автономным расширением разума Тирмэйэ, она развивала и дополняла его уроки. Ученикам предлагалось разгадывать хитроумные загадки и для этого приспосабливать свой разум под причудливые узоры мышления машины. Третьим „преподавателем“ и вовсе был компьютер на квазиживой плазме, выглядящий как массивная серебристая колонна с шаром на верхушке. Шар светился угнетающим тёмно-инфракрасным. Ученикам предлагалось проникать в мыслительное пространство плазменного компьютера, подделываясь под хитросплетения его алгоритмов. В конце каждого занятия Тирмэйэ давал информацию о состояниях разума, оптимальных для проектирования различных структур из аата-тинты. Ученикам предлагалось последовательно перейти в каждое состояние и вернуться обратно. Преподаватель требовал неукоснительного соблюдения всех правил безопасности, чтобы избежать путаницы в мозгах и последующего сумасшествия.

Занятия по психокультуре ааталоа проходили в большой учебной аудитории на втором этаже Мыслительной стороны. Аудитория была выполнена в виде амфитеатра, в центре которого располагались мыслительные машины. Талви не нравился слишком яркий свет. Шесть ослепительно-белых светильников, расположенных на равных расстояниях друг от друга на потолке, по яркости спорили с полуденной Лампиорой. Многократно отражаясь от зеркальных металлических панелей на стенах, белый свет создавал ощущение ирреальности.

— Всё! — завершил занятие Тирмэйэ. — Избегайте мыслительных перегрузок, пока не приведёте себя в норму. Не думайте слишком напряжённо, пожалуйста.

— Благодарю тебя за великолепный урок, Тирмэйэ! — отозвался Асио.

Покинув аудиторию, Талви испытала прилив странной тревоги. Провела быструю проверку психики. Притормозила Вьёвэри.

— Всё в порядке, Талви? — спросила медная. — У тебя получилось придумать прекрасную основу из льда для изготовления аата-тинты, хотя вначале подумала, что в такой закрученной конфигурации мыслительных процессов ничего не выйдет. Ты просто звёздочка. Давай на практикуме по выращиванию попросимся к прессу, попробуем получить подходящую форму льда и воплотить твою придумку?

— Готов отщепить от себя маленький кусочек под затравку ради такого опыта, — предложил Асио.

Синеглазка положила ладошки на плечи подруги и закрыла глаза.

— Я сейчас перегружена, — сказала она. — Лучше мне и правда не думать ни о чём сложном. Чувствую тревогу, но из-за кавардака в мыслях не могу отследить её причины.

— Хочешь, попытаюсь посмотреть? — предложила Вьёвэри.

— Подключайся к обручу, — разрешила Талви. — Не уверена, что поверхностный осмотр будет эффективен, но благодарю за попытку.

Вьёвэри подключилась к обручу синеглазки и просмотрела верхний слой её мыслей.

— Ты перестаралась, едва не растеряла мысли, — озабоченно выдала медноволосая. — Не надо так, будь осторожней с собой, дорогая моя.

— Обещаю, — искренне ответила Талви, чувствуя недовольство своим состоянием. — Что-то видно?

— Нет, ничего понять не смогла, прости.

Троица направилась в зал для самостоятельных занятий. Предстояло выполнять задания по мыслительному ааталоа. Талви поняла, что не сможет принять участие.

— Я просто посижу с вами, погляжу, — сказала она.

Асио погладил её по волосам.

— Может, в медицинский пункт сходим? — предложил он.

— Думаю, сама смогу, — отвергла предложение Талви. — Всё равно принципиально ускорить стабилизацию не смогут.

— Сегодня не только ты тревожишься, — заметил Асио. — Утром видел Ялими, которая бежала по галерее, стреляя сигналами из обруча, словно радиопульсар.

— Спросим у неё, в чём дело? — предложила Вьёвэри. — Перед занятием.

— Спросим, — согласился Асио.

Придя в зал для самостоятельной работы, друзья уселись в кресла у фонтана. Талви почти не обращала внимания на окружающее, занятая приведением в порядок собственного разума. Вьёвэри и Асио занялись изучением основ мыслительного ааталоа для Ялими. Медная, не успев углубиться в разработку структуры, обнаруживающей ответы на особо запутанные геометрические задачи в искривлённом пространстве, перевела внимание на подругу.

— Почему нам всем не выдают психоякори, друзья? — поинтересовалась она. — А то выручим Лово, не поможем Талви. Преувеличиваю, но проблему показываю.

— Не автоматизировано их изготовление, штучная работа, и не просит почти никто, — отозвался Асио. — Мало кому нужны, а кому потребуется, тот найдёт мастера или смастерит сам.

— Раньше не задумывалась об этом, но мне позволено: я маленькая, — Вьёвэри постучала коготками по столу. — Сейчас понимаю, это наша уязвимость. Всей цивилизации.

— Сбить нам психические настройки не так сложно, — тоже задумалась Талви. — Не буду пытаться придумать способ, но это выглядит более простым, чем причинение физического вреда, и неизмеримо проще, чем манипуляция. Мозг из аата-тинты не взломать, но вызвать временный сброс настроек вполне возможно. Работоспособная конфигурация восстановится, но пока мы вспомним, кто такие и зачем существуем, может произойти немало бед.

— Не согласен, — возразил Асио. — Что должно произойти, чтобы у всех сбились психические настройки? Общепланетарный сеанс коллективных размышлений с такой ловушкой? За безопасностью путей мысли на сеансах куда меньшего масштаба следят тысячи специалистов, а общепланетарные сеансы крайне редки. И те, кто следит за жизненно важными для планеты системами, в них не участвуют. Они не допустят взрывов реакторов, падения астероидов за те минуты или часы, пока остальные сидят и разглядывают стены. Нет, это локальная опасность.

— Но один алтимэ так пострадать может, — настояла Талви.

— Может, — не стал спорить Асио. — Только Лово куда более изощрённым способом себя запутал.

— Будь у всех психоякори, восстановить сбитую конфигурацию получилось бы менее чем за секунду, — подвела обсуждение к своему выводу Вьёвэри. — Появятся время и знание, займусь проблемой.

— Как считаете, я не перестаралась с предосторожностями, когда отдала психоякорь с конфигурацией для Лово на хранение Ялими? — попросила совета Талви, сменив тему.

— Если Тумоло совсем ненормальный, может решить испортить психоякорь, — сказал Асио. — Подобное крайне маловероятно, но ты поступила верно, решив исключить и такую опасность.

Талви потрясла головой.

— Не уверена, что от меня сегодня у Ялими будет толк, — сказала она. — Восстанавливаться ещё долго.

— Тогда отдохни у нас в комнате, — посоветовала Вьёвэри. — Или в криованне полежи, ни о чём не думая. Мы с Асио поможем тебе нагнать коллектив.

— Благодарю вас, друзья, — ответила Талви. — Я в снегу на улице полежу.

— Зови нас через обруч, если потребуется поддержка, — добавил Асио.

Синеглазка ощутила до неприятного сильный электромагнитный сигнал. Ей даже почудилось, что волосы затрещали и заискрились.

— Что это? — удивился Асио.

— Что-то сломалось, — выдвинула версию Вьёвэри. — Сейчас разузнаю.

Талви выбралась из глубокого кресла и зашагала прочь. Сначала она хотела отправиться сразу на улицу. Но, ступив на лестницу, решила прихватить с собой силту. Поднявшись на жилой этаж и найдя нужный коридор, она подбежала к своей квартирке. Соседняя дверь была распахнута, и оттуда доносились голоса соседей.

— Неужели какое-то дурацкое обновление схем поведения? — ворчал сосед в своей прихожей.

Зайдя в своё жилище,Талви обнаружила неожиданный беспорядок. Роботы-помощники перегораживали прихожую. Заинтригованная,она заглянула в информационные процессы Квадрата через обруч. Расплатой стало усиление хаоса в мыслях. Причиной необычного поведения роботов стал очень странный сбой. Они решили, что находятся внутри завала вещей, который нужно немедленно разобрать, не считаясь со своими повреждениями и повреждениями окружающих объектов.

Синеглазка немедленно связалась с Ялими и изложила невероятную догадку.

— Да, Талви, я думаю так же, — согласилась Ялими, транслируя свою тревогу. — В наблюдении за Тумоло случился перебой. Пока я решала проблему, он скорее всего попытался сломать известный нам обоим предмет конечностями роботов. По всему Квадрату в якобы случайных местах случились сбои в поведении роботов для рассеивания внимания. Чтобы замести следы, Тумоло устроил поломку в центре связи. А порчу замаскировал возникновением колонии диких кремниевых бактерий на верхнем этаже. Попытка провалилась. Я не дам ему отвертеться. Что планируешь? Придёшь ко мне на занятия?

— О как! Он действительно сумасшедший! Ялими, прости меня, — Талви села на слабо зажужжавшего робота. — У меня после психокультуры ааталоа в голове ураган как на Оомононе. Как мне быстрее восстановиться?

Талви продемонстрировала верхний слой своих мыслей преподавательнице.

— Всё ясно! Относись бережнее к себе, — ответила та. — Дай себе время прийти в норму.

— Я пойду полежать в снегу, — сообщила Талви. — За территорией у обрыва.

— Хорошо, — одобрила Ялими. — Попроси Вьёвэри помочь разобраться с упущенным. А я займусь нашим вредителем.

Вернув роботов на место, Талви захватила силту и спустилась на улицу. В большом холле она заметила три фигурки, обступившие четвёртую на балконе второго этажа. В последней она узнала Тумоло. Словно почувствовав взгляд, он повернул к ней свою клювастую маску. Отвернувшись, синеглазка покинула Квадрат, выйдя навстречу зиме.

Дул слабый ветерок. Небо закрывали тяжёлые низкие тучи, готовясь просыпаться снегом. Царил мрак, рассеиваемый лишь окнами Квадрата и уличными фонарями на территории. Миновав площадь, Талви свернула в сторону обрыва, перебралась через сугробы и вышла через калитку. Пройдя до самой кручи, упала в снег навзничь. Раскинула руки и ноги, изображая звезду. Футляр с силтой положила рядом. Устремила неподвижный взгляд в хмурые зимние небеса и ушла в глубины своего разума.

На территории у самого забора копошился снегоуборочный робот.

„Зачем он убирает снег у забора, где никто не ходит? Почему такая неэффективная программа?“ — посетила Талви вялая мысль.

Неожиданно медленно восстанавливающаяся конфигурация разума рассыпалась. Настройки мышления сбились, несколько мгновений Талви лежала в полнейшем равнодушии к себе и всему существующему. Первой появилась мысль о том, что по логике, наиболее вероятной причиной резкого изменения является воздействие неясной природы со стороны самой неожиданной и подозрительной части окружающей обстановки — снегоуборочного робота. Вторая мысль принесла возможные сценарии действия. Если считать воздействие неприемлемо негативным фактором, то следует разрушить предполагаемый источник. Если считать воздействие приемлемо негативным, то лучше покинуть область воздействия. Если считать воздействие позитивным, то следует остаться и найти способ его усилить.

Талви в охватившей её пустоте никак не могла понять, что выбрать. Память подсказывала: предыдущее состояние описывалось большим количеством информации. Но считать информационную насыщенность желательной или нет, она понять не могла. Наконец, родилась третья мысль: изменяющее мышление воздействие — предположительно искажающий суждения фактор. Она не сможет принять взвешенное решение здесь, значит, нужно уйти от снегоуборочного робота. Встав, Талви подхватила футляр с силтой, считая его частью комплекта тех вещей, которые по умолчанию должна нести с собой. Сделала несколько шагов прочь от робота. Впереди разверзлась пропасть. Оценив высоту, Талви поняла:возможные повреждения не столь опасны для разума,как пребывание возле источника искажения.

И шагнула в пропасть.

Воздух ударил в лицо. Нахлынуло ощущение невесомости.

Талви вонзилась в сугроб ногами вниз, взметнув фонтан снега. Проведя скоростную диагностику, не обнаружила повреждений. Подумав, решила, что под прикрытием скалы вероятность нового воздействия со стороны снегоуборочного робота значительно меньше. Чтобы не рисковать, Талви решила отойти подальше.

Выбравшись из сугроба, побрела в сторону темневшего в долине леса. Продираясь через кусты и снег, Талви поняла: она лишилась важного. Но чего именно, осознать не могла.

Спустившись в долину и миновав опушку, Талви очутилась среди антрацитово-чёрных деревьев. Побродив среди них без смысла и цели, синеглазка очутилась на просторной поляне. По краям полукругом рос лазурный кустарник. В памяти хранились сведения, что весной он цветёт прекрасными золотыми цветами. Сейчас кустарник радовал лишь одной небесной краской. Под ветвями из снега выглядывали пушистые серебристые стручки.

Теперь Талви знала, что должна делать. Догадалась, что поможет найти выход из странного положения.

Порыв северного ветра разогнал тучи и туман.На небе показались звёзды.

Талви сняла со спины футляр и осторожно опустила в снег. Раскрыв его и собрав силту, блестевшую в звёздном свете, девушка запрокинула голову. В чёрном небе на немыслимой высоте висели тонкие нитеобразные облака из миллиардов ледяных кристалликов. Их более тяжёлые собратья из нижних слоев, давившие на окрестности Квадрата последние дни, неторопливо уползали на восток, преследуемые неутомимым ветром. Каждая небесная ниточка отзывалась звонкой ноткой. Они ей не чужды, подумала Талви. Всё в мире как ноты одной песни. Она — там, они — здесь.

Талви поднесла мундштук силты к губам и заиграла. Она не играла заученное, отдавшись импровизации. С каждой нотой к ней возвращались чувства и жизнь. Организм вспоминал: он не только машина.

Ещё никогда Талви не удавалось придумать настолько завораживающую мелодию.

Показалось, будто облака прислали ей льдистый воздушный поцелуй.

Услышав музыку, пара гулявших в лесу сотрудников Квадрата нашли поляну. Забравшись на огромный камень, они слушали исполнительницу. Когда Талви опустила силту и окинула зрителей ошалелым взглядом, те взмахнули руками в знак восхищения.

— Талви Руола, ты играешь космическую музыку! — восхитилась женщина в бледно-голубом плаще со светящимися серебристыми узорами.

— Омо гордится тобой! — поддержал её друг, одетый в такой же плащ, но бледно-фиолетовый. — Но я разглядел в тебе смятение. Скажи же, что за беда тебя настигла, и мы постараемся помочь тебе.

— Юй, — Талви плюхнулась в снег и села, скрестив ноги. — У меня пропали все настройки разума, я превратилась в бесчувственный механизм. Подозреваю, Тумоло подослал робота-снегоуборщика с неизвестным мне устройством. Он знал, что после перенапряжения на психокультуре я уязвима, и напал.

— Мы уже связались с Ялими, — сказал бледно-фиолетовый.

— Но зачем он так сделал?

— Разберёмся, — ответила бледно-голубая. — Талви Руола, желаешь ещё насладиться этой чудесной ночью? Мы составим тебе компанию, дабы уберечь от встреч с другими нежелательными роботами, если таковые существуют. Если нет, то проводим в Квадрат.

— Благодарю вас, друзья, — отозвалась синеглазка.

— Вийхус Малиминэ зашёл далеко за черту допустимого. Он будет уверять, что настройки у ученицы сбились сами, но закон условных вероятностей против него, — веско добавил бледно-фиолетовый.

— Желаю вернуться к друзьям, — сказала Талви. — И, прошу вас, узнайте о Лово, если можете. Тумоло мог попытаться нанести вред и ему.

— Пойдём, Талви Руола, — слушатели дождались, когда синеглазка убрала силту, и двинулись в сторону Квадрата.

Неожиданно бледно-фиолетовый резко метнулся в сторону и нырнул в снег. Встав, победно продемонстрировал крошечного паучка-робота, бессильно дёргающего лапками.

— Вийхус, как тебе не стыдно! — сказал он паучку и ткнул ему в животик иглой, выступившей из ладони. Паучок обмяк. Удачливый ловец убрал робота в карман.

Талви шла вместе с ними, размышляя над произошедшим. Всё больше она склонялась к тому, что странная атака не имела целью нанесение физического или прямого психического вреда. В худшем случае её разыскали бы позже и отправили к психотерапевту. На следующий день она вернулась бы в Квадрат. Избавление от неё на сутки не стоило окончательного краха репутации и серьёзного наказания со стороны коллектива Квадрата, да и общества в целом.

Талви пришла к выводу: нападение являлось своеобразной попыткой объяснения и донесения некой идеи. Воспользовавшись силтой и восстановив привычный психический настрой через любовь к музыке, она нарушила план Тумоло. Сообщение осталось не расшифрованным.

„Может, сумею понять его послание позже, — подумала Талви. — Но я никогда не встречала более безумный способ наладить контакт“.

Пережитое доходчиво напомнило о её природе и отличии от существ естественного происхождения. Её чувства и ценности совсем иного рода. Они не встроены в её тело, как у естественных существ. Кристаллический мозг безупречно эмулирует химические реакции, отвечающие за эмоциональные переживания, но нейромедиаторов и гормонов у неё нет. Её ценности обусловлены заданной по умолчанию конфигурацией разума и воспитанием, но также не имеют биохимических корней. После нападения она ненадолго превратилась в то, чем являлась бы без этой эмуляции — высококлассной машиной, которой решительно не до чего нет дела. Память о любви и красоте привела девушку обратно. Но будь на то её воля, она бы осталась там навсегда или превратилась в нечто совсем другое. Переживание состояния пустой воли оказалось весьма познавательным. На психокультуре Талви учили отключать, менять и добавлять элементы психики, но ещё никогда она не заходила так далеко.

Талви знала, что весь мир держится на доверии, но только в ту минуту поняла эту истину до конца. Тумоло выбрал недоверие, отказался от форм, правил и принципов мышления, лежащих в основе цивилизации алтэн-имио. Как итог, это привело его к потребности сменить тело. Лово вступил на тот же путь, познав пустоту, которую только что познала она.

— Любые ценности для таких, как мы, лишь вопрос выбора, настройки, — прошептала Талви. — Даже сама возможность настройки. Единственная настоящая причина, почему мы любим музыку или друг друга, это наше доверие. Наша вера в ценности, доставшиеся от предшественников. Больше ничего не может быть основой в этом мире для нас, кроме доверия.

— Я осознал это раньше тебя, в тринадцать, — сказал бледно-фиолетовый, перепрыгивая через упавшее дерево. — Истина есть в физике, математике, иных науках. В этике нет последней истины, функция полезности может быть любой. Начало нашего пути задали потребности естественных предков. Их мечты и страхи, любовь и боль. Путь, в который верит большинство алтимэт, отличается от всех прочих одним. Он есть продолжение и развитие пути, по которому шли наши естественные предшественники. Тех, кто пересоздал себя, чтобы вознести свою любовь в небеса. В итоге мы сделали на этом пути слишком много, чтобы просто так сменить на нечто принципиально иное. К доверию присоединилось разумение.

— Эволюция, создавшая наших предшественников, максимизировала выживаемость и размножение, — добавила бледно-голубая, ведя Талви прочь от опушки леса. — Но нас создала не она, и мы несём не её эмблему. Нас создала светлая мечта предков, и лучшее, что мы можем делать — это нести пламя той мечты дальше, разжигая его ярче и ярче с каждым оборотом наших планет вокруг когда-то безымянных звёзд.

— Лишь в этом есть смысл, — заметил бледно-фиолетовый. — Всё прочее: чужие, пустые, произвольные игры.

Талви задумалась. Многое придётся переосмыслить в дальнейшем, но кое-что она поняла сейчас. Девушка взяла верный курс, борясь за Лово не одними рациональными аргументами, заставляя испытывать её чувства. Самым сильным и глубинным аргументом против Тумоло являлось то обстоятельство, что нынешнее тело Лово куда больше соответствовало тому, о чём мечтало большинство древних алтимэт, создававших будущее, чем то, чем учёный планировал стать. Синеглазка стояла на стороне предназначения, данного предшественниками, Тумоло — на стороне творческого произвола. Талви намеренно запрещала использовать себе слово «свобода», потому что сомневалась в его применимости в такой ситуации.

Искусство — то, что нужно, сказала себе Талви. Переплетение мысли и чувства в музыкальных узорах может стать её решающим доводом, как ничто другое. Тумоло намного умнее её и чудовищно опытнее. Он знает Лово куда лучше, чем она. Тумоло просчитал свой план по превращению ученика задолго до того, как она пришла в Квадрат. В этом плане наверняка учтены возможные помехи и трудности. Но Тумоло не умел играть на силте, и не его первого увидел Лово, выкопанный из земли в лесу под Колинармой. Видя, как под влиянием Талви и её друзей Лово сходит с пути, Тумоло почувствовал угрозу от маленькой семнадцатилетней девочки.

Синеглазка догадалась, чего хотел добиться Тумоло нападением. Желал посеять в неё то смятение, которое губит Лово. Момент для удара и все прочие факторы были подобраны идеально. Не будь у неё силты и зачарованности красотой звука, в ней поселился бы гнусный паразит безразличия. Выбор Лово стал бы лишь его делом, а сама она спустя века пришла бы к тому же, если не худшему пути.

Но Тумоло не умел играть на силте.

До Квадрата они добрались без приключений. На площади перед входом всё так же катались снегоуборочные роботы. Талви бросила на них настороженный взгляд. Теперь узнала на своём опыте: эти мирные машинки отнюдь не всегда столь безобидны, как принято считать. Вес чехла с силтой придавал уверенности. Даже если её снова собьют, вернётся по уже разведанному пути.

— Не воспринимай их как угрозу, Талви Руола, — сказала бледно-голубая. — Всех уже проверили. Орудие Тумоло разобрано. Пошли в гараж. Ялими уже позвала твоих друзей.

Талви включила телепатический обруч, порадовавшись, что не выронила его в снег и не сломала при падении. Квадрат напоминал разворошенное гнездо древесных кусак. Происшествие с ней и с роботами стало причиной настоящей тревоги. Квадрат действовал чётко и согласованно, закрывая Тумоло все мыслимые возможности для нападения. На крыше уже стоял электролёт со спасателями на случай непредвиденных осложнений. Талви догадалась, их вызвали заранее, как стало ясно, что Тумоло попытался перехватить управление над роботами.

Они свернули направо от входа, обогнули величественное здание и спустились на подземный этаж по пологому спуску. Ворота приподнялись, открывая проход. У белого вездехода с красными полосами лежал разобранный снегоуборочный робот. Рядом стояли Ялими и ещё двое сотрудников Квадрата. На полу, скрестив ноги, сидел алтимэ в малиновом комбинезоне, обладатель длинных волнистых золотых волос. Взгляд его строгих голубых глаз был направлен на Ялими. Руки неизвестного были запачканы серой техномассой. На поясе у него висел усилитель сигнала для мощной телепатической диадемы, украшавшей его голову. Поодаль, у колонны, стояли Вьёвэри и Асио. Увидев Талви, они подбежали к ней и заключили в объятия.

— Цела? — спросил Асио.

— Как элементарная частица, — пошутила Талви.

— Не распадись и не дай свою струну заглушить, — так же в шутку посоветовала Вьёвэри. — Как про нападение на тебя стало известно, сразу нашли того робота. Но он успел сжечь в себе все посторонние детали и почиститься. Сейчас Ялими с инженерами разбираются, что же Тумоло против тебя применил.

Все вместе они подошли к разобранной машинке. Голубой корпус лежал отдельно. Внутренние механизмы лежали в ряд на полу. Инженеры, выпустив тысячи игл, изучали потроха робота. Ялими помогала анализировать показания.

— Вы слишком терпимо относились к Вийхусу Малиминэ, — произнёс обладатель малинового комбинезона.

Талви повернулась к нему.

— Я Паймоло Оннэрийхи, — представился он. — Я из Алмазного Грота, специалист по опасным формам аата-тинты. Но я здесь не по профилю. Меня выбрали представителем в вопросе с данной ситуацией.

Алмазным Гротом называли комплекс пещер далеко на юго-востоке, в котором располагались производства живых кристаллов. Там работала крупнейшая на планете ассоциация конструкторов новых изделий из аата-тинты. Алмазный Грот применял на практике результаты изысканий учёных Квадрата. Сотрудников этих учреждений связывали множество деловых и личных связей. Для увлечённых ааталоа считалось правильным потрудиться в обоих местах.

— Тумоло опасный, но к аата-тинте отношения больше не имеет, — печально заметила Ялими.

— Скоро к аата-тинте не будет иметь отношения и Лово, если мы не разрешим эту ситуацию, — продолжил Паймоло. — Тумоло попытается уговорить его сбежать и пройти их процедуру.

— Вообще не понимаю, в чём тут проблема, — бросил один из инженеров. — Давайте вместе попросим Лово никуда не уходить.

— Ты недооцениваешь тлетворное влияние, которое мог оказать на него наш безумец, — возразил Паймоло.

— Куони и Улто сторожат Лово. Тумоло до него так просто не добраться, — ответила Ялими. — Поблизости от Квадрата нет оборудования, необходимого для самоуничтожения по их рецепту...

— Тумоло всё продумал. Он сознательно порвал со всеми нами. У него есть способ, как забрать Лово, когда всё будет готово. И оборудование у него есть, — Паймоло отправил всем запись чужого взгляда.

Талви увидела тёмный, обшарпанный кабинет Тумоло. Рука в малиновом рукаве сжимала маску с клювом. На полу лежал робот с треснувшей чёрной сферой в животе. Чёрно-белое одеяние валялось в стороне.

— Тумоло перескочил в другого робота-носителя как только о нападении на Талви стало известно, — прокомментировала Ялими.

— Мы пойдём, — пара, встретившая Талви в лесу, отступила от собравшихся. — Мы обязательно придём на вашу с Омо репетицию.

Когда они удалились, один из инженеров разбил о пол одну из деталей робота и вытряхнул содержимое — голубоватую слизь — в приёмник анализатора.

— Я подозреваю, загадочное устройство сделано на основе технологических шаблонов с Корйо Минтэ, — сказал он. — В нашей звёздной системе немного другие стандарты. Я плохо их знаю. Мне придётся потратить время, чтобы разобраться.

— Он предусмотрел всё, чтобы мы не смогли разыскать его достаточно быстро, — пессимистично заключил Паймоло. — Мы не должны играть по его сценарию.

Ялими подозвала Талви поближе.

— Тумоло сбежал, совершив невиданное злодеяние — нападение на ученицу, с желанием причинить вред её разуму, — сказала преподавательница. — Ты молодец, справилась. Если силта помогает тебе, носи с собой, пока кризис не разрешится. Его будут искать, но это не так просто. Будь бдительной. И приглядывай за Лово, раз тебе удалось наладить с ним контакт. Мы не должны его упустить. Но не дави на него.

— Будь я Тумоло, я бы спрятала несколько резервных носителей у единомышленников и по укромным местам, — сказала Вьёвэри. — Но не понимаю, какие могут остаться единомышленники после такого! Только практикующие информационную голодовку.

— Да, мы исходим из этого варианта, — подтвердила Ялими. — Без робота-носителя он безопасен. Однако если Тумоло хочет провести процедуру с Лово как можно быстрее, то поспешит добраться до носителя и приступить к подготовке. У нас есть основания полагать, что он спешит. И это отчасти заслуга вашей троицы. Тумоло испугался, что вы переманите Лово. Вийхус очень умён, значит, вы действительно можете это сделать. Действуйте, друзья. Лово только сам может сделать выбор, но вы можете показать ему, что такой вариант возможен.

— Мы попробуем, — Талви выразительно закрыла глаза, демонстрируя полное согласие.

— Я передам вам всю информацию о том, что сделал с собой Тумоло, что грозит Лово, — пообещала Ялими.

Приняв новое знание, Талви, Вьёвэри и Асио неторопливо побрели в своё жилище по бесконечным галереям и лестницам Квадрата. По дороге они живо обсуждали случившееся. Талви рассказала о своих переживаниях в лесу. Затем друзья перешли на тему Тумоло. Троица теперь знала, как он перестал быть алтимэ.

Двести лет назад Вийхус вместе с группой единомышленников выдвинул идею, что разум кристальных алтимэт неоптимален для познания мира из-за огромных трат мыслительных ресурсов на контроль организма. Они считали, универсальность и избыточность современного решения заведёт цивилизацию в тупик. Разуму не нужно отвлекаться на избыточную сенсорную информацию и регулирование своего вместилища, утверждали они. Вийхус с единомышленниками заявили, что готовы создать бестелесный разум, который мог бы направить всю мыслительную силу на постижение бытия, и контактирующий с окружающей материей посредством разнообразных управляемых агентов. Учёные использовали ту же технологию, по которой создали Посланников, доработав и усовершенствовав её. Затем совершили самое неоднозначное — разработали способ переноса разума алтимэ в такую сущность. Главным препятствием являлась природа аата-тинты. Разум кристального алтимэ, практически неразрывно связанный с живыми кристаллами, невозможно вырвать. После многих десятилетий изысканий и исследований Тумоло нашёл путь. Алтимэ должен был сам, по собственной воле запустить сложный процесс деградации кристалла. Деградация требовала долгих лет систематической саморазрушительной работы.

Тумоло опробовал методику на себе, и достиг успеха. Искалечив и ослабив себя, он явился сподвижникам, которые поместили его в разработанную ими машину. В ней его разум был оторван от деградировавшей аата-тинты, перенесён на эфемерное существо из слабовзаимодействующей материи. К великой боли Тумоло, даже после полувека саморазрушения многие части разума по-прежнему существовали на базе живых кристаллов. Совершая переход, учёный разорвал себя надвое.Остатки прежнего тела и разума — безумный искалеченный огрызок — были сожжены и захоронены в секретном месте. Возникшее бесплотное существо поместили в специального робота-носителя, из которого оно могло контактировать с внешним миром. Особенностью новой формы разума являлась его полная неспособность влиять на большинство форм материи. Обратной стороной явилась практическая неуязвимость, не считая некоторых экзотических воздействий. Чтобы покинуть свою оболочку во время бегства, Тумоло оказался вынужден воспользоваться манипуляторами носителя и разбить чёрную сферу, в которой был заключён.

Совершённое Тумоло отвратило от него даже некоторых сторонников. Разум, даже искалеченный, обрёл в новой форме феноменальную силу. Ранее расходуемое на чувственные впечатления, тонкое восприятие, управление телом и разумом, теперь полностью переключилось на решение отвлечённых интеллектуальных задач. За сорок лет бытия в иной форме Тумоло создал принципиально новую философию, совершил революцию в технологии создания Посланников и провёл глубочайшее теоретическое исследование примитивных разумных рас Вселенной. Но плата оказалась высока. Тумоло утратил созвучность с бывшими сородичами, оставшись один в безрадостной глухой пустоте. Чужой для породившей его цивилизации, он жаждал создать себе подобных. Даже понимая: подобные ему станут лишь чужаками среди чужаков, по-прежнему фанатично верил в свою правоту. Со временем фанатизм обратился безумием. Тумоло стал умнее любого отдельного алтимэ. Но весь мир, включая его собственный разум и сменные тела, стал чуждым и неуправляемым. Безумие подпитывал ужас перед разверзшейся вокруг пустотой. Ранее не ведавший неуправляемого ужаса как такового, Тумоло познал его сполна в новой форме. Такую теорию выстроили психологи, исследовавшие его случай.

Лово находился на стадии деградации, предшествующей переносу. Процесс занимал совсем немного времени, не более двух часов. Оборудование для переноса состояло: из капсулы для алтимэ, доработанной версии питомника для Посланников, распределителя энергии, линии передачи информации от капсулы к питомнику и контролирующего компьютера. Занимало оборудование большую комнату.

Вернувшись в квартирку, Талви стянула сапоги, повесила плащ и повалилась на кровать. Вьёвэри упала на своё ложе. Асио сел в кресло у изголовья и принялся щекотать медноволосую красавицу за ушком.

— Впечатляет, — нарушила молчание Вьёвэри. — И огорчает.

— По его философии, мы все косные догматики, запрограммированные на защиту нынешнего пути развития Ужасным Незримым Давлением Коллектива, — заметил Асио.

Талви пересказала услышанное от встреченной в лесу парочки про пламя мечты, которое нужно нести дальше, чтобы существование не утратило осмысленность.

— Тоже так считаю. Но бестелесники скажут, что наши предки были косными и ограниченными, а если не были, то одобрили бы, — резонно ответил Асио.

— Отбросить созданное тысячелетиями исследований и труда — глупость, — веско возразила Талви. — Наши организмы нужно улучшать дальше, но не перечёркивать всё и идти в неизвестность. Пусть Тумоло хоть в чёрную дыру прыгает, раз рассудка лишился. Это его жизнь. Но Лово мы ему не отдадим.

Вьёвэри воздела руки в победном жесте.

— Меня терзает сомнение, — сказала она, перевернувшись на живот и подложив руки под подбородок. — Неужели, могучий Тумоло начал торопиться из-за нас?

— Звучит правдоподобно, — Асио не видел причин для сомнений.

— Хорошо, у нас в запасе психоякорь, — сказала Талви. — Ялими обещала, что он будет в безопасности.

— Якорь не поможет, если Лово не согласится его использовать, — возразила Вьёвэри. — А если он будет достаточно к нам расположен, чтобы согласиться применить, то скорее всего и необходимости такой не возникнет.

Минул день, прошла ночь, и прежние учебные заботы вернулись к друзьям. Талви нагнала остальных в науке психокультуры ааталоа, несмотря на пропущенное занятие. Тирмэйэ похвалил синеглазку за то, что стала намного более осторожной и осмотрительной. Руководствуясь любопытством и желанием не отставать от Люимэ, Талви налегла на математические дисциплины. Но, как и прежде, любимой областью Талви являлось механическое ааталоа и композиция новых структур для воплощения их в аата-тинте. В практических упражнениях с алмазной аата-тинтой Талви немного отставала от среднего уровня, но зато в работе с ледяной аата-тинтой в группе ей не было равных. Лово тоже хвалил её, пусть и замечая, что в рамках практических задач алмаз используется намного чаще.

Троица начала понемногу помогать преподавателю в исследованиях. У того почти не получалось управлять собственными мыслительными процессами, и помощь была весьма кстати. Кроме того, так друзья могли проводить рядом с ним больше времени. Лово изучал проникновение аата-тинты в особую форму льда, существующую только при высоких давлениях и температурах в присутствии примесей тяжёлых металлов.

Окончился подготовительный период, когда учащимся давалось время не спеша освоится и понять азы преподаваемых дисциплин. Появилось много новых предметов. На Мыслительной стороне Талви изучала основы мыслительного ааталоа, на Метаматематической трансцендентную математику, на Механической — механическое ааталоа малых форм, композицию живых кристаллов, технологии промышленного выращивания аата-тинты, углубленный по сравнению со школьным курс химии растворов и кристаллохимии.

Кроме музыкального кружка, Талви посещала необязательные занятия по философской критике искусства, продвинутый курс по телепатическому языку, прикладной эстетике, а также занятия по технической культуре, где на первом же практическом занятии едва не испортила бочонок учебной техномассы, за что была вынуждена выполнять дополнительные задания на аккуратность и соблюдение техники безопасности.

Тумоло никак не заявлял о своём существовании, и поисковики неизменно возвращались ни с чем. Единственным успехом стала находка схрона с запасным роботом-носителем и разными мелочами у подножия Акарэн-вири. Для поиска подключили дополнительные ресурсы. Ялими была уверена: тайная комната Тумоло с устройством переноса разума найдётся в ближайшее время. Большинство не разделяло её оптимизма. В любом случае, время работало против безумного учёного.

Лово исправно принимал участие в собраниях музыкального кружка. Он по прежнему был безрадостен и безынициативен. С каждым разом остальные участники обращали на него всё меньше внимания, полагая со слов горе-исследователя, что его устраивает присутствие в виде беззвучного слушателя, а на большее он пока не готов. Талви пыталась его раскачать.

Музыка поможет, верила она. Когда в руках силта, можно выкинуть из головы все тревоги и раствориться в ручье мелодии. Унестись по волнам нот в чудесный океан, где всё сущее становится великой и прекрасной песней.Вокруг не остаётся ничего, кроме дыхания, ловких движений пальцев и волшебной вселенной звука. Раз за разом, вынув силту из футляра и собрав, Талви привычным движением подносила её к губам. Лово бесстрастно наблюдал.

Синеглазка начала разучивать новые, технически сложные и утончённые пьесы. „Серебряные сны“ — старинная пьеса для силты с малым оркестром. Тихое, умиротворяющее вступление сменялось главной темой, пронизанной спокойной радостью. Развитие темы дарило созерцание, задумчивость, к концу вновь сменяемые чувственным подъёмом.

Вторую новую пьесу Талви играла только с Люимэ. Она называлась „Веселье на мосту Илйори“. То была яркая танцевальная мелодия, изобилующая стремительными пассажами и прыгучими стаккато. Счастье жить композитор смог уложить в короткую пьесу в шестидольном размере. Воспаряя на крыльях вдохновения, Талви начинала пританцовывать в ритм аккомпанемента Люимэ.

Потом — все вместе — обычно играли нежный и возвышенный „Воздушный город“. Гипнотический, загадочный мотив в умеренном темпе не оставлял равнодушным даже Лово. Стоило им проплыть сквозь первые такты, как от его обычной печальной отстранённости не оставалось и следа. После учёный пытался сделать вид, что волшебство музыки не оказало на него никакого действия. Тщетно.

Когда в свободные дни следующей двенадцатидневки снова приехал Люимэ, им разрешили вырастить их Призматический Калейдоскоп. Получившаяся игрушка меняла цвета по причудливой схеме и доставила немало эстетического наслаждения друзьям.

Парень снова попросил у Талви обещание приехать к нему. Синеглазка, рассыпавшись в извинениях, пообещала в последующие двенадцатидневки навестить друга столько раз, сколько Люимэ гостил у неё.

Талви начала думать, что они победили, а Тумоло больше не имеет власти над своим учеником. Более опытные и мудрые не тешили себя иллюзией.

Глава 9

Желая уехать к Люимэ на несколько дней без ущерба для обучения, синеглазка решила выполнить все текущие учебные и исследовательские задания. Кроме того, требовалось сочинить партию для оркестрового выступления музыкального кружка Омо на дне зимнего солнцестояния. Разумеется, согласовать её с остальными и успеть сыграть так, чтобы выступление произвело должный эффект.

Все двенадцать дней Талви трудилась без перерывов. Под конец в переполненной мыслями голове одни идеи начали цепляться за другие. К своему удивлению, Талви сумела сделать всё, что планировала. Впрочем, в этом была заслуга Вьёвэри и Асио, что немало помогли ей.

На химии растворов, проходившей на верхнем этаже Механической стороны, от Талви потребовали за полчаса разработать идеальную среду для выращивания редких органических кристаллов, в будущем обещающих стать материалом для создания новых типов аата-тинты. Синеглазка справилась с огромным трудом. Закончив, осознала: если бы не навыки в психокультуре, позволившие направить все ресурсы на нужные мысли, то провал настиг бы неотвратимо. Заодно выручили полученные от Ялими знания о продвинутых техниках математического моделирования. Порадовавшись, что становится умнее, синеглазка поблагодарила преподавательницу и ушла в свою квартирку. Забравшись в спальный мешок, Талви закрыла глаза и начала приводить мысли в порядок. Перестроила восприятие, чтобы острее чувствовать уют. Вскоре она уже не хотела вылезать из мешка до вечера. Телепатический обруч валялся на полу возле кровати.

В мешке девушка чувствовала себя в самом лучшем месте Вселенной. Возможно, отдыхать в сугробе приятнее, но для этого пришлось бы спускаться. А для спуска пришлось бы выйти из состояния блаженного забытья. В мыслях кружились формулы и узоры функций, падая снегом в глубины памяти. В конце остался лишь ровный белый свет чистого сознания.

В реальность Талви вернула Вьёвэри, подёргавшая разомлевшую синеглазку за кончик уха.

— Талви, прости меня, что прервала таинство самосозерцания, но разве ты не хотела в это время пойти играть на силте?

Талви вылезла из мешка и села на кровати.

— Омо перенёс кружок, — сказала она. — Завтра. И не дёргай за ушки так сильно, пожалуйста. Делай это нежно и аккуратно. А лучше щекоти, как Асио делает.

— Хорошо, Талви, — согласилась Вьёвэри. — Залезешь обратно в мешок? Я займусь композицией аата-тинты. Я думаю, нашла ключ от заданной нам задачи. Всё гениальное изящно. К твоему пробуждению раскрою тайну, уверена.

— Раз меня выдернули из мешка и упомянули силту, пойду на ней играть, — ответила Талви. — В оранжерею. Или холл. Решу по дороге.

Талви взяла с полки футляр с силтой, встала и вышла в прихожую. Вытащила ботинки из-под кресла, надела и покинула квартиру.

Синеглазке пришла в голову мысль найти Лово и сыграть для него „Воздушный город“. Если музыка лечит, то приём лекарства пропускать не стоит из-за переноса кружка.

На лестнице она столкнулась с Элламо, входившем в ту же группу, что и она.

— Приветствую, Талви! — обрадовался он встрече.

— Здравствуй, Элламо, — Талви погладила его по плечу в знак приветствия.

— Получилось доказать лемму о десятимерных многогранниках от Йиримо?

— Получилось, если желаешь, могу показать путь, — ответила Талви.

— Благодарю, не стоит. Хочу сам разрешить загадку, — отказался Элламо.

Парень развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Ты же поднимался, — удивилась Талви.

— Обруч не видит сканер в лаборатории рентгеноскопии, — сказал он. — Придётся спуститься и проверить самостоятельно, что происходит.

— Постой. Ты ведь шёл пить травяной сок с друзьями? — спросила Талви.

— Да, Талви. Мы хотели заняться многогранниками. Значит, придётся держать беседу через обруч.

— Не надо. Вживую приятнее. Я как раз направлялась вниз. Хочешь, погляжу, что со сканером?

— Талви, я тебя люблю, — обрадовался парень. — В сканере образец — кусок кварца, в который аата-тинта неправильно проросла.

— Хорошо, Элламо, — сказала синеглазка. — Доказывая лемму, подумайте о спиральных подобиях.

Лаборатория рентгеноскопии располагалась на третьем этаже механической стороны, неподалёку от одной из секций лаборатории энергетики времени. Предстоял путь через половину здания.

Проделав его лёгким бегом, Талви резко затормозила у двери лаборатории и осторожно заглянула. Внутри оказалось пусто. Из соседней секции доносились голоса. В одном синеглазка узнала Лово и послала ему сигнал через телепатический обруч. Как она сумела разобрать, Куони отчитывала Лово за что-то.

Талви вошла в лабораторию. Белые сканеры-великаны громоздились айсбергами в сумеречном море тусклого синего света. Безошибочно найдя нужный по наводке Элламо, Талви подключила питание и попыталась разобраться, почему сканер не откликается на телепатическое обращение.

Зайдя за сканер, Талви сразу обнаружила причину. Вместо телепатического приёмника торчал провод диагностической системы. Подключившись к диагностической системе, Талви не обнаружила проблем. Кто-то включил диагностику и ушёл, собираясь вернуться за результатами позже. Смело отключив шнур, синеглазка вернула телепатический приёмник в свободный разъём. Тут же пришла благодарность от Элламо.

Ведомая любопытством, Талви заглянула в показания сканера. Рентгеновские лучи, посылаемые сканером, дробились и отражались в глубине кристалла, добираясь до глаз сканера изломанными и искажёнными. В кварц действительно проникла аата-тинта. Прибор видел многочисленные дефекты. Собственные же чувства говорили об ином. Неужели она не понимает? Нет, здесь что-то другое.

„Сканер врёт?“ — удивилась Талви.

Призма имела очень запутанную структуру. На неопытный взгляд синеглазки — почти столь же запутанную, как вийра. Талви знала: порой для неподготовленного наблюдателя дефекты ничем не отличаются от функциональных элементов. Предназначение призмы оставалось не до конца ясным.

Голоса из лаборатории энергетики времени смолкли, сменившись встречными лавинами телепатических сигналов. Талви не придала этому большого значения. Самые напряжённые дискуссии в Квадрате происходили именно у „энергетиков“. По всей планете увлечённые идеей создания питающихся ходом времени электрогенераторов уже не первое столетие бились над тем, чтобы научить кристаллы аата-тинты извлекать энергию из перепадов ландшафта многомерного времени. Исследователи раз за разом терпели провал, вынужденно приходя ко всё более странным и изощрённым решениям. А цивилизация питалась кажущейся неисчерпаемой, но мимолётной в масштабах вечности энергией звёзд.

Талви присмотрелась. Некоторые дефекты слишком часто и упорядоченно повторялись. Функциональных элементов оказалось намного, намного больше, чем казалось ранее. На первый взгляд скучная и обычная, призма зачаровывала своими тайнами.

„Какая интересная задача у Элламо! — восхитилась синеглазка. — Распрошу о каждом атоме этого чуда!“

— Талви, я хочу спросить, — раздался знакомый голос в дверях. — Приношу извинения за отвлечение, конечно.

Талви с некоторой неохотой оторвалась от изучения загадочной призмы. Лово, на этот раз одетый в тёмно-зелёный длинный сюртук, выжидающе глядел на неё. На его одеждах Талви заметила пятна не самой качественной техномассы.

„Он пытался собрать что-то наспех?“ — подумала синеглазка.

Войдя в лабораторию, Лово прикрыл за собой дверь и сел на табурет у вспомогательного акустического зонда. Поправил волосы, подул на пальцы.

— Талви, могу попросить об откровенности? Я снова задам старый вопрос. Чем обусловлено твоё стремление побудить меня к общению с тобой и рядом других? Почему ты играла мне на силте? — прохладно поинтересовался он. — Хочешь со мной дружить? Если так, уверена ли в том, что это твоё желание? Или тебя попросили? Прошу полного ответа, наконец. Поясни исчерпывающе, без двойных значений и недоговорок, или не отвечай вовсе.

Талви ни капельки не смутилась. Она не совершала никаких бесчестных и вредоносных поступков по отношению к Лово.

— Мы хотим дружить с тобой, — подтвердила она, имея ввиду своих друзей. — Делить радость и труды. Это наше желание. Нужны ли мы тебе — лишь твоё решение и выбор.

— Юя! Бесчисленные доброжелатели, готовые подхватить и понести навстречу заре! — Лово насмешливо повёл руками. — Талви Руола, при всём моём почтении и приязни, ты не мой близкий друг, не моя возлюбленная, не мой мыслецелитель. И ни одной из последних двух не станешь никогда, к моему везению, а до первой весьма далеко. Тебя используют. Можешь утверждать, нужна ли мне помощь? Такие как ты — знаете наверняка, требуются ли мне ваши поглаживания? Понимаете ли вообще, что творите?

Талви не сразу нашлась, как ответить. Лово будто подменили. Стало ясно, что в непутёвом учёном случился какой-то психологический слом. В разуме синеглазки толкались загадочная призма, попытки понять Лово и многие тысячи вариантов ответа на отповедь.

— Лово, дружить с тобой — наше желание, — спокойно ответила Талви. — Скажи, кто нас использует?

Она шагнула к Лово и попыталась обнять. Учёный резко вскочил с табурета и отпрыгнул, едва не потеряв равновесия.

— Вас использует идеология, — сказал он. — Парадигма коллективного, социального мышления. Чтобы не давать нестандартно мыслящим выйти за пределы сдерживающей развитие парадигмы, коллектив толкает им в объятия милых друзей, которые удержат их в допустимом парадигмой течении.

Талви задумалась, как ответить. В голове повисли два варианта — мягкий и резкий. Чуть подумав, выбрала второй.

„Отвечу мягко, и Лово продолжит думать, что я лишь марионетка общественных норм“ – подумала девушка.

— Лово, разве противиться тому, чтобы твой сородич себя искалечил — это подавляющее, дурное чувство? — не согласилась Талви. — Что плохого, когда ближние приходят на помощь сбившемуся с пути? Кого считают оступившимися, со своей пусть ограниченной, но имеющей право на существование точки зрения? Ты тоже выкопал бы меня из земли, Лово. Я не принуждаю тебя ни к чему. Лишь прошу разделись с нами немного радости. Разве прошу слишком многого? Если задумаешься, стоит ли следовать за Тумоло после этого — буду счастлива. Но не неволю тебя.

И поняла, что совершила ошибку.

— Вы хотите облепить меня собой, сковать, — сказал Лово. — Увидеть, обсчитать и разложить по мозгам внутренности моей истории, запчасти моих исканий, открытий. Вынести вердикт о том, как я жалок и несчастен, закормить своей любовью, превратить в такого же, как вы. Знаю — это доставляет удовольствие любому нормальному алтимэ. Разрыть что-нибудь сложное и запутанное, в том числе чужие мозги, докопаться до самых глубинных лампочек и верёвочек, а потом покрасить в весёлые цвета. Я сам был таким — настырным и алчным. Но теперь у меня другой попутный ветер. Более мудрый и верный.

Талви обиженно вздёрнула подбородок, сознательно использовав фрагмент древней инстинктивной реакции. Она шла наудачу, надеясь пронять собеседника.

— Прости меня, Лово, если оскорбила тебя своими действиями. Но ты несправедлив ко мне. Я хотела и хочу только разделения радости с тобой. Решила помочь, как сумею и как ты позволишь. Я не желаю вторгаться в твою жизнь против твоей воли.

— Я немного безумен, наверное, — Лово вернулся на табурет. — Все мы такие, какими являемся, созданы общей системой отчёта. Я вижу новое пространство возможностей, обещающее принципиально иное. Не надо мне помогать. И музыка мне не нужна. Благодарю, но достаточно. Я готовлюсь послушать безмолвие. Познакомившись с тобой и твоими друзьями я засомневался, но сейчас моё намерение твёрдо, как кора нейтронной звезды.

— Совсем музыка не нужна? — расстроилась Талви, чувствуя пожирающее свет отчаяние.

— Не нужна.

— Даже „Воздушный город“? — лукаво поинтересовалась она, отключив вредное чувство. — В последний раз?

— Играй.

Не мешкая, Талви разложила футляр на лабораторном столе. Собрала силту. Заиграла любимую Лово мелодию, пытаясь воплотить в звуке призыв к жизни и радости всеми своими творческими силами. Талви казалось: она выдувает ноты не из воздуха, а из собственного тела, из кости и живых кристаллов. Она старалась, как никогда, готовая вырвать себе лёгкие, лишь бы суметь донести до Лово всё то, что не оказались в силах передать слова.

Поначалу Лово выпрямился. Взгляд его посветлел, как и прежде на собраниях музыкального кружка. Талви догадывалась, какая жуткая борьба идёт внутри слушателя.

Закрыв глаза, Талви плавно качалась в такт нежной воздушной мелодии.

В следующее мгновение грубая рука вырвала у синеглазки силту.

— Не искушай меня! — страшно прошипел Лово, безумно скалясь.

Резко развернувшись, учёный метнул силту в стену. Талви бросилась на Лово в яростной попытке перехватить его руку, но опоздала на считанные миллисекунды. Полёт несчастной силты был недолог. Хрупкий материал музыкального инструмента не выдержал страшного удара. Хрустальные осколки осыпались на пол звёздным дождём.

От рывка Талви Лово упал. Быстро вскочив и затравленно оглядевшись, прошептал лишь одно слово.

— Прости.

Развернувшись, Лово быстрым шагом покинул лабораторию.

Талви подскочила к осколкам своего любимого инструмента. Совершённый Лово акт бессмысленного, иррационального разрушения противоречил всему тому, что она знала о поведении сородичей. Встав на колени, синеглазка попыталась собрать останки силты. У неё было чувство, будто Лово убил живое и дорогое ей существо. Поднялся гнев на Тумоло, превратившего ученика в жестокое и равнодушное существо. Мучила досада от осознания неудачной попытки оказать влияние на Лово. Было жалко силту.

Из коридора донеслись голоса Лово и Куони. Талви догадалась, что сотрудница лаборатории энергии времени преградила разрушителю путь. Мгновенно установившаяся телепатическая связь дала ей знать всё.

— Лово, ты разбил её силту, — Куони пришла на звон погубленного инструмента. — Подозреваю, ты сошёл с ума. Стой, где стоишь, пока не прибудут психологи и не проверят тебя. Пока ожидаешь, подумай, у кого можешь попросить силту на замену. Или как будешь делать её сам.

Встав посреди коридора, она спокойно следила за его действиями. Лово застыл у дверей лаборатории рентгеноскопии. Вдруг он резко дёрнулся вправо. Но не успел сделать и шага, как пальцы Куони вытянулись на несколько метров и разветвились, образовав клетку вокруг Лово. Колючие и твёрдые полупрозрачные ветви оплели неудавшегося беглеца сложным древесным графом. Клетка опутывала так плотно, что пленник не мог пошевелиться.

— Талви, прошу тебя, подойди, — позвала Куони.

Собрав большую часть осколков и ссыпав их в карман рубашки, Талви выглянула из лаборатории. Приблизившись к Лово, она заглянула ему в глаза. В ответном взгляде ощущались сожаление и смятение.

— Я чувствую, с ним что-то не так, — сказала Куони. — Послушай его.

Талви потянулась рукой к тому, кого считала за Лово. Подойдя вплотную и запустив в кожу пленника иголочку вийры, Талви поняла, о чём говорит пленительница. У „Лово“ отсутствовала вийра, даже покалеченная. Вместо мозга стоял мощный контроллер и устройство связи с высокой пропускной способностью. Это была лишь высококлассная дистанционно управляемая кукла, выполненная так, чтобы ввести в заблуждение недостаточно внимательного наблюдателя и выдать себя за оригинал. Отличия тщательно маскировались. Однозначно установить истину можно было лишь прикоснувшись.

— Ожидала нечто похожее, — прокомментировала Куони телепатически, заблокировав приёмники куклы и использовав узконаправленный импульс, чтобы никто не подслушал. — Лово не давал никому себя обнимать с той ночи, как Тумоло попортил роботов и совершил на тебя психическое нападение. Даже к рукам прикасаться не давал. От меня убежал однажды. Ялими и Омо совершили ошибку, сосредоточившись на Тумоло. И упустили Лово, который подменил себя во время сбоя сети. Попробуем запутать его. Пусть продолжает думать, будто мы обманулись. Попробую отследить, откуда идёт управляющий сигнал. Не станем провоцировать Тумоло на следующий ход.

Талви отступила от „Лово“.

— У Лово сильно повреждена вийра, почти не прослушивается, — поддержала Талви хитрость.

Она рассчитывала, что пропавший горе-исследователь недооценит её чувствительность. Поверит, что сумел обмануть.

— Лово, что ты с собой сотворил? — спросила Куони вслух. — Тебе нужно к врачу, немедленно.

— Мне не нужен врач, — прошипел Лово через куклу.

— Ты стал необуздан и опасен. Мы вынуждены ограничить твою свободу, чтобы ещё чего-нибудь не разбил, — сказала учёная. — А то, как ты искалечил свою вийру, ужасает.

В коридоре появились другие сотрудники Квадрата, вызванные Куони. Она разомкнула кристальную клетку. Её пальцы вернулись к нормальному виду.

Фальшивого Лово отвели на склад с прочной дверью на одном из верхних этажей и заперли в герметичном контейнере, ранее предназначенном для сильнорадиоактивных материалов. Чтобы показать настоящему Лово и его учителю, якобы обману поверили, контейнер облепили толстыми свинцовыми пластинами, нагревающимися от электричества до некомфортной для аата-тинты температуры. Пластины на порядки замедляли рост кристаллов. Чтобы пробить иглами такую защиту, даже полностью здоровому алтимэ пришлось бы потрудиться. При повреждении пластин немедленно сработала бы тревога, и сотрудники Квадрата узнали о попытке побега. Лово-кукла увидел пластины перед заточением в контейнере, и мог чувствовать их жар.

Встретив Талви, Омо отвёл её в центр связи. Она ещё не бывала здесь. За прозрачной лейкосапфировой стеной мигали лампочками и жужжали шкафы, пропускающие через себя потоки информации, связывающие Квадрат со всей планетой и каждого из местных обитателей с другими разумами на всех континентах и на орбите. Перед прозрачной стеной стояли ряды кресел с телепатическими коронами, автоматически надевающимися на голову. Ими пользовались те, кому требовалась самая лучшая связь. В одном из таких кресел сидел Йиримо. Тирмэйэ расположился на полу. Ялими стояла возле него, привалившись к стене. Омо встал рядом с подругой. Талви предпочла сесть на пол. Она уже успела рассказать обо всём произошедшем Вьёвэри и Асио, умолчав лишь о подмене Лово по настоянию Куони, опасавшейся перехвата передачи.

— Тебе известна точка зрения нашей команды, мне нечего добавить, — шепнула Куони на ухо Омо. Обратилась к Талви. — Не переживай из-за силты. Неподалёку живёт талантливый мастер, что поможет вырастить новую. Живёт у озера Салку-алина.

Увидев, что все ожидаемые участники предстоящей беседы собрались, Тирмэйэ обернул шикарную косу вокруг шеи небрежным жестом и заговорил.

— Можно выскажусь по-древнему? Считаю, мой возраст позволяет использовать старинные речевые обороты, — спросил он. — Ведь уровень ваших — и моих ошибок — поистине доисторический.

Никто не перебил.

— Покакали мы себе в кровать, находясь в блаженном сне, вот что, — сказал он.

Возраст никак не отражался на внешности вечно юных алтимэт, и по виду пятидесятилетнего взрослого невозможно было отличить от двадцатитысячелетнего. Лишь более низкий рост, характерных для ранних поколений, родившихся ещё в естественных телах, выдавал более древних.

— Признаю, мы с Ялими взяли на себя слишком много ответственности и не оправдали доверия, — начал Омо. — Но у нас есть план, как исправить всё.

Тирмэйэ обрушил на собеседников симфонию телепатических сигналов, которая обнажала всю их недальновидность. А Талви узнала много нового и интересного о жизни Квадрата и истории Тумоло.

— Когда мы принимали его в Квадрат, многие выступили против. Мы опасались, что Тумоло будет перетягивать ресурсы на себя и смущать умы учеников, — рассказал Омо Талви. — Все сотрудники участвовали в голосовании и обсуждении. Мы и несколько наших близких друзей проголосовали „за“, потому что самонадеянно решили его перевоспитать и убедить снова стать одним из нас. Куони назвала нас глупцами, и была права. Более того, мы закоснели и заигрались в свои игры, перестав удовлетворять неукротимую жажду познания и новизны лучших из нас. А Тумоло был из лучших.

— Тумоло не только не перевоспитался, но и совратил на свой безумный путь Лово Валомо, — добавила Ялими. — Мы потеряем и его, если ничего не предпримем в ближайшее время. Боюсь того, что Тумоло может сотворить с ним.

— Мне удалось отследить сигнал, который управляет куклой, — выпрямившись в кресле, в разговор вступил Йиримо. — Он исходит от старой шахты у подножия хребта.

— Тумоло умён, умнее каждого из нас по отдельности, и у него было время подготовиться, — заметил Омо. — Наверняка там находится лишь ретранслятор.

— На основании новых данных мы можем сузить район поиска убежища нашего лжеучителя, — не отступил Йиримо. — Дайте мне время.

Талви вопросительно поглядела на Ялими, догадываясь, для чего её позвали.

— Каков ваш план? — спросил Тирмэйэ.

— Тумоло может слушать общие телепатические каналы, и заметить крупномасштабную активность, — начал Омо. — Поэтому лучше не привлекать никого со стороны, а справиться быстро и своими силами. Кроме того, наша главная задача — спасти Лово. А для полного спасения недостаточно вырвать его из когтей Тумоло физически. Нужно освободить его психологически.

Ялими сунула руку в карман и продемонстрировала психоякорь.

— Лово-кукла просил его у меня, но я догадалась, зачем — чтобы уничтожить и сжечь корабли за собой, — сказала она. — Мы не можем заставить его использовать подаренный тобой психоякорь, Талви. И убедить тоже не можем.

Ялими протянула психоякорь синеглазке. Та убрала его к себе.

— Талви, вспомни, как болезненно он отреагировал на твоё исполнение „Воздушного города“, — произнёс Омо. — У тебя есть шанс. Ты сумела пробить брешь в его психической скорлупе.

— Жизнь любит шутки, — задумчиво прошептал Тирмэйэ. — Совсем новенькая ученица благодаря стечению обстоятельств и любви к искусству, что когда-то было жизнью Лово, смогла сделать то, что оказалось не под силу психологам с многотысячелетним опытом. Думаю, значимо не ошибусь, если скажу, что Лово видит в тебе маленького себя. Ты голос из его прошлого, мучительный зов чудесного былого.

— Йиримо рассчитывает место, где прячется Тумоло вместе с оборудованием для переноса. Мы проберёмся туда вчетвером — я, Ялими, Паймоло и Талви. Сломаем оборудование и поймаем Тумоло. Самостоятельно он не может покинуть сферу, из которой управляет телом. Если суметь отделить сферу быстро, то сбежать у него не получится, — продолжил излагать план Омо. — После психического нападения на ученицу он потерял право на свободу в мирах нашей цивилизации.

Ялими передала телепатически, какими ухищрениями Тумоло может защищать себя от попытки отделить сферу при помощи механического ааталоа.

— Он наверняка продумал защиту от живых кристаллов, — сказала она. — Поэтому нужно нечто иное. Мы сделали пусковое устройство, метающее в цель комок особой слизи, облепляющей и защищающей от причинения повреждений большинством способов. Если выстрелить ею в робота-носителя, Тумоло не сможет разрушить своё вместилище и сбежать. Единственное, он может заранее вмонтировать в себя ядерное или аннигиляционное взрывное устройство, которое вместе с его оболочкой испепелит всё на полкилометра вокруг. Но на такое он не пойдёт. Поток частиц с большой энергией может повредить ему самому и уничтожить драгоценное оборудование. Не думаю, что Тумоло готов убить нас и стать опасностью для всей цивилизации.

— Я согласен с тобой. Но если он вас погубит в своём безумии, клянусь, брошу всего себя на то, чтобы как можно быстрее собрать вашу пыль и восстановить ваши тела в грядущий век, — серьёзно и печально произнёс Тирмэйэ. — Между тем, вероятность такой беды всё же невелика.

— Не хочется стать пылью, — заметила Талви. — Но я не боюсь.

— Может оказаться, что Лово и оборудование для переноса спрятаны в разных местах, — добавил Омо. — Лучше, если мы найдём Лово. Тумоло мог сделать ложное убежище с муляжом аппаратуры. Могут существовать и поддельные Лово. Поэтому Лово нужно будет крепко обнять и прослушать. Идеально, если его удастся переманить на нашу сторону. Но это триумф на вершине и одновременно звезда последней надежды. И тут должна сыграть ты, Талви. Возможно, на силте, возможно, иначе. Подумай, это твоя задача.

Ялими пощекотала у Талви за ушком.

— Задача Паймоло — защитить нас от возможной агрессии. Мы с Ялими попытаемся уничтожить оборудование и поймать Тумоло, — закончил Омо. — Детали и подробности уже проникли в ваши умы, я не буду озвучивать лишнего, когда дорого время. В нашем плане не хватает одного. Йиримо, куда нам идти?

— Я отправил несколько роботов, чтобы замерить важные показатели, — ответил тот, не открывая глаз, погружённый в работу с телепатической короной. — Тумоло не рискнул бы подключаться к общей энергосети. У него должен быть свой генератор. Я анализирую едва различимые тепловые выбросы в окрестностях Квадрата и логистические схемы. И многое другое. Обождите ещё. Я выкладываюсь на полную.

— Хорошо, Йиримо, — спокойно сказал Омо.

— Не хотите взять больше помощников? — спросил Йиримо. — Тирмэйэ, или Куони с её командой, кого-нибудь ещё?

— Чем больше — тем легче заметить, — не согласилась Ялими. — Наш план не основан на численном превосходстве.

— Ясно. Буду вашим координатором, — сказал Йиримо. — Однако предупрежу: есть вероятность, что не удастся выделить одно место. Надо собрать вторую группу. Тирмэйэ, Куони и ещё кто-нибудь.

— Разумно, — согласилась Ялими. — Будем ждать, когда ты найдёшь логово Тумоло.

— Жаль, мы не можем пользоваться Посланниками, — заметил Йиримо. — Тумоло одной с ними природы и обладает над Посланниками куда большей властью. Воспользуйся мы ими, он с лёгкостью обманет нас.

— Талви, тебе понадобится новая силта, — обратился к синеглазке Омо. — Возьми мою старую, она в шкафу в комнате, где наш музыкальный кружок собирается. Ты ещё начинающая, она оптимальна для тебя. Не рискуй с другими.

— Я ещё сделаю футляр, в котором силту можно будет носить, не разбирая, — пообещала Талви.

— Отлично. Тогда все за дело. Не показывайте необычного поведения в общей телепатической сети, Тумоло сделает выводы, если подглядит, — бросил Тирмэйэ. — Коллектив Квадрата дал нам свободу действий.

— Никто не проболтается Тумоло? — остереглась Ялими.

— Нет, информация о наших планах не попадала в доступные Вийхусу каналы. Тумоло узнал только: мы думаем, что поймали Лово, — успокоил Тирмэйэ.

Ялими осталась помогать Йиримо. Омо ушёл спешно делать второй слиземёт. Тирмэйэ созвал вторую группу. Талви отправилась в мастерскую. В дверях её встретили обеспокоенные Вьёвэри и Асио. Попросив их никому не рассказывать, синеглазка осторожно поделилась новостями.

— Давай мы с Асио пойдём со второй группой, — предложила Вьёвэри. — Мы тоже пытались дружить с Лово.

— Спросите у Ялими или Омо, друзья, — Талви не могла ничем помочь.

— Спросим.

Талви подошла к станку — форматору техномассы. Для управления многими видами техномассы хватало обруча, но специализированный аппарат открывал более широкие возможности. Напитав его энергией, синеглазка подключила канистру с бытовой техномассой. Порывшись в шкафу, отыскала тяжёлую ёмкость с металлизированной техномассой. Подключила её.

Вьёвэри и Асио по очереди обняли Талви.

— Мы связались с Ялими. Она просила подойти, — сказала Вьёвэри. — Нет уверенности, что мы ещё увидимся лично до начала нашего странного похода. Будь осторожна. Действуй осмотрительно.

Талви промолчала, лишь ткнувшись носиком в плечи друзьям.

Когда Вьёвэри и Асио ушли, Талви занялась изготовлением футляра. Синхронизировав обруч со станком, приступила к работе. Первым делом сформировала корпус футляра из алмазостали. Упорядоченная на уровне отдельных атомов высокоуглеродистая сталь с включениями структур из не встречающихся в природе форм углерода обещала надёжно защитить силту. Внутренности футляра Талви наполнила бытовой техномассой, превращённой в амортизатор. Аккуратно вырастила полость, предназначенная для музыкального инструмента. Замок футляра после недолгих раздумий Талви выполнила из той же алмазостали. После добавила лямки для переноса футляра за спиной из бытовой техномассы, попытавшись сделать их настолько прочными, насколько позволял материал.

Дав футляру время закрепиться, она забрала созданный предмет и повесила на спину. Выключила станок и вернула канистры на место. Оставалось заполнить футляр.

Перед тем, как покинуть мастерскую, Талви ссыпала осколки старой силты из карманов в большую пустую жестяную банку, найденную на верхней полке шкафа. Прилепила к банке жирную каплю бытовой техномассы и заставила превратиться в надпись:

„Сломанная силта Т.Р.Я. не перерабатывать буду чинить“

Вызвав своего робота-помощника из шкафа в квартире, Талви выбежала из мастерской и направилась туда, где проходили собрания музыкального кружка. По пути она встретилась с роботом и передала банку, повелев поставить её на полку в их с Вьёвэри комнате.

В лифте собрались шестеро алтимэт, но все вышли раньше синеглазки. В холл перед праздничным залом направлялась лишь она. Взлетев по лестнице, Талви заскочила в обитые синей тканью залы. Музыкальные инструменты блестели на стенах, как и прежде. Девушка подошла к упомянутому Омо шкафу и остановилась. Приоткрыла и увидела совершенно обычную силту, судя по всему, выращенную автоматически.

„Если Лово увидит такую, не впечатлится, — подумала она. — Нужно кое-что другое, чтобы моё выступление получилось неотразимым“.

На мгновение Талви показалось: в ней говорит Вьёвэри.

Её взгляд привлекла рубиновая силта в лейкосапфировом шкафу. Красные отсветы манили. Бросали вызов. Талви мягко подошла к прозрачному шкафу и осторожно раскрыла ажурные дверцы с серебряными ручками.

Омо рассказывал, что из-за специфического звучания и сложности игры по причине особенностей конструкции рубиновая силта не задержалась ни у кого надолго, переходя из рук в руки. Талви не раз пробовала играть на ней. Вновь и вновь с непокорным инструментом приходилось биться, заставляя издавать глубокий, полный сокровенной тайны звук.

Сможет ли она справится с этим непонятым шедевром? Не совершает ли безрассудство? Рубиновые тени внутри инструмента дразнили, приглашая рискнуть ради шанса головокружительного успеха и одновременно грозя бедой.

„Снова лезу играть на крышу, как в Ауран Люсья“, — пришло на ум Талви.

Твёрдой рукой она убрала рубиновую силту в футляр. Повесила на спину и поторопилась на телепатический зов товарищей по вылазке за непутёвым Лово и его злым учителем Тумоло.

К некоторому удивлению Талви, путь вёл на подземные этажи. Она почти не запоминала увиденное по дороге, полностью погрузившись в настройку психики по данным Ялими советам. Спуск на лифте, затем на ещё одном с перерывом на ожидание вместе с группой старших учеников, направляющихся на ферму кристаллов. Вернув полноценное восприятие окружающего мира, синеглазка обнаружила себя посреди тёмного коридора последнего подземного этажа.

Оранжевый светильник у дверей лифта с трудом рассеивал густой вязкий мрак. Ялими и Омо указали на сумку у её ног. Паймоло стоял в стороне. Все трое были облачены в комбинезоны из метаматериалов, заставляющих свет обтекать владельца и обеспечивающих частичную невидимость. К каждому комбинезону шёл шлем с особыми рецепторами, помогающий тем же способом скрыть голову и при этом обеспечить зрение на триста шестьдесят градусов телесного угла. Шлемы выглядели как шары с множеством крошечных чёрных точек по всей площади. Изображение с миниатюрных камер транслировалось через волосы в мозг владельца.

Кроме того, к комбинезонам шли вместительные рюкзаки с такими же свойствами.

Замерцав всеми цветами радуги, словно снежинка в ясную погоду, Ялими исчезла из видимого диапазона. Теперь Талви чувствовала её только в длинноволновом диапазоне.

— Одевайся, — бросил Паймоло синеглазке.

Та быстро и чётко выполнила указание, облачившись в свой комбинезон. Затем убрала футляр силты и психоякорь в рюкзак, для чего пришлось немного увеличить его высоту в ущерб ширине. Надев шлем, Талви закрыла глаза и подключилась к камерам шлема. Изображение оказалось чудовищно убогим: нечётким, зернистым, бесцветным и тёмным. Единственным плюсом являлся вид во все стороны сразу. Убрав волосы под шлем, Талви лишилась изрядной доли чувствительности к электромагнитным полям, ёмкостям и низкочастотным колебаниям.

— Снаряжение позволит подобраться ближе, — объяснил Омо.

— Когда буду общаться с Лово, я сброшу этот котёл, — сказала Талви.

— Конечно. Он исключительно для скрытности, не более, — разрешил он. — Если станешь играть на силте, тебе придётся его скинуть. Он даже особенной защиты не даёт. Твоя голова намного прочнее.

Омо подхватил слиземёт и спрятал в собственный рюкзак.

— Определил самое вероятное местоположение укрытий, где спрятались наши безобразники, — пришло телепатическое оповещение от Йиримо. — Главный кандидат — законсервированная секция грузовой станции континентальных подземных путей. Вход со стороны ущелья Водопадов. Основная группа. Побочный кандидат — скорее всего имитирующий логово для отвода глаз. Пещера на плато, вторая группа. Тирмэйэ, всё равно будь готов, если это окажется не имитация. Начинайте.

Включив частичную невидимость, четвёрка двинулась лёгким бегом по коридору. За углом Паймоло нырнул в неприметную дверку справа, под значком технических помещений. Спустившись по лесенке, они снова повернули направо и оказались в мрачном зале, забитом отслужившим оборудованием. Большие металлические ворота напротив выхода с лесенки вели в неизвестные Талви помещения. Проведя товарищей через лабиринт контейнеров, побитых временем корпусов и древних шкафов, Паймоло подвёл их к круглому люку в полу.

— Лово подменил себя, воспользовавшись этим люком, — сообщил он телепатически. — Теперь лаз послужит нашим целям. Отсюда начинается лучший путь к цели. Тумоло может наблюдать за выходами из Квадрата на поверхности, но этот туннель легко очистить от нежелательных наблюдателей. Именно поэтому Лово его и использовал.

Без труда откинув тяжеленный люк, он спрыгнул первым. Следующей исчезла в темноте Ялими. Талви с любопытством глянула вниз. Открывшееся ей пространство напоминало заброшенный туннель для левитирующих поездов. В углублениях для крепежа магнитного рельса скопился лёд. Из растрескавшегося пола торчали целые сталагмиты.

„Лёд — это хорошо“, — подумала Талви.

— Твоя очередь, — поторопил Омо.

Талви спрыгнула, мягко приземлившись возле Ялими. Омо последовал за ней.

Путь по туннелю оказался не так прост, как показалось вначале. Дважды путь преграждали обвалы, и приходилось пробираться по узким щелям. Талви с товарищами не боялась упереться в тупик — старшие знали, что делали: путь разведан. К тому же Лово прошёл здесь раньше, вспоминала она, ползя на четвереньках между промёрзшими глыбами.

Омо, сунув невидимую руку в рюкзак, выбросил в воздух пригоршню крошечных полупрозрачных мошек с серебристыми лапками — малозаметных роботов, предназначенных для исследования экосистем, и вместе с тем отлично подходящих для разведки.

— Заглушите лишние процессы в организме, иначе Посланники Тумоло могут вас почуять и донести о нашем приближении, — предупредил Паймоло.

Талви уменьшила потоки энергии в теле. Лёд вокруг лишился своего очарования, став безгласой и глухой субстанцией: больше не звал вонзить в него иголочки, не просил поиграть. Вместе с отсутствием возможности видеть мир в привычных чёткости и цветах это сильно угнетало. Талви без проблем подавила непродуктивные и вредные для предстоящего дела чувства.

Туннель стал забирать вверх. Льда стало больше. Его глухота сбивала Талви с толку. Она прикинула расстояние и поняла: их четвёрка давно покинула пределы территории Квадрата и двигались на юго-запад, в неизвестные ей края.

Впереди блеснул сумеречный свет. Недостроенный туннель обрывался в глубокую расщелину. Разгребая снег, четвёрка вышла на край пропасти. Далеко внизу Талви заметила заросли чахлого чернолиственного кустарника, втиснувшегося между скалами. Синеглазка вспомнила историю туннеля, рассказанную Ялими. Неподалёку от Квадрата планировали строить экспериментальный завод по производству ловушек для отходов кварковых реакторов. Но из-за отказа от кварковых реакторов завод строить передумали. Успели построить только грузовой туннель, и то не весь. Демонтировать не стали, послушав жителей Квадрата. Некоторые сотрудники института любили гулять в заброшенных туннелях.

Шириной расщелина превосходила четыре роста взрослого алтимэ. От обрыва туннеля на противоположную сторону тянулись два троса — на уровне пола туннеля и на уровне полутора метров от него.

Мошки вернулись и нашептали Омо увиденное. Их едва различимые радиосигналы Талви так и не смогла разобрать.

— Лово воспользовался тросами, но теперь это ловушка. Они оборвутся, когда путник пройдёт треть пути, — пояснил Омо. — И Тумоло сразу узнает, если кто-то воспользуется тросом.

— Я бы и по одному тросу перешла, — телепатически сказала Ялими. — Строить мост долго и нецелесообразно. Зацепим верёвку или развлечёмся прыжками в длину?

— Талви, оцени свои силы. Ты сможешь гарантированно перепрыгнуть и зацепиться за уступ? — спросил Паймоло, кратко описав скальный выступ у начала тропки между скалами на другой стороне расщелины.

Талви понимала: не время хорохориться. От верной оценки возможностей зависела судьба вылазки. Использовав воспоминания о восхождении на Эранэн-вири, синеглазка дала максимально беспристрастную и точную оценку, на которую была способна.

— Да, — коротко бросила она.

Мощным и красивым прыжком Паймоло перелетел через расщелину, ухватился за камни и поднял себя на уступ. Прыжок Ялими получился не хуже. Паймоло подал ей руку и втащил на уступ быстрее, чем поднялся сам. Настал черёд Талви.

Талви не боялась. Вместо этого она использовала другие эмоции — азарт и воодушевление. Последний раз прикинув скорости и траектории, рассчитав необходимую силу толчка и его направление, девушка наполнила себя уверенностью. Всё получится.

„Мышцы послушны, глаз точен, — сказала она себе. — Законы динамики те же, что были от возникновения Вселенной“.

Оттолкнувшись ногами со всей силы, Талви взлетела в воздух. Внизу промчалась бездна. Морозный воздух ударил в лицо, стремясь затормозить и низвергнуть в пропасть.

Но Талви прочно вцепилась в налетевшую на неё скалу. Ухватилась за протянутую Паймоло руку и в следующее мгновение стояла на ногах.

— Молодец, — похвалила Ялими.

Тут же к ним присоединился Омо. Ялими подала руку другу, помогая взобраться на уступ. Мошки, кружащиеся вокруг того, умчались вперёд, получив новые указания. Четвёрка двинулась по узкой, ненадёжной тропе меж ледяных скал. Талви чувствовала, как вокруг реют стаи бдительных Посланников.

Когда-то Тумоло был одним из их изобретателей, а потом стал им подобен и возглавил их рой, словно Отец Букашек из страшной и глупой древней сказки. Талви посетило озарение: Посланники ещё скажут своё слово. Тумоло приготовил что-то, связанное с изобретёнными им существами.

Посланники давно служили цивилизации алтэн-имио, помогая заглянуть в ядра планет и микроскопические пространственные аномалии, оставшиеся после бурной юности Вселенной. Посланников воспринимали как нечто странное, немного чуждое и подвластное лишь специалистам явление, но никогда — как враждебную силу. Посланники дополняли традиционные технологии, являясь артефактом, будто утащенным с какого-то иного пути развития. Подарком абсолютно иной несуществующей цивилизации. С бунтом Тумоло привычное положение дел могло рухнуть. Талви не знала, каким образом это случится, но догадывалась: Вийхус не может не попробовать сыграть на том, что Посланники по своей природе принадлежат ему, а не алтимэт.

Талви осторожно поделилась своим озарением с товарищами.

— Я думала об этом, — отозвалась Ялими. — С того дня, как Посланники в Квадрате начали умирать и плодиться по понятным лишь Тумоло причинам. Но наша задача сейчас — не думать о судьбах мира, а спасти Лово и поймать Вийхуса.

— Не отвлекайся, Талви, — попросил Паймоло. — Но ты права, Тумоло может начать угрожать нам: проблемами с Посланниками, и многим другим. Не поведись на его угрозы. За нами целая звездная система. Пусть он пригрозит Лампиору с неба снять — последствия будем разрешать потом, когда выручим Лово и лишим Вийхуса свободы действий.

Тропа снова завела на край пропасти. Путники шли, призвав на помощь всю свою ловкость. Цепляться пальцами в перчатках было далеко не так удобно, как голыми коготками. Талви с благодарностью вспоминала Вьёвэри, которая передала ей свои навыки скалолазания и закрепила их практикой. Без них синеглазка бы сорвалась, что ясно осознавала сейчас.

Несколько мошек вернулись к Омо и передали собранную информацию.

— В снегу на площадке перед недостроенным зданием закопан робот-электролёт. Полагаю, Лово сразу сел на него, перебравшись через расщелину, — рассказал Омо. — Робот спрятан под снегом, камнем и окружающими металлическими конструкциями, поэтому мы не узнали о нём раньше. Похоже, его действительно хотели спрятать, а не дать нам ложный след. Значит, мы на верном пути.

— Очень много Посланников, — пожаловалась Ялими.

Эфемерные создания десятками пролетали сквозь четвёрку. Вокруг бушевал настоящий вихрь Посланников. Талви не была уверена, что заглушения части процессов в организме достаточно, чтобы спрятаться от такого.

Вскоре тропа ушла вниз, обращаясь в ненадёжную каменистую осыпь. Осыпь переходила в широкую ложбину. Из скал вокруг ложбины выступали структуры явно искусственного происхождения. Они не являлись законченными, напоминая не до конца сформировавшийся скелет. Белые кости незавершённого здания торчали из снега и льда. Из трещин в скалах кое-где выглядывали неорганические цветы с чёрными стеблями и мраморно-белыми лепестками, подпитывающиеся крохами тепла, просачивающимися из недр планеты. Справа от тропы к недостроенному зданию располагалось поле кальгаспор, слева нависал утёс.

— И зачем мы оставили бесполезный остов? — проворчала Ялими.

Мошки, пролезая через мельчайшие щели, разведали обстановку и возможные пути проникновения. Заприметили и опасности: за главной дверью, замаскированной под кусок скалы, наблюдали искусственные глаза, способные проникнуть через маскировку четвёрки. Даже мошки не подняли тревогу лишь потому, что глаза видели их уже много раз. Второй вход, больше напоминавший закрытую люком прореху в потолке, располагался среди „костей“ над главным входом, и вёл на второй этаж убежища Тумоло. Из „костей“ росли тонкие чувствительные антенны.

Мошки заметили и другое: внутри недостроенного здания скрывалась герметичная камера, отделённая от остальных помещений слоем вакуума. Свинцовые стены камеры ярко светились инфракрасным. Вийхус надёжно защитил свою главную ценность от живых кристаллов. Лово обнаружился на втором этаже. Удобнее всего туда было забраться через верхний вход.

— Ялими и Омо — через дверь, — телепатически сообщил Паймоло. — Талви и я — через верхний лаз. Движемся под прикрытием утёса. Мошки откроют нам путь и ослепят противника.

Но стоило четвёрке приблизиться к замаскированным воротам, как план скрытного проникновения пошёл прахом. Мошек, заползших в щели и наполнивших собой механику убежища, атаковали ещё более мелкие искусственные черви. Мошки успешно отбивались микроскопическими плазменными разрядами и с лёгкостью перекусывали червей жвалами, но армии червей не было конца. Завязалась тяжёлая битва микроскопических роботов. Черви, атаковав вторженцев, немедленно сообщили о нападении своему повелителю.

Четыре разума плотно сплелись, готовясь действовать максимально скоординировано. Отбросив всякую скрытность, Ялими и Омо выпустили длинные тонкие шипы из рук и одновременно ударили в тайную дверь. Выросший в микротрещинах камня кристалл расколол преграду, заставив на вид неприступный барьер превратиться в груду щебня. Навстречу нападающим выкатилось нечто многоногое и многорукое, распадающееся на десятки сегментов и соединяющееся обратно при движении. Странное создание выстрелило клейкими нитями, опутав Омо и Ялими с ног до головы.

В следующее мгновение нити развеялись в пыль, а тысячи сверкающих в сумраке кристальных игл разорвали многоногое существо на ошмётки. Однако выигранного времени хватило, чтобы пролом в скале зарос бледно-серой слизью, искрящей белыми молниями.

Талви и Паймоло ринулись на штурм скальной стенки и вскарабкались по камням, стараясь остаться незаметными для Посланников и червей. Паймоло, старший и оттого более сильный, поднялся первым и помог взобраться Талви, подав руку. Мчась к люку, они проявляли чудеса ловкости, чтобы избежать прикосновений живых антенн, растущих на костях здания, которые могли выдать их Тумоло.

Несмотря на все предосторожности, стражи убежища раскрыли лазутчиков. Из-под снега, разбрасывая булыжники, поднялся четырёхметровый гигант, закованный в сверкающую броню и окутанный ослепительной аурой плазменного экрана. Четыре руки металлического ужаса взметнулись для удара. Молниеносным выпадом Паймоло вонзил кристальный шип в ногу великана. Загудев от боли, чудовищный механизм отбросил алтимэ небрежным взмахом огромной конечности и исторг струю белого пламени. Немыслимым прыжком Паймоло ушёл из-под огненного шквала, превратившего в пар целый сугроб.

Талви, повинуясь общему решению, откинула непрочно запертый люк и скользнула в логово Тумоло. Разорвав по пути странные плёнки из некачественной техномассы и пробравшись через промёрзший недостроенный коридор, она нашла искомое. Оторвав мёртвую и потрескавшуюся пластину из той же плохой техномассы, синеглазка спрыгнула на пол скучно обставленной комнаты. Размером помещение не намного превосходило их с Вьёвэри жилище. Грубые каменные стены не украшали ни рисунки, ни светильники. Единственным источником света служила самодельная органическая лампа, подвешенная к потолку на мрачного вида цепь и питающаяся от мини-аккумулятора, приклеенного к лампе. На неровном полу лежал грязный и убого выглядящий коврик, служащий ложем обитателю комнаты. Рядом валялись телепатическая диадема и непонятные чёрные цилиндры с выпуклостями.

Лежавший на коврике Лово вскочил на ноги. Встав, он невольно пошатнулся. Талви выключила маскировку и сбросила шлем.

— Ты?! — прошипел Лово.

Талви скинула рюкзак и выхватила футляр. Лово неуклюже бросился на синеглазку, протянув руки вперёд. Но, взведённая до предела, синеглазка не попалась в его неловкий захват и отпрыгнула в сторону. Лово зло зашипел и снова кинулся на силтистку.

Преподаватель был взрослым и сильным, но его нервная система пострадала от процедур, проведённых Тумоло для подготовки к переносу. Свои движения он контролировал куда хуже юной противницы.

Сыграв на его неуклюжести, Талви выбила Лово из равновесия и резким пинком повалила на спину. Подхватив коврик, синеглазка набросила ткань на неблагодарного слушателя. Тот попытался отбросить коврик, но синеглазка стукнула Лово футляром. Затем Талви дёрнула противника за волосы так, что алтимэ перекатился на бок, а коврик обмотался вокруг его тела. Раскрыв футляр и выхватив силту, тепло сверкнувшую в неверном свете, Талви приказала техномассе внутри футляра разжижиться. Плеснув серой слизи на коврик и прижимая Лово ногой, синеглазка заставила техномассу затвердеть вновь, склеив импровизированную ловушку.

— Так нечестно! Это насилие! — возмутился Лово, силясь разорвать коврик. — Знаю, что ты хочешь сделать! Я буду кричать! Очень громко!

Ткань затрещала, но выдержала первый натиск. Талви уселась противнику на живот и сжала ногами. Теперь Лово приходилось бороться не только с электрическими силами внутри материи коврика, но и с Талви. Чтобы Лово не помешал криком, она плеснула ему на лицо техномассы из футляра и обратила слизь в толстый кляп.

С неудовольствием Талви отметила: связь с товарищами пропала. Что-то подавляло сигнал.

Мучительным усилием воли приведя себя в должное состояние психики, Талви поднесла мундштук силты к губам и заиграла „Воздушный город“. На улице кипела схватка. Дробился камень и ревело пламя. Но Талви заставила себя отрешиться от тревожной реальности и воспарить в облака. В это исполнение она вложила себя всю. Чувства и надежды воплотились в звуке посредством таинственного искусства музыки. Спустя несколько тактов ученице и сбившемуся с пути исследователю казалось, что вокруг не мрачная келья, а воздушные улицы чудесного города, плывущего среди облаков.

Лово тихо шипел, отчаянно мотая головой, но этот звук странным образом попадал в тон с пением силты.

Когда Талви дошла до четвёртой композиции из семи, составляющих „Воздушный город“, дверь в келью резко распахнулась. В воздухе просвистело металлическое щупальце и со страшной силой ударило синеглазку в бок. Талви полетела вверх тормашками и ударилась о стену. Чудом ей удалось удержать силту в руках и уберечь от повреждений, прижав к груди.

На пороге стоял трёхногий бочкообразный робот, вооружённый тремя щупальцами и телескопической рукой с горной лучевой пушкой, созданной для отрезания кусков породы. За роботом возвышалась чёрно-белая фигура с клювастой маской вместо лица.

Набрав в лёгкие новый воздух взамен выбитого ударом, Талви продолжила играть музыку. Закатанный в коврик Лово тоже откатился к стене от удара и теперь лежал возле рюкзака.

Связанный разорвал ковёр отчаянным усилием. Сорвал кляп коготками и встал на колени у рюкзака, глядя на Талви смятённым и умоляющим взглядом.

— Ты само упрямство, ледяная заноза, — произнёс Тумоло. — Как ты меня утомила.

Вновь взметнулись щупальца, но Талви была начеку. Упав на спину и перекувырнувшись через голову, она уклонилась от удара, выбившего каменную крошку из стены. Ей даже удалось совместить движение с паузой в нотном тексте, и мелодия не претерпела никаких изменений из-за атаки робота.

— Лово! Встань и иди в Комнату Трансмутации. Пора начать перенос. Будешь мешкать, эти назойливые догматики не дадут нам закончить наше великое дело, — резко бросил Тумоло.

Лово остался недвижим, по-прежнему глядя на синеглазку.

Снова ударили щупальца. Талви приложило спиной и затылком о стену, пусть ей и удалось избежать захвата.

— Да, алтимэт хорошо управляют своими вылизанными телами — своими вечными темницами. Я никогда не отрицал этого, — изрёк Тумоло. — Роботом управляют алгоритмы, обученные миллиардом часов виртуальных тренировок. Но даже мелкая и неопытная кристальная алтимэ всё равно находит в них лазейку, используя неопределённость реального мира, и уворачивается от неотразимого удара. Признаюсь, я восхищён. Но никакая сверхъестественная ловкость не поможет увернуться от луча.

Талви отчаянным усилием попыталась уйти с линии огня, уже понимая, что проиграла. Из пушки робота наискось ударил ослепительно-белый луч. Живот взорвался ошеломляющим вулканом боли. Вспыхнуло пламя, брызнули капли расплавленного камня.

Талви обнаружила, что лежит на спине. Сознание наводнили ощущения незнакомые и жутковатые. Сигналы от тела ниже пояса отсутствовали. Информация о многочисленных повреждениях не поддавалась быстрому осмыслению. Туловище пылало кошмарной болью. Что-то в теле издало протяжный скрежет, похожий на хруст льда. Но, помня о своей задаче, Талви отключила вредные ощущения и решила не отвлекаться. Тумоло как-то её ранил. Как-то нехорошо. Но лёгкие целы, и она может играть. Силта не повреждена.

Воспользовавшись руками, Талви поставила себя спиной к стене. Почему-то голова теперь совсем близко от пола. Заставив себя не обращать внимания на досадную и тревожащую странность, она закончила четвёртую композицию и начала пятую.

Воздух пах гарью. Стена оплавилась.

— Лово, пошли, — приказал Тумоло. — Вспомни о нашем пути. Ты должен идти. Тебе нет до неё дела, не дай себя обмануть.

Лово сунул руку в рюкзак Талви, валявшийся на полу, и извлёк серебристый предмет. Сунул в карман. Затем встал, бросил на синеглазку застывший взгляд, и понуро побрёл за Тумоло.

Когда учитель и ученик исчезли за дверью, щупальце робота схватило силту, подняло её вместе с музыканткой и начало трясти. Мелодия превратилась в неровный свист и затихла. Другое щупальце обхватило исполнительницу и начало отдирать от инструмента. Чтобы не сломать силту, Талви разжала руки и упала на пол. Отобравший силту робот заковылял вслед за хозяином.

„Он взял психоякорь! — пришла Талви мысль. — Я сделала всё возможное. Но что случилось со мной после ужасного луча?“

Талви прислушалась к своему телу и опустила взгляд. Ноги и туловище ниже пояса отсутствовали. Из страшной раны вытянулись обожжённые кристальные иглы. Торчали оплавленные кости, свисали рваные лоскутья мышц. Высовывался фрагмент пищеварительной системы. Кое-как держался на чёрных нитях нижний электрохимический синтезатор. Недостающие части тела лежали у стены, расплавленные и сожжённые гибельным лучом.

Талви объял ужас. Самым пугающим стали не повреждения, а осознание того, что Тумоло совершил такое с той, которая некогда была его сородичем. Произошедшее ощущалось немыслимым, невозможным, выходящим за все рамки представимого.

„Тумоло безумец, самый-самый-самый безумный безумец!“ — решила Талви и волевым усилием погасила ужас.

Игра не закончена. История ещё не подошла к концу, сказала она себе.

Талви подползла к отрезанным ногам и попыталась прижаться к ним раной. Но прижжённые края не желали соединяться. Нижняя часть тела расплавилась и сгорела. Крошечные машинки умерли от жара.

„Ножки, мои бедные ножки, — пожалела себя Талви. — Значит, теперь мне придётся действовать половиной себя“.

Собравшись с силами, Талви поползла к двери.

Не без труда открыв дверь, Талви выползла в коридор. Монолитный пол обрывался, выводя на металлические мостки, установленные над каменной ямой. Навес шёл кругом вокруг провала. Внизу стоял лейкосапфировый купол, внутри которого располагался купол поменьше — непрозрачный, грубо сплавленный из толстых листов свинца. Герметичный проход во внутренний купол сторожил злополучный робот со щупальцами. Талви не испытывала к нему гнева или ненависти, понимая, что он лишь безвольный инструмент своего повелителя. К роботу вела лестница. Но синеглазка понимала: в нынешнем состоянии точно не сможет одолеть машину.

„Где же Паймоло, Ялими, Омо? — тревожно подумала израненная девушка. — Неужели Тумоло всех победил?! Ну уж нет! Минимум, не победил меня!“

В следующее мгновение Талви заметила две вещи. На противоположной от робота стороне купола стояла внушительная бочка с инженерной техномассой. Низшего сорта, судя по маркировке, но и это являлось удачей. Со стороны робота же темнел проход, из которого донёсся звук шагов, похожих на шаги Лово.

Тихонько зашипев, Талви вылезла с мостков и шлёпнулась на купол. Незамеченной сползла вниз, на бочку с техномассой. Слабеющими руками отвинтила крышку и погрузилась в слизь с головой.

Из такой низкосортной техномассы не было и шанса сделать себе полноценные ноги, но не попытаться помочь друзьям Талви не могла. Подключившись к техномассе, синеглазка сформировала из неё длинные тонкие щупальца и раскинула вокруг бочки. На отростки немедленно накинулись микроскопические роботы-черви и начали нещадно грызть. Однако одно из щупалец сумело проползти в проход за роботом и забраться в небольшую кабинку с фотоникой, просочившись под негерметичную дверь. Теперь Талви могла видеть глазами защитников убежища. Она видела всё, что было снаружи, и всё, что происходило внутри. Первым делом синеглазка сообщила всю полученную информацию об убежище товарищам. Затем, протянув второе щупальце, попыталась начать ломать фотонику, но немедленно наткнулась на яростное противодействие червей.

Паймоло поразил своего могучего противника в главный нервный узел, оторвал чудовищу одну из рук и низверг в расщелину, разбив о камни. Теперь карабкался к тому же входу, через который проникла она. Ялими и Омо сумели разгромить оборону у главного входа и ворваться внутрь. Их немедленно атаковали два робота подобные тому, что изранил её. Ударили убийственные лучи. На руке Ялими вырос кристальный щит, частично отразивший луч в нападающего. Ладонь обгорела, но и робот лишился оружия.

Внутри свинцового купола Тумоло заканчивал последние приготовления. В тесной круглой комнате ютились капсула размером с алтимэ и массивный питомник для Посланников, снабжённый дополнительными модулями. Рядом с ними располагалась высококачественная вычислительная колонна, ажурная и лёгкая, выглядящая неуместно среди давящих свинцовых стен.

Почувствовав внимание Талви в фотонной сети убежища, Тумоло телепатически обратился к ней.

— Какая настырная и упрямая! Даже ножки отвалились от упрямства! — сказал он.

Талви ничего не ответила. Тогда Тумоло обратился уже ко всей четвёрке.

— Глупые догматики! Как вы не понимаете, что нарушаете свой же принцип свободы самоопределения? — заявил он. — Если не понимаете по-хорошему, заговорю иначе. Вы так и не разгадали причину гибели Посланников внутри питомников Квадрата в начале осени, списав инцидент на простую небрежность. Дураки! Я сотворил погибель для этих милых, безобидных созданий. Вирус из слабовзаимодействующих полевых конфигураций, смертельный для Посланников! Здесь, в горах, я спрятал немало ёмкостей с этой заразой. Вы не успеете обезвредить все. Знаете, что произойдет, если не подам через несколько минут на них сигнал? Если вы разрушите мою мечту? Несметные рои Посланников, что кружат вокруг моего тайного дома, будут заражены. Они разнесут заразу по всей системе Лампиоры, проникнут в устья ваших подпространственных туннелей и убьют Посланников в других системах! Цивилизация Алтэн-имио ослепнет на один глаз! Представьте затруднения, что ждут науку и хозяйство, если вы не отступите!

Передав это, безумец отключился от связи и раскрыл зев капсулы. Жуткое чрево покрывали чёрные жерла излучателей.

— Лово, залезай, — бросил Тумоло, поднимая с пола глухой шлем с шипами внутри.

Протянул шлем ученику.

— Надевай.

Ученик сделал шаг к учителю, но шлема не принял.

— Чего ты медлишь, Лово Валомо? — поторопил Тумоло. — Этих глупцов не урезонит даже моё предупреждение.

Ученик опустил руку в карман и сжал какой-то предмет, насвистывая первые такты „Воздушного города“.

— Лово, что у тебя в кармане? Покажи и не издавай бесполезные звуки, — строго приказал учитель. — Опять решил выкинуть какую-то глупость?

Лово вынул психоякорь.

— Это психоякорь? Той глупой девочки? Лово, отдай его мне! Тебе он не нужен, — потребовал учитель.

По серебристым граням октаэдра побежали причудливые голубые узоры.

— Что ты делаешь, Лово? — спросил Тумоло.

Лово не ответил. Узоры погасли. Психоякорь выскользнул из дрогнувшей руки и с громким стуком упал на пол. Ученик выпрямился и посмотрел на учителя совсем иным взглядом.

Внешний купол треснул, впуская холодный воздух к горячим свинцовым стенам. Трио роботов-лучемётов пало, защищая своего хозяина. Одного Ялими сумела пробить кристальным шипом. Другой запутался в развешенных Талви нитях техномассы и испытал на себе ярость Омо. Третьего одолел Паймоло на втором этаже, оторвав щупальца.

— Что ты сделал, Лово? Ответь мне! — затребовал ответа учитель. — Воспользовался этой игрушкой?

Вместо ответа Лово набросился на учителя, яростно шипя. От могучего толчка Тумоло полетел на пол. Отбросить ученика силой он не мог, боясь разбить драгоценное оборудование. Лово оказался сверху и принялся рвать когтями грудную пластину робота-носителя.

— Ты… ты хочешь уничтожить меня? — прошептал Тумоло. — Хочешь разрушить нашу мечту? Лово, нет…

Распахнулась дверь Машины Трансформации, впуская холодный воздух.

Лово оторвал алмазостальную пластину и дёрнул из груди робота чёрную сферу чуть меньше головы алтимэ. В то же мгновение Ялими выстрелила из слиземёта в робота-носителя. Пальцы Омо удлинились и облепили робота кристальными оковами. Бухнул гулкий взрыв, разбрасывая осколки кристалла. Чудо-слизь надулась раскалённым шаром, полным пламени. Но мощь взрыва удалось сдержать и не дать расколоть чёрную сферу. Лово отшвырнуло в стену. Однако он защитил тюрьму учителя, прижав сферу к себе и сгруппировавшись — так же, как это недавно сделала Талви, спасая рубиновую силту.

Лово лежал на полу, дрожа и сжимая чёрную сферу. Ялими отобрала её и покрыла слоем слизи из своего оружия, чтобы живущие в оболочке сферы нанороботы не смогли освободить Вийхуса Малиминэ, известного как Тумоло, наконец-то попавшего в руки правосудия.

Паймоло разыскал Талви, пока Омо разрушал созданную Тумоло гнусную машину. Вытащив синеглазку из бочки и смахнув с лица раненой техномассу, он бережно понёс её к выходу.

— Паймоло Рини, я всё правильно сделала? — тихо спросила Талви, обмякнув на руках старшего товарища.

— Талви, ты звезда сегодняшнего дня. Ты спасла Лово, — ответил Паймоло.

В лицо Талви дохнуло свежестью. Они вышли на улицу. До её слуха донеслось тонкое зудение транспортного электролёта.

— Бедные мои ножки, — пролепетала Талви.

— Не грусти, — утешил Паймоло. — Послезавтра уже на новых будешь бегать. Починим.

— А я не разбила силту? Я же взяла не ту, что разрешил Омо…

— Нет, цела. Уже нашёл и отдал Омо, — успокоил он.

— Я выключусь?

— Не тревожься более ни о чём и выключайся. Твои отвага и стойкость заслуживают песни.

— А что с Посланниками? Они все умрут?

— С высокой вероятностью он лгал. В любом случае, это не твои проблемы. Ты не в Институте Генерационного Ааталоа, верно? Спи, храбрая Талви.

Талви почувствовала, как её кладут в медицинскую капсулу внутри электролёта, и с наслаждением отключилась. Прохладное ничто приняло в объятия, исчезли мысли. Осталось лишь белое сияние кристалла, дрожащее помехами из-за травм.

Примечания:

Триумф на вершине — метафора из языка алтимэт Абэл Янн, аналог выражения „программа максимум“.

Кварковый реактор — устройство, преобразующее обычную материю из протонов и нейтронов в материю, состоящую из кварков старших поколений с выделением большой энергии.

Кальгаспоры — образования из снега в виде игл или пирамид.

Глава 10

Талви проснулась и обнаружила себя лежащей на восхитительно мягкой кровати, нежной, словно облако.

За окном танцевали снежинки. Снегопад шёл на убыль, ветер разогнал облака, и между ветвей сияли мерцающие искорки звёзд. Прислушавшись, можно было услышать скрип снега и стоны деревьев. Крохотный шарик-светильник, повешенный над дверью, окрашивал палату в изумрудные тона. Сводчатый потолок покрывали растительные узоры.

Синеглазка поняла, что находится не в Квадрате. Она помнила, как во сне к ней являлись друзья и родственники. Все хвалили её за отвагу и смекалку, ужасались поступку Тумоло.

Опустив взгляд, девушка обнаружила, что ниже пояса её тело находится внутри пакета с медицинской слизью, плотно прилегающего горловиной к коже. От мешка шли провода к шкафчику в изголовье кровати. Прислушавшись к ощущениям, Талви обнаружила: ноги и всё остальное утерянное в драке с роботом на месте. Очень обрадовалась этому приятному факту. Осторожно пошевелила ногами.

Здорова она или нет? Тщательно прослушав восстановленные части тела, Талви пришла к выводу, что лечение закончено. Видимо, врачи дожидались, когда она проснётся сама. Ничьего присутствия рядом не ощущалось. Кроме неё, в палате никого не было.

— Друзья, я встаю! — громко объявила Талви и немного обождала, предполагая, вдруг кто-то откликнется.

Придерживая пакет, Талви изловчилась и встала на кровати. Развеселилась, вспомнив о нелепой забаве, про которую вычитала в старинной книге — о прогулках в мешках. Стараясь не пролить слизь на кровать, отлепила горловину и переступила из пакета на постель. Свежевыращенные ноги были все в слизи. Они пока слабы, почувствовала синеглазка. Скрепив заново горловину и перетянув обнаруженным на шкафчике жгутом, Талви слезла на пол. Сделала первые шаги на восстановленных конечностях, неуверенные и осторожные. Слизь стремительно впитывалась в кожу.

В конце палаты Талви заметила большой шкаф для одежды. Обрадовавшись, скинула в кровать вымазанную слизью и от того неприятно липкую белую с красными треугольниками больничную рубашку. Подойдя, открыла дверцу. Отправляться исследовать больницу голой не позволяло чувство стиля. Ячейки с её именем не нашлось, зато нашлась табличка любопытного содержания.

„Мы сделали эту одежду от нечего делать. Дорогие лечащиеся и вылечившиеся, мы дарим её вам!“

Одежды в шкафу оказалось совсем немного, и по уровню исполнения она сильно уступала творениям Вьёвэри. Талви подобрала ярко-голубые носки и ядовито-зелёные ботинки на обычных шнурках, но зато подстраивающиеся к размеру ноги владельца. Единственные брюки в шкафу были ужасного оранжевого цвета с глупыми чёрными кругами на коленях, поэтому Талви надела длинную свободную праздничную юбку нежного бирюзового цвета с узором из серебристых звёзд. К юбке нашлась подходящая по цвету рубашка с короткими рукавами — цвета ясного летнего неба. Нарядившись, Талви закрыла шкаф и вышла в коридор. Ноги держали ещё не очень хорошо, и идти приходилось не спеша.

Пройдя тихий коридор, освещённый зелёными лампами, Талви вышла на крыльцо. Как приятно! Волшебная прохлада. От ступенек госпиталя, занимавшего скромное двухэтажное здание с остроконечной крышей, шла дорожка в сторону городка, приветливо светившего золотом, рубинами и изумрудами окон сквозь зимнюю ночь. Слева расстилалась скованная стужей озёрная гладь. Справа поднималась аккуратная роща краснолистов. Вдоль дорожки темноту рассеивали светильники на изящных металлических столбиках. У самой кромки воды стояла медная скульптура мифического крылатого зверя, сейчас облачённая в шикарную снежную мантию. Спустившись с крыльца и пройдя вперёд по дорожке, Талви завернула за угол здания госпиталя.

В уютном заснеженном скверике среди скульптур будто ничего не случалось её дожидались: родители, дедушка и бабушка со стороны отца, двоюродная сестра Пилви Вирола, Люимэ, Вьёвэри, Асио, однокурсник по Квадрату Элламо и приятель-одноклассник из школы Миолоро. Немного поодаль, в тени деревьев, стояли Ялими и Омо.

Наобнимавшись со всеми, наговорив и выслушав много добрых слов, Талви села на круглую лавочку чуть в стороне и принялась расспрашивать собравшихся о последних новостях.

Она попала в госпиталь на берегу озера Салку-алина, что в трёхстах километрах от Квадрата. Сюда же доставили Лово, так как местный госпиталь был знаменит отделением исцеления вийры. Их решили привезти в одно место, чтобы не гонять электролёт зря. Талви восстанавливалась двое суток. За это время все присутствующие успели добраться до городка на берегу и погостить у Талви во снах.

Наяву непоседа Вьёвэри успела со всеми перезнакомиться и дать кучу обещаний, вроде послушать чьё-то выступление в музыкальном коллективе весной или сделать мыслефильм про события в Квадрате. Пилви приготовила к выздоровлению сестры какой-то невероятный напиток из местных трав, и уговаривала всех попробовать. Зная двоюродную сестру, синеглазка немного побаивалась этого знаменательного момента. Несведущий Люимэ отнёсся с энтузиазмом.

Когда все жители планеты узнали, что Тумоло не только пытался склонить ученика к саморазрушению, но и умышленно нанёс раны учащейся, тысячи алтимэт вызвались разбираться в этой истории. Кто-то изучал происходившее в Квадрате на протяжении последних лет, другие ушли в дела давно минувших дней, выяснив такие подробности биографии Тумоло многотысячелетней давности, какие не помнил он сам. Тысячи вызвались оградить жителей планеты от угрозы со стороны действий бестелесников. К счастью, разобравшись в ситуации, поняли: опасность со стороны маргинального кружка отсутствует.

Бестелесники Абэл Янн сделали открытое обращение, в котором признали свою долю вины в произошедшем и заявили, что покинут планету после того, как станет ясна судьба Вийхуса Малиминэ. Их изгнания никто не требовал, за исключением небольшого числа наиболее радикально настроенных космоэстетистов и криптоалармистов. Но бестелесники понимали, что довели ситуацию до угрозы сородичам, и желали исключить возможность повторения драмы. Так два десятка алтимэт решили навсегда покинуть свою родину.

Тумоло не блефовал. Специалисты по генерационному ааталоа по всему Вья стали замечать, что всё больше Посланников погибает, не выполнив своего предназначения. Из-за эфемерной природы этих созданий остановить распространение инфекции не удавалось. Поначалу надеялись, что мор удастся ограничить пределами континента. Но за несколько минут до пробуждения Талви первый случай гибели Посланника зарегистрировали на орбите. Мир бил тревогу. Оповещения о беде передали в другие системы. Подпространственные туннели собирались закрыть на карантин, временно отрезав систему Лампиоры от других систем Алтэн-имио. Десять миллионов умов бились одновременно над поиском лекарства для незаметных созданий, служивших глазами цивилизации в малодоступных прочим способам наблюдения местах. Миллион умов продумывали, как придётся изменить производственные цепочки и методики научных исследований в случае вымирания Посланников. В общем деле участвовали все собравшиеся вокруг Талви. Но не в этот день.

— Что же будет? — забеспокоилась Талви.

— Не переживай. Придумаем что-то или дадим ход иным технологиям, — отмахнулась Вьёвэри. — Я подключу тебя к нашим трудам, как отдохнёшь и расслабишься.

Подошли Ялими и Омо.

— Лово постеснялся приходить, — сказали они. — Сказал, что самый худший алтимэ во Вселенной. Мы пытались его подбодрить, но он лишь попросил передать вот это.

Преподаватели из Квадрата протянули Талви продолговатый белый футляр.

— Открывай лучше на земле, — посоветовала Вьёвэри.

Осторожно положив футляр на снег, Талви с любопытством открыла замочек.

Лежащий в постели из мягкой белоснежной подкладки инструмент с первого взгляда выдавал в себе работу настоящего мастера. Изумительной красоты силта, целиком выполненная из прозрачного синтетического сапфира. Рядом с мундштуком тонкой серебряной линией нарисован ледяной цветок, распускающийся только в самые холодные зимние ночи. Редкое и хрупкое растение, созданное искусственно, воплощённое несколькими воздушными штрихами.

— В решающий момент Лово переполняли страх, недоумение, недовольство... и воспоминание о твоём исполнении „Воздушного города“. Он считает, именно эта травинка остановила набирающую силу лавину. Лавина снесла многих, если бы не ты. — сказал Омо. — Я знаю, твою разбили. Сыграешь что-нибудь?

Талви благоговейно прикоснулась к футляру и закрыла его, достав лежавшую на силте записку.

— Силта просто вселенская, — сказала Талви. — Я беспредельно благодарна Лово. Но сейчас я не хочу играть. У меня не получится того чуда, которое хочу. Сейчас я должна отдохнуть в спокойной обстановке и набраться светлых впечатлений.

Синеглазка развернула записку.

„Прости, что разбил твою силту. Вот моя лучшая. Два века к ней не прикасался. Когда-то я был известным музыкантом. Время начать всё заново. Надеюсь, она сможет заменить утраченную. Я ужасно поступил с тобой, ты же вернула меня к жизни. Я перед тобой в вечном долгу.

Спасённый тобой глупец.“

Талви вручила футляр подскочившему роботу-носильщику.

— Талви, пошли праздновать! — Вьёвэри схватила Талви за руку и потащила вперёд по тропинке. — Для всех нас уже подготовлен праздничный зал.

— А какой повод? — Талви послушалась.

— Победа в борьбе за рассудок Лово! Восславить тебя!

— Ладно, — невпопад буркнула Талви. — Благодарю...

— Люимэ, возьми её под руку! — потребовала Вьёвэри. — Вот так, да. Знаете, прекрасно смотритесь вместе! Сопровождай свою любовь на тропе славы, Люимэ! Никаких „но“ и „не разобрались ещё“, я знаю, как вы созвучны!

Вьёвэри последовала за Талви, в шутливой спешке схватив под руки сразу Асио и Миолоро. Позади шли взрослые, весело наблюдая за подростками.

***

Праздник вышел долгим и весёлым. Алтимэт пели песни, играли в весёлые игры, отгадывали загадки, танцевали, пили душистые напитки и заряжались приятным электричеством. После все пошли гулять. Талви не терпелось прогуляться по окрестностям и поплавать подо льдом озера Салку-алина и его меньших соседей. В окрестностях госпиталя и близлежащего городка находилось четыре озера, самое большое из которых напоминало маленькое море.

На следующий день взрослые уехали. Ялими и Омо умчались в Квадрат, пытаться остановить эпидемию среди Посланников. Занятия и всю научную деятельность кроме борьбы за эфемерных созданий приостановили. Талви рвалась помогать, но Ялими уговорила её отдохнуть хотя бы двенадцатидневку.

Вьёвэри, Асио, Элламо и Люимэ остались с синеглазкой. Их приютили дружелюбные горожане, поселив в двух просторных комнатах с шикарными мягкими коврами вместо кроватей и кресел, на которых хотелось лежать не вставая.

Они целыми днями и ночами напролёт валялись на коврах, слушая музыку и обсуждая экстравагантные философские и физические концепции, гуляли по окрестностям и общались с жителями городка. Иногда к ним присоединялся Лово, вечно смущённый и виноватый. На четвёртый день за ним приехали его старые друзья, оставленные после ухода в бестелесники, и увезли грустного учёного к себе, на западное побережье Вья.

На прощание Лово рассказал о судьбе Тумоло. Сферу с ним поместили в один из защищённых научных институтов по изучению опасных форм материи и установили связь. Тумоло ужасно досадовал по поводу своего положения. Из-за неспособности управлять своим разумом он сходил с ума, утопая в страхе и ярости. Учёные института и общественные наблюдатели надеялись, что Тумоло сумеет найти путь к раскаянию, и приставили к нему команду высококлассных психологов. В любом случае, после выяснения всех обстоятельств Вийхуса ждал невиданный тысячу лет суд по невозможно страшному поводу — умышленному причинению вреда алтимэ. Немного осложнял дело вопрос, можно ли самого Тумоло считать алтимэ с точки зрения этики.

Талви сразу полюбила новую силту. На шестой день она уже играла импровизации на площади городка в дуэте с Люимэ, радуя местных жителей.

***

Весной того же года состоялся суд над Вийхусом Малиминэ Тумоло. Первыми высказались общественные расследователи. Они объявили, что разум Тумоло принципиально отличен от разума алтимэ, и глубоко враждебен их форме существования. Обвинили Тумоло в совершении беспрецедентных злодеяний, разрушительных намерениях в отношении здоровья и жизни алтимэт, а также умышленном подрыве мирового хозяйства. После они рекомендовали в качестве меры наказания отлучение от общества и бессрочное изгнание.

Произошедшие события вызвали бурные обсуждения. Впервые за многие тысячи лет один алтимэ осознанно нанёс тяжёлые повреждения другому. Многие коллективы психологов и социологов объединили усилия, чтобы понять все причины произошедшего и не допустить такого впредь.

После выступил коллектив Квадрата. Согласившись с доводами расследователей, они попросили учесть, что Тумоло когда-то был верным товарищем и добрым другом, и порекомендовали оставить Вийхуса в сотворённой им собственноручно темнице до раскаяния.

Выступили Талви и Лово. Лово попросил, чтобы бывший учитель больше никогда не смог разрушать психику ближних. Талви сказала, что не таит на Тумоло зла, но считает, что тот должен раскаяться перед Лово, прежде чем можно будет говорить о прощении.

Тумоло оставили в заточении в Институте Опасных Форм Материи, наедине с собственными болью и безумием, коротать годы в лабиринте изуродованной психики. Знаменитый психолог выразил желание вести Тумоло к раскаянию — если понадобится, то века и тысячелетия.

Эпилог

Звёздное небо над головой и под лодкой, в воде. Вокруг — колючие шары, слабо светящиеся в темноте разными цветами. По водяному зеркалу — редкая рябь. В небе, рассечённом серебристой полоской кольца планеты, голубели космические экраны-энергособиратели.

— Талви, помнишь как мы здесь катались десять лет назад? — весело поинтересовался Люимэ Карэйоллэ.

— Мы с тобой тогда хорошо поплавали, — Талви помнила. — И в лодке, и без неё.

Старая, общественная лодка стояла в крошечном сарайчике, возникшем на берегу два года назад. Подновлённая и укреплённая, она по-прежнему была готова служить случайным путникам. А Талви и Люимэ обзавелись другой — длинной, прочной и остроносой, с мощным широким веслом. Дотащить её до озера, тем не менее, оказалось не сложно — в разобранном виде судёнышко занимало не так много места. В ночи белый корпус лодки слабо светился.

— Как же хорошо, что мы выбрались сюда! — заметила Талви. — Хочешь, сменю тебя на весле?

— Нет, пока погребу, — отказался Люимэ. — Лето прекрасно в этих краях. Но я боялся, что не оценишь.

— Да не боялся! — насмешливо закрыла глаза девушка. — Лето я тоже люблю, и ты это знаешь.

Стоял самый разгар лета. Лес и озёра были богаты жизнью как никогда. Куда ни ступи — встретишь необычный цветок или диковинного лесного жителя.

— Я счастлив! — довольно запрокинул голову парень. — Ночь, звёзды и самая чудесная, загадочная, мудрая и прекрасная алтимэ за всю историю рядом!

— Мне приятно слышать такое, но не боишься ли меня перехвалить? — спросила синеглазая.

— Тебя не переоценить! — отмёл сомнения Люимэ. — Ты удивительная, я серьёзно.

Приблизившись, Талви нежно коснулась кончика уха Люимэ. Провела пальцами по пряди серебряных волос, погладила шею. Прильнула к другу в поцелуе. Постаралась запомнить получше пленительное ощущение встречи губ, наэлектризованных волшебством чарующей летней ночи.

— Вместо дюжины слов, — бросила она, садясь обратно на скамью.

— А вдруг начнём развивать тактильную коммуникацию вместо вербальной? — с наигранным волнением произнёс парень. — А всё стремление экономить, даже такие малозатратные вещи, как слова.

— Ничего страшного, — успокоила Талви. — Разговаривать не перестанем. И мне нравится тебя целовать.

— Мои чувства созвучны, — сказал Люимэ.

Люимэ мощным движением весла увёл лодку от скопления колючих шаров.

— Как у тебя с Квадратом? — поинтересовался парень.

— Гордо вступила в третий год, в предпоследний круг постижения, — твёрдо ответила синеглазка.

— Ещё не думала, куда потом направишься?

— Думаю пойти в проект „Переосмысление“, у них красивые пещеры с кристаллами. Но живут они наверху, в домиках посреди потрясающего леса, — рассказала Талви. — Это почти западное побережье, немного севернее мыса Мартэн-Онто.

— Наверняка тебя не только это привлекло? — склонил голову набок друг. — Последнее время ты много рассказывала про нестандартное ааталоа.

— Да, конечно. Они хотят выстроить новое понимание науки ааталоа и создать новую методику обучения входящим в неё дисциплинам, — Талви зачерпнула пригоршню воды. — Буду одновременно экспериментатором и подопытной.

— Надеюсь, будет увлекательно.

— Я тоже. В Квадрате чудесно, горы, снега, но нужно познать мир с разных сторон, верно? — девушка вылила воду обратно в озеро. — Я считаю, развивать нестандартное ааталоа очень важно. До сих пор Посланникам не нашли замену, а половины их популяции как не бывало. Осталось только два питомника на всей планете, где есть здоровые колонии.

— Тумоло — величайший вредитель. Печально и забавно, что именно мы попали с этим актом вселенского вредительства в одно место и время. Если бы он не пошёл до конца, то остался бы просто радикальным исследователем. В его идеях содержалась доля истины, но дело погубило насилие. Манипулируя Лово, он лишил себя морального права вести последователей в будущее.

Талви сменила тему.

— Зато посмотрели горы. Я никогда не забуду Северный Хребет.

— Такое не забывается и через миллион лет, уверен, — подтвердил Люимэ.

— Хочу создать новое ааталоа, — мечтательно протянула Талви.

Вдали — на берегу — завопил какой-то зверь. Из воды выскочил озёрный червь, блеснув в звёздном свете розовым телом, и тут же плюхнулся обратно.

— Ты бы вернула Вийхусу Малиминэ природу алтимэ, если бы могла? — тихо спросил Люимэ.

— Да, если бы он со всей ответственностью и осознанностью показал, что не пойдёт вновь по дурному пути, — ответила девушка.

— Мир изменился с нашей первой встречи, — сказал Люимэ.

— Посланники вымирают, наука в панике, производство спешно внедряет более близкие нашему технологическому пути средства, — описала перемены Талви. — Бестелесники и сочувствующие разочаровались в „неуязвимой“ форме жизни и подчас поносят свои старые идеи яростнее, чем любой из их старых критиков. Вийхус потерпел поражение, единомышленники либо бросили идею, либо покинули планету.

— Так или иначе, все увидели истинное лицо этой идеи. Оказалось, это ложный путь, — заключил Люимэ. — Бестелесничество умерло. Разуму нужно укреплять связь с материальным миром, а не разрывать её.

— Пусть лучше умирают идеи, чем алтимэт, — закончила Талви.

— Согласен.

Люимэ старался подвести лодку ближе к впадающей в озеро реке, но течение пока успешно противилось его усилиям.

— Люимэ, нам повезло родиться в невыразимо прекрасном мире, — прошептала Талви, взяв друга за руку. — Оставь пока весло. Давай просто посидим и посмотрим вместе на звёзды.

КОНЕЦ

Послесловие от автора

Я не претендую на то, чтобы данная история относилась к жанру твёрдой научной фантастики. В ней присутствуют весьма вольные игры с физикой, технологии на неизвестных современной науке физических принципах и многое другое, что не даёт права называться твёрдой научной фантастикой. В этой истории баланс между „лирикой“ и „физикой“ однозначно смещён в сторону лирики. Главная героиня побеждает не за счёт знаний в точных науках, а за счёт таланта работать с чувствами, что тоже не вписывается в каноны hard science fiction. Соглашусь на то, чтобы „Кристальная флейта“ считалась фантастикой философской.

Однако на чудеса мира алтимэт автора вдохновили вполне научные физические и математические концепции. Ниже я дам ссылки на их подробное описание для тех, кто хочет узнать больше.

Центральное место в повествовании занимает аата-тинта — необычайная форма материи, включающая в себя гипотетические частицы плектоны. По задумке, именно способность плектонов вести себя и как частицы-переносчики взаимодействия, и как частицы-"строительные кирпичики" объясняет уникальные свойства аата-тинты. Для желающих покопаться в теории рекомендую статью, послужившую источником вдохновения, "Scattering States of Plektons (PARTICLES with Braid Group Statistics) in 2+1 Dimensional Quantum Field Theory", название можно забить в поисковик и найти (на английском и с серьёзной математикой).

Тела алтимэт образованы сложными композитными структурами из аата-тинты, которая сама изготовлена на основе более "реалистичных" веществ. По всей видимости, большую роль в этих структурах играют различные формы углерода, столь популярные у фанатов нанотехнологий. Скорее всего, выдающаяся сила и скорость алтимэт обусловлена применением чего-то вроде разрабатываемых в настоящее время искусственных мышц на углеродных нанотрубках, только бесконечно более продвинутого. Пример реально существующего прототипа искусственных мышц описан в статье „Unipolar stroke, electroosmotic pump carbon nanotube yarn muscles“ за авторством коллектива китайских учёных, опубликованной в журнале Science.

Многие компьютерные системы в описанном в повести мире основаны на передаче световых импульсов, а не электрических. В свете достижений в области фотоники подобное не выглядят полной фантастикой. Я не слишком знаком с современным положением дел в этой области, но ознакомиться с состоянием фотоники в недалёком прошлом можно по книге „Молекулярная фотоника“ за авторством Вилесова Ф.И., Ермолаева В.Л., Красновского А.А. и других. Именно беглое ознакомление с данной книгой вдохновило меня на то, чтобы добавить в мир "Кристальной Флейты" такие технологии.

Быт и промышленность в мире "Кристальной Флейты" во многом держится на нанотехнологиях, нанороботах-сборщиках и „программируемой материи“. Как многие догадались, техномасса — это продвинутые нанороботы. Подобное давно стало общим местом в фантастике про высокотехнологичные миры. Несколько идеализированное, но красивое представление о предполагаемых нанотехнологиях возможного далёкого будущего человечества и более развитых цивилизаций можно получить из популярной книги „Машины создания: Грядущая эра нанотехнологии“ Кима Эрика Дрекслера и Марвина Мински.

Помимо таких банальных для фантастики вещей как звёзды, термоядерные реакторы и геотермальные генераторы, в мире „Кристальной Флейты“ в качестве источников энергии используются аннигиляционные реакторы на магнитных монополях. Магнитные монополя — гипотетические частицы, обладающие магнитным зарядом в противовес многим другим частицам, которые имеют заряд электрический. Кроме того, согласно некоторым моделям, магнитные монополя могут вызывать распад протонов, полностью превращая обычную материю в энергию. Данная идея взята из книги „Физика элементарных частиц“ Окуня Л.Б.

Космические путешествия, вскользь упомянутые в книге, в мире алтимэт осуществляются при помощи проходимых кротовых нор. Тема проходимых кротовых нор впервые была подробно рассмотрена в статье 1988 года „Wormholes, Time Machines, and the Weak Energy Condition“ за авторством известного физика Кипа Торна и его тогдашнего аспиранта Майка Морриса и популяризирована для широкой публики фантастическим фильмом „Интерстеллар“. Впоследствии физики-теоретики нашли множество других гипотетических возможностей для существования подобных объектов.

У проходимых кротовых нор есть один недостаток как у средства передвижения — чтобы куда-то попасть через червоточину, сперва в это место нужно доставить устье. Перевозка устьев в описанном мире осуществляется на фотонных звездолётах с аннигиляционными реакторами, упомянутыми выше. Перемещения внутри звёздных систем между планетами и устьями кротовых нор осуществляются на плазменных двигателях и солнечных парусах в сочетании с лазерами и параболическими зеркалами. Об этих и других продвинутых способах передвижения в космосе можно почитать в книге „Ракеты будущего“ В.П.Бурдакова и Ю.И.Данилова. Физика работы солнечного паруса хорошо описана в статье „Solar Sail Starships: the Clipper Ships Of The Galaxy“ Грегори Матлоффа, опубликованной в журнале Британского Межпланетного Общества.

Неуловимые и неосязаемые Посланники вдохновлены нейтрино.

Эти слабовзаимодействующие частицы способны пролететь Землю насквозь и нигде не застрять. Если бы из подобной материи могли бы сформироваться живые существа и с ними можно было взаимодействовать, их можно было бы отправлять на разведку даже в ядро планеты или звезды. Пожалуй, это самое фантастическое допущение из всех, присутствующих в книге, кроме, наверное, аата-тинты и плектонов. В свою защиту скажу, что в физике нейтрино и электрослабого взаимодействия есть белые пятна, например, до сих пор неизвестны точная масса нейтрино и отношения масс нейтрино разных поколений. Да и мало ли, вдруг существуют иные частицы и поля, вне Стандартной Модели современной физики элементарных частиц, слабо взаимодействующие с обычным веществом и способные образовывать сложные структуры! В конце концов, никто на Земле не знает природу тёмной материи, и покуда так — в фантастике на неё можно списать всё, включая Посланников.