Криминальные каникулы-2. "Спасибо" от Крест-банка.

Часть первая (Пролог, главы 1-7...)

Пролог (Брянск, ** мая 1995 года)

Рабочий день заканчивался ровно в восемнадцать ноль-ноль, но все начинали расходиться в половине шестого. Сначала, дробно стуча каблуками по ступенькам и громко переговариваясь, со второго этажа спускались бухгалтеры и администраторы. В операционный зал они даже не заглядывали, проходили по коридору и исчезали за дверью с надписью "Служебный выход".

После этого из своего кабинета выплывал зам директора по финансам - Сергей Владимирович - мужчина необъятных размеров, его тело распирало во все стороны, и даже, наверное, не от количества пропущенной через тело себя пищи, а от осознания собственной значимости. Он проходил по коридору и появлялся в зале.

- Как делишки, барышни? - Неизменно спрашивал он, потом, никогда не дожидаясь ответа, величаво проплывал к выходу. Двери, казалось, распахивались перед ним сами. Сергей Владимирович как-то подгадывал так, что, стоило ему только появиться на крыльце, тут же появлялось такси. Он уезжал, а девушки-операционистки долго переглядывались между собой, наконец кто-нибудь из них ронял дежурную шутку про то, что наши советские люди на такси в булочную не ездят - и после этого про зама все благополучно забывали вплоть до следующего утра.

Надир Гасанович - начальник службы безопасности банка - был самым классическим армянином из всех возможных и даже внешность имел настолько типическую, что его портрет вполне мог бы служить заглавной иллюстрацией статьи "Армяне" в Большой советской энциклопедии. Было ему немного за сорок. Вид он имел добродушный и в любой компании старался играть роль этакого рубахи-парня, точнее, доброго дядюшки из какого-нибудь ситкома. Глаза Надира Гасановича лучились мягкостью и весельем, но всё это - только на первый взгляд. Стоило присмотреться повнимательнее, становились видны подозрительные искорки, посверкивающие время от времени из-под густых бровей. Всё-таки должность обязывала его быть бдительным.

В операционном зале он появлялся неожиданно, выпрыгивал, словно чёртик из коробочки.

- Та-ак, - тянул он, окидывая взглядом просторное помещение зала, и констатировал. - Плафоны - шесть штук, стол для посетителей - одна штука, стулья, для них же, родимых - три штуки, коврик перед входом - одна штука, девочки-красавицы - две штуки, стёкла на витринах - целы, стёкла на окнах - аналогично, даже решётки на окнах в виде восхода солнца пока ещё никто не спилил. Полный порядок вроде бы, а?

Девчонки-операционистки дружно хихикали. Надир Гасанович им нравился. Мужчина он был импозантный и видный, а то, что он имеет слабость к женскому полу, так какой же восточной мужчина такой слабости не имеет? Впрочем, дальше приглашений на шашлык-машлык, вино и всякие персики дело не шло. Да и вряд ли это было всерьёз, по крайней мере, даже самые заядлые сплетницы ни единым словом не упоминали про похождения начальника службы безопасности на любовном фронте.

Когда широкая спина последнего из местных начальников скрывалась в сумерках вечереющей улицы, со второго этажа сбегала худенькая востроносая старушка - уборщица Альбина Викторовна. Она торопилась к выходу и на ходу поспешно завязывала на голове платок.

- С праздничком! - Бормотала она, ни к кому особенно не обращаясь. - Скоро уже служба, а я всё тут, с вами! Ох, греха не оберёшься!

Она была верующей, а у таких что ни день, то праздник, и не один, а два или три сразу.

Вскоре всё затихало, и уже без двадцати шесть второй - административный - этаж банка погружался в темноту - работать оставался только операционный зал на первом этаже, да и в нём редко было больше двух-трёх человек. Среди них обязательно была Виктория Александровна - главный бухгалтер банка. По правилам банка проводить финансовые операции в её отсутствии строго-настрого запрещалось, что же касается самих операций, то таковыми считались не только приём и выдача денег клиентам, но даже проверка текущего состояния счёта, именно поэтому главбуху приходилось томиться в банке "от звонка до звонка" - всё то время, что работал операционный зал.

В этот день все разбежались с работы чуть раньше. Во-первых, была пятница - а это уже был серьёзный повод оказаться дома побыстрее. Во-вторых, после обеда начало припекать солнце. Даже мощные современные кондиционеры не справлялись с сухим перегретым воздухом. Жара стояла невыносимая - и это было первым признаком того, что скоро польёт дождь. Ближе к вечеру дождь наконец-то начал собираться. Над головой пока ещё реяли редкие золотистые облака, однако небо над горизонтом уже ощутимо потемнело, и время от времени слышались отдалённые раскаты грома, очень похожие на пушечные выстрелы.

Работники банка засуетились. Первым спустился Сергей Владимирович. Зам по финансам - невиданное дело - заглянул в операционный зал, как-то подслеповато поморгал, разглядывая интерьер, затем молча исчез в темноте служебного коридора.

Затем появился Надир Гасанович. Он уставился на большие часы, висящие на стене, начал что-то прикидывать, шевеля губами.

Аня бросила быстрый взгляд на него и снова уткнулась в свои бумаги.

"Наверное, думает, можно ли свинтить отсюда на двадцать минут раньше", - хмыкнула про себя девушка. Она снова принялась разглядывать документы, лежащие перед ней на столе. Точнее, документами это можно было назвать с большой натяжкой: обычный лист формата А4 был густо покрыт клеточками, крестиками и кружочками; последние полтора часа делать было, ну, абсолютно нечего, а создавать ощущение бурной деятельности хоть как-то было нужно, и она играла сама с собой в крестики-нолики.

Надир Гасанович, судя по всему, так и не пришёл ни к каким определённым выводам, и начал бродить по залу. Своих обычных шуточек по поводу стульев-столов и девушек-красавиц он не отпускал, тем более из всех девушек в наличии имелась только Аня, а Викторию Александровну назвать девушкой можно было с о-очень большой натяжкой - ей было за сорок. На одну только Аню Надир Гасанович решил не тратить бесконечные запасы своего кладезя юмора.

Под столом для посетителей стояло ведро для мусора. Утром какой-то ребёнок бросил туда фантик от шоколадки, а в обед какая-то бабуля четыре раза заполняла бумагу на получение кредита, пока ей не помогла одна из девушек - испорченные листы тоже перекочевали в корзину. И этот мусор тоже не стоил того, чтобы из-за него делать замечания. Надир Гасанович скользнул взглядом по ведру, потом повернулся к двери и молча вышел наружу.

Аня вздохнула, снова опустила глаза на поле битвы и принялась решать, позволить самой себе у себя же выиграть или свести всё ещё к одной скучной ничьей. Да, пожалуй, всё-таки лучше свести к ничьей. Когда у тебя кто-то выигрывает, пусть даже это ты сама, это всё равно немножко обидно.

Было бы чуть побольше денег, можно было бы купить какой-нибудь "тетрис", тогда было бы повеселей. Но эта игрушка - довольно дорогая, а нынешней зарплаты едва хватало на жизнь, одна аренда комнаты отнимала почти половину заработка.

Виктория Александровна подошла так тихо, что девушка вздрогнула.

- Анечка, ты не очень занята? Ты не могла бы тут без меня посидеть?

Девушка смутилась и попыталась закрыть рукой лист бумаги с клеточными баталиями.

У неё ничего не вышло.

- Ты зонтик захватила с собой?

- Ну, да.

Аня в самом деле утром зачем-то взяла его из дома, словно предчувствовала, что будет непогода. Это был тот самый зонтик, который она подарила сама себе на прошлый день рождения и который, невзирая на свою относительную новизну, уже начинал ломаться, однако от дождя пока ещё исправно защищал.

- Взяла, Виктория Александровна.

- А я - нет. Хочу до дождя в детский садик успеть, - Виктория Александровна извиняющееся пожала плечами, - да и Максик всё плачет, ещё привыкнуть не успел. Он в садик только третий день ходит.

Аня кивнула: про Максика она знала, доводилось даже пару раз с ним посидеть, пока бабушка, на которую непутёвые молодые родители постоянно оставляли внука, бегала на приём в поликлинику.

Эта спокойная престарелая женщина, облечённая в этом учреждении немалой властью, Ане всегда нравилось. На первых порах, когда девушка только-только устроилась на работу, Виктория Александровна взяла над ней негласную опеку: всегда показывала, что как что нужно делать, учила заполнять многочисленные отчёты, сводные листы и приходно-расходные ордера, натаскивала на ходу отличать и тут же отсортировывать кассовые документы от мемориальных; в общем делала много такого, за что Аня была ей очень и очень благодарна. Было немудрено, что впоследствии две женщины, несмотря на разницу в возрасте, очень подружились и теперь частенько бегали друг к другу в гости, благо жили они неподалёку: на соседних улицах.

- Ладно, Виктория Александровна, идите, я посижу. Тут совсем немного осталось, всего полчасика - не так-то уж и много. Вряд ли за это время что-нибудь случится.

- Если кто-нибудь появится, скажи, что банк уже закрыт и откроется завтра утром. Ничего не выдавай и не принимай, а то потом хлопот не оберёшься! Да, ты и сама это знаешь!

- Ага, знаю.

- А если директор будет звонить, то скажи, что я с клиентом общаюсь. Он никогда не ждёт и всегда бросает трубку, а потом забывает перезванивать.

- Хорошо.

- Систему я выключу на пульте, не забудь потом всё обесточить, - продолжала инструктировать главбух.

- Я знаю, Виктория Александровна.

- А главное, не забудь всё закрыть (ключ я тебе оставлю) и поставить на сигнализацию. Помнишь, как это делать?

- Да, конечно, - не сдержала улыбки Аня. Она работала в банке почти полгода и ей доводилось ни один раз оставаться в конце рабочего дня в полном одиночестве и самой закрывать и опечатывать сейф, кабинет главбуха и все прочие нужные двери.

Виктория Александровна поблагодарила её и пошла в свой кабинет, собираться.

Аня осталась одна в просторном операционном зале. Некоторое время она разглядывала лист бумаги, лежащий перед ней, потом решительно поднялась и вышла из-за стойки. Сидеть за высокими стёклами ей никогда не нравилось, особенно когда снаружи маячили смутные тени людей: казалось, будто она сидит на подиуме, а клиенты беззастенчиво её разглядывают. Это ощущение усиливалось тем, что в лицо ей всегда светила яркая лампа и посетителей она почти не видела, зато она сама была видна как на ладони, словно находилась на сцене.

Часы на стене показывали без двадцати шесть, когда дверь служебного выхода в конце коридора хлопнула - ушла Виктория Александровна - и Аня осталась совсем одна.

Какое-то время девушка бродила по залу, стараясь не наступать на тёмные плитки мозаичного пола. Когда это не в меру детское занятие ей наскучило, Аня уселась на своё место и принялась разглядывать разводы на окружающем её стекле. Вот ведь загадка: сколько не протирай это проклятое стекло, хоть каждые десять минут, всё равно оно будет грязным!

Аня вздохнула. Делать всё равно было нечего. Она открыла нижний ящик стола, в котором хранились всякие хозяйственные мелочи и вытащила оттуда бумажную салфетку. За оставшееся время как раз можно было успеть выдраить до блеска эти треклятые стёкла.

Работа только-только началась, когда входная дверь хлопнула. Аня даже не подняла головы; была уверена, что это ненадолго вернулась Людмила Николаевна, которая всегда что-то забывала.

Раздавшийся совсем рядом кашель заставить её вздрогнуть и испуганно обернуться. Перед ней стоял мужчина в новеньком сером пиджаке (пиджак - это было первое, что сразу же бросалось в глаза). Большую часть лица скрывали большие солнечные очки, но девушка не могла не отметить, что молодой человек (а было ему лет двадцать пять, вряд ли больше), выглядел довольно симпатично. Впечатление добавляли длинные русые волосы, собранные на затылке в аккуратный хвостик - и этим хвостиком посетитель напоминал Стивена Сигала в одном из последних фильмов. Этот актёр Ане всегда нравился.

- Здравствуйте! - Вежливо поздоровался молодой человек.

- Добрый день! - Заучено ответила Аня, гадая, как этот посетитель смог приблизиться так быстро и незаметно. - Что вы хотели?

- Почему же “хотел”? - Засмеялся незнакомец. - Я до сих пор хочу. - Он вытащил из кармана миниатюрную зелёную книжечку и протянул девушке. - Мне бы хотелось закрыть текущий счёт.

Аня взяла банковскую книжку и открыла её на первой странице. Та-ак, что тут? Сергеев Виктор Андреевич. Родился пятнадцатого января семидесятого года. Точно - двадцать пять лет.

Аня перевернула следующую страницу. Там была заполнена всего одна строчка. Неделю назад Сергеев положил на свой счёт двести миллионов рублей и теперь жаждал получить деньги обратно.

- Так быстро? - Не смогла удержаться Аня от вопроса, сама смутилась своей невоспитанности и путанно пояснила. - Просто если бы вы хоть месяц похранили деньги на счёте, то смогли бы получить процент.

- Я хотел на полгода счёт открыть, - с извиняющейся улыбкой промолвил посетитель, - но сейчас оказия подвернулась: машину хочу купить. "Жигулёнок", конечно, старый, на ходу разваливается, но это по-любому лучше, чем пешком ходить. Тем более, за такие-то деньги лучше ничего и не купить.

- Я понимаю, - сказала Аня, чтобы хоть что-то сказать и снова скользнула взглядом по единственной заполненной строчке. Что-то в ней казалось девушке странным, но что именно - этого она уловить не могла. Дата: семнадцатое июня, сумма: двести миллионов рублей ноль-ноль копеек. Подпись кассира: её собственная, именно ЕЁ, уж свою-то подпись Аня могла отличить от любой подделки.

Что не так?

Помнит ли она сама, как принимала эти деньги? Пожалуй, нет. В середине дня, когда в банке сутолока и ко всем окошечкам стоят длинные очереди, лица всех посетителей сливаются в одно целое, тут даже своё имя немудрено забыть, не то что факт, что принимала от кого-то деньги.

Аня захлопнула книжечку и перевела дыхание, готовясь к неприятному разговору. А в том, что он будет, она уже не сомневалась.

Посетитель выжидающе смотрел на неё.

- Извините, - сказала Аня, - а вы не могли бы завтра подойти?

- Завтра? - Переспросил мужчина, и его лицо неуловимо изменилось. Теперь оно уже не выглядело таким доброжелательным. - А что случилось? Какие-нибудь проблемы?

- Дело в том, что банк уже почти закрылся, и систему мы уже отключили... - Аня поняла, что по поводу системы она сболтнула зря и прикусила язык.

Молодой человек перестал улыбаться и почему-то стал совсем уже неприятным.

- Насколько я понимаю, до вашего закрытия ещё четверть часа, и я не совсем понимаю, почему в рабочее время, указанное в вашей дверной табличке, я не могу получить мои собственные деньги.

Аня загнанно заозиралась по сторонам и почувствовала, что её лицо пылает. Надо же было попасть в такую переделку! Ведь не будешь же объяснять этому парню всякие тонкости своей работы, то, что в отсутствии Людмилы Николаевны, которой угораздило пораньше уйти с работы именно сегодня, она не имеет право совершать никакие финансово-денежные операции. А компьютерная система, отключенная несколько минут назад, его уже точно волновать не будет.

- Уважаемая..., - взгляд посетителя скользнул по бейджику на труди операционистки, - уважаемая Анна, я надеюсь, вы не будете меня вынуждать подавать жалобы на имя вашего директора

- Не, директору - не надо, - промямлила Аня, а в голове лихорадочно защёлкали варианты действий. Сейчас сразу же нужно включить компьютер. Пока он будет запускаться и выходить в интернет, где централизованно хранилась база данных по клиентам, нужно отпереть уже опечатанный главным бухгалтером сейф и отсчитать нужную сумму. Двести миллионов в масштабе банка - это не так-то уж и много. К этому времени запуститься компьютер. Проверить соответствие базы данных в интернете с банковской книжкой - минутное дело. Потом можно будет выдать деньги.

Затем понадобиться всё снова закрыть, выключить и проверить. Опечатать сейф, правда, уже не получится, Людмила Николаевна всегда носит печать с собой, поэтому завтра придётся прийти пораньше и сделать вид, что сейф она открыла только что; ещё не хватало, чтобы начальник службы безопасности увидел сорванную печать. А выдачу двухсот миллионов нужно будет оформить завтрашним числом. И с Людмилой Николаевной нужно будет по телефону договориться, чтобы Надир Гасанович раньше неё не пришёл.

Все эти мысли проскочили в голове у Ани за считанные доли секунды. Девушка вскочила.

- Подождите, пожалуйста! - Попросила она. - Я сейчас, через минутку подойду!

- Вы тут одна?! - Удивился посетитель.

- Нет, там главбух наверху! - Соврала Аня и помчалась в служебное помещение, чтобы включить рубильник на распределительном щитке. В конце рабочего дня по правилам банка все компьютеры обесточивались.

Аня появилась через полминуты, запыхавшаяся, словно после стометровки.Откуда-то у неё появилось подозрение, что в её отсутствие посетитель по собственной вредности или по незнанию начнёт делать что-нибудь неположенное. Она оказалась не права: тот стоял около информационного стенда и без особенного интереса разглядывал расклеенные на фанерном щите листовки, призывающие открывать счета в Крест-банке и расхваливающие преимущества процентов по вкладам.

Аня нажала кнопку включения системного блока. Стоящий под столом ящик вспыхнул огоньками индикаторов, а потом долго и мучительно принялся загружать систему. На мониторе появился значок Windows 95.

Девушка ещё раз настороженно оглядела посетителя и решила, что на неадекватного тот, пожалуй, не тянет, и его вполне можно оставить на пару минут в операционном зале.

Она так торопилась, что даже не стала включать свет в кабинете.

В обычное время процедура открытия сейфа имела сложный многоступенчатый ритуал, сейчас же Аня ограничилась тем, что внутренне перекрестилась, аккуратно вытащила из пластилинового углубления тонкую верёвочку печати и с усилием провернула в замке ключ.

"А ведь он вполне может оказаться преступником, - мелькнуло в голове у Ани. - Вдруг он сейчас стоит у меня за спиной с пистолетом и хочет отобрать все деньги?!"

Девушка порывисто обернулась и с облегчением перевела дыхание. Слишком живое воображение, как это бывало всегда, сослужило ей не очень хорошую службу. Да и какой преступник из этого парня? Слишком уж он симпатичный, хотя и вредный. Сразу же начал угрожать, что пожалуется директору.

Директора здесь все боялись, и как только разносился слух, что он приедет или уже приехал, все тут же начинали суетиться больше обычного, а потом, когда за окном раздавался звук подъезжающего внедорожника и хлопала дверца, тут же забивались в какие-то щели, а те, кто не мог этого сделать, как бы становились меньше ростом. Аня видела директора раза три, но каждый раз издалека, она сразу же опускала глаза и делала вид, что занята лежащими перед ней бумагами.

Когда она вернулась в операционный зал, посетитель всё ещё стоял перед стендом.

Аня сунула две тугие пачки купюр в верхний ящик стола и склонилась над монитором.Нужная программа стояла в автозагрузке, поэтому включалась сразу после запуска системы.

Зеленовато-фиолетовое окно с надписью "Крест-банк" требовало ввести логин и пароль. Аня, не задумываясь, отстучала на клавиатуре нужную комбинацию клавиш. Это было довольно сложное сочетание, а пароль к тому же периодически менялся, но на память Аня никогда не жаловалась.

Отыскать среди тысяч строчек нужную было довольно просто: все фамилии стояли в алфавитном порядке.

Сергеев Виктор Андреевич... Ага, есть такой. И аккуратная сумма против его имени - двести миллионов. 17 июня двести миллионов было переведено на счёт Виктора Андреевича. И дата тоже сходится.

- Извините, можно вас? - Крикнула Аня в окошечко и сама вздрогнула от звука своего голоса.

Посетитель тоже вздрогнул, обернулся и заторопился к ней.

- Что такое? - У него был странный взгляд, словно он чего-то опасался. И голос у него был не очень уверенный.

- Всё в порядке, - улыбнулась Аня. - Будьте добры, распишитесь вот здесь! - Она положила на стол бланк выдачи денежных средств.

- Да, конечно. - Мужчина черкнул замысловатый иероглиф.

Принимая бумагу обратно, Аня скользнула взглядом по листу и не смогла сдержать улыбки: росписи некоторых людей, зачастую, столь неразборчивы, что им может позавидовать любой двухлетний малыш, впервые взявший в руки карандаш.

Ане не было видно, куда исчезли пачки с банкнотами, но по движению плеча догадалась, что посетитель сунул их к себе в карман. Да и куда их было класть, если ничего: ни чемодана, ни даже барсетки у него с собой не было.

- Всё? - Спросил мужчина.

Аня кисло улыбнулась и кивнула, с языка снова сорвалась заученная фраза, которую приходилось повторять много раз в день:

- Рада была вас видеть, приходите ещё!

- Банковскую книжку верните, пожалуйста!

Девушка растерялась:

- Ну, вообще-то это не положено, если счёт закрыт.

- И что вы с ней делаете?

- Выкинем, наверное, - растерялась Аня. Память услужливо подбросила правильное слово. - Утилизируем.

- А мне бы хотелось оставить её себе на память. Надеюсь, вы не будете против совершить это маленькое нарушение правил?

Он улыбнулся столь обаятельно, что Аня, мало отдавая себе отчёт в том, что делает, положила зелёную книжечку в требовательно подставленную ладонь.

- Всего хорошего! - Вежливо попрощался посетитель. - Мне было приятно иметь дело с такой очаровательной девушкой, как вы.

Он ушёл. Дверь давным-давно хлопнула, отсекая от пространства банка уличные звуки, а Аня всё сидела, прижимая ладони к пылающим щекам. Как-то не привыкла она, чтобы ей делали такие вот комплименты.

Часы над головой требовательно щёлкнули, отмечая начало нового часа, и Аня заторопилась. Нужно было всё отключить, закрыть, проверить и вовремя поставить дверь на сигнализацию, чтобы сотрудники из охранного предприятия не начали волноваться и названивать.

Девушка уже протянула руку, чтобы выключить компьютер, но пальцы вдруг замерли в воздухе. Она вдруг поняла, что именно казалось ей неправильным. Поняла - и по спине побежали мурашки озноба. В строчке напротив имени "Сергеев Виктор Андреевич" стояла дата - 17 июня. Именно в этот день Аня вроде бы приняла от него двести миллионов рублей. Но именно в этот день был день её рождения, и начальство, зная об этом, сделала своему работнику внеочередной выходной. Получается, что именно тогда Аня никак не могла принять от Сергеева деньги!

Откуда же тогда её подпись на банковской книжке? Да и книжки уже никакой нет!

Уже в полном отчаянии Аня скользнула бессмысленным взглядом по строчке по мониторе и уцепилась ещё за одну подробность: 17 июня счёт не был ОТКРЫТ, а деньги не были ПОЛУЧЕНЫ, двести миллионов были переведены с другого счёта.

С какого?!

Уже не помня себя от страха девушка набрала комбинацию клавиш и перед ней появилась карточка счёта, из которой следовало, что семнадцатого июня двести миллионов рублей были переведены (опять же – операцию совершала она сама!) со счёта Краснова Дмитрия Сергеевича.

Глава 1.

Алиса медленно взбивала яйца. Не электромиксером, как она привыкла делать это дома, а приспособлением, которое напоминало широкую пружину с ручкой наверху. Это занятие оказалось медитативным. Медленно поднимая и опуская руку, она рассеянно разглядывала содержимое крохотной кастрюли, в которой происходило действо, и думала о чём-то своём.

Вдруг девочку кольнуло беспокойство. Осознать причину оказалось проще простого: в зале, где должна быть её сестрёнка, царила полная тишина, а несколько минут назад замолчал даже телевизор.

Локтем, не замаранным в муке, маленькая американка пошире приоткрыла дверь из кухни и крикнула в образовавшийся проём:

- Даша, прекрати!

- Ты же ещё не знаешь, чем я занимаюсь! - Послышался в ответ донельзя изумлённый голос из соседней комнаты.

- Зато я прекрасно знаю ТЕБЯ! Чем бы ты сейчас ни занималась - перестань это делать!

- Ладно, - покорилась рыжая хулиганка. - Да я уже и закончила, всё равно оно уже почти совсем сдохло.

- Кто - "оно"?! - Взвизгнула маленькая американка, вихрем вбегая в зал. - Кого ты убила?!

В одной руке у неё был яичный венчик, в другой - нож для хлеба. Она звонко чихнула.

Даша лежала на диване с толстенной книгой в руке. Даже не обернувшись, она лениво отозвалась:

- Да ладно, расслабься, шучу я. Все тут живы. Что ты, в самом деле, шуток не понимаешь? Видишь, лежу, умную книгу читаю. Зачем паниковать? И вообще, мне кажется, Алисонька, в последнее время ты стала какой-то нервной.

Алиса опустила глаза, с удивлением увидела в своей руке нож и спрятала его за спину. Это было вовремя: Даша как раз соизволила обернуться.

- Кстати, у тебя нос в муке, - заметила она.

- Будешь тут с тобой нервной! - Буркнула маленькая американка, задом пятясь к выходу. - И шутки у тебя какие-то дур-рацкие!

Даша не осталась в долгу:

- Ты так говоришь только потому, что всегда в них веришь!

Алиса решила не отвечать. Она вернулась на кухню и продолжила свои кулинарные занятия. Взбивать яйца этим странным приспособлением из проволоки оказалось жутко неудобно.

«Никакой автоматизации! - С раздражением подумала она. – Ладно, допустим, в этой стране много лет подряд был железный занавес, но неужели во время этой изоляции среди сотен миллионов человек не нашлось ни одного, которому пришло бы в голову прицепить к венчику моторчик?!»

Идиллия, воцарившаяся в небольшой двухкомнатной квартире, продолжалась недолго: не прошло и нескольких минут, Даша появилась на пороге кухни.

Она молча протопала к столу и принялась отрезать хлеб.

- Ты чего? - Спросила Алиса.

- Бутербродик сделаю. Можно, да? - Её голос стал донельзя слащавым.

- Колбаса в холодильнике.

- Мне хлеба хватит. Знаешь, если подсолнечным маслом полить, а потом солью посыпать - классно получается.

- Что - правда?

- Ага. - Девочка щедро посыпала хлеб солью, прямо из стоящей на подоконнике литровой банки капнула сверху несколько капель масла и протянула получившееся новоявленной родственнице. - Хочешь попробовать?

Маленькая американка с подозрением оглядела кусок хлеба в Дашиных руках и отказалась:

- Нет, спасибо. Я предпочитаю другую еду.

Рыжая хулиганка пожала плечами:

- Ну, как хочешь. Моё дело - предложить, ваше - отказаться. А вообще - всё здесь просто здорово. - Она полила хлеб маслом, с ногами устроилась на табуретке и принялась рассуждать. - Я к такому до сих пор не могу привыкнуть. У нас в детдоме обед был по расписанию. Можно было, конечно, на кухню пробраться, но тут фифти-фифти: то ли выгонят, то ли нет; смотря, чья смена. А тут в любое время заходи и бери, что хочешь. Теперь я знаю, как выглядит рай - примерно так же.

Даша редко вспоминала свою жизнь в детском доме, и каждый раз Алиса не знала, как на это реагировать - ей довольно сложно было поверить, что все эти рассказы соответствуют действительности. Вот и сейчас - кормление по расписанию? Ведь это прямо какой-то… детский концлагерь - как ещё можно назвать это учреждение?!

Жалость к Даше заставляла Алису острее чувствовать свою привязанность к ней, хотя новая сестрёнка иногда вела себя настолько невыносимо, что хотелось наорать на неё, а то и дать подзатыльник.

- А что ты готовишь? - Даша с энтузиазмом принялась уплетать самодельный бутерброд.

Алиса посмотрела на неё и ощутимо передёрнулась.

- Тыквенный пирог.

- Вау!

- Не, - мотнула головой Алиса. - Это не “вау”. Мы дома такое каждый день едим.

- “Мы” - это кто? - С набитым ртом поинтересовалась рыжая хулиганка.

- Мы - это американцы. В моей стране это самое обычное блюдо на десерт.

Даша подозрительно принюхалась:

– А почему оно ничем не пахнет?

– Скоро запахнет, – пообещала Алиса. - Я пока готовлю… dough… как это по-вашему?

- Тесто.

- Откуда ты знаешь?

- А что ты ещё можешь готовить, если у тебя даже тапки в муке?

Маленькая американка страдальчески вздохнула и незаметно покосилась на обувь - туфли были чистыми.

- Повтори-ка это слово!

- Тесто!

- Я имею в виду, как оно звучит по-английски.

- Дав, - ответила Даша, голос которой сразу стал напряжённым.

- Dough, - поправила её Алиса.

- Дау.

- Dough! - Снова поправила Алиса.

- Даф.

- Dough! - Маленькая американка была непоколебима.

- Да не могу я это слово изо рта выпихнуть! - Взбунтовалась рыжая хулиганка. - Не выпихивается это dough, хоть тресни!

- Вот сейчас ты правильно сказала, - вмиг подобрела Алиса. - У тебя даже акцента почти не было.

- Чё - правда?! - Донельзя изумилась Даша. - Я ведь просто ругалась! Вот я какая молодец, да?

- Из-за того, что ругалась - нет. А из-за того, что сказала правильно - да.

Даша просияла:

- Значит сегодня мы не будем заниматься английским?

- В соответствии с какой причиной?

Девочка похлопала глазами, потом до неё дошла суть вопроса.

- В соответствии с тем, что я правильно ответила и потому я молодец.

- Ты молодец, - подтвердила маленькая американка, - но это не освобождает тебя от необходимости ежедневных занятий.

- Али-и-ис, ну, будь человеком, а? - Заканючила девочка. - Дай хоть денёчек отдохнуть! У меня уже эти мэйки, гэйки и тэйки вот где, - она хлопнула ребром ладони по шее. - Каникулы на дворе. Отдыхать надо. А то в сочинении "Как я провёл лето" и написать будет нечего.

- Тебе что - мало приключений было? - Удивилась Алиса. - С нами и так столько всего произошло, что не то что сочинение, целый роман можно написать.

- Это когда было! - Отмахнулась Даша. - Кузнечик вот-вот ускачет в эту свою Англию, Колобок вслед за ним укатится - и останемся мы одни.

Алиса уселась перед сестрёнкой на корточки:

- Очень скоро ты приедешь в другую страну, где все говорят по-английски. В школе, где ты будешь учиться, тоже никто ни слова не знает на русском языке. Мне нужно подготовить тебя хотя бы к школе.

- Ты мне это уже тысячу раз говорила! - Буркнула рыжая хулиганка. – И не надо пугать меня учёбой. Главное, чтобы школа была готова ко мне!

- Говорила, - согласилась Алиса. - И ещё столько же повторю. И буду повторять до тех пор, пока ты не усвоишь, что знать наш язык - для тебя насущная необходимость.Вот представь, ты первый раз заходишь в наш дом, тебя встречают мои… наши родители и говорят тебе: “Hello, our beloved daughters!”. Что ты им ответишь?

- “И вам не хворать!”

(Здравствуйте, любимые дочери! англ.)

Алиса отвернулась и молча принялась за свою стряпню. Теперь она сосредоточенно смешивала муку со взбитыми яйцами.

Даша самодовольно хмыкнула и хотела ответить что-то язвительное, но вовремя передумала, а через несколько минут вздохнула:

– Не нравится мне всё это.

– Что - не нравится? – Удивилась Алиса.

- Не нравится, когда ты что-то начинаешь готовить.

– Почему? – Помрачнела маленькая американка. – У меня плохо получается?

– Да не, всё вкусно. Только вот когда ты что-то начинаешь готовить, к нам обязательно кто-нибудь заявляется. А меня сейчас настроение такое… негостеприимное.

– А если Данила придёт? – Поинтересовалась Алиса.

– Пусть приходит, – после некоторой паузы разрешила рыжая хулиганка. - Киндер – он вроде как свой. А все остальные – перетопчатся.

– Что это значит – «перетопчатся»?

Даша обернулась на табуретке на триста шестьдесят градусов, оказалась на прежнем месте и ответила:

– Это значит, что все остальные будут смирненько стоять перед подъездом, переминаться с ноги на ногу, првставать на цыпочки и нюхать, чем из нашего окна пахнет.

– Злая ты, Дарья Витальевна, – вздохнула Алиса.

– Ага, - с энтузиазмом подтвердила девочка. – Ты даже не представляешь, насколько.

И тут раздался аккуратный стук в дверь.

– Киндер припёрся, – тут же определила Даша. - Лёгок на помине! Только не спрашивай, что это значит - сама не представляю!

Алиса с сомнением оглядела свои измазанные тестом руки.

– Откроешь? – Спросила она.

- Может не будем открывать, а? Сделаем вид, что нас дома нет? Я ему так и крикну из-за двери – вдруг поверит?

- Даша! Не вредничай!

Рыжеволосая хулиганка скривилась так, словно у неё внезапно разом заболели все зубы. Светловолосого мальчика с несколько девичьим лицом и длинными до плеч волосами она не переваривала и делала всё возможное, чтобы с ним лишний раз не встречаться. Алиса не понимала такого отношения к симпатичному, как она сама считала, и неплохому пареньку, и постоянно пыталась выведать у новоявленной сестрёнки причины этой неприязни. Даша или отмалчивалась, или переводила разговор на другую тему.

- Ты ведёшь себя нелогично, - однажды заметила Алиса.

Та ухмыльнулась:

- Ты ещё не знаешь, что такое «нелогично». Вот когда я на первосентябрьскую линейку притащу бензопилу - вот это будет нелогично. А мои отношения с Киндером - очень даже логичны. Он - сам по себе, а я - сама по себе. Что тут может быть неправильного?

Это было разумный вопрос.

- Даша, будь любезна - открой дверь! - Алиса начинала раздражаться.

Рыжая хулиганка нехотя кивнула:

– Так и быть - открою. Должен будет.

Она пошла в прихожую, не переставая бурчать:

– Вот уж кем я тут совсем не нанималась работать - так это швейцарихой. Любит по гостям ходить - пусть сквозь двери учиться проходить. Или в окна лазить, второй этаж - не девятый, грохнется, попу почешет - и опять наверх полезет… Одни только проблемы с ним: то открой ему дверь, то закрой…

– Существительное “швейцар” разве склоняется? – Усомнилась из кухни Алиса.

– Если я говорю, значит склоняется! – Успокоила её Даша.

Она какое-то время копалась с замком, к которому всё не могла привыкнуть, наконец распахнула дверь и без всякого воодушевления буркнула:

- Вваливайся. Только ноги вытирай, мы сегодня с Алиской всё утро как папы карлы полы полировали. Натопчешь – языком вылизывать заставлю.

Она уже собиралась развернуться и пойти обратно, но тут на лестничной площадке увидела туфли - хорошие и очень дорогие, размера сорок третьего и никак не меньше.

Эти туфли никак не могли принадлежать Даниле.

Девочка медленно подняла взгляд. Она увидела серые брюки с идеально отглаженной полосочкой, серый же пиджак, тёмный галстук, наконец её взгляд добрался до лица. Высокий холёный мужчина лет тридцати с довольно приятной внешностью терпеливо переминался с ноги на ногу и, улыбаясь, смотрел на хозяйку квартиры.

Даша до того удивилась, что отступила на шаг назад.

- Элис Слайкен здесь проживает? - Спросил он. - Вы, я полагаю, Дарья Воскресенская?

Девочка заторможено кивнула, продолжая во все глаза разглядывать незнакомца, потом пискнула что-то вроде: «Я щас!» и опрометью бросилась на кухню.

- Алис!! - Страшным шёпотом проговорила она (глаза у неё были совершенно ошалевшими). - Куда ты швабру поставила?! Там мужик какой-то припёрся, имена наши знает!! Его нейтрализовать нужно!! Хотя бы до вечера!!

- Нейтрализовать? - Запинаясь проговорила Алиса, роняя ложку с какой-то приправой на стол. - Это как?

- Шваброй - по голове, и за ноги - в кладовку!

- Зачем? - Продолжала недоумевать маленькая американка.

- Свяжем! - Таким же громким шёпотом терпеливо пояснила Даша, часто-часто оглядываясь на дверь кухни. - В рот каких-нибудь носков напихаем, чтобы не верещал! А вечером придёт дядя Миша - вот тогда и разберёмся: и кто он такой, и чего по чужим квартирам шляется, и откуда наши имена знает!

- Хватит перемалывать чепуху! - Разозлилась Алиса. Она вышла в прихожую увидела незнакомца, терпеливо стоящего в дверях, и от неожиданности чихнула.

Тот улыбнулся:

- Nice to meet you, miss Sliken! (Рад с вами познакомиться, мисс Слайкен! англ.)

Маленькая американка сразу отметила акцент:

- Можете говорить по-русски, я достаточно хорошо понимаю ваш язык.

Гость с опасением покосился на появившуюся за её спиной Дашу (наверное, у него был острый слух).

- Всё в порядке, - успокоила его Алиса. – Она просто пошутила. У Дарьи Витальевны очень развито чувство юмора.

Мужчина вежливо кивнул:

- Тогда ладно.

- Надеюсь, Вы не будете против, если я поинтересуюсь у Вас, чем мы обязаны вашим визитом и кто Вы, собственно говорить, такой есть?

Алиса, если хотела, могла быть очень, ну, просто ОЧЕНЬ вежливой.

Гость некоторое время переваривал услышанное, затем, скрывая усмешку, представился:

- Меня Зовут Александр Сергеевич…

- Это как Пушкина? – Перебила его Алиса.

- Вы хорошо знаете нашу страну, - сдержанно похвалил собеседницу гость. - Моя фамилия Снежков. В настоящее время я исполняю обязанности юриста и, при необходимости, нотариуса.

Маленькая американка нахмурилась:

- Я не совсем понимаю, что Вам нужно.

- Меня послал Ваш отец.

Алиса едва сдержалась, чтобы не броситься своему собеседнику на шею - пожалуй, лишь хорошее воспитание удержало её от столь бурного проявления чувств.

- Great! How great it is! How is Daddy? And mom?! They haven't changed their minds about Dorothy?! Are they all right?! Did they give me something?!

(Здорово! Как там папа? А мама?! Они не передумали по поводу Даши?! С ними всё нормально?! Они мне что-нибудь передавали?!)

Александр Сергеевич улыбнулся:

- Начнём с того, что лично с мистером Слайкеном я не встречался. Он связался по телефону с руководителем лучшей в Москве юридической фирмы, объяснил возникшую ситуацию, и мой шеф решил, что именно у меня достаточно компетенции решить все возникшие у вас юридические проблемы.

Алиса потухла и перешла на русский:

- Вы имеете в виду усыновление Даши?

- Удочерение, - поправил её юрист. – И это тоже. Плюс ко всему, если я правильно понял, - он начал запинаться, - в вашем распоряжении… э-э-э… после некоторых событий… оказалась некая сумма… весьма значительная… которую необходимо легализовать

- «Легализовать» - это как? – Встряла в разговор Даша.

Юрист ничего не ответил, и вместо этого повернулся к Алисе:

- Вы не будете против пообщаться со мной? Нам нужно многое обсудить. Как минимум, у меня есть два вопроса.

- Где вы предпочитаете разговаривать?

- Если можно - на кухне.

Увидев, как взлетели брови Алисы, Александр Сергеевич с усмешкой пояснил:

- Старая советская привычка.

- СССР уже четыре года как нет, - с некоторым неудовольствием отозвалась маленькая американка. - Странно, что именно я вам об этом говорю.

- Знаешь, почему Моисей, когда вывел людей из Египта, сорок лет водил людей по пустыне? – Он незаметно перешёл на «ты».

Девочка удивилась вопросу и мотнула головой.

- Сорок лет - срок жизни одного поколения. Должны были умереть все люди, которые помнили египетское рабство.

- Вы имеете в виду, старые советские привычки сохранятся, как минимум, до 2035 года?

- Ты догадлива, - похвалил её юрист.

- Пойдёмте! - Засуетилась Алиса, покрасневшая от удовольствия. - Только у меня на кухне небольшой беспорядок, я решила кое-что приготовить…

- Это всё мелочи, - успокоил её Андрей Павлович.

“Небольшой беспорядок” - это было мягко сказано. На всех горизонтальных поверхностях были расставлены всякие плошки, миски, стаканы, тарелки всяких форм и размеров, в каждом сосуде было что-то налито или насыпано.

Алиса суетливо принялась освобождать стол, она что-то просыпала, чуть не уронила какое-то блюдце. Из-за плеча гостя Даша снисходительно за этим наблюдала, потом принялась помогать. Вдвоём они закончили быстро.

- На прошлой неделе я случайно нашла интересную книгу, в которой было много очень занятных рецептов, - покаялась маленькая американка. – И просто захотела кое-что приготовить.

- Интересно – что именно? – Полюбопытствовал Александр Сергеевич.

- Тыквенный пирог с корицей. Я несколько дней закупала необходимые градиенты…

- Ингредиенты?

- Может быть. И вот сегодня, наконец, нашла время. Только, как оказалось, немного неудачно.

Они устроились за обеденным столом. Гость тут же открыл портфель и начал доставать бумаги. Даша из-за его плеча с некоторым беспокойством разглядывала появляющиеся папки.

- Это всё документы - на меня? - Спросила она.

- Большей частью - да.

- Нам так много нужно всего заполнять? - Нахмурилась Алиса.

- Ну, во-первых, это только небольшая часть бумаг. Во-вторых, заполнять буду в основном я.

- Но ведь вы же всё это сделаете?

В Дашином голосе прозвучало такое отчаяние, что юрист улыбнулся:

- Конечно. Это моя работа. Тем более, твой новый папа заплатил в нашу контору такую сумму, что не соблюсти все необходимые формальности - это было бы с моей стороны чистым свинством.

- И ещё тем более, неустойка при невыполнении пунктов контракта может обойтись вашей, так называемой, конторе в круглую сумму, - тихо сказала Алиса.

Юрист ощутимо вздрогнул.

Маленькая американка смутилась:

- Извините, всё-таки мой папа - адвокат, это, знаете-ли, сказывается…

- Да-да, конечно…

- Никогда бы не подумала, - поспешно проговорила Алиса, чтобы перевести разговор на другую тему, - что можно удочерить ребёнка, ни разу не видя его в глаза.

- Да, это проблема, - согласился Александр Сергеевич, - но не самая большая.

- А какая самая большая? - Спросила маленькая американка.

- Самая большая заключается в том, что у нашей уважаемой Дарьи Витальевны Воскресенской имеются в наличии живые родители. Точнее, один родитель - мать.

Кровь бросилась Алисе в лицо. Неужели у Даши есть мама? И она об этом знала? А, если… если нет, то… что же теперь делать?

«Проклятый Александр Сергеевич! А ведь выглядел нормальным человеком! Неужели в нём совсем никакого такта?!»

Чтобы не смотреть на Дашу, Алиса опустила глаза и принялась считать квадратики на рисунке паркета.

Даша молчала, молчал и юрист.

Так прошло добрых полминуты.

Когда маленькая американка нашла в себе силы поднять глаза, то увидела, что на её новую сестрёнку новость не произвела ровно никакого впечатления: та облизывала ложку от ванилина.

- Даша, - голос Алисы дрогнул. – У тебя есть мама!

- Ну, может и есть, - безучастно отозвалась та. - И что с того?

Алиса снова принялась разглядывать свои колени.

- Что с того? - Повторила девочка. – Господа, - обратилась она ко всем присутствующим, - вам вообще известно, откуда дети появляются? И ещё один вопрос, уже со звёздочкой, вы в курсе, как именно это происходит?

Андрей Павлович и Алиса, одинаково похожие друг на друга, в замешательстве переглянулись - они явно были не готовы развивать эту тему.

Даша поняла это по-своему:

- Вот. И я знаю. Даже лучше, чем мне хотелось бы. Попробуйте со мной поспорить: для этого много ума не надо. Даже у баранов дети как-то рождаются…

- Ты о чём? – Удивился Александр Сергеевич.

- Всё о том же. Я свою РОДИТЕЛЬНИЦУ, - (это слово Даша произнесла донельзя ядовито), - почти не помню. А в последний раз я её видела в пять лет и два месяца, когда только-только начала учиться читать...

- Читать - в пять лет? - Удивился юрист. - По-моему, дети учатся читать гораздо позже?

- Наша врачиха, Инна Игоревна говорила, что у меня раннее развитие, - отмахнулась Даша. – И вообще: не перебивайте меня! Так вот: для меня настоящий родитель - это тот, кто меня воспитывает и кто кормит, у кого я живу. В общем, кто обо мне заботиться. Кто хоть одну слезинку уронит, если на меня кирпич с крыши упадёт. Раньше для меня родителем был Андрей Васильевич... ну-у, это директор моего детского дома. И Зинаида Фёдоровна. А сейчас - Алиска. И эта последняя моя родительница мне нравится больше, чем кто-либо ещё! И вообще - это лучшая мамочка в мире!

Даша сама поняла, что перегнула палку: маленькая американка сначала покраснела, потом, как-то совсем не по-Алисовски захихикала, затем покраснела ещё больше.

Даша коротко отрезюмировала:

- Так что к той бабе, о которой вы сейчас говорили, у меня отношение гораздо хуже, чем к любой тетёньке, которую я случайно встречу на улице – та меня хотя бы в детский дом не сдавала.

Юрист сухо усмехнулся:

- Я рад, госпожа Воскресенская, что Вы относитесь к этому факту настолько легкомыс… в смысле, легко. По крайней мере Юлии Сергеевне мне звонить не придётся.

- Кто такая Юлия Сергеевна? - Ожидаемо поинтересовалась Даша.

- Юлия Сергеевна – моя хорошая знакомая, детский психолог.

- Вот она-то мне точно не нужна. Наоборот - если её какой-нибудь ребятёнок допечёт, можете ко мне присылать - я этому вашему психологу быстренько мозги вправлю, будет как новенькая. - Девочка пренебрежительно хмыкнула. - И это вся ваша проблема?

- Не совсем. То, что Вы. Дарья, не считаете вашу мать своей близкой родственницей, не решает юридическую сторону проблемы.

Девочка помрачнела и буркнула:

- Но она же лишена… этого, как его… ну, как это у вас у вас называется?!

- …родительских прав, - подсказал юрист. - Формально - да. Но наши советские… пардон, российские законы - не самые совершенные в этом отношении.

Алиса хотела сказать какую-то колкость, но вовремя вспомнила про свои обязанности хозяйки и пошла набирать воду, чтобы поставить чайник. С её точки зрения эта была странная традиция - всегда пить чай. У себя дома она привыкла предлагать гостям сок или лимонад. Впрочем, в этой стране многое было для неё необычным, и девочка уже устала удивляться всяким бытовым мелочам. Даже двести двадцать вольт в розетке было для неё шоком.

Юрист продолжил освобождать свой портфель. Какие-то бумаги он оставлял внутри, какие-то откладывал в сторону, а некоторые раскладывал по столу на манер пасьянса.

- Из-за того, что у нашей Дарьи имеется живая мать, - медленно заговорил он, - пусть даже и лишённая родительских прав, у нас возникают некоторые проблемы юридического характера.

- Но вы же сможете их разрешить? - Уточнила Алиса.

- Я здесь именно для этого.

Даша вскочила с места и принялась разглядывать мелкий убористый почерк. Через минуту, ничего не поняв, разочарованная, она уселась на прежнее место.

Вернулась Алиса и протянула гостю кружку. Тот поблагодарил, сделал вежливый глоток и отставил чашку в сторону.

- Всё, что я хотел именно сегодня - это познакомиться с вами, объяснить, кто я такой зачем приехал и заручиться вашей поддержкой, если таковая мне понадобится.

- Сделаем всё, что в наших силах, - пообещала Алиса.

- Очень рад. Надеюсь, до вашего отъезда в конце августа я успею закончить со всеми формальностями и Дарья преодолеет границу нашей страны на абсолютно легальных основаниях.

- Так долго? - Удивилась маленькая американка.

- Нужно много всего сделать, - рассеянно ответил Андрей Павлович, сосредоточенно разглядывая свои бумаги. - Впрочем, если вы, маленькие леди, в самом деле готовы мне помочь, у меня будет к вам небольшое поручение.

Даша громко фыркнула и в ответ на недоуменные взгляды пояснила:

- Меня никто ещё никогда ледью не называл.

- Мне кажется, это слово спрягается как-то по-другому, - вслух задумалась Алиса, потом повернулась к своему взрослому собеседнику. - Что за поручение?

Вместо ответа юрист обратился к Даше, тон его стал сухим и деловитым:

- Ты в каком классе учишься… училась, когда покинула детский дом?

- Пятый закончила! - Гордо объявила Даша.

- То есть, тебе одиннадцать лет?

- Скоро двенадцать!

- ПОЛНЫХ - одиннадцать?

- Да - нехотя признала девочка.

- Это что-то меняет? - Спросила Алиса.

Юрист мотнул головой:

- Особенно - нет... Вот что, Алиса, я на следующей неделе я буду сильно занят, и было бы неплохо, если бы вы с Дашей съездили в Брянск, в Облоно, и сдали несколько тестов. Справитесь?

- Почему же нет? - Обиделась Даша. - Мы что, по-вашему, совсем тупые?!

- Просто вы обе - несовершеннолетние, - пояснил юрист.

Даже если с ним разговаривала Даша, Андрей Павлович отвечал на вопросы, обращаясь преимущественно к Алисе.

- И что с того? – Не поняла Даша.

- Ну, ваше самостоятельное передвижение…

- Мы что, – возмутилась рыжая хулиганка, - на автобусе не сможем доехать?!

- Ладно, - вздохнул юрист, - все претензии снимаются. Вот вам адрес. Приезжать можно в рабочие дни, с девяти до семнадцати. Лучше это сделать быстрее, хотя бы в течение недели.

Он вырвал из своей записной книжки лист, сделал запись и протянул бумагу Алисе. Та замешкалась, и Даша успела выхватить её первой.

- «Город Брянск, улица Бежицкая, дом тридцать четыре «А», - успела прочитать она, - кабинет двадцать восемь, Сергачёва Анна Викторовна»… Это кто?

- Эта та женщина, с которой тебе предстоит пройти собеседование, - сухо ответил юрист, отобрал лист у Даши и передал его Алисе, которая прочла написанное и спрятала в карман.

Александр Сергеевич сделал ещё один глоток чая и снова углубился в документы.

Девочки с напряжённым вниманием следили за ним.

- У вас дома есть телефон? – Наконец спросил он.

Алиса мотнула головой:

- Он есть у нашей соседки с пятого этажа, - сказала она, - дядя Миша, когда ему необходимо позвонить, ходит туда.

- Это плохо. Мне бы хотелось иметь хоть какую-нибудь связь с нами. Но, если это невозможно, придётся по всем возникающим вопросам ездить к вам.

- А где Вы остановились? – Поинтересовалась маленькая американка.

- В Брянске, в гостинице.

- Далековато, - заметила Даша.

- Полчаса езды на машине, - ответил юрист. – Могло бы быть хуже.

- А у Вас есть машина?

- Больно ты любопытная, Дарья Витальевна. Есть, конечно. Моя организация заботится об имидже своих сотрудников. Ладно, - он поднялся и принялся собирать разложенные по столу бумаги. – Пора мне. Наша первая встреча прошла результативно, надеюсь, что и в дальнейшем проблем между нами не возникнет.

Когда всё было собрано, а портфель застёгнут на все замки, Александр Сергеевич уселся на прежнее место.

- Вот что, девчонки, - сказал он. – Я, конечно, извиняюсь за любопытство, но меня очень интересует одна вещь, информацию о которой я не смог отыскать.

Алиса закусила нижнюю губу:

- Я догадываюсь, о чём Вы спросите.

- И что?

- Мы подписали документ о неразговорчивости… о неразглашении, поэтому не имеем право ничего Вам говорить.

- Понятно, - Александр Сергеевич вздохнул и снова поднялся. – В таком случае не буду настаивать. Ещё не хватало склонить кого-то к противозаконным действиям. Хотя, когда две маленькие девочки опустошают федеральную казну на тридцать четыре миллиона долларов – это, знаете ли…

Он не договорил.

- Мы сокровища нашли! – Выпалила Даша.

Алиса, оказавшаяся рядом, сильно ткнула её локтем в бок. Рыжая хулиганка ойкнула и замолчала.

- Я что-то в таком роде и предполагал, - юрист не выглядел ни удивлённым, ни даже хоть немного взволнованным. – Это и будет второй темой нашего разговора.

- Мы не имеем права…, - начала было Алиса.

Александр Сергеевич с некоторым раздражением её перебил:

- Я имею в виду кое-что другое. Так как, уважаемая мисс Слайкен, вы ещё не достигли совершеннолетия, тем более, и Дарье Витальевне до этого далеко, мне придётся позаботиться о переводе заработанных… гм, да, пожалуй, именно ЗАРАБОТАННЫХ вами средств за границу, то есть, в банковскую систему вашей родной страны.

Маленькая американка крайне удивилась:

- А разве они уже не там?

- Нет, конечно.

- Понятно, - Алиса помрачнела. – Человек из КГБ, который назвался Иваном Ивановичем ничего по этому поводу нам не сказал.

- Просто - не посчитал нужным, - пожал плечами юрист. – Не вижу в этом особенного криминала.

- А я - вижу! – Встряла Даша, донельзя возмущённая. – Мы, значит, сидим тут, думаем, мы деньги заработали, планы измышляем, фантазируем – а у нас ещё ничего нет?! Да мы уже половину потратили!

- Даша, веди себя прилично, - попросила Алиса.

Александр Сергеевич с трудом скрыл улыбку. Непосредственная рыжая девчонка начинала ему определённо нравиться.

Наступило молчание.

- Пойду я, - сказал Александр Сергеевич.

- Я провожу Вас! – Бросилась за ним Алиса и жестом остановила Дашу. – Не нужно, я сама! Побудь здесь.

В её голосе прозвучали металлические нотки.

Даша недовольно фыркнула, но протестовать не решилась.

- Алексей Павлович! - Смущённо прошептала Алиса, когда они вдвоём оказались в прихожей. - Я хотела Вас попросить Вас кое о чём. Только чтобы Даша об этом не знала.

- Да, конечно, - тихо ответил тот.

- Как Вы думаете, можно ли нам избежать поездки в Брянск?

- Теоретически - можно, хотя у меня проблем появится немного больше. Хотелось бы хоть что-нибудь сделать по канону. А что случилось?

Маленькая американка засмущалась:

- Дело в том, что Даша воспитывалась в детском доме, вдобавок к этому у неё семья была…, - девочка запнулась.

- …не самая благополучная, - подсказал юрист.

- Да, у вас, наверное, так говорят.

- И что?

- Я не уверена, что Даша сможет успешно сдать тест на интеллект. Уж очень… она… не образованна, - Алиса, запинаясь, тщательно подбирала каждое слово.

- Вот ты о чём! - Рассмеялся мужчина. - Это просто звучит страшно, на самом деле вопросы там элементарные. Дарья никогда не путала красное с зелёным?

- Вряд ли, - улыбнулась Алиса.

- А три на четыре она сможет умножить?

- Уверена, что да.

- А круглое от квадратного сможет отличить?

Алиса снова засмеялась:

- Да, конечно же.

- Значит, всё будет в порядке. Я сомневаюсь, что детские психологи задают вопросы сложнее.

Девочка благодарно кивнула.

- У меня есть ещё один вопрос.

- Конечно.

- Как вы полагаете, двести миллионов стоят того, чтобы из-за этой суммы у меня возникла напряжённость в отношениях с Дашей?

Алиса выразилась столь витиевато, что Александр Сергеевич некоторое время пытался понять смысл сказанного.

- Вряд ли, - наконец сказал он. – Деньги вообще не должны стоять на пути обычных человеческих отношений. Да и не столь эта большая сумма, как я полагаю.

- Мне тоже так кажется.

- В таком случае, я буду Вам крайне признавательной, если после перевода денег в нашу страну, Вы из полной суммы изымете двести миллионов рублей и наличностью привезёте их Даше.

Юрист помялся, решая, насколько этичным будет следующий вопрос, но любопытство в конце концов пересилило.

- Интересно, а почему именно двести миллионов?

- Не имею понятия, - вздохнула Алиса. - Мне и самой интересно, зачем Даше деньги. Про двести миллионов она говорит чуть ли не с первого дня нашего знакомства. Причём сумма не меняется ни в какую сторону. Именно двести миллионов рублей для моей сестрички – это какая-то навязчивая идея…

Девочка осеклась и подозрительно оглянулась: ей показалось, что за кухонной дверью кто-то завозился.

Александр Сергеевич, понятливый, как все люди, связанные с практической юриспруденцией, перешёл на английский:

- Думаю, не стоит ждать так долго. Двести миллионов я могу дать вам прямо сейчас.

- У вас при себе такая сумма?!

- Не вижу в этом ничего необычного.

Через минуту они попрощались, и Алиса закрыла входную дверь.

Когда она вернулась на кухню, Даша допивала оставшийся после гостя чай.

- О чём вы там шушукались?

- Обсуждали всякие мелочи, - отмахнулась девочка, - обеими руками взяла какую-то тарелку, потом отставила её в сторону.

- Что-то мне уже неохота готовить, - призналась она.

- ТЫ это брось! – Забеспокоилась Даша. – Я никогда в жизни не пробовала… этот, как его… тыквенный пирог, а ты хочешь вот так вот сразу меня обломать?! Что случилось-то?

- Я не ожидала, что создам для папы столько проблем.

- Ничего страшного. Ну, заплатит твой папа деньги – и всё. А остальное будет делать наш Пушкин.

От слов «твой папа» Алису слегка покоробило. Хотя, наверное, она и не ожидала, что Даша сразу начнёт говорить «наш папа».

- Мы заработали тридцать четыре миллиона долларов, по семнадцать на каждую из нас, - продолжала развивать свою мысль Даша. – Согласись, для вступления в вашу семью у меня неплохое приданое. Вряд ли за всю эту петрушку с моим удочерением папа заплатит больше.

- Что такое приданое? – Алиса никогда не упускала возможности пополнить словарный запас.

- Это деньги, ну, или какие-нибудь вещи, которые даются девушке, когда она выходит замуж и уезжает в новую семью.

Алиса долго молчала.

- Это верно, приданое у тебя солидное, - наконец признала она. – Да и я тоже окупила поездку.

Даша требовательно сузила глаза:

- Я тебе подняла настроение?

- Немножко.

- Тогда готовь пирог, а я буду тебе помогать.

- Помогать? – Переспросила Алиса. – Каким же образом?

- Вдохновлять тебя. Буду стоять посреди кухни в позе памятника Ленина и улыбаться. Пойдёт?

Алиса хихикнула, представив себе эту картину.

- Только руку не опускай, - сказала она, - а то у меня вдохновение пропадёт.

Глава 2.

Есть областные центры, которые со всех сил лишь пытаются казаться таковыми. На первый взгляд город величественен и респектабелен. Широкие проспекты размечены для четырёхполосного движения, хотя для немногочисленных автомобилей даже обычной двухполоски хватает с избытком. Днём улицы смотрят на свет непроницаемыми зеркальными витринами новомодных супермаркетов и шопов, а ночью сверкают неоновыми огнями вывесок и реклам. Высотки густо лепятся друг к другу и создают ощущение многолюдности городского населения.

Но это - в центре. Стоит только свернуть с главной улицы в какой-нибудь переулок, пройти пару кварталов – пяти- и девятиэтажки быстро сменяются обычными частными домами, деревянными и крепкими, как их любили строить в конце прошлого века; запаянные в бетон парковки и детские площадки с куцым инвентарём – беспорядочными зарослями шиповника и малины, а за высокими заборами зацветают яблоневые и грушевые сады, в глубине которых раздаётся куриное квохтанье и беканье коз. Некоторая домашняя живность пасётся прямо по обочинам дорог.

В средине девяностых Брянск был именно таким городом. Не успевал непредвзятый прохожий опомниться – и оказывался на тихой улочке обычного провинциального городка, которых в России многие тысячи. И за окном - будто не тысяча девятьсот девяносто пятый год, а тысяча восемьсот такой же – сотни лет словно и не было.

По одной из таких улочек в начале июля шёл мужчина, аккуратный, можно даже сказать, холёный, с дипломатом в руке, которым он несколько легкомысленно размахивал. Он никуда особенно не торопился и явно что-то искал, ибо время от времени приглядывался к табличкам с номерами домов. Немногочисленные прохожие с некоторым удивлением поглядывали на него: своим официальным видом он не совсем вписывался в окружающий пейзаж.

Наконец, свернув в очередной переулок, мужчина остановился перед одной из табличек и удовлетворённо кивнул: нужная улица была найдена, теперь нужно было отыскать кафе "Рассвет", где была назначена встреча.

Кофе оказалось совсем рядом: небольшое одноэтажное здание, судя по всему, переживало не лучшие времена. Кафе было ещё советским, на фанерной вывеске над входом явно читалась плохо закрашенная вывеска "Общепит № 13", поверх которой свежими красками вывели надпись "Кафе "Рассвет", но и она уже начала облупляться.

Номер бывшего общепита мужчину явно развеселил. Юмористически хмыкнув, он огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного, и толкнул стеклянную дверь.

Внутри было темно и тесно. По залу в два ряда стояли столики - не больше десятка на весь зал. У стены, противоположной входу, находилось нечто вроде барной стойки, за которой скучала девушка в белом халате, но почему-то она напоминала не работницу кафе, а санитарку.

Мужчина подошёл к стойке. Девушка отвлеклась от книги в пёстрой обложке и с неудовольствием воззрилась на посетителя.

- Что вам?

- У вас открыто?

- Сами же видите!

- Можно у вас тут посидеть?

Девушка не ответила, но бросила на незнакомца такой взгляд, что тот сразу потерял всякую надежду завязать диалог.

- Бутылку минералки! - Буркнул он и на всякий случай добавил. - Со стаканом.

«С этой барышни станется, - подумал он, - решит, что можно и из горла попить»

Он уселся за самый дальний и тёмный столик, разместил дипломат около стула, взглянул на наручные часы и облокотился на спинку стула.

Вскоре перед ним оказалась бутылка с минеральной водой, а ещё через минуту - гранёный стакан, который он с недовольным видом обследовал, но в конце концов решил, что, пожалуй, да, пить из него можно.

Официантка собралась уйти, но посетитель с извиняющейся улыбкой попросил:

- Можно ещё один стакан? Я просто кое-кого жду.

- Что, больше ничего не будете?

- Пока нет. Может быть позже.

- У нас водка есть. Хорошая, - в голосе девушки прозвучала надежда. Она быстро оценила стоимость костюма и добавила. – И коньяк тоже.

Посетитель остался непреклонен:

- Пока ничего не нужно.

Скривив недовольную мину, официантка удалилась.

Минералка оказалась тёплой, даже горячей, словно стояла не в холодильнике, а на кухонном подоконнике, на самом солнцепёке.

- Я не попросил открывашку, - вполголоса проговорил мужчина, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо ещё. – А значит я идиот… Н-да, на Мишленовскую звезду здешний уровень сервиса явно не тянет.

Через четверть часа дверь в кафе отворилась и на пороге показался ещё один человек, во всём сером – в сером пиджаке, в серых брюках, даже чёрные туфли из-за уличной пыли казались сероватыми. Да и лицо у нового посетителя было на редкость невыразительным, на которое можно посмотреть – и тут же забыть, каким оно было.

Щурясь после уличного света, вошедший оглянулся, заметил сидящего в углу и без колебаний двинулся туда.

Он уселся за тот же столик, напротив.

Мужчины долго молчали, не без интереса разглядывая друг друга. Наконец первый криво улыбнулся:

- Здравствуй.

- Привет, - без всяких эмоций ответил второй

- Ты не сильно изменился.

- Извини, не могу то же самое сказать про тебя. Слишком уж ты посуровел. Сколько лет прошло с тех пор, как мы с тобой виделись? Десять? Одиннадцать?

- Почти тринадцать. Время летит – просто жуть. Кажется, только вчера выпускной был.

Первый поморщился:

- Если ты решил поболтать со мной о старых временах, я, конечно, не против. Но место ты отыскал, - он обвёл глазами полутёмный тесный зальчик кофе, вздохнул и закончил, - слишком уж конспиративное.

- Не мы такие, жизнь такая, - лениво парировал второй. - Не очень, знаешь ли, во цвете лет хочется, наживать себе всяческие неприятности.

- Ты о чём?

- Как у тебя вообще дела? – Вместо ответа поинтересовался второй.

Первый пожал плечами:

- Нормально.

- Неправильный ответ, амиго. Хреново у тебя дела.

- И насколько хреново? – Нисколько не удивился первый.

- Максимально.

Первый долго молчал, разглядывая бутоны роз на полупрозрачных шторах. Он думал, что, наверное, когда-то они были белоснежными и воздушными, но сейчас, от времени и от пыли, ткань стала сероватой и висела, словно заурядная тряпка на кухонной раковине.

- Для начала давай с тобой договоримся, - медленно заговорил второй. - О том, что мы с тобой знакомы, не должна знать ни одна живая душа. НИ ОДНА – понимаешь? Даже самые твои ближайшие родственники и коллеги.

- Это само собой, - хмыкнул первый.

Второй опустил глаза и упрямо повторил:

- На случай, если ты вдруг что-то недопонял или понял не так, ещё раз повторяю: никто не должен знать не только о нашем сегодняшнем разговоре, но и о том, вообще есть какие отношения, кроме служебных.

- То, что мы с тобой через тринадцать лет после выпускного пару раз встретились – это даже с натяжкой назвать отношениями нельзя.

- Тем не менее. Жизнь сейчас у нас такая, что куда более меньшие косяки людей наказывают. В ближайшем лесу. А уж когда аудитор накоротке общается со своим клиентом - это вообще, по мнению некоторых заказчиков, за гранью добра и зла.

Первый подтвердил:

- Если бы служба безопасности твоего нынешнего нанимателя докопалась, что мы с тобой десять лет в школе за одной партой сидели, ты бы вообще сюда не приехал.

- Тебе повезло.

- Это как сказать. – Первый напряжённо вгляделся в лицо своего собеседника. – У меня есть основания предполагать, что, если бы на твоём месте оказался кто-нибудь другой, вполне возможно он бы отнёсся к моим косякам более адекватно. А то и вообще бы уехал ни с чем. Колись, что ты на меня нарыл?

- Дурак ты, амиго, и не лечишься, - беззлобно отозвался аудитор.

- Недостача? – Предположил первый.

- Мимо. В одном банке – двести миллионов, в другом – четыреста, в третьем – ещё двести.

- Это мелочи.

- Верно. На это даже не стоит обращать внимания.

- Тогда в чём проблема? Неправильное оформление документов?

- И с этим у тебя тоже всё в порядке. Документооборот, вынужден признать, у тебя находится на самом высшем уровне. Мало у кого из моих клиентов я видел такое.

Первый поморгал и признался:

- Тогда не понимаю, зачем ты меня сюда позвал. Недостач нет, документы оформлены по всем правилам, исковых заявлений клиентов - и физических, и юридических – ноль, договоры и обязательство мы чётко соблюдаем – за этим я лично слежу…

- И всё равно твои дела очень даже хреново.

- Почему? – Первый едва удержался, чтобы не вскочить с места. – У меня всё в полном порядке!

- А вот именно поэтому, хмыкнул аудитор. - Слишком уж у тебя всё хорошо.

- Всё равно не понимаю.

- Сейчас поймёшь. Сколь у тебя отделений банка? Шесть?

- Восемь. Ещё два недавно открылись, в Унече и в Жуковке.

- Вот, - аудитор кивнул так, словно подтвердились все его самые наихудшие подозрения. - У тебя самый крупный банк не только в Брянске, но и во всей области. Тебе этого показалось мало, и ты начал распространять сеть банков на райцентры.

- Глупо упускать возможную прибыль, когда имеются неплохие перспективы.

Аудитор, прежде чем продолжить, о чём-то долго раздумывал, наконец решился.

- Понимаешь, есть такие люди... точнее, человек, для которого все эти твои банки в городе - как кость в горле. Банки у тебя растут как грибы, приносят неплохую прибыль, и всё-то у тебя складывается хорошо и гладко. А человеку, о котором я сказал, всё это обидно, очень обидно, можно сказать, до слёз. И вот решил этот человек твои банки уничтожить. Но вскоре понял, что выпиливать из бюджета города твою организацию - это прямой убыток городской казне. Да и уничтожать более чем успешное предприятие - это чем-то напоминает поговорку о том, что не нужно делать с курицей, которая несёт золотые яйца. Тогда решил наш мудрец перебросить все банки в свой актив, прибрать их к своим рукам, иначе говоря.

Директор банка хохотнул:

- Знаешь, сколько я за крышу плачу? Ты поседеешь, если узнаешь, и волосы у тебя, извини за выражение, дыбом на всех местах встанут

Аудитор поморщился:

- Давай без пошлости. Тем более, вынужден тебя разочаровать: деньги в твоём раскладе не играют вообще никакой роли. Какие бы серьёзные люди за тебя не заступались, человек которому ты не даёшь спокойно спать, куда серьёзнее. Когда возникнет такая необходимость, он в один присест сожрёт всех твоих заступников со всеми их потрохами.

- Большой человек, говоришь? – Задумчиво повторил директор. - не верится как-то.

- Не верится?! - Внезапно разозлился аудитор. - Если ты руководишь банком, то по определению не должен быть глупым, но сейчас ты тупишь не по-детски! Ты два плюс два вообще способен прибавить?!

Директор пожал плечами и промолчал.

- Ладно, сформулирую точнее. У тебя в последнее время как жизнь? Никто не мешает работать?

Директор нахмурился.

- Ты имеешь в виду, - медленно заговорил он, - что все аудиты, ревизии, комиссии, проверки, которыми меня донимают последние полгода – это… - он не договорил.

- Вот именно, - кивнул аудитор. - Наконец-то до тебя начало доходить

- Чтобы напускать на меня столько комиссий с разных сторон, – так же медленно продолжил директор, - для этого нужны большие возможности.

- Верно.

- Мне почему-то кажется, что это кто-то из окружения нашего губернатора. Если не он сам…

- Давай без имён! - Быстро перебил его второй, - Я и так тебе много чего лишнего понаговорил.

- Ладно, давай без имён, - согласился директор.

По тому, как занервничал его собеседник, он понял, что в чём-то его догадка оказалась верна.

- Теперь поговорим о грустном. Склонен предположить, что у меня очень хорошая команда, - принялся вещать аудитор. - Самая лучшая в стране. САМАЯ, - с нажимом повторил он. - И если уж мы не можем нарыть никакого негатива, этот негатив не сможет больше найти никто и никогда. А это значит, что после того, как я дам заключение по результатам аудиторской проверки, все законные способы борьбы с тобой будут исчерпаны. В итоге на тебя попытаются воздействовать средствами, которые не совсем… совсем, - поправился он, - незаконны.

- И что это может быть?

Вряд ли директора это так уж сильно интересовало, просто ему нужно было что-то сказать, и он не нашёл ничего лучшего, чем задать банальнейший вопрос.

- Всё, что угодно, - послушно ответил аудитор. - Начиная от сбора компромата на тебя и на твои предприятия и заканчивая физическим уничтожением.

- Ну, что же, спасибо за информацию. Приму к сведению.

- И что будешь делать?

Директор пожал плечами:

- Пока ещё не знаю.

- Хочешь совет?

- Не буду против.

- У тебя есть три варианта действий. Во-первых, ты можешь закрыть свой бизнес, до лучших времён эмигрировать в тёплые страны и жить там, пока хватит твоих честно заработанных. Когда же они закончатся, а это, склонен предположить, будет не быстро, можно будет возвратиться обратно. К этому времени всё более-менее утрясётся, может быть и власть в области поменяется, что было бы для тебя хорошей новостью. Тогда можно будет попытаться начать бизнес заново, с полного нуля. Думаю, у тебя всё получится.

- Дальше! – Потребовал директор.

- Вариант номер два. Можно включить дурачка и просто выставить на аукцион три-четыре своих филиала, ну, допустим, за три четверти цены, никак это не аргументируя, ну, просто потому, что тебе почему-то пришла в голову такая фантазия. Уверен, что очень быстро нарисуются бойцы, которые вежливо объяснят, сколько именно офисов им нужно и какую цену они готовы заплатить. Может быть, цена будет такой, что за эти деньги и блок сигарет не купишь, но — се ля ви. Половину своего бизнеса ты, конечно, потеряешь, но зато останешься жив и здоров, что в нашем положении уже неплохо. И даже сможешь развивать то, что осталось. Само собой, не выходя за пределы города. Подозреваю, что именно расширение твоего влияния на область обострило ситуацию.

- Мне кажется, я соглашусь на третий вариант.

- Для тебя он самый хреновый.

- Да ладно, прорвусь.

- Ты можешь оставить всё, как есть. Жить, работать, развлекаться; в общем, вести себя так, словно ни о чём не знаешь. Но в этом случае, даже если ты наймёшь дивизию телохранителей, я за твою жизнь и гроша ломанного не дам.

- Знаешь, - криво ухмыльнулся директор, - это как-то не в моём имидже — заниматься любовью под присмотром десятка видеокамер, ужинать с девушкой в пустом ресторане, а от автомобиля до банка перебегать под прикрытием бронированного щита.

- Грохнут тебя! - Без всяких иносказаний выпалил аудитор.

В ответ директор молча пожал плечами: мол, что делать.

- И ты не боишься?

- Боюсь, конечно. Есть у меня пара проектов, которые хотелось бы закончить ещё в этом мире.

- Ты слишком легкомысленно относишься к прямой угрозе своей жизни.

- Нормально я отношусь. Или ты хочешь, чтобы я начал бегать по ресторану и орать: «Помогите! Караул! Мы все умрём!»… В смысле «Я весь умру»?

Он сам засмеялся своей шутке.

Аудитор поморщился и поднялся с места:

- Всё, что мог, я сделал. Остальное – за тобой.

Он несколько секунд рассматривал лицо своего старого школьного приятеля, словно хотел сохранить его в своей памяти, затем, не прощаясь, направился к выходу. Когда дверь за ним затворилась, к нему подошла официантка настолько недовольной миной, что цветы, около которых она проходила, слегка увядали:

- Платить будете? Один ваш уже ушёл!

- Жизнь, в принципе, неплохая штука, - улыбнулся директор, бросая на стол крупную купюру.

- У меня нет сдачи! – Процедила девушка, с ненавистью глядя на трёхдневную выручку кафе, заключённую в одной бумажке.

- Да чёрт с ней, с этой сдачей. Оставьте себе.

И он вышел из кафе, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Непочатая бутылка газировки с двумя плохо помытыми стаканами так и осталась стоять на столике.

Глава 3.

Глава 3.

Появление в их семье Даши и Михаил, и Татьяна восприняли без особенных эмоций.

- Ребёнком больше, ребёнком меньше, - пожал плечами Михаил. (По складу характера он был флегматиком). - Тем более, я уже привык, что у нас две девчонки.

- Тебе одной Алисы недостаточно? - Сухо осведомилась Татьяна.

Она подошла к двери, проверила, насколько плотно та закрыта, и уселась на прежнее место.

Разговор происходил поздним вечером на тесной кухне - это было единственное время и место, где они могли пообщаться тет-а-тет, не опасаясь посторонних ушей. Они были уверены, что девочки в этой время уже крепко спят. На самом деле они тоже шептались друг с другом и также не горели желанием, чтобы их кто-то слышал.

Михаил подошёл к жене сзади и опустил руки ей на плечи:

- Танюша, не злись, ты же понимаешь, о чём я.

- Да не злюсь я! - Отмахнулась та и призналась. - Если ты думаешь, что Даша мне не нравится - так было раньше, у неё не самое приличное поведение. Но когда я узнала, что она из детского дома… Всё-таки ребёнок без семьи рос - её жалеть нужно, а не ругать. И воспитывать, насколько это возможно в наших условиях.

- Всё верно.

- Я про другое. Мы двоих-то сможем вытянуть?

Михаил тихо рассмеялся?

- Но они же не до тридцати лет будут у нас жить?Через пару месяцев они уедут, из Америки вернётся Лариса, Катюшу привезём из деревни – и всё пойдёт своим чередом.

- Ага, - иронически поддакнула Татьяна, - своим чередом. С тем жутким кредитом, который пришлось взять, чтобы отправить в Штаты Ларису и встретить Алису.

Михаил помрачнел:

- Ну-у, - протянул он, - его же не сразу нужно отдавать, а в течение трёх лет. Расплатимся как-нибудь.

- Про проценты не забудь, - напомнила ему жена.

- Проценты – это да. Проценты большие. Но меньше сейчас где найдёшь?

- Мне кажется, Алиса подозревает, что у нас проблемы с деньгами, - поделился своими сомнениями Михаил. – В последнее время она всё чаще и чаще начала покупать продукты за свои деньги.

О сумме, которую ребята заработали благодаря событиям недельной давности, они предпочитали не вспоминать.

- Как там сейчас наша Ларисочка? – Глаза Татьяны подёрнулись поволокой, и на этом разговор прекратился.

Жизнь в семье Печиных вошла в обычное русло. С утра Михаил и Татьяна уходили на работу. Сразу же просыпалась Алиса, которая и дома привыкла вставать рано. Она завтракала, потом читала, если была хорошая погода, уходила гулять, и возвращалась к девяти.

Затем она будила Дашу: садилась на краешек её постели и принималась разглядывать лицо сестрёнки. Чем больше проходило времени, тем сильнее она привязывалась к этой непоседливой рыжей девчонке, и сейчас уже не представляла, что когда-то было время, когда-то было время, когда Даши рядом не было и свободное время приходилось коротать со школьными подругами.

Даша переворачивалась на другой бок, закутывалась в одеяло, и изнутри спальных принадлежностей раздавался глухой голос:

- Я не могу спать, когда на меня кто-то смотрит!

- Извини.

- Ты каждый раз так говоришь! А на следующий день опять приходишь и пялишься на меня!

Впрочем, скоро Даша смирялась, выбиралась из-под одеяла и принималась одеваться, продолжая что-то недовольно бурчать.

Потом девочки завтракали, уже вдвоём.

Даша намеренно затягивала приём пищи, потому что точно знала, что последует вслед за этим. Чай она пила такими маленькими глоточками, что Алиса, обладающая поистине безграничным терпением, в конце концов не выдерживала:

- Даша, пора учить английский!

- Давай не сегодня, а? – Принималась ныть рыжая хулиганка. – У меня спина болит!

Болезни постоянно варьировались: в один день у Даши болела спина, на следующий – голова, затем - горло, в очередное утро – живот, а однажды у неё всерьёз прихватило сердце. Девочка весьма натуралистично схватилась за правую половину груди.

- У меня, наверное, инфаркт, - пожаловалась она. – Сердце колет – просто жуть! И кровь в висках стучит…

- Сердце с другой стороны! – Безжалостно прервала её излияния Алиса.

Даша ойкнула и схватилась за другую половину груди, но теперь это не выглядело особенно убедительно.

Несмотря на то, что занятия по английскому языку Даша ненавидела всеми фибрами души и всеми силами пыталась от них увильнуть, процесс обучения продвигался вперёд семимильными шагами. То-ли здесь сказывались недюжинные педагогические способности маленькой американки, то-ли Даша в самом деле, как она хвасталась после каждой удачно запомненной фразы, «на редкость умный и сообразительный ребёнок» - (И каждый раз неизменно добавляла: «И вообще, Алисочка, тебе со мной повезло – просто жуть!»)

Но она и не уставала жаловаться:

- Дурацкий язык! И вообще у меня такое ощущение, что я учу два языка: один – письменный, другой – устный! Почему у вас всегда говориться по одному, а пишется – совсем по-другому?! Написано «Лондон», читай – «Ливерпуль!» Нет что бы как у нас в русском: как слышится, так и пишется! И правил у нас: раз-два – и обчёлся! «ЖИ», «ШИ» пиши с «Ж», «Ш»… ну, и ещё там… какие-то есть… наверное…, - неуверенно закончила она.

- Ещё раз что-нибудь подобное скажешь, - однажды пригрозила ей Алиса, - я с тобой ещё и русским начну заниматься!

- Чтобы американский ребёнок учил русского ребёнка русскому же языку? – Не поверила Даша. – Ты хоть сама понимаешь, что это за сюр будет?

В самый разгар занятий приходил Данила. Он появлялся неизменно в одно и то же время – в десять двадцать.

Однажды Алиса поинтересовалась у него, с чем связана такая пунктуальность, и услышала в ответ, что новости по телеку заканчиваются в четверть одиннадцатого, ещё пят минут нужно, чтобы собраться и добежать до соседнего подъезда, вот и получается, что он появляется у девочек в десять двадцать.

- Ты каждый день смотришь новости? – Уточнила маленькая американка. – Никогда бы не подумала, что ты интересуешься политикой!

Данила поморщился:

- У моего родного друга родной брат в Чечне, вот и интересно, что там и как…

Как не старалась Даша делать вид, что не обращает никакого внимания на по уши влюблённого в неё мальчишку, полностью игнорировать его присутствие она не могла, и при его появлении сразу переставала дурачиться и становилась собранней. Наверное, она не хотела выглядеть в его глазах глупышкой.

Впрочем, рыжая хулиганка не уставала его подначивать и, пока Алиса придумывала очередную лингвистическую шараду, задавала Даниле разные вопросы, само собой, на английском языке, или составляла фразы из тех слов, которые успела выучить, и наслаждалась его замешательством и вымученными улыбками.

Это прекратилось после одного случая.

- Завтра будет очень хорошая погода, - сказала Алиса, отрываясь от своих записей.

- Да неужели? – Вежливо удивилась Даша.

- Я имею в виду, что тебе это нужно сказать на английском.

- Туммороу…, - неуверенно начала Даша, - туммороу… э-э-э… «э-э-э» - это не артикль! – Тут же спохватилась она, - «э-э-э» - Это просто «э-э-э»!

- Завтра будет очень хорошая погода, - повторила Алиса.

- Туммороу…, - снова начала Даша и нахмурилась, вспоминая, как на английском будет «погода»

- Weatcher, - подсказала ей Алиса.

- Точно – вейчер! – Обрадовалась девочка. – Значит, это… томмороу… вейчер…

- The weather will be nice tomorrow! – Вдруг выпалил Данила.

Девочки ошеломлённо уставились на него.

- That’s right! – Удивилась Алиса и тут же перешла на русский. – И акцента почти нет!

- Да это я так…, - засмущался мальчик. – Подумал, может помочь… А что – правильно?

Лицо Даши медленно багровело. От нахлынувших на неё эмоций она не могла сказать ни слова и лишь шипела, словно сало на сковороде.

- Киндер! – Наконец выдавила она из себя. - Я тут учусь, я! А не ты – понял?! Ещё одно слово – и я тебя наизнанку выверну!

Впрочем, подначивать его после этого она перестала.

Обедали по негласному уговору в один день –дома у Данилы, на следующий – у Алисы. Цикл повторялся до тех пор, пока не наступали выходные, тогда у всех родители были дома, и приходилось столоваться по своим квартирам.

После обеда ребята шли гулять, иногда – по городу, но чаще всего они бродили по узким, пересекающимся между собой лесным тропинкам.

- Мне очень нравится ваш лес, - заметила однажды Алиса. – Он очень большой и дремучий, у нас в Америке такого нет. Если я не ошибливаюсь, он называется «тайга»?

- «Не ошибаюсь», - поправил её Данила. – Тайга – это немножко другое. У нас тут просто лес.

- Чем отличается лес от тайги? – Заинтересовалась Алиса.

На этот вопрос с присущим ей чувством юмора ответила Даша.

- Если мы заблудимся в лесу, - объяснила она, - то максимум, чем всё может закончиться – мы опоздаем к ужину. А стоит только заблудится в тайге, мы можем войти туда, допустим, в мае, а выйти к обитаемым местам в конце сентября.

- Разве такое бывает? – Усомнилась маленькая американка.

Друзья дружно заверили её, что да, конечно, бывает.

Алиса надолго задумалась, потом сказала:

- Я очень хочу посмотреть на тайгу. Если на следующее лето получится убедить папу…, - она не договорила.

Однажды ребята пришли к тому месту, где был бункер.Военных там уже не было, не было вообще никого, проволочные ограждения сняли, а на том месте, где находился вход в подземную лабораторию, громоздились кучи искорёженных и ржавых металлических конструкций. Кое-где можно было различить остовы легковых автомобилей, запчасти от каких-то крупных машин, то-ли от тракторов, то-ли от танков; ещё какие-то изогнутые металлические конструкции.

Несколько минут ребята разглядывали эту неприглядную картину.

- Они не нашли ничего лучшего, чем сделать здесь свалку металлолома, - подытожил Данила.

- Не самый плохой способ отвадить людей от этого места, - заметила Алиса.

- Теперь, чтобы добраться до люка, сюда нужно пригонять трактор, - в свою очередь выразила своё недовольство Даша и сморщила носик. – Ещё и гадостью какой-то химической облили всё!

Запах здесь в самом деле стоял такой, что задерживаться тут не хотелось.

- Скорее всего, там, внизу, уже всё засыпали, - предположил Данила. – И вряд ли песком, скорее всего бетоном залили – всё-таки радиация – это не шутка.

Упоминание о радиоактивном заражении этих мест заставило ребят поспешно удалиться прочь.

Больше они сюда не приходили.

В крохотном посёлке за прошедшую неделю Алиса стала весьма популярной. Всё объяснялась тем, что Данила по секрету обмолвился одному из своих школьных приятелей, что к ним на лето по программе обмена приехала самая настоящая американская девочка, и после этого частенько на улице к ним подходили совершенно незнакомые Алисе ребята и молча пялились на неё, кое-кто завязывал беседу, но дальше самых банальных вопросов дело не заходило. Впрочем, Алиса выглядела настолько «своей», что её частенько путали с Дашей, и та в меру своего разумения начинала притворяться американкой: начинала что-то быстро болтать не по-русски, экспрессивно жестикулировала, строила страшные рожицы и потом наслаждалась общим замешательством.

Алисе приходилось поспешно объяснять, что Даша просто шутит, а настоящая американка – именно она. Когда же все, слегка разочарованные, расходились, выговаривала сестрёнке, что та компрометирует её страну.

Та в ответ пожимала плечами: для неё фраза «компрометация целой страны» была пустым звуком; такими глобальными категориями она мыслить не умела.

Иногда на Алису находили приступы кулинарного вдохновения. С утра девочка оббегала все магазины, накупала множество продуктов, всякие кулинарные мелочи, и принималась чудодействовать на кухне. Если честно, получалось у неё не хорошо и не плохо, так, средне, но Даша, не привыкшая к домашней пище, считала, что сестрёнка готовит просто восхитительно, и не уставала её нахваливать.

Алиса розовела от смущения: роль хозяйки ей явно нравилась.

Вечер проходил в домашнем кругу – с работы приходили родители. Чем занимался дома Данила оставалось тайной, а девочки читали. Алиса – книгу, которую для неё взял в библиотеке Данила (она прочитала уже половину и не уставала повторять, что это - самая лучшая из тех, что ей доводилось когда-либо читать); Даша одолевала справочник по высшей математике.

- Разве ты что-нибудь понимаешь? – Удивлялся Михаил. – Тут даже мне трудно разобраться!

Даша молча пожимала плечами, но однажды снизошла до объяснений.

- Вы футбол смотрите? – Спросила она.

- Ну, бывает иногда.

- А помните, как вы его посмотрели в первый раз?

- Если честно – нет. А что?

- Вряд ли вы перед этим выучили наизусть все правила футбола. Скорее всего вы сели перед телевизором, вообще мало что понимая, и только потом начали соображать: мол, если эта маленькая круглая штучка влетает в ворота и половина болельщиков радуется, а половина огорчается, значит это и есть то, ради чего эти ребята вообще вышли на поле. Чуть позже вы поняли, что такое угловой, штрафной, разобрались, какие бывают нарушения и сколько и чего за них дают. Через пару лет вы уже стали специалистом.

- Всё верно, - кивнул мужчина.

- Так же и я. Читаю, читаю, читаю… Кое-что уже поняла, кое-что пойму совсем скоро, а что-то - может через год-два-три. Книга, сами видите, большущая, мне её надолго хватит.

Михаил долго молчал, потом спросил:

- Тебе так сильно нравится математика?

- А что тут такого? Мне цифры всегда нравились, даже в детском саду я лучше всех считала… я тогда ещё с мамой жила, - тихо добавила Даша.

- А что потом случилось?

Девочка была уже не рада, что разоткровенничалась.

- Потом её лишили родительских прав! – Сухо ответила она и с такой силой захлопнула книгу, что Михаил вздрогнул. Он понял, что в разговоре поставлена большая жирная точка и ушёл к себе.

Вечером все вместе собирались перед телевизором. Алиса честно пыталась участвовать в общем процессе, но вскоре поняла, что происходящее на экране мало кого интересует, и посиделки перед телевизором – это скорее традиция, оставшаяся с советского времени, чем что-либо ещё.

Спать ложились в десять.

Михаил с Татьяной ещё какое-то время запирались на кухне и болтали о чём-то своём. Не сразу засыпали и младшие обитатели квартиры, тем для разговоров у них было множество.

- А когда мы приедем в Америку, - размечталась однажды Даша, когда девочки лежали в постели, - то сходим погулять на Бродвей.

- Зачем? - Удивилась Алиса, приподнявшись на локте.

- Это ведь круто - по Бродвею гулять. Я в каком-то фильме видела. Там какая-то парочка по Бродвею в начале фильма гуляла, а потом они весь фильм об это говорили... Бродвей ведь в Америке? - Обеспокоилась вдруг Даша.

- В Америке, в Америке, - успокоила её Алиса. - А точнее - в Нью-Йорке. Я даже знаю, который это за фильм. Ладно, если хочешь, съездим в этот город, погуляем по Бродвею. Думаю, папа не откажет нам в этой небольшой просьбе.

- Зачем нам куда-то ехать? - Удивилась Даша. - Разве мы не Нью-Йорке будем жить?

- Ты уже неделю выспрашиваешь меня обо всём, о чём только можно, но так и не удосужилась ни разу осведомиться, в каком именно городе мы живём, - упрекнула сестрёнку маленькая американка, и Даша оскорблённо замолчала. Она была настолько уверена, что семья Алисы живёт в Нью-Йорке, что ей даже не пришло в голову уточнить это обстоятельство. А если совсем уж честно (Даша не собиралась в этом признаваться даже самой себе), из всех американских городов она знала только Нью-Йорк и, пожалуй, Флориду, да и то испытывала некоторые сомнения, город ли Флорида или просто какой-нибудь большой пляж.

- Мы живём в Хоултоне, если это тебе о чём-то говорит, - наконец сказала Алиса.

- Где это? - Тут же спросила Даша.

- Штат Мэн.

- А-а, - промычала Даша.

Некоторое время девочки молчали, потом рыжая хулиганка глубоко оскорблённым тоном осведомилась:

- Ты что, в самом деле ничего не понимаешь или просто придуриваешься?

- Что я должна понимать?! - Вскинулась Алиса, которая почти уснула.

- То, что я не знаю, ни где этот холтон, ни где этот мент, ни вообще ничегошеньки! Там хоть не тундра? Деревья есть? Летом дети в снежки не играют? Если плюнуть, под ногами бзинькать не будет?

Маленькая американка тихо засмеялась:

- У нас вполне благоприятственный климат.

- Благоприятственный? - Нахмурилась Даша, но потом решила, что слово это вполне русское, и поправлять не стала.

- Между прочим, хоть у нас и совсем маленький городок, но он является знаменитым, - похвасталась Алиса. - В нашем городе жила Саманта Смит.

- А, знаю! - Обрадовалась Даша. - Это певица, да?

- Певица - это Саманта Фокс, - с неудовольствием отозвалась Алиса. - А Саманта Смит - это девочка. Однажды, когда между нашими странами ещё была металлическая стена, Саманта написала письмо вашему президенту о том, что мы, американцы, не хотим войны, и ваш президент пригласил её в Советский Союз чтобы показать, что советские люди тоже не хотят войны.

Известие о том, что Саманта Смит - всего-навсего девочка, остудило Дашин пыл, тем не менее, она всё-таки поинтересовалась.

- И что с ней потом стало?

- Она погибла, - помолчав сказала Алиса. – Когда ей было тринадцать лет. На самолёте разбилась.

- Жалко, - прошептала Даша. - Хорошая, наверное, была девчонка, если про неё до сих пор помнят. И умная - просто жуть.

- С чего ты достать, что она была умная?

- Вот ты сколько деньжищ заплатила, чтобы сюда приехать?

- Порядочно, - была вынуждена признать маленькая американка.

- Вот. А эта твоя Саманта нашла способ на халяву скататься в нашу страну. Да и здесь её, наверное, вылизывали со всех сторон, почище, чем кошка своих котят.

- Ты всё что угодно можешь опошлить, - буркнула Алиса и отвернулась к стене, давая понять, что разговор закончен.

Впрочем, если сначала Алису коробило поведение сводной сестрёнки, которая казалась ей то грубой, то бестактной, иногда даже пошлой, то постепенно она привыкла, что Даша всегда говорит, что думает, без всяких купюр и поправок на пол, возраст и должность собеседника, при этом абсолютно не задумываясь, какие последствия для неё самой и для окружающих будет иметь всё, что она понаговорила. Зачастую Алисе даже импонировало такое поведение. Она сама пыталась поставить себя на её место и задавалась вопросом, смогла бы она вот так вот - безбоязненно с поистине младенческой непосредственностью, в глаза своим собеседникам рубить правду-матку. Пожалуй, нет: всё-таки социальные условности общества, в котором она жила, давали о себе знать.

Осознание того, что совсем скоро придётся переехать не только в другую страну, но и в новую семью, приходило к Даше не сразу, а маленькими порциями, иначе за стабильное состояние её психики можно было бы испытать серьёзные опасения.

В её голову приходили самые неожиданные вопросы. Однажды среди ночи Даша разбудила Алису и принялась допытываться, не толстый ли он.

- Кто? - не поняла маленькая американка.

- Наш папа.

- Нет, не переживайся, у него вполне стандартная комплекция, - ответила Алиса и перевернулась на другой бок.

Но заснуть у неё не получилось.

- А мама?

- Мама стройная и красивая.

- Очень красивая?

Алиса ничего не ответила и уснула.

Утром допрос продолжился.

- Всё-таки я не совсем поняла, как там у вас с погодой?

- Нормально у нас там с погодой.

Даша сложила губки бантиком:

- Ладно, сформулирую по-другому. У вас там есть выражение «летний свитер»?

- Первый раз такое слышу.

- Это радует, - успокоилась девочка, но ненадолго.

- А у вас дома телевизор есть?

- Конечно.

- А мне будут разрешать его смотреть?

Алиса пытливо уставилась на сестрёнку и поняла, что, пожалуй, задавая вопрос, та не шутила.

- Зачем кому-то разрешать или не разрешать тебе что-то делать? Хочешь - смотри, хочешь – не смотри. Тем более, у меня в комнате свой телевизор.

- Чё – правда?!

- Правда.

- Хочу в Америку!

Алиса едва удержалась, чтобы скрыть улыбку: непосредственность Даши всегда её забавляла.

- В школе я обязательно выберу себе приспешников, - однажды поделилась своими планами Даша.

- Что есть «приспешники»? – Нахмурилась Алиса.

- Это двое здоровенных ребят, которые всегда ходят сзади, один – справа, второй – слева.

- Это что-то вроде телохранителей?

- Теоретически – да. Но их главная функция – ржать, если я скажу что-нибудь хоть немного смешное или остроумное. Ну, и само собой, они должны поддакивать на каждое моё слово или действие.

Алиса долго молчала, безучастно глядя на смутно белеющий в темноте потолок, потом тихо проговорила:

- Мне кажется, однажды ты оказалась права.

- Это когда же? – Заинтересовалась Даша, приподнимаясь на локте.

- Когда сказала про школу: «Главное, чтобы не я была готова к школе, а она ко мне»

Так проходил день за днём, и вот уже больше недели не происходило ничего интересного.

А потом к ним домой приехал юрист от Алисиного отца, и жить сразу стало интереснее.

Глава 4.

На следующее утро Даша проснулась сама, что в последнее время было довольно необычно. Она высунула голову из-под одеяла. В комнате никого не было.

- Алиса! – Хриплым со сна голосом позвала девочка, прокашлялась и повторила. – Алис, ты где?

Никакого ответа.

- Нездоровая фигня, - сама себе объяснила Даша. – Не нравятся мне такие сюрпризы, ой не нравятся…

Шлёпая босыми ногами по полу, она побежала по квартире, открывая попадающиеся на пути двери и заглядывая под все предметы мебели, под которыми хотя бы чисто теоретически мог уместиться тринадцатилетний ребёнок.

Алису она отыскала в самом последнем помещении, которые обыскивала – на кухне. Та, сидя за столом, настолько погрузилась в свои раздумья, что не сразу заметила появление сестрёнки.

- Привет! – Затараторила Даша. – А я бегаю, ищу, вижу – нигде! – никого! – Вау!! - уже подумала, что на всей планете я - самым последним человеком осталась! Даже планы начала строить! Столько всего можно сделать, пока никого нет! А тут вижу – ты здесь сидишь. Такой облом! Чё случилось?

- С чего ты взяла, что что-то случилось?

- Проснулась – а на меня никто не смотрит, - Даша вытянула длинную стройную ногу и принялась её разглядывать, время от времени шевеля пальцами.

- Ты бы оделась, - посоветовала Алиса.

- Успеется! – отмахнулась рыжая хулиганка. – Мы тут все свои. Могу же я в конце концов хотя бы у себя дома походить в неглиже? Так что всё-таки нагрянуло?

Алиса вздохнула и даже на мгновение прикрыла глаза, морально готовясь к длинному и нудному разговору, наконец в лоб спросила:

- Даша, зачем тебе деньги?

Та сразу посерьёзнела, подобралась; Алисе даже показалось, что она ощетинилась невидимыми иглами.

- Нужны.

Отвернувшись, она стала смотреть в окно.

- Зачем?

Даша всё ещё продолжала рассматривать что-то за стеклом, её лицо приобретало всё более отстранённое выражение

Алиса слишком хорошо понимала, что происходит, и именно этой редкой ситуацией решила воспользоваться. Ещё вчерашним утром Даша ответила бы без всяких вежливостей и экивоков, абсолютно не задумываясь о последствиях. Но после приезда юриста, когда оказалось, что она вроде как и удочерена, но вроде как ещё и не совсем, поведение рыжеволосой хулиганки разительно изменилось: она стала очень покладистой, донельзя вежливой и такой слащавой, что Алису начинало коробить.

«Она ведь боится, что я её обратно в детский дом сдам! – Сразу поняла маленькая американка, и эта догадка здорово испортила ей настроение: девочка смела надеяться, что между ними более доверительные отношения.Впрочем, такой возможностью было бы просто грех не воспользоваться, и Алиса решила разгадать загадку, которая мучала её на протяжении последних нескольких дней, а именно: зачем Даше двести миллионов рублей.

- Именно двести? – Уточняла она.

- Двести! – Соглашалась Даша.

- Не сто девяносто миллионов, не двести десять, а именно двести?

- Двести, что тут непонятного! – Злилась рыжая хулиганка.

- И зачем они тебе?

- Жвачек понакупляю!

Сначала Алиса не поняла шутки и честно попыталась подсчитать, сколько жевательной резинки в итоге получится. С учётом того, что один экземпляр стоил от двухсот до трёхсот пятидесяти рублей, итоговое количество получалось впечатляющим.

- Что можно купить на двести миллионов рублей? – Спросила она у Данилы. -Магнитофон какой-нибудь? Телевизор?

- Магнитофоны стоят чуть больше миллиона. Двести магнитофонов для одного ребёнка – это, мне кажется, перебор.

- Да, перебор, - согласилась Алиса. – И телевизоры ненамного дороже стоят.

- А ещё за двести миллионов можно купить три тысячи триста пятьдесят мешков картошки, - продолжал накидывать варианты Данила.

- Шутишь? – Уточнила маленькая американка.

- Шучу, - согласился мальчик. – Да и как можно всерьёз понять, что у Даши в голове. Даша – она… такая… непонятная.

- Мягко говоря.

- Кстати, за двести миллионов можно купить машину.

- Какую машину? – Не сразу сообразила Алиса.

- Какую-нибудь нашего производства. Что-нибудь вроде «Нивы» или «УАЗика». Даже не очень старую.

- Зачем Даше машина? – Озадачилась девочка.

- Я не утверждаю, что она собралась покупать машину. Просто на двести миллионов можно купить машину.

- У дяди Миши зарплата четыре миллиона, - вспомнила Алиса. – Даше зачем-то нужно сумму, которую дядя Миша заработал бы за четыре года.

- Многовато, - поморщился Данила.

На этом разговор прекратился.

Сейчас, глядя, каким отстранённым взглядом сестрёнка рассматривает что-то за окном, Алиса вспомнила, что впервые эта сумма выплыла сразу же, как Даша узнала, что на самом деле мистер Брайтон и мистер Файшер приехали в Россию не для археологических изысканий, а чтобы отыскать сокровища. Это было почти месяц назад. И как только Алиса намекнула, что они могут заработать какие-то деньги (тогда она даже не могла себе представить, что речь пойдёт о весьма значительной сумме), Даша сразу же сказала, что миллиончиков двести ей не помешало бы.

Но - господи – зачем?!

- Дашенька, - как можно мягче заговорила Алиса, - тебе нужно как-то привыкнуть к мысли, что ты теперь не одна, что у тебя есть семья, и мы имеем право знать, куда ты хочешь потратить свои деньги.

- То есть, теперь, всегда и во всём, я должна подчиняться вам?

Слово «подчиняться» Алисе не очень понравилось, о чём она не преминула сообщить.

- Не очень нравится слово «подчиняться»? - Повторила Даша. – Как же это тогда называется?

Разговор зашёл в тупик.

- Ладно, - решилась Алиса. – Хоть я и понимаю, что, возможно, совершаю глупость, но готова отдать тебе эти деньги.

- Отдать?! – Изумилась Даша. – Они что – у тебя?!

- Вчера приходил юрист, - напомнила маленькая американка. – И я попросила выдать тебе нужную сумму.

- И он просто так взял – и выдал? – Не поверила Даша.

Вместо ответа Алиса открыла ящик стола, в котором находились всякие кухонные мелочи, и извлекла наружу четыре толстых пачки.

Даша, всё ещё не веря, схватила их и прижала к груди.

- Вау! – Пролепетала она. – Моё!

- Твоё, - подтвердила Алиса, внимательно наблюдая за сестрёнкой.

- Здесь точно двести миллионов?

- Можешь пересчитать, - сухо заверила её маленькая американка

Даша провела пальцем по глянцевой бумажной поверхности.

- Не, - сказала она, - не буду. Упаковано красиво. Тут ещё печать есть. И чья-то подпись.

- Если я не ошибаюсь, это расписался cashier… paymaster… Как это по-русски?

- Кассир, что ли?

- Да, - подумав, кивнула Алиса, - наверное, кассир.

- Ага, - догадалась рыжая хулиганка, - то есть, если тут окажется меньше, чем двести миллионов, есть один конкретный дяденька, которого можно будет взять за я… за жабры, я имею в виду, - быстро поправилась она.

- Кассир – это существительное общего рода. Она вполне может быть женщиной.

- В нашем русском языке, - наставительно заговорила Даша, - есть всего три рода - мужской, женский и средний. Подумать только, - она требовательно взглянула на потолок, - и этот симпатичный ребёнок женского пола собрался учить меня русскому языку! Любой детсадовец знает, что имя существительное имеет три рода – нам это вбивают с самого рождения. И попробуй мне доказать обратное!!

- Ладно, - заулыбалась Алиса, которой, во-первых, понравился комплимент; во-вторых, уж в чём она и хотела считать себя специалистом, так это в тонкостях русского языка. – Сейчас докажу. – Про мужской, женский и средний род ты уже знаешь.

- Знаю. «Он», «она» и «оно» - куда уж проще. По этому поводу есть анекдот – хочешь расскажу? – Не слушая ответа, Даша спросила. – Знаешь, как отличить в полевых условиях зайца от зайчихи?

Алиса захлопала глазами:

- И как?

- Нужно просто отпустить ЭТО на волю. Если ОН побежит – значит это заяц, если ОНА побежит – зайчиха.

Алиса рассмеялась:

- Как ты такие хорошие шутки придумываешь?

- У меня это врождённое.

Алиса вспомнила тему разговора и посерьёзнела:

- Так вот. Кроме трёх, известных тебе родов, существует множественный род.

- Это как?

- «Ножницы». Какого рода это существительное?

Даша озадаченно нахмурилась:

- Ну, не знаю.

- Множественного. Кроме этого в вашем языке имеются существительные единственного рода – «пальто», «кашне», «бра».

- Что такое «бра»?

- Лампа.

Даша потрогала рукой лоб:

- О, боже…

- Есть существительные общего рода. «Доктор», «бедняга», «жадина» - эти определения могут относиться одинаково и к мужчинам, и к женщинам.

- Хватит! – Потребовала рыжая хулиганка. – Я всё поняла! Русский язык – это не моё.

Но Алиса уже вошла в раж.

- А ещё, - вещала она, - в твоём языке имеются существительные определённо-женского рода – те, которые просто-напросто не могут употребляться в другом роде. Например, «машинистка», «балерина» …

- Я поняла!! – Завопила Даша. – Поняла!! Всё – тормози!

Алиса замолчала.

Некоторое время девочки сидели молча.

- Вот за что ты мне нравишься, Алисочка, за то, что ты такая умная.

Та в ответ без особого восторга пожала плечами:

- Спасибо.

Она с интересом стала ожидать, что Даша скажет дальше, ибо начинала испытывать некое извращённое удовлетворение от похвал, которыми её осыпала сестрёнка.

Даша прервала её фантазии самым пошлым образом: она нежно погладила пачки купюр:

- Столько деньжищ в одном месте я никогда не видела! Двести лямов -подумать только! И это всё моё! Представляешь – моё!

Алиса поскучнела:

- Твоё, не спорю…

И тут в дверь постучали.

- Ой! – Даша заметалась по кухне. – Ой-ё-ёшеньки!

- Это Данила, - сказала Алиса.

Даша не обратила на эти слова никакого внимания.

Расширенными от ужаса глазами она заглянула под стол, в шкафчик, где хранились принадлежности для уборки, поняла, что прятать туда деньги бесполезно; попыталась засунуть пачки в декоративную сахарницу, стоящую на кухонной полке, но впихнуть внутрь получилось только две, и то они оказались настолько длинными, что их концы высовывались наружу. Потом она попыталась утрамбовать пачки в декоративную вазочку – горлышко последней оказалось слишком узким, туда могла пройти только одна пачка, и то, если её немного свернуть.

Алиса удивлённо таращилась на неё, потом осторожно поинтересовалась:

- Ты будешь прятать деньги даже от Данилы?

В ответ Даша бросила на сестрёнку совершенно ошалевший взгляд и, прижимая пачки к груди, умчалась в зал.

- One more problem! – Бормотала Алиса, открывая дверь и пропуская мальчика в прихожую. - Why do so many worries fall on me? (Ещё одна проблема!.. Почему на меня сваливается столько забот?)

- Что? – Не понял Данила.

- Не обращай внимания, это я о своём.

Через пять минут Даша, уже полностью одетая и более-менее пришедшая в себя, застала их за тем, что они сидели на кухне за столом и рассуждали (почему-то) о политике.

- Россия - очень большая страна с огромным запасом ресурсов, - говорила Алиса. - Если вы сможете правильно построить демократию, то очень скоро опять сможете конкурировать с Соединёнными Штатами.

- И мир опять станет двухполярным? – Уточнил Данила.

Алиса с уважением взглянула на него:

- Ого, какие ты слова знаешь!

- Что ж ты думаешь, я совсем тупой?! - Почти обиделся мальчик, обернулся и тут же заулыбался. – О, Дашенька, привет!

- Здравствуй! – Степенно поздоровалась та и чинно уселась на табуретку в углу кухни.

Данила внимательно посмотрел на неё:

- С тобой всё в порядке?

- А что? – Насторожилась девочка, и даже эта насторожённость показалась Даниле какой-то притворной.

- Да мне… показалось просто, наверное… какая-то ты сегодня не такая.

- Это как? – Ядовито осведомилась рыжая хулиганка. - Вторая голова выросла? Или первая в шею втянулась?

- Не! - Смутился Данила. – Всё, проехали, забудь.

- В следующий раз думай, что говоришь, - зло буркнула Даша. – «Не такая» !.. Вы тут все «ТАКИЕ», можно сказать!..

Алиса настолько увлеклась геополитикой, что умудрилась не заметить этой короткой перепалки.

- Уж теперь-то ваш народ не наступится… как это правильно сказать? – Нахмурилась она, поворачиваясь к друзьям. - Про грабли?

- «Не наступит на грабли», - подсказал Данила, довольный, что нашлась другая тема для разговора.

- Да: ваш народ не наступит на те же грабли и больше не окажется под властью одного человека, вроде Сталина. И никогда не отдаст власть в стране одной партии, как это было после второй миротворческой войны.

Даша совсем уже неприлично заржала: хотя она была далека от политики, но фраза «миротворческая война» показалась ей более чем забавной.

Данила же обстоятельно и подробно, как это всегда бывало, объяснил, чем слово «мировая» отличается от слова «миротворческая». Алиса внимательно выслушала объяснение и осталась довольна. Зато Даша скучнела прямо на глазах. Кинув обеспокоенный взгляд сначала на Алису, потом – на гостя, она вдруг сорвалась с места и молча выбежала из кухни.

- С Дашенькой всё-таки что-то происходит, - сказал Данила, глядя ей вслед.

- Я знаю, что именно, - хихикнула Алиса. – Потом проведу разъяснение. Это долго рассказывать.

- Ничего плохого? – Продолжал беспокоиться мальчик

- Для Даши это скорее хорошо, чем плохо, - зашептала Алиса, часто оглядываясь на закрытую дверь. - С другой стороны, я в какой-то книге читала интересную фразу: если бог хочет наказать человека, он начинает исполнять все его желания. По поводу ВСЕХ желаний – не знаю, но по крайней мере, одна Дашина мечта сбылась.

За дверью послышались шаги.

- Ты меня заинтриговала! – Успел шепнуть Данила.

Даша появилась на пороге кухни, загадочная и благостная, словно только что спасла весь мир и не хотела, чтобы об этом кто-то узнал.

Начались занятия по английскому, но Даша выглядела на редкость рассеянной и даже у Алисы пропал её обычный энтузиазм.

- Ладно, - она захлопнула тетрадь со своими записями, - на сегодня хватит.

- Что - уже? - Изумилась рыжая хулиганка. - Да это просто праздник какой-то!

В её голосе почему-то особенной радости не прозвучало.

Обедали в полном молчании, что вообще-то случалось довольно редко: обычно ребята болтали напропалую. Даша несколько раз срывалась с места и молча выбегала из кухни. Данила недоуменно смотрел ей вслед и бросал вопросительные взгляды на Алису, но та делала вид, что занята гороховым супом - тот и вправду оказался выше всяких похвал. (Тётя Таня всегда готовила на редкость вкусно. Они и нашли общий язык именно тогда, когда Алиса начала выпытывать у неё рецепты русской кухни)

- Что с ней? – Наконец шёпотом спросил Данила, когда Даша в очередной раз выскочила за дверь.

- Потом! - Непререкаемым тоном заявила Алиса.

Данила пожал плечами, выглядел он при это довольно кисло.

После обеда Даша заявила, что никуда не пойдёт.

- Погода хорошая! – Принялся искушать её мальчик.

- Не пойду – и всё! – Отрезала Даша. – Чё тут непонятного?! Телевизор хочу посмотреть!

Алиса с Данилой переглянулись.

- Тогда мы вдвоём пойдём, - сказала маленькая американка.

Даша заколебалась, но потом махнула рукой:

- А, ладно, идите! У меня сегодня работы - дофигища и больше.

Алиса нахмурилась: она не совсем понимала, когда сестрёнка выражается не совсем цензурно, а когда держится в пределах литературного языка.

- Что значит «дофигища»? – На всякий случай уточнила она.

- «Много», - ответил Данила. – И не просто «много», а «очень много».

- И что это за работа? – Подняла брови Алиса.

- Нужно кое-что посчитать.

- Посчитать?

- КОЕ-ЧТО, - с нажимом повторила Даша, давая понять, что никаких уточнений не последует.

Алиса вздохнула и убежала одеваться. Хотя на улице было довольно прохладно, она надела шорты и футболку. Таким образом она слегка подтрунивала над Данилой - полагала, что тот очень мило смущается, когда видит её в подобном наряде.

Из подъезда Данила и Алиса вышли вместе и пошли по дорожке, ведущей вдоль дома.

- Ну? – Нетерпеливо спросил мальчик.

Алиса некоторое время шла молча, рассеянно разглядывая асфальт у себя под ногами, затем тяжело вздохнула:

- Мне кажется, я совершила большую глупую вещь.

- «Большую глупость»? – Уточнил Данила.

- Да – большую глупость. Я отдала Даше двести миллионов.

Мальчик споткнулся:

- А откуда у тебя деньги?

- К нам приезжал юрист…

Алиса рассказала о недавних событиях.

Некоторое время они шли молча.

- Всё равно не понимаю, почему она постоянно куда-то бегает, - мотнул головой Данила.

- Деньги прячет.

- От кого?

- От дяди Миши, от тёти Тани, от меня...

- Даже от тебя?! - Удивился мальчик.

- Если я правильно понимаю, у Даши никогда не было своих денег, тем более, настолько большой суммы.

- Но это не повод не доверять тебе!

Алиса пожала плечами: ей и самой не очень нравилось поведение сестрёнки, но она не была склонна на это жаловаться.

- И что теперь будет? – Кисло поинтересовался Данила.

- Посмотрим.

- Мне кажется, ничего хорошего из этого не выйдет.

- Почему ты так полагаешь?

- Вряд ли Дашенька сможет правильно распорядиться этими деньгами.

- Я постараюсь за этим проследить, - без особой уверенности пообещала маленькая американка.

- Если она будет тебя слушать.

- Ты прав.

Прогулка без Даши оказалась очень скучной, некому было шутить по поводу и без и залезать в каждое «интересное местечко», встречающееся по дороге, привязываться к прохожим с самыми странными вопросами; Алиса и Данила просто степенно шли рядом, болтали ни о чём, и этим очень напоминали престарелую супружескую пару, совершающих необходимый ежедневный моцион.

- Завтра поедем в Брянск, - сказала Алиса. – Даше нужно будет сдать тесты для выезда за рубеж.

- Вас проводить? – Вскинулся Данила.

- Да, если тебе не сложно. Ты город хорошо знаешь?

- Нормально. Частенько там бываю. Адрес есть?

- Конечно. Вплоть до кабинета и имени её обитательницы.

- Тогда всё будет совсем просто.

Домой вернулись через час, когда, сделав круг по посёлку, как-то не сговариваясь, оказались снова в том же месте, откуда начали свой путь.

Небо распогодилось, все скамейки перед подъездами оказались оккупированы вездесущими старушками. Ребята задержались за углом дома, чтобы их никто не видел.

- Зайдёшь к нам? – Спросила Алиса.

Данила представил себе Дашу, которая снова будет бегать туда-сюда, прятать деньги…

- Не, - мотнул он головой, - я лучше домой пойду. Мне там кое-что ещё нужно сделать.

Вряд ли Алиса ему поверила, тем не менее, она, улыбнувшись, кивнула и побежала к себе домой. Данила остался стоять, напряжённо глядя на кирпичную стену перед собой. Он не хотел себе в этом признаваться, но впервые за всё время знакомства с Дашей ему было неприятно с ней встречаться.

«И всё это из-за каких-то проклятых денег! Неужели она сама не понимает, насколько некрасиво себя ведёт? А Алиса её оправдывает, что, мол, у неё у неё никогда не было своих денег и всякое такое… Хотя, может она и права? Всё-таки Дашенька в детском доме жила, там вообще всё по-другому…»

Кто-то тронул его за плечо, и Данила подпрыгнул от неожиданности.

Девочка, оказавшаяся рядом, тоже шарахнулась в сторону:

- Ты чего, Данила?

- Да я так, задумался просто.

- Смотрю, ты стоишь, смотришь в стену, подумала, может что случилось.

- Просто – задумался. Что – уже и подумать нельзя? – Огрызнулся мальчик.

- Думай, конечно, чего уж там.

- Спасибо, Анюта, что бы я делал, если бы ты не разрешила.

- Был бы ты Шариком – мог бы кататься, а так, как ты Кубик, - стой на месте, без вариантов.

- По прозвищам называть людей неприлично.

- Зато короче. Или тебя прикажешь Даниилом Сергеевичем называть?

- Я Александрович.

- Вот что, Кубик, не выдрючивайся, ага?

Аня Кашина – высокая для своего возраста светловолосая девочка, внешне была довольно привлекательной, но, мало того, что она была одноклассницей Данилы, они с первого класса ещё и сидели за одной партой, и за пять лет Данила уяснил, что характер у Анюты – препакостный, она была самым язвительным существом в классе, а, возможно, и во всём городе. На любую фразу, даже самую безобидную, она могла ответить так, что у собеседника пропадало всякое желание общаться с вредной девчонкой.

Данила повернулся, собираясь пойти к себе, но на плечо ему легла рука, а пальцы цепко ухватились за воротник куртки:

- Постой-ка! Я слышала, ты тут с американкой всех знакомишь?

- Никого я не знакомлю, они сами лезут! – Зло отозвался мальчик.

Анюта удовлетворённо кивнула:

- Ага, значит про американку всё-таки правда. И как тебя угораздило?

Данила неохотно, в самых общих чертах, поведал историю их знакомства, само собой, ни единым словом не упоминая о последующих вслед за этим событиями.

Анюта слушала внимательно, не перебивая, и её взгляд постепенно приобретал какое-то хищное выражение.

- Это всё? – Спросила она, когда рассказ подошёл к концу.

- Вроде как.

- Вот что: познакомь-ка меня с ней.

- Зачем?

- Если бы она приехала откуда-нибудь из Украины или из Казахстана – тогда было бы незачем. А американка – это нужный контакт, когда-нибудь в жизни да пригодится.

- Ладно, - без всякой охоты согласился мальчик. – Познакомлю как-нибудь.

- Давай сейчас? – Загорелась Анюта.

- Потом. Сейчас она занята.

- Чем?

- Тебе-то какое дело? Полы моет! И вообще, отцепись, а?

Он довольно ловко выкрутился из захвата, едва не оставив у своей собеседницы часть воротника и помчался к себе домой, боясь даже оглянуться.

Анюта насмешливо посмотрела ему вслед, даже хотела что-то крикнуть, но тут же её внимание оказалось отвлечено. По улице шествовал настолько колоритный персонаж, что, разглядывая его во все глаза, девочка тут же забыла про всё остальное. Встречные прохожие приостанавливались и сторонились, пропуская его, даже бесконечно щебетавшие старушки на лавочках озадаченно примолкали, глядя вслед странному человеку.

Картина в самом деле была довольно необычной.

По улице шёл высокий осанистый старик в тёмно-зелёном костюме. Его седая шевелюра колыхалась на ветру, словно знамя, в одной руке старик держал букет роз – это был самый большой букет, который Анюта только видела в своей жизни, и то лишь в мультике «Ну, погоди!» у Волка, когда тот пришёл в гости к Зайцу – подмышкой другой руки была зажата большущая коробка конфет.

Старик вошёл в один из подъездов. Дверь за его спиной уже захлопнулась, а девочка всё ещё продолжала пялиться ему вслед. Наконец она помотала головой, отгоняя оцепенение.

- Повезло кому-то, - не без зависти прошептала Анюта.

Она бы испытала целую гамму эмоций, если бы узнала, что повезло как раз той самой американке, о которой она недавно разговаривала со своим соседом по парте.

Профессор Брайтон, а это был именно он, медленно поднимался по лестнице на второй этаж, готовясь к предстоящему разговору. Он был настолько поглощён своими мыслями, даже не обращал внимания на окружающую обстановку. Постоянная грязь и неустроенность всех без исключения общественных мест в этой стране, начиная от тёмных подъездов, пропахшими мочой, и заканчивая замусоренными городскими площадями, в первые дни пребывания в России вызывали у него удивление и непонимание. Потом он начал к этому привыкать, а может быть просто смирился с происходящим. Действительно, в чём смысл волноваться за то, что не можешь изменить?

Несколько минут назад Алиса вернулась с прогулки. Даша в самом деле смотрела телевизор. На звук хлопнувшей двери она никак не отреагировала. Это было странно – по телевизору как раз шла реклама, а её рыжая хулиганка на дух не переносила.

«Нам пора и вам пора, - надрывался динамик, - с вентиляторным заводом заключать договора!». Под эту песенку на зелёной лужайке группа людей совершала некие движения, которые с большой натяжкой можно было назвать танцевальными.

Дашу нисколько не смущала нелепость происходящего в рекламном ролике – она неотрывно пялилась в экран. В одной руке девочка держала наготове раскрытую тетрадь – обычную, школьную, тоненькую, в мелкую полоску, в другой стискивала карандаш.

Заинтересовавшись, Алиса подошла ближе и склонилась над её плечом. Тетрадный лист покрывали ряды цифр.

- Что это?

Даша вздрогнула и обернулась, прикрывая рукой написанное.

- Мне нужно было просто кое-что по… подсчитать, - запинаясь, ответила она и быстро закрыла тетрадь

- Что именно?

- Кое-что, - Даша попыталась перевести разговор на другую тему. – Что у нас на обед?

- Вчера вечером тётя Таня приготовила суп из картофеля.

Пока Алиса переодевалась в домашнее, Даша как раз успела досмотреть рекламу, а, когда началась какая-то развлекательная передача, выключила телевизор. Она протопала на кухню, сделала себе любимый бутерброд из куска чёрного хлеба и подсолнечного масла. Не успела она засыпать свой кулинарный шедевр солью, как в дверь постучали.

- Кто идёт за «Клинским»? – Крикнула она в соседнюю комнату.

- Сама открою, - после некоторого замешательства ответила ей Алиса, которая поняла вопрос скорее интуитивно, чем с помощью логики.

Она распахнула дверь и попятилась, ибо всё, что она увидела – это шикарный букет роз, и только после этого разглядела маячившее за цветами довольное лицо профессора.

- Мистер Брайтон! – Ахнула Алиса. – Это – мне?!

- Конечно. Здравствуй, девочка моя! – Он прошёл в прихожую и протянул букет Алисе.

Та зарделась:

- Спасибо, конечно. Мне просто раньше никто не дарил цветы…

- Уверен, я буду не единственным мужчиной, который делает тебе такой подарок. Ты в самом деле этого заслужила. Не представляю, что бы мы без тебя делали…

- Вау! – Обрадовалась появившаяся тут же Даша, которую цветы нисколько не впечатлили, зато коробку конфет она выхватила из рук профессора незамедлительно. - Many thanks, my dear!

Она умчалась прочь. Брайтон растерянно посмотрел ей вслед.

- Почему-то, когда Даша дурачится, она говорит правильно и совсем без акцента, - пожаловалась маленькая американка. – А стоит ей только хоть немного задуматься, она сразу же начинает совершать самые глупые ошибки.

- Вижу, вы сильно продвинулись в изучении английского языка.

- Даша – очень способная.

- Я, собственно говоря, пришёл попрощаться. Завтра мы уезжаем домой.

- Так быстро? – Огорчилась девочка.

- Все нужные проблемы с получением выплат за сокровища улажены, деньги уже переведены на наши счета в Великобритании, теперь нас здесь ничего не удерживает. У вас, кстати, с этим всё в порядке?

- Дело немножко затягивается из-за того, что мы несовершеннолетние, но папа уже прислал к нам юриста, за два месяца он обещал разрешить все формальности.

- Я очень рад.

- Пойдёмте хоть чай попьём?

- С удовольствием.

- Кстати, а где мистер Файшер? – Спохватилась Алиса.

- Он… вещи собирает, - запнувшись, объяснил профессор.

Девочка поняла его правильно:

- Мы ему не очень нравимся, да?

Тот дипломатично пожал плечами.

- Да и я отношусь к нему немножко не так, как к вам, - повинилась Алиса. - Какой-то он хитрый, как мне кажется. И жадный.

- Не без этого.

Пока Алиса наливала в чайник воду и ставила его на плиту, Брайтон, с усмешкой наблюдал за ней.

- Ты всё больше и больше становишься русской, Алиса. Раньше ты всегда предлагала лимонад.

- Я долго не могла привыкнуть, что здесь нет традиции его готовить, - грустно сообщила девочка. – У нас его без особенного труда может сделать любой ребёнок, а здесь лимонадом называют то, что покупают в магазинах – обычную газированную воду. Если любому гостю в нашей стране предложить что-нибудь, кроме лимонада, он очень удивится. Просто у нас так принято. Зато в России все и всегда пьют чай.

- Это всё из-за климата. – Тон голоса у профессора стал приобретать особые, присущие ему, лекторские нотки. - Самая северная точка Соединённых Штатов находится на широте здешнего Киева – а это почти на самом юге России. Немудрено, что здесь актуальны горячие напитки…

- А в моей стране на законодательном уровне закреплено право каждого человека получить в любом учреждении бесплатный стакан холодной воды.

- И я об этом, - кивнул профессор. – И, скорее всего, в своё время этот закон спас не одну жизнь.

В самый разгар чаепития на кухне торжественно появилась Даша и выдала всем по одной конфетке:

- Берите, не стесняйтесь. А то сидите тут, как бедные родственники, пьёте голый чай, без всего. Даже подсматривать… в смысле - смотреть на вас жалко.

Алиса покрутила в руках конфету:

- Не очень-то ты щедра.

- С утра хотела быть доброй, - словоохотливо пояснила рыжая хулиганка, - а потом отпустило. Со мной такое бывает иногда… Ладно, так и быть. Щас!

Она убежала, а через минуту вернулась и выдала всем ещё по конфете.

- Алисонька, к тебе у меня никаких претензий, - заговорила она, усаживаясь на свободную табуретку, - мы с тобой вроде как сестрички и всякое такое. Ну вот когда маленькая девочка дарит сладости взрослому дяденьке – это много чего значит. А этого почему-то никто не ценит, ни он, ни даже ты.

Маленькая американка подняла брови:

- Что мы должны ценить?

- В моём случае одна конфетка – это уже до-фи-ги-ща. А две…

- Это почти признание в любви! – Засмеялась Алиса.

- Только не вздумай ему это брякнуть! – Даша опасливо покосилась на профессора.

- Понимаю.

Даша вскочила:

- Ладно, пойду цветы понюхаю, а то они там стоят, пахнут впустую…

Прощались долго и мучительно. Брайтон взял у Алисы её нынешний адрес, адрес её дома в Хоултоне, переписал все возможные номера телефонов, и обещал поддерживать с ней постоянный контакт («Всё-таки мы очень много пережили вместе, было бы невежливым просто так прерывать наше общение»)

- А где твой друг? – Вдруг вспомнил Брайтон.

- Наконец-то вы запомнили, что это мальчик, а не девочка, - развеселилась Алиса. – Вы целый месяц называли Данилу «она».

- Просто каждый раз, когда ты об этом говорила, я был не в том психическом состоянии, чтобы воспринять этот факт, - засмущался археолог.

- Если хотите, я его позову?

- Ну…, нет, пожалуй, не стоит. Передай ему от меня поклон и глубокую благодарность.

- Конечно.

Под конец Даша даже разрешила расчувствовавшемуся профессору чмокнуть себя в лоб и – Алиса была в этом уверена – у рыжей хулиганки и у самой глаза были на мокром месте.

Дверь за ним закрылась, а они всё ещё стояли около двери и слушали, как по лестнице удаляются шаги.

- Вот всё и закончилось, - вздохнула Алиса.

Её губы подрагивали.

- Да уж, - рассеянно отозвалась Даша, потом оживилась.- Слушай, я тебя кое о чём попрошу, сделаешь?

- О чём именно?

- Ты сначала пообещай, что сделаешь!

- Я так не могу. Откуда я знаю, о чём ты попросишь.

- Ну, тогда я тебе ни о чём не скажу! – Отрезала Даша и ушла смотреть телевизор.

Алисиного терпения хватило на четверть часа.

- Ладно, - смирилась она, усаживаясь рядом, - так и быть, говори, чего ты хочешь.

Даша прищурилась:

- А ты точно это сделаешь?

Маленькая американка повела себя более чем дипломатично:

- Приложу к этому все усилия. Если это окажется в моих силах…

Она замолчала.

Даша, не дождавшись ответа, решилась:

- Когда дядя Миша и тётя Таня придут, скажи им, что этот букет мне подарили.

Алиса усмехнулась:

- Ладно.

- И ещё: скажи, что это Киндер сделал.

Изумлённая Алиса захлопала глазами:

- Why is it all of a sudden? (С чего это вдруг?)

- Ну… - Даша покраснела и стала внимательно разглядывать ногти, - а то они думают, что я вообще какая-то рыжая… ну, в смысле, что я на самом деле рыжая, но не в этом смысле… в смысле, что со мной никто не дружит… ну… и всякое такое…

Она лепетала что-то ещё, но Алиса этого не слышала, она едва сдерживала прорывающийся наружу смех.

- Договорились! – Наконец едва смогла выговорить она и убежала прочь.

Ещё не хватало, подумала она, чтобы из-за этого неожиданного приступа веселья Даша на неё обиделась.

Вскоре Даша неожиданно занялась уборкой дома: она мыла полы, вытирала пыль, перевернула все, даже самые укромные уголки квартиры и всё полировала-полировала-полировала тряпкой все попадающиеся под руку поверхности.

- С чего это ты вдруг? – Не могла понять Алиса.

- Чистота – залог здоровья. Жить чё-то захотелось – просто жуть.

Глава 5.

Этим же вечером Даша на неё всё-таки обиделась. Можно даже сказать больше: впервые за всё время своего знакомства девочки всерьёз поссорились.

Это случилось тогда, когда они уже лежали в кровати и привычно болтали и ни о чём и обо всё сразу.

- Так что ты всё-таки целый день считала? - Полюбопытствовала Алиса.

Даша так долго не отвечала, что девочке показалось, будто та уснула.

Но Даша не спала. Некоторое время она сосредоточенно разглядывала смутно белеющий в темноте потолок, потом призналась:

- Я проценты считала.

Алиса заинтересованно приподнялась на локте:

- Какие ещё проценты?

Даша молчала ещё дольше. Когда Алиса уже разуверилась, что получит ответ, та выдавила из себя:

- По деньгам.

- Ты про двести миллионов?

Поняв, что долгого разговора не избежать, Даша уселась на кровати, благовоспитанно прикрыв одеялом голые коленки:

- Про двести миллионов. Если ты думаешь, что я совсем дура держать их у себя дома, то глубоко ошибаешься... Да и устала я по всему дому их прятать! - Плачущим голосом пожаловалась она. - А в последний раз я вообще забыла, куда их положила - целый вечер пришлось делать вид, что навожу порядок, а сама эти проклятые пачки не могла найти!

Алиса хихикнула. Хоть что-то из происходящего ей стало ясно.

- Деньги должны приносить доход! - Сообщила Даша и для убедительности потрясла в воздухе указательным пальцем.

Алиса была вынуждена с этим согласиться:

- Не могу с этим поспорить.

- Целых два месяца мне эти деньги нужно где-то хранить. Почему бы не положить их в банк или не купить какие-нибудь акции?

Алиса задумалась:

- Но для этого мы должны быть, как минимум, совершеннолетними!

Даша недовольно скривилась:

- Это обязательно?

- Почти уверена.

- "Почти", - перекривляла её рыжая хулиганка. - Если бы я ПРОДАВАЛА акции, само собой, нашли бы кучу поводов, до чего можно докопаться - пол, возраст, рост, вес, да хоть веснушки - какие-то у меня какие-то подозрительные, да и много их - чё-то тут не так. Само собой - кому охота денежки за просто так отдавать? А мы эти самые денежки ПРИНОСИМ, а не БЕРЁМ. При таком раскладе они даже из зубов покойника выхватят деньги, а потом будут утверждать, что всё-всё-всё в порядке - это он сам захотел сделать вклад, а они вначале почему-то засомневались, даже спросили: "Вы точно в этом уверены?" А он промолчал, а молчание, как известно, знак согласия, так что всё нормально, господа, не суетитесь - всё было по закону.

Алиса состроила недовольную гримасу:

- Ну и сравнения у тебя!

- А к смыслу претензий нет?

Алиса в который раз отметила, что Даша гораздо умнее, чем иногда кажется:

- То, что сейчас происходит у вас в стране, называется "дикий капитализм", - менторским тоном сказала она. - Должно пройти какое-то измерение времени, чтобы этот капитализм превратился в нормальные рыночные отношения.

При фразе "измерение времени" Даша поморщилась - она не настолько хорошо знала родной язык, чтобы понимать, когда Алиса ошибается.

- И что это значит?

Маленькая американка вздохнула:

- Это значит, что акции нам, скорее всего, продадут.

- Вот! - Оживилась девочка. - Продадут! Я тут кое-что посчитала. - Она откуда-то из-под подушки вытащила свою тетрадку и затараторила. - Я составила список всех банков и процентов, которые они дают. Короче, самый большой процент у..., - она прищурилась, разглядывая написанное, -"Русский дом селинга", "Хопёр-инвест", "МММ". Ну, есть ещё куча всяких мелких банков, но там уже проценты намного меньше.

- Что такое "селинг"? - Спросила Алиса.

- Откуда я знаю! - Отмахнулась Даша. - Что-то с деньгами связанное. Прикидываешь, один мужик купил пять акций "МММ" - я специально посчитала, там в рекламе очень хорошо всё было видно, а уже через месяц купил жене сапоги, через два месяца - шубу, через три - мебель, через четыре - автомобиль, а уже через полгода - квартиру. Прикидываешь, как это выгодно?! И деньги ему каждый месяц выплачивали! Просто приходит в сберкассу, показывает свои акции, а ему сразу деньги дают!

Алиса молчала, что-то подсчитывая в уме.

- В общем завтра я покупаю акции "МММ"! - Даша громко хлопнула в ладоши, и Алиса вздрогнула. - На все! Прикидываешь, сколько на двести миллионов можно этих акций накупить?!

Разговор на кухне застопорился. Девочки примолкли. Когда взрослые решили, что в спальне всё в порядке и возобновили беседу, Алиса напряжённо осведомилась:

- Говоришь, уже через полгода можно будет купить квартиру? На пять акций? Это какой же, интересно, у них процент по вкладам?

- Тридцать процентов в месяц! - Гордо объявила Даша. - Триста шестьдесят процентов в год! - Она торжествующе взглянула на сестрёнку. - Ну, как тебе?

Алиса мрачно уставилась в пол.

Даша подождала минуту и вкрадчиво повторила вопрос:

- Как тебе Алисонька? Не зря я целый день рекламу смотрела, а? Ты думала, я совсем глупая, не смогу разобраться в финансовых вопросах? Не соображу, куда деньги нужно вкладывать?

Алиса всё ещё молчала.

Даша забеспокоилась:

- Эй, ты хоть чё-нибудь ответь, а?

- Я запрещаю тебе покупать эти акции, - вдруг тихо, но отчётливо сказала Алиса.

Рыжая хулиганка подумала, что ослышалась:

- Что?

- Я запрещаю тебе покупать акции "МММ".

- Это как?

- Просто. Банки и предприятия, которые работают честно, в соответствии с текущим законодательством, не могут давать настолько высокие проценты по денежным вкладам. Если банк даёт больше определённого процента, ну, скажем, больше десяти в год, то его работа очень напоминает financial Pyramide, не знаю, как это на вашем языке. Так мне папа говорил.

Даша вскочила:

- Да ты мне просто завидуешь!

- Я хочу сберечь твои деньги. Знаешь, каким образом в подобных банках выплачиваются проценты по кладам? За счёт тех денег, которые несут вкладчики. А этим вкладчикам выплачиваются процент за счёт следующих. И так происходит до тех пор, пока люди не перестают делать вклады. Тогда у банка происходит процедура банкротства, и все вкладчики теряют деньги.

- Ты мне завидуешь! - Зло повторила Даша. - Ты знаешь, сколько тысяч людей уже понакупали этих акций?! Получается, что все они дураки, а ты одна умная?!

- Получается, что так.

Даша отбросила в сторону тетрадь и принялась крупными шагами мерить комнату.

- Меня даже удочерить по-нормальному не успели, я своего папу даже в глаза ещё не видела, а он уже начинать указывать мне, как и что делать! Деньги мои, я их сама заработала, поэтому имею право делать с ними всё, что заблагорассудится! Захочу - в окно их выкину - и попробуйте только что-нибудь мне сказать!

- Как тебе угодно, - сухо ответила Алиса.

Она отвернулась к стене и сделала вид, что засыпает. Через несколько минут она и вправду уснула.

Даша ещё долго бродила по комнате и зло пинала подворачивающиеся под ноги тапки.

- Стоило мне только заработать деньги..., - бормотала она, - и сразу находится кто-нибудь, кто объясняет, что мне с ними делать... Тоже мне - специалисты... Процедура банкротства происходит... Сколько лет ничего не происходило, а тут - раз - и произойдёт... Они там, в Америке, помешались на этих процедурах... У нас тут всё по-другому: можешь заработать деньги - зарабатывай, если башки не хватает - засунь их под задницу и сиди на них...

Она уснула уже за полночь, когда даже Михаил и Татьяна улеглись и видели уже седьмой сон.

Наутро она проснулась сама, вспомнила вчерашний вечер, и настроение у неё стало не очень хорошим. Оно испортилось ещё больше, когда оказалось, что Алиса сидит на кухне и что-то читает. На появление сестрёнки она демонстративно не обратила никакого внимания, но на столе стоял приготовленный завтрак.

- Привет, - неуверенно поздоровалась рыжая хулиганка.

Алиса ничего не ответила.

Даша молча принялась за еду.

Алиса продолжала читать. Покончив с завтраком, Даша убежала одеваться, вскоре вернулась и уселась напротив неё.

- Алиска! - Тихо позвала она.

Та не ответила.

- Алисонька, ну, хватит дуться, а? - Принялась уговаривать она. - Мне просто хочется заработать немножко денег - что в этом плохого? Ведь десять процентов в год - это тьфу, раз плюнуть, ради них даже не стоит улицу переходить, не то что в банк тащиться. А за два месяца в "МММ" - представь - целых шестьдесят процентов будет. Миллион двести тысяч рублей за просто так! Я на калькуляторе посчитала.

- За просто так никогда и ничего не бывает, - тихо ответила Алиса, не отрываясь от книги. - ТЫ просто не понимаешь одной вещи. Если бы ты была для меня чужим человеком, мне бы было всё равно, куда ты вкладываешь деньги и что с ними будет потом. А ты моя любимая сестра, и я обязана о тебе заботиться. Мне не хочется, чтобы ты потеряла всё, что заработала.

- Ты реально думаешь, что "МММ" может развалиться?

- Этот банк обязательно развалится. Вопрос только в том, когда именно это произойдёт - сегодня, завтра или через месяц. Может быть даже через год. Но вот то, что он обанкротится - это вне всяких сомнений.

Даша рассеянно сжевала оставшуюся после завтрака печенюшку.

- Но почему столько людей покупают эти акции - и у них всё хорошо. А Лёню Голубкова так вообще каждые пять минут в рекламе показывают - и с каждым разом у него всё лучше и лучше. Он даже в Америку уехал, а недавно радовался, что жене сапоги купил.

Алиса не сдержала улыбки:

- Почему ты уверена, что в рекламе всегда показывают правду? Реклама - это всегда обман. Главное, сделать так, чтобы в этот обман поверило как можно большее количество людей. Я, кстати, вспомнила, что тоже видела несколько видеороликов про акции "МММ". Я сразу подумала, что в моей стране такая рекламная компания называется агрессивной. Её задача - привлечь как можно больше вкладчиков, чтобы было, чем выплачивать проценты по вкладам предыдущих.

- Всё так плохо?

- Решай сама. Я тебе дала достаточное количество информации, чтобы ты смогла принять правильное решение.

- Ладно, - убитым голосом согласилась Даша. - Не буду я эти акции покупать. Тухло как-то с тобой из-за денег ссориться. Да и были бы это деньги приличные - ещё куда не шло, а двести миллионов - это так, мелочи.

- Недавно тебе пять тысяч громадной суммой казались.

- Так это когда было!

- Подожди! - Спохватилась Алиса. - А если бы денег было больше - ты бы со мной поссорилась?

- Во сколько автобус? - Затараторила Даша. - А то мы сидим тут, сидим, а время-то идёт!

Алиса мысленно поморщилась: Даша была столько топорно-непосредственной, что на неё даже сердиться всерьёз не получалось.

- Автобус в девять двадцать. Сейчас придёт Данила - и поедем.

Оставшееся до прихода мальчика время Даша посвятила тому, что самозабвенно рылась в газетах. Уже когда Данила пришёл, она отозвала сестрёнку в сторону и заговорщеским шёпотом поинтересовалась:

- А тринадцать с половиной процентов в год - это много?

- Опять ты за своё! - Рассердилась Алиса.

- Мне нужно всё сделать быстрее. А тороплюсь я так потому, что мы сейчас едем в Брянск. Кто знает, когда мы там в следующий раз окажемся. Чтобы два раза туда не ездить, я сразу хочу всё сделать.

- "Всё" - это вложить деньги?

Даша кивнула.

- Так тринадцать с половиной - это много или нет? - Повторила она.

- Это адекватный процент, - подумав, вынесла вердикт маленькая американка. - И где такое есть?

- В "Крест-банке". Названьице, конечно, не фонтан, - поморщилась Даша, - такое ощущение, будто они заранее обещают поставить на всех наших деньгах крест. Зато всё остальное - вроде норм.

- И где ты это вычитала? Снова в рекламе?

- А откуда мне ещё всё узнавать?! Да и нет в этих дурацких газетах больше ничего, кроме рекламы!

- Мне откуда-то уже знакомо название этого банка, - задумчиво произнесла Алиса. - Покажи, что там у тебя!

Вскоре девочки уже вдвоём разглядывали газетные страницы.

Даниле, о котором все почему-то забыли, надоело сидеть на кухне. Он появился за спинами своих подружек незаметно, словно призрак, и попытался понять, что, собственно говоря, происходит.

-Эй, - тихо сказал он, - а что это вы тут делаете?

Даша вздрогнула и попыталась ладонью прикрыть газету, Алиса её одёрнула:

- Прекрати!

Та зашипела, словно облитый водой утюг.

Некоторое время девочки не очень дружелюбно таращились друг на друга. Наконец Алиса схватила сестрёнку за рукав и потащила за собой. Они исчезли за дверями и оттуда послышался их громкий шёпот.

Данила помрачнел: с тех пор, как у Даши появились деньги, жизнь в этой квартире стала просто невыносимой. Даже сама рыжеволосая красавица (он сам боялся себе в этом признаться) стала ему нравиться не так сильно, как раньше.

- Если ты Даниле не будешь доверять, то кому ты можешь доверять вообще?! - Шептала в это время Алиса, приперев сестрёнку к стене. - Stupid girl! You do not understand anything! (Глупая девчонка! Ты ничего не понимаешь!) Да он... он себя в рабство продаст, лишь бы тебе было хорошо! Он всё сделает, что только можно и нельзя, только бы ты не испытывала the slightest inconvenience! (малейшие неудобства)

- Ну... это ... как бы... да, - была вынуждена признать Даша.

- Тогда почему ты себя так ведёшь?!

Рыжая хулиганка насупилась:

- Не нравится он мне - вот и всё!

- Мне в последнее время твоё поведение тоже перестало нравиться! И что мне прикажешь делать по этому поводу?!

Это был удар ниже пояса. Даша дёрнулась так, будто её в самом деле ударили.

- Ты что, - пролепетала Даша, - теперь не хочешь меня удочерять?

- Теперь я не в восторге от этой идеи!

Когда это было нужно, Алиса умела быть жёсткой.

Даша часто-часто заморгала:

- Алис, ну, что ты в самом деле...

- Сейчас ты извинишься перед Данилой и в дальнейшем времени перестанешь иметь от него секреты! - Отрезала девочка.

Она ушла. Даша осталась стоять, глотая хлынувшие из глаз слёзы. Вот уж чего она точно не ожидала, так это то, что Алиса, к которой она успела привязаться, словно к родной маме, ополчится на неё. И было бы из-за кого - из-за какого-то дрянного мальчишки!

И что - теперь в самом деле перед ним извиняться?!

Даша долго не раздумывала: чтобы сохранить хорошие отношения с человеком, которого она давно уже считала своей ближайшей родственницей, она была готова на что угодно, даже целоваться взасос с берёзой на глазах всего честного народа.

- Прости! - Буркнула она, вернувшись в комнату и стараясь не встречаться глазами с Данилой. Хоть она и не смотрела на него, но была уверена, что тот заулыбался.

- Всё в порядке, Дашенька. Я на тебя не обижаюсь. Я понимаю..., - он запнулся.

- Что ты понимаешь? - Вскинула на него глаза Даша.

- Ну, у тебя столько денег...

- И что? У меня из-за этого кукуха на рыбалку уехала?

- Нет, в смысле...

- Хватит! - Прервала этот диалог Алиса. - Даша, ты даже нормально извиниться не можешь!

- Я тут не при чём! Это всё он!

Данила вздохнул:

- Девчата, давайте сделаем вид, что всего этого не было. Просто - никогда не было. И извиняться никому тогда не нужно, и вообще ничего такого.

Даша сориентировалась в обстановке мгновенно:

- Ладно, я согласна!

Алиса уважительно взглянула на своего приятеля: пожалуй, тот нашёл оптимальный выход из создавшейся ситуации.

Вскоре ребята уже втроём листали газеты.

- "Крест-банк" - самый большой в области, - сказал Данила. - Уж если какому-нибудь банку и можно доверять, так именно ему.

- Только вряд ли они разрешат делать вклады несовершеннолетним детям, - заметила Алиса. - Если это в самом деле солидное заведение.

- Будем решать проблемы по мере их поступления! - Вскочила Даша. - Во когда нас отправят из банка на хутор бабочек ловить, тогда и будем думать, что делать дальше. Всё, давайте собираться, скоро автобус! Алиска, возьми свой паспорт - вдруг прокатит.

Глава 6.

- Нашли же как детский сад назвать "Айболит"! - Сказала Даша. - И на детских поликлинниках всегда почему-то Айболита рисуют. Никто почему-то не задумывается, что это - ветеринар, что это - скотский доктор, а не детский.

Ребята сидели под детским грибочком, краска на котором от времени и от непогоды сильно облупилась. В свои лучшие времена этот гриб был ярко-красным мухомором с большими белыми точками. Теперь же он напоминал серый дождевик.

- С названиями вообще интересная история, - после долгой паузы сказал Данила. - Я тут с самого рождения живу и привык ко всем местным наименованиям. А в прошлые каникулы я с одним парнем познакомился, который сюда погостить из Сибири приехал. Его жутко развеселило, когда я начал перечислять ему названия рек и городов нашей области. Тогда я поставил себя на место человека, который слышит эти названия впервые и понял, что, пожалуй, что-то комичное в этом есть.

- Не томи! - Потребовала Даша.

- Клинцы, Локоть, Навля, Вщиж...

- Как?! - Удивилась Алиса.

- Вщиж.

Маленькая американка попыталась повторить и добрых три минуты всячески коверкала название этого населённого пункта, но у неё всё равно ничего не получилось.

- Вщиж! - Подначивала её Даша.

Алиса снова попробовала и снова безрезультатно.

- Да ладно, бывает, - попытался успокоить её Данила.

- Бывает?! - Вскипела Алиса. - Как?! Вот как, объясните мне, у вас, у русских это получается?! Вы с первого раза, без запинки произносите "Дзержинский", "Пржевальский", "Кржижановский", "Ястржембский", и не можете выучить обычного английского звука "Th"?!

- Дзержинский, - пожала плечами Даша. - Нормальная русская фамилия. И Пржевальский, кстати, тоже наш русский мужик - он вроде лошадей изобрёл или что-то такое... ну, в общем у него там что-то с лошадями было связано...

У Алисы было единственное больное место - лингвистика, она не терпела, когда кто-то подвергал сомнению её великолепное владение русским языком, а когда что-то не понимала или не могла в этом разобраться, воспринимала это как личный вызов. Данила прекрасно об этом знал, поэтому с грацией слона в посудной лавке попытался вернуть разговор к предыдущей теме.

- Главная река в Брянске называется Десна, - сказал он, - а в нашем посёлке течёт Болва.

Даша фыркнула. Алиса недоумённо взглянула на неё.

- Десна - это ведь что-то связанное с зубами? - Спросила она. - Это то место, откуда зубы растут? Тогда при чём здесь река? - Она помолчала, раздумывая, и добавила. - А в названии Болва я не вижу ничего странного. Обычное непонятное русское название.

- А ты буковку "н" в конце добавь! - Посоветовала Даша.

- Болва, - сказала Алиса. - Болва. Н. Болван. Глупый человек.

И тоже не смогла сдержать улыбки.

Данька недовольно отвернулся: он сам был не рад, что затеял этот разговор.

- Десна - это может быть от слова "правый" из славянского языка, - сказала Алиса. - Скорее всего, так оно и есть. Я потом проверю по энциклопедии...

Даша нетерпеливо схватила её за кисть руки и вгляделась в часы на её запястье.

- Без пяти десять! - Сказала она. - Пора!

В Брянск они приехали, когда ещё не было девяти утра, долго ехали на троллейбусе, потом пришлось пройти пару кварталов пешком, наконец они остановились перед большим трёхэтажным зданием с вывеской "Департамент образования и науки Брянской области".

- Нам точно сюда? - Засомневалась Даша.

- Дом 34-А, - сказала Алиса, опуская взгляд в бумагу, которую мяла в руке. - Всё правильно.

Из таблички следовало, что департамент открывался в десять утра. На улице моросил мелкий нудный дождь и гулять по городу ни у кого не было ни желания, ни настроения. Они зашли на территорию детского садика номер 86 с необычным названием "Айболит", который находился через дорогу, и устроились под грибком на детской площадке.

Там им пришлось просидеть целый час. Разговор явно не клеился. Данила затеял беседу о топонимике, это хоть как-то оживило диалог, а вскоре уже пролетел час, и наконец наступило время, когда Даше нужно было идти «на Голгофу», как она сама выразилась.

- Я с тобой! - Сказала Алиса.

- И я! - Добавил Данила, который беспокоился об этих тестах больше, чем все остальные, вместе взятые.

- Ты - точно не пойдёшь! - Бросила на него неприязненный взгляд рыжая хулиганка. - А ты, - повернулась она к Алисе, подумала секунду и смилостивилась. - Ладно, тебе - можно, всё-таки ты теперь моя родственница. Куда же я теперь без тебя...

Данила остался на улице, под козырьком перед входом.

Алиса с Дашей, пугливо озираясь по сторонам, вошли внутрь.

Вестибюль департамента ничем не отличался от таковых же любого официального учреждения в любой стране мира: натёртые до блеска кафельные полы, доски с объявлениями по стенам, несколько пальмочек в кадках по углам.

Девочки спросили у проходившего мимо импозантного мужчины в очках, где тут тридцать шестой кабинет, и, следуя его указаниям, поднялись на третий этаж и повернули направо.

В кабинете номер тридцать шесть расположилась женщина, которую девочки сразу приняли за педагога с многолетним стажем работы - никем другим она просто быть не могла - она была высокой и очень худой женщиной в больших очках с толстыми линзами.

Женщина строго взглянула на вошедших девочек:

- Кто у нас будет тестироваться?

- Я! - Сказала Даша.

- Подожди в коридоре! - Сказала она Алисе.

Та кивнула и выскочила за дверь.

- Присаживайся! - Сказала педагог и указала на стул с противоположной стороны стола.

Даша уселась, всем своим видом показывая свою благовоспитанность, даже руки положила на стол перед собой, словно прилежная первоклашка.

- Тебя зовут Даша? - Уточнила учительница, доставая из ящика стола папку с бумагами.

- Точно! - Кивнула девочка.

- Как твоя фамилия?

- Спасибо, хорошо, - вежливо ответила девочка. - А ваша?

- Воскресенская? - уточнила женщина, недружелюбно глядя на свою визави.

- Ах, вот вы о чём! Вроде да.

- Родилась? - Хмуро процедила женщина, углубляясь в изучение документов.

- Конечно! - Удивилась рыжая хулиганка. - Иначе бы я тут перед вами не сидела!

- Я имею в виду, когда у тебя день рождения?

- Двадцать пятого января.

Женщина что-то коротко черкнула в своей тетради.

- Какого года?

- Каждого!

Педагог вздохнула:

- Если тебе десять лет, то ты родилась... э-э-э... в восемьдесят пятом году, - пробурчала она.

Даша кивнула.

- Очень хорошо. Значит, ты у нас закончила третий класс?

- Точно.

- И какой у тебя был любимый предмет?

- Почему "был"? Я ещё не умерла! - Даша надолго задумалась. - Ну-у, мне мороженое очень нравится. - Она даже потрясла в воздухе указательным пальцем. - Всяческое!

Учительница нахмурилась:

- Я имею в виду, в школе.

- Так мороженое - оно всюду вкусное, даже в погребе, чего уж про школу говорить...

Девочка вздрогнула от резкого удара ладонью по столу:

- Я про уроки говорю! - Взвизгнула женщина. - Про школьные уроки!

- Ах, вот вы о чём. Мне математика очень нравится. Всегда любила возиться с цифрами. Мне даже учительница по математике однажды калькулятор подарила. Хороший такой, большой. Вот такущий, - она изобразила пальцами прямоугольник.

- Математика? - Задумчиво повторила женщина. - Это хорошо. Сейчас мало кому нравится математика, это не самый популярный предмет, особенно среди девочек. Тогда для начала реши простенькую задачу. - Учительница перевернула несколько страничек своей тетради и, наклонившись, прочитала. - Вите дали пять яблок, а Маше - три. Сколько всего яблок у них стало?

- Не знаю! - Тут же отозвалась Даша.

Женщина удивилась. Она сняла очки, протёрла из краешком кофты, снова водрузила их на нос и терпеливо повторила:

- Вите дали пять яблок, а Маше - три. Сколько яблок у них стало?

- Мне-то откуда знать!

Педагог насторожилась. Она подозрительно вгляделась в лицо своей визави:

- Ты же сказала, что тебе нравится математика?

- Ну, да.

- Тогда почему ты не можешь решить такую простенькую задачу?

- А вы можете?

- Я - могу.

- Вы умнее, чем я думала.

Наступила пауза.

- Любой первоклассник может сложить три и пять, - вкрадчиво заговорила педагог, - а ты, закончив третий класс, этого сделать не можешь. Как так?

- Почему - не могу? Могу! Три плюс пять - восемь.

- Хорошо. - Кивнула женщина. - Давай вернёмся к задаче. Вите дали пять яблок, а Маше - три. Сколько яблок у них стало?

Даша тоскливо вгляделась в лицо своей экзаменаторши.

- Ну, не знаю я, честно! - В полном отчаянии сказала она. - Что вы ко мне привязались с этой тупой задачей?! Вы мне сначала скажите, сколько яблок у них было до этого, тогда я вам сразу отвечу, сколько их стало. Может у них уже у каждого по тонне этих яблок было, и что с того, что им ещё по чуть-чуть дали?

У женщины стало такое лицо, словно она про себя чертыхнулась.

- Предположим, что яблок у них не было вообще, - наконец с усилием выговорила она. - Сколько их стало, если...

- Тогда их стало восемь - чё тут думать!

Женщина устало кивнула:

- Ладно, с первой задачей мы справились. Вынуждена признать, условия задачи в самом деле поставлены не совсем корректно. Просто раньше никто из детей на это внимания не обращал.

- А я - замечательная! - Не упустила возможности похвастаться рыжая хулиганка. - В смысле, всё замечаю. Да?

- Продолжим. Если из этих восьми яблок они кому-нибудь отдадут половину, сколько яблок у них останется?

Последовал немедленный ответ:

- Семь с половиной.

Даша обеспокоенно вгляделась в изменившееся лицо своего педагога:

- Или я опять что-то не так сказала?

- Давай перейдeм к темам посложнее, - вместо ответа предложила экзаменаторша, лицо у неё было таким, словно она только что похоронила всех своих родственников. - Сколько будет, если от ста отнять единицу?

- Два нуля!

Женщина снова сняла очки, только уже не стала их протирать, зато так стиснула в руке, что в них что-то хрустнуло.

- Даша, - голос её прозвучал ровно, но в нём послышалось едва сдерживаемое раздражение. - Даша, не нужно мне демонстрировать своё чувство юмора, я и так вижу, что его у тебя больше, чем нужно. Я прошу серьёзно ответить на простой вопрос: сколько будет, если от ста отнять единицу?

- А я и отвечаю серьёзно: два нуля!! - Вскипела Даша. - Или вы не знаете, чем число от цифры отличается?! Вот, оказывается, что значит: "Умна не по годам" - самой сорок, а ума, как у пятилетней! Единица - это цифра, а один - число. Если бы вы спросили, сколько будет, если от ста отнять один, я бы ответила "Девяносто девять", а если вы просите от ста отнять именно единицу, то тут без вариантов - два нуля!!

Педагог уставилась в стол, её лицо стало медленно наливаться краской.

Даша с беспокойством следила за этим. Она вдруг поняла, что каким-то образом зависит от этой тётеньки - вдруг та напишет такую гадость в своих бумажках, что, когда настанет время ехать в Америку, её за границу даже в наморднике и со связанными сзади руками не выпустят - и что тогда делать?

Рыжая хулиганка пошла на попятную.

- Да ладно, - примиряюще молвила она. - В конце концов, не вы же эти задачи составляли - чего вы в самом деле переживаете? Да и я немножко "стала горячительной", как Алиска бы сказала. Давайте с самого начала начнём, вот будто бы я только что пришла. Задавайте свои вопросы, а я буду отвечать. Но только думайте, что говорите, чтобы опять чего-нибудь не случилось.

- Ох! - Вздохнула женщина, уже без всякой агрессии. - Не завидую я твоим учителям, Дашенька. Намучаются они с тобой.

- Ещё как! - С энтузиазмом подтвердила девочка. - Мне-то что с этого - им за это деньги платят - пусть мучаются. - Она хихикнула. - Знаете, что говорила моя учительница в старой школе, когда я к доске выходила? Она делала вот так, - Даша сложила губы бантиком, - а потом стонала на весь класс: "Боже, ну почему же я после школы не пошла работать в порт грузчиком?!"

И тут на лице педагога наконец-то появилась долгожданная улыбка. Рыжая хулиганка не была персонажем "Один дома", но сейчас как никогда раньше она была близка к тому, чтобы вскочить со стула и заорать "Йес!". Контакт с экзаменаторшей оказалось наладить гораздо проще, чем это можно было себе представить в самом начале.

- Кстати, мне не сорок, а тридцать четыре.

- Это я так, образно.

Женщина начала снова листать свои записи.

- Ну, этот вопрос для тебя слишком простой... Этот - тоже... На этот ты, конечно, без сомнения, сможешь ответить... Вот: почему осенью птицы улетают на юг? - Спросила она, подняв голову.

Даша не задумалась ни на мгновение:

- Пешком идти долго.

Экзаменаторша помолчала, сделав лицо, словно про себя считала до десяти, потом страшным шёпотом уточнила формулировку:

- Почему птицы именно ОСЕНЬЮ улетают на юг?

- Холодно, - пожала плечами девочка. - Всего-навсего. А весной, когда теплеет, они возвращаются обратно. Весёлые, загоревшие, с фоточками. И так каждый год.

Женщина как-то странно всхлипнула, дёрнулась всем телом, спрятала лицо в ладонях и вдруг громко расхохоталась, спрятав лицо в ладонях.

Даша так испугалась этой неожиданной реакции, но не сразу сообразила, хорошо это или плохо

- Дашенька, ты..., - едва смогла выговорить она, - ты - уникальный ребёнок. Тебе об этом никто не говорил?

- Все говорят. - пожала плечами та. - Постоянно. Да я и сама знаю.

Через несколько минут женщина успокоилась, зачем-то одёрнула кофту, поправила причёску и сделала очень серьёзное лицо:

- Дашенька, давай попробуем начать ещё раз, только уже без шуток, договорились? Если ты в самом деле хочешь без всяких проблем уехать на постоянное место жительства в Соединённые Штаты, тебе обязательно нужно хорошо сдать этот тест.

Дальше всё пошло как по маслу, правда Даша несколько раз пыталась ответить на вопросы нестандартно, но под строгим взглядом педагога каждый раз осекалась и поправлялась.

- Сколько букв в алфавите?

- Семь.

- Семь?! Какие?

- А, Л, Ф..., - покорно принялась перечислять девочка.

- Даша! - С угрозой в голосе прервала её женщина.

- Ладно, ладно: тридцать три. Эй-би-си... Ой, - спохватилась она, - это не тот алфавит! А-бэ-вэ...

- Ты и английский знаешь? - Удивилась женщина.

- Алиска своим английским мне все мозги проклевала - я уже скоро русский начну забывать. Впрочем, я его никогда особенно и не любила - у меня на него аллергия, у меня от него двойки по всему дневнику.

- Ну, родной-то язык в любом случае знать нужно.

Даша пожала плечами:

- Кто же спорит?

Через четверть часа тест закончился.

- Что же, очень хорошо, - пробормотала женщина, разглядывая свои записи. - Дашенька, позволь мне задать тебе ещё один блок вопросов. Мне кажется, у тебя математический склад ума.

- Вы же тут дирижируете! - Удивилась девочка. - Спрашивайте, чего уж там. Для этого я сюда и пришла.

- Ты знаешь, что такое корень?

- Очень полезная вещь. Если бы не корни, тогда деревья всей толпой бегали бы по лесу. Представляете, какой бы это был сюр? Ни один бы грибник в лес не зашёл. Хотя... так им и нужно!

- Тебе не нравятся грибники?

- А кому может понравиться человек, который медленно ходит по осеннему лесу с ножом в руке?

Женщина засмеялась:

- Вообще-то я имела в виду немножко другое. Вот, смотри! Если мы одно число, допустим, икс, умножаем на другое, это называется "икс во второй степени" или "икс в квадрате"...

Они оба склонились над столом.

Алиса за дверью скучнела всё больше и больше. Сначала она пыталась убедить себя, что всё идёт нормально, через четверть часа слегка заволновалась, через полчаса начала всерьёз беспокоиться, через сорок пять минут потеряла всякую надежду на благополучный исход теста, а через час взвинтила себя до степени полной паники.

"Зелёное, квадратное!" - Думала она со злостью, шагая взад и вперёд по узенькому коридорчику. - Откуда Александру Сергеевичу было знать, какие там вопросы будут задавать? Ещё одна проблема! Here is damn it! Теперь нужно с этими дурацкими тестами разбираться, иначе Дашу из России могут не выпустить!"

- Та-ак, - странным голосом протянула женщина, разглядывая страницы, покрытые вязью математических символов, - та-ак... - Она вытащила новый бланк, очень официального вида, на котором внизу уже были какие-то подписи и печати, и принялась его заполнять.

- Что это вы такое пишете? - Заинтересовалась Даша, перегибаясь через стол и пытаясь рассмотреть слова.

- Резолюцию. Если уж теперь я всё о тебе знаю...

- Так уж и всё? - Сощурилась девочка. - Спорим, вы даже понятия не имеете, что в тот день, когда мне исполнится семнадцать лет, я смогу ходить пешком по воде?

Женщина писала всё медленее и медленее, наконец вовсе перестала писать, отложила ручку в сторону и тяжёлым взглядом уставилась на собеседницу. О Дарье Витальевне Воскресенской она успела составить своё мнение. Если бы что-то подобное сказал любой другой ребёнок, она бы не обратила на это никакого внимания. Подумаешь, какие только фантазии не могут прийти в глупенькую детскую головку. Но услышать такое от Воскресенской - на редкость трезвомыслящего и рационального человека... Или тут какой-нибудь подвох? От этого рыжеволосого чуда всего можно ожидать.

- Ты имеешь в виду, что сможешь ходить по лужам?

- Да я даже вашу Десну смогу перейти от одного берега до другого, не замочив ног. Ну, разве только чуть-чуть.

"Вот ведь дети сейчас пошли! Если не смогу разгадать этой шарады - уволюсь! - Решила педагог. - На рынок пойду, колготками торговать. Говорят, гораздо прибыльнее. Тем более, сейчас лето, насмерть не замёрзну..."

- Эй, у вас всё в порядке?

Учительница с тоской поглядела на девочку.

- Ладно, скажи, пожалуйста, в тот день, когда тебе исполнится шестнадцать лет, ты сможешь ходить пешком по воде?

- Смогу, конечно, - пожала плечами та.

Женщина надолго задумалась.

- А в тот день, когда тебе исполнится пятнадцать лет, - медленно спросила она, - ты сможешь ходить пешком по воде?

Ответ последовал незамедлительно:

- Легко.

На всякий случай педагог решила уточнить:

- И ты сможешь перейти нашу реку от одного берега до другого, едва промочив ноги?

- Как два пальца.

Женщина надолго задумалась, а потом чётко и раздельно принялась формулировать следующий вопрос:

- А в тот. День. Когда. Тебе исполнится. Четырнадцать. Лет...

Даша бросила нетерпеливый взгляд на большие круглые часы, висящие над дверью:

- Чтобы не тратить и ваше время, и моё, я вам сразу скажу: я смогу ходить по воде и в тот день, когда мне исполнится тринадцать, и в тот день, когда мне исполнится двенадцать, а одиннадцать мне уже было - но и тогда бы я это смогла сделать, если бы только оказалась в этом городе.

Мозг почтенного педагога почти взорвался от нахлынувших мыслей:

"Про город - это был какой-то намёк. Или нет? Если в Брянске она сможет ходить пешком по воде, а в другом городе - нет - что это значит? Или она пытается как-то дать понять, что наш город ей нравится? Почему так топорно? А - главное - зачем?!"

- Дашенька, - вкрадчиво поинтересовалась экзаменаторша. - А сейчас ты можешь ходить по воде?

Даша посмотрела на неё так выразительно, что женщина смутилась.

- Нет, конечно. Вы что - совсем ку-ку? Простите, конечно...

- Почему?! - Педагог взвизгнула так, Даша отпрянула.

- Да это же совсем п-просто..., - залепетала девочка, она была уже сама не рада, что начала всю эту канитель. - Я родилась д-двадцать пятого декабря. А сейчас лето. Сами подумайте!

Из кабинета они вышли вместе. Алиса сидела рядом со стульями, прямо на полу, обняв руками колени. Она вскочила и с испугом уставилась на вышедших. Женщина была хмурой и сосредоточенной, а Дашино лицо не выражало ровно никаких эмоций.

- Давайте отойдём, нам нужно поговорить, - ровным голосом предложила педагог. Она цепко схватила девочку за плечо и повлекла за собой. Даша осталась на месте. Она уселась на первый подвернувшийся стул и мрачно уставилась прямо перед собой. Она не представляла, чем всё закончится.

Алиса с педагогом оказались в небольшом закоулке. Женщина остановилась.

- Вас ведь зовут Алиса, если я правильно поняла?

Девочка подняла на неё испуганные глаза.

- Вы только не стоит подумать, - залепетала она. - Даша имеется очень умная, она только в совсем небольшой степени необразованная. - (Когда она волновалась, её русский всегда оставлял желать лучшего) - Я обязательно сделаю education... как это по-русски? - всхлипнула она, - обучение хорошим, я вложу в это все свои усилия!

На губах женщины заиграла улыбка:

- Это очень хорошо, что у Дарьи Витальевны теперь есть такая заботливая сестра. А вам, думаю, не стоит беспокоится. Всё обстоит ровно наоборот. У Даши - математический склад ума. Я бы даже сформулировала более определённо: она - математический вундеркинд.

- Это как?! - Оторопела маленькая американка.

Она усомнилась в своей способности понимать по-русски.

- Математический вундеркинд, - повторила женщина. - Я считаю своим долгом настоять на том, чтобы ваши родители определили её в школу с математическим уклоном... не знаю, как у вас это называется. Такие способности не должны пропасть.

- Даша - вундеркинд?! - Всё ещё не понимала Алиса.

Уж от кого она меньше всего этого ожидала, так это именно от своей новой сестрёнки.

- Разве такое есть возможно?!

- Начнём с того, что за три минуты она поняла, что такое корень, и тут же, без всякого калькулятора извлекла кубический корень из пятизначного числа. Согласитесь, для ребёнка одиннадцати лет это - довольно необычно.

Алиса хлопала глазами и тупо таращилась на свою собеседницу, наконец сумела выдавить из себя:

- Значит всё есть в порядке?

Её голос дрогнул.

- Даже не сомневайся, - уверила её женщина. - Пойдём, я отдам тебе необходимые документы. Кое-что должно храниться у вас, это вам понадобится при пересечении границы, остальное я передам Александру Сергеевичу.

При их приближении Даша, сидящая в прежней позе, вскинула глаза. Она попыталась сделать вид, что всё в порядке, но тщетно - в её взгляде плескался такой ужас, что Алиса посчитала своим долгом, проходя мимо, наклониться и шепнуть:

- All right!

Даша расцвела, и Алиса поняла, что уроки английского всё-таки не прошли для неё даром.

Оказавшись в кабинете, женщина принялась рассортировывать лежащие на столе бумаги:

- Вот это – вам, это – тоже вам, это – мне, это – мне, остальное – да, пожалуй, будет лучше, если я передам это Александру Сергеевичу.

Вскоре у Алисы оказалась тоненькая папка с документами, которую она тут же попыталась уложить в сумочку, но та оказалась слишком мала.

- Всего хорошего, Алиса! – Попрощалась женщина. – Не забудь о моей просьбе.

«То, что Даша – вундеркинд – этого я её ни за что не скажу! – Решила девочка, выходя в коридор и аккуратно прикрывая за собой дверь. – У неё и так самомнение больше, чем нужно»

Дождь так и не закончился. Данила сидел на скамейке, неподалёку от входа, и был так расстроен, что уже не обращал внимания, что промок до нитки. При появлении девочек он вскочил.

- Всё в порядке! – Успокоила его Алиса.

- Почему вы так долго?

Девочки переглянулись и одновременно пожали плечами.

- Что теперь? – Спросил Данила.

- Идём вкладывать мои деньги! – Сказала Даша.

Глава 7.

Пока ребята пробирались по улицам (а идти нужно было несколько кварталов), тучи разошлись. По ярко-голубому небу весело помчались белые и плотные, словно комочки ваты, облака. От влажного асфальта плотными клубами заклубился густой пар, очертания окружающего пейзажа стали зыбкими и нереальными, отчего город со всеми домами, перекрёстками, витринами немногочисленных магазинчиков стал напоминать театральную декорацию. Вымытый дождём город стал новеньким и чистым, словно подарок из магазина.

- Здесь очень..., - Алиса нахмурилась. - как это по-русски? а, вспомнила: очаровательно. И вообще, мне кажется, Брянск - это очень красивый город. Всё сияет, словно наступило рождество.

- Рождество - это по нашему Новый год? - Уточнила Даша.

- Почти. В календаре эти праздники рядом. Даже если учитывать, что ваше Православное рождество седьмого января, а наше - католическое - двадцать пятого декабря.

- Это почему же? - Заинтересовалась рыжая хулиганка.

- Долго рассказывать! - Отмахнулась Алиса. - Я тебе потом как-нибудь поведаю об этом. Эти церкви отделились друг от друга ещё в средние века, с тех пор у них всё отличается: свои молельные дома, свои святые, свои праздники, а если праздники одинаковые, то в разное время...

Даша вдруг заволновалась:

- Э, подруга, а ты... это... не того случайно?

- Я тебя не понимаю.

- Ты не из этих? - Она пытливо вгляделась в лицо сестрёнки. - Ты случаем не верующая?

- Ты имеешь в виду в Бога? - Алиса нахмурилась, в экстренном режиме проводя ревизию своего мировосприятия. (Раньше она как-то не особенно об этом задумывалась). - Скорее нет, чем да.

Даша заметно расслабилась:

- Это радует.

- Тебе не нравятся верующие в Бога люди? Я всегда полагала, они лучше, чем все остальные.

- Я опасаюсь общаться с людьми, которые верят в существование того, что нельзя увидеть, потрогать или хотя бы понюхать. Мне кажется, у них с головой что-то не то.

- Здесь мы с тобой не совпадаем, - сухо заметила маленькая американка.

- Здесь мы с тобой не совпадаем, - эхом отозвалась Даша.

Даниле почему-то показалось, что девчонки сейчас поссорятся.

- Мы уже почти пришли! - Сказал он.

Он немного поторопился. Лишь минут через пять ребята остановились перед небольшим трёхэтажным, отдельно стоящим зданием, выкрашенным жёлтой краской. Какое-то время они с некоторым сомнением разглядывали новенькую вывеску "КРЕСТБАНК", которая не полностью закрывала старую вывеску, буквы на которой выцвели, но на неё ещё можно было прочитать слово "СБЕРКАССА".

Они переглянулись.

- Все окна в решётках, - заметила Алиса. - И рисунок какой-то странный - восходящее солнце с лучами. Интересно, это что-то значит?

- Такие решётки всюду стоят, - ответила Даша, - по всей стране. В каждой сберкассе. Это простейший намёк для любого грабителя, что здесь его не ждут, что ему лучше зайти по другому адресу.

- А почему именно солнце? - Продолжала недоумевать маленькая американка.

- Если просто делать зарешетчатые окна в клеточку - вот это действительно будет навевать всякие нехорошие ассоциации.

- Почему бы просто не поставить учреждение на сигнализацию? - Не получив ответа на этот вопрос, Алиса подумала и призналась. - Мне перестала казаться хорошей идея положить деньги именно в этот банк.

- А в чём проблема? - Не поняла Даша. - Ребята выкупили помещение у сберкассы, открыли в нём свой офис - и всё норм. Что не так?

- "Крест-банк" перестал казаться мне солидным учреждением, - медленно продолжала Алиса.

- Ерунда! - Прервала её будущая вкладчица. - Вот если бы они работали в каком-нибудь стоэтажном здании, в новеньком офисе, где ещё краска не выветрилась - это было бы куда хуже.

В ответ на недоуменные взгляды своих друзей она пояснила:

- Это же просто. У таких ребят программа действий проста до примитивности. Берут офис в аренду на три дня. Вчера въехали, сегодня посидят, попринимают вклады, а завтра сделают вид, что уходят на обед в ближайшую кафешку, распихают все деньги по чемоданам - и ищи их потом в тёплых странах на полосатых шезлонгах.

- Откуда ты всё это знаешь? - Почти одновременно вырвалось у Данилы с Алисой.

- Фильмы смотрю. Там много чего интересного показывают.

- Пойдёшь ты! - Решила Даша, поворачиваясь к сестрёнке и заботливо поправляя воротник её куртки, она даже сняла с ткани несуществующие пылинки. - Ты у нас самая старшая, самая красивая, самая грамотная, самая вежливая, слов ты знаешь много - справишься. Вот только постарайся говорить попроще, без изысков, а то сразу поймут, что ты не отсюда.

- Когда кто-то знает много слов - это называется "большой словарный запас", - уточнила явно польщённая Алиса.

- Вот-вот, - заулыбалась рыжая хулиганка, мягко подталкивая Алису в спину. - Короче: иди первой. А мы за тебя отомстим!

Девочка потянула ручку двери, сделала шаг вперёд. Она настроилась на серьёзный разговор с официальными лицами, поэтому перестала понимать шутки, она не сразу осознала, что именно услышала. Что может пойти не так?

Ребята двинулись вслед за ней.

Интерьер помещения, где они оказались, мало чем отличался от внутреннего устройства любого другого банка. Алиса это прекрасно понимала, зато все остальные испытали некоторую оторопь, когда вдруг очутились в окружении сверкающих белизной стен, стендов в красочными объявлениями, зеркал и стеклянных стоек, за которыми сидели девушки. Одетые в бело-голубую форму, они очень напоминали стюардесс, были вежливы и улыбчивы, и вообще производили самое лучшее впечатление.

Посетителей в банке было не очень много: две женщины, один весьма бодрый старичок, чем-то напомнивший Алисе профессора Брайтона, и парень лет двадцати. Из шести окошечек для приёма граждан два были свободны. Пока Данила с Дашей мялись в дверях, Алиса решительно прошествовала к одному из них.

Девушка с бейджиком "Лариса Беспалова" подняла глаза и одела на лицо дежурную улыбку:

- Добрый день.

- Здравствуйте! - Поздоровалась маленькая американка.

- Чем могу помочь?

- Скажите, пожалуйста, имеется ли возможность открыть в вашем банке финансовый счёт? - Алиса ойкнула, когда оказавшаяся рядом Даша весьма чувствительно ткнула её локтём в бок - фраза "финансовый" счёт показалась ей не совсем русской.

- Конечно. О какой сумме идёт речь?

- Двести миллионов.

- Очень хорошо. Полагаю, вы пригласите в "Крест-банк" своих родителей?

- Нет, - Алиса чуть смутилась. - Мне хотелось бы сделать это самостоятельно.

Улыбка девушки стала немного резиновой:

- Простите, сколько вам полных лет?

- Тринадцать, скоро четырнадцать. Но полных - тринадцать.

Девушка оставалась безукоризненно вежливой:

- К сожалению, наш банк не может обслуживать вкладчиков, которые не достигли возраста полного совершеннолетия.

- А когда у вас наступает возраст полного совершеннолетия? - Упавшим голосом осведомилась Алиса и снова за "у вас" получила тычок в бок.

- В восемнадцать лет. Вы, как я понимаю, не из России?

- У меня американский паспорт.

Девушка удивилась. Несколько секунд она разглядывала Алису, потом взяла себя в руки и с сожалением покачала головой:

- Простите, ничего не могу для вас сделать.

Ребята выбрались на улицу и устроили мини-совещание прямо на крыльце банка.

- Без взрослых у нас ничего не получится, - сказал Данила. - Мы несовершеннолетние. Причём сильно несовершеннолетние. Будь нам лет по семнадцать... Да и то бы потребовали паспорт!

- Где их найти, этих взрослых? - Резонно возразила ему Алиса.

Мальчик пожал плечами:

- Надо что-то делать! - Вклинилась в их беседу Даша.

- Ехать домой? - Полувопросительно сказала Алиса.

- Ну уж нет! - Возмутилась рыжая хулиганка. - Что, мы зря сюда ехали?!

- Мы сдали тесты, - напомнила Алиса.

- При чём тут тесты - я про деньги говорю! Мне нужно вложить мои деньги!

- Раньше тринадцать процентов годовых казались тебе маленькими, а теперь... Это называется "вожжа под хвост попала", - вспомнила Алиса. - Верно я говорю? - С беспокойством уточнила она у Данилы.

- Такая поговорка у нас есть , - дипломатично ответил мальчик, которому совсем не улыбалось ссориться с Дашей.

- Давайте рассуждать логически, - медленно заговорила неудавшаяся вкладчица. - Для того, чтобы положить деньги в банк, нам нужен какой-нибудь взрослый, которому мы могли бы доверять. У нас дома кого-нибудь найти можно, да того же самого дядю Вову, тем более он милиционер, деньги тырить не будет. Или на худой конец дядя Миша - тоже, вроде, честный мужик. Но здесь у нас таких знакомых нет... Н-да, - погрустнела она, - тупичок получается.

- У меня есть такой знакомый, - вдруг сказал Данила.

Девочки уставились на него.

- Кто еси? - Спросила Даша.

- Димка.

- Какой ещё Димка?

- Ну, помнишь, он тебе телевизор чинил?

- Телепузик?! - Обрадовалась девочка. - Был такой! И что?

- Как он тебе?

- Да он там копался в телеке, я его не особенно-то и разглядывала.

- Он хороший! - Убеждённо сказал Данила. - Я его давно знаю!

- Он честный?

- Честный!

- Очень?

- Очень!

Дашу это почему-то не убедило.

- Надо с него расписку взять или что-нибудь в этом роде, - предложила она.

- Без подписи нотариуса этот документ не будет считаться действительным, - сочла своим долгом предупредить Алиса.

Рыжая хулиганка тяжёлым взглядом уставилась на Данилу:

- Ну, смотри, Киндер, если в августе мы придём к нему, а он скажет, что ни о каких деньгах и слыхом не слыхивали - сам будешь платить. Ты ведь теперь у нас тоже богатенький буратинка?

Данила помрачнел. Любое упоминание о том, что они заработали по семнадцать миллионов долларов на каждого и теперь эти деньги нужно как-то легализовывать перед родителями, вводило его в состояние уныния.

- У них ведь инфаркт будет! - Убеждал он Алису. - У всех сразу, как только они узнают, сколько у нас теперь деньжищ!

- Если хочешь, я сама с ними поговорю, - однажды предложила Алиса. - Я сумею подобрать нужные слова.

- Ну уж нет! - Испугался мальчик. - Лучше я сам как-нибудь выберу время...

- О`кей! - Решилась Даша. - Если другого выходу нет - айда к нему!

- Сначала ты деньги прятала даже от меня, а теперь готова их отдать не очень знакомому человеку? - Не поверила Алиса.

- У меня есть гарантии - Киндер, - Даша покосилась на мальчика. - Если с моими деньгами что-нибудь случится, он себя в рабство продаст. - И ласково поинтересовалась. - Правда ведь, Киндер, продашь?

- Ага! - Когда его о чём-нибудь спрашивала Даша, Данила никогда не спорил.

Когда до мальчика дошла суть вопроса, его лицо начало вытягиваться.

- В рабство? Это как? Кому?!

- Мне, конечно. Продашь?

- Продам!

- Вот! - Рыжая хулиганка посмотрела на сестрёнку, и в её взгляде читалось плохо скрываемое торжество.

- Данила, - спросила та, - ты уверен, что это хорошая идея?

- Продать меня в рабство? - Глупо уточнил тот.

- Обратиться к твоему другу по поводу размещения денежных средств на его имя, - терпеливо объяснила маленькая американка.

- А что нам ещё делать?

Алиса подумала и согласилась.

– И где он живёт, этот твой телепузик? - Даша горела неподдельным энтузиазмом.

- Далековато, - вздохнул Данила, - в другом районе.

- Поехали! - Занервничала Алиса, взглянув на часы.

В переполненном троллейбусе им пришлось проехать почти через весь город. Ребят сразу разнесло толпой по всему троллейбусу, и им пришлось приложить немало усилий, чтобы собраться вместе.

- Здесь отчаянно много людей! - Пропыхтела маленькая американка, которая с одной стороны была прижата женщиной с огромными сумками, с другой - бодрым старичком с дипломатом. Дипломат постоянно больно бил её по плечу, а один раз, на очередной повороте, она чуть не заработала под глазом синяк. - Очень странно, что муниципалитет не заботиться о комфортном передвижении пассажиров на городском транспорте... Ой!

В это время женщина с сумками как раз вознамерилась выйти из троллейбуса на очередной остановке, и принялась пробираться к двери. Алису снова унесло в глубину троллейбуса, и прошло немало времени, прежде чем она снова оказалась около друзей. Выглядела она жалко: вспотевшая, взъерошенная, несколько верхних пуговиц на кофточке были расстёгнуты, а одна из них вообще висела на нитке.

- Нам на следующей выходить! - Наконец скомандовал Данила, и ребята принялись пробираться к выходу.

Оказавшись на улице, Даша тут же проинспектировала содержимое своей сумочки и осталась довольна: деньги были на месте.

Алиса кое как привела себя в порядок:

- Бесплатность нисколько не компенсирует такое качество поездки, - сказала она. - Я бы предпочла заплатить и ехать с несколько бОльшим комфортом.

- Вообще-то мы заплатили, - сказал Данила. - Я пробил талончики на всех.

- Заплатил?! - Пришла в ужас Алиса. - Да за такой уровень сервиса нам должны ещё и доплачивать!

- Киндер у нас законопослушный, - вставила свои пять копеек Даша. - Он у нас всегда все правила соблюдает, так ведь, ребёнок?

- Положено же платить! - Отозвался мальчик. - Что не так?

- Всё - не так! - Буркнула Алиса. - Trolleybuses are the creepiest form of transport in this city! (Троллейбусы - самый жуткий вид транспорта в этом городе!) Обратно поедем на такси - я больше ни в один троллейбус никогда не войду.

- Здорово! - Воодушевилась Даша. - Алис, я тебя люблю!

Дмитрий жил в обычной пятиэтажке, неотличимой от множества других, которыми был застроен город.

Ребята вошли в тёмный, пропахший неприятными запахами подъезд. Алиса сморщила носик, но свои эмоции решила оставить при себя.

Перед дверью квартиры на третьем этаже Данила остановился.

- Я сначала один зайду, ладно? А то я его не предупреждал, вдруг там чего не так...

- Что может быть не так? - Нахмурилась Алиса.

- Вдруг он там в семейниках по дому рассекает, - пояснила рыжая хулиганка, - целоваться тренируется на коте, неприличные картинки маникюрными ножничками из журналов вырезает или наркоту расфасовывает по пакетикам - тут тысячи вариантов.

Данила покраснел - ему стало обидно за своего приятеля.

- Ничего он не вырезает! - Буркнул он, и, когда клацнул открываемый замок, сам приоткрыл дверь, скользнул внутрь и тут же захлопнул дверь за собой.

Никто из девочек не успел рассмотреть, что было в квартире. Они остались стоять на лестничной площадке.

- Кто такие "семейники"? - Алиса никогда не упускала возможности пополнить свой словарный запас.

- Это такие большие трусы со смешными рисунками. В полосочку, там, или с какими-нибудь динозавриками.

- А как в трусах можно рассекать?

- "Рассекать" - это значит "ходить". Только на нормальном русском языке, а не на том, который ты у себя в школе изучала

- Значит если мы ходим по городу, то можно сказать, что мы рассекаем по городу?

- Ну, в общем, да.

- Постараюсь это запомнить. А то ты постоянно предъявляешь мне обвинения, что мой русский слишком академичен.

- Академичен?.. Да я и слов таких не знаю!

Алиса ничего не успела ответить - дверь распахнулась.

Девочки переглянулись и вошли внутрь.

Они оказались в тесной прихожей. Алисе даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что планировка этой квартиры точь в точь такая, как планировка их собственного жилища. Правда кое-что её удивило уже в самом начале. На обувной полке вместо обычных шапок-варежек и прочих мелочей одежды, были разложены коробочки c радиодеталями.

Хозяин коротко поздоровался с девочками и пригласил их следовать за собой, в зал.

Оказавшись там (сама для себя Алиса называла это помещение гостиной), девочка едва смогла сдержать нервный смешок: дома, построенные в одно и то же время, мало чем отличались - в этом виновата социалистическая система, которая уравнивала всех и вся, но здесь - внутри - был такой же интерьер, как в квартире дяди Миши и тёти Тани - и мебель, и ковёр на стене, и цветочные горшки на окнах, и палас под ногами, и хрустальная пятирожковая люстра над головой - немного варьировались лишь форма и размеры предметов интерьера.

Впрочем, кое-что тут всё-таки отличалось: всё было завалено радиодеталями всевозможных форм и размеров; на всех горизонтальных поверхностях что-нибудь да лежало. Было похоже, что здесь обитал какой-нибудь мультяшный сумасшедший профессор. Сказать, что в квартире царил бардак - это не сказать ничего.

- Порядок, словно после обыска полицаев, - прокомментировала свои наблюдения Даша. - Только летающих куриных перьев не хватает.

- Присаживайтесь! - Кивнул на диван приятель Данилы и услужливо сдвинул в сторону разложенные по кожаной поверхности электронные платы.

Девочки смиренно уселись рядом друг с другом.

Данила чувствовал себя здесь как дома - он плюхнулся на табуретку, стоящую около окна и принялся жевать яблоко - где он успел его отыскать - это осталось загадкой.

- Привет! - Снова поздоровался мастер. - Меня зовут Дима. Мне Данила много о вас рассказывал, рад вас видеть в полном составе.

- И когда это он успел? - Сварливо осведомилась Даша.

- Мы иногда перезваниваемся. Кстати, малышка, с тобой мы уже немножко знакомы. Как телевизор - работает?

Девочка безразлично пожала плечами:

- Не знаю, он на хате остался. Я сейчас в другом месте живу.

- Понятно.

Пока они разговаривали, Алиса получила возможность рассмотреть Дмитрия, которого видела впервые. Это был обычный парень, на вид - чуть больше двадцати, одет - в джинсы и бесформенный свитер, небольшая щетина, шапка плохо причёсанных волос; впрочем всё это ему шло - лицо было открытое и дружелюбное, сразу вызывающее доверие.

"Ему бы я свои деньги доверила", - решила девочка.

Насколько Алиса знала свою новую сестрёнку, Даша была такого же мнения - по крайней мере, по выражению её лица можно было понять, что ничего против Дмитрия она не имеет.

Впрочем, эту мысль Даша незамедлительно донесла до окружающих, тут же взяв быка за рога:

- Мне... нам кое-что нужно! - Она требовательно воззрилась на мастера.

Тот улыбнулся:

- Я знаю, зачем вы здесь. Данила мне сказал. Тебе нужно положить на счёт в банке довольно крупную сумму.

- Ага.

- И ты хочешь, чтобы это сделал я?

- Хочу!

- Почему ты так уверена, что я тебя не обману?

Даша ухмыльнулась:

- А что ты обо мне вообще знаешь?

- Кое-что знаю, - Дмитрий покосился на Данилу, - мне например, доподлинно известно, что рядом с тобой есть такие люди, которые уверены ты - очень даже красивая и вообще - самая лучшая девчонка в мире.

Мальчик поперхнулся яблоком и начал откашливаться, на его глазах выступили слёзы. Такой подставы от своего приятеля он уже точно не ожидал.

Даша тоже отреагировала: покраснела так, что её лицо стало похоже на помидор.

- Главного-то этот чудак не сказал, - едва выдавила она из себя. - Он не сказал, что я - не какая-то там фея с веночком на голове и с арфочкой в руках. Если я захочу создать кому-нибудь проблемы, я обязательно их создам. И проблемы такие, что этому парню будет проще застрелиться самому.

- Да, ты девочка боевая, - кивнул Дмитрий. - Даже более чем. Я в курсе.

Даша нахмурилась:

- Это тебе тоже Киндер доложил?

Дмитрий впервые слышал прозвище Данилы, поэтому удивлённо поднял брови:

- Ты про Даньку?

Теперь уже девочки с некоторым недоумением переглянулись: они тоже не знали, что имя "Данила" имеет какие-то свои варианты.

- Про него, про кого же ещё, - первой нашлась рыжая хулиганка и бросила уничтожающий взгляд в сторону мальчика. - Что-то ты разговорился, ребёнок!

Дмитрий , конечно, был в курсе, что Даша не совсем хорошо относится к Даниле, но не знал, что настолько.

- Ладно, - примиряюще молвил он. - Давай о деньгах. Если ты хочешь меня о чём-то попросить, то начинать с угроз в мой адрес - согласись, не самый лучший вариант?

Даша кисло кивнула: поняла, что в самом деле слегка перегнула палку.

- Принеси-ка свой паспорт! - Потребовала она.

Дмитрий заволновался:

- Ну уж нет! Оставлять паспорт в залог запрещено законом. Да и как я без паспорта смогу открыть счёт в банке?

- Кто говорит про залог? - Ненатурально удивилась Даша (наверное, она думала именно об этом). - Я просто посмотрю, кто ты такой, перепишу все твои паспортные данные, а потом ещё бумагу составим, что я тебе отдала деньги и что ты мне через два месяца с процентами вернёшь их обратно.

Мастер уважительно хмыкнул: серьёзность подхода ему понравилась.

- Сейчас принесу.

Он ушёл в другую комнату.

- Если ты заставишь Диму подписать какой-нибудь документ, это не будет иметь никакой юридической силы, - напомнила Алиса.

- Ты об этом знаешь, - отмахнулась Даша. - Я об этом знаю. А он об этом не знает. Не все такие умные, как мы. Так что не вмешивайся: я всё сделаю как надо.

Даша оказалась запасливой: ещё дома она сунула в сумочку тетрадь и авторучку, теперь она всё это извлекла наружу, разложила письменные принадлежности перед собой на столе и стала терпеливо ожидать хозяина дома.

Тот появился через минуту. Даша открыла паспорт, долго рассматривала документ, придирчиво сличила фотографию в паспорте с оригиналом, наконец принялась переписывать данные паспорта в тетрадь.

- Сосновский Дмитрий Сергеевич, - сама себе диктовала она, старательно выводя круглые буквы, год рождения - семнадцатое, ноль девятое, семьдесят третьего года... Двадцать два года, значит. Учишься, работаешь? - Подняла она глаза.

- Учусь. Заочно. В политехническом.

- А на жизнь как зарабатываешь?

- Электронику чиню.

- Поня-ятно, - протянула девочка. Она списала номер и серию паспорта, на всякий случай дважды проверила написанное и перешла на следующие страницы.

- Почему не женат?

Сначала этот допрос начал раздражать Дмитрия, потом он развеселился: в исполнении одиннадцатилетней девчонки всё выглядело несколько комично.

- Не встретил ещё свою половинку.

- Принимается. Проживаешь по месту прописки?

- Само собой.

Даша даже списала с последней страницы группу крови и резус фактор, потом с видимым сожалением протянула паспорт владельцу:

- Теперь будем писать документ. Алис, поможешь?

Та в который раз хотела напомнить, что он не будет иметь никакой юридической силы, но взглянула на Дашу, которая страшно расширила глаза и сдержалась. В конце-концов Дима - взрослый человек, сам должен разбираться в базовых вопросах права.

- "Я, Сосновский Дмитрий Сергеевич, - принялась диктовать она, - семнадцатого ноль девятого семьдесят третьего года рождения, проживающий и прописанный по адресу, - принялась диктовать она, по памяти обозначила адрес Дмитрия и вдохновенно принялась формулировать основную часть, - с паспортом серии... и с номером... принимаю от Воскресенской Дарьи Витальевны двести миллионов рублей - в скобках укажи ту же сумму прописью - и обязуюсь...

- Притормози! - Осадила её Даша, - что такое "прописью"?

- Это означает, что ты должна написать цифры буквами, - терпеливо объяснила ей маленькая американка.

- Как цифры можно написать буквами? - Изумилась рыжая хулиганка.

Девочки некоторое время таращились друг на друга.

- Даша, - мягко начала Алиса, - ты - очень умный ребёнок, с этим никто не спорит, но иногда тупишь так, что за тебя становится страшно.

- Туплю?! - Оскорбился умный ребёнок, бросая быстрый взгляд в сторону Данилы (тот сделал вид, что ничего не заметил). - Да откуда ты вообще такие слова знаешь?!

- Вообще-то от тебя.

- Тогда ладно, - тут же успокоилась Даша. - Меня слушать можно, я тебя плохому не научу.

Алиса показала ей, как именно цифры можно написать буквами, и Даша порозовела - это в самом деле оказалось просто - как до такого можно было не додуматься! Ещё хорошо, что Киндер не видел её позора - умерла бы от стыда.

- ...обязуюсь отдать всю сумму, включая проценты..., - продолжила диктовать Алиса.

С документом закончили быстро.

Даша заставила подписаться всех, даже Данилу.

- В качестве свидетеля, - пояснила она и обвела глазами присутствующих. - Ну, что, айда в банк?

Алиса взглянула на свои наручные часы.

- У нас не так много времени, - сказала она. - Думаю, Дима сможет совершить денежный вклад и без нас. Верно? - Она воззрилась на приятеля Данилы.

Дмитрий кивнул:

- Уж это-то я по-любому смогу сделать.

Даша уставилась на него долгим испытующим взглядом, при она так сжала столешницу, что костяшки пальцев побелели.

Дмитрий взгляд выдержал и не отвёл глаз, его оставалось максимально открытым и дружелюбным

- Ладно, - наконец выдавила из себя рыжая хулиганка. - Как говориться, если выпал из окна, то лети уж до конца. Если я всю эту петрушку заварила, то будет нелогично, если я скажу, что передумала и учешу отсюда вместе со всеми деньгами.

- А что, есть такое желание? - Спросила Алиса.

Даша с совершенно убитым видом кивнула. Она выложила на стол четыре тугих пачки.

- Своими собственными руками отдаю... - И безнадёжно махнула рукой. - Да пошло оно всё!...

Она вышла из комнаты, повозилась в прихожей, вскоре хлопнула входная дверь.

Ребята переглянулись: они явно не ожидали, что всё закончится так быстро.

- Можно мы пойдём? - Спросила, поднимаясь со своего места Алиса.

Дмитрий пожал плечами: он не считал, что у него достаточно полномочий задерживать или выгонять своих гостей. Захотят - пусть уходят, а есть такое желание - пусть сидят хоть до утра, ему торопиться некуда.

- Пока! - Вскочил Данила, который наконец доел своё яблоко.

Они наскоро распрощались, и Данила с Алисой выбежали на улицу.

На ступеньке около подъезда сидела Даша, обхватив руками колени. Услышав, что за спиной хлопнула дверь, она даже не обернулась.

- Всё в порядке? - Спросила Алиса.

Даша вздохнула.

- Поехали домой, а? - Вместо ответа предложила она. - Во-первых, мне уже тут надоело, во-вторых, я никогда не ездила на такси. Интересно, каково это.

Отыскать такси оказалось гораздо труднее, чем это казалось на первый взгляд. Жёлтые автомобили, у которых на дверях были нарисованы шашечки и буква "т" в маленьком кружочке, появлялись очень редко, и они проезжали, не останавливаясь - наверное, возраст потенциальных пассажиров не внушал особенного доверия. Некоторые из обычных машин притормаживали, но, как только водители узнавали, что ребятам нужно за пределы города, они тут же давили на педаль газа.

- Здесь абсолютно не развит сервис перевозки людей, - грустно подытожила маленькая американка. - Странно, что до сих пор не нашлось предприимчивых людей, которые занялись бы этой проблемой.

- А что, у вас в Америке всё по другому? - Полюбопытствовал Данила.

- У нас в стране в любом, даже самом маленьком городке несколько таксичных компаний, которые конкурируют между собой, поэтому цены на такси всегда низкие и качество перевоза людей очень высокое.

- Нет такого слова - "таксичные", - заметил мальчик.

- А какие есть? - Заинтересовалась Даша.

Данила пожал плечами.

В конце-концов удалось отыскать жёлтый автомобиль, скромно притулившийся у обочины напротив магазина "Продукты".

- Шибинец? - Нахмурился пожилой водитель, оторвавшийся от чтения газеты. - Это где такое?

Девочки дружно повернулись к Даниле, который знал местную географию, и тот объяснил, что это в сторону Дятьково, немного не доезжая до Фокино, и вообще, Шибинец считается микрорайоном этого городка, хотя и находится в пяти километрах южнее и по сути является отдельным посёлком...

- Деньги-то у вас есть? - Хмуро осведомился таксист, не совсем вежливо прерывая эти объяснения.

- Сколько? - Спросила Алиса.

Тот назвал цену.

- Есть! - Успокоила его девочка и даже показала купюры.

Тот хмыкнул:

- Тогда садитесь, в чём проблема-то...

Поездка на такси у Даши особенных эмоций не вызвала.

- Машина как машина, - заметила она, вылезая наружу - одно только название и ничего больше. Я-то думала, тут что-нибудь интересное будет.

- Интересно - что? - Удивилась Алиса.

- Ну, например, какие-нибудь люди будут опахалами меня омахивать или что-нибудь в этом роде.

Когда друзья дружно рассмеялись, она недовольно скривилась:

- Хватит гоготать. Скоро все наши придут с работы - разбегаемся по норкам!

Часть вторая. (Главы 8-12...)

Глава 8.

Следующие несколько дней прошли обычно. Ребята развлекались как могли, в основном гуляли. Несколько раз раз, когда дни были особенно жаркими, сходили на речку. Выяснилось, что Даша абсолютно не умеет плавать. Всё время, пока друзья плескались в воде, она просидела на берегу, обнимая руками колени и с неудовольствием глядя на происходящее рядом. - Где мне было учиться плавать в детдоме? - Буркнула она, когда Алиса в который раз предложила ей покупаться, хотя бы поблизости от берега. - В тазике в бане по субботам? По бассейнам нас не водили, а речки в Питере такие, что в них без вреда для здоровья можно только топиться. - Разве у вас там не было душа? - В который раз удивилась русским детдомовским реалиям маленькая американка. Даша помедлила с ответом. - Был, конечно. Это я так... образно выражаюсь. - Мне кажется, она просто стесняется раздеваться, - улучив момент, шепнула Алиса Даниле. - Мне кажется - тоже, - шёпотом ответил тот. - Хочу это проверить. Давай мы завтра без тебя сюда придём? Данила без особого воодушевления согласился: ему не улыбалось целый день просидеть дома. - Идите без меня, - сказал он на следующее утро, когда девочки зашли за ним домой. Смотрел он куда-то в сторону: врать, глядя в глаза, он не умел. - Мне тут убраться нужно, посуду помыть, полы, всякое такое... - Вырастаешь прямо на глазах, - не могла не съязвить Даша, - половыми вопросами стал интересоваться... Скоро уже и Киндером будет неудобно звать. Оказавшись на пляже, она без колебаний стянула с себя джинсы, кофточку, и девочки долго плескались в тёплой воде. - А почему ты вчера не купалась? - Неохота было! - Чтобы прервать разговор, Даша так хлопнула ладонью по воде, что сестрёнка едва успела увернуться от поднявшихся брызг. Домой возвращались, когда солнце, преодолев зенит, поползло вниз. Около подъезда Алиса остановилась: - Даша, возьми ключи и иди домой, я сейчас приду! - К Киндеру? - Тут же поняла девочка. - Соскучилась? - Что-то вроде того. - Она тебя стеснялась! - Доложила Алиса, едва только Данила открыл ей дверь. Почему-то это казалось ей важным. Полы в квартире в самом деле сияли чистотой, а из ванной приторно пахло стиральным порошком - наверное, Данила от нечего делать успел даже что-то постирать. Мальчик безразлично пожал плечами. - Я постараюсь что-нибудь с этим сделать, - пообещала маленькая американка. - Зачем? Алиса не поняла вопроса и молча подняла брови. - Ведь девочки и должны быть... такими вот... застенчивыми..., - сбивчиво пояснил Данила. До Алисы дошло не сразу. - Значит, - медленно заговорила она, закипая прямо на глазах (Данила в первый раз видел, как она сердится), - тебе не нравится, что я пребываю одетой shorts and a t-shirt (шорты и футболку)? Тебе не нравится, что я могу без всякой стеснительности раздеться на пляже и загорать? Тебе это кажется беззастенчивым?! Странно, но чем сильнее злилась Алиса, тем спокойнее становился Данила. - Вы просто очень разные. Ты - одна, Дашенька - совсем другая. - Ты сказал, что ВСЕ девочки должны быть как Даша! - Я поторопился. Ребята замолчали, пытливо глядя друг на друга. Наконец Алиса вздохнула: - Я тоже стала слишком горячительной. Я и так с Дашей постоянно ссорюсь, ещё не хватало с тобой портить отношения. - Вы с Дашей ссоритесь?! - Удивился мальчик. - Из-за чего? - Именно из-за этого. Мы слишком разные. Я пытаюсь воспитывать Дашу, а она этому сопротивляется. - Ты теперь её сестра, у тебя есть право её воспитывать. Но мне бы хотелось, чтобы она всегда была такой, как сейчас. Алиса рассмеялась: - Мы с тобой сейчас разговариваем как два взрослых, отягощённых жизненным опытом человека, а мы ведь всего-навсего дети. Нас самих ещё нужно воспитывать. - Всё-таки с тобой очень сложно поссориться. Страшное случилось через два дня. - В конце нашего занятия мы выучим очередную идиому, - сказала Алиса. - Go bananas. - "Иди в бананы"?! - Изумилась рыжая хулиганка. - Классно! Мсье знает толк в извращениях. В такие места на русском не посылают! - Если дословно, то ты права, - терпеливо объяснила Алиса. - Но идиома - она на то и идиома, что значит совсем не то, что переводится дословно. На самом деле эта фраза значит "сойти с ума". - Значит "она сошла с ума" будет "Ши го бананас"? - Да. Даша на секунду прикрыла глаза и бодро отрапортовала : - Готово: выучила. - Точно? - Ага. На сегодня всё? - На сегодня всё, - эхом отозвалась Алиса. - Наконец-то! - Даша вскочила с места так, словно под ней сработала невидимая пружина, потом озабоченно завертела головой. - Что-то Киндера нет. Даже странно как-то. - Ты его будешь когда-нибудь по имени называть? - Не в этой жизни. - Я .пойду, совершу его посещение, может что-то случилось. Даша настолько привыкла к лингвистическим изыскам в речи своей сестрёнки, что даже не улыбнулась: - Что с ним может случится! Ладно, соверши. А я пока тут посижу, нам по телеку скоро мультики будут показывать. - У вас странное телевидение, всего три программы, - заметила она. - У нас их больше двухсот. Девочка быстро добралась до соседнего подъезда, забежала на второй этаж и тихонько постучалась в дверь. Никто не открывал. Тогда она подёргала за ручку. Заперто. Она постучалась ещё раз, и уже собралась уходить, решив, что в квартире никогго нет, как дверь наконец-то открылась. - Заходи! - Тихо сказал Данила. Свет в прихожей он не включил, поэтому Алисе был виден только его силуэт. - Привет. Данила кивнул и пошёл в сторону кухни. Алиса последовала вслед за ним. - Ты сегодня не пришёл, и мне показалось, что-то случилось. Решила зайти, спросить, как дела. Пока они шли до кухни, она болтала без остановки, наконец Данила уселся на своё любимое место - около батареи, и Алиса, увидев его лицо, осеклась. Мальчик был бледен, хмур и сосредоточен. - Что случилось? Тот в ответ пожал плечами: - Ничего. - Почему ты тогда здесь? - Завтракаю. Чтобы слова не расходились с делом, он схватил стоящий на столе стакан, и подошёл к плите, на которой стояли две кастрюли. Перепутав их, Данила зачерпнул поварёшку горохового супа, вылил её в стакан, уселся на своё привычное место и принялся пить. Глаза его оставались холодными и неподвижными, словно у мраморной статуи. Алиса с интересом следила за ним, потом не выдержала и коротко осведомилась: - Ты чего? - Что? – Очнулся Данила. - Я спрашиваю, что с тобой происходит! - Ничего, - мотнул головой Данька и сделал ещё глоток. - Врёшь! – Безапелляционно заявила девочка. - С чего ты взяла? - Таким погруженным я тебя ещё никогда не видела. - Загруженным, - автоматически поправил мальчик. – С чего ты взяла? Всё со мной в порядке! - Посмотри, что ты пьёшь! Данила взглянул на стакан и тихо чертыхнулся. - Перепутал! Он пошёл к плите и смачно плюхнул суп в кастрюлю. Алиса даже посмотрела на потолок, потом на стены, не осталось ли там капель. - Так что всё-таки произошло? Данила насупился, уселся на прежнее место и начал разглядывать столешницу, потом наконец выдавил из себя: - Денег больше нет. - Каких денег? - Не поняла маленькая американка. - Дашиных денег. Их украли. Алиса некоторое время пыталась осознать услышанное, когда же до неё дошло, она вскочила со стула: - Это правда?! Ты шутишь?! - Когда шутят, должно быть смешно, - тусклым голосом ответил мальчик. - Вот тебе смешно? Мне, например, нисколько. Алиса сразу посерьёзнела и стало ясно, что она даже внутренне как-то подобралась. - Расскажи, что случилось! - Потребовала она. - Во всех подробностях. А потом вынесем решение, что можно сделать. - Вчера я Димке звонил, - совершенно убитым голосом начал Данила, - спросить как дела, ну, и всякое такое... Рассказ длился четверть часа. Алиса слушала внимательно, лишь изредка перебивая, чтобы задать уточняющий вопрос. Когда Данила выговорился, она принялась бродить по кухне рассеянно переставляя с места на место всякие безделушки. Данила с надеждой следил за ней с затаённой надеждой. Ему вдруг показалось, что Алиса сейчас скажет или сделает что-то такое., после чего все проблемы окажутся разрешены. - Димка не виноват, - вынесла она наконец свой вердикт. - И эта девушка, если она в самом деле пришла к нему сама - тоже. - Пришла, - кивнул Данила. - Именно что сама. И всё рассказала. Они помолчали. - Ну и как Даше об этом сказать? - Спросил мальчик. - Она ведь меня порвёт. Сразу же. - Но ты-то уже точно ни в чём не виноват, - логично заметила Алиса. - Если Даша меня и реабилитирует, то посмертно - и никак иначе. После того, как голову с меня снимет. Она только после этого начнёт разбираться, кто на самом деле был виноват. - Что значит "реабилитирует"? Данила не ответил. Алиса положила руку ему на плечо и вгляделась в лицо: - Главное: не нужно предаваться чувству паники. - "Предаваться чувству паники", - горько умехнулся мальчик. - Это ты здорово сказала. Алиса уселась на подоконнике, подобрала под себя ноги, обхватила руками колени и принялась фонтанировать идеями: - Во-первых, мы можем ничего не говорить Даше. Во-вторых, я могу компенсировать двести миллионов из тех денег, которые имеются в моём личном распоряжении... - Если Даша узнает, что мы вдвоём её обманывали, получим оба, - вставил Данила. Алиса запнулась: - Ну-у... Тогда давай поступим так. Ты на некоторое время куда-нибудь уйдёшь, а я расскажу Даше, что произошло. - А потом? - К тому времени, как ты вернёшься, она уже поймёт, что ты не виноват. - И Димка не виноват. - И Димка не виноват, - подтвердила Алиса. - И та девушка, которая Димке всё рассказала. Алиса кивнула, начиная подозревать неладное. - А знаешь, что в первую очередь спросит Даша? Маленькая американка промолчала. - "Кто же тогда?", - отчеканил Данила. - А потом она захочет виновного покарать. По всей строгости. - Вот вы где! - Воскликнула Даша, ударом ноги распахивая кухонную дверь. Ре6ята, занятые разговором, не заметили, как она появилась в квартире и дружно вздрогнули. Впрочем, рыжая хулиганка никогда не рассеивалась на всякие условности вроде вежливого звонка в дверь, "можно войти" на прочие атрибуты благовоспитанного взрослого мира. - А почему у вас мордочки такие кислые, словно вы манту намочили? - Что-что? - Не поняла Алиса. - Словно у вас лапти прохудились, - жизнерадостно уточнила Даша. - У обоих сразу. Так понятнее? Данила с Алисой, одинаково похожие друг на друга, переглянулись. - Я пойду! - Вскочил мальчик. Даша повернулась к нему: - Куда это? - В туалет! - Выпалил Данила. - В магазин! - Одновременно с ним брякнула Алиса. Они снова вытаращились друг на друга. - Ну-у, да-а, - не очень уверенно протянул мальчик. - В туалет. В магазине. Точно! - И пулей выскочил из кухни. Когда хлопнула входная дверь, Даша с каменным лицом повернулась к сестрёнке: - А теперь будь добра, объясни, что здесь происходит. Мне почему-то всё это очень и очень не нравится. - Ты, главное, не волнуйся, - жалобно попросила Алиса. - Я тебе сейчас всё объясню, ты сначала выслушай, а потом... - Самый верный способ заставить человека на пустом месте начать волноваться, - начала заводиться рыжая хулиганка, - это начать разговор с просьбы, чтобы он не волновался! Выйдя из подъезда, Данила отошёл на пару шагов и начал рассматривать окно на втором этаже. Ему почему-то показалось, что сейчас из него вылетит табуретка или что-нибудь в этом роде. Прошла минута, две, три, пять - ничего такого не происходило. - Может быть всё обошлось? Может быть Алиска Даше всё рассказала, и сейчас девчонки сидят, ждут его, чтобы сообразить, что нужно делать дальше? Данила не заметил, что разговаривает сам с собой и понял, что происходит что-то не то, только когда на него с интересом уставилась пробегающая мимо девчонка лет восьми из соседнего дома. Он смутился и спрятался обратно в подъезд. Стоять и ничего не делать, в полной темноте, было как-то глупо. - Не убьёт же она меня в конце-концов., - шёпотом начал рассуждать Данила. - А если и убьёт, ничего страшного, главное, чтобы Дашка убивала, а не кто-нибудь ещё... Он медленно поплёлся наверх, а перед дверями собственной квартиры остановился и долго прислушивался к происходящему внутри квартиры. Там царила полная тишина. Тогда, решившись, он всё-таки толкнул дверь, сделал шаг вперёд и тут же увидел Дашу - та сидела прямо на полу, на корточках, обхватив руками колени и низко опустив голову. Плечи её вздрагивали. Данила попятился. Услышав звук двери, девочка подняла глаза. Её лицо было мокрым от слёз, но голос прозвучал на удивление ясно. - Знаешь почему ты мне никогда не понравишься? Хотя бы немножко? Знаешь-нет? Потому что ты тряпка! Вместо того, чтобы честно признаться, что случилось, ты тупо убежал, а вместо тебя за всё отдувалась Алиска! - Она всхлипнула. - Я тебе единственный раз доверилась, а ты... Девочка вдруг вскочила, стянула с ноги туфлю и сунула её под нос Даниле. - Облизывай! - Зло выпалила она. - Облизывай, кому говорю! Теперь ты будешь делать всё, что я скажу! Теперь ты мой раб! А если вдруг не сделаешь хотя бы чего-нибудь... За её плечами появилась Алиса, оттолкнула сестрёнку, схватила Данилу за ворот рубашки и потянула за собой. Даша осталась в прихожей, а они оказались на кухне. - Садись! - Коротко приказала маленькая американка. Данила никак не отреагировал. Тогда она сама, цепко схватив за плечи, усадила его на табуретку и, присев перед ним на корточки, пытливо вгляделась в лицо. - Как ты себя ощущаешь? Наверное, это был единственный вопрос, который мог Данилу хоть как-то отреагировать. Тот нервно и криво усмехнулся: - А ты как думаешь? Алиса потупилась. Действительно, подумала она, как он мог себя ощущать. На редкость глупый вопрос. - Зря ты ушёл. Теперь Данила и сам это понимал, и ничего не ответил. Ребята замолчали. - Я рассказала всё Даше. Это была совсем уже очевидная вещь, Алиса сказала это только чтобы заполнить возникшую паузу. Данила поднял глаза, - Что теперь делать? В его лице было столько муки, что Алиса не выдержала и взорвалась. - Почему ты меня об этом спрашиваешь?! - Взвизгнула она, вскакивая. - Who is the man here - me or you?! Why do I have to educate you all?! (Кто здесь мальчик - я или ты?! Почему я должна всех вас воспитывать?!) Почему я должна принимать за всех вас решаемости?! Ты хоть что-нибудь можешь сделать сам?! Данила побагровел. Уж от кого он точно такого не ожидал, так это от Алисы, которую всегда считал мягкой и уступчивой. Она что, теперь вместе с Дашей? Хотя... на что ещё он надеялся? Они ведь теперь сёстры, всегда будут друг за друга горой. А он - просто так - приятель... Теперь уже, наверное, бывший. Данила поднялся со своего места и тяжёлыми шагами пошёл прочь. На Алису он даже не взглянул. А вот увидеть Дашу ему очень хотелось. В последний раз, конечно же - вряд ли он когда-нибудь ещё придёт в эту квартиру. Но в прихожей никого не было. Как Данила добрался до своего дома, он не помнил. Он обнаружил себя лежащим на диване и бездумно глядящим в потолок. Впрочем, какие-то мысли из глубины сознания всё-таки начали пробиваться. Вот и всё. Жизнь закончена. В принципе, теперь уже можно подвести итоги. Итак, он прожил на этом свете двенадцать лет. Точнее, двенадцать лет и один месяц. За это время он не совершил ничего героического или хоть сколь-нибудь выходящего за рамки обычного существования. Никакими особыми талантами он не блистал, в школе учился на четвёрки, с редкими тройками и пятёрками. Даже друзьями он не обзавёлся. Хотя были, само собой, ребята, с кем он здоровался при встрече, немного общался, пару раз даже сходил на дни рождения, но тех, кого можно было назвать настоящими - таких не было. И всё это происходило до тех пор, пока не наступил его двенадцатый день рождения. С тех пор прошло всего несколько дней - и он познакомился сначала с Алисой, а потом - с Дашей. Боже - с Дашей! Неужели он теперь будет видеть её только из окна, украдкой подглядывая в щель между шторами?! Неужели он никогда больше не поздоровается с ней, увидит, как она улыбается, как нетерпеливо сдувает со лба упавшую на глаза прядку волос? И никогда дольше не назовёт его Киндером? И вообще, так называла его только она. В окно выпрыгнуть что ли? После некоторого размышления Данила отмёл эту мысль. Всё-таки здесь второй этаж, вряд ли он убьётся насмерть, вот ногу можно будет сломать элементарно. И это было как-то глупо. Целый месяц всё шло хорошо, СЛИШКОМ хорошо, как теперь понимал Данила. Ему казалось, что он наконец-то отыскал настоящих друзей, с кем не поссорится ни за что и никогда. Они ведь столько времени провели вместе, с ними произошло столько такого, что другим не пережить за всю жизнь. И казалось, что пуд соли, который они съели за месяц своей безоблачной дружбы, давал прочную основу для их дальнейших отношений. И вдруг всё это разрушилось. Буквально в одну минуту. И всё из-за каких-то денег. Двести миллионов, будь они прокляты! Каких-то двести миллионов! "Сегодня же скажу, что я заработал кучу денег! - Решил Данила. - Семнадцать миллионов долларов - это в самом деле куча денег. Мои родители их получат, а потом отдам эти несчастные двести миллионов рублей... А потом что? Мы опять подружимся? Вряд ли! Тогда зачем всё это делать?" Главное, что его поразило - это поведение Алисы, которую он всегда считал образцом благоразумия и сдержанности. От Даши он мог ожидать чего угодно, но Алиса - мягкая, умная и донельзя тактичная - как она позволила себе наорать на него? Может быть она права, и он в самом деле - самая последняя тряпка? Данила с тоской уставился в потолок, а потом как-то незаметно уснул. Проснулся же от того, что на лоб опустилась чья-то холодная ладонь: - Данечка! Что с тобой? Ты не заболел? Увидев обеспокоенное лицо матери, мальчик чуть не застонал. Этого ещё не хватало! Оказывается, родители уже пришли с работы, а за окном уже смеркается. - Голова болит! - Буркнул он и отвернулся к стене. - Температура, наверное. К поднявшейся вокруг суете, которую образовали родители, Данила отнёсся безразлично, и лишь слегка удивился, когда оказалось, что у него в самом деле тридцать семь и пять. Он послушно выпил несколько таблеток, через силу сделал несколько глотков противно-тёплого молока, и завернулся в одеяло. Интересно, как там Даша с Алисой, вспоминают о нём? Или как только он ушёл, сразу и думать о нём забыли? Данила поворочался, уткнулся головой в подушку и заплакал. Пожалуй, впервые за всю свою сознательную жизнь. Всё было настолько плохо, насколько это вообще могло быть.

Глава 9.

Следующим утром, в десять часов, Данила лежал на диване, смотрел в потолок и болел. На самом деле он просто пытался себя убедить, что болеет. Температура давным-давно прошла, голова не болела, не болело вообще ничего, но он всё равно лежал, безразлично смотря на крохотную трещинку в потолке прямо над головой. Не хотелось делать ничего. Вообще - ни-че-го. Даже лежать без движения было как-то муторно. Утреннюю родительскую суету вокруг своей особы он воспринял без всяких эмоций. Таблетки? Пожалуйста. Молоко? И молоко можно выпить. Что ещё? До вечера не подниматься с кровати? Да он и не собирался. Родители ушли. Данила откинулся на подушку и попытался уснуть. Не вышло. После таблеток во рту до сих пор оставался приторный горький вкус. Интересно, что сейчас делают девчонки, подумал он. Дашка, наверное, учит английский. Алиска помогает ей. Наверное, когда вырастет, она станет учительницей, уж слишком хорошо у неё это получается. Интересно, а кем станет Даша? Почему-то никак не выходит представить её взрослой. Алису - легко, да она почти уже и не ребёнок, а вот Дашку... На что он вообще надеялся, когда пытался с ними дружить? У них - своя жизнь, - у него - своя. Через два месяца они уедут в Америку, у них там начнутся свои проблемы, они и думать забудут про него. Кто он такой, чтобы о нём думали? Так - тряпка... Погрузившись в свои мысли, Данила не сразу услышал, что в дверь кто-то стучит. Так аккуратно могла сообщать о своём появлении только Алиса "Не буду открывать! - С неожиданной злостью решил он, зарываясь лицом в подушку. - Не буду - и всё! Постучит - и уйдёт! Будет знать, как меня тряпкой называть! Чтобы поняла, что я никакой не тряпка!" Через несколько минут стук прекратился. "Вот и всё! Всего-то делов!" Он не услышал звука шагов, и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда на кровать рядом кто-то сел. - Там дверь была открыта, - послышался тихий голос. "Так и есть - она! Ещё и зашла, когда ей никто не разрешал! Совсем бабы на голову сели!" - Чего тебе? - Глухо спросил Данила из-под одеяла. - Я хотела извиниться за вчерашнее. Прости, пожалуйста, Данила. Алиса робко дотронулась до его плеча, тот дёрнулся, стряхивая её руку: - Всё, извинилась? Теперь иди! - Ты болен? - Болен-болен. Иди уже, а?! - Данила, я была не права. Мальчик высунул наружу покрасневшее лицо и мокрое от пота лицо: - И что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты сказала всё, что думала? Молодец. Я тебя простил. А теперь свободна. Глаза девочки стали стремительно наполняться слезами. - Данила, я… how to say it?... (как это сказать?), - всхлипнула она, - very very (очень-очень) виновата… Я с тобой… do not want to quarrel… (не хочу ссориться) … У меня здесь больше нет никаких друзей, только ты и Даша. С Дашей мы вчера целый день ругались… now… (сейчас) даже не разговариваем… Теперь и ты вот сейчас меня выганиваешь… Что мне теперь делать?.. Алиса расплакалась, как-то совсем по-детски спрятав лицо в ладони. Как любой мужчина, Данила не выносил женских слёз. Он неловко погладил подругу по вздрагивающим плечам: - Ты… это… не надо только реветь, ладно? В ответ Алиса расплакалась ещё сильнее. Мальчик мрачно разглядывал аккуратный пробор в её волосах, разделяющий причёску на две равные части, и начинал чувствовать себя самым последним гадом. Да, Алиса наорал на него, обозвала тряпкой – но ведь это чистая правда! Что она сказала не так? В чём была не права? И поссорился он с ней лишь потому, что она оказалась слишком честной; честной настолько, что он не смог это принять. Вдобавок ко всему именно из-за него Алиса рассорилась и с Дашей. Ведь если подумать без всяких эмоций, то получится, что ему самому не так уж и плохо: вокруг - и родители, и соседи, и какие-никакие приятели, а рядом с маленькой иностранкой - ни одного близкого человека. До и Даша донельзя одинока. А он сделал так, что они рассорились между собой. И не гад он после этого? Пока девочка размазывала по щекам слёзы, Данила быстро оделся. - Алис! – Тихо сказал он. Она никак не отреагировала. - Алиса! – Настойчиво повторил Данила. – Успокойся! Она подняла на него заплаканное лицо, и мальчик совершенно неожиданно, даже для самого себя, чмокнул её в кончик носа. Алиса удивилась так, что даже забыла о том, что нужно плакать. Данила тоже донельзя смутился, но постарался этого не показать. - Иди в ванную и приведи себя в порядок, - как можно более твёрдым голосом сказал он. - А потом мы с тобой поговорим. Алиса, всхлипнув в последний раз, с готовностью выполнила просьбу. Когда она вышла из комнаты, Данила машинально вытер губы. Что это на него нашло? Да и не было в этом поцелуе ничего такого… в смысле - ничего предосудительного. Скорее, он вёл себя с Алиской так, словно она – его сестрёнка, а он просто - чисто по-братски – пытался её успокоить. «Ага, как же, хорошая отмазка, - мрачно подумал он. - Хорошо ещё, что прямо в губы не поцеловал – был бы тогда номер!» Алиса вернулась минут через десять, изрядно посвежевшая. На Данилу она старалась не смотреть, да и тот стоял к ней спиной, делая вид, что разглядывает что-то за окном. Он услышал скрип стула и понял, что Алиса устроилась за его письменным столом – больше в этой комнате свободных стульев не было. Данила ещё какое-то время таращился за стекло, приводя мысли в порядок. Вскоре окончательный план дальнейших действий был завершён, одобрен, и принят в окончательной редакции. Данила развернулся быстро и резко, словно солдат на плацу, и широкими шагами пересёк комнату. Алиса воззрилась на выросшую перед ней фигуру с таким ужасом, что мальчик чуть не выругался. «Этого ещё не хватало! Неужели она боится, что я её ударю?!» Он уселся на корточки и снизу вверх взглянул в широко раскрытые глаза подруги. - Алисонька! – Это был самый мягкий из всех его возможных голосов. – Давай для начала с тобой договоримся: больше мы с тобой НИГДЕ, НИКОГДА, НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не будем ссориться. Та быстро-быстро закивала, едва ли осознавая, о чём идёт речь и заранее соглашаясь с любыми условиями. - Алисонька! – Проникновенно повторил мальчик. – Ты точно хорошо понимаешь, что я говорю? Я не хочу с тобой ссориться, что бы ни случилось. До Алисы наконец дошло, о чём её просят, и её глаза снова подозрительно заблестели: - Ты не в полной мере иметь представление, как мне без тебя бывать плохо… - Мне без вас тоже фигово, - ровным голосом перебил её Данила, молясь всем богам, чтобы собеседница снова не расчувствовалась, - без тебя, без Дашеньки, без вас обеих … Ладно, давай о делах поговорим. У меня тут одна идея возникла, хочу спросить, как она тебе. - Что за идея? – Вскинулась Алиса, и по тому, с какой готовностью это было сделано, Данила понял, что она тоже рада перевести разговор на другую тему. - Хочу съездить к Димке, поговорить обо всём поподробнее. Может быть ещё можно что-нибудь сделать. - Я с тобой! - Поехали! – Обрадовался мальчик и, запнувшись спросил. – А как же Даша? Алиса помолчала: - Она тоже с нами поедет. Я испытываю сомнения в том, что она не захочет сама во всём разобраться. - Но ведь вы не разговариваете? - Теперь она обязательно заговорит! – Пообещала девочка. – Или я всё ещё недостаточно хорошо её знаю. Данила быстро взглянул на часы, висящие на стене: - Автобус через полчаса. - Let's go quicker! (Пойдём быстрее!) Нам нужно поторопиться! Перед дверями Алисиной квартиры Данила остановился: - Лучше я тут подожду. - Ты мне нужен! – Нетерпеливо мотнула головой маленькая американка. - Даша должна увидеть, что мы куда-то собираемся вместе. - Зачем? - Ты хочешь, чтобы она с нами поехала? - Хочу! - Тогда не задавай лишних вопросов. Данила обиженно насупился. Он ещё не успел прийти в себя после вчерашней ссоры, и вот Алиса, с которой он только-только подружился, снова начинает воображать из себя невесть что. Впрочем, ему не хватило времени поразмышлять о превратностях судьбы и хотя бы немного обидеться. Не успел он опомниться, как оказался в тесной прихожей. - Я быстро! – Преувеличенно громко сказала Алиса. – Посиди пока тут, Данила. Я умею собираться очень быстро. Она ушла в комнату и завозилась, судя по звуку, роняя на пол какие-то тряпки. Через минуту послышался короткий вопрос – его задала явно Даша. Алиса промолчала. Тогда по полу простучали босые пятки, и реплика прозвучала ещё раз. Данила снова не расслышал, что именно было сказано, а вот ответ Алисы услышал хорошо. - Данила сделал предложение съездить в Брянск и поговорить с Дмитрием. Он надеется, что ещё можно исправить ситуацию. Данила вздрогнул, настолько этот голос показался знакомым. Тут же вспомнилось, откуда. Так же звонко и чётко лет пять назад, когда Данила был совсем маленьким, говорила каждое утро по радио девочка-ведущая «Пионерской зорьки». Вот уж тогда нельзя было представить, где он ещё встретит этот очаровательный голосок! Мальчик замер, прислушиваясь. Судя по ровному тону голоса, Даша осталась безучастной: - Давно бы так. Скатертью дорога. И только попробуйте вернуться без денег… - Думаю, тебе с нами ехать не стоит, - перебила её Алиса. - Это ещё почему? – Её субтильная собеседница так удивилась, что задала вопрос басом. - МНЕ так кажется, - Алиса сделала ударение на первом слове. - А вот и нет. Я - с вами! Деньги – мои, поэтому и вытаскивать их буду я! Вскоре в проёме двери показалась донельзя знакомая головка, рыжеволосая и веснушчатая, похлопала глазами, удостоверилась, что Данила - здесь, и шустро исчезла. И снова по полу захлопали босые пятки – Даша помчалась одеваться. Ещё две минуты – в прихожей появилась Алиса, уже полностью одетая и аккуратно причёсанная, с крохотной сумочкой через плечо. Данила невольно залюбовался ей: когда американская девочка хотела выглядеть эффектной, у неё это легко получалось. И тем резче оказался контраст, когда за её спиной вскоре нарисовалась запыхавшаяся и взъерошенная Даша с растрёпанными волосами, криво сидящей на голове шапкой, с неровно застёгнутыми пуговицами (из-за чего правый борт кофточки был выше левого), а скрутившийся вокруг шеи воротник напоминал жгут. Прыгая на одной ноге, та пыталась завязать шнурки туфельки на другой. Когда Даша в очередной раз не удержала равновесие, ей пришлось ухватиться за край обувной полки, чтобы не упасть. Она что-то коротко и зло прошептала, и бросила быстрый взгляд в сторону своих друзей. Те одновременно опустили глаза в пол. Каждый подумал о своём. Алиса едва сдерживала улыбку, она размышляла, насколько её новая сестрёнка предсказуема и как же оказывается, просто ей манипулировать. Стоит только запретить что-то ей делать, и она обязательно это сделает. И наоборот. А Данила именно сейчас понял, почему, невзирая на препятствующие этому обстоятельства, всё-таки любит не Алису, а Дашу. Алиса – прекрасная и умная девочка, великолепный друг и отличная собеседница, но она слишком холёная и какая-то… как бы это сформулировать поточнее?.. во – чуждая. Её было просто представить на улицах какого-нибудь американского города, в любом другом месте, которые показывают в зарубежных фильмах. Но в роль будущей спутницы жизни (а не на что меньшее Данила в дружбе с девочкой согласен не был), она явно не тянула. Даша была наполнена самыми чистыми эмоциями, неразбавленными хорошим воспитанием или необходимостью соблюдать какие-то манеры. Если она хотела смеяться – смеялась, если хотела плакать – плакала, если же в голову приходило нечто, что было бы неплохо не выносить за пределы полушарий, она сначала выпаливала всё, что хотела, а потом начинала задумываться, что, собственно говоря, только что сотворила. Даниле она импонировала именно тем, что была непосредственна и естественна, настолько, насколько естественным вообще может быть человек. Они были полными противоположностями, а противоположности, как известно, сходятся. Но - самое главное - она, и в этом мальчик был абсолютно уверен, была жутко красива. От своих раздумий Данила очнулся от того, что кто-то щёлкал перед его носом пальцами. - Алло, гараж! – Даша ещё раз довольно ловко издала пальцами резкий звук, похожий на удар хлыста. – Оклемался, болезный? - Нам нужно поторопиться, - заметила Алиса. – Скоро автобус. Потом поругаетесь, ладно? - Да не собираюсь я ни с кем ругаться, - буркнула Даша. – Больно надо! Если уж совсем припечёт, в лоб дам, всего-то делов… Девочки обменялись крайне недружелюбными взглядами. - Если ты не пообещаешь вести себя прилично, мы с тобой никуда не поедем. Сёстры снова уставились друг на друга. Даша первой опустила глаза: - Ладно. Алиса присела перед ней на корточки и принялась расстёгивать кофточку, потом – застёгивать, только уже правильно. - Совсем ты без меня испытываешь полную беспомощность, - пробормотала она. Данила стыдливо отвёл глаза: ему показалось, что он увидел интимную семейную сцену, ну, совсем не предназначенную для чужих глаз. - Перестань! – Смущённая Даша опасливо стрельнула глазами в его сторону, кое-как вывернулась из рук сестрёнки, и сама принялась приводить себя в порядок. Под конец Алиса даже заставила её пойти умыться. Данила подумал, что это лишь для того, чтобы пошептаться с ним, но, пока Даша плескалась под струёй воды, Алиса не сказала ни слова, и лишь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. К автобусу они едва успели – тот как раз отъезжал от остановки. Пришлось немного пробежаться. Водитель притормозил и на ходу открыл переднюю дверь. Ребята, запыхавшись, ввалились в салон, двери с лязгом захлопнулись, и автобус сразу прибавил скорость Если на городских маршрутах весь транспорт был переполнен, то между областным центром и не самым большим посёлком в соседнем районе перемещалось не так много людей – автобус оказался полупустым. Алиса, цепляясь за все подворачивавшиеся под руку поручни и спинки сидений, добралась до первой свободной скамейки, присела на нагретое солнцем сиденье и сразу подвинулась к окну, освобождая место для Даши. Та сделала вид, что не заметила этого. Вздёрнув носик, она двинулась в заднюю часть автобуса. Данила замешкался, посмотрел на пустое место. - Можно? – Спросил он. Алиса сокрушённо кивнула. Ребята долго молчали. - Мне перестаёт казаться хорошей идея привезти Дашу к твоему другу, - наконец сказала девочка. – У неё сегодня не очень хорошее настроение. Я могу дать тебе выпить за то, что они поругаются между собой. - У неё будет не очень хорошее настроение до тех пор, пока она не отыщет свои двести миллионов, - с отвращением сказал Данила. Дашу он по-прежнему обожал, а ненавидел саму сумму – двести миллионов, даже само это сочетание звуков. – Кстати, нужно говорить «как пить дать». - Поня-ятно. Прошло несколько минут. - Погода сегодня хорошая, - сказал Данила. Алиса молча кивнула и отвернулась к окну, рассеянно разглядывая проносящийся мимо пейзаж. - Я забыла оставить тёте Тане и дяде Мише записку, - вдруг вспомнила она. – Если мы задержимся в Брянске, они будут испытывать волнение. - Пока они не придут с работы, мы десять раз сможем съездить туда и обратно. - Десять – это вряд ли, а вот три-четыре раза – как пить дать. Раньше они всегда могли найти, о чём поболтать, теперь разговор явно не клеился: они перекидывались короткими, ничего не значащими фразами, постоянно теряли нить беседы, думали каждый о своём и явно тяготились этим общением. Как любой уважающий себя город, по периметру Брянск был окаймлён промзоной. Вскоре за окном потянулись бетонные ленты заборов, изредка мелькали крохотные будочки проходных. Здания цехов с вызывающе торчащими в небо трубами, в утренней дымке казались миражами. - «Сервисбаза». – Вдруг ожил динамик. (Это произошло так громко, что все вздрогнули) – Следующая остановка – «Стальзавод». – И тут же, без всякой паузы последовало следующее объявление. - «Стальзавод». Следующая остановка – «Кинотеатр». «Кинотеатр». Следующая остановка – «Петровская». «Петровская». Следующая остановка – «Бежицкий рынок», конечная. «Бежицкий рынок», конечная. – Динамик захрипел, что-то засвистело, щёлкнуло и наступила тишина. Все, кроме Алисы, приняли это как должное – не обратили на это ровно никакого внимания. Зато у маленькой американки, не привыкшей к российским реалиям, на лице появилось настолько озадаченное выражение, что Данила счёл нужным пояснить: - Недавно закон издали, чтобы во всех городских автобусах обязательно объявлялись остановки. - И что? - Вот водитель и объявил всё сразу, чтобы на каждой остановке кнопку магнитофона не нажимать. - Зачем он так сделал? - Лень человеку – неужели не понятно? Алиса надолго задумалась, потом мотнула головой: - Не понятно. Почему на него никто не жалуется? - Кому это нужно! – Отмахнулся Данила. – Лишняя морока. Да и тухло это как-то – на других стучать. - Что есть «тухло»? - Нехорошо. - А «стучать»? - Доносить. Ябедничать. Капать. Наушничать. Сообразила? Алиса кивнула, хотя из этих четырёх слов наверняка знала значение только одного – первого. На конечной водитель открыл только переднюю дверцу и принялся выпускать пассажиров наружу только после того, как они отдавали ему деньги за проезд. - Раньше такого не было, - пролепетал Данила, - зайцем можно было запросто проехать. А сейчас – вон оно как… - Что значит «ехать с зайцем»? Это какое-то ваше фразеологическое выражение? - Не «с зайцем», а просто - «зайцем». Это значит, бесплатно. - У меня деньги есть, - успокоила его Алиса. - По этому поводу можешь не переживаться. Даша надеялась снова прокатиться на такси и оказалась разочарована, когда Алиса повлекла своих друзей к троллейбусной остановке. - Нужно экономить деньги, - пояснила она. - У нас их и так больше, чем нужно! - Буркнула рыжая хулиганка. Алиса осталась непреклонной: - Тем не менее. Во время поездки ребят оттёрли в середину салона, и на нужной остановке им пришлось прорываться к выходу с боем. Алиса чуть не потеряла в толпе свою неизменную сумочку. - Это была плохая идея, - покаялась она. – Больше в троллейбусах ездить не буду. - Ты это обещаешь уже который раз! – Сказала Даша, которая пыталась привести в порядок взъерошенные волосы. - Всего-навсего второй, - попытался защитить подругу Данила, но Даша так взглянула на неё, что мальчик тут же замолчал. - Кроме тех денег, которые типа как пропали, - отчеканила она, - наш глубокоуважаемый Дмитрий Батькович возместит ещё и то, что мы потратили, пока ехали к нему. И пусть только кто-нибудь вякнет, что мы на троллейбусе ехали! Она точно помнила, куда идти - была здесь совсем недавно - и первой двинулась по улице. Она не просто шла – шествовала, решительно и неотвратимо, словно богиня возмездия. - Хорошо, что я Димке успел позвонить, - шепнул Данила. – Он хоть немного успел подготовиться… - К ТАКОМУ? – В голосе Алисы прозвучал плохо скрываемый ужас. Зрительная память у Даши оказалась безукоризненной. Она отыскала нужный дом, без всяких колебаний вошла в правильный подъезд, хотя среди восьми одинаковых дверей без табличек вполне можно было запутаться, и бодро затопала по ступеням. Ребята добрались до четвёртого этажа одновременно. - Итак, - Даша смотрела на дверь сто пятнадцатой квартиры пустым, ничего не выражающим взглядом, – самое главное: без эмоций. Не орать, не материться, рукоприкладством не заниматься. Хотя бы в первую минуту. А если получится соблюдать спокойствие целых две минуты – это уже требует отдельной награды. - Вообще-то мы и так спокойны! – Удивилась Алиса. Даша даже не обернулась: - Это я не ВАМ говорю, это я СЕБЕ говорю. А вы двое лучше не вмешивайтесь в наши тёрки – целее будете. Она подняла кулак, чтобы постучать, но дверь и без этого распахнулась. На пороге стоял Дмитрий, хмурый и сосредоточенный. Он молча посторонился, пропуская ребят в квартиру. Даша вошла первой. Прежде, чем последовать за ней, Алиса и Данила переглянулись. - Сейчас начнётся! – Вздохнул мальчик. - Это точно.

Глава 10.

С тех пор, как ребята были в этой квартире в последний раз, здесь мало что изменилось: всюду, куда доставал взгляд, были развалы аппаратуры, запчастей, старой электроники. На вешалке, среди курток и пальто, висели бухты разнокалиберных проводов. Ребята прошли за хозяином дома и вскоре очутились в гостиной. Здесь порядка было чуть больше, чем в остальной квартире: теперь некоторые особо габаритные электронные штуковины были аккуратно расставлены вдоль стен; верстак, который здорово мешал в прошлый раз, переместился в угол комнаты; даже полы были кое-как подметены. На столе, где в прошлый раз стоял разобранный телевизор, теперь стоял уже другой телевизор, намного больше, но примерно в таком же состоянии. Рядом, на обрывке газеты, возвышалась наполовину выпитая бутылка лимонада, валялся пластиковый стаканчик, а из полиэтиленового пакета высовывался неаккуратно обломанный батон. Даша протопала через всю комнату, остановилась перед этим натюрмортом и, неодобрительно поджав губы, внимательно его оглядела. - Уже отмечаешь, значит? А почему никакого бухла нет, хотя бы пива? Фантазии не хватило? Или тех двухсот лимонов, которые ты у меня спёр? Дмитрий, не готовый к такому напору, промычал нечто невразумительное. - Падай! – Даша кивнула на стоящий около стола стул. – Сейчас будем разбираться, как ты до жизни такой докатился. Дмитрий, которому в его же собственном доме разрешили присесть, исполнил предложенное. Девочка уселась напротив, с другой стороны стола. Они уставились друг на друга, молча и очень внимательно, словно играли в гляделки, кто кого пересмотрит. - Та-ак, - тоном, не предвещающим ничего хорошего, наконец протянула рыжая хулиганка. - Как я понимаю, уговоры тут бесполезны, поэтому сразу перейдём к оскорблениям. Где мои деньги, урод? - Даша! – Возмутилась Алиса, которая всё ещё топталась на пороге комнаты. – Как ты ведёшь себя со взрослым человеком?! Не ругайся! Та не обратила на её слова никакого внимания. - Их нет, - потупился Дмитрий. - И где же они? - Нет денег, - повторил Дмитрий. – Украли… - У какой ещё крали?!! – Вскипела Даша. – Ты совсем охренел?!! - Даша! – Со злостью повторила Алиса. – Веди себя вежливо! Та с неудовольствием оглянулась на неё и нехотя поправилась: - Вы совсем охренели? Да я тебе… Я вам сейчас рога пообломаю и в такое место их позасовываю, куда солнце даже в полдень не заглядывает! - Это я виновата, - раздался тихий голос из дальнего конца комнаты. За компанию вздрогнул даже Дмитрий, хотя он-то уже точно должен был знать, кто находится в этой комнате. - Это я виновата, – повторила девушка. Она сидела в самом дальнем и тёмном углу помещения. Алиса сразу отметила, что девушка скорее не красива, чем красива, а если совсем уже честно - даже не симпатична: русые волосы средней длины, лицо с мелкими невыразительными чертами, остренький носик, который, ну, абсолютно не шёл своей владелице и придавал лицу какие-то крысиные черты. Лишь глаза были большими (что всегда считалось признаком женской красоты), только вот слишком испуганные. Вдобавок ко всему, одета девушка была в какие-то серые и бесформенные одеяния – и кофта, и длинная, до пят юбка, а даже туфли – всё это было каким-то старушечьим. Если внимательно приглядеться, что и делала в данный момент Алиса, девушке можно было дать двадцать лет, и, может быть, двадцать пять, но, если просто окинуть беглым взглядом – далеко за сорок. Девушка была такая маленькая и напуганная, что Алисе сразу стало её жалко. Ей сразу подумалось, что она вряд ли могла совершить что-то противозаконное. - Опочки, - тихонько удивилась Даша, которая в свою очередь во все глаза таращилась на девушку. - А вот и краля. Хорошо, что вы все тут собрались. Возвращайте бабки на родину – и закончим с этим делом. - Всё совсем по-другому было, - послышался едва слышный голос девушки. Пока Даша открывала и закрывала рот, не в силах сформулировать очередной вопрос, Алиса тихо уточнила: - Что вы имеете в виду? - Дело в том, что я работаю младшей операционисткой в том банке, где… ну, всё это произошло. - Расскажите подробнее! – Так же тихо и вежливо попросила маленькая американка. - И без выкрутасов! – Вставила свои пять копеек Даша. – Иначе не быть тебе старшей операционисткой. Не доживёшь. Девушка с испугом взглянула в её сторону, жалобно улыбнулась и заговорила. - Меня зовут Аня... Аня Кириллова. Я работаю младшей операционисткой в Крест-банке… Уже шесть месяцев работаю… ну, на самом деле немножко побольше – шесть месяцев и одну неделю… Рассказ занял довольно много времени – девушка сбивалась, по несколько раз говорила одно и то же, излагала какие-то совсем уже ненужные подробности, упускала весьма значащие вещи, потом спохватывалась и начинала всё заново. Ребята терпеливо слушали, её никто не перебивал, даже Даша терпеливо внимала рассказчице, хотя было видно, чего это ей стоило. Дмитрий мрачно кивал, Данила с удивлением разглядывал девушку - её появление даже для него было полной неожиданностью. Монолог подходил к своему логическому завершению. - … Этот человек пришёл как раз за десять минут до закрытия банка. Людмила Николаевна… это наш старший бухгалтер… она ушла домой немножко пораньше, ей дочку нужно было из детского садика забирать, да и дождь как раз собирался. А она зонт забыла… Она просто подумала, что за десять минут ничего не случится, тем более мало кто вообще приходит в банк перед самым закрытием. А этот мужчина как раз пришёл без десяти шесть. Ему нужно было снять со своего счёта двести миллионов. Я его попросила прийти завтра, потому что без Людмилы Николаевны не имею права проводить никакие банковские операции, но он сказал, что по закону я не имею права не выдать ему деньги. Вообще-то он был прав, поэтому мне больше ничего не оставалось, мне пришлось выдать ему деньги… Само собой, я сразу проверила его чековую книжку, а потом открыла базу данных на компьютере… На первый взгляд всё было в порядке, но была какая-то мелочь, которая с самого начала не давала мне покоя. Я не сразу поняла, что это такое. Только когда он уже получил деньги и ушёл, я поняла, что именно было не так. В банковской книжке было написано, что он открыл счёт двадцать шестого июня этого года, и положил на счёт двести миллионов, и там стояла моя роспись. Но как раз в тот день я не могла принять у него деньги - у меня был день рождения, и я взяла выходной. Тогда я по нашей банковской базе данных на компьютере посмотрела, откуда у него на счёте деньги, и оказалось, что все двести миллионов переведены со счёта Дмитрия Александровича. Она опасливо стрельнула глазами в сторону своего нового знакомого и продолжила: - Я, конечно, понимаю, что виновата… Мы с Дмитрием Александровичем уже договорились. Я возьму кредит на двести миллионов и отдам Вам всю сумму сразу, а года за два-три смогу расплатиться за этот кредит… Вот… Девушка замолчала. - Я помогу! – Тихо сказал Дмитрий. – Если двести миллионов разделить на двоих, то получится не так много. - Не нужно ничего делить, - запротестовала девушка. – Я сама виновата, поэтому сама деньги и отдам. Ребята молча переглядывались. Даша заговорила первой. - Это ты здорово придумал, - похвалила она. – Всё было бы хорошо, если бы не одно НО. Мне не нужны ничьи деньги, мне нужны именно МОИ двести миллионов. МОИ! Лицо Ани пошло розовыми пятнами, девушка стала выглядеть ещё жальче. - Но ведь ваши двести миллионов…, - залепетала она. - Их уже взял тот человек – ни того человека, не его… в смысле, ваших денег… уже не найти… - Не найти?! – Взвизгнула рыжая хулиганка, вскакивая. – Ты. Просто так. Говоришь. Мне. Что моих денег уже не найти?! Алиса решила, что пора вмешаться. - Итак, господа! – Она тоже поднялась с места. - Давайте не будем торопиться! – Она оглядела всех присутствующих и добавила. – Мы сюда нагрянули для того, чтобы во всём разобраться и тщательно измыслить, что можно сделать дальше. Совершать поспешно-бескомпромиссные поступки – это в данном конкретном случае не самая разумная линия поведения. Иногда на Алису такое находило: она начинала выражаться несколько витиевато. Сейчас же она превзошла сама себя. Пока присутствующие переваривали сказанное, девочка продолжила: - Мне кажется, для нас всех будет лучше, если мы соберёмся всей нашей дружной компанией вместе, по вашей русской традиции - на кухне, за стаканами с чаем в руках, и обстоятельно поговорим, без всяких эмоций. - Это обязательно? - Спросил Дмитрий. - Именно НА КУХНЕ? Почему-то он был не очень доволен. - Обязательно! - Отрезала маленькая американка. - Я тебе помогу! - Вскочил Данила. Они ушли. В комнате установилась напряжённая тишина. - "Дружной компанией", - повторила, наконец, Даша. - Ну и сказанула же ты! Сейчас мы просто толпа пассажиров, которые встретились непонятно зачем, едут в разные стороны и разве что морды друг другу не бьют. "Провоцирует! - Поняла Алиса. - Только вот зачем?" На кухне загремела посуда, потом кто-то прошёл по коридору, сначала - из кухни в глубину квартиры, потом - обратно. - Я посмотрю, чё они там творят! - Вскочила Даша и тоже исчезла. - Не нужно испытывать чувство глубокого беспокойства, - тихо сказала Алиса, обращаясь к девушке, - Я верю, что вы ни в чём не виноваты. - А вы правда из Америки? - Спросила Аня. Алиса кивнула. - Вы очень хорошо говорите по-русски. Маленькая американка расцвела: - Спасибо! Комплимент по поводу хорошего знания русского языка – это был самый верный и быстрый способ найти путь к её сердцу. Даша вернулась сразу же. - Там, на кухне - жуткий бардак, - наябедничала она. – Телепузик с утра вроде как приготовился к нашему приходу, и попытался навести тут порядок. Только вот весь тутошний мусор он перетащил на кухню – больше места не было. Сейчас у них там ситуёвина – словно граната взорвалась… В общем, я сказала этим гаврикам, чтобы они свой чай принесли сюда. Там реально даже присесть негде. - Телепузик? – Удивилась Аня. – Кто это такой? - Она так называет Дмитрия Александровича, - вполголоса ответила ей Алиса. - А Данилу она называет Киндером. К этому нужно привыкнуть. На губах девушки промелькнула улыбка, хотя обстановка к этому не очень располагала. Вскоре появились Дмитрий и Данила. Они степенно и торжественно, словно официанты в дорогом ресторане, внесли в комнату чай: обычные стаканы, в которых в кипятке плавали пакетики с заваркой. Маленькая американка едва смогла сдержать приступ тошноты: подобные напитки она пила разве что два-три раза в жизни и была уверена, что на азиатских фабриках в чайные пакетики насыпают то, что сметают с пола после расфасовки обычного чая. Вишенкой на торте оказалась сахарница, водружённая на середину журнального столика, из которой торчала чайная ложка. - Прошу! - Гостеприимным жестом пригласил к трапезе хозяин дома. Начало чаепития выглядело несколько странно. Посуда была расставлена на журнальный столик. Ребята уселись вокруг и принялись молча переглядываться. Это продолжалось довольно долго. Наконец Алиса взяла инициативу в свои руки. - Аня, в вашем рассказе нам не совсем понятны некоторые моменты. Надеюсь, Вы не будете против ответить на несколько вопросов? - Да-да, конечно! – Закивала девушка. - В каждом банке Соединённых Штатов есть организация, которая называется «bank security service». Если я не ошибаюсь, на вашем языке это называется… - …«Банковская служба безопасности», - перебила её девушка и, смущаясь, пояснила. – Я немножко знаю английский. - Это хорошо, - благосклонно кивнула Алиса, - но сейчас речь о другом. В вашем банке есть такая? - Конечно. Служба безопасности Крест-банка. - В таком случае я не понимаю, почему вы сразу же не обратились туда? - Хороший вопрос, - похвалила сестрёнку Даша и повернулась к девушке. – Давай, колись! Аня, из последних сил сдерживающая слёзы, всё-таки не выдержала и всхлипнула: - Просто… если кто-нибудь узнает, что я нарушила правила, меня уволят... А я не знаю, где в этом городе ещё работу можно найти… Я и на эту едва устроилась… - То есть, из-за того, что ты ни хрена не умеешь делать, я должна терять свои деньги? – Мрачно подытожила Даша. – Это ты молодец, это ты хорошо устроилась. А чем ты докажешь, что этот твой мужик вообще БЫЛ? Может ты сама спёрла деньги, а потом всё придумала? Похоже, обвинения были столь чудовищны, что у девушки включился какой-то психологический защитный механизм: она вдруг сразу перестала нервничать и всхлипывать, а тон её голоса стал сухим и деловитым: - Тогда бы я не пришла сюда и не стала бы всё это рассказывать! - Есть люди, которые обнаруживают трупы и бегут сообщать об этом в милицию, - со скукой в голосе сказала Даша, - а потом оказывается, что они же сами и убили. А в милицию помчались только для того, чтобы их не заподозрили. - Если бы я в самом деле взяла эти деньги, я бы не пошла к вам, а уволилась с работы и жила в своё удовольствие! – Запальчиво возразила Аня. - Велико удовольствие – фыркнула рыжая хулиганка, - каждую минуту ждать, что придут весёлые ребята со старой работы и все руки-ноги тебе переломают. - Я бы в другой город уехала, где бы меня никто не нашёл! Даша расхохоталась, словно Фантомас: - И всё это на двести миллионов?! Жила бы в своё удовольствие? В другой город переехала бы? Ещё скажи, что дачу бы на Канарах купила! - Аня, как я понимаю, вы не часто имели дело с наличными деньгами в таких размерах, - сочла своим долгом вставить в разговор Алиса, - поэтому не имеете понятия, что это – не столь крупная сумма, как вам кажется… Девушка мало что поняла, но на всякий случай пожала плечами. - Итак, - мягким голосом продолжила Алиса, - сначала нам нужно подвести итоги всему, что мы услышали. И, если все всё поняли правильно, можно будет продолжать дальше. Аня, отвечайте только “да” или “нет”. - Я согласна! – Быстро ответила девушка. - Вы утверждаете, что события, которые выбиваются из стандартного графика событий в любой другой день, начались в пять часов сорок минут пополудни, - начала вещать Алиса, - как раз тогда, когда ваша главная бухгалтер ушла домой на двадцать минут раньше положенного времени. Пока я правильно рассказываю? - Да. - Сама ушла? - Хмуро осведомилась Даша. - Может её кто-то попросил уйти? Может кто-то предложил ей уйти пораньше? - Она сама ушла! – С жаром запротестовала Аня. - Я же сказала: дождь собирался, да и дочку из детского садика ей нужно было забрать… - Не мешай, пожалуйста! - Алиса повернулась к девушке. - Вы утверждаете, что после этого остались одни? - Да. - Вы утверждаете, что за пятнадцать минут до окончания вашей рабочей смены к вам в банк пришёл человек, который предъявил документы на имя Сергеева Виктора Андреевича? - Да. - Ага, как же, пришёл! - Снова встряла Даша. - Как раз под кустиком около крыльца банка сидел и ждал, когда это наша младшая операционистка останется одна, чтобы её обмануть! - Вы утверждаете, - невозмутимо продолжила Алиса, - что в чековой книжке, которую предъявил посетитель, было обозначено, что на его финансовом балансе находится сумма в двести миллионов рублей, причём означенная сумма была внесена на счёт семнадцатого июля нынешнего года? - Да. - Вы утверждаете… - Сестричка, может хватит?! – Взорвалась Даша. – «Вы утверждаете, вы утверждаете…»! Достала - повторяешь одно и то же! - Мой папа – адвокат, я умею задавать вопросы! – Отрезала Алиса, даже не повернувшись её сторону. Впрочем, формулировку она изменила: - По Вашим словам, сумма в чековой книжке совпала с суммой в компьютерной базе данных? Ане уже надоело дакать и она молча кивнула. - По вашим словам, вы выдали посетителю требуемую сумму, после чего он ушёл восвояси? Девушка снова кивнула. - Это ещё доказать надо! - Зло прошептала Даша. - И то, что кто-то приходил, и то, что этот “кто-то” деньги забрал! - Вы утверждаете, - вернулась к привычной формулировке маленькая американка, - что только после его ухода вам стало ясно, что на чековой книжке стоит дата «17 июня» и ваша подпись, а вы именно в этот день не работали? - Да. - И вы утверждаете, что благодаря компьютерной базе данных вам удалось проследить за движением денежных средств, которые поступили на счёт вашего недавнего посетителя? Аня снова кивнула. - И Вы сразу позвонили Дмитрию…, - Алиса запнулась, вспоминая отчество, - …Александровичу? - Не сразу! – Девушка так замотала головой, что её жиденькие волосы, собранные в аккуратный хвостик, совершенно растрепались. – Я ночью не могла звонить, да и боялась сильно… - Короче, Склифосовский! - Рявкнула Даша. - Я позвонила Дмитрию Александровичу только утром, - быстро ответила Аня, который раз с опаской покосившись в сторону буйной рыжеволосой девчонки, которая, как это не грустно, была главной потерпевшей. - А что тебе ещё оставалось делать? - С изрядной долей усталости в голосе спросила Даша. - Знаешь, кто громче всех кричит “Держи вора!”? - Даша, - менторским тоном заявила Алиса, - ты снова ведёшь себя неприлично! - Алисонька, - в ответ заулыбалась та, - денежки вроде как мои – почему же я не имею права тоже задавать вопросы? Почему на этом корабле ты не даёшь мне даже пальчиком до руля дотронуться? Чтобы протянуть время, маленькая американка, забывшись, глотнула чай, скривилась и поставила стакан на место – кипяток уже успел остыть. - Ладно, задавай свои вопросы, - хмыкнула она. - Не буду тебе мешать. Я вообще буду молчать, как ветер в поле. Когда все присутствующие, в том числе Аня, с недоумением вытаращились на неё, она поняла, что ляпнула что-то не то, и поспешно поправилась: - Просто: будут молчать. Давай, спрашивай! Рыжая хулиганка вскочила с места, медленно обошла стол, а оказавшись перед Аней, которая всё сильнее вжималась в стул, подбоченилась: - Так… “Это очень странные люди, - размышляла в это время Алиса. – Вроде бы взрослый мужчина и взрослая женщина. Они находятся на своей территории и каждый из них, даже, наверное, Аня, имеет достаточно физических сил, чтобы с нами справиться. А мы всего-навсего трое детей, которых они запросто могут прогнать отсюда и сделать вид, что никаких денег у нас не брали. А они, мало того, что не поступают подобным образом, так ещё и здорово нас боятся. Неужели Дмитрий настолько сильно дорожит дружбой с Данилой? Получается именно так. Да уж, у Данилы очень хорошие друзья. Впрочем, по-другому и быть не может, он и сам такой” Добравшись в своих размышлениях до этого места, она украдкой взглянула на Данилу, потом - на Дмитрия, и про себя усмехнулась. Представители противоположного пола никак не участвовали в разговоре и лишь с непроницаемыми лицами наблюдали за происходящим. Импровизированный допрос Даша начала более чем энергично: - Это ты спёрла мои деньги? - Нет. - Чем докажешь? - Я ведь Вам уже всё рассказала… - Туфту ты нам рассказала! - Это чистая правда! - Ладно, - нехотя согласилась Даша, - тогда, если этот мужик смог просто так снять деньги со счёта нашего Телепузика, почему ты сама не можешь сделать что-нибудь похожее? - В смысле? - Почему ты не можешь перевести деньги с какого-нибудь счёта на счёт, с которого мы сможем снять деньги? Аня несколько секунд не могла поверить в то, что услышала: - Но ведь это же будет воровство! Рыжая хулиганка взвилась: - А ничего, что до этого меня обворовали?! И не воровство это будет никакое! Это будет просто возвращение двухсот миллионов на родину! - Я этого никогда не сделаю! Всё равно это будет воровство! Мне ведь придётся взять эти деньги у кого-то ещё! - Ага! – Даша выглядела донельзя довольной. – Значит чисто теоретически ты можешь это сделать? - Теоретически? – Аня запнулась, потом с усилием кивнула. – Теоретически – могу. – И тут же поспешно добавила. – Но я этого не буду делать, как бы Вы меня не заставляли! - Да не буду я ничего тебя заставлять! – Отмахнулась рыжая хулиганка. –Я уже сказала: мне нужны МОИ деньги, а не чьи-то ещё. А вот то, что теоретически ты можешь перевести деньги откуда угодно на любой счёт – вот это уже интересная информация. Даже очень. – Даша помолчала и проникновенно поинтересовалась. - Ну, что, сама всё расскажешь за раз, или мне тебя колоть постепенно? - Я уже всё сказала! – Аня уже начинала злиться. – И добавить мне больше нечего! - А ты не психуй, дорогая моя… Хотя, - тут же передумала Даша, - ладно, психуй. Человек, который нервничает, совершает больше ошибок. По мне, так это даже лучше. Она в который раз за последние несколько минут попыталась смастерить на своём лице разгневанное выражение, но это не вышло; рыжая хулиганка не могла сердиться на Аню всерьёз – всё-таки та была первым человеком, который называл её на «Вы». - Не буду! – Запротестовала Аня. Даша вздохнула. - Жаль, что ты не рыбка, - грустно сказала она. – Спустила бы я тебя в унитаз – и всего-то делов. А так – топор нужно искать, по голове бить, в лес тебя тащить, закапывать, перед ментами оправдываться, что всё так и былО – мороки выше крыши. Ты хоть сама понимаешь, сколько проблем ты мне создаёшь? - Хватит! – Алиса решительно хлопнула ладонью по столу. – Ваш диалог перестал быть конструктивным! Ей было неприятно видеть, как сестрёнка издевается над невиновным, в принципе, человеком. - «Перестал быть конструктивным», - эхом отозвалась Даша. – Звучит умно, нужно запомнить. - Это точно, - вдруг сказал Данила. Все обернулись в его сторону. Мальчик смутился: - Я имею в виду, что в самом деле всё же уже понятно… Зачем об этом лишний раз говорить? Даша сузила глаза: - Что-то ты, Киндер, стал разговорчивым в последнее время… - Аня! – Громко объявила Алиса, которая спасала теперь уже своего приятеля. – У меня есть к вам очень серьёзный вопрос. Как она и ожидала, про Данилу все тут же забыли. Однако, что именно будет говорить, Алиса представляла с трудом. - Аня, - медленно повторила она, делая вид, что подбирает слова, - скажите, пожалуйста, имеются ли реальные доказательства того, что этот человек действительно к вам приходил? - «Реальные», - быстро пояснила Даша, - это значит что-нибудь такое, что можно увидеть, потрогать, полизать, или хотя бы понюхать. Ну, что, есть такое? Аня нерешительно пожала плечами: - Ну… его подпись в банковском журнале. Даша фыркнула: - Ты совсем дура? В этом твоём журнале любой может закорючку поставить! Даже ты сама могла там что-нибудь начиркать! В роли третейского судьи выступала Алиса. - Это верно, - была вынуждена признать она, судя по всему, не очень довольная этим фактом. – Расскажите, как именно происходит закрытие счёта в вашем банке? - После того, как клиент высказал пожелание закрыть счёт, нужно проверить его банковскую книжку, потом сравнить данные из этой книжки с компьютерной базой данных, после получения необходимой суммы клиент расписывается в журнале выдачи денежных средств, в банковской книжке ставится необходимая отметка, данные копируются в компьютер, после чего банковская книжка изымается у клиента и утилизируется. - Вот! – Воодушевилась Алиса. - Надеюсь, вы не сделали этого? Надеюсь, банковская книжка до сих пор в вашем распоряжении? Аня мотнула головой: - Этот мужчина… он попросил меня книжку вернуть ему. Голос Алисы дрогнул: - И вы вернули? Девушка пожала плечами: - Ну, я подумала, что нам она всё равно уже не понадобится… Алиса обхватила голову руками и застонала: Аня делала все возможные и невозможные в данной ситуации ошибки. - Обычно люди отдыхают на природе, - ядовито вставила Даша. – А кое у кого получилось вровень наоборот. - Значит никаких реальных доказательств у вас вообще нет? – Тихо спросила Алиса. - Получается, что нет. Наступила пауза. Алиса с преувеличенным вниманием принялась разглядывать свои ногти. Это у неё получалось столь элегантно, что Даша посмотрела на свои: те оказались неровно остриженные, с заусеницами и какими-то белыми пятнами. Контраст оказался столь разителен, что она спрятала руки за спину. - Аня, - наконец изрекла Алиса, продолжая любоваться своими ногтями. – Вы понимаете, что в тот вечер допустили слишком много ошибок? Сначала вы совершили финансовую операцию при отсутствии главного бухгалтера, затем самостоятельно вскрыли сейф, что тоже, в принципе, запрещено, потом вы выдали двести миллионов рублей, в конце концов разрешили посетителю забрать с собой чековую книжку – единственно доказательство того, что этот посетитель вообще существовал… Я начинаю понимать, почему вы не обратились в службу безопасности банка. - И будет у тебя, дорогая моя, небо в клеточку и друзья в полосочку, - с деланным сожалением сообщила Даша, - лет этак на пяток. С полной конфискацией. А откинешься на волю – умнее станешь. Аня всхлипнула и расплакалась, как-то совсем по-детски спрятав лицо в ладони. - Дарья, может хватит? – Буркнул Дмитрий. Та зло зыркнула в его сторону: - А ты молчи, а то ещё и с тобой будем разбираться! - Отвяжись от Ани! – Повысил голос Дмитрий. Данила тронул приятеля за руку, останавливая, но тот дёрнул плечом и тоже поднялся. Даша и Дмитрий смотрели друг на друга с такой ненавистью, что Алиса от ужаса оцепенела и всё, что она могла делать – лишь хлопать глазами. Ей казалось, что им не помешает стоящий между ними стол и вот-вот между ними вспыхнет самая настоящая драка. - Ладно, - рыжая хулиганка неожиданно уселась на прежнее место, - как говорит Алиска, «наш диалог перестал быть конструктивным». Ещё не хватало, чтобы мы морды друг другу набили, тогда мне уже точно моих денег не увидеть. Я просто посижу и попью чаёк, а вы тут сами разбирайтесь между собой. Она пододвинула к себе стакан и, казалось, вообще перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг. Пока Дмитрий успокаивал плачущую девушку, Алиса собиралась с мыслями. Уже в который раз за последний месяц ей хотелось заняться рукоприкладством и, что самое печальное – в отношении к своей новой родственнице. - Алиса! – Сказал вдруг Дмитрий. – Можно тебя на пару слов? Алиса вскочила и этим сама себе напомнила Аню – она почему-то стала такой же испуганной и порывистой в движениях Они вышли, и Дмитрий аккуратно притворил за собой дверь. - Алиса! – Тихо заговорил он. – Данька про тебя много рассказывал, да я и сам вижу, что происходит. Ты - самая разумная из всей вашей компании. Я не верю, что у тебя нет методов воздействия на Дашу. Почему ты позволяешь ей так себя вести? Алиса долго молчала. - Вы знаете, что такое детский дом? – Наконец спросила она. - В общих чертах. - Я тоже знаю. И узнала об этом совсем недавно. У Даши никогда не было своих денег, даже на самые маленькие расходы. А сейчас, когда у неё появилась сумма, которую она считает огромной, эти деньги тут же украли. Как вы думаете, что она должна чувствовать? - Это не повод вести себя по отношению к Ане настолько мерзко! Алиса вызывающе вскинула голову: - If anything… Если уж на то пошло, то вы двое - и вы, и Аня - виноваты в пропаже Дашиных денег, и, если не прямым действием, то…, - она запнулась, вспоминая нужное слово. - …косвенно, - подсказал Дмитрий. – Я с этим не спорю. - Уже хорошо, - напряжённо отозвалась Алиса. Дмитрий хмыкнул: - Как я понимаю, разговора у нас не получилось? Девочка молча пожала плечами. Дмитрий снова перешёл на мирный тон: - Ты же сама видишь, что Даша поступает неправильно, и любому понятно, что тебе самой это не нравится. Почему ты её защищаешь? - Потому что она моя сестра! Даже если она миллион раз поступит неправильно, я всё равно буду её защищать! А уж дома мы между собой в маленьком семейном кругу как-нибудь сможем между собой разобраться! Дмитрий поймал себя на том, что любуется Алисой: порозовевшая, взволнованная, готовая до последнего стоять за свою сестрёнку, в это мгновение она была просто очаровательна. - Наверное, ты всегда мечтала, чтобы у тебя появилась сестра? – Вдруг выпалил он. Девочка, ошарашенная резким изменением темы разговора, не сразу нашлась, что ответить, потом мотнула головой: - Вообще-то нет. Дмитрий посетовал: - Плохой, значит, из меня психолог. - Но с какой-то стороны вы правы, - поспешила переубедить его Алиса. - Только после того, как я подружилась с Дашей, я поняла, насколько всё это время была одинока. Сейчас я даже не могу себе представить, что её рядом нет! - Ты не единственная. Данька вот тоже, как только увидел Дашу… - Дмитрий осёкся, сообразив, что сболтнул нечто, что его, ну, никак не касается. – Ладно, пошли к ребятам, а то они там поубивают друг друга. Он повернулся к двери, но Алиса вдруг схватила его за рукав, привстала на цыпочки и зашептала в самое ухо: - Вы что, думаете я ничего не совершать? Я просто сижу и совсем ничего не творить? Я с Дашей несколько дней уже ругаюсь, мы даже в долгом времени не разговаривали! Вообще! Вы ослепительно полагаете, что я ничего не принимать для совершения её перевоспитания?! Simply… Как это по-русски?… «Просто-напросто» – вот, именно так - просто-напросто - это не может сделаться всё очень быстро… У Даши такой характер, что она сопротивляется любой влиятельности, даже моей, и нужно всё делать очень тихо и очень медленно, чтобы ничего не было заметно… Сегодня одно слово, завтра – ещё пара, потом какая-нибудь ни к чему не обязывающая фраза… Даша обязательно станет до крайности воспитанной леди, только на всё это нужно время! Дмитрий, утонувший в этом потоке слов, лишь изредка встряхивал головой, словно выбравшийся из воды пёс. Закончив свой горячечный монолог, Алиса во все глаза уставилась на своего собеседника, ожидая вердикта. - Мне бы очень хотелось иметь такую старшую сестру, как ты. Алиса опустила глаза, скрывая улыбку: для неё это был большой комплимент. - Даша – очень хорошая, - убеждённо сказала она. – Правда я знаю её не очень долго - всего месяц, но за это время успела в этом убедиться. Мы с ней пережили много разных событий. Просто у неё сейчас трудный период в жизни. - Я понимаю, - кивнул Дмитрий. – Если бы она была плохой, ты бы не сделала её своей родственницей. - Сестрой! – Уточнила маленькая американка, для которой это слово доставляло особенное удовольствие. - Алисонька, я очень рад, что мы с тобой нашли общий язык, но постарайся всё-таки сделать так, чтобы Даша не обижала Аню. Сама видишь, Живётся Ане не очень хорошо, она и на работу в банк едва устроилась, для неё это было всё равно, что слепой курице найти зерно. Поэтому она так и держится за эту работу. А тут ещё эти проклятые двести миллионов… Чёрт меня дёрнул взять их у Даньки! - Я попробую что-нибудь сделать, - без особой уверенности в голосе пообещала Алиса. - Ладно, пойдём, а то ребята и вправду что-нибудь натворят. Опасения оказались напрасными: все сидели по разным углам и делали вид, что занимаются своими делами. Даша разглядывала ногти и прикидывала, как будет лучше: подстричь их или отрастить, а потом покрасить. Данила вертел в руках какую-то электронную мелочь и пытался догадаться о её предназначении. Аня же просто с напряжённым лицом ожидала дальнейшего развития событий. Даша подозрительно зыркнула на вошедших и уже открыла было рот, чтобы спросить, о чём это они там шептались, но вовремя одумалась и промолчала. Алиса – девчонка вредная, особенно в последние дни. Если захочет сказать – сама всё выложит, если же нет – будет молчать и никакие уговоры не помогут, так что не стоит и начинать. Даша неприязненно покосилась на девушку. Слово-то какое мерзкое – операционистка. От него за версту тянет скальпелями, пинцетами и белыми халатами. Тоже мне, блин, хирург выискалась! - Дяде Вове нужно сказать – однозначно! – Объявила она. – Может что-нибудь присоветует, всё-таки мужик разбирается в таких делах. Аня осталась безучастной, зато Дмитрий встревожился: по рассказам Данилы он помнил, кто такой Владимир, и идея, что о происшествии узнает кто-то из правоохранительных органов, ему очень и очень не понравилась. - Не стоит торопиться, - запинаясь, сказал он. - Есть такое мнение, - холодно парировала Даша, - что преступления по горячим следам расследуются гораздо быстрее, чем те, после которых прошло какое-то время. Или тебе выгодно, если всё останется как есть? - Мне не хочется, чтобы пострадали невиновные люди! - Я, представь себе, тоже. Только вот наши мнения, кто спёр бабки, расходятся. Ладно, допустим, ты не виноват, Киндер тоже не при делах, и кто будет отвечать? Дмитрий насупился и ничего не ответил. Алиса решила, что пора вмешаться: - Аня, о том, что произошло, кто-нибудь ещё знает? Знакомые, друзья, родственники? - У меня никого нет, я из детдома. Даша, начавшая размешивать чай, уронила ложечку, ойкнула и нырнула под стол её поднимать. - А Людмила Викторовна? - Ей я тоже ничего не сказала. - Почему? Как я поняла, с главным бухгалтером у вас приятельские отношения? - Да, мы вроде как дружим. - Тем не менее, ей вы тоже ничего не сказали? - Одно дело – это личные отношения, другое дело – работа. Она просто напишет на меня докладную и…, - Аня, только начавшая успокаиваться, снова всхлипнула, - и меня уволят. У неё ведь дочка маленькая и муж пьющий, она без работы никак не сможет. - Это ещё вопрос – напишет или нет, - задумчиво сказала Алиса, - Людмила Викторовна тоже допустила серьёзное нарушение, когда ушла раньше положенного времени, и должна понимать, что если кто-нибудь узнает об инциденте, то ей тоже не поздоровится. - Она виновата куда меньше, чем я. Она нарушила только одно правило, а я допустила столько нарушений… Не договорив, Аня снова спрятала лицо в ладонях. - Тебе просто не повезло! – Буркнула Даша, которая выбралась из-за стола. – На твоём месте мог оказаться кто угодно! - Ни одного доказательства! – Продолжала переживать Алиса. – Это сильно осложняет дело. Если всё это примет официальный оборот, будет трудно доказать вашу невиновность. - Алис, не гони! – Снова встряла Даша. – С чего это делу принимать официальный оборот? Кто, кроме нас, знает, чё случилось? Если мы все будем молчать – вообще никто ничего не узнает. Теперь уже до всех начало доходить, что именно говорит Даша и все с недоумением уставились на неё. Это был неожиданный поворот: все с недоумением выставились на неё. Даша, не замечая всеобщего внимания, продолжала: - Какой-то гад пришёл в банк, забрал мои деньги – почему за это должен отвечать кто-то, кроме него? Всеобщее замешательство продолжалось. - Вы – как хотите, а я эти деньги найду, чего вам всем этого не стоило! Алиса первой обрела дар речи: - Что ты имеешь в виду? - Что имею, то и… - Даша осеклась: для шуток сейчас было неподходящее время. – Я имею в виду, что я начинаю своё собственное расследование, без всяких там милиций. Кто со мной? - Я! – Тут же вскочил Данила. - Это само собой, - нисколько не удивилась рыжая хулиганка. – Кто ещё? Остальные молчали. - Я не поняла, - заозиралась Даша. – Это что – бунт на корабле? Мы, получается, вдвоём с Киндером должны этого гада ловить? - Я согласна! – Вдруг сказал Алиса. Теперь все уже посмотрели на неё. - Мы можем попробовать разобраться, что именно произошло, - пояснила Алиса, обращаясь к взрослой части своей аудитории. - И ты всерьёз полагаешь, что у вас что-то получится? – Подал голос Дмитрий. - Не уверена. Но попытаться стоит. Дмитрий забарабанил пальцами по столу. В его голове шла напряжённая мыслительная работа. Ладно, Дашка – оторва ещё та, в её голову может прийти любая, даже самая безумная идея, Данька сделает что угодно, хоть с крыши спрыгнет, лишь за компанию со своей возлюбленной. Но вот мотивы Алисы не совсем понятны. - Алиса, давай ещё на пару минут выйдем? - Хватит!! – Взвилась Даша. – Заколебали вы уже шептаться! Против кого вы там сговариваетесь?! Против меня?! Говорите тут! Дмитрий не стал протестовать: - Ладно, можно и так. Только не обижайся, Дашенька, если мы будем говорить о тебе так, словно тебя здесь нет. - Я тебе не Дашенька, а «уважаемая Дарья Витальевна»! Все три слова – с большой буквы! - Договорились. Алиса, скажи: ты всерьёз собираешься заняться этой кражей? - - Я от этой идеи не в восторге, - осторожно начала она, - с другой стороны, нам больше ничего делать не остаётся. - (Алиса приняла правила, ибо подумала, что говорить о Даше в третьем лице – это довольно элегантный способ отомстить любимой сестрёнке за неприятности последних дней). – Даше вожжа на хвост упала, и она будет искать свои деньги. А я не могу оставить её без присмотра, иначе она наделает множество глупостей. - Уж в этом я не сомневаюсь. Но, даже если ты будешь присматривать за всей вашей компанией, ты ведь понимаешь, что даже в этом случае могут начаться проблемы? Вы будете бегать по всему городу, у всех всё выспрашивать, пытаться что-то узнать… Могут найтись люди, которым это может не понравиться. - Со стороны официальных органов нам почти ничего не грозит, мы ещё несовершеннолетние и не подпадаем под действие многих статей уголовного кодекса. А внимание тех, кто находится по другую сторону закона, нужно ещё заслужить. - Вот! – Воодушевилась Даша. – Мы ещё маленькие, поэтому может творить что угодно – ничего нам за это не будет! - По поводу "всё, что угодно" - об этом можно поспорить, - возразила Алиса, - но в целом всё верно. - И чем же вы собираетесь заниматься? - Забеспокоился Дмитрий. - Пока ещё не знаю, - мотнула головой девочка. - Нам нужна ночь, чтобы подумать, а завтра утром мы сможем поведать наш план. - "Поведать"! - Фыркнула Даша. - Где ты такие слова находишь? - И всё-таки соизмеряйте свои силы и возможности. Я понимаю, что у вас за лето много всего произошло, Данька мне уже рассказал, но вы всего лишь…, - Дмитрий запнулся. - …дети! – Снова влезла Даша. – Только вот трое бандюганов, которые однажды с нами сцепились, лежат под табличками с двумя датами, а мы после этого подписывали кучу бумаг, что не будем рассказывать, из-за чего всё это произошло. Аня, про которую все успели забыть, что-то удивлённо пискнула из своего угла, на это никто не обратил внимания. - Но мы втроём ничего сделать не сможем! – Поспешила расставить точки над «и» Алиса. – Нам понадобится помощь взрослых. - То есть - нас? – Уточнил Дмитрий, оглянувшись на Аню. – Я готов. В данной ситуации мне тоже больше ничего не остаётся. - Нам пора! – Поднялась Алиса. - Сегодня вечером мы втроём соберёмся и разработаем план действий. И будет неплохо, если завтра в это же время у нас всех снова получится собраться здесь и тогда уже мы точно решим, что и как нужно делать. - У меня завтра больничный заканчивается, я как раз до обеда успею в поликлинику сходить, - с совсем уже ненужными подробностями поведала Аня. - Договорились, - заключила Алиса. Дмитрий пошёл проводить гостей, и в прихожей возникла небольшая сутолока. Дело усугубилось тем, что Данила по привычке любого русского человека, когда зашёл в квартиру, разулся, и теперь бродил в носках и пытался вспомнить, куда зафутболил свои ботинки. Улучив момент, Даша нырнула обратно в комнату. Аня пила чай, двумя руками обхватив стакан. На подбежавшую к ней девочку она воззрилась с привычным испугом. - Ты… это…, - буркнула Даша, глядя куда-то в сторону, - извини, что я так вот… Мне реально нужны были эти деньги, а тут такое… Вот я и вызверилась на тебя… Аня часто заморгала: - Да ладно, всё в порядке, я понимаю… - Ты, главное, не кипешись, мы найдём этого гада. Алиска умная, она что-нибудь обязательно придумает. Аня несколько секунд собиралась, прежде чем задать мучавший её вопрос. - Зачем ты так говоришь? – Выдавила она из себя. – И извиняться начала, и вообще всё вот это?… Только потому, что я тоже из детского дома? Лицо Даши окаменело. Они смотрели друг другу в глаза, и обеим казалось, что прошла целая вечность. - Кроме Димки за тебя больше реально некому заступиться, - быстро сказала девочка. - Так не должно быть, понимаешь? И, не дожидаясь ответа, она выбежала из комнаты.

Глава 11.

Ребята вышли из дверей подъезда. Солнце заливало окрестности. За соседним домом играли в футбол - оттуда слышались возбуждённые мальчишеские голоса и удары по мячу. - Прогуляемся? – Предложил Данила. От того, что он долго молчал, голос у него был слишком уж бархатным. - Чё за тон? – Тут же возмутилась Даша. – Ловелас в свободном поиске! Кадришь нас, Киндер? Что такое «ловелас» и «кадришь» Данила не знал, и вопросительно воззрился на Алису. Та в ответ схватила мальчика за рукав и потащила за собой. - По Брянску мы ещё не гуляли, - сказала она, - а по дороге есть возможность всё обсудить. - А ничего, что нам до дома ещё пилить и пилить? – Запротестовала Даша, которая не сразу опомнилась, и принялась догонять компанию. - Домой ехать не так долго – за час успеем, - отмахнулась Алиса. – Тем более, на такси. Я больше не имею намерения пользоваться электрическим автобусами. Даша фыркнула: она всё не могла привыкнуть к манере своей новой сестрёнки выражать свои мысли. Они прошли около ярко разрисованной тележки и уже удалились на приличное расстояние, когда Алиса спохватилась: - Кто-нибудь хочет мороженного? - Я! – Даша даже подняла руку, словно отличница на уроке. - Было бы неплохо, - подумав, ответил Данила. - Можешь купить? – Алиса покопалась в сумочке, протянула сестрёнке купюру, и та умчалась. - Данила! – Повернулась девочка к своему спутнику. – Как мне можно позвонить по телефону? - Прямо сейчас? – удивился тот. - Да. - Здесь по всему городу развешаны таксофоны, только на них нужно карточки покупать, а они дорогие. Может всё-таки дома позвонишь, от соседки? - Мне нужно позвонить сейчас! – Нетерпеливо опередила его Алиса, с беспокойством оглядываясь в ту сторону, где исчезла Даша. - Где можно купить карточки? - В любом киоске «Союзпечати». Они тут тоже всюду стоят. Алиса снова принялась копаться в сумочке: - Пятьсот тысяч хватит? - Минут на тридцать. - Это как? - Ну, карточки покупаются на определённое количество минут для разговора. Пятьсот тысяч – как раз на полчаса должно хватить. - Ну и цены же здесь! – Вздохнула девочка, доставая из сумочки очередную купюру. – Купи, пожалуйста! Данила уже собрался уходить, но Алиса придержала его за плечо: - Подожди! Пока Даша не вернулась… Мне нужен номер Дмитрия! - Но ведь мы только что от него ушли! - Данила! – Терпение маленькой американки подходило к концу. – Мне нужен номер твоего друга! - Записывай! – Он знал номер наизусть. Сумочка, несмотря на миниатюрные размеры, оказалась поистине безразмерной: оттуда была извлечена потрёпанная записная книжка и авторучка. Алиса черкнула несколько цифр. - Всё, теперь можешь идти! Данила с кислым лицом поплёлся разыскивать киоск «Союзпечати». Ему пришло в голову, что девчонки сели ему на шею и помыкают им, кому как заблагорассудится; и это было как-то ненормально. С другой стороны, что ему делать? Характер у Даши и так не сахар, а в свете последних событий она вообще стала как человек без кожи в анатомическом атласе, у которого каждый нерв обнажён настолько, что на это даже смотреть больно, не то что до него дотрагиваться. Что же касается Алисы – к ней Данила относился трепетнее, чем к своей родной сестре (если бы у него таковая была), и с ней Данила ссориться уж точно не собирался. Когда он вернулся, девочки уже уплетали мороженное. - Где был? – Тут же принялась допытываться Даша. - Нужно было купить кое-что - Что? – Не отставала она. Мальчик протянул ей телефонную карточку. Сосредоточенно нахмурившись, Даша принялась изучать миниатюрный пластиковый прямоугольник. - Это мне! – Заявила Алиса, выхватывая карточку у неё из рук. – Вы тут постойте, подождите меня, я скоро! Данила, возьми своё мороженное, а то оно растает! Алиса умчалась прочь. Ребята озадаченно вытаращились ей вслед: они никогда не видели, чтобы обычно степенная и рассудительная американская девочка вела себя настолько гиперактивно. Даша вздохнула: - Не нравится мне это! Когда Данила взглянул на неё, она скривилась, словно от зубной боли и отвернулась. «Вот и поговорили», - подумал он. Алиса в это время изучала правила пользования таксофоном. 1. Снимите трубку. 2. Вставьте в паз карточку оплаты. 3. Наберите телефонный разговор. 4. Произведите разговор. 5. Повесьте трубку. 6. Извлеките карточку. Фраза «произведите разговор» Алису озадачил: хотя русский не был для неё родным, но даже она понимала, что мысль выражена как-то неуклюже. «Если я не ошибаюсь, в лингвистике это называется канцеляризмом», - вспомнила она, вставляя карточку в паз. На жидкокристаллическом экране появилась короткая надпись «30 минут». Алиса принялась набирать номер, время от времени сверяясь с записной книжкой. С другой стороны линии к телефону долго никто не подходил, наконец, когда девочка уже была готова повесить трубку, длинные гудки сменились молчанием, затем запыхавшийся голос ответил: - Да? - Дмитрий? - Это кто? - Элис Слайкен… в смысле, Алиса. - Я Аню хотел домой проводить, мы уже одевались, а тут звонок, поэтому я не смог быстро взять телефон…, - зачем-то принялся оправдываться он. - Хорошо, что Аня ещё не ушла. ФЯ бы хотела, чтобы вы у Ани кое-что спросили. – Алиса помолчала несколько секунд, чтобы до собеседника дошёл смысл просьбы, и добавила. – Для меня это очень важно. - Конечно. - Мне нужно знать, что ей сказала Даша перед уходом. - Тут и спрашивать нечего, Аня мне уже всё рассказала. Даше извинилась перед ней за своё поведение попросила не переживать и сказала, что вы обязательно найдёте вора. Алиса просияла: - Спасибо, Дмитрий. Вы мне очень помогли! К ребятам она вернулась такая довольная, что те снова с недоумением вытаращились на неё. - Всё в порядке? – Спросила Данила. - Ещё как в порядке! Даша попробовала зайти с другой стороны: - Ты кому-то звонила? Алиса кивнула. - Кому? Маленькая американка скривила губы в вежливой улыбке: - Полагаю, я имею право на личные тайны? – И едва увернулась от мужчины, который проходил мимо. - На какие ещё личные тайны? – Возмутилась рыжая хулиганка. - Мы вроде как одна семья! - Ты вспоминаешь об этом только тогда, когда тебе это удобно! - Девчат, хватит, а? – Робко вставил Данила. – Ещё не хватало, чтобы и вы между собой собачились! - А ты вообще молчи! – Набросились они вдвоём на мальчика. - Я думал мы команда, - грустно отозвался тот, - и всё будет как раньше. А если мы постоянно будем ругаться, вряд ли у нас что-нибудь получится. Тогда ничего и начинать не стоит… - Что вы тут встали посреди дороги! – Закричала на них какая-то старушка с большой хозяйственной сумкой в руках. Тротуар в само деле был довольно узок, и компания из трёх человек явно мешала прохожим. Алиса увлекла друзей в сторону, и вскоре они устроились на скамейке, стоящей в скверике. - Так вы со мной или нет? – Спросил Данила. - У тебя мания величия - тут же диагностировала рыжая хулиганка. - это ТЫ с нами, а не МЫ с тобой. Я как бы не против. Алиса глубоко вздохнула, словно пловец, готовящийся прыгать в холодную воду, прикрыла на несколько секунд глаза, собираясь с мыслями, наконец начала говорить, медленно подбирая слова. - Даша, мне нужно задать тебе очень серьёзный вопрос. - Задавай. - Как тебе вообще нравятся наши нынешние взаимоотношения? Та захлопала глазами: - В смысле? - Вспомни, как просто и легко у нас всё было раньше. Мы болтали между собой, шутили, смеялись. А теперь посмотри, как мы ведём себя друг с другом теперь. Того и гляди, драться начнём. Тебе это нравится? Девочка молчала так долго, что казалось, она вообще не будет отвечать, но наконец с усилием мотнула головой и буркнула: - Сейчас у нас как-то тухло. Будь Алиса чуть поглупее, она могла бы задать напрашивающийся вопрос: «А кто в этом виноват?» и на этом их диалог завершился бы: Даша бы замкнулась в своей скорлупке и обиделась бы на весь мир. - Сейчас уже понятно, что ни Аня, ни Дмитрий в том, что случилось, не виноваты. А Данила здесь тем более ни при чём, он вообще – пострадавшая сторона. Поэтому у тебя нет причин на них злиться. Ты с этим согласна? Даша потёрла лоб, раздумывая, и нехотя кивнула. - Это хорошо. Тогда у меня будет к тебе… ко всем вам следующее предложение: давайте забудем всё, что происходило с нами в последние несколько дней. Мы все вели себя слишком некрасиво. Сделаем вид, что всего этого никогда не было и никогда, подчёркиваю: НИКОГДА больше не будем об этом вспоминать. Кто «за»? Она первая подняла руку. Данила поднял сразу две. Все смотрели на Дашу. - Некоторые страницы жизни нужно не просто вырывать из книги, - изрекла та, - но ещё и сжигать, а потом развеивать их по ветру. Я с вами ребята! – И тоже вскинула руку. От переизбытка чувств Алиса даже захлопала в ладоши: - Наконец-то! Я уже не ожидала, что мы снова подружимся! - А всё-таки хорошо, что у меня деньги спёрли, - вдруг задумчиво сказала Даша. Это было так неожиданно, что её спутники замерли. - Хорошо? – Переспросил Данила, не веря своим ушам. Даша хихикнула: - Жить стало совсем скучно – разве не заметили? Ещё пара таких недель – я бы сама какой-нибудь киоск грабанула, чтобы хоть какая-то движуха началась. А так – расследуем целое ограбление банка, с пользой проводим летние каникулы. Лучше и не придумаешь. «И из этой объявленной хулиганки я собралась воспитать леди! – Сама себе посочувствовала Алиса. – «Киоск бы грабанула»! Проще научить хорошим манерам пару групп детского сада, чем одну мою сестричку!» Впрочем, сдаваться она не собиралась. - Насыщенные у нас каникулы получаются, - заметил Данила, - сначала – сокровища, потом – банк. - Если в первый раз мы никуда не влезали, - напомнила Алиса, - всё происходило независимо от нас, и мы лишь пытались реагировать на происходящие события. А в это дело с ограблением банка мы влезаем по собственной инициативе. – Она подумала и призналась. – Мне это не очень нравится. - Тебя никто не заставляет! – Тут же окрысилась Даша. – Сама решила за нами присматривать – вот и присматривай! - Даша! – Вскипела Алиса. – Ты снова начинаешь?! - Ладно, больше не буду. Это у меня так… остаточные явления. - Постарайся больше таких явлений не допускать, – маленькая американка смягчилась и добавила. - Пожалуйста. - Замётано! – Даша вскочила. – Ладно, пойдёмте куда-нибудь отмечать наше примирение, а то сидим тут как собаки за покером. Каждому – по сто грамм. Алис, ты не против? - По сто граммов – чего? – Не поняла та. Данила тоже вытаращил глаза. - Мороженного, естественно, - хихикнула рыжая хулиганка. - А вы о чём подумали? Почему вы все такие испорченные – ума не приложу! - Если мороженного – тогда ладно. – Алиса снова полезла в свою сумочку. – Кстати, я не совсем поняла по поводу собак за покером – это ваш русский фразеологизм? - Да не, просто у нас в детдоме на стене в столовке такая картина висела: сидят собаки и играют в карты. Я могла часами её рассматривать. - Я видел эту картину в энциклопедии, - улыбнулся Данила, – она забавная. Даша умчалась искать очередной ларёк с мороженым. - Думаешь, у нас в самом деле всё изменится? – Спросил мальчик. – Вот так вот: раз – и всё? - Всё зависит от Даши. Хоть я и сказала, что МЫ вели себя некрасиво, но некрасиво вела себя в основном Даша, и только от неё зависит, какой психологический климат будет в нашем маленьком коллективе. Впрочем, уверена, она и сама устала на всех злиться, поэтому теперь она будет стараться вести себя хорошо. Данила поморщился: - Алис, ты выражаешься как-то странно. Вроде по-русски, но вроде и не по-русски… - Что я сказала не так?! – Заволновалась Алиса. - «Психологический климат в нашем маленьком коллективе», - послушно повторил мальчик. – У нас так не говорят. Это слишком… э-э-э… как бы сказать… академично. Тебя нужно выражаться как-то попроще. - Попроще? Ты каждый раз говоришь мне одно и то же! Вот попробуй сказать эту фразу про психологический климат как-то иначе! - Ну…, - мальчик задумался и какое-то время сосредоточенно шевелил губами, потом мотнул головой. – И вправду как-то не получается. - Вот! – Алиса торжествовала. – Значит я всё правильно сформулировала? Данила был вынужден с ней согласиться. Вскоре появилась Даша и протянула каждому по картонному стаканчику, из которого торчала деревянная ложечка. - Фруктово-ягодное! – Объявила она. – Вкусное – просто жуть! Я думала, сейчас такие уже не выпускают, ан нет. Стоит тётенька во всём белом, толстая – как дирижабль, и продаёт фруктово-ягодное как ни в чём не бывало. Словно на машине времени сюда прилетела. Восемь двести, кстати. - А раньше оно девять копеек стоило, - вздохнул Данила. – Самое дешёвое было. И все почему-то считали, что оно самое невкусное. - А мне оно больше всего нравилось! - Мне тоже. Алиса чувствовала себя лишней на этом «вечере воспоминаний», но она наслаждалась тем, что просто сидит и слушает, и никто ни с кем не ругается, никто никому не предъявляет никаких претензий – всё совсем как раньше. - А пломбир стоил двадцать четыре копейки, - принялась вспоминать Даша. – У меня на него денег никогда не хватало, я думала, что лучше купить два обычных, по десять. Хорошо ещё, что мороженное в одном отделе с водкой продавалось, мне всегда что-нибудь перепадало. - Почему – хорошо? Даша прикусила язык и тут же перевела разговор не другую тему: - Алис, а вот интересно, ты думала когда-нибудь, что любой мужик обещает своей девушке весь мир, звёзды и луну в придачу, а в итоге покупает мороженое – и она остаётся довольной? Вот почему все девушки такие глупые? - А ты не такая? – Заинтересовалась Алиса. Даша стрельнула глазами на Данилу: - Не такая! Если уж кто-нибудь пообещает мне весь мир, я купчую на каждую сотку земли проверю, даже на Южном полюсе, и только после этого позволю отвести себя в ресторан. Алиса восхитилась: - Ну и запросы у тебя, сестричка! Ты далеко пойдёшь… - …если близко не кончат! – Завершила Даша, вскакивая, её переполняла энергия. – Кое-кто обещал о деле поговорить. А то мы всё болтаем-болтаем о какой-то ерунде, а часики тикают. - Для начала давайте проверим, правду ли нам говорила Аня, - предложил Данила, и, когда девочки недобро уставились на него, поспешил пояснить. – Просто, на всякий случай. - Ты прав, - согласилась Алиса, - нужно проверить все факты. - Шёл ли в тот вечер дождь, это можно проверить по прогнозу погоды в газетах. Времени прошло не так уж много, пока ещё можно отыскать газеты пятидневной давности. - Я этим займусь! – Вызвалась Даша. – У меня ещё с мороженого деньги остались. - А ещё нужно уточнить, правда ли то, что у главного бухгалтера есть дочка, которая ходит в детский сад, - предложила Алиса и принялась делать заметки в своей записной книжке. Даша заглянула в блокнотик, но ничего не поняла, Алиса писала не по-русски. - Было бы неплохо разузнать, в какое именно время разошлись служащие банка, - продолжила маленькая американка, - и какую именно сумму из сейфа извлекла Аня. - По-твоему, она могла больше взять? – Нахмурился Данила. - Я не поняла, - изумилась Даша, - вы ЗА Аню или ПРОТИВ? С какого перепуга вы на неё наезжаете? - Мы просто проверяем все факты, - спокойно отозвалась Алиса. – Я этому научилась у папы. Когда он разбирает дело в суде, то проверяет показания всех свидетелей, пострадавших, врачей, даже отчёты полицейских, и только после этого приходит к определённым выводам. Папа однажды мне сказал, что занял свою нынешнюю должность только потому, что никогда не верил никому - даже самым близким и верным людям и никогда не доверял ничему – даже самым наглядным и очевидным фактам. - Он ведь теперь и мой папа, - задумалась Даша и поёжилась. – Знаешь, чем больше я о нём узнаю, тем больше начинаю его бояться. - Не переживайся, он хороший, - засмеялась Алиса. – Просто он очень ответственно подходит к своей работе. - Если только к работе – это ещё ничего, а если он и ко мне будет подходить так же ответственно – тады ой. - Согласись, сестричка, я тоже выросла в своей семье, и со мной всё в порядке. Даша довольно хмыкнула: сестричкой Алиса назвала её впервые. - В порядке? – Опомнилась она. - Да ты посмотри на себя – ты ведь…, - Даша запнулась. - Договаривай! - Ты ведь умная, как не знаю, кто. Если я меня станут делать такой же, как ты, у меня голова треснет – у меня столько мозгов нету. Алиса вспомнила, что совсем недавно кое-кто называл Дашу вундеркиндом (пусть и математическим), и ей стало смешно. - Да и психика у меня хрупкая, - продолжала разглагольствовать рыжая хулиганка, - как у цыплёночка новорождённого. На меня только посмотришь строго или, не приведи господь, крикнешь - я тут же в обморок падаю, а потом в шоке целый месяц хожу. Вот и подумай – как меня такую воспитывать? Она всё болтала, болтала и болтала, и Алиса поняла, что это – нервное. Слишком круто изменились их взаимоотношения в последние несколько минут, и Даша как-то хотела с этим справиться. - Знаете, что, - сказал Данила, разворачивая разговор в конструктивное русло, - я вот подумал, что нам нужно представить, что делали бы мы на месте этого человека. Допустим, мы бы сами захотели снять деньги с какого-нибудь чужого счёта. Наши действия? - Записи в чековой книжке дублируются в компьютерной базе данных, - сказала Алиса. – Если я правильно понимаю, для начала нам нужно отыскать чековую книжку и подделать в ней записи, потом как-то получить доступ к компьютеру и занести информацию туда. - Два направления, - подытожил мальчик. – Их-то и нужно прорабатывать. Даша с кислым видом слушала этот диалог. Она мало что понимала. Но теперь встрепенулась: - Знаете, есть такая байка про кота с колокольчиком? - Расскажи! – Потребовала Алиса. - Задолбал как-то кот мышей вконец, собрались они и стали думать, что делать. И вот одна мышенция говорит: «Давайте, значит, этому усатому маньяку колокольчик на шею повесим, тогда мы точно будем знать, когда он приближается к нам». Все жутко обрадовались. «Да, - говорят, - так и сделаем. Ура, товарищи!» Когда, в общем, все отвеселились, встала одна старая мудрая мышь и сказала: «Всё это, конечно, хорошо, но кто этот самый колокольчик будет вешать?» Она замолчала. - Я не совсем понял, - наконец сказал Данила. – Это ты к чему? - К тому, чадо моё, что идей-то у нас вагон, но как мы всё это будем делать? - Увы мне! – Грустно отозвалась Алиса, - Пока я этого не знаю. Данила и Даша переглянулись и вдруг расхохотались, да так громко, что на них начали оглядываться прохожие. Маленькая американка непонимающе хлопала глазами. - Что не так? – Наконец жалобно спросила она. – Что я не так сказала? Её спутники продолжали даже не смеяться, а ржать. - «Увы… мне…» - едва смогла выговорить Даша. – Алиска… блин… где ты … такие слова находишь? Алиса повернулась к Даниле, но тот тоже хохотал как сумасшедший, и девочка терпеливо принялась ждать, когда все успокоятся. Прошло минут пять, прежде чем ребята могли более-менее связно выражаться свои мысли, да и то время от времени в самый неподходящий момент они прыскали в кулак. - Никогда бы не подумала, что это так смешно, - сухо прокомментировала Алиса. – Не помню, откуда именно я взяла это выражение, но в том тексте над этими словами никто не смеялся, иначе бы я это запомнила. Данила постарался объяснить: - Ну, во-первых, это очень древнее выражение, и очень нераспространённое, а ещё оно имеет такой оттенок… ну, экспрессивный, что ли… Даша возмутилась: - Ты откуда такие слова знаешь, Киндер? - Обычные слова, чего тут такого! - Давайте вернёмся к нашему вопросу, - прервала их перепалку Алиса. – Предлагаю над этим подумать до завтра. - Домашнее задание, - сообразила рыжая хулиганка. - Точно, - согласилась Алиса. – А для тебя, Даша, домашнее задание будет персональным. Нам каким-то образом нужно легализовать наши каждодневные поездки в Брянск. - Что значит «легализовать»? – Уточнила Даша. - Это значит, - пояснил Данила, - что нам каждый день нужно будет ездить сюда, и домашним это нужно как-то объяснять. Даша пожала плечами: - Подумаешь! Скажем, что… что…, - она растерянно захлопала ресницами, - блин, а ведь правда: я даже не знаю, чё говорить. День-два – это ещё может прокатить, тесты и всякая подобная мурня, но, если мы каждый день будем сюда мотаться, возникнут вопросы. - О чём я и говорю, - заключила Алиса. Ребята задумались. - Что может делать среднестатистический ребёнок в свободное время, чтобы это не вызывало никаких вопросов у взрослых? – Вопросил Данила. - На кружок какой-нибудь записаться! – Буркнула Даша. - В летние каникулы? - Что есть «кружок»? Эти два вопроса прозвучали одновременно. - Кружок, - обстоятельно пояснил Данила, - это такое место, где дети занимаются тем, что им интересно. - Под присмотром взрослых, - дополнила Даша. - Да, под присмотром взрослых. - Если это то, о чём я думаю, - сказала Алиса, - то в нашей системе образования это называется «Клуб». Club afterschool activity. - Клуб послешкольной активности, - тут же перевела Даша. - Молодец, - сдержанно похвалила её сестрёнка, - в английском языке ты делаешь несомненные успехи. - А то! - В летние каникулы кружков нет, - сказал Данила. - Значит нужно придумать что-то ещё. Киндер, давай, соображай быстрее! - Давайте не будем торопиться, - попросила Алиса. - Нужно, чтобы все мысли в голове улеглись. Вечером посидим, подумаем, и как нам всё это сотворить, что мы напланировали, и как легализовать наши отлучки, а завтрашним днём каждый представит свой план. И мы выберем лучший. - Поехали домой! – Сказал Данила. – Уже два часа дня, через три часа начнут возвращаться домой наши родители. Он первым вышел на дорогу и поднял руку. Среди проезжающих машин не было ни одного такси, а те, которые изредка появлялись, были заняты. - Пойдёмте к театру! – Сказал Данила. – Он тут совсем недалеко. Там большая стоянка, может быть, на ней такси стоят. Алиса схватила ребят за руки, и повлекла их за собой: она примерно представляла, в какую сторону идти, и, похоже, не ошибалась, потому что мальчик не протестовал. Город жил своей обычной жизнью. Алиса сама не замечала, что на её губах играет улыбка. Она разглядывала лица прохожих, которые спешили ей навстречу, обгоняли её, шли рядом, и в который раз за последнее время размышляла, какой же всё-таки непредсказуемой бывает жизнь. Ещё два месяца назад она даже не представляла, что вот так вот запросто будет гулять по улицам далёкого русского города в компании своей новой сестрёнки и мальчишки, которого считает своим лучшим другом (невзирая на то, что они знакомы всего месяц). А ведь всего этого могло бы и не быть! Если бы однажды ей не пришло в голову съездить в гости к своей подружке, с которой они раньше учились в одном классе и которая потом переехала на другой конец города и поэтому перешла в другую школу, если бы в гостях у этой подружки не оказался папин знакомый, который хорошо Алису знал, если бы этот знакомый между делом не сообщил, что в департаменте по образованию появилась новая программа, если бы Алиса пропустила эти слова мимо ушей… Что тогда бы было? Пожалуй, самое занимательное, на что она могла бы рассчитывать в эти каникулы – скаутский лагерь, который каждое лето собирался в Хилл-Роуд – в окрестностях соседнего городка. И вряд ли там ей удалось пережить хотя бы тысячную часть из тех приключений, что выпали на её долю здесь. Алиса настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, что Даша дёргает её за руку: - Алло, гараж! Ты с нами-нет? - What? Yes, all richt. Всё в порядке. Что случилось? - Мы уже пришли! – Доложил Данила. С одной стороны улицы вольготно расположился центральный универмаг – большое четырёхэтажное строение, выкрашенное в нежно-розовый цвет. Через перекрёсток незыблемо, словно египетская пирамида, возвышалось знание Областного театра имени Толстого. - Я, конечно, не специалистка, - подумав, сообщила маленькая американка, - но, если я не ошибаюсь, в архитектуре это стиль называется «ампир». Друзья озадаченно посмотрели на неё. - «Ампир» – это как? – Нахмурилась Даша. - Имперский стиль. В вашей стране во времена социализма любили такие строить. Потом, если захотите, я вам объясню. На площади перед театром раскинулся стихийный рынок: на газетах, квадратиках из брезента, полотняных накидках, люди, преимущественно пожилые, продавали всякую мелочь, начиная от сантехники и заканчивая плюшевыми игрушками. Между всем этим бродили покупатели, которые приценивались, торговались, предлагали что-то своё на обмен… В общем, жизнь била ключом. Чуть в стороне от всего этого стояли легковые машины всех форм и расцветок. Ребята направились туда. Такси отыскали практически сразу же. В ярко-красном «Жигуле» сидел мужчина в белой бейсболке и сосредоточенно изучал многостраничную газету. На дверце автомобиля были нарисованы шашочки – самый верный признак, что это именно такси. - До Шибенца можете нас довести? – Наклонился к приоткрытому окну Данила. Водитель прервал чтение и воззрился на мальчика. - Деньги у нас есть! – Поспешно сказал Данила, отвечая на напрашивающийся вопрос. - Не вижу проблемы, - пожал плечами таксист, - особенно, если у вас деньги есть. Сколько вас? - Трое! – Мальчик оглянулся на Алису. – Э-э, а где Даша? Рыжая хулиганка куда-то исчезла. Ребята заозирались по сторонам. - Даша! – Негромко позвала девочка. Её по-прежнему нигде не было. Данила забеспокоился. - Сейчас, подождите минутку! – Попросил он водителя. – Мы кое-кого потеряли. - Подожду, - флегматично отозвался тот и вновь погрузился в чтение газеты. Даша обнаружилась быстро. Девочка стояла перед цилиндрической тумбой, на которой были наклеены афиши, плакаты и объявления и что-то читала. - Даша! – Подбежали к ней ребята. – Мы нашли такси – поехали! - Подождите! – Девочка медленно водила головой вправо-влево – то, что она читала, было большого размера. – Подождите! По-моему, я нашла способ лева… гале… в общем, теперь никто не докопается, зачем я буду сюда ездить! - Нашла способ легализовать свои поездки, - уточнила Алиса и подняла глаза на плакат. Она прочитала написанное и её глаза расширились: - Даша, ты ведь это не серьёзно? Та осклабилась: - Ещё как серьёзно! Я что – не красивая? - Красивая! – С энтузиазмом подтвердил из-за её плеча Данила, который тоже успел прочитать плакат и тоже решил, что Даша шутит. - Не артистичная? Друзья хором подтвердили, что, мол, да, этого у неё не отнять. - Не харизматичная? Значение этого слова Данила не знал, поэтому промолчал. Алиса с сомнением пожала плечами: - Ну-у… вполне возможно. - Как это – возможно?! – Донельзя возмутилась рыжая хулиганка и тут же спохватилась. - А что это вообще значит? Алиса надолго задумалась и, запинаясь, принялась объяснять: - Ну… это… тот человек… который… который может оказывать влияние… или производить впечатление на окружающих людей. - Впечатление хорошее или плохое? – Въедливо уточнила Даша. Маленькая американка пожала плечами: - Всякое, как мне кажется. Голос у неё был не очень уверенным. Теперь задумалась уже Даша. - С моей харизматичностью, конечно, как-то мутно получается, но даже если ты, Алиска, не можешь внятно объяснить, что это такое, вряд ли кто-то ещё будет в этом разбираться. - Даша, - снова начала Алиса. – Подумай ещё раз: ты уверена, что тебе это нужно? За этим вопросом последовал такой взрыв энтузиазма, что стало ясно: вразумления не будут иметь никакого эффекта. - Ещё как нужно! Алиска, миленькая, запиши, пожа-аста, где-нибудь: «Улица Калинина, дом 75-А, Центр внешкольной работы, первого июня, девять часов утра» - Первое июня – это уже завтра, - заметил Данила. - Так даже лучше! Алисонька, запиши, а, а то я забуду! Алиса со вздохом извлекла из сумочки записную книжку и выполнила требуемое. - Что ещё? – Устало поинтересовалась она. - Больше ничего – поехали домой! На всякий случай, чтобы не пропустить каких-нибудь исправлений или дополнительных материалов, Даша обежала тумбу вокруг, убедилась, что больше никаких объявлений по нужной теме нет, схватила друзей за руки, и ребята пошли в ту сторону, где парковались автомобили. Пока Даша отсутствовала, Данила успел шепнуть: - Алиса, мне кажется ты не очень довольна тем, что Даша собирается делать? - Я не хочу, чтобы она испытала чувство глубокого разочарования, - вполголоса ответила маленькая американка. – Неужели непонятно: её туда не возьмут! За их спинами осталось пёстрое объявление, написанное разноцветными фломастерами на ослепительно-белом листе ватмана: «ВНИМАНИЕ! ДЛЯ СЪЁМОК СЕРИАЛА «СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ» НА ПЕРИОД 1–2 НЕДЕЛИ ПРИГЛАШАЮТСЯ ДЕВОЧКИ ОТ 10 ДО 12 ЛЕТ, КРАСИВЫЕ, АРТИСТИЧНЫЕ, С ХАРИЗМАТИЧНОЙ ВНЕШНОСТЬЮ. КАСТИНГ СОСТОИТСЯ В СУББОТУ, 1 ИЮЛЯ В 9.00 В ЦЕНТРЕ ВНЕШКОЛЬНОЙ РАБОТЫ СОВЕТСКОГО РАЙОНА ПО АДРЕСУ: БРЯНСК, СОВЕТСКИЙ РАЙОН, УЛИЦА КАЛИНИНА, ДОМ 75-А» Ребята, дружно, не сговариваясь, уселись на заднее сиденье, и машине тронулась. - Что такое «кастинг»? – Спросила Даша. - Ты разве этого не знаешь? – Удивилась Алиса. - Не совсем точно. - Кастинг – это выбор актёров. - Да знаю я! – Раздражённо перебила её рыжая хулиганка. - Что мне делать придётся? Алиса пожала плечами: - Если бы ты была взрослой девушкой, было бы много вариантов, в том числе и крайне неприличные. Но в данном конкретном случае, мне кажется, тебя просто заставят спеть какую-нибудь песню или продекламировать стихотворное произведение. - Тогда – всё норм. Расскажу им «В лесу родилась ёлочка» - или про Таню с мячиком - им хватит. - Уверена? – Усомнилась Алиса. - Абсолютно. - Не знаю, что это за стихи, но, испытываю робкую надежду, что ты сможешь их рассказать. - «Робкую надежду», - вполголоса повторил Данила и сокрушённо покачал головой. Алиса была неисправима. Она формулировала свои мысли вроде бы на русском языке, но на самом деле ни один русский человек так не говорил. - И ещё тебе одеться нужно покрасивее. Даша помрачнела: одежды у неё было не очень много, да и то в основном та, которой с ней поделилась сестрёнка. Были, конечно, вещи, которые Алиса купила ей в первые несколько дней после того, как выяснилось, что они теперь будут жить вместе, но они, как подчёркивала Алиса, были практичными. - Я что-нибудь придумаю, - пообещала Алиса. – Одену тебя как куколку – будешь самая красивая на этом кастинге. - Она и так самая красивая, в любой одежде! – Буркнул Данила, чем заслужил благосклонный взгляд своей избранницы. В этот день больше не произошло ничего примечательного. Дома они оказались за час до прихода с работы родителей и успели пообедать, договориться о завтрашней поездке в Брянск. Даша уселась перед телевизором, а Алиса, сосредоточенно хмурясь, принялась что-то заносить в свою записную книжку. - Что ты там пишешь? – Заглянула ей через плечо Даша. Алиса протянула ей блокнот. - Не по-русски, - поморщилась та. - Ты вполне уже способна это перевести. - Неохота мне, - открестилась рыжая хулиганка. – Да и почерк у тебя… - Нормальный у меня почерк! Даша уселась на своё место. - Девятнадцать двадцать – художественный фильм, - вскоре процитировала она телепрограмму. – В перерывах – реклама. А на самом деле всё наоборот: реклама-реклама-реклама, а в перерывах – кино. - Что тебе не нравится? - Что показывают одно и то же каждые десять минут. - Рекламные ролики – один из атрибутов коммерческого телевидения, - заметила маленькая американка. - Они что, что-нибудь поинтереснее придумать не могут? - «Вагон виллс» - мой любимый размер! – Улыбался в экран мужик, одетый в ковбойскую шляпу. Он вытащил из кармана шоколадку и начал спорить со своим верблюдом, кто больше откусит. - Изобретательно, - улыбнулась Алиса, краешком глаза поглядывая на то, что происходит на экране. – На нашем телевидении реклама менее креативна. В этот же вечер Михаил проявил чудеса внимательности. Он улучил момент после ужина, когда Даша уже убежала в комнату готовиться ко сну, а Алиса допивала чай. - Алисонька, - присел он рядом, - у тебя всё в порядке? - Конечно, - удивилась та. – А что случилось? - Мне кажется, ты поссорилась с Дашей. Девочке стало смешно. Они три дня подряд не разговаривали и даже старались не смотреть в сторону друг друга, а он, оказывается, только-только это заметил. - Всё хорошо, мы уже подружились. - Точно? – Сощурился Михаил. Алиса пожала плечами: - Точно. На этом Михаил счёл свои отцовские обязанности исполненными и неспешно удалился, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик.

«Взрослые иногда проявляют поразительную беспечность в отношении к детям», - подумала Алиса и встретила сестрёнку неожиданным заявлением: - Помой, пожалуйста, голову! - Кому – тебе? – Не поняла та. – Ладно, пойдём! - Себе. - Это ещё зачем? – Даша даже потрогала свой затылок. - Голова у меня и так чистая. - Мне нужно, чтобы завтра утром она у тебя была ОЧЕНЬ чистая. Девочка страдальчески вздохнула и поплелась в ванную. Плескалась она долго. Алиса уже почти уснула, когда ей в нос ударил такой ядрёный аромат, что она тут же вскочила. - Ты чего? – Спросила Даша, выкручиваясь из полотенца и ныряя под одеяло. - Чем от тебя пахнет? - А что, сильно заметно? – Огорчилась девочка. – Ты только тёте Тане не говори, я в её шкафчик со всякими склянками залезла, и мазью намазалась одной, «для освежения кожи», так было написано на флакончике. - Точно одной? – Принюхалась Алиса. - Ну-у, засмущалась рыжая хулиганка, - там ещё один лосьончик был, я только чуточку им капнула, он жутко вкусно пах. Спрей освежающий побрызгала на волосы – хуже же не будет, так ведь? И крем для загара немножко взяла… Но я его уже смыла! Алисе стало смешно: - Он-то тебе зачем? - Посмотришь, какая я завтра загорелая буду! Я на лицо намазала, на шею, и ещё чуть-чуть на руки. - Крем для загара действует по другим принципам. Даша явно не была расположена слушать нотации: - Давай спать, а то завтра рано встава… Уснула она, даже не договорив. Алиса улеглась, но одна вещь не давала ей покоя. Она долго ворочалась, потом выскользнула из-под одеяла и, шлёпая по полу босыми ногами, направилась к письменному столу. От звука открываемых ящиков проснулась Даша. - Что – уже пора? – Сонно пробормотала она. – Пся крев, я совсем не выспалась… А чего так темно-то, а? - Спи, ещё рано. - А чего ты там делаешь? - Мне нужно кое-что найти. Откуда-то из глубины очередного ящика она извлекла толстый словарь и, сосредоточенно хмурясь, принялась перелистывать страницы. Даша, хотя и жутко хотела спать, следила за ней с неприкрытым интересом. Она уже достаточно хорошо знала сестрёнку, чтобы сообразить: мало что может заставить её подняться среди ночи и начать рыться в книгах. - Нашла! – Объявила, наконец, Алиса. - Чего ты нашла? - Выражение «у него есть харизма» означает, что человек производит на окружающих сильное впечатление, они поддаются его влиянию и готовы следовать за ним, - прочитала девочка и со стуком, который в ночной тишине показался просто оглушительным, захлопнула словарь. - Это всё? – Кротко осведомилась Даша. - Всё. Я была права. - А теперь – спать! – Скомандовала рыжая хулиганка. – Иначе завтра мы всюду опоздаем. Вскоре девочки уже крепко спали.

Глава 12.

На следующее утро Алиса проснулась как раз тогда, когда хлопнула входная дверь и последний взрослый обитатель квартиры ушёл на работу. Она сладко потянулась, сама себе пожелала доброго утра, повернула голову набок и встревожилась: Даши рядом не было. Девочка накинула на себя халат и побежала её искать. Сестрёнка обнаружилась на кухне. Она сидела за столом и мрачно тыкала вилкой в разбухшую в кипятке сардельку. Алиса присела рядом: - Что случилось? - Не буду говорить – поседеешь от переживаний. Тебе это надо в таком юном возрасте? - Говори! - Ладно. Минут пятнадцать назад случилась одна очень неприятная история. У нас в холодильнике жила-была симпатичная маленькая розовая сосиска. Я вытащила её оттуда, бросила в кипяток, она заорала, покраснела, разбухла… Вот, сейчас я её ем. Жуть, правда? Алиса сразу всё поняла: - У тебя плохое настроение? Даша молча кивнула. - Почему? Переживаешь из-за кастинга? - При чём тут кастинг! – Отмахнулась Даша. – Я всю ночь думала, как можно мои деньги найти – вот что меня сейчас больше всего волнует. В голову ничего так и не пришло. - Всю ночь ты спала, я это точно знаю, у нас она кровать на двоих. А вот некоторые мысли по поводу того, с чего нам начать, у меня всё-таки появились. Ты думаешь, что я вчера записывала в блокнот? - Выкладывай! – Обрадовалась Даша. - У нас отсутствует достаточное количество времени. Автобус в семь десять, а сейчас уже половина седьмого. Заканчивай завтракать и пошли одеваться. Вскоре пришёл Данила, уже полностью готовый к предстоящей поездке. Алиса с расчёской в одной руке и с феном в другой открыла дверь, с загадочным видом попросила его подождать на кухне, и убежала обратно в комнату. Мальчик сидел на табуретке, пил оставленный Дашей чай и с интересом слушал, как девчонки в соседней комнате перешёптываются, шуршат одеждой, хихикают, один раз даже упал стул, тихонько ругнулась Даша – и снова зашуршала одежда. Без десяти семь Данила встревожился, без пяти семь заволновался, а когда минутная стрелка на настенных часах устроилась между двумя цифрами «один» и «два» в числе «двенадцать», решительно поднялся с места. Для любого мальчишки куда-то собраться – минутное дело, причём в прямом смысле этого слова. Джинсы, футболка, кеды, панама – вот и все сборы. А вот девчонки могут собираться часами, подрихтовывая свою внешность до состояния абсолютного идеала, которого по определению достигнуть невозможно. А значит, если их не остановить, это может затянуться до бесконечности. Данила уже поднял руку, чтобы постучать в комнату, как дверь распахнулась с другой стороны. - Мы готовы! – Объявила Алиса, поправляя свою неизменную сумочку на плече. Из-за её плеча появилась Даша и впервые в жизни мальчик испытал настолько сильное потрясение. Точнее, такое уже было, когда он увидел Дашу в первый раз. Теперь же он словно увидел её заново. Он и раньше считал Дашу самой красивой в мире, но сейчас она была просто ослепительна. Неизвестно, что сделала Алиса с её внешностью, если и она воспользовалась какой-то косметикой, то явно этого не было заметно. Впрочем, какие-то штришки она, наверное, всё-таки наложила, потому что и без того большие глаза её сестрёнки стали просто бездонными, обычно сухие и потрескавшиеся губы стали гладкими и какими-то резкими, а два хвостика на голове, в которые Даша имела обыкновение зачёсывать волосы, превратились в множество мелких косичек. - Настоящие, капроновые! - Похвасталась Даша, выставляя вперёд ногу и показывая колготки. – Алло, Киндер, ты живой-нет? Она озабоченно пощёлкала у него перед носом пальцами. Тот никак не отреагировал. - Клиент готов! – Доложила она. – Алисонька, хватай его за шкирку и тащи, иначе на автобус опоздаем. Может по дороге, болезный, оклемается. - За что хватать? – Не поняла девочка. - За шиворот. Вот так вот! – И сама схватив Данилу за воротник куртки, толкнула его в сторону двери. На автобус они едва успели. Данила уселся на сиденье через проход и всю дорогу с немым обожанием таращился на свою избранницу (которой такое внимание очень льстило), и только на подъезде к городу смог внятно сформулировать свою мысль: - Даша, тебя обязательно выберут на роль! Та в ответ довольно хмыкнула: уж в этом-то она нисколько не сомневалась. Выскочив из автобуса, Алиса сразу направилась к стоянке такси: именно здесь отыскать машину с нарисованными на дверце шашечками не составляло никакого труда. Частные автомобили стояли в один ряд - чистенькие, новенькие, сияющие на солнце - словно на выставке в автоцентре. - А ещё говорят, что люди плохо живут, - пробормотала Даша, оглядывая всё это великолепие. Стекло одной из машины опустилось, и кто-то изнутри помахал им рукой. Ребята удивились и подошли ближе. - Привет, девчонки! - Улыбнулся седоволосый таксист. – Я вас знаю, вы уже ездили со мной, совсем недавно. «Можно воспользоваться вашими услугами?» - Перекривлял он. – Вам опять в Шибенец? - Мы только что оттуда, - ответила Алиса. – Теперь нам в другое место. - Присаживайтесь! – предложил водитель. - Я мальчик! – Запоздало возмутился Данила. Мужчина внимательно оглядел его и пожал плечами: - Извини. Ребята, не сговариваясь, устроились на заднем сиденье. - Улица Калинина, дом 75-А, - сказала Алиса. – Знаете, где это? - Во-первых, я живу в этом городе всю свою жизнь, во-вторых, работаю таксистом. Как вы сами считаете, я знаю, где это? Машина тронулась и поплыла по улице, словно корабль. - Вы уже вроде как мои постоянные клиенты, скоро придётся вам скидку давать. - Надеюсь, вы не шутите, - тут же отреагировала Алиса. – Сколько? Таксист, не ожидающей от ребёнка женского пола такой практичности, чуть смутился, тем более, он в самом деле хотел просто пошутить. - Ну… десять процентов. - Двадцать! – Сказала Алиса. – В ближайшее время нам придётся часто ездить и в город, и по городу, если вы будете давать нам скидку в двадцать процентов, мы готовы пользоваться только вашими услугами. Таксист задумался. - И как часто вы будете ездить? - Как минимум в течение недели - каждый день. - Согласен! Алиса улыбнулась: - Очень хорошо. Как с вами при необходимости можно связаться? У вас есть телефон мобильной связи? - Две тысячи баксов за телефон и ещё полторы за подключение? – С неудовольствием осведомился водитель. – Мне что, по-твоему, деньги девать некуда? У меня пейджер, это куда дешевле. Знаешь хоть, что это такое? Алиса кивнула. - Вот номер пейджинговой компании и номер моего абонента, - он порылся в бардачке и протянул девочке визитную карточку, совсем простенькую, на которой были написаны только «Александр Николаевич», на месте фамилии стояла большая буква «Б.», ниже - слово «такси» и несколько цифр. Маленькая американка поблагодарила и спрятала визитку в сумочку. - Хваткие сейчас дети пошли, - через минуту вполголоса заметил таксист, ни к кому особенно не обращаясь. - Точняк! - Отозвалась Алиса, сообразившая, что именно значит «хваткие», из контекста. Ребята дружно заулыбались: Алисе до сих пор никто так и не удосужился объяснить, что «точняк» не входит в сферу русского литературного языка. Таксист оказался немногословным. Лишь минут через пять он флегматично поинтересовался: - И куда вы это такие нарядные направляетесь? - Нарядная здесь – только я! – Запальчиво возразила Даша. – Но моей нарядности хватит на нас всех, так что с какой-то стороны вы правы. На кастинг еду. В сериале сниматься буду. - В сериале? – Не особенно удивился таксист. - По телевизору? - Ага! Если Даша и надеялась на дальнейшие расспросы, то оказалась неправа: её собеседник лишь проронил «Понятно» и замолк. Он был на редкость не любопытен, и Алисе это понравилось. Она решила, что, пожалуй, с ним можно иметь дело. Всю оставшуюся дорогу молчали. На подъезде к нужному месту, едва только свернули с проспекта и начали петлять по боковым улочкам, им стали попадаться дети, в основном девочки, и поодиночке, и с родителями, иногда целыми группками. Они не просто гуляли, а шли, и шли целенаправленно. Сначала ребята не обращали на них внимания, но потом Даша встревожилась. - Что-то их тут много, - пробурчала она, - для утра в воскресение. - Они тоже нарядные, - подлила масла в огонь Алиса, которая уже начинала подозревать, в чём дело. Перед Центром детского творчества царило необычайное оживление. Это было похоже на первосентябрьскую линейку: по территории, отгороженной литой чугунной решёткой, бродило множество людей. Тут были и девочки, и мальчики, и их папы с мамами, и их бабушки с дедушками, и просто их знакомые, и даже те, кто просто пришёл поболеть за участниц кастинга. Ребята ошарашенно озирались по сторонам, выглядывая из окон машины, словно кролики из клетки. - У тебя здесь много конкуренток, - заметил таксист, озвучивая общую мысль. Ему удалось приткнуть машину между двух роскошных «BMW». Вмиг помрачневшая девочка выбралась наружу, энтузиазма у неё изрядно поубавилось. Вслед за ней выкарабкались остальные. Алиса обежала машину, наклонилась к окошечку водителя и пообещала прислать сообщение на пейджер, как только у них появится необходимость уехать домой. Тот кивнул и сдал назад, на прощание обдав ребят едким облаком дыма. Ребята остались в одиночестве. Именно так: они ВТРОЁМ ощущали себя среди всего этого людского моря одинокими и покинутыми. Даша привстала на цыпочки, определилась с направлением, цепко схватила сестрёнку за руку и повлекла за собой. Данила, с совершенно ошалевшим видом озиравшийся вокруг, сразу же отстал. Даша несколько раз с неудовольствием оглянулась на него, потом притянула к себе Алису за грудки: - Вот что, хватай Киндера – и проваливайте отсюда! - Куда проваливать? - Неважно! Куда-нибудь, только подальше отсюда! Я тут одна как-нибудь справлюсь! Алиса похлопала глазами: - Не понимаю, зачем тебе это? - Ты что, - прошипела Даша в самое ухо сестрёнки, - не видишь, как он на других девчонок пялится? Та изумилась: - Ты что – ревнуешь его? - Очень надо! – Даша вспыхнула так, что её волосы чуть не задымились. – Просто мал он ещё, на девчонок глазеть! Вот вырастет – тогда пусть смотрит, сколько угодно! Алиса давилась от едва сдерживаемого смеха. - Если уж на то пошло, он на меня должен глазеть, а не на кого-то ещё! – Буркнула Даша. – Да хватит ржать, кому говорю! Короче: хватай Киндера – и отправляйтесь погулять часок-другой. – Она снова привстала на цыпочки, оценила размер толпы и поправилась. – Вернётесь через три часа – их тут человек сто, не меньше, и ещё десяток-другой на подходе, раньше тут вряд ли всё рассосётся. - Сделаю, как ты скажешь, - пожала плечами Алиса. - Точно? - Обещаю! Дальше Даша двинулась уже сама, решительная, словно шла по меньшей мере на казнь. Алиса отыскала Данилу. - Пойдём отсюда! – Сказала она. - Это ещё зачем? – Не понял тот. - Даше не нравится, что ты на других девчонок пялишься. Мальчик непонимающе вытаращился на подругу. - Ага, - кивнула маленькая американка, - она тебя ревнует. - Чё – правда? – Не верил тот. - Получается, что так. Данила озадачился настолько, что безропотно позволил себя увести и только опомнившись, начал слабо возражать, что, мол, можно «где-нибудь посидеть, тихонечко, чтобы Дашка их не увидела». Алиса остановилась и резко повернулась к приятелю: - Ты сам веришь, что Дашу выберут? Тот с усилием помотал головой. - И как ты думаешь, она будет довольна, если вдруг узнает, что мы это видели? - Вряд ли, - едва слышно отозвался мальчик. Алиса подхватила его под руку и потащила прочь. В это время претендентка на роль в сериале тоже пробиралась через толпу себе подобных, но в другую сторону. От обилия бантиков, оборочек, белоснежных блузочек рябило в глазах. Наконец она оказалась перед крыльцом здания, в котором должен проходить кастинг. На двери висела уже знакомая афиша про девочек от десяти до двенадцати лет, которые приглашаются итд, итп. Дети со своими сопровождающими проходили внутрь, оттуда слышался нервный женский голос: - Не задерживаемся, не задерживаемся, проходим на второй этаж, в аудиторию! Не задерживаемся! Даша перестала сопротивляться, и поток людей внёс её в холл, стены которого были обвешаны плакатами, афишами, объявлениями, множеством каких-то бумаг. Распорядительница была типичной тётенькой-педагогом, перекрашенные перекисью волосы были уложены в высокую причёску, на бледном лице ярко-алым пятном выделились губы. Рот, казалось, открывался и закрывался сам по себе, а крик возникал просто так, всюду сразу и конкретно нигде: - На второй этаж! Не задерживаемся! Тётенька была донельзя взъерошена, а глаза у неё были совершенно ошалевшими. Даша вдруг поняла, что произошло, и испытала острое чувство жалости. Крохотное заведение, которое посещало от силы, может быть, два десятка детей, из тех, которым, ну, совсем уже некуда было податься, теперь испытало наплыв сотен девочек, желающих сниматься в кино. Здешний персонал такого поворота совсем уже не ожидал, и разбираться со всей этой ситуацией заставили как раз вот эту несчастную женщину. Хорошо ещё, что не нужно было искать место, где будет проходить кастинг - Даша просто перебирала ногами, и людской поток сам нёс её в нужное место. Сначала она прошла по коридору, затем оказалась на узкой лестнице, а, поднявшись на второй этаж, очутилась в аудитории, очень похожей на кинотеатр – по всему залу стояли ряды кресел, а в самом конце зала располагалась обширная сцена. Тут Даша решила, что, пожалуй, хватит поддаваться влиянию толпы и активно заработала локтями, пробиваясь в сторону первых рядов. Дети с родителями рассаживались по креслам. Даше удалось примоститься на самое крайнее место второго ряда, и ей хорошо стала видна сцена, посреди которой стоял длинный стол, а за столом стояли пять пустых стульев. Даша вжалась в кресло и обеими руками даже ухватилась за края, чтобы её не сбросили люди, которые проходили дальше, на другие места этого же ряда. Вскоре на сцене появились пять человек и принялись рассаживаться за стол. Как Даша поняла, это и была комиссия, которая будет проводить кастинг. Четыре женщины были словно клонами той, что распоряжалась на первом этаже, такие же типичные преподаватели с крашенными волосами, ярко напомаженными губами и маленьким окладом. А вот последний член комиссии оказался старичком лет семидесяти, лысеньким, улыбчивым и весьма бодрым для своего возраста. Он сразу же уселся на средний стул и в радостном предвкушении потёр руки. Ему не терпелось начать процесс. - Мы задержались на десять минут! – Недовольно сказала одна из педагогов, грохнув перед собой целую кипу папок. – Хорошо, что Сан Саныч ещё не появился. - Да уж, - подтвердила другая, - Сан Саныч не любит опозданий. - Начинаем! – Объявила третья, повысив голос, и шум в зале сразу смолк. Женщина встала. – Итак, мы здесь собрались для того, чтобы провести кастинг для сериала. Претендентки на роль должны показать свои артистичные способности и… эту, как его… - Харизму! – Подсказала четвёртая женщина. - Да: и свою харизму. Мы будем вызывать вас на сцену. Вы можете спеть песенку, рассказать стишок, басню, просто показать интермедию. Мы будем готовы рассмотреть всё, что вы подготовили. - Начнём по порядку, с первого ряда, - решила третья женщина. - Первое место, второе, третье, и так далее, вплоть до последнего места в последнем ряду. - Три минуты на каждого! – Сказала вторая, что-то подсчитала про себя, шевеля губами, и недовольно закончила. – Часов за шесть-семь должны успеть. Задние ряды зашумели. - Начинаем! – Снова повысила голос первая женщина, пытаясь перекричать шум. – Девочка! Да-да, ты, выходи! Даша сидела на первом ряду, на самом краю, но не на том, с которого начали вызывать на сцену. У неё ещё было время подготовиться. Что такое интермедия она вообще не знала, петь не умела (кое кто в детском доме говорил, что слух у неё отсутствует напрочь), а из стишков она помнила только «В лесу родилась ёлочка». Она заозиралась вокруг: неужели тут все умеют и петь, и рассказывать басни, и даже знают, что такое «интермедия»? Симпатичная кудрявая блондиночка, которая сидела сзади и чуть сбоку, заметив её взгляд, показала язык и состроила обидную рожицу. Даша вспыхнула и повернулась обратно. Она считала себя достаточно воспитанной, чтобы не кривляться в адрес незнакомых людей. Впрочем, она не удержалась и через секунду повернувшись, показала блондиночке язык. Та этого даже не заметила, что было обиднее всего. В это время на сцене появилась первая претендентка – тоненькая, лет десяти, с роскошной гривой иссиня-чёрных волос. - Басня! – Неожиданно звонким голосом объявила девочка. – «Ворона и лисица»! Старичок одобрительно кивнул и прикрыл глаза, наверное, решила Даша, чтобы слушать, ни на что не отвлекаясь. - Вороне где-то бог послал кусочек сыру. На ель ворона взгромоздясь, позавтракать было совсем уж собралась, да призадумалась, а сыр во рту держала. На ту беду лиса близёхонько бежала… Чем дальше Даша слушала басню, тем яснее понимала, что роли ей не видать. Черноволосая девочка устроила на сцене театр одного актёра – всего лишь одним своим голосом она показывала все эмоции персонажей: и слащавость лисы, и раздумчивость вороны, и добрую иронию авторской речи. Когда она закончила, в зале громко захлопали несколько человеку, наверное, родители этой девочки, на этом эмоции зала иссякли. - Сан Санычу это может понравиться, - полувопросительно сказала одна из педагогов. - Голос выразительный, - одобрительно заметила вторая. - А где харизма? – Басом отозвалась женщина, сидевшая с краю, и все сразу замолчали. - Харизмы нет! – Заключила первая и кивнула девочке. – Спасибо, можете идти, при положительном ответе мы вам перезвоним. На сцене появилась следующая претендентка и запела незнакомую Даше детскую песенку про воздушные шарики. Даша затосковала. Теперь она убедилась, что роли ей не видать и раздумывала, как бы понезаметнее свинтить отсюда, чтобы не позориться. Но просто так встать и уйти на виду у всех – это было выше её сил. «Выйду и расскажу стих! – Решила она. – А там: будь что будет!» У очередной девочки педагогам не понравились слишком чёрные волосы, которые в кадре будут отвлекать зрительское внимание. - Сан Саныч обязательно обратит на это внимание! – Утверждала женщина с бумагами. – Он очень трепетно относится к деталям в кадре. - Да, - согласилась другая. – Эту девочку Сан Саныч вряд ли одобрит. - Можете идти, мы вам перезвоним! Дети продолжали выходить на сцену, они пели, рассказывали стихи, одна девочка даже сыграла сценку из книги про Буратино, ту, где Мальвина обучала Буратино грамоте. Старичок в центре продолжал сидеть с закрытыми глазами, а когда он чуть запрокинул голову и приоткрыл рот, оказалось, что он просто-напросто спит! Дашина очередь приближалась, и девочка нервничала всё сильнее, её стало колотить так сильно, что лежащий на коленях пакет с книгой то и дело норовил упасть на пол. Наконец девочка, сидящая рядом при очередном «Следующий!» вскочила и побежала в сторону сцены. Даша судорожно перевела дыхание. Чего только в этой жизни с ней не происходило, но так сильно она не боялась никогда. Девочка на сцене спела совсем уж простенькую песенку «Теперь я Чебурашка» и замолчала. Члены комиссии переглянулись. Одна из женщин пожала плечами: - Вряд ли Сан Санычу это понравится. - Да и голос, - поморщилась вторая, - если честно, не очень. Мультяшный какой-то… - Потише, пожалуйста! – Громко прошептала третья. – Обсуждать всё это в присутствии детей… - Следующая! – Скомандовала первая и обратилась в спину к уходящей девочке. – При положительном ответе мы вам перезвоним. Следующей была она. Даша вскочила, чуть не выронив пакет с книгой, и на деревянных ногах принялась выбираться на сцену. Впервые в жизни она испытывала самый настоящий ужас, такой сильный, что даже живот начал болеть. Ведь она же ничего не знает, ничего не помнит, она забыла даже то, что знала и помнила до этого, всю свою сознательную жизнь. Ведь даже в песенке, которую приходилось петь каждый новогодний утренник, она не помнит второй строчки: в лесу родилась ёлочка – а что там дальше с этой ёлочкой было? И пакет этот дурацкий – но зачем она его потащила его с собой?! Оставила бы на стуле, а потом бы взяла! Как она оказалась на сцене, она не помнила, и осознала себя только тогда, когда уже стояла перед всеми. Точнее – перед комиссией, остальной зал скрывался в полумраке, и это немножко её успокоило. Ведь можно себе представить, что тут больше никого нет, а есть только вот эти пять человек. Девочка подняла глаза и вгляделась каждому в лицо. Все, кроме дедушки в центре, смотрели на неё выжидающе, а дедушка все ещё дремал. - Побыстрее, пожалуйста! – Раздражённо проговорила женщина в очках, когда прошла минута и ребёнок, стоящий на сцене, ничего не делал, а просто таращился на них. «Какая нелепая внешность! Интересно, уж ЭТА-то на что надеется?» – С раздражением подумала её соседка, которая была сухопарой, даже, скорее, длинной, и это было видно даже сейчас, когда она сидела, ибо была на голову выше своих коллег. Никто из детей этого не знал, но кроме своего выдающегося роста, эта тётенька имела ещё одну заслугу – она являлась заслуженным педагогом, недавним призёром городской премии «Лучший учитель года». Девочка на сцене засуетилась, уронила свой пакет, в котором, судя по звуку, было что-то тяжёлое, наклонилась, чтобы поднять, а когда разогнулась, лицо её было багровее знамени мировой революции. - Басня! – Пискнул ребёнок. – «Ворона и лисица»! Это было настолько банально, насколько это вообще могло быть. Заслуженный педагог едва сдержала зевок. Остальные тоскливо принялись разглядывать что придётся, кто – лакированную крышку стола, кто – софиты на дальней стене зала, кто – свои собственные ногти, а старичок весьма громко всхрапнул и зажевал губами. - «Ворона и лисица»! – С отчаянием повторила Даша и лихорадочно принялась вспоминать хотя бы первую строчку этой треклятой басни. - Что вы тянете?! – Недовольно осведомилась женщина, перед которой высилась целая гора бумаг. – Давайте, рассказывайте! Басня – «Ворона и лисица». Что дальше? Перед всеми остальными не было ни единой бумажки, а эта тётенька, похоже, решила собрать у себя документы со всех городских школ и разобраться с ними за то время, пока идёт кастинг. Она что-то черкала в очередной бумаженции и лишь на мгновение подняла голову. - Вороне где-то бог послал кусочек сала! – Выпалила Даша. Зал зашумел. Старичок проснулся и с интересом заозирался по сторонам. - На ель ворона забралась, - продолжала Даша, краешком сознания подозревая, что говорит что-то не то, но остановиться уже не могла – её несло. – Позавтракать она совсем уже собралась, но тут лиса бежала мимо, и ворона… На этом её вдохновение вдруг иссякло. - …и ворона…, - упавшим голосом повторила девочка, - в общем, она… это…, - и совсем уже шёпотом докончила, - спрятала сало… - Мне всё понятно! – Заключила заслуженный педагог и с высоты своего роста оглядела коллег. Все остались равнодушны, зато дедушка смотрел на неудавшуюся претендентку и почему-то широко улыбался. - Вы свободны! – Обратилась женщина уже к Даше. – При положительном ответе мы вам перезвоним! Даша продолжала стоять, непонимающе глядя в сторону стола с комиссией. Это что, на самом деле уже всё? - Следующий! Следующий! – Надрывалась женщина, и вот рядом с Дашей появилась очередная претендентка – вся в бантиках, оборочках, кружевах – и сразу же запела про «пусть бегут неуклюже». Даша даже успела услышать что-то про Сан Саныча и про то, что если он увидит что-то подобное этой рыжей девочке, то всех уволит без выходного пособия. Дальше в памяти был какой-то провал. Опомнилась Даша уже на улице, перед теми самыми дверями, куда совсем недавно заносила её толпа. Теперь здесь не было ни одного человека. Она уселась на первую попавшуюся скамейку, открыла книгу и со злостью принялась перелистывать страницы, но мелкий шрифт начал расплываться перед глазами. Она смахнула выступившие слёзы. Алиска – она ладно, человек свой, ей всё, что угодно, можно рассказать. А вот если Кубик узнает? Сама тоже хороша – распетушилась, как нетрезвая ворона перед цыплятами – моя, мол, роль будет, и всё. А теперь? Ни смеяться, ни даже насмехаться над ней Данила точно не будет, но где-то в его подсознании засядет мыслишка, что на самом деле Даша – не такая крутая, какой хочет казаться, и это было невыносимо. Даша заставила себя вчитаться в текст, и это, как ни странно, помогло. Житейские заботы постепенно отошли на второй план. Уже давно она пыталась понять, что такое интеграл. Мало того, что само слово было очень красивым, оно ещё встречалось чуть ли не на каждой странице, и вот уже который день Даша пыталась разобраться, что же, собственно говоря, это такое. Очень скоро стало ясно, что интеграл был как-то связан с первообразной – это слово тоже было загадочным, хотя и не таким красивым. И вот теперь девочка, морща лоб, разглядывала многочисленные графики и сожалела, что у неё нет никакого, даже самого простенького калькулятора. Вряд ли он сразу решил бы все её проблемы, но с ним читать эту книженцию стало бы куда проще. Она не сразу заметила, как рядом уселся молодой мужчина, в изящном костюме, в строгом галстуке и с дипломатом в руке. Усевшись, он сразу положил дипломат на колени и уже собирался его открыть, как заметил, что девочка, сидящая рядом что-то читает, причём она настолько погрузилась в чтение, что не замечала ничего вокруг. Он чуть наклонился, рассматривая текст в книге, увидел многоэтажные математические формулы, и его брови удивлённо взлетели. Мужчина с уважением покосился на свою соседку. Вот уж чего он не ожидал, что маленькая девочка будет читать такую серьёзную книгу. Мужчина щёлкнул замками дипломата (девочка вздрогнула и быстро обернулась), вытащил какие-то бумаги и погрузился в чтение. Несколько минут ничего не происходило - мужчина читал, Даша читала, и они не обращали друг на друга никакого внимания. Наконец мужчина закончил со своими документами, спрятал их обратно в дипломат, щёлкнул замками и направился к той двери, откуда недавно вышла неудавшаяся претендентка на роль в сериале. Девочка бросила вслед ему ещё один короткий взгляд. - Не ходите туда! – Тихо буркнула она. – Там все – гады! Мужчина остановился и обернулся. - Что? – Удивился он, решив, что ослышался. - Гады! – Повторила девочка и снова уткнулась в свою книгу. Поколебавшись, мужчина вернулся обратно и снова присел рядом. - Выперли? – Догадался он. Даша молча кивнула. - Интересно, за что? Девочка долго молчала, наконец звонко захлопнула книгу: - Сыр с салом перепутала! Это было настолько неожиданно, что её собеседник не нашёлся, что ответить. - «Вороне где-то бог послал кусочек сыра», - мрачно процитировала Даша. – Вот скажите: где в лесу можно сыр найти? Сало – сколько угодно, заклевала какого-нибудь медведя, сидит и обжирается салом. А сыр?! Мужчина засмеялся: - Значит ты всего лишь прочитала, что вороне бог послал сало? - А что? - Ну… как минимум, это креативно. И тебя из-за этого выперли? Даша передёрнула плечами и отвернулась. - Печально. - Ничего печального – очень надо, можно подумать! Бегать по сцене, кривляться, светить мордой по телевизору – чего тут хорошего? Не очень-то и хотелось! Я вообще сюда от нечего делать припёрлась! - Тем не менее, ПРИПЁРЛАСЬ. Значит на что-то надеялась? - Надеялась, пока ЭТИХ не увидела. И сразу подумала, нафига мне вообще всё это сдалось. Мужчина задумался. Даша разглядывала проплывающее над крышей соседнего дома облако. Последовал неожиданный вопрос: - Сколько их там? - Кого? - ЭТИХ? - Пятеро дур. - И все дуры? Даша мотнула головой: - Не все. Только четверо. А один – дурак. Сказав это, Даша вспомнила старичка и ей стало совестно. - Может тот дедуля и не совсем дурак, - быстро поправилась она. – Но от него мало что зависит. Он то спит, то просыпается, и всегда молчит. А рулят всем бабы, которые нефига ничего не понимают. Сидят, слушают песенки и только глазёнками моргают. Только и знают, что говорить всем: «Можете идти, мы вам перезвоним!» Перезвонят они, как же, даже номеров телефонов ни у кого не берут! Вот что, скажете, они не дуры? - Вполне возможно. С какой-то стороны, - не стал спорить мужчина. - Мегеры! – Продолжала обличать Даша. – Горгоны! Пифии! - Может гарпии? – Вежливо уточнил незнакомец. - А кто вреднее? - Вообще-то гарпии. Пифии – это такие древнегреческие прорицательницы. - Значит – гарпии. Всё равно – гады они там все! Мужчину, похоже, разговор заинтересовал настолько, что он раздумал куда-либо уходить. Он поставил дипломат на асфальт и откинулся на спинку скамейки. - Ладно, если уж на то пошло. Как тебя зовут? - Как Дашку. - Какую? - Да любую! Мужчина снова засмеялся: - Понятно. Значит ты у нас Дарья. Ты уверена, что не хочешь сниматься в сериале? - Уверена! - Странно. Обычно девочки твоего возраста просто мечтают появиться в телевизоре. Только представь себе: тебя увидят все: и твои подружки, и просто знакомые, и родственники. - Да нет у меня никаких родственников! – Отмахнулась Даша. – Я детдомовская… В смысле, - спохватилась она, – сейчас-то уже нет, меня уже усыновили… то есть удочерили, но родители всё равно ничего не увидят, что вы тут будете снимать, они в Америке. Они вообще меня ни разу не видели, да и я их тоже. Мужчина удивился: - Разве такое может быть? Даша пожала плечами: - У меня всегда всё не по-человечески. - Всё равно не понимаю. Всегда думал, что для того, чтобы удочерить ребёнка, нужно как минимум хотя бы раз на него взглянуть. - Меня АЛИСКА увидела, мы с ней вроде как подружились. Она теперь моя сестра, - не смогла не похвастаться Даша. - Она позвонила своим родителям – и те начали готовить документы на удочерение. - Тем родителям, которые в Америке? – Уточнил мужчина. - Ага. - И Алиса, значит, тоже американка? - Ещё какая! - кивнула Даша. - И сколько ей лет? - Тринадцать. - Хороший возраст. Уже осознаёшь окружающую действительность; и всё впереди. Они помолчали. - Боюсь родителям не понравиться, - поделилась своими сомнениями девочка и тут же махнула рукой. – А, ладно! Оденусь покрасивее, нацеплю бантики - может прокатит. Не вышлют же они меня обратно. Тем более, Алиска за меня заступится. Не обязательно же, чтобы родителей детей любили, иногда бывает совсем не так – и живут как-то. По мне, так главное, чтобы есть давали и из дома не выгоняли. Да и приданого у меня – семнадцать миллионов – это не хухры-мухры. Мужчина рассмеялся: - Интересный ты человек, Дарья. Рыжеволосая девочка за словом в карман не лезла: - Не без этого. Если бы Даша намекнула, что семнадцать миллионов – это не в рублях, вполне возможно, собеседник к её словам отнёсся бы несколько иначе. Вместо этого он мужчина взглянул на свои наручные часы и заторопился: - Ладно, Дарья, сиди пока здесь и никуда не уходи, а я пойду пообщаюсь с твоими… пифиями. Он захлопнул дипломат, поднялся и лёгким шагом, словно его ноги были прикреплены к туловищу шарнирами, пошёл в ту сторону, откуда недавно появилась Даша. Девочка рассеянно посмотрела ему вслед, качнула головой и снова принялась листать книгу. В то, что этот дружелюбный мужик, который сразу ей понравился, сможет договориться с горгонами из комиссии, она не верила. Такие даже у собственных жён сидят под каблуком, а посторонние об них просто вытирают ноги. Меж тем мужчина поднялся по лестнице, оказался на втором этаже, толкнул дверь в аудитория и оказался в актовом зале. Очередная претендентка исполняла на сцене совсем уже не детскую песню Аллы Пугачёвой. - «Си-ильная же-енщина пла-ачет у окна-а», - выводил чистый и звонкий детский голосок. Мужчина поморщился: эту девчушку – да в какой-нибудь хороший коллектив, соответствующий её возрасту, вроде Большого детского хора – там бы она блистала. Хотя – есть ли он сейчас вообще, этот Детский хор или рассыпался, как и все пережитки советской эпохи? Некоторое время он стоял в дверях, наблюдая за происходящим. Следующей девочке было от силы лет восемь-девять. Интересно, на что она надеется, ведь в объявлении было ясно обозначено: от десяти до двенадцати лет. На десятилетний возраст, даже с большой натяжкой, малышка явно не тянула. Оставаясь незамеченным, он ещё какое-то время постоял около двери, затем решительно направился к столу, где располагалась комиссия. При его появлении все вскочили и засуетились. Старичок, сидящий в центре, выбрался из-за стола и торжественно пожал ему руку. Полная женщина бросилась прочь и вскоре вернулась, таща за собой стул: - Вот, присаживайтесь, Александр Александрович! - Всё в порядке, Александр Александрович! – Доложила женщина в очках. – Кастинг идёт полным ходом. - Уже кого-нибудь выбрали? Женщина, сидящая перед кипой бумаг, без особой уверенности сообщила, что, пожалуй, три девочки более-менее подходят. - Можете мне их показать? … Да не пальцем же, господи помилуй! Выбранные девочки сидели на переднем ряду, похожие друг на друга, словно куклы Барби на витрине магазина. Все трое были белокурыми, кудрявыми, с большими; наверное, даже голубыми (отсюда не было видно) глазами; и настолько симпатичными, что от них было трудно отвести глаза. Александр Александрович какое-то время скептически рассматривал их, потом повернулся к членам комиссии (те следили за ним с затаённой опаской). - Господа! – Сухо обратился он к ним. – Вы вообще знаете значение слова «харизматичный»? Девочка на сцене закончила выступление и вопрошающе воззрилась в сторону людей, которые должны были решить её судьбу, но те не обращали на неё ровно никакого внимания, они тоскливо размышляли над вопросом своего спонсора. - В общем так, - заключил Александр Александрович, - кастинг закончен, нужную девочку я уже отыскал. Вы тут все, через одного, психологи, поэтому будьте добры, объясните остальным девочкам, что все они свободны, только как-нибудь пограмотнее, не хватало ещё, чтобы после этого кастинга город наводнился недовольными детьми. А нашу Настю я сейчас приведу. Он вышел, и уже на лестнице уловил, как в зале поднялся лёгкий шум. Рыжая девочка сидела на прежнем месте и всё ещё читала. Его появление она встретила без особого восторга. - А я вам говорила, - буркнула она, на мгновение поднимая взгляд, – гады они там все! Наверное, девочка уловила, что у него какое-то странное выражение лица, поэтому поспешно продолжила: - Вы, главное, не переживайте. Подумаешь – сериал какой-то. Тем более, вы мне ничего не обещали: сказала, что попробуете что-нибудь сделать, вы попробовали - ничего не вышло. Вот и всё. У меня к вам никаких претензий. Лучше займитесь своими делами, какими-нибудь такими, чтобы все остальные проблемы из головы выскочили. А гады – они были, есть и будут; жизнь они могут портить только если на них обращать внимание. «Она меня ещё и успокаивает! – С удивлением понял мужчина. – Психотерапию мне проводит! Поразительный ребёнок!» Он присел рядом: - Дашенька, кастинг закончен. Девочка, не отрываясь от книги, кивнула: ей это было не очень интересно, тем более, абсолютно не интересовало, кто там победил. А то, что кастинг закончен – это уже стало понятно: дети в сопровождении своих родителей уже начали разбредаться. Общее настроение можно было передать одним словом: уныние. - Дашенька, ты прошла. Даша несколько секунд осознавала услышанное, затем вновь вскинула глаза: - Я, конечно, понимаю, что вы – взрослый и я с вами должна вести себя вежливо и всякое такое-прочее, но, знаете, вообще-то за такие шутки в зубах бывают промежутки. Александр Александрович засмеялся: - Я не шучу, Дашенька, ты в самом деле принята на роль. Та вскочила: - Чем докажете? - Пойдём, познакомлю тебя с художественным советом. Он провёл девочку на второй этаж, и вскоре они снова появились в аудитории. Зрители в зале уже изрядно поредели, многие уже пробирались к выходу. Художественный совет в составе четырёх женщин и старичка в центре восседал за столом в полном составе. Все ждали, кого приведёт Александр Александрович. - Анастасия Мадышева! – Объявил он, Все ошарашенно уставились на Дашу. - Она ведь уже была у нас! – Выдавила из себя женщина в очках. - Я знал! – Просиял старичок, вскакивая и бросаясь к Даше. – Сало! Ведь если подумать, действительно, откуда в лесу сыр? В какой-нибудь деревне – это понятно, но в лесу?! Подбежав, старичок потряс её за плечи и, довольный, вернулся на своё место. - Александр Александрович, – медленно заговорила женщина с бумагами, – я не совсем понимаю ваш выбор. Эта девочка, - она ещё раз цепко оглядела Дашу с головы до ног, - она ведь… Женщина не договорила. - Я, что - не красивая?! – Возмутилась рыжая хулиганка. – Или не артистичная?! Может во мне харизмы нет?! - Знаете, дорогая моя, - решилась педагог, – уж по поводу харизмы вы могли бы помолчать. Уж её-то в вас нет ни на грош! И женщина с отчаянностью человека, бросающегося на амбразуру пулемёта, уставилась на Александра Александровича. Спорить со спонсором – это уже была идея так себе, но вступать с ним в конфронтацию – это вообще уже не лезло ни в какие ворота. Художественный совет в полном составе замер и даже, кажется, перестал дышать, ожидая реакции мецената на этот выпад. Но она последовала с другой стороны. - Нет харизмы?! – Возопила Даша. – Это у меня-то нет харизмы?! Всё совсем наоборот! У меня её столько, что на весь город хватит! Пойдёмте, я докажу! И она широкими шагами направилась к выходу. - Докажешь? – Подивился Александр Александрович. – Интересно – как? И первым направился вслед за ней. За ними потянулись остальные члены худсовета. В дверях возникла небольшая сутолока. Хоть тут все и были интеллигенты в надцатом поколении, каждый жаждал пройти первым. К компании присоединились и некоторые дети с родителями, из тех, что не успели разойтись: всем было интересно, каким образом эта странная веснушчатая девчонка будет доказывать наличие у себя харизмы, тем более, мало кто вообще знал, что это вообще такое. Они всей толпой высыпали на улицу. Даша решительно направилась к воротам. Украдкой, чтобы этого никто не заметил, она опасливо оглядывалась по сторонам. Ни Алисы, ни Данилы видно не было, и это было просто великолепно. Дойдя до ворот, она резко остановилась и развернулась: - А куда вы все прётесь? Возникло всеобщее замешательство. Мужчина интеллигентного вида, держащий за руку свою дочку, заозирался вокруг так, словно не совсем понимал, как он здесь очутился. - А ведь и вправду, - растерянно осведомился он, - господа, куда мы, собственно говоря, направляемся? - Я могла бы довести вас всех до ближайшего светофора, - вкрадчиво начала рыжая хулиганка. – Или увести вас в соседний район. Или, как вариант, вообще устроить вам прогулку за пределы города. И вы бы шли за мной, как баранчики. Скажите спасибо, что я экономлю вам ваше время. И после этого кто-то будет говорить, что я не харизматичная? Все переглядывались - никто ничего не понимал. - Выражение «у него есть харизма», - процитировала Даша вчерашние слова Алисы, - означает, что человек производит на окружающих сильное впечатление, они поддаются его влиянию и готовы следовать за ним. После секундного замешательства последовал такой взрыв хохота, что даже машины, проезжающие мимо, начали петлять по дороге. Громче всех смеялся старичок из худсовета. «Н-да, - тоскливо размышляла Даша, оглядывая веселящихся людей. – Если Алиска узнает, что я тут творила, мало мне не покажется: вряд ли я отделаюсь одними только нотациями. - Дашенька, - смахнув выступившие на глазах слёзы простонал Александр Александрович, - вижу, я в тебе не ошибся. Правда, выражение «харизматичный» ты поняла слишком буквально. - А ещё - у меня чёрный пояс! – Похвасталась девочка. - Что – серьёзно? – Донельзя удивился мужчина. - Зачем мне вас обманывать? Если до этого у кого-то и оставались сомнения, то этот факт окончательно решил дело. - Пойдём! – Александр Александрович увлёк девочку за собой. Вскоре они вдвоём сидели в кабинете на первом этаже. Все горизонтальные поверхности были заставлены кадками, горшками, горшочками и прочими ёмкостями с цветами, отчего кабинет напоминал оранжерею. - Итак, Дарья, ты будешь сниматься в нашем сериале. Это – безоговорочно. Всё-таки именно я даю деньги на всю эту петрушку и имею право принимать решения. За две, максимум – за три, недели все съёмки, которые мы запланировали с участием Насти, закончатся, и ты будешь свободна. - Какой ещё Насти? – Насторожилась Даша, которая уже второй раз слышала это имя, она почему-то сразу вспомнила блондинку, которая высовывала язык. - ТЫ будешь Настей, - он выделил голосом первое слово. - Тебе нужно привыкать, что на съёмочной площадке тебя никто иначе называть не будет. Про своё настоящее имя ты можешь забыть. Если ты играешь Настю, то и будешь Настей. - Интересные у вас порядки. - Не без этого. Кино – это отдельный мир со своими правилами, порядками, принципами, со своим жизненным укладом. Уверен, в ближайшие дни ты узнаешь много всего интересного. - Это здорово, - ровным голосом отозвалась Даша. – Обряд крещения совершать будете или без этого обойдёмся? Александр Александрович сообразил мгновенно. Он вскочил и простёр над девочкой руки на манер библейских пророков: - Данной мне властью нарекаю тебя Анастасией. В течение какого-то времени ты у нас будешь Настей Мадышевой, десяти лет от роду… - А отчество какое у меня? Александр Александрович осёкся и опустил руки: - Зачем тебе? Даша смерила собеседника недоуменным взглядом. Она в самом деле не понимала, как можно не понимать таких простых вещей. - Я теперь артистка, мне нужно, чтобы меня уважали. До «дорогой госпожи Мадышевой» я ещё не доросла, но вот «Анастасия Батьковна» - это будет самое то. Александр Александрович ожидаемо улыбнулся: - Ну, если учесть, что твоего киношного папу зовут Сигизмунд, ты у нас Анастасия Сигизмундовна. - Вау! – Восхитилась Даша. – Офигенно! Мужчина в который раз за последние полчаса удивился: - Тебе в самом деле нравится? Девочка пожала плечами: - Пару недель пожить с таким отчеством – это прикольно. А вот если бы меня в самом деле так звали, я бы выбросилась из окна ещё во младенчестве, как только смогла бы доползти до подоконника. Мужчина даже потряс головой, чтобы избавиться от представившейся ему картины: - Ладно, давай поговорим о делах. Съёмки начнутся через два дня. Мне нужно, чтобы завтра подъехали твои родители…, - Александр Александрович осёкся и быстро поправился, - твои опекуны. Нужно подписать кое-какие документы. - Сейчас Алиска придёт – она и подпишет. - Ей ведь тринадцать лет? - Да. Александр Александрович мотнул головой: - Не пойдёт. Мне нужно, чтобы подпись ставили совершеннолетние дееспособные лица. - У Алиски паспорт есть! – Возмутилась Даша. – Самый настоящий! Американский! Я сама видела! И ещё ей скоро четырнадцать! Через восемнадцать дней! - Американский паспорт и русский паспорт имеют разные статусы, - мягко заметил мужчина. – В любом случае, если кто-то узнает, что студийные документы подписывала маленькая девочка, тем более, американка, у меня возникнут серьёзные проблемы. - Алиска – не маленькая! – Продолжала бушевать Даша. - Вы её ещё не видели! Она умнее, чем все вы тут вместе взятые! - Даже умнее, чем я? Даша ощутимо напряглась: - Я… это… не знаю, в общем. Александр Александрович тонко усмехнулся: - Оказывается, ты не такая безбашенная, как я полагал. – Он тяжело вздохнул. – Жаль, что ты не на десять лет постарше, я бы сразу принял тебя в свою команду. Мне такие люди нужны. У нас хорошо. - Если бы мне было на десять лет больше, я бы на этом кастинге не появилась. - Это точно… Ладно, продолжим. Если уж твои новые родители на другом континенте, завтра сюда должны подъехать те люди, которые являются твоими нынешними опекунами. Собственно говоря, достаточно одного из них. - Дядя Миша! – Тут же решила Даша. - Не имеет значения. Необходимо, чтобы он подписал кое-какие бумаги. - Замётано! - И уже послезавтра начнутся съёмки. Даша широко улыбнулась. - На сегодня ты свободна. Девочка вскочила, но мужчина придержал её: - Подожди, мне не даёт покоя один вопрос. Зачем ты нас обманула? - Я за сегодняшний день ни сказала ни одного слова лжи! – Торжественно отчеканила рыжая хулиганка. – Сама от этого в шоке, но это действительно так. - Я про чёрный пояс, - напомнил Александр Александрович. – Ты сказала, что у тебя есть чёрный пояс. - Есть. Мужчина вздохнул: - Знаешь ли ты, Дашенька, мне не очень приятно, что наша совместная работа начинается с явного обмана. Тебе известно, сколько усилий и – главное – времени нужно потратить, чтобы достичь уровня хотя бы первого – белого – пояса? - Не понимаю, о чём вы, - мотнула головой девочка, но в глазах у неё плясали чертенята. - У тебя есть пояс? – Уже с некоторым раздражением повторил мужчина. - Есть. - Чёрный? - Чёрный. - Настоящий? - Настоящий. И только тут Александр Александрович задал вопрос, с которого, собственно говоря, и нужно было начинать беседу: - По карате? - В смысле? - Пояс – по карате? - Да вы что! – Деланно Изумилась девочка. – Где я, а где карате! Просто – чёрный пояс. – Она задрала блузку. - Во, глядите! Мужчина вытаращился на узенький ремешок, опоясывающий её талию. - Мне Алиска сегодня свою юбку дала поносить, - принялась объяснять Даша, - а она мне оказалась чуть великовата, вот и пришлось надеть пояс. И как раз чёрный, так что я вас нисколечко не обманула. Она была уже в коридоре, а из кабинета всё ещё раздавались раскаты хохота: похоже, Александр Александрович любил и умел смеяться.