Кристалл судьбы

Том 1

Пролог

В древние времена, под небосводом звёзд располагалась страна Сваргия.

Сваргия сияла образцом совершенства и гармонии, являясь вечным источником вдохновения для тех, кто искал истинный путь познания красоты и доброты в мире.

Люди в ней не делились на народы и племена. Была у них единая вера в Первотворца и его многочисленных помощников, коих они так же почитали как Богов. Символом этого Величественного рода была Птица Счастья.

Жили там люди с праведными мыслями и добрыми сердцами, не приемлющие насилие и стремящиеся к мирному сосуществованию всех людей. Устанавливая дружеские связи с соседями, даже с представителями других миров (так как для них не существовало границ «твоё» и «моё»), они рассматривали окружающий мир как уникальную возможность для приобретения знаний и опыта.

Люди Сваргии не знали, что такое лекари. Обладая глубокими знаниями тела и духа, они сами были для себя целителями. Продолжительность их жизни составляла триста лет. Внешне они были высокими, со светлой кожей и русыми волосами. Их глаза, поражающие своей красотой, имели разнообразные оттенки — от нежного василькового до тёмно-зелёного и даже яркого огненного.

Они хранили честь и искренность, уважали труд, передавая знания и опыт из поколения в поколение.

Женщины Сваргии были не только красивы, но и мудры, олицетворяя собой гармонию и рассудительность. А мужчины отличались крепким телосложением и выносливостью, готовые претерпевать всевозможные невзгоды.

С раннего возраста, с трёх-четырёх лет, жители Сваргии обучали своих детей наблюдать и связывать увиденное с причиной и следствием. Это было важнейшей частью их воспитания, ведь секрет великой мудрости заключается в способности видеть невидимое и понимать невысказанное.

В те далёкие времена, когда Сваргией управляли волхвы, их мудрость и прозорливость были безграничны. Они словно видели нити судьбы, сплетающие будущее. Постигнув тайны мироздания, законы природы и суть человеческого бытия, они могли повелевать стихиями и изменять саму материю. Волхвы были не просто правителями, но и хранителями, разрешая споры и направляя страну к процветанию, освещали жизненный путь каждого новорождённого, нарекая их именами и указывая предназначение. Они были учителями и наставниками, вдохновляя народ на познание мира и усвоение его великих законов. Города Сваргии не нуждались в крепостных стенах, ибо каждый из них был окутан невидимой магической защитой, созданной волхвами. Эта защита была непроницаема для тех, чьи помыслы были нечисты, а намерения злы.

Когда и в какой момент в мире появилось иноземное племя ариманов, никому не ведомо, но с их появлением мир Сваргии стал погружаться во тьму.

Ненавистники мира — ариманы вводили людей в заблуждение, трактуя древние духовные знания на свой лад, делая упор на личном обогащении вместо развития духа. Наводя на людей морок, они давали им ложные, искажённые истины, предлагая ложные пути под видом свободы выбора. Они пробуждали низменные инстинкты, порождая ненасытную жажду власти и богатства. Жители Сваргии, ослеплённые чарами этих колдунов и порабощённые их волей, готовы были идти к своим целям, не щадя никого на своём пути. Так наступила эпоха мрака.

Защитное поле городов ослабело, и в конце концов чёрным колдунам из племени ариманов удалось уничтожить магическую защиту. Чёрные колдуны ринулись в города Сваргии.

Ариманы стремились уничтожить в первую очередь всех волхвов, так как те ведали правду и могли раскрыть людям глаза на чёрное колдовство.

С помощью обманутых жителей Сваргии, чёрные колдуны ариманов научились похищать дар волхвов и использовать его в своих целях. Они преследовали людей, владеющих чудодейственными дарами, вытягивали из них магическую жилку, а потом убивали, жгли скиты, присваивали магические предметы и похищали детей.

Наиболее рьяно ариманы охотились за детьми волхвов. Их целью было присвоить себе их магическую жилку, которая могла воспринимать колебания Вселенной, влиять на окружающую среду. Все обладатели магической жилки отличались высокой устойчивостью к колдовским атакам и манипуляциям. Внешне жилка никак не проявлялась, но иногда её можно было увидеть, как мерцающие потоки света.

Перед лицом этой смертельной опасности волхвы были вынуждены уходить в глухие, места, чтобы защитить своих детей и сохранить древние традиции и магический кристалл. Так же тщательно они скрывали от ариманов и тех детей, в ком была магическая жилка.

Именно о такой девочке, Маре, дочери волхва Велебора и кудесницы Птахи, и пойдет речь в этом повествовании.

В каждом раскате грома, в каждом дуновении ветра, в каждом забытом уголке природы ещё можно было услышать отголоски того великого народа, что когда-то достиг своего расцвета.

Глава 1

— Мара, ты где? Отзовись! Мара, ты чего молчишь? — разносился по двору заимки голос няньки Любавы. — Опять куда-то спряталась? Мара, негодница, вот погоди у меня! Найду, всыплю! Ой, всыплю!

Любава заглянула в сарай и наткнулась на Васила — дядьку Мары, родного брата Велебора. Он сидел на скамье и плёл вершу — ловушку для рыбы.

— Ты Мару не видел? — опершись на косяк, спросила Любава. — Не успел Велебор со двора уехать, а её и след простыл!

— Не видел, — пробурчал Васил с досадой, и гневно добавил: — Рёк же я Велебору, затворить её потребно! Взрослой нарекли, так пущай взаперти посидит, покуда уму-разуму не наберётся! Но токмо он не внял слову моему! Дочь свою избаловал совсем… Ныне же вон каков, поехал с ариманами биться, дабы кристалл магический от них спасти. А дочь свою укротить не в силах! Что за диво! А? — Васил в сердцах отбросил недоплетённую вершу. — Из-за неё и тебе горевать приходится! Любавушка моя! — потянулся Васил к ней, дабы обнять, но она уклонилась от объятий.

— Понимать надобно! — строго сказала она. — В горе Велебор. Никак не может отойти от смерти супружницы своей любимой, Птахи. Вот и балует дочку.

Васил вздохнул и снова принялся за вершу, ворча себе под нос.

— Дык ведь уж два года, как минуло…

Повисла пауза. Любава постояла-постояла, да и вышла из сарая.

Тем временем Мара неслась во всю прыть на любимую поляну, в свой шалаш, что за речкой, где она могла в одиночестве поплакать о своей боли… Бежит Мара, слёзы по щекам катятся, мысли чёрные ей душу терзают.

Укрывшись в своем шалаше, она начала призывать свою любимую пташку. Птичка, явилась сразу. С горькой скорбью в голосе, Мара начала изливать ей свою печаль.

— Милая моя птичка, како горе меня постигло! Ужели можно так взять и оставить меня? Как же тятя смог? Ведь он так нужен… Мара разрыдалась.

Птичка пересела Маре на плечо, заботливо стала перебирать клювом пряди её волос, и тихонько чирикала, словно утешая.

— Вчера к нам волхвы пришли, я возрадовалась их приходу, а они тятю с собой забрали! Сказывали, будто великая у них напасть, и без него им никак нельзя. А у меня, что, не напасть? Расту вон без мати, а теперь ещё и без тяти останусь! — Мара попыталась успокоится и продолжила: — Знаешь птичка, видела я, будто в дрёме, что с тятей моим лихо приключится, поджидают его супостаты там, куда волхвы его поведут. Говорила я ему, да он не внял… — Мара обратилась к птичке печально. — Неужто и тятя меня покинет? Да минует его беда сия…. Что скажешь, а? — спрашивала она у птички. — Ох, если б я могла уберечь его…

Птичка будто поняла её, отозвалась щебетом, легонько коснулась клювом щеки Мары, взмахнула крыльями и исчезла в небесах…

Вот уже десять лет, как семья Велебора сбежала от преследования ариманов и укрылась от внешнего мира высоко в горах в Долине грёз. Велебор с женой и дочкой, и его брат Васил с Любавой, жили теперь на долине, в стороне от остального мира.

Долина, где Велебор с братом решили обосноваться, была небольшая, с двух сторон окружённая горами. Из-за горы, под которой стояли сарай и скотный двор с амбаром, текла говорливая речушка, небольшая, но бурная — вброд не перейти. Через речушку было перекинуто бревно, по нему Мара и перебиралась на свою поляну.

Попасть в долину к дому Велебора можно было или по мариному бревну, или по тропе с противоположной стороны ущелья. По горам тоже можно было спуститься, но был риск свернуть шею на скалистых уступах.

Велебор да Васил обжили место укромное. Поставили терем просторный, чтобы всем родным хорошо жилось. Приумножили живность, распахали ниву небольшую под жито. Ладно жили.

Велебор был не простым волхвом Сваргии, а одним их хранителей магического кристалла.

Согласно древней легенде, этот магический кристалл появился в мире в тот час, когда небо и земля обрели свои формы. Боги создали кристалл из слёз живых звёзд и чистейшего света — для сохранения равновесия между добром и злом во вселенной.

Кристалл поглощал и аккумулировал магическую жилку окружающего мира. Эта энергия изменялась в зависимости от намерений тех, кто его использовал.

Волхвы Сваргии, обладавшие глубокими знаниями о магии, использовали его в своих ритуалах, обеспечивая процветание своему народу и налаживая связи с миром духов. В ходе ритуальных церемоний и приношений кристалл начинал сиять ослепительным светом, источая силу, которая приносила гармонию и процветание.

С течением времени, когда народ Сваргии попал под влияния тёмных сил, ариманы открыто пытались получить контроль над кристаллом… Всё это указывало на то, что грядут нелёгкие времена. И Велебор с волхвами, верными Сваргии, коих остались единицы, стали готовится к ним. Они приняли общее решение — укрыть кристалл и защищать его от любых угроз. Кристалл был спрятан высоко в горах, в пещере, где, согласно легенде, обитали хранители древних знаний.

Два года назад Велебора постигло горе. Его жинка, Птаха, внезапно умерла. Велебор пытался вылечить её, но болезнь быстро поглотила её жизнь. Он успел осознать лишь то, что болезнь имела магическую природу, а именно — магию ариманову. С тех пор Велебор стал ещё сильнее опасаться за свою дочь. Он боялся, что если запрёт её, то она, со своим неукротимым характером, натворит дел. Поэтому позволял Маре убегать на свою поляну при малейшей возможности.

Любаве с Василом боги детей не дали, и Любава всю свою материнскую нежность отдавала Маре, а та звала её нянькой.

Звать-то звала, но росла непослушной и своенравной. И постоянно сбегала или пряталась от домашних дел. На поляне, куда она сбегала, построила шалаш. Сделала его на дереве, наподобие птичьего гнезда. Выбрала большую ветвистую сосну, натаскала от Васила ивовых прутьев и сплела «корзинку», закрепив её среди ветвей. А сверху тоже из ивовых прутьев сделала крышу и накрыла её корой. Взрослого человека шалаш, возможно, не выдержал бы, но для Мары он был в самый раз. Особенно она любила бывать там, когда в шалаш к ней прилетала птичка и пела, будто специально для Мары. В первый раз птичка прилетела в тот день, когда ей сказали, что мама уехала и вернётся не скоро, и может статься, что вовсе не вернётся. Мара тогда рыдала в своём шалаше и внезапно услышала нежную трель, так похожую на колыбельную. С тех пор всякий раз, когда Маре нужно было с кем-то поделиться мыслями или чувствами, она прибегала в свой шалаш, к птичке. Птичка своим пением её успокаивала, вселяя надежду и веру.

Весть о кончине матушки своей Мара узнала случайно, — подслушав разговор Васила с Любавой.

С младых лет Мара прилежно внимала наставлениям родителей, что учили её наблюдать за миром, подмечать законы природы, сокрытые от глаз, понимать их взаимосвязи, и применять их на деле. Укрывшись в шалаше, Мара любила наблюдать за зверьками и птицами, слушать звуки леса…Однажды неподалёку от своего шалаша, рядом с древним дубом, она увидела свечение размером с человеческий рост и по форме напоминающее блюдце. Оно уже было там, когда Мара пришла к своему шалашу. Померцало немного, свернулось до точки и исчезло.

Мара, обуреваемая любопытством, поспешила домой за разъяснениями, когда вбежала в горницу услышала голос Васила:

— Поведать надобно Маре, что мати её, нашей Птахи, боле́ нету с нами, что почила она.

От услышанных слов у Мары будто внутри что-то оборвалось, чувства оледенели.

Речь Любавы доносилась до неё словно сквозь пелену туманную:

— Да ведь шибко боязно за отроковицу нашу. Разум юн, сердце некрепко. Не простая дева наша, малая ещё совсем, а дар волхва уж в ней. Простому горе — переживёт, а ей — погибель. Велебор сам не в себе ходит, печалью снедаемый. А Мара наша — хрупка, аки цветок полевой.

— Мати… — едва прошептала Мара, ноги её подкосились, в глазах потемнело.

Васил, услышав шорох, обернулся. Увидев бледное, искажённое горем лицо, он кинулся к Маре и едва успел подхватить её тело. Сердце Любавы сжалось, она ахнула и бросилась к ним.

— Что с тобой, дитя? — спрашивал Васил.

Но Мара не отвечала. Она лишь крепче прижималась к дяде, словно ища в его объятиях утешения. Внутри неё бушевала буря. Смерть матери, которую она так любила, была ударом для неё, а слова Любавы о её даре лишь усиливали её смятение.

Любава, растирая щёки Маре шептала:

— Марушка! Горе наше велико, но мы должны быть сильными! Твоя мати, Птаха, была мудрой волховиней. Она знала, что жизнь — это не только радость, но и печаль. И она знала, что ты сильна, даже если сама этого ещё не ведаешь. — Её голос звучал ровно и успокаивающе.

Мара открыла глаза, исполненные скорби и горьких слез. Она испытала потрясение и не хотела верить в услышанное, глядя на дядю, спросила:

— Это неправда! Тятя сказал, что она вынуждена была уйти, а когда вернётся — не ведомо… А ты, дядька, зачем же неправду мне глаголишь?

— Марушка! Мы скрывали это от тебя для твоего же блага, а не лгали! Ибо так и есть. Родичи наши вовеки с нами пребывают, — утешал Васил. — Памятуешь ли, како мати твоя наставляла тебя мир зрети? Како речь вела о нитях, связующих всё сущее?

Мара вспомнила её звонкий смех, тёплые объятия и мудрые наставления, которые помогали ей справляться с трудностями.

— Помню, — прошептала она. Её охватили противоречивые чувства: обида за то, что её обманули, и вина за то, что она не смогла понять, что мати ушла в иной мир, да и не чувствовала она никакого дара...

Любава, обняв Мару, молвила:

— Мати твоя оставила тебе не токмо печаль, но и премудрость. Даровала она тебе силу великую. И ты, чадо её, должна ту силу принять. Не страшись дара своего! Он поможет тебе скорбь сию превозмочь и той стать, кем предначертано тебе быть.

— Но не умею я, — Мара тяжко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

— Тебе надлежит научиться! И обретешь ты силу над даром своим, и познаешь мир, и поможешь страждущим. Всё сможешь ты, всё получится у тебя! — утешали ближние её, Васил с Любавой, умиротворяя сердце девичье.

С того времени Мара многому уже научилась. Но всё же, она была ещё весьма юна и своенравна.

В долину к Велебору всё чаще наведывались волхвы. Гостили недолго, а после уходили восвояси. Смутное предчувствие беды витало в воздухе.

Жаловались волхвы, что натиск ариманов ожесточился, их умение в колдовстве морока и скверны возросло. А теперь и вовсе ужасное орудие смерти сотворили. «Огненный луч» прозвали его. Чуть-чуть осталось, чтобы пустить его в ход.

Велебор внимал речам волхвов, наставлял советами, но жилище своё не покидал. И даров более, после кончины супруги, не принимал. Не утихала боль в сердце его с тех пор, как однажды в двери постучали странники, и им отворила Птаха.

Сердечно встретив путников, она напоила их студёной водой, позволила отдохнуть с дороги. Те же в знак признательности и благодарности поднесли ей шкатулку с лентами.

— Прими в дар ленты, для дочери твоей! — сказали они и скрылись из виду.

Долго ещё Птаха глядела вслед ушедшим путникам, задумываясь: «Откуда они? И отчего столь скрытны?» Она держала в руке подаренную шкатулку, и её сердце сжималось от необъяснимого беспокойства. Раскрыла она шкатулку и достала ленты. Ленты те словно были горячи, будто в них была заключена неведомая сила. Когда вошёл Велебор, она держала их в руках.

— Что это у тебя? — спросил он.

— Это ленты, в дар для Мары оставленные таинственными гостями, — ответила она и повалилась на пол. Всё вокруг вдруг стало иным, чуждым и пугающим.

Велебор успел подхватить её.

— Что нам делать, Велебор? — прошептала она с дрожью в голосе.

Незримая сила тянулась из лент, будто пытаясь поглотить его возлюбленную окончательно. Ленты в руках Птахи мерцали и излучали необъяснимый блеск, как будто цепи иного мира.

Мерцание лент быстро угасло, а Птаха начала чернеть. Вся сила чёрной магии с лент перешла в неё. Велебор вырвал ленты из её рук и, пытаясь привести её в чувство, принялся читать заговор.

Он говорил тихо, но в его словах была сила. Шепот заговора густым облаком обволакивал Птаху. Велебор всматривался в окутанные тьмой черты лица любимой супруги, чувствуя, как его сердце наполняется ужасом и решимостью одновременно.

Птаха была мудрой волховиней, часто находила ответы даже в самых безнадёжных ситуациях. Но сейчас её сердце кричало о грядущей беде, слишком неясной и пугающей.

Пульсирующая дрожь утихла, и казалось, что ленты начали терять свою власть, но её тело слабело. Птаха, как в глубоком сне, внезапно вздрогнула, открыла глаза. Взгляд её был полон непонимания и усталости.

— Откуда прибыли эти таинственные гости? Где они? — спрашивал Велебор.

Птаха пожала плечами.

— Они давно ушли…— только и смогла прошептать она, и не в силах говорить более закрыла глаза и почила.

Велебор, глядя на ленты, с гневом проговорил:

— Надобно вернуть этот подарок и обвязать ими дарителей!

В надежде, что гости, навредившие Птахе, далеко не ушли, они с Василом бросились за ними в погоню.

Васил добежал до самой дороги, но никого нигде не было видно, будто их и не было вовсе. Странники (если, конечно, это были странники) исчезли, и потом их так и не нашли.

С болью и гневом вспоминал Велебор прошлые времена, когда ариманы похищали детей волхвов. Велебор предлагал тогда волхвам, кто ещё владел магией, провести обряд вызова древнего Великого Бога, чтобы с его помощью одолеть ариманов, но увы, его не поддержали.

— Пробуждение столь могучей силы может вызвать много других, непредсказуемых, последствий, — говорили старейшины, подкупленные ариманами.

— Неужто вы не зрите, что животные становятся беспокойными. Духи леса, ранее надёжно охраняющие природу на протяжении веков, почти потеряли голос. Их шорох не доносился более до ушей людей. Даже путники, осмеливавшиеся заходить вглубь леса, рассказывали о странных тенях, мелькавших на грани видимости, и о холодном, проникающем в самую душу, чувстве страха, которое сопровождало каждого кто входит в лес, — говорил Велебор, но его не слушали.

Уже тогда Велебор предчувствовал великую беду в сердце своём. Он понимал, что ариманы будут продолжать свои тёмные дела, напуская на жителей Сваргии миражи и иллюзии, которые ослабляют их дух и чистоту помыслов. Ему казалось, что сама земля начинала поддаваться тёмному влиянию.

Велебор, желая уберечь дочь, поселился в Долине грёз вместе с супружницей Птахой, дочерью Марой, со своим братом Василом и невесткой Любавой.

В день, когда Мара с радостью встретила волхвов, она, не желая того, уловила нить их беседы. Речь шла о том, что ариманы вызнали о месте сокрытия магического кристалла и замыслили похитить его, дабы запустить губительное оружие «Огненный луч». И вождь их уже послал воителей своих к священной пещере, что в Долине грёз.

— Надобно кристалл перепрятать в месте более надежном! Иначе ариманы овладеют им, и тогда придёт погибель роду нашему! — говорил волхв, чья седая борода почти до полу доставала, в думе глубокой. — Чёрные колдуны ариманов хотят мир наш порушить и установить свой, где только смерть и тлен. Сейчас их цель — кристалл. Но когда они своё оружие запустят… Ох, лихо будет всему!

Второй волхв, что напротив Велебора сидел, с печалью добавил:

— Сердце горько сжимает, видя, как прислужники аримановы обращают честной люд в стадо покорное, внушая им гордыню и избранность ложную. Энти подлые хитрецы истину в ложь превращают, а ложь истиной выставляют, и тем лишают людей разума, ведя их слепо за собой. Тяжка доля потомков наших, ежели им выжить суждено. «Огненный луч» не пощадит никого. И память о нас угаснет навеки, даже сказок о нас не останется.

— Ехать надо, Велебор, в пещеру! А иначе... — старец не договорил.

— Тятя, я с тобой! — вмешалась Мара.

Волхвы умолкли, лишь взглядами перемолвились, обращаясь к Велебору.

— Подрастает дочь, — покачивая главой, произнес длиннобородый старец. — Её судьба в руках твоих, Велебор.

— Рано ли, поздно ли, а придётся спустить её с рук, — добавил второй волхв.

Велебор глянул на Мару после на старцев и, вздохнув тяжко, промолвил:

— Иди, скажи Любаве, дабы собрала скарб в дорогу. Я отъезжаю завтра…

— И я с тобою! — повторила Мара, настойчиво.

— Нет! — отрезал отец. — Ты останешься дома с Любавой и Василом.

Мара побледнела, отступила на шаг, и вдруг горница уплыла. Вместо привычной картины Мара увидела, как отец и старцы спешиваются около большого грота в горе, привязывают коней к сухому дереву. Потом зажигают факелы и вместе входят в пещеру. А там их ждут чёрные колдуны. Отец начинает читать заклинание, но не успевает — сверху падают камни и… Мара лишилась чувств.

— Мара, Мара! — Любава окатила девочку заговорённой водой, и тут же стала шлёпать по щекам.

Мара застонала и, увидев отца, расплакалась.

— Тятя, не езди туда, я видела! Там в пещере злые люди, они засыпят тебя камнями…

Велебор словно запнулся, но тут же решительно сказал Любаве:

— Иди, готовь… Поспеши! Завтра поутру выезжаем.

Любава с неохотой оставила Мару и пошла собирать торбу.

Мара отвернулась и замолчала, взгляд её стал отстранённый и застывший на одной точке, где висела птица счастья, что вырезала ей её мати.

Вечером Велебор стоял у окна и вспоминал о том, как эти же старцы, с которыми он говорил сегодня, дали имя его дочери, как предрекли ей большое будущее и тьму, которая будет преследовать Мару.

Он всё сделал, чтобы защитить дочь. Увёз семью далеко, поставил магическую защиту на долину… Однако ж, зло проникло и сюда, лишив жизни любимую Птаху. Велебор понимал, что целью ариманов была Мара, но дочка тогда чудом не пострадала — её не было дома, играла в своём шалаше. Теперь опять Маре угрожает опасность. И, чтобы защитить её в этот раз, придётся её оставить. Тем более, что в видении Мары ариманы проникли в пещеру. Кристалл нужно перепрятать, в священной пещере он уязвим. Но как оставить дочку?

Когда старцы предрекли будущее Мары, они предсказали и этот день. Сказали, что Велебору, для того, чтобы защитить дочь, нужно будет покинуть её. Собственно, поэтому он и согласился ехать.

На плечо Велебора легла рука, он обернулся и увидел обоих старцев, как они вошли в комнату, он не слышал.

— Надо бы завтра с утра обряд взросления над Марой совершить, — негромко сказал длиннобородый. — Ей уже тринадцать годков. Думаю, можно.

Второй поддержал:

— Назовём Мару взрослой, и ариманы потеряют её на время. Ненадолго. Но нам хватит…

Велебор согласно кивнул.

Вошла Любава и, стесняясь старцев, негромко спросила:

— Велебор, Васил говорит, банька для гостей готова, да и ужин поспел…

— Да-да, конечно! — Велебор засуетился: — Как вы? В баньку сначала, или сразу за стол?

— Разве можно твою баньку пропустить? — улыбнулся длиннобородый.

— Добрая у тебя банька! — подхватил второй.

— Всё готово, веники запарены, квасок настоялся, милости просим, — улыбнулась Любава.

Старцы не заставили себя упрашивать.

Глава 2

— С лёгким паром, старче! — пожелал Васил разомлевшим от пара гостям.

— Благодарствуем! — в один голос ответили те. — Банька удалась на славу! Хороша! Как с гуся вода, так и с нас вся усталость сползла.

— Пожалуйте к столу! — пригласила Любава.

Она знала вкусы гостей и понимала, чем лучше их потчевать, чтобы голод прогнать и живот не перегрузить, — время-то уже было позднее…

Мару, потому как она ещё не прошла лилейного обряда и считалась ребёнком, отправили спать, а взрослые собрались за столом.

Хлебнув кваска и огладив бороду, первый старец протянул:

— Эх, как в старые времена! С ладком, да с мирком. Будто и нет ариманов энтих, не к ночи будь помянуты…

Васил, словно его оса ужалила, воскликнул:

— Не разумею я, как энтим инородцам, горе-магам, удалось так разум помрачить роду нашему. Слышал в веси: одного кудесника ихнего вздумали в баньке березовыми вениками хлестать, так он вопить начал, аки свинья под ножом! Извернулся, да выскочил, будто кипятком ошпаренный! И всё потом сокрушался, дескать, зачем мы себя так мучаем? Да ещё водою ледяной окатываемся! Не ведает он, что от баньки сила да здравие прибывает. И всё же, как, не ведая таких простых истин, смогли чужеземцы сии оболванить люд честной? Как, скажи, мудрече?

Васил вопросительно смотрел на длиннобородого. Тот задумался, а затем тихо сказал:

— Дык, энти супостаты навели на людей чары ариманские, что и не все волхвы устояли! А те, у кого в теле магической жилки не было, и пововсе не смогли им противостоять. Вот ведь, как получилось… А теперь, под влиянием морока, ариманы хитростью в душу каждого человека вживляют вину. А когда человек виноват, он и спину прямо не держит, и взор свой долу опускает, и правда кривдою ему кажется. Таким человеком править легче лёгкого. Совесть они подменяют обычаями, чтобы облегчить себе власть над людьми. А если всему народу вину навязать, то, что тогда случится? Сгинет наш род! Всё это делается с умыслом, чтобы человеческий дух унизить, поработить, да и искоренить.

— Отчуждились люди от нас, отчуждились! Страх вселился в сердца их. Недавно случай был дивный. Один из волхвов, людей к памяти и обычаям праотцов наших призывал, говорил, что надобно к вере родовой обращаться. Будто бы услышали его, тронуло души людские, даже воеводу своего призвали, — внемли, мол, гласу мудрого волхва! Воевода явился, вид творя интересующегося, а сам за плечами топорище прячет. Дождался часа удобного, да и рубанул волхва… Насмерть! И люд безмолвствовал. Аки мертвые духом стали. Что сие, ежели не помрачение ума людского или морока, на них напущенного?

Волхвы говорили, Любава ужасалась, Васил головой кивал, а Велебор молчал.

— Лютые времена грядут… Ох, лютые! — сокрушались они. — Веси наши совсем без защиты чародейской стоят, аки на ладони. Без веры людской одни мы не управимся. А люд всё глубже и глубже в невежество погружается. Инородцы, как саранча, ползут! Людей наших дурманят. Воеводы будто разума лишились, единолично править хотят, вече не признают. Более слушают ариманов, чем нас. Если прежде обращались к нам за советом да помощью, то теперь чураются. Веруют ариманам этим, будто мы зло и погибель всей Сварге приносим. А как без веры отцов жить? Кто мы без веры нашей?

Велебор слушал и брови хмурил. Потом поднялся и сказал:

— Благодарствую за беседу! Пора на покой. Завтра день тяжкий…

Гости поднялись и пошли за Любавой, где им ложе уже была готово.

***

Это утро Мары началось иначе, чем обычно. Ночью ей спалось плохо, искрутилась вся, а под утро и вовсе сон прошёл. Она поднялась, присела на край кровати и затихла. Мысли о пещере и камнях, что обрушиваются на батюшку, не выходили из головы.

Дверь тихонько отворилась, и вошла Любава.

— Уже встала? Умница! Сегодня у тебя особенный день. Давай-ка, я тебя причешу!

Мара не шевелилась. Тогда Любава села рядом и принялась гребнем расчёсывать марины волосы.

Вместо двух детских косичек, которые плела раньше — одну для мамы, другую для папы, — Любава заплетала густые волосы Мары в одну тугую косу. Вплетая красную ленту, приговаривала:

— Расти коса до пят, женихи торопят…

Мара знала, что Любава готовит её к обряду взросления. Накануне вечером тятя сообщил ей об этом, но за своими переживаниями Мара не обратила внимание на слова батюшки. Только сейчас она вдруг осознала, что её мир меняется и уже никогда не будет прежним. Мати нет, тятя уедет, и Мара останется совсем одна. Она должна будет стать взрослой. Но как? Она же ничего не знает! Она же совсем неготова!

Туго затянув косу лентой, Любава шепнула Маре на ушко:

— Вот, ты и взрослая теперь! — Потом потянула за косу и нарочито весело добавила:

— Ну, неси свой вышитый рушник, а я каравай принесу. Тебя заждались уже, небось, чтобы по скамейке провести. А потом гостей угощать будем, подарки принимать, да наставления получать.

В голове Мары звенело, голос Любавы доносился, будто издалека. Словно чужие были руки, которые Любава покрыла рушником и положила сверху каравай.

Каравай должна была Мара испечь сама, но приготовила его Любава. Да и рушник, если бы не Любава, не был бы закончен.

Мара не раз слышала от Любавы об этом обряде. По правилам, юница должна на собственноручно вышитом рушнике вынести собственноручно испечённый каравай, и с поклоном передать его старцам. Потом мати за руку проводит дочку по скамье. В самом конце скамьи юница должна отпустить руку матери и спрыгнуть на пол.

Во взрослую жизнь Мару должна ввести мати, но увы, сейчас было всё не так...

Мара шла на ватных ногах. На её дрожащих, вытянутых руках, покрытых вышитым рушником, лежал каравай. Запнувшись возле длиннобородого старца, Мара чуть не упала, но старец подхватил её.

Поднимаясь, Мара неловко сунула ему хлеб и неуверенно произнесла:

— В дар преподношу… свидетелям моего взросления… рушник… знак дороги… что проделали гости… и мне предстоит… хлеб и соль… чтобы жить… и оберегаемой быть на моём пути…

Длиннобородый старец с почтением передал каравай другому старцу, взял Мару за руку, подвёл к Велебору и слегка подтолкнул, подсказывая, что нужно поклониться отцу.

Мара склонила голову в знак почтения, и Велебор ответил ей тем же.

— Здравие тебе, отрада моя! — сказал он, ласково целуя дочь в щёки. — Этот день должен стать для тебя особенным, моё солнышко! Сегодня пробудится твоя магическая жилка. Помни, дочка, что все, кто обладает магической жилкой, являются носителями уникальных знаний и глубокой мудрости! Этот исключительный дар достается лишь немногим. Поначалу, он может сильно отражаться на твоем самочувствии, настроении и физическом состоянии, но со временем ты к нему привыкнешь. Не забывай об этом и не страшись! — Велебор с нежной улыбкой поднял дочь и поставил её на скамью.

— Смелее! Ступай! Ведь и твое время пришло!

Мара вцепилась в большую и сильную руку отца.

— Ну, ступай же! — произнёс Велебор.

Пошатнувшись, Мара пошла по скамье. Её сердечко колотилось так громко, что, казалось, вот-вот выскочит.

У самого края Мара остановилась и замерла. Сколько раз в детских играх она прыгала с этой скамьи! Но ни разу не было так страшно!

Мара, замерев, стояла на скамейке, представляя, как она прыгает чуть вверх, отрывается от скамьи и, пока парит, вся беззаботная детская жизнь пролетает перед глазами. Медленно-медленно опускается вниз, и после Мара крепко стоит на ногах.

«Но так не бывает! Падают быстро… — подумала Мара и взглянула на родителя. — Вот сейчас она отпустит батюшкину руку, и всё! Больше никогда не сможет запросто забраться ему на колени, пожаловаться, поплакать…»

Велебор попытался освободиться от руки дочери, но она только крепче вцепилась в него. Мара была готова убежать из горницы, спрятаться в своём шалаше и плакать, но только не прыгать!

Велебор спокойно и ласково смотрел на дочь.

— Ну что же ты, доченька, смелее! Не волнуйся, родная, всё будет хорошо!

И Мара поверила, отпустила руку отца, приготовилась прыгнуть, но зашаталась и чуть не упала, отец вовремя поддержал её.

— Ничего, бывает, — подбодрил он. — Попробуй ещё разок!

Мара закрыла глаза сосредоточилась и прыгнула.

Всё закончилось слишком быстро. Никакого парения, никаких видений из детства. Раз, — и она на полу.

Удивлённая Мара спросила у тяти:

— Всё?

— Всё хорошо! Ты у меня умница! — с улыбкой ответил он и прижал к себе.

— Ну что ж, краса девица, первый шаг сделан. А теперь покажи нам своё магическое умение! — попросил Мару длиннобородый старец. Мара смутилась, она не совсем понимала, что именно должна показать. Глянула на батюшку, и тот шепнул:

— Создай видимый обережный круг.

Мара максимально расслабившись, сосредоточилась на своём теле и представила, как на неё из мира Предков и Покровителей — спускается густой поток живительной силы светло-голубого цвета, и, сконцентрировавшись на нём, мысленно трижды произнесла:

— Сила Рода! Дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова! Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так! Ключ в устах, замок в небесах!

Подняв руки вверх, Мара нарисовала широкий круг, воздух засветился ярко-голубым свечением. Ладони Мары стали горячими. Она почувствовала тонкий, вибрирующий поток вдоль позвоночника. Буквально на миг она остановилась в задумчивости, поняв, что это среагировала на её магию магическая жилка, Мара шагнула к отцу и направила на него только что созданный обережный круг. Оказавшись над головой Велебора, ярко-голубой поток усилился и окутал его. Обережный круг померцал, приноравливаясь к дыханию Велебора, и стал прозрачным.

— Защитный круг хорош! И сила, и мощь в нём имеются! Защищать и оберегать тебя славно будет! — заметил длиннобородый старец.

Растроганный, Велебор неловко приобнял дочь.

Любава, что стояла в сторонке и держала отрез шёлка — подарок для Мары от отца, уткнулась в него и расплакалась… Велебор осторожно забрал у Любавы отрез, и передал его Маре.

— На вот, от меня подарок — шёлк на рубаху невесты!

Получив отрез шёлковой ткани, Мара подумала с горечью:

«Я и рушник-то с трудом вышила! Кабы не нянька, до сих пор бы лежал… А тут шёлк! По нему вышивать очень трудно будет! И не отлынешь — ведь подарок тяти! А ежели я не хочу? Я ведь и замуж не хочу! И приданое мне никакое не нужно… Все твердят, что надобно уклад предков почитать. А я вот, в пещеру с волхвами хочу пойти, у них магии учиться! Хочу язык птичий понять, а меня за иголку да нитку усаживают! А мне скушно! Ой, как не любы мне все эти женские обязанности! Ой, как не любы!»

Длиннобородый старец, словно услышал мысли Мары, повернулся к ней и ласково произнёс:

— Ты, детонька, вон какая умница! О батюшке позаботилась, оберег ему добрый сладила. Человек, кой живет лишь своими желаниями да помыслами порочными, губит чистую душу свою, и никогда ему не смыть позора перед Родом. Маре стало стыдно. Она подумала: «Чего это я разбухтелась тут?»

От нелёгкого чувства стыда, отвлёк её тятя. Он подошёл к ней и обняв сказал:

— Как птицы покидают гнездо, когда вырастают у них крылья, так и ты, детонька, покинешь отчий дом, как время придёт. Но к тому подготовиться надобно! И сегодня начало положено. Главное дело сделано! — И обращаясь к старцам, добавил:

— Милости просим к столу! Угощайтесь, гости дорогие.

Обычно усаживались за стол в определённом порядке, соблюдая традиции. Вначале занимал своё место хозяин дома — глава семейства. После — Васил и Любава. И последней за стол садилась Мара. Горячее угощение всегда подавала Любава.

Сегодня всё было иначе. Горячее предстояло подавать Маре. Да и сели не как всегда. На хозяйском месте теперь восседал длиннобородый старец. По правую руку от него — Велебор и второй старец, потом Васил. На приставной скамье по левую руку от длиннобородого присела Любава, рядом с ней осталось место для Мары. Ей ещё предстояло подать специальное угощение для гостей — для «разделения трапезы». Хлебать угощение должно было всем из одной миски, оказывая почесть и уважение друг другу.

Каравай, которым Мара угощала старцев, стоял в центре стола. Рядом с ним источали аромат запечённые рябчики, блестели боками мочёные яблоки, дымились в горшках натомлёные каши — ячменная, пшеничная и гречневая с грибами и ягодами. Манили отведать румяные пироги. В кружки был налит кисель.

Рядом с караваем пустовало место для специального угощения. Любава приготовила шти — похлебку, она сегодня была мясной, и вместо рубленой квашеной капусты заправлена щавелем.

Гости отломили по кусочку от каравая и, обмакнув его в соль, съели. Похвалили Мару, мол, какой вкусный каравай она испекла. Мара густо покраснела, — она к нему рук не приложила.

После старцев от каравая отломили все. Любава подала знак Маре, что пора нести шти. Мара сильно разволновалась, но собралась с духом, взяла большую миску с похлёбкой и, аккуратно поставив её на свободное место, села за стол. Мара впервые сидела за столом, как взрослая. Ей было непривычно и странно. И в то же время очень приятно.

Отобедав, старцы поднялись, поклонились.

— Хорошо у вас погостили, пора в путь дорогу собираться. Ты как, Велебор, готов?

— Готов, старче! Только с дочкой проститься хочу…

Велебор с Марой вышли на улицу.

— Тятя, ты ведь ненадолго, да?

— Да, кровиночка моя! Я постараюсь скоренько вернуться.

Велебор обнял дочь и, прижав к себе покрепче, прошептал:

— Я тебя люблю, моя девочка! Где бы я ни был, сердцем я всегда рядом с тобой!

— Да, тятя!

— Вот и славно! — Велебор помолчал. Потом дабавил:

— Лихо надвигается. Не время мне сейчас отсиживаться дома.

Мара, сдерживая слёзы, кивнула.

Велебор нехотя выпустил дочь из объятий. Отошёл в сторону и, низко поклонившись солнцу, сказал:

— Прости меня, вольный свет! — Немного постояв, на солнце глядючи, развернулся к полю и с почтением произнёс:

— Мать сыра земля, и ты прости меня! — После чего обратился к Маре, Любаве и Василу, которые уже стояли рядом, прижавшись друг к другу. В поклоне и с трепетом произнёс:

— Простите и вы, родимые мои! Не кручиньтесь обо мне, заботьтесь друг о друге! А ты, Марушка, слушайся Любаву с Василом!

Мара хотела было кинуться отцу на шею, но остановилась. И, смахнув слезу, поклонилась вслед за родичами.

Велебор посмотрел на Васила говорящим взглядом: присматривай, мол, за ней…

Васил без слов понял, о чём просит его Велебор, и совсем тихо сказал:

— Не волнуйся, брат! Будь спокоен и за Мару, и за дом! Ступай с миром! Делай, что должен! Все мы радеем за доброе дело, и у каждого оно своё...

А Любава добавила:

— Всё будет хорошо! Много сейчас испытаний для каждого. И тебе тяжкая доля выпала. Помни, что ты не один! Вот тебе от нас с Марой оберег. Он убережёт тебя от злых чар.

Любава протянула Велебору маленький мешочек, расшитый магическими знаками и набитый заговорной травой. Мешочек был туго затянут лентой из Мариных кос.

Велебор с поклоном принял подарок, повесил его на шею и спрятал под рубаху.

— Пора, — окликнули старцы, подводя коней.

Велебор решительно вскочил в седло. Старцы не заставили себя ждать.

Мара слышала, как длиннобородый, направив коня к воротам, сказал Велебору:

— Невозможно утерять то, что едино с душой и сердцем.

А другой добавил, кивнув Маре:

— Иногда теряя, мы обретаем.

Мара ещё долго смотрела им вслед и махала платком.

Наконец, Любава обняла её за плечи.

— Пойдём в дом, детка. Скрылись ведь уже давно, кому машешь-то? Пойдём, дорогая!

Мара вывернулась из объятий Любавы и пустилась бежать в своё укрытие…

Глава 3

Утром проснулась Мара с мыслью о том, где же сейчас её тятя? Что с ним?

Погружаясь всё глубже в мрачные мысли, Мара бесцельно блуждала по комнате, и даже не заметила, как вошла Любава.

Любава внимательно посмотрела на Мару, излучая доброту и нежность.

— Уже встала, вот и умница! Идем кушать, я твои любимые блинчики приготовила.

— Не хочу я, — безразлично ответила Мара.

— Идём, идём! — Любава потянула племянницу за руку.

Мара вырвала руку и хотела оттолкнуть няньку, но зацепилась браслетом за жемчужное ожерелье Любавы и чуть не порвала его. Любава ловко освободила своё ожерелье. Её подбородок дёрнулся вверх, зрительно увеличив орлиный нос. Лицо исказилось душевной болью.

Любава поправила ожерелье, и тихо, но твёрдо сказала:

— Идём! Покушаем, а потом рубаху тебе шёлковую шить будем.

— Какую ещё рубаху?! Ни к чему она мне! — Мара с возмущением уселась на кровать.

— Это сейчас ни к чему! — мягко произнесла Любава. — А как суженый явится, так очень даже к чему окажется! — Любава села рядом и принялась гладить Мару по волосам. — Но тогда уже шить поздно будет! Тепереча готовить надобно!

— Да не хочу я ничего, и не буду! Отстань от меня, нянька, без тебя тошно! Я лучше на поляну свою пойду.

— Ну вот сделай дело, да и гуляй смело на свою поляну, отдыхай, со зверюшками да птичками своими играй! А перечить мне негоже! — сохраняя спокойствие, произнесла Любава, встала и направилась к выходу.

— Не до игр мне ныне! — крикнула в спину уходящей няньке Мара. — Не разумеешь ли ты? Тятя в беде великой!

Любава остановилась, повернулась к Маре и, как можно ласковее, сказала:

— Отчего же не разумею? Весьма разумею! Но всяк должен дело свое править. Кому от ворогов защищать, а кому вон одежду шить. Ясно ли тебе? — пристрожилась в конце Любава.

Мара нехотя встала с ложа и поплелась за нянькой.

Когда Любава с Марой вошли в горницу, за столом сидел Васил. Увидев их, он воскликнул:

— Ну, наконец-то! Можно с голоду издохнути, дожидаючи вас! Вон блины уже остыли!

Мара присела на свое место и уставилась на стол, где стояли всякие яства: мёд, сметана, смородиновое варенье, ягодный соус, а посредине, на большом блюде, возвышалась высокая горка блинов.

Васил сурово взглянул и вопросил:

— Чего так долго? — И, не дожидаясь ответа, принялся возносить благодарение Богу:

— Слава Небу и слава Земле, за то, что есть пища на столе!

Слегка склонив главу, Любава принялась наливать травяной отвар из кувшина, добавила кипятка и заправила отвар свежими сливками. Для себя же она приготовила липовый отвар, уж очень он ей был по вкусу.

Мара наколола блин на рогатину и возила им по пустой тарелке. Одолеваемая хмурыми мыслями, она размышляла: — «У меня горе, а меня всякой чепухой заставляют заниматься. Не разумеют, что не до того мне. Одна птица меня разумеет, да и той не видать…»

Любава взглянула на Мару и молвила:

— Блин — не стог, на рогатину его не накалывают! Прояви уважение к солнцу! Чего ты ковыряешься? Ешь, и не думай о худом! — А потом добавила мягче: — Ты не печалься, Марушка! Ведь печаль в беде не помощница. Печаль — это море! Утонешь, пропадешь.

Рубаху, цельную, как того велит обычай свадебный, кроили с усердием. Любава разложила полотно на столе. Из сундука достала ковчежец с нитями да иглами костяными. Взяла шнурок льняной и принялась меру с Мары снимать.

— Держись прямо, плечи расправь! Что в дугу согнулась? — ворчала Любава.

Нянька мерила стан девичий и переносила размеры на ткань, приговаривая:

— Ткань ровнее держи! Как-никак, свадебный наряд готовишь. Чуть оплошаешь, всё наперекосяк пойдёт. Наденешь рубаху, а она вся сморщится. Выйдешь ты в своем наряде, и люди добрые увидят, какая ты нерадивая. Пойдёт о тебе молва, как о криворукой!

— Опять ты, нянюшка, со своими поучениями! Ну чего ты всё время бранишь, да судьбу лихую пророчишь?

— А чтобы ты не ленилась! — отвечала Любава. — Чтобы старалась! Какую рубаху свадебную сошьёшь, такова и жизнь твоя будет.

Мара взяла иглу, дивной работы, с ушком малым. Диковинка то была великая. Досталась она Маре от матушки. Птаха была мастерица знатная, а иглу ту Велебору лучший мастер Сварги подарил, когда дочка его на свет явилась.

Вдевая нить в колечко, Мара спросила:

— А коли я замуж не пойду, куда энтот наряд-то денешь? Так и сопреет в сундуке!

— А ты шей! — ответила Любава. — А всё остальное само справится.

— Может, и с тятей само всё справится? — ехидно заметила Мара.

— Чем зубоскалить, лучше за стежками следи! — строго ответила Любава.

Мара притихла, а потом и вовсе замолчала. Замолчала надолго — до самого вечера не проронила ни слова. Молча и равнодушно выполняла все поручения по дому. Ни Любава, ни Васил не могли её разговорить.

Прошла неделя, но Велебор всё ещё не вернулся, и никаких известий от него не было. Всё острее и болезненнее переживала Мара отсутствие отца, чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Каждый день растущая неуверенность и страх терзали её душу, словно тёмные тени окутывали её сердце.

Однажды она попыталась поговорить с нянькой и Василом о том, как можно помочь батюшке, что нужно бы отправиться к той пещере. Но они и слушать её не захотели, — мол, это не её заботы…

— Ишь, чего удумала! — ворчал Васил. — Нос с локоть, а ума с ноготь! Нет, её однозначно надо запереть в тереме!

Любава заступилась за Мару.

— Терем не спасёт её от мрачных мыслей, только хуже будет! Но что-то делать надо!

И они стали ещё больше загружать Мару домашней работой…

Сегодня Мара проснулась чуть раньше обычного. Стояло раннее ясное утро. И пока Любава не появилась, Мара решила сбежать в свой шалаш. Она теперь часто засиживалась в шалаше допоздна, всматриваясь и вслушиваясь кругом, стараясь разгадать загадки леса, которым учили её родители и которые, возможно, она сумеет разгадать.

Не сказав никому ни слова, она незаметно ускользнула из дома. Проворно забралась в шалаш, сосредоточилась на ощущениях, прислушиваясь к лесу, желая понять, что там с тятей, но мрачные мысли не давали ей покоя.

— Тятя в беде, ему помочь надобно! А меня рубаху шить, да всякими делами загружать… Лучше я одна в лесу буду жить. Может, здесь, у диких животных и птиц, я и узнаю, что с тятей, и как ему помочь…

На ветке рядом с шалашом появилась белка. Это милое создание высоко держало пушистый хвост.

— Вот как ты думаешь, белка? — обратилась к ней Мара. — Зачем мне учиться всем этим премудростям домашнего быта, когда тятя в беде?

Белка замерла и внимательно уставилась на Мару, будто слушала её.

Мара тяжко вздохнула и с ехидством передразнила няньку:

— Я передаю тебе не просто знание, а опыт и мудрость пращуров наших. А ты рожу кривишь! Радеть надо о том, что творишь, а тебя в деле нет. Жизнь так мимо тебя и утечёт…

Едва Мара умолкла, белка завертела головой, словно делая что-то вымолвить.

Не обращая внимания на её суету, Мара продолжала вещать о своём:

— Да как же меня нет, белка, коли я там! И творю, что велено, вот только супротив воли моей. Да и думы мои не о том…

Мара вздохнула и язвительно продолжала передразнивать няньку. А передразнивая её, она незаметно для себя осмысливала сказанное Любавой. Сказанное нянькой проникало в её сердце, но она всё же никак не могла остановиться:

— И неведомо тебе, яко всё переиначено для тебя скорбью твоею. А повинуясь ей, ты исполняешься обидой и яростью. С таким-то скарбом ты не сможешь прийти к Родичам нашим. Утянет тебя боль твоя в кривду и сгубит душу твою! Вот и ныне витаешь невесть где… Учу тебя, учу! А ты…

Белка подскочила и закрутила мордочкой с утроенной силой. Мара удивлённо посмотрела на неё, а потом в ту сторону, куда белка всё время поворачивалась. И увидела, как рядом со старым дубом появилось свечение. Оно ширилось, разворачиваясь по кругу. И вдруг в центре появился силуэт человека с посохом.

Мара испугалась и перестала дышать. Пристально всматриваясь в силуэт, она вспомнила: такое же свечение было в день, когда узнала о смерти её мати, — «Что же это такое? Что?» — мысли кружились в голове, не давая ответа.

Вдруг послышался голос Любавы:

— Мара! Мара! Ты где? Отзовись! Мара…

От пронзительного голоса Любавы Мара на какое-то время оцепенела. Надо было крикнуть няньке, предупредить, но Марины уста словно слиплись. Человек, что находился в центре свечения, услышав Любаву, вздрогнул, замер, а потом сделал шаг назад и исчез. Свечение замерцало и рассыпалось в воздухе, не оставив и следа.

Когда Мара очнулась, поняла, что Любава уже ушла. Ей стало жутко страшно, она быстро спустилась с дерева и рванула домой. Подбегая к амбару, Мара встретила Васила. Он сидел на скамейке и задумчиво плёл корзинку.

Мара хотела поведать ему о дивном сиянии, но не успела вымолвить и слова, как Васил схватил лозину и, грозно потрясая ею, принялся укорять её:

— Где же ты была, скажи на милость? Любава измаялась, ища тебя повсюду, а ты своевольничаешь! Вот воротится Велебор, засадим тебя в клеть, там и усмиришь свой нрав!

— Тятя так никогда не поступит, — возразила Мара, пятясь. — Он любит меня! А ты, дядька, за что же меня так невзлюбил?

Васил отбросил лозину в сторону и, тяжко вздохнув, произнес примирительно:

— Да с чего ты это взяла, глупая! Я люблю тебя! Ещё как люблю! Токмо ты Любаву сильно тревожиться заставляешь. А мне жаль её! Вон, белая вся, бледная, тебя искала. На поляну твою ходила, а тебя там нету... — В голосе Васила прозвучало раздражение. — Где ты пропадала? Я спрашиваю, а тебе словно трава не расти! Ни кровинки на щеках…

Мара застыдилась.

— «И вправду, что это я так с нянькой?» — подумала она.

— А где нянька-то? — спросила Мара у дядьки Васила.

— В терем пошла. Может, там ещё, — проворчал он в ответ.

Мара направилась к ней, но её остановил голубь, который, едва не коснувшись крылом её лица, влетел Василу прямо в руки.

— Голубь-то посланный, — удивился Васил, разглядывая птицу. — Видать, весть неотложная!

Мара от изумления позабыла, куда путь держала.

Заметив застывшую в любопытстве племянницу, Васил велел:

— Ну чего встала, иди! Иди, утешь Любаву!

Мара, не сводя глаз с голубя, не слышала Васила.

— Чего замерла?! Иди, говорю, успокой Любаву! — повысил голос Васил…

В глубокой думе пребывала Любава, сидя на скамье. Лик её был бледен, а взор утомлён. Обращалась она к духам праотцов, моля о поддержке.

Мара вошла тихо, словно тень, и Любава не сразу её узрела, лишь когда та робко примостилась рядом.

— Вот и явилась наша плакуша, — укоризненно сказала нянька, обращаясь к племяннице.

— Не гневайся, нянюшка, — ласково промолвила Мара и умолкла.

Сердце её томилось тревогой о вести, что принёс голубь. — «Верно, то о родителе весть. Может, гласит о скором возвращении? А может, о задержке…», — думала Мара.

— Что с тобой, Мара? — Любава легонько встряхнула её за плечи.

— Нянюшка, там это… — Мара хотела поведать о голубе и странном сиянии, но в дверях возник Васил.

— Голубь тут… — Васил осекся и предъявил малую берестяну. — Весть принёс… Диковинную. О старцах и Велеборе…

Мара и Любава вскочили с мест.

Васил глядя на них, помедлил и продолжил:

— Но, я думаю, всё сладится… Управимся!

— Что сладится? С чем управимся? — взволнованно спросила Любава, прижав руки к груди.

Мара застыла, страшась услышать горькую правду.

— Присядь, Любава! И ты, Мара, присядь! Слухайте… — Васил, пристально всматривался в начертанное и молчал.

На скамьи опустились Мара с Любавой, сгорая от любопытства, что поведает им Васил. Однако он хранил молчание, углубившись в чтение берестяной грамоты.

— Да что же ты медлишь, мы тут извелись уже! Читай скорее! — воскликнула Любава, потеряв терпение.

Мара же обратилась с мольбой к пращурам: «Предки мои! Молю о защите тяти моего! Да пребудет он жив и в здравии! — Едва дыша, она без устали повторяла: — Да будет жив и в здравии!»

— Марушка! — тихо произнес Васил. — Весть недобрая, но мы не сломимся. Ты, дитятко, слишком сильно переживаешь, но волнение, оно не помогает! Оно лишь вредит тебе и другим. Нам необходимо сохранять спокойствие, — это поможет и тебе, и Велебору. Велебор и волхвы — люди опытные! И не из таких передряг выбирались! Выкарабкаются!

Любава, всплеснула руками:

— Васил, соколик, да что же стряслось-то?! Чего ты тревогу сеешь?! — запричитала она.

— Да погоди ты, Любава! Я не тревожу, а стараюсь подготовить. Что случилось, то уже не исправить. Но надежду терять не стоит! В ней наша сила.

— Ну читай же, что там в грамоте-то! Не мучай! — взмолилась Любава и махнула рукой в сторону Васила.

Наконец, Васил начал читать. Он пытался сохранять спокойствие, но в голосе его звучала тревога, а руки слегка подрагивали.

— Случилось недоброе. Лаз в пещеру завален. Вестей от старцев и Велебора нет. Закончив чтение, Васил взглянул на Мару и сказал: — Да, весть тревожная. Но надо надеяться на лучшее и сохранять выдержку!

Мара презрительно фыркнула и, не сдержав гнева, выпалила:

— Да что ты такое глаголишь?! Я же зрила, как на тятю камни обрушились, а вы мне тогда не вняли! И никто не захотел слушать! А теперь «не стоит волноваться»?! Успокоиться?! Тятя, может, ранен или, что еще хуже, погребен под энтими камнями… Надо срочно что-то делать, вдруг ему помощь нужна! Ты что, сидеть будешь, сложа руки?! — кричала Мара. — Конечно! Это же не твой тятя!

Румянец гнева залил щёки Мары.

Любава хотела обнять её, но Мара отстранилась и вскочила на ноги.

— Не нужно меня жалеть! Лучше о тяте побеспокойтесь!

— Маруша, детонька, не надо так! — успокаивала Любава племянницу. — Мы ничем не можем сейчас помочь. Мы даже не ведаем, где сия пещера!

— И кто прислал эту весть, тоже неведомо, — добавил Васил. — Может, это приспешники колдунов ариманов хотят тебя выманить?! — говорил Васил, но Мара не слышала их. В глазах у неё помутилось, и её покрасневшее лицо стало белым, как полотно.

— Что же будет с тятей? — прошептала она и пошатнулась.

— Ой, Васил, лови её! — закричала Любава.

Васил подхватил племянницу.

— Клади её на скамью, я за водой, да за зельем.

Пред взором Мары, вместо горницы, возник вековой дуб, а вокруг него сияние дивное. В самом центре сияния проявился силуэт человеческий, звавший её рукой, будто предлагал войти внутрь. Но тут Мара ощутила резкий дух зелья пробуждающего, что Любава поднесла к её лику, и она очнулась. Увидев глаза Любавы, полные тревоги, спросила:

— Нянька, что с тобою? Не тужи обо мне, не впервой мне такое… Оживу! — Мара присела на скамейку и спросила: — А что с тятей теперь будет…

Любава безмолвствовала, да и что она могла ответить?

Мара сидела, вспоминая видение, она понимала: это было то самое свечение, которое возникало уже не раз. — «Видение-то не просто так… — подумала она. — Надобно мне к дубу старому поспешить! Должна я разгадать тайну сию. Довольно с меня тайн сокрытых! Но сперва грамоту увидеть надобно. Кто сей вестник голубиный?»

— Нянька, дай мне весть! — произнесла Мара тихо. — Нет её у меня! У Васила она. Он её взял с собою. — А где дядька? Мара встала и, пошатываясь, двинулась во двор. — Куда же ты? — схватила её Любава. — Ты бледна, как смерть! Полежи, отдохни немного!

Мара строго взглянула на няньку, отстранила её, и пошла искать Васила.

Васил стоял у сарая, держа берестяную грамоту. Увидев Мару, обернулся к ней.

— Куда путь держишь? Ты совсем слаба.

— Дядька Васил, дай послание, сама прочту!

Васил неохотно протянул Маре бересту. Мара пробежала глазами по грамоте несколько раз. Письмена были нацарапаны столь сильно, что береста порвалась местами. Строки словно дрожали и плясали то вправо, то влево.

«Нечисто тут что-то!» — подумала Мара, а вслух сказала:

— Не печальтесь, ни ты, ни нянька! Найду я способ, как тяте помочь…

Мара обернулась и быстро пошла к дубу.

— Опять в шалаш свой устремилась, — проворчал Васил. — Ну, пущай… Ей в одиночестве надобно побыть. Там ей легче станет.

Мара почти бежала к шалашу, а вернее к дубу, где она наблюдала свечение, с твёрдым намерением дождаться его появления и войти внутрь туда, где она видела силуэт человека.

Подходя к поляне, она запнулась о внезапно появившийся корень и полетела кубарем, обронив бересту.

Вдруг ясное небо стало наполняться тучами. Зеленая трава, мелькавшая у Мары перед глазами, стала рыжеветь. Мару замутило, и она зажмурилась. Когда открыла глаза, ярко светило солнце, трава была как обычно, зелёная. Только место оказалось совершенно незнакомое.

Сидя на земле, Мара не могла понять, где она очутилась. Подумала даже, что по ошибке выбрала не ту дорогу. Но она в округе исходила всё, и таких мест раньше не встречала…

Изумлённая Мара рассматривала окружающее её пространство, и даже не заметила, когда и откуда появился преклонных лет старец с огненными глазами, длинными чёрными волосами с белыми прядями, и такой же длинной, с седыми прядями, бородой. Он стоял и опирался на деревянный посох с круглым набалдашником.

Глава 4

Приглядевшись к старцу повнимательней, Мара подумала: «Да ведь это человек из моего видения! Значит, я попала куда надо!»

— Здравия тебе, девица-красавица! — старец, улыбаясь, протянул руку Маре, помогая ей встать.

Не успела Мара как следует ухватиться за его руку, как уже стояла на ногах.

— Меня зовут кудесник Рогнар. А тебя? — добренько улыбаясь, спросил старец.

— Меня?.. — Мара была в замешательстве.

— Тебя! А кого же ещё? — Рогнар покрутил головой по сторонам. — Здесь ведь более никого нет.

— Меня… Марой кличут, — негромко ответила Мара. — А где это я оказалась? — И оглядевшись, добавила: — Я к дубу шла, да споткнулась и упала, а тут всё какое-то странное, чужое…

— Видел-видел, как ты летела. Ну, думаю, пришиблась девонька. Вот и поспешил сюда. А ты ничего, ловкая! Вижу целёхонька, ни царапинки, — затараторил Рогнар.

Вдруг, за спиной Мары раздался пронзительный крик птицы. Мара не распознала птицу по голосу. Обернувшись, увидела лишь лёгкое колыхание ветвей на дереве.

— А что это за птица сейчас прокричала? — спросила Мара у Рогнара.

— Какая птица? Где? Я ничего не слышал… — как-то чересчур искренне растерялся Рогнар.

— Странно… Ну как же?! Вот только что! — Мара показала рукой в сторону, где ещё качались ветви.

Рогнар мельком глянул, куда указала Мара, и пожал плечами.

— Да ничего там нет, тебе почудилась. Всего-то ветер ветвями играет, и только.

Мара смотрела на Рогнара, стараясь распознать его замысел. Отец учил её читать знаки. А что, если этот птичий крик и есть знак? Что, если предки её предупреждают? А кудесник притворяется, что не слышал… То, что Рогнар лгал, у Мары не вызывало сомнений. Её-то он слышал прекрасно, значит, и птицу услышать должен был.

«Пожалуй, не стоит открываться и рассказывать кудеснику всю правду, как на духу, — подумала Мара и опустила глаза. — Он явно что-то скрывает! Нужно таиться и побольше выведать самой. Вдруг он на стороне ариманов?»

От таких мыслей у неё сдавило в груди, а мир вокруг начал сжиматься. И Маре будто почудился голос отца: «Для усмотрения истины слова не нужны! Будь внимательна! Собери свои силы! Стань упругой и одновременно текучей! Соединись с окружающим тебя миром и стань единой с ним, тогда тебе никто и ничто не сможет навредить».

Вспомнив уроки отца, Мара кивнула Рогнару, и, якобы разглядывая качающиеся ветки, сосредоточилась на своём теле.

«Сила Рода, дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова. Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так. Ключ в устах, замок в небесах!» — трижды мысленно произнесла Мара, всей душой желая, чтобы обережный круг был невидимым.

Едва она начала читать заклинание, Рогнар засуетился, замахал руками:

— Посмотри, Мара, посмотри, вон твоя птица! А я ведь даже и не заметил её поначалу… Надо же! Вот прохвостка, напугала гостью. Вот я тебе! — Рогнар пригрозил птице пальцем.

Мара сделала вид, что потянулась, руками рисуя обережный круг. Невидимая защита окутала Мару. Разрушить сосредоточение Рогнару не удалось.

Улыбнувшись Рогнару, она легкомысленно прощебетала:

— Да ну и ладно! Чего уж там! Пусть себе кричит, на то она и птица!

— Ну раз ладно, так и ладно… Тогда я, пожалуй, пойду своей дорогой, — с досадой сказал Рогнар. Однако уходить он не спешил. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и внимательно рассматривал свой посох, как бы решая, годится он для дальнейшей службы или нет.

Мара растерялась. Как же так? Не могла же она ошибиться? Ведь именно Рогнар был в видении! Значит, он ключ к тайне. И она затараторила:

— Как пойдёшь, куда пойдёшь? Кудесник Рогнар, а как же я? Место-то незнакомое! Мне помощь нужна!

Рогнар задумчиво погладил усы, как бы размышляя над словами Мары, и тогда она шагнула к нему поближе и тоненьким голосочком взмолилась:

— Рогнар, будь добреньким, помоги мне! Не бросай меня здесь одну! Я же не знаю, куда идти… Пропаду, сгину… Место-то тут незнакомое!

Мара взволнованно посмотрела на кудесника.

— Ну хорошо, хорошо! — согласился Рогнар. — Куда тебя денешь?! Придётся тебе помочь! Ну и ты, надеюсь, в долгу не останешься, сослужишь мне службу…

Маре хоть и было страшно соглашаться, но ещё страшнее было потерять единственную ниточку, которая помогла бы найти тятю. Поэтому она, не задумываясь, согласилась:

— Договорились! Но чем же я могу тебе сослужить?

— Потом, — отмахнулся Рогнар. — Пойдём, чего стоять-то?! Ты лучше расскажи мне, девонька, как сюда попала? — Не дожидаясь ответа, Рогнар тронулся в путь и, махнув рукой Маре, мол, шагай быстрее, добавил: — Пошли-пошли, по дороге поговорим.

Мара с недоумением уставилась на кудесника — только что стоял, и вдруг заторопился.

— Не знаю… — догоняя Рогнара, ответила Мара. — Вначале споткнулась, потом кубарем полетела. Хотя странно как-то получилось, я ведь все тропиночки в нашем лесу наизусть знаю! И как так вышло, сама не пойму? — ответила Мара, а сама подумала: «Вероятно, это моя магическая жилка, перенесла меня сюда».

— По дороге Мара крутила головой, думая: «Где это я?»

Рогнар, словно услышав, улыбнулся и ответил:

— Ты, девонька, в параллельный мир попала! Слыхала, небось, про такое? Вот, милости просим!

— Вот это да! — воскликнула Мара. — Я что, действительно в параллельном мире?

— Слыхала, значит… Чудесненько! — Довольный Рогнар потянул бороду. — И что ты про эти миры знаешь?

— Да так, немного, — насторожилась Мара, догадываясь, что попала в какую-то ловушку, но не понимая, в какую. — Знаю, что существуют одновременно с нашим, и что события в них идут по-своему, не как у нас. Но как попасть сюда, мне было неведомо. Как получилось — загадка! Может, ты объяснишь мне, а кудесник Рогнар?

Рогнар глянул на Мару.

— Может, и объясню. Но в двух словах не расскажешь. И не место тут такие разговоры вести. Мало ли кто услышит?

— А кто услышит? — насторожилась Мара. — У вас что, чёрные колдуны тоже есть?

Прежде чем ответить, Рогнар помолчал. Потом вздохнул и сказал:

— Имеются.

Маре очень хотелось расспросить кудесника про пещеру, про тятю, но она боялась — вдруг кудесник водит дружбу с ариманами, и тогда она не поможет тяте, а только навредит.

От воспоминаний о своём отце глаза сделались влажными, и Мара затихла, опустив голову.

— Что случилось? Отчего слёзки на глазах? — ласково спросил Рогнар.

— У меня свои счёты с этими ненавистными ариманами! — с горечью сказала Мара, и добавила: — Но я сумею с ними посчитаться!

— Ишь ты, какая бесстрашная! — улыбнулся Рогнар. — Или безрассудная… — Он покачал головой. — Так какая же ты?

— Не знаю, — вздохнула Мара. — Эх, кабы выведать тайны ариманов, и чем их можно победить, тогда легче было бы с ними справиться.

— Не чета тебе, какие умы головы над этим ломают. — Рогнар снисходительно похлопал Мару по плечу, а потом добавил: — Сила тутошней магии поболе вашей будет…

Мара открыла было рот расспросить Рогнара про магию, но он остановил её и направился к пеньку, что торчал неподалёку от тропинки.

— Передохнуть надо бы, уморился я.

Рогнар опустился на пенёк и задумался.

Мара удивлённо посмотрела на Рогнара — он только что бодренько шагал, а тут вдруг стал немощным и неуклюжим. Но деваться некуда, она молча встала рядом.

Рогнар поёрзал на пеньке, поглядывая по сторонам, а потом вдруг принялся нахваливать Мару:

— А ты, девонька, не только ловкая, но и умная, как я погляжу! Вон как смирно стоишь рядом, а самой ведь невтерпёж… Жуть, как про всё узнать хочется, да?

— Хочется, — подтвердила Мара.

— Ну вот, за твоё терпение и награжу тебя! Раскрою тебе один секрет.

Глаза Мары вспыхнули от любопытства.

Рогнар ещё поёрзал, усаживаясь поудобнее, и улыбнулся в бороду.

— Не знаю, слышала ты, али нет… — протянул он. — Только есть одно место… Там можно разузнать обо всех тайнах… — и Рогнар опять задумался.

Мара от нетерпения готова была кричать во весь голос, мол, не тяни уже, кудесник, не мучай! Но сдержалась и не проронила ни единого звука — он же сказал, что награда за терпение… Вот Мара и терпела.

Наконец Рогнар произнёс:

— Известно ли тебе, девонька, о Мировом Древе?

Мара разочарованно вздохнула.

— Тятя мне рассказывал, мол, есть одно удивительное дерево. Оно соединяет мир людей с мирами Богов. Светлые Боги живут в его ветвях, а Тёмные Боги обитают в корнях. Не о нём ли спрашиваешь меня, кудесник? Только сказки всё это!

— Никакие не сказки! — Рогнар поднял с земли веточку, и рассматривая её, продолжил: — Хотя сам я там не бывал и не видал, но в древних книгах пишут, что в особый день Светлые и тёмные Боги встречаются, и тогда им можно задать три любых вопроса и получить на них ответы. Многие желают побывать у Древа, но не многим это удаётся. А кто рискнул и смог, тому Боги открывают истину, и он сразу познает суть всех вещей. Важно только Богам задавать правильные вопросы.

Мара задумалась. Будь это правдой, она перво-наперво спросила бы у Богов, как спасти тятю? Потом — почему так рано забрали мати? И конечно же, разузнала бы всё про ариманов, как их победить? Мара так глубоко погрузилась в размышления, что Рогнару пришлось дёрнуть её за руку:

— Да тебе интересно али нет? Ты где витаешь-то?

— Тута я! Слушаю! Кудесник Рогнар, а когда настанет этот особый день, чтобы с богами поговорить можно было? И как попасть туда?

— О, девонька! Тебе, однако, всё и сразу подавай! А так не бывает! Говорю же, сам я там не бывал, разузнать надобно будет…

— А где разузнать-то? Может, в тех древних книгах прописано, как отыскать это место.

— Может и прописано, давно я читал, не помню уже.

— Как же так? А книги-то где? — с досадой спросила Мара.

— Знамо где! В пещере хранятся!

Мара чуть не подпрыгнула — вдруг это та же самая пещера, куда тятя отправился?! И прижав руки к сердцу, вскрикнула:

— А где она?.. — голос её дрогнул.

— Да тише ты! Чего кричишь-то?! Не глухой я, чай, тебе… — построжился Рогнар, а потом добавил: — Где должно ей быть, там она и есть! Открыто туда не пойдёшь, пещера тайная. Так что, обдумать надобно…

«Тайная пещера… — подумала Мара. — Наверное, точно, та же самая?!»

А вслух спросила:

— А пещера, она здесь или в ином каком мире?

— Экая ты неугомонная! — покачал головой Рогнар. — В пещеру-то ту просто так не попасть! Её недобрые существа охраняют. Существа те человеческим страхом питаются. Он для них — настоящее лакомство. Как учуют, так сразу и сожрут. Так что, не стоит туда соваться, пока ты не научишься страхом своим управлять. А коли поспешишь, так погибнешь зазря. Тут всё обдумать надобно! Да хорошенько подготовиться…

Рогнар снова замолчал. Но Мара нетерпеливо тормошила его:

— Да ты знаешь, какая я смелая! — и гордо добавила: — Тятя всегда мне говорил, что я баская, разумная, и смелая!

Рогнар широко улыбнулся, обнажив оба ряда зубов, и легонько освобождаясь от Мары, довольно произнёс:

— Ну, вот и хорошо! Просто замечательно! — и вдруг сменил тему разговора: — Ты, наверное, уже проголодалась? Я, так, очень! — Рогнар посмотрел Маре в глаза. — Хорошо бы оказаться у молочной реки с кисельными берегами. — И не отрывая взгляда от глаз Мары, прищурившись, добавил: — Слышала ли ты о таком чуде?

Мара опешила.

— Ты чего, всерьёз считаешь, что такая река существует?! Сказки всё это!

— Сказки, — согласился Рогнар, и ловко поднялся с пенька. — Но перекусить всё же надобно. На сытый-то желудок оно лучше думается. А дома у меня шаром покати, есть нечего. Так что, зайдём с тобой в одну хорошенькую корчму! Здесь совсем неподалёку...

— Корчма?! — Мара растерянно оглянулась. Высокие раскидистые деревья стояли стеной. Лучи солнца едва пробивались сквозь плотные кроны. — Лес ведь кругом?

— Пойдём, увидишь! — засмеялся Рогнар и бодро зашагал по тропинке. От недавней немощи не осталось и следа.

Мара спешила за Рогнаром, но сомнения съедали её: «Лжёт кудесник Рогнар, или действительно знает о пещере? Вроде, всё было хорошо, но последние слова про молочную речку и корчму посреди леса не вызывают доверия, — думала Мара. — И если есть хоть малейшая возможность узнать о тяте, надо ей воспользоваться! Да и не могу развернуться и уйти…»

Тропинка круто свернула влево, и перед Мариным взором возникло небольшое селение, окружённое лесом. Получается, Рогнар не соврал! Раз есть селение, значит и корчма имеется!

Рогнар остановился. Наклонился и сорвал веточку душицы.

— На-ка, разотри в руках.

— Зачем? — удивилась Мара.

— В этой корчме разный люд собирается, из разных миров. Душица-то твой запах собьёт…

Мара отступила.

— Какой люд?

— Али испугалась? — насмешливо спросил Рогнар. — А то такая боевая была! С ариманами биться собиралась! К Мировому Древу идти хотела… Выходит, хвастала? У Древа-то пострашнее будет…

Мара подавила вздох и протянула руку. Взяла веточку с мелкими сиреневыми цветами, тщательно растёрла её.

— По волосам тоже потри, — посоветовал Рогнар.

Мара измазанными травой руками пригладила волосы.

— А тебе не нужно мазать? — спросила она.

— А мне зачем? Я тутошний, — усмехнулся Рогнар. — Меня тут каждая собака знает.

Он развернулся и зашагал к большому дому, над входом которого висела вывеска: «Корчма». Но даже не будь вывески, ошибиться было бы невозможно, потому что ароматы доносились изнутри невероятные.

От ароматов у Мары засосало под ложечкой, — она ведь сбежала, не позавтракав, и была голодна. Однако страх сковал её, и она не могла двинуться.

— Ты чего застряла? — спросил Рогнар, открывая дверь.

Изнутри донеслись голоса. Обычные человеческие голоса.

— Ну же! — поторопил Рогнар, и добавил: — Да не бойся ты так! Я же с тобой! В обиду не дам!

Мара незаметно скрестила пальцы в защитном жесте и поспешила за Рогнаром.

Внутри корчмы было просторно, намного просторнее, чем казалось снаружи. Народу собралось много, — почти все столики были заняты. Горел очаг, на вертеле жарился телячий окорок. Ворот вращал худощавый раскрасневшийся парнишка. За очагом, у стены, стоял добротный стол, возле которого крутилась дородная кухарка и, проворно черпая из большого котла, раскладывала по глиняным мискам рагу. Над столом висели полки, уставленные склянками и мешочками со специями.

В правом дальнем углу, в тени, один, за столом сидел псоглавец. Его густо смазанные жиром волосы грязными прядями ложились на широкую грудь. Одет псоглавец был в рубаху и кожаные штаны. Он сразу же уставился на Мару, едва она переступила порог.

Мара мысленно обратилась к Роду за поддержкой и с усилием перевела взгляд в другой угол. Там за высоким столом стоял мужчина лет сорока, с красивыми белыми вьющимися волосами, в кожаном панцире, не скрывающем татуировки. Мужчина ждал, когда подавальщица — молоденькая девушка, видимо, дочка кухарки, разместит на столе обильный заказ. Лицо его не выражало никаких эмоций. Но тут подавальщица неловко поставила миску, и та чуть не упала. Мужчина подхватил, и Мара отметила странность в его движениях. Приглядевшись внимательнее, Мара увидела, что продолжением красивого торса было тело лошади.

Мара с Рогнаром, стараясь не привлекать внимание, тихо прошли и сели за стол. Он стоял неподалёку от входной двери, за большим круглым столбом, поддерживающим крышу.

— Садись здесь! А я с хозяином переговорю, — он собрался было идти, но повернулся и добавил: — Сиди тихо! Я сейчас!

Мара и сама не хотела привлекать к себе внимание. Она тихонько присела и, осторожно выглядывая из-за столба, принялась наблюдать за кипевшей внутри жизнью.

— О, Рогнар! Редкий гость! Какими судьбами? Совсем забыл нас! — Мара увидела, что к кудеснику спешит лысый толстяк с полотенцем через плечо и фартуком на пузе. — Рогнар, дорогой!

Рогнар улыбнулся в ответ и взмахнул рукой, приветствуя хозяина корчмы.

То, что это и есть хозяин, Мара догадалась сразу, едва увидела фартук и полотенце.

— Привет, Тиббий! — весело отозвался Рогнар. — Я голоден, как волк! Готовь кнедлики на двоих.

— Будет сделано! — хозяин легко поклонился и повернулся к кухарке:

— Динара, кнедлики для дорогого гостя! Две порции! Давай, пошевеливайся!

Кухарка кивнула и продолжила раскладывать по мискам рагу.

Глава 5

За единственным круглым столом в центре сидели четыре посетителя. По их внешнему виду Мара догадалась, что это были важные гости. Услышав Тиббия, они поторопили кухарку:

— Динара, ну сколько можно ждать?!

— Сейчас-сейчас! — кухарка подхватила миски с рагу и понесла их важным гостям.

Мара вспомнила Любаву и посочувствовала Динаре, — работы у неё было намного больше. Но она ловко справлялась, непременно улыбаясь всем посетителям.

— Ну, пан или пропал! — послышалось за одним из столов, а следом раздался стук костей по дереву.

Мара пригляделась, трое мужчин увлечённо играли в кости. Лица игроков были наполовину скрыты платками, и одежда игроков Маре была не знакома, что вызвало у неё сильное любопытство.

— Ух ты, четыре! — прокричал бросивший и быстро сгрёб кости со стола.

— Не четыре, а три! Дурачить вздумал! — накинулся на него приятель.

А третий и вовсе подскочил.

— Сволочь! Ты опять за старое! Ты же клялся! Прибью!

— Четыре было! Глаза протри! — полез в бутылку первый.

Услышав возгласы, хозяин обернулся и рявкнул:

— Хотите дебоширить, так вон наружу! — И указал пальцем на дверь.

Игроки притихли и, извинившись, продолжили своё занятие.

Мара удивилась, почему готовые кинуться в драку мужики сразу же послушались хозяина и прекратили выяснять отношения. Хозяин-то, вроде, вида не шибко грозного. Однако игроки теперь сидели, мирно бросали кости и больше не пытались скандалить.

По всей корчме разносился ровный гул.

Рогнар долго не появлялся, и Мара начала волноваться. Вдобавок, напротив её столика, вольготно развалившись, сидел молодой человек лет двадцати на вид. Его светло-русые волосы были зачёсаны назад и собраны в тугой хвост. Круглое лицо со слегка выступающими скулами, высоким лбом и горящими глазами, придавали ему важности. Одет он был в кафтан из парчи, расшитый цветным узором, нанесённым по краю ворота, по краю рукавов, и по подолу, что указывало на его принадлежность к княжескому роду.

Мара попыталась распознать вышивку, но не могла понять её — витиеватый рисунок был ей не знаком.

Молодой человек нагло уставился на Мару, отчего ей стало не по себе. Она испугалась, а вдруг он сейчас использует магию? Заёрзала на стуле, желая спрятаться от пристального взгляда, но укрыться от наглеца было негде. Она сосредоточила внимание на своём обережном круге и мысленно усилила его. После чего сделала вид, что молодой человек ей абсолютно не интересен. А тот, как ни в чём не бывало, продолжал совершенно бессовестным образом пялиться на неё.

Мара не выдержала и показала ему язык. Молодой человек улыбнулся и помахал ей рукой, а после принялся подмигивать и строить гримасы.

Увлечённая играми в гляделки, Мара не заметила, как подошёл Рогнар. Очнулась только, когда он поставил перед ней миску.

— На вот, кнедлики с овощами, — сказал Рогнар, усаживаясь за стол.

— Ты чего так долго? — напустилась Мара. — Меня тут чуть в лягушку не превратили!

— В кого? — переспросил Рогнар, посмеиваясь.

— Тебе смешно! А ну, как он превратил бы меня в лягушку, и куковала бы всю жизнь! — Мара указала пальцем в сторону обидчика, но того уже и след простыл.

— Почему же куковала, а не квакала? — рассмеялся Рогнар, обнажив зубы.

— Потому что! — ответила Мара и обиженно отвернулась.

— А вообще, ты умница! Прозорливая девонька! — тихо сказал Рогнар и наклонившись добавил: — О хозяевах здешней корчмы ходит недобрая слава, будто бы однажды один посетитель нагрубил хозяйке, а та взяла да превратила его в барана. А ещё говорят, что одну посетительницу, которая не захотела платить назначенную сумму, как раз в лягушку и превратили.

Мара выпучила глаза, она сразу вспомнила, как быстро замолчали игроки.

Рогнар откинулся на спинку стула и с ироничной улыбкой посматривал на Мару.

Мара не могла понять, отчего столь довольный вид у Рогнара, — то ли от того, что напугал её, или от того, что водит дружбу с колдунами.

Подумав немного, хитро спросила:

— И это всё, на что способны ваши колдуны?

— Ну что ты, девонька, это всего лишь игрушки… А вообще, у нас разные колдуны и кудесники имеются. Вот, например, главная черта кудесника-мага — радоваться чужому благополучию!

— Прямо-таки главная?

— А что не веришь? Так проверь!..

— И проверю! — смело заявила Мара.

— Ну, тогда ешь плотно! Чтобы с колдунами и магами общаться, сила нужна. Ешь! — Рогнар наклонился над своей миской и принялся опустошать её.

Мара огляделась кругом ища, где можно помыть руки, но не найдя рукомойника, достала из кармана платочек и тщательно вытерла ладони. После чего последовала примеру Рогнара.

Кнедлики оказались на удивление вкусными. Они напоминали блинчики, что готовила Любава, только Любава заворачивала в них творог, а тут были тушёные овощи.

Мара, понемногу откусывая, вспоминала Любаву с дядькой Василом, а вслед за ними и тятю.

Погрузившись в приятные воспоминания, Мара как будто наяву увидела стол, за которым они сидят все вместе, кушая приготовленные Любавой блинчики. И до того у Мары на душе тепло стало, что она разулыбалась.

Вдруг Рогнар схватил Мару за руку и прошипел:

— Идём! Быстро!

Мара растерялась… Ведь у неё в тарелке оставалось ещё больше половины большого кнедлика. Но Рогнар настойчиво тянул её за руку. Пришлось встать.

Не успели они и шагу сделать, как к ним подошёл давешний псоглавец.

— Вот так встреча! Рогнар! — с напускной радостью произнёс не то человек, не то пёс.

— Да уж… — разочарованно протянул кудесник и отпустил Мару. — Не ожидал тебя тут встретить, Абух!

— Что, новую ученицу нашёл? Вкусы твои не меняются, как я погляжу. Копия Сарка! Как будто мастер лепил их с одного образа!

— Да нет, что ты, Абух! Почудилось тебе… — начал оправдываться Рогнар.

— Ну, ну! Допустим! — с ухмылкой напирал псоглавец. — Слушай, Рогнар, а твоя новая ученица, кажись, из других миров будет? — Он глянул на лежавший рядом с тарелкой платочек, которым Мара вытерла перед едой руки. — Мой нос душицей не обманешь! — И, принюхавшись, спросил у Мары: — Ты откуда, дева дивная, в наших-то краях?

Мара растерялась, ещё когда он только подошёл. А теперь и вовсе обмерла.

Спас её Рогнар. Выступив вперёд и закрыв Мару собой, он затараторил:

— Ну чего ты такой подозрительный! Видишь ведь, волнуется девочка. Она впервые в наших краях. А ты давишь на неё своими расспросами. Пожалей её, она ведь совсем ещё юная.

— Да вижу я, что юная! И чую! — произнёс псоглавец, заложив руку за голову и погладив себя по загривку. А потом, слегка нависнув над Рогнаром, шёпотом добавил: — Ты, надеюсь, наш договор помнишь?

— Помню! — резко ответил Рогнар и зло прошипел: — Абух, ты кажись куда-то шёл?! Вот и иди своей дорогой!

Псоглавец некоторое время продолжал смотреть на Мару, но потом развернулся и не спеша удалился.

Как только псоглавец скрылся с глаз, Мара испуганно спросила:

— А кто это?

— Да так, старый знакомый… — отмахнулся Рогнар. — Не бойся его! Он не такой страшный, каким кажется. Доедай уже, да пойдём. — И снова, усаживаясь на табурет, пробормотал еле слышно: — Как учуял? Вот ведь нюх собачий!

Мара растерянно посмотрела на платочек, которым отёрла перед едой руки. Могла ли она подумать, что такое простое действие привлечёт внимание псоглавца?! Видать, прав был Рогнар, нужно было скрывать запах.

Они снова сели за свой стол и доели кнедлики. Рогнар махнул хозяину и, расплатившись с ним, тихонько подтолкнул Мару к выходу.

Едва она ступила за порог, как сразу же остановилась.

— Ты же обещал меня с колдунами познакомить! Тут же хозяин — колдун, а ты уводишь меня?!

— Это не тот! — отрезал Рогнар. — Обязательно познакомлю! Но после, не сейчас. Идём!

Мара вышла на улицу и снова остановилась.

— А Сарка, она кто такая? Она правда твоей ученицей была? А что с ней случилось?

— О! Сколько сразу вопросов! — раздражённо протянул Рогнар, и негромко добавил: — Чёртов Абух!

Но Мара никак не унималась:

— Сарка точно похожа на меня?

— Экая ты любопытная! — усмехнулся Рогнар.

Поняв, что кудесник не хочет с ней об этом говорить, Мара приняла невозмутимо-спокойный вид и заявила:

— Я не тронусь с места, пока ты не расскажешь мне про Сарку!

— Да, что Сарка?! Сарка… Сарка — это дева-птица! — подавив злобу, выпалил Рогнар. — У тебя что, своих забот мало? Зачем тебе про всё и про всех знать надобно? — Рогнар нахмурился, и уже более спокойно продолжил: — Ты что думаешь, что вот так, сразу, всё возможно? Просто так, сходу постичь всё, что пожелаешь? Нет, девонька, так не бывает! — И уже совсем спокойно закончил: — Знать надобно и различать — что, где и когда спрашивать! И у кого! Всему своё время и место!

— А где место? И какое время? — спросила Мара.

Рогнар улыбнулся и по-отечески погладил её по голове.

— Многие в ловушку нетерпения попадали, потом плохо кончали. Потерпи, и на все твои вопросы отвечу! А сейчас, идём! Я тебя со своим волком познакомлю! Это мой друг! Знаешь, какой он у меня умный?!

— С волком?! Со своим?! — удивилась Мара.

— Да! Со своим! Волки у нас здесь большая редкость! Но мне посчастливилось с одним сдружиться. Я его щенком из ловушки спас, вот он и привязался ко мне.

Рогнар не спеша зашагал по дороге, которой они пришли сюда. Мара, забыв про своё обещание не трогаться с места, пока не узнает про Сарку, последовала за ним.

— А где сейчас волк, почему не с тобой? — расспрашивала она.

— Гуляет где-то… Он ведь волк вольный! Бегает, где хочет. Но, как только мне понадобится, сразу тут как тут! Чует! Словом, настоящий верный друг! Думаю, скоро увидим его. Он хоть и дикий, но меня надолго не оставляет. Узнаёшь места? — внезапно спросил Рогнар.

— Да! — оглядываясь по сторонам, ответила Мара. — Мы тут уже шли. Вон пенёк, на котором ты отдыхал. — И, помолчав, вернулась к расспросам: — А волк, он какой? Его трудно приручить было?

— А я его и не приручал вовсе. Говорю же, сам привязался.

— Ух ты! Здорово! Я однажды тоже на своей поляне встретила дикого волчонка. Он даже, вроде бы, хотел поиграть со мной, а потом вдруг взял и убежал. — Мара глубоко вздохнула и с грустью добавила: — И я его больше не видела…

Рогнар погладил Мару по плечу, немного помолчал, а потом спросил:

— А вон то место узнаёшь?

— Конечно! Мы ж тут с тобой встретились!

— Хм… Какая ты, однако, наблюдательная! — улыбнулся Рогнар. — Молодец! Вдруг придётся одной идти, не заблудишься!

Мара взглянула на кудесника и задумалась, вспомнила, как заподозрила Рогнара в связях с ариманами, как поставила от него обережный круг. А он заботится о ней, от псоглавца защитил, накормил… Волка, опять же, спас…

— Ты чего встала?! — окликнул её Рогнар. — Не зевай! Идём!

Мара встрепенулась и поспешила за Рогнаром.

Теперь, когда она взглянула на кудесника иначе, то успокоилась и подумала о том, что надо бы снять обережный круг. А то нехорошо получается! Человек к ней со всей душой, а она ему не доверяет... «Сейчас, возможно, наилучший момент», — подумала Мара, и решительно сняла защиту.

Рогнар тут же запнулся и обернулся к ней. И в тот же миг по её телу пробежала дрожь, и сердце заныло в тревоге. Мара непроизвольно сжалась…

— Ты чего? — затараторил Рогнар. — Устала? Скоро уже придём, и я познакомлю тебя со своим волком! А ещё покажу старинные книги. Там про Мировое Древо много чего написано…

«Всё будет хорошо! — уговаривала себя, тем временем, Мара. — Мне ничто не угрожает! Рогнар меня защитит! Он же обещал меня с магами и колдунами познакомить, мастерству обучить! Если бы он хотел причинить мне вред, разве стал бы помогать?!»

И Мара испытующе глянула на Рогнара.

— Ну ничего!.. Я, вон, тоже устал! — говорил между тем Рогнар. — Скоро уже придём и отдохнём!

За разговорами они незаметно вышли к развилке трех дорог. Прямо посредине лежал большой камень.

Мара глянула на него и, преодолевая растущую тревогу, улыбнувшись, спросила:

— Отчего же надписи на нём нет?!

— Какой надписи? — удивлённо вскинул бровь Рогнар.

— Ну как же! Это же росстань-камень?! — И, приняв вид великого мудреца, начала шутливо вещать: — Как пряму ехати, живу не бывати. Нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролётному! Направу ехати, женату быти! А налеву ехати, богату быти! — Так пишут на росстань-камне! А тута пусто…

— А у нас всяк знает… — поддерживая шуточный тон, продолжил Рогнар. — Прямо пойдёшь, в реку бурну упадёшь! Налево пойдёшь, высоку гору подопрёшь! А направо пойдёшь, в моё жилище попадёшь!

Рогнар свернул направо, и быстро зашагал по едва приметной тропинке.

Тропинка, по которой шли Рогнар с Марой, прижималась к склону горы, сплошь покрытому кустарником. У подножья стояли невысокие раскидистые деревья. Возле одного из них, плотно прижимающегося к скале, и остановился Рогнар. Ствол этого дерева был замысловато закручен, словно вокруг него постоянно вихрем крутились ветры, не давая веткам распрямиться, как им природой положено.

— Ну, вот мы и пришли! — указав в сторону скрученного дерева, сказал Рогнар.

— Как? Где? Ты, что прямо тут, на ветках живёшь?

— А ты приглядись повнимательнее, и увидишь!

Мара скользнула взглядом по стволу, потом огляделась вокруг, но ничего напоминающего жилище, или хотя бы вход в пещеру, разглядеть не смогла. Она недоумённо повернулась к Рогнару.

— Неужто не видишь? — улыбнулся довольный Рогнар. — Смотри прямо перед тобою!

Мара вновь старательно пригляделась. И действительно, сразу за скрученным стволом увидела почти такие же скрученные доски. Если бы Рогнар не указал на них, она бы и не заметила.

— Это дверь?

— Верно! — Рогнар шагнул под ветку, повернул рычаг, и низкая дверь со скрипом отворилась. — Заходи, располагайся, чувствуй себя как дома, — указывая рукой на вход, гостеприимно раскланялся Рогнар.

Мара сделала шаг, но прямо на пороге остановилась. Тревога накатила с новой силой, да так, что внутри всё затряслось.

Переминаясь с ноги на ногу и никак не решаясь войти, Мара думала: «Да что же это со мной?!»

— Ну, чего ты? — нетерпеливо подтолкнул её Рогнар. — Шагай смелее! Скоро с волком моим, с Другом познакомишься!

Мара от толчка непроизвольно шагнула внутрь и сразу же почувствовала себя маленькой потерянной девочкой в чужом, зловещем месте. Пещера ей показалась тёмной и мрачной.

Рогнар закрыл за собой дверь и тихонько коснулся макушки Мары. Её тут же пробил озноб.

Она постаралась освободиться от нахлынувшего неприятного ощущения, но озноб не только не покинул её, а наоборот стал усиливаться, принося с собой ужас и панику. В глазах потемнело, навалилась тошнота, цветные круги поплыли перед глазами. Мара почувствовала, как из неё вытягивается «магическая жилка» — та самая, за которой охотились колдуны ариманов. Похищая эти магические жилки у детей волхвов, колдуны многократно увеличивали свою магическую силу.

Мара хотела закричать, но уста её остались сомкнуты. Борясь с наваждением, она принялась мысленно повторять заклинание обережного круга. Но дурнота не отпускала. Падая, Мара попыталась очертить круг, однако рук своих поднять уже не смогла. Разум затуманился. В бреду она снова и снова ставила защиту.

Когда Мара очнулась, то услышала непрекращающийся гул, будто в трубе надрывно гудел ветер. Но звук был слишком однообразный. Не открывая глаз, Мара попыталась понять, что так гудит? Но определить на слух источник звука не получилось.

Сосредоточившись, она приоткрыла глаза, и яркий свет ослепил её. Мара резко повернула голову, гул усилился, как будто встряхнули крынку, полную ос. Оказалось, гудела голова.

Успокоив разбушевавшееся «осиное гнездо», Мара разглядела Рогнара. Он стоял у стола и сыпал тонкой струйкой белый порошок в прозрачный стакан с водою. Попадая в воду, порошок комковался в кристаллики, которые быстро растворялись.

Глава 6

Поставив стакан на стол рядом с горящей свечой, Рогнар протянул руку в сторону книжной полки. Из ряда книг выдвинулась одна и прилетела прямо ему в руку. Рогнар раскрыл книгу и начал читать вслух. По ритмике Мара поняла, что это заклинание, но слов разобрать не смогла, гул помешал ей это сделать. Она попыталась сосредоточиться, но её тут же охватила сильнейшая зевота. Казалось, рот вот-вот разорвётся.

Мара непроизвольно и очень громко зевнула. Гул сразу ослаб, а слух обострился.

Рогнар услышал громкое зевание Мары и засуетился. До Мары донеслось: «Быть по сему! Ключ, замок, язык».

Едва прозвучали замыкающие слова. Её тело скрутилось от давления, но вскоре завибрировало, словно струна. Магическая жилка Мары среагировала моментально, защищая её организм от негативного воздействия, настраиваясь на частоты защитного оберега.

«Обережный круг сработал!» — поняла Мара и, собравшись с силами, окликнула кудесника:

— Рогнар!

Тот вздрогнул и растерялся.

— Рогнар! — повторила Мара чуть громче.

— Ты можешь говорить? — удивлённо спросил он.

— Да, а что? — не очень понимая вопроса, переспросила Мара.

— Да так, ничего, — растерянно ответил кудесник, и зачастил: — Ты ведь в обморок бухнулась! Вся бледная была… Я тебя никак в чувство не мог привести. Мы с Другом почти что попрощались с тобою. Ведь уже трое суток прошло!

— Как трое суток? — перебила Рогнара Мара.

— Да, детонька! Вот так вот! Трое суток уже лежишь, — Рогнар потёр шею и отвернулся.

— Как же так?! Да быть того не может!.. — не поверила Мара, а в мыслях промелькнуло: «Тятя!»

— Может, не может, а свершилось, — повысив голос, ответил Рогнар. И, почесав нос, взял со стола заговорённый стакан с водою и направился к Маре. И с некоей лёгкостью произнёс:

— На вот, выпей водички! Легче будет!

Мара насторожилась.

— Какой водички? — подозрительно спросила она, вспоминая запирающие слова заклинания. «Кто знает, чего он там нашептал на воду?!»

— Заговорённой! — не моргнув глазом, ответил Рогнар. — Думал, что сейчас напою тебя, — глядишь, ты и придёшь в себя. А ты вона, сама очнулась! Но, ничего… Выпей, оно хуже-то не будет!

Мара отодвинула стакан и попыталась встать, но Рогнар не дал ей этого сделать, вновь сунув стакан прямо под нос.

— Посиди немного! Вот, водички-то выпей! — приказал он.

Мара вновь отодвинула стакан и с подозрением посмотрела на Рогнара.

Тот, будто не замечая её взгляда, частил:

— Совсем слабенькая! Намаялась ты, девонька! Впечатлений массу пережила… Но ничего, пройдёт. Отдохнуть тебе надобно! Лучше вот водицы испей, и легче станет. Силы-то прибавятся!

И снова Маре пришлось отодвигать стакан.

Рогнар попытался напоить её силой, но едва сжал Мару за плечи, как тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Вода в стакане немного расплескалась. Он с раздражением отошёл от Мары и поставил стакан на стол.

Едва Рогнар оставил её в покое, Мара попыталась встать, но её повело в сторону, и она присела вновь.

Рогнар дёрнулся её придержать.

— Говорю же, нельзя тебе сейчас вставать! Рано ещё! Лучше бы тебе полежать. А ещё лучше — водицы испить, чтобы силы твои восстановились! Для тебя ведь наговорил! А ты чураешься! Думаешь невесть что…

То, что он наговаривал воду, Мара видела. А вот что он там нашептал, не разобрала. Может, и впрямь для неё старался? Однако, тревога, которая возникла при входе, никуда не исчезла.

Мара вспомнила, что с ней произошло, когда она вошла в пещеру. Очень уж яркие были ощущения, как Рогнар вытягивал из неё магическую жилку. Сразу стало понятно, отчего так гудит голова, и почему такая слабость в теле…

Однако, если обережный круг стоит, значит, не всю жилку вытянул? И что же теперь делать?

«Неужто кудесник из ариманов?! — думала Мара, опираясь на подставленную Рогнаром подушку. — Он ведь оберегал меня, заботился… К тайной пещере сводить обещал, с Саркой познакомить…»

«Ага! — возражала она сама себе. — А потом попытался отнять магическую жилку… Неужто врал?! Но как же так?!»

Мара была в ужасе от осознания того, что находится в логове опасного врага.

«Бежать! — звенело в голове. — Но куда? Я ведь в чужом мире, ничего и никого здесь не знаю! Да и сил у меня ещё маловато… К тому же, я обязательно должна попасть в тайную пещеру!»

«Думай, Мара, думай!» — уговаривала она себя.

Но что толку подстёгивать себя, когда растерян и напуган?

И тогда Мара мысленно обратилась за помощью к Роду:

«Род мой, уходящий в глубину вечности, корнями своими вросший в землю, а кроной своей подпирающий небо! Хвалу Тебе возношу и помощи прошу! Знаю, сила рода моего — в моем дыхании. Мудрость рода моего — в моём движении. А воля рода моего — в моем сердце. Дайте же мне сердечное понимание, того, как быть! Кланяюсь и ответа прошу!».

Из глубины воспоминаний всплыл голос папеньки:

«Мудрые люди воспринимают враждебность не как напасть, от которой нужно бежать, а как возможность стать сильнее и мудрее. Преврати врага в друга, создай вокруг себя доверительную обстановку. Но запомни! Пищу из рук врага принимать нельзя! Поэтому готовь сама, используй обережную магию. Заставь врага помогать тебе, но прежде расположи его к себе — дай ему то, что необходимо, а для тебя не затратно».

Мара мысленно поблагодарила отца и подумала: «Рогнару не удалось вытянуть из меня всю магическую жилку. Хоть я и пострадала, всё же смогла защитить себя, обережный круг работает… Значит, и всё остальное свершить смогу!»

Отвлёк Мару от размышлений внимательный взгляд Рогнара, и, чтобы не выдать себя, она спросила:

— А где волк-то?

Рогнар отвёл взгляд и, махнув в глубь пещеры, добренько ответил:

— Да тута! Где ж ещё ему быть-то? Давно тебя дожидается. — И добавил в сторону: — Волк, подь сюды!

Из глубины пещеры, вдоль стены, на свет вышел настоящий матёрый волк. Чёрный, как смоль, на высоких ногах, с широкой грудью и голубыми глазами. Он постоял, принюхиваясь, и лишь потом приблизился к Рогнару.

— Вот он, мой волк!

Рогнар по-хозяйски потрепал зверя по загривку.

Волк посмотрел на Рогнара, как бы спрашивая: «Всё в порядке?»

Кудесник почесал ему за ушами и показал рукой на Мару.

— Это Мара, моя гостья! — И уже Маре: — Надеюсь, вы подружитесь!

Мара не могла оторвать взгляда от животного. У него на носу виднелось до боли знакомое пятнышко, звёздочка, точь-в-точь, как у волчонка, с которым она дружила в детстве, и называла его Шалун.

— Так это же мой Шалун! Это же он? Подумала Мара, и позвала его мысленно: «Шалун, иди ко мне!».

Волк радостно вскочил на лапы, но с место не тронулся, видимо, ждал команды хозяина.

Рогнар сделал жест, и волк рванул к Маре, подбежав уткнулся ей носом в подол.

— «Шалун, Шалун, куда же ты пропал? Я тебя так долго искала! Эх ты..,» — мысленно журила его Мара.

Волк будто понимал, о чём идёт речь, и опускал голову, пряча свои бесстыжие глаза.

Мара с любовью трепала волка за шею, прижимая его к себе.

От его дыхания и тепла Мара расслабилась и даже забылась на какое-то время, где она. На неё нахлынули воспоминания из детства.

Когда Маре было всего пять годиков, незаметно от всех она решила отправиться в самостоятельное путешествие по «Долине Грёз». Гуляла неторопливо, с чрезвычайным любопытством рассматривая всё, что попадалось в её поле зрения. С таким же любопытством из-за куста на неё смотрели горящие угольки — глазенки маленького волчонка, видимо потерявшегося. Он подошёл к ней и лег прямо у её ног. Мара нежно погладила его по загривку. На носу у волчка красовалось пятнышко в виде звёздочки. Волчонок лизнул Маре руку, после чего развернулся и направился прочь, но останавливался и смотрел на Мару. Она поняла, что ей нужно идти за ним. Волчонок вошёл в пещеру, Мара следовала за ним.

Вход в пещеру был высоким, но узким. Но для маленького волчка и для маленькой Мары вполне свободным. Внутри было темно и тихо. Чем глубже заходила Мара в пещеру, тем страшнее ей становилась. Она остановилась и решила выйти обратно, но вдруг резко осознала, что не знает, куда идти и где этот самый выход. Она сидела в пещере и тихо плакала:

— Мати, милая мати! Я заблудилась, ау! Ау!

От слов «ау» по пещере пронёсся ветер, и раздалось эхо, отчего Мара пригнулась и сжалась в комочек. Кто-то лизнул её в лицо.

— Это ты, волчонок? Ты пошто меня оставил? Ишь ты, шалун какой! Давай, выводи меня обратно! — Волчок начал дёргать её за подол, и они благополучно выбрались из пещеры. С этого момента волчок стал её другом, пока однажды Шалун не пропал без вести.

Мара глядела на матёрого волка и улыбалась.

— Шалун… — произнесла она.

Волк расплылся в улыбке, оголив хищные зубы, будто узнал её тоже.

Глянув на улыбающегося волка, кудесник произнёс:

— Ну вот и славно! Принял он тебя!.. Подружитесь, значит!

Мара смотрела на волка, не моргая. Она помнила наставления взрослых, что, прежде чем касаться животного, нужно мысленно связаться с ним, попросив разрешения. Используя свою магическую жилку, Мара установила с ним связь. Волк отреагировал моментально. Вначале-то он напрягся, но потом подошёл ближе и подставил загривок.

От увиденного у Рогнара аж рот раскрылся.

— Вот это да… Что это с волком? — удивлённо произнёс он.

Волк заёрзал от грозного взгляда Рогнара, но Мара наклонилась к нему ближе. Волк коснулся носом её щеки, а потом вытянул шею и принялся громко выть. Мара поняла, что волк принял её в «свою стаю».

Продолжая гладить волка, Мара спросила:

— А откуда столько света? Свечей-то нету, и лампад не зрю…

Рогнар молча посмотрел на Мару, шагнул к стене и легонько дотронулся до неё. Свет тотчас погас и опустился мрак.

От неожиданной темноты Мара вскрикнула:

— Что это? Что это за магия такая?

Кудесник снова легко ударил по стене, и пещера вновь залилась ярким светом. Сиял сам воздух.

На самодовольном лице Рогнара появилась улыбка.

— А у нас тут везде магия! Даже в камнях! Вот так вот, детонька! А это… — Рогнар неопределённо махнул рукой. — Особая магия! Она доступна не всем!

Дивясь произошедшему, Мара огляделась вокруг.

— А Сарка тоже так умеет? — спросила она.

Рогнар нахмурился и ответил:

— Умеет.

— А когда ты меня с ней познакомишь?

— Ну вот поправишься, и сразу же познакомлю, — ответил Рогнар. — Хотя Сарка — дева своенравная. Может и не пожелает нас видеть…

— Как это, не пожелает?! — удивлённо спросила Мара.

— А вот так это! Не захочет, и мы не сможем её увидеть. А если пожелает, то может появиться в любой момент и в любом месте. Как она это делает, мне неведомо.

— А разве так бывает?

— Бывает! У нас всякое бывает! Она ведь птица райская! Для избранных она — птица счастья. А счастье — оно ведь не каждому дано!

В голосе Рогнара зазвучала грусть, а на лице промелькнула мучительная, потаённая боль.

— Птица счастья, птица Сарка… — задумчиво произнёс Рогнар, тяжело вздохнул и замолчал.

— Почему только для избранных? — нарушила воцарившуюся тишину Мара.

— Так уж заведено. У нас существует поверье, что если райская птица пролетит низко и заденет крылом голову человека, то ему будет сопутствовать удача во всем. A если удастся заполучить её перо, то этот человек на всю жизнь обретёт славу и богатство. Но ходит о райских птицах и дурная слава, будто бы они могут зачаровать и одурманить путника печальной песней и увлечь его в царство смерти. Так что, будь осторожна!

— Ты что, кудесник, меня пугаешь?

— Да ну! Зачем мне это? Просто страхи твои выявляю, чтобы устранить их и научить жить в бесстрашии. И — чтобы к Мировому Древу жизни идти! Али ты уже передумала? — перевёл разговор Рогнар.

— Вот уж нет! Не передумала и не передумаю! Не дождёшься! — заявила Мара.

— Тогда выздоравливай, сил набирайся! — Рогнар вновь протянул ей стакан с заговорённой водой.

Мара, пошатываясь, присела на край ложа и потянулась за стаканом.

Обрадованный Рогнар быстренько сунул его прямо ей в ладонь. Но стакан вдруг выскользнул из руки Мары и разбился вдребезги.

— Ой! — воскликнула она. — Я нечаянно! Не удержала… — А потом виновато добавила: — Ну ничего, ничего! Ты, кудесник, не беспокойся. Я и так поправлюсь! Мне уже полегчало. Сон — лучшее лекарство, а я энтим лекарством аж целых трое суток лечилась! У меня вон даже в животе забурчало. Значит, кушать хочу. А это — явный признак выздоровления!

— Да, это так… — почесал затылок Рогнар.

— А у тебя репа есть? Давай, я приготовлю по нянькиному рецепту! — поспешила предложить свои услуги Мара. — Знаешь, как вкусно нянька готовит?! Ты ведь обо мне так много заботился. Позволь и мне поухаживать за тобой!

— Ты умеешь готовить? — удивлённо переспросил Рогнар.

— Да, умею! Меня нянька научила! Она многому меня учила, говорила: «Надобно уклад предков почитать и следовать его традициям! Тогда связь с Родом крепка будет! И Род хранить и помогать будет!» — Так нянька говорила. А про репу-красавицу рассказывала: «Она не только голод утоляет, но ещё и от болезней защищает и сил прибавляет! — Мара на мгновение затихла, а потом повторила вопрос: — Так есть у тебя репа, али нет?

— Нет, увы! У нас такого чуда нет! Да и вообще ничего съедобного нет. Я себе не готовлю, а Друг, он в лесу питается.

— Жаль! — со вздохом проговорила Мара. — Может тогда в лес сходим, грибов да ягод наберём?

— Куда ты собралась?! У тебя сил нет, вон стакан удержать не смогла… В лес она пойдет! — раздражённо сказал Рогнар.

А Мара, будто не замечая его раздражения, продолжала:

— Так я же не одна! Волк со мной. Мне лесной дух всегда помогает. Чуть занеможется, я шасть в лес к себе на полянку! Посижу, подышу, и всё как рукой снимет! Мне шибко лесной дух помогает. А ежели устану, так на пенёчек присяду и отдохну! — тараторила Мара, а про себя думала: «В лесу есть деревья, а они хранят много тайн. Пусть пока я для этого леса чужая, но это пока… Я сумею подружиться с деревьями, и тогда смогу попасть к Мировому Древу и без помощи кудесника!».

Рогнар, собирая осколки стакана, зыркнул на Мару.

От его взгляда у Мары вновь засосало под ложечкой.

— Есть очень хочется, — проговорила она.

— До корчмы ты не дойдёшь, — проворчал кудесник. — А оставлять тебя дома одну никак нельзя, слаба ещё.

— Я же с Волком! — попыталась возразить Мара, но по взгляду Рогнара поняла, что напрасно старалась. — Ну-у, — протянула она. — Тогда единственный выход — пойти в лес за грибами да ягодами…

— Это там твой лесной дух тебе помогает! А тута всё по-другому! Тута тебе не то, что у вас! — продолжал ворчать кудесник.

— А ты научи меня, как у вас! Я всё пойму, я сообразительная, — не уступала Мара.

— Для получения тайных знаний сила требуется, а ты ещё слаба! — не сдавался Рогнар.

— Да, ты прав, кудесник, — согласилась Мара, и с улыбкой добавила: — Лесные грибы да ягоды, они ведь исцеляют и силы придают. И вообще, мне в лесу хорошо. Да и ты меня не оставишь, поможешь, ведь правда? И опять же, Шалун рядом. Он, ежели что, защитит. А ежели устану, то говорю же, на пенёк присяду и отдохну.

От одной мысли о лесе у Мары поднялось настроение, и даже силы прибавились.

Рогнар молча смотрел на Мару. Она встала и подошла к нему. Каждое движение ей давалось с трудом. Действительно, сил было мало, Рогнар был прав. К тому же, всё ещё кружилась голова, и немного подташнивало.

Собрав волю в кулак и не обращая внимания на недомогание, она спросила:

— Ну дык пойдём в лес-то?

— Ягодки, оно, конечно, здорово, — сдался Рогнар. — Но тут нужно всё хорошенько обдумать. — Он потёр подбородок.

— А чего думать-то? Идти надобно, да и всё! А ежели тебе не хочется, так мы с Другом прогуляемся. Правда же, Друг! — обернувшись к волку и подмигнув ему, проговорила Мара.

Волк оскалил зубы в улыбке, глянул на Рогнара, приподняв нос, навострил уши и уверенно зашагал к выходу.

— И ты туда-же! — усмехнулся Рогнар. — Ну, что же, идёмте все вместе!

— А где у тебя корзина или лукошко? — радостно спросила Мара.

— Да вон там, у входа корзинка лежит, — указав рукою, ответил Рогнар. — Я травы в неё собираю, да продукты из корчмы приношу. Думаю, подойдёт.

Мара тихонько направилась к выходу. Её вновь слегка шатнуло, но она удержалась и даже не подала виду, что ей плохо. Остановившись у двери, она отдышалась и потянулась за корзиной.

Рогнар остановил её:

— Ладно, оставь, я сам. Рогнар подошёл и взял корзину, после чего направился к выходу, открыл дверь и придержал её для Мары.

Волк уже ждал их на улице.

Глава 7

Позднее утро встретило их ярким солнцем. Солнечные лучи проникали свозь ветви, освещая рощу сочным сиянием.

— Вижу, волк уже готов сопровождать нас! — сказала добродушно Мара.

— Тогда в путь! Будь внимательна и осторожна, особенно в незнакомых местах. Лес ошибок не прощает, помни это! — сказал кудесник Рогнар и усмехнулся в бороду.

Тропинка, которая вела в пещеру, оставалась слева. Они же пошли вдоль горы, постепенно углубляясь в лес.

Мара шла не спеша, вдыхая свежий лесной воздух, наполненный ароматами трав и влажной земли. Волк бежал впереди, обнюхивая каждый куст, словно держал нос по ветру. Кудесник Рогнар шёл следом, внимательно наблюдая за Марой и окружающим лесом. По пути им встречались пёстрые мухоморы, укрытые мхом валуны, высокие ели, тянущиеся к небу своими колючими ветвями. Выйдя на поляну и принюхавшись, волк прямиком направился к старой берёзе, начал носом возить по траве и обнажил целое семейство подберёзовиков.

Мара воскликнула:

— Ай да Шалун! Ай да молодец! Какие добрые грибочки нашёл. Это берёзка их для нас приберегла…

Мара собирала грибы в корзинку, напевая под нос весёлую мелодию, а волк, время от времени, приносил ей спелые ягоды, бережно кладя их в ладонь.

Лес действительно исцелял и дарил силы. Мара чувствовала себя частью этого мира, гармонично вписываясь в его ритм и красоту.

— Однако! — причмокнул Рогнар, и поставил корзину возле дерева. — Не знал, что волк такой грибник…

Мара собрав грибы, прилегла на траву. Слабость давала о себе знать.

Столько всего произошло за последнее время! Разве Мара могла представить, что с ней такое может приключиться?! Когда тятя и мати были рядом, всё было спокойно и хорошо. А теперь — мир будто перевернулся.

— Твоя мати была мудрой волховиней. Она передала тебе свою магическую силу и знания. Не забывай её уроков, которые она дала тебе! — вспомнила Мара наставление отца.

«Но ничего-ничего, я справлюсь…» — уговаривала она себя, стараясь ощутить простор леса и соединиться с ним через магическую жилку.

Мара внимательно вглядывалась в каждое дерево, выбирая с каким можно заговорить. И всё же, хоть лесной воздух и прибавлял ей силы, их было недостаточно для полного погружения и слияния с лесом.

«Мне сейчас важно понять, какие духи населяют здешний лес?», — думала Мара.

Ещё маленькой, от мати Мара слышала, что силы Земли и Неба встречаются внутри древесного ствола, отчего образуется волшебный вихрь, который поддерживает дерево, пока то живёт. «Коли научишься эту силу брать, — говорила мати во время прогулок по лесу, — то и суть дерева поймёшь, и много тайн от него узнать сможешь. А ежели дерево само захочет поделиться с тобой энтим вихрем, то друга сокровенного обретёшь, который тебя от недугов исцелит и от ворогов охранит».

Взгляд Мары притягивала трёхствольная берёза. Ствол её у самого основания делился на три могучие ветки, которые вздымались вверх, объединяясь общей кроной.

Мара засмотрелась на дерево и заметила, как между ветками проступает образ человека. Это была молодая девушка, и она с интересом рассматривала Мару.

Мара попыталась встать, чтобы поприветствовать лесную девушку со всем уважением, но получилось подняться только на четвереньки.

Глядя на древесницу, Мара со смущением прошептала:

— Прости, у меня нет для тебя подарочка… — И тут же, повинуясь внезапному порыву, добавила: — Ты уж не серчай на меня, ладно? Я сейчас мало что могу, но обещаю тебе подарить красивую ленточку!

Древесница улыбнулась в ответ, но вдруг вздрогнула и спряталась. И тут же раздался громкий голос Рогнара:

— Мара, ты чего? Тебе плохо?

Мара с досады поморщилась. Она пыталась разглядеть лесную девушку, которая только что появилась и исчезла, но громкий звук, шуршание травы, заставили её повернуться. Широко шагая, к ней приближался Рогнар.

Мара с сожалением глянула на берёзку. Сколько вопросов было к древеснице! Но Мара понимала, что пока Рогнар тут, ничего не выйдет.

— У меня всё хорошо! — поспешила она заверить кудесника. — Я просто тут ягодку ем, — зачастила она и принялась лихорадочно осматривать траву, в надежде найти хоть одну ягодку, чтобы показать её Рогнару.

И вдруг, в том месте, где только, что лежала сухая веточка, заалела спелая земляничка. Мара тут же сорвала ягодку и показала кудеснику.

— Хочешь? Очень вкусная!

Рогнар посмотрел на ягоду.

— Нет, не хочу, ешь сама! А мы с Другом грибов набрали. Пошли домой! — И Рогнар протянул Маре руку.

От огорчения Мара готова была расплакаться. Но не показала и вида — спокойно опёрлась на протянутую ладонь.

Внезапно прямо над ними раздался пронзительный крик, от которого голова втянулась в шею, а руки сами заткнули уши.

— Что это? — прошептала Мара, снова опускаясь в траву.

Рогнар ничего не успел ответить. На широкую ветку трёхствольной берёзы опустилась дева-птица, и Мара замерла, уставившись на чудо-деву.

Большие голубые глаза девы-птицы метали молнии. Утончённое лицо искажала ярость. Русые волосы растрепались по плечам, но бронзовый венец, украшенный самоцветами, сидел, как влитой. Красивая женская грудь высоко вздымалась от частого дыхания. Видимо, дева-птица очень спешила сюда. Белые, голубые, красные перья вздыбились, зрительно увеличивая орлиное тело гостьи. Раскрытые крылья больше походили на оперённые руки. Тонкие длинные пальцы были унизаны перстнями. Птичьи лапы острыми когтями вцепились в толстый ствол берёзы.

И вдруг дева-птица заговорила человеческим голосом.

— Ты чего это задумал? А, Рогнар? Не угомонишься всё?! — её голос звучал громогласно, и в словах её Маре послышалась угроза.

Рогнар дрогнул и чуть не уронил корзину с грибами.

— Сарка! Ты откуда здесь? — спросил он растерянно.

Волк, вздыбив шерсть, с рычанием бросился между Саркой и Рогнаром, защищая кудесника.

— Тихо! Тихо! — успокаивал кудесник волка. Тот послушался и отошел в сторону, всем видом показывая, что не доверяет деве-птице.

Сарка усмехнулась, наблюдая за ним. А Мара вдруг поняла, что ещё неизвестно, кто победил бы в схватке — волк или дева-птица.

— Так что ты задумал? — повторила вопрос Сарка, обращаясь к Рогнару.

— Кто ты? — неожиданно для себя спросила Мара.

Сарка посмотрела на неё ласково и, проигнорировав вопрос, задала свой:

— Как тебя зовут, милое создание?

— Мара…

— Что ты тут делаешь?

Мара сразу поняла, что ответ: «собираю грибы-ягоды» деву-птицу не устроит. Она задумалась, с чего начать рассказ…

— Я нашёл её на поляне, — вмешался Рогнар. — Она потерялась, да ещё и прихворнула…

Но Сарка так зыркнула на него, что он поперхнулся.

— Я не у тебя спрашиваю! — гаркнула дева-птица и повернулась к Маре в ожидании ответа.

— У меня… У меня… — растерянно забормотала Мара. — Беда приключилась! Тятя пропал. Я его искать пошла и случайно сюда попала. С Рогнаром встретилась тоже случайно…

— Ты уверена, что случайно? — усмехнулась Сарка, бросив взгляд на Рогнара.

Рассказать про то, что Рогнар пытался похитить её магическую жилку, Мара не решилась. Хоть и чувствовала расположение к Сарке, а всё ж-таки вид у девы был сильно грозный.

— Ну чего ты, Сарка, смущаешь Мару?! — вновь вмешался Рогнар. — Пойдём лучше с нами! Мы вот грибов набрали. Мара обещала пожарить их по нянькиному рецепту. Мара голодная, ей поесть надобно, а то сил совсем не осталось.

— Ну, да… Ну, да… — задумчиво проговорила дева-птица, и приземлилась на землю: — А пойдемте лучше ко мне! Мара действительно слаба, ей отдохнуть не мешало бы, а не грибы жарить. Правда же, Мара? — и, шагнув к тропинке, с улыбкой добавила: — Думаю, моя скатерть-самобранка не хуже угощенье приготовит.

Рогнар принялся собирать рассыпанные грибы. Наполнив корзину, выпрямился и улыбнувшись сказал:

— Помню твою самобранку, вкусно угощает! Но я не хуже приготовлю. Идём ко мне!

— Нет-нет! — засмеялась Сарка. — Готовить грибы на скорую руку не годится! Это — своего рода волшебство. А неумелый творец только всё испортит.

Рогнар обиженно поджал губы и отвернулся.

Сарка, не обращая внимания на Рогнара, продолжила:

— Вот Мара поправится, и сама их приготовит. Так что, идём ко мне! — в голосе Сарки появилась жёсткость.

Рогнар вздохнул, взял корзинку, и сказал Маре:

— Пойдём, что ли?

Мара, чувствуя себя неловко, виновато посмотрела на Рогнара, потом на Сарку. Выбор был очевиден. Забота девы-птицы Маре казалась искренней. Кроме того, страх перед кудесником Рогнаром, что пытался вытянуть магическую жилку, пересилил все сомнения.

— Пойдёмте к Сарке, — тихо проговорила Мара, стараясь не встречаться взглядом с Рогнаром.

Рогнар нахмурился, но спорить не стал. Он явно не ожидал такого поворота. Пробормотав что-то невнятное себе под нос, крепко сжимая ручку корзины с грибами, он двинулся следом за летящей Саркой.

В воздухе повисло напряжение, которое Мара чувствовала каждой клеточкой тела.

Тропинка привела их к небольшому, но уютному домику, увитому диким виноградом.

— Вот мы и пришли, — сказала Сарка, подлетая к лесной избушке, у которой была деревянная дверь, и посредине её висело железное кольцо.

Сарка провернула кольцо, дверь отворилась.

— Проходите, будьте как дома! — махнула крылом дева-птица.

Рогнар приказал волку ждать, а сам, пропуская Мару вперёд, зашёл. А следом, закрывая дверь, — Сарка.

Внутри было довольно уютно, пахло травами и сушеными ягодами. В центре стоял большой деревянный стол, накрытый белоснежной скатертью. Вокруг него были расставлены стулья с высокими резными спинками. На стенах напротив друг друга висели четыре подсвечника с огарками. В дальнем углу у окна был подвешен огромный железный обод, в котором вполне могла поместиться дева-птица. Обод был украшен разноцветными ленточками.

«Вот и красная лента для древесницы!» — подумала Мара, но спросить не решилась.

Рогнар, всё еще хмурый, поставил корзину с грибами в угол и уселся на стул, избегая смотреть на Сарку.

— Ну, что? Квас с пирогами? Или чего другого пожелаете? — предложила Сарка, держа в руках скатерть самобранку.

— Ой, здорово! Кваску! Пить очень хочется! — согласилась Мара.

— Кваску, так кваску, — кивнул Рогнар.

Взмахнув скатертью, Сарка накрыла ей стол.

— Ну-ка, скатерть, развернись! Квас и пироги на стол явись! — произнесла она заклинание, как только скатерть коснулась стола. На столе появились блюда с фруктами, пирогами и кувшины с ароматным напитком и квасом.

Запах пирогов разбудил аппетит. Мара с благодарностью опустилась на мягкую лавку, чувствуя, как усталость постепенно отступает.

Сарка улыбнулась, заметив, как порозовели щеки Мары.

— Ешь, не стесняйся, — предложила она. — Так ты говоришь, беда у тебя приключилась, тятя пропал? — спросила Сарка, когда Мара потянулась за пирогом.

— Да. Я очень хочу найти его! — Мара опустила руки и замерла.

— Сарка, ну ты чего?! Пусть Мара сначала поест, а потом уже расспрашивай! — пожурил деву-птицу кудесник Рогнар.

Сарка усмехнулась в ответ.

— Рогнар! Ты пока посиди молча, потом поговорим… — в её голосе снова прозвучали стальные нотки. Повисла тишина…

Мара глядела на тарелку с пирогами, — ароматные! Выбрав самый румяный пирог, взяла и откусила, — и тут же забыла про всё на свете, такой он был вкусный.

Когда все были сыты и сидели молча, Рогнар, вдруг поправляя усы и бороду, спросил:

— Сарка, ты Абуха помнишь? Встретил его недавно в корчме, он про тебя спрашивал.

— Лучше бы не помнить! — сухо ответила Сарка. — Ведь это по его вине я до сих пор не могу перевоплощаться!

— Если бы ты согласилась сделать то, о чём я тебя просил, всё было бы по-другому.

— Ты опять за своё! — грозно прервала его дева-птица. — Не согласилась и не соглашусь! Оставь эту затею! Я и без тебя смогу узнать магические знаки…

— Самой рискованно… — начал было Рогнар.

Сарка зыркнула на него.

— Это с тобой рискованно, Рогнар! Лучше бы тебе помолчать!

Повисла гнетущая тишина. Мара даже забыла жевать.

— Я так понимаю, мне лучше уйти… — недовольно пробурчал Рогнар.

— Правильно понимаешь!

— Ну что же, Мара, пойдём! — Рогнар поднялся. — Нам пора.

Мара опешила от такого поворота.

— А причём тут Мара?! — с ухмылкой прервала его Сарка. — Иди себе с миром один! А Мара у меня останется.

— Как так у тебя? — растерялся Рогнар. — Она же моя ученица!

— Была твоя, стала моя, — спокойно ответила Сарка.

— Я обещал ей помочь, а обещаний своих я не нарушаю! — настаивал Рогнар.

— Вот и не нарушай! Узнай поскорее об её отце, раз обещал! — Сарка смотрела прямо в глаза Рогнару. — А Мара со мной останется. Ведь мы девочки, а нам, девочкам, друг с дружкой лучше будет.

От Сарки исходила такая сила, что Рогнар опустил плечи.

— Ну что же! — вздохнул он. — Знаю, возражать бесполезно.

Маре в его голосе послышалась досада. И тем не менее он сделал ещё одну попытку:

— Мара, а чего хочешь ты? — И добавил, обращаясь к Сарке: — Ведь ты же не будешь её принуждать?

Сарка усмехнулась и вопросительно посмотрела на Мару.

Мара не знала, чего ждать от Сарки, но ясно понимала, что от Рогнара ничего хорошего точно не будет. Она встала и поклонилась:

— Спасибо тебе, кудесник, ты мне очень помог! — И помолчав, решительно добавила: — Я с Саркой останусь.

Лицо Рогнара перекосилось, но он быстро взял себя в руки.

— Ты хорошо подумала? А как же пещера, книги, Мировое Древо? — продолжал наседать он.

Мара растерялась от его напора. И тогда Сарка выступила вперёд:

— Иди с миром! — сказала она и указала на дверь.

Рогнару ничего не оставалось, как уйти.

Когда дверь за ним закрылась, наступила глубокая тишина. Мара сомневалась, правильно ли она поступила. Но Сарка развеяла её сомнения, заботливо спросив:

— Тебе пирогов-то хватило? Может, каши?

— Нет-нет! — засуетилась Мара. — Я вполне сыта. — И добавила жалобно: — Мне бы прилечь… Где можно? Я так устала…

— Да, конечно! — согласилась Сарка и пошла к сундуку. Открыла его и достала две большие шкуры. — Извини, лежанок у меня нет, сама понимаешь, — с горечью в голосе сказала Сарка. — А гостей у меня не бывает… Вот шкуры постели. Тебе будет мягко и тепло.

Принимая шкуры, Мара увидела в глазах Сарки глубокую печаль, и негромко спросила:

— Я поняла, что ты хочешь стать человеком. Это так?

Сарка немного помолчала, а потом глубоко вздохнув, начала свой рассказ:

— Давным-давно, когда меня ещё и в помине не было, мои предки, девы-птицы, могли пребывать как в образе человека, так и в образе птицы. Они могли управлять ветрами и погодой, своим волшебным пением предсказывали будущее. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Ни я, ни мои сёстры не знаем, что именно случилось, только теперь нам недоступно перевоплощение в дев.

Сарка погладила скатерть, и опустевшие блюдо с кувшином исчезли, а скатерть сама свернулась. Убрав её в шкаф, Сарка продолжила:

— Когда я познакомилась с Рогнаром, а это произошло в магическом доме, он уверял меня, что поможет мне вернуть утраченное искусство. Но, потребовал за это слишком высокую цену… — Дева-птица саркастически улыбнулась и добавила: — Пожелал, чтобы я служила ему так же, как мои предки служили Роду.

Мара от возмущения воскликнула:

— Ишь, чего удумал! Лиходей энтакий! Волю забрать, себе подчинить?!

И тут её осенило: он ведь то же самое и с ней пытался сделать — забрать её магическую силу. Но ведь так делают ариманы…

— Так что, — растерянно спросила Мара. — Рогнар ариман?

— Не знаю, — ответила Сарка. — Но я побоялась, что он навредит тебе, потому и вмешалась. В обиду тебя не дам, будь спокойна! Ну да ладно, поздно уже. Ложись спать!

Мара легла на одну шкуру и накрылась другой. Но сон не шёл. Переворачиваясь с боку на бок, Мара всё никак не могла улечься поудобнее, пока Сарка не слетела с обода и, подойдя к Маре, не огладила её голову крылом:

— Спи! Утро вечера мудренее.

Повинуясь магии девы-птицы, Мара закрыла глаза и заснула…

Глава 8

Маре снился сон.

— Мара! Марушка, где же ты? Жива ли? — раскачиваясь на кровати, причитала Любава. Она сжимала в руке записку, которую потеряла Мара, когда сбегала. — Род наш единый! Ты и в поле, и в доме, во пути и во дороге, в небесах и на земле, защити Марушку нашу! От худого, от лихого и от злого сбереги, и целёхонькой домой вороти… — снова и снова повторяла она.

Дядька Васил сидел рядом. Поглаживая Любаву по спине, как мог, утешал её:

— Любавушка! Ты, чай, знаешь, что она важна для Рода нашего! А потому не позволит он сгинуть нашей Марушке. Обережёт её и сохранит.

Но Любава его как будто не слышала, продолжала причитать:

— Предки наши, дайте Марушке защиту и опору… Услышьте меня!

— Да как же не услышат? — теребил ухо дядька Васил. — Услышат! Как пить дать, услышат! Идём почивать, Любава моя, поздно уже.

— Да при таком-то горе разве глазоньки сомкнутся?! — с глубоким вздохом и с болью в сердце возражала Любава.

Мара было кинулась к ним сказать: «Вот, мол, я здесь! Не убивайтесь так! Всё хорошо со мной!», а пред нею возникла Долина Грёз. На поляне гуляла тихая и безмятежная бурёнка.

Но тут появился плотный молочно-белый туман, поглотивший все звуки, окутал Мару и перенёс её в пещеру, где было темно и сыро. Высокие своды пещеры были как будто разрушены и лежали глыбами у ног Мары. Магическая жилка её реагировала остро, ощущая в окружающей темноте опасность.

Маре стало больно и горько, как будто кто-то дорогой в этой пещере потерялся. Её сердечко забилось пойманной птицей, заколотилось. По щекам потекли слёзы. Маре стало трудно дышать. Она громко всхлипнула и проснулась.

Сарка от резкого звука встрепенулась и заворковала:

— Мара, Марушка, ты чего? Чего рыдаешь-то? Что случилось?

Мара огляделась по сторонам, не сразу поняла, где она. Увидев Сарку, выдохнула:

— Я во сне дом увидала…

— И что во сне-то? Что-то страшное приснилось, коли рыдаешь? — Сарка тут же слетела с обода.

— Да нянька с дядькой Василом убиваются, ищут меня, — Мара замолчала.

— Всё уладится! — успокоила девушку Сарка. — Ты верь!

Мара, покачиваясь вслед убаюкивающему голосу Сарки, закрыла глаза, и вновь перед нею появился туман. Мара встряхнула голову и спросила:

— А к чему во сне туман видится?

Сарка погладила девушку по плечу и глянув нежно в глаза Маре ответила:

— Туман? Ты тайну хочешь раскрыть, а сама сомневаешься. Не то — в своих силах, не то — в чужих…

— Да ничего я не сомневаюсь! — горячо возразила Мара, уклоняясь от поглаживаний девы-птицы. — Просто не знаю, как. Рогнар, вон, обещал, что сводит меня в пещеру, где книги тайные хранятся. В одной из книг путь описан к Древу Жизни. Я туда хотела пойти, и там всё расспросить про тятю. А оно вон как вышло… — Мара замолчала.

Сарка неторопливо вернулась к ободу и отвязала красную ленту.

— Присядь вот сюда! — указывая на табуреточку, сказала дева-птица. — Я волосы твои соберу. Ишь, как растрепались после сна. Сразу видно, неспокойно спала. Оглажу их рукою и сниму с тебя тревогу да печаль. Миру открою твои ушки и взор. И ты найдёшь решение.

Хотя Мара и сама могла прибрать свои волосы, но перечить не стала, а послушно присела на указанное место и подставила голову Сарке.

Расчёсывая волосы, дева-птица приговаривала: — Так ты лучше будешь слышать голоса птиц, зверей, и даже трав…

Мара сидела не шевелясь, голову держала ровно, как учила её нянька, когда заплетала её маленькой.

— А о чём именно хочешь расспросить мудрецов Древа Жизни? — спросила Сарка, затягивая вплетённую ленту в косу.

— Хочу узнать, где тятя, и что с ним случилось!

— Ну, на этот вопрос и я тебе помогу получить ответ. Вернее, не я, а хрустальный шар.

— Как?! У тебя есть хрустальный шар? — От любопытства Мара чуть не подскочила. Коса её дёрнулась в руках у Сарки и сильно натянулась.

— А как не быть? Вон в шкафу стоит. — Сарка ослабила косу и, завязав ленту в бант, направилась к шкафу.

Мара заворожённо следила за каждым шагом Сарки. Вот она подходит к огромному, внушающему трепет своими размерами, шкафу. Вот раскрываются красивые расписные дверцы с изысканными ручками, будто открывается тайное место магических вещей…

— Сарка! Ты спросишь шар про тятю? — затаив дыхание прошептала Мара.

— Нет уж, изволь сама! — улыбнулась Сарка.

— Но ведь он мне не покажет! — засомневалась Мара. — Тятя говорил, что магические вещи служат только своему хозяину.

— Шар мой особенный. Он показывает судьбу только того, кто его спрашивает и только тому, кто с чистым сердцем, — улыбнулась Сарка.

— В нашем роду тоже был шар. Но когда мы сбегали от ариманов, он исчез, и до сих пор неизвестно, где находится. Может разбился, когда родители из деревни бежали. Или украл кто… А я его и вовсе не видала.

— Ох уж эти ариманы! Ну, ничего-ничего… Настанет день, и закончится их время!

— Правда?

— Так и будет! — подтвердила Сарка.

— Да будет так! — как заклинание повторила Мара и спросила: — Сарка, а я смогу у шара всё-всё расспросить? И правильно понять его?

— Не попробуешь, не узнаешь! Но кой-чему я тебя подучу.

— Ой, как здорово! Спасибо тебе, Сарочка! — Мара, улыбнувшись, смутилась. — Ничего, что я так тебя назвала?

Дева-птица доброжелательно улыбнулась в ответ.

— Может стать помехой твоё неспокойствие и тревога о тяте. Ведь задавая вопросы шару, необходимо держать ум свободным и чистым. Можно, конечно, и обряд исполнить, чтобы успокоить тебя. Но, если честно, меня утомляют все эти обряды. Думаю, ты и без них справишься.

— Да! Я смогу! Я всё сделаю! — с трепетом ожидая, когда Сарка достанет шар, поспешила заверить Мара.

— Слушай и не перебивай! — строго одёрнула её дева-птица. — Чтобы получить нужные ответы, вопросы необходимо задавать правильно. Ведь именно ими мы приоткрываем дверь в неизвестное. Но вначале спроси, желает ли магический шар ответить на твой вопрос. После того, как получишь согласие…

— Но как я это пойму?

— Поймёшь! Не перебивай, говорю, слушай! Верно заданный вопрос содержит половину ответа. Вопрос должен быть коротким, понятным и простым. Да и не смешивай все вопросы в кучу, где тятя, и как его найти. Вопрос должен быть один, конкретный, и, по существу. Прежде чем спросить, обдумай хорошенько, успокойся, отбрось посторонние мысли, направь свои чувства туда — к тому, о ком ты хочешь узнать и, ничего не придумывая, смотри в шар. Поняла?

Мара теребила вплетённую в косу красную ленту.

— Да, кажись, поняла, — тихо ответила она.

Сарка удовлетворённо кивнула, повернулась и достала из шкафа шар. Она взяла хрустальный шар за подставку — круглый серебряный обод с геометрическим узором, непрерывной лентой опоясывающий шар. По нижнему краю обода располагались четыре ножки, напоминающие волчьи лапы.

Поставив магический шар на стол, Сарка сказала:

— Смотри спокойно, задай свой вопрос, а потом настройся, на то, что связывает тебя с твоим тятей.

С трепетом проведя рукой над шаром, Мара спросила:

— Хрустальный шар! У меня есть к тебе вопрос. Ответишь ли ты на него? — И, замерев от волнения, стала ожидать ответа.

Прозрачный, как слеза, шар вдруг заиграл радугой. — Это знак согласия! — догадалась Мара, и тихо прошептала: — Что случилось с папенькой в пещере? — и уставилась в шар.

Шар сверкнул радужными красками и погас, вновь став прозрачно-чистым. Постепенно магический шар стал затягиваться белой дымкой, и вскоре весь был наполнен густым белым туманом.

Мара насторожилась. Подобный туман она только что видела во сне. Но, вспомнив слова Сарки про сомнения, Мара упрямо поджала губы и зашептала про себя: «Я хочу знать, что с папенькой! Какой бы ни была правда, я хочу её знать!»

Туман, словно услышав её, стал рассеиваться. Вскоре появилась картинка.

Вот её тятя и старцы спешиваются около большого грота в горе, привязывают коней к сухому дереву. Становятся в круг, обнимая друг друга за плечи, стоят минуту. Потом одновременно опускают руки и идут к входу в пещеру. Первым в пещеру входит Велебор, за ним — старцы.

Картинка в точности повторяла ту, что видела Мара перед уходом папеньки. Она хорошо помнила, что в её видении свод в пещере обвалился. От страха увидеть это вновь Мара чуть не закрыла глаза. Картинка тут же стала исчезать. Небо в куполе шара замерцало разными красками и потемнело, появилась кромешная темнота.

Мара замерла, боясь пошевелиться, её тело будто одеревенело.

«Когда в мыслях нет ни тени сомнений, а лишь одна спокойная решимость, тогда невозможное становится возможным», — услышала она голос отца.

Мара успокоилась, легонько пошевелилась и продолжила всматриваться в шар. Шар снова просветлел. Проступило изображение. Мара увидела настолько чёткую картинку, будто она была там в пещере.

Сразу у входа, по правую руку от Велебора, находилось углубление в стене, где торчал камень, похожий на рычаг. За него-то и ухватился Велебор. И, о, чудо! Стены стали разъезжаться в разные стороны. Открылся алтарь.

Мара всё пристальнее сверлила взглядом шар, а биение её сердца становилось всё сильнее и сильнее. Потому как этого раньше она не видела.

В центре алтаря на возвышении, находился кристалл, от него исходил сияющий свет. Велебор подошёл к кристаллу и осторожно взял его. Сияние прекратилось, и в алтаре стало серо и сумрачно.

Из глубины пещеры, от серой стены, той, что была похожа на движущийся дым, стали появляться люди в чёрных одеждах с закрытыми лицами, окружая старцев и Велебора. Велебор спрятал кристалл за пазуху.

Мара часто видела отца с дядькой Василом за тренировкой военного искусства. И сейчас она поняла, что он готов броситься в бой, но медлил — они о чём-то спорили с пришельцами. Жалко, не было слышно, о чём.

Прошла минута, вторая, третья. Казалось, все движения прекратились, и шар застыл в оцепенении… Но вдруг длиннобородый старец выдернул из вершины своего посоха маленький наконечник, и тут же из навершия, как молния, вылетел луч света и ударился о стены. В скале появилась трещина, и камни посыпались прямо на людей в чёрном.

Мара инстинктивно сжалась. Но увидев, что под камнепадом оказались ариманы, а не тятя со старцами, обрадовалась. Она готова была уже сейчас бежать и разгребать завал.

Мара кинулась к Сарке.

— Сарка, ты видала?! Они живы! Живы! Вот только, где же эта пещера? — запричитала Мара.

Сарка приобняла её и тихо сказала:

— Не спеши! Смотри, шар ещё что-то хочет показать тебе, будь внимательнее.

Успокоившись, Мара вновь стала всматриваться в шар. Постепенно пыль начала оседать, и в прозрачном шаре проявилось мужское безмятежное лицо. Мара наклонилась, чтобы поближе разглядеть его.

— Да это же тот наглец из корчмы! — воскликнула она.

Сарка приблизилась к шару. Широко раскрыв глаза, она удивлённо произнесла:

— Далемир?

— Кто? — переспросила Мара. — Какой такой Далемир?

— Мара, успокойся! — снова прервала её Сарка. — Смотри в шар, пока он не погаснет. Вдруг ещё что покажет.

Девушки затаили дыхание в ожидании, готовые встретиться с неизвестным. Но шар немного померцал, а потом, погас.

Мара повернулась к Сарке, и вопросы посыпались из неё:

— Откуда ты знаешь этого Далемира? Он что, напал на моего тятю? Кто он такой?

— Успокойся! — резко оборвала её дева-птица. — Мы видели лишь только то, что видели! Вот и всё! А вот почему шар показал его тебе, нам предстоит выяснить.

— Да уж, конечно, придётся! Но как? — проговорила Мара.

— Очень просто! Это мой хороший знакомый. Думаю, он не стал бы вредить никому. Да и одет он был не как ариман, совсем по-другому. Неужели ты не заметила? Те люди все в чёрном были… Эх, возможно, главного ты и не увидела! Говорила же, просто смотри и всё! А теперь вот стоишь и придумываешь! — ворчала Сарка, ставя шар на место.

— Ничего я не придумываю! — горячо возразила Мара. — Далемир был там! Я уверена! Нужно узнать, что он там делал! И — где эта пещера. И нужно позвать людей, чтобы разгрести завал и вызволить тятю!

На возмущенье Мары Сарка никак не прореагировала. Она молча достала скатерть-самобранку и направилась к столу, будто ничего такого не произошло.

— Нам сейчас с тобой, первым делом, нужно подкрепиться, — проговорила она.

— Первым делом нужно с Далемиром встретиться! — не успокаивалась Мара.

— Хватит разговоры разговаривать! Покушаем, и решим, что да как, — стояла на своём Сарка.

— И решать тут нечего! Идти надо к Далемиру, и немедленно! А если ты не желаешь, так я знаю где его искать! — почти перешла на крик Мара, и добавила уже тише: — А есть я не хочу.

— Тю! Вот те на! Не хочет она! А как же ты силы восстановишь? Ступай вон шкуры на место прибери. Вон там умывальник… — будто не замечая Мариного бунта, говорила Сарка. — Буду тебя совершенствовать. Теперь ты моя ученица, и чтобы ни происходило, тебе следует слушаться меня. Ты ещё дитя неразумное, будешь уму-разуму набираться! — Сарка наставила на Мару указательный палец.

Мара фыркнула, демонстративно свернула шкуры и кинула их в сундук.

— Говорю же, есть я не буду! — И, направившись к дверям, выкрикнула: — Я к Далемиру! — хлопнув дверью, она скрылась.

Мара присела на небольшой пень и задумалась. Места были незнакомые. В какой стороне корчма, она не знала. И там ли сейчас Далемир, она тоже не знала, но надеялась, что там.

«В крайнем случае я подожду его в корчме», — думала Мара, оглядываясь по сторонам.

Вокруг щебетали птицы. Вспомнилась птичка, которая прилетала к ней в шалаш. Следом вспомнилась мати, — то, как она любила повторять: «Девочка моя любимая, верь в себя! Сердцем слушай свою интуицию, следуй ей, и у тебя всё получится».

Мару будто кто толкнул в спину. Она поднялась, огляделась по сторонам. Никого не было, лишь слышалось щебетание птиц.

«Паниковать и бояться здесь категорически воспрещается! Думай, Мара, думай, в каком направлении двигаться, чтобы попасть в корчму?»

Неожиданно птицы затихли, а потом вспорхнули, и Мара услышала голоса.

Первым порывом было бежать к людям, но что-то в душе сопротивлялось этому решению. А потому Мара, не медля ни минуты, скрылась в ближайших кустах. И уже оттуда увидела Рогнара и псоглавца Абуха — того самого, из корчмы.

От неожиданности она чуть не вскрикнула, но вовремя спохватилась и прикусила руку.

Вскоре они приблизились достаточно, чтобы Мара услышала, о чём говорят.

— Погоди горячиться! — убеждал Рогнар Абуха. — Ну зачем тебе Сарку силой брать? Давай что-нибудь хитрое придумаем!

— Да она в два счёта распознает все твои хитрости, и близко к себе не подпустит! — возражал псоглавец. — Ты же знаешь, я уже много лет мечтаю поймать Птицу Счастья. Не поможешь, так и не надо! Я сам недавно заговор раздобыл. С ним я смогу с ней справиться.

— Простое произношение заговора тебе не гарантирует её чудесного появления и благостного к тебе расположения. — Рогнар рассмеялся.

— Ничего, как-нибудь справлюсь! — стоял на своём Абух. — А вот как ты, Рогнар, без меня своё дельце провернёшь, большой вопрос!

Они прошли мимо.

Мара крадучись последовала за ними. Её движения были лёгкими, почти невесомыми, она чувствовала окружающий мир всем своим телом, от кончиков пальцев до луковиц волос. Мысленно просила саму матушку-природу оберегать и направлять её. Листва укрывала её от посторонних глаз, а щебетание птиц приглушало её шаги по траве.

Наконец Абух и Рогнар вышли на тропинку и остановились. Чуть в стороне от тропинки, за кустарником, виднелась огромная башня с прилепленными к ней с разных сторон двумя башенками с круглыми окнами. Из-за кустарника доносился шум реки, заглушая разговор Рогнара с Абухом.

Кудесник и псоглавец стояли недолго. Потом Абух попрощался и пошёл в сторону башни, а Рогнар резко развернулся и направился по тропинке в противоположную сторону. Он был зол и раздражён.

Мара чуть замешкалась, раздумывая, за кем же ей проследить дальше. Решив, что важнее будет следовать за Рогнаром, проворной мышкой юркнула за ним.

Неожиданно Рогнар глянул в небо и пробормотал:

— На ловца и зверь бежит!

Мара тоже подняла голову и увидела, как с неба пикирует Сарка.

Не успела Сарка коснуться земли, как с тревогой в голосе крикнула Рогнару:

— Ты видел Мару

Глава 9

Видя, как дева-птица спускается к Рогнару, первым порывом Мары было выбежать и предупредить Сарку, но что-то удержало её.

«Пока не следует себя выдавать, — подумала она. — Они ведь давно друг друга знают, и, вроде бы, Рогнар защищал её перед Абухом. Может быть, всё ещё обойдётся?» — успокаивала себя Мара.

Притаившись, она стала наблюдать за происходящим, готовая в любой момент, накинуться на Рогнара, если потребуется защитить Сарку.

— Дак она же с тобой осталась… — Рогнар прикрыл рукой довольную улыбку и спросил: — Что там у вас произошло?

Сарка оглядывалась по сторонам и не увидела его ухмылку.

— Ушла! — сухо ответила она.

— Как ушла? Куда? Вот и доверяй тебе ценного человека! — встревожился кудесник.

Сарка молча глянула на Рогнара.

Тот почесал затылок и протянул:

— Да… Девица ещё та! И куда она могла направиться?

— Ума не приложу, — промолвила Сарка, утаив главное.

— Да уж, ума она не приложит! — Рогнар смерил взглядом Сарку. — Видимо некуда его прикладывать…

Сарка зыркнула на него испепеляющим взглядом.

Рогнар виновато опустил голову и тихо спросил:

— Где ж её искать-то теперь? А не ровён час, Абух на неё наткнётся… А он жуть как любит такие диковины собирать!

От услышанного у Мары мурашки пробежали по телу.

— Рогнар, чего ты сразу о худом! — прикрикнула Сарка.

— Ну да ладно, идем к тебе! Может, она давно вернулась… А если нет, тогда уже будем думать, где искать это чудо, — предложил Рогнар.

— Может и так… Вдруг и впрямь вернулась, — согласилась дева-птица.

И они пошли по тропинке к дому Сарки.

«Надо было сразу показаться, а теперь неудобно, — думала Мара бесшумно двигаясь за Саркой и Рогнаром. — Получается, будто слежу».

Был момент, когда Мара собиралась выйти из укрытия, но её тело сжалось так, что она едва могла идти. Недоумевая, Мара присела на корточки, чтобы перевести дыхание.

Между тем Сарка и Рогнар подошли к дому девы-птицы, и она открыла дверь.

«Дождусь, когда Сарка останется одна, и тогда всё расскажу ей о заговоре псоглавца с Рогнаром!» — подумала Мара.

Нашла удобное местечко, чтобы видно было дверь, но вышедшему из дома не было видно её, присела и стала ждать.

Ждать пришлось долго.

От перенесённых переживаний и усталости Мару клонило в сон. Она старательно сопротивлялась сну, но сама не заметила, как задремала.

Во сне она видела себя маленькой девочкой лет пяти и тятю с мати. Тятя поднимал её высоко над своею головою и кружил. И они все радостно смеялись.

Когда Мара очнулась, то не могла понять, сколько прошло времени. Подождав немного, она осторожно пошла, к дому Сарки. Мара боясь, что столкнётся с Рогнаром, придумывала, чего бы сказать…

С трепетом открыла дверь. В доме никого не было.

«Куда же они подевались?» — подумала Мара и тихо кликнула:

— Сарка…

Но никто не отозвался.

«Думай, Мара! Думай!» — повторяла она сама себе, присев на сундук и глядя на обруч.

Увидев ленты на обруче, Мара поднялась.

«Мне нужно к древеснице… Древесница всё в лесу знает!» — решила Мара и, отвязав ленту от обруча, направилась прямиком к трёхствольной корявой берёзе.

Мара быстро нашла нужную поляну. Увидев трёхствольную берёзу, сразу же бросилась к ней, повязала ленточку и поклонилась:

— Здравствуй, милая древесница, вот я ленточку для тебя принесла.

Но древесница не появилась.

«Что же делать? — совсем расстроилась Мара. — Неужто лесная дева не появится? Вдруг Сарке помощь требуется, а мне и спросить не у кого.»

И тут позади неё раздался журчащий голос:

— Ой, какая красивая ленточка!

— Древесница, ты пришла! — подскочила Мара. — Ах, как я рада, как я рада! У меня… Сарка…

— Да знаю я, знаю! — остановила её лесная дева и погладила привязанную Марой ленточку. — Беги к башне. Там встретишь того, кто тебе нужен, и возможно, ещё успеешь помочь Сарке.

— А что с Саркой? — с тревогой спросила Мара.

Древесница глянула на Мару и повторила:

— Беги к башне. Торопись, Мара. Там всё узнаешь.

Мара низко поклонилась древеснице и, ни минуты немедля, рванула к башне Абуха. Благо, она уже знала где искать.

Выбежав на знакомую ей тропинку, она заметила Рогнара и сразу же юркнула в кусты.

Рогнар шёл, опустив плечи, волосы и борода его были растрёпаны. Шёл, не спеша, и сам с собою негромко разговаривал:

— Поглядим-поглядим, как он наш уговор исполнит. — Рогнар остановился и глубоко вздохнул… — Не хотел я, чтобы такое с Саркой приключилось! Ну вот зачем она так со мной, а? — пригладив рукою волосы и бороду, продолжил рассуждать: — Хорошо, что у псоглавца птичий платок оказался! Если бы не он, то её пронзительный крик разорвал бы нас в клочья. — Рогнар неловко втянул голову в плечи и промямлил: — Бедная моя Сарка! Сидит теперь в клетке. А ведь могло бы всё быть иначе… Эх! Может, зря я согласился подыграть этому олуху Абуху?! И без него, возможно, мог бы обойтись… Бедная моя Сарка!

Мара, сидя в кустах, замерла и прижалась почти к самой земле. Сердце её сильно колотилось. Она сжимала кулаки, глядя на уходящего Рогнара. Ей так хотелось накинуться на кудесника и порвать этого предателя на мелкие кусочки! Но, увы. Сил у неё таких пока не было, и она молча смотрела ему вслед, всё сильнее и сильнее сжимая кулаки…

Когда Рогнар скрылся, Мара опомнилась. «Чего это я тут стою?! Сарка в беде! Абух её в башне в клетке заточил, а я стою как вкопанная!», — и Мара кинулась бежать со всех ног, спасать деву-птицу.

Подбегая к башне, Мара остановилась, осмотрелась вокруг. Прячась за кустарником, который окружал башню, Мара стала внимательно осматривать стены.

Огромная каменная башня одной своей стороной плотно прилегала к скале, а с другой её стороны текла быстрая и шумная река. На самой верхушке виднелись две полукруглые башенки с круглыми окнами. Одна башенка «смотрела» на тропинку, по которой пришла Мара, а другая свисала над рекой так, что казалось, будто бы она висит в воздухе. Подойдя поближе к башне, внизу у её основания Мара, увидела большую дубовую дверь. Именно к этой двери и вела тропинка, и этой дверью, видимо, и пользовался Абух.

«Прямо сейчас войти через дверь опасно. Вдруг на Абуха натолкнусь. Надобно искать другой вход. Или подождать чуток? Когда псоглавец уйдёт, можно будет и через дверь попасть в башню», — думала Мара стараясь незаметно осматривать башню кругом, и выбирая местечко, где бы ей спрятаться и выждать нужный момент.

«Наверное, тут может быть потаённая лазейка, чтобы попасть внутрь», — подумала она, ощущая, как магическая жилка усиливается и подталкивает её в нужном направлении в сторону, где башня плотно прилегала к скале. Внезапно взгляд Мары упал на маленькую кудрявую рябинку, та покачивала ветками, словно звала её к себе.

— Какая красавица! — промолвила Мара, и едва она подошла к деревцу, как ей открылась широкая трещина между стеной башни и скалой.

— Ого, да здесь почти вход! Спасибо тебе за подсказку, моя милая рябинушка! — обрадовалась Мара. Поклонившись дереву, она стала быстро пробираться к трещине.

Сделав неловкое движение Мара, оступилась на камне, отчего не удержалась и упала. Посыпались камни. Раздался грохот. Мара замерла, прислушиваясь. Камни отгремели, и всё стихло. Только речка продолжала журчать.

Мара погладила ушибленную ногу и проговорила:

— Экая я неумеха! Хорошо, что нога цела осталась!

Но оставаться на виду было опасно, и Мара решила проверить трещину. Заодно узнать, —может, трещина сквозная, и приведёт её в башню.

Она встала и спокойно протиснулась в щель.

Трещина не была сквозной. Она привела в небольшую пещеру. Там было довольно просторно, сухо, но очень сумрачно.

Мара присела на один из камней, что находился рядом у входа, стала внимательно всматриваться вглубь пещеры.

— Тихо-то как… Где же сейчас Абух? — прошептала она сама себе.

— Внутри башни, где же ему ещё быть! — неожиданно донеслось из дальнего угла.

Мара испуганно подскочила:

— Кто здесь?

— Друг Сарки. Она подала мне сигнал, что в опасности, я и примчался, но, к сожалению, не успел.

Мара уже готова была бежать, но услышав, что это друг Сарки, немного успокоилась.

— Какой такой друг? — спросила она на всякий случай.

— А ты, девица, сюда зачем пришла? И где твой попутчик-кудесник? — с подозрением поинтересовался голос.

— А тебе что за дело? А ну-ка выходи! Чего ты там прячешься?

Из глубины пещеры послышался сдержанный смешок:

— Ты глянь, какая она смелая!

— Чего это тебя так насмешило? Сидишь тут, смеёшься! Понятно, почему не успел помочь Сарке! Тоже мне смельчак! — возмутилась Мара. — А ну выходи!

Из тёмного угла показалась тень, а потом вышел юноша, тот самый, что дразнил её в корчме, Далемир.

Увидев его, Мара растерялась и непроизвольно произнесла:

— Ничего себе! Это ж надо! Вот так неожиданность! Я же тебя в корчме искать хотела. А ты тута…

В голове у Мары пронеслась куча эмоций и чувств. Она ясно вспомнила, как он гримасничал ей в корчме. Вспомнила картинку из магического шара, как он крутится у пещеры.

Подозрение с новой силой нахлынуло на Мару:

— А ну рассказывай, зачем ты в тайную пещеру ходил? Зачем старцам и тяте в пещере вредил? С ариманами знаешься? Да?!

Далемир даже отшатнулся от неё:

— Да кто ты такая?! Где твой друг кудесник? Видел я его с Абухом. Это он Сарку продал Абуху! И ты с ним заодно?! — Далемир подошёл почти вплотную к Маре. — Сарке пришла вредить? А ну сознавайся!

— Что ты такое говоришь?! — Мара замахала руками. — Я помочь Сарке прибежала, а кудесник мне не друг вовсе, понятно тебе! — выпалила она на одном дыхании. — Не подходи близко! Говори, что ты делал в тайной пещере? Ты связан с ариманами? И где мой тятя?

Мара кинулась к Далемиру. От неловкого движения подвёрнутую ногу пронзила острая боль. Лицо Мары перекосилось.

Далемир не дал упасть Маре. Он успел подхватить её и усадил на камень.

— Что с тобой? — взволнованно спросил он.

— Нога… — всхлипнула Мара. — Ушибла, когда сюда пробиралась.

— Дай посмотрю! — Далемир отодвинул руку Мары от ушибленной щиколотки. Аккуратно ощупав лодыжку, он произнёс: — Ничего страшного, цела твоя нога! Я там у входа травку нужную видел, сейчас привяжу, и всё пройдёт. Посиди тут тихо, я сейчас.

Мара хотела остановить Далемира, но не успела. Он ловко протиснулся в щель и уже через несколько минут привязывал своим шейным платком к ушибленному месту широкий лист подорожника. При этом что-то нашёптывал.

Мара пыталась разобрать что, но не поняла ни слова.

— Посиди пока, — сказал Далемир, закрепив повязку. — Постарайся не шевелить ногой.

Мара с удивлением смотрела на привязанный платок и чувствовала, как стихает боль. Нет, она не удивилась магии, — и тятя, и нянька лечили и её, и других страждущих. Просто эта магия для неё была незнакомая.

— А ты что, целитель будешь? — с интересом спросила Мара.

— В какой-то мере, да! — ответил Далемир. — А ты точно не служишь кудеснику?

— Ты что?! Я же уже тебе ответила! — обиделась Мара. — А ты, часом, не ариманам служишь? — подозрительно спросила она.

— Да я этих ариманов на одну ладошку положу, другой прихлопну! — вытянув руки и хлопнув, продемонстрировал Далемир так, что Мара улыбнулась.

— Ну что, давай знакомиться? Моё имя Далемир. Я из Перозы. А ты чьих будешь и откуда?

Мара настороженно посмотрела на Далемира. Она отлично знала, что ариманы охотятся на детей волхвов, а Далемиру она, всё-таки, пока не доверяла. Но не представиться она не могла.

— Мара, дочь Велебора, из Сваргии.

— А Сваргия — это где? — удивился Далемир.

— В наземном мире, — со вздохом ответила Мара.

— А сюда ты как попала? — спросил Далемир, нисколько не удивившись словам Мары о наземном мире. — И Сарку откуда знаешь?

Мара смотрела на него, желая понять, можно ли ему доверять? Слишком много он знает и умеет! Чтобы скрыть сомнения, она решила сесть поудобнее и подтянула ушибленную ногу. На удивление боли она почти не ощутила.

— Не шевели! Ещё рано! — предупредил её Далемир. — А то возись потом с вами двумя. А мне, чтобы освободить Сарку, помощница нужна, а не калека… — стараясь шутить, говорил Далемир.

Располагающая улыбка юноши и его забота успокоили Мару. Она помолчала немного и решила немного рассказать ему о себе, чтобы потом расспросить его про тятю.

— Когда я узнала, что тятю со старейшинами в пещере засыпало, я сама не своя была от таковой новости! Дабы успокоится, побежала на свою поляну, споткнулась, и покатилась кубарем. Пока падала, очи прикрыла, а когда открыла, то уже в мире чужом оказалась. Вскоре встретила кудесника Рогнара. Он-то и поведал мне, где нахожусь. В корчму отвёл, накормил. Вначале мне он добрым и надежным казался, обещал в тайную пещеру сводить, книги стародавние показать. А сам тайком чуть из меня всю жилку чародейскую не исторг…

Мара осеклась. Сама не приметила, как промолвила о жилке чародейской. А вдруг Далемир и в правду ариманам служит? Но Далемир не обратил внимания на заминку Мары.

— Ну чего ты замолчала, продолжай! — попросил он.

Мара поморщила лоб и продолжила:

— Ну так вот. Потом мы с кудесником по грибы и ягоды пошли. Там я с Саркой и познакомилась. Пошли к Сарке в гости, и она меня у себя оставила. В магический шар мне дала посмотреть, и в нём я тебя в тайной пещере и увидала… Собственно, мы из-за тебя и… — «поссорились», — хотела сказать Мара, но промолчала.

— Из-за меня что? — переспросил Далемир.

— Да так, не из-за чего, — съёжившись, ответила она. — Я пошла тебя в корчме искать, чтобы расспросить, что там в пещере случилось. А Сарка дома осталась. Пока я тебя искала, тут такое с Саркой и приключилось. Вот и всё.

Решив более ничего ему не рассказывать, Мара спросила:

— А где ты был, когда Сарку схватили?

— В той самой пещере и был. Где ты меня в шаре видела.

У Мары аж дух захватило от такого прямого ответа.

— А что ты там делал? — тут же спросила она.

— Вещицу одну хотел найти… — уклончиво ответил Далемир.

— А что за вещица? — настойчиво расспрашивала Мара.

— Да так, кристалл один, — непринуждённо ответил Далемир.

Мара сразу поняла, о каком кристалле идёт речь. Она знала, что он особенный. За ним охотились ариманы. И тятя со старцами отправились, чтобы спрятать этот кристалл от ариманов. Но вот зачем он нужен был ещё и Далемиру?

— И что, нашёл? — с вызовом спросила Мара.

— Нет, не нашёл! — с сожалением ответил Далемир.

«Ну так, оно и понятно, кристалл у папеньки со старцами! Значит, когда Далемир пришёл в пещеру, их там уже не было!» — немного успокоившись, подумала Мара.

Всё-таки, Далемир тут ни причём. Но оставался вопрос: где тятя со старцами теперь?

Однако, следующий вопрос Далемира вновь пробудил сомнения.

— Ты говорила, что в магический шар смотрела. Думаю, ты наверняка видела этот кристалл, и куда он девался? Так ведь? — спросил её Далемир.

Мара немного замешкалась, а потом быстро ответила:

— Я не разглядела. Там камни посыпались… А потом я тебя увидала у пещеры. Расскажи всё, что ты видел, — попросила она.

Далемир, доверившись Маре, начал рассказывать:

— Когда я добрался до места, то обнаружил, что вход завален грудой камней. Начал разбирать завал. Камни были тяжёлые, поддавались с трудом, но мне всё-таки удалось пробраться внутрь. Но увы, зря. Оказалось, что алтарь разрушен и кристалла нет.

Мара с нетерпением спросила:

— Но кто-нибудь там был?

— Никого! Ни живых, ни мёртвых, ни кристалла… — Я искал повсюду, обшарил каждый угол, надеясь на чудо, но тщетно…

— Как так?! А ариманы? Я же видела… на них камни попадали! Они там должны быть! — Мара уставилась на Далемира в ожидании объяснений, как будто это он куда-то девал раздавленные камнями тела ариманов.

— Откуда мне знать? — удивился Далемир. — Говорю, как было, лишь пыль и обломки камней. Все мои надежды, все мои усилия — прахом. Понимаешь? Все!

Глава 10

Мара слушала, Далемира, и взгляд её был полон непонимания.

Далемир, заметив это, замолчал.

Мара опустила голову и тихо сказала:

— Мой тятя и старцы были в этой пещере! Они пропали там, и нет от них никаких известий.

— Мне жаль, — с сочувствием ответил Далемир. — Но в пещере действительно никого не было. Лишь яркий луч света исходил от стены. Он был таким ярким, что, когда я на него смотрел, он слепил меня. Я подумал, а вдруг там кристалл? Ну и сразу направился туда. Иду, вдруг слышу, как меня Сарка зовёт. Даже внутри всё замерло! Шагнул в свет, а через мгновение оказался здесь у реки. Ты только представь, я ведь никак не ожидал, что окажусь невесть где, да ещё увижу, как псоглавец несёт в башню обездвиженную Сарку, заворачивая её в птичий платок. Я даже чуть не окаменел от увиденного. Вначале подумал, что это мерещится мне, а когда сообразил, что к чему, кинулся, да уже поздно было.

— Это как так получилось, что свет перенёс тебя сюда? — удивилась Мара.

— Сам не понимаю. Видимо, кто-то открыл портал прямо перед моим приходом. А закрыться он не успел. Но вот почему портал перенёс меня именно сюда, я не знаю. Может, Абух имеет отношение к этому порталу? Хотя в тот момент он был занят Саркой. Или он связан с теми, кто открыл… — размышлял вслух Далемир.

Но Мара его не слушала. Её мысли побежали по своему пути.

— Выходит, что и тятя, и старцы, и ариманы могли по энтому порталу сюда попасть?! — пробормотала она.

Далемир почесал затылок.

— А ведь точно! Я об этом совсем не подумал… Однако, какая ты умница! — сказал он, и с интересом уставился на Мару.

Щёчки Мары порозовели, и она, смущаясь спросила:

— А зачем тебе кристалл?

— Сарке помочь хотел, — тут же ответил Далемир.

— А Сарке зачем магический кристалл? — продолжала любопытствовать Мара.

Далемир почесал бровь, потом посмотрел по сторонам и ответил:

— Однажды Сарка мне открылась, что хочет вернуть утраченную магию перевоплощения в дев, сказав, что давным-давно девы-птицы обладали таким мастерством, но увы, утратили его. А ей очень хотелось вновь обладать этим даром. А ради Сарки я готов не только в пещеру, но и в пекло полезть! Я стал помогать ей собирать знания про превращения. Прознал про то, что есть магический кристалл силы неимоверной, способный любые качества усилить, дары утраченные возвернуть. И что с его помощью можно даже целый мир создать! Ну, может, про целый мир немного и приукрашено, но всё же… Согласись со мной, вещь стоящая. Хороший подарок для Сарки!

Мара в знак согласия кивнула, и тут же спросила:

— А Сарка знала, что ты в пещеру за кристаллом отправился?

— Нет, не знала. Я тайно порадовать её хотел. — Далемир присел на камень и с сожалением произнёс: — Но увы, ничего не вышло. Может, не достоин, а может, время ещё не пришло.

Наблюдая за Далемиром Мара, думала:

«Если тятя со старцами где-то здесь, то пока не следует рассказывать, у кого кристалл. Надо бы получше Далемира узнать».

А вслух спросила:

— А как ты сюда, попал? Как с Саркой познакомился?

— О! Это давняя история… — разулыбался Далемир. — Я ведь с детства мечтал деву-птицу поймать. И, чтобы сюда попасть, специально готовился, много секретов постиг, заклинания выучил, даже кое-какой магией овладел.

— Магией! Какой? — тут же переспросила Мара.

Далемир чуть помешкал, а потом ответил:

— Магией различения тех, у кого есть магия. Я ведь птицу счастья хотел, а не абы кого…

«Далемир умеет различать магию, а значит, хорошо её чувствует… — подумала Мара. — Теперь мне понятно, почему он приставал ко мне в корчме, и ни капельки не удивился, услышав про магическую жилку и про параллельные миры».

А вслух спросила:

— А что, не все девы-птицы счастье несут?

— Увы! Девы-птицы утратили и эту магию, не только способность к перевоплощению, — в голосе Далемира послышалось сожаление.

— А как же Сарка?

— С Саркой всё в порядке! Ну, кроме перевоплощения, — ответил Далемир, а потом с грустью добавил: — Потому-то и схватил её этот противный псоглавец Абух.

— Сарка про тебя сказала, что ты её друг. А оказывается, ты на неё охотишься… — задумчиво проговорила Мара.

— Дак это когда было! — смутился Далемир.

— Теперича — это не то, что давеча, так что ли? — усмехнулась Мара.

Далемир улыбнулся в ответ. Мечтательно поднял глаза вверх и начал негромко рассказывать:

— Однажды, чтобы поближе подобраться к Сарке, мне пришлось влезть на дерево. Прямо оттуда я хотел произнести заклинания. Сарка села на большую ветку, чуть ниже меня, и запела. Меня она не заметила. А я так увлёкся её пением, что расслабился, не удержался, ну и свалился прямо пред ней. Грохнулся так, что забыл все заклинания. Лежу ни живой, ни мертвый. Ну, думаю, всё, крышка мне! Открываю глаза, а на меня смотрит неземная красота, из глаз её лучи света льются. Птица-Счастья с теплотой смотрела на меня и улыбалась, а я лежал и думал: «Вот оно счастье-то какое!»

— Влюбился, что ли? — с любопытством спросила Мара.

— Ага, без памяти! Прямо сразу наповал сердце моё и сразила! Я готов и днём, и ночью за нею следовать, куда угодно.

— А ты ей люб? — поинтересовалась Мара.

— Не знаю, — с грустью ответил Далемир. — Мне счастье даже просто так, с нею рядом быть, слышать её голос…

Мара обратила внимание на то, что когда Далемир говорит про Сарку, у него как-то по-особенному светятся глаза, а в голосе слышатся искренность и теплота. Она внимательно слушала каждое слово Далемира.

— А когда я прознал про её мечту, — рассказывал между тем он, — захотелось для неё этот кристалл достать. Ну, а что вышло из этой затеи, ты уже знаешь. — Далемир вздохнул и с улыбкой добавил: — Раз все, кто был в той пещере, возможно здесь, то и кристалл наверняка с ними. Значит, отыщется! — заключил Далемир.

— Да, но сейчас главное Сарку спасти от этого злодея псоглавца, — перевела разговор Мара.

— Да! — согласился Далемир.

— Надобно подумать только, как? Дверь-то в башню дубовая! Её просто так не открыть! И как же тогда мы туда попадём? Как? — вопрошала Мара.

— Попадём, будь уверена! — ответил Далемир. — У меня план есть. Я ведь здесь не просто так сидел. Я стены простукивал, чтобы понять, где что… И вдруг слышу грохот! Ну, думаю, Абух, будь он неладен! А это ты! Вот те на! Час от часу не легче! Приспешницу кудесника принесло, подумал я.

— Какая я тебе приспешница! — возмутилась Мара.

— Да я ж не знал тогда. Рассказываю, как есть, — начал оправдываться Далемир.

Мара уловила в его взгляде неловкость и, слегка улыбнувшись, спросила:

— А что за план у тебя?

— План такой… Есть у меня одна волшебная вещица. Она нам поможет попасть внутрь. Но действовать будем только тогда, когда Абух уйдёт.

— А откуда ты знаешь, что Абух уйдёт?

— Знаю! Мельком услышал от него самого, когда он Сарку в башню нёс. Мол, оставлю тебя в клетке, а ты мне счастье напой. А когда вернусь, чтобы счастьем была полна вся башня!

— Вот ведь гад какой! — возмутилась Мара.

—Так и есть! Но завтра он останется ни с чем! А сейчас отдохнуть бы надо. Давай сядем поудобнее, я у входа, а ты за мной, да прижимайся спиной к спине, так теплее будет.

Мара сидела, прижавшись спиною к спине Далемира, а в её голове крутились беспокойные мысли: «Как эти подлые ариманы уцелели? И где они сейчас? Главное, что тятя со старцами живы! И возможно, даже где-то рядом! А раз так, то мы обязательно свидимся. Вот только вызволим Сарку из башни, а у неё есть магический шар, через него-то всё станет ясно, кто где?»

Тягостные мысли не давали Маре расслабиться и заснуть. Она старалась поудобнее опереться на спину Далемира, чтобы хоть немного вздремнуть. Наконец, усталость взяла своё, и Мара погрузилась в кошмарный сон.

Ей снилось, будто бы Абух схватил её за волосы и тащит по земле. Она сопротивляется, кричит, но крик застревает у неё в горле, и она начинает задыхаться, от чего резко дёргается, и… Мара в ужасе проснулась. Далемир от резкого движения Мары тоже проснулся.

— Ты чего? Испугалась, что ль, кого? — растерянно спросил он.

Сердце Мары сильно колотилось, чувствовалась нехватка кислорода, ей было трудно дышать.

Кое-как справившись с волнением, она еле слышно прошептала:

— Сон дурной приснился… Мне бы на свежий воздух, подышать…

Мара встала и направилась к выходу, где яркие лучи восходящего солнца играли на ветвях кустарника, что прикрывал вход в пещеру.

— Стой! — подскочив и схватив за руку, остановил её Далемир. — Неровён час, на Абуха наткнёшься!

— Утро на дворе! Он, небось, давно уже ушёл? — Мара отдёрнула руку, словно ошпарилась.

Далемир покачал головой.

— Злодеи рано не встают, у них другое время. Они до обеда дрыхнут, а потом уже свои черные дела вершат. Так мой дед говорил, а он мудрецом был! Так что, осторожно надо действовать! А то как раз Абуху в руки и угодишь. А тогда и Сарке не поможешь, и себя сгубишь…

Мара настороженно посмотрела на выход.

— И что делать-то сейчас, а? — с волнением спросила она.

Далемир молча присел на камень, достал из-за пазухи вещицу из блестящего металла, похожую на небольшую палочку с завитком посредине, торчащим будто маленький крючок.

Вещица привлекла внимание Мары. Она заворожённо смотрела на предмет, блеск которого перешёл в мерцание, и вокруг крючка образовалось магическое свечение, притягивая Мару к себе. Ей неудержимо захотелось дотронуться до крючка.

— Вот ведь чудо какое! — Мара потянулась за чудесной палочкой. — Дай посмотреть!

— Ты что! — прикрикнул на неё Далемир и увернулся от рук Мары. — Её нельзя чужим трогать, а то перестанет работать!

Далемир поднялся с камня и начал костяшками пальцев простукивать стену.

— Ты чего стучишь? Только что говорил, что злодеи долго спят, а сам… — Мара строго посмотрела на Далемира.

— Мне надо понять, где пустота, чтобы направить туда луч и посмотреть, что там за стеной, — объяснил Далемир.

— А… — протянула Мара, не отводя взгляда от магического предмета. — Откуда он у тебя, и как работает? — поинтересовалась она.

— Его древние волхвы создали. Чтобы он начал работать, дар особый нужен, — прислушиваясь к звукам от стены, ответил Далемир. — Мне такой дар от моего деда достался, вместе с этим ключом. — Перестав простукивать, Далемир глубоко вздохнул и сказал: — Эх кабы знать, что там, за этой стеной, можно было бы идти без опаски.

Мара удивлённо посмотрела на стену:

— Мы, что прям взаправду сквозь стену пойдём? И окажемся внутри? Как можно с помощью этой штуки пройти сквозь стену? — засыпала она Далемира вопросами.

— Очень просто! — снисходительно улыбнулся Далемир. — Пойдём. Только не мы, а я! — И добавил задумчиво: — Одно меня смущает, войти-то я войду, но что, если на Абуха наткнусь? А? Вот то-то и оно! Поэтому нужно всё хорошенько взвесить!

И Далемир снова начал простукивать стену пещеры. Внезапно звук изменился.

— О! Кажется, здесь пустота! — обрадовался Далемир. — Значит, за стеной может быть другое помещение! Вот только какое?

Далемир в задумчивости уставился на стену. Мара не дыша наблюдала за каждым его действием. Наконец, Далемир решительно проговорил:

— Однако, пока не попробуешь, не узнаешь!

Он направил магический ключ в сторону стены, примерился хорошенько и нажал на крючок. На стене, куда был направлен магический ключ, появился световой круг зелёного цвета. Постепенно он расширился. Стена в том месте, куда попадал зелёный свет, постепенно становилась прозрачной и проницаемой. Мара вытаращила глаза от удивления.

— Ой! Смотри! Смотри! — заверещала она. — Там маленький коридор! А чуть дальше лестница! Интересно, куда она ведёт? Давай посмотрим! — предложила Мара и кинулась к стене.

— Стой! — одёрнул её Далемир. — Ты куда? Я ж сказал, что пойду один! А ты здесь поджидай нас! Поняла?

Мара расстроилась, но подчинилась.

— Поняла, — с грустью ответила она.

Строго глянув на Мару, Далемир шагнул в прозрачную стену и мгновенно исчез за ней. А стена приобрела первоначальный вид.

Ошарашенная Мара несколько мгновений стояла неподвижно и недоумевала от произошедшего. Как же так, только что у неё на глазах исчезла стена. Но не прошло и минуты, и стена вновь на прежнем месте, как ни в чём не бывало. Вот только Далемир исчез.

Мара постояла ещё немного, неотрывно взирая на стену, затем тяжело вздохнула и опустилась на камень.

«Интересно, магический ключ растворяет только стены? Или может что-то ещё? Вдруг Далемир наведёт луч на дверь, а там Сарка, и что тогда? — размышляла Мара. — Ох, уж этот Далемир! Ничего толком не объяснил! Исчез и всё! А ты тут сиди теперича и гадай, что там, да как!» — Мара поморщила нос от возмущения, поднялась с камня и стала ходить по пещере словно неприкаянная.

Время тянулось, Мара не знала куда себя деть. Шатаясь по пещере, она то и дело отгоняла от себя мрачные мысли.

«А вдруг, не дай Бог, Далемир попался в лапы Абуху?!» — подумала она, и её охватила жуткая тревога. — Нет-нет, всё хорошо! Скоро Далемир найдёт Сарку, и они вернутся. Если беда какая приключилась, я бы почувствовала! — уговаривала она себя. — Эх, жаль, что обережный круг для Далемира не сделала… Но ничего-ничего, я сейчас всё исправлю».

Мара присела на камень, закрыла глаза, мысленно представила Далемира и произнесла:

— Сила Рода, дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова. Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так. Ключ в устах, замок в небесах! — трижды повторила она…

Далемир прошёл сквозь стену и попал в чулан. Прямо перед ним находилась крутая деревянная лестница. Поднявшись по ней, он оказался в небольшом коридорчике. По левую сторону от лестницы висели плотные шторы, а по правую была большая деревянная дверь. Заканчивался коридор круглым окном.

Далемир осторожно подкрался к шторе и незаметно отодвинул край. Там оказались полки с разными банками-склянками, покрытые вековой пылью, видимо, сюда уже давно никто не заглядывал.

Вдруг с лестницы раздалось негромкое ворчание и послышались тяжёлые шаги. Далемир мгновенно заскочил за шторку. Втискиваясь между полками, он чуть не уронил бутыль, стоявшую на одной из полок, но вовремя подхватил её и аккуратно поставил на место. От страшной картины того, что могло сейчас произойти, сердце Далемира сильно заколотилось.

Стараясь успокоиться, он задержал дыхание, и тут же почувствовал, как что-то тёплое и нежное окутало его, будто неведомая сила укрыла его от опасности и тревог. Ему стало спокойно и хорошо, словно кто-то укрыл его защитным покрывалом.

Дыхание выровнялось. Он выглянул в щель и увидел, как ворча себе под нос, в коридор поднялся псоглавец. На счастье Далемира, а может, из-за защитного покрывала, Абух не почуял незваного гостя. Открыл небольшую деревянную дверь. Немного потоптался на пороге и вошёл внутрь, оставив дверь открытой. Благодаря чему Далемир увидел, что там было. А была там клетка, накрытая птичьим платком!

Абух, подошёл к клетке и сдёрнул платок, бросив его на огромный дубовый стол, заваленный всякой всячиной — от разнообразных свитков, до старых предметов, которые вот-вот могли развалиться от ветхости.

Раздалось чихание. Это была Сарка. Она сидела в клетке и начала чихать от поднявшейся пыли. Далемир и сам готов был чихнуть, но потеребил себя за нос, чтобы удержаться.

— Я вижу, ты пришла в себя, ну вот и хорошо! — проговорил Абух.

— Ты совершил ужасный поступок, заточив меня! — чихая, проворчала Сарка. — Знай, таким способом ты счастья не получишь!

На что псоглавец заявил:

— Вот увидишь, всё будет так, как я задумал!

— Ты ошибаешься, Абух! Все злодеяния вернутся к тебе! — возразила ему дева-птица.

— Ты не хорохорься, и лучше по-хорошему спой мне свои магические песни, а не то хуже будет!

Сарка усмехнулась и сложила руки на груди, отчего крылья обняли её.

И тогда Абух взял со стола палку с петлёй, просунул палку сквозь прутья решётки и, не обращая внимания на сопротивление Сарки, ловко накинул петлю ей на шею, слегка придушив деву-птицу. Сарка начала задыхаться. Далемир чуть не ринулся на Абуха, да псоглавец вовремя остановился и отпустил Сарку.

— Видишь, — насмешливо проговорил он. — Ты в моей власти! Я могу убить тебя! Так что, пой и не ерепенься!

Убрав петлю, он бросил в клетку кусок хлеба.

Глава 11

От брошенного Абухом в клетку куска хлеба Дева-птица закрылась крыльями. Псоглавец громко рассмеялся.

— Ешь, пока дают! А будешь плохо себя вести… — псоглавец пригрозил Сарке петлёй. — Хуже будет!

— Где есть насилие, не может быть счастья, — тихо ответила Сарка.

Далемир видел, что Дева-птица осталась совсем без сил, и задействовать чарующий голос ей не удавалось.

— Ну-ну, — иронично заметил Абух и взял платок. — Некогда мне с тобой разговоры разговаривать! Поглядим, кто из нас прав останется!

Псоглавец накинул на клетку птичий платок и удалился прочь.

Далемир стоял в своём укрытии не дыша, наблюдая за тем, как ненавистный ему враг спускается с лестницы. И потом ещё стоял, ждал, когда всё стихнет. И ещё немного на всякий случай.

Наконец он вышел из укрытия и подошёл к двери. Направил свой магический ключ на дверь. Та исчезла в зелёном сиянии, и он легко прошёл внутрь.

Первой бросилась ему в глаза накрытая платком клетка. Осторожно сдёрнув платок, он увидел деву-птицу.

— Сарка! — негромко позвал он её. — Сарка…

Дева-птица сидела с поникшей головой.

— Сарка, дева моя милая! Приди в себя! — повторял Далемир, пытаясь открыть клетку, но замок не поддавался ему. Его ключ на клетке не работал, решётку не растворял.

Наконец, Сарка открыла глаза.

— Далемир, милый, как я рада тебя видеть! Я знала, что ты придёшь за мной, —прошептала дева-птица.

Убедившись, что его ключ не действует ни на клетку, ни на замок, Далемир бросился искать то, что поможет ему освободить Сарку. Роясь на столе в вещах псоглавца, Далемир рассуждал:

— Хорошо бы ключ найти… Вряд ли псоглавец его с собой забрал.

— Абух может вернуться в любой момент, — с тревогой проговорила Сарка.

— Да знаю я! — с досадой ответил юноша.

И тут Далемир увидел выдвижной ящик. С волнением потянул за ручку и обнаружил ключ! Тот лежал чистенький среди запылённых вещей.

— Неужто, он?! — Далемир схватил ключ и кинулся к клетке.

Замок щёлкнул и разжал свои объятья. Клетка открылась. Далемир прижал к себе деву-птицу, и замер от нахлынувших на него чувств.

— Как хорошо, что услышал меня! Ты здесь, со мной… — прижавшись к Далемиру радостно прощебетала дева-птица.

— После! — сказал Далемир. — Сейчас надо уходить. И так я слишком долго с замком провозился. Вдруг Абух вернётся…

Сама идти Сарка не могла. Далемир посадил деву-птицу на спину и поспешил в пещеру, где их ждала Мара…

Псоглавец торопился на встречу с Рогнаром, но его внимание привлекла сломанная ветка. Он остановился и начал подозрительно осматриваться кругом, вынюхивая посторонние запахи. Абух сразу же уловил чужой запах. Тот самый, что он уже ощущал раньше в корчме, рядом с Рогнаром. Это был запах той девушки, которую Рогнар привёл в корчму, и он его ни с чем бы не спутал!

Не раздумывая, псоглавец пошёл по следу. Запах привёл его к расщелине, где как раз пряталась Мара. Первая мысль Абуха была схватить девчонку и выяснить, как и зачем она оказалась здесь? Но его ждал Рогнар. Решив разобраться с девчонкой позже, псоглавец приволок огромный камень и завалил вход.

«Потом разберусь! — решил он. — Пусть посидит пока в ловушке. Никуда не денется!»

Неприкаянная Мара, шатаясь по пещере, размышляла: «Ну почему мои видения приходят ко мне не тогда, когда мне надо, а когда им вздумается?! Как бы я сейчас хотела посмотреть, что там с Саркой и Далемиром... И что с папенькой? Где он?»

Пытаясь отделаться от грустных мыслей, она решила выйти наружу. Но в тот самый момент, когда она собралась это сделать, Абух подходил к расщелине. Увидев, что к ней идёт незваный гость, она кинулась в дальний угол пещеры и не дыша застыла на месте. От страха у неё тряслись колени.

Мара прижалась к стене и, не отрывая взгляда от входа, наблюдала за тем, как псоглавец засунул нос внутрь и стал принюхиваться.

«А что, если он меня сейчас найдёт?! И что тогда? Прощай, жизнь? Что же делать? Что же теперь делать?» — металась Мара, и девушку, с каждой минутой ожидания, пока псоглавец найдёт её, охватывал всё больший ужас.

«Предки, помогите! Защитите!» — взмолилась Мара, судорожно сжимая в руке оберег, подаренный ей мати. Оберег был прост, но дорог сердцу. Мати, с любовью и старанием, вырезала его из кусочка могучего древа, росшего в священной роще. Дерево было тщательно отшлифовано, чтобы не поранить нежную кожу, и пропитано маслом, дабы уберечь его от влаги и гниения. Масло приятно пахло травами и солнцем, напоминая о лете и беззаботных днях детства. На обереге был вырезан символ солнца. Линии были простые, но наполнены глубоким смыслом, понятным каждому представителю их рода. К оберегу была привязана льняная нить, крепкая и надёжная, сплетённая самой Марой. Оберег согревал ладонь Мары, вселяя в неё надежду. Она вспомнила слова матери, когда та надевала его на нее: «Пусть он хранит тебя от бед и напастей, дочь моя. Пусть он напоминает тебе о доме и о любви нашей. Пусть он дарует тебе силу и мудрость в трудные времена».

«Всё обойдётся, я под защитой!», — Мара выдохнула с облегчением, прижала оберег к груди. Она чувствовала тепло, исходящее от него, как будто сама мати обнимала её. В сердце зародилась уверенность, что предки слышат её молитвы и не оставят в беде. Оберег для неё был не просто куском дерева, это была связь с её родом, с её прошлым, с её силой.

У входа Абух повертел мордой, но заходить в пещеру не стал. Неожиданно развернулся, и ушёл. Мара непроизвольно присела на корточки, думая, что пронесло. Но счастье её было недолгим. Псоглавец вернулся с огромным камнем, какой невозможно было поднять обычному человеку. И аккуратно привалил этот камень к расщелине, тем самым перекрыв выход. В пещере сразу же стало сумрачно. Тело Мары непроизвольно затряслось. Обхватив колени и уткнувшись в подол, она сжалась в комочек.

Если бы не тоненький лучик света, что едва пробивался сквозь щель и падал на камни, ей было бы трудно угомонить свой страх. А так, глядя на то, как в луче света танцуют пылинки, Мара понемногу расслабилась, и уже более спокойно стала размышлять:

«Скорей бы Далемир с Саркой возвращались! И тикать отсюда, тикать!»

Но кто-то внутри неё шепнул: «А коли возьмут, да и не придут! И что тогда?»

От такой мысли у Мары похолодело всё внутри, но она тут же взяла себя в руки.

«Нет-нет! Они обязательно придут, куда им деваться-то… Псоглавца там нет, и им ничто не мешает выбраться оттуда. Не нужно отчаиваться! — успокаивала она себя. — Что же может мне помочь? Тятя назвал меня взрослой, значит, я справлюсь! Надо только вспомнить нужное заклинание…»

Мара зажмурилась и стала вспоминать. Через мгновение она увидела образ няньки, как та наставляет её: «Если ты не знаешь, что сказать, или как поступить, не волнуйся! Вначале сосредоточься на своей магической жилке, почувствуй её вибрацию и начинай считать. Сосчитай вначале до десяти, и если придёт понимание, действуй... Если нет, продолжай, считай дальше, пока не поймёшь...

Мара сосредоточилась и начала вдумчиво считать вслух, чтобы слышать свой голос:

— Один, два, три, четыре… десять произнесла Мара и затихла, прислушиваясь придёт ли понимание. Но его не было, и она продолжила считать дальше. В процессе счета магическая жилка в её теле пульсировала в такт счёту, усиливая концентрацию и очищая её разум от страхов и сомнений. — Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… сорок… девятьсот девяносто девять…

Осторожно сняв Сарку со своих плеч, Далемир достал свой магический ключ.

— Как думаешь, где сейчас Абух? — отвлекла его Сарка.

— Главное, что не здесь! — ответил Далемир, направляя ключ на стену.

Вдруг послышался шорох, и Далемир на миг замер. Но магический ключ уже работал, и стена начала исчезать.

— Мы что, уже пришли? — с волнением спросила дева-птица, увидев, как стена растворяется.

— Да, — ответил Далемир, и быстро подхватив Сарку на руки, шагнул в образовавшееся отверстие.

— Девятьсот девяноста девять! — произнесла Мара, и вдруг засиял свет. Из стены показались Далемир с Саркой.

— Наконец-то! — воскликнула Мара, и подскочив к Сарке, крепко обняла её. — Вы живы! Всё хорошо?

— Да тише ты, чего горланишь? — строго одёрнул её Далемир. — А почему тут темно?

Мара подскочила к юноше и слегка приобняв его, тихо сказала: /

— Далемирчик, какой ты молодец!

Сарка смотрела на Мару удивлённым взглядом.

— Как, и ты тут?! — спросила она.

— Тут-тут! А где же мне быть, коли ты в беду попала? — затараторила Мара.

Далемир глядел то на Сарку, то на Мару. Потом нахмурился и оборвал девушек:

— Ну всё, потом поговорите, а сейчас уходить надо!

И, повернувшись в сторону выхода, увидел, что он завален.

— А что здесь произошло? — спросил он.

— Тут такое было, такое! — защебетала Мара. — Меня чуть псоглавец не поймал!

— Что? — переспросил Далемир.

А Сарка ахнула:

— Как так?!

— Когда ты ушёл, — начала рассказывать Мара. — я ходила по пещере туда-сюда, не зная, чем заняться. Думаю, дай погляжу, что там снаружи? Смотрю, а там псоглавец прямо сюда чуть ли не бегом несётся! Ну я и спряталась в тёмном углу! А он заглянул, пофыркал, как лошадь какая, а потом приволок огромный камень, да и завалил им вход. Я чуть со страха не околела! Но поняла, что сейчас он сюда не войдёт, и стало полегче! — взволнованно рассказывала Мара.

— Ясно! Надо как можно быстрее отсюда убираться! — подвёл итог Далемир и подошёл к выходу.

Он попытался отодвинуть камень, но увы, ему это не удалось. Тогда он направил свой магический ключ на камень, появился круг зелёного света…

На улице дул свежий ветер. Солнце спряталось за тучки. Далемир глянул на небо с надеждой проговорил:

— Хорошо, что дождь собирается! — и махнув рукой в сторону реки, добавил: — Бежим туда!

Мара последовала за ним. Сарка летела рядом совсем невысоко.

Около реки обнаружилось, что спуск очень крут. Дева-птица взлетела повыше, чтобы осмотреть берег. Увидев узкую тропку, она крикнула:

— Там! Вон там, у осины! Там тропинка!

Мара с Далемиром, немедля ни секунды, направились в указанное место. Там и на самом деле был спуск к воде. По пути Далемир рассуждал вслух:

— Главное, идти по воде! А иначе нас псоглавец по запаху отыщет. А когда по лесу пойдём, хорошо бы дождик начался. — Далемир вновь с надеждой глянул на тучи. — Дождик за нами прольёт и следы наши смоет, тогда ищи-свищи!

Несмотря на крутизну и извилистость тропинки, Мара двигалась довольно ловко. Вода её не страшила, она с младенчества умела плавать. А здесь и вовсе было неглубоко, только вода очень холодная.

— Ты прав, Далемир! Псоглавец нас тогда уже точно не найдёт. Абух хоть и вон какой сильный, но зато ты вон какой находчивый! — дрожа от холода, похвалила Мара.

Далемир улыбнулся.

— Потерпи! Ещё немного пройдём и в лес свернём.

— Ничего-ничего! Я это так… А мы через лес к Сарке домой пойдём? — спросила Мара, и тут же пояснила: — Срочно в магический шар посмотреть надо! Где тятя со старцами узнать…

Далемир замедлил шаг и строго сказал:

— К Сарке сейчас нельзя!

— Почему? — удивлённо спросила его дева-птица, которая летела рядом.

Далемир остановился, глянул на Сарку, потом на небо.

— Опасно! — ответил он и воскликнул: — Отчего же дождь не начинается?! Скорей бы! А то лес уже скоро. Из реки выходить надо…

— Отчего же опасно? — поинтересовалась Сарка. — Голос мой скоро восстановится, и Абуху будет несдобровать! Он хочет, чтобы я спела… — Сарка зло усмехнулась. — А я и спою! Мало не покажется!

— Так-то оно, конечно, так… — задумчиво проговорил Далемир. — Но вот Маре грозит опасность и от Абуха, и от Рогнара. Тем более, что псоглавец знает, что она была в пещере, и в покое её точно не оставит. Ты, Сарка, и ахнуть не успеешь, как они её похитят!

— А ты ведь прав, Далемир! Как-то я об этом совсем и не подумала, — тихонько проговорила Сарка, продолжая парить над рекой.

— Да что обо мне думать?! — вмешалась Мара. — Надо тятю искать! Вдруг ему помощь нужна! Он должен быть где-то здесь.

— Небось твой тятя уже дома! — поспешил успокоить Мару Далемир. — Поди уже десятый сон видит…

Мара сурово глянула на Далемира.

— А что, и впрямь! — поддержала его Сарка. — Далемир дело говорит! Тебя, Мара, домой надо отправить. Там ты в безопасности будешь.

— Да что вы такое говорите! — возмутилась Мара. — Избавиться от меня хотите?! Рогнар ведь и к нам домой дорогу знает…

— Да, задачка… — почесав затылок, сказал Далемир, и остановился как раз там, где река делала крутой поворот.

Юноша постоял немного и стал карабкаться на высокий берег. Мара последовала за ним. Сарке же было проще всего — она вспорхнула, и ей осталось только дождаться друзей.

Мара, разогревшаяся от крутого подъёма, глубоко вдохнула и почуяла запах лесного воздуха. Когда поднялась, то увидела невдалеке полосу густого леса.

— Как приятно пахнет, — восхитилась она. — Какой дивный аромат у этого леса.

— Аромат-то может быть и дивный, но обманчивый, так что особо-то не восхищайся, — предупредил её Далемир.

Внезапно налетел ветер. Прямо над их головами сверкнула молния. Следом раздался глухой гром. В свете молнии Мара будто бы увидала Рогнара с Абухом. На неё нахлынула волна тревоги, мысли стали путаться, закружилась голова, послышался топот копыт. Мара почувствовала, как у неё обмякли ноги, и она повалилась наземь, а перед её взором возникла яркая картина, как прямо на неё, во всём черном, на большой вороной лошади, летит всадник.

— Ариманы! — попыталась крикнуть она, но потеряла сознание.

Сарка глянула на Мару и не понимая, что происходит, крикнула Далемиру:

— Что с Марой? Далемир!

Юноша кинулся к девушке, но его пронзила острая боль прямо в висок. От боли Далемир замешкался. Сарка, не обращая внимания на ветер, пыталась помочь Маре, но та не слышала её, лишь шептала: «Ариманы! Бегите! Ариманы!»

Далемир, схватил Мару и начал трясти её, приводя в сознание. Мара вздрогнула и пришла в себя. Вначале не понимая, что произошло, она отрешенно смотрела на юношу. Поняв, что у неё было видение, она сказала:

— Я видела ариманов! Они пришли за мной… Они здесь…

— Да это тебе почудилось! Я предупреждал тебя, что лес тут странный, он может и морок нагонять. Вон и мне почудилась, что в висок стрела прилетела... А нет ничего, — помогая подняться Маре, говорил Далемир.

— Я могу отличить морок от видения! — возмутилась Мара. — Я точно видела ариманов! Всё, что я видела ранее, исполнялось! Ариманы появятся тут! Вот только когда, не знаю… — убедительно говорила Мара.

— Тогда ты в серьезной опасности! — с тревогой сказала Сарка.

— Если так, тогда тебе точно нужно домой! — почесав затылок, сказал Далемир.

— Да, возможно, вы правы! Нужно домой! А то я и на вас беду накликаю, — задумчиво проговорила Мара, глядя на деревья, под сень которых они уже вступили. Лес не был густым и непроходимым, но что-то в нём пугало и настораживало.

— А насчёт леса я знаю, что делать! Мне следовало это сделать ранее, но лучше поздно, чем никогда, — отряхивая с одежды налипшую траву, сказала Мара. И повернувшись в сторону высокого дерева, она низко поклонилась и произнесла: — Хозяин леса, дух Лесной! Ты услышь меня, поклон тебе низкий кладу! — Мара снова поклонилась. — Добрый защитник всех птиц и зверей, трав и деревьев, не гневайся на нас. Пришли мы к тебе с миром и с ладом. Позволь пройти по чертогам твоим, убереги от зверя дикого, от лиха черного, от глаза злого! Будь нам поддержкой да оберегом добрым! — сказала Мара и выпрямилась.

Глядя на Мару, Далемир с Саркой тоже поклонились. Туман рассеялся, воздух стал прозрачным и чистым. Даже накрапывающий дождик стал легче и веселее. Друзья увидели, как ель, что росла неподалёку, протянула мохнатую лапу, указывая на тропинку. Переглянувшись, друзья зашагали по тропинке.

Некоторое время шли молча, внимательно вслушиваясь и вглядываясь кругом. Каждый был занят своими мыслями.

Мара не знала, как ей быть… Ей совсем не хотелось обречь своих друзей на встречу с ариманами. Но не выяснив, где тятя, и не рассказав Сарке о сговоре Рогнара с Абухом, она уйти домой не могла.

«Расскажу пока Сарке о заговорщиках, а там…» — решилась Мара и остановилась.

Глава 12

— Сарка! Я хочу признаться тебе, — тихо позвала Мара, нарушив тишину леса. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это важно.

Сарка вопросительно взглянула на Мару. Её взгляд был серьёзным и сосредоточенным. Она знала, что если Мара прервала их путь, то дело действительно серьёзное. Сарка приземлилась и сложила крылья. — Слушаю.

Лес вокруг них затих, словно тоже прислушиваясь к словам Мары. Ветер перестал шелестеть листьями, и даже птицы замолкли, словно боясь нарушить хрупкую тишину момента.

— Рогнар снюхался с Абухом, — выпалила Мара, не в силах больше держать это в себе. — Они плетут заговор против нас. Я слышала их разговор.

Лицо Сарки помрачнело. В её глазах вспыхнул гнев, но понимая, что сейчас важна холодная голова, успокоившись, спросила:

— Что именно ты слышала?

— Когда я от тебя ушла, я немного заблудилась, — начала Мара свой рассказ о подслушанном разговоре Рогнара и Абуха…— Я остановилась, присела на пенёк, ну, чтобы сориентироваться, где я, и в какую сторону мне идти. Сижу и вдруг слышу голоса. Я на всякий случай спряталась. Вижу, Абух с Рогнаром идут и про тебя речь ведут. Я решила за ними проследить. О чём они говорили конкретно, я не слыхала, но имя твоё Абух громко произносил, и вели они себя уж как-то больно странно, — выпалила Мара и затихла, а потом стала говорить, как бы извиняясь: — Когда они разошлись в разные стороны, я за Рогнаром пошла и видела, как ты к нему спускалась, но не осмелилась подойти.

Сарка слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

— Почему? Я же тебя искала, переживала! А ты… — Сарка с возмущением глянула на Мару.

— Вот вышла бы, и с Саркой, возможно, ничего бы не произошло! — Вмешался в разговор подошедший Далемир.

Мара опустила голову.

— Да что уж теперь-то обвинять, — смягчилась дева-птица. — Пустое это! Сейчас надо думать, как их изловить и устранить, чтобы ещё кому не навредили.

— Я хотела выйти! Всё удобного момента поджидала. А когда я решилась, то вас из вида потеряла, — начала оправдываться Мара, а потом поинтересовалась: — Сарка, а почему ты меня искать полетела, почему в магический шар не посмотрела, где я?

— А чего глядеть-то? Ты же сказала, что в корчму пошла, вот я и полетела туда! А тебя там нет. На обратном пути Рогнара и встретила. Эх, Мара, Мара… Ну как ты могла?! — с сожаленьем говорила дева-птица.

— Прости! Я не смогла. Так вышло… — Мара виновато опустила взгляд, и слова её прозвучали как жалкое оправдание.

Дождь усиливался с каждой минутой. Тропинка под ногами превратилась в скользкую грязь. Мокрая трава хлестала по ногам, а низкие ветки деревьев, словно нарочно, цеплялись за одежду, промочив её насквозь. Холодные капли стекали по лицу Мары, заставляя её зубы стучать от озноба.

Далемир, не раздумывая, снял с себя кафтан, оставшись в одной тонкой рубахе, и протянул его Маре. — На, накинь! А то скоро в ледышку превратишься…

Мара с благодарностью укуталась в тёплый кафтан. Сарка же не чувствовала холода. Её густые перья, с плотным пухом у основания, отталкивали воду, оставляя её сухой и невредимой.

Дальше они шли молча. Каждый был погружен в свои мысли, переваривая слова Мары.

Внезапно Далемир, шедший впереди, резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

— Слушай, Сарка, — начал он с некоторой нерешительностью. — А что, если мы всё-таки рискнём и пойдем к тебе домой? Голос-то у тебя как, восстановился?

— Что? — переспросила Сарка, не сразу поняв вопрос.

— Я спрашиваю, с голосом всё в порядке? — повторил Далемир громче, стараясь перекричать шум дождя.

Сарка откашлялась, прочистила горло, потом громко зевнула, издала нежную трель, и, расправив крылья, запела.

— Всё отлично! — радостно воскликнул Далемир, услышав её звонкое пение. — Значит, сможешь усыпить псоглавца с Рогнаром, если вдруг они появятся? — Он улыбнулся и добавил: — А нам придётся подготовиться и хорошенько заткнуть уши.

Сарка мило улыбнулась в ответ и уверенно произнесла: — Спою им! Можешь не сомневаться!

— Тогда идём? — обрадовалась Мара и, не дожидаясь ответа, почти выбежала из леса. Остановившись на опушке, она низко поклонилась лесному духу, благодаря его за защиту. Далемир и Сарка последовали её примеру.

Путь до дома Сарки оказался на удивление спокойным и быстрым. Подойдя к знакомому жилищу, Далемир, оглядываясь по сторонам, внимательно оценивал обстановку. Всё вокруг казалось тихим и умиротворенным. Войдя внутрь, он сразу же достал магический хрустальный шар и осторожно поставил его на стол.

Мара с трепетом коснулась шара.

— Здравствуй, хрустальный шар! Ответишь ли ты на мой вопрос? — спросила она, замирая в ожидании.

Прозрачный шар вспыхнул радужными переливами.

— Согласие! — вспомнила Мара и тихо спросила: — Покажи, где мой отец Велебор и старейшины?

Шар сверкнул и погас, вновь став кристально чистым. Постепенно на его поверхности проявилась лесная тропинка, по которой задумчиво шёл Велебор. Мара узнала её — это была тропинка к её любимой поляне. Не веря своим глазам, она воскликнула:

— Тятя!

Но Велебор её не слышал. Он шёл прямо по тропинке…

— Тятя! Он дома! Сарка, как же так? Тятя уже дома, а я здесь! И когда он вернулся? Ох, что же там сейчас происходит?!

Картинки в шаре замелькали. Мара увидела няньку, хлопочущую на кухне, и Васила, плетущего корзину. Но где же волхвы?

— Сарка, мне срочно нужно домой! — заявила Мара. — Но как я туда попаду без Рогнара? Что делать?

— Ничего, и без Рогнара обойдёмся! — ответил Далемир, деловито демонстрируя кольцо. — Я недавно получил его. Теперь могу проходить не только сквозь стены, но и сквозь пространство!

— Ух ты, как здорово! Когда ты успел? Почему я не в курсе? — удивленно спросила Сарка.

— Тебе последнее время было не до меня, вот ты и осталась в неведении моего волшебства, — подшутил Далемир, обращаясь к деве-птице.

Сарка смутилась, но тут же засияла улыбкой и добродушно произнесла:

— От всего сердца поздравляю тебя с таким значимым событием! Эти магические способности — настоящее чудо! Позволишь взглянуть на кольцо?

Далемир с гордостью протянул Сарке серебряное колечко, украшенное обсидианом — камнем, что служил мощным стражем своего хозяина.

Мара и Сарка зачарованно смотрели на камень, словно на нечто невообразимое и таинственное.

— Ну что, Мара, готова отправиться домой? — спросил Далемир, надевая кольцо на средний палец.

— Конечно, готова! — ни секунды не сомневаясь, выпалила Мара.

— Тогда приготовься к пути… — Далемир покрутил кистью, демонстрируя кольцо с обсидианом.

— Подожди, Далемир, нужно подумать, — встревоженно остановила его Сарка.

Мара видела, что Сарка искала предлог, чтобы Мара осталась. И ей тоже было жаль расставаться. Но желание увидеть родных было сильнее.

— А чего думать? Я ведь уже запустил процесс волшебства… — растерянно проговорил Далемир, показывая на кольцо.

Из сверкающего обсидиана вырывалось радужное сияние, закручиваясь в воздухе вихрями и разрезая ими небесное полотно, соединяющее миры.

— Мара, представь место, где хочешь оказаться, и произнеси его название, — сказал Далемир, не отрывая взгляда от вихрей, созданных кольцом.

Мара сосредоточилась на своём доме, ясно представила терем, и звучно произнесла:

— Долина Грёз!

Далемир прочертил кольцом в воздухе магический знак, поставив камнем жирную точку, из которой пространство будто стало выворачиваться, и Мара увидела свою поляну, а потом и терем.

— Шагай смело! — подбодрил её Далемир.

Мара шагнула в круг, и вдруг перед ней возникло насмешливо улыбающееся лицо Рогнара, и донёсся его отчётливый голос:

— Иди-иди, предательница! Я до вас до каждого доберусь, вот увидишь! Все будет, как я задумал…

У Мары по всему телу пробежали мурашки.

— А чего это он задумал? — подумала она.

И только хотела рассказать друзьям об увиденном, как тут же услышала:

— Ну чего ты? Торопись! Сейчас всё исчезнет!

А так как Мара уже стояла в светящемся круге, то только и успела крикнуть:

— Не смей, Рогнар! Я обязательно вернусь!

Сияние прекратилось, круг исчез, и Мара поняла, что не успела не то, что обсудить с друзьями угрозу Рогнара, но даже попрощаться.

— Ну надо же… — растерянно прошептала Мара. — Рогнар, он же может что угодно сделать! А я даже не успела предупредить их? Как же быть? Как же быть? — спрашивала она себя. — Далемир тоже хорош… Чего он так поторопился?! — Ощущение опасности не покидало её, и она огляделась по сторонам.

— Я не понимаю, почему он так поступил, — продолжала Мара, обращаясь скорее к самой себе, чем к Далемиру и Сарке, — Он же был моим другом… Или я так думала?

Внезапно в воздухе возникло радужное сияние, и перед ней, словно из ниоткуда, появился Далемир, а рядом с ним — Сарка.

— Мара! Ты как? — встревоженно спросила Сарка, — Мы так испугались, когда услышали угрозы Рогнара! Он угрожал. Он говорил, что доберётся до тебя…

— А я… Я услышала наоборот, что он доберётся до вас, — ответила Мара, всё ещё не веря своим глазам. — Но как же он узнал? — спросила Мара, всё ещё дрожа от пережитого. — Как он смог увидеть, куда я иду?

— Кольцо… Я чувствовал, что с ним что-то не так! Но что, не мог понять, — произнёс Далемир. — Видимо, оно не только сквозь миры может переносить, но и каким-то образом Рогнар связан с ним, — предположил Далемир, задумчиво глядя на обсидиан. — Или же он просто очень силён и чувствует такие перемещения. Нам нужно быть осторожнее!

— Мара, мы должны быть вместе! — сказала Сарка.

— Но как же тятя и волхвы?! Я должна увидеться с ними! — сказала Мара. — Сарка, Далемир, вы возвращайтесь обратно! А я увижусь с родными и вернусь к вам, чтобы разобраться с кудесником Рогнаром.

Мара простилась с друзьями и направилась к терему.

Любаву что-то потянуло подойти к окну.

Глянув во двор, она увидела Мару. Ахнув от удивления, Любава кинулась к племяннице.

— Васил, Васил! — закричала она, выскакивая за порог. — Ты чего сидишь? Глянь, кто здесь!

Любава подскочила к Маре и начала трясти её за плечи.

— Мара, Марочка, где ты была? Я все оченьки свои проплакала, думала, что уже и не свидимся… Дорогуша ты наша! — причитала она, крепко обнимая Мару.

Васил отбросил вершу и уже стоял рядом, но ничего не мог сказать.

— А где же Велебор? Бежи, Васил, за ним! Счастье-то какое! Счастье! — прикрикнула на него жена.

Васил кинулся за братом, но тот уже шёл быстрым шагом, а вернее, бежал в их сторону.

— Да вон он бежит, — ответил Васил, и напустился на Мару: — А ты почему нам ничего не сказала? Мы тут с Любавой места себе не находили! Любава вон чуть с ума не сошла! Хорошо, Велебор вернулся, еле-еле успокоил нас. Жива она, говорит, жива! Скоро появится! Чует, мол, тебя. Родная душа, как-никак! Это ж надо… О тебе ни слуху, ни духу! Где мы только тебя не искали! Сколько суматохи устроила! Да разве так можно?! — журил её Васил.

Мара радостно глядела, то на Васила, то на няньку. Увидав, как из-под кокошника у Любавы свисает седая прядь, она покрепче обняла няньку и виновато опустила голову.

— Велебор, глянь сюда! Здесь Мара! — отпуская Мару из объятий проговорила Любава и добавила: — Она вдруг из ниоткуда появилась.

Мара кинулась к отцу.

— Тятя, ты вернулся! Где же ты был?

— Знамо где, детонька!

— Но так долго? И голубь весть о пропаже твоей принёс!

— Ведомо мне про это! Не посылали мы весточек! Не посылали… Видно, враг проклятый ловушку тебе устроил, а ты и попалась. Но теперь всё хорошо! Где же ты была, дитя моё неугомонное? Родных так перепугала, — обнимая дочь, вопрошал Велебор.

— Простите меня, родные мои, не хотела я, чтобы всё так случилось! — обращаясь к Любаве и Василу, низко поклонилась Мара. — Но и в неведенье сидеть и ждать тятю я тоже не могла! Откуда ж мне было знать, что это весточка вражья? — оправдывалась Мара.

— А я ведь предупреждал! — вмешался Васил.

— Ну что уж теперь-то… — вступилась нянька. — Слава Роду, все живы и целы. Идёмте, за стол! Марочка, поди, проголодалась…

— Идёмте, — смягчился Васил. — Я чёй-то тоже проголодался, — поддержал он Любаву.

Нянька хлопотала на кухне, выставляя на стол еду. А Мара с папенькой присели на скамейке и продолжили разговор.

— Тятя, скажи, а вы уберегли кристалл от энтих ариманов? — спросила Мара.

— Уберегли! А как же иначе! — ответил Велебор.

— Я же видела, как там ариманы появились! Как на вас огромные камни посыпались и всех завалили! Как же вам удалось спастись? И что стало с ариманами? — засыпала Мара вопросами Велебора.

— Кристалл! Он, родимый, над нами купол образовал, вот все камни мимо нас и попадали. Он и от стрел аримановых защитил! А потом, как всё стихло, кристалл дверь потайную открыл, мы в неё и ушли. Но долго шли, выход искали. Дверь-то в лабиринт оказалась! Но ничего, старцы наши бывалые, и не такие задачки решали. А вот что стало с ариманами, мне не ведомо. Да хоть бы и камнями прибило, так оно к лучшему!

— Они портал в параллельный мир открыли и туда от камнепада нырнули, — со вздохом сказала Мара.

— А ты откуда знаешь? — строго спросил отец.

— Человек один рассказал…

— Какой такой ещё человек? — встревожился Велебор.

— Из параллельного мира, Саркин друг!

— А Сарка кто такая? — ещё более взволнованно стал расспрашивать отец.

— Дева-птица!

— Да ты что?! Сама дева-птица! Она тебе пела?

— Нет, тятя, не пела. Как-то всё не до того было…

— Да чем же ты так занята была, что песен девы-птицы не послушала?

— Я тебя, тятя, искала. У ней шар магический есть, она мне в него давала посмотреть. Там-то я и увидала, что ты домой вернулся…

— Ну-ка, девонька, рассказывай-ка всё по порядку, да поподробнее… — Велебор легонько прихлопнул по своим коленям.

Мара рассказывала, Велебор слушал внимательно, а Васил только головой мотал да глаза округлял от Мариных приключений.

Любава тоже прислушивалась, охала, ахала, чуть блин не сожгла. Наконец, еда была готова, и Любава позвала всех:

— Ну хватит вопросов, давайте есть! Мара, небось, голодная, вон как исхудала, голубушка.

Все уселись за стол. Любава наливала в чашки чай и подавала.

Счастливая Мара втягивала в себя запах чая, и приговаривала:

— М-м! Какой аромат, как вкусно! Давно я не пивала нянькиного чая…

— Да уж, сама себя лишила, и нас в неведении оставила, — снова начал ворчать Васил.

— Васил! — одёрнула его Любава, — Ну чего ты снова! То да потому… Всё же хорошо обошлось!

Мара пребывала в прекрасном настроении. Единственное, что её тревожило — так эта угроза Рогнара…

Велебор, отложив блин, задумчиво проговорил:

— Вертится в памяти этот Рогнар.

— А не тот ли это Рогнар, Велебор, что в прошлом годе у нас объявлялся, всё про магическую жилку расспрашивал, да потом негаданно исчез, — высказал свои догадки Васил.

— Не знаю, не знаю, может и он… — почесав ухо, промолвил Велебор.

— А про кого ты, дядька Васил, говоришь? Какой он, опиши, и я скажу тот, али нет?

— У него длинная чёрная борода с белыми прядями и взгляд такой, исподлобья. — Васил говорил, демонстрируя бороду и взгляд.

— Вроде, похож. А посох, посох деревянный, с таким круглым набалдашником, у него был? — оживлённо спросила Мара, подскочив с места.

— Вот про посох я не знаю… Не видал! А ты, Велебор, что скажешь?

— И я посоха у него не видал.

— Значит, не тот! Тот Рогнар всегда с посохом ходит, и никогда с ним не расстаётся, — разочарованно протянула Мара.

— Ну и шут с ним! — отмахнулся Васил. — Главное, что теперь мы снова все вместе!

— Да и то правда! Шут с ними со всеми! Идём почивать, поздно уже совсем! —добавила Любава и обратилась к Маре: — Идём, уложу тебя как в детстве.

Любава нежно огладила племянницу по волосам, с трепетным чувством счастья, что всё теперь будет хорошо, в её глазах уже не было прежней тревоги.

В тереме было тепло и уютно. Запах свежеиспеченного хлеба и травяного чая успокаивал и умиротворял Мару. Усталость брала своё, и мысль о мягком ложе, на котором она спала в детстве, казалась счастьем.

Любава, присев рядом с Марой, тихонько начала напевать колыбельную, которую когда-то пела ей в детстве. Мара, слушая её мягкий голос, постепенно погружалась в сон, забывая о Рогнаре, посохе, и о многом другом.

В полумраке терема была атмосфера покоя и безмятежности. Казалось, что все невзгоды и опасности остались далеко позади, а впереди ждёт лишь тихая и спокойная жизнь в окружении любящих родных. Мара улыбнулась во сне, чувствуя себя маленькой девочкой, защищенной от всех бед.

Глава 13

Проснулась Мара от сильного шума за окном. Слышалось пронзительное ржание лошадей и крики людей. Мара кинулась к окну. Из-за сарая валил чёрный дым. Кругом творилось нечто невообразимое. Огонь быстро разгорался и перекидывал языки пламени на соседние строения. Мара, в чём была, в том и выскочила на улицу. Она крутила головой во все стороны, чтобы понять, где её родные.

Первым она увидала Васила. Он пытался закрыть ворота, в которые с улюлюканьем, во весь опор, летели чёрные всадники на вороных конях. Любава, простоволосая, металась около сарайки, выпуская на свободу скотину, тем самым спасая её от огня.

Мара в панике пыталась найти отца. И в вдруг увидела, как отец бежит в её сторону и, размахивая руками, громко кричит:

— Мара, беги! Беги!

А за ним один из всадников, приподнявшись в седле, натянул тетиву и выпустил стрелу. Мара в ужасе крикнула отцу:

— Тятя! Берегись! Стрела!

Время замедлилось. Вот стрела догнала её тятю, пробила его спину. Тятя запнулся, сделал пару шагов и медленно-медленно упал на землю. Раздался истошный крик Любавы, Васил кинулся к ней. Ошеломлённая увиденным, Мара даже не заметила, как к ней подъехал всадник. Он ловким и сильным движением подхватил Мару, перекинул её через седло и прижал так, что Мара не могла сопротивляться, а потом стеганул лошадь. В последний момент Мара увидела, как на землю упала нянька, а следом и Васил. От боли и горя Мара потеряла сознание...

Очнулась Мара от резкой тряски и противного запаха конского пота. Голова раскалывалась, тело ныло от боли. Она лежала поперек лошади, спиной чувствуя жесткое седло. Вокруг стоял кромешный мрак, лишь изредка сквозь кроны деревьев пробивался лунный свет. Она попыталась пошевелиться, но сильные руки держали её крепко, не давая ни малейшей свободы. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал её сердце. Перед глазами снова и снова возникала картина смерти отца, окровавленная спина, бессильное падение на землю. Неужели это всё правда? Не кошмарный сон? А Нянька? Васил? Они что, тоже мертвы? Горькие слёзы потекли по щекам, смешиваясь с дорожной пылью. Она закричала, но крик потонул в топоте копыт и свисте ветра. От невыносимой душевной боли ей сильно сдавило грудь. Собрав последние силы, она, обратилась к богу Рода!

— Отец мой, Род! Ты есть Бог Богов. Возьми меня под свою опеку. Пусть никто не мешает мне жить во Имя Твоё. Ты — Совершенен, и я совершенствую свою Любовь к Тебе, ибо ведаю, что Любовь и справедливость — мощнейшая защита от всякого зла.

Маре стало немного легче, и она вновь попыталась освободиться от верёвок, но с трудом смогла лишь немного пошевелиться.

Долго ли они скакали, Мара не знала. Время потеряло всякий смысл. Ее мутило от тряски, желудок сводило от голода, губы пересохли. Наконец, лошадь остановилась. Её грубо стащили на землю. Ноги подкосились, и она упала, больно ударившись коленями.

Она увидела костёр, у которого сидели люди, одетые в длинные чёрные плащи. На голове у них был повязаны большие чёрные платки, который закрывали почти всё лицо, видны были лишь глаза. Они говорили, смеялись, бросая на Мару презрительные взгляды. Мару охватила новая волна ужаса. Куда она попала? Что её ждет?

Мара старательно прислушивалась, чтобы разобрать, о чём они говорят, но до неё доносились лишь отдельные звуки, и из них невозможно было что-либо понять.

Её грубо схватили за руки и потащили к костру. Она сопротивлялась, отчаянно цепляясь за землю, но силы были неравны. Мару подвели и бросили на колени перед высоким мужчиной. Он был без платка, с чисто выбритым лицом, которое пересекал длинный шрам, отчего выражение лица приобретало зловещий вид. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный, расчетливый интерес, с пронзительным взглядом.

Мара поняла, что от него зависит её судьба. И судьба эта, казалось, предрешена.

— Кто ты? Что тебе надобно? Зачем? Зачем тятю… Няньку… Дядьку… Зачем? —спрашивала она рыдая.

Мужчина, не реагируя на её крики, властно притянул к себе.

— Маас, глянь, а она красотка! Может, позабавимся?

Мара зашипела, как кошка, готовая вцепиться зубами. Пытаясь освободиться, она крикнула:

— Не смей! Тебе же худо будет!

— Что ты можешь, пленница? — заржал тот, прижимая её сильнее.

— Аббас, оставь её! — крикнул тот, кто поднялся из-за костра и направился к ним. — Нам нужно доставить её целой и невредимой. Или ты хочешь личной встречи с колдуном?

Аббас оттолкнул Мару, и она упала. Вздохнув, он произнес:

— Жаль, я бы с удовольствием позабавился… — Он сально оглядел её и добавил: — Тогда укладывай её в ящик, с глаз долой! Вяжи ремнями покрепче! Капнем пару капель, что велено, и в путь…

Мара лежала на земле, её сорочка задралась. Холод пробирал. Обессилевшая, она попыталась одернуть подол, но тщетно. Она горько заплакала. «Слезами горю не поможешь», — подумала она, и рыдания стихли.

Маас подвел телегу, груженную ящиком, напоминающим гроб. Мара отчаянно пыталась развязать веревки, стягивающие ее руки. Не обращая внимания на её сопротивление, Маас подхватил её и быстро уложил в ящик.

Мара попыталась укусить его, но Маас ловко вытянул кожаные ремни, прибитые ко дну ящика, и пристегнул её так, что ей стало трудно дышать.

— Справился, да?! Зачем я вам?! — в отчаянии кричала Мара, но Маас оставался глух к её словам.

Рядом стоящий Аббас ядовито рявкнул: «Ишь, какая смелая… Лежи смирно! А не то…

Его слова пронзили Мару холодом. Собрав остатки силы, она гневно взглянула на Аббаса. Их взгляды встретились.

— Что, птичка, бейся не бейся, а ты в нашей власти!» — проговорил Аббас, и хищная улыбка скользнула по его губам. Мару воротило от этого отвратительного типа.

Когда ремни были закреплены, и Маас уже собирался закрыть ящик, Аббас остановил его: «Ты чего? А зелье? Доставай давай, капнем пару капель, и спокойно доставим её куда надо».

— Ты смотри, аккуратно, не перестарайся! Вспомни, что было в прошлый раз! На этот раз колдун нас не пощадит, — предостерёг Маас, доставая флакон с зельем.

— Без тебя знаю! — огрызнулся Аббас, перехватывая флакон. Затем он похотливо облапал грудь и шею Мары. Возмущенная, Мара плюнула в лицо склонившемуся к ней Аббасу. В ответ он с размаху залепил ей пощечину, а затем схватил её за лицо, поворачивая к себе. Мара скривилась от боли, но резко вывернулась и чуть не укусила его за руку. Мужчина, не ожидавший такой прыти, возмутился: — Ну, ты у меня попляшешь! — Он ухватил Мару за лицо и сильно надавил на челюсть. Рот Мары раскрылся, и капля зелья, обжигая, покатилась по полости рта, словно огонь. Мара попыталась закричать, но что-то сковало горло. Она отчаянно задергалась, пытаясь освободиться.

Едва утих первый жар, как последовала следующая порция. Теперь горело не только во рту, но и по всему телу. Руки и ноги Мары вытянулись по струнке, и от напряжения её начало трясти.

Мара знала, что помощи ждать неоткуда. Страх уступил место смирению. Она просто ждала конца, надеясь воссоединиться с близкими. Словно в тумане, она увидела, как Маас вырвал флакон у Аббаса и закричал:

— Хватит! Ты что, не видишь?! Хочешь, чтобы она околела совсем?! — Он оттолкнул Аббаса и гневно добавил: — Мозгов у тебя нет совсем, что ли… — Достал другой флакон с зельем и капнул в рот Маре. По телу пленницы пробежала тёплая волна, и её перестало трясти.

— Нам приказано доставить её в целости и сохранности! — продолжал тем временем выговаривать Маас. — Я вижу, ты желаешь ощутить на себе весь гнев колдуна? Так он тебе это обеспечит!

Мара лежала в ящике и совершенно не могла шевелиться. Из её глаз катились слёзы. Её ожидания об освобождении и воссоединении со своими близкими, не сбылись. Уже угасающим сознанием, как будто бы издалека, она услышала, как спорили мужчины.

— Ты переборщил! Она может окочуриться! — гневно кричал Маас.

— Не дёргайся! Доставим её, а там не наше дело! — трусливо оправдывался Аббас.

— Ты считаешь, что колдун дурак? И не поймёт истинной причины. Ты ведь знаешь его магические возможности! Он и на расстоянии тебя достать сможет, если что…

— Да хватит ныть! — оборвал напарника Аббас. — Действуй уже! Везём быстрее, и дело будет сделано!

— Да уж, натворил дел! — ворчал Маас. — А я выкручивайся…

Мара, от подействовавшего на неё зелья, лежала тихая и отстранённая. Маас послушал её дыхание.

— Жива! Надеюсь, не помрёт… — проговорил он и закрыл крышку ящика.

Мару накрыла темнота. От сознания того, что её семья погибла и она сама оказалась в плену, её и вовсе наполнило отчаянье. Хотя в ящик через небольшие отверстия в крышке и проникал воздух, но дышать было трудно. Не то от зелья, не то от перетянутых ремней всё тело Мары стало наливаться свинцом, ей стало плохо, затошнило…

Пытаясь хоть как-то облегчить своё положение, она глубоко вдохнула, и собрав все силы, рванулась вперед. По её телу пробежало лёгкое щекотание. После чего она увидела ящик, но не изнутри, а почему-то сверху. Не понимая в чём дело, Мара начала крутить головой и заметила своих захватчиков. Они ехали верхом, а один управлял телегой, на которой лежал длинный ящик.

Она почувствовала, как поднимается всё выше и выше. Верхушки деревья стали исчезать, и она испугалась. Первой мыслью было: «Я умерла?», но тогда почему меня никто не встречает? Значит я жива… Но тогда что происходит?

Мара перестала двигаться, она просто зависла в воздухе. — Может быть, это магия внетелесного путешествия, перемещения в иные миры?

Мара вспомнила, что расспрашивала о ней у старцев, как они выходят из тел, чтобы попасть в иные миры.

«Да точно! Это та самая магия и есть!» — заключила она, глядя сверху на тех, кто были виновниками происходящего с ней. Но ведь тогда я могу отправиться, куда хочу! Надо узнать, что там дома! Вдруг родные остались живы!»

Мара сразу же попыталась двинуться вперёд, но осталась на месте.

«Мне нужно успокоиться», — и она старательно начала дышать.

«Вдох… выдох…» — говорила она сама себе. — «Плавно плыву… Теперь стою… Получается!» — обрадовалась она.

Окончательно успокоившись, она сконцентрировалась на том, чтобы увидеть Долину Грёз и своих близких. Не успела оглянуться, как оказалась в задуманном месте. Мара усердно пыталась рассмотреть терем, но сплошной дым застилал всё, и вместо строений виднелось лишь пепелище. Сомнений не осталось, все погибли.

Теперь Мара была совсем одна на этом свете. — «Те, кто совершили сие, должны быть наказаны!» — подумала Мара, и тут же засомневалась.

«Но что я могу? Моё тело лежит в ящике, а душа не сможет причинить вред этим злодеям, даже напугать их не смогу. К тому же, если они уничтожат тело, то и вовсе всё тщетно… Но я должна попробовать! Как мне жаль, что и тятя, и дядька Васил с нянькой погибли!».

Мара опустила голову и приуныла… И тут запела птица. Мара встрепенулась: «Это знак! Благодарю птичка! Нужно встретится с Саркой, и прямо немедленно, сейчас! Она поможет!», — заключила Мара.

Собрав всю свою силу, она сконцентрировалась на образе Сарки, представила её поляну, и у неё вновь получилось переместиться. Только на этот раз Мару подхватил водоворот, и она оказалась в плотном, густом тумане. Когда туман рассеялся, стало ясно, как при свете солнца. Мара заметила сидящую на дереве Сарку, поющую песню.

— Сарка! Сарка! — обрадовалась Мара.

Сарка услышала голос Мары и стала озираться кругом, чтобы понять, откуда ей почудился голос подруги. Мара висела над ней в воздухе, но Сарка не видела её.

— Мара, где ты? Я тебя не вижу!

— Сарка, я тут. Подними голову!

Сарка повернула голову вверх, уставилась прямо на Мару, но не видела её.

— Да где же ты, Мара?

Мара опустилась на пенёк, на котором она любила сидеть ещё тогда. Теперь ей казалось, что это было в каком-то далёком прошлом. И тихо сказала:

— Я тут, на пеньке сижу.

— Странно, а я тебя не вижу.

— Видимо, потому, что я здесь без своего физического тела, — пояснила Мара.

— Мара, что с тобой случилась? Ты что, умерла?

— Да нет! Пока не умерла, но могу… Меня похитили, напоили зельем и закрыли в ящике. Я случайно воспользовалась магией внетелесного путешествия. Мне нужна твоя помощь! — быстро проговорила Мара и добавила: — Я осталась совсем одна!

— Как одна? Что случилось?

— Ариманы! Они моих родных убили, а меня в плен взяли… Везут связанной в ящике, а куда, я не знаю… — Мара еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться.

— А куда же они тебя везут? Тебя срочно нужно вызволять! Сейчас, подожди… — Сарка ударила своими крыльями друг об друга. Посыпались искорки невыразимой яркости, которые она направила в сторону пенька, и произнесла: — Проявись!

Искорки стали покрывать всё тело Мары, и она засветилась. Поднимаясь с пенька и рассматривая своё сияющее тело, Мара спросила:

—Сарка, а что это на мне?

— Не беспокойся, это искорки света. — Сарка подлетела к Маре поближе.

— Летим к Далемиру… Вместе что-нибудь придумаем!

Поднявшись в небо, девушки летели вдвоём, размышляя, как теперь быть, и что делать дальше.

— Мара, ты теперь можешь путешествовать в тонком теле, подниматься на вершины, проходить сквозь стены, тебе не страшны никакие препятствия, потому что ты совершенно свободна! И куда бы ты не захотела попасть, ты в тот же момент окажешься там, конечно, если твои мысли и чувства не ограничены.

— Зачем мне теперь всё это? — вздохнула Мара.

— Ну как же? Ты сможешь к тем же ариманам подобраться незамеченной… Чтобы отомстить!

— И вправду! Я как-то об этом и не подумала, — удивилась Мара.

Мара летела по небу, любуясь красотою леса и гор, завораживающими своими фантастическими пейзажами совершенно по-новому.

— Ну вот, мы на месте, спускаемся! — проговорила Сарка.

Они опустились на землю на опушке леса, где стояла неприметная избушка. Сарка заглянула в окно и постучала. Мара тоже заглянула. За столом сидел Далемир и перебирал свитки. Услышав стук, он поднялся и направился к двери, держа в руке свиток.

В комнату вошла Сарка, а за ней, словно призрачный туман, появилась Мара.

— Здравия тебе, — прозвучал её голос, заставив Далемира выронить бересту от изумления. — Мара, это ты? — недоверчиво спросил он.

— Да, это я, — подтвердила она.

Далемир был в полном замешательстве:

— Но как? И почему ты такая... прозрачная, сияющая? Что с тобой случилось?

Мара и Сарка, перебивая и дополняя друг друга, поведали Далемиру всю историю.

— Нам нужна твоя помощь! — решительно заявила Сарка. Далемир, пытаясь осмыслить происходящее, спросил Мару, куда, по её мнению, могли её везти. Мара лишь беспомощно развела руками.

«Думай, Далемир, думай!» — подстёгивал он себя, почесывая затылок.

— А откуда вы знаете, что это именно ариманы? — спросил он

— А кто же ещё? — ответила Мара, вспомнив, что они говорили о своём колдуне.

— Возможно… — задумчиво произнес Далемир. — Слышал я, что их правитель Ариман владеет чёрным посохом, пользуется только Драконовым сводом, и это их законы. А этот свод требует кровавых ритуалов… — задумчиво проговорил Далемир.

— А вдруг они нашу Мару в жертву хотят принести? — испуганно проговорила Сарка.

— Сдаётся мне, что так оно и есть, — согласился Далемир.

— А почему именно меня? — удивилась Мара.

— А это как раз понятно! Ты же дочь волхва! А для ариманов это лучшая жертва для богов войны. И если они украли тебя именно для этого, то времени у нас мало, — подытожил Далемир и добавил:

— Нам нужно действовать быстро и реши…. — но закончить фразу он не успел. Что-то с силой дёрнуло Мару и потянуло...

Глава 14

Мара ощущала, как некая непостижимая сила тянула её куда-то.

— Что происходит? — воскликнула она, пытаясь ухватиться за край двери.

— Мара, берегись! — пронзительно крикнула Сарка. — Твоему телу угрожает опасность… Не держись! Возвращайся обратно!

Мара, окруженная мерцающим сиянием, начала стремительно отдаляться.

— Куда её несёт? — обеспокоенно спросил Далемир.

— К ариманам, похоже… Мы должны её вызволить! — решительно заявила Сарка. — Ты говорил, что знаешь путь в их земли?

Далемир молча подтвердил. Его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным.

— Да, знаю. Но это будет непросто. Их земли пропитаны злом. Нам потребуется вся наша мощь и смекалка.

— Мы справимся! — уверенно произнесла Сарка, расправляя свои крылья.

— Мара, мы обязательно тебя вызволим… — донёсся до неё едва различимый голос Сарки.

В мгновение ока Мара оказалась в своём теле, в ящике. Но не успела она как следует прийти в себя, как почувствовала сильный толчок.

Ящик содрогнулся, перевернулся, крышка отлетела, и Мара повисла вниз головой, удерживаемая ремнями.

Неподалеку от ящика слышались звуки битвы, громкий свист и стук копыт, но Мара ничего не видела из-за стенок ящика.

В конце концов, всё затихло. Кто-то приблизился к ящику, перерезал ремни, на которых висела Мара. Она рухнула на землю. Быстро обернувшись, она увидела Рогнара с кинжалом в руке, а рядом с ним стоял его верный волк.

По телу Мары пробежал легкий холодок, она помнила угрозы кудесника, и подумала: «Видимо это конец». — Но Рогнар, вложив кинжал в ножны, с неподдельным удивлением произнес:

— Вот уж не чаял тебя тут встретить…. — Поднимайся! — опираясь на посох, произнёс Рогнар и протянул ей руку.

Мара не шелохнулась.

— Вставай, говорю! Живо! — скомандовал он.

Вскипая от возмущения, она крикнула:

— Рогнар, это ты всё подстроил?

— О чём ты? — ответил кудесник вопросом на вопрос, и его удивление казалось искренним.

Мара поднялась и огляделась. На земле лежало много мёртвых тел. Среди них она узнала Мааса с Аббасом и, не отрывая взгляда от них, заявила Рогнару:

— Ты угрожал местью мне и моим друзьям!

— Зачем мне это?! — с неподдельным недоумением ответил тот.

— Не знаю… Но я, Сарка и Далемир слышали твои угрозы.

Рогнар задумчиво взглянул на землю, где лежали ариманы.

— Кажется, я догадываюсь, кто это мог быть. Ариманы! Они, возможно, специально хотели посеять раздор между нами. Или, может быть, они преследуют свои собственные, неведомые пока мне, цели.

— Но зачем им это? — удивлённо спросила Мара.

— Одно я знаю точно, — если они замешаны в этом, то мы должны выяснить, что они замышляют. Расскажи-ка мне, как ты оказалось у ариманов, да ещё и в ящике?

—А как же ты тут оказался? — спросила она недоверчиво.

— У меня с ними давние счёты… А вот твоё появление здесь загадка для меня. — ответил Рогнар.

Мара колебалась, но размыслила так: «Хоть я и не доверяю Рогнару, но выхода-то у меня нет, да и терять мне нечего. Кудесник, каким бы он ни был, сейчас он тот, кто помог ей освободится от этого плена». — подумала она и произнесла:

— Они на наш терем напали. — Мара взглядом показала на Аббаса с Маасом (те лежали абсолютно недвижимые). — Всех убили, и терем с амбаром сожгли, — слёзы поневоле потекли по щекам Мары. — Меня в плен взяли, и какому-то колдуну хотели отдать.

— Вон оно что… — задумчиво произнёс кудесник, недовольно оглядываясь кругом. и вновь принялся что-то искать.

— А что за счёты у тебя с ними? — спросила Мара.

— Да вещицу одну мне их колдун задолжал… Да вот только нет её и тут… То ли эти ариманы не довезли, то ли их колдун меня обманул? — произнёс он задумчиво, глядя на волка, который, словно тень, следовал за ним всюду.

— Шалун! — Мара робко позвала волка. Она хотела погладить его, но не решилась. Волк посмотрел на Мару и вытянул шею, словно позволяя ей это сделать. Мара принялась ласково теребить его за шею. Её взгляд остановился на телеге, в которой её везли. —«Вероятно, телега перевернулась в тот момент, когда лошадь почуяла волка и от страха порвала упряжь, и испугавшись они убежали. Но это не просто совпадение… Моя магическая жилка тоже способствовала моему освобождению», — думала Мара, осматривая всё кругом.

Лошадей нигде не было видно, видимо разбежались, как только почуяли волка.

— Пойдём отсюда скорее! Раз они тебя к колдуну везли, знать, ты нужна им, и они тебя в покое не оставят. Искать будут, пока не найдут. Тебе укрыться надо, — предложил кудесник

Мара посмотрела на кудесника Рогнара и ответила:

— Нет, я не пойду с тобой!

— Я ведь этих ариманов уже семь дней поджидал! И совсем не думал тебя встретить… — сказал кудесник, повернувшись к ней. — Но хвала Роду твоему, что так вышло! С ариманами рассчитался и тебя выручил. Я могу и дальше тебе помогать, коли есть у тебя на это нужда. Но для этого ты должна довериться мне. Тогда мне проще будет уберечь тебя. Но, коли нет у тебя во мне нужды, и доверия тоже нет, так можешь смело идти, куда хочешь. Держать не стану.

Мара саркастично улыбнулась. Она хорошо помнила его, так сказать, помощь, и ей совсем не хотелось оказаться вновь одураченной.

—— Но как я могу доверять тебе? Ты же обманул меня и магическую жилку хотел забрать! — смело выпалила Мара.

— Но не забрал же! — возразил кудесник. — А коли хотел бы, то не обессудь, так оно и было бы. А в пещеру ты сама не пошла, с Саркой осталась.

— Так потому и не пошла, что ты сначала мою магическую жилку хотел украсть, а потом Сарку Абуху продал.

— С чего ты решила, что я продал Сарку? — удивился Рогнар. — Всё не так было!

— Так я ж слышала ваш разговор! — заявила Мара. — Собственными ушами!

На что кудесник возразил:

— Слышала, и что?! Ты уверена, что правильно всё поняла? Иногда мы слышим то, что нам хочется, а не то, что есть на самом деле. Я бы Сарку никогда не предал!

Мара задумалась: «А вдруг это сам Рогнар виноват в том, что со мною случилась? А может, он и есть тот самый колдун? Он же пытался украсть у меня магическую жилку… Ах, нет! Он ведь ворчал на какого-то колдуна, когда что-то искал… Почему он спас меня? И спас ли? Нет, нельзя ему доверять! Может, сбежать? Но куда? Мне же идти некуда! У меня нет больше дома. Сарка с Далемиром далеко, в параллельном мире. Помочь мне некому. Значит нужно справляться самой!»

Рогнар будто услышал мысли Мары и сказал:

— Кто старое помянет, тому глаз вон! Я же хочу тебе сказать… Раз нас судьба вновь свела, то знать не просто так! Так что, думай скорей… Идём! — скомандовал он волку. Волк повернулся и зашагал за кудесником.

«Не сидеть же посреди леса, да ещё одной! А с ним Шалун. Он, хоть и кудесника Рогнара, но и мне не чужой» , — подумала Мара и ответила:

— Хорошо. Но, если ты меня обманываешь, кудесник Рогнар, я найду способ тебя отплатить тем же!

— Я этого и не отрицаю, — ответил он с легкой улыбкой. — Но сейчас у нас с тобой есть дела куда важнее, чем выяснять личные отношения... Идём!

— А куда мы пойдём? — спросила она решительно.

— Да тут недалеко, — ответил кудесник и указал посохом в сторону горы. — Там пещера, можно схорониться на время. Ариманы нас там не найдут.

— Как же не найдут, если пещера рядом? — недоверчиво спросила Мара.

— Она в параллельном мире, — пояснил Рогнар.

И Мара расслабилась. Однако, шла, посматривая по сторонам и примечая ориентиры на местности. В воздухе пахло травою и летом, дул тёплый ветерок, доносились едва уловимые звуки поющих птиц.

— Рогнар, а ты случайно не знаешь их колдуна? — неожиданно спросила Мара.

Кудесник остановился, переводя дух, и задумчиво посмотрел на Мару. Мара, ожидая ответа, тоже остановилась.

— Да у них много всяких колдунов и чародеев имеется, но лучше от них держаться подальше, — ответил кудесник и свернул в сторону горы. — Пойдём, здесь недалеко уже.

И действительно, они остановились на небольшой лужайке. Оглядевшись по сторонам, кудесник прочертил круг посохом. Круг заискрился, и в нём проявилась другая местность.

— Быстро! — Рогнар схватил Мару за руку и шагнул.

Волк прыгнул в круг вместе с ними, и они втроём оказались на уже знакомой Маре тропинке.

— Мы что, к тебе идём? — спросила Мара.

— Да куда ж нам ещё идти? Идём в мою пещеру. Ты там останешься, а мне нужно будет в одно место сходить. Куда и зачем, пока не могу тебе сказать, и тебя с собой взять не могу, опасно это. Ты останешься, но бояться нечего, с тобой будет волк, он защитит.

Рогнар старался говорить как можно мягче, но в то же время очень убедительно. Отчего подозрения в сердце Мары вспыхнули с новой силой.

Пройдя тропинку, которая прижималась к склону горы, сплошь покрытой кустарником, они вышли к невысокому раскидистому дереву с замысловато закрученным стволом, и Мара сразу узнала пещеру Рогнара.

— Ну вот мы и пришли, — указав в сторону скрученного дерева, сказал Рогнар.

Шагнул под ветку, повернул рычаг, и низкая дверь со скрипом отворилась.

— Заходи! — сказал кудесник.

Мара боялась шагать через порог, помня, как в прошлый раз попала в западню.

— После тебя, — ответила она.

На удивление, кудесник не проявил никакого интереса к Маре, дав ей возможность самой решить, заходить в пещеру или нет, лишь грустно усмехнулся, а потом сказал:

— Ну что же, будь, по-твоему, — и первым вошёл в пещеру.

Подумав немного, Мара вошла следом. В пещере было темно, но лишь только Рогнар дотронулся до стены, как всё вокруг тут же озарилось ярким светом.

Кудесник подошёл к столу и присел на свой любимый валун-камень. — Присаживайся! — предложил он Маре, указав на стоящий рядом камень. — Сейчас перекусим, ты проголодалась небось? Правда, у меня кроме… Мне тут зверюшки ягоды принесли, угощайся! — с улыбкой проговорил Рогнар, снимая с корзинки большой лист лопуха.

Под лопухом в плетеной корзине лежали спелые ягоды. Мара настороженно смотрела на угощение и не решалась есть.

— Ешь, чего ты, ягодки вкусные! — кудесник взял одну из ягод, положил её себе в рот, и с наслаждением проглотил. Мара проглотила слюну, но ягоды брать не стала. Она хорошо помнила его первые угощения.

Рогнар кидал в рот одну ягодку за другой.

— Кажись, я немного подкрепился, — сказал Рогнар, хлопнув себя по коленям, а потом привстал и добавил: — Ты поешь, да ложись отдыхай… Спи спокойно, сил набирайся, здесь ты в полной безопасности. А я пойду, мне нужно выяснить кое-что. А потом… Потом отведу тебя куда раньше обещал — в пещеру тайных знаний.

Мара уже не верила, что такая пещера существует, однако что-то в голосе Рогнара насторожило её. Не испугало, нет! Именно насторожило!

— Рогнар, а можно я с тобой? — перебила Мара кудесника.

— Нет! Опасно! — отрезал он и направился к выходу.

Волк хотел было пойти за ним, но Рогнар повернулся к нему и дал команду:

— Охраняй Мару, а я ухожу!

Шалун глянул на девушку и встал рядом с ней.

— Не ждите меня, отдыхайте! — посоветовал кудесник и вышел из пещеры.

Мара ринулась к выходу, но не тут-то было, Шалун встал поперёк дороги и оскалил острые зубы. Мара остановилась и попыталась уговорить волка, но тот был непреклонен. Она нехотя отошла от выхода и присела у стола.

— Как ты думаешь, куда отправился твой хозяин? — обратилась она к волку. Тот подошёл сел рядом и внимательно посмотрел на неё. Мара погладила его по загривку, наклонилась над ухом и шёпотом произнесла заклинание:

— Как воду в потоке вольном не унять без воли Вышнего, так и силу тайную взаперти не удержать без заклятия могущего… — и нежно потрепала волка за ухо. Волк негромко зарычал.

— Ничего, Шалун, мы с тобой скучать не будем. Сейчас потихоньку и незаметно отправимся за кудесником Рогнаром… Хорошо? — подмигнула она волку. — Пойдём, погуляем? Кудесник Рогнар сказал, чтобы ты рядом был, вот ты и будешь рядом.

Волк приподнялся, готовый идти.

— Очень уж любопытно, что в очередной раз задумал твой хозяин! — сказала она волку и добавила:

— Подожди, Шалун, — придержала его Мара, выглядывая из пещеры. -— Ну, Шалун, ищи кудесника Рогнара!

Волк покрутил носом и быстро побежал по следам кудесника, Мара за ним. Бежали вдоль горы, укрываясь в кустарнике. Не пробежав и пятисот метров, Мара заметила Рогнара.

— Стой, Шалун, нельзя! Стой! — тихонько скомандовала она волку, тот удивлённо остановился.

— Тебе что сказано? Быть со мной рядом. Вот и будь рядом! — Мара незаметно выглянула из-за густого кустарника.

Рогнар стоял около расщелины в горе и будто кого-то дожидался. Наконец, из этой расщелины вышел человек, одетый точь-в-точь, как те самые ариманы, что напали на скит и захватили Мару в плен. У Мары от увиденного подкосились ноги, и она бессильно опустилась на землю. Оправдывались её самые худшие ожидания. «Рогнар снова предал?» — Однако, что-то в его позе говорило: «Не всё так просто…»

Ариман подошёл вплотную к Рогнару и вызывающе посмотрел на него сверху вниз. Кудесник как будто бы стал ниже ростом. Лоб его сморщился, а брови хмуро съёжились. Видно было, что он негодует и еле сдерживается, сжимая кулаки.

— Чего тебе? — высокомерно спросил ариман.

Лицо Рогнара пошло пятнами.

— Неужели вы считаете меня глупцом? — сдерживая себя, спросил он аримана.

На что ариман ядовито ухмыльнулся и произнёс: — Не я это сказал…

Ответ аримана привёл кудесника в ярость. И он с криком:

— Где обещанный кристалл? — направил свой посох на аримана.

Но тут из расщелины выскочили ещё двое, и кинулись на кудесника, мгновенно вырвав у него из рук посох.

Волк зарычал, вздыбил шерсть и кинулся на защиту Рогнара. Буквально на лету острыми клыками вцепился он ариману, что выхватил посох, в горло и вырвал ему кадык. Ариман упал на землю и забился в агонии.

Другой ариман, что разговаривал с кудесником Рогнаром, стоял в сторонке и хладнокровно наблюдал за происходящим. Его-то волк и выбрал своей следующей жертвой. Однако тот был готов к схватке. Мелькнуло лезвие ножа, и волк взвыл от удара кинжала, повалившись на землю.

— Вы слишком многого хотите… — прошипел он, и его голос был искажен магией. — Вы должны умереть!

Мара с криком «Шалун!» кинулась на аримана. Но её яростный напор не произвёл на аримана должного впечатления. Он без разговоров скрутил девушку, и уже было занёс над её грудью нож, как в этот миг Рогнар вырвался, схватил посох и метнул его прямо в лоб ариману. Голова врага запрокинулась назад, рука расслабилась, и нож выпал из руки, а потом и сам ариман повалился на землю, высвобождая Мару.

И тут появился густой туман, из которого вышли Сарка с Далемиром. Сарка немедля запела свою магическую песню. Всё замедлилось. Посох завис в воздухе, так и не успев упасть. Но Маре было всё равно, — песня девы-птицы усыпляла. Сражавшийся с кудесником ариман тоже упал. И Мара начала падать. Но не успела — её подхватил Далемир и заткнул ей уши. У самого же Далемира из ушей торчали скрученные пробки…

От сладкого пения Сарки все уснули — и ариман, и Рогнар, и волк. Только тогда Сарка перестала петь, и, едва песня стихла, Далемир открыл уши Мары.

Мара, обрадованная неожиданным появлением Сарки и Далемира, не находила слов. Она подбежала к деве-птице и крепко-крепко обняла её, а потом и Далемира.

— Откуда вы здесь? Как узнали? — засыпала она их вопросами.

— Ты забыла? У Сарки шар магический имеется! — ответил юноша и кинулся вязать верёвками аримана.

— Ах, если бы чуть раньше, и Шалун был бы жив. — сказал Мара со слезами на глазах и подошла к волку. Тот, на её радость, поднял голову. Мара принялась рассматривать его рану. Ничего-ничего, Шалун, всё будет хорошо! Рана не глубокая, я сейчас травки принесу…

Глава 15

Пока Мара собирала траву, Далемир крепко связал аримана и принялся связывать кудесника, но Мара остановила его:

— Кудесника не надо, он мне жизнь спас!

— О ком ты просишь? Разве можно ему доверять?! — вмешалась Сарка.

— Я понимаю вас, но что-то подсказывает мне, что теперь всё будет по-другому, и он на самом деле нам поможет… — Сказав это, Мара стала выжимать сок только что сорванной травы на рану волка, приговаривая: — Мати-земля, исцели хвори, забери боли, заживи раны…».

— Ну, не знаю, не знаю… — засомневался Далемир.

— С чего это ты так решила? — поинтересовалась Сарка. — Ариманы, они ведь не просто так охотились за тобой… А Рогнар, похоже, помогал им? — высказала свои предположения Сарка, — ведь он не зря угрожал нам?

— Это не он! — Возразила ей Мара.

— А кто тогда? — спросил Далемир.

— Ариманы, это они! — уверенно ответила Мара. — И похоже, что твоё кольцо, Далемир, связано с ариманами. Вернее, камень обсидиан, что на кольце — это их творение, и через него они следили за нами. Вот откуда им всегда известно, где мы!

Далемир достал кольцо покрутил его и положил обратно. — Не верю!

— Но тогда почему он спас меня? — спросила Мара, глядя на связанного кудесника. — И почему так яростно сражался с ариманами? Ведь не просто же так!

— Быть может, у него на то были свои причины? — настаивала Сарка. — Он явно что-то хотел получить от них! Потому и с Аббухом связался, и нам угрожал…

— А может, он понял, что ошибся?! — защищала его Мара. — Прошу, поверьте мне! — уговаривала их Мара, поглаживая волка.

— Кристалл! — вспомнил Далемир. — Он кричал про какой-то кристалл.

— Да, кристалл, — подтвердила Мара. — И Рогнар не получил его.

— Если это так, то мне понятно его рвение. Он хочет с нашей помощью получить кристалл, вот и всё, — сказал Далемир, подозрительно косясь на Рогнара.

— Я так не думаю. Я чувствую, что он не враг нам. По крайней мере, сейчас.

— Я не обману вас! — прошептал Рогнар. — Я хочу исправить свою ошибку! И я знаю, как это сделать.

— Я верю ему! Думаю, что и вам стоит ему поверить, — сказала Мара.

Сарка задумчиво посмотрела на Мару, потом на Рогнара.

— Хорошо, мы поверим тебе. Но ты должен быть честен с нами! — наконец, сказала она.

— Но если он попытается нас обмануть, тогда я его трону его же посохом! Так трону, что мало не покажется! — добавил Далемир, кивнув на посох, лежащий рядом.

Рогнар, услышав это, лишь немного улыбнулся. Он всё ещё был слаб, но в его глазах появился какой-то новый блеск.

— Я понимаю, — прошептал Рогнар, — моя жизнь теперь в ваших руках. И я готов отдать её, чтобы исправить то, что натворил. Делайте со мной, что хотите! Я заслужил. Но вначале нужно остановить ариманов. А не то…

— А то что? — перебил его Далемир.

Кудесник посмотрел на юношу с мрачным выражением и сказал:

— Иначе всему миру конец! Я ведь ради этого кристалла пошёл на такие коварные уловки, всем пожертвовал. Но я и не подозревал, что это может привести к гибели всего сущего. Когда же я понял это, то попытался исправить всё в одиночку. Но увы, ничего не вышло... Возможно, нам всем вместе удастся это предотвратить…

Мара, подошла к кудеснику Рогнару, развязала его и помогла подняться. Волк тоже поднялся и, пошатываясь, направился к ним.

— Мы и без тебя справимся, Рогнар! — заявил Далемир.

— Нет, не справитесь, — спокойно ответил кудесник и добавил: — Вы даже не знаете, с чего начать!

— А что ты предлагаешь, кудесник Рогнар? — спросила Мара.

— А вот что… — начал было Рогнар, но тут очнулся связанный ариман, и начал пытаться освободиться от верёвок.

Рычание, полное угрозы, вырвалось из пасти волка. Два мощных прыжка, — и он уже стоял перед ариманом, готовый разорвать его в клочья. Но Рогнар, не отрывая взгляда от врага, жестом приказал зверю остановиться. Волк, повинуясь, замер, напряжённый и готовый к действию.

— Очнулся, гад! — сказал Далемир и, подойдя к ариману, дёрнул его за верёвки и затянул их ещё туже. — Угомонись!

Ариман зло зыркнул на него, но затих. А, увидев живого волка и убитых сообщников, и вовсе приуныл.

— А что вы с ним намерены делать? — спросил Рогнар, указав на аримана.

— Да прикончить его надо! — высказался Далемир.

— М-да… А может, он что про кристалл знает, а вы его убить… — протянул кудесник. — Неразумно это!

— Так он же всё равно нам ничего не скажет, — пожал плечами Далемир.

— Ему язык развязать надо, и тогда полдела сделано, — с жаром сказал Рогнар. — Я тут у них кое-какое зелье отыскал. Так оно, как раз, кстати сейчас придётся. Их колдуны — мастера по приготовлению зелья, которое языки развязывает. Ты голову-то ему придержи, а я капну.

— Ага, сейчас-таки! Прямо бегу и падаю, раскома́ндовался тут! — фыркнул Далемир.

Девушки молчали, внимательно наблюдая за перебранкой мужчин.

Ариман тоже сидел смирно и помалкивал, но глаза его зорко следили за всем, что происходило вокруг.

— А может и вправду, пусть Рогнар даст ариману эту сыворотку? Мы тогда всё узнаем: и зачем они на наш скит напали, и к какому колдуну меня везли? А? Далемир! — постаралась уговорить юношу Мара.

— А что? Возможно, это выход, — поддержала её Сарка.

— Да вы что! Нельзя доверять ни ариману, ни зелью их! — возмутился Далемир.

— Но как же мы тогда узнаем, где кристалл? Шар ведь его не покажет! — проговорила дева-птица.

Мара подошла вплотную к Далемиру и, ласково взяв его за руки, проговорила:

— Доверься! Всё будет хорошо, Далемир.

— Ладно, — с неохотой согласился он.

Рогнар достал маленький прозрачный флакончик. Выдернул тугую пробку и направил его к рту аримана. Тот закрутился, извиваясь, как уж, пытаясь увернуться от кудесника. Но Далемир прижал его голову к земле одной рукою, а другой разжал челюсть. Зелье беспрепятственно покатилось в рот ариману.

Лицо Мары вспыхнуло, она быстро отвернулась, вспоминив о том, как её заставляли пить то же самое зелье.

— Говори! Где кристалл? — спросил Рогнар аримана после того, как капнул ему в рот из флакончика, и проследил, чтобы тот проглотил зелье.

— Он, он… — ариман сопротивлялся зелью изо всех сил, но слова будто сами выходили наружу: — Я слышал, что он в тайной Пещере Знаний… Но воины вождя его там не нашли…

— Не поверю, чтобы в Пещеру Знаний кристалл спрятали! — удивился Далемир.

— И я сомневаюсь, — добавила Сарка.

— Прячь на виду… — проговорил кудесник.

Мара согласно кивнула, подтверждая слова.

— Именно об этой пещере говорил мне тятя. — Затем, сжав кулаки, обратилась к ариману с вопросом, полным боли и гнева:

— Почему вы вторглись в наш терем? Зачем погубили всю мою семью и взяли меня в плен?

Ариман, смирившись с действием зелья, ответил с абсолютной отстраненностью:

— Это было веление нашего колдуна. Твоя семья стала для него непреодолимым препятствием. А сама ты нужна для безопасного извлечения кристалла. Кристалл проявит свою сущность через ваш род, а ты еще дитя... Наш колдун намеревался использовать тебя как живую приманку. Как только ты приблизишься, кристалл пробудится и начнет изливать свет. В этот момент колдун применит свою магию, чтобы захватить и тебя, и кристалл…

— Так вот, значит, для чего ты им понадобилась, Мара… Теперь мне всё ясно! Кристалл не подчиняется злу. Только искренние души могут его получить, — произнес Рогнар. — А я, наивный, поверил ариманам! Они обещали мне часть кристалла и сделать главным колдуном Сваргии. Уверяли, что будут приезжать лишь за платой, а сами, якобы, домой хотят, мол, плохо им здесь! Но когда я понял, что они и не думали уходить, а планируют всех изничтожить, то сразу догадался, что провели они меня, и властелином мне не быть — некем будет править. Стал я им голову морочить, чтобы не заподозрили меня, а сам план продумывал, чтобы навсегда их извести с нашей земли…

Сарка и Далемир слушали кудесника, и не могли поверить в его искренность. — А вдруг он снова интриги плетёт? — читалось в их лицах.

— Ну и что за план у тебя? — всё ещё не доверяя кудеснику, поинтересовался Далемир.

— Весь мой план почти уже сработал. Главное, что теперь мы все вместе, и у нас в руках ариман. Отведём его к волхвам в Сваргию, заставим с помощью зелья рассказать всю правду об их замысле. От правды и люди очнутся и вспомнят заветы предков наших. А когда кристалл обретём, то с его помощью и морок сможем убрать. Тогда-то уж точно этим злодеям несдобровать. Не вынесут они света, сияющего от кристалла, и погибнут или быстро уберутся восвояси.

— Да, интересный план! А что же ты нас в него раньше не посвятил? — с огорчением спросила Сарка.

— Осторожничал, боялся, что не сдюжите, — оправдывался Рогнар.

Далемир на его слова только фыркнул…

— Ну что, тогда идём к волхвам в Сваргию! — предложила Мара.

— Идёмте! Возможно, это выход, — согласился Далемир и, схватив пленника за шиворот, быстрым движением развязал ему ноги. Тот попытался вырваться и убежать, но Далемир крепко ударил его в живот, и на шею согнувшегося пополам аримана накинул верёвку.

— Иди! И только посмей дёрнуться! — сказал Далемир, толкнув его вперёд.

Рогнар взял свой посох очертил им круг, круг заискрился и через дымку пелены проявилась Сваргия.

— Шагайте! — поторопил их кудесник, держа посохом круг. Далемир толкнул в круг аримана и вошёл сам. Следом за ними влетела Сарка и вошли Мара и Рогнар с волком…

В Сваргии было оживлённо. Шагая по улицам, Мара думала, о том, что её отец погиб, защищая свою веру и свой род. Её сердце было переполнено болью от потери, но, в то же время, и гордостью за отвагу и стойкость своего отца. Она слышала его воспоминания о Сваргии и чувствовала, как он об этом сильно сокрушался, переживал, что не смог защитить людей, что пришлось уйти, чтобы спасти дочку — будущее этого мира.

И теперь она должна не подвести своего отца, встать на защиту своего рода и зажечь сердца людей огнём очищения

— Видимо, волхвы собирают народ? — проговорил свою догадку Далемир, глядя но то, как многолюдно было кругом.

— Однако, как мы вовремя! — добавил кудесник Рогнар.

— А что, если волхвы не захотят нам помочь? Что, если они тоже поддались мороку? — засомневался Далемир, держа аримана за руки, связанные верёвками.

— Тогда мы найдем другой путь, — решительно ответила Мара. — Но я верю в мудрость волхвов. Они — хранители нашей веры, и они не позволят тьме поглотить наш мир. Племя ариманов имеет большую силу лишь до тех пор, пока люди Сваргии верят им. Но сейчас, когда этот ариман расскажет всю правду, люди поймут замысел ариманов и очнутся от морока.

Солнце медленно продвигалось к горизонту, окрашивая небо в золотистые и пурпурные оттенки. Мара и её друзья подошли к капищу, украшенному древними символами. Ветер, несущий запахи трав и дыма от священного костра, трепал их одежды.

Капище, возвышавшееся на холме, было сложено из огромных, грубо отёсанных камней, словно выросших из самой земли. На их поверхности, высеченные искусной рукой неведомых мастеров, вились спирали, изображавшие течение времени, и переплетались линии, символизирующие связь всего сущего. Воздух святилища был наполнен запахом трав и дымом от жертвенного огня. Казалось, сама земля дышала здесь, храня в себе вековую мудрость и силу.

В центре капища, на отполированном временем алтаре, покоился огромный камень, испещренный рунами, которые, казалось, светились изнутри слабым, призрачным светом. Это был Камень Предков, место силы и памяти, где, по преданиям, духи прародителей говорили с живыми. Вокруг камня были разложены дары: горшки с медом, пучки сушёных трав, искусно вырезанные из дерева фигурки животных и птиц.

Мара почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это место было наполнено магией и силой, которую невозможно было не ощутить. Она вспомнила рассказы отца о том, как здесь проводились обряды, как люди собирались, чтобы почтить духов пращуров и попросить у них защиты.

Мара, ступила вперед, её взгляд был полон благоговения. Она знала, что сегодня им предстоит обратиться к волхвам, что веками оберегали их земли, к духам предков, что жили в шепоте ветра и шуме листвы…

На возвышении, сидели старейшие волхвы. Их лица были освещены мягким светом, исходящим от жертвенного огня.

— Здравия вам, хранители мудрости! — произнесла она чистым и звонким голосом, с почтением склонив голову. — Мы пришли с вестью о великой беде, что грозит Сваргии.

Один из волхвов, седовласый старец с проницательным взглядом, поднял руку.

— Мы знаем о той беде, что вы хотите поведать нам. Но, хвала пращурам, ещё не все поддались мороку, — промолвил он тихим, но властным голосом.

Далемир выдвинул аримана вперёд и приказал ему говорить. Тот замямлил себе под нос что-то невнятное. Кудесник Рогнар подошёл поближе и полез за пазуху, достал флакон с зельем и прикрикнул на аримана:

— Говори или хуже будет!

Ариман, почувствовав на себе взгляды всех присутствующих, задрожал. Он знал, чего от него ждут, и знал, что сопротивление бесполезно.

— Я расскажу, — прошептал он, его голос был едва слышен.

— Говори! И пусть слова твои будут чисты, как свет кристалла, — сказали волхвы.

Ариман глубоко вздохнул, собираясь с духом и, наконец, начал говорить:

— Жизнь ваша коротка и тяжела, вы всё равно все умрёте...

— С чего это ты так решил? — дернув его за верёвку, спросил Далемир.

Ариман выпрямился и ответил:

— Ваши дни сочтены, мы уничтожим вас! Оглянитесь вокруг и осознайте это! Всё живое поглощает друг друга — это закон! Жизнь полна боли, страха и смерти! А вы живете так, будто всего этого нет. Наш Вождь желает открыть вам это, но вы, слепцы, сопротивляетесь. Вам не избежать своей участи! Его мощь огромна! В его руках — черный посох, источник вечной силы. Ваше сопротивление бесполезно! Племя ариманов — самое сильное, и вы все будете ему подчинены! Такова воля нашего Вождя! Он установит в вашей стране Драконов кодекс, с помощью которого подчинит себе всех жителей Сваргии, — провозгласил приспешник вождя ариманов и умолк.

Слушая его слова, Мара ощущала, как в ней закипает гнев. Когда посланник ариманов закончил говорить, наступила тишина. Волхвы переглянулись.

— Истина — самое мощное оружие против тьмы, и эта истина открылась жителям Сваргии! Но одних лишь слов аримана недостаточно, чтобы пробудить всех околдованных. Необходим кристалл, способный очистить их души. И ты, Мара, избрана стать его хранительницей. Мы ждали тебя, чтобы провести древний ритуал посвящения, — произнес старый волхв. — Тьма сгущается, и морок застилает разум. Морок силён, но правда сильнее! Подойди, Мара!

Мара, чувствуя на себе пристальные взгляды, сделала шаг вперёд. Её сердце билось в такт древнему ритму земли, а в глазах отражался свет, способный, казалось, рассеять любую тьму. Она ощущала груз возложенных на неё надежд, но в ней не было страха, а лишь решимость, унаследованная от отца, и вера в то, что она сможет исполнить его волю. Она приблизилась к волхвам.

— Ты готова, дитя Сваргии? — спросил волхв.

— Я готова! — произнесла она, её голос звучал звонко и чисто.

— Тогда коснись огня и прими в себя его силу, мудрость пращуров и свет, который не погаснет даже в самой глубокой ночи!

Мара протянула руку и коснулась священного огня. В тот же миг по её телу пробежала искра, подобная молнии. Священный огонь усилился, заливая ярким сиянием капище.

Сарка с радостью запела, песня её была весела и прекрасна. Слушая её, сердца людей, наполнялись любовью.

Мара смотрела на пробуждающихся людей и думала: «Как жаль, тятя, что ты этого не видишь! Но я сейчас постараюсь показать тебе… — подумала Мара и, сосредоточившись, начала посылать образ происходящего в мир иной, для отца. По мере её сосредоточения, она сама понемногу начала сиять светом лучезарным.

— Смотрите! Смотрите! — закричал народ, указывая на Мару: — Она сияет!

Мара смотрела на себя и не могла поверить в своё сияние. Она посмотрела на своих друзей. Далемир, Сарка и Рогнар искренне восхищались Мариным преображением. Они были готовы пойти за ней куда угодно, вернуть кристалл и сохранить мир…

Волхв поднял свой посох и произнёс:

— По священному свету узнаете их! В сиянии — сила и мудрость! — Потом подошёл к Маре и, дотронувшись до её плеч, сказал:

— В годину лихую неси людям искру живую, сокрытую в кристалле! — А потом, опустив руки, с улыбкой и ласково произнёс, обращаясь и к её друзьям:

— Вы должны отправится в Пещеру Знаний и забрать кристалл! Этот кристалл — сердце нашего мира, — говорил волхв. — Он хранит в себе память о наших предках, о наших заветах. И он поможет пробудить тех, кто спит. Мы дадим вам всё необходимое, — сказал старый волхв, — и расскажем, как использовать силу кристалла...

Глава 16

Мара, Сарка, Далемир и кудесник Рогнар, затаив дыхание, внимали каждому слову старейшего волхва, готовые немедленно отправиться в путь.

— Множество божеств появлялись на свет в пещерах. И пещера, в которую вы войдете, необыкновенная, — предупредил старец. — Отнеситесь к нашим наставлениям со всей серьезностью! От точности их исполнения зависит проявление кристалла и ваша безопасность.

Мара кивнула, показывая своё внимание.

Волхв продолжил: -— Воспримите вхождение в пещеру, как священный ритуал посвящения, как новое рождение. Это подобно возврату в утробу Матери-Земли. Воззовите к Ней, прося о покровительстве! Знайте — само путешествие может изменить вас, высвободить древние знания, дремлющие в вашей глубине! Лишь так вы сможете уберечь себя и завладеть кристаллом. — Он замолчал на мгновение и спросил: — Всё ли тебе ясно?

— Да, я всё поняла, и мы всё исполним, — подтвердила Мара.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные оттенки.

Попрощавшись с волхвами, Мара, Сарка, Далемир, кудесник Рогнар и его волк, вышли из капища, где их ждали крепкие вороные кони.

— Путь будет трудным, но мы не одиноки. Сила предков с нами, и их свет укажет нам дорогу к кристаллу, — произнесла Мара.

— Мы найдём кристалл! — заявил Далемир, вскакивая на коня.

Сарка, парящая рядом, добавила: — И не остановимся, пока не освободим мир от ариманов!

Кудесник Рогнар, не привыкший к верховой езде, колебался, но, видя решимость своих друзей, собрался с духом и оседлал могучего скакуна. В его взгляде, обычно спокойном, теперь горело предвкушение и легкая тревога. Он понимал, что этот путь потребует от него не только духовной силы, но и физической выносливости. Однако, он не желал опозориться перед Саркой, Марой и Далемиром, и это укрепляло его дух.

— Пусть духи предков направят копыта наших коней и осветят путь! — прошептал он, и его голос, усиленный древней магией, прозвучал как призыв. Волк Рогнара, словно поняв его слова, издал низкий рык, и они тронулись в путь, оставляя позади мерцающие огни капища и погружаясь в сгущающиеся сумерки…

Каждый шаг приближал их к цели, к месту, где находился кристалл, способный вернуть Сваргии былую силу.

Дорога верхом на быстрых скакунах оказалась совсем недолгой, — раз-два, и на месте.

Оказавшись перед огромным плоским валуном, напоминавшим врата, их кони остановились.

— Прибыли! — объявил кудесник Рогнар.

Соскочив на землю, Мара направилась к валуну, пристально рассматривая его.

— Смотрите, что это? — воскликнула она, указывая на едва заметную диковинную выпуклость на поверхности валуна, и задумчиво добавила: — А вам не кажется, что валун похож на врата?

Рогнар неуклюже сполз с коня, подошёл к валуну и приложил к нему ладонь. Его глаза закрылись, и он, казалось, прислушивался к чему-то, что было недоступно остальным.

— Мать-Земля приветствует нас, — произнес он, наконец, открывая глаза. — Она готова принять нас, но требует уважения и чистоты помыслов.

Мара, вспомнив слова волхва, сделала шаг вперед и, склонив голову, произнесла:

— Мать-Земля, мы просим твоей защиты! Мы пришли с миром и чистым сердцем, чтобы обрести силу, которая поможет нам восстановить равновесие и изгнать тьму. Укрой от бед и напастей, направь на верный путь! — Её слова, произнесенные с искренней верой, словно отозвались эхом в тишине. Воздух вокруг стал насыщеннее, и на поверхности валуна, там, где была выпуклость, проступила едва заметная руна, излучающая мягкое, зеленоватое свечение.

Далемир дотронулся до руны и с усилием надавил на диковинную выпуклость. Каменная громада стала уходить в сторону, обнажая тёмный проход, ведущий вглубь пещеры.

— Вот она, Пещера Знаний, пещера, в которую обещал меня сводить кудесник Рогнар… — прошептала Мара, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Да вот, только, вместо этого… — Мара не договорила, а просто посмотрела на кудесника.

— Теперь же мы тут! И можем войти, — сказал Рогнар, как бы извиняясь. — Но помните, что каждый шаг внутри пещеры будет испытанием. Мы должны быть едины и доверять друг другу.

Мара кивнула, её взгляд был прикован к тёмному проходу. Волк Рогнара, подошёл к Маре и ткнулся ей в руку мокрым носом, словно говорил: «Я — с тобой!»

— Пусть наши сердца будут открыты, а разум ясен! — сказала Мара и уверенно шагнула в прохладную, пахнущую сыростью и древностью пещеру. За ней последовали Далемир и Сарка. А замыкал шествие кудесник Рогнар и его волк, следуя по пятам, словно невидимый страж.

Их силуэты растворились в проёме, словно поглощённые самой пещерой. Вслед за ними, с тихим скрипом, каменный валун начал возвращаться на своё место, вновь скрывая вход от посторонних глаз, оставляя снаружи лишь тишину и мерцание звёзд на темнеющем небе.

Внутри пещеры их встретила не кромешная тьма, а приглушенный, таинственный свет, исходящий, казалось, от самих стен. Воздух был прохладным и влажным, наполненный запахом земли и чего-то неуловимо древнего. Мара почувствовала, как её тело отзывается на эту атмосферу, словно пробуждаясь от долгого сна.

— Здесь... как-то иначе, чем в других пещерах, — прошептала она, и её голос звучал приглушенно в каменных сводах.

— Это место дышит, — добавил Рогнар, и его голос был полон благоговения. — Чувствуете? Это дыхание самой Земли!

Они двинулись вперед, ступая осторожно по неровному полу. Стены пещеры были покрыты странными узорами, которые, казалось, менялись и перетекали друг в друга, когда на них падал свет.

Мара остановилась, прикоснувшись к одному из таких узоров. Она почувствовала легкое покалывание, и перед её взором стали возникать картины древнего леса, могучей реки, и лица людей, которых она никогда не видела, но которые казались ей знакомыми.

Далемир, шедший впереди, остановился у развилки. Перед ними расходились два туннеля — один, освещенный более ярко, другой — погруженный в глубокую тень.

— Куда теперь? — спросил он, обращаясь к Рогнару.

Кудесник прищурился, словно пытаясь уловить невидимые нити, связывающие их с этим местом.

— Тот, что освещен, скорее всего ведёт к иллюзиям. Он будет искушать нас, предлагая легкие пути и ложные обещания. Нам нужен тот, что в тени. Он потребует больше усилий, но приведёт к истине.

Выбрав тёмный туннель, им с каждым шагом всё труднее было идти. Рогнар, освещая путь своим посохом, шел впереди, но тьма сгущалась так, что света от посоха не хватало, и туннель становился всё темнее. Им пришлось полагаться на прикосновения и слух. Мара почувствовала, как её внутреннее зрение обостряется, позволяя ей различать контуры предметов в полумраке. Она ощутила присутствие чего-то живого, но не враждебного, словно сама пещера наблюдала за ними.

Они шли медленно, шаг за шагом, чувствуя, как их связь друг с другом укрепляется.

Наконец они вошли в центр пещеры, где было светло и очень просторно. Высота свода была такой, что могла вместить в себя в полный рост большого медведя. Сверху свисали пещерные жемчужины, а стены её были исчерчены рунами.

Рогнар стал расшифровывать древние письмена:

— Руны говорят о том, что пещера эта живая, и питается мыслями и эмоциями тех, кто входит.

Сарка решила спеть для пещеры песнь о свете, но почувствовала, как её голос стал непослушен ей, как будто невидимая сила гасила его. Она попыталась взлететь, но её крылья оказались тяжелыми.

— Что происходит? Я не могу петь и летать, — еле произнесла она дрожащим голосом.

Далемир попытался вынуть меч, но почувствовал, как сила покидает его тело.

— Моя сила… Она уходит! — Взволнованно крикнул он, стараясь сжать кулак.

— Я ясно слышу, как в моей голове спорят множество голосов. И мои мысли, они будто чужие… — поделился своими ощущениями кудесник Рогнар. Его мысли, обычно чёткие и упорядоченные, стали хаотичными, а его магическая сила становилась как будто неуправляемой.

— Пещера пытается поглотить нас, исказить нашу суть. Мы должны укрепить свой разум, сохранить свою истинную природу! — высказала свои догадки Мара и решила укрыть своих друзей обережным кругом. Она трижды произнесла заклинание:

— Сила Рода! Дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова! Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так! Ключ в устах, замок в небесах!

По мере того, как обережный круг набирал силу, Мара почувствовала, как она прикасается к чему-то огромному и древнему. Перед её взором вновь возникли картинки из узоров, к коим она прикасалась. А среди них Мара увидела своих друзей, как они борются с неведомой силой.

— Помните, кто вы есть! Помните свою цель! Не позволяйте исказить себя! — кричала им Мара.

Сарка, услышав голос Мары, закрыла глаза. Она представила себе бескрайнее небо, свободу полета, чистоту ветра. Она вспомнила свою птичью природу, свою связь с небесами. Постепенно искажения начали отступать, её голос стал прорезаться, хотя и не вернулся к прежней чистоте.

Далемир, услышав слова Мары, сжал зубы. Он вспомнил клятву, которую дал Сарке. Он представил свою силу, которая исходит не только от мышц, но и от духа. Слабость в его теле начала отступать, уступая место твердой решимости.

Рогнар более не пытался упорядочить свои мысли, а принял их такими, какие они есть, как часть себя. Он почувствовал, как его магическая сила стабилизируется, как будто он нашел новый, более глубокий источник силы.

— Пещера не сломила нас! — произнесла Мара, когда мощный порыв ветра пронесся сквозь неё. В тот же миг она увидела его, кристалл. Тот самый, что когда-то покоился на древнем алтаре, охраняемый волхвом Велебором для народа Сваргии. Теперь же, как дочь Велебора, Мара сама стала его хранительницей. Она смотрела на кристалл, источник колоссальной магической силы, способной преумножать любые человеческие достоинства…

Сначала он мерцал лишь для неё, но как только её пальцы коснулись его поверхности, кристалл взорвался ослепительным светом. Наступила тишина, время будто остановилось, и вся пещера наполнилась ярким сиянием.

— Он здесь, магический кристалл Сваргии! — прошептала она, её голос дрожал от волнения.

— Магический кристалл Сваргии! — обратилась Мара. — Я дочь волхва Велебора, твоя хранительница. Прошу тебя, дай мне силу очистить народ Сваргии от морока ариманского!

В ответ кристалл задрожал, и волна света, словно живая, прокатилась по Маре, наполнив её живительным светом, который проник в самые глубины её существа. Она ощутила, как её сердце забилось в унисон с пульсацией кристалла, и в ней пробудилась сила, одновременно знакомая и совершенно новая — сила её предков, земли и самой жизни.

Перед внутренним взором Мары развернулось видение: единение всего сущего, законы мироздания и сокровенные тайны бытия, постигнутые не разумом, а всей её сутью. Мара осознала свою неразрывную связь с кристаллом, свою роль его хранительницы и своё место в грандиозном замысле, превосходящем всякое понимание. Сила кристалла наполнила её, разум прояснился, сердце наполнилось непоколебимой решимостью. Она увидела будущее, мрачное и полное опасностей, но также и победу над ариманами…

Сияние кристалла постепенно стало угасать. Мара смотрела вдаль, на земли Сваргии, видела нивы златые, боры дремучие, реки быстрые и лики людские. И осенило её, что не сломила их Пещера Знаний, а лишь укрепила дух и разум, открывая новые грани сущего.

Мара, истощённая, и одновременно обновлённая, теперь была не просто Марой, дочерью волхва. Она — Хранительница кристалла, надежда Сваргии! Ей было явлено видение: из кристалла бьет свет несказанный, трижды обходит землю-матушку, изгоняя морок и наваждение колдунов ариманских. Люди застыли на миг, словно пробуждаясь от сна тяжкого. С глаз их пала пелена, а сердца исцелились от скорби и боли. Дышать стало вольготно, а в очах людских возгорелся свет ясный. И морок ариманский рассеялся без следа.

Сарка, Далемир и Рогнар подошли ближе. Их взгляды были прикованы к сияющему кристаллу и преображению Мары.

— Мара! Кристалл… Его мощь поражает! — произнес Далемир, и его голос был полон благоговения. Физическая сила Далемира восстановилась. Он понял, что его обязанность заключается не только в защите тела, но и дух оберегать от лжи и кривды. — Могу ли я просить у тебя кристалл? Не для себя — для Сарки? — спросил он.

Кристалл излучал мягкое, пульсирующее свечение. Сарка, парящая рядом, опустилась на землю. Её глаза сияли.

— Магический кристалл! Прошу, верни мне дар перевоплощения девы-птицы! — проговорила она чарующем голосом.

Кристалл в ответ вспыхнул, окутав Сарку светом всепроникающим. Сарка почувствовала, как тело её обретает девичий стан. — Вернулся дар заветный! — воскликнула она, взмахнула руками, и вмиг обратилась в деву-птицу, парящую под сводом пещеры. Затем, снижаясь, она вновь приняла облик девы прекрасной, и лик её сиял благодарностью.

— Благодарю тебя, кристалл! — пропела она благоговейно.

— Далемир, видя её дивное преображение, в восторге закружил деву Сарку, и лица их озарились счастьем. Мара смотрела на своих друзей, на их преображение, и её сердце наполнялось радостью…

Кудесник Рогнар стоял, опершись на свой посох. Он был счастлив, и ему не о чем было просить кристалл. Все, кто был дорог ему, были рядом. Волк смирно сидел у его ног.

— Нам пора! — сказал он, и его голос звучал уверенно. — Морок рассеян! Но ариманы, они могут попытаться вновь…

Обратный путь был легче, словно сама земля помогала им. Подойдя к выходу, Далемир нажал на руну, и каменная громада стала уходить в сторону. Когда они вышли из Пещеры Знаний, солнце уже поднялось высоко, заливая мир золотым светом.

Вернувшись в капище, они предстали перед волхвами, неся с собой не только обретенный кристалл, но и новую силу, новые знания. Мара держала кристалл в руках, и он пульсировал магическим светом.

Волхвы глядели на кристалл, и в их глазах читалось глубокое почтение.

— Магический кристалл вернулся! Сваргия вновь обретёт былую мощь! — произнес старейший волхв. Кристалл вспыхнул, словно приветствуя своё возвращение, и свет кристалла разлился по капищу.

В воздухе витал запах дыма, трав и чего-то ещё — чего-то первозданного и могущественного, что принадлежало жертвенному огню.

Вместе они стояли у жертвенного огня, — Хранительница Мара, Сарка в образе девушки, Далемир, и кудесник Рогнар с волком.

Волхвы Сварги, увидев свет кристалла и преображение Мары, восславили Род и предков. Старейший из них произнес, обращаясь к Маре:

— Дитя Сваргии, дочь Велебора! Тебе оказана высокая честь — оберегать кристалл в тайной пещере. Там, за струями водопада, располагается жертвенник из лунного камня. Именно этот алтарь предназначен для магического кристалла. Отправляйся же туда, и свет кристалла укажет тебе путь. Знай, Мара, морок, прежде застилавший разум людской, как туман на рассвете, отступил под сиянием кристалла, но племя ариманское ещё не исчезло…

Исполненная светлой радостью, Мара поблагодарила волхвов и отправилась в тайную пещеру, унося с собою магический кристалл.

Сарка, дева-птица, вновь обрела дар, и теперь вольна была выбирать облик свой — то ли девы прекрасной, чья красота затмевала звёзды, то ли птицы дивной, что пением своим могла завораживать.

Далемир же, чьё сердце было пленено красотой и силой Сарки, остался с ней. Их любовь, закалённая в испытаниях, стала ещё сильнее.

Кудесник Рогнар ничего не просил. Он был рад тому, что не допустил злу проникнуть в их мир. Он решил уйти в уединение. Взяв своего верного волка, он отправился в дальние края, дабы постигать тайны мироздания в тишине и покое...

Часть 2 глава 1

Глава 1

Дочь могущественного волхва Велебора, Мара, стала Хранительницей Кристалла.

Более трёх лет минуло с тех пор, как Мара, с помощью Кристалла и преданных друзей, рассеяла морок и чары, что колдуны ариманов навели на Сваргию.

Она жила уединённо в пещере, где было просторно и обустроено. В дальнем конце пещеры шумел водопад, а за его струями располагался священный алтарь, где и находился Кристалл.

От людских назойливых взглядов пещеру скрывали высокие горы, покрытые лесом. В ветвях деревьев прятались певчие птицы, которые сообщали Маре о появлении посторонних.

Жила она неприхотливо. Питалась травами, ягодами, кореньями и мёдом диких пчёл. Она избегала встреч с людьми. Общалась с духами леса и дикими животными, но иногда она посещала друзей из параллельного мира.

Мара обладала особыми способностями — она умела понимать язык животных, просто слушая их. Она также могла становиться невидимой и путешествовать в параллельные миры. Всё это она могла делать с помощью своей магической жилки и Кристалла.

Казалось, что наступил долгожданный мир, и все вокруг процветают и счастливы.

Но однажды, когда Мара любовалась яркими лучами солнца, проникающими сквозь облака, перед ней открылось видение. Она увидела, как магический Кристалл замерцал и начал покрываться тёмными прожилками, которых раньше никогда не было. Обеспокоенная Мара поспешила к Кристаллу, чтобы убедиться, случилось ли это на самом деле. Но Кристалл сиял, как всегда, и был чист и прозрачен.

Мара знала, что если Кристалл попадет в руки тёмных сил, то баланс добра и зла в мире нарушится, и мир будет погружен во тьму, а сам Кристалл потемнеет. Чувство тревоги охватило Мару после видения и не покидало её. В её памяти всплывали воспоминания о том, как ариманы Маас и Аббас похитили её и везли к их колдуну, но, на её счастье, кудесник Рогнар оказался рядом и спас её.

Объединившись с друзьями, Саркой и Далемиром, им удалось защитить магический Кристалл. Но Мара понимала, что вражье племя ариманов не успокоится, и будут искать способ завладеть Кристаллом.

Об ариманах ходило много слухов. Но кто они, эти ариманы, откуда они пришли, какой у них уклад, и, самое главное, что ими движет, — не знал никто. Мара же хотела узнать о них как можно больше. Ведь порой даже самая незначительная, казалось бы, мелочь может сыграть важную роль. Достаточно вспомнить, как её чутьё не позволило отнять у неё магическую жилку, которая помогла ей пережить многочисленные испытания.

Мара не могла проигнорировать видение. Поэтому она решила отправится к друзьям в параллельный мир, чтобы спросить у Сарки, не чувствовали ли она или её друзья вторжение тёмных сил. Но в гости с пустыми руками не ходят, а тем более, с таким известием. И она решила собрать в подарок друзьям целебные травы.

— Сарка редко ошибается, ведь её связь с природой куда глубже, чем моя, — рассуждала Мара. —Она либо подтвердит мои худшие опасения, либо опровергнет их.

Взяв корзину и нож, она отправилась на поляну за травами. Там она знала каждую травинку и каждый кустик.

Мара всегда была внимательна и сосредоточена, но сегодня у неё было какое-то особое предчувствие. Беспокойные мысли, как туман, окутывали её разум, и она не могла ясно воспринимать происходящее.

— Что же может случиться, если мне было явлено такое видение? Неужто Кристалл потемнеет? — то и дело спрашивала она себя. — Возможно, зло вновь проникло в наш мир? — Она так глубоко погрузилась в свои размышления, что едва успела отскочить, когда прямо перед ней, в воздухе, появилась дыра, мерцающая синим цветом.

Невольно оказавшись рядом с ней, она заметила, как цвета вокруг стали ярче, ароматы насыщеннее, а в ушах у неё появился звон. «Это же портал!» — словно молнией, ударила догадка Мару, отчего корзина выпала из рук, и трава рассыпалась. Мара проворно подняла корзину и, быстро собрав траву, сделалась невидимой и поторопилась отойти в сторону от загадочного портала, пристально наблюдая за ним.

Из портала вначале появилось довольно странное существо, в чём-то похожее на человека, но отличающееся от него. Существо было высокого роста и мускулистое. Тело его было покрыто чешуйчатой кожей. Голова имела конусообразную форму, а уши и вовсе отсутствовали, зато сильно выделялась широкая челюсть. На руках было всего лишь три пальца с длинными когтями. На одном из пальцев было надето массивное кольцо. Следом за существом вышли двое мужчин, которые были одеты точь-в-точь как ариманы, в длинных чёрных плащах. На их лицах были повязаны чёрные платки, закрывавшие лицо почти полностью, видны были лишь глаза. Рядом с одним из них крутился странный лис.

Рассматривая их, Мара думала: «Это что, ариманы? Но ведь они давно покинули Сваргию, и вот уже много лет о них ни слуху, ни духу… И что за страшное существо с ними?».

Портал, по которому пришли чужаки, был окружен свечением. Из него то и дело вылетали огненные искорки и стремительно исчезали в воздухе. Вдобавок ко всему, из глубины его доносились звуки, напоминающие шипение, от чего возникало чувство опасности.

Маре хотелось заглянуть в портал и узнать, куда он ведёт, понять, кто они и зачем здесь? Но жгучее чувство опасности не позволяло ей сделать это.

«Может быть, это портал в новый мир, полный опасности, где живут эти страшные существа? А может быть, врата в другое измерение?» — пыталась объяснить она себе.

Мара почти насмелилась, но портал ещё немного померцал-померцал, да исчез.

Осматривая всё кругом, чужаки вышли на освещённую солнцем поляну. В их движениях была какая-то нервозность, каждый их шаг был напряжён и осторожен. Лис всё время что-то вынюхивал. Маре было видно — они что-то искали.

Продолжая следить за чужаками, она услышала громкое щебетание птиц и заметила появившегося на поляне зайчонка. Она часто кормила его с рук и всегда была рада встрече, но только не в этот раз…

Лис тоже заметил добычу и замер, готовясь к прыжку.

Ничего не подозревающий зайчонок мирно искал в траве спелую ягоду и ни на кого не обращал внимания. Но, на счастье Мары, из-за кустов выскочила мать-зайчиха. Она торопливо подтолкнула его в бок и увела с поляны.

Мара облегчённо выдохнула.

Чужаки, беспокойно крутили головами.

«А вдруг они ищут Кристалл! — мелькнула мысль у Мары, и сердце её отчаянно забилось. — На всякий случай, закрою пещеру заговором травным», — решила она, и принялась за дело: «Выйду я во чисто поле, а во чистом поле растет Одолень-трава. Одолень-трава! Не я тебя поливала, не я тебя породила, породила тебя мать сыра земля. Одолень-трава! Закрой горы высокие, пещеры глубокие, долины низкие, озера синие, берега крутые, места светлые, пеньки и колоды. Не в реке кипучей, а в море могучем лежит бел-горюч камень Алатырь. Как он крепко лежит предо мною, так бы у злых людей глаза не видели, уши не слышали, руки не поднимались, а лежали крепко, как лежит бел-горюч камень Алатырь». — Мара сосредоточенно шептала заклинание, создавая обережный круг. Её пальцы плавно двигались в воздухе, незримо сплетая ветви деревьев и кустарников у входа, создавая непроходимую преграду для чужаков.

Тем временем незваные гости продолжали своё неспокойное движение по поляне. Мара старалась не упускать их из виду. Она заметила, как один из них внезапно остановился, посмотрел в её сторону, затем с тревогой повернулся к остальным и шёпотом что-то сказал.

— Неужто они что-то заподозрили, — подумала Мара. Хотя она была и невидима, но всё же отошла назад, прячась за стволом большого дерева.

— Главное сейчас — сохранить ясность мыслей и самообладание, оставаться невидимой и продолжать наблюдать, — успокаивала она себя, стараясь убрать напряжение и беспокойство, перехватывая каждый их взгляд и каждое движение, чтобы понять зачем они здесь…

Мара видела, как существо с чешуйчатым лицом достало амулет, похожий на магический шар, и начало внимательно рассматривать его.

Мужчина, что стоял рядом, попытался дотронуться до шара. Но существо резко отодвинуло его руку, возмущённо сказав:

— Аббас! Это тебе не забава! Путешествие во времени — это большой риск! А вы, похоже, не готовы к нему…

— Аббас? — изумлённо подумала Мара. — Это что, тот самый Аббас? Тогда, наверное, рядом с ним Маас? Но как это возможно?! Они ведь были мертвы…

Аббас пристально посмотрел на лицо чешуйчатого и ничего не ответил, лишь недовольно скривил лицо.

А между тем, страшное существо продолжало: — И вместо того, чтобы оказаться в пещере раньше волхвов и забрать Кристалл, вы рискуете угодить в эпоху динозавров. Существо, засунув шар обратно, добавило хохоча: — А там, как вам повезёт…

Маас с Аббасом переглянулись и презрительно глянули на него.

— Оказаться в пещере раньше волхвов? Интересно, о чём это они? Путешествие во времени? Разве такое возможно? И что за страшное существо с ними? — вопрос за вопросом возникали в голове Мары. Но ответа на них у ней не было.

— Смейся-смейся, Аклюс! Хоть ты и имеешь магический артефакт, но до сих пор ходишь в подмастерьях у своего колдуна! — язвительно заметил другой мужчина.

— Его зовут Аклюс, — отметила Мара.

Смех быстро слетел с лица Аклюса. Он пристально посмотрел на своих спутников и спокойно ответил:

— Всё не так просто, как хотелось бы. Требуются особые знания и понимание магических тайн. Вот найдём траву заговорную, выполним задание, — и я смогу стать верховным колдуном подземного царства! — Последние слова Аклюс произнёс пафосно и с неким превосходством.

«Зачем им трава заговорная в путешествие во времени? Я изучила много древних книг, однако ни в одной из них не встречала даже малейшего упоминания о путешествиях во времени и о подобных существах. Надо срочно, к Сарке! Она наверняка даст всему этому объяснение. Но пока здесь чужаки, я не могу позволить себе просто уйти и оставить Кристалл без присмотра!» — думала Мара.

Она понимала всю опасность своего положения. Знала так же, что коварные ариманы, преуспевающие в черной магии, готовы пойти на всё, чтобы завладеть могущественным Кристаллом и стать вершителями судеб всего мира. И, видимо, они были близки уже к этому, если у Мары было такое видение. «Но кто же на этот раз стоял на их стороне?» — размышляла Мара. Её размышления прервал резкий рык Аклюса:

— Нет тут никакой заговорной травы! Горы, лес, да и только. Видимо, ошибся твой колдун. Уходить надо, пока нас не обнаружили. Возвращаемся! — скомандовал Аклюс и повернул кольцо на пальце. От кольца потянулась тоненькая ниточка света, нарисовав круг в воздухе.

— Стой! — остановил его Аббас. Наш колдун никогда не ошибается! Скажи ему, Маас! — обратился он к другому мужчине.

— Точно, Маас и Аббас! Но как же так?! Разве они живы? — ещё больше удивилась Мара.

Маас, осматриваясь кругом, спокойно ответил:

— Пока мы не отыщем то, зачем пришли, уходить не следует. Давайте тщательно исследуем вон то место, — указал он в сторону пещеры Мары.

Аклюс опустил руку, вернув кольцо в прежнее положение, и луч света исчез.

Мара чуть в обморок не упала, когда Маас, Аббас и Аклюс остановились прямо у входа в её пещеру. Она сжала кулаки, замерла и почти перестала дышать, с тревогой наблюдая за ними. И каждая минута ожидания становилась вечностью от сильного напряжения.

«А что, ежели они сейчас вход в пещеру найдут?» — подумала она, и чувство безысходности захватило её. Напряжение в теле нарастало, её начало трясти, дыхание перехватило, и она чуть не потеряла сознание, как это бывало в детстве. В её душе зазвучали слова отца: «Никогда не сдавайся, даже если всё кажется безнадёжным! Будь смелой и верь в свои силы!». Мара начала глубоко дышать, стараясь расслабиться. Её тело перестало трясти, эмоции стихли. Сердце Мары наполнилось теплом. Она знала, что бой будет нелёгким, но теперь была готова пройти сквозь все испытания и преграды. «Я не собираюсь отступать без боя!» — сказала она себе и решительно ринулась вперёд. Однако, внезапно остановилась.

«Они ведь ещё вход в пещеру не нашли и оберег не разрушили... Чего я так всполошилась?! Выдержка и самообладание — вот главные качества человека, которые помогут мне победить!» — говорила она себе, продолжая оставаться для них невидимой.

Аббас с Аклюсом стояли у входа в пещеру, внимательно всматриваясь себе под ноги. Тайная пещера Мары вот-вот могла быть раскрыта…

«Нужно срочно что-то предпринять!» — подумала она и, ни секунды немедля, горячо, от всей души, обратилась за помощью к Предкам.

«Сила Рода, дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова. Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так! Ключ в устах, замок в небесах», — произнесла она трижды и сосредоточила своё внимание на входе в пещеру, направив свою магическую жилку на Кристалл. Она мысленно прикоснулась к нему и активировала свои способности. Сразу же почувствовала, как по её телу побежали мурашки, наполняя её силой, а ум успокоился и приобрёл ясность. Через какое-то время, Мара ощутила присутствие Предков. Они образовали вокруг неё защитный круг, предоставляя ей свою поддержку и мудрость. Сердце Мары наполнилось надеждой и благодарностью, теперь она точно знала, что может справиться с любой опасностью.

И вновь раздался громкий голос Аклюса, а вернее его рычание:

— Эй, Маас! Ты утверждал, что трава, которую вы зовёте Погребальной тенью, здесь. Но почему я её не вижу? Не потому ли, что здесь её нет?

— Да быть того не может, — уверенно ответил ему Маас, обшаривая каждый куст и каждую травинку. — Трава, которую мы ищем, открывается только тем, кто постиг тайны древнего колдовства и не терпит шума. Она где-то здесь. Я чувствую её силу!

Маас отодвинул очередные ветви кустарника и воскликнул:

— Я нашёл! — указал он на траву с красноватыми цветами. Её стебли, тонкие и гибкие, казались сплетёнными из поволоки мрака. Листья дрожали при малейшем дуновении, словно с нетерпением ждали жертвы. А на ярком свету они ещё искрились белым светом Луны.

Маас присел рядом с травой на корточки. Он знал, что стоит прикоснуться к Погребальной тени голыми руками, — вмиг превратишься в прах. Он вытащил из торбы небольшой мешочек из грубой ткани, обернул им руку и осторожно собрал несколько семян, завернув их внутрь мешочка.

Аклюс и Аббас почувствовали аромат, исходящий от долгожданной находки.

— Нужно быть осторожными! —прошептал Аббас. Его голос был полон тревоги. — Мне дядя рассказывал, что её аромат губителен для простых смертных. А в её семечке хранится сила проклятых душ, и они могут завладеть тобой.

Аклюс с опаской отошёл в сторону. Маас засунул мешочек с семенами обратно в торбу и произнёс:

— Аббас, ты зря страхи нагоняешь. Колдун дал мне защитный мешочек. Семена для нас теперь не опасны. Возвращаемся! Аклюс, крути своё кольцо!

Аклюс послушно повернул кольцо на пальце. Из кольца вышла тонкая ниточка света, которая начала распространяться в воздухе, образуя круг. Моментально перед ними открылся портал, сверкающий синим цветом. Чужаки, не раздумывая, шагнули в него и исчезли в мгновение ока.

Мара осталась стоять на месте. Она наблюдала, как исчезает портал, а затем перевела взгляд на небо. Солнце скрылось за облаками, которые словно разумные существа, наблюдали за ней с небесной высоты.

Мара попыталась двинуться, но ноги словно приросли к земле. Она стояла неподвижно, вглядываясь в надвигающуюся мглу. Из серой пелены вырисовывалась фигура. Высокий, окутанный дымкой силуэт человека, облаченного в длинный, темный плащ, приближался к ней. Его лицо скрывала тень капюшона. Мара чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Кто ты? — прошептала она, но голос утонул в нарастающем гуле.

Глава 2

Портал сверкнул напоследок и закрылся, оставив лишь легкий запах озона в воздухе. Маас на мгновение задержался на месте, пристально вглядываясь в то пространство, где только что была сияющая арка.

Аклюс глянул на своё всё ещё мерцающее кольцо и вернул его на место. Он знал, что его задача ещё не выполнена, и что опасность может скрываться в каждом тенистом углу. Он был среди чужих, и сила кольца для него была не просто даром, но и бременем, лежащим на его плечах.

Медленно, шаг за шагом, они уходили от места, где только что был портал. Кругом было тихо, лишь шорох листвы напоминал о быстротечности людских замыслов.

Маас взглянул на своего лиса, который шёл рядом. Глядя на зверя, Маас чувствовал прилив сил, будто его кровь смешивалась с дикой и неукротимой кровью лиса. «Мы — одно целое, — думал Маас, — два сердца, бьющихся в унисон, два духа, сплетенных воедино». — Лис, смотрел на Мааса понимающе. Они оба знали, что никакая магия, никакое зло не сможет разорвать их связь, ибо она была древней, как сами горы, и прочной, как корни вековых деревьев.

Дорога к хижине колдуна была до боли знакомой. Проходя мимо старой, высохшей уже, чёрной сосны, что стояла у дороги, Маас вспомнил, как он и Аббас впервые встретились с чароями. В его памяти промелькнуло яркая вспышка воспоминаний из прошлого…

***

— Аббас, стой! Догоню — хуже будет! — кричал Маас, догоняя друга.

—Ты зачем меня бросил? — Кричал он во след убегающему Аббасу.

— Дык, дед Хара свой магический кнут в мою сторону направил! — задыхаясь от сильного бега и озираясь по сторонам, отвечал Аббас.

Выбежав на освещённую ярким солнцем поляну, он споткнулся о торчащие корни чёрной сосны, которая стояла почти у самого леса, но немного поодаль, у дороги. Аббас плашмя рухнул на землю. Потирая зашибленную ногу и морщась от боли, он не успел подняться, как Маас схватив его за шиворот, крепко прижал к стволу.

— Ты чего?! Я не виноват! Дед Хара заметил нас, и мне показалось, что он прямо на меня смотрит! В прошлый раз тебя не зацепил кнут, а мне ого-го как досталось…

— Мы же договорились, что дождёмся, когда он уснёт, и незаметно стащим этот кнут, а ты шум поднял! Вот как дам тебе сейчас! — Маас размахнулся, но Аббас ловко увернулся и удар прошёл мимо, угодив в дерево, которое только что подставило подножку Аббасу. С дерева посыпались шишки, а кулаку Мааса хоть бы что.

— Погоди, погоди! — завопил Аббас, высвобождаясь от его хватки. — Глянь вон туда! Кажись, всадники едут…

Маас повернулся и замер с занесённой, как меч, рукой.

— И впрямь всадники. Кажись, чужие, — опустив руку, сказал Маас.

Всадники были вооружены и ехали не спеша.

— К нам, что ли, направляются? — задумчиво произнёс Аббас.

— Похоже, что так... Давай проследим за ними! — предложил Маас.

Перебежками, прячась за деревьями, друзья двинулись за всадниками.

— Маас, глянь вон на того всадника, что впереди! Похоже, у него что-то с рукой, она странная какая-то... — заметил Аббас.

— Да, есть что-то... И осанка, и движения не похожи на наши… А ты наблюдательный, Аббас!

— Что есть, то есть, — с довольной улыбкой ответил Аббас.

Всадники были огромные. Казалось, что лошади еле держали их на себе. Кожа у чужаков была чешуйчатой. А на руках, действительно, было всего три пальца с длинными когтями.

Ехали всадники осторожно, будто опасались чего-то.

Маас с Аббасом, чтобы избежать встречи с всадниками и не привлекать к себе внимание, выбрали путь сквозь плотные заросли.

На светло-голубом небе всё ещё по-летнему светило яркое солнце. Но временами всё же ветер приносил прохладу, напоминая, что уже наступила осень.

Всадники те выглядели очень подозрительно, — от них веяло какой-то хитростью и коварством. Маасу сразу они не понравились, да и Аббасу тоже, и они не спускали с них глаз.

Всадники въехали в селение и остановившись посередине круглой площади с небольшим колодцем. Площадь эта служила ариманам для собраний и церемоний. Недалеко от колодца, чуть в стороне, возвышался деревянный трон, искусно вырезанный из цельного ствола дерева, украшенный замысловатыми узорами и знаками древних символов ариманов. Трон стоял рядом с домом Вождя.

Люди начали собираться вокруг чужаков.

Спустя мгновение из своего дома появился сам Вождь. Его сопровождал небольшой отряд телохранителей, одетых в традиционные кожаные доспехи и вооружённых копьями и щитами.

Вождь занял своё место на троне, спокойно наблюдая за происходящим. Затем он подал знак рукой, приглашая всадников подойти ближе. Они спешились, оставив лошадей под присмотром своих соплеменников, и один из них, явно главный, медленно направился к Вождю.

Остановившись прямо напротив трона, чужак выразил своё почтение и доверие. Вождь поднялся и торжественно принял гостя, слегка наклонив голову в знак уважения.

Установив контакт взглядом, оба начали разговор. Народ прислушивался к каждому слову, чувствуя важность момента.

Вождь племени ариманов поднял руку вверх, держа в ней чёрный посох, и все затихли. Даже кони перестали переступать с места на место. Вождь вышел вперёд и сказал:

— Наше время настало! Судьба повернулась к нам! — После чего подошёл к карлику, который обладал необычайной хитростью и умением извлекать информацию из самых запутанных ситуаций. Он стоял в сторонке и внимательно слушал Вождя. Подойдя к карлику, Вождь шепнул ему что-то на ухо, и тот быстренько исчез. Вождь знал о его способностях, и поэтому давал ему особые поручения.

Всадники покинули двор Вождя и направились к границам чужих земель.

Маас и Аббас не могли далее следовать за ними, и им пришлось возвращаться.

***

— Эй, Маас! Ты о чём задумался? — спросил его Аббас.

— Да так… Детство вспомнил, — улыбнувшись ответил ему друг.

— Ааа… — хмыкнул Аббас. — И как оно, детство-то? Много потерял?

— Потерял? Не знаю, Аббас. Скорее, обрёл. Обрёл понимание, что мир не такой простой, каким казался…

Аббас, глянул на друга, немного помолчал, а потом добавил: — Знаешь, Маас… А может, оно и к лучшему? Меньше иллюзий — меньше боли?

— Может и так, — согласился Маас. — Но иногда так хочется снова поверить в мечту!

— В мечту? Ты не о той ли мечте, когда мы проходили обряд посвящения? — спросил его друг.

— Да, — коротко ответил Маас.

— Хватит мечтать, идём быстрее, — позвал его Аббас.

Маас, ничего не ответив, молча отправился к хижине, вновь погружаясь в воспоминания. Он вспомнил дом, мать и самый важный день его жизни...

***

— Сынок! У тебя завтра обряд посвящения, а ты где-то ходишь-бродишь… Беда мне с тобой! — ругала Танита сына.

Маас подошёл к матери: — Мам, ну чего ты? Мы вон с Аббасом за пришлыми проследили, они у Вождя были, а потом ушли.

— Пришлые?! — её руки безвольно опустились, она молча присела на лавку, и тихо сказала:

— Видно, время твоё пришло…

— Что за время? Вождь, тоже о каком-то времени говорил, что оно пришло…

— Время отправится тебе в дальнее путешествие… — ответила она печально.

— Почему? — удивился Маас.

— Колдун ещё в младенчестве твоём предрёк, — как, мол, придут к Вождю пришлые, уйдёт твой сын в чужие края, и станет там великим воителем…

Услышав про себя такое, Мааса будто кипятком ошпарило… — «Он станет великим воителем?!»

— Мам, а когда колдун предрёк такое? Как это было? — стал расспрашивать сын.

Танита посидела немного в задумчивости, будто вспоминала прошлое, а потом тихонько начала свой рассказ:

— Родился ты у меня очень слабеньким. Порой думала, что и не жилец вовсе. Ты уже совсем плох стал, тогда колдун появился у нас.

— Колдун — это дед Хара, что ли? — перебил сын мать.

— Да, он, — тихо ответила она, и продолжила:

— Выживет — станет великим воителем! — говорил он, настаивая, чтобы мы тебя в реке Подлунной искупали, где родники подводные бьют. Вода там ледяная, что и не каждый взрослый выдержит, а тут, ребёнок, что только на свет появился. Но колдун настоял, пришлось искупать. С того времени стал ты расти, как великан, здоровый. Отец восхищался тобой, гордился. Но увы, не дожил до твоего посвящения, погиб, когда племя наше за добычей ходило. Дед Хара в тот день, когда ты ещё младенцем был, пришёл, глянул на тебя, да и говорит: — Растёт твой сын настоящим храбрецом, достойная замена отца. Да вот судьба ему уготовлена другая… Духи шептали — быть ему великим воителем!

Маас слушал мать внимательно. Он впервые, слышал эту историю, и ему было очень любопытно. Но вдруг раздалось громкое мычание коровы. Мать от неожиданности вздрогнула.

— А что, сын, корова орёт? — спросила она с укором.

— Пить хочет, — виновато ответил сын.

— А ты что, её ещё не поил? — удивилась мать.

— Нет, не успел, — оправдывался сын.

— Так иди!

Выйдя на крыльцо, Маас всем телом ощутил прохладный осенний ветерок. Он быстренько вернулся и набросил на плечи телогрейку. Утеплившись, он отправился в хлев, и когда подходил к нему, то услышал нечто, похожее на храп. Маас подошёл поближе и внимательно присмотрелся. В невысокой траве возле сарая, свернувшись клубком, лежал маленький зверёк. Он был весь чёрный, как уголёк, лишь одна белая полоска на шее делала его похожим на ласку, но лишь на секунду.

— Ты кто? И как тут оказался? Заблудился? Или кто подбросил? — спрашивал его Маас.

Услышав голос человека, зверёк быстренько вскочил и уставился на Мааса.

— Чего трясёшься весь? Замёрз или меня напугался? Иди за мной! — Позвал Маас зверька и направился в сарай.

Зверёк постоял немного и осторожно последовал за ним.

Войдя в хлев, Маас почерпнул миской, что кормили кур, похлёбку от поросят и поставил её на пол.

— Ну иди, ешь! — Предложил он незваному гостю.

Оглядываясь по сторонам, зверёк не решался войти.

— Вы только гляньте на него! Ему еду предлагают, в тёплый сарай пускают, а он морду воротит... Ну, иди же, не бойся, не тронет тебя здесь никто! — успокаивал зверька Маас.

Зверёк осторожно, мелкими перебежками, прокрался к миске и принялся жадно хлебать.

— То-то же! — удовлетворённо усмехнулся Маас.

— Побудь здесь пока! После разберусь, чей ты потеряшка, и как с тобой быть.

Приблудный гость, не обращая внимания на обитателей сарая, продолжал жадно лакать. Маас, управившись со всем хозяйством, и убедившись, что гость наелся и уже спит, мирно развалившись у миски, закрыл двери хлева на задвижку и ушёл домой.

Когда Маас зашёл в дом, Танита суетилась у стола.

— Ложись, сын, я тут кое-что сделаю, — сказала она, держа чёрную свечу.

Маас упал на лежанку и сразу заснул.

Танита зажгла свечу. В пламя бросила щепотку соли и травы, чтобы её просьба была услышана. Затем она начала шептать:

— Чёрной свечи огонь зажигаю, лунною силой Богов призываю. Тёмные духи, от бед берегите! Боги войны, от врагов защитите! Связаны клятвою мы на века. Было и есть, и так будет всегда!

Когда свеча догорела, она завернула огарок в мешочек и, затянув верёвочкой, наконец легла…

Наступило утро. Первые лучи солнца проникали через окно. Они освещали весь дом и, отражаясь от медного рукомойника, весело играли на лице Мааса.

Взор Таниты был прикован к танцующим на лице сына бликам. Ей казалось, что это добрый знак.

— Маас, вставай, лепёшки готовы! — раздался голос матери.

Маас потянулся, глубоко вдохнул и, почуяв аромат жареных лепёшек, ответил: — Встаю уже!

Поднявшись, он распахнул створку окна и ощутил свежий поток прохладного воздуха.

— Мам, я к реке, умываться! — сообщил он и выбежал на улицу.

Подойдя к реке, Маас, не раздумывая, опустил руки в воду и стал умываться, приговаривая: — Речною водою умываюсь, воинственной силы набираюсь.

Вернувшись, он присел за стол, где на деревянном блюде лежали пышные лепёшки и стоял глиняный горшок с чаем из трав.

— Ешь, сын! — сказала мать и присела рядом.

Маас сидел за столом, вдыхая аромат вкусных лепёшек, но есть ему совсем не хотелось. Нехотя откусив край лепёшки, запил чаем, сказал:

— Я в хлев… — поднялся и вышел.

Отодвигая засов, Маас вспомнил про вчерашнего гостя, но его нигде не было.

— Эй, ты где? — позвал он гостя, но никто не отозвался. — Куда ты исчез? Мне что, причудилось? — удивился Маас.

Но тщательно вылизанная миска, что стояла у ног Мааса, говорила о том, что гость всё-таки был. Маас заметил маленький подкоп в углу.

— Сбежал, значит… — сказал Маас опечаленно и, накормив всех животых, вернулся в дом.

Танита, увидев опечаленного сына, спросила: — Что случилось?

Маас рассказал о вчерашнем госте и подкопе в углу хлева.

— Сбежал, значит… — повторил он, задумчиво глядя на мать.

— Что ж, бывает, — ответила она, пожимая плечами. — Может, ему просто нужно было уйти.

— Но кто он? Почему появился здесь? И почему исчез так быстро? — не унимался Маас.

Мать вздохнула и, посмотрев на сына с лёгкой грустью, сказала:

— Ты слишком много думаешь! А иногда надо просто принять то, что происходит, и идти дальше.

Маас кивнул, но в глубине души понимал, что за этим гостем скрывается нечто. Но что?

Танита, убирая со стола, бросила взгляд на сына. В её глазах мелькнула тревога, смешанная с надеждой. Скрывая свои переживания, она произнесла:

— Маас! У дома Вождя, наверное, уже все собрались… Поторопись, а то опоздаешь!

— Да иду уже! — глухо ответил Маас, стараясь не выдать собственного волнения о предстоящей инициации, и вышел.

Подходя к хижине колдуна, он заметил небольшую группу сверстников 14-15 лет, пришедших на посвящение. Среди них был и Аббас.

— Маас, иди сюда! — позвал его друг. Но не успели они поприветствовать друг друга, как услышали:

— Живо все сюда! — это скомандовал колдун и начал называть всех по именам: — Бура! Рута! Воохр! Тихма! Аббас! Маас!

Названные потихоньку подходили к колдуну.

— Вижу, все тут... Шагайте за мной! — скомандовал дед Хара, и те, один за другим, последовали за ним.

Святилище ариманов находилось в дремучем лесу, рядом с рекой Подлунной. Место, где совершали таинство, располагалось на широкой поляне. Окружено оно было высокими кольями, на которых торчали насаженные черепа животных и людей, что охраняли священное место.

Немного постояв у входа, они направились к изваяниям Богов, которые были намного выше человеческого роста, чтобы входящий человек устремлял свой взор к небесам.

Дойдя до огневища, где горел костёр, они остановились. Поблизости стояли изваяния Богов Войны. Маас с трепетом смотрел на их образы, вырезанные из дерева.

Густая и вязкая, словно смола, тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и шёпотом ветра в верхушках деревьев, обволакивала капище. Колдун поднял руки к небу, и его голос, хриплый и зычный, разорвал эту тишину:

— Подойдите ближе!

Все безропотно повиновались его приказам.

Колдун протянул пришедшим на обряд посвящения специальные плащи со словами:

— Надевайте!

Ткань плащей, грубая и пахнущая дымом, окутала их, и будто впитывала страхи. Маас ощутил, как по спине пробежал холодок, словно прикосновение призрака.

Колдун бросил в огонь щепотку какого-то порошка. Огонь взметнулся вверх, озаряя лица. В глазах каждого появился неподдельный страх, смешанный с любопытством.

— Боги, свидетели вечные! Примите этих юных духом в свои объятия! Даруйте им силу и отвагу! — провозгласил колдун и повернулся к инициируемым. — Сегодня вы умрёте как дети, чтобы возродиться как воители. Пусть огонь очистит ваши души, а Боги направят ваши сердца! — воскликнул он, и в его голосе слышалась не только власть, но и глубинная печаль, словно он оплакивал тех, кто не выдержит испытания…

***

Воспоминания Мааса прервал Аббас.

— Вот мы и пришли, — сказал он, обращаясь к Аклюсу и указывая на хижину.

Покосившаяся хижина была окружена густыми зарослями дикой ежевики. Её тёмные окна напоминали глазницы черепа, а крыша выглядела так словно это зияющая пасть. Входная дверь едва держалась на петлях и, казалось, готова была с треском упасть лишь от одного прикосновения.

— Знаешь, Маас, мне кажется, что здесь что-то произошло… — задумчиво произнёс Аббас.

— Похоже, ты прав, Аббас! Хижина деда Хары никогда не была такой обветшалой и заброшенной, — ответил Маас и тут же предположил: — Может, это из-за нашего путешествия во времени? Но, чтобы это понять, нам нужно войти.

Маас подошёл к двери. Аббас последовал за ним. Аклюс остался прикрывать их снаружи.

Маас толкнул дверь, и та, скрипнув, отворилась. Сделав несколько шагов, они остановились.

Внутри хижины колдуна царил полумрак, пропитанный запахом сырости и чего-то ещё, неуловимо тревожного. Пыль толстым слоем покрывала грубый деревянный стол, заваленный рваными свитками, пустыми, потрескавшимися флаконами, хаотично брошенными рунами. На полу валялись обрывки пергамента и высохшие травы. В углу, среди хлама, лежала потрепанная книга и виднелся потухший очаг, словно забытый и покинутый навсегда.

Глава 3

Мара внимательно вглядывалась в приближающуюся фигуру. Высокий, окутанный дымкой силуэт человека, облачённого в длинный тёмный плащ, медленно приближался к ней. Его лицо скрывала тень капюшона. Мара чувствовала на себе его пристальный взгляд.

По мере того, как гул стихал, дымка, окружавшая его, рассеивалась, и на лице человека проявилась таинственная улыбка.

— Кудесник Рогнар? — подумала Мара. — Зачем он здесь? И где его посох?

Внезапно он остановился, словно читал её мысли, и произнес:

— Не волнуйся Мара! Я пришел тебя предупредить. Ариманы зло некое замышляют и явятся сюда с минуты на минуту.

— Нечисто что-то тут, — подумала Мара, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Откуда тебе ведомо? — с подозрением спросила она.

— Знаю, и всё тут! — резко ответил Рогнар, расправляя плечи и, словно стряхивая с себя пыль, добавил: — Вижу, что я тебя ошарашил.

— Ты напугал меня своим нежданным появлением. И вообще… — она хотела сказать, что он опоздал, и ариманы уже здесь были. Но, вместо этого, с любопытством взглянула на его пустые руки и спросила:

— Скажи-ка, а куда посох твой подевался?

Кудесник ухмыльнулся и протянул руку. В его ладони из воздуха возник посох с круглым набалдашником. Проявляясь, он словно искажал реальность. Очертания деревьев на какое-то время задрожали и стали нечёткими. Время замедлялось, и всё замерло. Мара тут же почувствовала, как морок стал окутывать её. Быстро скрестив руки в магическом жесте, она мысленно провела им вокруг себя, сосредоточившись на том, чтобы защитить себя от колдовства, которое нависло над ней. Она заметила, как её защита сработала, и мир вокруг начал преображаться. Время, что замирало в момент воздействия магии, вернулось к обычному течению, словно ничего плохого и не происходило. Она почувствовала, как всё её тело расслабилось, а дыхание стало ровным, наваждение исчезло. Мара огляделась кругом и увидела спокойно пасущихся на лугу олениху с олененком.

«Что же это сейчас было? Уж больно дивно как-то...» — подумала Мара.

— Срочно к Сарке! Медлить более нельзя! — сказала она себе и мысленно сосредоточилась на Сарке. После чего сложила из пальцев магический знак и прочертила им круг. В ту же секунду вспыхнула яркая искра, разрастаясь в сияющий портал, мерцающий переход в другой мир. Не раздумывая, Мара шагнула в его зыбкое марево.

Оказавшись в параллельном мире, Мара огляделась кругом, не заметил ли кто её появления. Было темно и тихо.

Мара взялась за железное кольцо, висевшее на двери, и повернула его, но дверь не отворилась. Тревога кольнула её сердце.

«Что же это? Дверь заперта… Неужто никого нет?» — Сердце Мары почуяло неладное…

— Сарка, ты дома? — крикнула она, настойчиво стуча: — Отчего же я не могу войти?

Прошло несколько мгновений, и дверь резко распахнулась. Перед Марой стоял мужчина. Она отшатнулась от неожиданности, но увидев перед собой Далемира, успокоилась.

— Мара! — радостно воскликнул он, но тут же встревоженно спросил: — Что стряслось?

— Далемир, здравия тебе! Мне срочно с Саркой нужно поговорить! — ответила она и, не дожидаясь приглашения, стремительно вошла в дом.

Далемир был ошеломлён её напором. Его волнистые, светло-русые волосы колыхнулись, и круглое лицо с выступающими скулами слегка перекосило, а высокий лоб нахмурился.

— Прости, Далемир, я не хотела… Просто у меня весть тревожная, — сказала Мара, пытаясь успокоиться.

В этот миг погружённая в чтение Сарка услышала Мару, отложила книгу и направилась к двери.

— Мара, как я рада тебя видеть! Но, что у тебя случилось? — спросила она, обеспокоенно глядя на подругу.

Сарка была в образе не девы-птицы, а дивной девицы. Пряди её волос цвета зрелой пшеницы струились мягкими волнами, обрамляя лицо, излучающее спокойствие, милосердие и мудрость. Она ступала с такой с легкостью и изяществом, что Мара на мгновение остолбенела в восхищении:

— О, Сарка… Как ты прекрасна! — но, вспомнив зачем она здесь, затараторила: — Ты знаешь, Маас и Аббас были у моей пещеры.

— О чём это ты? — прервал её Далемир. — Разве они живы?

— Я сама не разумею… Но, я их видела, и вполне себе живыми и здоровыми. С ними ещё Аклюс был, у него магический шар времени.

— Кто такой Аклюс? — удивлённо переспросила Сарка.

— Вместе с ними было существо страшное, огромное телом, покрытое чешуйчатой кожей, и вместо пяти пальцев у него всего три, с когтями длинными, а на одном из них кольцо. С его помощью он портал открывал. Маас называл его Аклюсом. У него магический шар времени, и с его помощью они хотят в прошлое попасть, — поясняла Мара.

— Зачем им в прошлое? — спросил Далемир.

— Они говорили, что хотят попасть в пещеру раньше волхвов и Кристалл забрать. Ведь главной мечтой ариманов всегда было завладеть Кристаллом и мир подчинить себе. А на этот раз они сговорились ещё с кем-то более злым и коварным, чем они сами, — ответила Мара и тут же спросила: — А путешествие во времени разве такое возможно?

— Возможно, — спокойно ответила Сарка. — И похоже, существо, которое ты описала, Мара, я знаю. И ты права, они ещё более коварны, чем ариманы.

— Откуда тебе про них ведомо? Скажи! — с нетерпение спросила Мара.

— Это очень древнее и загадочное племя чароев, которое существует уже несколько тысячелетий. Они являются противниками нашего рода и славятся своей жестокостью и безрассудством. В прошлом наши Предки сражались с ними и практически истребили всех чароев. Однако некоторым удалось спастись, скрывшись в подземном мире.

После этого столкновения, чарои умоляли о пощаде и просили разрешения остаться внутри земли. Наши Предки проявили к ним сострадание и мудрость. Они заключили с ними мирное соглашение. Согласно этому соглашению, чарои обязались не выходить на поверхность нашего мира и не вмешиваться в наши дела. А мы обязались не спускаться в подземное царство и не мешать чароям. И все эти века это святое соглашение было соблюдено. Чарои пребывали в тени, храня уклад Предков, а мы чтили свои обычаи. Хрупкий мир, казалось, незыблем…

— Но что сподобило их преступить черту? И почему они связались с ариманами? — с тревогой спросила Мара.

— Вот это и предстоит нам выяснить, что к чему, — ответила Сарка и добавила, понизив голос: — До меня дошли слухи, будто в нашем мире стало неспокойно. Странные вещи творятся, и все грешат на чароев. Несколько наших самых сильных жрецов уже отправились в подземный мир, чтобы выяснить их замыслы.

— Сарка! Ты знала такое и молчала?! — упрекнул её Далемир.

— О таком вслух не говорят. Ведь пока не было доказательств, что чарои вышли на поверхность. Но, судя по словам Мары, похоже, это они и есть.

— Нам нужно узнать, что выяснили жрецы, — предложил Далемир.

Сарка задумчиво кивнула.

— Думаю, это первое, с чего стоит начать. А для этого нам нужен Рогнар. С ним они наверняка будут откровеннее…

Далемир нахмурилася.

— Он всегда держится в стороне и не захочет нам помогать.

Сарка подняла бровь.

— У нас нет выбора. Рогнар — мы должны найти его...

Делемиру пришлось согласиться.

— А ты случайно не знаешь, где сейчас Рогнар? — обратилась Сарка к Маре.

— После того, как он нам пособил с Кристаллом, наши пути разминулись, и долго о нём ни слуху ни духу не было. Но вот намедни, когда я к вам собиралась, он будто померещился мне, а может наваждение то было...

— Как это было? Расскажи! — поинтересовалась Сарка.

— Вначале-то мне видение было, будто Кристалл весь тёмными прожилками покрылся. А я гляжу, наяву Кристалл чист и прозрачен. Сразу к тебе засобиралась, решила трав целебных собрать. На поляну пришла, вдруг вижу портал появился, а из него Аклюс и Аббас с Маасом выходят. Я сделалась невидимой и наблюдала за ними. А они Погребальную траву искали и, когда нашли, исчезли в портале. Я осталась стоять как вкопанная, шевельнутся не могла. Вдруг вижу, серая дымка появилась, а из неё кудесник Рогнар вышел. Сказал, что предупредить пришёл, мол, что ариманы затеяли нечто неладное, и будут здесь с минуты на минуту. Сам кудесник, вроде как, и не наяву был и без посоха. А вокруг всё как-то не по-настоящему, расплывчато… А когда я у него про посох-то спросила, он его проявил. Но как только я посох увидела, морок начал окутывать меня. Еле убереглась.

— Странно всё это... — произнесла Сарка и, нахмурившись, добавила: — Мы обязательно должны появиться в пещере раньше ариманов с чароями… Надо предупредить волхвов, а для этого нам придется разыскать Хранителя Времени.

— Нет! — резко возразил Далемир. — Встреча с Хранителем, это слишком опасно! И последствия непредсказуемы. Да и само путешествие во времени может перевернуть всё с ног на голову. Мы можем никогда больше не встретиться! Или, что ещё хуже, вообще не родиться!

Сарка с тяжелым вздохом проговорила: — Ты, Далемир, всегда видишь только худшее. Вдруг у нас получится помешать ариманам творить их злодеяния? Да ещё и вернём коды перевоплощений? И тогда не только я смогу обращаться в деву, но и все мои сородичи! — В глубокой задумчивости Сарка на мгновение затихла, а потом сокрушаясь добавила: — Видимо, нужно было просить не только для себя, но и для всего птичьего рода нашего…

— Да, досадно, что так получилось… Мы обязаны это исправить! — ответил Далемир, затем улыбнулся и твердо заявил: — Мы используем всю нашу магическую силу и всё, что у нас есть!

— Всё, что у нас есть — это, конечно, хорошо! Но увы, этого, к сожалению, недостаточно… — убеждала Сарка Далемира.

Незаметно, за разговорами, наступило утро. Сквозь окно пробивались яркие лучи солнца, отражаясь в стёклах старинного буфета, создавая причудливые узоры.

Глядя на них Мара, вспомнила про хрустальный магический шар Сарки, и сразу предложила:

— Давайте посмотрим кудесника Рогнара через хрустальный шар! Я пробовала смотреть его сама, но увы, не вижу.

— А что, это идея! — согласилась Сарка.

Собравшись вокруг стола и уставившись на хрустальный магический шар, все замерли.

— Сарка бережно провела рукой над шаром и тихо сказала: — Шар, покажи нам кудесника Рогнара! Где он?

Затаив дыхание, все ждали ответа. Но хрустальный шар оставался прозрачен и чист, словно слеза. Лишь на миг он вспыхнул радужным сиянием, чтобы тут же вновь обратиться в кристальную ясность.

Все насторожились.

— Что же с ним сталось? — спросила Мара.

— Видать, Рогнар поставил защиту колдовскую, и шар не видит его, — ответила Сарка.

— Так что ж, придётся идти в корчму, искать кудесника там? — предложила Мара.

—Тебе лучше бы здесь остаться! — возразила ей Сарка.

— Ни за что! Иду с вами! — возмутилась Мара.

— В корчме для тебя небезопасно, — попыталась отговорить её Сарка.

— Не впервой мне там бывать, да и ничего худого со мной не приключится! А потом, я ещё и проголодалась, и кнедликов отведать не откажусь, — убеждала Мара.

Сарка лишь головой покачала, не зная, что и сказать. Видимо, довод о голоде оказался решающим.

— Ну, коли так, идёмте! — неохотно согласилась она…

Под палящим солнцем по тропинке не спеша шли Мара и Далемир с Саркой.

Мара, шагая по знакомой ей дороге, вспоминала прошлое. Вернее то, что ей пришлось пережить. Думала о том, как закажет кнедлики и заодно расспросит посетителей о Рогнаре. Вспоминала и о том, что необходимо натереться травой, чтобы не привлекать внимание посетителей корчмы человеческим запахом. И тут же, осмотревшись кругом, увидела душицу.

Растерев сочную и мягкую траву в руках, разложила её по карманам. Мара понимала всю опасность встречи с постояльцами корчмы. Но другого выхода у неё не было.

Увидев тревожное лицо Далемира, Мара хотела было спросить его о причине его задумчивости, но не успела. Он обратился к Сарке, и голос его был тревожным:

— Сарка, я знаю, что с нами может случиться всякое. Но клянусь, пойду за тобою хоть на край света и сотворю всё, что в моих силах, дабы уберечь тебя от лиха, что может нас подстерегать.

Сарка с любовью взглянула на Далемира, чувствуя, как слова его проникают в самое сердце. Озарив его лучезарной улыбкой, она ответила:

— Благодарствую тебе, Далемир! Ценю я твою поддержку! И мне гораздо спокойнее, когда ты рядом. Вместе мы одолеем любую напасть!

До корчмы оставалось идти совсем немного. Все шли молча.

Зайдя в корчму, Мара ощутила волнение и нервозность, так как встретили их недружелюбные взгляды посетителей, хотя свободных столиков было много.

В глубине корчмы, как всегда, горел очаг. На вертеле на этот раз жарился поросёнок. За очагом у стены стоял добротный стол, возле которого крутилась хозяйка и кухарка в одном лице, Динара. Она была всё так же проворна, как и раньше. За подол её юбки держался смазливый мальчонка. Хозяина заведения не было видно.

— Дочка! — крикнула Динара девушке, крутившейся около посетителей. — Усади посетителей вон там, — указала она на столик, стоящий за большим столбом, поддерживающим крышу, прямо неподалёку от входной двери. Именно за этим столиком когда-то, много лет назад, сидели Рогнар с Марой.

Девушка, накинув на плечо полотенце, уже стояла рядом у стола и смахивала с него крошки.

— Располагайтесь, — мягким голосом, предложила она, улыбнувшись.

Мара сразу вспомнила ужасную историю о хозяевах заведения, а вернее об их недоброй славе. Поговаривали, будто бы хозяева способны буквально превращать людей в животных, если те им чем-то насолили. По слухам, одного неосторожного мужчину, слишком грубо обошедшегося с Динарой, они превратили в барана. И это еще не всё! Одну женщину-хамелеона, которая постоянно меняла свою внешность, чтобы не платить, в конечном итоге превратили в лягушку. Вся эта неприятная слава о хозяевах вызывала у Мары смешанные чувства. Она знала, что если хочешь выжить и остаться человеком, то нужно быть очень осторожной и не допускать ошибок. С одной стороны, она испытывала интерес, какую магию использовали хозяева, а с другой стороны — тревогу: «А вдруг она им не понравится, или её друзья окажутся в немилости?!»

— Нам кнедлики с овощами! Три порции, — обратился Далемир к девушке. — Есть?

— Да, есть! Мама их очень вкусно готовит! Сейчас принесу! — ответила девушка и скрылась.

— Далемир! Неужто ты? Давненько тебя тут не было… — приветствовал его человек с туловищем лошади.

Хотя Мара и видела его уже не в первый раз, но всякий раз он поражал её своим необычным видом. Кроме того, этот получеловек-полуконь производил впечатление смелого, гордого, свободолюбивого существа, но при этом полного амбиций, со своенравной дикостью.

В знак приветствия, Далемир слегка наклонился в его сторону.

— Сарка, ты ли это? Не чаял тебя тут встретить… Смотрю, ты себе дар вернула. Как тебе это удалось? — обратился он.

— Доброго дня тебе, Тавр! Я тоже не чаяла тебя встретить. А ты тут частый гость? — как бы, между прочим, спросила она, проигнорировав его вопрос про дар.

— Да не особо... Но иногда захаживаю, — ответил Тавр радушно.

— А ты случайно с Рогнаром не встречался?

— Нет, уже давно не видал его.

— Быть может, знаешь, где он сейчас обитает? — спросила она ненавязчиво.

— Нет! Да и нужды такой не было. Он ведь давно пропал… — ответил Тавр с некоторым беспокойством в голосе.

Мара, Сарка и Далемир, усаживаясь за стол, обменялись взглядами, понимая, что Тавр не желает им говорить о Рогнаре.

— А ты, Тавр, ничуть не изменился, всё так же хорош собой! — сделала ему комплимент Сарка, отчего тот немного смутился.

— Да и ты, Сарка, в образе девы стала ещё краше! Стан твой прекрасен! — постукивая подковой, ответил Тавр на комплимент комплиментом. На это Сарка слегка улыбнулась и посмотрела на Далемира. Далемир спокойно и уверенно смотрел на Тавра.

Пока они обменивались взглядами, девушка принесла кнедлики с овощами и поставила их на стол.

— Вот и еда на столе! Тавр, желаешь к нам присоединиться? Я закажу ещё, — предложил Далемир.

— Благодарю, но у меня своя еда стынет! Да и столик ваш для меня довольно низковат, —сдержав улыбку заметил он и, откланявшись, вернулся к своему столу.

Глава 4

В хижине колдуна, в углу среди хлама, лежала потрепанная книга и виднелся потухший очаг, словно забытый и покинутый навсегда. Маас осторожно поднял книгу. На её обложке, были еле заметны золотые буквы. Всё, что он смог прочитать, это слово «Магия».

Аббас пристально стал осматривать стол.

— Смотри, Маас, — произнёс он, указывая на одну из рун. — Это же руна времени! И она... Она как будто выжжена! — Его голос дрогнул. — Что-то действительно случилось! И, боюсь, это связано не только с нашим возвращением…

Внезапно из глубины хижины донёсся тихий, едва слышный шорох. Оба замерли, прислушиваясь. Шорох повторился, на этот раз чуть громче, словно кто-то волочил что-то по полу.

Лис напрягся, его уши встали торчком, а шерсть на загривке приподнялась.

— Кто здесь? — окликнул Маас. Но ответа не последовало.

Аббас машинально потянулся к поясу, где висел его меч, но шорох, как внезапно появился, так же внезапно и исчез.

Маас поднёс факел к руне, чтобы получше рассмотреть её.

Пламя факела заплясало, отбрасывая причудливые тени. Маас склонился ближе, его взгляд скользил по выжженным линиям. Руна времени, действительно, выглядела странно. Она была не просто выжженной, а словно оплавленной изнутри. От неё исходило едва уловимое тепло, которое не могло быть объяснено лишь близостью огня. — Ты прав, Аббас, — прошептал Маас, его голос был напряжен. — Это не просто след от заклинания… — Он провел пальцем над руной, но не коснулся её, ощущая лишь странное покалывание в кончиках пальцев.

— Что могло вызвать такое? — спросил Аббас, тщательно рассматривая каждую вещь, лежавшую на столе.

— В древних текстах говорится, что руна времени способна накапливать и хранить фрагменты разных эпох, и что ею можно даже управлять временем. И видимо, кто-то пытался использовать эту руну. И, судя по всему, не очень удачно, — ответил Маас задумчиво.

— Маас, глянь, флакон с сывороткой! — позвал его Аббас, осторожно стирая рукою пыль с единственно уцелевшего флакона с жидкостью. — Странно, но он такой же, как нам колдун давал, когда мы в Долину грёз за девчонкой ходили… У меня возникло чувство, как будто это вчера было.

— Да, загадка… — удивился Маас.

Аббас начал поднимать флакон со стола, и его взгляд упал на скрученный пергамент. Аббас аккуратно развернул его.

— Что это? — спросил Маас, подходя ближе.

— Похоже, что карта, — ответил друг, и они оба стали пристально рассматривать её. На ней жирной красной точкой было помечено одно место.

— Забытая Точка, — прочитал Маас, и вдруг вновь раздался шорох. Они разом обернулись и увидели нечто. Неясный силуэт, сгорбленный и изможденный, выползал из тени. Это был не человек и не зверь в привычном понимании. Его тело было искаженным, словно время само оставило на нём глубокие шрамы. Длинные, костлявые пальцы тянулись к ним.

— Что это за тварь? — прошептал Аббас, его голос был напряжен до предела.

Маас не ответил. Он читал о подобных тварях в древних книгах, появлявшихся в результате необдуманного вмешательства в ход времени. Это было существо, вырванное из своего времени, искалеченное самим проникновением в иной мир. И оно было голодное. Голодное не только до плоти, но и до самой жизненной силы, до той самой, что поддерживала их собственное существование.

Существо издало протяжный, хриплый звук, похожий на скрежет камней, и начало двигаться к ним, медленно, но неумолимо. Каждое его движение сопровождалось новым шорохом, напоминанием о том, что они потревожили того, кого не следовало. И теперь им предстояло заплатить за это.

Существо приблизилось, так что они могли разглядеть его ещё отчетливее. Его кожа, если это можно было назвать кожей, была серой и тонкой, покрытой сетью рваных вмятин. Глазницы его были пусты, но Маас чувствовал, что оно видит их, видит их жизненную силу, которую оно жаждало поглотить.

Маас знал, что обычное оружие бессильно против такого противника. Но, отточенный годами опыт воителя подсказывал ему, как нужно действовать.

Маас направил огонь факела на существо, и крикнул:

— Сюда, Аббас! К огню!

Аббас почувствовал, как страх сковывает его.

— Соберись! Мы должны сражаться вместе! — произнёс Маас, выставляя факел как щит. Пламя факела вспыхнуло ещё сильнее, освещая тёмные углы хижины и отражаясь в глазах существа.

Существо остановилось на мгновение, отступило назад, будто присматриваясь к огню, который был для него чем-то опасным. Почувствовав угрозу, существо издало новый, ещё более жуткий звук.

— Где же Аклюс? Неужели, он ничего не слышит? — обеспокоенно спросил Аббас и, несмотря на свой страх, прицелившись мечом в его пустые глазницы, кинулся на тварь, надеясь, что именно там скрыта его слабость. Но когда ударил его, лезвие меча скользнуло по его серой коже, оставляя после себя лишь мелкие искры.

Маас бросился на выручку и сунул факел с огнем прямо в глаз твари. Ослепленная тварь заметалась, и в этот момент Маас с Аббасом поняли, у них есть шанс. Издавая хриплый, булькающий звук, она пыталась найти спасение от невыносимой боли. Один её глаз был выжжен, а другой ослеплен. Её движения были хаотичны, но всё ещё полны первобытной силы. Она металась по хижине в поисках своих обидчиков.

Маас, не теряя ни секунды, схватил Аббаса за предплечье и потянул его к себе.

— Я отвлеку тварь, а ты воткни ей меч прямо грудь! — крикнул Маас, указывая на тёмное, пульсирующее пятно, которое, казалось, было центром существа. Аббас, собравшись с силами, прицелился в указанное место. Он видел, как Маас отвлекает чудовище, ловко уворачиваясь от его когтистых лап, подставляя под удар лишь пламя факела.

Когда тварь повернулось к Маасу, Аббас нанес удар. Его меч, который не смог пробить кожу, теперь был направлен в самое сердце тьмы. Он почувствовал, как лезвие вошло в мягкую плоть, и из раны хлынула не кровь, а грязно-зелёная вязкая жидкость, которая шипела, соприкасаясь с воздухом. Тварь издала пронзительный предсмертный вой и забилась в агонии.

Существо, некогда внушавшее ужас, теперь лежало бездыханным. Её зелёная, вязкая жидкость растекалась по полу, испаряясь в воздухе, не оставляя следов.

Аббас, задыхаясь, чуть не уронил меч. Руки его ещё дрожали от сильного напряжения, но в глазах горел огонь победы. Он взглянул на Мааса, который, несмотря на сильную усталость, сохранял невозмутимое спокойствие.

— Какая жуткая тварь… Но, мы её убили! — сообщил Аббас заметно повеселевшим голосом.

Маас кивнул, и его взгляд скользнул по поверженному врагу.

— Да, Аббас! Но такие существа не возникают из ниоткуда. Нам нужно выяснить, откуда оно пришло и зачем!

Направляясь к выходу, Маас остановился и повернувшись к Аббасу спросил:

— Аббас, карта! Где она?

— На столе, — отозвался друг.

— Забери её, и спрячь, чтобы Аклюс не видел! Нам следует её тщательно изучить. И поспешим, а то Аклюс, поди, нас уже заждался…— предположил Маас.

Аббас аккуратно свернул карту и спрятал за пазуху, а все остальные находки — в торбу. Осмотрев ещё раз всё кругом и не найдя более ничего интересного, они с Маасом вышли из хижины.

Аклюс, действительно, уже изрядно нервничал, поджидая их. В хижину он заходить не хотел, а может просто не решался. Заметив, что Аббас с Маасом возвращаются, он придал себе уверенный и невозмутимый вид.

— Что вы там так долго? — спросил он.

— С тварью бились. — гордо ответил Аббас и, стараясь его подковырнуть, спросил: — А ты разве ничего не слыхал?

— Нет, здесь всё тихо было, — спокойно ответил Аклюс.

Маас, не сводя глаз с Аклюса, спросил:

— Тихо, значит? Аклюс! А ты ничего необычного не заметил, когда мы уходили? Может, следы какие-то, или странные звуки?

Аклюс пожал плечами:

— Нет, ничего. Только ветер шумел в деревьях, и всё. Вы же сами сказали, что справитесь. Я и не думал, что с вами что-то может случиться.

Друзья переглянулись, — То ли врёт, то ли правду говорит? — прочитали они в глазах друг друга.

— Ветер, говоришь? — протянул Аббас, его взгляд стал острым. — А может ты просто глуховат?

Аклюс нахмурился.

— Я хорошо слышу! И что, вы эту тварь победили? — и не дожидаясь ответа, сказал: — Ну, раз вы здесь, значит опасность миновала.

Маас сделал шаг вперед, его спокойствие теперь казалось угрожающим.

— Опасность миновала, это верно. Но мы должны быть уверены, что она не вернется. И для этого нам нужно знать, откуда она взялась. Аклюс! Если ты что-то видел или слышал, тебе лучше рассказать!

— Зачем мне скрывать? Мне нужен факел! Я жду вашего колдуна, и как только получу от него то, за чем пришёл, так сразу и уйду.

— Зачем ждать колдуна? Отдавай нам магический шар времени, бери факел, и отправляйся восвояси! — обратился Аббас к Аклюсу.

— Ну уж нет! Шар времени должен взять колдун, значит колдун его и получит. А факел я должен получить из рук колдуна. У тебя, Аббас, права такого нет, — сказал Аклюс, загадочно усмехнувшись.

— Что ж, тогда мы пойдём к Вождю, чтобы узнать, где колдун, и что с ним случилось, — решил Маас.

— Верно! Идёмте! — согласился Аклюс.

— Э, нет! Тебе с нами нельзя! Ты здесь останешься. — заявил Маас.

Аклюс посмотрел на них внимательно, и в его взгляде мелькнула тень непонимания. Но он быстро овладел собой и не стал спорить. Он прекрасно понимал, что его положение очень шатко и потому не хотел обострять отношения с Аббасом и Маасом.

Аббас и Маас направились в сторону своего селения, надеясь, что смогут найти объяснения всему случившемуся.

Аббас остановился в задумчивости, достал карту и обратился к другу:

— Маас давай рассмотрим её как следует.

Остановившись в укромном месте среди ветвистых деревьев, они уселись на пеньки и стали пристально рассматривать загадочную находку.

— Смотри! — удивился Аббас, указывая пальцем на место, отмеченное красной точкой на карте. — Это же то самое, где мы проходили обряд посвящения… Не так ли? — спросил он Мааса.

— Точно, это оно, — подтвердил Маас. — и с болью спросил: — Ты помнишь тот день?

Друзья завороженно уставились на точку, и прошлое, словно волна, нахлынуло на них.

***

Густой, непроглядный туман окутал священное капище, словно саван, сотканный из самой тьмы. Свет полной Луны с трудом пробивался сквозь плотные кроны вековых деревьев, отбрасывая на землю зыбкие, призрачные тени. В самом сердце этой непроглядной мглы, на поляне, сокрытой от глаз непосвященных, собрались инициируемые. Их фигуры, облаченные в чёрные плащи, едва угадывались на фоне ночного мрака. Тихий, но настойчивый шёпот заклинаний, исходящий от колдуна, переплетался с тревожным гомоном ночных обитателей, создавая фон, полный таинственности и предвкушения.

В центре священной поляны возвышался алтарь. Высеченный из чёрного, как ночь, мрамора, он был украшен замысловатыми узорами, чьи смыслы давно были утеряны, но чья сила ощущалась до сих пор. На его гладкой поверхности лежал кинжал. Он сверкал в лунном свете, словно живое существо, пробуждённое от векового сна. Его рукоять, усыпанная драгоценными камнями, сияла, а его лезвие, расписанное древними символами, мерцало не столько от лунного сияния, сколько подчиняясь неведомой силе.

Колдун стоял в центре круга, и его руки были подняты к небу, призывая тишину и сосредоточение. Его глаза горели огнём, отражая величие и смертельную опасность грядущего ритуала. Вокруг него, образуя священный круг, стояли участники обряда. Один из них, Бура, держал в руке небольшую чашу из серебра, холодную и чистую, готовую принять дар.

— Мы собрались здесь в эту ночь, когда граница между мирами истончается, чтобы призвать древнюю и могущественную силу, — начал колдун, и его голос, подобно грому, внушал трепет и благоговение. — Кровь — это жизнь! Кровь — это сила! Сегодня кровь станет нашим ключом к открытию сокровенных тайн и к обретению истинной мощи! — Величественно произнеся древнее заклинание, колдун взял кинжал и приблизился к Бурау, чьи длинные черные волосы обрамляли бледное, но решительное лицо, колдун подал кинжал ему.

Бурау принял клинок и произнес слова заклинания:

— От меня к Всемогущим Богам Войны кровью торю дорогу. Так было от века до века. Так есть и так будет! — после чего, он поднял руку, открывая запястье. Лезвие кинжала скользнуло по его коже, как змея по траве, оставляя тонкий, ровный порез. Кровь, темная и густая, закапала в чашу, каждая капля казалась тяжёлой, наполненной жизненной силой.

Следующим был Маас, колдун передал кинжал и чашу ему, и обряд продолжился, набирая мощь. Произнеся заклинание, Маас бесстрашно коснулся кинжалом своего запястья. Уверенно и спокойно смотрел он на рану, что только что была нанесена ритуальным клинком. Он ощущал, как жар разливается по его телу, пульсируя в каждом мускуле, наполняя его мощью и силой Богов Войны.

Чаша скоро наполнилась драгоценной кровью всех участников — Мааса, Бура, Рута, Воохра, Тихма, и Аббаса. Когда последняя капля крови инициируемого упала в серебряную бездну, поверхность чаши слегка задрожала, словно от волнения, от предвкушения грядущего. В ней теперь билось единое сердце, пульсирующее силой, что была готова вырваться на свободу. Это была не просто кровь, это была единая воля, единая клятва инициируемых, слившиеся воедино под покровом этой священной ночи. Участники обряда стали единым целым, готовым принять то, что уготовано им судьбой.

Колдун высоко поднял ритуальную чашу. Его взгляд, горящий внутренним пламенем, устремился в бездонное небо. Голос, низкий и гулкий, словно раскат грома, прорезал тишину:

— О, древние Боги Войны! Примите эту жертву, как символ нашей нерушимой связи и как клятву верности! Пусть кровь, что в чаше, станет печатью нашего единства и несгибаемой решимости! Боги Войны! Одарите нас силой, мудростью и яростью, дабы достойно служить вам! — Эхо, подхватив его слова, разнесло их по лесу, заставляя трепетать листья и замирая в сердцах собравшихся.

В этот миг время словно остановилось, повинуясь воле колдуна. Казалось, сама природа затаила дыхание, ожидая ответа. И вот, словно невидимая волна, могучая сила пронзила каждого участника обряда, сплетая их кровью, связывая с Предками и грозными Богами Войны. В их жилах закипала ярость, в сердцах разгорался священный огонь.

Луна — свидетельница бесчисленных ритуалов, словно благословляя их, явила свой полный лик, заливая поляну колдовским серебристым светом.

Инициируемые, сохраняя древние традиции и отдавая дань божественным силам, пали перед статуями Богов Войны на колени. Подняв руки к небу, они воздали хвалу тем, кому отныне принадлежала их жизнь. Тем, ради кого они пойдут в бой, и кто защитит их от неминуемой гибели.

Они знали, что эта ночь — особенная! И, что это — не просто очередной ритуал, а их посвящение для великого служения Богам Войны и Вождю ариманов.

С каждым мгновением мощь обряда становилась все ощутимее. Маас явственно чувствовал присутствие Предков рядом, их незримую силу наполняющего его. Мир вокруг него менялся, открывая новые горизонты. Будущее Маасу рисовалось в бесконечном разнообразии возможностей, и он знал: отныне его путь — это путь силы, путь крови и славы, который приведёт его либо к великой славе воителя, либо к бесславной смерти.

Ветер поднимал опавшую листву, кружил её в причудливом танце, создавая зыбкую завесу, отделяющую инициируемых от обыденного мира.

Глава 5

В шумной корчме Мара и её друзья украдкой наблюдали за посетителями, тщетно пытаясь разузнать хоть что-то о кудеснике Рогнаре.

— Что же случилось с кудесником? И где он может быть? — говорила Мара, когда дверь отворилась, и в корчму ввалились трое воителей. Одеты они были в чёрные плащи, и вооружены мечами и копьями. Словно вороньё, слетевшееся на падаль, они уселись за стол. Один из них, обращаясь к Динаре, громко рявкнул:

— Эй, ты! Неси нам лучшего пойла, да побыстрее! И чтоб без всяких там задержек, а то знаешь, как мы можем разозлиться!

Его спутники согласно закивали.

Мара, наклонила голову и едва слышно прошептала:

— Неужто, ариманы?

— Кажется, ты права, — шёпотом ответил ей Далемир и, бросив на стол монету, добавил: — Уходим!

Ариманы любопытствующими взглядами скользили по посетителям, словно оценивая добычу. Один из них, с грубым шрамом, пересекающим бровь, заметил Мару и Сарку, и его глаза хищно блеснули.

— Смотрите-ка, какие цыпочки! — прохрипел он, обращаясь к своим соплеменникам. Его голос был достаточно громким, чтобы его услышали все.

— Может, нам немного позабавиться? Не каждый день судьба балует нас такими подарками!

Двое других согласно закивали, и их смех был грубым и неприятным.

Далемир напрягся, и его рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. Но Мара и Сарка остановили его.

Мужик со шрамом не унимался. Он встал, подошёл к деве Сарке и, наклонившись, прошептал:

— Ты думаешь, что он один защитит вас? Да против нас троих даже самые сильные воины — лишь жалкие щенки! Мы — те, кто берёт то, что хочет, и не спрашивает разрешения.

Он протянул руку, намереваясь коснуться её щеки. Но прежде, чем его пальцы успели дотянуться, Далемир молниеносно выхватил меч, и сталь его упёрлась в горло обидчика.

Толпа, наблюдавшая за происходящим, затихла, предвкушая развязку. Мара и Сарка стояли рядом готовые поддержать Далемира в любой момент.

Ариманы, столкнувшись с неожиданным отпором и решимостью своих противников, оказались в затруднительном положении. Их привычный метод запугивания и насилия дал сбой. И теперь им предстояло решить, готовы ли они идти до конца, или же стоит отступить, сохранив лицо.

Двое других ариманов, увидев, как их предводитель оказался в такой опасной ситуации, замерли на мгновение, их грубые лица исказились от удивления и злобы.

— А ну, опусти меч! — прорычал один из ариманов, более массивный, сжимая кулаки так, что его костяшки побелели, — а иначе пожалеешь…

Далемир усмехнулся:

— Вы думаете, что можете диктовать условия? Не смейте приближаться, а то сталь моего меча проникнет глубже!

Ариманы замерли. Их взгляды были прикованы к руке Далемира, держащей меч. Они явно искали возможности для атаки, выжидая момент, когда Далемир отвлечётся или потеряет бдительность. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Ощутив ледяное прикосновение меча к своему горлу, ариман, отмеченный шрамом, наконец-то понял, что его оценка противников была ошибочной. Самоуверенность, прежде наполнявшая его, начала испаряться, уступая место страху. Он попытался отстраниться, но Далемир лишь усилил нажим меча, не нанося раны, но ясно давая понять, что его выдержка подходит к концу. Клинок застыл у горла аримана, и Далемир не спешил с решающим ударом.

В ладонях Мары появился свет, сотканный из магии Кристалла. Свет тот постепенно густел, обращаясь в луч тонкий, да острый, которым она сотворила обережный круг, поставив его в защиту гостей корчмы.

— Что за колдовское отродье?! — взревел один из ариманов, будто обезумевший.

Сарка хлопнула в ладоши, и облако мерцающей пыли, словно звёздная роса, обволокло ариманов, заставляя их задыхаться и кашлять.

— Мы не желаем вам зла! — говорила Мара, желая успокоить ариманов. — Уходите с миром, пока не поздно!

Задыхаясь, ариманы ощутили, как ярость их тает, сменяясь липким страхом и растерянностью.

Далемир, почувствовав перемену, опустил меч, но не убрал его совсем, грозно заявив:

— Уходите, пока целы!

Ариман со шрамом, бросив злобный взгляд, кивнул своим соплеменникам:

— Мы уходим! — и, повернувшись к Далемиру, злобно добавил: — Но помните, мы ещё вернёмся! Кровь за кровь!

Ариманы вынуждены были уйти, унося с собой злобу и обещание мести.

Когда Мара опустила ладони, яркое сияние угасло, уступив место крошечному, но ласковому огоньку. Этот огонёк, словно тёплое дыхание, растворил невидимый обережный круг. Вслед за этим Сарка хлопнула в ладоши, и лёгкая пелена забвения, подобно невесомой вуали, накрыла всех присутствующих, стирая из их памяти неприятные моменты, как дурной сон. Гости корчмы продолжали есть, будто ничего и не произошло.

Мара и её друзья, завершив трапезу, расплатились и покинули заведение. Выйдя на улицу, Мара остановилась, глаза её блестели от удивления и размышлений.

— Сарка, Далемир, — произнесла она, — вы видели глаза ариманов? Они были полны алчности, словно бездонные древние колодцы, способные поглотить разум. Но что-то в них дрогнуло, когда они узрели наш свет. Будто проблеск страха, или, быть может … — Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, что именно вызвало эту странную реакцию. — Что-то в нашем свете их задело, что-то, что они, возможно, не ожидали узреть…

Сарка кивнула, и лик её был таким же задумчивым, как и у Мары.

— Да, я тоже заметила. Это было... странно. Как будто свет, что-то, напомнил им, о чём-то давно забытом…

Далемир усмехнулся:

— Да они просто устрашились. Магия, особенно такая, как ваша, всегда вызывает трепет… Или, быть может, — воскликнул Далемир, словно его осенило, — они почувствовали страх пред тем, кто их послал? Неужто Вождь ариманов настолько могуществен, что предвидел нашу победу над ними…

Мара покачала головой:

— Сомневаюсь. Это было нечто более глубокое, чем обычный страх, что-то, что я пока не могу объяснить. — Она взглянула на друзей, в глазах её читался немой вопрос. — Ведь они питаются страхом. А наш свет для них — как вызов, как красная тряпка. Их сила не в стали, а в ядовитой лжи, — продолжала размышлять Мара. — Кривда, что сеют они средь людей, — то семена погибели. Они сеют сомнения и раздоры, и именно в этом их сила. Если мы сможем разоблачить их, то сила их иссякнет, как вода в пересохшем ручье.

Сарка выслушав Мару добавила:

— Нам следует быть настороже и быть готовыми к тому, что они попытаются использовать против нас наши же слабости, наши страхи, которые мы сами в себе носим. Они — мастера морока, и их главная цель — заставить нас поверить в то, чего нет, или наоборот, отрицать то, что очевидно.

Далемир, потирая подбородок, задумчиво произнёс:

— Значит, нам нужно не только давать им отпор в бою, но и противостоять их воздействию на ум. Возможно, среди тех, кто кажется нам союзником, могут быть и враги. А Рогнар, он ведь…

Мара не дала договорить:

— Ты не прав, Далемир! Ты ищешь врагов там, где их нет. Он ведь не смог забрать у меня магическую жилку. А это говорит о том, что он не из колдунов ариманов. Мы должны держаться вместе и нести свет! Ариманы боятся света, потому что он разоблачает их истинную природу.

— Сарка, а если мы не найдём Рогнара? — спросил Далемир.

— Мы найдём его, даже если придётся спуститься в самое пекло земли, — улыбаясь, ответила она. — Но, думаю, в пекло идти не придётся. Вначале осмотрим пещеру, где кудесник Рогнар раньше жил. Может, и сейчас он там… — предложила Сарка.

— А ты знаешь, где эта пещера? — спросил Далемир, сомневаясь в успехе их затеи.

— Конечно, и не только я, — улыбнулась она, и взор её обратился к подруге. — Маре тоже ведомо...

Мара и Сарка хорошо знали тропу, ведущую к пещере. Словно змея, она прижималась к склону горы, прячась за густым кустарником. Но на этот раз, когда они ступили на неё, их встретило странное, мистическое препятствие. Тропа внезапно исчезла, будто бы растворившись в окружающей природе. Казалось, что само небо нависло над ними так низко, что горы не давали им идти дальше, преграждая путь.

— Что за диво дивное?! — воскликнула Мара, и глас её дрогнул от недоумения и лёгкого страха. — Тропа, по которой мы не раз хаживали, ныне будто в туман ушла! Не иначе, как морок ариманский!

— Может и так, Мара, — согласилась с ней Сарка, ударила в ладоши и обратилась в деву-птицу. Перья её сверкали ярче прежнего. Она поднялась над лесом и стала кружить, внимательно высматривая тропу.

Далемир, глядя на парящую в небе Сарку, спросил:

— Ну как, тропу видишь?

— Нет пока! — ответила она.

— Как же нам быть? — спросил Далемир не то у себя, не то у друзей. Глас его звучал обеспокоенно.

— Эта тропа, она не исчезла, она лишь скрылась. Нам нужно найти её снова! Ариманы думают, что их сила в мороке. Но у нас есть и свои тайны! Меня тятя учил знаки читать и с лесом говорить. А лес, он знает и видит всё! — сказала Мара и присела на корточки. Пальцы её осторожно коснулись земли, пытаясь почувствовать невидимые нити. Она прислушивалась к шёпоту ветра, к пению птиц и к дыханию леса.

— Но, если это ариманское колдовство, и они стараются нас остановить, значит, Рогнар действительно там, где мы его ищем, — предположил Далемир.

— Вот она! — воскликнула Мара, и очи её заблестели. — Тропа едва заметна, но я её вижу! Ариманам не ведомо, что мы с лесом лучшие друзья!

— Ты уверена, Мара, что эта именно та тропа? — спросил Далемир.

— Уверена! — ответила она, поднимаясь. — Идёмте! Теперь мне ясно, куда идти. Шаг за шагом друзья приближались к пещере. Наконец, после долгого и утомительного пути, в глубине зарослей они заметила скрученное дерево, то самое, что скрывало вход в пещеру. А за ним, словно два горящих уголька, светящиеся глаза. То был волк Рогнара и Марин верный друг.

Волк поднялся и медленно, но уверенно стал приближаться к ним. Он подошел к Маре, и, словно в знак великого доверия, подставил ей свой загривок, — знакомый ей до боли жест. Затем присел, вытянул свои могучие лапы и взглянул на Мару. Ей показалось, что он улыбается.

Сердце Мары забилось сильнее, не в силах сдержать радости.

— Шалун! Ох, как же я скучала по тебе! — ласкала она его шею, и смешанные чувства радости и облегчения переполняли её. Волк, казалось, всей своей волчьей душой понимал каждое слово, что слетало с уст Мары.

— Ну, сказывай, дома ли хозяин твой? — спрашивала она у волка.

Волк поднялся, окинул всех присутствующих взглядом, словно присматриваясь, можно ли им доверять, после чего, зубами своими крепкими ухватился за рычаг, что был сокрыт в стволе скрученного древа, и повернул его.

Обвитая стеблями, корнями и травой, старая дверь отворилась.

Войдя вовнутрь, Мара вспомнила, что ей пришлось пережить, когда Рогнар вытягивал из неё магическую жилку...

— Всё в прошлом! — сказала она себе, отогнав худые воспоминания.

Жильё Рогнара изменилось. Чувствовалось, что здесь хранится многовековой опыт, богатый магическими знаниями. Стояли всё те же стеллажи, уставленные книгами, но теперь на них лежали ещё древние свитки и артефакты. Посреди пещеры стоял массивный стол, засыпанный берестяными свитками и книгами. По аккуратно разложенным книгам и свиткам было видно, что они не просто так здесь лежат, а тщательно изучаются.

Друзья остановились, увидев у стола Рогнара со свитком в руках.

— Здравия вам, люди добрые! Вижу, добрались все благополучно. — Радушно встретил их кудесник, и положил свиток обратно на стол.

Мара заметила, что свиток этот был покрыт таинственными символами, и имел необычное свечение, которое отличалась от остальных.

— Я ждал вас! — сказал кудесник, обращаясь к каждому из них. — И рад, что вы здесь! — По его лицу пробежала улыбка.

Мара посмотрела на Рогнара своим магическим взглядом и поняла, что он стал не только более могущественным кудесником, но и пророком, который мог видеть будущее.

— И тебе не хворать! — поприветствовала его Мара с поклоном, а вместе с ней и Сарка с Далемиром.

— Как ты, Рогнар, поживаешь? — спросила его Сарка. — Что же не казался нам? — Поинтересовалась она.

— Да не хотел тревожить вас с Далемиром, — ответил Рогнар искренне.

Сарка немного смутилась, вспомнив ухаживания Рогнара. Сарка не могла ответить ему взаимностью, и он ушёл молча. Дева-птица посмотрела на кудесника с благодарностью.

Волк двинулся к своему хозяину, подошёл и встал рядом. В умных глазах волка отражалось почтение к кудеснику. Рогнар улыбнулся ему в знак благодарности и одобрения, после чего глянул на пришедших.

— С чем пожаловали, гости дорогие? — спросил он, глядя на Мару.

Мара, Сарка и Далемир переглянулись.

— Ты сказал, что ждал нас, не так ли? И, знать, тебе ведомо, по какой причине мы здесь, — ответила Мара.

Кудесник улыбнулся.

— Ведать то я ведаю... Да вот только не всё. — ответил Рогнар. — Есть многое, что мне ещё хотелось бы узнать. Например, как путешествовать во времени? А недругам нашим уже удалось это сделать, — с сожалением проговорил Рогнар.

Помолчав в задумчивости, он добавил:

— Оказывается, ариманы избежали окончательной гибели лишь потому, что воспользовались возможностью перемещаться во времени, которую им устроили чарои. А сейчас они жаждут исправить прошлое поражение, получить магический Кристалл и вновь обрести своё влияние.

— Как же так?! Тогда выходит, что Маас с Аббасом живы, потому что они из прошлого? Я их видела! — сокрушалась Мара.

— О чём ты говоришь? Где ты их видела? — удивился Рогнар.

— Возле моей пещеры! Из портала появились Маас с Аббасом, и вместе с ними было ещё страшное существо. Сарка сказала, что он из племени чароев. Маас называл его Аклюсом… Рогнар, почему ты расспрашиваешь? Ты же был там, и лучше меня должен знать! — глядя в глаза кудеснику, проговорила Мара.

— С чего ты взяла? — удивился Рогнар.

— Я так же и тебя видела там! Ты появился из тумана, сказал про ариманов, что они якобы должны объявится тут, что ты, мол, предупредить. А сам морок зачем-то напустил... — Мара старалась говорить как можно спокойнее.

— Зачем мне на тебя морок насылать? Ты с кем-то меня путаешь! А впрочем, как всегда... И тогда, у портала, ты тоже слышала меня…

— Точно! — вспомнила Мара.

— Вот ещё чего я никак не могу понять, как можно быть в двух местах одновременно? Ты, Мара, утверждаешь, что и я, и они были в вашем мире… Но я видел их здесь, и у них был магический Шар Времени.

— Мы сегодня в корчме троих ариманов встретили! Пришлось с ними сразиться, — вмешался Далемир.

Рогнар замолчал, задумался, а потом по его лицу пробежала догадка, и он озвучил её вслух:

— Выходит, они с помощью магического шара перемещаются во времени!

— А с чего ты решил, что это перемещение во времени? — спросил Далемир.

Рогнар вздохнул и попытался объяснить свои наблюдения:

— Недавно я шёл по лесу и заметил, будто бы меж деревьев мелькнул кто-то, а следом раздался звук. Я увидел Мааса и с ним существо. Вначале я подумал, что возможно, глаза меня подводят. Чай, не молод уже. Но потом пригляделся, — нет, с глазами всё в порядке. Я видел Мааса, Аббаса, существо, лес, но всё это мне казалось чужим и незнакомым, будто я оказался в странном сне, при этом чётко понимая, что не сплю. Такое со мной было впервые — я видел и слышал их, но в то же время они были недосягаемы для меня.

— Думаешь, что ты видел их в другом времени? — спросила Мара.

— Не знаю, но уверенно могу сказать только то, что чувствовал себя одновременно в двух местах, — признался Рогнар.

Сарка молча слушала и пыталась понять кудесника. Она знала, что Рогнар всегда был осторожен в своих суждениях. Но доверять ему полностью она не могла.

— А что, ежели кудесник и впрямь видел смещение времени? Тогда нам нужно побыстрее найти магический ключ Хранителя времени! — высказала свои догадки Мара.

— Ну, предположим, что это и вправду было смещение во времени, — согласился Далемир. — Но каким образом ты, Рогнар, попал в это явление? И почему именно ты стал его свидетелем? — интересовался Далемир.

— Я думаю, ответ прост... Я способен видеть то, что другие не могут или не хотят замечать, — ответил Рогнар.

— Тогда возможно, что Маас с Аклюсом уже проникли в прошлое и вершат там свои тёмные дела, а мы тута... И даже ничего не делаем! Как же нам попасть в прошлое? — взволнованно говорила Мара глядя на Сарку.

— Нам нужно срочно отыскать Хранителя времени! — уверенным голосом заявила Мара.

— Ты права Мара! И выяснить, какую весть принесли жрецы, — согласилась дева-птица и, повернувшись к Рогнару, спросила:

— Рогнар! Ты пойдёшь с нами в Араим?

Рогнар не успел ответить, его перебил Далемир:

— Араим… Сарка, а почему в Араим? Разве там живут жрецы?

— Да, а что тебя это так удивляет? — спросила дева-птица.

— Просто, я жил там в детстве. И ни о чём таком не догадывался, жил себе да жил, врачеванию учился...

— А как ты туда попал? И почему ушёл? — поинтересовался кудесник.

— Как попал? — Далемир ненадолго задумался ... — Мне наставник рассказывал, что он нашёл меня младенцем возле своего дома. Кто мои родители и живы ли, я не знаю. Наставник меня часто, Мара, в ваш мир водил. Я думал, что мы родителей моих ищем. Но так и ушёл, ничего не узнав…

— А почему ушёл? — вновь спросил его кудесник.

Далемир смущённо улыбнулся: — Зачем-зачем… За счастьем! — он глядел на Сарку, и лицо его сияло счастливой улыбкой.

Сарка улыбнулась ему в ответ и сказала: — Ну что же… Знать, это к лучшему! Раз ты там жил, то знаешь там все улочки вдоль и поперёк, и это поможет нам.

— Не всё так просто, — ответил Далемир, переводя взгляд на Рогнара. — С самого детства я обладал невероятной силой и даром исцеления. Я мог прикосновением облегчить страдания больного или, наоборот, лишить человека его магических способностей, причиняя невыносимую боль. Происхождение этой силы оставалось загадкой. Казалось, она исходила из самой моей сути.

Мой дар вызвал недовольство у некоторых жрецов. Однажды я случайно узнал, что один из них искал способ лишить меня силы. Узнав об этом, я ушёл. Решил попытать счастья в поисках девы-птицы — встретился с Саркой. Поэтому, как вы понимаете, я скорее помеха, чем помощник.

— Столько лет уже прошло, про тебя уже и забыли, — сказала Мара. — Оденешь плащ с капюшоном, и тебя никто в нём не узнает. Так ведь, Сарка?

Сарка, немного помолчала, а потом ответила:

—Так! А как же иначе?! Ты, Далемир, сильно изменился, и тебя им не узнать точно!

Глава 6

Под покровом таинственной ночи продолжался обряд посвящения. Колдун знаком велел принести мечи и вручить их инициируемым. В глазах каждого, получившего оружие, зажёгся огонь.

— Мы готовы служить Богам Войны и великому Вождю племени ариманов! — прокричали они, принося клятву, которая эхом разнеслась вокруг.

Колдун, оценивая взглядом лица избранных, объявил о новом испытании.

— Ваши души теперь связаны с силой Богов Войны! Настало время проверить и вашу стойкость! — провозгласил он, и его голос пробирал до костей. — Вам предстоит войти в Ров Священных Богов. Каждому из вас предстоит столкнуться лицом к лицу со своими страхами. Преодолев их, вы обретете дар. Но этот дар — не просто награда, а новое испытание! Вы должны будете научиться управлять им, усмирить его в себе, чтобы выжить. Лишь тот, кто сумеет принять дар Богов и совладать с ним, будет достоин служить Богам Войны и стать воителем племени ариманов!

— С этими словами колдун указал на место, которое все обходили стороной. Без его приказа вряд ли кто-нибудь осмелился туда пойти.

Глубокий ров зиял на краю леса. Начинаясь небольшим углублением, он постепенно превращался в бездонную черную пропасть. Подойдя ближе, инициируемые ощутили леденящий холод, сковавший их сердца. Все замерли в нерешительности.

— Кто пойдет первым? — спросил колдун, нарушая тишину.

Бурау вышел вперед. С невозмутимым лицом он подошел к краю рва и шагнул в его бездну. Осторожно ступая по дну, которое становилось все глубже, он внезапно исчез из виду, будто поглощенный землёй. Ни звука, ни следа. Все замерли, затаив дыхание в напряженном ожидании. Время текло, но Бурау не возвращался. Наконец, он появился — бледный, но живой, словно вернувшийся из мира теней.

Следующим был Маас. Перед ним, словно тени, возникли призраки, облечённые в мрак забвения. Их глаза, полные невысказанных упрёков и горечи, сверкали, как холодные звезды на безлунном небе. Но Маас не дрогнул, не поддался страху. Он смело шагал вперед, пока ледяной ужас не сковал его тело.

Это был не просто холод, пронизывающий до костей, а глубинное, всепоглощающее отчаяние. Суставы его застыли, словно высеченные из вечного льда, а сердце, прежде бьющееся с отвагой воина, заколотилось в бешеном паническом ритме, будто пойманная в силки птица. Он остановился, и в тот же миг ощутил себя ничтожным червём, жалким прахом, неспособным исполнить даже малейшее веление Вождя...

Шёпот теней, подобный ядовитому шипению змей, проникал в его разум, сея семена сомнения и страха. Они внушали ему, что вся его жизнь — лишь череда ошибок, что он — ничтожество, недостойное даже тени славы. Желание бежать, скрыться от этого всепоглощающего ужаса, было почти невыносимым. Но Маас стиснул зубы, вспомнив клятву, данную Богам Войны, как последнюю нить, связывающую его с миром живых. Он знал, что должен пройти через это испытание, ибо иначе вся его жизнь окажется напрасной.

В самый тёмный час, когда надежда почти покинула его, он почувствовал, как в его жилы вливается неведомая сила, подобная животворящему глотку воды в пустыне. Словно сами Боги Войны, вдохнули в него свою мощь, свою неукротимую волю к победе. Тело его затряслось, кости заскрипели, будто их перекраивали заново, придавая им крепость гранита. Изнемогая от боли, благодарил он Богов Войны за великий дар, обещая им верную службу. Едва волоча ноги, он шагал вперед. Ему казалось, что сам дух Предков вёл его сквозь мрак и страх…

Призраки продолжали кружить вокруг. Их шёпот напоминал ветер, завывающий в горах, и каждый звук был полон горечи и упрёка. Они были отражением его собственных страхов, его сомнений, его неуверенности. Но в этот миг, когда ледяной ужас вновь пытался сковать его, Маас вспомнил о своей клятве защищать родные земли. В его памяти всплыл образ отца, полный мужества и отваги.

— Я не один! — произнёс он про себя, и это понимание придало ему сил. В этот миг его сердце забилось с новой силой. Он почувствовал, как в его жилах рождается дар, который даровали ему Боги и его Предки, — дар, способный сокрушить любые преграды.

Рута, Тихма и Аббас также достойно прошли испытания. Они боролись, кричали, падали, но поднимались вновь, ведомые лишь смелостью и силой Богов, как пламя, которое невозможно потушить.

Но когда настал черед Воохра, он вошёл в ров и оглянулся, будто попрощался… Было заметно, как он боится и сомневается, хотя старается это скрыть. Сделав несколько шагов, он нечаянно споткнулся и упал. Поднявшись, глаза Воохра были налиты кровью, а тело его начало изгибаться неестественным образом.

— Что-то завладело Воохром! — сказал колдун, наблюдавший за происходящим.

— Воохр! Ты показал свою слабость! Боги сочли тебя недостойным, и тобой завладела первобытная сила! Если ты не справишься с ней, она поглотит тебя!

Воохр корчился от боли. Его тело искажалось под натиском силы, которую он не мог ни понять, ни обуздать. И это было его полное поражение. Он пытался что-то сказать, но из его рта вырывались лишь крики, теперь уже не человеческие, а звериные. Его руки скрючились, спина выгнулась дугой, а изо рта потекла пена. Он больше не был человеком…

Воохр, или то, что от него осталось, одним рывком выпрыгнул из священного рва и бросился на Аббаса, стоявшего ближе всего к нему. Тот едва успел увернуться от когтистой лапы, пролетевшей мимо его лица. Остальные отпрянули в ужасе, не зная, что делать.

Маас, несмотря на свою усталость, первым пришел в себя. Он выхватил меч из ножен и встал между Воохром и остальными.

— Воохр! Это я, Маас! Очнись! — крикнул он, надеясь, что хоть искра сознания осталась в этом обезумевшем теле.

Воохр не отвечал, а лишь рычал и скалился, готовясь к новому броску. Измотанный Маас едва успевал уклоняться от его яростных атак. Он не хотел убивать Воохра, но понимал — если этого не сделать, зверь разорвёт их всех. С тяжелым сердцем Маас поднял меч. Когда Воохр прыгнул, Маас, собрав последние силы, вонзил клинок ему в сердце. Воохр замер, в глазах вспыхнуло удивление, и он рухнул на землю, вновь обратившись в человека. На его лице застыла маска ужаса и раскаяния. Маас, потрясённый, опустился рядом с ним на колени.

— Прости меня, Воохр! — прошептал он, и его голос дрожал от горя.

Воохр слабо улыбнулся:

— Не вини себя, Маас! Я был слаб. Я не смог... — Последний выдох вырвался из его груди, и глаза закрылись. Наступила тишина. Воохр был мёртв. Все стояли, потрясённые произошедшим. Они прошли испытания, но какой ценой…

С тяжелыми сердцами покидали они Священный Ров Богов.

На горизонте медленно пробивалась утренняя заря, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Сама природа, казалось, пыталась заглянуть в будущее, предчувствуя грядущие перемены. В этой тишине и спокойствии мир был величественен и, в то же время, хрупок.

Завершая обряд, колдун, с горечью в голосе сказал:

— Сегодня, в эту великую ночь, один из вас пал. Но остальные выстояли. Боги видели, кто достоин, — его голос звучал, как приговор. — Бура, Рута, Тихма, Аббас, Маас! Отныне вы — посвящены в воителей племени ариманов. Будьте готовы отдать жизнь без колебаний! Боги Войны требуют жертв и жаждут подношений. Принесите им детей волхвов Сваргии! И это — лишь начало вашего пути.

Подняв свои мечи, молодые воители шагнули вперед. Их движения были решительны. Они были готовы следовать за Вождём хоть до самого края мира, и — биться за него до последней капли крови.

— Богам Войны — слава! Вождю ариманов — слава! — прокричали они, и их голоса слились в единый могучий хор. В этот момент они соединили свои мечи, образуя сияющий круг. Этот круг был не просто символом их единства, но и воплощением их общей цели, их нерушимой связи. Каждый из них, обладая уникальной силой, был готов пожертвовать собой. В их глазах отражалась не только луна, но и грядущие битвы, и слава, которая ждала их впереди.

Маас ощущал, как яркие лучи солнца согревали его щёки, которые и без того пылали от волнения. Но вдруг что-то прохладное ласково коснулось его лица, и перед его внутренним взором проносились образы — лица мудрых старейшин, сияющие символы древней магии, которые теперь открывались ему с поразительной ясностью. Это были мгновения его прозрения, когда он осознал подлинное предназначение своей жизни. К нему пришло понимание, что он изменился навсегда, и прежней его жизни больше не будет. Он чувствовал себя неотъемлемой частью грандиозного замысла. Видение исчезло, и Маас осмотрелся кругом. Молодые воители один за другим, начали расходиться.

Шелест травы, журчание реки, шёпот ветра — всё это сплеталось в чарующую мелодию, наполняя лес таинственностью. День пробуждался, изгоняя последние тени ночи, и мир наполнялся светом и звуками жизни.

Аббас шёл рядом с Маасом, и его голос дрожал от невысказанных эмоций:

— Я никак не ожидал, что с Воохром такое случится...

— Да… Жаль его! Он не смог пройти, — с болью в сердце отвечал Маас.

— Да, — подтвердил Аббас. — Знаешь, когда мы у чаши стояли… Ты не поверишь, но я видел живых Богов Войны! Глаза Аббаса загорелись от восторга воспоминаний. — У меня аж поджилки затряслись.

— Мне тоже страшно стало, когда я рядом древних Предков увидал и почувствовал их силу. Они наблюдали за мной! Легкая дрожь то и дело пробегала по моей коже. — говорил Маас с неподдельным трепетом. — И у меня до сих пор вдоль позвоночника ощущается присутствие их силы.

— Так это, что значит? Что я получил опыт и знания от самих Богов, а ты — от Предков? — с нескрываемой гордостью произнёс Аббас.

— Может быть, не знаю… — равнодушно ответил Маас, погружённый в свои мысли.

— Маас, пойдем ко мне, — предложил ему Аббас с сочувствием.

— Нет, меня мать дожидается. Да и со скотиной надо управиться, — отрезал Маас, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, и он поспешил в свою сторону, оставляя Аббаса позади.

Отойдя буквально на сотню шагов от Аббаса, Маас почувствовал на себе чей-то взгляд. Он был странным, словно что-то жгучее и одновременно холодное касалось его. Сердце Мааса на мгновение замерло от необъяснимого предчувствия. Но когда навстречу ему выскочило знакомое существо, его охватила волна несказанной радости. Это был тот самый зверёк, черный, как уголёк, с белой полоской на шее. Его глаза светились искренним счастьем. Зверёк казался заметно подросшим, и теперь больше походил на молодого лиса. Он осторожно приближался к Маасу, его шаги были уверенными и бесшумными.

Маас, боясь спугнуть лиса, замер на месте, лишь неотрывно наблюдая за ним. Он чувствовал странное, глубокое единение с ним, словно этот зверь был его продолжением, его тенью. Их души коснулись друг друга, и в этот миг они оба поняли, что являются одним целым. Маас сделал едва заметный знак рукой, приглашая следовать за ним. Лис понял его без слов, поднялся и послушно пошёл рядом, словно они всегда были неразлучны.

Прохлада утреннего воздуха, запахи трав и идущий рядом с ним лис — всё это обостряло восприятие Мааса, делая его острее и насыщеннее.

Подходя к дому, в окне он заметил горящую свечу.

«Мать всю ночь просидела у окна», — подумал Маас, и сердце его сжалось. Оставив лиса на улице, он вошёл в дом.

Скрип двери заставил мать вздрогнуть. Она вскочила, бросилась к сыну, обняла его, пытаясь найти нужные слова, но вместо них из глаз хлынули слезы. Тяжелое дыхание матери ощущалось Маасом, как собственный пульс. Ему отчаянно хотелось утешить, но слова застревали в горле. Он замер, стараясь не нарушить хрупкое спокойствие, просто стоял рядом, впитывая её присутствие. Наконец мать подняла голову.

— Ну как, все живы? — её голос был тихим.

Маас, не желая её огорчать, попытался солгать, но мать, казалось, прочитала правду на его лице.

— Кто? — спросила она ещё тише.

— Воохр… — выдохнул он, избегая деталей. — Мам, я в хлев…

— Я уже всё сделала, — ответила она. В её взгляде читалось понимание. — Каждому судьба своя… Иди поспи!

— Но ведь день ещё? — удивился Маас.

— Ничего, тебе нужно отдохнуть. Иди! — настаивала мать.

Удрученный и измотанный, Маас долго ворочался, не в силах уснуть. Наконец, усталость взяла своё, и он провалился в глубокий сон, который длился весь день и всю ночь. Проснувшись, Маас стряхнул с себя остатки сна и груз переживаний, словно сбрасывая тяжелую шкуру. Он постарался сосредоточиться на предстоящем дне, который был для него по-настоящему значимым. Маас поднялся с постели и вышел навстречу утренней прохладе. Едва начавшее светлеть утро обещало ясный, безоблачный день.

Умываясь в ручье, Маас стал свидетелем странного и необъяснимого явления. Его лис, купавшейся в утренней росе и казавшийся таким реальным, из плоти и крови, вдруг начал растворяться в воздухе, становясь невидимым.

Маас застыл от удивления и очнулся лишь тогда, когда услышал голос матери и почуял её руку на своём плече.

— Сын мой, вчера ты прошёл свое первое испытание, и ты выдержал его. Теперь твоя жизнь будет сплошь состоять из подобных испытаний, ведь ты стал воителем. — Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы, и продолжила: — Сегодня ты покинешь меня. Будь осторожен, береги себя! И пусть Боги Войны даруют тебе силу и оберегают тебя на каждом шагу!

Танита тихо заплакала, и её плечи задрожали от сдерживаемых рыданий.

Сын обнял её крепко, прижал к себе и прошептал, стараясь придать своим словам уверенность:

— Не беспокойся за меня. Я вернусь. Ты будешь ещё мной гордиться. Я докажу, что достоин быть воителем!

Маас тихонько отстранился от матери. Он знал, что путь воителя не будет лёгким, но он был готов к нему. Чувствуя, как его сердце бьётся решимостью, он посмотрел в её заплаканные глаза. В них плескалась не только тревога, но и гордость, которые она пыталась скрыть.

— Береги себя, сын, — прошептала Танита, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — И помни, что бы ни случилось, я всегда буду ждать тебя дома!

Маас кивнул, не в силах произнести ни слова, словно ком стоял в горле. Любое движение могло сломить его решимость. Он развернулся и направился к дому Вождя, а его невидимый спутник, лис, следовал рядом...

Солнце поднималось. Маас торопился, но оглянулся. У ворот, маленькая и одинокая, в утреннем тумане стояла его мать. Он поднял руку в прощальном жесте и, отвернувшись, твёрдо зашагал навстречу своей судьбе...

У дома Вождя собрались колдун, Бура, Рута, Тихма, Аббас и толпа любопытных соплеменников. Вождь ариманов, излучая невозмутимое спокойствие, стоял чуть в стороне, словно кого-то ожидая.

Маас обратил внимание на приближающуюся фигуру маленького человека. Это был карлик. Он явно торопился, и выглядел довольно озабоченным. Вождь, заметив карлика, немного оживился и подал ему знак. Тот подошёл и прошептал ему что-то на ухо. Вначале лицо Вождя напряглось, но карлик что-то пояснил ему, и через мгновение лицо Вождя расплылось в улыбке.

— Вот как, значит… Магический Кристалл… — негромко произнёс Вождь, но Маас услышал его. Вождь многозначительно улыбнулся и громко заявил:

— Радуйтесь! Скоро у нас появится «огненный луч», способный держать в страхе весь мир!

Маас был в замешательстве. Он никогда не видел Вождя таким взбудораженным, и причина этого волнения — таинственный Кристалл, о котором Маас никогда не слышал, оставалась для него загадкой. Казалось, этот Кристалл был ключом к решению всех проблем. «Что это за Кристалл, и откуда о нём знает этот карлик?» — размышлял Маас…

Маас решил выяснить это, дождавшись удобного момента. Когда карлик оказался один, Маас подошёл к нему и задал прямой вопрос о Кристалле. Реакция карлика была шокирующей. Он посмотрел на Мааса с нескрываемым презрением и злобно прошипел:

— Как ты смеешь спрашивать меня о таком?! — голос карлика был низким и скрипучим, как старая дверь. Маас отшатнулся, не ожидая такой бурной и яростной реакции. Он был готов к насмешкам или угрозам, но не к такому взрыву гнева.

— Тише! Я просто хочу понять, — попытался успокоить его Маас. — Я теперь воитель, и мой долг служить Вождю. И если Кристалл ему так важен, мой долг — добыть его! — Маас старался говорить как можно мягче.

Карлик презрительно фыркнул: — Добыть Кристалл?! Да никто из вас не способен на это! — Он шагнул вперед, и его маленькие глаза горели недобрым огнём.

Маас почувствовал прилив ярости, но сумел сдержаться.

— Карлик, этот маленький, невзрачный карлик… Что он мнит из себя?!

Поняв, что просто так ответов ему не получить, он решил действовать иначе. Маас погрузился в раздумья, когда к нему подошёл Аббас.

— О чем ты шептался с карликом? — спросил он и, не дожидаясь ответа, предположил: — Наверняка о магическом Кристалле?

Маас моргнул в знак согласия.

— И что он сказал?

— Ничего!

Аббас знал, что карлик мечтает попасть в Сваргию, чтобы принести Богам Войны достойную жертву. Но доступ туда ему был закрыт…

Глава 7

Мара с друзьями отправились в Араим, где, как утверждала Сарка, жили жрецы и, как выяснилось, вырос и обучился искусству врачевания Далемир.

Зелёный лес начинал менять свои краски и сбрасывать листву. Рогнар с волком быстрым шагом шли впереди всех. Мара следовала за ними, а за ней Далемир с Саркой. Солнце ярко светило, но в лесу царил полумрак из-за плотной листвы. Непонятным образом то радость, то тоска овладевали Марой. Впереди, сквозь густые заросли и кустарник, показалась узкая тропа. Мара остановилась, вглядываясь в неё. Что-то в тропе вызывало подозрение, а деревья, обрамлявшие её, с их гладкими коричневыми стволами и длинными жёлтыми листьями, внушали ей беспокойство. Но, почему-то подавив тревожные предчувствия, она двинулась дальше.

В самом центре древнего леса располагался град Араим — обитель жрецов и их прилежных учеников. Приблизившись к нему, Мара, Сарка, Далемир и кудесник Рогнар ощутили магическую силу, исходящую от каждого дерева. Мощные и добротные стены града возвышались со всех сторон, внушая чувство неприступности и безопасности. Ворота Араима были распахнуты, а у входа мирно дремал старик.

— Вход в Араим открыт, мы можем просто войти! — с радостью воскликнула Мара.

— Попробуй! — спокойно предложил Рогнар.

Мара, словно вихрь, двинулась вперед, зовя за собой друзей. Шагнули они через врата, что распахнутыми были, но, о чудо, — среди ясного дня вместо града Араима оказались они в чаще дремучей, где сумрак царил даже в полдень. Пришлось им назад повернуть. Едва выбрались из лесной мглы, как яркое солнце ослепило их. Столь сильным был его свет, что у Мары слёзы брызнули, застилая глаза, так что пришлось остановиться.

— Я же говорил, что в Араим просто так не попасть! Всякий, кто желает войти, должен пройти испытание. — промолвил кудесник Рогнар.

— Ну и что же за испытание? Мы не впервой с таким сталкиваемся! — с готовностью воскликнула Мара, утирая слёзы, что текли по щекам. — Вот-вот слёзы утихнут, и пойдём дальше! — Но слёзы не унимались, пока Мара не осознала свою оплошность и не раскаялась. Всегда считала она себя самой отважной и решительной, готовой броситься в любую сечу, не думая о последствиях. Но ныне, стоя под этим невыносимо ярким светом, впервые почувствовала она, как её бравада трещит по швам.

Вспомнила она и своё предчувствие на тропе, и слова кудесника Рогнара, его спокойное: «Попробуй». Он не пытался её остановить, а лишь предостерёг, зная, что истинное разумение приходит через собственный опыт. А она, в своей горячности, приняла его слова за вызов, за возможность доказать свою силу. Не думала она о том, о чём тропа её предупреждает, не подумала и о том почему врата открыты, и почему страж спит. Видела лишь возможность, легкий путь, который, как ей казалось, она заслужила. По её щекам текли слёзы, жгучие и обильные, и они были не просто телесной реакцией на свет. Они были слезами прозрения.

— Я была глупа, — прошептала она, и в этом простом признании было больше силы, чем во всех её прежних речах. — Я думала, что сила — это идти вперёд, не оглядываясь. Но сила — это ещё и уметь вовремя остановиться, понять, почему ты стоишь, и найти верный путь дальше, — сказала Мара и подняла голову. Солнце всё ещё слепило, но уже не было столь враждебным. Она взглянула на Рогнара, в её глазах, ещё влажных от слёз, читалось раскаяние.

— Я поняла, кудесник, — сказала она, — Араим не пускает тех, кто ищет лишь лёгкого пути. Он требует уважения, понимания и готовности учиться. Моя оплошность была в том, что я видела лишь цель, но не путь к ней. Я думала, что открытые врата — это приглашение, а не проверка моей готовности к тому, что лежит за ними.

— Истинное знание, Мара, редко дается даром. Оно выковано в горниле ошибок и сомнений, — ответил кудесник Рогнар.

Мара глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Слёзы больше не текли по её щекам.

Сарка и Далемир молча наблюдали за ней, и их лица выражали смесь удивления и одобрения. Они видели, как её пыл уступает место зрелости.

На этот раз они не прошли мимо старца, а подошли к нему с должным почтением.

— Здравия тебе, добрый старец! — с низким поклоном молвила Мара.

— И вам доброго света, странники, — промолвил старец, чьи очи сияли мудростью веков. — Куда путь ваш лежит?

— Мы идём в Араим, к жрецам великим, несём им весть, что важна для всех родов, — ответил кудесник Рогнар.

— Всяк, кто ступает на эту землю, должен три загадки разгадать, и лишь тогда врата пропустят вас. — Голос старца звучал, как шелест листвы в древнем лесу. — Вот вам первая загадка: что на свете всех милее, что душу греет?

— Сон, что уносит от тягот мира, — не мешкая, ответил Далемир.

— Нет не сон, хоть и сладок он, — покачал головой старец, но дал им еще миг на раздумье.

— Мати, что любит без меры, чьё сердце — источник жизни, — прошептала Мара, её слова были полны нежности и глубокого чувства.

— Так и есть, дитя мое, — улыбнулся старец, и в глазах его мелькнул огонек одобрения. — Вторая загадка: что на свете всех жирнее?

— О, это просто! — воскликнул Рогнар. — Это земля. Она, родимая, она всё рождает!

— Коли и третью загадку отгадаете, ступайте с миром, и да пребудет с вами благословение Предков. — Старец поднял руку, и воздух вокруг него заискрился. — Что на свете всех быстрее, что быстрее ветра и быстрее птицы летит?

Друзья на мгновение замерли, вглядываясь в глубину его глаз, пытаясь уловить ответ. Врата, словно по воле неведомой силы, начали сдвигаться, грозя отнять у них возможность войти в священный Араим.

Мара, охваченная тревогой, бросилась к старцу, моля:

— Страж древний, подожди! Мы сейчас, мы знаем! — Но старец, словно сотканный из тумана, не обращал внимания на её просьбы, а врата продолжали закрываться, отрезая путь.

— Мысль! Мысль, что быстрее молнии, что быстрее птицы летит! — выдохнула Сарка.

— Мудро, дитя моё, мудро! — промолвил старец, и врата замерли, оставив лишь узкую щель, достаточную для прохода.

— Вы отгадали. Ступайте же, и да будет ваш путь освящён! — И с этими словами он исчез, словно растворившись в воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат трав.

Друзья, ошеломленные его внезапным исчезновением, на миг застыли в изумлении. Затем, преодолев замешательство, они протиснулись сквозь оставшуюся щель в массивных вратах Араима. Как только они оказались внутри, врата с глухим стуком закрылись…

Мир и покой царили в Араиме. Время текло неспешно, и каждый миг был драгоценен, изгоняя прочь всякие страхи и сомнения. Жители града были открыты и чисты, излучали искреннею доброту и радушие. Из окон их изб, словно из глаз добрых существ, лился тёплый, манящий свет, приглашая путников под свой кров.

— Как же здесь благостно, — промолвила Мара, оглядываясь.

— Истинно так, — вторила ей Сарка.

— Всё это, конечно, прекрасно и мило, но нам надобно к жрецам! А где их искать, неизвестно... Далемир! Где, по-твоему, должен быть твой наставник? — спросил кудесник.

— Не знаю… Здесь всё так переменилось, что я и сам могу заблудиться, — ответил Далемир.

— Может, заглянем в корчму, что близ ворот я приметила, — вдруг предложила Мара.

— А, что хорошая идея! Я тоже уже проголодался. — подержал её Далемир.

— Главное, мы там посидим, послушаем, про жрецов, про твоего учителя Аркана поспрашиваем. Может, какой добрый человек нам всё и поведает, — пояснила Мара.

— Вот это мысль! Ай да умница Мара! — похвалил её кудесник Рогнар.

Они немедля направились в корчму. Была она невелика, но уютна, с грубо сколоченными столами и лавками. Войдя внутрь, они заняли свободный угол. Тут же к ним подскочил юркий мальчишка.

— Чего изволите, гости дорогие? — спросил он.

— Неси нам, малый, всё самое сытное да вкусное, — ответил Далемир.

Пока ждали яства, Далемир с Саркой расспрашивали других посетителей об жрецах Араима и об Аркане. Однако никто из них не смог дать вразумительного ответа.

— Неужто и здесь никто ничего о нём не знает? — опечалился Далемир.

— Не кручинься, может, нам ещё повезёт, — успокаивала его Сарка.

Вскоре принесли еду. На стол поставили миски с жареным мясом, овощами и лепёшками, а также кувшин с медовой водой. Друзья с наслаждением принялись за трапезу, вкушая каждый кусок.

Маре на секунду показалось, что она увидела псоглавца Абуха, но внимательно рассмотрев, поняла, что обозналась.

Из-за стола напротив поднялся человек невысокого роста, чьё лицо и стан скрывал длинный плащ с капюшоном. Он подошёл к путникам и спросил:

— Вы ищете Аркана? — голос его был высоким и резким.

— Да, — подтвердил Далемир, пристально рассматривая подошедшего к ним, пытаясь обнаружить в нём хоть какую-то магию. Но её у него не было.

— Я помогу вам! Сколько вы заплатите мне? — поинтересовался незнакомец.

Далемир, чуть не подавился от услышанного. «В Араиме живут люди без магических способностей? Ну ладно, это ещё куда ни шло. Но вот то, что есть люди, способные за деньги продать человека, это уже слишком! Что же такое произошло в Араиме, что всё продаётся и всё покупается?» — думал Далемир, глядя на то, как Рогнар достал мешочек с монетами и подал его незнакомцу. Тот принял деньги и, наклонившись к кудеснику, прошептал: «Он на холме в святилище», после чего выпрямился и быстро удалился.

Друзья расплатились за угощение и покинули корчму. Их путь лежал к высокому холму, на котором возвышалось древнее святилище. Взойдя на вершину, они увидели перед собой великое каменное строение с высокой башней. Подойдя к воротам, они постучали. Дверь отворил седовласый старец с белой, как снег, бородой.

Далемир глубже натянул на себя капюшон.

— Здравия тебе! — молвила Мара. — Мы ищем жреца Аркана. Здесь ли он?

— А зачем он вам? — спросил старик.

— Мы желали бы побеседовать с ним о племени чароев, — ответила Мара.

Старец поднял голову, внимательно оглядел всех, на мгновение задержав взгляд на Далемире.

— Нет его здесь, — ответил он, и хотел было захлопнуть дверь.

— Постой! — выкрикнул Далемир и схватился рукою за дверь.

Старец замер, его очи вспыхнули, но тут же погасли, встретившись с взором Далемира.

— Далемир, это ты? — старец произнёс это с невыносимой болью.

— Я, — ответил Далемир, — и его голос звучал тихо и виновато.

Путники вошли внутрь, следуя за Арканом. Несмотря на величественный вид снаружи, внутри святилище выглядело скромно. Аркан пригласил гостей присесть. Они уселись на низкие деревянные стулья.

Повисла тяжкая тишина. Нарушил её хозяин святилища:

— Так вот как всё обернулось… Много лет назад, когда ты покинул эти земли, я думал, что более не увижу тебя… — сказал Аркан, глядя в очи Далемира. — Зачем ты здесь? — спросил он, и в его голосе звучала смесь боли и печали.

— Я тоже не думал, что вернусь, — ответил Далемир. — Но Бог распорядился иначе, — сказал Далемир и, виновато опустив голову, добавил:

— Мы ищем жрецов, что ходили в подземный мир к чароям. Мы хотим встретится с ними, и кое-что важное рассказать, — пояснил он своему учителю.

— Я рад, что ты здесь! — сказал Аркан и тут же спросил: — Кто с тобой?

— Это мои друзья, — ответил Далемир. — Мы должны выяснить всё о племени чароев и найти путь к Хранителю времени.

— У чароев есть магический шар времени, и с его помощью они хотят попасть в прошлое. Мы слышали, что жрецы вашего племени направились к ним. Нам очень хотелось бы узнать, что они выяснят! — вмешалось в разговор Мара.

Аркан нахмурился, потом покачал головой и глубоко вздохнул. Казалось, что он собирается с мыслями перед тем, как что-то предпринять.

— Чарои хоть и опасные существа, но всё же за многие тысячи лет они не нарушали договор. Сердца и души чароев темны и злобны. Все жрецы этого племени проходят долгий и строжайший обряд посвящения, проходя через сложные испытания, чтобы получить магические способности и доступ к артефактам. — возразил ей Аркан.

— Но я видела собственными глазами этот магический шар в руках у одного из чароев!

Аркан пристально посмотрел на Мару.

— В прошлое, говоришь? Но со временем играть опасно! — спокойно сказал он. — Время являет начало всему сущему. Кроме того, между жизнью и временем существует прямая взаимосвязь, так как в него вложены все последовательности действий для достижения целей, которые реализовываются в мире с помощью человеческой мысли. И человек может наполнять время жизнью, а может вредить ему. И, если кто-то с худыми мыслями решит управлять им, это может иметь разрушительные последствия для всех миров.

— Разве чарои не понимают этого? — спросила Мара.

— Видимо, они не знают, что время является живым. Об этом вообще мало кто знает. Видимо, поэтому их и не пугает это. Но именно время способно вдохнуть жизнь в человека, либо отнять эту жизнь. Если человек относится ко времени как к неживому и растрачивает его попусту, то он становится мёртвым. Тогда его время рассеивается, и им могут воспользоваться другие. И это рассеянное время хотят использовать враги на своё усмотрение. Но на самом деле, в этот самый момент, когда отнимается время, умирает жизнь, — с тревогой говорил Аркан.

Мара поняла, что надо рассказать Аркану всё, что она видела, и что смещение во времени заметил Рогнар. Ей надо было объяснить, почему им так необходимо выяснить истинные мотивы чароев, и как им встретится с Хранителем Времени, чтобы получить магический ключ.

— Дело в том, — начала Мара издалека, — что много лет назад, когда я была ещё совсем ребёнком, на мою семью хранителей магического Кристалла напали ариманы, чтобы завладеть им. Но у них ничего не вышло. Защищая Кристалл, моя семья погибла. Тогда мои друзья помогли мне уберечь Кристалл, и теперь я являюсь его хранителем. А не так давно, в нашем мире я вновь увидала двух знакомых мне ариманов, и они были вместе с чароем. Подслушав их разговор, я узнала, что они хотят попасть в прошлое и там заполучить Кристалл. Это может привести к катастрофическим последствиям, так как магический Кристалл имеет огромную силу. Кроме того, меня интересуют происхождение и цели этих ариманов, внезапно свалившихся на нашу голову. Зачем им Кристалл? Что ими движет? Почему, несмотря ни на что, они так упорны в своём рвении завладеть им? Маг Аркан, что ты думаешь об этом?

Учитель слушал, не перебивая, и лишь иногда кивал головой в знак понимания. Когда Мара замолчала, он задумчиво произнес:

— Неизвестно, кто стал причиной временных аномалий, но времена настали неспокойные. Наши соглядатаи сообщили, что за последнее время активность временных аномалий возрастает, и мы опасаемся, что их разрушительная сила может погубить всех нас. Но это пока только догадки. Наши жрецы отправились в подземное царство, чтобы разобраться в случившемся, но пока ещё никто из них не вернулся, и весточки никакой от них нет.

— Так может, они в опасности, и к ним надо спешить на выручку? — обеспокоенно произнесла Мара.

— Наши жрецы сами разберутся! — успокоил её маг.

— Что же касается ариманов, то это воинственный народ, но откуда он, неизвестно. Однако известно о войне, в которой они принимали участие, на землях, что ныне зовутся расколотыми равнинами. Война та поглотила целые народы, оставив после себя лишь выжженную пустошь и шёпот проклятий. Говорят, что в разгар этой войны они заключили тёмный союз с силами, что лежат за гранью нашего понимания. Я думаю, — что с теми самыми чароями, и этим навлекли на себя проклятие. Именно это привело к их падению. Необходимо найти способ остановить их и чароев, прежде чем они уничтожат весь мир. У ариманов есть оружие, именуемое «Огненный луч». Для него-то они и хотят заполучить Кристалл, чтобы активировать его.

Мара и её спутники внимательно впитывали каждое слово учителя, готовясь к нелегкой борьбе с неведомой силой, угрожающей их миру.

— Вам следует поспешить к магу Кудияру, за амулетом безграничной силы. — продолжал говорить маг.

— Что за Кудияр? — с интересом спросил Рогнар.

— Мало кто знает, откуда он родом и каким образом приобрел свои невероятные способности. Но доподлинно известно, что взгляд его имеет силу видеть души насквозь. Он прошёл через множество испытаний и битв, которые сделали его сильным и мудрым. Он также знает ответы на такие вопросы, чего другие даже не могут себе представить. Кудияр делился со мной многими секретами. Однажды он мне поведал, что вершина горы Хранителя Времени находится под защитным полем, наложенным его магией, и лишь с помощью амулета безграничной силы можно снять его. — Аркан сделал паузу, а потом продолжил: — Если сумеете получить этот амулет, то вы сможете попасть к Хранителю Времени…

Глава 8

— Маас, я знаю, как можно убедить карлика рассказать нам о Кристалле! — произнес Аббас, обращаясь к своему другу.

— И как же? — спросил Маас, настороженно прищурившись.

— Мы направляемся в Сваргию, чтобы забрать отпрысков волхвов для жертвоприношения Богам Войны. Ты ведь знаешь, что карлик давно мечтает об этом? Давай возьмём его с собой!

— Но это не в нашей власти решать… — возразил Маас, сомневаясь в его плане.

— Не бойся, я всё устрою, — уверенно ответил Аббас.

Они подошли к карлику и, как бы между прочим, Аббас спросил:

— Хочешь, я могу поспособствовать тебе стать частью нашего похода в Сваргию?

Услышав это, карлик уставился на них с недоумением.

— Как это возможно?! — произнёс он, не веря своим ушам.

Аббас молчал, внимательно наблюдая за реакцией карлика. Он понимал, что их предложение может обернуться опасностью, если карлик донесет Вождю о их намерениях. Но в глазах карлика горела неугасимая страсть.

— Видишь ли, — наконец произнес Аббас, сделав паузу для большего эффекта, — у нас с колдуном Харой есть особая связь. Я уверен, что он будет рад предоставить шанс тому, кто искренне желает служить Богам. Если он узнает о твоем стремлении принести достойную жертву, вполне возможно, что согласится взять тебя с собой в Сваргию.

Карлик задумался. Возможность стать частью чего-то большего манила его. Сердце забилось сильнее, чем гул всех собравшихся. Это был шанс, которого он так долго ждал.

— Хорошо, — ответил карлик, справившись с эмоциями. — Я готов! Но как?

— Доверься нам! Расскажи всё, что ты знаешь о магическом Кристалле! — с умным видом выпалил Аббас.

У карлика аж челюсть отвисла. — Ты что! Это смерть мне, да и тебе тоже! — проговорил он, и в это время раздался звук трубы.

Все затихли. Вперёд вышел колдун Хара. Аббас, Маас и карлик переглянулись.

— Дабы Боги Войны даровали нашим молодым воителям силу и благополучие в грядущих битвах, мы отправимся за грань известных земель, в страну Сваргию, где добудем для Богов Войны жертву, им угодную! — голос Хары проникал в каждого, как заклинание.

Все в племени ариманов знали, что без достойной жертвы стать великим воителем невозможно, а тем более унаследовать их силу. Им ещё с детства внушали, говоря о важности жертвы, что наполняла их кровь решимостью и стойкостью. Они хотели не только отважно защищать свою землю, но и быть вписанными в летопись их племени. Во всяком случае, Маас этого страстно желал…

С тех пор, как ариманы впервые услышали о загадочном магическом Кристалле, хотя разговоры о нём были строжайше запрещены, самые любопытные всё равно украдкой перешёптывались друг с другом, терзаемые тайной и желанием узнать о нём как можно больше.

Некоторые даже выдвигали фантастические теории о его происхождении. Другие говорили о том, что Кристалл — благо для их народа. Третьи молчали, почтительно склоняя головы, доверяя Вождю и его решению — управлять «огненным лучом».

Среди всех выделялся карлик. Держался он вроде бы скромно, но с видимым тщеславием на лице, как будто он уже добыл этот самый магический Кристалл и принёс его Вождю.

Выждав лучший момент Аббас и Маас подошли к колдуну Харе.

— Учитель! — начал Аббас, склонив голову в благоговении. — Позволь обратится к тебе с просьбой! — Колдун глянул на подошедших к нему учеников вопросительно.

— Мы знаем, что путь в Сваргию опасен, и повсюду могут быть расставлены ловушки. Давайте возьмём с собою карлика! Он знает тайные тропы, и не только ловко может обходить ловушки, но и сам их расставлять умеет. — добавил Маас.

Колдун загадочно улыбнулся и спросил: — А кто может подтвердить это? Не станет ли он обузой?

Аббас постарался как можно убедительнее сказать: — Он верно служит Вождю племени и никогда не предаст.

Маас кивнул, поддерживая друга, и добавил: — К тому же, учитель, он страстно желает принести достойную жертву Богам Войны.

Колдун Хара прищурил глаза. Ему буквально вчера сам Вождь приказал взять карлика с собою, чтобы проверить правдивость его слов о магическом Кристалле. Причём, взять так, чтобы карлик не заметил проверки. А тут такая удача, что всё сложилось само собою.

Сделав вид, что он думает, через мгновение, колдун, произнёс:

— Пусть карлик пойдет с нами! И пусть его участие станет для всех нас служением! Идите и приготовьте всё необходимое! Мы скоро отправляемся в путь…

Дорога в Сваргию лежала через густые леса, где обитали не только дикие звери, но и старые духи, призванные охранять территорию волхвов Сваргии.

Среди ветвей деревьев и кустарников скользили неясные силуэты, свидетельствующие о присутствии духов, охраняющих покой волхвов.

Хара замедлил шаг и, собрав всех в круг, произнёс заклинание, укрывая всех от духов.

Лёгкость, с которой колдун передвигался по лесу, говорила о многолетнем опыте. Ноги его ступали бесшумно, а глаза зорко вглядывались в каждый куст и каждое дерево.

Бура, Рута, Тихма, Аббас, Маас и карлик старались двигаться так же, подражая учителю.

Но у карлика, хоть он и старался двигаться быстрее, увы, не получалось. Силы быстро покидали его. И он всё чаще останавливался на привал, что сильно раздражало Аббаса с Маасом. Да к тому же оказалось, что карлик знал о магическом Кристалле ровно столько, сколько им уже было известно, и ничего нового… Но Бура, Рута, Тихма с трудом пробивались сквозь заросли, ибо они тоже едва поспевали за колдуном. И, при очередном привале дожидаясь карлика, с благодарностью смотрели на него.

Аббас шагал впереди и всякий раз оборачивался, чтобы укоризненно глянуть на него.

— Сколько можно останавливаться?! — раздражённо говорил он, напоминая карлику о важности их миссии. Карлик же чувствовал, как его ноги становятся свинцовыми, а дыхание превращается в болезненный шёпот.

Каждый осознавал, с какими испытаниями им предстоит столкнуться. Однако, одно дело — предполагать, а совсем другое — действительно преодолевать усталость, боль и слабость на пути, который, хоть и труден, но крайне важен. Когда каждая клеточка твоего тела ноет и требует отдыха, ты собираешь последние остатки воли в кулак, понимая, что цель велика, и ты должен дойти до конца. И тогда стараешься увеличить шаг, напрягаешь каждую мышцу, и продолжаешь двигаться, оставляя позади сомнения и слабости. Но именно в этот момент, когда силы почти у всех на исходе, обычно появляется новое препятствие.

— Духи! — воскликнул карлик, устремляясь к колдуну.

Духи возникали словно из ниоткуда. Их взгляд, пустой, но проницательный, источал какую-то древнюю мощь. Казалось, что ты уже чувствуешь их дыхание на своём затылке.

Колдун, не дрогнув, произнёс: — Вот вам и испытание! — Его голос прозвучал, как эхо в пещере, перебивая шёпот ветра.

Несмотря на опасность, Маас смело всматривался в глаза окружающих их духов. Духи шевелились, их обличья мерцали, как едва заметное дрожание в воздухе. И только карлик застыл в оцепенении, глядя на происходящее. Его ноги вросли в землю, и он чувствовал невыносимую тяжесть, которая пронизывала всё его тело.

Бура, Рута, Тихма и Аббас пытались сдвинуть его с места.

Колдун поднял руку и начал произносить заклинание. Тон его голоса был спокойным и уверенным.

— Духи существуют за гранью времени… — начал говорить он.

По мере того, как Хара произносил заклинание, движение вокруг прекратилось, как будто было связано невидимой силой. В его голосе звучали древние слова, которые, казалось, резонировали с деревьями вокруг. Колдун, не отрывая внимания от заклинания, извлекал звуки в воздухе своим магическим кнутом. Лес замер в ожидании, и даже листья на деревьях покачивались от невидимого ветра.

Внезапно духи начали отступать, растворяясь в воздухе.

Когда карлик пришёл в себя, он прошептал: — Нужно искать обходные пути, найти лазейку! Иначе духи могут появится вновь!

Маас подбадривающе, опустил на плечо ему руку, а на его лице мелькнула тень улыбки.

— Ты думаешь, что духи приготовили нам ещё немало загадок? — спросил он.

— Безусловно! — ответил карлик, убирая руку Мааса.

Колдун Хара, всегда спокойный и уверенный, оглядел молодых воителей. Он видел усталость и страх, поселившийся в глазах своих учеников, но также — и решимость двигаться дальше.

Нюхая воздух, лис Мааса вёл их по безопасному пути. Его зоркие глаза блестели зелёным огоньком, а шерсть взъерошивалась от лёгкого ветерка.

Они продвигались всё глубже, скрытно и бесшумно, стараясь не оставлять следов и оставаться незаметными. Маасу казалось, что каждое шуршание веток или треск сучка под ногой могли выдать их присутствие. Он чувствовал, как сердце стучало в его груди, сливаясь с ритмом его шагов.

Лис остановился прямо у тропы и тихо тявкнул, указывая место.

Маас, заметив сигнал своего лиса, толкнул плечом Аббаса и задумчиво произнёс: — Идёмте вон туда! Там скрывается тропа, ведущая в Сваргию, — и указал рукой направление, где стоял лис, видимый только ему.

Солнце уже клонилось к закату, и каждая их минута была на счету.

— Вы должны быть готовыми к любой встрече, дружественной или враждебной! — произнёс колдун решительно, словно пытаясь согнать остатки страха, поселившегося в душах молодых воителей.

Время шло. И вот, когда небеса стали окрашиваться алым закатом, они подошли к Сваргии.

Сумрак сгущался, и алые оттенки неба сменялись кромешной темнотой, охватившей всё селение. Вокруг царило безмолвие, нарушаемое лишь легким шумом листвы на ветру, но колдун знал — это тишина обманчива.

— Здесь следует быть особенно осторожными, ведь любое неверное движение выдаст нас! Дождёмся вечерних теней, и тогда войдём в селение.

Зайдя в Сваргию, они шли осторожно, наблюдая за всем, что происходило вокруг. По всем направлениям были выложенные брусчаткой дорожки, которые извивались между домами, словно серебристые ручейки.

Один из таких ручейков вывел их к раскидистому старому дубу, где они и укрылись. Наблюдая за тем, как на поляне собирались волхвы, Маас спросил:

— Что они делают?

— Готовят костёр. Видимо, собираются совершить обряд, — тихо ответил колдун.

Аббас и все остальные, что тенью следовали за Харой, вдруг оживились.

— Значит, их дети одни! И пока волхвы совершают свои обряды и не знают о нашем присутствии, мы можем беспрепятственно зайти в их жилища, — сразу предложил Маас.

— Это подходящий момент! — обрадовался карлик.

— Всё должно пройти быстро и тихо. Дети их ещё юные, и не владеют полностью природным даром чувствовать истинность вещей и видеть суть всего. Именно это поможет нам одурачить их и увести тайком, — пояснил колдун Хара.

Тихий скрип двери отозвался в ночи. В густом тумане, окутавшем Сваргию, появилось предчувствие беды. Магические купола, веками скрывавшие селение от внешних угроз, давали слабину. Духи леса шептались о надвигающейся угрозе, но тёмная магия ариманов заглушила их предостережения.

Однако, волхв Велебор был не из тех, кого можно было застать врасплох. Его ночные видения и связи с духами лесов сообщили ему об надвигающемся вторжении ариманов. И он, предчувствуя беду, окружил спящую дочь защитным оберегом.

По случайному стечению обстоятельств, именно в его дом и проникли ариманы, бесшумно проходя по сенцам и входя в горницу. Их тени зловеще скользили по коврам и стенам.

В глубине горницы мирно спала девочка. Её блестящие русые волосы были рассыпаны по подушке, а безмятежное лицо выражало полное умиротворение.

Колдун пристально посмотрел на тихо спящую девочку и начал читать заклинание. Его шёпот разносился по горнице, и в этот момент казалось, что всё замерло.

Внезапно стены задрожали, и девочка открыла глаза. Стены дома засияли ярче полуденного солнца, и заговор колдуна стал слабеть.

Колдун продолжал читать заклинания. Его голос стал более низким и более властным, однако, заговор не срабатывал. С каждой секундой стены сверкали всё ярче.

Девочка, поняв, что в горнице чужие, громка заплакала.

— Маас! — закричал Аббас одновременно с девочкой, увидев несущихся в их сторону волхвов. Он схватился за меч, но его руки дрожали, словно это был не его собственный клинок, а какая-то чужая тяжесть.

Маас, Бура, Рута и Тихма стояли, словно статуи, и никак не могли пошевелиться, будто их тела и мысли были закованы и обездвижены.

В этот момент заклинание колдуна рассыпалось, как пыль на ветру. Он с ужасом отступил назад.

— Уходим! — прокричал он, щёлкнув кнутом, отчего Аббас, Маас, Бура, Рута, Тихма очнулись. Распахнув окно, они выпрыгнули на улицу и, следуя за колдуном, скрылись. Для защиты от преследования волхвами, колдун Хара вновь накрыл всех ариманским заговором.

Уходить, не добыв жертву, они не собирались. Блуждая по улочкам Сваргии в поисках жертвы, они почти отчаялись, но вдруг, на их удачу, из-за угла вышел ребёнок.

Ребёнок выглядел совершенно обыденно — светловолосый, в льняной рубахе, с деревянной игрушкой в руках. Его большие голубые глаза с любопытством смотрели на незнакомцев, абсолютно не подозревая об опасности.

Колдун Хара и его ученики остановились. Радуясь такой удаче, колдун тихо прошептал своё заклинание, и тёмные тени стали обвивать маленькое тело. Ребёнок стал, качаясь, опускаться на землю, и карлик подхватил его. В этот момент из-за угла появилась женщина. В руках она держала багровый амулет, который светился в её ладони подобно живому огню. Но, увы, было уже слишком поздно. Жертва была в руках ариманов, а их самих уже и след простыл...

***

— Маас, ты слышал? — спросил Аббас, толкнув друга в плечо.

— Что? — оторвавшись от воспоминаний спросил Маас.

— Шорохи, вон там, позади! — обернувшись и указывая на тёмные силуэты деревьев, прошептал Аббас. — Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает!

Маас пристально посмотрел вдаль, прислушался и ответил: — Всё тихо и спокойно.

— Да, действительно! И нигде никого нет… Тебе не кажется это странным? — Спросил Аббас. — Обычно в это время было шумно и многолюдно. Сейчас же — пугающая тишина…

Непонятный шум донёсся издалека. Друзья стали двигаться осторожно, след в след, и вглядываться в окна, покрытые пылью и запертые изнутри. Им казалось, что дома выглядят чуждыми и враждебными. Одна из створок окна, неожиданно дрогнула, но это был ветер.

Приблизившись к жилищу Вождя, Аббас и Маас заметили, что дверь приоткрыта. Переглянувшись, они решились войти.

— Вождь! Это Аббас и Маас. Мы вернулись с задания!

Но им ответило лишь молчание. На столе стояла горящая свеча, едва потрескивая и мерцая. Маас взял свечу, осветил ею стол. Его взгляд упал на странный свиток, оставленный у края стола. Почерк был неразборчив. Маас осторожно взял в руки свиток и попытался сквозь неразборчивые строки прочитать. Огонёк свечи дрожал, отбрасывая причудливые тени на свиток.

— Время, опасность, беда… — прочитал он.

Аббас, не расслышал и переспросил:

— Что там, Маас?

— Похоже на предупреждение. Или, может быть, на заклинание, — нервно прошептал он, не отрывая глаз от свитка.

Аббас, нахмурившись, покачал головой. Внезапный звук за дверью заставил их обернуться, и они увидали колдуна Хару.

Колдун подошёл к ним. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но из-под него исходил едва уловимый, но пронзительный взгляд. Он не произнес ни слова приветствия, лишь спросил: — Вы нашли? — прозвучал его голос, низкий и рокочущий.

Маас сделал шаг вперед и ответил: — Да! Магический шар времени у Аклюса , а семена Погребальной тени с нами.

— Где Аклюс? — спросил колдун.

— Аклюс в твоей хижине, тебя дожидается. Но что-то непонятное творится кругом… — произнёс Маас тихо и смиренно.

Колдун слушал его внимательно.

Маасу не терпелось всё выяснить, но он молчал. Спрашивать мог только колдун.

Глава 9

— Но как мы получим амулет? Неужели нам придётся сражаться с магом? — спросила Сарка.

— Надеюсь, что нет. Кудияр — маг мудрый и справедливый, — говорил Аркан о нём с почтением, — и предпочитает помогать тем, кто действительно нуждается в его помощи. Живёт он в глубине затерянного леса, аккурат, перед высокими горами, на вершине которой находится вход в пещеру Хранителя Времени. Путь туда нелёгкий и небезопасный.

Все замолчали… Тишину нарушил Аркан:

— Вы отправитесь завтра утром. Вам нужно хорошо подготовиться и собрать всё необходимое для путешествия. Не стоит надеяться на авось и простую удачу. Путь к Кудияру полон неожиданных препятствий.

Ночь была тревожной. Легкие шорохи и уханье совы за окном не давали покоя.

Мара сидела у окна, наблюдая за луной, свет которой казался ей странно успокаивающим. Она думала о том, как важен амулет для их миссии.

Наутро, когда первые лучи солнца принесли тепло на землю, Аркан и все его гости были уже на ногах.

— Дорога до затерянного леса занимает несколько дней пути. «Вам необходимо запастись припасами», — произнёс Аркан, совершенно забыв про скатерть самобранку, что накормила их перед сном.

— Зачем? У нас есть наша кормилица! — напомнила Сарка.

— А вы нам карту дадите для ориентира? — вкрадчиво попросила Мара.

— Отчего же не дать?! Дам! Да, и вот ещё возьмите! — снимая с себя кольцо и протягивая его Маре, — сказал маг. — Покажите его Кудияру, он поймёт, что вы от меня. Надеюсь, это поможет вам.

— Ну что, неплохо бы подкрепиться перед дорожкой! — весело предложил Аркан, улыбаясь и вспоминая вчерашний ужин. — Уж больно вкусно кормит ваша кормилица!

— Отчего ж не подкрепиться?! Самое время! — поддержал его Далемир, доставая скатерть самобранку из котомки. Вынув скатерть, он передал её Сарке, и та развернула её на большом столе.

На скатерти мгновенно появилась аппетитная еда: золотистые пироги, ароматные запеченные овощи и кастрюли с душистым супом. Маг присел за стол, и остальные последовали его примеру. Обсуждение предстоящего пути стало более оживлённым.

— Удивительно, как эта скатерть всегда знает, что нам нужно, — заметила Мара, улыбаясь. — Может быть, она умеет читать мысли?

— Не исключено! — ответил Далемир, откусывая кусочек пирога. — Но что-то мне подсказывает, что нам не стоит расслабляться, — добавил он, глядя на кудесника.

Рогнар сидел, опёршись на свой посох, задумчиво смотря в одну точку. Видно было, что что-то тревожило его.

— Что тебя гнетёт, Рогнар? — спросил Аркан, заметив его задумчивый взгляд.

— Я чувствую, что нечто далекое и опасное приближается к нам. Я не могу понять, что именно, но в воздухе витает предчувствие беды, — ответил Рогнар, его голос был тихим и серьёзным.

— Возможно, это всего лишь скитания твоего разума. Не стоит нагнетать обстановку! — постарался разрядить создавшееся напряжение маг.

— В такие моменты нужно быть начеку, — устало произнёс кудесник.

Наконец, стали прощаться. Далемир, в знак почитания и благодарности, подошёл к своему учителю и встал на одно колено, кланяясь ему.

Аркан положил свою руку ему на голову и убедительно произнёс:

— Маг должен находить в себе силы справиться со всем, что выпадает ему на пути. Вижу, что ты стал тем, кого уже ничто в жизни не сможет вышибить из седла. Ступай, и будь непобедимым!

Далемир поднялся и пошёл к выходу. Его походка была лёгкой, как будто то, что давило его непрестанно, наконец отпустило.

Когда друзья покинули святилище, кругом было тихо. Чувствовались покой и умиротворение. Однако, по мере того как они углублялись в лес, густые кроны деревьев затеняли их путь, создавая мрак и таинственность. Обычный шелест листвы сопровождался странными звуками, которые напоминали призыв, как просьбу о помощи. Мара и её друзья обменялись взглядами, полными любопытства, и решили узнать, откуда исходят эти звуки.

Мара с друзьями двигались осторожно. Тропа, по которой они шли, была извилистой и заросшей высокой травой. Каждый их шаг приближал к источнику звука, становившемуся всё более громким. Двигались они не торопливо. Лес становился всё гуще, словно старался скрыть свои тайны. Влекомые таинственными силами, они вышли на небольшую поляну, где воздух был пропитан запахами волшебных трав и наполнен магической силой. Шорох листвы под ногами усиливал действие магической силы, текущей повсюду. Лес вокруг них будто ожил, деревья наклонились, окружая Мару и её друзей живым барьером. Шёпот и загадочные звуки стихли, но не исчезли совсем.

Сердце Мары учащённо билось.

— Стойте! — проговорила она, — чуете лихо рядом?

— Какое ещё лихо? — спросил Далемир.

— Дремучее, нечай. Неужто мы его по неосторожности разбудили?! — заволновалась Мара.

— Угомонись! — остановил её Рогнар. — Нет его тут!

Мара прислушалась. Было тихо и спокойно. Постояв немного, все вновь двинулись в путь. Но не прошли они и ста шагов, как вдруг сзади послышался скрежет, будто кто-то огромный и невидимый ворочался в лесу. Мара вздрогнула и остановилась. Друзья, продвигавшиеся довольно осторожно, тоже остановились и замерли в ожидании.

— Это, наверное, просто ветер, — решила Сарка.

Но скрежет становился всё сильнее и ближе.

Мара и её друзья ощутили, как сила магии стала проникать в каждую их клеточку. Руки Мары быстро сложились в обережный символ, и она произнесла заклинание:

— Сила Рода и силы земли, воздуха и воды, защитите нас!

Тяжелое дыхание друзей заполнило воздух. Неожиданно перед глазами путников стали появляться странные мерцающие искорки. Приглядевшись, в воздухе они заметили светящийся круг, из которого доносился тот самый звук, что манил их за собой.

Со всех сторон на поляну стали являться сгущающиеся тени. Казалось, что туман, окутывая их со всех сторон, затуманивает разум. Напряжение нарастало с каждым мгновением. Всем было понятно, что это не простой туман, а в нём скрывается нечто необычное и чуждое. Пытаясь понять загадочную сущность колдовства, Мара закрыла глаза.

Лес всегда был её убежищем, её личным хранителем, где тишина говорила громче слов, а деревья служили мудрыми советчиками. Но сегодня эта привычная близость приобрела новый, зловещий оттенок. Туман, густой и липкий, словно живое существо, пытался поглотить её ум. Вязкий туман обволакивал её, проникая в самые потаенные уголки души. Она ощущала всей своей кожей, но не физически, а скорее мистически, что-то холодное и влажное. Каждый шорох, каждый вздох казался многократно усиленным.

В тумане Маре удалось разглядеть ариманов. Их было много, и они двигались медленно. Выжидая момент, они сливались с темнотой так, словно укрывались самой ночью.

— Ариманы! — крикнула Мара и принялась шептать заклинание, создавая обережный круг. Ариманы бросились вперед с диким криком.

Далемир, обнажив меч и инстинктивно прикрыв собою Сарку, ринулся в атаку.

Рогнар поддержал его, обрушив на головы врагов магическую волну из посоха.

Но ариманов было слишком много, и они напирали со всех сторон. Их чёрные плащи, как острые лезвия, рассекали воздух, пытаясь прорвать защиту.

Мара чувствовала, как её магия иссякает, как усталость сковывает ее движения. Она понимала, что долго не продержится. Зловещие тени неумолимо приближались. Далемир, Сарка и Рогнар встали кругом, защищая Мару, и приготовились сражаться не на жизнь, а на смерть. Короткая, но крепкая дружба позволила им объединить силы, которые теперь сливались в единый поток, создавая защиту из дружеской любви.

Рогнар направил свой посох на противника и произнес заклинание. Из посоха вылетел луч, отбросив врагов вглубь леса.

Сарка призвала силы природы. Вокруг ариманов возникли вьющиеся лианы. Они обвивали врагов, позволяя Далемиру рубить им головы.

Рогнар выпускал из посоха пламя прямо на противников, которые пытались ускользнуть от яростного меча Далемира.

Мара, дрожа всем телом, чувствовала, как вокруг неё пульсирует сила их объединённой воли. Она видела, как лица её друзей, обычно такие беззаботные, сейчас напряжены в ярости и решимости.

Но ариманы не собирались сдаваться. Их было слишком много. Они нападали волна за волной, несмотря на магию Рогнара, Сарки, Мары и смертоносного меча Далемира.

Один из ариманов, огромный и покрытый шрамами, прорвался сквозь защиту и попытался схватить Мару. Но Далемир отреагировал мгновенно, отбросив аримана назад мощным ударом ноги.

Сарка, уже порядком ослабевшая, вложила все оставшиеся силы в новый призыв к силам природы. Всё вокруг задрожало, и из-под земли вырвались огромные корни, скручивая и ломая кости врагам. Но даже это не остановило их, и они продолжали нападать. Рогнар, задыхаясь, выпустил огненный шар, который, обжигая врагов, чуть не спалил и его самого.

Видя это Мара, выкрикнула:

— Хватит! Бегите! Спасайтесь! — Но друзья лишь сильнее сжали кольцо вокруг неё, готовые погибнуть, но не предать. Мара поняла, что она должна быть не просто сильной, а той силой, что сметает горы и осушает моря. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как сквозь неё прорастает ярость. Глаза её вспыхнули, и она сосредоточилась на Кристалле, всё озарилось ярким светом.

Мара стала шептать заклинание, сплетающее реальность и магию воедино, которое слышала в детстве. Вокруг неё и её друзей образовался вихрь, поднимающий в воздух клочья земли и опавшие листья. Голос Мары стал глубже, сильнее, он звенел в ушах врагов, парализуя волю к сопротивлению.

Ариманы замерли в недоумении и страхе, видя, как хрупкая девушка преображается в нечто, неподвластное их пониманию, — в стихийное бедствие, готовое обрушиться на них. И когда последнее слово заклинания сорвалось с ее губ, раздался оглушительный взрыв. Грохот и свет поразил ариманов.

Мара и её друзья стояли посреди обугленной земли. Вокруг них теперь не было врагов, и стояла оглушительная тишина.

Враги повержены! — сказал Далемир, обтирая меч и аккуратно укладывая его в ножны, а потом рассудительно спросил: — Но откуда ариманы могли знать, что мы будем здесь? Ведь мы нигде не оставляли следов! Да и подслушать наши разговоры они не могли… Ведь мы сразу ушли, как только они появились в корчме. Странно всё это…

— Да, я тоже об этом подумала. Каким образом наши враги смогли предугадать наши действия? Они, должно быть, хотели помешать нам! — высказала свою догадку Мара.

Рогнар и Сарка были погружены в глубокие размышления и не спешили высказываться.

Однако, прежде чем они двинулись дальше, неожиданно из леса вышел высокий человек в тёмном плаще.

Человек шёл уверенно и спокойно. Плащ скрывал его лицо, и трудно было понять кто это. Но когда он скинул с головы капюшон, все замерли. Это был псоглавец! Его взгляд был холодным и пронизывающим. Он тихо произнес:

— Вы недооценили меня!

Далемир схватился за меч, а Рогнар за посох.

— И вы поплатитесь за это! — сказал Абух и, повернувшись, исчез за горизонт так же неожиданно, как и появился.

— Мы про него забыли! И думать не думали, и помнить не помнили! А он… Он вон оно что! — возмущалась Мара.

Все молчали, осознавая неожиданную угрозу, нависшую над ними. Псоглавец был известен своей коварностью и непредсказуемостью, и его появление разъяснило многое. Но ещё о большем заставило задуматься.

— Теперь мы знаем, что Абух следит за нами и доносит обо всём ариманам. Он, оказывается, с ними заодно! — высказался Далемир. — Но, похоже, он находится под действием аримановского колдовства. Я заметил в нём присутствие чужеродной магии. — заключил он.

— Но зачем они открыли его нам? — сморщив лоб, спрашивал кудесник Рогнар. — Они ведь никогда ничего просто так не делают! Зачем? Это довольно необычно… Ведь теперь мы знаем о предательстве псоглавца! Тут, явно, какой-то умысел…

— Может, это ловушка? — предположила Мара, — чтобы мы за паниковали и стали принимать неверные решения.

Рогнар, не сводя глаз с горизонта, произнес:

— Если псоглавец действительно под влиянием ариманов, то обезвредить его нам поможет Тавр. И с ним нужно встретится как можно быстрее!

— Почему именно Тавр? — спросил Далемир, нахмурившись и пытаясь сложить всю картину воедино.

— Мой учитель говорил, что в любой битве значимость правильного выбора неоценима. Я думаю, мы должны встретится с Кудияром, — проговорил Далемир, глядя на Сарку, которая, казалось, была погружена в собственные мысли.

Сарка, внимательно выслушав всех, произнесла:

— Я думаю, Далемир и Мара правы. Ариманы хотят направить нас по неверному пути… нам нужно к Кудияру!

Дорога к замку была скрыта от назойливых глаз пышной растительностью и петляла, словно пыталась запутать идущих по ней. Но вот, наконец, показался и замок. Он стоял у подножья горы и выглядел величественно. Его каменные стены и оконные проёмы были украшены орнаментами и резными изображениями, которые приоткрывали лишь малую часть тайны, хранящейся за ними. Круглая крыша, с покрытием из блестящих плиток, отражала свет, создавая волшебную атмосферу, окутывающую замок аурой загадочной силы.

По мере того, как путники приближались к замку Кудияра, тишина становилась всё более глубокой. В воздухе ощущалось нечто мистическое и непредсказуемое, словно сами деревья и камни дрожали от влияния его мощной силы. Ветер нашёптывал сказки леса, а лучи солнца проникая сквозь листву, пытались пролить свет на древние тайны этого места.

Достигнув дверей замка, они постучали. Дверь отворилась сама собой, словно предчувствуя их прибытие.

Зайдя внутрь, друзья вступили на мраморный пол, который словно оживал под их ногами, заставляя сердца биться быстрее. Витражные окна пропускали пучки яркого света, окрашивая всё вокруг в светло-фиолетовые и голубые тона. Вокруг были стеллажи с книгами и древними свитками. В замке царила мертвецкая тишина, которая усиливала напряжение.

Навстречу друзьям вышел человек в длинном плаще, скрывающем его высокую фигуру, но с открытым лицом. Лицо показалось Маре знакомым, и, пристально приглядевшись, Мара узнала его. Это был тот, кто нарёк её именем, и кто не раз бывал у них в Долине грёз. И даже в тот самый злосчастный день, когда тятя ушёл с волхвами оберегать Кристалл, он тоже был с ними.

Походка этого человека была лёгкой, будто он не шагал, а плавно перемещал себя с одного места на другое. Его движения были уверенными, а магия, исходящая от него, наполняла воздух особым светом. Когда он двигался по залу, цвет его плаща принимал разные оттенки, — то казался чёрным, то тёмно-синим с отблесками зелени, то приобретал оттенки, неразличимые глазом. Лицо Кудияра излучало мудрость, а шрам, оставшийся над его бровью, свидетельствовал о тяжелых испытаниях, пережитых в прошлом. Его глаза были яркими, сверкающими и полными уверенности. В них легко можно было увидеть множество историй, которые он скрывал в своей памяти. Длинная седая борода придавала образ мудрого заклинателя. Он выглядел так, будто только, что пришел из мира магии и тайн.

— Кто вы? И зачем вы здесь? — спросил он.

— Я Мара из страны Сваргии. Со мной мои друзья. — проговорила она спокойно и уважительно. -— Нам помощь нужна. Уважишь? — и показала кольцо Аркана.

Маг пристально посмотрел на кольцо, потом на Мару. Его взгляд был настолько сконцентрированный и сосредоточенный, что, казалось, даже ветер замирает в его присутствии.

Маг молча наклонился вперёд, пристально разглядывая лицо Мары и кольцо.

— Аркан сказал, что ты можешь нам помочь, — добавил Рогнар.

Маг продолжал молчать, рассматривая остальных. Напряжённая тишина щекотала нервы.

— Аркан дал нам это кольцо, он хотел… — начал пояснять Далемир, но маг перебил его:

— Нет нужды объяснять, кто такой Аркан! Я догадываюсь, зачем вы пришли! — его голос в этот момент звучал, как горная река.

Мара с облегчением выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её плечи. Друзья, стоявшие за её спиной, тоже расслабились.

Мара приветствовала его в знак почтения и взглянув в глаза, спросила:

— Мы ищем Хранителя Времени, чтобы предотвратить злые планы ариманов. И мы рассчитываем на твою помощь!

Глава 10

Внутри хижины Вождя, царил полумрак, в воздухе витал запах пыли. Колдун молча прошёл и сел у стола, погружённый в глубокие раздумья. Наконец он поднял руку, и его пальцы, длинные и костлявые, указали на свиток.

Колдун Хара указывал на свиток, что держал Маас в своих руках, произнёс:

— Этот свиток выбрал тебя, и в нём не просто слова. Это — ключ к тому, что тобою было потеряно, и к тому, что ты должен обрести вновь! — говорил колдун, и его взгляд проникал сквозь Мааса. — Он призван разжечь в тебе пламя воителя!

Маас, слушая колдуна, сжимал свиток так крепко, словно тот мог выскользнуть из его рук.

— Ключ к потерянному? Но к чему? — переспросил он, и в его голосе смешались страх и жгучее любопытство.

Капюшон колдуна слегка качнулся, открывая на мгновение бледный лоб.

— К тому, что спит, ожидая своего часа. Этот свиток — лишь первая нить в запутанном полотне твоей судьбы. И ты держишь эту нить! — уверенно произнес колдун.

Огонёк свечи, что стояла на столе, словно в унисон с его словами, вспыхнул ярче, осветив древние, казавшиеся живыми и пульсирующими символы на свитке. Маас мысленно отметил, что прежде не видел таких символов. Он почувствовал странное, необъяснимое влечение к этим знакам, будто они были ему знакомы с давних времён. Он начал читать вслух, запинаясь на незнакомых словах, но с каждой строчкой голос его становился всё увереннее.

— Когда луна трижды сменит свой лик, а звезды прольют слёзы с небес, явится тот, кто с мечом в руке и огнём в сердце пробудит древние силы и завоюет земли… — звучало из его уст. Маас вспомнил слова матери, и посмотрел на колдуна Хару. Символы на свитке начали мерцать, словно в них зародилась жизнь.

— Ты, Маас, рожден под знаком Воителя. Твоя судьба — быть победителем! — провозгласил колдун.

Маас держал в руках древний свиток, чувствуя, как слова проникают в самую суть его существа, Маас понял — это не просто предсказание, это зов. Зов к тому, кем он должен стать. Он ощутил, как по его венам разливается неведомая сила, как мышцы наливаются крепостью, а взгляд становится острее. Он повернулся к колдуну и решительно спросил:

— Что случилось с твоей хижиной? И где наш Вождь?

Колдун нахмурился и произнёс: — Мир переменчив и непредсказуем, Маас… С того момента, как вы отправились в подземное царство чароев, произошло нечто невероятное. Но об этом потом. А пока присядьте и расскажите мне очень подробно, до малейших деталей, о вашем походе к чароям.

Маас с Аббасом присели напротив колдуна, и Маас начал свой подробный рассказ, вспоминая детали и проживая их вновь...

— Когда мы получили повеление Вождя, Аббас отправился за своими людьми, а я остался ждать его на поляне… Кругом было тихо и безмятежно, лишь тускло пробивающийся свет скользил по густым елям, слегка освещая полянку…

***

На поляне было тихо. Маас сидел на старом еловом пне, погружённый в свои мысли, как его лис незаметно приблизился к нему, и их глаза встретились.

— Ты пришёл, — проговорил Маас тихо и едва заметно кивнул лису, призывая его ближе.

Лис присел рядом, и вдруг заговорил человеческим голосом. Нет, он не открывал пасть, не тявкал, но Маас отчётливо слышал его. Звуки его речи были неожиданно человечными и ясными.

— Да, но я и не уходил! Я незримо всегда рядом с тобой, но иногда ты не видишь меня. — ответил зверь.

Маас открыл рот от удивления. Не зная, что и подумать, он стал крутить головой, пытаясь отыскать того, кто мог его разыгрывать. Но рядом был только лис, который смотрел на него мудрым взглядом.

— Лис, ты что, говорить можешь? — удивлённо спросил его Маас.

— Да, а что тут такого?! Я чувствую в твоем сердце беспокойство! Что тревожит тебя? — спросил лис Мааса, глядя ему в глаза.

Маас глубоко вздохнул и решил ответить:

— Да, я действительно обеспокоен. Вождь дал мне непростое поручение. Мне предстоит отправиться в опасное путешествие в подземное царство, к племени чароев, чтобы принести оттуда магический шар времени.

— Не беспокойся, Маас! Незримо я буду с тобою везде. Вместе мы сможем найти способ! — успокаивал его лис.

Маас качнул головой в знак согласия. Он надеялся, что чутьё лиса, связанное с природой, сможет открыть те пути, что неведомы человеческому глазу.

И вот, в полной уверенности в успешном выполнении своей миссии, Маас ждал Аббаса, который должен был пойти вместе с ним в подземный мир.

Аббас, хоть и был шутником и скептиком, тоже осознавал важность миссии. Он был сильным и опытным воителем, и Маас рассчитывал на его хладнокровие и хитрость. Вместе они уже не раз были на задании и выполняли его достойно. Лишь однажды они не справились с заданием, не доставили девчонку, и теперь должны были всё исправить.

Однако, Аббас порой был ещё и неуравновешенным, что иногда усложняло жизнь Мааса.

Время ползло медленно, и Маас уже успел утомиться ожиданием, когда, наконец, появился Аббас, полный одержимостью к действию. Он подошел к Маасу и несколько насмешливо стал выговаривать:

— Сидишь, лентяй? Вставай! Нас заждались уже в подземном царстве! А ты тут мечтаешь… Даром, что ли, я собрал своих самых верных людей!

Маас, оттолкнув его, возмутился: — Мы давно уже могли отправиться в путь! А тебя где черти носят?! Теряем время почём зря! Племя чароев очень опасно! Так что, отбери семь самых опытных, и отправимся в путь.

Аббас недоверчиво посмотрел на Мааса, и непонимающе спросил:

— Почему семь? Они все могут пойти с нами!

— Колдун велел не привлекать внимание, а если мы возьмём всех, то…

— То что? — перебил его Аббас.

— Ничего! Ты и сам знаешь, что бывает с теми, кто ослушается его. — ответил Маас. — И я не позволю тебе нарушить повеление колдуна.

Аббаса мучало сомнение о правильности такого решения, но ослушаться колдуна он не мог. Да и с Маасом тягаться не хотелось, и ему пришлось смириться.

— Ну что же… Пусть судьба будет на нашей стороне! — решительно произнес Аббас и, повернувшись к своим людям, стал вглядываться в их лица. Он отмечал тех, кто стоял прямо, с достоинством, чей шаг был уверенный, и чьи руки были крепки. Он выбирал и тех, кто спокойно мог переносить его взгляд, в чьих глазах читалась сила и решительность, готовность пойти за ним в огонь и воду. Отобрав семь лучших, Аббас призвал их к себе, а оставшимся приказал возвращаться домой.

Как добраться до цели, Маасу ранее рассказал колдун, когда предупреждал об опасностях. Маас хорошо помнил его наставления:

— Дорога та пролегает через мрачные, тёмные лабиринты и подземные ходы, кишащие тварями. Каждый шаг на этом пути наполнен тревогой и неизвестностью. Но этот сияющий свет факела в подземном мире будет защитой для вас. Берегите его, — отдавая факел Маасу, предупреждал колдун. — И вот ещё что. На рукояти факела есть знак. Он поможет вам открыть дверь в подземный мир. — Маас с благодарностью принял факел и засунул его в котомку…

И вот сейчас, перед дорогой, Маас на всякий случай проверил рукой факел, на месте ли он. Закончив все приготовления и удостоверившись, что всё в порядке, без лишнего внимания и шума, Маас, Аббас и семеро выбранных соратников отправились в путь. Их совместная миссия требовала полного сосредоточения и согласованных действий. Каждый шёл со своими мыслями и сомнениями, но все были готовы к решительным действиям.

Они шли по густому и непроходимому лесу уже несколько дней, иногда обсуждая своё путешествие и то, что их ждёт впереди. Аббас вспоминал истории, рассказанные ему в детстве его дядей о сокровищах и бесценных реликвиях, спрятанных в глубинах подземного царства.

— Дядя говорил, что там драгоценные камни свисают прямо с потолка! Они огромные! И сияют необычайно! — возбуждённо рассказывал Аббас. — Нам надо обязательно горстку-другую камушков себе набрать!

Маас недобро взглянул на Аббаса и сказал:

— Я гляжу, твои воспоминания о необычайном богатстве подземного царства разгорячили твоё воображение, Аббас! Вижу, ты жаждешь получить не только реликвии, но и поживиться сокровищами. А это может значительно усложнить нам жизнь!

— А разве ты не готов рискнуть, чтобы стать богатым?

— Рисковать головой ради горстки камушков? Думаю, это не разумно. Наша главная цель — взять магический шар времени! А остальное — по обстоятельствам… — резко ответил ему Маас.

— Так и я об том же! Вот только, как мы заберём магический шар? Разве чарои отдадут нам его просто так? — рассуждал Аббас.

— Вижу, оказывается, ты всё понимаешь! Надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы получить артефакт, — с насмешкой сказал Маас, а потом серьёзно добавил: — Но хвала нашему колдуну, что у нас есть факел! Он-то и поможет нам вынести магический шар времени из подземного царства.

— А вдруг, что-то пойдёт не так?! А потом, колдун ведь точного места не сказал, где шар и у кого. Сказал лишь, чтобы мы нашли Аклюса, — он, мол, поможет… А как нам его найти? Примет-то у нас никаких нет! — волновался Аббас.

— Нам не впервой. Справимся! — сказал, как отрезал Маас…

Наконец, они добрались до подножия горы, что указал им колдун, и где по его мнению находился вход в подземное царство.

— Вот мы и пришли, — увидев подтверждающий сигнал лиса, сказал Маас.

Аббас осмотрелся.

— Здесь, что ли? — спросил он, — указывая на огромную каменную дверь, украшенную интригующими символами. На двери чётко виднелись символ проклятья, узел защиты и Валькнут.

Ариманы смотрели на символы и молчали. Первым нарушил тишину Аббас.

— И что дальше? У тебя есть ключ, который откроет эту дверь? — спросил он.

Маас осторожно поводил рукой над символами, отчего те начинали светиться ярким сиянием. Когда он поднёс руку к символу Валькнут, который представлял собой три переплетённых треугольника, то сразу почувствовал легкий ветерок, выходящий наружу. Маас знал, что эти треугольники обозначали переплетение трёх миров — мира Богов, мира людей и мира мёртвых. Но вот, где искать символ, открывающий двери, он не знал.

— И как мы туда попадём? — поинтересовался Аббас.

— Здесь где-то должен быть вот такой знак. — ответил Маас, показывая на рукоять факела. Он подошел к двери и начал разгребать камни. Аббас вначале молча наблюдал за ним, но потом присоединился к нему. Семь верных людей Аббаса создали круговой периметр и охраняли их от внезапного нападения. Вскоре они расчистили достаточно большую площадь перед массивной каменной дверью, но нигде никаких знаков и символов более не находили.

— Где же он должен быть, этот символ? — спросил Аббас.

— Не знаю. Но знаю, что где-то здесь, у двери. — продолжая разбирать камни, ответил Маас.

Аббас подошёл к двери и начал тщательно всё осматривать. Наклонясь, он опёрся рукой на дверь, задев символ Валькнут. И вдруг… О, чудо! Из углубления в двери проявился тот самый символ.

— Этот, что ли? — подозвал он радостно Мааса.

Маас поднёс рукоять факела, совместил рисунки, и дверь со страшным скрежетом отворилась.

— Везунчик ты, Аббас! — сказал он, улыбнувшись.

Войдя вовнутрь, они оказались в длинном тёмном туннеле.

— Куда нам идти? — спросил Аббас.

— Видимо, по туннелю вниз, — ответил Маас. — Или ты видишь ещё какой-нибудь путь?

— Нет! Тут вообще темно, и ничего не видно… Зажигай скорее факел! — скомандовал Аббас. Маас вынул факел, хорошенько его тряхнул, и тот загорелся.

Пламя факела горело спокойно и ровно, и совсем не обжигало. Освещение было мягким и спокойным.

Тайные заклинания и древние проклятия, оставленные забытыми магами, дремали в этих стенах, готовые пробудиться и навлечь свою магическую ярость на тех, кто осмелился войти сюда. Но, несмотря на это, путники продолжали идти вперёд, игнорируя все признаки опасности.

Спускаясь всё ниже и ниже, они оказались в месте, которое освещалось светящимися грибами, создававшими мягкий и приглушенный свет. По мере приближения к ним, они заметили, что стены, на которых висели грибы, были ещё покрыты и струйками от водопада из кристально чистой воды. Воздух был наполнен ароматами цветов и трав, создавая атмосферу спокойствия и волшебства.

— Вот это да! Да здесь ещё лучше, чем у нас наверху! — вырвалось у шедшего позади всех преданного Аббасу человека.

— Может, тебя здесь оставить? — иронично заметил Аббас, двигаясь за Маасом, который шёл впереди всех.

Постепенно стены расширялись, образуя просторный зал, где перед путниками открылась вся красота подземного царства. Они впервые видели величественные Кристаллы, отражающиеся в озере с ярко-голубой водой. Глядя на это великолепие, они не могли поверить, что это подземное царство.

— Смотри-ка, не лгал дядька… Вот они, их сокровища! — Аббас заворожённо смотрел на сияющие Кристаллы. Ему хотелось немедля отломить себе кусочек, но они висели так высоко, что у Аббаса не было никаких шансов достать их.

— Остынь, Аббас! И смотри под ноги, чтобы…

Маас не успел договорить, как перед ними возникли высокие существа. Тела их были покрыты чешуйчатой кожей, которая переливалась, поблёскивая от воды. Головы существ имели конусообразную форму, а уши у них и вовсе отсутствовали, зато сильно выделялась широкая челюсть. На руках было всего лишь по три пальца с длинными когтями. Глядя на них спутники замерли от неожиданности. Немого успокоившись, Маас с Аббасом заметили, что со всех сторон за ними наблюдали такие же странные и страшные существа. Глаза их сверкали злобой и ненавистью. Маас и Аббас встали плечом к плечу, а люди Аббаса подняли свои копья, готовые вступить в схватку.

Существо направило на них своё оружие, из которого вышел луч красного цвета. От воздействия луча все оказались обездвиженными. Лишь на лиса это не подействовало, люди и он зорко наблюдали за происходящим. Маас мысленно приказал ему не вмешиваться, оставаться рядом и внимательно следить за происходящим.

— Кто вы? Зачем вы здесь? — в голове послышался голос, похожий на рычание.

— Мы пришли с миром! Нам нужен Аклюс. — машинально ответил Маас.

Существо приблизилось вплотную к Маасу, но факел обжёг его, и тот отшатнулся.

— Следуйте за мной! — проговорило злобное существо и вновь направило луч на людей Аббаса, отчего те вновь смогли двигаться. Аббас подал знак опустить копья и мирно идти за ними...

Спустившись по узкому туннелю, они попали в широкий холл, где в центре стоял огромный котёл, из которого поднимался густой дым.

— Стойте здесь! — приказало существо.

Все остановились. Из-за стены вышло такое же существо, но меньшего размера. На его шее висел амулет, от которого исходило слабое свечение. В руке оно держало посох, высотой до плеч, изготовленный из чёрного дерева и украшенный магическими символами, теми же, что были на двери.

Оно принюхалось к незнакомцам, а потом устремило на них магический взгляд. Взгляд его был такой силы, что в головах у Мааса и Аббаса чуть не вскипели мозги.

«Видимо, это их колдун», — подумал Маас.

Колдун, не отрывая взгляда, сказал:

— Это котёл судьбы. — Сказано было тихо, но в головах ариманов его слова зазвучали, как набат колокола. — Встаньте рядом с котлом!

Колдун подошел к котлу и бросил в него несколько трав. Дым стал еще гуще, заполняя всё кругом.

Маас и Аббас не сопротивлялись, а, подчинившись его воле, встали рядом с котлом. Всё что они могли сейчас делать — это молча наблюдать за происходящим.

Колдун начал произносить заклинание на своём языке, больше похожем на какое-то рычание, чем на речь.

Когда заклинание было закончено, и дым из котла рассеялся, колдун сказал: — Пророчество исполнилось! Вижу, к нам пришли те, кого мы ждали. Наконец-то, пути ариманов и чароев пересеклись!

Глава 11

За окном дул ветер. Мара смотрела на колыхающиеся ветки деревьев и чувствовала тревогу. Она попыталась понять, откуда исходит опасность. Маг Кудияр стоял рядом неподвижно, его лицо было напряжено, и выглядело это так, будто он окаменел.

И вдруг прямо посредине зала открылся портал, из которого, как рой пчёл, посыпались древние существа зла, заполняя собой всё кругом, сея хаос и разрушение.

— Опять ариманы?! — воскликнула Мара, и тут же направила удар в их сторону. Волшебные искры вспыхивали, образуя лазурное свечение, которое медленно окутывало всё кругом.

Каждый раз, когда Мара использовала свои заклинания, она ощущала, как в её жилах вскипала кровь, а сердце билось с необычайной яростью.

Рогнар направил свой луч из посоха в сторону общих врагов.

Сарка, находясь в воздухе, создавала звуком своего голоса магическую волну, сдерживающую ариманов. Но, несмотря на это, портал оставался открытым, и оттуда, как муравьи, выползали один за другим ариманы.

Друзья объединили свои магические силы, и их возможности возросли так, что даже сам замок подстраивался под их волю, превращаясь в щиты, способные отразить любое нападение. Ариманы стали разбегаться в разные стороны, уклоняясь от магических снарядов. Они пытались ответными ударами поразить их, но всё безрезультатно.

Наконец, неустанная борьба принесла свои плоды, и ариманы стали уходить обратно через портал.

В последние мгновения решительного сражения Кудияр, закрыв глаза, для завершения боя призвал все элементы магии, исходившие от самых глубин его души, сконцентрировав всю свою магическую силу.

Мара ощутила, как огромной поток магической мощи пронёсся по залу в сторону портала. В этот момент неожиданно стрела аримана пронзила грудь мага Кудияра, не дав завершить ему начатое. Его магии, сил и знаний оказалось недостаточно. Перед беспощадным роком судьбы он оказался беззащитным. Тяжелый вздох раздался в зале, гася все оживлённое движение вокруг. Кудияр был повержен, но в его теле ещё теплилась жизнь.

Мара успела подхватить мага.

— Мара, я узнал тебя! Ты — достойная дочь истинного волхва Велебора! —проникновенно произнёс Кудияр. — Я знал, что ты придёшь, и готовился пойти вместе с вами. Но увы, видимо, не суждено…

— Ничего-ничего, маг Кудияр! Ты поправишься! — пытаясь заживить рану, утешала Мара. Но у неё ничего не выходило. Он лежал неподвижно, и дыхание его было прерывистым. Рана оказалась смертельной.

Мара, потрёпанная и усталая от затяжной борьбы, сидела в центре зала. Она держала на своих коленях голову Кудияра. Внутри неё горел огонь надежды, который отражался в её глазах.

Рогнар тоже был изрядно измотан, но, опираясь на посох, поспешил к ним.

Теперь, когда битва утихла, дым рассеялся, а ариманы скрылись, замок был заполнен запахом дыма и гари. Несмотря на все трудности, магия была истинным призванием каждого из них, и у друзей была надежда на исцеление мага. Но увы, у рока судьбы на его счёт были свои планы…

— Мара, — еле слышно проговорил Кудияр, — вот, возьми! — протянул он ей амулет. — Раз не смогу пойти с вами сам, так пусть магия амулета поможет вам! — еле слышно проговорил он. — И ещё, вы должны знать, на границе затерянного леса обитает страж Левирог. Он охраняет вход на гору Хранителя Времени. Страж этот владеет необузданной силой и считается самым сильным и изворотливым стражем. Однако иногда любуясь собой, он теряет контроль, и этим вы можете воспользоваться.

Мара и ее друзья внимательно слушали наставления Кудияра, восхищаясь его мудростью и щедростью.

Дыхание мага прекратилось, и жизнь ушла из его тела. Мара с трепетом закрыла ему глаза. Она сидела у тела мага, и мысли в её голове кружились, как вихрь осенних листьев. Её сердце сжималось от боли. Кудияр был мудрым магом и стал бы неоценимой опорой в их путешествии во времени. Но теперь его взор был навечно закрыт, и его глубокое, проникающее до самой души дыхание затихло. Мара смотрела на амулет, подаренной ей магом. Это был хрустальный камень с таинственным свечением. На его поверхности виднелись узоры, обладающие особым значением и силой, способной рассеивать тьму и снимать любые заклятья.

Собравшись с силами, Мара медленно поднялась. Её глаза встретились с глазами Сарки, которые были полны слёз и сожаления. Она была бледной, её дыхание неровное и тяжёлое. Её ожерелье, которое всегда переливалось яркими лучами, теперь едва светилось. Сарка молча смотрела на мага Кудияра. Рядом с ней был Далемир, который в схватке забыл про свою рану и бился с друзьями на равных, так что даже вышитый узор на его кафтане выцвел от потока магического воздействия.

Мара пристально вгляделась в переливы амулета и тихо произнесла:

— В наш мир незаметно прокралось зло. Оно находит пристанище в тех, чьи души затянуло тёмной пеленой зависти и ненависти. Теперь эти люди — лишь сосуды, через которые тьма вершит свои дела: плетёт мороки, гасит свет, искажает судьбы.

Её пальцы слегка дрогнули, сжимая амулет.

— Они опутывают души ледяными цепями, шепчут проклятия, ломают жизни — легко, как сухие ветки. Раздор становится их игрой, а чужое горе — наградой.

В глазах Мары мелькнул тревожный отблеск.

— Но даже самая густая тьма не вечна. Где есть болезнь, там есть и исцеление — дар Богов. Всегда найдётся сила, способная разорвать морок и сбросить это бремя. Только… кто обретёт её вовремя?

— Ты верно говоришь, Мара! В мире чародейства действует закон равновесия: где есть порча, там же таится и её разрушение. А амулет, что подарил нам Кудияр, — это бесценный дар. Он поможет нам снять заклятье с горы, и мы наконец-то сможем встретиться с Хранителем Времени, — подхватила Сарка, и её голос зазвенел, как песня лесной птицы, чистый и звонкий.

В груди Мары разлилась тёплая волна надежды, словно первые лучи рассвета. Она глубоко вздохнула, и ей показалось, что сам дух старого мага, его мудрость и несгибаемая воля, перетекли в неё в этот миг, словно последнее благословение перед тем, как его душа отправилась в иной мир, к Предкам, в чертоги вечности.

Мара, прощаясь с магом, не могла унять своих слёз. Рядом с опущенной головой стояла Сарка, она крепко сжимала руку Далемира. А кудесник Рогнар, обычно невозмутимый, хмурился, пряча боль в глубине своих серых глаз.

Мара, утерев слёзы, тиха произнесла:

— Мы справимся! Мы должны, ради него…

Рогнар молча подошёл к телу Кудияра, лежащему на ложе из трав и цветов, склонился и коснулся лба покойного своей ладонью, сказал:

— Покойся с миром, старый друг! Мы не посрамим твою память!

Прощаясь с Кудияром, они пообещали использовать артефакт только для блага и спасения мира. Это была не просто клятва, это было священное обещание, данное человеку, который отдал им всё. Мара осторожно убрала амулет в торбу.

Они не знали, что ждёт их впереди, но смело шли судьбе навстречу. Ради Кудияра, ради мира, ради будущего!

— Каким образом ариманам удаётся знать каждый наш шаг? — в задумчивости спросила Сарка.

Все только плечами пожали.

— И действительно, они как будто всегда знают, где мы… — проговорила Мара, у которой в мыслях всё яснее стала проявляться смутная догадка, и она с интересом спросила:

— Далемир, а твоё кольцо, оно с тобой?

— Да, — удивлённо ответил он.

— Покажи его! — попросила Мара.

Далемир достал из-за пазухи серебряное кольцо, украшенное обсидианом — камнем, что служил мощным стражем своего хозяина.

— А ты никогда не замечал, что оно нагревается, когда рядом появляются ариманы? — тихо спросила она, чувствуя его жар.

Сарка наклонилась ближе, вглядываясь в драгоценный амулет.

— Может быть, в этом и есть разгадка? — задумчиво произнесла она. — Ариманы как-то связаны с этим кольцом...

Далемир побледнел, осознавая правоту сказанных слов.

— Но как же так? Я всегда носил его как оберег — его голос дрогнул.

— Мне кажется, — проговорила Мара, глядя на кольцо, — что ариманы следят за нами через него, через камень обсидиан. Он как будто открывает им путь к нам.

Сарка нахмурилась, её взгляд стал тревожным.

— Значит, каждый раз, когда мы пытаемся что-то сделать, они знают об этом? И мешают нам?

— Похоже на то, — кивнула Мара.

Далемир сжал кулаки. — Я должен выбросить кольцо, если каждый наш шаг под их присмотром?

— Постой! — остановил его Рогнар, — Это кольцо… Оно может быть не только их окном к нам, но и нашим окном к ним. Мы просто должны будем научиться пользоваться им. А пока я запечатаю кольцо.

Кудесник взял кольцо, оно тускло мерцало в его ладони, словно пойманная звезда. Кудесник прикрыл глаза, и его губы зашептали слова. Это были не просто звуки, а невидимые нити, что сплетались в невидимый узор.

— Пусть сила кольца, станет круглым щитом, — шептал он, и его голос звучал глубже, чем обычно. — Пусть обсидиан будет оком, которое видит, но не выдаёт! Пусть...

Он поднял посох вверх, и воздух вокруг кольца задрожал. Появились тонкие, светящиеся линии, словно паутина, сотканная из лунного света. Они обвивали кольцо, становясь всё плотнее, пока не образовали непроницаемый покров.

— Вот так, — сказал он, протягивая кольцо Далемиру. — Теперь оно будет служить нам. Мы будем чувствовать их появления, как чувствуем ветер или солнце. Оно предупредит нас, но не выдаст. И когда придёт время, мы научимся смотреть сквозь него, чтобы видеть их самих. Но это будет потом. А сейчас мои старые кости требуют отдыха. Предлагаю отдохнуть и подкрепиться!

Воздух был наполнен ароматом леса и предвкушением перемен. Солнце, пробиваясь сквозь листву вековых деревьев, играло на загорелом лице Далемира. Сарка перехватила его взгляд и слегка улыбнулась ему. В глазах у обоих плескалась тихая радость. Они оба понимали, что смерть была рядом, но прошла мимо. Это, конечно, совсем не означало, что она не будет ждать их впереди. Но сейчас, в этот момент, им было достаточно того, что есть — дышать, смотреть, чувствовать землю под ногами, ощущать тепло солнца, просто жить…

Далемир достал из сумки скатерть самобранку и протянул Сарке. Она развернула её прямо на земле, и сразу появились угощения. Все уселись кружком, ели молча, не расходуя силы перед дорогой.

— Друзья мои! — опечаленно сказала Мара. — Я должна вам кое-что рассказать. Когда мы бились с жрецами-заклинателями, я погрузилась вглубь пространства, чтобы отыскать там племя чароев, и мне удалось это сделать. Я услышала то, о чём они сговаривались…

— И о чём же они говорили? — нетерпеливо воскликнул Далемир.

— Чарои хотят, чтобы ариманы уничтожили нас, а мы ариманов. В общем, друг друга. — сказала взволнованная Мара. — И тогда они сами станут властителями наземного и подземного царства.

— Все резко подняли головы и уставились на Мару.

— Чево? — переспросил Далемир.

— Тово! Говорю же, что они намеренно сталкивают нас, чтобы мы уничтожили друг друга, тем самым освободив им свои миры для их господства.

— Вот наглецы! — возмутилась Сарка.

— Коли всё принимает такой оборот, чего ты раньше молчала? — заворчал на Мару Рогнар.

— А когда говорить-то было?! Далемира ранило, ни минуточки спокойной не было! Только сейчас и нашла времечко. — ответила Мара и добавила: — Хорошо бы эту весть рассказать Вождю ариманов...

В лесу раздался ликующий щебет птиц и пронзительное завывание ветра, словно весь лес был в согласии с Марой.

— Да, наверное, это лучшее решение! Но поверит ли нам Вождь? И потом, мы все знаем, что ему Кристалл нужен, а не наши откровения. И он не откажется от своего желания никогда! Ну, а если об этом расскажет Абух? Да ещё если скажет, что мы дадим им Кристалл взамен на союз? — очень вкрадчиво произнёс кудесник Рогнар.

— Ты что! — закричала Мара и нахмурила брови.

— Да послушай ты! Мы дадим лишь маленькую его часть, способную защитить их от чароев. А себе, конечно же, оставим основное. Притом заклятие сделаем, чтобы против нас Кристалл не смогли использовать.

— Ну так-то… И всё же… Надо взвесить как следует! Думаю, при таком раскладе вначале с Тавром побеседовать надо про псоглавца Абуха. Рогнар! Давай воспользуемся твоим порталом и навестим Тавра? — предложила Мара.

Все согласно кивнули, и кудесник начал создавать портал. Сначала появилось мягкое свечение, которое образовало круг. В центре этого круга проявился древний камень с начертанными на нём символами. Мара, бросив быстрый взгляд по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии следов, ступила в мерцающий проход. Мир закружился калейдоскопом образов, пока внезапно вихрь не стих, и они оказались на зелёной поляне. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, наполнял воздух ощущением покоя и надежды. И там, словно ожидая их, стоял Тавр.

Его высокая фигура получеловека-полуконя производил впечатление смелого, гордого, свободолюбивого существа. Он внимательно смотрел на прибывших, будто читал их мысли. Было заметно, как он сдерживает удивление и любопытство от их появления.

Тавр наклонил голову в приветствии, и мягкий свет, струившийся сквозь листву, подчеркнул янтарный блеск его кожи. Он сделал несколько шагов вперёд, и земля под его копытами слегка подалась вслед за его движениями. Глаза Тавра бегло скользили по лицам непрошеных гостей, пытаясь понять зачем они здесь.

Неизвестность, словно туман, сгущалась вокруг, порождая в сердцах тревогу.

— Зачем вы ступили на мою землю? — пророкотал Тавр, его голос прозвучал как раскат грома.

— Здравия тебе, Тавр! Мы пришли к тебе с предложением, и надеемся на твое понимание, — ласково промолвила Сарка.

— Ваши пути и мой путь не должны здесь пересекаться! Это не придорожная корчма, а моя территория! — ответил он властно.

— Так оно и есть! Но, видишь ли, обстоятельства вынудили нас заглянуть к тебе без зова, — проговорил Рогнар.

— Какие ещё обстоятельства? — переспросил Тавр, мотнув головой, и его длинные, как водопад, волосы колыхнулись на ветру.

— Тавр! Ты, как никто другой, знаешь псоглавца Абуха. Когда-то его душа была чиста, как первый луч рассвета. Но жажда власти и обман поглотили его сердце. Ныне он под пятой черных колдунов ариманов. — уточнил кудесник.

Тавр задумался, и его янтарные глаза, словно два драгоценных камня, застыли в одной точке. — Абух во власти ариманского колдовства? — переспросил он, обводя каждого взглядом, словно оценивая их души. — Сарка! Когда-то он заставлял тебя спеть песнь о счастье… Но ты ему отказала! Теперь им владеют колдуны ариманов, вселяя в него жажду мести и корысти… — с укором произнес Тавр.

— Видимо, уже тогда он находился под ариманским влиянием, и искал способ избавиться от него… Но я не увидела этого! — с сожалением проговорила Сарка.

— Так и разбирайся с ним сама! — протянул Тавр, откинув волосы назад, словно сбрасывая с себя бремя чужих бед.

Пауза, повисшая после слов Тавра, затянулась.

Мара пытаясь уговорить Тавра произнесла:

— Если мы не объединимся, наш мир изменится необратимо! Ты можешь… — Мара не договорила, Тавр перебил её.

— Нет, не могу! — Тавр тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. В его глазах мелькнула тень сомнения, будто он боролся сам с собой.

— Вы не понимаете, чего просите! Ариманы не просто колдуны. Они питающиеся страхом и отчаянием. Выступив против их магии, я рискую потерять не только Абуха, но и самого себя! Его связь с ними, как яд, проникший в самую суть его существа. Даже, если мы каким-то чудом освободим его от их влияния, последствия могут быть непредсказуемыми! — Он замолчал, давая время осмыслить сказанное.

Сарка, нахмурившись, покачала головой. — Но мы не можем стоять в стороне! — нервно проговорила она. — Абух, хоть и изменился, но когда-то он был твоим другом. Если есть хоть малейший шанс вернуть его, мы должны попытаться! — Её голос звучал тихо, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость.

Сарка смотрела на Тавра с надеждой. Она знала, что убедить его будет непросто, но верила, что в глубине души он всё еще хранит искру милосердия и справедливости.

— Каждый делает свой выбор! И менять решения других — не в моей власти, — ответил Тавр.

— Тавр, мы понимаем! Но ведь бездействие — это тоже выбор! И этот выбор может привести к гибели всего, что нам дорого. Мы не просим тебя сражаться за Абуха в одиночку. Мы просим тебя помочь нам найти способ противостоять ариманам! Ты знаешь их силу лучше, чем кто-либо. Твои знания и опыт могут стать нашим главным оружием против них! — пытался уговорить его Рогнар.

Мара глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и собрать мысли. Тайна, окутывающая Тавра, всегда оставалась для неё загадкой. Но сейчас она чувствовала, что времени на раздумья больше нет. Шагнув вперед, она встретилась с его взглядом, в котором смешивались упрямство и горечь утрат. Она знала, что настоящая храбрость заключается не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы не сдаваться.

— Тавр! Мы не ждём от тебя чуда, — тихо, но уверенно произнесла она. — Мы лишь хотим, чтобы ты вспомнил то, что когда-то помогло тебе обрести самого себя. Пусть не ради нас, и не ради псоглавца, а ради нашего мира, в котором мы все живём, ведь он сейчас так хрупок.

Сарка кивнула, поддерживая Мару. Её собственный опыт учил, что даже слабое усилие может изменить ход событий. Она вновь вспомнила о кодах перевоплощения, о зле, что разрушал её дом, и о том, что как мало тех, кто выстоял против него тогда.

Ответ Тавра был коротким, но неожиданно мягким:

— Если наши пути с ним пересекутся, я сделаю всё возможное. Но помните, это не обещание, а всего лишь надежда. Надежда на то, что избранное нами прошлое станет залогом иного будущего.

Мара, улыбнувшись, кивнула. Она почувствовала внутреннее спокойствие от слов Тавра. Сарка задумчиво погладила виски, что давно стали знаком её спокойствия и размышлений, когда возникали трудности. Ответ Тавра вселил надежду. Мара и её друзья, поблагодарив Тавра, решили вернуться и встретиться с Хранителем Времени.

Глава 12

Жрец подземного царства чароев, стоявший у Чаши Судьбы, стукнул посохом о землю и спокойно и уверенно произнёс:

— Аклюс, ученик мой! Появись здесь!

Будто из стены, выросло огромных размеров существо чешуйчатого вида. Надо сказать, чарои умели маскироваться и появляться как бы из ниоткуда. Эти существа были похожи на двуногих людей, но, вместе с тем, очень сильно отличались от них.

Аклюс стал пристально рассматривать пришедших к ним незваных гостей.

— Ученик! Тебе уготовлен путь первым отправиться на поверхность Земли! — торжественно провозгласил жрец, указывая на ариманов. — Мы ждали их две тысячи лет, чтобы исполнилось пророчество. Это пророчество — про двух ариманов, которые придут и принесут нам Факельный Огонь в обмен на Шар Времени.

Жрец повернулся к ариманам и сказал: — Мы видим у вас Факельный Огонь. Но вы должны доказать, что достойны магического Шара Времени — пройти через Огненную реку!

Жрец подошёл к Маасу и хотел забрать факел, но Маас остановил его: — Где магический шар? Покажите нам его! Мы отдадим вам факел лишь тогда, когда получим Шар Времени и выберемся отсюда! — Он говорил твёрдо и убедительно, без тени сомнения, с полной готовностью вступить в бой, если у них попытаются отнять факел силой.

Со всех сторон зазвучало: — Пусть сначала пройдут испытание!

Жрец поднял посох, и все затихли. Обратившись к Аклюсу, он произнёс:

— Время пришло! Отведи их к Огненной реке!

— Мы должны увидеть Шар Времени прежде, чем отправимся на испытание! — потребовал Маас.

Жрец нехотя согласился и дал Аклюсу знак, чтобы тот показал магический Шар Времени.

Аклюс медленно повернул ладонь вверх, и из его запястья начал медленно выплывать прозрачный шар. Постепенно шар стал уплотняться. Все с нетерпением смотрели на него, ожидая, что произойдет далее.

Наконец, шар стал плотным и засветился ярким золотистым светом. Он казался живым, пульсирующим, словно внутри него жила какая-то необъяснимая сила.

Маас видел, как внутри шара плавно перемещались разноцветные вихри, образуя сложные узоры и символы. Это было действительно потрясающее зрелище. Маас протянул руку, желая прикоснуться к шару. Но шар тут же исчез.

— Этот шар олицетворяет всю мудрость и мощь древних колдунов. Вам просто так он не откроется. Нужно магическое заклинание, чтобы шар стал служить вам. А до тех пор, он будет у Аклюса, — сказал колдун и указал тремя когтями на выход. — Вам было позволено глянуть на Шар Времени. Теперь ступайте!

Маас, Аббас и его люди молча последовали за Аклюсом в указанном направлении.

Маленькое светило, которое висело вверху в виде сферы, тускло освещало внутренние скалы и древние руины. Гул скал, отдаленные шорохи шагов и эхо непонятных звуков, доносящихся из глубины, возбуждали глубинные страхи. Огромные пропасти и скользкие обрывы вызывали головокружение. Периодически перед их глазами возникали призраки из собственных страхов, создавая зловещую опасность, но они упорно шли вперёд. Пройдя очень тёмный проход, они вышли к большому камню, который перегородил им путь.

— Аклюс, ты куда нас привёл?! — возмутился Аббас.

— Смотри внимательнее! Под камнем есть проход. Вам следует его лишь сдвинуть, — ответил Аклюс.

— Нам? А ты, что нам не поможешь? — удивился Маас.

— Нет, — спокойно ответил Аклюс. — Это ваш путь и ваше испытание.

Маас, Аббас и его семь воителей, все разом, взялись за камень и начали его сдвигать, но камень не шелохнулся. С каждым усилием кажущаяся непреодолимой преграда начала медленно уступать. Спустя некоторое время им удалось сдвинуть камень, но лишь на немного. Между камнем и стеной образовалась щель, через которую пробивался свет. Маас решил достать факел и посвятить в открывшейся просвет. Перед его взором открылся потрясающий вид. Гигантские алмазы, усыпанные искрами света, свисали с потолка, заменяя светило.

— Ух ты! — Воскликнул он, и дал посмотреть Аббасу.

Увиденное заставило сердце Аббаса биться быстрее. Он с новой силой и азартом принялся толкать камень вновь. Его цель стать богатым и получить власть, казалась ему так близка.

— Двигаем! Сильнее двигаем! — командовал Аббас, с искрящимися глазами.

И камень сдвинулся, открыв весь проход в кристальный зал, где повсюду сверкали алмазные камни. Они сияли так чарующе, что притягивали к себе.

Решив, что им улыбнулась удача, и сокровища уже в руках, Аббас спешил прикоснуться к алмазам. Человек, что шёл с ним рядом, быстро ринулся вперёд, но не успел он сделать и трёх шагов, как из стены вышел луч и превратил его в пепел. От такой неожиданности Аббас чуть не присел на корточки. Он был шокирован, но всё-таки не позволил эмоциям взять над собой верх.

Мааса остановил его лис. В отражении его глаз Маас заметил едва уловимую световую нить, лежащую на их пути.

— Стойте! — крикнул он. — Здесь нам не пройти. Придётся обходить, — заявил Маас.

Аббас смотрел на алмазы и бриллианты, которые лежали так близко, но которые нельзя было взять. Сияние драгоценных камней отражалось в его мрачном взгляде, напоминая о несбывшейся надежде и о потерянных возможностях. Всё, о чём он грезил в своих мечтах, рухнуло в одночасье и рассыпалось в прах, оставив лишь пустоту и горечь разочарования. Не в силах более сдерживать свои эмоции, Аббас закрыл глаза и тяжело простонал.

Довольный Аклюс ухмыльнулся, облизнулся и молча продолжил неподвижно стоять.

Всем было ясно, что нужно искать новый путь через узкие туннели, где каждый поворот мог оказаться новой ловушкой.

По мере их продвижения, туннель иногда становился таким узким, что казалось, в любой момент камни могут обрушиться на путников. Порой в переходах царил такой мрак, что свет от горящего факела едва проникал сквозь непроницаемую тьму. А иногда наоборот, туннель расширялся, и они попадали в огромные пещеры. Тусклое освещение создавало жуткую атмосферу, словно их путь лежал в самое пекло земли.

Они шли молча, удивляясь величию подземного царства. Маас шёл впереди, доверяя лису и своему чутью. Он уверенно шёл вперед, прикасаясь рукой к гладким стенам, чтобы не потерять направление. Время от времени он замедлял шаг, прислушиваясь к каждому звуку. Он каким-то внутренним чутьём мог определить, когда путь становится особенно опасным. И на этот раз интуиция его не подводила.

Где-то вдалеке послышался звон капель воды, и они вошли в огромную пещеру. Её размеры были настолько велики, что ни начала, ни конца не было видно. Будто над ними было настоящие небо, а не свод пещеры, а на небе том висело настоящее солнце. Солнце светило ярко, но смотреть на него было легко и приятно. Под его лучами росло гигантское дерево, вырастающее прямо из середины пещеры. Ветви его, словно руки, простирались так высоко, будто желали дотянуться до этого неба.

Если бы они попали сюда в бессознательном состоянии, они бы ни за что не догадались, что находится глубоко под землёй.

Подойдя поближе к гигантскому дереву, окутанному яркими лучами солнца, путники почувствовали мощную силу, исходящую от него.

Аббас, ощутив всю силу магического места, не удержался, и с горящими глазами стал трогать руками крону дерева, настойчиво приглашая своих людей последовать за ним.

— Это просто невероятно! — прошептал один из его людей, окинув дерево взглядом. — Я никогда раньше не видел ничего подобного. Он протянул руки и почувствовал, словно слегка тронул живое тело женщины. Другой, положив руку на ветку и прикоснувшись к коре, ощутил теплоту и заметную пульсацию силы, которая пронизывала всё его тело. Третий, погрузив ладонь в листву, чувствовал, словно нежные руки матери, ласкают его.

Маас, обладая глубоким знанием о волшебстве и тайнах, был насторожен. Он ярко чувствовал опасность.

— Отойдите от него! — произнес Маас. — Это дерево обманчиво! Эта сила магического света подземного солнца и могущественного дерева несёт смерть! Она усыпит вас и выпьет вашу силу!

Но люди словно не слышали его. Их глаза сверкали неистовым счастьем и блаженством. Они медленно засыпали и врастали в ствол дерева.

— Это дерево оказывает магическое воздействие! — крикнул Маас и схватил Аббаса. Он с силой оторвал его от ствола. Аббас тут же очнулся и стал помогать Маасу спасать людей. Когда все были освобождены, они с облегчением выдохнули, поняв, что они в очередной раз оказались в ловушке. Покидая гигантское дерево, они с содроганием думали о том, что ещё немного, и они бы остались здесь навсегда.

— Аклюс молча наблюдал за всем происходящим и ни во что не вмешивался. Он, будто тень, следовал за ними всюду.

«Ему не следует доверять», — размышлял Маас, замечая во взгляде Аклюса нечто очень подозрительное. Казалось, что он наблюдает за мышью, которую собирается съесть.

Блуждая по глубинам подземелья, они вышли к узкому мосту. Мост был проложен через реку пылающего огня. Маас, Аббас и его люди осмотрелись кругом. Аклюс молчаливо кивнул в сторону моста и указал на него рукой. Огненная река, была спокойна. Всем было понятно, что следует перейти огненную реку.

Лис смотрел на огонь, и у него дыбом поднималась шерсть, но он смело шагнул на мост, шаг в шаг с Маасом.

Один из людей Аббаса, осторожно двигаясь по мосту, пристально вглядывался вниз и потому немного отстал от всех. Вдруг из реки вылетело огромное чудовище и, открыв широко пасть, проглотило его, да так быстро, что даже никто не успел закричать. Маас и Аббас обнажили свои мечи, а остальные направили свои копья на чудовище, и копьё одного человека пронзило шкуру чудовища. Раскрыв широко пасть и обнажив острые клыки, сверкающие как лезвия ножа, чудовище скрылось в реке.

Каждый раз, выныривая из реки, чудовище наносило удар с таким хищным рвением, что щиты прогибались. Жар, идущий от реки, дополнял мощь чудовищу. Но путники не сдавались, и как только чудовище показывалось на поверхности, их острые копья мгновенно пробивали ему шкуру, заставляя его погружаться в реку заново, тем самым отсекая его погибельное нападение. Чудовище возвращалось опять и опять, и с каждым возвращением его глаза наливались кровью и сверкали злобой.

И вот Аббас ударил своим мечом и отсёк чудовищу хвост. Чудовище с истошным криком скрылось в огненной воде, но вскоре вернулось.

На мосту огненной реки минуты превратились в часы, которые, казалось, никогда не закончатся. Взывая к силе своего колдуна Хары, Маас и Аббас со своими людьми бились в смертельной схватке с этим ужасным чудовищем. Их щиты и доспехи отражали искры пламени огненной реки, и они, крепко держа оружие в своих руках, бились смело.

Огонь и кровь сливались воедино. И вот взгляды чудовища и Мааса пересеклись. Голова чудовища оказалась так близко, что Маас успел рубануть по его шее. Голова чудовища вспыхнула и упала в огненную реку. А за ней и тело рухнуло, рассыпаясь на мелкие куски.

Битва на мосту через огненную реку пришла к своему победному концу. Одинокие языки пламени загорались и гасли, освещая мост и храбрецов.

Раздался оглушительный грохот, и огненная река стала стремительно исчезать. Все замерли, предчувствуя нечто невероятное. Мост стал ходить ходуном. Глаза Мааса были устремлены в ту сторону, откуда доносился грохот, но ничего необычного не было видно. Немного спустя, под его ногами снова раздался звук, на этот раз больше похожий на треск. В мосту возникла огромная трещина, и мост начал разваливаться. Пытаясь удержаться, они хватались за всё, за что можно было бы ухватиться, но у них ничего не получалось, и они рухнули вниз, в бездну.

В голове у Мааса билась тяжёлая мысль: «Погибнуть, не выполнив задания, — какой позорный конец!».

Аббас, падая кричал:

— Маас, это что, конец? Мы что, сейчас погибнем? Сделай уже что-нибудь!

Маас вспомнил про факел и повернул его рукоять. Факел загорелся, но не огнём, а синим свечением. Землетрясение остановилось и всё стихло. Вокруг создалось невесомое поле, и они более не падали, они медленно парили в воздухе, пытаясь понять, что произошло, и что может ещё произойти дальше…

Однако, парение их было не вечным. Вскоре они мягко опустились на землю. Аббас, приземлившись на землю, сел, низко опустив голову. Его падение в бездну показалось ему вечностью, и он застыл в глубокой задумчивости.

Маас, опираясь на землю ногами, проверял её устойчивость и крепость. Убедившись в безопасности и оглядываясь по сторонам, заметив приземляющегося лиса, удивлённо произнёс:

— Надо же! Я приготовился умереть, а тут такое диво! Я летел так, будто у меня были крылья! Такого, я ещё ни разу не испытывал, — говорил он, глядя на людей, у которых то ли от страха, то ли от удивления, глаза были широко раскрыты.

Аббас смотрел на восторженного Мааса и молчал. Его падение в бездну заставило задуматься, и он с грустью в голосе произнёс:

— Совсем недавно, продумывая каждый шаг, я рассчитывал на удачу, шел на риск, но лишь теперь осознал, что мои устремления могут так и не осуществиться. Я могу погибнуть, как и мои люди, так и не достигнув своей цели, — говорил Аббас опечаленно, будто потерял что-то очень ценное. — Мы прошли испытания, но мы все чуть не погибли. А ведь я думал, что легко получу всё, что пожелаю…

Маас смотрел на друга понимающе. И думая, как его приободрить произнёс:

— Аббас! Сомнения — яд для души воина. Сейчас, когда тени сгущаются, нам нужна лишь вера. И помни, что конец — это лишь начало чего-то нового.

Дорога к поверхности оказалась изнурительной. Воздух становился всё более плотным и ядовитым. Каждый вдох наполнял лёгкие смолистым дымом, вызывая головокружение и слабость. Время от времени из темноты появлялись сполохи огня, сверкающие искры, которые напоминали мерцающие звёзды.

— Аклюс! Мы, однако, уже тут были… Здесь же те грибы, от которых исходит свет? — спросил Маас, оглядываясь кругом.

— Да, мы отсюда отправились к огненной реке, — подтвердил Аклюс, и посмотрел на него с неким презрением.

— Значит, рядом зал, где находился чан судьбы? — поинтересовался Аббас.

Аклюс ничего не ответил, и молча направился в зал судьбы. За ним пошли Маас с Аббасом, а оставшиеся последовали за ними.

Приблизившись к чану, они встали молча, ожидая появления жреца и думая о том, что их имена сохранятся в памяти племени ариманов, и будут передаваться из уст в уста, из поколения в поколение веками. Чувствуя себя сильными и гордыми, они держались уверенно. Их смелость и решительность значительно возросла.

Из-за чана появилась непроницаемая дымка, а из-за дымки вышел жрец чароев.

— Вижу, что вы прошли испытания, — произнес он, поднимая свою руку. —Теперь, согласно договору, Шар Времени ваш, а факел наш, — сказал он, протягивая свою руку к факелу.

Однако, Маас быстро спрятал факел за спиной и заявил с уверенностью:

— В моих руках нет магического Шара Времени, значит и в ваших не бывать факелу!

Колдун был взбешён, и его гнев отразился на его заклинаниях. Он призвал своих слуг и приказал отобрать факел.

Окинув взглядом Аклюса и жреца чароев, Маас пришел к выводу, что они действуют по своим собственным интересам, и им нельзя доверять. Он крутанул факел, и все замерли в воздухе. Несмотря на усилия жреца, они продолжали оставаться в подвешенном состоянии.

— Мы заберём с собой Аклюса! И когда магический Шар Времени будет у нас, передадим с ним факел, — заявил Маас.

— Отправьте нас на поверхность Земли! А иначе, колдун Хара и Вождь нашлют на вас проклятие и отправят лучших воителей, они уничтожат вас! — сказал Аббас возмущённо.

Глава 13

Целью Мары и её друзей была обитель Хранителя Времени. Используя портал, они оказались на тропе, ведущей к горе Хранителя, но их путь преградило существо с острыми рогами, с головою льва, с длинной шерстью по всему телу и длинным, как плеть, хвостом. Они узнали его, — это был страж Левирог.

Страж остановился прямо перед ними, выпрямился поднявшись на задние лапы и издал глухое рыканье. Его золотистые глаза сверкали непреклонной решимостью, всячески показывая, что он оберегает вход от нежеланных посетителей.

— Кто смеет нарушать покой затерянного леса и шастать по нему куда вздумается? — проговорил он грозным голосом, достигающим самых отдалённых уголков тел путников.

Однако, они прекрасно знали, что перед ними стоял не только страж врат, но и тот, кто любит лесть.

— Мы ищем великого стража Левирога, о котором идёт слава от края до края Земли, — ответила Мара, ласково касаясь его нотками своей души.

— Это Я! — величественно ответил он и уставился на путников, изучая их лица.

— Мы слыхали о твоей силе, которой нет равной во всём мире, а также и о твоей мудрости, справедливости и великодушии! Мы хотим попросить тебя, о, Великий страж Левирог, о помощи! — слегка поклонившись, пояснила Мара.

Страж внимательно посмотрел на неё, потом надменно глянул и высокомерно ответил:

— Много лет я тут на службе стою, много ратных дел совершил, но никто, ни разу, не говорил мне таких правдивых слов и с таким почтением. О чём вы хотите просить меня? — важно произнёс страж, посматривая на них свысока.

Мара достала хрустальный камень и показала его стражу Левирогу.

— Вот этот амулет нам необходимо передать Хранителю Времени. Хранитель ждёт нас, и, если мы не доставим его вовремя, боюсь, что тогда ни нам, ни тебе не поздоровится. А если он узнает, что ты помог нам, то он щедро наградит тебя! Согласен ли ты, могущественный страж, пропустить нас, чтобы мы смогли доставить его в целости и сохранности для Хранителя Времени?

Левирог, услышав слова Мары о возможной награде от самого Хранителя Времени, нахмурил брови.

— Награда? Мне? — проворчал он себе под нос. — Я, страж, должен радоваться тому, что получу какую-то безделушку?!

Однако, слова Мары, словно маленькие капельки, начали просачиваться сквозь его каменную броню.

— Хранитель Времени, говорите, ждёт вас? — переспросил он и замолчал.

— Да! — тихо ответила Мара.

— Хм… — проворчал Левирог. — Однако, его благосклонность могла бы пригодиться мне… И, может быть, я смогу узнать от него секреты, которые скрыты от простых смертных, и даже от таких стражей, как я?! — мысленно размышлял он, не отводя взгляда от хрустального камня.

Наконец, он произнёс: — Не думаю, что мне нужна чья-либо награда. Я просто выполняю свой долг! — Но в его голосе звучала неуверенность, словно он сам пытался убедить себя в этом.

Мара заметила его колебания и, слегка улыбнувшись, произнесла:

— Твоя мудрость и проницательность не знают равных!

Левирог ещё раз взглянул на амулет, потом на Мару и её спутников. В его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Ладно! — наконец сказал он немного тише, чем прежде. — Проходите! Но если вы обманете меня, вам не поздоровится гораздо больше, чем если бы вы опоздали к Хранителю! — Он посторонился, пропуская их, и, когда они проходили мимо, Мара вежливо и с почтением произнесла:

— Благодарю тебя, страж Левирог! Мы никогда не забудем твоей помощи! И Хранитель, я уверена, оценит твою доброту и щедро вознаградит тебя.

Левирог снова нахмурился, но на этот раз в его нахмуренных бровях скорее читалось смущение, чем гнев.

— Доброту… Щедро вознаградит… — прошептал он, словно пробуя слова на вкус. — Я страж, и просто делаю то, что должен! И мне достаточно того, что моё присутствие —это гарантия порядка! — гордо заявил он. Но взгляд его был, словно взгляд ребенка, которому только что дали сладкое угощение…

Мара и её друзья поклонились Левирогу. Страж в ответ указал направление:

— Путь к Хранителю Времени лежит в сторону обрыва, через висячий мост. Пройдёте по нему, потом немного прямо и выйдите к скале. Поднявшись по ней, вы доберётесь до грота, в котором и находится храм Хранителя Времени.

Дорога к Хранителю Времени была опасной, но Маре и её друзьям было не привыкать. Главное, о чём они думали, что этот путь приведет их к долгожданной цели, и надеялись, что Хранитель Времени поможет им раскрыть тайны прошлого и проложить путь к благополучному будущему.

Выйдя из затерянного леса, они оказались перед глубоким обрывом, откуда доносилась неповторимая мелодия реки, которая текла своим путём.

Взгляд друзей упал на висячий мост, что был натянут между вековыми стволами деревьев. Казалось, что его тонкие верёвки, сплетённые из волокнистых трав, тянулись через бездну, и каждое дыхание ветра было испытанием для хлипких досок моста.

— Левирог говорил о висячем мосте. Видимо, это он, — сказала Сарка.

Однако, решиться идти по этому шаткому мосту с прогнившими ступенями требовало от друзей героической смелости и безмерного самообладания. Они осознавали, что любое неловкое движение может стоить им жизни.

Прежде, чем встать на мост, Мара воздала хвалу Роду и попросила хранить их.

Сарка ударила в ладони и превратилась в деву-птицу. Она поднялась над мостом и летела рядом, готовая поддержать, если что случится.

Один за другим, в полной решимости, они осторожно ступали по хрупким доскам. Песня реки и шёпот листвы были единственными звуками, нарушающими движение друзей. Они не допускали мысли о провале и уверенно держали свой взор на конечной точке, двигаясь вперёд. Ступая осторожно и старательно держа равновесие, они понимали, что каждый их шаг был испытанием веры в себя и свои силы.

Мара шла первой, и ей вспомнилось бревно, брошенное через речку в Долине грёз, по которому она бегала на свою любимую поляну. Её лицо искрилось улыбкой. Но, когда она дошла почти до самой середины моста, внезапно раздался хруст, и дощечка под ногами Мары развалилась. Мара потеряла равновесие и стала падать.

Сарка, летевшая рядом, мигом схватила её за шиворот, но Мара была для неё невероятно тяжела, и она еле-еле удерживала её.

Рогнар, шедший на расстоянии вытянутой руки от Мары, успел перехватить её у Сарки и затянул обратно на мост.

Мара смотрела на своих друзей с благодарностью. Она знала, что пути назад нет, и что только объединив свои силы, они смогут справиться с любыми трудностями.

Мост дрожал, трещал, но больше не ломался. И, наконец, они благополучно перебрались на другой берег.

Пройдя дальше и поднявшись по крутому склону горы, Мара и её друзья чувствовали сильную усталость. Решив сделать небольшую передышку, они остановились у края обрыва. Глянув вниз, они увидели потрясающий вид окружающей природы. Их глазам открылось величие гор и ущелий, разбросанных кругом. Прозрачные голубые небеса простирались над ними, ликуя от свободы движения. Друзья любовались открывшимися видами и ощущали, как природа живёт, заставляя сердца замирать от изумления и благоговения.

Зелёные леса, как волнистые одеяния, прикрывали склоны гор, создавая иллюзию полной гармонии и баланса. Величавые деревья стремились ввысь, желая дотянуться до неба, пытаясь прикоснуться к его бесконечности. Ветер, летящий из леса, нежно ласкал их лица, принося с собой сладкий аромат цветов. Шум воды и мелодия леса наполняли звуками своего присутствия всё кругом.

Всё это давало понять, что место, в котором они находились, непостижимо большое и уникальное. Их тревоги и проблемы уходили в небытие. Счастье проникало в каждую их клеточку, наполняя их спокойствием и глубоким умиротворением. Они понимали, что хотя мир весьма сложен и часто предлагает множество испытаний, но эти мгновения красоты дают им силы бороться и верить в свой успех.

Маре и её друзьям надо было не только подняться на самую высокую гору, но и снять магическую защиту Хранителя Времени. По мере того, как они поднимались всё выше, Маре становилось труднее дышать. Она останавливалась, обращалась за помощью к силам природы. и дыхание восстанавливалось, так что можно было продолжать путь.

Подъём на гору продолжался, и теперь нашим путникам всё чаще попадались кусты с торчащими вверх остроконечными сучками. Слышались разнообразные голоса неизвестных птиц и животных. Но что это были за животные, Мара разобрать не могла. Обычно она не то, что по голосу, а даже по шороху на раз-два узнавала жителей леса. А тут...

Приближались сумерки, когда путники подобрались к скале, чья гладкая поверхность была укрыта изумрудным ковром травы, испещренным мелкими бирюзовыми вкраплениями, подобными диковинным цветам. Воздух был наполнен дурманящим ароматом и ощущением древнего, неведомого колдовства.

По мере приближения к вершине, в сердцах Мары и её друзей нарастало напряжение — ведь важно было подойти к пещере незамеченными. Но, к счастью, Мара могла становиться невидимой, и это успокаивало всех.

Вдруг с вершины скалы появился светящийся диск, который, плавно спускаясь, коснулся земли. И в тот же миг из него начали появляться существа.

Мара, мгновенно ощутив опасность, возвела невидимый обережный круг, укрыв им себя и своих спутников. За его мерцающим барьером они наблюдали за прибывшими.

Существа, озираясь, тихо переговаривались на языке, чуждом смертным. Казалось, каждое их слово таило в себе глубокий, сокрытый смысл.

— Каждая загадка имеет свою причину и свое решение, — задумчиво произнес Рогнар, обращаясь к Маре. — Ты говорила, что кто-то использовал мой образ, чтобы запутать тебя. Не они ли это были? — предположил кудесник.

— Кто «они»? — спросила Мара.

— Это древние жрецы чароев, заклинатели, — пояснил Рогнар. — Они способны принимать облик любого существа, внезапно появляться и исчезать, не оставляя следа.

Мара, затаив дыхание, вгляделась в фигуры жрецов-заклинателей. — Я никогда прежде не встречала подобных, да и не слышала о них ни от кого! Возможно, ты прав, кудесник Рогнар! Их мерцание похоже на то, что я видела на поляне. Видимо, это действительно они использовали твой образ… Но зачем им это?

— Тут, как раз, всё предельно ясно! Затем, чтобы посеять раздор между нами. — ответил кудесник и приготовился к бою. Ибо, несмотря на невидимый обережный круг, жрецы-заклинатели уже заметили их.

Битва была неизбежна. Вражеские голоса, подобные рыку разъярённого зверя, разорвали тишину. Оглушительный рёв, рождённый древней магией, отразился от скалы, заставляя даже обережный круг содрогнуться.

Магические удары, рассекая воздух, полетели в сторону Мары и её друзей. Сливаясь воедино, они создавали мощные волны, от которых трепетало всё вокруг. Один из ударов пронёсся мимо кудесника Рогнара, едва не задев его. Но кудесник ловко увернулся, отправив ответный удар навстречу. Два удара слились, образовав вихрь невероятной силы.

Заклинатели, пронзительно выкрикивали слова силы, пытаясь направить образовавшийся вихрь на Мару и её друзей. Но те, сплотившись, защищались. Рогнар, сжав в руке посох, направлял на врагов энергетические разряды. Его движения были быстры и точны, а сила каждого разряда была подобна удару молнии. Далемир отважно рассекал мечом магические потоки, направленные на них. Из ладоней Мары лился поток света, который сталкивался с вихрем, преграждая ему путь. Сарка, призывая силы природы, поднимала камни, направляя их на врагов.

Воздух наполнился треском и шипением, словно сотни змей шипели в ярости. Битва превратилась в стремительный вихрь, где каждый взмах оружия и каждое заклинание имели значение.

Жрецы-заклинатели постепенно теряли свои силы. Их голоса, ещё недавно полные ярости, теперь звучали всё тише. Один за другим, они стали растворяться в воздухе, словно призраки, уносимые ветром.

Мара, ощутив ослабление натиска, перевела взгляд на своих друзей. Рогнар, тяжело дыша, опустил посох, его лицо было покрыто потом, но в глазах горел огонь решимости. Далемир, прислонившись к стволу могучего дуба, вытирал меч, его движения были медленнее, но не менее уверенными. Сарка, опустив руки, тихо шептала слова благодарности силам природы, которые помогла им.

Воздух постепенно очищался от магической энергии, и в лесу вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Мара огляделась: кругом лежали обломки веток, трава была выжжена — следы недавней битвы напоминали о минувшей опасности.

Внезапно из‑за ближайших деревьев донеслось тихое шуршание. Все четверо мгновенно насторожились, сжимая оружие, готовые к новой атаке. Но вместо нападения из чащи раздался голос — низкий, рычащий, словно у жрецов‑заклинателей:

— Нам некогда с вами возиться. Повелитель чароев ждёт нас. Но мы ещё встретимся!

Голос стих, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и тягостное недоумение.

— Повелитель чароев? — нахмурилась Сарка. — Кто это?

Рогнар задумчиво почесал подбородок:

— Не знаю… Но, если эти жрецы так спешили к нему, значит, он обладает огромной властью. Возможно, даже большей, чем Хранитель Времени.

Мара промолчала. Внутри неё всё сжималось от тревоги. В сознании вспыхнули обрывки забытых видений — образы, которые она годами старалась вытеснить из памяти. Они возвращались, словно призраки прошлого, сплетаясь в смутный, но зловещий силуэт.

«Повелитель чароев… — мысленно повторила она. — Кто он? Какая сила ему подвластна? Почему жрецы говорили о нём с таким почтением и страхом?» — Вопросы роились в голове, но ответов не было. Лишь ощущение надвигающейся угрозы становилось всё острее.

Она глубоко вдохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь. Страх — плохой союзник. А им предстоит долгий путь.

— В любом случае, нам нужно двигаться дальше, — произнесла Мара ровно, хотя сердце билось чаще обычного.

Её спутники кивнули. Впереди ждала неизвестность, но стоять на месте было нельзя. Мара подала знак и все двинулась сквозь перелесок, где ещё дрожали отзвуки недавней битвы.

Путь лежал вверх — к вершине горы Хранителя Времени, чьи очертания проступали сквозь туман, словно молчаливый страж, хранящий древние тайны.

Подъём был непростым: крутые склоны, скользкие камни, заросли колючего кустарника. Но чем выше они поднимались, тем явственнее ощущалась особая энергия этого места — будто сама гора дышала, пропуская сквозь себя потоки невидимой силы.

Наконец, преодолев последний уступ, они оказались на вершине. Перед ними раскинулся простор, где небо сливалось с землёй, а ветер нёс обрывки забытых заклинаний. Мара остановилась, вглядываясь в открывшуюся взору даль.

— Ну вот, мы здесь. Я пойду, а вы ждите, когда я подам знак, — сказала Мара. Затем достала хрустальный амулет, окутала себя невидимой пеленой и направилась к гроту, заваленному грудой камней.

Приблизившись, она замерла: края грота были испещрены древними символами, излучавшими загадочное зеленовато‑золотистое сияние. Дрожащими пальцами Мара поднесла амулет к высеченным знакам. Хрустальный камень тотчас отозвался — он засиял тем же таинственным светом.

Свет амулета и сияние символов начали сливаться, сплетаясь в причудливый узор, словно две реки, встретившиеся в едином потоке. Воздух сгустился, наполнившись трепетом неведомых сил. И тогда произошло нечто, не поддающееся разумению — грот внезапно озарился пульсирующим фиолетовым светом.

Охранное заклятие, наложенное Хранителем Времени, дрогнуло. Оно таяло, подобно древнему леднику под лучами незримого солнца, трескалось и рассыпалось под натиском неведомой мощи. Символы по краям грота один за другим начинали мерцать всё слабее, рассыпались на мириады искр и растворялись в воздухе.

Когда исчез последний знак, фиолетовое свечение угасло, оставив после себя лишь трепетную тишину. Перед Марой распахнулся тёмный проход — вход в глубины таинственной пещеры, хранившей секреты, о которых даже ветер не смел шептать.

Друзья с тревогой ждали сигнала от Мары, и как только получили его, сразу поспешили. Войдя в пещеру, они наткнулись на разветвление путей, налево виднелся широкий проход, но уходящий в темноту. Направо вела узкая тропа, освещенная слабым светом. Они обменялись взглядами, понимая, что выбор одного из путей может определить их дальнейшую судьбу.

Поразмыслив, Мара решительно шагнула влево. Её друзья последовали за ней, неся с собой факелы.

И вот, наконец, перед ними возник огромный храм, к которому вела длинная лестница. Ступая по бесконечным ступенькам, которым, казалось, нет числа, путники совсем не испытывали усталости. Пройдя через огромную арку, они оказались внутри храма, где магические узоры и символы времени украшали стены. Они увидели сидящего на троне из слоновой кости величественного и мудрого старца с длинными белыми волосами — Хранителя Времени.

— Кто вы и как смогли войти в мой храм? — властно спросил он.

Под внимательным взглядом Хранителя Времени их сердца забились сильнее.

Мара, не колеблясь, поклонилась ему и почтительно обратилась:

— Здравия тебе, Хранитель Времени! Я Мара, дочь волхва Велебора из страны Сваргии. А это мои друзья из параллельного мира — кудесник Рогнар, дева-птица Сарка и Далемир. Мы пришли к тебе рассказать о случившемся и просить о помощи. Позволь слово молвить!

Мара и её друзья с волнением ждали ответа. Они знали, что перед ними мудрый и могущественный Хранитель, способный прочитать их судьбы, словно открытую книгу. Но они не знали, как отреагирует Хранитель Времени на их появление.

Хранитель Времени долго смотрел на них, потом встал, оглядел их с ног до головы, и на его лице появилась таинственная улыбка.

— Добро пожаловать, дерзкие сердца! – голос Хранителя прозвучал с оттенком давнего ожидания. – Я всегда готов внимать тем, кто осмеливается обратиться ко мне. Вы пришли сюда не просто так, я вижу вашу истинную цель. Вы жаждете вернуться в прошлое, но это станет катастрофой для самого цикла времени, который я оберегаю веками. Никто, слышите, никто не смог пробить мою магическую защиту. Как вы это сделали? – Вопросы Хранителя были спокойны и ровны, но Мару и ее друзей охватил невольный трепет.

Глава 14

В глазах жреца чароев плескалась ярость, отражая бурю, бушевавшую в его душе. Он знал, что ариманы, существа древней мощи, не склонят головы без битвы. Более того, он осознавал, что их Повелитель, связанный клятвой с Вождём ариманов, оказался в ловушке собственных обещаний. Эта клятва сковывала его волю, лишала возможности действовать решительно.

Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой — будто сама тьма сгущалась вокруг, предвещая неизбежное столкновение. Жрец, видимо, тоже это ощутил. И чтобы избежать битвы, произнёс сквозь стиснутые зубы:

— Хорошо, я отдам вам магический шар! Аклюс пойдёт с вами. Более того, я помогу вам вернуться в наземный мир.

- Я повернул факел, — рассказывал Маас, парение тут же прекратилось, и мы плавно опустились на каменный пол.

Жрец не сводил взгляда с Аклюса, когда протягивал ему кольцо. Голос его звучал глухо, будто доносился из самых тёмных глубин души:

— Вот, возьмите кольцо и идите в туннель алмазов! Этим кольцом вы откроете врата в наземный мир.

Аклюс взял кольцо. Оно светилось, словно живой огонь, излучая тёплое золотистое мерцание. Я чувствовал его мощь — это был настоящий ключ, способный распахнуть врата между мирами.

Мы с Аббасом переглянулись. Магический шар, за которым мы пришли, теперь почти в наших руках. Осталось лишь одно — вернуться домой целыми и невредимыми и передать артефакт Вождю.

Аклюс сжал кольцо в кулаке и надёжно спрятал в карман. По его лицу было видно, что он осознаёт, насколько крепко судьба связала его с нами.

— Когда окажетесь в самом узком месте туннеля, поверни кольцо вправо — и перед вами откроется портал в наземный мир, — продолжал инструктировать жрец. — А когда ты, Аклюс, будешь возвращаться домой, поверни кольцо влево. И мы двинулись в путь.

Я шёл впереди, держа факел. Его пламя рассекало тьму, освещая узкий проход, помогая обходить ловушки и словно защищая нас от невидимых угроз. Врата находились там, где граница между мирами чародей и ариманов становилась особенно тонкой — в месте, где силы тьмы властвовали безраздельно.

Шаг за шагом мы продвигались по туннелю, выискивая ту самую грань между подземным и наземным царствами. Магия окутывала нас плотным покровом, а ветер шептал что‑то на неведомом языке, усиливая ощущение таинственности. Мы ускорили шаг — нельзя позволить тьме проникнуть в наши души.

Наконец мы достигли самого узкого места туннеля. Аклюс достал кольцо из кармана — и тут же всё вокруг преобразилось. Свет от кольца заиграл на каменных стенах, рассыпаясь мерцающими отблесками, словно звёздная пыль.

Вдалеке показались огромные врата. Они стояли неподвижно, величественно — словно древние стражники, веками охраняющие проход между мирами. Их поверхность была испещрена загадочными символами, которые едва заметно пульсировали в ритме неведомого заклинания.

Сердце моё колотилось так, что, казалось, его удары отдавались в каждом камне вокруг. Я подошёл к вратам вплотную, ощущая исходящую от них мощь — холодную, древнюю, почти осязаемую. Да, мы достигли цели… Но мы не знали, какие новые преграды ждут нас по ту сторону. Вся моя жизнь, все испытания, весь накопленный опыт привели меня к этому мгновению.

Я обернулся. Аббас стоял чуть позади, сжимая в руках факел — его пламя дрожало, отражая наше общее волнение. Аклюс замер рядом с кольцом в руке; в его глазах читалась смесь страха и решимости.

Сделав глубокий вдох, я посмотрел на лиса — тот едва заметно кивнул, словно подтверждая: «Время пришло». Затем я перевёл взгляд на Аклюса и чётко, без слов, дал знак: надеть кольцо и повернуть его вправо. В мыслях я держал образ места, где росла Погребальная трава, — именно там нам предстояло собрать нужные семена.

Аклюс выполнил указание. В тот же миг из кольца вырвался яркий свет — не слепящий, а мягкий, золотистый. Он потянулся тонкими нитями к символам на вратах, словно оживляя их. Один за другим знаки загорались, соединяясь в сложный узор, который начал медленно вращаться.

Врата задрожали. Сперва едва заметно, потом всё сильнее. Камень заскрипел, будто пробуждаясь от векового сна. И постепенно, с протяжным гулом, они начали раскрываться. Щель между створками расширялась, открывая взгляд на переливающееся пространство за ними — мир, где время течёт иначе, где сама реальность податлива, как воск.

Мы переглянулись. Ни слов, ни сомнений — только решимость в глазах. Шагнув вперёд, мы вошли в раскрывшиеся врата.

Пространство вокруг изменилось мгновенно. Мы оказались в долине, где воздух был напоён магией, а земля под ногами словно пульсировала в такт неведомым ритмам. Перед нами раскинулись ряды древних растений, чьи семена обладали силой, необходимой для нашего заговора.

Не теряя времени, мы собрали то, за чем пришли. Каждый семенной стручок светился изнутри, храня в себе частицу той самой силы, что пронизывала этот мир.

Когда корзина была полна, я вновь взглянул на Аклюса. Он понял без слов. Кольцо на его пальце повернулось влево — и перед нами вновь засиял портал…

— Семена заговорной травы с тобой, Маас? — прервал его рассказ колдун.

— Да, — ответил Маас. Достал мешочек с семенами из-за пазухи и осторожно передал колдуну.

Колдун взял, глядя на него тяжёлым и суровым взглядом и начал говорить:

— Древние свитки раскрыли мне тайну Мары, дочери великого волхва Велебора. Ей не просто предначертано стать хранительницей магического Кристалла, но она сама является его живым ключом. И пока её час не пробил, мы обязаны пресечь её путь к этой силе! Нам предстоит отправиться в прошлое и уничтожить её. Идеальный момент — её младенчество, когда в ней ещё дремлет магическая сила. А пробудится она, как только нарекут её взрослой. Тогда сила воспылает в ней неукротимым пламенем… — продолжал он, и его глаза горели предвкушением. — У меня почти всё готово, чтобы исполнить свой замысел — вручить ей ленты, пропитанные заклятиями смерти. Одно прикосновение — и её жизнь оборвётся. Осталось лишь завершить ритуал.

Колдун вынул чёрные ленты из коробочки, положил их на ритуальное блюдо и высыпал на них семена Погребальной тени, проговаривая заклятие трижды: — Смерть призываю! На погибель носителя ленты сие сотворяю! Смерть призываю! На погибель носителя ленты сие сотворяю! Смерть призываю! На погибель носителя ленты сие сотворяю!

После чего, уложив ленты в коробочку, оглядел Мааса с ног до головы, и, отдавая их ему, приказал:

— Отправляйся в мою хижину и там жди меня!

Маас переступал с ногти на ногу, желая задать колдуну вопрос, который рвался наружу. Он хотел узнать, что же произошло в хижине, и где их Вождь. Но не решился, и молча вышел и отправился в хижину, как и велел колдун.

Тусклый свет луны освещал ему путь, придавая теням странные очертания. Маас держал коробочку с заговоренными лентами мертвой хваткой, боясь даже случайно коснуться их. Лис, как всегда, был рядом. Его верный страж следовал за ним тенью, оберегая его. Внутреннее напряжение Мааса росло. Он остановился и спросил у лиса:

— Что за странное предчувствие? Откуда этот страх? Что случилось, пока нас не было, а лис? — Лис внимательно слушал, но ответа у него не было. Но его преданный взгляд и спокойствие говорили сами за себя. Маас вздохнул, глядя на него, и немного расслабил пальцы, сжимавшие коробочку.

— Интересно, чем сейчас занят Аклюс? Ждёт или сбежал? — спросил сам себя Маас.

— Думаю, что ждёт, — ответил лис. Голос его был низким и хриплым, как после долгого молчания.

Маас запнулся. Лис хоть и говорил с ним не впервой человеческим голосом, но всё же это было довольно необычно даже для повидавшего немало Мааса.

— Ведь он связан обещанием и боится его нарушить! — договорил лис свою мысль, увидев, что Маас смотрит на него и готов слушать дальше.

— Аклюс может бояться? — удивленно посмотрел он на лиса. — Он же из чароев! А я слышал, что они ничего не боятся.

— Он боится того, что может случиться, если он нарушит обещание. Он боится силы, которой подчиняется, силы, которой он сам не понимает. Это свойственно и людям, — ответил лис.

— А ты, лис, что? Совсем страхов не имеешь?

Лис молчал, словно подбирал слова.

— Страх — это часть жизни, Маас. Даже камень боится, что его разрушит время. Вопрос лишь в том, чего именно ты боишься, и как страх управляет тобой. Я боюсь одиночества. Боюсь, что однажды мой лай останется без ответа, что ветер унесет последний отголосок стаи. Боюсь, что забуду запах земли и вкус свободы. Но этот страх не сковывает меня, он напоминает мне о важном. Заставляет ценить каждый миг, каждый вдох, каждый луч, что освещает мой путь. Люди же, если они будут боятся не за себя, а за тех, кто им дорог, за последствия своих действий, то этот страх сделает их сильнее, но одновременно и уязвимее. А если страх только за себя, то такой страх делает слабым своего обладателя. — Лис потерся мордой о руку Мааса. — Я рядом с тобой, чтобы защитить...

Маас почувствовал прилив тепла в груди. Он знал, что может доверять своему верному другу.

— Тогда пойдем, — сказал Маас, решительно выпрямляясь. — Посмотрим, чем там занят Аклюс...

Наконец, они добрались до хижины. Внутри царил полумрак, и лишь тусклый свет свечи робко касался пыльного пола.

Аклюс был погружён в свои мысли и в первое мгновение не увидел Мааса. А когда поднял взгляд, его глаза были темнее ночи, и полны раздражения и злобы.

Чувствуя его гнев всей кожей, Маас интуитивно отступил назад.

— Аклюс, я вернулся, как только смог. И потом, ты же давно уже можешь не болтаться тут с нами, а отдать нам Шар Времени и отправиться в свой подземный мир!

— Слышь, ты, умник! Я ещё не получил факел. И где твой друг Аббас? Почему ты один? — буркнул Аклюс.

— Аббас скоро вернётся, — как можно равнодушнее ответил Маас. Спорить с Аклюсом было делом гибельным и выматывающим. Уже само его присутствие поглощало свет и тепло. Он будто высасывал силы не только своим присутствием, но и своей непредсказуемостью.

— Надеюсь, что мои ожидания будут вознаграждены, — сказал Аклюс и, сделав глубокий вдох, добавил: — Я не могу ждать вечно!

Маас как можно мягче постарался ответить:

— Колдун, возможно, скоро придёт сюда…

— Когда? — переспросил Аклюс.

— Пока не знаю, -ответил Маас.

Аклюс вскочил с места, и принялся мерить хижину шагами, оставляя тяжёлые следы на пыльном полу.

— Этот колдун переходит все границы! — проворчал он, скривившись. — Он что, считает, что может так со мной поступать?

— Тише, Аклюс! — попытался успокоить его Маас. — Что-то здесь явно пошло не так... Нам нужно разобраться! Возможно, именно поэтому его и нет. И потом, у нас нет выбора. Колдун, каким бы он ни был, всегда приводил нас к цели!

Маас прислонился к стене, скрестив руки на груди. В его вздохе чувствовалась усталость и зарождающееся недоверие. Прежнее доверие к колдуну, казалось, испарилось.

— Ладно, пока не будем делать поспешных выводов, — сказал он, помолчав. — Дождёмся его возвращения и посмотрим, что произойдет, — голос его звучал твердо, хотя в глубине души он сомневался…

Время шло. И вот, первые лучи солнца пробились сквозь листву, пробудив птиц. Их щебет разбудил Мааса с Аклюсом, и в этот самый момент дверь хижины распахнулась, и в проёме появился колдун. В руке он держал кнут, и в его полуулыбке читалась скрытая угроза. За спиной колдуна стоял Аббас. Тяжелый запах смолы, неизменно сопровождавший колдуна, казался особенно сильным, словно предвещал нечто страшное. Долго вглядываясь в лицо Аклюса, он наконец спросил:

— Где Шар Времени?

Аклюс молчал. Он не спешил расставаться с шаром. Его глаза сверкали, выдавая внутреннюю силу, а на лице промелькнула почти незаметная улыбка.

— Где факел? — спросил он и, помедлив немного, протянул пустую руку.

— Маас, отдай факел! — приказал колдун.

Маас шагнул вперед и протянул факел Аклюсу. Тот взял его бережно.

— Ты сдержал слово! — сказал Аклюс, с любопытством разглядывая факел, после чего протянул колдуну другую руку. Из его ладони появился Шар Времени.

Запах смолы усилился, смешиваясь с легким ароматом лаванды, исходившим от факела. Колдун с трепетом коснулся шара, и затем взял его в руки, как великую драгоценность.

Колдун и Аклюс смотрели друг на друга с презрением. Они сверлили друг друга глазами, отчего напряжение нарастало.

— Тебе пора! — произнёс колдун.

Аклюс усмехнулся и отвернувшись повернул на пальце кольцо влево, и из кольца появился свет, отбрасывая мерцающие блики на землю, образуя огромный круг, превратившийся в ворота, стоящие, словно древние стражники, охраняющие проход в другие миры…

Убедившись, что Аклюс исчез, колдун с облегчением выдохнул и сказал:

— Сегодня мы отправимся в «Долину грёз», в Сваргию, в её прошлое, чтобы подарить ленты смерти дочери волхва Велебора! А после немедля возвратимся обратно!

Аббас и Маас внимательно слушали слова колдуна, стараясь уловить каждую деталь этого таинственного путешествия.

Дочь волхва Велебора — загадочная девочка, о которой Маасу рассказывала мать Глоксиния. Она говорила о её необычных способностях и пророческих снах. А также рассказывала и о её отце, могущественном волхве Велеборе, который надёжно скрывал её от посторонних. И — о напрасных попытках колдунов.

Несмотря на уверенность колдуна, в его сердце таилась тень сомнения. Но приказ колдуна не обсуждался, и его неисполнение могло стоить им жизни. А вот, если они выполнят его, то это откроет им врата к вечной славе и величию.

«Мир, действительно, изменчив… Может, откроется тайна о случившемся, а, может, всё вернётся к прежнему, и станет, как было…» — подумал Маас и уверенно произнес:

— Мы выполним твоё поручение! — Его голос был тихим, но решительным.

Аббас кивнул в знак согласия и добавил: — Мы не подведём!

— Отправляемся в прошлое, и пусть свершится задуманное! — сказал колдун и стал настраивать магический Шар Времени.

Все с трепетом смотрели на него, ожидая, что произойдет далее. Шар стал светиться золотистым светом. Он казался живым, пульсирующим, словно внутри него жила какая-то необъяснимая сила.

Маас видел, как внутри шара плавно перемещались разноцветные вихри, образуя сложные узоры и символы. Это было действительно потрясающее зрелище. Прошлое, настоящее и будущее заворачивались вокруг него спиралью возможностей, и ошибка могла бы обойтись слишком дорого.

Тем временем Аббас оглядывался вокруг, проверяя, не забыли ли они чего важного.

Колдун, наконец, нашел нужную настройку и тихо воскликнул: — Готово!

Шар Времени засиял мягким светом, готовясь пересечь необъятные просторы времени.

Аббасу, Маасу и колдуну Харе предстояло пересечь леса и горы, и оказаться в таинственной земле Сваргии.

Вдохнув полной грудью, они сделали шаг вперед, пристально всматриваясь в оживший мир внутри шара.

Долина Грёз манила их своей загадочной красотой, мерцающей золотыми и изумрудными оттенками. Ветер качал листву, а где-то в глубине леса негромко перекликались птицы. Мир вокруг казался живым и смотрел на них тысячью невидимых глаз.

Всё свершилось, они прибыли в нужный момент и в нужное место. Колдун обернулся к ним с удовлетворённой улыбкой на лице.

Кругом царила тишина. Маас пребывал в полном молчании, доверяя колдуну и своему мудрому лису, который, как всегда, был рядом, готовый защищать от неизвестных опасностей. Преданный спутник Мааса незримо шагал впереди, лишь изредка издавая тихое тявканье, как будто резонируя с природой вокруг.

По мере того, как они продвигались, лес становился всё гуще и темнее. Дорожка становилась всё более извилистой и тернистой. Природа, казалось, дремала, скрывая в своих тенях тайны древних поселений, о которых бродили легенды среди местных жителей. Туман стелился по земле белой пеленой. Неосознанная тревога висела в воздухе, словно предвещая что-то неладное. Молчаливо двигаясь вперёд, они прислушивались к каждому шороху. Но верность приказу Вождя была для них важнее собственных страхов.

Пробираясь через ловушки, расставленные могущественным волхвом, они действовали осторожно и слаженно, словно шагали по ледяному мосту, который мог рухнуть в любую секунду.

Мысли Аббаса становились всё более запутанными, когда он пытался осмыслить возможные последствия их перемещения во времени. Что, если прошлое затянет их навсегда? Или, может быть, ему самому суждено исчезнуть где-то в грядущем?

Долина грёз встречала ариманов во всём своём великолепии. В воздухе витал тонкий аромат цветов. Маас и Аббас, ступая по мягкой траве, ощущали, как их усталость рассеивается, а души наполняются покоем и умиротворением. Колдун Хара шёл впереди, и его посох оставлял на земле мерцающие следы.

По мере их продвижения, впереди появился и стал постепенно сгущаться туман и слышаться лёгкий шорох. Этот туман, плотный, молочно-белый, окутывал их, скрывая очертания долины, но не приносил с собой холода или сырости. Напротив, он был тёплым и ласковым. Шорох же усиливался, становясь всё более отчётливым, и вскоре перед ними предстал человек. Высокий, с кожей, обожженной солнцем и ветром, и пронзительным, как у ястреба, взглядом. Он походил на великого воина ариманов из прошлого. И действительно, это был их предок, — тот, кто стоял у истоков их рода, тот, чья кровь текла в их жилах. Старик, а это был именно старик, хотя и держался он прямо и уверенно, остановился в нескольких шагах от них. Его взгляд скользнул сначала по колдуну, а затем по Маасу и Аббасу. В его глазах не было враждебности, скорее участие.

Он поднял руку, указывая на тропу, петляющую между мрачными деревьями, и произнёс: — Не все ловушки видимы! Но, если сердце ваше полно отваги, то любое препятствие можно преодолеть, — произнёс он таинственным голосом.

Колдун Хара и Маас с Аббасом переглянулись. Слова старика прозвучали как предостережение.

— Благодарим за мудрые слова! — произнес Маас и, стараясь вложить в свой голос как можно больше искренности и почтения, спросил:

— А какие именно ловушки нас подстерегают?

Глава 15

Старик усмехнулся, отчего его лицо покрылось сетью глубоких морщин.

— Знание будущего — тяжкое бремя, юноша. Достаточно знать, что путь ваш будет нелёгок. Доверяйте своим инстинктам и не поддавайтесь искушениям. Лес полон иллюзий, и не всё, что кажется правдой, ею является.

— Идите! Время не ждёт, — сказал старик и указал на тропу, затем развернулся и исчез в тумане, так же внезапно, как и появился.

— Кто это был? И какие ещё иллюзии нас ждут впереди? — спросил Аббас, ошеломлённый внезапным исчезновением старика.

Маас смотрел с каким-то странным выражением на лице туда, где только что стоял старик.

— Это был не просто старик. Это был Хранитель нашего Рода. — пояснил Маас. — Говорят, он появляется лишь тем, кто действительно нуждается в его помощи или предупреждении.

— Хранитель Рода? — переспросил Аббас с любопытством, вспомнив инициацию и глубокую связь Мааса с Предками. — А что это за иллюзии, о которых он говорил?

Колдун тяжело вздохнул и повернулся к Аббасу, его седая борода слегка дрогнула.

— Иллюзии… — протянул он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — О, эти лесные чары способны на такое, что и вообразить страшно. Они не просто обманывают взгляд. Они проникают в самую глубину души, вытаскивая наружу твои потаённые желания или самые жуткие страхи.

Он сделал паузу, его пальцы нервно барабанили по рукояти кнута.

— А усиленный заговорами волхвов, лес может показать тебе всё, что угодно. Твоего верного друга, который давно ушёл в мир иной, несбыточную мечту, за которой ты гонишься всю жизнь, или даже… — он понизил голос до шёпота, — твоё собственное отражение, но таким, каким ты никогда себя не видел.

Колдун Хара умолк, его взгляд устремился вдаль, туда, где тропа терялась среди деревьев. Его губы беззвучно шевелились, словно он вёл безмолвный диалог с духами леса.

— Они могут заставить тебя свернуть с пути, — наконец прошептал он, — и ты даже не поймёшь, как оказался там, где быть не должен. Поэтому, главное — помни, кто ты есть, и зачем ты здесь! Иначе иллюзия поглотит тебя.

— Тогда… Тогда нам нужно быть предельно осторожными! — сказал Аббас, взволнованно.

— Идёмте! Время действительно не ждёт, — поторопил их колдун.

Колдун Хара, Маас и Аббас шли по тропе, указанной им Предком. Легкий ветерок, несущий аромат цветущих трав, вызывал у них тоску по дому. Но густой туман вокруг сгущался, затрудняя каждый шаг. Тогда колдун Хара трижды ударил кнутом, и туман рассеялся, открыв слабый свет — выход из зачарованного леса. Наконец, они достигли жилища Велебора.

Долина грёз оказалось внушительных размеров. Его надёжно защищали горы с обеих сторон. У подножия одной из гор располагался амбар, а у другой протекала небольшая река, через которую было перекинуто бревно.

Переодевшись в одежды обычных странников, Маас, Аббас и колдун Хара осторожно перешли по шаткому бревну и, приблизившись к терему, негромко постучали в массивную дверь.

Им открыла мать Мары, Птаха. Приветливо встретив странников, она напоила их студёною водою и позволила отдохнуть. Они же в знак приветливости и благодарности подарили ей коробочку с лентами и ушли.

После того как странники ушли, провожая их Птаха долго ещё стояла на пороге, держа в руке подаренную коробочку. Коробочка переливалась на солнце, и женщина задумалась о том, почему её гости были так таинственны. Сердце её тревожно сжалось, но она отогнала дурные мысли, решив, что это просто странники, зашедшие для отдыха.

Тем временем странники быстро продвигались сквозь долину, всё время оглядываясь, чтобы убедиться, что за ними нет погони. Ветер дул то по верхушкам деревьев, то опускался вниз на тропу, то вновь поднимался. Внутри леса царила тишина, нарушаемая лишь редким пением птиц. Солнце уже клонилось к закату. Теперь каждая минута была на счету. Они должны были успеть до темноты.

Колдун настраивал магический шар времени, чтобы вернуться обратно и оказаться рядом с Вождём. Он соблюдал особую осторожность и точность, ведь ошибка могла стоить им жизни. Шар светился золотистым светом, пульсировал, внутри него плавно перемещались разноцветные вихри, образуя сложные узоры и символы. Взгляд колдуна был устремлён внутрь мерцающей сферы. Шар времени сиял мягким светом, готовясь пересечь необъятные просторы времени. Прошлое, настоящее и будущее заворачивались спиралью.

Наконец, колдун сделал необходимую настройку и тихо сказал: — Готово!

Селение ариманов начало проявляться, сначала как легкое мерцание в воздухе, затем как нечеткий контур, постепенно обретающий форму и цвет. Оставив позади Долину грёз, они оказались перед домом Вождя.

Вождь встретил их, пылая яростью, а черный посох в его руке искрился. Он обрушился на них с гневом: — Вы потерпели неудачу!

Колдун Хара, Аббас и Маас остановились, пораженные такой вспышкой гнева. Маас, пытаясь сохранить спокойствие, тихо произнес, стараясь, чтобы его голос звучал ровно:

— Мы сделали всё, что должны были!

— Вы уверены, что действовали именно так, как было задумано? — спросил Вождь ледяным тоном.

— Абсолютно! — ответил колдун Хара. Его уверенность была искренней, но он старался не провоцировать дальнейший гнев.

Вождь опустил посох, и искры вокруг него стали рассеиваться.

— Но почему тогда мои воины не вернулись с Кристаллом?! — размышлял он, в его голосе звучала обеспокоенность. — Времени у нас почти не осталось. Час приближается, и скоро все изменится. Необходимо выяснить, что произошло! И во что бы то ни стало добыть Кристалл!

Вождь повернулся спиной и, не говоря больше ни слова, жестом приказал им следовать за собой. В руке его ещё едва мерцал чёрный посох.

Колдун, Маас и Аббас переглянулись, и в их глазах читалась тревога.

Вождь, войдя в дом и усевшись на своё место, обратился к колдуну:

— Можешь ли ты заглянуть в магический Шар Времени, чтобы узнать, что произошло и почему Кристалл всё ещё не у меня?

Колун Хара достал шар и промолвил несколько непонятных слов. Шар в его руках засиял. Колдун пристально всматривается в мерцающий шар, ища в нём ответ.

Маас и Аббас заметили, как на лбу колдуна проступили капли пота, это был признак того, что колдун выкладывался на полную. Заклинание, которое он произносил, было сложным и очень древним, и, судя по всему, требовало неимоверных усилий.

Аббас нервно переминался с ноги на ногу, в то время как Маас, словно каменная статуя, застыл на месте. Его пристальный взгляд не упускал ни единой детали. Он внимательно следил за шаром и за каждым движением колдуна, за каждым вздохом, за каждой морщинкой на его потном лице.

В магическом шаре возникло видение. Проявилась та самая пещера, где хранился Кристалл, за которым охотились ариманы. В центре её стояла девушка, сжимая в руках сияющий амулет. Его мощь была настолько велика, что отбросила назад воинов ариманов, словно они были пылинками.

Вождь вскочил, его голос сорвался на крик, полный бессильной ярости:

— Опять эта девчонка! Мои воины не могут справиться с ней! Как она могла выжить?!

Он резко обернулся к колдуну, его взгляд был полон злобы:

— Устрой для неё и её друзей бесконечную временную петлю!

Колдун Хара вздрогнул, и его лицо исказилось от страха.

— Но, Вождь! Временная петля нестабильна! Малейшая ошибка может привести к гибели всего мира. Мы можем и сами застрять в ней навсегда! Или, что ещё хуже, высвободить нечто, чему не сможем противостоять…

Вождь окинул колдуна ледяным взглядом, в котором не было и тени сомнения.

— Твои опасения меня не интересуют! Ты выполнишь мой приказ! Или… — он направил на него свой чёрный посох. — Выбирай!

Маас, до этого молчавший, наконец подал голос. Его тон был осторожен:

— Вождь, позвольте мне вмешаться! Временная ловушка — это слишком рискованный шаг. Возможно, стоит попробовать ещё раз, заманить их и хитростью отобрать Кристалл?

Вождь нахмурился:

— Не смеши меня, Маас. Хитростью? Тратить время на игры, когда я могу избавиться от неё одним щелчком? Нет. Я не буду больше тратить на неё время! Сейчас это ценный ресурс! Колдун, приступай!

Колдун Хара, побледнев, склонил голову:

— Как прикажете, — прошептал он, и его дрожащие руки начали сплетать в воздухе символы.

Магический шар запульсировал, изображение пещеры исказилось. Он стал устанавливать ловушки в виде временных петель и заклятий, где только было можно, насылая на поля и леса морок, чтобы притянуть Мару и её друзей в зыбкую, мерцающую воронку времени. Когда заклинания были наложены и казалось, что всё готово, случилось невероятное. Что-то пошло не так, и вместо четкой временной петли образовался хаотичный вихрь, который стал затягивать самих ариманов. Пространство и время вокруг них потеряло свою стабильность. В начале всё вокруг замерло на мгновение, а потом разверзлась бездна, и потянуло холодом, да таким леденящим, что их тела стали покрываться льдинками. Сначала им показалось, что это просто леденящий ветер, но увы это было не так. Более того, они стали отмечать странные вещи, будто время закружилось в своём бесконечном танце, вращая один единственный миг.

Временная петля, которую они столь упорно и старательно плели для Мары и её друзей, поглотила их самих. Вождь ариманов, колдун Хара, Маас и Аббас, оказались заточёнными в непрерывном круге своих деяний, вынужденные снова и снова переживать миг своей мнимой победы.

Хара замер, словно окаменел. Его морщинистое лицо, обычно живое сейчас не двигалось, лишь старческие глаза сверкали внутренним огнём, пытаясь разглядеть невидимое.

Вождь стоял посреди безмолвного звёздного океана, ощущая, как время неумолимо течёт вокруг него. Обладая знаниями, накопленными веками, и чёрным посохом, который, казалось, давал ему безграничные возможности, он осознал, сейчас всё это было бесполезно. Ничто не могло предотвратить этот роковой день, и ничто не могло его изменить. Ни колдовство Хары, ни даже посох Вождя не смогли остановить этот день, который, словно застывший миг, повторялся снова и снова…

Колдун Хара чувствовал, что должен существовать путь к спасению. Он испробовал все известные ему заклинания и ритуалы, пытаясь пробить эту временную петлю, но каждый раз терпел неудачу. Тогда он закрыл глаза, сосредоточившись на едва уловимом шёпоте времени, позволяя своим чувствам обостриться до предела. В его памяти всплыли древние сказания, которые предупреждали, что полагаться только на магию — ошибка. Нужна была ещё и сила воли, и истинное понимание сути времени. Ведь время — это не просто поток, а сложная сеть взаимосвязей. Каждый миг был неразрывно связан с предыдущим и последующим, подобно нитям в огромном, запутанном гобелене. Чтобы разорвать эту петлю, нужно было найти слабое звено, тот узел, где ловушка была наименее прочной.

Откинув все сомнения и страхи, колдун сосредоточился, его разум обострился, охватывая все мгновения, заключенные в этой ловушке. Он видел Вождя, стоящего неподвижно, как статуя. Видел повторяющиеся движения звёзд. Слышал эхо собственного отчаяния. Погружаясь ещё глубже в ловушку, он заметил мельчайшую деталь — едва заметное колебание, исходящее от Вождя. Это была тень сомнения, мимолетное разочарование, промелькнувшее на его лице.

Именно эта тень сомнения и была ключом. Вождь, желая поймать Мару, сам попался в ловушку своего честолюбия. Его собственное несовершенство, его сомнения и слабости стали тем слабым звеном, за которое колдун мог ухватиться, вырваться из петли времени и обрести свободу.

Колдун перестал пытаться силой разорвать петлю, в которой вновь и вновь повторялся один и тот же день. Вместо этого он начал плести тонкое и коварное заклинание, подобное паутине. Он произносил слова раскаянья, имеющие силу и обладающие огромным влиянием, — слова, касающиеся самых сокровенных страхов ариманов, их неуверенности, их тайной зависти к более сильным и мудрым. Он говорил о цене власти, о бремени ответственности, о неизбежности поражения. С каждым словом тень на лице Вождя становилась глубже, его неподвижность — менее уверенной. В его глазах, до этого пустых и холодных, начали проскальзывать искры жизни. Он видел, как заклинание проникает в разум Вождя, очищая его.

— Мой план работает! — понял колдун и продолжал плести заклинание, усиливая давление на Вождя, пока тот не начал дрожать. Петля времени, до этого казавшаяся нерушимой, начала вибрировать, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Колдун замолчал и направил всю свою магическую силу на одну-единственную точку — на тень сомнения в глазах Вождя.

И вот, в момент наивысшего напряжения, Вождь вздрогнул, его неподвижность нарушилась, и он издал протяжный, полный боли и освобождения крик. То был крик свободы, который эхом прокатился по округе, разорвав ткань повторяющегося дня, словно острый клинок. Петля времени, сковавшая их души, начала слабеть, а повторяющиеся мгновения стали расплываться, теряя чёткость. Мир вокруг них замер на мгновение, а затем с оглушительным треском рассыпался на миллионы мерцающих осколков. Петля времени лопнула, а её осколки словно битое стекло, разлетелись во все стороны.

Маас почувствовал, как тяжесть бесконечного повторения исчезает, словно сброшенное бремя. Воздух стал свежим, наполненным запахами земли и трав, а не затхлым дыханием вчерашнего дня. Они огляделись, и увидали, что вокруг них простирается совершенно новый пейзаж, залитый мягким, незнакомым светом. Вождь, измождённый, но уже не одержимый, стоял рядом, и его глаза теперь смотрели на мир с трезвой печалью и пониманием. Он был свободен от своей собственной тюрьмы.

Колдун, уставший, но торжествующий, опустился на землю, его дыхание было прерывистым, но в его глазах горел огонь победы. Они вырвались! Они были свободны, хотя с трудом могли передвигаться. Тела их дрожали от изнеможения и пронизывающего холода. Кое-как добравшись до хижины колдуна, они рухнули без сил и проспали три дня и три ночи.

Проснулись они все одновременно, словно по крику петуха. Но кругом было тихо. Первое, что они почувствовали, это голод, зверский голод.

Хижина колдуна Хары была в порядке, обставлена просто, и всё было на месте: грубый стол, две лавки, очаг с закопченным котелком и полки, уставленные склянками и банками, пустые и со снадобьем.

В дверь неожиданно постучали. Колдун открыл и обомлел. Передним стоял псоглавец.

— А ты зачем здесь? Мы тебя не звали!

— Мне кое-что важное нужно тебе рассказать! А ты уж сам решишь, говорить это Вождю Ариману или нет…

— Что рассказать? — возмутился Вождь, встав рядом с колдуном.

Псоглавец, от неожиданного появления Вождя, аж отшатнулся.

— Значит, сам всё расскажу, раз уж так вышло…

Усевшись за стол Абух, неторопливо начал рассказывать всё, что велел ему Рогнар. Вождь его внимательно слушал, но когда узнал, что именно планировали чарои, взбесился:

— Это жрецы-заклинатели! Они хотят столкнуть нас лбами и нашими руками освободить для себя мир людей, а потом и нас уничтожить.

— Постой! — остановил его колдун Хара. — Ты говоришь, жрецы-заклинатели? — переспросил он и погрузился в раздумье. — Жрецы-заклинатели? — переспросил он вновь, словно силился постичь нечто, что ускользало от его понимания.

— Да, именно, жрецы-заклинатели! — повторил Абух. — Мне удалось узнать, что они сплели тайные сети на кладбище Предков. Они шепчут заклинания, обращаются к духам былых времён. Сама земля под их ногами кажется вымощенной иным миром, и туманы там властвуют даже в солнечные дни. Я чувствую неладное, которое невозможно объяснить простыми словами.

— Хм… Мы не должны игнорировать их силы. В их управлении — сам ход времени и ветры перемен. Но мы не можем позволить им управлять нами. Нужно срочно собрать Совет старейшин! — объявил Вождь, встал и решительно направился в святилище.

Глава 16

Справившись с волнением, и спокойно глядя на Хранителя Времени, Мара ответила:

— Магическую защиту мы сняли с помощью амулета, который нам дал маг Кудияр. Он хотел идти с нами, но, к несчастью, погиб. Ариманы убили его... — Мара глубоко вздохнула, и продолжила. — Многие маги помогают нам сейчас, понимая какое бедствие может нас всех ожидать, если врагам удастся осуществить свой план. Ариманы жаждут получить магический Кристалл. О нём рассказали им чарои. Но Вождь ариманов не ведает, какие хитрые планы плетут эти подлые жители подземного царства.

— А что тебе известно о их планах? — перебил её Хранитель.

Мара не стушевалась и уверенно продолжила:

— Они хотят с помощью магического шара времени попасть в прошлое и изменить будущее. Мы же хотим предотвратить это, и поэтому пришли сюда.

Хранитель подошёл ближе.

— Только через познание прошлого можно изменить свое будущее! И тот, кто владеет временем, может в полной мере владеть жизнью. Но только самые искусные и могущественные маги могут обращаться с временем безопасно. В противном случае это может вызвать катастрофические последствия не только для мага, но и для всего человечества! — сказал Хранитель Времени, сделал глубокий вдох и добавил: — Ваш порыв прекрасен! Но вот вопрос, насколько хорошо вы знаете себя? Чувствуете ли своё истинное место в мире? Путешествие во времени потребует от вас полную отдачу всего себя. А насколько мне известно, люди не могут управлять собою, а не то, что временем. Сможете ли вы уберечь мир от зла? — говорил Хранитель недоверчиво.

Стоя перед Хранителем, Мара испытывала смешанные чувства — страх и восторг одновременно. Взгляд Мары скользнул по могучим стенам старинного храма, за каждым узором и фреской которых таились секреты времени, словно живые свидетели веков.

— Мы хотим отправиться в прошлое и помешать чароям осуществить их замысел. Кроме того, мы хотим донести до ариманов, что чарои действуют только в своих, а не в их интересах. А для этого нам жизненно необходим магический Ключ Времени! В борьбе с ариманами мы накопили немалый опыт, и мы справимся! — говорила Мара горячо и с надеждой. — А коли не веришь, так возьми и проверь!

Хранитель Времени молча взглянул на Мару и её друзей, словно подробно прочёл описание истории жизни каждого из них, их прошлое и будущее.

— Так ли это? — усомнился Хранитель и взмахнул рукой. Мара и её друзья оказались в вихре водоворота, несущего их с огромной скоростью в глубины времени.

Словно от чьего-то магического прикосновения, вихрь рассеялся, и они обнаружили себя в мрачном, среди заброшенных руин месте. Невдалеке стояла огромных размеров статуя, изображавшая старого человека с длинной бородой и мудрым взглядом. Мара и её друзья огляделись в изумлении, и поняли, что они оказались в древнем мире, разрушенного то ли войной, то ли временем.

— Вот те раз… — Далемир округлил глаза, полные недоумения. — Что за проделки? Где мы?

— Судя по всему, мы где-то в прошлом… — оглядываясь по сторонам, ответил Рогнар.

Мара молча разглядывала окружающий пейзаж. Она сразу предположила, что Хранитель Времени устроил им испытание, отправил их в прошлое и теперь им предстоит пройти его с честью.

— Должно быть, это какой-то лабиринт? — спросила Сарка, отводя взгляд от неба вдаль.

— Да нет, это временной портал. И нам предстоит найти выход из него! — ответил кудесник.

— С чего ты так решил? — спросили его Сарка и Далемир чуть ли не в один голос.

— Кудесник Рогнар прав. Посмотрите кругом! Похоже, что мы действительно в прошлом. — высказала свою догадку и Мара.

Недалеко от статуи, которую Мара и её друзья признали как Бога Рода, виднелось селение, окружённое с одной стороны густым лесом, а с другой — холмами и зелёными лугами.

— Ну что, идём в селение? — предложила Мара. В её голосе звучала уверенность и нотки предвкушения.

Друзья согласились. Охваченные смесью трепетного любопытства и здоровой осторожности, они двинулись навстречу неизвестности, к селению, о котором не имели ни малейшего представления. Ступая по его земле, они осторожно осматривались кругом. По обеим сторонам узкой, петляющей улочки теснились скромные домики с соломенными крышами. Мрак, казалось, не просто окутывал покосившиеся стены, но и проникал в каждую щель, словно невидимая завеса, хранящая секреты тех, кто здесь жил. Тишина была почти осязаемой, а людей нигде не было видно.

Сумерки сгущались, когда они добрались до окраины. Там, в одиночестве, стояла избушка, в окне которой мерцал слабый, тусклый свет. Мрачные маленькие окна были распахнуты, словно бездонные глаза, устремленные в безмолвное ночное небо, взирающие в его бесконечную, пугающую глубину.

Мара решительно постучала в дверь. Никто не ответил, но дверь отворилась. Осторожно они вошли внутрь.

Сгорбленная старуха в рваной одежде встретила их. Лицо её было искажено недовольной гримасой. Над её верхней губой торчали волоски, а впалые щёки и кривые зубы, придавали устрашающий вид.

— Счастья пытаете, аль от горя лытаете? — спросила она их, пристально разглядывая, чёрными как смоль глазами.

Мара и её друзья на мгновение замерли, но быстро придя в себя, Мара с почтением ответила:

— Здравия тебе, матушка! Будь добра, прими нас! — И, помолчав немного добавила: — Мы здесь не по своей воле оказались…

Старуха подозрительно осмотрела их.

— Не по своей воле, говорите? В час-то ведьминский, и не по своей? Так ли это? — причмокивая, говорила старуха, и, при этом, волосы над губой у неё шевелились.

— Истинно так! Мы ведь даже не знаем, где мы и какое время сейчас! — пояснила Сарка.

Старуха, тихо причмокивая, подозрительно поглядывала на Мару и её друзей.

— Ну коли так, то проходите, проходите… — протянула старуха и отошла к столу.

Мара обратила внимание, что на столе лежали непонятные изображения в виде фигур и символов. Когда старуха смотрела на стол, то казалось, что всё на нём словно начинало двигаться и жить своей собственной жизнью.

Мара начала анализировать каждую линию, каждую деталь, каждый контур, проникая в которые, она хотела постичь смысл этих загадочных изображений. Каждая линия символов представляла собой сложную загадку, которая могла привести к пониманию тайны, заключённой в этом изображении.

Но старуха глянула на Мару строго и принялась вызывать силы, что скрывались во тьме. Не смотря на её хрупкость, слова её звучали, как мощное заклинание, проникая в самые глубины существования.

— Теперь, в этот час, когда мир заснул в объятиях ночи, власть принадлежит мне! — произнесла она. Глухой звук её голоса отразился от глиняных горшков, что стояли на полках, вдоль стен, создав зловещую мелодию. Свечи на столе задрожали, и пламя их заколыхалось.

Глянув на старуху, Мара заподозрила что-то неладное. Ведьмин час был временем силы и тайн, временем, когда древние силы пробуждались ото сна, чтобы повернуть колесо судьбы в свою пользу. И лишь в этот час ведьма раскрывала свою истинную суть.

Старуха, сидящая за столом, была олицетворением самой тьмы. В её глазах мерцал огонь загадочности. Она явно владела секретами, простирающимися за пределы человеческого понимания. Руки её бегло скользили по старинным свиткам, и в то же время она продолжала читать заклинание.

— Испокон веков, в ведьминский час просыпается власть древних сил, а души людей засыпают в окутывающей пелене сна прошлого. Но сегодня, в этот час, я принесу жертву, а взамен получу желаемое, — продолжала она, пристально глядя на гостей.

От произнесённого заклинания у Мары по спине пробежали мурашки, — «Старуха, хочет принести нас в жертву…» — мелькнула догадка. Мара взволнованно, но решительно постаралась остановить её заклинание вопросом:

— А, кого ты, матушка, хочешь в жертву принести? — настойчиво спросила Мара.

Ведьма остановилась и нервно глянула на девицу.

— Вас, мои хорошие, — язвительно ответила она.

— Вот как, гостей-то нечаянных… Да разве так можно? — с упрёком проговорила Мара.

— А ведь мы себя в обиду не дадим! Будем защищаться, а защищаясь, ненароком и тебя покалечить можем, — добавил Далемир.

Рогнар подошёл к старушке поближе и поставил перед нею посох, демонстрируя, что они, мол, не простые люди, и сила при них имеется.

Старуха смягчила взгляд и быстро проговорила:

— Ну ладно-ладно, пошутила я! А что же вы без гостинцев-то пожаловали? — недовольно произнесла колдунья и лукаво спросила: — А может, у вас имеется что-то, что можете предложить старой?

— А что ты хотела просить у тёмных сил в час ведьминский? — спросила её Сарка.

— Молодость хотела себе вернуть, — смущаясь, ответила колдунья.

Друзья переглянулись, а Сарка, чуть плавно поправив крылья, сказала:

— В этом деле мы тебе помочь сможем! Мы как раз в прошлое хотим попасть, за кодами перевоплощения. Нам поможешь — и своё получишь! Как тебе такое предложение?

— Так ли это? — недоверчиво спросила старуха.

Сарка коснулась крылом колдунью, и старуха погрузилась в глубины своих воспоминаний, где увидела отголоски тех далёких времён, когда молодость и силы были её постоянными спутниками. Перед её внутренним взором промелькнули образы, наполнявшие её душу тоской по утраченному.

Сарка опустила своё крыло, почувствовав, что она пробудила в колдунье нужное настроение.

— Ты должна понять, — с мягкостью в голосе продолжила Сарка, — мы хотим помочь тебе, и наша выгода будет честной. Перевоплощение, к которому ты стремишься, возможно через коды особые, а получить мы их сможем лишь через совместные усилия, объединив наши знания, наши умения, тогда мы точно получим то, чего желаем.

Мара знала, что даже в самых сложных и непредсказуемых ситуациях можно всегда найти выход, нужно лишь приложить все усилия. И она со всей искренностью и добротой произнесла:

— Мати, ты обдумай наше предложение и, если примешь его, поверь, не прогадаешь!

Старуха окинула взором своих незваных гостей, стараясь уличить их в лукавстве.

Видно было, что колдунья была пока не уверена полностью в искренности их намерений.

— «А что, если и правда... Ведь сейчас ведьминский час, время исполнения желаний... И у меня есть книга времени, и ключ... Не могли же они случайно появиться именно сейчас... Может, наконец-то я смогу вернуть себе молодость и красоту?», — подумала она.

— Хорошо, я согласна! — произнесла старуха и осторожно начала отодвигать символы, лежащие на столе. Обнаружив таинственную книгу времени, она замерла, долго переводя взгляд с неё на Мару. Наконец, решившись, она взяла книгу и протянула её Маре.

Магическая Книга Времени была большого размера. На переплёте книги было золочёное тиснение. Обложка из телячьей кожи была украшена драгоценным камнем, который служил не только украшением, но и являлся источником его силы. Очертания камня походили на капли росы на лепестке розы, сверкающие невероятными оттенками. В каждом уголке камня можно было увидеть маленький мир, открывающий сокровища времени. Под его светом слова на страницах оживали, обретая силу и смысл, раскрывая тайны, сокрытые от взгляда обычных смертных.

Мара приняла книгу и, глядя на колдунью с благодарностью, поклонилась ей.

Раскрыв книгу, на первой странице, Мара увидала изображение руны времени. Вглядываясь в неё, она понимала, что руна времени, пропитанная мудростью веков, обладает мистической силой, способной открыть тайны прошлого, настоящего и будущего. Руна была как путь через таинственные коридоры времени, позволяющая тому, кто смело взирает на неё, постигать тайны и получать ответы на вопросы о смысле земного бытия, о величии и уязвимости каждого мгновения.

Мысленно налаживая связь с книгой, Мара аккуратно положила свою ладонь на руну времени и задержав над ней немного руку, перелистнув страницу прочла:

— Рукопись сия написана в древние времена и речёт о вихре времени. Будьте готовы встретиться с тайнами, скрытыми в ней, которые становятся доступными лишь избранным! А перед недостойными она пребывает в молчании… — произнесла Мара не совсем своим голосом.

— Видимо, здесь описаны самые загадочные и мистические законы времени. И, чтобы получить ключ и свершить предначертанное, нам необходимо изучить её! — высказал свои догадки Далемир.

— Писа общее слово, для познанья живота нового, как силовым столбом водоворота обыгрывая, силы истока магического, ступая в восторге и откровении истинного, содержа в себе эпохи разные и те, что не проявлены… — вдумчиво продолжала читать Мара.

— Замысловато как-то… — перебил её вновь Далемир.

— Далемир, не перебивай! Дай послушать, — возразила ему Сарка.

— Знания сие даны искрами Высшего, от лица коего Мир создан. Страницы книги движутся в радужном образе, словно бы лета в движении вихря, играют свои тайны, — продолжала читать Мара не обращая внимание на разговоры друзей.

Мара читала внимательно и вдумчиво каждое слово. Вдруг она обратила внимание на кожаную закладку чёрного цвета, которую раньше не замечала. Она открыла её, это была потёртая страница с расплывшимися чернилами. Она аккуратно перевернула её и, поняв, что нашла что-то очень ценное, продолжила читать:

— Тайны законов времени неразрывно связаны с принципами, по которым функционирует время. Хранитель Времени охраняет и сохраняет семь вечных его Законов:

P Закон Бесконечности: время непрерывно и бесконечно. Ни один момент не затеряется или уничтожится, они все существуют в бесконечной цепи времени.

— Значит, есть время, где мати и тятя всё ещё живы! — радостно проговорила Мара и продолжила читать.

P Закон Пульсации: время медленно волнуется, подобно сердцебиению Вселенной. Оно расширяется и сжимается, создавая потоки прошлого, настоящего и будущего.

— Что это значит? — переспросил Далемир, но Мара не ответила, а продолжила читать:

P Закон Влияния: каждое событие влияет на другие события в прошлом, настоящем и будущем. Всё связано в Великой Сети Времени.

P Закон Совмещения: события и моменты, разделенные пространством и временем, могут быть связаны и согласованы. Это позволяет перемещаться во времени и взаимодействовать с различными эпохами.

— Вот, это то, что нам надо! — воскликнула Мара.

— Да, — согласился с ней Рогнар и добавил: — Вот только, если бы это было всё так просто… Как мы это сделаем? — спросил он.

— Это мы сейчас узнаем, — ответила Мара и продолжила читать:

P Закон Обмена: время равномерно и независимо обменивается энергией, сведениями и опытом. Этот обмен поддерживает баланс и гармонию временных потоков.

— Так немного понятнее становится, — проговорила она и посмотрела на друзей.

P Закон Импульса: каждое происшествие порождает импульс, который продолжает влиять на развитие времени. Это также отражается на судьбе существ и миров.

— Не зря эти знания хранятся в строжайшей тайне и недоступны простым смертным! Ведь путешествие во времени требует ещё большей осторожности и разумности, чем я предполагал, — поделился Рогнар.

Мара покачала головой в знак согласия и продолжила:

P Закон Единства: Время и пространство — две ипостаси единой сущности, объединённые разумным началом. Их мнимое разделение исчезает перед мудростью Хранителя Времени.

— Вот как! — удивилась Мара, — Эта книга открывает двери в миры, которые находятся за гранью обыденной реальности, и даёт новое понимание природы времени, раскрывая все мысленные и физические ограничения неоткрытых тайн, перенося нас в миры, где время и пространство плетут свои сети, — говорила Мара озадаченно и восхищённо одновременно, понимая, что эта книга — не просто набор фраз и слов, а в ней скрыты ключи, способные открыть двери в неизведанные пространства и времена. И книга эта не зря была недоступна людям, и только по счастливой случайности попала к ним.

— В книге говорится о единстве всех времен и пространств, и что они неотделимы друг от друга. А это означает, что прошлое, настоящее и будущее соединены и сплетены в моменты, которые и формируют суть нашей жизни… Так, что ли? — переспросил Далемир.

— Выходит, что так, — подтвердил Рогнар.

— Но, если это так… Выходит, что время податливо и способно изгибаться! А пространство — это площадка, на которой разыгрывается событийная нить жизни… Я правильно понимаю? — размышляла Мара.

— Да, выходит, что так, — ответил кудесник и добавил: — И теперь нам необходим только магический ключ, который отопрёт грань времени между мирами.

Глава 17

Листы древней книги шелестели под пальцами Мары, словно живые. С каждым новым словом, с каждой загадочной руной перед друзьями раскрывались тайны, о которых простые смертные могли только мечтать. С помощью книги они будто заглядывали в самые потаённые уголки мироздания, где прошлое переплеталось с будущим.

Мара чувствовала, как с каждым прочитанным словом её сердце наполняется новым знанием. Она вдруг поняла то, о чём мудрецы слагали легенды — время и пространство не были чем-то далёким и непостижимым. Они жили внутри каждого человека, словно дыхание самой Матери-природы.

— Послушайте! — воскликнула она, поднимая глаза на друзей. — Время — оно не течёт где-то там, за облаками. Оно бьётся в нашем сердце, струится в наших венах, звучит в каждом слове, что мы произносим!

Сарка задумчиво кивнула, глядя на книгу и добавила:

— А пространство — оно не просто пустота между небом и землёй. Оно живёт в наших мечтах, в наших стремлениях, в каждой искре надежды, что теплится в душе.

Далемир, уловив суть сказанного подытожил:

— Получается, мы сами творим время и пространство силой своей души?

Мара улыбнулась, чувствуя, как древняя мудрость наполняет их силой.

— Да! Всё, что мы есть, всё, о чём мечтаем, — это и есть истинная природа мира. Мы — часть этого мира, а он — часть нас. И нет ничего более реального, чем то, что живёт в наших сердцах.

Друзья переглянулись.

— Благодаря этой удивительной книге, мы сможем перемещаться во времени и отправиться точно туда, куда нам необходимо! Для этого потребуется лишь создать нужное состояние! — восторженно проговорила Мара.

— Однако, без магического Ключа Времени все эти знания останутся бесполезными! — высказал проблему кудесник Рогнар.

— Но где же этот ключ? — глядя на старуху, задумчиво спросила Мара.

Колдунья пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

Крепко прижав книгу к себе, Мара стала ходить по избушке как неприкаянная. Сделав пару кругов по избе, она остановилась и невзначай надавила на драгоценный камень, что находился на обложке. Камень каким-то чудесным образом начал мерцать, излучая неземной свет, приподнялся вверх, перевернулся, оказалось, что внутри него лежал магический Ключ Времени. Мара коснулась его и тут же почувствовала прикосновение силы, которая потекла в её руки.

Магический ключ выглядел, как небольшой металлический предмет, окруженный золотистым обрамлением, украшенным драгоценными камнями, от которых исходил яркий блеск, притягивающий пристальное внимание колдуньи и друзей Мары, а также демонстрировал его невероятную мощь.

Мара осторожно держала ключ, ощущая его прохладный металл на своей ладони. Она смотрела на него, внимательно изучая каждый его участок.

«Это всего лишь металлический предмет, но сколько возможностей он содержит в себе!» — думала Мара.

На ключ, хотелось смотреть непрестанно. Он не имел единую монолитную форму, а был собран из нескольких частей и представлял из себя достаточно сложную конструкцию. Основание ключа, состоящее из трех частей, могло изменять длину, раздвигаться и складываться, а кроме этого, его можно было изгибать под разными углами. Каждое изменение формы сопровождалось щелчком, и новое состояние основания фиксировалось.

Бороздка ключа вообще представляла из себя сложный механизм, состоящий из множественных деталей, вращающихся относительно других, с изменяемой длиной и фиксирующихся в разных положениях. Каждое такое положение, каждой детали тоже сопровождалось тихим щелчком механизма. Телом ключа было изгибающееся основание, а изменяющаяся бороздка — головой. По крайней мере Маре так казалось. Ей захотелось собрать ключ, придать ему завершённую форму.

Но, с другой стороны, она ощущала сильную тревогу. В голове у ней возникали страшные воспоминания, а на ум приходили кошмарные сцены, где зловещие ариманы отнимают у неё ключ и Кристалл.

Мара решительно заглушила свои страхи и принялась создавать ключу завершённую форму. Начало происходить что-то странное. Какая-то неведомая сила начала менять пространство, вокруг образовался вихрь из искр, всё завертелось и заискрилось.

Наконец, ключ был собран. Маре страстно захотелось оказаться в моменте времени, когда она проходит ритуал взросления, увидеть своих родных живыми и здоровыми. Мара понимала о возможных рисках и последствиях, связанных с таким путешествием. Но никакие возражения не остановили бы её сейчас.

Активировав магический ключ, Мара моментально ощутила поток энергии, окружающий её тело, вихри искр захватили её в водоворот, и она услышала голос Любавы: — Мара, Мара!

Мара попыталась открыть глаза, как вдруг почувствовала удары по щекам, а по её лицу полилась прохладная вода. Мара открыла глаза. Она лежала на полу в горнице. Рядом с нею испуганная Любава и заплаканный отец.

— Нянька, Тятя, дорогие мои, вы живы! — воскликнула Мара.

— Да, что снами станется, — радостно ответил Велебор и обратился к Любаве:

— Поспеши! Иди, готовь торбу в дорогу! Завтра поутру выезжаем.

— Тятя, там в пещере злые люди, и они засыплют вас камнями! Я видела, я знаю, поверь мне! — причитала Мара.

Но Велебор не слушал её, лишь крепко прижимал дочь к себе, пытаясь успокоить. Мара не сопротивлялась, лишь беззвучно плакала, уткнувшись в отцовское плечо. Её взгляд застыл на резной птице счастья, которую вырезала её мати. Мара смотрела на подарок матери, и ей казалось, что она рядом. В её груди разливалась теплота, а одновременно с нею — невыносимая боль. Ей хотелось закричать, но голоса не было… И в этот самый миг ей стало всё таким ясным: и тятя, и нянька, и дядя — все живы, и жизнь течёт своим чередом, бесконечная и прекрасная…

Маре открылось то, о чём она читала в той древней книге у колдуньи, что ключ к пониманию времени, к самой себе, к истинной сути, всегда был внутри неё. Раньше она искала смысл и счастье вовне — в чужих словах, в чужих делах, но всякий раз оставалась разочарованной. А теперь, прижавшись к родному плечу, она поняла: всё, в чём она нуждается, живёт в её сердце, в её душе. Её родные, они все рядом, такие близкие, но такие далёкие, дарят ей свою поддержку.

Мара чувствовала себя не просто дочерью своего рода, а хранительницей древних тайн, наследницей великой силы. Она робко взглянула на тятю. Ей хотелось сказать ему что-то важное, но слова застряли в горле. Только теперь она постигла глубокую истину: самые важные слова не нужно произносить вслух — они живут в сердце, в душе, в самой сути бытия. Это было древнее знание о том, что истинная мудрость пребывает в молчании, а слова могут искажать истинный смысл.

Мара закрыла глаза, а когда открыла их, то обнаружила себя сидящей за столом в избушке колдуньи. Друзья были рядом, они спокойно о чём-то беседовали, словно Мара и не исчезала вовсе, и всё, что с ней произошло сейчас, было просто её фантазией.

— Друзья! — воскликнула Мара. — Нас не услышат и не увидят в прошлом, и мы ничего не сможем изменить там, не изменив себя здесь, — заключила она.

Все обернулись и с любопытством смотрели на Мару.

— Да-да! Я только что была в прошлом и попыталась предупредить их, но у меня ничего не вышло... Они не слушали меня!

От пережитого Мара слегка дрожала. Она старалась успокоить себя, выравнивая дыхание. Путешествие во времени и попытки изменить прошлое оказали на неё сильное воздействие.

Кудесник положил Маре руки на плечо и осторожно произнёс:

— Может, они просто не готовы были услышать? Время — это не только пространство, но и состояние душ. А потом, наше восприятие времени — оно субъективно и зависит от внутреннего состояния.

Мара кивнула.

— Я поняла. В прошлом не они не слышали меня, а это я сама не желала услышать себя и закрывала глаза на собственные страхи, и страх побеждал меня.

Тишина наполнила комнату, каждый из друзей осмысливал слова Мары.

— Но всё равно, что-то изменилось, — нарушила молчание Сарка. — Я почувствовала, как волна какой-то незримой силы прошла через меня. Если к ней прислушаться, то можно узнать больше о настоящем.

Мара кивнула головой в знак согласия и добавила:

— Одно я узнала точно: волхвы меж собою говорили, что ариманы сотни лет назад потерпели поражение, но теперь нашли способ вернуться из прошлого и, используя Шар Времени, завершить свой замысел.

Далемир, сидевший в углу, наклонился вперёд, задумчиво подперев подбородок.

— Может быть, наши попытки заглянуть в прошлое — это проверка для нас самих? — задумчиво произнёс он. — Мы не можем просто так менять то, что уже случилось. Наше прошлое связано с тем, во что мы верим и что думаем.

Старуха, которая всё это время молча слушала, вдруг подала голос:

— Верно говоришь, сынок. То, как мы видим прошлое, зависит от наших собственных мыслей. Мы часто не замечаем того, что лежит прямо перед глазами. А все наши ошибки и неудачи — они как звенья одной цепи. Если мы не научимся их преодолевать, они будут тянуть нас назад, не давая двигаться вперёд.

Она помолчала немного и добавила:

— Нужно научиться видеть больше, чем просто то, что лежит на поверхности. Нужно заглянуть глубже, понять истинную суть вещей.

Мара кивнула, чувствуя, как поддержка друзей придаёт ей сил. Она наконец-то сосредоточилась на том, что происходит здесь и сейчас. В избушке словно стало теплее, будто сама надежда согревала их сердца. Светлой радостью наполнились души путников, — ведь они поняли: всё, что нужно для перемен, всегда было рядом, только руку протяни.

Каждый из них вдруг ясно осознал: чтобы не повторять старых ошибок, нужно сделать настоящее лучше. Нельзя просто смотреть со стороны — пора действовать!

Далемир подошёл к Маре в задумчивости.

— А что, если мы отправимся в прошлое прямо сейчас? — предложил он.

— Куда именно? — спросила удивлённая Сарка, пытаясь осмыслить слова Далемира.

— В пещеру! Заберём коды и Кристалл! — пояснил Далемир. — Заодно и похороним этих ариманов под грудой камней в этой пещере, — добавил он.

Старуха засуетилась и добавила:

— Про коды перевоплощения для меня не забудьте!

— Не забудем, матушка, не забудем! Как такое можно забыть?! — ответил он и улыбнулся Сарке.

Сарка ответила улыбкой на улыбку и сказала:

— Давно-давно моя бабушка рассказывала мне удивительную историю. Тысячу лет назад её Предки могли превращаться в птиц. Они были особенными девами-птицами — могли быть и прекрасными девушками, и крылатыми созданиями. Но такое умение было не у всех, а только самые достойные могли научиться этому перевоплощению.

Их заклинания были особенными. Это были песни, которые обращались к самой природе. Когда они пели, нужно было слушать, как бьётся сердце земли, как шепчет ветер и как режут небо крылья птиц. В тот миг, когда последний звук заклинания срывался с губ, тело начинало менять свою форму, но душа оставалась прежней — живой и настоящей. Чтобы сохранить эти волшебные песни, Предки записали их на древних свитках и спрятали в тайной пещере. Она говорила, что вход в ту пещеру сокрыт с помощью магии, дабы случайные путники не могли туда попасть, а лишь тот, кто сердцем чист, способен постичь древние знания и понять, как найти путь к пещере.

Теперь у нас есть амулет, который поможет разрушить защитные чары, — мечтательно говорила Сарка. — Мы обязательно найдём те свитки в пещере. И тогда весь мой род сможет, как и я каждое утро выходить на поляну, где ветер колышет траву, закрывать глаза и произносить древние слова обращаясь в деву или птицу… — Её голос то походил на тихий шёпот листвы, то звучал как свирель и, наполненный загадочной магией, был способен проникать в самые глубины души. — Но пока это невозможно из-за чёрного колдовства ариманов, которые проникли в наш мир, — вздохнула Сарка.

— Бабушка говорила, что искать их нужно будет в особой пещере, в мире людей, когда границы между мирами станут тонкими и неясными.

Я тогда спрашивала бабушку: — Как я узнаю этот момент?

А она отвечала: — Ты поймёшь! Ты узнаешь! И если не испугаешься, то сможешь вернуть древнюю магию. И, вместе с ней, вернутся к девам-птицам былая их сила и свобода. Перевоплощение вновь станет возможным! — Сейчас я понимаю, о чём говорила бабушка! И я чувствую, что это время пришло! — завершила свой рассказ Сарка.

— Но прежде, чем отправимся в прошлое, надо бы хорошенько всё обдумать! — предложил кудесник.

— А что, собственно, обдумывать? Мы знаем, где пещера, мы знаем время, и каждый из нас обладает уникальной силой и магией. Мы сможем и так, — возразил Далемир.

— Важно выбрать не только место и время, но и правильный момент! Ведь отправляясь в прошлое, мы можем оказаться, когда там будут ариманы, а могут волхвы. Нам бы туда прежде тех или тех попасть! Вот тут важно не промахнуться. — рассуждал Рогнар, — Да и, помимо этого, существует ещё множество факторов, которые следует учесть, — добавил он.

— Временные потоки капризны, и даже одной незначительной ошибки будет достаточно, чтобы нарушить устоявшийся порядок и устроить хаос, — вмешалась старуха.

— Ты прав, кудесник! Нам действительно следует быть осторожными! Ведь от этого зависит будущее многих людей! — согласилась Мара.

— Хорошо, быть по-вашему! Давайте тщательно продумаем каждый вариант, -наконец согласился Далемир.

Они уселись в старушкиной избушке вокруг большого стола, усыпанного старинными манускриптами. Каждый чувствовал ответственность за грядущее путешествие в прошлое. Поочередно они высказывали свои идеи и сомнения.

— Мы должны знать далёкое прошлое, чтобы лучше понимать настоящее! — мягко произнесла Мара.

— Но как мы это сделаем? — спросила Сарка.

Пламя свечи тихо трещало перед ними, создавая едва уловимый танец теней.

— Я могу помочь вам в этом, — сказала старуха и, закрыв глаза, начала шептать древние заклинания, плавно водя руками, рисуя магические символы на стене.

Постепенно их окружила туманная дымка, и на стене стало проявляться прошлое.

— Сваргия! Моя милая Сваргия... — произнесла Мара.

И, будто с высоты птичьего полёта, они все увидели и услышали всю историю Сваргии.

— Сваргия! Она жива в наших сердцах! И нам, во что бы то ни стало, надо восстановить её величие и уберечь Кристалл от ариманов! — с трепетом произнесла Мара, и её сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний.

Картина стала меняться, и перед ними возник образ большого грота, где рядом — сухое дерево, и прямо за ним — заросший вход в пещеру. На мгновение им показалось, что они услышали древний зов, тихий и тягучий, который шёл из глубины пещеры.

Магические символы на стене начали светиться всё ярче, а туманная дымка вокруг них сгустилась до такой степени, что стало невозможно разглядеть очертания старушкиной избушки. В этот момент пространство словно растворилось, и Мара и её друзья почувствовали, как будто бы их затягивает в воронку. Но они всё ещё оставались в избушке старушки, но одновременно видели и чувствовали себя в той самой пещере.

Мара смотрела на себя как она, держа в руке таинственный Ключ Времени, мерцающий мягким светом, шагнула к древнему алтарю. Кудесник Рогнар видел себя рядом с Марой, спокойно и уверенно держал он свой посох. Сарка и Далемир тоже видели себя там у алтаря. Они не только все видели себя в пещере, но и чувствовали себя так, как будто, они и на самом деле были там.

Яркий свет исходил от алтаря, словно солнечный луч. И в этом свете вдруг они увидели мрачные тени, напоминающие ариманов.

Рогнар поднял свой посох и начал произносить слова на древнем языке, создавая магическую силу. Каменные стены пещеры начали дрожать, откликались на его заклинания.

Сарка и Далемир, чувствуя, как тени ариманов становятся всё реальнее, переглянулись, готовые к атаке. Было трудно понять — они всё ещё в старушкиной избушке или в пещере? Им видятся эти образы или это уже реальность?

Вдруг всё стихло, старуха замолчала, картинка на стене, что виделась им стала рассыпаться и исчезать. Все с облегчением выдохнули, это было лишь видение.

— Ну что, Мара, активируй ключ времени и айда к пещере! — предложил Далемир. — Раз мы увидели себя там, значит, это всё уже свершилось...

— Погодите! Вот заберём мы Кристалл, принесём его сюда, а волхвы придут и подумают, что его ариманы забрали. И что тогда? — возразил кудесник рассудительно.

— Возможно, они столкнутся с ариманами и будут биться с ними насмерть... — ответила Мара. — А что, если я появлюсь перед волхвами и скажу, что я из будущего и хочу предупредить их о грядущем? — предложил Далемир.

Рогнар задумался, качая головой.

— Мы не можем просто так показываться перед волхвами. Они могут не поверить тебе, или того хуже, подумают, что ты ариманами подосланный!

— У нас нет времени спорить! — решительно произнесла Мара. — Время против нас. Давайте просто попробуем достичь пещеры и сделаем всё, что от нас зависит. И, если придётся столкнуться с ариманами, так тому и быть.

— Идея появиться перед волхвами может закончиться провалом. Даже если они поверят, что будет потом? В конце концов, вмешательство из будущего может привести к непредсказуемым последствиям! — вновь возражал Рогнар.

— Но как же нам быть? Вначале всё было понятно — идём в прошлое, и всё. А что же сейчас?! Когда у нас появилась эта возможность, — мы всё думаем и думаем! Кудесник Рогнар! А, может, ты нарочно нас останавливаешь? — возмутилась Мара, преодолев внутренние терзания.

Рогнар недовольно оглядел всех. Выслушав возмущение Мары, он поднял руку, призывая к тишине.

— Я не останавливаю вас нарочно! — мягко проговорил он, и его голос стал ещё тише. — Я не боюсь действия, я боюсь поспешности! Не забывайте, что каждый наш шаг может вызвать цепную реакцию. Мы обязаны просчитать все последствия. Если мы не будем осмотрительными, последствия могут оказаться плачевными! Поймите уже наконец, вмешательство в прошлое требует осторожности!

Глава 18

Сарка, до этого поглощенная собственными мыслями, наконец заговорила, её голос прозвучал как колокольный звон.

— Возможно, мы не можем предусмотреть всё. Но мы должны верить в то, ради чего мы здесь! Времени осталось мало, и страх не должен диктовать наши решения. Мы должны действовать без колебаний! Пусть нас ведут не только разум, но и сердце!

— Правильно, Сарка! Мы должны попытаться, и пусть всё решится у подножья пещеры прошлого! — проговорила Мара, намереваясь повернуть Ключ Времени. Но замерла, от внезапно нахлынувшего на неё жгучего ощущения тревоги. Все замерли в ожидании.

Чуть помедлив, Мара решительно начала активировать Ключ Времени, произнеся про себя время и место, где они должны были оказаться. Временные линии, собравшись воедино, создавали сложный узор, открывая перед ними дверь, которую ещё никто не осмеливался открыть. Она понимала, какие опасности ждут их впереди, ведь племя ариманов никогда не оставляло попыток завладеть магическим Кристаллом. Когда время, вибрируя, начало обвивать их фигуры, окружая их мистическим светом, Мара и её друзья ощутили лёгкий толчок, и в одно мгновение они перенеслись в прошлое — в те времена, когда Кристалл был ещё в пещере в надёжных руках Велебора.

Величественная и таинственная пещера предстала перед ними. Её стены хранили историю многочисленных эпох, и, казалось, знали ответы на все вопросы. Мара и её друзья вместе шагнули вперед, оставляя за собой все сомнения.

Внутри пещеры царил полумрак. Лишь редкие лучи солнечного света проникали сквозь узкие расщелины. Мара знала о рычаге, которым нужно повернуть, чтобы открыть алтарь, за него-то она и потянула. Стены стали разъезжаться в разные стороны, открывая то место, где всё должно было начаться и, возможно, закончиться.

По мере того, как алтарь раскрывался, Мара шагнула вперёд к Кристаллу. Сделав пару шагов за её спиной, послышался шорох.

Мара заняла оборонительную позицию рядом с Рогнаром, внимательно следя за его руками, плетущими магическую защиту. Далемир, обнажив меч, улавливал малейшее дуновение опасности. Сарка, с проницательным выражением на лице, впитывала каждый звук.

В пещере появились волхвы.

— Тятя! — крикнула Мара и кинулась к нему.

— Дочь моя! — воскликнул Велебор. — Он узнал её голос, и искал маленькую девочку, но перед ним стояла взрослая девушка.

Волхвы, обмениваясь тревожными взглядами, попытались остановить его порыв. Они смотрели на Мару и её спутников, недоумевая, будто бы перед ними возникли призраки.

Рогнар и Далемир понимали, что их опасаются, и готовы вступить с ними в сражение.

Сарка тихо прошептала заклятие защиты, но её слова растворялись в воздухе, исчезая в свете Кристалла.

В этот момент Кристалл в центре алтаря засветился ослепительным светом, заливая пещеру переливами радуги. Свет, казалось, оживил стены, и на мгновение все присутствующие почувствовали, как что-то внутри пещеры пробуждается. И вдруг появился ослепительный свет, а из него из глубины пещеры раздался голос, громкий и низкий, словно сам камень обрёл возможность говорить. Он произнёс древние слова на языке, который был знаком лишь волхвам.

Волхвы, повернувшись друг к другу, начали обсуждать услышанное, а их лица выражали смесь изумления и недоверия. Из услышанного волхвы поняли, что перед ними стоит хранительница Кристалла Мара.

Мара стояла, как завороженная, и не могла оторвать свой взгляд от светящегося Кристалла.

Рогнар, оглядывал лица волхвов, стараясь уловить их настроение и предугадать, что будет дальше.

Волхвы молча отошли от алтаря, их лица были сосредоточены. Велебор, наконец, прервал молчание. Его голос, словно эхом донёсся до всех присутствующих: — Что за сила перенесла вас сюда сквозь время?

— Тятя! Мы воспользовались магическим Ключом Времени, — ответила Мара и хотела подойти к отцу поближе. Но один из старцев, с седыми волосами, шагнул вперёд и остановил её, спросив: — Почему мы должны верить вам? И какая тайна скрывается в будущем?

— Мы лишь исполнители воли Высших сил! — убеждал кудесник Рогнар. — И мы здесь, потому что от наших действий сейчас зависит будущее Сваргии.

Велебор смотрел на свою дочь, и ему казалось чем-то невероятным то, что его маленькая, беззащитная девочка, которую он когда-то держал на руках, превратилась в смелую волховку, Хранительницу Кристалла. Он с доверием передал Кристалл Маре.

Мара взяла его в руки и Кристалл засиял ярче.

Внезапно, из темноты пещеры, словно тени, стали появляться фигуры людей в чёрных одеждах. Шаги их были едва слышны.

— Ариманы! -воскликнула Мара.

Велебор, мгновенно закрыл собою Мару. Она же, сосредоточилась на свечении Кристалла и подняла его над головою. Свечение Кристалла усилилось, становясь всё ярче и насыщеннее, слепя ариманов, отчего те стали пятиться назад, закрывая лица.

Лишь один из них, шедший впереди всех, остановился, уставившись на Мару. Это был Маас. Ему казалось, что он видел не просто свет от Кристалла, а сияющую девушку, — ту, что приходила к нему во снах — с длинными густыми ресницами, точь-в-точь как во снах! И вот, она сейчас здесь и смотрит на него! Маас смотрел на неё, не моргая и не сходя с места. Его лис пытался привести Мааса в чувство, но он никак на него не реагировал…

Длиннобородый старец выдернул из вершины своего посоха маленький наконечник, и тут же из навершия, как молния, вылетел луч света и ударился о стены.

В скале появилась трещина, и камни посыпались прямо на ариманов.

— Идёмте туда! — Мара указала на потайную дверь лабиринта. — Там есть выход! Кристалл покажет его.

Велебор, внимательно наблюдая за Марой, сказал:

— Помни, твоя истинная сила заключается не в Кристалле, а в сердце!

Они подошли к светящейся двери.

Велебор толкнул прохладную каменную дверь. Дверь отозвалась лишь лёгким, едва уловимым скрипом, но не открылась. Он попробовал ещё, навалившись плечом, но и тогда дверь осталась неподвижна.

Мара, не отрывая взгляда от отца, тихо произнесла:

— Позволь мне, тятя! — и протянула руку к двери. — Я чувствую силу, исходящую от Кристалла. С её помощью я смогу открыть дверь!

Велебор посмотрел на дочь и уступил.

Мара осторожно коснулась двери Кристаллом. Прозвучал тихий щелчок, и дверь открылась, обнажая тёмный проход. Мара, её друзья и Велебор с волхвами скрылись за дверью, оставив ариманов в пещере под камнепадом.

Велебор шёл рядом с дочерью, в руке которой Кристалл переливался и сиял всеми цветами радуги. Мара с детским восхищением смотрела на отца, и её сердце переполнялось радостью. Велебор глядел на дочь, и тоже был счастлив. Они улыбались друг другу.

— Я всё еще не могу поверить, что это ты! Но твой голос и твои черты… Они не лгут мне! Мы снова вместе! И мне о многом хочется расспросить тебя, Мара! — говорил отец.

Проход оказался лабиринтовым.

Мара, как и в далёком детстве, держала отца за руку, чувствуя тепло и защиту. В другой её руке находился Кристалл. Он пульсировал в такт ее сердцебиению, словно живой. Она знала, что в нём таилась огромная сила — сила, способная изменить мир. Но сейчас её больше всего волновало присутствие отца, его взгляд, полный любви и нежности.

— И я о многом хочу рассказать тебе, тятя! — говорила Мара, глядя в его глаза. И мы обязательно поговорим, но позже. Сейчас главное — выбраться из этого лабиринта. Ариманы, они следуют за нами.

— Откуда ты знаешь? — спросил её Велебор.

— Тятя, ведь я пришла из будущего! — ответила Мара.

— Но с вашим появлением всё могло измениться! — рассуждал Велебор.

— Да, ты прав! — в задумчивости ответила Мара, и добавила: — Тогда я не знаю, как и что может произойти...

Волхвы, идущие впереди, освещали путь мерцающим светом, исходящим из их посохов. Стены прохода были покрыты древними рунами и знаками, смысл которых был утрачен в веках.

Мара чувствовала, что лабиринт, по которому они шли, был пронизан древней и невероятно сильной магией. Казалось, он живет своей жизнью, то и дело изменяясь вокруг них, словно играя с их разумом. Мара судорожно сжимала Кристалл, стремясь как можно скорее покинуть этот запутанный лабиринт.

— Нам бы лучше выбраться к башне псоглавца Абуха! Я попробую снять с него чары, а ты, кудесник Рогнар, убедишь его сообщить ариманам о заговоре чароев против них, чтобы навсегда положить конец вражде, — предложила она.

— Это было бы замечательно, если бы всё так и вышло! — согласился кудесник.

Волхвы остановились, обменялись взглядами и немного изменили направление. С каждым шагом посохи волхвов становились тусклее, словно магия лабиринта поглощала их свет. Мара видела, как на лицах волхвов на мгновение появлялась тревога, и как их движения становились менее уверенными, но они продолжали идти.

И вдруг впереди забрезжил свет. Не мерцающий свет от посохов, а яркий, чистый свет. Волхвы ускорили шаг, и Мара, повинуясь инстинкту, последовала за ними, надеясь, что это не ловушка, а спасение. Свет становился всё ярче, ослепляя всех, но они не отводили взгляд. Когда они вышли из лабиринта, то оказались у знакомой Маре и её друзьям реки, что текла в аккурат около башни Абуха.

— Идёмте скорее в укрытие! Здесь с минуты на минуту могут появиться ариманы! — сказала Мара и повела в укрытие, что было за башней у горы, где когда-то она укрывалась с Далемиром. Пробравшись сквозь кустарник, они увидели, что проход в пещеру завален.

— Я совсем забыла, что Абух завалил вход! — извинялась Мара и, немного подумав, она вспомнила про волшебную вещицу Далемира.

— Далемир! Твой магический ключ, раздвигающий стены, с тобой? — спросила она.

— Да! — ответил он.

— Дак чего же мы медлим?! — проговорила Сарка, укоризненно глянув на Далемира.

— Дык, я это… — начал было оправдываться Далемир, но быстро замолчал и достал из-за пазухи вещицу из блестящего металла, похожую на небольшую палочку с завитком посредине, торчащим, будто маленький крючок. Вокруг крючка образовалось магическое свечение. Далемир начал простукивать стену пещеры. Найдя пустоту, он направил на неё свой волшебный предмет, из которого появился световой круг зелёного цвета. Стена в том месте, куда попал зелёный свет, постепенно становилась прозрачной и проницаемой. Как только стена исчезла, они вошли внутрь.

В пещере царил полумрак. Лишь слабые отблески света проникали сквозь щели в камнях. Волхвы начали шептать заклинания, готовясь к возможному столкновению.

Мара была рядом с папенькой.

— Нам в борьбу с ариманами желательно не вступать! — сказала она. — Нас чарои специально сталкивают!

— Какие чарои? — спросил Велебор, да и волхвы смотрели вопрошающе.

— Это племя подземного царства, — пояснила Мара. — Это они рассказали ариманам про магический Кристалл и указали, где искать его.

Волхвы стали взволнованно обсуждать услышанное.

— Как они… Но ведь они так долго скрывали себя и не нарушали договор! Хотя они всегда были союзниками тёмных сил… — ворчали волхвы. — Да… Их коварство не знает границ ни в пространстве, ни во времени! Нам следовало догадаться, что ариманы не сами додумались про магический Кристалл и узнали место его нахождения!

Велебор нахмурился. — Значит, чарои и впрямь решили натравить ариманов и ослабить обе стороны, чтобы самим выйти на поверхность и захватить власть! — продолжили его мысль волхвы.

— Мы должны сосредоточиться на защите Кристалла! И главное — не дать чароям осуществить их коварный план! — сказал Велебор.

— Необходимо переговорить с псоглавцем Абухом! Он доверяет мне, — предложил Рогнар.

Волхвы задумчиво погладили свои длинные бороды, и один из них сказал:

— Говоришь, псоглавец доверяет тебе? Это может быть нашим шансом! Но чарои хитры и коварны, и их колдовство — тоже! А вы говорили, что он находится под мороком колдунов ариманов? А это не простая магия! Она глубоко проникает в умы, искажая восприятие реальности. Одно неверное движение, и ты можешь сам оказаться в его власти!

— Я знаю, как снять с Абуха ариманское колдовство! — ответила Мара.

— А я попробую как можно больше вытянуть из него информации о чароях! И расскажу о нашей общей беде, об угрозе, нависшей над всеми нами. — сказал кудесник.

Волхвы кивнули, одобряя их предложения. — Действуйте! Только осторожно!

Велебор подошёл к Маре и спросил: — Амулет, что дарила тебе мати, с тобой?

Мара кивнула и дотронулась до амулета, что висел у неё на шее.

— Если почувствуешь опасность, просто сконцентрируйся на нём и резко дотронься до него, и я сразу же приду на помощь! — попросил её отец.

Она улыбнулась ему в ответ и, крепко сжав амулет в руке, сказала:

— Я буду осторожна, тятя! Не волнуйся за меня!

В это время Далемир, направив луч на стену, начал объяснять:

— Прямо перед вами находится крутая деревянная лестница. Поднявшись по ней, вы окажетесь в небольшом коридоре. По левую сторону от лестницы висят плотные шторы, а по правую — большая деревянная дверь. Дверь открывает рычаг, что в проёме. Коридор заканчивается круглым окном, из которого вас могут заметить. Поэтому сильно не высовывайтесь! Да, ещё за шторами пыльно очень, — лучше туда не соваться. И банки там стеклянные… Вдруг толкнёте, шуму будет много. Пусть Рогнар выйдет к псоглавцу, а ты, Мара, попробуй из укрытия действовать!

Велебор подошёл и обнял дочь.

— Будь осторожна! Ну, идите! — сказал он, выпуская дочь из объятий.

Рогнар и Мара, осторожно вошли в башню. Внутри никого не было, лишь свеча одиноко мерцала.

Слышалось приглушенное ворчание, доносившееся откуда-то сверху. Оглядевшись, они увидели лестницу, о которой говорил Далемир. Глубоко вздохнув, Рогнар стал подниматься, стараясь не шуметь. Мара, выглядывая из-за угла, с замиранием сердца следила за каждым его шагом.

В воздухе витал запах пыли и сырости. Рогнар заметил шторы и массивную дверь, как и предупреждал Далемир. Медленно, стараясь не скрипеть, он подошел к двери и нащупал в проеме рычаг. Прежде чем дернуть его, он снова прислушался, пытаясь уловить оттуда ли слышалось ворчание. Но было тихо…

«Возможно, тишина обманчива, — подумал кудесник, — я же чувствую, что за дверью кто-то есть...».

Рогнар ещё немного помедлил и повернул рычаг. Раздался тихий скрежет, и дверь тихонько открылась, осветив тёмный коридор. Воздух мгновенно стал гуще, наполняясь запахом плесени и какой-то животной вони.

Рогнар приготовился к худшему, и вошёл внутрь комнаты. Дверь за ним тихо прикрылась, кудесник держал посох наготове, но никого не было.

Мара спряталась в тени лестницы. —«Где же Абух? И чьи голоса мы слышали?», — думала она, прижавшись спиной к холодной каменной стене.

Вновь раздалось негромкое ворчание, раздвинулись шторы, и послышались тяжёлые шаги. По лестнице, переваливаясь с ноги на ногу, шёл Абух. Он спускался вниз и его злобное ворчание становилось всё громче. Свет, проникавший сквозь узкое окно, едва освещал его лохматую морду. Он остановился, поворачивая свой нос из стороны в сторону, принюхиваясь, словно что-то почуял. Мара замерла. Она даже дышать перестала. Казалось, время остановилось. Наконец, Абух, видимо, не уловив ничего подозрительного, продолжил спускаться. Когда последний звук его тяжёлых шагов затих, она вдохнула.

Теперь, когда псоглавец был внизу и далеко от лестницы, нужно было действовать. Мара, стараясь быть не замеченной, осторожно выглянула из-за укрытия. Грациозно, как кошка, Мара начала подниматься по лестнице, стараясь наступать на края ступеней, чтобы избежать скрипа. Любой звук казался ей невероятно громким. Достигнув верха, она прижалась к стене. Дверь комнаты была распахнута, и оттуда исходил резкий запах плесени и звериного смрада, настолько сильный, что у Мары закружилась голова.

Кудесник Рогнар вышел из комнаты и спрятался за штору. Он стал наблюдать за Абухом, который копошился внизу, обнюхивая каждый угол и становясь всё более раздражённым.

Рогнар вовремя заметил, что Мару пошатывает из стороны в сторону, и она вот-вот упадёт. Он успел подхватить её и, аккуратно усадив на пол, прошептал на ухо:

— Задержи пока дыхание! Я сейчас…

Кудесник быстрым шагом оказался у окна и распахнул его настежь. Из окна пошёл свежий воздух, и Маре стало легче.

— Ты как? — спросил кудесник.

— Мне хорошо, я могу, иди! — уверенно проговорила Мара.

Кудесник начал спускаться по лестнице. Оказавшись внизу, он громко позвал псоглавца:

— Абух! Это я, Рогнар! У меня есть дело к тебе…

Рогнар отложил посох в сторону, демонстрируя отсутствие враждебности. От неожиданности псоглавец вытаращил глаза и, похоже, на мгновение потерял дар речи. Затем пару раз моргнул, как будто силясь очнуться от сна, а осознав, что не спит, оскалившись, обнажил свои жёлтые, кривые зубы и зарычал:

— Что тебе здесь надо, Рогнар? Это моя территория! Убирайся, пока цел!

— Не сердись, Абух! Я к тебе с предложением, выслушай вначале! — сказал кудесник Рогнар…

Глава 19

В глазах Абуха вспыхнул злобный огонь. Он вытянул морду и сделал шаг на Рогнара.

— Знаю я твои предложения! Проходили уже… — проворчал псоглавец.

Кудесник не отступил, что заставило Абуха остановиться.

— Говорят, у тебя проблема? Серьезная проблема, которую тебе не решить в одиночку... — проговорил Рогнар, наблюдая за реакцией псоглавца. Тот сильно нахмурился, но атаковать не стал.

— Что ты знаешь… Или, быть может, тебе на ухо кто нашептал? — Тавр, мне говорил, что ты появишься. Но я не думал, что так скоро, — прищурившись, ворчал псоглавец.

Кудесник подумал: «Значит зерно посеяно, и надежда есть», — а вслух произнёс:

— Я знаю о проклятии, которое тяготит тебя! И — о древнем долге, который ты не можешь исполнить, из-за которого ты связался с ариманами. И я знаю, как тебе помочь!

Абух, тяжело дыша, сверлил кудесника взглядом, полным недоверия и скрытой ярости.

— Ты просто так, из доброты душевной, предлагаешь мне, псоглавцу, помощь? Тому, с кем другие не хотят иметь никаких дел? Не смеши меня, Рогнар! У всего есть своя цена. Какую цену ты потребуешь за эту «помощь»? — в голосе Абуха сквозило презрение.

Кудесник спокойно выдержал его взгляд.

— Моя цена — передать одно очень важное сообщение ариманам. И от того, как они его примут и отреагируют, поверь, псоглавец, зависит дальнейшая жизнь всех живущих на поверхности земли. — сказал Рогнар и замолчал, наблюдая за реакцией псоглавца.

Абух стоял в задумчивости.

— Рогнар! Ты слишком скользкий тип, и вокруг тебя всегда много загадок. Я не доверяю тебе ни на йоту. Какое ещё послание? Что ты задумал? — спрашивал псоглавец с пренебрежением. — И почему именно я должен это сделать?

— Потому, что ты как бы один из них! И ты можешь беспрепятственно у них бывать. Ты можешь даже говорить с ними на их языке! — ответил кудесник.

— Да, я могу, это правда. Но и ты, кудесник, тоже можешь это сделать! — проворчал Абух, стараясь скрыть возникший интерес.

— Они выслушают тебя скорее, чем меня. Я для них враг, ещё и наделённый силой.

— Рисковать не хочешь? — Абух усмехнулся. — А я рискую каждый день, даже находясь в своей башне! — сказал он и, оскалив пасть, добавил:

— О чём твоё послание? Давай, выкладывай, Рогнар! Посмотрим, стоит ли оно того…

— Оно касается будущего нашего мира! И — будущего ариманов в том числе. — начал говорить кудесник.

Абух вскинул бровь, не отрывая взгляда от лица кудесника.

— Будущего… Хм… Забавно слышать это от тебя, Рогнар, когда твоя жизнь сейчас висит на волоске! Скоро здесь будут ариманы… — псоглавец замолчал, испытывая Рогнара взглядом. — Ты ведь чувствуешь, что ариманский морок здесь крепок? — спросил Абух и не ожидая ответа продолжил, — Я его чувствую. И сколько бы не пытался снять его, всё без толку... Посмотрим, на что ты способен, — сказал псоглавец и замолчал. Тем временем морок, плотной пеленой окутывал Абуха, искажая его восприятие и представляя Рогнара воплощением ярости и ненависти.

Свежий воздух, проникавший сквозь оконный проём, немного улучшил самочувствие Мары, но дышать ей по-прежнему было тяжело. Отвратительный запах отвлекал её, однако, постепенно привыкнув к нему, она сумела наладить контакт с магическим Кристаллом. Мара продолжала поддерживать эту связь, надеясь, что его сила поможет ослабить ариманский морок. Она понимала, что любой, кто попытается заговорить с Абухом, будет встречен лишь враждебностью. И она должна помочь Рогнару, хотя бы на мгновение убрать морок.

Усилив связь с Кристаллом, Мара смогла захватить морок, что был на псоглавце. Силой Кристалла она удерживала его, скручивая в плотный клубок.

Псоглавец задергался, ярость, переполнявшая его вырывалась наружу, проявляясь разными гримасами на его лице.

Морок трещал, словно стекло, готовый рассыпаться в любой момент и вновь окутать своей пеленой Абуха. Но Мара не ослабляла хватку, продолжала скручивать. Удерживая его, она видела, как ариманское колдовство покидает Абуха. Она чувствовала, как клубок подчиняется её воле, и надеялась, что свет Кристалла очистит разум псоглавца, и морок исчезнет навсегда.

Абух поднял голову, открыл глаза. Они были ясными и чистыми. Звериная ярость, рык и оскал исчезли. Он стоял неподвижно, словно потерянный ребенок.

Уловив этот момент Рогнар начал говорить:

— Я знаю, что ты стремишься к могуществу. Но истинное могущество — не в разрушении, а в созидании. Война лишь уничтожит нас всех. И то, что ждёт тебя впереди, Абух, это не слава и власть, а лишь погибель. И этого не должно произойти! — говорил Рогнар тихо, но уверенно. — Наш мир и мир ариманов — все мы связаны. И дальнейшая судьба наземного мира в твоих руках, Абух. Твоя задача — рассказать о коварстве чароев. Поведай им, что чарои лишь притворяются друзьями, а на самом деле готовят им погибель после того, как только получат Кристалл. И если тебе это удастся, это и будет твоё спасение. — договорил кудесник и замолчал, давая псоглавцу осмыслить услышанное.

Абух стоял неподвижно, как будто только что проснулся от сна. Его лицо было искажено болью.

— Я устал от бесконечной борьбы! Возможно, ты прав, Рогнар... — произнес он, и его голос, обычно грубый и хриплый, звучал почти жалобно. В нём слышалась усталость, копившаяся годами, усталость от служения тёмным силам, от убийств и разрушений, от вечного страха перед Ариманом.

Мара увидела в псоглавце не только чудовище, но и жертву, пленника тёмной магии. Она понимала, что сейчас нельзя давить, нельзя спугнуть этот хрупкий росток очищения. Она спустилась вниз, встала рядом с Рогнаром.

— Добрый день, Абух! — произнесла она это с некоторым уважением, коснувшись сердца Абуха, которое давно окаменело.

Псоглавец встретил её как-то равнодушно. Его взгляд скользнул по ней, не задерживаясь.

— Мара… — пробормотал он, словно вспоминая давно забытое имя. В его голосе не было ни злобы, ни приветствия, лишь какая-то отстранённость. Он снова уставился в пол, погружаясь в свои мысли. Наконец, он поднял голову, посмотрел на Рогнара, потом на Мару.

— Уходите! — сказал он холодно. — Я передам ариманам то, о чём ты просил меня, Рогнар.

Рогнар открыл дверь, и они шагнули в дверной проём.

Внезапно Мара почувствовала, как вихрь подхватил её, и всё завертелось и закружилось. Перед её глазами всё поплыло, и она потеряла сознание. Очнувшись, она увидела прямо перед собой храм Хранителя Времени.

— Кудесник Рогнар! — чувствуя растерянность, позвала Мара, но никто не ответил. — Рогнар, ты где? — с недоумением спросила Мара вновь, но и на этот раз никто не откликнулся.

Сердце Мары сжалось. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться и увидеть вновь своих друзей, их улыбки, голоса, волхвов и своего тятю. Но она была одна, и никого кругом, только величественный храм Хранителя времени. Она ещё раз, но уже очень громко крикнула:

— Рогна-а-ар! — но услышала только вернувшееся эхо: «…ар-ар-ар...», будто насмешка.

«Я должна понять, что произошло!», — подумала Мара и направилась в храм.

Стены храма мерцали золотыми и серебряными узорами, отражая бесконечные потоки времени. На троне из слоновой кости, величественно и одновременно как-то по-домашнему уютно, восседал Хранитель Времени. На этот раз лицо его, скрытое тенью капюшона, казалось знакомым и чужим одновременно.

Мара шагнула вперёд, словно подталкиваемая невидимой силой, и ощутила, как ёкнуло сердце в груди. Она глубоко вздохнула, всматриваясь в Хранителя. Её сердце билось всё быстрее.

Хранитель Времени поднялся со своего трона и тихо произнёс:

— Мара, ты вернулась… Так было задумано! — сказал он.

— Кем задумано? — спросила Мара. Она крутила головой, ища друзей в надежде, что и они тоже вернулись.

— А где все? Тятя, волхвы, Далемир, Сарка, кудесник Рогнар — где они все? Всё произошло так быстро, что я не поняла, где все… — спрашивала она растерянно. При этом сердце её неистово билось.

Хранитель Времени наблюдал за ней, незаметно улыбаясь. Эта улыбка показалась Маре подозрительной.

— Твои друзья не исчезли, Мара. — сказал Хранитель, приблизившись к ней. — Они в безопасности. Далемир, Сарка и Рогнар находятся в другой временной петле. А твой тятя и волхвы вернулись в своё время, забыв про вас. Ваши действия с Кристаллом повлияли на ткань времени, и теперь вам предстоит исправить свои ошибки, — спокойным голосом произнес он.

Мара заглянула в глаза Хранителя, пытаясь понять истинность его намерения. Хоть и смотрела она настороженно, но почувствовала странное облегчение. В его взгляде было что-то успокаивающее — то, что заставляло довериться ему.

— Что я должна сделать? — спросила она Хранителя.

— Ты вкусила запретный плод, познав силу Кристалла, о которой ты даже не подозреваешь. И отныне Кристалл подчиняется только тебе. Теперь ты вольна выстраивать своё грядущее по собственному замыслу, — произнёс Хранитель. Его слова удивляли и одновременно пугали её.

— Тебе следует сделать трудный выбор — оставить либо узы семьи, либо братство друзей, — сообщил Хранитель Времени.

Мара отшатнулась, словно от удара.

«Выбор? Какой выбор может быть сложнее этого? Семья — кровные узы, любовь и поддержка с самого детства. Или друзья — те, кто стали семьей по духу, кто прошёл с ней огонь и воду, кто всегда подставлял плечо. Как можно выбирать между двумя половинами моего сердца?» — думала она.

— Но… почему? — прошептала она, чувствуя, как в горле пересохло. — Почему я должна выбирать? Разве нельзя… Разве нельзя сохранить и то, и другое?

Хранитель вздохнул, и этот вздох, казалось, пронесся сквозь века, неся в себе печаль и усталость.

— Кристалл… Он требует равновесия. Он дарует силу, но забирает что-то взамен. Твоя связь с ним настолько сильна, что ты стала точкой пересечения двух линий судьбы. И эти линии, увы, не могут идти параллельно. Одна должна угаснуть, чтобы другая расцвела.

Он замолчал, давая Маре время переварить услышанное.

В голове у Мары закружились обрывки воспоминаний: тепло папиных рук, смех няньки Любавы, взгляд дядьки Васила, шутки друзей, их верность и преданность.

«Как можно от всего этого отказаться?» — подумала она и спросила:

— Но… как мне узнать, какой выбор правильный? Как мне понять, что я не совершу ошибку, которая будет преследовать меня всю жизнь? — спрашивала она, и в её голосе звучала отчаянная надежда.

— Кристалл покажет тебе возможные пути. Он даст тебе увидеть последствия каждого выбора. Но решение… Решение всегда останется за тобой. Помни, Мара, сила Кристалла — это лишь инструмент! И только от тебя зависит, как ты им воспользуешься.

Мара поняла, что на ней лежит огромная ответственность, с которой не была уверена, что справится. Она закрыла глаза, прислушиваясь к собственному дыханию, к биению сердца, которое в этот момент казалось ударом грома. Перед внутренним взором Мары, словно в тумане, всплывали моменты: когда страх и нерешительность брали верх.

— Помни, что время — это лишь иллюзия! Но — не для тех, кто боится его понять. — С этими словами Хранитель Времени поднял руку, и Мара ощутила, как распахнулась вневременная петля. Хранитель Времени умиротворённо смотрел на Мару. Он был стар и мудр, и время текло для него иначе, чем для других. В его присутствии казалось, что всё время вселенной сжато в один миг.

В круговороте света и звука Мара увидела перед собой звёздный путь, что уносил её к новым неизведанным горизонтам.

— Вслушайся в ритм времени! Позволь Кристаллу направить тебя! — прокричал ей Хранитель, его голос напоминал отдаленный гул вселенной.

Мара так и сделала, и все её страхи будто растаяли, уступив место глубинному пониманию. Она сосредоточилась на образах своих друзей, и образах семьи, запечатлённых в её сердце, погрузившись в особое состояние покоя. Вокруг неё, прямо из воздуха, начала формироваться воронка, похожая на вращающуюся спираль.

Спираль закручивалась всё сильнее, и её движения превращались в танец света и тьмы, которые переплетались друг с другом, словно стремились слиться в единое целое.

Мара чувствовала, как её ноги теряют опору, но вместо страха её наполняло уверенное спокойствие. Её взор был прикован к искрящейся сердцевине вихря, где, как ей казалось, мелькали образы её друзей, и близких. Ей необходимо было сделать выбор, и мысли неслись вихрем. Она цеплялась за каждую деталь, приносящую ей ясность.

«Тятя с волхвами вернулись домой…» — Мара представила Долину грёз, увидела няньку, Васила и тятю. — «Как бы я хотела быть с ними рядом! А друзья?» — тут же в её голове возник вопрос.

«Они в безопасности, в другой временной петле» — сама себе ответила Мара и вспомнила слова Хранителя: «Ваши действия с Кристаллом повлияли на ткань времени, и теперь необходимо исправить ошибки!». — Её сердце больно ёкнуло. «Там, куда вернулись тятя с волхвами, я ведь уже там существую, маленькая… Есть ли мне там место? И своим присутствием я могу нарушить ход времени! Не об этой ли ошибке говорил Хранитель?»

Стыдясь своих мыслей, Мара задумалась: «Неужели она оставит друзей?! Они наверняка ищут её, волнуются, ведь она исчезла внезапно! Хранитель сказал, что я должна сделать выбор. И я оставляю прошлое в прошлом, и смело иду с друзьями в будущее!» — произнесла Мара.

Понемногу свет начал гаснуть, и водоворот воздуха, что нёс её, остановился. Мара ощутила, как её ноги коснулись земли. Она стояла на цветущем лугу, обдуваемая легким ветерком. Звуки природы наполнили её слух, и она поняла, что мост времени был проложен, и теперь она находилась в иной реальности будущего. Перед нею простиралась зелёная долина, казавшаяся одновременно знакомой и незнакомой, как сон, который никогда не повторяется дважды. Она стояла босыми ногами на траве, с ключом времени в руках, но Кристалла с ней не было.

Едва она сделала шаг вперёд, как из-за холма появились силуэты. Приглядевшись Мара, узнала — это были её друзья.

Далемир, всегда энергичный и уверенный, шёл впереди, и его тёмные волосы развевались на ветру. Рядом, как всегда, летела Сарка, и её перья сверкали в лучах уходящего солнца. Рогнар, опираясь на посох, следовал за ними.

Далемир остановился, достал из-за пазухи свиток, который рассматривал с таким вниманием, будто это очень драгоценная вещь для него.

Волна радости заставила сердце Мары биться быстрее. Осознав, что её заметили, она не смогла сдержать улыбку. Далемир поприветствовал её взмахом руки, привлекая внимание остальных. Сарка, лёгкая и грациозная, преодолев одним взмахом крыльев расстояние, приземлилась рядом, стряхивая перья, словно после длинного полёта. Увидев Мару, её глаза заблестели весёлыми искорками.

— Ты куда пропадала? — удивлённо спросила она. Её голос звучал, как звон серебряного колокольчика.

Мара лишь улыбнулась в ответ. Она не знала, как объяснить, что произошло, и потому предпочла молчать.

Сарка продолжала щебетать, рассказывая, как Абух отвлёк ариманов. А они, вместе с Велебором и волхвами, укрылись в лабиринте. Как долго блуждали по нему, прежде чем нашли выход. Как, прощаясь с волхвами, они расспросили их о спрятанном в пещере свитке с кодами перевоплощения. И как они были рады тому, что волхвы указали место. И что они смогли найти свиток с кодами перевоплощения.

— Осталось лишь передать их моим сёстрам девам-птицам… Да ещё старухе ведьме! — пояснила Сарка.

Далемир держал в руках древний свиток, он посмотрел на Сарку и с улыбкой добавил:

—Они теперь тоже смогут иметь облик прекрасных дев, как ты и хотела, Сарка! — и протянул свиток Сарке. Сарка склонилась над свитком, трепетно касаясь его поверхности.

— Пусть пока побудет у тебя, пока мы не завершим дела до конца, — попросила она Далемира.

Мара заметила, что кудесник Рогнар, преклонных лет старец с огненными глазами, длинными чёрными волосами с белыми прядями, и такой же длинной, с седыми прядями, бородой, сильно постарел. Он стоял, опираясь на свой посох, и Маре было видно, что петля времени действовала на него пагубно, и никакие заклинания и тайны мироздания не могли дать ему жизненные силы. Время брало своё.

Рогнар, приблизившись к Маре, замер, восстанавливая дыхание.

— Как радостно видеть тебя вновь среди нас! Я уж было отчаялся встретиться, — произнёс он тихо, погружённый в свои мысли.

Наблюдая за кудесником Рогнаром, Мара ощутила исходившую от него уверенность и покой. Его взгляд, полный тепла и радости, говорил ей больше любых слов. Она поняла, что хоть когда-то Рогнар и грезил славой сильнейшего Мага-властителя, но теперь единственным огнём, согревавшим его душу, было желание служить Сваргии и защищать друзей от коварства чароев.

Так и его друзьям именно этот внутренний огонь, рождённый чувством единства, позволял смело двигаться дальше. Они уверенно шагали вперёд, наслаждаясь свежестью лесного воздуха, пропитанного ароматами зелени.

Вдруг Мара вскрикнула:

— Стойте! Тут смертоносное заклятие!

Друзья остановились, застигнутые врасплох опасностью. Не теряя ни мгновения, Мара магическим жестом начертила в воздухе таинственный знак, из которого пошла мощная волна, сокрушающая тёмные силы зла. Но сила заклятья, подстерегавшего свою жертву, пронзила сердце Мары, заставив её почувствовать острую боль и остановиться.

Рогнар мгновенно бросился на выручку к Маре. Взмахнув своим волшебным посохом, он направил поток энергии навстречу злодейскому заклятию, постепенно сдерживая распространение угрозы. Тем временем чёрные тени начали сгущаться, медленно окружая героев плотным кольцом мрака.

Далемир обнажил свой меч и нацелил его на атакующих. Сарка запела, издавая мощную звуковую волну, которая отбросила тени в гущу леса.

Вдруг всё на мгновение стихло, после чего взвыл порывистый, гулкий ветер, который пронесся между друзьями, и зловещие тени появились вновь, как из ниоткуда. И всё повторилось точь-в-точь, как было только что.

Мара смогла заглянуть нападающим в глаза, сверкающие злобой, словно кромешная бездна, готовая поглотить их. От этого ей стало трудно дышать. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, уходя вглубь себя…

Внезапно мир вокруг остановился. Яркой вспышкой, одна за одной, перед Марой стали возникать древние руны, давая ей понять, что каждый элемент материи, все стихии, да и всё вокруг, буквально весь мир — всё плетётся из единого полотна. Мара почувствовала себя частью этого плетения и смогла разглядеть атаковавших их смертельной магией. Это были чарои. Они плели узор, напоминающий руну времени, и читали заклятье, пытаясь затянуть Мару и её друзей в петлю времени и удержать их там.

«Как же быть? — подумала Мара. И к ней тут же пришёл ответ: — Истинная сила не в заклинаниях и артефактах, а в единстве!».

— Там чарои! Они пытаются затянуть и удержать нас во временной петле! Они держат над нами руну времени! — Мара указала на место, где была руна.

— Ах, так! — воскликнула Сарка и, не раздумывая, ударила своими крыльями друг об друга. Посыпались искорки невыразимой яркости, которые садились на руну, заставляя её светиться.

— Далемир, руби руну мечом! — прокричал кудесник Рогнар, схватив руну лучом из посоха и удерживая её на месте.

Далемир размахнулся и рубанул. Руна развалилась пополам…

Глава 20

Минуты текли, короткие мгновения света и мрака сменяли друг друга, пока всё не стихло. Лишь тяжелое дыхание да слабые шорохи листвы оставались единственными звуками, сопровождающими разрушение петли времени. Однако чарои не сдавались, пытаясь восстановить петлю времени новым заклятьем.

Перед глазами Мары всё мерцало и плыло. Затаив дыхание, она призывала магическую силу Кристалла. Закрыв глаза, она сосредоточилась на ритме своего дыхания и ушла вглубь себя. Мир вокруг опять замер. Время, казалось, остановилось, давая ей возможность выйти за пределы обыденного.

Перед её внутренним взором, словно вспышки молний, одна за другой стали возникать древние руны. Они напомнили Маре истину, что весь мир, все стихии и каждый элемент вокруг сплетены из единого полотна. Мара ощутила себя частью этого безграничного узора. В его мерцании она искала смертельное заклятье, наложенное на петлю времени.

Заклятье чароев было неспособно сопротивляться воздействию мощной силы магии Кристалла, и потому стало распадаться и исчезать.

Временная петля была разрушена, и время снова зашагало вперёд, ведомое теми, кто познал его тайну.

Лес содрогнулся от яркой вспышки света, после которой мгновенно наступила тишина, окутавшая всё кругом. Ослепительный фейерверк искр вспыхнул повсюду, разрывая остатки заклятья. Ветви деревьев распрямились, подобно птичьим крыльям. Солнце вновь пробилось сквозь густую листву, осветляя землю золотыми лучами, переплетающимися с тенями и высвобождая мир от наваждения.

Откуда-то издалека возник золотисто-серебряный свет, мерцающий мягким свечением. В этом сиянии предстал сам Хранитель Времени. Он двигался легко и плавно, едва касаясь травы своими стопами. След исчезал быстрее, чем успевал появиться вновь. Узорчатый плащ покрывал его плечи, украшенный старинными рунами. Подняв голову, друзья заметили маленькое создание с прозрачными крылышками, робко выглядывающая из складок плаща Хранителя.

Это любопытное создание была фея. Она держалась настороже, готовая улететь в любую минуту. Поймав внимательный взгляд Мары, фея ответила коротким поклоном, зависнув рядом с благоухающим цветком, лепестки которого тут же зажглись ярким светом.

— Вы сейчас находитесь в месте, которое находится вне времени! А это существо — хранительница снов и воспоминаний, — познакомил их Хранитель времени и исчез.

— Добро пожаловать в мой дом! — ласково поприветствовала их маленькая фея. Голос её звенел ясно и мелодично, словно капельки росы на утреннем ветру. — Отдохните и наберитесь сил! — добавила она, изящно взмахнув рукой. Воздух тотчас заполнился сверкающими мотыльками, кружащими вокруг путников, укрывая их сверкающим облаком. Усталость мгновенно отступила, сменяясь внутренним покоем и уютом.

— Это место позволит вам забыть обо всех тревогах внешнего мира, исцелит раны и освежит ваш ум, — мягко говорила фея, смотря на спутников глубокими и ясными глазами. Её присутствие наполняло сердца спокойствием и надеждой.

Здесь, в присутствии феи, было что-то успокаивающее и вселяющее надежду.

Мысли Мары и её друзей перенеслись туда, где они искал истину и мудрость. Они никогда не испытывали такого покоя, как здесь, среди цветов и нежного шёпота феи.

Несколько ночей подряд они провели в мире этой удивительной земли, позволяя фее восстановить утраченную гармонию. За эти дни каждый почувствовал, как беспокойство уходит прочь, оставляя лишь радость и легкость бытия.

Время летело незаметно. Прошло несколько ночей, наполненных приятными сновидениями. Но, как только солнечные лучи коснулись верхушек деревьев, вновь показался Хранитель Времени.

— Ваши силы вернулись к вам? — осторожно спросил он, внимательно разглядывая их лица.

Те дружно кивнули, чувствуя глубокое обновление и бодрость духа.

— Вот и славно! — сказал он и подошёл к Рогнару:

— Рогнар! Тебе следует отправиться в параллельный мир, в корчму. Абух переговорил с ариманами, и будет искать тебя там.

Рогнар хотел спросить «зачем?», но Хранитель Времени остановил его:

— Без лишних вопросов! Там сейчас твоё время.

Рогнар ощутил легкое беспокойство. Может, псоглавец… — подумал он, но промолчал.

— А ты, Мара, с Саркой и Далемиром отправишься к жрецам в Араим.

Мара, Сарка и Далемир переглянулись. Араим — город жрецов. Несомненно, жрецы вернулись от чароев и смогут поведать им нечто, что они давно страстно желали узнать.

Хранитель времени взмахнул рукой, и перед Рогнаром и Марой возникли порталы, мерцающие разноцветными огнями.

Рогнар бесстрашно шагнул в один портал, Мара, Сарка и Далемир — в другой. Пути их разошлись, уводя в разные уголки мироздания.

Рогнар, оказавшись в корчме, наполненной людьми и разными существами из параллельного мира, облегченно выдохнул, увидев свой излюбленный столик свободным. Он занял его и принялся выискивать взглядом старейшину волхвов, который предпочитал держаться в тени, растворившись среди посетителей корчмы…

Переступив порог портала, Мара, Сарка и Далемир оказались в Араиме, наполненном благоуханием трав и цветочных ароматов.

— Как же тут дивно! — прощебетала Сарка.

— Да, просто чудесно! — поддержала её Мара.

Далемир молчал. Для него Араим — дом детства, обитель магической силы и мудрости жрецов.

Их встретили не жрецы, как они ожидали, а высокие, стройные женщины в белоснежных одеждах, украшенных золотыми нитями и символами солнца. Их лица были спокойны и безмятежны, а глаза светились мудростью веков. Это были жрицы Араима, хранительницы древних знаний и тайн. Одна из них, с серебряными волосами, что струились по плечам, как лунный свет, подошла к ним. Её голос был мелодичен, словно пение ручья.

— Добро пожаловать в Араим! — произнесла она. — Мы ждали вас! Знаем, что ищете жрецов. Знаем и то, что терзает ваши души.

— Мы пришли к жрецам за советом и поддержкой, — ответила Мара, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, хотя сердце её билось в груди, как пойманная птица. — Нас направил сюда Хранитель времени.

Жрица с серебряными волосами кивнула. Её взгляд скользил по Маре, Сарке и Далемиру, словно проникая в самые глубины их существа.

— Хранитель времени мудр, — проговорила она. — Он знает, что истина не всегда открывается тем, кто ищет её в пыльных свитках или в речах чародеев. Иногда она обитает в тишине, в шепоте ветра, в сиянии звезд. Араим — это место, где эти голоса слышны яснее всего.

Она сделала приглашающий жест рукой, указывая на изящную арку, увитую благоухающими лианами. — Пройдите за нами!

Они прошли через арку, оставляя позади суету портала и входя в сердце Араима.

Мара, Сарка и Далемир переглянулись. В глазах каждого читалось удивление: «Это же совсем другой Араим!». Но, не осмелившись спросить, они молча шли за жрицами.

Их окружили величественные строения из белого камня, украшенные искусной резьбой и сверкающими самоцветами. Воздух был наполнен не только ароматами трав, но и тонким, едва уловимым запахом древней магии. Жрицы вели их по мощёным улицам, где каждый камень, казалось, хранил в себе отголоски минувших веков. Сарка, забыв о своей обычной болтливости, с восторгом разглядывала диковинные растения, чьи лепестки переливались всеми цветами радуги. Далемир, напротив, погрузился в себя, и его взгляд блуждал по архитектурным изгибам, словно он узнавал и не узнавал одновременно, но точно чувствовал что-то давно забытое, но такое родное.

Наконец, они достигли холма, где располагался храм, чьи золотые купола устремлялись в небесную синь. Перед входом в храм жрицы остановились, и та, что с серебряными волосами, произнесла: — Араим открывает свои врата лишь тем, чьи сердца чисты и чьи намерения благородны.

Мара склонила голову в знак уважения. — Мудрые жрицы, мы благодарим вас!

Жрицы улыбнулись в ответ и исчезли.

Мара, Сарка и Далемир вошли в храм. Внутри царила полутьма. Воздух был пропитан ароматом ладана и чего-то ещё, неуловимого, но пробуждающего в душе глубокие, забытые воспоминания. Их встретил маг Аркан.

— Почему здесь всё так изменилось? — спросила Мара.

— Вы в Аркаиме, что незрим для обычного глаза… — ответил маг загадочно и подвёл их к жрецам.

Услышав Мару, жрецы стали переговариваться меж собой. Их голоса сливались в едином порыве: — Кристалл должен быть сокрыт от мира под нерушимой печатью на тысячи лет!

— Но это невозможно! — возразила Мара. Чарои — властители подземного царства, и они отыщут его там. Мы же хотим поделиться частью Кристалла с ариманами — для общего союза против чароев, — пояснила Мара.

— Однако, нахождение Кристалла в чужих руках может стать непредсказуемым! — возразили ей жрецы. — Кристалл без мудрого управления подобен дикому зверю, вырвавшемуся на свободу! Он может обернуться разрушением!

— Мы прекрасно осознаём эту опасность, — ответила Мара. — Но у нас нет другого выхода!

После долгих споров и сомнений, когда каждый высказал своё мнение и выслушал других, зародилась твёрдая уверенность, что они способны обуздать могучую силу Кристалла и направить её во благо мира. И вот, наконец, все пришли к единому решению — поделиться частицей Кристалла с ариманами, но прежде — окутать его защитным покровом древнего ритуала.

Для совершения обряда они отправились в священную рощу — место, где сама природа хранила древние тайны. Вековые деревья, чьи могучие ветви тянулись к небесам, словно чувствовали важность происходящего момента. Они замерли в безмолвном ожидании, храня дыхание тайны. Лунный свет, пробиваясь сквозь густую листву, окутывал поляну серебристым сиянием, превращая каждый листок в сияющий осколок ночи. Там на древний алтарь из белого камня, Мара уложила Кристалл.

Он пульсировал таинственным светом, словно живое сердце, хранящее в себе секреты мироздания. Его сияние то усиливалось, то затихало, будто в такт незримому дыханию самой земли.

Мара, облаченная в одеяния из белого шёлка, расшитого серебряными нитями, подняла руки к небу и начала читать древнее заклинание:

— О, Предки наши и свидетели древних времен! Мы, дети ваши, просим вас, услышьте наш призыв! Пусть Боги, создавшие этот Кристалл, дар небес, защитят его от скверны и зла! Пусть ни один злой умысел не сможет проникнуть сквозь эту защиту! Да будет он служить во благо, а не во вред! Пусть лишь чистые помыслы и добрые намерения направляют его силу на созидание, а не на разрушение! Пусть печать защиты, нерушимая и вечная, ляжет на него!

Остальные жрецы, одетые в белые одежды, образовали вокруг алтаря круг. Они вторили Маре, их голоса сливались в единый хор, усиливая мощь ритуала.

— Призываем вас, Духи Огня, Воды, Земли и Воздуха! Окутайте Кристалл своей мощью! Да отделится кусочек Кристалла, и да будет он символом мира и согласия между нами и ариманами! Да будет так, как мы просим! Да будет так, как вы желаете! Да будет так, как предначертано! — Голоса их звучали всё громче и увереннее, наполняя рощу силой и энергией. Сила заклинания, становилась всё сильнее. Вокруг алтаря начали кружиться светящиеся огоньки окутывая Кристалл ярким светом. Кристалл, словно живой, пульсировал будто отзывался на их заклинание. Вокруг Кристалла образовалась свечение. Он вспыхнул, и от него отвалился кусочек.

Наконец, ритуал был завершен. Защита была наложена. Мара опустила руки, тяжело дыша. Теперь оставалось лишь надеяться, что их решение было верным, и что сила Кристалла действительно послужит во благо, а не станет причиной новой войны.

Свет от Кристалла, теперь окутанный невидимой пеленой, стал мягче, но не менее сильным. Он словно дышал в унисон с рощей, наполняя воздух ощущением древней силы и спокойствия.

Мара взглянула на Сарку и Далемира, — их лица отражали надежду.

— Теперь мы готовы, — прошептала Мара, обращаясь к жрецам.

Жрецы кивнули. Их глаза светились мудростью и пониманием.

— Пусть сила Кристалла направляет вас! — сказал Аркан. — И помните, что истинная сила не в самом Кристалле, а в единстве тех, кто его использует!

Тем временем, Рогнар, оказавшись в шумной корчме параллельного мира, сидел за столом и наблюдал за всем, что происходила внутри. Он заметил в углу корчмы старейшину — волхва. Тот сидел, укутанный в тёмный плащ, и тоже наблюдал за всем происходящим с невозмутимым спокойствием. Рогнар хотел подойти к нему, но тот остановил его, подав знак оставаться на месте.

Псоглавец тоже спешил на встречу с Рогнаром, чтобы сообщить ему, что исполнил его поручение. Абух шёл быстрым шагом по извилистой тропе, закрывшись плащом с ног до головы, чтобы быть не узнанным.

Рогнар ждал его в корчме за массивным столом, и выражение его лица было, как всегда, непроницаемым.

Уверенной походкой Абух вошёл в корчму и подошёл к столу Рогнара. Стараясь не выдать своего внутреннего напряжения, он старался не смотреть на Рогнара. Но взгляд Рогнара пронзал его насквозь, словно кинжал.

— Я слушаю тебя, Абух! — голос Рогнара прозвучал низко. Повисла пауза.

— Тогда слушай внимательно, Рогнар! — начал Абух, и его голос был твёрд. — Ариманы предлагают вам союз. Они готовы предоставить свою армию, свою магию, свою силу. Но взамен они хотят лишь одного — Кристалл. Они утверждают, что только он способен защитить их от чароев, — уверенно заявил псоглавец. — Они также просят меня возглавить армию людей и армию ариманов для сражения с чароями. И если вы готовы объединиться, то я стану её предводителем! — сообщил он, и в глазах его горел алчный огонь, готовый поглотить всё на своем пути. Ещё не полученная власть опьяняла его, словно самое крепкое вино, затмевая остатки разума.

Рогнар слушал Абуха молча, нахмурив брови и постукивая пальцами по посоху. Его взгляд не отрывался от лица Абуха, и казалось, даже завсегдатаи, почуяв неладное, притихли, перешептываясь украдкой. Наконец, он прервал молчание: — Ну что же, мы этого ожидали. Мы готовы дать им Кристалл! Но не весь, а лишь малую его часть, способную защитить их от чароев.

Абух, не ожидая такой уступчивости, несколько раз моргнул. Он приготовился к долгим переговорам, к торгу за каждую крупицу. А тут — такая щедрость! «Что-то тут нечисто», — промелькнуло у него в голове.

— Я знаю тебя, Рогнар! Ты не расстанешься даже с мало-мальски драгоценным камнем. А тут — часть Кристалла, источник невероятной силы! Почему ты так легко согласился? — не удержался Абух. — Ты явно что-то задумал!

— Говорю, как есть! Мы обсуждали это с волхвами и жрецами, и они согласны передать часть Кристалла ариманам, — ответил Рогнар.

— Передать-то я, конечно, передам. Но ты же знаешь, что ариманы не будут благодарны за такую малость! Они жаждут обладать всей силой Кристалла, и малый осколок их не удовлетворит.

Рогнар усмехнулся:

— Ты недооцениваешь Кристалл, Абух. Этот осколок — истинная природная сила, которую они ищут. И когда они осознают это, они будут счастливы и кусочку.

— Счастливы кусочку, говоришь… — пробормотал псоглавец себе под нос.

— Хорошо, я передам им ваше согласие. А также передаю тебе то, о чём просили меня ариманы. Вот карта. Они будут ждать вас и ваших жрецов с Кристаллом в Забытой точке, в третий день луны. — Усмехнувшись, Абух отдал карту кудеснику, и его ухмылка превратилась в хищный оскал.

Рогнар взглядом проводил уходящего псоглавца.

Высокий старик с длинной седой бородой, что сидел в углу, подошёл к столу Рогнара.

— Ты уверен в ариманах, Рогнар? Ариманы — древняя и непредсказуемая сила. Игры с ними опасны!

— Опасность — наша стихия! — ответил Рогнар. — Мы веками жили в тени этой опасности. Пришло время использовать её против них. Кристалл — наша единственная надежда.

— Да, мне сообщили, что на общем совете волхвов и жрецов пришли к такому решению. — сказал старейшина. — Но осколок магического Кристалла — это ещё и ключ к мирозданию! В третий день луны мы отправимся в Забытую точку, там мы заключим мир. Надеюсь, навечно! Нам нужно тщательно подготовится. Нас ждут жрецы. Отправляемся в Араим! Он понимал, насколько рискованна их затея, но отступать было некуда. Они страдали от нашествия Ариманов слишком долго. А тут ещё появились чарои — чудовищные создания, пожирающие души и сеющие хаос. Лишь немногие знали истинную их природу, и еще меньше тех, кто осмеливался противостоять им

Рогнар глубоко вздохнул, принимая груз ответственности, который лег на его плечи. Давно минули времена, когда он жил спокойно, радуясь простоте своего существования. Сейчас вся Сваргия переживала бедствие, вызванное появлением чароев — странных и жутких существ, сеявших ещё больше смятение и разрушение.

— Мы отправляемся незамедлительно! — объявил Рогнар старику с длинной бородой, уверенно направляясь к двери. — Мои друзья ждут нас в священном городе Араиме.

Найдя укромное от корчмы место, он поднял свой посох и создал портал. Через мгновение они оказались в самом центре древнего города, где их встречали Далемир с Саркой и Мара.

Приготовления к переговорам с ариманами начались незамедлительно. Воздух дрожал от напряжения, предвещавшего грядущие события. Старинные карты, испещрённые пометками предыдущих походов, разложены на большом деревянном столе. Рунические знаки говорили о возможных преградах и угрозах, ожидающих впереди.

Внимательно рассматривая их, они пытались найти лучшие пути их обхода. Каждый знал, что от их внимательности и подготовки зависит успех, а возможно, и жизнь.

На случай, если предложение ариманов окажется ложным, и это окажется тщательно спланированной ловушкой, жрецы читали древние заклинания, укрепляя защиту всех, кто отправится в путь. Их голоса, сливаясь в единый гул, наполняли силой и надеждой.

Мара, склонившись над мерцающим Кристаллом, изучала природу чароев — на случай их внезапного появления. Ей нужно было понять, как они действуют, какие у них слабости, и как можно использовать это против них же самих. Она видела фрагменты их мира, хаотичные и безжалостные. Она чувствовала их голод, их жажду поглощения. Но она также видел их слабость — зависимость от силы, которую они черпали из других миров.

Далемир проверял надёжность своего меча, украшенного рунами Предков, и отрабатывал боевые приёмы. Каждый удар, каждое движение его были отточены до совершенства.

Сарка понимала, что в отличие от ариманов, хоть и быстрых, и жестоких, чарои — это нечто совершенно иное. Их касание высасывает жизнь, их взгляд замораживает душу. Зная это, Сарка использовала для оберегов заговоры и травы, способные нейтрализовать их магию.

Когда заканчивались третьи лунные сутки и солнце клонилось к горизонту, подготовка была завершена. Все были готовы. Впереди их ждала Забытая Точка — место, окутанное тайной и опасностью. Рогнар произнес заклинание, и в воздухе закружились искры, открывая портал в Забытую точку, которая находилась в дремучем лесу, — там, где текла река Подлунная.

Мара, её друзья, жрецы и волхвы стояли у реки, ждали ариманов. В глазах их отражался свет заходящего солнца, свет надежды, свет веры в то, что они смогут преодолеть все препятствия и прийти к миру.

Некоторое время они стояли в тишине. Вдруг Мара почувствовала, как напряжение в воздухе сгущается. Она прищурилась, всматриваясь вдаль, и увидела их. Из-за деревьев, словно тени, приближались люди в черных плащах и повязанных платках. Это были ариманы. Их фигуры двигались плавно, как тени. Мара сжала кулаки, стараясь подавить свой гнев, который подступал к горлу.

Ариманы остановились на расстоянии, и один из них крикнул:

— Вы пришли. Следуйте за нами!

Глава 21

В святилище ариманов царила полутьма. Вождь, приблизившись к алтарю, коснулся рукой древнего камня. Тишина в святилище была оглушительной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием свечей.

Старейшины ариманов сидели кругом.

— Нужно понять, чего добиваются жрецы-заклинатели чароев! — проговорил колдун Хара, обращаясь к ним. — Ваши древние знания помогут нам разгадать их замысел.

Атмосфера в святилище сгущалась, словно перед грозой.

— Жрецы-заклинатели… Они всегда были предвестниками беды. Чарои редко покидают свой подземный мир. Но когда они это делают, это означает, что их голод стал нестерпимым. — произнес старейшина с лицом, испещренным глубокими морщинами.

— Голод? — переспросил Вождь, нахмурив брови. — Голод чего?

Старейшина вздохнул, и этот вздох, казалось, пронесся сквозь века:

— Голод земли! Чарои считают, что эта земля принадлежит им по праву рождения. Они утверждают, что мы, живущие на поверхности, узурпировали их владения. Жрецы-заклинатели — это их способ призвать силы, способные вернуть им то, что они считают своим.

— Но что именно они хотят? — настаивал Вождь. — Просто изгнать нас? Или…

Другой старейшина, с длинной седой бородой, вмешался в разговор:

— Изгнание — это лишь начало. Чарои не довольствуются малым. Они хотят поглотить. Они хотят, чтобы эта земля стала частью их подземного царства. Они хотят превратить наши поля в пещеры, наши реки — в подземные озера, а наши дома — в руины.

— Но почему сейчас? — спросил Вождь. — Почему они решили напасть именно сейчас?

Старейшина с длинным посохом, на вершине которого находился череп человека, покачал головой:

— Этого мы не знаем. Возможно, их подземные запасы иссякли. Возможно, они почувствовали слабость в нашей защите. Возможно, просто пришло время…

Вождь нахмурился.

— Значит, мы должны остановить их, разрушить их заклинания и защитить нашу землю!

— Это будет нелегко, — предупредил старейшина. — Жрецы-заклинатели сильны, а их Повелитель могущественен. И они не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

— Тогда мы должны быть сильнее! Мы объединимся с параллельным миром и людьми! — ответил Вождь, и его глаза загорелись решимостью. — Мы должны объединить наши силы и дать им отпор. Иначе нас всех ждёт тьма подземелий.

Солнце поднималось всё выше на небосводе, заливая землю тёплым светом. Воздух наливался силой и свежестью, разгоняя остатки ночной сырости.

— Племя ариманов — это сильный и воинственный народ, — сказал Вождь, — и мы находимся под защитой Богов Войны. А с ними мы непобедимы! Наши чёрные колдуны владеют тёмной магией, неподвластной другим племенам, значит у нас преимущество! Наши обычаи отличаются жестокостью и строгостью, не оставляя места для слабости и снисходительности, а значит, среди наших воителей не сыскать трусов. А те, что в неповиновении окажутся, будут сурово караться! И никто не осмелится нарушить мой приказ!

Колдун Хара, слушая Вождя, опускал голову всё ниже и ниже.

Строгая иерархия, царившая ранее в обществе ариманов, в последнее время вдруг начала трещать по швам. Народ племени, служивший Вождю беспрекословно, всегда следовал его указаниям. Но, в последнее время, то там, то тут возникали единичные случаи сопротивления. Вождь и его старейшины искали причину, но она им открылась лишь теперь, когда они узнали о предательстве чароев.

— Я, Вождь ариманов, считал племя чароев нашей опорой! Но выясняется, они готовили для нас охотничью яму?! Узы, которые я считал нерушимыми, оказались лишь иллюзией, сотканной из коварства и лжи… Но я покараю их за это!

Вождь жаждал мести и искал наилучший способ. Он искал возможности связаться с людьми и с жителями из параллельного мира, чтобы объединиться против чароев. Выслушивая предложения и возражения соплеменников, полные страха и взаимных обвинений, он понимал, что для выживания племени, окруженного врагами, требуется не только мощь, но и единство, основанное на доверии и справедливости. А пока всего этого не было среди них, и это усложняло ситуацию.

Тишина, воцарившаяся после долгих споров, давила на Вождя. Он чувствовал на себе взгляды, полные отчаяния и, в то же время, надежды. Он поднял руку, призывал к тишине.

— Мы не можем позволить себе тонуть в страхе и взаимных упреках! — произнёс он, и его голос, обычно твердый и властный, но звучал как-то мягче. — Нам нужны не обвинения, а решения, — как можно быстрее найти пути для объединения с теми, кто разделяет нашу участь. И — заключить мир с другими мирами. Конечно, это задача не из легких, но не невозможная. — Он обвёл взглядом собравшихся, стараясь уловить в их глазах поддержку.

— Мы должны показать людям, что более не представляем угрозы, что мы для них не враги, а наоборот, являемся союзниками в борьбе против общей беды — чароев! Мы должны доказать им это!

Вождь замолчал, позволяя его словам осесть в головах соплеменников. Он знал, что путь к единству будет трудным, но другого выхода у них не было. Выживание племени зависело от их способности объединиться перед лицом общей угрозы. И он, как Вождь, был готов вести их по этому пути, каким бы тернистым он ни был.

Тишина в зале была такой плотной, что казалось, ее можно потрогать. Лица собравшихся, выражали смесь сомнения и надежды. Слова Вождя прозвучали, как приговор и обещание одновременно. Приговор — прежнему порядку, основанному на обособленности и вражде, обещание — возможности выжить, но лишь объединившись.

Самый старший совета племени ариманов, чьё лицо испещряли глубокие морщины, поднял свою костлявую руку. — Вождь, слова твои мудры! Но путь, что ты предлагаешь, устлан терниями предательств. Другие миры не поверят нам. Они помнят лишь наши набеги и жажду власти. Как мы убедим их в обратном? Как докажем, что чарои — наш общий враг?

Вождь внимательно слушал его, не перебивая. В его глазах читалось уважение к возрасту и опыту старейшины.

— Старейшина, ты прав! Доказать это будет непросто. Нам потребуется не просто говорить, но и действовать. Мы должны предложить им конкретную помощь в борьбе с чароями, поделиться знаниями, предоставить оружие. И, самое главное, мы должны быть готовы пойти на жертвы, чтобы доказать искренность наших намерений. Мы должны показать, что наше желание мира искренне и не имеет скрытых мотивов, что мы решили идти путём мира и сотрудничества!

— Мы можем начать с ними переговоры через представителя их мира, через Абуха. — предложил другой старейшина племени, но нашлись те, что ему возразили:

— Это же их предатель! Разве они поверят предателю?!

— Предатель он для них, а для нас — ценный исполнитель! — парировал первый старейшина. — Абух знает их обычаи, их слабости, их страхи. Он может подготовить почву для переговоров, найти нужные слова, чтобы достучаться до их сердец. И потом, разве у нас есть другой выход? Нам нужен мир, и мы не можем позволить себе упустить ни одной возможности.

— Но какой ценой? — прозвучал обеспокоенный голос из круга. — Готовы ли мы рисковать жизнями наших соплеменников, чтобы спасти тех, кто совсем недавно пытался нас уничтожить?

Вождь глубоко вздохнул. Он понимал эти опасения. Но он знал, что без риска не бывает победы.

— Доверие — хрупкая вещь, особенно когда речь идет о предателе. Но у нас нет выбора, и мы должны рискнуть! — провозгласил Вождь. — В конце концов, именно риск отделяет победителей от побежденных.

— Как мы выйдем на переговоры? — спросил колдун. — Люди не верят нам! И вообще, это небезопасно и может быть ловушкой!

Вождь поднял руку, задумчиво глянул на посох, и сказал:

— Безопасность — это иллюзия! Абух всегда мечтал о власти, и теперь у него есть шанс…

— Мы предложим ему её! Но не полную, а лишь видимость, ровно настолько, чтобы он поверил нам… — поддержал Вождя один из старейшин.

— Пусть карлик пойдёт к нему с этим предложением, — предложил колдун. — Его слова текут, как масло, его ложь — как шёлк, окутывающий жертву. Он заставит Абуха поверить в сказку о власти, и убедит, что это его звёздный час. Но если псоглавец откажется, то испытает нашу ярость, — проговорил колдун сдержанно.

— Я верю в карлика! Он тот ещё паук, плетущий сети обмана! И Абух, как муха, обязательно попадётся в его сети. — подтвердил старейшина.

— Решено! — одобрил Вождь.

Внезапно раздался грохот, и земля задрожала под ногами. Все повернулись к источнику звука и увидели, как перед ними возник огромный портал, сияющий ярким светом. Из портала начали вылетать тёмные тени в плащах, с посохами и мечами в руках.

— Это они, жрецы-заклинатели! — воскликнул колдун Хара. — Они, видимо, следили за нами!

Вождь поднял свой посох и направил его на портал. В тот же миг из посоха вырвался ослепительный луч света, который ударил в портал, заставив его задрожать, и он стал закрываться.

— Вместе! — крикнул колдун Хара. Он крепко сжимал рукоять своего кнута, действуя стремительно. В его в руках кнут превращался в смертельное оружие, его гибкое древко, послушно отзывалось на каждое движение хозяина, а кожаный хлыст рассекал воздух с пронзительным свистом, от которого у врагов кровь стыла. Кнут описывал в воздухе сложный узор, словно живое существо, захватывал сразу нескольких врагов, опутывая их конечности невидимыми путами, а затем резким рывком сбрасывал их с ног.

Особенно впечатляющей была его техника двойного удара: сначала кончик кнута молниеносно хлестал противника по лицу, ослепляя его, а в следующий миг основная часть плети обвивалась вокруг шеи, лишая возможности дышать. Магические узлы, которые колдун завязывал на ходу, усиливали эффект каждого удара, превращая простое оружие в инструмент тёмной магии.

Хара умел не только атаковать, но и защищаться своим кнутом. Он создавал вокруг себя вихрь из кожаных полос, отражая вражеские удары и одновременно контратакуя. В его руках кнут становился продолжением тела, послушным и смертоносным, как ядовитая змея.

Каждый взмах кнута сопровождался характерным щелчком, от которого содрогались даже самые отважные воины. А когда Хара вводил в бой заклинания, оплетающие оружие, кнут начинал светиться зловещим багровым светом, предвещающим неминуемую гибель всем, кто осмелится встать на его пути.

Битва разгоралась. Магические силы ариманов и жрецов-заклинателей сталкивались, создавая яркие вспышки искр и оглушительные взрывы. Но, несмотря на все усилия врагов, портал продолжал закрываться

Аббас и Маас держали свои мечи, готовые броситься на чароев, как только те окажутся перед ними.

Жрецы-заклинатели не сдавались, пытаясь победить. Но портал закрывался всё быстрее и быстрее.

— Они уходят! — прокричал Маас.

Последние тени заклинателей растворились в мерцающем мареве портала. С последним протяжным стоном он схлопнулся, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха и запах озона. Вождь, тяжело дыша, опустил посох. Его лицо, обычно суровое и решительное, теперь было омрачено глубокой задумчивостью.

Колдун Хара всё ещё крепко сжимал рукоять своего кнута.

Аббас стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в пустоту, где еще недавно зиял проход в иной мир.

Тишина, наступившая после бури, казалась оглушительной. Все стояли в молчании, каждый был погружен в свои мысли. — Откуда здесь взялись чарои? И, главное, почему стремились попасть в их мир? — Вопросы роились в головах, не находя ответов.

Вождь медленно обвел взглядом своих соратников. В их глазах он видел тревогу, хоть у них и получилось в этот раз не впустить опасных врагов в свой мир.

— Они вернутся! — прошептал колдун Хара, и его голос был едва слышен. — Это было лишь начало!

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Ариманы знали, что их мир изменился навсегда. Теперь им предстояло жить с осознанием того, что где-то там, за гранью реальности, существуют силы, способные угрожать их существованию. И им нужно было быть готовыми. Готовыми к тому, что чарои, или кто-то ещё, однажды снова постучатся в их двери.

Наконец, портал полностью исчез, оставив после себя лишь лёгкое свечение.

— Мы должны быть начеку! — сказал Дед Хара, тяжело дыша.

Вождь кивнул, его лицо было мрачным.

— Да, ты прав, — сказал он. — Мы не позволим им разрушить наш мир! И предупредим людей о коварном плане чароев.

Отправив Мааса и Аббаса за карликом, Вождь и колдун ушли.

Время незаметно ускользало, и угли костра потихоньку остывали, рассыпаясь и испуская лёгкий дымок. Тишина ночи была обманчивой. В ней прятались невидимые угрозы и нелёгкие решения. Утро обещало принести новый рассвет и вместе с солнцем осветить новый путь.

Маас и Аббас были погружены в молчание, но это молчание было наполнено непоколебимой решимостью стоять насмерть, защищая свой мир...

Путь Карлика к Абуху лежал через лабиринт. Обходя ловушки, он придумывал заклинания лести и обмана. Когда карлик добрался до псоглавца и неожиданно возник прямо перед ним, Абух стоял у реки, приходя в себя после потрясения от визита Рогнара и Мары. Он всё ещё не мог понять то, что с ним произошло: — То была реальность или сон?

— Абух! Возрадуйся, ты избранный! — заговорил он, словно змея, гипнотизирующая жертву. — Ты тот, кто поведёт нас к победе! — продолжал карлик, обволакивая разум Абуха, лишая его воли и способности мыслить. — В твоих руках судьба целого мира! Пришло время свершится, всему тому, что мы обещали тебе! — продолжал Карлик, и его голос звучал, словно тихая мелодия, успокаивающая разбушевавшуюся бурю.

— Чарои предали нас! Они хотели, чтобы мы уничтожили людей и добыли Кристалл, а потом они устранили бы нас и забрали его себе. Но мы не хотим уничтожать людей! Мы хотим лишь Кристалл!

Абух слушал, затаив дыхание. Его глаза загорелись безумным огнем. Не успел он освободиться от ариманского колдовства, как вновь, словно муха, был пойман в их сети. Карлик довольно потирал руки, наблюдая за тем, как в душе Абуха разгорается гордыня.

Сомнения ещё теплились в душе псоглавца, как последний уголёк в потухшем костре. Но карлик был слишком искусен. Он убедил Абуха, что это его судьба, его шанс изменить мир. Слова Карлика были, как сладкий яд, лишающий воли и разума. И Абух уже не мог сопротивляться. Он был подобен мотыльку, летящему на огонь. Он поверил, и был готов сгореть ради славы и власти.

К счастью псоглавца, желания людей из параллельного мира и желания ариманского племени совпадали. И те, и другие хотели объединяться против общего врага чароев.

— То, о чём ты просишь меня, уже просили и люди из параллельного мира! То, о чём ты рассказал мне, до тебя рассказали мне люди из параллельного мира. Знать, я на самом деле избранный! Вы хотите мира меж собою и объединения в борьбе против чароев? Я помогу вам! — в голосе псоглавца прозвучала сталь.

«Он, Абух, станет мостом между мирами тьмы и света! Он будет тем, кто изменит ход истории, даже если это будет стоить ему жизни!» — подумал он и важно произнёс:

— Да свершится воля моя! — ветер подхватил его слова, унося их в бескрайние просторы.

Абух видел себя во главе объединённых армий ариманов и людей из параллельного мира, плечом к плечу сражающихся против чароев. Он будет героем, воспетым в легендах, освободителем, чьё имя будут произносить с благоговением! «Судьба — это не вопрос случая, а вопрос выбора», — думал Абух.

— Я передам ваши слова людям из параллельного мира! Но и ты передай слова людей своему Вождю Ариману! — сказал он карлику.

Карлик, убедившись, что Абух выполнит его задание, сказал: — Если будет согласие, и они готовы пожертвовать Кристаллом, то Вождь Ариман и верховный колдун будут ждать их в Забытой Точке в третий день луны. — после чего удалился.

Абух вновь ощущал, как тёмная магия Аримана проникает в его душу, словно ядовитый плющ. Эта магия обещала силу, могущество, но за эту силу нужно было заплатить. Он вспомнил слова старого псоглавца: — «Всегда даже из самой безнадежной ситуации можно найти выход! Сражайся! И если даже ты проиграешь, ты не предашь себя!». В его памяти всплыли картины прошлого, словно осколки разбитого зеркала. Он видел лица своих близких, слышал их голоса, чувствовал их прикосновения. Эти воспоминания были якорем, удерживающим его от полного погружения в пучину безумия, в которую его толкала жажда власти. Но, к сожалению, воспоминания были слишком далеки. А появившаяся возможность получить власть, о которой он так долго мечтал, слишком глубока. И она затянула его.

Глава 22

Неподалеку, на холме, возвышалось святилище ариманов. Оно было окружено частоколом из высоких кольев, на которых зловеще красовались черепа животных, как предупреждение всем, кто осмелится приблизиться. Вход в святилище сторожили статуи Богов, вырезанные из тёмного дерева. Они возвышались над людьми, словно безмолвные стражи. Их лица, искаженные гримасой вечного гнева, вселяли трепет и ужас.

Забытая Точка, пропитанная духом Предков и шепотом древних Богов, сегодня служила нейтральной территорией, где могло свершиться перемирие. В центре горел костёр. Вокруг костра сидели Вождь ариманов, колдун Хара, рядом с ними Абух и старейшины ариманов, Маас и Аббас.

Вождь жестом пригласил Мару, её друзей, жрецов Араима и волхвов присоединиться к ним. Присев вокруг костра, все обменялись приветственными жестами. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

Вождь поднялся и заговорил. Каждое слово его звучало весомо:

— Чарои у наших врат. Не голод гонит их, а лишь жажда крови и разрушения. Мы, ариманы, поклялись оберегать эти земли, но силы их превосходят наши. Не время ссориться! Мы собрались здесь, чтобы найти способ остановить их безумие .— Он обвёл всех взглядом и продолжил: — Вы, дети Света, несёте в себе силу, которую мы, ариманы, чтим. Ваша вера, ваша связь с духами веков и ваш магический Кристалл — вот что может стать щитом против надвигающейся тьмы. Мы предлагаем вам союз. Союз, основанный не на братстве, но на общей беде. Союз, что позволит нам отбросить чароев назад, в бездну, откуда они выползли. Отдайте нам Кристалл, и это спасёт и вас, и нас! Мы запустим «Огненный луч», — это единственный путь к спасению. Вы должны это осознать и согласиться! — произнёс Вождь, вновь обводя взглядом всех собравшихся.

Мара, её друзья, жрецы и волхвы, затаив дыхание, хранили молчание.

— Цена мира всегда высока, — вкрадчиво произнёс колдун Хара. — Но цена войны несоизмеримо выше!

— Мы знаем, что такое война и кто такие чарои. Мы видели их разрушения. Наш народ страдал и от ваших нападений. Но мы готовы объединить наши силы. И пусть этот союз будет не только союзом нужды, но и союзом уважения. Мы не враги вам, ариманы. И нам следует всё тщательно обсудить, — произнес жрец Араима, его голос был тверд.

Снова воцарилась гнетущая тишина.

— Рогнар, чего ещё обсуждать!? Ты же говорил, что вы согласны! — с возмущением воскликнул Абух.

Рогнар кинул гневный взгляд на псоглавца и сказал:

— Мы не отказываемся от своих слов, но мы говорили не обо всём Кристалле, а лишь о его маленькой части.

Мара открыла ларец и достала осколок Кристалла. Свет, исходящий от него, стал ярче. Она подняла Кристалл над головой.

Кристалл пульсировал в воздухе, словно живое сердце, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся. В его гранях плясали отблески пламени, создавая иллюзию, будто внутри заключены целые миры. Мара почувствовала, как её собственное сердце забилось чаще, откликаясь на артефакт. Она знала силу Кристалла, способного как исцелить, так и уничтожить.

— Мы согласны отдать только часть Кристалла! — произнесла она. — Взамен мы требуем клятву. Клятву, скрепленную кровью и древними Богами, что вы больше никогда не поднимете оружие против нас.

Абух злобно усмехнулся и возразил: — Слова — это ветер! Клятвы ничего не стоят! Мы возьмём Кристалл, а потом посмотрим…

Вождь резко прервал Абуха, бросив на него испепеляющий взгляд:

— Замолчи, Абух! Мы дадим клятву. Клятву, которую услышат Боги и Предки. Мы клянемся, что пока солнце будет восходить и заходить, мы не прольём больше крови вашего народа. Мы клянёмся, что будем жить в мире и согласии.

Он поднял руку, и колдун Хара подошёл к нему, держа в руках ритуальный нож. Вождь без колебаний полоснул себя по ладони, и кровь закапала на землю, смешиваясь с пеплом костра.

— Кровь — это печать нашей клятвы, — произнес он, и его голос звучал торжественно. — Теперь ваша очередь!

Мара посмотрела на Рогнара, ища поддержки. Он кивнул. Все понимали, что это рискованный шаг, но другого выхода нет. Они должны поверить в возможность мира, даже если это потребует от них огромной жертвы.

Хранительница магического Кристалла Мара, держа в руках частицу его и закрыв глаза, с благоговением начала читать древнее заклинание:

— Пусть духи Предков будут свидетелями нашего решения! Сила магического Кристалла будет служить только во благо! …

Слова заклятия, словно нити, сплетались с Кристаллом, создавая защитный кокон от тёмной силы.

Завершив ритуал, Мара готовилась передать его Вождю ариманов. Но в этот миг тишину разорвал жуткий вой, от которого кровь стыла в жилах. Деревья задрожали, словно от неистового ветра, хотя воздух был неподвижен. Из глубины леса начали проступать тени — искаженные, уродливые, с горящими красными глазами, полными первобытной ненависти. Это были жрецы-заклинатели чароев и их Повелитель.

Ариманы первыми бросились в атаку, но чарои ответили им мгновенно. Из оружия, что держал, самый крупный воин чароев, похожий на чудовище, вырвался луч багрового цвета. Он поразил Вождя ариманов, обездвижил его, приковав к земле.

В этот критический момент в бой вступили волхвы. Взмахнув своими посохами, они направили лучи света на оружие чудовища. Оружие вмести с чудовищем вмиг сгорели, превратившись в прах. Луч, удерживающий Вождя, исчез.

Жрецы Араима, используя свои заклинания, создавали вокруг мерцающий защитный барьер.

Магический Кристалл после проведения ритуала был ещё нестабилен, и Мара не могла рисковать, используя его сейчас. Она двигалась с грацией дикой кошки, уклоняясь от смертоносных когтей чароев, и призывала на помощь Бога Рода. Сложив ладони у груди, она шептала древние слова, — слова, что звучали сквозь века, связывая мир живых с теми, кто ушёл за грань. Её голос, тихий, но наполненный силой, пронёсся над полем битвы, достигая самых глубин земли и самых высоких небес. Она взывала к Богу Роду, к духам Предков, к тем, кто когда-то ходил по этой земле и защищал её от подобных напастей.

Земля под ногами врагов задрожала. Воздух вокруг Мары закружился, наполнившись запахом сырой земли и древнего дыма. И тогда из тумана, клубящегося у края поляны, начали проступать силуэты. Сначала неясные, призрачные, они обретали плотность, становясь всё более отчётливыми. Это были воины прошлого, чьи руки держали жезлы, подобные посохам волхвов, но излучающие иную, более древнюю мощь. Они не издавали криков, лишь молчаливое, но грозное движение. Их появление стало ответом на призыв Мары. Они встали плечом к плечу с живыми.

Сражение разгорелось с новой, невиданной силой. Чарои, казалось, были ошеломлены появлением духов, но их звериная ярость не угасла. Они бросились на воинов, но их когти проходили сквозь нематериальные тела, не причиняя вреда. Однако, духи направляли свои жезлы, и из них вырывались потоки света, сжигающие чароев.

— Кристалл принадлежит сильнейшим! И мы заберём его любой ценой! — выкрикнул Повелитель чароев.

— Кристалл создан не для насилия, а для охраны мира и защиты слабых. Ваша алчность приведёт вас к погибели! — возразила ему Мара.

Битва продолжалась, жестокая и кровопролитная. Чарои нападали волнами, и их было бесчисленное множество. Волхвы и жрецы из последних сил поддерживали защитный барьер, но он трещал под их натиском. Ариманы, несмотря на свою силу и ловкость, несли потери.

В этот момент, когда казалось, что надежды почти не осталось, произошло нечто неожиданное. Маас, поддерживаемый магией Предков и силой Бога Войны, бросился вперёд, и его ярость была столь велика, что казалось, его меч тоже пропитался ею и, оставляя кровавый след, не мог насытиться кровью. Аббас, с ловкостью змеи и с его невероятной силой и мастерством владения оружием, прикрывал Мааса. Они двигались как единое целое. Их движения были отточены, смертоносны и настолько эффективны, что чарои, привыкшие к хаосу и панике, начали отступать перед этим слаженным натиском.

— Мой час пробил! Аббас, я вижу победу! Я либо стану героем, либо умру! Моя нить судьбы указывает на это! — прокричал Маас.

Мара видела сражение Мааса и одобрительно кивнула ему. В прошлом они были заклятыми врагами, но сейчас, перед лицом общей угрозы, их вражда отошла на второй план.

Все понимали, что если они не выстоят, то чарои поглотят всё. А если к ним попадет магический Кристалл, то их мирам не устоять. И этого они никак не могли допустить.

Чарои были слишком многочисленны, и их сила была слишком велика.

Собрав всю свою волю в кулак, Мара начала произносить древнее заклинание, которое знала с детства. Она почувствовала, как в неё вливается огромная сила, сила древних Богов. С новой мощью она обрушила на чароев магический вихрь. Из её ладоней лился свет, слепящий глаза чароев. И наконец, объединённая сила всех, остановила натиск чароев, и те отступили.

— Наша победа лишь временная, и чарои ещё вернутся, — устало сказал Маас. — Колдун Хара! Нам срочно нужно найти способ остановить их навсегда! Маас указал на Забытую Точку, где был спрятан «Огненный луч». И подойдя к Маре, прошептал ей на ухо:

— В сердце Забытой Точки — там «Огненный луч». Огненный луч и магический Кристалл — это ключи к победе, способные загнать чароев в подземный мир и закрыть за ними врата!

Мара нахмурилась, но колдун Хара подтвердил: — Да, это правда! «Огненный луч» — единственное оружие, способное нанести им непоправимый вред. Он был создан древними, и его сила велика, но без Кристалла он бесполезен. Магическим Кристаллом управлять будешь ты, Мара! Я же проведу ритуал, что размножит его лучи. Но для этого мне понадобится помощь волхвов и жрецов.

«Огненный луч» — оружие, о котором она слышала в детстве и которого страшились волхвы. Мара посмотрела кругом. Защитный барьер ослаб. Она понимала, что времени почти не осталось. Чарои отступили. Но они лишь взяли передышку, и скоро с новой силой обрушатся на них… — «Выхода нет! Надо решаться!» — и она обратилась к волхвам, жрецам и старейшинам ариманов:

— Есть способ остановить чароев навсегда. Но для этого нам нужна ваша помощь! Нужно сюда доставить «Огненный луч», который находится в сердце Забытой Точки! Колдун проведёт древний ритуал, а я наполню его силой магического Кристалла!

Кругом воцарилась тишина, Мара чувствовала на себе взгляды, полные надежды и одновременно опасения...

— «Огненный луч»… Хорошо, мы поможем тебе, дитя света! — ответил Вождь ариманов и подал знак Маасу доставить оружие.

Маас, покрытый кровью чароев, посмотрел на Мару и исчез, как молния, выполнять повеление Вождя.

Когда Маас вернулся, его руки крепко сжимали «Огненный луч» — оружие ариманов, сотканное из пяти стихий, и чья форма напоминала жезл. С благоговением он передал его Вождю.

Колдун Хара сразу начал проводить ритуал. Его пальцы сплетались в замысловатые узоры, создавая тысячи копий огненного луча. Мара активировала их силу с помощью магического Кристалла, направляя каждый луч на конкретные врата чароев, что позволяли им беспрепятственно проникать в наземный и параллельный миры.

Голоса волхвов и жрецов сливались в единый напев, поддерживая ритуал своей магией, направляя потоки энергии. Воители ариманы, словно живая стена, выстроились вокруг, готовые отразить любое неожиданное нападение чароев.

Напряжение нарастало. Воздух вокруг трещал от скопившейся силы. Когда ритуал достиг своего апогея, «Огненный луч» вспыхнул ослепительным, всепоглощающим светом. Тысячи копий, слившись в единый поток, устремились к вратам вторжения чароев. В небесах, там, где ещё недавно зияли порталы, разверзлась гигантская трещина, из которой доносился яростный, полный боли рёв побеждённых чароев.

В этот момент, когда «Огненный луч» достиг своего пика, один из самых могущественных чароев вырвался из разверзшейся трещины. Его тело было окутано тёмной энергией, а глаза горели злобой. Он бросился прямо на Вождя.

Вождь направил огненный луч, готовый отправить удар. Но чарой был слишком быстр и первым ударил в грудь Вождя. Раздался хриплый стон, и его тело обмякло, Вождь падал, но продолжал держать оружие.

Маас, увидев это, бросился вперед, подхватил «Огненный луч» из ослабевших рук Вождя. И направил жезл на чароя. Раздался пронзительный крик, и чарой был уничтожен. Он рассеялся, будто дым на ветру.

Когда пыль осела, Маас стоял над телом Вождя. Его взгляд был полон скорби. Он держал «Огненный луч» над головой Вождя.

— Вождь пал, но его племя будет жить! — прокричал Маас. — Мы победили чароев, но война ещё не окончена. Я, Маас, клянусь, защищать племя ариманов и вести его к процветанию!

— Свершилось! — произнёс Колдун Хара и склонил голову перед Маасом, а за ним — и все ариманы, давая понять, что они признают его своим Вождём. В их глазах читалась надежда и вера в нового Вождя, который сумел в самый критический момент проявить силу и мужество.

Маас опустился на колено рядом с телом павшего Вождя и закрыл ему глаза. Багровый закат, что разлился по горизонту, был не концом, а началом — началом новой эры, где древние знания и новая мудрость сплелись воедино. Золотистая звезда, взошедшая над полем битвы, стала маяком для всех, кто стремился к свету и гармонии, напоминая о вечном цикле бытия. Даже после самых суровых испытаний и горьких потерь мир продолжал свой путь, преображаясь и возрождаясь вновь.

Прощание было тихим и торжественным. Мара, Сарка, Далемир, Рогнар, Волхвы Сваргии и жрецы собрались вокруг капища, где ещё недавно гремели битвы. Ариманы, высокие и гордые, стояли напротив, и в их глазах больше не было враждебности — лишь уважение и понимание.

Мара, держа в руках магический Кристалл, который теперь излучал мягкое, успокаивающее сияние, шагнула чуть вперёд, в сторону ариманов, слегка наклонив голову в знак почтения. Друзья, волхвы и жрецы последовали её примеру. Ариманы ответили взаимным поклоном, выражая своё уважение, после чего все стали расходиться. Жрецы направились к древним вратам, ведущим в Араим. Волхвы двинулись в сторону Сваргии. Их походка была твёрдой и решительной, ведь они несли с собой не только победу, но и надежду на мирное будущее.

Кудесник Рогнар поднял свой посох, и начертил в воздухе круг, который тут же замерцал серебристой дымкой. Мара и её друзья почувствовали, как воздух вокруг них начал вибрировать. Они шагнули в мерцающую завесу, и мир вокруг них растворился в серебристом тумане.

Когда туман рассеялся, они оказались на знакомой поляне — той самой, где Сарка любила отдыхать. Высокие деревья, чьи кроны касались небес, создавали естественный свод, пропускающий мягкий свет. Поляна была усыпана нежными цветами, а в центре бил чистый родник, вода которого искрилась в лучах заходящего солнца.

В тот вечер сюда слетелись все представительницы дев-птиц — от юных созданий, едва раскрывших крылья, до мудрых, хранивших в себе память веков. Сильные и слабые, они надеялись увидеть чудо собственными глазами, предчувствуя великое событие, ради которого собрались.

Среди собравшихся выделялась дева-птица, стоящая впереди всех. Её звали Светозарой, и она была поддержкой и опорой для своих сестёр — дев-птиц. Её дивный голос озарял путь сёстрам в самые мрачные времена. Сегодня должно было свершиться то, чего так долго ждали и во что верили девы-птицы. Утерянный дар возвращался, и Светозара была способна не только его принять, но и применить для всех своих сестёр.

Увидев Сарку, Светозара воскликнула: «К нам пришла та, благодаря которой к нам вернётся дар перевоплощения!»

Наступил миг тишины, такой оглушительной, словно девы-птицы боялись спугнуть своим ликованием счастье, им дарованное.

Сарка, в образе девы, окутанная таинственным полумраком, казался воплощением самой красоты и магии. В девичьих руках она держала свиток — древнюю реликвию, хранившую заветные коды превращения. С трепетом она передала эту драгоценную реликвию Светозаре.

Получив свиток, Светозара развернула его и начала пропевать магический текст, содержащийся в нём, чем активировала заветные коды. Свет озарял её лицо, делая его ещё прекраснее и могущественнее. Внутри неё пробуждалась сила, которую она давно забыла, чувствуя, как тело наполняется теплом и лёгкостью.

Превратившись в стройную девушку с длинными волосами, красивыми чертами лица и выразительными глазами, она предстала перед всеми с гордой осанкой и мудрым взглядом, излучающим силу и уверенность. Лицо её было благородным, черты тонкие и изящные. Волосы тёмные, струящиеся волнами, ложились по плечам. Одетая в платье из серебристого шёлка, украшенное вышивкой из золотых нитей, она выглядела величественно.

Возвращение древнего дара, силы к перевоплощению, было встречено девами-птицами восторженным пением. На этом таинстве, созванном Саркой, старая ведьма, скрываясь в тени деревьев, также произнесла магические слова. И чудо свершилось: она, подобно девам-птицам, обрела молодость и красоту. Не веря своим глазам, любуясь собой, она была переполнена счастьем.

Теперь, когда в параллельном мире все были счастливы, Маре оставалось только вернуться в Сваргию и установить Кристалл на священный алтарь, где никто и никогда его не сможет взять и использовать во зло.

— Нам пора. — сказала Мара, глядя на кудесника Рогнара.

Сарка и Далемир с грустью смотрели на Мару и кудесника, с которыми было пережито так много всего. На их глазах они исчезали в портале, который сейчас переносил их в Сваргию.

Портал закрылся за спиной, оставив лишь слабое мерцание воздуха. Вокруг стоял мягкий свет магической арены, где недавно происходила битва с древними врагами. Пространство начало постепенно заполняться жителями города: мужчины и женщины разных возрастов выходили из домов, детей вели родители, старейшины медленно шли впереди остальных. Возгласы удивления прокатывались над толпой, пока собравшиеся понимали, кого именно принесла судьба обратно домой.

Мара остановилась, осознавая всю торжественность момента. Она повернулась лицом к народу, приподняла голову чуть выше. Её глаза скользнули по лицам знакомых ей жителей, среди которых выделялись многие знакомые фигуры. Все взгляды устремились на неё, слушая каждый звук её голоса.

Мара хранительница Кристалла, дочь волхва Велебора, обратилась к своему народу:

— Доброго дня вам, люди честные и благородные! Да ниспошлет вам Мать Природа благодать свою и мощь свою Род наш праведный. Пусть мудрость их, подобно сиянию звезд небесных, освещает стези ваши к познанию истины. С глубоким почтением склоняю главу свою пред вами. Да будет встреча наша благодатной, а речи — чистыми и от сердца идущими. Желаю вам поведать о делах праведных. Морок, что окутывал души наши, развеян ныне, яко дым на ветре. Теперь же долг наш великий — сей Кристалл, что свет хранит, оберегать от всякой скверны, дабы злоба воротиться не смела. Мы, чада Великой Сваргии, помним заветы отцов наших и дедов, и должны стать щитом для мира сего и залогом благоденствия! Да не коснутся нас напасти! Вместе мы воздвигнем будущее, где не властны будут козни тёмных жрецов-чародеев. Каждый муж, что на сей земле родился, обязан рубежи её защищать, а каждый, кто трудом своим от земли кормится, — беречь дары природы и мудро их приумножать!

Слова её были встречены ликованием и возгласами одобрения. Люди ощущали, как возвращается лад и единство, вновь обретая силу свою.

С гордостью взирали они на происходящее, зная, что зло повержено, и свет вновь воссиял на земле во всех мирах…

Прошли годы после победы над силами тьмы. Абух спокойно и мирно жил в своей башне. Ариманы больше не нападали на Сваргию, а стали её защитниками. Маас, как ему и пророчествовал колдун Хара, стал великим воителем-защитником и Вождём племени ариманов. Аббас обзавёлся семьёй. Кудесник Рогнар, памятуя уроки прошлого, собрал волхвов Сваргии, жрецов Араима из параллельного мира и колдунов племени ариманов и предложил им учредить Совет Земли. Этот Совет стал объединяющей силой для всех народов и племён, призванной бдительно стоять на страже мира и противостоять любым новым угрозам. Магический Кристалл был помещён на древний алтарь и продолжал сиять, источая чистую энергию, очищающую души и умы от остатков зла. Даже воды реки, протекающей рядом, обрели прежнюю чистоту.

История Мары и её друзей стала легендой, передаваемой из уст в уста. И легенда эта напоминала о том, что истинная сила кроется не в магии или оружии, а в чистоте сердца и готовности бороться за свет, даже когда кажется, что всё потеряно…