Криптиум. Ловушка для Эмпата

От Авторов

В Междумирье есть дороги, по которым лучше идти в одиночку. Но эта история с самого начала звучала иначе.

Чтобы столкновение строгого Закона и дерзкой Свободы получилось по-настоящему искрящим и живым, мы решили рассказать ее в четыре голоса. (платформа не дает возможности добавить сразу всех четверых в книгу)

В этой книге врата в новый мир для вас открывают авторы этой книги:

Мария Полночь и Катерина Крик Елена Ха и Наталья ДеСави

Шагните за порог, окунитесь в новый мир.

❤Мы обещаем настоящее приключение, яркие чувства, эмоции и ХЭ❤

Глава 1

Никто не захочет встречать свой день рождения в ржавых цепях, с алюминиевой плошкой, болтающейся на шее. И, конечно, никто не пожелает получить кусок сухого грязного хлеба вместо праздничного торта.

Но свое совершеннолетие я встречаю именно так.

Проблема ли это?

Надзиратели Вархина утверждают, что проблем у нас нет. Как нет и имен, и дней рождения — мы рабы.

Здесь правит закон обезличивания. А это первый и самый верный шаг к тому, чтобы сломать волю, превратить разумное существо в послушный, бездумный скот. Если кто-то осмелится назвать себя или соседа по нарам вслух по имени, а не по выжженному на предплечье личному номеру, расплата прилетит мгновенно. Надзиратели тут же схватят смельчака за волосы, плоскогубцами вытянут язык и каленым железом выжгут на нем запретное слово.

И все же мы не даем себя окончательно растоптать. Каждую ночь, когда оранжевое марево за окнами сменяется багровыми сумерками, по баракам ползет едва различимый шепот. Взрослые и дети, собранные со всех уголков Междумирья, дарят друг другу новые имена. Или же напоминают старые, чтобы совсем отчаявшиеся не потеряли связь с самими собой.

Это наш тайный заговор против надсмотрщиков. Шептать едва шевеля губами: «Ты — Кремень», «Ты — Ветер», «Ты — Искра».

Мое имя — Лира.

— Четыреста два, шевелись! Не для того тебя от жерновов освободили, чтобы ты тут прохлаждалась!

Крик надзирателя выдернул меня обратно в барак раньше, чем одна мысль сменила другую. Сегодня отправили на сортировку вместо рудника. Руки по локоть в мелкой алмазной крошке, глаза слезятся от пыли. Я разгребаю грязные камни по корзинам: годные — налево, пустая порода — направо. Обычно это работа для тех, у кого нет сил на шахту.

Пальцы находят очередной осколок — гладкий, почти прозрачный, — и на долю секунды под слоем пыли мне мерещится капля талисийской воды.

Несколько лет назад меня привезли сюда из Талиса. Мой прекрасный родной мир… Теперь он кажется невозможным сном.

Талис был миром-симфонией, прекрасным садом с кристально-прозрачной водой. Здесь не строили городов из мертвого, синтетического сплава — наши дома бережно выращивались из живых ветвей и корней Священного Дерева, чья исполинская крона подпирала облака, а могучие корни уходили к самому ядру планеты. Стоило строителю запеть, поймать правильный мотив, как древесные лозы послушно изгибались, формируя стены и туннели.

Мы, талисийцы, рождались с уникальным даром: нам дано понимать любой язык, чувствовать и сопереживать любому существу. Достаточно провести рядом с чужаком несколько секунд, чтобы уловить тончайшие вибрации его души, перестроить свои голосовые связки и заговорить на его языке без малейшего акцента. Мы — эмпаты.

Корзина с породой с грохотом опрокинулась у моих ног — надсмотрщик пинком проверил, не заснула ли я над своей кучей камней.

— Мечтать будешь на том свете. Живее!

Я сгребла рассыпавшиеся осколки обратно, ладони уже саднят от мелких порезов, и я почти рада боли — она ненадолго возвращает меня в тело, отвлекая от особенно мрачных мыслей. Иногда кажется, будто безнадежность и бессилие возьмут верх.

Наш мир не знал железа, пороха, замков и лжи. Ложь для талисийца была физически невыносима — она отзывалась в теле удушьем, вызывающим тошноту. Если один член общины страдал, эхо его боли мгновенно пробегало по всей цепочке наших душ. Мы жили в абсолютном доверии, исцеляя душевные раны у Хрустального Озера. В нем была зеркальная вода и она темнела, если к ней подходил житель в тревоге, но сияла сапфировым восторгом, когда разум был чист.

И талисийцы стремились быть такими же чистыми как эта вода. Но обратная сторона в том, что мы так и не научились себя защищать. Слишком мягкие, слишком понимающие, мы наивно полагали, что любое насилие — это просто крик о помощи, который можно исцелить состраданием и диалогом. Мы надеялись решать любые конфликты дипломатией. И эта слепая вера нас погубила.

Однажды к границам нашего мира подошли корабли Разломных Скитальцев — межпространственных стервятников, выжигающих мирные небольшие планеты ради наживы. Мой отец, Хранитель Илай, за три месяца до катастрофы писал, что в разуме этих тварей нет струн — там лишь жажда сырого мяса и золота. Они презирали нас, видя в мягкости лишь открытую шею для ножа.

Когда их ржавые, дымящие смрадом звездолеты вторглись к нам, талисийцы вышли к ним без оружия, с открытыми ладонями. У них не было ничего, кроме слова. И со Скитальцами это не сработало. Их примитивная, тупая жестокость понимала только закон грубой силы, которой у нас никогда не было.

В панике родители спрятали детей, в глубинах Великого Дерева. Я до сих пор помню, как отец поцеловал меня в лоб и тихо прошептал: «Береги себя, Лира. Все будет хорошо».

Стоит ли говорить, что хорошо не стало?

Кто-то рядом со мной на сортировке всхлипнул — совсем тихо. Мое тело отозвалось в унисон - будто это мое собственное всхлипывание. Оглянулась: раб из новой партии, привезенной на прошлой неделе, тайком размазывает по лицу пыль пополам со слезами, чтобы надзиратель не заметил. Никто здесь не может себе позволить плакать в открытую.

Страдания взрослых тяжелы, но хуже всего - страх и отчаяние детей. Не могу это видеть и корю себя за бессилие. Слишком больно, и напоминает о прошлом.

В тот мрачный год Скитальцы заковали всех нас в цепи и начали разделять прямо на площади у Хрустального Озера. Наша волшебная вода мгновенно почернела и закипела пеной от хлынувшей боли и ужаса сотен земляков.

Родителей отправили направо, детей — налево. Скитальцы смекнули, что эмпата, который органически не умеет врать, можно выгодно продать как «живую сыворотку правды» высшим конгломератам, а потому не стали перебивать нас — мы оказались слишком желанной и дорогой добычей на невольничьих рынках Междумирья.

Нас загнали в один звездолет, взрослых — в другой. Так разошлись пути, и больше я никогда не слышала голосов матери и отца. Испуганную, плачущую детвору Талиса привезли сюда, в Вархин, сбагрив местной администрации за щедрый мешок золотых монет.

Смена подходит к концу — по грохоту засовов на дальних воротах я узнаю это раньше, чем прозвучит гонг. Надзиратель наконец отворачивается к другому ряду сортировщиков, и я на секунду поднимаю голову — впервые за несколько часов. Оранжевое марево над Вархином сегодня особенно густое.

Уже через год большинство моих собратьев из Талиса угасли в этом мареве. Теперь нас осталось пятеро, и я старшая.

Конечно, любой страдает в этих условиях, но эмпат — сильнее всех. Кроме собственной боли, голода и холода, мы каждой клеткой тела улавливаем боль соседей по несчастью. Многие мои сородичи просто не выдерживали такой концентрации чужого страдания.

Но как же выжила я?

Только благодаря немой, черной ярости, которая родилась в моей душе в тот самый миг, когда чужая грубая ладонь оторвала меня от материнского подола. Ярость крепла каждый раз, когда я вспоминала, какими слабыми и беспомощными были талисийцы со своей всепрощающей любовью.

Всю жизнь нам твердили, что сила — в любви и сострадании. Но когда пришли убийцы, все наши умения разом рухнули перед их ничтожеством и жестокостью!

Я почти возненавидела свой народ за эту фатальную слабость, за невозможность защищаться. Почти — потому что в сердце истинного эмпата чистая ненависть не может жить долго. Но зато я научилась тому, чего не умел ни один мой земляк. Я научилась врать.

Все это время я сознательно и бережно взращивала в себе недобрые, темные чувства. Моей единственной отрадой долгими ночами стали мечты о том, как я голыми руками вырываю глотки местным надзирателям, чувствуя, как их горячая, поганая кровь стекает по моим локтям.

Однако как бы я ни старалась - эмпатия никогда не исчезает. Я все еще прекрасно умею улавливать ментальные структуры жителей любых миров. Я говорю с дикарями из дальних уголков на их родном наречии, унимая дрожь их детей, помогаю другим иноземцам безопасно работать на шахте.

Поэтому для здешних главарей я стала слишком ценным инструментом — живым мостом между надсмотрщиками и разношерстными пленниками. Так что им гораздо выгоднее навечно запереть меня в бараках, сделав штатной переводчицей, чем продать.

Глава 2

И всё же, сегодняшний день чем-то отличался от сотен предыдущих. Что-то странное витает в воздухе…

У самого подножия Красных гор, на Черных Площадях, раскинулся очередной Большой Торг. Черная плитка к вечеру начала остывать — а значит, пора выводить рабов. В багровом небе открылись огромные межпространственные разломы, и оттуда, тяжело отдуваясь паром и содрогаясь, опустились корабли перекупщиков.

Обычно в это время меня держали взаперти, но сегодня в Вархин прилетели особо важные шишки — серьезные богачи, у которых достаточно денег, чтобы купить эмпатов. Управлению Вархина зачем-то понадобилось устроить фарс — пустить пыль в глаза высокопоставленным покупателям, сделать вид, будто права живого товара здесь более-менее соблюдаются. Смотрите, мол, вот эмпаты! И вот, глядите, у нас даже переводчица есть! Она другим рабам все объясняет, мы о них как-никак заботимся.

Я вела цепочку из маленьких талисийцев. Они едва переставляли ноги по черным плитам площади, испуганно шмыгая носами и щурясь от оранжевого света. Их крошечные, влажные от страха ладошки отчаянно сжимали подол моей грязной робы.

Как же распирает от злости! Они ищут во мне спасения, а я ничего не могу им дать, кроме доброго слова на родном языке!

Надсмотрщик с багровым, уродливым шрамом через все плечо, шедший впереди и лениво поигрывающий электро-хлыстом, то и дело оборачивался.

— Улыбайтесь, крысеныши, — шипел он. — Будете выть или жаловаться — лично сброшу всех вас в Канавы, слепым тварям на ужин. А ты, номер четыреста два, если вякнешь хоть одно лишнее слово или попытаешься подать знак — зарежу прямо на помосте, на глазах у гостей. Никто тебя здесь не спасет. Поняла меня?

Сильный толчок в спину заставил меня пошатнуться. Я поперхнулась сухим, горячим воздухом и закашлялась. Кругом стоял невыносимый гвалт. Глашатаи рвали глотки, расхваливая выносливость партий рабов из диких миров, гремели цепи, ревели двигатели кораблей. А впереди, на высоком мраморном возвышении, защищенном от пыли магическим навесом, восседали хозяева жизни — богатые покупатели. Сборище кошмаров, слетевшихся со всего Междумирья.

Выше всех, развалившись на пурпурных шелковых подушках, сидел массивный лорд из Кхарната. Огромная, могучая туша с тяжелой костью и хорошим слоем жира. Жрет он прекрасно, в отличии от нас. Кожа его имеет нездоровый, серовато-желтый оттенок, а изо рта, торчат три ряда острых клыков. Одетый в роскошный золоченый кафтан, трещавший на широких плечах, он лениво обгладывал чью-то зажаренную лапу, капая соком на парчовый подол. При одном взгляде на него я вся содрогнулась: столько сытой, пресыщенной тяжелой силы в одном теле.

Чуть дальше, окутанный темным плащом, расположился некромант. Фигура тоньше и легче, чем у кхарнатского борова, но лучше от этого он не делался. Некромант источал нечто жуткое, противное самой жизни. Не нужно быть эмпатом, чтобы это ощутить. Маленькая Искорка, стоявшая рядом со мной, тихо вскрикнула, судорожно зарываясь лицом в подол. Я почувствовала, как этот почти мертвец мысленно подсчитывает, сколько темных эликсиров нужно будет втереть в хрупкие кости рабов, чтобы их трупы служили ему дольше.

Сборище монстров!

Я едва сдерживалась, чтобы все время не кривиться от отвращения. Лучше бы меня никогда не выводили из бараков. Я-то наивно думала, что быть купленной на Большом Торге — это хоть крошечный, но шанс на побег. А теперь, глядя на этих тварей, понимала: возможно, остаться в грязном бараке Вархина и был наш единственный шанс не сдохнуть раньше времени.

Внутри стало противно, самое мерзкое ощущение - это безысходность. И сейчас я в очередной раз глотнула его сполна. Но я больше не дам этому поганому чувству взять верх.

Однако... Да, все выглядит плохо. Если детей отдадут борову или некроманту — это конец.

Неужели здесь нет ни одного нормального? Ни одного сносного лица? Я в отчаянии забегала глазами по трибуне, пока мой взгляд не наткнулся на мужчину. Удивительно, что я не сразу его заметила.

Он заметно отличался от всей прочей хищной масти. Сидел подперев подбородок рукой в гравированной стальной перчатке. Бело-золотое одеяние с золотистой отделкой, белоснежный тяжелый плащ, складками ниспадавший с широких плеч, — будто никакая оранжевая пыль Вархина не смела коснуться этой чистоты. Светлые длинные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая правильное лицо с жесткой, красивой линией челюсти. Одного взгляда на его спокойную, царственную позу было достаточно, чтобы понять: он не из тех, кто упивается чужой болью. Он другой. Гость из высшего далекого мира.

Если кто-то и должен купить этих детей, то только он! Пускай заберет их всех, увезет отсюда, под любое другое небо — лишь бы подальше!

Но я должна была убедиться. На Вархине слишком часто использовали иллюзии и фокусы, чтобы обманывать или скрывать истинные намерения. Я затаила дыхание и попыталась настроиться на его волну. Мой дар эмпата робко, словно слепой котенок, потянулся к его разуму, пытаясь уловить ментальные струны.

И наткнулся на глухую стену.

Вышло из рук вон плохо. Зла в этом незнакомце действительно не было — ни капли той грязной, садистской радости, которой дышали надсмотрщики. Но не было и тепла. Вообще никакого. За этим ослепительно-чистым фасадом скрывалось нечто такое, что я, эмпат, не могла ни понять, ни описать. Какая-то необычная пустота. Словно я попыталась обнять кого-то, а наткнулась на статую.

Начался торг.

Наш надсмотрщик со шрамом грубо вытолкнул испуганных детей вперед, на самый край деревянного помоста, и приторно, мерзко запел, низко кланяясь трибунам и раскидывая руки:

— Посмотрите, господа высокие гости! Уникальный, чистейший товар! Никаких увечий, врожденное послушание. А главное — они понимают любой приказ с полуслова! Ну же, номер четыреста два, покажи товар лицом! Переводи!

Глава 3

Я вжала голову в плечи. Толпа ревела, покупатели таращились на нас так, что у меня ком в горле встал. Дети за спиной начали всхлипывать, и внутри все засвербело от ярости — это было единственное, что заставило меня заговорить.

— Представляю вам маленьких эмпатов, — уверенно начала я.

Пришлось смотреть в пол, чтобы ненароком не выдать свою ненависть и дерзость. И все же краем глаза, из-под опущенных ресниц, я кое-что замечала.

Шрамированный надзиратель довольно заулыбался, постучав себя по карману с монетами. Кхарнатский лорд смачно, с причмокиванием обсосал жирные пальцы и наклонился вперед, рассматривая маленьких талисийцев, стоявших за мной.

Тварь глядит так, будто обед себе выбирает. От этого зрелища меня чуть не вывернуло. Только не ему.

Я сделала шаг вперед, загораживая детей собой, но по руке меня тут же ударил электрохлыст. Я зашипела от боли, но не сдвинулась с места.

— Эти дети, — продолжила я уже чуть громче, — прибыли из Талиса. Их способности связаны с восприятием окружающего, они не предназначены для шахт и тяжелой работы.

— Не тебе решать, для чего они предназначены, — рявкнул надсмотрщик, дернув меня за цепь, отчего я пошатнулась, но смогла устоять на ногах.

— Конечно, господин, — проговорила я уже тише. — Я просто объясняю покупателям ценность товара, и заодно говорю, как с этим товаром обращаться.

От этих слов надсмотрщик чуть ослабил цепь и дал мне возможность выйти вперед. Болван наивно полагает, что я не умею врать, поэтому доверяет.

— Хм… — боров на трибуне потер масляный подбородок толстым пальцем. — А сколько стоишь ты сама? — Уважаемый господин, — расшаркиваясь, вмешался надзиратель, — эта девка не продается. Она служит в бараках. Вот, взгляните лучше на подрастающих эмпатов.

Я взяла за руку Лили и вывела ее вперед первой. Гляжу — и дурно становится: плечиками нервно дергает, бледные губы кусает, чтобы не заплакать и не получить за это удар плетью.

— Это четыреста третья, — начала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

На секунду я остановилась и стала поправлять подол ее платья, сжав кончики ее пальцев. Одними губами прошептала:

— Не бойся, милая. Я что-нибудь придумаю.

Я шептала, но все равно испугалась звука собственного голоса. По телу прошла дрожь, я обернулась на надзирателя, но он, кажется, ничего не расслышал в базарном шуме.

— Четыреста третья. Помимо прочего, у нее есть способности к эмоциональному сглаживанию, которые проявятся в юности. В присутствии агрессивно настроенных граждан снижает уровень злости и раздражения. Нуждается в серьезной защите и бережном отношении, иначе способности быстро иссякнут.

Я видела, как Лили вздрагивала от каждого моего слова.

— Слабая, — протянул кхарнатец, ковыряясь когтем между зубов. — Мне нужны те, кто будет вести агрессивных мулов на скотобойню. А эта сама сдохнет от первого же поросячьего визга.

Я склонила голову перед ним, испытывая облегчение.

Следующим я вывела Лучика. У него копна кудрявых спутанных волос. Ему около девяти. А Лучик — потому что золотая полоска света упала ему на руку, когда мы придумывали себе имена.

— Номер четыреста пятнадцать. Мальчик с возрастом будет лучше всех распознавать ложь.

Толпа загудела. О, как же они любят это! За такое готовы гнаться и платить большие деньги.

— Так уж велика чувствительность? — спросил некромант, опираясь на ручки кресла и подаваясь вперед.

Скрипучий, противный голос. От одного этого голоса дети за моей спиной прижались друг к другу ближе, а меня качнула волна омерзительной тошноты.

Я отвернулась, пытаясь спрятать гримасу отвращения, и в этот же миг встретилась глазами с мужчиной в бело-золотых одеждах.

Его лицо все еще ничего не выражало. Как так? Неужели, черт побери, ему нас не жаль?

— Сейчас он реагирует на ложь в радиусе нескольких шагов, и иногда может ошибаться. Как и все маленькие эмпаты. Этот правда чуть чаще других даёт осечки...

Лучик бросил на меня смущенный взгляд. Сколько я его ни учила, ложь все ещё давалась ему тяжело.

— Если будет истощение, то использование его силы вызовет физическую боль, слабость, иногда потерю сознания. Нужен хороший уход.

— Бракованный, что ли? — лениво спросил толстый кхарнатец.

В этот момент он намеренно перешел на Высокую Речь — универсальный язык Междумирья, созданный для крупных сделок и трибуналов. Элита обожала использовать его, чтобы подчеркнуть свой статус и отсечь от разговора весь «сброд». Наш шрамированный надсмотрщик тут же захлопал глазами, глуповато оглядываясь — для него эти звуки были пустым лаем.

Но для эмпата из Талиса чужой язык никогда не был преградой. Мне потребовалось меньше секунды, чтобы перестроить голосовые связки и поймать нужную частоту.

— Товар с тонкой ментальной настройкой, — ответила я на безупречной Высокой Речи, идеально скопировав холодный, высокомерный акцент столичных лордов.

Кхарнатец аж жевать перестал от такой наглости. Надсмотрщик за моей спиной довольно и тупо хмыкнул, сделав вид, будто все понимает, — этому болвану явно нравится, когда я говорю длинными, непонятными фразами. Он думает, что это набивает цену товару.

— Номер четыреста пятнадцать будет незаменим при допросах, подписании контрактов и закрытых сделках, — чеканила я слова, краем глаза заметив, как мужчина в бело-золотом плаще чуть изменил позу.

Он слушал очень внимательно. И то, что какая-то рабыня в грязных обносках Вархина говорит на языке высшего света свободнее местной знати, кажется, стало первой деталью, которая заставила его ледяной взгляд задержаться на мне чуть дольше положенного.

— Подойди, — внезапно поманил пальцем маленького раба некромант.

Лучик не сдвинулся с места. Надсмотрщик сильно дернул цепь, но я перехватила ее, чтобы Лучик не упал.

— Господин, — продолжила я на Высокой Речи, низко опустив голову, — при близком контакте с высокой силой мертвой магии его чувствительность слабеет. Сила будет путаться и искажать правду — он еще ребенок и не умеет перенастраиваться.

Я снова врала. Магия некромантов отрицательно влияет на эмпатов: вытягивает энергию, у нас становится меньше физических сил, но наши эмпатические способности от этого не слабеют.

Некромант недовольно закряхтел. Боковым зрением я заметила, что мужчина в белом снова чуть изменил позу.

— Третий товар, — я вывела следующего, — Четыреста тридцатый способен запоминать и воспроизводить сложные звуковые конструкции, мелодии после первого же прослушивания. Но способности эмпата в нем развиты меньше, чем у других.

Трибуна оживилась.

— А магические команды? — переспросил некромант. — Он может сходу запомнить сто двадцать страниц заклятья и снять чужую защиту?

Я напряглась. Ведь кто защиту снимет, тот от нее и пострадает.

— Воспроизвести сможет. Но его голос еще ментально слаб, чтобы заклятье и впрямь ушло. — Значит, для дворцовых тайн пригодится, будет пересказывать всё, что подслушает, — задумчиво произнес некромант.

Да чтоб меня. Я слишком хорошо представляю детей. Пора бы наврать про кучу приступов и болезней мальчика. Не успела я открыть рот, как тот самый, в бело-золотом, поднял руку.

— Кто следующий? — сказал он.

Глава 4

Всего один короткий вопрос — но отчего-то все замолчали, и никто не стал ему перечить, выражать недовольство, что их, например, перебили.

Только некромант обдал его раздраженным взглядом, однако послушно прекратил расспросы и откинулся на спинку сиденья.

Так кто же он такой?

— Четвертый товар, — сказала я, стараясь говорить ровно, — обладает усиленной звуковой восприимчивостью. Он улавливает мельчайшие интонации, настроение толпы и может предупреждать о бунтах, истериках еще до того, как они сформируются в головах масс.

— Ценная, — буркнул кто-то позади некроманта. — А какие недостатки?

— У неё больное сердце, - снова врала я, - Долго не проживет, если будет много стрессов.

— Какие же хилые эти эмпаты, ветер подует — и они дохнут. На кой они вообще сдались, да еще за такие деньги, — расхохотался кхарнатский лорд.

Некромант одобрительно кивнул:

— Слишком дорого для одноразовой вещи.

Толпа прочих богачей-покупателей весело заулюлюкала. Надзиратель рядом, ни черта не понимавший на Высокой Речи, сиял от гордости, решив, что так они радуются качеству товара.

— А я, пожалуй, куплю парочку. Два миллиона койнов! — уверенно выкрикнул кто-то из глубины, подняв табличку с наспех нарисованной углем суммой.

Я не видела лица покупателя, но за его голосом слышалась гнильца. Чего бы он ни хотел — это плохо.

Надзиратель позади меня приосанился и пнул меня в бок, чтобы я продолжила торг.

От этой неотвратимости совсем поплохело, контроль ослаб, и я в панике стала искать встречи с глазами незнакомца в белых одеждах.

И нашла.

Вот он сидит, все такой же невозмутимый и спокойный.

Зачем пришел сюда тогда? Зачем интересуется эмпатами?

Как же сильно он меня злит!

Возьми уже да купи их, избавь малышей от вархинской муки!

— Господа, кто-то может дать больше? — затараторила я.

— Да не даст тебе никто больше! Я их беру, — снова закричали из глубины.

На этот раз я разглядела: некто в очень дорогом костюме и цилиндре. Непонятно, откуда родом, а времени глубоко настраиваться на сознание у меня нет. И так видно, что у него не только голос, но и глаза дурные.

Ждать уже невозможно. Я обернулась и, собрав всю свою ярость, выкрикнула на Высокой Речи прямо в лицо этому «бело-золотому»:

— Вы так и будете на это смотреть?! Никого не купите? Зачем тогда притащились сюда?!

Я вопила так яростно, что не сразу заметила, как кругом все замолчали. Даже кхарнатец наконец перестал жевать.

Надсмотрщик настиг меня одним движением, схватил за волосы и накрутил их на запястье.

— Ах ты дрянь! Ты что разоралась?! Что ты им там кричишь?! Как смеешь так говорить с гостями?

Боль прострелила голову, я вцепилась пальцами в его запястье и рухнула на колени, но не закричала, стерпела. Если я дам слабину, дети сорвутся, начнется паника, и тогда накажут всех — даже тех, кто сейчас потеет на рудниках.

Надсмотрщик занес хлыст. Я зажмурилась, но удара не последовало, а жесткая хватка ослабла.

Я открыла глаза и увидела, что совсем рядом, перехватив запястье надсмотрщика, стоит этот «бело-золотой». Ладонь у него широкая и сильная, а пальцы, вопреки силе, изящные. Кисть надсмотрщика неестественно вывернулась, он выронил плеть, а у меня по спине отчего-то побежали мурашки.

— Господин Ардан! — прохрипел надсмотрщик, его голос сорвался на жалобный скулеж. На лбу выступила испарина. — Она дерзила, орала как ненормальная!

Вот, значит, как его зовут.

Ардан чуть сильнее сжал пальцы, заставляя надсмотрщика взвыть от боли.

— Еще раз ты к кому-либо так прикоснешься, — произнес он тихо, склонившись к самому уху надсмотрщика, — останешься без руки.

Ардан брезгливо отшвырнул его, как какую-то ядовитую тварь. Я попыталась встать, но как только это сделала сильно пошатнулась, но незнакомец поймал меня за локоть, помогая устоять на ногах.

— Все они летят со мной. Оплату от Магистрата ожидайте в течение суток, — произнес Ардан, не отпуская моей руки.

— Но, господин, девка не продается. Она у нас за переводчика работает. Мэрия с меня три шкуры спустит, если я с вами ее отпущу!

Надсмотрщик бросил злобный взгляд в мою сторону.

Я инстинктивно втянула голову в плечи, и ожидая привычного удара, попятилась назад.

Но Ардан не дал мне двинуться с места. Повернул к себе, коснувшись пальцами моего подбородка. Кожа на кончиках его пальцев оказалась теплой — я так удивилась этому теплу, что застыла на месте в полной растерянности. Он слегка повернул мое лицо в сторону, вынуждая надзирателя смотреть на синяки на моей шее, которые я схлопотала на прошлой неделе.

Не глядя на меня, Ардан продолжил:

— Передай в мэрию, что скоро Магистрат пришлет сюда комиссию, и если найдут еще хотя бы одно нарушение, подобное этому, — он кивнул на мое лицо, — то позаботится о том, чтобы Трибунал занялся каждым из вас. В этом случае лорды Вархина пойдут под суд как организаторы, а не как соучастники. Объясни своим господам разницу. У вас ещё есть время привести всё в порядок. И я бы именно этим и занялся. Иначе мы посчитаем, что вы не соблюдаете свою часть договора.

Он убрал руку так же внезапно, как и коснулся, а жар от его пальцев еще несколько секунд пульсировал на моей коже.

Глава 5

Раскалённый оранжевый шар Вархина отдалялся и тонул в чёрном бархате космоса. Тяжелые цепи, вечно грязная плошка, четыреста второй номер, выжженный на предплечье... неужели это конец кошмара?

Двигатели гигантского корабля работали почти беззвучно. Я стояла у иллюминатора смотровой площадки пассажирского отсека и всем телом ловила это странное, забытое ощущение — безопасную тишину.

Что касается Ардана... — он немногословен. Пока, сообщил только, что является цензором Магистрата. Понятия не имею, что это значит, но вероятно поэтому работорговцы, кланялись ему чуть ли не до пола.

До сих пор не верю, что ему удалось забрать нас всех. Даже меня! Ту, которую продавать не хотели. И никто не посмел встать у него на пути. Никто даже не торговался. Просто расступились и молча кланялись, провожая нашу процессию — оборванных и пропахших выгребной ямой — к сияющему звездолёту, будто мы уже не были рабами.

Я всё ждала подвоха. Ловила ртом воздух, будто вот-вот кто-то скажет: "тебе снится", и вернёт меня в барак.

Ардан привёл нас на смотровую площадку и сам встал рядом, глядя вместе с нами, как ткань Междумирья без остатка проглатывает Вархин. Когда за иллюминатором осталась одна чернота, цензор наконец повернулся к нам и произнёс ровным, голосом без особых эмоций:

— Выбирайте любую каюту и располагайтесь. Через полчаса жду вас в столовой — дальше по коридору, напротив лифтов. На корабле много сложных систем, поэтому перемещайтесь только по этому этажу.

В его голосе не звучало никакой угрозы или давления. Впрочем как и сомнения, что мы ослушаемся. И мы, конечно, не смели ослушаться.

Странное ощущение пробирает меня рядом с Арданом. Я вдруг чувствую себя неразумным ребёнком, который ещё не выучил всех правил новой жизни. Смешно — мне восемнадцать, я старшая, я годами тащила на себе выживание четверых малышей в суровых условиях. А сейчас стою и хлопаю глазами, как наша малышка Лили.

Я пока не понимала, зачем мы нужны Магистрату. Слишком хорошо помнила, что бесплатных подарков в Междумирье не бывает — за каждым добром рано или поздно приходит счёт. Поэтому не спешила рассыпаться в благодарностях, ожидая подвоха от судьбы. И всё же моё глупое сердце — то самое, доставшееся от родителей, всю жизнь проповедовавших любовь как венец бытия, — уже едва слышно трепетало при одной мысли об этом цензоре. Сложно прятать чувство признательности перед тем кто спас.

Лили потянула меня за подол робы. Я тряхнула головой, отбросила все мысли и бодро объявила:

— Так. Идём искать себе удобные кроватки!

Лучик улыбнулся мне беззубой щербинкой, а наш малыш звуковик-уникум замер настороженно, как зверёк. Мы зовём Моти — от слова «мотив».

— Лучик, Моти! Это ваша комната. Давайте-ка поглядим, что тут к чему.

Мы дружной гурьбой ввалились внутрь. Две койки друг напротив друга, на каждой — по светло-серому навесу. Небольшой стол между ними, у входа — кабинка. Я отодвинула дверцу и обнаружила уборную и ванную.

В груди что-то сжалось. В бараках Вархина мы ходили по нужде в выгребные ямы, где главной задачей было не потерять сознание от вони. Про воду я и мечтать не смела — она на Вархине большой дефицит! Мои локоны давно превратились в свалявшийся колтун, а запах тела мог бы поспорить с той самой ямой.

Перед Большим Торгом нам выдали относительно чистое тряпьё и косынки — скрыть, во что превратились наши волосы. Теперь же я с почти благоговеянием смотрела в этот санитарный блок.

Настоящий душ!

Не звуко-резонансная вибрация, которой нас изредка «мыли» на Вархине. Настоящий душ. Я нажала кнопку у раковины, и из потолка потекла вода. Дети рядом дружно ахнули, как будто увидели чудо — впрочем, для них и для меня, это и было чудом.

— Мальчики, — тут же скомандовала я, — по очереди бегом в душ. Вот в этом кране мыло. Когда будете чистыми — надевайте костюмы.

— Да! — хором выдохнули они, и в их глазах, где ещё утром виднелись только страх и тупая покорность, впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на радость.

Оставив Моти и Лучика, мы с девочками перешли в соседнюю каюту — точную копию первой, с такими же балахонами на койках.

— Лили, Искорка - это ваша комната! Вы знаете, что делать.

Обе девочки посмотрели на меня с готовностью и тут же покосились на комнату с душем.

Расселив детвору я со спокойной совестью отправилась в третью каюту.

Первым делом влетела в ванную. Тёплые струи обрушились на меня, и я почувствовала себя так словно заново рождаюсь! Недаром для любого талисийца Хрустальное Озеро было святыней: вода смывает чужие эмоции, забирает с собой негатив, очищает ауру от не только от физической, но и многолетней ментальной грязи. Я стояла под этим потоком дольше, чем следовало, некоторое время сражаясь с волосами. Вышла из душа я с диким страхом и тревогой, что вода однажды кончится. Но... хочется верить, что у так называемого Магистрата с этим всё в порядке.

К светло-серому костюму я подошла с опаской — он выглядел слишком узким для меня. Но стоило натянуть его через голову, как приятная ткань послушно окутала руки, а когда я до конца в него облачилась — комбинезон сам собой сел точно по фигуре, будто был сшит на заказ.

— Чудеса, — тихо выдохнула я. — Должно быть, этот Магистрат по-настоящему влиятелен, раз им доступны такие технологии…

Мне уже не терпелось узнать, какая цена спрятана за этой роскошью. Потому что в моей вселенной за неё всегда платят.

Глава 6

Я торопливо стянула мокрые волосы в хвост полоской ткани, оторванной от старой рабской робы, — с удовольствием, будто мстила ей за все прошлые годы. Зеркал в каюте не оказалось, но разве это проблема. Я давно отвыкла видеть своё отражение, так что не расстроилась. Закончив с приготовлениями, несколько нерешительно толкнула дверь и вышла в коридор проверить детвору.

Они уже сидели в своих комнатах на койках, сложив руки на коленях, и терпеливо ждали меня. Дрессура надзирателей не проходит бесследно — даже здесь, далеко от Вархина, их тела всё ещё помнили, что нельзя шуметь, нельзя высовываться, нельзя привлекать внимание.

Самонастраивающиеся комбинезоны сидели одинаково безупречно даже на худеньких детских телах.

— Вы готовы? Идём есть? — как обычно, бодро спросила я.

Кто-то же должен вселять в них веру, что дальше будет не страшно.

Четверо малышей дружно поспешили по коридору в направлении, которое указал Ардан. Я едва за ними поспевала. Отлично! К ним уже возвращаются силы.

Чем ближе мы подходили к месту встречи с цензором, тем чаще колотилось моё сердце. Сколько бы я ни напоминала себе, что Ардан нас купил, что мы всё ещё чья-то собственность, — никакие доводы рассудка не помогали. Эмпат не умеет подавлять волнение усилием воли, а моё волнение почему-то упрямо появлялось в его присутствии.

— Выглядите… хорошо, — цензор вынес свой вердикт, оглядев нас.

На фоне кремовых глянцевых стен его костюм почти терялся .

— Присаживайтесь, — сказал Ардан и сам устроился за одним из двадцати одинаковых столов.

Перед ним стояла миска с ароматной похлёбкой, а также пиалы с булочками и витаминными брекетами, питательными овощами и фруктами. Рядом — ещё пять таких же блюд, аккуратно расставленных.

Мы переглянулись с осторожностью. Дети сглатывали слюну, смотрели на еду голодными глазами зверят — и не решались сесть. Каждый из нас всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке.

Моти потянул меня за руку, чтобы что-то сказать шепотом. Я присела на корточки, а он выдал тихонько:

— Лира, Цензор купил нас, мы теперь его собственность. Разве может собственность есть за одним столом с хозяином?

Как же глубоко уроки рабства проникли в голову малышей. С этим точно нужно что-то делать! Я это так не оставлю. Они не должны считать себя рабами, даже если таковыми и являются!

Была ни была. Узнаем, что у этого Магистрата на уме в отношении нас.

— Господин Ардан, разве прилично важной персоне сидеть за столом с… — я замялась, подбирая слово, — с товаром вроде нас?

— В Магистрате нет товара и рабов, мы проповедуем равенство, — ровным, будто заранее отрепетированным тоном произнёс Ардан и добавил: — Приятного аппетита.

Сказав это, он невозмутимо взялся за ложку — как будто точка была поставлена и обсуждать больше нечего.

Слов и правда больше не потребовалось. Дети накинулись на похлёбку и булочки, едва успевая жевать. И я, как ни старалась держаться степенно, тоже сорвалась — горячей пищи мы не ели так же давно, как и не мылись. Вкуса и состава блюда я не разобрала, жадно глотая всё до дна миски.

Только насытившись — вылизав миску почти дочиста, — я вспомнила, что мы за столом не одни. Я так объелась, что мне стало даже немного тяжело дышать, а лоб вспотел.

— Куда вы нас везёте? - по привычке я вытерла губы ладонью, хотя на столе лежала салфетка.

Да-а-а, не только детям нужно менять свои рабские привычки.

— На базу Магистрата — Люмиус. Я должен доставить вас в целости и сохранности.

— Это, что... какая-то тюрьма? — испуганно вырвалось у меня.

— В тюрьме сидят преступники, — Ардан на секунду поднял на меня взгляд. — Разве, вы что-то натворили?

— Нет, — торопливо заверила я.

— Значит, и Люмиус не будет для вас тюрьмой.

— Лаборатория? На нас будут ставить опыты? — я упрямо продолжала перебирать самые страшные варианты, потому что хорошего от жизни ждать разучилась.

— Нет. Скорее что-то вроде школы. Там вам всё объяснят подробнее. Моя задача — только доставить вас.

Мысль, что нас собираются «учить», вызвала во мне не меньшее беспокойство, чем тюрьма или лаборатория. Чему учат бывших рабов?

— Ардан, Ардан! - вдруг заговорила Искорка, - а мы, что, совсем одни на этом большом корабле?

— Нет, - цензор ответил так, будто говорил со взрослым, - здесь много кто ещё есть: экипаж и другие цензоры. Но на сегодня для вас хватит впечатлений.

— Послушайте, Ардан. А что вообще такое Магистрат? Вы ничего мне так и не рассказали толком. А на Вархине мы были почти в полной изоляции от мира..

— Магистрат - это военно-юридический орден Междумирья. Мы ищем таланты, несём порядок и благополучие мирам, которым в нём было отказано, — произнёс Ардан. — Каждый из вас обладает даром. Мы раскроем ваши силы, чтобы вы могли приносить пользу угнетенным народам и мирам Междумирья, как и другие члены ордена.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. На Талисе меня учили сначала чувствовать личность, а потом уже верить ей.. Правда... жуткий мир-рудник Вархин полностью выбил из меня возможность веры кому-либо. Да ещё и Ардана я совсем не чувствую.

— Видимо ваш орден и правда имеет вес. Ведь нас так легко отпустили с вами, хотя меня вообще не хотели продавать.

Ардан молчал, продолжая невозмутимо есть. Ну ладно, значит я буду спрашивать прямо.

— Знаете, я же была слишком ценным товаром для Вархина. Почему же вам позволили забрать меня с собой?

— Магистрат — весьма могущественная организация, оружие правосудия если хотите. У нас обширные связи и средства, — ответил Ардан, явно не желая вдаваться в подробности.

— Оружие правосудия? — я горько усмехнулась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Какое громкое слово. Если Магистрат так силен и вы одним упоминанием какой-то комиссии заставили ублюдка надсмотрщика дрожать от страха... то почему до сих пор не сотрете этот ад в порошок? Почему ваши безупречные судьи не засудят лордов Вархина за всё, что они творят с тысячами рабов? Почему вы позволяете этому существовать?!

Я выпалила это на одном дыхании, подавшись вперед. Расстояние между нами сократилось, и в мгновение возникшей тишины я вдруг отчетливо услышала его выдох.

Ардан отложил ложку. Спокойно посмотрел на меня — и от этого спокойствия мне вдруг стало холоднее, чем от любого крика надсмотрщика.

— Потому что Вархин нам выгоден, Лира, — произнес он. — Как бы печально это ни звучало для вашей талисийской морали.

— Чужая боль выгодна Магистрату?!

Откуда-то в моем голосе прорезались злость и возмущение. Дети напугавшись тут же смиренно сложили ложки у тарелок.

Ардан заметил это и чуть склонился ко мне.

— Вы пугаете своих маленьких друзей, - пристыдил он, а затем обратился к детворе, — всё в порядке дети. Продолжайте трапезу.

Я молча сглотнула, опустив взгляд вниз, и больше не ожидая, что получу ответ на свой вопрос.

— Вархин прозрачен, — продолжил Ардан, не сводя с меня пристального, взгляда. — Все каналы, рынки и логистические цепочки вархинцев находятся под нашим негласным контролем. Они — самые крупные хищники в этом секторе. Они ревностно охраняют свои территории, ведут постоянные войны с конкурентами, уничтожают их базы и не дают работорговле хаотично разрастаться по другим мирам, потому что желают быть монополистами в этом вопросе.

И тут его взгляд внезапно на секунду опустился к моим губам, а затем резко вернулся к глазам, будто секунду назад он сделал что-то запретное.

— Если Магистрат уничтожит Вархин, то их конкуренты окрепнут и размножатся. Трафик рабов станет слишком скрытным, подпольным. Вместо одного крупного рынка возникнут тысячи мелких, раздробленных, в серых зонах Междумирья. И тогда контролировать ситуацию, отслеживать потоки, выкупать большое количество рабов, станет в сотни раз сложнее. Мы предпочитаем держать одну сытую змею на поводке, чем вылавливать тысячи ядовитых гадов вслепую.

Наступила тишина, в которой, казалось, было слышно, как бьется мое сердце.

Ардан медленно выпрямился, возвращая себе привычную холодную осанку.

— И... Чем же тогда вы лучше их, Ардан? Мы для вас тоже не больше, чем материал...

И откуда только взялась смелость бросить такое ему в лицо? Мы всё ещё в его полной власти, и одно его слово может отправить нас обратно к оранжевой пыли и алмазным шахтам.

А я догадываюсь откуда. Всё из-за бессилия связаться с ним ментально. Лишь поэтому я продолжаю дерзить. Чтобы через реакцию увидеть нечто, чего не вижу сейчас. Но, кажется, всё в пустую. Он ни на что не поддаётся.

Вот и сейчас. Ардан не разозлился и не стал оправдываться. Просто смотрел на меня несколько долгих секунд той же ровной, ничего не выражающей ледяной гладью.

— Когда мы прибудем на Люмиус, вам всё объяснят. А пока не торопитесь с выводами. Просто отдыхайте и поправляйтесь, Лира.

Моё имя он произнёс на удивление мягко, или... меня просто никто так давно не называл по имени, что любое его звучание заставляет чему-то радоваться. Из-за этой своей иллюзии я разом забыла все вопросы, которые ещё хотела задать.

Удивительно, но теперь я знаю, что некто может звучать тепло — вовсе не умея при этом быть тёплым.

Глава 7

Утром я открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, вглядываясь в мягкое свечение потолочной панели. Свет был тёплым, медовым — не то что вечный полумрак вархинских бараков. C трудом оторвалась от подушки и села облокотившись на изголовье на кровати. Сердце заколотилось быстро-быстро, хотя никакой опасности не было. Многолетняя привычка измотавшая мое тело, интересно, через какое время оно поймет, что опасность отступила?

Мне и самой до сих пор непривычно, что не нужно дергаться от каждого шороха.

Корабль, на котором мы несемся сквозь тоннели Междумирья называется "Эгида". Красивое слово и красивая машина: выглядит очень в духе Магистрата. Элегантная, сияющая, спокойная. Она плавно и беззвучно держит курс сквозь пространство, везёт нас с детьми куда-то в неизвестность.

Я поднялась, натянула комбинезон, подтянулась и тут же подскочила в панике.

Дети! Дети!

Моментом выскочила в коридор ещё до того, как осознала, что делаю. Ноги сами понесли меня к детским каютам. Как непривычно не видеть их лица с самого раннего утра! Совсем расслабилась! Я оббежала их комнаты, но малышей там не оказалось.

Пальцы у меня тут же похолодели, дыхание сбилось. Со всех ног я рванула в главный рекреационный зал. Уже ближе к нему, совсем на подходе расслышала, как оттуда доносится звонкий, заливистый смех Искорки. Я остановилась, оперлась на колени, чтобы отдышаться и принять более менее спокойный вид. Не гоже детвору смущать своим перепуганным лицом.

Вот-вот сейчас должно отпустить.

Я выдохнула, прислонившись лбом к косяку перед тем как сделать шаг в огромный зал.

Внутри он оказался очень высоким и наполненным голографическими облаками. Пушистые, подсвеченные розовым и золотым, они медленно проплывали под сводами, меняя очертания — то превращаясь в причудливых зверей, то в замки, то в белоснежные кораблики. А по залу, задрав головы и вытянув руки, носились мои малыши, пытаясь поймать бестелесные фигуры.

— Я поймал! Поймал! — завопил Моти и подпрыгнул, но пальцы прошли сквозь проекцию, и облачный дракон лениво уплыл вверх. Мальчишка шлёпнулся на мягкое напольное покрытие и расхохотался.

— Дурачок, это же свет! Свет нельзя поймать! — Искорка стояла поодаль, скрестив руки на груди, и пыталась выглядеть взрослой.

— Можно, — тихо, но уверенно сказал Лучик, - я же поймал его, тогда на своей руке.

Он остановился и поднял раскрытую ладонь, и тогда одно маленькое облачко — золотистое, похожее на одуванчик — отразилось у него на руке и закружилось над пальцами.

— Лучик у нас волшебник, — прошептала малышка Лили, завороженно глядя на его игру.

Я бы ещё долго могла за ними наблюдать, но они быстро заметили меня.

— Лира! Лира проснулась!

Они налетели на меня стайкой воробушков — облепили со всех сторон, обхватили за ноги, за талию, Моти вцепился в руку. Я от радости аж зажмурилась. Какое же счастье видеть их не в кандалах!

— Ты долго спала! — заявил Моти, задрав голову. — Мы уже сто раз позавтракали!

— Да? Прямо сто? И чем же вас кормили? — я присела на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Там такие брикетики! — Искорка сморщила нос. — Зеленые — невкусные. А синие — очень! Я съела три синих! Но один зеленый тоже пришлось!

— А я пять малюсеньких желтых! — тут же вставил Моти.

— Ты врёшь, ты съел шесть и ещё половинку от моего, — спокойно, без тени обиды сказал Лучик. — Но я не жадный.

Я рассмеялась, взъерошила волосы Моти, потом притянула к себе Лили и поцеловала её в макушку.

— А с вами был Ардан? — спросила я, оглядываясь.

— Нет, нас везде водила вон та тётя, — Лили махнула рукой куда-то в угол зала. — Она добрая.

Я выпрямилась и только теперь заметила женщину. Та мирно сидела у одной из стен рекреационной зоны. Молодая, может чуть старше меня, с мягкими округлыми чертами лица и пшеничными волосами, убранными в простой пучок. На ней был светло-серый медицинский комбинезон, а на груди — аккуратная серебряная брошь в виде весов, символа Магистрата.

— Доброе утро, — крикнула я.

Женщина поднялась чуть склонив голову. Улыбка у неё оказалась тёплой, почти домашней, но в серых глазах я уловила ту же едва заметную сдержанность, что и у Ардана. Просто эта сдержанность была укутана в мягкость, а не в черствость.

— Меня зовут Эйра. Я судовой медик и приставлена к вашей группе для наблюдения. Цензор Ардан распорядился, чтобы дети не оставались без присмотра, пока вы отдыхаете.

— Отдыхаю? Я проспала всего...

— Тринадцать стандартных часов, — мягко закончила Эйра. — Это нормально. Ваш организм восстанавливается после длительного истощения.

— Спасибо, но я чувствую себя прекрасно. Поверьте, я полна сил и больше не буду столько прохлаждаться, — зачем-то оправдалась я после паузы.

— Не волнуйтесь. Это моя работа. К тому же они очаровательны, так что мне только в радость, — Эйра снова улыбнулась, а затем добавила: — Лира, вам немедленно нужно идти в столовую, завтрак уже ждёт.

Я и правда очень хочу есть! Просто страх за детей немного притупил это чувство. Но теперь, когда убедилась, что с ними все хорошо, желудок вновь нескромно заурчал.

Вчерашний ужин был первым за несколько дней нормальным приёмом пищи, и организм теперь требовал продолжения.

— Напоминаю, что столовая на этом же ярусе, в конце коридора за шлюзом с жёлтой маркировкой, — подсказала Эйра.

Я шла по коридору Эгиды и впитывала в себя красоту этого корабля. Столько лет мы провели в обшарпанных стенах и грязи. Здесь же другое дело! Коридор сияет — панели из светлого матового материала, мягкая подсветка по периметру, ни единой пылинки.

Я миновала ряд герметичных дверей с индикаторами — красный, жёлтый, приглушённо-синий. Где-то там, за ними, скрывались другие палубы, другие обитатели. Пришлось подавить вспышку любопытства и никуда не заглядывать. Сначала — еда, а уж потом всё остальное.

На очередном повороте, я внезапно, ударилась плечом в чью-то твёрдую, как скала, грудь. Сперва испуганно отскочила, но потом с облегчением выдохнула: это Ардан.

Он стоял передо мной без единой эмоции на лице и смотрел сверху вниз. Свет коридорных панелей ложился на его лицо резкими мазками, подчёркивая красивую лепку лица и шрам над левой скулой. Тёмно-синие глаза как обычно не выражали ровным счётом ничего.

Как же он холоден, зацепиться совсем не за что. И от чего же, спрашивается, я тогда так нервничаю перед ним? Это всё моя собачья благодарность перед "спасителем". С этим пора заканчивать. В конце концов я даже не знаю для чего мы ему нужны.

— Ардан, - я поклонилась. — Лира. — Он слегка кивнул в ответ. — Я иду в столовую, — сказала я, почему-то чувствуя себя обязанной объясниться. — Можно? — Вы ведь уже идёте. Какой смысл спрашивать разрешения задним числом?

Как неприятно осадил. Я выпрямилась, расправила плечи и уже без подобострастия встретила его взгляд.

— Для того, кто служит закону и порядку, вы, как бы это сказать,... - я замялась подбирая слово, - ...в вас мало такта цензор.

— Я обязан позаботиться о вас по пути на Люмиус, — ответил Ардан. — Но забота не обязана быть тактичной, чтобы быть действенной.

— Ледяная забота, — я почти выплюнула эти слова, — она, знаете, немногого стоит. Ведь...

— Вы так считаете? Безопасность, еда, комфорт, — перебил он, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на прелюдию к раздражению. — Если бы не «ледяная забота» Магистрата, о которой вы так пренебрежительно отзываетесь, ваши подопечные уже разбежались бы по техническим этажам корабля. Пока вы отсыпались тринадцать часов, наш персонал обеспечивал им завтрак и надзор. Так что Лира, не сомневайтесь - любая забота важна, независимо от оттенков.

Я ошарашенно застыла. Воздух застрял в горле, вот так он меня припечатал.

Понятно, они всему ведут подсчёт, лёд он и есть лёд. Никакой искренности, значит и дети и я для них - это какая-то инвестиция. Вот только во что...

После минутного колебания, стеснение сменилось яростью.

Он в самом деле упрекает меня сном? Меня, которая годами не спала больше трёх-четырёх часов в сутки, чтобы дети не оставались одни ни на минуту. Я прикрывала их собой во время облав, вырывала из рук надсмотрщиков, отдавала свой паёк, учила их хитростям. Да, может я и дала маху: спала целых тринадцать часов, но и ему стоило бы быть чуточку по приветливее!..

Ардан еще некоторое время продолжал молча глядеть на меня, с таким выражением будто чужие эмоции его совсем не касаются, а затем продолжил изначальный путь.

Да, он несомненно заметил моё раздражение, желваки, проступившие на скулах, и дрожь в уголках губ. Хотя бы новых замечаний не сделал и на том спасибо.

Как только он скрылся из вида, я сразу прислонилась спиной к стене и зажмурилась. Крик — дикий, отчаянный— уже вскипал где-то в груди, но вместо разъяренного вопля ярости, наружу вышел жалкий стон.

Злиться на врага легко, а на того, кто формально прав, — мучительно.

Глава 8

Двери столовой разъехались с тихим шипением и я застыла на пороге.

Ожидала увидеть пустой зал — кто ещё мог находиться на этом ярусе, кроме меня, детей и пары молчаливых охранников? Но столовая оказалась битком забита. Десятки обитателей Междумирья сидели за длинными столами, низко склонив головы над подносами. Разномастная, пёстрая толпа: мужчины и женщины, молодые и пожилые, в рваных комбинезонах разных колоний, с грязными волосами и затравленными глазами. Гул голосов стоял негромкий, но плотный.

Я быстренько скользнула взглядом по залу. Вот женщина с младенцем на руках, закутанным в обрывок одеяла. Вот двое подростков-близнецов с одинаковыми татуировками на висках — знак собственности какой-то горнодобывающей корпорации, я видела такие на Вархине, у тех кого отправляли на перепродажу. Вот старик с седой бородой и пустыми глазами, монотонно жующий брикет. Судя по тому, что они себя еще не успели привести себя в порядок, то прибыли позже нас.

Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, стояли надзиратели Магистрата. Конечно, они не такие, как на Вархине — никаких ржавых дубинок и садистских ухмылок. Они выхолощенные, чистые и красивые. Лица — бесстрастные, взгляды — внимательные. Они не угрожали каждую секунду всем своим видом. Просто наблюдали за толпой как пастушьи псы, стерегущие стадо. И от этой спокойной слежки мне стало почти так же не по себе, как от вархинских криков.

Я взяла поднос и двинулась вдоль столов, высматривая свободное место.

— Эй. Сюда садись!

Голос раздался слева. Хрипловатый, но молодой. Я повернулась и встретила пару дерзких тёмных глаз. Парень таращился на меня так будто знает и зазывал к себе. Выглядит он чумазым до безобразия, но в отличии от остальных, хотя бы улыбался.

Какой же грязный. На щеках — разводы машинной смазки пополам с пылью, тёмные волосы свалялись в колтуны, на подбородке — свежая царапина с запёкшейся кровью. Одежда висела лохмотьями, сквозь дыры на плече проглядывала смуглая кожа. Но глаза у него были живые, карие, с янтарными искрами, и в них прыгали чёртики, совершенно неуместные для того, кого только что вытащили из ада рабства.

— Садись, не бойся, — парень выдвинул стул, — Я не кусаюсь. По крайней мере, пока кормят. Хотя, видишь, тут подают одни брикеты. Спорим, у тебя в подносе тоже этот же серый? Он на вкус как крахмал, смешанный с мелом. Я свой фиолетовый уже махнул — внутри он вроде желе, отдаёт лекарством, но хотя бы сладко. А вон тот оранжевый, — он кивнул на поднос соседа, — говорят, острый, как кхарнатский перец, но я бы не рискнул проверять на голодный желудок.

Я поколебалась секунду, затем все-таки опустила поднос на стол и села напротив. Машинально вскрыла фольгу на стакане. Пахнуло травяным отваром, но вкус был металлическим, с горьковатым послевкусием регенерирующего витаминного комплекса.

Парень тут же подался вперёд, опираясь локтями на столешницу, и ещё раз окинул меня быстрым, цепким взглядом.

— Ты из ранней партии, — сказал он негромко. — Я сразу понял. У тебя взгляд не такой пустой, как у этих, видно уже отогрелась.

— Откуда ты?

— Оттуда же, откуда и все, — он мотнул головой куда-то в сторону. — Пересыльная станция «Горгона-444». Ты бы её видела — конура конурой. Вархинский перевалочный пункт, самая окраина Ничейных Островов Междумирья. Там нас держали в железных клетках, по десять душ в каждой, кормили раз в двое суток. А потом пришли эти. — Он кивнул на ближайшего надзирателя Магистрата. — Выкупили оптом, всю партию, и погрузили сюда. Даже не торговались, представляешь? Я таких щедрых покупателей ещё не встречал.

Я присмотрелась к парню тщательнее. В его словах что-то не вяжется. Слишком бойкая речь для измученного раба. Слишком прямой взгляд. И эта улыбка — не горькая усмешка недавнего смертника, а почти весёлая, словно всё происходящее было для него игрой.

— Ты странный! Расскажешь кто такой?

Парень откинулся назад, скрестив руки на груди, и улыбнулся ещё шире. Между передними зубами у него была маленькая щербинка.

— Я — принц. Наследник одного из родов Властителей Междумирья, — произнёс он будничным тоном.

— Как же, - я усмехнулась, потом недовольно фыркнула, а он похоже обиделся.

— Я серьёзно, Властители — это правящая верхушка Междумирья. Слышала о таких?

Конечно, я слышала. Властители были чем-то вроде легенды, в которую никто толком не верил, но которую пересказывали шёпотом в бараках. Говорили, что где-то там, за пределами Вархинских секторов, существуют богатейшие династии, которые и правят балом в большинстве миров. И что им под силу было бы прихлопнуть целый Вархин! Вот только я не верю, что кучка богачей может контролировать половину миров! И уж тем более, чтобы живой наследник одного из этих родов сидел сейчас передо мной, чумазый, в рванине, и ел синтетический брикет...

— Ты шутишь, — ответила я ему и на этот раз твёрдо.

— Ни капли. — Его улыбка вдруг погасла, и сквозь маску балагура проглянуло что-то другое — усталое, старое, совершенно не соответствующее его молодому лицу. — Меня выкрали, когда мне было пять. Враги моего отца — не спрашивай какие, это долгая история, да если честно за годы рабства я так и не понял, кто это был. В общем меня продали на окраины, подальше, чтобы никто никогда не нашёл. С тех пор я сменил десяток хозяев. А теперь обрел новых - Магистрат.

Я молчала. Всё ещё не верила, но что-то в его интонации заставляло сомневаться в собственном неверии. Да и вибрации в нем не смердят ложью.

— Как тебя зовут?

— Киан. — Он чуть наклонил голову, словно представляясь на великосветском приёме. — Киан из рода Вега, если полностью. Но это имя тебе вряд ли что-то скажет, ведь имена династий Властителей засекречены.

— Отличное прикрытие. В таком случае я тоже могу быть принцессой Лирой из знатного рода Дарков, например.

— Могла не называть своё имя. Я бы все равно узнал, - усмехнулся Киан.

Я нахмурилась и прищурилась.

Киан тем временем снова подался вперёд и вдруг принялся пристально на меня смотреть. Его взгляд стал острым, почти неприятным — словно он что-то искал в во мне, пробираясь сквозь слои защиты, которые сама я считала непроницаемыми.

И вот неожиданно этот чумазый вцепился мне в руку и резко прислонил свою ладонь к моей. Он не сжимал до боли, но и вырваться не давал — железная хватка того, кто привык к физическому труду. Какой уж там принц!

На несколько секунд я опешила и ничего не предпринимала. Это было похоже на электрический разряд, пробежавший от кончиков пальцев до самого позвоночника. Оттуда что-то пошло в голову, взорвавшись перед глазами россыпью белых искр. В этом прикосновении не было угрозы, но такая концентрация чужой энергии, что я на миг потеряла ориентацию.

— Отстань от меня! - зарычала я злобно, не в силах выдернуть руку.

— Тебя и правда зовут Лира. Ты не из знатного рода. А ещё: твои чувства не будут взаимны, — произнёс он негромко, но отчётливо и совершенно безобидно. — Даже не думай любить его, Лира.

Ярость моя немедленно сменилась удивлением, сердце на мгновение оборвалось и ухнуло куда-то в желудок, а потом забилось с удвоенной силой, горячо и беспорядочно. Я почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Что за глупости! — голос прозвучал резче, чем я хотела. — У тебя, похоже, начался бред. Иди-ка отдохни парень!

— Я серьёзно, Лира. — Киан не улыбался. Его лицо стало жёстким, почти скорбным. — Ты сама ещё не поняла, что с тобой происходит. А я вижу. Твое сердце говорит обо всем. Знаешь, это как клеймо. Ты будешь рваться к тому, кто никогда не сможет ответить тебе тем же. Он не жесток, просто не может.

— Замолчи, — прошипела я, — Пусти!

Задергалась сильнее, но Киан продолжал удержать меня.

Он смотрел прямо в глаза — и его зрачки, я могу поклясться, мерцали.

— Тебя ждёт незавидная участь, — сказал он тихо, почти ласково. — Впрочем, как и всех нас.

— Да отпусти уже меня! — наконец мне удалось вырвать руку.

Несмотря на бурю возмущения, никакой угрозы от этого чумазого принца я не ощущала, поэтому, вероятно, так и осталась сидеть на месте.

Кроме того, он кое о чем проговорился, и я должна узнать больше.

— О какой участи ты сказал? Что-то знаешь? - недовольно бормотала я, потирая запястье, которое прямо горело после его прикосновения.

— Общая участь, — Киан пожал плечами, снова становясь самим собой — чумазым парнем с дерзкой улыбкой, только теперь она казалась нарисованной поверх маски, — Ты разве не задумывалась, зачем Магистрат скупает рабов оптом, как какой-нибудь скот? Зачем им столько душ? Для благотворительности они слишком ... холодны. Ты ведь - эмпат, не могла не заметить.

— Заметила. Я только знаю, что нас везут на Люмиус. Там будут обуч...

Погодите-ка.

— А с чего ты решил, что я эмпат? - внутри всё напряглось. Ничего этому безумцу об эмпатии я не говорила!

— Мои касания могут кое что прочесть, и я успел кое что выхватить из тебя. Разреши представиться - Киан- Контактный Телепат. Я и до руки одного из этих, - он кивнул в сторону охранников Магистрата, - дотронулся. И тоже кое-что узнал.

Вот теперь я смотрела на нового "друга" с еще большим недоверием. Да, телепаты существуют. Но их очень мало и это совсем иной уровень... Если эмпат - чувствует энергию содержания, но не знает его суть, то телепат как раз в состоянии прочесть мысль и узнать секрет, во время касания.. А ведь именно это Киан и сделал, когда схватил меня. Этот подлец вошел со мной в телесный контакт!

— Лира, я не могу тебе рассказать всего. Серьёзно, не могу. Правила Магистрата — они не просто слова. Трепаться о том, что ты случайно услышал в чужой голове, — это нарушение. А за нарушение — карцер. Или того хуже.

Я скрестила руки на груди, жест обороны. А как иначе, когда перед тобой сидит тот, кто утверждает, что может читать мысли.

— Ну если нас всех ждёт что-то плохое, то какая разница карцер — это будет или нечто другое, - я усмехнулась, всё ещё пытаясь разоблачить чумазого.

— Разница есть. Опасные приключения - это весело, а сидеть в карцере - с ума сойти можно. Но знаешь что, раз уж я начал. — Он снова заглянул мне в глаза, глубоко, словно ныряя на самое дно. — У тебя доброе сердце. По-настоящему доброе — вопреки всему. Только такое сердце сможет противостоять истинному злу. Может быть, у тебя и получится вынырнуть из той ямы, куда они хотят тебя кинуть.

— Ямы? - почему-то шепотом сказала я, - Магистрат - они, что злодеи?..

— Сложный вопрос. Витрина у них чистая, но я бы не обольщался на счет всего остального... И пожалуй всё. Я не могу сказать, ничего больше, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Каким бы ни был Магистрат - он чтит правила. А трепаться — это против правил.

Глава 9

После общения с Кианом я не могла места себе найти. Быть эмпатом — не означает иметь неуязвимые супер способности. Сам эмпат легко может потерять бдительность в какой-то момент. И даже эмпата можно обвести вокруг пальца, если он заглушит свой дар чрезмерной логикой.

Я не из самонадеянных и прекрасно знаю как оно бывает: ты веришь, что всё видишь и всех чувствуешь, но оказывается, всегда найдётся тот, кто тебя превзойдет. С Кианом стоит быть осторожнее. Я ощущаю его явное стремление к общению, и словно бы ничего плохого за этим не стоит. Во всяком случае так говорит мой дар. Но с недавних пор мне всё чаще и чаще начинает казаться, что в новых условиях он работает не на всю силу. Может быть я слишком расслабилась?..

Момент, когда «Эгида» вышла из пространственного перехода, я пропустила. Просто в какой-то миг за обзорными панелями сменился спектр излучения, и глухая чернота Междумирья рассыпалась миллионами чистых, ярчайших огней. Передо мной открылся астероид Люмиус — текущая главная база Магистрата.

Когда нас вывели в переходный отсек я ухватилась за поручень и застыла на месте. Далеко внизу над парящей платформой расстилалась круглая чаша прозрачного серебристого океана, из которого поднимались искусственные острова. Их соединяли тонкие транспортные мосты. Выше, прямо в воздухе, медленно вращались кольца жилых ярусов. Между зеркальными башнями бесшумно скользили обтекаемые глайдеры, напоминающие стеклянных птиц, а по силовому куполу, закрывающему небо, то и дело пробегали лазурные сполохи энергетической защиты.

Эта красота словно возвышалась над всем миром.

— Как здесь необычно... — Лили прижалась носом к прохладному композитному стеклу.

— В таких стерильных местах обычно глубже всего закапывают грязь, — тихо отозвался Киан, стоявший позади нас.

Вынуждена признать. Теперь, когда он отмыт и переодет в выданный Магистратом комбинезон — действительно походит на аристократа. Черты лица утонченные, небрежность исчезла, но наглая, насмешливая улыбка осталась прежней.

«Эгида» пошла на снижение, целясь в посадочную платформу астероида. Мы продолжали глядеть в окна: в центре возвышались монолиты правительственного сектора, утопающие в искусственных садах. Деревья с серебристой, словно фольгированной листвой издавали приятный, едва уловимый гул.

Платформа приняла корабль, а когда створки шлюза разошлись, внутрь ворвался поток плотного, прохладного воздуха. В нем смешались резкая морская соль и концентрированный запах цветущих оранжерей.

Малыши переглянулись и разом сделали шаг назад, инстинктивно прячась за меня. Они боятся новизны как какие-нибудь старики. Ничего, у меня есть время, чтобы вернуть им детское ребячество.

Я первой шагнула на металл трапа. Лили и Лучик тут же намертво вцепились в мои пальцы, а Моти и Искорка схватились за край куртки.

Внизу нас ждал конвой в серо-белой форме. Чуть впереди стоял Ардан. Ветер трепал полы его тяжелого светлого плаща и бросал на лицо длинные серебряные пряди волос. Он стоят неподвижно в ожидании встречающих и выглядел продолжением этой безупречной архитектуры.

— Добро пожаловать, — шагнула вперед высокая женщина с жестким белым ежиком волос. На её груди тускло поблескивал серебряный знак весов. — Меня зовут Сейла, я ваш проводник. Всем прибывшим нужно пройти первичную регистрацию, медицинский скрининг и верификацию способностей. После этого система распределит вас по учебным секторам.

Среди бывших рабов прошел испуганный ропот. «Скрининг» и «распределение» в их понимании мало отличались от рабской сортировки.

— Нас разделят? — я сделала шаг вперед, заслоняя детей. Пальцы Лили в моей руке задрожали.

Сейла опустила на нас холодный, оценивающий взгляд:

— Несовершеннолетние одной группы размещаются в специализированном блоке адаптации под надзором наставников.

— Но, они со мной! Без меня им будет плохо, вы не понимаете, мы из одного мира, нам нельзя.. — я вновь подалась вперед, не давая им забрать детей.

— Ваша возрастная категория предполагает индивидуальное размещение в рабочем секторе Б. Запрещено, - оборвала женщина.

— Инспектор Сейла, займитесь группой с «Горгоны», — раздался сзади низкий голос Ардана, — я разберусь с этой группой.

Киан, стоявший позади меня насмешливо шепнул.

— Надо же. Наш сухарь умеет обходить систему. Романтично, не правда ли?

Я тихо шикнула на него.

Ардан в этот момент прошел мимо нас, даже не посмотрев, но едва заметным движением головы указал на узкий технический коридор позади посадочного дока.

— За мной. Живо, — бросил он на ходу еле слышно.

Киан тоже сделал было шаг, чтобы проследовать за нами, но наткнулся на жесткую преграду в виде цензора.

— Не нарушайте инструкции. Я прекрасно помню, что вы из группы «Горгона».

Я подтолкнула детей, и мы нырнули в глухой проход, стены которого были облицованы матовыми пластинами. Едва гермодверь за ними закрылась, Ардан резко развернулся. Его лицо оставалось непроницаемым, но в жесткой складке губ читалось раздражение.

— Вы хоть понимаете, чего требуете, Лира? — негромко, но жестко произнес он. — Инструкции однозначны. Дети идут в блок опеки, взрослые — на учебное распределение.

— Я не оставлю их!

Я сделала шаг ему навстречу, не отводя взгляда.

— На Вархине они выжили только потому, что мы держались вместе. Если вы заберете их, то как... как они смогут без меня? Вы ведь вытащили нас оттуда не для того, чтобы добить здесь?

Ардан молчал. Бросил короткий взгляд по притихшим малышам, которые испуганно держались за меня.

— Это прямое нарушение регламента, — глухо сказал Ардан. — Будут последствия.

— Умоляю сделайте так, чтобы их не было! Прошу вас, Ардан, — я сделала шаг ещё ближе, потянув руки к его бело-золотому оденяию, но быстро осеклась и остановилась.

Ардан выдохнул, стиснув зубы, и в этом жесте впервые прорвалась нечто похожее на живую досаду. Он резко отвернулся, активируя наручный терминал. По голографическому экрану побежали строчки кодов.

— Временный карантинный статус, — быстро заговорил он. — Я оформлю вас как единую группу, проходящую биологическую адаптацию после жестких условий Вархина. Это даст вам некоторое время вместе. Будете жить в техническом крыле распределителя, — за этот срок вам нужно подготовить детей к разлуке. Вы не будете вместе Лира.

— И что же случится?! Можете вы уже раскрыть нашу участь?!— взмолилась я.

— Вас ждет обучение по способностям и выполнение важного задания. Во благо всего сущего.

— А дети?! Они тоже пойдут на задание?!

— Нет. Дети останутся под опекой Магистрата до своего совершеннолетия. Сады, школа, хорошее питание и досуг - с ними всё будет в порядке. Магистрат хорошо заботится о подрастающем поколении.

— Ардан... – мое дыхание стало тяжелым.

От осознания неминуемой разлуки меня повело и я вцепившись ему в предплечье.

— Пообещайте, что с ними все будет хорошо. Обещайте мне.

Ардан опустил взгляд на мои руки, которые всё ещё держались за безупречно чистую ткань его рукавов.

От этого взгляда без грамма эмоций стало неловко, я замешкалась, а затем отпрянула.

— Обещаю, никто и никогда не обидит их здесь. А теперь, отправляйтесь на скрининг вместе с другими взрослыми, сможете вернуться к детям позже.

Глава 10

К вечеру я была готова была проклясть само слово «регистрация». Идеальный порядок Люмиуса оказался изнуряющим. Нас провели по прозрачной галерее над внутренним заливом, где под ногами лениво плавали светящиеся рыбы. Потом разделили по медицинским боксам. У меня трижды взяли кровь на биохимический анализ, просветили суставы сканером плотности, измерили частоту дыхания и заставили зайти в сенсорный куб для замера ментальных колебаний.

Огромное табло в конце зала высвечивало: «Имя: Лира. Происхождение: Талис. Статус: Свободная гражданка под протекторатом Магистрата».

Свободная?.. Я долго смотрела на эти пиксели. Это ведь не правда . Я не была свободна на Вархине, не свободна я и здесь.

После пайка — такого же синтетического, но чуть более вкусного, чем на корабле — нас привели в круглый зал без окон. Стены здесь были обшиты звукопоглощающими панелями, а в самом центре высилась массивная арка из синего полимера. По её периметру переливались серебряные рунические символы. С двух сторон от арки располагались прозрачные изолированные кабины с терминалами.

Я стояла в очереди вместе с группой Горгоны, от волнения постоянно переминалась с ноги на ноги. Киан, как обычно, оказался рядом и выглядел вполне спокойным.

— Интересно, кто из нас сильнее, кого куда забросят? — ухмыльнулся он.

— Знаешь, что? Чумазым ты нравился мне больше. Наглости было меньше.

— Это распределитель, — объявила Сейла, листая данные на планшете. — Устройство считывает природу ваших сил, предел прочности проводящих путей сознания и вектор дальнейшего обучения. Стандартное сканирование. Никакого физического воздействия. Входите в контур и ждете сигнала оператора, - приказала она Киану.

— Не поминайте лихом, - отшутился он.

Но я успела заметить, что перед самой кабинкой его обычная ухмылка наконец сползла с лица. Он зашел под арку со сжатыми кулаками.

— Контактный телепат, — объявил оператор через минуту. — Глубокое чтение поверхностных и защищенных ментальных структур. Рекомендован высший уровень допуска для работы со спецхранилищами.

— Не дождетесь, — негромко, но отчетливо произнес Киан, выходя из арки. Лицо его заметно побледнело. — Я не собираюсь сидеть без дела охранником какой-нибудь библиотеки!

— Это беглый анализ. Ваши настоящие задачи определит комиссия, — сухо отрезала Сейла. — Лира, проходите.

Я сглотнула и сделала шаг под арку.

Воздух внутри контура тут же стал тяжелым, плотным, словно я погрузилась в воду малой плотности. Серебряные знаки на синем пластике побежали по кругу, ускоряясь.

— Начало теста, — раздался голос из динамика, — Вы что-нибудь чувствуете?

Я закрыла глаза. Для меня чувства были осязаемыми с детства. Страх отдает внезапным холодом в груди, ярость — сухим жаром в висках, а ложь ощущается как физическое сдавливание горла. Но сейчас не было вообще ничего.

— Нет, ничего.

За стеклом кабины началось какое-то движение. Сейла подошла к оператору, они начали спорить. Арка над моей головой глухо загудела, меняя тональность.

— Повышение мощности сканирования. Тест номер два. Определите статус объектов в левом секторе.

В эту секунду арка вспыхнула ядовитым, антрацитово-черным пятном.

Я не успела даже опомниться как в черепную коробку одновременно ударили тысячи голосов.

Страх. Дикая, животная боль. Искрящаяся радость. Чья-то липкая похоть. Оглушающее отчаяние. Это не были эмоции людей в комнате. Через датчики Распределителя меня напрямую швырнуло в чужеродное ментальное измерение. Я захлебывалась в чувствах миллионов незнакомцев.

Ноги подогнулись. Я упала на колени, обдирая кожу коленок о жесткий пластик пола. Плохо помню себя со стороны. Кажется, я скорчилась и закричала, зажимая голову руками, словно это могло остановить происходящее.

Сквозь пелену безумия я увидела, как Ардан сорвался с места и рванул к контуру. Но арка выдала мощный разряд статического поля, и цензора с силой отбросило назад, на металлические терминалы.

В зале взвыла красная сирена тревоги. Голографическое табло над Распределителем бешено замигало, выдавая системную ошибку:

«Внимание. Уровень ментальной угрозы — Критический»

И посреди этого оглушительного хаоса, сквозь вой сирен и грохот тысяч чужих мыслей, единственное, что меня удерживало "здесь и сейчас" - это командный крик Ардана:

— Выползай оттуда!

Легко сказать выползай! Меня словно прибило к полу невидимым прессом. Голова взорвалась миллионами голосов, образов и мыслей. Ничего подобного на Талисе или Вархине я не испытывала! А ведь тогда мне казалось, что о себе я знаю всё.

Звон в ушах, сумрак надвигающийся на глаза, сквозь всё это я с большим трудом смогла поймать синие глаза Ардана. Какая ирония: во всем этом безумии его бесстрастный взгляд спасительным якорем. Если бы в его глазах читался страх или тревога, и я уловила эти эмоции поверх того, что уже ощущала - то никуда бы выползти я не смогла, они лишили бы меня последних сил.

Не сводя взгляда с его крепкой фигуры я начала двигаться. Сначала кое как на коленях, едва переставляя руки и ноги, попыталась покинуть пределы терминала. Миллиметр за миллиметром преодолевала смешное расстояние .Когда стало совсем невыносимо двигаться - я посмотрела на пол и последнее, что увидела: красные капли крови прямо перед собой.

Глава 11

Ардан сидел рядом когда я очнулась в стерильном медицинском боксе. Думаю он был здесь всё это время.

— Не делай резких движений, - сказал он, подходя к боксу.

Я слегка привстала. Понадобилось некоторое время прежде, чем я вспомнила что произошло.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил цензор.

– Хорошо, на удивление хорошо, - пробормотала я, - и с каких пор мы перешли на ты?

– В момент, когда я понял, что ты кое что утаила. Ничего не хочешь мне рассказать?

– О чём?

Я спросила слишком поспешно и растерявшись сильнее натянула одеяло. Чёрт, кажется, сейчас всё во мне подтверждает его догадки.

Ардан наверняка заметил, что нервы меня подвели - руки немного дрожали, но голос удалось сделать уверенным и ровным.

– О твоих способностях, Лира.

– Вы все знаете. Я - эмпат, физически чувствую чужие переживания. Я знаю о себе столько же сколько и вы обо мне. Понятия не имею, почему ваша машина слетела с катушек!

– Каким бы ты ни была сильным эмпатом, у тебя не получилось бы вывести из строя сканер распределителя. Но он почему-то именно на тебе дал сбой. Ещё раз: что ты скрываешь, Лира?

– Ничего я не скрываю, – отрезала я, - вы прекрасно знаете, что эмпаты физически не могут врать.

Я смотрела на его серьезное лицо и чувствовала, что он уже не был так уверен в этом утверждении. Я сделала взгляд смелее и тверже, чуть задрав подбородок. Он почти минуту буравил меня ледяным взглядом, пока я всё же не отвела глаза.

Сдалась первой, проиграла!

Нужно срочно переключить его внимание на что-то другое, иначе он меня дожмет своей выдержкой!

— И вообще, знаете что цензор, мне не нравится, как вы возвышаетесь надо мной. Напоминает рабские будни на Вархине. Точно также надо мной с кнутом стояли тамошние надзиратели-изверги. Может быть вы вернетесь на стул? Я нервничаю, - я сильнее закуталась в одеяло для пущей убедительности.

— Нет.

— Нет?

— Поднимайся, Лира, нам пора.

Ардан приблизился к моей постели и протянул ладонь, чтобы помочь подняться.

– Но куда?

– Вижу, что ты вполне готова посетить зал ожидания и ждать решения Магистрата вместе с другими новобранцами.

Что и говорить, медицина у Магистрата отменная. После восстанавливающего бокса и пары уколов я и правда чувствую себя прекрасно. И чем только они так быстро меня привели в чувство?

Пока мы с Арданом направлялись в зал ожидания, я всё пыталась понять как им живётся? Быть вот такими сухарями, это же с ума можно сойти. Что он, что Сейла... и это я ещё с другими не особенно общалась. Но судя по их лицам, осанкам и тону разговора - это у них в Магистрате "семейное". На этом фоне даже Киан выглядит более желанным собеседником и компаньоном.

Зал ожидания оказался круглым и просторным, с высокими окнами и кучей зелени. Там уже сидели пленники из Горгоны и других "партий" рабов. Ардан провёл меня, но сам заходить не стал.

Стоило двери за моей спиной закрыться, как из глубины зала ко мне направился Киан.

На самом деле я тоже его сразу заметила, он стоял в небольшой группе девушек. Быстро же он находит друзей.

– Ну ты дала жару! Устроила такой переполох. Знаешь, я впервые увидел на лице Сейлы что-то отдалённо напоминающее эмоции. Признаться, я уже начал подозревать, что они все тут роботы, – беззаботно проговорил самопровозглашенный аристократ.

Он сделал порыв, чтобы попытался приобнять меня, но я отстранилась.

Ну уж нет. Меня он не проведет. Не позволю больше ему касаться себя и секунды!

Ни к чему ему знать, что я эмпат, умеющий врать. Как бы очарователен и несносен он ни был в своей непосредственности, а доверять здесь я не могу никому. Если кто-то узнает о моей тайне, то точно отправят на опыты в какую-нибудь секретную лабораторию, или запрут куда-нибудь подальше. Я слишком плохо понимаю Магистрат, от того и страшно, чем может обернуться раскрытие моей тайны.

Я сделала еще один шаг в сторону и поспешила к свободным местам.

Взгляд Киана на короткий миг стал острым, но улыбка не сошла с лица.

– Как тебе удалось вывести из строя сканер? У Магистрата всё оборудование новейшее и самое надёжное.

Голос Киана прозвучал бодро, но, пожалуй, слишком, будто напоказ.

– Я плохо помню. Что произошло? - схитрила я.

Полезно всё-таки, когда никто не ждёт от тебя обмана, можно обернуть ситуацию в свою пользу. Но в глубине души от вранья, чувство все равно гаденькое.

– Ты сломала сканер распределителя и теперь говоришь, что не помнишь как? – возмутился Киан.

– У меня до сих пор голова раскалывается, Киан. Может ты расскажешь?

Я скорчила лицо и потёрла затылок для убедительности.

– Да если бы я знал. Ты вошла в арку, всё было как обычно. А потом вдруг включились сигнальные жёлто-красные огни, раздался механический голос: «Внимание! Резонанс не определён. Уровень ментальной угрозы — Высший Критический», – передразнил Киан нейродиктора.

– Да, я помню эти слова, после них я потеряла сознание.

— О!.. Могу рассказать, что было потом. Этот твой наставник..

— Цензор.

— Цензор, цензор, - рассмеялся Киан, - он бросился к тебе как ошпаренный, на руки взял, и знаешь, то была очень кинематографичная сцена. Красивая я бы даже сказал. Он нёс тебя на руках, как какую-нибудь священную реликвию. Правда лицо его оставалось всё таким же каменным и скучным. Ну как и обычно. Роботы... говорю тебе они всетаки роботы.

Киан подмигнул и приблизился так, что мы соприкоснулись плечами. Я снова взяла дистанцию. В этот раз он не стал делать вид будто не заметил моей реакции.

— Лира, не бойся, - произнёс он, - Если ты эмпат, то знаешь, что сейчас я не вру. Чтобы я мог узнать, что в твоей голове, нам нужно соприкоснуться, и касание это должно длиться не меньше двадцати секунд. Скажи, сейчас... Ты ведь чуешь, что я не вру, верно?

В этот момент принц выдал вероятно самую очаровательную улыбку, на которую только был способен.

Он определенно не врёт сейчас. Как не врал он и тогда, когда говорил о какой-то невзаимной любви.

Все это время я старалась не думать над словами Киана, о том что всё это принесёт мне лишь страдания. А сейчас они снова всплыли в памяти. Почему?

Никакой романтической любви во мне и нет, но тогда его слова прозвучали звучит слишком обречённо и правдиво. Что бы он ни имел ввиду и о ком бы тогда ни говорил.

Сейчас я гораздо больше беспокоюсь о том что ждет меня и малышей здесь.

Куда направит их Магистрат после совершеннолетия? Что будет с нами всеми? Неужели я больше никогда их не увижу после "карантина"?

Мерзкая противная ностальгия стала рвать душу в клочья. Я боюсь расставаний и боюсь печалей. Слишком много их уже случилось, и я не знаю сколько еще выдержу таких встрясок.

– Всё-таки не могу понять, как и почему сканер вышел из строя? У тебя титановая голова? – не унимался Киан.

— Да, - отвязалась я.

Я прекрасно вижу, что за легкомысленным, полным любопытства взглядом прячется настороженность. И как бы хорошо самопровозглашенный принц ни притворялся беззаботным, я физически улавливаю исходящее от него напряжение.

Ну надо же... Может быть он...он меня боится?

Удивительно.

Я всмотрелась в весёлую маску на его лице с тонкими аристократическими чертами.

Нет, страха в Киане не было, но нечто иное...

– Что? У меня на носу остался кусок синтетического брикета? – заметив мой внимательный взгляд, отшутился принц, – Может быть, поможешь мне и сотрёшь?

— Ещё чего. Сам справишься. Не маленький уже, - сказала я внимательно, следя за его движениями.

Да нет, это не он меня боится, а я его. Точнее его способностей.

Быть рядом с телепатом - отвратительная пытка, я постоянно должна быть сверх бдительной, чтобы не позволить ему себя заболтать и ненароком взять за руку.

Ардан может и сухарь, но по крайней мере, когда он меня касался, чтобы помочь, меня не передёргивало от ужаса, что он узнает мой секрет.

— Лира, хочешь честно? Если нас разлучат я буду очень скучать, - Киан скорчил грустную гримасу, в которую я почти поверила, - Ты единственная из всех, кто достоин быть рядом с моим величеством. Шучу-шучу, только не толкайся!

— А ты единственный, кто..

Я не успела закончить, потому что в зал ожидания вошла Сейла и громко объявила:

– Приготовьтесь. Отчёт о распределении готов.

Глава 12

Ардан

Двери за Лирой затворились с плотным щелчком, гул коридора мгновенно стих. Ардан простоял перед ними ещё пару секунд, проверяя заметки на голограмме в планшете, после чего развернулся.

Сделка закрыта, первичный протокол сдачи поднадзорных выполнен. Теперь следовало добраться до своего сектора, зафиксировать отчёт и отправиться в регенерационный блок — проверить партию больных и слабых рабов. Но дойти до развилки он не успел.

Из затененной ниши, где располагались большие клумбы, вышли двое аудиторов: Вэйли и Северин. Оба — в темно-серых туниках с золотыми вышивками высшего аудиторского состава. На груди у обоих поблёскивали одинаковые серебряные накладки с символом Магистрата.

Несмотря на седину и солидный возраст, Северин выглядел бодрым и подтянутым. Он сделал первый шаг на встречу цензору.

— Ардан. Ты оперативно, — он протянул руку для рукопожатия. — Мы как раз сверяли списки по последнему рейсу.

— Сдача завершена, — ответил Ардан, останавливаясь на нормативном расстоянии в два шага. — Поднадзорные переведены в распределительный учебный блок.

Вэйли шагнула чуть вбок, выходя из тени коллеги. Она была значительно младше Северина, с гладкими убранными в пучок волосами. Законы Магистрата предписывали идеальную выдержку: ничего лишнего в украшениях и мыслях. Что она и соблюдала безукоризненно. Почти.

Её взгляд задержался на Ардане немного дольше, чем требовала простые правила вежливости. А когда она заговорила, её палец едва заметно качнулся, касаясь собственной перчатки.

— Мы просмотрели предварительный отчёт по эмпатам с Талиса, — сказала Вэйли. — И телепату. Редкие находки для Люмиуса, если, конечно, их ментальные сетки устойчивы. Но в любом случае, ты очень удачлив, Ардан.

— Спасибо, - кивнул цензор, — Парень несколько проблемный, но потенциал высокий. С ним придется повозиться прежде чем что-то доверять. Что касается девушки-эмпата...

— О, случай с девушкой уже обсуждают в аналитическом крыле, — перебил Северин, чуть нахмурившись. — Перепад энергии в камере оценки вызвал сбой трех кристаллов-регистраторов. Такого не было со времён первой калибровки сети. Качественный эмпатический отклик, но было явно что-то ещё. Ты уверен, что она не пронесла ничего из внешних слоев?

— Нет, её несколько раз проверяли, — ровно проговорил Ардан. — Она и дети, что с ней, ничего не подцепили. У всех них было только сильное истощение, в Вархине рабы выживают на износ.

Вэйли стала к Ардану на полшага ближе. Со стороны это выглядело как обычное смещение при разговоре.

— Ты, кажется, слишком много времени провел в диких секторах, Ардан, — тихо произнесла она. — Ты устал. Тебе бы отдохнуть, но у нас с Северином, кое-что для тебя есть.

— Я в порядке, Вэйли, спасибо. И что же у вас?

— Сейчас, — подал голос Северин.

В его руках материализовался небольшой кристаллический планшет с золотой печатью на грани.

— Прямо сейчас тебя вызывает Совет Пяти.

Ардан на секунду замер. Вызов цензора в Совет по итогам обычного рядового рейса выглядел несколько странно.

— Причина? — спросил он.

— Нам не докладывают, — Северин передал кристалл с меткой доступа на планшет Ардана. — Иди прямо сейчас. Они ждут в Верхнем Атриуме.

Ардан направлялся в Зал совета со смутным ощущением где-то за грудиной.

В просторном зале в полумраке, разбавленным настенными неоновыми подсветками его уже ждали. За изогнутым столом из темного стекла сидели пятеро.

По центру восседал Магистр Клавдий — нынешний глава Совета. Мужчина неопределенного возраста с абсолютно белой длинной бородой. Его пальцы, сложенные «домиком», покоились на столешнице, не двигаясь ни на миллиметр.

Слева от него расположилась сестра Дория — крепкая крупная женщина с округлым подбородком и розовыми щеками.

Рядом с ней сидел Арбитр Сорен — самый молодой из пяти, с чуть смуглой кожей, острыми, почти хищными чертами лица и постоянно приподнятым уголком губ, создающим иллюзию застывшей, холодноватой усмешки.

Справа от главы находился новый Лектор Тадеуш — массивный и высокий. А на самом краю восседала проповедница Элиана — женщина с идеально гладкой прической и темными, почти черными глазами, в которых абсолютно ничего не отражалось. Она выглядела сухой, худой и нарочито сдержанной, на её висках виднелись шрамы.

Ардан прошёл по блестящему полу, остановился в трех шагах от стола и преклонил правое колено, опуская голову.

— Цензор Ардан, поднимись.

Ардан поднялся, выпрямляя спину и глядя строго перед собой — в точку над головой главы Совета.

— Твой последний рейс признан успешно завершенным, — произнёс Клавдий. — Общая рентабельность операции признана одной из самых успешных за этот год. В связи с этим Совет принял решение.

Он сделал паузу, прозрачная голографическая папка с несколькими бумагами перед ним тихо гудела.

— Твоя служба в качестве цензора окончена, Ардан. Ты переводишься в корпус Кураторов. В твоё ведение поступает третий обучающий сектор.

Ардан снова опустился на одно колено, прикладывая ладонь к груди, точно напротив символа весов.

— Принимаю назначение. Служу Порядку.

Это было серьезным повышением. Кураторы не мотались по грязи, не вытаскивали и не препирались с работорговцами на окраинах. Они формировали будущее Магистрата, давая бывшим пленникам новую жизнь. Светлая и благородная миссия, о которой мечтал каждый цензор.

— Но это лишь один момент, — неожиданно тяжело произнес тучный Тадеуш, потерев кончики большого и указательного пальца друг о друга. Стол под его локтями тихо скрипнул. — Есть деталь, требующая особого внимания. Та девушка, что родом из Талиса. Лира.

Ардан выпрямился, опустив руку.

— Оборудование распределительного блока показало критический аномальный всплеск при её обработке, — продолжал Тадеуш. — Техники трижды перепроверили калибровку. Анализаторы фиксируют следы ментального искажения, нехарактерного для эмпатов. Она что-то скрывает, Ардан.

— При всем уважении к Совету, — ровно ответил Ардан, не меняя тона, — я вез её через три сектора Междумирья. Она напугана, истощена и перенесла тяжелый эмоциональный шок от гибели своего мира ещё в детстве. Это явно оставило след. К тому же рабы с Вархина всегда поступают к нам в ужасном состоянии.

— Да, но не она. Она в целом была не так уж плоха, - выдал Тадеуш.

— Верно. Но я не вижу в ней дурного умысла или угрозы для Магистрата. Единственная помеха — она очень привязана к детям, её землякам с Талиса.

Арбитр Сорен — тот, что сидел с полуулыбкой, — едва заметно подался вперед.

— Осторожно, куратор Ардан, — произнес он мягким, бархатным, но опасным голосом. — Ты, кажется, забываешь о главном правиле Магистрата. Беспристрастный подход. Твоя задача — фиксировать факты, а не оправдывать их домыслами.

Ардан едва заметно склонил голову в согласии.

— Виноват. Моё суждение было поспешным.

— Именно, — подал голос Клавдий. Магистр медленно разжал пальцы. — Поэтому ты докажешь свою беспристрастность на практике. Ты лично займешься обучением Лиры, станешь её куратором. Твоя задача узнать, что она скрывает и подготовить к вхождению в Криптиум. Мы полагаем, что она может стать Новой Хранительницей.

Ардан слегка нахмурился. Это было едва уловимое движение бровей, но для его выучки — почти проявление бунта.

— Хранительницей? — переспросил он. — Но ведь... расследование по делу исчезновения прошлого Хранителя ещё не завершено.

— Расследование ведут те, кому это поручено, куратор Ардан, — отрезал Клавдий. — Твоя задача — выполнять приказ. Ты готовишь её к Криптиуму. И ещё одно.

Он взглянул на голографические бумаги.

— В твою обучающую группу также зачисляется телепат Киан. Он отправится в Криптиум вместе с Лирой.

В этот момент на противоположном конце стола произошло нечто, выбивавшееся из строгой логики Совета.

Молодой Арбитр Сорен едва заметно вскинул голову, и его застывшая полуулыбка мгновенно исчезла. Он быстро осекся, придав лицу привычный вид, но за секунду до этого в нём проглядывалось с трудом скрываемое изумление. Сорен уставился на Клавдия и учтиво кивнул, но глаза выдавали, что он явно не ожидал такого распоряжения.

Магистр Клавдий даже не повернул головы в его сторону. Он просто слегка опустил правую кисть на стол и едва ощутимо постучал указательным пальцем по столу.

Один раз. Второй.

Сорен фальшиво закашлялся, его лицо наконец полностью приняло привычное холодное выражение. Весь спектакль занял не больше пары секунд, но Ардан успел его заметить и внешне никак не отреагировал. Цензоры и кураторы никогда не задавали вопросов о решениях Совета.

— Инструкции поняты, — отрапортовал Ардан, снова склоняя голову. — Я приступлю к подготовке завтра с первой смены.

— Свободен, куратор, — довольно сказал Клавдий.

Глава 13

Лира

В зал распределительного крыла нас пропускали большими партиями. Магистрат должен быть неприлично богат, чтобы скупать рабов такими огромными партиями.

Мы следовали за Сейлой, которая деловито вела нас к одному из секторов. Я также заметила Эйру, которая дежурила вместе с другой бригадой медиков. Видимо некоторые еще не успели полностью восстановиться, хотя сильно слабых и немощных я здесь не видела.

Нас распределили по секторам и рассадили длинными рядами на холодных металлических скамьях. Никто не разговаривал. Только изредка кто-то откашливался или судорожно вздыхал, когда очередное имя срывалось с губ закрепленного за сектором служителя Магистрата.

Сейла оглашала наши будущие роли методично. У неё хороший голос и чёткая артикуляция, так что переспрашивать никому не пришлось.

Нас по очереди вызывали, ставили перед голографическим экраном, где вспыхивали цифры каких-то показателей — то ли психометрических, то ли физических, я так и не поняла — и вслух объявляли решение. Кого-то отправляли «в строительный корпус», кого-то — в «сектор уборочный».

Воздух вокруг меня трещал страхом и покорностью: все эти рабы боятся, даже тогда когда казалось явная опасность отступила.

Теперь я понимаю, почему Магистрат так любит скупать именно рабов. Искалеченные души намного проще приручить, не нужно воспитывать в них подобострастие. За Магистрат всю грязную работу проделали наши прошлые поработители.

А этим "бело-золотым" остаётся только дать нам условия по лучше, и те раньше жил в аду - примут такой дар за искреннюю щедрость и будут верны дарителю до гроба.

Сейчас мне бы нужно поберечь силы, не хвататься за чужие эмоции и не подключаться к ним раньше времени, но зал слишком полон страхом ожидания, чтобы просто отгородиться.

Когда Сейла назвала наш сектор я поднялась вместе с остальными: Киан, Марта, Рэйв и Ева. Эта троица прибыла вместе с принцем в партии Горгона.

Нас поставили в ряд перед экраном, и Сейла, не поднимая взгляда от планшета, зачитала вердикты один за другим. Лира - Крыло заботы и сестринства. Рэйв - Строительный корпус. Киан - Библиотечный сектор, испытательный срок. Ева и Марта - Травничество и садоводство.

Мы так долго ждали этого момента, а в итоге всё заняло не больше минуты.

- Вскоре вам предстоит серьезное обучение, так что сейчас можете отправляться на отдых и морально готовиться, - добавила она.

Как только двери распределительного крыла за нами сомкнулись, мы всей гурьбой вывалились из зала в светлый, тихий тихий коридор.

Я перевела дыхание, незаметно сжимая и разжимая пальцы. Негатив, накопившийся во время этого долгого мероприятия — испуг и нетерпение десятков рабов, — всё ещё давал легкую тошноту.

— «Забота и сестринство», надо же, — подала голос Марта, идущая по правую руку от меня.

Марта высокая и крупная рабыня, которая вместе с Кианом была на передержке на Ничейных Островах.

— И что это значит, Лира? Тебя выучат на сиделку? — спросила она без злобы, с искренним любопытством.

— Понятия не имею, — ответила я, пожав плечами и стараясь улыбаться посвободнее. — Наверное, буду бинты крутить да шрамы обрабатывать. По крайней мере, это не алмазные шахты — уже хорошо.

— Нам всем повезло, Лира, — хмыкнул Рэйв.

Бывший каторжник, плечистый, с перебитым носом и ожогами на шее от рабского ошейника. Ему лет пятьдесят и он единственный из нас выглядит так, будто готов встроить себя в новую систему хоть сейчас.

— Меня вон отправляют в строительный корпус. Слышала, что Сейла сказала? «У тебя хорошие физические показатели, будешь возводить жилые блоки на восстановленных секторах». Я уж было расстроился. А тут с тобой всё ж соглашусь: всяко лучше, чем гнить в яме у пещерников и перебирать помои. Магистрат по крайней мере не относится к нам как к отбросам.

— А меня на флористику и травничество отправляют, — тихо протянула юная Ева, едва переставляя ноги в слишком больших для неё тапочках. Я бы не дала ей и восемнадцати. У ней тонкая, почти прозрачная от недоедания кожа. Ну ничего. Магистрат всё это исправит.

— Это значит у меня чувствительность к флоре? Буду выращивать лечебные мхи для госпиталей. Это ведь... это ведь хорошо, да? - добавила она.

— Это подарок судьбы, Ева, — я мягко коснулась её плеча, но тут же отдернула руку, чувствуя, как от неё всё ещё фонит тихим, едва слышным страхом.

Чего ей тут бояться спрашивается? Ей дадут свой сад. Никто больше не ударит. Похоже они с Мартой вытянули счастливый билет.

Мы медленно брели по длинному переходу в сторону столового блока. В голове у меня крутилась только одна мысль: скорее бы увидеть свою малышню. Ардан сказал, что их отправили в детский регенерационный сектор. Мне нужно пскорее закончить с этим обедом и мчаться к ним.

— Подарок судьбы? Вы это серьезно? — раздался сзади язвительный голос Киана.

Он нагнал нас, и шел наглой походкой, с руками в карманах. Ни сутулости, ни притравленного взгляда в отличии от других в нем нет. Каштановые локоны, немного вьющиеся на кончиках и едва достающие до ушей, здорово обрамляют его лицо, а темные, почти черные глаза искрятся такой наглой уверенностью, будто он можешь командовать хоть самим Магистратом.

Любопытствующий взгляд девушек задержался на нем дольше обычного. А я скажу так: по Киану прекрасно видно, что ему к такому не привыкать.

Однако лицо Киана не сильно меня волнует, я больше слежу за его руками.

— Вы вообще слышали, что они прописали мне? — Киан встал вровень со мной, и я тут же машинально сделала шаг в сторону, увеличивая дистанцию. — Смотритель. В библиотеку!

— И что тебе не нравится, принц? — хмыкнул Рэйв. — Сиди в тепле, перебирай бумажки. Не кирпичи таскать на ветру.

— Перебирать бумажки?! — Киан всплеснул руками, и я снова отшатнулась. — Рэйв, ты не понял. Менять мою способность — контактную телепатию высокого ранга — на роль живого валидатора?! По сути контролёра...

— Кондуктора, - чуть язвительно добавила я.

Киан не отреагировал.

— Они сказали: «Доступа к Ключевым Архивам у вас не будет. Вы будете стоять на входе, за ручку держать каждого входящего посетителя и проверять, нет ли у него задних мыслей перед тем как дать им доступ к какому-либо документы!» Да я для них просто биометрический замок! Билетер у дверей!

Он выглядел настолько искренне оскорбленным, что это даже веселило.

— Они хотят протестировать мою лояльность, — продолжал кипятиться Киан, то и дело вскидывая голову и взмахивая кудрями. — Длительный испытательный срок! Да я в их библиотеке с ума сойду от скуки за первый же месяц!

— Зато без риска для жизни, — заметила я, дернув уголком губ.

Киан тут же повернулся ко мне. Его взгляд пробежался по моему лицу, задержался на губах, и в темных глазах вспыхнул этот его привычный, полушутливый огонек.

— Без риска? Дорогая, умирать от тоски — самая мучительная смерть, и самый большой для меня риск! — он сделал полшага ко мне и наклонился чуть ближе, понизив голос до легкого полушепота: — Вот у тебя — другое дело. «Сестринство». Тебя же наверняка потащат по спорным территориям, по диким мирам, вытаскивать раненых и наводить порядок. Опасность, встряска, спасение душ! Ты урвала настоящий билет в жизнь, а меня запирают в пыльном склепе. Может, попросим их поменяться? Я буду твоим личным телохранителем. На полставки. За один твой добрый взгляд в день.

Он шутил — нагло, легко, как делают парни, уверенные в своей неотразимости. Но за этой шутливой грацией и эйфорией от спасения проглядывало кое-что еще: он действительно искал моего общества. Его взгляд задерживался на мне, а пальцы словно случайно стремились сократить расстояние. Сейчас даже мне эмпату сложно понять: искренний ли это интерес или у него есть что-то ещё на уме.

Но так или иначе: я не могу быть беспечной и не могу никому доверять.

В его летучем флирте я вижу смертельную угрозу. Двадцать секунд прямого контакта кожа к коже — и Киан заглянет в мою голову. И увидит там вовсе не нежную эмпатку, а существо, которое научилось врать, испытывать ярость и становиться от нее сильнее. Кто знает чем это для меня обернется?

— Попробуй попросить о замене, Киан, — сухо ответила я, закладывая руки за спину. — Думаю, они с радостью отправят тебя на каменоломни к Рэйву. Там встрясок хоть отбавляй.

— Какая ты жестокая, — вздохнул он, но в глазах играл азарт.

Похоже, мой отпор его только подзадоривал.

— А я ведь от чистого сердца, Лира.

Мы вошли в столовый блок. Сегодня автоматические манипуляторы выдавали одинаковые подносы. Питательный брикет, серый и безвкусный, и высокий прозрачный стакан, наполненный густой, светящейся изнутри темно-синей жидкостью.

— О, а вот и местный деликатес, — Рэйв уселся за стол, разглядывая стакан. — Как её там назвали? «Аква-эфир»?

— Я говорю просто "синяя вода", — пояснила Ева, уже пригубив из своего стакана. — Нам про нее в распределителе говорили. В ней растворены минералы и легкие стабилизаторы, её и цензоры пьют.

Я тоже взяла стакан. Глотнула - на вкус напиток оказался странным — сначала обжигающе-холодным, с резким кислым привкусом, а потом всё рассыпалась на языке глубокой, бархатистой сладостью, от которой по жилам разливалось приятное, расслабляющее тепло.

Мы ели быстро, почти безмолвно — сказывалась въевшаяся рабская привычка не задерживаться за едой. Как только поднос опустел, я поднялась.

— Я всё, — сказала я, собирая пустой стакан и бумажки от брекетов на поднос.

— Иди, Лира, — мягко улыбнулась Марта. — Передай малышам, к которым ты так торопишься, от меня большой привет.

— Я пройдусь с тобой? — тут же встрепенулся Киан, отставляя свой стакан.

— Нет, — отрезала я чуть резче, чем планировала, и тут же смягчила тон: — у нас там встреча буквально на пять минут, а потом меня выгонят. Я снова врала не моргая, чтобы не выдать поблажку Ардана, которую он для нас сделал.

Киан поглядел на меня, едва заметно прищурившись, но спорить не стал. Он вальяжно откинулся на спинку пластикового стула, вытянул длинные ноги и снова взял в руку стакан с синей водой.

— Ладно, иди, сестричка, — проговорил он с ленивой ухмылкой, ловя мой взгляд. — А я пока допью эту божественную синюю жижу и подумаю о своей трагической судьбе библиотечного билетера.

Распрощавшись с ними всеми я быстренько направилась к выходу из столовой. Спиной чувствую как темно-карие глаза Киана провожают меня до самого поворота!

******

Друзья, мы с вами проделываем долгое и увлекательное путешествие по другим мирам. Не стесняйтесь строить догадки, высказывать идеи и предположения. Героям книги очень нравится такое внимание. И вы можете не сомневаться, что они в каком-то смысле настоящие.

Мы не пишем их с реальных образов, мы не сидим и не думаем: "О вот кого бы щас в эту главу добавить". Такого нет. Они приходят сами в процессе написания книги, по сути из "ниоткуда".

А Мария Полночь говорит, что из "другого измерения".

Неважно каким вы творчеством занимаетесь: уютно убираете дома, выращиваете цветы, вяжете рисуете, занимаетесь дачей, танцуете, шьете, или просто сидите и радуетесь отдыху - вы знаете эту волшебную "волну" вдохновения.

Глава 14

Киан

Киан еще какое-то время смотрел Лире вслед. Она двигалась быстро, собрано, словно готовая в любой момент увернуться от удара. Её тёмные волосы, завязанные в хвост, игриво махнули в момент, перед тем как двери за ней закрылись.

В ней была своя странная грация, заставлявшая задерживать взгляд. Но Киана куда больше поджигал иной азарт. Он видел в ней глубину, спрятанную за кучей щитов, и еще какую-то тайну, которую он не успел считать, когда взял её за руку. И эта загадка манила его гораздо сильнее, чем привычная понятность большинства девушек, что его окружали тогда и теперь.

— И часто она так резко уходит? — Рэйв с хрустом переломил питательный брикет, аккуратно ссыпая крошки на поднос.

— Вероятно всегда, когда дело касается детворы с Талиса, — отозвался Киан. Он водил пальцем по краю стакана с синей жидкостью и отрешенно её разглядывал.

— Я её понимаю. В ужасном Вархине эти дети были единственным, с кем можно держаться и кому можно верить. Меня саму выкупили из аграрного сектора Сорроса — я там ухаживала за ядовитыми споровиками. Если бы не Магистрат, не знаю, сколько бы ещё протянула.

— И всё же в Сорросе хотя бы было чем дышать, — буркнул Рэйв, дожевывая сухую массу. — В моем родном Кеззарде вместо воздуха — ядовитая неоновая взвесь и отходы. Я долго служил тамошним корпорациям, пока меня не свалило к чертям, от токсинов, которыми мы дышали на стройке. И что они сделали? Дали мне пенсию за выслугу лет может? Нет, они продали меня, списали в утиль грёбаным вархинцам. Слушайте старика детишки. Люмиус с его чистыми коридорами и синей водой для меня — почти рай. Даже когда вновь придется таскать камни на стройке в каком-нибудь жутком мире. Плевать, я слышал, как они обращаются с работниками. Отдых, еда, хорошие выплаты, забота о здоровье - полный пансион. Они единственные, кому не плевать на таких как мы.

— Да, но они тоже используют нас, - выдохнул Киан.

— Плевать. Пускай, за такой пансион я готов им служить. А мне есть с чем сравнивать, уж поверьте.

— Я тоже так считаю, — кивнула Марта, жадно доедая последние крошки. Обнаружив, что больше ничего не осталось, она смущенно поглядела на собеседников и принялась нехотя собирать вещи, чтобы подняться из-за стола.

— Пора и мне идти отдыхать, - добавила она.

— Да всем пора- кивнул Рэйв.

Ева тоже поднялись, помахав Киану на прощание. Она в добавок едва заметно улыбнулась ему — кротко, пугливо, с той беззащитной благодарностью, с какой слабое существо смотрит на любого, кто кажется сильным. Киан ответил ей безупречно ослепительной усмешкой, салютуя стаканом.

Но как только троица скрылась за поворотом, и шумы столовой стали стихать, улыбка с лица Киана слетела мгновенно.

Он медленно опустил стакан на белый пластик стола, а пальцы сжали гладкие грани в плотное кольцо.

Билетер, живой замок. Тьфу...

Внутри все закипало от глухой ярости. Он — наследник древнего, великого рода Вега! Да, пусть никто ему не верит - ни один великий род не любит быть на виду. Да, их фамильные реестры были скрыты за семью печатями, но его ментальный дар был чистокровным, редким и неоспоримым. И теперь эти чиновники из Магистрата предлагают ему сидеть у дверей архива и дергать за ручки посетителей, проверяя их на вшивость?

Это не просто ошибка оценки его способностей. Похоже больше на прямое оскорбление, упакованное в вежливую формулировку «испытательного срока». За кого они его держат? За слабовольного дурака, способного читать только поверхностные мысли мелких клерков?

Киан сделал глубокий вдох, заставляя себя снизить злость. Он привык отыгрывать роль легкого, дерзкого парня, которому все равно. Это неплохо защищало его. Но сейчас, в одиночестве, фасад трещал по швам.

— Скажи мне, что это ошибка, — пробормотал он в пустоту стакана. — Просто скажи, что они не настоль сухи и глупы...

— Они не глупы, Киан. Они просто очень осторожны.

Голос прозвучал отнюдь не из его мыслей. Стул напротив него плавно отъехал, издавая едва слышный шорох по наливному полу.

На него опустилась женщина в строгом темно-сером кителе аудиторского состава. Гладкие темные волосы, собранные в безупречный, тугой узел на затылке, жесткие черты лица и весы на груди. Рядом с ней сел мужчина старше — сухой, подтянутый с сединой на висках.

Киан мгновенно собрался. Напряжение в плечах исчезло, пальцы разжались, а на губы вернулась привычная, чуть ленивая полуулыбка.

— Вэйли и Северин, — представились они.

Киан слегка наклонил голову, имитируя учтивость, но не падая ниц.

— Не думал, что аудиторы высшего крыла обедают в одном зале с новобранцами. Чем обязан такой чести?

— Мы просматривали распределительные списки, — ровно проговорил Северин, чуть двинув ладонью и смахивая крошки. — Нам стало интересно, как устроился наш самый одарённый ученик.

— О, я в полном восторге, — с едкой иронией протянул Киан, откидываясь на спинку стула и закладывая руку за голову. — Ваше руководство наделило меня высочайшей миссией. Я буду работать швейцаром у дверей с бумажками. Потрясающий карьерный взлет для контактного телепата. Вся моя семья рыдала бы от гордости, если бы знала.

Вэйли слегка подалась вперед.

— Ты считаешь, что тебя недооценили, Киан?

— А разве нет? — Киан прищурился, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, не наигранная злость. — Вы тратите редкий дар на работу, которую может выполнять какой-нибудь грамотно настроенный кристаллограф. Вы держите меня за идиота, которому нельзя доверить ничего серьезнее этого. Мне обидно, да, признаю.

Вэйли переглянулась с Северином и сделала едва заметный, микроскопический кивок головы, который Киан упустил.

— А если бы мы предложили тебе кое-что иное? — тихо спросила Вэйли, слегка приглушив голос. — Хотел бы ты узнать о задаче, которая соответствует твоим реальным амбициям?

Киан замер. Провокация? Возможно. Игра? Вполне в духе Магистрата. Но его тщеславие, задетое и растоптанное полчаса назад, требовало реванша.

— Я слушаю, - ровно ответил он.

— Прежде всего есть одно условие, — вступил в разговор Северин. — Абсолютное молчание. Никаких разговорчиков за стаканом АкваЭфира со своими новыми приятелями. Цена нарушения протокола конфиденциальности — не только исключение. Это прямая ссылка на долгосрочные восстановительные работы в самый грязный сектор. На... Астерион-13, например.

Вэйли чуть повернула голову к коллеге:

— На Астерионе сейчас как раз формируют новые бригады рудокопов?

— Именно, — кивнул Северин, и его губы тронула сухая улыбка. — Атмосфера из аммиака и ядовитой взвеси, температура минус сорок круглый год, а срок жизни неподготовленного организма без экзоскелета — около трех недель. Нет экзоскелет мы, конечно, выдадим. Но он быстро изнашивается, и пока будут ожидаться поставки новых, придётся днями и ночами сидеть под грунтом в одиночных камерах. На Астерионе восстанавливают древние тектонические буры, мы готовим этот мир к возрождению. Но сейчас это - ад. Идеальное место для тех, кто не умеет держать язык за зубами.

Киан невольно сглотнул. Голову прожег короткий, неприятный страх.

А ещё быть может ему могут выдать неисправный экзоскелет, - пронеслось у него в голове.

Магистрат не шутит. В этой организации явно не пускают слов на ветер в этом он был уверен.

Тем не менее, страх отступил перед вспыхнувшим любопытством.

— Я умею молчать, — проговорил Киан, выпрямляясь и глядя Вэйли в глаза. — Говорите прямо. Что за сделку вы предлагаете?

Вэйли заговорила медленно и приглушенно, словно умасливая каждое слово:

— Нам нужен способный ученик внутри группы обучающихся. Ученик с твоими ментальными способностями, который сможет наблюдать за кое кем. Для тебя это особый статус. Пройдешь проверку — и роль «билетера в библиотеке» останется лишь шуткой. Мы сможем сделать тебя сначала цензором, а затем куратором. Продвижение в Магистрате более чем реально. Кроме того, ты получишь доступ к кое какой информации. Точнее к той её части, в которой хранятся данные о том, что случилось с твоей семьей.

— И кто объект? — сдержанно спросил Киан, хотя внутри у него уже все клокотало.

— Эмпат с Талиса. Девушка по имени Лира. Ты ведь неплохо с ней знаком, — ответил Северин. — Во время распределения аппаратура зафиксировала аномальный резонанс. Ты ведь понимаешь, такое не случается просто так. Возможно она что-то скрывает. Мы должны знать всё обо всех, чтобы поддерживать порядок и безопасность.

Киан мгновенно вспомнил, как Лира отшатнулась от его руки в коридоре. Как ловко она обходила любые физические контакты, как искусно шутила, переводя тему каждый раз, когда разговор касался ее способностей.

— Вы хотите, чтобы я за ней шпионил? — Киан вскинул бровь, и в его тоне прорезалась дерзкая, протестующая нотка. — Серьезно? Выкупить её из ада Вархина, дать ей надежду, а потом приставить к ней ментального ищейку?

Вэйли снова переглянулась с Северином, передавая ему эстафету давления.

Северин подался ближе к Киану, нависая над столом.

— Никто и никогда не шпионит в Магистрате, Киан, — произнес он жестко, почти сердито. — Забудь это слово, и вычеркни из своего лексикона. В Магистрате выполняют поручения. Но не все поручения должны быть известным всем по ряду многих причин. Неужели нам приходится разжевывать тебе столь очевидные вещи. Вероятно, мы переоценили твою сообразительность.

Киан опустил взгляд и вцепился в стакан в АкваЭфиром обеими руками, будто грел пальцы, хотя вода была холодной.

Видя смятение Киана, Вэйли решила его добить.

— Главное правило нашей организации звучит так: Магистрат делает все во благо всего сущего. Если эта девушка несет в себе скрытую угрозу, она разрушит не только себя, но и тех детей, которых она так опекает. Выяснить правду — значит защитить Порядок. А Порядок — это единственное, что спасает эти миры от хаоса.

— И в конце концов, если твоя семья ничего для тебя не значит, можешь прямо сейчас забыть всё что услышал, - добавил Северин — мы ничего не предлагаем дважды.

В этот момент он поднялся со стула. Вэйли встала следом за ним.

— Я могу подумать? - не отрывая взгляда от стакана спросил Киан.

— У тебя есть время до завтрашнего утра, — сказал Северин, поправляя серебряные весы на груди.

Они развернулись и бесшумно удалились, оставив Киана в полном одиночестве.

Он остался сидеть за белым столом, опустив взгляд на синюю воду. В груди переплелись два абсолютно противоположных чувства. С одной стороны — вспыхнувший азарт, шанс доказать свою ценность и вырваться из скучной рутины, и главное... шанс узнать, что теперь с родом Вега. Хотя по поводу второго он уже не был так уверен.

Может лучше пребывать в иллюзии, что всё с ними хорошо, чем узнать то, что сделает ему больно. А еще его смутило воспоминание о гордых и бесконечно одиноких глазах Лиры. Она выжила в аду и меньше всего заслуживала предательства.

Киан сильно зажмурился, словно пытаясь расслышать весь этот разговор.

Но с другой стороны: двадцать секунд прямого контакта. Всего двадцать секунд, и он начнёт новую жизнь.

Принц медленно сжал пальцы в кулак.

Глава 15

Как только я оказалась за дверьми столовой, мне захотелось нестись со всех ног. По началу, правда, пыталась идти спокойно, соблюдая все меры приличия. Но уже после первого же поворота ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.

Я не видела детей целый день и хотелось поскорее узнать как у них дела. Конечно, здесь им несравнимо лучше, чем на Вархине. Они в безопасности, сыты, никто не замахнется на них кнутом. Всё это я не раз проговаривала про себя, но становилось немногим легче. Слишком уж въелась в меня жизнь на цепи. Я прекрасно выучила один урок: всё хорошее может мгновенно измениться в любую минуту.

"Никто и никогда не обидит их здесь". Так сказал Ардан, и я хочу верить ему. По крайней мере он не выглядит как лжец.

Навигационная полоса сменилась с синего на зеленый. Я свернула в узкий коридор, прошла несколько закрытых дверей и остановилась перед нужной. Приложила руку к панели - дверь медленно отъехала в сторону, а я заглянула в проем.

– … и тогда она сказала: «Немедленно прекратите нарушать правила пользования подъемным механизмом»!

В центре комнаты стоял Моти. Он задрал подбородок, сложил руки за спиной и старался смотреть на остальных сверху вниз, хотя сам был невысокого роста.

– В противном случае я буду вынужден вызвать Цензора Магистрата, – продолжил он таким же театральным тоном.

Искорка сидела на полу, прижав ладони к животу, ее плечи тряслись от смеха. Лучик зажал рот руками, но все равно был слышен его звонкий смех. Даже обычно серьезная маленькая Лили хихикала, обнимая подушку.

– А ты что? – спросил Лучик, давясь от смеха.

Моти тут же сгорбился, втянул шею в плечи и заговорил своим тихим и виноватым голосом:

– Я ничего не нарушаю, я лишь провожу исследования по заданию Магистрата.

– Ты не так сказал! – Лучик тут же запустил в него подушкой. – Ты сказал, извините, пожалуйста, я всё исправлю! А только потом добавил, что проводишь проверку по заданию!

Моти выпрямился, поймал подушку и запустил ее обратно.

– Проверка - это и есть исследования, дуралей!

– А еще он нажал на все кнопки сразу, – продолжала хихикать Лили. – А делать такое было нельзя!

Дети залились смехом. Моти заметил меня первым, его лицо засветилось, тем светом, какой появляется, когда ребенок искренне рад тебя видеть. Он бросился ко мне навстречу. Через секунду ко мне бежали все четверо, обхватили, закружили, я пошатнулась, чуть не ударившись о стену, рассмеялась, стараясь обнять их всех.

– Тише, вы меня раздавите! – смеялась я.

– Мы тебя уже давно ждем! – хмыкнула Лили. – Еще с обеда.

– Глупенькая! Лира ведь и должна была прийти после ужина, – поправил ее Моти.

– А я ждала еще до ужина! – Топнула ножкой Лили.

– Неправда. До ужина ты ждала только синего брикета, – фыркнул Моти, сжимая меня крепче в объятиях.

Я опустилась на колено и сгребла всех их в охапку, зарываясь носом в вихры Лучика, которые пахли фруктовым мылом. Искорка что-то шептала мне на ухо, и от этого сердце мое стало слишком большим, перестало помещаться под ребрами, распирая грудную клетку. Нельзя плакать! Только не сейчас и не при них!

– Дайте хотя бы посмотреть на вас. Вас точно не подменили?

– Меня точно нет! – гордо сообщил Лучик.

Я взяла его за щеки и немного потянула в разные стороны.

– Ты уж слишком подозрительно чистый. Мой Лучик был чумазый.

– Я мою лицо! С мылом! Каждый день!

– Добровольно? – изобразила я искренний ужас.

Лучик важно кивнул, а Искорка рядом засмеялась в кулачок.

– Его заставили, нас всех заставляют. А Лучика тогда нашли в шкафу и заставили умыться.

Мы все рассмеялись, я уселась на пол и только отсюда увидела рисунок, который был приклеен кусочком пластилина к стене. На нем было пять фигур под раскидистым деревом, над которым повисли голубые облака. Четыре маленькие фигурки жались к одной большой, с непомерно длинными руками, раскинутыми так, чтобы обнять всех четверых.

– Это мы? – подошла я ближе и дотронулась до рисунка, ощущая под подушечками пальцев крошки от мелка.

Лили кивнула, забираясь на кровати и тыча пальцем в огромную фигуру.

– Это ты, разве не видишь?

– Почему я такая большая?

– Чтобы нас всех закрывать.

Она указывала пальчиком, показывая, где на рисунке Искорка, где Лучик с золотым пятном на ладони, где Моти смеётся. И я. Черная фигура, которая нависла над ними, закрывая их, хотя вокруг не было никакой опасности. Может, маленькая Лили права, и я защищаю их уже тогда, когда опасность миновала?

– Очень красиво. Только руки у меня все-таки немного короче.

– Нет, такие! У тебя очень длинные и мягкие руки, Лира!

Скоро моих рук рядом не будет. Не каждый вечер после ужина, ни когда Искорке приснится страшный сон, ни когда Моти влипнет в очередную неприятность. Вокруг них будут незнакомцы из опеки, которые видят перед собой лишь возможность взрастить сильных эмпатов.

– Лира, ты чего? – Искорка оказалась рядом и приобняла меня.

– Задумалась, прости.

Я быстро провела рукой по щеке, вытирая слезы.

Мы устроились на подушках прямо на полу. Моти с разбега прыгнул на ту, что рядом с мной, положив голову мне на колени, Искорка села справа, поджав под себя ноги, а Лили забралась под руку. Лучик же сел напротив, причесанный и аккуратно одетый он смотрелся совсем взрослым.

– Рассказывайте, что вы сегодня делали?

– Эйра нас водила в учебный сад. – Глаза Лили горели. – Там растут деревья, представляешь? Прямо в здании! И они настоящие! А потом меня спросили, почему на одних есть цветы, а на других нет. И я сказала, что не знаю.

Я внутренне съежилась. На Вархине за «не знаю» можно было и плетью получить.

– И что сделала Эйра? – осторожно спросила я, где-то в глубине, боясь услышать ответ.

Живость в глазах Лили не пропала.

– Она сказала: А давайте вместе узнаем!

Я выдохнула с облегчением.

– Эйра хорошая наставница.

– И она не соврала ни разу! – подтвердил Лучик,

Значит это была настоящая похвала от Магистрата. Не удивительно, они не похожи на тех, кто будет стараться похвалить детей даже за неудачу. Хотя все врут время от времени и по разными причинам. Даже я эмпат - и та научилась. Неужели Магистрат исключение? Не верю.

– А еще там был такой профессор с усами, который учил нас зарядке. – Моти приложил два пальца к верхней губе и заговорил басом: – «Юный гражданин, ваш дар требует дисциплины!».

– И что ты ответил?

– Я просто повторил звук, который издавал его живот, а он даже засмеялся.

Я схватилась за голову. Вот как оставлять этих детей одних? Моти точно влипнет вот-вот влипнет в историю!

Искорка перехватила инициативу.

– А еще нас водили смотреть на светящихся рыб, мы их кормили с мостика, а корм не падал вниз, а зависал в воздухе. И чтобы поймать его, рыбам приходилось выпрыгивать. И даже большие рыбы прыгали прям у нашего носа!

– И ты не испугалась?

– Нет! – Мотнула та головой. – Эйра держала меня за руку.

Мой улыбка дрогнула. Эйра не наказывала, не грубила, не врала, и держала за руку. И испуганная всегда Искорка позволила ей это. Нет... это хорошо, я безумно рада. Но это также значит малыши смогут привыкнуть к другим и не пропадут без меня. И это хорошо. Но...

Мне не обидно нет... Нет! Грех не быть счастливой. Значит, они смогут выжить без меня здесь, и еще... Похоже стоит смириться с тем, что я слишком прониклась ролью матери, не будучи их родителем на самом деле.

– Лира, ты завтра зайдешь?

– Да… – рассеянно проговорила я. – Только не знаю, когда именно. Завтра Магистрат отправляет меня на обучение..

– Тебя будет учить Ардан? – с игривой улыбкой поинтересовался Лучик.

Тут я призадумалась. Мне ничего толком и не сообщили об учителях. Просто сказали куда и во сколько явиться.

— Пока не знаю. А что?

– Ничего, совсем ничего! - поспешно ответил Моти, и вся детвора в этот момент переглянулась и захихикала.

– Ах вы маленькие шкодники, признавайтесь, о чем вы шушукались пока меня не было?

– О том, что Ардан красивый, а ты добрая, - сказала Искорка, глядя в пол.

Ох уж эта детская непосредственность.

— Ну спасибо, - хмыкнула я

– Лира, Лира! После обучения, ты ведь придешь, не забудешь про нас? – Лили испуганно заглянула мне в глаза, и мне на секунду стало легче.

Нет, они не забудут меня, не променяют на Эйру и всегда-всегда будут помнить.

– Чтобы я про вас забыла? Ни за что. Конечно, приду!

Лучик чуть склонил голову, смотря на меня, прислушался к чему-то внутри себя и кивнул. Пока это еще была правда.

Глава 16

Обучаться меня отправили в специальный сектор для новобранцев. Ох уж эта любовь Магистрата к светлым тонам и мягким линиям! Из-за неё все выглядит очень похожим. Вот и это место мало чем отличается от других секторов. Разве что цветом неоновых полосок - здесь они желтые.

Такое ощущение, что Магистрат хочет все сгладить и сравнять, чтобы ничего не выделялось. И касается это не только зданий, а еще и подданных: они все как один сдержанные, ровные, ничего в поведении не выдает истинных эмоций. Короткие кивки, поджатые губы, беглый взгляд.

Эмпату этого не понять. Мы все слишком разные, чтобы такая безупречная картинка была правдой. Взять хотя бы детей: Моти шалун и шутник, Лучик – пугливый и добрый, Лили – художница во всем, а Искорка – очень наблюдательная и тактичная. Разве можно их сгладить? Их уголки делают каждого из них собой.

А вот служители Магистрата ведут себя так, словно и ни разу не против быть такими сухарями. Неужели каждый из них по-настоящему отрекся от той уникальной части себя?

Ещё интересно кем будет мой куратор? Так здесь называют учителей. Кем бы он ни был - нужно собраться и настроиться на его волну. Почувствовать, что ему нравится, подыграть и оставить о себе хорошее впечатление. Грязный прием, но от этого в конце концов зависит моя судьба, а возможно, и детей. Может быть я смогу и дальше помогать им, может за хорошую учебу меня никуда не отправят…

Дверь на пневмодоводчике загудела и я развернулась.

– Привет! Не ожидала? Надеюсь, сюрприз приятный! – бодро выдал принц без королевства.

Брови мои от удивления поползли вверх, а руки сами собой уползи с парты на колени.

Киан, явно удовлетворенный моим замешательством, усмехнулся в кулак.

У меня же при виде его сам собой срабатывает инстинкт: я прячу руки и беру дистанцию.

Киан направился вглубь аудитории. На его утонченном лице, сидела привычная маска самоуверенного царька.

И где он только этому научился? Ведь условия у нас равные: он такой же, как и я, – скиталец, лист без корней, гоняемый ветрами судьбы по мирам.

Но странно другое... Киан сам вчера сказал, что ему готовят роль контролера в Архивы Магистрата. Тогда почему он со мной?

— Даже здравствуй не скажешь?

— Привет! – я наконец очнулась и вспомнила про вежливость.

– Почему так холодно? Ты не рада меня видеть, Лира? Я к тебе со всей душой, открытой нараспашку, а ты… Обидно.

Кое что ещё о грязных приёмах: жаловаться мне же на меня, еще и с такими честными обиженными глазами.

Но я на такое не покупаюсь, пусть не мечтает. К тому же сегодня чувствую в Киане странный эмоциональный фон, которого ещё вчера не было.

– Мы же товарищи по несчастью и могли бы поддерживать друг друга, – продолжил телепат, – Возможно, могли бы даже по-настоящему подружиться. Ты такая хрупкая, Лира, а я сильный, я мог тебя защищать.

– Нам здесь ничего не грозит, – парировала я.

И в тоже время сердце мое сжалось: как давно хотелось услышать что-то подобное. Я привыкла быть опорой для детей, но ведь и сама была ребенком, когда случилась трагедия с моим родным миром Талис. Меня разлучили с родителями, и больше никто не защищал меня.

И вот передо мной стоит симпатичный парень, говорит правильные слова и предлагает поддержку. Полушутка, полуправда, звучащая как сладкий яд.

Не верю. И самое страшное, что я не верю не только потому, что эмпат и чувствую от него странный фон. Боюсь из-за пережитой трагедии я навсегда потеряла доверие к окружающим, а близость и доверие для меня вообще нечто невозможное.

– Ты меня удивляешь, Лира. Неужели в самом деле так уверена в этом Магистрате? – усмехнулся тем временем Киан.

Ответить я не успела. Пневмопривод двери снова едва уловимо загудел, и в аудиторию вошел Ардан.

Теперь удивление зависло не только на моем лице, Киан тоже явно не ожидал увидеть здесь его.

Кажется, мой план угодить куратору идет прахом... Ведь настроиться на Ардана у меня никак не получается.

— А разве цензор - это не тот кто как простой коммерсант скитается по мирам в поисках одаренных рабов? Не думаю, что он имеет право обучать нас, - ехидно шепнул Киан, заняв место позади меня.

– Доброе утро! Меня назначили вашим куратором. Обращайтесь ко мне Куратор Ардан, – с привычным спокойствием сказал он, направляясь к интерактивной доске и небольшой трибуне.

– Сегодня у нас будет вводное занятие. Я расскажу об основных правилах Магистрата, про будущую организацию нашего обучения. Завтра вас ожидает присяга. И только после этого вы начнете познавать тонкости нашей работы. Все понятно?

— Вы же были цензором? Почему теперь куратор? - беспардонно спросил Киан.

– Это решение Совета повысить меня в должности, – без какой-либо обиды в голосе сообщил Ардан, – Если больше вопросов нет, перейдем к уставу.

Киан поднял вверх кулак, всем видом демонстрируя готовность внимать.

Ардан приготовился начать, положив перед собой бумаги, но в этот момент в аудитории появились двое служителей Магистрата.

Мужчина статный без определенного возраста, но вероятно старше пятидесяти. У него почти благостное выражение лица, которое вовсе не соответствует его отстраненным вибрациям.

Рядом с ним женщина, на вид около тридцати или чуть больше. У неё идеально гладкие собранные волосы, напряженно сомкнутые губы и въедливые глаза.

– Не обращайте на нас внимание. Это обычная проверка. Нам нужно оценить работу нового куратора и, если понадобиться, дать дополнительные рекомендации, – бесстрастно проговорил мужчина.

— Аудитор Северин, аудитор Вэйли, - Ардан сделал перед обоими намек на легкий поклон.

Двое служителей Магистрата подошли к стене у двери, нажали на невидимые кнопки, и из стены выехали две скамьи. Ардан дождался, когда проверяющие займут свои места, и только тогда заговорил:

– Сейчас вам нужно запомнить всего три главных правила. Но они незыблемы и если угодно священны. Вы должны принять их безоговорочно, – сказав это, Ардан по очереди заглянул в наши глаза, но на меня глядел на пару секунд дольше.

Впрочем это был ничего не выражающий взгляд-сканер, который жаждет прочитать в глубинах наших душ лишь одно – безоговорочную готовность подчиняться.

— Первое, каждый член Магистрата полностью предан организации и не обсуждает приказы. Это понятно?

– Да что тут непонятного? Мы должны быть послушными, безропотными марионетками, – с горечью усмехнулся Киан.

Позади нас послышалось шевеление со стороны Северина и Вэйли.

И не боится же вот так неосторожно высказываться? Внутри кольнуло, чувствую что начинаю опасаться за Киана. Не удивительно, годы заботы о детях приучили меня опекать окружающих. Вот и в этот раз, я не сдеражалсь и обернулась - решила проверить, как отреагировали аудиторы на дерзкое высказывание.

Замерла на несколько секунд и прислушалась к их эмоциям, потянулась к ауре через невидимый тоннель, чтобы заглянуть в чужие сердца. Северин был как и Ардан – пуст! Ни единого колебания от него я не почувствовала. А вот Вэйли оказалась не такой уж и безэмоциональной. Маску она держала отлично, но ее сердце трепетало, а не билось ровно как у опытных коллег-мужчин. Ее внутренние вибрации так и тянулись к Ардану…

Ей симпатичен наш Куратор?

Значит, члены Магистрата все-таки живые существа, а не роботы, – усмехнулась я про себя.

– Лира, повтори второе правило Магистрата? – неожиданно обратился ко мне куратор.

Мои щеки тут же вспыхнули от смущения. В первый же день так опозориться. А вдруг Магистрат решит, что я не способна к обучению и отправят меня куда подальше? Смущение сменилось стыдной трясучкой от сиюминутного страха, руки пришлось спрятать под парту.

– Простите, куратор Ардан. Вы не могли бы повторить. Я не совсем поняла…

– Не поняла всего три слова? Может, ты просто не слушала?

– Слушала, но не расслышала! - горячо заверила я.

Затем с мольбой заглянула в глаза Ардана, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то отклик.

Пальцы похолодели, но мысль о том, что они думают, будто я не умею врать быстро отрезвила.

– Второе правило Магистрата, Лира звучит просто: мы все равны! – отчеканил Ардан.

Когда он назвал меня по имени, я затылком почувствовала недовольство Вэйли. Оно черной вязкой паутиной потянулось ко мне.

Почему? Чем я ей не угодила? Она считает меня глупой?

И толи Вэйли сбила меня с пути, толи дурное влияние Киана заразительно, но я не сдержалась и сказала, что думаю про такое "равенство".

– Как так? Все равны? Но вы ведь выполняете чьи-то приказы? Значит, этот кто-то выше вас. А мы выполняем ваши, мы ниже…

– Нет. Я выполняю приказы не конкретного начальника, а организации. Эти приказы формирует Совет, и туда может попасть каждый член Магистрата. О тонкостях организации нашей жизни я буду рассказывать позже, после вашей присяги. И вы не ниже - у вас меньше опыта. Но как индивидуальности - мы равны. В Магистрате - нет рабов.

— Все верно, - послышался слегка надменный голос Вэйли, - здесь нет рабов. Только верные соратники и служители нашего ордена.

Я кивнула, принимая ответ её и Ардана. Киан на удивление сидел молча, но поглядывал на меня с любопытством.

– Третье, последнее и столь же важное правило: членам Магистрата запрещено идти на поводу у любых своих эмоций и компульсивных желаний. Смысл нашей жизни – это процветание Магистрата, ибо оно означает процветание павших миров. Любые личные переживания, всегда влекут за собой личные интересы и амбиции. А они могут нанести непоправимый ущерб всей системе. Понятно?

– Простите..., но как это? – снова возмутилась я, – Эмоции — неотъемлемая часть любого существа. Мы не можем без чувств. Я это говорю, как эмпат!

— Чувства и эмоции не одно и тоже, хотя и идут рука об руку, - в этот раз голос подал Северин, - сейчас речь именно об эмоциях. Как только вы погасите их, чувства сами станут прозрачными, спокойными и не будут ничему мешать.

Ардан сделал легкий благодарственный кивок в сторону аудитора, а затем спросил.

– Лира, ты ощущаешь какие-то эмоции во мне?

Я ощутила как его фирменный беспристрастный тон всколыхнул поле вокруг Вэйли.

Ей нравился голос Ардана! Мне чертовски хотелось встать и сказать. Но как же! Вот же - у неё эмоции, она не ровно к вам дышит, неужели вы этого не замечаете? Но пришлось играть по указанным правилам.

– Нет, Куратор Ардан, я не чувствую ваших эмоций – честно призналась я.

– Потому что во мне их нет, – буднично произнес он, как будто говорил об отсутствии бороды, – И вы так сможете. Я научу вас избавляться от этого балласта диких времен. Сейчас ваша задача лишь принять это будущее внутри себя.

– Будущее, где нет воли, индивидуальности и чувств? – усмехнулся рядом Киан.

У меня все волоски на теле встали дыбом и страшно стало. Как же легко и пугающе точно он обрисовал наше будущее.

Каждая клеточка в моем организме сопротивлялась — они не шутят. Они действительно так живут, хотя глядя на Вейли, я понимаю, что не всё так гладко.

Готова ли я к такому будущему... Стать такой же как они? Нет!

На Талисе всегда твердили, что ложь - зло. Но, как оказалось, все зависит от ситуации. Сейчас, она единственная ниточка, которая не позволит им обрубить мне связь с самой собой. Я буду врать и играть в покорную, но никогда не поддамся им внутри и всегда буду искать выход.

****

Глава 17

После лекции мы вышли из аудитории в сопровождении Ардана, Северина и Вэйли.

— Учитывая ваши таланты, — сказал Ардан, который шел чуть поодаль, — Совет принял решение перевести вас на расширенную программу. Вы сразу начнете изучать дополнительные дисицплины, а не только базовый курс адаптации

— Вау, вы наконец-то увидели, что мы и правда талантливы? — не удержался Киан, заложив руки за голову. Он шел вальяжной, преувеличенно ленивой походкой. — А нам положены значки? Или хотя бы дополнительный паек за гениальность?

Ардан даже не обернулся. Oн лишь приравнял шаг к аудиторам, о чем-то тихо заговорил с Северином.

Я воспользовалась моментом, чуть замедлилась и поравнялась с Кианом.

— Как ты это сделал? — шепнула я, не сводя взгляда с широкой спины Ардана. — Вчера ты говорил, что тебя отправляют в Архивы. Перекладывать пыльные свитки, забивать карточки и проверять посетителей. А теперь ты вдруг на моем курсе?

Киан чуть повернул голову. На его бледном, утонченном лице скользнула едва уловимая тень.

— Ты так и не поняла? Они прозрели, что ошиблись на мой счёт. Не удивительно. Кроме тебя и меня — здесь просто нет других телепатов и эмпатов. Если, конечно, не брать в расчет твой детский сад.

— Прямо-таки прозрели?.. - усомнилась я.

Мы сделали еще пару шагов по гулкому коридору, прежде чем Киан чуть склонился надо мной и сказал:

— Я разочарован, Лира. Неужели ты и правда думала, что я позволю запереть себя в подвале среди трухи и бумаги? Я не из тех, кто смиренно ждет, пока за него решат судьбу. Если есть хоть один шанс перевернуть игру — я за него хватаюсь зубами. Вчера я буквально настоял на повторном собеседовании с Комиссией. Донес до этих истуканов простую истину: телепат при настоящем деле принесет Магистрату куда больше пользы, чем в архиве. Мне дали испытательный срок.

— Ты рисковал, ставя свои условия перед ними, — тихо сказала я, ощущая, как внутри сладко и одновременно тревожно сжалось сердце.

Его дерзость возмущала, но в ней была та сила, которой мне, кажется, самой иногда не хватало.

— Я всегда рискую, — Киан подмигнул мне. — И как видишь оправдано. Теперь я здесь. С тобой. Буду беречь твою хрупкую, трепетную душу от этих ледяных статуй. Можешь не благодарить, это входит в стоимость моего присутствия.

Мы остановились перед массивными двойными дверями с темным графитовым отблеском.

— Сектор Отчуждения, — объявила Вэйли, резко обернувшись. — Это не полный цикл. Лишь предварительная настройка нейронных связей. Ваш разум нужно погружать в это состояние эмоционального отчуждения постепенно, слоями, иначе возникнет необратимый психоз или ментальный разрыв. Первая процедура займет не более пяти минут.

Двери с шипением раздвинулись в стороны.

За ними открылся прямоугольный зал, залитый холодным белым светом. В центре стояли два прозрачных медицинских бокса из толстого стекла, разделенные такой же прозрачной перегородкой. Внутри каждого находилось анатомическое кресло-капсула, от которого в разные стороны отходили пучки тонких, гибких датчиков.

— Ложитесь, — скомандовал Ардан.

Я подошла к своей капсуле. Металл борта ощущался холодным даже через ткань одежды. Когда я опустилась в мягкое ложе кресла, оно тут же подстроилось под изгибы моей спины, жестко зафиксировав затылок и плечи. Над головой с тихим щелчком зажглись мягкие белые лампы.

Вэйли подошла вплотную. Ее сухие, прохладные пальцы касались моей кожи, прикрепляя к вискам, затылку липкие присоски электродов.

— Главное правило, Лира, — раздался голос Северина из динамика под потолком. — Что бы ты ни увидела — смотри и не верь. Раздели себя и то, что показывает симулятор. Это больше не твое. Это просто архивные данные.

Крышка капсулы бесшумно опустилась, изолируя меня от внешнего мира. За прозрачной стеной я успела увидеть, как Киан ложится в соседнее кресло, но уже через секунду свет в моем боксе изменил спектр.

В ушах зазвучала тихая, убаюкивающая музыка — мягкие переливы флейты, медные колокольчики, мерный ритм, подстраивающийся под частоту моего пульса. Напряжение в мышцах стало таять, плечи расслабились, тяжесть в голове сменилась легким, нежным туманом...

...а потом мир перед глазами разорвался.

Запах талисийского леса, раскаленный полуденным зноем песчаник, горьковатый дымок из кузнечного горна и сладкий, густой аромат спелой медуницы, цветущей вдоль речных порогов.

Ароматы и образы мгновенно перенёсли меня в родной мир.

Передо мной возникли холмы. Я судорожно зажмурилась, пытаясь заблокировать картинку, не хочу я ничего вспоминать! Но симулятор транслировал импульсы прямо в зрительную кору головного мозга. Вспышка! — и я снова стояла на вершине изумрудного склона над нашей деревней. Белокаменные домики, жилища в корнях Великого Дерева, резные деревянные ставни, залитые теплым, янтарным светом двух наших светил. Внизу, у колодца, звучал звонкий женский смех.

Мамины теплые руки обняли меня со спины. Я ощутила этот физический контакт настолько четко, что у меня побежали мурашки. Отец что-то громко, весело кричал из кузницы, вытирая пот со лба и подзывая нас к ужину. Из-за дома выскочили соседские дети, наперегонки устремившись к реке.

Это было так реально, оглушительно и невыносимо живо, что мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Все то счастье, всю ту абсолютную, безграничную безопасность, которую у меня зверски отняли, я проживала заново каждой клеткой своего тела. Я почувствовала точно то же, что ощущала тогда, в то далекое беспечное утро: ощущение, что этот момент вечен, что ничто в этой вселенной не способно разрушить наш дом. Будто этот момент существует вне времени и теперь у меня снова есть к нему доступ. Будто бы он никогда, никуда не исчезал, а вся последующая боль была лишь дурным сном.

Я замешкалась, но затем потеряла бдительность и расслабилась. Моя эмпатическая суть, искренне прониклась этим теплом, раскрылась навстречу родному миру, как бутон под солнцем. Я позволила себе поверить.

И именно поэтому последущее ощутилось больнее чем могло бы.

Небо Талиса лопнуло.

С оглушительным треском, в лазурной вышине образовались чернильно-фиолетовые разломы. Из них на на твердь Талиса рухнули огромные, угловатые корабли Разломных Скитальцев. Они громко сопели, из них валил жирный, вонючий дым, моментально отравивший воздух запахом горелой резины и серы.

— Нет... — вырвалось из моего горла. — Пожалуйста, нет! Только не снова!

Симптомы фантомной боли накрыли меня, мгновенно сжигая тонкую грань между прошлым и настоящим.

Сначала пришел мой личный ужас — парализующий страх от абсолютного бессилия. А затем в меня словно раскаленными иглами ворвалась боль сотен земляков. Я ощутила, как рушится ментальный щит нашей общины. Мы все в одно мгновение превратились в единый, бьющийся в судорогах комок чистого страха. Мы неслись куда-то, сбивая друг друга, задыхаясь от ядовитого дыма. Мы не контролировали себя, если бы только мы могли все разом обратиться в ярость...

Только старейшины и некоторые взрослые пытались перекрыть дорогу нападавшим, но что они могли сделать против Скитальцев и их оружия? Если бы только у них было хоть что-то, кроме слов и голых рук...

Я ощутила, как мое собственное лицо в капсуле исказилось в скорбной, уродующей гримасе, а пальцы с такой силой впились в мягкую обивку кресла, что ногти почти согнулись.

— Смотри внимательно, — бесстрастно, ритмично чеканил в моих ушах металлический голос Вэйли из динамика. — Изучай каждую деталь. Смотри, но не верь. Это больше не имеет к тебе никакого отношения. Это лишь фантом. Проживи эту боль, выпей ее до дна и отсеки навсегда.

Отсеки?!

Слово застряло крутилось в голове и заставляя челюсти стиснуться.

Забыть день, когда мой мир был выжжен дотла? Забыть, как на моих глазах разделили мою семью? Забыть тот момент, когда моя жизнь навсегда раскололась на счастливое «до» и адское «после»?! Забыть родных?! Что несет эта бессердечная, мертвая женщина!

Волна отчаяния и слез внутри меня в какую-то долю секунды смешалась с бешеным гневом.

Это не имеет ко мне отношения?! Да они тут все сумасшедшие! Безумный, проклятый, стерильный Магистрат со своими дурацкими правилами, порядком и присягами! Они хотят сделать из нас идеальных кукол, выжечь всё, что делает нас хоть сколько-нибудь живыми, пусть даже это наша боль...

Я дошла до критической точки. Давление в висках стало невыносимым, в глазах заплясали темные круги. Я уже открыла рот, набрав в легкие воздуха, чтобы выкрикнуть сквозь стекло всё, что я думаю об этой процедуре, о Вэйли, об Ардане и об их мертвом «процветании»...

Но в этот самый момент пространство зала разразил чужой вопль.

Это был страшный, дикий, исполненный первобытного ужаса крик Киана.

Этот звук пробил толстое бронированное стекло и накрыл меня мощной ментальной волной. Мой собственный гнев мгновенно испарился, на его место пришел страх за Киана.

Я резко повернула голову.

Сквозь прозрачную стену своего бокса и перегородку я увидела его силуэт. Киан безумно, отчаянно, по-звериному бился в коконе своей капсулы. Он с остервенением колотил кулаками по прозрачному куполу, пытался выломать фиксаторы, сорвать присоски электродов с висков, раздирая себе кожу в кровь.

— Выпустите его! — закричала я, — Выпустите его оттуда!

Теперь я сама изо всех сил стала стучать кулаком по внутреннему стеклу своей капсулы.

Присоски на висках отщелкнулись, освобождая голову, и тяжелая крышка капсулы со механическим гудением пошла вверх

Глава 18

Ардан в наблюдательной комнате с аудиторами

Стеклянная перегородка наблюдательной комнаты открывала полную картину.

Перед панорамным стеклом, полупрозрачным изнутри и абсолютно зеркальным снаружи, замерли три фигуры.

На экране перед ними пульсировали трехмерные проекции нейронных связей двух новобранцев. График Лиры скакал. Машина распознала это как всплески страха, которые сменялись темными, тяжелыми волнами горя и тоски. Но в целом она справлялась и держала удар.

— У девушки поразительная пластичность психики, — едва слышно проговорил Северин. Он стоял, сложив руки за спиной и слегка наклонив голову к левому плечу. Его седина мягко светилась в синеватом отблеске экранов.

Ардан ничего не ответил. Он стоял чуть ближе к стеклу, чуть сжав губы. Его глаза, обычно отчужденные и прозрачные, сейчас неотрывно следили за тонкой фигурой Лиры, впившейся пальцами в мягкие борта капсулы.

Вэйли стояла по правую руку от Ардана, довольно близко. Настолько, что локтем едва не касалась его рукава.

И смотрела она вовсе не на показатели новобранцев. Её въедливый, напряженный взгляд был прикован к профилю Ардана. К тому, как его пальцы за спиной сжались чуть плотнее, чем обычно. К тому, как долго он не моргал.

Мысль о том, что он с участием смотрит на Лиру неприятно кольнула Вэйли. Вспышка раздражения была короткой, она мгновенно её подавила.

Вэйли знала каждую инструкцию Магистрата наизусть. Она отдала этой системе всё: свою молодость, свои слабости, свои мечты, превратив собственное сердце в безупречно работающее звено. Но каждый раз, когда Ардан оказывался рядом, этот механизм давал сбой. Его недоступность была живым укором в её сторону. После присяги верности Магистрату, после всех лет обучения. Это ведь так просто и должно было получиться и у неё, но почему-то не получалось рядом с ним.

Внезапно динамики пискнули. Вспыхнул тревожный алый транспарант:

«СБОЙ НЕЙРОННОГО БАРЬЕРА. КАТЕГОРИЯ: РИСК МЕНТАЛЬНОГО РАЗРЫВА: 87%»

На соседнем графике, принадлежащем Киану, синусоида мозговой активности превратилась в хаотичный узор. В тот же миг, Киан начал кричать и биться в капсуле, выгибаясь дугой.

Ардан сделал резкий шаг вперед.

Это совсем не походило на не плавное, рассчитанное движение служителя. Порыв был импульсивный. Его пальцы зависли над консолью экстренного управления, готовые нажать на кнопку аварийной разблокировки бокса.

— Стоять, Куратор Ардан, — Северин вложил в тон командную ноту.

Но Ардан не отпрянул от панели, вместо этого еще больше подался вперед, и в этот момент Вэйли метнулась наперерез.

Она сделала это из исполнения долга, блокируя доступ к пульту, но на деле параллельно подчинялась своему интересу.

На долю секунды их тела столкнулись. Ладонь Ардана легла ей на талию — не грубо, но с силой, которая не оставляла выбора кроме как посторониться. Но она всё еще находилась близко к нему. Годы тренировки диктовали ей немедленно восстановить дистанцию — вместо этого Вэйли на секунду замешкалась там, где стояла. Её лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжатые за спиной, немного дрожали.

В дело вмешался Северин, заблокировав панель доступа.

Ардан застыл. Его абсолютный контроль над собой ослаб — плечи чуть опустились. Он перевёл взгляд с Вэйли на Северина и обратно, и в этом было больше растерянности, чем ему бы хотелось показать.

— Его разум сейчас уничтожает сам себя, — голос Ардана звучал ниже обычного, а тон выдавал плохо скрываемую тревогу. — Если мы не вмешаемся прямо сейчас, мы получим ментального инвалида с выжженной корой.

— Он телепат, Ардан, — невозмутимо отозвался Северин, даже не повернув головы. Аудитор продолжал разглядывать бившегося в агонии Киана с холодным любопытством исследователя. — Телепаты всегда переносят первичную чистку через боль. Их эго слишком раздуто. Они считают себя вершиной эволюции, пока система не покажет им их истинное место. Если он не сможет переломить свой собственный эгоцентризм и принять слабость прямо сейчас, то будет бесполезен для Магистрата.

— Это риск потери ценного кадра... — попытался возразить Ардан, - мы могли действовать мягче.

Но Северин плавно поднял руку, призывая к молчанию.

— Кадра? Или твоего личного талантливого проекта как Куратора? — Северин поворачивался медленно, его глубокие, укрытые сеткой морщин глаза въелись в лицо Ардана. — Скажи, Ардан, тебе напомнить их распределение? Довольно скоро эти двое отправятся в Криптиум.

Ардан чуть сжал челюсти:

— Я в курсе их маршрута.

— А в курсе ли ты, что тебя с ними не будет? — вступила Вэйли.

Она сказала это с привычным спокойствием, но внутри уже боролась с раздражением.

— Да, –– сказал Ардан.

— Значит ты прекрасно понимаешь, что они будут предоставлены сами себе. Никого рядом не будет, чтобы вовремя нажать на красную кнопку и спасти их от собственного страха. Они должны научиться выживать вместе, - добавила она.

— Посмотри на девушку, — добавил Северин, указывая подбородком на стеклянную перегородку.

Ардан перевел взгляд. Лира уже выбралась из своего бокса. Ее волосы были растрепаны, лицо побледнело, но она не бежала к выходу. Она металась вокруг капсулы Киана, нанося удары ладонями по прозрачному пластику, отчаянно пытаясь найти ручной привод разблокировки.

— Она — соло-игрок, Ардан, — тихо, почти шёпотом произнес Северин, шагнув за спину Куратора. — Она привыкла надеяться только на себя, защищать слабых из гиперопеки, при этом не подпуская никого к своей душе. Она не верит Магистрату. Она не верит тебе, Киану. Да и вообще никому вокруг. И это плохо, - он со слегка преувеличенным сожалением вздохнул, - Ты ведь знаешь. Магистрату нужны те, кто всецело станет частью команды.

— Вы предлагаете использовать панику телепата как катализатор для их командной работы? — Ардан поворачивал голову медленно, не замечая, как Вэйли снова заглядывается на его профиль.

— Да, я предлагаю дать им шанс стать связкой, — ответил Северин. — Магистрат — это не одинокие герои. Эти двое должны стать командой, и пока что главная к этому преграда сама Лира. Так позволь же ей превратиться из пробоины в сильное звено.

Вэйли подошла к Ардану сзади, опустив взгляд на его сжатые кулаки. Ей пришлось напомнить себе, что протянуть руку и накрыть его пальцы своими — не то, что делают аудиторы Магистрата. Мысль отступила не до конца.

— Дай им несколько минут самостоятельности, Ардан, — мягко, но с затаенной угрозой прошептала она. — Посмотри, на что способна твоя ученица, когда у нее отбирают костыли.

Ардан молчал. Пространство наблюдательной комнаты казалось сдавленным от висящего в нем напряжения. Проводка тикала, сканеры продолжали чертить красные зигзаги.

Он смотрел, как Лира находит-таки аварийную чеку и со всей силы дергает ее вниз. Смотрел, как поднимается крышка капсулы Киана.

— Выключите свет в наблюдательной, — наконец произнес Северин. - Теперь мы можем идти к ним. Но... не торопясь, - он не сводил глаз с Ардана, - Дадим им ровно пять минут, чтобы прийти в себя.

С этими словами Вйэли нажала клавишу. Панорамное стекло мгновенно потемнело, превратившись для тех, кто находился внизу, в обычную глухую зеркальную стену, отражающую лишь холодные неоновые полосы.

Три фигуры в темноте развернулись и бесшумно двинулись к выходу из наблюдательной комнаты. Северин шел первым, абсолютно довольный рискованным экспериментом.

****

Дорогие читатели, мы готовим для вас серию сюрпризов. Следите за анонсами в нашей группе Полночь вконтакте. Ссылка на группу в профиле Марии Полночь

Глава 19

Я выскочила из капсулы, едва не запутав ноги в змеящихся на полу проводах. Голова кружилась, перед глазами все еще стоял черный дым Талиса, но все это в одну секунду стало далеким. В голове еще слышалось эхо крика Киана — из которого только что будто бы заживо вынули душу.

— Киан!

Стеклянная перегородка между боксами казалась невидимой, но чтобы обогнуть её, пришлось потратить драгоценные секунды. Панель управления на его капсуле горела мигала аварийными огнями. Система пищала, а я металась по сторонам, пытаясь понять, что лучше: выйти в пустой коридор и кричать помощи или пытаться открыть бокс самой.

Почему же никто не помогает?

Я наотмашь ударила ладонью по механическому фиксатору. Ничего. Затем стала тарабанить по стеклу и нажимать все подряд кнопки вдоль бокса пока не наткнулась на аварийный рычаг.

Дернула его и с тяжелым шипением прозрачный купол пошел вверх.

Киан с трудом приподнялся на локтях. Oн дышал часто и прерывисто. Его обычно бледное лицо покрылось испариной и раскраснелось, на висках и шее вздулись пульсирующие вены. Челюсти были сильно стиснуты, сосуды в глазах лопнули.

— Киан… — я упала на колени перед боксом, потянув руки к его плечам. — Это была симуляция. Просто картинка Магистрата, слышишь меня?

Я неосторожно распахнула канал, попыталась укутать его мягким коконом — и меня тут же отшвырнуло назад, будто я сунула руку в открытый огонь.

Если моя боль от воспоминаний о Талисе была тянущей, безысходной, похожей на застарелый шрам, то у Киана это был мгновенный, чистый ад, бьющий прямо в сердцевину его личности.

— Не трогай меня, — вытолкнул он сквозь зубы. Голос его сел, стал каким-то чужим и сиплым. — Но ты не в порядке…

Он самостоятельно вылез из бокса, чуть не рухнув на колени. Я подставила плечо, но Киан резко оттолкнул мою руку. Он мог бы быть и обходительнее.

— Я сам, — прошептал он.

Ладно. Мне тоже было паршиво, но я же не стала от этого грубой.

Он выпрямился, и тогда что-то изменилось. Не было той дерзкой, привычной маски. В его нахмуренном лице читалась уязвимость, от которой мне стало не по себе. Тёмно-карие глаза, ещё утром подмигивавшие мне в коридоре, теперь смотрели сквозь мутную плёнку. Через неё проступали страшные расширенные зрачки. Ничего узнаваемого внутри.

— Что они тебе показали? — я подступила ближе. — Я эмпат, могу забрать часть боли…

— Замолчи.

— Но ты только что чуть не сгорел в этой коробке заживо... Я волнуюсь!

Он остановился у двери, чуть повел плечами и медленно повернул голову.

— За таких, как я, волноваться не нужно.

Тон был издевательский — но голос на середине фразы немного сбился, будто ему не хватило воздуха договорить ровно.

— Как скажешь, — бросила я, хотя изобразить равнодушие не получилось.

Я потянулась к сенсорной панели у двери, но она оказалась заблокирована.

— Видишь, как они нас контролируют, — сказал Киан, привалившись к стене и запрокинув голову.

— Вижу.

За дверью, пока ещё далеко, послышались шаги и голоса аудиторов.

Боковым зрением я заметила, как Киан прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Его кадык дернулся, он провёл ладонью по лицу — сверху вниз, в этот момент его боль ударила меня так резко, что я невольно поморщилась.

Я подошла немного ближе.

— Киан, с тобой всё в порядке?

Он не ответил, но резко перехватил моё запястье. Пальцы сомкнулись слишком быстро и слишком сильно для того, кто просто хочет удержать собеседника.

— Мне нужно, чтобы ты замолчала, — прошептал он.

Это было почти мольбой.

— Ты меня пугаешь.

— Я знаю, — выдохнул он с такой горечью, что я забыла, что нужно вырываться: тело среагировало на его боль сильнее, чем на опасность.

Его вторая рука в этот момент поднялась к моему лицу. Ладонь Киана скользнула мне на затылок и сомкнулась там. Большой палец лёг на висок и надавил — несильно, но достаточно, чтобы я не могла повернуть голову.

— Прости, — сказал он тихо.

Покалывание мгновенно поползло от виска вглубь черепа. Он смотрел прямо на меня, не отводя взгляда. Сейчас он не мог остановиться, даже если бы хотел. Я дёрнулась, но слишком поздно. Что-то внутри разворачивалось против воли, Киан раскрыл меня: отступать уже не было смысла.

Нет, не я его оттолкнула. Он сам отступил на шаг, когда все закончилось.

— Ты… — мой голос сорвался. Я хотела спросить «зачем» он сделал это, но любое слово казалось будет звучать нелепо и бессильно.

Киан поднял на меня взгляд. Он просто смотрел долго и неподвижно, будто вообще забыл, что нужна какая-то реакция.

Затем его губы слегка дернулись в нервной улыбке — лицо снова стало дерзким и знакомым.

— Не будь такой доверчивой, Лира. Это тебя погубит.

— Ты увидел лишь то, что хотел, – выдохнула я, пытаясь придать голосу твердости.

– Для маленькой эмпатки врешь отменно.

В этот момент дверь зашипела, открываясь. В проёме показалась Вэйли, а за её плечом — Северин.

— Всё в порядке? — спросила она, и холодный расчётливый взгляд за секунду просканировал и нас и комнату.

Киан отвернулся от меня раньше, чем они появились, поэтому ничего странного заподозрить было нельзя.

— Да, всё в норме, — сказал он ровно. — Небольшой нервный срыв.

Вэйли вошла, после Северина.

— Вы не должны были покидать капсулы без разрешения.

Я чувствовала её подозрение — но увидеть то, что произошло на самом деле, она не могла.

— Киан, ваш стресс от симуляции превысил допустимый порог. Вы пройдёте полное обследование.

От меня не ускользнуло, то что Северин всё это время разглядывал нас с некоторым любопытством.

– Идем, Киан, – скомандовал он, заметив мой взгляд на себе.

**************

Дорогие читатели. Есть шанс, что следующая глава может появиться на 1-2 дня позже привычного срока. Дело в том, что мы хотели бы перепроверить и исправить опечатки и ошибки в уже написанном тексте, а потом уже выложить новую главу.

Глава 20

Киан. Восстановительный сектор. Киан сидел на краю постели, упёршись локтями в колени, и смотрел в стену напротив. Ни единой трещины — как будто специально, чтобы не за что было зацепиться взглядом. Ему это подходило. После того, что он узнал, не хотелось видеть ничьи лица. В том числе свое собственное и те два, которые, он уже слышал, топчутся за дверью.

— Итак, — зазвучал голос Вэйли. — Что произошло в боксе?

Киан не шевельнулся.

— Ничего.

За спиной раздалась усмешка Северина. Киан представил, как тот прислонился к косяку, скрестив руки, разглядывая его поникшую спину.

— Зачем отрицать очевидное, юноша, — произнёс Северин. — Ты был в состоянии, близком к аффекту. Вышел таким будто через мясорубку прокрутили. А теперь сидишь тут и таращишься в стену. Строптивость, рано или поздно приведёт тебя туда, где ты меньше всего хочешь оказаться.

Киан закрыл глаза, посчитал до пяти и это не помогло, сердце всё равно колотилось как бешенное. Он развернулся, придав лицу невозмутимый вид насколько мог.

— Я увидел, что случилось с моей семьёй, — сказал он. — Спасибо. Очень великодушно с вашей стороны.

Северин немного сменил позу и продолжил выжидающе смотреть на него.

— У нас нет доступа к содержимому симуляции, — произнесла Вэйли - без капли сочувствия в тоне. — Капсула калибрует картину по вашим собственным нейронным паттернам, мы получаем только физиологические показатели. Мы не знаем, что именно вам показали.

— Не знаете, — повторил Киан не в силах сдержать кривой усмешки. — Как удобно.

— Так расскажи, — вставил Северин. Он оттолкнулся от косяка, подошёл ближе, присел на кресло. — Нам правда любопытно.

Киан уставился в одну точку на полу.

— Они все мертвы.

— Это мы знаем. Твоя семья числится убитой неизвестными по данным Архива, — добавил Северин.

— Вы говорили, что я узнаю о своей семье, только если захочу. А вместо этого насильно залили мне в голову всю эту дрянь! — вытолкнул Киан сквозь зубы, уставившись Северину прямо в глаза.

– Архиватор формирует визуальный ряд на основе твоих собственных скрытых фобий и травм. Мы видим только уровень стресса и динамику синапсов. Что именно ты наблюдал — знает только твой мозг. Мы специально ничего не «заливали», - ровным, лекторским тоном сказала Вэйли.

Она сделала полшага вперед, ее каблуки щелкнули по полу

— Скверная история, — продолжить Северин, чуть подавшись вперед и оперевшись ладонями о свои колени. — Но мы видели, что Лира бросилась тебя утешать. Вероятно, случился непосредственный физический контакт и удалось кое что о ней разузнать?

Киан молчал.

Аудитор шумно выдохнул и слегка наклонил голову набок.

— Киан я не должен повторять дважды. Прощаю на первый раз. Тебе удалось что-то узнать?

Киан сделал вид, что ему стало хуже, улегся на кушетку и отвернулся к стенке.

— Нет. В этот раз не удалось.

— Почему? — жестко спросила Вэйли.

— Она очень быстро убрала руки, — пробурчал Киан. — А когда я хотел сам дотронуться... отскочила как от огня. Заперлась. Она вообще дерганная какая-то и вся в паранойе.

Северин недовольно поджал губы, вздохнул и поправил манжеты своего мундира.

— Тебе нужно лучше стараться, мальчик, — проговорил он без особой строгости. — Иначе финалом испытательного срока станет стройка. В составе десятой лопатной бригады.

— Я помню и постараюсь всё разузнать, — процедил Киан.

Внутри него всё кипело от унижения и ярости. Он прекрасно понимал, эти двое совсем скоро узнают, что он лжет или недоговаривает. Киан понятия не имел как из этого выпутываться.

К тому же голова плохо соображала, после того, что ему открылось в боксе. Он давно предполагал, что его семья мертва. Обрывки смутных воспоминаний, его собственный детский плач, который снился в кошмарах. Так что их смерть не стала сюрпризом, проблема была в другом.

— Отлично, — Вэйли вытащила руку из кармана и быстро провела пальцем по экрану планшета, внося какую-то пометку. — В ближайшее время у тебя появится больше возможностей узнать Лиру лучше.

Киан чуть повернул подбородок.

— Я уже неплохо её узнал, — буркнул он, пытаясь вернуть голосу привычную вальяжную пренебрежительность. Получилось паршиво — голос сорвался на сип. — Пока ничего особенного. Обычная напуганная девчонка с Талиса, как и сотни других рабов.

Северин усмехнулся недоверчиво. Он мельком посмотрел на Вэйли, затем снова на Киана.

— Говорят эмпаты врать не умеют, а вот телепаты вполне себе. И ты Киан плохо с этим справляешься. Твоя симпатия к ней очевидна. Но помни, что это идет в разрез с правилами Магистрата. Имея симпатию, ты даже строителем работать не сможешь, мы будем вынуждены выслать тебя обратно на Ничейные Острова, - сказал Северин, глядя Киану прямо в глаза и щурясь.

— У тебя есть время уладить наш вопрос в ближайшие дни. Мы не требуем от новичков мгновенного изменения, мы понимаем – это не просто. Но главное твое внутреннее рвение.

— Разумеется, –– кивнул Киан.

Эти двое так ему опостылели, что он уже заранее со всем соглашался, лишь бы они скорее вышли и оставили его в покое.

Вэйли сделала несколько шагов в направлении двери.

Северин задержался еще на секунду. Он похлопал ладонью по металлическому бортику кушетки.

— Твои показатели здоровья в порядке. Отдыхай, Киан. Но помни, что узнать о Лире - твоя цель номер один.

Глава 21

Перечитав главу 20, было принято решение немного её переписать. Так как она выбивалась из стиля этой книги, а ситуация между Лирой и Кианом выглядела слишком внезапной и не обоснованной предварительно. Поэтому глава была скорректирована в нужном ключе. Вы можете её перечитать.

Совет Пятерых

Магистр Клавдий сидел во главе длинного глянцевого стола переговорной, по бокам от него расположились другие члены Совета Пятерых. Позади каждого горел неоновый светильник своего цвета. У Арбитра - синий, Сестры Дории - зеленый, Тадеуша - красный, у Проповедницы - желтый.

— У меня дурное предчувствие. Почему мы до сих пор никого не отправили в... - начал Арбитр Сорен.

Клавдий едва заметно поднял над столом указательный палец, золотой перстень с прозрачным фиолетовым камнем дал мягкий отблеск. Этот жест заставил Сорена замолчать на полуслове.

Проповедница Элиана, сестра Дория и ректор Тадеуш переглянулись украдкой.

— В последнее время ты много сомневаешься. Сначала в решении с телепатом, теперь в своевременности. Это может не понравиться Архонту, - произнёс Клавдий.

Лицо его было как обычно нечитаемым, только глаза пристально глядели на молодого Арбитра из под густых седых бровей.

— Ты управляешь юридическим сектором и отлично справляешься, продолжай делать то, что делаешь.

Сорен метнул короткий взгляд исподлобья на Клавдия, тонкие красиво очерченные губы чуть разомкнулись, будто он хотел что-то добавить, но слов не последовало. Вместо этого он поднялся, одёрнув полы мундира, и ударил себя кулаком в грудь, туда, где на ткани поблёскивал маленький значок золоченных весов

— Служу Магистрату.

Клавдий перевёл взгляд на ректора Тадеуша чуть приподняв одну бровь. Этого хватило, чтобы все застыли. Одутловатое лицо Тадеуша было обращено вниз, к стеклам очков, которые он старательно протирал. Он не сразу заметил, что теперь сам стал целью внимания Магистра.

Клавдию не пришлось ничего говорить, ректор очень скоро ощутил на себе его тяжелый взгляд. Тадеуш тут же подособрался, водрузил очки на нос и принялся зачитывать с планшета.

— Все доставленные группы успешно проходят обучение. Больные восстанавливаются. Безнадежных в этот раз нет. Мы формируем строительные, сестринские и прочие отряды в режиме ускоренной подготовки. Шесть из них отправятся на Церберус, восемь на Орион-101, пять групп..

— Да. На счет Ориона, - перебил Магистр, - скажи, как себя чувствуют маленькие эмпаты?

Тадеуш непонимающе моргнул своими маленькими голубыми глазами пару раз прежде чем ответить, но быстро спохватился, поправив очки указательным пальцем.

— Отлично. Очень способные, когда они вырастут..

— Мы не будем ждать, когда они вырастут. Они отправятся на Орион-101 вместе с остальными. Можете начинать их подготовку по упрощенной программе для слабых, - отрезал Клавдий.

Тадеуш протер лоснящееся лицо платком, пытаясь скрыть некоторую степень удивления.

— Понял, - учтиво кивнул ректор, - Далее, группы с Новы-245 отправятся..

— Нет-нет, Тадеуш, - поморщился Магистр, чуть качнув головой, - сейчас меня интересует только группа Зед. Расскажи, что там.

— В целом все хорошо. Рэйв - полностью адаптирован и очевидно рад служить нам. Марта и Ева послушны и боязливы, с ними легко работать. Но с телепатом сложнее. По докладу аудиторов — он трудный ученик.

— Уж не поэтому ли телепатов осталось так мало - слишком строптивые, - процедил Сорен, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла.

Тадеуш сделал лёгкий кивок согласия.

— Определенно Киану потребуется больше времени, прежде чем он получит членство в нашем ордене. Как верно заметил Арбитр - он слишком своенравный юнец, и к тому же склонен к обману. Пошел на условия сделки, но свою часть выполнять не хочет. Из-за симпатии к девушке-эмпату, которую наивно пытается утаить.

— Ожидаемо, - прокручивая перстень вокруг пальца сказал Клавдий, - а на счет неё что?

— Она способная ученица, склонна помогать всем вокруг, но при этом остается очень обособленной. Сама себе на уме.

Клавдий сделал ленивый взмах рукой, говорящий о том, что Тадеуш может вернуться на место. И тот не без облегчения сделал это.

Теперь взгляд Клавдия устремился к Сестре Дории. Она всё это время сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях и будто только и ждала этого момента. Клавдию даже вопроса задать не потребовалась, Дория уже знала чего от неё ждут.

— Случай в камере распределения с Лирой до сих пор не объяснён. Пока всё говорит о том, что оборудование вышло из строя. Мы продолжаем расследование. Ничего необычного в параметрах её организма и психического здоровья нет. Разве, что хорошая гибкость психики. На первом сеансе Отчуждения, она показала великолепные результаты, чего не скажешь о телепате. Текущий прогноз: она сможет стать верной Магистрату, но для этого понадобится, чтобы тот кому она доверяет мягко внедрял в неё наши программы. Кроме того, можно использовать её желание всех спасать с целью получения нужного отклика.

Дория закончила с отчётом и сразу сделала несколько глотков воды.

— Гибкость и желание помогать - это прекрасно, - сказала Проповедница Элиана, складывая ладони перед собой, как для молитвы, хотя тон её был далёк от смирения, - но я полагаю, что мы не можем доверять ей. Мы должны быть особенно внимательны со всякого рода эмпатами, телепатами и прочими обладателями особых способностей. Я бы задержала её на обучении сильно дольше остальных и перепроверяла бы по десять раз. То, что сделали её земляки на Стае-68...

— Как бы я ни был с тобой согласен Элиана, - вклинился Сорен, потирая значок весов на груди большим пальцем, - но доказать, что это сделали именно они, пока не получилось. Апелляция принята, дело направлено на пересмотр. Пока что они не признаны виновными... Предписание на ограничения соблюдают, мы будем собирать новые улики.

— С этим делом всё с самого начала было непросто, - сказал Магистр, подобрав маленький пульт и повертев его между пальцев, - агенты доложили, что эмпаты со Стаи-68 замечены в создании некоей организации - с виду всё довольно безобидно. Нам нужно больше информации, прежде чем что-то планировать в их отношении. А пока есть дела более насущные.

В этот момент Клавдий поднялся и подошел к голографическому экрану позади себя. Несмотря на солидный возраст его фигура укрытая бело-золотой мантией выглядела крепкой.

— Пришли первые результаты расследования инцидента в Криптиуме. Группа следователей нашла криптида, предположительно, возникшего из приступа глубочайшего отчаяния прошлого хранителя.

Сестра Дория в этот момент издала звук похожий на шумный выдох. Лица остальных членов совета сию же секунду обратились к ней.

От неожиданности её щеки вспыхнули, глаза тут же опустились. Но в этот раз она не смогла стереть отголоски боли: уголки губ опустились вниз, лицо помрачнело, и от того темно-коричневая форма стала казаться траурной.

— Напоминаю: ты имеешь право на грусть, Дория, но не позволяй ничему влиять на тебя по-настоящему. Дождись Страстного Месяца. Там выплачешься, если захочешь. Потеря большая, но мы уяснили урок.

Говоря это Клавдий смотрел на неё, но взгляд словно проходил насквозь.

Дория сделала поклон головой и приложила руку к сердцу в знак признательности Магистру.

Клавдий активировал большую голограмму позади себя. Там в разрушенном зале Приюта на полу лежало нечто. Тонкое, щуплое, бледное с прозрачными изорванными крыльями. Над существом стояло три высоких фигуры в темных балахонах.

— Синдикат! - Сорен едва не сорвался со своего места, - как они смогли попасть в Криптиум!?

— К сожалению не только Архонт способен узнать древние тайны. Чёрные маги Синдиката тоже кое что умеют. Из хороших новостей - они ничего не смогли добиться от криптида и это был их первый визит. Они знают о Криптиуме гораздо меньше нас, но расслабляться нельзя.

— А плохая новость? - поинтересовалась проповедница Элиана.

— Весь отряд мёртв. Судьба Хранителя всё еще не известна. Разговорить это существо у нас тоже не вышло. Оно в очень плохом состоянии, доставить его сюда нельзя - может не пережить переход сквозь Разлом. Но решение уже есть.

Глаза членов совета внимательно устремились к Клавдию.

— Мы отправим всю группу Зед вместе с небольшим отрядом и кураторами на Криптиум. Они должны начать работу как можно быстрее, поэтому ускоренный курс и присяга в конце недели.

— Разрешите слово, Магистр.

— Говори, Тадеуш.

— Я как ректор не считаю их готовыми. А также, мы ведь не собирались по настоящему отправлять телепата куда-либо. Он будет полезнее здесь. Они все - новички, даже полную программу не успеют пройти, смогут ли они принести пользу? У нас есть опытные...

— Опыт не сможет сделать то, что сделают телепат и эмпат. Киан отправится в Криптиум на очень короткий срок под нашим конвоем. Пока это существо живо, он должен войти с ним в контакт и прочесть его мысли, что даст нам наводку на произошедшее с Хранителем. Лира же под присмотром отряда будет изучать криптидов. Через эмпатию, входить с ними в контакт, понимать их потребности лучше чем наши самые опытные ученые. Её присутствие в Криптиуме за короткий срок даст больше, чем год пребывания прошлой группы.

Глава 22

— Ты снова впускаешь меня, - насмешливый голос Киана прозвучал у самого уха. — Отгородись.

Неужели это повторяется?

Я перевела взгляд на часы в аудитории: стрелки тикали в обратном направлении. Киан продолжал повторять одну и туже фразу, и она уже не выходила из его уст, а постоянно звучала в моей голове.

Я сцепила зубы и заставила себя ощутить внутри пустоту. Без толку - я же эмпат, слишком чувствительная! И мы читаем других, но и сами легко читаемся, если кто-то задастся такой целью.

Третий раз за ночь один и тот же сон, который под утро стал нескончаемым ощущением собственной слабости.

Сложно перестать корить себя: всё это слишком напоминало бессилие эмпатов перед Разломными Скитальцами. Сколько всего пройдено, а я все также беззащитна перед чужим вторжением. И какой тогда толк от этой эмпатии? Меня в серьез начали посещать мысли, что никакой это не дар, а слабость и проклятье, которое делает кого угодно жалким. Силы во всем этом точно нет.

Подъем вышел тяжелым, голова соображала плохо. Зарядка, которую нам всем прописали, немного привела в чувство. Теперь завтрак серым брикетом, стакан аква-эфира и бегом на занятия.

Я сверилась с расписанием. Ага, первый урок История Магистрата - это общие пары с другими студентами.

В этой аудитории я оказалась впервые - огромный амфитеатр, уходящий далеко вниз, и широкая сцена с голографическим экраном на ней. Было довольно шумно. Десятки рядов кресел заняты шушукающимися студентами. Кто-то смеялся, кто-то грустно изучал планшет. Среди них я быстро заметила Рэйва, Еву и Марту.

– О! Лира! - воскликнула Марта, выронив карандаш. - Представляешь, нам сказали, что мы все будем обучаться в одной группе. Так что у нас скоро будут совместные занятия.

Она так искренне радовалась и улыбалась, что на секунду мне показалось, будто вчерашнего дня не было: кругом безопасность, а меня никто не раскрыл.

— А где Киан, - поинтересовалась Ева, которая вырисовывала цветочные орнаменты на полях тетради.

— Не знаю, скоро появится. Наверное.

Её глаза моментально опустились вниз, как только встретились с моими. Я знаю, что он ей нравится.

— А мне вот интересно, зачем они заставляют нас писать в тетради? Есть ведь планшеты, через них сразу голос в текст преобразуется.

— Молодежь, вам лишь бы лениться, – прокряхтел Рэйв, который сидел впереди. Теперь он развернулся к нам и выдал улыбку похожую на отеческую.

Перебитый нос и шрамы на шее делали его похожим на старого вояку. Но, как ни странно, он не выглядел чужеродным в всей этой обстановке.

— Это для дисциплины и вдумчивости. И чтобы вы моторику развивали, чтоб вы писать не разучились. Да и вот подумай. Сидишь ты в засаде, ни планшета ни электроники, а надо послание какое-то накатать быстро и разборчиво...

— Точно, - кивнула Марта, которая тоже принялась за рисунки на полях, - это ещё хорошо, что мы все Лингву знаем. А ведь есть и такие, неграмотные. Их или азбуку учить отправят, или на совсем черновые работы.

Она хихкинула в кулачок, но быстро сменила выражение лица, встретившись глазами с Рэйвом. Он смотрел на неё серьезно, ему не было смешно, как и всем остальным.

— Ты забыла главное правило Магистрата, Марта. Здесь все равны. То что мы знаем Лингву, не значит, что мы лучше тех кто не обучился грамоте.

– Да.. И мы все уязвимы, – кивнула Ева, убирая бледные пальцы с розы, которую только что закончила раскрашивать красной ручкой.

– Скажите, как вам эта процедура Отчуждения? У меня до сих пор мороз по коже, - добавила Ева.

Марта замолчала и сделалась немного мрачной, скрестив руки на груди.

– Они каждому показали его личный ад ад, – хмуро добавил Рэйв. – Я почти поверил, что снова в нефтяных штреках Кеззарда. Этот запах невозможно забыть, я чувствовал, как искореженные балки врезаются в ребра, как снова начинаю выплёвывать свою легкие, как меня избивают, когда сил уже не осталось.

– Да, это тяжело.

Мне хотелось отделаться общей фразой, чтобы скорее закончить этот разговор, но у этой компании были другие планы.

– А я с детства работала прислугой в доме богачей, – Марта мотнула головой, - только не думайте, что там было сносно. Они нагружали меня самой грязной работой. А их дети обплёвывали меня и издевались, когда им вздумается. Вот посмотрите.

Она закатила рукава, выставила вперёд предплечья, на которых виднелось множество шрамов и ожогов, в том числе глубоких и уродливых.

— Они не трогали лицо, только потому, что обезображенная прислуга - дешевый товар. Не хотели, чтобы их гости, такие же противные богачи, думали о них так дешево.

— Ну и сволочи, - процедила я, - мне физически больно стало, при виде следов этих издевательств.

— Не то слово. А этот голос в капсуле говорит: забудь! Это не имеет к тебе отношение. Если так, то откуда же тогда эти шрамы, которые напоминают только о боли и унижении! - вспыхнула она.

— Вы так ничего и не поняли, - хрипло проговорил Рэйв, оглядывая всех нас серыми глазами, - на теле могут быть шрамы и с ними ничего не поделать. Но шрамы внутри головы и сердца, их мы можем стереть! И Магистрат нас этому учит. Я уже чувствую себя лучше. Да это было тяжело, но я готов ко всему, лишь бы стереть свое прошлое и стать Рэйвом, над которым больше не властны все его прежние унижения и боли!

— Но от желаний и удовольствий нам тоже придётся отказаться, - добавила я.

— Плевать, не велика потеря. Отсутствие ужасов - само по себе удовольствие, - рявкнул Рэйв.

— Я тоже на всё согласна. Лучше не чувствовать ничего, чем чувствовать боль, - сказала Ева.

— А я всё ещё чувствую! Мне не помогло - возмутилась Марта, - каждый раз как смотрю на свои шрамы, вспоминаю себя ту. Униженную и... да ладно неважно.

Она смахнула каштановые волосы с лица и замолчала. Наверное, она не планировала столько о себе рассказывать в первые же дни знакомства, но не сдержалась. Не высказанная боль слишком ядовита, для того кто её носит.

— Это был только первый сеанс, на втором должно быть лучше, - прошептала я, слегка похлопав её по плечу.

Зажегся экран, на сцену вышел высокий мужчина в темно-синем мундире. На вид ему было около сорока, колючие глаза быстренько прошлись по аудитории.

– Приветствую вас, новобранцы! - проголосил он, - Меня зовут Рейнар, и я буду преподавать у вас курс истории Магистрата.

Он поднес руку к экрану, и на нем замелькали изображения уничтоженных миров, кораблей, сожженных зданий, больных и искалеченных жителей. Затем на месте этих миров возрастали светлые, ухоженные города.

– Порядок и красота держатся на созидательной системе. Система - это её элементы, а также заданные правила и их выполнение. Прежде всего я хочу поздравить вас - вы стали частью, той системы, которая вершит правосудие и на пепелищах воздвигает красоту.

По аудитории пронеслись аплодисменты, и я тоже начала хлопать. Разница в слайдах была огромной. И мне мельком подумалось, если они и правда творят красоту на месте ужасов и отчаяния, то может быть всё это и правда того стоит...

— А теперь от лирики к физике. Некоторые из вас уже побывали в капсулах первичного эмоционального отчуждения. А кому-то это только предстоит. Неприятный опыт, но он очищает вас от скверны прошлых привязанностей.

Лектор снова обвёл нас всех быстрым взглядом, а потом продолжил.

– Чтобы выбить эту заразу, вам не раз придётся пройти через боль. И никто здесь не станет сочувствовать вам. Если бы Магистрат был создан, чтобы жалеть и утирать слёзы - то, никогда стал бы самым влиятельным военно-юридическим орденом Междумирья.

Не думайте, что в нас нет сострадания. Только из него мы и делаем то, что делаем. Мы знаем боль не хуже других. Когда-то все мы жили на самосветящейся планете Орион-101. Она была уничтожена жадным и невежественным конгломератом по их собственной глупости. Мы лишились дома, близких и всего, что было дорого. На следующей лекции я расскажу подробнее. Но сейчас, услышите главное:

Мы существуем для того, чтобы вы стали тем, кто приносит порядок и мир в вездесущий хаос. Это самая высокая миссия, какую только можно представить. Однако, как и у всего, у неё есть своя цена - ваша индивидуальность. Чрезмерная яркость, так называемое самовыражение, привлечение внимания, податливость приступам своего настроения, ход на поводу у желаний и отвращений - всё это ваши главные препятствия на пути. Уничтожьте их в себе, иначе однажды они уничтожат вас.

Глава 23

Первая часть пар пролетела незаметно, после нескольких лекций нас отпустили на перерыв, и я брела в столовую со стойким ощущением, будто чего-то не хватает.

Нет, это не от того, что Киан, так и не появился на занятиях. Так мне только легче.

Дело было в чем-то другом.

Я брела по коридору, пытаясь безуспешно понять, что же это такое не даёт покоя. Но когда приблизилась к столовой, увидела дату и время на электронных часах над дверью, то наконец осознала.

Сегодня последний день карантина, когда я все еще могу увидеть детей. А потом...

Я развернулась и побежала в нужное крыло. Неслась по пустым рядам терминалов и досок, а когда оказалась в комнате, то никого не увидела.

Все было так же: аккуратно заправленные койки, рисунок, прилепленный пластилином к стене, карандаши Лили, ровной шеренгой лежащие на столе, забытая Искоркой резинка для волос на подушке… Всё как обычно, только детей не было.

– Нет, только не это… я ведь даже попрощаться не успела… – я не смогла подавить всхлип.

Из карантинного сектора попыталась выскочить обратно в общий коридор, обычно в это время здесь никого не было, но к удивлению сейчас он кишил служителями Магистрата. Я сделала шаг назад, но из-за угла вынырнула Сейла. Её короткий ежик белоснежных волос ни с чем не спутаешь. Она шла прямо на меня с планшетом в руках.

— Что вы здесь делаете?

Лицо Сейлы выражало легкую степень удивления.

— Я слышала, что здесь могут быть дети, с которым меня сюда привезли. Хотела их увидеть разочек... это ведь не запрещено?

Как могла я разыгрывала наивность.

— Вы же из группы Ардана? – уточнила она, так и не ответив на мой вопрос, после чего уставилась в свой планшет.

— Да, но вы правы, мне нужно быть сейчас в столовой, а не здесь. Я пойду?

— Стойте, - приказала Сейла.

Она быстро перебирала длинными пальцами и что-то искала, прыгая глазами по строчкам в голубом экране. А я переминалась от волнения с ноги на ногу, и озиралась на снующих туда сюда служителей ордена. Сто раз уже пожалела, что не задержалась в комнате чуть дольше, может быть и с ней бы не встретилась.

Ну что же она там так долго! Меня одолело такое жуткое беспокойство. Теперь я снова начала озираться, и в этот раз мои глаза встретились вдалеке с другими, но уже знакомыми - темно-зелеными и въедливыми. Это была Вэйли. Заприметив меня она тут же изменила маршрут, повернув в нашу сторону.

— Что случилось, Сейла? Почему Лира не в учебном корпусе? - поинтересовалась она в командирской манере, как только подошла.

Сейла учтиво поклонилась, затем покосилась на свой планшет.

— Здесь что-то странное, видимо куратор Ардан ошибся.

Сейла протянула планшет Вэйли. Той понадобилось меньше минуты, чтобы во всем разобраться. После чего она поспешно забрала планшет из рук Сейлы и сунула его себе подмышку.

— Спасибо Сейла, прекрасная работа. Мы проведем должное расследование, уверена у куратора Ардана найдётся логичное объяснение. Лира, сейчас же возвращайся в учебный корпус.

Глава 24

Карантин заканчивается только завтра, я не могла ошибиться и хорошо запомнила эту дату, потому что боялась её наступления. Строила теории как поговорить с Арданом, что придумать и предложить, чтобы нас так строго с детьми не разлучали. Словно бы от этого что-то зависело.

Я шла по коридорам учебного корпуса и пыталась убедить себя в очевидном: это не мои дети, у меня нет на них прав, завтра их заберут в любом случае. Всё верно и всё бесполезно, но это не отменяет того, что сейчас их нет, там где они быть должны, а от этого я жутко нервничаю.

Коридоры сменились на желтый неон учебного корпуса. Студентов нигде не было, все уже сидели по аудиториям. В отличии от меня, которая опаздывала на первую практику по оперативной подготовке.

А я еще за Моти беспокоилась, будто он во что-то обязательно влипнет. Пока что влипаю только я. Еще и Ардана подставила.

"Что-то странное, видимо, куратор Ардан ошибся".

Когда Сейла смотрела в планшет и говорила эти слова, у неё было такое лицо, словно она увидела там нечто страшное.

Ошибся. Да не ошибся он! Я чуть не застонала вслух от пожирающего чувства вины и прибавила шаг. Ардан прекрасно знал, что делал.

"Это прямое нарушение регламента. Будут последствия" - его слова.

Тогда я их не слышала или не хотела. Меня заботило лишь то, что меня не разлучат с детьми. Сейчас же эта фраза словно стучала мне молотком по глупой голове: Ардана могут наказать и всё из-за меня. С таким же успехом можно было просто доложить начальству о его нарушениях. Я ведь не специально, но как же неловко.

Попытка перенастроить свои эмоции прежде чем войти в аудиторию, вышла никудышной, внутри меня все переворачивалось.

В этой аудитории был один стол, но зато большой. На полу светились цветные сектора, а вдоль стен стояли какие-то аппараты и весь зал бы похож на симуляцию завода.

Вся наша группа в сборке. Рейв с засученными рукавами сидел около какого-то разобранного механизма и вкручивал деталь. Марта и Ева стояли, склонившись над прозрачной емкостью, в которой бултыхался раствор болотного цвета. Киан сидел на краю стола, качал ногой и, кажется, искренне скучал. Он заметил меня первым. Интересно почему же утром его не было?

– О, пропавшая нашлась - Киан улыбнулся, чуть задержался взглядом на моем лице и отвернулся. Это было слишком резко и заметно. Плохо... значит мое состояние читается без труда.

Ардан стоял у центрального аппарата, его безупречный профиль подсвечивался светом от большого экрана. Он поднял голову только тогда, когда я замаячила у него сбоку, раскладывая вещи на столе.

– Студентка Лира, опоздания не приемлемы.

Я опустила взгляд, сгорая от стыда. Если бы он только знал...

– Простите.

– Причина? – как обычно бесстрастно спросил он.

Куратор Ардан, вы точно не захотите её знать.

Что же ему сказать? Я опоздала, потому что Вэйли нашла запись о детях? Простите, но я только что вас подставила, это меня и задержало? И да, кстати, вы случайно не знаете, куда перевели детей?

Горло сжалось, я тянула время откашливаясь, но итоге додумалась до:

– Задержалась в другом корпусе.

Ардан удерживал на мне ледяной взгляд еще несколько секунд. Ритм сердца ускорился, пальцы подрагивали, я думала будут ещё вопросы. Но он лишь погасил экран.

– Присоединяйтесь к остальным, мы потеряли достаточно времени.

Ева чуть подвинулась, показывая, чтобы я встала рядом с ней.

– Все в порядке, Лира?

– Да, – поспешно кивнула я.

Марта, хотела что-то добавить, но Ардан уже начал говорить, поэтому мы все замолчали. И лишь в этот момент я обратила внимание, что в дальнем темном углу расположился Северин. Перед ним была наблюдательная панель, а сам аудитор сидел, скрестив руки перед собой и следил за происходящим.

– Поскольку сроки основной подготовки сжаты, – начал говорить Ардан, – после теории мы сразу делаем упор на практику. В каждом модуле будет две части. Я объясняю задание, после чего вы переходите к выполнению. Планирование, организация и контроль - столпы стабильной работы. Но ситуационный подход в неожиданных условиях критически важен.

Первое задание было простым. Над центральной платформой появился объемный план комплекса какого-то здания. Один из переходов мигал красным, два других зеленым, сбоку бежали цифры с давлением, температурой и количеством жителей в секторе.

– Здесь произошла частичная разгерметизация, – проговорил Ардан. – До разрушения внешнего контура осталось семь минут. Внутри находятся шестьдесят три обитателя с разных миров Междумирья. Ваша задача определить безопасный маршрут, вывести всех и не потерять никого. Работаете группой. Время пошло.

Рейв сделал шаг раньше, чем Ардан закончил говорить. С лица исчезла добродушное выражение, широкие пальцы быстро пробежались по проекции, поворачивая схему разными сторонами.

– Через нижнюю панель нельзя, повреждены опоры, – быстро заговорил он, - Можно провести через технический узел. Но, чёрт, там высокая температура. - Марта! поищи как её понизить. Тут есть управление, - он кивнул в сторону мигающей панели.

Марта уже изучала кнопки и указатели. Киан лениво спрыгнул со стола и подошел к остальным.

– Этих нельзя выводить вместе. Третья и четвертая группа враждующие фракции - даже при опасности они не должны встретиться, - Киан водил пальцем по кучкам разных цветов, которые обозначали пленников здания., - Хм.. хм.., - он потер подбородок, принимая видел мыслителя.

– О, придумал! Тогда вот этих задерживаем на две минуты в шлюзе и пускаем после остальных. Лира вычислит, кто из толпы первым сорвется в панику, и возьмет его на себя. Ты же сможешь поговорить на его языке, успокоить и все объяснить? Или может быть видишь путь по лучше?

Все посмотрели на меня. Я сделала шаг ближе к схеме, начала всматриваться, но голова плохо соображала. Моё эмоциональное состояние слишком сильно влияет на способности.

Ну же соберись! В этом нет ничего сложного! Они могут и ты сможешь, я как могла подбадривала себя.

На Вархине один припадок раба мог вызвать панику у целой толпы. Я чувствовала такие вещи еще до того, как они были видны окружающим: легкая смена дыхания, судорожное движение плеч, первый позыв ужаса, который еще можно было предотвратить.

Здесь же на схеме пульсировали десятки маленьких точек с искусственными эмоциональными фонами, от которых закипал мозг. Моя голова просто отказалась что-либо соображать, я словно не понимала простых вещей. Бегала глазами по экрану, ощущая полное бессилие.

Всё бесполезно - я исказила сама себя переживаниями за детей и за Ардана.

– Лира! – Рэйв начал поторапливать.

– Сейчас.

– Да я смогу взять на себя целую группу - вот эту - указала пальцем на семь красных кружочков,- и может быть лучше выведу её отдельно через этот ход.

Ардан задержал на мне строгий взгляд и сверился с показателями. Я замерла с вытянутой рукой. На схеме вспыхнула нужная зона.

– Не получится. Там технические коридоры, после которых тупик. Это видно на схеме. – сказал Ардан. – Группа, которую ты хочешь взять - довольно опасна, в одиночку их не водят. Читай сноски, будь внимательнее.

– Я не заметила. – взгляд мой от стыда надолго уперся в собственные ботинки.

– Для этого мы и учимся.

Ардан говорил это с пониманием и лояльностью, не пытаясь упрекнуть. Но с учетом всех обстоятельств уж лучше упрек, чем снисхождение.

Группа закончила задание без меня. Рэйв с Мартой на пару разобрались с температурным режимом, Ева нашла еще один короткий путь, Киан перераспределил группы и вывел всех максимально безопасно.

– Шесть минут двенадцать секунд. Зачет, – сообщил Ардан.

Нам не дали передышки, отправляя с одного задания на другое. Между ними менялись декорации, в стены уходили одни установки, голограммы накладывались поверх настоящих конструкций. Мелькали схемы, раненых манекенов, образцы неизвестных веществ, модели существ, которых я раньше не видела. И казалось, все чувствуют себя в своей тарелке, кроме меня.

Рэйв работал так, словно всю жизнь занимался починкой различной строительной аппаратуры. Даже когда огромный голографический блок реалистично рухнул рядом с ним он не затормозил и не стушевался. Да, это были простые механизмы, тренировочные. Но его готовность и реакции поражали.

– Почти задела, зараза – процедил он, не отрываясь от работы.

Ева же действовала осторожно и медленно. У неё частенько всё валилось из рук, но она продолжала. Подбирала почву, быстренько высаживала ростки, выдирала сорняки. Но при попытке выдернуть очередной куст, всё загорелось красным. Ардан сказал, что он ядовит и в реальности она бы погибла. Он потребовал от неё большей внимательности. Ева очень расстроилась, но с того момента перед тем как дотронуться до чего-либо растительного, смотрела в книгу с описаниями. Она действовала не так быстро, но из-за этого перестала ошибаться. В её случае, качество было сильно важнее скорости.

Марта разбиралась с настоями, брикетами и минералированными смесями.

— Если ты накормишь этим весь отряд - то на следующий день они слягут от гипокалиимии. Ты не сбалансировала смесь электролитами.

Марта покраснела, чуть надула губы. Я ощутила её порыв заплакать: у неё казалось опустились руки, потому что - это была уже вторая испорченная смесь.

В этот момент Рэйв похлопал её по плечу, как какого-нибудь приятеля рабочего.

— Нет времени рыдать, салага, просто работай.

Странная совсем не эмпатичная фраза, но она подействовала. Марта по третьему кругу взяла книгу, весы, мерные стаканчики смеси и принялась формировать из них сухие пайки.

Даже Киан влился в групповую работу. Из четырех подозреваемых (это были роботы для симуляции) он безошибочно определил того, кто врал и был виновен в подрыве военного ангара. Он дословно прочел "мысли" робота, которые были зашифрованы в электро-магнитных импульсах. Для него это раз плюнуть.

У меня же ничего не получалось, всё шло из ряда вон плохо. Я постоянно оглядывалась на дверь, боясь, что она вот-вот отворится и войдут те, кто заберет Ардана с собой.

А ребята как на зло переговаривались, смеялись и подшучивали друг над другом, когда с успехом завершали свои дела.

– Лира.

Ардан оказался позади и практически навис надо мной.

– Я второй раз к тебе обращаюсь.

– Простите.

– Не узнаю тебя сегодня. Давай еще раз. Сосредоточься.

В центре зала поднялось узкое кольцо проекторов, я вошла в центр.

Тут же тонкие дуги по периметру вспыхнули светом и зал исчез. Я оказалась в большом пересадочном узле. Там был высокий потолок, несколько галерей, проходов и десятки различных непонятных существ в клетках.

– Система фиксирует рост агрессии. Одно существо или житель периметра находится в состоянии начала острого психоза. Он может навредить себе или остальным. Твоя задача найти его до начала срыва.

Нужно опираться только на чувства. Я прикрыла глаза и прислушалась к себе. Раздражение было справа, страх за стеной, вокруг плясала рывками чужая боль и злость. У неведомых мне зверушек все было не так плохо, вибрация точно шла со стороны жителей периметра.

Кто-то отчаянно хотел выбраться наружу, кто-то хотел забраться поглубже и спрятаться. Все это было искусственным, но настойка эмоций выполнена хорошо. Нет, мне нужны не эти ощущения. То что я ищу: сначала оголтелое паническое и желтое, затем становится красным, опасным, острым. Я чувствую это дальше по коридору. Через пару десятков шагов я заметила мальчика. Он сидел около стены и тихонько всхлипывал. Темные растрепанные волосы, на секунду показалось, что это был Моти. Этого хватило, чтобы я шагнула к нему.

– Лира! – Голос Ардана прозвучал где-то далеко от меня. – Ты уверена?

Меня и спрашивать не нужно: это не тот кто мне нужен, но мальчик всхлипнул и закрыл голову руками, словно ждал удара. Возможно ему нужна помощь! Я присела рядом с ним на корточки.

– Эй, все хорошо, посмотри на меня.

Резкая красная вспышка. Голограмма исчезла, а я осталась сидеть на корточках с протянутой в пустоту рукой.

– Ошибка. Задание провалено, - произнёс автоматизированный голос системы.

Сию же секунду Северин в углу зашевелился и что-то записал.

Я медленно поднялась, снова чувствуя за спиной присутствие Ардана.

– Ты отреагировала на самый очевидный объект, – ровно произнес он.

– Но мальчик был напуган, я хотела сначала помочь ему, а потом...

– Твое задание заключалось не в помощи. Там все напуганы. Нужным объектом был мужчина на верхней галерее.

Я провела ладонями по одежде, стирая пот, выступивший на ладонях.

– Можно попробовать еще раз?

Ардан чуть выше поднял подбородок, глядя на меня сверху вниз. Ничего не ответил, но я снова оказалась в симуляции. Только мальчика больше я не видела, зато была маленькая девочка, очень похожая на Лили. Мой проклятый разум уже дорисовал ей худые плечи и тонкие пальчики, которые цеплялись за мою руку.

Не смотреть, не накладывать эмоции. Нужно просто работать, как сказал Рейв. Чужие эмоции катились через меня одна за другой, я осторожно перебирала их, стараясь отыскать нужную. Вот сильный страх, но здесь он прямой, без оттенков. Нужно искать дальше.

А что же сейчас в служебном корпусе? Доложила ли Вэйли руководству? И где дети, и что будет со мной. Только не это - я же всё порчу ещё больше...

Мысли ворвались совсем не кстати, я отбивалась от них как от назойливых мух, но они все равно замедляли мои реакции и ощущения.

– Время, – раздался голос Ардана.

Я торопливо указала на женщину, прячущуюся за колонной. И снова вокруг меня загорелся красный свет.

– Ошибка. Задание провалено.

– Еще! – выкрикнула я, и фальшивый мир снова стеной встал вокруг меня.

Я ошибалась раз за разом. После пятой ошибки звук провала без устали гремел в моей голове, как будто ничего другого я уже не смогу услышать сегодня, а может и вообще никогда.

Я стиснула зубы и снова выкрикнула, глотая слезы:

– Еще раз.

В этот момент Киан поднялся со своего места.

– Может, хватит? Она уже не понимает, что чувствует.

– Поэтому я и должна научиться восстанавливать концентрацию, - отчаянно огрызнулась я, - дайте мне ещё шанс!

Мой голос начал срывался на крик.

Ещё бы! У всех них все получалось, а у меня нет! А ещё я сделала глупость, а ещё дети... а ещё Ардан..

Я ощутила прилив жара в голове и груди, воздуха стало хватать все меньше, ноги мои подогнулись.

Рэйв быстро среагировал, перехватил меня и не дал упасть.

Я часто хватала ртом воздух, пока в голове зачем-то отпечатывались разные мелкие детали. Как Марта нервно перебирала учебной мантии, как Киан перестал изображать скуку и подался вперед, глядя на меня с неподдельным беспокойством.

– Достаточно, – раздался голос Северина с другого конца зала.

Все уже забыли о его присутствии, но голос его прозвучал весомо, если не сказать грозно.

Северин поднялся со своего места, подошел к нам, в возникшей тишине его ботинки издавали красивый мерный стук.

– Вижу, что вы сегодня не в форме. – аудитор перевел на меня взгляд. – Последующие попытки ничего не изменят. Задания провалены.

– После отдыха, она справится, – проговорил Ардан, помогая Рейву. Вместе с ним они подвели меня к стулу. Ардан мягко подхватил меня под локоть и положил ладонь под лопатку, помогая присесть.

– Благодарен за мнение куратор Ардан, я обязательно передам его ректору Тадеушу. А пока, вашу ученицу ждет медицинский сектор. Продолжайте урок.

****

Приглашаем вас всех на сайт посвященный Междумирью, на нем 1 раз в день можно получить послание-гадение. Адрес можно найти в профиле Марии Полночь.

Глава 25

Сначала золотистый рассвет тронул самые дальние шпили. Потом, ярус за ярусом, начал просыпаться весь Люмиус. До садов у учебного корпуса свет добрался последним: стёк по стенам, помедлил на карнизах и наконец лёг на траву, ещё мокрую от ночного полива.

Искусственный рассвет я видела впервые. Раньше не удавалось проснуться в такую рань. Но этой ночью уснуть так и не вышло.

От нечего делать я сидела на каменном бортике фонтана в саду и смотрела на рыб. Почти все были узкие, длинные, с холодной серебряной чешуёй, словно их отлили из того же металла, что и шпили. Попадались ещё золотистые, и совсем редко пёстрые, с рыжими и синими пятнами на боках. Как драгоценные камни, случайно вплетённые в стальную цепь.

Я опустила руку в воду. Серебро вспыхнуло разом, десятки спинок поймали свет и отпрянули в стороны. Осталась одна, маленькая, пёстрая с синими пятнышками. Она зависла у самого бортика, чуть шевеля плавниками.

Не испугалась. Одна-единственная из всех.

Прохлада обняла кисть и поднялась к запястью. Я медленно повела ладонью, и моё отражение разошлось кольцами.

Хорошо им. Круг, ещё круг, тень от листа на воде... И никакого "вчера".

А вот моё неприятное "вчера" никуда не делоcь.

Я тяжко выдохнула и посмотрела на часы. До начала занятий оставался час. Целый час наедине с собой, как же это бывает противно.

— А кто это у нас тут киснет с утра пораньше?

Голос за спиной прозвучал так бодро и весело, что у меня челюсть свело от раздражения.

— И тебе доброе утро.

Киан перешагнул через скамейку сел рядом, вытянув длинные ноги поперёк дорожки. Какое-то время мы молчали. Я незаметно косилась на него: чуть расстёгнутый ворот комбинезона, наспех взъерошенные волосы, полуулыбка, с которой он щурился на подсвеченные шпили. И ничего больше - как будто тогда в боксе у него не было срыва. Мне бы поучиться такому умению справляется с неудачами, или хотя бы понять как делать вид, что справляюсь.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально.

— Лира, - он сделал серьезное лицо и сменил позу, чуть подавшись вперед.

— Я сказала: нормально.

— Вчера ты была совсем не в порядке.

— Я помню, какой была вчера. Пересказывать не надо.

Я зажмурилась и отвернулась к воде. Пёстрая рыбка всё ещё держалась у бортика.

— Да ну тебя. Просто хотел подбодрить.

— Подбодрить! — Я развернулась и всплеснула руками так резко, что капли с пальцев упали ему на колено. — Избавь меня от своей жалости, — Это смахивает на то, как победитель хлопает по плечу слабака-неудачника, пришедшего последним: "Не расстраивайся, главное — участие". Вроде утешает, а сам лишний раз пробует на вкус, как высоко забрался. Вот уж без чего я точно обойдусь!

Киан слушал внимательно, чуть склонив голову. Блестящие каштановые завитки локонов падали ему на лоб, прикрывая глаза. Сначала он выглядел нейтрально, но стоило мне сорваться, а голосу дрогнуть, и я заметила, как его серьезный взгляд сменился на прищур, а после него проступила привычная ленивая ухмылка.

— Утешать? Жалеть? — Он приподнял бровь. — Да я, вообще-то, пришёл похвастаться— Ты ведь умираешь от желания узнать, где я был вчера утром.

— Ну допустим, — буркнула я и снова уставилась на воду.

С пёстрой рыбкой творилось что-то странное. Она больше не висела у бортика, а непоседливо крутилась на одном месте, вокруг собственной оси, будто ловила свой хвост.

— Так вот. После Отчуждения меня латали в медсекторе, а утром всё пришлось повторять, — продолжал Киан. — Восстанавливающие уколы. Тоска смертная. Правда, во время последней процедуры я кое, что услышал. Ну или точнее сказать подслушал.

Он рассмеялся. Смех у него был хороший, открытый; от такого обычно хочется улыбнуться в ответ, но не мне и не сегодня.

— И что это было? — спросила я, не поднимая глаз.

Рыбки теперь плавали быстрее. Ненамного: если не видеть, как они двигались минуту назад, никто бы и не заметил. Но я видела и в их движении сбился какой-то порядок.

Киан упёрся локтями в колени и подался ко мне. Голос упал почти до шёпота.

— Помнишь наш первый разговор в столовой? Я тогда сказал, что тебя ждёт незавидная участь. — Он помолчал пару мгновений. — Вчера утром я в этом убедился. Медсестра составляла мне профиль: концентраты, восстановление, добавки.. Она отошла, и с кем-то обсуждала подбор программы не мне одному, а всей нашей группе. Для места под названием Криптиум, нас скоро туда отправят.

Я покачала головой и вдруг, неожиданно для самой себя, рассмеялась

— Ты же хотел приключений. Поздравляю. А меня после вчерашнего разве что обратно на Вархин отошлют.

— Глупости.

Он склонился, подобрал с дорожки розовый стеклянный камешек и покатал его между пальцами.

— Мы должны держаться все вместе и доверять друг другу. Кто знает, что там. Они все равно не скажут всей правды.

— Тогда ты расскажи всю правду, все равно нам скоро все объявят. Ты ведь что-то прочел в мыслях служителя, когда вас забрали на Эгиду с Ничейных Островов.

— Тот служитель думал о том, какие из рабов подойдут для этого Криптиума. И, уж поверь мне, в его голове - это слово было окружено мрачным ореолом, мелькали слова: опасность, участь, плохо. Остальное я не успел прочесть.

— Значит просто ждем, что нам скажут. А как вчера прошли занятия? Тяжело было?

— Отлично. Сидели до самого вечера. Ардан загонял нас до полусмерти.

Принц зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот.

Значит, Ардана никуда не вызывали. И если сегодня он снова ведет занятия, можно ли считать это добрым знаком? Или всего лишь отсрочкой?

— Хочешь подарю камушек на удачу, чтобы ты всё сдала? - Киан протянул розовую стекляшку в раскрытой ладони.

— Давай..

Не успела я потянуться к нему, как в тот час что-то изменилось. По коже пробежала волна покалываний, от затылка вниз по позвоночнику. Внутри сделалось тесно, воздух загустел, затем стало страшно, беспричинно и, по-звериному.

— Тебе не кажется, что они странно себя ведут? - я кивнула в сторону рыбок, - плохое самочувствие улавливалось со стороны фонтана.

Киан скользнул взглядом по прозрачной воде и пожал плечами, так и держа руку раскрытой.

— Нет. Рыбы как рыбы.

Продолжать беседу я уже не могла, беспокойство и тошнота взяли верх. Я зажала рот ладонью и понеслась в учебный корпус.

— Лира! - послышалось за спиной.

Но я уже бежала вовсю по дорожкам и ступеням, сквозь неоновые коридоры. Я искала хоть кого-нибудь: служащего, дежурного, кого угодно. Поворот, ещё один, и на следующем пролёте я едва не влетела в Ардана.

Он стоял у круглого окна рядом с Вэйли. Та прижимала к груди планшет и что-то рассказывала. Они говорили вполголоса, никакого напряжения или беспокойства между ними не было, что заставило меня чувствовать себя капельку лучше.

Когда я застыла перед ними оба не сумели скрыть удивления. Вэйли опустила планшет, Ардан чуть подался вперёд, и складка между его бровей стала глубже.

— Лира? Что случилось?

Я согнулась и уперлась в колени, чтобы отдышаться и совладать с тошнотой, прежде чем ответила.

— Не знаю как объяснить, но...

— Ближе к делу, - нетерпеливо перебила Вэйли.

— Дело в рыбах, — выговорила я наконец. — Тех, что в фонтане, с ними что-то не так. От них сходит нечто необычное. Предчувствие опасности может быть. Да, похоже на это.

Вэйли и Ардан мельком переглянулись, как те, кто умеет понимать друг друга без слов по долгу службы. Затем снова обратились ко мне.

— Где этот фонтан? — негромко спросил Ардан.

— В центре сада. У учебного корпуса.

— И ты уловила нечто странное..., - медленно проговорила Вэйли, - ...от рыб?

Я кивнула.

— Если что-то не так с рыбами, — сказал Ардан, — значит, скорее всего, что-то не так с водой.

— Только если ей не показалось.

Вэйли уже подняла планшет, но палец так и повис над экраном.

Больше на ум ничего не приходило, чтобы могло убедить их. Да и пол всё ещё покачивался, хотя тошнота уже не была такой сильной. Их сомнения коснулись и меня, легко скользнули внутрь и давай терзать: а не показалось ли мне? Может быть все это и не связано с рыбами и водой.

— Нужно сообщить в Палату Жизнеобеспечения, - сказал Ардан, оценивая мое состояние беглым взглядом.

— Код зеленый из-за рыбок, — продолжала Вэйли. — Ты представляешь, что нам прилетит от Палаты, если тревога ложная?

— Пусть лучше ей покажется, а прилетит нам, — сказал Ардан, — чем мы пропустим то, что ей не показалось.

Помедлив Вэйли всё же опустила пальцы с коротко остриженными ногтями на экран и принялась диктовать.

— Аудитор Вэйли. Учебный корпус, код зеленый. Восточный сад, фонтан. Подозрение на загрязнение водной линии.

Динамик зашуршал, и ленивый мужской голос протянул:

— Фонтан? А что с ним?

— Рыбы ведут себя необычно, - она посмотрела с недовольством в мою сторону, будто из-за меня ей приходится говорить глупости.

В динамике зависла пауза.

Я почти увидела, как на том конце кто-то откидывается на спинку стула и смеется.

— Рыбы, — чуть насмешливо повторил голос, — Хорошо, так и запишем. Рыбы ведут себя аномально, теперь осталось решить кому это передать. Вероятно в био..

Послышалась возня, скрип отодвигаемого стула, и тот кто только что иронизировал, теперь сдавленно повторял "господин ...".

В эфире появился второй голос - энергичный, резкий и очень бойкий.

— Дежурный. Ещё раз обработаешь заявку в таком тоне — пойдёшь чистить отстойники своими двумя. — И сразу, без приветствия добавил прямо в динамик: — Главный Инженер Рихтер Амадеус. Кто на связи?

Вэйли переменилась в лице. У неё сделалось такое выражение, словно она дьявола услышала. Неожиданно она сунула планшет Ардану, едва ли не с мольбой в глазах.

— Ардан, прошу. У тебя с ним лучше получается, - добавила она шепотом.

— Господин главный инженер. — Говорит Ардан - куратор учебного сектора.

— А. Наставник, — Что у вас там? - прокашлялся и добавил Рихтер.

В одном тоне уместилось столько, что мне стало неловко перед всеми.

— Есть основания проверить воду в восточном фонтане. В нашем положении всегда лучше перестраховаться.

— Согласен. Перестраховываться я люблю. — Короткая пауза. — А основания-то какие? Стесняюсь спросить.

Чтобы он стеснялся? Да от него сама Вэйли дрожит! Ну и шутник. Надеюсь Ардан не будет говорить, что ученице почудилось..

— Наша новая ученица - эмпат, - уверенно начал Ардан.

На этих словах мы с Вэйли переглянулись. Кажется, обе посчитали, что, возможно, эти детали не так уж и важны для инженера. Но Ардан, решил идти до конца, как будто у него были железобетонные основания.

— Она почувствовала, что в поведении рыб есть аномальные вибрации.

Вэйли поднесла руку ко лбу и принялась его медленно тереть, глядя в пол. На её скулах проступил румянец.

— Ей у фонтана плохо, затошнило, такое невозможно подделать, эмпаты не умеют врать. У нас все основания для проверки воды, или самих рыб. Решать Палате Жизнеобеспечения.

— Так может быть она хряпнула лишний брикет в вашей столовой? - "ласково" осведомился Рихтер.

Ардан на некоторое время задумался, потом перевёл взгляд на меня, прикрыв область с динамиком шепотом спросил.

— Ты съела лишний брикет вчера или сегодня?

Я отрицательно замотала головой, да так, что едва не потеряла равновесие. Еще для убедительности категорически запротестовала руками.

— Нет, совершенно точно нет. Она почувствовала реальную угрозу, - подытожил Ардан, не поддаваясь издевательскому тону Рихтера.

— Ученица, — повторил Рихтер. — Значит новичок заметил то, чего не заметили мои приборы. Великолепно. Прекрасное, мать вашу, утро.

Что-то грохнуло, будто он на ходу пнул ведро.

— Убери это отсюда, — походя приказывал кому-то Рихтер. — Восточный сад — линия ,четырнадцатый узел. Дежурный! - снова что-то грохнуло, - черт бы тебя побрал! Передай в биологический сектор немедленно, пусть возьмут пробы!

— Слушаюсь, сделаю, понял!

Где-то на заднем плане подвывал дежурный, и в динамике было слышно, как он мечется, роняет что-то и снова мечется.

— И, Ардан, — голос Рихтера снова стал почти любезным. — Если это истерика впечатлительной девочки, она будет плавать в этом фонтане вместо рыб.

Тут даже Вэйли не выдержала. Она наклонилась ко мне, прикрыв рот ладонью, и шепнула:" Он так шутит".

— А если нет — скажете ей спасибо, - добавил Ардан.

— Посмотрим. - рявкнул Рихтер и прервал связь.

— Тебе лучше? — спросила Вэйли. Из её голоса уже исчезло всё, кроме прежнего холода.

— Намного.

— Тогда иди на урок.

Она и сама сейчас же засеменила прочь, на ходу вызывая кого-то ещё.

Ардан коротко кивнул: за мной. Я едва поспевала за его размашистым шагом и никак не могла уложить услышанное в голове. Магистрат учил сдержанности, не повышать голоса, не показывать гнева, держать эмоции в узде. А этот Рихтер чертыхался через слово, и, похоже, плевать хотел на все эти правила с самой высокой башни Люмиуса.

— Куратор Ардан.

— Да, — отозвался он, не оборачиваясь.

— Почему господину Рихтеру позволено так… не сдерживаться? Разве это не против правил Магистрата?

Ардан остановился так резко, что я чуть не впечаталась ему в спину.

— Господин Рихтер — приглашённый специалист из очень серьёзного инженерного дома, — сказал он. — Он не член ордена, хотя служит ему с самого основания. — На этих словах он чуть заметно закатил глаза и медленно вдохнул, будто пересчитывал про себя до десяти. — Ты не имеешь права судить и тем более обсуждать тех кто служит ордену извне, ровно как и самих членов ордена.

— Но я... я я не осуждала, я просто спросила, - собственный голос почудился мне жалким козьим блеянием.

— Лира, тебе стоит думать о себе и учёбе, а не совать нос в чужие дела. Считай это новым правилом Магистрата. Все понятно?

Мне оставалось только моргать и кивать. Чего уж тут не понятного. Лишнего слова не скажи, ничего не спроси.

Прекрасно, мать вашу, как сказал бы Рихтер. Отныне рот на замке.

Глава 26

Вэйли

Приказ пришёл к полудню, когда всё уже закончилось.

Инцидент № 856. Аудитору прибыть к главному инженеру для составления заключения.

Вэйли перечитала строку дважды, будто от второго раза в ней мог появиться другой смысл. Она давно разучилась общаться с кем-либо помимо сослуживцев, так что идти к Амадеусу не очень хотелось. Но желания аудитора не имеют значения, важен только протокол.

Подъёмник опускался долго. Чистый яркий свет сменили оранжевые рабочие лампы, потом голый камень шахты. Вэйли смотрела на своё отражение в полированной двери.

Белая форма сидела безупречно, волосы гладко убраны, на мундире - ни пылинки. Выражение лица тоже было безупречным. Иногда Вэйли думала, что именно это ей в себе нравилось меньше всего.

Двери разошлись, она уткнулась в решетку, которая загораживала проход. За ней стояли двое в серых куртках технического сектора. Один шагнул навстречу.

— Сектор закрыт. Цель визита?

— Аудитор Вэйли. Назначена встреча с главным инженером.

Он поднёс сканер к её браслету, дождался короткого сигнала и кивнул напарнику. Решётка поползла в сторону.

— Вас ожидают, - охранник указал рукой к толстой трубе, где копошились люди.

В техотделе бурлила жизнь: всё гудело, шипело, лязгало. От этой живости Вэйли вжала голову в плечи. Трубы толщиной в человеческий рост уходили вверх в темноту, по ним ползла испарина. Под ногами блестели лужицы. Кто-то в глубине зала свистел, кто-то ругался.

Она начала было считать всё то, что сочли бы нарушением в Магистрате, но бросила где-то на седьмом пункте.

От жары воротник прилип к шее, хотелось зажать уши, развернуться и вернуться в привычный порядок, где все распланировано на много шагов вперёд.

Вэйли в одно мгновение привела себя в чувство: прикрыла глаза и чуть зажмурилась, затем выпрямила спину и пошла дальше, туда, где, судя по голосам, находился центр этого хаоса.

Вэйли остановилась в нескольких шагах от какой-то непонятной машины и некоторое время рассматривала торчащие из-под неё ноги в рабочих ботинках.

— Аудитор! — прогремело из-под насоса. — Минуту! Если я сейчас отпущу этот болт, нас обоих окатит черной жижей.

Вэйли моргнула и на всякий случай отступила на шаг.

Прекрасно. Главный инженер Люмиуса лежит под машиной, как подсобный рабочий.

Что-то лязгнуло, зашипело и стихло. Амадеус выкатился на тележке и вытер ладони о штаны. Когда он поднялся во весь рост, то оказался на целую голову выше неё. Вэйли пришлось поднять подбородок, чтобы встретить его взгляд.

Вид у главного был тот ещё. Рукава закатаны, на предплечье свежий ожог, на щеке мазок сажи, о котором он явно не подозревал. Красивым, как бывают красивы портреты в галерее Совета, он, конечно, не был. А вот убийственно притягателен, как бывает красив пожар, очень даже: смотришь, просто потому, что не смотреть невозможно.

Вэйли поймала себя на том, что смотрит слишком долго, и тут же перевела взгляд на насос.

— Рихтер Амадеус. — Он протянул руку, глянул на свою ладонь, чёрную от смазки, и убрал её за спину с таким видом, будто сам так и задумал. — Простите, что заставил спускаться в наш котёл. Подняться не мог: этот красавец, — он легонько пнул насос носком ботинка, — всю ночь пытался меня убить. Не хотелось оставлять его без присмотра.

— Чаю? - добавил он.

Не дождавшись ответа, он шагнул к толстенной магистрали, где на приваренном проволочном каркасе сидел жестяной чайник. Взяв его через засаленную тряпку, Рихтер плеснул кипяток в две темные фаянсовые кружки.

— Настоящий, — торжественно произнес он, кивнув в сторону красно-золотой коробочки со сбором. — Чай — из Кхарната, классный, добавки попросите.

— Благодарю, но нет, - отказалась Вэйли.

Он всё равно налил во вторую кружку и поставил на ящик рядом с ней. От кружки поднялся пар, и Вэйли — вот ведь предательство — вдохнула глубже. Второе предательство - запах чая оказался манящим. Терпкие лесные нотки. Ох, в Магистратской столовой таких чаев не наливают.

— Итак. Проблема решена? - спросила она.

Амадеус замер с кружкой у самых усов. Его тёмные глаза расширились с почти детским изумлением.

— А вы думаете, я звал бы вас, если б нет? Сидел бы тут с чайником, пока весь Люмиус пьёт отраву? — его бровь наиграно поползла вверх. — Или вам воду просто так перекрыли на целый час, для бодрости духа?

Щёки Вэйли обдало жаром. Вопрос был глупый, она поняла это, сразу как только задала, ведь статус инцидента был указан в приказе. С её стороны была машинальная фраза. Наверху её никто бы и не заметил, они там часто такими перекидываются.

— Да, простите, - она поправила прядь у лица, - я выразилась неточно.

— Вы выразились как типичный аудитор. — он насмешливо улыбнулся, обнажив щербинку между зубами. Это выглядело неожиданно тепло, без малейшей злости. — Не переживайте, я все понимаю. У каждого своя профессиональная болезнь.

Непринужденные разговоры, конечно, не были в списке её лучших навыков. Во время них она терялась: как себя вести и что отвечать, чтобы выглядеть также легко и органично? Эти знания оказались для неё забытыми, если не сказать закрытыми.

Вэйли замешкалась и всё же схватила кружку со стола, просто чтобы занять руки.

— Так что же случилось? - приосанилась она.

Амадеус лукаво улыбнулся, глядя на кружку.

— Идёмте, — сказал он. — Покажу вам наших героев.

За толстым бронированным стеклом биосектора царил призрачный, изумрудный полумрак. В огромных цилиндрических баках медленно кружили серебряные рыбы.

— Утром их выловили из фонтанов для проверки. — Он постучал пальцем по стеклу. — Но ничего серьезного. Им не было плохо, заметьте, ведь вода изменилась совсем чуть-чуть.

Он затем резко повернулся к стеллажу, схватил две запечатанные стеклянные колбы и шагнул к Вэйли.

— Держите, — скомандовал он.

Вэйли на автомате протянула ладони, в них оказались две одинаковые колбы с водой.

— Угадайте, в какой из них ваша смерть.

Вэйли нахмурилась, поднесла стекляшки к глазам, посмотрела сквозь них на изумрудный свет аквариумов, слегка встряхнула.

— Физические свойства идентичны. Плотность, преломление… Они одинаковы на вид, - бормотала она.

— Мимо! — Амадеус хохотнул, забирая колбы обратно. — Только краснеть - это вы зря. Никто не угадывает. Даже я, а ведь я их разливал.

— Проблема в том, что в воду для питья и фонтанов, стала поступать тяжелая дейтериевая вода.

Он открыл маленький холодильный шкаф, достал щипцами кубик льда, поднял его к лампе и опустил в стакан с обычной водой. Кубик пошёл ко дну.

Вэйли сделала шаг вперед, забыв про свой отрешенный вид, и наклонилась над столом. Лёд плотно лежал на стеклянном дне, игнорируя известные ей законы физики.

— Это тяжёлая дейтериевая из нашего океана. Водород в ней с довеском, с лишней частицей в ядре. Весит на десятую долю больше, но этого не почувствуешь. Ни цвета, ни запаха, химически почти та же вода. В обычной воде присутствует её крошечная доля, но слишком малая, чтобы что-то значить.

Вэйли подняла глаза и обнаружила, что он смотрит вовсе не на стакан.

— Значит дейтериевая вода попала в фонтан...

— Один её стакан вас не убьёт, но если начнете пить регулярно, очень скоро весь организм даст сбой и потом всё пиши пропало, летальный исход.

— И как же она оказалась в обычной воде?

— Следуйте за мной.

Амадеус повёл её вглубь зала, где тянулись толстые колонны в заклёпках и трубках. По дороге Вэйли случайно шлепнула ногой в небольшую лужу с черной масляной жидкостью, до которой еще не добрались уборщики. Белые туфли и края брюк оказались заляпанными, и кажется, безнадежно испорченными для стирки.

— Дейтериевый океан наверху — охладитель реактора. Кстати вы зовете его Серебряным. Но таким его делает свет свода, на самом-то деле он прозрачный. На вашем месте я бы придумал ему другое название.

Амадеус остановился у очередной трубы и проверил какие-то датчики.

— И какое же? - Вэйли скрестила руки на груди.

— Ну-у-у-у, допустим, Суп из стабильных изотопов, вполне бы подошло, — совершенно серьезно отозвался Амадеус и пригубил чай, кружку с которым всё это время нёс с собой.

Вэйли в десятый раз пожалела, что не сделала ни одного глотка, и оставила свою в биосекторе.

— Прекрасно отбивает желание у гражданских бросать туда монетки на счастье, - добавил главный инженер. Так о чем мы там говорили? - он наконец оторвался от трубы, - ах да реактор. Он понемногу теряет тяжёлую воду, её надо пополнять. Брать негде, кроме как из нашей же воды. Лишней воды в Люмиусе нет. Колонны вытягивают из резервуара переработки тяжёлую долю и гонят наверх, в океан. Лёгкая обычная вода уходит обратно, в фонтаны и в ваш стакан. Два потока, и встречаются они только внутри колонны.

— Тогда почему никто не следил, чтобы тяжелая вода не пошла туда куда не должна?

— Потому что попасть туда она не могла...теоритически, — Амадеус положил ладонь на металл очередной толстенной трубы и похлопал его. — Лёгкий поток всегда под бо́льшим давлением. Если вдруг что — вода должна пойти из лёгкого в тяжёлый, океан чуть разбавится, датчики реактора это увидят за минуту. Обратно вода не течёт. Это обычная физика.

— Но в нашем случае она всё же потекла не туда, верно?

— Да, знаете бывает такое. Дурное стечение обстоятельств. Два "пустяка" за ночь, которые чуть не обернулись катастрофой, — Он присел на корточки и постучал костяшками по нижнему стыку колонны. — Ночью начал сдавать насос на лёгкой линии: подшипник износился раньше срока. Давление просело, но в пределах нормы, датчик у насоса молчал. А здесь, внизу, тяжёлая вода стоит высоким столбом и давит сильнее всего. Запас у лёгкого потока тут самый маленький. Здесь и треснул уплотнитель, амортизацию же никто не отменял. Тоже вышел из строя раньше срока.

Он поднялся, на ходу выудил из кармана тёмную, растрескавшуюся резиновую деталь и протянул её Вэйли на раскрытой широкой ладони .

— Того же производителя, что и подшипник, — проговорил Амадеус, и его густые усы хищно дернулись в улыбке. — Вы ведь не думали, аудитор, что я предложил вам коллекционный чай и полчаса развлекал фокусами со льдинками исключительно ради ваших красивых глаз?

Вэйли чуть отстранилась от Амадеуса, но взгляд от его лица не отвела, хотя внутри очень смутилась.

— У вас есть корыстный мотив, главный инженер?

— Корыстный и огромный, как весь этот реактор! — Амадеус подкинул деталь на ладони и сжал её в кулаке. — Запишите красными чернилами и подчеркните дважды: я требую на корню сменить поставщика. Фабрика «Вулкан», может катиться ко всем чертям. Одного раза мне хватит на всю жизнь. Будь моя воля, я бы скрутил и поставил их управляющего сюда вместо подшипника — и лично посмотрел бы, сколько он протянет под давлением в десять атмосфер, прежде чем из него потечёт «тяжёлая вода».

Он шагнул ближе, нависая над ней всей своей монументальной фигурой, и ткнул пальцем в сторону её планшета:

— Так что вы не просто состряпаете сухой отчет, аудитор Вэйли. Вы, будьте так любезны, приложите к нему мою служебку с пометкой "Катастрофа категории А". И отнесёте её сразу на самый верх без ваших бюрократических проволочек. Когда ваши чинуши поймут, что следующий такой "пустяк" заставит их самих пить этот дейтериевый коктейль — то с должным уважением отнесутся к выбору контрагента. Я доходчиво излагаю?

— Абсолютно. Вы крайне убедительны. Вот только я попрошу вас выбирать выражения. У нас нет, как вы выразились, чинуш. Магистрат состоит из служителей ордена.

Вэйли набрала заметку и посмотрела на Амадеуса очень серьезно, всем видом, выражая, что не потерпит более таких слов в сторону ордена.

— Да как вам угодно, - сказал он не моргнув глазом, - главное, чтобы запросы удовлетворялись, те что я подаю.

Главный инженер легко выдержал её прямой взгляд, в то время как Вэйли, напротив, с каждой секундой становилось сложнее держать удар.

— Итак. Я верно понимаю, что теперь, все в порядке, угрозы нет? - выдохнула она, первой отведя взор.

— Да. Я нашел элегантное решение. Обычные датчики тяжёлую воду не видят, для них это просто вода. Но если пропустить сквозь неё инфракрасный свет, невидимый глазу, тяжёлая вода поглощает его на другой ноте. Прибор эту ноту слышит. Такие датчики встанут на каждом выходе и каждой питьевой линии. На каждом стыке — датчик разницы давлений, а не просто давления у насоса.

— Значит, вопрос закрыт. Благодарю, главный инженер.

Вэйли сделала легкий поклон, развернулась к выходу — и остановилась.

Когда обернулась, Амадеус глядел ей в спину, допивая чай.

— Скажите, а что и как скоро случилось бы, если бы никто не заметил?

— Мы пили бы эту воду понемногу, день за днём. Когда в теле её набирается около четверти, клетки перестают толком делиться. Сначала страдает то, что обновляется быстро: кровь, кожа, волосы. Потом остальное. — Мы бы решили, что пришёл мор. Искали бы заразу. Долго искали бы и получили гарантированные массовые смерти.

Глава 27

— Ты всегда протестуешь Киан, что на этот раз не так? — спросила Марта с легкой улыбкой на широком лице.

— Что не так? — Киан остановился, и мы все чуть не налетели на него. — Лира спасла пол-Люмиуса, а ей просто пожимают руку на утреннем построении. Как будто она просто лучше всех подмела класс.

— Да мне не важно, - начала бормотать я, но Рэйв меня прервал.

— Это же Магистрат, ребятишки, никому нельзя отсвечивать и выделяться. Перехвали одного - другие обидятся, подари ему подарок и они поднимут бунт. Тут все равны, пора бы уже и привыкнуть, - беззаботно проговорил Рэйв.

На слове "ребятишки" Киана слегка передернуло, но он быстро вернулся к привычному выражению лица.

После занятий мы все вместе брели через площадь к жилому крылу. Тишина после ответа Рейва была недолгой, и снова Киан оказался тем, кто возмущается.

— Нет, вы мне объясните, — Киан шёл по садовой дорожке спиной вперёд, ловко огибая скамейки, не глядя, — как можно держать армию, которая годится разве что для парадов. У них на Орионе было живое небо, самосветящийся мир с собственной энергией. Им и звезды не нужны! Очевидно же, что это - лакомый кусочек. Искусствами увлекались, а нормальную армию создать не додумались. Я с них смеюсь!

— Но ведь им не нужна была армия, — Ева шла рядом с ним, чуть быстрее, чем ей было удобно, чтобы не отставать. — Их все уважали. С ними советовались, пол Междумирья у них обучалось юриспруденции. Я бы тоже не стала на их месте, - Ева вздохнула, - ведь в самом деле, зачем учиться воевать, если тебя и так слушают?

— Глупышка Ева, - Киан поднес палец к виску и легко постучал по нему, посмотрев в её сторону, - Затем, что однажды придут те, кто не послушает.

— Слушайте, а до чего же омерзительный, этот как там его... - поморщилась Марта

— Техноконгламерат Стрикс, - напомнил Киан.

— Да, мерзость, - Рейв хотел сплюнуть, но осекся, - врываться в чужие миры, будучи жалкими сволочами с паршивыми технологиями. На их фоне даже воротилы Кеззарда заиграли новыми красками. Они хотя бы никуда не вламываются, а поддерживают условия для жизни у себя.

— Не ты ли говорил, что у в вашем Кеззарде без противогаза на улицу не сунешься, - самодовольной ухмылкой спросил Киан.

— Так оно и есть. И половина населения живет с кучей имплантов. Полукиборги... вынужденная мера по здоровью. Кеззард - жуткое место, вы бы там и дня не продержались.

Мы прошли тот самый фонтан, я мельком туда глянула. Его наполнили свежей водой, рыбки плескались и были явно довольны.

— А мне вот что непонятно, — Марта сунула в рот освежающий леденец. — Как небо может взорваться? Это же просто небо. Воздух.

— Это было не просто небо, — пояснила я. — Оно было живое и все чувствовало. Когда Стрикс совершили захват оно не вынесло боли.. Это очень похоже на то, что случилось с моим родным домом.

— Только твой Талис в отличии от Ориона не сделал жаркое из своих жителей и незваных гостей. Не очень-то и добрый этот Орион получается. А они так фанатично хотят его вернуть! - возмутился Киан.

— Согласна, мне тоже стало жутко. Хотя этим фильмом Магистрат хотел вызвать в нас сострадание, но я только сильнее испугалась, - почти шепотом добавила Ева, опустив серые глаза.

— А я не согласна! Разве каждый из вас не хотел бы вернуть свой дом? Орион-101 - живой мир, который не выдеражал того, что с ним натворили! - возмутилась я.

Тема для меня больная, задела сильно, а я не вижу ни в ком из них сострадания, только колкости, не уместные как по мне.

— Эй, эй, Лира. Потише, все же хорошо, - прервал меня Рейв, - тебе нужно больше уделять внимание аутотренингам по спокойствию...

Рейв, кажется, прекрасно вжился в роль. Ещё немного и возможно его сделают аудитором, а не строителем. Хотя... вспоминая его историю, не так уж и сложно понять его рвение.

С того момента я слушала сокурсников и почти не участвовала в беседах. В голове у меня всё ещё висела картинка из фильма по истории Магистрата: перламутровое самосветящееся небо Ориона, а затем свет в голограмме стал настолько ярким и невообразимо красивым - настолько, что стало страшно жутко где-то внутри живота. А после того момента оно пошло трещинами и последовал ослепительный страшный взрыв.

— Знаете, что теперь меня интересует больше всего! — Марта бросила в рот ещё одну конфету. — Кто такой этот благодеетель Архонт? Который помог им отстроить Люмиус и сделать орден таким могучим. Кто он? Не может быть, что это одна личность.

— Да, я тоже не понял, кто это вообще и почему его не показали, - Рэйв почесал затылок.

— Вы такие наивные. Никакого Архонта наверняка не существует, — отрезал Киан, — они его придумали, чтобы было кому подписывать неприятные приказы.

— Киан! — рявкнул Рэйв.

Мы все невольно остановились. Киан повернулся и уставился на Рэйва с вызовом в дерзком взгляде.

— Что? Я делюсь версией. Нам ведь только что два часа показывали, как полезно думать своей головой. Орионцы вот не думали, держали показную армию. Чем это для них кончилось, напомнить?

— Ты говоришь об ордене, который тебя кормит.

— Разве, что на убой. — Киан пожал плечами. — Вы поражаете меня. Как же мало времени им понадобилось, чтобы захватить ваши умы.

У меня внутри что-то сжалось, я почувствовала как девочки тоже напряглись. Мне стало неловко, мы ведь так хорошо общались, зачем Киан постоянно кого-нибудь провоцирует.

Рэйв сделал шаг вперёд.

— Повтори.

— С удовольствием. — Киан не сдвинулся ни на миллиметр. — Магистрат подбирает тех, кому некуда идти. Рабов, сирот, больных, списанных в утиль стариков, - на этом моменте он прямо пальцем указал на бедолагу Рейва, - А никто и не понимает, что это очень удобно. Все как ослепли. Очевидно же! Те кому, некуда идти, не особо-то задаются вопросом о том, куда их ведут. А ведут их на убой. Неужели не понятно?

Рэйв подошёл вплотную. Он был на полголовы выше Киана и вдвое шире в плечах, и в тот момент, когда он навис над ним, я впервые по-настоящему увидела, какая же пропасть между нами и Рэйвом. Он человек опыта, старой закалки, волей судеб оказался с теми кто младше на абсолютно равных условиях.

Тяжелые кулаки Рэйва сжимались, грудь ходила ходуном.

— Не забывай, что ты пришёл сюда чумазым голодранцем, — сказал он тихо. — Тебе и самому некуда вернуться. Но может быть ты помнишь свой дом и знаешь каково это, когда тебя ждут, кормят, укладывают на шёлковые подушки и целуют перед сном. А я родился в мире-яме, я родился как работяга-раб и ничего другого не знал. Пока Магистрат не вытащил меня и не дал шанс на другую жизнь, не наполнил её смыслом. И если они говорят, что Архонт есть, значит, он есть. Если они говорят, что Он - Велик, значит Он Велик. Они единственные, кто за всю мою жизнь держут слово. За таких, - Рэйв плюнул Киану под ноги, - я готов сражаться где угодно, если потребуется.

Киан смотрел на Рэйва снизу вверх, чуть склонив голову. Его лицо молодое лицо с чистой кожей и здоровым румянцем скалилось прямо в морщинистое и испещренное шрамами от оспин лицо Рэйва.

— Ну так что, Рэйв? Может сражаться начнешь прямо сейчас? — язвительно сказал Киан, а затем с хохотом добавил, - За Магистрат! А?

Ева тихо ахнула и сделала пару шагов назад за мою спину. Мне хотелось вмешаться, заткнуть Киана и поставить его на место, но сделать это, означало еще больше унизить Рейва.

— Волк со щенком не дерётся, — неожиданно ровно произнес Рейв.

За какие-то мгновения он смог взять себя в руки и не поддаться эмоциям.

— Но если надумаешь скулить о своей нелегкой в следующий раз, то делай это наедине с собой. Мальчик.

Рэйв развернулся, не глядя ни на кого быстрым шагом направился к жилому крылу, не оглядываясь.

Киан смотрел ему вслед со слегка покосившейся и уже не такой торжественной улыбкой. Он дышал чуть чаще обычного из-за вспыхнувшего адреналина.

Когда Рэйв почти дошёл до поворота, Киан крикнул, легко и так, чтобы тот слышал:

— Тебе бы больше уделить внимание аутотренингу по спокойствию, Рэйв!

— Ты ненормальный, — фыркнула Марта, у которой от перепуга даже шея порозовела.

— Мне говорили, — согласился Киан и подмигнул ей.

— Но... разве вам нравилось, когда Рэйв называл нас "детишками"? У него это часто проскальзывало. Как-то с высока, - подала голос Ева.

Говорила она скромненько так тихонечко, но явно поддерживая Киана.

— А может он просто пытался так проявлять заботу? - вмешалась я, - в конце-концов он нам всем и правда в отцы годится. Мы для него и есть "ребятишки".

Киан сунул руки в карманы и пошёл по дорожке. Мы двинулись вместе, но я шла сзади и чувствовала то, чего не видели остальные. Когда он отвернулся от нас, улыбка ещё держалась на губах, а всё яркое и острое внутри него погасло. Осталось что-то тусклое и неуютное, похожее на стыд.

Правда совсем ненадолго. Через пять шагов он уже насвистывал какую-то дурацкую мелодию. Весь такой загорелый, высокий, с расстёгнутым воротом, как всегда, с волосами, которые никакой устав не мог уложить.

Свет в садах становился рыжим, на Люмиусе начинался искусственный закат. Мы постояли ещё немного у развилки, перебрасываясь словами, которые уже ничего не значили, а потом разошлись, каждый в свою сторону.

Я прошла половину дорожки к общежитию, когда сзади послышались шаги.

— Хэй, Лира.

Киан догнал меня и пошёл рядом, сунув руку в карман и выудив оттуда розовый леденцовый камень, который тогда подобрал у фонтана.

— Держи.

— Зачем?

— Ну-у-у, допустим, на память о твоем рыбном подвиге, — он пожал плечами. — Должно же от него остаться что-то, кроме рукопожатия Тадеуша.

Я потянулась к камешку, и взяла двумя пальцами, по привычке избегая касаний с Кианом. Розовая стекляшка была тёплой от его ладони. Мы побрели дальше в сторону моего сектора.

— Спасибо, - не очень уверенно проговорила я.

— За камень? Брось, их там целая куча, - съязвил он.

— Нет. — Я остановилась. — Спасибо, что ты никому не рассказал про мой секрет.

Киан тоже остановился, посмотрел на меня сверху вниз, и на секунду мне показалось, что он, как обычно, отшутится.

— Пустяки, — он неожиданно нахмурился.

— Нет, не пустяки.

— Для меня - это ничего не значит. — Он деланно улыбнулся. — Я много чего знаю и никому не рассказываю. Но не обольщайся, это, можно сказать, моя единственная добродетель.

Мы стояли под серебряными деревьями, их листва мягко сияла, а на столбах поблескивали позолоченные фонари. Стало совсем темно.

— Ты так и не расскажешь мне, что увидел тогда в боксе?

Лицо Киана переменилось. Едкая ироничная маска чуть пошатнулась, внутри дернулась какая-то неприятная струна.

— Не знаю, Лира, — сказал он. Я... — Он замолчал, подбирая слово, и когда не нашёл подходящее сжал челюсти. Затем сделал долгий вдох, все это время изучая мои глаза. — Я и сам ещё не понял, что я видел. Когда пойму, может быть, и расскажу.

Ложь, и он знает, что я знаю. Но мы оба предпочли сделать вид, что поверили друг другу.

— Не забивай голову чужими секретами, у тебя и свои есть, - сказал он, приближаясь вплотную.

Он осторожно взял меня за плечи, и слегка склонился, сокращая расстояние между нашими лицами. Вблизи его радужка выглядела чёрной. Пара мгновений и на губах появилась та самая усмешка, которую он обычно позволял себе, когда хотел скрыть настоящее отношение к происходящему.

— Иди лучше выспись как следует. Завтра каждый из нас получит приглашение на церемонию посвящения, - он чуть облизнул губы, - и кто знает, может тебе всучат эту бумажку часов эдак пять утра.

После этого он резко отстранился, сунул руки обратно в карманы и пошёл прочь, бросив через плечо "Доброй ночи".

Глава 28

Ардан В три часа ночи Люмиус был особенно похож на то, во что стремился превратить его Магистрат: безупречный выносливый тихий механизм.

В глубине стен еле слышно гудели контуры десятков систем. За высокими окнами медленно перемещались огни дежурных платформ. В проходах учебных и жилых комплексов не осталось следов дневной суеты. Всюду царила безупречная чистота, холодный блеск и спокойствие.

Ардан любил это время суток, казалось сейчас мир, по крайней мере в пределах Магистрата, становился значительно более управляемым.

Он остановился перед дверью Лиры и посмотрел на часы. Три часа две минуты.

Согласно инструкции, ученицу следовало поднять непосредственно перед началом обряда посвящения. Предварительное уведомление не допускалось: оно могло спровоцировать усиленное волнение.

Ардан мысленно отметил, что последняя формулировка была составлена не очень удачно. В день когда он сам принял обряд посвящения от Магистрата, внезапность этого события никак не уменьшила его переживаний.

Он постучал один раз и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Первое, что он увидел, — обнажённую ступню, высунувшуюся из-под одеяла.

Ардан остановился. И отчетливо осознал, что его взгляд задержался на этой незначительной детали дольше, чем требовала привычная оценка обстановки.

Куратор с недовольством выдохнул и прошел глубже. Его тяжелые сапоги не издали ни звука на ковре. Он снова остановился на этот раз у самой постели и обнаружил, что Лира спит, уткнувшись лицом в подушку. Тёмно-каштановые волосы разметались по простыне с вызывающей небрежностью. Ардан замер, чувствуя, как безупречно выглаженная ткань его воротника внезапно стала давить на горло.

Ему даже пришлось приоткрыть окно, чтобы впустить поток прохладного воздуха.

Странное затруднение. Он всегда свободно раздавал указания. Без колебаний входил в помещения, где умирали больные, без страха пребывал в местах, где разрушались миры.

Сейчас Ардан строго следовал инструкции: чтобы разбудить студента, нужно было назвать по имени громко, внятно и трижды.

— Лира, - произнес он первый раз.

Она не шелохнулась.

Ардан чуть поднял подбородок и сцепил руки за спиной. Поза была привычной, удобной и, что немаловажно, исключала необходимость решать, куда деть ладони.

— Ученица Лира.

На этот раз она зашевелилась и недовольно пробормотала что-то в подушку. Он не расслышал слов. Впрочем, это не имело значения.

Лира перевернулась на спину, и прядь волос упала ей на щёку. Она попыталась смахнуть её, не открывая глаз, промахнулась и со второй попытки всё-таки убрала волосы за ухо. После чего нахмурилась так, словно кто-то во сне осмелился предъявить ей необоснованную претензию.

Ардан обнаружил, что наблюдает за происходящим с любопытством и тут же нахмурился.

Разумеется, лицо ученицы представляло определённую ценность для оценки её состояния. Однако подобные наблюдения следовало проводить после пробуждения, а не до него.

— Лира, вставай, - чуть громче скомандовал он.

Она распахнула глаза и несколько секунд смотрела на него с тем неподвижным недоумением, которое возникает у человека, ещё не успевшего вспомнить, где находится. Затем взгляд её скользнул по его лицу, задержался на знаке Магистрата у воротника, и она резко приподнялась.

Одеяло сползло к поясу, обнажив пижаму, которая полностью открывала ключицы. Ардан машинально отвёл глаза. Движение получилось слишком быстрым. Он немедленно посмотрел на стену, где висело расписание учебных занятий, и с необычайной тщательностью прочёл первую строку.

— Куратор Ардан, что вы здесь делаете? — спросила Лира хрипловатым со сна голосом.

Он вновь взглядом вернулся к ней. Теперь она полностью была прикрыта одеялом.

— Тебе надлежит одеться и следовать за мной. Обряд Посвящения в орден начинается совсем скоро.

Заспанное лицо Лиры чуть скривилось, она неловко почесала затылок.

Ардан ожидал кучу вопросов, однако она промолчала. Только посмотрела на него ещё раз, и он заметил, что в её лице произошла едва заметная перемена: сонная рассеянность уступила место тревоге. Он знал это чувство, ведь и сам много лет назад его испытал. Однако моральная поддержка и соучастие не входила в его предписания.

— Скажите, это страшно? Что меня ждет? - наконец поинтересовалась она.

— Обряд посвящения.

— Вы это уже говорили!

— Тогда не понимаю, в чём заключается вопрос. Также как не поймут и остальные. Не спрашивай подобного больше и слово "страх" не произноси, - с едва уловимым раздражением ответил Ардан, - у тебя есть пять минут, чтобы одеться. Буду ждать за дверью.

Лира посмотрела на него с неожиданной неприязнью.

— Вы действительно не понимаете или просто предпочитаете делать вид? Я боюсь процедур, боюсь, что вы мне что-то вживите, во время такого вот обряда!

Ардан снова поправил, воротник, который всё еще странным образом казался слишком тесным.

С её стороны - это была дерзость. Не грубая, не вполне достаточная для взыскания (хотя подогнать под выговор можно), но определённо дерзость.

— Разговор с куратором требует соблюдения субординации. Не вынуждай, красть у тебя лишние часы на повторный экзамен этих правил.

Ардан бросил беглый на Лиру, пытаясь определить, что именно в её поведении заставило нарушить устав в первый же день их прибытия на Люмиус, и что удерживает от настоящего выговора сейчас.

С виду она казалась абсолютно беззащитной, а теперь ещё и виноватой. К тому же не до конца пришла в себя после сна: большие, ещё затуманенные сном глаза; на щеке осталась тонкая складка от подушки.

Всё-таки сочувствие - опасная вещь, он должен быть бдительнее впредь.

Ардан слегка стиснул челюсти и приподнял подбородок.

— Я буду за дверью.

Он уже готов был развернуться, поскольку ожидал, что Лира немедленно начнёт выполнять указание. Однако Лира продолжала сидеть неподвижно, опустив ноги на холодный пол. Затем обхватила себя руками и тихо выдохнула.

"Бдительность", - снова пронеслось у него в голове и на этом он вышел из комнаты.

Лира оделась быстрее отведённого времени. Это было хорошо. Впрочем, он не собирался хвалить её за исполнение распоряжения, которое и без того являлось обязательным.

Ардану не нужно было смотреть на Лиру, чтобы улавливать её поведение. Подобная бестактность была ему чужда — всё читалось боковым зрением. Вот, например, сейчас она шла рядом по садовой дорожке, стараясь не отставать, и время от времени поглядывала на него так, словно собиралась задать ещё один вопрос, но всякий раз меняла решение.

И в очередной такой раз она всё же не устояла.

— Куда мы? — поинтересовалась она.

— К месту проведения обряда, — отозвался Ардан, не меняя темпа.

— Это я поняла. Я спрашиваю, куда именно.

— Выяснять подробности до начала процедуры не предусмотрено.

— А после?

— После ты станешь полноценным членом Ордена.

— И тогда мне всё расскажут?

— Каждому рассказывают только то, что ему положено знать.

Они продолжили идти по саду, что тянулся вдоль восточного крыла комплекса. Сначала дорожки были извилистыми, вдоль них росли растения из нескольких десятков миров: серебристые папоротники, раскрывавшие листья лишь в темноте; цветы со стеклянно-прозрачными колокольчиками, внутри которых плавали крошечные огоньки; кустарники, чьи тонкие ветви светились мягким розовым светом.

На очередном повороте Лира тихо выдохнула. Ардан уловил этот звук, хотя между ними оставалось достаточно пространства, чтобы его пропустить. И в утренней тишине парка этот вздох показался ему почти неприличным.

Теперь перед ними открылась безупречно ухоженная аллея. Ардан подумал, что если они сохранят нынешний темп, то прибудут на пятнадцать минут раньше. Как раз времени хватит для подготовки. Пока он об этом размышлял, Лира внезапно остановилась и требовательно посмотрела на него. Мысли об обряде в голове Ардана тут же сбились и рассыпались.

— Куратор Ардан, я не могу делать вид, что всё в порядке, — произнесла она с вызовом. — Умоляю вас, скажите, куда пропали дети? Я третий день сама не своя. Почему, думаете, я провалила все задания?!

Ардан не стал потакать её внезапному порыву и после короткой паузы продолжил идти. Он ожидал этого вопроса, на который не очень-то хотел отвечать. И хотя вчерашние события, безусловно, следовало учитывать: она практически спасла Люмиус, поэтому имела некоторое право знать судьбу сородичей. Однако это всё же не означало, что ей можно давать доступ к сведениям, не относящимся к её подготовке.

— С ними всё хорошо. Они находятся под наблюдением, — начал он, все еще придерживая подробности.

— Под каким наблюдением?

— Медицинским и образовательным.

— Куратор Ардан, умоляю! Почему мне постоянно нужно колотить в толстенные стены, чтобы пробиться к вам? Неужели я не заслуживаю правды?

Ардан повернул голову. Лира смотрела на него с полной сосредоточенностью и серьезностью. Он быстро ухватил её состояние. Дыхание у девушки чуть сбилось, а пальцы рук подрагивали.

Он мог бы сослаться на ограничения доступа. Это было бы верно. Мог бы напомнить, что Кодекс не допускает информирования учеников об оперативных решениях Ордена, которые их не касаются. Тоже верно. С другой стороны, это решение её все таки касается, пусть и косвенно.

Кроме того, — подумал он, — эмпатия — это не только её сила, но и её слабость, которую он уже видел на занятиях. Если она и дальше останется в неведении, то, возможно, и обряд не пройдет.

— Они проходят подготовку к миссии на Орион-101, — произнёс он наконец.

Лира застыла посреди садовой дорожки, и выражение её лица заставило его сразу же пожалеть о сказанном.

— Вы собираетесь отправить их на Орион-101? Зачем?! Они же просто дети!

Её голос прозвучал довольно громко. И словно в унисон, где-то среди розовых кустов зашевелилась ночная птица, а над каменным бортиком фонтана прыгнула мелкая лягушка. Ардан невольно оглянулся. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь слышал их разговор.

Куратор легко вернул самообладание и посмотрел на неё с холодной строгостью.

— Я прекрасно осведомлён об их возрасте.

— Тогда почему вы говорите о них так, будто они будут таскать балки прямо как взрослые?!

Ардан почувствовал знакомое раздражение. Не столько из-за её слов, сколько из-за того, что они вынуждали его объяснять решение, которое он сам считал вполне обоснованным.

— Потому что речь идёт о важной миссии, а не о чьем-то личном представлении, каким должен быть мир. — Ты ведь помнишь, что наш самосветящийся мир Орион-101 самоуничтожился во время нападения конгломерата Стрикс? Тогда погибли все — и чужие, и свои.

— Да и что?

Встретив его ледяной взгляд, Лира нехотя кивнула и отвела глаза в сторону.

— Новые исследования, — продолжил он после короткой паузы, — показали, что Орион не был уничтожен полностью. Его экосистема разрушилась, но ядро мира продолжает существовать. До настоящего времени у Магистрата не было достаточных ресурсов, чтобы заняться восстановлением. Мы даже не знали, что это возможно. И нам постоянно приходилось направлять силы туда, где промедление грозило гибелью целых цивилизаций. Мы помогли десяткам миров, но ничего не могли сделать для своего.

— Если ресурсы появились, я рада! - она всплеснула руками, - только при чём тут маленькие эмпаты! Вы же не рассматриваете их как ресурс?

— Способности этих детей и есть ресурс. Впервые за долгое время у нас имеются все средства, и возможность выделить составы, не ослабляя защиту остальных миров. Разумеется, им не придётся таскать камни, строить здания или участвовать в опасных экспедициях. Дети будут находиться в защищённом лагере, в тёплом доме, под постоянным наблюдением медиков и охраны. Единственное, что им нужно будет делать по часу в день трижды — это мечтать.

Сдвинутые брови Лиры мгновенно расслабились и поползли вверх.

— Что? — с недоверием переспросила она.

— Мечтать, — повторил Ардан. — В специально оборудованных боксах. Каждый день они будут представлять Орион-101 таким, каким он должен вновь стать: зелёным, живым, наполненным светом. Они будут работать с образами будущего мира, направляя свои эмоции на его восстановление. Мир ещё жив и может отклинуться.

— Но почему именно дети? Разве не могут взрослые делать то же самое даже с большей эффективностью?

— Не могут. Взрослые склонны подвергать свои желания сомнению ещё до того, как успевают полностью их сформулировать. Взрослый представляет восстановленный мир, а затем начинает думать о затратах, вероятности неудачи, необходимых ресурсах и последствиях. Эти мысли создают помехи для устойчивой сонастройки. Словом, взрослые обладают опытом, который далеко не всегда способствует решению конкретной задачи.

Ардан хотел было выдохнуть с долей облегчения. По его мнению он сказал ровно то, что должно было её успокоить. Но столкнулся с прямо противоположным. Слезы, которые Лира всеми силами попыталась сдержать, всё же подступили к её глазам. Она прерывисто вдохнула и попыталась скрыть лицо, но сдержать всхлип не удалось — он прозвучал в тишине розария особенно громко.

— И что же это получается, — выдохнула она срываясь, и её плечи задрожали, - я никогда уже их не увижу? Мы даже не попрощались!..

К ужасу Ардана последние слова прозвучали нечленораздельно, потому как сорвались в настоящий плач, который уже ничем не сдерживался. Новые всхлипы, за которыми последовало сбивчивое дыхание, её пальцы перебирающие край рукава. Всё это застало его врасплох.

В строгом мире куратора не существовало инструкции на случай женских слёз. Да, он часто видел их, когда вызволял рабов, но ему никогда не нужно было что-то с этим делать.

На поле боя или перед лицом Совета он знал каждую свою обязанность, но сейчас её искренняя, неуправляемая детская боль вводила его в глубокое и опасное замешательство и он отчетливо это понимал.

Если к началу церемонии Лира не успокоится, то это будет значить лишь одно: куратор Ардан расписался в собственной немощности, не смог совладать со своей ученицей. А следовательно, ему зря поручили должность - он её не достоин.

Повинуясь смутному и непривычному позыву, он сделал шаг вперёд. Его рука приподнялась — он хотел, возможно, едва коснуться её плеча или подать платок, проявив подобие участия. Но жест вышел настолько карикатурным, нерешительным и чужим для его привычной сдержанности, что Ардан замер, так и не коснувшись её.

Эта попытка проявить заботу лишь сокрушила последние барьеры Лиры. Он увидел, как почувствовав его неловкое колебание, она зарыдала ещё сильнее, закрыв лицо руками. Её частые всхлипы среди бордовых роз казались теперь настоящей катастрофой.

Ардан попытался взять себя в руки, он чуть сбавил тон, сделав его мягче насколько мог. Заслонил её своей широкой фигурой от возможного взгляда со стороны галереи, и заговорил с жесткой вежливостью:

— Лира, мне ясны твои эмоции, - он сделал ещё шаг ближе и склонился к ней, - Но ты ведешь себя так, будто их отправляют в изгнание. С ними всё будет в полном порядке. Они находятся под абсолютной защитой лучшей охраны и лучших медиков. В их лагере будет тепло и безопасно. Их миссия и твоя будущая миссия - не означают, что вы больше не увидитесь. Но я не могу давать точных сроков и дат, потому что сам их не знаю. Ты должна немедленно успокоиться.

Лира чуть опустила руки, глядя на него сквозь влажную пелену. Её подбородок вновь поджался, подкатывала новая волна рыданий.

— Если ты прямо сейчас возьмёшь себя в руки, смахнёшь эти совершенно лишние слёзы и пройдёшь обряд со всей собранностью, на какую способна... я лично возьму на себя эту заботу.

Он сделал паузу, давая ей время оценить весомость его обещания.

— Я сделаю так, что они получат от тебя любое послание. Книгу, рисунок или памятную безделушку. А когда они устроятся на месте — ты получишь от них ответную весточку. Я позабочусь об этом. Даю слово.

Лира замерла, сжимая в пальцах края своих рукавов. Взгляд Ардана оставался строгим и слегка покровительственным — он давал ей понять, что идет ради на неё на огромную уступку, но делает её с высоты своего положения, не теряя ни капли достоинства.

Ход был рискованным, но сразу же дал плоды. Лира прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и вытерла слезы ладонью.

Глава 29

Лира

Я вытерла тыльной стороной ладони мокрые щеки и шмыгнула носом. Главное, ведь , что дети будут в безопасности. И я смогу им написать. Это если верить Ардану, а он не врёт! Хотя не уверена, что можно доверять его начальству.

Расставания - убийственно болезненны, я не выдерживаю их. Но придётся собраться...

Ардан привёл нас к длинной каменной стене, сплошь затянутой плющом. Листья в темноте казались чёрными, мокрыми от ночного полива. Он выставил вперёд руку и принялся водить ею вдоль стены, медленно, раздвигая плети плюща пальцами. Нащупав что-то, сделал сильный толчок. Камень под его ладонью подался со скрежетом, и перед нами открылся зияющий тьмой проход. По бокам тускло горели факелы, и их пламя качнулось нам навстречу.

Мы шли вниз по крутой лестнице. Ступени были выщерблены посередине, стёрты тысячами шагов, и мои босые ступни то и дело попадали в эти ямки. Ардан помогал мне, придерживая под руку. Его пальцы придерживали мой локоть сквозь тонкий рукав. И каждый раз, когда я оступалась, они сжимались чуть крепче, на одно мгновение, и снова ослабевали. Как только перед нами вырос вход в огромный зал, он отстранился.

Никакого привычного неонового освещения здесь не было. Лишь множество факелов и свечей: в нишах, на кованых подставках в человеческий рост, на выступах стен, тесными рядами прямо на полу. Свет тёплый, мерцающий, манящий. Такой прекрасно усыпляет бдительность.

Я с опаской сделала шаг вперёд. Ардан последовал за мной.

Зал укрывал круглый купольный потолок, исписанный роскошными картинами. Мне сложно было разглядеть точные сюжеты, из-за нехватки света их частично съедала тьма. Я различала обрывки: сияющее жемчужное небо без солнца; люди в белом с поднятыми ладонями; горизонт, охваченный огнём, таким ярким, что даже в полумраке краска казалась раскалённой; и чаши весов, огромные, во весь купол, нарисованные так, что они будто висели прямо над моей головой. Позолота на фресках ловила отблески свечей и вспыхивала то тут, то там, будто картины моргали.

Свет огня плясал на гладких каменных стенах. Пахло воском, нагретым маслом и чем-то цветочным, тяжёлым, сладким до приторности. В самом центре зала находилась купель — широкая чаша, высеченная прямо из камня, тёмная, с тусклым блеском воды. А чуть выше, на возвышении в несколько ступеней, стояли пять тронов. На них уже сидели высокопоставленные члены Магистрата в бело-золотых облачениях, и на груди у каждого горело золото.

В одном из них я узнала ректора Тадеуша, который ещё вчера жал мне руку «за отличную работу». Сейчас он выглядел иначе: прямой, неподвижный, и пламя свечей отражалось в стёклах его очков так, что глаз было не видно, только два дрожащих огонька.

Свет повсюду мерцал и дёргался, отдавая тьме огромные куски помещения. Я чувствую, здесь значительно больше представителей ордена, чем видят мои глаза. Где-то в темноте шуршала ткань. Кто-то переступил с ноги на ногу. И от этой темноты шло ровное, многоголосное перешептывание, как дыхание огромного спящего зверя. Десятки служителей, может быть больше.

Живот потянуло вниз от волнения, я оступилась и чуть не упала. Но снова спасибо Ардану, он успел подхватить меня.

К моему удивлению, мы не пошли сразу в центр, куратор увёл меня в один из отдалённых углов, где было совсем мало света. Здесь находились женщины. Одетые в бело-золотые платья и плащи, которые сильно отличались нарядностью от служебной формы служителей Магистрата: шитьё шло по подолу густой каймой, и золотые нити поблёскивали при каждом движении, как золотая пыль.

Одна из женщин стояла возле деревянной ширмы со знаком весов. Ещё одна находилась возле стола, на котором стоял кувшин с красной водой. Даже отсюда я видела, какая она густая: свет свечи не проходил сквозь неё, а будто вяз в глубине.

— Ещё немного, и вы бы опоздали, — проворчала та, что была у ширмы.

— Простите, — кротко, но с достоинством выдал Ардан, не собираясь никак объяснять нашу задержку.

Лишь сейчас я смогла заметить, что эта женщина довольно пожилая, хотя издалека по осанке этого нельзя было предположить. Спина прямая, как палка, подбородок вздёрнут. Седые волосы длинные и распущенные.

— Подойди сюда, — приказала она.

Я подчинилась, но шаг вышел каким-то неуверенным.

— Чем ты так напугана? Лучше благодари судьбу, не всем везёт стать служителем ордена.

Старуха нетерпеливо схватила меня за руку костлявыми пальцами и буквально втащила за ширму, бросив при этом в лицо тонкую белую ночную сорочку.

— Раздевайся и надевай это. Да поскорее! Магистрат не терпит медлительных и ленивых, а ты и так чуть не опоздала.

За ширмой было темно и холодно. Я стягивала форму, и пальцы путались в застёжках. В щель между створками ширмы я видела Ардана. Он стоял неподалёку, вполоборота, и обсуждал что-то с другой женщиной у кувшина. Свет свечей лежал на его скуле, на линии подбородка, на светлых волосах, красиво струящихся по плечам. Он ни разу не повернул головы в нашу сторону.

Чтобы как-то разбавить неловкость я обратилась к женщине.

— А Архонт будет здесь?

— Да ты не только медлительна, но и наивна, — расхохоталась пожилая, — из всего Магистрата с Величайшим Архонтом лично могут общаться лишь несколько человек. А ты вообразила, что он явится сюда ради тебя? Нужно бы передать твоему куратору, чтобы он выбил из тебя этот непомерный эгоизм, — она театрально покачала головой.

К этому моменту на мне уже свободно сидела тонкая лёгкая сорочка. Ткань была почти невесомой , и почти не ощущалась на теле. Я сделала шаг из-за ширмы, и Ардан поманил меня в сторону стола.

— Мне нужно всё это выпить?..

— Ох какая нетерпеливая, — проворчала старуха, которая теперь тоже стояла рядом и раздражённо заплетала мои волосы в косу.

Теперь заговорила вторая. Она была младше первой, худая, с тёмными кудрявыми волосами. Но взгляд у неё был ещё более цепкий и сверлящий, как два гвоздя. Рядом с ними Ардан смотрелся как настоящий добряк! Хотя ранее он казался мне слишком жёстким и холодным.

— Перед тобой величайший дар Междумирья — кровь Архонта. Если в тебе есть хоть один, даже самый незначительный, злой помысел в отношении ордена и его служителей, она вытащит его из тебя, и ты собственным ртом о нём расскажешь. Если же ты чиста, то тебя допустят до ритуала.

Я покосилась на кувшин с рубиновой жидкостью.

— Хорошо, я готова.

Ардан прошёлся вокруг стола и встал позади меня. Я не видела его, но чувствовала: тепло за спиной, совсем близко. Женщина помладше поднесла к моим губам медный кубок с жидкостью из кувшина, от неё исходил запах железа и мёда.

— Выпей залпом, — приказала она.

Не раздумывая, я сделала глоток, а потом ещё и ещё. Жидкость была густой, тягучей, она обволакивала язык и горло, как сироп. Вкус сразу ощутился как отвратительный. И поначалу вроде бы не слишком, но затем становилось хуже и хуже. К моменту, когда кубок опустел, меня уже мутило вовсю.

Я оперлась руками на собственные колени, с трудом сдерживая рвотные позывы. В этот момент Ардан накрыл меня, обхватив за плечи.

— Постарайся сдержаться, Лира, — его горячий шёпот обжёг ухо.

Звучание моего собственного имени стало отдавать металлическим звоном, в глазах потемнело, и я оказалась внутри вездесущей тьмы, разорванной ясным голубым сиянием, внутри которого едва угадывался человеческий контур. Без лица, пола и чего-либо ещё. Никаких деталей не разглядеть, только смутный намёк. Мы словно бы висели в воздухе вдвоём, и эта сияющая сущность медленно потянула световые нити к моей голове. Нити тонкие, как паутина.

Не знаю, что это, но надеюсь, оно способно вытянуть только злые помыслы, а не все секреты!

Чем ближе подтягивались нити, тем меньше я успевала следить за ходом своих мыслей, тем более пустой становилась моя голова. Когда они очутились у самых глаз, всё совсем остановилось, а голову пронзил звон колоколов. Сначала оглушительный, но постепенно стихающий и расслабляющий...

***

Первым вернулся слух: где-то совсем рядом, над самым моим ухом, раздавалось мерное тёплое дыхание и голос Ардана.

— Лира, очнись, не засыпай.

Мне в лицо плеснули водой и я наконец смогла открыть глаза, тогда пришло и осязание. Снизу чувствовался холодный пол, но тело касалось его не целиком. Теплые крепкие руки уверенно придерживали меня, не давая окончательно упасть.

Моя голова оказалась запрокинута, а плечи и затылок покоились на коленях куратора Ардана. Он сидел прямо на полу, чуть наклонившись надо мной, и я впервые видела его вот так, снизу: линию подбородка, тень от ресниц на скулах, прядь светлых волос, выбившуюся и упавшую на лоб. Свет свечей дрожал в его глазах. Он был так близко. Теперь его тёплые пальцы аккуратно протирали моё мокрое лицо салфеткой. Затылком я ощущала сухое тепло его груди и ритмичный стук его сердца — куда более спокойный, чем мой собственный, разгоняющийся куда-то в пропасть пульс.

— Молодец, — строго бросила старуха, которая стояла надо мной, скрестив руки на груди, — куратор Ардан, можете начинать.

Мы поднялись и Ардан медленно двинулся внутрь зала, ведя меня за руку. Мои пальцы целиком терялись в его широкой ладони. Обуви на мне к этому моменту не было, ступни замерзли, каменный пол ощущался ледяным. Легкая сорочка совсем не грела.

Как только мы приблизились к купели, окружённой членами ордена в бело-золотых балахонах, двое из них выдвинулись навстречу. Один держал в руках позолоченную чашу, другой — плотную серую ткань. Тот, что с тканью, оказался позади и повязал мне её вокруг головы, полностью закрыв глаза.

Ещё мгновение, и струйка холодной воды потекла мне на темя.

— Мы омоем тебя от греха, — нараспев произнесла старшая из служительниц, — и от всего дурного, что когда-либо было совершено против тебя.

Я задрожала, когда вода хлынула за шиворот и побежала по телу, стекая на пол. Сорочка неприятно облепила плечи и спину. Ардан крепче сжал мою руку.

— Ты отлично справляешься. Просто делай, что тебе говорят. Всё будет хорошо. — в его голосе прозвучало странное удовлетворение.

В этот момент ещё одна пара рук подхватила меня и вместе с Арданом, который был справа, медленно повела вперёд. Чужие пальцы были холодными и сухими. Пальцы Ардана тёплыми. С закрытыми глазами я различала их так же ясно, как днём различаю цвета.

Ничего не видя и чуть пошатываясь, я нащупала ступнёй ледяную ступень перед купелью.

— Мы избавим тебя от ложной гордости, честолюбия и себялюбия, от импульсивности и слабости перед своими желаниями, - произнёс кто-то рядом со мной.

В этот момент уже третья пара рук обхватила меня сзади за спину и чуть приподняла. Я не знаю, кто это был, и от неожиданности вцепилась в руку Ардана со всей силы.

— Немедленно успокойся, — шепнул он, освобождаясь от моей хватки.

И снова на голову мне полилась жидкость, на этот раз благоухающая розами. Запах был таким густым, что голова начала кружиться.

— Пусть вода, освящённая самим Архонтом, омоет тебя, сломив все преграды на пути.

— Мне как-то не по себе, — дрожащими губами бормотала я.

— Не волнуйся ни о чём, — шепнул Ардан, совсем близко, у самого моего виска. — Я рядом и никуда не уйду.

Меня опустили в купель с едва тёплой водой, у которой была странная плотность. Словно ниже обычной, будто ещё немного, и она превратится в воздух. Три пары рук погружали меня под воду целиком с головой и стали удерживать.

Страх, ужас.. паника! Они нахлынули, но как только вода поглотила меня жуть сменилась ощущением полной свободы. Как будто прежде каждая частичка меня была закована в удушающие оковы, а сейчас они рухнули, все разом. Лицо моё само собой растянулось в блаженной улыбке, и я машинально сделала свободный вдох, позабыв о том, где нахожусь. Как только я вспомнила, что нахожусь, пусть и под странной, но всё же водой, и пытаюсь дышать, тело снова попыталось испугаться, но ничего не вышло! Оно разучилось бояться и теперь могло только пребывать в состоянии бесконечного блаженства. Дыхание шло легко, словно никакой воды, поглотившей меня и не было.

* * *

Как только меня вытащили из купели, тело сразу же обрело тяжесть, а в каждую клетку вернулись отголоски тяжких оков. Я рухнула на колени, счастье мгновенно испарилось, и от этого жуткого контраста меня вновь стало тошнить. Губы задрожали, а тело само собой стало содрогаться от рыданий. Мокрая сорочка висела холодной тряпкой, с косы текло по спине. Ардан склонился надо мной, плавно водя рукой между лопаток.

— Мне секунду назад было так хорошо, а теперь так плохо, — сквозь отчаяние и горечь слёз едва сумела выговорить я. — В чём смысл этого издевательства?!

Ардан едва заметно вздохнул, затем потянул меня за руку и поставил на ноги. А двое других сняли повязку с моих глаз. Свет свечей ударил по глазам, и я зажмурилась.

— Это сила Архонта, дитя. Архонт велик, лишь он знает истинный путь и лишь он ведёт нас. У нас нет своей воли, мы ведомы только его волей. У нас нет своих желаний, есть только цели, которые поставил Архонт, — произнёс статный седовласый мужчина с белой бородой на центральном троне. Вероятно самый главный.

Борода у него была длинная, ухоженная, белая, как снег. Лицо сухое, спокойное, без единой лишней морщины.

Ардан легонько подтолкнул вперёд.

По обе стороны от нас выстроились служители Магистрата в балахонах, скрывающих лица. Теперь их стало заметно больше, чем раньше. Два живых коридора, уходящих в темноту, неподвижных, белых, как колонны. Из-под капюшонов не было видно ничего, только иногда пламя выхватывало подбородок, край губ, блеск чьих-то глаз. Я неуверенно прошла вперёд, и мокрые ступни оставляли на камне тёмные следы.

— Склонись перед Советом Пятерых, — произнёс один из служителей позади меня.

Я встала на колени перед пятью тронами.

— Дитя, — произнёс статный мужчина с белоснежной бородой.

Он смотрел пристально и в унисон ему остальные четверо также принялись неотрывно смотреть на меня. Двое мужчин, одним из которых был ректор Тадеуш, и две женщины, которых я видела впервые.

— Отрекаешься ли ты от тепла постоянного дома ради холода чужой боли и торжества её исцеления? — Голос Магистра раздался негромко, но властно, и эхо подхватило его и разнесло под куполом.

Я слышала, как рядом шелестят мантии послушников, замерших по бокам.

— Отрекаюсь, — прошептала я с диким страхом внутри.

Мне показалось, будто я только что собственными руками вырвала из себя кусок и отдала на съедение им всем.

— Отрекаешься ли от плотской гордыни и удовольствий, чтобы стать руками, омывающими язвы, и плечом, на которое опереться может любой страждущий?

— Отрекаюсь.

Пальцы — горячие и невероятно сильные — легко легли на мой затылок, заставляя чуть запрокинуть голову. Я знала, чьи это пальцы. Теперь понимаю, что всегда узнаю их касание. Движение было мягким, но в нём ощущалась нерушимая власть Ордена. Затем надо мной склонились. В нос ударил густой цветочный аромат масел.

— Познай смирение плоти, отрекись от своих желаний, ставь себя и своё на последнее место — ибо с этого часа ты не женщина и не мужчина, ты сосуд милосердия, — произнёс Магистр.

Ардан, удерживающий меня одной рукой, опустил пальцы другой руки в ритуальное масло, нагретое на жаровнях. Масло блеснуло на них золотом. Он коснулся моей кожи — сначала лба, затем висков и пульсирующей вены на шее. Он медленно выводил какие-то символы. Масло было ароматным, густым, тёплым и тяжело сползало по вискам к скулам, пропитывая волосы у корней. Он вывел последний знак и убрал руку.

Удивительным образом волнение покинуло меня, и вместо него пришло странное опустошение. Моё подчинение в этот момент было абсолютным, как будто я уже не принадлежала себе. Каждый сантиметр моей кожи покорно принял эти удушающие, страшные печати служения.

— Ты отдаёшь нам своё тело, своё имя, свою нищету, свои горести и печали, свою гордость и страхи. Отныне ты Лира - адепт ордена Магистрат. Ты - меч в руках Архонта и не имеешь иного желания, кроме Воли Ордена, — мерно зачитывал Магистр.

Слова его звучали ладно, тембр голоса успокаивал и будто погружал в транс. Глаза мои чуть прикрывались сами собой, в нос бил пьянящий запах масла.

— Прими милость Архонта, — хором начали распевать служители надо мной.

Их голоса поднимались из темноты со всех сторон, низкие и высокие, мужские и женские, и сплетались под куполом, и казалось, что поёт уже сам зал.

Когда они закончили, меня поставили на ноги, а на плечи накинули тяжёлый бело-золотой плащ с вышитыми золотом весами. Теперь совсем рядом, впереди, стоял Магистр — строгий, с прозрачными серыми глазами.

— Смотри на меня, — приказал он тихим, вкрадчивым шёпотом.

Я смотрела в глаза того, кто словно никогда и не ведал страха. В этом взгляде не было огня одержимости или удушающей жажды власти, как у правителей Вархина, но было нечто не менее пугающее: абсолютная уверенность в обладании моей судьбой.

Ардан в этот момент поднёс бархатную подушку тёмно-красного цвета, на которой лежала бронзовая застёжка в виде весов. Такую же застежку носят все члены ордена, только у Ардана и других она была серебряная. А у самого Магистра и ещё четверых на тронах — сияющая золотая.

Мой куратор держал подушку ровно, неподвижно, и в тесном присутствии Магистра смотрел куда-то сквозь.

— Теперь ты одна из нас. Однажды и навсегда, — произнёс Магистр, прикалывая знак отличия новичка к моему плащу.

Игла прошла сквозь ткань у самого моего сердца.