Криндж и Свидетели Пиццы

Пролог

- За мной давай, тля! Шаг в шаг! Только тихо! – шипел Марусенок, продираясь сквозь густые заросли недавай-кустов. Те отличались знатными колючками, легко обламывающимися с переплетенных веток, но что он, что Вавка, были худосочными детишками, вполне помещающимися между основных стволов гадкого растения. Понизу ходить они могли легко. Правда, на четвереньках.

- Да куда ты! – тихо хныкала Вавка, которой вовсе не улыбалось скакать на карачках непонятно куда, - Постой! Марус! Ну!

- Быстрее! – маленький, но очень целеустремленный мьют, пока еще не особо обезображенный возрастными изменениями, отличался нежно-голубым цветом кожи, чем когда-то и покорил шестилетнюю Вавку, - Там сейчас такое будет! Только тихо! Тихо, а то заметят!

Девочке уже было не по себе, но она продолжала упорно преследовать друга. В общем-то, если не вылезать из недавай-кустов, обильно растущих вокруг Покровки, то даже таким мелким как они двое, ничего особо не грозит. Потому-то детишки в этом небольшом селении мало чего и боялись.

Но, всё-таки, боялись. Ползущая за другом девочка, вполне мудрая на свой невеликий возраст, обоснованно считала, что Марусенок её волочит вовсе не на интересную жабу посмотреть или там, скажем, на драку барсуковых сусликов. Нет, с тех пор как этот мальчишка нашёл где-то острый обломок железа, дополнительно заточив его и назвав ножом, он считал себя взрослым и интересовался «правильными» вещами. Продолжая таскать за собой Вавку.

Вот и дотаскался. С любопытством высунувшись вслед за мальчишкой из густой травы, девочка выпучила глаза и забыла, как дышать. Её тощее тельце, исцарапанное и костлявое, внезапно решило описаться, но владелица тушки этого даже не заметила. Она была слишком занята тем, что боялась. Очень боялась!

Ваг Рыскун был самой большой грозой Покровки, маленького поселения, состоящего в основном из мьютов и нескольких десятков людей-беженцев, пришедших издалека. Этот крыс и его стая хозяйничали в поселении с момента, как оно образовалось. Маленькие и тщедушные, вонючие и жестокие, крысюки и лапой не трогали остальных жителей, пока те не пытались взбрыкнуть, но вот последнего хотелось совершенно всем! Ваг управлял всей торговлей, товары и соль можно было достать только через него, продать что-нибудь можно было только ему. Эти мерзкие полулюди очень жестоко обращались со всеми, кто так или иначе смел нарушить установленные ими «правила».

Вавка знала, почему всё так. Все знали. Из-за Морти, старого покалеченного робота, стоящего посреди Покровки. Само поселение, в общем-то, образовалось вокруг него. Морти слушался только людей, мьютов воспринимал нейтрально, а вот крысюки этим, сохранившим свои лазерные пушки, роботом, воспринимались как вредители. Если Ваг хотел сохранить для себя безопасное убежище, ему приходилось как-то выкручиваться, общаться с местными, ладить… иначе бы все они давно бы уже стали едой этих жестоких крысюков.

Здесь же, вдали от Морти, Рыскун и десяток его собратьев, вооруженные до зубов своими пистолетами, кинжалами и винтовками, могли творить что угодно… например с Марусенком, прижимающим голову Вавки к земле, да и с ней самой.

Сейчас правда этим крысолюдям, замотанным с ног до головы в какое-то тряпье, было вовсе не до беспутных и неосторожных детишек. Внимание банды крысюков приковал к себе совершенно феерический полуголый тип, спокойно сидящий на каком-то здоровенном кубическом устройстве. Это был самый странный и самый чудовищный мутант, которого Вавка видела за свою недолгую жизнь!

Он был огромным, размерами почти с Морти, но весь, с головы до ног, совершенно живым. Здоровенное тело, которое вполне могло бы принадлежать какому-нибудь очень уж мускулистому человеку, было увенчано головой, с которой свисали длинные неряшливые волосы. Это всё было совершенно нестрашно, особенно с точки зрения девочки, которая не могла в силу возраста оценить масштабы этого существа, но её опаску с лихвой перекрывало одно лицо. Лицо или морда? Вопрос, конечно, интересный. Рожа сидящего на железном ящике здоровяка была невероятно зловещей!

Крупные, как будто бы вырезанные начинающим скульптором черты этого лица не имели, казалось, иного выражения, кроме угрюмо-угрожающего. Глаза, прячущиеся в глубоких впадинах, лишь изредка и нехотя поблескивали из тьмы надбровий. Губы, пару раз за время неспешного разговора с крысюком, мрачно блеснули крупными монументальными зубами. Нос, скулы, выдающийся подбородок с ямочкой, все это создавало впечатление, чтобы если бы у насилия было бы лицо, а еще это насилие кто-то несильно, но очень обидно, пнул по яйцам – то получилась бы именно вот такая рожа.

Крысолюдей, в общем-то, это не волновало. Их была дюжина, каждый из них, включая Вага Рыскуна, был вооружен, а еще они были очень ловкими и юркими. Имей вдобавок эти мутанты чувство юмора, они бы даже усмехнулись перспективам огромного гуманоида, если бы тот решил поймать кого-нибудь из них… даже если с голыми лапами.

На то и был расчет главаря этой небольшой банды. Сейчас крысюк делал вид, что занят тем, что водит трещащим от натуги прибором около ящика, на котором восседал полуголый гигант.

- Хватит придуриваться, мелочь, - гулким голосом оповестил главаря банды и всю округу гигант, которому явно надоело представление, - Это твой генератор. Я принес. Где мои деньги?

- Да, тот самый, со свалки…, - пробурчал Ваг, отходя в сторону и продолжая тыкаться острым носом в прибор, - Только вот ты его не принес, громила. Уговор был, что ты доставишь его к складу, где тебе и отдадут деньги. А ты отвлекаешь меня, занятого бизнесмена, вынуждаешь прийти сюда. Бери и неси дальше! Деньги будут!

Эти слова вызвали у сидящего на ящике очень нехорошую усмешку, от которой Вавка была бы не против описаться еще раз.

- За дурака меня держишь, грызун? – спокойно осведомился скалящийся здоровяк, - Генератор облучен. Робот в центре вашей дыры изрешетит любого, кто притащит настолько зараженный объект в поселение!

- И что? – мелко хихикнул окончательно вышедший на безопасную дистанцию крысочеловек, - Это мои проблемы? Это не мои проблемы, мутантище! Не хочешь тащить – вали на все четыре стороны. Но не в Покровку. Раз ты контракт нарушил, ходу тебе ко мне в гости больше нет! Понял?

- То есть, ты меня напарить решил изначально…, - полу-утвердительно произнес огромный мутант, вставая с того самого генератора, о котором, как знали подсматривающие за происходящим дети, Ваг мечтал столько, сколько здесь жил.

- Никто тебя за уши не тянул! - оскалился главарь банды, чуть пригибаясь, - Хотя, знаешь, я думаю – а чего столько мяса пропадать будет? Валите его!

В ответ громила негодующе заорал очень громко и страшно, да так, что крысюки дернулись от него в разные стороны, замешкавшись со своими берданками. В ту же секунду, обомлевшая Вавка, девочка, которую втравили в совсем не её дело, с тихим писком свалилась прямо на своего голубокожего друга, а всё потому, что земля под ней внезапно решила перестать лежать так, как ей положено, а подняться и превратиться в лысого мужика в солнечных очках! Сжимающего два пистолета-пулемета!

И этот мужик тут же принялся стрелять по толпе крысолюдей, полностью отвлеченных ревом громилы! И по самому громиле тоже! Два оружия в его руках тряслись, выплевывая пули одну за другой!

Шум, треск, визги, писки!

Совершенно дезориентированная, девочка трепыхалась, спутавшись конечностями с Марусенком, а когда смогла прийти в себя, всё было кончено. Лысый человек, полностью уже откопавшийся из земли, стоял и ругался с громилой, кожу которого покрывали ссадины и темные точки.

- Криндж, твою пробирку! Откуда здесь дети?!

- Фредди, это просто дети. Они везде, - бурчал в ответ громила, что-то пряча за спиной.

- Девчонка меня обоссала!

- Ну, что я могу сказать? Ей повезло. Я тоже иногда хочу.

- За что?!!

- Ты половину своих магазинов в меня всадил, косорукий человек. Вот как? Второй-то половиной ты всех положил.

- Не в тебя, а в того ублюдка, которого… постой, ты что, его спас?!? Ты… Ты что, его прячешь от меня? Криндж, покажи руку!!

- Да нет там ничего особо…, - попытался отпираться громила, но громкий жалобный вой всё-таки существующего и вполне живого Вага Рыскуна, которого гигант пытался спрятать, показал, что всё-таки есть.

- Зачем тебе эта крыса?! – тут же принялся нервно разоряться пусть и мускулистый, но обычный человек в самом обычном наряде, который можно встретить в любом уголке планеты, - Что ты с ней делать будешь?! Мы подписались её кончить! Подумать только, он защищал от пуль нашу же цель! Заче-ем!?

- Блин, я тебе успокаивающий сбор какой-нибудь куплю, - проворчал громила, перехватывая крысочеловека поудобнее, да так, что тот, ясно чувствующий огромную опасность, перестал даже хрипеть, - Или сам сделаю! Ты что, забыл, что нам про этого Рыскуна рассказывали?

- И что?! – продолжал терять терпение лысый, у которого, даже с точки ушибленной и паникующей Вавки, были определенные нелады с нервами, - И?! Что?!

- Хочу ему хвост вырвать…, - доверительно ответил лысому гигант, рассматривая свою добычу едва ли не с нежностью, - …не оторвать, понимаешь, а вырвать. Медленно. Мне кажется, что он должен скорее пополам порваться. Смотри какой толстый хвост! Нет, ну ты посмотри!

- Не тычь в меня жопой этого мутанта! Рви! Рви и поехали, псих ты ненормальный! Я уже не могу тебя терпеть, оглоед! То он до цыган докопается! То со жрателем подерется! То на костюмов, у которых пушки наголо, лезет с голой жопой! Сколько можно?!!

- Фредди, ты серьезно?

- Да, я серьезно!! – изошёл на вопль лысый человек, с отчаянием бросая своё оружие на землю, - Будь проклят день, когда я согласился снова отправиться с тобой в глушь!!

- Фредди!

- ЧТО?!?!

- Фредди, я не могу рвать сейчас. Тут же дети. Что ты за варвар?

Глава 1. Свобода попугаев

- Кри-индж… он мне как брат! Он… ик… лучше брата! Я его… о… обожаю! Пнимаеш? А-ба-жа-ю! Он мня… щас… спас… Пнимаеш? Ик! Спс!!

Фредди, во всей своей красе, то есть в виде здорового мышцатого человека с совершенно лысой головой и перекореженно сидящими солнечными очками, вовсю терроризировал подвернувшегося под руку лупоглаза. Пьяный в кандибобер член пиратской шайки обнял бедного гибрида за шею, к чему тот относился очень стоически. Причиной столь выдающейся терпимости помеси инопланетянина с человеком было, в первую очередь, измененное состояние психики последнего – во рту серокожего мужика дымилась очумительных размеров самокрутка, которую он пользовал, умудряясь еще и отхлебывать из стакана самогон.

- Прмо взял! И спас! И это после… всего… того… что я ему… нагвр… брлрбр…

- Слышу тебя, чувак, слышу… А от чего? - расслабленно покивал лупоглаз, выпуская облако дыма, которого хватило бы накурить крысу. Не обычную хрень, размером с локоть, которую я помнил своей дырявой башкой, а местную, которая под тридцать кило мышц, костей и желания тебя сожрать!

- Ты ему такие сложные вопросы не задавай, - посоветовал я, выдув за раз приблизительно пол-литра местного вонючего самогона, что подавали в этом баре, - Он же полчаса отвечать будет.

Я уставился на обнимаемого с чисто исследовательскими целями. Вот так вот, возникнешь в этом мире от смешения нескольких разумов в черепе одного мутанта, посмотришь по сторонам, немного побегаешь от жуткого советского робота, идущего по твоим стопам… и ага, мол, я всё понял. На самом деле – нет. Даже на волосок.

Люди и мьюты? Ну, мутанты? Особо уже даже не дергают. Цвет кожи другой, тела могут быть деформированы или перекошены, немного чешуи, рогов, копыт – это почти никого не портит. Люди как люди. Рейлы? Вопрос уже становится куда туже, потому что эти мелкие бесстрашные коротышки, отбитые на всю голову, мало того, что почти ничего общего с хомо сапиенс не имеют, так еще и умеют растягиваться на зависть любой кошке! Только их переварил, здравствуйте – ашуры. Здоровые такие человеки, только крепче, сильнее, больше. Я и сам в некотором роде ашур… наверное, только начисто лишен проблем этой немногочисленной искусственной расы. Они зависят от крайтекса, жуткой жижи, которую вынуждены регулярно жрать, а вот я живу как нормальный. Правда, в отличие от среднего ашура, который очень похож на здорового и красивого человека, я пострашнее буду. Раз в пятьдесят.

А вот теперь здравствуйте, лупоглазы. Сотни лет назад, когда солянка космических цыган пыталась завоевать Землю, в их составе были некие греи, серые человечки. Натуральные стереотипные пришельцы, маленькие как рейлы, но с огромными головами. Серокожие, большеглазые, дохленькие, с тоненькими конечностями и тщедушным телом. Физические способности – слезы, но кому нужна эта физика, если в тонких лапках какая-нибудь энергетическая пушка, а прицеливаться с такими глазами одно удовольствие? Греи выполняли целую тонну различных работ для главарей табора, а еще их штамповали в баках сотнями и тысячами, потому как размножаться эта генетически измененная раса не могла.

Это потом и отыгралось матушке Земле, когда захватчиков благополучно закозлили. На планете после слепящей победы человечества осталась просто тонна баз подскока инопланетян, забитых действующим оборудованием по репликации греев. А так, как те обладали частично роевым сознанием, имея неслабые возможности к телепатии, то они решили свое количество благополучно увеличить, чтобы придумать, как жить дальше. Трам-парам-пам-пам! До сих пор не придумали, так и живут, разве что, пытаясь решить свои проблемы, наплодили целую кучу гибридов-лупоглазов, желая научиться заново размножаться и жрать.

Вот теперь накуренный и пьяный потомок людей и греев, созданный где-то в пробирке, сидит напротив меня, гладит вяло блюющего Фредди по лысине, да спрашивает, отблескивая уже своей серой лысиной:

- Мужи-ик! Так от чего ты его спас-то?!

…если вот этому серокожему существу с огромными глазами, в которых нет белков, сказать, что он инопланетянин – то он тебе затянуться не даст. А может быть, даже обложит матом за такой наезд. Как, впрочем, и десятки представителей других рас, давным-давно считающих Землю своим домом.

- Да мы только заехали в ваш городок, как к нам в машину залезла длиннющая желтая змеебаба, попытавшаяся изнасиловать Фредди, - пояснил я, закидывая в себя еще один стакан пойла, - Обвила его всего и давай одежду драть. А я чего? Она ядовитая, зубы длинные, кусаться грозит, шипит грозно. И одежду дерет. Фредди как ребенок беспомощный дергается, а сделать ничего не может. Ну я расслабился и начал получать удовольствие, в смысле машину остановил, всё такое… и тут он как посмотрит на меня жалобно… В общем, еле отодрал!

- А как сумел-то? – внезапно оживился лупоглаз, - Наша Тильда очень уж хочет ребенка от чистокровного, вот голову и потеряла, видимо. Но она, обычно, добычу не отпускает. Учительница, всё-таки!

- Да как-как. У нас в машине хвост крысюка завалялся, слегка пропавший, вот я и закинул его ей в глотку, - признался я, - Когда она очухалась, хвост уже внутри был! Отпустила моего друга, принялась давиться… ну, чтобы выплюнуть! Тут-то я её с машины и выкинул!

- Ну ты ваще! – прокомментировал одетый в потасканную майку-алкоголичку и замурзанные штаны лупоглаз под грохот падающего на пол Фредди, - Даже не знаю, кому больше сочувствовать, Тильде или этому челу…

- Как будто ты можешь! – фыркнул я, поднимаясь на ноги и направляясь в туалет при баре. В спину мне неслось протяжно-обиженное «эй, чува-ак!».

У большинства населяющих планету тварей эмпатия, всё-таки, есть. Но не у греев и их гибридов. У них телепатия. Относительно слабая, гуляющая от особи к особи, неохотно использующая… но, тем не менее, эти гребаные клоны и гибриды – все как один психопаты. Большей частью безобидные, предпочитающие жить, укурившись в хлам, но… если что-то человекоподобное на тебя смотрит – вовсе не стоит ему приписывать качества самого человека. А то и костей потом не найдут. Всякая тварь… тварь по своему.

Вернувшись в бар, я увидел храпящего на полу Фредди, да своего недавнего собеседника, сосредоточившегося на самокрутке вместо самогона. Зевнул, потянувшись, а затем с горечью констатировал, что местные бухло своё разводят, так как моей туше от трех литров выплеснутого внутрь бухла было совершенно всё равно. Ну а что тут скажешь, когда вполне дохловатый лупоглаз сам догоняется своим дымком?

- Ну и здоровый же ты…, - решил отметить потомок пришельцев-клонов, - Это за тобой летят?

- Не, за ним, - я кивнул на лежащего на полу человека, - А я дальше поеду.

- Кру-уто, чувак. А куда двигаешь?

- В Син-сити.

Лет сорок назад мегаполис, носивший в древние имена название Новосибирск, подвергся нападению представителей какой-то из глобальных фракций. Что не поделили сильные мира сего уже было не узнать, но в развалины огромного города пришли новые жители, рейлы. Они и их союзники восстановили некоторый функционал городской инфраструктуры, породив самый большой Свободный город в мире. Это было место, в котором можно было встретить решительно всё. Вообще всё, от обточенного обсидианового копья, сделанного расами, живущими в полостях планеты на глубинах, недоступных для науки и техники, до плазменного оружия с других планет.

- У тебя стальные яйца, мужик…, - с некоторым уважением покивал мне лупоглаз, - Я бы туда ни за что не сунулся.

- Там таких как вы вроде перерабатывают на биомассу?

- Ой, и не говори, чу…

Гул, от которого затряслись шаткие столы, табуретки, лупоглаз, да и сама таверна, нарос быстро и решительно. На городишко, испуганно прижавшийся к извилистой, но очень чистой речке, приземлялся воздушный корабль. Слишком большой по сравнению с тем, который я ждал! Раз, эдак, в пятьдесят.

- Не понял? – выглянув из окна, я озадаченно поскреб нижнюю челюсть, - Барнабас? На кой черт вы флагман пригнали, придурки? Ради Фредди?

На город, название которого я даже не запомнил, важно опускалась металлическая махина весом с пару тысяч тонн металла, покрытого обшарпанной зеленой краской, буквально летающий сарай. Однако, очень бронированный и вооруженный, служащий флагманом у нехилой шайки пиратов, к которой я и имел честь сейчас принадлежать. Зачем вылетать сюда на этой дуре, топливо для которой обходится в нехилую такую кучу терракоинов, я и понятия не имел. Пиратам просто нужно было забрать лишь моего лысого другана, с которым мы на моей машине докатились до края границ влияния нашей банды…

- Может, грабить нас прилетели? – меланхолично заметил лупоглаз, даже не попытавшийся подняться со своего стула, а наоборот, окруживший себя облаками дыма от шмали, - Хотя ты бы тут и сам справился…

- Ага, и кроваво мстить за поруганную честь этого лысого придурка…, - пробурчал я, поднимая одной рукой означенного придурка с пола.

- Слышь, ну не надо. Ты уже отомстил! – вяло запротестовал не менее лысый укурок, отблескивающий, правда, серой кожей, - Тильда по гроб жизни не забудет, что жрала гнилого крыса! Она знаешь как в еде привередлива?!!

Ага, знаю, даже вижу, выскакивая из кабака с лысым человеком подмышкой, для того чтобы увидеть желто-зеленую змееженщину, обвившуюся вокруг какого-то столба и содрогающуюся в тщетных попытках исторгнуть из себя еще что-нибудь. Правда, это меня интересует гораздо меньше, чем зависший над городом пиратский флагман, выпустивший из брюха тросовый крюковой подъёмник и ворующий мой джип!

- Эй, вы же мне его подарили! – возмутился я, подбегая к уже взлетевшей в воздух машине.

- Криндж! – из грузового люка корабля высунулась башка какого-то полузнакомого ашура, - Цепляйся, чтоль! Чё ради тебя лебедку мотать!

Почему я присоединился к этим ребятам? Незамысловатые они, простые. Целая груда двухметровых красавцев и красавиц, не особо умных и эрудированных, зато очень даже душевных. Вот, например, рожу сверху вообще не парит то, что из-за схватившей удирающую машину моей туши, тачку перекорежило в креплениях! Гравитация, физика, здравый смысл – это для пиратов лишь страшные слова, за которые и в глаз дать можно. Зато такими же являются и «предательство», «личные интересы», «непреодолимые обстоятельства» и прочая гниль, порожденная цивилизацией.

Хотя по башке ашур всё равно получает, но, когда я, Фредди и перекошенный джип уже оказываются внутри Барнабаса. Бьет его здоровенная шрамированная женщина в толстой металлической броне, приговаривающая, что умничать – это плохо, а Криндж ей нужен целый и невредимый.

- Артемида! – позвал тетку я в перерывах между подзатыльниками, каждый из которых мог бы убить человека, - Чё за дела?

- Криндж, - уверенно опознала меня лидер всей этой пиратской братвы, отпуская провинившегося подчиненного, - Положи куда-нибудь Фредди и идём. Я кое-что интересное узнала.

- А чего-нибудь нормального нальешь? – спросил я, банально умащивая лысого на сиденье своего же джипа, - В этой дыре все пойло разбавленное…

Мой организм пронять слабой выпивкой просто невозможно. Если уж на коже девятимиллиметровые пули оставляют лишь ссадины, то, чтобы слегка бухнуть, надо жрать литрами, причем шестидесятиградусный спирт. Такой на флагмане точно был.

- Налью, идём. Только держись крепче, - посоветовала мадам, гулко бухающая металлическими ботинками по полу, - Сейчас рванем.

Через десять минут, после некоторой борьбы с перегрузкой, возникшей от того, что Барнабас куда-то «рванул», я сидел в кресле небольшой кают-компании, заливая в себя нечто, напоминающее по вкусу ракетное топливо, в котором кто-то растворил ложечку коньяка, а большая страшная пиратка, сидя уже в своем кресле, с умным видом тыкала указкой в некие схемы, развешенные на стене перед моей рожей.

— Это то, что интересует нас, Криндж, так что я говорю, а ты пьешь молча. Ты смотришь на компактную антигравитационную платформу, оснащенную спаркой корабельных средних лазеров, - озвучила Артемида, значительно потыкав указкой по разным частям схемы. Посмотрев на мою мрачную рожу, носящую выражение кирпича, она вздохнула, ссутулившись, а затем заговорила по-простому, - Короче. Некие типы построили на базе обычного антиграв-танка противовоздушную пушку с двумя нехилыми лазерами, а теперь собираются это говно продавать по всему миру. Обещают, что эта дура «установит законность и избавит планету от криминального элемента». То есть от нас, во благо, значит, общества. Дерьмо полнейшее, потому как нельзя запихать в танк реактор, достаточный для питания этих пушек, но если у ублюдков с Говённых островов это вышло, то у вольных людей этого мира будут огромные проблемы!

- Говённые острова? – без задней мысли поинтересовался я.

На что мне продемонстрировали закатившиеся глаза.

- Их называют Ржавыми островами, - скривилась массивная ашур, - Но те, кто знают, что там за твари живут, называют их Говенными! Вот тут они.

Благодаря указке в лапе мадам, я определил, что речь идёт о бывших Британских островах, а затем, без особого сопротивления, согласился с её наименованием. Хотя, как оказалось, везут меня не туда.

- Там территория «возвращенцев». Даже рейлы не живут на этих островах, - покачала головой моя начальница, - Мы подвезем тебя вместе с тачкой к Великой Трассе, а по ней ты доедешь вот досюда…

Указка безошибочно вонзилась в известный каждому школьнику «сапожок», находящий на юге Европы. Правда, называть его Италией я поостерегся, что оказалось вполне логичным.

- Ромус! – почти торжественно провозгласила Артемида, - Страна, населенная сущими дикарями, которые гвоздят друг друга по головам железными хреновинами и ходят в доспехах. Разбита на тысячи мелких владений, что тебе и нам абсолютно не важно. Куда важнее то, что город, из которого этим варварам диктуют, как им жить, является и крупнейшим мировым центром торговли, эдакой площадкой, на которой представители всех значимых фракций мира договариваются, представляют свои новинки, заключают союзы. В отличие от всего Ромуса Рим вполне современный горо… ты чего?

- П-п-подавил-ся! – сообщил я, тараща глаза. Ну да, такое открытие. Рим еще стоит. Аве цезарь!

- Пропердись и слушай дальше! – скомандовали мне.

Мне предполагалось тупо зайти в город, тупо там где-нибудь остановиться, а потом тупо «как-нибудь» узнать характеристики предлагающегося к продаже летающего танка. И тупо переслать по-бырику информацию Артемиде.

- Ты мне скажи, в каком месте начинать смеяться? – прочавкал я, грабя начальницу на банку каких-то закруток, невесть как оказавшуюся в нашем конференц-зале, носящем обычно другое предназначение, а именно отсека для абордажников, - А то уже хочется.

- Ну-да, ну-да, так смешно! – немного нервно отреагировала женщина, способная на скаку остановить крупного медведя, а затем, оседлав его, ворваться в горящую избу, - А какая тупая обезьяна, которой даже полугода не исполнилось, захотела посетить Син-сити, одну из самых опасных дыр на этом континенте? Дослушай, полудурок!

А дослушивать, как оказалось, полезно. Нет, большая мамочка совершенно не представляла, как здоровенному ашуру играть в шпиона, зато вот насчет входа в город всё было довольно логично. Как оказалось, для местных ромусцев вход был закрыт, их генотип был внесен в специальные следящие устройства местных церковников, а паспортный контроль в этом мире был несмешной шуткой, если речь не касалась закрытых мегаполисов, где идентификационные чипы встроены жителям прямо в мозг. Так что мне действительно можно спокойно, почти вальсируя, проехать по населенным дикарями территориям, где попросту нет никаких современных средств передвижения, а затем подъехать к воротам Рима, куда меня безоговорочно пустят.

- Только коинов в дороге поднакопи, - посоветовала гранд-мадам, - Да и я подкину. Ну и не притащи с собой что-то вроде атомной бомбы. Всё остальное детекторы, которыми напичкан город, не заметят.

- Окей, радость моя, - подумав, кивнул я, - Допустим, мне этот вариант подходит. Но ты не находишь, что надо как-то простимулировать своего верного шпиона?

- Ты три бутылки нехилого пойла усосал уже…, - проворчала женщина, но затем ухмыльнулась, - Конечно, я подумала. Причем хорошо подумала. Помнишь, когда цверги с тобой ковырялись, ты жаловался, что есть беды с башкой? Ну, что в памяти всплывает то, чего быть, вроде как, не может?

Такое действительно было. Я, то есть Криндж, личность многогранная во всех смыслах. Огромное тело со зверской мордой было пациентом у одного крайне специфичного ученого… или их группы. Они записали в мозг наивного и не желающего жить здоровяка другую оцифрованную личность, с прокладкой в виде выхолощенного универсального солдата, чьи воспоминания были частично обрезаны. Ученые хотели, чтобы очень известный в прошлом рокер, знаменитый своим безудержным темпераментом, сломал как не поддающуюся стиранию личность изначального хозяина тела, так и «прокладку». Только вот у рокера оказались другие планы, благодаря чему все три личности выжили. Маттиас Хемсворт, убитый на службе наемник, Джек Регал, воскресивший рок по всей планете годах, эдак, в сороковых двадцать первого века, да Яго, ушибленный дикарь, они все жили не тужили под моей шкурой, балансируя во вполне адекватном состоянии. Пока их не трахнули в череп нейронным кодером, предназначенным для перезаписывания сознания примитивов, огромных человекоподобных гуманоидов, водящихся на этой планете.

В результате от их смешения получился я. Личность цельная, социально активная, желающая жить и всё такое. Но откуда-то у меня временами пёрли привычки, словечки и прочая хренотация, однозначно принадлежащая представителям только одной нации на планете, пусть и давным-давно вымершей. Русским. Меня это слегка тревожило. Нет, к самим русским я ничего не имею, как и ко всем другим вымершим уже народам, скорее нервирует вопрос «а что еще может вылезти?». Только вот ответа на него не было. Мелкие похотливые сучки-цверги только лапками разводили, да трусы снимали. В те редкие моменты, когда на них эти трусы были.

- В Ромусе расположены самые старые, самые сохранившиеся анклавы греев, Криндж, - вытащила свой козырь Артемида, - У них, я уверена, точно есть ментальные сканеры. В принципе, такую штуку и здесь можно добыть, но только истинный старейшина из греев, тот, который за сотни лет жизни видел мозги тысяч разных гуманоидов, сможет нормально осмотреть твои. И он, при этом, ничего не будет гнуть или ломать. К ним в анклавы народ со всего мира ездит. Те, кто может себе это позволить.

- То есть, мне туда надо ехать на джипе, загруженном терракоинами? – ехидно осведомился я.

- Мужик, кончай капризничать, а?! – женщина скорчила лицо, а затем рванула какие-то ремешки у себя сзади, из-за чего её могучий нагрудник бахнулся с шумом на пол, - И вообще, иди сюда. Мы через час прилетим. А там ты, скорее всего, сдохнешь…

Глава 2. Ветер в харю

- Ну, здорово! – поздоровался вежливый я, остановив тачку рядом с голосовавшими на обочине.

- Ы-ык! Хссс…, - ответил мне один из них, крупно дрожа. Да какой там дрожа, еле стоя на подгибающихся ногах!

- Чё хотели?

Молчание.

- Есть кто-нибудь дома?

Паническое молчание.

- Вас подвезти, что ли?

Отрицательное предобморочное паническое молчание с элементами инфаркта миокарда.

- Ну ладно, бывайте.

Давлю на газ, и мой пошарпанный джип вновь отправляется в путь. Не первый раз за сегодня встречаю голосующих, но они моментально меняют свои планы, увидев мою дружелюбную, полную любви и понимания физиономию. Нет, ну ладно бы я интровертом был бы! Каждое зеркало бы целовал, за то, что так качественно всех пугаю! Но я ж нормальный человек, поговорить люблю, пошутить, поспрашивать…

Что поделать, если я сейчас просто ходячая проверка на вшивость, причем не для простого народа, а кого-то покруче. Отъевшись за время тусовок с пиратами и объезда их «владений», моё тело, наконец-то, приняло свою нормальную форму, которая усугубила эффект, оказываемый Кринджем на… остальных. Ну, знаете, как там это? У вас никогда не будет второго шанса оказать первое впечатление? Вот-вот.

Я оказываю.

Если не считать рожи, то я просто крупный такой парень. Пятидесятый размер ноги, рост два метра с хвостиком, мышцы, оливкового цвета кожа, которую не каждый нож пробьет, силы и дури хватит, чтобы перевернуть свою же машину, а она у меня реплика военного джипа двадцать первого века, доработанная цвергами. Выносливости тоже за край. В общем, как будто бы ашур, довольно известный тут повсеместно вид мутантов, малоотличимый от здорового и прекрасно развитого человека, но без зависимости от крайтекса, мерзкой жижи, которую эти ашуры вынуждены потреблять, чтобы жить. Правда, покрепче буду, гораздо. Иначе бы ашуры всё разнесли и поработили, будь они похожи на меня.

В общем, тушка всем на зависть, за исключением рожи. Почти гротескно брутальная, она сама по себе сильно усугублялась прячущимися в глазных впадинах глазами, которые у меня, бывает, вспыхивают багровыми огнями, как у одного из самых опасных видов неразумных мутантов, зедов. Очень страшных мутантов. Эти твари, напоминающих худые обгорелые человеческие трупы с горящими глазами, атакуют в темноте, молча, невероятно быстро и эффективно.

В общем, моё личико заставляет срать кирпичами и невинных девушек и матерых ветеранов пустошей. Про голосующих на обочине вообще молчу. Каждый раз, как останавливаюсь, у них прямо на лицах крупных шрифтом пишется, что голосовать они больше не будут. Никогда.

Поздняя весна, усугубленная сменившимся в теплый спектр климатом, обдувала мою выставленную в раскрытое окно лапищу, голова с присобаченной к ней хмурой мордой, обдумывала перспективы приобрести себе солнечные очки, чтобы меньше пугать народ, а километры текли, исправно пожираемые крутящимися колесами. Скоро должна была показаться Великая Трасса и первые звоночки к этому уже были – меня только что обогнала коротко прогудевшая вереница футуристически выглядевших грузовиков, которым я старательно демонстрировал средний палец той самой рукой, что сейчас отдыхала на ветерке.

Сраный Хаб!

Пока я путешествовал с Фредди, творя разное мелкое добро во имя пиратского имени по разным там городам и весям, лысый невротик меня просветил о тех силах, которые стоят над местными государствами, держа банды у руля в очень строгих ошейниках. Все три глобальных фракции, управляемые с орбиты, осуществляли контроль происходящего на планете, не позволяя Земле ни скатиться в полное варварство, ни прекратить тысячи междоусобиц, происходящих повсеместно. Шоу должно идти вечно, и за это отвечали Хаб, Церковь и Институт.

Институт был проще всех. Эти вездесущие ублюдки тщательно следили за генными изменениями в населении, то и дело это население отлавливая на опыты, копались в старых развалинах, озадаченные поиском лабораторий и технологий из ранних времен, снабжали страны своими специалистами строго определенного уровня, а затем еще и следили за ними же. Иногда, при нужде, Институт мог послать армию неплохо обученных и прекрасно экипированных бойцов, чтобы сделать какую-нибудь бяку. К примеру, танк, за которым я ехал шпионить, должен был получить одобрение Института, чтобы его начали производить.

Хаб, чьим грузовикам я сейчас показывал «фак», был разветвленной глобальной корпорацией, занимающейся материальными благами. Проще говоря, городской житель, гражданин какой-либо «цивилизованной» страны, приходя в свою многоэтажку, построенную Хабом, носил одежду, сшитую Хабом, ел стейк из клонированной говядины, поставленный Хабом. Пока километрах в двадцати от этого места какой-нибудь мьют давился пережаренной крысой. Получить прелести, доступные цивилизованному гражданину мьюту было никак, даже если бы тот вместе с сородичами ворвался бы в какой-нибудь городок, вырезал его жителей и занял бы их место. Грузовики Хаба просто бы перестали поставлять товары.

Церковь Звездного Света была последней в этой триаде ублюдков, но, наверное, наиболее важной. Эти милые и добродушные церковники, везде втыкающие свои пирамидальные храмы, занимались промывкой мозгов населения. Они не гнушались никем, кроме, разве что, крысюков и лупоглазов. Утешая, направляя, а то и попросту зомбируя народ, священники были в курсе всего, что происходит в их приходах. Эта могущественная секта, попросту говоря, держала руку на пульсе планеты, причем так, что у той были синяки. Объяснить? Если где-то люди, а я теперь считаю людьми всех, даже ту психованную учительницу, подавившуюся хвостом крысюка, начинают жить слишком уж хорошо, кто-то из них подбрасывает говнеца на вентилятор, прирезав мужика из соседнего села, либо забросав говном мирно идущих мимо бандитов, у которых был с селом налаженный договор. И этот кто-то со стопроцентной вероятностью регулярно ходил в местный храм. А если у кого-то к Церкви Звездного Света появятся обоснованные претензии, то банда отлично вооруженных фанатиков, надышавшихся боевой наркотой, быстро объяснит, нет, засунет эти претензии человеку туда, где не светит солнце.

Такие провокации, впрочем, бывают редко, так как народ и сам прекрасно справляется как с собственным воспроизводством, так и с убиением ближнего своего.

В общем, здравствуйте, меня зовут Криндж, я человекоподобный… кто-то, ведущий репортаж с Земли две тысячи триста тридцать шестого года. Вся планета, абсолютно вся от Говенных островов до Австралии, о которой я тупо боюсь даже думать, представляет из себя кровавый дурдом месящихся между собой представителей разных разумных и не очень рас. А еще мутантов, гибридов, роботов, киборгов, инопланетян, цыган, риэлторов, безумных пророков, крысолюдей (ну и мерзкие твари! Что снаружи, что внутри!) и черте знать еще кого…

И все равно я буду останавливаться около голосующих. В этом мире должны быть хорошие люди. Криндж хочет их найти… и подружиться!

Со следующими потенциальными попутчиками мне повезло. Сначала я думал, что подобрал пару очень изящных мьюток, у которых нет чувства страха, но спустя пятнадцать минут наблюдения за обнюхивающими мою тачку дамочками, изменил своё мнение. Кем бы они ни были, обе изящные, но миниатюрные чудилки были точно не мьютками, будучи совершенно симметричными на вид. Однако, точно не людьми. Не бывает у людей синих волос, почти стоящих дыбом, звериных ушей, растущих из макушки, да толстых и очень длинных хвостов. Да и не говорят люди ни на чем, кроме лингвы, всеобщего языка, а эти две проныры в недешевых комбинезонах и с пухлыми пистолетиками у бедер, трепались на каком-то своем языке.

Лингву они, впрочем, знали, только общаться со мной желанием не горели. Вместо этого болтали на своём, прыгали по тачке с невиданной ловкостью, да постоянно всё вокруг фотографировали. Обидевшись на этих кошкообразных вертихвосток, я остальные километры домотал в гордом молчании, пока мы не доехали до Великой Трассы. Там, около вполне приличной закусочной, эти кошки выскочили из машины, сунули мне в ладонь несколько загогулинок из чего-то, ну очень похожего на золото, а затем усвистали внутрь жральни. Когда я до неё дошёл, их там уже не было, а когда, поев, вновь забрался в тачку, то недосчитался бутылки с каким-то бухлом, которое мы с Фредди так и не нашли время употребить, а еще пакета со шмалью, сунутого мне на память каким-то добрым пиратом.

Это было обидно. Не то чтобы мне было дело до бутылки или до несчастной дури, которую лупоглазы толкают буквально везде за гроши, да и сами дуют как не в себя, но я же для души их подвозил! Воровки фиговы! Хвосты пообрываю, если встречу! Нет, ну вы посмотрите, что делается, люди добрые! Я их подвез, а они меня обокрали. Причем бедный несчастный Криндж шатается в болотного цвета распечатанной военной одежке, грошовой как сама жизнь, а эти модные дамочки в комбезах, с крутыми пушками, с золотыми загогулинками! И всё равно обнесли!

Порядочно расстроенный, я принялся жевать крупную жареную птицу, купленную в забегаловке. Пища задорно трещала на зубах костями, а мои глаза, не отрываясь, смотрели на Великую Трассу.

Кто-то всерьез заморочился, прожигая через весь континент здоровенную восьмиполосную дорогу, но сделал это явно не зря. Теперь это чудовищное дорожное полотно питало всю нищебродскую торговлю огромного континента, позволяя простым смертным на их наземных тарантайках возить свои товары и услуги аж из бывшего Китая в бывшую Испанию. Хотя, увидев за пять минут порядка полусотни огромных грузовиков с эмблемами Хаба, топорщащихся крупнокалиберными сдвоенными турелями, я выработал и альтернативное мнение. Возможно, разную мелочь вроде простых смертных сюда просто допустили.

Земляных стен, как у большинства выжженных лазерами трасс, у Великой не было, вся эта магистраль пролегала по открытому месту, имея обочину, куда, видимо, стаскивались не доехавшие, а потерпевшие ДТП. Там их разбирали добрые люди, возможно стреляя в пассажиров, чтобы не мешали разбирать. А может, разбирали и пассажиров. Вполне в духе этого мира, регулируемое насилие тут во главе угла.

Во всяком случае, мне нужно просто выехать на эту довольно оживленную магистраль и вдавить тапку в пол до поворота на Ромус. В машине я не сомневался, над ней шаманили цверги. Эти две безумные девки, сидящие на сексе как на тяжелом наркотике, являлись одними из самых умных существ на планете. Они прекрасно разбирались как в механике, так и в тысяче других вещей, ну а то, что при этом являлись сумасшедшими стервами, способными попытаться выцедить у тебя немного спинного мозга сразу после того, как вы закончите трахаться… во всех есть свои недостатки.

Моя машина, будучи репликой какого-то подвида древнего американского «хамви», была творчески доработана Бинго и Морри. Малявки нанесли специальное покрытие всюду, куда только смогли пролезть, что добавило и так весьма выносливой машине куда больше прочности и износостойкости. Рессоры и прочую тряхомудию заменили на аналоги из чуть ли не космического металлолома, добавили движку возможность как жрать старое топливо, так и хлебать распространённый в пустошах бензин. Под конец, расщедрившись (или расшалившись), эти оторвы еще и впихнули мне простенькую противоугонную систему. Если на водительское место садится кто-то, весящий менее ста тридцати килограмм или более двухсот – то тачка просто не заведется. Хоть усрись.

Когда я дожевал птицу и вернулся к машине, то обнаружил там пару худощавых усирающихся типов, пытающихся завести мою ласточку. Оба были так заняты этим потным делом, что даже не обнаружили скромного маленького Кринджа, подошедшего к ним вплотную. Это позволило мне оценить прикид угонщиков и их возможную платежеспособность за моральный ущерб, уже нанесенный моей чувствительной натуре. Увы, деньгами там даже не пахло, только тотальной немытостью, химозной наркотической дрянью, неудачами… и еще, кажется, помоями тащило. Зато лохмотья на этих предпринимателях большой дороги были довольно прочными, из материала, распечатанного на молекулярном принтере.

Это важное наблюдение позволило нивелировать моральный ущерб моральным удовольствием. Проще говоря, выдернув из машины преступников за шкирки, я отступил на несколько метров, держа их матерящиеся тушки как провинившихся детей, а затем, основательно раскрутившись на месте, запустил полетать сначала одного человека, потом другого. Первый пошёл хорошо, по красивой пологой дуге, оторвавшись от поверхности метров аж на пять в верхней точке, а второй, увы, нет. Мои пальцы не удержались на засаленной ткани, так что человек, вращаясь и вопя, полетел низко и не туда, с хрустом ударившись с размаху своим верхним концом об обломок торчащего у обочины столба. Готов. У первого еще есть шансы. Наверное.

Гм. Ну, в общем-то… и ладно.

Сев за руль, я завел машину, да порулил на Великую Трассу, по которой то и дело проезжали машины, автобусы и грузовики. Пролетали тоже, движение по этой чудовищной дороге шло на нескольких уровнях, что выглядело очень футуристично. Правда, было все равно. На душе было тоскливо. Хотелось попутчика. Может, зря я с этими парнями так? Может, стоило одного связать и посадить рядом? Эх, все мы крепки задним умом!

Унывал я приблизительно час с небольшим езды по мегатрассе, а потом, не выдержав, запрокинул голову и громко мегазаорал:

- СКУУУУЧНАААААААААААА!!!

Рёв вышел такой силы, что две зловещего вида твари, мирно волокшие повозку по обочине, сдёрнули в поля со страшной силой, увозя и телегу и истошно вопивших на ней мьютов. Я сам чуть не улетел с дороги, рассматривая, как они рванули! Эх… как там Фредди этих двуногих кабаноподобных ящеров называл? Жратели? Ну вот! Тоже ведь! Посмотришь на эту скотину – долбанная смесь кабана и тираннозавра, в пасти чемодан поместится! А на самом деле, это тягловая скотина и мясная порода, хоть и с хреновым характером. И сильная. Ну и размерами с крупного осла, да. Откуда я знал, что эта тварь с пастью, куда моя голова влезет, мирная?!

Да и не очень мирная она была.

А вообще скучно! Очень скучно! Я с самого своего «рождения» куда-то бежал, где-то дрался, а если не бежал и не дрался, то трахался, пил и жрал! А когда приходилось куда-то нудно ехать, у меня был замечательный автопилот по имени Фредди! Просто сиди и спи, пока он привезет! Теперь же всё надо делать самому и это очень угнетает. Ломает об колено мою нежную нервную систему! У меня нету тут магнитолы! Тут даже не стреляет никто, потому что над головами у ездунов то и дело проносятся большие вооруженные дроны «трассового патруля»!

Еще через час я начал хищно поглядывать на ответвления с дороги, планируя заскочить в какую-нибудь деревню и предложить какому-нибудь существу долгое и приятное приключение. Конечно, перед поворотом на Ромус его придётся из машины выгнать, чтобы местные рыцари не закозлили, но я всё равно готов кому-то открыть богатый внешний мир!

Вокруг моего мчащегося по Великой Трассе джипа кипела жизнь на колесах и антигравах. Тем не менее, она скуки не гасила. Вездесущие грузовики Хаба представляли из себя половину этой самой жизни, а вторая была представлена тем, что можно назвать «воспоминаниями об Индии». Народ на разного рода тарахтелках ехал туда или оттуда, иногда прямо на крыше. Невнятные мобили, обвешанные тюками и чемоданами, наполненные невнятными пассажирами, весьма одинаковыми для взгляда мельком. Нет, для нового человека мьюты, люди, рейлы и примитивы – это настоящий взрыв мозга, но поверьте, месяц-другой и привыкаешь к ним как к родным.

Так что я ехал и смертельно скучал! Заправка, самая пошлая, самая натуральная заправка с живой очередью из изголодавшихся по бензину тачек стала для меня подарком судьбы!

В очереди стояли только нищие колымаги в то время, как мимо неслись благородные хабовские грузовики, оснащенные, разумеется, реакторами. Народ, покинув транспортные средства, разминал ноги, жопы и хвосты, курил как не в себя, чесался, пердел, выеживался на соседей или даже наоборот, пытался о чем-то с ними поговорить. Я, сунув ключи от машины в карман, гордо потопал к самой заправке, наблюдая возле неё стоящих элитариев, у которых в руках парили стаканчики с кофе и какая-то еда.

- Прим! Смотрите, прим!

- Он не опасен?

- Еще как. Посмотри, какой худой. Может кого-то сожрать!

- Если кинется, пихайте к нему Гогуля, он всё равно больной.

- Эй! Я тебя сейчас сам пихну, урод!

Шепотки-шепотки. Меня не первый раз путают с примом, примитивом. Эти парни человекоподобны, огромны и неспешны разумом, зато невероятно выносливы. Правда, жрут почти всё, что попало, из-за чего большинство страдают излишним весом и повышенным аппетитом. Несмотря на общую заторможенность, примов любят и уважают за невероятную приспособленность к простому труду… ну и опасаются, потому что с точки зрения очень голодного здоровяка – ты вкусный и питательный батончик, который можно просто взять. И откусить.

- Вы неверно экстраполируете информацию, полученную методом поверхностной органолептики! – наставительно сказал я кучке мьютов, пытающихся выяснить, кем от меня защищаться, а затем гордо пошёл дальше, чувствуя за спиной лютый хруст когнитивных диссонансов. И, возможно, даже инсульт у Гогуля, который действительно выглядел очень неважно.

///

Если бы кто-нибудь сказал офицеру Вивериксу, что спустя сутки тот будет сидеть почти голым на обочине Великой Трассы и готовиться к неминуемой гибели, то заслуженный ветеран Омнипола, одетый в идеально чистый махровый халат, ужинающий прекрасными, хоть и синтезированными буррито, даже бы не усмехнулся. Это была бы не шутка и даже не какое-то там дикое предположение, а совершенно невозможный исход.

Сдохнуть для охранителя правопорядка? Никаких вопросов. Это ежедневный риск. Виверикс был в заброшенных городах, на радиоактивных пустошах, в джунглях, настолько плотно населенных жизнью, что там тебя сожрать (или заразить паразитами) готово абсолютно всё. Он выгонял сквоттеров, потерявших человеческий облик, он стоял в оцеплении на пожарах, когда горели целые небоскребы, разгонял митинги и поливал свинцом из пулемета целые толпы одичавших бандитов, идущих на приступ какого-нибудь форпоста цивилизации. Это были не подвиги, это была рутина.

Но сдохнуть раздетым до поддевочного комбинезона? В глуши? Без брони и оружия? Без десятка напарников? Нет, такого он себе не мог представить. Омнипол всегда действовал сквадами и, обычно, сквад либо возвращался с раненными, либо вымирал полностью.

Однако, карты легли так, что он сейчас здесь. Один, на этой заправке. Обратиться за помощью некуда, да и незачем, Виверикса уже вычеркнули из списков живых. Его регистрация обнулена, от него отказалось оружие, бронированный костюм и сам корабль, оставленный неподалеку. Сейчас он просто пожилой морф без имени, звания, прав и чего-либо еще, кроме тонкой ткани, прикрывающей срам. Сидит у сраной заправки, наблюдая за транспортным потоком с одной конкретной мыслью, вычисляя скорости движения различных тарантаек, чтобы быть уверенным в том, что та, под которую он кинется, точно размажет его еще очень крепкое тело.

Варвары в лохмотьях дивятся на него как на чудо света. Тычут пальцами, перешептываются. Если бы у него было хоть что-то, то, вполне возможно, его бы уже зарезали. Никто не любит морфов Омнипола. Мурхухн их понимает. Для этих бродяг, думающих, что они едут в места, где получше, полицейские никогда ничего не делали. Хорошего. Плохого? О да…

Бывший офицер был не в обиде на злые шепотки вокруг. Он просто не понимал, как так вышло. С его послужным списком? С его исполнительностью? С наградами? Доставить некую посылку в токсичное логово мясников – да, такое ему доверяли не раз. Мурхухн никогда не подводил этого доверия, никогда не задавал вопросов. Но почему тогда мобиль, легший на обратный курс, внезапно приземлился? Почему с него, офицера-ветерана, спала броня? Почему оружие приказало бросить его, пока оно не взорвалось?

Морф не знал ответов и, если честно, не хотел узнавать. Ему пришел конец. Морф Омнипола никогда и ни за что не выживет в пустошах, это попросту невозможно. Он совершенно другого вида чем все и всё, что населяют дикие земли. А еще он полицейский. Не бывает морфов-не-полицейских. Просто. Вообще. Все об этом знают.

Пора подыхать, офицер. Пока еще в твоем теле есть достаточно сил на быстрый рывок под чужие колеса.

- Здорова, кабан! – рыкнул кто-то на ухо полицейскому, тут же роняя задницу около последнего, - Чего такой грустный?!

Рядом, чуть ли не вплотную с Мурхухном, на траву грохнулась туша твари, при виде которой ранее, офицер бы сначала открыл огонь, а затем потребовал бы подойти сержанта с огнеметом, чтобы эту погань еще и прожарить. Здоровенный примитив или что-то подобное, с совершенно невыносимой харей закоренелого убийцы и маньяка, мускулистый настолько, что промял бы, наверное, и силовую броню… Пальцами.

Такой зверской хрени офицер, признаться, еще и не видел за всю свою карьеру. Хуже всего было то, что увлеченно пожирающий булку примитив не демонстрировал никаких следов мутации. Его тело было не менее совершенным и симметричным, чем тело морфа! Это дёрнуло Виверикса даже в его угнетенном состоянии. Как минимум для того, чтобы раскрыть рот и выдавить из себя:

- Нахер иди.

Без силовой брони, без её мышц и стали, этот урод разделает его всмятку. Лучше, чем броситься под автобус. Гораздо.

- Не-а, не пойду, - хрюкнули ему в ответ, отпивая кофе из маленького бумажного стаканчика, - Я туда еду. Хочешь со мной?

- Чё? – вторично офонарел морф. А потом получилось и в третий раз, когда совершенно зверская рожа, повернувшись к нему, неожиданно мигнула яркими огоньками в глазах, выдав своё совершенно недвусмысленное родство с зедами, одной из самых страшных опасностей, с которыми имел дело офицер.

У того даже спина похолодела.

- Мне скучно ехать одному, - невнятно и охотно поведало чудовище, дожирая булку, - А ты тут явно в одну клыкастую харю загораешь и, думаю, особых планов на жизнь у тебя нет. Такие вот вибрации от тебя исходят, мужик. Вот и говорю - давай со мной. У меня есть пожрать и выпить. Сойдешь, где захочешь. Ну, чё скажешь, кабанидзе?

Глава 3. Шикарный план

- Я – продукт цивилизации. Генетического ретейлоринга, качественного образования, тщательной всесторонней подготовки. У меня была долгая и плодотворная жизнь в цивилизации, общество, друзья, и работа на благо города. А ты – дикий мутант, отрыгнутый пустошами. Мы не одинаковые!

Это мне было сообщено чуть-чуть снисходительно, с нескрываемым и уверенным превосходством. Не заорать диким гоготом мне было совершенно невозможно, поэтому я рулил и орал, запрокинув голову в невыносимом веселье. Почему? Ну, когда тебе эту фразу сообщает гуманоидная свинья, буквально выкинутая на обочину жизни, то сдержаться ты не можешь!

Нет, на самом деле, Мурхухна Виверикса нельзя было называть «гуманоидной свиньей». Даже свиночеловеком нельзя. Рядом со мной, на пассажирском сидении, сидел могучий, здоровый, кряжистый мужик, у которого на плечах была голова много чего повидавшего кабана. Тело, то, что виднелось из-под тонкого черного комбинезона, было совершенно человеческим! Ну да, толстая кожа слегка коричневатого оттенка, покрытая тучей шрамов, ногти, которыми, кажется, можно было отдирать жесть от бетона, кости скелета крупные… но и всё. А так да, только кабанья башка на неповоротливой шее, причем, вполне соразмерная телу. Мужик, очевидно, всегда испытывал некоторые проблемы с тем, чтобы посмотреть себе под ноги, но ему это, видимо, не особо мешало. В остальном – мужик как мужик.

Грустный только.

- Ты, плод «цивилизации», похож на депрессивного кабана, - озвучил я свои мысли, обгоняя какую-то тарантайку рейлов, созданную из говна и палок, - А еще ты бывший мент, чересчур уверенный в своей скорой смерти.

- А мне казалось, я всё довольно хорошо тебе объяснил… в обмен на еду, - мрачно проворчал мой пассажир, едущий со скрещенными лапищами на груди, - Или уже выветрилось?

- Да-да, - зевнул я, - Омнипол, типа регулятор закона во всех этих сраных мегаполисах. Во избежание коррупции рекрутируют только детей, которых подвергают генным модификациям, из-за чего вы получаетесь такими красавцами, у которых всё на лицо. Так-то ничего удивительного в том, что ты себя считаешь покойником, просто не могу понять, как такой боевой мужик вроде тебя… тупо опускает копыта из-за того, что родной свинарник выставил его на мороз!

- Ты вроде не настолько туп, как выглядишь, - критически обозрела меня человекоподобная свинья, - слушал меня через задницу или пытаешься спровоцировать на атаку?

- Ни то, ни другое, Мурхухн Виверикс.

В моей голове шестеренки, может, стоят и неправильно, зато вращаются бодро. Этот свин – тот еще свин. За его невинными (вру) глазками скрываются десятилетия угнетения народных масс, причем не резиновой дубинкой, а пулеметами, огнеметами и прочими нездоровыми штуками. То, что он, при всем этом, - полностью соображающий разумный, говорит о том, что методика Омнипола полностью действенна. Им даже не было нужды мучить мозги этих своих «морфов» какой-нибудь пропагандой, чуждые вообще всем и каждому звероподобные менты живут строго в своей нише, делают работу, получают зарплату…

В общем, шлепнуть его было бы действительно благим делом, но смысл? Мне скучно, а сама свинья – это не только сотня с лишним кило довольно паршивого, ибо старого, мяса, но и кое-что еще. К примеру попутчик, рассказчик, ценный актив. Осталось только отучить животное коситься по сторонам с мыслью о суициде, да и немного приручить в процессе!

- Ты утром вставал со своей постельки, выпивал чашечку кофе, затем шел на работу, немного стрелял в разных интересных людей, потом уходил со смены, быть может, в бар со старыми знакомыми…, - протянул я, обгоняя дышащий на ладан автобус, чьего лежащего на обочине собрата мы проехали десять километров назад, - …затем было новое утро и новые пострелушки. И там всю жизнь. Теперь тебя слили, но ты с превосходством пялишься на жалкого дикаря, не знающего, наверное, что такое матрас, тостер и телевизор. Не так ли? Но жить тебе особо незачем, ага? Везде чужим будешь, а значит, смерть гарантирована.

- Ты не примитив! – спустя пару минут поставил мне диагноз прямоходящий кабан, даже несколько оживляясь, - И даже не дикарь! Такую речь и мой капитан бы не выдал! Откуда ты знаешь, как я жил?!

- Херня вопрос, - оскалился я, тормозя джип у обочины, - Я знаю даже больше. Например - как ты сможешь жить дальше.

Легко заинтересовать того, кому нечего терять. Эти сто тридцать килограммов свинины жить хотели. Они просто еще не знали, что не жили вообще. Это было поправимо… но, сначала, я отолью. Говорить с боссом, имея полный мочевой пузырь, не лучшая идея.

- КРИНДЖ!!! – гневно и нервно заорала на меня рация спустя пятнадцать минут «дозвона», - ТЫ ЧТО?! УЖЕ ОБОСРАЛСЯ?!!

- Нет, соскучился! – гыгыкнул я, подмигивая содрогнувшемуся кабану, смолящему мои сигареты, - А если честно, то хочу тебе подложить свинью…

Дальше было всё как в том анекдоте, причем на громкой связи, дабы Мурхухн сразу чухал, куда дует ветер. Вам нужна свинья? Нет? А если разумная? Тем более? А если она бывший коп? «Криндж, ты поехал?! Бывших не бывает!». А если бывает? «ЗО-ЧЕЕМ?!». Как зачем? Она умеет врываться, умеет штурмовать, умеет подавлять сопротивление, брать живьем, командовать отрядом, воспитывать молодежь, крутить самокрутки и воровать сигареты… Работает за еду, выпивку, секс и уютную кабину, где есть экран с порномультиками.

- Заткнись! – рявкнула рация, - Нужен! Очень! Беру! Но сначала – дело! Бери его с собой! Выживете – продолжим разговор!

И отключилась. Занятая, видимо.

- Поздравляю, ты теперь инструктор пиратского абордажного отряда! – похлопал я по плечу обалдевшую свинину, - Ненормированный рабочий день, большая зарплата, неформальное общение! Ах да, и динамично развивающийся коллектив! Поверь, им есть куда развиваться. Непаханые поля для развития!

Тут, конечно, Омнипол протупил, чего еще скажешь. Не рассчитали эти поборники «закона», что может существовать полностью мультирасовое общество, в котором уровень терпимости зависит только от вклада личности нового члена. А кровожадная, жестокая и умелая свинья-убийца туда впишется как влитая. Ну, если выживет.

Мурхухн Виверикс был в глубоком шоке. Его мир рухнул, затем по нему наподдали грязным ботинком, а вместо вручили нечто, относительно похожее на будущее, но самого сомнительного вида. Тем не менее, единственной альтернативой было кидаться под автобус, набитый горланящими рейлами, так что кабану пришлось мириться с произошедшим. В этом ему помогли остатки спиртного, что бултыхались в джипе, так что следующие сутки я ехал с бывшим ментом, нажравшимся как свинья!

Кто мастер плоских повторяющихся шуток? Криндж!

- Темные боги Рассвета, это что, всё на самом деле…? – простонало вороватое животное, с силой растирая себе клыкастую морду ладонями, - Мне это не приснилось?

- Добро пожаловать в реальный мир, Не… Мурхухн! – осклабился я, тыча в левый клык своего нового развлечения пластиковой бутылкой с водой, - Приходи в себя, скоро за руль сядешь, мне спать охота!

- Откуда на мне одежда? – вяло удивился похмельный свин, обряженный уже не в позорный обтягивающий его как сосиска боди, а в черные брюки, ботинки, куртку… и боди под ними.

- Остановились около магазина с принтером, нам напечатали. За деньги, - отозвался я, - Не парься, с зарплаты отдашь.

Солнечные очки мне не сделали, что было очень обидно, а вот будущего товарища я принарядил.

- А ствол откуда? – недоуменно хлопал глазами Виверикс, рассматривая вытянутый из-за пояса старый револьвер во вполне пригодном состоянии.

- Ты у одного панка отнял. Он мне не поверил, когда я рассказал, что ты – полицейский под прикрытием, собирающийся внедриться в банду отпетых головорезов!

Дикий кабаний взгляд в ответ стал для меня наградой за все потраченные терракоины!

Не помню откуда и когда, но точно помню, что если вы встретили персону, находящуюся в глубоком личностном кризисе или там, скажем, горе, то лучший способ сгладить это состояние – вызвать у пациента новые впечатления. Чем ярче – тем лучше. Кажется, я справился!

Психология!

Хотя, учитывая, что мой попутчик пялится на меня, не мигая, уже пять минут, кажется, что-то в процессе было повреждено. Ну что тут поделать, никто не совершенен. Даже я.

Впрочем, Мурхухн вполне исправно полечился водичкой, а затем, отойдя от наиболее злостных симптомов бодуна, занял своё место за рулем. Водить машину он не умел, но чего там уметь, когда надо просто ехать прямо, а ты – суицидальная свинья на максималках? Названный так пару раз, кабаноподобный человек разозлился, выгнал хмарь из своей клыкастой бестолковки, а дальше повёл вполне нормально, что даже позволило мне вздремнуть.

Снова мы заговорили лишь вечером, когда остановились возле барахолки, куда я захотел сдать остальной хлам, набранный с той банды панков, к которой принадлежал недоверчивый тип, поделившийся с Мурхухном револьвером. Обменяв старое дешевое железо кустарных пушек и ножей на несколько терракоинов, мы тут же потратили их на солидный перекус. Тогда-то, поев и выпив, полностью собравшийся с мыслями бывший мент мне угрюмо сказал:

- Криндж. Я благодарен тебе… за всё, но если ты не видишь, как на меня смотрят даже обсосы на этом рынке, то ты – полный идиот. Я поймаю пулю от любого жителя пустошей, это вопрос времени. Очень небольшого времени, возможно, что это случится прямо здесь, пока мы жрем. Хочешь поймать со мной?

Виверикс был прав, я уже подметил взгляды, бросаемые на него всеми и вся. Здоровяк с головой кабана не мог быть никем, кроме офицера Омнипола, а это зрелище несет мир, покой и штраф за превышение скорости только для жителя цивилизованного анклава. Неважно чьего, Хаба, Церкви, Института, государства. Для всех остальных, этих самых «жителей пустошей», включая и меня, кабанья башка морфа, как и звериная морда другого какого-нибудь их варианта, обычно находилась по другую сторону пулемета, огнемета или чего-то подобного, чем нас угощали стражи закона. Не со зла, а когда какая-нибудь группка отчаянных авантюристов хотела оттяпать кусочек жизни у жирных и довольных цивилов… но из кого, по-вашему, состоят эти группки? В них чьи-то родственники, чьи-то дети, чьи-то друзья. То, что моего свиномордого приятеля пристрелят рано или поздно, было фактом. Только…

- Я уже об этом подумал, - в очередной раз смертельно удивил я бывшего мента, - На Великой Трассе как-нибудь справимся, тут все проездом, все по делам. Должно быть не так опасно…

- Да, но…

- А потом мы сворачиваем на Рим, мужик. Прём к нему через Ромус. Насколько я слышал, огнестрела там нет. Потом возвращаемся тем же путем, и почти с трассы, в глуши, нас заберет корабль. Все будет пучком.

Ну вот, я его снова сломал.

- Зачем тебе в Рим…? – прохрипел этот бедолага.

- Промышленный шпионаж! – важно поднял я палец, полностью выключая когнитивную деятельность похмельной гуманоидной свиньи. Ну да, скорее пожилого, массивного, стреляного и битого жизнью кабана, но что тут скажешь? Я в глубине души тот еще расист. Хотя нет, не расист. Мне просто нравится издеваться над окружающими! Фредди не даст соврать!

Интерлюдия

Никто не доверит свежезавербованному придурку нормальную пушку. Нет. Его, малолетнего идиота, будут обучать сначала на каком-нибудь малокалиберном дерьме. Где-нибудь в глуши, очищенной от опасных животин, сытно и строго. Его будут дрючить день-деньской, закармливая при этом на убой, формируя самый обычный мешок очередного пушечного мяса. Затем, если он выживет, возможны варианты и перспективы, но задача полевого лагеря, какой бы срани он не принадлежал – сделать из полуграмотного идиота человека с пушкой, подчиняющегося приказам. Не более.

Артемида обожала рейды на полевые лагеря. Море долгохранящейся жратвы, куча хлама, стадо блеющих идиотов, которых можно продать скопом каким-нибудь нормальным парням, которые не засрут этим идиотам остатки мозгов. Самое главное – низкий риск. Это важно, особенно когда обстреливаешь новобранцев.

Особенно – когда они не ашуры.

Парни и девки выходили из корабля. Потные, пахнущие горелым порохом, довольные. Кто-то с повязками, парочку вынесли на носилках, но живых. Проблемно, конечно, люди будут выздоравливать куда дольше, чем её живучий-сучий вид, но что тут поделаешь? Тройка рейлов, улыбающихся до ушей, выскочила последней, на них ни царапины. Всю обратную дорогу играли в карты, сволочи мелкие. Раздавали прямо на раненом Шорбане, вон он жалуется.

- Босс, мы всё, - к ней подошла Варга, ашур, страховавшая отряд. На брюхе бабы был длинный обугленный разрез, но ничего не вываливалось. Края раны скрепили степлером, а кровь уже запеклась в плотную корку.

- Нормально! – хлопнув своего бойца по плечу, рявкнула Артемида, - Сегодня бухаем, народ!

Ангар взвыл счастливыми воплями так, как будто бы они и не пили дважды в неделю на регулярной основе. Радоваться добыче было не принято, долю каждый получит, когда хлам и пленные будут реализованы. Всегда четко, всегда без обмана, всегда деньгами, чтобы исключить малейшие конфликты за какой-нибудь жирный кусок. Праздновать предполагалось именно удачную вылазку, после которой все здесь… и все живы.

Гулянка получилась на славу. Пираты шумели, орали, дули самогон и другие напитки, танцевали под хриплые вопли держащейся на последнем издыхании акустической системы, которую буквально наживую сейчас паяла полупьяная цверг. Веселье набирало обороты, грозя перерасти в скорый свальный грех, но пока обитатели подземной базы держали себя в рамках. Помогали несколько аркадных автоматов, добытых в одном заброшенном городе, да влияние Артемиды, кое-как удерживающей темп потребления спиртного в нормальных рамках.

- Босс!! – внезапное появление у пиршественного стола совершенно трезвого, совершенно серьезного и совершенно лысого человека заставило Артемиду отвлечься от обнимающего её ногу рейла, что-то вдохновленно рассказывающего коленке.

- Фредди? – подняла бровь начальница всего этого подземного предприятия.

- Вам нужно это видеть! – лысый мускулистый человек в своих вечных солнцезащитных очках, воевал с пультом дистанционного управления, хамски встав к главарю банды полузадом, - Это про Кринджа!

- Оо!! – тут же воодушевились все вокруг. Этого здоровяка с мрачной физиономией полюбили все ашуры… но в основном за счет постоянных жалоб пьяного Фредди, сопровождавшего этого длинноволосого новичка последние недели. Народ (да и сама Артемида) горячо одобряли чувство юмора этого необычного члена команды, но старались (тщетно) не показывать это лысому, который и был мишенью шуточек необычного ашура.

- Давай!

- Включай!

- Чё там?!

- Не телись!

- Тиха! – безбоязненно гаркнул обычный человек на окруживших его пьяных гигантов с пудовыми кулаками, — Это сейчас повтор будет по каналу Экзотикон! Время есть!

- Ну-ка ну-ка…, - бормотали послушно прекратившие вопить на всю округу пьяницы, - Чего там этот… учудил?

А что «учудил» - ни у кого сомнений не было.

Наконец, огромная плазменная панель в половину стены столовой/пиршественного зала загорелась, Фредди бодро переключил на нужный канал, по которому шла реклама какой-то тупой «чистейшей воды с добавками», а народ затих, готовясь увидеть нечто такое, ради чего босса отвлекли прямо во время такого важного мероприятия, как пирушка. Хотя, как отвлекли? Вроде всё в тему…

Экран мигнул, демонстрируя заставку очередной группы вольных охотников за ситуациями, предоставивших ролик, а затем сменился кадром с парящего дрона, снимающего неторопливо едущую машину. Ту самую, полувоенную, на которой и разъезжали раньше Фредди с Кринджем. Правда, за рулем сидел человек-кабан из всеми ненавистного Омнипола, а никаких длинноволосых мрачных ашуров рядом даже не валялось.

- Не поняла? – нахмурилась Артемида. Она прекрасно знала, что несмотря на всё свое раздолбайство, Криндж тот еще стреляный воробей, которого такой генетически улучшенный урод раскатать никак не сможет. Просто не сумеет угробить очень крепкого и живучего мужика с одной-двух плюх. Да и не даст тот ему. Так где же её подчиненный?

В этот момент из-под брюха машины высунулась мрачная рожа разыскиваемого, чтобы тут же спрятаться. Столовая разразилась воплями и предположениями, а сама леди-босс поняла, что мрачномордый гад решил кому-то устроить изысканную падлу. Только вот зачем? Кому? Они же просто едут по Трассе? А это совсем не Великая Трасса, а грязевая дорога, ведущая… куда? Зачем они крюканули?

Эту тайну дрон, снимающий видео, держать не стал, указав на немалых размеров постоялый двор с кучей соседствующих мастерских, а затем передача услужливо показала более глобальную карту. Обычный съезд с Трассы для усталых путешественников, место, где можно починиться, прибарахлиться, отоспаться и потрахаться. Артемида видела множество таких.

Правда, у этого была необычная особенность, при виде которой ашур стиснула кулаки до скрипа. На парковке постоялого двора, именно того, откуда сейчас выскочили трое парней в зеленом камуфляже, наводящие автоматы на тормозящего машину кабаночеловека, стоял БМП «армейцев». Очень разветвленной, очень хорошо оснащенной, очень своеобразной банды, от которой скрипели зубами многие. В том числе и сама Артемида.

«Армейцы» владели одноразовыми чипами памяти, превращающими любой материальный принтер в фабрику по производству очень неплохих армейских штук. Одежда, обувь, патроны, стволы, даже техника. Эти ребята всегда были упакованы на зависть всем, а к их принтерным чипам доступа не было ни у кого. Простыми грабителями они не являлись, нацеливаясь лишь на жирные и опасные цели… в меру опасные. К примеру, база пиратов была бы для них идеальным вариантом. Городок контрабандистов, гавань перевозчиков, склады Хаба… Работорговлей ублюдки тоже не страдали, из-за чего их спокойно принимали буквально везде. Вот как тут.

Пиратам эти упыри в зеленом были прямыми конкурентами и врагами. Настойчивыми, оснащенными, обученными.

«Ну и что это?», - с напряжением думала Артемида, глядя, как трое молодчиков, охранявших вход в бордель, очевидно занятый их собратьями, пинают поваленного на землю борова, временами охаживая его прикладами автоматов, - «Что… аа…?»

Бывший офицер Виверикс, как оказалось, был приманкой. Полицейский морф идеально отвлек троих придурков, позволив Кринджу большим, зловещим, но крайне неуклюжим крабом уползти из-под машины. Вместо того, чтобы прийти на помощь будущему инструктору абордажников, мускулистый здоровяк заполз за угол бардака, а там, высоко и пружинисто подпрыгнув, вцепился руками в кривой и косой балкон, зашатавшийся от веса его туши. Тем не менее, хлипкая кустарная конструкция выдержала, позволив странному ашуру вломиться в публичный дом.

В очень хрупкий, полный не готовых к бою людей, публичный дом.

Пьяные пираты во главе с Артемидой, выпучив глаза, смотрели на постепенно разгорающееся здание, из которого неслись крики, вопли и выстрелы, а также выбегали женщины, некоторые из которых были совсем голыми. Впрочем, люди не только выбегали, но и вылетали из окон, преимущественно мертвыми. Великолепные сенсоры дрона в больших красках передавали картину, особенно растерянность на лицах тех троих, что пинали безоружного морфа. Охранники пытались ворваться внутрь и разобраться в происходящем, но пробка, создавшаяся у дверей, сделала их усилия тщетными. Они стояли, изредка бросая взгляды на лежащего на земле Виверикса, перекрикивались, пытались до кого-то дозваться по рациям…

Наконец, двое из них смогли попасть внутри грохочущего и дымящегося здания, третий повернулся, наводя автомат на морфа, но не успел закончить движения, как кабаночеловек выстрелил в него из невесть откуда взявшегося пистолета. Подскочив с земли мячиком, бывший омниполовец рванул к раненному противнику, хватая того за лицо и дёргая на себя. Коротко и экономно резанув жертву по горлу одним из своих выдающихся клыков, Мурхухн Виверикс содрал с неё автомат, после чего тут же ломанулся к главному входу, выдав внутрь пару очередей.

Пираты, раззявив рты, смотрели, как продолжает гореть и шататься несчастный бардак. Зрелище много времени не заняло, бывший полицейский пристрелил еще парочку человек, а остальных, в виде трупов, выкинул из окон хозяйничающий внутри Криндж. Вскоре последний покинул здание, весь подранный и вымазанный в кровище, а показав его крупным планом, дрон не обошел вниманием несколько пулевых ранений, не причиняющих гиганту ни малейшего неудобства. Обменявшись парой фраз с кабаночеловеком, они оба скрылись внутри, появившись вскоре с охапками автоматов и другого оружия, тут же небрежно закинутых в джип.

После чего…

- Да ладно…? – неверяще пробормотала Артемида, глядя как её будущий инструктор деловито оглядывает БМП убитых «армейцев», а затем, забравшись внутрь, выводит мощный военный транспорт на дорогу, пока Криндж занимает место в своей машине.

Картинка пропадает, сменяясь черным фоном, на котором написано «ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ». Затем демонстрируют видео с того же дрона, уже перелетевшего на Великую Трассу, у стихийно образовавшегося базарчика. Там два героя-поджигателя борделей… продают боевую машину пехоты какому-то жирному субъекту, получая от последнего просто гору терракоинов наличкой!

Пираты орут и воют, глядя на экран, где появляется новая пояснительная надпись:

«ДВА ПСИХА ГОПНУЛИ ПАТРУЛЬ АРМЕЙЦЕВ!»

- Босс, ты выпустила в мир чудовище, - очень серьезно говорит Артемиде Фредди, приспустивший свои очки для большей убедительности, - и у него на тачке наша эмблема!

- Я его и создала! – простонет в ответ пиратка, приложившая ладонь к лицу, - Сама же сказала ехать в Рим на машине, набитой деньгами! Сама!!

Глава 4. Свежий воздух

Выспаться на кровати, которая подходит под твои габариты – всегда приятно. Вытянувшись во весь рост, я с наслаждением зевнул, подвывая как крупногабаритный волк, а затем, глубоко вздохнув, воздел себя на ноги. У пиратов так не поспишь, там везде тесные каюты, узкие койки и металлические полы. Нажраться и упасть – это запросто, но вот на мягком, да еще и чистом… эх. Что и говорить! Повезло-повезло! Молчу про то, что получилось помыться чистой водой, с мылом и даже с шампунем. Как мои волосы не облезли от такого шикардоса – вот вообще не понимаю!

В жалких и смутных огрызках памяти, доставшихся мне от Джека Регала, смутно проглядывали куда более роскошные апартаменты, чем номер, посреди которого я сейчас, томимый негой и восторгом, чесал свои гениталии, но все вот такие предметные воспоминания, плавающие у меня в черепе, были слишком обезличены и тусклы. А вот эта гостиница, в которую нас пустили не иначе как чудом – буквально взрыв мозга после всего, что я пережил в этой жизни!

Не так уж и многое пережил, честно говоря, чего уж там. Я тут всего несколько месяцев. Только кровь, кишки, вонь, грязь, радиация, болезни, мутации, мутный самогон, пьяные пираты, не знающие правил личного пространства, чертова куча похотливых баб… всё это было очень негигиенично. А тут даже полотенчико в ванне на тумбочке свито красивым лебедем! Красота-то какая! Лепота! Ни пыли, ни грязи, сплошь пластик, красивые обои и прекрасный антураж, чем-то напоминающий американский атомпанк шестидесятых!

- Криндж! – ворвавшийся в номер кабаночеловек возвращает меня к тоскливой атмосфере постапокалипсиса, потому что в одной из его мозолистых рук сжат пиджак милого человека, пригласившего нас переночевать в этом комфортабельном отеле, да еще и бесплатно. Человек сам не только находится в пиджаке, но еще и обильно кровоточит лицом, потому что бывший офицер Виверикс был с ним не мил. Это очевидно с первого взгляда.

- А?

- Валим отсюда! Быстро! Это ловушка для нас и «армейцев»! Они уже едут сюда!

- За нами? – интересуюсь я, хватая штаны, майку и начиная выбегать из такого классного отеля вместе с бывшим офицером глобальной полиции.

- Да! Кто-то с орбиты заплатил этому… м-мать! Зачем я его тащу! – бросает Мурхухн неудобную ношу, которая с жалобными криками катится за быстрыми нами по ступенькам, - С орбиты кто-то заплатил этому гаду, чтобы он выслал людей на Трассу нас стопануть бесплатным обслуживанием! А затем дали координаты зеленым!

- А чё не сразу? – вопрос полностью закономерен. Мы весь вечер жрали, всю ночь спали, вообще кайфовали!

- Чтобы нас из отеля выпереть успели по-тихому! Иначе его бы штурмом взяли!

- Ааа…

Вот так и живем, дорогая редакция. Только глотнул немного цивилизации, как снова мордой в грязь, потная жопа, педаль газа вынуждает движок джипа выть на высокой ноте, а рядом сидит бурчащая свинья, переживающая, что за нами теперь ведут охоту не только сзади, но и сверху.

- Ты очень нервный, - замечаю я, продолжая давить на газ, - Будем мимо аптеки проезжать, куплю тебе магния…

- А ты…! – зло хрипит Мурхухн, морща рыло, но затем осекается, - Эй! А дырки где?!

- Какие дырки?

- От пуль!

- Вот, в майке.

- Я про твою тушу!

- Ты чё, дядя? Утро уже. Зажило всё.

(тяжелое проникновенное молчание)

Мы вылетаем на Великую Трассу прямо перед носом небольшой, но крайне упакованной кавалькады мужиков на мотоциклах и машинах. Все они одеты в зеленое, все они расстроены лицезрением моей морды, кричащей им «мужики! В следующий раз, мужики!». Прописывающий мне боковой удар в ухо офицер Виверикс не утешает опоздунов ни разу, но, кажется, самому мужику становится немного легче. Я даже говорю «ай!».

Чего только не сделаешь ради человека, который спас тебя от мучительной потери джипа, попутчика, а, возможно, еще и жизни.

- Так вот на что ты рассчитывал, принимая предложение от того мьюта, да? На свою живучесть? – пробурчал мой новый полезный партнер, задумчиво почесывая щетинистую щеку, - Тогда да, всё понятно…

- Не только на неё. Еще на музыку, пистолеты и то, что такую редкую дичь как ты, пойманную без брони, сразу не убьют, - легко ответил я, косясь на кружащих у нас над головами дронов, явно разочарованных удачным побегом от армейцев, даже не думающих нас преследовать по Трассе, - Никому не нравится трахаться под чужие вопли, стоны и крики, народ врубает музон пожестче. А еще люди, занимаясь делом, держат под рукой максимум пистолеты. Те, как видишь, мне особо не страшны.

- Ага, - пару минут откликнулся Мурхухн, - То есть мозги у тебя, всё-таки, есть. Если поискать. Но, чтобы до них достучаться, нужен калибр побольше?

- В точку.

Может показаться странным, что Виверикс, весь такой бывалый, стреляный и много чего переживший, постоянно эмоционирует, а я, наоборот, кажусь кремнем и крутым мужиком несмотря на то, что жизненного опыта с гулькин нос. Все дело в броне. Бывший полицейский всю жизнь провёл в легкой силовой броне. Пластины крепкой стали, фибермускулы, электронная начинка, мобиль на антигравах, больше напоминающий танк, крутые стволы и отряд головорезов за спиной. Все двадцать пять лет службы Мурхухна Виверикса это у него было. Морф с головой кабана был буквально ходячим танком, чихающим на девяносто пять процентов того, чем в него могли запулить простые смертные планеты Земля. Сейчас он чувствовал себя шестнадцатилетней библиотекаршей, распятой в гинекологическом кресле, установленном в раздевалке афроамериканских баскетболистов. Голым, беспомощным, совершенно уязвимым, с твердой уверенностью в том, что скоро ему вставят до щелчка, причем без смазки. То, что мужик вообще держался и адаптировался, говорило о том, что его яйца сделаны из натуральной стали.

А я? А я как раз и был в броне своего чересчур живучего тела. Меня уже били, резали, кромсали и пытались застрелить. Целый отряд спецназа пытался.

- О, инфодрон, - отвлек меня мыслей голос партнера, - Он от тебя что-то хочет.

Возле меня, со стороны открытого окна, завис небольшой дрон, двигавшийся, в отличие от большинства, безо всяких винтов, лишь с помощью каких-то гудящих пластин. Он развернул возле моей рожи небольшой экранчик, на котором отобразилась моя физиономия и несколько строчек:

Имя: Криндж

Вид: неизвестен

Место в глобальном топ-1000 УНИКУМОВ: 999

Достижения: Чемпион Свободных Городов по выпивке, Пират, Бунтарь 4-го ранга, Лихой Налетчик 2-го ранга.

Живым или мертвым!

Награда: 999 терракоинов

Эээ… чего?

- Ничего себе, - раздался голос бывшего полицейского, - Четвертый ранг бунтаря? Ты что, в одну рожу размотал патрульный корабль государственников? Или сжёг город?

- Первое, - откликнулся я, провожая удирающий дрон взглядом, - Да и не размотал, а так… они в меня стреляли, я их назад в корыто закинул, да напугал, чтобы свалили. Что это было?

А это была мировая слава, как с удовольствием начал объяснять Мурхухн, принявшийся ковыряться с одним из автоматов, что мы награбили. Рейтинг уникумов означал, что я, скорее всего из-за своего чемпионства по бухлу, влетел в тысячу самых одиозных существ на планете, замеченных орбитальщиками с помощью их дронов. Пока что мне это ничем не грозит, разве что шальной пулей от придурка, решившего заработать тысячу коинов за счет моей бестолковки, но таких совсем уж мало в этом прекрасном мире. Мало обладающих сканерами, имеющими связь с базами данных, разумеется. А вот если буду прогрессировать, то награда за мою голову будет расти экспоненциально. Это привлечет восхищенное внимание наемников.

- А знаешь, кто чаще всего летает, охотясь за головами? – хмыкнул свиночеловек, - Омнипол. У нас сканеры прямо в броню встроены. Но за штуку отряд за тобой не погонится, разве что на вечернее пиво им денег будет жалко…

Я люблю этот мир! Ну а он меня снова и снова…

Окончательно убедившись, что «армейцы» не решились преследовать нас по Трассе в никуда, мы сбавили скорость, принявшись подбивать бабки, то есть смотреть, чем нас порадовали посетители того несчастного борделя. Не считая восьми тысяч терракоинов, полученных за машину пехоты, мы приподнялись на десяток легких бронежилетов, два десятка штурмовых винтовок, что особенно порадовало Мурхухна, с пару дюжин цинков патронов под все это стреляющее богатство, сотню пищевых рационов, да несколько обнаруженных мной в какой-то нычке ядерных блоков, «старых как говно мамонта, но вполне рабочих» по словам бывшего полицейского. Куда девать эти батарейки было решительно непонятно, сделать из них бомбу никто из нас не умел, а выкидывать из машины давила жаба. То есть оставили.

До поворота на Ромус оставалось менее тысячи километров, и я рассчитывал их проехать до вечера, чтобы, переночевав в машине, пуститься по дорогам примитивного королевства с утречка. Правда, столкновения с реальностью в виде кабаньей морды, аргументированно заявившей, что нам нужно заехать на какую-нибудь станцию техобслуживания и проверить машину, мои планы не выдержали. Машину проверили, прикопавшийся механик, чересчур возбужденный увиденным, получил в зубы от Виверикса, какой-то рейл, пытавшийся закопаться в складированные рационы и поехать зайцем, был выкинут мной в воздух, улетев в близлежащую рощу, а на сдачу мне добрая тетушка-босс этой ремонтной точки дала еще и рекламный буклет.

На последнем была изображена с одной стороны карта, а с другой – красочная глянцевая фотография свежайшей, аж парящей, пиццы, вокруг тарелки с которой стояли натуральные бокалы, заполненные ничем иным, как пшеничным светлым пивом.

…и тут я пропал как личность. Нечто поднялось из глубин сознания, вязко клокоча разбуженным грязевым вулканом, липко измазывающим каждую мою мысль, чувство и вибрацию одним единственным желанием. Оно, усугубленное последней ночью, которую я провел, как настоящий человек, на свежих простынях после душа, пропитывало моё неспокойное «я» как ссохшуюся губку в центре Сахары, на которую только что поссал шакал!

Я. Хочу. Это. Желаю неистово, беспощадно и всемерно. Обожраться этим круглым плоским пирогом с сыром и прочими фигулинами, обпиться пусть и не действующим на меня пивом, вкус которого прекрасно ощутим и желанен! Обожраться и упиться! Дотронуться своим заскорузлым пальцем до венца цивилизации, когда-то известной в каждом уголке этого психованного придурочного мира!

Где?! Где это продают?!! КУДА МНЕ ИДТИ?!!

Мой взгляд лихорадочно забегал по карте брошюры. Нашёл адреса и… застыл в недоумении. В шоке. В неверии.

- Да пребудет с тобой Звездный Свет, странник! – проворковала баба в замасленном комбинезоне.

- Да сношайся ты тремя конями, курва старая! – прохрипел я, выметаясь из поганой сектантской автомастерской. За моей спиной медленно опадала разорванная на четыре части брошюра.

За руль я упал настолько мрачный, что бывший коп, покосившись на меня, не стал задавать вопросов, позволяя выместить всё свое расстройство на педали газа. «Причаститься святой пищей древних», мать вашу! «Принять в себя священный треугольник и пригубить напитка, чья рецептура старше известной цивилизации», едрит вашу в корень!

Какой треугольник?! Я хочу целый круг! Двадцать горячих ароматных кругов! И бочку пива!

И за деньги, а не «предавая себя в любящие объятия Храма»!

…за небольшие!

Моё негодование не знало границ. Вел машину сердито, поглядывал на обгоняющих злобно, посматривал на летающих вверху, включая и дронов, очень вызывающе. Ничего не помогало, поэтому, передав руль скучающему Вивериксу, я раздраженно уснул, недовольный как всем миром, так и некоей глобальной церковью, в частности. Как они могли! Эти сукины дети покусились на святое! Бездушные ублюдки!

///

Мурхухн вёл машину, поглядывая на хмуро сопящего гиганта, кое-как развалившегося на пассажирском сидении. В голове бывшего полицейского было уже куда меньше отчаянной черноты беспомощности и растерянности, постепенно заменяемых чем-то неопределенным. Ощущением, которого полицейский Омнипола не испытывал еще никогда в жизни. Свободой.

Ему теперь не нужно было вставать в шесть тридцать утра, отрезать ломоть синтетической ветчины от батона, класть его на нормированный квадрат хлеба, пить с кофе, ехать на работу, стрелять в тех, кого скажут. Ежедневный хаос из пуль и криков, ежевечерняя дремотная обычность, всё это сменилось чем-то другим, может быть, даже тем, о чем он всегда украдкой мечтал. Грезил, несмотря на то что знал цену этой свободе.

Она оказалась не настолько страшной. Оказывается, есть жизнь помимо грязных нор, из которых лезут дегенеративные бандиты, вооруженные палками и примитивным огнестрелом… хотя да, тут везде сплошь дегенеративные бандиты, а самый дегенеративный вон, храпит рядом, но это по-прежнему лучше, чем смерть под автобусом, набитом горланящими рейлами.

Последнее для Мурхухна было уже чересчур. Хотя, играть наживку для трех отморозков, каждый из которых мог бы свободно начинить морфа пулями, тоже было чересчур, но всё кончилось удивительно хорошо, благодаря наглости Кринджа… ну и тому, что от больного плана здоровяка бывший коп не отказался, рассчитывая, что хотя бы этого идиота пристрелят раньше, чем его самого. А тот, гад, оказался чересчур живучим. Зато теперь у них есть деньги, а также их рожи знают «армейцы», способные подготовить встречу на обратном пути, но это мелочи. Наверное.

Пока можно было вести машину и наслаждаться еще одним днём жизни.

Через несколько часов, когда уже он подумывал будить некисло так заснувшего здоровяка, джип, чей движок также бодро ревел, как и все тысячи пройденных километров, подъехал к Свободному городу, нагло расположившемуся в прямой видимости от Трассы. Здоровенное торжище, защищенное двенадцатиметровыми стенами, утыканными поверху крупнокалиберными пулеметами, щеголяло широкими подъездами, приглашая странников с Великой Трассы оценить гостеприимство преступных карликов.

Некстати подумав о том, что он ни разу даже не слышал о том, чтобы Омнипол проводил рейды на Свободные города, Мурхухн повернул машину в город. Ну а чего? Смеркается, а они уже близко. Пропустить поворот на Ромус в темноте было бы тем еще делом. Криндж и так засыпал злой, как собака, причем невесть с чего. Морфу совершенно не хотелось стать целью для раздражения неуравновешенного гиганта, чье чувство юмора явно было выблевано худшей клоакой этой планеты!

Бывший офицер Виверикс рассуждал совершенно здраво, коварно планируя сначала найти постоялый двор, которых в Свободном городе должно быть просто уйма, а лишь потом разбудить своего напарника, только вот обстоятельства оказались… не то, чтобы против, но совершенно неожиданными для морфа, планировавшего просто посидеть этот вечер с пивом, наблюдая, как мерзостное чувство юмора Кринджа делает несчастным кого-то другого. Двухэтажный постоялый двор с парковкой, куда загнал джип довольный зверочеловек, вёл себя совершенно обычно для постоялого двора, но ровно до того момента, как Мурхухн не выключил двигатель их средства передвижения.

Сразу же после этого разлапистое деревянное строение взорвалось визгом, писком и гамом, а из распахнувшихся дверей и даже окон к опешившему офицеру и недоуменно хлопающему ресницами Кринджу рванула настоящая река, состоящая из… рейлов!

- Ты куда…, - успел произнести здоровяк перед тем, как его облепила масса из десятка радостно горланящих существ, часть из которых размахивала бутылками, кружками и чем-то вроде закуски. Это было последнее, что смог внятно рассмотреть погребаемый под юркими разноцветными телами Мурхухн, перед тем как он осознал свою ошибку и принял последствия. В том числе – и внутрь.

Он, Мурхухн Виверикс, находясь в полном здравии и ясной памяти, совершенно дееспособным и трезво мыслящим, завез чемпиона Свободных городов по выпивке на… рейловскую свадьбу в Свободном городе.

На очень большую свадьбу.

Морф сам не понял, каким образом эта шумная масса умудрилась затолкать двух здоровенных мужиков внутрь огромной хибары, как их усадили, как в руке образовался целый графин обалденно пахнущей шипучей настойки, бьющей в чувствительный нос морфа насыщенными ягодными ароматами. Шум, гам, музыка оглушали, что делать – было решительно непонятно, поэтому, когда внезапно гаркнул Криндж, пожелавший счастья молодым так, что это было слышно на соседних улицах, а в ответ гомон перерос в стихийные вопли одобрения, то Мурхухн, пожав плечами, попросту залил полученный кувшин в себя. Интуиция кричала ему, что теперь остается только плыть по течению.

Это предстояло делать не только им. Среди гостей на свадьбе, не считая многочисленных рейлов, устраивающих вокруг веселый хаос, были и люди, и мьюты, и даже настоящие примитивы, тихо сидящие по углам и жрущие за десятерых. Змеиное племя тоже присутствовало в виде прилично одетой парочки оранжевошкурых, на хвостах у которых сидел целый отряд возбужденно стрекочущих рейлов-баб. Всё это не-рейловское племя мало чем отличалось от ошарашенных физиономий морфа и Кринджа, от чего все и каждый показывали весьма высокую скорость потребления алкоголя. Иначе всё это мельтешение было буквально невыносимо!

Мурхухн выпил тоже. А дальше потом даже заговорил с соседом, облаченным в кожаный фартук человеком, чувствующим себя здесь более уверенно. Тот, хоть и косясь на кабанью морду собеседника, но объяснил, что здесь затащенным ничего не грозит, просто рейлы отмечают большое событие, поэтому можно просто напиться во всем этом бардаке, а затем упасть мордой в пол – и всем понравится. Вещи тоже не пропадут, не волнуйтесь, это очень хороший постоялый двор. Бухайте спокойно.

Виверикс, которому уже сунули в руки очередной графин вместе с огромным куском пирога, уже хотел было извернуться и донести полученную информацию до Кринджа, но критически опоздал – хлопающая ушами образина, вылив внутрь себя кувшин с чем-то отчаянно алкогольным, тут же подцепила второй, встала вместе с ним и, оглушительно гаркнув для привлечения внимания, закатила короткую речь. Сильным, хоть и слегка матерным языком, гигант, почти задевающий макушкой потолок, знатно прошёлся по «молодым», которых тот же Виверикс еще даже и не видел. Жениху с невестой было сказано всякое, в том числе и добрые пожелания, звучавшие достаточно дико от такой фигуры в таком окружении. В завершение своей речи, в почти полной тишине, Криндж замахнул кувшин внутрь себя, недоуменно огляделся, а потом пояснил, что всем окружающим тоже надо выпить, потому что это был «тост».

Мурхухн не сразу понял всю опасность требования окружающих рейлов объяснить им концепцию «тоста», которую и сам не особо понимал, но, как оказалось, не понимали и гости. Энтузиазм небольших существ не распространился на них самих, попросту не умеющих достаточно долго и связно выразить торжественную мысль, зато гости другой расовой принадлежности отлично с этим справились. Что было, в принципе, хорошо, если бы не постоянное требование тоста за тостом, от чего свадьба быстро приобрела очертания интенсивного марафона для алкоголиков.

Сознание морфа начало мутиться уже на восьмом тосте… Дальше все было проблесками.

…сначала поднимали одного из примитивов. Гигантский шкаф, бывший куда выше и больше Кринджа, промямлил нечто, похожее на «тост», а затем упал мордой в пол, заставив постоялый двор содрогнуться. Падал медленно, поэтому все успели разбежаться. Поднимали долго, три тоста, но так и не подняли, оставили лежать. На спине павшего быстро накрыли дополнительную поляну для рейлов.

…затем все присутствующие, числом около двухсот, с подачи того же Кринджа, которого таки умудрились напоить, пошли слушать тост патрона города, бывшего, насколько понимал Виверикс, очень крутой шишкой. Парад отчаянно пьяных и веселых существ, промаршировавший по улицам Свободного города, достиг поставленной задачи, вынудив здоровенного человека, чем-то сильно напоминающего самого Кринджа, произнести с небольшого балкона короткую речь, а затем даже выпить… но вот беда, подобный экспромт вызвал повышенное любопытство многочисленных свидетелей увиденного…

…дальше они пили в каком-то другом кабаке, полутемном, со стенами, увешанными холодным оружием. Тот самый «патрон», увязавшийся вместе со всеми, о чем-то долго и подробно расспрашивал Виверикса. Бывший полицейский, отнесясь к новому знакомцу крайне позитивно (потому что именно из-за последнего Мурхухна не осаждали пьяные рейлы), рассказывал всё, как на духу.

Затем были лишь краткие всплески сознания.

Танцы молоденьких рейлов, в том числе и невесты, одетой во все белое…

Грохочущий голос отвратительно бодрого Кринджа, заказывающий себе что-нибудь «покрепче»…

Запах горящего дерева…

Крики и выстрелы, пара взрывов, чей-то трезвый и сердитый голос, радостные вопли рейлов...

Под конец, тишина. Не полная, далеко не полная, на периферии слуха пьяного и уставшего офицера еще что-то происходило, шли какие-то движения, но вот уже знакомый звук заработавшего движка джипа был для него весьма серьезным облегчением. Именно под этот утешительный и надежный звук Мурхухн Виверикс полностью и окончательно вырубился.

Глава 5. Загулы и залеты

С одной стороны, быть огромным и жутко выносливым мужиком – здорово. Очень здорово. Не боишься почти ничего, можешь быковать на кренделя с автоматом, бегаешь как лось, срёшь как… неважно. С алкоголем тоже проблем нет, обычный смертный бы сдох от всего, что я выпил, либо попытался бы сдохнуть сейчас, лежа где-то, определенно на свежем воздухе под чириканье пташек. А я нет, ничего. Не все помню, не обо всем в курсе, но вполне себе бодренький, разве что сушнячок и тотальное непонимание места, в котором нахожусь.

Правда, есть нюанс. Причина, по которой я лежу на чем-то, весьма напоминающем землю, покрытую травой, да смотрю в это синее-синее небо. Не пытаясь узнать больше. Тут надо было морально приготовиться. Принять нечто.

Я был пока не готов.

К чему это всё? К тому, что я смотрю на голубое небо сквозь нечто белое и кружевное. Понимаете? Вы - огромный мутант, который последнее что помнит, как бухал на свадьбе. Там была невеста, ага. Рейла. Маленькая такая, черненькая. Белое и кружевное было только на ней. Теперь мы явно не в городе, слышатся только звуки природы, а белое и кружевное – на моем лице. Тут можно сделать много выводов, большая часть из которых будет чересчур опасной для психики, но, если задуматься о том, что я могу устранить свидетелей, то смотреть в будущее уже можно с определенным оптимизмом.

Наконец, всё решил случай. Мне на нос залезло какое-то крупное насекомое, от чего я всё-таки принял сидячее положение… позволив с невнятным бурчанием с меня ссыпаться двум спящим рейлам. Обоих я уже видел раньше, это были жених с невестой… то есть муж с женой. Одетые в свои же костюмы, от чего я испытал просто слонячье облегчение, также обнаружив, что одет сам. Конечно, был вариант, что старина Криндж всё-таки стал брачным ложем для парочки мелких отморозков, но тут, как бы, главное не победа, а неучастие.

Наверное.

Остальной пейзаж, лишь слегка омраченный продолжившими посапывать рейлами, был вполне пасторален. Я сидел на солнышке возле подлеска, в паре шагов стоял мой джип, с переднего сиденья которого в небеса был уставлен пятачок Мурхухна. Пасть бывшего копа была раскрыта, оттуда неслись заливистые рулады. Свинья спала и, похоже, была вполне счастлива этим фактом. Отдельной деталью была выведенная белым надпись на боку машины, снабженная стрелочкой.

«НАМ ТУДА»

Кому это, нам? Вопрос родился сам, пока я вставал на ноги, отливал на дерево, а затем задумчиво брел назад, чтобы проинспектировать содержимое машины. То почти соответствовало нормам. Все было на месте, даже пушки «армейцев» россыпью и цинки патронов, но еще прибавилось два непонятных неряшливых баула и пятнадцатилитровая канистра с надписью белым цветом.

«ПИВО НА УТРО»

Итак, что у нас тут? Мы целы, невредимы, после пьянки, в какой-то глуши, того и гляди Саратов увижу, не ограблены. Это хорошо. Два баула и парочка рейлов, причем свеже-женатых – это загадочно. Нет, обычных я бы просто выкинул из машины, а затем, отпив треть канистры, просто поехал по стрелочке, но выкидывать этих? Нет, мне совесть не позволит. Мне нужно больше информации.

- Кхх!! – из подлеска, ломая мои планы поднести горловину канистры к носу спящего Мурхухна, выполз упитанный жратель, уставившийся на меня с гастрономическим интересом. Ответив двуногой волосатой твари тем же, я аккуратно поставил емкость с пивом на колени к спящему морфу, а сам пошёл выяснять, кто у кого сегодня в меню.

Жратель – это вам не какой-то там пошлый полутораметровый тираннозавр, покрытый редкой рыжей шерстью. Он самый настоящий гордый кабан двадцать четвертого века! Полутора метров ростом, две с лишним сотни кило мяса, костей и жира, огромная пасть и абсолютная всеядность. Шедевр работы с вирусом УКВИГ, выпестованный самой природой, отшлифованный, идеально выживающий чуть ли не в тундре.

И – беспросветно тупой.

- Я с такими как ты уже имел дело, - сообщил я жрателю, шагая твари навстречу.

Тот открыл пасть пошире, а затем просто побежал на меня, переваливаясь с ноги на ногу как утка, только быстро. В целом, это напоминало атаку разгневанного гуся, но было куда коварнее, так как эта совершенно негибкая нигде кроме шеи сволочь имела свои техники выживания и доминирования. Правда, на этот раз мне не пришлось выживать лишь чудом, уворачиваясь от громко клацнувших челюстей резко дёрнувшей головой гадости, здесь я уже, сделав грациозный шаг в сторону, встретил коварно довернувшего башку жрателя великолепным ударом кулака сверху вниз, прямо по его покатому лобику!

Скотина, печально всхлипнув, навелась рылом в землю, а затем свалилась с ног. Неприятность эту жратель пережил бы без особых хлопот, его природа и больные на всю голову генетики создали изумительным получателем трындюлей, только вот на огромную прямоходящую обезьяну с жуткой силищей они всё-таки не рассчитывали. Схватив зверя за задние лапы и принявшись раскручивать, я без всякого удовольствия любовался на его анус вульгарис, пока не докрутился с шипящим жрателем до дерева, об которое и стукнул с размаху тварь башкой.

Дерево выдержало. Жратель тоже.

- Ну ёмана! – сказал я, вновь начиная раскрутку.

Технически, я всё делал правильно. Не по учебнику, но по уму. Мы находились в позиции, в которой жратель был совершенно беспомощен, я обладал пространством для маневра, тварь получала повреждения в голову… с этим всё было хорошо. Только вот живучесть двуногого скота оказалась неприятно высокой, а сотрясения мозга он не боялся. В итоге я его бил об деревья, потом лупил об землю, потом, не выдержав, схватил уставшую тварь в борцовский захват, начав душить. Наш будущий шашлык извивался, шипел, клацал зубищами, но подыхать пока отказывался.

Так мы и оказались в частично безвыходной ситуации. Тихо, молча, лишь шипя и сопя.

- А когда они поцелуются? – заговорщицким тоном пропищал кто-то за моей спиной женским голоском.

- Скоро, скоро…, - голос Мурхухна не узнать было невозможно, - А может и не будут. Может, у них всё не по любви произойдет…

- Если он позовет помочь расстегнуть ему штаны, я не пойду. И жена тоже! – категорично отозвался чуть менее писклявый голосок, - Да и вообще, смотреть на такое…

- Я вам сейчас уши надеру, шутники гребаные! – взвыл я с отчаянием, скрежеща зубами и заламывая извивающегося ящера буквой «зю» в надежде сломать последнему позвоночник.

- Ты не отвлекайся, не отвлекайся, - посоветовал мне Виверикс, только что смачно присосавшийся к канистре, - Делай своё черное дело.

- Да дайте ножик какой-нибудь!! – у меня даже слов на подобное не находилось, - Я зарежу эту тварь!!

Тварь, явно получив второе дыхание, начала брыкаться куда активнее.

- Пистолеты, автоматы, пулеметы…, - тем временем очень неторопливо перечислял бывший полицейский, копающийся в машине, - Гм, Криндж. Нет у нас ножей. Топоров тоже. Отвертку дать?

Я сам не понял, как у меня получилось взметнуть несчастного жрателя над головой, а потом сломать об подставленное колено, но, когда я отшвырнул тушу в сторону, гадский Виверикс уже давил на газ, увозя на моем джипе моих же будущих кровавых жертв с собой во главе!

- А ну стоять, сволочи!! Вы машине настройки сбили, козлы!!!

Угрозы были пустыми, джип был остановлен, а жратель оказался удивительно вкусным. Вот так, за стихийным шашлыком без маринада, мы и познакомились с Дюраксом и Майрой, двумя свежепоженившимися рейлами, которых некто, чрезвычайно похожий на пьяного Кринджа, уболтал устроить себе медовый месяц в Риме, городе, в котором никогда не было ни единого представителя этой расы.

- Чё, совсем не помните? – удивился, шмыгнув носом, Дюракс, - Нас же всем городом провожали! Даже патрон пришёл!

- Это всё паучий яд виноват. Этому плеснули…, - крохотная молодая жена кивнула на меня, - …он еще веселее стал. А вот этому когда плеснули, он выпил и упал! Но память отрубило у обоих. Еще бы!

Рейлы были… забавными. Оба с угольно-черного цвета кожей и красными глазами, они, скорее, напоминали чертей, до которых нас с Мурхухном довёл подлитый паучий яд, но, по сути, впечатление производили благоприятное. На меня потому, что ничего не спёрли и даже, вроде бы, не сношались на моем бездыханном теле, а еще благодаря стоицизму, с которым восприняли смертельно опасное путешествие. Возвращаться они отказались наотрез – мол, в городе не поймут, так что даже если мы сейчас дадим заднюю, то они пойдут ногами. Ибо нельзя молодой семье Пиамакс вот так вот обосраться.

Вместо них это решил сделать Мурхухн, у которого внутри был паучий яд, оказавшейся той еще дрянью. Пока бывший коп был занят, мы ели жрателя и налаживали общий язык, потому что… ну, пить меньше надо, вот почему. Куда теперь деваться?

- Некуда, - уверенно кивнул Дюракс, поблескивая ярко-красными, почти светящимися, глазами, - Меньше трепаться надо было. Всем.

Рейлы. Полутораметровые забавные коротышки, весьма напоминающие фэнтезийных гоблинов, скрещенных с ящерицами. Пропорционально сложенные, с кожей разного, порой самого дикого оттенка, с большими глазами, страдающими той же проблемой. Прекрасно видят в темноте, прекрасно слышат, совершенно бесстрашны, но, при этом, довольно оседлы. Пришли, судя по слухам, из-под земли. Или приходят, тут вопрос до сих пор открыт. Болтливые, веселые, настоящие мастера скрытности, способные проникнуть в любую щелку. Казалось бы, прирожденные ворюги, от которых должна волком выть вся планета, но это далеко не так. Эти существа не имеют репутации воров. Убийц, торговцев, эксбиционистов, ксенофилов, отморозков и извращенцев? Да. Ворюг? Нет.

- Эй! Как там тебя! Мурхухн! Не вздумай усраться насмерть прямо сейчас! Ты нам всю историю испортишь! – заорала, аж подпрыгивая, молодая жена, потрясая каким-то аппаратом с дисплеем, - За нами вся инфосеть Свободных городов следить будет! Не! Смей! Усираться! Насмерть!

Гм, а они умеют шутить, в отличие от бывшего офицера! Хотя тот тоже небезнадежен!

Дальше все у нас пошло весело и тупо. Достав из растительности тело обессилевшего морфа, мы убедились в его жизнедеятельности, загрузили в машину, а затем поехали в направлении, запомненном Дюраксом. Перемещаться не по дороге, а по направлению, было очень грустно, тряслось всё, что можно и нельзя, но деваться было некуда. Нам, незаконным и гадким мутантам, надо было миновать хотя бы часть известных поселений местных, известных наиболее непримиримым отношением к чужакам.

По ходу дела молодые рейлы, на правах живущих неподалеку от Ромуса, принялись просвещать меня о спецификах этой ксенофобской страны.

- Вы по сторонам смотрите, смотрите! – разглагольствовал Дюракс, - Видите, как тут растительность прёт? Когда-то давно, когда эту страну звали как-то иначе, она была каменистой, нищей и никому не нужной, но с великолепным климатом. Местные решили вложиться в какой-то особый вид почвы, что-то тут наворотили, так что современные злаки дают до шести урожаев за сезон! Так вот, местные бы могли срать терракоинами, но…

…но вместо этого впали в варварство. «Сапог» полуострова долгие годы был отрезан от цивилизации, а когда она всё-таки пришла, то оказалось, что жители, сплотившиеся вокруг сотен и тысяч бандитских шаек, создали нечто вроде феодального общества и живут себе как дикие варвары, строя замки из камня и воюя холодным оружием. Богатейшая почва привела когда-то к созданию собственного местного биоценоза, который оказался достаточно нестабилен, чтобы… к местным снова никто не совался. Поэтому их тут и оставили вариться в собственном котле, а эти дикари, время от времени отхватывая от залетных пришельцев, вооруженных нормальными стволами, начали считать всё, приходящее на эти земли, сплошным злом.

- Так что даже не пытайтесь в дипломатию! – вальяжно советовал свободно раскинувшийся на полу подпрыгивающего джипа рейл, - Никто из нас на человека не похож, будут пытаться зарезать или сжечь. А еще у них есть такие примитивные хреновины, которые кидаются стрелами.

- Неприятность эту мы переживем…, - подумав, изрек я, выводя тачку на какую-никакую, но дорогу, - Но карта нам понадобится. Надо добыть карту.

- Дело говоришь, чувак, - благосклонно кивнул мне черный рейл, ковыряясь в ухе, - Только вот забыл тебе сказать – тут еще и говорят не на лингве, а на какой-то хрени. Такие дела. Вырожденцы, чо. Фиг ты чо в карте поймешь.

- Будем решать проблемы по мере их появления! – не выдержав, рявкнул я.

Нет, ну в самом деле, что за дела? Куда меня отправила эта несносная баба?! Как шпионить там, где даже, оказывается, язык другой?! Да еще в окружении свиномордого ворчуна, двух натуральных чертей, которые, кажется, прямо сейчас трахаться начнут, да без какой-либо поддержки с воздуха?!

- Криндж, мужик! У нас появилась проблема! Ты нас спёр прямо из-за стола, так что мне с Майрой нужны нормальные шмотки! В этих штанах яйца потеют зверски!

- А мне в жопу дует! Это платье тупое!

- Кто-нибудь, убейте меня…

- О, смотри, он не усрался! Ну, в смысле, не совсем!

Так, какие шансы, что я сам убью этих мелких чернявых засранцев? Хотя нет, не засранцев… блин, как их назвать?!

Парочка рейлов-молодоженов стремительно превращала наш с Мурхухном размеренный быт в вопиющий кошмар. Два черных чернявеньких чертенка не затыкались ни на секунду, успевая мало того, что давать оценку всему, что подвернется под взгляд их красных глаз, так еще умудряясь флиртовать друг с другом. Между делом, они перебрали все наше трофейное оружие, стырили по две легкие стрелялы себе, а остальное перебрали, оценили, обматерили, уложили аккуратно по разные стороны от страдающего кабана, а затем принялись за инвентаризацию остального хлама, успевая еще и посматривать по сторонам!

- Криндж! У тебя тут тащит зачетной травой! Где она?! Делись!

- Нету, кошки попятили.

- Какие кошки?!

Пришлось рассказать о вороватых попутчицах. Даже морф стал тише страдать во время рассказа, только тихо пукал в самых напряженных местах, а потом оказалось, что делал это от удивления.

- Кошачьи женщины с Хрисса?! – чуть ли не хором удивилась черная парочка, - Обалдеть! Как тебя угораздило?! Они всегда что-нибудь тащат!

- И обмануть норовят! Ну-ка закежь, чем заплатили! – Майра почти требовательно протянула черную лапку, в которую я, пожав плечами, ссыпал золотые закорючки. Рейла, только бросив на них взгляд, тут же высыпала это всё обратно, прокомментировав чуть ли не с брезгливостью, - Запасные застежки на одежду, вот чё они тебе дали.

- Подделка? – для проформы поинтересовался я.

- Нет, золото, - удивили меня в ответ, - На Хриссе оно бросовый металл. Считай, тебя натянули сразу по всем фронтам!

Вот сучки хвостатые. И прокатились, и поиздевались. Ничего, я запомню.

- Запомни-запомни. Эти дурацкие кошки везде устраивают хаос. Характер у них такой. Авантюристки, адреналинщицы и ворюги, - сурово осудила инопланетных гостий маленькая черная рейла, а затем, оживившись, воскликнула, уставившись куда-то вбок, - Смотрите! Деревня!

Ромус и до этого момента меня удивлял. Шляясь по этому миру, я привык к определенным нюансам в пейзаже. Что бы вокруг не было, палящая или ледяная пустыня, могучий лес с кучей зверья или просто зеленые поля, как вот, например, здесь, везде были видны обломки цивилизации. Покосившиеся вышки, раздолбанные и сгнившие автомобили, трубы и кирпичи. Здесь же, в этом диком царстве, всё было куда красивее и гармоничнее. Ни следа более развитых цивилизаций, лишь бескрайняя гладь полей, лесов и рек, березки и дубы, яркое солнышко, свежий ветерок… и вот, деревня. Натуральная, из самого настоящего дерева, дворов на сто. Около реки.

Пастораль! Лепота!

- Давай к ней, здоровяк! – внезапно распорядился Дюракс, облокачиваясь мне на плечо, - Продуктами затаримся, вон бывшему полицейскому явно сейчас здоровая органика не помешает!

- Вы же мне последний час твердили, что тут все враждебны к таким как мы! – возмутился я.

- Конечно враждебны, - важно мотнул ушастой башкой молодой рейл, - Ну и чё? Эти человеки ничего не могут. Им надо в замок добежать, пожаловаться, а вот там уже есть опасные люди, в железных костюмах. Только пока они придут…

- А грабить местных никому со стороны не выгодно, - подвякнула его жена, - С них взять нечего! Поехали! Будет весело!

Вот те и раз.

Ну и что? Мы запросто, как будто бы так и надо, заехали в средневековую деревянную деревню, населенную исключительно ксенофобными человеками! Те, конечно, рады не были. Одетые в домотканую (но отнюдь неплохую!) одежду люди разбегались по домам, панически себя вели, кричали тревожными голосами жалобные вещи и… крестились. Прямо крестились!

На этом месте я вообще офигел. Моя память, представляющая из себя котёл с кипящей кашей, полной самых разнообразных осколков, содержала в себе уверенность, что точно такие же деревни были в прошлом, например, где-нибудь во Франции или в той же Италии. Тут, конечно, люди были чище и здоровее, явно измененные вирусом УКВИГ, драпала от нас целая туча детей, которых тут, видимо, штамповали в промышленных количествах, но всё это выглядело максимально естественно! Абсолютно всё!

…кроме нас. Свиномордого болезного ворчуна, валяющегося в джипе, двух натуральных безрогих чертей в замызганных нарядах молодоженов, да обаятельного и привлекательного меня, от одного вида которого волки собирают чемоданы и уходят в тундру, чтобы хоть там просраться. Тем не менее, словам Майры не верить было сложно. В обозримом пространстве никакого замка видно не было, а следовательно, новости о нашем заезде до местных защитников доберутся небыстро.

- Вот, в центре машину ставь, у колодца, вон лавка, видишь?! – указала черная лапка рейлы в нужную сторону.

- Вижу, - покорно согласился я, чувствуя, как чужая упругая сиська вжимается в моё ухо, - И чё?

Блин, я так на её мужа стану похож.

- Иди и закупись! – отдала мне наполеоновский приказ черная чертовка, - И не забудь нам какого-нибудь тряпья!

- Мы, конечно, в ответе за тех, кого приручили…, - проворчал я, вылезая из-за руля, - …но в ответе ли мы за тех, кого утопили?

Очень сложный морально-этический вопрос. Могу же я потерять парочку рейлов? Например, вот в этом колодце? Или тварь я дрожащая?

Крупно вздрогнув, я решительно зашёл в старую приземистую избу с разбитым порогом, планируя воровато потырить то, что надо, а расплатиться горстью патронов, заначенной в карман. Ну а что делать, если все разбежались?

Как оказалось – не все. Толстый и обрюзгший хозяин лавки оказался на месте по причине своей вопиющей одноногости. Инвалид сидел за стойкой, повернувшись к висящему на стене распятию, крестился и плаксиво бормотал нечто на языке, показавшимся мне смутно знакомым. Так, как заходил я тихо и скромно, а мужик бормотал с душевным надрывом, то это позволило мне прислушаться к его словам, а затем удивленно вскинуть брови.

Это же английский! Мужик молится на английском! На вполне знакомом и довольно чистом английском языке!

- Аве Мария, Деус Вульт! – грохнул я на том же языке так, что мужик шлепнулся со стула, - Во имя Всевышнего, крестьянин! Не трясись, я не причиню тебе зла!

- Ва-ва-ва…, - кажется, лавочнику было очень нехорошо, но я засомневался в том, что ему станет лучше, если я приближусь. Особенно с этими моими огоньками в глазах.

Тут нужно проявить деликатность, свойственную людям из исторических хроник.

- ЕСЛИ ТЫ НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ТРЯСТИСЬ, СОБАЧЬЕ ПЛЕМЯ, ТО Я ЗАПОРЮ ТЕБЯ НАСМЕРТЬ! – рявкнул я так, что вся лавка зашаталась, - НЕ СМЕТЬ ТЕРЯТЬ СОЗНАНИЕ В ПРИСУТСТВИИ БЛАГОРОДНОГО СЭРА!

Сработало! Мужик точно должен был помереть от такого моего воя, но случилось как раз наоборот! Ожил, собрался, подобострастно закивал, принялся подниматься с пола!

Потрясающе. В кого я такой умный и сообразительный?

- Что будет… уг-уг-угодно доб-доб-доброму гос-гос…, - оно даже заговорило!

- Угодно…?

- Д-да… Да! ДА!! Старый Хюмхель слушает вас всем сердцем и душой! – определенно поняв, что его, может быть, даже не убьют, инвалид внезапно воспылал жизнью!

Надо закрепить!

Размашисто перекрестившись на распятие, я добился вывода лавочника на некую еще непознанную человечеством параллель когнитивного ситуативного диссонанса, а затем решил взять от жизни всё, запудрив мозги невежественному пролетариату во имя товаров, услуг и разведданных. Ну а чё, раз я язык знаю?!

- Меня зовут сэр Арчибальд Дембельдорф, и меня заколдовала злая ведьма, - начал я вешать лапшу на уши доверчивому сельскому жителю, уставившемуся на меня стеклянным взглядом, - А также старая сука заколдовала моего оруженосца и духовника. Последнего вообще разодрало на двух чертей, черт побери! Теперь мы едем на юг в поисках доброго волшебника, который сможет снять проклятие… Кстати, у тебя пиво есть? Тут долго рассказывать…

Глава 6. Выпитое не воротишь

- Вытащи их! Вытащи! – выл я, согнувшись и содрогаясь от безумной боли, - Хоть один вытащи!!

- Заткнись! Терпи! Дави на газ! – коротко гавкал в ответ бывший полицейский, поливая свинцом наших преследователей.

- Веди ровнее! – не отставал от него Дюракс, палящий в белый свет, как в копеечку, вместе со своей женой, - Упырь! Зед болтливый! Это все ты виноват!

- Попадать научитесь, мазилы мелкие!

- Они попадают, Криндж! Мы не пробиваем!

- Не пробиваете сраное железо?!!

- В голове у тебя сраное железо! – гаркнул в ответ Мурхухн Виверикс, пуская еще одну длинную очередь в наших преследователей, - А эти ублюдки закованы в броню из современных сплавов! Космических сплавов, идиот!

- Сам такой! – обиженно взвыл я, продолжая скакать по кочкам вместе с джипом, рейлами и матерящимся морфом.

И вообще, это не я виноват, а рейлы! Именно они говорили, что после врыва в деревню у нас будет чуть ли не полдня на всё про всё, пока местные хозяева почешутся!

Получилось же, что получилось. То есть мы вшестером, я, два рейла, морф и два арбалетных болта в моей спине, прибитой сейчас ими к сиденью джипа, удираем сломя голову по чистому полю, подпрыгивая на кочках, а нас преследует десяток гребаных рыцарей, бронированных с головы до ног, на таких же залитых металлом БЫКАХ, запросто скачущих за нами на скорости в сорок-пятьдесят километров в час!!

С копьями, мечами, щитами и сука арбалетами! И флажками, мать их так! У каждого бычары в седле такая длинная палка, на которой трепещет флажок! Два десятка гребаных живых бронетраспортеров! С флажками!

- Сука! Сука! Сука! – пришпиленный к сиденью, я ругался черными словами из-за того, что нужно было привставать, для того чтобы видеть, куда ехать, - Выдерните гребаные болты!

- Сиди, сэр Идиот! – провизжала почти победно рейла, с чем-то возящаяся у меня за спиной, - Пацаны! Я гранаты нашла!

- Давай их сюда!

- Да вытащите болты, ироды! Я даже обернуться не могу!

- Крепче за руль держись, дегенерат волосатый! Мы из-за тебя в такой ситуации!

- Вы меня предупре…

- Заткнись!!!

Это было больно, обидно и досадно. Мало того, что ты в смертельной опасности, пришпиленный к креслу, скачешь по кочкам так, что впившиеся в спину острия болтов делают тебе очень «хорошо», так на тебя еще орут и обзываются! Да ладно бы это, а вот невозможность посмотреть назад меня просто убивала! Приходилось ехать, не контролируя ситуацию! Доверяясь двум мелких чертям и пропоносившемуся свинобразу!

…а теперь у них еще и гранаты есть!

А ведь всё так хорошо начиналось. У одноногого лавочника нашлось пиво, мы с ним быстро раскидались по припасам и картам, заплатил я, причем, не терракоинами, а золотыми кошачьими закорючками. Ну погрузили, я сказал, что скоро вернусь, а сам вернулся и присел на уши этому замечательному обычному человеку, которому некуда было деваться. С одной-то ногой. Рассказал ему несколько прохладных историй, отошел от маразма последних дней. Ну отлично же сидели!

И тут крики, вопли, выстрелы! Болты эти чертовы, прошившие спинку сиденья так, как будто бы её не существует!

- Выше кидай! Выше! Чтобы мужиков с седел посшибало!!

- Ты дура, мелкая?! Как я тебе подгадаю тайминг на взрывчатке?!

- Задолбал! Смотри, как надо!

- Эй! Отдай!! Ты чего творишь?!!

У вас когда-нибудь бежали струи холодного пота по проткнутой арбалетными болтами спине?!

Бабахнуло. У меня перед глазами пролетело приблизительно две с половиной жизни из находящихся в голове, а жопа всосала в себя половину кожзаменителя с кресла, вместе со штанами!

- Ура! У нас получилось! – довольный визг Майры заставил радужное сияние перед моими глазами пропасть, а призрака святого Петра, манящего меня рукой, слегка рассеяться.

Но только слегка! Железо снаружи, железо внутри, железо, скачущее под жопой и за жопой – всё это, вроде бы, осталось!

- Они смешались, Криндж! Они задержались! Бери левее! Левее, а не правее! Видишь, там зараженные земли! Радиация! Гони! Туда нормальные не полезут!!

Мне захотелось заорать, что и нам там делать, как бы, нечего, но тут я вспомнил, что мы, вообще-то, лютые мутанты и жители пустошей, так что вполне перенесем то, что нормальных людей ухадайкает очень быстро, так что, поймав своим орлиным (нет, прищуренным и слезящимся от боли) взглядом непотребный цвет умирающей растительности, я тут же направил машину в нужную сторону. Тем временем за спиной еще пару раз грохнуло, только сейчас, судя по проклятиям рейла, ему так сильно не повезло.

Впрочем, это ничего не изменило. Взлетев на склон, мы скатились по нему уже в окружении родного постапокалиптичного пейзажа, состоящего из засохших корявых растений странного цвета, потрескавшейся земли, пыли и прочего говна. Взметнувшиеся за нами бронированные быки, видимо, слишком увлеченные погоней, колес не имели, но покатиться – покатились за нами, под крики и вопли вылетающих из седел рыцарей. Полный привод, одержав убедительную победу над какими-то рогатыми скотами, увозил нас вдаль под скрипучие вопли рейлов… прямо в закат.

Ну, недолго, секунд пять.

- Если из меня сейчас не вытащат болты, я начну убивать! – с налитыми кровью глазами пообещал я, - Мурхухн!

- Да что ты какой нежный…, - просипел, добираясь до меня, свиночеловек, а затем, видимо, разглядев, что у меня сзади, оторопело выдохнул, - Ого-го…

Разворотило мне спину здорово, причем даже не болтами, чьи острия оказались с изрядным количеством засечек, а болтанием моего тела в кресле. После того, как я сбавил скорость, морфу пришлось, достав нож, резать по живому, чтобы я смог освободиться от железяк. Это было омерзительно неприятно, по крайней мере, если верить истошно орущему мне. Еще неприятнее было слышать мнение парочки супругов, железобетонно уверенных, что после такого вообще не выживают, поэтому давай-ка, Криндж, копай себе могилу, пока шевелишься, а мы, так уж и быть, разрешим морфу её закопать.

Посылать в жопу этих умников было своеобразной отдушиной, тем не менее, именно ловкие пальчики рейлы, зашившие грубой ниткой обе дырищи в моей больной спине, и закончили это дело.

- Ну что, сэр Тынесдох, будешь еще задушевно трепаться на вражеской территории? – поинтересовался бывший полицейский, усевшийся за руль.

- А, кстати, да, - усевшийся мне на ноги Дюракс, откуда-то нарывший пачку сигарет, выпустил облако дыма, спросив, - Откуда ты знаешь их тарабарщину, Криндж? Это же местный язык, он тысяча лет как мертвый.

- Меньше трехста, - прокряхтел я, кое-как умащиваясь там, где недавно лежала большая изнемогающая свинья, — Это английский. Нам, ашурам, в башку при рождении закачивают разное. Многим базовую личность, а мне запихали какую-то старую запись. Так вот я умным и получился…

Два черных придурка разного пола аж взвыли от гомерического хохота. Ну ничего, я им еще отомщу…

В зараженной пустоши нам пришлось ориентироваться на подмышки рейлы. Счетчика Гейгера не завезли, так что слушали её авторитетное мнение, быстро проезжая места, в которых Майра начинала потеть (с кислинкой!). Убедившись в том, что нас уже точно никто не преследует, начали рыскать в поисках какого-либо убежища, чтобы заночевать.

С этим была напряженка. Лежа, я слушал переговоры остальных жителей джипа, оповещавших меня о том, что зданий поблизости нет, только исковерканная вредным излучением природа. Закинув в пасть валявшейся поблизости еды, я вырубился, решив, что с таким элементарным делом как поиск какого-никакого убежища, мои спутники справятся сами.

Проснувшись, недоуменно моргнул при виде обступившей со всех сторон тьмы, затем моргнул понимающе, услышав раскатистый храп бывшего полицейского, а потом получилось даже негодующе поморгать, потому что на мне (частично на мне!) запросто сопели гребаные супруги Пиамаксы! А охраняет нас кто?! Пушкин?!

Как оказалось, Александра Сергеевича не было даже близко. Вся наша шайка-лейка заливисто храпела на… обломке эстакады, въезд на который какая-то подлая рейловская рука полила маслом. Узнал я об этом уже взмахнув руками и отправившись в свободное скольжение, перешедшее в изящный спуск в стиле «голова-ноги-голова-ноги-и-молодой-красивый-труп». Причем делал я это сурово и молча, даже, можно сказать, с осуждением к той жизненной ситуации, в которой оказался. Спонсором красоты момента была дикая боль, прострелившая мне спину, но об этом я, как уже понятно, умолчал.

И снова седая ночь… ну, то есть звезды перед лицом. На лице глаза, они смотрят вверх, там звезды. За глазами находится ум. Он в данный момент, рассчитывает сложную концепцию возмездия некоторым штопанным презервативам, беззаботно дрыхнущим совершенно неподалеку, но под надежнейшей масляной защитой. Кажется, я добровольно взял на себя собачью вахту…

Вот гады.

- А не спеть ли мне песню…? – прищурился я на все лучше различаемый в темноте джип, - О любви?

Ладно уж, не буду. Всё-таки дали оклематься. К тому же, меня зовёт природа.

Неподалеку рос куст, похожий на мертвого паука. Корявый, с кучей веточек, сложенных прямо как лапки издохшего насекомого. Подумав, я решил сделать доброе дело, оросив эту растительность. Может, это даст ему шанс?

Могучая настоявшаяся струя ушла между веток-лапок, я с наслаждением выдохнул, а затем чуть не поперхнулся, когда «куст», издав тихий скрипучий вопль-бульканье, начал сучить этими самыми лапками. Ему явно не нравился душ, но меня уже было не остановить. Да и неправильно это, когда кусты оживают. Сиди расти, едрена вошь, какого черта людей нормальных пугаешь?!

В конечном итоге добро всё-таки утопило неведомое зло, а то, погибнув, слегка расслабилось, раскинув лапки и показав из своей темной массы два длинных тонких клыка.

- Ядовитый, небось…, - опасливо сказал я, заправляя все важное в штаны и отправляясь на осмотр окрестностей.

Окрестности были тоскливыми как посиделки скучных родственников. Пустошь, в самом своем неинтересном проявлении. Ромус, он же бывшая Италия, и в лучшие годы был населен по побережью в основном, да и тяжелой промышленности с нормальной инфраструктурой в этой стране никогда не валялось. Так что, неизвестно что и зачем бумкнуло в этой дикой природе, но получилась огромная безобразная проплешина на несколько десятков квадратных километров. Ну и огрызок эстакады в центре. Что она тут делала? Куда вела?

…где остальные огрызки?

Тоскливая неизвестность, отравленная земля, спасительный оазис от охреневших рыцарей на быках, оказавшихся куда оперативнее, чем можно было предположить. Ну да, ну да, я виноват. Соскучился по языку, по людям. Нормальным обычным человекам. Что, скажете, это плохо? Что у меня был мой лысый Фредди? Да, был! Только этот кадр постоянно носит солнцезащитные очки! Постоянно! То есть всегда! А я натура тонко чувствующая, деликатная, мне глаза видеть надо! Глаза – зеркало души человека!

Так рассуждая над извивами собственного сознания, я и добрался до цели своих шараханий по этой земле. Как оказалось, в глубине своей души (тонко чувствующей!) я искал какую-нибудь стройматериальную хреновину, которую можно было бы забрать с собой на приключения, чтобы бить ей врага по голове. Ну вот вспомнился мне тот кирпич на арматуре, с которым проходил некоторое время. Очень удобная штука была. А то очень не везет мне с оружием. Дробовик просрал, нож просрал, топор тоже, гм, того. На машине пулемет был установлен, так я его оставил на пиратской базе, мол, им нужнее. У меня всё равно там пальцы плохо влазили. Да и зачем мне пулемет? Я ж шпион…

Деда я сразу не заметил. Он был сухой, мелкий, лысый, но бородатый, а еще сидел в ямке, так что наружу еле-еле торчало. Причем, даже свет луны от лысины у него не отражался, потому что весь дед был покрыт коркой пыли, земли и прочей хренотации. Сидел он абсолютно неподвижно, дышать, вроде, не дышал, выглядел просто экзотическим трупом или, ну, статуей там, скажем. Самому себе. Тем не менее, прекрасно помня подлый куст, чуть не отравивший мне всё мочеиспускание, я решил проявить максимальную бдительность.

- Здорово, отец! – чувствуя себя полным придурком, но, при этом, тонко чувствующим, бдительным и аккуратным, сказал я, - Как ты тут?

Дед промолчал, как и полагается мумифицированному лет сто назад трупу, но я не собирался терять бдительности. Вот что бы было, если б я не встретил тот несчастный куст? Я бы встретил деда. Ну и… все могло кончиться плохо. С моим-то чувством юмора. А тут, как говорится, предупрежден – значит, вооружен! Или наоборот. Обезоружен.

Когда веки лысого сморчка дрогнули, у меня тоже всё задребезжало внутри от неожиданности. Постапокалиптический пенсионер оказался живее всех живых, то есть, как минимум, смог раскрыть глаза и уставиться на меня мутным расслабленным взглядом существа, родившегося еще до того, как изобрели маразм. В смысле мудрым таким взглядом, проницательным, пробирающим до самого донышка моего опустевшего мочевого пузыря.

Затем дед приоткрыл ротовую щель и… оттуда вылетело облачко пыли.

- Едрит, ты засиделся…, - качнул головой я, опускаясь на корточки перед сидящей в ямке аномалией, - Бать, ты как? Нормально?

Пока старец выдыхал пыль и комочки земли, я смотрел на него, мысленно рассуждая об абсурде этого мира. Постапокалипсис, развалины, пшеница растет по четыре раза за сезон, живность невероятно разнообразна и почти вся опасна. Из-за внедренного в ДНК вируса улучшенные люди и мутанты трахаются как не в себя, размножаясь со скоростью кроликов. Пиццу сделали пищей для причастия, а генномодифицированные свино-волко-обезьяно-люди служат в специальной глобальной полиции, занятой в основном тем, чего бы постеснялись и фашистские каратели. И это все под камерами дронов пресыщенных обитателей космоса, рассматривающих всю эту кашу как…

Ну и что странного в лысом мелком старике, который тут сел лет двадцать назад помедитировать?

- Шшшто ты хо-оочешшшь…? – просхрипел-просвистел на лингве тем временем дед, вернувший себе дар речи.

- Да вообще просто твоим здоровьем интересовался, - пожал я плечами, - Ну еще, если подскажешь направление на Рим – буду благодарен. Знаешь, где такой город?

Тощая сухая рука медленно приподнялась. Грязь и пыль, давным-давно заключившиеся конечность в капкан, сухо трескались, отваливаясь целыми осколками. Старик уверенно и сразу указал… куда.

- Ага, - кивнул я, проводя зрительную линию от эстакады, чтобы запомнить, куда ткнули пальцем, - От души, бать. Извини, что побеспокоил. Мы тут еще пару-тройку часов проторчим, так что, если захочешь там, водички попить или пожевать чего, ты скажи. Ну или рукой махни, я подойду.

Я уже отходил, как в спину мне донеслось пыльно-старческое:

- Доброго пути… сородич…

Хм, видимо, я насчет маразма был прав. Ну и обороты речи у меня, прямо скажем, специфические. Хотя, какие проблемы? Все мы люди, все мы человеки, все мы братья на этой планете. Ну или отцы и дети, это как посмотреть. Нет, я, конечно, не очень похож на человека, но под этой грубой оболочкой есть душа! А еще мозги, в данный момент утверждающие мне, что, если какое-то существо может просидеть на открытом воздухе радиоактивной и ядовитой пустоши несколько лет, а потом, прокашлявшись, сразу внятно перейти к делу… лучше это существо не тревожить больше необходимого.

Что тут скажешь? Мои выводы оказались верными целиком и полностью. Когда через пару часов мои спутники продрали глаза и, полив какой-то дрянью парапет, аккуратно скатились на машине вниз, то они были веселы, счастливы и довольны, глядя на моё хмурое лицо. Через три минуты, после того как я им рассказал о своих утренних приключениях, бледный до синевы человек-кабан гнал машину во всю дурь, а парочка рейлов, казалось, едва-едва себя удерживает от того, чтобы не выскочить из тачки, начав её толкать сзади для большей скорости!

Рейлы ничего не боятся, это аксиома. Как-то раз целая шайка этих отбитых существ десантировалась в вот этот самый джип, пытаясь меня уконтрапупить, нападающие даже шутили, когда я выкидывал их из мчащейся со всей скорости тачки! Сейчас же супружеская парочка аж колер кожи поменяла, услышав о моей встрече с удивительным дедом. Да вон и Мурхухн выглядит как-то нездорово, где бы ему «Фестал» купить…

Наконец, когда мы уже проскакали километров пятьдесят, а машина стала недовольно чем-то стучать, моих спутников прорвало.

- Идиот!

- Самоубийца!

- Чуть нас не угробил!

- Даос! Ты побеспокоил даоса, чертов зед!

- У тебя мозг вообще есть или как?!!

- Иди в задницу! – ворчал я, чувствуя, как по плечам и ребрам барабанят лапки рейлов, - Дед и дед. Сидит и сидит. Че я его, обоссал, что ли?! Я просто спросил!

- Подошёл! К даосу! Просто! Спросить! – выдала несколько истерических предсмертных визгов Майра, - К даосу! К занятому даосу!! Ненавижу-уууу!!!

- Да он не понимает ничего! – выдал насупленный морф, прекращая насиловать педаль газа, - Объясните ему!

- Рацию! Рацию дайте! – заорал Дюракс, - Я этой пиратке объясню, как надо своих людей учить! Я ей так объясню!

- Щас остановимся, я вам пустырника заварю! И не буду разбираться, что именно завариваю! – злобно пообещал я, - Прекратить истерику! Рассказать про даосов этих ваших!

Не сразу, но они таки послушались. Оказалось, что даосы, таинственные представители самых разных раз, были чем-то вроде… стихийных колдунов. Особенных, не таких, как обычные маги, обладающих куда более…

- Чё? Обычные кто? Ваги? Наги? Маги? – заинтересовался я и был бит сожалеющими взглядами прямо там, где сидел. Так смотрят на обосравшегося ребенка, которого позвали на первое сентября сказать приветственную речь классу. При родителях.

Впрочем, Мурхухн, тяжело вздохнув, принялся просвещать меня нормально, а не через жопу, как это делали рейлы.

Оказывается, не только лупоглазы могут лазить по мозгам. Наоборот, они, как телепаты, низшее звено среди всех этих чудиков… ну или высшее, как посудить. Способность к псионике есть много у кого, но большинство пользователей не обладают, всё-таки, возможностями и навыками инопланетных гибридов, так что не умеют читать мысли или посылать в жопу молча. Это вам не в тапок пёрнуть. Зато, подобную неприятность сумели обойти с помощью высокотехнологических предметов, служащих для фокусировки и реализации своего псионического потенциала несколькими методами.

- То есть, - глотнув из фляжки, продолжил Виверикс, - Маги могут провести свою энергию через фокусировщик, получив настоящее волшебство. Пугающее, душащее, взрывающее, поджигающее, даже дробящее стены и почву. Звучит, конечно, страшно, но на самом деле – эти фокусы никого особо не волнуют. Нельзя обвешаться фокусировщиками и быть всемогущим. На каждый из них нужно настраиваться, тренироваться, оттачивать навыки… Богатеньким господам некогда заниматься такой ерундой, так что они просто меряются толщиной кошельков и резервом силы. Голодный умный лупоглаз, которого довели до ручки, может принести куда больше вреда. А вот даосы…

Эти уже были настоящими чудовищами. Одиночки и отшельники, они знали десятки псионических приёмов, обладали невероятной живучестью и еще большим потенциалом к разрушению, применяя его к тем, кто вызывал их недовольство, но… только тогда, когда камер и дронов с орбиты поблизости не было. Свободно уходя неведомыми способами из любых засад, они, эти крайне редко встречающиеся индивидуумы, сделали себя совершенно неинтересными для широкой публики. А вот население планеты их терпело, а местами даже любило.

Почему?

Потому что даосы впитывали в себя радиацию и другие вредные излучения. Они обосновывались там, где даже самая продвинутая и живучая крыса откинет лапти, а затем начинали медитировать, постепенно забирая у местности всю пропитавшую её отраву и дрянь. Они тихо сидели в аду годами и десятилетиями, делая для истерзанной планеты больше, чем все остальные её жители, просто борющиеся за выживание.

- Сколько я слышал про даосов, они всегда убивают тех, кто нарушает их покой…, - под конец лекции пробурчал Мурхухн.

- И мы, и мы! – согласно закивали оба рейла.

- …а этот придурок выжил как ни в чем не бывало.

- Потому что их будили, наверное, невежливо, - прочавкал я то ли картофелиной, то ли луковицей, полученной у одноногого лавочника, - А я поздоровался!

Три диких взгляда, уставившиеся на меня безо всякого этого вашего пошлого моргания, смогли бы заставить смутиться даже недогрызенную луковицу.

Но я – Криндж! Я могуч. Поэтому не подал вида.

А вот машина через еще час езды – подала. Стучащий движок зарычал, кашлянул пару раз, скрипнул нездорово… и издох!

Глава 7. Мир вам, люди!

Что может быть «приятнее», чем оказаться без машины в стране, набитой пуленепробиваемыми рыцарями-маньяками на быках?

Вот и мне кажется, что ничего. Пришлось бороться. Я открывал капот, заглядывал внутрь. Дул на двигатель. Долил водички в обрызгиватель. Потрогал клеммы на аккумуляторе. Даже шины попинал. Ничего не помогало, абсолютно. Моя память была девственно чиста от любых знаний о гибридных двигателях внутреннего сгорания, модернизированных цвергами. Машина отказывалась работать, тройка бесполезных существ ныла над душой, уповая на то, что если бы я не трогал даоса, то ничего бы этого не случилось.

Мне хотелось рвать и метать, но пришлось брать и тянуть.

- Плохо быть самым большим, - пыхтя, рассуждая я, таща за собой массивную машину, в которой продолжали сидеть трое оглоедов, - Все на тебе ездят.

- Криндж, не гунди, - сидящая на капоте Майра, единственная, кому совести хватило хотя бы меня развлекать, шила мужу трусы из выторгованной мной недавно ткани, - Оттащи нас на край пустоши, чтобы хоть было кого поймать и пожрать, да беги себе на поиски механика! Мы постережем шмот.

Хреновый план, учитывая, в какой стране мы находимся, но другого тупо нет. Бросать этих засранцев на произвол судьбы мне не хочется, кабана на себе тащить – тем более. Да и не убежим мы никуда, если нас хоть одна живая душа до Рима заметит и настучит местным. Быки быстрее меня. Что остается? Выносить всех троих черте знает куда на Трассу? Не. Оставалось одно, стырить где-то механика с инструментами. Компактного, легкого, сотрудничающего. Ну, это я обеспечу. У меня лицо буквально создано для того, чтобы вызывать в разумных жажду сотрудничества!

В общем, я, используя грубую мощь, пёр на тросах джип, а сшившая трусы мужу рейла озаботилась чем-то вроде купальника для себя. Очень похабные тряпочки получились, держащиеся на одном честном слове, причем не всегда, но Дюракс был доволен. Мелкие похотливые засранцы.

Дело шло так себе. Груженая тачка была тяжелой, а перемещать её можно было, либо таща за тросы, либо толкая сзади. Оба способа работали относительно одинаково, но были противно тяжелы и однообразны. Я, сцепив зубы, выполнял тяжелый физический труд, молясь, чтобы мои ботинки выжили. Те держались молодцами, но быстро стали намекать, что даже распечатанным на молекулярном принтере суперпрочным вещам может придти кобзон. Пустошь вокруг медленно наливалась зеленью и жизнью, продемонстрировав разок группку жрателей, бежавших по своим делам.

Мы шли, шли и шли. Точнее я пёр, а они катились, делая мне голову, пока, наконец, взбесившись, я не поинтересовался, кого из этой троицы считать любимой женой. После этого гундеж сменился на испуганное молчание. Кажется только, в случае Майры оно было слегка заинтересованным. Это меня напрягло. Рейлы и цверги… они растягиваются. Насколько надо. Ну, относительно. То есть, Майра Пиамакс может наставить мужу рога со слоном, но вот с китом уже могут быть вопросики…

Нет, я не хочу это представлять!

К счастью, разум возмущенный закипел позже, чем мы увидели это.

- Дерьмо! – коротко охарактеризовал я увиденное, стоя на склоне пологой горки.

- Дерьмище, - согласно кивнул Дюракс, - Но есть перспективы.

- Какие? Это храм Звездного света, - уныло откликнулся я, - В чистом поле. Нахрен они нам?

Здоровенная желтая пирамида стояла на перекрестке обычнейших грязевых дорог километрах в двух от нас. У входов внутрь красовались какие-то каменные истуканы, народа видно не было совершенно. Однако, дороги были накатанными, а само здание огромным. Какой нам толк от верующих фанатиков в самой примитивной жопе мира?

- Криндж, не тупи, - тон Дюракса был совершенно серьезным и деловитым, - Это же церковники. У них всё на технологиях и наркоте. Вообще всё и всегда. Техника у них везде, даже вот в этих каменных бошках. Они не просто так там торчат, понял? Я тебе зуб даю, что в этой шараге будет как минимум один урод, который шарит в технике. И еще жопу вдобавок готов поставить, что у них тут есть инструменты и доступ к сети, так что это лучший шанс отремонтировать тачку. Из возможных.

- Парень прав, - послышалось хрипловатое от Мурхухна. Морф сидел, поскребывая щеку, и задумчиво говорил, - Только церковь Звездного света – это не шутки, народ. Это отбитые фанатики. Войти может каждый, но выйти…

- Не-а. Мы вот войти не можем! – фыркнула Майра, - Рейлов они ненавидят, считают нелюдью. Да и тебе твою харю показывать этим ублюдкам не стоит, сразу настучат кому надо! А вот Криндж…

Сука, почему всегда я?!

- Потому что никто не знает, что ты за тварь такая! – оповестили меня, - А когда узнают – то уже, вроде как, поздно!

- В смысле, я что – женщина?! – неприятно поразился я такой характеристике, а затем, уныло вздохнув, принялся морально готовиться к своему визиту в церковь, мать её, Звездного света.

- В смысле?! – не понял меня маленький черный рейл.

В ответ я похлопал его по узкому плечу двумя пальцами.

- Скоро поймешь.

Меня стукнули гаечным ключом по голове.

- Не учи моего мужа плохому!

Через два часа совершенно грустный и подавленный я волок пустой джип к желтой пирамиде церкви Звездного света. Где-то там, за моей натруженной спиной, остались трое довольных утырков, которые будут вкусно кушать, сладко спать, драться с жрателями и петь песни, пока я буду томиться в застенках этой гнилой секты. А маскировка? Какая маскировка? Зачем она? Я ж и так шпион.

«Ты на последнем месте в рейтинге уникумов, но ты в рейтинге, мужик. И ты широко известен в Свободных городах. Церковники ни за что не упустят такую медиа-фигуру, да еще и скрывающуюся в Ромусе. Тебе тут даже бежать, по сути, некуда. Ты идешь к ним в лапы. Нейромодулятором тебя сразу не офигачат, это не тот компот по их меркам. Обработка всегда идёт постепенная, но если идёт, то до щелчка, пока не заморочат. Просто трахай им голову, пока не починят тачку, а потом тупо свали. Особо преследовать не будут. Если же механика не будет, то стенд точно будет, гараж с типовым обслуживанием есть во всех храмах. Загонишь тачку на стенд, он по сети определит поломку, а дальше как-нибудь выкрутимся. Зайти и выйти, дело на сутки-двое»

План был, мягко говоря, говно, но выбирать было не из чего, поэтому я, подкатив машину к воротам этой сектантской хаты, не стал стучаться, ломиться и звонить в звоночек, а просто грустно уставился на эти самые ворота, замерев на месте. Сработало это минут через пятнадцать.

Потом из дверей аккуратно высунулся совсем молодой парнишка в странном одеянии, напоминающем длинный пуховик со смешным высоченным капюшоном, торчащим над головой. Подросток, напоминающий испуганного зайца, медленно и неторопливо подошёл к воротам, чтобы проблеять дрожащим голоском на чистой лингве:

- Д-добро п-пожало… вать. В-вы что-то… хотели?

Я посмотрел на него взглядом задоенной коровы, а затем подавленно сказал:

- Да. Хочу.

Почему-то он дёрнулся, но затем, приободрившись, мяукнул:

- Я могу узнать, что именно?

- Можешь.

Ответ поставил юного отрока в позу глубокого непонимания. Пока он прорабатывал свои когнитивные неувязки, я глубоко вздохнул, заставив парня этим звуком слегка отступить, а затем ткнул пальцем в машину.

- Сломалась. Надо починить.

- Эээ…, - в очередной раз завис парень. Его глаза бегали туда-сюда. Процессы шли. Я скучал. Секунд десять.

- Ты очень тупой, - пожаловался я парню, - Не знаешь, как надо. Смотри, как надо. Ты открываешь ворота. Я ставлю машину внутрь. Ты чинишь машину. Я доволен.

- Мы… церковь Звездного света, м-м-милостивый стран-ник…

- Ты тут один. Ты не церковь. И ты тупой. Ты не починишь машину, - горько вздохнул я, отворачиваясь, - Нельзя быть таким глупым.

Отвернувшись от разочаровавшего меня человека, я медленно поплелся вдеваться в ремни, на которых притянул тачку сюда. Делал я всё вдумчиво и не спеша, поэтому даже не доделал, когда из желтой пирамиды выскочил богато одетый мужик в мантии, отсвечивающий настолько фальшивой улыбкой, что она заставила бы застрелиться любого торговца подержанными автомобилями. Его шмот вовсю напоминал что-то жреческое, но уж больно резал глаза цветовой насыщенностью.

- Постойте! – сладко пропел он, - Мы вам поможем!

- Мне помогать не надо, - мрачно отозвался я, - Машине – да.

- Мы поможем машине! – гладко переобулся этот тип, - Побудьте гостем нашей замечательной церкви! Пока мы ей помогаем!

Постояв, я повёл носом, копнул дорогу пяткой наполовину стертого ботинка, а потом выдал этому типу:

- Не хочу вас стеснять. Могу на травке подождать.

Всё. Рыбка сожрала наживку, крючок, леску, удилище и попыталась отсосать рыболову, но тот таки увернулся. Меня начали заманивать, убалтывать, умасливать, обещать, заверять, усугублять… оставалось только неторопливо и с некоторыми сомнениями поддаваться чарам этого ромусского мужеложца, пока он увлекает невинного Кринджика в своё гнездо.

В отличие от долбака в капюшончике, местный поп шуршал как лось по кукурузе. Утащив меня внутрь, он, даже не дав рассмотреть шикарный молельный зал, выполненный во вполне уютной песочного цвета раскраске, допёр меня до местной жральни и, буквально через пару минут, я сидел за столом, на котором красовалось несколько полных тарелок.

- Су-уп! – непроизвольно восхитился я знакомому блюду, тут же начав его хлебать. Вкусный!

Так меня и поработили. Тупо супом. Туда даже не напихано было ничего, просто реально вкусный суп! После него я стал на всё «угу», а мудрый как Кощей поп, деланно помявшись, спросил, не слишком ли я склонен к насилию.

- Ты чего? – вытаращился я на него с видом святой оскорбленной невинности, - Дерутся только тупые! Мне б просто машину починить…

(- Адепты церкви Звездного света все, без исключения, проходят повышение из низов. Их вербуют, завлекают, затем подвергают информационному кондиционированию. Его еще называют индоктринацией. Так вот, Криндж, эта индоктринация идёт в несколько этапов, что оставляет свои последствия у каждого из них, даже если он достиг самого высокого звания. Проще говоря, в некоторых аспектах все они туповаты и ограничены, зато избегают прямой лжи, предпочитая софистику и манипуляции. Но недооценивать церковь не стоит, за их спиной – весь опыт человечества в оболванивании. Посчитаешь себя самым умным – окажешься в дураках. Понял?)

От моего вида, конечно, мужичка здорово перекосило, видимо, имидж здоровенного мускулистого примитива слегка не вязался с этим заявлением, но он, прикинув наверное, что овчинка по любому стоит выделки, свалив, прислав вместо себя девку. В смысле местную храмовую служанку. Очень молодую и… очень легко одетую. Бросив пару взглядов искоса на боящуюся девушку, я каким-то дремучим мужицким чувствам понял, что если бы не её страх, то она вполне могла бы продемонстрировать сверхлегкое поведение и тотальную социальную безответственность прямо на этом, уже лишившимся супа столе. Кажется, прелестное создание отвечало за сексуальную разгрузку всего местного зоопарка и было готово к переработкам.

Следом нарисовался первый парень в капюшоне, сразу сильно и молча удивившийся, что девица еще не разложена на столе, после чего задал несколько вопросов. В ответ несколько раз был назван тупым, с обоснованиями, от чего начал меня тихо ненавидеть. А вот у девицы, наоборот, проскользнули нотки интереса в глазах. В целом, хорошо посидели, но всего минут пять. Затем начали появляться еще люди, одетые в простые белые рубашки и черный низ, демонстрирующие однообразную метаморфозу реакций – сначала страх, затем просто опаска, потом любопытство.

Я вёл себя как самый примерный Криндж на свете, за исключением продолжающихся издевательств на тем, первым, парнем. Это принесло мне определенную, хоть и почти незаметную, популярность у местной аудитории, особенно после того, как в жральню заскочило еще два парня в колпаках. Были они какие-то… нетрадиционные и определенно имели терки с девицей сверхлегкого поведения, которую остальные тут явно любили, ценили и уважали. За глубину взаимопонимания, не иначе.

В общем, если не считать вполне обычной боязливости и некоторого душевного трепета, который испытывают в присутствие моей угрюмой рожи, сидели мы в атмосфере вполне хорошей, сплоченные совместной нелюбовью к колпакам. В этот момент и появился этот самый верховный жрец, севший напротив меня с лицом, полным добра, любви и озабоченности.

- Мы посмотрели машину, славный Криндж, - доложил он, - У тебя в ней износились щетки генератора. Их уже заменяют, через час всё будет готово, но… аккумулятор полностью разряжен. Понимаешь?

- Если что-то разряжено, то это можно зарядить…, - с достоинством пробурчал я, неистово аплодируя этому мужику, который, находясь во всамделишней жопе мира, умудряется очень неплохо импровизировать даже для того, чтобы запудрить баки примитиву.

- Можно, - ласково улыбнулся мне жрец, - Но это потребует времени. Гораздо больше времени. Видишь ли, у нас завтра очень большой праздник. Будет много гостей, у нас… особенный храм. Мы будем готовиться к нему всю ночь, так что не сможем заняться устройством для зарядки твоего аккумулятора. Будешь нашим гостем? На празднике?

( Криндж, с церковниками всегда просто. Они действуют одинаково, всегда. Вербовка, промывка мозгов, подготовка, затем тебя ставят в строй там, где ты принесешь им наибольшую пользу. Если тебя не начали оболванивать сразу же, то значит, вызвали тех, у кого есть подходящее оборудование. Поэтому, здоровяк, если тебе не присели на уши сразу же – беги! Беги!!!)

Угу. Спасибо, Майра. Но мы сами с усами. Шансы, что жрец сейчас набрехал насчет щеток и аккумулятора – минимальны. Слишком структурированная ложь для того, кто в двигателях внутреннего сгорания разбираться не должен и не может.

- Криндж… подождет, - кивнул я важно, - Будет гостем. Помочь надо чем-то? Криндж сильный.

Эти слова местному попу были прямо как маслицем по блинчику, он аж весь расплылся в благостности, на меня даже местная шлендра с негодованием посмотрела, мол, как это я посмел столько удовольствия принести главному боссу!

- Мы с благодарностью примем твою помощь, Криндж! – пропел жрец, - Я даже назначу тебе человека…

- Вот его, - уверенно ткнул я пальцем в свою капюшонистую жертву, - Он тупой. Криндж будет над ним издеваться. Это весело.

- Но ты его будешь слушать! – в словах попа промелькнуло давление.

- По делу буду, но не всё, а то загордится, - согласно кивнул я, вставая, - Тупой, пойдем. Машинку посмотрим, а потом покажешь, что делать надо…

Кажется, ненависти в глазах парня уже хватило бы на небольшой джихад. То, что нужно.

Внутри церковь была очень хороша на мой непритязательный взгляд. Всё одновременно возвышенно и уютно, чистенько и благородно. Вся высокотехнологичная тряхомудия, спрятанная, видимо, от местной паствы, при мне вполне свободно использовалась местными. У них тут были переключатели, нормальный свет, скрытые громкоговорители, которые сейчас вовсю работали, гоняя местных туда-сюда… все эти мелочи складывали в картину невыносимого доверия к огромному двухметровому гостю, которому собираются починить машину и отпустить. Ага. Слава тупому виду!

Но, пастырь не сбрехал, местные действительно готовились к какому-то празднику. Дым стоял столбом, труд летел коромыслом, все бегали и что-то делали. Меня же вели к машинке, что много времени не заняло. Гараж оказался просторным, мой джип с раскрытым капотом, стоящий на стенде под сканерами, казался одиноким брошенным щенком. Подойдя к машине, я замер с глубокомысленным видом, сам же вовсю пользуясь своими утопленными в глазницах буркалами, чтобы оценить, что тут наворотили.

Жрец не обманул. На верстаке неподалеку лежали две потрепанные штуковины, которые, скорее всего, и были этими самыми «щетками», а к аккумулятору кто-то присобачил пару кабелей «крокодилами». Свободные концы проводов лежали неподалеку, явно ожидая небольшой агрегат, печатавшийся в углу на молекулярном принтере. Лучи внутри аппарата сновали туда-сюда, проявляя механизм в реальности, это было похоже на волшебство… но им не было. Церковники тупо скачали общедоступный шаблон из сети.

- Это переходник к нашей сети, - важно пояснил мне капюшонистый парень, явно надеющийся, что я перестану называть его тупым, - Когда он будет готов, мы поставим аккумулятор на зарядку.

- И тогда машинка поедет! – радостно заключил я, поворачиваясь к нему, - Хошь, я тебя с собой возьму?

- Н-нет!

- Ну и тупой.

Так, всё на вид довольно просто. Они захотели тачку себе, поэтому и чинят. Мне нужно подождать, пока переходник напечатается, подключить его к сети и к клеммам кабелей, подождать, пока зарядится, а затем валить отсюда. До этого времени, мы будем помогать местным. Оп, смотрите, местная красотка пришла, в своём намеке на передничек, но с ведром и тряпками. Она собирается мыть мою машину!

Блин, я их уже почти люблю. Жаль, что нельзя задержаться и посмотреть, как она моет. Всё-таки, в этой жизни у меня еще не было простой человеческой женщины.

- Показывай, что делать надо. Криндж очень помогающий, - сообщил я парню, в глазах которого то и дело мелькали искры злорадства и нетерпения, - Могу носить. Могу копать. Могу закопать. Хошь, понесу?

- Не надо! Идем, я тебе всё покажу! – не слишком гетеросексуальный парень явно испугался продолжения, в котором его закапывают, - Там много носить надо!

- Это для вас много, а для меня немного…, - добродушно бурчал я, идя вслед за своим проводником, - Сейчас все быстро сделаем. Криндж благодарный.

Быстро не вышло. Когда меня приперли на грузовую площадку перед закрытым гаражом, я не сразу понял, что это площадка. Всё место под открытым воздухом было занято целым морем металлических бочонков без какой-либо маркировки. Каждый из них был литров на тридцать. Были их здесь… сотни, если не тысячи.

- Священная жидкость…, - благоговейно прошептал «тупой», разводя руки в стороны аки христосик, - Тебе нужно аккуратно… Скажи, Криндж, ты знаешь как это - «аккуратно»?

Он даже напрягся в ожидании, но я взял, да обманул парня, начав глубокомысленно перечислять с загибанием пальцев:

- Не ронять, не мять, не бить, не проверять, что внутри. Просто носить, куда надо, ставить, шоб не помялось, затем идти за следующими.

- Всё правильно! – воодушевился мой руководитель.

- Конечно, правильно, - согласился я с ним, - Я же не тупой. Куда носить?

И работа началась. Такое громадье бочек, как выяснилось, нужно не только запихать внутрь пирамиды, туда лезла малая часть. Большую необходимо было складировать на поле за самим храмом, аккуратно установив так, чтобы грузовой корабль, который прилетит послезавтра утром, мог забрать эту «священную жидкость». Так что, дунув, плюнув и крякнув, я принялся за работу.

Её оказалось реально много. Я носил и ставил, таскал и складывал, пёр и вздымал, а сам тем временем присматривался к окружающим. Население храма, далеко не маленькое, пахало как проклятое, временами поглядывая на моего соглядатая, носящего по одному бочонку, как на последнего пидараса. Ему подобное, конечно, не нравилось, но по два он не мог, в то время как я брал четыре. Получалось аккуратно и четко, меня это не напрягало, а вот время подумать… было.

То, что я здесь видел, было… отвратительно. Люди работали сообща, охотно, отдавая себя общему делу. Все они были сыты, в чистой одежде, в приподнятом настроении. Эти аколиты создавали душераздирающий контраст с… нормальными людьми. Мьюты, лупоглазы, человеки, другие. Да, генномодифицированные аграрные площади кормили всех. В любой деревне, которую я видел в жизни, не умирали от голода. Но… там было напряжение, там была борьба за жизнь, амбиции, насилие. Не всегда злое, если вспомнить едва не трахнутого змееженщиной Фредди.

Здесь же царила идиллия, пропахшая медикаментозным вмешательством, индокринацией и жестокой сектантской гипножабой. Народ натурально был счастлив, но я знал, что за секунду весь этот мирный труд, всё это бытие, может смениться оскалами чистой агрессии против того, на кого укажет пальчиком местный поп. Каждый из здесь присутствующих, включая и этого парня, что пыхтит за мной с бочонком в руках, прошёл специальный подготовительный лагерь, покинув его зомбированным, предельно верным церкви Звездного света, фанатиком.

Безумие. Еще одна крышесносящая часть этого насквозь трахнутого мира.

Размышляя на высокие темы, я слишком задумался, поэтому, когда мне в нос с размаху ударил запах, то по тормозам надавил настолько резко, что чуть не уронил бочонки.

- Криндж? Ты чего?! – ко мне подтянулся «тупой» с бочонком, но, вдохнув воздух, тут же всё понял, - Ааа… запах, да? Священную пищу начали готовить для завтрашнего дня! Привыкай! Пахнуть будет до самого утра.

- До… самого… утра? – медленно переспросил я, продолжая стоять. Мысли в голове тоже принюхивались к чудесному, великолепному, сногсшибательному запаху… пиццы.

- Да-да, именно так. У нас будет большой прием, всё-таки, у нас тут, исторически, первое место, где причастились священной лепешкой и пшеничным вином! – радостно заявил мне этот тип, забывший о наших разногласиях, - Очень вкусно пахнет, правда?

- Да…

- У тебя завтра будет возможность поглотить святой треугольник и сделать глоток солнечного напитка! – капюшонистый парень улыбнулся почти мечтательно, - У всех нас будет шанс причаститься к благодати!

- К благодати…

- Ты чувствуешь её? – сквозь нормальность таки пробился фанатик, глаза капюшонистого загорелись нездоровым огнём, - Скажи же? Чувствуешь?!

Вместо ответа я посмотрел на бочонок в его руках, пробубнив:

- А это…

- Да, Криндж…, - восхищенная улыбка на лице моего собеседника сильно разнилась с нездоровым блеском его глаз, - Это священный напиток. Хлебное вино. Именно отсюда, из этого небольшого храма, мы рассылаем эти яства священного причастия во все уголки близлежащих стран! Ты помогаешь святому делу! Святейшему!

Новая реальность ударила мне промежду ушей пыльным мешком, мешая желания, чувства, планы. Я вспомнил всё. Долгую дорогу. Кошек-воровок. Свадьбу рейлов. Ограбление зеленых придурков… Особенно хорошо вспомнилась та мастерская, на которой мы делали техосмотр тачки. Та проклятая мастерская, где эти щетки генератора так и не определили как подлежащую замене деталь. Та мастерская, в которой мне сунули буклет, в гневе разорванный на части.

- О да, я чувствую…, - наконец, двинулся я с места, - Очень хорошо чувствую!

Кажется, в текущий план надо срочно внести некоторые коррективы!

Нет, не надо.

Необходимо!!

Глава 8. Святотатство

Мир был прекрасен и удивителен. Жизнь легка и беззаботна. Солнышко, чьи ласковые лучи грели, даря тепло и жизнь всему вокруг, совершенно чудесным. Всё шло просто замечательно. Великолепно. Чудесно. Божественно.

Я безвольно болтался на пассажирском сиденье своей отремонтированной тачки, разнеженный и благодушный, за рулем сидел Мурхухн Виверикс, а парочка рейлов позади о чем-то шебуршалась. Идиллия, возведенная в абсолют, могла бы быть лишь слегка лучше, если бы мы ехали по нормальной дороге, а не грязевой колее, но и так было просто чу-дес-но.

Ну и… еще подозревающие взгляды моих боевых товарищей. Они слегка ломали феншуй. Такие, знаете, тяжелые. Пропитанные какой-то глупой подозрительностью. Я их игнорировал, продолжая блаженствовать в своем абсолютном ничегонеделании.

- Это всё очень подозрительно.

- Не говори. Смотри какой обдолбанный.

- Он не обдолбанный, он обожранный. Гляди как живот надулся.

- Может, его там забеременили?

- За одну ночь?

- Да хватит вам, всё нормально…, - почти проурчал я, продолжая нежиться в воспоминаниях о прошедшей ночи, - Зашел, всё починили, тихо свалил. Что вам еще надо?

- Брешет! – коротко выдохнул нервничающий морф за рулем, шумно вдыхая своим пятачком, - У меня нюх хороший. Вы, рейлы, правы, он обожрался. Но вот насчет того, что тихо свалил… Ты там всех кончил, что ли?! Я ни одного человека не видел, кроме твоей рожи, выкатывающей на тачке! Да нет, не мог… вся одежда без крови…, запаха нет. Что ты там натворил?!

- Да ничего я не натворил! – праведно, но очень лживо возмутился я, сцепляя руки на груди в замок и погружаясь в обиженную дремоту.

Ну да, натворил. А кто бы не натворил, пропахав семь часов как цуцик под безбашенными запахами свежеприготовленной пиццы? Да я бы там всех поубивал бы несмотря ни на что, но, к счастью, бочонков с пивом было так много, что часть из них пришлось заносить в арсенал храма. Хотя, я думаю, что местный святой отец тоже терпеть не мог правила «один треугольник и один глоток», но… неважно. Главное, что я смог без особых проблем спереть пару гранат с усыпляющим газом, поэтому, когда весь местный кагал собрался на короткую вечернюю трапезу, я немного испортил воздух, затаив дыхание, а затем вышел из столовки, плотно прикрыв за собой дверь. Устроил всем тихий час. Заслужили.

Храм оказался целиком в моем распоряжении. Сняв переходник с креплений принтера, я без особых проблем подключил его к клеммам уже закрепленных на аккумуляторе кабелей, а затем и к местной сети, заставив прибор начать зарядку. Сам же, утерев честный трудовой пот и не имея ни малейшего желания обижать хозяев столь чудесного храма, решил немножечко покушать (мы же ужинали до этого!), ну и затем отправиться дальше в путь, подобрав моих троих горемык из леса.

Правда, был нюанс. Я не мог покушать в столовой, там было слишком накурено. Поэтому пришлось идти на кухню, в обнимку с откуда-то оказавшимися у меня в руках бочонками со «священным солнечным вином».

Там была она. Пицца. Везде. Много. Очень много. В духовых шкафах, в специальных коробках, в… на… под…

Поэтому я покушал. И попил. Потом еще покушал. Потом… Да что там говорить! Я обжирался великолепной пиццей, вкушал её, потреблял, жрал, хомячил, жевал, глотал, хавал, лопал, поглощал, впитывал, пожирал, грыз… ел… ЕЛ!

Когда уже не лезло, то решил погулять. Гулять далеко мне претило, поэтому ходил по огромной кухне, обнаружив там небольшой персональный компьютер, на котором белым по голубому были написаны «священные» рецепты приготовления этой уличной снеди и питья. Причем не просто текстовые файлы, а еще и вместе с программами для молекулярных принтеров по созданию пивоварен и плит в филиалах. Не знаю, зачем я потом отправился искать компьютер, подключенный к сети, а затем выбросил все эти файлы в общую сеть… Ах да, потому что неистово пожелал, чтобы хоть какой-то кусочек цивилизации вернулся на эти проклятые абсурдом земли!

В общем, да. Занял себя по полной, пока место в желудке освобождалось. Потом, откупорив новый бочонок реально неплохого пива, я доставал из духовых шкафов готовую пиццу и…

Оторвался лучше любого тромба. Вспомнил нормальную жизнь. Вернулся, хоть и всего на одну ночь, в объятия цивилизации. Да, не было телека с сериалом, но мне это было даже не нужно, отвлекающий фактор оторвал бы от продолжающейся и продолжающейся консумации великолепного печева с пивом. Выпустил накопившийся стресс, горечь, освободил душу, расправил плечи. Лучшее посещение церкви во все времена!

Ну и уехал, да. Черт побери, я «спасибо» сказал и даже переходник из розетки выдернул! И свет в гараже выключил!

А тут эти, неблагодарные. «Не так свистишь, не так летаешь…». Фу.

О, рация жужжит. Андромеда по мне соскучилась. Сейчас расскажу, как этой ночью мне её не хватало…

- КРРРРИИИИИИИИИИИИИИИИИИНДЖ!!! – чуть не порвалось солидное тяжелое устройство в моих руках. Бешеный рык главной пиратки был настолько мощным, что получилось, как по громкой связи. Я аж отодвинул от себя аппарат. Получилось не очень, потому придвинул его к уху Мурхухна, а тот, слегка занервничав, чуть не вылетел с дороги.

Зря я это сделал. Трубка разразилась отборнейшим матом, в котором проскальзывали некие факты, которые я не хотел пока сообщать команде. Ну а зачем нервировать-то? Виверикс только отошёл, а Пиамаксы маленькие еще…

- Идиот! Придурок! Ты что натворил?! – орало в трубке.

- Да не делал я ничего! – отгавкивался на расстоянии я.

- Да ты в рейтинге взлетел на двести позиций! – взвыло мне в ответ, - За тебя церковники пятьдесят тысяч терракоинов дают, болван! Говоришь, что ничего не делал?!?

Позади послышались звуки подавившихся рейлов.

- Да не делал я ничего! Просто машину у них починил! Никого и пальцем не тронул! – продолжал я отстаивать свою невиновность, понимая, что этот поезд уже ушел.

- Скотинааа!! – заорала в ответ рация, - Тебе присудили «Святотатца» пятого ранга! Ты их священные рецепты в сеть слил! Они не были лицензированы, ущербное ты существо! Их теперь можно использовать везде и всем, понимаешь?! Понимаешь, что ты натворил?!!

- Что ты сделал? – жутко всхрюкнул мой водитель, переводя на меня взгляд своих маленьких, но, безусловно очень круглых, глазок, - Ч-что?

Это было страшно. Он же не смотрел на дорогу!

- Да это же просто пицца! – взвыл я, хватаясь свободной рукой за руль для контроля, - И пиво! Самые обычные вещи! Их заслуживают все! И не по кусочку!

- Дебиииииииил!! – тоскливо провыла в ответ рация, - Конченыыыыый!!!

Сука. Все норовят обидеть художника! Я доброе дело сделал!

Хотя, если честно, не стоило говорить, что я работаю над прикрытием, под которым попаду в Рим. Это была так себе идея, потому что меня начали бить все. Очень сложно удерживать рацию, руль и защищаться от побоев, одновременно ведя диалог с начальством, особенно если это самое начальство требует от моих спутников меня же срочно пристрелить!

Как-то разрулили ситуацию… нет, не разрулили, не надо было говорить, что больше так не буду. Мурхухн полез назад за стволом и придавил Дюракса, Майра стала бить морфа, а я чуть не увел тачку в кювет. В итоге трио возящихся кровожадных ублюдков таки сорвало заботливо постеленную мной мешковину и… замолчало, уставившись на пяток бочонков и три плотных стопки металлических квадратных коробок.

- Это что такое? – каким-то деревянным голосом прохрипел Мурхухн.

- Вам взял, - с великой обидой в голосе соврал я, продолжая рулить машиной, - А вы вон какие оказались…

Надо ли говорить, с какой скоростью переобулись эти грешники после того, как первая коробка-термос оказалась вскрыта, явив миру благоухающую пиццу? Если б еще Андромеду можно было бы заткнуть, но нет, нервничающая женщина-пират продолжала пророчить, призывая на мою голову и на три других, увлеченно чавкающих священными треугольниками, разные беды. В общем, пицца и пиво пришлись необычайно вовремя, иначе бы меня все-таки бы пристрелили.

Как оказалось, когда я вышел в общую сеть, чтобы выложить рецепты и схемы, то забыл что-то там прожать, от чего канал остался активным. По нему в компьютер местного храма тут же пролезли хакеры с орбиты, увидевшие столь необычные рецепты в общем доступе, и накопали несколько интересных вещей. Тут же их выложили. Когда я еще паковал бочонки и термосы в машину, в сети уже раскручивался невиданных размеров говноворот, который одновременно служил рекламой для скачивания выложенного добра.

Сакральная древняя пища причастия, которой так славилось юго-западное «европейское» отделение церкви Звездного света моментально стало самым модным блюдом в этих ваших интернетах. Мало того, учитывая, какой ажиотаж местные вызывали и у своих неофитов этими треугольниками и глотками пиваса, удар получился не только по публичному имиджу конторы, но и, как были убеждены орбитальные аналитики, вызовет жесточайший кризис веры в самой церкви, дополнительно отягощенный конфликтом с индоктринированными ценностями. Пока это всё дерьмо только заваривалось, а сверху орбитальщики открывали промышленные запасы попкорна, так что мы очень правильно сделали, воткнув тапку газа в пол.

- В Ромусе тебе, скорее всего, ничего не грозит, но за его пределами на глаза фанатиков тебе лучше не попадаться, Криндж…, - закончила выдохшаяся Артемида, - Хотя нет. Я смотрю на борды сети, там каждую минуту появляются десятки тем с твоим именем. Такой фокус внимания… в общем, будь другом, застрелись. Сразу, как узнаешь всё, зачем я тебя отправила.

- Ээээ? – подал голос чавкающий пиццей свиночеловек.

- Поправка! – тут же сориентировалась пиратка, - Сначала доведи Мурхухна до Великой Трассы, а потом стреляйся!

- Да щас…, - я уже хотел нахамить, как внезапно оказался перебит восторженным невнятным стоном Дюракса:

- Владыки Тьмы, как же вкусно!!

Рация поперхнулась.

- Криндж! У тебя что там?! Рейл?!

- Ага, две штуки, - отрапортовал я, - Прикольные.

- Рейлы не шутят именем Владык…, - пробормотали мне в ответ, - Скачать, что ли, рецепты и схемы…

- Да я тебя расцелую, если это в логове появится! – тут же воодушевился я, - Куда скажешь!

- Так, стоп! Откуда ты взял рейлов в Ромусе?!!

Мда, никогда бы не подумал, что это монументальная, спокойная, уравновешенная женщина может так нервничать по пустякам. А ведь когда-то она, не дрогнув и бровью, запустила термоядерный заряд прямо в базу «возвращенцев»! А потом еще встречала неминуемую гибель…

- Заткнись! – с громким воплем рация отключилась, хотя нудеть я начал уже после того, как рассказал восхитительную историю о молодоженах и их отвязном путешествии в места, где рейлов не было вообще.

Вот так всегда. Делаешь доброе дело, возвращаешь миру забытые, но вечные ценности, кормишь голодных, везешь невезучих, творишь благо просто так, не ожидая ничего взамен, а в ответ лишь упреки, оскорбления и посылы куда подальше. Мда, мои бы прежние личности с подобным бы ни за что не справились, а я вывожу! Всех вывожу!

- ВЫ ЧТО, ВСЁ СОЖРАЛИ?! ДА Я ВАС ЗАКОПАЮ!!!

Вот нелюди!

Свалить нам удалось без труда. Почему весь эпический ажиотаж, что творился на орбите и был бы призван спустить на наши головы орду дронов, этого не сделал. Ни одной летающей хрени не появилось в обозримом пространстве, пока обновленный джип наматывал километры. Передохнув в живописном лесочке, мы избавились от мусора в виде пустых банок и термосов, положив вместо них тушу откормленного жрателя, польстившегося на гадящую под кустом Майру. Там я заодно и щелкнул, наконец, переключателем топлива, окончательно прощаясь с жидким горючим. Заправляться им тут было негде.

Так прошел еще один день, оставивший нас после полудня валяющимися на красивом зеленом холме под жарким итальянским солнцем. Вообще-то, мы вчетвером должны были смотреть задумчивыми умными глазами с этого холма на располагавшуюся вдали крупную деревню, но вместо этого лежали пузами вверх и загорали под солнцем. Повод для этого был очень весом – последний бочонок пива был совершенно не интересен мутировавшим организмам как алкоголь, да еще и без пиццы, поэтому я пустил его на маринад. Мясо жрателя вышло настолько дивным, что обожрались все до изумления.

- Плохо…, - резюмировал лежащий Мурхухн, - То есть хорошо, но… из винтовки я не прицелюсь.

- Да бесполезно, - абсолютно похожий на беременную рейлу, Дюракс валялся рядом с не менее беременной шашлыком женой, - Он же… скроется. За зданиями.

- А на обратном пути? – резонно заметил свиночеловек, - Если за ним будут бежать, надо ему попасть. В ногу.

- Мы же сможем просто… уехать? – Майра мучительно икнула после этой мысли.

- Точно, - одобрил её мысль бывший полицейский, - Уедем.

- Я даже не знаю, как вас назвать, - честно признался я, ощущая галактическую лень.

- А мы-то причем? Ты отправился в путь. Подвёз инопланетянок, рекрутировал бывшего полицейского, ограбил одну из самых организованных банд на планете, сжег бордель, осквернил церковь Звездного света…, - методично перечислила юная рейла, закончив, - Украл нас со свадьбы.

- Подрался со жрателем, - вредным голосом добавил Мурхухн.

- Кстати, дважды, - задумчиво вспомнил я, вставая, - Ладно, потом отдохну. Просто пойду, просто спрошу, просто вернусь.

- Делаем ставки. Банк уходит Кринджу, если он просто вернется.

- Эй! Это не честно, он не вкладывается!

- Майра…

- Да. О чем это я?

Вот же маловерующие. Преисполнившись железобетонной уверенности просто пойти и спросить, я направился к деревне, уже не реагируя на вялый шум обожравшейся команды. Они ничего обо мне не знают. Я умею быть серьезным!

Наверное. Давно не пробовал. А с чего бы? Ты приходишь в себя посреди джунглей, окруженный бандитами, собирающимися использовать тебя как мясной щит. Твоё тело – это груда мускулов, увенчанная самой зловещей рожей в мире. Неплохо? Полная херня по сравнению с тем, что представляет из себя весь мир. Вообще весь. Постапокалипсис с генномодифицированным всем. Мутанты, люди, другие расы, новые расы, андроиды, клоны – всё это пляшет вокруг в безумном вальсе. Могущественный телепат-гибрид, накуренный до соплей, может запросто просить подаяние возле бара. Все вокруг трахаются как не в себя, порождая еще большее количество фриков. Кровь, секс, чудовищное смешение технологий.

…и всё это – под недремлющим оком орбитальных репортеров, делающих из нашей жизни кино для Галактики. Быть серьезным?

Окей. Вот крестьяне на небольших полях, что лежат между шагающим мной и деревней, вполне серьезно, хоть и без особой паники, сваливают, оглядываясь на мою светлую личность. Они совершенно серьезны, потому что в их жизни есть деревня, есть делянки, есть какой-то подозрительный амбал, который шагает к их дому. Хорошо хоть не гонится за невинными людьми, а продолжает шагать, иначе бы паника точно поднялась.

Я особо мудрить не хотел, панику вызывать тоже. Солнце светит, жизнь кипит, крестьяне, пусть и не торжествуют, но зато ясно видят, что я иду не по их души. Мне дорогу спросить надо. А вот в плотно застроенной местности поймать жителя куда проще, это вам любой одноногий лавочник расскажет. Мне же кто угодно подойдет. Мужчина, женщина, ребенок, старик…

План был отличный. Дуракостойкий, надежный, крепкий. Ни одного лишнего движения, ни одного косого взгляда. «Падашол, спросил, аташол». Технически, налажать бы не смог вообще никто. Я очень хотел тех денег, которыми скинулись троица неверующих фом, поэтому даже хлеба не собирался покупать, хоть он был и нужен. Вошёл и вышел, ноль забот… да? Да?

- Вселенная…, - пробубнил я, останавливаясь приблизительно в сорока метрах от первого ко мне дома и задирая голову к небу, - …что я тебе сделал? Какое плохое зло?

Мне не ответили.

Из-за леса выезжала конная милиция… Ладно, не из-за леса, а из-за угла дома, не конная, а на катастрофически здоровенном быке, сплошь покрытом металлом, и не милиция, а рыцарь. С копьем. Ровно одна штука.

Это была краткая сводка с места происшествия событий.

Теперь полная.

Туша копытной твари, чей вес был не менее тонны, была закована в сотни килограммов толстого чешуйчатого металла, отполированного и блестящего. Бык, чьи маленькие глазки я едва мог рассмотреть, уверенно пёр вперед, пригнув голову. Пёр на меня, безо всяких альтернатив. Поверх брони, на тварюге было что-то вроде персидского ковра или еще какой-то хрени, на которой уже было присобачено могучее седло. В нем сидел рыцарь, выглядящий сугубым котёнком рядом со своим животным, но только по размерам. Залитый с ног до головы в металл, средневековый энтузиаст имел шикарный плюмаж и длинное, очень длинное копье. Не турнирный столб, призванный выбить из седла такого же долбодятла, а какую-то боевую версию, снабженную длинным трехгранным шипом. Кроме этого шила для наколки бабочек, вояка мог похвастать мечом, свисающим с пояса, щитом за плечами, чьи края я успел как-то разобрать, а еще целым арсеналом холодного оружия, позванивающим у быка на всем свободном месте по бокам. Точнее, места было много, а вот свободного…

- Дорогой сэр! – я перешёл на английский еще до того, как в голове сформировалась хоть одна внятная мысль, - Сегодня такой прекрасный день…

- Вперед, Цумцоллерн! – не дал договорить мне рыцарь, завопив во всю глотку и переводя копье в боевое положение, - За Агалорн!!

Ну, он не совсем завопил. Он завопила. Молодым таким женским голосом. Бык, что интересно, послушался, тут же начав брать разгон. Даже рога опустил. Что-то мне подсказало, что сейчас Кринджа будут накалывать, а может даже и топтать.

Так и случилось.

С пути рогатого чудовища я отпрыгнул и, казалось бы, без особых проблем, только вот распоровший мне штаны на заднице шип доказал, что бронированная баба не собирается шутить. Перекатившись по траве под зычные крики этой охотницы за жопами, я лапнул пострадавшее место, обнаружив там шикарный разрез чуть ли не до колена, причем не только на ткани. Матернувшись, вскочил на ноги, сжимая кулаки и наблюдая за довольно бодро разворачивающимся быком. Мысль спрятаться в деревне была отброшена едва ли не раньше, чем рога бычары вновь уставились на мою светлую личность, но в голове успела проскользнуть еще одна идейка.

- Куда же ты?! Трус! – раздалось мне в спину, пока несся к ближайшему дому.

- Щас вернусь! – грозно пообещал я, сверкая окровавленной сракой на радость подавшему голос быку.

По полю убежать было нельзя. Позволить дурной бабе разнести деревню, а именно этим бы она и занялась, я не хотел. Боль в заднице требовала крови и мести. Поленица у ближайшей хаты обещала оружие, так что я вооружился… двумя солиднейшими поленьями, толстыми и прочными. Каждое было куда толще обхвата ладони, но силы хватило вонзить пальцы прямо в дерево!

Вот теперь поиграем.

Помахивая импровизированными «кастетами», я вернулся на поле, чтобы тут же, радостно и свободно… побежать вокруг рыцаря, превращая его могучего, сильного и очень бронированного быка в… сидушку, способную только топтаться на месте! Ну а что? Я большой, ноги длинные, можно запросто сужать радиус, пока бычара топчется, а сидящая на нем бронебаба, издающая грозные звуки, мучается со своей пикой, боясь момента, когда я вдруг решу сменить бег по дуге на прямую атаку.

- Славная тактика! – внезапно орнула рыцарша, - Но попробуй-ка это!

«Этим» был небольшой метательный топорик, которым она удивительно метко в меня швырнула! Я еле успел подловить блескучую штучку на полено, но при этом покатился по земле. Бык, хрюкнув, тут же пошел в атаку, а его сиделица, взяв пику в левую руку, уже замахивалась вторым топориком!

Проскочив прямо под мордой быка, я получил еще одну царапину от трехгранного шипа копья, которым цельнометаллическая засранка умудрилась нанести удар даже левой рукой, а затем, потеряв одну из деревяшек в ходе рывка, избавился и от второй, швырнув тяжелую деревяху снизу вверх, прямо в грудь этой противной бабе!

Её из седла выбило как выстрелом из пушки. Нелепо взмахнув руками, рыцарша сверзилась со своего насеста, безвольно шлепнувшись на траву. Я, пока бык был занят своей беспощадной инерцией, тут же схватил жуткую пику этой дамочки, а затем отшвырнул куда подальше. В принципе… это была уже победа, но копытному монстру об этом не сообщили, он и без хозяйки нормально соображал, что надо делать, так что мне вновь пришлось действовать.

Пропустив гневно сопящую образину мимо себя еще раз, я во вратарском броске нагнал её бронированный зад, мертвой хваткой вцепившись в одно из задних копыт. Тварюга из-за моего рывка не удержалась на ногах, впилившись мордой в свежую зеленую траву, громко замычала от негодования, а потом издала почти вопль ужаса, ибо я на этом не остановился. Прекрасно понимая, что время утекает сквозь пальцы (и может произойти еще какая-нибудь неудачливая херня), я, поднявшись на ноги, взял ту же конечность ревущего животного, а затем с натугой перевернул брыкающееся чудовище на спину. Тварь орала, меся копытами воздух, но, кажется, даже её силищи было недостаточно, чтобы вскочить со всем этим железом брони, примотанной к животному плотными толстыми ремнями.

- Цумцоллерн! – хрипло заголосила уже стоящая на карачках рыцарша, лапая себя за меч на поясе, - Друг мой!

- Он в порядке…, - пробурчал я, подхватывая лежащее у ног полено с воткнутым в него метательным топориком, - …я невинных не обижаю. А вот тебя…

Видимо, женщина-агрессор даже сквозь щели на своем шлеме успела рассмотреть, что именно свергло её с рогатого друга, поэтому, кое-как поднявшись на ноги, дамочка изволила уронить меч на землю. А затем уронить и мою челюсть, заорав:

- Я сдаюсь, добрый сэр Арчибальд Дембельдорф! Я признаю своё поражение от вашей руки!

- Да? – недоверчиво спросил я под истеричное бычье мычание, - Неужели?

- Да! – твердо заявили мне в ответ, пытаясь снять с головы шлем, — Это была проверка! Я искала вас, заколдованный рыцарь! Искала, чтобы предложить свою руку помощи в поисках доброго волшебника! Теперь…

Я стоял с отвисшей челюстью, наблюдая, как дама сдирает с себя шлем, являя мне и миру вполне симпатичное лицо, увенчанное множеством хитро заплетенных тугих косичек русого цвета.

- …теперь, убедившись в вашей доблести, я точно не покрою себя позором в этом походе! – закончила она, - Меня зовут леди Полундра, Полундра Локбрук! Отныне мой меч принадлежит вам!

Ох-ре-неть…