Криндж и ржавый демон

Пролог

Планета Земля, колыбель человечества. 2337 год от Рождества Христова

Малый орбитальный город корпорации «ТелеКрид»

Свободная Зона

Зайдя после суточного выходного в арендуемую их бандой студию, Клокер чуть было не задохнулся. Воздуха, как такового, здесь не было, лишь кумар от десятка разных видов синтетических курительных смесей, выгодно оттеняющий застойный запах от трех молодых парней, день деньской лежащих в своих подах и нередко включающих порно-моды для разгрузки. Да и сейчас, когда он смог протереть слезящиеся глаза, то обнаружил, что один из его банды, Битрикс, характерно дергается на своем ложементе со шлемом альтернативной реальности на башке.

- Совсем поехали, тут дышать нечем! – выкашлял глава «Скинскраеров» свои слова приветствия трудовому коллективу, - Кто из вас, ублюдков, курил тут аниму?! Мы штрафа не потянем!

- Не было анимы, чел, - коротко махнув рукой, отозвался не отрывающийся от мониторов Бирман, - Битрикс себе отводник неровно в жопу вставил, вот и дышим теперь этим.

- Свинья, сука…, - процедил, отходя Клокер, - Сменить бы его…

- Нашего лучшего находника? Ну ты даешь…

Последний из банды, лысый парень по имени Горбач, не обратил ни малейшего внимания как на прибытие босса, так и на диалог за его спиной. Мониторы перед ищущим сменяли кадровку чуть ли не раз в секунду, а сам молодой человек казался статуей, которая даже не моргала. Круто? Да не, не очень. Тут надо очень крепко бахнуться, чтобы так пахать, а Клокер знал: те, кто бахаются, долго не живут. Тем более, у Горбача были установлены импланты, улучшающие концентрацию. Дешевое говно от «Гениума», позорная поделка под нормальную технику, но откуда им, жалким подкорпоратским крысам, найти что-либо получше?

Нет, их, свободных, держат в самом черном теле, разве что порно-модами чуть ли не заваливают. Корпорациям не нужны люди со стороны, своих наклонируют сколько надо, но определенную популяцию естественных людей на орбите держат. На всякий случай… но в черном теле. Сволочи.

- Было что-нибудь? – осторожно вздохнув и постепенно приноравливаясь к атмосфере, спросил Клокер. Ему отчаянно не хотелось будить Битрикса и занимать его ложе, которое придётся ну очень тщательно протирать, поэтому главарь тянул время.

- Это же Земля, чел, - Бирман отхлебнул из смятой банки, стоящей рядом с ним на столе, - Тут всегда что-то есть. Сейчас всё внимание на гражданской войне в Австралии, там у каждого первого пороховое оружие. Ажиотаж страшный. Чистокровные сцепились с мьютами, к последним присоединились зоомоды. Хуманы этого не ожидали, даже сами мьюты не ожидали. Рейтинги «ТелеКрида» рвутся вверх, у них монополия на показ этого мяса. Пожиже? Восстание в Черных Горах, там пытаются сбросить власть Красного Синдиката, но против боевых лазеров и дронов местные не держатся. Шоу номер два, можно сказать. Хотя какое восстание, это чистая нарезка цивилов, бро. Смачная, но нас завернули аж на границе.

- Барионы громят официалов у Аструм-сити, - добавил Горбач, затем, болезненно икнув, схватился за ингалятор на поясе. Вдохнув несколько раз и овеявшись синеватым дымком, не отрывающийся от просмотра монитора киборг продолжил, - Какая-то корпа скинула очень смачный груз, предназначавшийся чужим, но без маркеров. Аструмцы тут же попытались наложить на него лапу. Обычная провокация, но теперь там жарко…

- Хватит забивать мне баки! – рявкнул Клокер, понимая, что все вокруг (кроме продолжающего сношаться с виртуальностью Битрикса) пытаются отлынивать за счет разговора с лидером, - Парни! Что нашего калибра было?! Крысиного, мелкого?!

Войны, крупные стычки, любой серьезный и смачный движ – на них у мелкой банды поисковиков нет шансов. Просто – нет. Три тела на дешевом оборудовании, с лимитным доступом к спутникам, без дронов и камер на поверхности, ну что они могут? Прежде чем банда найдет хоть один интересный момент, там уже побывают пять-десять ИИ от крупных игроков, снимающих медиа с Земли, самой большой и агрессивной помойки обжитого космоса. Уровень Скинскраеров: мелкие перестрелки, оргии, изнасилования и ограбления. Даже загоняемого стаей диких собак лоха и то можно снять, а затем продать. Если в живом эфире, то получится даже получить мелкий процент с тотализатора.

Кому-то такая жизнь покажется полной задницей, но, с точки зрения Скринскраеров, жили эти парни вполне нормально. Дешевая корпоратская жрачка, не нужно себя фаршировать с ног до головы имплантами, чтобы хоть как-то сравниться с клонами, полная безопасность здесь, на орбите, куча зрелищ, веществ и порно-модов, которые позволяют тебе переспать с чем или кем угодно. Для условных обитателей Земли – рай. Внизу же творится страшное. Да, есть несколько аркологий-полисов, где жизнь мало отличается от той, что царит на нормальных планетах, но это лишь видимость с орбиты. В этих городах убивают едва ли не больше, чем в радиоактивных пустошах…

- О! – неожиданный крик от Горбача заставил Клокера подорваться к его мониторам, остановившим смену кадров, - Смотрите!

- Это что, Славийская пустошь? – тут же спросил глава банды, еще даже не сосредоточив взгляда на происходящем на экране.

- Юго-восточная, самая мелкая, - рассеянно откликнулся лысый киборг, утирая рот, - Под шестьдесят пять на солнце.

- И он жив? – удивление в голосе лидера можно было бы продавать… были бы покупатели.

- Еще как жив. Но это ерунда. Смотри за тем, кто идёт по его следам.

Парни молча уставились на экран. Происходящее там было более чем понятным, но лишь на первый взгляд. Два существа, одно убегает, а второе преследует. Даже не классика, а явление, которое на бывшей колыбели человечества происходило по сотне раз в секунду. Другой вопрос был в том, кто убегал и кто преследовал… и вот это уже было интересным.

- Это что, зед? – задумчиво пробормотал Клокер, рассматривая развалившееся на раскаленном песке существо, жадно глотающее воздух, - Да не бывает таких зедов… Да еще и под солнцем!

Тварь действительно чем-то была похожа на скрюченных безумных каннибалов, водящихся в пустошах и в руинах заброшенных городов, но лишь своей рожей, хотя от последней не так много и осталось. Всё существо было похоже на очень высокий широкоплечий человеческий скелет, туго обтянутый кожей. Тем не менее, могучие надбровные дуги, мощные зубы, здоровенная нижняя челюсть и глубоко утопленные глаза делали лежащего весьма похожим на зеда. Без деформаций, без наростов плоти, без когтей, но…

- Не бывает таких огромных, - откликнулся Горбач, сверяясь с показателями на мониторе, - Рост два двадцать пять! К тому же смотри, он ящерицу диа поймал и жрёт! Диа! Живьем!

- Ух…, - сморщился Клокер, - Пишешь? Хоть это дерьмо попробуем продать. Ладно, он встает уже, давай переводи на преследователя. Что это за хрень вообще?

«Хрень» была гуманоидной формы и представляла из себя какую-то неизвестную модель бипедального робота, упорно преследовавшего взявшего передышку скелета, который, уже подскочив, припустил дальше по раскаленной пустыне, пытаясь отыграть назад расстояние. Парни, не обращая больше внимания на извращенца, сожравшего диа, хором пытались угадать, что это за очередной изврат был выплюнут планетой-дурдомом. Робот был массивным, с грубым, почти комично неэстетичным угловатым покрытием корпуса. У него определенно наличествовали какие-то внутренние повреждения, потому что механизм хромал, а его левый манипулятор поддёргивался в плечевом суставе. Тем не менее, машина продолжала двигаться за странным высоким зедом, явно не желая тому ничего хорошего.

- Любопытно, - пробарабанив себя кончиками пальцев по зубам, выдал лидер банды, - Горб, давай запускай платный анализ. Пробей этого робота. Если все чисто, то мы ставим марку и записываем этих клоунов, пока зед не отбросит коньки. Хотя бы два километра он должен продержаться! Готовься ставить на них маркеры!

Денег было жалко, но уникальность обоих участников погони того стоила. Клокер прекрасно разбирался в том множестве рас, подрас и тысяч другой разной хрени, что населяла старушку Землю, постоянно друг друга убивая, поэтому и решился на скромную трату из бюджета ради этой сцены. Уж больно уникальные типчики попа…

Вместо того, чтобы считать пришедший детальный анализ с монитора, который должен был возникнуть над ковыляющим роботом, парни неожиданно осознали себя в полной темноте – студия оказалась обесточена под громкий раздосадованный вопль неряхи Битрикса. Не успела эта четверка моргнуть несколько раз, как выехавшая с потолка турель безопасности станции щедро одарила каждого из «скринскраеров» парализующим импульсом. Через пару минут их уже выносили легкобронированные безопасники, запаковавшие свои жертвы в непрозрачные черные мешки, совершенно не пропускающие звук.

Последней мыслью растерянного и ошарашенного Клокера, перед тем как сунувшаяся в мешок рука корпо-стража воткнула ему в плечо инъектор, была:

«А шоу бы всё равно не получилось, просрали мы бабки. Зеда ведь спёрли номады на паруснике. Интересно, зачем он им? Там даже жрать нечего, одни кости…»

Глава 1. Выхолощенный мертвец

Говорят, что смерть от холода – самая милосердная. Человек просто засыпает, уходит в ничто мирно и тихо. Ничто его не волнует, не заботит, не чешет против шерсти. Уснул, бедолага, и всё. По весне оттает, созреет, его сожрут какие-нибудь твари, потом высрут на радость природе, оп – естественный цикл вещей, все счастливы, все довольны, благодать.

Не мой случай.

В себя я пришёл с самым отвратительным набором ощущений, которые только могли существовать в природе. Меня колотило от дикого холода, терзало жаждой и голодом, конечности болели так, как будто бы меня растянули на дыбе и оставили, вместо того чтобы закопать от греха подальше. Ко всему этому набору на десерт предлагался совершенно омерзительный, буквально неописуемый вкус во рту. Он был настолько ужасен, что в первое время я ничего не воспринимал вокруг, пребывая в потрясении от этого букета невероятной дряни.

Только вот люди ко всему привыкают, так что, когда я привык достаточно, то… обнаружил себя, висящим на дыбе. Так показалось изначально. Руки сверху, ноги снизу, тело выгнуто дугой вдоль чего-то, упирающегося мне в спину. Мучительная боль в комплекте, но её пока вовсю делает мерзейший привкус во рту, где нет ни капли слюны, чтобы смыть это… чем бы оно ни было. Всё, что остается – смотреть.

А вот с этим всё куда веселее, потому что я был не в казематах Испанской Инквизиции, а болтался на свежем воздухе. Очень свежем ночном воздухе натуральной пустыни. Барханы? Есть. Колючки и кактусы? Е-есть. Звездное небо над головой? Имеется, хотя какое-то неправильное, но мы это ему простим. Десяток шатров, из верхушек которых струится дым? Уже интереснее, но не настолько, как две странные и кривые конструкции, чьи верхние части медленно и дёрганно вращаются вокруг своей оси. С этими стволами и поблескивающими линзами, мы смело окрестим эту фигню сторожевыми турелями, поставленными на боевой взвод. Ну, просто потому что роботизированные штуки со стволами ничем иным не могут быть в принципе.

Но это тоже не очень интересно, если положить руку на сердце. Я не могу, зато могу очень четко разглядеть совсем уж полный бред сумасшедшего, потому что иначе эту ересь нельзя описать никак. Ну как иначе назвать деревянный корабль века эдак восемнадцатого, стоящий посреди пустыни? Не один, а аж четыре, причем с парусами и прочей хренью! Некую интригу придавали идущие снаружи вдоль киля массивные дополнения из покрытого ржавчиной и царапинами металла, да упрощенная оснастка парусного хозяйства, из чего я, с легким удивлением, заключил, что эта радость должна летать. Невысоко.

Совершенно другим коленкором было то, что эти идиотские корабли пустыни, явно дополненные какой-то весьма продвинутой технологией, имели вдоль своих бортов, прямо на уровне ватерлинии, целую гирлянду украшений в виде высохших частей тел, ранее принадлежавших… людям. Реберные клетки, черепа, позвоночники, кости рук и ног, всё это добро овевало каждый корабль настоящей «юбкой», а вот на носовой части у них красовались полноценные скелеты! Ну, знаете, там, где у нормальных кораблей статуя какой-нибудь Афродиты или нимфы, а может даже Посейдона, тут – скелет. Натуральный.

Какие недружелюбные парни…

Так, стоп, машина.

Стоп-стоп.

Рученьки – вот они, ноженьки – вот они, я посередине, спина выгнута…

Они что, меня примотали?! На нос корабля?!!

Сказать, что открытие мне не понравилось – было нельзя. Паника хлестнула по нервам девятихвостой плеткой, тело напряглось, дёрнувшись, что вызвало моментальную реакцию обеих турелей, они уставились стволами на меня… на секунду, несмотря на то что я продолжал дёргаться в слепой панике. Дальше все пошло спокойнее, я продолжил паниковать и дергаться, а турели вернулись к обзору территории. Мир, гладь, благодать, только в жопе тепло и игриво, в голове горячо, а всё остальное обмерзает от неслабого холода.

С паникой я справился ровно за две секунды до того, как из одного из шатров выскочил плотно укутанный в одежды человек. Не обращая внимания на дёрнувшиеся на него стволы турелей, он неуверенно посеменил, ёжась, в сторону от шатров и кораблей, а там, оглянувшись по сторонам, принялся отливать. Закончив своё жидкое дело, оставшееся исходить паром, он чуть ли не вприпрыжку вернулся назад. Кажется, ему было очень холодно, несмотря на то обилие тряпок, в которые был замотан…

Так, оставить панику и охладить траханье. Мы висим, турели нас знают, люди из шатров не выходят, на палубах кораблей никого нет. Следовательно, нужно только развязаться, а затем можно будет свалить из этого стойбища агрессивных гадов, желательно, прихватив с собой хоть что-нибудь согревающее. Если нет, так нет, что-то я не чувствую какого-либо онемения, ни от мороза, ни от веревок. Пальцы ног и рук работают хорошо, ощущения есть. Поехали!

Мне стало как-то одуряюще легко, наверное, потому, что ничего больше в башку не лезло. Понятия не имея кто я, где я, за что подвешен, как я сюда попал, даже не понимая, что из себя представляю, лишь дёргался всем телом и вращал запястья, потому что больше ничего не оставалось. Ничего и не было. Свобода стала моим единственным светом в конце той жопы, в которую угодил, а всё остальное (очень немногое, если так можно сказать), перестало иметь смысл!

…освободиться оказалось неожиданно легко. Стоило только свести ноги пятками друг к другу, а затем, упершись, насколько можно, спиной и жопой, раздвинуть их, как веревки, которыми они крепились к носу корабля, не выдержали, позволив мне провиснуть. Следом, даже не думая, что творю, я спокойно и легко задрал свои копыта выше головы, уперся там как смог, напружинился и… под тихий треск грянулся задом об ледяной песок, вновь став объектом внимания от турелей. На секунду.

Пора делать ноги! Но сначала…

Эти ребята, любящие увешивать корабли останками, не разбрасывались вещами. Вокруг ничего не было, кроме шатров, турелей и кораблей, но, оказалось, что возле турелей валяются чехлы от них. Один из них я и схватил, а затем припустил в ночь, крайне неплохо различая, что вокруг к чему. Хотя, казалось бы, как?

Этот вопрос моментально улетучился из моей головы, потому что в ней прозвучал голос, не бывший моей мыслью!

«Не туда», - сказал он, - «В другую сторону. Ты бежишь ему навстречу»

Полностью и беспощадно охренев, я повиновался сказанному, даже не собираясь спрашивать о том, что услышал. Развернулся и подрапал в сторону противоположную выбранному изначально направлению, вновь пробежав весь лагерь. Слишком этот голос был… необычный. Безмерно уставший, апатичный, равнодушный и… при этом, детский. Не совсем детский, а как будто бы со мной говорил мальчик, застывший перед границей пубертата, причем не обычный мальчик, а такой, знаете ли, специальный мальчик, из тех, что работали с семи-восьми лет на английских фабриках конца девятнадцатого века.

«Стой. Оазис. Пей», - через несколько десятков метров услышал я в своей голове снова, - «Осторожно, вокруг могут быть звери».

Вода! Я уже как-то привык к ужасному вкусу во рту, но простое упоминание воды буквально сорвало остатки крыши! Жажда из терпимой где-то на границе сознания нужды моментально выросла в шквал потребности, которую утолить нужно было немедленно! Срочно! Еще вчера!

Озерцо находилось в настоящей осаде из колючей растительности, в которую я вломился злым кабаном, чтобы, через два-три прыжка, буквально нырнуть рожей в воду, которую начал, захлебываясь, пить вместе с песком и грязью. На такие мелочи было насрать с высокой колокольни, мои мозги буквально заходились в пляске жадности и алчности, жажда трубила во все колокола и звенела каждой скрипкой!

Я глотал воду, песок, грязь, какие-то ошметки, буквально всасывая всё в себя, не ощущая ни вкуса, ни цвета, не запаха. Вообще весь отдался этому упоительному процессу, да и отдавался бы дальше, если бы из тьмы не появилось нечто, решившее откусить мне голову. Тварь, воняющая тиной, полностью заглотила мою тыкву, но я, сам не ведая, что творю, тут же резко мотнул головой, буквально перекидывая не такого уж и большого агрессора через себя. Извернувшись, я выбросился из воды с чудовищем на башке, а в следующую секунду мои пальцы уже были в его жабрах, стаскивая склизкое тело с головы и попутно лишая шансов на жизнь!

Рыба! Еда!

Еще один приступ, переключающий рычажки в моей башке. Жажда моментально забыта, зато от голода мир сузился до содрогающегося тела, напоминающего сома, усыпанного целой кучей длинных плавников.

Бросок.

Чавканье.

Контролировать себя было просто невозможно. Никак. Я даже не пытался, но при этом не стал невольным свидетелем процесса, как тело само по себе пожирает еще живую рыбищу, а стал непосредственным участником. Я, и никто другой, вгрызался в холодную дергающуюся плоть, я отрывал от неё куски, чтобы с натугой их проглотить, я разрывал тушу руками раз за разом, выдирая пласт мяса, чтобы тут же начать его пожирать! Это было не безумие, не чудо, не помешательство, а неистовый голод, который заявил о себе также неожиданно, как и жажда ранее. Мой голод.

Он утих также внезапно, как и появился, а я обнаружил себя стоящим у воды, держащим в одной руке кусок рыбьего мяса килограмм на пять, а в другой – чехол от турели.

- «Плохо», - появился в моей голове грустный полудетский голос, - «Слишком много пищи. Ты скоро захочешь спать. Здесь нельзя. Беги, а потом зарывайся в песок»

Я побежал раньше, чем осознал смысл произнесенных слов. Быстро, очень быстро. Совсем не зря, потому что сила, пнувшая меня с места, шла из подсознания, быстро сделавшего простой вывод: «если жажда и голод лишили тебя мозгов, то желание спать заставит просто вырубиться на месте. И тогда – всё»

Так и случилось, за исключением того, что начавшая накатывать дремота действовала не так резко, как предыдущие потребности. Я даже успел несколько раз лапнуть себя за голову, пытаясь определить повреждения, нанесенные атакой рыбы, но так ничего не нашёл, поэтому, заползя в уже отрытую голыми руками песчаную могилу, накрылся краденным чехлом, а затем сгреб сколько мог песка назад, на себя. И только потом отрубился.

Пробуждение выдалось куда хуже, чем в первый раз. Когда я выбрался из горячего песка, чуть ли не плавящегося на солнце, у меня болело всё, что только можно, особенно живот, ноги и зубы. Снаружи, в этой пустыне, было не слаще, чем у меня внутри – воздух дрожал от жара, ветер бил в лицо, а обзор на триста шестьдесят градусов показал, что я нахожусь посреди нигде.

- Кхшшш…, - из глотки вместо мата вырвались какие-то ошметки, всё тот же песок, да пара кусков чего-то совсем уж отвратительного. Тоже хорошо, а ведь хотел просто проматериться.

Куда идти? Где спасение? Помоги, внутренний голос.

Тот молчал, поэтому пришлось самому ориентироваться. Это было сложно, но получилось – на одном из направлений я заметил нечто, очень похожее на еле виднеющуюся вдали гору. Надо направляться туда, хоть какой-то ориентир. Стоять нельзя.

Не получив других указаний в башке, я потрусил в выбранном направлении, попутно пытаясь разобраться с тем, что происходит.

Вопрос номер один. Кто я? Ответа нет. В голове ни единого воспоминания о прошлом. Родители, семья, город, страна, детский сад, школа, университет? Пусто. Это ненормально, так как воспоминания привязаны к аналогиям. Последних нет. Первая любовь? Пусто. Секс? Пусто. Коллеги по работе? Пусто. Как я могу знать о существовании «коллег по работе», не имея в голове ни единой аналогии? Не знаю. Зато отчетливо ощущаю, что мой информационный багаж не имеет совершенно никаких, абсолютно никаких связей с пустыней и с дебилами, катающимися по пустыне на деревянных кораблях. Для этого есть только слово «фантастика». В этом я уверен.

Ладно, с самоидентификацией личности закончили. Провал полнейший. Я мыслю, следовательно существую. Ни имени, ни фамилии, ничего. Детский голос упорно молчит, не отзываясь на сотни обращений, идущих от моего разума.

Больно, нудно, жарко… но терпимо. И, кажется, мне становится лучше.

Следующее. Тело.

Смешно, конечно, осматривать себя уже после того, как бегал, прыгал, воровал, убегал и убивал хищных пустынных рыб, но идите в зад. Состояние «аффекта», слышали?

Сейчас оно вернулось состоянием дефекта, потому что, бросив взгляд на свою же руку, я споткнулся, покатившись кубарем. Встав, продолжил разглядывать это, пока в ушах шумела кровь и грохотало сердцебиение.

Самым метким словом, чтобы описать увиденное, было «лапища». Здоровенная, худая, вся, казалось, состоящая из костей и жил, тем не менее, рука вводила в оторопь. У меня не было ориентиров, по которым можно было определить размеры тела, в котором я оказался, но подсознательно я понимал, что ручища ого-го какая, с темноватыми ногтями совсем какой-то безбашенной толщины и крепости. И сам я, каким-то образом оценивая расстояние от глаз до песка, тоже был ого-го.

Остальное было под стать. Худое до крайней степени, но при этом невероятно жилистое тело, покрытое матовой кожей мертвенно-оливкового цвета. Слегка выпирал натянутый живот, демонстрируя, что ночное обжорство мне не приснилось. Прислушавшись к себе, уточнил, что отдавать сожранное, будь это мясо, шкура или песок – тело не собирается. По крайней мере через рот.

Последним, что смог осмотреть – были волосы. У меня… или у тела, в котором я сейчас нахожусь, грива длинных черных волос. Толстых и прочных, прямо как ногти. Попробовав вырвать один из них, я потерпел неудачу, волос выскользнул, но, тем не менее, я ощутил, насколько плотно он держится в голове.

Итак, я – высокий худой здоровяк с длинными черными волосами. Из странностей имеется внутренний голос, плюс полное «вышибание пробок», если мне хочется пить, жрать или спать. Последнее, скорее всего, связано с тем, что это тело явно никто не кормил, не поил и не укладывал баиньки, пока оно было не моё. Насколько оно моё – неизвестно.

Размышления, когда я вновь отправился в путь, изрядно прибавив темпа, продолжились. Легкость, с которой я отнесся к текущему положению вещей, пугала точно также, как и полное отсутствие какой-либо личностной памяти, но и это самое отсутствие дело мир проще. Значительно. Я очнулся, освободился, сбежал. Свободен. Направление, куда двигаться, выбрано. Вокруг пустыня, в ней есть твари, а также идиоты. Необходимо найти более-менее безопасное место, где мы продолжим искать смысл жизни. Местное пекло не подходит.

Ах да. Слова, что я услышал ночью. «Не туда. Ты бежишь ему навстречу». Легко предположить, что меня кто-то преследует. В этом есть определенная внутренняя уверенность, видимо, из того же источника, откуда у меня навыки быстрого убийства внезапно заглотившей мою голову рыбы. Я более чем уверен, что ничем подобным ранее не занимался.

Песок горячий, солнце печет, а мысли проносятся холодные, резкие, практичные. Ничего лишнего. Никакой паники, растерянности, сомнений. У этих чувств просто не на что опереться. Есть лишь здесь и сейчас.

Бежал я быстро, наматывая километр за километром без каких-либо признаков усталости. Очень жарко, но терпимо, плюс чехол, развевающийся за мной плащом, частично уберегает от солнца. Тело двигается само, ему такой темп более чем привычен, возможно, в прошлом оно было марафонцем или каким-нибудь гонцом. Последнее напрашивается само по себе, потому что ландшафт начинает меняться по мере того, как я приближаюсь к горе. Разрушенное здание, буквально огрызок стены, похожий на обломок зуба, ржавый кусок металла, торчащий из песка, пластиковый корпус… машины (?) весь потрескавшийся и ветхий, из-под которого при моем приближении вылез выводок насекомых, каждое из которых было размером с кошку… С ними я связываться не стал.

Гора, при приближении, демонстрировала на себе вещи приятные и полезные. Руины построек, перекошенные конструкции линий электропередач, кое-какая зелень, мелкими участками покрывающая пологие склоны, всё это намекало, что тут, как минимум, можно поискать укрытие, а то и что-нибудь полезное, вроде дубины или камня поухватистее. Последнее представлялось мне предметом большей необходимости, чем срочный поиск воды, еды или безопасности.

Надо смотреть правде в глаза, все вокруг чуть ли не кишит жизнью, хотя ничего знакомого, кроме закутанного в лохмотья отливающего человека, я не видел. Человека ли? Вопрос открыт. Являюсь ли я сам этим самым хомо сапиенсом? Вроде бы да.

И, как выяснилось, очень беспечным. Когда я взобрался к солидному полуразрушенному здания, буквально умолявшему посетить его и как следует пошарить внутри, то, сделав шаг через один из проломов внутрь, оказался в полутьме. Далеко не один. Десятки ярко светящихся глаз уставились на меня из тьмы.

— Вот же сука…, - неразборчиво прохрипел я, понимая, что из-за свечения этих глаз, приковывающих к себе внимание, не могу различить их владельцев.

Валить! Срочно! Прыжок назад!

«Они тебя не тронут», - ожил внутренний голос смертельно уставшего ребенка, - «Если ты их не обидишь».

Каким-то идиотски неправильным внутренним усилием я удержался на месте, подсознательно уверенный как в данном совете, так и в том, что резкое движение вроде прыжка назад, под солнечный свет, возбудит этих созданий. Последствия могли быть неприятными.

- Ладно…, - прошептал я, оставаясь на месте и стараясь привыкнут к полутьме, - Давайте дружить…

Зрение адаптировалось к тьме сверхъестественно быстро, за несколько секунд, убрав окружающий меня мрак и подарив возможность разглядеть хозяев этого места. Те по-прежнему толпились вокруг, разглядывая меня в тишине. Пришлось заняться тем же, хотя какая-то часть меня очень хотела орать и бежать отсюда подальше, так как, по её глубочайшему убеждению, именно так должны были выглядеть грешные души, жарящиеся в аду.

Страшным было не то, что каждое из этих созданий напоминало небольшого, голого и очень худого человека, а то и ребенка, которого облили бензином и подожгли, оставив после обгоревший, но почему-то двигающийся, каркас. Жутким было не то, что их глаза излучали натуральный оранжевый свет, в котором мне уже были видны вечно оскаленные зубы, ничем не отличающиеся от человеческих. Самым вымораживающим стала их паукообразная, медленная манера передвижения. Каждое из этих чудовищ перемещалось на четвереньках, уверенно пользуясь ногами и руками. Они вели себя спокойно, интерес этой орды сгоревших мертвецов ко мне таял быстрее, чем масло на кончике раскаленного ножа, что напрягало еще сильнее. Жуткие, в язвах, с тонкими конечностями, но, при этом, совершенно не страдающие.

Я бы даже сказал: здоровые.

За время, пока я изучал хозяев этого места, а это было почти минут пятнадцать неподвижного стояния в одной точке, они полностью утратили ко мне интерес, начав расползаться по своим делам. Большинство, забившись в углы и прижавшись друг к другу, закрыли свои огненные глазюки, засыпая. Парочка из тех, что покрупнее, косясь на меня, прошагали мимо, расположившись неподалеку от проема, явно дозорными.

Я шумно и медленно выдохнул, почти не привлекая к себе внимания. В происходящем было что-то откровенно нездоровое. Человекоподобные приматы выглядели откровенно не теми, кто питается травкой и пожеланиями доброго утра, они были натуральными чудовищами, возможно «заточенными» на ночную охоту. Тем не менее, здесь, посреди пустыни, в определенно голодном краю, они не рассматривали меня как добычу.

«Они тебя не тронут». Почему?! Где я?! Что, черт побери, происходит?!

Ожидаемо, что мои мысленные вопли не вызвали ни малейшего ответа. Кто бы у меня в черепе не говорил, он делал это тогда, когда хочет.

Ладно, ладно. Раз так, то воспользуемся чужим гостеприимством. Я гол, у меня чехол. С удовольствием обменяю его на одежду, флягу с водой, пищу, огнестрельное оружие, робота-убийцу с навыками гида, который мне всё расскажет, полностью заправленный автомобиль и карту местности, в которой нахожусь. Еще можно учебники, пару турелей…

Одёрнув себя от нездорового юмора, я двинулся в глубины населенного этими обожжёнными монстрами помещения. Хлам, валяющийся тут и там, намекал, что здесь есть чем поживиться…

Так и оказалось, но когда я уже собирался начать собирать некоторые вещи, показавшиеся мне полезными, то обнаружил спуск на минус первый этаж. Аккуратно обойдя несколько спящих монстриков и кивнув одному бодрствующему, засевшему у лестницы, я спустился на два пролета ниже, оказавшись на очередном уровне этого подземелья. Здесь уже не было обожженных мутантов, зато были коридоры, демонстрирующие закрытые и полузакрытые двери.

- Та-ак…, - тихо пробурчал я, потирая руки, - Сейча…

И застыл, как парализованный. Почему как? Меня натурально парализовало, лишив возможности двигаться!

…а затем и вовсе отстранило от «управления».

- А ВОТ ЭТО МОЯ ТЕМА! – грубым и резким голосом рявкнул мой рот, пока тело широкими шагами направилось в конец одного из коридоров.

Там стояли полуразрушенные штабели в груде рассыпавшихся банок, весьма похожих на обычные газированные напитки.

Или что-то покрепче.

Глава 2. Триединый

Зеркало было грязноватым, да еще и висело в почти полной тьме, но для моего зрения последнее не являлось особой проблемой. Я рассматривал своё лицо, одновременно с этим вспоминая свой небольшой «разговор» с голосами в голове, осуществившийся после того, как мне вернули контроль назад. Перед этим, правда, были выпиты вообще все оказавшиеся целыми банки, найденные в полуразрушенных стеллажах. Те, что содержали в себе алкоголь…

Не лицо. Рожа. Грубые и резкие черты, надбровные дуги, как у питекантропа, скулы, как будто бы вырубленные из дерева. Нижняя челюсть здоровая, как черпак у бульдозера. Зубы крупные, мощные, белые, можно было бы ожидать здоровенные клыки, но нет, вполне нормальные. Глаза – отдельная песня, потому как они меняют цвет с практически черного до бледно-розового… и хрен бы с ними, но, когда они натурально зажглись ярко-оранжевым огнем, точно таким же, как у обугленных хозяев этого места, я чуть не обосрался.

Нечеловеческое тело.

«У НАС БУДЕТ ТРИ ПРАВИЛА, ОГРЫЗОК, ПО НИМ МЫ БУДЕМ ЖИТЬ, СМЕКАЕШЬ? МОЖЕШЬ НЕ ШУРШАТЬ, ПАПОЧКА ПОДОБРЕЛ, ПОЭТОМУ РАССКАЖЕТ ТЕБЕ СКАЗОЧКУ НА НОЧЬ, А ТЫ, БУДЬ ПАИНЬКОЙ, НЕ ДРОЧИ ТАМ ПО-ТИХОМУ, А СЛУШАЙ…»

Тело, над которым у меня был частичный контроль, было на зависть любому человеку. Высоченный, широкоплечий, весь состоящий из мышц, костей и жил, этот кадавр был великолепно сложен, на зависть любому герою любого боевика. Каждая часть его, покрытого толстенной прочной кожей, тела была воплощением грубейшего, злого, совершенно брутального мужского идеала, уходящего в гротеск. Огромные ладони-лопаты с мощными ногтями, мощные ступни почти пятидесятого размера и… голова. Башка. Заросшая длинным прямым волосом, совершенно зверская физиономия.

Единственное, чего не хватает – так это могучей черной поросли по всему телу, чтобы подчеркнуть апогей торжества тестостерона. Вполне себе голая кожа.

«ПРАВИЛО ПЕРВОЕ, С-СЫНОК: КОГДА НАСТУПАЕТ МОЯ ТЕМА – Я БЕРУ КОНТРОЛЬ!»

Я в будущем. Очень отдаленном будущем, хотя насколько – не знает никто из тех, кто живет в этом теле. Важно другое, то, что когда-то мне отрезали голову. Этому, орущему изнутри, тоже. Наши тыквы были заморожены до абсолютного нуля, где-то хранились, а затем были извлечены для того, чтобы провести реанимационную процедуру, после которой вся личностная матрица из мозга изымалась, переводясь в цифровую копию. Естественно, когда технологии это начали позволять. Только вот для жертв этих технологий это могло значить как рай, так и ад.

«ПРАВИЛО ВТОРОЕ: ТЫ НЕ ДЁРГАЕШЬ МЕНЯ И МАЛОГО. РУЛИ КУДА ХОЧЕШЬ, СЛЕДИ ЛИШЬ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ НАША ОБЩАЯ ЖОПА ОСТАВАЛАСЬ ЦЕЛОЙ. ТЕБЯ, В ОБЩЕМ-ТО, ДЛЯ ЭТОГО И СОЗДАЛИ…»

«Создали» - не то слово, но поправлять этого косноязычного типа у меня не было желания. Искалечили, кастрировали, изменили… есть целая куча куда более верных эпитетов. Смысл в том, что меня «создали» не как полноценную личность, а как временную «заплатку», которая должна была позволить вернувшемуся с того света более ценному образцу личности адаптироваться к любой текущей ситуации.

То есть, всё очень просто. Головы отрезали и забирали на хранение далеко не у всех подряд. Ученые, композиторы, музыканты, архитекторы… и так далее. Творческая и интеллектуальная элита человечества. Самое ценное и нужное, но почти всегда отнюдь не простое в силу возраста, жизненного опыта, обстоятельств. Такие люди далеко не всегда готовы были вернуться с того света, поэтому был создан своеобразный проект по наделению воскрешенных чем-то вроде шизофрении – в голову клона или еще кого «заливали» не только личность гения, но и программно-искалеченную дополнительную личность с заблокированными воспоминаниями. Со временем эти ослабленные воспоминания вытеснялись багажом гения, а затем, в определенный момент, личность-«болванка» распадалась, позволяя зрителю-хозяину занять свое место и, можно сказать, быть готовым к работе на благо воскресившего.

Я был именно такой «болванкой» …

«ПРАВИЛО ТРЕТЬЕ: НЕ ЛОЖИТЬСЯ ПОД ЧЛЕНОГРЫЗОВ. НЕТ! НЕ ЛОЖИТЬСЯ ВООБЩЕ! Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТУТ ВОДИТСЯ, ЧЕЛ, НО ЧЛЕНОСОСЫ ВОДЯТСЯ ВСЕГДА. ВСЕ ЭТИ ПРАВИТЕЛЬСТВА, КОМПАНИИ, КОРПОРАЦИИ, ГОРОДСКИЕ СУЧКИ И ИХ МИЛИЦИЯ, ШЕРИФЫ И ПРОЧЕЕ ГОВНО. Я ИМЕЛ ВСЕХ НА СЦЕНЕ, ДО СЦЕНЫ И ПОСЛЕ, СЕЧЕШЬ?! ИМЕЙ КОГО УГОДНО И НЕ ПОЗВОЛЯЙ ИМЕТЬ СЕБЯ!»

Что-то пошло не так у тех, кто пытался «возродить» этого Крикуна. Личность бывшего хозяина тела осталась на месте, а наши с ним личности вписались в этот покрытый черным волосом череп питекантропа дополнительно. В результате я занял ведущую роль так, как и планировалось, но никакого процесса деградации «болванки» не началось. Из-за этого нас и оставили бултыхаться в резервуаре на какой-то подземной базе, но Крикун решил, что надо свалить, ибо «лежать он ни под кем не хочет».

В результате я стою перед едва оттёртым зеркалом в логове каких-то жутких тварей, любуюсь на свою (частично) рожу, да думаю мысли различной тяжести.

Первое. Расклад ясен. В моей голове один инвалид, один ленивый ублюдок и один полностью потерявший волю к жизни субъект. Инвалид ли? Судя по тому, что я успел заметить, можно сделать выводы, что с момента моей смерти прошло достаточно много лет, чтобы любые мои воспоминания перестали иметь какую-то ценность. Более того, их отсутствие здесь и сейчас идет лишь на пользу, так как ускоряет моё мышление, а значит – и шансы на выживание.

Второе. Хочу ли я жить подобным образом, в теле какого-то зловещего громилы, да еще с двумя личностями в голове, каждая из которых может выкинуть свой фокус? Плюс в мире, где люди научились портить не-жизнь мертвецам? Ответ простой – хочу, потому что других вариантов нет. Мне будет любопытно посмотреть, как развилось человечество, я хочу разблокировать свои воспоминания, а может даже и найти тех, кто придумал так извращаться над отрезанными человеческими головами. Наверняка ведь эти хитрожопы еще живые. Их можно найти, снять с них кожу, натереть солью… Как минимум – обоссать процессор компьютера, где хранятся их личности!

Третье. «Правила» Крикуна не выглядят чем-то обременительным. Как я понял из его воплей, этого то ли музыканта, то ли певца интересует только разгул: бухать, как не в себя, совершать хулиганства и трахать женщин легкого поведения. Это «его тема». Кроме неё ему вообще на всё насрать, он собирается «откинуться на диване и смотреть, как я напрягаю жопу». Можно ли ему верить? Вряд ли, но я отсюда тоже никуда не денусь, так что борьба за контроль может испортить нам всю жизнь на троих.

Четвертое. За нами идёт какой-то робот. Крикун пытался от него отделаться, но «эта железяка неразрушима и мощная как слон». Именно побег от робота и загнал нас в пустыню, где, в конечном итоге, «включился» я. Точнее, сначала Крикун упал, затем его захватили лассо придурки на летающем корабле, потащили за собой, примотали к носу, а вот потом уже возник я. Мораль сей басни в том, что эта металлическая ржавая дрянь продолжает нас преследовать, так что нет времени тянуть резину. Надо рвать когти.

Звучно и долго отрыгнув той дрянью, что выжрал Крикун, я мотнул головой, начав собираться. Выпитое почти никак не повлияло на этот организм хрен знает по какой причине, так что, спустя каких-то полтора часа после моего появления здесь, я был готов идти дальше.

Найденный хлам подвергся суровой оценке, в результате чего было отвергнуто практически всё, что я натащил в комнату с зеркалом. Хватал-то я всё подряд, а вот рассматривал лишь, когда пришло время. Несколько брикетов с чем-то, напоминающим рационы, было вскрыто и вышвырнуто, запыленные тряпки, в которых угадывалась одежда, оказались мне малы, а единственная пара обуви в виде кроссовок просто расползлась, стоило мне её чуть-чуть попробовать на прочность. В результате я лишь нашёл достаточно острую железяку, с помощью которой умудрился распороть стащенный у пустынных кораблеводов чехол так, что соорудил из него набедренную повязку и сделать что-то, крайне отдаленно напоминающее вещевой мешок. В этот узел я запихал с пятерку полных банок отвергнутых Крикуном безалкогольных напитков, три плитки чего-то, очень похожего на раскрошившийся от старости шоколад, моток вроде бы чистых тряпок, да железяку, которой порол жесткую ткань чехла.

Такая экономия позволила, во-первых, завязать импровизированный мешок прямо на шее, прихватив его снизу отрезом ткани от набедренной повязки, а во-вторых – взять с собой мою основную находку. Та из себя представляла натуральный лом, один из концов которого был утоплен в обломок то ли камня, то ли куска бетона, чрезвычайно прочного и ударостойкого. Когда я бахнул этой штукой по полу, надеясь сбить камень и поиметь себе лом, звук был как от взрыва, ударив мне по ушам и переполошив всех местных огненноглазых ужасов. Они довольно быстро успокоились, а я принялся чесать репу, понимая, что с этим молотком теперь не расстанусь. Уж больно он подходил для самообороны… ну и нападения, если что. Особенно если бить придётся по разным ходячим железякам, которые, вроде бы, идут по моим следам.

Бросив взгляд сожаления на груду тряпок и обесточенных девайсов, собранных мной в разных комнатах этого заброшенного здания, я отправился наружу, уже зная, куда направлюсь. Металлический лист карты, прибитый к стене в одном из коридоров, демонстрировал, конечно, крайне устаревшие сведения, зато на нем была изображена вполне себе широкая река, протекающая не так далеко отсюда. А, как известно даже детям, хочешь найти цивилизацию: иди к реке, а затем шагай по берегу в одну сторону с течением. Самый верный способ.

Тело еще раз доказало, что только на вид является человекоподобным. Не испытывая ни жажды, ни голода, без учащенного дыхания, с ломом в руке, оно наматывало километры в темпе, которому бы обзавидовались любые марафонцы. Сам бег был для меня естественнее дыхания, а рефлексы, позволяющие уклониться от немногих обитателей пустыни, успевающих среагировать на мое приближение, позволяли с легкостью избегать их бросков. Тем не менее, разнообразие незнакомых и полузнакомых тварей, населяющих эту местность, заставляло всерьез напрягаться. Пожалуй, когда я достигну большой воды, буду держаться от неё на уважительном расстоянии.

Разрушенные здания, остатки асфальтовых дорог, изредка выглядывающие из-под песка, покосившиеся или упавшие стойки линий электропередач, всё это вызывало однозначную ассоциацию с постапокалипсисом. Воспоминания о пустынных кораблях, чьи владельцы ночуют в шатрах (интересно, почему не на борту своего судна?), но при этом владеют роботизированными турелями, добавляли штрихов в эту картину. Немного смущало обилие живности, бывшей мне незнакомой, но здесь можно было сделать вывод: либо мы не на Земле, либо кто-то много и упорно играл с генами. Мои ставки были на второе, также, как и в моем собственном случае. Это тело не могло быть результатом естественной эволюции.

Когда на пути внезапно показались остатки целого перекрестка асфальтовых дорог, возле которого валялись занесенные песком обломки еще одного здания, я, даже не думая, что делаю, свернул туда, чтобы, остановившись, начать бродить возле дорожного «креста», внимательно осматривая песок. Это принесло свои плоды прямо на том месте, где предполагалось, у развязки. Там, немного покопавшись, я отыскал торец упавшего столбика и, приложив незначительные усилия, выдрал из песчаной хватки когда-то упавший в неё указатель направлений с прибитыми к нему знаками.

Их оказалось много, но большая часть, пока я поднимал столб, рассыпалась древесной и пластиковой трухой. Остались только искореженные, с пулевыми отверстиями, металлические полосы, лишь на одной из которых я с трудом прочёл…

«К*А*СНО*АР 3*0»

Отпустив столб, с грохотом упавший назад на песок, я сел на задницу, очумело тряся головой. Написано было… на русском языке, я был в этом уверен также, как и в жалких остатках синей краски указателя, обведенных еле заметными белыми полосами. Русский. Я в России. Я… говорю и думаю на русском?

…нет.

Но знаю русский? Да. А еще английский, японский, немецкий и, немного, итальянский. А на каком языке сейчас говорю…? И думаю?

- «Лингва», - в черепе раздался равнодушный детский голос, - «Мы говорим и думаем на лингве. Все говорят на лингве. Других языков нет»

Еще один камень в копилку происходящего. Хотя, какой один, целая россыпь. Я нахожусь неподалеку от места, где когда-то был Краснодар. Река… Белая, наверное? Я иду к реке Белой. Хотя черт её знает. Знаю несколько языков. Простые люди и родной-то учить ленились. Дурдом. Зато теперь точно знаю, что это – Земля. Мелочь, но приятно. Прошло достаточно времени, чтобы «все заговорили на одном языке».

Теперь всё это нужно уложить в своей голове. Дополнить картину.

Делать это можно и на бегу.

Подобное решение чуть не стало для меня последним, когда я выбрался на берег не такой уж и широкой реки, уставившись на неё остекленевшим от информационного шока взглядом. Пятиметровый крокодил со шкурой, идеально совпадающей по цвету с мокрым песком прибоя, вырвался из этого самого песка натуральной живой ракетой, пытаясь меня сцапать. Спасли рефлексы самого тела, как отскочившего с помощью одного мышечного усилия стопы, так и нанесшего удар моей импровизированной кувалдой. Захлопнувший пасть после неудачного рывка ящер получил каменной болванкой по передней части пасти, что моментально превратило его нос в кашу, раздробив и нижнюю челюсть.

Рептилия, спустя секунду шока, попробовала удрать, но тут уже я, уперевшись обеими пятками в песок, рванул молот на себя, вырвав вместе с бойком те ошметки, которые на него намотались и дезориентировав ящера, а затем успел еще раз с размаху врезать прямо по голове начавшей разворот твари. На этот раз результат не был настолько живописным и кровавым, но начавшаяся агония показала, что крокодилу каюк.

Подождав, пока чудище перестанет биться, я, не особо отдавая себе отчет в том, что делаю, схватил его за хвост и с натугой поволок от воды. Позже, когда я уже протащил добычу с сотню метров, пришло понимание – у реки всегда много хищников, которые обратят внимание на запах крови, если я хочу есть, то стоит хоть немного обезопаситься. Тем более, что там могут быть еще крокодилы. Труп твари с размозженной головой плавно менял цвет на болотно-зеленый. Хамелеоны…

- Да задолбало, откуда эти-то мысли?! – рявкнул я, бешено озираясь по сторонам. Какой жрать, я даже не понял, что произошло, а уже отхреначил натурального дракона с полтонны весом, упёр его в песок и достал железяку, чтобы вспороть и пожрать!

- «Тело. Оно помнит»

- А ты можешь говорить яснее?! И больше?! – снова заорал я, чувствуя, как нервы, наконец-то, дают сбой.

- «НЕ ОРИ НА МАЛОГО!!!», - внутренний вой Крикуна меня чуть не заставил сесть на задницу, прямо как возле указателя на Краснодар, - «ПРАВИЛА!»

- В жопу ваши правила! – меня окончательно брала злость, - Если вы меня поставили главным на выживание, так хоть объясните нормально, что происходит, что знаете! Что вам, ублюдкам, мешает?!

Тишина.

Вот сука.

- «СЛЫШЬ ДЕБИЛ», - голос Крикуна впервые оказался чем-то серьезнее его обычного глумливого и вызывающего ора, - «ТЫ ЕЩЕ НЕ ПОЛНОЦЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ, А ОГРЫЗОК, ВСОСАЛ? ТЕБЕ НУЖНЫ НОВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ, НОВЫЙ ОПЫТ. ЧЕМ ЧАЩЕ МЫ ОБРАЩАЕМСЯ К ТЕБЕ, ТЕМ БОЛЬШЕ ПРОНИКАЕМ В ТЕБЯ, ВЛИЯЕМ, ПРОЧЕЕ ГОВНО. НАШИ МЫСЛИ, ВОСПОМИНАНИЯ, РЕФЛЕКСЫ. ЭТО КОНЧИТСЯ ПЛОХО, ВСОСАЛ? ПОЭТОМУ ЗАТКНИСЬ, ЖРИ ЯЩЕРИЦУ И ЧЕШИ ДАЛЬШЕ»

Твою. Мать. А ведь так и есть. Мы три сознания в одном черепе. Они не просто обращаются ко мне, а соприкасаются своим разумом с моим, в котором просто до хрена лакун, образованных каким-то программным вивисектором. Эти лакуны заполняются чужой информацией, потому что должны быть заполнены. Как там он говорил ранее? Сознание «сохраненного» гения так и замещает «болванку», буквально дополняя её и поглощая.

Мои соседи этого не хотят, они дают мне возможность выжить. Мне нужно заполнить лакуны самому. Простой, но однозначный вывод. Почему не предупредили сразу? Не гении там в моей черепушке, отнюдь не гении. Рокер какой-то отшибленный и аутист. Да и я сам ничем не лучше. Но как, всё-таки, обидно. Этот Малой жил в этом мире, это его тело. Он знает тут всё не просто досконально, а вообще на уровне инстинктов! Именно они позволяли мне уклоняться от тварей на бегу, именно они грохнули крокодила.

Черт! Буду жрать животину, больше ничего не остается!

Я успел только наполовину вспороть толстое неподатливое брюхо гигантского ящера, как ниоткуда, расположенного за моей спиной, раздался гнусавый пришепетывающий голос:

- Чел! Эй, чел! Как насчет поделиться кусочком крока с честным безобидным мьютом?

Обернувшись, я увидел говорившего, стоящего в пяти метрах от меня, а он, естественно, получил удовольствие лицезреть уже мою физиономию. Увиденное ему сильно не понравилось, потому что, когда людям что-то нравится, они уж точно не падают с хрипом навзничь, а потом не пытаются отползти, всхлипывая и завывая. Бедолага даже своё копье уронил.

- Слышь, ты тоже не красавец! – возмутился я.

И был совершенно прав.

Существо, наделенное столь чувствительной эстетической натурой, не имело с этой ней более ничего общего. Очень низкий, очень широкоплечий, с закрытой капюшоном большой головой, казалось, сидящей прямо на плечах, этот «честный мьют» обладал зеленовато-желтой кожей, а также носом, занимающим большую часть его лица. Бесформенный нарост доминировал безоглядно настолько, что края этого носа уходили вплотную к скулам. Черная неопрятная борода под широчайшим лягушачьим ртом, глазки-щелочки, одежда из лохмотьев, внушительный рюкзак и потерянное копье.

- Он говорящий! – взвизгнул неверяще желтокожий, продолжая неуклюже отползать от меня по песку, постоянно оглядываясь с ужасом, - Зед говорящий!

Хм, мне очень нужно это существо. Оно тоже говорящее. Многое расскажет.

- То есть крока ты жрать не будешь? – подойдя к копью и наступив на него, поинтересовался я.

- А? – прекратил движение «мьют», тараща свои маленькие глаза.

- Крока, - указал я на дохлого крокодила со вспоротым животом, - Жрать. Вместе. Будешь?

- Буду, - тут же кивнул коротышка, а затем его уродливое носатое лицо внезапно просияло, - Ты не зед! У тебя просто глаза горят и морда страшная! А еще повязка на яйцах! И крока ты убил оружием! Зеды не пользуются оружием!

- Ты на себя когда последний раз смотрел, зеленый? – устало вздохнул я, чувствуя, что еще абсурднее этот день уже не станет, - Кончай маяться дурью. Идём жрать.

Стоило мне лишь отвернуться, убрав ногу с копья, как позади раздалось шуршание переобувшегося проходимца, перестроившего свой маршрут на сто восемьдесят градусов.

Глава 3. Знание - сила!

- Меня зовут Орго, страшила. А как тебя?

- Криндж.

Имя сорвалось с губ прежде, чем я даже понял вопрос. Оно напрашивалось. Оно рвалось из глубин моего триединого мозга с тех самых пор, как я начал познавать абсурд всего происходящего. Летающих кораблей, турелей, кучи невиданных тварей, факта, что в моей башке аж трое жителей, причем я занимаю не лидирующую, а управляющую телом позицию лишь потому, что оба моих соседа не особо желают жить. Да и тот момент, что из себя представляю порезанную оцифрованную копию личности какого-то бедолаги, тоже стоит учитывать. Как назвать такую херню? Кринжатиной какой-то, самое оно. Ну а букву «Д» добавил для большей жесткости.

- Так себе имечко, - поделились со мной ценный именем, - Но тебе идет!

- Сейчас и ты пойдешь, - откликнулся я, - В жопу. Вместе с этой шкурой.

- Эй! Мы же договорились! – тут же запаниковал мьют, семенящий со своим рюкзаком позади меня.

- Когда мы договаривались, - сумрачно взглянув на болтуна, я поправил тюк на спине, - я не знал, что ты такой вредный говнюк. Внешность ему моя не нравится, имя не нравится. Зедом обзывается…

- Ой, да ладно! Я просто разговор поддержать! Обидчивый какой…

К моему вящему счастью, Орго оказался тем еще болтуном. Большеносый желто-зеленый карлик, чуть не обосравшийся при первой нашей встрече, быстро убедился, что я не собираюсь его жрать или грабить, от чего сам попытался меня сначала обожрать, а потом ограбить, предложив бартер. После того, как я перекинул ему свой узел, и он провел инвентаризацию моих немногочисленных припасов, мьют понял, что выгоднее всего со мной дружить, потому как взять нечего. Незачем тыкать в спину копьем или острым длинным ножом, которым большенос сноровисто пластал сочное крокодилье мясо. Конечно, ничего подобного этот карлик не говорил, но я прекрасно понимал его нехитрые устремления.

Стоит просто посмотреть на мир вокруг, как понимаешь, что добрые и мягкие тут не то, что не выживают, а давно уже съедены и высраны. Зеленокожий коротышка, который уже явно был не молод, попросту не мог быть простаком и дураком. Верно было и обратно, Орго быстро срисовал, что его болтовне я верю приблизительно никак, поэтому предложил мне сделку: мы снимаем шкуру с убитого мной крокодила, несем в ближайший город на продажу, я получаю треть, а в качестве бонуса – гида, который мне всё расскажет и покажет.

- Попробуешь продать меня в рабство или еще как-то кинуть, - пообещал ему тогда я, - Вырву тебе мышечное кольцо из жопы. Срать будешь незаметно для себя.

Кажется, этими словами я заслужил немалое уважение от этого мьюта. Тем, что спокойно нес шкуру твари, весящую под сотню кило, заслужил тоже, но позже. Или страха? Без разницы.

Дело близилось к вечеру, вскоре уже нужно было останавливаться на ночлег, чем мы вскоре и занялись. Орго за время пути насобирал валежника, попутно мечтая вслух о жареной крокодилятине. Мол, мы, конечно, привычные, всякое в жизни пробовали, но надо, друг Криндж, и к цивилизации обращаться. Жареное мясо – это хорошо, это правильно, это без глистов!

Я не возражал. Вообще старался говорить поменьше, а слушать побольше, случайный попутчик не внушал доверия, а его маленькие колючие глазки были чересчур внимательными. Выдрав с корнями несколько засохших кустов, я добавил огня нашему костерку, а затем выключился из болтовни готовящегося кухарить спутника, чтобы обдумать уже услышанное.

Итак, мы находились в Южно-Славийской Пустоши, одном из самых бедных регионов мира, представляющим из себя, ну… пост-апокалиптичные пустоши. Здесь проживали в основном мьюты, бывшие, как я понял из словесного недержания соскучившегося по общению Орго, отверженной расой или чем-то вроде. Куда интереснее для меня были подробные мечтания зеленокожего спутника о том, как было бы чудесно жить в каком-нибудь другом месте. В качестве примеров приводились леса, поля, города и реки, а также острова и прочие места, что были весьма насыщены как зеленью, так и нормальной цивилизацией. Увы, но старина Орго был женат, у него даже были дети, а переезжающие семьи мьютов славятся своей великолепной смертностью буквально от любого хума с ружьем, которому не жалко патронов.

И ведь что за ирония, хумы от мьютов порой отличаются только внешностью! А так они все одинаковые, все люди! Ну что за несправедливость!

Понять, о чем говорит коротышка, было несложно. Мьюты – мутанты, к которым и я, быть может, отношусь тоже. Причем, как я понял, мутанты эти отлично размножаются, обладают очень неплохой выживаемостью (а тащить целый день далеко не пустой рюкзак вслед за длинноногим мной, сделав за все время лишь пару глотков из фляжки – это показатель), просто выглядят отталкивающе, ну и, скорее всего, университетов не заканчивали. Этого вполне хватает, чтобы люди, которым повезло осесть в более приличных местах, отстреливали мьютов направо и налево, всячески ущемляя их право на самоопределение, не подкрепленное большой пушкой. Из-за этого мьюты довольно злобно живут в местах, где жить больше никто не хочет, и лелеют надежду пихнуть какому-нибудь хуму заточку в печень. За всех застреленных собратьев и ради его кошелька, конечно же.

С другой стороны, этих самых мьютов никто не трогает, пока они не отсвечивают. Отдельный плюс «расы» в том, что такие как Орго никому не нужны. Ни в рабство, ни на органы, ни как рабочая сила. Эдакие цыгане мира будущего, только оседлые и без доступа в города. Что же, возможно, если мне придётся жить с таким статусом, это нужно иметь в виду. Как-то не хочется, чтобы какой-нибудь фермер меня подстрелил просто по настроению.

- Нет, ты не мьют, - отвлек меня от мыслей голос жующего Орго, - Точно не мьют.

- Переживу, - пожал я плечами, подхватывая слегка поджарившийся кусок крокодилятины и впиваясь в него зубами. Почему-то думал, что будет похоже на курятину, а на деле – на переваренную резиновую свинину. Но зубы справлялись на «ура».

- Хотел предложить, чтоб мы походили вместе, - помолчав, выдал явно уставший за день мьют, - Кроков бы побили. Ты бы побил. За них платят хорошо. Только остаться тебе у нас не позволят, в Иголе только мьюты живут. Слишком чистенький ты, здоровяк…

- В смысле? – я демонстративно оглядел себя, заляпанного грязью и подсохшей кровью.

- Ни шрамов, ни чего-то еще, - с завистью уставился на меня коротышка, макушкой доходящий мне до пояса, - Ровный, гладкий, здоровый. Даже хумы рядом с тобой будут мелкотней. Доходили до меня слухи, что бывают такие как ты, огромные… но там, говорили, кожа всегда золотистая, волосы яркие, и лицо прямо всем на зависть, даже этим, с неба. А у тебя и кожа, и рожа, ну…

- Этим с неба? – решив не реагировать очередной раз на критику своей внешности, спросил я.

- Ну да, вон же, - ткнул мьют пальцем в вечернее небо, - Если присмотреться, то увидишь их города. Хумы там живут. Смотря на нас как на пустое место, развлекаются. На местных хумов тоже. Суки. Мрази. Ненавижу.

- Чего это ты?

- Ты, верзила, как из-под камня выполз, - качнул головой мьют, — Вот представь себе, живут-поживают два поселения наших, торгуют, бабами меняются, всё такое. Какой-нибудь твари с орбиты приспичило, и она запускает сюда ящик с каким-нибудь барахлом. Прямо между двумя поселениями, сечешь? Барахло там всегда крутое, Криндж. Всегда, это правило. Припасы, лечево, пушки. То, что может круто изменить жизнь. Догадаешься, что дальше происходит?

- Бойня, - дёрнул щекой я.

- Бойня…, - со вздохом согласился Орго, - Суки. Они всегда хотят бойню. Всегда её устраивают. И записывают.

- Записывают?

Коротышка рассказал мне о десятках, а то и сотнях воздушных дронов, слетающихся на любой масштабный махач. Поведал о том, что иногда с неба со страшной скоростью прилетают малые контейнеры с добром прямо в центр конфликта, если тот начинает затухать. Поделился, мешая слова с матюгами, историями, когда такие подарки с неба содержат приманку, собирающую целую стаю разной дряни, нападающей потом на поселения.

- Выходит, что безопасно жить только в крупных городах? – хмыкнул я, - Ты про них рассказывал.

- В омниполисах местные сами друг друга режут, - скривился Орго, - Я только слышал, но говорят, есть силы, способные напасть и на такой городище. Если их приманить. Тогда, говорят, драка стоит дикая, кровь течет ручьями, а небо темно от дронов…

Удивительно дерьмовый мир. Неудивительно, что я спать решил вполглаза, не упуская разложившего вокруг нашего лагеря какую-то дрянь мьюта из виду. У него, так-то, не было ни единого повода меня мочить, но береженого бог бережет. У меня такой повод вроде был, учитывая немалый рюкзак спутника, но это были его проблемы. Накрывшись развернутым огрызком чехла, я даже немного подремал до утра. Затем мы, без завтрака, кофе, душа и утренней газеты, отправились дальше.

Теперь уже Орго шел впереди, указывая мне путь через начавшуюся местами зелень невысоких кустов и кривых деревьев, а я получил возможность узнать, как такой невысокий и слабосильный субъект выживает в настолько опасных вояжах. Как оказалось – за счет чистого опыта. Мьют слету подмечал лежки крокодилов-хамелеонов, знал время, в которое крупные и средние хищники приходят на водопой, а его рюкзак, когда я сосредоточил на нем внимание, оказался с нашитыми на ткань острыми железяками, гвоздями и прочим неаппетитным добром. Кажется, карлик умел им накрываться как черепаха панцирем…

Тем не менее, за полдня нашего путешествия мы не нарвались ни на одну крупную плотоядную гадину. Травоядных тоже не встретили, чему я совершенно не удивился, потому как островок зелени, окружающий городище мьютов, был не тех размеров, где могло завестись что-нибудь мирное и дающее молоко. Такую бы скотину тут сожрали быстрее, чем она успела бы помумукать. Кто? Хотя бы те насекомые, напоминающие комаров, что периодически садились на меня (но не на моего спутника). Неприятно крупных размеров, они тыкались своими жалами в мою кожу так, что я чувствовал эти продавливания, как будто натуральный человек тыкал бы в меня пальцем!

Натурального эти летающие твари скорее всего бы просто выпили. В воздухе их кружились сотни.

Городище мьютов оказалось именно тем, что я уже нарисовал в своем воображении. Скопище хижин, сделанных из обломков и ветоши, расположенное кругом и соединенное по периметру затычками баррикад, с торчащими из них кольями. Внутри первого «круга» были второй и третий, центром же служил намек на городскую площадь, где возились и играли дети младшего детсадовского возраста. Там же, по словам Орго, был единственный источник энергии поселения, подключенный к единственному колодцу, снабжающему местных чистой водой. Ну и радиостанция, заодно.

- Внешний круг для всех, он торговый, средний для друзей города, во внутреннем сразу получаешь пулю, - предупредил меня зеленокожий коротышка, - Но не парься, подождешь меня… эй! Ты чего?!

- Даже и не думай выйти из моего поля зрения, - ласково улыбнулся я напрягшемуся мьюту во все свои многочисленные зубы, - Вот я. Вот шкура. Либо ты её толкаешь при мне, либо я её толкну одному из твоих корешей, вон тех, которые на нас уже пялятся и щупают свои пушки. А бабки оставлю себе.

В моей тыкве не хватало деталей и наполненности, но здравый смысл того, кто почти сутки наблюдал за мьютом, твердил, что оставаться в логове этих существ будет отвратительной идеей, которая кончится тем, что меня либо обратят в рабы, либо пустят на мясо. Подтверждение я получил, бросив лишь один взгляд на ту парочку, которая с ружьями охраняла вход в это городище на пару тысяч душ. Один из стражников был повыше и похудее, почти похож на человека, но настолько костляв, что лохмотья на нем болтались под ветром вместе с хозяином. Второй же ничем не отличался от Орго по конституции.

Выносливость и сила вовсе не равны хорошей выживаемости. Последняя куда сильнее зависит от мобильности, а мой зеленокожий приятель явно бегал хуже обычного хума, тут к гадалке не ходи. Двужильный, да, но Орго не атлет, а значит живет свою жизнь, интенсивно используя мозги. Так как жизнь тяжелая, то нормы морали должны быть ниже плинтуса, особенно у тех, кто считается изгоями среди прочих разумных рас.

- Эй, мужик! Так дела не делаются! – запыхтел мьют, бросая частые взгляды на заинтересовавшуюся нами охрану, - Мы же договорились!

- Мы договорились дойти до города, где ты продашь шкуру и выдашь мне мою долю, - уточнил я, - Обещания заходить в город или слепо верить тебе – я не давал. Отталкивайся от этого.

Мы мерялись взглядами больше минуты, а затем широкие плечи мутанта чуть расслабились. Правда, довольным он не выглядел ни разу.

- Ты не совсем потерянный, здоровяк, - процедил Орго, - Давай тогда так сделаем. Мы сейчас идем, я толкаю эту шкуру, деньги делим пополам, я закупаю то, что тебе надо. Карту тоже, я помню. Затем выходим и идём в нужном тебе направлении, вдоль реки. Ты убиваешь еще одного крока, помогаешь мне снять и разрезать шкуру, а затем мы расстаемся. Ну, ты сваливаешь. Как тебе такой план?

- Обоснуй, дружище, - я постарался сделать свой оскал еще неприятнее и, кажется, у меня получилось.

- Иначе меня не поймут, - дёрнул своим огромным носом мьют, - Всекаешь? Слышь, я жить хочу.

Я… «всекал». Как и почему – оставалось загадкой, но понимание, очень естественное, у меня образовалось само по себе. Попытка Орго слинять, чтобы подготовить мне какое-то западло была вовсе не подлостью, не дикостью и не чем-то плохим, а наоборот – чем-то совершенно естественным для этой коммуны отверженных. Они не гады, их жизнь заставляет черпать любой доступный ресурс, неважно, каким образом оказавшийся поблизости. Я был в глазах своего спутника именно таким ресурсом, пока не сделал вовремя правильный выбор. Брать без подготовки такого амбала мьюты не будут, а тупо наводить пушки стражники не станут. Они не знают кто я, откуда, кто за мной. Может там таких полуголых здоровяков целая орда, и за меня это круглое городище попросту снесут?

- Только без шуток, Орго, - я еще раз показал зубы, представляя себя, в какую маску сложилось всё это угловатое и угрожающее лицо, - Если мне придётся валить отсюда в спешке, то я смогу и вернуться…

- Я всёк твою тему, Криндж, - угрюмо, но твердо произнес коротышка, теребя петлю своего увесистого рюкзака, - Всё будет по чесноку. Идём, а то сейчас подкрепление вызовут.

///

Жизнь в Южно-Славийской пустоши всегда была тем еще дерьмом. На грани из всех видов говн, на самой нижней грани. Зато спокойная и вполне позволяющая глядеть в следующий день с определенной долей оптимизма. Мьюты Игола приходили из мест, откуда это ценится выше всего. Таких мест на этой проклятой планете было чересчур много. Кроме этого, был еще один момент…

Игол был организован на месте, буквально умоляющем какого-нибудь богатого орбитчика спустить сюда терраформирующий комплекс с припасами колонизаторов. Светлая мечта, если так подумать, одним махом поднимающая жалкую деревню с тремя тысячами отверженных до преуспевающего города, утопающего в зелени. Да, пришлось бы утопить сначала в крови, вырезая тех, кто захотел бы себе новообразованный уголок рая, но куда же без этого? У защищающегося всегда шансов больше.

Именно на это и рассчитывал Орго, придя сюда со своей бабой. Эта же хитрая сука, едва оказавшись в столь спокойных условиях, начала рожать как угорелая, вынудив мужа уйти в находничество. Так-то здорового и сверхвыносливого мьюта туда выпихивали, чуть ли не умоляли заняться столь опасным делом, но он желанием не горел, надеясь открыть свою лавку. Однако, не срослось. Баба рожает, зараза. Детей кормить надо.

Поэтому он начал ходить в пустоши. Дело несложное, главное следить за горизонтом, чтобы не нарваться на корабли кочевников. Любая местная тварь либо слишком крупная, что позволяет её заметить, либо слишком мелкая и трусливая, чтобы атаковать мьюта. Кроки были отдельным моментом, но такие сволочи далеко от воды не отходили. Орго справлялся.

Больше всего у мьютов ценился металл, который можно было переплавить, а также целые и функционирующие вещи, найти которые было сложновато – в этой пустоши никогда ничего крупного не было, даже, казалось бы, вездесущих фабрик-филиалов «Атомстроя», легендарной славийской фирмы, делавшей неубиваемые вещи. Самой большой ценностью в Иголе был как раз не передатчик и даже не генератор, а малый принтер «Атомстроя», на который местные чуть ли не молились. Второй светлой мечтой местных мьютов было найти картридж с шаблонами, который бы расширил ассортимент выпускаемого принтером, но увы, мечты – это мечты…

Однако сейчас, волоча почти неподъёмную шкуру крока по городу, Орго питал определенные надежды на этот самый принтер. Не очень много, так, чуть-чуть. Как и полагается тёртому мьюту. Не сдохнуть бы, пока тащит… а ведь этот целый день пронёс её на плече.

Подумав о своем спутнике, существе, которое просило называть его Криндж, Орго выдохнул чуть ли не с облегчением.

Сначала он чуть не обосрался, приняв здоровенного урода за чудовищного зеда, даже несмотря на то, что зеды не ходят днем, под солнцем, и уж тем более не делают этого на двух конечностях. Мало ли что случается в пустошах? У Орго был обрез под лохмотьями, правильно заряженный очень крупной картечью. Его палка-спасалка. О ней он, правда, забыл, когда горящий пламенем взгляд этой твари уставился на него. Только вот тварь оказалась не тварью, а разумным, пусть и голым, но покрытым ровной гладкой кожей.

Эта самая кожа, на которой не было ни единого шрама, и ввела Орго в заблуждение и искушение. Криндж был очень похож на какой-то продукт экспериментов, случайно или специально отпущенный на волю. Такое случалось. Здесь, на этой проклятой планете, корпорации, да и отдельные магнаты, чувствовали себя привольно, располагая лаборатории, где им только вздумается. Ну и нередко выпускали то, что там наизобретали, порезвиться. Вот здоровенный зловещий мужик как раз и был похож на такое отродье, разве что говорил внятно… и мало. Слишком разумно себя вёл для долбана из пробирки.

Тем не менее, Орго сразу решил, что такой в Иголе пригодится. Очень сильный, очень выносливый, жесть какой жесткий! Ошейник с бомбой на шею, ведро сладких обещаний вдобавок, немного обучения – и шкуры кроков пошли бы неостановимым потоком! Такой здоровяк со своим молотом за день мог бы набить с десяток! Слишком большое искушение…

Оно не отступило, даже когда мьют заметил, с каким любопытством его угрюмый спутник, тащащий неподъёмную шкуру, наблюдает за попытками комара-кровохлеба пробить жалом его кожу. «Три бомбы на шею» подумал находник, сдержав нервную дрожь. Эти комары пропиливали своими жалами даже ткань шатра кочевников-корабелов… от них спасала только химия и естественные выделения некоторых пустынных тварей. Другие же твари, ощутив зверской боли укол одного насекомого, тут же пускались в бегство, не позволяя всей стае настичь их.

Здоровяку же было плевать.

- Эй, Орго! Эй, друг! – настиг находника знакомый и неприятный голос, - Какие дела?! Помощь требуется?

- Свали в Аид, Субар…, - прошипел нагруженный мьют подбежавшему к нему соседу, выполняющему суетливые, но бестолковые движения, - Прирежу.

- Да ты чё! – сделал обиженный вид тот, не оставляя попыток схватиться за шкуру крока, - Я же… эк!!

Удар у моментально сбросившего ношу мьюта был поставлен хорошо – крепкий мозолистый кулак находника превратил нос оппонента, жалкую сопливую закорючку, в плоский кровавый блин. Дальше в дело пошли ноги, которыми зеленокожий принялся охаживать желтокожего Субара, что был куда скромнее по комплекции. Тот визжал, корчился, но всё равно сделал несколько попыток приблизиться к сброшенной Орго шкуре. Паскудник метил засветиться как помощник, претендующий на часть добычи…

- Что, думаешь…, - шипел продолжающий экзекуцию находник, - Я не знаю, что ты в долгах, тварь?! Что ты к Марте подкатывал? Что ты у Закса под мое имя жратву хотел купить?!

Орал он специально громко, чтобы многочисленные свидетели, выглядывающие отовсюду, знали, за что огребает Субар. История же самого избиваемого была на редкость прозаична: месяц назад он был преуспевающим мьютом, но после того, как змеевик его самогонного аппарата раскололся от старости, превратился в презренного никчему, никак не приспособленного к выживанию в этом суровом мире… без змеевика. Достать новый не представлялось возможным, так что сосед Орго выживал как мог, а мог он… да ничего он не мог. Печальная участь везунчиков, привыкших к халяве.

Избив соседа, которого скоро выпрут из Игола, Орго почувствовал себя малек отдохнувшим, так что потащил шкуру дальше куда резвее. Сейчас он продаст её Заксу, заглянет к хранителям принтера, заодно нароет карту, а затем… затем будет вторая шкура. Каким бы зловещим на вид не был этот Криндж, Орго был уверен, что тот скорее убьет крокодила, чем даст своим жутким молотом мьюту по башке. Для такого гиганта особой разницы нет, а чем усугубить её в свою пользу, опытный находник найдет. Кто знает, вдруг этот жуткий мужик с горящими глазами грохнет не одного, а парочку кроков? Тогда Орго окажется в куда большем плюсе, нежели если бы он попробовал с городскими взять Кринджа в рабы.

Толстые губы уставшего мьюта, напрягающего последние силы, разъехались в кривой улыбке. Он – не Субар. Он не только выживет сам, но и прокормит Марту вместе со всеми спиногрызами.

Глава 4. Свободный город

- Фантасмагория. Вот это слово, - пробурчал я, поднимая уделанный мозгами и кровью рептилии молот, - Так и никак иначе.

- Не знаю такого, - качнул головой подкатившийся ко мне коротышка, - Что-то странное. Звучит, как будто киборг свои металлические кишки выблевал. Ну да ладно. Наша сделка, Криндж. Осталось только распилить шкуру.

- Сейчас и займемся. Я хочу переночевать в этом твоем Свободном Городе, - бодро откликнулся я.

- Успеешь, - коротко кивнув, мьют достал свой короткий острый нож и принялся сноровисто вспарывать живот крокодилу-хамелеону.

Большенос щедро купил себе и жизнь, и две обещанные шкуры уже убитых мной тварей. Мало того, что он вернулся к своему рюкзаку и мне, не приведя на хвосте проблемы, так еще и умудрился подогнать то, в чем я нуждался больше всего! Трусы!! Огромные серые семейные трусы, даже чуток великоватые для меня! Зато очень крепкие и… новые?

- Какого хрена? – спросил тогда я, примерив обновку под кислыми взглядами расслабившихся стражников, - Откуда?

- Потом расскажу…, - проворчал тогда Орго, пихая в мою сторону кошель с чем-то позванивающим, - Идём уже.

И рассказал. Много чего рассказал.

- Ладно, бывай, старина, - кивнул я кисло смотрящему на шесть кусков тяжеленных шкур мьюту, а сам быстро зашагал в направлении, которое он мне до этого указывал. Нужно было пройти или пробежать около тридцати пяти километров, и я не сомневался, что успею сделать это до темноты. По песочку же…

Эта Земля – натуральная фантасмагория, без дураков. Мутанты, чудовища, дикари, генетически измененные расы, в том числе и те, что несут в себе гены инопланетян, киборги, разумные роботы… и так до бесконечности, точнее до пределов познания одного мьюта, который за тридцать четыре года своей жизни повидал достаточно дерьма. Разнообразие и качество жизни варьируются самым чудовищным образом, потому как существуют технологии и генные модификации, способные производить еду и лекарства в совершенно немыслимых объемах и, иногда, из полного дерьма. Те же самые трусы, что болтаются на мне – продукт печати молекулярного принтера, располагающегося в этой деревне ходящих в лохмотьях дикарей. Просто он, этот волшебный аппарат, не печатает чего-либо, полезного для них…

Дичь и маразм, которые бьют тебя наотмашь, особенно когда ты суешь руку в примотанный к трусам мешочек денег, чтобы извлечь на свет вечернего солнца монету. Яркую, блестящую, с великолепной чеканкой. Терракоин. Одна планета, один язык, одна валюта. Странно? Дико? Ф-ф-ф-фантасмагорично? Еще как! Если думать так, как думаю я, далеко не сразу вспоминая, что тут десятки миллионов, если не сотни, ублюдков, живущих в орбитальных городах! Они культивируют эту фантасмагорию, ищут сочные моменты, создают их, провоцируя местных!

Я в мире-арене, мире-цирке, мире-кунсткамере. Даже самый последний мьют знает, что там, в глубинах космоса, есть не один десяток миров, в которых мамочки и папочки, придя с работы, гладят детишек по головкам, мирно кушают свой гребаный ужин, смотрят с этими детишками мультики, а потом, уложив их спать, включают свои телеки или голопроекторы на какой-нибудь движ, снятый местными орбитальными ушлепками. Кровь, кишки, смерть – всё это струится по их экранам, а они, в своих теплых постельках, ахают и охают при виде сцен натуральной жизни. А потом, может быть, пяток минут вяло трахаются, перед тем как уснуть для нового дня их тихого и мирного существования.

Изумительно.

Ступая по местности, которую уже никак нельзя было назвать пустыней, я мирно разошелся со стаей небольших волкоподобных существ, передвигавшихся короткими скачками, а затем, пройдя еще с километр, увидел стены небольшого поселения, с башенками. Из бойниц последних струился электрический свет.

Свободный город.

Что приходит на мой кастрированный ум при этих словах? Город для всех, конечно же. Кем бы ты ни был, путник, входи! Живи, работай, процветай! Расы и нации всех фриков объединяйтесь и шагайте к светлому будущему сообща, а если нет ног – ползите или хотя бы лежите в нужную сторону! Ура, товарищи!

…но нет. Не-а. Ноуп. Никак.

Все Свободные города держали рейлы, некая человекоподобная раса существ, живших когда-то под землей, причем неизвестно на какой планете. Жили, именно жили, в городах либо они, либо немногочисленные «патроны», которым выдавалась такая привилегия по совокупности заслуг перед тем или иным городом. Все остальные могли свободно входить, свободно торговать, свободно решать свои вопросики… но не более того. Пару раз позволялось переночевать, но не более того.

«Рискну дать тебе глупый совет, громила. Рейл может показаться тебе слабым вертким пройдохой, которого ты можешь пришибить щелбаном, но это далеко не так. Никто не связывается с рейлами. Их всегда больше, чем ты видишь. Они гораздо опаснее нас, мьютов. А еще за ними стоят. Кто? Не знаю. Но те, кто пытался наехать на рейлов, особенно в Свободных городах, кончали очень плохо. Очень-очень плохо. Всегда. Именно на этом и держатся их Города. Это все знают, конечно, и ты тоже. Я прямо по глазам вижу. Хе-хе»

Рейлы, стоящие на страже у закрытых ворот, выглядели настолько безобидно, что я даже усомнился в словах Орго, на секунду позабыв, в какой мир меня занесло… но оба пистолета-пулемета, зажатые в тощих лапках, оказались направлены на меня, вернув в реальность.

- Торговец строительными материалами, - проскрипел, ухмыляясь, один из них, - С тебя пять терраков, мужик.

- Минималка, - важно покивав, добавил другой.

- Чё? – не понял я.

При взгляде на рейла у меня в голове всплыло странное слово «гоблин», хотя эти существа лишь очень отдаленно напоминали зеленых ушастых карликов. Нет, они были низкорослы, не выше метра сорока, но при этом худы, почти гармонично сложены, с чуть коротковатыми ногами и чересчур длинными руками, а также могли похвастаться просто огромными заостренными ушами и не менее огромными, слегка выпученными, глазами. Кроме этого, кожа одного из стражников была густо фиолетовой, а другого – совершенно серой. Одеты они были в костюмы из простой некрашеной кожи, дополненной перевязями и парой фенечек. Ящеролюди с богатой мимикой, не дать, ни взять.

- Арматура, мужик, - пояснил первый, тоже расплывшийся в улыбке, рейл, указывая рукой на мой молот, - Это строительный материал. Ты его можешь у нас продать… если заплатишь входной налог…

- Как торговец строительным материалом, - важно покивал второй, не прекращая скалиться.

Улыбки были… не обидные. Несмотря на уставившиеся на меня дула, оба стражника не выглядели как те, кто собирается пустить огнестрел в ход. Как только я заговорил, построив довольно сложную фразу, пистолеты-пулеметы сразу же оказались повисшими на ремнях. Совсем, кстати, не факт, что я не под прицелом другого оружия, направленного со стен… или откуда-нибудь еще.

- Это, так-то, моя стукалка, - хмыкнул я, устанавливая оружие кирпичом в землю, - И что-то мне подсказывает, что за пять терракоинов я её не продам…

- Истину глаголишь, мужик! – тут же со мной согласился один из стражников, кивая так, что его уши захлопали как маленькие паруса, - Но устав есть устав. С ней ты торговец стройматериалами и никак иначе!

- А если б у меня ствол был? – ради проформы поинтересовался я, разглядывая выпуклые глаза рейлов, радужки в которых чуть ли не светились насыщенными ровными цветами.

- Ствол у всех есть, - махнули мне в ответ, - А это – стройматериал!

Несмотря на шуточную несерьезную атмосферу, пускать меня с молотом даже и не думали. Денег не вымогали, нет, рейлы сразу заявили, что я могу отойти от города, выбросить арматуру, а затем свободно войти внутрь, но зарядят штраф в десятку, если я сделаю это слишком близко к стенам охраняемого ими поселка. Что тоже будет по уставу!

- И чё делать? – решил попробовать попросить совет я.

- Ну вон у тебя ноги длинные, возьми, сбегай и выкини, - лупнул веками один из шутников, - Мы с братом никуда не уйдем. Ремиликс не закрывается на ночь, мужик.

Пораскинув мозгами, я понял, что проще выполнить их рекомендации, чем терять время дальше. В мешочке, выданном Орго, было восемьдесят терракоинов разного номинала, этого вполне должно было хватить на нормальный ночлег, а может быть, и одежду. Дальше я бы нашёл как заработать…

- «ДА ЩАС!», - рявкнул у меня в голове Крикун, - «БУХАТЬ!!»

Потеряв контроль над телом, я стал пассивным зрителем, наблюдающим, как, подхватив молот, укравший контроль гад сделал несколько шагов от охранников, а затем перехватил оружие за оба конца, тут же начав…

…гнуть!!?

Мои мышцы вздулись, увеличившись в объёме чуть ли не вдвое, изо рта вырвалось хриплое ворчание, а арматура, такая толстая и основательная, начала медленно сгибаться, разогреваясь чуть ли не по всей длине!

- Ничёсе!! – послышалось со спины.

Процесс застопорился лишь на пару секунд, когда материал, из которого был выполнен этот образец строительного искусства, достиг пределов сгибаемости. Крикун злобно зарычал, я почувствовал, как зубы сжимаются, напряжение мышц усиливается еще больше… а затем сталь не выдержала, согнувшись с гулким резким скрипом. Коротко выдохнув, гад, захвативший тело, развернулся, подошёл назад к слегка напрягшимся стражникам, поудобнее перехватившим свой огнестрел, потряс перед ними гнутой железякой, рыкнув:

- Вот! Бумеранг, на! Оружие! Покатит?!

- Покатит! – фыркнул один из рейлов, что-то нажимая на своем поясе, - Заходи!

Второй просто трясся от смеху, мелко хихикая и приговаривая про бумеранг. Тело, гордо хмыкнув и поправив трусы, пошло в открывшуюся дверцу. Спросив, сволочь такая, где тут можно бухнуть!!

Черт… нет! Не на мои деньги, подонок!!! Нет!!!

- «ЗАТКНИСЬ!», - почти благодушно рявкнул Крикун мысленно, - «Я В ЭТОЙ ЖИЗНИ ЕЩЕ НЕ ПИЛ!»

Да не на последние же бабки, мудила!! У нас на жопе одни трусы!

«ТУХЛЫЙ. ДУШНЫЙ. ПОШЁЛ В ЖОПУ!» - отбрил меня узурпатор, широко шагая по улицам города, в который нас привёл я. Не имея возможности даже скрипнуть зубами от досады, я решил расслабиться и получить максимум информации.

Кривые улочки и дома, казалось, сколоченные из досок, были освещены мощными уличными фонарями, натыканными здесь во множестве. Никакого дорожного покрытия, обычная стоптанная грязь с клочками травы, но при этом мощнейшее освещение. Не оно одно – на деревянных перекошенных домишках красовалась целая куча электрических вывесок, одна ярче другой. Город не просто жил, а бурлил жизнью! Причем такой, что двухметровый зловещий здоровяк в семейных трусах здесь не то, что не смотрелся, но вторых взглядов не привлекал!

Вот сидит человек, натуральный хум, одетый под какого-то ковбоя, пьяный в дупель, а ему на спину давит крайне легко одетая краснокожая рейла, стараясь сделать так, чтобы ковбой не наблевал на свои же сапоги. Вот мьют в лохмотьях робко тянет за перевязь дробовика, а удерживающий оружие мужик с металлически блестящим черепом, что-то пересчитывающий на ладони, отрицательно качает головой, явно отказывая в торговле. Из окон машут всем проходящим еще рейлы, одетые так, что не вызывают сомнения в своей древнейшей профессии. Эти нелюди удивительно симпатичны для кого-то, столь отличного от человека и… настолько же неразборчивы, потому что, когда я-мы проходим мимо, то заслуживаем от них несколько грубых, но совершенно искренних комплиментов.

Город живет. Слышится гомон разумных, накладывающиеся друг на друга мелодии из различных заведений, вдалеке – выстрелы из какого-то огнестрела. Разумные различных форм, размеров и рас ходят, чаще всего пьяные и веселые, на поясе или спине у каждого – оружие. Пистолеты, винтовки, топоры, ножи, автоматы, почти всё, как я смог определить, пороховое, хотя у парочки модно одетых парней, куривших что-то, дающее фиолетовый дым, кажется, в кобурах было энергетическое оружие.

Прекрасное будущее. Прекрасное «далеко». Попросить его не быть ко мне жестоким? Кажется, просьба не будет услышана.

Крикун нашел кабак также, как акула находит жертву по истекающей из той крови, но вместо красной жидкости этот полоумный гад следовал туда, откуда шли, ковыляли и шатались пьяные личности, явно не особо заботящиеся о том, что их могут ограбить. Отметив этот момент на фоне вездесущих рейл, я, пребывая беспомощным зрителем, оказался в кабаке, куда этот гад зашёл, чуть ли не сорвав с петель двери.

- Подержи это для меня, - почти не глядя, Крикун опустил «бумеранг» на колени парня, сидящего на табуретке у входа, а затем, не оглядываясь на возмущенные вопли прижатого железом, пошёл к стойке, за которой на всё это дело скалился рейл-бармен, одетый в некоторое подобие костюма с бабочкой. Сам кабак, битком набитый настоящим паноптикумом пьяных и надирающихся разумных, был настолько разнообразен на… всё, что я словил информационный шок, пытаясь вычленить из этой массы что-нибудь отдельное.

Крикуну было насрать. Он сел на свободное место за стойкой, слегка распихав недовольно забурчавших соседей, сорвал мешочек с пояса, высыпал всё перед барменом, а затем, глядя ему в глаза, проникновенно проворчал:

- Хочу нажраться. Я крепкий…

- Усёк! – нас одарили очередной рейловской улыбкой, с которой остроухий карлик сноровисто сгрёб монеты со столешницы, - Сейчас всё будет!

Восемьдесят терракоинов. Вряд ли большая сумма здесь, учитывая, что с меня на входе хотели поиметь пятерку, но, несомненно, очень существенная среди мьютов. Орго пытался скрыть свои эмоции, но две с половиной шкуры крокодилов для него значили чуть ли не переворот в жизни. Здесь, в этом прокуренном кабаке, полном гомона и пьяных выкриков, я мельком увидел меню и… понял, что «нажраться» на эти деньги можно попробовать. Но не более.

- Слышь! – пьяный и очень храбрый сосед пихнул меня-Крикуна локтем в ребра, - Ты ваще кто такой?!

- Я – Криндж! – проворчал узурпатор, поворачивая башку к вопрошающему и, судя по испуганному его иканию, одаривая того взглядом зажегшихся глаз, - И ты мне не нравишься! Надо выпить.

- Надо! - нервно кивнув, крепкий хум утопил нос в пене своей собственной кружки. Запахло пивом.

- Пиво! – обрадовался громко Крикун, - Здорово, что оно есть! Но не сегодня.

Как раз под эту глубокомысленную заметку перед нами водрузили солидный стакан, заполненный чем-то мутноватым и, кажется, булькающим.

- «Гром в раю!», - преувеличенно бодро заявил бармен, оглядывая заинтересовавшихся выпивох, принявших тянуть шеи, чтобы увидеть нас, - Десятка за стакан. Что не выпьешь – отходит заведению! Если выдюжишь восемь стаканов – дальше всё с нас! Жратва, пойло, даже шмотки подгоним! Ну, пока не упадешь, да!

- А вот ты мне – нравишься! – рявкнул на весь зал полудурок, перехвативший у меня контроль над телом, хватая затем стакан и высаживая его до дна.

Это было…

- Яд криззта действует моментально, но очень недолго, парализуя вкусовые сосочки всего на пару секунд, - громко пояснил лыбящийся бармен в относительной тишине, возникшей в зале, - А вот потом… то есть сейчас!!

В желудке как будто взорвалась бомба. У меня моментально вспотело за ушами, пальцы затряслись, из горла вырвался напряженный сип. Затем затрясся я весь, пока рейл громко перечислял компоненты коктейля «гром в раю», которые больше напоминали ракетное топливо, чем алкогольный напиток. Половина из них была токсинами, усиливающими действие алкоголя. Особо я не вслушивался, переживая внутреннюю термоядерную реакцию, которая, по всем ощущениям, пыталась расщепить тело, а затем трусы, ну а после – весь кабак. В глазах плыло, ступни скрючились, ногти на них со скрежетом содрали стружку с пола.

- Хорошо…, - просипел стоящий у руля дегенерат, впиваясь лапищами в стойку и запрокидывая голову, - Очень хорошо…

Раздались аплодисменты. Они гремели под мое вялое удивление тому, что выжил вообще и что продолжаю сидеть за стойкой, в частности. Не успело моё сознание даже осознать, что мы это выдержали, как Крикун решил нас добить.

- Повтори! – просипел он, тыкая пальцем в стакан и срывая целый шквал оваций.

После второго стакана, прошедшего куда легче, чем первый, мир вокруг меня устроил свистопляску. Цвета мешались, зрение расфокусировалось, голоса превратились в смутный гул, давящий на уши. Сознание приложило руку к козырьку и доложило, что готово отчаливать… но, это было только моё сознание. Крикуну же было хорошо. Сидя и горланя что-то бодрое, хоть и не очень ритмичное, он заказывал третий стакан адского коктейля. Вот же… алкаш…

Это стало последней моей связной мыслью.

Пробуждение было еще хуже, чем ощущения от заливания ядерной смеси в желудок. Я очнулся в сидячем положении, посреди разнесенного кабака, прикованный за руки к стойке, прямо перед входом. За окном явно уже был день, так как свет, проникающий через разбитые окна заведения, долбил меня по глазам, бодро покалывая мозг своими лучами. Общее состояние было хуже, чем можно себе представить, но лучше, чем у некоторых из посетителей, лежащих на полу разгромленного заведения. Некоторые из них спали, некоторые были без сознания, а некоторые, кажется, были мертвы.

Правда, были и хорошие новости, которые я увидел сразу же, как только смог разлепить глаза. На моём теле красовались болотно-зеленые штаны, такая же майка, уже, правда, вся в потеках, а ступни были обуты в высокие военные ботинки. Такое радующее душу зрелище даже слегка разуплотнило чудовищное похмелье, набатом стучащее по моим вискам, на секунду показалось, что мне бы свободы, да пару литров воды – и всё наладится, но чего не было, того не было.

Всё, что оставалось – это водить головой по сторонам, озирать бардак, да надеяться, что кто-нибудь прояснит, что случилось. Что ничего хорошего, так это было понятно. Моя внутренняя отмороженная сволочь дорвалась до выпивки, нажралась, а вот потом…? Я отключился, но явно не он, это железно точно. Как такое может быть? У нас же одно тело на двоих…

Ответа не было, но некоторые из лежащих тел начали стонать. Некоторые просили их добить, некоторые пива. Большинство, как заметил свежеющий с каждой минутой я, носило на себе следы побоев легкой и средней степени тяжести, хотя вон у того, лежащего под окном, нога была явно вывернута из тазобедренного сустава. К счастью для парня, он по-прежнему оставался без сознания, но были шансы, что он в него вернется.

Затем я внезапно почувствовал тяжесть на голове. Это был тот же бармен, свежий, улыбающийся, явно ничем не расстроенный.

- Привет, чудила! - рейл свесился так, чтобы посмотреть мне в глаза, - Пришёл в себя? А мы думали, сдохнешь!

- Сколько стаканов я выдул? – прохрипел я вопрос, от которого, казалось, очень многое зависело.

- Двенадцать! – неожиданно длинные и острые зубы гоблиноподобного существа обнажились на уровне моих глаз в восхищенной улыбке, - Мировой рекорд, мужик! Так что всё за счет заведения! Радуйся! Иначе б ты так попал…

- Хочешь сказать, что всё это я натворил? – качнув головой и повисшим на ней существом, я указал таким образом на зал.

- К счастью, нет! – жизнерадостно заявили мне, - Есть кому счет выставлять. Не помню, чьей идеей было приковать тебя к стойке и заткнуть рот, уж больно противно и страшно ты рычал свои песни, но кончилось всё плохо! Ты сожрал кляп, а затем зарядил Бруно ногой в лицо! Тот классно полетел, но сшиб Катая и его дружбанов, игравших в карты, а вот те уже на тебя обиделись. Не все, а те, кто остался в сознании! Катая многие любят, так что тебя пошли бить, потому как ты продолжал петь, но вышло… плохо. Для них, уж больно метко ты пинался, после дюжины «громов»-то. Для тебя – не очень, особенно тогда, когда, как ты выразился, «аудитория кончилась» по причине твоих пинков. Такие дела, мужик.

- Охренительная история, а одежда откуда? – решил уточнить я.

- Это атомстроевские шмотки, они сущие коины стоят, - махнула у моего лица фиолетовая ручка бармена, - Тебе их кто-то после четвертого стакана подогнал, тут принтер за стенкой у Фрая и Эльбы.

Новости шли лучше одна за другой, но меня тревожила улыбка существа, вольготно разлегшегося грудью на моей макушке. Она была злорадной. И, как оказалось, не зря. В дверях образовалось несколько массивных силуэтов, увешанных оружием.

- А, - меня хлопнули по плечу, - Вот за тобой и пришли, здоровяк. Где тут ключик был...

- Погоди, - напрягся я, - Ты же сказал, что у меня проблем нет!

- У тебя нет проблем в этом кабаке, здоровила, - соскочивший с меня рейл уже примеривался ключом к кандалам на моей левой руке, - Но у тебя есть проблемы с городом. Наш патрон хочет о них с тобой поговорить.

Глава 5. Индульгенция

Робот громил деревню мьютов, место, откуда я совсем недавно ушёл. Машина выглядела бы глуповато и комично, будь она новой, но зловеще ржавый гуманоидный силуэт, угловатый и почти карикатурный, смешным не выглядел ни разу, разнося стену в том месте, где вчера сидел я, ожидая Орго. На потуги защитников деревни, тычущих во врага копьями и стреляющих из разных берданок, робот не обращал ни малейшего внимания, пока кто-нибудь из защитников, осмелев, не появлялся в его области поражения. Один мьют, вооруженный чем-то, напоминающим помесь клевца и молота, прорвался к ржавой гадости почти вплотную… получив удар, который заставил его пролететь более десятка метров. Больше этот парень не шевелился, а его убийца продолжил разносить хилую хибару, игравшую роль стены.

У меня вид этого железного дровосека вызывал смутные ощущения. Казалось, что уже с ним встречался, причем на очень короткой дистанции… и не один раз. Он был способен на куда большее, чем разнос жалкой пародии на деревню.

- Ты знаешь, что это, гость по имени Криндж? – спросил меня сидящий в кресле перед огромным настенным экраном парень, так настоятельно пригласивший меня в «гости».

- Нет, - бросив еще один взгляд на экран, ответил я.

- «Нет» - ты не знаешь, что это, или «нет, я не знаю, что этот робот идёт по моим следам»? – наклонил голову патрон.

- Идет по моим следам…? – пробормотал я.

- Именно, - кивнули мне в ответ, - Он запрограммирован на поиск твоего геномаркера, наши дроны это уже выяснили. Через минуту, может быть две, он разнесет половину убежища мьютов, а затем возьмет курс на Ремиликс. Понимаешь, к чему я веду?

Я посмотрел в глаза говорившему. Там было безразличие, почти скука… в отличие от взглядов двух телохранительниц патрона. Высокие, прекрасно сложенные девушки, носящие из одежды только золотистые узкие трусики, да цветные татуировки, покрывающие большую часть их тел. Не просто рисунки, а целые массивы… правда, какие-то очень серьезные на вид энергетические винтовки, умело сжимаемые руками этих девушек, да их настороженно-агрессивные взгляды, изрядно портили картину.

Сам патрон, Кадиус Санзерлейк, впечатлял даже больше, чем его охрана. Молодой мужик с обнаженным торсом, развалившийся в роскошном кресле, был высок, омерзительно красив и мускулист за гранью допустимого. Создавалось впечатление, что этот богоподобный белокурый красавчик только что вышел из жесткой спортивной сушки, раз его кожа так плотно обтягивает всё это добро, выделяя каждую деталь его тела. Ангельская морда лица с пронзительно голубыми глазами, венчала всё это великолепие, только вот выражение на этом самом лице было отнюдь не тупым. Меня сверлил взглядом человек, для которого убить было действием, куда менее затруднительным, чем плевок на пол.

Как и для двух мегер, его охраняющих.

- Ты слышал что-нибудь о степенях надежности? – тем временем продолжил сидящий в кресле, - Их в своё время ввел как раз «Атомстрой». Русские… вроде бы так называлась эта нация, обожали «заимствовать» всё подряд, вот и решили приспособить букву «зет» к своим изделиям. В пику конкурентам, производящим большинство товаров и устройств с пониженной надежностью, они ввели градацию для своих продуктов. Один «зет» был присвоен гражданским изделиям высокой надежности, два «зет» - это уже был военный уровень общего пользования, три «зет» - высочайшая надежность продукта, гарантия, что он будет исправно работать десятки лет даже после глобального ядерного конфликта. Уникальное сочетание высоких технологий и аналоговых механизмов – самая главная «фишка» атомстроевцев. В этом они были непревзойденны. Что-то с маркировкой в четыре и в пять «зет» считается легендой и вымыслом… в большей части цивилизованного мира. Но не у нас, Криндж. Мы знаем больше.

- К чему ты? – вздохнул я, теряя терпение. Меня явно не собирались убивать, а собирались крупно поиметь, это было очевидно.

- К тому, что этот механизм…, - блондин кивнул в сторону экрана, - …это бипедальный гуманоидный робот серии «Триумф», вариант «УРП-1902», маркировка, как понимаешь, пять «зет». Я не уверен, что огневой мощи Ремиликса хватит, чтобы остановить эту неубиваемую дрянь, но и не вижу причин отдавать тебя ей. Принципы Свободных Городов одинаковы, мы даем приют беглецам в наших стенах. Это знают все… но не ты. Что тоже любопытно. Как и то, что, придя в город, ты не съел ни крошки еды, зато побил мировой рекорд в употреблении дряни, которую я не потерплю с собой даже в одном здании.

- Я могу просто выйти туда же, откуда пришёл, а затем уйти, - высказал я предположение, которое само напрашивалось на язык, - Он просто пойдет по моему следу. У вас не будет проблем.

- Можешь, - кивнул мне блондин поощрительно, хотя его глаза оставались пронзительно холодными, - Но также можешь потом и вернуться. Тайно, скрытно, в надежде, что мы всё-таки уроем робота. Это, знаешь ли, здравый смысл – навести такую машину на кого-то, кто может разобрать её за тебя. Точнее, ты мог так поступить ранее, теперь уже твои ориентировки разосланы по всем нашим каналам. Вкупе с рекордом «грома в раю» … можно сказать, ты стал знаменитостью, Криндж.

А вот тут мне оставалось только скрипнуть зубами, отвлекшись на экран. Ситуация внезапно стала еще хуже, чем раньше, если не учитывать то, что я, наконец-то, был одет и обут. Если моя рожа теперь известна, то меня будут гнать отовсюду, как дикого зверя. Или стрелять на поражение, что куда реальнее.

Очень крупная жопа. Проще говоря, мне хана.

Удивительно веселая жизнь у меня. Очнулся подвешенным пугалом у кочевников на корабле, немного побегал, пожрал сырого мяса, убил трех крокодилов, заработал трусы, а затем, даже и не думая пить, заработал похмелье. А теперь мне подписывают смертный приговор по причине, которой я не знаю.

«НЫТИК»

Заткнись, Крикун. Из-за тебя, падлы, мы в такой ситуации!

«ЕСЛИ БЫ Я НЕ БУХНУЛ, ЭТОТ КЕКС В КРЕСЛЕ НЕ ЗНАЛ БЫ, ЧТО МЫ КРУТЫ. ТЕПЕРЬ ОН ЗНАЕТ. СЛУШАЙ, ЧТО ОН СКАЖЕТ»

Мой собеседник не говорил, а лениво обозревал свою же комнату. Надо было признать, что посмотреть тут было на что. Кричащая роскошь. Орущая. Зал выглядел дороже, чем весь остальной город, вместе взятый, по крайней мере, по первому взгляду. Роскошные ковры на дорогом деревянном паркете, стены в картинах, на потолке лепнина. И целая куча разной непонятной машинерии, довольно толково растыканной так, чтобы не портить внешний антураж. Компьютеры, планшеты, экраны с графиками… вот это бодрило, намекая мне на то, что по этому миру не только мьюты с палками бегают…

- Ты странное существо, Криндж, - заговорил Санзерлейк, переглянувшись со своими телохранительницами, - Напоминаешь смесь ашура и зеда, но, при этом, твой радиационный фон очень низок, очень… Еще бы немного, и я спутал бы тебя с даосом. Однако, ты не он. Силён, вынослив, достаточно рассудителен и терпелив, в отличие от поведения, показанного тобой ранее в баре. Интригует, но, как понимаешь, у нас мало времени. У меня есть для тебя предложение, которое ты можешь найти заслуживающим внимания, если, конечно, не желаешь, чтобы тебя вывели из города и отдали на милость уже идущему сюда «триумфу».

Когда гладко стелют, то обычно очень жестко спать. Сидящий в кресле накачанный красавчик стелил, а его красотки охранницы, без всякого смущения демонстрирующие свои тела, ни на секунду не теряли бдительности. Я сидел и слушал в полной уверенности, что стоит сделать одно резкое движение – и меня сожгут, расплавят, наделают дыр… без разницы, что именно у них за пушки. «Дёрнешься – умрешь».

В моем случае даже дёргаться не было нужно. Патрон был совершенно прав про то, как бы я поступил, заметь за собой этого ржавого громилу. Я, конечно, силен и мощен, но если этот мужик, имея таких вот охранниц, говорит, что робота могла и вся огневая мощь города не остановить – я ему верю. Мьюты не показатель, а показатель то, что он до них дошёл целый и невредимый через пустыню, где водятся твари поопаснее крокодила-хамелеона.

Поэтому я ответил согласием, приготовившись крайне хреново «выспаться». Так и получилось. Объяснение новой работы не заняло много времени, даже в какой-то мере соответствуя моим планам, но душок от этого рассказа пёр неслабый. Деваться мне было некуда, все это знали, так что сиськи я мять не стал. Препоручив меня вошедшей в зал серьезной очкастой женщине лет пятидесяти, Кадиус Санзерлейк завершил аудиенцию. Женщина представилась Мирандой и, пока мы шли к воротам, хоть и говорила по рации, но на меня старалась не смотреть. Видимо, ей не нравились крупные мужчины в самом расцвете сил… или моё лицо, напоминающее людоеда, страдающего мощным запором.

- Миссия элементарна, - проговорила она, когда мы уже вышли за пределы города под взглядами ухмыляющихся стражников, - Сопровождение, охрана, оказание поддержки. Вы поступаете в прямое распоряжение клиента, покидать его запрещено. Отлучаться самовольно – запрещено. В случае провала миссии Ремиликсом будет назначена награда за вашу голову, плюс вы будете лишены доступа в Свободные города. Пожизненно. Я доступно объяснила?

- Да…, - заворчал я, озираясь, - А где обещанное оружие…? И остальное?

- Скоро принесут, - сухо отрезала женщина, - Пока, будьте добры, сделайте несколько кругов вон там, где стоит флажок. Это нужно…

- Чтобы сбить робота с курса на город, - прервал её я, - Понял. Где мой подопечный?

- Скоро должен подъехать. Как и обещанное вам оборудование.

Прогуливаясь вокруг флажка, я никак не мог избавиться от хорошего настроения. Меня припрягли к какой-то мутной истории по доставке то ли транспорта, то ли его содержимого. Воняло от неё будь здоров, зато путешествие должно было быть достаточно долгим, да еще и туда, куда мне, безусловно, хотелось – на север, в глубину территории, когда-то бывшей Россией, самой большой страной в мире. Я не помнил, откуда у меня эти сведения и почему они вызывают теплоту в душе, но это было маловажным. Для человека, точнее, существа вроде меня, даже такая мелочь была как новый смысл жизни и ясно видимая цель. Кроме того, существовал еще один момент – сейчас я уже не верзила в трусах и с гнутой арматурой, а официально нанятый рейлами наёмник, путешествующий по официальному бизнесу.

Не самая лучшая сделка, не самая лучшая одежда, не самое лучшее вознаграждение… много всего «не самого лучшего», но для придурка в трусах, пропившего вчера все деньги – огромный шаг вперед.

«САМ ТЫ ПРИДУРОК!»

Заткнись, Крикун. Можешь свистеть сколько угодно о том, что если бы не ты, то всё было бы хуже, но мы-то знаем, что ты просто отмороженный алкаш и безнадежный идиот.

Низкий протяжный гул отвлёк меня от мыслей, привлекая внимание к его источнику. Это оказался бодро едущий в нашем направлении… средний танк, обсаженный галдящими рейлами. Небольшие гуманоиды бодро переговаривались, скаля зубы, пока махина, мощно и ровно рыча мотором, не приблизилась к флажку, вокруг которого я нарезал круги. К нему же неспешно подходила и Миранда.

Так, что мы имеем? Натуральный танк, самоубийственно едущий по песку, причем, очень тихо. Привычный корпус, обводы, гусеницы. Дуло, правда, кажется короче и шире, чем должно быть, но… Отставить логику, это светлое, но слегка прожаренное, полностью безумное будущее. Если танк здесь едет – значит, так и надо. Далее, рейлы. Щурятся, бедолаги, на солнце, но улыбаются. У них огнестрел. Это хорошо. Значит, настоящая охрана – это они, а я так, тараканов и крокодилов на стоянках отгонять. Меня устраивает!

- Ну всё, здоровяк, мы смену сдали – ты смену принял! – хлопнул меня чуть выше колена зеленый как огурец коротышка с обгрызенным ухом, спрыгнувший с танка первым, - Дальше вы сами! Пацаны, айда на отдых!

«Пацаны» ответили веселыми визгами, освободив танк от своего присутствия и оставив меня стоять как дурак в окружении танка и тетки. Пока они дружной толпой чесали назад в город, я провожал их молчаливым взглядом, полным чистейшего разочарования.

- Миссия секретная, Криндж, - тем временем разродилась Миранда, - Вы поедете по малонаселенным зонам, привлекая минимум внимания. Понимаете, что значит «минимум»? Никаких эскапад, никаких громких заявлений. В идеале – минимум остановок.

- Кто в танке? – проворчал я, постучав в броню, - Сколько их? Раса? Чем вооружены?

- Это вас не касается! – резко отрезала Миранда, - Ваши вещи вон там сзади, видите пакет? Это они.

- В смысле? – удивился я, дёрнувшись к объёмистому пакету, видневшемуся позади башни танка, но остановившись, - Я же их так и так увижу! Не на броне же мне…

Реальность, как уже неоднократно преподнес этот мир, оказалась куда хуже, чем мои далеко не смелые чаяния. Ехать мне предстояло на броне, добывать пищу и воду самостоятельно, внутрь танка не лезть ни при каких обстоятельствах. Поправив свои очки, женщина строго уставилась на меня, сказала, что инструктаж завершен, а время на исходе. Покопаться в пакете я могу и на ходу. После чего развернулась и пошла себе назад в город.

Пожав плечами, я заскочил на танк, двинувшись к пакету, но тут же был вынужден с проклятиями растянуться на горячем металле – гребаная машина рванула с места!

- Вашу мать! Полегче! – рявкнул я, лихорадочно нащупывая себе точки опоры, но сидящие в танке никак не отреагировали. Набрав скорость приблизительно в сорок километров в час, дурная железка поскакала по бездорожью, плюя на здравый смысл и мои обрывочные знания механики как самый последний верблюд! Да они там психи, что ли?! Я сейчас упаду!

«Держись», - детский голос Малого прозвучал отрезвляюще, - «Они, наверное, разрывают дистанцию с городом, чтобы точно увести робота…»

Наверное, если бы не нечеловеческая сила и выносливость этого тела, я бы сорвался после первого же подброса массивного танкового зада, но, как оказалось, могу держать собственное тело даже в такой скачке, если как следует упрусь ногами, обутыми в ботинки, в какие-то опоры, а руками – в угловатую часть башни гребаного железного чудовища. В такой позе, постоянно сотрясаясь от немилосердных скачков, мне пришлось провести пару вечностей или, если верить солнцу, порядка двух часов. Затем психопаты-танкисты вывели своего железного друга на асфальтовую дорогу, от чего жизнь сразу же наладилась. Ну, относительно всего остального дерьма, что у меня в ней было.

Я даже сумел распотрошить пакет.

Щедрость Ремиликса оказалась очень относительной, но, всё-таки, не до такой степени, чтобы заставить меня биться головой о броню танка. Две объёмистые, но выполненные из дешевой кожи фляги с водой, несколько явно самопальных брикетов с прессованным пеммиканом или чем-то вроде, кошель с сотней терракоинов, две ухватистые небольшие «кошки» с тройными мощными крюками, идеально подходящие для того, чтобы держаться на броне скачущего танка, моток крайне прочной веревки, а также, под занавес этого аттракциона невиданной щедрости, мне подогнали кирку. Плюс несколько листочков бумаги.

Натуральную, с полутораметровой ручкой, увесистую кирку. Хоть сейчас в забой. С песней.

На этот раз вместо того, чтобы материться, я решил сменить стратегию. Сначала связал «кошки» веревкой, закрепил понадежнее, а затем, перекинув веревку через себя так, чтобы она служила страховкой, ибо везущий меня вдаль транспорт продолжал время от времени подпрыгивать на выщербленном асфальте, принялся размышлять. До этого момента реальность не раз шокировала меня, но, тем не менее, предпосылки были буквально у каждого её выбрыка.

Батончики на вкус были как вяленое говно носорога, страдавшего проказой и депрессией, но вместе с водой составили тягучую разбухающую массу, заполнившую желудок до отказа. Думать сразу стало легче.

Итак, я – обрезанная версия оцифрованной личности, чьим предназначением было создать комфортный переход для полной личности гения, которого решили запихать в эту нечеловеческую сверхсильную тушу. Однако, там еще тусил прежний хозяин, который остался и остается безвольным приложением. Гений, то есть его противоположность, Крикун, решил, что ему и так хорошо, поэтому я стал третьим – нелишним. Насколько я понимаю, хитрый план этого идиота состоит в том, что по жизни кручусь я, а сливки снимает его идиотейшество, когда представляется возможность. Бухает, мается дурью, зажигает с бабами…

«В ТОЧКУ!»

Вот сука. Ладно, посмотрим, как ты бабу нам найдешь, учитывая, что тело страшное как смертный грех, если смотреть на рожу.

«ЛОШАРА! ТЫ ХЕР ВИДЕЛ?! А МЫШЦЫ?!»

Сам такой. Ладно, тьфу на него, идём дальше. Две личности не подминают третью, а наоборот, уступают ей руль, дают развиться до полноценной. И… вот здесь я вижу нюанс. Кем бы я ни был ранее, это человек мертв уже много лет как. Вся его семья, все его друзья, всё, что он любил – сдохло. Пытаться открыть его воспоминания равносильно самоубийству для того меня, который существует здесь и сейчас. Оно мне нужно? Нет. Любые навыки, ухватки, привычки, и так далее, что могли бы оказаться полезными – не стоят усилий. Вообще. Риски себя не оправдывают.

Далее. Меня подписали на смутный рискованный блудняк, везут, как барана, на броне. Ноль комфорта, удобств, по обеспечению даже одну звезду не поставлю. Однако, с меня, можно сказать, сняли сразу две проблемы: робота и безвестность. Будучи никем в этом суровом мире, я был бы обречен возиться возле Ремиликса, охотясь на разную погань, а затем, забив её, продавать в городе. Очень смешно, учитывая, что на такое способен вообще любой нормальный мужик с нормальным стволом. Это было бы жалкое существование, которое бы привело… к чему? Неизвестно, но исход, текущий прямо сейчас, явно неплохая альтернатива.

Далее? Далее. Кирка. Почему кирка? А вот почему…

Я снова взглянул на свою руку. Здоровенная ладонь, длинные толстые пальцы, могучие ногти. Лапища не просто «что надо», а огромная. Чересчур огромная. Я настолько велик, что не могу использовать стандартное оружие. Вон рейлы не просто так бегали с пистолетами-пулеметами, под их размеры штурмовых винтовок попросту не создают. Замеченный факт становится очевидностью. У этого безумного мира основной стандарт – обычный человек. Всё заточено под него.

Очень неприятный вывод. Крайне неприятный, почти убийственный. Быть могучим выносливым амбалом выгодно либо в диком, либо в насквозь цивилизованном мире, но не том, где ты – просто большая живая мишень, потому что тут даже дети ходят со стволами. По крайней мере, нескольких в Ремиликсе я заметил. Кроме того, заметил дронов, летающих по улицам. На каждом из этих маленьких жужжащих стервецов были стволы.

Хм, только это всё было очевидно. Почему же тогда очень серьезный дядя, а Санзерлейк был именно очень серьезным дядей, чей взгляд никак не коррелировал с демонстрируемым возрастом, нанял меня явно не для самой простой миссии? У него не было выбора? Не верю. Ему настолько неважен этот гребаный танк и его содержимое? Не верю. Просто не верю и всё. Думаю, даже уверен: далеко не каждый житель города топчет тот архидорогой паркет, которым был выстлан кабинет этого пижона.

Вздохнув, я решил отвлечься, потребив свою основную плату – прочитать то, что мне оставили в пакете. Информацию по роботу компании «Атомстрой», серия «Триумф», вариант «УРП-1902».

- Дерь-мо! – через пять минут дважды прочитанные листки были разорваны в мелкие клочья и выброшены на играющий с песком ветер.

Эта сволочь будет преследовать меня вечно.

Универсальный Робот Помощник был создан очень извращенным разумом конструктора, не болеющего, а наслаждающегося паранойей, причем нацеленного жить вечно. Корпус из какого-то неизвестного сплава, способного существовать веками, реактор, не нуждающийся в дозаправке… каждое столетие, система теплоотводов, из-за которой у гребаной железяки такой комичный громоздкий вид, способна распределить и «отстрелить» жар от любого энергетического оружия. Хуже всего: мозг робота, здесь, в этой неполной, написанной от руки документации, было уверенное предположение, что все мыслительные процессы этого ржавого гроба построены на квантово-аналоговой связи. Проще говоря, железяка идёт на минималках, пока не встречается с затруднением, которое не способно преодолеть своей бегемотьей силой и твердостью. Когда это происходит, сраный робот подключает дублирующие системы, которыми он напичкан под завязку. Становится умнее, смышленее, находчивее, получает доступ к банкам данных, которые не были задействованы изначально, а хранились про запас, на всякий случай.

Дерьмо? Дерьмище.

Единственный положительный момент: уверенное предположение, нагло скалившееся на меня с бумаги, о том, что этот УРП-1902 полностью, бескомпромиссно, абсолютно автономен. Его нельзя взломать, на него нельзя воздействовать, им нельзя управлять. Он выполняет свою команду… пока её не выполнит.

Гипотетическая ценность для охотников за металлоломом? Ноль. Робота нельзя разобрать, не разрушив хотя бы частично, а его мозг в этом случае подаст сигнал саморазрушения в реактор. Случится «бум». Рекомендации? Да, есть.

- Как можно раньше использовать воздействие высокой разрушающей силы для прекращения функций робота. Задержка выполнения задания активирует протоколы запуска резервных систем.

- Рекомендуется быстро и радикально сменить генотип носителя. После активации половины резервных систем это не остановит УРП-1902.

- Как можно быстрее покрыть корпус УРП-1902 толстым слоем совершенно инертного к перепадам температур материала, блокирующего сенсоры генетического поиска. (предупреждение: это может вынудить устройство запустить все резервные протоколы)

- Инсценировать смерть субъекта, оставив достаточное количество биологического материала в месте сфальсифицированной гибели. (предупреждение: устройство запустит резервные системы и начнет расследование предполагаемой гибели субъекта. Если его системы заподозрят фальсификацию, УРП-1902 продолжит поиск)

- Переправить устройство в открытый космос. Конструкция УРП-1902 лишена маневровых двигателей. Столкнувшись с абсолютной невозможностью как выполнить задание, так и вернуться на базу, устройство самоликвидируется.

Просто блеск. Буквально десять заповедей для того, кто недостаточно отчаялся. Он неуничтожим. Он умнеет. Беги в космос или ищи самую большую пушку на планете. Супер. Что может быть лучше?

Я вам отвечу, что – когда танк внезапно и довольно резко тормозит, и ты скатываешься с него, грохоча всеми своими мослами, киркой, головой, крюками-«кошками». Встаешь, полный намерений заново влезть на танк и исполнить с помощью своей кирки и мышечной силы звуковой этюд «страстный дятел» прямо по крышке проклятого транспорта. Но тебя останавливает голос. Синтезированный, бесполый, четкий.

- Там водоем. Иди мойся.

Глава 6. Разбитая иллюзия

Рассвет в полупустыне – штука великолепная. Солнце медленно встает за ровным горизонтом, наливаясь светом, переходя через множество оттенков. Воздух прохладен и чист, с его свежести начинается новый день в этом странном мире. Он, вполне возможно, будет точной копией последних трех дней этого странного путешествия, но сейчас Криндж, а я всё сильнее срастаюсь с этим именем, немного занят своим утренним моционом. Он, как и предыдущие два утра, застрял в танке до половины, его верхняя часть, высовываясь из грозного механизма, озирает окрестности, выискивая малейшие признаки опасности. Это, конечно, не интересно, куда занимательнее то, чем занята его нижняя часть, скрытая с глаз возможных наблюдателей.

А она, гм… трахается.

Я мало что узнал про существо или… существ, управляющих танком. Говорить оно или они не любили. Из танка не выходили. На глаза не показывались. Мне сообщалось нейтральным цифровым голосом об остановках, да и только. Их за день делали всего три, самая длинная была тогда, когда мы проезжали мимо какой-нибудь живой твари подходящих размеров, которую я мог убить киркой и сожрать. А вот утром и вечером происходило нечто, что позволяло мне уверенно подозревать, что у засевшей в бронированной махине таинственной сущности были, как минимум, один рот и одно женское влагалище. Оно умело ими пользоваться, и оно очень любило секс.

Никто не заставляет меня совать свои ноги и причиндалы в танк, а в голове не возникает мыслей попробовать хоть что-то выудить из существа в танке, шантажируя последнее сексом. Почему? Потому что я видел себя в зеркале и видел, как на меня смотрели в баре и на улицах Ремиликса. Это рейлы отмороженные наглухо, а патрон города и его подчиненная хорошо владеют собой. С простыми смертными было иначе... они меня боялись. Так что, возможно, это первый и последний мой трах в этом теле и этой жизни. Я не дурак ломать то, что работает.

Тем более, что эгоизмом скрывающееся в танке существо не страдало. Или существа. Я не знал, сколько их там, но утренние и вечерние сессии длились не по одному разу. В смысле, с той стороны, с темной… хм. Да ну и хер с ней или с ними там. В буквальном смысле.

Жаловаться мне было практически не на что. Приступов терминального голода или сонливости не было, танк увозил меня от преследующего робота всё дальше и дальше, тело без всяких проблем справлялось с палящей жарой, так что я, по скупому совету детского внутреннего голоса, только и делал, что жрал сырое вонючее мясо своих случайных жертв при первой же возможности. Мне, как оказалось, нужно было восстанавливаться, ибо костлявое донельзя телосложение было не естественным, а плодом тех дней, пока Крикун на пределе сил драпал от железного преследователя. Теперь же путешествуем с комфортом и даже сервисом.

По моим собственным неловким прикидкам, танк уже прошёл более тысячи километров, уверенно держась как разбитых дорогах, так и на полном бездорожье. Я даже близко не понимал, какая технология и какие сплавы делают это стальное чудовище настолько устойчивым в эксплуатации, но на ум снова лезла единственная компания, о которой я слышал в этом мире. «Атомстрой». Будет совсем не удивительно, если танк их производства и носит в своем идентификаторе несколько «зет» …

За время этой поездки, внимательно наблюдая за окрестностями, я видел некоторое количество дичи, ярко отпечатавшейся в моих мозгах. Несколько раз мы обгоняли неторопливо плывущие в паре метров над поверхностью деревянные корабли кочевников, я видел парочку автоколонн, состоящих из автомобилей, пылящих вовсю прямо по бездорожью, один раз танк обогнала целая стая разнокалиберных дронов, летящих на высокой скорости, а уж животин попадалось вообще немерено. Гепарды со шкурой цвета песка, здоровые как лошади, здоровенная змея с перепонкой как у белки-летяги, перемещающаяся прыжками, стая рогатых как олени гиен, мелких, но с крайне мощными и здоровенными пастями. Последние пытались даже до меня допрыгнуть, взмывая в воздух сраными зайцами…

Я бы сказал, что это не моя планета, но это было бы неправдой. Теперь моя. Изуродованная, искалеченная, превращенная в гигантскую арену, на которой сцепились сотни различных сообществ. Плюс зверье, мутанты, варвары и всё, что между.

- «ТУТ ЕСТЬ ТЕЛКИ И МОЖНО БИТЬ В МОРДУ! ИДЕАЛЬНО! НУЖНЫ ПИВО И ПИЦЦА!»

- «Крикун, ты идиот», - закатывая глаза, подумал я.

- «САМ ТАКОЙ. ЕМУ ТУТ ДАЮТ И ОТСАСЫВАЮТ, А ОН НЕДОВОЛЕН!»

Раздавшийся в голове вопль в очередной раз заставляет задуматься – а был ли гением Крикун или, может, он какой-то особый гений дебилизма? Ну там полностью ушибленный на голову так, что ему башку отрезали и оцифровали просто в надежде узнать, как он вообще жизнь жил?

- «ПОБОЛТАЙ МНЕ ТУТ, УМНИК»

Лениво послав гада, я в очередной раз рефлекторно схватился за «кошки», удерживая себя на подпрыгнувшем танке, а потом рассеянно оглянулся по сторонам. Пустоши кончились через час езды с утра, а теперь, когда время перевалило полдень, мы уже двигались по вполне бодрому подлеску, становящемуся всё гуще и гуще. Ну, как минимум можно благодарить судьбу, что я не очнулся в пустынном мире, где только банды рейдеров воюют друг с другом за источники еды и топлива.

Под вечер танк затормозил у частично осыпавшегося холма, возвышавшегося у озера, в котором вода была настолько чистой, что я с удовольствием осмотрел как дно, так и стаи немалых размеров рыбок, шуганувшихся от ворчащего металлического чудовища. То, затихнув, застыло в тишине, а я продолжил озирать как буйствующую вокруг меня летнюю природу, так и озерную гладь, из которой вполне могло вырваться что-нибудь здоровенное и плотоядное.

Танк полностью затих, прямо как на привалах, на что я негромко пробурчал:

- Не срановато ли для остановки? Еще даже темнеть не начало.

- Сенсоры показывают, что вокруг всё чисто, - раздался синтезированный голос из динамиков, которые я так и не нашёл, - Отойди от машины и озера минимум на сто метров, вернешься через три часа.

- Слушаюсь и повинуюсь, - хмыкнул я, соскакивая с брони вместе со своей киркой, - Только как я тебе определю, что три часа прошло?

- Услышишь выстрел в воздух, - помедлив, произнес синтезированный голос.

- Заметано.

Сойдя на берег, я зашёл в воду, быстро зачерпнул её несколько раз ладонью, с наслаждением напившись, а затем зашагал и от озера, и от танка. Надо блюсти профессиональную этику! Если внутри танка сидит женщина, то слишком велик риск влюбиться – она делает всё, что надо, говорит строго по делу, а всё остальное время молчит. Если там не женщина…, то я не хочу этого знать!

Живая дикая природа, буйно растущая вокруг, наполняла меня непонятным восторгом. Деревья, кусты, щебетание птиц, свежий воздух, наполненный самыми разными ароматами – всё это буквально сшибало башню после жаркой пустыни. Натурально жаркой, я даже умудрялся поджаривать полоски мяса на броне едущего танка, сам при этом даже не краснея шкурой. Хотя, такую кожу не каждый нож проткнет… мне пришлось приложить серьезное усилие с помощью «кошки», чтобы проткнуть себя в районе ладони. Капля крови, неохотно выступившая в проколе, была темно-красной.

Хоть это хорошо.

Сев под деревом, я сунул в пасть травинку, просто наслаждаясь тем, что есть сейчас. Суета давно выпарилась из башки под гнетом солнца, песка и вида разных чувырл, которые почему-то живут тут, а не там. Этому, я подозревал, есть множество причин, большинство из которых могут откусить жопу и танку, на котором я приехал в этот зеленый рай, но здесь и сейчас мне было плевать. Жить – хорошо! Даже если ты в чужом теле, а в голове сидит мудак, который может в любой момент перехватить управление.

А может, даже два.

«ЕЩЕ РАЗ МАЛОГО ЗАДЕНЕШЬ – Я НАМ ЯЙЦО ВЫКРУЧУ!»

Ё-моё… уже и подумать спокойно нельзя. Интересно, кем я был в прошлой жизни, раз здесь и сейчас так спокойно отношусь к голосам в голове, раздолбанной Земле, голосу из танка… да и вообще, ко всему? Военным? Разведчиком? Кем-то вроде, да, раз мое сознание решили оцифровать и «кастрировать», сделав прокладкой для перерождения гениев. Это приводит к другому вопросу, оцифрованное и скопированное же можно того, размножить. Может быть, на этой проклятой планете десятки и сотни «гениев», у каждого из которых была копия моей личности, которую они потом поглотили и уничтожили?

Интересно. На семьдесят процентов «интересно», на тридцать «ужасающе». Пропорция говорит сама за себя. Видимо, я был ну очень крутым мужиком. Надо соответствовать, тем более что сильная, зловещая, живучая туша имеет место быть.

Вон какая.

Согнув руку, я заставил мышцы под плотной кожей вспучиться угрожающими буграми. А ведь совсем недавно был похож на обтянутый кожей скелет. Теперь, правда, похож на скелет, который может отвесить лещей… лосю. Например, вот этому, худому, мелкому как овчарка какая-то, но обтянутому вместо шкуры чешуей, причем оранжевой. Интересно, какой он на вкус.

- Цып-цып-цып…

Лось, не сводя с меня взгляда налитых кровью глаз, пригнул голову и зашипел, раскрывая пасть. В ней у него шевелились загнутые назад зубы, острые и тонкие как у змеи.

Точно вкусный.

Впрочем, развить эпопею с животным не получилось, так как я услышал звук порохового выстрела. Приглушенный, неясный, но не один, а целую серию. Этого хватило, чтобы, подорвавшись с места вместе с киркой, опрометью броситься назад к озеру. Сшибив по дороге несколько кустов и чудом обогнув не в нужном месте выросшие деревья, я затормозил, только подняв кучу брызг из воды, в которую влетел по инерции.

Внимания это, впрочем, не привлекло. Высоченная голая баба, фигуристая и мускулистая, скачущая вокруг танка, продолжала неистово колотить по броне круглым булыжником, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она была вся покрыта зелено-черными разводами, да так, что это не оставляло сомнений в том, что «краска» нанесена специально – как камуфляж. Из люка же танка торчали еще две длинные голые ноги в такой же раскраске. Они немного поддёргивались…

Бегающая с булыжником женщина вопила и рычала нечто совершенно нечленораздельное, а действовала своим оружием с такой силой, что гул и звон шли на всю округу. Посчитав, что переговоры излишни, я подошёл с киркой наготове почти вплотную, а она в то же время обернулась…

Потрясающе красивая, оторопело подумал я, уже опуская кирку в сильном замахе. Одно из острий промышленного инструмента с хрустом нырнуло в ключицу озверевшей бабы, пока та пялилась на меня, раскрыв рот. Мощный инструмент вбило рабочей частью в тело до самого древка, нанося обнаженной женщине смертельный удар. Даже моих куцых знаний об анатомии вполне хватило моментально понять, что кирка если не пробила сердце, то разворотило всё около него.

Камень упал на траву.

Однако, эта двухметровая зараза, у которой даже сквозь камуфляж угадывалась потрясающая красота, в анатомии соображала меньше меня, поэтому умереть отказалась. Одним махом вырвав из себя кирку, бешеная баба, не обращая внимания на фонтан крови, рванувший из огромной дыры, врезала мне второй рукой по морде, да так, что я отшатнулся с помутившимся взором. Секундного замешательства хватило, чтобы смертельно раненная, девка трижды пнула меня в пресс, роняя тем самым в воду, а затем, с надсадным хрипом схватив камень, ринулась обрушивать его на меня!

Рывок закончился тем, что камуфлированная нудистка, выпучив глаза, выплюнула мне на штаны чуть ли не литр крови, а затем получила моим ботинком в живот. Отлетев назад к танку, она с жутким оскалом попыталась вскочить на ноги, но снова поперхнулась кровью и упала на бок. Когда я встал и аккуратно подошёл к ней, женщина уже умирала, валяясь без сил и сознания.

…а может и нет. Кровь, которая должна была течь рекой из страшного пролома в ключице, запекалась и сворачивалась с невероятной скоростью, формируя багровую пробку, уже наполовину перекрывшую рану.

- Так, ну на хер! – рыкнул я, нанося горизонтальный удар киркой. На этот раз она вошла в ухо, точно угомонив это… существо. Отметив про себя отсутствие каких-либо рефлексий, а заодно и идеальное сложение «таинственной незнакомки», я заскочил на танк, чтобы выдрать из люка ту, которая в нем застряла. А это была именно та, уж с такого ракурса определить голую женщину было проще простого.

Извлеченный труп практически ничем не отличался от бабы номер один, однако, вместо размозженной головы, щеголял грудной клеткой, прожженной насквозь аж в пяти местах. Чертыхнувшись, я сбросил тело вниз, а сам обеспокоенно наклонился над люком. Из глубины танка слышалось надсадное тонкое хрипение и сдавленный кашель. Женские или… детские? Подростковые? Или там рейла? Хм.

- Ты там как, живое? – осведомился я, решая, что если ответа не будет, то впервые попробую протиснуть в это маленькое для меня отверстие плечи и голову. Жопа-то входила, а вот грудь… Изнутри танка отчетливо пахло палёным.

Вместо ответа раздался придушенный всхлип, быстрое шуршание, после чего крышка люка с грохотом захлопнулась. Через несколько секунд раздался синтезированный голос из динамиков:

- Всё… нормально. Нужно время. Жди.

- Да базара ноль! – хмыкнул я и отправился рассматривать трупы неудачниц, напавших с голыми задами на танк. Пусть даже и почти успешно.

Увиденное заставило ожесточенно чесать голову. Оба трупа телосложением и ростом не отличались друг от друга, как будто бы были клонами. Высоченные атлетичные девицы, каждая кило под восемьдесят веса, без малейших следов жира, если не считать сисек и немного зада. Сиськи, кстати, да, нечто между вторым и третьим размером, идеальной формы… идеальной одинаковой формы!

Что-то тут не то. Захваченный смутными мыслями, я схватил обе тушки за ногу по одной в руку, и поволок к озеру, решив смыть с них камуфляжную краску. Это удалось без особого труда, так что через пять минут я остолбенело наблюдал два реально красивых, идеальных буквально, женских тела, различающихся лишь формами лица и цветом волос. Эта дичь мне кое-кого сильно напоминала. Такого же высокого, мощного, мускулистого и подтянутого, сидящего в роскошном кресле в окружении двух раздетых девок с энергетическими пушками.

- Ты…, - внезапно заговорил танк, - Собираешься… есть их?

- Нет, - мотнув головой, чтобы сбросить упавшие на лицо волосы, буркнул я, - Пытался понять, кто это.

- Дикие ашуры, - быстро ответил мне мой танковый подзащитный, - Очень редкие. Едят разумных. Ты ешь разумных?

- Еще не пробовал, - с некоторым сомнением откликнулся я, радуясь тому, что у нас есть нечто вроде диалога, - Да и не хотел бы.

- Хорошо, жди, - явно решил сворачиваться голос, - Мне понадобится время, чтобы навести порядок и проверить всё.

Молча кивнув на это объяснение, я отвернулся, чтобы увидеть, как знакомый оранжевый лось, причем мокрый, пытается стащить один из трупов диких ашуров в воду. Зверюга тихо, но жадно фырчала, вцепившись в ногу добычи, от чего выглядела очень воодушевленной. Её чешуя влажно поблескивала в лучах начавшего потихоньку клониться к закату солнца.

- А вот это я ем! - пробурчал я, бросая в наглую тварь кирку.

Слегка соврал, потому что хищный подводный оранжевый чешуйчатый лось был совершенно омерзительным даже на вкус моего непривередливого тела. Но, пока я доставал из воды его и кирку, на кровь этой твари, тоже, кстати, оранжевую, налетела целая туча рыб, самая мелкая из которых была с мою ладонь. Выбросив с десяток на берег, я всё-таки не остался без ужина. Вкусное нежное мясо было приятным разнообразием после пустынных тварей, состоящих из жил, костей и песка.

Наверное, нормальный человек, может быть даже Крикун, просто сошёл бы с ума, если бы был вынужден вот так жить. В нечеловеческом теле, с рожей, способной заставить обосраться от страха камень, вечно пожирая сырое мясо, да еще и убивая почти рефлекторно всё, что представляет угрозу. Мне же было нормально. В памяти не было сложных и долгих логических и этических цепочек, делающих из человека - человека. Да, я убил прекрасную женщину, на этом месте у нормальной персоны должен быть шок, который бы стоил ей жизни, а мне нормально. Сначала я увидел сиськи, а потом почувствовал силу, достаточную, чтобы поднять и отбросить лошадь. Как я это понимаю – не суть важно, но что эта «дикая ашур» могла бы вырвать мне кадык – и к бабке не ходи.

- «ЖРАЛ Я РАЗНОЕ ГОВНО, НО ПРОТИВ ТАКИХ СИСЕК ЗАЛИП БЫ, ТЕЛКА ОГОНЬ БЫЛА!», - неожиданно согласился с моими мыслями внутренний психопат, - «ТЫ ПОЛЕЗЕН»

Ну спасибо тебе, добрый человек. Хорошо хоть не предложил трахнуть, пока теплая, а теперь уже поздно, вон, в воде даже скелетов не осталось. А вообще…

Додумать язвительную мысль, направленную на вредителя и алкоголика, мне не дали. Крышка люка откинулась и бесполый голос выдал указание помыться и сунуть в люк свою нижнюю часть. Покачав головой на подобное заявление, я отправился выполнять инструкции, попутно думая, что кто бы не сидел в танке – он отбитый хуже Крикуна. Та баба, что сунулась внутрь, она определенно помяла водительницу (голос и наличие некоторых органов дают возможность присвоить моей спутнице пол), но той всё равно хочется любви.

Так, в принципе, и случилось. Кто бы там меня внизу не ублажал, двигался он (точнее, она) куда медленнее и осторожнее, чем в прошлые разы. Но двигался. Правда, потом я уже совсем уверился, что внутри женщина, так как после захлопывания люка, меня спросили:

- Ты, вроде бы, не дикий. Почему ты ешь сырое мясо?

- Потому что у меня нет огня, соли, хлеба и времени на приготовление пищи, - доложил я, уже отвернувшись от удовлетворенного танка и рассматривая озерную гладь под светом звезд, — Это же очевидно.

- Какого ты вида? – последовал новый вопрос роботизированного голоса.

- Понятия не имею.

- Сколько тебе лет?

- Не знаю.

- Кто назвал тебя Криндж?

- Я сам.

После этого вновь настала тишина. Спрашивать что-то у сидящей внутри танка мне… не хотелось. Она, всё-таки, особо важная персона, от мнения которой точно зависит, как со мной расплатятся на конечной точке нашего маршрута. А также какую характеристику дадут. Снабжать её поводами для сомнений не было никакого смысла.

Вздохнув, я сомкнул глаза, готовясь к чуткому сну, который будет часто прерываться, несмотря на сенсоры танка, ни разу не подводившие ранее. Впереди нас ждёт куда более опасная часть пути, проходящая по лесистым участкам, которых будет становиться всё больше и больше. Наш маршрут, насколько мне известно, построен мимо всех возможных крупных и средних поселений, торговых путей и транспортных артерий.

Возможно, это и к лучшему. Мне всё равно нигде в таких местах появляться не стоит, учитывая, что идёт по моим следам.

…и во что оно может превратиться.

Глава 7. Причины и следствия

Утро началось не со стандартной рутины, к которой я уже привык несмотря на то, что шёл всего четвертый день путешествия, а со слов, сказанных синтетическим голосом из динамиков:

- Неполадка.

- Задерживаемся? – спросил я через плечо, занятый умыванием и высматриванием рыбы пожирнее.

- Мне потребуются расходные материалы. Составлю список, ты их принесешь.

- Что? – я не поверил собственным ушам. Нет, то, что там внутри что-то случилось, это понятно. Дикарку ашура прожгло энергетическим оружием, серьезным причем. Было бы бредом полагать, что поражена оказалась только она.

- Мы не можем продолжать движение, - ровный оцифрованный голос не умел меняться, - Требуется несколько расходников для осуществления ремонта. Тебе будет передан список и указано направление на ближайшее место, где их все можно будет заполучить с вероятностью выше восьмидесяти трех процентов. Ты должен будешь принести их сюда. Как можно скорее.

Кое-что меня в этой «инструкции» сильно заинтриговало.

- Что значит «заполучить»? – ухмыльнулся я, уже подозревая, что услышу в ответ.

- Метод и способ изъятия нужных материалов остается на твое усмотрение, его важность не принципиальна, здесь нет поселений, находящихся в каком-либо крупном содружестве. Ни одно из них не находится в каких-либо общественных коммуникационных сетях.

- Угу, - вытерев рот, я повернулся к танку, складывая руки на груди, - А еще у тебя явно нет терракоинов на подобные расходы, верно?

- Корректно, - согласился со мной танк.

- А значит – ты можешь мне соврать, а потом, в случае чего, списать произошедшее на меня. Ну там грабежи, убийства, воровство, прочее.

- Такая вероятность присутствует, - тут же со мной согласились, - но это лишь ограничивает спектр действий твоим благоразумием и осторожностью. Инструктаж завершен. Помойся и опусти свою нижнюю часть в люк танка.

Надо сказать, что на «дорожку» меня затрахали чрезвычайно качественно и страстно, но затем предупредили, что если я не появлюсь через неделю, то будут вынуждены послать сигнал бедствия. На этом моя миссия будет провалена, а контракт расторгнут. Со всеми вытекающими последствиями.

Забавный поворот событий. Технически – я совершенно не виноват в том, что сидящей в танке бабе приспичило заняться своими делами, из-за чего её чуть не порвали две других бабы, но практически, по контракту, – я обязан выполнять распоряжения этой сиделицы. Ничего сверхъестественного она не просила, в моей руке зажат листок с перечнем проводов, конденсаторов и примитивных схем, плюс их аналоги, аж по десятку на каждую позицию. Ну, что же…

- Не скучай, - махнул я рукой танку, перехватил поудобнее кирку, и отправился в путь. Ответа не было, но я его и не ждал.

Просто уходил, куда было сказано, зная, что шансы на моё возвращение к танку предельно низки. Ничего личного, просто бизнес. Терять неделю, зная, что по моим стопам идет суперпрочный неостановимый робот, было бы глупостью. Надо смотреть правде в глаза, я просто огромный сильный мужик с киркой. Мне нечего предложить рейлам, Свободным Городам, патронам – в обмен на средство борьбы против своего преследователя. В этом мире размеры и сила не главное, пуле плевать, что дырявить. Не так ли, господа?

- «НАСРАТЬ! ИДЕМ К БАБАМ И ВЫПИВКЕ!», - выдал свою «блестящую» идею Крикун.

- «Мы выживем…», - тихо, но очень уверенно произнес Малой.

Выживание, точно. Я же забыл флягу!

По лесу, даже приободренный голосами в своей голове, я успел отмахать только метров триста, так что без зазрения совести повернул назад. Это у существа в танке есть карты и всё такое, мне же приходится всё делать наобум. Фляга с водой ну точно никак не могла повредить в таком путешествии, вне зависимости от того, чем бы оно кончилось или как продолжилось.

Только вот, когда я вывалился из кустов у озера, никакого танка в прежнем месте не стояло.

- Не понял? – не понял я, оглядывая точно то озеро, где на берегу, около которого раньше стоял подзащитный мой танк, наблюдались взрытая почва и песок там, где я бился с бешеной дикой бабой. Там не было ничего, напоминающего тридцати-, а то и сорока-тонную боевую машину.

- «ТЕБЯ СЛИЛИ, ЧУВАК! ПОСЛАЛИ И СВАЛИЛИ!», - гаркнул Крикун, - «БЕГИ ЗА ТАНКОМ!»

- Зачем…? – тупо пробормотал я, пытаясь переварить новые данные.

- «У НЕГО ВНУТРИ КАРТА!»

А вот это был очень аргументный аргумент. Мои мозги, пока тело огибало озеро, заработали в полную силу. Мы в диких славийских землях, там, где нет никаких крупных поселений (по словам пилота танка). Тем не менее, остановившись посреди нигде, она уверенно послала меня от этой точки в другую, а сама свалила. Возможно, послала на смерть. Что делать, кого бить и кто виноват, я решу потом, а сейчас самый правильный курс – догнать танк и разобраться с ним.

- «ТРАХНЕШЬ СУЧКУ В ЖОПУ, СВЕРНЕШЬ ПОТОМ ШЕЮ, ЗАБЕРЕШЬ КАРТУ, НАБЕРЕШЬ ХАБАРА!», - выдвинул довольно соблазнительный план Крикун мне, уже двигающемуся по явственному следу гусениц танка.

- «Вернись», - неожиданно в разговор вступил Малой, - «Я видел что-то железное в воде».

После недолгих поисков я вытащил из озера небольшую плоскую коробку, из которой тянулось два пучка аккуратно обрезанных кабелей. На одном из торцов коробки мигала малюсенькая красная лампочка, а сама деталь выглядела герметичной, чуть ли не цельнолитой, если не считать разъемы, из которых торчало по короткому пучку проводов.

- Я не я буду, если это не «жучок», - проворчал я, запихивая находку за ремень, - А вот теперь побежали!

Следовать по следам многотонной машины оказалось делом совершенно незатруднительным, но всего каких-то десять минут. Затем, выйдя на удивительно хорошо сохранившуюся дорогу, я от души выматерился, припустив по ней что было сил, с ветром, засвистевшим в ушах. Преследовать танк потихоньку, выясняя, куда он там намылился, у меня не было никакого желания.

Увы, но любвеобильная девица, сидящая внутри угоняемой техники, явно не была настроена смотреть виды. Машина рвала вперед со скоростью, которую я развить не мог. Мне оставалось лишь держаться позади, да стараться не выпустить идущий на всех парах танк из виду, а заодно наблюдать комья земли и старого асфальта, вырывающиеся из-под его работающих во всю прыть гусениц.

Долго эта гонка продлиться не могла, танк постепенно скрывался из виду, а я начал снижать скорость, не желая остаться бессильным и запыхавшимся посреди густого леса смертоносной планеты. Тем не менее, перейдя на более экономный режим бега, я продолжил преследование… ровно до момента, пока у меня под ногами что-то не взорвалось.

Взрыв был такой силы, что мою костлявую, но тяжелую, тушу подбросило в воздух, полностью выбив всякое соображение. Грохнувшись грудью на асфальт, я лишь смог немного двигать руками, пытаясь понять, на каком свете нахожусь. Заливая кровью, капающей изо рта, асфальт, я с натугой шевелился, оглушенный и растерянный. За этим занятием меня и застукала небольшая тень, закрывшая на мгновение солнце.

- Идиот, - произнес тонкий, негромкий, но определенно женский голосок, - Какой же идиот…

Затем я услышал какие-то странные звуки и почувствовал страшный жар. Несколько его жутких очагов, один за другим, возникло в моей спине, раздирающих кожу, плоть, кости. Боль полностью поглотила то, что осталось от сознания.

Затем пришла тьма.

Интерлюдия

- ДА, ТУПАЯ МРАЗЬ, НАКОНЕЦ-ТО!!!

Вопль, сотрясший лабораторию, был извергнут профессором Дональдом Ти Эркштейном, одним из самых интеллигентных и спокойных людей, которых только знал Фаволо Мерч. Они работали вместе уже четыре долгих года и за всё это время агент «Эгиды» ни разу не слышал, чтобы с уст этого пожилого человека слетело хоть одно бранное слово. Теперь же уважаемый, разыскиваемый и чрезвычайно высокооплачиваемый ученый муж, сидел, дыша перегаром на примитивный материальный монитор, да бил кулаком по столу, ругаясь как житель самого нижнего яруса орбитального города.

- Профессор, что случилось? – на правах личного ассистента, Фаволо безбоязненно приблизился к давно и надежно пьяному человеку. Крайне опасному, нужно заметить, так как Эркштейна уже немало лет разыскивали не только в Солнечной системе, но и в куда более цивилизованных областях обжитого космоса. Иногда поиски заканчивались успехом… частичным.

- Этот… идиотский механоид наконец-то начал! – выдохнул Дональд Ти Эркштейн, стискивая кулаки и продолжая пялиться на древний экран, как на своего злейшего врага, - Начал консолидацию! Что за ублюдочная техника! Только сейчас появился на сканерах! Посылает сигнал тревоги!

- Вы про «Ивана»? – обтекаемо спросил Мерч, вставая за спинкой кресла профессора.

- А про что еще?! У нас тут что, еще есть кризис максимального уровня, кроме этого? – язвительность и эмоции пёрли из ученого плотной струей, - Это величайший позор за всю мою карьеру, друг мой! Величайший!

Мерч промолчал. Действительно, ситуация, которую он курировал лично, была категорически неприглядной, но претензий к квалификации Эркштейна тут было никаких. Профессору поручили в строгой секретности решить проблему проекта «Грейвотер», заключавшуюся в невозможности очистить мозг Носителя, для дальнейшего использования тела в интересах корпорации. Крайне и крайне острых интересах. Тривиальная процедура не срабатывала на нужном образце, поэтому руководством «Эгиды» было принято решение задействовать наиболее квалифицированного специалиста в области, признанной запрещенной во всех цивилизованных мирах.

- Вы точно ничем не можете помочь этой древней славийской железке?! – ярко-оранжевые глаза Эркштейна, импланты, стоящие целое состояние, требовательно уставились на Фаволо.

- Пока не можем, профессор, - покорно, раз, наверное, в сотый, откликнулся агент «Эгиды», - Кинжальную акцию окном в полчаса-час устроить можно, либо орбитальный удар, но оказать более длительную по времени поддержку – нет. Наши конкуренты начнут расследование. Появится множество интересантов.

- Я вам десяток раз уже объяснил, что загрузил в череп этой твари личность, не приспособленную к самостоятельному выживанию! И к обучению – тоже! – гаркнул, краснея, пьяный специалист, - Если Носитель сдохнет – нам всем конец, понимаете?

- Прекрасно понимаю, профессор. И – тем не менее.

Личность изначального хозяина Носителя, то есть та, с которой он появился на свет, восстанавливалась после любой попытки перезаписи мозга. Они, до того, как привлечь Эркштейна, даже прибегли к весьма радикальной экспериментальной процедуре полной очистки информации головы уникального существа, но это не принесло успеха. Он восстанавливался раз за разом.

У Дональда Ти Эркштейна нашлось, казалось, идеальное решение этой проблемы. Личность Носителя была тихой, забитой, подчинялась приказам из любого источника, демонстрируя полное отсутствие воли и желания сопротивляться. Ученый, проверив результаты предыдущих опытов, предложил простое и понятное даже Мерчу решение – инжектировать в Носителя стандартный набор из другой личности и «прокладки», но используя наиболее одиозную, волевую и яркую матрицу, что была в коллекции у самого профессора. Какую-то совершенно идиотскую суперзвезду рока…

Фаволо, перед тем как дать добро на такой опыт, тщательно изучил данные матрицы, в процессе найдя полное согласие с профессором. Громкий и яркий идиот, чья память была битком набита целой кучей сочащихся эндорфинами и адреналином воспоминаниями, должен был подавить не только безгласного «хозяина», но и «прокладку», за считанные дни. Затем, еще до того, как адаптация клеток мозга будет полностью инициализирована, Эркштейн собирался подвергнуть победителя бомбардировке своими некоторыми разработками, что «гарантированно бы уничтожило личность, жившую так давно».

Простая процедура. Элементарная. Осложненная лишь тем, что всем приходилось рулить дистанционно, ибо лаборатория, в которой содержался Носитель, была засекречена сверх всякой меры даже по стандартам Мерча. Ни единого байта программного обеспечения «Эгиды», ни единого прибора, который можно отследить современными методами. Только довольно старое оборудование, Носитель и атомстроевский робот серии УРП-1902.

Некому было сбегать. Некуда. Это в принципе было невозможно. Мерч уже написал с десяток отчетов, указывая на совершенную случайность произошедшего. Бронестекло резервуара, в котором содержался Носитель, было с расчетом на его физическую силу, как и двери. Сам робот, пока не выполнял распоряжения Эркштейна, которые тот набирал самым примитивным методом, постоянно находился в режиме охранника, взломать эту модель не представляется возможным. Любое вмешательство извне исключалось, бункер был полностью изолирован, да что там говорить, он даже работал на древнем ядерном реакторе того же «Атомстроя»!

Теперь вырвавшийся Носитель свободно бегает по одной из самых опасных планет, известных человечеству, а их единственная надежда – сверхнадежный старый робот, имеющий приказ вернуть беглеца туда, откуда он сбежал, действует по старинным протоколам создавшей его корпорации, находясь в экономичном режиме. Сейчас «Иван» перешел в режим форсированного функционирования, а значит – скоро настигнет цель.

- Идемте, ассистент! Мне потребуется ваша помощь! – упруго подскочив с кресла, профессор ринулся к выходу из комнаты, не демонстрируя никаких следов потери координации из-за выпитого.

- В чем дело, профессор? – насторожился шагающий вслед за начальником Фаволо.

- Тут много лишних ушей, - отмахнулся стремительно трезвеющий ученый, - Мы идём в мой кабинет, Мерч. Вам предстоит немного поработать по вашей основной специальности.

Шагая по коридорам вслед за Эркштейном, агент «Эгиды» в который раз за свою жизнь испытал легкий укол сожаления, вызванный непониманием мотивации подопечного. В отличие от Дональда, бывшего, когда-то, стопроцентным человеком, появившимся естественным путем и выросшим в обычном городе, Мерч был продуктом своей компании, корпоративным клоном. Комбинация генов, созданная и очищенная в «Эгиде», множество фильтраций, назначение, киборгизация и кондиционирование, всё это сделало из обычного клона корпорации, уже весьма превосходящего простых homo sapiens, великолепный инструмент. Однако, специфики обучения, методики и стереотипы «Эгиды» слишком сильно давили на мозг одного из лучших агентов корпорации, вынуждая его осознавать собственную неполноценность рядом с обычными людьми. Они, казалось, жили в другом измерении…

Хотя, назвать Дональда Ти Эркштейна обычным… мог, наверное, только сам Мерч. В организме ученого было намешано едва ли не круче, чем у самого Фаволо, да еще, при этом, инопланетных технологий, но исходник… Вот они были совершенно разные. Клону, идущему за профессором, приходилось лихорадочно выстраивать стратегии своих действий на случай реализации самых разных вариантов развития событий. Подобное ему не нравилось.

Когда они расположились в кабинете, оранжевые глаза начальника, совершенно не поддающиеся никаким сканерам, уставились на агента крайне требовательно и, вместе с этим, иронично.

- Знаешь, в чем основная разница между нами, ассистент? – неожиданно спросил Эркштейн, - Ты работаешь постоянно, даже когда отдыхаешь. А я, отдыхая, работаю. Видишь разницу?

- Нет, профессор, - решил проявить немного искренности Фаволо.

- Объясню, - с энтузиазмом кивнул ученый, - Ты, в периоды релаксации или как там у вас это называется, просматриваешь сведения низших приоритетов. А я, особенно в последнее время, смотрю местные передачи и слушаю эфир их сетей. Так вот, что для нас древний и примитивный робот, хоть я и считаю конструкции славийцев умопомрачительно параноидальными и гротескными, то для местных, большинства местных, настоящее чудо. Автономный механизм серии «пять зет», практически легенда. Многие заинтересованы. Не в самом роботе, на Земле прекрасно знают, как… извращенно работают конструкции «Атомстроя», но в том, куда он идёт. Какова его цель. Теперь представь, что случится в ближайшем будущем, когда наш «Иван», за которым наблюдают, достигнет Носителя.

Мозги киборгизированного корпоративного клона тут же форсировали выход на пик способности обрабатывать информацию. Ответ был на губах у Мерча через пару секунд.

- «Иван» изолирует Носителя и отправится обратно, но они оба вышли за границы любых расчетных площадей скрытного поиска. Интерес к нашему объекту скакнет экспоненциально. Мы не можем этого допустить.

- Именно, ассистент, - оранжевые глаза нестарого еще человека прищурились, - Но ты десять минут назад расписался в бессилии своей организации. Тем самым подписывая нам с тобой смертный приговор. Я в чем-то не прав?

- Нет, профессор. Ваши выводы абсолютно верны.

Мерчу не хотелось умирать из-за нелепого стечения обстоятельств. Это выходило за рамки его должностных обязанностей и, к тому же, выглядело совершенно нерационально.

- Я не могу вас покинуть и заняться этим лично, - сообщил он, - Ваши предложения?

- Свяжись с центром, - взгляд оранжевых глаз профессора был прям и напряжен, - У меня есть определенные контакты на этой планете. С их помощью мы возьмем ситуацию под контроль. Но я хочу получить компенсацию своих затрат. Плюс на операцию потребуются фонды.

- После этого сеанса связи нам придётся сменить дислокацию, - подумав, предупредил агент, - Объявляйте готовность к эвакуации, профессор. Как только предварительная подготовка завершится, я свяжусь с начальником департамента.

- Не забудь данные, переданные «Иваном» вместе с сигналом, - по столу в сторону агента был подвинут небольшой носитель информации, на который профессор, видимо, успел скопировать данные с древнего компьютера, - Иначе твой «кинжальный удар» может прилететь прямо по нам. Старина Эрвин очень не любит, когда его дёргают за яйца…

///

Прошло уже сорок два года, но слова матери звучали в её ушах так, как будто бы она сама только что их произнесла, обнимая дочь сзади за плечи, как обычно и делала.

«Я была бы совсем говенной приемной матерью, если бы не дала бы тебе несколько советов на прощание, Морри. Так что слушай. Первое: никогда не связывайся с рейлами. Они на вид распутехи и те еще раздолбаи, но это видимость. Эти твари продадут тебя, продадут твои секреты, продадут твой зад. Всегда. Дело не в тебе, это в их природе – продавать, пользоваться случаем. Второе: никогда не убивай мужиков, с которыми трахалась, если они прямо не напрашиваются. Просто прими на веру, это неприятно и нездорово. Третье и последнее: меня называют «поехавшей сукой», тебя будут так называть. Это нормально, весь наш вид такой. Не только он. В этом мире полно поехавших сук, он сам такой, поехавший. Не забывай этого никогда. Попробуешь к кому-то относиться лучше, чем я относилась к тебе – пожалеешь. Мы не можем верить никому, кроме себя, да и то… сама знаешь…»

- Знаю, чертова сука…, - сипение само собой сорвалось с её распухших губ, - …но у меня не было выбора.

Рейлы Ремиликса её нашли как подарок, в наглухо закрывшемся хранилище, куда Морриган залезла в поисках чего-нибудь хорошего. Последнего там не оказалось, а вот заряда в почти издохших батареях этого гребаного подвала хватило лишь на открытие двери и еще чуть-чуть. Когда это «чуть-чуть» истекло, двери автоматически пошли вниз, пока она копалась в хламе задом кверху. Как мышь в мышеловке, раз и всё. Открыть заслонку ей сил не хватило, осталось только сидеть в темноте, дышать через раз, а еще щупать себя по-всякому, чтобы хоть какие-то хорошие воспоминания перед смертью поиметь.

В итоге её поимели рейлы, откупорившие нычку. Видать, заметили раскоп, решили полюбопытствовать. Повезло? Наверное, да, но Морри попала к ним. Ей предложили «расплатиться» за спасение, и она расплачивалась, пока не оказался выдвинут последний счет. Последний, ага… Как же. Её продали, причем с доставкой.

Сраный танк.

Женщина, управляющая рвущим асфальт гусеницами танка, крепче сжала зубы. Она, несмотря на свой характер и долгую, полную совсем неаппетитных событий жизнь, сейчас сильно сожалела, что не последовала второму совету, данному матерью.

Тот мужик был хорош. На рожу ужасен до усрачки, здоров сверх всякой меры, но хорош. Очень. Если бы она могла хоть чуточку довериться, то, возможно, всё бы получилось иначе. Тем не менее, он получил свой шанс, шикарный шанс, она отправила его в деревню мьютов, те бы не осмелились залупаться на такую громадину. Однако, он что-то почувствовал. Вернулся.

- Идиот…, - прошептала, она, вытирая капли пота со лба.

Еще несколько часов дороги. Потом её освободят. За это придётся расплачиваться. Снова. Но на этот раз, ей должно повезти больше.

Глава 8. Плохой советчик

Всегда думал, что в аду грешники сидят в котлах, а их варят черти, помешивая трезубцами получившийся супец, но для меня, видимо, устроили сеанс жарки, начав со спины. Очнулся я от того, что всю область от шеи до задницы жутко пекло, причем с элементами зуда. Жуткая слабость и онемение вынудили жариться так дальше, разглядывая колышущийся потолок. Он представлял из себя матерчатую ткань, окрашенную в цвета лесного камуфляжа. Что-то рядом тихо бибикало и булькало.

Странный ад. Как я сюда попал? Ах да, девка на танке, которую я преследовал, меня, видимо, заметила. Бросила взрывпакет или мину с дистанционным взрывателем, активировала её, а затем, подойдя ко мне, лежащему и оглушенному, добила в спину. Хреново добила, видимо, раз я жив. Сомневаюсь, что в аду нужны палатки цвета лесной маскировки.

Мимоходом подивившись, как у меня получается так ясно думать, я решил дерзнуть и приподнять голову. Натянувшаяся кожа на спине тут же доказала, что всё, что я чувствовал раньше, было полной фигней, но, переждав вспышку жуткой жгущей боли, я смог обозреть своё тело, перебинтованное, со всеми конечностями на месте, с капельницами, воткнутыми в вены. Боль в спине стала невыносимой, так что я, облившись потом, откинулся назад на подушки, чувствуя себя уже не просто грешником, а каким-то очень особенным его типом. Гитлером там или риэлтором.

Хм…, кто такой Гитлер? Неважно. Тем более что из соседнего помещения (отсека?) внезапно послышался ровный равнодушный голос, неприятно напомнивший мне свою роботизированную версию, которую я слышал из танка.

- Срочный доклад. Говорит коммандер поискового звена био-охотников 17-Тетта-3, клон Хекс-1298. Нашим отрядом изъят действующий био-образец гуманоида с параметрами, позволяющими запросить экстракцию по высшему приоритету. Координаты…

- «Плохо», - внезапно ожил Малой, в чьем уставшем голосе промелькнули нотки настоящей тревоги, - «Нужно бежать. Ты сможешь. Просто терпи»

- «МАЛОЙ, ТЫ СДУРЕЛ?», - неожиданно ожил Крикун, впервые на моей памяти обратившись к своему «соседу» в прямом эфире, - «ТЕЛО ЕЛЕ ЖИВОЕ!»

- «Иначе смерть», - коротко отрезал наш сосед, затихая.

Ну что же, меланхолично подумал я под бубнеж этого «био-охотника», Малой херни не скажет. Придётся сейчас…

- «АККУРАТНЕЕ…», - кажется, Крикун занервничал, - «МЫ ЧУВСТВУЕМ ВСЕ, ЧТО И ТЫ!»

Ууу, так и запишем, пока не разберемся с этим многообразием личностей – влюбляться не буду! Получается, та девка в танке отсасывала сразу у троих…

Подбодрив себя этой дебильной мыслью, я начал аккуратно восставать с ложа. Пришла боль. Хотя «пришла» - не то слово, она захлестнула меня с головой, ослепила, вынудила сжать зубы до подозрительного треска, но… почему-то не вырубила. Наверное, я просто не помнил, что боль вырубает, в моем сознании не было ни единой чертовой взаимосвязи, какого-нибудь релевантного опыта, приказывающего организму немедленно вернуться назад. Поэтому я вставал. Ощущения захлестывали, но тело работало, уже не превозмогая адское пекло на спине, а используя его как стимул.

То, что ноги могли быть повреждены взрывом, я не помнил, пока не встал на них. С виду, под бинтами, ступни были более-менее целыми, а новые симфонии боли, раздавшиеся снизу, лишь послужили приятным разнообразием к пеклу на спине. Секунды, минуты… неважно, но я стоял, замотанный в одни бинты, вспоминая, откуда слышался и продолжает слышаться тот монотонный голос.

Минута, может быть, чуть больше, чтобы справиться со слегка пытающимся бунтовать телом, и я, слегка подрагивая телом и стискивая кулаки, устремляюсь к перемычке, разъединяющей две части палатки. Прямо на бубнение и под сдавленную ругань Крикуна в черепе, подтверждающую его слова о том, что больно нам всем троим.

За незакрытой перегородкой оказалось помещение, напоминающее полевой штаб, а то им и являющееся. Узкая койка, переносной туалет, раскладной стол с чем-то, очень напоминающим компьютер, второй стол с бумагами и планшетами. Склонившаяся над картой фигура, с ног до головы затянутая в облегающий маскировочный костюм. Человеческая фигура. «Коммандер био-охотников» был невысокого роста, щуплым и жилистым гуманоидом, который, услышав мои шаги, начал разворачиваться от стола, но делал это слишком медленно. К тому же, в его руках не было оружия, только нечто вроде пистолета, закрепленного на бедре.

Широкий шаг и я кладу ладонь ему на голову, та помещается в моей руке целиком. Сжимаю, думая лишь ухватиться, чтобы швырнуть его на землю, но шлем и кость под ним неожиданно легко поддаются давлению. На пальцы брызгает что-то теплое, а тело, которое я удерживаю, начинает конвульсивно дёргаться. Автоматически усиливаю хватку, деформируя череп окончательно, а затем отпускаю. Слегка подрагивающий изуродованный труп неслышно валится вниз.

Мозги, видимо, всё-таки доставшиеся от бывшего военного, и подстегиваемые жуткой болью, моментально исключают дохляка из фокуса внимания, вынуждая меня начать обшаривать взглядом помещение. Валяющиеся в углу прозрачные пакеты идут первым пунктом, слишком уж знакомый темно-зеленый цвет у их содержимого. Два шага, нагнуться, переждать чудовищные волны боли – и вот, в моих руках моя же одежка, то есть трусы, штаны и ботинки. Одеться будет тем еще испытанием…

- «НА МОНИТОР СМОТРИ, ИДИОТ-СТЕСНЯШКА! ТАМ ВИДНО ДРУЗЕЙ ЭТОГО ОСТОЛОПА!», - Крикун дает внезапно очень ценный совет, которым я тут же пользуюсь. На мониторе компьютера действительно видна интерактивная карта, на которой три десятка подписанных отметок, не вызывающих сомнения в том, кому они принадлежат. Часть из них вокруг нас, часть – на внушительном отдалении.

- Хм, если я прямо отсюда рвану вон туда на полной скорости…, - бурчу я, пытаясь удержать плывущий от боли фокус взгляда, - …то они просто ничего не успеют сделать.

- «ДЕЛО ГОВОРИШЬ! СУКА, КАК БОЛЬНО-ТО! НО СТОЙ, ПРИДУРОК! СТОЙ, ГОВОРЮ! ПОШЕВЕЛИ ИЗВИЛИНАМИ СЛЕГКА!! У ТЕБЯ ЕСТЬ ВРЕМЯ»

Время у меня, действительно, было, а вот ресурса, чтобы им воспользоваться – всё меньше и меньше. Тело, ощутив период покоя, начало расслабляться, погребая меня под валом неприятных ощущений. Требовалось это срочно исправить.

Обстановка штаба была крайне спартанской, смотреть тут особо было не на что, кроме одного вытянутого металлического сундука, в котором я обнаружил только множество батончиков, упакованных в провощенную бумагу. Надпись на внутренней стороне сундука гласила, что это «ёмкость для хранения рационов», так что мне приспичило сразу начать запихивать себе в пасть найденное, без попыток развернуть угощение. Оно было безвкусным, но, судя по ощущениям, весьма питательным.

Оружие. Пистолет, сорванный с пояса трупа с раздавленной головой, был мне не просто мал. Ствол лежал у меня на ладони как сиротливый котёнок. Выронив эту высокотехнологичную дрянь, я осмотрел крепеж возле выхода, на котором была такая же отвратительно маленькая винтовка. Неудача. Дальше? Ничего. Внутрь уже ничего не лезет, а боль притупляется, сменяясь сонливостью. Пора рвать когти.

- «ВОЗЬМИ ПЛАНШЕТ, ДЕБИЛ!»

Ценный совет, думаю я, хватая со стола с бумагами массивный, явно с противоударным корпусом, планшет. Уходить, так не с голыми руками. А еще можно сделать так – наступив на нечто, не могущее быть ничем, кроме системного блока штабного компьютера, я превращаю его в лепешку, попутно ловя пару бодрящих ударов током. Всё, финита, мы тут закончили. Валим.

Свалить получилось без проблем. Сама палатка, как и лагерь, представлявший из себя еще четыре палатки, да кучу клеток разного размера, не предполагали вокруг какого-либо расчищенного периметра, только охрану, роль которой была весьма сомнительной штукой, так как всё это дело было в густом лесу. Пригнувшись, взбодренный током и болью я, чувствуя, как по ляжкам уже струится кровь из треснувших ран на спине, быстро просеменил условно-опасную зону, а дальше, распрямившись, дунул в лес, что было мочи.

Её оставалось еще достаточно. Я унесся бешеным лосём, запросто маневрируя там, где не смогло бы вырулить ни одно транспортное средство. Не обращая внимания на ветки, хлещущие по морде и груди, игнорируя разную живую мелочь, уверенный, что эти клоны, кем и чем бы они ни были, давно уже вычистили от опасной живности всю прилегающую территорию. Не могли не вычистить. Уж больно хрупкие сами и с совсем мелкими пушками…

- Кажется…, - прохрипел я через полчаса, вывалившись на берегу небольшого ручейка и нахлебавшись воды, - Кто-то сбрехал насчет того, что тело еле живое…

На самом деле, я чувствовал себя так, как будто сейчас откину коньки, но после всего этого забега, было совсем неудивительно. Зато вот услышать чуть-чуть напряженный голос Малого, советующий бежать по дну ручья вверх, а там искать укрытие – было удивительно. Тем не менее, я поступил в точности, как он попросил.

Укрытие нашлось через несколько километров, в зарослях рогоза, наглухо закрывающих глубокую и довольно узкую нишу в овраге, видимо, отрытую какой-то тварью, но заброшенную. Как-то только я забился в эту нишу, то сразу обмяк, теряя все, казалось бы, еще присутствующие силы. В следующую секунду меня вырубило как кирпичом по голове.

Пробуждение выдалось хоть и на свободе, но радоваться этому не получалось. Состояние, казавшееся во время побега почти терпимым, ухудшилось неимоверно. Спину пекло и тянуло, ноги отваливались, голова еле соображала, я не мог шевелиться. Мне было катастрофически хреново, сознание плыло как дерьмо по реке. Немного пострадав, я снова вырубился. Так продолжалось несколько раз, пока о себе не дала знать жажда – вот тогда я взошёл, точнее вполз, на новый круг ада. До воды было всего лишь несколько метров, но это путешествие в первый раз у меня заняло больше часа.

Потом были еще. В себя я, по собственным прикидкам, приходил около двух суток, да и то, только до состояния, когда спать совсем не хочется. Тело еще было совершенно не готовым ни к чему. К счастью, у меня был планшет.

Он оказался самым большим сокровищем для кого-то вроде меня. Кроме сотен разделов, требовавших коды допуска и пароли, на этом маленьком куске металла и пластика, была целая уйма справочных материалов для «ознакомления в свободное время». Видимо, этим клонам-командирам знания в голову не закачивались…

Валяясь в грязи и духоте, я пожирал информацию с планшета так увлеченно, что не обращал внимания на спину, ноги… да и всё остальное. Там была история этого мира. История моего мира. Летопись, которую мы с Крикуном не знали.

Всё началось еще в 1930-ом году от Рождества Христова. На планету Земля было совершено тайное инопланетное вторжение расы, обладающей зашкаливающе высокими, по сравнению с нашими, технологиями. Несмотря на это, вторженцы были обнаружены определенной группой лиц, начавшей против них бороться. С небольшим успехом, но удивительно долгое время. Скрытная война продолжалась почти сто лет. Пришельцы, действуя тайно и крайне аккуратно, постоянно сталкивались с колоссальными сложностями, пытаясь объединить человечество для его захвата, а противостоящая им организация была вынуждена действовать крайне аккуратно, чтобы не стать жертвой превосходящих технологий.

Затем в две тысячи двадцать девятом году наконец-то прибыл основной космический флот захватчиков. Они представляли из себя конгломерат рас, точнее, их представителей, похищенных в свое время в разных участках галактики и обращенных в генетических усовершенствованных рабов. Их целью был захват планеты Земля любой ценой – никаких ресурсов у флота не оставалось, им нужна была производственная и научная база… новый дом. Увидев, что посланные заранее агенты не добились успеха, инопланетяне инициировали полноценное военное вторжение.

Однако, эти пришельцы, несмотря на агрессию, не были профессиональными военными. У них были технологии, огромные пушки, непробиваемая броня сплавов, великолепные навыки по генному манипулированию и контролю масс, но не было того, с чем рождается каждый землянин. Жадность, агрессия, высочайшая способность к адаптации и воспроизведению, быстрая обучаемость новым навыкам. Плюс та самая тайная организация, которая раскрыла все набранные за столетие сведения о пришельцах. Земля сожрала всё, что они бросили на неё, а затем, облизнувшись, попросила добавки. Немногочисленные космические корабли, усиленные уже освоенными технологиями, осадили корабль-матку, перебили обслуживающий персонал, а затем начали грабить.

Счастливый конец, ставший, тем не менее, концом для самой Земли, чьи страны и организации получили доступ к технике, знаниям, навыкам, превосходящим их технический уровень еще на сотню-другую лет. Начался бардак, приведший, в конечном итоге, к переделу политической карты мира и возникновению трех корпораций-доминионов, набравших силу далеко за границами мечтаний любой существовавшей тогда страны. В хаосе, разразившемся по всему шарику, это было сделать несложно, особенно после того, как эти три корпорации установили свой контроль над останками корабля-матки на орбите. Люди стекались под их стяги миллионами, обменивая личную свободу и сокровища своих стран на безопасность, порядок, закон и обещания будущего.

Последнее оказалось обманом, прямо как предвыборные обещания.

- Ну еще бы, - с трудом выдохнул я тогда, ворочаясь в узкой и влажной нише, куда только что попыталась залезть здоровенная шестиногая лягушка, оказавшаяся очень даже вкусной, - Еще бы они не поверили.

Люди в отчаянном положении легко покупаются за надежду. А положение было просто адским. Совместное разграбление корабля-матки, металлического колосса, застывшего на земной орбите, принесло на порядки больше, чем человечество могло переварить. Архивы данных, образцы ДНК, тысячи и тысячи технологий, документация, объясняющая принципы взаимовоздействия частиц и элементов, о которых люди и не начинали догадываться. Образцы тысяч экзотических веществ и машины для их трансмутации, репликации, выращивания и конденсации. Оружие, техника, инструменты, миллион мелочей, в каждой из которых мог скрываться бог. Всё это было растащено представителями самых разных стран, структур, организаций…

На планете творился ад познания, экспериментаторства, воровства. За ученых устраивали войны, совершали налёты, новому Эльдорадо требовались его служители. Ничего удивительного, что в таких условиях люди, видя вокруг себя рассыпающийся мир, вручали свои жизни и свободу гаранту порядка. Трем гарантам.

А те, представленные тремя могущественными корпорациями, всех обманули. Разумеется, обманули, как же иначе? Основной специализацией флота вторжения, напавшего на Землю, было клонирование и манипуляции с генами. Корпорациям, получившим самые совершенные методики по массовому воспроизводству, обучению и содержанию подчиненных, попросту не нужны были теперь «дикие» люди. Им нужны были знания, ресурсы, время…

Спустя всего двенадцать лет от бывшего корабля-матки, ставшего настоящей космической верфью, стартовало три титана, колонизационных корабля. Корпорации ушли, обрушив за собой все свои сети, архивы и структуры. Их уход разбил мир на мелкие части, осколки, тут же вцепившиеся друг другу в глотки, но это было сделано не просто так – лидеры, предавшие свою паству, оставили после себя наследие. Принципы построения межзвездного двигателя, а также массивный суперкомпьютер на корабле-матке, прозванном «Авалоном». Этот компьютер позволял выбрать полностью утвержденный и проработанный маршрут до перспективной планеты, а также содержал в себе набор рекомендаций и условий по её освоению. Каждый, построивший корабль с межзвездным двигателем, мог выбрать один маршрут, который тут же стирался из памяти компьютера. Еще этот компьютер подарил человечеству лингву, универсальный язык.

Это была новая надежда и, одновременно с этим, чудовищный удар по самому человечеству, которое превратилось в груду мелких фракций, ожесточенно воюющих друг с другом, применяющих любые средства, экспериментирующих, обучающихся… Победители отправляли корабли, побежденные утирались и пытались выжить. Лились реки крови. Стерлись все прежние границы. Жадность и страх перед неизведанным разъединяли, лингва объединяла, всё перемешалось. Новый Вавилон не мог быть построен, но с него еще можно было удрать.

Эта каша варилась достаточно долго, чтобы стать новой нормой жизни. Когда к Земле подлетели первые корабли вернувшихся и обосновавшихся в звездной дали людей, здесь уже не было ничего, похожего на порядок. Тысячи объединений, десятки рас и подрас, возникших из-за искусственных и естественных мутаций, технологии, вечный карнавал насилия. Планета Земля, колыбель человечества. 2337 год от Рождества Христова – вечно кипящий котёл, который был приспособлен как самая большая в Галактике арена развлечений.

Орбитальная сеть городов на нашими головами? Большей частью, это разобранный корабль-матка, чей суперкомпьютер еще двести лет назад объявил о том, что все маршруты и данные закончились, а затем погасил себя и всю станцию, превратив колоссальный корабль в огромную груду металла, пошедшую на то, что есть сейчас.

Вишенка на этом торте? Свалить с планеты нельзя. Билет сюда, на поверхность, это дорога в один конец, точка. Сканеры в любом цивилизованном месте любой другой планеты найдут в твоем генокоде следы местных экзотических излучений, после чего тебя утилизируют всеми потребными средствами, как нечто опасное и непредсказуемое.

- «ОТЛИЧНОЕ МЕСТО!», - воодушевился тогда Крикун, - «МНЕ НРАВИТСЯ!»

- Еще бы, ты тут буквально родной со своими приколами…, - пробурчал я, читая дальше.

Дальше вводились уже сноски, выработанные оперативным командованием некой страны по имени Кемш, которой и принадлежал убитый и ограбленный клон-командир. Там приводились убедительные доказательства, что именно работа огромной орбитальной медиа-империи, расположенной над нами, и привела к тому, что глобальных конфликтов на Земле уже лет тридцать как нет. Только уютные местечковые войны, организующиеся длительной и кропотливой работой спонсоров и специально обученных разумных, режиссированные отдельными корпорациями и магнатами. Такие события, крайне выгодные для победителя, позволяли создавать кровавые замесы там, где накапливалась большая масса кровожадных разумных.

Такой подход привёл к тому, что, как не удивительно, на Земле вполне можно было комфортно устроиться и даже жить спокойно… если не привлекать к себе внимание. На планете насчитывались десятки тысяч поселений, в большей части которых разумные, населяющие их, даже начали забывать, как держать в руках оружие. Им не мешали, в естественных условиях, без доступа к технологиям, химии и репликаторам, такие селения могли прокормить только определенное количество жителей, а весь излишек отправлялся искать лучшей жизни…

Идеальный террариум с пауками. Теперь как-то не слишком хочется искать мою обидчицу, чтобы вернуть ей должок. По сравнению с тем лютым адом, что тут происходит последние три с лишним сотни лет, её попытка удрать, оставив меня, котируется как верх гуманизма и порядочности.

- Однако, мне больше нечего делать…, - пробурчал я, открывая интерактивную карту на планшете и начиная сверяться со своим местоположением, - …жить в этой дыре я не собираюсь, шкура зажила, а значит – мы идём за бабой и танком. Жаль, кирки нет, опять с голой жопой…

- «…НА ТАНК!», - добавил Крикун, неприлично заржав, - «НУ ЧЁ, ДВИГАЙ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ ЭТОГО ПЛАНШЕТА!»

Глава 9. Черт побери

Велика и обильна земля Русская, даже в двадцать четвертом веке. Большей частью на разную смертоносную тварь, но еще и на заросли, обломки, гора, леса, реки и почему-то болотца, возникающие в климате, вовсе не заточенном на эти самые болота. Видимо, климатические пояса чуть сменились, не иначе. Однако, в одном я был уверен точно – если бы сейчас представлял из себя человека, а не человекоподобное чудовище совершенно немыслимых физических кондиций, то сдох бы приблизительно через час после того, как выбрался из той дыры у реки.

Мир был местом совершенно недружелюбным. За два дня, которые я провёл, двигаясь к точке на карте планшета, подписанной покойным клоном как «место прохода бронетехники» и отметкой «здесь был найден био-образец высшей категории важности», меня десяток раз атаковали различные твари, парочке из которых грозил бы серьезный успех, если бы я не нашел в начале своего пути ржавую гнутую железяку, оказавшуюся достаточно крепкой, чтобы не сломаться в челюстях очередной твари, явно порожденной больным разумом какого-то ученого.

Так я думал сначала, когда уже мечтал о том, чтобы добраться до какого-нибудь города и никогда больше его не покидать, но на привале, листая доступные сведения на планшете, узнал, что не все так плохо с биосферой матушки Земли. На самом деле, всё было гораздо хуже, причем началось… с женщин.

Точнее, с человечества, вспоминал я, сидя на дереве и обдирая соседнюю ветку от пухлых листьев, которыми закусывал здоровенную белку, оказавшуюся очень кислой. Та на меня тоже, кстати, напала сама. Не суть. Важным было то, что уже к две тысячи тридцатому году человечество, точнее его лучшие представители наиболее высокоразвитых наций, затеяли вымирать. Прогресс оказался многократно быстрее эволюции, информационная нагрузка на мозг очень высока, ценности смещены, эгоизм начал править бал – люди банально отказывались размножаться. Воспитание и содержание ребенка стали стоить слишком для них дорого. Часть стран пыталась с этим бороться, организовав натуральные комплексы по выращиванию новых граждан, куда детей сдавали нежелающие тратиться граждане, другая же часть, имевшая возможность, обратилась к генной инженерии.

Женщина – тоже человек, думали они, но его можно улучшить, а заодно и мужиков, ибо что-то слишком много дефектов образовалось в ДНК у человечества. Но в основном занимались проблемой прекрасного пола. Они, эти владельцы инопланетных технологий, хотели сыграть на материнском инстинкте, а заодно сделать дам более продуктивными. Поднять им мышечный тонус, улучшить внешность, иммунитет, почистить гены, стимулировать фертильность и либидо.

Проект увенчался успехом, причем слепящим и ошеломляющим. Клиники генной терапии стали открываться по всей планете. Туда заходили больные, кашляющие, чахлые и сутулые, а выходили уже красавцы и красавицы, посматривающие друг на друга с недвусмысленным интересом. Инвазивная методика на основе программируемого вируса УКВИГ дала свои плоды, сладкие и сочные – человечество оздоравливалось бешеными темпами.

Тогда всё прошло как по маслу. Над задачей первостепенной важности работали сообща лучшие умы человечества. Однако, как это бывает в по-настоящему страшных историях, реальность оказалось куда жестче мечты. Люди оздоровились, но УКВИГ – остался. Вирус внедрения в ДНК, позволяющий играться с ним, как с кубиком-рубиком, наследие пришельцев-неудачников, их козырь, их магнум опус.

Догадайтесь, что сделает обезьяна с гранатой? Рано или поздно?

Вот поэтому, кстати, я и ем кислую белку – у нас с ней, как и со всей живностью на планете, есть кое-что общее, из-за чего мы можем друг друга жрать. УКВИГ. Универсальный комбинаторный вирус изменения гена. Маленькая дрянь, превратившая мою родную планету в генетический аттракцион и, одновременно с этим, сделавшая всех съедобными друг для друга. В той или иной степени.

Проснувшись, я понял, что слишком много и часто использовал в последнее время голову, а пора бы уже начать напрягать другие части тела. Железяка, идущая по моим стопам, не делает передышек, так что нужно спешить изо всех сил. Соскочив с дерева и проверив свои сокровища, то есть камень и планшет, я пустился в дальнейший путь. Впереди меня ждал еще один день путешествия по лесу со всеми его буераками, кочками, болотцами и редкими останками цивилизации в виде заросших дорог и обломков зданий. В принципе, ничего нового или особенного… пока ты случайно не сбиваешь человека.

Обычного человека, оказавшегося на полторы головы ниже меня, то есть в два раза меньше. Упомянутый индивид был одет в ту же блекло-зеленую одежду, что и я, а из оружия имел копье, пистолет в простенькой кобуре, да нож на поясе. Всё это добро при встрече с моей тушей брызнуло в разные стороны, пока сам человек летел в ближайшее дерево. Грянувшись об него, он отвалился в сторону без чувств, что позволило мне как собрать его имущество, так и осмотреть нежданно зашибленного.

Дышала жертва ДТП ровно, имела пару ссадин на лице, а всем своим внешним видом вызвала у меня симпатию. Существо невозможно было отличить от самого обыкновенного человека, то есть того, кого я, по сути, еще ни разу в жизни не видел, однако был уверен, что оно выглядит именно так. Небритый, но и не особо заросший, русоволосый тип был самого обычного худощавого телосложения. Да и всего остального тоже. Волосы, ногти, мышцы, кожа – образец homo sapience vulgaris!

Именно вульгарис. Определить нацию ушибленного, начинающего уже шевелиться, я не смог. Русые волосы, слегка горбатый нос немалых размеров, но при этом узкие губы. Телосложение человека, ежедневно занимавшегося физическим трудом, но, при этом, не атлетичное. Одежда не новая, местами потрепанная, но держащаяся замечательно. Зубы…

Ну да, я увидел, что зубы определенно нуждаются в уходе, но в этот момент человек распахнул глаза и увидел меня, залезшего ему пальцами в рот. Глаза бедолаги вытаращились, глотка издала невнятный хрип, а тело оцепенело, напрягшись до такой степени, что даже слегка выгнулось, приподнимаясь над землей. Слегка смутившись, я не нашел ничего лучше, как достать пальцы, а затем, похлопав человека по щеке, сделать пару шагов назад. Ну, с мьютом-то в своё время сработало?

Ах да, еще можно говорить. Это успокаивает.

- Здорово! – прохрипел я, - Закурить будет?

Человек обмочился. Видимо, увидел меня целиком, а не только страшную рожу. Недоработочка. Только что мне оставалось? Улыбнуться? Нет, я уже улыбался, видел себя в отражении на воде. Чуть сам не обоссался.

- Успокойся, маленький человек, - решил я использовать другую тактику, садясь на корточки, - Криндж не будет тебя убивать, есть или трахать. Криндж хочет поговорить.

Эта заготовка давно уже вертелась у меня в голове, с тех пор как узнал, что на этой планете есть города с нормальными людьми, а не с бесстрашными отмороженными рейлами и их гостями. Если ты огромный, страшный как смерть и длинноволосый, то вполне можно притвориться каким-нибудь варваром или чем-то вроде этого. Мозги внезапно ушибленного моей внешностью разумного должны лучше воспринять подобный подход, чем нежели я изысканно спрошу у своего нового знакомца что-нибудь нормальным тоном.

- Вообще не б-будет или пок-ка не будет?! – дав «петуха», осведомился сбитый мной мужик. На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше. Уж больно большие глаза, вытаращенные. Сложно с таким лицом возраст определить.

- Криндж посмотрит на твоё поведение…, - уязвленно пробурчал я, сделав это совершенно зря, потому что так и не вспомнивший о своем оружии мужик, крайне ловко и быстро подскочив с места, затеял удирать. В принципе, у него даже могло получиться, я не очень был уверен, что хочу бегать за мужиками по лесу, но вот умершее неподалеку дерево оказалось сильно против – зверски споткнувшись, моя жертва пролетела кубарем несколько метров, а затем замерла на траве.

Продолжая сидеть на корточках, я принялся вслух рассуждать, пользуясь той же дурацкой «варварской» речью. Мол, вот, не хотел убивать глупого человека, а убил. Грустно, но вкусно, наверное. Однако, мы сытые, так что удовлетворимся копьем и пистолетом. Жаль мол, что так вышло. Криндж просто хотел поговорить.

Этого вполне хватило, чтобы мужик встал, вздрогнул, а затем, сильно хромая, устремился ко мне.

- Я готов… поговорить, - довольно жалко проблеял он, - Только оружие вернешь?

- Криндж вернет, - кивнул я, - Но если будешь врать – то он очень глубоко тебе всё это ввернет…

Через пару часов я уже тащил этого малохольного на закорках по лесу, внимательно слушая его наставления, который человек с вывихнутой ногой, шептал мне на ухо. Куда? Зачем? Почему? Всё просто. Крис Кинкейд, как представился этот ушибленный варваром человек, был местным. А его отец родился в две тысячи пятьдесят втором году.

- Тогда была настоящая истерия из-за возможного конца света, - рассказывал Крис, уверившись, что я не собираюсь его жрать и убивать, - Строились бункеры, возводились настоящие подземные города. Только люди понимали, что они все не влезут. В обществе назревали… ты вообще меня понимаешь?

- Криндж понимает, - кивал я, огибая быстрым шагом особо колючие кусты, - Человечишки любят жить сладко и мягко. Не любят, когда их жгут.

- Вот-вот, - соглашался смелеющий от часа к часу захребетник, - Поэтому несколько контор… больших купцов, вроде «Атомстроя», разработали такое… такую… В общем, дешевая дырка в земле, куда закладываются замороженные люди, немного техники и обучающих материалов. Реактор, инструменты, семена. Когда энергия кончается, всё это…

- Вылезает из земли, - делал предположение я, - Живое.

- Именно! – радовался тот, кому не дали пропасть в очень опасном лесу, - И вот таких поселений как наше – очень много!

Дешевое и эффективное решение спасения человеческой расы, как погляжу. Эдакие «семена», которые плевать, когда «взойдут», главное – много что сохранят. Только вот создатели этих микро-бункеров вовсе не ожидали, что замороженные в них люди, оттаяв, окажутся на живой и здоровой планете… нафиг никому не нужными.

- У нас есть связь, - мой попутчик оказался вполне словоохотливым, - Рассказывали, что когда наши вылезли, то через полгода прилетел корабль, спустил нам несколько принтеров и инструкции, после чего о нас все забыли. Ну, телепередачи ловить есть чем, так что народ был в курсе, что…

- Вы никому не нужны.

- Да… всё так и есть.

Народ, похоже, пихали под землю миллионами, так что до сих пор то там, то тут из-под земли лезут выжившие, которым приходится заниматься сельским хозяйством в мире, полном мутировавших животных и прочих ужасов. Они жалуются на жизнь только первое время, так как обладают аппаратурой, позволяющей узнавать новости из других поселений. И, конечно же, узнают, какой леденящий душу капец иногда творится там и тут. Так что добровольно селения покидает мало кто.

- Тебя выгнали? – мне всё больше и больше нравилась прямота моего нового образа.

- Мне дали ответственное задание! – обиженно донеслось мне на ухо, - Мне нужно найти одну очень важную для поселения штуку. Без неё…

- Тебя выгнали, - уверенно постановил я, перепрыгивая небольшую речку, - И отправили на смерть. Ты мягкий человечек. Лес бы тебя сожрал.

- Да нормально всё было бы! Смотри, мы сколько уже прошли, а на тебя никто не напал! Я знаю этот лес! Я охотился с двенадцати лет! Лучше скажи, почему ты такой…

- Родился таким, - проворчал я, совершая еще один гигантский прыжок, после которого Крис прикусил себе язык и молчал минут пятнадцать. Отлично, есть время подумать.

А мысль ко мне в голову пришла интересная. Этот парень, так кстати попавшийся мне на пути, может послужить ключом-отмычкой в нормальное общество. Ну, я-то сам по себе страшен как смертный грех, да еще и неприятно похож на зеда, тварь, которую везде знают и везде не любят. Шансы, что при подходе к какой-нибудь деревушке мне вынесут хлеб и соль, а не выстрелят крупной картечью, довольно маленькие. Спутник же их может увеличить до приемлемых значений. Кроме этого, Крис Кинкейд во многом похож на меня – выброшен в этот жестокий мир сам по себе. Ему нужен союзник, тем более такой здоровый как я.

- Криндж, а ты знаешь, что у тебя на спине ожоги от лазера?

- Знаю.

- А за что в тебя стреляли?

- Криндж улыбнулся.

Наконец-то он заткнулся. Что-то идея о том, чтобы завести своего личного человека немного утратила в своем блеске. Зато появились версии, почему этого долдона выперли из поселения, отправив на верную смерть. Хотя, тут нужно кое-что спросить.

- Крис?

- Д-да?

- А зачем тебе искать важную штуку для поселения, когда ты можешь искать новое место для жизни самому себе?

- Ээ… у меня там мама, отец, будущая жена…

- Криндж думает, что ты дурак.

- Э-эй! Я не… берегись!!!

Мы спасаемся от гигантской, но очень короткой, змеи. Пробираемся то ли через старую гору, то ли чересчур здоровый холм, чтобы, сделав остановку, полюбоваться на гигантские бронированные ворота в этой складке ландшафта, взорванные лет сто назад. Переплываем реку, где я чуть не теряю человека, которым решила пообедать местная живность в виде множества ярко-красных червей, уверенно плавающих в воде. Ночуем на остатках когда-то большого бетонного моста. Идём дальше. Не просто идём, а движемся к точке на моем планшете, которая заявлена как городское поселение. Кинкейд направлялся туда же.

За сутки с лишним совместного путешествия, несмотря на то что моя скорость упала в среднем раза в три, Крис показал себя полезным спутником. Купившись на мою «варварскую» игру и постоянную молчаливость, он счел меня тем, кем я выгляжу внешне, то есть недалеким громилой-мутантом. Однако, относительно безобидным по отношению к нему, так как живности вокруг хватало. Я уже пару раз спас его от тварей, чуть не добравшихся до жилистого мяса этого проходимца, а он в ответ позволил нам беспрепятственно миновать с полтора десятков лёжек куда более опасных зверюг.

Тем не менее, он был проходимцем, об этом мне кричали мои же чувства. Если что-то выглядит как утка и крякает как утка… в общем, Кинкейд слишком походил на мелкого жулика, которого выставили на мороз, потому что устали терпеть. Ко второй ночевке, наблюдая, как он аккуратно организует себе засидку на дереве, которое едва выдержало массу этого худощавого типа, я понял, что от него и раньше пытались избавиться, назначив охотником, но парень как-то выкрутился. Это если верить тому, что он действительно потомок замороженного мужика из подземного бункера.

Эту веру подкрепляло несколько инструментов, которые обнаружились в распоряжение этого прохвоста, включая миниатюрную зажигалку. Точнее, у него был целый браслет с кучей полезных примочек, вроде той же зажигалки, но работал он, по напряженному объяснению самого Криса, явно боящегося за свое имущество, только в комплекте с хозяином. Мол, браслетик завязан на генокод, всё такое.

Я лишь хмыкал. На чем мне таскать эту фигню, даже если сниму? На члене?

Без шуток, Кинкейд по сравнению со мной был настолько мелким и щуплым, что хотелось назвать его карликом, однако, это был совершенно пропорциональный мужик натуральной человеческой расы. Разумеется, посреди леса ему неоткуда было взять нормальную диету, зато, изобразив тупого мамонта, я развёл спутника на декларацию своих габаритов. Сто шестьдесят семь сантиметров роста, шестьдесят два килограмма веса.

Мда. Ну и здоровый же я.

- Ну и здоровый же ты…, - качнул головой на привале Крис, жуя поджаренную полоску мяса, добытого нами накануне, - Вроде еще здоровее становишься…

- Криндж худой, голодал долго…, - задумчиво объяснил я, оглядывая свои руки и впалое пузо, действительно, прибавившие в объёмах, - Теперь отъедается.

- Да ты вчера сырое мясо есть начал, пока я огонь не развел, - озадаченно протянул человек, - Где ж оголодать так можно?

- В пустыне.

- О! Расскажешь, как там?

- Жарко. Песок. Зеды невкусные, - подумав, откликнулся я, - Придурки на кораблях. Рейлы наглые. Всё как везде, только песок. Еды мало.

Почему-то больше всего на Криса произвели впечатления невкусные зеды. Так-то я их не пробовал, но над вид они были очень невкусными. Да и зачем жрать тех, кто тебя не трогает? Тем не менее, вопросов больше не последовало, а я еще раз уверился в том, что выбранный способ общения с разумными имеет множество преимуществ. Одно из главных, разумеется, будет в том, что когда Крикун в очередной раз вылезет, чтобы просрать наши будущие деньги в угаре и пьянке, никто особо не удивится…

- «**ДАК!», - обиженно обозначился в моих мыслях вышеупомянутый отморозок, но ничего более добавлять не стал.

Мы продолжили путешествие, но с куда большим комфортом, выйдя на дорогу. На этой самой, местами грязевой, дороге, я и обнаружил то, что подняло мне настроение. Легко заметные следы гусениц танка, прошедшего тут относительно недавно. Хорошо. Пусть клоны-биоохотники и забрали у меня коробочку с трекером, но вопросы к пилотке у меня остались. К тому же, где бы она не притаилась, туда дойдет мой преследователь, а его вполне могут уже отслеживать…

///

Криндж, таинственное существо, содержащее в себе несколько разумов, даже не догадывался о том, насколько ускорился УРП-1902, получив доступ ко всем своим банкам памяти и процессорам. Здоровяк шёл себе по дороге, сопровождаемый невысоким худощавым человеком, а робот, чьим заданием было вернуть пропажу, ехал на высокой скорости, оккупировав одну из грузовых платформ бронепоезда, командир которого мудро отдал команду не беспокоить непрошенного пассажира.

Возможно, он отдал этот приказ по тому, что увидел целую стаю летающих дронов, преследующих хамоватого робота, а может даже узнал угловатые формы механизма, сделанного одной из самых известных компаний в мире, этого история уже не поведает.

Разве что можно добавить – Криндж не замечал не только этого. Расчетливый блеск в глазах его спутника, представившегося Крисом Кинкейдом, проявлялся теперь куда чаще опаски, сопровождавшей ранее каждое резкое движение черноволосого мрачного гиганта. Человек из деревни выживших прилагал все возможные усилия, чтобы скрыть, насколько тяжело ему даётся держать темп ходьбы рядом с чудовищем, спина которого испещрена заживающими рытвинами от выстрелов лазерного оружия. Монстр, выглядящий как бог всех зедов, был неутомим, всеяден, силен и опасен, но для Кинкейда он виделся единственным шансом выполнить его задание.

Оставалось только придумать, как добиться лояльности случайного спутника, а с этим Крис видел большие сложности. Чудовище ело всё, что находило съедобным, спало на голой земле, не боялось ни холода, ни жары, а еще, что противоречило всем передачам, которые регулярно смотрели в поселении – не соблазнилось ничем из имущества самого Криса. Этому гиганту, глаза которого периодически загорались зедовским огнем, просто не было интересно ничего из пожитков, имеющихся у человека. Да и остальное его тоже мало волновало.

Последнее тревожило Кинкейда больше всего. Без Кринджа он пропадёт, уже пропал бы. Как бы с ним договориться…?

Возможно, он узнает, когда они придут в город.

Глава 10. Три мертвеца в одном тазу

Сознание… его не было. Было бездумное «я», качающееся в вязкой тошнотной темноте, в липкой дряни, от которой было тяжело дышать. Я чувствовал себя одновременно очень злым и очень-очень уставшим. Несмотря на эти чувства, было четкое осознание, что они не принадлежат мне, а навязаны со стороны кем-то другим. Не далеким, не посторонним, а очень близким. Не по духу, а физически. Ощущения без осознанности, эмоции без привязок, да липкая тьма, вынуждающая тратить все оставшиеся силы на дыхание.

…откуда? Как? Что… произошло?

Медленно, чуть ли не откусывая черный воздух, я пытался разобраться, сориентироваться. Получалось отвратно, но получалось.

Не было никакого города или поселения, куда вёл меня Крис Кинкейд и следы гусениц танка. Был бандитский лагерь, россыпь дощатых домов посреди леса, прикрытых листвой крон и маскировочными сетями. Некий перевалочный пункт, полный людей и человекоподобных ублюдков-мутантов, вооруженных самопальным огнестрелом. Оборванные, грязные, разобщенные, они расслаблялись в относительно безопасных условиях. Обстановка не особо отличалась от Свободного города, если не считать того, что при нашем появлении много кто хватался за пушку. Точнее, при моем.

Кинкейда здесь знали. Сперва я не придал этому значения, а потом… стало поздно.

Он привёл меня к хибаре, возле которой уже стояла очередь вооруженных людей. К молекулярному принтеру, на котором мне должны были распечатать майку. Мол, «нужна майка, не будешь же ты напрягать голым торсом народ. Не парься, у меня найдется терракоин на это дело. Потом пойдешь выяснять, что тебе надо». Звучало логично и правильно, моя рожа местных реально напрягала, а вот штаны и ботинки оказывали обратное воздействие. Следы танка я потерял, поэтому без каких-либо задних мыслей сам встал в очередь, довольно медленно продвигающуюся вперед. Сам встал, а Крис исчез.

Меня тогда увлекли попытки понять, как и чем живут местные. На охотников они не походили, мы находились за сотни километров от густонаселенных территорий, а значит, грабить тут было некого. Однако, народа обоего пола, грязного, неухоженного, но отнюдь не подыхающего с голоду, тут было полно. Я наблюдал, присев на корточки, чтобы казаться менее опасным и не получить случайную пулю. Затем, в какой-то момент, металлический щелчок, ощущение холода на голове, тьма.

Липкая прожорливая тьма, в которую я погрузился, как в смолу. Теперь я ей дышу и, кажется, с каждым вздохом все легче и легче. Только дышать. Не видно и не слышно совершенно ничего.

- А что должно быть? – едко спросил неожиданно появившийся передо мной человек, - Ты внутри собственного черепа, дебил. Думал, тут золотой дворец со шлюхами и вискарь реками течет?

Я не видел его ни разу в жизни, но узнал сразу же. Сутулый, высокий, тощий, лет пятидесяти пяти на вид, хотя я точно знал, что ему не больше сорока трех. Лицо как будто вырезано из гранита, резкое до отторжения. Тяжелый взгляд карих глаз и порочная усмешка подонка, знающего истинную суть мира.

Джек Регал. Крикун.

Король воскресшего рока, вновь поднявшего голову в тридцатые. Не просто поднявшего, вскинувшего. Олдскул, вышедший на новые обороты, захвативший умы и выдувший мозг из миллионов и так не слишком полных молодых голов. Большей частью – благодаря этому ублюдку, Новому Королю. Иконе и глашатаю воспрявшей музыкальной традиции, его знамени, его иконе. Секс, наркотики и рок сотрясли Землю, когда из преисподней выполз этот козёл.

На самом деле его звали Дерек Спиллсвелл, он был хорошо отдрюченным жизнью сиротой из Бруклина, района Нью-Йорка. Сын иммигрантской пары, норвежки и венгра, этот придурок рано остался сиротой, сполна хлебнул прелестей улиц крупнейшего города на планете, наглотался разной дряни так, что у него огрубели голосовые связки. Когда к нему пришла слава, на гребне которой он понесся прямо в могилу, вся жизнь Джека Регала представляла из себя бесконечный праздник. Девки, наркотики, музыка. День за днем, неделя за неделей, год за годом. Сотни скандалов, тысячи исков, миллиарды поклонников. Реки женских слёз.

Всё это знание вливалось в меня при виде Регала как будто концентрированным потоком данных.

- Я был просто удачливым сукиным сыном, - мрачно ухмыльнулся стоящий передо мной человек, - А вот ты, Маттиас… вот ты реально был конченой мразью! Кто бы мог подумать…

Имя ударило меня как обухом. Стоять, пялиться на знаменитого алкаша, а потом неожиданно понять, что ты не в виде чудовища с рожей, способной вылечить любой запор, а в своём родном теле? Плевать на тело… память!!

Маттиас Хемсворт, Техас, год рождения тысяча девятьсот восемьдесят третий. Старший сержант Армии США, специальные операции. Шесть наград, сотня боевых выходов. В две тысячи четвертом получил контузию на Балканах и с десяток осколков в мясо. Выбираться пришлось самому, меня списали как потерю. Это заняло почти месяц. Оставшееся мясо зажило, а вот мозгоправы, посовещавшись после обследования, настояли на комиссовании с почетом. Их было сложно осуждать. У меня был ПТСР и непонятные рубцы на печени, зато не было одного глаза, двух третей члена, способности иметь детей, а также, благодаря осколку, попавшему в череп (из-за которого я лишился глаза), возможности спать более четырех часов подряд.

На гражданке с таким набором мне было делать нечего, поэтому я отправился искать себе смерти среди «диких гусей». И искал её еще целых восемнадцать лет, отправив к праотцам кучу народа, пока снайпер в Нигерии не запустил мне семь-шестьдесят-два в брюхо. Сзади.

Стою, вспомнив, кто я, разглядываю своё собственное тело. Крепкое, жилистое, знакомое, исчерченное шрамами. Четыре пулевых, с десяток ножевых, ожоги, осколочные. Я много раз ходил по краю, но всегда оказывался в дамках.

- Тот еще урод, говорю же, - мрачный удовлетворенный тон Кри… Джека сменился удивлением, - Опа! И ты здесь!

По сравнению с нами, обычными людьми, Яго выглядел устрашающе, гротескной пародией на человека. Сейчас, глядя на «свое» тело, я не понимал, как такого зверя пускали в города, как Крис вообще не сдох от ужаса, увидев такого монстра рядом. Не истощенный, не изголодавший, мутант был похож на машину, созданную для убийства всего живого, особенно с этим мрачным выражением лица и глазами, прячущимися в тени надбровных дуг. Каждая из его рук была толщиной с моё бедро, а уж если брать дохловатого Регала, то там вообще речь шла о туловище.

Но это было не самым странным, от Яго, того самого Малого, шла своя река информации. Если Джек Регал ощущался кислотной вечеринкой, лихорадочно-ядовитым морем похоти, алкоголя и остервенелой ярости, то мускулистый монстр был чем-то противоположным. Спокойствие, одиночество, печаль. Однообразные странствия по разнообразным местам. Тоска и обида. Насилие? Да, но как нечто неважное, какое-то побочное явление, тут же ускользающее из поля зрения.

- А ты…, - начал рокер, но тут же замолчал.

Заговорил монстр. Грубым, но очень спокойным, меланхоличным голосом.

- На нас применили нейропрограмматор, - поведал он, - Подчиняющее устройство для примитивных. Нас спутали с примитивным. Меня раньше часто путали. Применяли. Бесполезно… было. Сейчас всё иначе. Эта штука сломала у нас в голове барьеры, которые нас разделяли, сломала нашу программу. Мы все сейчас сольемся.

- Дерьмо! – тут же отреагировала бывшая рок-звезда, - С вами, с утырками?! Да ни за какие…

- Это неизбежно, - грустно откликнулся мускулистый гигант, - Процесс уже начался.

Не став мешать рокеру истерить, я просто сел там, где стоял, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, прорвавшими блокировку. Этот нейропрограмматор, чем бы он ни был, вернул мне себя и… это была безрадостная находка. На мгновение я потерялся, спутав себя с тем, что шло от Яго – такой же тоской и безысходностью, которые проходили лишь во время непосредственной опасности. Когда пули свистели над головой, рвались осколки и слышались крики умирающих и убивающих – только тогда я чувствовал себя живым. Еще до балканских осколков. До выстрела в спину.

Я как героиновый наркоман шёл на новую войну не потому, что любил кровь и деньги, а чтобы жить там. В гуще боя, на минных растяжках, в глубоких развед-рейдах, я вовсе не искал себе смерти, наоборот, оттачивал навыки, чтобы воевать лучше и лучше. Раз за разом испытывать новые всплески гормонов в крови, побеждать, выживать, идти дальше. Иной жизни я не знал, полгода на гражданке едва не заставили меня взять в руки оружие и отправиться в ближайший молл, чтобы сдохнуть в перестрелке с полицией.

Видимо, Джек Регал прав, я тот еще ублюдок. Теперь только этому конец, нас троих начинает тащить друг к другу, мы начинаем смешиваться в прямом смысле этого слова. Трое мертвецов, каждый из которых стремился к смерти еще будучи живым. Теперь мы с Регалом лишь пакеты данных, которые были запиханы в голову монстра, но… более живые, чем он сам. Это абсурдно и забавно, а еще вызывает… предвкушение. Не только у меня, но и у матерящегося по-черному рокера, лишь делающего вид, что ему это глубоко противно. Увы, но это не реальность, в которой можно обмануть словами, мы чувствуем друг друга, становимся друг другом.

Сливаемся.

Никакой борьбы, никаких попыток завоевать контроль, стать главным. Этого просто не может быть, нас сметает бурей из объединяющейся памяти, опыта, навыков и ухваток. Ни мне, ни моим бывшим соседям просто не на что опереться в этом кавардаке, нечего отстоять, мы и есть кавардак. Хаос, который либо развоплотится, либо создаст что-то своё.

Кого-то своего.

Это уже будем не мы.

///

Кинкейд трясся в кузове разваливающего пикапа рядом с лежащим телом преданного им мутанта и молился о том, чтобы дело выгорело. Свой ствол выходец из деревни размороженных держал в кобуре, да и ни к чему им было размахивать в трясущемся по грязевой дороге автомобиле. Три обреза, заряженных крупной картечью, постоянно щекотали ребра беспамятному громиле. Бандиты, ехавшие с ними, хотели жить, поэтому не сбавляли бдительности.

Крису не повезло. Они с Кринджем прибыли в Засилье, когда Гамлет, его «знакомый» из города, собирался в очередной рейд. У этого босса был нейропрограмматор, с помощью которого обычно вербовали «верзил», но завидев, кого собирается им поработить Кинкейд, Гамлет выставил совсем не ту цену, которую ожидал услышать Крис. Их взяли с собой на дело. Торговаться было не с руки, человеку пришлось подписаться на рейд. Теперь вереница старых, еле живых автомобилей, работающих на примитивном бензине, медленно ехала в дебри леса, туда, где парочка охотников обнаружила логово окопавшихся пиратов.

Правда, они с Кринджем могли и не доехать. Обычные «верзилы» или, как их называют, примитивы, после получения живительной нейрограммы вырубались минут на десять, а затем поднимались, целиком и полностью преданные тому, кто был записан в программатор как целевой объект. Только вот эти твари, похожие на увеличенные в два (а если говорить о Крисе, то в три) раза людей, в «диком» виде были тупыми ублюдками, которых держали только из-за чудовищной силы и выносливости. Криндж же был чем-то иным… Он уже четвертый час лежал неподвижно.

Если он не очнется к моменту начала атаки, то ему и Кинкейду просто перережут глотки. А если всё-таки откроет глаза и будет подчиняться… Гамлет направит его на прорыв. Несмотря на звероватый и туповатый вид, главарь бандитов сразу понял всю ценность мутанта, на шкуре которого были заживающие рытвины от лазерного огня. Оставался еще вариант, что очнувшийся монстр начнет все ломать и крушить… но Крис не хотел об этом думать. У него и выбора особого не было.

Тем не менее, шансы на удачный исход дела были высоки. Кто такие пираты? Те же бандиты, но каким-то образом раздобывшие летающий транспорт. В смысле нормально летающий, а не примитивный вертолет или еще какую-нибудь хрень. С такой штукой на антигравах вполне можно ссаживать с неба других летающих идиотов, а там… там всё очень жирно. Даже если сбитое корыто рухнет, полностью раздолбавшись, снятого с него металлолома только хватит, чтобы окупить вылет. Проще говоря, пираты – те же бандиты, только богаче. Обычно они селятся возле Свободных городов, рейлы покупают всё и всегда, но этих что-то занесло в такую дыру… Если перепьются или выставят слабые дозоры, то парни Гамлета их перещелкают как орешки, а Крис и его селение приобретут не просто посредника для покупки выращиваемой ими травы, а самого настоящего пиратского барона в союзниках.

«А если этот здоровяк сообразительнее, чем ты думал, то он оторвет тебе голову раньше, чем почувствует картечь в своей требухе», - мысль, пришедшая в голову Крису, напрягала своей пронзительной прозаичностью. Впрочем, она не была для него чем-то новым.

Крис Кинкейд, как его отец и мать, как и прочие родственники вниз по линии, был человеком. Настоящим, стопроцентным человеком, а не проклятым мутантом из этой эры. Здесь же у каждой твари в теле гулял сраный УКВИГ, делая эту тварь сильнее, быстрее и живучее, чем когда-либо были люди. Любой из бандюг, сидящих в кузове, мог легко и непринужденно переломать Крису все кости. Гребаные мутанты. Вот бы их всех выжечь подчистую…

Скрючившийся на днище кузова гигант пошевелился, тут же заставив человека изойти ледяным потом, а бандитов напрячься до предела. Пальцы на спусковых крючках обрезов дрожали, пока человекоподобный гигант со зверской рожей возился, собирая себя в кучу. Получалось у него не ахти из-за трясущегося кузова, но люди, с которыми он его делил, вовсе не были настроены критиковать здоровяка, чуть ли не вдвое превосходящего их размерами. Наконец, Криндж сел, подтянув колени к груди и обняв их руками. Его лицо было закрыто упавшими волосами. Он слегка трясся.

Крис тяжело сглотнул, борясь с желанием выпрыгнуть из пикапа на полном ходу. Сидящее рядом существо было намного сильнее и крепче бандитов, надеющихся на свои обрезы, которые они сейчас по-тихому убирали с поля зрения проснувшегося. Если он взбесится… нужно срочно что-то сказать! Срочно! Но язык…

- Где мы, друг? – низкий гортанный голос, раздавшийся из-под волос, закрывающих лицо, чуть не заставил Криса обосраться. От неожиданности, от облегчения. Сказать, впрочем, он всё равно ничего не успел.

Один из бандитов, тот, кто раньше всех начал убирать обрез, разразился речью:

- Да к нам на малину на днях танк притырил, слышь! – затрещал он, - В Засилье-то! Водила сука даже не вылез, про броды спрашивал, грозился разнести всё! Узнал про броды через Брегань, ну и свалил дальше! Босс разведчиков послал, а там пираты, слышь, себе тоже малину учудили! Прям у нас под носом! Вот и едем у них спросить за этот нескладняк!

«Танк?!?», - дополнительно охренел Крис, уже почти нашедший нужные слова. Взгляд сквозь волосы давил на него так, что потроха завязывало узлом, несмотря на то что обращение «друг» уже говорило о том, что нейрограмма легла верно. Бандит трещал, Криндж ничем не показывал, что он его слышит, даже не шевелился. Просто смотрел на Кинкейда.

- Мы идем помочь этим парням, К-криндж…, - наконец, выдавил из себя человек, жалко улыбнувшись дрожащими губами, — Это хорошие парни…

- Бить плохих парней? – глухо осведомился порабощенный здоровяк, покладисто добавив, - Криндж поможет.

Вот тут выдохнули уже все. Кинкейд, наверное, из всех отверстий разом. Сработало! Чертова сукина мать фортуна, сработало! Теперь у него есть этот огромный мясной танк, натуральное чудище, которое, небось, даже всю шоблу Гамлета перебить может! Теперь он точно справится!

Задание, с которым вышел из деревни Крис, было архиважным. Да, его, можно сказать, изгнали, шансы на смерть в лесу были вполне увесистыми, но далеко не все изгоняющие были единодушны. Часть из них ждала возвращения Кинкейда с одной очень определенной вещью – передатчиком, с помощью которого можно было связаться с «Возвращением», единственным обществом на планете, которое воевало за человеческое наследие.

Их называли расистами, ублюдками, террористами и массовыми убийцами, но потомков вернувшихся из криосна подобное волновало мало. У этой организации были ресурсы, оружие, деньги, они давали шанс на нормальную жизнь. Не возиться в грязи славийских лесов, выращивая травку для мутантов, а жить пристойно, как и подобает людям. Не смотреть телепередачи о том, как проклятые мутанты и инопланетяне жируют в омниполисах, катаются на гравипоездах и пользуются летающими машинами, пока истинные хозяева Земли возятся в грязи, а самим взять причитающееся. Пусть с кровью, пусть из мертвых рук так называемых «мирных жителей», но своё. «Возвращение» никогда не проходило мимо настоящих людей. Никогда.

Им только надо было дать сигнал, передать координаты. Они прилетят, дадут прикладом в зубы всем несогласным, а затем заберут их, выживших, в цивилизацию. Пусть билет туда придётся оплачивать кровью, но это слишком мелкая валюта для Кинкейда и его единомышленников.

Главное – пережить рейд на пиратов, а если повезет… нет, об этом лучше даже не думать. Гамлет спокойно перебьет весь их поселок, если с ним начать шутить.

Колонна раздолбанных, еле держащихся на ходу пикапов начала тормозить. С каждого спрыгивало от семи до десяти пассажиров в дешевой штампованной одежке, разукрашенной по фантазиям носителя. Обрезы, охотничьи ружья, древние реплики древних автоматов, самопальные винтовки, оружие бандитов представляло из себя рухлядь, постоянно дающую осечки, но это владельцев не смущало. Им, пришедшим в Засилье из куда более недружелюбных мест, хватало и стреляющей палки, чтобы почувствовать себя королями жизни. Немногие из них умели считать и писать, зато все поголовно великолепно крутили косяки из подсушенной местной травы.

Гамлет, крупный пузатый детина, в чем-то, отдаленно напоминающем кованый доспех средних веков, прекрасно знал о недостатках своего воинства. Раздавая приказы, главарь зорко следил как за своими двумя заместителями, выстраивающими свои отряды, так и за худым черноволосым здоровяком, медленно бредущим около нервного человечка, постоянно лапающего свою кобуру.

Неудачно вышло. Если бы хренов Кинкейд со своей обезьяной приперся бы чуть раньше, то здоровенную тварь у него вполне можно было бы забрать себе. Не пикнули бы человечки. Из верзилы получился бы замечательный телохранитель для главаря, стойкий, преданный, не рассуждающий… Но что уж поделать, вышло как вышло. Вон, у одной из тачек глушитель отпал. Выдадим его здоровяку, да пошлём в разведку боем. Перед тем, как он свалится, нахватает немало пуль. Затем всё решит лихая атака всем скопом. Всегда решает.

Людей, если что, главарь запросто наберет в том же Засилье. Их всегда больше, чем нужно.

А Криса Гамлет потом сам прикончит, втихую. Если пираты обосновались хорошо, то нечего посторонним пялиться на внутреннее содержание его, Гамлета, новой базы. А то еще расскажут кому.

Порядка семидесяти человек сошли с машин в густом лесу, а затем, распределившись на три отряда, неторопливо двинулись сквозь густую чащу к бывшей ракетной базе, заброшенной почти четыреста лет назад. Руины, многократно обследованные местными, не представляли интереса для бандитов, требуя для своего освоения строительных материалов и техники, которые те достать бы никогда не смогли. Однако, как оказалось, кто-то смог здесь обустроиться.

Теперь местные собирались узнать, что с собой принесли эти незваные гости, и чем они планируют поделиться с хозяевами окрестной территории.

Глава 11. Новорожденный

Идиотский мир, идиотская ситуация, идиотское рождение. Самое то для меня, потому что я, сидящий в кузове раздрызженной машины, скачущей по грязи, слеплен из трех идиотов. Не простых, обычные идиоты не желают сдохнуть, пусть и подспудно, как этот гребаный рокер, а идиотов козырных, живучих, опытных и… беспросветно тупых. Первый кретин был прирожденным солдатом, второй низким ублюдком, вырвавшим у судьбы шанс, а третий… вообще был инфантилом по жизни.

Память… она работала четко, но её было слишком много, чтобы возиться со всеми этими воспоминаниями о аж трех разных жизнях. Нахер их, всех этих придурков, пока что. Сейчас, сидя в кузове с вонючими дегенератами, каждый из которых был нехило вооружен, я планировал собственное выживание. Получалось хреново. Слишком много дебилов, по движениям и мимике которых я вижу, что за стволы они схватятся легко и свободно. Мой идиот-«папаша», который и послужил причиной слияния трех идиотов в моей башке, тоже нервно щупал свою пукалку и очевидно срался при любом взгляде на меня.

Засада. Валить? Или всё-таки попытаться добраться до той сучки на танке, что расстреляла меня в спину? Угу, с голой жопой промежду двух банд местных мутантов. Вон у одного глаза как выпучены. У второго вообще по семь пальцев. Крис этот нормальный, но только на вид, сука гнилая. Сидит, нервничает. Пополам бы его разорвать, ноги-то вот они, дернул в разные стороны, и готово… но не с руки. Совсем не с руки. Да и не за что, по сути. Он, конечно, меня в спину ударил, точнее, не меня, а этого солдатика, а я от этого родился. Здравствуйте, моя есть Криндж, новый Франкенштейн этого мира.

Нет, улыбаемся и машем, в смысле хмуримся и сидим. Криндж поможет, ага. Лес вокруг густой, по любому ногами хоть немного, да потопаем, а там с моей скоростью смыться будет не проблемой. Как фишка ляжет. Опыт солдатика гласит, что нужно ждать, опыт рокера… да какой у него опыт, у придурка. Нет, тут нужно впитывать именно солдатика, он хоть и без члена жизнь прожил, но с мозгами. Хреновую, конечно, но хоть навыки полезные.

Ага, остановились, высаживаемся. Едрена мать, сколько тут народа, оказывается. Больше пятидесяти рыл и все противные. Крис реально как крыса рядом с этими мужичками смотрится, а они прям орангутаны… с излишествами. А это кто у нас такой здоровый? Местный пахан? Вылитый рыцарь-барон, бандитский. Хоть и хорохорится, но видно, нервничает, паскуда такая. На двоих оглоедов косится, а они на него взгляды бросают. Не всё так ладно в датском королевстве, да? А если пахана не станет, «Титаник» в какую степь поплывёт? Так, нахер-нахер, тут по пустыне корабли ходят, не хочу думать о степях и «титаниках», а вдруг? Мне мою психику жалко, она у меня детская.

Опа, подгончик! Что это мне предлагают? Глушитель от тачки? Берем, а чего нет-то, я, пока сидел на жопе в машине, обнаружил, что солдатик-то раньше прав был. Мне местный огнестрел просто не подойдет, слишком у меня лапки большие. Вот глушак кое-как подходит, хоть и норовит помяться. Эх, почему у меня кожа цвета печального трупа, а не зеленая? Побил бы себя кулаком в грудь, сказал бы громко, что буду крушить…

Крис сука Кинкейд держится рядом с боссом в латах, который тоже не дурак, идёт, пропустив вперед, через кусты, отряд тел в двадцать. От нечего делать иду, рассматривая эти тела, офигеваю от… нет, не от мутаций. Подумаешь, тут голова слегка большая, тут половинки жопы дряблой чуть ли не до колен свисают, тут еще что-то… фигня вопрос, я уже насмотрелся разной дичи. От баб я офигеваю. Процентов тридцать, если не сорок, всей этой толпы – бабы.

Причем выглядят они на порядок лучше мужиков. Меньше аномалий и мутаций, более пропорциональные тела, сиськи у каждой первой торчком, как будто ей восемнадцать… Одеты, причем, крайне скудно. Так-то в этих краях довольно тепло, но женщины, гляжу, парятся с одежкой совсем иначе, чем мужики. На последних та же неубиваемая форма, что напялена и на меня, только цвета другие, видимо, красить умеют. Женщины предпочитают натуральные лохмотья, но из других тканей, причем откровенно немногое прикрывающие.

Что показывать – им есть, и зачем – тоже. Несмотря на то, что мы прём по лесу в сторону вероятного противника, эти боевые девки со стволами то и дело плотоядно косятся то на одного, то на другого мужика. В этом, кстати, я теперь шарю. Солдатик-бревно не понимал, с буратины местного вообще взять нечего, а вот старина Регал чуял влажную киску как голодный пёс кусок отварной говядины. Сейчас именно его опыт подавал сигналы, что каждая из местных бандиток, идущих наравне с мужиками в бой, в самом, как говорится, соку.

Правда, даже я поперхнулся, увидев с левого фланга трех беременных баб, что невозмутимо чесали за остальными. Нихрена же здесь у тебя порядочки, матушка-Земля…

Оказывается, местные вполне знали, куда надо идти, так что местный босс и его помощники довольно грамотно вывели всю насторожившуюся толпу к руинам возле покатого холма. Очищенные от кустов жалкие развалины заинтересовали бы максимум волка, который бы смог их обоссать, но вот в низу холма притаились огромные ворота, распахнутые настежь… лет эдак сто-двести назад. Может быть, даже взорванные. Сейчас этот здоровенный пролом был почти весь заложен говном и палками, то есть нетесаными бревнами, кое-как скрепленными между собой, так что намек, что в теремочке кто-то живёт – был вполне ясен. А верх… верх этой миниатюрной горы носил на себе целую «корону» из вполне живого бетона.

А чтобы я точно был уверен, что мы пришли туда, куда надо, из дырки между бревенчатых стен торчала задница крайне знакомого мне танка. Правда, кроме этого, перед танком скучали еще четыре человека в серых комбинезонах с фуражками, вооруженные чем-то очень похожим на автоматы.

- А ну иди сюда, - шепотом позвал бугай-босс моего «папашу», тут же хватая сморчка за шею рукой, подтягивая к себе и начиная что-то шептать на ухо. Выслушав, Кинкейд попробовал протестующе заскулить, но лапа босса, уступающего мне больше в росте, чем в ширине, легко сжалась на его куриной шее, заставляя сменить протестующий скулёж на согласный хрип.

Внедрение инструкций в человека прошло быстро, так что, освободившись от хватки босса и непрерывно потирая горло, Кинкейд подковылял к безучастно стоящему мне и прохрипел:

- Криндж, надо помочь парням туда ворваться. Ты быстрый, добежишь? Вон тех серых побить надо. Быстро.

Вокруг согласно загудели внимательно слушающие бандиты. Я быстро прикинул обстановку. Четыре караульных для глухой дыры посередине нигде? Многовато, но вокруг меня около семидесяти идиотов с пушками. Не прорваться. Значит, только вперед, как тупому варвару. Однако, что, если прикинуться ну очень тупым? Вокруг полно ублюдков, а я теперь неплохо понимаю в таких парнях. Им насрать друг на друга, сбиты в стаю, потому что так проще. А значит…

- Криндж понял, - важно киваю я, ничуть не сдерживая голос, - Криндж поможет парням ворваться!

Уронив глушитель, вместо него я схватил за глотки парочку бандюг пожирнее, что стояли рядышком, а затем, с повторным рёвом «Криндж поможет!», побежал со всех ног в сторону охранников дыры в холме! В спину мне неслись вопли, среди которых можно было отметить только чуть ли не истеричный крик босса «не стрелять!!».

Хотя всё равно несколько раз выстрелили. Это вынудило горе-охранников всё-таки дёрнуться… и тут же окаменеть при виде дружелюбного меня, наступающего на них своим широким фронтом и с дарами! Те, правда, были не очень презентабельными, но вы же не будете нести живых мужиков, сжимающих ружья? Такие, знаете ли, с секунды на секунду задумают выстрелить вам в бок! Так что шеи я сломал чуть ли не сразу. Пальцами. Два мешка с мясом тащить было неудобно, но получать автоматные очереди еще неудобнее!

Ха! Кто силён и могуч! Я! Тащить два тела, каждое под восемь десятков кэгэ – это круто! Тащить бегом – еще круче! Кто крут и прозорлив, принимая несколько пуль от всполошившихся охранников на эти тела?! Я крут! Был бы еще и умён, то дал бы крюка, огибая гребаный холм с воротами, а потом ушёл бы себе в леса, как нормальный индюк, но нет же, я силён и крут, а не умён! Криндж видит танк – он бежит к танку!

С-сука!

Охранники не были дураками, они, паля по ревущему мне, несущемуся к ним с двумя бездыханными тушами, жопами отступали вглубь холма, мимо танка. Однако, моя скорость была велика, отступление они только начали, так что я буквально внес всех четверых с разгона мимо танка вместе с трупами, попутно ушибив пару раз об брёвна. Тут же сориентировался, начав рычать, что по мне стрелять не надо, но подстраховался. Будучи уверенным, что любой адекватный человек с оружием не поверит чудищу, орущему, что оно мирное и доброе, я, в полутьме прохода, еще ничего особо-то и не видя, принялся разоружать снесенных с ног людей. Таких было всего лишь двое и они, кажется, не совсем были в себе, тупо таращась на меня во все глаза.

- Не ссать! – гаркнул я, вращая дикими глазами, - Я вас не трону! А другие – тронут!! Поднялись и на выход! Заводите танк! Там толпа под сотню рыл!

Увы, двое из четверых лежали без сознания, один, кажется, ссался, но последний всосал мои слова мудрости до щелчка, поэтому, подхватившись с места и бочком меня обогнув, вдарил по какой-то кнопке с внутренней стороны бревенчатых ворот. Что-то где-то заверещало.

- Вы что, дебилы, еще шухер не подняли?! – невежливо удивился я, слыша, как моё эхо разносится далеко вглубь этой рукотворной дыры в холме, - Вас по объявлениям нанимали?!!

Пугливо оглянувшись на меня, мужик в серой униформе подхватил автомат и бросился назад к танку, тут же начиная стрелять в белый свет, как в копеечку. Бросив взгляд поверх его затылка, я увидел, как из леса выметывается толпа орущих бандюганов. Так, ладно, сейчас бочком протиснемся мимо танка (в жопу его!), и мимо мужика (вряд ли он потратит на меня пулю), а затем делаем нафиг ноги отсюда!

План был хорош, изящен и свеж, но обстоятельства оказались против. Выглядели эти самые обстоятельства как нечто металлически блестящее, довольно высокое, двигающееся между бегущих орущих бандитов, которые, кстати, совсем мало стреляли и почему-то много оглядывались. Хотя, вполне логично бежать и оглядываться, когда металлическое страшилище, с лязгом двигающееся по твоим следам, раскидывает людей в разные стороны, как плюшевые игрушки!

У меня отвисла челюсть при виде этого. Это я не видел ни разу в своей короткой жизни, но видели Джек Регал и Маттиас мать его Хемсворт, удирая от этой твари из лаборатории! Гребаный робот настиг меня! КАК?!?

В жопу «каки»! Валим из этой дыры! Тем более со спины, из глубины прохода, уже слышны чьи-то тревожные вопли!

В этот самый момент, когда я уже напрягся для рывка мимо истерящего автоматчика, внезапно ожил танк. Взревев движком, проклятый шедевр рейлов из Ремиликса рванул с места, но не прямо или назад, а с разворотом, полностью перекрывая своей тушей вход и выход из гребаной дырки! Мало того, тварь еще и победно заглохла, растараканившись в проходе!

Прокляв всё и всех, я завертел головой. Что тут у нас есть? Коридор, с одной стороны бревна, жопа танка, неубиваемый робот и толпа бандитов, с другой приближаются возбужденные вооруженные люди, поднятые по тревоге. При виде огромного быдлана со зверской рожей, они, конечно же, пропустят его внутрь базы, а сами вдохновенно будут оборонять вход. Правда? Нет. Мне жопа? Спорно.

Почему?

Потому что солдатик насобачился использовать то, что большинству людей не под силу из-за въевшихся в их мозг стереотипов – мыслить в трех измерениях. Если снизу у нас твердый бетонный пол, то сверху мы имеем надорванный взрывом древний потолок комплекса, где между горной породой и им самим есть пространство. А так как Криндж силен, ловок и загребуч, то он подпрыгивает метра на полтора в воздух, хватается обезьяной за покосившуюся, но еще держащуюся стойку, а затем вползает в это самое пространство, исчезая от уже подбегающих вояк, но не увидевших его вояк.

Люди в серых комбинезонах тревожно орут при виде неправильно стоящего танка, тычут стволами, ругаются матом и задают вопросы, а я, вместо того чтобы слушать их переживания, по-пластунски двигаюсь вперед, прямо над их головами, во тьме, но далеко не в обиде. Жуткий грохот, бьющий по ушам как двумя совковыми лопатами, говорит о том, что отморозок, сидящий в танке, только что выстрелил из основного орудия. Мне-то ладно, я уже метров двадцать прополз, а вот человекам, собравшимся в туннеле, вероятно пришлось очень плохо.

Стрекот автоматных очередей и очередная порция криков показывают мне, что надо шевелить батонами активнее, потому что скоро в танк постучатся… и сделают это большой, сильной, металлической рукой.

Долго моё путешествие под потолком не продлилось. Это место определенно было создано советскими военными инженерами, для которых не существовало понятия «избыточная прочность», но дело было очень много лет назад, так что эрозия и энтропия уже сделали своё дело, пару раз чуть не заставив меня шлёпнуться вниз, но стальные продольные балки позволили пройти по ним достаточно далеко и бесшумно, чтобы даже сделать поворот. Вот там-то, не слыша ничего подозрительного, я и спрыгнул вниз, оказавшись в одном из пыльных пустых коридоров комплекса. И прямо перед новенькой деревянной дверью, в которую я тут же зашёл, ибо в коридоре было шумно. Крики, выстрелы, гулкие удары железа об железо, топот бегущих ног. Совсем не место для безоружного типа вроде меня.

За дверью меня совсем не ждала миловидная женщина лет тридцати, одетая в оранжевый комбинезон, весь в потеках от масла, грязи и хрен знает чего. Она сжимала в трясущихся руках старый автомат, дрожала губами и выглядела заплакано, но больше всего меня привлекли два её верхних полушария, измазанные тем же, что и одежда, но кокетливо выглядывающие из смело расстёгнутой молнии. Её во мне тоже, наверное, что-то привлекло, потому что она уставилась на моё лицо и разинула рот, куда мне срочно пришлось вставить палец. А затем смутиться, поняв, что кричать женщина не хотела, а просто выпала в осадок. Та отреагировала сообразно – скосив глаза на мою руку, фемина в оранжевом тупо обмякла и осыпалась там, где стояла, полностью прекратив сознательную деятельность.

Мне это подходит. Содрав с этой малохольной комбинезон, я молниеносно превратил его в два куска прочного тряпья, которыми и связал бессознательную тушку, в очередной раз подивившись на стати местных девиц. Крепкая, подтянутая, в тонусе, жопа как орех. Ученые, создававшие генный вирус, определенно знали, чего хотели... Мотнув головой и выбросив из головы ненужные мысли, я осмотрелся по сторонам, диагностируя, что попал в бытовку. Швабры, гаечные ключи и железки меня не заинтересовали, а вот висящая на стене карта, нарисованная от руки карандашом – очень.

Взлетная площадка.

Пока шел с бандюгами через лес, то неоднократно слышал слово «пираты», а из памяти инфантила следовало, что так называют бандюг, имеющих транспортное средство, приспособленное к полету. Насчет звания «бандитов» я тут совсем не уверен, вряд ли обычные гопники могут позволить себе оснастить весь персонал автоматами и комбинезонами, но это меньшая из моих проблем. Основная сейчас долбится в танк так, что мне даже за деревянной дверью по ушам отдает. Следовательно, необходимо реквизировать транспортное средство вместе с пилотом, улететь отсюда к такой матери, а потом зажить долго и счастливо.

Тем более, тут недалеко, метров сто по коридорам… или двести с хвостиком по второму уровню, к которому сделана приписка красным «Обслуживающему персоналу не спускаться! Опасно!».

Выбрав вариант, в котором будет куда меньший шанс встретить бегающих людей с автоматами, я покинул гостеприимную кладовку и её бессознательную хозяйку. Впереди лежали коридоры с дверьми, входить в которые было куда менее безопасно. Комнаты отдыха, арсеналы, прочие места, где могут сидеть гаврики с огнестрелом, менее робкие и зажатые, чем застигнутая мной фемина. А пулю мне не хочется, мне летать охота!

Надо сказать, что в местном кавардаке до нужного проема на нижний уровень смогла бы пробраться и свинья, разгуливающая на задних копытах. Люди в серых комбинезонах были еще туда-сюда организованы, хотя все как один требовали матом серьезное вооружение и подкрепление, но хоть бежали в нужную сторону. Те, что в оранжевых, преимущественно бабы, были куда бестолковее – они создавали суету и носились туда-сюда. Тем не менее, аккуратно пройдя нужное расстояние, я банально спрыгнул в дыру в полу, что привело меня на необжитый уровень базы.

Здесь было темно, сыро и плохо пахло, но на это я решил внимания великодушно не обращать, а споро двинулся в нужном направлении, обходя обломки и выпавшие дверные косяки. Под ботинками хрустело и чавкало, темно было хоть глаз выколи, но последнее постепенно исправлялось – моё зрение неведомой зверушки приспосабливалось с удивительной быстротой.

Что интересно, в памяти Малого, то есть Яго, не было ни намека, что его вырастили злобные ученые в каком-нибудь резервуаре. Тот отрывок раннего детства, который я извлек, пытаясь понять, что за тело мне теперь принадлежит, показывал монотонную жизнь выброшенного на обочину жизни звереныша – дикая природа, спать, красться, прибить камнем какую-нибудь тварь, сожрать, спрятаться, поспать.

Рефлекторно поймав кинувшуюся на меня крысу размером с хорошую собаку, я сжал пальцы, с хрустом ломая монстрику всё между передними и задними лапами, а затем рассмотрел животину. Здоровая, рыжая, шерсть гладкая, оценил я добычу, очень здоровый зверь. Красавица. Интересно, что они тут жрут?

Грызун, скорее похожий на матёрого хищника, чем на что-то иное, содрогнулся в предсмертной агонии, а я, ругнувшись, отбросил тело, продолжив свой путь. Не отвлекаться, товарищ Криндж, соберитесь! Да, вы «родились» несколько часов назад, но если будете прохлаждаться, то до вашей жопы доберется буйная жестянка. Шевелимся, шевелимся. Потом помироточишь, порефлексируешь, поругаешь своих «доноров» и непутевую судьбу. У тебя, в отличие от этих трёх придурков, присутствует острое, яркое, невыносимо прекрасное желание жить!

Топая вперед и обходя кучи разной рухляди, я привлек внимание еще трех крыс, похожих на первую один в один. Расправиться с ними не составило труда, они почему-то предпочитали атаковать в прыжке, что было вполне логично против нормальных людей. Та, в рыжем комбинезоне, точно бы и вякнуть не успела, если б такая туша, весом чуть ли не в тридцать кило, пала бы ей на грудь. Мне же поймать продолговатое тело, да сокрушить пальцами, мешая им кости и кишки, не представляло ни малейшей сложности.

Однако, храбрые тут люди обосновались, вот что я вам скажу. Если бы не узость проходов, эти зверьки пачкой заставили бы и меня просраться. Даром что рыжие.

Выход к полетной площадке идёт впритык с шахтой лифта, в которой я вижу небо вверху и тьму внизу. А еще мусор, шлак, бревна какие-то и прочую ересь. Очень ненадежно, но мне хватит и стыков между плит – тело могуче, пальцы цеплючи, а еще я… помыться бы надо. Поднимаюсь уверенно, но не спеша, чутко прислушиваясь к звукам, что доносятся сверху. Там орут, преимущественно женскими голосами, преимущественно о том, что страшный робот атакует, что он на базе, что нужны пушки побольше, а вообще готовьте машину, нужно кого-то там эвакуировать.

Меня, меня нужно эвакуировать! Начинаю поспешать, а то опоздаю. Ломиться по лесу от робота не хочется совершенно, тут вам не пустыня, тут меня будут тормозить деревья и прочие болота, а этот атомстроевский выпердыш неутомим как налоговая служба Соединенных Штатов Америки…

Цепляясь пальцами за стыки и выбоины, я полз наверх как огромный жуткий паук, торопящийся наложить кучу в своей паутине. Наверное, загляни в шахту кто-нибудь, да увидь там моё «личико», кондрат бы тяпнул это существо незамедлительно, а ведь мы живем в страшном мире, где очень много страшной неведомой хрени. Ну да, лицо у меня не очень, зато душа - пальчики оближешь! Не то что три прошлых дурака.

- Это дерьмо зачем-то прошло на нижний уровень! – голосок то ли очень молодой женщины, то ли вообще подростка звучал очень близко, - Он там нашумит так, что базу придётся бросать! Твари попрут!

- Так помоги мне, дура! Тут минимум двое надо, чтобы эту «пташку» в воздух поднять! – еще один голос, почти такой же, - Бросай эту дубину, ты всё равно из неё выстрелить не сможешь! Пока никто не видит! Представляешь, что будет, если сюда толпой припрутся?! Мы всех не заберем!

Какие твари? Хотя черт с ними, робот близко. Что-то я сомневаюсь, что его остановит невозможность подняться по отвесной шахте, в которой торчит моя задница. Надо ей двигать. Благо, что я знаю куда, знаю зачем, знаю как. А еще знаю, что эти две писклявые малолетки безоружны… и умеют управлять тем, на чем я отсюда свалю!

Дури в руках достаточно, чтобы Криндж выпрыгнул из шахты на свежий воздух как чертова кукла в доме ужасов, чтобы тут же припустить со всех своих длинных ног к здоровенной хреновине, похожей на сильно обиженный судьбой и Богом шаттл размерами с четыре школьных автобуса, да еще и покрашенный когда-то темно-багровой краской. У этого потенциально летающего металлолома будет отчетливо виден открытая боковая дверь и опущенный грузовой отсек, но меня заинтересует именно первое – потому что в нем будут видны спины и задницы двух очень мелких девок, как раз скрывающихся внутри.

Что сказать?

Я успею составить им компанию, а вот высыпавшие из другого выхода с базы автоматчики – нет.