Криминальные каникулы-1. Под знаком орла.

Пролог.

Пролог (Брянщина, декабрь 1942 года).

Зима в этом году выдалась холодная и снежная. С белого, словно вымороженного неба, падал редкий снег. Ветер подхватывал его и острыми колючими иглами бросал в лицо. Не защищали даже деревья.

Соломон Файшер брёл по лесу уже второй день. Он замёрз так сильно, что ног уже давно не чувствовал, пальцы на руках невыносимо кололо, а тело била бесконечная мелкая дрожь.

Не раз появлялась предательская мысль улечься в снег - и будь что будет. Но поступить так было не просто. Соломон ясно осознавал, что он трус. Для совершения самоубийства нужна была решительность и смелость - а именно их как раз недоставало.

Это и вынуждало его брести вперёд.

Последние четыре года Файшер только и делал, что бегал. Сначала - от европейской полиции, которой не очень нравились методы, с помощью которых зарабатывал на жизнь правоверный польский еврей, потом - от немцев, которые называли его не иначе как "юде" и перед которыми, как он сразу же понял, стояла задача под корень извести весь иудейский род. Затем, проведя несколько месяцев в варшавском гетто, - вообще от всех.

В Советском Союзе война началась летом сорок первого и застигла Соломона под Киевом, где тот решил обосноваться хоть на какое-то время. Деревня Балкино, несмотря на близость к украинской столице, была тихим пасторальным местечком, и лежало, окружённое лесом и многочисленными сельскохозяйственными угодьями, в стороне от больших трасс.

Соломон решил устроиться здесь надолго. Он начал даже подумывать об открытии крохотного магазинчика, но столкнулся с серьёзными трудностями: времена НЭПа уже прошли, а советские власти противились любой частной деятельности.

В лучшие времена Файшер получил аттестат юриста и даже успел поработать несколько лет помощником нотариуса в захудалой варшавской конторе. Практика у него была не богатая, тем не менее, он успел уяснить, что любой закон можно обойти.

Пока он искал способы это сделать, наступила война - и все планы пошли псу под хвост. У избранного Иеговой народа, к которому имел несчастье принадлежать достопочтенный Соломон, наступили тяжёлые времена. Точнее, плохие времена наступили у всех, но именно на евреях это отразилось в первую очередь.

Из Балкино пришлось спешно уезжать - тамошний нарком воспылал желанием упечь товарища Файшера в армию. На уверения потенциального бойца, что возраст тому не позволит в должной степени справляться с требованиями Устава, нарком толкнул прочувственную речь о долге каждого гражданина защищать свою родину и, если потребуется, отдать за неё жизнь. На этом месте монолога Файшеру резко поплохело. Недолго думая, он собрал свой нехитрый скарб и на следующее утро, ещё не успело развиднеться, покинул негостеприимные балкинские пенаты.

Начались дни скитаний.

Летом ещё можно было как-то прокормиться, с ночёвкой тоже особых проблем не возникало. Зато осенью приходилось искать лежбище на несколько месяцев вперёд. Он его отыскал, но прожил в нём меньше недели – линия фронта подошла совсем близко.

Сорок второй год Соломон Файшер встретил под Тулой. До того места война ещё не добралась, хотя гитлеровские войска были уже на подходе, и лунными зимними вечерами, когда воздух был чистый и прозрачный, под горизонтом слышались звуки канонады и сухой треск пулемётных очередей.

Файшер кочевал по деревням и небольшим посёлкам, кое-как перебиваясь найденными крохами продуктов. Но надолго он нигде задержаться не мог: по местному радио истерили по поводу иностранных шпионов, поэтому насельники настороженно относились к каждому появлявшемуся в их населённом пункте незнакомцу, особенно нерусской внешности.

Так проходили дни за днями. Соломон вконец одичал. После того, как в одной из деревень на него спустили собак, он стал сторониться обитаемых мест и принялся промышлять по заброшенным селениям, там ещё можно было расжиться какими-нибудь объедками.

Начало смеркаться.

С подветренной стороны потянуло дымом, и Файшер ускорил шаги.

Запах гари с некоторых пор уже стал привычным. Узнавая о скором приходе немцев, жители сжигали свои дома и забивали скот, а если кто не соглашался этого делать, тем помогали власти - cовсем недавно вышел указ Верховного главнокомандующего, в соответствии с которым нельзя было оставлять оккупантам никаких материальных ценностей.

Однако Файшер знал на собственном опыте, что даже в дотла сгоревшем доме при известной сноровке можно отыскать годные к употреблению остатки съестного, а в любой деревне обязательно остаётся какая-нибудь развалюха из разряда хозпостроек, в которой можно пересидеть день-другой.

Эта деревня была похожа на сотню таких же искалеченных войной селений: на месте дорог, тропинок и улиц - девственно белые снежные равнины; поваленные навзничь изгороди; запущенные, поросшие неопрятной высокой травой огороды; остовы сгоревших домов с обугленными квадратами печей, из которых нелепо торчали покос ившиеся трубы.

Дом, который он облюбовал, стоял в самом центре деревни. В лучшие времена это было красивое строение из силикатного кирпича. Похоже, здесь жил староста или председатель - простые люди обитали в деревянных хибарах. Каменная часть дома выгорела полностью, но деревянная пристройка, как это ни странно, осталась практически целой, даже стёкла на единственном окне были почти целыми.

Сначала Файшер внимательно исследовал сугробы в окрестностях деревни (жизнь научила его быть осторожным) - никаких следов ни человеческих, ни звериных, видно не было. Снег закончился три дня назад. Это значило, что как минимум, несколько суток к селению никто не подходил.

Соломон, спрятавшись за двумя близко растущими соснами, снова обозрел окрестности, теперь уже чутко прислушиваясь к звукам. Он старался уловить любые, даже самые тихие.

Где-то за деревней, в лесу, каркала одинокая ворона. Она хлопала крыльями и сбрасывала снег с дерева. В полной тишине казалось, будто даже отсюда слышно, как ледяная крупа с мягким хрустальным звуком ударяется об твёрдую корку наста. Файшер даже помотал головой, отгоняя наваждение, а потом неверными шагами направился в сторону будущего пристанища.

На самом же деле, чтобы убедиться, что тут точно никого нет, подождать нужно было пару часов, издали понаблюдать домами, но сил на это уже не оставалось.

Оставляя за собой цепочку неопрятных глубоких следов, Соломон добрался до крыльца, поднялся на высокое крыльцо, двумя руками схватился за вычурную медную ручку двери и с усилием потянул на её себя.

Раздавшийся скрип заставил Соломона пригнуться и испуганно замереть. Несколько минут он провёл в довольно неудобной позе, потом с облегчением разогнулся и даже нашёл в себе силы несмело хмыкнуть. Уж если после такого вселенского скрежета сюда никто не примчался, можно быть уверенным, что деревня пуста.

(Ну, если не вся деревня, то несколько ближайших домов – это уж точно)

Перед Соломоном оказалось маленькое помещение, захламлённое хозяйственными мелочами – тут были веники, тазы, черенки от лопат, старые матрацы, какие-то кастрюльки - в общем, всего понемногу, как в любом доме, где жили не первым поколением.

Вдоль одной стены стояла большая скамья, а другую закрывали самодельные полки. В полутьме таинственно поблёскивали аккуратно расставленные затейливые металлические штуковины. Наверное, это были запчасти от каких-нибудь плугов и всяких сельскохозяйственных приспособлений.

Хотя крыша пристройки наполовину сгорела, воздух здесь всё ещё был затхлым, и сильно пахло горелыми тряпками.

Файшер прикрыл за собой дверь и потёр руки. Тут было не теплее, чем на улице, но хотя бы не дул пронизывающий ветер и в лицо не били иглы снега.

А главное, тут лежало тряпьё, в которое можно было закутаться и хоть немного согреться.

- Будем обживаться, - сказал Соломон, и от звуков своего голоса почувствовал воодушевление.

Дверь он решил не открывать, чтобы не намело позёмки, и в полутьме принялся наводить некое подобие порядка. Сначала нужно было освободить место около дальней стены, затем положить туда матрац поновее и после этого, собрав более-менее чистое тряпьё, постелить его на образовавшееся ложе.

Глаза привыкли к полумраку – и работать стало повеселее. Соломон перенёс в угол один матрац, под ним обнаружился второй, ниже – ещё один.

Это был целый Клондайк – из этих матрацев можно было соорудить надёжное пристанище ни на один день и даже ни на два – как минимум, на пару недель. Ещё бы боевые действия не продвигались именно в эту сторону, было бы совсем хорошо.

Кстати, а вот под ногами хорошее деревянное корыто. Много ли человеку нужно для счастья? Файшер растянул пересохшие губы в улыбке. Это было очень большое корыто. Пожалуй, если матрацы уложить в него, то спать можно будет прямо в нём, это по-любому лучше, чем на голом полу.

Неожиданно из дальнего угла комнаты донёсся слабый звук. Соломон застыл в неудобной позе и наклонил голову, прислушиваясь.

Крысы?

Соседство крыс не предвещало ничего хорошего, тем более здесь, в заброшенной деревне. Даже при нормальной жизни эти твари не гнушались человеческим мясом, теперь же существовала реальная опасность во сне лишиться нескольких пальцев.

Но - вроде бы тихо.

Значит послышалось?

Человеческое удивление имеет предел. Когда происходит нечто такое, что не вписывается в привычное мировосприятие, человек не испытывает ровным счётом ничего - психика, чтобы предотвратить себя от выгорания, блокирует эмоциональное осознание происходящего. Точно так же, как у человека с оторванной на станке рукой блокируется восприятие боли, в первые минуты он может ходить, говорить, улыбаться, и даже не замечать, что конечности у него больше нет, в противном случае он бы скончался от болевого шока.

С Соломоном произошло нечто похожее. Раздался короткий сухой треск пистолетного выстрела - и нежданный гость, не испытывая лишних эмоций, распластавшись, упал на пол.

Он оказался вровень за корытом, высоты которого как раз хватало, чтобы наружу не высовывалась макушка. Было чёткое осознание, что, стоит только чуть-чуть приподнять голову, это будет последнее, что он сделает в своей жизни.

Голова заработала чётко и быстро. Итак, стреляют откуда-то из дальнего угла дома, из-за печки. Лёжа за этим монструозным корытом можно не беспокоится за свою собственную жизнь, вряд ли пуля мелкого калибра сможет пробить две дюймовых джоски. Но это - пока. Когда-нибудь ему нужно будет отсюда выбиратся.

Одна из дверей, что ведёт в другую часть дома, слишком далеко, да и стреляющий залёг где-то неподалёку от неё. Остаётся вторая дверь, на улицу, которая чуть ближе первой, но между ним и этой дверью - открытое, хорошо простреливаемое пространство. Живым через него не пробраться. Значит этот выход тоже отпадает.

Тогда - что?

Окно?

Соломон, продолжая прижимать голову к полу, поднял глаза и не смог сдержать горькой усмешки. Вот в южной Европе умели строить окна: саданёшь локтём - и оно вылетает наружу вместе с рамой. А это окно было очень русским - совсем крохотное, вряд ли в него при всём своём желании можно будет протиснуться; мутное, настолько, что за стеклом нельзя было различить даже времени суток; с двойным оконным переплётом, с перекрестьями рам, крепкими, словно прутья металлической решётки; всё это было добротно сбито в одно целое кованными дюймовыми гвоздями.

Осознание происшедшего приходило медленно, и лоб запоздало покрывала испарина.

Как такое может быть?!

Кто стрелял?!

Неужели его сумели выследить?!

Но каким образом?!

Снежный наст не тронут, следов вокруг - никаких, это значит, что стрелявший, чтобы устроить на него засаду, пришёл в эту избу три дня назад и засел за печкой…

Не может этого быть! Три дня назад он сам не знал, что окажется именно здесь, в этой деревне, в этом доме, за этим чёртовым корытом!

Файшер осмелился на секунду выглянуть наружу, кинуть быстрый взгляд в сторону печки, и снова опустил голову в пол.

Итак, печка, как это было положено в русских домах, стоит в углу. Между печкой и стеной пространство в добрых пару футов, там вполне может спрятаться человек обычной комплекции. Горнило печки, закрытое заслонкой лишь наполовину, тоже внушает опасение, что внутри может кто-то сидеть. Одно лишь хорошо - сверху этой печки нет лежака, её стены упираются срав потолок, никакой опасности оттуда исходить не может.

Минуты тянулись, словно часы. Дыхание постепенно успокаивалось. Слух - это единственное, на что можно было рассчитывать в данной конкретной ситуации, но, сколько Файшер не прислушивался, больше он не слышал ничего. Ровным счётом - ни-че-го.

Потом его мысли потекли по совсем уже неожиданному руслу. Ведь бывает же такое, что у человека возникают галлюцинации, когда он видит и слышит то, чего на самом деле нет? Бывает, кто же спорит. Вот и с ним произошло нечто подобное. Немудрено: в последнее время с ним столько всего приключилось, что и головой можно было слегка подвинуться. Действительно: кому тут в него стрелять? Кто здесь может быть, в этом насквозь промёрзшем пустом доме?

Прошло не меньше часа, прежде чем Соломон сумел убедить себя в правильности своей теории и понемногу выползти из своего укрытия.

Это было жутское ощущение: каждое мгновение ожидать выстрела. Но прошла секунда, две, три, десять секунд, минута. За это время Файшер успел подняться, покачиваясь на одеревеневших ногах, и сделать пару шагов.

Тишина, только изо рта с шумом вырываются облачка пара от дыхания.

- Ничего не было! - Шёпотом уверил себя Соломон и всхлипнул от жалости к себе.

Ну что за дьявольские времена наступили! Другие люди живут, ходят по магазинам, женяться, рожают детей, умирают в своих постелях, окружённые сонмами любящих родственников, всё у них размеренно и хорошо. - а он вынужден прятаться в какой-то русской избе посреди пустой деревни, без всяких жизненных перспектив, пусть даже на ближайшие несколько дней, голодный, оборванный, без крошки еды или капли питья. Почему всё это происходит именно с ним? Чем он прогневил Всевышнего? Тем, что не всегда исполнял его заповеди? Но ведь он не один такой, что не чтит субботы и не выполняет остальных шестисот двенадцати правил, предписанных сынам Авраама. А все беды и несчастья сыпляться именно на него!

Продолжая что-то бормотать, он готовился к ночёвке, не первой и не последней в чужом доме: бродил по скрипучим половицам, собирал тряпки, матрацы, стаскивал их в одно место, к старому корыту, где твёрдо вознамерился устроить себе кровать. К печке он не подходил, старался даже не смотреть в её сторону, наверное, подсознательно боялся кого-то или что-то там обнаружить.

Когда импровизированное ложе было устроено, Файшер всё-таки осмелился встретиться с загадкой лицом к лицу. Он на цыпочках (что было довольно глупо) выбрался на середину хаты, остановился, набрал полную грудь воздуха, развернулся в сторону печки и мрачно уставился в жерло горнила. Оно было наполовину закрыто заслонкой и почему-то казалось, что именно там скрывается самое страшное.

Ухват - металлический полукруг на длинной ручке - валяющийся под ногами, показался очень удобным орудием, которым можно было не только пошурудить в тёмном зеве печи, но и прихлопнуть, если изнутри кто-нибудь полезет наружу.

Следующая минута была одна из самых ужасных в его жизни. Едва только Соломон ткнул ухватом в зияющий провал горнила, раздался такой ужасный грохот, что недавно прозвучавший в этом доме выстрел показался просто негромким хлопком.

Файшер умирал долго и мучительно. Он лежал навзничь на грязном полу, сморел в потолок и чувствовал, что жизнь медленно, по капле, уходит из него.

Вскоре начали замерзать ноги. Холод неуклонно поднимался всё выше, добрался до коленей и пополз по бёдрам.

Соломон смирился с неизбежным. А потом неожиданно для себя уснул. Точнее, это правильнее было назвать кратковременной потерей сознания - он забылся на каких-то пару минут, а потом, тяжело поднявшись, долго бессмысленными глазами озирался по сторонам. Когда его взгляд наткнулся на ржавый металлический полукруг, валяющийся на полу рядом с печью, он вдруг вспомнил, что произошло. Вспомнил - и его словно обухом по голове ударило. Он сообразил, что случилось.

Соломон опустился на пол и расплакался, горько, как-то совсем по-детски, неловко утирая мокрые щёки. Неужели он испугался просто того, что на пол упала печная заслонка?

Он радыл долго и самозабвенно, а, когда сил уже не осталось, всё ещё продолжая всхлипывать, добрался-таки до этой дурацкой печи и хлопнул кулаком по каменной кладке - это было всё, на что хватило его злости.

За последние несколько лет Файшер пережил многое, но столь много потрясений за один-единственный день он не испытывал никогда. Именно поэтому очередное открытие не вызвало у него особенных эмоций: случившееся в следующую минуту он воспринял как должное, напротив, подсознательно осознавал, что, если он просто так уляжется спать в свою самодельную колыбельку, а завтра проснётся и побредёт из этого чёртова дома дальше - это будет как-то неправильно, против всех правил бытия.

С ним обязательно что-то должно было случится - и это “что-то” не замедлило произойти.

Даже в мирное время у Соломона всегда были проблемы с обувью. То ли из-за нестандартного подьёма ноги, то ли из-за каких-то других физиологических особенностей организма, ботинки ему приходилось менять гораздо чаще, чем другим людям.

Когда же наступило время скитаний, обувка стала самой большой и самой насущной проблемой, перед которой прочие жизненные неудобства отступали на второй план. Стоило только натянуть на ноги что-нибудь на размер больше или меньше требуемого, а то и просто не настолько удобное, насколько это нужно было, следующие несколько дней приходилось ходить с палочкой, болезненно морщась при каждом шаге.

Именно поэтому первое, что заметил Соломон, когда смог адекватно воспринимать окружающую действительность - это сапог, торчащий каблуком наружу из промежутка между печью и стеной.

Файшер наклонился и сощурился, пытаясь в полутьме разглядеть находку. Точно - солдатский керзовый сапог, даже вроде бы его размера.

Он даже потёр руки от удовольствия. Вот оно как, оказывается: Всевышний не просто дал ему это испытание, он решил его вознаградить за то, что все переживания его верный раб с честью перенёс. Если рядом окажется второй сапог, если они окажуться недостаточно сношены и, если вдобавок к этому, они будут его размера, значит так оно и есть. И не нужно было роптать на горькую судьбину!

Рассуждая о неисповедимости путей господних, новоявленный мародёр потянул сапог на себя. Тот не поддавался. Он потянул ещё сильней - и чуть не оказался на полу, когда сапог оказался у него в руке.

Соломон даже не сразу понял, что сапог снялся с ноги, и когда осознал это, обрадовался. Если в наличии имеется одна нога, то должна быть и вторая, и тоже, похоже, в сапоге.

Вторая нога отыскалась тут же. Уже через минуту Файшер, радостно притоптывал по скрипучему деревянному полу, едва удерживаясь от того, чтобы не пуститься в пляс. Сапоги оказались настолько хороши, насколько вообще могли быть: новенькие, его размера, словно он сам их выбирал в магазине; а то, что они оказались не керзовыми, а кожанными - это было даже лучше.

Соломон настолько расчуствовался, что совершил то, что делал только пару раз в далёком детстве: он упал на колени и принёс горячую благодарственую молитву на родном иврите.

Когда эмоции поутихли он вспомнил про ноги и, чуть поколебавшись, принялся вытаскивать наружу лежащего за печкой человека. Пока он это делал, стало понятно, что именно в этом незнакомце кроется разгадка всех происходящих в этом доме в последнее время событий.

Мужчина был безнадёжно мёртв, это было ясно по мышцам - они не могли быть настолько расслаблены у живого человека. Но живым он всё-таки был несколько минут назад - кожа ещё не успела остыть.

Вот, оказывается, кто в него стрелял! Но как этот тип оказался за печкой? Был только один логичный ответ: абсолютно случайно. И сам Файшер оказался в этой избе тоже по странному совпадению. Тем не менее, оставалось непонятным, что именно делал этот парень в таком странном месте, тем более, три дня подряд.

Соломон даже начал испытывать к своему найдёнышу жалость, это было вровень до тех пор, пока труп не был извлечён наружу.

Коротко стриженому белобрысому парню было около тридцати. Белесые белки его глаз, словно у птицы затянутые плёнкой, слепо таращились в потолок, ссадина на лбу только недавно перестала кровоточить - лицо было измезано в грязе и крови.

Мужчина, вне всяких сомнений был немецким солдатом, можно даже сказать больше - эсесовцем. Это было ясно по знакам отличия на форме. Уж таких-то ребят Соломон научился отличать от прочих.

Он выругался и плюнул на пол. Отсюда нужно уходить, понял он, и как можно быстрее. Ещё не хватало, чтобы сюда пожаловали приятели этого гада. С другой стороны, если он просидел за печкой три дня (а может и больше) - чего же его приятели медлили? Может потому, что вряд ли кто-то знает, что он тут.

Обыск трупа только подтвердил догадки. Морщась от отвращения, Файшер вытащил из нагрудного кармана покойника удостоверение офицера 5-й танковой дивизии Вермахта на имя Жозефа… Жозефа… зараза, фамилия оказалась залита кровью. Впрочем, это не существенно - какая ему разница, что за фамилия была у этого эсесовкого гадёныша. Не могилу же он собирается ему рыть, с крестом и памятником?!

Он с силой зашвырнул удостоверение в зев печи. Кстати - кровь. Откуда на этом прямоугольнике картона кровь? Едва сдерживая рвотные позывы, Соломон склонился над покойником и распахнул ворот гимнастёрки. Он всё-таки не сдержался, и его вырвало. Тошнило его долго: горькой желчью, какими-то кровяными сгустками, потом просто происходили позывы к рвоте вообще без всего.

Немудрено: грудь этого гадского Жозефа представляла собой одну большую открытую рану, в которой только червей, пожалуй не было, но и это вряд ли надолго.

Вот, значит, от чего он умер. Ранение в грудную полость, затем заражение, инфекция - и, как следствие этого, медленная и мучительная смерть.

Поделом!

Ночевать в одном доме с гниющим покойником - это была идея так себе. Соломон принялся быстро собираться. Вполне возможно, в другом конце этой деревни есть ещё какой-нибудь пустующий дом.

Уже на пороге, остановившись, чтобы бросить прощальный взгляд на негостеприимную хату, Файшер вдруг вспомнил странное ощущение, которое несколько последних минут не давало ему покоя. Когда он вытаскивал из кармана удостоверение, в кармане оставалось что-то ещё. Он точно помнил ощущение чего-то плотного, похожего на конверт, обёрнутого целлулоидной плёнкой.

Что там могло быть?

Время ли проявлять любопытство?

Файшер захлопнул дверь и заторопился прочь.

Не прошло и четверти часа, он мелкими семенящими шажками возвращался обратно, в душе проклиная себя за своё вечное еврейское любопытство.

В кармане эсесовца в самом деле оказался плотно набитый бумагами конверт.

Бумагами?

В самом деле, что там могло быть кроме бумаги?

Какие-нибудь штабные карты или донесения с полей боёв?

Соломон быстро терял интерес к конверту. В самом деле, с чего это он так разволновался?

Некоторое время он раздумывал, выкинуть ли конверт или всё-таки оставить его себе. Так и не придя ни к какому определённому выводу, он сунул конверт в запазуху и заторопился прочь. Сумерки уже сгустились настолько, что скоро, того и гляди, будет ничего не видно, а ему нужно успеть найти пристанище на эту ночь.

А конверт… - что “конверт”? Его можно будет выкинуть в любой момент, а то и просто разжечь им костерок. Пятьдесят грамм бумаги сильно карман не утянут, а пользу могут принести немалую.

Глава 1.

Глава 1. (Лондон, апрель 1995 года)

Звякнул дверной колокольчик.

- Проходите, прошу Вас! - Воскликнул продавец откуда-то из глубины помещения. - Смею Вас заверить: моя лавка – единственное заведение во всём Лондоне, куда товары поступают сразу из первых рук, минуя всех посредников!

Мистер Брайтон – высокий седой старик лет шестидесяти, весьма живой для своего возраста – вошёл внутрь, хмыкнул и с интересом оглянулся по сторонам.

Он был профессором археологии, и подобные магазинчики с надписью «Антиквариат» весьма интересовали его. Будучи домоседом и человеком, в корне ненавидевшем всякие передвижения по земному шару, Брайтон тем не менее умудрялся совершать поразительные открытия «на кончике» пера», не покидая границ своего родного города.

Откуда-то из-за витрин выбежал низенький толстый человечек, внешне похожий на престарелого еврея, нашедшего тёплое местечко. Он, не снижая скорости, гостеприимно раскинул руки, словно намеревался обнять нежданного посетителя.

Тот сделал шаг назад.

Человечек затормозил, едва не сбив вошедшего с ног.

- Здрасте! Очень рад Вас видеть! Очень! – Продавец так энергично затряс руку посетителю, что тот окончательно растерялся под таким напором.

- Меня зовут Джим Брайтон, - залепетал вошедший. - Я – профессор археологии Оксфордского университета.

- Альберто Файшер к вашим услугам! Просто – Альберто Файшер!

- Очень рад, - по всем правилам хорошего тона завершил процедуру знакомства Брайтон.

- Я - владелец этого чудесного во всех отношениях магазина. Я даже и магазином это называть не осмеливаюсь - это своеобразный клуб по интересам. Клуб в лучших традициях старой доброй Англии. Сюда частенько заходят джентльмены, которые интересуются историческими находками – и, смею вас заверить, они никогда не покидают лавку с пустыми руками!

Брайтон нарисовал на лице вежливую улыбку.

- Я вам хочу показать великолепный экспонат моего магазина! Жемчужина коллекции, можно сказать! – Продавец залучился энтузиазмом. - Я уверен, что, только Вы его увидите – сразу же купите!

- Ну? – В этом коротком слове профессор смог выразить весь свой скептицизм, но его собеседник предпочёл этого не заметить.

- Посмотрите сюда! – Указал он на большую витрину прямо перед входом.

- Ничего не вижу! – Буркнул профессор, вглядываясь в стеклянную завесу.

- Это потому, что я освещение ещё не включил, - пояснил Файшер. - Тут, понимаете-ли, приходится на всём экономить. Посетителей сейчас не очень много, в наше время мало кто интересуется историей, а расходы на иллюминацию значительные. Вот и приходится включать свет, только когда кто-нибудь…

- А можно поближе к делу? – Не очень вежливо прервал Брайтон словоохотливого продавца.

Включилась подсветка витрины и послышался торжественный голос:

– Это – самый настоящий череп неандертальца. Ничего древнее в моём магазине просто-напросто нет! Шесть лет назад его сюда привёз один мой очень хороший друг из сибирской экспедиции.

Перед Брайтоном оказалась витрина, в которой, зияя пустыми впадинами глазниц, лежал жёлтый, чуть удлинённый и покрытый многочисленными трещинами череп.

Брайтон поднял брови:

- Вы уверены?

- В том, что он мой друг? - Удивился Файшер. - Конечно! Мы с ним учились в одном классе!

- Нет, я о другом. - Брайтон вытащил из кармана платок. - Вы уверены, что артефакт обнаружен именно в сибирской экспедиции и в том, что это – череп именно неандертальца, а не какого-нибудь примата?

- Абсолютно! – Засуетился антиквар. - Я, понимаете-ли, очень ответственно подхожу к каждому экспонату, что появляется в моём магазине, поэтому любая ошибка, даже малюсенькая, абсолютно исключена!

Профессор промокнул лоб и аккуратно положил платок в карман.

- Да будет вам известно, - снисходительно начал он вещать, с интересом разглядывая, как по мере его слов изменяется лицо продавца антиквариата, - что череп неандертальца не может быть обнаружен в Сибири по одной простой причине: неандертальцы жили совсем в другой части света.

Наступила неловкая пауза.

- Есть ещё кое-что, - неспешно продолжил Брайтон. - Знаете, чем отличается череп среднестатистического примата от черепа, к примеру, того же неандертальца? Черепная коробка Homo neanderthalensis имеет ярко выраженные…

- Здесь, понимаете ли, очень много подобных вещиц, - поспешно перебил его антиквар, - и происхождение каждой выяснить довольно трудно. Вы должны войти в моё положение, уважаемый… простите, забыл, как вас зовут!

- Не беспокойтесь, - невозмутимо парировал профессор, - я забыл, как зовут вас.

- Альберто Файшер, - вторично представился антиквар.

- Джим Брайтон.

– Очень приятно. Честное слово - ну, просто ОЧЕНЬ! Уважаемый мистер Брайтон, я очарован вашим интеллектом! Вы меня разгадали! Череп – это такая своеобразная проверка. У меня магазин серьёзный, должен же я каким-то образом понимать, какие из моих посетителей - солидные знающие люди, а какие – так себе, забрели в магазин из чистого любопытства.

- И?

- Вы прошли проверку! Теперь я точно знаю, что вы – знаток своего дела!

- Не просто знаток, - педантично поправил его Брайтон. - Я – профессор. Про-фес-сор, милейший, и никак иначе.

- Да-да-да, я в курсе! - Замахал руками продавец. - Профессор – это очень серьёзная должность! Которая ко многому обязывает! Индиана Джонс – он ведь тоже был профессором археологии? С ним очень много всего интересного происходило - сам видел!

Брайтон озадаченно нахмурился. Это имя он уже где-то слышал, но где и по какому поводу – это напрочь вылетело из головы.

- Уясните себе, дорогой мой, что профессор – это не должность, а научная степень. А должность у меня – заместитель заведующего…

- Это просто великолепно! – Всплеснул руками Альберто. – Мне тоже нравятся всякие пирамиды, сфинксы, мамонты и тому подобная лабуд… артефакты. Я ведь деньги на них зарабатываю…, - он осёкся, словно поняв, что сболтнул лишнее. - Ну, ладно, пойдёмте!

- Куда вы меня ведёте? - Слабо запротестовал профессор.

- Сейчас вы всё увидите! - Антиквар бесцеремонно схватил посетителя за рукав и увлёк за собой в глубину помещения. - Мой магазин - это просто Клондайк. Вы всё увидите! Всё! Я ничего не утаю! А на тот черепок не обращайте внимания! Он ещё долго будет морочить головы всяким простачкам!

Брайтону удалось вырваться из цепких рук антиквара. Продавец засеменил вглубь магазина и Брайтону пришлось последовать за ним.

Профессор клял себя за слабохарактерность. Чего ему стоило хлопнуть дверью и уйти восвояси. Его останавливало лишь опасение, что вдруг в этой забегаловке на самом деле отыщется что-нибудь стоящее, ради чего не жалко потратить две-три тысячи долларов.

Лавка была совсем крохотной, но висящие по стенам большие зеркала создавали впечатление пространства; ощущение усиливалось длинными узкими витражами в окнах.

Изнутри антикварный магазин очень напоминал интерьер средневековой лавки «Разные мелочи». Вся площадь помещения была занята высокими, в четыре стеллажа, стеллажами, на которых были аккуратно разложены товары для продажи. Внизу лежали вещи небольшого размера, выше – чуть побольше, на самом верху – объёмистые мешки и ящики с совсем уже непонятным содержимым.

Одновременно вспыхнули все лампы – и магазин осветился ярким люминесцентным светом.

Особенно ценные экспонаты располагались на отдельных витринах, под стеклом, и подсвечивались автономными светильниками.

Антиквар куда-то убежал.

Брайтон неторопливо прошёлся вдоль полок, разглядывая предложенные товары. Время от времени он поднимал брови и скептически хмыкал. Пару вещиц он взял в руки, зачем-то попробовал на вес и небрежно поставил обратно.

- Что вы знаете о свойствах алмазов? – Спросил неожиданно появившийся из-за очередной витрины Файшер.

- Самое твёрдое вещество, - отозвался вздрогнувший профессор. – Обычно он бесцветен, но…

- Я о магических свойствах! – В руках антиквар держал небольшую картонную коробочку. – Алмаз - камень необычайной силы и чудодейственных возможностей. Он соединяет человека с космосом и…

- Короче говоря, - тут же понял догадливый Брайтон, - вы хотите продать мне алмаз?

- Совершенно верно! В оправе и на цепочке!

- Милейший, меня это не интересует! Минералогия не имеет никакого отношения к историческим изысканиям. Странно, что Вы этого не знаете.

- Я-то всё это знаю. Но вы даже не представляете, когда и где отыскали этот алмаз!

- Просветите, будьте добры.

- В Индии, в пятом веке.

- Индия. Пятый век. Фу, как это пошло! Неужели у вас больше ни на что другое не хватает фантазии? - Он вздохнул. - Н-да, как-то негусто у вас с артефактами.

- У меня есть сабля Наполеона! – Упавшим голосом предложил антиквар.

- За всю свою жизнь я видел около полусотни таких сабель. Но что-то я ни разу не слышал, что у почтенного полководца была мания их коллекционировать.

- Ладно, тогда я вам сейчас покажу таку-ую вещицу, - протянул он и снова убрёл в глубину магазина. - Вы просто не представляете, какую!

Брайтону снова пришлось идти за ним.

Правое крыло магазина было отведено для экспонатов более крупного размера.

- Как это ещё стенобитное орудие сюда не притащили? – Пробормотал профессор, разглядывая небольшую пушку, рядом с которой в обычной фанерной коробке из-под фруктов, лежали миниатюрные ядра.

- Сто двадцать тысяч долларов! – Издалека крикнул продавец. – Вместе с ядрами и прочими комплектующими.

- Какого века это изделие? – Уточнил профессор.

- Семнадцатого!

- Очень странно, что в семнадцатом веке знали современный английский язык. Здесь, на лафете, есть крошечное клеймо «Made in China».

Продавец, судя по всему, решил оставить это ценное наблюдение без внимания и приложил все усилия, чтобы сконцентрировать внимание собеседника на сопуствующеё теме.

- А что вы имеете против Китая? Китай - великая страна, - бодро сообщил он. - Ещё в начале нашего века это была феодальная империя, состоящая из кучки голодных оборванных крестьян. У них не было инструментов сложнее деревянной сохи. Теперь же это сверхдержава, которая производит более половины товаров всей мировой промышленности…

- Я всё понял, - сказал Брайтон и заозирался, пытаясь вспомнить, с какой стороны выход. – Позвольте откланяться – не смею больше вас задерживать.

- Подождите! - Заволновался антиквар. - Я сейчас… через пару секунд… вот только вытащу вот эту штуку… - Раздался грохот. - Вот, готово!

Теперь раздался звук, будто по полу тащили что-то очень тяжёлое. Вскоре показался продавец, он волочил за собой небольшое изваяние Будды на массивной подставке.

- Седьмой век! - Утирая пот со лба пояснил Файшер. – Китай. Бронза. О цене мы можем договориться. Сумма довольно значительная, но вещь того стоит.

Брайтон вздохнул. Судя по его лицу, он был не прочь иметь дома в качестве сувенира нечто подобное, но о цене он спрашивать даже не решился.

- Нет! – Сказал он. – Как это не прискорбно, но я покидаю ваше заведение. Рад был познакомиться, господин… простите, имена постоянно вылетают у меня из головы!

Антиквар разволновался. Он упускал важного клиента. В последнее время дела в магазине шли всё хуже и хуже. Плата за аренду помещения и за коммунальные услуги в несколько раз превышали доход от лавки. Концы с концами не сходились, несмотря на все его титанические усилия.

Большую часть дня Файшер бродил по лавке, вытирал пыль с витрин, переставлял с места на место безделушки и с тоской смотрел в окно. Даже в лучшие времена он едва ли обслуживал больше десятка человек в неделю, сейчас же за последние шесть дней это был первый посетитель.

- Мистер Брайтон!! – Завопил продавец. – Подождите!! Я вам сейчас продам то… то… - он набрал полную грудь воздуха, зажмурил глаза, но неожиданно замер, постоял так несколько секунд, затем открыл глаза и совершенно спокойным голосом закончил, - то, что я вам никогда не продам! Спасибо, что посетили мою лавку. - Он энергично пожал профессору руку. - Рад был Вас видеть. Надеюсь, что Вы как-нибудь ещё зайдёте ко мне.

Он повернулся спиной к посетителю и мелкими шажками засеменил прочь. Профессор с неожиданной для его возраста прытью догнал его, схватил за плечо с повернул к себе.

- А вот с этого места поподробнее! – Сказал он. – Что у вас есть?

Файшер извернулся:

- Ничего особенного! Это я так… Брякнул, не подумав…

- Дорогой мой! – Проникновенно заговорил профессор. – У меня в кармане три тысячи восемьсот франков, сто пятьдесят фунтов и больше четырёх тысяч долларов на счету в банке. Если у вас имеется что-то такое, что в самом деле меня заинтересует, я за ценой не постою.

Файшер поправил лацканы потёртого пиджака:

- Я сомневаюсь, что это Вас заинтересует.

- Хватит набивать цену, говорите.

Продавец набрал полную грудь воздуха и шёпотом выдохнул:

- Это карта!

- Карта сокровищ, я полагаю?

Файшер покаянно кивнул.

- Ясно. Удачного дня! – Сухо попрощался Брайтон.

Они снова поменялись ролями: продавец подскочил к двери, закрывая выход:

- Вы не понимаете!! Это карта досталась мне от моего отца!!

- Пропустите, будьте добры.

- Всё совсем не так, как Вы думаете! – Сбивчиво начал объяснять Файшер. – Дело в том, что я не собираюсь Вам её продавать. Точнее, собираюсь, но… не так, как Вы думаете. Я…, - он запнулся и решительно закончил, - я хочу стать вашим компаньоном в поисках клада!

Профессор поднял глаза и некоторое время озадаченно смотрел на своего собеседника, потом тряхнул головой:

- Это что – шутка такая?

Впервые за последние четверть часа лицо продавца озарила несмелая улыбка.

- Понимаете-ли, в чём дело, - зачастил он, - мой отец и сам собирался туда ехать, но времена там были неспокойные, а недавно там всё стало относительно приходить в норму, вот я и решил, что можно было бы туда съездить, просто посмотреть, что и как, вряд ли там можно будет что-нибудь так сразу обнаружить, тем более, я пересмотрел множество документов, относящихся к эпохе второй мировой, но результаты пока не слишком обнадёживают, но всё равно все мои выводы нужно проверить практически, но одному мне ехать как-то страшно, но я всё не могу подобрать себе человека, заинтересованного в проекте, я, понимаете-ли…

Брайтон, слушавший эту речь с непроницаемым выражением лица, перебил оратора:

- А вы пробовали подбирать?

- Что? – Остановился Файшер, резко, словно спринтер, перед которым выросла каменная стена.

- Вы пробовали подбирать себе компаньонов?

- Не совсем…, точнее, совсем не пробовал, - признался продавец. – У меня не столь много доверенных людей, с которыми я мог бы поделиться… э-э-э… конфиденциальной информацией.

- Странные у Вас методы отбора, уважаемый. А я, значит, так сразу и внушил вам доверие?

Антиквар быстро закивал:

- Ага!

Брайтон засмеялся, собеседник начал его развлекать:

- А если честно?

- Если честно, - с отчаянием в голосе признался Файшер, - у меня отчаянное финансовое положение! И я больше не нахожу приемлемого способа его поправить!

- …вам только и осталось рисовать карты с сокровищами, - в тон ему закончил профессор – и продавать их посетителям.

- Да!… Боже, что я говорю?!… Нет, конечно! Вы так ничего и не поняли!

- Я всё понял. Даже больше, чем вы думаете. А теперь отвечайте, только быстро: откуда у вас карта?

- Мне её оставил в наследство мой отец!

- А у него она откуда?

- От одного немца…

- А поподробнее? – Поднял брови профессор.

- Во время Второй мировой войны мой отец оказался в России, и там случилась странная история, подробностей которой я не знаю. Если я правильно понял, он спас от смерти какого-то эсэсовца, который в благодарность подарил ему карту, где указано место захоронения сокровищ.

- Чтобы эсэсовец сделал подарок, извините, еврею? Это такая чушь, что я… я… я, пожалуй, склонен ей поверить.

Лицо Файшера вытянулось:

- Как так?

- Нарочно такого не придумаешь. Вот что, милейший, покажите-ка мне эту бумагу!

- Сначала деньги! – Тут же отреагировал продавец. - Пять тысяч долларов! И сорок процентов от будущей прибыли!

- Если вы в самом деле собрались быть моим компаньоном, - сухо проговорил Брайтон, - будет лучше, если вы мне будете оказывать больше доверия. И, кстати, где находятся ваши сокровища? – Последнее слово он произнёс с непередаваемым сарказмом.

- В России. В Брянской области!

- Ну, это лучше, чем в какой-нибудь Австралии. По крайней мере, ближе. Несите!

Файшер застыл в неудобной позе: наклонившись, с раздвинутыми в разные стороны руками. Судя по его совершенно сумасшедшим глазам, он решался на шаг, который должен был изменить в его жизни всё. Решался - и всё никак не мог решиться. У него ещё была возможность перевести своё признание в глупую шутку и выпроводить интеллигентного посетителя восвояси.

Брайтон, кротко вздохнув снова вытащил из кармана платок и в очередной раз аккуратно промокнул свой лоб. Почему-то именно этот жест решил дело. Антиквар с отчаянием махнул рукой и помчался вглубь магазина.

Хлопнула какая-то дверца.

Его долго не было.

- Проучить бы этого пройдоху, - вздохнул профессор. - Взять пару безделушек, сунуть в карман и уйти восвояси. Но в одном этот джентльмен прав: я – человек воспитанный. Ладно, посмотрим, что принесёт этот… гм-м… шут гороховый.

Брайтон всеми возможными и невозможными чувствами понимал, что ввязывается в величайшую авантюру всей своей жизни, но пока ещё не понял, как он к этому относится.

Файшер появился через четверть часа, карту он нёс в вытянутых вперёд и высоко поднятых руках; так Данко мог нести своё сердце или герой какого-нибудь балета - чашу Грааля.

- Ну-с, - оживился профессор, - давайте разберёмся, что у вас тут!

- Вот, смотрите! - Файшер опустил медленно руки.

Брайтон с изумлением воззрился на него:

- Что вы мне тычете ЭТИМ в лицо?! Милейший, вы ещё предложите усесться на полу, под каким-нибудь пожарным щитком и наскоро всё это просмотреть! Для экспертной оценки вашего артефакта мне нужно оборудованное рабочее пространство: как минимум, стол, стул и яркое освещение! Я уж не говорю о всяких специальных инструментах, без которых на первом этапе можно обойтись!

Вскоре магазин был закрыт, а профессор оказался в небольшой подсобной комнате, где к его услугам оказался тот необходимый минимум обстановки, о котором он просил.

Следующие двадцать минут он сидел над картой и тщательно изучал её содержимое. Файшер бегал за его спиной, словно заводная механическая игрушка и каждые несколько секунд нервно спрашивал: “Ну,что, как там?” Археолог обращал на него внимания не больше, чем на назойливую муху: он занимался своей профессиональной деятельностью, и от этого его мало что могло отвлечь.

Наконец он потребовал лупу, потом - лупу посильнее, зачем - микроскоп, которого, впрочем, в наличии не оказалось, долго разглядывал ветхую бумагу, шумно вздыхал, наконец, был вынужден признать:

- Боюсь, данный документ - подлинный.

- Я в этом не сомневался! - Засиял антиквар.

- В целом мне всё понятно, - подытожил профессор. - На бумаге изображён подробный план местности в довольно крупном масштабе. Язык карты - немецкий. В правом углу бумаги - ряд цифр, в левом - рисунок орла, который - в этом нет сомнений - является ориентиром, ибо от него отходят стрелки с указанием расстояния.

- Пять стрелочек! - уточнил Файшер. - Вниз, вправо, вниз, влево, и снова влево!

- Около первой стрелки - "шестьсот метров", - продолжил Брайтон, - затем - четыреста, двести, двести и восемьсот. Вдобавок к этому следует упомянуть, что рядом с обозначениями нам даны названия нескольких населённых пунктов…

- Це-мен-т-ный за-во-д, Ши-бе-не-ц, Фо-ки-но, Бо-ро-в-ка, - по складам прочитал торговец антиквариатом и пожаловался. - Эти русские названия - абсолютно непроизносимы.

- Мистер Файшер, а с чего Вы взяли, что эта местность находится в Брянской области?

- А вот, смотрите, тут внизу есть буквы, они почти стёрлись, но мне удалось прочитать. Там стрелка компаса, указывающая на север и надпись "Брянск" а рядом указатель, что до него то ли шесть, то ли восемь километров"…

- Последний вопрос: что именно находится в указанном месте?

- Одного золота больше двухсот килограмм!

Профессор поднял брови и воззрился на своего собеседника:

- С чего Вы взяли?

- На обратной стороне, - словоохотливо пояснил антиквар, - кое-какие подсчёты…

Брайтон густо покраснел, что бывало с ним не часто.

Как же так вышло, что он за всё это время так и не догадался посмотреть, что находится на оборотной стороне карты?!

С лицом человека, внезапно осознавшего, что он - полный и безоговорочный идиот, опытный археолог перевернул лист бумаги. Его рот сам собой приоткрылся. Вся поверхность бумаги была испещрена математическими формулами, почерк был очень мелкий и на редкость убористый. Цифры, буквы, значки арифметических действий, знаки первообразных и интегралов, корней и прочих функций, о которых оба исследователя не имели не малейшего понятия, теснились друг к другу, налезали друг на друга, боролись друг с другом за мелейшие миллиметры свободного пространства.

- Вот! Глядите сюда! - Толстый палец антиквара ткнулся в правый нижний угол, где на свободном от математических выкладок прямоугольнике свободного пространства виднелись чётко выведенные строки:

«Gold und Goldprodukte - 210 kg 320 g

Diamanten - 23 kg 840 g

Produkte aus Edelmetallen - 42 kg…»

- У меня всё переведено на английский! - Заторопился Файшер.

- Не сомневаюсь, - сквозь зубы отозвался профессор, который всё ещё не мог отойти от своего профессионального фиаско. - На вашем месте это сделал бы любой. Несите перевод!

Торговец антиквариатом убежал, а Брайтон, оставшись в одиночестве, мрачно уставился в лежащую на столе карту. Пучина авантюры засасывала его всё глубже и глубже, но теперь почтенный профессор археологии понял, какие чувства он испытывает.

Удовлетворение и азарт.

Но какой же, о мадонна, азарт в его возрасте, при его социальном положении, при его научных степенях?

А что скажут коллеги, когда им станет известно, чем он собирается заняться?

Тем не менее!

Брайтон энергично потёр руки и снова склонился над картой.

Глава 2

Глава 2.

За два месяца, что готовились к путешествию, маршрут передвижения по России был проработан досконально.

Заминка произошла лишь в самом начале, когда выбирали начальную точку пути.

- Самолёты до Москвы летают из Хитроу каждый лень в 13.25! - Сообщил Файшер.

Штаб-квартиру по сборам устроили в кабинете его антикварной лавки. В первый же день он притащил откуда-то множество всяких расписаний, разложил их перед собой на столе и через полчаса внимательного изучения оных выдал искомую фразу.

Брайтон, который обложившись словарями, с лупой на лбу изучал карту, даже не повернулся в его сторону:

- Мы летим в Санкт-Петербург.

- Это ещё почему?! - Изумился антиквар. - Мистер Брайтон! Зачем нам в Санкт-Петербург?! Я смотрел по карте - Москва гораздо ближе к этому… как его… к Брянску, чем Санкт-Петербург! Это точно!

- Я понимаю, что Москва ближе, - невозмутимо отозвался профессор. - Но вы, уважаемый Альберто, не учитываете того факта, что у меня могут быть свои личные обстоятельства, по которым мне необходимо посетить данный город.

Антиквар некоторое время соображал, потом нахмурился:

- Вы… это… в музей какой-нибудь хотите зайти, что ли?

- Вот именно. И не в один музей. У меня есть как минимум три адреса, которые мне необходимо навестить, и два моих коллеги, с кем было бы неплохо пообщаться не по телефону, а лично.

- Мистер Брайтон! - Антиквар заговорил ласково и проникновенно. - Я думаю, было бы логичнее сначала решить все наши проблемы, а после этого, уже будучи финансово обеспеченными. мы можем заниматься всеми делами, которые только нам заблагорассудятся.

Брайтон не смог сдержать усмешки. Энтузиазм своего будущего компаньона и и его безоговорочная вера в успех предстоящего мероприятия забавляли профессора.

- Альберто! Я шестьдесят пять лет не покидал Лондон и за это время у меня накопились некоторые проблемы, которые было бы неплохо решить как можно быстрее. Поэтому вопрос о Санкт-Петербурге не обсуждается.

Дальше в планировании всё пошло как по маслу.

Из Питерского аэропорта искатели сокровищ намеривались на такси добраться до города. За два дня Брайтон пообещал решить все свои проблемы. Затем искатели сокровищ в каком-нибудь дешёвом автомагазине планировали приобрести подержанную машину и дальше, уже на колёсах, двинуться по трассе Е-95 в российскую столицу. Из Питера путь предприимчивых англичан должен был простираться по маршруту Санкт-Петербург - Великий Новгород - Тверь - Москва - Калуга - Брянск. Задерживаться в историческом центре России они не намеревались, максимум - переночевать.

В Брянске нужно было отыскать муниципальный исторический архив. Куда же направиться дальше - это должно стать понятно после изысканий в этом самом архиве. Где-то на территории Брянской области должен находиться населённые пункты под странными названиями Цементный завод, Фокино и Шибинец - именно в их окрестностях и находилось указанное на карте место.

Два месяца прошли в беспрерывных сборах и суете, причём, если Брайтон, составив список, необходимых вещей, ездил по магазинам и лавкам и скрупулёзно закупал необходимый багаж, Файшер развивал бурную деятельность и каждый вечер приносил в свой магазин такие странные предметы, что Брайтон только морщился.

- Зачем тебе этот слесарный набор инструментов? - Спросил он однажды, не выдержав. Ты сам понимаешь, что нам всё это нужно будет тащить через границу? Не проще ли это купить на месте?

- Ещё неясно, сколько там всё это будет стоить. А здесь я купил набор по дешёвке.

- Ну-ну.

Немудрено, что в итоге у Брайтона оказалось два объёмистых чемодана, а у его компаньона - четыре громадных чемодана, две сумки и крупный тюк неопределённой формы.

- Что ТАМ?

- Спальные мешки и палатка.

- Думаешь, в Фокино, где нам придётся пребывать, не найдётся какой-нибудь гостиницы?

- В энциклопедии про гостиницы ничего не было сказано. Да и город там не очень большой - каких-то пятнадцать тысяч человек.

- Оставь этот тюк. Спальные мешки я взял, а палатки нам без надобности.

Файшер без всякой охоты подчинился.

Уже на следующий день они сидели за столом в кабинете антикварного магазина, визави, пытливо глядя друг на друга.

- Итак, сборы закончены, завтра отъезд! - Объявил Брайтон. - Самое время решить вопрос, которого до сих пор мы оба предпочитали не касаться. Пятьдесят на пятьдесят. Думаю, это будет честно.

- Вам - тридцать процентов, мне - семьдесят! - Тут же вскочил Файшер.

- Альберто! - Брайтон был утомлён прошедшими сборами. - Во-первых, довольно глупо ссориться из-за того, чего у нас пока ещё нет, во-вторых…

- Во-первых, - бодро перебил его антиквар, - договариваться лучше на берегу. Во-вторых, правообладателем сокровища по праву наследования являюсь я!

- Ты не забыл, что в соответствии с законами Российской Федерации мы получим двадцать пять процентов от суммы всех найденных ценностей?

Файшер помрачнел. Он прекрасно знал этот факт и про себя решил, что в нужный момент как-нибудь найдёт способ обойти это неудобство.

- Лишний повод, чтобы между нами установить процентное соотношение оставшейся части клада!

Некоторое время они молча пялились друг на друга.

- Если бы не я, - тихо начал профессор, - ты бы сидел в своём магазине и даже не помышлял куда-то ехать!

- А если бы не моя карта, вы бы тоже преподавали в своём институте или где вы там преподаёте, и у вас не было бы никаких финансовых перспектив на ближайшее будущее!

- Сколько ты возьмёшь с собой денег? - В ответ поинтересовался Брайтон.

Файшер промолчал. Денег у него было немного, можно даже сказать больше: их практически не было вообще.

- А я взял в банке довольно крупный кредит. На своё имя. Вдобавок к той сумме, которая у меня уже есть. И на эти деньги мы будем жить в России как минимум месяц. Не хочешь это зачесть мне в актив?

Файшер покраснел.

- Я тоже могу взять кредит! - Буркнул он.

- Только вот кто его тебе даст? Тем более, за одни сутки. Да и проценты в наших банках по нынешним временам довольно высокие.

- Сорок на шестьдесят!

Брайтон начал кипятиться:

- Милейший! Ну не драться же мне с тобой в самом-то деле!

Антиквар шарахнулся в сторону, его глаза округлились:

- Это ещё зачем?! Что вы такое придумали?! Как можно драться?! С какой это радости нам драться?! Мы с вами - интеллигентные люди, вполне можем решить возникшие между нами разногласия цивилизованными методами!

- Вот, - расплылся в довольной улыбке профессор, - и я о том же. Давай договоримся так: пятьдесят на пятьдесят - и полное обеспечение с моей стороны на весь период нашей экспедиции.

Антиквар запустил пятерню в густую шевелюру и тяжко задумался. Его почему-то не могла отпустить от себя нерадостная картина. Брайтон обедает в каком-то небольшом уютном ресторанчике. Через окно хорошо видно, как он с аппетитом поглощает куриную ножку. Файшер же наблюдает за этой картиной из машины. Он сидит почему-то не в автомобильном кресле, а на своём дурацком ящике с инструментами, и у него от голода сводит желудок.

- Ладно! - Решил он. - Я согласен! Я согласен на ваши чёртовы пятьдесят на пятьдесят! Но вы должны подписать договор!

- Какой ещё договор?

- О том, что мы с вами делим найденное сокровище в пропорции пятьдесят на пятьдесят.

- Это договор не будет иметь никакой юридической силы. А если мы решим заверить его у нотариуса…

- Никаких нотариусов! Не стоит впутывать в наше личное дело посторонних!

- Тогда зачем этот договор?

Последовала перепалка, в результате которой профессор понял, что его компаньон не может просто так положиться на его слово и недоверчивому сыну Израиля нужно хоть какое-то материальное подтверждение их договора, путь даже с юридической точки зрения оно не будет ничего стоить.

Договор был составлен незамедлительно, лично антикваром, и Брайтон черкнул под куцым абзацем текста неразборчивую подпись.

- Вот это другое дело! - Файшер аккуратно свернул вчетверо лист, сунул в нагрудный карман и откинулся на спинку стула с видом человека, завершившего трудное и необходимое дело. - Самолёт завтра в шестнадцать двадцать. Если вы появитесь здесь в полднеь, мы как раз успеем собраться без всякой спешки и добрать до Хитроу.

- Договорились!

Когда разговор начинал касаться действительно важных вопросов, профессор становился необычайно краток и деловит.

- Боюсь я оставлять мою лавку на такое долгое время, - вздохнув, поделился своими опасениями Файшер. - Я столько в неё вложил, в ней вся моя жезнь. Если за время моего отсутствия с ней что-нибудь произойдёт, я этого не переживу.

- Думаю, вам стоит временно перейти на круглосуточный тариф охраны объекта, - посоветовал Брайтон. - И обновить страховку… хотя вряд ли это можно успеть до завтра.

- Нет у меня никакой страховки, - кисло отозвался антиквар. - А про какой такой тариф вы говорите?

- Не знаю, как это работает на коммерческих объектах вроде вашего магазина, но для музеев у охранных фирм существует два тарифа: обычного дня и выходного дня. Первый работает только в ночное время суток, второй - круглосуточно…

- Какая ко всем чертям охранная фирма! - Ещё печальнее вопросил Файшер. - Нет тут у меня никакой охраны. Вы знаете, сколько эти крокодилы требуют за одну только установку охранных систем?!

Брайтон оторопел.

- Милейший, - медленно начал он, - уж не имеете ли вы в виду, что в этом магазине нет никакой охраны, даже самой примитивной сигнализации?!

- Нету! - Рявкнул антиквар. За минуту он сменил умиротворённое настроение на уныние, сейчас же он стал зол.- И вообще, это моё дело, ставить сигнализацию или нет! Чего тут вообще может за месяц случиться?!

Брайтон понял, что имеет дело с беспросветным идиотом. Точнее, он и раньше об этом догадывался, но теперь убедился в этом окончательно и бесповоротно.

- Вы правы, Альберто, - сказал он, - вы абсолютно правы, ставить на магазин сигнализацию или нет, тем более, магазин ваш, вам и решать все вопросы, касающиеся его работы.

Вскоре Брайтон (образно выражаясь) откланялся и поехал домой. Собственной машины у него никогда не было, хотя водить он умел и даже права у него имелись; ему всегда было удобнее пользоваться городским транспортом.

В метро, разглядывая своё отражение в стекле, за которым мелькали тусклые лампочки и переплетения проводов, он вдруг осознал, что вот эти лондонские реалии, которые были были ему понятными и родными скоро исчезнут и завтра наступает совсем новая жизнь. Брайтон ощутил внутри странную пустоту, словно стоял перед пропастью и собирался прыгнуть вниз, в неизведанное.

- Ерунда! - Сказал он. - Всюду живут люди, и здесь, в России, даже в Австралии. Со всеми можно найти общий язык. Не станут же нас тамошние жители в конце-то концов жарить на костре, культурный код-то у нас один.

Он понял, что произнёс свою тираду вслух, когда хорошенькая негритяночка, стоящая рядом, удивлённо вытаращила на него свои необыкновенных размеров глаза.

- Всё в порядке, мисс, - смущённо улыбнулся он. - Просто мысли вслух, не обращайте внимания.

Квартира встретила его тишиной и странной пустотой. И дело было не в том, что некоторые вещи уже были упакованы - квартира начала приобретать ту ауру, которая возникает в нежилых домах, когда вроде бы всё на месте, но не хватает чего-то неуловимого.

Ровно в полночь зазвонил телефон. Брайтон долго не мог проснуться, а когда открыл глаза, - сообразить, что происходит. Когда же обычно донельзя вежливый профессор взял трубку и услышал голос Файшера, он едва сдержался, чтобы не чертыхнуться.

- Мистер Брайтон! - В полном отчаянии взывал голос на другом конце телефонного провода. - Дайте мне телефон! А ещё лучше - несколько.

- Какой, ко всем чертям, телефон?! - Взревел археолог, уже не в силах сдерживаться.

- Охранного агентства. Какого-нибудь подешевле, но только чтобы они не отлынивали от работы. Я нашёл список телефонов, звоню, но они почему-то не отвечают…

- Потому что сейчас ночь, идиот!

- Но ведь вы сами сказали, что они работают круглосуточно. Тогда как такое может быть, что они ночью не отвечают?

Брайтон скрипнул зубами и бросил трубку телефона на рычаг. Впрочем, скоро он передумал, снова снял трубку и теперь уже положил её на стол, рядом с телефонным аппаратом.

“Надо будет завтра извиниться за не совсем корректное поведение, - думал он, уже лёжа в постели, - назвал его идиотом… Впрочем, чего извиняться, идиот и есть!” - Заключил он и перевернулся на другой бок.

Последнее, о чём он успел подумать перед тем, как уснуть, о популярном суждении, что путешествие меняет человека. Он же начал меняться, даже не покинув границ своего родного города, и, что самое печальное, отнюдь не в лучшую сторону.

Глава 3

Глава 3.

Неожиданности начались уже на российской таможне.

Из таможенного управления Брайтон вышел, мрачный донельзя. Файшер, ожидающий неподалёку, бросился к нему. Профессор шагал молча, сосредоточенно глядя прямо перед собой и демонстративно не обращал на своего компаньона ровно никакого внимания.

- Мистер Брайтон! - В отчаянии воззвал антиквар.

Тот проигнорировал этот призыв.

Носильщик какое-то время, хлопая глазами, разглядывал эту картину, потом, спохватившись, толкнул свою доверху загруженную тележку и последовал за странной компанией.

Профессор добрался до стоянки такси. С некоторым сомнением он оглядел сверкающий ряд машин и наклонился к первому же окошку:

- Can you take us to any hotel? (Вы можете довезти нас до какой-нибудь гостиницы?)

- Хотель?! Гостиница?! - Обрадовался угрюмый мужик, скучающий на водительском сиденье. - Я вас понял! Садитесь, довезу в лучшем виде! Триста!

- I'm sorry, I don't quite understand you. (Простите, я не совсем вас понимаю).

Таксист отыскал где-то обрывок бумаги и зелёным фломастером вывел жирную цифру “300”.

Нахмурившись, Брайтон начал подсчитывать про себя. Местную валюту он закупить не успел, а цена указана именно в ней, как же иначе. Итак, триста тысяч рублей по курсу пять тысяч рублей за доллар - это получится шестьдесят долларов. По меркам Британской столицы цена была вполне адекватной.

- Ok, I agree. (Хорошо, я согласен).

Когда на сцене появился Файшер в сопровождении носильщика и последний принялся меланхолично перебрасывать багаж из своей тележки в багажник, таксист слегка встревожился. Он даже подумал, не стоит ли увеличить цену за такое количество барахла, но потом решил, что, пожалуй, и так запросил достаточно: эти иностранцы не были похожи на особенно состоятельных господ, множество которых в последние несколько лет, с тех пор, как рухнул железный занавес, заполонили просторы великой Руси.

На переднее сиденье, рядом с водителем, устроили последний чемодан, который не поместился в багажнике, и Файшеру пришлось, опасливо косясь, усаживаться на заднее сиденье рядом с профессором.

Автомобиль мягко тронулся с места.

- Мистер Брайтон! - Снова попытался объясниться антиквар, когда они выехали из аэропорта и помчались по пустынному широкому шоссе. - Я ведь не думал, что так получится…

Профессор ожил. Он медленно повернулся к своему компаньону и уставился на него так, что от его взгляда Файшер вжался в сиденье.

- Расставим все точки над “и”, - Металлическим голосом отчеканил Брайтон. - Ещё раз подобное повторится - мы вернёмся к нашему старому соглашению сорок на шестьдесят. Только уже в мою пользу. Это понятно?

- Понятно! - Быстро закивал антиквар.

- Какие ещё сюрпризы ты с собой прихватил? Оружие, наркотики, незадекларированная валюта, любая другая контрабанда?

- Да вы что, мистер Брайтон! Да я…

- Ещё раз спрашиваю: что из запрещённых к провозу через границу вещей у тебя ещё имеется в багаже?

- Больше ничего! Честное слово! Клянусь!

Профессор удовлетворился этим с стал смотреть в окно.

Больше за всё время дороги они не проронили ни одного слова.

Сначала по обеим сторонам широкой дороги тянулись пустыри, свалки и промзоны, обнесённые бетонными заборами, потом на горизонте начали появляться коробки недостроенных многоэтажек.

Профессор провожал глазами каждый встретившейся на дороге биллборд, количество которых, стоит заметить, превышало всякие разумные пределы - через каждые полтора десятка метров, к каждому столбу был примонтирован очередной шедевр современного торгашеского искусства.

Не зная ни слова по-русски, по одним только изображениям, Брайтон пытался угадать, что именно рекламировалось на этих плакатах.

Получалось так себе.

Полуобнажённые красотки наводили на мысли о парфюме или каком-нибудь нижнем белье, хотя ничего, кроме женщин, на банерах видно не было.

Белозубо улыбающиеся светловолосые парни в строительных касках, похоже, вдохновляли покупать жилплощади в тех самых недавних строящихся домах.

Но вот банеры с военной тематикой вызывали у почтенного профессора археологии недоумение. Особенно часто повторялся рисунок военнослужащего в форме песочного цвета, который бежал в атаку, причём в одной его руке был автомат, вторая же была поднята; солдат явно призывал своих сослуживцев следовать за собой.

Были ещё подобные плакаты: солдаты принимали от женщин букеты цветов, держали на руках детей, а то и просто сидели в окопах на фоне серого неба.

На всех милитаризованных плакатах в том или ином виде присутствовала цифра “пятьдесят”.

Брайтон мучился до тех пор, пока не сообразил, что “пятьдесят” - это просто года. Всё тут же сложилось: тысяча девятьсот девяносто пять (нынешний год) минус пятьдесят - получалось тысяча девятьсот сорок пять - год окончания второй мировой войны!

Оказывается русские тут просто празднуют полувековой юбилей победы!

От того, что смог разгадать эту простенькую загадку, Брайтон изрядно повеселел.

Город начался неожиданно. Только что, кажется, вокруг простирались пустынные пространства - и вот уже автомобиль катит по неширокой улочке, на первый взгляд неотличимой от таковой же где-нибудь на Лондонской окраине - те же дома, магазинчики, нелепо украшенные витрины, такие же вечно спешащие куда-то прохожие. Только вот количество рекламы продолжало поражать воображение: на каждом доме, на любой поверхности, которая была к этому хоть как-то приспособлена, светились, горели разноцветными огнями, переливались, сверкали, а то и просто были нарисованы мужчины, женщины, дети, старики, звери - всё это в самых немыслимых сочетаниях с самыми разнообразными надписями, большей частью на английском языке. Некоторые из надписей были написаны с явными ошибками, что профессора несколько позабавило.

Вскоре таксист свернул на небольшую боковую улочку, проехал десяток метров по мощёной дороге и остановился у обочины.

- Хоутель! - Объявил он, указывая на трёхэтажное здание.

То, что это именно гостиница, было видно по вывеске “HOTEL”, больше на принадлежность данного заведения к туристическому бизнесу не указывало ровным счётом ничего - это был самый обычный дом, разве что окна первого этажа были окованы решётками. Рядом со входом, напротив друг друга, располагалась пара скамеек, на одной из них удобно расположилась довольно пожилая женщина, щёлкающая семечки. При их появлении престарелая леди с интересом воззрилась на подъехавшую компанию.

Это и решило дело.

- Тут не гостиница! - Одними губами прошептал побледневший профессор. - Это бандитский притон! Нас сейчас затащат внутрь, ограбят до нитки и выкинут восвояси! Нам ещё повезёт, если живы останемся!

- Чт-то же нам делать, м-мистер Брайтон? - Пролепетал изрядно струхнувший антиквар.

- Я попробую с ним договориться! - Без особенной уверенности пообещал археолог и на негнущихся ногах принялся выбираться наружу.

Обойдя машину, он наклонился к полуспущенному стеклу водителя и светским тоном начал объяснять:

- Понимаете ли, милейший, я не могу понять, куда вы нас завезли, но это не совсем то место, куда мы намеревались приехать. Я был бы вам благодарен, если бы…

- Батя! - Перебил его излияния таксист. - Ты платить будешь или как?

- Я не совсем вас понимаю, - терпеливо сказал профессор. - Дело в том…

Из двери вышла очень кудрявая девушка старшего школьного возраста, одетая столь легкомысленно, что Брайтон при других обстоятельствах поспешно отвёл бы от неё глаза. Но она с таким неподдельным интересом начала прислушиваться к разговору, что профессор воспрянул духом.

- Извините, - обратился он к ней, - вы понимаете по-английски?

- Конечно! - Улыбнулась та. - Кто сейчас по-английски не понимает!

Брайтон просиял:

- Великолепно! Объясните, пожалуйста, этому мистеру, что нам нужно добраться до гостиницы, до нормальной гостиницы, а не до вот этого всего,… - он указал на вывеску у себя за спиной.

- Зато здесь гораздо дешевле, чем в обычных гостиницах.

- Дешевле? - Поморщился Брайтон. - Но насколько здесь безопасно?

Девушка засмеялась:

- Ну, по крайней мере, с тех пор, как два года назад Семён Андреевич открыл здесь свой отель, трупы в пластиковых мешках отсюда ещё ни разу не выносили.

- Вы знаете руководителя этого… гм-м… заведения?

- С самого детства. С моего детства, само собой. Сначала он просто пускал к себе людей переночевать, затем открыл маленькую частную гостиницу - и вот уже два года работает легально… Кстати, вот этот дяденька, который вас сюда привёз - это его двоюродный брат.

- Кто бы сомневался ! - Глядя куда-то в сторону проронил Брайтон и надолго задумался, затем мотнул головой:

- Нет, молодая леди, всё-таки передайте этому человеку, что я предпочитаю пользоваться более благоустроенными сервисами.

Молодая леди коротко переговорила с таксистом. Тот остался не очень доволен, но, не задавая лишних вопросов, завёл двигатель.

Брайтон коротко поблагодарил неожиданную помощницу, и такси тронулось с места.

- Нам нужен переводчик, - сказал профессор через минуту. - Нам ОЧЕНЬ нужен переводчик. Я не представляю, что мы будем делать, если в том музее, где нам придётся проводить изыскания не окажется человека, который знает английский язык. Я уж не говорю о том, что нам придётся испытывать неудобства в самых простых бытовых вопросах.

- Где же нам взять этого переводчика! - Вздохнул Файшер. - Тем более, наша миссия должна оставаться в секрете от окружающих.

Брайтон промолчал: он и сам прекрасно это понимал.

Следующая гостиница оказалась именно такой, как профессор и ожидал: большое солидное здание на оживлённой улице.

- Ну? - Коротко осведомился таксист, вырулив на стоянку.

- Это именно то, что нам нужно! - Обрадовался Брайтон, покопался в своём бумажнике и отсчитал шесть десятидолларовых купюр.

Таксист воззрился на деньги так, словно впервые в жизни видел денежные знаки другого государства.

- Что это?

До сих пор почтенный археолог полагал, что им удалось наладить контакт. Теперь же он озадачился:

- Шестьдесят долларов, как мы и договаривались. В чём проблема?

Таксист снова написал на бумажке цифру “300” и протянул Брайтону.

Тот попытался объясниться:

- У нас пока ещё нет местной валюты, мы не успели обменять доллары на рубли. Вы не против взять оплату в долларах?

Водитель вытащил из под сиденья бейсбольную биту и ласково погладил её по наконечнику.

Брайтон встревожился:

- Вы имеете в виду, что вы указали цену в долларах?!

- Триста баксов, отцы! Вы не шуткуйте, а то ведь я ведь могу и по голове навернуть, если что.

- Это в долларах! - Упавшим голосом прошептал Файшер. - Мистер Брайтон, вы лучше ему заплатите, а то ведь мы можем и не выйти из этой машины.

Словно подтверждая это опасение, таксист нажал какую-то кнопочку на приборном щитке и во всей машине поднялись стопорные защёлки, напрочь блокируя компаньонам выход наружу.

- Сколько?! - Пришёл в ужас профессор. - Да вы в своём уме?!

Таксист оказался недостаточно англоговорящим, чтобы понять все лингвистические тонкости вопроса, но смысл восклицания уловил верно и как бы между прочим перехватил биту поудобнее.

Компаньоны намёк поняли.

Пришлось расплатиться.

Через пять минут они, в окружении своего багажа, стояли на обочине. Автомобиль, обдав их напоследок облаком горького дыма, уехал, а им оставалось только с ненавистью глядеть вслед обобравшему их ловкачу.

- Восемьсот долларов! - Сквозь зубы выдавил из себя Брайтон. - Мы не провели в России и суток, а уже потратили почти тысячу!

- Северная столица, - сказал Файшер. - Большой город. Вполне возможно, в провинции цены будут гораздо адекватнее.

- Остаётся надеяться только на это.

Молодой человек за регистрационной стойкой оказался англоговорящим. Правда говорил он на американском диалекте английского и имел настолько жуткий акцент, что Брайтон едва его понимал. Впрочем, то, им нужен номер на двух человек на трёхдневный строк, ему всё-таки удалось втолковать.

Он даже порадовался этой маленькой победе. Ему показалось, что теперь ему всегда и во всём будет везти: в его жизни начиналась белая полоса.

- Сто двадцать три доллара в сутки, - с приятной улыбкой сообщил молодой человек, и Брайтон тут же сократил срок своего пребывания до двух дней и выразил опасение, что, вполне возможно, уехать придётся и завтра вечером.

Молодой человек невозмутимо пожал плечами.

Номер оказался самым стандартным из всех возможных: стол, два стула, две кровати, прикроватная тумбочка, встроенный в землю шкаф, тумбочка с телевизором в углу помещения. Телевизор одними своими размерами внушал почтение.

Не сговариваясь, компаньоны уселись на кроватях напротив друг друга и одновременно вздохнули.

Профессор тут же вскочил.

- Вот что, - заявил он, - Альберто, сиди в номере - и не шагу отсюда. Не хватало, чтобы ты во что-нибудь влип. Я постараюсь все свои проблемы решить как можно быстрее; у нас нет достаточно денег, чтобы наслаждаться красотами этого города.

- А ещё у нас нет денег сидеть в этом номере и пялиться друг на друга, - поддакнул антиквар.

Брайтон с нехорошим прищуром глянул на своего визави: не издевается ли? И решил, что вряд ли - глаза у антиквара были бесхитростными, словно у младенца.

Он вытащил из своего чемодана крохотный дипломат, проверил его содержимое — там лежали какие-то папки, и ещё раз внушительно повторил:

- Сиди здесь!

Ещё раз пообщавшись с человеком за регистрационной стойкой, Брайтон уяснил что таксист, который их сюда привёз, взял с них ещё по-божески, на самом деле добраться от Пулково до центра Питера могло стоить и пятьсот долларов.

- Почему у вас такие высокие цены? - Грустно осведомился Брайтон. - За пятьсот долларов я с комфортом могу проехать через всю Великобританию.

- Через Великобританию - может и сможете, но здесь Питер. За пятьсот долларов вы сможете через весь город, но без комфорта.

- Уважаемый, вы не подскажете, смогу ли я добраться до Государственного Эрмитажа на метро?

Они пообщались ещё с четверть часа и почти подружились. Сначала Брайтону удалось обменять некоторое количество долларов на рубли, прямо здесь, не отходя от стойки. Потом молодой человек за символическую плату продал профессору небольшой проспект на английском языке, где указывалось, каким образом можно добраться до основных городских достопримечательностей. Само собой, Эрмитаж там находился на первой же странице.

- Там работает один мой очень хороший знакомый, - пояснил археолог. - Но я его ни разу не видел воочию, мы общались только по переписке. Теперь пришло время встретиться мне с ним лично.

- Ну, что же, удачи вам.

Оказавшись на улице, Брайтон первым делом внимательно изучил весьма примитивную карту на проспекте и решил, что быстрее и дешевле будет добраться на метро до станции «Невский проспект» - самой близкой к Эрмитажу, а оттуда до музея можно будет дойти пешком.

Питерское метро поразило археолога до глубины души. Он привык к лондонской подземке - к залам с низкими потолками, к деревянным допотопным эскалаторам, к тесным тёмным переходам между станциями, где едва могли разминуться два потока пассажиров, а когда из крохотного тоннеля выезжал поезд, это было похоже на то, как из медицинского шприца выскакивает поршень. Да и тоннелей в столице Великобритании было не особенно-то и много: больше половины метро пролегала по наземной территории и подземной железной дорогой оно называлось только по традиции.

Здесь же всё было выстроено с поистине русским размахом. Брайтон поймал себя на том, что разглядывает всё это великолепие с полуоткрытым ртом, и поспешил опустить глаза в пол. Ещё не хватало, подумал он, чтобы его все посчитали за деревенщину, который впервые приехал в большой город и с глупо-восторженным видом глазеет по сторонам.

- Это не к лицу английскому джентльмену, - сам себе сказал археолог.

«Если уж так получилось, - решил профессор, - что я приехал сюда, в эту загадочную страну, нужно не забывать, кто я такой и откуда родом, какая у меня, в конце-концов должность, причём в одном из самых солидных учебных заведений Великобритании, и вести себя нужно соответствующе»

Впрочем, сам город на Брайтона особенного впечатления не произвёл. Невский проспект был шумным, многолюдным, со множеством магазинов, ресторанов и прочих подобных заведений. Всё это — и вечно спешащие куда-то люди, и несмолкаемый гул толпы, и ряды пёстрых автомобилей - было для Брайтона было настолько привычно, что и люди, куда-то спешащие, и гул толпы, и вечные автомобили, и пестрота рекламных вывесок - на всё это он не обращал особенного внимания.

Лондон, Питер, Москва — всюду одно и то же. Зачем, спрашивается, мотаться по всему миру? Люди путешествуют, тратят свои деньги, силы и время, а в чём смысл, если нигде ничего нового нет?

Чтобы срезать путь, Брайтон свернул направо, в небольшой переулок, и через минуту оказался на мощёной брусчаткой улочке среди старинных домов с лепными фасадами и декоративными балкончиками.

И это тоже было до боли знакомо, ибо мало чем отличалось от исторической части Лондона. Пожалуй, если бы почтенного археолога сюда привезли с завязанными глазами , а потом глаза развязали, он бы был уверен, что он находится где нибудь в Южном Кенсингтоне, а то и на одной из улочек Вестминстера.

Но всё портила реклама.

Она была всюду, на каждом свободном квадратном метре любой поверхности.

Брайтон прохладно относился к архитектурным украшениям и прочим урбанистическим достопримечательностям, тем не менее обилие разноцветных и пёстрых щитов, тумб, билбордов, плакатов и витрин резало глаза. Среди старинных домов это выглядело нелепо и как-то пошло, словно на средневековой картине кто-то начал рисовать фломастерами.

До Эрмитажа Брайтону удалось добраться без особенного труда. Не прошло и часа, он уже стоял в очереди к окошечку, над которым на нескольких языках было обозначено, что это не что иное, как касса. Родной английский в этом списке занимал почётное первое место.

Стоимость билета оказалась такой, что Брайтон мысленно присвистнул. Обилие нулей в русских купюрах слегка нервировало, и профессор привычно перевёл цену в привычные единицы измерения. Оказалось, за вход нужно было платить почти пятьдесят долларов, и он присвистнул ещё раз, теперь уже вслух. Всё-таки Россия — поразительная страна. Все средства массовой информации гудят новостями о том, что народ в этой стране обнищал из-за последних экономических реформ, а поездка в такси стоит триста долларов, билет в музей — пятьдесят — как это сочетается?!

Даже Эрмитаж не произвёл на Брайтона достаточно сильного впечатления; он оказался не хуже и не лучше любого столичного английского музея, той же самой национальной галереи Лондона, хотя вот национальная портретная галерея до него явно не дотягивала.

Профессор никогда не был особенным ценителем живописи, поэтому по нескольким зала Эрмитажа прошёл без особенного воодушевления. Какое-то время он бродил по обширным залам, с умным видом разглядывая висящие на стенах картины, но потом он решил, что перед самим собой притворяться глупо.

В каждом зале на видном месте сидела престарелая женщина, выполняющая судя по всему функции одновременно и охраны и сотрудника-консультанта. Брайтон подошёл сначала к одной старушке, потом - ко второй, после общения с третьей пал духом - никто из этих престарелых леди не знал английского языка. Четвёртая старушка оказалась сообразительнее остальных — она куда-то убежала и вскоре привела с собой худющего и какого-то зашуганного человека молодого человека в очках.

- Вы понимаете по-английски? - уточнил Брайтон.

Молодой человек быстро закивал.

- В таком случае, будьте добры, объясните мне, как можно отыскать господина - Брайтон вытащил из кармана бумажку и по складам (русские фамилии были на редкость труднопроизносимыми и трудно запоминаемыми) прочёл по складам:

- «Гос-по-д-ина Вер-хо-я-но-ва».

- - Это мой научный руководитель! - Обрадовался молодой человек. Вам назначено?

- Назначено-назначено! - Успокоил его археолог и порадовался своему везению: в этом громадном безразмерном здании чуть ли не сразу отыскать нужного человека - это была несомненная удача.

Ему продолжало везти.

Они прошли по залам, потом добрались до незаметной двери в одном из помещений и побрели по длинным узким коридорам служебных помещений. На их пути встретилось несколько запасников: ровными рядами стояли шкафы, на полках которых, обёрнутые стояли картины, обёрнутые тонкими тканями. Эти ряды были бесконечны. Брайтон начал подозревать, что в запасниках здесь храниться куда больше гораздо больше экспонатов, что выставлены в общедоступных залах на всеобщее обозрение. Впрочем, так было почти во всех известных Брайтону музеях.

Господин Верхоянов пребывал у себя в кабинете, настолько тесном, что там едва могли уместиться три человека. Всё свободное пространство было занято столами, на которых были навалены бумаги, папки, книги, старые пожелтевшие газеты.

Услышав звук открываемой двери, хозяин кабинета, сидевший ко входу спиной, даже не обернулся.

Брайтон засмущался, ибо господин Верхоянов изволил обедать. Перед ним стояла небольшая пиала, в тесной комнатке терпко пахло лапшой быстрого приготовления. Рядом стоял стакан, из которого сиротливо свисала ниточка одноразового пакетика чая.

- Кто там? - Недовольно осведомился русский профессор, всё так же игнорируя вошедших. - Я же говорил, что занят!

- Это я, Виктор Алексеевич! - Отозвался молодой человек. - Тут к вам посетитель. Говорит по английски. Утверждает, что вам назначено.

Верхоянов отодвинул тарелку в сторону и медленно обернулся.

Брайтон даже не сразу его узнал: на фотографиях он выглядел совсем по другому. Впрочем, в этом не было ничего странного: фотографии были парадными и сделанными много лет назад.

Некоторое время коллеги рассматривали друг друга.

Сухопарый пожилой мужчина неуловимо напоминал самого Брайтона.

- Кто вы такой? - Наконец спросил Верхоянов. - Я вас не знаю!

- Простите, - вежливо ответил Брайтон. - Я не совсем вас понимаю. Точнее, совсем не понимаю. Видите ли, я ни слова не разбираю по-русски.

- Кто вы такой? - Повторил Верхоянов, уже на понятном Брайтону языке.

- Мы с вами довольно долго переписывались. Меня зовут Брайтон. Джим Брайтон. Я профессор археологии Лондонского университета.

Верхоянов несколько секунд осознавал услышанное, затем вскочил. Стакан опрокинулся, лужица жидкости разлилась по столу, но Верхоянов этого даже не заметил:

- Мистер Брайтон! О боже! Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть!

Он воскликнул это по-русски и так стиснул своего английского коллегу в объятиях, что у того явственно затрещали рёбра.

- Я ведь слышал, что вы никогда никуда не выезжаете! Как же вы удосужились до нас добраться?!

Опомнившись, он повторил то же самое по-английски.

Профессор, не ожидавший такого напора, сначала изрядно струхнул: ему показалось, что русский профессор не в себе. Когда же пришёл в себя, выдавил, что у него, мол, появилось в России кое-какое дело, он здесь просто так, проездом, и скоро ему нужно будет ехать дальше.

- Присаживайтесь! - Засуетился Верхоянов. - Антон, принеси сюда ещё один стул и вытри, чёрт возьми, этот проклятый стол!

Содержимого папок, который принёс с собой Брайтон, им хватило до позднего вечера. Антон — ассистент Верхоянова — непрерывно носил им то чай, то кофе, а в оставшееся от приготовления этих напитков время тихонько сидел в углу комнаты и слушал учёные споры профессоров, благо он достаточно хорошо понимал по-английски.

Опомнились они только тогда, когда за окном уже стемнело, а звуки шагов и голосов за дверями начали стихать.

Прощались коллеги долго. Они жали друг другу руки, заверяли друг друга в совершеннейшим почтении и уверяли друг друга, что этот вечер был крайне продуктивным.

- Но ваша теория о периодизации додинастического Египта требует корректировки, - сказал Брайтон. - Я не могу с ней согласиться!

- Нулевая династия Негада третьего завершила этот период. Окончанием эпохи — однозначно! - является объединение Верхнего и Нижнего Египта — я на этом буду стоять до последнего!

- Это ваше право. У меня несколько другая историческая школа.

Под конец они в очередной раз за этот день слегка повздорили, но расстались, вполне довольные друг другом.

Брайтон оказался у себя в гостинице уже за полночь, едва успев на последний поезд метро.

Файшер спал. Брайтон, нахмурившись, некоторое время разглядывал своего компаньона, но вид у него, спящего, был такой безмятежный, что профессор решил, что вряд ли за этот вечер он успел влипнуть в какую-нибудь историю.

На следующее утро, в восемь часов, Брайтон собрался долго расталкивать своего компаньона, но тот проснулся мгновенно — вскочил как ужаленный — похоже, не привык, что его кто-то будит.

- Мне нужно нанести визит ещё в одно место. Надеюсь справиться быстро — мне просто нужно передать на кафедру несколько документов. К трём часам дня будь готов к отъезду.

Файшер, сидя на кровати, потирал заспанные глаза.

- Всё понял?

Антиквар быстро закивал.

- Вот и хорошо.

Глава 4

Глава 4.

Следующий день оказался ясным, что в Питере бывает редко. Сначала, правда, над горизонтом висела утренняя дымка облаков, но вскоре она рассеялась, и бледный круг солнца начал медленно карабкаться по бесцветному небосводу северной столицы.

Около шести часов утра солнечные лучи вспыхнули на звезде, увенчивающей обелиск Победы — тридцатишестиметровое сооружение центре площади Восстания, но из-за окружающих зданий солнце вышло поздно, около полудня.

Площадь перед Московским вокзалом была как всегда многолюдна. Здесь были не только потенциальные пассажиры — приезжающие в Питер и отъезжающие из него же. Удобное открытое место вокруг обелиска Победы облюбовали местные жители и устроили на нём блошиный рынок.

Продавали всё, что только можно было продавать — от детских подгузников и женских прокладок до старых, отслуживших свой срок телевизоров, чисто на запчасти. Старушки интеллигентного вида неловко переминаясь с ноги на ногу, держали в вытянутых руках продукты собственного производства — шерстяные носки, вязаные детские кофточки и свитера, какие-то вышитые хохломскими узорами салфетки.

Мужики торговали более практичным товаром. Расстеленные по асфальту газетки были завалены сантехническими и автомобильными запчастями, метизами и строительными мелочами. На обрывке целлофана лежал даже мешок цемента. На картонке фломастером была неровно выведена надпись «50 кг — 20.000 рублей». Небритый угрюмый мужик, стоящий рядом, смолил папиросу и пытливо вглядывался в каждого, кто проходил мимо.

Покупающих было не много. Точнее, людей по этому импровизированному рынку бродило достаточно, они с интересом приглядывались к выставленным товарам, заводили разговоры за жизнь с продавцами, иногда приценивались, но совершать, как это формулировалось в нынешние рыночные времена, «сделки купли-продажи» никто из них не торопился.

Среди потенциальных покупателей выделялись двое парней. Молодые - вряд ли намного старше двадцати - они явно принадлежали к бизнесменам новой формации или прикладывали все усилия, чтобы таковыми казаться. Наличествовали все необходимые признаки: чёрные кожаные куртки, ослепительно белые футболки, лысые головы, фирменные солнечные очки с громадными стёклами, на лицах — недобрые ухмылочки.

Ребята бродили между продавцами, лениво перебрасываясь короткими, ничего не значащими фразами. На них посматривали с опасением, особенно когда молодые люди подходили вдвоём к какому-нибудь одному продавцу и принимались его о чём-то расспрашивать. Как правило, в результате этих переговоров купюра мелкого достоинства перекочевала из кармана продающего в карман одного из парней — и те, удовлетворённые, продолжали бродить взад-вперёд.

Один из парней, наклонившись, прихватил с очередной расстеленной на асфальте газеты пачку «Родопи». Женщина в потёртом пальто, торгующая сигаретами, восприняла это как должное и даже не попыталась возмутиться.

- Скукота, - сказал второй. - Может пойдём куда-нибудь посидим, пивка попьём?

Первый закурил:

- А если Шеф прикатит? Да и на какие шиши?

- Это-то да, - помрачнел второй.

И они снова принялись бродить по рынку, меланхолично пиная подворачивающиеся под ноги пустые пивные банки.

- Как-то негусто у нас сегодня, - сказал первый.

- Да уж. Надыбали мы с тобой работку.

- Да ладно, нормально всё. Хоть на тёрки теперь не дёргают — и то хорошо.

Новые события начали происходить через четверть часа, когда к пустому пятачку в самом конце рынка, почти около входа в метро, подъехала белая, потрёпанная жизнью, «БМВешка».

Сначала ребята в кожаных куртках разглядывали машину без особенного интереса, но постепенно их глаза разгорались.

Выбравшийся из машины мужичок лет сорока, щуплый, загорелый, вертлявый и - сразу было видно - донельзя ушлый, развил бурную деятельность. Он поднял багажник, поставил подпорку, чтобы крышка в самый неподходящий момент не захлопнулась, затем бухнул на асфальт рядом с задними колёсами две металлических болванки, поплевал на руки и быстро принялся натягивать бечеву, вскоре с заднего сиденья были вытащены картонные листы. Ещё пять минут — и задняя часть автомобиля превратилась в нечто среднее между торговой палаткой и дешёвым киоском.

- Мастеровитый, зараза! - Прошептал первый парень.

- Наш клиент! - Подытожил второй.

Это было и так очевидно.

Они поняли друг друга без слов и не сговариваясь, двинулись к мужику, на ходу принимая как можно более беззаботные позы — сунули руки в карманы джинсов, один из них закурил, второй принялся что-то насвистывать.

Когда они появились с двух сторон, мастеровитый мужик нисколько не обеспокоился, он бегло оглядел подошедших и спокойно продолжил заниматься своим делом — раскладывать по расстеленной внутри багажника клеёнке водопроводные шланги, краны, переходники, ещё какую-то сантехническую мелочь.

- Вам чего, ребятки?

Этот простенький вопрос заставил ребяток переглянуться: обычно все всегда понимали, чего именно им нужно, и, как следствие этого, испытывали куда больше беспокойства, чем этот невозмутимый мужик.

Ребятки переглянулись.

- Привет, батя! - Поздоровался первый. - Как торговля-то, идёт?

- Да какая там торговля, - отмахнулся мужик. - Только приехал!

- Только приехал? - Повторил второй парень. - Да нам, знаешь ли, по барабану. Делиться нужно — слышал такое?

Он осёкся — первый весьма чувствительно ткнул его локтем в бок.

- Вот что, батя, - примирительно заговорил он. - Нам проблемы не нужны, тебе — тоже. Здесь наша территория, и траву с этой полянки стрижём мы. Короче, мы не звери, всё понимаем, поэтому давай для начала десяточку, а там посмотрим, как торговля пойдёт.

Мужик совершенно натуральным образом изумился. То ли он был непроходимо глуп, то ли мастерски притворялся.

- А с чего это я должен вам деньги отдавать?

- Это наша территория, - хрипло повторил второй парень.

- А где это записано? - Продолжал удивляться мужик. - Вы мне бумажку покажите с подписью районной администрации, где это записано, тогда я и заплачу налог, или как вы это называете.

- Ща я тебе покажу бумажку! - Взвился второй парень и даже сжал кулаки, но первый хлопнул его по плечу:

- Вовчик, но, не здесь же, блин!

Они отошли в сторону и принялись шёпотом совещаться:

Тот парень, которого назвали Вовчиком кипятился:

- Серый, ты сам посуди, он ведь тупо стебётся над нами! Строит из себя полного дебила! И ты это так оставишь?! Так не удивляйся, что завтра все эти старушки будут нас вениками по вокзалу гонять!

Серый досадливо поморщился:

- Да погоди ты! Ты что, прямо здесь собираешься разборки устраивать? У всех на виду?

- Пусть все видят — чё тут такого? Крыша у нас нормальная, менты прикормленные — никто и слова не вякнет.

- Слова никто не вякнет, только вот завтра ты хрен кого здесь увидишь. У нас и так с бабками проблемы, во всех смыслах этого слова, а если ты ещё и мордобой начнёшь прилюдно устраивать… Волына с собой?

- Ну дык..., - хмыкнул Вовчик, - куда же без неё!

- Вот! - Кивнул Серый, словно подтвердились все его самые худшие подозрения. - Ещё и пальбу устрой, мозгов хватит. Короче, я звоню шефу, а дальше уже будем делать, что он скажет.

- Окей.

- А ты пока за этим козлом последи, чтобы он не свинтил куда-нибудь.

Вовчик пожал плечами: эта работа была ему знакома. Он уселся на поребрик, обхватил руками колени и терпеливо вытаращился на маячившего вдали мужика.

Серый вернулся быстро, Вовчик только-только задремал.

- Всё в ажуре! - Объявил он. - Работаем по старому плану, никуда не дёргаемся.

- А как же…

- Ты не дослушал. Никуда не дёргаемся, пока наш умелец не свернётся. Поедем за ним, выследим, где живёт, и тряханём по полной программе. Тачка у него есть, так что мужик он не бедный. Заодно объясним, кто мы такие и как ему жить дальше.

Вовчик был не очень доволен:

- Ну, если шеф сказал, спорить-то по любому себе дороже.

- Вот то-то и оно.

Настроение у братков пропало. Они и раньше-то обходили свою территорию без особенного энтузиазма, теперь и вовсе принялись скитаться между продающими хмуро и бестолково, словно неприкаянные души в чистилище. Они постоянно таращились на мужика, который не обращал на них ровно никакого внимания. Торговля у него шла не то, чтобы очень бойко, но к его самодельной палатке подходили куда чаще, чем к остальным торговцам. Кое-кто из коллег начинал уже посматривать на него недобро.

Время тянулось невыносимо медленно.

Братки изнывали.

Вовчик выкурил целую пачку сигарет, заграбастал с подвернувшейся газетки ещё одну, снова нервно закурил, Серый в это время сосредоточенно пересчитывал мятые купюры.

- Тридцать восемь тысяч двести, - наконец сказал он.

- Вообще ни о чём! - Буркнул Вовчик и с ненавистью покосился на мужика.

- Точно, - вздохнул Серый. - Я вот всё думаю, может сигаретами барыжить — оно выгоднее будет?

Вовчик вгляделся ему в глаза, но так и не понял, шутит напарник или говорит абсолютно серьёзно.

- Если бы у тебя был спиногрыз, - вдруг заговорил Серый, - или, допустим, у меня, если бы он в этом году в школу пошёл, ему бы тридцать восемь двести как раз на ранец хватило. Я на прошлой неделе цену видел — именно тридцать восемь двести.

Сказать, что Вовчик был ошарашен — это не сказать ничего:

- С каких это пор ты цены на школьные портфели смотришь?!

- Да это так, просто, в глаза бросилось, - смутился его напарник, - а потом в голове застряло, хрен знает, почему…

Перекус устроили прямо в машине, которая была припаркована неподалёку, пришлось сдать чуть назад, чтобы был виден упрямый мужик.

Пока Вовчик давился бутербродами, Серый, нацепив на голову наушники, требовал что-нибудь сказать.

- Чё тебе сказать? - С набитым ртом осведомился Вовчик.

- О, работает! - Возрадовался Серый.

- Нафига ты вообще эту штуку покупал? Подумать только — пятьдесят штук! Двадцать пачек сигарет! В детстве не наигрался?

Серый любовно погладил корпус крохотного аппарата:

- Я про такие штуки только в шпионских фильмах смотрел. А теперь — вот она, родименькая!

Этот аппарат даже нельзя было назвать аппаратом — по виду и размеру он вообще напоминал обычную радиодеталь — старый низковольтный диод советского производства с двумя контактами. Сосредоточенно хмурясь, один из этих контактов Серый подключил к торчащему из приборной панели проводу от радиолы, второй, чуть поколебавшись — к контакту , ведущему от ключа зажигания — и жучок тут же заработал. Приёмником служил прибор, размером не больше пачки сигарет. Серый подключил наушники в разъём прибора — и голос Вовчика: «Делать тебе нечего. Хавай лучше, а то до вечера будешь голодным!» тут же прогремел по обеим каналам так, что Серый чуть не присел.

- Интересно, - спросил он, не слыша сам себя, - как тут регулируется громкость?

После импровизированного обеда снова вышли «на поляну».

Солнце уже начинало ощутимо припекать.

К трём часам дня подъехал шустряк от шефа. Золотозубый узбек по кличке Гаршишь (а может это было его имя, кто там этих чучмеков разберёт) небрежно сунул тридцать восемь двести в свой необъятный кошелёк, буркнул что-то неразборчиво — и исчез так же незаметно, как и появился.

Ближе к пяти вечера мужик начал собираться.

Братки оживились.

- Ты, давай, тачку заводи! - Скомандовал Серый. - Я к тебе на ходу прыгну.

Когда «Ауди» цвета мокрого асфальта мягко подъехала к нему откуда-то сзади, Умелец как раз закончил со своим скарбом, уселся за руль и начал выруливать на Невский.

Серый оказался рядом с Вовчиком.

- Давай за ним, только аккуратнее, сильно не прижимайся.

- Не учи учёного! - Огрызнулся Вовчик. Его глаза начали разгораться: наконец-то появилась реальная работа.

Дальше начались непонятки.

Клиент проехал по Невскому совсем немного , не добравшись до «Баррикады», свернул на Садовую, чуть попетлял по городу, добрался до Московского проспекта и рванул вперёд.

- Далековато он живёт, - поморщился Вовчик.

- Может он в Пулково рванул? - Вслух подумал Серый, который начал озабочено посматривать на датчик топлива. - Эк его цепануло!

- Думаешь, это мы так его напугали?

Серый пожал плечами:

- Из-за десяти штук? Да это, блин два грёбаных бакса!

- Для кого-то и два бакса деньги. Да и быковал этот козёл безмерно, понимает, что мы ему башку будем откручивать.

- Думаешь, он нас заметил?

- Не держи других за идиотов — жить будет проще.

Впрочем, на очередной развилке Умелец повернул не на Пулковское шоссе, а на Московское, и разговоры про аэропорт сами собой увяли.

На улице начало смеркаться, машина клиента шла прямо, словно самолёт по взлётной полосе, и вскоре братки заволновались: покидать пределы Питера в их планы не входило.

- Не нравится мне эта фигня, - помрачнел Серый. - Есть, конечно, вариант, что он в каком-нибудь пригородном посёлке обитает, но сдаётся мне, он намылился куда дальше.

- В район?

- Может в район, а может и в саму Москву.

Когда стемнело и по лобовому стеклу забарабанили капли дождя, мнения братков разделились: Вовчик стоял на том, что нужно отловить Умельца и стребовать бабки. Серый же считал, что совершать лишние телодвижения без благословения шефа не стоит .

А ещё он опасался, что его напарник наделает глупостей. Несмотря на солидный стаж в криминальном бизнесе, как-то так всегда поворачивалось, что ни одно тяжкое преступление ребята до сих пор не совершили. Но более импульсивный Вовчик в любой момент мог сорваться и потерять над собой контроль.    Серый считал своей обязанностью за ним присматривать.

Пока это получалось.

- Топлива осталось минут на десять, - хмуро поведал Вовчик. - И ни одной заправки вокруг, чёрт бы всё это побрал!

Даже летом северорусская природа окрестностей Питера не блистала разнообразием, весной же, особенно поздним дождливым вечером, дорога была на редкость уныла и пустынна. Окрестности мегаполиса, где вдоль дороги теснились придорожные кафе, пёстрые рекламные плакаты, сияющие огнями заправки и мини-супермаркеты, остались далеко позади. Теперь обитаемые места ограничивались редкими оазисами, джентльменский набор которых включал магазинчик, бензозаправку и небольшое кафе. Тут же, по обеим сторонам дороги, устраивали ночную стоянку дальнобойщики.

Вокруг тянулись пустынные поля с какими-то перелесками. На дороге почти никого не было, изредка мимо проносились фуры, и только впереди маячили жёлтые фары «БМВ».

- Гасить козла! - Прошипел Вовчик. - Без вариантов! Хорошо, что он ещё на поезде в Магадан не рванул, была бы нам сейчас развлекуха.

Серый сам уже подумывал, что пора бы кончать с этой волынкой, но тут фары впереди чуть притормозили и их повело вправо.

- Куда это он? - Забеспокоился Вовчик.

- Пожрать и поссать — куда ещё. Мне самому тоже невмоготу! Да и заправиться надо.

Впереди как раз появились огни придорожной забегаловки. Именно около этой забегаловки и решил остановиться народный умелец.

- Притормози тоже чуток! - Скомандовал Серый. - Надо скумекать, чё происходит.

Вовчик тоже свернул вправо, на обочину, и мягко нажал педаль тормоза. Фары «Ауди» потухли.

- И долго мы здесь будем стоять? - Через минуту послышался голос Вовчика. Его лицо освещалось только зеленоватым фосфоресцирующим светом приборной панели.

- Не торопись, - так же шёпотом ответил ему Серый. - Теперь-то этот гад от нас точно не уйдёт!

- Подрежем на выезде?

- Точняк.

Стоянка оказалась вровень за кафешкой, и они не видели машину, зато им хорошо был виден вход в заведение.

Умелец показался около двери уже через пару минут. Какое-то время от курил, нервно зыркая по сторонам, потом, отбросив сигарету, прошмыгнул внутрь.

- Вот и ладненьк…

Серый не успел договорить.

То, что случилось в следующую минуту заставило братков с полуоткрытыми ртами вжаться в кресла: дорога осветилось ярким светом неоновых фар и мимо проплыла громада «мерса». Автомобиль, похожий на громадный корабль, медленно и величественно припарковался около той же самой забегаловки.

Дверь водительского сиденья отворилась, и мужчина, плотный, солидный, в малиновом пиджаке, медленно выбрался наружу и, не оглядываясь по сторонам, без всяких раздумий устремился в кафе.

- У них там стрелка! - Бледнея, прошептал Вовчик. - То-то этот козёл был таким борзым!

- У меня идея! - Вскочил Серый и, пригнувшись, принялся копаться в приборном щитке, отцепляя провода. - Прицепим нашу игрушку в его машину!

- В «Мерс»?! Ты рехнулся?!

- Да не в «Мерс»! - Раздражённо отмахнулся Серый. - В машину этого козла!

- Зачем?

- У него крыша — помощнее, чем у нашего шефа, это сразу видно. Нам нужно хоть что-то узнать, чтобы было, что докладывать шефу. Смекаешь?

- Но что ты можешь подслушать по жучку в его тачке? - Недоумевал Вовчик. - У них ведь стрелка в рыгаловке! Или, думаешь, он после сядет к себе в тачку и начнёт сам с собой разговаривать?

- А у тебя что, есть ещё какие-нибудь варианты?! - Вскипел Серый. - Я хоть что-то пытаюсь сделать!

Наконец-то разобравшись с проводами, он выскочил из машины и исчез в темноте.

Вовчик зло выругался и принялся ждать. Он пытался рассмотреть, что происходить на стоянке, но обзор загораживала громада «Мерса», которая своими размерами слегка нервировала.

«А если в «Мерсе» кто-то остался и теперь увидит этого чудика?» - Вдруг пришло ему в голову, и Вовчик на всякий случай вытащил из-за пояса пистолет — старый проверенный «макар» и щёлкнул курком предохранителя.

Вот ведь день дурацкий выдался! С утра вроде ничего не предвещало, а теперь вот намечается конкретное месиво со стрельбой и мордобоем. На пустом месте, блин!

«Мерс» осветился всеми огнями, тронулся с места и исчез в темноте. Всё это произошло так стремительно, что Вовчик даже не успел толком испугаться. Он только начал соображать, что произошло, как на соседнем сиденье появился взмыленный Серый.

- Ни хрена не понимаю! - Доложил он. - Жучок поставил, здесь всё норм,

этот лох свою тачку не то что на сигнализацию не поставил, он её даже не закрыл. Но «мерин» - он того…

- Уехал, - подтвердил Вовчик. - Не было у них, значит, никакой встречи. За те пять минут, что он там был, бокал пива не купишь, не то что успеть серьёзные разговоры поговорить.

Братки мрачно уставились друг на друга.

- И что теперь делать? - Спросил Вовчик.

- Пойду жучок сниму, - вздохнул Серый. - Жалко, дорогая вещь.

Он осёкся, когда дверь кафе распахнулась и в залитом светом проёме показалась невысокая тоненькая фигурка. Непонятно, кто это был, мальчик или девочка, но явно ребёнок.

- Это ещё кто? - Удивился Вовчик.

- Похоже, спиногрыз хозяина этой забегаловки. Кому тут ещё шастать в такое время...

Теперь, когда «Мерс» уехал, стало понятно, что они выбрали идеальную позицию - их машина была никому не видна, зато они видели всё происходящее около кафе очень даже хорошо.

Фигурка постояла с полминуты на пороге, дверь тихо затворилась — и ребёнок исчез в темноте.

Братки проводили его озадаченными взглядами. Действительно, кто бы ни был это ребёнок, но тут километров на пять вокруг — ничего и никого нет, только поля и леса — куда он может направиться?

Серый снова вознамерился выйти из машины, но ему опять ему помешали. Дверь кафе в очередной раз отворилась и оттуда показались двое: худощавый старик и низенький толстый мужичок.

Серый расхохотался:

- Знаешь, кого мне напоминает эта парочка?

- Ну?

- А ты сам подумай. Это очевидно!

- Хватит! – Разозлился Вовчик, который никогда не отличался особой эрудированностью. - Спать хочется до чёртиков, а ты мне тут шарады загадываешь!

- Дон Кихот и Санчо Панса.

- И кто это такие?

- Ты что, не знаешь?!

Вовчик задумался:

- Ну, вроде в Бутово были такие авторитеты. Разве нет?

Средневековая компания, громко разговаривая, прошла по узенькой асфальтовой дорожке и исчезла за поворотом.

- Интересно, в какой тачке приехали эти чудилы? – Вслух задумался Серый. – Там, вроде, никаких машин больше не было… Или были?

Вовчик нахмурился - он не любил всяких непоняток.

- Сначала спиногрыз, потом - эти двое, - сказал он. - Слишком много людей тут собралось. Не к добру этот аншлаг.

Из крохотных динамиков донеслось неразборчивое бормотание.

Серый резким движением напялил на голову наушники.

- Не вкурил, - тут же сказал он, резко меняясь в лице. –    Ерунда какая-то… Что за фигня происходит в его тачке?!

- Чё там? – Вскинулся Вовчик.

- Whatever you may say, but travel never seduced me, - отозвался вдруг Серый не по-русски (Что ни говори, но путешествия меня никогда не прельщали)

- Чё-чё?

Серый не ответил.

Вскоре белая «БМВ», ослепительно светя фарами, вырулила со стоянки и, взревев двигателем, исчезла в темноте шоссе.

Серый ещё минуту послушал, потом с преувеличенной аккуратностью снял с головы наушники и положил их на колени.

- Я лоханулся, - с глубокой скорбью в голосе сообщил он.

- Серый, ты меня пугаешь.

- Вовчик, ты только не волнуйся, но кажется, я посадил жучок в другую машину.

- Ты чего, белую «БМВ» не можешь отличить от другой тачки? – Вскипел Вовчик. - Или в этой глухомани белых «БМВ» как собак нерезаных?!

- Выходит, что так.

Серый стукнул кулаком по лобовому стеклу:

- Блин! Блин!!

Это неконструктивное поведение продолжалось недолго. Вскоре браток с надеждой осведомился:

- Да и с чего ты вообще взял, что это не тачка Умельца? Может её угнали?!

- Там говорят по-английски… Да и вообще, не похожи эти ребята на угонщиков…

- А ты понимаешь, что они говорят?

- Понимаю!

Серый снова натянул наушники, послушал пару минут, и вдруг лицо его начало вытягиваться.

- Можем забрать "жучок", пока не поздно, - запинаясь, предложил Вовчик. - Эти лошары…

- Заткнись!!

Вовчик вытаращил глаза. Даже в самых аховых ситуациях его напарник был спокоен как сытый удав, сейчас же он рявкнул так, словно ненароком уселся на горячий утюг.

Минут пять Серый сидел неподвижно, лишь плотнее прижимая к голове наушники, наконец без предупреждения повернул ключ зажигания и рявкнул:

- Поехали!!

- Куда?

- За ними, блин!!

- Зачем?

- Хватит рассуждать, придурок! Сказал «за ними», значит — за ними! Если я правильно понял, то очень скоро мы станем куда богаче и нашего шефа, и этого гада в малиновой пиджаке!

- А бензин? - Робко заикнулся Вовчик!

- Быстро — на заправку — и за ними! Такое бывает раз в жизни!

Глава 5.

Глава 5.

Из гостиницы, как и обещал Брайтон, они выехали в три часа дня — со вторым русским коллегой, с которым он намеревался переговорить, ему так и не удалось встретиться, тот оказался в командировке. Общение с его заместителем на кафедре ограничилось лишь передачей ему кое-каких бумаг и заверениями от уже другого заместителя, что при первой же возможности шеф с ним свяжется.

Чуть разочарованный, Брайтон немного прошёлся по Питерским улицам, но, как только увидел уже становившуюся привычной синюю букву “М”, обозначавшую станцию метрополитена, тут же бодро помчался по вниз по ступеням. К архитектурным достопримечательностям он оставался равнодушен, а вот здешнее метро профессор считал самым удобным и дешёвым видом городского транспорта. Особенно радовало, что все указатели и схемы в подземке дублировались на английском и немецком языках.

Пробегая мимо очередного киоска, которые тысячами были рассыпаны по всем подземным переходам и коридорчикам, Брайтон остановился так резко, словно налетел на невидимую стену, вернулся и перечитал заинтересовавшее его объявление.

На окне киоска, среди газет с полуголыми девицами и рекламой экзотических курортов (словно тех, кто ездит в метро, могут заинтересовать подобные предложения), висела скромное объявление “ГОРОДСКАЯ СПРАВКА”.

На английском.

Брайтон склонился к окошечку:

- Вы понимаете по-английски?

И отшатнулся: на него воззрилась девица с густо подведёнными глазами и с волосами, выкрашенные с одной стороны – в лиловый цвет, с другой – в розовый.

- Фу! - Дунула девица и на её губах появилась тонкая плёнка от лопнувшего шарика жевательной резинки.

- Ну, понимаю, – ответила она по-русски. – А вы что, по-нашенски вообще-вообще ни словечка?

Брайтон терпеливо повторил свой вопрос, и девица быстро-быстро затараторила на родной для археолога мове.

Акцент у неё был жутчайший, но им быстро удалось договориться.

Профессор уточнил, можно ли получить информацию о магазинах, где продают подержанные автомобили за более-менее сносную цену. Девица пожала плечами и принялась перелистывать огромную книгу с тонкими жёлтыми страницами. Вскоре она протянула ему обычный лист школьной тетради, на котором неровным почерком, благо, по-английски, было выведено несколько адресов с названиями фирм.

Брайтон долго разбирал предложенные каракули — почерк у девицы был ужаснее, чем акцент, и, наконец, сообразив, что именно тут написано, сложил бумагу, сунул в карман, поблагодарил и вознамерился двигаться дальше, но тут девица возмутившись, вскочила с места:

- Эй, дядя, а деньги? Я тут, по-твоему, за просто так сижу? Money, mister, money! - Она совершенно интернациональным жестом пощёлкала в воздухе руками, и Брайтон, посрамлёный, был вынужден вернуться, чтобы расплатится.

Иногда он забывал про самые очевидные вещи.

Несмотря на то, что Брайтон вернулся на добрых три часа раньше, Файшер, полностью одетый, в окружении сумок, чемоданов и баулов, уже сидел на застеленной кровати и разве что не пританцовывал от нетерпения.

- Я готов, мистер Брайтон! - Он схватил два чемодана и бросился с ними к выходу, но был остановлен:

- Вещи пока оставь здесь, Альберто. Сначала нам нужно приобрести машину, а потом уже вытаскивать из номера наш багаж. Полагаю, это логично, и с этим ты спорить не будешь. Адреса магазинов я узнал, даже карту города купил на двух языках. Осталось дело за малым: объехать магазины и сравнить цены.

Решили начать с первой строчки.

Автомагазин, где продавалась подержанная техника, удалось отыскать без особого труда — он был совсем рядом с метро.

- У вас есть прайс-лист на вашу продукцию? - Ворчливо осведомился Брайтон, уже привыкший, что его, как правило, понимают.

Но во всём большом магазине не нашлось ни одного человека, кто знал английский язык.

После безуспешных попыток наладить хоть какой-нибудь диалог, компаньоны отправились в магазин из второй строчки списка

По дороге Брайтон на одном из уличных лотков, где продавались книги, отыскал большой англо-русский и русско-английский словарь. Это был фолиант, одними своими размерами внушающий уважение.

- Если уж совсем всё будет плохо, придётся общаться с помощью этого словаря, - сказал Брайтон.

- Это как же?

- Очень просто. Ищешь нужное слово, они там расположены в алфавитном порядке, и показываешь собеседнику перевод. Потом — следующее слово, и так до тех пор, пока не дойдёшь до конца фразы.

- Но это же долго!

- Долго, - хмуро отозвался профессор. - Но что нам ещё остаётся делать? Варианты есть?

Антиквар молча покачал головой, потом встрепенулся:

- Может быть ещё и разговорник купим? Какой-нибудь самый простенький?

Брайтон пожал плечами и вернулся к прилавку.

Разговорник здесь тоже отыскался.

- Надеюсь, теперь нам будет проще общаться с местными жителями, - подытожил профессор. - Но это не исключает того, что, вполне возможно, когда мы прибудем на место, нам понадобиться переводчик.

- Вот этого не нужно! - Тут же запротестовал антиквар. - Сами справимся!

Второй магазин, как и первый, тоже удалось найти без особых проблем.

Здесь уже всё оказалось проще: консультант, встретивший их на входе, сразу понял, что нужно посетителям (английский он знал сносно), воодушевился, и вскоре принёс пачку листов, на которых на пишущей машинке были распечатаны названия автомобилей и их цены. Даже без всякого перевода всё было понятно.

- Однако… - Сам не зная того, с доскональной точностью скопировал слова известного комедийного персонажа “Двенадцати стульев” Брайтон, когда молодой человек протянул ему прайс. Разве только Киса Воробьянинов говорил по-русски, а профессор – на своём родном языке; однако интонации он соблюл с поразительной точностью.

- Да уж…, - поддакнул ему Файшер. - Но без машины нам в любом случае нельзя.

- “БМВ” 5-1-8, - сразу зацепился Брайтон за одну из позиций, - восемьдесят второго года выпуска, цвет — белый, механическая коробка передач, бензин, пробег… ага, не очень большой… Почему так дёшево? Все остальные автомобили — больше полумиллиона, а эта — всего двести тысяч.

- Человек уезжает в длительную командировку за границу, - пояснил консультант, - поэтому торопится продать свою машину.

- Надо посмотреть! - Тут же сориентировался археолог. - Пойдёмте!

- Мистер Брайтон! - Возмутился антиквар. - А со мной вы не хотите посоветоваться?

Брайтон стиснул зубы и выдавил из себя:

- Вот: советуюсь. - И вопрошающе воззрился на своего компаньона.

Тот, не ожидающий столь быстро победы, смутился, похлопал глазами и предложил:

- Ну-у… Для начала машину надо посмотреть…

- И я о том же! - Подытожил профессор.

Автомобиль оказался без всяких изъянов, по крайней мере на взгляд кладоискателей, ни один из которых, кстати сказать, не обладал техническим образованием. Если говорить совсем уже прямо, то никто из них вообще не разбирался в технике.

Покупка прошла на удивление быстро. Уже через полтора часа компаньоны бодро выносили свои вещи из гостиничного номера и укладывали их в багажник.

- Хорошая машинка! - Бесхитростно радовался Файшер. - Ни одной царапинки! И пыль всюду вытерта — и внутри, и снаружи, сразу видно, что за ней ухаживали! И что в магазине она совсем недолго простояла!

Закончив с переноской вещей, Брайтон на всякий случай ещё раз поднялся в номер, проверил, не забыл ли чего, а вернувшись, уселся на водительское сиденье и замер, вцепившись руками в руль.

- Ну? - Поторопил его Файшер сзади (на переднем сиденье он почему-то сидеть не захотел).

Брайтон шумно перевёл дыхание и повернул ключ зажигания. Путешествие началось.

Без приключений не обошлось. Они ещё были в черте города, когда лопнуло переднее колесо. Автомобиль резко повело вправо, и профессор едва сумел притормозить около обочины.

Оба кладоискателя в технике разбирались на уровне среднестатистической блондинки, поэтому, уподобляясь известной анекдотной героине, они принялись тоскливо скитаться вокруг своего авто, решая, что делать дальше и не стоит ли возвратиться в магазин, чтобы потребовать сатисфакции.

Мимо проносились другие машины, на них никто не обращал внимания.

Через четверть часа рядом притормозил какой-то альтруист.

- Что, отцы, проблемы? - Поинтересовался он, выходя из своей машины и приглядываясь к спустившему колесу.

- Мы вас не понимаем! - Без всякой надежды на успех отозвался профессор.

Само собой, сделал он это по-английски.

Услышав иностранную речь, альтруист воодушевился.

- Сто баксов! Запаска-то у вас есть?

Он продолжал говорить на русском, но никаких ответов ему не требовалось, открыв багажник и разобрав багаж, он и сам увидел, что запаска есть, но всего одна.

Не прошло и часа, компаньоны продолжили путешествие.

- Здесь жуткие цены! - Сказал Файшер и без того очевидную вещь.

Профессор помолчал, но скривился так, словно у него разом заболели все зубы..

- Вам нужно было взять кредит, - продолжал Альберто, не замечая с каким лицом спутник слушает его разглагольствования. - Тогда бы мы не испытывали проблем с финансами. Я вам это предлагал, не понимаю, почему вы не вняли моим советам.

Брайтон крутанул баранку руля:

- Ты когда-нибудь брал кредит?

- Не приходилось, бог миловал..

- Вот и молчи! - Огрызнулся профессор. - Что мне нужно было указать в целях кредита? Плата за обучение? Покупка автомобиля? Приобретение недвижимости?

- А просто так нельзя было взять?

- Можно. Но тогда были бы очень высокие проценты.

- Ясненько, - поскучнел антиквар.

- Ты не учёл ещё одного. Что, если наша затея окончится неудачей? Как тогда возвращать деньги?

- Не очень-то вы оптимистично настроены, - недовольно заметил Файшер.

- Я реально смотрю на вещи. Прошло более полувека. За это время могло произойти многое.

- Думаю, немцы не настолько глупы, чтобы прятать золото в таком месте, где его можно будет быстро отыскать.

- Только на это и надеюсь, - мрачно ответил Брайтон.

Они надолго замолчали.

Питер заканчивался постепенно. Сначала исчезли многоэтажные дома, затем всё реже стали попадаться бетонные заборы промзон, когда же начало смеркаться, потянулись пустынные поля и жиденькие перелески.

Брайтон несколько раз сверялся с атласом, который купил ещё в Лондоне, но мало что мог понять. Первым населённым пунктом после Ленинграда на карте значился городок под названием Тосно — но почему до сих пор ничего нет? Или они его умудрились проскочить, не заметив?

Стемнело ещё сильнее.

Когда за очередным поворотом показались гостеприимно светящиеся окна очередного придорожного кафе, профессор принял влево, десяток метров проехал по обочине, затем аккуратно вырулил за аккуратное одноэтажное здание и оказался на стоянке.

- Пора перекусить! - Сказал Брайтон.

Из машины он выбрался с трудом — ноги после долгого сидения за рулём затекли.

По асфальту, влажному после недавнего дождя, мчались редкие автомобили. Иглы фар выхватывали фрагменты густой листвы, куцые придорожные ели, изредка - яркие квадраты дорожных знаков; скользили по стенам кафе и уносились дальше, в темноту.

Над дверью висела лампочка, круг света падал на потрёпанный резиновый коврик.

- Как это не банально, но я очарован этой страной, - поведал антиквар, открывая дверь и пропуская в кафе своего спутника. – Европа тесна и скучна. Я специально посмотрел в справочнике интересных фактов: одна только Иркутская область в полтора раза больше целой Франции, а Мурманская область, не самая, кстати сказать, большая в России, на тринадцать тысяч квадратных километров больше всей Греции!

- Альберто, - усмехнулся Брайтон, - пять минут назад ты не был столь словоохотлив.

- Это потому, что мне показалось, будто мы собираемся пропустить ужин. Тут у любого настроение испортилось бы.

- Но ты же не думал, что мы будем ехать всю ночь?

- Думал! – Покаянно кивнул Файшер. – От Вас всего можно ожидать…

Внутри кафе было в меру уютно. Вся обстановка ограничивалась десятком столов с простенькими пластмассовыми стульями, большим настенным панно “Охотники на привале” и длинным, во всю стену прилавком. Давно немытые оконные стёкла тщательно драпировали потёртые желтоватые шторы.

“…девушка мечты, - старательно выводил приёмник, -

В этот вечер не со мной осталась ты

Я тебя нарисовал, я тебя нарисовал

Только так и не познал твоей любви…”

Прислушавшись, Брайтон решил, что мелодия довольно красивая, и ему стало интересно, о чём именно эта песня.

Бармен скучал на своём рабочем месте в компании бутылки пива и крохотного китайского телевизора. Он был поджарый, очень загорелый, с длинными, печально висящими усами и чем-то напоминал престарелого представителя какого-нибудь индейского племени из Штатов. (По крайней мере, по фотографиям археолог представлял себе их именно такими).

Брайтон рассеянно оглядел зал. За одним из столиков сидела донельзя рыжая девочка лет одиннадцати, несмотря на жару, одетая в голубую болоньевую куртку и такого же цвета шапочку. Её столик был пуст, на нём не было даже вазочки с пластиковыми цветами. Девочка яростно вычерчивала пальцем на скатерти замысловатые узоры и выглядела очень расстроенной.

На другом столике вылизывался громадный кот чёрно-белой расцветки.

Больше в кафе никого не было.

Представитель торгового сословия неспешно встал и щёлкнул кнопкой выключателя – зал осветился немногочисленными лампами.

- Добрый вечер! – Кивнул он. – Что желаете?

- Good evening! – Вежливо поздоровался Брайтон, подойдя к стойке (Добрый вечер!).

Бармен нахмурился и безразлично ответил:

- Я вас не понимаю.

Файшер, стоящий за спиной своего компаньона, лихорадочно зашелестел страницами словаря.

- За-да-ра-ва-ству-ете, - по складам прочитал Файшер, едва разобрав в полутьме транскрипцию нужного слова.

- Здравствуйте! - Хмуро ответил продавец и оглянулся на девочку в зале.

Та ответила ему полным ненависти взглядом и продолжила своё странное занятие. Брайтону почему-то пришло в голову, что она вычерчивает китайские иероглифы.

- I need a menu! (Мне нужно меню!)

Бармен качнул головой:

- Мэни? – Повторил он. – Не понимаю.

Широко улыбнувшись Файшер сделал шаг вперёд:

- Я сказать! – Сообщил он, глядя теперь уже в разговорник. – Мы имьеть необходимость…, - и быстро залистал страницы, ища нужное слово. - Питание! – Наконец торжествующе закончил он.

Продавец кисло кивнул:

- Питание, так питание.

Он сделал неуловимое движение, и на витрину мягко спланировало несколько листков формата A4, скреплённых обычной швейной ниткой.

Наименования блюд были написаны от руки, и даже не очень ровно.

До сих пор Брайтон лелеял слабенькую надежду, что, как в любом уважающем себя ресторане, меню будет на двух языках – на местном, и на английском. Ему было достаточно лишь бросить беглый взгляд на дизайн этого произведения местного искусства, и надежда, даже не трепыхнувшись, скончалась в страшных мучениях.

- Варвары! - Пробормотал Файшер.

Ему-то Брайтон и поручил вести переговоры, а сам уселся на ближайший стул, откинулся на спинку сиденья и принялся наблюдать за процессом.

Минут через пятнадцать с помощью словаря, разговорника и жестов антиквару удалось втолковать, что им нужен плотный хороший ужин.

Перед тем, как уйти в подсобное помещение и начать готовку, бармен повернулся к девочке:

- Эй, ты, выметайся отсюда!

Девочка побагровела и осталась сидеть на месте.

- Выметайся, кому говорю!

Неизвестно, чем бы закончился этот непонятный конфликт, но тут дверь хлопнула, и все как по команде повернулись к новому посетителю. Худощавый загорелый мужик лет сорока хмуро оглядел собравшихся, стремительно подошёл к стойке и хлопнул об прилавок десятитысячной купюрой.

- Сто грамм и бутерброд какой-нибудь, - буркнул гость.

Руки бармен проделали привычную комбинацию жестов, в результате чего на стойке появилось искомое.

- Разве вы не за рулём?

- Пустяки! – Отмахнулся тот и одним махом выпил заказанное, после чего мрачно начал жевать бутерброд.

- Проблемы? – Участливо поинтересовался бармен.

Мужчина тяжело вздохнул, но промолчал.

- У меня тоже вечерок выдался не из лёгких. – Судя по всему бармен был любителем поболтать, даже плохое настроение собеседника его не остановило. - Сначала у помощника живот прихватил – я его домой отправил, а то сортир постоянно занят, перед людьми неудобно. Потом дальнобойщики принялись буянить, я их насилу успокоил - отправил спать по фурам. Потом вот эта мелочь заявилась, - кивнул он на сидящую в зале девочку, - и жрать потребовала. Таким тоном, будто я ей чего-то должен. А денег, говорит, нету.

- Покормили бы, - равнодушно отозвался посетитель, думая о чём-то своём.

- Ага! – Вскипел работник кафе. – Чего тут – бесплатная столовая?! Если каждого кормить – в трубу вылетишь! Теперь вот эти, - бармен указал на Брайтона и Файшера, - по нашему — вообще ни слова! Вот ведь вечерок, а?

За стеной послышался звук очередного подъехавшего автомобиля. По шторам мазнул свет фар.

Посетитель, появившейся последним, заволновался, быстрыми шагами подошёл к окну, чуть отодвинул шторы и осторожно выглянул на улицу.

Увиденное там ему совсем не понравилось. Стремительным движением он скользнул к стойке, схватил оставленный там кем-то большой нож и сунул его к себе за пазуху.

Едва он успел одёрнуть полы куртки, двери кафе в очередной раз распахнулись. На пороге появился новый русский — такой, каким его обычно рисовали карикатуры и анекдоты — непозволительно толстый, с красным, лоснящимся от пота лицом, в дорогом малиновом пиджаке. Не обращая ровно никакого внимания на происходящее вокруг, он медленно прошествовал к стойке.

Мужик с ножом за пазухой шарахнулся в сторону, не спуская с вошедшего настороженного взгляда.

Оказавшись около стойки, новый русский одышливо перевёл дыхание и приветливо обратился к бармену:

- Батя, дай-ка мне минералочки, что-то желудок прихватило.

Когда бармен наливал стакан, руки его мелко дрожали. Мало того, что этот тип в малиновом пиджаке мог в любой момент учудить всё, что угодно — повидал он уже таких), так его ещё здорово нервировал мужик с ножом за пазухой. И этот чёртов помощник с его поносом — что, теперь одному всё это разгребать?!

Новый русский пил минералку медленно, после каждого глотка шумно переводя дыхание. Даже мухи перестали жужжать, ожидая окончания этого действа. Наконец стакан был допит. Бармен решил деньги не требовать — ещё не хватало получить бутылкой по голове. Но это и не понадобилось. Новый русский вытащил из кармана стопку мятых купюр, одну из них, не глядя, кинул на прилавок, и направился к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, в кафе ещё какое-то время царило полное молчание, и только когда послышался звук запущенного двигателя, который стал стремительно удаляться, всё пришло в движение. Казалось, кто-то дёрнул невидимый рычаг воспроизведения — и жизнь продолжилась в прежнем темпе.

- Ты ещё тут?! - Заревел бармен, повернувшись к рыжей девочке. - Вон отсюда!!

Похоже, он не нашёл, на ком ещё можно выместить накопившееся за последние минуты нервное напряжение.

Теперь девочка спорить не стала — поняла, что выйдет себе дороже. Бритвенно сжав губы, она неловко выбралась из-за стола и направилась к выходу.

Бармен проводил её тяжёлым взглядом - следил, чтобы она по пути не прихватила в карман какую-нибудь мелочёвку со столов или с прилавка.

Когда дверь за ней захлопнулась, Брайтон одними губами прошептал:

- Уходим отсюда!

- А как же ужин?? - Заволновался антиквар. - Мистер Брайтон, мы ведь сегодня целый день…

- Альберто, уходим отсюда! - Так же тихо повторил профессор. - Я не намерен ужинать в одной комнате с маньяком, у которого за пазухой нож!

Файшер только сейчас вспомнил про странного мужика, и его лицо тут же изменилось, он даже слегка побледнел.

- Да, мистер Брайтон, пожалуй, вы правы! - Залепетал он, во все глаза таращась на маньяка с ножом и бочком-бочком начиная продвигаться к выходу.

- Я извиняюсь, - натужно улыбаясь, заговорил Брайтон, мелкими шажками следуя за своим компаньоном. - У нас времени не очень много. Мы и так довольно сильно задержались. Мы в другой раз как-нибудь пообедаем!

Когда они вышли, бармен с ненавистью уставился на мужика:

- Это всё из-за тебя, придурок! На кой тебе понадобился этот чёртов нож?!

Он был так зол, что был готов задушить этого гада голыми руками.

- Самооборона! - Чуть смутился мужик, вытаскивая из-за пазухи холодное оружие и бросая его на стойку. - Местечко тут не спокойное, вот я и решил подстраховаться.

- Было спокойным! - Продолжал бушевать бармен. - Пока ты не пришёл!

- Ладно, остынь. Дай ещё выпить, что ли?

- Хрен тебе! Пошёл отсюда! И вообще, я закрываюсь! Хватит на сегодня!

Но этот долгий вечер для него всё не мог закончиться. Не успел мужик что-то ответить, как дверь от удара ноги распахнулась, и в кафе ворвались двое здоровенных качков в солнечных очках и в кожаных куртках. Один остался у двери, второй быстро прошёлся по помещению, не забыв заглянуть в подсобное помещение:

- Чисто!

Первый парень вытащил из-за пояса пистолет и клацнул предохранителем.

- Быстро — бензин! - Потребовал он.

Бармен, который всё не мог нашарить бесполезную в данном конкретном случае биту, не поверил своим ушам:

- Чт-то?

- Бензин!! - Заорал второй. - Целый бак!! Под завязку!! Не успеешь за две минуты, всех, блин, порешу!!

Бармен суетливо бросился к порогу, на ходу вспоминая, какая из бочек с девяносто вторым наполнена хотя бы наполовину.

Парни вышли за ним. Один из них задержался в дверях и, повернувшись к застывшему в неудобной позе мужику, процедил:

- Повезло тебе, козёл. Живи пока. Не до тебя сейчас.

Умелец, глядя на медленно закрывающуюся дверь, медленно осел на корточки. Чёрт бы побрал эту рыночную жизнь! Как торговал десять лет подряд, с начала “сухого закона”, самогоном на дому — так и будет торговать, на кой чёрт вообще ему эти заморочки…

Глава 6

Глава 6.

Дисциплинированно включив поворотники, хотя дорога была абсолютно пуста, Брайтон медленно вырулил на шоссе.

После несостоявшегося ужина компаньоны были сосредоточены и хмуры.

- Хоть целы остались, - пробурчал Файшер, теперь уже устроившийся на переднем сиденье. - С ужином и подождать можно. Оказывается, в этой стране посещать по вечерам маленькие придорожные кафе - идея так себе.

- Верно, это не слишком разумно, - согласился с ним профессор. - А теперь представь себе, всё это происходит в нескольких километрах от большого русского города. И вообрази, что с нами может случиться, в провинции, в глуши. Нам, скорее, нужен не переводчик, а телохранитель. Даже просто ездить в темноте по здешним дорогам тоже вряд ли безопасно.

- Да чего уж мелочится, мистер Брайтон! - Запальчиво возразил антиквар. - Не телохранитель - взвод телохранителей! Вы представляете, какие это расходы?!

Археолог помолчал, сосредоточенно вращая баранку руля. Некоторое время в машине царила тишина, нарушаемая лишь уютным звуком мотора.

Снова заморосил дождь.

- Меня, знаешь ли, путешествия никогда не прельщали, - наконец сказал Брайтон. - Что Египет, что Франция, что Россия - одно и то же: дороги, поля, небо, песок… Только чего-то больше, чего-то меньше. Иногда не понимаю, что люди находят в подобных поездках. Если бы не миллионы долларов, которые ожидают нас в конце этой поездки, я бы с места не тронулся. Боже, какая же это всё-таки пошлость - искать клад. Но слишком уж твоя карта выглядит достоверной, даже на мой предвзятый взгляд. Если бы я хотя бы на пятьдесят процентов не был уверен в её надёжности, вполне мог бы сейчас сидеть в своём уютном кабинете, курить трубку…

- А Вы разве курите трубку?

- Это я образно! - Отмахнулся профессор и продолжил мысль. - …курить трубку, пить кофе, гладить…

Какое именно животное предпочитал почтенный археолог - это осталось тайной за семью печатями, ибо служитель музы Клио замолчал и, прищурившись, начал вглядываться в дорогу.

За мутными от дождя стёклами стало видно, что на обочине дороги стоит человек. В свете фар ярко блеснула синяя куртка. Незнакомец поднял руку, голосуя совершенно интернациональным жестом. Когда машина подъехала ближе, то стало видно, что это уже знакомая им девочка из кафе.

- Такая маленькая и уже ездит автостопом? - Удивился Файшер.

Брайтон проехал чуть вперёд и притормозил.

Ребёнок вприпрыжку домчался до машины.

- Приветик! - Запыхавшись от быстрого бега, сказала девочка, заглядывая в опущенное стекло. - А вы куда едете? Подбросите меня докуда-нибудь?

Её миловидное личико, донельзя, насколько это было возможно, покрытое веснушками, совершенно намокло от дождя, из-под пушистой шапочки выбились локоны ослепительно-рыжих волос.

- What? (Что?) - Спросил профессор.

- What? - Эхом отозвался антиквар.

Девочка мотнула головой:

- Ничегошеньки не понимаю! Вы по-человечески можете сказать?

- I do not understand. - Сообщил Брайтон. - You speak English? (Я ничего не понимаю. Вы говорите по-английски?)

Девочка на минуту задумалась, потом, придя к каким-то своим выводам, кивнула.

- Да, само собой, как же без этого. Вы ведь иностранцы, да? Вот свезло мне!… В общем, мне нужно отсюда уехать. Не важно, куда, главное - отсюда. На этой дороге больше никто не останавливается, да и нет тут никого, чтобы останавливаться. Вы - первые. Так что выбирать мне, как видите, не из чего.

Она решительно дёрнула на себя заднюю дверцу машины, та оказалась открытой, и скользнула в салон.

- Меня Даша зовут! - Сказала девочка, показав пальцем себе в грудь. - Можно - Дарья Витальевна. Так я даже немного удивлюсь - по отчеству меня ещё никто никогда не называл. Ладно - поехали!

И она хлопнула дверцей машины так громко, что британцы вздрогнули.

- Поехали! - Повторила девочка. - Чего ждём? Если бы у вас была тачка с квадратными колёсами, у меня появились бы варианты – я бы чё-нибудь ещё подождала. А так: остановились - будьте добры обслужить. Да и болтаю я с вами уже добрый час - что я, зря вам мозги столько времени полоскаю? Тачка большая - уместимся.

Брайтон с каменным лицом выслушал монолог.

- Как это понимать? - Наконец, холодно осведомился он у новой пассажирки.

- Поехали! - Повторила Даша и спохватилась. - А-а, вы меня всё-таки не понимаете... Блин, как же с вами сложно... С другой стороны, так даже лучше - не будете мне всякие вопросы задавать.

Компаньоны переглянулись и промолчали.

- Мне реально нужно убраться отсюда, - грустно призналась девочка. - Сами видите: дождь, ночь и всякое такое. Никакого позитива. Неужели вам меня не жалко?

Она с надеждой вгляделась в лица своих собеседников и горестно вздохнула: на них не было никаких эмоций, словно у земноводных, глядящих на посетителей из-за стекла террариума.

Компаньоны приуныли, в машине повисло напряжённое молчание.

- Альберто! - Наконец, сказал Брайтон. - Будь добр, выясни, чего эта молодая леди от нас хочет!

- Я? – Встрепенулся антиквар. - Почему я?!

- С барменом же тебе удалось договориться?

Файшер приосанился и пятернёй всклочил свои и без того всклокоченные волосы.

- We do not speak Russian, - сказал он. - We do not understand words in your language at all. Understand? (Мы не говорим по-русски. Мы вообще не понимаем ни слова на твоём языке. Понимаешь?)

Даша на всякий случай улыбнулась и даже помахала неожиданным спутникам рукой, но на этом её реакция и ограничилась.

- Она ничего не понимает, - сообщил Файшер и без того очевидную вещь, потом зашелестел страницами.

За десять минут на Земле рождается 200 человек, издаётся 850 книг, изнашивается 280 пар обуви, а, если включить телевизор, то вровень за шестьсот секунд пройдёт один выпуск "Ну, погоди!". Примерно такое же время Файшер потратил на то, чтобы объяснить русской девочке, что им нужно ехать, очень далеко, и они не могут ничем ей помочь.

Даша, нахмурившись, выслушала набор слов, потом предположила:

- Вы куда-то едете, правильно? Почему бы вам не прихватить с собой меня? Вас я доставать не буду. Мне много не нужно: тёплое сиденье, крыша над головой и власть над миром. По поводу власти - это я шучу, конечно, не подумайте ничего такого. Ну?

Не дождавшись никакой реакции, она потребовала:

- Дайте-как мне эту книжечку!

Файшер протянул ей словарь, и Даша со скоростью машинки для счёта денег залистала страницами, быстро отыскала нужное слово и показала его англичанам, затем перелистала странички и снова ткнула пальчиком во второе слово, вскоре отыскалось и третье; в заключении она нарисовала пальцем в воздухе большой знак вопроса.

"КУДА. ВЫ. ЕХАТЬ?"

Файшер оживился:

- We go to the city of Bryansk. (Мы направляемся в Брянск.)

- Уи гоу… ту зэ… сити, - запинаясь повторила Даша , - оф… Брайнск. И что это значит?

Более сообразительный Брайтон нашёл в конце словарика список географических названий и указал девочке название города.

- Брянск? - Удивилась Даша. - Ничегошеньки себе! Чего это вы там забыли?  Там же тайга - и ни одного человека вокруг! Говорят, там до сих пор партизаны не знают, что война закончилась и продолжают пускать электрички под откос. Вам это нужно? Впрочем, чего я спрашиваю, если вы туда едете, само собой, вам это нужно. В общем - хватит говорильни, совсем я тут с вами заболталась. Поехали, я опаздываю! – И она откинулась на спинку сиденья.

Британцы привычно переглянулись.

- У меня появились подозрения, - сформулировал осторожный Брайтон. - Что она хочет поехать с нами.

- С чего это вдруг?! - Взвился Файшер. - Высаживайте её - и забудьте! У нас впереди множество дел!

- И ты способен высадить ночью посреди пустынного шоссе маленькую русскую девочку? Альберто, друг мой, я был о тебе лучшего мнения.

- Вы не понимаете, зачем мы едем! Мы едем за сокровищами. Вы понимаете?! За сок-ро-ви-ща-ми! За деньгами! За очень большими деньгами! Это дело на десятки миллионов долларов!

- Я бы на твоём месте помолчал. Ещё не понятно, на самом ли деле она не понимает наш язык.

- Вот! - Обрадовался Файшер. - О чём я и говорю!

Профессор задумался.

- И что вы собираетесь делать? - Наконец спросил Альберто.

Вместо ответа Брайтон нажал на педаль газа. Вспыхнув фарами, "форд" медленно тронулся с места.

Оказавшись в тепле, Даша тут же принялась клевать носом. Файшер под мерный шум мотора тоже начал дремать.

Брайтон крутил баранку руля. Точнее, он просто держал её в одном положении, лишь изредка корректируя курс: дорога была на редкость прямой. Спать, как это ни странно, совсем не хотелось.

Он поправил зеркало заднего обзора, чтобы лучше видеть нежданную пассажирку. История её появления профессору сразу же не понравилась. Впрочем, здесь, в стране водки, медведей и балалаек можно было ожидать чего угодно, даже того, что в машину попросится совершенно незнакомый ребёнок с намерением куда-то поехать.

- Всё-таки Россия - очень необычная страна, - пробормотал Брайтон, опровергая свою же недавнюю сентенцию, что всё вокруг одинаково.

Он покосился в зеркало на мирно спящую девочку, лицо которой тонуло в капюшоне куртки. Происходящее было слишком необычным, чтобы не захотелось что-нибудь сделать.

Профессор откашлялся.

- Альберто, - сказал он, - я принял решение.

Даша сразу проснулась и с интересом принялась прислушиваться к разговору..

- Какое решение? - Файшер, успевший задремать, вздрогнул и очнулся.

- Ты прав. Этот странный ребёнок не внушает мне особого доверия. Предлагаю девчонку убрать.

Антиквар просиял:

- Наконец-то! Высадим её из машины - и забудем!

Брайтон заметил, что девочка прислушивается к беседе, но всё равно заговорил чуть громче, чем того требовали обстоятельства.

- Мы поступим более радикально. Нам предстоит слишком серьёзное дело, чтобы оставлять за спиной человека, который появился непонятно откуда и с неизвестными намерениями.

- Я так и не могу сообразить: к чему вы клоните?

- Ножом по горлу - и в кусты, - жёстко бросил профессор. - Вряд ли её быстро отыщут.

Файшер вытаращил глаза:

- По горлу?! Вы хотите её убить?!

- Потише, пожалуйста. Это единственный способ разом избавиться всех проблем.

- Но ведь..., - едва смог выдавить из себя антиквар.

- Мы не знаем, кто эта девочка и что ей тут нужно, - мягким голосом продолжал убеждать Брайтон. - Вполне возможно, она появилась тут не случайно. У нас на кону стоят десятки миллионов долларов. Я не готов жертвовать ими ради здоровья какого-то непонятного русского ребёнка. Короче, я сейчас приторможу и выведу её на улицу, чтобы не марать салон машины. У меня в правом кармане нож. Хороший, армейский, им очень удобно разделывать шкуры животных. Твоё дело - сидеть на месте и не мешать мне. Большего я от тебя не требую. Да и вряд ли ты мне сможешь помочь в этом деле. Оно требует определённого хладнокровия, чего у тебя, как я заметил, не наблюдается.

Он притормозил машину, вывернул руль до предела и остановился на обочине.

- Что там ещё? - Недовольным голосом осведомилась со своего места пассажирка.

- Repair! (Ремонт!) - Объявил Брайтон и вышел из машины.

Хлопнувшая дверь автомобиля вывела антиквара из оцепенения.

Подпрыгнув на месте, он повернулся назад.

- Он тебя убьёт! Ты понимаешь?! - С жаром и отчаянием принялся объяснять он будущей жертве. - Это псих!! Самый натуральный! Как я раньше этого не сообразил!! Ничего не предвещало!!

Он так бурно жестикулировал, что девочка на всякий случай отодвинулась от него подальше.

- Ты только не подумай, что я с ним!    - На смеси английского и иврита объяснял Альберто! - Он - сам по себе! Я - тоже сам по себе! Вообще не понимаю, что на меня нашло, когда…

В зеркале заднего обзора мелькнула фигура Брайтона, который обходил автомобиль сзади.

Антиквар взвыл от ужаса и начал дёргать дверцу со своей стороны, но та оказалась закрытой. Он даже не сообразил поднять кнопку стопора.

- Убирайся отсюда!! Немедленно!! - Заметался Файшер. И тут же поменял план. - Нет, сиди тут!! Не выходи из машины!! Ни в коем случае!!

Когда Брайтон отворил заднюю дверцу, Даша вихрем вылетела наружу.

- По-моему, ваш друг тронулся, - заявила она профессору, - причём так, что его вряд ли можно догнать. С ним ничего такого раньше не было?

Брайтон нажал какую-то кнопку на пульте, и задняя часть машины медленно поднялась, закрывая от антиквара картину происходящих событий. Файшер ещё раз дёрнул дверь и обречённо затих.

- Офигеть! - Присвистнула девочка, сразу забыв про странного мужика в салоне. - Крутотень! Никогда не видела, чтобы багажники так открывались. Раз - и вверх! Точнее, видела только один раз - в кино про Фантомаса - но в кино - это не считается…

- Мне нужно, чтобы ты помогла мне здеськое-что тут настроить, - сказал профессор.

- Неужели до вас никак не дойдёт, что я вас не понимаю? - Кротко удивилась Даша. - Впрочем, и вы меня тоже. Как-то печально у нас всё выходит…

Она всё-таки попыталась сообразить, что от неё требуется: подчиняясь указующему жесту профессора наклонилась и внимательно осмотрела более чем вместительный багажник, доверху набитый скарбом.

- И что мне тут нужно сделать?

Профессор демонстративно опустил правую руку в карман и промолчал.

Девочка обернулась и огорчённо покачала головой.

- Не понимаю, чего вы от меня хотите. Тут темно, как у дяди Тома в этой... как её... в хижине, - сообщила она результаты своих наблюдений. - Дедуля, хоть ЭТО-ТО вы понимаете?

Свободной рукой Брайтон указал в какую-то, только ему известную точку:

- You need to press that button, and I will press this lever so far. (Вам нужно нажать на во-он ту кнопочку, а я пока нажму на вот этот рычажок.)

Даша, нагнувшись, снова тщательно обследовала указанный сектор багажника, потом медленно приобрела вертикальное положение.

- Вы оба психи! - Заявила она. - Вот ведь угораздило меня с вами связаться! Если бы я не нагрела место на заднем сиденье - утопала бы сейчас в закат - только вы меня и видели.

Брайтон впервые улыбнулся, глядя на неё.

- Мы поедем дальше! - В его голосе послышалось явное облегчение. - Всё в порядке. Залезай на своё прежнее место!

Он захлопнул багажник и гостеприимно распахнул перед ней заднюю дверцу машины.

- Мне можно ехать с вами? - Удивилась Даша. - Вот спасибочки! Только вот, - замялась она, - может вы сначала... ну... того... психического изолируете? Я понимаю, что он ваш кореш и всякое такое, но он меня реально чуть не убил, пока вас там не было! Вы тоже, конечно, немного того, но хоть на людей не бросаетесь - и то ладно.

- Ты не хочешь ехать? - С некоторой надеждой уточнил Брайтон.

Несмотря на полное непонимание иностранной речи, девочка, словно что-то почувствовала и рыбкой нырнула в салон.

Она устроилась так, чтобы находится как можно дальше от сидящего на переднем сиденье Файшера. Даже в свете наддверного фонарика было видно, что лицо почтенного антиквара белее мела.

Брайтон невозмутимо устроился за водительским сиденьем. Антиквар шарахнулся от компаньона, словно монашка от разбойника и снова попытался открыть дверь - у него опять ничего не получилось.

- Всё в порядке, - как ни в чём ни бывало отрапортовал профессор, заводя двигатель. - Она не понимает по-английски ни слова.

- А убивать-то её зачем? - Едва смог выдавить из себя Файшер. - И почему... почему она до сих пор жива?!

Брайтон засмеялся:

- Неужели ты не понял? Я её проверял! Просто-напросто проверял! Теперь я абсолютно уверен, что наш язык ей не знаком. Если бы она хоть немного понимала по-английски, она бы сейчас бежала по лесу куда глаза глядят и благодарила бы всех богов, что ей удалось улизнуть от банды маньяков.

- Так вы шутили? - Всё ещё не верил недоверчивый еврей.

Брайтон пожал плечами:

- Можно сказать и так. Но вообще-то: проверял. Такая формулировка будет более точной.

Антиквар долго молчал, всё ещё приходя в себя, потом медленно покачал головой:

- Ну и шуточки у вас!

- Иногда моё чувство юмора не совсем понятно окружающим, - сухо отозвался Брайтон. - Сам бы мог догадаться, что не в моём имидже носить с собой холодное оружие. А уж убийство, тем более ребёнка - это вообще ни в какие рамки. Ты меня слишком плохо знаешь.

- Я не такой догадливый, чтобы на ходу разгадывать ваши шарады.

- Ладно, давай отложим ненужные разговоры. - Профессор, придерживая руль повернулся к девочке. - Ну, маленькая леди, давайте знакомиться! Альберто, возьми словарик и переводи всё, что я говорю!

Глава 7

Глава 7.

Следующий акт этой эпопеи начался довольно далеко от Санкт Петербурга - почти в тысяче километров - на Брянщине, в том самом посёлке, куда стремились английские кладоискатели.

Над областью всю ночь моросил дождь, зато следующее утро наступило необычайно ясным и солнечным. На северо-западе области ещё клубились какие-то обрывки облаков, но жаркое июньское солнце быстро растопило и их.

В небольшом посёлке городского типа, находящемся в получасе езды от областного центра, на самой обычной улице, в самой обычной типовой пятиэтажке, в окне третьего этажа ветер приподнял и медленно опустил лёгкие тюлевые занавески.

Голубь обратил внимание на это неожиданное движение и встревоженно повернул голову, потом встряхнулся и продолжил свой путь по металлическому карнизу. Цоканье его лапок раздавалось ритмично и звонко. Оно было назойливым, словно комариное жужжание.

Алиса сдула упавшую на щёку прядь русых волос, склонилась над книгой и заскользила глазами по строчкам. На столе перед ней лежали: англо-русский словарь, русского-английский дополненный словарь, две раскрытые тетради и небольшая брошюра на английском языке «Справочник по грамматике русского языка»

- Я бегу, ты бегишь..., - прошептала Алиса, досадливо поморщилась и тут же поправилась, - то есть, бежишь. Они бежут..., – она озадаченно погладила подбородок, - или «бегут»?... I don't know how to remember it! (Не представляю, как всё это запомнить!)

Алиса захлопнула книгу и с тоской уставилась в окно. Летние каникулы в России ей представлялись более интересными.

Девочка снова опустила глаза в книгу и забормотала:

- Я бегу, ты бежишь, он бежит... или бегит?… What a stupid word! (Что за дурацкое слово!)

С глаголом «бежать» у Алисы не складывались отношения с самого начала. Он имел множество форм, настолько отличных друг от друга, что они не могли уместиться в бедной англоязычной голове. Девочка была убеждена, что среди всех неправильных глаголов русского языка этот, пожалуй, был самым неправильным.

Со стороны окна послышалось тихое басовитое жужжание. Алиса бросила туда взгляд и испуганно замерла. В окно медленно и торжественно, словно самолёт во время парада, влетал большой шмель.

Насекомых и всяких членистоногих Алиса не очень любила. Точнее – очень не любила. Можно даже сказать больше - на дух не переносила. А если уж совсем честно - жутко их боялась. В медицине это называлось красивым словом арахнофобия. Алиса осознавала, что это, как ни крути, диагноз и такая фобия – не совсем нормальное свойство психики, однако поделать с собой ничего не могла: стоило её только увидеть любое крохотное существо, у которого больше четырёх лап, в сознании поднималась волна паники.

Шмель сделал круг над абажуром, чуть рыская из стороны в сторону, из-за чего ещё больше стал очень похож на сильно перегруженный бомбардировщик, попытался примоститься на стену - не получилось, наконец уселся на самый верх шторы и затих.

Алиса вздохнула и захлопнула книгу. Всё складывалось против того, чтобы можно было всерьёз заняться учёбой. Чудесное солнечное утро, визги довольных ребятишек за окном, пряный запах молодой весенней листвы, доносимый ветром с улицы - и - одна и самых сложных тем в русском языке - спряжение неправильных глаголов.

А залетевшее на кухню насекомое оказалось последней каплей.

- У меня нет практики, - сама себе сказала Алиса, глядя на закрытую брошюру. - А то, что я делаю здесь… этим я вполне могла бы заниматься у себя дома!

За два дня, что девочка провела в этой квартире, ей опротивело всё, что тут было, любые детали обстановки; даже цвет обоев - и тот внушал стойкое отвращение. Да что говорить про обои - в этом доме даже нормальных книг не было, только развлекательные журналы и толстые справочники по бухгалтерскому учёту!

В первый же день после своего приезда Алиса за полчаса обошла весь посёлок, вернулась домой и решила, что бродить по улицам просто так, без всякой цели, слишком глупо. А с новыми знакомствами как-то не складывалось: малыши сбивались в стайки и были заняты своими малышачьеми делами, а к сверстникам Алиса подходить не решалась. Во-первых, стеснялась, а во-вторых, все как один - и мальчишки, и девчонки - не вызывали особенного доверия и вровень подходили под те критерии "плохой компании", которые Алиса обозначила сама для себя - они были шумными, хулиганистыми и никогда не ходили поодиночке. Приключений на свою голову там можно было отыскать проще простого, не прикладывая к этому никаких усилий.

Хотя, вполне возможно, утешала она себя, нужные люди пока ещё ей не встретились.

Алиса уединилась в тесной двухкомнатной квартире и принялась за учёбу, но и это ей быстро наскучило – двух дней хватило за глаза. Неужели она приехала в Россию для того, чтобы сидеть на чужой кухне и пялиться в учебники?!

Нужно было придумать для себя хоть какое-нибудь занятие.

Некоторое время девочка бродила взад-вперёд по тесной кухне, пиная из угла в угол крохотный пёстрый половичок и время от времени поднимая глаза к потолку, где на шторе продолжал деловито ползать шмель. Дома всегда находились какие-нибудь дела, и Алиса никогда не задумывалась, чем можно заняться. Здесь же, в чужой квартире, среди незнакомых вещей, без подруг, без родителей, без привычного с детства окружения, она чувствовала себя очень неуютно.

Может всё-таки пойти погулять? Ведь не может же быть такого, чтобы во всём этом маленьком городке не нашлось ни одного человека, с кем можно было бы подружиться!

Собралась она быстро – шорты, футболка и панама с большим козырьком. Не прошло и пяти минут, маленькая американка уже выходила на улицу.

Ясное тёплое утро уже перешло в жаркий день. Яркое предполуденное солнце заливало улицу каскадами яркого света, по асфальтным дорожкам носились малыши, ребята постарше гоняли на велосипедах. Маленький провинциальный городок жил своей обычной жизнью.

На лавочке перед подъездом, как всегда, сидели бабушки.

Алиса вежливо поздоровалась.    Старушки воззрились на неё с неподдельным интересом. Все предыдущие дни они во все глаза разглядывали нового ребёнка, который неожиданно появился в их доме, но заговорить пока не решались.

Куда идти дальше, Алиса пока ещё не решила, поэтому чуть замешкалась. Одна из старушек, самая любопытная, оживилась:

- Внученька, ты чья будешь?

- Я? - Растерялась девочка, лихорадочно пытаясь понять смысл вопроса. - Я - моя… То есть - своя.

По изменившимся лицам старых леди она поняла, что сморозила что-то не то, и попробовала исправить ситуацию.

- Я живу в квартире шесть-один, у тёти Тани и дяди Миши. Я сюда на лето приехала по программе обмена, - скороговоркой объяснила Алиса и быстренько пошла прочь. Ей совсем не улыбалось во всех подробностях объяснять дотошным старушкам, каким образом она - жительница далёкого американского штата очутилась в провинциальном российском городке.

- Этим бабушкам скучно, - сама себе сказала Алиса, - вот они и сидят изо-дня в день на одном и том же месте и обсуждают всё происходящее вокруг.

Маленькая американка подозревала, что теперь и она сама станет темой для пересудов и слухов, а этого ей не очень хотелось. С другой стороны, что этим старушкам ещё делать?

Даже нынешние родители Алисы (как она обозначала их сама для себя) - люди, в принципе, не самые бедные, экономили на всяких хозяйственных мелочах, а из еды покупали не самые лучшие продукты. Что уж говорить о престарелых людях, живущих на крохотное пособие, которое в английском языке обозначалось как retirement pension. Перед поездкой в Россию девочка, конечно, слышала, что экономика страны находится в кризисе, но она не представляла, что дела обстоят настолько плохо.

Эти сидящие у подъездов бабушки даже на еду вряд ли могли собрать достаточное количество средств, в отличии от своих зарубежных пенсионерок, которые и одевались не в пример лучше, и в быту были достаточно обеспечены, а раз в год даже имели возможность бесплатно путешествовать в любую точку мира.

Задумавшись, Алиса дошла по тропинке до соседнего дома, завернула за угол и, подняв глаза, увидела, что оказалась на детской площадке. Она едва смогла вспомнить эту лингвистическую конструкцию. Помниться однажды её как-то здорово позабавило название русское выражение "детский сад", сразу возникали стойкие ассоциации с расхожим русским афоризмом про то, что дети - цветы жизни. А вот название "детская площадка"- это было что-то новое, в английском языке даже не было похожего понятия. Как-то само собой подразумевалось, что около любого детского учреждения должны иметься места, где малыши могут проводить свой досуг, но какого-либо особого слова для этого не было.

Детская площадка была в таком же упадке, как и экономика страны - в пределах, огороженном сеткой, находилась небольшая песочница, в которую домашние животные справляли свои естественные надобности, конструкция из металлических дуг в форме шара, высотой в два-три человеческих роста, металлическая горка, пригодная разве что для совсем крохотных детей, трое качелей, из которых в более-менее сносном состоянии были только одни, дуги и седушки остальных переломала и согнула под совершенно немыслимыми углами какая-то нечеловеческая сила. Алиса некоторое время разглядывала сломанные качели и дивилась про себя: толстые дуги, толщиной с большой палец руки, можно было согнуть разве что трактором.

Она даже не сразу увидела, что единственные целые качели заняты. На них, погружённая в чтение, медленно раскачивалась девочка, во возрасту едва ли старше самой Алисы, скорее младше, года на два-три. Её золотистые волосы опускались чуть ниже плеч; незнакомка была одета в светлую футболку и длинные, до колен, шорты. Она была полностью занята чтением толстенного тома и не замечала ничего вокруг. Впрочем, замечать-то особенно было нечего: больше на площадке никого не было.

Маленькую американку заинтересовало такое поведение. Она не видела, чтобы здесь, в посёлке, кто-то из молодёжи занимался таким интеллектуальным занятием как чтение, тем более на улице. Да и том в руках незнакомой девочки одними своими размерами внушал невольное почтение.

Алиса подошла ближе. Девочка продолжала читать.

- Привет!

Девочка вздрогнула и подняла глаза.

- Здравствуй…, - сказала она и, запнувшись, добавила, - ...те.

- Ко мне можно обращаться на "ты".

Алиса подошла ещё ближе, и теперь они оказались совсем рядом.

- Ко мне тоже, - улыбнулась девочка. Лицо у неё, как не без зависти отметила Алиса, довольно симпатичное, а от улыбки на щеках появились две аккуратненькие ямочки.

- Что-то я тебя раньше здесь не видел, - отметила девочка.    - Ты кто?

- Я в том доме живу, - махнула рукой маленькая американка, показывая в сторону ближайшей пятиэтажки.

Девочка улыбнулась:

- Я тоже. Если ты живёшь в одном доме со мной, странно, что мы друг друга не знаем. Ты, наверное, не местная? Недавно здесь?

- Можно сказать и таким образом. Я два дня назад приехала из Соединённых Штатов Америки и буду тут жить до окончания летнего сезона.

Девочка ойкнула, уронила книгу и сама чуть не грохнулась с качелей в траву вслед за ней:

- Что - правда?!

Алиса позабавила такая бурная реакция, но она лишь пожала плечами:

- Правда.

Первое удивление прошло. Девочка соскочила с качелей, подхватила книгу с травы и принялась вытирать ладонью обложку.

- То-то я вижу, что ты очень странно говоришь, - заметила она.

- У меня есть сильный акцент? - Помрачнела Алиса.

- С этим всё в порядке, - успокоила её собеседница, - никакого акцента у тебя нет. Только вот слова ты соединяешь между собой как-то странновато.

- Например? - Быстро спросила Алиса.

- Например: "летнего сезона". У нас так не говорят.

- А как говорят?

- "До окончания каникул". Или "до конца лета".

- Но я же всё правильно сказала? - Не поняла Алиса. - Что есть не так?

Девочка снова запрыгнула на качели и, чуть покачиваясь вперёд-назад, принялась объяснять:

- Если литературный язык, а есть разговорный. И они немножко отличаются.

- Верно. Мы это проходили в школе. В классе по русскому языку у меня были самые лучшие отметки, - не преминула похвастаться Алиса.

- А вообще ты английский хорошо знаешь?

- Я не могу его не знать! - Удивилась Алиса. - Это мой родной язык!

- А, ну да, - смутилась девочка, - как-то не сразу сообразил, что у вас там по-английски говорят.

Они помолчали, разглядывая друг друга.

- Давай дружить? - Наконец предложила маленькая американка, решив форсировать события. - Меня зовут Элис. По нашему - Алиса.

- Красивое имя. А я - Данила.

Алиса оторопела, во все глаза разглядывая собеседницу... или собеседника?!

- Да ведь Данила - это мужское имя..., - залепетала она. - Или я... confusing something... что-то путаю?

Тот широко заулыбался:

- Вообще-то я - мальчик!

Алиса расширила глаза ещё больше. Только теперь она стала отмечать во внешности нового знакомого некоторые несоответствия с девичьей внешностью. Слишком широкие скулы, глаза не совсем девичьи, адамово яблоко на тонкой шее... Да, пожалуй он в самом деле мог быть только мальчиком. Но боже, как же он всё-таки похож на девчонку!

- Меня многие путают с девочкой, - поделился Данила, продолжая улыбаться. - Сначала меня это бесило, потом привык. Даже прикольно временами получается.

- А ты не пробовал произвести короткую стрижку?

Данила поморщился:

- Надо говорить просто: "подстричься". Не хочу. Мне так больше идёт.

Алиса про себя была вынуждена с ним согласиться: её новый знакомый в самом деле был довольно милым, особенно ему шла вот эта стрижка "под пажа" на светло-русых золотистых волосах.

- Да, тебе так больше идёт. Ты очень красивый.

Данила побагровел: к настолько прямым похвалам в свой адрес он не привык.

- Так ты говоришь, из Америки приехала? - Поспешил он перевести разговор на другую тему. - И как ты сюда попала?

- Между нашими странами существует программа по обмену детьми. Я выиграла школьный конкурс на знание русского языка и на лето приехала в Россию, а другая девочка отсюда отправилась ко мне. Я до конца августа имею проживание здесь, в русской семье, а она - у меня, а потом мы сменяемся обратно.

- Поменяемся, - поправил Данила. - Правильно говорить - «поменяемся».

- Спасибо. Ты исправляй меня, если заметишь, что я не так говорю. Я за лето хочу иметь много практики в вашем языке, чтобы знать его в совершенстве. Я хочу после школы поступить на переводчицу.

- Да ты и так неплохо по-русски говоришь,    - ободрил её новый знакомый.    - Если бы не некоторые формулировки, я бы вообще подумал, что ты русская.

- Спасибо на добром предложении.

- На добром предложении? - Удивился Данила. - Вообще-то говорят «на добром слове».

- Но ты же предложение сказал?

- Ну-у, да-а, - задумался мальчик. - Я и сам не знаю, почему так говорят. Но правильно всё-таки «на добром слове».

- Я постараюсь это запомнить, - снова улыбнулась Алиса и почувствовала, что у неё уже лицо устало от постоянных улыбок.

- Кстати, а с кем это ты поменялась?

- Её зовут Лара. А фамилию не помню, она очень трудная. Пе...ре...

- Печина, - тут же определил Данила. - Получается, Лариска, значит, в Америку уехала? Повезло ей. То-то я думаю, куда она пропала.

- Сейчас она пребывает в Хоултоне, штат Мэн. Я там проживаю.

- Понятно. – Данила замолчал, не зная, что ещё можно спросить, чтобы поддержать беседу. - А чем ты занимаешься?

- Здесь или вообще?

- И здесь, - мальчик замялся, - и вообще.

- Вообще - просто живу, ничем таким особенным не занимаюсь, - пожала плечами Алиса. - Русский язык учу, он мне очень нравится. Люблю читать книги на русском языке. И вообще, любые,главное, чтобы интересно было. С девчонками гуляю в свободное время. Ещё у меня кот есть. А вечером телевизор смотрю. Всё как у всех.

- Я вот тоже люблю читать, - Данила хлопнул рукой по обложке.

- Что за книга? - Заинтересовалась Алиса.

- Читала когда-нибудь "Властелина колец"? Это продолжение. "Эльфийский клинок".

Маленькая американка поморщилась:

- Мне сказки не очень нравятся. Я больше люблю романы про то, что на самом деле происходит.

- Фантастика - это не сказки. Сказки - они для детей. А фантастика - для взрослых.

Они болтали, словно тысячу лет были знакомы, и Алиса даже представить себе не могла, что ещё четверть часа назад у неё в этом городке не было ни одного друга.

- Пойдём, я тебе посёлок покажу! - Встрепенулся Данила. - А то тут как-то скучно сидеть.

Алиса согласилась, но, пока они ещё не ушли с детской площадки, не преминула поинтересоваться:

- А кто эти качели сломал?

- Не знаю, - Данила бросил равнодушный взгляд на искорёженные конструкции. - Мальчишки какие-нибудь.

- Как это у них получилось? - Изумилась девочка. - Сюда ведь нужно приложить очень большую силу!

- Не знаю. Это у них спрашивать нужно. Давай сначала зайдём ко мне домой, мне нужно книгу оставить.

- Пойдём!

Данила жил в соседнем от Алисиного подъезде. Там тоже сидели бабушки. Они с таким же интересом, как и первые, воззрились на проходящих мимо детей.

- У них такой вид, словно они хотят меня спросить "Внученька, ты чья такая будешь?" - Шепнула Алиса.

Данила фыркнул:

- Ты-то откуда знаешь?

Он аккуратно прикрыл дверь подъезда, отсекая лишние уши.

- Со мной было то же самое половину часа назад.

- Полчаса, - поправил мальчик. - Эти старые бабушки на редкость предсказуемы.

- Я считаю, что "старые бабушки" - это тавтология.

Данила даже споткнулся:

- Ты откуда такие слова знаешь?

- Какие?

- Ну, это… "тавтология". Даже я не знаю, что это такое.

- Это значит "избыточное сравнение". К примеру, то же самое, как если говорить "масло масляное". Или "асфальтный асфальт". Или "мокрая вода".

- Не знал.

- Сool! (Классно!) - Обрадовалась Алиса. - Значит, я некоторые слова русского языка знаю лучше, чем ты!

Мальчик заметно помрачнел:

- Получается, что так.

Мало того, что они жили в соседних подъездах одного дома, у них ещё и квартиры оказались на одном этаже - на втором. Да и планировка их, как поняла Алиса через несколько минут, абсолютно идентична.

- Проходи, не стесняйся! - Данила повернул ключ в замке и прошёл вперёд, оставив дверь открытой.

- Я не стесняюсь. – Маленькая американка сделала шаг вперёд и напрягла слух, пытаясь различить, есть ли кто-нибудь в квартире. - Ты здесь есть один?

- С тобой, - логично ответила Данила.

- А где твои родители?

- На работе.

В тесной прихожей мальчик сбросил туфли и босиком протопал в комнату.

- Мои тоже на работе, - в спину ему сказала Алиса. - Не представляю, как здесь живут дети - их родители постоянно на работе.

- Почему же постоянно? - Донёсся голос мальчика из дальней комнаты. - У них выходные бывают. И отпуска. А у вас что, как-то по-другому? У вас взрослые меньше работают?

- Они не так рано уходят на работу. И не так поздно возвращаются. И вообще, как мне кажется, у наших родителей имеется больше возможностей проводить время с детьми.

Они обошли весь посёлок часа за полтора и вернулись обратно, когда по асфальту уже начали протягиваться длинные вечерние тени от деревьев.

Попрощались они за углом дома - подальше от любопытных старушек около подъездов.

- Спасибо, Данила! - Поблагодарила маленькая американка. - С тобой очень приятно общаться. Таких друзей у меня ещё никогда не было.

- Да ладно тебе! - Засмущался мальчик. - Что ты завтра будешь делать?

- Не знаю. У меня особенно никаких планов нет.

- Тогда приходи ко мне, где я живу, ты уже знаешь. Мои родители уходят на работу в половине седьмого.

- Мои тоже, - вздохнула Алиса. - Только вряд ли я приду так рано. В десять часов утра тебе будет удобно?

- Ещё как, - заверил её Данила. - Кстати, можешь звать меня просто Данька - так проще.

- Договорились, Данька. До завтра.

- Пока!

Данила ушёл, а Алиса ещё долго стояла на одном месте, улыбась своим мыслям. За всё это время она даже не удосужилась спросить, сколько Даньке лет. Вряд ли больше тринадцати - ведь не может же он быть старше её самой.

"Скорее всего - двенадцать", - решила Алиса и, продолжая улыбаться своим мыслям, побрела к себе домой.

Глава 8.

Глава 8.

После того, как дуэт кладоискателей превратился в трио (один из участников которого, кстати сказать, ни о каких сокровищах и понятия не имел), путешествие продолжилось, но ненадолго — всем жутко хотелось спать.

Ночью спали в машине. Брайтон лежал на руле, обхватив руками баранку и уткнувшись лбом в приборную доску. Файшер, съёжившись рядом, ёрзал, что-то бормотал, пытался устроиться поудобнее, но у него не получалось. Наконец и он затих, оставшись в крайне неудобной позе.

Новая пассажирка тихонько сопела, вольготно раскинувшись на заднем сиденье и приспособив свою шапочку под щёку вместо подушки. Она вряд ли даже заметила, что машина остановилась, ибо уснула сразу же, как Брайтон выяснил от неё минимум необходимых вещей.

В сухом остатке получилось, что её зовут Даша. Она путешествует… ну... допустим... автостопом (девочка запнулась с ответом, потому что, похоже, не совсем поняла это слово). То, что ей одиннадцать лет — это не важно, ноги до земли достали — и то ладно. Милиции она без надобности, на этот счёт можно даже не переживать. У всех остальных она тоже отпросилась, так что её никто нигде искать не будет, поэтому она может странствовать, где ей вздумается, без всяких проблем, причём и у самой себя, и у тех, кто будет её помогать. Насколько далеко она едет - об этом она и сама толком не знала.

"Там видно будет", - отмахнулась девочка, и антиквар дословно перевёл эту фразу. Где именно - "там" - этого никто не понял.

Англичане долго молчали, глядя, как девочка устраивается поудобнее, а, когда она закрыла глаза, Файшер прошептал:

- Не нравится мне всё это, мистер Брайтон.

- Мне тоже, - так же шёпотом ответил профессор. - Но что нам остаётся делать — не выкидывать же её на улицу?

Брайтон, вздохнув, нажал на рычаг переключения скоростей, а автомобиль, натужно ревя, выехал на дорогу.

На следующее утро, проснувшись одновременно, компаньоны испытали не самые приятные эмоции, когда оказалось, что заднее сиденье пустое, а в скважине на приборном щитке отсутствует ключ зажигания.

Они даже не успели всерьёз поругаться — появилась, поправляя джинсы, Даша и бросила Брайтону ключ.

- В кустики сходила, - объявила она. - А ключ взяла, чтобы вы без меня не уехали.

- Никогда больше так не делай! - Прошипел Брайтон, и антиквару почему-то показалось, что они как-то поняли друг друга.

Около полудня, на границе Новгородской и Тверской областей лопнуло второе колесо. Брайтон едва удержал машину в пределах дороги. На починку ушло ещё сто долларов и четыре часа, благо автосервис оказался совсем недалеко и какой-то парень вошёл в положение и бесплатно подбросил Брайтона к этому очагу цивилизации. За машиной приехали на эвакуаторе.

Незапланированная потеря денег - ста долларов и времени - четырёх часов, которые ушли на транспортировку «БМВ» и починку колеса, настроения путникам не прибавили.

В пригороде Москвы — Солнечногорске — они оказались уже поздним вечером. За стеклом замелькали городские пейзажи, и все оживились.

- Ещё одной ночи в автомобиле я не выдержу! - Предупредил Файшер. - Мистер Брайтон, делайте, что хотите, но нам нужна гостиница и ужин в нормальных условиях, на столе и на чистой скатерти!

- Ты прав: переночуем в гостинице, - поддержал его профессор. - Мне хватило всего одной ночи, чтобы понять, что автомобили не очень приспособлены для того, чтобы в них спали три человека. Тем более, ты, Альберто, жутко храпишь.

- Я? Храплю? - Обиделся торговец древностями. - Да ни в коем случае!

Впрочем, эту тему он развивать не стал.

Оставался всего один вопрос: что делать с этой русской девочкой, на которую у них нет никаких документов? Никто из них не знает даже её фамилии! Не хватало ещё, чтобы они оказались в местном полицейском управлении по обвинению в киднеппинге!

Впрочем, всё обошлось. В первом же заведении, где на вывеске английскими буквами было обозначено «HOTEL», за стойкой ресепшен Брайтона и Файшера встретил заспанный молодой человек

- Мне нужен большой трёхместный номер на одну ночь, - сказал археолог.

- Вы говорите по-английски? - Зачем-то уточнил молодой человек.

- Милейший, я ещё не сказал ни одного русского слова. Зачем задавать вопросы, ответы на которые и так очевидны?

Узнав стоимость проживания, профессор тихонько выругался, его взгляд остекленел, и он некоторое время беззвучно шевелил губами, затем горестным голосом поведал компаньону результаты своих вычислений:

- При нынешних темпах расходов всех наших денег нам хватит вровень на десять дней. А если учесть, что некоторая сумма должна быть потрачена на обратную дорогу…, - он не договорил.

- Москва - один из самых дорогих городов в мире, - отбарабанил Файшер.

Ещё в Лондоне он от корки до корки прочёл путеводитель для иностранцев и теперь считал себя знатоком российских реалий. Некоторые факты он придумывал на ходу и сам же в них безоговорочно верил.

- Будем надеяться, что проживание в провинции окажется хоть чуточку дешевле, - вздохнул Брайтон, доставая кошелёк.

Никаких документов не понадобилось. Молодой человек сам что-то черкнул в регистрационной книге и протянул новым постояльцам бирку с одним-единственным ключом — на этом все формальности оказались улажены.

Им пришлось вернуться за Дашей.

Оказавшись после мрачной промозглой ночи в большом светлом помещении с зеркальными стенами, девочка замешкалась и даже отступила на шаг.

- Куда это мы? - Пролепетала она, восхищённо оглядела сверкающие полы, потом бросила взгляд на свои грязные сандалии и помрачнела. - Мне как-то спокойнее в машине переночевать. Может пойдёмте отсюда, а?

Само собой, её никто не понял, кроме, разве что, молодого человека на ресепшен, который рассеянно поглядел вслед направившейся к лифту троице. Даша шла на цыпочках, перебарывая себя, чтобы не схватить кого-нибудь из взрослых за руку. Было похоже, что в подобных местах до сих пор ей бывать не приходилось.

На иностранных кладоискателей номер не произвел особенного впечатления; по европейским стандартам он был самым среднестатистическим из всех возможных, но Даша в замешательстве замерла на пороге, разглядывая открывшееся великолепие: три больших кровати, телевизор, диван, торшер, пара кресел, встроенные стенные шкафы, дверь в душ…

Она обрела дар речи лишь через минуту:

- Ничегошеньки себе!

Пока Брайтон и Файшер рылись в чемоданах, отыскивая нужные им хозяйственные мелочи, девочка вскарабкалась на самую большую из трёх кроватей, попрыгала, проверяя пружины, и сверху провозгласила:

- Себе лежанку на ночь я нашла. Вы, господа хорошие, теперь разбирайтесь между собой, а на мою кровать даже и не смотрите - моё!

Сняв лишь куртку и шапку, она нырнула под одеяло.

Англичане коротко переглянулись.

- Я все чаще и чаще начинаю испытывать неудобство от наличия у нас маленькой спутницы, - наконец сформулировал вежливый Брайтон. - И это ещё хорошо, что здесь такая гостиница, где документов не спрашивают...

Антиквар перекинул через плечо полотенце и убрёл в душ. Он уже потерял всякую надежду избавиться от надоедливого чада.

На следующее утро они двинулись дальше.

Даша за прошедшие два дня полностью освоилась с окружающей обстановкой и чувствовала себя в салоне машины вольготно и уютно, словно у себя дома. Впрочем, если говорить честно, то особенного беспокойства малолетняя пассажирка не доставляла. На заднем сиденье, широком и просторном, которое Даша отвела под свои нужды она ела чипсы, пила лимонад, сидела, лежала, дремала или просто смотрела в окно, пару раз даже пробовала что-то напевать.

Взрослая часть путешественников теснилась в передней части машины. Сыны туманного Альбиона уже смирились с присутствием в машине русского ребёнка и воспринимали его как что-то неизбежное, вроде дождя или землетрясения. Англичане даже перестали спорить, откуда появилась девочка и что она собирается делать дальше: те небольшие сведения, которые им удалось выудить из новой попутчицы, доверия не внушали.

Брайтон старательно не замечал Дашиного присутствия — он уже многажды раскаялся, что однажды дал слабину и пустил этого её в свою машину.

Ребёнок, проклятый ребёнок! Откуда он свалился на их бедные британские головы?!

Первые несколько часов после знакомства с девчонкой он надеялся, что та попросит притормозить на ближайшем перекрёстке, а потом тихо-мирно уйдёт по своим делам.  Но, чем больше времени проходило, тем слабее становилась эта уверенность.

Брайтон оправдывал своё бездействие языковым барьером, перелезть через который в некоторых случаях становилось весьма затруднительно, даже если в качестве трамплина использовать спину Альберто, который не расставался со своими лингвистическими талмудами и в общении с Дашей пытался, насколько это было возможно, быть полезным своему компаньону.

Москва встретила их хмурым небом и мелким нудным дождём.

Столичные улицы были грязны и многолюдны, и напоминали один большой базар. Создавалось впечатление, что тут каждый человек или что-то покупал, или продавал. После интеллигентного Питера это создавало не самое лучшее впечатление.

- Самый главный город Российской Федерации! - Провозгласил Брайтон, глядя через закапанное водой лобовое стекло (Он как раз остановился на светофоре). - Ещё месяц назад я даже не мог себе представить, что когда-нибудь буду ехать по столице Российской империи.

- В империи у власти, - блеснул познаниями политологии Файшер, - а здесь - просто страна. И, насколько я знаю, даже не очень демократическая.

- Они только начинают свой путь. Европа триста лет бунтовала и рубила головы своим королям, прежде чем стала цивилизованной страной.

Притормозив на очередном светофоре, Брайтон от нечего делать принялся рассеянно обозревать из окна местные виды: грязные витрины многочисленных магазинчиков, снующих мимо них пешеходов, журнальные столики, стоящие прямо вдоль тротуара - на них были разложены всякие торговые мелочи.

Неожиданно что-то привлекло его внимание, причём настолько, что он даже забыл про светофор, и нажал на педаль газа только после того, как ему засигналили сзади.

Место для парковки Брайтон даже не пытался отыскать: понимал, что днём с центре Москвы это невозможно. Он поступил так же, как прочие: просто заехал на тротуар.

- Что случилось?! - Забеспокоился Файшер.

- Всё в порядке, мне просто кое-что нужно проверить!

Профессор хлопнул дверью и резво умчался прочь.

- Приспичило… - поняла по своему Даша.

Файшер удивлённо смотрел ему вслед.

Он пребывал в недоумении до тех пор, пока в зеркало заднего обзора не увидел, как два человека, сгибаясь от тяжести, медленно несут по улице громадную картонную коробку. Мужчины шли осторожно, прохожие уступали им дорогу, и вскоре антиквар узнал одного из носильщиков - это был его компаньон. Лицо Брайтона было бледным, вспотевшим, а сухопарая фигура почтенного археолога, казалось, была готова переломиться надвое.

Коробку поставили около автомобиля, задний багажник поднялся и скрыл от антиквара картину происходящего, но глухие металлические звуки подтверждали, что из ящика в багажник что-то перегружают.

Файшер завозился с дверью, но та заклинила. Он выругался про себя и стал ожидать, что будет дальше.

Даша, подняв брови, взглянула на него, потом снова безучастно уставилась в окно. Процесс покупки её нисколько не заинтересовал.

Вскоре багажник опустился, мужчина с пустой картонной коробкой ушёл, а Брайтон, сияя, уселся за руль.

- Что вы купили?

- “Corned beef”! - Торжественно объявил профессор, бросая на колени компаньона консервную банку с пёстрой наклейкой (тот едва успел её поймать). - Лучшая тушёнка во всей Англии!

- И откуда она в Москве? - Недоверчиво поинтересовался антиквар, разглядывая банку.

- Вот и я удивился! - Весело поведал археолог. - Всю жизнь употребляю продукты этого бренда, выглядываю в окно - и на очередном столике уличного продавца стоит целая пирамида из хорошо знакомых мне банок! Само собой, я не мог не подойти и не поинтересоваться ценой.

- И что? - С ужасом уточнил Файшер, вспоминая размер принесённой коробки и уже начиная осознавать, что случилось.

- А то, что теперь тушёнки нам хватит на всё время, что мы проведём в этой стране!

Файшер икнул и надолго замолчал, потом осторожно уточнил:

- Надеюсь, там нет свинины?

- Во-первых, тушёнка говяжья. Во-вторых, Альберто, дорогой мой, я ни за что не поверю, что ты религиозен, как бы ты не убеждал меня в обратном.

- Да не собираюсь я вас убеждать, мистер Брайтон! - Пробурчал антиквар. - Просто, понимаете ли, есть такой набор базовых правил, которые нужно соблюдать каждому еврею независимо от степени религиозности.

- И кто эти правила определяет? - Не получив ответа, Брайтон продолжил. - Все эти правила, Альберто, придумывают люди, и сами же им подчиняются. С моей точки зрения, это довольно глупо.

- Давайте не будем о религии! - Скривился Файшер.

Московские улицы были заполнены автомобилями не меньше Лондонских.

- Надо было объехать город, - посетовал профессор. - Нам всё равно в Москве ничего не нужно.

- А где мы будем ночевать? - Заволновался антиквар.

- Сегодня — в машине, - отрезал Брайтон. - У нас не настолько большой бюджет, чтобы каждую ночь тратить деньги на гостиницы.

- А консервы? - Не преминул напомнить прижимистый антиквар.

- Консервы для нас - это насущная необходимость. Ты представляешь, сколько мы потратим, если каждый день, по два-три раза будем посещать ресторан?

Файшер скис.

Через Москву пробивались с таким трудом, что к концу пути, когда Варшавское шоссе пересеклось с кольцевой автодорогой, Брайтон чувствовал себя как выжатый лимон, а на улице снова начало смеркаться.

- Завтра будем в Брянске, - сообщил профессор таким голосом, словно медитировал и хотел успокоить сам себя.

Ночевать далеко за пределами города компаньоны не без оснований опасались, поэтому стали колесить по улицам, разыскивая безопасное пристанище для машины на ночь. Сторожа на платных парковках напрочь отказывались признать тот факт, что в охраняемой машине будут спать люди, поэтому автомобиль Брайтон загнал в один из дворов, со всех сторон окружённом пятиэтажными домами.

Даша, сообразившая, что ночевать придётся опять на заднем сиденье, выглянула в окно и буркнула:

- Нашли же, блин, местечко! Удивлюсь, если завтра у нас все колёса будут на месте!

Наверное, Брайтон тоже почувствовал нечто подобное, поэтому, в отличии от своих спутников, провёл бессонную ночь: постоянно ёрзал, чтобы устроиться поудобнее, часто выходил на улицу и слонялся вокруг машины, снова садился на место, пытался уснуть, и опять ему не спалось. Тогда, часов около двух ночи, он решил предпринять более длительную прогулку, надеясь, что это хоть как-то навеет на него сон.

Он прошёл до арки между домами, через которую они вечером въехали в это двор, шаги гулко зазвучали в тоннеле, выглянул за угол — и вдруг увидел метрах в пяти ещё одну легковую машину. Ни цвета, ни марки различить не удалось — было слишком темно. Всё бы ничего, но в салоне странного автомобиля, прямо над головой сидящего за рулём человека, горел небольшой фонарик — и это было очень хорошо видно. Судя по всему, машина стояла здесь давно — Брайтон был готов поклясться, что за последние несколько часов звука мотора он не слышал. Хоть потолочный светильник и освещал лицо мужчины — а это был явно мужчина! - его черты скрадывались тенями.

Почему странный тип сидит в машине и никуда не уходит? И что он вообще тут делает?

Брайтону стало жутковато. Он шмыгнул к своему «БМВ», к которому за несколько дней успел привыкнуть, словно к родному, заперся, и больше уже не выходил наружу. Ему удалось даже немного подремать.

Даша проснулась первой. Она сразу выбралась наружу, ёжась от утренней прохлады, обошла автомобиль, придирчиво оглядела колёса, удовлетворённая вернулась обратно, поплотнее укуталась в куртку и попыталась уснуть, но спать совсем уже не хотелось.

Хотелось есть.

Девочка отыскала под сиденьем завалявшийся с вечера пакетик с чипсами, захрустела тонкими ломтиками и погрузилась в невесёлые размышления. Ну, приедут эти чудики в Брянск — а что дальше? Не будут же они там вечно, когда-нибудь уедут обратно в свою Америку или откуда там они... А ей что тогда делать?

Заворочался Файшер, тут же захлопал глазами совершенно ошалевший от недосыпа Брайтон.

- Доброе утро! - Буркнула Даша, чуть приоткрыла дверь, выбросила наружу пустой пакет из-под чипсов, потом растянулась на сиденье и стала смотреть в потолок машины.

Завтракали прямо в машине.

Консервы оказались сносными. Даже Даша, доев содержимое банки, не стала привередничать и сдержанно похвалила своих спутников.

От Москвы до Брянска удалось добраться быстро и без особенных происшествий. Погода была хорошей, дорога – тоже более-менее сносной. Выехав утром из Чертаново, куда занесла их нелёгкая, в полдень кладоискатели уже въезжали в Брянск.

События помчались с головокружительной быстротой.   

Не прошло и нескольких часов, компаньонам-кладоискателям удалось отыскать центральную городскую библиотеку. Громадное здание бедно-жёлтого цвета вольготно раскинулось сразу по двум улицам в виде громадной русской буквы «Г». Пожилая сотрудница, взяв за услуги символическую плату и коротко переговорив с друзьями на сносном английском, за четверть часа развила бурную деятельность, в результате которой отыскала потрёпанную книжицу по истории Дятьковского района.

- Перечисленные вами населённые пункты находятся в Дятьковском районе, - сообщила она. – который в свою очередь граничит с нашим городом. Так что если Вы туда поедете, то сможете добраться довольно быстро, максимум - за час.

- И где всё это? - Тут же уточнил профессор. - На какой-нибудь карте сможете показать?

- Сейчас я на ксероксе сделаю копию нужной страницы атласа. Это будет стоить…, - она назвала цену, и Брайтон, распоряжавшийся деньгами, послушно полез в карман за кошельком.

Через четверть часа партнёры по поиску сокровищ сидели в своей машине. Брайтон держал в руке альбомный лист с отксерокопированной картой окрестностей Брянска.

- Всего час - и мы у цели! - Бесхитростно радовался Файшер. - Видите, как всё удачно складывается! А вы не верили в успех нашего… гм… предприятия.

- Я и до сих пор не очень в это верю, - отозвался профессор. - Как видите, места здесь довольно людные. Брянск - не такой-то уж крохотный городок, как мы предполагали в самом начале. Тут и без нас могли найтись предприимчивые люди.

- Но ведь сокровища не здесь, они…

- Тихо! - Зашипел Брайтон и оглянулся на Дашу, которая скучала на заднем сиденье. - Не нужно говорить этого слова. Девочка уже три дня листает словарь. Вполне возможно, она что-нибудь выучила.

- Вряд ли она успела добраться до буквы "g". (gold - сокровища, богатство)

- Лучше не рисковать.

Отъехав от библиотеки, машина медленно тронулась по широкой Брянской улице.    Файшер сначала пытался разобраться в карте города, которую они ещё утром купили в киоске с газетами и даже весьма бодро начал показывать дорогу, но после того, как они заехали в какой-то овраг, Брайтон взял управление в свои руки. Ориентируясь только по солнцу, он довольно быстро вывел автомобиль за пределы города.

- Я вам вот что скажу, мистер Брайтон, - зашептал Файшер, наклоняясь к уху соратника. – Эта маленькая леди, как вы её называете, – не такая простая, как вы думаете.

- Это почему же? – Сухо осведомился профессор.

- Вы думаете, она случайно попала именно в нашу машину?

- Думаю – да. Мы же сами её взяли.

- Вы не понимаете. Я тут вот подумал и понял: всё и шло именно к тому, чтобы мы взяли её с собой…

- Ты говоришь полнейшую ерунду! Откуда ей было знать, что мы едем по той дороге? Да и маленькая она ещё! Вообще: если ты в самом деле думал над нашей ситуацией, то в первую очередь должен ответить сам себе на простенький вопрос: кто тут вообще в курсе, зачем мы приехали в Россию?

- Хороший вопрос, - кисло усмехнулся антиквар.

Даша с неудовольствием оглядывала окрестности. Раньше, особенно, когда они катались по Москве, ей нравилось больше. Теперь же они оказались в каком-то захолустье: по обеим сторонам дороги стояла стена плотного леса, когда лес ненадолго заканчивался, вокруг тянулись поля, на горизонте маячили какие-то сараи, изредка встречались отдельно стоящие одноэтажные деревянные хибары.

Не прошло и получаса, ровный ход путешествия нарушился. Брайтон начал останавливаться около каждого дорожного указателя. Компаньоны выбирались из машины, окружали одиноко торчащий из земли столбик, внимательно, привставая на цыпочки, разглядывали белые буквы на синем фоне, потом на свет появлялась отсканированная в библиотеке страница атласа, и начиналась кропотливая работа по соотношению русских букв на табличке с буквами на бумаге.

Получалось так себе. Ни одного одинакового названия отыскать не удавалось.

Даша из окна машины внимательно следила за ними. Чтобы было лучше видно, она даже чуть опустила стекло, благо этому девочка научилась в первый же день. Ей становилось понятно, что путешествие приближается к концу.

Особенно ясно это стало после того, как они добрались до указателя с надписью «Дарковичи».

Буквы совпали.

Последовал такой взрыв восторга, что девочка, откинувшись на спинку сиденья, недовольно поморщилась.

Итак, эти ребята, похоже, уже совсем близко.

Нужно что-то делать.

Глава 9

Глава 9.

Данила и Алиса загорали на пляже. Точнее, это был просто крохотный кусочек берега, со всех сторон окружённый раскидистыми кустами. Рядом, буквально в метре от больших полотенец, на которых расположились ребята, плескалась вода.

Алису слегка нервировало, что на противоположном берегу крохотной речки стоял козёл, внимательно, не переставая меланхолично жевать траву, их разглядывал, и время от времени разражался громким беканьем.

К плеску волн примешивался гулкий нескончаемый звук комариного жужжания.

Маленькая американка звонко хлопнула себя ладонью по плоскому загорелому животу и возмутилась, вскакивая:

- Данька, я так больше не могу!

Мальчик, лежал на спине, закинув руки за голову. Он приподнял панаму, закрывающую лицо и недоуменно поинтересовался:

- Что такое?

Алиса снова хлопнула себя, теперь уже по плечу:

- Здесь громадное популяция комаров! Я только комаров за всю свою жизнь никогда не видела! Я однажды ездила в Бразилию — даже там столько насекомых нет!

- «Популяция»! - Повторил Данила, со вздохом усаживаясь на полотенце. - Где ты слова такие находишь? Вроде бы по-русски говоришь — и всё равно как-то… странно.

- Данька, пойдём отсюда, а? - Жалобно попросила девочка. - Меня обкусали всю - с головы до ног! Не понимаю, как ты можешь здесь просто так лежать?

Она размахнулась и убила очередное назойливое насекомое, теперь уже на плече приятеля.

Тот поморщился:

- Так ведь комары — они не динозавры. Укусят — и чего такого? Чуть почешется — и пройдёт. Главное — не расчёсывать, тогда через пару минут всё будет норм.

- Пойдём куда-нибудь ещё? - Алиса уже чуть не плакала. - Пожа-алуйста! В любое другое место, только не сюда!

И она с такой злостью хлопнула себя по груди, что одним ударом могла убить пожалуй, не только комара, который вздумал приземлиться на её топик, но и кровососущих всей Брянской области.

- Ладно, - согласился Данила.

Он со вздохом принялся одеваться.

- Ты была в Бразилии? - Спрашивал он, когда они уже шли в сторону посёлка. - И как там?

- Папа решил показать нам с мамой настоящий бразильский карнавал. Там красочно. Только мне не очень понравилось. Слишком много суеты. И всюду принявшие алкоголь люди.

- Просто - «пьяные».

- ...пьяные люди, - тут же поправилась маленькая американка. - Папе, конечно, я ничего такого не сказала, чтобы его не расстраивать, он до сих пор думает, что мне там очень понравилось. В этом году он снова хотел с нами туда съездить, но ничего не получилось, я вот сюда приехала.

- А я вот никогда нигде не был, - с горечью поделился своими переживаниями Данила. - Даже моря никогда по-настоящему не видел. Только однажды в Сибирь ездил, к каким-то маминым родственникам, но мне тогда семь лет было, я вообще почти ничего не помню.

- И всё?! - Не поверила Алиса. - Ты больше никогда никуда отсюда не выезжал?!

Мальчик молча кивнул.

- Мы ещё маленькие, у нас ещё всё впереди! - Постаралась ободрить его Алиса.

- Нефига себе маленький! - Возмутился Данила. - Двенадцать лет — разве это маленький? Гайдар в шестнадцать лет полком командовал!

- Знаю! - Просияла Алиса. - Гайдар — это ваш писатель.

- Знаешь?! - Удивился мальчик. - Откуда?

- Я тебе уже говорила: мне нравится русская литература. И Гайдара я тоже читала. - Она нахмурилась, вспоминая. - Про Тамерлана и его отряд.

- Про Тимура, - рассмеялся Данила, - и его команду.

- У нас название перевели как «Timur and His Squad» - «Тимур и его отряд». Я, когда вырасту, хочу приобрести профессию переводчика, - не преминула похвастаться Алиса.

- Книги будешь переводить?

- Не знаю. Как получится. Может быть просто придётся присутствовать на всяких деловых переговорах.

- Кстати, о книгах! - Спохватился Данила. - Мне сегодня нужно книги в библиотеку сдать. Сходим вместе?

Алиса была согласна на всё, лишь бы ему опять не пришло в голову потащить её на местный пляж.

- А как у вас посещают библиотеку?

- В смысле?

- У нас, у каждого посетителя библиотеки есть читательский билет.

- У нас такого нет. Просто приходишь в библиотеку и берёшь нужную книгу.

- А я могу взять какую-нибудь книгу?

Данила пожал плечами:

- Даже не знаю. В библиотеку записаться нужно.

- Каким образом? - Заинтересовалась девочка, ловко перескакивая через торчащий прямо посрели тропинки корень дерева .

- У тебя есть какие-нибудь документы?

- У меня есть сертификат о рождении, - принялась перечислять Алиса, - карточка с номером социального страхования, паспорт, муниципальная карта, карта медицинского страхования, виза на двух языках. Этого хватит?

- И все на английском?

- Виза — на двух языках. На английском, и на русском

- Мне кажется, Алис, все эти твои документы… ну, в общем, они не совсем подойдут, чтобы тебя могли записать в библиотеку.

- Почему?

- Когда я туда записывался, у меня взяли свидетельство о рождении, а потом всё равно попросили прийти папу с паспортом.

- Свидетельство у меня имеется в наличии, - напомнила маленькая американка, - но только на английском.    И папа тоже есть. Только не настоящий, а…, - так и не найдя нужного слова, она замолчала.

- В том-то и дело. И свидетельство у тебя американское, и папа у тебя не настоящий…

- А что делать? - Непритворно огорчилась девочка. - Тут и так скучно, а если и читать будет нечего…

Данила, напротив, засиял словно рождественская ёлка:

- Самое главное, не волнуйся. Я всё разрулю.

- Разрулишь? - Девочка нахмурилась, перебирая в голове возможные переводы незнакомого слова. - Это как?

- Разберусь со всеми твоими проблемами.

- Каким образом?

- Лучше говорить: "как" - таким образом будет и быстрее, и правильнее… Тьфу ты! - Он даже плюнул, поняв, что манера речи маленькой американки оказалась заразительной.

- Я поняла сущность твоих претензий и в настоящий момент пребываю в уверенности, что они обоснованы. Ну, так как ты будешь решать мои проблемы?

Данила несколько секунд молчал, пытаясь понять смысл сказанной фразы.

- Мы возьмём книги на моё имя.

- Каким…, – Алиса осеклась, она училась быстро, - я хотела сказать: как это?

- Ты их возьмёшь, а их запишут так, словно их взял я.

- Спасибо, - улыбнулась Алиса.

- За что?

- За доверчивость.

- Может "за доверие"?

- Может быть. Эти слова очень похожи.

- Не сказал бы. Если только по звучанию.

Алиса повеселела.

- У нас в городе книги на русском языке достать трудно, - начала рассказывать она. - А в моём здешнем доме никаких хороших книг нет. Даже по телевизору имеются не очень интересные передачи, а вечером что-то делать нужно. Вот я и решила заняться чтением.

- А дома что ты по вечерам делала?

- С подружками гуляла. Или телевизор смотрела. У нас там больше четырёхсот кабельных каналов.

Даниле хвастаться было нечем:

- А у нас только три. Первый, второй, и десятый иногда, в хорошую погоду, показывает.

- Я это уже заметила.

Сквозь ветви деревьев показались пятиэтажки.

- Ты уверен, что я тебя не обману? - Вдруг спросила Алиса.

Мальчик нахмурился:

- Как - обманешь?

- Возьму книги на твоё имя - и убегу куда-нибудь.

- Ничего страшного, - засмеялся Данила. - Я тебя догоню и отниму.

- А если не сможешь догнать?

- Тогда мне придётся платить, - вздохнул мальчик. – В библиотеке такие правила.

- И много?

- За каждую книгу в десятикратном размере.

- Много, - подумав, вздохнула девочка. - Ты только не бойся, это я шучу так. Я не бывать никуда бегать. Быть, - подумав, исправилась она, - бечь... Точнее, быть не бечь... Не быть бечь... бежать… - Она беспомощно взглянула на собеседника и призналась. - Я совсем запуталась!

Данила подозрительно нахмурился:

- Ты точно в своей школе лучше всех русский язык знала?

- And what? (А что?) Я что-то совсем не так говорить?

- Не то чтобы совсем, - задумчиво ответил Данила, но некоторые слова....

Он не договорил.

- Я просто хотела сказать, что не буду тебя обманывать, поэтому, если ты хочешь записать необходимые мне книги на моё имя, тебе не нужно испытывать опасения в моей честности.

- Да понимаю я, что ты не будешь меня обманывать! - Отмахнулся мальчик. - Ты очень хорошая, это сразу видно.

Сам не ожидая от себя таких слов, он смутился и заторопился:

- Ладно, пойдём быстрее! А то библиотека закроется - придётся нам до утра куковать.

- Куковать? - Удивилась маленькая американка. – Как птицы на деревьях? Зачем?

Данила ничего не ответил и решил, что впредь будет тщательно формулировать свои мысли, чтобы его нельзя было понять двусмысленно или не понять вообще.

- Я поняла, почему ты это сказал! - Радостно объявила Алиса. - Ночная кукушка дневную перекуёт! Да?

- При чём тут это? - Не понял Данька.

- У вас же, в русскмо языке, имеется такая пословица?

- Имеется. Только не "перекуёт" а "перекукует".

- Вот, - с глубоким удовлетворением в голосе сказала Алиса. - Нам учительница всегда говорила, что русский народ - очень самобытный и употребляет в своей речи множество пословиц и поговорок. Поэтому я их дома специально и учила. В итоге я смогла разгадать, что ты иметь в виду.

- Теперь уже я сам не понять, что я иметь... тьфу ты!.. имею в виду.

- То, что мы тут как кукушки будем до утра сидеть и.., - девочка на мгновение запнулась и с некоторым сомнением закончила, - куковать. «До утра» - это, значит, долго. Да? Ты это имел в виду?

- Да, - сказал Данила, а про себя решил, что не просто будет тщательно формулировать свои мысли, а скрупулёзно обдумывать каждое слово, чтобы не путать свою новую подругу.

- Иначе я новый учебный год начну в психушке! - Пробурчал он себе под нос.

- Я не расслышала, - тут же отозвалась спутница. - Что именно ты сказал?

- Да, так. Это я сам с собой. Не обращай внимания.

- Сам с собой? - Тут же заинтересовалась маленькая американка. - Это каким образом… то есть - как?    И зачем?

Ребята очень вовремя добрались до своего дома: Данила уже начал потихоньку свирепеть.

- Пошли ко мне! - Сказал он. - Нужно книги взять.

Ребята прошмыгнули мимо старушек, которые на своих лавках, словно стервятники на вершине горы, высматривали объекты для сплетен, и, торопясь, зашли в подъезд.

Когда Данила появился в прихожей со стопкой книг в руках, Алиса, смиренно ждавшая его у двери, удивилась:

- Ты так много читаешь?!

- У нас в посёлке больше делать нечего, если ты ещё не заметила, - Данила принялся натягивать туфли, которые снял на входе. - Через дорогу был кинотеатр, «Цементник», но и он два года назад закрылся. Только и остаётся что валяться на пляже или читать.

- Давай теперь ко мне домой зайдём, - сказала Алиса. - На всякий случай возьму документы, вдруг они пригодятся.

В отличии от Алисы, Данька застеснялся заходить в чужую квартиру, и ей стоило приложить много усилий, чтобы он хотя бы зашёл в прихожую.

- В настоящий момент ты ведёшь себя не очень обычно, - наконец, сформулировала Алиса. - Не желаешь заходить в данный дом. Почему ты так поступать?

- Да, ну, - отмахнулся Данила. -    Как-то неловко, тут одни девчонки живут!

А про себя подумал, что вряд ли ему хватит целого лета, чтобы научить новую подругу говорить на нормальном русском языке. Слишком правильная речь - это была слишком критическая ошибка и вряд ли её можно было легко исправить. Как сформулировать, что Алиса говорит слишком правильно для русскоязычного человека? Слишком правильно и поэтому необычно.

И ещё он подумал, что летние каникулы начались позитивно: только три дня назад был последний день занятий, а теперь он успел познакомиться с настоящей американской девочкой. За все двенадцать лет его жизни с ним ничего подобного не случалось.

Из подъезда они вышли вместе и медленно двинлулись по асфальтной дорожке между домами.

- Библиотека далеко? - Спросила Алиса, легкомысленно помахивая плотным конвертом, который несла в руке.

- Совсем близко, в соседнем доме. Мы живём в восьмом, а библиотека — в седьмом… Слышь, Алис?

- Что?

- Ты про паспорт говорила. У тебя что, паспорт есть?

- Есть.

- Настоящий?

- Игрушечный, - хихикнула Алиса, - я же ребёнок.

- Шутишь? - Хмыкнул Данила.

- Шучу. У меня самый настоящий паспорт гражданки Соединённых Штатов.

- А не рано тебе его дали? – Недоверчиво уточнил мальчик. - Нам паспорт выдают только в семнадцать лет. Или в восемнадцать, я точно не помню.

- Это поздно — в семнадцать лет. В этом возрасте нам уже третий раз его меняют.

- Как это?

- Просто в наших странах разные законодательства, - объяснила Алиса. - Нам паспорт выдают с самого рождения. Даже когда мне был годик, у меня уже был паспорт.

- А сколько тебе сейчас лет?

- Скоро будет тринадцать. 18 июля.

«Надо будет не забыть поздравить», - подумал Данила.

Он долго мялся, поглядывая на аккуратный полупрозрачный конвертик в руке Алисы, наконец решился:

- А можно я твой паспорт посмотрю?

- Конечно, можно. - Она вытащила из конверта несколько бумаг, нашла нужное и протянула любознательному спутнику.

Данила с благоговением взял в руки синенькую книжечку:

- Ого, прямо как у взрослой, - позавидовал он. - Даже орёл на обложке, как в нашем паспорте.

- «Юнитед статес оф америка», - запинаясь, прочёл он.

- «United states of america», - поправила его Алиса. - Ты в школе какие языки изучаешь?

- Один язык, - уточнил мальчик. - Немецкий.

- Оно и видно. В немецком почти всё как пишется, так и читается. У нас всё немножко по-другому.

Впрочем, обложка ничем особенным не отличалась, зато открыв первую страницу, Данила приоткрыл рот от изумления: на первой же странице был нарисован самый настоящий орёл, с многочисленными мелкими деталями, можно было даже рассмотреть коготок на каждой лапе. Он даже не обратил внимания на фотографию Алисы трёхлетней давности и перелистнул дальше, потом ещё и ещё.

На каждой странице был особый рисунок, отличный от других.

- Здесь вся наша история, - объяснила Алиса, с улыбкой наблюдающая за его изумлением. - Вот, видишь, - она перелистнула назад и указала на первую страницу, -    на этом рисунке имеется белый орлан — символ нашей страны. Тут, - она открыла вторую страницу, - пейзаж дикого запада — это время, когда нашу страну ещё не освоили. - Она опять перелистнула страничку. - Здесь: первые переселенцы, - она принялась медленно листать и перечисляла, - тут ковбои, тут - корабли, тут - гора Рашмор в Южной Дакоте, на последней странице - космические спутники…

Глядя на то, как горят её глаза, Данила спросил:

- Ты, наверное, любишь Америку?

- Конечно, - улыбнулась Алиса. - Это же моя родина. Как её можно не любить?

Они пошли дальше и не заметили, как сзади, в метре от них, медленно продвигается вперёд белая «БМВ». Водитель ехал очень тихо, подлаживаясь к скорости пешеходов, и, судя по всему, ему даже в голову не приходило дать гудок и освободить дорогу.

Уже через минуту ребята свернули на боковую дорожку и вскоре оказались перед дверями очередного подъезда. Там не было ни скамеек, ни бабушек (не стоять же пожилым людям на своих двоих, словно торговкам на рынке) — и вообще, здесь не было даже привычных малышей на своих трёхколёсных велосипедиках — царила полное безлюдие и тишина.

Мальчик потянул на себя дверь подъезда и пропустил новую подругу вперёд.

Библиотека оказалась на первом этаже, за самой обычной квартирной дверью.

Данила заботливо открыл и эту дверь.

- Мы уже пришли, - сказал он.

Наверное, маленькая американка ожидала от городской библиотеки чего-то большего, слишком уж странным стало у неё лицо, когда она увидела, что книгохранилище располагается в обычной двухкомнатной квартире.

В большой комнате, в меру уютной, в меру официальной, ровными рядами стояли полки с книгами. Сзади была ещё одна дверь — в читальный зал. Спереди, в торце, располагался стол библиотекаря, заваленный книгами и формулярами.

За столом сидела симпатичная черноволосая женщина. На Данилу она взглянула мельком, на его же спутнице задержала внимание.

- Здравствуйте, Ирина Натфуловна! - Вежливо поздоровался мальчик.    - Можно я книжки для неё возьму на своё имя? - Он кивнул на Алису.

- Да, конечно, Даня, выбирай, - рассеянно кивнула библиотекарь и опустила глаза в тетрадку перед собой, потом снова посмотрела на посетителей. – А почему бы ей самой не взять? Лишний читатель нам не помешает.

- У неё нет документов, она не из нашего города. Даже не из нашей страны.

- Тогда всё понятно.

Женщина снова занялась своими бумажными делами.

Мальчик выложил на её стол книги, которые он принёс с собой, и увлёк спутницу за собой.

Они пошли вдоль полок.

Данила взял на себя обязанности экскурсовода:

- На этой полке — романы. На этой — научно-техническая литература, на этой — детские книги, здесь - фантастика. Наша, русская, - сконкретизировал он. - Может тебе что-то из неё выбрать? - Он зашёл в промежуток между стеллажами.

Алиса последовала за ним:

- Вряд ли мне понравится фантастика.

- Фантастика всякая бывает. Вот, например "Понедельник начинается в субботу" братьев Стругацких. Читала?

Девочка отрицательно качнула головой.

- Так я и думал, - он протянул ей одну книгу, но тут же отнял и спрятал обратно. – Только вряд ли тебе в ней всё будет понятно, слишком уж много здесь наших реалий.

- Мне именно это и хочется.

- Не-е, - мотнул головой мальчик. – Ты вряд ли поймёшь. Там юмор очень уж… как это сказать… специфический. Я тебе что-нибудь ещё сейчас постараюсь найти.

Он снова принялся задумчиво бродить вдоль полок и вскоре опять исчез из зоны видимости.

- Вот! - Данила улыбался, протягивая подруге очередной том, довольно увесистый. - Моя любимая книга. Даже не представляю, почему я раньше про неё не подумал.

Алиса с сомнением оглядела невзрачную серую обложку, на которой весьма схематично была изображена ветка дерева с сидящей на ней птицей.

- Что это? - И сама прочитала. - Вячеслав Пальман. «Песни чёрных дроздов». Эта книга про природу? – На всякий случай уточнила она.

- Ага. Вот она-то тебе точно понравится.

Девочка, продолжая испытывать сомнения, кивнула:

- Ладно, давай… А если она меня не заинтересует?

Она взвесила на руке увесистый том.

- Тогда я тебе ещё что-нибудь найду.

- Договорились.

Данила загорелся:

- Если хочешь, давай ещё что-нибудь возьмём?

- Я полагаю, что пока мне одной книги будет достаточно, - умерила его пыл Алиса. - Всё-таки русский - не мой родной язык, а здесь текста довольно много.

Хлопнула дверь, и в библиотеку вошли очередные посетители. Услышав звуки родного языка, девочка даже приоткрыла рот от изумления, а потом совершенно интернациональным жестом приложила палец к губам:

- Веди себя тише! - Шепнула она.

- "Тихо", - поправил её Данила.

- Что?

- Надо говорить "тихо", - прошептал мальчик. - Так короче. И правильней.

- Ты отыскивать не совсем подходящее время обучать меня русскому языку.

Данила пробурчал:

- Вся эта фраза умещается в одно слово из трёх букв.

- Это в какое же? - Заинтересовалась Алиса.

-"Цыц!".

В это время посетитель, чётко чеканя шаг, подошёл к столу библиотекаря и на чистом английском языке спросил:

- Простите, мисс, вы понимаете по-английски?

Женщина долго молчала, потом по-русски ответила, что вообще ничего не понимает.

Человек несколько секунд помолчал, потом обратился к своему спутнику:

- Альберто, у нас проблемы. Открывай словарь!

Глава 10

Глава 10.

«БМВ» медленно проехал около указателя с надписью «Шибинец» (дорога сразу за этим указателем сворачивала резко вправо), и так же неторопливо, метр за метром, принялся поглощать дорожное покрытие, ведущее в сторону Фокино.

Компаньоны хранили гробовое молчание, но напряжение в машине царило настолько явственное, что даже Даша, чувствующая себя в последнее время среди этих иностранцев довольно вольготно, затихла, забилась в угол, и с опасением ожидала, чем всё закончится.

Машина ехала долго, но нужный им указатель с надписью «Цементный завод» так и и не появлялся.

Первым не выдержал антиквар.

- Мистер Брайтон! Давайте выйдем нам нужно поговорить!

Профессор остановил машину, и они выбрались наружу. Отойдя на пару метров, они о чём-то вполголоса посовещались, потом археолог вернулся, забрал из дипломата под сиденьем какую-то папку, и они отошли ещё дальше.

Только сейчас Даша сообразила, что её спутники ведут себя несколько странновато. Высокий старик уселся на корточки, устроил у себя на коленях дипломат, расстелил по ней какие-то бумаги, над ними склонился толстяк, который всегда казался Даше забавным — и вся эта компания принялась о чём-то спорить.

Толстяк яростно жестикулировал. Старик говорил тихо, но внушительно. Время от времени они опасливо озирались по сторонам, и дашина макушка тут же скрывалась под стеклом, а через несколько секунд показывалась снова.

Один раз среди бумаг мелькнуло даже что-то вроде запаянной в целлофан старой карты, к которой спорщики относились с особым почтением — не сгибали её по краям, не трясли ею в воздухе, как прочими бумажками, и очень быстро спрятали раритет обратно в дипломат.

«Они ведут себя как пираты, которые прячут сокровища!» - Мелькнуло у неё в голове. - Или как люди, которые эти самые сокровища ищут?»

Но девочка тут же отмела эту мысль. Какому нормальному человеку в современное время придёт в голову искать сокровища? А эти иностранцы были вполне нормальными, в этом она уже имела возможность убедиться. Дяденьки не напоминали буйнопомешанных, и даже на тихих сумасшедших были не очень похожи - вели себя вполне адекватно. Они были, конечно, забавны, каждый на свой манер - но не больше.

- Масштабы этих карт не совпадают! - Объяснял тем временем Брайтон, донельзя раздражённый тем, что компаньон не понимает настолько простых вещей. - Если бы у нас была возможность привести карты к одному масштабу и наложить их друг на друга, то сразу бы стало понятно, что обозначение креста находится где-то в районе двух населённых пунктов - «Шибенец» и «Цементный завод».

- Нет такого города - «Цементный завод»! - Закипятился Файшер. - Где ты видишь на этой новой карте такой город?!

Они так часто об этом спорили, что заковыристые русские названия произносили почти без запинки.

- Погоди! - Вдруг застыл Брайтон, хлопнул себя ладонью по лбу и повторил. - Погоди! Даже в нашей стране населённые пункты иногда переименовываются, почему бы не предположить, что город «Цементный завод» теперь называется как-то по-другому?

- Хорошо бы как-нибудь попроще, - отозвался антиквар. - У меня уже язык болит от этих русских названий.

- Нам придётся вернуться обратно, отыскать этот Шибинец и уже оттуда начинать розыски города Фокино.

«БМВ» весьма вольно, через двойную сплошную, сделала разворот на сто восемьдесят градусов и покатила обратно. Впрочем, это осталось без всякого внимания со стоны правоохранительных органов: в этом захолустье о гаишниках и не слыхивали.

- Мы опять в Москву едем?! - Обрадовалась Даша.

Брайтон и Файшер обменялись взглядами и промолчали.

Табличку с названием «Шибинец» отыскали быстро. На неё поначалу не обратили никакого внимания, ибо искали указатель с двумя словами,

- Шибинец! - Просиял Файшер и помчался в машину за дипломатом, через минуту вернулся и они снова проверили всё по буковкам. Ошибиться было сложно: первую символ, самый, пожалуй, заковыристый во всём русском алфавите, спутать с чем-то ещё было сложно.

- Итак, Шибенец у нас есть, - подвёл итог профессор. - А Цементный завод... - он оглянулся в ту сторону, откуда они только что приехали.

- Цементного завода нет, - сообщил и без того очевидную вещь Файшер.

Они замолчали.

- Вот что, - наконец решил Брайтон. - Нам нужно отыскать людей, которым известны старые названия населённых пунктов в этой местности.

- Если мы будем останавливать на улице первых встречных, вряд ли они будут это знать, - огорчился антиквар.

- Мелочи! - Брайтон воодушевился. - Заедем в этот город! Отыщем местный архив — и сразу всё выясним!

Посёлок городского типа Шибенец, как он был обозначен на карте, оказался не очень большим. В нём наличествовали три десятка пятиэтажек, в которых обитала основная масса жителей, несколько девятиэтажек на въезде в посёлок, пара магазинов, никаких официальных учреждений - и множество одноэтажных деревянных домов, окружённых небольшими садовыми участками. Эти кусочки земли были в полном беспорядке разбросаны по болотистой низменности вокруг посёлка на некотором отдалении от многоэтажных домов.

Весна в этом году выдалась поздней: несмотря на начало июня, в укромных местах белели пятна тёмного снега, а на деревьях только-только начинали появляться первые клейкие листочки.

Улицы заполняла малышня; ребятишки возились так оживлённо, словно это был первый ясный день после многонедельного ненастья. Вполне возможно, так оно и было.

Брайтон не без основания рассудил, что местная архив, каким бы маленьким она ни был, не может находиться в крохотном дачном домике, поэтому начал колесить среди пятиэтажек и, высовываясь из окна, задавал всем встречным вопрос, как можно добраться до муниципального архива.

Его академический английский ни на кого не производил впечатления: здесь все говорили только по-русски.

Один молодой человек, правда, после некоторого раздумья спросил: «Ду ю спик инглиш?» и, когда воодушевлённые компаньоны заорали «Yes!», он ответил: «Хреново...» - и пошёл дальше.

Компаньоны мрачнели всё больше и больше.

Когда Брайтон, в очередной раз выбравшись из машины, пристал к вопросом про архив к женщине с объёмистой сумкой в руке, та, поставив сумку рядом, вдруг замахала руками, подзывая кого-то с другой стороны улицы. Вскоре появилась ещё одна женщина, чуть постарше.

- Анна Петровна, вы же английский в школе преподаёте? - Заговорила первая женщина, обращаясь ко второй. - Вот, товарищи что-то не по-нашему говорят, может быть вы их поймёте?

- Мне нужен городской архив! - Безнадёжно повторил Брайтон в ответ на вопрошающий взгляды обех.

- У нас нет городского архива, - вдруг на хорошем английском заявила вторая женщина.

Сначала Брайтон обрадовался, что хоть кто-то его понял, но потом нахмурился:

- Как так — нет? Не может такого быть! В каждом городе должен быт архив!

- Вы откуда? - Поинтересовалась собеседница.

- Из Великобритании.

- У вас в Великобритании архив, вполне возможно, есть в каждой деревне, у нас такого нет. Горисполком у нас есть в Фокино — все документы хранятся там.

Где находится это самое Фокино, Брайтон и представления не имел, поэтому попробовал подойти к проблеме с другой стороны:

- Может быть у вас есть городская библиотека?

- В седьмом доме, - ответила женщина.

Пока Брайтон пытался сформулировать очередной вопрос, та решила, что беседа окончена, и пошла прочь.

- Подождите! - Вскрикнул археолог, а, когда женщина обернулась, подумал секунду и махнул рукой. - А, впрочем, не нужно, мы справимся сами!

Прошёл ровно час.

- Нет, это просто невозможно! - Кипятился Брайтон, выглядывая из окна машины. - Не представляю, как такое вообще может быть! Сорок второй дом и рядом - тридцать пятый. Десятый дом и тут же, около него - двадцать первый. Что за идиотская планировка?! Куда смотрит городской архитектор?! Я пожалуюсь в мэрию! – Он осёкся    и засомневался. - Или что тут у них, в России?

- Вряд ли - мэрия, - хмуро отозвался Альберто. - Знали бы, что такое мэрия, тут бы не было такого бардака.

Поездка продолжалась. Ещё один час упорные англичане потратили на то, чтобы изъездить небольшой посёлок вдоль и поперёк, но так и не смогли разобраться в его географии. Весь населённый пункт состоял из одной улицы - благо, хоть с этим проблем не было, но вот что касается номеров жилых строений - с этим нарисовывались определённые проблемы. Дом под номером один удалось отыскать без особенного труда; некоторую настороженность у Брайтона вызвало то, что сразу через дорогу стоял тридцать четвёртый дом, рядом с которым скромно притулился двадцатый.

- Странно! - Тихонько удивился профессор. Он проехал ещё метров двадцать, на низеньком здании увидел табличку "15-А" и погрузился в мучительные думы.

Машина, словно натолкнувшись на какое-то препятствие, резко остановилась.

- Это очень странный город, - меланхолично подытожил Брайтон, приспуская стекло и выглядывая из окна. - Мы уже пол-дня здесь колесим, и я до сих пор не могу разобраться, куда и какая улица идёт. А ещё вызывает недоумение принцип наименования домов. Вот согласись, как такое может быть - за шестым домом следует пятнадцатый, а потом - сразу - первый?

- Первый - это уже к другой улице относится, - робко предположил Файшер.

- К какой ещё "другой"! - Тут же вскипел профессор. - Здесь весь город - одна улица!

Даша, полулежащая на заднем сиденье, подняла голову:

- Я уже смирилась, что вы говорите не по-нашему, - сказала она, - но ругаться не по-нашему - это уже слишком! Ругаться нужно по-русски. Только перед этим майку одеть, в одну руку взять бутылку водки, а в другую – солёный огурец. И орать надо пострашнее. Эх вы, всему вас надо учить…

- I don't understand! - Привычно отозвался Брайтон. (Я вас не понимаю! англ.)

- Yes, - подтвердил Файшер.

- Как вы только языки себе не поломаете! - Изумилась девочка и попыталась повторить. - Ай доунт эндэ... Тьфу!

Файшер хихикнул. Его забавляли попытки русского ребёнка повторять английские фразы.

Брайтон поехал дальше, уже начиная с некоторой озабоченностью посматривать на показания датчика топлива.

- У автомобилистов есть такое понятие: городской режим расхода топлива и загородный, - поведал он без всякого воодушевления. - Если ездить медленно и часто тормозить, бензина расходуется гораздо больше.

- Мы ведь заправлялись совсем недавно! - Изумился Файшер.

- Под Брянском, - подтвердил археолог. - Но скоро с топливом у нас могут начаться проблемы.

Наконец Даше надоело любоваться однообразными видами из окна.

- Есть скоро будем? – Поинтересовалась она.

Брайтон не был полиглотом, но смысл отдельных русских фраз уже начал понимать. Тем не менее, обязанности по общению с ребёнком он целиком и полностью возложил на плечи своего компаньона.

«СКОРО», «КУШАТЬ», показала девочка Файшеру строчки словаря и рукой нарисовала в воздухе большой вопросительный знак.

- Soon, very soon! – Закивал антиквар (Скоро, очень скоро) и повернулся к Брайтону. – Она хочет есть!

Профессор буркнул что-то нечленораздельное. Только воспитание и незнание русского не позволяло ему высказать всё, что он думает о Даше. По натуре он был человеком добрым, но неудачи последних часов несколько поколебали его душевное равновесие. Русская девочка, и раньше несколько раздражающая его, теперь стала ему почти ненавистна.

- Ещё бы знать, что это за «сун» такой, - с неудовольствием заметила Даша. – Хорошо, что вы хоть киваете по-русски.

- Скажи ей, что сначала мы найдём библиотеку, потом будем обедать, - поставил условие Брайтон. Он решил, что девочка, если уж так вышло, что она находится с ними в одной машине, хоть чем-то должна быть им полезной.

Файшер послушно принялся листать страницы словаря, показывая Даше слова. Та, сосредоточенно нахмурившись, внимала. Не прошло и пяти минут, она, наконец, сообразила, в чём проблема.

- Так бы и сказали, что вы ищите библиотеку, а не туалет! – Обиженно заявила Даша. – Меня нельзя было попросить вам помочь? Если только в этом медвежьем углу есть библиотека…

Не договорив, она открыла дверцу машины, и Брайтону пришлось притормозить.

- Короче, сидите тихо, как селёдки в сметане, и не высовывайтесь! – Сурово приказала девочка. – Сейчас я вам всё устрою,    а то у меня уже от голода живот к спине прирос.

- You where will go? – Заволновался Файшер. (Ты куда пошла?)

Девочка даже не обернулась.

- Там у подъезда какие-то старушки-веселушки сидят, - объяснила она, внимательно разглядывая собравшуюся у подъезда компанию, - такие всегда всё знают. Я с ними пообщаюсь, вы только никуда не уезжайте. Ещё не хватало, чтобы вы меня тут бросили. Ради вас же стараюсь…

Независимо засунув руки в карманы куртки, Даша пошла по узенькой асфальтной дорожке. Время от времени она оглядывалась; видимо, всё-таки опасалась, что англоязычные приятели могут её банально бросить.

- Здравствуйте! – Подойдя, вежливо поздоровалась она.

При появлении девочки престарелые дамы замолчали и с интересом воззрились на неё.

- Ты чья же такая будешь? – Поинтересовалась старушка, сидевшая в центре компании. В руках у неё мелькали вязальные спицы. Судя по всему, ршила Даша, - она была вожаком этой тёплой компашки.

- А ещё говорят, что дети невежливые пошли! – Притворно огорчилась девочка. – Бабушки тоже иногда попадаются не фонтан. Я с вами, между, прочим, поздоровалась, а вы мне так и не ответили. Или вас в вашем детстве хорошим манерам не учили?

Старушки враз поджали губы.

- А ну, вали отсюда! – Басом сказала правая.

- Да-да, иди! – Подтвердила левая. – Вишь, развелось умников!

- И не возвращайся! - Бухнула средняя.

Девочка разозлилась:

- Даже в сказках любая Баба Яга сначала кормит-поит, а потом с расспросами пристаёт. А вы ведёте себя даже хуже, чем она!

Даша резко развернулась и пошла обратно к машине.

- Наглая молодёжь пошла! – Сказала средняя, глядя вслед Даше. Она даже перестала вязать.

– И невоспитанная! – подтвердила правая.

Товарки с ней молча согласились.

- Наша-то девочка - она повежливее будет.

- Только говорит она как-то странно.

- Не русская, наверное. Из Прибалтики или откуда-нибудь оттуда приехала. В новостях передавали, что там теперь неспокойно. Интересно, у кого там родственники? У Таньки, что ли?

- И Лариски с младшей что-то давно не видно.

- Младшую на лето в деревню увезли, И Лариску тоже, наверное, куда-нибудь отправили…

Они мирно продолжили разговор, забыв про рыжую нахалку.

Даша вернулась к машине ничуть не огорчённая неудачей, напротив, в глазах её плясали чертенята.

- Люди тут тёмные, - сказала она, - они даже не знают, что значит «библиотека». В здешних букварях такого слова нет. Поехали дальше!

Компаньоны переглянулись с таким недоумением, что Даше ничего не оставалось, как выразительно покачать головой:

- Говорю же вам: Н-Е-Е-Т. Когда вы только по-человечески говорить научитесь?

Брайтон кротко вздохнул - что ему ещё оставалось делать. Он дождался, пока девочка не устроится на своём привычном месте, и тронул машину с места.

Датчик топлива мигнул красным.

- А я говорил! Встревожился археолог. - У нас топливо на исходе. - Альберто, ты видел где-нибудь поблизости заправку?

Тот молча мотнул головой.

- И что нам делать?

Этот вопрос был риторическим, но антиквар ответил:

- Наверное, нам придётся оставить машину в каком-нибудь укромном месте и дальше ходить пешком.

- Здесь нет стоянок! - Раздражённо ответил профессор. - Ни платных, ни обычных - вообще никаких! Если мы машину где-нибудь оставим, её могут угнать.

- Хорошо, если бы вместе с этим чёртовым ребёнком! - Файшер покосился на мрачно глядящую в окно девочку. - Тогда мы останемся в плюсе. Не понимаю, почему дети всегда хотят есть? Мы на одни только чипсы израсходовали столько, что…

- Если машину угонят вместе с ней, - не понял шутки археолог, - мы будем в большом минусе. Стоимость...

- Стойте!! - Вдруг завопила Даша, перегибаясь через спинку сидений и хватая спутников за плечи.

Брайтон от неожиданности чуть не въехал в столб.

По улице шли две девочки лет двенадцати - светловолосая и русоволосая. Первая тащила в руках солидную стопку книг.

- Даже сумасшедшие с такими книгами просто так по городу не ходят! - Возрадовалась Даша. - Зуб даю - они в вашу библиотеку топают!    Айда за ними!

Брайтон проследил направление её взгляда, и лицо профессора озарилось пониманием.

- А ведь это идея! - Сказал он. - Могу поспорить на что угодно, что они идут именно в библиотеку!

Процессия из двух девчонок и белого "БМВ" медленно двинулась по городской улице.

Объекты наблюдения вели себя на редкость беспечно: весело болтали, смеялись и никто из них ни разу не оглянулся. Именно поэтому до конечного пункта добрались быстро и без приключений. Да и сама библиотека оказалась совсем рядом.

Девчонки нырнули в подъезд одного из домов. Даша выскочила из машины, добежала до двери подъезда, прочла табличку на стене и быстро вернулась обратно:

- Всё, вон там ваша библиотека! - Махнула она рукой. - Свой обед на сегодня я заработала. Что бы вы без меня делали!

Глава 11

Глава 11.

Брайтон толкнул дверь и решительно, насколько это позволял ему безукоризненный английский темперамент, вошёл в библиотеку.

Библиотекарь подняла голову. Посетитель лучился добродушием и дружелюбием. Она тоже заулыбалась.

- Добрый день, мисс! – Торжественно проговорил профессор. - Я очень рад вас видеть! Мне хотелось бы… - Он осёкся и с подозрением осведомился. - Вы понимаете по-английски?

Женщина пожала плечами:

- К сожалению, мне не совсем понятно, что вы говорите.

- Вы понимаете по-английски? - Повторил Брайтон.

Он задал вопрос на разные лады несколько раз, каждый раз получал от библиотекаря отрицательный ответ, и его улыбка постепенно тускнела.

- Может быть, вы хоть немножечко понимаете на нашем языке? - С надеждой в голосе в последний раз уточнил он.

Наступила пауза.

- Альберто! - Тихо позвал Брайтон. - У нас проблемы!

Файшер, тихонько стоявший в стороне, тут же появился рядом:

- Что делать?

- Неси словарик! Придётся общаться с этой мисс так же, как с нашим ребёнком — по словарю. А может быть…, - он задумался, - может быть девочке быстрее удастся договориться со здешним персоналом.

- "С нашим"? - Возмутился Альберто. - Быстро же она стала "нашей"!

- Не придирайся к словам.

- Я не придираюсь. А девочку к этому привлекать не стоит. Она и так знает больше того, что должна. А если мы ещё добровольно начнём выдавать ей информацию…

- У нас больше нет вариантов.

- Варианты всегда есть, надо только подумать.

- Давай подумаем.

Кладоискатели погрузились в размышления.

Пока в библиотеке царило напряжённое молчание, Алиса выглянула из-за шкафа и тут же спряталась обратно.

- Ты понимаешь, о чём они говорят? - Шёпотом спросил Данила.

- Понимаю, - так же шёпотом ответила маленькая американка. - Не надо мне мешать, я хочу послушать. Я имею в виду: «цыц»!

Данила хихикнул: скорость обучения его подружки оказалась поразительной.

Алиса молча показала ему кулак. Данила зажал себе рот ладонью, показывая, что никаких звуков больше издавать не намерен.

Файшер отложил в сторону словарь и начал листать разговорник. Наконец он медленно, по складам, и с жутким акцентом произнёс:

- Сэр, у нас имь-еется небольшая пробль-ема, и мы надье-емся, че-то вы нам поможь-ете её разрь-ешит… ть…

И вытер пот со лба — произношение русской фразы далось ему нелегко.

Тут уже Алиса не удержалась от сдавленного фырканья.

На это никто из взрослых посетителей библиотеки и обслуживающего персонала её же не обратил никакого внимания: Брайтон переживал очередную неудачу, Файшер лихорадочно листал разговорник, а библиотекарь с выразительно поднятыми бровями с интересом ожидала следующей реплики.

Минуты через три Файшер выдавил из себя:

- По этому адрь-есу, пода-ла-лу-ста! Цементный завод!

Последние два слова он выговорил без всякого акцента.

Женщина подняла брови ещё выше, потом её лицо озарилось искоркой понимания.

- Вам нужен цементный завод? - Обрадовалась она. - Цементный завод — не здесь, он в Фокино. Пойдёмте на улицу, я покажу, в какую сторону вам нужно ехать!

Она легко вскочила с места, цепко схватила посетителя под руку и вместе с ним вознамерилась двинуться к выходу, но Брайтон воспротивился и схватил Файшера за другой рукав:

- Альберто! Что ты ей сказал? Почему она тебя выгоняет отсюда?!

- Я не знаю, мистер Брайтон!…- Антиквар неумело отбивался от библиотечного работника. - Да отцепитесь же от меня! Хотя бы вы, мистер Брайтон! Что вы оба творите, в самом-то деле!

- У нас слишком сложный вопрос, - апатично, скорее для себя, чем для кого-то ещё, резюмировал археолог, безучастно глядя на возникшую суету, - слишком сложный, чтобы её можно было решить без дипломированного переводчика.

Маленькая американка, сгибаясь в три погибели, на подгибающихся ногах, едва смогла выбраться из-за стеллажей. Она хохотала так, что у неё на глазах выступили слёзы.

В жуткой суматохе на нового персонажа этого действа никто не обращал внимания.

Девочка где-то читала, что для того, чтобы избавиться от истерики, нужно сделать глубокий вдох и досчитать до десяти. Она честно попыталась исполнить требуемое, но у неё ничего не получилось. С третьего раза, кое как добравшись до восьмёрки, Алиса поняла, что пора вмешаться — компания из трёх человек, где даже носители английского языка не понимали друг друга, переместилась к выходу и грозилась в скором времени покинуть пределы библиотеки.

Девочка кое-как привела себя в порядок: пригладила растрепавшиеся волосы, вытерла щёки, одёрнула футболку и, решившись, подошла и тронула затосковавшего археолога за плечо.

- Добрый день! - Вежливо поздоровалась она. - Если я правильно поняла, ваше фамилия — Брайтон. У меня, конечно, нет диплома, но, если вам нужно, я могу быть вашим переводчиком. Русский мне немного знаком.

Она сказала это на чистом английском языке.

Британцы ошарашенно воззрились на неё. Если бы перед ними появился ангел с крыльями и с арфой в руках, вряд ли это произвело бы на них большее впечатление.

Первым опомнился Брайтон.

- Хвала богам! - Вскричал он. - Прелестное дитя! Ты кто?! Готов поклясться, английский - твой родной язык!

- Я из Соединённых Штатов Америки, - ответила Алиса, - и приехала в Россию на летние каникулы. Если вам это необходимо, я готова исполнять функции переводчика.

- Да, нам это необходимо! - Сказали Брайтон и Файшер.

Хор получился таким слаженным, будто они не один день тренировались.

- Алиса, у тебя всё в порядке? - Выглянул из-за стеллажей теперь уже Данила.

- Да, не стоит беспокоиться.

- Это тоже переводчик? - Удивился профессор.

- Нет, - засмеялась Алиса, - это мой русский друг. Он ни слова не понимает по-английски.

- Это радует, - пробурчал Файшер и из-за спины компаньона.

- Для начала давайте познакомимся! - Брайтон запылал энтузиазмом. - Как тебя зовут, дитя?

- Элис Слайкен.

- А меня зовут Джим Брайтон, - в свою очередь представился он. -    моего друга - Альберто Файшер. Я - профессор археологии Лондонского университета, а Альберто - специалист по антиквариату.

- Приятно познакомиться, - по всем правилам хорошего тона завершила процедуру знакомства маленькая американка. Она нарисовала на лице дежурную улыбку и стала ожидать продолжения.

- А теперь, дорогая моя, помоги нам наладить контакт с этой очаровательной женщиной, - Брайтон кивнул на библиотекаршу. - Кстати, можешь уже переводить.

- Не хотите расточать комплименты впустую? - Хихикнула Алиса. - Тоже правильно. Только сначала скажите МНЕ, что именно вам нужно, чтобы я знала, о чём говорить.

Британские подданные с одинаково ошарашенными лицами повернулись друг к другу.

Профессор снова взял инициативу в свои руки.

- Мы, - выдавил он из себя, - мы… ищем… ищем… - могилу!

- Чью? - Задала очевидный вопрос Алиса.

Указательный палец археолога покрутился в воздухе и ткнулся в переносицу компаньона:

- Его!

Файшер изумился настолько, что не нашёл, что можно сказать, только открыл и закрыл рот.

- Он ещё жив, - кротко сообщила девочка.

- Могила не совсем его, - заторопился профессор. - Могила - его отца.

- Я всё ещё не совсем понимаю, - Алиса перевела глаза на антиквара, но тот, судя по его ошарашенному виду, понимал ещё меньше.

- Дело в том, что во время второй мировой войны его отец умер, - объяснил Брайтон. - Его убили немцы. Здесь, на территории Брянской области. Где-то около этого города. И мы хотим найти его могилу. Нам нужно отыскать город под названием Цементный завод.

Алиса слушала собеседника, время от времени кивала, но продолжала наблюдать за выражением лица Файшера, который внимал своему компаньону с таким напряжённым вниманием, словно и сам не подозревал, чем именно они занимаются в этом месте, и ему только-только открывали на это глаза.

Про себя маленькая американка была с сожалением вынуждена констатировать, что её новый знакомый безбожно врёт.

Прочем, если этим странным людям нужно всего лишь узнать, где находится Цементный завод — что тут может пойти не так?

Кстати, насколько Алиса знала русский язык, Цементный завод - странное имя для города, скорее уж похоже на название промышленного предприятия.

- Я вам помогу! - Решила девочка.

Англичане широко заулыбались.

Когда библиотекарь снова оказалась на своём обычном месте и ситуация более-менее утряслась, Алиса коротко переговорила с женщиной. Та сначала тоже выразила удивление таким странным названием города.

- Цементный завод у нас есть, - подумав, сообщила она, - совсем рядом, в Фокино, а что касается города… Погоди-ка! - Вдруг вспомнила она. - Ведь Фокино раньше, во времена войны так и назывался — Цементный завод!

- Это есть точно?! - Не поверила Алиса.

- Точно! - Подтвердила женщина. - Спроси у этих людей: если им нужно название, которое было у города в середине двадцатого века, то это именно Фокино.

Услышанное от Алисы вызвало у англичан такой взрыв восторга, что сомнений не оставалось: именно это им и было нужно.

- Как далеко находится этот город? - Тут же принялся расспрашивать Брайтон.

- В пяти километрах! - Отрапортовала Алиса, пообщавшись с библиотекарем.

Компаньоны переглянулись и надолго задумались.

- Слишком большая территория поисков, - с сомнением сказал археолог и почесал затылок.

Наконец он решился и проникновенно заговорил.

- Моя милая Алиса! Спроси, пожалуйста, у этой леди, где тут можно отыскать орла.

- Мистер Брайтон! - Охнул антиквар. - Зачем вы это рассказываете?!.

Он понял, что сболтнул лишнее, и осёкся.

- Что за орёл? - В голосе доморощенной переводчицы прозвучало неприкрытое любопытство.

- Неизвестно, - развёл руками Брайтон. - Может это какой-нибудь памятник. Или здание с фигурой орла на фасаде. Или что-нибудь такое, что лежит, сидит, стоит или просто валяется. В общем, орёл может быть где угодно. У нас это единственный ориентир.

- Итак, - подвела итоги Алиса, глядя себе под ноги, - вы ищете могилу отца мистера Файшера. Для этого вам нужно отыскать орла, который находится в окрестностях города Шибенца, в котором мы сейчас находимся, и города Фокино, который располагается в пяти километрах отсюда. Что это за орёл, вы не знаете. Всё верно?

- В точности так! - С горячностью подтвердил археолог.

Девочка медленно подняла глаза:

- Мистер Брайтон, а мне почему-то кажется, что вы меня обманываете.

Эта фраза, казалось, поразила Брайтона до глубины души.

- Обманываю?! - Оскорбился он (как показалось Алисе, несколько фальшиво) . - Алисонька, дитя моё, с чего ты взяла? Да я бы никогда… Мне бы в голову такого не пришло…

- Никогда! - Хрипло подтвердил Файшер.

Девочка даже поёжилась, ощутив на себе две пары умоляющих глаз. Она прекрасно понимала, что ей лгут, лгут самым бессовестным образом, и самым правильным сейчас было бы уйти с Данькой из библиотеки, и пусть эти англичане-историки сами разбираются со своими могилами. Но обычное девчоночье любопытство пересиливало логику, да и не привыкла Алиса, как любой благовоспитанный ребёнок, чтобы взрослые смотрели на неё такими вот грустными собачьими глазами.

- Ладно, - пересилила она сама себя, - допустим, вы говорите правду. Как именно я должна сформулировать вопрос?

- Ну... хм... спроси, какие исторические ассоциации у неё вызывает слово «орёл».

- Именно исторические?

- Мне нужно что-нибудь, что может быть связано со Второй мировой войной и с этой местностью.

- Простите, мэм, какие исторические ассоциации у вас вызывает слово «орёл»? - Послушно повторила маленькая американка. - Это должно быть связано со Второй мировой войной и с этой местностью.

Библиотекарь слегка удивилась — её впервые в жизни назвали «мэм».

- Я даже не знаю… Орлов у нас тут не водится. Кажется. Я не сильна в орнитологии.

- Может быть вы сможете знать о каком-нибудь символе, знаке, ещё о чём-то подобном? - Продолжала допытываться Алиса.

Библиотекарь огорчённо покачала головой.

Этот ответ англичане поняли без всякого перевода и сокрушённо потупились.

- Испытываю опасение, что нам придётся разбираться со всеми нашими делами именно в этой библиотеке, - тоскливо проговорил археолог. - Здесь единственное место, где мы сможем отыскать хоть какую информацию об орле. В маленьких музеях, как правило, находится много данных о местности, в которых они находятся. А в нашем случае что музей, что библиотека — всё равно. Книг здесь достаточно, нам нужно изучить всю эту литературу...

- Девочка! - Вдруг сказала женщина, обращаясь к Алисе. - У нас библиотека в пять часов вечера закрывается, а сейчас уже десять минут шестого. Спроси, пожалуйста, у этих людей, когда они отсюда уйдут. Дело в том, что мне дочку из садика нужно забрать, боюсь не успеть. Она совсем маленькая, плакать будет.

Алиса сориентировалась мгновенно:

- Они уже уходят. Во сколько вы завтра открываете это заведение?

- В десять утра.

- Завтра именно в это время они сюда и придут. А сейчас мы не будем вас задерживать. Мистер Брайтон! - Повернулась она к профессору. - Библиотека закрывается, нам нужно отсюда уходить.

- Закрывается?! - Поразился археолог. - Почему?!

- Любые заведения, если они не работают круглосуточно, когда-нибудь закрываются. Если я правильно воспринимаю ситуацию, нам ничего не остаётся, как прийти сюда завтра утром, к десяти часам..

Не без труда ей удалось выпроводить всю компанию из библиотеки.

- Почему эта библиотека закрывается так рано?! - Возмущался археолог. - Что за произвол?! Нужно пожаловаться местным властям!

- Вы не дома! - Напомнила Алиса. - Здесь, в России, совсем другие правила жизни. Вам не стоит об этом забывать!

Её голос стал таким назидательным, что археолог автоматически закивал и только после этого спохватился: да кто такая эта девчонка, чтобы учить его — целого профессора! - уму-разуму?

- Всего хорошего! - Попрощалась библиотекарь, махнув рукой и заторопилась прочь.

Алиса знала, что в России принято называть взрослых людей по имени-отчеству, но почему-то именно сейчас вспомнила, как её однажды назвал Данила.

- До свидания, Ирина Натфуловна! - Крикнула она.

Женщина обернулась, заулыбалась и ещё раз махнула ей рукой.

- Дитя моё! - Своим обычным тоном профессионального лектора начал Брайтон. - Понимаешь ли, наша солидная разница в возрасте вынуждает меня напомнить о некоторых правилах…

Алиса его не услышала.

- Нам с Дэном тоже пора! - Заявила она. - Наши родители совсем скоро приходят с работы, и к тому времени, чтобы, у них не возникало лишних вопросов, нам лучше оказаться дома.

Профессор смешался, набрал полную грудь воздуха и снова заговорил, но совсем не о том, о чём минуту назад.

- Алиса, ты ведь недалеко отсюда живёшь?

- В соседнем доме, а что?

- Понимаешь ли, у меня тут возникла одна идея…

Он был донельзя смущён, разве что ножкой не шаркал. Алису так заинтересовало подобное поведение, что она не сразу почувствовала, как Данила дёргает её за рукав футболки.

- Алис, пойду я, наверное, домой? Всё равно я ничего не понимаю, о чём вы тут говорите. Зайдёшь ко мне завтра?

- Как всегда - в девять часов.

- Договорились!

Когда он удалился, Алиса повернулась к англичанам:

- Итак?

Брайтон подозрительно смотрел вслед Даньке:

- Она точно не понимает по-английски?

- Это не девочка, а мальчик! - Фыркнула маленькая американка.

- Какая разница! - Отмахнулся профессор.

- Не понимает, - успокоила его Алиса. - Ни одного слова. За это я могу поручится.

- Если так, тогда ладно. Итак, Алисонька, дело в том, что я тут подумал, в общем, не могла бы ты завтра к десяти утра подойти сюда?

- Именно к десяти?

- В десять утра открывается библиотека.

- Хотите, чтобы я и завтра вам попереводила? - Догадалась Алиса.

Брайтон смущённо кивнул:

- У тебя это неплохо получается. Языковой барьер между русским и английским настолько велик, что преодолеть нам его без посторонней помощи весьма, я бы сказал, непросто…

- Вы будете продолжать искать могилу? - Уточнила Алиса.

- Какую могилу?! - Искренне удивился Файшер из-за плеча компаньона. - Ах, да, - дошло до антиквара, когда на него уставились две пары глаз, - мы ищем именно могилу. Моего отца. Всё верно.

Наступило неловкое молчание.

Брайтон, несмотря на всё своё воспитание, улучив момент, чтобы этого никто не увидел, со всех сил ткнул своего компаньона локтём в бок.

Тот сдавленно охнул.

- Алиса, дорогая моя, я бы не решился отнимать у тебя время, но ты сама видишь, что мы оказались в довольно затруднительном положении. Мы пол-дня ездили по этому городу, и у меня сложилось стойкое убеждение, что во всём городе только два человека хорошо знают наш язык: какая-то женщина, судя по слишком правильному выговору, преподаватель местной школы, и ты.

Маленькая американка, скривив губы в лёгкой усмешке, с любопытством ожидала продолжения монолога.

- Алисонька, если у тебя имеются какие-то планы на завтрашний день, я, конечно, не буду ни на чём настаивать, однако, если ты согласишься какое-то время нам помогать, я, само собой, материально это компенсирую. Я готов заплатить за твою работу некую… гм… не очень большую, конечно, сумму, но...

- Когда я вырасту, то хочу стать переводчицей, - поведала Алиса, которую эти расшаркивания начали раздражать, - но, считаю, зарабатывать на этом мне ещё рано. Никаких денег мне не надо.

- Значит ты согласна?! - Просияли англичане.

- Вы правы, - вздохнула девочка, глядя куда-то в сторону, - я согласна! А что касается денег, то самой лучшей платой было бы, если б вы объяснили честно, зачем вы сюда приехали.

Компаньоны засмущались.

- Почему тебе кажется, что мы врём? - Попробовал снова удивиться профессор (Это у него получилось не очень убедительно).

- Я не настолько глупенькая, как это вам, вполне возможно, кажется.

- Мы ищем могилу моего отца, - буркнул Файшер.

Алиса пожала плечами:

- Если вам так угодно…

Они скомкано попрощались.

Брайтон и Файшер направились к своей машине: белый "БМВ" был припаркован около детской песочницы метрах в десяти от дома, в тени развесистых придорожных кустов. Алиса рассеянно следила за ними, про себя размышляя, что в чём-то эти английские джентльмены даже забавны — подобных знакомых у неё ещё никогда не было.

«Мне в любом случае нужно практиковаться в русском языке, - подумала девочка. - Не будет ничего страшного, если попутно я ещё и кому-то буду помогать!»

Углубившись в собственные мысли, она не увидела, как мимо проехал «БМВ» и исчез за поворотом дома. А Даньку она заметила только тогда, когда столкнулась с ним, причём в прямом смысле этого слова, нос к носу — тот стоял посреди асфальтной дорожки ровно и неподвижно, словно вкопанный в землю столбик. Закрывая глаза от солнца, он смотрел вслед отъезжающей машине. С ладонью у лба он напомнил американской девочке, неплохо знающей русскую культуру, Илью Муромца с картины Васнецова "Три богатыря".

- Ты ещё не ушёл? - Обрадовалась Алиса. - Cool! (Здорово!) Сейчас я тебе всё расскажу! Представляешь, я только что согласилась быть переводчиком у этих странных людей. Странных — потому что они заняты несколько необычным делом. У толстого мужчины, который, если я поняла верно, принадлежит к еврейской народности, во вторую мировую войну здесь погиб отец. И, чтобы отыскать его захоронение, нужно найти орла. В настоящее время они настойчиво ищут знак орла, хотя сами не понимают, что это за знак и где его можно начать искать. Но мне кажется, - Алиса сделала интригующую паузу, - мне кажется, - повторила она, - что они врут. По поводу орла - я не пребываю в твёрдой убеждённости, но вот что касается всего остального, - девочка фыркнула, - они даже не удосужились договориться, что именно нужно говорить. Мистер Брайтон сказал, что они ищут могилу отца мистера Файшера, а тот имеет такие глаза, словно сам только что узнать про эту могилу. Надеюсь завтра я смогу досконально во всём разобраться… Данька! - Спохватилась она Ты меня слышишь?

Она уже сделала несколько шагов, а мальчик продолжал неподвижно стоять посреди дороги.

- Данила!

Он медленно опустил руку, и, когда Алиса увидела лицо своего приятеля, то чуть не уронила книгу - оно было белее мела.

- That happened, Dan? (Что случилось, Данила?) Что с тобой произошло?

Мальчик перевёл на подругу совершенно ошалевшие глаза.

- Ты видела? - Залепетал он. - Там, в машине?

Алиса качнула головой:

- Не полностью понимаю, что ты говорить.

- Там девочка… такая… рыженькая… с веснушками... Ты не знаешь, кто она такая?

Алиса несколько секунд соображала.

- Скорее всего, мистер Брайтон или мистер Файшер привезли с собой племянницу или внучку, - предположила она и поспешила уточнить. - Но мне об этом ничего не известно - это только мои предположения.

- И ты не знаешь, как её зовут? - Совершенно убитым голосом спросил Данила.

- Не знаю, - мотнула головой Алиса, удивлённая странным поведением своего приятеля.

- А как узнать?

- Завтра спросим. И я тебе в этом помогу. И сам не убегай, и товарища выручай. Так у вас говорят?

- КАК - поможешь?

- Данька, ты почему-то резко поглупел, - вздохнула девочка, уже начиная подозревать, что с ним происходит. - Я испытываю сомнения, что ты сможешь поговорить с ней без помощи меня.

- Почему? - Продолжил недоумевать Данила.

- Да потому что эти мужчины не говорить по-русски! - Взорвалась Алиса. - Они вообще ни слова на русском языке не знать! И вряд ли их внучка далеко от них ускаковывать!

- Так она англичанка?! - Наконец дошло до Даньки.

- Судя по всему — да.

- И говорит по-английски?

Алиса хотела сострить, но поняла, что в данный момент собеседник вряд ли способен воспринимать шутки, и просто кивнула.

- А я в школе учу немецкий, будь он неладен!

- Завтра я договорилась встретиться с этими господами в десять утра около библиотеки, я согласилась им помогать с переводом. Заодно и тебе помогу наладить контакт с этой твоей девочкой. («Если только она — не плод твоего воображения», - добавила она про себя, ибо никаких детей в автомобиле англичан заметить не успела, да и те ни слова не говорили, что кого-то с собой привезли)

- И каждый раз, когда мне захочется ей что-то сказать, звать тебя? - Уточнил Данила. - Не, так не пойдёт! Теперь мне придётся английский учить! - Он даже зачем-то сжал кулаки. - Как ты думаешь, Алис, я до завтра смогу его выучить?

- За ночь? - Удивилась маленькая американка. - Это вряд ли.

- А я попробую! У меня словарик есть. И этот… самоучитель. И ещё разговорник. У меня вообще много всяких книжек по английскому.

- В чём-то наш язык есть даже сложнее немецкого, - осторожно предостерегла его девочка.

- Главное - захотеть! - Глаза Даньки засверкали неподдельным энтузиазмом, он заторопился. - Ладно, Алиска, я пошёл домой. Ты извини, у меня ещё дел много. Ладно?

- Иди уж, - совсем по-русски сказала Алиса.

Даже не попрощавшись, мальчик убежал.

Глядя ему вслед, Алиса рассмеялась. Такого поворота сюжета она не ожидала. Неужели Данила влюбился?

Судя по всему, именно так и произошло.

- Забавно, - сама себе сказала маленькая американка и поймала себя на том, что говорит по-русски.

Она пошла по дорожке, усмехаясь своим мыслям.

А всё-таки интересно, подумала она, кого это мистер Брайтон привёз с собой в Россию? То, что та девочка - не родственница мистера Файшера, в этом она была почти уверена — у людей с ярко выраженной семитской внешностью не может быть рыжеволосых внучек. Хотя, кто знает... Всякое бывает. Мир полон чудес.

Угораздило же Данилу!

Алиса добралась до своего подъезда и приветливо помахала старушкам, которые перестали её раздражать. И вообще, настроение у неё было просто великолепное - каникулы обещали быть интересными.

Глава 12

Глава 12.

Лариса Печина была самым обычным подростком и мало чем отличалась от своих сверстниц. Ничем особенным она не увлекалась: училась, гуляла, в школьное время посещала школьные кружки, на каникулах ездила в детские лагеря (которые до сих пор по инерции назывались пионерскими)... в общем занималась обычными девчоночьими делами .

Всё шло своим чередом, до тех пор, пока девочка поздним зимним вечером от нечего делать, не начала перелистывать какой-то детский журнальчик, который намедни одолжила у подружки. Там не было ничего интересного: в основном советы, как нужно пользоваться косметикой, реклама каких-то нарядов, обуви и сумочек — ничего из этого её семье не был по карману. Лариса уже почти собралась отложить журнал в сторону, но вдруг заинтересовалась последней страницей. Там были напечатаны вопросы к викторине под незатейливым названием “Американская история”.

Вопросы оказались так себе, не простые не сложные - обычные, ответы на них можно было отыскать в любой мало-мальски уважающей себя энциклопедии. Но девочке энциклопедия не понадобилась: совсем недавно она потратила несколько дней на реферат по истории, где подробно описала войну за независимость и последующий вслед за ней Версальский договор.

На обычном листочке в клеточку из школьной тетради Лариса написала ответы, даже запечатала их в конвертик, аккуратными буквами вывела адрес, переписанный из журнала

Отправить письмо всё как-то не получалось, и это было сделано в последний день — первого тридцать первого января — в журнале специально подчёркивалось, что ответы необходимо отправить до первого февраля. Возвращаясь из школы, девочка даже сделала небольшой крюк, чтобы опустить письмо в почтовый ящик.

Лариса и думать забыла об этом письме. Она даже не удосужилась отыскать следующий номер журнала, чтобы прочитать список победителей или хотя бы правильные ответы.

Тем сильнее было её удивление, когда через три месяца в дверь квартиры постучал почтальон.

В почтовое отделение небольшого посёлка городского типа слишком редко приходили письма с зарубежным иностранным адресом, чтобы одно из них просто так бросить в обычный почтовый ящик. К письму, где обратный адрес был написан на английском языке (даже цвет чернил был какой-то не русский), почтальон отнеслась с почтением и, говоря поэтическим языком, даже с пиететом.

- Мне нужна Печина Лариса Михайловна.

- Это я.

- Вам письмо.

Лариса расширила глаза- на “Вы” её назвали первый раз в жизни.

Женщина протянула конверт.

- Это вам? - Строго спросила она.

Девочка непонимающе заскользила глазами по строчкам.

- Вроде да, - с некоторым сомнением ответила она, хотя ясно видела выведенные чётким округлым почерком свой адрес и своё имя. - Хотя… - И вдруг до неё дошло. – Мне!! - Завопила она. - Ещё как мне!! Я знаю, откуда это!! - И захлопнула дверь перед носом почтальона.

Уйти красиво не получилось: женщина вновь постучалась, пришлось опять открывать и подписывать какую-то бумагу, что письмо доставлено по нужному адресу и отдано искомому адресату.

На официальном бланке сообщалось, что Лариса Михайловна выиграла главный приз викторины и имеет возможность участвовать в программе культурного обмена между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки, инициированной Министерством образования с российской стороны и Фондом инноваций в сфере образования и культуры - с американской.

Письмо было длинным. Прочитав его, Лариса с преувеличенной аккуратностью сложила его, опустила в конверт, минуту посидела, приходя в себя, а потом впервые в жизни взвизгнула так, что из ходиков над головой, несмотря, на то, что было десять минут пятого, высунулась кукушка и несмело прокуковала пару раз.

Вечерний семейный совет проходил более чем бурно: в семье не было ярко выраженных лидеров, поэтому говорили все одновременно; и Татьяна, и Михаил; даже Лариса, обычно покорная родительской воле, умудрялась высказывать своё мнение.

Мама отнеслась к выигрышу с большим предубеждением, она считала, что всё это ничем хорошим не закончится. Папа колебался. Зато девочка сразу заявила, что такая возможность выпадает раз в жизни и глупо было бы им не воспользоваться.

- Может я всю жизнь проведу в этой деревне, - сказала она, покосившись на окно, - и мне никогда не выпадет возможность увидеть мир. А тут можно бесплатно съездить в Америку - и вы хотите, чтобы я осталась дома?!

Лариса лукавила: на самом деле она так не думала, полагая, что всё у неё в жизни сложиться хорошо и ей ещё не раз выпадет возможность побывать и в Америке, и во множестве других стран. Но в данный конкретный момент говорить об этом было не обязательно.

Споры продолжались два дня, после чего родители сдались, и девочка начала готовиться к отъезду.

Дни и часы тянулись так медленно, что Лариса специально ложилась спать пораньше, чтобы хотя бы ночь прошла побыстрее. Двадцать восьмое мая приблизилось со скоростью тяжело гружёной телеги, которую тащила больная старая лошадь.

Несмотря на бесплатность поездки, совсем без денег отпустить дочь в чужую страну было бы верхом безрассудства.

Через родственников и знакомых набралась нужная для поездки сумма. Михаилу пришлось взять в одном из Брянских банков довольно большой кредит – и в итоге деньги на поездку кое-как были собраны. Вдобавок к этому все документы были получены и подписаны, вещи - собраны и упакованы, Ларисина младшая сестра - отправлена к бабушке в соседний город, все нужные наставления вложены в Ларисину голову - и Татьяна со дочерью отбыли в Московский аэропорт.

Оставшись в полном одиночестве, Михаил вдруг сообразил, что за суетой сборов все дружно как-то позабыли, что завтра сюда приедет незнакомый американский ребёнок и нужно хоть минимально подготовиться к его приезду.

Он развил бурную деятельность: за какие-то пару часов он тщательно вымел и помыл все полы, вытер пыль, передвинул кое-что из мебели - до чего раньше не доходили руки. После этого пришло время более глобальных действий: на кухне оказался отремонтирован давно нуждающийся в починке шкафчик для посуды, а в зале - прибит новый плинтус.

Именно он и оказался камнем преткновения, ибо и по форме, и по цвету сильно отличался от остальных плинтусов. Мужчина подобрал колер и выкрасил деревянную планку. Это оказалось ещё хуже: нововыкрашенный плинтус в ряду прочих выглядел словно новёхонький автомобиль посреди автомобильной свалки. Пришлось красить все остальные плинтуса.

Краска оказалась на редкость вонючей. Не помогли все открытые окна и входная дверь. Запах распространился по всему подъезду, воняло, казалось, даже в радиусе нескольких метров от дома. Михаил подумал - и побрызгал плинтуса духами жены, которых не хватило, пришлось перейти на более брутальные продукты парфюмерии, но и одеколон не принёс нужного результата.

На следующее утро Михаил, изрядно одуревший от бессонной ночи и запаха краски, поехал в аэропорт. Он знал только имя и фамилия американской девочки, и очень боялся её не узнать. Опасения оказались напрасны: два десятка пассажиров, сойдя с самолёта, тут же заторопились к выходу в город, на открытой всем ветрам площадке остались стоять двое: симпатичная русоволосая девочка лет 12-13 и плотно сбитый мужчина в дорогом твидовом пиджаке. Мужчина держал девочку за руку так, словно та могла в любую минуту дать стрекача.

Михаил подошёл к ним. Мужчина заговорил первым.

- Михаил Печин?

- Да.

- Документики предъявите, будьте добры.

Михаил показал паспорт. Мужчина перелистнул страницу, придирчиво сравнил фото на паспорте с лицом предъявителя, удовлетворился несомненным сходством и кивнул в сторону здания аэропорта:

- Пойдёмте в какой-нибудь ресторан или где тут можно ещё уединиться. Я передам вам сопроводительные документы, и вы подпишите несколько бумаг.

- Здравствуйте, сэр! - Запоздало поздоровался американский ребёнок.

Михаил рассеянно кивнул: все его мысли были заняты тем, чтобы не подписать что-нибудь не то - от этих американцев всего можно ожидать.

Бумаги он читал долго и тщательно, но из всего этого запомнил только то, что в течении пребывания Элис Слайкен в России, ему передаётся опёка над ребёнком и ответственность за комфортные условия её проживания.

Подпись он поставил, и мужчина, ещё раз придирчиво оглядев Михаила, наконец попрощался — он был сопровождающим.

Сразу же в аэропорту взяли такси - Михаилу пришлось изрядно потратиться, чтобы не ударить перед американской гостьей лицом в грязь.

Они уселись рядом друг с другом на заднее сиденье и некоторое время украдкой косились друг на друга. Никто не находил в себе смелости первым завязать разговор.

- Я очень рад твоему приезду, - наконец сказал Михаил.

- Спасибо, сэр.

Михаил ошарашился, потом с запинкой сказал:

- Меня можно называть просто дядя Миша.

- Дьядья Миша, - с видимым усилием, стараясь говорить правильнее, ответила девочка, но из-за этого старания фраза получилась с таким акцентом, что Михаил поморщился.

- Надеюсь, что твоя поездка прошла хорошо, - медленно, громко и раздельно произнёс он.

Маленькая американка неожиданно разозлилась:

- Разговаривайте со мной нормально, я прекрасно понимаю по-русски!

- Ну, ладно, - смутился мужчина, - как скажешь. Буду разговаривать нормально.

Девочка во все глаза разглядывала проносящийся за окном пейзаж: поля, перелески, деревянные домики – и всё не могла поверить, что она наконец-то в России, что сбылась мечта всей её жизни — побывать в этой стране.

Интересно, как тут всё у неё сложится?

Вскоре за окном мелькнул дорожный указатель «Шибенец» - и машина въехала в посёлок.

Алиса даже не представляла, где ей придётся жить, и, надеялась на какой-нибудь большой загородный особняк. Когда такси остановилось у подъезда самой обычной кирпичной пятиэтажки, она испытала лёгкое разочарование.

«Впрочем, - тут же успокоила она сама себя, - дядя Миша с семьёй, наверное, тут живут довольно долго – неужели я всего три месяца не вытерплю?»

В быту Алиса была девочкой непривередливой и не особенно обращала внимание на всякие мелкие жизненные неудобства, но, стоило ей только войти в квартиру, дыхание у неё напрочь перехватило, а на глазах выступили слёзы.

- С тобой всё в порядке? - Испугался Михаил.

- Со мной есть всё в норме, - пролепетала девочка, бледнея прямо на глазах. - Тут имеется немного упёртая атмосфера.

- Спёртая, - автоматически поправил хозяин дома. - Мы проводили окрашивание помещен… Тьфу ты! - Манера речи маленькой американки и для него оказалась заразительной. - Я тут красил. Но не беспокойся, всё скоро выветрится.

- Я очень надеюсь на такой благоприятный исход.

К вечеру из Москвы вернулась Татьяна. Она вела себя несколько холоднее, чем необходимо — перекинулась с Алисой несколькими фразами и тут же ушла спать.

На следующий день, стоило только утром Михаилу и Татьяне уйти на работу, американская гостья начала привыкать к новой жизни.

Алиса достаточно много читала о Советском (тогда ещё) Союзе и про себя восхищалась этой большой и самобытной страной. В отличии от Ларисы, которая уехала в Штаты по чистой случайности, девочка приложила достаточно много усилий, чтобы попасть в программу культурного обмена. Железный занавес рухнул в девяносто первом - четыре года назад, но прочной связи между двумя великими державами пока ещё не возникло.

Алиса была достаточно развита, чтобы не верить в байки про медведей, которые ходят по улицам, про повальное русское пьянство и балалайки, но, если честно, она ожидала чего-то большего. После первой же небольшой прогулки по улочкам посёлка, она оказалась слегка разочарована, когда увидела, что и люди, и дома, и природа в России - всё это - самое обычное, такое же, как в её родной стране, разве что с некоторыми незначительными отличиями.

Тётя Таня и дядя Миша - которых Алиса про себя называла “своими нынешними родителями” - были самой обычной семейной парой. Обычной до скуки. Их жизнь была слишком проста и размеренна, а существование, как казалось Алисе, было напрочь лишено даже самых мелких радостей. С утра они завтракали, Татьяна суетилась около плиты, Михаил за едой наскоро просматривал газеты - потом они уходили на работу. Глава семьи занимал пост инженера-технолога на цементном заводе в соседнем городе, его жена вела бухгалтерию в одном из цехов этого же завода.

Возвращались поздно - около пяти вечера. Татьяна снова суетилась на кухне, Михаил копался с принесёнными с работы бумагами, потом снова читал газеты, потом все вместе смотрели телевизор и ложились спать.

Всего за три дня такое существование опротивело Алисе до глубины души. Она поражалась тому, что кто-то может жить подобным образом постоянно.

Встреча с Данилой внесла в это размеренное течение времени хоть какое-то разнообразие. Мальчик ей сразу понравился. Не настолько, чтобы писать ему любовные записки и не спать по ночам, всего лишь в качестве друга, которому при плохом настроении можно было поплакаться в жилетку, а при хорошем – побеситься вместе с ним. Для всего этого, как сразу показалось Алисе, он подходил идеально. Даже в Америке таких друзей, с кем она чувствовала бы себя настолько легко, у неё почти не было - их можно было пересчитать по пальцам одной руки.

“Мы с ним пообщались совсем мало — всего три дня, - подумала девочка, когда Данила убежал к себе домой изучать английский язык, - а он уже вызвал у меня такое доверие. Наверное, это из-за того, что лицо у него такое… располагающее. Сразу видно, что человек с таким лицом не может быть плохим”.

Этим вечером она была необычайно задумчива, что даже вечно занятый Михаил сумел заметить, а, когда уже легла спать, долго разглядывала обложку книги, которую Данька взял для неё в библиотеке.

- Вячеслав Пальман. «Песни чёрного дрозда», - вслух прочитала Алиса.

«Странное название, как ни крути. Данила скорее всего, любит природу, если ему нравятся такие книги. Завтра же начну читать! - Решила она. – Посмотрю, какой художественный вкус у Данилы. Вдруг и мне эта книга понравится.»

Она уснула сразу же — сказался переполненный событиями день, а приснились ей почему-то Брайтон и Файшер, которые почему-то копали землю.

Впрочем, на следующее утро об этом сне Алиса забыла.

Глава 13

Глава 13

После прощания с Алисой, профессор отъехал совсем недалеко и остановил «БМВ» после первого же поворота.

- Альберто! Будь добр, спроси у девочки, где тут можно заправиться бензином.

- А ей откуда знать?

- Она спросит у местных, - сдерживаясь из последних сил пояснил Брайтон, глупость компаньона начинала его раздражать. - А потом объяснит нам.

Услышав шелест страниц, девочка сразу поняла, что сейчас ей что-то будут говорить, и приготовилась слушать. Всё последнее время она просидела в машине, лишь пару раз выглянув в окно, за которым не было ничего интересного. Ей было скучно, и она порадовалась предстоящему развлечению.

Пока Файшер искал нужные слова, археолог решил подойти к проблеме с другой стороны. Он махнул рукой, привлекая Дашино внимание, а потом постучал кончиком указательного пальца по стеклу, за которым горел красный огонёк топливного датчика.

- Вам заправка нужна? - Тут же сообразила девочка. - Так это просто! Ща я — пять сек!

Она вихрем выскочила из машины и умчалась быстрее, чем антиквар успел показать ей первое слово - «ГДЕ». Появилась уже через минуту, изрядно запыхавшаяся, и объявила:

- Фокино! На самом въезде в город!

Компаньоны привычно переглянулись. Они не поняли смысла фразы, но знакомое название города уловили.

Брайтон завёл двигатель. Куда именно ехать — это он примерно представлял даже без карты.

В очередной раз Брайтон остановил машину, как только выехали из посёлка, сразу за небольшим мостиком, под которым даже речки не было и виднелось что-то вроде болота.

Когда компаньоны начали выбираться из машины, Даша чуть не выругалась: ну, как они до сих пор не могут понять, что прятаться от неё не имеет никакого смысла, что она ничегошеньки по-ихнему не понимает, но, даже если бы она хоть что-то поняла, то её даже рассказать об этом некому — у неё тут ни одного знакомого нет. Не в милицию же она, в конце-то концов, побежит!

Может быть они именно этого и бояться?

Но чем же в таком случае они занимаются?

Неужели чем-то вроде контрабанды или перевоза наркотиков?

Вот ведь не повезло, что она их не понимает, давно бы уже всё разгадала!

Пока она переживала, компаньоны проводили очередной раунд переговоров.

- Ты совсем идиот! - Шипел профессор, едва не хватая своего спутника за грудки. - Зачем ты обратил внимание на мои слова?

- А вот не нужно было вообще ничего говорить про орла!

- А как, по-твоему, мы будем искать орла?! И что это вообще за орёл?! Ты понимаешь, что без Алисы не сможем справиться?!

- Вы хотите взять её в долю?! - Изумился Файшер.

- Пока ещё не знаю, насколько она сможет быть нам полезной! - Отчеканил Брайтон. - Если нужно будет — возьму!

- Ах, вот вы как?! В таком случае делите свою долю с кем угодно, с девочками, с мальчиками, хоть с чёртом лысым — я этому препятствовать не буду! Но мои пятьдесят процентов останутся моими!

- Альберто! - Укоризненно начал археолог, потом безнадёжно махнул рукой. - А, ладно, всё по честному: своей частью сокровищ я буду распоряжаться по собственному усмотрению.

Обратно они вернулись, не очень довольные друг другом. Файшер смотрел куда-то в сторону, а Брайтон так хлопнул дверью машины, что Даша сразу сообразила: её спутники поссорились.

- Этого ещё не хватало! - Прошептала она и впервые за последнее время ей стало так тоскливо, что захотелось заплакать.

Заправка в самом деле оказалась перед самым въездом в город, и Брайтон заправил бак настолько, насколько это вообще было возможно. Ему даже не понадобилось знание русского.

- Хоть одной проблемой стало меньше! - Пробурчал он, хотя сначала решил хранить ледяное молчание, чтобы компаньон понял, насколько он им недоволен, однако пребывание двух человек в тесном пространстве ограничивало возможности для бойкота.

Хитрый антиквар тоже выбрал свою линию поведения: вёл себя так, словно между ними ничего не произошло.

- Теперь мы хоть знаем, где находится заправка, - отозвался он.

Пока не стемнело, Брайтон решил проехать по Фокино, чтобы провести рекогносцировку местности и примерно представлять, что где находится.

Город раскинулся по левую сторону реки Болва, которую он сразу же взял за ориентир. Шибенец – населённый пункт гораздо меньше по размеру, находился на правом берегу. Место же, указанное на карте, находилось или между этими двумя городами или в нескольких километрах по радиусу от них.

Брайтон долго петлял на “МБВ” по узким грязным улочкам. За неполный час белая машина превратилась в серую, стёкла покрылись белесой плёнкой цементной пыли. Выезда к реке как такового не было: на пространстве между городом и рекой громоздились горы строительного мусора и тени каких-то недостроенных бетонных строений. Над городом возвышались густо чадящие трубы цементного завода.

Это здорово напоминало постапокалиптический пейзаж из какого-нибудь голливудского фильма.

- Поехали обратно! - Наконец не выдержал Файшер. - Мне здесь не очень нравится.

- Весь город — это одна большая промзона, - ответил профессор. - Кому такое может понравиться?

- Этот цементный завод — самый большой в Европе, - заметил антиквар. - Это градообразующее предприятие города Фокино. И не только самого города, но и всей этой местности.

- Ты прямо ходячая энциклопедия, - усмехнулся Брайтон.

- Да, я умный, - скромно подтвердил его компаньон.

Из города выехали по той же дороге, по которой в него заезжали, и медленно покатили обратно, в сторону Шибенца.

- За день мы этот городок исколесили вдоль и поперёк, - сказал профессор. - Полагаю, искать что-нибудь, напоминающее гостиницу смысла не имеет.

- Ничего страшного! - Обрадовался Файшер. - В машине переночуем. Деньги целее будут!

Он почему-то стал очень бережливым.

- Про гостиницу нужно было у Алисы спросить, - посетовал Брайтон. - Она вполне могла бы нам что-нибудь посоветовать.

- Вот уж не надо! Зачем нам лишние расходы?

Долго искать место, где можно было остаться на ночь, не пришлось. Для ночёвки выбрали лес на окраине посёлка, рядом с дачным товариществом. Брайтон проехал посёлок насквозь и, когда добрался до плотной стены леса, повернул машину на одну из бесчисленных дорожек, уходящих вглубь чащи. Он проехал с полсотни метров, а, когда дорога начала растворяться в траве, нажал на тормоз.

- Ночевать будем здесь! - Объявил он.

Компаньоны выбрались наружу и некоторое время обозревали окрестности.

Жаркий летний день неохотно перетекал в короткий душный вечер. Жара чувствовалась даже здесь, посреди леса.

- Море отсюда далеко, поэтому погода другая, - объяснил Файшер. - У нас в это время сыро и ветрено.

- У нас всегда сыро и ветренно.

Брайтон подставил лицо солнцу и зажмурил глаза от удовольствия.

Над головой вольно раскинулись пушистые хвойные ветви. Мягкий вечерний свет делал стволы сосен бронзовыми, тёплыми и золотистыми, от них клубился приторный аромат смолы и хвои.

Из чащи леса, словно заведённая, куковала кукушка.

Чуть поодаль в закатной солнечной дымке зыбко парил совсем уж идиллический пейзаж: маленькие, словно игрушечные, дачные домики, окружённые миниатюрными заборчиками и зелёными изгородями. Ветер весело гонял по небу облака, плотные и пушистые, словно из ваты.

Даже Даша залюбовалась пейзажем, хотя всегда считала себя не склонной к сантиментам.

Ужин был привычен: консервы и пару буханок хлеба.

После окончания трапезы компаньоны выбрались из машины. Профессор что-то спросил, Файшер ответил, оба они с одинаково настороженными лицами покосились на оставшуюся в машине девочку и, тихо беседуя, заторопились прочь.

Даша посмотрела им вслед, мрачно облизала пластмассовую ложку и выкинула в окно машины пустую банку из-под тушёнки.

- Мне кажется, в моей жизни пора что-то менять, - прошептала она сама себе.

Тушёнка уже начинала ей надоедать, тем более мясо приходилось есть в «сыром» виде; не было возможности его хотя бы разогреть.

Девочка приоткрыла дверцу машины и выскользнула наружу. Она сразу же решила навести порядок: подняла выброшенную недавно пустую банку из-под тушёнки и зашвырнула её подальше, в кусты - и на этом сочла свои обязанности по улучшению местной экологии исполненными.

Пару раз Даша оглянулась на беседующих в стороне англичан, даже помахала им рукой, но те, занятые своими проблемами, ничего не заметили.

Девочка с силой пнула подвернувшуюся под ногу шишку и забралась обратно в машину. Она понимала, что всё больше и больше начинает мешать своим странным спутникам - те вообще уже перестали бывать в своей машине; при первой же возможности, они выбирались наружу и о чём-то ожесточённо спорили, часто оглядываясь в сторону девочки.

Чего Даша уж совсем не боялась, так это того, что иностранцы сдадут её в ближайшее же отделение милиции: с недавних пор она была уверена, что те занимаются чем-то противозаконным. Рыльца у них были в пушку - в этом не было никаких сомнений, и не просто в пушку: они выбегали из курятника и в каждой лапе у них было по петуху. При таком раскладе милиция - это было последнее место, куда эти джентльмены удачи могли бы направиться добровольно.

Даша выглянула из окна, посмотрела на парочку и лишний раз убедилась в обоснованности своих подозрений: у Файшера в это время был как раз на редкость вороватый вид.

«Интересно, о чём это они таком говорят? - В который раз задумалась девочка. - Вот бы их язык выучить!»

Искатели сокровищ в это время как раз обсуждали проблему того, что вокруг почему-то появляется слишком много детей и все они - зар-разы! - умны и наглы не по годам.

- Эта американка что-то подозревает, - скривился Файшер. - Не нравится мне это!

- А кому это нравится? - Буркнул профессор. - Договариваться нам нужно было заранее! Мы вели себя как два идиота. Тут даже имбецил начал бы понимать, что мы говорим что-то не то.

- Откуда же нам было знать, что в этом медвежьем углу отыщется переводчик? Тем более, от девочки-тинейджера таких талантов ожидаешь меньше всего.

- Ещё хорошо, что мы в её присутствии ничего важного не успели обсудить, - порадовался Брайтон. - Она наверняка слышала каждое наше слово с тех пор, как мы появились в библиотеке… Или мы всё-таки…, - он задумался, потом махнул рукой. - Нет, ничего опасного мы не говорили!

Файшер мрачно кивнул. Ему очень не нравилось, что в их сугубо личном деле почему-то появляются разные люди, которых с каждым днём всё больше и больше. С первой девочкой он уже смирился - Даша стала почти как своей, но неожиданно появившаяся как-там-её (Алиса, что ли?) вместе со второй девчонкой, которая во всё время разговора робко выглядывала из-за шкафа с книгами и только в конце вышла наружу - они начинали путать все карты.

- Мистер Брайтон! - Позвал антиквар.

- Что такое?

- Мне кажется, что, если эти трое детей подружатся, для нас это может закончиться плохо.

Профессор задумался.

- А что мы сможем сделать? - Спросил он.

- Наверное, ничего.

На этой пессимистической ноте разговор сам собой увял, и приятели вернулись к машине.

МЫ НОЧЕВАТЬ ЗДЕСЬ, - показал Файшер. Общение с помощью словарика стало для него привычным делом.

- Так я и думала, - убитым голосом отозвалась Даша. - Этого ещё не хватало: теперь будем в лесу жить и сырыми грибами питаться. С кем я связалась!… Ладно, пойду я прогуляюсь. А то сижу здесь, как кактус в горшке.

- What? - Вежливо спросил Брайтон.

Даша выхватила из рук антиквара словарик и залистала страницы

Я ХОДИТЬ ГУЛЯТЬ, - показала она Файшеру, тот перевёл своему другу, в ответ Брайтон так энергично закивал, что девочка лишний раз убедилась: она для них в тягость.

Стоило Даше всего лишь на несколько шагов углубиться в лес, она словно очутилась в другом мире. Солнце едва пробивалось сквозь густые сосновые ветви, создавая сложную игру света и теней.

Мох и хвоя мягко пружинили под ногами.   

Вокруг царили такие сумрак и тишина, что девочке стало не по себе и она почти уже решила повернуть обратно, но тут вдали среди зелени мелькнуло тёмное пятно.

- Машина, - приглядевшись, сама себе отрапортовала Даша. - Среди леса. Просто стоит. Интересненько, - нахмурилась она, - кто там кого закапывает. Посмотреть, что ли?

Для начала она решила замаскироваться: сразу же стянула с себя ярко-розовую шапку, потом, подумав — куртку (синий цвет был очень хорошо виден в лесной зелени), придирчиво оглядела себя и осталась довольной — кофта непонятного серого цвета не очень бросалась в глаза.

Куртку Даша повесила на сук ближайшего дерева, потом огляделась вокруг, запоминая место, пригнулась и неслышно скользнула в ближайшие кусты.

В это время компаньоны, пользуясь отсутствием назойливой пассажирки, планировали следующий день.

- Сначала нам нужно пообщаться с библиотекарем, - говорил Брайтон, - мне кажется, она довольно умная женщина. Если у неё мы не сможем ничего узнать про орла, то хотя бы узнаем адреса здешних старожилов, которые могут помнить военное время. Затем нам нужно их всех объехать и тщательно порасспрашивать. Надеюсь, с этим ты спорить не будешь?

Файшер замотал головой.

- Очень хорошо. Теперь тебе понятно, что без переводчика нам не обойтись?

- Вы про американскую девочку.

- Её зовут Алиса. Да, именно про неё.

- И вы всерьёз готовы ей всё рассказать?

- Зачем рассказывать? Пока ей достаточно знать, что мы ищем могилу твоего отца.

- Дался вам мой отец, мистер Брайтон! Он вообще похоронен в Варшаве, если уж на то пошло!

- Алисе об этом знать не обязательно.

- Я понимаю.

- Главное, чтобы она согласилась нам помогать.

- Так ведь вы же с ней вроде договорились, или я что-то не так понял?

- Одно дело - это болтать с библиотекарем, другое - ездить с нами по всему посёлку и целый день помогать нам общаться с самыми разными людьми.

Файшер долго решался на следующую реплику, наконец выдавил из себя:

- Если предложить ей деньги, вполне возможно, она согласится.

- И я о том же, дорогой…

Он не успел договорить: совсем неподалёку раздался выстрел.

Компаньоны притихли и озабоченно переглянулись.

- Охотники какие-нибудь? - Запинаясь, предположил Файшер.

- Чёрт возьми! - Сквозь зубы выругался археолог. - Как бы с Дашей ничего не случилось!

- Вы женаты? - Вдруг спросил Файшер.

- Был, - коротко ответил Брайтон. - Жена умерла. Давно уже.

- Дети есть? - Продолжал допытываться антиквар.

- Нет.

- Теперь всё ясно.

- Что — ясно? - Брайтон продолжал напряжённо смотреть в лес.

- Отцовские чувства и всякое такое. Понимаю, поэтому и осуждать не буду.

- Я ей скорее гожусь в дедушки, если даже не в прадедушки, какие уж там отцовские чувства… Фу! - Выдохнул он, когда буквально из неоткуда нарисовалась изрядно запыхавшаяся Даша.

- Весело тут, - заявила девочка, открывая заднюю дверь и как ни в чём ни бывало усаживаясь на своё привычное место. - Меня только что чуть не застрелили, если вы не в курсе. Два каких-то терминатора. Я-то думала, мы друзья и вы меня сейчас защищать броситесь. Я им зубы заговаривала-заговаривала и всё ждала, что вы сейчас появитесь как рэмбы: в бороде - опилки, один глаз фанерой заколочен, в руке - по пол-дерева, “Всех, - заорёте, - порешим!”. А вы тут сидите в своей тачке, тихо, как сельди в сметане. Нехорошо, господа!

Во всё время поездки девочка вела себя тихо, но сейчас её словно прорвало; она говорила, говорила и говорила, не обращая ровно никакого внимания на то, что собеседники не понимают ни одного слова.

Похоже, она всё-таки здорово перенервничала.

- Хотя, если честно, если уж на то пошло, я сама волыну схватила, да и выстрелила - тоже сама. С другой стороны, кто ж виноват, что эти дачники заряженные пушки с собой таскают?! Только никакие это не дачники - я это сразу поняла. Не понравились мне что-то их физиономии. Каждая - персонально - кирпича промеж глаз просит. И не просто просит, орёт на весь лес: “Загаси меня! Помоги человечеству стать лучше!” Их бы в ковёр-самолёт закрутить - и запустить на низкую орбиту. А вы ещё не видели, какая у них тачка навороченная. Это не ваша развалюха. Она ведь кучу денег стоит! А в наше время заработать такую кучу деньжищ не так-то уж легко. – С глубоким убеждением в голосе проговорила девочка. – Тут есть два варианта: или это самые настоящие бандиты, или кто-то из них без одной почки. Скорее первое, чем второе; не похожи они на болящих.

Даша разулась, некоторое время подозрительно принюхивалась к своей обуви, потом вздохнула и улеглась на сиденье.

- Хорошо, что я такая компактная, - уже засыпая пробормотала она. - А то бы пришлось ноги в окно высовывать и на них красные флажки вешать.

Вскоре она затихла.

Оглянувшись через плечо, профессор прижал палец к губам. Файшер понимающе кивнул.

Даша приоткрыла один глаз, пару раз моргнула и снова зажмурилась. Спать ей совсем не хотелось. Ей было интересно, как будут вести себя иностранцы, думая, что она их не слышит. Который раз она пожалела, что за всё это время, что живёт в этой машине, не удосужилась выучить ни одного английского слова. С другой стороны, если бы она выучила десяток слов, какова вероятность, что при ней будут разговаривать именно этими словами?

- Она уснула, - прошептал Файшер. - Хоть в чём-то нам сегодня повезло. Не будет подслушивать.

- Я, конечно, извиняюсь, за столь грубый оборот моей речи, - осторожно подбирая слова сказал профессор, - но, уважаемый Альберто, мне кажется, с точки зрения любого нормального человека, не только дипломированного психолога, но просто - нормального человека, вы - ярко выраженный параноик.

Файшер задумался так глубоко, что достопочтенному профессору археологии явственно показалось, что в голове у его собеседника что-то явственно загудело и немного провернулись крохотные ржавые винтики.

- Вы меня обозвали психом?! - Наконец дошло до него.

- Ты сам виноват. - Спокойно сказал Брайтон. - Все аспекты твоего поведения указывают на то, что у тебя имеются некоторые проблемы… э-э-э… весьма специфического характера. К примеру, мы уже два дня спорим о карте…

- Я уже сказал: я вам её не отдам!

- Ты мне уже её давал. И никаких проблем, насколько мне помниться, не было.

- Это было в Лондоне. В моём магазине. Тогда ещё мы не определились с намерениями. А с тех пор, как мы стали компаньонами…

- Что с тех пор изменилось?

- На наших активах есть две по-настоящему ценных вещи: все деньги на текущие расходы - они у вас, и карта - она у меня. Мне кажется, всё честно.

- Крайне интересно, чем я заслужил твоё недоверие, - задумчиво пробормотал Брайтон.

- Кто говорит о недоверии?! - Взвился Файшер. - Когда создаётся любое предприятие, никто из акционеров не обижается, что у кого-то пятнадцать процентов акций, у кого-то двадцать, а кого-то - все сорок!

- Ведите себя потише, иначе ребёнок может проснуться, - вполголоса посоветовал профессор.

- …А у нас - пятьдесят на пятьдесят, - громким шёпотом закончил антиквар. - Это была ваша, кстати сказать, идея. И тут, мне кажется, обижаться никому не стоит, ни вам - на меня, ни мне - на вас. Вам — наш бюджет, мне — карта.

- А ты не забыл, что это деньги мои? Хочешь подсчитать, сколько личных средств я вложил в это предприятие? - Ледяным голосом осведомился профессор.

- Хорошо, - на удивление легко согласился Файшер, - в таком случае, когда мы будем оценивать найденные сокровища, я разделю эту сумму на ту, которую вы вложили в нашу поездку, умножу результат на мою долю, потом вычту её из общей суммы, и то, что получится…      Вас устроят эти жалкие десять процентов? Вы ЭТОГО хотите?!

Антиквар нагородил полной ерунды и теперь молился всем богам, чтобы археолог ничего не понял.

Брайтон честно попытался разобраться в хитросплетениях еврейской финансовой политики, поэтому не заметил чуть испуганного лица своего оппонента.

Даша опять чуть приоткрыла один глаз, едва слышно вздохнула, и снова его закрыла.

Раньше она была уверена, что иностранцы выходят из автомобиля чтобы пообщаться, обсудить свои проблемы или зачем-то в этом роде - со стороны это выглядело довольно безобидно.

Теперь оказалось, что отношения у них не очень-то радужные. Считая, что она спит, они поругались прямо в машине. Слов Даша, конечно же, не понимала, но интонации не оставляли сомнений в происходящем.

- Ладно, - сказал вдруг Брайтон, - вполне возможно, в каких-то аспектах своей речи ты прав. А что будет, если я потребую копию карты?

- Сделаете копию с моих слов.

- Есть такой аппарат, как ксерокс, - осторожно намекнул профессор.

- Чужим людям, даже на несколько секунд, я отдавать карту не намерен, всякое может случиться. А сам делать ксерокопии не умею.

Брайтон нахмурился и произнёс, глядя куда-то в сторону:

- Жаль, что я не сделал копии карты раньше, когда твоё поведение было более адекватным.

- Да, это ваше упущение, - поддакнул антиквар, почему-то крайне довольный этим фактом.

- Или подписали бы брачный контракт…, - продолжал страдать Брайтон и, увидев вытаращенные глаза антиквара, поспешно поправился, - в смысле - юридическое соглашение… не знаю, как там это называется…

- Соглашение о равноправном партнёрстве. Вы его уже подписали.

- Там не было ничего про то, у кого будет находится карта.

- У меня!

- Упёртый ты человек, - вздохнул археолог, - не представляю, как я мог согласиться на сотрудничество с тобой.

- Я упёртый, но честный.

Брайтон приподнял брови и ничего не ответил.

Вскоре стало темнеть.

Компаньоны начали устраиваться на своих сиденьях поудобнее, готовясь к ночёвке.

- Мы можем, конечно, ещё день-два-три поспать сидя, - вполголоса рассуждал Файшер, - но долго это продолжаться не может. Нам нужно искать жильё.

- Нужно, - эхом отозвался профессор. - Спрошу завтра у Алисы, может быть тут кто-нибудь сдаёт квартиру внаём.

- Комнату! - Тут же встрепенулся Файшер. - Комнаты хватит!

Вскоре они уснули.

В автомобиле, который стоял в сотне метров от них и тоже в лесу, потухло освещение в салоне.

- Завтра в восемь подъём, - скомандовал Серый. Он стянул с головы неудобные наушники и поморщился — от того, что он сидел в них целый день жутко болели уши.

Впрочем, Вовчик и так уже спал, запрокинув голову на подголовник сиденья и чуть приоткрыв рот.

Серый выругался вполголоса и тоже прикрыл глаза.

Глава 14

Глава 14.

В любой компании, даже самой маленькой существует лидер. В дуэте братков таким негласным руководителем был Серый.

С первого класса, как только встретились, они сразу стали не разлей вода.

Так уж повелось с самой школы, что генератором идей всегда являлся Вовка, а Сержик был его правой рукой, а чаще всего ему доводилось остужать своего не в меру горячего приятеля.

Если бы в каком-нибудь уголовном романе описывались детские годы криминальных авторитетов, было бы классикой начать рассказ о многочисленных шалостях, которыми друзья изводили своих преподавателей. На самом деле всего этого не было. Ребята баловались в меру, учились так себе, не хорошо, не плохо. Володя окончил школу с пятью четвёрками в аттестате, у Серёжи троек и четвёрок оказалось поровну.

Они дружно вознамерились поступить в один и тот же ВУЗ, так же дружно провалили экзамены и подпали под приказ об осеннем призыве. 

В армии их пути разошлись. Владимир служил где-то под Сахалином, Сергея забросило на Псковчину.

За два года, отданных родине, мир разительно изменился - начались девяностые.

Попав в Питер, ребята не узнали родного города. Новые времена настолько отличались всего того, что было привычно и знакомо, что они не сразу сориентировались в ситуации.

Знаменательный разговор произошёл уже через неделю после дембеля в крохотном ресторанчике на Суворовском. Материальное благосостояние обоих семей оставляло желать лучшего. Ребята заказали по кружке пива – вскладчину на это хватило впритык.

- Чё делать-то? – Спросил Сергей. – Крутиться нужно как-то?

О поступлении в институт речь уже не шла. За два года армии школьная программа изрядно подзабылась. А что касается институтов, то даже те ВУЗы, которые раньше номинально были бесплатными, за недостающие при поступлении баллы драли такие деньги, что нужно было быть миллионером, чтобы стать абитуриентом.

- Бабки нужны? – Спросил Владимир.

- Точно.

- Очень?

- Угу.

- Есть у меня один знакомый, а у того знакомого есть ещё один знакомый, - туманно начал объяснять Владимир. - Так вот, ему как раз нужны люди в команду.

Сергей недобро сощурился:

- И чем этот знакомый знакомого занимается?

- Бизнесом.

Знакомый знакомого оказался довольно приятным молодым человеком, который при первой же встрече расставил точки над i. Его команда занималась контролем частников около одного из Питерских вокзалов. Так назывался самый банальный рэкет.

Денег не было ни у кого. Многие продавали всё, чем удалось разжиться, и законным путём, и не очень; продукцию своих заводов, которую давали в качестве зарплаты; свои домашние вещи, имеющие хоть какую-нибудь ценность; зачастую - просто безделушки.

Стоило кому-нибудь появится с товаром на импровизированном рынке в районе вокзальной площади, к нему тут же подходили молодые ребята в кожаных куртках и солнечных очках – униформа коммерсантов новой формации - и брали деньги якобы за оплату места. Люди отдавали беспрекословно – кому они были нужны, лишние проблемы.

Над предложением приятного молодого человека ребята раздумывали недолго – хотя работа была не совсем законной, точнее, совсем незаконной, выбирать не приходилось: в условиях тотального безденежья нужно было хвататься за любую возможность удержаться на плаву.

Начались трудовые будни.

Если сначала Сергей чувствовал угрызения совести, складывая в барсетку помятые, нагретые теплом чужих ладоней купюры, то постоянные проповеди Владимира изрядно поколебали его моральные убеждения.

- Ты пойми, - убеждал тот, - социализм с его законами уже закончился. «От каждого по способностям, каждому – по потребностям» – это уже в далёком прошлом. Теперь у нас капитализм. А «капитализм» - от слова «капитал», то бишь «бабки». Теперь выживет сильнейший. Если каждого будешь жалеть – долго не протянешь.

Прошло полтора года. За это время ребята повидали всякого и изрядно очерствели. Несколько раз приходилось драться, иногда бывало, что сначала били они, потом – их. После очередной потасовки Вовчик попал в хирургию и пролежал там почти месяц. Потом зацепило Серого. Пару раз ребятам приходилось уходить из-под плотного обстрела.

В общем, на отсутствие приключений пожаловаться было нельзя, как и на безденежье – босс платил исправно.

И вот наступил тот самый день, когда они наткнулись на странного мужика, который не захотел платить дань, а потом свинтил от них по Московскому шоссе.

- Похоже этот чудила в белокаменную намылился, - озвучил общие подозрения Вовчик.

Они помолчали.

- Слышь, Серый, мы же в Москву не поедем? Чё нам там делать?

- Шеф сказал, следить за этим барсиком. А по поводу Москвы…, - браток пожал плечами, - он не говорил, что мы должны его пасти только в черте города.

- Но нельзя же быть таким правильным! – Взвился Вовчик. - Мы уже километров сто от Питера отмахали!

- Почему же нельзя? - Спокойно отозвался его напарник. – Я, например, всегда слушаюсь босса. И пока у нас не было никаких проблем.

- И чем всё закончилось? Мы сидим посреди Е95 и пасём какого-то лоха!

- Ну, - Серый чуть смутился. – Надо же с чего-то карьеру начинать? Ещё пару лет – и будем в авторитете.

- С нашим-то нынешним начальничком? Тьфу! – От избытка чувств Вовчик даже сплюнул. – Сейчас мы трясём лоточников, а через два года «дорастём» до ларьков. Тоже мне, карьера!

Они продолжали мчаться по шоссе за Умельцем, как они сами для себя его назвали, и терялись в догадках, что делать дальше.

Происшествие около придорожной кафешки перевернуло их жизнь на сто восемьдесят градусов.

Сказать по правде, засовывая «жучок» в «БМВэшку», Серый просто решил проверить навороченный гаджет и абсолютно не ожидал, что услышит что-нибудь интересное. Поначалу, поняв, что ошибся машиной, он чуть было не помчался вприпрыжку за иностранцами — пятьдесят штук просто так уплывало в никуда. Но то, о чём они говорили, заставило его вжаться в спинку кресла.

Оказывается эти американцы (или англичане, а может и австралийцы, хрен их там разберёшь со всеми ихними акцентами) — приехали в Россию для того, чтобы отыскать сокровища. И не просто сокровища, а на многие, как они утверждали, миллионы долларов.

Соображал Серый быстро, в этом ему нельзя было отказать.

В чём обычный парадокс любой религии? Если бога нет, вера в него не повредит, она будет просто бесполезна. Если же он есть, то сунуть пару крупных купюр в ящик для церковных пожертвований никогда не будет лишним для будущей жизни.

Так же выходило и здесь: если рвануть за иностранцами и раскрутить их на полную катушку, можно отгрести столько бабок, что ни в одном сне не присниться. Но это при хорошем раскладе. Если же эти иностранцы — самые обычные психи, ну, подумаешь, придётся потратить день-другой на слежку за ними — это не такая-то уж большая плата за то, что потом не придётся постоянно мучиться, не упустил ли ты единственный в своей жизни шанс ухватить бога за бороду.

Вовчик слегка испугался: его друг детства стал походить на помешанного, одной рукой прижав к голове наушники, второй он ожесточённо крутил баранку руля, ничего не объясняя.

- Серый, ты сего, а? Куда мы едем? Можешь ты хоть что-нибудь объяснить?

Его испуганное лепетание оставалось без ответа. Впрочем, не прошло и пяти минут, они проехали около замершего на обочине белого «БМВ», Серый прокатил по шоссе ещё сотню метров и тоже остановился.

Один из наушников он опустил себе на щёку и кратко объяснил ситуацию. Вовчик испугался ещё больше, ибо полностью уверился, что друг детства не в себе:

- Какие, к чертям сокровища?! Какие клады?! Серый, окстись! Если мы завтра не придём на точку, шеф с нас голову снимет! И будет прав!

И тут Серый поведал свою бодягу про религию и про то, что поставить в церкви свечку никогда не будет лишним. Так же, как и проверить, насколько вменяемы эти иностранцы.

- Эх ты, литёха, не бывать тебе майором, - закончил он армейской присказкой. - Инициативы у тебя ни на грош. Думаешь, шеф нас похвалит, что мы упустили такую жирную возможность разбогатеть?

- Про шефа ты сначала ни слова не сказал, - хмыкнул Вовчик. - И даже собрался стать куда богаче него.

- А это уже — как пойдёт! - Отрезал Серый. - Если не фига не получится, вернёмся и выложим всё как есть. А если нет…

Он не договорил, но это было ясно и так: если им перепадёт хоть что-то из этих миллионов, зачем делиться?

Не прошло и четверти часа, Серый усомнился в психологической вменяемости иностранцев.

- Девку взяли к себе в машину, - сообщил он. - Может и вправду психи?

- Дело житейское, - понимающе хмыкнул Вовчик. - В чём вопрос-то?

- Я не о том, - досадливо поморщился Серый. - Маленькая она совсем. Кроха. Одиннадцать лет, говорит.

- Тоже мне - маленькая! - Отмахнулся Вовчик. - Я знаю один бар на Конюшенной, там даже восьмилетки такое вытворяют...

- Она автостопом едет, - сухо осведомил приятеля Серый, которому стала неприятна тема. - Просто попросилась им в машину, попросилась отвезти куда-нибудь, и они её взяли.

- Именно «куда-нибудь»?

Серый пожал плечами. Он сам уже начинал теряться в мешанине из русских и английских слов, тем более, что какая-то часть беседы, как он понял не сразу, проходила, когда они просто тыкали друг другу пальцами в нужные слова из словаря.

За следующие два дня, пока ехали за англичанами, Серому удалось эмпирическим путём вывести технические характеристики «жучка». В условия загородной дороги и ровной пустынной местности прослушка работала на четырёх-пяти километрах (может быть даже и дальше, но сильно отрываться от машины иностранцев Серый опасался). В условиях города, среди кривых запутанных улиц, садиков и скверов, пяти- и девятиэтажек , сигнал начинал теряться на расстоянии около километра.

- Хорошая машинка, - Сдержанно похвалил Серый. - Я таких ещё не видел. А если учесть, что я её подключил к проводкам от аккумулятора на приборном щитке, чисто теоретически, мы можем прослушивать, что происходит в машине этих долбанных англичан, не один десяток лет, пока машину не отправят в утиль.

- Или пока «жучок» не найдут.

- Да кто там эту хреновину найдёт! - Отмахнулся Серый. - Она размером - меньше фильтра от сигареты! Я её специально в кучу проводов под крышкой щитка закопал — надо быть спецом, чтобы понять, что это не какая-то автомобильная штучка!

Вовчик не стал спорить, хотя сам абсолютно не разбирался в автомеханике, но был уверен, что лишнюю фиговину, закопанную в глубину приборного щитка, обнаружил бы довольно быстро.

Серый очень быстро сообразил, что двое мужиков в машине - именно из Соединённого королевства Великобритании. Серый понял это уже на следующее утро, когда они начали сравнивать природу своей родной страны, которую именовали не иначе как именно так - полным официальным названием, с русскими пейзажами, причём, несмотря на свой патриотический настрой, в основном, в пользу местных берёзок и осин.

Пункт назначения тоже стал ясен практически сразу.

- Брянск? - Нахмурил лоб Вовчик. - Это чё — Украина? Или Белоруссия?

- Вроде Россия, - не очень уверенно ответил Серый. - Но как раз где-то там, рядом.

Девчонка особенных хлопот при прослушке не доставляла: она чаще всего молчала, и лишь иногда просила «чего-нибудь похавать» или «тормознуть тачку, что бы сходить в тубзик».

За время её короткого отсутствия англичане пытались экстренно решить свои проблемы, и за двое суток непрерывной прослушки Серый в общих чертах узнал историю этой парочки.

Они в самом деле ехали за сокровищами, и сокровищами, судя по всему, немалыми, оставленными немцами во время войны где-то на Брянщине. Серый не без юмора полагал, что, настолько вошёл в русло жизни этой парочки, что, пожалуй, уже начал понимать их мысли. Например, он почему-то был абсолютно убеждён, что в существовании клада оба англичанина сомневаются, но тщательно скрывают эти мысли друг от друга.

Итогами двухдневного преследования стало и то, что за это время он успел проникнуться к профессору археологии невольным уважением: Брайтон отнюдь не выглядел простачком, вёл себя так, как подобало истинному английскому джентльмену из русских анекдотов: был выдержан, неизменно тактичен в общении со своим менее интеллигентным спутником и подходил к любым вопросам прежде всего с точки зрения прагматики.

«Такой не станет дёргать в другую страну, если купил карту в подземном переходе, - размышлял Серый, - а значит карта, скорее всего, подлинная. Интересно бы её увидеть...»

По дороге в Брянск заправлялись на последние деньги.

- Может это… того…, - спросил Вовчик, - ноп-стоп взять? Ну, помнишь, как ты в той кафешке сделал?

- В покере есть такое понятие «играть на кураже». А ещё есть такое слово «адреналин».

- Это ты к чему?

- К тому, что вряд ли я смогу сотворить что-то подобное во такое второй раз. В первый раз гоп-стоп прокатил, не суть, что мне повезёт во второй раз.

- Так у нас бабки… того.. заканчиваются.

Впрочем, до Брянска всё-таки добрались, а там удалось зацепить десяток литров у какого-то парня на грузовике, который за полцены слил бензин со своего бака. Пока копались с заправкой, чуть не упустили своих клиентов, которых удалось отыскать лишь часа через полтора. Дело объяснялось тем, что всё это время провели в местном музее, и в машине царила полная тишина, нарушаемая лишь сопением Даши и шумом проезжающих мимо автомобилей.

Слабый сигнал с голосами удалось различить уже тогда, когда братки потеряли всякую надежду отыскать своих ведомых.

Дальнейшее напоминало советскую игру радиолюбителей «охота на лис» - ему пришлось, нарушая все возможные и невозможные правила (благо гаишников в городе не было видно), рулить по улицам, руководствуясь лишь качеством сигнала: когда шум голосов в наушниках становился тише, Серый разворачивался и ехал обратно, когда голоса становились громче, увеличивал скорость.

Догнать белый «БМВ» удалось уже на выезде из города, перед железнодорожным мостом.

Едва братки выдохнули, их ждал очередной сюрприз. Сразу за мостом обнаружился пост ГАИ. Инспектор вгляделся в их номер, и Серый облился холодным потом. Почему - сам не понимал: все документы были в порядке, а происшествие в кафешке осталось далеко позади. Да и не стоил наезд на дорожную забегаловку того, чтобы из-за него объявлять план-перехват по нескольким областям.

Вовчик завозился, вытаскивая пистолет.

- Ты чё — придурок?! - Рявкнул Серый. - Ещё пальбу на пустом месте устрой!Волыну спрячь, кому говорю! И не дёргайся!

Впрочем, всё обошлось — гаишник тормознул машину, которая ехала за ними.

Происходящее в следующие несколько часов заставило Серого усомнится не только в прагматичности английского профессора археологии, но и в его психической вменяемости.

«БМВешка» петляла по улочкам крохотного посёлка почище, чем пресловутая маркитанская лодка из «Острова сокровищ». Серый уже перестал за ней ездить. Он просто припарковался на удобном перекрёстке, откуда хорошо просматривались окрестности, и видел, как белая иномарка мелькала то в одном, то в другом конце прилегающих улиц, иногда проезжала мимо, иногда минут на десять исчезала, но неизменно появлялась снова.

- Городской архив ищут, - пробурчал Серый, который, откинувшись на спинку сиденья, неторопливо смолил очередную сигарету. - Дебилы. В этом захолустье. Они бы ещё картинную галерею поискали.

Впрочем, скоро поиски музея плавно перетекли в поиски библиотеки, и с этой новой задачей англичане справились куда быстрее.

Припарковались неподалёку от библиотеки, чтобы не терять из вида автомобиль англичан. Серый снова закурил. От сигарет во рту было горько и противно, но что было ещё делать?

- Слышь, ты же по-ихнему хорошо шпаришь? - Вдруг спросил Вовчик странным голосом.

Серый пожал плечами — ответ был очевиден.

- У меня офигительная идея!

Для интриги Вовчик сделал паузу, для чего сначала медленно приспустил стекло, выкинул в окно свою сигарету, потом ещё более медленно поднял стекло, обернулся, но оказалось, что на собеседника эти ухищрения не произвели никакого впечатления — Серый безразлично разглядывал чёртика, который висел у него перед носом на зеркале заднего обзора..

Тогда он вздохнул и бухнул:

- Что, если тебе к этим ребятам устроиться переводчиком?

Вот тут-то Серого проняло - тот поперхнулся дымом от сигареты:

- Чего-чего?!

Вовчик довольно осклабился:

- Им же нужен переводчик? Нужен! Сам видишь, они целый день тупят, потому что по-нашему ни слова не знают. И тут ты такой появляешься, вроде как местный, по ихнему шпаришь как на родной мове, не любопытный, денежки совсем маленькие за свою работу просишь — чё им ещё нужно будет? Да они за тебя схватятся всеми лапами!

Идея была идиотская, но это только на первый взгляд. Чем больше раздумывал Серый, тем явственнее понимал, что в этом что-то есть.

- И как я к ним подойду?

- Вот это - самое сложное! - Оживился Вовчик. - Тебе надо появиться так чисто, чтобы ни одна собака не подкопалась.

Какое-то время они прикидывали, что именно можно предпринять, но без особенного энтузиазма. Вовчик, как это всегда бывало, высказал свою идею и иссяк, а у Серого план только-только начинал вырисовываться.

Паузы между фразами становились всё длиннее и длиннее, наконец разговор прекратился.

Потянулись долгие минуты ожидания.

Который раз стала понятна правильность поговорки о том, что ждать и догонять хуже всего.

- Узнать бы, о чём они сейчас говорят… - мечтательно протянул Серый.

Вовчик тут же предложил заявиться в библиотеку.

- Просто так вот, запросто?

- Ну, а чё тут такого? Всё-таки это библиотека, а не бордель. Да и в борделе никаких вопросов не задают, пришёл - значит надо.

- Ты идиот? - Кротко осведомился Серый.

Вовчик никогда особо умом не блистал, поэтому не сразу сообразил, что логичность появления двух незнакомых мужиков в крохотной сельской библиотеке (ладно, пусть даже одного) обосновать довольно сложно.

- А если они уже нашли всё, что им нужно? - Кисло спросил Серый. - Что тогда?

Вовчик не ответил.

Вскоре из библиотеки вышла одна из тех девчонок, что привели их в библиотеку. Девчонка, не глядя по сторонам, куда-то ушла.

Прошло ещё с четверть часа.

Братки понемногу свирепели.

- А ведь свою девчонку они оставили в тачке, - заметил Вовчик. - К чему бы это?

Серый и сам видел, что в окне машины англичан несколько раз мелькнула знакомая рыжеволосая головка.

- Они ей не особенно доверяют, - объяснил он.

Вовчик заёрзал, пытаясь почесать спину об спинку сиденья:

- До сих пор не могу понять, зачем они вообще её взяли. Выкинули бы посреди чиста поля - и дело с концом. Зачем им лишние проблемы?

Серый хмыкнул.

- Они ведь у нас добренькие, - пояснил он. - Всё делают правильно. Как же с ребёночком-то можно так обойтись?

- Ребёночек! - Фыркнул Вовчик. - Не приведи господь такого ребёночка в генеалогии иметь! Это ещё вопрос, сама она сбежала из дома или родственнички сами же её и выперли.

Англичане появились на крыльце неожиданно. Только что их не было - и вот уже стоят, щурясь под яркими лучами косого закатного солнца.

Братки встрепенулись и во все глаза уставились на парочку.

- Самое смешное, если они сейчас упакуются в тачку и рванут в свою Англию, - хмыкнул Вовчик. - Прикидываешь, каково нам будет объяснять шефу, где мы были три дня?

Серый помрачнел:

- Ты номер шефа помнишь?

- Откуда?

- Вот, и я не помню. Хотя… вроде у меня где-то было записано…

Он не успел договорить и осёкся - на крыльце появились ещё двое - женщина средних лет и ребёнок. В последнем братки сразу опознали вторую девчонку из тех двоих, что из привели к этой библиотеке. Женщина вызвала куда больше вопросов. Впрочем, когда она наскоро попрощалась с остальными и заторопилась прочь, братки дружно решили, что это была библиотекарь, которая только что закрыла своё заведение, выставив оттуда последних посетителей.

Оставшаяся троица не торопилась расходиться и начала о чём-то переговариваться.

- Не нравится мне это, - сказала Серый, напряжённо глядя на немногочисленную компанию. - Не люблю всяких непоняток. О чём они могут болтать? Тем более, англичане ни слова не знают по-русски.

- Мне кажется, они уже нашли переводчика, - предположил Вовчик.

- Какой из неё переводчик?! - Пренебрежительно скривился Серый и окинул взглядом девчонку. - Её от силы лет двенадцать-тринадцать! Хотя… - Он пригляделся повнимательнее и помрачнел - никто из общавшихся не испытывал никакого неудобства в общении.

Они понимали друг друга.

Минут через пять англичане попрощались со своей новой знакомой и, продолжая тихо переговариваться между собой, побрели к машине.

Серый шустро нацепил наушники, и почти сразу же стало понятно, что случилось.

- Так и есть - та девчонка согласилась быть у них переводчиком! - Прорычал он, привычно стаскивая с правого уха один наушник.

- Переводчика? - Встревожился Вовчик. - То есть, она им на русский будет переводить?

- Вот именно!

- И насколько хорошо она знает английский?

- Куда лучше меня. Для неё английский - родной язык.

Вовчик вытаращил глаза:

- Это как?

Серый объяснил ситуацию.

Братки погрузились в тяжкие раздумья.

Их настроение стало ещё хуже, когда англичане, выехав из посёлка, добрались до Фокино и на въезде в город заправились бензином под завязку.

Заправка представляла собой три громадных цистерны, стоящих на небольшой, огороженной сетчатым забором площадке. У ворот заправки притулился киоск с запылёнными стёклами. По его внешнему виду было не совсем понятно, то ли он держит забор, чтобы тот не развалился на составляющие, то ли забор поддерживал конструкцию из ветхих фанерных щитов в целом состоянии. Единственное, что среди всей этой разрухи выглядело новеньким и чистым - это щит над воротами с актуальными ценами на топливо.

- «Девяносто второй - полторы тысячи», - прочёл вслух Вовчик.

- У нас пока ещё бензин есть, но надолго его не хватит, - загрустил Серый. - А бабок у нас - кот наплакал. На пару литров бензина.

- Слышь! - Встрепенулся Вовчик. - А что, если нам эту заправку на гоп-стоп взять. Ну, помнишь, как в той кафешке?

- В покере есть такое понятие - «играть на кураже», - подумав, отозвался Серый. - На адреналине вообще много чего можно сделать. А вот именно куража у меня сейчас нет. Да и посёлок тут маленький - менты без дела на стену лезут, у них никаких развлечений. Как только прознают, что мы тут такие весёлые появились, нас по всей области с вертушками начнут искать. Тебе это нужно?

Вовчику это было не нужно, и он промолчал, хотя решил, что по поводу вертушек - это приятель, пожалуй, загибает.

Англичане, похоже, решили вывести своих преследователей из себя. Вдохновлённые полными баками, они принялись колесить по улицам Фокино. Единственной достопримечательностью этого городка был цементный завод, трубы которого дымили так мощно, словно весь смысл существования завода заключался в том, чтобы как можно сильнее испортить экологию прилегающей местности.

Когда датчик топлива был готов замигать жёлтым огоньком, англичане наконец-то выбрались из переплетения запылённых улочек и направились обратно в Шибинец.

Серый явственно скрипнул зубами:

- Если они снова начнут петлять…

Он не договорил.

- Чё мы вообще тупим?! - Взорвался Вовчик. - Дать по голове этим английским хмырям - и дело с концом! Проблем-то!

- Понимаешь ли, в чём тут дело, - обстоятельно принялся объяснять Серый. - Мы за ними болтаемся уже не первый день и много чего узнали. Ну, отожмём мы у них сейчас карту - а что потом? Не проще ли дать им разобраться, где именно что закопано, а потом уже начинать шевелиться? Не гони лошадей, Вов. Ну, дадим мы им по голове - а потом сами потом будем по библиотекам шляться да здешним болотам ползать?

- Достали они меня уже! - Буркнул Вовчик.

- Меня тоже. А что делать?

Иностранцы не стали долго ездить по посёлку и, недолго посовещавшись, поехали на окраину, в то место, где лес почти подбирался к жилым домам.

- Они будут ночевать в лесу! - отрапортовал Серый. - Нам тоже нужно устроиться неподалёку.

Не прошло и часа, их машина уже стояла среди сосен, надёжно укрытая со всех сторон развесистыми кустами и замаскированная для надёжности собранными в окрестностях громадными ветками папоротника.

Серый с лицом мученика продолжал прослушивать машину англичан. Жутко болела голова: мало того, что он от самого Питера бессменно провёл за рулём, в последние несколько дней он почти не расставался с тугими и неудобными слуховыми аппаратами китайского производства.

- Я вот немного подумал, - интригующе проронил Вовчик, глядя куда-то в пространство. - И пришла мне в голову странная вещь.

Он замолчал.

Серый привычно стянул с правого уха наушник:

- Чего тебе?

- Тебе не кажется, что мы влезли в какую-то бодягу? Что всё, чем мы сейчас занимаемся - это полнейшая ерунда?

- Ты опять за своё? - Поморщился Серый. - Сколько можно!

- Не-е! - Оживился Вовчик. - Ты сам подумай: слишком уж наша история смахивает на плохую киношку. Мутная карта, два-иностранца-чудака, которые приехали в Рашку искать сокровища...

- И даже мы вписываемся в сюжет, - хохотнул Серый. - Два плохих парня, которые не прочь поживится за счёт лохов.

- Ты бы помолчал. - Прервал напарника Вовчик. - А то дошутимся - мало не покажется.

- В смысле?

- В смысле, что в конце всех фильмов плохих парней мочат, а мне, знаешь ли, ещё пожить охота.

- Ты бы сам заткнулся?

Братки лениво перекидывались ничего не значащими фразами - особенно говорить было не о чем.

Вскоре Серый отложил наушники в сторону и сладко потянулся:

- Наконец-то заткнулись!

- Ничего нового?

Серый мотнул головой.

- Хреново.

- Да ладно тебе. То, что они гостиницу не нашли - это уже хорошо.

- Чем?

- Сам подумай, - хмыкнул Серый. - Жучок стоит у них в машине. И ночуют они тоже в машине. Так что мы по любому будем в курсе всех событий.

- Это хорошо, - подумав, кивнул Вовчик.

- Хорошо-то хорошо, только у меня уши болят, - признался Серый и в бессильной злости стукнул кулаком по баранке руля. - Чтоб этот чёртов Умелец провалился вместе со своим киоском дурацким! Подорвались из-за этого гада, теперь как погорельцы - даже ни одного проводка нет, чтобы динамики напрямую к этой хреновине подключить!

Вовчик подумал и предложил:

- Ну, если хочешь, могу в город сходить. Всё равно эти хмыри раньше завтрашнего утра никуда отсюда не поедут - время по-любому есть.

- Ты видел здешние магазины? - Хмыкнул Серый. - Кастрюли, тазики и консервы “завтрак туриста”. Убожество!

- И электрические фонарики! - Вставил Вовчик.

- Один фонарик, - поправил его напарник. - Синий. Я его видел. Мне показалось, что он сломан.

- Мне тоже. Так кнопка какая-то… странная.

- Если только в Брянск рвануть, - принялся вслух раздумывать Серый, - там-то побольше всего будет. Да и недалеко совсем - полчаса езды. Только с бабками сейчас у нас не очень. Да и бензин экономить нужно...

Они помолчали пару минут.

- Ладно, я всё-таки в посёлок сгоняю, - вздохнул Вовчик. - Может там какой-нибудь рынок есть. Или по гаражам похожу - чё я даже проводов не смогу найти?

- У тебя есть деньги, о которых я не знаю? - Заинтересовался Серый.

- Тут деревня, братан. Какие такие деньги? Ещё в лоб дадут за такие заявки.

- Думаешь? - Засомневался Серый.

Его приятель осклабился:

- Уверен. Тут ребята простые живут. У них ещё семидесятые годы.    У них ещё коммунизм не закончился. Тут только на прошлой неделе узнали, что Брежнев умер. А о том, что у Газманова сын родился, они узнают лет через тридцать, не раньше.

- Ну, смотри, Володь, не нарвись.

- Насколько я помню, до сих пор только ты серьёзно нарывался.

Серый потёр плечо, раненое пару лет назад. Хоть это и было довольно давно, оно всё ещё изредка ныло, особенно при плохой погоде.

- Тебе ещё не надоело это вспоминать?

Вовчик не ответил. Он деловито хлопал себя по карманам, проверяя деньги и оружие.

- Волыну тут оставь, - предложил Серый. - В кого ты там шмалять собрался? А то какой-нибудь местный Анискин отличится - и будешь в здешнем обезьяннике куковать.

- Не оставлю. Я без пистолета чувствую себя хуже голого… - Вовчик не успел договорить - раздался громкий требовательный стук кулаком в стекло.

Братки дёрнулись, словно через них пропустили ток, и ошарашено завертели головами. Серый в панике вскочил со своего места, стукнулся макушкой об потолок кабины, уронил под ноги наушники и упал обратно на сиденье.

Источник звука вскоре обнаружился. К стеклу дверцы прижималась донельзя веснушчатая рыжеволосая девочка лет одиннадцати, которая с любопытством разглядывала внутренности машины.

Серый, всё ещё не пришедший в себя, выругался каким-то на редкость потусторонним голосом. Вовчик заторможено приспустил стекло окна, но не смог ничего сказать, только открыл и закрыл рот.

- Привет, - вежливо поздоровалась рыжая девочка. - А вы кто такие? И вы чего здесь? Вы не местные? Вам ночевать негде? А откуда тогда такая крутая тачка? У вас почему такое лицо? - Заинтересовалась она, разглядев физиономию Серого. - У вас болят зубы? Или оно у вас по жизни такое? А почему у вас сзади номера на машине нету? Вас гаишники не тормозят? Или вам бабки девать некуда? Тогда бы вы ещё спереди номер оторвали бы. Или бы какое-нибудь неприличное слово вместо цифр написали бы…

Совершенно ошалев от множества вопросов и непрерывного потока слов, братки только хлопали глазами. У Вовчика даже слегка отвисла челюсть.

- А я проходила мимо, смотрю - машина стоит, - продолжала болтать девчонка, во все глаза разглядывая чёртика, висящего перед водительским местом. - Дай, думаю, подойду, поинтересуюсь, вдруг чего случилось. А даже если ничего не случилось, не могу же я просто так мимо пройти. Я любопытная - просто жуть, - призналась незнакомка. - Во все дырки залезаю, если кажется, что там может быть что-нибудь интересное. Знаете, сколько у меня из-за этого проблем? Вы даже представить себе этого не можете... Меня, кстати, Дашей зовут. Если вы хотите, чтобы я сильно удивилась, то можете как бы ненароком назвать меня Дарьей Витальевной - меня так ещё ни разу не величали - пару секунд я точно буду в полном ауте.

Вовчик, наконец, опомнился от первого удивления и зашевелился. Он приоткрыл дверцу машины и тяжело выбрался наружу.

- Ты вообще кто такая? – С тихой угрозой в голосе начал он. - Если ты сейчас…

Пола его куртки распахнулась и на землю, под ноги девочки, выпал пистолет.

Даша тут же схватила его:

- Ого, какой тяжёлый! А он настоящий?

Она довольно ловко, словно всю жизнь этим занималась, схватила оружие двумя руками, небрежно повела из стороны в сторону, особенно не заморачиваясь, куда направить дуло, случайно нажала на курок - и грохнул выстрел. Девочка взвизгнула и выпустила оружие из рук. Пуля чиркнула по кузову машины, просвистела над головой Вовчика и улетела куда-то в лес.

- Мля!!! - Заорал браток, падая в траву и закрывая руками голову. Когда пистолет бухнулся в хвою, он ещё сильнее вжался в землю, но второго выстрела не последовало.

- Вау…, - прошептала Даша, ошарашенно разглядывая свои ладони.

- Вон отсюда, дура! - Хрипло прошептал Серый из машины.

Браток вполне мог выразиться яснее и короче, но подсознание автоматически отметило возраст ребёнка, и наружу вышли совсем не те слова, что он хотел произнести в самом начале.

К этому времени зашевелился Вовчик и резво вскочил на ноги. В первую очередь он схватил пистолет и поставил его на предохранитель. Во вторую очередь - сунул его к себе за пазуху. В третью – страшно вытаращил глаза и уставился на Дашу.

-    Ты, недоразвитая, - начал он, - ты хоть понимаешь…

Вовчик, в отличии от подельника, не был тактичен, и без ремарок высказал всё, что думает: и про детей, которые шастают по лесу без присмотра; и про родителей, которые сначала нарожают всяких буйных, а потом отпускают их на природу… В общем, кричать он собрался долго и со вкусом.

Но Даша прервала его, как только тон голоса повысился настолько, что сразу стало ясно, ещё пара минут – и начнётся физическое насилие.

- Ладно, извиняйте, пацаны, я не специально, - примиряющим тоном сказала девочка (без особого, впрочем, раскаяния). Она повернулась к браткам, и сразу же на всякий случай отступила на пару шагов назад, - вы сами виноваты - пестики с собой таскать. Такие штукенции должны дома на стене висеть. Над диваном. Вместе с кинжалами и топорами всякими. А в центре чтобы голова барана висела…, - Даша раздвинула руки на ширину плеч, пытаясь изобразить размеры бараньей головы, но увидела глаза своих слушателей, опомнилась и осеклась, не прошло и секунды – она уже исчезла, только в кустах мелькнула рыжая шапка волос.

- П-придурок, - слегка заикаясь (чего раньше за ним не водилось), - пролепетал Серый. - П-пушку на предохранитель нужно ставить. Сколько раз тебе Шеф говорил!

- Я п-поставил, - совершенно неожиданно у Вовчкика обнаружились те же артикуляционные проблемы. - Но, к-крючок, наверное, нечаянно соскочил... Что это вообще было? А? Серёж?

- Знаешь, что это было? - Голос братка вдруг начал срываться на визгливые нотки. - Давай волыну!

Тот попятился:

- Зачем?

- Я тебе теперь даже ножик перочинный не доверю!

- Ты чего кипятишься?

- Тебя в лесу первая попавшаяся девчонка из твоего же пистолета чуть не пристрелила! Думаешь, я тебя в город теперь с оружием отпущу?!

Вовчик зло бросил оружие на колени сидящему в машине подельнику.

- Не пойду я никуда! – Заявил он, садясь на сиденье рядом с Серым. - Что-то настроения больше нет!

Они долго молчали, сидя рядом и мрачно уставившись куда-то в пространство прямо перед собой.

Надо же было так глупо проколоться!

И маскировка эта дурацкая не помогла, хотя какая это, к чертям, маскировка, так, смех один.

Вскоре начало вечереть.

Глава 15

Глава 15.

Библиотека открывалась в десять утра, но уже в семь часов, когда все ушли на работу, оказалось, что спать Алисе, ну, совсем уже неохота. Она проделала обычные утренние процедуры, а потом принялась скитаться по квартире, размышляя, чем бы таким заняться.

К Даниле идти было рано, читать не хотелось, а телевизор за несколько дней, что она успела здесь прожить, вконец опротивел. В наличии имелось только три канала - «Останкино», «Россия» и - при хорошей погоде - иногда через помехи пробивался десятый канал. Ни по одному из них, как правило, не было ничего интересного - мультфильмы для совсем уж маленьких детей, мыльные оперы и политические передачи Алису не интересовали в принципе.

Девочка подошла к окну и широким движением - словно театральный занавес в школьной постановке - распахнула шторы. В комнате светлее не стало - всё небо было затянуто ровной серой пеленой, из которой сыпался мелкий нудный дождь.

Это настроения не улучшило.

Какое-то время Алиса лежала на диване и разглядывала потолок. Ей вспомнилась статья из энциклопедии, которую она читала, когда только собиралась сюда ехать - в июне в Брянской области четыре-пять дождливых дней в месяц. И ведь угораздило же, что один из этих дней выпал на сегодняшнее число!

Алиса вздохнула и попыталась переключиться в мыслях на что-то более позитивное. Она вспомнила о Даниле, и это помогло - губы невольно начала растягивать улыбка.

Она знала этого мальчишку всего несколько дней, но ей самой казалось, что они знакомы много лет. Таких друзей у неё ещё никогда не было. С Данькой ей было легко, и всегда находилось, о чём можно поговорить. Они болтали обо всё сразу и ни о чём, и никто из них в этом общении не испытывал никакой неловкости или дискомфорта.

Интересно, подумала Алиса, хотя бы посмотреть на девчонку, к которой он вдруг воспылал чувствами. Наверное, она жутко красивая, решила она, как же иначе, если Данила, вполне нормальный мальчишка, один лишь раз её увидел, вдруг помешался настолько, что на полном серьёзе вознамерился за одну ночь выучить английский язык.

«Кстати! - Пришла в голову неожиданная мысль. - А ведь я могу кое-что для него сделать!»

Алиса устроилась за письменным столом, за которым, судя по всему, в учебное время делали уроки малолетние обитатели квартиры, раскрыла два словаря, разговорник, справочник по грамматике русского языка и погрузилась в работу.

Для начала она разделила тетрадный лист на две части и в первой колонке аккуратным круглым почерком принялась выводить русские буквы:

«Здравствуйте! Меня зовут Данила. Я - мальчик. Мне двенадцать лет. Вы произвели на меня сильное впечатление, и я хочу с вами познакомиться»

Подумав, в соседнем столбике Алиса принялась записывать транскрипцию перевода, и опять же русскими буквами»

«Хэлло! Май нэйм из Дэн. Айм э бой. Ай эм твэлс ирс олд. Ю мэйд э биг...»

Работы хватило надолго.

Когда Алиса дописала последнюю строчку (всё нужное едва-едва уместилось на двух листах) и взглянула на часы, оказалось, что уже половина девятого. С точки зрения любых и писанных и неписанных норм, в такое время вполне можно нанести визит к приятелю, тем более, они договаривались на восемь часов.

Внутри квартиры долго царила полная тишина, а когда дверь всё-таки открылась, то Данька появился перед Алисой крайне заспанный и в одних плавках. Увидев, кто пришёл, он смутился и помчался одеваться. Девочка присела на крохотную скамейку в прихожей.

- Данила, у тебя есть всё в порядке? - Крикнула она, когда перестала шуметь вода в ванной.

- Не всё, - отозвался мальчик.

- А что нагрянуло?

Тот не ответил.

Через пару минут он появился, уже изрядно посвежевший:

- Чай будешь?

- Вообще-то не очень хоте…хоче… Не испытываю в этом насущной необходимости, - выкрутилась Алиса. - Но за солидарность с тобой могу поучаствовать..., - она так и не смогла сформулировать мысль до конца - Данила и так её понял.

- Ладно, пойдём, - сказал он.

Алиса всё не могла привыкнуть к особенностям интерьера русских домов: здесь почему-то кухня составляла одно целое со столовой, и всё это было прямо-таки мизерного размера.

Данька налил себе кружку кипятка и прямо в неё бросил щепотку заварки. Маленькая американка поморщилась: такой способ заварки чая показался ей варварским.

- Чай будешь? - Спросил мальчик.

- Я уже позавтракала.

- А я ещё нет. Но я быстро. Через пять минут буду готов!

Данила старался держаться как обычно, но Алиса видела, что приятель совершенно убитый.

- У тебя имеется какая-то проблема? - Осторожно спросила она.

- Да. Я дурак.

Девочка подумала, что ослышалась.

- Что?

- Я дурак. И не просто дурак, а полный дурак.

- Ну-у.., - девочка оценивающе скользнула взглядом по его фигуре. - Ты скорее худенький, чем полный.

Данька раздражённо махнул рукой:

- Я в другом смысле! Я всю ночь учил этот проклятый английский, а ничего кроме «хенде хох» и «ай лав ю» выучить не смог.

- «Хенде хох» - это по-немецки, - сообщила Алиса.

- Вот! - Буркнул мальчик. - Что и требовалось доказать!

- Данила, - терпеливо принялась объяснять Алиса, - дело в том, что любой язык, даже самый простой, за одну ночь выучить невозможно, даже если ты этого очень хотеть.

- На этом свете всё возможно.

- С чего ты взял?

- Так ещё Чехов писал.

- Чехов? - Алиса нахмурилась, вспоминая, кто это такой, потом её лицо прояснилось - вспомнила.

- Не мог Чехов такую ерунду написать! - Запротестовала она. - Он был умный человек!

- Ещё как мог. В одном его рассказе есть такой отрывок. Больной говорит доктору: «Откройте рот!». Тот открывает. Доктор: «Ещё шире!»: Больной открывает ещё шире. Доктор снова говорит: «Откройте ещё шире!». - «Ещё шире невозможно!» - «На этом свете всё возможно!»

Алиса улыбнулась.

Данька остался безучастным.

Девочка решила, что сейчас самое время хоть немного поднять ему настроение:

- Данила, я тут кое-что совершить для тебя.

- Что? - Без всякого интереса спросил Данька, сосредоточенно разбалтывая заварку в стакане, чтобы чай быстрее заварился.

- Я приходить к безапелляционному выводу, что нужно составить небольшой самодельный разговорник, чтобы ты смог продуктивно пообщаться с той девочкой.

- Разговорник - это как?

- Я уже всё сделала. Смотри! - Алиса вытащила из кармана аккуратно сложенную бумагу бумагу. - Я разделила лист на две части. С одной стороны я написала русские предложения, с другой - то же самое, только на английском, но русскими буквами. Это называется « транскрипция ». Если захочешь иметь намерение что-нибудь сказать, то тебе нужно будет просто выбрать нужную строчку.

Данька заскользил глазами по строчкам.

« Здравствуйте! Меня зовут Данила. Я - мальчик. Мне двенадцать лет. Вы произвели на меня сильное впечатление, и я хочу с вами познакомиться... »

Он поднял глаза:

- По поводу сильного впечатления - это ты, наверное, перегнула.

- Ей будет комплементарна твоя откровенность, вот увидишь.

Данька поморщился от слова «комплементарна», но продолжил чтение, однако, не добравшись до середины листа, потерял мысль и вернулся к началу.

- А зачем мне говорить, что я мальчик? - Высказал он очередную претензию.

Алиса опустила глаза:

- Ты, конечно, извини меня, но, когда я тебя увидела первый раз, мне показалось, что мы с тобой одного пола.

- Ты права, - смутился Данила, - я этого как-то не учёл.

Он продолжил чтение разговорника.

Алиса с беспокойством следила за этим. Она решила, что, если приятель начнёт придираться к каждой фразе, то придётся порвать эту дурацкую бумажонку - теперь собственное сочинение казалось ей каким-то глупым.

Вопросов по дальнейшему содержанию у Даньки не возникло, только в самом конце он поднял голову:

- Тут написано: «Не хотела бы ты со мной куда-нибудь сходить?» А это куда?

Алиса пожала плечами:

- Если бы это было у меня дома, то на нашей улице, через пару кварталов, симпатичный маленький кафетерий.

- Здесь у нас кафетерия нету, - сказал мальчик. - И нет даже ничего похожего.

- Это плохо. В нашей стране это называется « непродуманная инфраструктура населённого пункта». Это считается большой ошибкой главного городского архитектора и наказывается в соответствии с законами юридического права.

- Вряд ли у нас есть главный городской архитектор. - Сказал мальчик. - А если и есть, то их столько, что всех не пересажаешь…

- Зачем их куда-то усаживать?

- Я имею в виду - в тюрьму.

- Гораздо лучше подвергнуть их административному штрафу и тем самым пополнить бюджет городской казны.

Даньку не очень интересовало, какую судьбу готовит Алиса проектировщику города, его занимала более насущная проблема:

- Так куда нам всё-таки идти, если она вдруг согласится?

Маленькая американка задумалась:

- У вас тут отсутствует даже самое засунувшееся кафе?

Мальчик нахмурился и некоторое время беззвучно шевелил губами, затем сообразил:

- «Завалящее кофе»?

- Да. А я как сказала?

- Неважно, - отмахнулся Данька. - Всё равно нет у нас никакого кофе!

- В этом печальном случае соверши променад в магазин кондитерских изделий. Все девочки любят сладкое. Хоть он-то у вас присутствует?

Данька подумал.

- У нас продуктовый есть, - неуверенно сказал он. - А там, если войти и сразу направо повернуть, есть отдел, где всякие сладости продают.

- Необходимо купить ей мороженное! - Предложила Алиса. - Так и скажи: «Let me buy you ice cream».

- А что это значит?

- « Разрешите угостить вас мороженым ».

- Лэт ми…, - послушно начал повторять мальчик и огорчился. - Не, вряд ли я это запомню. Ща, погоди!

Он сбегал в комнату и вернулся с ручкой.

- Повтори, пожалуйста!

Алиса повторила, и Данила послушно записал услышанное, потом поднял голову.

- Спасибо, Алисонька! - С чувством произнёс он. - Ты не представляешь, как ты мне помогла! Ты - самая лучшая на свете подруга!

- Да ладно, - смутилась девочка. - Anyone… как это?… любой человек на моём месте сотворить бы то же самое.

- Не, не любой. Вообще бы никто не догадался написать такое вот… такую…

- … «Такой разговорник», - подсказала маленькая американка.

Данька кивнул и нетерпеливо взглянул на висящие на стене часы:

- Нам ещё не пора?

- Библиотека открывается в десять, - напомнила Алиса, - А сейчас ещё девяти нет.

Погрустневший Данила принялся пить свой чай.

Девочка исподтишка разглядывала его и пыталась разобраться в своих чувствах. За несколько последних дней она привыкла считать Данилу, ну, если можно так выразиться, своим, что ли, и от одной только мысли, что теперь придётся делить его с какой-то другой девочкой, её слегка коробило. Уже заочно она испытывала к незнакомой англичанке неприязнь.

С другой стороны, кто она такая, чтобы участвовать в личной жизни этого мальчишки, чтобы указывать ему, с кем нужно дружить, с кем - нет?

- Та девочка в самом деле красивая? - Неожиданно для себя спросила Алиса.

Лицо Данилы приобрело мечтательное выражение.

- Ещё какая! - С горячностью подтвердил он и сразу забыл про свой чай. - У неё таки-ие волосы!

- Какие же?

- Рыжие! - Выпалил мальчик и так хлопнул ладонью по столу, что стакан подпрыгнул.

Алиса вздрогнула.

- И что? - Спросила она. - Неужели в этом городе отсутствовать девочки с рыжеволосыми волосами, что ты влюбился именно в эту? - В её голосе прозвучал искренний интерес.

- Ты просто её не видела! - Возмутился Данила. - Если бы ты хотя бы разок на неё посмотрела, сразу бы поняла, какая она чудесная! У неё волосы такие рыжие, такие яркие, что на них даже смотреть больно! И глаза очень красивые! А сколько у неё веснушек! - Данька даже зажмурился, наверное, веснушки нравились ему больше всего.

- Как это ты выходиться у неё глаза разглядеть? - Подозрительно осведомилась маленькая американка. - Ты же видел её издалека! Если я understand correctly… правильно тебя поняла, та девочка вообще в машине была, за стеклом!

- Я всё разглядел! Правда-правда! - Вдруг зачем-то начал уверять он, а потом выжидающе уставился на свою собеседницу.

Алиса поняла, что нужно что-то ответить, и пожала плечами:

- Ты правый, я в самом деле её ни разу не видела, но склонна тебе верить.

Данила благосклонно кивнул - теперь он был умиротворён.

Какое-то время они молчали.

Данька сделал глоток чая, который уже начал остывать.

- Не знаю, как так раньше получалось, - тихо сказал он, - но я на девчонок никогда особенного внимания не обращал. Они были сами по себе, а я - сам по себе. А вчера, как только увидел ту девочку, сразу понял, что она те такая, как все.

Маленькая американка долгим испытующим взглядом уставилась на своего приятеля.

- Интересно, - задумчиво сказала она, - почему ты говоришь мне такие…, - она запнулась, подбирая слово, - ...такие личные вещи?

Мальчик смутился.

- Даже не знаю, - замялся он. - Я бы никогда никому больше такого не сказал, а тебе вот говорю... Сам не знаю, почему… Ты доверие вызываешь. Так, вроде, в книгах это называется?

- А мне кажется, что тебе просто не с кем поговорить, а эмоций много, вот они и… через край… как это сказать по-русски?

- «Переплёскиваются», - подсказал Данила.

- Верно.

Мальчик пожал плечами:

- Может и так. Мне всё равно. Это психология какая-то, мне такое не интересно.

- А у меня наоборот личное внимание всегда привлекала мотивация окружающих меня людей.

Данила в который раз нетерпеливо покосился на висящие на стене часы:

- Почему время так медленно идёт?! Мы тут уже полдня сидим, а прошло всего десять минут!

- У вас есть такая поговорка: ждать и догонять - хуже всего.

- По поводу догонять - не знаю, но ждать - в самом деле удовольствия мало.

На кухне снова наступило тягостное молчание.

- Пошли в зал? - Наконец предложил мальчик. - А то сидим тут на кухне как диссиденты.

Алиса надолго задумалась, потом призналась:

- Я помню, что есть такое слово - "диссиденты", но не могу вспомнить, что оно обозначает.

Это оказалось благодатной темой. Не менее четверти часа Данила потратил на объяснения того, кто такие диссиденты и почему кухонные посиделки у любого советского человека вызывают стойкую ассоциацию с оппозиционерами политического режима.

Залом Данила называл то, что в Штатах именуется гостиной, о чём Алиса и поведала приятелю, когда они наконец переместились в указанное место.

- Кажется я начинаю понимать, что такое стандартизация, - вздохнула маленькая американка, оглядев интерьер помещения. - В ней, наряду со многими прочими вещами, постоянно обвиняли Советский Союз.

- Советского Союза уже четыре года как нет, - напомнил мальчик.

- Советского Союза нет, а стандартизация осталась.

- И что это такое? - Напряжённым голосом поинтересовался Данька. Он решил, что Алису развеселит этот факт: русский мальчик спрашивает у американки, который изучала русский язык в школе, значение русского слова.

Алис оказалась выше подобных насмешек (или попросту ничего не заметила).

- У вас всё одинаковое, - пояснила она, - что в квартире у дяди Миши, что в домах у ветеранов, что у тебя. Одинаковая планировка, одинаковая мебель, одинаковые вещи - всё одно и то же!

- Это как?! - Данька был потрясён.

- Я не имею в виду всякие тонковасти, - принялась объяснять девочка. - Я говорю про глобальность. Допустим, ваши шкафы, к примеру, разного размера, разного цвета, разной формы, но всё равно видно, что они сделаны на одном производственном предприятии и куплены в одном магазине.

- Все шкафы в городе куплены в одном магазине? - Иронично уточнил Данила.

- Магазины разные, - терпеливо сказала маленькая американка. - И производственные предприятия - тоже разные. Фактически. А теоретически все магазины сделаны по одному и тому же проекту. И каждое предприятие выстроено по однотипным чертежам. Вот и получается, что всюду всё одинаково. Понимаешь?

Данила кивнул: теперь у него в голове кое-что складываться начало.

- А у вас разве всё по-другому?

- У нас демократия. Мы никогда не ограничивали свободу частного бизнеса и всегда противоборствовали захвату торгового рынка монополиями.

- При чём здесь монополии?

- А ты вообще знаешь, что это такое?

Данька мотнул головой. Он не заметил, что по губам собеседницы скользнула едва уловимая усмешка. Похоже тактичная девочка всё-таки отмечала, что происходит, но предпочитала это не обозначать.

Даниле пришлось выслушать небольшую лекцию по основам экономики, которая увлекла его настолько, что он даже забыл про время, и очнулся только тогда, когда сама Алиса бросила быстрый взгляд на стоящий на письменном столе будильник.

- Нам пора!

Алиса, прерванная по полуслове, страдальчески вздохнула:

- Сейчас всего десять минут десятого, а библиотека открывается в десять часов. Что ты собираешься делать целых пятьдесят минут?

- Погуляем! - Вдохновился Данька.

- В такую погоду?

- Ну-у…, - протянул мальчик и замолчал.

Стало слышно, как по карнизу окна ритмично бьют крупные капли дождя.

- Данька, - тон Алисы стал менторским, словно она общалась не со своим ровесником, а с пятилетним малышом, - в течение часа мы будем пребывать здесь, в этом доме, и только потом совершим переход в библиотеку. Сомневаюсь, что мистер Брайтон приедет туда раньше. Давай не будем перегонять скот!

Мальчик захлопал глазами и добрую минуту соображал, потом предположил:

- «Гнать лошадей»?

- Верно. - Маленькая американка потупилась и грустно осведомилась. - Я делаю много ошибок, да?

Данила помялся и согласился:

- Ну, поговорки у тебя получаются несколько… гм… странноватыми.

- Однажды учительница нам сказала, что русские люди часто пользуются пословицами и поговорками, и я решила выучить их все сразу. Купила большой справочник и начала совершать cram… не знаю, как это по-русски. (зубрить)

- И как?

- Сам видишь. У меня в голове всё перемешалось. Даже то, что я вроде бы хорошо помню, как-то перепутывается. Я, наверное, никогда не смогу выучить русский язык в полном объёме!

- Ещё как сможешь, - пообещал Данила. - Ты умная, это сразу видно.

Девочка просияла:

- Ты говоришь честно?

- Я тебе всегда всё говариваю честно… тьфу, - поправился мальчик, - говорю!

- Я тебя тоже до сих пор ни разу не обмановывала. Хотя…, - Алиса задумалась, закусив губу, было видно, что она колеблется; наконец она всё-таки решила признаться. - Один раз это всё-таки было.

- Это когда же? - Заинтересовался Данька.

- Не буду сказывать! - Замотала головой девочка. - Может быть, потом как-нибудь, но не теперь.

- Это почему же?

- Я испытываю чувство лёгкого стыда.

Данила развеселился:

- Не хочешь - не нужно. Только у меня память хорошая, я тебе когда-нибудь обязательно об этом сделаю напоминание… Чёрт! Опять!

- What's happened? - Забеспокоилась Алиса. (Что случилось?)

- Анекдот рассказать? - Вместо ответа спросил Данька.

Маленькая американка сузила глаза, вспоминая слово, потом кивнула:

- Расскажи.

- Один мужик собрался совершить самоубийство и прыгнуть с моста. Ну, там всякие полицейские собрались, журналисты, машин понаехало - жуть. Суета, короче - просто мрак. И тут к начальнику полиции подходит другой мужик - в очках, весь такой интеллигентный, лицо располагающее. «Я, - говорит, - социальный работник и обучен уговаривать террористов не расправляться с заложниками, а самоубийц - не сводить счёты с жизнью. У меня даже диплом есть. Позвольте, - говорит, - я пообщаюсь с вашим клиентом?». Начальник полиции видит, что хуже уже не будет. «Ладно, - отвечает, - пообщайтесь». Социальный работник подходит к самоубийце, они минут десять о чём-то говорят, потом берутся за руки и оба прыгают вниз.

Алиса рассмеялась и сказала:

- У вас очень смешные анекдоты. Я у тёти Тани газету нашла, там, на последней странице столько всего было напечатано, что я всю ночь гомерически смеялась. У нас в Штатах такие анекдоты почему-то отсутствуют.

- "Гомерически смеялась"? - С некоторым сомнением уточнил Данька.

- «Веселилась, как сошедший с ума человек», - уточнила Алиса. - Так понятнее?

- Понятнее.

- Тогда скажи, зачем ты рассказал этот анекдот?

- Затем, что мне становится непонятно, что получится в результате нашего совместного общения. Я замечаю, что сам уже начинаю говорить как-то странно. Боюсь, что вместо того, чтобы помочь тебе выучить русский язык, я к концу лета сам перестану правильно на нём говорить. "Сделаю напоминание" - раньше бы я такого не ляпнул!

Алиса засмеялась:

- Я испытываю сильное сомнение для подобного исхода нашей совместной дружбы.

- А мне кажется, именно так и будет. "Совместного общения" - повторил Данька свои недавние слова и сам себе пожаловался. - То-ли мне в самом деле кажется, то ли уже вообще всё, что я говорю начинает звучать совсем не по-русски… Теперь-то уже пора?

Он так резко сменил тему, что Алиса не сразу поняла, о чём идёт речь:

- Что - пора?

- В библиотеку!

- Ладно, собирайся, - смилостивилась девочка. - Что с тобой поделывать!

Пока Данька одевался, Алиса отвернулась и тактично делала вид, что разглядывает полки с книгами. Вскоре она добралась до небольшой полочки с компакт-дисками, и с интересом принялась изучать музыкальную коллекцию.

- Ого! - Тихонько удивилась она. - Вагнер, Чайковский, Моцарт… Кто всё это слушает?

- Я! - Повинился Данила. - Всем остальным радио хватает, "В рабочий полдень".

- Что есть "В рабочий полдень"?

- Концерт по заявкам.

- А тебе, значит, нравится классическая музыка?

- Ещё как! - С горячностью подтвердил мальчик (судя по глухому голосу, он как раз натягивал свитер). - А вот попсу на дух не переношу. Не могу понять, как такое вообще может кому-то нравиться: возьмут три ноты и повторяют их всю песню!

Про свои музыкальные вкусы Алиса благоразумно решила промолчать - классическую музыку она не понимала вообще, хотя имена композиторов знала хорошо и на слух могла определить самые знаменитые классические мелодии. Она слушала как раз-таки популярную музыку, которую Данила называл "попсой", и сейчас за это ей было даже немного стыдно.

- Я готов. - Отрапортовал Данька - Пошли?

Алиса обернулась и не преминула заметить:

- Хорошо выглядишь.

Данила с таким недоумением оглядел свои новенькие джинсы, словно именно они явились причиной неожиданного комплимента:

- Ну-у, да, вроде нормально.

Выйдя из подъезда, они остановились.

Вода тугими струями срывалась с козырька подъезда и образовывала в воздухе что-то вроде зыбкого жалюзи, мир за которым размывался, словно в мутном стекле.

- Дождь льёт как из ведра, - сказала Алиса. - Есть у вас такая фраза?

- Есть. Только тут скорее льёт как из бочки.

Вода на асфальте бурлила, вскипала пузырями, закручивалась маленькими круговоротами.

- Как в чайнике, - сказал Данька.

- Может пока мы сидели дома, начался апокалипсис? - Неуверенно предположила Алиса. - В Библии написано, что такое уже однажды произошло. А здесь такое часто бывает?

- Такой сильный дождь - первый раз. А у вас?

Маленькая американка пожала плечами. У себя дома она не особенно обращала внимание на всякие природные катаклизмы.

- Я однажды tornado совсем близко видела. Как это по-русски?

В любое другое время Данилу заинтересовало бы, что Алиса столкнулась с настолько занимательным природным явлением, но сейчас его мысли были полностью заняты совсем другим.

- У тебя дома зонт есть? - Спросил он. - У меня был, только его папка на работу унёс.

Алиса сузила глаза, перебирая русские слова, наконец была вынуждена признаться:

- Я не знаю, что есть зонт.

- Неважно. Обойдусь!

Мальчик набрал полную грудь воздуха, зажмурился, пригнулся - и решительно нырнул в пелену дождя.

- Кажется я начинаю понимать, что есть зонт, - сама себе сказала Алиса.

На поиски зонта она потратила не меньше десяти минут. Оказалось, что он лежал на верхней полке антресолей в прихожей.

Когда девочка добралась до библиотеки, она ожидаемо увидела в подъезде мокрого с головы до ног Даньку.

- Пока ещё закрыто! - Доложил он. - И англичане пока ещё не приехали.

- Вижу, - коротко ответила Алиса, закрывая зонт.

- Сколько время?

- Не "время", а "времени", - поправила собеседника Алиса. - В родительном падеже это слово изменяет окончание. Ten to ten - без десяти десять.

- "Тэн ту тэн"? - Повторил Данила. - "Тэн" - это десять? Иногда мне кажется, что английский - не такой-то уж сложный язык…

Он и прислушался - неподалёку послышался звук автомобиля.

Машина проехала мимо, её звук исчез за углом дома.

- Не они!

Данька был таким мокрым и несчастным, что Алиса, не сдержавшись, заботливо поправила сбившуюся ему на глаза прядку слипшихся от влаги волос и едва удержалась, чтобы не чмокнуть его в лоб.

"Если бы у меня был брат, - подумала она, - то он был бы именно таким"

Брайтон и Файшер появились неожиданно. Только что на улице никого не было - и вот они уже идут по дорожке в сторону библиотеки, теснясь под большим зонтом, который под порывами ветра с усилием удерживает профессор.

Данила не просто побледнел - он за какую-то секунду буквально позеленел.

- А п-почему они одни? - От волнения он даже начал заикаться.

- Сейчас спрошу.

Тесное пространство подъезда на нулевом этаже многоэтажки явно не предназначалось для комфортного пребывания в нём больше двух человек одновременно. Четыре человека - это был уже перебор. Когда англичане втиснулись в дверь, а Брайтон вдобавок ко всему, не смог закрыть зонт и принялся копаться с заевшим механизмом, уже находясь внутри, ребята оказались прижатыми к стенке.

- Мистер Файшер! - Взмолилась Алиса. - Вы не могли бы как-нибудь повернуться?

Антиквар исполнил требуемое. Получилось ещё хуже, чем было до этого, завозмущался даже безропотный Данила.

- Алис, чего мы тут толкаемся?

- Поднимаемся наверх! - Решила Алиса. - В этом месте для нас слишком тесно!

На лестничной клетке первого этажа, перед дверями библиотеки, оказалось чуть просторнее.

- Мистер Брайтон! - Задала первый вопрос маленькая американка. - Где ваша внучка?

Профессор оказался так удивлён, что его зонт, с которым он только-только справился, снова с хлопком раскрылся, обдав окружающих холодными брызгами.

- Какая ещё внучка?!

- Девочка, которая вчера сидела в вашей машине, когда вы уезжали.

- Она мне не внучка! - Возмутился археолог.

- В автомобиле осталась! - Одновременно с приятелем ответил Файшер.

- Мы припарковались за углом дома, около песочницы, - дополнил Брайтон.

Алиса передела сказанное Даньке, которые нетерпеливо дёргал её за рукав.

Мальчик не стал долго раздумывать и исчез с быстротой молнии.

В дверях подъезда он столкнулся с библиотекарем и, даже не извинившись, умчался прочь по улице, не обращая внимания на дождь. Женщина удивлённо посмотрела ему вслед: она привыкла, что Данила спокойный, вежливый и рассудительный ребёнок, и его нынешнее поведение показалось ей странным.

На лестничной клетке перед дверями библиотеки она встретила всю вчерашнюю компанию - двух иностранцев и девочку-переводчицу.

- Мы к вам! - Объявила Алиса.

- Вижу! - Вздохнула женщина и достала ключ.

Глава 16

Глава 16.

Вчерашнее нашествие иностранцев на своё заведение Ирина пережила без особенных эмоций - всё произошло быстро и как-то скомкано. Их было трое: высокий седовласый старик, низенький полный мужчина, судя по выразительной внешности - чистокровный еврей, и весьма милая девочка-подросток, которая оказалась переводчиком у первых двоих. По-русски она говорила быстро и довольно правильно, но с заметным акцентом, слишком явным, чтобы на него нельзя было не обратить внимания.

Что именно понадобилось иностранцам, Ирина так и не смогла понять. Они спрашивали про какого-то орла, и у неё складывалось странное убеждение, что они сами не знают, что за орёл имеется в виду. В голову засела мысль, что им нужен соседний областной центр, но, если бы это было в самом деле так, иностранцы поехали бы в Орловскую область, но никак не сюда.

Всё закончилось, так толком и не начавшись - из-за позднего времени библиотеку пришлось закрывать. Иностранцы пообещали вернуться на следующий день, но Ирина почему-то была уверена, что больше их не увидит. При случае она решила расспросить Данилу, откуда у него такие необычные знакомые.

Она ошиблась. На следующий день иностранцы в полном составе ждали открытия библиотеки, разве что Данила, чуть не сбив её с ног, умчался куда-то в дождь.

Работа в подобном учреждении не подразумевала особенных развлечений, и Ирина заранее была заинтригована предстоящими событиями. Оказавшись в библиотеке и даже не раздевшись, как была - в мокром плаще, - она уселась на своё рабочее место и, устроив локти на столе, а подбородок - на сплетённые пальцы рук, принялась терпеливо ждать развития событий.

На всякий случай она одела на лицо дежурную улыбку

Посетители задержались около входа. Они принялись шёпотом о чём-то совещаться, изредка поглядывая в её сторону. Девочка, нахмурившись, внимательно слушала своих взрослых спутников, изредка кивала, пару раз что-то коротко им возразила, и мужчины с жаром принялись свою собеседницу переубеждать.

Наконец девочка сказала что-то вроде "окей" и направилась к стойке.

Ирина вопросительно подняла брови.

- Здравствуйте! - Тихо сказала Алиса.

Она переживала не лучшие минуты своей жизни.

Оказавшись в библиотеке без Даньки, маленькая американка растеряла львиную долю своей уверенности - она вдруг сообразила, что договариваться с библиотекаршей придётся именно ей. У Данилы это получалось более чем хорошо, а вот выйдет ли у неё?

И о чём вообще нужно договариваться?!

- Мистер Брайтон! - Страшным шёпотом позвала она, как только они оказались в библиотеке. - Что вам нужно?!

- Как это - "что нужно"?! - Встрял Файшер. - Нам нужно найти орла!

Алиса раздражённо мотнула головой:

- Я не о том! Что конкретно мне нужно спрашивать у этой женщины? У вас есть какой-нибудь план действий?

Брайтон откровенно запаниковал. План действий у него, конечно, был, но с чего именно нужно начинать - этого он не представлял.

- Для начала, - запинаясь, начал профессор, - нам нужно наладить контакт с этой женщиной.

Алиса пожала плечами и направилась к стойке. Налаживать личные контакты с людьми - это у неё всегда получалось хорошо.

- Здравствуйте, - вежливо женщине. Она бы с удовольствием изобразила книксен, чтобы быть совсем уже вежливой, но, к сожалению, не знала, как он делается. - Я помню, что вас зовут Ирина Натфуловна. А я - Алиса.

- У тебя хорошая память, - улыбнулась библиотекарь. - У меня папа из Узбекистана, мало кто может запомнить моё отчество. Меня можно звать просто по имени.

- Меня тоже, - хихикнула Алиса. - У нас в стране отчествия вообще не приняты.

- Правильно говорить - “отчества”, - поправила женщина. - А откуда именно ты приехала? Данила вчера говорил, что ты из другой страны.

- Я американка.

Женщина распахнула глаза, машинально поправляя причёску:

- Настоящая? - И подумала, что у мальчика, которого она знала не первый год и который приходил в библиотеку чуть ли не каждый день, оказывается, имеются весьма необычные знакомства.

- Я родилась в выросла в Соединённых Штатах, если вы имеете в виду именно это.

- И как же ты оказалась здесь?

- Программа обмена между нашими странами. Девочка из русской семьи на летний период времени поехала жить к моим родителям, а я приехала сюда.

- И здесь познакомилась с Данилой, - догадалась Ирина.

- Всё верно.

- Хорошо, что ты рассказала о себе, Алиса. А теперь объясни, что именно тебе нужно, я постараюсь тебе помочь.

- Мне ничего не нужно, - вздохнула Алиса. - Нужно им, - она кивнула на Брайтона и Файшера, которые смиренно стояли в сторонке и напряжённо прислушивались к разговору, хотя по их постным лицам было ясно, что они не понимали ни слова.

- Я должна вам их представить. Один из них, который постарше, - профессор археологии, мистер Брайтон. Второй - мистер Файшер, специалист по антиквариату, - представила она.

Иностранцы, услышав свои имена, заулыбались и закивали.

- И что же им нужно?

- Они испытывают насущную потребность отыскать орла. Что это за орёл - девочка пожала плечами, - они даже примерно не представляют. Подозреваю, что они будут пытаться отыскать упоминание о птице в здешних книгах.

- Ты говорила об этом вчера, - напомнила женщина.

- К сожалению, ничего большего я вам сказать не могу, - вздохнула Алиса, - потому что сама не знаю.

- Если я правильно поняла, - осторожно заметила Ирина, - твои знакомые не понимают по-русски. Как они будут просматривать книги?

- Это есть их проблемы, - легкомысленно отмахнулась Алиса. - Сейчас я предоставлю вам все необходимые разрешения, а дальше уже разбировывайтесь с мистером Брайтоном и мистером Файшером сами.

- Что за разрешения? - Нахмурилась библиотекарь.

- В разных странах непохожие друг на друга законы, - снисходительно поведала маленькая американка. - Иногда работы в архивах требуют специального разрешения. Даже у нас в некоторых штатах для деятельности археологов имеются специальные разрешения. Я не совсем хорошо знаю местное законодательство по данной теме, - чуть смутилась девочка, - поэтому не представляю, как выстаивает дело у вас в стране.

- Наверное, “обстоит”, а не “выстаивает”?

Алиса смутилась и, чтобы скрыть замешательство, повернулась к англичанам.

- Давайте ваши документы! - Потребовала она, протянув руку.

Компаньоны переглянулись.

- Какие документы? - Искренне удивился Брайтон, с недоумением глядя в её раскрытую вверх ладонь.

- Разрешения на проведение исследований.

- Не понимаю, о чём ты, - мотнул головой профессор.

- Любые исторические исследования, неважно, раскопки древних могильников, или работа в городском архиве, требуют специально оформленного разрешения от местной администрации. И очень странно, мистер Брайтон, что именно я вам об этом рассказываю, а не вы мне. - Алиса пытливо вгляделась в лицо своего собеседника. - Вы точно археолог?

Тот под её взглядом засуетился:

- Понимаешь ли, девочка моя, есть археологи-практики, а есть - теоретики. Я из последних. БОльшая часть моего времени уходит на работу с книгами и монографиями. Я очень редко сталкиваюсь непосредственно с первоисточниками…

Профессор запнулся, потому что вдруг сообразил, что оправдывается перед девчонкой, которая ещё даже не вышла из поры среднего школьного возраста.

- Какие ещё исторические исследования? - Запоздало начал кипятиться он. - Мы даже ничего не сделали! И вряд ли вообще будем делать что-нибудь противозаконное. Ну, почитаем пару книжек, пройдём по музею, так они и созданы, чтобы по ним ходить. Переговорим с парой-тройкой здешних стариков… Так и скажи этой женщине! - Он бросил в сторону библиотекаря не очень дружелюбный взгляд.

Та удивлённо захлопала ресницами.

- Женщина тут не при чём! - Отмахнулась Алиса. - Документы - это моё требование.

Слова у почтенного профессора закончились, он лишь открывал и закрывал рот, не в силах выговорить ни слова.

- Мистер Брайтон, - снова принялась увещевать Алиса. - Вы планируете отыскать захоронение, которое находится на территории России, а подобные места, как правило, находятся под охраной. Я настаиваю на том, что вы, как археолог, должны это знать!

- Какое ещё захоронение…? - Удивился Файшер и прикусил язык.

- Которое вы ещё вчера вечером искали, - невозмутимо парировала девочка.

- Алиса! - Встрял Брайтон, который был готов говорить о чём угодно, лишь бы увести разговор от опасной темы. - Девочка моя! Мне кажется, ты несколько усложняешь ситуацию.

- Если бы мы имели российское гражданство, всё было бы гораздо проще, но мы - иностранные подданные, не стоит об этом забывать.

- Да откуда ты вообще всё это знаешь?! - Не сдержался археолог.

- У меня папа - юрист, - не без самодовольства сообщила маленькая американка, - а мама - журналистка. В такой семье трудно быть глупой - что-нибудь в голове по любому останется.

- Алисонька! - Брайтон старался быть терпеливым, но его голос уже начинал подрагивать. - Мы не исполняем правительственную миссию, то, чем мы занимаемся - это наш частный, если можно так сказать, проект. Не понимаю, почему ты решила, что разыскивая эту проклятую могилу, мы можем нарушать закон?!

Девочка задумалась. Теперь она сама поняла, что, пожалуй, и впрямь перегнула палку, и вряд ли Ирина Натфуловна будет требовать досконального соблюдения всех местных законов, относящихся к археологическим изысканиям. Да и есть ли они вообще, эти местные законы? Демократии в этой стране не исполнилось ещё и пяти лет, вряд ли у областных законодательных органов нашлось время заняться такой сферой деятельности как археология; у них должно быть очень много более насущных и животрепещущих проблем.

Она развернулась к библиотекарю:

- Ирина Натфуловна, оказывается, у них нет никаких документов, разрешающих проводить исторические изыскания.

- Так я и думала, - улыбнулась женщина. - Ничего страшного.

- Я тоже полагаю именно так, - радостно заявила Алиса, довольная тем, что с успехом преодолела трудности, которая сама же на пустом месте и создала. - То, чем сейчас занимаются мистер Брайтон и мистер Файшер - это их частный проект. Могу даже сказать больше: все археологичные регалии мистера Брайтона не имеют в этой стране ровно никакого значения. Поэтому к ним можно относиться как к обычным рядовитым людям.

- В таком случае, - улыбнулась женщина, - если эти рядовитые люди захотят покопаться в этой библиотеке, я не буду против. Правда, если они захотят взять себе какие-нибудь книги, я буду вынуждена отказать. Придётся им читать книги здесь.

- То есть, отсюда фолианты выносить нельзя? - Уточнила девочка.

Услышав слово "фолианты", библиотекарь удивлённо подняла брови, но потом согласно кивнула:

- Верно. У нас есть читальный зал, можете расположиться там. - Она чуть понизила голос. - Чисто теоретически, без предварительной регистрации даже читальным залом пользоваться запрещается, но на это я могу закрыть глаза.

- Спасибо, Ирина Натфуловна

Женщина мотнула головой:

- Я тут не при чём, лучше при случае поблагодари Данилу. Если бы он не отрекомендовал тебя как свою подругу, извини, конечно, вряд ли я смогла бы что-нибудь для тебя сделать.

Алиса восприняла этот совет серьёзно.

- Я так и сделаю, - пообещала она.

- И перестань меня называть по отчеству, тебе так будет проще.

Девочка широко улыбнулась:

- Договорились.

Брайтон не совсем понял, в какую сторону повернул разговор, и на всякий случай предложил:

- Дорогая Алиса, передай, пожалуйста, этой леди, что мы, вне всяких сомнений, можем получить разрешение у здешнего мэра, вряд ли это вызовет особенные проблемы, но полагаем, что в данном конкретном случае можно обойтись личной договорённостью.

Алиса автоматически перевела сказанное и только после этого спохватилась, что проблема, в принципе, уже решена.

- У нас есть глава администрации, - сказала Ирина, услышав перевод (в её глазах заплясали весёлые искорки), - но, думаю, к нему не стоит обращаться по этому вопросу.

- Да, конечно, - смутилась маленькая американка, повернулась к кладоискателям и перешла на английский. - Всё, господа, проблема пребывания вас в данном помещении решена.

Библиотека делилась на две части: основной зал, которым, собственно говоря и пользовалась большая часть посетителей, и читальный зал - по размерам намного меньше первого, туда вела дверь со стеклянной вставкой, находящаяся за стойкой библиотекаря.

Англичане зашли в помещение и остановились, озираясь.

В центре читального зала стояли два стола, по обеим сторонам которых располагались стулья. Всё остальное пространство заполнили шкафы с книгами.

Компаньоны уселись рядом друг с другом за один стол и сразу стали напоминать прилежных школьников.

Алиса придвинула стул и уселась напротив них.

- У меня есть план действий! - Провозгласил Брайтон и оглянулся не неплотно прикрытую дверь. - Нас точно никто не слышит? Алиса, ты уверена, что та женщина не понимает по-английски?

- Вам есть, что скрывать? - Сухо осведомилась девочка.

- Нет, конечно! - Встревожился профессор, не ожидавший такого вопроса. - Просто… гм-м… наши дела… они не то, чтобы являются такой уж тайной, но было бы лучше…

- Тогда давайте приступим! - Прервала его лепет маленькая американка - Вы сказали, что у вас есть план?

- Есть! - Загорелся энтузиазмом Брайтон. - Нам нужно поговорить со здешним сотрудником и спросить адреса тех людей, которые чисто теоретически, в силу своего возраста, могли проживать на территории этого посёлка в годы второй мировой войны.

- Как я понимаю, этим придётся заняться именно мне? - Вздохнула Алиса.

Англичане закивали.

Она вышла из читального зала в ту комнату, где сидела библиотекарь, и зачем-то не забыла плотно прикрыть за собой дверь.

Отсутствовала Алиса не больше минуты, и вернулась слегка расстроенная:

- Библиотекарь сказала, что списки ветеранов находятся вне её компетенции, и посоветовала обратиться в школьный музей боевой славы.

- Так в чём же дело? - Энергично вскочил с места Брайтон. - Пойдём туда! Прямо сейчас!

- Во-первых, я не знаю, где здешняя школа, тут без Данилы не обойтись. Во-вторых, вряд ли там сейчас будет хоть кто-нибудь из учителей - сейчас, если вы не в курсе, в России - время летних каникул. И, в-третьих, если даже мы вдруг наткнёмся на более-менее официальное лицо, у нас могут возникнуть проблемы

- Что за проблемы? - Поднял брови Брайтон.

- Не нужно забывать, что мы иностранные подданные и занимаемся историческими исследованиями без всякого на то разрешения. Это не совсем законно. С библиотекарем наша отмазка прокатила, но в любом музее нас могут воспринять в штыки.

- Опять ты за своё! - Сокрушился Брайтон. - Я понимаю, что ыт девочка умная, не в пример умнее, чем твои сверстники, но иногда ты излишне нагнетаешь психологическую атмосферу вокруг нашего… гм-м… мероприятия?

- Я пытаюсь предусмотреть все возможные случайности. Вам не кажется, что пусть уж лучше именно я буду действовать вам на нервы, чем здешний шериф?

- Ну, если только так…, - засмущался профессор, - тогда ты, наверное, с какой-то стороны права.

Наступила пауза.

Алиса поняла, что, если если она ничего не сделает, то они так и будут сидеть за столом и молча смотреть друг на друга.

- В общем так, - подытожила она, - библиотека закрывается в пять часов вечера, до этого времени я предлагаю вам поработать со здешними источниками, а потом весь вечер вы можете посвятить поиску ветеранов. Согласны?

Англичане послушно закивали.

Алиса с нехорошим прищуром оглядела собравшихся. Ей стало интересно, как археолог будет выкручиваться из сложившейся ситуации. Ну, принесёт она ему сейчас несколько книжек, но ведь эти книжки нужно будет как-то переводить. А кто, кроме неё, сможет это сделать? Кстати, есть ещё девочка, с которой сейчас пытается познакомиться Данила, только вряд ли она хоть немного знает русский язык. Значит Брайтону придётся просить именно её.

Алиса выскользнула за дверь.

Ирина сидела на своём обычном месте с неестественно прямой спиной - на спинке стула обтекал мокрый плащ. Она тщетно старалась имитировать рабочий процесс: разложила на столе бумаги и даже пыталась вникнуть в смысл написанного там, но суть ускользала - она невольно прислушивалась к непонятным разговорам, которые ведутся в читальном зале.

На появившуюся оттуда девочку она воззрилась с таким неподдельным любопытством, что та не смогла сдержать улыбку.

Этого показалось мало, и она надела на лицо ещё одну улыбку, намного шире первой.

- Мэм, мы имеем необходимость в книгах по местной истории и по местной географии…

- Это называется краеведением, - заметила женщина, удивлённая подобным обращением - «мэм» её назвали первый раз в жизни. .

- Спасибо за эту информацию, мэм, мне нравится узнавать новые слова. Значит мне нужны книги по краеведению.

Ирина смерила Алису оценивающим взглядом, словно заново решала, стоит ей доверять или всё-таки не совсем. Наверное, как у любого человека, родившегося и выросшего на просторах Советского Союза, широкие неискренние улыбки вызывали у неё отторжение. Наконец она, сделала для себя окончательные выводы и кивнула:

- Сейчас я попробую тебе что-нибудь отыскать.

На растущую перед ней гору книг Алиса смотрела со всё большим замешательством.

- Я преисполнена несказанного удивления! - Ровным голосом проинформировала она. - Это всё есть письменные источники по краеведению и истории?

- Это книги, которые вы можете просматривать в читальном зале, - уточнила библиотекарь. - Ещё у нас есть книги в свободной выдаче, их ты сможешь взять к себе домой, если, конечно, Данила не будет против записать их на своё имя.

- Ничего себе! - На чистом русском подытожила Алиса и принялась перетаскивать литературу в читальный зал.

Вскоре весь стол оказался занятым.

Английские подданные тоже оказались несколько удивлены количеством книг, книжечек, брошюр и просто альбомов с наклеенными на страницы газетными вырезками.

Брайтон нерешительно перелистал несколько страниц одного такого фолианта.

- Я буду чуть позже, - сказала Алиса, делая вид, что собирается уходить. - Надеюсь, вы успеете всё это просмотреть.

Чуть ли не впервые в жизни она испытывала чувство превосходства над взрослыми людьми, и сейчас искренне наслаждалась этими новыми, не вполне христианскими, ощущениями.

- Ты уже уходишь? - Поразился бесхитростный антиквар. - А как же всё вот это? - Он обвёл рукой очертания стола со стопками литературы.

- Что вы имеете в виде, мистер Файшер?

Профессор начал издалека.

- Понимаешь ли, дитя моё, - проникновенно начал он, - для людей, которые не совсем хорошо знают русский язык, точнее, совсем его не знают, здесь довольно большой, я бы даже сказал, громадный объём работы.

- Сочувствую, - неискренне выразила соболезнования Алиса. - Хотите совет? Найдите хороший словарь. Лучше, если вам удастся отыскать издание под редакцией В.М. Шапиро. С моей точки зрения он самый лучший, хотя и не самый большой. Именно так: Вэ-Эм Шапиро. Запомнили?

Пока Алиса издевалась над компаньонами, она подсознательно оценивала количество книг, и наконец пришла к выводу, что отсюда в самом деле пора удирать: если понадобится возьмётся перевести хотя бы заголовки книг и разложить все книги по темам, это уже займёт не менее часа. Лучше она потратит это время более продуктивно: поболтает с Данилой.

И, кстати, как там Данька?

Вспомнив о своём приятеле, уже оказавшись около двери, Алиса посоветовала:

- Кстати, мистер Брайтон, скажите, пожалуйста, своей племяннице, что вы здесь задержитесь, иначе она будет беспокоиться.

Судя по раздавшемуся за её спиной звуку, профессор уронил на стол увесистую книгу.

- Какой ещё племяннице? - Искренне поразился Файшер.

- Девочке, которая с вами приехала, - охотно пояснила маленькая американка, потянувшись к ручке двери. - Мы её вчера видели в вашей машине.

- Она мне не племянница! - Обрёл дар речи археолог.

- Не знаю, кем она вам приходится, - равнодушно отозвалась Алиса, - это сути не меняет. Ваша девочка будет беспокоиться из-за вашего долгого отсутствия.

- "Наша" девочка?! - Воскликнул Брайтон. - Да мы вообще не знаем, кто она такая!!

И тут Алису проняло. Девочка резко повернулась к англичанам.

- Как это - не знаете?! - Поразилась она.

- Мы её подобрали около Санкт-Петербурга, - сбивчиво начал объяснять археолог. - Она голосовала на дороге. По-английски она совсем не говорит, поэтому мы не смогли понять, что ей, собственно говоря, нужно.

- Нам пришлось привезти её сюда, - дополнил Файшер. - А что нам оставалось делать? Не бросать же её на дороге!

Алиса вытаращила глаза.

- Не говорит по-английски? - Всё не могла поверить она. - И вы привезли сюда, на другой конец страны, абсолютно незнакомого ребёнка?! Вы что - совсем дебилы?!!

Она выскочила из читального зала так стремительно, что чуть не снесла хлипкую дверь.

Компаньоны, совершенно ошеломлённые, уставились друг на друга.

- Вот, - горько промолвил профессор. - Именно теперь, как я понимаю, у нас появились серьёзные проблемы. Есть только два выхода: или удрать отсюда, забыв про все карты и сокровища, или надеяться на то, что Алиса прямо сейчас не побежит в полицию. Ну, Альберто, и что нам, по-твоему, делать?

- А что сразу я?! - Взвился Файшер. - Понакрутили делов, а мне, значит, теперь расхлёбывать?! Я вообще здесь не при чём! Вы сами взяли её в машину - вот теперь и выкручивайтесь!

Ирина, ошеломлённая поведением Алисы, которая без всяких объяснений выскочила из библиотеки, с беспокойством прислушивалась к ссоре, разгорающейся в читальном зале. Она бы дала многое, чтобы понять, о чём на повышенных тонах спорят её странные посетители.

Теперь она уже раскаивалась, что впустила сюда этих непонятных иностранцев.

Глава 17

Глава 21

Как только англичане нырнули под козырёк подъезда, Даша закинула руки за голову, откинулась на спинку сиденья и мрачно уставилась в потолок машины.

Настроение у неё было припаршивейшее, и главной причиной этого была даже не погода.

- Ничего страшного! - Хмыкнула она, проснувшись пару часов назад и через мокрое стекло разглядев, что твориться за пределами машины. - Подумаешь: пока мы спали, конец света начался - чего тут такого. С утра это даже бодрит... Эй! - Спохватилась девочка, - а сейчас точно утро?

И она просунула голову в промежуток между передними сиденьями, чтобы разглядеть циферблат крохотных часов на приборной панели. Оказалось, что в половине девятого утра так же сумрачно, как в одиннадцать вечера.

Даша приоткрыла дверцу машины и тут же её захлопнула - в лицо выплеснулась солидная порция воды. Ещё через минуту снова открыла дверцу, уже совсем немножко, и высунула наружу руку.

- Первый раз такой сильный дождь вижу, - проинформировала она своих попутчиков. - Струи воды, они такие твёрдые, такие тугие, такие…, - она запнулась, подбирая хорошее сравнение, наконец просияла. - Во: как недоваренная вермишель! Я руку словно в кастрюлю засунула!

Эти лингвистические находки оказались невостребованы: Дашу никто не понимал.

- Good morning! - Буркнул Брайтон, привычно сидящий на водительском сиденье, и, даже не глядя, протянул назад небольшой целлофановый пакет, в котором находился завтрак.

После того, как Даша проглотила, практически не разжёвывая, пирожки с капустой, вслед за ними забросила в рот пару сосисек, а под конец запила всё это холодным чаем, у неё и начались настоящие проблемы. Сначала в животе что-то неприятно повернулось, словно внутренности искали, как бы поудобнее устроиться в небольшом объёме детской талии, затем внутри заурчало - и к горлу подступила тошнота.

Девочка заметалась по сиденью - её тошнило всё сильнее и сильнее. На улицу выйти - невозможно, там такой дождь, что, пожалуй, и захлебнуться было недолго. Марать салон машины - тоже не вариант, вряд ли туристы будут от этого в восторге, да и ей самой придётся как-то в таком свинстве жить.

И что делать?!

Минут через десять желудок утихомирился. Побледневшая Даша осторожно перевела дыхание. Внутри тела наступило зыбкое равновесие, и она боялась любым движением, даже чересчур глубоким вздохом, его нарушить.

Всё шло относительно нормально, но лишь до тех пор, пока Брайтон не повернул ключ зажигания.

Даша чуть не расплакалась. Боже, ну, почему же всё так не вовремя-то, а? И этот проклятый дождь даже не собирается заканчиваться, и вроде бы даже припустил сильнее.

Пока машина петляла между деревьями, спотыкаясь на каждой шишке, девочка чуть не потеряла сознание - она из последних сил сдерживала в себе рвотные позывы. Когда выбрались на относительно ровную дорогу, стало немного полегче. К этому времени Даша, наконец, сообразила, как можно выкрутиться из неприятной ситуации с наименьшими потерями. Повозившись со строптивым механизмом - тот по закону подлости заел в самый неподходящий момент, она опустила стекло, высунула голову наружу и принялась освобождать желудок и от сегодняшнего завтрака, и от вчерашнего ужина, и, судя по всему, вообще от всего, что она съела за последнюю неделю.

Когда Даша втянулась обратно, её голова предсказуемо оказалась мокрой, но лицо стало таким просветлённым, что у любого мастера кисти, окажись таковой рядом, появились бы позывы написать с него икону.

- Кормите меня всякой ерундой, - забурчала она, отжимая волосы, - тушёнка, шоколадки, тушёнка, чипсы, тушёнка, пирожки какие-то подозрительные, снова тушёнка… - после недели такой диеты не то что у маленькой девочки, у взрослого мужика желудок в узелок завяжется.

Даша знала, что её никто не понимает, поэтому не упустила возможности слукавить. Во-первых, инициатором покупки чипсов, шоколадок и прочих не полезных для желудка мелочей была она сама - профессору и в голову не пришло бы тратить деньги на подобную ерунду. Во-вторых, и в главных, себя она маленькой девочкой не считала. Точнее, девочкой-то она была, от этого никак не отвертишься, но вот не маленькой - это точно. Одиннадцать лет уже бабе - какая же она маленькая? Во взрослом состоянии за то время, что она живёт, можно получить три высших образования. Маленькой же себя можно назвать по одной-единственной причине: только чтобы надавить на жалость окружающих.

Впрочем, Даша особенно не разглагольствовала: давить на окружающих было бесполезно. Мало того, что тут на человеческом языке никто ничего не понимал, так на неё ещё и принципиально никто не обращал никакого внимания.

Брайтон, опершись на руль и наклонившись в лобовому стеклу, пытался разглядеть детали окружающей дороги - от потоков дождя не спасали даже дворники.

Файшер же в свою очередь, охая и тараща глаза, хватался то за руль, то ручку коробки передач, то за плечи своего спутника. Он был уверен, что профессор, будучи целиком и полностью поглощён происходящим за пределами машины, как следствие этого, обращает слишком мало внимания на элементы управления самим автомобилем. Забавным фактом при всём этом было то, что водительских прав у почтенного антиквара не было, управлять автотранспортными средствами он не умел ВООБЩЕ, поэтому даже примерно не представлял, что именно переключать, что, куда и в каком порядке нажимать, если в самом деле что-то выйдет из под контроля.

В дороге Дашу снова начало подташнивать.

Она надулась, словно мышь на крупу, на весь окружающий мир и затихла, в очередной раз с ненавистью вспоминая утренние пирожки. Как ей вообще пришло в голову запихнуть в себя эту гадость? Или это вчерашние консервы виноваты?

Вскоре за окнами, густо залитыми дождём, начали проступать смутные коробки городских пятиэтажек, а через четверть часа машина остановилась за уже знакомым Даше домом, где была библиотека.

Компаньоны выбрались из машины, не особенно задумываясь о том, что они оставляют девочку внутри. У Даши вообще сложилось ощущение, что про неё они напрочь забыли. Захлопнув дверь, они со всех ног, пригибаясь под потока дождя, бросились прочь. Даша, прижавшись лбом к стеклу, увидела только их удаляющиеся смутные силуэты.

От резкого звука двери снова заныл живот. Даше так стало жалко себя, что она всхлипнула - теперь-то можно было ни от кого не таится. Она постаралась найти позу поудобнее, чтобы болело как можно меньше. Это удалось сделать с трудом. Оказалось, что боль утихает, если лечь на спину и поднять ноги.

Сначала девочка хотела устроить ноги на потолке кабины, но раздумала: на ногах были туфли, а марать обивку не хотелось. Да и как потом объяснить след обуви на метровой высоте? Её и без того скоро того и гляди выпрут на улицу, зачем лишний раз капать этим туристам на нервы?

Тот факт, что не все иностранцы богаты, оказался для неискушённой русской девочки самым настоящим потрясением. Уже который день находясь в составе команды кладоискателей, Даша не единожды приходила к мысли, что, если эти парни тут, в России настолько бедствуют, что на ужин едят подгоревшие пирожки с капустой и запивают дешёвым пивом, по ходу там, откуда-они-там-приехали, у них всё было совсем плохо.

Тогда что они тут делают?

Даша всё-таки подняла одну ногу, потом вторую и упёрлась в потолок кабины, но для этого пришлось разуться.

Наверное, из-за прилива крови к голове, думаться стало лучше.

Итак, что эти двое туристов здесь делают?

В голову не приходило ничего кроме того, что эти чудаки ищут здесь сокровища. Всё складывалось одно к одному. Парочка вела себя более чем странно: они явно сторонились и самой Даши, и прочих людей, постоянно уединялись и о чём-то шептались, частенько спорили на повышенных тонах, а один раз толстенький кудрявый дяденька, среди ночи, когда думал, что его никто не видит, достал откуда-то из-за пазухи аккуратно свёрнутый и запаянный в целлофан лист бумаги и в фосфорном свете приборной панели долго разглядывал какие-то неразборчивые подписи и значки. Даше показалось, что это карта.

Всё выходило очень логично, за одним, впрочем, исключением: эта догадка была слишком невероятна, чтобы её можно было воспринимать всерьёз.

Хотя, подумала девочка, было бы довольно забавно попасть в такую историю. А потом потребовать что-нибудь за молчание. Только вот как договориться с этими инакословесными интуристами? Ведь если даже Даша обнаглеет настолько, что начнёт выдвигать какие-то свои требования, они её даже не поймут.

Она осторожно приняла сидячее положение и прислушалась к ощущениям внутри организма.

Пока вроде всё было нормально.

- Дожила, Дарья Витальевна, - посочувствовала она сама себе. - Даже таблеточку не у кого попросить.

Прошло ещё несколько минут.

Ей стало скучно.

- Я бы могла пойти в библиотеку, - принялась рассуждать девочка.    - Только вот что там интересного? Ничего! Ну, сидят эти два чудика и читают книги. Что ещё можно в библиотеке делать?

Она сама понимала, что разговаривать сама с собой - это не совсем нормально, и в психиатрии это даже, наверное, как-то называется, но пересилить себя не могла - поболтать она любила и в последние несколько дней у неё наблюдался явный дефицит общения.

- Правда, чисто теоретически, эти ребята могут заставлять библиотекаршу печь пирожки с капустой. Или надеть на шеи бабочки и распевать наш гимн, - вдохновенно продолжила Даша. - Или красить библиотечные полы в приятный розовый цвет. А ещё они могут заставить весь штат библиотеки отплясывать на столе канкан. Или, допустим, могут залезть в холодильники, закрыться и оттуда, изнутри, дурными голосами кричать, что они пингвины… У них столько возможностей, что у меня просто голова пухнет от вариантов. - В этом месте её голос резко поскучнел. - Только мне всё-таки кажется, что у этих парней не такая богатая фантазия, как у меня. И они только и делают, что сидят за столами и читают книжки. Без картинок, - уточнила девочка.

И тут в окно кто-то постучал. Это было так неожиданно, что Даша подпрыгнула, словно ужаленная, и ошалело завертела головой. К окну со стороны переднего пассажирского сиденья прижималось чьё-то лицо. Сначала оно показалось девочке жутким - прижатый к стеклу нос сплющился и напоминал свиной пятачок, остальные черты смазывались мутным от воды стеклом.

Потом паника понемногу начала проходить. Даша рассмотрела, что лицо, пожалуй, не такое-то уж безобразное, и принадлежит скорее девчонке, чем кому-либо ещё - об этом говорила обрамление из шапки светлых волос. Но что она тут делает, тем более, под такущим дождём?

Добраться до переднего сиденья, не выходя из автомобиля, было довольно затруднительно. Даша ограничилась тем, что перебралась на правую сторону своего сиденья и начала крутить ручку, опускающую стекло.

- Чего тебе?! - Крикнула она в появившуюся щёлочку.

Девчонка, услышав это, перебежала к другому окну и наклонилась, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри машины.

Даша ещё немного приспустила стекло:

- Ты вообще кто такая?!

Девчонка во все глаза вытаращилась на неё, и они какое-то время молча смотрели друг на друга.

Даша опомнилась первой - она крайне заинтересовалась: у незнакомой девчонки не было зонта, она вообще ничем не прикрывалась от дождя, но абсолютно не замечала, что одежда у неё насквозь мокрая и струи воды пузырясь в волосах, стекают по лицу и по плечам.

Покопавшись с замком, который постоянно заедал (так было и в этот раз), Даша приоткрыла дверь и высунулась в образовавшийся проём.

- Чего тебе?! - Крикнула она, невольно скривившись от солидной порции водяных брызг, плеснувших ей в лицо.

Данила продолжал молчать. Он впервые увидел Дашу так близко, и она оказалась ещё красивее, чем он представлял. Теперь, даже под угрозой немедленного расстрела, он не смог бы сказать ни слова. Он забыл не то что английские, но даже русские слова. Пожалуй, теперь бы он не смог вспомнить и своего имени.

Даша нахмурилась. Во-первых, девчонка продолжала молчать, во-вторых, её лицо приобретало нездоровый багровый оттенок, в-третьих… Чёрт возьми, да как она может стоять под дождём, словно никакого дождя вообще нет?!

В чём нельзя было отказать Даше, так это в быстроте принятия решений.

- Запрыгивай! - Скомандовала она, распахивая дверь. Она отодвинулась, освобождая место рядом. - Падай!

- К-как это? - пролепетал Данька.

- Садись! - Начала злиться Даша и для наглядности даже похлопала рукой по сиденью.

Мальчик, двигаясь рывками, словно неисправный робот, неловко забрался в машину. Он уселся рядом со своей избранницей, не отводя от неё широко распахнутых глаз.

Даше не понравился его взгляд и она на всякий случай отодвинулась.

- Ну? - Спросила она. - Чего тебе?

Данька шумно перевёл дыхание. Он совершенно потерялся в глазах незнакомой девчонки и лишь теперь кое-как вспомнил, что нужно дышать

- Я… это…, - промямлил он. - С Вами хотел поговорить.

Даша оторопела. Её впервые в жизни кто-то назвал на “Вы”.

- С нами? - Она даже оглянулась. - Ну, ладно, говорите.

Незаметно для себя она тоже перестала “тыкать”.

Все свои интеллектуальные возможности Данила израсходовал на небольшую фразу, и теперь его голова была пуста, словно надутый воздушный шар.

- Говори! - Снова потребовала Даша. - Или ты чисто от дождя прячешься?

Если сначала Данька и пытался понять, о чём говорит девочка, у него это не получилось. Теперь он ощутил на месте головы большую металлическую бочку, в которую можно ударить - и останется только звон.

Ни одной, хоть сколь-нибудь дельной мысли, не осталось. Мальчик смотрел, как шевелятся Дашины губы и воспринимал её речь словно журчание лесного ручейка: он наслаждался самим звучанием, не расчленяя его на отдельные звуки.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, Даша озаботилась:

- Вижу, тебе совсем плохонько. Ты как - сама сбежала или тебя на часок за хорошее поведение отпустили?

- Откуда - отпустили? - Встрепенулся Данька.

- Пошто мне знать? Из психушки, наверное. Или из детского садика с уклоном. Дом-то у тебя есть?

- Я… это… ну-у… В каком смысле - дом?

- “Это, ну”…, - перекривляла его девочка. - Ты ешь на столе?

- На столе, - послушно согласился Данька.

- Спишь на кровати?

- На кровати.

- Телевизор, наверное, смотришь? - С нотками зависти спросила Даша.

- Иногда.

- И в туалет ходишь, прямо у себя дома, а не в придорожные кустики? - Обличила она.

- Ага, - сокрушённо молвил мальчик.

- Тогда что ты здесь делаешь?

- Я поговорить хотел, - как заведённый повторил Данька.

- Говори!

Снова наступила пауза.

- Давай ключи! - Вдруг потребовала Даша.

- К-какие ключи?

- От дома!

Данила даже не допускал мысли, что может спорить с рыжеволосой красавицей. Он вытащил из кармана требуемое и протянул Даше.

Та взвесила на руке связку из трёх ключей и припечатала:

- Так и есть. Ты - идиотка. В самом медицинском смысле этого слова. Хорошо, хоть не буйная - тут мне повезло.

- Нормальный я! - Возмутился Данила.

- Какие же у вас тогда ненормальные? - Задумчиво молвила девочка. - Ты просто так, первому попавшемуся человеку, подарила ключи от дома, причём с такой счастливой мордочкой, будто на твой дом вертолёт с сахаром упал - и после этого ты будешь называть себя нормальной?

Данька растерянно пожал плечами.

- Что и требовалось доказать. Или у вас тут все такие?

Мальчик, едва ли соображая, о чём идёт речь, замотал головой:

- Не, не все!

- И то ладно. И что же мне с тобой делать?

Даша впервые внимательно оглядела незнакомку. Та была довольно симпатичной: на вид - лет двенадцать, джинсы, простенькая белая футболка, аккуратная стрижка "под пажа", светлые, до плеч, волосы, широкое личико, тонкие черты лица, большие глаза - всё это производило положительное впечатление. И не скажешь, что психическая.

Даша задумалась. Как бы её теперь из машины пограмотнее попросить, чтобы она не побила тут ничего?

Данька встрепенулся. Он вдруг понял, что нужно делать, и очевидность этой мысли поразила его. Как он раньше этого не сообразил?!

Мальчик вытянул из кармана сложенный вчетверо лист, который недавно дала ему Алиса, осторожно, стараясь не порвать, развернул насквозь промокшую бумагу, и вгляделся в расплывающиеся фиолетовые строчки .

- Хэлло! - Дрожащим голосом начал он. - Ай волд рили лайк ту мит ю. (Здравствуйте! Я бы очень хотел с вами познакомиться. искаж.англ.)

Даша вытаращилась на собеседницу.

- Юр сач э бьютифал гёрл вич ай хэв невер ин май лайф син, - продолжал воодушевлённый Данька (Вы такая красивая, которых я никогда в жизни не видел. искаж. англ.)

Даша распахнула глаза совсем уже широко и на всякий случай ещё немного отодвинулась в сторону.

- Май нэйм ис даниэль энд айм твэлф ирс олд энд вот из зэ нэйм оф ю? (Меня зовут Данила и мне двенадцать лет. А как зовут вас? искаж. англ.)

Данила выжидающе воззрился на собеседницу, но, не получив ответа, продолжил с трудом разбирать расплывающиеся от влаги буквы.

Даша слушала с непроницаемым лицом и лишь по быстро пульсирующим зрачкам можно было понять, что она в панике.

В голове метались лихорадочные мысли:

"Выкинуть её из машины я не могу - дверь с той стороны закрыта. По голове чем-нибудь дать? А если она сразу не отрубится, ещё покусает - тоже заражусь. Самой из машины выскочить? Так до туристов бежать далеко, а она запрётся на все замки, и придётся нам её автогенами вырезать. Чего делать-то?!"

Данька добрался до конца текста, замолчал и снова уставился на Дашу.

- Чего тебе нужно, болезная? - Пролепетала та и опять отодвинулась, но теперь уже так, что всей спиной вжалась в дверцу машины.

В сознании Данилы вдруг наступило просветление.

- Так ты - русская? - Вырвалось у него.

- Немецкая! - Не смогла не съязвить Даша. - Я тебе хоть слово не по-нашему сказала?

Данька быстро заморгал.

- Но ведь ты же с ЭТИМИ приехала? - Он указал подбородком на переднее сиденье.

- А если бы я с зоопарком сюда прикатила, ты ты считал меня сусликом?

То, что рыжеволосая красавица - обычная русская девочка, оказалось настолько потрясающей новостью, что Данила снова потерял дар речи.

Сначала Даша разглядывала свои ногти, затем - пальцы, после этого перешла к линиям на ладони, наконец, когда разглядывать стало уже нечего, она хмуро поинтересовалась:

- И чего дальше?

Данила сам понимал, что нужно хоть что-то сказать, но не представлял, что именно. Темы для беседы как-то резко закончились.

И тут у него наступило очередное просветление. Он опустил глаза в свою шпаргалку и снова начал читать, но теперь уже второй столбец, там, где Алиса писала по-русски.

- Здравствуйте! Меня зовут Данила. Я - мальчик. Мне двенадцать лет. Вы произвели на меня сильное впечатление, и я хочу с вами познакомиться...

- Мальчик?! - Вскипела Даша. - Что ж ты мне голову морочила?!… морочил!

- Я и не говорил, что я девочка, - сказал Данька, почему-то чувствуя себя виноватым. - Лэт ми бай ю айс крим, - вдруг вспомнил он Алисину фразу. (Разрешите угостить вас мороженным. искаж. англ.)

- Чего-чего?

- Лэтс ми бай… в смысле, пойдём, мороженного поедим?

- Мороженного? - Помрачнела девочка. - Что-то ты больно борзый, как я погляжу. "Сильное впечатление… Познакомиться со мной…". Ты ко всем так подкатываешь?

Её лицо неуловимо изменилось. Только что, как казалось Даньке,, она была готова поболтать, теперь же дашин взгляд стал холодным и враждебным.

- "Подкатываю"? - Удивлённо переспросил Данила, у которого это слово не входило не только в активный, но и в пассивный лексический запас. - Как это?

- Ты со всеми так знакомишься? - Перевела Даша на литературный.

- Я ни с кем не знакомлюсь! - Запротестовал мальчик. - только сейчас вот. С Вами.

То, что незнакомый мальчишка снова назвал её на "вы", придало Даше смелости.

- Пошёл вон! - Тихо сказала она.

- Что?! - Не поверил Данила.

- Вон отсюда! И чтобы близко ко мне никогда больше не подходил - это ясно?!

Даша заговорила звонко и отчётливо, Данила слышал каждый звук, каждую интонацию, но смысл слов до него доходил медленно.

- "Вон отсюда" - это как? - Не мог понять он. - Ты хочешь, чтобы я ушёл?

- Ну!

- В смысле, мне уйти?

- Не просто уйти - свинтить отсюда в жутком ужасе!

- Но почему? - Данила затряс головой - он не мог поверить в услышанное.

- Хотя бы потому, что ты урод. Такой урод, что мне даже с тобой рядом находится противно. ЭТОГО тебе хватит?

- "Урод"? - Всё ещё не верил мальчик. - Как это - урод?

- Просто: если ты заявишься в какой-нибудь ночной клуб с грязной деревенской свиньёй подмышкой, фейс-контроль свинью пропустит, а тебя - нет. Так понятнее?

После появления на сцене какой-то "грязной деревенской свиньи" Данька окончательно перестал понимать, о чём идёт разговор.

- Не понимаю, - грустно сказал он.

- Сейчас я тебя сама отсюда выкину!

Даша сказала это тихо, без всякого выражения, но тон этого голоса был таким, что не оставалось сомнений: она не шутит.

Данила был настолько деморализован, что не нашёл ничего лучшего, чем тупо уточнить:

- Ты даже мороженого не хочешь?

"Сдалось мне это мороженое!" - С отчаянием подумал он, с удивлением услышав свой голос.

- Сейчас я тебе такого мороженого поем, что все три дня, что тебе осталось, ты будешь в тумбочке жить!

Данила наконец понял, что от него требуется. Не осознавая, что делает, он нащупал ручку замка, повернул рычажок и выбрался наружу. Двигался он медленно и тяжёло, словно старик, и по-прежнему не замечал дождя.

Даша смотрела ему в спину, пока Данила не скрылся за углом дома. Тогда она поплотнее захлопнула дверь, которую нежданный гость оставил открытым, привычно упёрлась ногами в потолок кабины и бессмысленным взглядом уставилась на пространство прямо перед собой.

Глава 18.

Глава 18.

Только выбежав из подъезда Алиса поняла, что забыла взять с собой зонт - струи воды, стекающие с козырька над крыльцом, напоминали водяную завесу, мир за которой размывался, будто за стеклом.

Алиса вдохнула полную грудь воздуха и бросилась вперёд, и ощущение у неё было такое, словно она нырнула в воду.

Впрочем, пока она бежала к машине, стало казаться, что дождь немного утихает.

Дверцу машины она распахнула, не задумываясь, что та могла оказаться закрытой, и с размаху плюхнулась на водительское сиденье.

Девчонка, сидящая, точнее - лежащая на заднем сиденье, уперев ноги в потолок, шустро вскочила, приняла сидячее положение и с испугом уставилась на неё.

Алиса сообразила, что это и есть Данькина возлюбленная, и попыталась быть максимально вежливой.

- Дождь идёт, - коротко пояснила она.

Та издала какой-то неопределённый звук, нечто среднее между "а" и "э".

Отдышавшись, Алиса с интересом уставилась на незнакомку. Ей было очень интересно, что за девочка могла настолько сильно зацепить Даньку, что тут всю ночь не спал. Чем больше она разглядывала свою визави, тем в большее замешательство приходила.

Маленькая американка была вынуждена себе в этом признаться, но ничего особенного в этой девчонке она не увидела: на вид - не больше одиннадцати, Худенькая, почти болезненно, глаза - отъявленной хулиганки, всё лицо - во множестве веснушек, две косички, выбивающиеся из под шапки, волосы же - такие рыжие, что кажутся почти оранжевыми.

И с чего это Данька на неё так запал?

- Привет! - Сказала Алиса, продолжая беззастенчиво пялиться на девочку.

Та в свою очередь во все глаза тоже продолжала глядеть на неё.

- Ты точно не понимаешь по-английски? - Уточнила Алиса.

Девочка надула губы, но потом всё-таки решила ответить.

- Сдаётся мне, что злобные учёные проводят в этом посёлке генетические эксперименты! - Пробурчала она. - Или здесь эпидемия бешенства. Никогда не видела столько идиотов в одном месте. С чего вы все берёте, что я не русская?!

- Понятно, - тихо сказала маленькая американка и замолчала, не находя, что ещё можно сказать. Если кто-то и мог решить, что это рыжая девчонка - из Англии, это мог быть только Данила. Остаётся только надеяться, что из-за этой глупой ошибки он не оказался в неловком положении.

- Как тебя зовут?

Девчонка нехорошо сощурилась:

- Зачем тебе это?

- Я с тобой познакомиться хочу.

- А я с тобой знакомиться не собираюсь! - Отрезала незнакомка.

- Меня зовут Алиса.

- А меня - нет!

- Ты ведёшь себя невежливо.

В ответ на этот кроткий упрёк девчонка фыркнула:

- Уж кто бы говорил! Ввалилась в чужую машину, даже ног не вытерла, и устроила допрос: как зовут, сколько лет, где живёшь, кто твои родители, почему без документов. А я тебя, между прочим, первый раз вижу, может ты маньячка какая малолетняя: воткнёшь мне гвоздь в глаз - и свинтишь отсюда, а мне потом нужно будет бегать плоскогубцы искать.

Алиса даже приоткрыла рот от изумления: такого поворота разговора она явно не ожидала.

- Я тебя ни о чём таком не спрашивала! - Запротестовала она и тут же сообразила, что ведёт себя неправильно. С чего это она вдруг принялась оправдываться, если ни в чём не виновата?

- Мне просто хотелось узнать твоё имя.

- Оно слишком известно, чтобы говорить его первому попавшемуся человеку!

Маленькая американка насупилась: незнакомая девочка ей явно и откровенно хамила, но что можно было сделать - этого Алиса даже не представляла.

- Между прочим, это и не твоя машина тоже!

Тут уже незнакомка промолчала - крыть ей было нечем.

Наступила пауза, в продолжении которой девочки исподтишка разглядывали друг друга.

Алиса поняла, что беседа у них явно не складывается, и решила зайти с другой стороны.

- Где он?

- Кто?

- Данила. Он пошёл к тебе.

- Его ещё и Данилой зовут! - Хихикнула незнакомка. - Нету его. Ускакал.

Алиса задумалась.

- Скачут ведь на лошади? - Осторожно уточнила она. - Откуда у него лошадь?

Рыжая девчонка заметно напряглась:

- Вы что, в соседних палатах лежите?

- How is that? Это как?

Девчонка вздохнула - видимо, решила, что связываться со всякими болящими - себе дороже.

- Нету его! - Повторила она. - Отдал мне ключи от квартиры, сказал, пользуйся, мол, на здоровье, ни в чём себе не отказывай, и ушёл.

- Просто - ушёл? - Не поверила маленькая американка. - Не может такого быть!

- С чего это вдруг - не может? Ключики - вот они, родименькие! - И она потрясла перед носом собеседницы связкой ключей.

Алиса даже приоткрыла рот от изумления: насколько бы Данила не был захвачен своим новым чувством, но такое его поведение не влезало в рамки здравого смысла.

Алиса задумалась, наконец до неё кое-что начало доходить. Она протянула руку и потребовала:

- Давай ключи!

- С чего это я тебе их буду давать? - Поразилась девчонка. - Он МНЕ их дал!

Алиса ничего не сказала и продолжала держать руку. Взгляд у неё был таким, что рыжая девчонка, смирившись, положила ключи в её ладонь.

- Не очень-то и хотелось! - Буркнула она. - Приходите, говорит, гости дорогие, кроватка, телевизор, холодильник - всё к вашим услугам… А адреса не дал! Что мне, с этими ключами по всему городу бегать, искать нужную дверь?

Получив требуемое, Алиса приоткрыла дверь.

- Я ещё буду иметь с тобой беседу! - С угрозой в голосе пообещала она и выбралась наружу.

Дождь уже почти прекратился, и через разрывы туч начало проглядывать солнце.

- "Буду иметь беседу"! - Недовольно повторила Даша, недовольно глядя ей вслед. - В здешней психушке точно день открытых дверей - зуб даю!

По тротуарам, шипя и пенясь, бежали целые потоки воды, но Алиса была уже такой мокрой, что не обращала на это ровно никакого внимания и топала прямо по лужам.

Она шла домой к Даниле - где тот ещё мог быть. Англичане, оставленные в библиотеке, оказались благополучно забыты - поговорить с приятелем ей казалось куда важнее.

Даньку Алиса нашла на лестничной клетке. Тот, обхватив руками колени, сидел на ступеньке между первым и вторым этажом. Он уставился в пол прямо перед собой и появление Алисы не заметил.

- Данила! - тихо позвала она, присаживаясь рядом.

Тот никак не отреагировал.

- Данила! - Повторила девочка.

Тот поднял голову. В его взгляде было столько тоски, что Алиса поёжилась.

- Я урод? - Спросил он.

Алиса покопалась в своём словарном запасе, вспоминая значение этого слова, потом искренне удивилась:

- С чего ты взял?

- Я урод! - Сказал Данька, теперь уже утвердительно. - Если я приду… в этот, как его… в клуб со свиньёй, то свинью пропустят, а меня - нет.

- Это она тебе сказала? - Догадалась маленькая американка. - Она тебя обманула! Ты очень красивый мальчик!

Она порозовела, сообразив, что именно ляпнула, но Данила этого неожиданного комплимента даже не заметил.

Алиса поспешно попыталась перевести разговор на другую тему.

- Почему ты не дома? - Она старалась говорить так, словно ничего особенного не произошло. - Где твои ключи?

- Ключи? - Данька хлопнул себя по карману джинсов и безучастно мотнул головой. - Не знаю, где они. Потерял, наверное.

- Держи! - Алиса протянула ему связку. - Зачем ты их отдал?

- Отдал? Кому?

Алиса вздохнула:

- После того, как ты встретил ту девочку, ты резко поглупел. И ключи от своей квартиры зачем-то ей отдал…

- Дались тебе эти ключи! - Вскипел Данила. - Не знаю я, где они! Потерял, наверное!

- Они у тебя! - Мягко напомнила Алиса.

Тот посмотрел в свою ладонь и с без всякого удивления обнаружил, что ключи, действительно, у него.

- Я полагаю, ты должен удалиться к себе домой, чтобы хоть немного войти в себя. - Тихо проговорила Алиса. - Пойдём, я тебя провожу. Мы попьём чая и просто поговорим. Ты мне расскажешь, что случилось, и мы вместе подумаем, что можно сделать. Договорились?

Её спокойный голос оказал необходимое действие: Данила поднялся и послушно последовал вслед за своей подругой.

Хозяйничать на чужой кухне оказалось не самой лучшей идеей. Сначала Алиса не смогла отыскать заварку, пришлось удовольствоваться чайными пакетиками, которые она, передёрнувшись от отвращения, опустила в стаканы с кипятком. Затем началась эпопея с поисками сахара. Данила безучастно следил, как она роется столах и кухонных шкафах, методично обыскивая ящики, полочки и прочие укромные уголки.

- Что ты ищешь? - Наконец не выдержал он.

- Finally! (Наконец-то!) - Обрадовалась маленькая американка. - Я думала, ты так и будешь сидеть в полном пространстве. Я пытаюсь отыскать сахар.

- У нас нет сахара, - грустно отозвался мальчик. - Я уже три дня забываю в магазин сходить. На окне банка с вареньем стоит.

Алиса с большим трудом сняла крышку и осторожно понюхала содержимое банки, потом всунула внутрь столовую ложку и попыталась зачерпнуть содержимое. Это у неё не получилось - ложка намертво увязла в густой субстанции.

- Всё у вас какое-то другое, - грустно подытожила она. - Это точно варенье?

Вздохнув, Данила поднялся со своего места, подошёл и заглянул в банку.

- Слегка переварено, а в остальном всё норм.

Он пришёл в себя настолько, что сам взял в свои руки кухонные обязанности. Через десять минут они сидели за столом, напротив друг друга, и пили чай, делая вид, что наслаждаются этим процессом.

- Итак, - тихо начала Алиса, решив, что сейчас самое время решить возникшие проблемы, - ты поговорил с этой девочкой?

- Поговорил, - буркнул Данила.

Алиса подождала, не скажет ли он чего-нибудь ещё, и продолжила:

- И к каким выводам ты пришёл?

- К таким, что я урод! - Отрезал мальчик и отвернулся - воспоминания о недавних событиях привели его не в лучшее расположение духа.

- Данька! - Через минуту тихо позвала Алиса. - Ты можешь надуваться на меня, на ту девочку, на своих родителей, на весь окружающий тебя мир, я даже могу уйти отсюда и оставить тебя наедине с твоими грустными мыслями, но ты должен понять, что, кроме меня, тебе больше не с кем поговорить, поэтому будет лучше, если ты мне проговоришься, тебе так будет психологически легче. Не получится ничего хорошего, если ты будешь один, как гроб в поле.

- Гроб в поле?! - Вздрогнул Данила, имеющий живое воображение. - Как это?!

- У вас есть такая поговорка, - напомнила ему Алиса, - про гроб в поле

- Разве?! - Данила так удивился, что забыл все все свои переживания.

- Или то не гроб в поле стоял? - Задумалась вслух девочка. - Помню, что-то такое в поле не должно стоять в одиночестве. Может быть гриб? Гриб, гроб, дерево…, - принялась перечислять она, сосредоточенно хмуря брови, наконец лицо её озарилось. - Вспомнила! Воин! В поле ВОИН должен стоять, точнее - не должен. Ты не должен стоять, как один воин в поле. Теперь проговорила правильно?

- Правильно.

Они снова замолчали.

Алиса, поколебавшись, тронула приятеля за руку.

- Проговорись! - Мягко сказала она. - Тебе так станет легче. - Я понимаю твоё состояние. Ты отчаянно разгневан и испытываешь потребность в дружеской поддержке. Я готова тебе её оказать.

- Не надо мне никакой поддержки!

- Проговорились! - Повторила девочка.

- “Выговорись”, а не “проговорись”! - Хмуро поправил её Данила. - Я тебе уже всё сказал. Что ещё ты хочешь услышать?

- Okey! - Вскипела Алиса неожиданно для себя. - Не хочешь мне ничего рассказывать - изволь, я уйду! Сиди и переживайся тут в глубоком одиночестве! А когда в тебе настанется желание поговорить, я тогда, maybe, уже сама не буду пребывать в нужном настроении!

- Она, оказывается, русская, - тихо начал Данила.

Девочка так же быстро успокоилась.

- Я это уже знаю, - Осторожно заметила она.

- А я пытался с ней на английском говорить.

- И что?

- Она сказала, что я дурак.

- Ничего страшного не произошло, это самая обычная ошибка. Ошибиться подобным образом мог бы каждый.

- Но ошибся именно я.

Данила надолго замолчал.

- Как она вообще с ними оказалась? - Встрепенулся он, сообразив, что так и не узнал самого главного. - Ты ведь сказала, что те двое - из Англии?

- Из Англии, - подтвердила Алиса. - Но они даже не представляют, кто такая эта девочка.

- Как такое может быть?

- Когда они ехали по дороге около Санкт-Петербурга, то эта девочка проголосовала за то, чтобы они её взяли к себе в машину.

Данька думал довольно долго, прежде чем до него дошло:

- Она голосовала на дороге?! Около Питера?!

Алиса виновато кивнула, хотя за что именно она ощущала свою вину - этого она сама не могла понять.

- О, боже..., - мальчик потрогал ладонью свой лоб, словно у него внезапно поднялась температура. - Она ведь… - он не договорил.

- …устраивать побег из дома, - докончила за него Алиса. - Тебе она, конечно, этого не сказала?

- Она мне вообще ничего не сказала! - С горечью ответил Данила. - Мы с ней разговаривали. Всё было нормально. А потом она вдруг сказала, что я урод. И выгнала меня из машины.

- Что же ты такого ей сказал?

- У меня в голове ничего не было - я даже не представлял, что можно сказать.

- Ты просто молчал? - Уточнила Алиса.

- Да нет. Я бумажку читал. Которую ты мне дала, - принялся вспоминать мальчик, - только не по-английски, а по-русски.

Девочка нахмурилась, вспоминая текст.

- Странно, - задумчиво промолвила она, - я там вроде ничего такого не писала, из-за чего можно было бы в такой большой степени разозлиться.

- Я тоже так думаю, - уныло отозвался Данька.

Они замолчали.

- Интересно, - наконец спросила Алиса, - о чём же вы таком говорили, что ты до сих пор даже не узнал, как её зовут?

- Откуда ты знаешь, что не узнал?! - Вскинулся Данила. - Ты нас слышала?!

- Ничего я не слышала. Просто догадалась.

- Как?!

- Ты ни разу не назвал её по имени.

- Ну-у... да, - признался Данила. - Я в самом деле даже не знаю, как её зовут... Вот теперь докажи, что я не дурак!

Алиса благоразумно промолчала.

- Мне почему-то кажется, её зовут Катей, - вдруг сказал Данила.

- С чего ты взял?! - Изумилась Алиса.

- Ну, не знаю, - смутился Данька, - имя красивое. Оно мне всегда нравилось. Да её просто по-другому и звать не могут. Видела, какие у неё волосы?

- При чём тут волосы и имя?

Данила пожал плечами и уставился куда-то в пространство, выражение лица у него становилось на редкость мечтательное.

- Данька! - Тихо позвала Алиса, пытаясь вернуть приятеля к реальности. - О чём вы всё-таки разговаривали?

Мальчик мотнул головой:

- Не помню.

- Как это?

- Просто - не помню, и всё… То, что мы говорили - это помню, а о чём - вспомнить не могу, хоть убей.

Алиса вгляделась в глаза своего собеседника и поняла, что тот нисколько не шутит и, пожалуй, сам угнетён выкрутасами своей памяти.

- Я тоже пыталась с ней поговорить, - призналась она.

- И что?!

Девочка пожала плечами:

- Ничего. Совсем - ничего. Даже мне не удалось с ней познакомиться. Она не хочет идти… э-э-э… - замычала Алиса, забыв нужное слово. - …на этот, как его…

Данька, которому в голову полезли какие-то пошлости, подозрительно осведомился:

- Куда это она не хочет идти?

- На контакт! - Вспомнила девочка нужное слово. - У вас есть такое устойчивое выражение: "колючий, словно ёжик". Вот это как раз про неё. С какой стороны к ней не подойдёшь - всюду иголки торчат. Я пыталась использовать разные стороны психологического подхода… - Она замолчала, не в силах сформулировать до конца мысль.

- Не вышло? - Помог ей Данька.

Он взял стакан с чаем, чтобы сделать очередной глоток, и стало видно, что его руки ощутимо подрагивают.

Алиса молча кивнула.

- Правда, она красивая?

Алиса снова промолчала, только неопределённо повела плечами. Обманывать она не любила, а говорить Даниле, что его возлюбленная - обычная, на её взгляд, девчонка, разве что милая, но не больше - это было чревато: Данила был на таком взводе, что за такую честность, пожалуй, мог бы и в нос дать.

- Скажи, Данька, - вдруг спросила она, - только быстро, без всяких раздумываний: если бы та девочка почистила зубы, а потом дала свою зубную щётку тебе, ты мог бы воспользоваться её зубной щёткой?

- Да! - Тут же ответил мальчик. - Чего тут такого? А зачем ты спрашиваешь?

- Хочу кое-что проверить. У меня к тебе ещё один вопрос. Постарайся ответить так же быстро. А мог бы ты воспользоваться МОЕЙ зубной щёткой?

- Твоей? - Повторил Данила и засомневался. - Мог бы… наверное… или нет… это как-то антигигиенично, что ли…

- Понятно, - кивнула Алиса. - Ты её в самом деле любишь, теперь в этом нет сомнений.

Мальчик изумился:

- Как ты это поняла? И при чём тут зубная щётка?

- Всё очень просто. Я читала в каком-то журнале, что самый верный способ проверить, любишь ты человека или нет - представить, что ты пользуешься его зубной щёткой. Если эта мысль не вызывает психологического отторжения, значит чувства в самом деле истинны. Если же ты начинаешь сомневаться: то ли да, то ли нет, и как-то это негигиенично - о какой тогда любви может идти речь?

Данька засмущался:

- Алис, ты… это… извини…

- За что? - Оторопела та.

Мальчик смутился ещё больше:

- Ну… это… что я не в тебя влюбился… Так вышло…

Маленькая американка расхохоталась (как показалось Даниле, несколько наигранно):

- Да ладно тебе! Я понимаю, что есть такие вещи, которые не зависят от человека. Ты ведь не выбирал, в кого влюбляться, правильно? - Она посерьёзнела. - Я тоже когда-нибудь могу влюбиться в такого урода, что меня будет тошнить от него, а поделать я ничего не смогу. Любовь - она такая…

- Ты имеешь в виду, что я влюбился неудачно? - Нахмурился Данила.

- Я имею в виду. что дружба может гораздо больше сказать об отношениях двух людей, чем любовь, потому что мы не может выбирать, в кого влюбиться, а с кем подружиться - это мы всегда выбираем. Вот мы с тобой, например, дружим, потому что выбрали друг друга, и нам обоим хорошо. Я права?

Данила, невольно улыбнувшись, кивнул.

- Я рада, что ты это понимаешь. Очень надеюсь, что ты быстро поймёшь и то, что эта девочка…, - Алиса набрала полную грудь воздуха, решаясь, наконец выпалила, - эта девочка сбежала из своего дома и нам необходимо вернуть её обратно.

- В смысле: как это - обратно?! - Оторопел мальчик.

- Обратно домой, - терпеливо пояснила маленькая американка. - Она не может находиться здесь, это противозаконно. Нельзя себя так водить.

- Противозаконно? - Изумился Данила. - Но ведь… как так-то?! - Последние слова он выкрикнул.

Это было так неожиданно, что Алиса отшатнулась, потом с сожалением взглянула на своего собеседника.

- Я понимаю, что тебе хочется подольше побыть с ней, чтобы пообщаться, но обстоятельства складываются так, что мы вынуждены связаться с властями.

- Ты хочешь просто настучать, что она здесь?!

- Что значит: настучать?

Лицо Данилы пошло пятнами.

- Я-то думал, что мы с тобой друзья, - зло заговорил он, резко отодвигая в сторону стакан - а ты просто так хочешь сдать её в милицию?!

- Мы обязаны это сделать…

- Никому мы ничего не обязаны! Если она в самом деле сбежала из дома, значит ей дома было плохо - ты об этом подумала?! Значит здесь ей по-любому лучше, чем у себя!!

- Не нужно так кричать, - тихо попросила Алиса. - Я говорю совершенно очевидные вещи. Она сбежала из дома, и обязанность любого человека сообщить в полицию про этот побег. Иначе это может расцениваться как укрывательство или даже соучастие.

Последний аргумент, как полагала Алиса, был железобетонным, но Данила, как оказалось, находился в таком состоянии, что был неспособен воспринимать доводы рассудка.

- И что с того? Нас посадят? Оштрафуют? Расстреляют? Чего ты боишься?!

- Войди в себя! - Теперь уже Алиса начинала сердиться. - Это есть наша гражданственная обязанность!

- Не знаю, кому ты там у себя в Америке чем обязана, а здесь ты никому ничего не должна!

- This is bullshit! (Это ерунда!) - Взвилась Алиса. - Наши законы не дурацкие! Это ты не понимаешь, что нужно делать обычному законопослушательному человеку!

- Ты сначала по-русски научись правильно говорить, а потом объясняй, кому, что и как делать!

Маленькая американка побагровела. Она не переносила, когда кто-нибудь подвергал сомнению её знание русского языка.

- Я иду в полицию! - Заявила она, вскакивая. - Когда-нибудь ты поймёшь, что я поступовываю правильно!

- Ну и иди! - Тоже вскочил Данила. - И обратно не возвращайся! Ноги твоей чтобы больше тут не было! Знать тебя больше не желаю! Чтобы даже близко ко мне не подходила!!

Алиса оторопела. Такого она явно не ожидала.

- Данька! - Дрожащим голосом позвала она. - Я ведь просто…

- И хватит меня так звать! - Отрезал мальчик. - Никакой я тебе не Данька, а Данила Денисович, если уж на то пошло!

Первым желанием Алисы было уйти, убежать отсюда, и из этой дурацкой квартиры, и из этого города… да и чего там мелочиться - вообще уехать из страны и забыть это короткое пребывание в России как страшный сон.

Всем корпусом, словно робот, Алиса повернулась к двери, на негнущихся ногах сделала несколько шагов, но вдруг ноги отказались ей повиноваться. Прошло ещё несколько секунд - и она уже сидела на корточках и, обхватив руками колени, рыдала, взахлёб, самозабвенно, словно в далёком-далёком детстве, и не могла остановиться.

Данила, как любой мужчина при виде женских слёз, откровенно запаниковал. Он подбежал к Алисе, присел рядом с ней, неловко погладил сотрясающиеся от рыданий плечи, но так и не нашёлся, что можно сказать.

Он чувствовал себя со всех сторон виноватым… хотя с чего это вдруг? Она ведь собралась сообщить о той девочке в милицию - разве это правильно? Почему ему приходится выбирать между дружбой с Алисой и своей любовью?

Почему в этом мире всё так сложно?!

Алиса сама разрешила ситуацию. Она подняла мокрое от слёз лицо.

- Данила Денисович, я так не хотела… Honestly! (Честное слово!) Не надо так со мной поступовывать! Я не хочу с тобой раздруживаться!

Когда Алиса волновалась, она начинала путать два языка, да и её русский при этом оставлял желать лучшего.

Вот это "Данила Денисович" и решило дело.

- Всё в порядке, - пробормотал Данила. - Только… это… не нужно ничего сообщать в милицию.

- Я не буду! - Пообещала Алиса. - Никому ничего не скажу. Promise! (Обещаю!) Только я хочу с тобой дружить. Как и раньше. Okay?

- О кей! - Улыбнулся Данила.

- И называть я тебя буду как раньше. Можно так?

Данька кивнул.

Вскоре, как и несколько минут назад, они сидели за столом и пили уже остывший чай. Алиса всё ещё продолжала всхлипывать. Через минуту она убежала в ванную, чтобы, как она выразилась, привести себя в порядок.

Когда она вернулась, о недавней ссоре ничего не напоминало, разве что Данила стал смотреть на не как-то иначе, как он раньше никогда этого не делал.

Он думал, насколько же эта американская девочка дорожит их дружбой, если ради неё она поступилась своими принципами.

Алиса тоже попыталась анализировать свои чувства. Она вдруг поняла, что её девичья гордость оказалась задета. Действительно, в чём эта нелепое рыжее создание лучше её?

- Я им помогу! - Вдруг сказала Алиса.

- Кому?

- Мистеру Брайтону и мистеру Файшеру.

Данила захлопал глазами:

- Зачем? Ты ведь сказала, что они тебя обманывают и на самом деле они ищут не могилу, а что-то другое.

- Мне их жалко, - призналась маленькая американка. - Какие-то они… не знаю, как это сказать по-русски… нелепые и беспомощные, что ли. Из-за лингвистической преграды вряд ли они что-то смогут сделать без моей помощи.

- Языкового барьера! - Поправил мальчик.

- …да - «барьера». Что им ещё оставаться поделывать без меня? Тем больше, если я им не помогу, они могут уехать восвояси, а тебе этого, как я соображаюсь, не очень хочется.

- Не очень, - подтвердил Данила. - Тогда она уедет обратно в Питер. А это очень далеко. Я там даже ни разу не был.

- Я много читала про Ленинград, если ты имеешь в виду именно его. Говорят, что это очень красивый город.

- Ленинград переименовали ещё четыре года назад. Я уже сам начинаю привыкать называть его Питером.

- А мне название Ленинград больше нравится. В имени Санкт-Петербург есть что-то средневековое, а сейчас всё-таки двадцатый век. Да и во всех книгах о Советском Союзе, которые я читала в библиотеке, Ленинград назывался Ленинградом, мне такое название как-то привычнее.

Беседа вроде бы шла своим чередом, но ребята перекидывались фразами как-то принуждённо и при этом старались не смотреть друг на друга. Было видно, что им обоим неловко из-за недавней размолвки.

Первым не выдержал Данька. Он хлопнул ладонью по столу:

- Всё, я так больше не могу! Алис, прости меня, а? Я тебе столько всего понаговорил!

- Я тоже вела себя не самым лучшим образом.

- Давай с тобой никогда не ссориться, а? Вообще -никогда, что бы ни случилось. Мне реально очень мерзко было тебе всё это говорить.

- Забудь, - слабо улыбнулась девочка. Ты был... disconcerted… (растерянный) как это сказать по-русски… в очень расстроенном состоянии.

- Значит, договорились?

Данила протянул руку, и Алиса пожала её. Теперь они уже смотрели друг другу в глаза без всякого смущения.

- Very good! (Очень хорошо!) - Вскочила с места Алиса. - Теперь я пойду в библиотеку и сообщу мистеру Брайтону и мистеру Файшеру о моих дальнейших намерениях, а ты попробуй наложить контакт с этой девочкой. Надеюсь, что вы всё-таки найдёте общий язык.

- Наложить контакт? - Вслух задумался Данила. - Как-то ты не так сказала.

- Накласть! - Тут же поправилась маленькая американка. - У вас ведь есть такое выражение?

- Есть… К чертям! - Махнул он рукой. Лингвистические проблемы интересовали его сейчас меньше всего.

Уже в дверях кухни Алиса, задержавшись на секунду, обернулась

- Всё будет в порядке! - Ободрила она приятеля. - Как у вас говорят, ты ещё спляшешь на её могиле!

Она убежала, а оторопевший мальчик уставился ей вслед.

- Говорят-то говорят, - слабым голосом подтвердил он. - Только немножко по другому поводу.

Глава 19

Глава 19.

Когда Алиса появилась в библиотеке, женщина за стойкой подозрительно уставилась на неё. Похоже, она помнила, с какой скорость девочка недавно выскочила из библиотеки и теперь не исключала её дальнейшего не вполне адекватного поведения.

- Всё в порядке? - Спросила Алиса.

Библиотекарь поколебалась.

- Вообще-то, да, - наконец ответила она. - Правда, твои знакомые, - она покосилась на дверь читального зала, - мне кажется, они поругались.

- Сильно? - Деловито осведомилась маленькая американка.

- Они кричали друг на друга, даже, как мне показалось, были готовы подраться…

- Однако сейчас всё в порядке?

- Сейчас? - Женщина снова покосилась на полупрозрачную дверь. - Вроде, да.

- Тогда all right (всё в порядке). Простите, пожалуйста.

- Не стоит извиняться за поведение своих соотечественников, уж ты-то здесь уже точно не при чём.

- Вы не совсем правы. Я - из Америки, а эти господа - из Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

На всякий случай Алиса употребила официальное название страны, которое звучало не в пример солиднее и презентабельнее коротенького названия "Англия".

- Из Англии, что ли? - Уточнила библиотекарь.

Алиса кивнула и заторопилась в читальный зал.

Там царило уныние. Брайтон и Файшер сидели за одним столом, но максимально дистанцировались друг от друга и угрюмо смотрели в разные стороны.

При появлении девочки они встрепенулись и с испугом воззрились на неё.

Алиса чувствовала себя хозяйкой положения. Она аккуратно уселась напротив и тоже уставилась на своих визави.

Некоторое время они молчали.

- Как это понимать? - Холодно осведомилась она. - Вы сами соображаете, что вы наделали? Ваша девочка сбежала из дома, вы привезли её на другой конец страны. Теперь её ищут родители, полиция и не знаю, кто тут ещё занимается розыском пропавших детей. А вы сидите тут и делаете вид, что ничего не происходит.

Компаньоны переглянулись и одновременно вздохнули.

- Если родители её отыщут, вам могут грозить крупные неприятности! Вам что, так хочется провести несколько лет в русской тюрьме?

Брайтон покаянно потупился и промолчал.

- Вы же взрослые люди, сами должны всё прекрасно понимать. Странно, что я - ребёнок - всё это вам объясняю.

Компаньоны снова вздохнули.

- Расскажите мне с самого начала, как всё произошло, во всех подробностях, и мы подумаем, что можно сделать.

Брайтон потупился. Он ощутил себя грешником, который стоит на коленях перед Папой Римским и ему нужно покаяться во всех грехах. С другой стороны, именно от этой девочки сейчас зависит успех или неуспех их предприятия. Стоит только ей обратиться к первому встретившемуся шерифу (или как здесь называются блюстители закона?), и все оставшиеся три месяца, на которые взята их виза, они потратят на общение с полицией, и не суть, что их после этого не депортируют.

Брайтон начал рассказывать. Сначала он пытался говорить коротко и без излишних подробностей, но постепенно увлёкся и выложил всё, что только можно было рассказать, включая собственные комментарии, догадки и рассуждения по поводу того, насколько в этой стране всё не такое, как это должно было бы, по его мнению, быть.

- Не такое, - согласилась Алиса, когда наступила пауза и стало ясно, что повествование подошло к концу. - Но в какой бы стране не происходило дело, вы должны были понять, что маленькие девочки не могут путешествовать автостопом. Сколько ей? Десять? Одиннадцать?

- Мы-то откуда знаем! - С горечью произнёс антиквар. - Нам она сказала, что одиннадцать, но, может быть, и нет. Сама видишь, наладить контакт у нас не очень получилось.

- Ты ведь не будешь сообщать об этом в полицию? - Подал голос Брайтон. - Алиса, девочка моя, ты ведь понимаешь, что в этом случае у нас появятся серьёзные проблемы?

Файшер быстро закивал, и оба жалобно воззрились на маленькую американку.

Та испытала стойкое чувство дежавю: вчера они смотрели на неё точно такими же глазами, и она тут же согласилась им помочь. Да и сейчас она готова поступиться своими принципами, только вот совсем по другой причине.

Алиса поставила локти на стол, а подбородок устроила на сплетённых пальцах рук, и надолго замолчала.

Компаньоны с беспокойством следили за ней. Наконец девочка с шумом выдохнула, словно поставила точку в своих размышлениях.

- Вот что, господа, - объявила она, - я сама осознаю, что поступаю неправильно, но тем не менее вынуждена вам пообещать, что про вашу пассажирку ни в полицию, ни в другие органы правопорядка я сообщать не буду.

Две пары изумлённых глаз уставились на неё. Все явно ожидали, что упрямую и до невозможности законопослушную американскую девчонку придётся долго уговаривать.

- У меня есть на то свои причины, - ответила она на незаданный вопрос.

- Какие? - Тут же осведомился Файшер.

Алиса заколебалась, но потом решила, что не будет ничего страшного, если она скажет правду.

- Есть один человек, - осторожно начала она, - которому я пообещала этого не делать.

Теперь уже Брайтон не сдержался:

- Что за человек?

- Его зовут Данила. Я вчера с ним пришла в библиотеку.

- Очень милая девочка! - Воодушевился профессор. - Она мне сразу понравилась! Я сразу понял, насколько это воспитанный и умный ребёнок!

- Вообще-то это мальчик…

- Неважно! - Отмахнулся археолог. - Мальчик, девочка - какая разница! Главное, что она поняла, какие у нас могут возникнуть проблемы и вошла в наше положение.

- Могу даже сказать больше, - продолжила маленькая американка. - Я готова вам помочь в ваших изысканиях.

Она в очередной раз изумила компаньонов: те вытаращенными глазами уставились на неё.

- Но… почему? - Запнувшись, спросил профессор.

- Это целиком и полностью моя инициатива, - призналась Алиса. - Во-первых, вам никто, кроме меня, не поможет, во-вторых, мне и самой будет полезным попрактиковаться в русском языке - ведь, как я понимаю, переводом ваших разговоров с библиотечным работником дело не ограничится? - Она окинула взглядом лежащие на столе книги. - В-третьих, для ребёнка моего возраста в этом посёлке очень мало развлечений, и мне всё равно делать особенно нечего.

- Мы заплатим! - Сказал Брайтон и охнул, судя по всему компаньон дотянулся до него с другой стороны стола и пнул его.

- Так и быть, мы не будем брать с тебя плату, - в свою очередь обрадовал собеседницу антиквар.

- Плату?! - Теперь уже удивилась Алиса. - За что?!

- Ну как же? - Деланно удивился Файшер. - Мы даём тебе возможность с пользой провести время, предоставляем тебе, можно сказать, развлечения. К тому же, знаешь ли, практические занятия с носителями языка в обычных условиях - довольно дорогая услуга, а мы готовы предоставить её тебе абсолютно бесплатно.

- Ну знаете ли! - Вскочила Алиса. - Да я…!

- Помолчи!! - Взревел Брайтон, в свою очередь вскакивая с места. Не заметив, он задел стул, и последний опрокинулся на пол. - Ещё хоть одно слово - я тебя выкину отсюда!! - Он повернулся к Алисе и уже обычным голосом с извиняющейся улыбкой заметил. - Это я не тебе.

- Я это уже поняла, - пролепетала испуганная девочка. - Только не нужно так сильно кричать, иначе отсюда выгонят уже всех нас.

Дверь читального зала приоткрылась и в образовавшемся проёме показалось лицо библиотекаря:

- У вас всё в порядке?

- Простите, мэм, - потупилась Алиса, которой было очень неловко. - Мы больше так не будем поступать. Теперь мы будем вести себя как мыши с вениками.

Женщина хмыкнула и исчезла.

- Значит, деньги вы с меня брать не будете? - Подытожила девочка.

- Альберто! - Проникновенно начал профессор, стеклянными глазами глядя куда-то поверх головы своего собеседника. - Если ты скажешь ещё хоть одно слово, я… я не знаю, что я с тобой сделаю! Почему из-за тебя у нас постоянно возникают проблемы?

- Какие ещё проблемы? - Взвился антиквар. - Не было у нас никаких проблем!

- Я на таможне? - Сухо осведомился Брайтон. - Я заплатил пятьсот долларов и сам не понял, за что: то ли это была взятка, то ли штраф!

- А что было на таможне? - Заинтересовалась Алиса.

- Этот олух, - сообщил Брайтон, - засунул в свой рюкзак какой-то допотопный пистолет, чуть ли не кремниевый, и на полном серьёзе собрался провезти его через границу!

- А я знал, что они полезут в рюкзак? - Заволновался антиквар. - Я ведь его в тряпочку завернул! Сами понимаете, какая сейчас ситуация в этой стране, криминальные элементы на каждом шагу - вы что, газет не читаете…?

- Замолкни! - Рявкнул профессор. - Мало того, что мы потратили полтысячи долларов непонятно на что, так теперь ты вступаешь в конфликт с единственным человеком, который готов нам помогать!

- Я просто пытаюсь сохранить наши деньги! Мы и так уже потратились достаточно!

- Замолчи! - Снова рявкнул профессор. - Ни слова больше!

- Господа, я вам не мешаю? - С милой улыбкой вмешалась Алиса. - Я могу придти сюда позже, когда вы выясните между собой ваши отношения.

- Не стоит, мы уже закончили, - так же улыбаясь сказал Брайтон, но его улыбка выглядела очень неестественно.

- В таком случае, давайте уточним, в чём будет заключаться моя работа.

Компаньоны переглянулись. Файшер хотел что-то сказать, но благоразумно сдержался.

- Итак, - воодушевился Брайтон, широким жестом обводя стол, - задача у тебя будет не такая-то уж и сложная. Тебе нужно будет перевести эти книги.

- Перевести? - Алиса обвела глазами стопки книг. - Думаю, я смогу этим заняться. Вас интересует аннотация и оглавление?

- Начать можно с этого. Но вообще-то меня интересует весь текст каждой книги, до самой последней буковки, включая сноски и примечания.

- Сноски и примечания? - Слабым голосом переспросила Алиса, не в силах поверить в услышанное.

- Вот именно. В подобных дополнительных материалах может содержаться интересующая нас информация, - назидательно сообщил археолог. - А переводить нужно будет вслух. Надеюсь, если ты в самом деле хорошо знаешь русский язык, для тебя это особенного труда не составит.

- Вслух?! - Ужаснулась девочка. - Все эти книги?! Каждую из них?!

- Ну, да, - застенчиво подтвердил профессор. - А что тут такого?

Алиса вгляделась в его глаза и поняла, что он нисколько не шутит.

"О боже! - Мелькнула в голове паническая мысль! - Зачем я только согласилась им помогать! Ещё не поздно отказаться!"

- Ну-у, - без всякого воодушевления протянула она, и зачем-то посмотрела на портрет классика русской литературы, висящий на стене. Классик был похож на Карла Маркса и имел абсолютно непроизносимую для любого англоязычного человека фамилию.

- Если вам так угодно…, - начала Алиса и снова замолчала. Вряд ли чтение русских книг по географии, подумала она, такое уж весёлое занятие, особенно для летних каникул.

Классик смотрел на неё неодобрительно.

- Ладно! - Решилась девочка. - Так и быть: я попробую начать перевод. Не знаю, насколько хорошо у меня это получится…

Салтыков-Щедрин на портрете, как ей вдруг показалось, улыбнулся в бороду.

Алиса с комфортом, насколько это можно было сделать на неудобном деревянном стуле, устроилась на рабочем месте и начала готовиться к работе.

Для начала книги пришлось разложить по темам. Те, в которых рассказывалось про совсем уже древние времена, девочка сразу же отложила в сторону. Во второй стопке оказались книги по истории, в третьей - по географии, в последней - общеобзорные. Из последних Алиса выбрала две самых тоненьких брошюрки, открыла одну из них и вопросительно воззрилась на англичан.

- Да-да, девочка моя, я слушаю! - Ободрил её Брайтон.

Алиса вздохнула и начала:

- Брянская область расположена в западной части Восточно-Европейской равнины, занимая среднюю часть бассейна Десны и лесистый водораздел между…

Профессор одобрительно кивал, сначала - после каждого слова, затем - после каждого знака препинания, наконец дёргать головой ему надоело, и он стал время от времени лишь поощряюще хмыкать. Файшер же, в отличие от своего компаньона, даже, кажется, не особенно прислушивался: он уставился в стену прямо перед собой и замер с гримасой непреодолимой скуки на лице.

Маленькая американка впервые занималась тем, что с некоторой натяжкой можно назвать синхронным переводом, и сначала вообще не была уверена, что без словаря сможет справиться с поставленной задачей. Именно поэтому чувствовала она себя словно на экзамене: на стуле сидела с неестественно прямой спиной, слова произносила чётко, звонким от напряжения голосом, а пальцы, держащие брошюру, чуть заметно подрагивали.

Впрочем, прошло несколько минут, и девочка заметно расслабилась, сама себе удивляясь, что её словарного запаса вполне хватает, чтобы читать русскую книгу, про себя переводить текст и тут же без запинки выдавать результат на родном языке.

- Область граничит на севере со Смоленской областью, на западе - с Гомельской и Могилёвской областями Белоруссией, на востоке - с Калужской и Орловской областями…, - Алиса запнулась.

- Что случилось? - Тут же заинтересовался Брайтон.

- Я не совсем уверена…, - пробормотала девочка, ещё раз пробегая глазами заинтересовавшие её строчки. - Точнее, совсем не уверена... Вам ведь нужно любое упоминание про орла?

- Всё верно! Ещё как нужно! - В унисон воскликнули кладоискатели.

- Здесь написано, - медленно заговорила Алиса, - что Брянская область на востоке граничит с Орловской областью. Орловская область на русском языке созвучна со словом орёл.

- Что значит «область»? - Заинтересовался антиквар.

Пока Брайтон, уставясь в пространство прямо перед собой, беззвучно шевелил губами, девочка привела коротенькую справку о политико-административном делении России.

- Алисонька, - перебил её Брайтон, - дитя моё, повтори, будь добра, как звучат эти слова по-русски и прочти то же самое в тексте.

Алиса исполнила требуемое.

Археолог взъерошил волосы - ему так лучше думалось.

- Области - это ведь довольно далеко друг от друга? - Уточнил он.

- В моей стране территория делится на штаты, а штаты - на округа. В вашей стране, мистер Брайтон, если я не ошибаюсь, вся территория делится на округа, а округа - на графства. Плюс Ирландия, само собой. Здесь же страна разделена на области, а области - на районы.

- А столицей Орловской области…, - вслух принялся раздумывать Брайтон.

- …является город Орёл! - Закончила за него Алиса.

- Странно, - пробормотал археолог, - я был уверен, что нужное нам место находится именно в этом месте, по крайней мере, всё указывает именно на это. Если принять во внимание всё вышесказанное, можно, вне всяких сомнений, предположить, что это может являться самым обычным совпадением, ибо…

- Простите, - вежливо перебила его Алиса, которая с нескрываемым любопытством следила за переплетениями слов своего собеседника. - Вы противоречите сами себе. "Вне всяких сомнений" и "предположить" с точки зрения семантики имеют противоположные лексические значения. Или вы "предполагаете", или "полагаете вне всяких сомнений", но не всё вместе… Простите! - Ещё раз извинилась она.

- Орёл!! - Вдруг вскричал Файшер, до которого всё доходило с некоторым замедлением. - Это тот самый орёл, которого мы ищем! Вы только вслушайтесь: город "о-рь-ёл" и знак "о-рь-ёл"! Это не может быть простым совпадением!

Маленькая американка поморщилась: название города и название знака антиквар попытался произнести по-русски, но это получилось с жутким акцентом.

И тут Алиса поняла, что значит выражение “взрыв эмоций”, ибо то, что последовало за этими словами как-то по-другому было назвать трудно: заговорили все одновременно и очень громко. Брайтон и Файшер на повышенных тонах старались доказать друг другу свою точку зрения, но при этом никто не слушал оппонента.

- Я на секундочку! - Сказала Алиса и выскользнула за дверь, в главный зал библиотеки.

Её ухода никто не заметил.

Библиотекарь встретила Алису укоризненным взглядом. Наверное, она помнила обещание девочки, что её друзья будут вести себя тихо. Та извиняющейся пожала плечами: такие уж они люди, что она может с ними сделать. Будь ей лет, хотя бы, на пять побольше, она ещё могла бы попробовать ими покомандовать - а как маленькая тринадцатилетняя девочка может призвать к соблюдению порядка двух взрослых мужчин?

Всё это Алиса постаралась выразить одним взглядом. У неё это, наверное, получилось - женщина едва заметно улыбнулась.

- Я хотела у вас уточнить, - осмелела девочка. - Орёл - это и название города в том числе?

- В том числе, - кивнула библиотекарь. - Это областной центр соседней области.

- И далеко он отсюда?

- Не знаю, никогда этим не интересовалась. Думаю, километров двести.

- Многовато, - вздохнула Алиса и покосилась на дверь, из-за которой доносились громкие голоса. - Они сейчас как раз спорят, имеет ли отношение их знак орла к этому городу. Я сама размыслила об этом факте и, казываться, мистер Брайтон прав.

- Нужно говорить "кажется", - с улыбкой поправила её библиотекарь.

- Спасибо. Now then (Так вот): кажется, мистер Брайтон прав. Он утверждает, что город орёл не имеет никакого отношения к тому знаку, что они ищут.

- Вчера я не совсем поняла, что за орёл имеется в виду, - сказала женщина.

- Я тоже, - призналась Алиса. - И до сих пор не понимаю. Но, надеюсь, через пару дней я сумею в этом разбировываться.

- “Разобраться”, - поправила библиотекарь.

Девочка порозовела:

- Да, именно - разобраться.

- Зачем они вообще ищут этот знак? - Осторожно поинтересовалась библиотекарь.

Девочка коротко пересказала услышанную вчера версию, в которую сама ни на грош не верила.

Женщина задумалась.

- Надеюсь, ты понимаешь, - наконец, тихо сказала она, - что знак орла может быть в любом месте и представлять из себя всё, что угодно, и, если это единственный ориентир, вряд ли у твоих друзей что-то получится. Тем более, пятьдесят лет уже прошло. На той могиле, может быть, даже и обозначения никакого не было; во время войны жертв было столько, что на всех памятников не хватало. Может быть, человека просто закопали в землю - и всё. Как его теперь найдёшь?

- Мне тоже так кажется, - вздохнула маленькая американка. - И я это очень хорошо понимаю. Выражаю кроткую надежду, что через несколько дней мистер Брайтон и мистер Файшер тоже поймут тщетность своих попыток.

Библиотекарь улыбнулась: её позабавила манера речи собеседницы.

- Тем не менее, ты будешь им помогать?

- Буду.

- За деньги?

Девочка вскинула на неё удивлённые глаза:

- Нет, конечно. Я не имею диплома высокого учебного заведения, чтобы брать за подобный труд деньги.

- Значит ты им помогаешь просто потому, что пообещала им помочь?

- Вы говорите верно. Мне стало их жалко. Я… как это по-вашему сказать… зашла в их положение.

- Алиса, а ты уверена, что тебе стоит связываться с этими…, - женщина запнулась, выбирая нужное слово, - с этими… господами?

- Они есть представители интеллигентных слоёв человеческого сообщества в своей стране. Мистер Файшер, если вы помните, имеет профессию антиквара, а мистер Брайтон - профессор археологии из Лондонского университета.

- Думаешь, их должности и место работы - достаточное основание, чтобы им доверять?

Алиса задумалась. Обманывать она не любила, а выкладывать первому встретившемуся человеку свои подозрения, что "представители интеллигентных слоёв человеческого сообщества" и в самом деле её обманывают, скрывая цель своего пребывания в России - это было как-то неправильно.

- Алиса, ты там скоро? - Послышался из читального зала голос Брайтона.

- Да, иду, - оживилась девочка. - Ирина Натфуловна, я приношу свои глубочайшие извинения, но мне пора покидывать место нашего совместного общения.

Библиотекарь пожала плечами, и Алиса, обрадованная поводом не отвечать на неприятный вопрос, убежала в читальный зал.

При её появлении Файшер суетливо принялся что-то запихивать в нагрудный карман. Алиса покосилась на него, но решила пока молчать.

- Город Орёл - это просто созвучное название! - Торжественно объявил профессор. - Теперь это можно сказать совершенно определённо!

- Вы уверены? - Уточнила девочка.

- Абсолютно!

- На карте есть чёткое указание, что орёл находится на территории этого посёлка… точнее, рядом с ним! - Вмешался Файшер. - Город в соседней области тут совсем не при чём!

Брайтон со зверской миной на лице воззрился на своего приятеля, и тот даже ойнул, сообразив, что именно сказал.

- Что за карта? - Тут же заинтересовалась Алиса.

Файшер прикусил язык, но было поздно.

- Да это и не карта никакая, - залепетал антиквар, - так, схемка… примерная… чисто-условная…

- Эскизик, небольшой совсем, - подтвердил Брайтон.

- А можно я посмотрю этот эскизик? - Вкрадчивым голосом осведомилась маленькая американка.

- Нет!! - Вскрикнул Файшер, так громко и внезапно, что все вздрогнули.

- Почему? - Изумилась Алиса.

- А вот потому! Для меня это единственная память об отце! Не хочу, чтобы с картой что-то случилось! Я его даже мистеру Брайтону не показываю!

- Вот как? - Удивилась девочка и повернулась к профессору. - Мистер Брайтон, у вас настолько странные взаимоотношения, что я потеряла всякую надежду хоть немного в них разобраться. В частности, я не могу понять, что именно вас сподвигло ехать в другую страну, совершенно не зная ни местных обычаев, ни местного языка, без переводчика…

- Я уже говорил об этом, - напряжённым голосом напомнил профессор. - Мы ищем могилу его отца,

- Отца мистера Файшера? - Уточнила Алиса. - Не могу понять, зачем вы это делаете, если, как только что выяснилось, с мистером Файшером у вас несколько… э-э… напряжённые отношения.

- Мы друзья, - сухо ответил Брайтон. - И, как у всех людей, которых связывают между собой тесные приятельские отношения, между нами время от времени бывают размолвки.

Алиса вспомнила, как сама недавно поругалась с Данилой, и ей стало неловко. Она склонилась над книгой и продолжила чтение с того места, на котором остановилась несколько минут назад.

- До 1944 года Брянской области как административно-территориальной единицы не существовало, она была образована Указом Президиума Верховного Совета СССР 5 июля 1944 года из городов и районов Орловской области…

Переведя это предложение на английский, Алиса даже зажмурилась, потому что знала, что произойдёт через секунду.

Она не ошиблась - последовал очередной взрыв эмоций.

- Вот! - Вскричал Файшер. - Раньше Брянской области как таковой даже не существовало, а была Орловская область…

- …с центром в городе Орёл! - Подхватил Брайтон. - И что нам это доказывает?!

- Всё нам это доказывает! Я вам сейчас покажу! - Файшер полез за пазуху, даже вытащил наружу край какого-то конверта, но оглянулся на Алису, спохватился и засунул бумагу обратно.

Девочка даже открыла рот, чтобы ядовито осведомиться, как же, мол, так, он же никому эту карту не показывает, но сказать ничего не успела, потому что скрипнула дверь и в образовавшемся проёме появился Данила - донельзя хмурый. Он уселся рядом с Алисой и буркнул что-то вроде "Привет!".

- Мы с тобой уже здоровались, - напомнила ему девочка.

- Это я им! - Кивнул Данька на англичан.

- Они всё равно ничего не понимают. А сейчас они тебя даже не услышали. - Алиса цепким взглядом окинула приятеля. - Почему ты такой грустный?

- Да так…, - отмахнулся мальчик. - Ты-то тоже, как я вижу, не особенно весёлая? Ты ещё долго тут будешь?

- Just a nightmare! (Просто кошмар!) - Вздохнула маленькая американка. - Представляешь, Данька, меня заставили перевести все эти книги!

- Как это - заставили? - Не понял Данила. - А они вообще имеют на это право?

Алиса задумалась:

- Ну-у, я высказалась не совсем корректно. Я им пообещала это сделать.

- Ты пообещала им перевести эти книги?

- Я пообещала им помочь. А то, что помощь будет заключаться в переводе всех этих книг, до самой последней буковки - это стало для меня очень толстой… как это по-русски сказать?… толстой неожиданностью.

- "Полной", - поправил её Данила. - Я бы тоже офигел с таких подарков вначале каникул..

- Если бы я им переводила без остановок, - продолжала делиться переживаниями Алиса, - я могла бы всё закончить, ну, например, за месяц. Но они же мне банальным образом мешают! Они перебивают меня и начинают спорить после каждого абзаца! Я подобным образом и за всю свою жизнь с этими книгами не управлюсь! Я ведь тут пребываю уже почти час, но даже одну страницу не успела перевести!

Данила осторожно перелистал одну из книг с мелким шрифтом и положил её на место.

- Ты в самом деле собираешься им всё это переводить?

- Ну, не знаю, - засомневалась Алиса. - В летние каникулы заниматься этим как-то это не очень весело. Но я всё-таки обещала им свою помощь…

- Алиса! - Горячо перебил свою подругу Данька. - Ты хочешь потратить все летние каникулы на сидение в библиотеке только потому, что ты пообещала этим двоим им помогать?

- Им больше некому помочь…

- Пусть нанимают переводчика!

- Не уверена, что у них достаточно денежных средств для этого…

- Ну, знаешь ли!

- Вообще-то я и ради тебя это делаю!

Данька оторопел:

- В смысле?!

- Если мистер Брайтон и мистер Файшер уедут, они возьмут с собой твою любимую девочку. Вряд ли ты будешь после этого доволен.

Прямота, с которой Алиса назвала незнакомку "его любимой девочкой" заставила Данилу покраснеть.

Алиса, улыбаясь, следила за своим приятелем. Она понимала его чувства.

- Вот что, мистер Брайтон, - перешла она на английский, вскакивая с места. - Если вы не против, я схожу домой пообедаю, а через полчаса вернусь, и мы продолжим. Надеюсь, к этому времени вы выясните между собой все вопросы.

Алиса даже не стала дожидаться ответа. Ничего не объясняя, она схватила своего приятеля за рукав и повлекла его к выходу. Тот не сопротивлялся: ему самому хотелось пообщаться со своей подругой тет-а-тет.

Глава 20

Глава 20.

- У нас есть час, - сказала Алиса, спускаясь по ступеням. - Я сказала мистеру Брайтону, что мне нужно пообедать.

Подъезд был тёмным и грязным. Лампочка на лестничной клетке, пыталась освещать пространство вокруг себя, но это у неё получалось плохо.

В прошлый раз Алисе было не до этого, теперь же с интересом начала приглядываться к многочисленным рисункам, которыми были расписаны стены.

- "Таня плюс Вова"? - Удивилась она, остановившись около одной надписи. - Это похоже на математическое уравнение. Какое это имеет значение? И что значит этот странный знак?

Данька засмущался:

- Ну-у, если один человек нравится другому, то можно написать: Миша, допустим, плюс Катя, равно, это… ну-у… любовь. У нас она сердечком обозначается.

- Wow! - Восхитилась маленькая американка. - И зачем так пишут? У вас так принято?

- Ничего такого у нас не принято! - Запротестовал мальчик. - На стенах хулиганы всякие пишут, которым больше делать нечего! А читать надписи на стенах - это…

Он замолчал.

- Плохой тон? - Подсказала Алиса.

- Точно: плохой тон.

Они продолжили спускаться, и Данила вполголоса ворчал, что хотя в этом подъезде находится библиотека - культурное, вроде бы, место, но, как не крути, заведение это всё-таки общественное, а значит и шляются тут всякие, которым делать больше нечего, кроме как стены расписывать хохломой.

Алиса про себя отметила, что потом нужно посмотреть в словаре, что значит "хохлома" - звучание слова показалось ей забавным.

Данила вежливо придержал дверь, выпуская подругу наружу.

Они вышли на улицу и столкнулись с женщиной, которая пыталась затащить на крыльцо коляску - внутри, среди оборочек и кружев, на ярко-розовом покрывале хлопал глазами круглолицый младенец.

- Вам помочь? - Подскочил к ней Данька.

- Если можно, - жалобно улыбнулась мамаша, которая уже успела запыхаться.

Пока Алиса придерживала дверь, Данила помог поднять коляску на крыльцо.

- Куда вам нужно?

- На третий этаж.

Данька переглянулся с Алисой, которая тут же взяла инициативу в свои руки.

- Берите ребёнка! - Приказала она. - И направляйтесь на своё место проживания. Мы в скором времени принесём вам…, - она запнулась.

- Коляску! - подсказал мальчик.

- Да - коляску. - Маленькая американка ожидаемо смутилась. - Я не совсем помню такие необычайные слова русского языка.

Данила хотел поправить, что вообще-то нужно говорить "необычные" или "редкие", но решил промолчать. Затем, подумал он, лишний раз портить Алиске настроение.

Женщина удивлённо взглянула на девочку - та несколько странно выражала свои мысли, да и акцент был весьма заметен - но ничего не сказала, только кивнула в знак признательности.

Через несколько минут ребята снова вышли на улицу, дружно жмурясь от лучей выглянувшего из-за туч солнца. Не сговариваясь, они уселись на ступеньки крыльца.

Улицы городка сияли, словно обмытые недавним дождём. По асфальтным дорожкам бежали потоки воды.

- Очень странно, что у вас на лестнице нет специальной дорожки, чтобы можно было завозить коляски.

- Это называется "пандус". У нас пандусы никогда не строят.

- Почему?

- Не знаю. Не предусмотрены в проектах, наверное.

- Так не должно быть. В нашей стране всегда заботятся об инвалидах. И о женщинах с младенческими колясками.

Данила хотел её поправить, но потом подумал, что коляски и впрямь младенческие - это точнее, чем просто "детские".

Алис обхватила руками колени и повернулась к своему приятелю.

- Рассказывай! - Потребовала она.

- Чего - рассказывать? - Не понял мальчик.

- Всё: кто такая эта девочка, откуда сюда приехала, что она собирается делать дальше.

- Мне-то откуда знать!

- Ты же общался с ней?

- Общался, - горестно ответил Данила. - И что с того?

Алиса озадаченно нахмурилась, потом до неё что-то начало доходить:

- Ты даже не узнал, как её зовут?

Данька мотнул головой.

- И о чём же вы тогда с ней говорили?

Мальчик насупился. Наверное, он не хотел об этом рассказывать, но потом решился.

- Она спросила, умею ли я плавать.

- Плавать? - Удивилась маленькая американка. - И что ты сказал?

- Сказал, что умею.

- А что сказала она?

- Сказала, чтобы я грёб отсюда.

Алиса задумалась.

- Это как?

- Да просто! - Взорвался Данила. - Чтобы я проваливал оттуда и даже близко не подходил! Потому что я урод и извращенец!

- Извращенец? - Осторожно уточнила Алиса. - Я не знаю такого слова.

- Тебе и не надо!

Ребята замолчали.

- Я идиот, - вдруг сказал Данила. - Самый обычный идиот! Чего с меня взять!

- Почему ты так полагаешься?

- Однажды, - начал рассказывать Данька, - я видел, как мой приятель с одной девчонкой знакомится. Стоим мы с ним, разговариваем, а он вдруг говорит: "Ля, какая идёт! Подожди минуту!" Подошёл к ней, что-то сказал, она ему тоже что-то ответила, оба засмеялись… Всего пару минут прошло - он вернулся, бумажку показал. Вот, говорит, телефон дала, завтра на дискотеку сгоняем…

- Ну? - Спросила Алиса, заинтересованная этим рассказом. - И что было дальше?

- Не знаю! - Мотнул головой Данила. - Да это и неважно. Главное, что они познакомились за минуту! За какую-то минуту - представляешь?! А потом стояли и ржали, как ненормальные!

- Ржали? - С недоумением переспросила Алиса. - Ржут ведь лошади?

- Ржать - значит смеяться! - Раздражённо пояснил мальчик и довольно похоже изобразил нужный звук.

- И зачем ты мне это рассказал?

- Затем, что я идиот! - Вернулся к предыдущей теме Данила. - Почему я так не могу знакомиться? Подойти и сказать: "Ты - классная, давай, короче, свой телефон, пойдём сходим куда-нибудь вместе"? Я, как её вижу, все слова сразу забываю! А, когда она на меня смотрит, даже не могу вспомнить, как меня зовут! Вот скажи, с нормальными людьми такое может быть? Вот у тебя такое когда-нибудь было, когда ты спрашиваешь парня, как его зовут, а он пялится на тебя и вспоминает, кто он - Миша, Саша, Петя или вообще какой-нибудь Аристарх?!

- Если ты в самом деле влюбился, такое вполне может быть, - убеждённо сказала Алиса. - С тобой такого разве никогда не происходило? Ты раньше никогда не влюблялся?

Проговорив это, она прикусила язык и порозовела - это был слишком личный вопрос.

Данька молча мотнул головой.

- Вообще ни разу?! - Не поверила девочка.

- Было один раз, - нехотя признался Данила, потирая лоб, словно тот неожиданно заболел. - В детском саду. У нас кроватки рядом стояли. Да и не было там ничего такого, чего ты на меня так смотришь! Маленькие мы тогда ещё были!

Алиса улыбнулась - она почему-то очень легко представила себе маленького Данилу.

- Всегда хотела иметь брата или сестру, - сказала она, опуская глаза, - но папа и мама относятся к этому моему желанию без особенного энтузиазма.

- И что?

- А теперь, - проговорила Алиса, упорно глядя себе под ноги, - я чувствую, что у меня вдруг появился младший брат, о котором нужно заботиться и советовать ему, как и что делать.

Данька уставился на подругу. Он никак не мог решить, хорошо это или нет, что та вдруг воспылала к нему родственными чувствами.

- Я знаю, что делать! - Вскочила Алиса. - Твоя девочка ведёт себя невежливо в отношении с тобой. - Мне нужно с ней поговорить! Я объясню ей недопустимость её поведения!

- Думаешь, получится? - В словах мальчика прозвучала надежда.

- Я прикладываться к этому много усилий. Где она?

Данька молча кивнул за угол дома, где стояла машина англичан.

- Я скоро! - Пообещала маленькая американка и исчезла.

Данила с завистью посмотрел ей вслед. Он бы ни за что не решился просто так взять и пойти ТУДА. Одна только мысль о том, что прекрасная рыжеволосая незнакомка находится в какой-то полусотне метров вызывало учащённое сердцебиение.

Алиса в это время, обогнув угол дома, оказалась рядом с белой "БМВ". Двери автомобиля были закрыты, и даже стёкла, невзирая на начинавшее припекать солнце, были все опущены. Девочка подошла и наклонилась, разглядывая внутренности салона.

Там никого не было.

Алиса обошла машину, попеременно прижимаясь лбом к стёклам.

Тщетно.

Тогда она заозиралась по сторонам, оглядывая окрестности. В песочнице неподалёку сосредоточенно рылся большой рыжий кот самого бандитского вида. Чуть дальше, вдоль асфальтной дорожки, которая временно превратилась в бурный ручей, двое мальчишек лет пяти-шести бежали за щепкой, которая, крутясь и переворачиваясь, неслась по течению. Из окна первого этажа за ними наблюдала старушка, судя по всему, бабушка одного из мальчишек, а, может быть, и обоих вместе.

Алиса цепким взглядом оглядела тянущийся вдоль пятиэтажки полисадник. Вряд ли, подумала она, кому-то придёт в голову прятаться в мокрых кустах. Да и зачем? Но и такой возможности исключать не следовало.

Алиса просканировала взглядом весь полисадник, кустик за кустиком.

Ни-ко-го.

Она обошла пятиэтажку и вскоре снова оказалась у библиотечного подъезда.

Данила сидел на прежнем месте, даже, кажется, в той же позе, в какой она его оставил.

- Её нигде нет, - вздохнула Алиса, снова усаживаясь рядом. - Наверное, ушла гулять. Как ветер в поле, - добавила она, явно наслаждаясь красочностью русского языка.

На Данилу эти лингвистические красоты не произвели никакого впечатления. И вообще он стал каким обмякшим, словно подтаявшее мороженое.

Алиса решила, что, пожалуй, одного его оставлять не стоит. А ещё лучше, найти этому парню какое-нибудь занятие, чтобы отвлечь от неприятных мыслей.

- Я пообедать хотела, - сказала она. - Есть очень хочется. У тебя дома имеется в наличии какая-нибудь еда?

- Имеется! - Оживился Данила. - Там мамка суп оставила, могу разогреть. И ещё что-то должно быть на второе; не знаю, что; я не смотрел. Пойдём?

- Пошли!

Алисе уже приходилось два раза бывать в доме у Данилы, но в первый раз она просто просидела в прихожей, ожидая пока Данила соберёт библиотечные книги, а второй раз - сегодняшним утром - они добрых полчаса пробыли на кухне, решая насущные вопросы.

Теперь же Алиса получила возможность увидеть квартиру Данилы полностью. Пока мальчик копался на кухне и гремел кастрюлями, она тихонько бродила по гостиной, разглядывая предметы интерьера. Обычная двухкомнатная квартира мало чем отличалась от той, в которой в настоящее время проживала она сама. Даже наборы мебели в обеих квартирах были стандартным, словно с одного фабричного конвейера. Разве что беспорядка в Данькиной квартире было чуть побольше, чем в Алисином жилище.

Добравшись до уголка, в котором обитал Данила - письменный стол, пара стульев, небольшой шкафчик для одежды, полка с учебниками - она увидела разбросанные по столу словари и самоучители и улыбнулась, вспомнив, что всю предыдущую ночь мальчик посвятил изучению её родного языка. Алиса переложила с места на место несколько книг, увидела, что среди прочей литературы сюда затесался тоненький справочник по грамматике немецкого языка, и ей стало понятно происхождение утренней фразы «Хенде хох».

Потом её заинтересовала деталь, выбивавшаяся из общей картины: на стеклянной полке серванта, среди хрустальных бокалов, стаканов рюмок и рюмочек, лежала ярко-жёлтая картонная коробочка.

Алиса осторожно приоткрыла дверцу серванта, взяла её и завертела в руках.

- «Walkie talkie», - вслух прочитала она и вздрогнула, когда рядом неслышно появился Данила.

- Рация, - объяснил мальчик, забирая коробку и тоже разглядывая её. - Мне её на день рождения подарили.

- На день рождения?

- Ага. У меня как раз день рождения был, когда мы познакомились.

- А почему ты мне не сказал?

- Как-то не получилось.

- Поздравляю! - Улыбнулась Алиса. - Я ещё спляшу на твоём гробу! - И с беспокойством осведомилась. - Так у вас говорят?

Данила чуть не уронил свой презент:

- Ну-у, да. Так иногда говорят. Только немножко по другому поводу.

- Внутри имеются две рации? - Спросила Алиса, разглядывая рисунок на коробке.

- Наверное. Я их даже не распечатывал - всё равно разговаривать не с кем.

- У тебя разве нет друзей?

Данька поморщился:

- Есть, конечно. Но это так, приятели. Не те, с которыми хочется о чём-нибудь поболтать. "Привет", "пока" - и всё.

С какой-то стороны Алиса его понимала. У неё было много подруг, с которыми она тоже только здоровалась и болтала о всяких пустяках, но не было никого, по-настоящему близкого.

- Знаешь, что, - решился мальчик. - Ты, если хочешь, возьми себе одну рацию, а вторая у меня будет. - Он смутился и совсем уже неуверенно закончил. - Можешь мне звонить, если захочешь.

- Спасибо! - Просияла Алиса. - Во вечерам мы вполне можем разговаривать, если range… как это по русски?… дальность действия позволит. - Она завертела коробку в руках. - Тут написано, что рации могут связываться между на открытом пространстве собой на расстоянии до ста метров. У нас ведь тут не открытое пространство?

- Мы живём в пяти метрах друг от друга, только в разных подъездах, так что всё в порядке.

Вскоре у Алисы в руках оказалась маленькая рация игрушечного жёлтого цвета с небольшой, сантиметра два, антенной.

Данила вставил две батарейки, которые лежали отдельно.

Девочка ещё раз поблагодарила, скользнула глазами по часам, висящим на стене, и заторопилась:

- Проверим как всё это работает вечером, сейчас у меня не очень много времени осталось.

Свою рацию она с трудом затолкала в узкий карман джинсов.

Оказавшись за столом, Алиса с преувеличенным вниманием принялась разглядывать содержимое своей тарелки.

- Тётя Таня меня каждый вечер пытается накормить чем-то таким, что она называет супом. Я, пока сюда не приехала, вообще ничего подобного не пробовала.

- И что же она тебе такого даёт? - Полюбопытствовал Данила.

Алиса продолжала исследовать свою порцию:

- Примерно то же самое, что и у тебя. Суп очень густой и очень жирный. У любого человека, который соблюдает диету, он вызовет ужас.

Данька не мог не удивиться:

- Ты разве соблюдаешь диету?

Алиса засмеялась:

- Нет, конечно, у меня никогда не было проблем с весом. Но принципы здорового питания пока ещё никто не отменял.

- Разве это питание не здоровое? - Почти обиделся Данила. - В твоей тарелке, между прочим - самый обычный картофельный суп, без всяких наворотов.

- Картофельный? Potato soup, - перевела она на свой родной язык. У нас potato soup, - Алиса задумалась, подбирая слова, - немножко другой.

- Ага! - Догадался мальчик. - Он, наверное, такой, как в рекламе по телеку показывают: какая-то водичка и сверху три листика петрушки плавают?

- На, да, что-то вроде, - согласилась Алиса, вспоминая значение слова "петрушка".

- Так это и не суп, это баловство одно - вода с каким-то салатом... Настоящий суп - он вот такой должен быть, как вот этот.

Данила помешал содержимое своей тарелки ложкой, потом отодвинул тарелку в сторону и грустно уставился куда-то в пространство.

Алисе почему-то показалось, что он рисуется. Чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, девочка настороженно принюхалась к содержимому, потом попробовала.

- Вкусно, - похвалила она через пару минут, когда половина тарелки было уже съедена. - В первый день, как только я приехала, тётя Таня изготовила суп ещё большей необычности. Представь себе, Данька: розовая вода, а в ней плавает капуста, свекла, чипсы… в смысле - как это по-русски? а, картофель!... и целые большие-большие куски мяса.

- Если вода розовая, - предположил Данила, - тогда это был борщ.

- Может быть.

- И как тебе он - понравился?

- Ага. Ещё как. А сначала я даже боялась это пробовать, как сейчас.

- Да-а, - протянул Данила, - если ты даже самый простой борщ никогда в жизни не ела, представляю, сколько ещё всего ты у нас не знаешь.

- Лето длинное! - Алиса так и залучилась энтузиазмом. - Времени ещё много. Узнаю! - Пообещала она с набитым ртом. - Всё узнаю!

Последние ложки она доедала с явным трудом.

- Всё, больше не могу! - Она отодвинула в сторону пустую тарелку. - Я тебя очень сильно благодарю, Данька!

Тот кивнул и ничего не ответил. Алиса вгляделась в его тоскливые глаза и вдруг сообразила, что можно сказать.

- Ведь это хорошо, - сказала она, - что твоя любимая девочка тебя отвергает. - It's great! Это просто великолепно!

Данька заморгал:

- И чего же тут хорошего?

- Я бы на твоём месте, наоборот, радовалась. Как же ты не понимаешь таких простых вещей! Ты полагаешь, было бы лучше, если бы та девочка вислялась на шее у каждого, кто называет её красивой? Было бы лучше, если бы она убеживать… убеживала… убегала с каждым, кто приглашает её в кафе покушать мороженое? Если бы она сразу на всё соглашивалась, тогда бы она была крайне легкомысленная особа.

Данька долго молчал, потом с усилием кивнул:

- Ну, да, наверное, ты права. Я как-то об этом не подумал.

- Тебе нужно бороться за неё! Ты должен показать ей, что ты - самый лучший!

- Если бы я в самом деле был лучшим, всё было бы проще…

Алиса снова остро вгляделась в своего собеседника, не понимая, кокетничает он или… Пожалуй, всё таки ИЛИ - Данила был таким потухшим, что ни один человек, какие бы артистические данные он не имел, так бы притвориться не смог.

- Я бы не рекомендовала тебе знакомиться с девочками в то время, когда ты имеешь self-esteem level… настолько низкий уровень самооценки. Сначала ты должен поверить, что ты - самый лучший, а потом уже доказывать это окружающим.

- Но ведь ты же со мной познакомилась?

- Я имела возможность перед этим с тобой пообщаться и смогла разбировываться, какой ты человек.

- Разобраться, а не разбировываться, - поправил её Данька. - А она сможет разбировы… тьфу! разобраться, что я за человек?

- Сможет! - Убеждённо сказала Алиса. - Только вам нужно хоть немножко провести вместе и поговорить о чём-нибудь.

- О чём?

- How should I know! (Откуда мне знать!) - Вдруг вскипела Алиса. - Почему ты меня обо всём спрашиваешь! Она - не англичанка, русский - это её родной язык, и ты вполне можешь поговорить с ней сам!

Она сама не понимала, почему вдруг разозлилась, и тут же укорила себя: Данила снова замкнулся в себе.

- Тебе нужно подумать, как себя вести, - мягко сказала она. - Составить план вашего разговора, понять, что ей может быть интересно - и говорить именно об этом. И ещё: мне кажется, твоя девочка не настолько суровая и жестокая, как тебе могло показаться на первый взгляд. Мне кажется, что у неё стеклянная челюсть.

Данила, который как раз нёс тарелки в рукомойник, чтобы помыть после обеда, как в плохой комедии, чуть не выронил их.

- Стеклянная челюсть?! - В ужасе переспросил он. - Как так?!

Алиса засмеялась.

- В нашем языке есть такое устоявшееся выражение, - пояснила она, - "have a glass jaw" - "иметь стеклянную челюсть". Это означает "быть хрупким, беззащитным". Твоя девочка, как мне казываться, просто маскирует свою беззащитность грубостью поведения. Я думаю, на самом деле она не такая.

- Я тоже знаю, что она хорошая. Только очень уж колючая.

- Как ёж, - подтвердила Алиса. - Ладно, пойду в библиотеку, меня там, наверное, уже заждались. - Она ещё раз бросила обеспокоенный взгляд на Данилу. - С тобой точно всё в порядке?

- Точно, точно! - Уверил её мальчик. - Я чуть попозже тоже приду. - А пока подумаю, о чём с ней можно говорить.

- Подумай. С тобой точно всё в порядке?

- Точно, - уверил подругу Данила.

После дождя на улице стало людно: в песочницах деловито копались малыши, мамаши катали по тропинкам коляски, где-то неподалёку мальчишки играли в футбол, слышались крики и удары по мячу.

Около библиотеки Алису ждала неожиданность. Данькина пассия как ни в чём не бывало сидела на скамеечке около подъезда и лениво обмахивалась веточкой берёзы, отгоняя мух.

Алиса присела рядом. Девочка бросила на нее быстрый опасливый взгляд и чуть отодвинулась.

- Опять ты?

Маленькая американка изобразила на лице самую приветливую улыбку из всех которую только могла отыскать в своем арсенале.

- Привет! - Сказала она. - Как тебя зовут? - Не дождавшись ответа, она представилась. - Меня - Алиса.

- А меня - нет! - Отрезала рыжеволосая и отвернулась.

Алиса замешкалась: такого продолжения разговора она явно не ожидала.

Некоторое время она молчала, потом постаралась зайти с другой стороны.

- Твои приятели наняли меня в качестве переводчицы. Я им книги перевожу.

- Ну, и радуйся!

Алиса опять замолчала. Разговор явно не клеился.

- Чего ты вообще ко мне привязалась? - Вдруг вспылила незнакомая девочка. - Что тебе от меня нужно?

Алиса растерялась:

- Я просто хотеть с тобой познакомиться.

- Сначала научись говорить, а потом приставай со своими дурацкими вопросами!

Алиса вспыхнула: обвинение в некомпетентности владения русским языком задела её за живое. Тем более, ничего кроме имени она пока не спрашивала.

- Я знаю, что ты сбегивать из дома! - Выпалила Алиса.

На девочку это не произвело особенного впечатления.

- И что с того? Знаешь - сиди и знай. Я-то тут при чём?

Алиса досчитала до десяти, как это советовали все психологи, и более-менее успокоилась.

- Ты поступать неправильно, - тихо сказала она. - Представляешь, как о тебе беспокоятся твои родные и близкие?

- Никто обо мне не беспокоится, по этому поводу можешь не волноваться.

- Этого не может быть! - Твёрдо сказала Алиса.

Рыжеволосая девочка впервые взглянула на свою собеседницу в упор.

- Может! - Отрезала она.

Хотя момент не располагал к веселью, Алиса с трудом удержалась от улыбки: на коже девочки было столько веснушек, что ей вдруг подумалось, что веснушки должны быть у неё всюду, даже на пятках.

- Даже если у тебя нарушены отношения с родителями, они давным-давно тебя простили.

- Слушай, отвяжись от меня, а? Вот денёк сегодня выдался! Чего вы все до меня докапываетесь?

Алиса поняла, что она имеет в виду Данилу, который недавно тоже пытался с ней познакомиться и у которого это тоже не вышло.

- Мы просто хотим тебе помочь, - сказала Алиса.

- Не нужно мне помогать! Я сама кому угодно помогу!

Девочке надоел разговор. Отбросив веточку в сторону, она поднялась с места:

- Знаю я вас! Все вы добренькие…

И она крупными шагами пошла прочь.

- Что я совершить для тебя плохого? - Крикнула вслед ей Алиса.

Девочка не ответила и лишь ускорила шаги.

Когда она скрылась за углом дома, Алиса тяжёло вздохнула и побрела в библиотеку.

Там её встретили напряжённым молчанием. Брайтон и Файшер, смирные, словно школьники, с непроницаемыми лицами сидели на своих местах и ждали свою переводчицу.

- Я закончила обедать, - сообщила Алиса, усаживаясь между ними. - Вы все свои проблемы решили?

Брайтон и Файшер переглянулись. Профессор едва заметно кивнул.

Антиквар торжественно положил перед девочкой какую-то измятую бумагу:

- Вот!

- Что это?

- Это схема! - Сказал Брайтон. - Та самая, которую ты хотела посмотреть!

- План! - Поддакнул Файшер. - Тот самый!

Алиса осторожно взяла обычный лист из школьной тетради в клеточку и стала его разглядывать. В центре листа обычной шариковой ручкой весьма схематично был нарисован двухглавый орёл, рядом - какие-то пометки на немецком языке с указанием, в какую сторону и сколько метров нужно отмерить, чтобы обнаружить могилу. Именно могилу - там так и было написано: "Grabstätte". Алиса не очень хорошо знала немецкий, гораздо хуже русского, но слово она перевести сумела.

- Захоронение? - Уточнила она.

Англичане в унисон кивнули.

Алиса ещё раз оглядела бумагу. У неё сложилось стойкое убеждение, что ещё несколько минут назад лист был совсем чистым и не измятым, а измяли его специально, только что, и даже для верности ногой наступили, чтобы создать впечатление совсем уже древнего артефакта - на бумаге явственно просматривался рисунок каблука.

- Это ведь нарисовано обычной шариковой ручкой? - Задала она очередной уточняющий вопрос.

Файшер быстро закивал, зато профессор, чувствуя подвох, с выражением своих эмоций не торопился.

Алисе стало смешно.

- Я, конечно, понимаю, что я ещё ребёнок, - сказала она, едва сдерживая своё веселье, - но я не настолько глупа, как вам это может показаться. Да будет вам известно, господа, что шариковые ручки были изобретены в 1958 году, ну, или в 1968, но уж точно намного позже окончания второй мировой войны. Так что ваша схема не может быть той самой схемой, о которой вы говорили.

Англичане потеряли дар речи. Ошарашенные, они уставились друг на друга, лихорадочно соображая, что врать дальше.

Алисе что-то сильно мешало сидеть. Она поёрзала, вытащила из кармана рацию, подаренную Данькой, повертела её в руках, подумала, куда бы её пока положить, и, наконец, сунула под крышку стола, туда, где было небольшое пространство для книг и всякой канцелярской мелочи.

- А мы и не говорили, - первым нашёлся Брайтон, - что схема была нарисована во время войны! Её нарисовали гораздо позже!

И снова это была настолько явная ложь, что девочка едва сдержала стон отчаяния.

- Вы имеете в виду, - ровным голосом осведомилась она, - что только по этой схеме вы пытаетесь отыскать могилу? И в качестве подтверждения у вас больше ничего нет?

- Эта не та схема! - Вдруг неожиданно высоким голосом заявил Файшер. У него был вид человека, который на что-то решился и теперь уже не повернёт обратно. - Ты права: это не та схема! Я её нарисовал только что. Но она в точности такая же, как и та, которая у меня в кармане, до самой последней буковки!

- И оригинал вы мне, конечно, не покажете?

Антиквар быстро замотал головой.

Алиса ещё раз цепким взглядом оглядела парочку, потом мысленно махнула на них рукой. Не хотят они ей ничего говорить - ну и не нужно, она сама обо всём узнает. Ещё день-два-три - и они сами проговорятся, зачем приехали в эту страну. Вряд ли им удастся это скрыть, особенно, если их общение выйдет за пределы библиотеки.

- До закрытия библиотеки у нас есть четыре часа, - сказала Алиса. - Садитесь и слушайте, хотя бы одну брошюру я могу успеть перевести. Только, пожалуйста, не перебивайте, все свои комментарии, будьте добры, оставьте на вечер, договорились?

Англичане послушно закивали.

- Итак. Значительная часть Брянской области покрыта лесами. Леса на её территории самых разнообразных типов: хвойные, смешанные и широколиственные, имеются также небольшие зоны лесостепи…

Глава 21.

Глава 21.

Алиса закончила перевод брошюры вовремя - часы на стене как раз показали без четверти пять.

- "Благодаря высоким, устойчивым темпам развития, Брянская область досрочно выполнила планы предыдущей пятилетки и явилась лидером Центрального района по развитию промышленного и сельскохозяйственного производства. При сохранении благоприятных тенденций развития, в нынешней пятилетке темпы роста экономики увеличатся на 28,5 %." Всё!

Девочка с победоносным видом захлопнула обложку. Это было более эффектно, если бы перед ней лежал массивный фолиант, но обложка была совсем тоненькой и закрылась без особых последствий.

Профессор встряхнулся, словно просыпаясь.

- На двадцать восемь с половиной процентов, - задумчиво повторил он.

Это прозвучало так значительно, что Файшер на всякий случай повторил фразу и вопросительно уставился на компаньона - что, мол, это за цифра такая?

- Двадцать восемь с половиной процентов! - Повторил Брайтон и тяжко вздохнул. Теперь он знал про географию, геологию, народное хозяйство, культуру и искусство Брянской области, её исторические и природные памятники больше, чем про любой город своей родной страны, но это ни на сколько не приблизило его к разгадке знака орла.

Брайтон поймал на себе странный взгляд переводчицы и сообразил, что та ожидает благодарности.

- Алиса! - Поднялся он и протянул ей руку. - Спасибо тебе!

Девочка послушно пожала его сухую крепкую ладонь.

- Ты нам очень помогла!

Та порозовела от удовольствия и закокетничала:

- Да ладно вам!

"Четыре часа, - подумал Брайтон, - этот несчастный американский ребёнок потратил на то, чтобы перевести самую тонкую брошюру. Когда же дело дойдёт до книг потолще…"

- Алисонька! - Ласково начал профессор. - Дитя моё…

Дитя сразу же перестало кокетничать и поморщилось:

- Не нужно меня так называть. Зовите меня просто Алисой. Вы на редкость предсказуемы. Когда вы говорите "дитя моё", значит вы хотите меня о чём-нибудь попросить. Я права?

Брайтон развёл руками, признавая её правоту.

- Наверное, вы беспокоитесь, приду ли я завтра, - предположила Алиса. - Приду, можете не сомневаться; всё-таки я обещала вам помогать, а свои обещания я привыкла выполнять. Только мне кажется, то, что я делаю, не совсем…, - она запнулась, подбирая нужное слово, - не совсем продуктивно.

Англичане привычно переглянулись.

- Я это уже начинаю понимать, - признался Брайтон после долгого молчания. - Сегодня вечером мы с Альберто посовещаемся и постараемся составить хотя бы примерный план действий. В самом деле: пытаться отыскать упоминания об орле в местных письменных источниках - не самый рациональный способ использовать трёхмесячную российскую визу.

- Рада, что вы это понимаете.

Алиса вскочила. Она слишком долго провела, сидя на одном месте, и теперь энергия била из неё ключом. Чтобы куда-то деть накопившиеся силы, ей захотелось пару раз пробежаться вокруг пятиэтажки или хотя бы повисеть на турнике.

- Пойдёмте, библиотека скоро закроется! Встретимся здесь завтра, в десять утра. Никто не против?

Алиса не стала дожидаться ответа и выскочила из читального зала.

- В последнее время я начинаю жалеть, что всю свою жизнь посвятил науке и никогда не был женат, - тихо сказал профессор, глядя ей вслед. - Сейчас у меня вполне могла бы быть внучка её возраста.

- Ваша внучка, мистер Брайтон, - не без ехидства отозвался Файшер, - вполне могла бы быть похожей не на Алису, а на нашу рыжеволосую оторву.

Брайтон ощутимо вздрогнул:

- Этого не нужно!

- Вот, и я так думаю, - закивал Файшер. - Тут ведь никак не угадаешь, что получится.

Алиса в это время направлялась домой. Она всерьёз решила сделать пробежку, но вовремя одумалась: решила, что бегущий по улице человек у местных жителей в лучшем случае вызовет недоумение, в худшем - тревогу.

У угла пятиэтажки она задержалась. Ей словно наяву представилась картина, как Данька со своей девочкой сидят как ни в чём не бывало, в каком-нибудь укромном уголке и болтают о жизни, что они уже давным-давно решили все свои проблемы, и теперь всё, что требуется от окружающих - это им не мешать.

Действительность оказалась куда прозаичнее. Рыжая девчонка сидела неподалёку от машины, на краю песочницы. Она сосредоточенно пересыпала песок из одной ладони в другую и делала вид, что нисколько не интересуется происходящим вокруг. На самом деле, и Алиса была готова себе в этом поклясться, она краем глаза внимательно следит за ней.

Алиса едва сдержалась, чтобы не показать вредной девчонке язык. Ведь что стоило той нормально пообщаться с парнем, которому она понравилась. И Даньке было бы приятно, и ей самой не так скучно.

Алису ещё раз взглянула на девочку и её кольнуло острое чувство жалости. Что эта рыжеволосая будет делать этим вечером? Ну, наверное, сидеть в машине, пялится в окно, или бродить неподалёку, не без оснований опасаясь, что нечаянные спутники могут её банально кинуть.

Видимо, у этой девчонки дома совсем всё плохо, если даже такое безрадостное времяпрепровождение она не собирается менять на возвращение в родные пенаты.

Алиса уже хотела подойти и сказать что-нибудь ободряющее, но девчонка сделала то, что сама Алиса собиралась сделать минуту назад - показала ей язык, а потом ещё скорчила обидную рожицу.

Алиса вспыхнула и заторопилась домой. Всякое желание общаться с вредной девчонкой у неё сразу же пропало.

- Ну и пусть делает, что хочет! - Пробормотала Алиса, не замечая, что говорит вслух. - Не буду ей мешать! В конце-концов это не моё дело!

После солнечной улицы подъезд выглядел особенно тёмным. Из под ног с диким мявом вывернулась какая-то кошка.

Около двери Алиса замешкалась. Ключ легко вошёл в замочную скважину, но упорно не хотел проворачиваться. Алиса прокопалась с замком добрую минуту, пока не догадалась толкнуть дверь - та легко поддалась.

Девочка забеспокоилась. Дома, ещё до отъезда сюда, ей все уши прожужжали про неблагоприятную криминальную обстановку в этой стране. Если же несколько часов назад она забыла закрыть дверь, за то время, что она провела в библиотеке, квартиру вполне могли ограбить.

Девочка застыла на пороге. В квартире явно кто-то был - из ванны доносился шум воды. Она не успела сообразить, что грабитель вряд ли стал бы плескаться в ванной, даже не успела испугаться - из ванной выглянул раздетый по пояс Михаил. У него на шее висело полотенце.

- Привет, Алиска! Уже пришла?

- Да, пришла, - послушно подтвердила девочка.

- Подогрей, пожалуйста, суп, я сейчас здесь закончу и приду.

Алиса извела добрую половину коробка, прежде чем под большой кастрюлей появились фиолетовые язычки пламени.

- У нас дома piezo lighter, - сказала Алиса, когда появившийся Михаил с недоумением посмотрел на горсть обугленных спичек. - Как это по-русски?

- Пьезозажигалка?

- Да. Она гораздо удобнее: нажал кнопку - и происходит возгорание. А спичками я зажигать газ не умею.

- Учись . Пригодится.

Вскоре они сидели за столом. Молчать было скучно, и Михаил решил завязать разговор.

- Ну, что, Алиска, привыкаешь к нашей жизни?

Маленькая американка пожала плечами:

- Привыкаю. Только у вас всё немножко необычное.

- Всё?

- Разные мелочи. Например, у вас очень широкие подоконники, у нас таких нет. Так и хочется на них посидеть, они словно скамейки.

- Ну и сиди, кто тебе запрещает.

- Я и сижу. Довольно забавно читать книгу и смотреть на улицу. А ещё у вас большие выключатели электрического света, - продолжала перечислять Алиса, - такие пузатые, словно…, - она порылась в памяти, отыскивая нужное слово, - …словно для инвалидов, которые плохо видят. В нашей стране они совсем маленькие и плоские. И розетки в этом доме странные - в них два отверстия, а у наших - три.

- Чисто теоретически, в наших розетках тоже должно быть три отверстия, но практически заземление проводят только к промышленным электросетям. Это я тебе как инженер говорю.

- Вы работаете инженером?

- Само собой. Разве я тебе не говорил?

Алиса мотнула головой:

- Я считала, что вы кто-то вроде менеджера среднего звена.

Михаил хмыкнул.

- Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но ближе к менеджерам у нас Таня - она зам главного бухгалтера. Знаешь, кто такой бухгалтер?

- Знаю.

- Ты хорошо изучила наш язык, бухгалтер - не самое популярное слово.

- Оно созвучно нашему. По английски бухгалтер - booker.

- Ты права, похоже.

- У вас очень маленький холодильник.

Это прозвучало словно обвинение.

- Разве? - Удивился Михаил, покосившись на искомое. - По-моему, довольно большой.

- Маленький. Поэтому вам приходится каждый день посещать магазин. А в нашей стране покупки совершают один раз в неделю и их хватает надолго. К примеру, молоко мы покупаем в пятилитровых канистрах, а одна стандартная упаковка мясных полуфабрикатов не смогла бы влезть в ваш холодильник.

Михаил не нашёлся, что ответить и лишь пожал плечами.

- А ещё, у вас нет кондиционеров!

- Из-за климата.

- Тем не менее. Для нашей страны кондиционер - неприемлемый атрибут любого жилища.

- Неотъемлемый?

- Неотъемлемый. Здесь я впервые в жизни увидела квартиры, где отсутствуют кондиционеры.

- Зато у вас люстр нет! - Нашёлся Михаил.

Алиса поразилась:

- Откуда вы знаете?

- Нам как-то в институте на лекции рассказывали. Экономите электричество?

- Экономим, - согласилась Алиса. - У нас фонари маленькие и они находятся над нужными местами.

- Это называется точечное освещение.

- Оно более рационально, чем большие люстры со множеством ламп. Электричество в нашей стране - вещь недешёвая, и мы стараемся его экономить. Много света в комнате для любого человека из Соединённых Штатов непривычно. А стиральная машина в вашей ванной комнате - это вообще нонсенс.

- Как так?! - Оторопел Михаил. - Разве в вашей стране стиральные машины стоят в другом месте?

- В многоквартирных домах они у нас располагаются в подвальных помещениях, и они общего пользования. Если кому-нибудь нужно постирать одежду, он просто спускается вниз и загружает одежду в машинку.

- Почему?

- Всё очень просто, - улыбнулась Алиса. - Всё та же экономия. Люди пользуются стиральными машинами редко, поэтому не видят смысла ради одной-двух стирок в неделю покупать отдельную машинку. Гораздо выгоднее купить стиральную машинку, разделив деньги на всех, и пользоваться ею в сообществе. В некоторых многоэтажках у нас на весь подъезд одна стиральная машинка, даже если там два десятка квартир. Каждый жилец приходит в прачечную, садится и ждёт, пока белье постирается, потом сушит его и забирает. Всё это стоит каких-то пару долларов. Личной стиральной машиной могут похвастаться только владельцы частных домов и дорогого элитного жилья.

- Вряд ли бы наши соседи согласились на совместное пользование стиральной машинкой. Во времена Советского Союза мы придавали слишком много значения коллективу, всегда всё старались делать вместе. Людям это надоело. Именно теперь, как только кто-нибудь покупает участок для дома, первое, что он делает - строит забор, и чем выше, тем лучше.

- Мы тоже обращаем большое внимание на личное пространство, но не до такой великой степени.

- “Великой”, - хмыкнул Михаил. - Интересно ты говоришь.

- Неправильно?

- Интересно.

Алиса предпочла перевести разговор на предыдущую тему:

- Зачем вам шторы?

- Что?

- Шторы зачем?

- Ну, чтобы люди в окна не смотрели.

- В нашей стране штор нет. А если и есть, то очень маленькие и прозрачные. Нам они нужны для защиты обладателей дома от солнца, а не от чужих глаз. У нас и в голову никому не может прийти мысли заглянуть в чужое окно.

- Нелюбопытные у вас люди.

- Тактичные, - поправила Алиса. - Так что вы там говорили про личное пространство?

- А что я говорил?

- Вы говорили, что у вас люди охраняют личное пространство, но сами они почему-то не прочат лезть в чужое.

- Получается так, - смирился Михаил. - Только нужно говорить “сами не прочь”.

- Спасибо.

- Ровные потолки!

- Чего-чего?

- У вас очень ровные потолки.

Михаил посмотрел вверх.

- Как бы да. А у вас?

- У нас - нет. Если только в дорогих и элитных домах.

- Почему?

- Это рационально. По потолку люди не ходят, и даже ковры на них не вешают, они, как правило, скрыты от глаз, на потолки люди не смотрят. Зачем их делать ровными?

Михаил не нашёлся, что можно на это ответить.

- Это все твои впечатления на данный момент?

- Я могу много всего перечислять, но вряд ли вам это будет интересно. К примеру, самое первое, чему я сразу же очень удивилась, почему в этой квартире нет датчиков дыма.

- Это ещё зачем?

- А если пожар начнётся?

- Мы это увидим.

- А если огонь примется ночью? Или в той комнате, где никто не присутствует? В Соединённых Штатах датчики дыма так же привычны как кондиционеры - трудно отыскать дом, где бы их не было.

- Ну-у, - задумался Михаил, - наверное, мы не так сильно боимся пожаров, как вы.

- Это не самое разумительное поведение.

Михаил отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Алисина манера говорить его изрядно забавила.

- А как вы относитесь к мусору?! - Продолжала обличать Алиса.

Михаил, который только собрался съесть очередную ложку супа, чуть не пронёс её мимо рта.

- При чём тут мусор?

- У вас всего одном мусорное ведро! Одно на всю квартиру!

- И что?

- Вы совсем не разделяете отходы! Как можно утилизировать potato peelings (картофельные очистки) и бумагу в одну ёмкость?! А потом в это же ведро выбрасывать сгоревшие лампочки!

Михаил вытаращился на свою визави, явно не понимая, в чём тут криминал. Маленькая американка сообразила это и терпеливо принялась объяснять, в чём состоит идея раздельной утилизации мусора. Её поразило, что взрослый умный мужчина, инженер по образованию, даже понятия не имеет, что это такое.

- Для нас нормально, если в доме стоят по три ведра в коридоре, в кухне, в туалете, чтобы разбирать и выбрасывать отдельно органические отходы, пластик, стекло и бумагу.

- Даже если я расставлю мусорные вёдра по всей квартире, их всё равно придётся вы валивать в общий контейнер во дворе.

Алиса долго молчала, осознавая этот факт.

- Это не правильно, - наконец сказала она и подвела итоги. - Именно это я и имела в виду: наших странах всё вроде бы одинаково - дома, люди, природа, но, стоит только приглядеться…

Она не договорила.

- Никогда бы не подумал, что однажды на нашей маленькой кухне произойдёт конфликт двух цивилизаций - русской и американской.

- Скорее западной, чем американской, - вздохнула Алиса. - В Европе, насколько мне известно, уклад жизни примерно такой же, как в нашей стране.

- Запад есть запад, восток есть восток, - процитировал Михаил.

- …и вместе им не сойтись, - продолжила цитату девочка.

Михаил в очередной раз не донёс ложку до рта.

- Откуда ты знаешь это стихотворение?

- Мне хорошо известна русская литература, дома я читала много ваших книг, иногда даже в оригинале. Хотя творчество ваших писателей мне не очень нравится.

- Почему?

Алиса надолго задумалась, потом неуверенно ответила:

- Какое-то у вас всё меланхоличное, депрессивное. Чего стоит хотя бы студент Родион Раскольников с его нездоровыми идеями. Или Каки… не помню, как его звали. Тот человек, который имел одну самую большую мечту - купить шинель, и потратил всю свою жизнь на её пращевание.

- Воплощение, - автоматически исправил Михаил.

- А история Леваши, которую написал Лесков - разве там есть что-нибудь позитивное?! А вспомните про Грибоедова - “Горе от ума”! (Алиса медленно, с видимым усилием выговорила трудную русскую фамилию). В его пьесе множество персонажей, но разве есть хоть один, с которым можно увеселиваться?! Вот скажите, дядя Миша, в вашей литературе есть хоть кто-нибудь, кому хотелось бы подражать?!

Девочка раскраснелась от возбуждения, её глаза лихорадочно блестели.

- Давай поговорим о чём-нибудь ещё, - мягко попросил Михаил. - Я всю жизнь считал себя технарём, поэтому не уверен, что могу поддерживать разговор о литературе.

Алиса снова порозовела, теперь уже от смущения:

- Да, простите, я немного увлеклась. Просто меня всегда интересовало, почему ваши писатели описывают настолько странные вещи.

Некоторое время они обедали молча. Точнее, обедал Михаил, а Алиса искоса поглядывала на него и думала, что он очень похож на её отца, или, может быть, все мужчины, поглощающие пищу, одинаковы.

- Тебе в нашем доме, наверное, тесновато?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Алиса вздрогнула.

- Немного, - призналась она. - Нашей семье принадлежит отдельный дом, в котором у меня в личном пользовании имеются две комнаты.

- Да, с удобствами у нас не очень, - поскучнел Михаил. - Может быть я и заработаю на особняк, но вряд ли это будет быстро и даже, наверное, не в этой жизни.

- А вы не пробовали заняться бизнесом?

Михаил, который как раз раз наливал суп в тарелку, чуть не выронил кастрюлю.

- Вообще-то я инженер!

- Сейчас бизнесом занимаются многие люди, независимо от профессии.

Михаил помотал головой:

- Нет, Алиса, это не моё. Не знаю, как там у вас в Америке, но у нас в Советском… тьфу ты - в России бизнес имеет… гм-м… неприятную специфику.

- Период первоначального накопления капитала в России связан с глубокой криминализацией всех акторов экономической деятельности и всего общества в целом - вы об этом?

Михаил не уронил наполненную до краёв тарелку на стол, только потому, что как раз поставил её на стол:

- Т-ты откуда такие слова знаешь?

- У меня мама журналистка, - похвасталась девочка. - Она однажды статью про Российскую экономику написала, а я её прочитала и кое-что запомнила.

- У тебя умная мама. Да и тебя глупой назвать нельзя.

- Спасибо за комплимент.

- Кстати, - спохватился Михаил, - почему ты не кушаешь?

- Я пообедала совсем недавно. Хотя дома меня не было целый день.

- И чем же ты занималась, позволь полюбопытствовать?

Алиса подняла подбородок, протянула руку ладонью вниз и сделала царственное движение кистью:

- Позволяю!

Оба рассмеялись.

- И чем же? Гуляла?

- В библиотеке была.

- Целый день?

- Целый день.

- И охота тебе этим заниматься в летние каникулы?

- Не особенно, - призналась девочка. - Совсем неохота, если сказать совсем точно.

- Тогда в чём дело?

- Я занималась переводом ваших книг на английский язык. Точнее, пока ещё одной книги, - снова поправилась она. - Но завтра, как мне казываться, придётся продолжить.

- Придётся? - Поднял брови Михаил. - Это что-то вроде домашнего задания, которое тебе задали в школе?

- Если бы… - Грустно отозвалась маленькая американка.

В самых общих словах ей пришлось рассказать о вчерашнем знакомстве с двумя англичанами. С её слов получалось, что они проводят в местной библиотеке исторические изыскания.

- Но ты же можешь и отказаться им помогать? - Уточнил Михаил, которому не очень понравилось, что не очень взрослой девочке, находящейся на его попечении, приходится делать то, что ей не очень нравится.

- Могу. Но это будет не очень вежливо. Тем более, я им обещала свою помощь, а обещания нужно выполнять.

- Обещания нужно выполнять, - задумчиво повторил Михаил. - Здесь ты права…

Хлопнула входная дверь.

- Я пойду! - Заторопилась Алиса, вскакивая с места. - Я хочу кое-что почитать, теперь уже для собственного удовольствия.

Это даже не было обманом - очень вовремя она вспомнила про вчерашнюю Данькину книгу из библиотеки, которую она даже не успела открыть.

По пути она встретила Татьяну, вернувшуюся с работы (та даже не успела снять плащ), и они довольно холодно поприветствовали друг друга.

Алиса устроилась на своём привычном месте - в кресле около окна, и некоторое время разглядывала обложку.

- Песни чёрных дроздов, - вслух прочитала она название. - Вячеслав Пальман.

Интересно, почему Даниле понравилась именно эта книга?

Рисунок был очень некачественным: довольно схематично были изображены ветка дерева, на которой сидела какая-то птица. Это не вызывало особого желания начинать чтение.

Уже на первом абзаце Алиса споткнулась: чтобы понять, о чём там говорится, ей пришлось перечитать текст несколько раз.

"Туман рождался из пустоты, даже на открытых и чистых местах. Каменную ложбину, где пять минут назад просматривалась каждая плитка сланца, вдруг быстро затягивало серым облачком с бесформенными краями, оно на глазах густело и, заполнив впадину, растекалось во все стороны. Среди задумчивых, ко сну отходящих берёзок тоже появились серые клочья; повисев над травой и как будто собравшись с силами, туман медленно и важно переливался вниз по луговому склону."

Алиса поняла, что это будет долгое и трудное чтение, и затосковала. В любом другом случае она бы сумела отыскать причину, по которой читать не может, ну, допустим, сильно устала после библиотеки, голова болит (стандартная женская отмазка), ну, или много домашних дел (хотя какие в этом доме у неё могут быть дела в этом доме - этого она не представляла), но книгу порекомендовал именно Данила, и Алиса не могла преодолеть любопытство, почему ему нравится именно это произведение.

Не прошло и нескольких минут, в дверь постучали, причём так тихо, что это услышал только Михаил, который как раз проходил мимо. Он остановился, прислушался, решил, что это ему показалось, но звук повторился, и он повернул ручку замка.

Данила, увидев хозяина квартиры, чего он совсем уж не ожидал, попятился:

- Здрасте! А я… э-э… это… Алису можно?

- Проходи!

- Не, я лучше тут подожду.

- Проходи-проходи, не стесняйся. Она там, у себя.

Данила, донельзя смущённый, сделал шаг вперёд.

- Алиса, к тебе тут гости! - Крикнул Михаил в глубину квартиры. Чтобы не смущать ребят, он предпочёл исчезнуть на кухне.

Алиса, увидев Данилу, удивлённо привстала:

- Это ты?!

Тот, багровый от смущения, топтался на пороге, всё ещё не решаясь зайти в комнату:

- Мои родители приходят с работы в шесть. Я не знал, что твои уже пришли…

- Если ты имеешь в виду дядю Мишу с женой, то они не совсем "мои", - хмыкнула девочка. - Заходи, нам тут никто не помешает!

Данила осторожно присел на краешек стула.

Некоторое время ребята молчали.

- Я тут как раз твою книгу читаю! - Не преминула похвастаться Алиса.

- И как тебе?

- Пока не знаю, я только начала.

- Понятно.

Они снова замолчали. Разговор явно не клеился - обоих стесняло присутствие в доме взрослых.

- Пойду я, наверное, - сказал Данила, вставая. - Лучше я завтра утром приду.

- Ты совершил своё присутствие просто в гости, или у тебя какие-то дела?

- Дела? А, ну… да, - засуетился мальчик. - Помнишь, мы хотели проверить, на каком расстоянии работают наши рации? Я подумал, что сейчас нам как раз делать особенно нечего…

Он вытащил из кармана свою рацию и вопросительно воззрился на Алису.

Ты захлопала глазами:

- Oops! I think I forgot my walkie-talkie in the library!

- Что?

- Я забыла рацию в библиотеке! - В совершенном отчаянии повторила маленькая американка уже по-русски. - Данька, честное слово, это как-то случайно вышло!

- Ничего с ней там за ночь не случится! - Уверил её поскучневший Данила. - Завтра утром заберёшь.

- Ты только не подумай, что я не достаточно бережливо отношусь к твоему подарку, - снова принялась оправдываться Алиса. - Я просто немного устала после перевода…

- Да ладно тебе! - Отмахнулся Данила, который только теперь понял, почему девочка разволновалась. - Бывает, не переживай. - Он снова оглянулся на дверь, прислушиваясь, что происходит на кухне. - Пойду я, ладно? А то у тебя все дома, как-то… неудобно, что ли… Давай я лучше завтра зайду?

- Ok, come on! - Кивнула Алиса, которой самой было неловко, что они тут болтают как ни в чём не бывало, а хозяева квартиры, чтобы не мешать детям, сидят на кухне.

- "Комон" - это что значит? - Уточнил Данила.

- Это значит "давай".

- А, ну, да. Мог бы сам догадаться.

- Это не очень очевидно.

Они распрощались, и мальчик ушёл.

Заскучать Алисе не дал Михаил:

- Рад, что у тебя так быстро появились друзья, - сказал он, заглядывая в комнату.

- Данила хороший.

- Вполне возможно, - засмеялся мужчина. - Только мои девчонки с ним почему-то не очень дружили.

- Просто он есть очень скромный. Если бы я с ним не подруживаться, первый ко мне он бы даже за коврижку не подошёл.

- За коврижку? - Задумался Алисин собеседник. - Да, пожалуй, даже я за коврижку вряд ли стал бы знакомиться с кем попало.

- Я опять неправильно говорю? - Огорчилась девочка.

- Если только совсем чуть-чуть, - успокоил её Михаил.

Вечера в этом доме проходили скучно и однообразно: Татьяна готовила на кухне, потом что-нибудь читала, а Михаил смотрел телевизор, работал со своими бумагами и просматривал газеты. Алиса не хотела им мешать и всегда устраивалась в уголке, который стала считать своим.

Та было и сейчас. Оставшийся вечер Алиса провела за данькиной книгой, которая оказалась неожиданно интересной.

Глава 22

Глава 22.

Костёр пришлось развести в добром километре от места вчерашней ночёвки, чтобы подозрительные англичане, появившись, не учуяли запах шашлыка.

Серый с некоторым усилием проглотил кусок мяса и облизал перепачканные жиром пальцы.

- Мало того, что это козлятина, - сказал он, - так ещё и без соли. Мерзковатый вкус.

- Это всё твоё пиво, - буркнул Вовчик. - Хоть бы бухла нормального притаранил, не так сильно было бы обидно. Всё бабло спустил чисто на кишки прополоскать и выссаться. Теперь даже соли купить не на что.

Серый сделал вид, что занят пережёвыванием мяса - ответить ему было нечего.

На валяющуюся в кустах шкуру разделанной козы он старался не смотреть - это напрочь отбивало всякий аппетит. Да и окружающий пейзаж со следами недавней разделки туши особого энтузиазма не внушал.

Вовчик, поморщившись, проглотил очередной кусок и продолжил:

- Знаешь, почему ты лох? Ты никогда не умел правильно обращаться с деньгами. Ты похож на придурков, которые всё проматывают в первый же вечер после зарплаты, а потом целый месяц сидят и хрен сосут. На то, что ты вчера за один раз просадил, мы могли бы неделю жрать.

- Так уж и неделю?

- Не разносолы, конечно. Хлеб, молоко там всякое, картошка тоже сытная…

- Чем тебе козлятина не нравится?

- Тем, что это козлятина! - Взорвался Вовчик. - Нормальные люди козлятину не жрут! На крайняк - конину, но не козлятину!

- Жри, что есть, - с набитым ртом посоветовал Серый. - Вчера у нас и этого не было.

Они недружелюбно переглянулись и вновь мерно задвигали челюстями, мясо - оно и без соли по любому остаётся мясом, и, как ни крути, для голодных мужиков ничего лучшего природой пока не придумано.

- Что же ты мне вчера нотации не читал? - Наконец ядовито осведомился Серый. - Пиво-то мы вместе пили, нет?

Вовчик со злостью отшвырнул в кусты обглоданную кость и ничего не ответил.

Сквозь шум леса послышались какие-то звуки. Серый замер в неудобной позе - с полуоткрытым ртом и костью в руке. Вовчик тоже перестал жевать и насторожился.

Так они просидели с минуту.

- Мотоцикл, - наконец определил Серый.

- Точно, - выдохнул Вовчик. - Не наши - им ещё рано. Ихняя библиотека в пять закрывается, а сейчас часа четыре, не больше.

- А если они вообще не приедут?

Вовчик молчал долго. Серый задавал один и тот же вопрос каждые десять минут, а каждый раз получал один и тот же ответ. Вот и сейчас, выдержав паузу, Вовчик буркнул:

- Приедут!

Но на этом диалог на этом не исчерпался. Говорить всё равно было не о чем, и Серый принялся фантазировать:

- А если они, допустим, хату нашли? А мы тут, как два дурачка, будем их ждать?

Вовчик сделал утрированно-озабоченное лицо:

- Ага, как же. Здешние аборигены - они такие гостеприимные, что аж жуть. Всех нездешних отлавливают, хлеб-соль им предлагают, в баньке парят, спать укладывают. Тут главное, отбиться от них пограмотнее, чтобы они своей добротой вконец не замучили.

- Издеваешься?

- Издеваюсь. Кто их к себе пустит. Они по-русски ни бэ, ни мэ. Да и с бабками у них напряжёнка. Некуда им, короче, отсюда деваться. Как с подводной лодки.

Серый пожал плечами. Он привык во всё полагаться на напарника, но сейчас его слегка нервировало, что они здесь, в лесу, а англичане где-то там, может в библиотеке, может ещё где, а может они давным-давно всё выкопали и уехали.

- Там место у наших гавриков уже пригретое, - заговорил Вовчик, так, словно сам себя старался в этом убедить. - Костерок оборудован, грамотно, надо сказать. Тент какой-то висит. Коврик бросили сушиться на муравейник… придурки… и забыли. Вернутся, куда им деваться.

- А если они о чём-нибудь будут разговаривать, а мы не услышим?

Вовчик шумно выдохнул. Лицо у него было такое, словно он про себя считал до десяти.

- Я тебе уже объяснял сто раз, сколько можно повторять, - наконец терпеливо отозвался он. - О деле они говорят только ночью, когда их девчонка спит. Мешает она им здорово.

- Они чё, на полном серьёзе думают, что она их может понять?

Вовчик подал плечами: откуда, мол, ему знать, что в голове у этих треклятых англичан.

- Мне тоже не нравится, что мы тут сидим, - сказал он через минуту. - С другой стороны, что нам ещё остаётся: бабок нет, бензина нет - мы даже до заправки вряд ли дотянем. В чём смысл за ихней тачкой кататься?

- Деньжат бы децел, - затосковал Серый. - Курево заканчивается!

Вовчик промолчал. Он тоже понимал, что с последней выкуренной пачкой сигарет кризис с финансами вступил в последнюю - острую - стадию своего развития, и срочно нужно что-то делать, иначе их затее с поисками сокровищ, точнее, с разводом кладоискателей, придёт полный и безоговорочный крах.

- Серый, ты мясо вялить умеешь?

Тот пожал плечами:

- В деревне дед вялил, а я смотрел.

- Ага-а…, - глубокомысленно протянул Вовчик.

- Ну и что с того? - Продолжил Серый. - Ты знаешь, сколько на это времени нужно?

Вовчик помахал рукой, отгоняя круживших над тушей мух:

- Нам нужно сохранить хоть сколько-нибудь мяса.

- Не выйдет! - Мотнул головой Серый. - Слишком жарко. Оно уже слегка подванивает.

- Не понимаю, почему оно не может завялиться естественным путём, само по себе? Почему оно обязательно начинает протухать?

- А по-твоему, что значит “вяленое мясо”?

- Ну, сухое.

- И всё?

Вовчик промолчал.

- Вяленое мясо - это мясо, засушенное с солью. Понимаешь: С СОЛЬЮ. А соли у нас нету!

- Да задолбал ты уже: соль, соль! - Взвился Вовчик. - Будто весь свет клином сошёлся на этой соли! У нас на кону миллионы стоят, а ты пару дней без соли прожить не можешь! Словно выпускница института благородных девиц!

- А как я мясо буду без соли вялить?!

Они долго орали друг на друга, не особенно задумываясь над смыслом своих слов, чисто для того, чтобы выпустить нервное напряжение, потом одновременно замолчали.

- Последняя, - тихо сказал Серый, прикуривая от головешки сигарету.

Пустую пачку он швырнул в догорающий костёр.

Вторую половину “Кэмела” выкурил Вовчик и от последней затяжки закашлялся - начал тлеть фильтр и дым оказался на редкость вонючим.

Порядок навели весьма условный: растащили по кустам остатки козы, а то место, где проходила разделка туши, забросали хвойными ветками.

Завершив уборку, Вовчик лёг на спину, закинул руки за голову и уставился в качающиеся над головой сосновые ветви.

- Вот говорят, что есть на свете такие вещи, которые купить нельзя, - медленно заговорил он. - А мне кажется, за деньги можно купить всё: и дружбу, и любовь, и здоровье. Вот я в школе в одну девчонку втюрился. В Светку - помнишь такую?

- Ещё как помню, - хмыкнул Серый. - Только не больно долго ты за ней бегал.

- А я могу сказать, почему. Помнишь, она на парте перед нами сидела?

- Ну?

- Однажды на математике мы делали какой-то чертёж. Ну, я достал карандаш, не карандаш, а так, огрызок карандаша, сантиметра на два. А она оборачивается, берёт этот огрызок, показывает своей подруге - и начинает ржать. Коне-ечно, у всех карандаши как карандаши, а мои предки даже нормальный карандаш не могли купить - я всегда карандашами пользовался до тех пор, пока их ещё можно было в руке держать. Ну, и вся любоффь, конечно, псу под хвост. Я уже тогда и понял, что деньги - это главное. Есть у тебя деньги - и друзей у тебя куча, и девки за тобой бегают, и в любую больницу ты можешь прийти и сделать самую дорогую операцию. А если ты нормальный мужик, добрый, умный, работящий, то без денег ты и нафиг никому не нужен. Кому эта самая доброта нужна, если у тебя даже карандаша нормального нет?

- Бабы - они вообще все дуры, - сказал Серый и принялся жевать травинку..

- Они не дуры, - возразил Вовчик, по-прежнему глядя на качающиеся над головой сосновые ветки. - Они умные. И даже слишком. Точнее, практичные. Когда-то давным-давно, - тоном древнего сказителя начал вещать он (Серый даже покосился на него, словно ожидал, что в руках у него вдруг появятся гусли) - когда выживание человечества зависело от естественного отбора, а не от социума, каждая человеческая самка понимала, что нужно вырастить и воспитать как можно большее количество потомства - от этого напрямую зависело качество жизни в племени. Само собой, любая баба выбирала себе покровителей из тех, кто мог обеспечить нормальное существование и для неё, и для её семьи. Прошло уже много веков, люди выросли, а в подкорке каждой самки Homo sapiens, не важно, сколько ей - пять, десять, двадцать, пятьдесят - сидит вот эта потребность: выбрать самого лучшего, самого обеспеченного мужика, того, на кого можно положиться, во всех, кстати, смыслах этого слова.

Серый вздохнул. Себя он обеспеченным не считал, хотя деньги у него частенько водились; но машинами приходилось пользоваться какими-то левыми, квартиры приходилось снимать, дачи не было и в помине - а без такого джентльменского набора как можно принимать всерьёз любого современного питерца, которому больше двадцати пяти?

Сквозь обычный шум леса послышался приближающийся шум автомобильного двигателя, и братки встрепенулись. Теперь даже прислушиваться не нужно было, чтобы понять, что это “форд” англичан.

Вовчик наскоро упаковал в полиэтиленовые пакеты пару кусков прожаренного мяса, в другой пакет уложил большой кусок сырого.

- Может до завтра не успеет протухнуть, - буркнул он. - Ладно, сиди тут, а я пойду посмотрю, чё там у этих ребят.

Серый привычно улёгся на заднее сиденье и даже лицо газеткой прикрыл, намереваясь немного подремать. Вовчик же, сняв курку, зачем-то засучил рукава и, пригнувшись, скользнул в ближайшие кусты.

“У этих ребят” всё оказалось нормально. Старик-археолог и еврей сидели на стволе поваленного дерева и смиренно ожидали, пока Даша разожжёт костёр.

Вовчику удалось подобраться совсем близко, и он услышал, как несносная девчонка выговаривает своим спутникам, что те без неё вообще бы пропали, жрали бы сырые консервы и даже бы дыма не было, чтобы комаров отгонять.

“Костерок, значит, она оборудовала, - понял Вовчик. - Шустрая, з-зараза!”

Даша, судя по всему, поговорить любила, но целый день у неё такой возможности не было, поэтому она, невзирая на то, что её никто не понимает, болтала без остановки.

Вовчик слушал без особенного интереса. Из её монолога выяснилось, что заслуг у неё столько, что хоть на бумажке записывай, чтобы не забыть: и костёр каждый вечер палит, и лагерь оборудовала по самому последнему слову - вон даже тентик от ветра повесила, и порядок три раза в ихней машине наводила, а один раз даже лобовое стекло протёрла, чтобы они сослепу в сосну какую-нибудь не зарулили. Да и вообще, если бы не она, они бы вообще до сих пор катались по городу и свою дурацкую библиотеку искали. Так что её чучело теперь, как ни крути, нужно посреди этого самого лагеря в полный рост выставлять, чтобы к ней каждое утро цветочки возлагали.

Вовчик заподозрил, что девчонка перепутала чучело со статуей, иначе бы поумерила свои желания.

- Я вот не понимаю: чего вы хлеб не покупаете? - Недоумевала Даша, пытаясь ладонью вбить в консервную банку кончик открывашки. - Он же стоит вообще ни о чём! Как можно что-то есть без хлеба? Нет, существует, конечно, только одно, что можно есть без хлеба - сам хлеб. А всё остальное: хоть варенье, хоть солёные огурцы, даже манную кашу - всё нужно с хлебом есть, а то оно всё в желудок проваливается - и тут же наружу вылетает, ещё и не угадаешь, через какое отверстие. Вы знаете, как у меня утром живот болел? Не знаете? Как вы о ребёнке заботитесь? Я чуть не померла, а они даже не заметили! Вот уйду я от вас, будете знать! Не раз ещё меня вспомните, только поздно уже будет.

Даша бурчала и бурчала, пытаясь справится с банкой; пару раз, не сдержавшись, выругалась; рассказала анекдот про льва, который нашёл в пустыне отдыхающего под пальмой рыцаря в доспехах и был недоволен, что снова консервы попались; снова выругалась; ойкнула, когда консервный нож сорвался и чуть не поранил ей ладонь; высунув от старательности кончик языка, продолжила медленно проворачивать лезвие по окружности банки.

Англичанам и в голову не приходило ей помочь: они следили за ней невозмутимо и благостно, словно малолетние внуки за пекущей оладьи бабушкой.

Вовчик решил, что у него, пожалуй, не хватило бы совести так вот сидеть и видеть, как мучается ребёнок. Впрочем, вмешиваться в происходящее он не собирался. Просидев в засаде ещё с четверть часа, он короткими перебежками убрался прочь и вскоре уже был около своей машины.

Серый спал на заднем сиденье, газета чуть приподнималась над его лицом от мощного храпа. Вовчик постучал в стекло, сначала - тихо, потом - чуть сильнее, но напарник так и не проснулся. Вовчик чертыхнулся, но больше будить его не стал Вместо этого он уселся прямо в траву, привалившись спиной к нагретому солнцем колесу, и принялся размышлять, что делать дальше.

Он лукавил, когда говорил, что англичане обсуждают свои дела, когда Даша спит. Точнее, так и было на самом деле, но подслушать их всё равно было нельзя, потому что они выходили из машины, и слышал Вовчик только последние фразы, когда они уже забирались обратно в кабину. По нескольким словам можно было понять, что за день ничего особенного не случилось.

Но долго так продолжаться не могло.

Вот если бы, начал прикидывать Вовчик, эту девчонку как-нибудь устранить, чтобы она уехала, или чтобы сами англичане её выгнали ко всем чертям, тогда всё было бы куда проще: он был бы в курсе всего, что происходит в этой компании.

Как можно среднестатистического ребёнка заставить что-то сделать? Испугать её чем-нибудь? Ага, как же, такую испугаешь - такая сама кого угодно до инфаркта доведёт.

Ментам на неё настучать, что ли?

Добравшись до этой мысли, Вовчик поморщился: со здешними ментами связываться - себе дороже, а стучать в милицию - это в принципе последнее дело. Нужно как-то обойтись без этого.

Так ничего и не придумав, Вовчик уселся на своё место и нацепил на голову наушники. Само собой, в машине англичан царила тишина - те изволили ужинать.

Незаметно для себя Вовчик задремал.

Снилось ему какая-то ерунда, то ли он от кого-то убегал, то ли кого-то догонял, и очнулся только через четверть часа, когда Серый аккуратно, двумя пальчиками, приподнял один из наушников и отпустил его - тот весьма ощутимо хлопнул по черепу, и Вовчик открыл глаза.

- Ещё раз так сделаешь - получишь в рыло без всяких базаров. Уяснил?

- Да уяснил я, отцепись! - Судя по морде Серого, никакого раскаяния тот не чувствовал. - Вовчик, я… это… чего спросить хотел: у тебя покурить есть чего?

Вовчик с чувством выругался: началось! Теперь, походу, это будет самый популярный вопрос.

Глава 23

Глава 23.

В последнее время Алиса привыкла просыпаться в пятнадцать минут шестого утра, гораздо раньше, чем дома.

Обитатели квартиры уже были на кухне - завтракали, негромко гремели посудой, перешёптывались, Михаил брился прямо над кухонной раковиной, а Татьяна перед маленьким настольным зеркальцем наскоро накладывала макияж.

Без пятнадцати шесть они перемещались в прихожую и начинали шуршать одеждой. Пока Алиса не оказалась жительницей этого крохотного жилища, она даже не подозревала, что надеваемые пальто и куртки могут производить такой шум.

Наконец хлопала входная дверь, и девочка оставалась в квартире одна.

Какое-то время она ещё нежилась в постели, а потом, позёвывая, брела в ванную комнату приводить себя в порядок.

В прихожей ещё оставался слабый запах одеколона дяди Миши и лёгкий аромат духов его жены.

Так начинался обычный летний день.

В это утро всё было не так. Сначала Алиса проснулась на целый час раньше - в половине пятого. В комнате царил полумрак, а лучи низкого солнца только-только начинали пробиваться через неплотно закрытые шторы, по стенам пробегали алые полоски света.

Разглядев время на часах, Алиса упала обратно на подушку, закрыла глаза и честно попыталась уснуть, но спать уже не хотелось. Тогда девочка на цыпочках пробралась на кухню и наскоро приготовила пару бутербродов. Она хотела сделать чай, но передумала: вскипающий чайник шумел довольно громко, а будить обитателей квартиры, которым и без этого осталось спать не так уж много, ей не хотелось.

Бутерброды она съела, сидя на подоконнике и разглядывая, как по асфальтным дорожкам, по стенам окружающих пятиэтажек, по окнам стоящего напротив дома начинали скользить ярко-розовые солнечные лучи. По пустынной улице пробежали несколько собак, потом прошла старушка с тяжёлым ведром.

Город просыпался.

После импровизированного завтрака спать уже совсем расхотелось.

Почитать, что ли?

Неохота.

Пойти прогуляться?

Рано.

Да и вряд дядя Миша или тётя Таня сильно обрадуются, когда рано утром, ненароком заглянув в её комнату, никого там не обнаружат.

Алиса снова улеглась в постель и, закинув руки за голову, принялась вспоминать события предыдущих дней.

Когда ей в голову пришёл Данила, девочка невольно заулыбалась - за несколько дней общения она подружилась с ним сильнее, чем с теми, кого она знала много лет.

Угораздило же его влюбится в девчонку, имени которой он до сих пор не знает! Да и не представляет эта девчонка из себя ничего примечательного. Ну, да, миленькая, веснушки, рыжий волосы, характер - отъявленной хулиганки - стоит ли всё это того, чтобы в неё влюбляться?

Всё получается как-то нелепо, не так, как обычно бывает между детьми одного возраста.

Может Данька скоро поймёт, что эта девчонка - не для него, что перспектив у их дружбы нет никаких. Вернётся она к себе домой - и что он тогда будет делать?

Потом Алиса вспомнила вчерашний разговор с дядей Мишей.

Она не уставала удивляться здешнему укладу жизни, который разительно отличался от того, к которому она привыкла. На первый взгляд всё было одинаково: и в России, и в Штатах люди спали, ели, работали, развлекались - но, это только на первый взгляд. Стоило только прожить в этой стране день-два, присматриваясь к разным бытовым мелочам, становилось понятно, что на самом деле тут всё совсем по другому.

Вот, допустим, дядя Миша и тётя Таня каждый день ездят на работу на обычном рейсовом автобусе вместе с остальными неквалифицированными рабочими, хотя у них высшее образование: тётя Таня бухгалтер, а дядя Миша - главный инженер цеха с труднопроизносимым названием на местном цементном заводе. Машины в этой семье нет, да и особенным достатком, если честно, их квартира не блещет. Но - что главное - они воспринимают это как должное.

В Штатах подобного не моет быть в принципе: рабочий день для руководящего звена начинается в девять часов утра, иногда - в десять, но никак не в такую рань. И автомобилей в каждой семье было по два-три, что нисколько не являлось признаком особенного достатка, скорее было частью американской культуры.

Заблудившись в своих мыслях, Алиса почти задремала и очнулась только тогда, когда поняла, что происходит что-то не то. Она сразу же сообразила, что именно: на часах было уже без четверти шесть, а в квартире царила полная тишина, из кухни не доносилось ни одного звука.

Девочка ещё какое-то время подождала, потом начала тихо и быстро одеваться, лихорадочно прикидывая, что же такого могло случится. Может дядя Миша и тётя Таня уже давным-давно ушли? Или проспали? Но разве могут проспать два человека одновременно?!

Перед дверью соседней комнаты Алиса заколебалась: вваливаться в комнату к чужим спящим людям всегда и везде считалось неприличным. А если эти самые люди просыпают на службу?

Девочка постучала в дверь. Сначала тихо, потом - сильнее, наконец забарабанила уже в полную силу. Через минуту дверь распахнулась и на пороге появился заспанный Михаил, в трусах и майке, слегка ошалелый от внезапной побудки:

- Алисонька, что случилось?!

- Простите, дядя Миша, мне казываться, вы пересыпаете на службу. Уже пять часов пятьдесят минут, - объяснила маленькая американка.

- Вообще-то сегодня суббота.

- И что?

- В субботу и воскресение у нас выходные и в эти дни мы не ходим на работу.

Алиса, сообразив, что произошло, совсем по-девчоночьи зажала рот рукой:

- Oh my God, я сильно ошибливалась! - Залепетала она. -Excuse me, please, sir! Простите! Я не знать такого! Я забыла! Я не хотела этого! Honestly!

Михаил оглянулся на безмятежно спящую жену и шёпотом поинтересовался:

- Что значит “хонестли”?

- Honestly - это значит “честное слово”!

Алиса была в таком отчаянии, что Михаил, не сдержавшись, потрепал её по щеке:

- Не переживай, всё в порядке. Если ты не против, давай вместе позавтракаем?

Алиса была не против.

Когда Михаил через несколько минут, уже полностью одетый, появился на кухне, весь обеденный стол был заставлен многочисленными тарелками. Здесь было всё, что удалось отыскать в холодильнике, не считая дежурного масла, варенья, печенья и сыра, откуда-то появилась даже розеточка с консервированными грибами. Алиса маячила у плиты.

- Яичница? - Коротко уточнил Михаил.

- Тосты.

- То есть, жареный хлеб?

- Да. Но я могу и яичницу сделать! - Заторопилась Алиса. - Я умею!

- Не нужно. Зачем столько всего?

Маленькая американка пожала плечами. Она чувствовала себя донельзя виноватой за внеплановую побудку и хотела как-то услужить Михаилу, но вот объяснять своё поведение не собиралась. Наверное, тот и так всё понял и перевёл разговор на другую тему, заговорив о погоде:

- Как тебе наш климат?

- У вас часто такие сильные дожди, какой был вчера, прохаживаются?

Михаил задумался над словом “прохаживаются”, потом мысленно махнул рукой: подумаешь: идут, прохаживаются - какая разница.

- Первый раз в жизни вчера такой сильный видел.

- В тропиках тоже бывают такие сильные ливни, но это совсем другой климатический пояс, и дождь продолжается минут пятнадцать-двадцать, а потом, через пять минут - на небе ни облачка!

- Ты и в тропиках успела побывать?

- У меня в школе очень хороший учитель по географии, он много всего нам рассказывает, чего нет в книгах… Кстати, - Алиса поставила тарелку с хрустящими ломтиками хлеба на стол и присела рядом с Михаилом, - помните, о чём мы с вами вчера говорили?

- Помню.

- Так вот, мне казываться, я поняла, почему Советский Союз… то есть, Россия так сильно отличается от остальных стран.

Михаил поднял брови:

- Интересненько.

- Вы знаете, что такое Пангея?

Михаил надолго задумался, потом мотнул головой:

- Извини, нет.

- Так назывался однойственный материк, который был на Земле в самом начале. Он потом начал распадаться на отдельные материки, пока не образовалась та картина мира, которую мы видим сейчас. Самым первым кусочком суши, которая около ста пятидесяти миллионов лет назад отделилась от Пангеи, была как раз Австралия. Из-за того, что она очень долго была обособлена от всего остального мира, вся её природа, и животные, и растения в Австралии разительно отличаются от природы остальной земли.

- Я понял, к чему ты клонишь. Наша страна была слишком долго за железным занавесом?

- Вот именно, - кивнула Алиса. - Да и до этого времени, - поморщилась она, - вы не особенно тесно сотрудничали с остальным миром. Вы всегда были сами по себе и вываривались в собственном соку - ТАК у вас говорят?

- Так. Знаешь, мне кажется восемьдесят процентов вполне взрослых людей из вашей страны вряд ли бы смогли поддержать разговор на эту тему.

- Тонкий намёк на то, что американцы глупые?

Михаил смутился:

- Скорее ты слишком умна для своих лет.

Девочка скривила губы в улыбке:

- Меня слишком долго выбирали. Да и папа приложил значительное количество усилий, чтобы я съездила на летний период в Россию; он знает, в какой большой степени мне нравится ваша страна.

- И она тебе до сих пор нравится?

- Конечно! Даже больше, чем раньше, когда я изучивала жизнь в Советском Союзе по книгам и энциклопедиям.

- "Изучала", - с улыбкой поправил Михаил.

- Да - изучала, - покраснела маленькая американка и тут же попыталась оправдаться. - В вашем языке очень сложные глагольные формы, их трудно все запомнивать правильно, немецкий язык в этом отношении куда проще.

- Ты и немецкий знаешь?

- Намного хуже, чем русский. Мы в школе изучаем два иностранных языка, но приоритет я отдавала именно русскому.

После завтрака Михаил ушёл "досыпать", как он сам выразился, а Алиса с тетрадью в руках улеглась в постель и принялась листать записи, которые привезла с собой из дома.

Она вполне могла бы разговаривать правильно: русский язык для этого маленькая американка знала достаточно хорошо. Виной всему была лень: Алиса ленилась вспоминать, к какому спряжению принадлежит тот или иной глагол, а потом вспоминать, как глаголы этого самого спряжения изменяются по лицам и числам, какие у них вследствие этого будут окончания; и предпочитала пользоваться той формой, которая первой приходит в голову.

С другой стороны, не расценивали ли русскоязычные собеседники подобную речь как признак неуважения с её стороны или, что гораздо хуже, признак её глупости?

Чем больше Алиса думала над этим, тем больше понимала, что, да, скорее всего, так оно и есть, недаром дядя Миша уже второй раз говорит про её высокий интеллект, может для того, чтобы скрыть свои настоящие мысли и на самом деле он думает совершенно иначе?

Алиса пообещала сама себе, что теперь обязательно будет выражаться свои мысли правильно, хоть к этому и придётся прикладывать значительные умственные усилия. В конце концов, когда в школьной анкете нужно было обозначить цель приезда в Россию, Алиса написала стандартную фразу «попрактиковаться в русском языке». А что это за практика, если она будет говорить так, словно русский стала изучать пару месяцев назад, и то по словарям?

- Ко второму спряжению, - пробормотала Алиса, - относятся все глаголы, которые оканчиваются на "ить", кроме: брить, зиждиться, стелить. Последние относятся к первому типу спряжения. Также ко второму спряжению относятся семь глаголов, которые оканчиваются на "еть": смотреть, вертеть, видеть, зависеть, ненавидеть, обидеть, терпеть…

Сосредоточится на этих лингвистических изысканиях мешала странная мысль, что сейчас явно что-то идёт не так. Но что именно?

Девочка отложила в сторону тетрадь и уставилась в потолок. Через минуту, она поняла: если сегодня суббота, то библиотека, вполне возможно, не работает!

Она подавила в себе желание вскочить с постели. Подумаешь, мистеру Брайтону и мистеру Файшеру пару дней придётся отдохнуть - чего тут такого? А ещё лучше, если за эту ночь они придумали, что ещё могут сделать, кроме бесполезного сидения в библиотеке.

Сейчас самое время как-нибудь связаться с Данилой и уточнить график работы библиотеки, но она, как назло, забыла в читальном зале рацию, а телефона ни в этой квартире, ни у Даньки нет.

Девочка устроилась на подоконнике, обхватила руками колени и принялась наблюдать за входом в подъезд - тот как раз был прямо под окном. Она ожидала, что появится Данила, который каждый день приходил в одно и то же время, но мальчика всё не было и не было.

Через полчаса ожидание ей наскучило, тем более, на лавочке перед подъездом начали собираться бабушки, одна из которых уже пару раз поднимала голову вверх, явно заинтересованная, что на окне второго этажа сидит какой-то ребёнок.

В доме пока ещё было тихо.

Алиса бесцельно послонялась взад-вперёд, потом принялась подметать прихожую, чтобы быть хоть немножко полезной обитателям здешней квартиры. В разгар уборки из комнаты вышла заспанная Татьяна в халате. Перешагнув через валяющийся на полу совок, она молча проследовала в ванную.

- Доброе утро! - В спину крикнула ей Алиса, но женщина ничего не ответила.

Алиса в третий раз принялась готовить завтрак. Её одолевали невесёлые мысли. За время, что жила в этом доме, девочка не могла сблизиться с Татьяной. С главой семейства у неё сразу завязались ровные дружеские отношения, но с женой Михаила такого лёгкого общения не получалось: всё, что они не говорили друг другу, каждая фраза, каждая реплика, выглядели как-то донельзя формально, словно у актёров плохого мелодраматического сериала.

Вот и сейчас, появившись на кухне, Татьяна всё-таки поприветствовала Алису, даже поблагодарила за завтрак, но потом они принялись пить чай молча, уткнувшись каждая в свою кружку и стараясь не поднимать глаза на своего визави.

- Как у тебя дела? - Наконец спросила Татьяна, чтобы нарушить неловкую паузу.

- Спасибо, всё хорошо, - вежливо ответила Алиса.

- Как тебе здесь, в России, нравится?

- Да. Я очень хотела побыть… побывать здесь. У вас есть очень большая страна и очень…, - девочка запнулась, вспоминая нужное слово, - интересная.

- Понятно.

Обе одновременно замолчали, и снова принялись пить чай. 

Алиса в очередной раз подумала, что их общение напоминает середину сотой серии какого-нибудь латиноамериканского сериала, настолько искусственными и надуманными были темы для общения.

- Тётя Таня, а где вы работаете?

- На цементном заводе.

- Как дядя Миша?

Женщина кивнула.

- Только он инженер, а я - бухгалтер. А почему ты спрашиваешь?

- Просто я испытываю к этому факту непреодолимый интерес.

Татьяна поперхнулась чаем.

Алиса непонимающе захлопала глазами. Она догадалась, что сказала что-то не то, но в чём именно ошиблась - этого она понять не могла.

- Вы не знаете, библиотека сегодня работает?

- Какая библиотека?

- Которая находится в соседнем доме.

- Нет, наверное. Сегодня суббота, у всех выходной.

Наскоро допив чай, Алиса пробормотала что-то вроде того, что ей нужно кое-что прочитать, и исчезла из кухни так быстро, как это было возможно.

Впервые девочка почувствовала себя лишней в этом доме. И поведение Татьяны, после некоторого раздумья, ей стало понятно. С некоторой натяжкой то, что происходило между ними, можно было назвать ревностью. Скорее всего, решила она, женщина считала неправильным, если к чужому ребёнку она будет относится так же, как к своей родной дочери, точнее, к двум дочерям.

Дядя Миша по этому поводу не заморачивался, поэтому общаться с ним было куда проще.

К половине восьмого Данька так и не появился.

- Его родители дома, - размышляла Алиса, сама не замечая, что говорит это вслух - мои родители дома, вот он и стесняется приходить. Мне тоже к нему неохота идти, я тоже немножко смущаюсь нового знакомства. Хотя интересно посмотреть, какие у него родители…

В квартире начался выходной день, который обитатели здешней квартиры проводили без особенного разнообразия.

Михаил проснулся во второй раз. Сначала он отремонтировал тумбочку в прихожей, где разболталось крепление дверцы, что-то посверлил, Алиса так и не поняла, что именно, потом включил телевизор.

Тётя Таня на кухне принялась что-то готовить - сначала она гремела посудой, потом из-за прикрытой двери потянуло явно кулинарными запахами.

Какое-то время Алиса пыталась смотреть телевизор, но здешние телепередачи ей быстро наскучили.

- Пойду погуляю! - Решила она. - Вы не испытываете противления, дядя Миша?

Тот хмыкнул, отрываясь от экрана:

- Нет, конечно же. Только нужно говорить "Вы не против".

- Спасибо.

- К обеду придёшь?

- Конечно!

Уже через минуту Алиса в шортах, ярко-жёлтой футболке и в бейсболке с огромным козырьком выбежала из подъезда на залитую солнцем улицу.

Бабушки сидели на своих обычных местах - на лавочке около подъезда. На маленькую американку они не обратили особенного внимания: уже привыкли к ней.

Алиса вежливо поздоровалась со старушками, и те ответили ей нестройным гулом голосов. Алиса увидела их добрые морщинистые лица, и ей вдруг стало их жалко.

«Раньше они, - подумала девочка, - наверное, как и тётя Таня, каждый день просыпались рано утром и ехали на работу, трудились там до самого вечера, приезжали домой, смотрели телевизор, читали, ложились спать, а на следующее утро всё повторялось с самого начала. И так прошла вся их жизнь. А потом государство забыло про них. Теперь же им только и остаётся сидеть на лавочке перед своим подъездом, греться на солнышке и обсуждать последние местные сплетни»

Алиса только и могла, что молча им посочувствовать. Насколько существование российских пенсионерок не было похоже на жизнь их американских ровесниц, которые были деятельны и активны, для которых в шестьдесят два года, когда они выходили на пенсию, жизнь только начиналась! Они путешествовали по всему миру, жили в собственных благоустроенных коттеджах, посещали разнообразные клубы для престарелых, в которых можно было изучать всё, что угодно, от иностранных языков до античной философии.

Девочка даже передёрнулась, подумав, что всех, кто её сейчас окружает - и тётю Таню, и дядю Мишу, и даже Данилу (если в государстве к тому времени что-нибудь не изменится в лучшую сторону) ожидает такая вот тоскливая беспросветная старость.

Но яркое солнце, белые облака, плывущие по небу, листья на деревьях, которые переливались всеми оттенками зелёного цвета, и даже лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, в которых деловито копались воробьи, быстро подняли ей настроение. Мир казался Алисе прекрасным, и она просто наслаждалась жизнью.

Вскоре она оказалась перед большим трёхэтажным зданием, вдоль которого тянулись неровные, но хорошо ухоженные клумбы с яркими цветами. Здание казалось официальным. Поколебавшись, девочка поднялась по ступенькам, чтобы прочесть написанное на табличке перед входом.

"ФОКИНСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА №2"

Алиса знала, что средние школы в Америке и России - это совсем разные вещи. Здесь средними школами назывались вообще все школы, а в Штатах - учебные заведения, в которых учатся дети с одиннадцати до четырнадцати лет. Вот она сама, допустим, уже два года учится в средней школе и проучится ещё год, а потом перейдёт в высшую школу. Данила же, как поступил в семь лет в эту самую школу (а в какую ещё, если она в пяти минутах ходьбы от дома?), так и проучится в ней до двенадцатого класса.

Дверь, которую Алиса считала запертой, неожиданно отворилась, и перед девочкой появилась строгая дамочка в очках, как сразу становилось понятно по её внешнему виду - школьная учительница.

Некоторое время они молча разглядывали друг друга.

- Ты на практику? - Наконец спросила женщина. - Почему так рано? У нас с десяти начинается!

- Но сегодня же суббота! - Выпалила Алиса.

Женщина собрала лоб в складки.

- Верно, - сказала она. - Что ты тогда здесь делаешь?

- Я не отсюда. Просто смотрю. Разве этого нельзя творить?

- Можно, - кивнула педагог и, потеряв к беспризорному, как она полагала, ребёнку всякий интерес, направилась дальше по своим делам.

Для неё любой ребёнок, который не занимается каким-либо делом, автоматически подпадал под категорию "беспризорный" и нуждался в "озадачивании". Впрочем, решила она, если ребёнок из другого города, пусть им занимаются его родные педагоги.

"Надо бы спросить у Данилы, что такое практика, - отметила про себя Алиса, - по-моему, я как-то неправильно выучила это слово"

За школой оказалась автобусная остановка. Асфальтовая дорога, по которой двигались автобусы, делала круг, а на образовавшемся в центре пятачке земли тоже росли цветы с пышными оранжевыми бутонами.

"На месте этой клумбы можно было бы поставить какою-нибудь небольшую скульптуру, - начала прикидывать Алиса. Впрочем, здешнему архитектору, наверное, виднее"

Около киоска с надписью "Союзпечать", который пока ещё был закрыт, её заинтересовала забавная картина из жизни местных животных. Чёрный кот довольно бандитского вида, выгнув спину, соредоточенно обнюхивал огромную лягушку, которая сидела в мокрой от росы траве.

К ним подбежала собака. Алисе стало смешно. Вместо того, чтобы нападать на своего извечного врага, собака для порядка лишь коротко рыкнула, и вскоре они уже вдвоём настороженно обнюхивали непонятное земноводное.

Алиса особенно не задумывалась, куда идёт, и через несколько минут обнаружила себя на тихой и очень провинциальной улочке. Пятиэтажки виднелись где-то вдали, а здесь были простые одноэтажные деревянные дома заколоченными окнами, на газонах - жёлтая трава, по обочинам дороги - облезлые палисадники. Неторопливо шагая по тротуару, Алиса внимательно разглядывала окружающий пейзаж.

"А ведь я могла бы жить здесь, - мелькнуло в голове, - ходить по этой улице, играть с соседскими детьми, ходить в школу. А то, что я родилась в другом стране и в другом городе - эта просто дело случая…"

Не успела она подумать о детях, как дети тут же появились, точнее, один ребёнок. Посреди улицы на боку лежал трёхколёсный велосипедик. Девочка лет четырёх-пяти, пыхтя от усердия, старалась поднять его, чтобы поставить на колёса, но это у неё не получалось - тот был слишком велик.

- Тебе помочь? - Подбежала к ней Алиса.

Девочка ничего не ответила.

Алиса подняла велосипед.

- Пасибо! - Заулыбалась девочка.

Голосок у неё оказался неожиданно громким и звонким.

- Пожалуйста! - Тоже улыбнулась Алиса. - Тебя как зовут?

- Валечка!

Алиса не успела сказать, как зовут её - Валечка уселась на велосипед, закрутила педалями и зигзагами понеслась по улице, оставляя за собой три чётких следа от колёс.

Алиса продолжала улыбаться, глядя ей вслед - дети ей всегда нравились, потом двинулась дальше.

Вскоре она добралась по перекрёстка. В обе стороны тянулись такие же сельские улицы с деревянными домами. Алиса повернула обратно - ей не очень хотелось заблудится.

Наконец она снова оказалась около школы, но уже с другой стороны. Здесь стало видно, что к основному трёхэтажному зданию пристроен длинный одноэтажный корпус. Окна можно было бы назвать панорамными, если бы они не были хоть немножко чище. Сквозь толстый слой пыли можно было разглядеть толстые прутья решёток.

"Спортзал! - Поняла Алиса. - Где ещё решётки на окнах могут быть изнутри?"

Она тут же вспомнила, что в её родной школе окна в спортзале были крохотными, под самой крышей, и решёток на них не было, зато они сами были из особого материала, который нельзя было разбить.

"Здесь тоже нужно поставить такие стёкла, - подумала Алиса. - Интересно, почему никому из администрации здешней школы не приходит это в голову? Решётки, может быть, и дешевле ударопрочных стёкол, но это некрасиво. Неужели люди, отвечающие за развитие детей, не понимают такой простой вещи?!"

Асфальтная дорожка, протиснувшись между пятиэтажек, вывела в проулок, по обеим сторонам которого тянулись бесконечные разнокалиберные сарайчики и гаражи. Яркое рассветное солнце, висящее прямо над их крышами, било в глаза. Алиса, опустив пониже козырёк бейсболки, посмотрела вправо, влево, решила, что здесь вряд ли может быть что-то интересное, и двинулась обратно к школе, но уже другой дорогой.

На пути ей встретился небольшой продуктовый ларёк. Алиса решила купить воды. Она подошла ближе и не без интереса принялась разглядывать витрину. Местный ассортимент особым разнообразием не блистал: шоколадки, жевательная резинка, чипсы, сигареты, пиво, минералка, канцелярские мелочи и даже шоколадные яйца с игрушками внутри. В штате, где жила Алиса, "киндер-сюрпризы" были запрещены к продаже - власти полагали, что мелкие игрушки могут представлять опасность для маленьких детей, которые всегда всё тащат в рот.

Продавщица - молодая девушка с короткой стрижкой, одетая в синие джинсы и белую футболку, читала книжку в яркой суперобложке, лишь изредка поглядывая в окошечко.

Обычная стеклянная поллитровая бутылка колы стоила две с половиной тысячи рублей. Алиса перевела эту цену в доллары, вспомнила нынешний курс, прикинула, сколько такая бутылочка стоила бы дома, и поняла, что цены в двух странах на разных континентах не так уж и сильно отличаются друг от друга.

Зато сигареты здесь были довольно дешёвыми - в пределах двух тысяч рублей, что в переводе на привычные деньги составляла меньше пятидесяти центов. Дома у Алисы никто не курил, но цены она знала очень хорошо, потому что в том магазине, где она бывала почти каждый день, витрина с табачными изделиями стояла у самого входа, и она невольно скользила глазами по цифрам на ценниках. Здесь сигареты были в полтора раза дешевле.

Алиса наклонилась к окошечку и протянула внутрь пятитысячную купюру.

- Если хочешь, могу открыть бутылку, - предложила девушка, отдавая сдачу.

- Спасибо, - кивнула Алиса, - буду вам за это признавательна.

Хлопнула пробка, и над горлышком появилось лёгкое облачко газа.

Алиса ещё раз поблагодарила продавщицу и пошла дальше.

Когда киоск остался далеко позади, она сделала первый глоток - и ноги словно вросли в землю. Девочка внимательно оглядела этикетку. Это была обычная "кола", разве только некоторые надписи были на русском языке, но вот вкус… Вкус был совсем другим - гораздо, гораздо хуже!

"А ведь я где-то читала, - вспомнила девочка, - что оборот высококачественных товаров ограничен внутренним рынком страны, а на экспорт идут товары с худшим качеством. Кажется, статья об этом была в той газете, где работает мама. И, кажется, там же это было названо теорией заговора. Хороша же теория заговора! - Она даже фыркнула от возмущения. - Похоже мамин коллега, который писал ту статью, ни разу не пробовал "колу", которую посылают в другие страны!"

Алиса понюхала содержимое бутылки, сделала ещё один глоток, поменьше, и решила, что, пожалуй, пить этого не будет - напиток отдавал какой-то явной химией, а во рту оставалось неприятное послевкусие.

Следующий квест занял четверть часа - Алиса всего-навсего пыталась отыскать урну. В своих блужданиях между пятиэтажек она обследовала множество подъездов, обошла вокруг небольшого стадиона, но единственный мусорный бак ей удалось отыскать только около входа в школу. Это учебное заведение, казалось, превалировало над всеми остальными строениями в этой части посёлка, хотя в нём было всего три этажа - на два меньше, чем в остальных зданиях.

"Сюда, словно в Рим, ведут все дороги, - размышляла Алиса, в который раз за день оказавшись на площади перед школой. - В какую бы сторону я не пошла, всегда оказываюсь здесь…"

Она даже не успела додумать мысль, обернулась и замерла - из ближайшего скверика показалась занятная парочка - мальчик и девочка. Они шли рядом, негромко разговаривая. Точнее, говорила девочка, мальчик её слушал, время от времени кивая.

Алису они пока не видели, а та во все глаза уставилась на них. Девочку - кудрявую, русоволосую, с любопытным остреньким носиком - она раньше никогда не встречала, а вот её спутник был Алисе очень даже хорошо знаком. Однако встретить его здесь она совсем не ожидала.

Алиса дождалась, пока парочка приблизится, и окликнула:

- Данила!

Те одновременно обернулись.

Девчонка осеклась на полуслове и с любопытством уставилась на незнакомку.

Данила же, а мальчиком в этом дуэте был именно он, повёл себя настолько странно, что оторопели обе девочки - он испугался.

Точнее, обозначить это чувство как испуг можно было с о-очень большой натяжкой, всё равно, что назвать всемирный потоп лёгким летним дождичком - Данька испытал самый настоящий животный ужас. Он не просто побледнел - почти позеленел, потом покраснел, сильно, до синевы, снова начал стремительно бледнеть…

Девочки некоторое время озадаченно разглядывали парня, потом повернулись друг к другу и мгновенно, как это умеют делать только женщины, даже самые маленькие, мгновенно оценили друг друга.

- Ты вообще кто? - Процедила незнакомая девочка.

Алисе она не понравилась - слишком уж была похожа на малолетнюю стерву.

Алиса опустила глаза, чтобы скрыть запрыгавших в них чертенят.

- Я есть Элис, - с видимым усилием выбирая слова и безбожно коверкая русский язык представилась она. - Элис Слайкен. Дэни, милый мой! - Повернулась она к мальчику. - Это назойливая особа приставает к тебе?! Я совершить для тебя могучую защиту!

Акцент у Алисы был настолько сильным, что понять её можно было с очень большим трудом.

Если несколько секунд назад Данька и боялся чего-то, то сейчас чувство изумления заглушило все остальные эмоции. Незнакомая девчонка тоже вытаращилась на иностранку в совершеннейшем изумлении.

Она опомнилась первой:

- Ты не русская?

Алиса сверкнула белозубой улыбкой, потом нахмурилась, делая вид, что пытается разобрать вопрос, потом снова широко улыбнулась.

- Я есть гражданка Соединённых Штатов Америки. Я ненадолго приехать в вашу страну и познакамливаться с Дэном. - Она тронула мальчика за плечо. - Мы очень великие… как это по-русски?… приятели?… Да - приятели. Я не пожелать, чтобы к Дэну приставать всякие особы!

- Я не особа! - Вспыхнула девчонка. - Я с Дэн… тьфу, как это по-русски?!… Я с Данилой в одном классе учусь!

Алиса оглядела парочку и строго поинтересовалась:

- Значит всё есть в порядке?

Данила и девчонка переглянулись и одновременно кивнули.

- Тогда я идти дальше. Гулять. Как ветер в поле! - Добавила маленькая американка, явно наслаждаясь красотами русского языка.

Данила и девчонка снова переглянулись.

- Ничего себе - тихоня! - Прошептала девчонка, как-то кровожадно глядя прямо в глаза Даниле. - Ходишь, молчишь, ни с кем не водишься, а тут вот оно как - с настоящей американкой знаком! И хоть бы слово сказал!

Кивнув на прощание Алиса двинулась дальше, спиной чувствуя, как ребята таращатся на неё.

Она была уверена, что Данька объяснит своей спутнице ситуацию, наскоро с ней распрощается и - максимум через пару минут - появится рядом.

Так и оказалось. Алиса не успела дойти до конца школьной аллейки, как сзади послышался топот и показался запыхавшийся Данила.

- Алис! Подожди! Постой, а! Что это вообще было? - Он схватил её за руку и мягко повернул к себе.

Девочка хмыкнула:

- Твоя подруга мне не понравилась. - Она сняла с плеча Даньки невидимую пылинку и конкретизировала. - Я просто решила побаловаться.

- Ничё себе - побаловаться! Да мне теперь проходу не дадут! Теперь вся школа будет приставать ко мне, чтобы я их с тобой познакомил!

- Разве это плохо? К примеру, в моей школе любой человек будет рад подобной популярности.

Данила тяжело вздохнул:

- Ну, и зачем мне эта популярность? Не люблю, когда ко мне цепляются!

- Ты любишь одиночество?

- Наверное.

Алиса помрачнела:

- Тогда извини. Мне не хотелось причинять тебе неудобства. А ещё мне казывалось, ты будешь гордится дружбой со мной.

Она не смогла сдержать обиды в голосе.

Данька тоже насупился - разговор повернул совсем не в ту сторону.

- Я и горжусь! Только необязательно, чтобы об этом знали другие! Тем более Ленка! Знаешь, какая она болтушка?! Да уже вечером весь посёлок будет про тебя знать!

Алиса грустно пожала плечами. Теперь идея поиздеваться над подружкой Данилы показалась ей на редкость глупой. Действительно, что ей стоило пройти мимо этой парочки и не лезть в личную жизнь своего приятеля.

Тот, словно почувствовав, о чём она думает, заволновался:

- Да ладно, всё нормально! Даже прикольно получилось. Я таких глаз у Ленки ещё никогда не видел - как тарелки! Даже интересно, что она теперь другим понарассказывает! И акцент ты здорово изобразила - даже я подумал, с чего это ты вдруг по-русски разучилась разговаривать.

- Много чего понарассказывает, - вздохнула Алиса, и ей снова стало стыдно за свои кривляния. А ещё её так и подмывало спросить, почему вдруг Данила так испугался, когда в первый раз её увидел.

Ей даже не пришлось применять никаких ухищрений – Данила всё рассказал сам. Он был настолько наивен и бесхитростен, что не мог удержать в себе ни одну тайну, даже самую простенькую.

– Алиска! – тихо сказал он, когда они добрались до конца аллейки. – Ты только не подумай, что я за девчонками постоянно бегаю, я с ними вообще не вожусь. А Ленку я так, случайно встретил. Даже не знаю, с чего это она ко мне прицепилась. Ни одного слова мне до сих пор не сказала, а тут вдруг как с цепи сорвалась: подбежала, за руку схватила, трясёт, как дела и всякое такое, в деревне, мол была, у бабушки, соскучилась по всем - просто жуть, только приехала, час назад, и я первый, кого она встретила. А когда она соскучится успела, если каникулы неделю назад начались?!

Алиса с улыбкой слушала его и думала, что теперь, похоже, понимает, что значит это выражение: "душа нараспашку".

- Не понимаю, почему ты передо мной оправдываешься. Я не твоя мама, не твоя сестра, даже не твоя любимая девочка - ты вполне можешь проводить себя как тебе угодно. Тем более, вы просто шли по улице, разговаривали и не делали ничего предо… преводо… судо…

- Предосудительного, - поправил Данила. - Это да. Но, если Катя узнает, что я с какой-то девчонкой по улице шёл…

- Катя? - Удивилась Алиса. - Кто это есть такая?

Данька смутился:

- Ну, мне кажется, её Катей зовут. Да и как её ещё могут звать, если у неё глаза такие? И волосы! На них даже смотреть больно!

- Катя - это как Екатерина великая? - Уточнила Алиса.

- Точно! - Воодушевился мальчик. - Это, знаешь, такое классное имя! Оно может быть и нежным - Катенька, Катюша, и гордым - Екатерина, и…

- Тебе просто это имя нравится! - Перебила его Алиса. - А если её зовут по-другому?

- Её не могут звать по-другому! Теперь я точно знаю: она - Катя!

Алиса мысленно пожала плечами. С её точки зрения имя Катя было не лучше и не хуже, чем остальные имена. А если учесть общее количество русских женских имён и их распространённость, то вероятность, что мальчик окажется прав, прикинула она, была где-то одна к двумстам, даже, наверное, чуть больше, всё-таки имена ещё делились на распространённые и не очень, а имя Екатерина, насколько могла судить маленькая американка, в России довольно популярно. Но вот если девчонку в самом деле зовут Катей - это будет забавно. Это можно будет даже назвать судьбой.

- И как ты имеешь намерение с ней знакомится?

- Как ты думаешь, Алис, если я ей цветы подарю, это как - нормально?

- Это всё, что ты придумал?

- Ну, - засмущался мальчик, - я читал, что девочкам цветы нравятся.

- Твоей Кате - вряд ли, - подумав, сообщила Алиса. - Насколько я поняла её характер, она этим букетом может тебя и по лицу отхлестовать.

Даньке такая мысль в голосу не приходила, и он тяжело вздохнул.

- Тем более, сегодня библиотека не работает, так что, если мистер Брайтон и приедет, то ненадолго. У тебя будет совсем немного времени.

- С чего ты взяла, что не работает?

- Сегодня суббота, - напомнила маленькая американка. - У всех выходные, даже у моих нынешних родителей.

- В библиотеке выходной - понедельник.

- Я этого не знала. Значит так, - воодушевилась Алиса, - идём в библиотеку! Прямо сейчас! А на месте уже разберёмся, что делать дальше!

Глава 24

Глава 24.

Около библиотеки ребята оказались за час до её открытия и очень удивились, когда обнаружили, что машина англичан уже стоит на своём обычном месте - сразу за углом дома, около детской песочницы.

Брайтон и Файшер сидели на скамеечке возле библиотечного подъезда. Сначала Алисе показалось, что они просто греются на солнце, потом оказалось, что они попросту спят, причём в весьма живописных позах.

Антиквар упёрся ладонями в колени и, обхватив ладонями голову, медленно, едва заметными толчками, наклонялся вперёд. Когда до точки невозврата оставалась какая-то пара сантиметров, ещё секунда - и голова ткнётся в асфальт, Файшер вздрагивал всем телом, резко вскидывался, всхрапывал - и всё начиналось сначала.

Брайтон, напротив, дремал, сильно откинувшись назад и вытянув вперёд длинные нескладные ноги. Над его полуоткрытым ртом порхала ярко-жёлтая бабочка. Ребята некоторое время с интересом наблюдали, усядется ли насекомое на нос почтенного археолога, когда же бабочка улетела, Алиса деликатно кашлянула.

Файшер в очередной раз клюнул носом и проснулся, да так быстро, словно вообще не спал. У Брайтона процесс пробуждения проходил более основательно: профессор закрыл рот, открыл глаза, сглотнул, отчего кадык прошёл по горлу словно поршень, сфокусировал взгляд на детях, наконец слабо улыбнулся:

- Ах, это вы!

- Не выспались? - Участливо спросила Алиса и подозрительно принюхалась. - Чем это от вас пахнет?

Англичане переглянулись.

- Сильно? - Кисло осведомился Брайтон.

- Так, - смутилась Алиса, - порядочно. Дымом?

- Дымом, - кивнул профессор. - Мы вчера костёр разожгли, а потом целый вечер сидели около него.

- А потом что-то случилось? - Догадалась маленькая американка.

Брайтон отвёл глаза.

- У нас лес загорелся! - Встрял Файшер.

- Лес?! - Пришла в ужас Алиса. - Никто не пострадал?! Где ваша девочка?!

- Девочка? - Брайтон оглянулся. - Где-то здесь была… Да всё с ней в порядке! - Раздражённо отмахнулся он. - И с нами всё в порядке. Только вот не выспались - кусты пришлось долго тушить.

Только теперь Алиса заметила, что тыльные стороны ладоней у обоих друзей ободраны и кое-где обожжены. Что же касается одежды… Н-да-а, теперь благовоспитанные подданные английской королевы больше напоминали лиц без определённого места жительства из какой-нибудь русской глубинки.

- Площадь пожара была большой?

- Да какая там площадь! - Снова принялся махать руками профессор. - Не было там никакой площади! Когда мы спохватились, там всего лишь трава горела и кое-какие кусты, огонь даже до ельничка в низине не успел добраться, мы успели всё потушить.

- Это кто-нибудь видел?

- Вряд ли.

- Не боитесь, что вас могут обвинить в поджоге леса?

- Какой, ко всем чертям, поджог! - Взвыл Файшер. - Если бы мы не проснулись, то сами бы едва спаслись! Это было самое настоящее стихийное бедствие! Природная катастрофа!

- Катастрофа, которую вы сами же и устроили!- Ровным голосом прервала его Алиса, - и природа здесь не при чём.

- Тем не менее!

- Я уверен, что нас никто не заметил, - встрял в их перепалку Брайтон. - Если бы нас кто-нибудь видел, то вполне мог бы нам помочь. Мы же не в цирке выступали, чтобы кто-то стоял и смотрел на нас, пока мы тушим пожар.

- Алис! - Жалобно попросил Данила. - Что с ними случилось-то? А Катя где? Вообще ничего не понимаю, о чём вы тут говорите!

Девочка кратко объяснила ситуацию. Данька ожидаемо не поверил, что с его пассией ничего не произошло, и умчался её искать.

Алиса уселась на скамейку как можно дальше от англичан.

- Вам нужно привести себя в порядок, - заявила она. - Из здешней библиотеки в таком виде вас, может быть, и не выгонят, но в другие приличные места дорога вам будет однозначно заказана.

Оба англичанина с тихой злобой уставились на свою собеседницу. Девочка сообразила, что последние несколько часов они только и думают, где бы можно помыться под душем, побриться или хотя бы воспользоваться сменой одежды.

- Я не могу пригласить вас к себе домой, - вздохнула Алиса, - слишком много придётся объяснять моим нынешним родителям. Да и родственники Данилы вряд ли будут в восторге, если двое незнакомых мужчин попросят разрешения воспользоваться их душем. Есть только один вариант.

Брайтон и Файшер с надеждой воззрились на свою собеседницу.

- Я знаю, где в этом посёлке имеется маленький пустынный пляж, - сказала Алиса. - Он совсем рядом. Мы доберёмся за него за четверть часа. Вы сможете там умыться и переодеться.

- А он не слишком людный? - С сомнением спросил Брайтон.

- Его даже пляжем можно назвать с очень большой натяжкой - так, просто уединённое место. Там можно спрятаться от любопытных глаз, и вода, поверьте мне, вам понравится - я там однажды была. Комаров, правда, многовато, но это всё мелочи. И вообще, я уверена, что в вашей ситуации это самый лучший выход.

- Мы успеем вернуться до открытия библиотеки? - Забеспокоился Файшер.

- Думаю, не будет ничего страшного, если вы опоздаете на несколько минут.

На мгновение повисла пауза, но потом Брайтон улыбнулся и сказал:

- Хорошо. Мы согласны.

- Но пойдём мы туда вдвоём! - Поспешно вставил Файшер. - Без нашего ребёнка!

- Это ведь она во всём виновата, если разобраться, - сказал профессор в ответ на вопросительный взгляд маленькой американки. - Это была её идея - костёр разжечь!

- И идея была её, и костёр тоже она разожгла! - Наябедничал Файшер. - Будто мы без него бы не обошлись!

- Просто она решила, что два взрослых человека смогут позаботится о костре, - съязвила Алиса, - и у них хватит интеллекта устроить всё таким образом, чтобы не начался лесной пожар.

Англичане потупились.

- Я в походе в последний раз вообще был в детстве! - Буркнул Файшер, и Алиса попыталась представить его мальчиком, и тут же постаралась забыть появившийся образ, ибо придуманный ей ребёнок оказался на редкость уродливым.

- А вечером у вас будет возможность съездить в Брянск, - продолжала соблазнять Алиса, - в областном центре обязательно отыщется небольшая гостиница, где вы окончательно сможете привести себя в порядок.

Брайтон и Файшер ничего не успели ответить, ибо появился Данила, да с таким благостным лицом, что сразу становилось понятно - с его девочкой всё в порядке.

- Сидит на скамейке, - доложил он, - с прутиком.

- И что?

- Ничего. Просто сидит. И прутиком махает.

Алиса похлопала глазами, соображая, при чём здесь прутик.

- Ты так и не узнал, как её зовут?

- Я подходить не стал, просто издалека посмотрел.

Алиса подумала, что подобными темпами он вряд ли сможет завязать с ней отношения даже до конца летних каникул, но вслух говорить этого не стала, а вместо этого попросила Данику проводить мистера Брайтона и мистера Файшера на тот самый пляж с комарами.

- Им нужно привести себя в порядок, - добавила Алиса. - Я бы могла сделать это сама, но не уверена, что быстро отыщу короткую дорогу.

- Ты тоже с нами пойдёшь?

- Для компании - так у вас говорят?

- А Катя? - Заикнулся было мальчик.

- Она побудет здесь, ничего с ней не случится.

- Наверное, надо её предупредить, что мы ненадолго отлучимся, а то она будет беспокоиться,

- Вот ты и предупредишь, - заулыбалась маленькая американка. - Заодно узнаешь, в самом ли деле её зовут Катей.

Данила сразу стал несчастным, словно его щёлкнули по носу:

- Может лучше ты?

Алиса разозлилась:

- Stop arguing! Иначе ты с ней вообще никогда не познакомишься! Будешь ходить за ней и сматривать на неё издалёка, пока она не уедет обратно домой! А потом множество месяцев ты будешь переживаться, что не смог к ней подойти, пока она была рядом! Тебе хочеваться этого?!

Картина, набросанная широкими мазками, была такой впечатляющей, что Данька помчался к рыжеволосой красавице словно на крыльях. Он вдруг ясно осознал, что эту беспризорную девочку в самом деле здесь ничего не держит. Кто ей эти англичане? Случайные попутчики, которые попросту согласились её подвезти, и которые, кстати сказать, не в восторге от её общества, как и она от ихнего. Что ей стоит - да хоть прямо сейчас! - добежать до остановки, запрыгнуть в первый попавшийся автобус - и забыть этот маленький посёлок и всё, что с ней здесь произошло, как страшный сон?!

Да и что хорошего здесь с ней было? Ей не то что помнить, даже забывать будет нечего!

Данила взвинтил себя так, что оказался крайне удивлён, когда обнаружил свою возлюбленную на том же месте, где оставил её несколько минут назад.

Даша, высунув от усердия кончик языка, занималась очень ответственным делом - двумя пальчиками аккуратно сдирала тонкую кожицу с длинной ивовой ветки; и была так увлечена процессом, что не замечала ничего вокруг.

Когда на скамейку рядом плюхнулся запыхавшийся Данила, девочка от неожиданности ойкнула и отпрянула в сторону.

- Опять ты?! - Злобно прошептала она. - Чё ты вообще ко мне привязался?! Достал уже!

- А я знаю: тебя Катей зовут! - Выпалил мальчик заранее заготовленную фразу.

В этой жизни было мало вещей, которые могли удивить Дашу, сейчас же она поразилась настолько, что даже потеряла дар речи, и всё, что она смогла сделать - это лишь открыть и закрыть рот.

Глядя в её широко распахнутые глаза, Данила осознал, что снова пропал: не помнит кто он, где он, зачем он здесь и что ему вообще нужно. Он был готов смотреть на это бесконечно милое лицо всю оставшуюся жизнь и сделать всё, лишь бы его обладательница это позволяла.

Добрую минуту Даша хлопала глазами, наконец

Лишь через минуту Даша пришла в себя: закрыла рот, сглотнула комок в горле, моргнула и через силу выдавила из себя:

- Какая я тебе Катя?! Ты чё - вообще дурак?!

Данька автоматически кивнул - он не понял, что именно было сказано, но априори соглашался со всеми словами очаровательной девочки.

Та тоже кивнула, грустно и глубокомысленно, словно подтвердились все её самые плохие опасения:

- Это многое объясняет. Слышь, болезный, - встрепенулась Даша, - может тебе по голове навернуть и там что-нибудь в другую сторону повернётся? Глядишь, и нормальным станешь…

Когда Данила снова кивнул, девочка забеспокоилась.

- А ты… это… не заразный, нет? Ты лучше не подходи ко мне, сиди где сидишь и дыши в другую сторону. А то ещё цепану твоих микробов, тоже буду сидеть и кивать.

Данька снова кивнул. Он воспринимал речь рыжеволосой девочки как нечто целое, словно журчание лесного ручья, и не мог расчленить её на отдельные звуки. Ему было достаточно того, что девочка с ним говорит - ГОВОРИТ! С НИМ! - и даже вроде бы не испытывает никакого неудовольствия. А о чём она говорит - этого он понять не мог.

- Ты ведь здесь минуты три, да? - Вдруг грустно спросила Даша. - Вряд ли больше. А надоел ты мне уже так, словно мы всю жизнь срок в одной камере мотаем, веришь-нет? Пошёл бы ты отсюда по- хорошему, а? Я ведь и вправду могу навернуть - тебе лишние проблемы что ли нужны?

Теперь Данька кивать не стал. Вместо этого он набрал полную грудь воздуха, даже зажмурился, решаясь, и выпалил:

- Не уезжай отсюда, а?!

- Куда?

- Не знаю. Обратно домой. Или ещё куда-нибудь.

Девочка подняла брови и вгляделась в лицо своего собеседника.

- Ты не хочешь, чтобы я уезжала? - Уточнила она.

- Ага!

Даша сузила глаза, лихорадочно прикидывая варианты.

- А что мне будет, если я не уеду?

- А-а…, - растерялся Данила, - что тебе нужно?

- А-а… что с тебя можно взять? - Перекривляла его тон Даша, - кроме анализов, само собой, которые мне не нужны!

Данила растерянно хлопал глазами. Разговор с незнакомой девочкой понемногу налаживался, но не совсем так, как он ожидал.

- Мне много чего нужно, - задумчиво продолжала Даша. - Ты за один раз и не притащишь. Даже за два вряд ли. Давай начнём с чего-нибудь простенького. Тетрис!

- Что?

- Игрушечка такая, - ласково пояснила девочка, - жёлтенькая, с кнопочками. - И показала руками размер. - Там ещё зверюшки всякие бегают на экранчике. Подаришь мне тетрис - сегодня никуда не уеду. А если батарейки будут хорошие, тогда и завтра побуду здесь. А потом посмотрим.

- Ага, я щас! - Вскочил Данька и умчался с такой скоростью, словно растворился в воздухе: вот только что стоял здесь - и его уже нет.

Даша хмыкнула, глядя ему вслед - такая дружба начинала ей определённо нравится.

Алиса в это время сидела на бордюре, упершись локтями в колени, а подбородок устроив на раскрытых лодочкой ладонях, и с интересом наблюдала за суетой, которая царила вокруг белого "БМВ". Брайтон и Файшер готовились к вылазке на пляж так деятельно, словно к походу на северный полюс.

В данный конкретный момент они пытались отыскать мыло, для чего вытаскивали из машины пакеты, сумки, коробки, свёртки и складывали всё это на землю рядом с автомобилем. Алиса лишь подивилась, что такое множество багажа уместилось в крохотном салоне. Безуспешно перерыв всё, что только можно было перерыть, англичанам пришлось признать факт, что самую нужную в хозяйстве вещь они-таки забыли в московской гостинице.

Мыло тут же нашлось. Точнее, сначала отыскалась пустая мыльница, кусок же мыла обнаружился в кармане какой-то кофты, в которую эта самая мыльница была завёрнута.

Затем Брайтон очень кстати вспомнил, что перед самым отъездом в Россию он купил хороший полевой костюм и после омовения в водах местной реки будет самое время его обновить. Костюм в фирменной фабричной упаковке он отыскал относительно быстро, но, пока он его искал, успели потеряться и мыльница, и мыло.

Алиса едва сдерживала смех.

Файшер, ругаясь на чём свет стоит, заново начал перетряхивать весь багаж.

- Куда мы могли их положить?! - Плаксивым голосом жаловался он. - Ведь никуда же не уходили! Как мы могли что-то потерять на двух квадратных метрах?!

- Потерял ты, а не я, - меланхолично отозвался Брайтон. - Может ты засунул их в какую-нибудь сумку? - Спросил Брайтон.

- Я что - по-вашему совсем болящий?! - Возопил Файшер. - Да после того, как мы всё это перетряхнули, я знаю содержимое всех сумок лучше, чем то, что лежит в моих карманах, в которых вообще ничего нет, если вам интересно!

В качестве подтверждения своих слов, он вытащил из одного кармана мыльницу, из второго - кусок мыла, и тупо уставился на них.

Тут уже Алиса расхохоталась в полный голос.

Она неплохо знала литературу и в голове у неё всплыла фразочка из романа “Трое в лодке”: “В жизни я не видел, чтобы два человека столько хлопотали вокруг куска масла стоимостью в один шиллинг и два пенса!”

Кстати сказать, сборы в дорогу литературной троицы очень напоминали таковые же приготовления к вылазке на речку Брайтона и Файшера.

“Наверное, у всех англичан это в крови, - решила девочка. - У них слишком спокойная и размеренная жизнь, и, как только происходит нечто, выбивающее их из привычной колеи, начинается паника”

Через четверть часа сборы наконец-то были закончены.

Когда компаньоны с двумя объёмными пакетами появились перед Алисой, та обеспокоенно озиралась по сторонам - Данька куда-то делся. Впрочем, волноваться она тут же перестала. Действительно, куда ему было деваться. Скорее всего, рыжая девчонка перестала вредничать (что было ожидаемо, всё-таки Данила - мальчишка очень милый), и сейчас эта парочка воркует в каком-нибудь уединённом уголке.

Алиса вздохнула и кивнула англичанам:

- Пойдёмте!

На пляже Алиса была всего один раз и побоялась заблудится, поэтому пошла той же дорогой, которой шли они с Данькой несколько дней назад. Из-за этого им пришлось сделать довольно большой крюк.

Девочка сама удивилась, когда через четверть часа вся их компания без особенных происшествий оказалась в нужном месте.

- Н-да…, - помрачнел Брайтон, увидев открытый песчаный кусочек берега не шире двух-трёх метров, с обоих сторон окаймлённый развесистыми кустами.

- И это ты называешь пляжем?! - Возмутился менее тактичный антиквар.

- Я вас подожду неподалёку, - сказала Алиса. - Заодно посмотрю, чтобы вам никто не помешал.

Она отошла на десяток метров в сторону, уселась на ствол поваленного дерева, повернувшись к пляжу спиной, привычно подпёрла подбородок руками и терпеливо принялась ожидать. Со стороны речки доносились негромкие голоса, шуршание пакетов, опять голос, потом послышался сильный плеск воды и отчаянная ругань на странном языке, скорее всего на иврите.

"Мистер Файшер в воду свалился!" - Тихонько рассмеялась Алиса и с трудом преодолела желание пробраться к берегу, чтобы посмотреть, что там происходит.

Мистер Брайтон что-то успокаивающе заговорил, в ответ послышался раздражённый голос его спутника, затем всё смолкло.

Через четверть часа вновь послышался плеск воды, но уже тихий - скорее всего, англичане принялись купаться.

Алиса застыла и уставилась в одну точку. Ожидание начало её утомлять.

Если бы она знала, что ожидание продлится больше двух с половиной часов, то неминуемо впала бы в уныние, или сумела бы найти способ провести это время с большей пользой: искупалась бы на каком-нибудь соседнем пляже, отыскала бы Даньку с его девочкой и поболтала бы с ребятами, а то сбегала бы домой пообедать. ("А я ведь дяде Мише обещала не задерживаться!" - Мелькнуло в голове).

Время тянулось медленно, настолько медленно, насколько оно может тянуться, когда, ну, совсем нечего делать. Ко всему прочему, Алису ещё и одолевали вездесущие комары: гулять по здешнему лесу в шортах - эта была не самая лучшая идея. Сначала девочка хлопала себя по рукам, по ногам, потом вооружилась веткой, затем, не сдержавшись, вскочила и принялась бродить взад-вперёд между двумя корявыми деревцами, с ожесточением взмахивая своим орудием обороны.

"Нужно было купить какой-нибудь реппелент, - думала она, - не может быть, чтобы при подобном количестве насекомых в местном магазине не было ничего подобного!"

По восточным легендам после тысячи лет заточения в кувшине джин согласен выполнить любые три желания для спасшего его человека, по окончанию второй тысячи лет он готов исполнить любые желания человека, неважно, сколько их будет, даже строить ему дворцы и минареты, а вот после трёх тысяч лет всё, на что может рассчитывать счастливчик, открывший пробку - это скорая смерть.

Три тысячи лет для Алисы закончились спустя полтора часа - она дошла до такого состояния, что была готова растерзать Брайтона и Файшера, как только они появятся. Уже не задумываясь о правилах приличия, искусанная комарами и донельзя злая, девочка двинулась по направлению к пляжу.

- Вы скоро?! - Крикнула она, выбираясь из кустов на берег. Англичане в одних плавках сидели на берегу, полоскали в воде какую-то свою одежду и мирно беседовали.

Они обернулись. Брайтон вскочил, потом, застеснявшись, вновь уселся на корточки, обнимая руками колени.

- Алисонька, мы уже скоро! - Залепетал он. - Нам уже немножечко осталось. - Ещё полчасика…

Алиса, не дослушав, исчезла.

Когда через час, бодрые и весёлые англичане появились перед своей провожатой, та уставилась на них таким яростым взглядом, что их весёлость как ветром сдуло.

- Мы немножко задержались, - сбивчиво пояснил Брайтон. - Нужно было кое-что постирать…

- Пойдёмте! - Буркнула Алиса, у которой не было ни малейшего желания выяснять отношения.

Брайтон был великолепен. На нём был зелёный, в тёмную полоску пиджак и такие же брюки, на шее был повязан галстук. Выглядел он не в пример презентабельнее, чем парой часов ранее. Зато Файшер был одет так же, как раньше: свитер и бесформенные брюки.

Обратная дорогу заняла гораздо больше времени: англичанам пришлось тащить с собой тяжёлые пакеты с мокрой одеждой.

- Нужно будет где-то всё это просушить! - Переживал Файшер. - В лесу этого сделать не получится, если мы сегодня поедем в Брянск…

- В номере это тоже где-нибудь можно повесить! - Прервал его излияния профессор. - Главное, чтобы персонал гостиницы не был против. Не об этом нам сейчас нужно думать… Алисонька! - Ласково позвал он девочку, которая шла чуть впереди.

Та молча обернулась.

- Мы вот тут вот подумали и решили, что нам нужно пообщаться с местными жителями, которые во время мировой войны могли проживать в этом населённом пункте. Только нам пока ещё непонятно, каким образом можно их отыскать. Как я понимаю, муниципальные архивы как таковые в России вообще отсутствуют.

- Спрошу у Данилы, - помолчав, сухо отозвалась Алиса. - Он лучше знает местные реалии.

Она до сих пор была зла на своих спутников: за долгое ожидание; за комаров; за то, что она больше двух часов потратила непонятно, на что; и вообще - за всё.

А ещё она очень хотела есть.

Дашу они обнаружили на скамейке около библиотеки. По странному совпадению они появились одновременно: с одной стороны - Алиса с компанией, с другой - сияющий словно медный грош Данила с пакетом в руках.

Даша, ещё минуту назад считающая себя всеми покинутой, вскочила, завертев головой. Впрочем, лицо у неё было таким странным, что Алиса, приблизившись, тут же поинтересовалась, что случилось.

- У меня дом угнали!

Маленькая американка опешила. В который раз она подумала, что как-то не так выучила русский язык.

- Как это?!

- Жить мне теперь негде, вот как!

Данька и Алиса переглянулись.

Мальчик пожал плечами - он пока ещё не понял масштаб происшедшего.

- Что случилось? - Вежливо осведомился Брайтон и на всякий случай улыбнулся своей воспитаннице (если только её можно было так назвать).

- Для человека, у которого только что спёрли машину, у него слишком широкая улыбка, - поделилась своими наблюдениями Даша.

Данька и Алиса снова переглянулись.

- Как это? - Спросил Данила. - У тебя - дом, а у них машину?

Даша растопырила пальцы и сцепила их между собой.

- А ты это как-то вместе, - зло осведомилась она, - состыковать не можешь?!

- Wait a minute! (Погоди-ка!) - Только начало доходить до Алисы. - У мистера Брайтона украли машину?!

- Есть такие животные - жирафы, - ядовито сообщила Даша. - Им целый день анекдоты рассказывают, а они всю ночь смеются. Только что видела: какой-то мужик сел в нашу тачку - и фьють!

- Мистер Брайтон, - осторожно начала маленькая американка. - С вашим автомобилем, как мне кажется, случилась одна неприятная вещь. Если я всё правильно поняла, её у вас угнали!

Глава 25

Глава 25.

Если вчерашнее барбекю и подняло браткам настроение, то ненадолго; голод - эта была не самая большая их проблема

Первой и самой главной жизненной трудностью было денег и, как следствие этого, отсутствие сигарет.

Всем хотелось курить.

Очень.

Если Серый хоть как-то держал себя в руках, то Вовчик мучился за обоих. Каждые четверть часа он тоскливо осведомлялся, нет ли покурить. ("Точно нет? А может где-нибудь что-нибудь завалялось? Ну же - ты получше посмотри! Под сиденьями шмонал? А под ковриком в багажнике? Ну, может хоть "Прима" какая-нибудь где-то завалялась?!"). Серый, сдерживаясь из последних сил, цедил сквозь зубы, что нет у него ничего, он уже всю тачку вдоль и поперёк обшмонал.

Вовчик не терял энтузиазма:

- Слышь, я, это, в город сгоняю, стрельну у кого-нибудь сигаретку, а через пять минут вернусь, ага?

- Сиди тут!

- Но почему?!!

- А потому, что знаю я тебя. Ты без приключений не можешь. Или с набитой мордой вернёшься, или тебя из местного обезьянника придётся вытаскивать!

- Да всё будет нормально, чё ты сразу-то…

В голосе Вовчика особенной уверенности не звучало.

Некоторое время он сидел, угрюмо глядя себе под ноги, затем вскакивал и принимался бегать вокруг машины, собирать старые окурки, вытряхивать из них оставшийся табак. Из обрывков газет он сооружал нечто похожее на самокрутку, прикуривал, долго откашливался из-за ядовитого дыма, которым тлела газета; матерился, проходило несколько минут - и всё начиналось сначала.

Второй проблемой было вынужденное бездействие: пока англичане сидели в библиотеке, прослушивать было некого. В первые день братки припарковались за углом ближайшего от библиотеки дома, и Вовчик в течение многих часов не снимал наушников, но потом пришлось задуматься про экономию топлива, и машину стали оставлять в лесу.

- Всё равно они там ничего не говорят, а приезжают ночевать всегда в одно и то же место, - объяснил Серый. - Нет смысла ездить за ними. Если что-то и случится, мы узнаем об этом из вечерних разговоров.

Он слегка лукавил: из вечерних разговоров тоже можно было мало что узнать. Прибившаяся к компании кладоискателей девчонка, конечно, ни слова не знала по-английски, компаньоны предпочитали общаться вне салона, и Серому приходилось узнавать про результаты библиотечных изысканий, точнее, про полное их отсутствие, из коротких фраз, которыми перебрасывались профессор и антиквар, уже устраиваясь спать.

Хотя автомобиль оставался на месте, количество бензина с каждым днём уменьшалось: приходилось запускать двигатель, чтобы зарядить аккумулятор, чтобы тот в свою очередь давал питание для приёмника сигнала от жучка. И это было третьей проблемой.

Но все эти проблемы укладывались в одну простую фразу: нет денег.

- Курить нет? - Снова спросил Вовчик.

Серый глубоко вздохнул, досчитал про себя до десяти и молча качнул головой.

- Может банк грабануть? - Хмуро продолжил Вовчик и тут же поправился. - Ну, не банк, так магазин какой-нибудь круглосуточный. А чё? Охраны тут никакой. Ночью вломиться, взять бабки - и адью.

- Много ты тут круглосуточных магазинов видел?

- В город съездить - там можно попастись. Брянск всего в получасе езды.

- Это не выход. Там провинция, хоть и облцентр - заметут за пару часов. Там все на виду. И до сих пор до нас не докопались, потому что мы ведём себя тихо. А стоит нам только бросить фантик не в ту урну - и об этом тут же станет известно каждой собаке.

Вовчик помрачнел - его подельник был прав.

Ветер шумел в соснах, вечернее солнце, путаясь в ветвях, создавало сложную игру света и тени.

Братки залезли в машину. Серый по привычке устроился на водительском сиденье, Вовчик уселся рядом.

Некоторое время сидели молча. Вовчик закрыл глаза, размышляя о чём-то своём, Серый тоже попытался подремать, но ничего не получалось.

- Что-то они долго, - буркнул он, глядя на часы. - В это время они обычно уже приезжают.

Вовчик заволновался:

- Неспокойно что-то мне. Эти ребята сидят в библиотеке - кто знает, чем они там занимаются? А вдруг они сюда больше не приедут? Вдруг они ещё где-нибудь лежбище нашли?

- Приедут, куда денутся, - хмыкнул Серый. - Место у них тут обжитое. Старик даже коврик из машины оставил сушиться. На муравейнике.

- Придурок! - С чувством заметил Вовчик.

- Неприспособленные они просто. Всю жизнь в Лондоне прожили, а в полевых условиях вообще в первый раз оказались.

- Вот и сидели бы в своих лондонах! Тоже мне - кладоискатели!

Вдали послышался звук двигателя.

- Едут! - Обрадовался Вовчик.

Серый со вздохом нацепил наушники и тут же сморщился, словно от зубной боли.

- …и всем, главное, интересно, как меня зовут! - Послышался оживлённый голос Даши. - Я сначала хотела сказать, что, мол Лукерья какая-нибудь или Агафья. Ещё Фёклой хотела назваться… А чё - прикольно! Говорили бы мне: "Фёклочка, пирожок хочешь?" А ещё Параскева нормальное имя… - Девочка запнулась. - А ласково - это как будет? Парашка? Не, мне так не нравится! Лучше - Фёкла. Прикиньте: захотел мальчишка со мной познакомиться - а меня зовут Фёкла. И у него тут же инфаркт! Только я им всё равно не сказала, как меня зовут. Обойдутся! Пусть побегают за мной месяцок-другой, тогда и скажу, кто ятакая на самом деле, а пока пусть-ка помучаются…

Серый заскрипел зубами. Говорливая девчонка выводила его из себя. Она не замолкала ни на минуту и за то время, что он прослушивал их машину, она проклевала ему все мозги.

- Нравится мне с вами болтать, - продолжала в это время Даша. - Вы всё равно ничего не понимаете. Вот я, допустим, скажу, что вы два илиота, а вы будете только кивать и улыбаться. Так ведь?

Судя по её довольному "Гы-гы", англичане, услышав в словах вопросительные интонации, дружно закивали и заулыбались.

Серый тоже гоготнул. Всё-таки Дашка девчонка была прикольная. Но вот если бы это дитё оказалось его родственницей, допустим, дочкой, он бы повесился - это без вариантов.

Когда начало темнеть, англичане развели костёр.

Серый пробрался к ним по кустам и какое-то время прислушивался к разговорам, но парочка, шифруясь от Даши, хоть та не понимала ни слова, болтала о какой-то ерунде. Серый выматерился и, обкусанный комарами, вернулся обратно.

Только когда костёр почти догорел и Даша с англичанами заперлись с машине и затихли, началось самое интересное.

Голос профессора: Ты спишь?

Голос еврея: Нет ещё!

Голос профессора: Я не у тебя спрашиваю. Маленькая мисс, вы спите?

Тишина.

Голос еврея, хриплый и донельзя слащавый: Девочка, как у тебя дела?

Снова тишина.

Голос профессора: Мне кажется, она в самом деле уснула.

Серый откинулся на спинку сиденья и принялся слушать. Два кладоискателя производили мозговой штурм по поводу того, что им делать дальше. Оба понимали, что сидеть в библиотеке и слушать перевод местных книг по краеведению не приносит никаких результатов, но что именно нужно делать - этого никто из них не понимал.

Дельную мысль высказал, как это не странно, Файшер, который, как правило, особым интеллектом не отличался.

- Нам нужно отыскать тех, кто жил в посёлке во время войны, вполне возможно, они смогут нам что-нибудь рассказать.

Брайтон тут же уцепился за эту мысль:

- А ведь это идея!

- Но где нам их искать?!

- Вынужден признать, что без помощи Алисы нам не обойтись.

Файшер пришёл в ужас:

- Вы хотите ей всё рассказать?!

- Необязательно. Достаточно той версии, в которую она верит в данный момент.

- Если только так…

- Она поговорит с местной девочкой, которой лучше известны здешние реалии - они вдвоём смогут найти способ отыскать нужных нам людей.

Файшер надолго замолчал, видимо, сомневался, наконец выдавил из себя что-то вроде того, что Алиса умна не по годам и вскоре может выяснится, что никакой могилы они на самом деле не ищут.

Брайтон возразил, что дети, какие бы умными они не были, всё-таки дети, и запудрить им мозги ничего не стоит.

Снова последовала продолжительная пауза, по истечении которой оба согласились, что у Алисы нужно выведать, где могут находиться архивы со списками местных долгожителей.

Вскоре кладоискатели принялись укладываться спать. Файшер долго кряхтел и жаловался на то, что он больше не может спать сидя и что утром у него болит шея, спина, ноги, вообще всё, что только может болеть.

- Завтра поедем в гостиницу, мистер Брайтон! Мне нужно хотя бы одну ночь провести в нормальных условиях. Это ведь невыносимо - каждую ночь спать в машине! И чёрт с ними, с этими деньгами: сто долларов за ночь - это, если разобраться, не так-то уж и много!

- Альберто, спи, а? Давай поговорим об этом завтра?

- Я вам напомню!

Он ещё долго ворочался, вздыхал, вполголоса чертыхался и, наконец, затих.

Серый стянул с головы наушники и кратко пересказал всё услышанное подельнику.

Тот хмыкнул:

- С такими темпами они до конца лета будут телиться, и то не суть, что чё-нибудь найдут.

- У них столько времени нет, - подумав, ответил Серый. - У них виза на два месяца.

- Но ведь они её и продлить могут… или как там это называется.

- Могут. Только вряд ли они на столько задержаться здесь. С бабками-то у них не очень.

- Уж кто бы говорил!

Они чуть не поссорились. Однако дивная брянская ночь, таинственность леса, уханье сов вдали, крупные звёзды, путающиеся в ветвях сосен, сделали своё дело - братки помирились.

Умиротворённые, братки сидели рядом, привалившись спиной к бамперу автомобиля, нагревшемуся за день, и мечтали о том, на что будут тратить бабки англичан.

- Тачку куплю! - Сказал Вовчик. - Мерс, шестисотый! Хату возьму, на Невском. Дачу где-нибудь в Зеленогорске забабахую. И "Хеннеси" каждый день буду пить. Вот житуха тогда пойдёт, а?

Серый саркастически поднял брови:

- И это всё?

- Не, конечно! - Оживился Вовчик. - Бабу себе заведу. На Канары буду с ней каждое лето ездить. А чё не так-то?

- Нет в тебе размаха, Вовчик, - вздохнул Серый. - Хата в центре, дача, Канары, вискарь… Мелко всё это. По-советски как-то. А я вот самолёт себе куплю!

- Самолёт-то тебе зачем?! - Искренне изумился Вовчик.

Вместо ответа Серый подозрительно принюхался.

- Горит что-то, - сказал он.

- Пустое! - Отмахнулся Вовчик. - Наши дружки костёр палят.

- Потух уже у них костёр. С час уже как потух.

Вовчик принюхался и тоже забеспокоился.

- А ведь верно: реально чё-то горит!

Братки переглянулись и одновременно вскочили. Продираясь через кусты и спотыкаясь в темноте об выступающие из земли корни, они принялись пробираться в сторону стоянки англичан.

Вскоре они уже округлившимися глазами наблюдали как в лагере кладоискателей медленно но верно разгорается пожар. Трава горела вовсю, слепящим морем растекаясь по окрестностям. Начинали приниматься небольшие кусты, опасно потрескивала небольшая сосенка, у подножия которой плясали первые несмелые язычки пламени.

Автомобиль англичан, ограждённой от звуков и запахов леса поднятыми дверными стёклами, плотно, словно подводная лодка, тёмной громадой застыл чуть вдали от основной массы огня.

- Эти придурки лес подожгли! - Заметался Вовчик. - Чего стоишь, давай тушить!!

- А ну, стой! - Серый едва успел схватить его за шкирку. - Куда полез?! Увидят ведь!

- Тут сейчас всё погорит!

- Стой тут! Стой, кому говорю! Я сам!

Серый нырнул вглубь ближайших кустов и принялся продираться через лес к машине англичан, громко шурша листьями и ветками. Вовчик, пританцовывая от нетерпения, прислушивался.

Вскоре всё затихло, только звучало негромкое потрескивание разгорающегося пожара

Серый появился рядом с белым "фордом" на каких-то пару секунд, быстро и неожиданно, словно марионетка в кукольном театре. В руках у него был найденный где-то по дороге большущий сук. Размахнувшись, он со всех сил хлопнул этой импровизированной дубиной по заднему стеклу автомобиля, (то, как ни странно, осталось целым) - и тут же скрылся обратно.

Отворилась задняя дверь. Даша, заспанная и недовольная, выглянула наружу, увидела, что происходит, тоненько пискнула, и пулей вылетела наружу.

Она бегала вокруг машины, что-то вопила, била кулачками по стёклам - в общем "шороха навела конкретного", как с удовлетворением резюмировал Серый.

Вовчик появился рядом уже через минуту, и они вдвоём наблюдали, как из "форда", заспанные и недовольные, выбрались кладоискатели и бестолково заметались вокруг машины.

Руководство по тушению огня взяла на себя девчонка.

- Справятся! - Решил Серый, когда понял, что англичане, невзирая на языковой барьер, как-то понимают, что от них требуется. - Пойдём отсюда! Не хватало, чтобы нас засекли.

Огонь начал стихать лишь к двум часам ночи.

- Эти придурки подожгли лес! - Продолжал переживать Вовчик. - Они опасны для общества! Их вообще нужно изолировать!

- Настучи на них ментам, если ты так ратуешь за справедливость, - хмыкнул Серый.

- Я чё - дятел, что ли?! - Возмутился тот.

- Вот и молчи!

Спать братки легли, когда небо на востоке уже начало розоветь и, само собой, проспали отъезд англичан.

- Чё-то они сегодня рано отвалились, - буркнул Вовчик, обозревая лагерь кладоискателей после вчерашнего пожара.

- Теперь уже и я начинаю сомневаться, что они сюда вернутся, - помрачнел Серый.

Он опустил голову, задумавшись, потом принялся командовать:

- В общем так, Вовчик: сейчас метнёшься в посёлок и проверишь, на месте эти ребята или нет. Если они в библиотеке - дуй сюда. Мне ПРОСТО НУЖНО ЗНАТЬ, - значительно повторил он, - там они или нет. Особенно не высовывайся. И сразу назад. И постарайся обойтись без приключений - знаю я тебя…

- Да ты чо, вообще, за лоха меня держишь?! - Обиделся тот.

- А я пошляюсь по дачам и попробую надыбать где-нибудь хотя бы пару литров бензина - у нас вообще голяк. Встретимся здесь через час. Ну, или, максимум, через полтора.

- Ага!

С быстротой джинна, исполнившего три желания и наконец-то выпущенного на свободу, Вовчик умчался в сторону посёлка.

Первой сигаретой оказалась «Прима», которую дал дачник. После долгого воздержания от табака, закружилась голова и некоторое время пришлось посидеть на корточках на обочине тропинки. Следующая сигарета пошла лучше.

«Мерзкая привычка, - подумал Вовчик, ощутив во рту гадкий вкус после дешёвого табака, - вот бы бросить. Но как бросить, когда тут такое происходит?»

Посёлок жил своей обычной жизнью. Несмотря на субботнее утро, во дворах уже копошилась малышня, мужики на лавочках перед подъездами резались в домино или потягивали пиво, а вездесущие старушки с авоськами совершали утренний променад по магазинам.

Казалось, что время тут остановилось лет двадцать-тридцать назад, в благословенные шестидесятые, когда на кресле генсека КПСС восседал Никита Сергеевич, вся страна дружно боролась с тунеядством и брала курс "на развёрнутое строительство коммунизма", посевные площади занимались "царицей полей", и все без исключения верили, что "нынешнее поколение советских людей будут жить при коммунизме".

До этого пасторального местечка до сих пор не добралась цивилизация с её так называемыми демократическими ценностями.

Вовчик, блуждающий по аккуратным асфальтным дорожкам между типовых советских пятиэтажек, даже слегка заностальгировал. Вот ведь время было! Свобода… - кому она, блин, нужна эта свобода, если водка стоит три шестьдесят две, а плавленный сырок "Дружба" - лучшая закусь во все времена - двадцать три копейки; на три рубля можно было пошиковать в самом лучшем питерском… тогда ещё ленинградском ресторане, а на пятёрку, если не шиковать, свободно прожить неделю-другую.

И что им было не так, этим чёртовым диссидентам?!

Через четверть часа Вовчик вышел к библиотеке.

"Бумер" англичан стоял на своём привычном месте - за углом дома, возле детской песочницы. Внутри машины никого не было. Браток колючим взглядом обшарил окрестности - ни этой дурацкой парочки кладоискателей, ни рыжей девчонки, ни двух местных девчонок, которые этим самым англичанам помогали - не было вообще никого.

В библиотеке, значит, сидят.

Лады.

Что же, задание выполнено, теперь с чистой совестью можно возвращаться обратно.

Вовчик ещё раз визуально просканировал окрестности. Хоть бы старушка какая-нибудь прошмыгнула на горизонте! Вообще - нигде! никого! Даже из ближайших окон не торчит ни одной любопытствующей мордашки.

На редкость тихое местечко.

Вовчик, поколебавшись, направился к машине англичан. Если эти идиоты забыли поднять стекло или хотя бы оставили приоткрытым треугольное ветровое стёклышко на передней двери, можно будет чем-нибудь поживиться. На барсетку с бабками он и не рассчитывал, но хотя бы беспризорная пачка сигарет у них может заваляться?!

Несколько секунд Вовчик постоял около автомобиля, разглядывая через переднее стекло салон машины - все стёкла были подняты, воровато оглянулся по сторонам и потянул на себя дверцу водительского сиденья.

Та легко поддалась.

Браток удивлённо присвистнул.

Ключ зажигания торчал в замке.

А это было вообще выше всякого понимания.

Всё ещё не веря своему счастью, Вовчик уселся на место водителя и повернул ключ.

Двигатель заурчал тихо и мягко, словно сытая кошка.

- Поразительная беспечность, - пролепетал Вовчик. - Вы, господа иностранцы - редкостные лохи. А глупость должна быть наказана!

Он по-хозяйски поправил зеркало заднего обзора и нажал педаль газа.

Белая "БМВ" медленно вырулила на асфальтную дорожку и свернула за угол дома.

Глава 26

Глава 26.

- Если я ничего не путаю, - осторожно сказала Алиса. - У вас, господа, машину угнали!

Наступила длительная пауза, в продолжении которой до компаньонов медленно доходила суть происшедшего.

- Как это - угнали? - Спросил Файшер.

- Просто, - звенящим от напряжения голосом пояснила Алиса. - Ваша девочка говорит, что какой-то посторонний мужчина сел в вашу машину и уехал.

- Куда - уехал? - Всё не мог понять антиквар. - Это же наша машина!

В его голосе прозвучала какая-то совсем уже детская обида.

- По своим делам.

Алиса старалась говорить как можно спокойнее; знала, что, если будет выставлять напоказ свои эмоции, запаникуют все.

- По каким ещё делам?! - Всё не мог сообразить Файшер. - По каким-таким делам?!

Ужас происшедшего медленно, но верно добирался до его сознания, и в голосе уже начинали звучать истерические нотки.

- Я не знаю, какие дела могут быть у бандита, - пожала плечами девочка, которая посчитала ниже своего достоинства успокаивать взрослого серьёзного человека. - Может поехал грабить ещё кого-нибудь или отмечать в ресторане новое приобретение.

Брайтон вдруг взбрыкнул, словно жеребёнок, впервые выпущенный на свободу, и крупными прыжками помчался к песочнице за углом. Антиквар, запинаясь, последовал за ним.

Ребята переглянулись.

- Давай уже! - Даша раздражённо вырвала пакет из рук Данилы, который лишь глупо улыбнулся, и тут же начала сосредоточенно рыться внутри.

Алиса удивилась, но ничего не сказала - её мысли были заняты совсем другим. А ещё она лелеяла слабенькую надежду, что вредная девчонка просто пошутила… Хотя вряд ли, тут же пресекла сама себя Алиса, слишком уж убитый вид у этой рыжеволосой оторвы; какой бы хорошей она ни была актрисой, но настолько сильно притворяться было нельзя.

Из-за угла раздался горестный вопль. Точнее, воплей было два, но он слился в единый неповторимый звук.

Так и есть: их машину в самом деле украли!

- Сейчас они будут кричать друг на друга, - тоскливо предрекла Алиса. - Потом поругаются. Возможно даже немного подерутся. А потом будут спрашиваться друг у друга, что нужно делать. В оконечности они прибегут ко мне.

Даша, всё ещё рывшаяся в пакете, на секунду отвлеклась от своего занятия.

- "В оконечности"? - Изумлённо переспросила она. - Это как?

- "В конце-концов", - подсказал правильный вариант Данька, который иногда уже начинал понимать, что имеет в виду иноязычная подруга.

Кроме яркой упаковки с тетрисом в пакете оказалась шоколадка "Марс", кулёк с ирисками и два пирожка с повидлом в промасленной упаковочной бумаге.

В один из пирожков тут же впилась зубами Даша.

- Говорят, што ешли человека укушит вампир, - с набитым ртом принялась рассуждать она, - то человек штановится вампиром. А у меня такое ощущение, - она проглотила кусочек пирога и уже нормальным голосом продолжила, - что тут кое-кого покусали бараны. Своими глазами видела: просто сел в машину, завёлся и отчалил! А что это значит? Это значит, - сама на свой вопрос ответила она, - что и дверочка в машине была открытой, и даже ключ в зажигании торчал - за три секунды, что он там сидел, он бы не успел с проводками разобраться или вилочку подобрать… Приходи, кто хочет, бери, что хочешь… Олухи, чё с них взять!

- Что есть вилочка? - Любознательно уточнила Алиса.

Даша помедлила с ответом.

- Отмычка это, вот что, - буркнула она. - А ещё есть приколка, крестик или рамка, это тоже отмычки, но на другие замки.

Ребята снова переглянулись.

- А откуда ты такие слова…, - начал было Данька, но Даша его перебила:

- Пойдёмте, посмотрим, что там с этими мистерами. Может валерьянки кому надо или валокординчику куда накапать. Кто-нить знает, где тут аптека?

В аптеку бежать не понадобилось, хотя и Брайтон, и Файшер пребывали не в лучшем моральном и физическом состоянии.

Антиквар всё ещё озирался по сторонам в поисках потерянной машины, словно надеялся отыскать её в ближайших кустах. Его соратник, усевшись на бордюр и обхватив седоволосую голову руками, медленно раскачивался взад-вперёд. Вся его поза выражала безнадёжное отчаяние.

Ребята с опаской приблизились к археологу.

Тот поднял глаза.

- Как так-то? - Залепетал он. - Я ведь её специально здесь вот… в сторонке припарковал… чтобы она, значит, не мешала никому... Как же так, а?... У нас же там документы все были... деньги в бардачке лежали... вещи в багажнике... Как же мы теперь, а?… А кредит как отдавать?!… Да какой там кредит: нам ведь теперь даже до дома не добраться!!

Алиса с жалостью глядела на профессора и не находила, что можно сказать.

- Документы! - Снова возопил Брайтон. - Все документы! Все до единого! Паспорта! Таможенные декларации! Водительское удостоверение! Страховые свидетельства!!

Как только профессор начал перечислять потерянные бумаги, Файшер охнул и двумя руками схватился за грудь, лицо у него при этом было на удивление умиротворённым . Алиса заподозрила, что с сердцем у него всё в порядке и хитрый еврей просто радуется, что ту самую карту, о которой шёл разговор в первый день, он оставил у себя во внутреннем кармане пиджака.

- Что он говорит? - Шёпотом спросил у Алисы Данька.

- Перечисляет, что у него пропало вместе с автомобилем, - так же шёпотом ответила та.

- И что у него пропало?

- Проще сказать, чего у них осталось, - вмешалась в их разговор Даша. - Всё, что на них надето - то у них и осталось. И ещё два пакета с мокрыми тряпками - по одному на каждого - вон они валяются, в травке.

- Как тебя зовут? - Спросила Алиса, глядя куда-то в сторону.

- Глафира! - Тут же последовал мгновенный ответ.

Данила издал звук, словно чем-то поперхнулся.

Даша хихикнула.

- Ты обманываешь! - Тут же определила Алиса, так же упорно не глядя на свою собеседницу.

- Обманываю, - не стала спорить Даша. - На самом деле я - Купава Никитична.

Доверчивый Данька вторично издал такой же звук.

Алиса задумалась и снова мотнула головой.

- Опять ты говоришь неправду, - сказала она.

- Ладно, так и быть. ПризнАюсь: я - Стефания.

Алиса вспыхнула и отвернулась: шутка с необычными именами, которые придумывались прямо-таки на ходу, с её точки зрения уже перестала быть смешной.

- Что же делать? - Риторически вопросил профессор, поднимая голову, и сразу стал похож на волка, который воет на луну.

- У меня есть вариант! - Сказала Даша.

Данила и Алиса удивлённо уставились на неё.

- Ты понимаешь по-английски? - Удивился мальчик.

- Чё там понимать! - Отмахнулась Даша. - И так ясно, о чём они гутарят.

- И что ты предлагаешь? - Не удержалась Алиса.

Дашины глаза вдохновенно засверкали, она даже руки потёрла от предвкушения, что сейчас все будут её слушать.

- Нужно собрать все деньги, что у них есть, - начала она, - и купить на них простыню…

Ей удалось заинтриговать слушателей. Даже Брайтон и Файшер, увидев, что все, открыв рот, смотрят на их невольную спутницу, тоже стали смотреть на неё.

Даша в это время продолжала:

- А потом нужно понакуплять консервов - эти туристы тушёнку любят, я точно знаю, завернуть консервы в простыню - и пусть они с этим тюком ныряют в канализацию!

Ответом ей было молчание. Наконец Данька выдавил из себя:

- Это ещё зачем?

- А что им ещё делать? - Искренне изумилась Даша. - Без тачки, без документов, вообще без ничего? Только и остаётся, что сидеть в водопроводном люке и жрать консервы.

- Хватит! - Рассердилась Алиса. - Ты говоришь шутовские вещи, а у нас серьёзная проблема.

- У них, а не у нас! - Вставила Даша, впиваясь зубами во второй пирожок.

- Я никуда не уеду! - Патетически воскликнул Файшер, который почему-то решил, что вредные девчонки сговариваются между собой, как бы побыстрее отправить их на родину. - Я возьму кредит, прямо здесь, в России, и буду продолжать искать..., - он запнулся, - …могилу. Моего. Отца.

Алиса поглядела на него с такой укоризной, что тот смешался и замолк.

- Нам нужно обратиться в полицию, - предложила предприимчивая американка, перейдя на свой родной язык. - Как вам такая идея, мистер Брайтон?

- В полицию? - Встрепенулся профессор. - А ведь в самом деле!

Он вскочил, двумя гигантскими шагами добрался до Данилы, схватил того за плечо и повернул к Алисе.

- Алисонька, дорогая моя, вот эта девочка - она ведь местная? Спроси у неё, где тут полицейский департамент!

- Это мальчик! - Поправила та.

- Неважно! - Отмахнулся археолог. - Где тут полиция?!

Данила с совершенно умиротворённым видом наслаждался зрелищем, как Даша распаковывает коробку с тетрисом.

Алиса оценила ситуацию и нехорошо прищурилась.

- Это ты ей купил? - Спросила она.

Данька заторможено кивнул.

- Мы с тобой потом об этом поговорим! - Пообещала она. - А теперь проводи нас в местное отделение полиции.

Даша испуганно прижала яркую картонную коробочку к груди:

- А я -то тут при чём?! Он сам мне принёс! Говорит: "Тетрис у меня там завалялся, не нужно ли тебе?" А я: "Тащи, чего уж там!"

Данила закрыл Дашу спиной:

- Алис, чего ты сразу в полицию? Да и нет у нас никакой полиции, у нас милиция…

- Idiots! - Взорвалась маленькая американка. - У людей автомобиль угнавали, а вы тут про какую-то глупую игрушку!

- Вау! - Тихонько изумилась Даша.- Я не по нашему начала понимать! “Идиотс" - это то, что я думаю?!

Данька хотел что-то ответить, но Алиса схватила его за руку и увлекла за собой.

Вскоре компания из четырёх человек двинулась прочь. Даша, глядя им вслед, обиженно заморгала. Только что она была в центре внимания и её все слушали, но, не прошло и минуты, она уже никому не нужна, и она уже в этой дружной банде вроде как лишняя.

Даша уселась на корточки, обняв руками колени и погрузилась в тяжкие раздумья. С милицией связываться не хотелось, но сидеть тут в полном одиночестве хотелось ещё меньше.

Решившись, она вскочила и поплелась за компанией, по пути раздражённо пиная подворачивающиеся под ноги мелкие камешки.

- Не оборачивайся! - Шепнула Алиса Даньке, и тот, конечно, сразу же обернулся.

- Я же совершила тебе настоятельную просьбу, чтобы ты не оборачивался, - укорила его маленькая американка. - Если ты в самом деле хочешь познакомиться с этой девочкой, постарайся обращать на неё меньше внимания.

- Почему? - Данька даже остановился.

- Пойдём! - Снова увлекла его за собой Алиса. - "Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей" - слышал такое?

Мальчик мотнул головой.

- Это ваш русский поэт Пушкин. - В глазах Алисы мелькнули весёлые искорки. - Интересно, почему я знаю вашу литературу лучше, чем ты?

Данька ничего не ответил и снова попытался обернуться, чтобы убедиться, что девочка, которую он уже привык считать своей, идёт за ними, и снова Алиса этому воспрепятствовала.

- Если ты не можешь любить её меньше, то сделай хотя бы вид, что она тебе безразлична. Вот увидишь, она после этого сама будет за тобой побегать, чтобы понять, что случилось. - Она вздохнула. - Эх ты, всему тебя нужно учить!

Они прошли по дорожке между двумя пятиэтажками и оказались на небольшой площади.

Вскоре они вышли на уже знакомую Алисе небольшую площадь.

- Здесь наша школа! - Показал Данила на большое трёхэтажное здание. На газоне, который тянулся вдоль всего здания, яркими оранжевыми пятнами выделялись свежепосаженные цветы.

- Мне это известно, - сказала Алиса. "Фокинская средняя школа номер два" - я верно запомнила?

- Откуда ты знаешь?

- Я целое утро здесь гуляла, - напомнила она.

Данька сразу замкнулся: ему не хотелось вспоминать, при каких обстоятельствах он столкнулся с Алисой. Впервые в жизни прошёлся рядом с одноклассницей по улице - и сразу такой залёт. Ещё хорошо, что это видела только Алиска, которая вроде как обещала об этом не болтать.

- А что такое практика? - Вдруг спросила Алиса.

- Ты имеешь в виду школьная?

- Наверное.

- Ну, это когда ребята в каникулы приходят в школу и делают какие-нибудь школьные дела: цветы сажают, территорию убирают, ну, или ещё что-нибудь такое.

- Зачем? У вас что, рабочих нет?

- Это называется трудовое воспитание.

- И много вам за это платят?

- Платят? - Удивился Данила. - Да ничего нам за это не платят!

- Зачем тогда работать?

- Нас вроде как с детства приучают к труду.

- Это неправильно! - Подумав, мотнула головой Алиса. - За любую работу нужно получать деньги.

- Уж кто бы говорил! - Не сдержался Данила. - Этим, - он кивнул на англичан, - ты бесплатно помогаешь.

Алиса не нашлась, что ответить: действительно, ЭТИМ она помогала бесплатно.

- В любом случае теперь вряд ли они продолжат свои исторические изыски.

- Изыскания.

- Да, изыскания. У них больше ничего нет, даже денег на обратную дорогу.

- А как же они тогда будут? - Растерялся Данила.

Алиса передёрнула плечами.

- Даже близко в голове нет, что они представлять.

Мальчик привычно поправил:

- "Даже не представляю, что у них в голове" - так надо говорить.

Сразу за школой оказалась автобусная остановка - обычная металлическая коробка, изрисованная не совсем приличными надписями и обклееная многочисленными объявлениями. Рядом с остановкой скромно притулился киоск "Союзпечати". За стеклом, заставленным журналами и газетами, маячило женское лицо.

- Долго ещё идти? - Спросила Алиса.

- Минут десять, - сказал Данька. - У нас посёлок маленький, всё близко.

Между ими вдруг оказалась Даша, появившаяся откуда-то сзади:

- Вот что, ребята, вы идите в эту свою полицию, а я вас здесь подожду. А на обратном пути вы меня заберёте. Ага? Вы же этой дорогой назад пойдёте, да?

Данила с Алисой переглянулись.

- Да-да, - поспешно сказал мальчик. - Заберём! Правда ведь, Алис?

- Это зачем тебе просиживаться со своими штанами здесь, - подозрительно нахмурилась маленькая американка, - пока мы будем разговаривать с полисменами?

- У них перерыв на обед скоро! - Заторопился Данька. - Пойдём быстрей, а то опоздаем!

Он насильно увлёк Алису за собой.

Даша тут же нырнула за киоск и уже оттуда, высунув голову, принялась наблюдать за удаляющейся компанией. Алиса оборачивалась и пыталась взглядом отыскать рыжую девчонку, но так как сквозь землю провалилась.

- Ты это..., - попросил Данька, - Алис, там, в полиц... тьфу ты! ...в милиции, не брякни что-нибудь про неё, ладно?

Алиса молча кивнула. Недавнее обещание, которое ей пришлось дать приятелю, начинало её тяготить.

Некоторое время они двигались молча.

- Алиса! - Наконец, позвал профессор. - Спроси, долго нам ещё идти.

Данила, услышав вопрос, показал на один из домов:

- Мы уже пришли.

Алиса перевела.

Англичане оглядели сверху донизу обычное трёхэтажное кирпичное здание, неотличимое от множества таких же зданий, стоящих рядом, разве что на нём висела табличка "Улица Карла Маркса 17-А".

- Полиция занимает все три этажа? - Уточнил Брайтон.

- Это общежитие, - ответил мальчик. - Вход в милицию там, за углом.

- Что такое "общежитие"? - Тут же с интересом осведомилась любознательная американка, которая этого слова не знала.

- Это место, где студенты живут. Ну, или просто люди. Только не просто живут, а вместе, по несколько человек в комнате.

Из этих объяснений Алиса мало что поняла, но, когда Брайтон потребовал перевод, отыскала в английском наиболее близкое по значению определение "permanent hostel".

- Постоянная гостиница? - Задумался археолог. - Это как?

Данька повернул за угол общежития. Все следовали за ним, послушно, словно утята за переходящей дорогу уткой.

Они пробрались по тропинке прямо сквозь буйно разросшиеся кусты черёмухи, и оказались перед крыльцом, с обеих сторон ограниченным шаткими металлическими поручнями. Между неплотно пригнанных бетонных плит ступеней пробивалась мелкая трава.

Алиса уже перестала удивляться всему, что видит, зато у не привыкших к российским реалиям англичан, при виде такого запустения начали вытягиваться лица.

- Это точно полиция? - Спросил Файшер, с подозрением оглядывая буйную растительность, за которой виднелись плохо выкрашенные решётки на окнах. - Может это тюрьма?

Алиса перевела про себя табличку около двери и буркнула:

- Это полиция, не беспокойтесь. "Участковый пункт", - добавила она на русском.

Данила первым поднялся по ступеням и потянул на себя тяжёлую металлическую дверь. Та со скрипом отворилась.

Мальчик нырнул внутрь.

Остальные потянулись за ним.

Неизвестно, что ожидали увидеть внутри сыны туманного Альбиона, но уж точно не то, что предстало перед ними.

Полицейский департамент располагался в обычной квартире, точнее в помещении, которое было переделано из стандартной многокомнатной квартиры в служебное помещение. Их встретили висящие на стене бумаги альбомного формата с изображениями явно уголовных физиономий, снятых в фас и в профиль.

Чуть выше располагались плакаты уже явно заводского изготовления. Два человека в милицейской форме, улыбаясь, пожимали друг другу руки, а надпись сообщала, что "Отличник - опора начальника в решении служебно-оперативных задач".

На соседнем плакате женщина протягивала человеку в голубой милицейской форме исписанную бумагу, наверное, какое-то заявление, оба улыбались, а буквы под этим рисунком складывались в слова: "Милиция - слуга народа"

Разглядывая эти образчики явно советского агитационного искусства, Алиса даже не сразу обратила внимание на то, что происходило внутри дежурки. Точнее, то, что это называется дежуркой, Алиса узнала позднее. Сейчас же она увидела маленькую застеклённую комнатку, внутри которой маялся мужчина в серой униформе, которого и мужчиной было назвать довольно сложно - ему было лет двадцать пять, не больше. Фуражка лежала тут же, на столе. Перед дежуркой, наклонившись к крохотному окошечку, стояла щуплая бабушка в серой кофте, бесформенной юбке и цветастом платке.

- Манькой её зовут! - Со старческой въедливостью объясняла бабуля.    - Она вся чёрная, только кончик хвоста белый, и на лбу такой белый треугольничек.

- Да понял я, гражданочка, понял! - Тоскливо бубнил милиционер. - Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашу козочку. Только вы сначала сами поищите, вдруг она убежала куда-нибудь и стоит где-нибудь в кустиках, пасётся, а вы тут у меня время отнимаете…

- Да не могла она никуда убежать! - Закипятилась старушка. - Она никогда в жизни никуда не убегала! Она всегда за мной как собачонка ходила!

- Ладно, гражданочка, разберёмся, - снова забубнил страж порядка. - Разберёмся, вы, главное, не переживайте.

Он поднял глаза, увидел новых посетителей и лицо его просияло.

- Всё, гражданочка! - Вскочил он. - Не мешайте, будьте добры, мне нужно работать. Ко мне люди пришли, не задерживайте очередь!

Данила громко фыркнул.

- Почему ты так себя проводишь? - Шёпотом уточнила маленькая американка.

- «Ведёшь», - поправил Данила. - Этот милиционер говорит, словно продавщица в магазине.

- У вас очереди только в магазинах бывают?

- Раньше были. А теперь всё так подорожало, что никто ничего не покупает.

Бабушка не очень дружелюбно оглядела сгрудившуюся за её спиной компанию, и поковыляла к выходу, что-то бормоча на ходу.

Лицо милиционера тут же стало серьёзным и донельзя деловым. Он чуть привстал, через стекло разглядывая вошедших.

- Вы все сюда? - Наконец, запинаясь, уточнил он.

Алиса оглянулась на безмятежного Данилу и поняла, что общаться с полицейским придётся ей самой.

- Да! - Кивнула она. - Мы все к вам. У нас машину украли!

Разговаривать через окошечко оказалось неудобно, и милиционеру пришлось выйти наружу.

- У кого угнали машину? - Спросил страж порядка и посмотрел на Брайтона.

- У него, - подтвердила Алиса.

- Документики ваши, будьте добры! - Попросил милиционер, обращаясь к археологу.

- У него нет документов, - снова ответила девочка. - они были в машине. И документы, и деньги, и все их вещи. Сейчас у них вообще всё отсутствует.

- Yes! - Подтвердил Файшер, словно разобрав, что сказала Алиса.

- Даже документов на машину? - Уточнил милиционер.

- Всё есть верно, - согласилась маленькая американка.

Страж порядка впервые обратил внимание на её акцент.

- А почему ТЫ отвечаешь на мои вопросы? - Прищурился он. - И говоришь ты, - мужчина запнулся на секунду, - как-то странно.

- Эти джентльмены - англичане, - послушно сообщила девочки. - А я из США и в сегодняшнее время выполняю обязанности их переводчика.

- "В настоящее время", - вставил Данила.

Милиционер заморгал.

- Так вы все иностранцы? - С глуповатой улыбкой поинтересовался он, и сразу стал похож на подростка.

- Не все, - успокоила его Алиса. - Вот этот мальчик, - она кивнула на Данилу, - ваш, русский.

- Я - Владимир, - представился страж порядка и спохватился. - В смысле, старший лейтенант Полыханов.

Он даже хотел козырнуть, поднял руку к голове, но вспомнил, что фуражка лежит в дежурке, на столе, и удачно сделал вид, что просто хотел пригладить волосы.

Данила понял, что произошло и скривил губы в усмешке.

- Я должен снять показания, - озаботился Владимир.

Он скрылся в дежурке и через стекло стало видно, как он открывает и закрывает ящики стола в поисках бланков.

Маленькая американка заинтересовалась:

- В официальной упорядоченности? - Крикнула она в приоткрытую дверь.

Данила уже научился понимать англоязычную приятельницу с полуслова. Обнаружив в её фразе странно употреблённое слово, он быстро прокрутил в голове список синонимов и тут же перевёл вопрос на литературный русский:

- В официальном порядке?

- Как же иначе! - Откликнулся Владимир.

- Вряд ли это у вас сможет получиться, - задумчиво сказала Алиса.

Милиционер расслышал её, и показал своё лицо из окошечка дежурки:

- Это почему же?

Маленькая американка пожала плечами:

- Ну, начнём с того, что эти джентльмены - подданные иностранного государства. Я не очень хорошо знаю ваши законы, но думаю, что вряд ли вы можете фиксировать на бумаге их слова без присутствования официального переводчика и консула.

Владимир что-то уронил, и его лицо исчезло. Вскоре появился он сам.

- Ты откуда такая умная?

Алиса улыбнулась:

- У меня папа - председатель коллегии адвокатов штата Мэн. Мне многое известно из области юрисдикции.

- «Юриспруденции», - поправил Данила.

- Ну, да, «юриспруденции», - покладисто согласилась девочка и повернулась к стражу порядка. - Ну, так что вы собираетесь поступить в этой ситуации?

Тот растерянно захлопал глазами.

- Мне нужно позвонить! - Наконец сориентировался тот.

Он снова скрылся в дежурке, и оттуда послышались звуки набираемого номера.

Алиса заглянула в приоткрытый проём двери.

- Я сто лет таких телефонов не видела, - шёпотом заметила она. - С таким кружочком для набировывания номера.

- «Для набора», - сказал Данька. - Только это не кружочек, а диск.

- Алло, товарищ капитан! - Громко заговорил милиционер. - У меня тут проблемы! - Он выслушал ответ. - Я понимаю, что вы заняты, но у меня в самом деле интересная ситуация… - Он снова послушал, что ему отвечают. - Тут у иностранцев машину угнали…

Владимир растерянно замолчал. Судя по упавшему голосу, последнюю фразу он произнёс в уже пиликающую гудками отбоя трубку.

- Ну, и как тут работать, - пожаловался страж порядка, снова появляясь перед посетителями. - Может меня тут убивают, а он, видите ли, занят!

- У вас тут в самом деле существовать такая плохая остановка? - Не поверила маленькая американка. - Неужели вас в самом деле могут тут убивать?

- Это я так, чисто теоретически, - смутился Владимир.

- Так что вы собираетесь делать? - Не без интереса осведомилась Алиса и без всякой паузы продолжила. - Я предлагать вам помочь нам в неофициальном порядке.

- В неофициальном? - Переспросил Владимир.

- В неофициальном. Без оформления документов. Городок у вас маленький, - ласковым голосом, каким мамаши уговаривают непослушных малышей продолжила девочка. - Вряд ли у вас будут иметься трудности с обнаружением угнанной машины.

- Ну… в принципе, ты права.

- Вы согласны? - Просиял Данила.

Милиционер ещё раз оглядел присутствующих и со вздохом кивнул.

- Пойдёмте! - Он кивнул на дверь.

Когда все вышли на крыльцо, Владимир вытащил из кармана ключи и принялся запирать дверь.

- Тут разве больше никого нет? - Удивилась Алиса.

- Я сегодня дежурный, - пояснил милиционер.

Даже Даниле стало интересно:

- А если что-нибудь случится, пока вас не будет? - Осведомился он. - Или по телефону кто-нибудь позвонит?

Тот отмахнулся:

- Что тут может случится! Разве что ещё от какой-нибудь старушки коза удерёт. В нашем посёлке всегда тихо, как в болоте.

- Да уж, - вздохнул мальчик.

Они вышли на улицу.

Теперь их стало уже пятеро.

- И давно вы здесь? - Поинтересовался Владимир.

- Неделю, - сказала Алиса. - Я приехала сюда на всё лето по программе культурного обмена. А мистер Брайтон и мистер Фашер, - она кивнула на англичан, - проводят здесь археологические изыски.

- Изыскания, в смысле?

- Да, изыскания.

Владимир озаботился:

- Вообще-то в нашей стране для проведения археологических раскопок требуется специальное разрешение.

- Они ничего не копают! - Поспешно сказал Данила. - Они просто сидят в библиотеке и читают книги. Точнее, слушают, как Алиса эти книги им переводит.

- Алиса - это вы? - Уточнил страж порядка, поворачиваясь к девочке.

Та кивнула.

- И что же они надеются отыскать, сидя в библиотеке?

- Их интересуют некоторые факты из истории Второй мировой войны, - запинаясь, ответила маленькая американка, которой не очень хотелось вдаваться в подробности.

- Вот как? Ну-ну…

И это "ну-ну" Алисе не очень понравилось. Она заподозрила, что местный шериф взял их компанию на заметку и теперь, даже если машина Брайтона и Файшера не веси бо какими судьбами будет найдена, у них появилась куда более серьёзная проблема - полицейский надзор.

Глава 27

Глава 27.

Бензин Серому удалось отыскать без особенного труда, он даже сам удивился своей удачливости. На окраине посёлка располагался блок из сарайчиков и гаражей, впрочем, последние были такими крохотными, что, скорее всего, служили для хранения мотоциклов и прочей мелкой техники.

Серый заглянул в первый же открытый гараж, из которого донёсся звук прогреваемого мотоциклетного двигателя:

- Слышь, батя, я в лесу застрял, ни капли бензина не осталось. Может плеснёшь пару литров?

Внешне мужик не выглядел особенно приветливым, но отнёсся к неожиданному просителю благосклонно.

- У меня семьдесят шестой, - предупредил он. - Есть куда налить?

Серому нужен был девяносто пятый, но он артачится не стал, от безысходности он был бы согласен и на дизель.

В канистру, которую Серый предусмотрительно притащил с собой, мужик вместо пары литров налил литров пять.

- Всё равно халявный, - с усмешкой объяснил он.

- Халявный - это как? - Заинтересовался Серый.

- С цемзавода. У меня там сосед на заправке работает. Он мне по жизни должен, вот и таскает бензин. Может ещё налить?

- А давайте! - Оживился браток.

Он долго благодарил мужика, стрельнул у него сигарету и вместе покурили, а потом ему пришлось тащить залитую "под завязку" канистру до импровизированного лесного лагеря.

Серый, изрядно повеселевший, залил топливо в бак, потом завёл двигатель и немного зарядил аккумулятор, который после вчерашней прослушки почти сдох, и принялся ждать своего подельника. Он нетерпеливо посматривал на часы.

"И где, спрашивается, этого придурка носит?! Сказано же: "Просто посмотреть и вернуться обратно" За это время можно уже раза три сгонять до библиотеки и вернуться!"

Серый откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и незаметно для себя задремал.

Он не услышал, как к звукам леса примешался посторонний шум ехавшего автомобиля. Шум становился всё громче, наконец между деревьями мелькнуло что-то белое.

Серый продолжал спать. Очнулся он только тогда, когда белый "фордик", вырулив из-за деревьев, бампер к бамперу припарковался рядом с его машиной.

Браток встрепенулся, попытался вскочить, стукнулся головой об обитый кожей потолок, судорожно повернул ключ зажигания и потрясённо замер, увидев, как из машины англичан появляется осклабившийся Вовчик.

Серый едва нашёл в себе силы опустить стекло:

- Ты… это… чего?

Вовчик, продолжая широко улыбаться, подошёл и широким жестом протянул подельнику пачку с разнокалиберными настрелянными сигаретами.

- Когда в тачке катишь, стреляется как-то легче, - поведал он. - Одно дело, когда из кустов вылезает какой-то бомжара и просит сигаретку, другое, когда у парня на колёсах проблемы с куревом - все сразу резко добреют.

Серый медленно выбрался наружу, медленно подошёл к подельнику, не торопясь схватил последнего за шиворот и тряхнул его так, что у того клацнули зубы:

- Ты чё сделал, придурок?! Откуда у тебя их машина?!

- Так это… она открытая стояла, ключ в замке торчал, - объяснил Вовчик, с некоторым опасением наблюдая, как меняется лицо брательника, и отнюдь не в позитивную сторону. - Лохи эти твои англичане, вот что я скажу, - продолжил он чуть запинаясь. - Вот я и спёр тачку. А чё - они даже ключей из зажигания не вытащили, подходи, кто хочет, езжай, куда хочет. Сам всегда говоришь: глупость должна быть наказана. Я и наказал. Всё ведь верно, да?

Серый сглотнул.

- Ты сам понимаешь, что ты сделал? - Надтреснутым голосом спросил он. - А ты понимаешь, что я сейчас с ТОБОЙ сделаю?

- А чё такое? - Залепетал Вовчик. - Я ведь… это…

- Ты сам понимаешь, что ты сделал? - Словно заведённый повторил Серый. - В этой машине - наш жучок! Мой жучок!! - Он перешёл на крик, и от этого его голос стал напоминать вопли рыночной торговки. - Это - единственная наша связь с англичанами!! Если у них не будет машины, мы не будем знать, что с ними творится!! Ты сам понимаешь, как ты лоханулся?! Я же тебе сказал: просто - посмотреть!!

Серый со всех сил поддал по руке с пачкой сигарет, и пачка улетела куда-то в траву.

Провинившийся, Вовчик не без основания рассудил, что это - прелюдия к более серьёзным действиям, и проворно отступил на несколько шагов назад.

- Так я же… Это… хотел, как лучше… Тут столько всего…

Неожиданная вспышка гнева, казалось, отняла у Серого все силы: он без сил опустился на корточки и тихо заговорил, глядя себе под ноги:

- Короче, придурок, слушай и не перебивай. Прямо сейчас, я повторяю: ПРЯМО СЕЙЧАС ты поставишь машину обратно, и чем быстрее, тем лучше. И не приведи господь, если ты возьмёшь из этой тачки хоть что-нибудь, я лично разберу тебя на запчасти и развешаю их по деревьям! Ты меня понял, идиот?

Вовчик всё не мог осознать происходящего: он ведь сделал всё правильно, какого, спрашивается, на него бочки катят?

- Как я тебе её обратно поставлю? Там ведь теперь куча ментов!

- Мне похрену, как ты её обратно поставишь! Головой нужно было думать, а не задницей!

- Слышь, Серый, но ведь они без этой машины. Им реально хреново будет!

- Ни хрена им не будет хреново, сучок ты недоделанный! Они просто свинтят отсюда к себе на родину - и плакали наши сокровища!

Это была дельная мысль, и Вовчик затосковал.

- Может я… это…, - робко начал он.

- Быстро, мля!

Поискав глазами уроненную в траву пачку с сигаретами и не найдя её, Вовчик плюнул сквозь зубы и стал собираться в обратный путь. Настроение у него, что очевидно, было далеко не радужным.

Пачку отыскал Серый. Он вытянул первую попавшуюся сигарету, которой оказалась “Прима”, закашлялся от первой горькой затяжки, выбросил едва прикуренную сигарету в траву и от всей души выругался, глядя вслед уехавшей машине. Теперь он сожалел о своём порыве. Действительно, что делать, если этого идиота сейчас заметут менты? Вытаскивать его из обезьянника? Спалишься по полной программе и то не суть, что дело выгорит. Возвращаться в Питер без него? Шеф по головке не погладит: сначала бригада исчезает с радаров почти на неделю, из двух корешей обратно возвращается один и начинает нести какую-то чушь про поиски сокровищ. Пожалуй, одним мордобоем дело не ограничится, Шеф, хоть человек и внятный, вполне может в бетон за такие разводы закатать.

Вовчик в это время, пригнувшись к рулю и вцепившись в баранку обеими руками, боялся.

Он даже не въехал в посёлок, а УЖЕ боялся.

Причём дико.

Пару раз ему приходилось пересекаться с ментами, ещё в Питере, и эти случаи не вызвали у него особенно позитивных эмоций. А провинциальные стражи порядка, как он слышал, куда жёстче своих столичных коллег - чего стоят одни только питерские пригороды.

Чтобы встретить как можно меньше людей, Вовчик решил добраться до нужного места другой дорогой и минут через пять оказался на какой-то деревенской улице с одноэтажными деревянными избами. Он даже не представлял, что в относительно современном посёлке с пятиэтажками и более-менее развитой инфраструктурой есть подобное место.

На перекрёстке, около древнего колодца домиком, старушка в цветастом платке крутила ручку валика, набирая воду.

Вовчик притормозил и, высунувшись из окна, спросил, как добраться до обитаемых мест.

Старушка несколько озадачилась его формулировкой и, поколебавшись, махнула рукой в одном из четырёх возможных направлений:

- Там у нас школа!

Вовчик рассудил, что даже самая захудалая школа не может располагаться в глухомани на лесной опушке, и порулил в указанном направлении.

Школа оказалась большим трёхэтажным зданием, а сразу за школой потянулись уже знакомые Вовчику дома, в отличии от прочих зданий в посёлке стоящие по порядку - пятый, шестой, седьмой и далее до девятого. Куда делись первые три дома - это была загадка.

Обливаясь холодным потом, Вовчик проехал по оживлённой улице до шестого дома, потом на полусогнутых пошёл проверять, что там творится около библиотеки.

А там ничего особенного не творилось - всё было на редкость пустынно, разве что девчушка лет пяти копалась в песочнице, а где-то вдали слышались оживлённые голоса подростков и глухие удары ногами по мячу.

Вовчик ещё раз обошёл дом, подозрительно покосился на девчонку, но та занималась своими делами и не обращала никакого внимания ни на что.

Время поджимало - того и гляди могли появится вызванные англичанами менты.

“А может эти туристы вообще в библиотеке сидят и не знают, что я у них машины позаимствовал? - Мелькнуло в голове. - Хорошо, если бы было так!”

Сдерживая невольную дрожь и пытаясь сохранить по возможности невозмутимый вид, Вовчик припарковал машину на прежнее место. Перед тем, как покинуть салон, он оглядел, не оставил ли после себя каких-нибудь мелочей, а затем носовым платком тщательно протёр всё, к чему прикасался.

Едва сдерживая дыхание от напряжения, браток выбрался из машины, аккуратно притворил за собой дверь, и медленно, не оглядываясь, поковылял прочь.

Метров через двести Вовчик пошёл быстрее, затем - почти побежал, и лишь оказавшись на изрядном расстоянии от места происшествия, нашёл в себе силы расслабиться.

- Зараза! - Пробормотал он. - Если бы меня замели, я бы молчать не стал. Тогда бы увидел, кто из нас по деревьям бы висел!

Он осёкся. Женщина, проходившая мимо, увидев идущего навстречу и разговаривавшего самого с собой человека, шарахнулась в сторону.

Вовчик широко и обаятельно, как он надеялся, заулыбался:

- Простите, вы не подскажете, откуда здесь можно позвонить в Питер?

- Ну-у, - задумалась та, - это, наверное, только с почты.

- И как к ней пройти?

Женщина объяснила.

Браток двинулся в указанном направлении.

К своему напарнику Вовчик относился более чем адекватно, всё-таки они дружили не первый год, чуть ли не с детского сада; в их отношениях всё шло по давным-давно накатанной колее. Но в последнее время, с тех пор, как они погнались за этими англичанами, эти прочные дружеские отношения дали трещину - Серый стал позволять себе слишком много лишнего. Но и это ещё ничего. Почему-то он вообразил себя старшим и стал командовать направо и налево, при любом удобном случае выставляя его полным придурком.

Последняя фраза по поводу "разберу на запчасти и развешаю по деревьям" переполнила чашу терпения.

Да кто он такой, чтобы угрожать ему?! Не хватало ему ещё, как в анекдоте: "Васька утром проснётся - а голова на тумбочке лежит". Что ему теперь, ждать нападения в любую минуту? Спать с открытыми глазами?

Даже раньше Вовчик не особенно верил в успех затеянного предприятия, теперь же с каждым днём эта вера становилась всё меньше и меньше. В самом деле: сорваться с насиженного места и очертя голову броситься за чудиками-иностранцами, которые и сами-то не знают, что и где ищут; голодать; курить бычки; ночевать сидя в машине; в общем, вести жизнь среднестатистических бомжей - и всё ради чего? Ради какого-то золота, якобы зарытого немцами больше полувека назад? Да и полно, есть ли оно вообще, это золото?!

Почта располагалась в длинном пятиэтажном здании на краю посёлка. Вовчику пришлось спросить дорогу ещё у двух местных, прежде чем он отыскал неприметную обитую железом дверь.

В крохотном помещении сумели разместиться: стол и два стола для посетителей; пальмочка в углу в насквозь проржавевшем ведре; на стене - стенд с многочисленными сбербанковскими рекламными листовками и объявлениями; запылённый и засиженный мухами плафон над головой; и - наконец - огороженная стойкой крохотная клетушка, за которой сидела женщина средних лет и читала "Работницу". Вовчик подивился про себя: он-то думал, что подобные журналы остались в далёком советском прошлом. А вон глянь-ка, и дата совсем свежая.

Женщина подняла глаза.

- Что вы хотели, молодой человек?

Голос у неё был совершенно измученный, словно она только что сбросила с плеч мешок с картошкой.

- Мне бы в Москву позвонить, - сказал Вовчик и тут же почувствовал себя абсолютным идиотом: он был настолько взъерошен своими мыслями, что абсолютно забыл о том, что за этот звонок нужно будет отдать деньги, и деньги, похоже, немалые, а вот со средствами у него как раз-таки была напряжёнка.

Женщина оживилась, открыла лежащий тут же, на столе, гроссбух, провела наманикюренным пальцем по строчкам.

- Одна минута, - сказала она, - стоит три тысячи сто двадцать шесть рублей.

Браток смущённо улыбнулся.

- Мне пары минут будет достаточно, - сказал он. - Только вот в чём проблема: деньги мне придут только завтра, а позвонить мне нужно очень срочно. Вы не могли бы меня обслужить в кредит?

Женщину не пришлось даже уговаривать. Она вздохнула:

- Давайте номер!

Вовчик лихорадочно залистал замасленную записную книжку, и, наконец, отыскал нужный номер телефона.

Через четверть часа женщина объявила:

- Москва, первая кабинка.

Вовчик нервно хихикнул: здесь была всего одна кабинка.

На том конце трубки слышалось хриплое дыхание.

Браток плотно прикрыл дверь.

- Добрый день, шеф!

- Это кто?

Голос был низким, хрипловатым, то ли со сна, то ли с выпивки.

- Это я - Вовчик!

Собеседник надолго замолчал, потом взревел:

- Куда вы, ко всем чертям, задевались?! Я вас по всему городу ищу, уже все морги обзвонил, думал, хоть там меня обрадуют...

- Я вам сейчас всё объясню, вы только не волнуйтесь...

- Что ты там бормочешь, я не фига ни слышу!

- Я не могу громче, я с почты звоню. И у меня очень мало времени...

Как можно более кратко Вовчик рассказал о событиях последних дней. Шеф на то и был шеф, что схватывал всё мгновенно.

- В общем так, пока ничего не предпринимай, - подумав, сказал он. - Как вас можно отыскать?

Вовчик указал название посёлка, которое помнил точно - Шибинец, потом начал путано объяснять, где он находится , но тут связь прервалась, и в ухо ударили короткие гудки.

Благо, что хотя бы название населённого пункта он сумел вспомнить правильно.

Обескураженный браток вышел из кабинки.

- Пять минут двадцать секунд, - с укором сообщила работница почты.

- Я вам завтра деньги принесу, - сказал Вовчик и заторопился к выходу.

Ему было не очень комфортно: обманывать хорошую, в принципе, женщину, которая сразу же пошла ему навстречу, ему не хотелось.

Глава 28

Глава 28.

- Что такое программа обмена? - Начал светский разговор милиционер.

Они шли по асфальтной дорожке, окаймлённой с обеих сторон густыми кустами шиповника.

Алиса объяснила.

- Ага, - глубокомысленно кивнул страж порядка и надолго замолчал, затем потребовал объяснить, что именно ищут английские джентльмены на просторах вверенного ему посёлка.

- "Вверенного" - это что значит? - Уточнила Алиса. - Вы здешний шериф?

Владимир хмыкнул:

- Ну, если по-вашему, это нечто похожее. Я участковый.

- Участковый - это от слова "участливый"?

Милиционер засмеялся и снова стал похож не на взрослого человека, а на великовозрастного мальчишку.

- "Участковый" - это от слова "участок". Территория.

- Понятно, - смутилась девочка.

Брайтон и Файшер, которые шли рядом, напряжённо прислушивались к разговору, хотя не понимали ни одного слова.

- Сколько тебе лет?

- Тринадцать. Скоро будет четырнадцать.

- Хороший возраст.

Сообщив эту очевидную сентенцию, Владимир замолчал. Он не представлял, о чём ещё можно поговорить.

Вскоре вся компания оказалась около автобусной остановки.

Алиса, занятая беседой, напрочь забыла про Дашу, зато Данила активно вертел головой, ища знакомую рыжую головку.

Ни головки, ни её обладательницы нигде видно не было.

Мальчик забеспокоился. Отделившись от остальной компании, он обежал остановку, ладонью закрыв глаза от солнца, долго всматривался в конец улицы, наконец, уже ни на что не надеясь, заглянул за газетный киоск - Даша обнаружилась там.

Если бы не её волосы, которые ярким рыжим пятном выделялись среди окружающего бесцветного пейзажа, Данька бы вообще мог её не заметить. Стараясь занимать как можно меньше места в пространстве, она на сидела на корточках, привалившись спиной к фанерной стенке киоска и низко склонившись над чем-то, чего Данила разглядеть не мог.

Мальчик понял, чем она занимается, только когда подошёл чуть ближе: вцепившись обеими руками в тетрис, рыжеволосая красавица азартно нажимала на кнопки и напрочь не замечала ничего, что происходит вокруг.

Данька некоторое время с улыбкой наблюдал за ней, ему чертовски было приятно, что ей настолько понравился его подарок, потом сделал пару шагов и тихонько кашлянул.

Девочка была так увлечена процессом, что надвинувшаяся сверху тень оказалась для неё полной неожиданностью.

Она испуганно пискнула и вскочила, судорожно прижимая к груди игрушку:

- Это не я!!

Разглядев Данилу, она успокоилась и нервно одёрнула юбку:

- Чего тебе?

- Мы уже… это… обратно идём.

- Нашли тачку?! - Изумилась Даша. - Так быстро?! Что же тут за монстры в этой ментовке сидят?

- Не, не нашли. Пока мы просто осмотрим место происшествия.

Данила сам удивился, какие он, оказывается, умные слова знает.

- Место происшествия, говоришь? Ну-ну…, - Даша опустила глаза на экран и чертыхнулась. - Блин, продула из-за тебя! Понасыпалось тут всякого!

Она хлопнула пальцем по кнопке выключения и выжидающе уставилась на своего визави. Тот таращился на неё настолько телячьими глазами, что не попытаться испортить ему настроение было бы против всех законов природы, и божеских, и человеческих.

- Я вообще думала, тут зверюшки бегают, - обвиняющим тоном начала Даша, - а тут какие-то квадраты!

Данька заморгал и ничего не ответил.

- И батарейки! - Продолжала высказывать претензии девочка. - Зачем их так много? Три упаковки! Двенадцать штук! - В подтверждение своих слов она тряхнула пакетом - внутри что-то глухо звякнуло. - И две внутри. Четырнадцать штук! Нафига столько?!

- Так ведь ты сказала… если батарейки будут новые… ты завтра не уедешь, - запинаясь, попробовал объяснить Данила. - Вот я и взял… чтобы сразу на неделю хватило.

- Ты у нас, значит, самый находчивый? - Прищурилась Даша. - Не люблю таких! Знала я одного находчивого мужичка. Жена у него на юбилей свадьбы золотое кольцо попросила, так он ей диск Кадышевой припёр. А чё, говорит, тоже золотое кольцо, в чём проблема-то?

Данька не понял, при чём тут какая-то Кадышева.

- Т-тебе не понравилось? - Упавшим голосом прошептал он.

- Ладно, не хнычь, норм всё, - тут же дала заднюю Даша, увидев, что губы собеседника опасно задрожали. - По сельской местности сойдёт.

Она сообразила: если этот мальчишка сейчас разревётся, то может и удрать, (ещё и тетрис взад заберёт!); тогда вряд ли с него можно будет содрать ещё хоть что-то полезное - а планы по этому поводу у неё были просто наполеоновские.

Даша выглянула из-за киоска, увидела среди удаляющейся компании человека в форме и быстро спряталась обратно.

- Про меня ничего не говорили? - Быстро спросила она.

Данила мотнул головой.

- Точно?

Данила закивал.

- Если тот супермент меня увидит…, - задумчиво начала девочка, потом махнула рукой. - Ладно, мы, вроде, не в Африке, значит и без гуталина на роже вполне могу себе за местную сойти. Мало что ли здесь девчонок по улицам гоняют…

- Нормальный он! - Осмелел Данила.

- Кто?

- Мент… ну, в смысле, милиционер.

- С чего ты взял?

- Ну, просто - нормальный, и всё. Это сразу видно. Алиска уговорила его найти вашу машину в неофициальном порядке.

- Как это? - Нахмурилась Даша. - Без всяких бумажек, что ли?

- Ага.

- Тэ-экс, - вслух задумалась Даша. - С этим парнем, значит, можно договориться. Это уже что-то.

- Я его немножко знаю. В случае чего, - расхрабрился Данила, - я могу его попросить, если тебе чего нужно будет.

- Немножко - это как? - Быстро спросила девочка.

- Ну… видел пару раз.

- Пару раз - это не повод! И о чём ты собираешься его просить?

- Ну…, - снова начал Данька. - Если тебе что-нибудь от него понадобится…

- Миллион долларов, вертолёт до Гавайев и два чупа-чупса!

- Чупа-чупсы я и сам могу тебе купить…

- Купи! - Тут же перебила его Даша. - Сегодня же!

- Ладно…

Голос Даньки звенел от напряжения - в отношениях наметился существенный прогресс. Если два дня назад в присутствии этой девчонки он не мог сказать ни слова, даже не слышал, что именно она ему говорила, то вчера он сумел выдавить из себя пару фраз. Сейчас же, когда прошло всего три дня с момента их знакомства, наладилось что-то вроде диалога. Впервые он запросто начал общаться со своей избранницей и всё не мог поверить в происходящее.

Больше всего он боялся сказать или сделать что-нибудь не то, поэтому и слова, и все его жесты были чуть замедленны. Впрочем, его визави не обращала на это особого внимания.

- Так как тебя всё-таки зовут? - Решился спросить Данила.

Даша недружелюбно зыркнула на своего собеседника:

- Перепетуя!

- Но ведь ты же просто шутишь? - С надеждой спросил мальчик.

- Просто шучу, - не стала спорить Даша, сделала паузу и голосом вредной детсадовки протянула. - А может и не-ет!

Данила не нашёлся, что е

щё можно сказать и уставился себе под ноги.

Даша снова выглянула из-за киоска:

- Ладно, почапали отсюда, хватит проблемы перед экономикой из себя изображать.

- П-пр-роблемы перед экономикой? - От удивления Данила даже начал заикаться.

- А что они, по-твоему, делают - проблемы перед экономикой? - Прищурилась девочка.

- Н-не знаю.

Даша поскучнела:

- Ты ещё и тупой к тому же. Зелёнку пей, говорят, иногда помогает. Стоят они, вот что они делают. Теперь-то дошло?

Данила кивнул.

Закинув пакет через плечо и в другой руке зажав тетрис, Даша вперёд, мягко, словно кошка, настороженно зыркая по сторонам.

Мальчик поплёлся за ней.

До места происшествия добрались быстро. Всю дорогу гости из туманного Альбиона с такими обожанием и надеждой глядели на стража порядка, что тому становилось неловко и он отворачивался, делая вид, что оглядывает окрестности на предмет поиска хулиганов и прочих антисоциальных элементов.

Когда компания очутилась около библиотеки, милиционер вытащил из кармана блокнот и строго оглядел присутствующих.

- Итак, - спросил он, - у вас произвели угон транспортного средства. Где это произошло?

- Там! - Кивнула Алиса на стоящий невдалеке автомобиль.

- Ага, - милиционер с глубокомысленным видом сделал пометку в записной книжке и бросил взгляд на белый «форд». - И ваше транспортное средство находилось на том же самом месте, где сейчас стоит тот автомобиль?

Девочка кивнула.

- Что это была за машина?

- «Форд», - ответила Алиса. - Белого цвета

- Точно такой же? - Уточнил мужчина, искоса глядя на аккуратно припаркованное транспортное средство.

Алиса предпочла переадресовать вопрос потерпевшему. В ответ Брайтон усиленно закивал.

- Да, точь-в-точь такая же! - И он уже с некоторым подозрением начал присматриваться к чужому средству передвижения.

- Какие-нибудь особые приметы у вашего автомобиля имелись? - Дотошно продолжал выспрашивать страж порядка.

Алиса перевела.

- Да какие там приметы! - Горько отозвался археолог. - Мы её даже ни разу не ударили... У машины колёса разные! - Вспомнил он. - Передние колёса - родные, а задние - разноцветные, из разных магазинов.

- То есть, точно как на вот этой машине? - Уточнил милиционер, снова указывая на «форд».

Брайтон медленно кивнул, по прежнему не отводя взгляда от странного автомобиля.

- Ну, и зачем же вы говорите про отсутствие особых примет? - Укоризненно проговорил милиционер. - На лобовом стекле в правом углу у вашего транспортного средства небольшая трещина. Я прав?

- А откуда вы знаете…? - Начал было Брайтон, услышав перевод Алисы, но осёкся - он наконец разглядел автомобиль и вытаращил глаза.

- Бог мой! - Воскликнул он. - Это же… Это же моя машина!

- Наша! - Въедливо поправил его Файшер.

Профессор уже никого не слушал: он со всех ног мчался к внезапно появившейся из ниоткуда потеряшке.

- Что-то я не понимать даже ни бельмеса, - изумилась Алиса по-русски. - Получается, машину никто не угонял? - И повернулась к антиквару, перейдя на свой родной язык. - Мистер Файшер, как это понимать?

Тот был ошарашен не меньше остальных.

- Я не понимаю, - пролепетал он. - Не было ведь машины. Так ведь, Алиса?

Та поглядела на появившуюся из ниоткуда Дашу.

- Я-то тут при чём? - Удивилась та, прячась от милиционера за спиной Даньки. - Думаете, это я спёрла, а потом поставила не место? И когда бы я успела? - И она снова пропала.

Алиса перевела взгляд на Данилу. Мальчик с таким наивным видом улыбнулся в ответ, что Алиса качнула головой.

- Мы тут точно не при чём.

Файшер опомнился и тоже рванул к машине.

Профессор в это время открыл дверцу водителя, несколько секунд что-то выискивал в кабине, затем с воплем вытащил наружу портмоне и принялся в нём копаться:

- Все документы целы! И деньги на месте! Ничего не понимаю! - Он уселся на корточки и потрясённо обхватил голову руками.

Антиквар в это время открыл багажник и принялся копаться в багаже, время от времени восклицая:

- Моя сумка в порядке! Мой маленький чемодан в порядке! Мой большой чемодан... открыт, но в порядке! Вроде бы даже я сам его и открыл… Портфель… Где портфель?! Ага, вот он. С ним тоже всё в порядке! И два рюкзака… Они целы!

- Что они говорят? - Тихо осведомился Владимир у Алисы.

- Они радуются, что у них все вещи целы.

- А документы? - Въедливо спросил милиционер.

- Документы у них тоже не украли.

- Можно мне их посмотреть?

Алиса кивнула и отправилась к профессору.

Из предоставленных бумаг Владимир смог разобраться только в текстах визы и таможенной декларации - те были двуязычные, всё остальное оказалось на английском языке, в котором доблестный страж порядка, судя по всему, оказался не силён.

- Простите, вы держите бумагу вверх ногами! - Алиса перевернула бумагу правильно.

Милиционер смутился, тем не менее он тщательно и подробно осмотрел предъявленные документы, привычно цепляясь взглядом за все подписи и печати.

- С какой целью они прибыли в нашу страну?

Алиса подумала и осторожно произнесла:

- Эти джентльмены разыскивают место захоронения одного человека, который погиб здесь во Вторую мировую войну. Этот человек - его отец, - она кивнула на Файшера.

Тот явно заинтересовался необычной миссией иностранцев:

- И каким образом они надеются отыскать эту могилу?

Девочка пожала плечами:

- Пока у них это не очень получается. Два дня последовательно мы сидели в библиотеке…

- «Два дня подряд», - поправил Данька, внимательно слушавший каждое слово.

Алиса незаметно и весьма ощутимо ткнула ему локтём в бок, и мальчик тут же замолчал.

- …а теперь собираемся отыскать хранителя здешнего музея… э-э-э…

- Боевой славы, - подсказал Данила и снова крякнул от тычка под рёбра.

- Да, боевой славы, - сказала Алиса.

- У нас нет музея! - Удивился Владимир.

Для тех, кто понял, это оказалось полной неожиданностью.

- Как это - нет? - Удивился Данька, и на сей раз Алиса на это никак не отреагировала, она оказалась так ошарашена, что даже рот приоткрыла от изумления.

- Как же так? - Жалобно спросила маленькая американка. - It can not be! (Этого не может быть!) Не может быть, чтобы здесь не найтись музей! - Она бросила уничтожающий взгляд на Данилу.

- Есть у нас музей! - Заспорил тот, всем корпусом поворачиваясь к милиционеру. - Дядя Вова, вы что, разве не знаете?! Школьный музей боевой и партизанской славы! На третьем этаже, в школе, в прошлом году открылся. Там ещё витрины расставили, стенды на стены повесили…

- Ах, вот ты про что, - ненатурально удивился Владимир. - Да, конечно, такой музей у нас есть.

На самом деле он лукавил: он прекрасно знал, что в посёлке есть музей, ему было даже известно, что такой музей есть в соседнем городе, и не просто такой, а гораздо больше и лучше; он просто решил проверить, правду ли ему говорят. У доблестного стража порядка не было никакого особенного плана: идея появилась неожиданно. Он просто брякнул наобум первую пришедшую в голову фразу и принялся наблюдать, что будет дальше.

Реакция Алисы его удивила.

- А если бы в нашем посёлке не оказалось музея, ты была бы расстроена? - Вкрадчиво спросил он.

- Ещё как! - С чувством ответила маленькая американка. - Тогда бы мне снова пришлось сидеть в этой accursed (проклятой) библиотеке и переводить книги.

- Книги?

- Вы сказать совершенно точно: книги!

И Алиса, ничего не скрывая, рассказала милиционеру всю историю с самого начала, о знакомстве в библиотеке, о необходимости найти знак орла, причём - что самое главное - было даже не понятно, что это такой за знак и где он должен находиться. Умолчала она только о своих подозрениях, что англичане не договаривают всей правды, а может быть и вообще полностью обманывают.

- Почему ты им вообще помогаешь? - Спросил, наконец, милиционер давно мучивший его вопрос.

Девочка пожала плечами:

- Я обещала им помочь - вот и помогаю. Тем больше, кроме меня им больше некому помочь. Тут не очень много людей, которые в достатке знают английский язык, чтобы служить переводчиком.

Владимир отметил про себя, что за этими иностранцами стоит присмотреть; всё-таки не так часто в крохотном посёлке оказываются сразу несколько человек из другой страны. А если об этом узнает начальник… В общем, лучше бы он об этом не узнал, иначе придётся дежурить около этих парней денно и нощно, чтобы с их головы даже волоска не упало.

«А девочка довольно умна, - отметил он, кидая заинтересованный взгляд на Алису, - с ней стоит держать постоянный контакт»

- Ещё один вопрос, - сказал Владимир. - Где они проживают в настоящее время?

- Им негде жить, - честно ответила маленькая американка. - Они производят переночевание в машине, если я правильно их поняла.

Молодой милиционер помрачнел. Ну, и как поступить в данной конкретной ситуации? Чисто теоретически эти англичане - бомжи, ибо жить им негде. Но кто видел бомжей, которые ночуют в своей собственной машине?

Всё у них как-то не по-человечески!

- Ладно, - решил он через минуту. - Так и быть, если им нравится ночевать в машине, пусть ночуют - в этом нет ничего противозаконного. В случае, если они не выходят за пределы нашего уголовного кодекса, я не могу предъявлять им никаких обвинений.

- Вы правы, - напряжённым голосом подтвердила Алиса, стрельнув глазами в сторону рыжеволосой девчонки, - они не выходят за пределы уголовного кодекса.

Даша невозмутимо копалась в песочнице неподалёку. Владимир не обратил на неё особенного внимания, лишь скользнул по ней равнодушным взглядом и продолжил свои расспросы.

- А если вы сумеете отыскать заведующего школьным музеем - что вы тогда собираетесь делать?

- Я думаю, - медленно проговорила Алиса, - мы попросим его предоставить нам списки тех людей, что жили в этой местности во времена второй мировой войны. Вполне возможно, они вспомнят что-нибудь интересное.

- Ладно, - кивнул милиционер. - Допустим, кто-нибудь вспомнит, что в сороковые годы над могилкой посреди леса вместо имени на табличке был нарисован знак орла - каковы будут ваши действия? Будете раскапывать?

- Раскапывать?! - Поразилась Алиса. - Зачем?!

Её удивление было настолько ненаигранным, что Владимир уверился: раскапывать могилу эти ребята не собираются. Хотя… Хотя, может и планируют акт вандализма, но об этих намерениях своей переводчице они предпочли не сообщать. Насколько они искренни с этой маленькой американской леди?

- Как вы познакомились?

- Я же вам уже говорила, - терпеливо принялась объяснять Алиса. - Это произошло в библиотеке, совершенно случайно. Мы с Данилой пришли за книгами и я вдруг услышала речь на своём родном языке: мистер Брайтон пытался наладить контакт с работником библиотеки, которая не знала английского. В дальнейшем, когда я повзрослею, я хочу стать переводчиком, поэтому я захотела им помочь; решила, что это будет неплохой практикой.

- Кто такой Данила?

- Мой друг. Вот он! - Кивнула девочка.

Данька застенчиво вышел вперёд:

- Здрасьте! Я вас видел два раза. Даже три - вы к нам однажды даже в школу приходили, читали лекцию про правонарушения.

Владимир припомнил, что лекции он в самом деле проводил, с полгода назад, сразу после нового года. Само собой, именно этого парня среди других детей он не отметил, а вот на улице, пожалуй, пару раз его видел, но тогда он подумал, что это девочка. Даже сейчас он не мог избавиться от стойкого ощущения, что никакой это не мальчик.

- Где ты живёшь, Данила? - Мягко спросил милиционер.

- Улица Карла Маркса, дом восемь, квартира сорок шесть, - отрапортовал мальчик. - А это зачем?

- На всякий случай. - Владимир что-то коротко черкнул в своём блокноте и перевёл взгляд на маленькую американку.

- Я тоже живу в восьмом доме, - ответила та. - Только в шестьдесят первой квартире.

- В шестьдесят первой? - Удивился милиционер. - Кто такой Михаил Печин ты знаешь?

Алиса сначала помотала головой, потом задумалась:

- Вы, наверное, имеете в виду дядю Мишу? Я не знала, что у него такая русская фамилия! Я живу у него.

- Как же так? - Попенял Владимир. - Живёшь у человека, фамилии которого не знаешь. Непорядок!

- Простите, сэр, - смутилась Алиса.

- Как там Татьяна поживает?

- С ней всё в порядке. А вы их знаете?

- Мир тесен, - нехотя пробормотал Владимир, глядя куда-то в пространство. - Особенно это заметно в таком маленьком городке как наш.

Они говорили долго. Владимир выпытывал всю возможную информацию, что-то записывал в свой блокнотик, раз пять попрощался, но так ине уходил, наконец, выспросив всё, что только можно, милиционер понял, что больше тянуть время не получится. Он в очередной раз окинул подозрительным (как показалось всем) взглядом разношёрстную компанию, и, наконец, медленно удалился.

Алиса с облегчением перевела дыхание: полицейский своей дотошностью и вниманием к деталям ей очень не понравился.

Даша со всех сил пнула только что выстроенную башенку из песка и тут же оказалась рядом.

- Душный мужик! - Пожаловалась она. - Я думала, он, как экономический кризис, никогда не уйдёт.

- Что значит «душный»? - Тут же поинтересовалась Алиса.

- Подрастёшь - поймёшь, - отмахнулась та и тоже побежала к машине, наверное, чтобы проверить какие-то свои вещи.

Суета вокруг «форда» постепенно утихла. Брайтон, сидя прямо на асфальте, производил ревизию своего чемодана с бумагами, Файшер сосредоточенно рылся в багажнике.

Притихший Данька тронул подругу за плечо.

- А где они живут? - Спросил он.

- Кто?

- Эти двое англичан. С ней?

Алиса передёрнула плечами:

- Если я правильно поняла, они ночуют в машине. Та девочка сказала, что у неё дом угнали. Неужели после этого тебе не стало всё очевидно?

- В одной машине?! - Пришёл в ужас Данила. - Втроём?!

- Что тут такого? Гостиниц здесь нет, снять квартиру они не смогут из-за лингвистической преграды…

- Там же неудобно: в машине. Там даже туалета нет. И душа. И кухни. Вот что! - Преисполнился решимости Данька. - Я прямо сейчас пойду, поспрашиваю, может кто-нибудь из нашего посёлка может пустить их к себе пожить. Она ведь обрадуется?

- Ещё как. Только чтобы было недорого, - предупредила Алиса. - Денег у англичан существует не очень много.

- Я это и так знаю. Тогда я пойду?

- Иди.

- Хоть бы её не Перепетуей звали! - С чувством добавил Данила.

- Что есть Перепетуя?

- Это имя такое. Очень старое. Славянское.

- Её зовут абсолютно нормально! - Прервала его Алиса. - Таня, Лена, Марина - у вас есть очень много благозвучных имён.

- Почему она тогда не хочет говорить, как её зовут?

- Из вредности!

Данька умчался.

Как только он исчез, к Алисе с двух сторон тут же подошли Брайтон и Файшер.

- О чём ты разговаривала с полисменом? - Хором спросили они.

- Его очень интересовало, зачем вы сюда приехали.

- И что ты ему рассказала? - Встревожился профессор.

- Я ему сказала всё, как есть, ничего не скрывая.

Англичане переглянулись, потом одновременно повернулись в сторону своего автомобиля, внутри которого мелькала яркая рыжая шевелюра.

- Про неё я ничего не говорила! - Успокоила их маленькая американка. - В противном случае полицейский просто так отсюда бы не ушёл.

В ответ послышался общий вздох облегчения.

- А потом мне пришлось долго убеждать полицейского, что, если вы отыщете нужную могилу, вы не будете её раскапывать.

- Раскапывать?! - Потрясённо воскликнул Брайтон. - Это ещё зачем?! На кой чёрт, извини, конечно, нам её раскапывать?!

- Уж кто бы говорил! - Хмыкнула Алиса. - Насколько я помню, господа, у вас профессия такая - раскапывать захоронения.

- Не будем мы ничего раскапывать!- Возмутился антиквар.

- А что вы тогда будете делать? - Вкрадчиво осведомилась Алиса.

Компаньоны задумались.

- Мы-ы…, - протянул антиквар и замолчал.

- Мы воздадим дань памяти! - Провозгласил археолог, сделал вид, что стаскивает с голову шапку и потупился, наглядно изображая, как именно он будет воздавать эту самую дань.

- Да! - Воодушевился Файшер. - Мы воздадим моему отцу дань памяти!

Алиса скептически оглядела приятелей, но лица у них были настолько воодушевлённые, что она решила придержать свои сомнения при себе.

- Ладно, - вздохнула она. - У вас точно ничего не пропало?

Англичане переглянулись и снова бросились к своей машине.

Даша выбралась наружу очень довольная, в одной руке у неё был пакетик с соком, в другой - упаковка чипсов:

- Все мои вещи целы! Во, видите - даже сок никто не открыл!

Она подошла к Алисе и, поколебавшись, протянула ей пакетик:

- На, попей!

Та мотнула головой:

- Спасибо, не хочу.

Даша насупилась. Ей не так уж и легко было предложить незнакомой девчонке то, что принадлежало ей самой - а та сразу же отказалась. Задавака - сразу видно. И деньжищ у её родителей, наверное, столько, что она этих соков может купить сколько угодно.

Девочка вспыхнула и, гордо задрав нос, уже хотела уйти, но сумела сдержать себя.

- Спасибо, - вместо этого буркнула она, глядя куда-то в сторону.

- За что?

- За то, что ментам меня не сдала.

Алиса прокрутила в голове смысл каждого слова и, вроде бы, поняла смысл фразы.

- Я была не в восторге от этой идеи, - призналась она. - Напротив, я сама хотела пойти в полицейский участок и рассказать о тебе. Это меня Данила попросил ничего не говорить полицейскому.

- А, этот…, - Девчонка пренебрежительно сморщила носик. - Ладно, не важно, кто там о чём тебя просил. Не заложила меня - и на том спасибо. Ты сок точно не будешь?

Алиса мотнула головой.

- Лучше скажи своё настоящее имя.

- А ты ЭТОМУ не скажешь?

Алиса сразу сообразила, кто имеется в виду.

- Скажу! - Честно призналась она.

Девочка задумалась, нервно кусая губы. Алиса исподтишка разглядывала её: не по сезону тёплая куртка девочки была изрядно потрёпана, колготки - не первой свежести, а туфли уже давно нуждались в починке. Можно было ставить на что угодно, что она - из бедной семьи.

- Ладно. Я - Даша.

- Это точно? - Недоверчиво уточнила маленькая американка.

- Зуб даю.

Алиса опустила глаза на Дашины руки:

- Зачем?!

- Ты чё - дура?

Маленькая американка замотала головой:

- Ты говоришь очевидную ложь, я - не дура.

- Оно и понятно.

Последовала неловкая пауза.

- Я из Америки приехала, - запинаясь, принялась объяснять Алиса. - Русский - не мой родной язык, и я не знаю все ваши фразеологические обороты.

Чтобы хоть как-то наладить контакт, ей в нескольких словах пришлось рассказать про программу обмена и про то, каким образом она - обычная американская девочка - оказалась здесь, в российской глубинке.

Сказать, что Даша оказалась ошарашена - это не сказать ничего.    До сих пор Алиса думала, что «открыть рот» - это такое образное выражение, теперь же она впервые в жизни увидела, как у человека реально отвисает челюсть.

- Из настоящей Америки?! - Восхитилась Даша, наконец обретя дар речи.

Алиса кивнула.

- Здорово! - Прошептала девочка и с такой завистью поглядела на свою собеседницу, что той стало неловко и она попробовала перевести разговор на другую тему.

- А Данила думает, что тебя Катей зовут.

- Катей? - Сморщила носик Даша. - Фи!

Всего двумя буквами она так полно выразило отношение к этому имени, что Алиса по этому поводу больше ничего выяснять не стала.

- А я - Элис… то есть, Алиса.

- Какая такая Алиса? - Заинтересовалась собеседница. - Которая с миелофоном или которая со слепым котом?

- Я не совсем тебя понимаю…

- Забудь! - Отмахнулась та. - Если из Америки - значит с миелофоном - однозначно!

Кладоискатели, наконец, провели переучёт всей своей поклажи, нашли все свои вещи в целости и сохранности, и, окрылённые неожиданной удачей, возвратились к Алисе.

- Вы машину закрыли? - Насмешливо спросила девочка.

- Само собой! - Быстро ответил Брайтон. - Теперь-то, конечно, мы будем её закрывать, даже если придётся отойти всего лишь на пару шагов. Вряд ли все здешние правонарушители настолько сознательны, чтобы каждый раз возвращать угнанный автомобиль в целости и сохранности.

- Мне не понятны мотивы их поступка. - Вздохнула Алиса. - Вряд ли они вернули машину только для того, чтобы не обострять международную обстановку. Мелкие бандиты, как правило, не могут мыслить подобными категориями.

- А если это русская мафия? - Заволновался Файшер. - Нет, в самом деле, - заторопился он, - что, если это русская мафия? Я ведь читал газеты, я знаю, что в России происходит! Здесь бандиты на каждом шагу!

- Главное, что всё хорошо закончилось! - Прервал его излияния археолог. - Ладно, теперь нужно подумать, чем нужно сейчас заняться.

Он покосился на библиотечную табличку с таким кислым видом, что Алиса решила воспользоваться его настроением.

- Я пойду домой пообедать! - Решила она. - А через полчаса вернусь и мы продолжим. Заодно вы отдохнёте от всех своих переживаний. Надеюсь, вы не против?

Англичане привычно переглянулись.

- Нет, конечно, - сказал Брайтон.

Даша, про которую все забыли, допила сок и поглядела вслед Алисе.

- Куда это она?

Не получив ответа на свой вопрос, Даша вздохнула:

- Скучно с вами… Хоть бы по-нашему научились говорить, а? Сколько времени уже прошло!

Обедали консервами и хлебом, сидя прямо в машине. Даша прислушалась к ощущениям у себя в желудке и от трапезы отказалась, вместо этого грызла чипсы.

- Совсем я с вами желудок испорчу! - Бурчала она. - Вот уйду я от вас - что тогда будете делать? Лес спалите и сами сгорите ко всем чертям. Скажите спасибо, что я у вас есть.

Никто ей спасибо не говорил - компаньоны поглощали пищу.

Даша совсем затосковала.

- Уйду! - Решила она. - Вот возьму - и уйду! Алиска вроде девчонка нормальная, может к ней как-нибудь подкатить? Тем более, она из Америки приехала, деньжищ у неё, наверное, немерено…

Глава 29

Глава 29.

- Исторические данные свидетельствуют о том, что на территории Брянской области люди поселились от ста двадцати до семидесяти тысяч лет назад…

Работа по изучению краеведческой литературы шла полным ходом. Алиса вошла в какой-то свой лингвистический дзен: она не отрывалась от книги, голос её звучал ровно и невыразительно, словно у робота, а глаза безостановочно скользили взад-вперёд по строчкам.

Судя по всему, англичане тоже перестали верить в продуктивность сидения в библиотеке.

Файшер сидел за соседним столом. Он обхватил руками голову, закрыв сразу лоб и глаза, и было не понятно, то ли он спит, то ли внимательно слушает.

Брайтон же действительно, слушал, точнее, пытался слушать.    Загипнотизированный монотонным голосом переводчицы, он ритмично кивал, глаза его соловели, голова опускалась всё ниже и ниже. Пару раз, потеряв контроль над собой, он тыкался лбом в крышку стола, тут же резко вскидывался и смущённо озирался, не увидел ли кто.

Боковым зрением Алиса видела почти всё, что происходит вокруг, но отмечала это лишь краем сознания и была полностью поглощена книгой.

Сидеть над брошюрами по местному краеведению ей изрядно наскучило ещё вчера. Сначала Алиса переводила с точностью до каждого слова, потом начала изредка пропускать малозначащие слова, а под конец уже без зазрения совести выкидывала из текста отдельные фразы, предложения, а то и целые абзацы.

Всё яснее и яснее девочка понимала, что подобным образом отыскать какую-нибудь информацию про орла - дело заведомо безнадёжное.

- Бронзовый век, который длился от начала четвёртого тысячелетия до нашей эры, - монотонно читала она, - до середины первого тысячелетия - ознаменовалось появлением на территории современной Брянщины…

Брайтон вздрогнул и вскинулся

- Стоп! - Перебил он. - Ты уверена, что там написано именно это?

- Бронзовый век, - послушно повторила маленькая переводчица, - который длился от начала третьего тысячелетия до нашей эры…

- То-то и оно! - Брайтон потряс в воздухе указательным пальцем и сразу стал напоминать профессора за институтской кафедрой. - Бронзовый век никак не мог начаться в четвёртом тысячелетии до нашей эры - тогда ещё был самый расцвет неолита!

- Да, извините, я немножко ошиблась, - повинилась Алиса. - В следующий раз постараюсь быть повнимательнее.

- Уж постарайся! - Не очень дружелюбно буркнул археолог, и работа продолжилась.

Алиса ни за что бы в этом не призналась, но она сделала эту ошибку намерено, чтобы понять, слушает её Брайтон или нет.

Оказывается, он слушал, да ещё как!

Вскоре дверь приоткрылась, и в читальный зал заглянула Даша, которой надоело в полном одиночестве слоняться по улице.

- Скучно! - Заявила она.

Нимало не смущаясь всеобщим вниманием, она прошла через всю комнату к столику около окна, заваленному подшивками газет, аккуратно смахнула со стула несуществующую пыль и чинно устроилась на очищенном месте.

- Просто интересно, чем вы тут занимаетесь столько времени. Никому не буду мешать, просто посижу и послушаю. Чё вы все так на меня смотрите?

Демонстрируя свою воспитанность, Даша, поставила локти на стол, подбородок устроила на сплетённых пальцах рук и с преувеличенным вниманием воззрилась на присутствующих.

Алиса мысленно пожала плечами и продолжила чтение. От общей исторической справки она постепенно добралась до растений Брянской области.

Вскоре познавать информацию про флору северных районов Брянщины на английском Даше наскучило, и она исподтишка принялась строить рожицы Файшеру. Антиквар смущался, хихикал и отворачивался. Брайтон с недоумением поглядывал на него, но ничего не говорил.

Наконец Алиса прервалась и укоризненно поглядела на Дашу.

- Скучно тут с вами! - Буркнула та, - как вы тут целыми днями сидите - ума не приложу!

- Мы работаем, - кротко объяснила Алиса.

- И чем вы таким занимаетесь?

- Я перевожу вот эти господам кое-какую литературу.

- «Господам»! - Фыркнула девочка. - Я таких «господ» в детстве стаями по городу гоняла!

- Ты хулиганка! - Вздохнула Алиса. - Маленькая рыжая хулиганка!

Новокрещённая рыжая хулиганка заболтала в воздухе ногами:

- По поводу "маленькой" могу поспорить - ноги до земли доросли. А всё остальное… - она пожала плечами. - Ладно, можешь называть меня так. Только это длинно как-то. Тебе самой это надоест.

Не дождавшись ответа, девочка посидела ещё с минуту, потом, окинув напоследок собравшуюся в читальном зале компанию снисходительным взглядом, она выскочила наружу, громко хлопнув за собой дверью.

- Что она хотела? - Кисло осведомился Брайтон.

Алиса пересказала короткий разговор, пропустив, впрочем, Дашину фразу про «господ», которую она не совсем поняла.

Англичане переглянулись и синхронно вздохнули.

- Эта девочка излишне любопытна, - осторожно заметил профессор.

- Ничего себе «любопытна»! - Возмутилась Алиса. - Мы здесь сидим уже два дня, и только сейчас она спросила, что здесь происходит! А ответ даже слушать не стала! Да ей вообще наплевать, чем мы тут занимаемся!

Искатели сокровищ заметно повеселели. Похоже, такая простая мысль до сих пор не приходила в их головы.

Алиса опустила глаза в книгу:

- …В течении последних десятков лет сельское хозяйство Брянской области сохраняет устойчивую тенденцию к росту, - продолжила чтение Алиса. - По предварительным данным темп роста валовой продукции сельского хозяйства составил…

- Зачем нам сельское хозяйство? - Заволновался Файшер. - Эту главу нам нужно пропустить!

- А мне кажется, что этого делать не стоит, - железным голосом прервал его археолог. - Вполне возможно, знак орла имеет какое-нибудь отношение именно к сельскому хозяйству.

- Допустим, его нарисовали на стене какого-нибудь здешнего зернохранилища, - в тон ему продолжила Алиса, отрываясь от текста. - И вы всерьёз полагаете, что об этом будут писать в подобных книгах? - Она аккуратно, двумя пальчиками, приподняла брошюру над столом. - Вы только не подумайте, что я отказываюсь переводить, но мне всё больше начинает казаться, что мы занимаемся полной ерундой.

Файшер встрепенулся. Он возмущённо повернулся к профессору, но тот встретил заявление девочки с олимпийским спокойствием.

- У меня тоже сложилось такое мнение, - признался археолог. -Это с самого начала было не самой лучшей идеей

Файшер кровожадно уставился на своего компаньона - у него было лицо человека, которого оскорбили в лучших чувствах.

- Не представляю, что можно ещё сделать, - продолжил профессор.

- Вы сами говорили, что нужно поговорить со людьми, которые могут помнить годы войны, - напомнила ему Алиса.

Брайтон кисло кивнул, и искатели сокровищ погрузились в тягостные раздумья.

Оба они ясно понимали, что сидение в библиотеке ни к чему не приведёт, что рано или поздно придётся начать обход местных жителей, что им с этой задачей не справиться, что за помощью к Алисе рано или поздно придётся обращаться.

Но этот ребёнок, чёрт бы её побрал, слишком уж умный для своего возраста! Она УЖЕ начинает что-то подозревать, а, если ей придётся переводить слишком уж странные вопросы, все эти подозрения превратятся в уверенность и в конце-концов выяснится, зачем на самом деле они разыскивают знак орла. И что тогда делать?

Недавно Брайтон сгоряча пообещал своему компаньону взять Алису в долю, но пообещать - это одно, а отдать реальные деньги, и деньги, если всё сложится удачно, немаленькие - это совсем другое. Делится с кем-то своими пятьюдесятью процентами профессору ой как не хотелось.

- Мистер Брайтон! - Вкрадчиво заговорила Алиса. - Меня эта ситуация начинает забавлять. Вы время от времени упоминаете, что нам нужно пообщаться с местными жителями. Я тоже постоянно вам об этом говорю. Один раз даже мистер Файшер об этом сказал. Но каждый раз вы уводите разговор в сторону. Я не совсем понимаю мотивы вашего поведения.

Компаньоны насупились и одновременно подумали одинаково: ну, не должны нормальные дети так выражаться. Тинейджерки возраста Алисы должны по дискотекам бегать, с парнями гулять, музыку слушать, или как там ещё развлекается современная молодёжь. А эта девчонка непринуждённо оперирует такими терминами как “ситуация начинает забавлять”, “мотивы поведения”! Вот ведь не повезло им наткнуться на такую умную леди!

- Ты права, - нехотя согласился археолог, - мы топчемся на одном месте. Но дело в том, что нам очень не хочется причинять тебе лишнее беспокойство. Дело в том, что нам придётся ездить по этому городу, разговаривать с разными людьми - это потребует очень много времени.

- Я уже пообещала, что буду вам помогать, - заметила Алиса. - И до сих пор не давала вам повода усомниться в противоположном.

- Не давала, - без всякого энтузиазма согласился археолог, - но понимаешь ли, девочка моя, мне не хочется пользоваться твоей добротой. Когда ты соглашалась нам помогать, дело шло просто о переводе литературы и не больше.

- Вот в чём дело! - Улыбнулась Алиса. - Я, когда вырасту, очень хочу стать переводчицей, и лишняя практика, как я полагаю, мне не помешает. Мне нравится общаться с новыми людьми. Так что можете пользоваться моим временем как вам заблагорассудится.

Как ей показалось. англичане оказались подобным фактом не очень довольны.

- С завтрашнего дня начнём работу с местными жителями, - подытожил Брайтон.

За окном раздался звук проезжающего автомобиля. Компаньоны переглянулись, одновременно вскочили со своих мест, опрокидывая стулья, и бросились к выходу.

Алиса хихикнула, глядя им вслед.

Библиотекарша, около которой они промчались, только вздохнула. Назойливые посетители своими эксцентричными выходками уже перестали её удивлять и начинали понемногу утомлять.

Вернулись Брайтон и Файшер через минуту, изрядно пристыженные.

- Всё в порядке, это не наша машина! - Сообщил профессор.

- Наша там стоит, на месте, её никто не трогал! - Поддакнул Файшер.

Следующие полтора часа прошли тоскливо. Алиса продолжила перевод брошюры, но теперь это никому не было нужно, и все это понимали.

Даша в библиотеку больше не заглядывала, не появлялся и Данила.

- “И это послужит дальнейшему развитию народного хозяйства”! - Закончила девочка и захлопнула книгу.

Брайтон покосился на висящие на стене часы.

- Уже половина пятого! - Объявил он. - Думаю, на сегодня хватит, мы хорошо поработали. Тем более, скоро библиотека закрывается.

- Да уж…, - не без ехидства подтвердила Алиса.

Они помолчали, глядя друг на друга.

- Завтра в десять? - Неуверенно спросил Брайтон. - Здесь?

Девочка кивнула.

- С Данилой я договорюсь, - сказала она. - Он даст нам адреса местных музеев…

Вспомнив про Даньку, она ойкнула и нырнула под стол. Ещё секунда - и она вытащила наружу яркую коробочку, на которую с недоумением тут же вытаращились все присутствующие.

- Подарок, - пояснила Алиса. - Переговорное устройство. Обычная детская игрушка. Я это вчера здесь забыла.

- Зачем тебе рация? - Не мог понять Брайтон.

- Я же сказала: это мой подарок.

- И кто тебе его подарил? - Заинтересовался Файшер.

- Данила.

Англичане переглянулись так, словно её слова имели какое-то особенное значение.

Брайтон поднялся с места и принялся собираться, рассовывая по карманам загодя разложенные на столе ручки, блокноты и ещё какие-то бумаги.

- Это хорошо, что ты нашла общий язык с местными жителями, - рассеянно похвалил он. - Говоришь, она может нам помочь?

- Она? - Удивилась Алиса. - Данила - мальчик!

- Мальчик, девочка, - отмахнулся профессор, - какая разница, если она может нам помочь. Может ведь?

- Может, - кивнула Алиса. - Я с ней… то есть, с ним хорошо подружилась.

- Вот и великолепно! - Просиял Брайтон и вдруг вспомнил. - Погоди-ка! А ведь мы ещё не пообщались со здешним библиотекарем. Уж у кого и может быть информация про все здешние музеи, так это именно у неё!

Алиса смутилась: как такая очевидная мысль ей самой не пришла в голову?

Ирина Натфуловна оказалась весьма деятельной особой. Не прошло и четверти часа, в распоряжении Алисы оказался список из восьми позиций. Шесть музеев, так или иначе относящихся к истории, располагались в Дятьково - районном центре, ещё один - в городе Фокино (“Мы там заправлялись бензином!” - Вспомнил Брайтон) и ещё один - прямо здесь, в посёлке, в местной средней школе. Но в библиотечных справочниках об этом нигде не было написано - музей открылся лишь два года назад, и последний пункт женщина добавила уже от себя.

- Большое спасибо! - Горячо поблагодарила её Алиса. - Вы нам в значительной степени помогли!

- Обычно говорят “сильно помогли”.

- Я это учту.

- Алиса, извини, конечно, что я об этом спрашиваю, но долго ли ещё те господа будут занимать читальный зал?

Алиса мотнула головой:

- С завтрашнего дня мы начнём объезжать музеи. Думаю, это надолго.

- Будете искать знак орла? - Понимающе уточнила библиотекарь.

- И его тоже. Но в основном списки тех людей, что могли проживать на территории этого года во время Второй мировой.

- Думаю, такие списки могут быть в местной администрации..- Женщина вздохнула. - Только сомневаюсь, что кто-нибудь вам их даст.

- Я попробую договорится, - сказала Алиса. - Давайте адрес!

Разглядев написанное, она улыбнулась:

- Скажите, Ирина Натфуловна, а это правда, что в каждом городе России есть улица Ленина?

Та пожала плечами:

- Мне кажется, что да.

- Почему же эти улицы не переименуют, как это в вашей стране любят делать в последнее время? Ведь Советского Союза уже четыре года как нет!

- Историческая память, - вздохнула библиотекарь. - Или что-то в этом роде… Тебе правда это интересно?

- Меня всегда интересовала жизнь в Советском Союзе.

- Именно поэтому ты и стала учить русский язык?

- Ещё до моего поступления в школу. А своё первое русское слово я выучила, когда мне было всего пять лет.

- И что же это было за слово?

- "Перестройка", - призналась Алиса.

- “Перестройка-Горбачёв-матрёшка”? - Развеселилась женщина.

Девочка смущённо пожала плечами. То, что эти три слова знал в то время почти каждый американец, она предпочла не упоминать.

Когда Алиса показала Брайтону и Файшеру список адресов всех местных музеев, последовал ожидаемый взрыв восторга.

- Завтра же утром и начнём! - От энтузиазма Брайтон разве только не подпрыгивал на месте. - Алисонька, милая моя, ты не представляешь, сколько ты для нас сделала!

Девочка кивнула, принимая благодарность - она сама понимала, как полезна для этих людей и не кокетничала, оспаривая очевидный факт.

Она не стала дожидаться, пока все соберутся, и, попрощавшись, покинула читальный зал, а затем и, благодарно кивнув Ирине Натфуловне, и саму библиотеку.

Конечно же она прихватила с собой Данькин подарок, второй раз забыть его здесь, подумала Алиса, это было бы уже слишком.

Даша ждала её на скамейке перед подъездом и при её появлении вскочила.

- Салют! - Заулыбалась она.

Алиса подняла брови - как правило, рыжая хулиганка (как она начала про себя называть эту девчонку), не была столь приветлива. Сейчас же она просто лучилась дружелюбием.

- Присаживайся! - Подвинулась Даша, освобождая место, на котором только что сидела, хотя целая скамейка была свободна.

Поколебавшись, Алиса исполнила предложенное и с интересом принялась ожидать дальнейшего развития событий.

- Я могу дать тебе в тетрис поиграть, - начала Даша с натянутой улыбкой. - Не насовсем, конечно, минут на десять. Как один выпуск “Ну, погоди!” Даже на пятнадцать. Это один выпуск “Ну, погоди!” и ещё половинка. Ты не думай, мне не жалко! На, бери!

Судорожно сжимая тетрис в обеих руках, так сильно, что даже ладони немного подрагивали, она протянула игрушку собеседнице.

Алиса мотнула головой:

- Спасибо, мне не очень хочется играть.

Рыжая хулиганка явно не ожидала такого поворота событий.

- Как это - не хочешь? - Поразилась она. - Это же тетрис!

- И что?

- Ты не хочешь играть в тетрис?! - Всё не могла поверить Даша. - Почему?!

Она опустила глаза, увидела, что Алиса держит яркую коробку, которая, как она сразу отметила, была даже не распечатана, и тут же всё поняла. Глаза у неё стали большими, словно монеты по пятьдесят центов:

- Как так?! Он и тебе тетрис подарил?!

- Это не тетрис.

- Но это он подарил?!

- Если ты про Данилу, то да.

Рыжая хулиганка явственно скрипнула зубами.

- У тебя, значит, всё есть! - Кисло заключила она.

- Почему ты так решила?

Даша не ответила.

- Почему ты стала такой доброй? - Подозрительно осведомилась Алиса. - Тебе от меня что-то нужно ?

- Ничего мне от тебя не нужно! - Буркнула рыжая хулиганка.

- А если правильно?

Даша опустила глаза, наконец призналась:

- Я… это… спросить хотела: у тебя дома похавать есть что-нибудь? Котлетки какие-нибудь, пирожки, что-нить человеческое, лишь бы не консервы!

Маленькая американка, нахмурившись, прокрутила в голове список знакомых созвучных русских слов и не обнаружила аналогов.

- Что есть “похавать”? - Уточнила она.

- “Похавать” - это “поесть” - чего тут непонятного!

- Ты испытываешь чувство голода?! - Дошло до Алисы. - Конечно я тебя накормлю! Пойдём ко мне домой! Тётя Таня сегодня много всего вкусного приготовила - у неё как раз выходной!

Она схватила Дашу за рукав и хотела увлечь за собой, но та неожиданно воспротивилась:

- Никуда я не пойду!

- Why?! (Почему?!) Ты сама разглядишь, в какой степени дядя Миша хороший и добрый человек! Он будет рад твоему приходу!

Даша вырвалась:

- Не нужно мне никаких дядь и тёть! Не хочешь мне помочь - так и скажи. Знаю я этих дядь! Сейчас начнут мозги полоскать, кто я такая, откуда, что я тут делаю… Лучше я голодная посижу - мне нервы дороже.

- Do not go anywhere! Stay here! (Никуда не уходи! Будь здесь!) - Засуетилась Алиса. - Пребывай на этом месте, я скоро приду!

Она помчалась домой, словно на крыльях, благо бежать было совсем недалеко. Несколько секунд девочка постояла перед дверью, чтобы отдышаться, потом, кое-как восстановив дыхание, вошла в квартиру. Пустой пакет нашёлся тут же, на обувной полке.

На кухне, чего она не ожидала, возился Михаил - он пытался починить ножку стола, которая давно уже держалась на честном слове.

С главой семейства Алисе было договориться куда проще, чем с его второй половиной. Она перешагнула через лежащую на полу ножовку и коротко сообщила:

- Мне нужна еда!

Вжикнула, сворачиваясь, рулетка, которую Михаил не удержал в руке. Какое-то время он с любопытством наблюдал, как Алиса, открыв холодильник, сосредоточенно запихивает в пакет колбасу, сыр, тарелки с салатами пересыпает в целлофановые пакеты, наконец осторожно поинтересовался:

- Ты голодная?

Алиса продолжала быть донельзя лаконичной:

- Не я. Посторонняя девочка.

Она отложила в сторону коробку с рацией, которая ей здорово мешала, и продолжила опустошать холодильник.

- У неё дома продуктов нет?

- Может и есть. Но её дом далеко. Это долгая история. Я вам позже её поведаю.

В морозилке обнаружилась насквозь промёрзшая буханка хлеба, которую Алиса, поколебавшись, тоже сунула в пакет.

- Я скоро вернусь, - сказала Алиса и умчалась прочь; дверь квартиры захлопнулась, когда она уже была на первом этаже.

Михаил вздохнул и продолжил починку стола. На его лбу появилась глубокая морщина. Теперь ему было, о чём подумать. Он всегда считал себя довольно покладистым родителем и всегда сквозь пальцы смотрел и на проделки своих дочерей, и на то, как балуются чужие дети - он никогда не принимал всерьёз детские проказы, тем паче, был уверен, что наказывать за них нельзя. Но поведение американской гостьи в последнее время начинало его всерьёз беспокоить.

Во-первых, она целыми днями, даже в выходные, где-то пропадает. По её словам, она сидит в библиотеке и переводит книги по краеведению для приехавших из Англии историков. Но кто их видел, этих историков, и что им на самом деле от Алисы нужно? Она, конечно, девчушка умная и в обиду себя не даст, но времена сейчас неспокойные, а она, как бы ни была умна, - всё-таки ребёнок, выросший в благополучной богатой стране, и, если кто-то захочет воспользоваться её добротой, это может закончится плохо.

Во-вторых, что это за странные знакомые среди местных детей у неё начали появляться? Про мальчишку из соседнего подъезда он не мог сказать ничего плохого. Но и хорошего, кстати, тоже - он знал лишь, как его зовут, но лишь потому, что имя у него было слегка необычное - Данила. Но вот голодная девочка, у которой дом был далеко отсюда, начинала настораживать. Рассуждая логически, можно предположить, что, если у неё дом далеко, значит она приехала сюда к бабушке или к другим родственникам. Но почему у этих родственников дома нет никакой еды и их подопечная вынуждена столоваться у своих подруг?

“Надо бы расспросить Алису про её здешних друзей”, - подумал Михаил.

Только теперь он заметил оставленную девочкой яркую коробку с надписью “walkie-talkie”. Он повертел её в руках.

“Это что, рация, что ли? И зачем она Алисе?”

Машина англичан уже была готова с старту, она нетерпеливо подвывала двигателем, и на месте её удерживала лишь Даша, которая всеми доступными её средствами (в основном жестами) пыталась объяснить Брайтону, что ехать нельзя, что нужно подождать одну минуточку, одну ма-аленькую минуточку, вот сейчас только Алиска примчится, презентует ей вкусняшки - и тогда можете ехать куда угодно, хоть в Африку, а пока - ни-ни.

Алиса с объёмистым пакетом появилась как раз тогда, когда Брайтон, проклиная всё на свете, особенно русскую девчонку, которая неожиданно стала буйной и требовала от него невесть чего, уже был готов дать по газам. Даша, высунувшись из окна чуть ли не по пояс, выхватила пакет, Алиса даже не успела ничего сказать, двигатель взревел - и машина умчалась, оставив после себя облачко едкого дыма.

Алиса медленно опустила протянутую руку, в которой теперь уже ничего не было, и мысленно пожала плечами. Она не дождалась даже самого банального “спасибо” и понадеялась, что Даша хотя бы завтра её поблагодарит.

Домой идти не хотелось - предстояли объяснения с дядей Мишей, а что ему объяснять - этого она не понимала. Она ведь обещала Даньке ничего не рассказывать про Дашу именно полицейским, а что можно и что нельзя говорить дяде Мише?

Кстати, о Даньке - куда он пропал? С утра обещал поспрашивать местных жителей про аренду квартиры - неужели ищет до сих пор?

Алиса побродила около подъезда, собираясь с мыслями. В конце-концов, честность - лучшая политика, а дядя Миша - свой человек, почему бы не сказать ему правду: кто такая Даша, почему она голодная и вдали от своего дома - это не её тайна, поэтому сейчас она ничего рассказать не может, вполне возможно, когда-нибудь потом, завтра, послезавтра, через три дня, но никак не сегодня.

“И стоимость продуктов пообещаю компенсировать! - Решила Алиса. - Денег у меня достаточно. Вряд ли дядя Миша будет в восторге, если я за его счёт буду каждый день кормить каких-то незнакомых детей!”

Михаил уже закончил починку мебели и теперь делал вид, что пьёт кофе, на самом деле просто флегматично размешивал в кружке кипяток; он как-то не подумал для правдоподобия добавить в кружку хотя бы щепотку кофе или на худой конец ложку сахара.

- Можно? - Заглянула на кухню Алиса.

Михаил кивнул.

Девочка уселась напротив.

- Мне кажется, я уже начинаю скучать по дому, - неуверенно начала она. - Сегодня я два раза вспомнила дом.

- Ты это считаешь?

- Не специально. Так получилось. Первый раз это произошло, когда я утренним временем гуляла по городу и увидела спортзал в здешней школе. Тогда я вспомнила спортзал в моей родной школе. У них окна сильно отличаются.

- А внутри? - Полюбопытствовал Михаил. - Что, совсем никаких отличий?

- Не знаю, - пожала плечами Алиса. - Я внутрь не заходила.

- А второй раз? - Ожидаемо спросил Михаил.

- Когда я увидела в уличном киоске цены на сигареты. У нас они гораздо дешевле.

- Мне повезло, что я не курю, иначе это был бы солидный удар по семейному бюджету.

- У вас настолько маленькая заработная плата?

- Могла бы быть и больше, - дипломатично ответил Михаил.

Алиса напряглась: неужели это был намёк?

Она опустила глаза и затеребила краешек шорт:

- Such a thing... Я вот что хотела вам сказать: за съедобные продукты, которые я у вас забировывать, а вам деньги отдам…

- Во-первых, не волнуйся.

- С чего вы забрать, что я волнуюсь?

- Я тебя не первый день знаю, - улыбнулся Михаил. - Когда ты беспокоишься, ты начинаешь очень неуклюже выражаться по-русски.

Алиса виновато пожала плечами.

- Во-вторых, - мягко продолжил мужчина, - деньги мне отдавать не обязательно. Но я был бы не против узнать поподробнее о твоей новой подруге: кто она такая, чем занимается, как вы познакомились. Всё-таки мне интересно, - попробовал объяснить он, - как ты проводишь у нас время.

- Я бы тоже была не против узнать, кто она такая! - Выпалила Алиса.

- Боюсь, не совсем тебя понимаю.

Девочка потупилась.

- Дядя Миша, - осторожно начала она, - мне бы очень не хотелось вас обманывать…

Она замолчала.

- Начало хорошее, - одобрил Михаил.

- Поэтому сейчас…, - Алиса набрала полную грудь воздуха и решительно закончила, - сейчас я вам ничего не могу рассказать! I’m sorry! Простите! - Тут же перевела она. - Просто я пока ещё не знаю, что вам можно рассказывать, а что - нет.

Михаил задумался.

- Ну, - наконец усмехнулся он, - это, по крайней мере, честно.

- Я всегда стараюсь не обманывать!

- И получается?

Алиса смущённо пожала плечами.

Она наскоро попрощалась и убежала к себе в комнату.

То, что объяснение с дядей Мишей прошло настолько легко и просто - это было, конечно, здорово, но Алиса была уверена, что история с Дашей только начинается.

Она уселась за стол, за которым малолетние обитатели квартиры делали уроки, открыла Данькину книгу на том месте, где остановилась вчера, и начала читать, но в голову упорно ничего не лезло - её упорно сверлила мысль, что она о чём-то забыла, но о чём именно - этого она понять не могла.

Лишь три раза прочитав одну и ту же страницу, но так и не уяснив, что там написано, Алиса вспомнила про рацию.

Что же это такая за за чёртова штуковина, что она постоянно о ней забывает!

Алиса пережила не лучшие мгновения своей жизни, когда подумала, что снова оставила уоки-токи в библиотеке или где-нибудь ещё, но потом вспомнила, что данькин подарок должен быть на кухне, и вихрем помчалась туда.

Михаила она как раз застала за разглядыванием диковинного прибора, который он успел вытащить из упаковки.

- Извини, просто было любопытно, что там внутри.

- Это переговорное устройство! - Объяснила девочка. - Мне его Данила подарил.

- И на каком расстоянии оно работает?

- Пока ещё не знаю, я его ни разу не включала. Но я надеюсь, что смогу связываться с Данилой, когда нам будет это необходимо, всё-таки его квартира не так далеко от нашей, хотя и в соседнем подъезде.

Михаил потряс рацию, словно ожидал, что внутри что-нибудь что-нибудь звякнет, потом заинтересовался надписями на коробке.

- Частота - четыреста шестьдесят мегагерц, - забормотал он. - Европейский стандарт. Это ожидаемо… Поддиапазон - GMRS. Тоже норма…Ого! - Поднял брови мужчина. - Мощность сигнала - четыре ватта!

- Это много или мало? - Тут же спросила Алиса

- В России разрешённая мощность персональных передатчиков составляет ноль одну десятую ватта.

Девочка с некоторым опасением покосилась на прибор:

- А здесь в сорок раз больше?

- Получается, что так. Конструктивно это сделать несложно. Производители подобных штуковин довольно часто разными способами обходят это ограничение. Так что километров на пять-шесть на открытом месте пробивать будет. А в условиях городской застройки… Километра три - свободно, всё-таки бетонные стены довольно сильно препятствуют прохождению волн такого диапазона.

- Откуда вы всё это знаете?

- Я же всё-таки инженер. Мне было бы стыдно не знать настолько простых вещей.

- И на английском вы как-то всё прочитали! - Продолжала удивляться Алиса.

- Я прочитал всего-навсего характеристики. Цифры, знаешь ли, я на любом языке понимаю.

- Теперь мне всё ясно! - Кивнула маленькая американка. - Кроме одного: из-за этого уоки-токи у нас могут быть проблемы с законом?

- Нет, конечно! - Искренне удивился Михаил. - С чего ты взяла?

- Но ведь превышение одной из разрешённых характеристик в сорок раз…

- Успокойся, Алисонька! Нельзя быть такой формальной. Кто за всем этим будет смотреть!

- Зачем тогда писать законы, если их никто не выполняет?

- Это уже вопросы не ко мне, а к правительству. - Михаил протянул рацию собеседнице. - В наше время в магазинах такого не продавалось. А если кто-то хотел заиметь себе что-нибудь подобное, приходилось идти в библиотеку, брать там подшивку журналов “Радио”, искать нужную схему и собирать рацию самому.

- И вы это делали? - Спросила Алиса.

- В моё время все мальчишки это делали. Раций я, правда, не собирал, но пару приёмников у меня получилось. Потом ещё компьютер хотел собрать, но - не вышло.

- Я знаю, что у вас в Советском Союзе был дефицит многих вещей. Вам деталей не хватило?

- Скорее мозгов, чем деталей, - засмеялся Михаил. - У меня до сих пор где-то в кладовке две неработающие платы от этого компьютера валяются, жалко было выкидывать.

- Вот ещё одно яркое отличие русских от американцев, - заметила Алиса. - Вы привыкли всё делать своими руками. У нас так не принято.

- А как у вас принято?

- Я в каком-то журнале читала историю, как один мужчина из вашей страны купил дом в небольшом годке штата Миссури. Через неделю он полуцчил большой штраф.

- За что?

- Дядя Миша, - вместо ответа сама спросила Алиса, - вот когда у вас дома начинает протекать кран - вы что делаете?

- Само собой, чиню. Там нужно всего лишь поменять прокладку. Странно, что ты задаёшь такие вопросы - это совершенно очевидно.

- Вот, видите, - вздохнула девочка. - И тому мужчине, о котором я начала рассказывать, это тоже было совершенно очевидно. Поэтому он настолько сильно удивился, получив штраф от водопроводной компании за самовольный ремонт.

- Штраф за ремонт?! - Не поверил Михаил.

- За правильное функционирование сантехнического оборудования, которые включают в себя оборудование и средства, используемые для канализации и водоснабжения, - сказала Алиса, явно что-то цитируя, - отвечают представители водопроводной компании.

- И что?

- По закону он не имел права ничего ремонтировать, - уже нормальным голосом ответила девочка. - Он должен был сделать уведомление в ремонтное бюро водопроводной компании и ждать, когда приедут квалифицированные мастера и всё починят.

- Дурацкое правило!

- Всё правильно. - Мотнула головой Алиса. - Чинить кран - это не ваша работа. есть люди, которые получают за это деньги, и, если вы будете воспроизводить ремонт самостоятельно, вы просто отнимете работу у них. Вдобавок к этому, ремонт вы можете сделать недостаточно качественно, тогда ваша страховка будет аннулирована и возможный ущерб от ремонта вам придётся накрывать из собственных средств.

- И это всё от того, что я починил кран? - Всё не мог поверить Михаил.

Алиса молча кивнула.

- Как у вас всё сложно, - вздохнул Михаил. - Ущерб, страховка… Уж можешь мне поверить, я бы как-нибудь смог бы поменять прокладку, чтобы не залить соседей внизу.

- Тем не менее, по нашим американским законам это запрещено.

- Я вот тут подумал, - сказал Михаил, - ты только не обижайся, но, чем больше я с тобой разговариваю, тем больше радуюсь, что я живу в России, а не в Америке. Если вы считаете нормальным впаять штраф человеку, который просто отремонтировал кран на кухне, то это, с моей точки зрения, какая-то дикость.

- Вы называете это дикостью, мы называем это цивилизацией, - не подумав, ляпнула Алиса и только после этого поняла, как было бы глупо под вечер этого нелепого дня поссориться ещё и с дядей Мишей.

- Вы не будете против, если я проверю работу уоки-токи? - Поспешно спросила она и нажала большую кнопку а корпусе рации.

Оба стали с интересом ожидать, что произойдёт дальше.

Рация молчала, не было даже треска атмосферных помех.

Алиса нерешительно потрясла прибор и прислушалась - по прежнему ничего.

- Наверное, батареек нет, - предположил Михаил. - В таких штуках иногда батарейки не идут в комплекте.

Он довольно ловко открыл небольшую крышку на заднее стене рации и оба, чуть не столкнувшись лбами, заглянули внутрь.

Батарейки были на месте.

- Ага! - Глубокомысленно сказал Михаил. Он аккуратно подцепил ногтями тонкую прозрачную плёнку, которая закрывала контакты батареек и вытянул её наружу.

- Иногда так делают, чтобы заряд батареек не расходовался, - пояснил он.

Теперь рация ожила - она тихонько зашипела.

- Вряд ли мы сможем это проверить, пока не включится вторая рация, - предположила Алиса. - Всё-таки это переговорное устройство, а не радиоприёмник.

- И то верно, - сказал Михаил.- А где же твой приятель со второй рацией?

- По-моему, он где-то в вашем городе, ищет дом для аренды.

- Так у него же, кажется, есть, где жить. Он же вроде живёт в соседнем подъезде, если я ничего не путаю?

- Он не себе ищёт.

В глазах Михаила мелькнуло понимание:

- Для той девочки, о которой ты говорила?

Алиса сжала губы. Она и так сказала Михаилу больше, чем нужно, а если она начнёт объяснять, что девочка приехала сюда с двумя иностранцами, которые её не знают, да и эта самая девочка тоже не в курсе, кто они такие, и именно вот этим иностранцам негде жить - само собой, у Михаила возникнет миллион вопросов, как в такую странную компанию ввязалась Алиса.

- Я вам потом об этом расскажу! - Совершенно несчастным голосом пообещала она. - Честное слово, я пока этого сделать не могу!

Михаил пожал плечами.

- Пусть это будет нашей маленькой тайной, - сказал он.

Алиса предпочла побыстрее исчезнуть. Она не стала дожидаться, пока он продолжит задавать вопросы.

Вскоре она лежала на кровати, закинув руки за голову и разглядывая потолок. От того отца, который был у неё настоящим и который остался дома, у неё никогда не было никаких тайн, а, стоило ей только познакомиться с Дашей, те доверительные отношения, которые она выстроила с Михаилом, начали давать трещину.

Насыщенный событиями день дал о себе знать - неожиданно для себя девочка задремала и открыла глаза, когда в квартире уже всё затихло и сквозь полупрозрачную занавеску пробивался мертвенно-бледный свет луны.

Алиса нырнула под одеяло и заснула уже окончательно.

Незадолго до этого произошло ещё одно небольшое происшествие.

После ужина, на который Алису не стали будить, Татьяна помыла посуду, протёрла все горизонтальные поверхности, которые даже чисто теоретически могли загрязниться, в общем проделала все необходимые вечерние ритуалы, которые называются наведением порядка, и уже собралась уходить, но тут заметила, что ящик кухонной тумбочки, в котором обычно хранились ложки, вилки, ножи и всякая кухонная мелочь, закрыт не полностью. Совершенно машинально она толкнула его, но ящик не поддался. Она толкнула его ещё раз - внутри явно что-то лежало и это “что-то” явно мешало ему закрыться.

Татьяна открыла ящик и с недоумением уставилась на ярко-жёлтую картонную коробку. Надпись на английском “WALKIE-TALKIE” ничего ей не сказала. Она распаковала рацию и некоторое время недоуменно вертела её в руках.

- Приёмник, что ли? Или какой-нибудь тестер?

С Алисой эту странную штуковину она никак не связала, решила, что муж притащил с работы какой-то свой прибор. Но почему он выбрал для хранения такое странное место?

Татьяна нажала кнопку включения, выкрутила колёсико громкости до максимального значения, но кроме негромкого шипения и потрескивания ничего не услышала.

“Миша, наверное, уже спит, - подумала женщина. - Ладно, завтра спрошу”

Пожав плечами, Татьяна снова упаковала прибор и попыталась устроить коробку на прежнее место, но тот почему-то совсем уже перестал умещаться в ящик. Может быть оставить просто на столе? Или у Миши были какие-то свои причины не показывать прибор домашним?

Татьяна раздумывала недолго. Привстав на цыпочки, она достала с самой верхней полки кухонного шкафа большую железную кастрюлю, которой пользовались, дай бог, пару раз в год, по большим праздникам, когда приходилось готовить много салатов, и опустила коробку в неё - по размерам она как раз подошла - потом задвинула кастрюлю на её привычное место и тут же обо всём забыла.

и уложила коробку в неё

всё пошло наперекосяк.

- Думаю, метров на триста должно пробивать, если место открытое, может даже до полукилометра, а в условиях города вряд ли потянет даже на двести метров

Глава 30

Глава 30.

Следующее утро для Алисы началось так, что и врагу не пожелаешь.

В восемь часов утра все обитатели квартиры собрались на кухне, чтобы позавтракать. Алиса была не в духе: она не привыкла спать много, а проспала больше десяти часов. Да ещё и Михаил, как оказалось, не имел хранить секреты. Он заговорщицки подмигивал девочке, делал страшные глаза и вообще всем своим видом выражал, что между ним и Алисой есть какая-то тайна, которым посторонним знать необязательно. Татьяна с некоторым опасением наблюдала за ужимками своего мужа и явно не понимала, что происходит.

Алиса молча скрипела зубами и не представляла, что можно сделать или сказать, чтобы дядя Миша прекратил строить свои гримасы и сделал лицо попроще.

Следующее событие заставило завтракающих забыть обо всём.

- Все - гады! - Вдруг сказал чей-то голос.

Он был таким громким, что, казалось шёл со всех сторон сразу. Голос прокатился по всем комнатам, шевельнул лёгкие занавески на окне, эхом отразился от стен в дальней комнате, прозвенел в плафонах люстр гостиной и вернулся обратно.

Михаил уронил ложку в чай. Тётя Таня, отшатнувшись, чуть не упала с табуретки. Алиса испуганно пригнулась.

- Все гады! - Повторил тот же голос. - Никогда бы не подумал, что в нашем мире столько моральных уродов! - Голос вздохнул, от чего приподнялись занавески на окнах, и продолжил, теперь уже в явной задумчивости, но так же оглушительно громко. - И все почему-то в нашем посёлке собрались. Вот почему так, а? Им что, больше жить негде? Или им тут мёдом намазано?

Задав этот риторический вопрос, голос замолчал,

Алиса пыталась прийти в себя.

Татьяна и Михаил крутили головами, пытаясь сообразить, где находится источник звука.

- Алис, ты меня слышишь? - Спросил то же голос и через несколько секунд подытожил - Не слышишь! Хреново…

Только тут Алиса поняла, что голос принадлежит Даньке. Но, во имя всего святого, как у него получается говорить так громко?!

До Михаила тоже что-то начало доходить. Он открыл ящик стола и тупо уставился внутрь.

- Там нужно прокладку из батареек вытащить, - продолжал Данила. - Там специальная прокладка стоит чтобы батарейки не портились... Впрочем, зачем я это тебе говорю, если ты меня всё равно не слышишь... Тем более, рацию сначала включить нужно... Эх женщины, всему вас учить нужно!

Алиса заметалась по кухне. Она вспомнила, что оставила рацию здесь, вчера вечером, но куда её можно было засунуть?

Михаил открыл тумбочку и принялся рыться на полках, отодвигая посуду и ёмкости с крупами. Ничего не найдя, он попытался отодвинуть тумбочку, но это у него не получилось. Тогда он зачем-то отодвинул в сторону стоящее под раковиной мусорное ведро и заглянул внутрь, потом - за ведро, даже приподнял его, так ничего и не обнаружив, тихонько выругался.

Пока Алиса и Михаил метались по кухне, Татьяна наблюдала за ними снисходительно и откровенно непроницаемым лицом.

Наконец, когда они обыскали всё, что только можно было обыскать и застыли посреди кухни, с отчаянием глядя друг на друга, Татьяна встала со своего места, достала с дальней полки большую металлическую кастрюлю, вытащила из неё яркую коробку и протянула заговорщикам. Михаил тут же нажала кнопку выключения , а Алиса совсем уже радикально вытрясла из рации батарейки.

- Простите! - Пролепетала она, багровая от смущения, - наверное Данила пытался найти дом, но у него ничего не получилось. Теперь он в лёгкой степени перестроен, а вообще-то он вежливый мальчик.

Она пулей выскочила из кухни, оставив на столе наполовину несъеденный завтрак.

Одевалась она наспех, едва попадая ногами в штанины, а руками - в рукава, кубарем скатилась по лестнице и на улице оказалась уже через полторы минуты.

Данила сидел на скамеечке около её подъезда и вертел в руках рацию. Он знал, что у Алисы все дома, поэтому заходить постеснялся, просто сидел и ждал, когда та выйдет сама. Он приготовился к длительному ожиданию, поэтому скорое появление девочки стало для него приятной неожиданностью.

- О, привет! - Радостно вскочил он, но, увидев перекошенное лицо своей неизменной подруги, уселся обратно. - Алис, ты чего?!

- Ты зачем ругался?! - Страшным шёпотом сказала она, подойдя к приятелю.

- Я?! - Ругался?! - Изумился Данила. - Да я вообще никогда не ругаюсь!

- Ты ругался! - Продолжала обличать его Алиса. - Только что! Ты сказал, что все гады!

- Это значит, рация… того… работает?

- Того… работает…, - перекривляла его Алиса. - Вчера мы с дядей Мишей производили осматривание уоки-токи, а потом забыли её отключить, сделали громкость на самый большой звук, а дядя Миша вдобавок зачем-то спрятал рацию в большую железную кастрюлю.

- И что? - Заинтересовался Данька.

- А то, - насупилась Алиса, - что когда ты позвонил и начал ругаться, то все твои слова были слышны не только в нашей квартире, но и, наверное, на два этажа выше и ниже. Ещё странно, что соседи не позвали полицию.

- Ой! - Зажал рот Данька. - Я не знал, что так выйдет, чес-слово! Но я ведь вроде, - задумался он, - ничего такого не говорил?

- Кроме того, что в нашем мире все гады и моральные уроды, которые почему-то собрались в нашем городе!

- Слово “гады” - вполне литературное, - пролепетал мальчик, с ужасом осознавая, что, похоже, был так расстроен, что в самом деле понаговорил много лишнего.

- Разве? - Усомнилась Алиса. - Тем не менее, теперь дядя Миша думает, что ты - очень невоспитанный мальчик! - Припечатала она. - И тётя Таня, думаю, уверена в этом же. Теперь все они не без оснований полагают, что ты hooligan! Как это по вашему?

- Так и будет - хулиган! - Буркнул изрядно расстроенный Данька. - И что теперь? Нам запретят дружить?

Алиса подумала и мотнула головой:

- Запретят - это вряд ли. Твои не совсем цензурные слова - это не очень серьёзный повод. Но отныне дядя Миша и тётя Таня, - она даже погрозила в воздухе пальцем, - будут очень внимательно следить, с кем я дружу.

- Ну и ладно! - Отмахнулся мальчик, - Пусть следят. Последят - и перестанут.

- Как бы не так! Твоя Даша тоже особенно хорошим воспитанием не отличается.

- Какая Даша?

- Ах, да! Вспомнила Алиса. - Ты же до сих пор считаешь, что её Катей зовут!

- Так она - Даша?! - Снова вскочил Данька.

- Даша.

- Слушай, а ведь реально: она может быть только Дашей и никем больше! Как я сразу-то не понял!

- Как я понимаю, - пустила шпильку Алиса, - имя Катя тебе уже разонравилось?

- Нормальное имя. Только ведь Даша не может быть Катей! Ну, ты понимаешь, о чём я?

- Понимаю! - Засмеялась Алиса, сразу забыв всю свою злость; всё-таки Данила был слишком непосредственный, чтобы на него можно было долго сердиться.

- Даша… Даша… Да-ша! - Повторял мальчик, словно пробуя это имя на вкус. Его глаза затуманились. - Как я раньше не понимал: это ведь лучшее имя в мире! Ты только послушай: Даша! Оно такое мягкое и пушистое…

- В отличии от самой девочки! - Парировала Алиса. - Вот её-то мягкой уже точно нельзя назвать.

- Слушай, а ведь если я теперь знаю, что её зовут Дашей, то…

- Что?

- Я смогу с ней познакомиться! - Выпалил Данила и сам понял, что несёт какую-то ерунду.

- Успокойся! - Прервала его Алиса. - Для начала давай уйдём отсюда куда-нибудь подальше. - Она заметила, что занавески в окнах её квартиры несколько раз дрогнули и уверилась, что Татьяна и Михаил наблюдают за ними. - И потом уже нормально поговорим.

Они медленно двинулись по асфальтной дорожке, которая вела вдоль дома.

- Мне из-за твоей Даши приходится много врать, - Сказала Алиса. На Даньку она старалась не смотреть. - Вчера мне пришлось набрать для неё пакет еды. Я так и не смогла сформулизировать, куда и зачем не столько продовольственных продуктов.

- Какой ещё еды?

- Даша голодная.

Данила даже остановился. Как он раньше не мог понять, что Даше нечего есть?! Чем её кормят эти англичане? Вряд ли у них что-нибудь нормальное. Жрут, скорее всего, какие-нибудь бутерброды и пивом запивают!

Данька даже передёрнулся.

- Я буду носить ей еду! - Решительно сказал он. - У нас дома много всего. Мамка столько всего готовит, что у нас всегда лишнее остаётся.

- Я тоже буду носить ей продукты. Но ты же понимаешь, что это не выход из положения? У Даши есть дом, из которого она сбежала и в который когда-нибудь ей нужно будет возвращаться обратно.

- Когда-нибудь - это когда-нибудь, - сказал Данила, - главное, что она сейчас будет здесь.

- То есть, ты по-прежнему считаешь, что ей будет лучше здесь? - Кисло уточнила Алиса.

Данька задумался. Конечно, он понимал, что Даше нужно будет когда-нибудь вернуться домой, да и дома её родители, наверное, уже на уших стоят, но просто так расстатсья с этой девчонкой - это было выше её сил.

- Давай пока не будем об этом, - тихо попросил он.

- Как я понимаю, - через минуту сказала Алиса, - дом для аренды ты отыскать не смог?

Мальчик вздохнул: эта тема ему тоже была не особенно приятна.

- Я не понимаю, - зло начал он, - неужели так сложно пкустить пожить к себе человека?!

- Их там будет трое, - заметила Алиса.

- Неважно, трое или один! - Взорвался Данила. - Главное, что люди культурные, это сразу видно. Я вот, например, знаю одного дядьку, у которого три квартиры, а живёт он в одной, остальные пустые стоят.

- И что он тебе сказал?

- Ничего мне он не сказал. Я даже с ним не знаком. Просто знаю, что есть такой.

- Богатый?

- Богатый. На цемзаводе цехом каким-то руководит.

- С богатыми сложно, - вздохнула Алиса.

- Ещё как.

Они замолчали.

- Ещё полчаса ждать, - сказала Алиса, чтобы что-то сказать.

- Вот что, - встрепенулся Данила, - ты подожди меня, а я пока сбегаю домой, какой-нибудь еды возьму.

- И что ты скажешь своим родителям?

- Да ничего не скажу! - Отмахнулся Данила. - Они, наверное, ещё спят.

- Но всё равно нужно будет что-то говорить, если ты будешь постоянно брать еду.

Данька снова замахал руками:

- Как у тебя всё сложно. Они просто решат, что я стал больше есть. А я скажу, что растущему организму нужны витамины, ну, и всякое такое. Отбрешусь как-нибудь, короче!

- Если только так, - с сомнением ответила Алиса.

Мальчик убежал к себе домой и вскоре появился с объёмным пакетом в руках.

- Они и вправду ещё спят, - сказал он. - Я тут блинов набрал, мамка вчера напекла. И пшённую кашу взял… Как ты думаешь, Алис, Дашенька любит пшённую кашу?

- Мне откуда знать.

- А ещё я четыре бутерброда сделал. И двухлитровую банку взял с морсом. Правда мы там немножко выпили, но литра полтора осталось.

По тому, как он оберегал пакет, было видно, что там и вправду что-то стеклянное.

- Что есть “морс”? - Тут же заинтересовалась Алиса, которая никогда не упускала возможности выучить новое слово.

- Это напиток из фруктов.

- То же самое, что компот?

Данила кивнул.

- До вечера Дашеньке, наверное, хватит, а потом я ещё принесу.

Алисе оставалось только пожать плечами, что она и сделала - происходящее ей активно не нравилось.

- Всё равно исчезновение продуктов когда-нибудь обнаружится, - продолжила она гнуть свою линию. - Что ты тогда будешь делать?

У Данилы сделалось такое лицо, словно он про себя считал до десяти.

- Ладно, - наконец сказал он, - давай зайдём с другой стороны. Кто такая Даша? Борец сумо или боксёр тяжёлого веса? Может она шахтёр? Или грузчик? Или у неё просто вес больше центнера и, чтобы её прокормить, нужно кухню до последней крошки вычищать? Сколько, по-твоему, может съесть одна маленькая девочка? Да она тоненькая как… как тростиночка! Ты что, сама не видишь?!

Алиса была вынуждена согласиться, что, пожалуй, действительно, кое в чём Данила прав. Будучи донельзя практичной, она сразу же предложила:

- Давай сделаем так: один день ты будешь еду приносить, другой день - я?

- Договорились.

- Кстати, - вспомнила Алиса. - А откуда у Даши тетрис? Ты ей подарил?

Данила кивнул - он не видел в этом ничего плохого.

- Зачем?

- Что значит - зачем? - Не понял мальчик. - Просто - подарил.

- Разве это не она тебя заставила? - Продолжала допытываться маленькая американка, голос у неё стал совсем уже прокурорским.

- Не заставила, а попросила.

- И как она это сформулизировала?

- “Сформулировала”, - поправил её Данька и, поколебавшись, признался. - Она сказала, что если я подарю ей тетрис, то она сегодня не уедет, а, если батарейки будут хорошие, тогда и завтра.

- Та-ак, - ледяным голосом протянула Алиса. - Значит она тебя шантажировала!

- Да ты что! - Испугался мальчик, который это слово встречал только в детективах. - Ничего она не шантажировала, она просто…

- Она тебя шантажировала! - Перебила его Алиса. - Или занималась вымогательством - так будет точнее.

- Каким ещё вымогательством? Алис, ты вообще думай, что говоришь!

- Вымогательство, к твоему сведению - это вид преступления против собственности, заключающийся в требовании передачи имущества или права на него у пострадавшего или членов его семьи…

- Хватит, чёрт возьми! - Взревел Данила и сам испугался своей реакции, ещё секунда - и он был готов зарядить Алисе в лоб.

- Данька, - мягко сказала маленькая американка, которая не подозревала, какой опасности только что избежала, - тебе просто нравится эта девочка, и ты не можешь адекватно оценивать ситуацию. Даша ведёт себя очень нехорошо.

- А кто ты такая, чтобы решать, хорошо она себя ведёт или нет? - Набычился Данила. - Тебе хорошо: ты в Америке родилась, у тебя папа и мама богатые, у тебя всегда всё было. А если бы ты вместо Дашки родилась?! Если бы у тебя были такие родители, от которых ты бы убежала и не хотела бы к ним возвращаться?! Как бы ты тогда себя вела? !

Алиса хотела ответить что-то резкое, но промолчала.

Действительно, как бы она вела себе, оказавшись на месте этой девочки? Алиса вспомнила её потёртые туфли, куртку, шапочку, из которой кое-где выбивались отдельные нитки вязки, тоненькую фигурку самой Даши (как там её Данила назвал? Как тростиночка!). Вряд ли дома давали ей есть досыта, если она выросла такой худенькой.

- Данька, - тихо сказала Алиса, - я понимаю, почему ты её оправдываешь. Я с тобой согласна. У Даши в самом деле была не очень удачливая жизнь. Мне её тоже очень жалко. Но нам нужно сделать так, чтобы она вела себя более прилично. Надеюсь, с этим ты не будешь спорить?

Данила мотнул головой. Он подумал, что же может быть плохого в том, что человек будет вести себя хорошо.

- Поэтому давай договоримся, - продолжила Алиса, - если она ещё что-нибудь будет у тебя просить, говори об этом мне.

Данила недобро прищурился:

- Знаешь, как это называется? Это называется стукачество!

- Стукачество - это когда стучат?

- Вот именно!

- И что это значит?

Данила не стал вдаваться в подробности:

- Ничего хорошего. Я тебе, значит, настучу, а ты будешь Дашку наказывать - так?

- Не буду я её наказывать! - Запротестовала Алиса, у которой с русским словом “наказывать” почему-то ассоциировались средневековые ведьмы, горящие на кострах инквизиции. - Я просто постараюсь объяснить ей недопустимость подобного поведения.

Данька невесело хохотнул:

- Ещё вчера я мечтал, что многое отдал бы за то, чтобы у меня была такая сестра как ты. А сейчас думаю: не приведи господь иметь такого родственничка. Я бы с тобой и до школы не дожил бы. Ты бы мне ещё в детсадовском возрасте мозги бы до спины проела.

Что значит “проесть мозги” Алиса переспрашивать не стала, сама поняла это по контексту.

- А вот сейчас обидно было, - сказала она. - Сегодня, значит, ты относишься ко мне хуже, чем вчера?

Данила был непоколебим:

- А вот не нужно было на Дашеньку обзываться. То она шантажом у тебя занимается, то вымогательством. Была бы твоя воля - вообще бы её в колонию для малолетних отправила и забыла бы про неё, да?!!

Алиса поняла, что за свою девочку Данька готов перессориться со всем миром, не только с ней, и впредь решила быть осторожнее в своих высказываниях о рыжей хулиганке.

- Тебе не кажется нелепым, что мы с тобой постоянно ссоримся?

Данила тут же подтвердил её предположения:

- Не кажется, - сказал он настолько ровным голосом, что Алисе стало не по себе. - Дашу я никому не дам обижать. Даже тебе.

Алиса с трудом удержалась, чтобы не всхлипнуть. Ну, почему всё так получается?

К Даше она испытывала двойственные чувства. С одной стороны, её было жалко, с другой - с тех пор, как Алиса познакомилась с этой несносной рыжеволосой оторвой, всё в её жизни стало идти наперекосяк: приходилось воровать продукты из собственной кухни, обманывать дядю Мишу, держать в неведении полицию, теперь из-за Даши у неё и с Данькой напряжённые отношения… Кто знает, что будет дальше?

- Я могу уйти отсюда, - тихо предложила она. - Пожелать тебе удачи и уйти. И разбирайся сам. И со своей Дашей, и с англичанами, и вообще со всем, что происходит вокруг. Мне это будет сделать просто - мистер Брайтон даже не знает, где я живу. Ты согласен?

Данила молчал.

- Ты согласен? - С нажимом повторила Алиса.

Данила продолжал молчать. На Алису он старался не смотреть.

- Вижу, что нет, - подытожила маленькая американка. - А теперь давай посмотрим на всё, что происходит вокруг холодным непредвзятым смотром. Мистер Брайтон и мистер Файшер находятся в этом посёлке только потому, что я помогаю им переводить книги. Если я откажусь, они уедут. Даша находится рядом с ними только потому, что я не объяснила мистеру Брайтону в долженствующей степени последствия того, что с ними случится, если в полиции станет известно, кто она такая. Да и местному шерифу я ничего не сообщаю только потому, что ты меня об этом попросил. Ты не понимаешь, что здесь всё зависит от меня. Ты ведёшь себя как ребёнок. Чувства к этой девочке затмили всю твою рациональность. Ссориться со мной - это последнее, что тебе нужно.

Алиса специально не изучала психологию, можно даже сказать, что тонкости человеческих взаимоотношений её никогда не интересовали. Но из разных статей, брошюрок, книг, которые время от времени попадались на глаза, она точно знала, что во время спора нельзя ставить оппонента в ситуацию, из которой нет выхода. Тогда человек замкнётся, и спор перерастёт в перманентный безнадёжный конфликт, разрешить который с течением времени будет всё сложнее и сложнее.

Алиса сменила тон и заговорила мягче:

- Даня, при таких возможностях я могла бы тобой манипулировать гораздо сильнее, чем Даша; одним тетрисом тут дело бы не обошлось. Но всё, чего я добиваюсь - это сделать так, чтобы твоя любимая девочка вела себя хорошо - так будет лучше всем: и тебе, и мне, и всем окружающим. Если так получилось, что в данный момент Дашу воспитывать некому, этим придётся заняться нам - тебе и мне. Как любой ребёнок она нуждается в опеке и наставительстве, а именно этого она сейчас лишена. Вчера она выпросила у тебя игрушку… - думаешь, на этом всё закончится? Сегодня она заставит тебя отдать ей что-нибудь ещё, а завтра тебе придётся за её благорасположение расплачиваться с ней деньгами - тебе ТАКИХ отношений хочется? - Алиса сделала ударение на слове “таких”. - Я всего лишь хочу пересечь такое поведение в самом эмбрионе. Всё, что мне нужно - чтобы ты мне не мешал.

Данила долго разглядывал асфальт у себя под ногами, потом тихо спросил:

- А ты сможешь? Ну, сделать так, чтобы у нас не было ТАКИХ отношений?

Только сейчас Алиса поняла значение русского фразеологизма “гора с плеч свалилась”, почувствовав нечто похожее.

- Я попробую, - пообещала она.

Они добрались до библиотеки.

Там пока ещё никого не было.

- О чём ты сейчас думаешь? - Быстро спросил Данила, поднимая голову. - Именно сейчас? Только честно!

Алиса решила не обманывать.

- Я думаю о том, что, когда я вырасту, если у меня не получится стать переводчицей, я попробую приобрести профессию психоаналитика - у меня это должно получится.

Данька не понял шутки и даже не понял, шутка это была или нет, но на всякий случай несмело улыбнулся.

- Вот и хорошо, - просияла девочка. - А теперь давая проверим, на каком расстоянии работают наши рации. Дядя Миша говорил, что от трёх до пяти километров, но мне в это не верится, уж очень несерьёзно она выглядит. И цвет у неё совсем уж игрушечный - жёлтый.

Данила ответил не сразу.

Он понимал, что им манипулируют, причём абсолютно этого не скрывая, но, если посмотреть на ситуацию “холодным непредвзятым смотром”, как выразилась Алиса, что она делала или говорила не так? Ведь, если Даша в самом деле начнёт за каждый день пребывания здесь будет требовать что-нибудь - разве это любовь?

Зачем ему такое?

- Давай проверим сейчас, пока мы рядом, - предложил мальчик. - А потом я отойду к соседнему дому, попробуем поговорить с тобой оттуда.

Алиса вытащила из кармана батарейки и вставила в свою рацию.

Кнопки они нажали одновременно.

Из обеих динамиков тут же послышались шипение, бульканье, свист - шум нарастал, становился всё сильнее; Алиса успела отбежать в сторону.

- Такое всегда бывает, - заявила она, - когда две рации находятся рядом. Их микрофоны и динамики как-то взаимодействуют друг с другом. Не помню, как это называется по-русски, то-ли “интерполяция”, то-ли что-то в этом роде.

Они отошли друг от друга на несколько метров, только после этого фоновый шум смолк, и ребята смогли поговорить.

Сначала Данила отошёл к соседнему дому, затем - к следующему, затем Алиса перестала его видеть и только по его докладам понимала, что Данила удаляется всё дальше и дальше, но голос его продолжал звучать так же громко и чётко, как раньше.

Вернулся он, запыхавшийся, через четверть часа.

- Дядя Миша был прав, - встретила его Алиса, - похоже, уоки-токи работает на очень большом расстоянии.

- Очень большом? - Усомнился Данила.

- Мне не даёт покоя жёлтый цвет рации, думала, что она метров на пятьдесят будет работать, не больше.

- При чём тут цвет?

- Какой-то он игрушечный.

- Нормальный цвет! - Обиделся Данька, всё-таки это был его подарок.

Алиса это поняла и тут же его успокоила, что, мол, да, конечно, нормальный цвет, это она так сказала, не подумав и перевела разговор на другую тему:

- Дядя Миша сказал, что в его время такой прибор приходилось собирать самостоятельно, что в магазинах они не продавались.

- В магазинах тогда мало что было, не то, что сейчас.

- Плановая экономика! - Понимающе кивнула Алиса. - В наших газетах часто писали, что подобная экономическая система губит вашу страну.

- А что ещё про нас писали? - Заинтересовался Данила.

Алиса засмущалась:

- Писали, что у вас очень большая страна с богатой культурой и множеством природных ресурсов. Но политическое устройство всем окрущающим странам внушало… гм-м… некоторые опасения.

- Почему?

Маленькая американка пожала плечами.

- Не, ты мне всё-таки объясни! - Загорелся Данила. - Россия почему-то всегда противоборствовала Америке, но в чём смысл? Россия ведь всегда была самой миролюбивой страной! Что нам было делить?!

- В тех книгах, которые я читала, она ещё называлась Советским Союзом, - поправила Алиса. - Наши страны были слишком разными. Ваша страна была социалистической, и ваше правительство контролировало все аспекты жизни, включая экономику, средства массовой информации и образование. А в нашей стране люди имели большую свободу выбора и управления своей жизнью.

- Ты говоришь так, будто читаешь, - заметил Данька. - Всё равно не понимаю.

- Наши страны были самыми мощными и влиятельными странами, и они были конкурентами за господствующее положение в мире.

- То есть они просто боролись друг с другом, - начал Данила, - чтобы… что?

- Чтобы установить свою доминирующую позицию, - снова заговорила по-книжному Алиса.

- Зачем?

Алиса пожала плечами:

- Любая большая и сильная страна старается стать ещё больше и сильнее, чтобы обеспечить благосостояние своим гражданам. Вообще, мне иногда кажется, что отношения между странами мира напоминают психологическую ситуацию в очень неблагополучном и токсичном учебном классе, когда, если не бьёшь ты, бьют тебя.

Данька, задумавшись, принялся машинально нажимать кнопку на рации, включая и выключая прибор. Рация шипела и замолкала, потом опять начинала шипеть и снова наступал краткий миг тишины.

После очередного включения из динамика вдруг раздался голос Даши:

- Меня однажды на пасеке коза укусила - после этого я вообще перестала верить в логику. Какая тут ко всем чертям логика, если…

Данька автоматически нажал кнопку .

Рация замолчала.

Ребята ошеломлённо уставились друг на друга.

Глава 31

Глава 31.

Первым опомнился Данька.

- Ты слышишь то же самое, что и я? - Слабым голосом уточнил он.

Алиса заторможено кивнула, потом спохватилась:

- Ты ей тоже рацию подарил?! А почему мне не сказал?!

- Ничего я ей не дарил! - Возмутился мальчик. - Кроме тетриса, само собой!

- Но ведь не галлюцинации у нас?

- Иногда такое бывает, - сказал Данила таким голосом, словно сам себе не верил. - Коллективные - так они, вроде, называются.

Алиса, поколебавшись, включила свою рацию.

На фоне автомобильного двигателя снова послышался голос Даши:

- …Впервые я заподозрила, что с этим миром что-то не так, когда узнала, что "МОСКВА ОКТ" - это не Октябрьский вокзал, а Ленинградский. А окончательно в этом убедилась, когда до меня дошло, что это является очевидным для всех, кроме меня. Прикиньте, а?

Голос был чётким и ясным, словно девочка стояла рядом с ними.

Ребята в очередной раз вытаращились на рацию, затем подняли глаза друг на друга.

- Слишком уж подробно для галлюцинации, - оценила Алиса.

- Тогда как мы всё это слышим?

На этот вопрос ни у кого ответа не было.

- Вы вообще понимаете, о чём я? - Продолжала в это время Даша. - Ни фига вы не понимаете! А, ладно, чё с вас взять… Короче, там ещё одна непонятка есть. В Москве всего девять вокзалов, но это вы и без меня знаете, уж такого-то вы не знать не можете. Курский, Ярославский, Казанский - это понятно, они по городам называются. Как вокзал называется, в такой город из него и можно уехать. А вот Савёловский вокзал, Павелецкий - куда с них можно уехать? Я однажды специально в атласе посмотрела - нет таких городов, не Савёловска, не Павелецка. И почему-то никто не понимает, что вокзалы названы неправильно! Павелецкий нужно было назвать Липецкий, Тамбовский, ну, Воронежский - тоже неплохо. А Савёловский нужно в Белорусский переименовать, оттуда как раз поезда на Минск укатывают. Как вам такая идея?

- Мистер Брайтон, почему она постоянно что-то говорит? - Послышался голос Файшера.

- Ну-у…, - протянул профессор. - Она просто очень общительный ребёнок, а общаться ей не с кем. Вот она и разговаривает с нами.

- Но ведь мы же её не понимаем!

- Мне кажется, ей это безразлично.

Данила всё хлопал и хлопал глазами, наконец высказал единственное предположение, которое показалось ему логичным:

- Получается, Даша с нами как-то по тетрису говорит!

- Но ведь такого не может быть? - Неуверенно возразила Алиса.

- Не может, - согласился мальчик. - Но ведь оно есть?

Алиса не нашлась, что ответить.

- Да и не с нами она говорит, - задумчиво проронила она через минуту, продолжая прислушиваться к происходящему в кабине.

- Даша вообще не знает, что мы её слышим, - подтвердил Данька.

- И что это значит?

Данька почесал затылок и пожал плечами.

Вдалеке послышался шум подъезжающей машины, вскоре между зеленью кустов замелькало белое пятно.

Ребята бросились в ту сторону.

- Вот сейчас мы и разберёмся! - На бегу проговорила Алиса.

Даша выскочила из машины, не успел ещё заглохнуть двигатель.

- О, вы все здесь! - Обрадовалась она. - Приветик!

Она поздоровалась принципиально с Алисой, а на Данилу зыркнула недружелюбно и тут же повернулась к нему спиной, делая вид, что его вообще не существует.

- Я тебе покушать принёс! - Попытался привлечь её внимание Данька.

Даша выхватила пакет из его рук.

- А благодарить не нужно? - Сухо осведомилась Алиса.

Рыжая хулиганка оценила вес пакета, решила, что одного крошечного “спасибо” он всё-таки стоит, процедила искомое и тут же помчалась в машину - обедать.

- Она есть очень невоспитанная, - сказала Алиса, глядя ей вслед.

- Она хорошая, - мотнул головой мальчик, - только голодная.

К ним подошли Брайтон и Файшер.

- Вижу, что сегодня у вас всё в порядке, - сказала Алиса вместо приветствия.

- Лес у нас сегодня не горел, - подтвердил Файшер.

Профессор лишь пожал плечами.

- Только у вас не совсем всё в порядке.

Англичане оглядели друг друга, словно пытались отыскать изъян в одежде, и только после этого скрестили вопрошающие взгляды на своей собеседнице.

- Нужно, чтобы один из вас сел обратно в машину и что-нибудь сказал.

Англичане переглянулись.

- Не совсем тебя понимаю, - нахмурился Брайтон.

- Сядьте в машину! - Приказала Алиса. - Например, вы, мистер Брайтон. И вслух посчитайте до десяти.

- Зачем?

- Я вам потом объясню.

Брайтон послушно уселся на водительское сиденье и принялся считать до десяти.

(На заднем сиденье тихонько шуршала пакетом Даша)

- Алиса, - со своей обычной вежливостью осведомился Брайтон, во второй раз за последние десять минут выбираясь из кабины, - ты не подскажешь, что сейчас здесь происходит?

Даша оказалась рядом с Алисой так быстро, словно просочилась сквозь пол машины, она уже что-то жевала.

- Что это у вас? - Тут же заинтересовалась она, увидев, что и Алиса, и Данька держат в руках одинаковые ярко-жёлтые пластиковые коробочки.

- Это называется «уоки-токи», - пояснила Алиса. - Где-то в этой машине есть точно такая же. По краю меры… по мерному краю… Oh my God, как же это сказать по-вашему?!… Yeah, вспомнила!… “По крайней мере!” - Точно: по крайней мере, мне кажется, всё обстоит именно так.

- У меня ничего такого: ни ваки, ни таки - вообще не понимаю, о чём ты! - Тут же открестилась рыжая хулиганка. - И в нашей тачке и не видела ничего такого. Я даже не знаю, что это такое! Что оно вообще делает? Гавкает? Мяукает? Просто светится в темноте? Что-нибудь взрывает в соседней области? Улетает в космос? Рвёт колготки, а потом прячется в кустах? Залезает под юбку и фотографирует? Зарывается под землю и останавливает все “Камазы” в радиусе километра? Хоть намекни, чего мне от него бояться! Это ведь не тетрис?

- Не тетрис…, - пролепетала Алиса, ошарашенная количеством и содержанием предположений, которые за каких-то несколько секунд вылились на её голову.

- Это рации, - ответил Данька. - По ним можно разговаривать.

- Я тоже такую хочу! - Загорелась девочка.

Данька широко заулыбался, и уже собрался протянуть свою Даше, но Алиса предостерегающе взглянула на него, и тот сразу виновато заморгал.

- Мистер Брайтон, - повернулась она к археологу, - вам известно, что это такое?

- Полагаю, переговорное устройство, - ответил профессор, опустив глаза на то, что было у Алисы в руках.

- Вы правы, - согласилась девочка. - Но вообще-то это слишком сильно сказано. «Уоки-токи» - это просто детская игрушка.

- Зачем ты мне это рассказываешь? - Не понял Брайтон.

- У вас в машине случайно нет подобного устройства?

- Откуда, Алисонька?

- А может получится так, что рация всё-таки лежит где-то в укромном месте в салоне, а вы об этом не знаете?

Археолог и антиквар отчаянно запротестовали.

- Так я и думала, - мрачно отозвалась девочка. - Мистер Брайтон, нам нужно обыскать вашу машину!

Профессор, оторопел.

- Я п-по-прежнему н-не совсем тебя понимаю, - запинаясь, сказал он.

- Сегодня, когда мы настраивали рации, - пояснила девочка, - то случайно услышали, что происходит в вашей машине.

- Как это?

- Мы слышали, как Даша разговаривала с вами, а вы - между собой.

- Не может такого быть! - Взвился Файшер. - Что ты такое несёшь!

- “Мистер Брайтон, почему она постоянно что-то говорит? - Довольно точно начала цитировать маленькая американка. - Просто она очень общительный ребёнок, а общаться ей не с кем, вот она и разговаривает с нами. - Но ведь мы её не понимаем. - Ей это безразлично.”

Файшер, лицо которого с каждой фразой становилось всё более озабоченным, схватился за голову:

- Вы подслушивали, что происходит в нашей машине?! - Вскрикнул он.

- Не мы, - пояснила Алиса. - Кто-то ещё. А наши уоки-токи по чистой случайности оказались настроенными на вашу волну.

Англичане, донельзя ошарашенные, лишь переглянулись и не нашлись, что можно ответить.

- Нам нужно тщательно осмотреть вашу машину и отыскать, где в ней спрятана рация. Для начала проверьте, что находится у вас в сумках, - подсказала маленькая американка, - а потом мы вместе осмотрим салон.

Незадачливые кладоискатели принялись выкидывать из машины прямо в придорожную траву все свои сумки, рюкзаки, пакеты и узелки

Даша не понимала, что происходит, но и спрашивать никого не хотела. Нахмурившись от напряжённой мыслительной работы, она самостоятельно пыталась сообразить, зачем иностранцы, к которым она даже немножко привыкла и даже кое-что начинала понимать в их поведении, вдруг начали выбрасывать из машины свои пожитки.

На всё растущую гору вещей Алиса глядела, всё более расширяя глаза, наконец не выдержала:

- Мистер Брайтон, зачем вам всё это? Зачем вам, к примеру, столько лопат? Неужели вы в самом деле полагали, что здесь, в России нет магазинов, где их можно будет купить?

- Я пытался предусмотреть все возможные неожиданности.

- Вы на редкость предусмотрительны. Только вот позвольте спросить: что вы собрались откапывать?

- Откапывать? - Опешил Брайтон.

- Уж не ту ли самую могилу? - Подсказала Алиса.

- Да ты что! - Завопили компаньоны таким слаженным хором, что девочка тут же убедилась, что в своих подозрениях была права с самого начала.

Ирина Натфуловна, выдав назойливым посетителям адреса местных музеев, полагала, что хоть на какое-то время избавилась от них, и слегка удивилась, когда, придя на следующее утро на работу, она увидела у библиотечного подъезда знакомый автомобиль, а ещё больше удивилась, когда увидела, что перед машиной, прямо на газоне, разложены многочисленные сумки, свёртки и пакеты.

Библиотекарь заинтересовалась и подошла ближе.

- Я знаю, о чём вы подумали! - Поспешно сказала Алиса, увидев её. - Смею вас уверить: это не гаражная распродажа!

- Что такое гаражная распродажа?

- А вы не знаете?

Женщина мотнула головой.

- Это когда перед переездом на другое место жительства люди по дешёвой цене производят распродажу лишних вещей, которые не хотят везти с собой.

- И они всё это раскладывают прямо на улице перед своим домом? Кажется, я видела такое в каком-то вашем фильме.

- Всё верно, - кивнула Алиса. - Благодаря фильмам и сериалам наша культура всё шире распространяется по всему миру.

Библиотекарь перевела разговор на интересующую её тему:

- Значит это не распродажа? Тогда что?

- Среди этих вещей мы кое-что пытаемся отыскать.

Алиса сформулировала ответ так, что и не обманула, и не сказала ничего лишнего. А вот то, что они пытаются найти совсем не то, что потеряли - такие подробности милой женщине уже было знать необязательно.

Милая женщина пожала плечами и пошла дальше, открывать библиотеку, - она и так слегка припоздала, на часах была уже четверть двенадцатого.

Когда весь багаж оказался сложен не газоне, Брайтон и Файшер принялись открывать сумки, рюкзаки и чемоданы и внимательно оглядывать, ощупывать и чуть ли не обнюхивать каждую вещь. Вскоре к ним присоединилась Алиса.

- Дожили! - Буркнула Даша, которая вдруг всё поняла. - А ещё интуристы! Впрочем, чего ещё ожидать от людей, которые спят в тачке, моются из пол-литровой банки и жрут только консервы!

Данька, который привычно ловил каждое её слово и каждый жест, не понял сути Дашиных претензий и захлопал глазами.

- Ты ещё не понял? - Снисходительно хмыкнула рыжая хулиганка. - Господа опаршивели. Клопов ищут. Хорошо ещё, что я ничего подхватить не успела! И что мне теперь - на улице спать? Вот ведь свезло так свезло! Нашла, с кем связаться! В другую тачку не могла залезть!

- Они рацию ищут, а не клопов! - Вставил Данила.

- Какую ещё рацию? - Заинтересовалась Даша. - Ну-ка с этого места поподробнее!

- Ну, дело в том, - обстоятельно начал Данька, - что… короче, ну… в общем…

Он не блистал красноречием, и понять, что именно он имеет в виду, было довольно сложно. Даша слушала, слушала его бессвязную речь, молчала, что-то прикидывала про себя, потом без всякого предупреждения размахнулась и влепила собеседнику звонкую пощёчину:

- Это всё ты подстроил! Извращенец!

Данька схватился за щёку:

- При чём тут я?!

- Ты меня с первого дня донимаешь! Теперь, оказывается, ты ещё нас и подслушиваешь! Может ты как-нибудь и подсматриваешь за мной?!

- Успокойся, Даша! - Сказала Алиса, отвлёкшаяся от просмотра вещей. - Данька тут в самом деле не при чём. Когда он узнал про рацию, то удивился даже больше, чем я.

- Ты ещё не знаешь, как эти маньяки изворотливы! - Продолжала кипеть Даша.

- Успокойся! - Железным голосом произнесла маленькая американка. - Иначе…, - она запнулась, прикидывая достойную кару, и неожиданно для себя выпалила. - Иначе я тебя засуну в багажник и захлопну крышку - весь день будешь лежать внутри и думать о своём поведении!

Эта угроза возымело нужное действие: рыжая хулиганка тут же замолкла, скорее от удивления, чем от страха.

Вскоре все вещи были осмотрены.

- У нас нет никаких лишних электронных приборов! - Наконец сообщил археолог. - Ни раций, ни чего-либо похожего - вообще ничего! У нас нет даже обычной автомагнитолы! - В его голосе прозвучала ничем не прикрытая обида.

- Не может такого быть! - Замотала головой Алиса. - Ведь как-то мы вас слышали?!

Англичане молча уставились друг на друга.

Следующую атаку Даша начала издалека.

- Откуда у тебя вообще эта штуковина? - Спросила она у Алисы, показывая на рацию.

- Данька подарил, - рассеянно ответила маленькая американка, думая о своём.

- Так я и думала! - Восторжествовала Даша. - Дед Мороз нашёлся! Ходит, всем подарки дарит… И тебе он сказал, что этих раций - две - так?!

- Уоки-токи в самом деле было две.

- Фигушки! Их было три! А третью он всунул в нашу машину!

- Again you for yours! - Рассердилась Алиса. (Опять ты за своё!) - Ты ведёшь себя неприлично!

- А ты прилично себя ведёшь? Что тебе эти пацаны сделали?

- Они мне ничего плохого не делали!

- Чего ты тогда над ними так издеваешься?

- Мы ищем рацию, я тебе это уже говорила!

Рыжая хулиганка возвела очи горе:

- Ладно, так и быть, объясню. Для жителей крайнего севера и окрестностей. Ты телевизор хоть иногда смотришь?

- Смотрю, - осторожно ответила Алиса, чувствуя, что в этих словах может быть какой-нибудь подвох.

- Видела, как в фильмах про шпионов люди через таможню в аэропорту проходят?

- Я и сама часто прохожу, мне не нужно для этого смотреть телевизор.

Даша завистливо сверкнула глазами и продолжила:

- Если какой-нибудь дяденька “зазвенит” - что происходит?

- Его обыскивают, досматривают все его вещи.

- А вот и нет. Сначала его просят пройти через… как там это называется…

- Металлический детектор! - Подсказала Алиса.

- Точняк! Так вот: сначала его просят пройти через этот самый детектор без багажа. Понимаешь, зачем?

- Если запрещённый к провозу предмет находится… - Алиса, не договорив, расширила глаза. - Oh my God! (О, боже!) Ты есть в полной мере права! Мы могли бы просто…

- …выкинуть пожитки этих пацанов из машины и ещё раз проверить, работает ваша рация или нет.

Алиса виновато заморгала - ей в самом начале нужно было так сделать. Но это было так очевидно, что почему-то никому не пришло в голову.

Файшер, услышав перевод, так загорелся новой идеей, что вознамерился провести новый эксперимент самостоятельно.

Само собой, без казусов не обошлось. Первое, что он сделал, оказавшись на водительском сиденье - так хлопнул дверцей, что чуть не сломал замок.

- Аккуратнее! - Заорал Брайтон. - Через месяц, когда наши визы закончатся, я собираюсь продать эту машину!

- Один! - Завопил в ответ антиквар.

Его было прекрасно слышно без всякой рации.

Алиса отошла в сторону, за ней потянулись остальные ребята.

- Два! - Слышалось из машины.

Алиса отошла ещё дальше. Когда голос антиквара стал едва слышен, она нажала кнопку уоки-токи.

- …тыре! - Закричал Файшер уже из динамика. - Пять!

Ребята переглянулись.

- Рация в машине! - Грустно подытожила маленькая американка. - В самом деле, не понимаю, зачем нужно было тратить целый час и проводить настолько тщательный обыск вещей.

- Шмон лишним не бывает, - наставительно проговорила Даша. - Видела, как мои пацаны взбодрились? С утра были вялыми, как тараканы в банке, а теперь бегают, кричат, того и гляди подерутся… О, глядите, уже начинают!

Около машины в самом деле происходил какой-то конфликт. Профессор чуть ли не за шиворот вытащил своего компаньона наружу, и теперь они что-то выясняли громким шёпотом. При приближении ребят они замолчали.

- Алисонька! - Ласково сказал Брайтон. - Мы очень рады, что рация не находится среди наших вещей - я это уже понял. Но теперь было бы неплохо всё-таки её отыскать. Тот факт, что все наши разговоры, которые мы ведём в кабине, могут слышать какие-то незнакомые личности, у которых могут быть не совсем благонадёжные намерения - это, знаешь ли, - он кашлянул, - немного нервирует.

- Ещё как! - Подтвердил Файшер, суетливо поправляя измятый в недавней потасовке воротник. - И не просто нервирует. Меня это, веришь ли, приводит в самую настоящую первобытную ярость!

Маленькая американка, не сдержавшись, хихикнула - облик антиквара как-то не вязался со звериными шкурами на плечах, дубиной в руке и оскаленным лицом, а иных ассоциаций со словом “первобытный” и “ярость” ей в голову не приходило.

Брайтон в сердцах пнул подвернувшийся ненароком чемодан, охнул от боли и запрыгал на одной ноге - тот оказался тяжелее, чем он предполагал.

- Алиса! - Повторил археолог, теперь уже обычным голосом, без всякой слащавости. - Будь добра, найди эту чёртову рацию!

Девочка отметила, насколько он раздражён, если в присутствии ребёнка (то бишь её самой) допустил настолько грубое выражение; раньше бы он себе ни за что подобного не позволил.

Ребята отошли в сторону и принялись совещаться. Точнее, совещанием это можно было назвать, лишь глядя на на них со стороны, на самом деле Алиса просто объяснила, что нужно мистеру Брайтону, и Даша принялась сыпать идеями, куда именно в машину можно было засунуть эту рацию, чтобы её не было видно со стороны. Данька время от времени опровергал её совсем уже немыслимые предположения. Алиса всё это молча слушала - она считала себе некомпетентной в технических вопросах и предпочитала помолчать, чтобы лишний раз выглядеть умнее.

- А с чего мы взяли, что рацию никто не мог разобрать?! - Выдвинула очередную идею Даша. - Почему она обязательно должна быть целой? Почему мы заморочились именно на прямоугольной штуковине?

Увидев недоумевающие взгляды собеседников, Даша пояснила:

- Если бы мне нужно было всунуть такую штуковину незаметно, я бы сняла с неё корпус, а потом всё, что внутри, аккуратно бы распихала по разным углам. Само собой, никакие проводки обрывать бы не стала, чтобы ничего не сломать…

- А с чего мы взяли, что это вообще рация? - Вдруг тихо спросил Данила.

Девочки одновременно повернулись к нему. Он смутился от общего внимания и принялся путано объяснять:

- Ну, просто я подумал, что рация - это когда люди слышат друг друга. А сейчас всё не так: нас кто-то слышит, а мы его - нет. Получается, что это совсем не рация, это что-то другое…

Он смешался и замолчал.

В наступившей паузе стали слышны детские голоса вдали и удары по мячу.

Даша звонко хлопнула себя ладонью по лбу.

- Первый раз в жизни вижу пять голов без единой извилины! Как мы раньше не догадались! Это ведь жучок!

- Что есть «жучок»? - Спросила Алиса.

- Подслушивающее устройство, - пояснил ей приободрённый Данька. - В машине просто стоит подслушивающее устройство. И никакая это не рация!

- Бинго, - снисходительно бросила рыжая хулиганка. - Не прошло и полгода. Алис, правда, я молодец?

- Ah, it's a bug, an electronic bug! - Ошеломлённо молвила маленькая американка. - As I had not guessed before! (Это жучок! … Как я раньше не догадалась!)

- Алис! - Продолжала канючить Даша. - Я молодец, а?

- Молодец! - Успокоила её Алиса.

Брайтон и Файшер, услышав новость, встревожились.

- Жучок?! - Воскликнул профессор. - Что ты имеешь в виду?!

- Это и имею в виду, - отозвалась маленькая американка, внимательно наблюдая за тем, какую реакцию у англичан вызвала эта новость. - В вашей машине находится жучок, иначе говоря, подслушивающее устройство. Знаете, что это такое?

- Этого не может быть! - Мотнул головой профессор. - Алисонька, дитя моё, ты явно что-то путаешь.

- Не может быть! - Эхом отозвался Файшер.

Их удивление показалось Алисе несколько наигранным.

- Как иначе вы можете объяснить всё происходящее? - Девочка перешла на русский. - Найти жучок будет гораздо труднее, чем рацию - его можно засунуть куда угодно, я слышала, что подобные механизмы могут быть очень маленькими, вплоть до нескольких миллиметров в диаметре.

- Я могу попытаться его найти! - Вдруг сказал Данила и даже поднял руку, словно на уроке.

Все с недоумением воззрились на него.

Данька ожидаемо смутился и забормотал:

- Не то, чтобы я во всём этом разбираюсь, у меня просто есть одна идея…

- Чего ты мямлишь! - Не выдержала Даша. - Говори по-человечески!

Данила побагровел и начал объяснять:

- Подслушивающее устройство должно быть маленьким. А значит, ему нужен источник питания. Обычные батарейки, как на рации, ему не подойдут, они слишком большие, да и вряд ли их хватит надолго - жучок ведь постоянно включён…

- Батарейки бы давным-давно сели! - Поддакнула Даша, которая сделала свои выводы. - Значит, этот жучок кто-то подбросил нам совсем недавно!

Она так зыркнула на Данилу, что тот невольно сделал шаг назад. Если бы взглядом можно было воспламенять, от Данилы не осталось бы даже угольков.

- Я не это имел в виду! - Запротестовал он.

- Продолжай! - Подбодрила его Алиса.

- С точки зрения логики, - продолжил свои рассуждения мальчик, - этот жучок должен быть подключён к аккумулятору, иначе бы его батарейки давным-давно сели.

Маленькая американка кивнула - пока всё было логично.

- Теперь нужно просто найти аккумулятор и проследить, какие провода к нему подключены.

- Ещё как нужно! - Вставила Даша, которая не могла просто так стоять и молчать, пока говорят другие.

Алиса пообщалась с англичанами на их родном языке. Оказалось, что Файшер понятия не имеет, где в автомобиле находится аккумулятор, он просто слышал, что в английском есть такое слово - и это всё. Брайтон же не просто слышал такое слово, он даже примерно знал, как именно выглядит искомый механизм. Он поднял капот и, поколебавшись, указал внутрь:

- Если я ничего не путаю, вот это самое - оно и есть!

Услышав перевод, ребята столпились вокруг машины и принялись разглядывать аккумулятор. Вскоре им это надоело - внешне прибор не выглядел очень уж сложным - прямоугольная пластиковая коробка с парой контактов на крышке; так что особенно смотреть там было не на что.

Данька понял, что наступил его звёздный час, что вот именно сейчас он во что бы то ни стало должен отыскать этот чёртов жучок, в противном случае добиться уважения от рыжеволосой красавицы нет никаких шансов, да что там говорить - он и сам себя уважать перестанет!

Почувствовав, что от этого зависит многое, Данька наклонился и, сосредоточенно хмурясь, принялся разглядывать аккумулятор. Мальчик предусмотрительно опасался дотрагиваться до металлических частей и оголённых контактов, чтобы ненароком не стукнуло током.

Прошла минута, две, три - он всё ещё стоял в одной позе, почти физически ощущая затылком взгляды всех присутствующих и не имея сил разогнуться. Чем больше проходило времени, тем сильнее он чувствовал себя идиотом. От двух контактов на аккумуляторе отходило всего два провода, но на распределительном щитке (или как это называется в автомобилях?) они разделялись на множество других, которые разбегались в разные концы автомобиля. Но ведь не разбирать же в самом деле машину, чтобы понять, куда они ведут!

- Что там? - Первой не выдержала Алиса.

Пока Данила подбирал слова, ответила Даша, которая решила, что спрашивают у неё.

- Смотрит! - Бодро доложила она. - Как коза в афишу!

- Это как же? - Озадачилась Алиса, у которой недоставало жизненного опыта, чтобы в полной мере представить себе эту картину.

- Внимательно, но тупо.

- Не обзывай Даньку животным!

Рыжая хулиганка была покладиста:

- Ладно, не буду. Тогда он смотрит как… как…, - всё не могла найти она нужного сравнения, - как неандерталец в телевизор! Ему сказали, что, мол эта штуковина сейчас включится и там будут всякие зверюшки бегать, и он опёрся на копьё, пялится в экран и ждёт.

Алиса хихикнула, явственно представив себе эту картину. А потом, когда поняла, что у настоящего Данилы и у воображаемого неандертальца лица, пожалуй, и впрямь были бы одинаковы, развеселилась ещё больше. Всё-таки у этой рыжеволосой девчонки, подумала она, великолепное чувство юмора.

Данила слышал этот разговор, и реакция Алисы его здорово обидела. Действительно, он ведь привык считать её за свою подругу, она всегда была за него, почему сейчас девчонки объединились?!

Сработала физиология: сильные эмоции выплеснули в кровь адреналин, гормон ожидаемо привёл организм в состояние стресса, экстренно мобилизуя все физические и умственные силы. Физические в данный конкретный момент Даньке были без надобности, а вот всплеск умственной деятельности привёл к озарению. Допустим, нужно кому-нибудь подключить магнитолу - разве будет он тянуть провода от самого аккумулятора? Не проще ли ему будет, сидя прямо в кабине, попросту подключиться к приборному щитку?

- Э-э! - Заволновался Файшер, когда Данила полез в кабину. - Куда это он?!

- Я надеюсь, он не собирается куда-то уехать в нашей машине? - Уточнил Брайтон.

Мальчик путанно пояснил, что мол, ещё пара минут - и он во всём разберётся, что ему, мол нужно ещё кое-что посмотреть, и тогда всё сразу станет понятно.

- Так уж и всё? - Не сдержалась Даша. - Когда ВСЁ станет ясно, - она выделила голосом слово “всё”, будь добёр, объясни мне, почему “Утиные истории” по телеку только по воскресениям показывают - никогда не могла этого понять!

- Я тебе и так могу сказать! - Обрадовался Данила. - Сетка вещания у них такая.

- И что это значит? - Нахмурилась Даша.

Мальчик пожал плечами: с его точки зрения фраза “сетка вещания” звучала настолько солидно, что не требовала никаких дополнительных объяснений.

- Это значит, - растолковала Алиса, - что кроме мультипликационных фильмов, на телевизионном канале достаточное количество других передач, которые тоже необходимо показывать телезрителям.

Даша нахмурилась.

- Вроде и по-русски говорите, - буркнула она, - и всё равно ничего не понятно. Сетки вещания, мультипликационные фильмы, телевизионные каналы… Лучше бы не спрашивала - больше бы понимала.

Данила в это время, устроившись на месте водителя, с интересом принялся осматриваться - ему никогда не приходилось бывать внутри настолько крутой машины. На какое-то мгновение он даже почувствовал себя пилотом космического корабля, настолько футуристическим был дизайн салона: в нём не было ни одного острого угла, всё было обито серой кожей, точно такого же цвета был пластик на приборном щитке, руль, ткань, которой были обшиты сиденья; даже запах в кабине был необычным - горьковатым, от которого чуть пощипывало в носу.

“Вырасту - обязательно куплю себе такую же машину, - решил он, - буду Дашу на ней катать.”

Данила погладил ладонью пластиковую баранку руля и ощутил её тепло, потрогал пальцем три металлических буквы в центре руля - B,M,W, потом открыл бардачок, вытащил оттуда несколько бумажных салфеток, понюхал их (ему казалось, что здесь даже салфетки должны пахнуть как-то по-особенному), заглянул внутрь - там больше ничего не было, и положил салфетки обратно.

Ему стало совестно: все присутствующие смотрели на него через окна, они видели всё, что он делает, а он занимался какой-то ерундой.

Данька решительно опустил щиток от солнца, висящий прямо над головой, хотя это было не очень нужно - машина стояла в тени.

- Отвёртка нужна! - Потребовал он. - У кого-нибудь есть?

Две головы пропали - англичане бросились к своим сумкам - они точно помнили, что где-то в багаже имеется набор великолепных отвёрток, которые они даже ни разу не использовали.

Пока они занимались поисками инструментов, Данька пытался отыскать шурупы, которыми крепилась приборная панель. Пластиковый кожух был настолько обтекаемым, что не было ни малейшей возможности спрятать хотя бы один шуруп, не было даже отверстий для этих самых шурупов.

Данила осмотрел панель со всех сторон и озадачился ещё больше - ведь как-то всё это должно было крепиться. Или оно как-то без всяких шурупов, на клею?

Или на каких-нибудь присосках?

Ему помогла Алиса, которая незаметно всунула руку в окно и тихонько постучала указательным пальцем по небольшому отверстию на щитке, которые, как полагал Данила, сделаны для вентиляции.

Вскоре инструменты были найдены, и одна из отвёрток оказалась как раз впору - невидимые шурупы начали проворачиваться.

- Спасибо! - Шёпотом поблагодарил мальчик.

- Пожалуйста! - Так же шёпотом ответила Алиса. - Я однажды видела, как на станции техобслуживания с папиной машины такую штуку снимали.

Их диалог ускользнул от Даши, которая в это время как раз с аппетитом поглощала очередной бутерброд.

- Ну? - Через минуту поинтересовалась она, заглядывая в окно. - Как у нас дела?… Ой, Алиска, у тебя спина вся белая!… Да не вертись ты, дай отряхну!… Всё, готово!

- У меня спина была не белая, damn you! - Едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, сквозь зубы процедила маленькая американка. - У тебя были грязные руки и попросту вытерла их об меня!

Даша насупилась - она не ожидала, что её уловка будет обнаружена.

- Ладно, забудь! Да и не грязные они у меня были, просто решила тебя проверить. Подумала, вдруг ты лохушка какая-нибудь. Оказывается, нет. Молодчина, я таких люблю!

- Ещё раз, - начала Алиса, - ты сделаешь что-то подобное… - окончание фразы прозвучало на английском, но Даша, как ни странно, всё поняла.

- Да ладно, не буду я больше, что ты в самом деле, обидчивая как девчонка!

- Я и есть девчонка!

- Я не в этом смысле! - Спохватилась Даша. - Я в том смысле, что… ну… короче, всё не так! - Она окончательно запуталась и замолчала.

Данила в это время аккуратно снял крышку приборной панели и уставился в переплетение проводов, которых оказалось гораздо больше, чем он ожидал.

И как во всём этом разобраться?

Куда можно было подключить жучок, чтобы тот работал? Ведь где-то должно быть питание?

Громадное количество проводов и общая некомпетентность в технических вопросах не позволяли найти ответ на этот вопрос напрямую. Действовать нужно было хитрее. Но как именно?

Через несколько секунд лицо мальчика прояснилось: он заметил, что все провода - старые и запылённые, и только два тоненьких провода - ярко-жёлтого цвета - были явно новее всех остальных.

- Вроде бы нашёл, - сказал Данила, не веря сам себе.

Девочки перестали ругаться и одновременно просунули головы в окна.

Проводки проходили по самому краю приборного щитка, между пластиковым основанием приборной панели и лобовым стеклом, и исчезали в обшивке, которой был обит салон.

Данька провёл рукой по серой ткани, и тут обнаружилась совсем уже невероятная вещь: обшивка салона была разрезана по все стене кабины, до самого потолка. Разрез был настолько тонкий, чтоб был совсем незаметен.

“Вряд ли злоумышленник пользовался ножом, - подумал Данила, - слишком уж аккуратно и тонко всё сделано, скорее всего ему приходилось действовать лезвием или медицинским скальпелем”

Жёлтые проводки были спрятаны как раз под разрезом.

Данька принялся аккуратно перебирать пальцами по проводам, высвобождая их из под обшивки, и тот становился всё длиннее, уходя вверх.

Все, собравшись вокруг машины, через открытую дверь следили за этим действом.

В том месте, где стена плавно переходила в потолок, разрез закончился.

Данька дёрнул за проводки - и наружу вывалился крохотный механизм. Даже внешне он был похож на жучка: крохотная печатная плата с лапками-проводами.

- Есть, - сказал мальчик, широко улыбаясь. - Вот он, ваш «жучок»!

И тут Брайтон повёл себя совсем уже неадекватно: обрывая провода, он выхватил “жучок” из рук мальчика, бросил на землю и принялся яростно топтать. Лицо почтенного профессора было искажено такой злобой, что к нему никто не решился подойти.

Всё это происходило в полной тишине, из-за чего зрелище выглядело ещё более жутким.

Первым не выдержал Файшер.

- Мистер Брайтон…, - тонким голосом начал он, и это было его ошибкой.

- Ты!! - Взревел профессор, указывая на него сразу двумя указательными пальцами. - Ты во всём виноват!! Таможня! КГБ! Пистолет! Мы ещё ничего толком искать не начали, а за нами уже следят спецслужбы!!