Криминалист 2

Глава 1. Объединение дел

В четверг я проснулся в шесть утра без будильника. Тело привыкло к раннему подъему. Встал, прошелся по квартире босиком. Холодный пол под ступнями приятно освежал.

Душ, бритье, завтрак. Яичница с беконом, тосты, черный кофе. Радио на кухонном столе бормотало новости. Забастовка докеров в Нью-Йорке, переговоры Никсона с советским руководством, прогноз погоды обещал жару.

Оделся в серый костюм, белую рубашку, темно-синий галстук. Проверил револьвер, засунул в кобуру на поясе. Взял портфель с папками по делу мошенников, финальные отчеты готовы, осталось сдать Томпсону.

Выехал в семь тридцать. Дорога до штаб-квартиры заняла сорок минут, пробки на мосту через Потомак задержали на десять минут больше обычного. Припарковался на служебной стоянке, прошел через главный вход.

Здание Гувера встретило привычной прохладой кондиционеров и запахом кофе из автоматов на первом этаже. Лифт поднял на третий этаж. Коридор пустой, ранний час, большинство агентов приезжают к девяти.

Офис нашего отдела тоже пустой. Столы стояли ровными рядами, пишущие машинки накрыты чехлами, стулья придвинуты. Томпсон со вчерашнего дня поселился за перегородкой в собственном кабинете.

Джерри Коллинз уже сидел за своим столом, стучал по клавишам, смотря при этом в блокнот. Печатал доклад. Он всегда приезжает раньше всех.

Кивнул ему, прошел к своему месту. Положил портфель на стол, снял пиджак, повесил на спинку стула. Включил настольную лампу, достал папки с отчетами.

Три ареста по делу мошенников прошли гладко. Томас Уилсон, Томас Кэмпбелл, Дэннис О’Нил, все трое уже в камерах, ждут суда. Деньги частично изъяты, жертвам вернут хотя бы половину. Дело закрыто, бумаги оформлены, печати проставлены.

Теперь можно заняться серийным убийцей.

Достал из нижнего ящика стола папку с материалами, собранными за последние недели. Фотокопии рапортов из Трентона, записи разговоров с детективом Коннолли, карта Восточного побережья с отмеченными точками убийств, список транспортных компаний.

Разложил все на столе, изучил. Шесть жертв, шесть городов, один паттерн.

В восемь часов начали подтягиваться остальные агенты. Фрэнк Моррис прошел мимо, кивнул, сел за свой стол, развернул газету. Харви Бэкстер притащил коробку с пончиками, поставил на общий стол у окна, объявил громко:

— Угощайтесь, господа. Свежие, с кремом и повидлом.

Несколько агентов подошли, разобрали пончики. Харви откусил сразу от двух, держа по одному в каждой руке, крошки посыпались на рубашку.

Дэйв появился в восемь пятнадцать, Маркус следом за ним. Оба подошли к моему столу.

— Доброе утро, Итан, — сказал Маркус. — Готов к большому разговору?

— Готов. Томпсон уже здесь?

— Пришел десять минут назад. Закрылся в кабинете, говорит по телефону. Как закончит, подойдем.

Дэйв взял со стола карту с отмеченными точками.

— Шесть убийств за полгода. Если ты прав, это самый активный серийный убийца, которого я встречал.

— Не самый активный, — поправил я. — Но один из самых методичных. Организованный тип, планирует каждое убийство, убирает следы. Таких ловить сложнее всего.

Маркус сел на край моего стола.

— Расскажи план. Что будем делать первым делом?

— Первое это официальные запросы во все штаты. Полные дела по каждой жертве. Протоколы осмотра места преступления, фотографии, результаты вскрытий, списки опрошенных свидетелей. Все бумаги сюда, в один центр.

— Сколько времени займет?

— Дня два-три. Бюрократия чертовски долго поднимает задницу с дивана. Нужно писать официальные письма, ждать ответов, отправлять курьеров за папками. Телефонных звонков недостаточно, требуются печати и подписи.

Дэйв кивнул.

— Второе?

— Когда получим все дела, разложим материалы в конференц-зале. Построим большую доску с фотографиями жертв, картой, временной шкалой. Визуализация помогает видеть связи.

— Зачем такие сложности, мы же не в университете, — усмехнулся Дэйв.

— Не совсем. Это методология. Нужно видеть все одновременно, а не листать папки по отдельности. Мозг лучше работает с визуальной информацией.

— Третье?

— Отвезу все физические улики Чэню в лабораторию. Пусть сравнит волокна с одежды жертв под микроскопом. Если найдем совпадения, это докажет связь между делами научно, а не только логически.

Маркус посмотрел на дверь кабинета Томпсона. Телефонный разговор все еще продолжался, голос шефа доносился приглушенно сквозь закрытую дверь.

Наконец телефон в кабинете Томпсона замолчал. Через минуту дверь открылась, шеф вышел, держа кружку кофе. Увидел нас троих у моего стола, нахмурился.

— Митчелл, Паркер, Уильямс. Что, совещание без меня?

— Нет, сэр, — ответил я, вставая. — Хотели дождаться вас. У меня готовы финальные отчеты по делу мошенников. И еще доклад по убийце с шоссе.

Томпсон подошел, взял папки с моего стола, пролистал. Лицо непроницаемое, глаза бегают по строчкам.

— Отчеты в порядке. Дело закрыто чисто. Хорошая работа, Митчелл. Ты, Паркер и Уильямс показали результат. Директор доволен.

— Спасибо, сэр.

— Теперь по этому твоему мифическому убийце. Слушаю.

Я достал карту, развернул на столе.

— Сэр, прошу разрешения собрать доказательства. Запросить все дела, свести улики вместе, провести лабораторный анализ. Если я ошибаюсь, закроем тему. Если прав, мы остановим убийцу до того как он доберется до седьмой жертвы.

Томпсон молчал, изучая карту. Пальцем провел по линии Interstate 95 от Роли до Трентона.

— Шесть штатов. Шесть полицейских департаментов. Координировать такое расследование сущий кошмар. Бумажная работа займет недели.

— Мы готовы заниматься бумажной работой, сэр.

Маркус и Дэйв кивнули одновременно.

Томпсон посмотрел на них, потом на меня.

— Митчелл, ты работаешь в Бюро всего-то ничего. Раскрыл два дела, да. Но серийные убийства это другой уровень сложности. Ты уверен, что потянешь?

— Уверен, сэр. Дайте мне шанс доказать.

Томпсон допил кофе, поставил пустую кружку на мой стол.

— Ладно. Я уже озвучил тебе условия. Так что хватит тянуть. Начинай работать. Оформляй официальные запросы в штаты. Бланки возьмешь у Джерри, он знает процедуру. Подписи поставлю сегодня вечером.

— Есть, сэр. Спасибо.

Томпсон взял папки с отчетами, направился обратно к кабинету. На полпути обернулся.

— И Митчелл, учти: если ты прав насчет серийного убийцы, это будет первое подобное расследование в истории Бюро. Прецедента нет. Методологии нет. Придется изобретать на ходу. Справишься?

— Справлюсь, сэр.

Томпсон кивнул, скрылся в кабинете, закрыв за собой дверь.

Я свернул карту, убрал папки обратно в портфель.

— Не будем тратить время.

Я прошел к дальнему углу комнаты. Джерри Коллинз сидел за пишущей машинкой и печатал быстро, не глядя на клавиши. Пальцы летали, каретка звенела на конце каждой строки, возвращалась обратно одним движением.

— Джерри, — сказал я. — Мне нужны бланки для официальных запросов в другие штаты. Томпсон сказал, ты знаешь процедуру.

Джерри остановился, поднял на меня взгляд. За толстыми стеклами очков я увидел его внимательные глаза.

— Межштатные запросы? Сколько штатов?

— Шесть. Северная Каролина, Виргиния, Мэриленд, Делавэр, Пенсильвания и Нью-Джерси.

Джерри тихо присвистнул.

— Большое дело, значит. Убийца на шоссе?

— Откуда знаешь?

— Слышал, как ты говорил с Томпсоном. — Он достал из ящика стопку бланков, положил на стол. — Вот, форма FBI-47. Официальный запрос материалов дела из другой юрисдикции. Заполняешь от руки или печатаешь, как хочешь. Указываешь номер дела, если известен, или описание преступления. Причину запроса. Подпись агента, подпись супервайзера, печать отдела. Потом отправляешь заказным письмом с уведомлением о получении.

— Сколько времени идет письмо?

— День-два до адресата. Плюс время на обработку запроса в местной полиции, день-два. Плюс обратная отправка курьером или почтой, еще день-два. Итого около недели на каждый штат, если повезет.

— Неделя? — нахмурился Маркус. — Слишком долго.

— Можно ускорить, — предложил Джерри. — Отправить телеграммы параллельно с письмами. Телеграмма приходит за пару часов. В ней просишь подготовить материалы к отправке заранее. Когда письмо с официальным запросом придет, дело уже готово, сразу высылают.

— Умно, — сказал я. — Сделаем так. Джерри, можешь помочь составить тексты телеграмм?

— Могу. Диктуй, я напечатаю. Шесть одинаковых, только разные адреса.

Я достал блокнот, открыл на странице с адресами полицейских департаментов, записанными еще три недели назад.

— Первая телеграмма. В полицейский департамент, Роли, Северная Каролина. Текст: «ФБР запрашивает материалы дела об убийстве жертвы 12 ноября 1971 года. Жертва женщина возраст 22 года, найдена около Interstate 95. Официальное письмо-запрос следует после. Подготовьте материалы для немедленной отправки по получении. Связаться с агентом Итаном Митчеллом, Вашингтонское полевое отделение ФБР».

Джерри печатал, пальцы ритмично стучали по клавишам. Закончил, вытащил лист, вставил новый.

— Следующая?

Я продиктовал еще пять телеграмм, в Ричмонд, Балтимор, Уилмингтон, Филадельфию, Трентон. Джерри напечатал быстро, аккуратно, не допустил ни одной ошибки. Разложил листы на столе.

— Готово. Относи на первый этаж, в отдел связи. Комната 108. Скажешь, срочные телеграммы, отправить сегодня до обеда. Они передадут через Western Union.

— Спасибо, Джерри. Очень помог.

— Не за что. Удачи с делом. — Он вернулся к своей машинке, продолжил печатать доклад.

Забрал телеграммы, бланки форм FBI-47, пошел обратно к своему столу. Маркус и Дэйв следовали за мной.

— Значит, план такой, — сказал я, раскладывая бумаги. — Телеграммы отправляю сегодня. Официальные запросы заполню, отнесу Томпсону на подпись вечером. Завтра отправлю заказными письмами. К концу недели начнут приходить дела.

— Что делаем, пока ждем? — спросил Дэйв.

— Готовим конференц-зал. Нужна большая доска, карта Восточного побережья, кнопки, маркеры, фотографии жертв если найдем. Построим визуальный центр расследования.

Маркус достал сигареты и закурил.

— Я достану карту. В библиотеке на втором этаже есть большие карты штатов, можно попросить.

— Хорошо. Дэйв, ты можешь организовать доску? Фута три на два, деревянная рама, пробковая поверхность для кнопок.

— Найду. В хозяйственном отделе на первом этаже должны быть.

— Отлично. Встречаемся здесь в обед, обсудим детали.

Они разошлись по своим делам. Я сел за стол, взял бланки FBI-47, начал заполнять. Шесть форм, одинаковый текст на каждой, только адреса и даты преступлений разные.

Писал медленно, аккуратно, чтобы текст читался легко. Почерк ровный, буквы четкие. В графе «причина запроса» указал: «Межштатное расследование серии убийств. Подозрение на одного преступника, действующего через границы штатов. Федеральная юрисдикция».

Закончил через час. Сложил формы в папку, отложил на край стола. Позже отнесу Томпсону.

Взял телеграммы, спустился на первый этаж. Комната 108 оказалась маленьким офисом в дальнем конце коридора. Постучал и вошел.

Внутри сидела женщина средних лет, седые волосы собраны в пучок, очки на цепочке. За ее столом стоял телетайп, тихо стучал, выплевывал ленту бумаги с перфорацией.

— Добрый день, — сказал я. — Агент Митчелл. Нужно отправить шесть срочных телеграмм.

Женщина протянула руку.

— Дайте сюда. Сейчас передам.

Отдал листы. Она пробежала глазами, кивнула.

— В порядке. Отправлю в течение часа. Подтверждения получения придут завтра утром, принесу вам в офис.

— Спасибо.

Вернулся наверх. Часы на стене показывали десять тридцать. Полдня еще впереди. Можно заняться подготовкой конференц-зала.

Прошел по коридору к комнате совещаний. Дверь открыта, внутри пусто. Длинный стол посередине, стулья вокруг, доска для мела на стене. Окна выходят на улицу, вид на соседнее здание.

Комната подходит. Тихо, изолированно, достаточно места для работы.

Вернулся в офис, забрал папку с материалами по делу серийного убийцы. Отнес в конференц-зал, разложил на столе. Фотокопии рапортов, карта с отмеченными точками, записи из Трентона.

Маркус появился через полчаса, держа свернутую карту под мышкой.

— Нашел. Карта Восточного побережья, масштаб пятьдесят миль на дюйм. Библиотекарша разрешила взять на время.

Развернули карту на столе. Большая, метр на полтора, подробная. Все штаты от Флориды до Мэна, Interstate 95 отмечена красной линией через весь берег.

— Отлично, — сказал я. — Повесим на стену, как только Дэйв принесет доску.

Дэйв вскоре пришел, таща деревянную доску на колесиках. Пробковая поверхность, темно-коричневая рама. Высота футов шесть, ширина четыре.

— Нашел в складе на первом этаже. Говорят, использовали на тренингах, но сейчас не нужна. Можем брать сколько хотим.

Установили доску у дальней стены. Маркус достал кнопки из кармана, прикрепил карту к пробковой поверхности. Карта заняла половину доски, верхняя часть осталась свободной.

Я достал из папки листок с именами жертв, датами, местами убийств. Переписал информацию на чистый лист бумаги крупными буквами:

Жертва 1: Нора Симмонс, 22 года, Роли, Северная Каролина, 12 ноября 1971

Жертва 2: Линда Харпер, 24 года, Ричмонд, Виргиния, 18 января 1972

Жертва 3: Сьюзан Грант, 23 года, Балтимор, Мэриленд, 15 марта 1972

Жертва 4: Карен Уэллс, 25 лет, Уилмингтон, Делавэр, 2 мая 1972

Жертва 5: Дебора Миллер, 22 года, Филадельфия, Пенсильвания, 28 мая 1972

Жертва 6: Патриция Харрис, 23 года, Трентон, Нью-Джерси, 13 июня 1972

Прикрепил лист кнопками к доске, над картой.

Дэйв и Маркус стояли рядом, молча смотрели на доску.

— Шесть женщин за семь месяцев, — тихо сказал Маркус. — Интервалы сокращаются. От двух месяцев до двух недель.

— Да, — подтвердил я. — Убийца ускоряется. Если не остановим, седьмая жертва появится через неделю-две.

Дэйв достал красный маркер, подошел к карте. Поставил точки на местах убийств, Роли, Ричмонд, Балтимор, Уилмингтон, Филадельфия, Трентон. Шесть красных точек вдоль синей линии Interstate 95.

— География четкая, — сказал он. — Движение с юга на север.

— Классический признак серийного убийцы-путешественника, — добавил я. — Дальнобойщик, коммивояжер, кто-то с работой, требующей постоянных переездов. База находится где-то посередине маршрута.

Маркус взял циркуль со стола, раскрыл на сто миль по масштабу карты. Поставил иглу в каждую точку, начертил круги. Шесть кругов пересеклись в области между Балтимором и Филадельфией.

— Вот зона комфорта, — сказал он. — Преступник живет здесь. Уилмингтон, может быть. Или пригороды.

Я кивнул, изучая карту.

— Когда получим полные дела, сможем уточнить. Время обнаружения тел, направление движения преступника, свидетельские показания. Каждая деталь сузит круг.

Дэйв отошел от доски, посмотрел на часы.

— Обед. Пойдем в кафетерий?

— Идите. Я останусь, продолжу работать.

— Принести тебе сэндвич?

— Да, спасибо. Ветчина с сыром, если можно и кофе.

Они ушли. Остался один в конференц-зале. Тишина, слышались только тиканье часов на стене и отдаленный гул города за окном.

Сел за стол, достал блокнот, начал составлять список задач.

Закрыл блокнот, посмотрел на доску. Шесть имен, шесть красных точек. Шесть жизней, оборванных слишком рано.

Седьмой жертвы не будет. Мы должны поймать его раньше.

Дверь открылась, вошел Дэйв с бумажным пакетом.

— Сэндвич и кофе. Ветчина, сыр, горчица. Как просил.

— Спасибо.

Он сел напротив, развернул свой сэндвич. Жевал и смотрел на доску.

— Знаешь, Итан, за три недели ты изменился. Стал другим человеком. После аварии, говорят, такое бывает. Приоритеты меняются, взгляды на жизнь.

— Возможно, — уклончиво ответил я.

— В Квантико ты не обращал внимания на детали. Работал по инструкциям, не задавал вопросов. Хороший агент, но обычный. А теперь ты видишь то, чего другие не замечают. Связываешь дела через штаты, строишь паттерны, предлагаешь новые методы. Как будто получил новый мозг.

Я промолчал и откусил от сэндвича. Ветчина суховатая, сыр как пластиковый. Но голод заглушал критику.

— Не новый мозг, — сказал я наконец. — Просто научился думать по-другому. Смотреть на картину целиком, а не на отдельные фрагменты.

Дэйв кивнул, допил кофе.

— Ладно. Храни секреты. Главное, что работает. — Он встал, смял пустой стакан, бросил в корзину. — Пойду помогу Маркусу с запросами в транспортные компании. Увидимся вечером.

Он ушел. Остался один снова.

Доел сэндвич, допил кофе. Встал, подошел к доске. Долго смотрел на карту, запоминая расстояния, города и развязки дорог.

Где-то там, на этом участке шоссе, ездит убийца. В грузовике или легковой машине, неважно. Он выглядит обычно, ничем не выделяется. Останавливается в кафе, заправках, отелях. Разговаривает с людьми, улыбается. Никто его не подозревает.

Но я найду его.

Глава 2. Материалы

Утро началось с телефонного звонка.

Я сидел за столом, изучал транспортные накладные, когда зазвонил телефон. Снял трубку.

— Митчелл слушает.

— Агент Митчелл, это почтовое отделение, первый этаж. У нас для вас четыре больших посылки. Курьерская доставка из разных штатов. Требуется ваша подпись.

— Иду.

Повесил трубку, встал. Дэйв поднял голову от бумаг.

— Что случилось?

— Посылки пришли. Дела из штатов.

Маркус отложил ручку.

— Уже? Ты говорил, минимум неделя.

— Телеграммы сработали. Полиция подготовила материалы заранее. — Я надел пиджак. — Идемте, поможете занести наверх.

Мы спустились на первый этаж, прошли в почтовое отделение. Маленькая комната в дальнем конце коридора, стойка, за ней служащий в форменной рубашке. На полу у стены стояли четыре картонных короба, перевязанных веревкой. Большие, каждый размером с чемодан.

Служащий протянул мне планшет с бумагами.

— Распишитесь здесь, здесь и здесь. По одной подписи на каждую посылку.

Я расписался четыре раза. Служащий проверил подписи и кивнул.

— Все в порядке. Приятного дня, агент.

Дэйв взял два короба, Маркус один, я последний. Тяжелые, фунтов по десять-пятнадцать каждый. Бумага, папки, фотографии все это немало весит.

Поднялись по лестнице обратно на третий этаж. Пронесли короба через офис в конференц-зал. Поставили на длинный стол.

Я разрезал веревки на первом коробе, открыл крышку. Внутри аккуратно сложенные папки, каждая подписана черным маркером. На верхней папке надпись: «Дело об убийстве №71-1847, Жертва: Нора Симмонс, Полицейский департамент Роли, Северная Каролина.»

Достал папку, открыл. Первый лист титульный, с машинописным текстом:

ОТЧЕТ ОБ УБИЙСТВЕ

Дело №71-1847

Жертва: Нора Симмонс, женщина, 22 года

Дата обнаружения: 12 ноября 1971 года

Место обнаружения: Interstate 95, миля 203, южная окраина Роли

Ведущий детектив: Сержант Роберт Льюис, отдел убийств

Пролистал дальше. Протокол осмотра места преступления, фотографии тела, результаты вскрытия, список опрошенных свидетелей, схема места обнаружения тела. Полный пакет документов, страниц на восемьдесят.

— Роли все прислали, — сказал я. — Полное дело.

Маркус открыл второй короб.

— Ричмонд тоже. Дело Линды Харпер. Папка толстая, под сотню страниц.

Дэйв проверил третий короб.

— Балтимор, Уилмингтон. Оба дела здесь.

Я открыл четвертый короб. Филадельфия и Трентон. Шесть полных дел, все материалы собраны в одном месте.

— Отлично, — сказал я. — Теперь можем начинать настоящий анализ.

Дверь конференц-зала открылась, вошел Томпсон. Руки за спиной, сигара в зубах. Посмотрел на короба, потом на нас.

— Пришли материалы?

— Да, сэр. Четыре посылки. Шесть полных дел об убийствах.

Томпсон подошел к столу, взял папку с делом из Роли, пролистал.

— Быстро они управились.

— Телеграммы ускорили процесс, сэр. Полиция подготовила материалы до получения официальных запросов.

Томпсон кивнул и вернул папку на стол.

— Хорошо. Приступайте к анализу. К первому августа хочу видеть существенный прогресс. Понятно?

— Понятно, сэр.

Томпсон повернулся, направился к двери. На пороге остановился и обернулся.

— Кстати. Слышали новости сегодня утром?

— Нет, сэр. Какие новости?

— Вчера вечером полиция задержала еще двоих в деле Уотергейта. Говорят, связь идет в Комитет по переизбранию президента. Пресса копает все глубже. Washington Post не отпускает тему. Проклятые журналюги хотят вытащить все дерьмо на всеобщее обозрение.

Я кивнул. Вудворд и Бернстайн начали свою работу. Скандал набирает обороты, хоть пока медленно.

— Интересно, сэр.

— Интересно, — повторил Томпсон. — Белый дом нервничает. Директор Грей получает звонки со всех сторон каждый день. Просят придержать расследование, не раздувать скандал. Но Грей пока держится.

Мы промолчали.

— Посмотрим, как долго он продержится. Политика грязная штука. — Томпсон пожевал сигару и посмотрел в окно. — В любом случае, нам есть чем заняться. Если твое дело с серийным убийцей хорошенько выстрелит, у нас появится здоровенная кость которую мы сможем бросить этой голодной своре журналюг. Отвлечь их от этой кучи с дерьмом в Уотергейте. Так что действуйте, парни.

Он вышел и закрыл дверь.

Дэйв пожал плечами.

— Чего это он так нервничает? Нас это не касается. Пусть политики разбираются сами. У нас убийца разгуливает на свободе.

— Правильно, — согласился я. — Давайте работать.

Достал все шесть папок из коробов, разложил на столе. Роли, Ричмонд, Балтимор, Уилмингтон, Филадельфия, Трентон. Слева направо, в хронологическом порядке.

— Начнем с систематизации, — сказал я. — Каждое дело изучим отдельно, выпишем ключевые детали. Потом сравним, найдем совпадения и различия.

Маркус достал блокнот и ручку.

— Какие детали ищем в первую очередь?

— Все. Время обнаружения тела, точное место, состояние одежды, следы на теле, улики на месте преступления, свидетельские показания. Даже мелочи могут оказаться важными. Ну, не мне вас учить.

Дэйв придвинул стул, сел напротив меня.

— Делим работу? Каждый берет по два дела?

— Да. Я возьму Роли и Трентон. Маркус Ричмонд и Уилмингтон. Ты бери Балтимор и Филадельфию. К обеду закончим первичное изучение, потом соберемся и обсудим находки.

Они кивнули. Маркус взял папки Ричмонда и Уилмингтона, перешел к другому концу стола. Дэйв устроился посередине с папками Балтимора и Филадельфии.

Я открыл дело Роли. Нора Симмонс, двадцать два года. Официантка в придорожном кафе на Route 1. Работала вечернюю смену, закончила в десять вечера одиннадцатого ноября. Коллеги видели, как она ушла пешком в сторону дома. Больше никто ее живой не видел.

Тело обнаружено утром двенадцатого ноября водителем грузовика. Лежало в кювете у Interstate 95, в двадцати милях от кафе. Одежда в порядке, обувь на ногах. Причина смерти удушение, на шее видны следы пальцев.

Фотографии места преступления. Черно-белые и зернистые. Кювет, трава, обочина шоссе. Тело лежит на боку, темные волосы закрывают лицо. Белое платье, черные туфли.

Крупный план шеи. Синяки, четкие отпечатки пальцев. Большой и указательный пальцы на передней части горла, остальные три на боковых сторонах. Рука среднего размера, не огромная, но сильная.

Результаты вскрытия. Патологоанатом доктор Уильям Стюарт. Время смерти примерно между полуночью и двумя часами ночи двенадцатого ноября. Удушение руками, сдавливание трахеи. Смерть наступила через три-четыре минуты после начала удушения. Признаков сексуального насилия нет. Алкоголь и наркотики в крови не обнаружены.

Переключился на дело Трентона. Патриция Харрис, двадцать три года. Официантка в закусочной Pete’s Diner на Route 1. Ушла домой после смены в девять вечера двенадцатого июня. Не добралась. Тело найдено утром тринадцатого июня, около Interstate 95.

Фотографии. Похожая картина. Тело в кювете, темные волосы, светлое платье. Следы удушения на шее.

Вскрытие. Доктор Джеймс Коннолли (родственник детектива?). Смерть между десятью вечера двенадцатого и часом ночи тринадцатого. Удушение. Никакого насилия. Одежда в порядке.

Сравнил записи. Идентичный почерк. Разница только в датах и географии.

Мы работали в тишине. Слышалось только шуршание бумаги, скрип стульев, царапанье ручек по блокнотам. Изредка кто-то вздыхал, перелистывал страницы, бормотал что-то себе под нос.

Через два часа Маркус отложил ручку и устало потер глаза.

— Я закончил. Линда Харпер из Ричмонда и Карен Уэллс из Уилмингтона. Почерк один и тот же. Молодые женщины, брюнетки, задушены, тела у Interstate 95. Никакого насилия, одежда в порядке, личные вещи отсутствуют.

Дэйв кивнул.

— Балтимор и Филадельфия точно так же. Сьюзан Грант и Дебора Миллер. Все совпадает.

Я закрыл последнюю папку.

— Шесть жертв, один метод. Совпадение исключено. Это серийный убийца.

Встал, подошел к доске. Взял мел, начал заполнять таблицу на свободной части доски над картой. Когда закончил, отступил и посмотрел на таблицу.

— Видите сходство?

Маркус подошел ближе, изучая записи.

— Все убийства совершены поздним вечером или ночью. Между десятью вечера и двумя часами ночи.

— Правильно. Убийца охотится ночью. Темнота дает укрытие, меньше свидетелей.

Дэйв указал на колонку «Профессия».

— Три официантки, одна медсестра, одна секретарь, одна учительница. Разные профессии, но все работающие женщины. Средний класс.

— Да. Не богатые, не бедные. Обычные девушки. Легкие цели, без охраны, без личных водителей.

Маркус провел пальцем по колонке «Место обнаружения».

— Мы уже говорили об этом. Интересная география. Убийца сужает радиус действия. Возможно, приближается к своей базе. Или становится более осторожным, не хочет уезжать далеко.

Дэйв достал линейку и приложил к карте на доске.

— Если соединить все точки прямой линией, центр находится… — он провел линию, — здесь. Между Уилмингтоном и Филадельфией.

— Или между Балтимором и Уилмингтоном, — добавил Маркус. — Зависит от метода расчета.

Я взял циркуль, начертил круги радиусом пятьдесят миль от каждой точки. Шесть кругов пересеклись в области треугольника: Уилмингтон - Честер - Балтимор.

— Зона комфорта здесь. Преступник живет или работает в этом треугольнике.

Маркус присвистнул.

— Это такая большая территория. Три города, пригороды, сельская местность. Сотни тысяч людей.

— Да, но мы сузили с шести штатов до одного региона. Это уже прогресс.

Дэйв вернулся к столу, достал фотографии жертв из папок. Разложил на доске рядом с таблицей, прикрепил кнопками. Шесть лиц смотрели на нас. Молодые женщины, улыбающиеся на снимках при жизни. Темные волосы, белоснежные улыбки, симпатичные лица.

Шесть жизней, оборванных слишком рано.

— Теперь физические улики, — сказал я. — Нужно отвезти все образцы Чэну в лабораторию. Пусть сравнит волокна с одежды жертв.

Маркус кивнул.

— В каждом деле есть запечатанные пакеты с уликами. Волокна, грязь, следы с мест преступления.

— Отлично. Соберем все пакеты, отдадим сегодня после обеда.

Дэйв посмотрел на часы.

— Сейчас без пятнадцати двенадцать. Обед в полдень. Может, сделаем перерыв, потом продолжим?

— Да. Пойдемте в кафетерий.

Вышли из конференц-зала, спустились на первый этаж. Кафетерий небольшой, столы рядами, здесь постоянно стоял запах жареного мяса и кофе.

Взяли подносы, прошли вдоль стойки. Я выбрал жареную курицу с картофельным пюре, зеленый салат и стакан молока. Дэйв и Маркус взяли гамбургеры с картошкой фри.

Сели за угловой стол, подальше от других агентов. Молча ели несколько минут.

Потом Маркус заговорил:

— Итан, вопрос. Почему убийца не насилует жертв? Большинство убийц, о которых я читал, убивают после насилия. Это часть их… скажем так, мотивации.

Хороший вопрос. Задумался, как объяснить.

— Есть разные типы серийных убийц. Одни мотивированы сексуально, убивают после насилия. Другие мотивированы контролем, доминированием. Убийство само по себе цель, не насилие. Третьи мотивированы гневом и местью. Убивают «замещающих жертв», людей, которые напоминают реальный объект их гнева.

— Замещающих жертв? — переспросил Дэйв.

— Да. Например, убийца ненавидит бывшую жену. Но не может убить ее напрямую, это слишком рискованно, его сразу поймают. Поэтому находит женщин, похожих на жену внешне или по профессии, и убивает их. Замещает реальный объект гнева доступными жертвами.

Маркус медленно кивал.

— Наш убийца именно такой? Все жертвы брюнетки, похожи друг на друга. Может, напоминают кого-то из его жизни?

— Вероятно. Жену, бывшую подругу, мать, сестру. Кого-то, кто причинил ему боль. И он мстит ей через убийства.

Дэйв допил кофе, поставил пустую чашку на поднос.

— Значит, нам нужно искать мужчину с проблемами в отношениях. Разведен, брошен, отвергнут женщиной.

— Да. И еще ищем мужчину с работой, требующей разъездов. Дальнобойщик, коммивояжер. Маршрут вдоль Interstate 95.

Маркус достал сигареты и закурил.

— Список транспортных компаний уже запросили?

— Да. Вчера отправили письма в Department of Transportation. Должны ответить через неделю.

— Долго.

— Бюрократия. Ничего не поделать.

— Я постараюсь ускорить.

Когда мы доели, то вернули подносы с грязной посудой и поднялись обратно в конференц-зал. Продолжили работу.

Следующие три часа провели, изучая детали каждого дела. Я выписывал информацию о свидетелях, кто видел жертв последний раз, кто обнаружил тела, были ли подозрительные машины или люди рядом с местами преступлений.

Маркус составлял временную шкалу, точные даты и время каждого убийства, интервалы между ними.

Дэйв анализировал места обнаружения тел, расстояния между точками, особенности местности, удобство подъезда и отъезда для убийцы.

К трем часам дня мы собрали солидный объем данных. Доска в конференц-зале покрылась записями, схемами и фотографиями.

— Хватит на сегодня, — сказал я, откладывая ручку. — Соберем улики, отдадим Чэню. Завтра продолжим.

Маркус и Дэйв кивнули. Собрали из папок все запечатанные пакеты с уликами. Шесть пакетов, каждый подписан - номер дела, имя жертвы, дата.

Спустились на первый этаж, прошли в лабораторию номер пять. Чэн сидел за микроскопом, изучал что-то на предметном стекле.

Услышав шаги и поднял голову. Увидел нас, улыбнулся.

— Агент Митчелл. Рад видеть. Что принесли?

— Шесть дел об убийствах. Нужно сравнить волокна с одежды жертв. Ищем совпадения.

Чэн кивнул, взял пакеты и разложил на столе.

— Вы хотите обнаружить связь между отдельными преступлениями?

— Да. Теперь мы официально расследуем это дело. Томпсон дал разрешение.

— Отлично. Наконец-то системный подход. — Чэн открыл первый пакет, достал пинцетом образец ткани. — Когда нужны результаты?

— Как можно быстрее.

Чэн посмотрел на часы.

— Понял. Сделаю полный микроскопический анализ всех образцов. Если найду совпадающие волокна, определю тип материала и производителя если это будет возможно.

— Спасибо, Роберт. Ценю помощь.

Чэн улыбнулся.

— Всегда пожалуйста. Наконец настоящая наука снова на службе ФБР, а не просто допросы и аресты. Надеюсь в этом деле вы подкинете еще пару новых идей?

Вернулись в офис в четыре часа. Томпсон уже уехал по делам, большинство агентов тоже разошлись. Офис полупустой и тихий.

Я сел за стол, достал блокнот и начал писать еженедельный отчет для Томпсона. Когда закончил, запечатал в конверт и оставил на столе Томпсона.

Маркус и Дэйв собрались уходить.

— Итан, едем домой, — сказал Дэйв. — Впереди выходные. Отдохни, развейся.

— Спасибо. Я скоро поеду. Увидимся в понедельник.

Они ушли. Остался один в офисе. Выключил лампу на столе, надел пиджак и взял портфель.

Вышел на улицу. Вечер теплый, солнце клонилось к горизонту, бросало длинные тени на тротуары. Машины ехали медленно, люди шли с работы домой.

Я сел в свою машину, завел двигатель. Поехал через город. По радио играла музыка, Creedence Clearwater Revival, «Bad Moon Rising». Джон Фогерти пел про плохие предчувствия и надвигающиеся беды.

Подходящая песня.

Где-то там, на дорогах Восточного побережья, ездит убийца. Может, прямо сейчас выбирает следующую жертву. Останавливается в кафе, разговаривает с официанткой, улыбается ей. Никто не подозревает, что у него на уме.

Приехал домой в половине шестого. Припарковал машину на обычном месте у дома, заглушил двигатель. Музыка смолкла, в салоне повисла тишина.

Вышел и захлопнул дверь. Вечер тихий и теплый. Соседи поливали газоны, где-то лаял пес, дети играли в мяч на другом конце улицы.

Поднялся по лестнице на свой этаж. Достал ключи из кармана, протянул руку к замку.

Остановился.

Дверь приоткрыта. Не распахнута, но видна щель, на полдюйма между дверью и косяком. Замок не поврежден, царапин нет.

Кто-то открыл. Или это я забыл закрыть утром?

Нет. Я всегда проверяю замок дважды перед уходом.

Значит, кто-то вошел.

Сердце забилось быстрее. Адреналин забурлил в крови. Рука сама потянулась к кобуре на поясе.

Остановился. Прислушался.

Внутри тихо. Но не та тишина, что бывает в пустой квартире. Слышался едва различимый шум.

Кто-то там ходит внутри.

Я медленно отступил от двери на два шага. Расстегнул кобуру, достал револьвер. Smith & Wesson Model 10, тот самый, из которого стрелял в тире почти каждый день. Оружие приятно утяжелило ладонь. Шесть патронов в барабане, я проверял утром.

Тихо взвел курок, большим пальцем. Механизм едва слышно щелкнул.

Переложил портфель в левую руку, револьвер держал в правой. Ствол направлен вниз, вдоль ноги. Палец на спусковом крючке, слегка придавливал , но не нажимал.

Снова подошел к двери. Встал сбоку, спиной к стене. Если кто-то выстрелит через дверь, пуля пройдет мимо.

Толкнул дверь носком ботинка. Медленно и осторожно. Дверь открылась шире, петли тихо скрипнули.

Никого не видно.

Прислушался снова. Звук доносился откуда-то справа. Из гостиной, кажется.

Я бесшумно опустил портфель на пол у двери. Обе руки теперь свободны. Левой подстраховал правую, взял револьвер обеими ладонями.

Шагнул внутрь. Перенес вес на переднюю ногу, проверил равновесие.

Еще шаг. Еще один.

Дверь в гостиную слева. Приоткрыта, горит свет.

Замер у дверного косяка. Прижался к стене. Револьвер поднял на уровень груди, стволом вперед.

Быстро заглянул в проем, голову высунул на долю секунды, отдернул обратно.

Сердце колотилось. На лбу выступил пот.

Кто там? Грабитель? Засада?

Я сознательно замедлил дыхание. Вдох через нос, выдох через рот. Армейская техника контроля адреналина.

Пальцы крепче сжали рукоять револьвера.

Резко шагнул в дверной проем.

— Руки вверх! Не двигаться! ФБР!

Глава 3. Ужин

Фигура в комнате резко повернулась ко мне. Мелькнули светлые волосы, белая блузка метнулась ярким пятном. Лицо женское, молодое, глаза широко раскрыты от испуга.

— Итан?! Это я! Что ты делаешь?!

Голос высокий, испуганный, знакомый и незнакомый одновременно.

Я замер. Револьвер все еще нацелен на объект, палец на спусковом крючке. Сердце колотилось.

Девушка поднялась с дивана. Свет падал на ее лицо. Блондинка, голубые глаза, около двадцати пяти лет. Симпатичная и испуганная. Губы дрожали. Невеста, добро пожаловать к жениху.

— Итан, это я, Дженнифер! Опусти пистолет, пожалуйста!

Дженнифер.

Невеста Митчелла.

Медленно опустил револьвер, направил стволом в пол. Снял палец со спускового крючка, поставил на предохранитель. Руки слегка дрожали, адреналин все еще бурлил в крови.

— Дженнифер, — повторил я. Голос хриплый. — Прости. Я не знал… Дверь открыта, я подумал…

Она опустила руки, сделала шаг вперед. Дыхание учащенное, грудь поднималась и опускалась под блузкой. Белая блузка с воротником, синяя юбка до колен, туфли на низком каблуке. Золотистые волосы чуть ниже плеч, сейчас распущены. Лицо бледное, на щеках пробивался румянец.

— Господи, Итан, ты меня до смерти напугал! — Голос задрожал, в уголках блеснули глаз слезы. — Я сидела, ждала тебя, и вдруг ты врываешься с пистолетом…

Я убрал револьвер в кобуру и застегнул ремешок.

Дженнифер стояла у дивана. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Губы поджаты, она явно пыталась сдержать слезы.

— Извини, — повторил я, подходя ближе. — Работа. Дикое напряжение. Я не ожидал тебя сегодня.

— Я хотела сделать сюрприз, — тихо сказала она. — Приехала днем раньше. Домохозяйка дала мне ключи, как твоей невесте. Я подумала… ты обрадуешься.

Слеза скатилась по щеке. Она отвернулась, быстро вытерла ее ладонью.

Я остановился в двух шагах от нее. Не знал, что делать. Обнять? Утешить? Как ведут себя в таких ситуациях?

— Я рад, — сказал я. Слова прозвучали деревянно и неубедительно.

Она снова посмотрела на меня. Глаза изучали лицо, что-то искали. Не находили.

— Правда? — тихо спросила она. — Не похоже.

Между нами повисло молчание. Часы громко тикали на стене. За окном проехала машина, фары на мгновение осветили комнату.

Дженнифер села обратно на диван, сложила руки на коленях. Пальцы переплелись, костяшки побелели.

— Итан, — начала она, — с тех пор как ты попал в аварию… ты изменился. Ты говоришь по-другому. Двигаешься по-другому. Смотришь на меня как… как будто видишь впервые.

Я стоял молча. Не знал, что ответить. Она права. Я вижу ее впервые.

— Тяжелая авария, — сказал я наконец. — Травма головы. Врачи говорили, что возможны изменения.

— Изменения, — повторила она. — Да. Мама твоя говорит то же самое. Но Итан… это не просто изменения. Ты стал другим человеком.

Она встала и подошла ко мне. Остановилась на расстоянии вытянутой руки. Смотрела прямо в глаза. Лицо серьезное, губы сжаты.

— Ты еще любишь меня? — прямо спросила она.

Вопрос прозвучал как удар. Прямой, честный и требующий ответа.

Я смотрел на нее. Красивая девушка. Добрая, судя по всему. Любящая. Но чужая. Совершенно чужая.

— Дженнифер, — осторожно начал я, — у меня многое произошло. Работа. Расследования. У меня в голове…

— Это не ответ, — перебила она. — Да или нет?

Я молчал.

Она отвернулась и прошла к окну. Скрестила руки на груди. Стояла спиной ко мне и смотрела на улицу. Плечи поднимались и опускались ровно, дыхание она контролировала.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Понятно.

— Дженнифер…

— Не надо, — она подняла руку, не оборачиваясь. — Не надо объяснений сейчас. Я устала. Я проделала долгий путь прежде чем попасть сюда. Нужно время подумать.

Она повернулась, снова посмотрела на меня. Слезы высохли, лицо спокойное, но холодное.

— Пойдем поужинаем, — предложила она. — Как раньше. Может, поговорим спокойно. Без пистолетов и напряжения.

— Хорошо, — согласился я.

Она прошла в спальню, взяла сумочку со стола. Маленькую кожаную коричневую сумочку, потертую по углам. Открыла, достала зеркальце, поправила волосы, вытерла следы слез под глазами. Закрыла сумочку, повесила на плечо.

— Куда пойдем? — спросила она, проходя мимо меня к двери.

— Есть заведение в двух кварталах. Тихое. Хорошая еда.

— Хорошо.

Вышли из квартиры. Я закрыл дверь на ключ, дважды проверил замок. Дженнифер стояла на крыльце и смотрела на улицу. Вечер темнел, зажглись фонари, бросая круги желтого света на тротуар.

Мы молча пошли вдоль улицы. Я шел справа, она слева. Между нами расстояние в фут. Друг друга не касались.

Дома по обе стороны тихие, там окна светились, слышались звуки телевизоров, разговоров и смех. Нормальная жизнь. Семьи ужинали, смотрели вечерние передачи, дети играли перед сном.

Дженнифер шла ровно, туфли стучали по бетону. Сумочка покачивалась на плече. Руки вдоль тела, пальцы нервно сжимались и разжимались.

— Как дорога? — спросил я, нарушая тишину.

— Долгая и утомительная, — коротко ответила она. — Автобус из Огайо до Вашингтона шел двенадцать часов. Устала.

— Извини. Если бы я знал, что ты приедешь сегодня, встретил бы на вокзале.

— Я хотела сделать сюрприз. И вот он получился. — Голос без иронии, просто констатация факта.

Прошли еще квартал. Впереди показалось заведение, «Joe's Diner», надпись горела красными неоновыми буквами над входом. Окна большие, внутри видны столики, люди за ужином. Запах жареного мяса пробивался наружу.

Вошли внутрь. Теплый воздух и смесь запахов окутала нас: стейки, жареный лук, кофе и табак. Официантка средних лет, в фирменном розовом платье с белым фартуком подошла и улыбнулась.

— Добрый вечер. Столик на двоих?

— Да, пожалуйста, — ответил я.

Она провела нас к угловому столику у окна. Стол деревянный, столешница покрыта прозрачной пленкой, под ней напечатано меню. Стулья с красными виниловыми сиденьями. Бумажные салфетки в металлическом держателе, солонка, перечница, бутылка кетчупа.

Сели напротив друг друга. Официантка достала блокнот.

— Что будете пить?

— Кофе, — сказала Дженнифер.

— Тоже кофе, — добавил я.

— Сейчас принесу. — Официантка ушла.

Дженнифер смотрела в меню, проводя пальцем по строчкам. Я тоже смотрел, но не читал. Буквы расплывались перед глазами.

Официантка вернулась с двумя чашками черного кофе, поставила на стол. Кофе дымился, я почувствовал крепкий аромат.

— Готовы заказать? — спросила она.

— Мясной рулет с картофельным пюре, — сказала Дженнифер.

— Стейк средней прожарки, овощи на гарнир, — заказал я.

Официантка записала заказ, забрала меню и ушла.

Дженнифер добавила сахар в кофе, две ложечки и размешала. Ложечка звякнула о края чашки. Подняла чашку и сделала глоток. Поставила обратно.

— Расскажи о работе, — сказала она. — Что расследуешь сейчас?

— Серию убийств. Шесть жертв вдоль Interstate 95. Все молодые женщины.

Она подняла глаза, удивленно.

— Ничего себе, это правда?

— Да. Работаем над делом последние дни. Сегодня получили материалы из шести штатов. Начали анализировать.

— Звучит опасно.

— Опасно для жертв. Для меня это просто работа.

Она кивнула, смотря в чашку.

— Помню, раньше ты мечтал о работе в ФБР. Говорил, хочешь служить стране, защищать людей. Отец гордится тобой, знаешь. Рассказывал мне, когда звонил.

— Да, я знаю.

— А твоя мама переживает. Боится, что у тебя опасная работа. Просила меня следить за тобой, чтобы ты не забывал есть, спать и отдыхать.

— Я забочусь о себе.

— Не похоже. — Она внимательно посмотрела на мое лицо. — Ты похудел. Под глазами круги. Когда последний раз нормально спал?

— Вчера.

— Вчера. — Она грустно усмехнулась. — А позавчера? А неделю назад?

Я промолчал.

Официантка принесла еду. Поставила тарелки на стол. Мясной рулет с подливкой, гладкое картофельное пюре, сверху тает кусочек масла. Стейк толстый, обжаренный снаружи, сок сочился при разрезании. Овощи - морковь, брокколи и зеленая фасоль.

— Приятного аппетита, — сказала официантка и ушла.

Дженнифер взяла вилку, отрезала кусок мясного рулета и попробовала. Медленно жуя, смотрела в окно. За стеклом темная улица, изредка проезжали машины, люди шли по тротуарам.

Я разрезал стейк, отметив, что мясо мягкое, а внутри розовое. Положил кусок в рот. Вкусно и сочное, тут правильные приправы.

Мы молча ели несколько минут. Вокруг слышались разговоры за соседними столиками, звон посуды, шипение на кухне.

— Итан, — сказала Дженнифер наконец, не поднимая глаз от тарелки, — мне нужно знать. Что происходит между нами?

Я отложил нож и вилку. Посмотрел на нее.

— Я не знаю, — ответил честно.

Она кивнула медленно.

— Прямой ответ. Ценю. — Сделала глоток кофе. — Я приехала сюда, потому что… потому что люблю тебя. Два года мы вместе. Мы планировали свадьбу. Я бросила работу в Огайо, попрощалась с друзьями и собрала вещи. Хотела начать новую жизнь здесь, с тобой.

Голос слегка дрожал, но держалась она крепко.

— Но ты… ты не тот Итан, которого я знала. Ты говоришь иначе. Умнее, образованнее. Используешь слова, которые раньше не использовал. Смотришь на меня как на незнакомку. И я вижу, что ты не врешь. Ты действительно меня не узнаешь. Как будто в твоем теле другой человек.

Она подняла глаза, посмотрела прямо на меня. Голубые глаза, ясные и честные.

— Скажи правду. Ты еще хочешь жениться на мне?

Вопрос повис в воздухе. Прямой, требующий ответа.

Я смотрел на нее. Красивая девушка. Добрая, умная и честная. Любит человека, которого уже нет. А я притворяюсь им.

— Не знаю, — повторил я. — Авария многое изменила. Я и в самом деле другой человек. Мне нужно время разобраться в себе.

Она кивнула и отвела взгляд.

— Понятно. — Доела мясной рулет, отложила вилку. — Тогда давай будем честными друг с другом. Без игр, без притворства. Ты разбираешься в себе. А я решаю, что делать дальше. Оставаться здесь или вернуться домой.

— Справедливо.

Она достала из сумочки пачку сигарет, Virginia Slims, тонкие, для женщин. Вытащила одну, зажгла спичкой из коробка на столе. Затянулась, выдохнула дым в сторону.

— Раньше ты не одобрял, когда я курила, — сказала она. — Говорил, вредно для здоровья.

— Теперь не возражаю.

— Еще одно изменение. — Она усмехнулась. — Интересно, что еще поменялось.

Допили кофе. Официантка принесла счет. Три доллара восемьдесят центов. Я отдал четыре доллара, сказал оставить сдачу себе.

Вышли на улицу. Воздух стал прохладным, ветер шелестел листьями деревьев. Фонари ярко горели, бросая резкие тени.

Пошли обратно к квартире. Дженнифер шла рядом, ближе чем раньше. Плечом почти касалась меня. Сумочку держала обеими руками перед собой.

— Знаешь, — сказала она, — когда мы познакомились, ты только вернулся из Вьетнама. Тихий и замкнутый. Не говорил о войне. Просто сидел на крыльце у родителей, смотрел в никуда. Мой отец позвал тебя на барбекю. Ты пришел и ел молча, почти не разговаривал.

Она улыбнулась слегка.

— Я налила тебе лимонад. Ты посмотрел на меня, улыбнулся. Первый раз улыбнулся за весь вечер. Сказал «спасибо». И я подумала, вот он хороший человек. Просто ранен внутри.

Остановились у дома. Поднялись наверх. Я достал ключи и открыл дверь. Дженнифер вошла первая.

Включила свет в прихожей. Повесила сумочку на крючок у двери. Сняла туфли, поставила аккуратно у стены. Стояла босиком на паркете и смотрела на меня.

— Где мои вещи? — спросила она.

— В спальне. Я положил чемодан на кровать.

Она кивнула и прошла в спальню. Я остался в гостиной, снял пиджак и повесил на спинку стула. Расстегнул кобуру, положил револьвер на стол.

Дженнифер вернулась через несколько минут. Сменила блузку на серый мягкий домашний свитер с высоким воротом. Волосы собрала в хвост резинкой. Лицо умыла. Кожа осталась свежая, только румянец пропал.

— Устала, — сказала она. — Лягу спать. Ты ложишься?

— Позже. Нужно просмотреть материалы по делу.

— Хорошо. — Она подошла к двери спальни и остановилась. Посмотрела внутрь, потом на меня. — Где я сплю?

Неловкий вопрос. Я не подумал об этом.

— На кровати. Я лягу на диване.

Она облегченно кивнула.

— Спасибо. Спокойной ночи, Итан.

— Спокойной ночи, Дженнифер.

Она закрыла дверь спальни. Я услышал, как она ложится. Пружины кровати скрипнули, одеяло зашуршало.

Я сел в кресло, достал блокнот. Открыл на странице с записями по делу серийного убийцы. Смотрел на строчки, но не видел их.

Дженнифер в моей спальне. Спит на моей кровати.

Закрыл блокнот. Встал и прошел на кухню. Налил стакан воды из-под крана, выпил залпом. Холодная вода обожгла горло.

Вернулся в гостиную. Выключил свет. Лег на диван, не раздеваясь. Диван узкий и неудобный. Пружины давили в спину.

Я лежал в темноте и смотрел в потолок. За стеной слышалось дыхание Дженнифер, неровное и прерывистое.

Потом раздался тихий всхлип. Затем еще один.

Она плакала.

Я замер, прислушиваясь. Всхлипы продолжались, она глушила их подушкой, но все равно отчетливо слышно. Тихие, сдерживаемые рыдания.

Встал с дивана. Несколько секунд постоял у двери спальни. Тихонько постучал.

— Дженнифер?

Всхлипы стихли. Тишина. Потом я услышал хриплый голос:

— Входи.

Открыл дверь. Комната погружена в темноту, только уличный фонарь за окном давал слабое освещение. Дженнифер лежала на кровати, на боку, лицом к окну. Одеяло натянуто до плеч. Плечи вздрагивали.

Подошел, сел на край кровати. Пружины скрипнули под весом.

— Извини, — сказал я тихо. — Я не хотел…

Она резко повернулась и села. Лицо в тени, но слезы блестели на щеках. Волосы растрепались, хвост распустился. Свитер съехал с одного плеча.

— Не хотел чего? — голос срывался. — Не хотел разбить мне сердце? Не хотел стать чужим?

Протянул руку, хотел коснуться ее плеча, но она сама схватила мою руку обеими ладонями. Крепко сжала, пальцы впились в кожу.

— Ты говоришь, что не знаешь, — прошептала она. — Что тебе нужно время. Но я знаю. Я знаю, что ты меня не любишь. Вижу по глазам. Ты смотришь на меня как на незнакомку.

— Дженнифер…

— Но я все еще люблю тебя. — Слезы текли свободно. — Даже если ты другой. Даже если ты изменился. Я все еще люблю тебя, Итан.

Она притянула мою руку к себе, прижала к груди. Сердце быстро билось под ладонью.

— Покажи мне, что хоть что-то осталось, — прошептала она. — Прошу тебя.

Наклонился ближе. Она подалась навстречу, губы коснулись моих. Мягкие, теплые, соленые от слез. Отчаянный поцелуй.

Мое тело откликнулось инстинктивно. Мышечная память, остатки привязанности. Руки сами потянулись к ней и обняли. Она прижалась крепче, обвив меня вокруг шеи.

Мы жадно целовались. Она стянула свитер через голову, бросила на пол.

Под ним оказалась белая ночная рубашка, настолько тонкая, что силуэт тела просвечивал в свете фонаря. Расстегнула пуговицы на моей рубашки. Пальцы торопливые и неловкие. Стянула рубашку с плеч, ладони прошлись по груди, по шраму на предплечье.

— Итан, — выдохнула она, — не думай. Просто будь здесь. Со мной.

Я лег рядом с ней на кровать. Одеяло сбилось к ногам. Она прижалась ко мне всем телом, я ощутил горячую кожу. Ночная рубашка задралась, я стянул ее полностью. Чуть не сошел с ума, когда ощутил под руками теплое и гладкое тело.

Дженнифер целовала мои шею, плечи и грудь. Руки скользили по спине, слегка царапали ногтями. Дыхание участилось.

Я расстегнул ремень и стянул брюки. Она торопливо помогала мне. Нижнее белье полетело на пол. Тела прижались друг к другу, кожа к коже.

Она направила меня в себя, обхватила ногами поясницу. Прогнулась и тихо застонала. Сначала мы двигались медленно, потом быстрее и настойчивее. Руками Дженнифер сжимала простыни, голову запрокинула назад.

Ритм нарастал. Кровать скрипела, пружины пели под нашим весом. Дженнифер часто дышала, снова и снова шептала мое имя. Теперь ее ногти впились мне в спину, оставляя следы.

Волна накрыла нас обоих одновременно. Она вскрикнула, зажала рот ладонью, чтобы не кричать. Тело выгнулось дугой, замерло и затряслось. Я сжал зубы и резко выдохнул.

Мы лежали, тяжело дыша. Пот остывал на коже. Сердца колотились, постепенно замедляясь.

Дженнифер обняла меня, прижала голову к груди. Волосы щекотали подбородок. Дыхание успокоилось, стало ровным.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что остался.

Я молча гладил ее волосы. Мягкие, шелковистые под пальцами.

Она пошевелилась, повернула голову. Посмотрела на меня в полумраке. Глаза блестели, слезы высохли на щеках.

— Итан, — прошептала она, — что теперь будет? С нами?

Я смотрел на ее лицо. Светлые волосы растрепаны, губы припухли от поцелуев. Красивая. И что-то внутри откликнулось, не память Митчелла, а что-то свое, новое. В конце концов, я могу любить ее сам, а не из памяти к бывшему владельцу этого тела.

— Точно не знаю, — ответил я тихо. — Но думаю… все будет в порядке.

Она слегка нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

Помолчал, подбирая слова.

— Потому что сейчас, здесь… ты мне нравишься. По-настоящему. Просто потому что ты рядом.

Дженнифер замерла, всматриваясь в мое лицо. Искала ложь и не находила.

— Правда? — неуверенно с надеждой спросила она.

— Правда.

Она слабо и устало улыбнулась. Опустила голову обратно мне на грудь и прижалась.

— Тогда тоже дай мне время, — прошептала она. — Узнать тебя. Нового. Понять, кто ты теперь.

— Хорошо.

— Обещаешь не убегать? Не закрываться?

— Обещаю.

Она глубоко вздохнула, полностью расслабляясь.

— Тогда все будет в порядке, — повторила она мои слова. — Как-нибудь разберемся.

Обняла меня крепче, ногу закинула поверх моих. Дыхание замедлилось и стало ровным.

Быстро заснула.

Я еще долго лежал без сна. Смотрел в темный потолок. Чувствовал тепло ее тела рядом, вдыхал запах волос, слышал ровное дыхание.

Что я сделал?

Усложнил все еще больше. Или наоборот, упростил?

Странное чувство теплоты разливалось в груди. Не вина, не обман. Что-то другое.

Может быть, начало чего-то настоящего.

Часы пробили два часа ночи. Потом три.

А я не мог уснуть. Мысли крутились, возвращались к одному и тому же.

Что делать дальше?

Как жить с этим обманом?

Как не причинить ей боль?

Наконец сон пришел. Тяжелый и без сновидений.

Глава 4. Суббота

Проснулся от запаха бекона. Аромат жареного мяса, кофе и тостов проникал в спальню сквозь приоткрытую дверь. Солнце било в окно яркими полосами, занавески не задернуты. За окном пели птицы, слышался гул газонокосилки у соседей.

Посмотрел на часы на тумбочке. Половина десятого. Давно не просыпался так долго.

Рядом пустая кровать, простыни смяты, подушка сохранила вмятину от головы Дженнифер.

Я поднялся, натянул брюки, а рубашку накинул на плечи, не застегивая. Босиком прошел на кухню.

Дженнифер стояла у плиты, спиной ко мне. На ней только соблазнительная ночная рубашка, та самая белая, тонкая, до середины бедра. Тоже босые ноги, волосы растрепаны, светлые пряди падают на плечи. На сковороде шипел бекон, рядом в другой сковороде яичница, яркие желтки поджаривались на белом фоне.

Она услышала шаги, обернулась и улыбнулась.

— Доброе утро. Наконец-то проснулся.

— Доброе утро. — Подошел, обнял сзади и поцеловал девушку в шею. Кожа теплая, пахнет мылом и чем-то сладким, не могу понять, духи или лосьон.

Она прижалась ко мне спиной, накрыла мои руки своими.

— Спал как убитый. Я встала час назад, ты даже не пошевелился.

— Устал за неделю.

— Вижу. — Она повернулась голову, оставаясь в моих объятиях и посмотрела мне в глаза. — Сегодня выходной. Забудь про работу. Покажешь мне город?

— Покажу.

Поцеловал ее снова, губы мягкие и теплые. Она ответила, обняла меня за шею, прижалась всем телом. Поцелуй затянулся, ее язык скользнул мне в рот, мои руки опустились ей на талию, потом еще ниже, сжали ягодицы.

Она тихо застонала, легонько оттолкнула меня.

— Стоп. Бекон сгорит. — Смеялась, а глаза блестели. — Потом. Сначала завтрак.

Отвернулась к плите, перевернула бекон лопаткой. Масло брызнуло, шипение усилилось.

Я сел за стол. Деревянная столешница чистая, накрыта клеенкой с цветочным узором. Две тарелки, две чашки, вилки и ножи. Сахарница посередине, пачка масла, банка клубничного джема.

Дженнифер выложила бекон на тарелки, по три полоски на каждую. Яичницу разделила пополам. Достала из тостера четыре тоста, золотистых и хрустящих. Положила по два на каждую тарелку.

Принесла тарелки к столу, поставила одну передо мной, вторую себе. Села напротив, поджав ноги под себя на стуле.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Я намазал тост маслом и откусил. Хрустящий и горячий, масло тает на языке. Бекон соленый, оставлял жирный след на губах. Яичница идеальная, желток текучий, белок плотный.

Дженнифер ела медленно, отщипывала маленькие кусочки тоста, макала в желток. Смотрела на меня через стол и улыбалась.

— Что будем делать сегодня? — спросила она.

— Экскурсия по Вашингтону. Ты же никогда не была здесь.

— Ни разу. Только по телевизору видела. — Глаза загорелись. — Покажешь Капитолий? Белый дом?

— Покажу все. Мемориал Линкольна, Национальную аллею, музеи если захочешь.

— Хочу все. — Она допила кофе и поставила чашку на стол. — Дай мне час. Приму душ, оденусь.

— Не торопись.

Она встала, подошла и поцеловала меня в макушку.

— Ты хороший. — Прошептала в ухо и ушла в спальню.

Я допил кофе, убрал посуду в раковину. Помыл тарелки, вытер полотенцем, расставил в сушилку. Прошел в ванную, умылся холодной водой и побрился. Почистил зубы и расчесал волосы.

Вернулся в спальню. Дженнифер уже стояла перед открытым чемоданом, перебирала одежду. На кровати разложены три платья, юбка, две блузки.

— Что надеть? — спросила она, не оборачиваясь. — Платье или юбку с блузкой?

— Юбку с блузкой. Мы будем много ходить.

— Хорошо.

Выбрала голубую юбку до колен и белую блузку с короткими рукавами. Отошла за ширму в углу, переоделась. Вышла, покрутилась передо мной.

— Нормально?

— Отлично.

Надела белые туфли на низком каблуке, взяла светло-коричневую кожаную сумочку. Достала оттуда расческу, причесала волосы перед зеркалом. Собрала их резинкой в хвост, оставив несколько прядей у лица. Накрасила губы светло-розовой помадой, припудрила носик.

Я надел темно-синие брюки, светлую рубашку с короткими рукавами и коричневые туфли. Оставил револьвер дома, сегодня ведь выходной.

Вышли из квартиры в половине одиннадцатого. Солнце уже высоко, наступила жара, воздух влажный и липкий. Июньская жара в Вашингтоне известна своей невыносимостью, город построен на болоте, влажность под восемьдесят процентов.

Сели в машину, я завел двигатель. Синий Ford Fairlane 1967 года стоял на парковке. Кондиционера внутри нет, поэтому я открыл окна. Ветер ворвался в салон, развевал волосы Дженнифер.

Мы поехали по Arlington Boulevard на восток, к мосту через Потомак. Дорога прямая, широкая, три полосы в каждую сторону. Машин мало, суббота, народ спит или тусуется на пляжах.

Дженнифер смотрела в окно, рассматривала дома, деревья и людей. Руку высунула из окна, ловила ветер ладонью.

— Город большой, — сказала она. — Больше Кливленда.

— Вашингтон не такой большой по населению. Около семисот пятидесяти тысяч человек. Но территория обширная.

Проехали мост Memorial Bridge. Внизу темнел широкий поток Потомака. Мутно-коричневая вода медленно текла. По реке плыли катера и белые яхты под парусами. На берегу слонялись люди, катались велосипедисты, семьи проводили время на пикниках.

Мост выходил прямо к Мемориалу Линкольна. Белое здание греческого храма с массивными колоннами и плоской крышей. Я припарковался на стоянке у West Potomac Park. Места полно, туристов немного, еще рано.

Вышли из машины. Жара сразу ударила в лицо, воздух тяжелый, трудно дышать. Дженнифер достала из сумочки солнечные очки, большие, круглые, в белой оправе. Надела и посмотрела на Мемориал.

— Вау. Какой огромный.

— Построен в 1922 году. Пятьдесят лет назад.

Мы пошли по дорожке к входу. Ступени широкие и гранитные. Я знал, что их пятьдесят восемь, от подножия до входа. Символизируют возраст Линкольна на момент смерти.

Дженнифер считала ступени вслух, к середине пути начала задыхаться. Я держал ее за руку и помогал подниматься.

— Пятьдесят… пятьдесят одна… господи, зачем их столько?

— Почти дошли.

Поднялись наверх. Внутри гораздо прохладнее, тут повсюду тень от колонн. В центре статуя Линкольна, огромная, девятнадцать футов высотой. Мраморный Линкольн сидит в кресле, руки на подлокотниках, лицо задумчивое и строгое.

Дженнифер остановилась, и молча осмотрела статую. Подошла ближе, запрокинула голову. Статуя возвышалась над нами, монументальная и внушительная.

— Он выглядит грустным, — тихо сказала девушка.

— Линкольн пережил Гражданскую войну. Видел смерть шестисот тысяч американцев. Был убит через пять дней после окончания войны. У него мало поводов для радости.

Она обошла статую, читая вслух надписи на стенах. Справа текст Геттисбергской речи. Слева вторая инаугурационная речь Линкольна. Буквы вырезаны в мраморе, глубокие и четкие.

— «Правительство народа, созданное народом и для народа, не исчезнет с лица земли», — прочитала она. — Красиво.

— Одна из самых известных речей в американской истории. Две минуты, двести семьдесят два слова. Она изменила страну.

Дженнифер удивленно посмотрела на меня.

— Откуда ты столько знаешь? Раньше ты не интересовался историей.

Я пожал плечами.

— Читал. После аварии много читал. Нечем было заняться в больнице.

Она кивнула, но взгляд задержался на мне дольше обычного. Изучающий и вопросительный.

Мы вышли обратно на ступени. Отсюда открывался вид на Reflecting Pool, длинный прямоугольный бассейн, две тысячи футов в длину, сто шестьдесят футов в ширину. Вода неподвижная и зеркальная, в ней отражались небо и облака.

За бассейном вдалеке виднелся монумент Вашингтона. Белый обелиск, пятьсот пятьдесят пять футов высотой, самое высокое каменное строение в мире до 1884 года.

— Это что? — спросила Дженнифер, показывая на обелиск.

— Монумент Вашингтона. Можем подойти ближе, если хочешь.

— Хочу.

Спустились по ступеням, пошли вдоль бассейна. Жара нарастала, солнце стояло в зените, тени повсюду короткие. Дженнифер шла рядом, держа меня за руку. Наши ладони вспотели, но она не отпускала мою руку.

По дороге попались туристов, они фотографировались на фоне бассейна. Камеры Polaroid и Kodak Instamatic. Семья с двумя детьми кормила уток у воды. Утки крякали и дрались за крошки хлеба.

Прошли вдоль всего бассейна. Ноги устали, Дженнифер сняла туфли, и понесла их в руке. Потом пошла босиком по траве.

— Мои ноги стерлись до колен, — пожаловалась она. — Надо было надеть кроссовки.

— Отдохнем. Там впереди лавочка.

Дошли до лавочки под деревом. Сели, Дженнифер вытянула ноги и потерла ступни.

— Здесь красиво. Тихо. — Она смотрела на воду, потом на небо. — В Огайо нет таких мест. Все маленькое и провинциальное.

— Вашингтон особенный город. Построен специально как столица страны. Его спланировал французский архитектор Пьер Ланфан, в 1791 году.

— Французский? Я думала, что американский.

— Нет. Джордж Вашингтон нанял французского инженера. Ланфан создал план города с широкими проспектами, круглыми площадями и большими парками. Идея взята из Парижа.

— Интересно. Ты правда много читал в больнице.

Я усмехнулся.

— Да. Там было много времени, нечем заняться.

Она придвинулась ближе, положила голову мне на плечо.

— Знаешь, ты новый нравишься мне еще больше. Умный и начитанный. Раньше ты говорил о спорте и о машинах. А теперь об истории и архитектуре.

— Люди меняются.

— Меняются. — Помолчала. — Иногда в лучшую сторону. Это мне нравится. Правда.

Поцеловал ее в макушку. Волосы пахли клубничным шампунем.

Мы посидели еще десять минут, полностью отдохнули. Дженнифер надела туфли и встала.

— Пошли дальше. Хочу увидеть монумент вблизи.

Дошли до монумента Вашингтона. Огромный обелиск возвышался перед нами, белый мрамор сиял на солнце. У подножия стояли туристы, очередь на лифт растянулась на десятки футов. Табличка гласила: «Лифт работает. Время ожидания 30 минут».

— Поднимемся наверх? — спросила Дженнифер.

— Очередь длинная. Лучше в другой раз.

Она разочарованно кивнула, но не настаивала.

Мы обошли монумент вокруг.

— Интересный факт: цвет камня меняется на высоте ста пятидесяти футов. — сказал я. — Нижняя треть светлее, верхние две трети темнее. Строительство остановили в 1854 году из-за нехватки денег, возобновили только в 1877. За двадцать три года многое поменялось, новый мрамор пришлось доставлять из другого источника, поэтому цвет не совпадает.

Я показал Дженнифер границу цветов.

— Видишь? Вон там линия. Нижняя часть построена до Гражданской войны, верхняя после.

Она присмотрелась.

— Правда! Я и не заметила сразу. Почему так долго строили?

— Нехватка денег. Гражданская война. Политические споры. Строительство затянулось на сорок лет.

— Сорок лет… — Она покачала головой. — Сейчас так долго не строят.

— Сейчас технологии быстрее.

Прошли дальше, к Национальной аллее. Широкая зеленая лужайка тянулась от монумента Вашингтона до Капитолия. Две мили длиной, триста футов шириной. С обеих сторон музеи Смитсоновского института - Музей естественной истории, Музей американской истории и Национальная галерея искусств.

Дженнифер смотрела на Капитолий. Белый купол сиял на солнце, на крыше развевался флаг.

— Это Капитолий?

— Да. Хочешь подойти ближе?

— Конечно!

Пошли по аллее. Трава мягкая под ногами, зеленая и подстриженная. Туристов тут уже больше, семьи с детьми играли во фрисби, запускали воздушных змеев. Группа хиппи сидела создав большой круг, кто-то играл на гитаре, кто-то пел. Длинные волосы, цветастые рубашки, джинсы клеш. До нас донесся слабый запах марихуаны.

Дженнифер смотрела на них с любопытством.

— Хиппи. В Огайо их мало. А здесь много?

— Достаточно. Вашингтон университетский город. Джорджтаунский университет, Американский университет, Университет Джорджа Вашингтона. Студенты любят протестовать.

— Против войны?

— В основном. Война во Вьетнаме все еще идет. Протесты не прекращаются.

Она задумчиво кивнула.

— Ты воевал. Как ты относишься к протестам?

Вопрос сложный. Митчелл воевал, я знаю его воспоминания. Вьетнам это сплошная грязь, смерть и страх. Но я не Митчелл. У меня другой взгляд.

— Война бессмысленная штука, — ответил я осторожно. — Мы не должны там находиться. Протестующие правы.

Она посмотрела удивленно.

— Раньше ты говорил по-другому. Говорил, служим стране и защищаем свободу.

— Раньше я верил в это. Теперь нет.

Она крепче сжала мою руку.

— Война изменила тебя. Потом случилась авария. Ты стал другим человеком.

— Да. Стал.

Дошли до Капитолия. Огромное здание, белый фасад с колоннами, высокий купол, украшенный статуями. Широкие ступени вели к главному входу.

— Ты знаешь малоизвестный факт, — я снова блеснул знаниями из будущего. — Купол Капитолия сделан из чугуна, а не камня. Весит четыре тысячи пятьсот тонн. Окрашен в белый цвет, чтобы имитировать мрамор. Построен во время Гражданской войны, Линкольн настоял на продолжении строительства как символ того, что Союз выстоит.

Дженнифер расширила глаза.

— Чугун? Серьезно? Я думала, это мрамор.

— Нет. Это обман зрения. Издалека не отличить.

Она засмеялась.

— Даже здания притворяются не тем, кем являются на самом деле.

Мы поднялись по ступеням, сфотографировались на фоне входа. На поляроид, который Дженнифер купила в Огайо.

Она попросила прохожего сделать снимок. Мужчина согласился, мы встали рядом и обнялись. Камера щелкнула, фотография выехала снизу аппарата. Сначала серое фото, на котором постепенно начало проявляется изображение. Мы с Дженнифер на фоне Капитолия, счастливо улыбаемся.

Она помахала фотографией, чтобы высохла побыстрее.

— Красивая. Покажу родителям.

Часы показывали два часа дня. Жара невыносимая, одежда прилипла к спине, пот тек по вискам.

— Я проголодалась, — сказала Дженнифер. — Пообедаем где-нибудь?

— Есть место неподалеку. Джорджтаун. Маленькое кафе, хорошая еда.

Вернулись к машине, поехали в Джорджтаун. Старый район Вашингтона, узкие улицы, булыжная мостовая, кирпичные двух-трехэтажные дома. Магазинчики, кафе, бутики. Студенты, художники и прочая богема.

Припарковались на M Street. Вышли, прошли квартал пешком. Кафе называлось «The Tombs», подвальное помещение под рестораном, вход с улицы вниз по ступенькам.

Внутри прохладно и темно, работал кондиционер. Деревянные столики, кирпичные стены, лампы с абажурами. Запах гамбургеров, картошки фри и пива.

Официант провел к столику в углу. Принес меню, воду со льдом в высоких стаканах.

Дженнифер заказала салат Цезарь и лимонад. Я взял чизбургер с картошкой фри и колу.

Пока ждали еду, мы разговорились. Дженнифер рассказывала о работе в больнице в Огайо, о пациентах и докторах. Я внимательно слушал.

— Ты хочешь найти здесь работу? — спросил я.

— Да. Если останусь. — Она внимательно посмотрела на меня. — Если мы… будем вместе.

— Мы будем вместе.

Она облегченно улыбнулась.

— Тогда да, хочу. Может, в Университетском госпитале Джорджтауна? Или в Военно-медицинском центре Уолтера Рида? Слышала, там хорошая зарплата.

— Уолтер Рид большой госпиталь. Военный, но туда берут гражданских медсестер. Хорошее место.

— Попробую подать заявку на следующей неделе.

Принесли еду. Салат свежий, с хрустящими листьями, со сливочным соусом с чесноком. Чизбургер сочный, мясо прожарено средне, сыр плавился на руках. Картошка фри золотистая и хрустящая, посыпанная солью.

Мы ели молча, проголодавшись после долгой прогулки. Дженнифер доела салат, откинулась на спинку стула и потерла живот.

— Объелась. Вкусно.

— Да, неплохо.

Я расплатился и мы вышли на улицу. Жара слегка спала, солнце клонилось к горизонту. Часы показывали половину четвертого.

— Что дальше? — спросила Дженнифер.

— Кино? Или устала и хочешь домой?

— Кино! Что идет?

— «Крестный отец» еще в прокате. Или «Кабаре» с Лайзой Миннелли.

— Давай пойдем на «Крестный отец». Все говорят, что фильм гениальный.

Мы нашли кинотеатр на Висконсин авеню. «The Biograph Theater», старый кинотеатр, открыт с 1930-х годов. Фасад арт-деко, неоновая вывеска. На афише значилось время сеанса: «Крестный отец - 6:00 PM».

Купили билеты, по двадцать центов за билет. Взяли большое ведро попкорна и две колы. Прошли в зал.

Зал полупустой, внутри всего человек двадцать. Сели в середине, Дженнифер справа от меня.

Свет погас, занавес открылся, пошла реклама. Потом начался фильм.

«Крестный отец»… Марлон Брандо и Аль Пачино в главных ролях. Три часа драмы, насилия, любви и предательства. Дженнифер прижималась ко мне во время напряженных сцен, закрывала глаза, когда стреляли. Я обнял ее и гладил плечо.

Фильм закончился в девять вечера. Включился свет, люди встали, чтобы выйти. Дженнифер сидела еще минуту, смотрела на экран.

— Вау. Это… было мощно.

— Да. Хороший фильм.

— Марлон Брандо просто невероятный. И Аль Пачино. Я раньше его не знала.

— Он станет звездой после этого фильма.

Мы вышли из кинотеатра. На улицах уже стемнело, горели фонари. Рестораны и бары полны народа, из открытых дверей доносилась музыка.

Поехали домой. Дженнифер уснула в машине, опустив голову мне на плечо. Я вел одной рукой, второй обнимал ее.

Приехали в десять. Я тихо разбудил ее. Она сонно открыла глаза и улыбнулась.

— Приехали?

— Да. Пойдем.

Поднялись в квартиру. Дженнифер сразу прошла в спальню и начала раздеваться. Я закрыл дверь, снял туфли и рубашку.

Она легла на кровать, накрылась простыней. Я лег рядом и обнял девушку. Она прижалась ко мне и вздохнула.

— Спасибо за сегодня. Лучший день за долгое время.

— Пожалуйста.

Я поцеловал ее в плечо, потом в шею. Она повернулась и посмотрела мне в глаза. Лицо серьезное.

— Итан, я боялась, что потеряла тебя. Но сегодня… я поняла. Ты просто другой. Но ты мне нравишься. Может, даже больше, чем раньше.

— Ты мне тоже нравишься.

Я снова поцеловал ее. Медленно и нежно. Руки гладили спину и талию. Она ответила на поцелуй, обняла меня за шею, притянула к себе.

Страсть нарастала. Одежда полетела на пол.

Мы прижались друг к другу телами, кожа к коже. Движения стали быстрые, жадные и интенсивные. Она стонала, царапала мне спину ногтями, обхватила ногами поясницу. Кровать скрипела под нашим напором, а пружины пели в такт нашим движениям.

Волна накрыла нас обоих быстро и одновременно. Мы резко выдохнули и замерли на несколько мгновений.

Лежали, тяжело дыша. Я чувствовал как по спине течет пот.

Дженнифер уснула первой. Дыхание у нее стало ровное и глубокое. Я обнял ее и тоже закрыл глаза.

Сон пришел легко и быстро.

Глава 5. Воскресенье

Проснулся я от того, что затекла рука. Обнаженная Дженнифер лежала на ней, спиной ко мне. Другой я обхватил ее сверху, держа за грудь.

Я провел рукой по груди, обвел пальцами соски девушки. Дженнифер пошевелилась, прижалась ко мне сильнее, я ощутил ее теплое тело под тонкой простыней.

Открыл глаза. Раннее утро, солнце только поднимается, розовато-золотой свет проникал сквозь занавески. Часы на тумбочке показывали семь тридцать.

Дженнифер повернулась ко мне. Я высвободил руку и размял ее. Дженнифер лежала теперь лицом ко мне и смотрела на меня. Волосы растрепаны, глаза сонные, губы слегка припухли. Улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе утро. — Голос хриплый после сна.

Она придвинулась ближе, поцеловала меня. Медленно и нежно. Язык скользнул в рот, исследуя и лаская. Рука опустилась ниже по животу, схватила меня между ног. Мягко, но цепко. Неторопливо поглаживала, слегка массировала пальцами.

Я провел ладонью по ее боку, обвел талию т сжал ягодицу. Кожа гладкая и упругая. Теперь уже моя рука скользнула между ног девушки, нашла влажную щель. Я провел пальцем вдоль складок, она выдохнула от возбуждения мне в ухо и сильнее прижалась ко мне.

Перекатилась на спину, потянула меня на себя. Я лег сверху, опираясь на локти. Поцеловал шею, ключицу, спустился к груди. Взял сосок в рот, мягко сосал, кружа языком вокруг ореола. Она тихо застонала, пальцы запутались в моих волосах.

Одновременно я ласкал ее руками, все ниже: живот, пупок, между ног. Дженнифер раздвинула ноги шире, дыхание участилось. Я ласкал внутреннюю сторону бедра, медленно, не торопясь, продолжая целовать грудь. Она дрожала под моими прикосновениями.

Пальцы коснулись ее сокровенного места, провел вдоль мокрых складок. Она вздрогнула и выгнулась. Я неторопливо массировал, кружил и проникал глубже. Она стонала, руки сжимали простыни, бедра двигались в ритм моим движениям.

— Итан… — выдохнула она. — Возьми меня.

Я поднялся и поцеловал ее в губы. Она обхватила ногами поясницу, направила меня внутрь. Я вошел медленно и глубоко. Она застонала, ногти впились мне в плечи.

Теперь я двигался медленно и размеренно. Выходил почти полностью, входил снова до конца. Каждый толчок глубокий и неторопливый. Смотрел в глаза, держал зрительный контакт. Голубые глаза широко раскрылись, влажные, полные эмоций.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Слова застали меня врасплох. Я замер на мгновение. Она смотрела серьезно, ждала ответа.

— Я тоже, — ответил я тихо. — Тоже тебя люблю.

Это не ложь. Что-то внутри меня откликнулось на эти слова. Уже не память прежнего Митчелла, а что-то свое, новое, медленно прорастающее внутри меня.

Я поцеловал ее снова, продолжил двигаться. Темп постепенно нарастал, но оставался размеренным. Наши руки переплелись, пальцы крепко сжались между собой. Дыхание слилось в одно, тела двигались синхронно.

Внутри меня медленно поднялась волна, мягко накрыла с головой. Дженнифер сжала бедра, застонала долго и протяжно. Я последовал за ней, выдохнул в шею и замер.

Мы лежали обнявшись, тишина в комнате нарушалась только нашим прерывистым дыханием. На кухне еле слышно играла музыка из радио. Сердца бешено стучали в унисон, постепенно замедляя ритм биения.

Дженнифер гладила мою спину, ее пальцы чертили узоры на коже.

— Останься так еще немного, — прошептала она.

— Хорошо.

Мы лежали несколько минут, не шевелясь. Просто молчали. Наслаждались близостью, теплом и покоем.

Наконец Дженнифер пошевелилась и поцеловала меня в плечо.

— Я проголодалась. Приготовлю завтрак?

— Отличная идея. Давай вместе.

Мы встали, накинули халаты. У меня старый махровый синий, у Дженнифер белый атласный, который она привезла из Огайо. Босиком прошли на кухню.

Я поставил кофе, она достала яйца, хлеб и масло из холодильника. Мы готовили завтрак вместе, стоя плечом к плечу у плиты. Я жарил бекон, она взбивала яйца для омлета.

Радио тихо играло на полке. Воскресная программа, джаз. Miles Davis, «So What». Мягкая и мелодичная мелодия.

Дженнифер подпевала мелодии. Переложила омлет на тарелки, посыпала тертым сыром. Я выложил бекон, налил кофе в две чашки.

Сели за стол. Окно распахнуто, свежий воздух проникало внутрь, шторы колыхались от ветерка. За окном воскресное утро в Арлингтоне. Редкие машины, пение птиц, лай собаки вдалеке.

— Что будем делать сегодня? — спросила Дженнифер, макая тост в желток.

— Можем съездить в парк. Rock Creek Park. Он большой, есть места для пикника.

— Пикник? — Глаза загорелись. — Да! Давно не была на пикнике.

— Соберем еду и возьмем покрывало.

— Отлично. Я приготовлю сэндвичи.

Доели завтрак, убрали посуду. Дженнифер приняла душ первой, я следом. Оделись просто, я в джинсах и белой футболке, она в легком летнем платье в мелкий цветочек, и в босоножках на плоской подошве.

Собрали еду в плетеную корзину. Сэндвичи с ветчиной и сыром, яблоки, морковные палочки, овсяное печенье. Бутылка лимонада, термос с холодным чаем. Шерстяное покрывало в красно-белую клетку.

Выехали в одиннадцать. Дорога до Rock Creek Park заняла двадцать минут. Парк огромный, тысяча семьсот шестьдесят четыре акра, тянется через весь северо-западный Вашингтон. Старейший городской парк в США, основан в 1890 году.

Въехали по Бич Драйв, узкая дорога вилась вдоль ручья Rock Creek. Деревья росли с обеих сторон. Дубы, клены и платаны. Листва густая и зеленая, создавала естественный тоннель над дорогой. Солнце пятнами ложилось на дорогу, воздух в тени прохладный.

Дженнифер по привычке высунула руку из окна, ловила ветер ладонью.

— Красиво. Как в лесу.

— Парк сохранил первозданную природу. Минимум человеческого вмешательства.

Мы нашли место для парковки у старой мельницы восемнадцатого века. Кирпичное здание, водяное колесо сейчас неподвижное, рядом течет ручей. Туристов мало, все-таки сейчас воскресенье, народ еще не проснулся.

Взяли корзину и покрывало, пошли по тропинке вглубь парка. Тропа узкая, петляла между деревьев, земля утоптана, местами из земли торчали корни. Дженнифер шла впереди, платье ее развевалось, волосы колыхались на ветру.

Через десять минут вышли на уютную поляну у ручья. Трава зеленая и мягкая, поляна окружена деревьями. Ручей тихо журчал. Вода кристально чистая, на дне видны камни.

Расстелили покрывало на траве и сели. Дженнифер сняла босоножки, вытянула ноги, пошевелила пальцами.

— Идеально. Тихо и прохладно.

Разложили еду. Сэндвичи на бумажных салфетках, яблоки в пластиковой миске, лимонад разлили в два стакана.

Ели медленно, не торопясь. Болтали о всяком, о детстве и семьях.

Дженнифер рассказывала о родителях, как отец работал на заводе, мать вела хозяйство. Младший брат служит в армии, сейчас в Германии. Сестра замужем, у нее двое детей, живет в Толедо.

— А ты хочешь детей? — внезапно спросила она.

Вопрос застал врасплох. Дети. Семья. Я как-то не думал об этом.

— Не знаю. Когда-нибудь, может быть.

— Когда-нибудь, — повторила она задумчиво. — А если мы поженимся? Ты хотел бы детей от меня?

Я посмотрел на нее. Лицо серьезное, глаза пристально наблюдали за мной. Для нее это важный вопрос.

— Если мы поженимся, то да. Хотел бы.

Она облегченно улыбнулась.

— Хорошо. Я тоже. Двое или трое. Мальчик и девочка обязательно.

— Обязательно. Но пока не будем торопиться.

— Не будем, — согласилась она. — Сначала надо пожить вместе, привыкнуть друг к другу.

Дженнифер придвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Мы сидели молча, смотрели на ручей. Вода спокойно текла, солнечные блики играли на поверхности. Птицы пели в кронах деревьев, где-то далеко слышался детский смех.

— Итан, — тихо сказала Дженнифер, — расскажи мне. Что случилось после аварии? Почему ты так изменился?

Я невольно напрягся. Неизбежный вопрос, но все равно трудный.

— Не знаю точно. Врачи говорят, черепно-мозговая травма могла изменить личность. Память пострадала. Некоторые вещи забылись, другие появились.

— Какие вещи забылись?

— Детали. Лица знакомых. Привычки. Вкусы в еде. — Не совсем ложь, но и не вся правда.

— А что появилось?

— Тяга к знаниям. Желание читать и учиться. Раньше я… был другим. Проще. Теперь хочу понимать мир глубже.

Она медленно кивнула.

— Авария сделала тебя умнее?

— Не умнее. Другим. Как будто я проснулся и увидел мир по-новому.

Она повернула голову, посмотрела мне в глаза.

— А меня ты тоже увидел по-новому?

— Да. Раньше ты была… привычной. Знакомой. Теперь смотрю на тебя и вижу красивую и умную женщину. Хочу узнать тебя заново.

Она улыбнулась, глаза увлажнились.

— Спасибо. Мне это нравится. Узнавать друг друга заново.

Я поцеловал ее. Долго и нежно. Обнял, Дженнифер прижалась ко мне всем телом.

Через какое-то время она отстранилась от меня, мы улеглись на покрывале. Смотрели на небо сквозь кроны деревьев. Там медленно плыли белые и пушистые облака. Ветер шелестел листьями.

Дженнифер взяла мою руку, переплела пальцы.

— Я боялась приезжать, — призналась она. — Боялась, что ты стал чужим. Что между нами ничего не осталось. Но теперь вижу… может, даже стало лучше. Мы начинаем все заново. Честно и открыто.

Мы лежали еще час, разговаривали, молчали и целовались. Время текло медленно и спокойно.

В половине второго Дженнифер села и потянулась.

— Пора собираться? Или еще полежим?

— Можем еще полежать. Никуда не торопимся.

Она легла обратно, прижалась сбоку. Закрыла глаза, вскоре дыхание замедлилось. Задремала.

Я лежал и смотрел на ее лицо. Спокойное и расслабленное.

Какая она красивая. Что-то внутри меня тянулось к ней все сильнее. Не память прошлого Митчелла, а что-то другое. Настоящее чувство, растущее с каждым часом.

Может быть, это любовь.

Может быть, я наконец становлюсь собой в этом времени, в этом теле.

Вскоре Дженнифер проснулась. Открыла глаза, сонно улыбнулась.

— Уснула. Извини.

— Ничего. Отдыхай.

Она села, посмотрела на часы на запястье. Маленькие золотистые наручные часы, с белым циферблатом и тонкими стрелками.

— Уже почти половина третьего. Уже поздно. Поедем домой?

— Да.

Собрали вещи, сложили в корзину. Свернули покрывало, пошли обратно к машине. Дженнифер держала меня за руку, босоножки несла в другой руке, шла босиком по тропинке.

Доехали до квартиры в три часа. Поднялись наверх, я открыл дверь, внес корзину внутрь.

Резко и пронзительно зазвонил телефон.

Посмотрел на Дженнифер. Она пожала плечами.

— Возьмешь?

Я подошел к телефону на стене и снял трубку.

— Митчелл слушает.

Голос Томпсона, напряженный и торопливый.

— Митчелл, срочно приезжай в офис. Пропала восьмилетняя девочка, Роквилл, Мэриленд. Родители подали заявление час назад. Местная полиция просит о помощи. Ты показал неплохие результаты. Приезжай немедленно.

Сердце сжалось. Восьмилетняя девочка. Счет идет на часы.

— Еду, сэр. Скоро буду.

— Жду. — Томпсон повесил трубку.

Я повесил трубку и повернулся к Дженнифер. Она стояла у стола, вопросительно смотрела на меня.

— Работа?

— Да. Пропала девочка. Восемь лет. Я должен ехать.

Ее лицо изменилось, стало серьезным.

— Конечно, иди скорее.

Я подошел и обнял ее.

— Вернусь, как только смогу.

— Я буду ждать тебя. — Она погладила меня по щеке. — Будь осторожен.

Я быстро переоделся. Джинсы сменил на брюки, футболку на рубашку. Накинул пиджак, револьвер пристегнул к поясу. Проверил барабан, заряжен, шесть патронов на месте.

Взял ключи от машины, портфель с блокнотом.

Дженнифер ждала у двери.

— Удачи, Итан.

— Спасибо.

Я поцеловал ее еще раз, вышел, закрыв за собой дверь.

Сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Сел в машину, завел двигатель и выехал на дорогу.

Втопил педаль газа в пол, мотор взревел и машина рванула вперед.

В делах о похищении детей нельзя терять времени. Чем больше прошло времени, тем меньше шансы отыскать пропавшую.

Счет идет на часы.

Нужно торопиться.

Через десять минут я припарковал машину на служебной стоянке за зданием. Воскресное солнце низко висело над горизонтом, заливало серый бетон здания оранжевым светом.

Парковка почти пустая. Вышел из машины. Воздух теплый и влажный. Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Галстук оставил дома, не успел взять.

Обошел здание, направился к служебному входу. Массивная стальная дверь, окрашенная серой краской. Табличка латунная: «Только для сотрудников ФБР». Толкнул тяжелую дверь, открыл с усилием.

Внутри узкий коридор. На полу серый, потертый линолеум. Стены бежевые, краска местами облупилась. Запах кофе и сигарет, бумаг, чернил и застоявшегося воздуха.

Пост охраны сразу у входа. За столом сидел охранник, белый мужчина лет пятидесяти, седые волосы коротко острижены. Синяя форма, значок на груди, кобура с револьвером на поясе. Он читал газету, поднял голову, когда я вошел.

— Добрый вечер, агент.

Я достал удостоверение.

— Митчелл. Вызвали на срочное дело.

Он проверил удостоверение, сверил фотографию с лицом. Кивнул.

— Проходите.

— Спасибо.

Я поднялся на наш этаж, подошел к кабинету. Дверь приоткрыта, внутри горел свет, слышны голоса.

Остановился в дверном проеме. Все как обычно, только у дальней стены, возле перегородки нового кабинета Томпсона стояла большая доска на треноге с металлической рамой.

На доске приколота кнопками карта округа Монтгомери, Мэриленд. Масштаб крупный, видны улицы и названия районов.

Справа от карты фотография, увеличенная до размера восемь на десять дюймов. Школьный портрет девочки.

Светлые волосы до плеч, прямые, с челкой. Голубые глаза смотрят в камеру. Улыбка застенчивая, левый верхний резец чуть крупнее правого. Розовая блузка с белым воротничком. Над фотографией написано крупными буквами: КИМБЕРЛИ УЭЛЧ, 8 ЛЕТ.

Томпсон стоял у доски, левой рукой опирался на край стола, правой держал деревянную указку. На нем серые брюки со стрелками, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Темно-синий галстук ослаблен, узел спущен на два дюйма ниже воротника.

Лицо усталое, глубокие морщины залегли вокруг глаз и рта, щетина на щеках и подбородке, явно не брился с утра. Седые волосы зачесаны назад, торчат в нескольких местах.

— Митчелл, — он оценивающе посмотрел на меня. — Быстро приехал.

— Добрался без пробок, сэр.

Оглядел остальных.

За столом справа сидел Дэйв Паркер. На нем коричневые брюки, бежевая рубашка с короткими рукавами, галстук валялся рядом на столе.

Дальше Маркус Уильямс. Он держал в руках блокнот в черной обложке, записывал что-то шариковой ручкой. Почерк аккуратный, буквы ровные.

Напротив Маркуса сидел Тим О’Коннор. Он курил сигарету, пепельница перед ним наполовину заполнена окурками. Дым поднимался тонкой струйкой к потолку, расплывался под акустической плиткой.

У окна стоял Фрэнк Моррис. Держал в руке пластиковый стакан с кофе из автомата — белый, с логотипом кофейной компании Maxwell House. Смотрел в окно сквозь жалюзи, но обернулся, когда я вошел. Кивнул коротко, без улыбки.

Я отметил, что еще нет Харви Бэкстера и Джерри Коллинза.

На большом столе перед Томпсоном лежала раскрытая папка. Внутри документы и фотографии. Рядом белая кофейная кружка с эмблемой ФБР: золотой значок, орел, надпись «Верность, храбрость, честность». Блокнот в черной обложке открыт на середине, страницы исписаны размашистым, неровным почерком Томпсона.

Босс постучал указкой по карте.

— Садитесь, ребята. Времени мало.

Я прошел к столу, сел на свободный стул напротив Дэйва. Обивка провалилась под весом, пружины внутри тихо скрипнули.

Фрэнк отошел от окна, занял место рядом со мной слева. Поставил стакан с кофе на стол, достал из кармана пачку сигар. Взял одну, положил в угол рта, не зажигая.

Томпсон выпрямился, положил указку на стол. Посмотрел на каждого из нас по очереди. Взгляд тяжелый и оценивающий.

— Итак. Роквилл, Мэриленд. Округ Монтгомери. Вчера, около четырех часов дня пропала восьмилетняя девочка Кимберли Уэлч. — Голос ровный, низкий, без эмоций, но в интонации чувствовалось напряжение. — Играла во дворе своего дома на Сикамор-авеню с двумя подругами. Подруги ушли домой в четыре ноль-ноль. Кимберли осталась одна. Мать вышла позвать ее в четыре тридцать, девочки не было.

Он повернулся к доске, указкой коснулся фотографии.

— Вот ее фотография. Восемь лет, дата рождения двадцать третье марта шестьдесят четвертого года. Рост четыре фута два дюйма, вес около шестидесяти фунтов. Светлые волосы, голубые глаза. Особые приметы шрам над левой бровью длиной полдюйма, родинка на правом плече размером с горошину.

Маркус записывал в блокнот, не поднимая головы. Тим затянулся сигаретой, выдохнул дым через нос.

Томпсон продолжил:

— Одета в розовую футболку с короткими рукавами, голубые шорты до колена, белые кеды размер три. Никаких украшений, никаких аксессуаров.

Фрэнк жевал сигару, смотрел на фотографию девочки. Лицо каменное, без эмоций.

— Семья, — Томпсон открыл блокнот, сверился с записями. — Отец Дэвид Уэлч, тридцать четыре года, инженер в НАСА, центр космических полетов Годдарда в Гринбелте, Мэриленд. Мать Патрисия Уэлч, урожденная Коннорс, тридцать два года, домохозяйка. Младший брат Майкл Уэлч, четыре года. Живут в частном доме на Сикамор-авеню номер двести семнадцать, Роквилл. Тихий район, средний класс, хорошие соседи. Семья посещает методистскую церковь, активны в общине. Никаких долгов, никаких проблем с законом, никаких скандалов. Чистая семья.

— Свидетели? — спросил Дэйв, не отрывая взгляд от документов.

Томпсон кивнул.

— Один свидетель. Мистер Гарольд Коулман, семьдесят один год, пенсионер. Живет через дорогу от семьи Уэлч, дом номер двести двадцать. Вчера днем между пятнадцать сорок пять и шестнадцать пятнадцать поливал газон перед домом. Видел темно-синий или возможно черный фургон марки Форд Эконолайн. Фургон медленно проезжал по улице, дважды. Коулман говорит, подозрительно медленно. Водитель белый мужчина, темные волосы, солнцезащитные очки. Возраст примерно тридцать - сорок лет, точнее сказать не может. Номера не запомнил, не обратил внимания. Заметил свежую вмятину на заднем бампере справа.

Маркус поднял голову.

— Коулман видел момент похищения?

— Нет. Подруги Кимберли, Сьюзен Мартин и Дженнифер Бейкер, обе восемь лет, живут на той же улице, уже допрошены полицией Роквилла вчера вечером. Ничего подозрительного не заметили. Не видели незнакомцев, машин, ничего необычного. Играли с Кимберли до четырех, потом ушли домой обедать.

Томпсон взял кружку с кофе, сделал глоток, поморщился, тот уже холодный и горький. Поставил обратно.

— Местная полиция Роквилла немедленно начала поиски. Прочесывали район вчера вечером с девятнадцати ноль-ноль до полуночи. Им помогали добровольцы: соседи, члены церкви, около пятидесяти человек. Проверили лес за домами Уэлчей, пруд в полумиле к востоку, заброшенный сарай на старой ферме Макдональдов в двух милях. Ничего не нашли. Сегодня утром шериф округа Монтгомери связался с нашим офисом в Балтиморе. Прошло больше пятнадцати часов с момента исчезновения, есть подозрение на межштатное похищение. Балтимор передал дело нам.

Фрэнк вынул сигару изо рта, покрутил в пальцах.

— Требования выкупа?

— Нет. Телефон семьи Уэлч под контролем полиции Роквилла со вчерашнего вечера. Никаких звонков с требованиями. Никаких записок, никаких контактов.

Тим затушил сигарету в пепельнице, сразу достал из пачки новую.

— Сколько зарабатывает отец? — спросил я.

Томпсон посмотрел в блокнот.

— Двадцать две тысячи в год. Хорошая зарплата, выше средней, но они не богачи. Дом куплен в ипотеку, выплаты регулярные. Одна машина, Форд Фалкон шестьдесят восьмого года. Нормальная семья среднего класса. Если это похищение ради выкупа, преступники выбрали не ту цель.

Дэйв закрыл папку, откинулся на спинку стула.

— Значит, мотив не финансовый. Педофил или что-то еще.

Томпсон медленно кивнул.

— Возможно. Но детали не складываются в картину типичного похищения педофилом. Оно произошло среди бела дня, в жилом районе, быстро, без следов борьбы. Никто не слышал криков. Девочка ушла тихо и добровольно. Либо знала похитителя, либо он заманил ее чем-то убедительным.

Маркус постучал ручкой по блокноту.

— Блокпосты установлены?

— Да. Сегодня утром с восьми ноль-ноль на основных шоссе. Ориентировки разосланы в полицию штатов Мэриленд, Виргиния, Делавэр, Пенсильвания и Западная Виргиния. Фотография Кимберли передана на местные телестанции, выходит в вечерних новостях сегодня.

Томпсон посмотрел на часы.

— Итак, господа. У нас пропавшая восьмилетняя девочка, с момента исчезновения прошло более двадцати четырех часов. Статистика говорит, что если ребенка не нашли в первые сорок восемь часов, шансы найти живым резко падают. У нас осталось меньше суток. — Голос стал жестче. — Завтра утром, понедельник, в шесть утра едем в Роквилл. Опрашиваем семью, свидетелей, осматриваем место исчезновения. Работаем быстро, работаем тщательно. Вопросы?

Никто не ответил. Все молчали.

Томпсон взял указку, постучал по столу.

— Митчелл, ты новичок, но показал хорошие результаты на прошлых делах. Работаешь с Паркером. Дэйв, ты отвечаешь за опрос свидетелей и соседей. Уильямс и О’Коннор, на вас текущие дела. Моррис, ты получаешь список владельцев Форд Эконолайн темно-синего и черного цветов, годы выпуска шестьдесят восьмой - семьдесят второй. Всем ясно?

Мы кивнули. Томпсон положил указку на стол, оперся ладонями о столешницу.

— Господа, мы пока не знаем, жива эта девочка или нет. Но пока мы не знаем наверняка, работаем так, словно у нас есть шанс спасти ее. Понятно?

— Да, сэр, — ответили мы хором.

— Хорошо. Расходимся. Завтра встречаемся здесь в пять тридцать утра. Не опаздывать.

Глава 6. Новый поиск

Отдав распоряжения, Томпсон выпрямился и забрал папку со стола.

— Все свободны. Идите домой и отдыхайте. Завтра будет длинный и тяжелый день.

Дэйв закрыл папку, встал и потянулся. Что-то тихо хрустнуло у него в спине.

— Митчелл, завтра поедешь со мной. Встретимся здесь в пять тридцать, выезжаем в Роквилл в пять сорок пять.

— Хорошо.

Маркус убрал блокнот в нагрудный карман пиджака и застегнул пуговицу. Тим затушил сигарету, встал, заправил рубашку в брюки. Фрэнк положил сигару обратно в пачку, допил остатки кофе, скомкал стакан и бросил в мусорную корзину у стены.

Я встал и положил портфель на стул. Теперь, выслушав обстоятельства дела, я задумался над ним, почти не осознавая, что происходит вокруг. Мозг работал на автомате, выискивая правильные варианты расследования. Я направился к двери.

Томпсон окликнул меня:

— Митчелл.

Я обернулся.

— Да, сэр?

— Я жду от тебя новых идей и побыстрее. Подключай свои творческие навыки или чему там тебя научили в Квантико. На кону жизнь маленькой девочки.

— Я понял, сэр.

Он кивнул, отвернулся и начал складывать документы обратно в папку.

Я вышел в коридор. Маркус и Тим уже шли к лестнице и разговаривали вполголоса. Дэйв застегивал пиджак и поправлял галстук.

— Митчелл, — сказал он, — мы по уши в дерьме. Это тяжелое дело. Пропавший ребенок всегда тяжело. Родители в истерике, время идет, на нас оказывается огромное давление. Нужно держать голову холодной и работать методично. Эмоции только мешают нам.

— Понимаю.

Он хлопнул меня по плечу.

— Увидимся завтра. Отдохни, если сможешь.

— Спасибо, Дэйв.

Он ушел по коридору. Я остался стоять, размышляя над линиями расследования и разными гипотезами.

Затем очнулся и отправился домой. Машину вел на автомате. Приехал, припарковался у дома. Вышел и только сейчас заметил, как потемнело небо, хотя еще рано и звезды на нем не появились. Уличные фонари уже ярко горели, желтый свет падал на асфальт.

Вошел в подъезд, поднялся по ступенькам на свой этаж и подошел к входной двери. Сунул ключ в замок, повернул и толкнул дверь. Внутри тепло, все пропахло ароматом жареной курицы и картошки.

Дженнифер вышла из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем в красно-белую клеточку. На ней было голубое платье до колена, волосы собраны в хвост. Лицо озабоченное.

— Итан, наконец-то. Я так волновалась. Как все прошло?

Я закрыл дверь, снял пиджак и повесил на крючок у входа.

— Прости. Не было времени объяснить по телефону.

Она подошла ближе и посмотрела мне в глаза.

— Что случилось? Вы так и не нашли ее?

Я покачал головой.

— Там все плохо. Никаких хороших новостей. Вероятно, это похищение. Мы обговаривали план действий на срочном совещании.

Лицо Дженнифер изменилось, а глаза расширились.

— Боже мой. Бедная малышка. Родители, наверное, в ужасе.

— Да. Отец работает в НАСА, мать домохозяйка. Нормальная семья. Девочка играла во дворе, исчезла между четырьмя и половиной пятого вчера днем.

Дженнифер прижала ладонь к губам.

— Вчера? Значит, прошло больше суток.

— Да. Двадцать четыре часа. После такого срока ее почти невозможно найти живой.

Она взяла меня за руку и сжала пальцы.

— Ты найдешь ее, Итан. Я знаю, ты найдешь.

Я внимательно посмотрел на нее. Абсолютная вера в глазах. Странное чувство, видеть человека который так отчаянно верит в благополучный исход. Но она не знает статистики похищений, особенно из будущего. С каждой минутой надежды все меньше.

— Постараюсь, — ответил я.

Она потянула меня на кухню.

— Иди, садись. Ужин готов. Ты, наверное, проголодался.

Я сел за маленький кухонный стол, на четыре человека. Столешница покрыта клеенкой с узором в цветочек. Дженнифер поставила передо мной тарелку. Жареная курица, картофельное пюре, зеленая фасоль. Вилка и нож справа, стакан апельсинового сока слева.

— Спасибо.

Она села напротив, положила руки на стол и смотрела на меня.

— Расскажи подробнее. Что вам известно?

Я медленно ел, рассказывая между делом. Кимберли Уэлч, восемь лет, светлые волосы, голубые глаза. Играла с подругами, потом они ушли, а девочка осталась. Мать вышла позвать через полчаса, и обнаружила пропажу. Свидетель видел темно-синий фургон Форд Эконолайн, водитель белый мужчина. Темные волосы, солнцезащитные очки. Никаких требований выкупа.

Дженнифер слушала внимательно, бледнея по мере того, как я рассказывал.

— Никаких требований выкупа? Значит, это не из-за денег?

— Скорее всего, нет. Семья среднего класса, не богачи. Отец зарабатывает двадцать две тысячи в год. Хорошо, но не настолько, чтобы платить большой выкуп.

— Тогда зачем? — тихо спросила Дженнифер.

— Пока не знаю. Может, это педофил. Может, там что-то еще. Завтра начинаем расследование, поедем в Роквилл, будем опрашивать свидетелей, семью и соседей. Полиция там вместе с добровольцами пока что переворачивает каждый камешек, обыскивает каждую машину.

Дженнифер встала, подошла к мойке и налила себе стакан воды. Выпила залпом. Повернулась ко мне.

— Итан, обещай мне, что будешь осторожен. Если это похититель детей, он может быть опасен.

— Если мы его возьмем, там будут действовать другие. Мы на подхвате.

— Все равно обещай.

Я кивнул

— Хорошо, обещаю.

Она кивнула, вернулась к столу и снова села рядом. Долго наблюдала, как я ужинаю.

— Ты изменился после аварии, — сказала она наконец. — Стал более… сосредоточенным. Серьезным. Словно несешь тяжесть, о которой не говоришь.

Я положил вилку и посмотрел на нее. Она опять увидела, что я не тот Митчелл, которого она знала. Наверное, даже ем по-другому.

— Я уже говорил. Авария заставила переосмыслить многое. Я ведь как будто и вправду умер, Дженнифер. Врачи говорят, что мое сердце остановилось на несколько секунд. Когда я вернулся, понял, что жизнь коротка, нужно делать важные вещи. Не тратить время на пустое и ненужное.

Она протянула руку через стол, накрыла мою ладонь.

— Я рада, что ты выжил. Не представляю жизнь без тебя.

Я сжал ее пальцы. Вина снова пронзила меня. Она любит человека, которого нет. Я обманываю ее каждый день. Но что я могу сделать? Сказать правду? Она решит, что я сошел с ума.

— Я тоже рад, что выжил, — сказал я. Правда, я рад, что получил этот шанс. Изменить историю, спасти жизни, сделать мир лучше. Может быть, мне удастся это сделать. Может быть, я вернулся как раз для того чтобы спасти Кимберли Уэлч.

Мы молча сидели несколько минут. Потом Дженнифер встала, забрала мою пустую тарелку.

— Иди, отдыхай. Тебе рано вставать завтра.

— Да. В пять утра.

Она поцеловала меня в макушку.

— Спокойной ночи, Итан. Найди эту девочку. Верни ее домой.

— Постараюсь.

Я поднялся и пошел в ванную. Принял душ, вышел и лег в кровать. Дженнифер возилась на кухне.

Я смотрел в потолок. Сон не шел. Мысли крутились вокруг нового дела.

Кимберли Уэлч. Восемь лет. Темно-синий фургон. Отсутствие требований выкупа. Быстрое похищение без следов борьбы.

Почерк. Нужно искать сходства.

В будущем, откуда я пришел, известно, что в семидесятых существовала торговля детьми. Подпольные сети, фальшивые документы, усыновления за деньги. Но как доказать это сейчас, когда нет баз данных, нет компьютеров и нет связи между штатами?

Нужен новый подход. Профилирование похитителя. Географический анализ. Связь между похожими делами.

План наконец начал формироваться в голове. Я проведу новое расследование, такого в ФБР еще не видели. Все, для того, чтобы найти девочку.

Предстоит много работы. Но время идет. Каждый час критичен.

Я закрыл глаза и заставил себя дышать медленно и ровно. Тело устало, мышцы напряжены после долгого дня. Нужен отдых.

Наконец пришло забытье, тяжелое и без сновидений. Я даже не почувствовал, как Дженнифер легла рядом.

Будильник зазвонил в 4:45 утра. Резкий звук, как кувалдой по макушке. Я протянул руку и выключил его. Сел в кровати и потер лицо ладонями.

Умылся холодной водой, побрился, почистил зубы.

Быстро оделся. Дженнифер вчера приготовила новую одежду.

Белая накрахмаленная рубашка, темно-серый костюм, черные ботинки начищены до зеркального блеска. Галстук темно-синий, ровный виндзорский узел. Проверил себя в зеркале, выглядит профессионально. Нацепил кобуру с револьвером, убедился, что его почти не видно под пиджаком.

Дженнифер уже встала, сделала кофе на кухне. Запах свежемолотых зерен наполнил квартиру.

— Доброе утро, — сказала она. — Я решила проводить тебя.

— Спасибо. Не нужно было вставать так рано.

— Я сама так захотела. — Она налила кофе в термос, закрутила крышку и протянула мне. — Возьми с собой. Впереди долгий день.

Я взял термос и положил в портфель.

— Спасибо, милая.

Она обняла меня, прижавшись на мгновение.

— Будь осторожен. И возвращайся с хорошими новостями.

— Обязательно.

Я поцеловал ее в лоб и вышел из дома.

Через полчаса я припарковал машину у здания Гувера. Небо темное, еще ночь, но на востоке появилась тонкая полоска серого света. Рассвет уже близко. Уличные фонари все еще горели.

Я вышел из машины, взяв портфель с собой. Внутри термос с кофе, блокнот, три ручки и бумаги.

Прошел к служебному входу. Охранник тот же, что вчера вечером. Он кивнул мне.

— Доброе утро, агент Митчелл.

— Доброе утро.

Я поднялся на третий этаж по лестнице. Коридор пустой и тихий. Хотя в других кабинетах слышны голоса агентов. Это не по нашему делу, просто ФБР никогда не спит.

В нашем офисе уже открыта дверь и горел свет.

Томпсон стоял у двери своего кабинета, свежевыбритый, в чистой белой рубашке, темно-сером костюме. Галстук туго завязан, жилетка застегнута. Карманные часы на цепочке. Выглядел отдохнувшим, готовым к работе, не то что вчера.

Дэйв сидел за столом и пил кофе из картонного стакана. На нем коричневый костюм, бежевая рубашка, галстук зеленый в полоску. На столе рядом кожаный портфель.

Маркус стоял у окна и смотрел на улицу. В темно-синем безупречно отглаженном костюме, в белой рубашке, с серым галстуком. В руке стакан с кофе.

Тим сидел на краю стола и курил сигарету. Рубашка синяя, галстук черный, пиджак висел на спинке стула. Выглядел помятым, волосы растрепаны, явно не выспался.

Фрэнк стоял у кофеварки в углу, наливал себе вторую чашку. Бакенбарды у него недавно подстрижены.

Харви сидел на стуле у стены и дремал. Голова склонилась на грудь, руки сложены на животе. Костюм что-то слишком мятый.

Джерри уже опять сидел за своим столиком, печатал. Машинка мерно стучала. Справа стопка готовых документов.

Я вошел и кивнул всем.

— Доброе утро.

— Митчелл, — Томпсон обернулся. — Вовремя. Хорошо.

Дэйв поднял стакан с кофе в приветствии.

— Готов к поездке?

— Готов.

Я положил портфель на стол, сел рядом с Дэйвом. Открыл термос, налил кофе в крышку-чашку. Выпил глоток. Кофе горячий и крепкий, освежающий.

Томпсон постучал указкой по столу.

— Итак, парни. План на сегодня. Паркер и Митчелл едут в Роквилл, опрашивают семью Уэлч и свидетеля мистера Коулмана. Осматривают место исчезновения, разговаривают с соседями. Уильямс и О’Коннор остаются здесь, работают с базами данных, ищут похожие дела. Моррис связывается с DMV, получает список владельцев фургонов. Бэкстер организует работу с местной полицией, собирает их отчеты. Я буду здесь, координирую общую работу. Вопросы?

Я поднял руку.

— Сэр, у меня предложение.

Томпсон посмотрел на меня.

— Говори, Митчелл.

Я встал и подошел к доске. Взял мел и начал писать на свободном участке доски рядом с картой.

— Я думаю, нам нужно подойти к этому делу системно. Не просто искать фургон, а понять всю структуру. — Я написал крупными буквами: ПРОФИЛЬ ПОХИТИТЕЛЯ.

Томпсон нахмурился.

— Что значит профиль?

— Психологический портрет преступника на основе его действий. Давайте посмотрим, что мы знаем.

Я написал список:

1. Выбор жертвы: девочка восьми лет, здоровая, ухоженная, семья среднего класса.

2. Метод похищения: дневное время, публичное место, но без свидетелей.

3. Скорость: все произошло быстро, без борьбы и без криков.

4. Мотив: НЕ выкуп (прошло 24+ часа, нет требований).

5. Организованность: похититель наблюдал за девочкой заранее (фургон проезжал дважды).

Я обернулся к остальным.

— Это не импульсивное преступление. Это спланированная операция. Похититель выбрал конкретную жертву, изучил ее и выбрал удобный момент для похищения. Он организован и методичен. Отсутствие требований выкупа плюс конкретный выбор жертвы говорят о коммерческом мотиве.

Дэйв выпрямился.

— Коммерческом? Ты думаешь, это торговля детьми?

— Возможно. Здоровые дети из хороших семей ценный товар для подпольных агентств усыновления. Бездетные пары платят большие деньги за обход легальных процедур.

Тим свистнул тихо.

— Черт. Не думал об этом.

Маркус подошел ближе к доске, и прочитал мои записи.

— Логично. Но как это проверить?

Я повернулся к доске и написал: ГЕОГРАФИЯ.

— Нужно найти похожие дела. Попросить офисы ФБР в Пенсильвании, Делавэре, Виргинии и Нью-Джерси прислать информацию о нераскрытых похищениях детей за последние два-три года. Критерии поиска: возраст шесть-десять лет, семьи среднего класса, отсутствие требований выкупа, совершены в дневное время. Если найдем несколько похожих случаев, нанесем на карту. Географический анализ покажет, где может быть база похитителя.

Томпсон молчал и задумчиво смотрел на доску..

Я написал: КОГНИТИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ.

— Мистер Коулман, свидетель, видел фургон. Но стандартный опрос не выявил все детали. Я предлагаю провести повторный опрос с использованием техники когнитивного интервью. Это метод, помогающий свидетелю вспомнить больше через погружение в контекст события. Мы можем получить детали, которые он не помнит сознательно, то есть надписи на фургоне, звук двигателя и другие особенности.

Дэйв кивнул.

— Слышал о таком. Его используют психологи. Но это действительно работает?

— Да. Гораздо лучше прямых вопросов.

Я продолжил дальше: DMV + АВАРИИ.

— Фрэнк получит список владельцев фургонов от DMV. Но нужно добавить перекрестную проверку, узнать какие были недавние аварии с участием Форд Эконолайн за последние два месяца. Свидетель ведь видел вмятину на бампере. Если похититель попал в аварию недавно, должна быть запись в полиции или страховой компании.

Фрэнк медленно кивнул.

— Хорошая мысль. Попрошу DMV прислать и данные об авариях.

Я написал последнее: ИНФОРМАТОРЫ + ДОКУМЕНТЫ.

— Если это торговля детьми, нужны поддельные документы. Свидетельства о рождении, документы об усыновлении. Нужно проверить информаторов в криминальном мире, кто делает качественные подделки в нашем регионе. Если найдем такого, значит найдем связь с похитителями.

Я положил мел и обернулся к Томпсону.

— Сэр, я понимаю, это нестандартный подход. Обычно мы просто ищем улики, опрашиваем свидетелей и ждем прорыва. Но время идет. Если девочка в руках торговцев, они передадут ее покупателям через день-два. После этого след оборвется. Нам нужно работать умнее и быстрее.

Томпсон долго молчал. Все ждали. Харви не моргая смотрел на доску. Джерри перестал печатать и замер на месте.

Наконец Томпсон кивнул.

— Митчелл, откуда у тебя эти идеи? В Квантико такому не учат.

— Я много читаю, сэр. Психология, криминология и статистика. Пытаюсь думать логически, искать повторяющиеся нити.

Он посмотрел на доску еще раз, потом на меня.

— Хорошо. Попробуем твой подход. Паркер, ты и Митчелл работаете по его плану в Роквилле. Уильямс, О’Коннор, запрашивайте данные из других штатов, как сказал Митчелл. Моррис, добавь аварии в запрос к DMV. Бэкстер, проверь информаторов, кто делает поддельные документы. — Посмотрел на часы. — Сейчас пять тридцать семь. Паркер и Митчелл, выезжайте. Роквилл в двенадцати милях, доберетесь за двадцать минут. Семья Уэлч ждет вас в шесть тридцать. Остальные начинают работу здесь. Связываемся по радио каждые два часа. Вперед, парни. Найдем эту девочку.

Все встали. Дэйв взял портфель, я взял свой. Маркус и Тим направились к своим столам. Фрэнк пошел к телефону на стене. Харви медленно поднялся и потянулся.

Я и Дэйв вышли в коридор.

— Митчелл, — тихо сказал Дэйв, пока мы шли к лестнице, — ты произвел впечатление на Томпсона. Он консерватор, не любит новые идеи. Но ты убедил его. Как?

— Логика, Дэйв. Показал, что мой подход имеет смысл, что это не просто теория ради теории. И потом, он помнит дело с мошенничеством и ограбление банка.

— Надеюсь, сработает. Если нет, Томпсон вернется к старым методам и больше не послушает тебя.

— Сработает. Я уверен.

Мы спустились по лестнице, вышли на парковку. Уже рассвело, небо совсем просветлело на востоке, стало серо-розовым. Воздух прохладный и свежий.

Мы сели в машину Дэйва, белый Шевроле импала. Дэйв завел двигатель и выехал с парковки.

— Роквилл, значит, — сказал он. — Двенадцать миль на север по Рокфилл-пайк. Доедем быстро, еще рано, трафик слабый.

Я смотрел в окно. Город просыпался. На дорогах ездили редкие машины, фонари еще горели. Магазины закрыты, улицы пустые.

Дэйв свернул на Рокфилл-пайк и тут уже ускорился. Двигатель ровно гудел, дорога прямая и пустая.

Машина мчалась на север, к Роквиллу, к семье Уэлч, к пропавшей девочке Кимберли.

Глава 7. Допрос мистера Коулмана

Машина мчалась на север по Рокфилл-пайк. Двухполосное шоссе, серый асфальт, трещины заделаны черным битумом.

Слева и справа дома пригородов, одноэтажные, двухэтажные, кирпичные и деревянные. Ухоженные газоны, машины стоят на подъездных дорожках. Форды, Шевроле и Плимуты. Американские флаги развевались на древках возле некоторых домов.

Раннее утро, движение на дорогах редкое. Несколько машин ехали навстречу нам, люди в них мчались на работу в Вашингтон.

Небо посветлело, стало серо-голубым, солнце поднималось за горизонтом на востоке. Воздух свежий и прохладный, мы приоткрыли окна. Запах травы и утренней росы смешивался с бензином.

Дэйв уверенно вел машину, левая рука на руле, правая на коробке передач. Радио тихо бормотало новости. Диктор говорил о Уотергейтском скандале, об арестах пятерых человек, связи с комитетом по переизбранию Никсона. Дэйв переключил на музыку, тут же заиграла песня The Carpenters «Top of the World».

Я смотрел в окно и обдумывал план. Опрос Коулмана критично важен.

Стандартный метод уже использован полицией, он не дал результата. Нужно погрузить свидетеля обратно в контекст события, активировать его память через сенсорные детали.

Когнитивное интервью работает, но в 1972 году метод еще не формализован. Психологи только начинают экспериментировать с ним. Нужно объяснить это Дэйву, не упоминая будущее.

— Дэйв, — сказал я, — когда будем опрашивать Коулмана, я хочу попробовать другой подход.

Он мельком посмотрел на меня, не отрывая внимания от дороги.

— Какой подход? Тот, о котором ты говорил Томпсону? Какая-то новая психологическая игра?

— Обычно мы задаем прямые вопросы. Что видели, когда видели, описание увиденного. Свидетель напрягается, пытается вспомнить, но память плохо работает под давлением. Я хочу попробовать расслабить его, попросить мысленно вернуться в субботу, в момент, когда он поливал газон. Пусть вспоминает все подряд, погоду, звуки, запахи. Память работает ассоциативно, одна деталь тянет другую.

Дэйв медленно кивнул.

— Да, я слышал о таком. В основном когда обрабатывают травматические события. Это хорошо работает?

— Да. Гораздо лучше прямых вопросов. Человек вспоминает детали, о которых даже не знал, что помнит.

— Хорошо. Попробуем. Ты будешь проводить опрос, а я буду записывать.

— Спасибо.

Машина въехала в Роквилл. Небольшой и тихий город. Главная улица: магазины, аптека, закусочная и банк. Яркие вывески, чистые витрины.

Несколько человек на тротуарах, открывали магазины и подметали крыльцо. Полицейская машина стояла у угла, офицер пил кофе из термоса.

Дэйв свернул направо, на Сикамор-авеню. Жилая улица, деревья росли по обеим сторонам: клены и дубы, их ветви бросали тени на дорогу.

Двухэтажные дома. Белые, синие и желтые фасады. Газоны зеленые и ухоженные. У домов припаркованы машины. Тихо и спокойно. Идеальный американский пригород.

Дом Уэлчей номер двести семнадцать справа. Двухэтажный, белый, с синими ставнями. Крыльцо с перилами, качалка на крыльце. Большой газон, качели на дереве, на старом дубе с толстым стволом. Веревки качелей тоскливо свисали к земле, сиденье неподвижно пустовало.

Перед домом стояли две машины. Черно-белый форд полиции Роквилла, надпись «Полиция Роквилла» на боку. И темно-зеленый гражданский седан Шевроле.

Дэйв припарковался за полицейской машиной и выключил двигатель.

— Приехали. Вот дом Уэлчей. Семья внутри, местный детектив тоже. Нужно представиться, потом пойдем к Коулману.

Я кивнул и взял портфель. Мы вышли из машины.

Утро быстро потеплело, поднялось солнце, лучи падали сквозь листву. Пели птицы, где-то вдалеке лаяла собака. Запах свежескошенной травы и цветов заполнял все пространство.

Поднялись по ступенькам на крыльцо. Входная дверь деревянная, темно-коричневая, окна с занавесками. Дэйв постучал три раза.

Дверь открылась через несколько секунд. Мужчина среднего возраста, около сорока, высокий и худощавый. Темные волосы аккуратно причесаны, лицо бледное, глаза воспаленные от недосыпа. На нем были синяя рубашка и серые брюки, без галстука. Детектив, скорее всего.

— Доброе утро. Вы из ФБР?

Дэйв показал удостоверение.

— Да. Детектив Нельсон?

— Верно. Проходите. Семья в гостиной.

Мы вошли. Маленькая прихожая, деревянный пол, ковер в центре. На стене фотографии в рамках - семейные портреты. Дэвид и Патрисия Уэлч на свадьбе, молодые и улыбчивые. Кимберли совсем малышка, годовалый младенец. Кимберли в первом классе, в школьной форме, с бантом в волосах. Маленький Майкл на руках у матери.

Прошли в гостиную. Комната среднего размера, с коричневым диваном, двумя креслами и журнальным столиком. Телевизор в углу. Большие Окна, занавески отодвинуты, свет льется внутрь.

На диване сидели Дэвид и Патрисия Уэлч. Дэвид обнимал жену за плечи. Патрисия держала в руках фотографию Кимберли и прижимала к груди. Лицо опухшее от слез, глаза красные, волосы растрепаны. Одета в серое измятое домашнее платье.

Дэвид в белой рубашке с расстегнутым воротником. Лицо осунувшееся, на щеках щетина. Глаза пустые, смотрят в никуда.

Мы остановились у входа в гостиную. Дэйв снял шляпу и держал в руках.

— Мистер и миссис Уэлч, я агент Паркер, это агент Митчелл. Мы из ФБР. Мы здесь, чтобы найти вашу дочь.

Патрисия подняла голову и посмотрела на нас. Слезы текли по щекам.

— Вы найдете ее? Пожалуйста, найдите мою девочку. Она где-то там, одна, напуганная. — Голос женщины дрожал и срывался.

Дэвид сжал руку жены.

— Мы сделаем все что нужно, чтобы вы скорее нашли ее. Полиция искала Ким всю ночь. Теперь вы здесь. У вас ведь больше ресурсов, правда?

Дэйв подошел ближе, присел на корточки перед диваном, чтобы быть на уровне глаз несчастных родителей.

— Да, сэр. У ФБР больше ресурсов. Мы работаем с несколькими штатами, координируем поиск. Мы найдем Кимберли. Но нам нужна ваша помощь. Мы можем задать вам несколько вопросов?

Дэвид кивнул.

— Конечно. Все, что нужно.

Я достал блокнот из портфеля и открыл на чистой странице. Приготовил ручку.

Дэйв начал задавать стандартные вопросы. Когда видели Кимберли последний раз. Что было на ней надето. Упоминала ли она про странных незнакомцев в последние дни. Были ли странные звонки, незнакомые машины около дома.

Ответы те же, что в отчете полиции. Ничего нового. Кимберли вышла играть в три тридцать, подруги ушли в четыре, мать вышла в четыре тридцать, и обнаружила пропажу девочки. Незнакомцев не видела. Странных звонков не было. Подозрительных машин не замечали.

Я слушал, записывал и наблюдал за родителями. Отчаяние, боль и вина. Дэвид винит себя, за то, что работал в гараже, не присматривал за дочерью. Патрисия тоже ругает себя, за то, что не вышла позвать раньше.

Дэйв задал еще вопрос:

— Кимберли любит животных?

Патрисия кивнула и вытерла слезы ладонью.

— Да. Обожает. Все время просит собаку. Мы обещали взять на следующий год, когда Майкл подрастет.

Я записал и это. Важная деталь. Возможный метод заманивания. Похититель знал, как привлечь внимание девочки.

Дэйв встал и положил визитку на журнальный столик.

— Если вспомните что-то еще, звоните немедленно. Номер на визитке. Мы будем на связи, сообщим о любых новостях.

— Спасибо, — прошептала Патрисия.

Мы вышли из дома. На крыльце детектив Нельсон закуривал сигарету. Предложил пачку, мы отказались.

— Тяжело смотреть на них, — сказал он, выдыхая дым. — Хорошие люди, нормальная семья. Почему это случилось с ними?

— Преступник не выбирает жертв по заслугам, — ответил Дэйв. — Мы здесь, чтобы остановить его.

Нельсон кивнул.

— Мистер Коулман живет через дорогу, дом двести двадцать. Он дома, ждет вас. Я звонил утром, предупредил его, чтобы никуда не уходил

— Спасибо, детектив.

Мы спустились с крыльца, пересекли улицу. Дом Коулмана одноэтажный, из красного кирпича. Газон идеальный, подстрижен ровно, клумбы с цветами: петунии, бархатцы. Американский флаг висел на древке у входа, полотнище колышется на легком ветру.

Поднялись на крыльцо, постучали. Дверь быстро открылась. Пожилой мужчина, редкие седые волосы, лицо морщинистое и загорелое. Около семидесяти лет, среднего роста и худощавый. На нем была клетчатая рубашка с короткими рукавами, коричневые брюки и домашние тапочки. Глаза голубые, острые и внимательные.

— Мистер Коулман? Агент Паркер и агент Митчелл, ФБР. Детектив Нельсон сообщил, что мы приедем?

— Да, да, проходите. я приготовлю кофе, хотите?

— Благодарю, не откажемся, — ответил Дэйв.

Мы вошли. Дом пах старостью, книгами и свежесваренным кофе. Уютная гостиная, мебель старая и удобная. Диван с вязаными накидками, кресло-качалка, полки с книгами. Фотографии на стенах черно-белые, на них семья и дети, возможно, и внуки.

Коулман провел нас на кухню. Маленькое и чистое помещение. Деревянный стол на четыре человека, покрыт клеенкой в цветочек. Кофеварка стояла на плите, запах свежего кофе наполнял комнату.

— Садитесь, господа. Сейчас налью.

Мы сели за стол. Коулман налил кофе в три чашки, поставил на стол сахарницу и молоко в кувшинчике.

— Спасибо, мистер Коулман, — сказал я.

Он сел напротив, обхватил чашку ладонями.

— Ужасная история. Маленькая Ким… Славная малышка. Я знаю эту девочку с рождения. Видел, как она росла. Хороший ребенок, вежливая, всегда здоровается. Не могу поверить, что кто-то похитил ее. — его голос задрожал.

Дэйв отпил кофе и достал блокнот.

— Мистер Коулман, мы хотим еще раз поговорить о том, что вы видели в субботу. Знаю, полиция уже опрашивала вас, но, может быть, вы вспомните дополнительные детали.

Коулман кивнул.

— Конечно. Я рассказал все, что помню. Но спрашивайте о чем угодно.

Я наклонился вперед и посмотрел ему в глаза.

— Мистер Коулман, я хочу попробовать другой метод. Не просто задавать вопросы, а помочь вам вспомнить больше. Это займет немного времени, но может натолкнуть нас на важные детали. Согласны?

Он посмотрел на меня с любопытством.

— Другой метод? Какой?

— Я попрошу вас закрыть глаза, расслабиться и мысленно вернуться в субботу днем. Буду задавать вопросы, но не вам не следует торопить себя. Вспоминайте все, что приходит в голову, даже если кажется неважным. Память работает лучше, когда человек расслаблен и погружен в контекст.

Коулман переглянулся с Дэйвом. Дэйв кивнул.

— Агент Митчелл знает, что делает. Попробуйте, сэр.

— Ладно. Давайте попробуем.

Я откинулся на спинку стула и заговорил спокойным, медленным голосом.

— Хорошо, мистер Коулман. Устройтесь поудобнее, закройте глаза. Дышите глубоко, медленно. Расслабьтесь.

Коулман закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Плечи опустились, руки лежат на столе.

— Отлично. Теперь мысленно перенеситесь в день субботы. Вы дома. Какое сейчас время?

— Около четырех часов. Может, чуть раньше.

— Хорошо. Где вы находитесь?

— На крыльце. Собираюсь поливать газон.

— Какая сейчас погода?

— Тепло. Солнечно. Небо чистое, голубое. Легкий ветерок.

— Что вы слышите?

Пауза. Коулман наклонил голову, слушает что-то внутри себя.

— Птицы поют. Где-то вдалеке работает косилка, сосед стрижет газон. Машины иногда проезжают по улице.

— Что чувствуете? Может, какие-то запахи?

— Трава. Свежескошенная трава, это сосед стрижет. Еще цветы. У меня клумба петуний, они сладко пахнут.

— Отлично. Вы берете шланг?

— Да. Разматываю его, подхожу к крану и включаю воду. Шланг наполняется, вода течет.

— Куда вы идете?

— На газон перед домом. Начинаю поливать его. Вода брызгает на траву, земля темнеет.

— Сколько времени вы поливаете?

— Минут десять, может пятнадцать. Я не спешу, наслаждаюсь погодой.

— Хорошо. Вы поливаете и смотрите на улицу?

— Да. Иногда смотрю на дорогу, на соседние дома.

— Видите детей?

— Да. Через дорогу, на газоне Уэлчей. Три девочки. Ким и две подруги. Они качаются на качелях и смеются.

— Что еще видите на улице?

Пауза подольше.

— Машины проезжают. Несколько машин. Одна, две…

— Не торопитесь. Вспоминайте каждую машину. Какая первая?

— Красный седан. Кажется Форд. Едет быстро, проезжает мимо.

— Вторая?

— Синяя машина. Пикап. Шевроле. Едет медленнее.

— Третья?

Долгая пауза.

— Фургон. Темный фургон. Синий или черный. Форд Эконолайн.

— Расскажите мне о фургоне. Он едет быстро или медленно?

— Медленно. Очень медленно. Я обратил внимание, потому что это необычно. Большинство машин едут нормально, а этот фургон еле ползет.

— Где он едет? По какой стороне улицы?

— По моей стороне, слева направо. Проезжает мимо моего дома, дальше едет к дому Уэлчей.

— Вы видите водителя?

— Да. Смутно, через лобовое стекло. Мужчина. Белый. Темные волосы. Солнцезащитные очки.

— Что-то еще в лице? Усы, борода?

Пауза.

— Усы. Темные усы. Не густые, аккуратные.

Я записал. Новая деталь.

— Хорошо. Фургон проезжает мимо дома Уэлчей. Что он делает дальше?

— Едет дальше по улице, скрывается за поворотом.

— Вы продолжаете поливать?

— Да. Поливаю еще несколько минут.

— Фургон возвращается?

— Да. Минут через пять, может десять. Едет обратно, в противоположном направлении.

— с той же скоростью?

— Да. Медленно. Словно ищет что-то.

— Вы снова видите водителя?

— Да. Тот же мужчина. Темные волосы, очки, усы.

— Хорошо. Посмотрите внимательно на фургон. На боку есть что-то? Надписи, картинки?

Долгая пауза. Коулман хмурится, глаза закрыты, он явно напрягается.

— Что-то есть. На боку. Буквы. Светлые буквы. Белые или желтые.

— Что написано? Можете прочитать?

— Не четко. Расстояние большое, буквы не очень крупные. Но… первое слово короткое. Три буквы, может четыре. Второе слово длиннее.

— Попробуйте угадать. Что это может быть?

Пауза.

— Название компании, наверное. Что-то про доставку, грузоперевозки.

— Хорошо. Есть еще что-то на фургоне? Номера видите?

— Номера… да, сзади. Но не запомнил полностью. Помню, что начинаются на три. Мэрилендские номера.

Я записал. Еще одна деталь.

— Отлично, мистер Коулман. Вы замечательно вспоминаете. Еще один вопрос. Вы слышите звук фургона? Двигатель?

— Да. Двигатель работает громко. Не ровно. Словно проблема с глушителем. Рокочет, дребезжит.

Записал.

— Вы видите что-то еще? Вмятины, царапины?

— Вмятина на заднем бампере, справа. Большая, металл помят. Свежая, блестит на солнце.

— Водитель курит?

Пауза.

— Да. Окно приоткрыто, оттуда выходит дым. Сильный запах табака

— Сигареты или сигары?

— Сигареты, наверное. Запах резкий, не сигарный.

Я записал все детали, посмотрел на Дэйва. Он тоже писал в блокноте, быстро и аккуратно.

— Мистер Коулман, вы отлично справились. Можете открыть глаза.

Коулман открыл глаза, моргнул несколько раз. Посмотрел на меня, потом на Дэйва.

— Я вспомнил что-то новое?

— Да, сэр. Очень много нового. Усы у водителя, надпись на боку фургона, номера начинаются на три, звук двигателя, запах табака. Все это поможет нам.

Коулман выдохнул.

— Рад помочь. Надеюсь, вы найдете этого человека. Найдете Ким.

— Найдем, — сказал я.

Мы допили кофе, поблагодарили Коулмана, вышли из дома.

На улице Дэйв остановился и посмотрел в блокнот.

— Митчелл, это невероятно. Ты вытащил из него детали, о которых он даже не думал. Усы, надпись, номера, звук двигателя. Как ты это сделал?

— Память работает лучше через контекст. Погружение в событие активирует ассоциативные связи. Одна деталь цепляется за другую.

— Откуда ты это знаешь?

— Читал исследования психологов, — уклончиво ответил я. — Пробовал применить на практике. Работает.

Дэйв покачал головой.

— Томпсон будет впечатлен. Это чистое золото для расследования.

Мы прошли к качелям на газоне Уэлчей. Остановились, осмотрелись. Дерево большое и толстое, старый дуб.

Веревки качелей прочные, сиденье деревянное, гладкое от использования. Трава вокруг примята, дети часто играли здесь.

Глава 8. Сеть

Я присел на корточки и осмотрел землю. Особых следов нет, трава густая. Но у обочины, в нескольких ярдах от качелей, заметил следы шин на грунте. Подошел и присел на корточки.

— Дэйв, посмотри.

Он подошел, присел рядом.

— Следы шин. Свежие.

— Да. Ширина подходит под фургон. Глубина говорит о тяжелой машине. Протектор… — Я достал блокнот, быстро зарисовал узор. — Нужно сфотографировать и измерить.

— У меня камера в машине. Сейчас принесу.

Дэйв сходил к машине, вернулся с камерой Полароид. Сфотографировал следы с нескольких углов, положил линейку рядом для масштаба. Снимки проявились через минуту, серо-белые и четкие.

Я измерил расстояние от следов до качелей, тут двадцать два ярда. Близко. Похититель остановил здесь фургон, выждал момент, когда подруги ушли, а Кимберли осталась одна. Подошел, заманил разговором о щенке. Быстро затащил в фургон и уехал.

Я осмотрел окрестности. Дома расположены близко, окна выходят на улицу. Но время около четырех дня, многие находились на работе, дети в школе или дома. Свидетелей мало. Коулман единственный, кто обратил внимание на фургон.

Мы обошли район, опросили еще трех соседей. Никто ничего не видел. Одна женщина упомянула, что видела темный фургон на улице несколько дней назад, но не обратила внимания. Может, тот же фургон, может, другой.

Я все равно записал. В нашем деле не бывает неважных деталей. Похититель наблюдал за детьми заранее, изучал район, как функционирует семья. Это организованное похищение, а не импульсивное.

В восемь пятнадцать мы вернулись к машине. Дэйв завел двигатель и выехал на дорогу.

— Возвращаемся в офис? — спросил он.

— Да. Нужно передать информацию Томпсону и проверить, что нашли Маркус и Тим в базе данных.

Дэйв кивнул и ускорился. Машина мчалась на юг, обратно в Вашингтон.

Я смотрел в окно, обдумывал информацию. Фургон Форд Эконолайн, темно-синий, надпись на боку означает название компании. Номера начинаются на три, Мэриленд. Водитель белый мужчина с темными волосами, и с усами, в солнцезащитных очках. Курит сигареты. Вмятина на заднем бампере справа. Звук двигателя свидетельствует о проблемах с глушителем.

Он наблюдал за девочкой несколько дней. Выбрал момент. Скорее всего, заманил Кимберли разговором о животных.

Почерк организованного похитителя. Методичный, все планирует заранее. Не импульсивный, не маньяк.

Мотив? Явно не выкуп, ведь уже прошло больше суток, они не выдвигали никаких требований.

Что тогда? Это точно продажа детей для усыновления? Может, я что-то упустил? Какая-то мысль не давала мне покоя.

Понимание пришло внезапно, холодное и острое, как лед под ребрами.

Педофил? Но тогда почему такая организованность? Одиночки-педофилы обычно менее методичны, действуют импульсивно.

А если это не одиночка? Если это крупная сеть?

Торговля детьми. Но не для усыновления. Восьмилетнюю девочку из любящей семьи невозможно «переделать» для новых родителей. Да, точно, вот что не давало мне покоя. Такая девочка помнит маму, папу, родной дом. Она будет кричать, убегать, рассказывать всем, что ее похитили.

Тогда для чего?

Ответ пришел, темный и ужасный. Я вздрогнул, да так, что Дэйв обеспокоенно глянул на меня.

Это похищение для педофилов. Богатые извращенцы, платящие за доступ к детям.

Сеть, похищающая детей на заказ. Организатор получает заказ от «клиента», исполнитель похищает подходящего ребенка, передает через промежуточную точку. Ребенка держат в скрытом месте, используют, потом убивают или перепродают.

Желудок сжался. Тошнота подступила к горлу.

Кимберли в руках монстров. У нас каждый час на счету. Да что там час, каждая минута.

Нужно проверить базу данных и найти похожие дела. Если это сеть, значит они работают не первый раз. Географический анализ покажет, где у них оперативная база.

— Дэйв, — сказал я, — нужно ускориться. Гони в офис на всей скорости. У меня есть теория, и она плохая.

Он снова посмотрел на меня.

— Какая теория? О чем ты сейчас подумал? На тебе лица нет.

— Расскажу в офисе, когда там будут все. Нужно проверить данные от других штатов, сравнить дела. Но если я прав, времени очень мало.

Дэйв нахмурился, но кивнул. Нажал на газ, двигатель взревел и машина ускорилась.

Приехав, мы припарковались у здания ФБР. Быстро прошли через охрану, поднялись на третий этаж.

Кабинет заполнен работающими людьми. Томпсон у доски, Маркус и Тим за столом, перед ними стопки папок, документы. Фрэнк разговаривал по телефону, тут же записывал что-то в блокнот. Харви читал бумаги, сидя в кресле. Джерри печатал с бешеной скоростью.

Томпсон обернулся, когда мы вошли.

— Ну, что нашли?

Дэйв положил портфель на стол, открыл и достал фотографии следов шин.

— Много нового. Митчелл провел повторный опрос свидетеля, получил детали, которые полиция не смогла вытащить.

Томпсон поднял бровь.

— Какие детали?

Я подошел к доске, взял маркер, начал писать:

ФУРГОН:

- Ford Econoline, темно-синий

- Надпись на боку (название компании, светлые буквы)

- Номера MD, начинаются на «3»

- Вмятина на заднем бампере справа

- Звук двигателя свидетельствует о проблемах с глушителем

ВОДИТЕЛЬ:

- Белый мужчина, 30-40 лет

- Темные волосы

- Усы (темные и аккуратные)

- Солнцезащитные очки

- Курит сигареты

ПОВЕДЕНИЕ:

- Проезжал дважды, медленно

- Наблюдал за детьми несколько дней до похищения (соседка видела фургон раньше)

- Скорее всего, заманил Кимберли разговором о потерявшемся щенке (знал, что дети любят животных)

Томпсон смотрел на доску и молчал. Маркус и Тим подошли ближе.

— Как ты получил эти детали? — спросил Томпсон. — Когда полиция опрашивала Коулмана вчера, он ничего не сказал про усы, надпись, номера. Это тот новый метод допроса?

Я кивнул.

— Использовал когнитивное интервью, сэр. Погрузил свидетеля обратно в контекст события, попросил вспоминать через сенсорные детали. Память работает лучше через ассоциации, чем через прямые вопросы.

Томпсон покачал головой.

— Психологические трюки. Но если работает, не буду спорить. Хорошая работа, Митчелл.

— Спасибо, сэр. Но есть еще кое-что. — Я повернулся к Маркусу и Тиму. — Вы нашли похожие дела в базе?

Маркус кивнул и взял одну из папок.

— Да. Запросили данные из Пенсильвании, Делавэра, Виргинии и Нью-Джерси. Нашли пять дел за последние три года, подходящих под критерии.

Он раскрыл папку, достал фотографии и разложил на столе.

Пять детских лиц смотрели на меня. Мальчики, девочки. От шести до девяти лет. Светлые и темные волосы. Улыбки на школьных портретах.

Маркус указал на каждую фотографию по очереди.

— Эмили Джонсон, семь лет, Делавэр, октябрь 1970. Похищена днем возле школы. Свидетель видел темный фургон. Так и не была найдена.

— Томми Бейкер, девять лет, Пенсильвания, март 1971. Похищен в парке. Свидетель упоминал синий фургон. Не найден.

— Лиза Мартинез, шесть лет, Виргиния, сентябрь 1971. Похищена у дома. Не найдена.

— Сара Тински, восемь лет, Нью-Джерси, январь 1972. Похищена днем. Свидетель видел темный фургон. Не найдена.

— А это Кевин О’Брайен, семь лет, Мэриленд, другой округ, апрель 1972. — Маркус замолчал, посмотрел на меня. — Тело найдено через три недели после похищения. В лесу, закопано неглубоко. Задушен. Признаки истощения из-за длительного содержания в неволе. Следы… — Он сглотнул. — Следы сексуального насилия.

Тишина в комнате. Все замолчали.

Я смотрел на фотографии. Пять детей. Четверо не найдены. Один найден мертвым.

Теперь все ясно. Это не случайные похищения. Это система.

Я подошел к доске и взял маркер.

— Где большая карта?

Тим достал из шкафа большую карту Среднеатлантических штатов, развернул на столе. Я взял красные булавки из коробки, начал втыкать в места похищений.

Делавэр, Пенсильвания, Виргиния, Нью-Джерси по одной булавке.

Мэриленд - две (Кевин О’Брайен и Кимберли Уэлч, хоть и разные округа).

Отошел и посмотрел на карту. Все похищения в радиусе примерно ста миль. Центр между Балтимором и Филадельфией. Зона наибольшего пересечения округ Фредерик, северный Мэриленд.

— Смотрите, — сказал я, обводя пальцем зону. — География указывает сюда. Похититель живет или имеет базу в этом районе. Выезжает на «задания» в радиусе двух-трех часов езды.

Томпсон подошел к карте и изучил.

— Логично. Но это предположение.

— Тут не только география, — я повернулся к доске и начал писать новый список.

ПАТТЕРН:

1. Все дети 6-10 лет

2. Все из семей среднего класса

3. Все здоровые, ухоженные

4. Все дневные похищения

5. Никаких требований выкупа

6. Упоминания темных фургонов в нескольких случаях

7. Один найден мертвым, со следами длительного содержания и насилия

Повернулся к остальным.

— Господа, я не думаю, что это усыновление. Я ошибся в прошлый раз и упустил важную деталь. Восьмилетнюю девочку из любящей семьи невозможно перевоспитать для новых родителей. Она помнит дом и настоящих родителей. Будет сопротивляться, кричать и убегать при первой возможности. Никакие «покупатели» не захотят такую проблему.

Дэйв нахмурился.

— Тогда зачем их похищают?

Я сделал глубокий вдох и заставил себя сказать вслух.

— Для педофилов. Организованная сеть торгует детьми для богатых извращенцев. Похищают на заказ, передают через промежуточные точки и содержат в скрытых местах. Используют. Потом убивают или перепродают.

Тишина стала тяжелой и давящей.

Тим побледнел и тихо выругался.

Маркус сжал челюсти, у него побелели костяшки пальцев, так сильно он стиснул кулаки.

Фрэнк положил трубку телефона, подошел к столу и посмотрел на фотографии.

— Черт, — прохрипел он. — Ты серьезно?

— Да. Все части головоломки складываются в одно. Организованность, выбор жертв, отсутствие выкупа, длительное содержание перед убийством. Кевин О’Брайен найден через три недели. Три недели его держали, использовали, потом убили. Остальные четверо не найдены, вероятно, тоже мертвы, просто тела лучше спрятаны.

Томпсон молчал долго, смотрел на карту, на фотографии, на доску.

Наконец сказал:

— Если ты прав, это самое мерзкое дело, с которым я сталкивался за двадцать шесть лет в Бюро. — Голос низкий и жесткий. — И это значит, Кимберли Уэлч в смертельной опасности. Если они передадут ее «клиенту», шансы спасти упадут почти до нуля.

— Да, сэр. Времени очень мало. Обычно похитители держат детей на промежуточной точке один-два дня, потом передают. Кимберли похищена в субботу в четыре дня. Сейчас утро понедельника. Передача может случиться сегодня вечером или завтра утром.

Дэйв ударил кулаком по столу.

— Значит, мы должны найти ее сегодня. До вечера.

— Да, — ответил я.

Томпсон повернулся к Фрэнку.

— Моррис, что с DMV?

Фрэнк открыл блокнот.

— Только что говорил с ними. Список владельцев Форд Эконолайн темно-синего и черного цветов, годы шестьдесят восьмой - семьдесят второй, радиус пятьдесят миль от Роквилла. Всего тридцать семь владельцев. Сейчас запросил данные об авариях за последние два месяца. Ждем ответа, обещали дать через час.

— Хорошо, скажи чтобы дали через десять минут. Как только получишь, надо провести перекрестную проверку. Сузишь список до десяти - пятнадцати человек. Проверяем адреса, криминальное прошлое и финансовые проблемы.

— Понял.

Томпсон посмотрел на Харви.

— Бэкстер, мне нужны информаторы. Что слышно про подпольные сети или про торговлю детьми?

Харви встал и подошел к столу.

— Я говорил с тремя информаторами сегодня утром. Один упомянул слухи о сети, работающей через Филадельфию. Что-то с детьми, для богатых клиентов, это его слова. Не знает деталей, но слышал, что организатор связан с организованной преступностью. Имени не назвал, боится.

— Филадельфия, — повторил я. — Это совпадает с географическим фактором. Центр операций может быть там.

Томпсон кивнул.

— Свяжись с офисом ФБР в Филадельфии. Запроси информацию о криминальных группировках, занимающихся торговлей людьми. Может, они знают имена.

— Сделаю.

Томпсон посмотрел на меня и Дэйва.

— Паркер. Ты едешь обратно в Роквилл. Берешь всю местную полицию. Опроси еще соседей, может, кто-то видел фургон раньше, запомнил детали. Проверь местные магазины, автомастерские, может, кто-то видел фургон с вмятиной, как его ремонтировали или заправляли. Ищи любые зацепки.

— Да, сэр, — ответил Дэйв.

Я поднял руку.

— Сэр, еще одно предложение. Нужно дать информацию в СМИ, но с особой деталью.

— Какой деталью?

— Упомянуть надпись на фургоне. Не конкретную надпись, просто факт, о том что ФБР ищет темно-синий фургон Форд Эконолайн с надписью компании на боку. Попросить людей звонить, если видели такой фургон в субботу вечером или воскресенье.

— Зачем? — спросил Фрэнк.

— Две причины. Первая, может, кто-то и в самом деле видел, он позвонит и даст зацепку. Вторая, это психологическое давление на похитителя. Он не знает, о том, что нам известно. Упоминание надписи заставит его паниковать, думать, что мы уже близко. Может, он совершит ошибку, попытается перекрасить фургон, сменить номера или переместить девочку. Кто-то может это заметить.

Томпсон долго смотрел на меня.

— Рискованно. Может, спугнем его, он сразу убьет девочку.

— Возможно. Но если ничего не делать, он передаст ее клиенту сегодня вечером. Результат тот же, мы теряем ее. Нужно заставить его действовать, пока мы ищем и совершить ошибки.

Томпсон медленно кивнул.

— Хорошо. Позвоню в пресс-службу, организуем конференцию в полдень. Дам информацию о фургоне, попрошу звонить свидетелей. Номер горячей линии будет работать круглосуточно.

— Спасибо, сэр.

Томпсон постучал костяшками по столу.

— Господа, это самое важное дело на данный момент. Все остальное откладываем. Найти эту девочку приоритет номер один. Докладываем каждый час по радио. Любая зацепка, немедленно сообщайте. Понятно?

— Да, сэр, — хором ответили все.

— Вперед. Времени нет.

Все разошлись к своим столам. Фрэнк взял трубку телефона, снова звонить в DMV. Харви поднял свой телефон, чтобы связываться с Филадельфией. Маркус и Тим начали перебирать папки, чтобы проверять детали похожих дел.

Я и Дэйв направились к двери.

— Митчелл, — окликнул Томпсон.

Обернулся.

— Да, сэр?

— Если твоя теория верна, и мы спасем эту девочку благодаря твоим методам, я лично напишу рекомендацию в твое дело. ФБР нужны агенты, которые думают нестандартно.

— Благодарю, сэр. Но сейчас главное найти Кимберли.

Он кивнул.

— Иди. Удачи.

Мы вышли в коридор и быстро пошли к лестнице.

Дэйв посмотрел на меня.

— Митчелл, ты действительно думаешь, что это сеть для богатых педофилов?

— Да. Все указывает на это. Анализ, география, поведение похитителя. Это не одиночка, это система. Организованная, методичная, работающая годами.

— Боже, — Дэйв потер лицо ладонями. — Если ты прав, сколько детей они… — Он не договорил.

— Минимум пятеро за три года, которых мы нашли в базе. Вероятно, больше, не все дела связаны, не все тела найдены. Может быть, двадцать или тридцать детей.

Дэйв остановился на лестнице и опять посмотрел на меня.

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно?

Я встретил его взгляд.

— Потому что если я позволю эмоциям взять верх, то не смогу думать ясно. А Кимберли нужен профессионал, который четко мыслит, а не агент, который рыдает в углу. Времени на эмоции нет. Найдем ее и спасем, вот тогда буду переживать.

Дэйв кивнул.

— Ты прав. Прости. Просто… это тяжело.

— Не надо, — резко сказал я. — Сосредоточься на работе. Эмоции потом.

Он выдохнул и выпрямился.

— Хорошо. Я поехал в Роквилл. Найду всех, кто видел этот фургон.

Я кивнул.

— А я останусь здесь и постараюсь поскорее переработать все поступающие данные, систематизировать их и найти ключевую позицию. Дай мне пищу для анализа.

Дэйв быстро спустился по лестнице и исчез, а я отправился в архив, чтобы посмотреть все другие дела.

Глава 9. Список

Когда я вернулся в офис, Томпсон пристально посмотрел на меня.

— Митчелл!

Я выпрямился.

— Сэр?

— Твоя сила видеть связи и анализировать данные. Когда Моррис получит список от DMV, ты будешь проверять перекрестные данные. Когда придет информация от других офисов, ты будешь искать эти свои, как там… Ах да, паттерны. Координируешь всю информацию, которая поступает. Работаешь с Уильямсом и Бэкстером. Понятно?

— Понятно, сэр.

— Хорошо. Тогда быстрее за работу.

Я снова посмотрел на доску, на карту с обозначенными точками мест похищений, на фотографии пяти детей. Пять лиц, пять разрушенных семей. Кимберли может стать шестой.

Томпсон подошел к окну и закурил сигарету. Дым поднимался к потолку, расплывался под акустическими плитками.

— Митчелл, — сказал он, не оборачиваясь, — надеюсь, ты прав насчет сети педофилов. Потому что если прав, у нас есть шанс разгромить всю систему, спасти не только Кимберли, но и других детей, если они еще живы. Но если ты ошибаешься, мы теряем время на неверном направлении.

— Я не ошибаюсь, сэр. Паттерн слишком четкий.

Он затянулся, выдохнул дым.

— Докажи. Давай пройдемся еще раз, я постараюсь найти слабые места в твоей гипотезе.

Повернулся к столу, взял пустой стул и придвинул к большому столу в центре комнаты. Маркус сидел напротив и перебирал папки. Харви стоял у телефона на стене, набирал номер. Фрэнк у другого телефона, ждал ответа. Джерри печатал, слышался мерный и ритмичный стук клавиш.

Я раскрыл портфель, достал блокнот и несколько чистых листов бумаги. Разложил на столе.

— Маркус, дай мне все папки по пяти делам. Нужны полные отчеты, фотографии мест преступлений и показания свидетелей.

Маркус передал пять папок через стол. Толстые, из коричневого картона, на каждой наклейка с именем ребенка, датой, штатом.

Открыл первую папку. Эмили Джонсон, семь лет, Делавэр, пропала в октябре 1970 года. Фотография: школьный портрет, светлые волосы заплетены в косички, застенчивая улыбка, передние зубы слегка крупные. Глаза голубые, на носу веснушки.

Я перечитал отчет. Похищена возле школы, в три часа дня. Мать пришла забрать, а девочки нет. Учительница сказала, что Эмили вышла из класса в пятнадцать ноль-ноль, как обычно. Одноклассники видели ее на школьном дворе. Потом она исчезла.

Свидетель, смотритель школы, видел темный фургон, припаркованный у забора около пятнадцати десяти. Уехал через несколько минут. Он не запомнил марку, номера, какие-то другие детали. Просто темный фургон.

Никаких требований выкупа. Никаких зацепок. Дело до сих пор открыто.

Я открыл вторую папку. Томми Бейкер, девять лет, Пенсильвания, пропал в марте 1971 года. Темные волосы, карие глаза, широкая улыбка, щербинка между передними зубами.

Похищен в парке, в субботу, около шестнадцати часов. Играл с друзьями в бейсбол. Пошел за мячом, закатившимся в кусты. Не вернулся, как будто провалился под землю. Друзья искали его, искали, наконец, позвали родителей. Полиция приехала через час.

Свидетель, женщина, гулявшая с собакой, видела синий фургон около парка, он медленно ехал вдоль ограды. Время примерно пятнадцать пятьдесят. Не обратила на него особого внимания.

Никаких требований выкупа. Дело до сих пор открыто.

Продолжил листать остальные дела. Лиза Мартинез, Сара Коллинз, Кевин О’Брайен. Я вслух зачитывал детали, искал общие связи между делами.

Кевин О’Брайен единственный, кого удалось обнаружить. Фотографии с места обнаружения тела имелись в папке. Черно-белые и зернистые. Лес, неглубокая могила, маленькое тело. Ужасные фото, я не смог долго их смотреть. Прочитал отчет судмедэксперта.

- Причина смерти: удушение;

- Время смерти: не установлено;

- Имеются следы длительного содержания: ссадины на запястьях и лодыжках, его держали связанным, также признаки недоедания и физического истощения;

- Следы сексуального насилия: подтверждены.

Я закрыл папку. Тошнота подкатила к горлу. Заставил себя дышать медленно и ровно.

Кевин провел три недели в плену. Три недели ада. Потом его убили, а тело закопали в лесу.

Сколько времени осталось у Кимберли? Меньше суток до передачи «клиенту». Потом начнется то же самое.

Нет. Я не позволю этому случиться.

Я подошел к доске, начал рисовать сравнительную таблицу под внимательным взглядом Томпсона. Пять столбцов, пять детей. Каждая строка - критерии совпадения.

Возраст у всех 6-9 лет.

Пол: трое девочек, двое мальчиков.

Внешность: четверо светлые, один темноволосый. Все здоровые и ухоженные.

Семья: все из среднего класса, полные семьи, родители работают.

Место похищения: школа, парк, возле дома.

Время: все похищены днем, от пятнадцати ноль-ноль до шестнадцати тридцати.

Темный фургон видели четверо свидетелей.

Требования выкупа отсутствуют.

Статус: один найден мертвым, четверо не найдены.

Паттерн кристально ясен. Это система. Методичная, организованная, возможно, работающая годами.

— Пока что не вижу никаких прорывов, но и слабых мест тоже, — прокомментировал Томпсон.

Я взял красный маркер и подошел к большой карте на стене. Булавки уже стояли в местах похищений. Я в который раз взял линейку и измерил расстояния.

От Делавэра до Пенсильвании восемьдесят пять миль. От Пенсильвании до Виргинии сто двадцать миль. От Виргинии до Нью-Джерси сто десять миль. От Нью-Джерси до Мэриленда (где похитили Кевина) девяносто пять миль. От Мэриленда (там где Кевин) до Мэриленда (где жила Кимберли) сорок миль.

Все в радиусе ста ста двадцати миль от центральной точки. Я снова взял циркуль из ящика стола, установил радиус в сто миль, центр на карте между Балтимором и Филадельфией. Провел круг. Все похищения внутри круга.

Переставил центр чуть севернее, на Фредерик. Круг накрыл все точки почти идеально.

Фредерик. Округ Фредерик, северный Мэриленд.

— Маркус, — позвал я.

Он поднял голову от папок.

— Да?

— Посмотри на карту. География указывает на Фредерик как центр операций. Все похищения в радиусе ста миль. Похититель живет здесь или имеет тут базу. — Постучал пальцем по карте.

Маркус встал, подошел и изучил карту.

— Логично. Фредерик в центре. Удобно выезжать в любой штат в радиусе двух часов.

Томпсон тоже подошел и молча посмотрел на карту. Наконец затянулся сигаретой и выдохнул дым.

— Хорошая работа, Митчелл. Но это все еще теория. Нужны конкретные имена и адреса.

— Понимаю, сэр. Жду список от DMV. Как только Фрэнк получит данные об авариях, мы сузим список владельцев фургонов до конкретных людей во Фредерике.

Фрэнк положил трубку телефона и обернулся.

— DMV обещали через двадцать минут. Проверяют записи об авариях вручную, это занимает время.

— Хорошо. Пока ждем, проверим другие зацепки. — Я повернулся к Харви. — Харви, что с информаторами?

Харви подошел к столу, держа блокнот перед собой.

— Говорил с тремя. Двое ничего не знают про торговлю детьми. Третий, Джонни Риверс, мелкий барыга, работает в Балтиморе, слышал какие-то разговоры. Говорит, есть сеть, работает через Филадельфию. «Поставки товара» для богатых клиентов, это его слова. Организатор связан с организованной преступностью, но это не мафия. Отдельная группа. Имени он не назвал, боится. Сказал, может узнать больше, но для этого нужно время.

— Сколько времени?

— День, может два.

Я покачал головой.

— Слишком долго. У нас остались часы, а не дни. Скажи Джонни, если даст имя сегодня, мы закроем глаза на его мелкие дела. Если нет, то арестуем за хранение наркотиков. У него всегда что-то при себе.

Харви усмехнулся.

— Грубо, но сработает. Позвоню ему.

Он вернулся к телефону и набрал номер.

Я сел за стол, открыл блокнот на чистой странице. Начал рисовать схему.

В центре написал: ОРГАНИЗАТОР (Филадельфия?).

Ниже: ИСПОЛНИТЕЛЬ (Фредерик?) похищает детей.

Еще ниже: ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ТОЧКА (?) - временное содержание на 24-48 часов.

Внизу: КЛИЕНТЫ богатые педофилы, платят от $25,000-50,000?

Стрелки между блоками. Схема ясная. Но имен нет. Только догадки.

А нам нужны факты.

Маркус сел рядом и посмотрел на схему.

— Ты думаешь, исполнитель и промежуточная точка это разные люди?

— Да. Слишком рискованно держать ребенка дома, там где живешь. Соседи могут услышать крики или что-то заметить. Нужно отдельное место. Ферма, склад, удаленный дом. Может, второй человек куратор. Он держит детей, готовит их к передаче.

— Мужчина или женщина?

Я задумался. Кевин О’Брайен содержался три недели. Кто-то кормил его и держал в плену. Мужчина? Возможно.

Но женщина менее подозрительна. Ферма, где женщина спокойно живет одна, соседи не обращают на нее внимания. Женщина с ребенком - еще меньше подозрений.

— Возможно, женщина. Медсестра или кто-то с медицинскими навыками. В отчете по Кевину сказано, что у него не было следов инфекций. Значит, раны обрабатывали. Кто-то знал, как ухаживать, чтобы ребенок не умер от инфекции или обезвоживания.

Маркус кивнул.

— Медсестра. Это сузит поиск. Можем проверить медсестер, лишенных лицензии в округе Фредерик. Может, кто-то работал нелегально, кому-то нужны деньги.

— Хорошая мысль. Но сначала нужен исполнитель. Он приведет нас к куратору.

Телефон зазвонил. Фрэнк снял трубку.

— Моррис слушает. — Пауза, он записывает в блокнот. — Ага. Двенадцать человек. Имена и адреса? Даты аварий? Отлично. Да, пришлите факсом в течение пяти минут. Спасибо.

Положил трубку и повернулся к нам.

— DMV прислали список. Владельцы Форд Эконолайн темно-синего и черного цветов с авариями за последние два месяца. Двенадцать человек. Сейчас придет факс.

Я встал и подошел к факсовому аппарату в углу комнаты. Громоздкая машина размером с микроволновку, стоит на отдельном столике. Бумага торчит из приемника. Я ждал.

Аппарат зашумел и загудел. Бумага поползла через валики. Текст проявлялся медленно и построчно. Факс в 1972 году новая и дорогая технология. Не каждый офис имеет его.

Лист полностью вышел через минуту. Я оторвал его, принес к столу и положил перед Томпсоном.

Список из двенадцати имен. Еще тут адреса, даты аварий, номера автомобилей.

Я взял лист и начал читать вслух:

— Джон Смит, Балтимор. Авария 5 мая. Номера начинаются на семь.

— Роберт Джонс, Аннаполис. Авария 12 апреля. Номера на двойку.

— Майкл Браун, Силвер-Спринг. Авария 3 июня. Номера на пятерку.

Я продолжал читать список. Маркус записывал имена в блокнот, подчеркивал тех, чьи номера начинаются на тройку.

Дошел до восьмого имени.

— Рэймонд Делани, Фредерик. Авария 22 мая. Номера начинаются на тройку.

Остановился. Посмотрел на Маркуса.

— Фредерик. Номера на три.

Маркус подчеркнул имя дважды.

Я продолжил читать список. Еще четыре имени. Из них только один с номерами на три, из Балтимора.

Итого: двое с номерами на три. Рэймонд Делани из Фредерика. Томас Уилкинс из Балтимора.

— Двое кандидатов, — сказал я. — Но Делани во Фредерике. Это центр географической зоны. Уилкинс в Балтиморе, это на периферии.

— Начинаем с Делани, — сказал Томпсон. — Митчелл и Уильямс, проверьте его досье. Криминальное прошлое, финансовые проблемы, работа, семья. Все, что найдете.

— Да, сэр.

Маркус встал, пошел к картотеке у стены. Большие металлические шкафы, ящики с карточками. Открыл ящик с буквой «D», начал перебирать.

Я взял телефон на столе, набрал номер справочной службы.

— Справочная, чем могу помочь? — молодой женский голос.

— Агент Митчелл, ФБР. Нам нужен адрес и телефон Рэймонда Делани, Фредерик, Мэриленд.

— Одну минуту. — Пауза, шелест страниц. — Рэймонд Делани, адрес 247 Оук-стрит, Фредерик. Телефон Фредерик 4-7829.

Записал в блокнот.

— Спасибо.

Положил трубку. Маркус вернулся с карточкой из картотеки.

— Рэймонд Делани, он же Рэй Делани. Сорок три года. Ветеран Корейской войны, служил 1951-1953. После армии работал водителем грузовика, потом разнорабочим. В 1968 женился, двое детей. Развод в 1968. Бывшая жена живет в Огайо, дети с ней. Контакта нет, алименты платит нерегулярно. — Маркус перевернул карточку. — Криминальное прошлое: чистая запись до 1970 года. В 1970 арест за драку в баре, позже обвинения сняты. В 1971 два неоплаченных штрафа за парковку. Мелочи.

— Финансовые проблемы?

— Нет подробной информации в карточке. Нужно запросить кредитную историю, это займет время.

— Работа?

— Последнее место работы независимый подрядчик по доставке мебели и бытовой техники. Собственный бизнес, зарегистрирован в 1969 году. Фургон зарегистрирован как коммерческий транспорт.

Я записал все в блокнот. Картина складывается по кусочкам.

Рэй Делани. Сорок три года. Ветеран с возможным посттравматическим расстройством. Разведен, финансовые проблемы: у него неоплаченные алименты и штрафы. Собственный бизнес, гибкий график, может выезжать куда угодно под видом доставок. Фургон коммерческий, имеется надпись компании на боку.

Все совпадает.

— Это он, — сказал я. — Рэй Делани наш исполнитель.

Томпсон недовольно нахмурился.

— Совпадения сильные, но это не доказательства. Нам нужно больше.

— Понимаю, сэр. Но пока это лучшая зацепка. Предлагаю установить наблюдение за Делани. Не арестовывать, а следить за ним. Он приведет нас к месту, где держат Кимберли.

Томпсон обдумал мое предложение. Затянулся сигаретой и выдохнул дым.

— Рискованно. Если он поймет, что за ним следят, может убить девочку и избавиться от улик.

— Если арестуем его сейчас без доказательств, он не скажет, где Кимберли. Адвокат посоветует молчать. Мы будем допрашивать его часами, теряя драгоценное время. Девочку передадут клиенту, а след оборвется.

Томпсон кивнул.

— Логично. Хорошо. Установим наблюдение. Но нужен ордер на прослушку телефона. Если он позвонит куратору или организатору, мы узнаем адрес и время передачи.

— Я могу оформить запрос на ордер, — сказал Маркус. — Отвезу судье Скотту, он дежурит сегодня. Экстренный ордер, речь идет о похищении ребенка, он выдаст за полчаса.

— Делай, — приказал Томпсон. — Митчелл, ты едешь с Моррисом во Фредерик, устанавливаете наблюдение за домом Делани. Не привлекайте внимание. Обычная машина, гражданская одежда. Следите, фиксируйте, кто приходит, кто уходит, куда он едет. Докладывайте по радио каждый час. Я буду здесь. Бэкстер остается здесь, работает с информаторами и запрашивает данные из Филадельфии.

— Понял, сэр.

Я взял портфель и проверил содержимое. Блокнот, ручки, удостоверение, термос с кофе, приготовленный Дженнифер, там осталась еще половина.

Фрэнк застегнул пиджак и взял ключи от машины.

— Поехали, Митчелл.

Мы вышли из комнаты, быстро пошли по коридору. Спустились по лестнице, вышли на парковку.

Утро перешло в день. Солнце уже высоко, небо чистое. Жарко как в духовке. Температура около восьмидесяти пяти градусов по Фаренгейту. Влажность высокая, воздух тяжелый.

Сели в машину Фрэнка, Додж Полара, темно-зеленый седан, 1969 года выпуска. Внутри пахло табаком, кожей и кофе. Фрэнк завел двигатель и выехал с парковки.

— Фредерик в тридцати пяти милях на север, — сказал он. — Доедем за сорок минут. Оук-стрит на окраине города, там тихий район, я там бывал.

Я смотрел в окно. Машины ползли по дороге.

Мысли возвращались к Кимберли. Сколько времени осталось у нас?

Если Рэй работает по схеме, то у нас мало времени. Похищение произошло в субботу около четырех дня. Сейчас понедельник, десять утра. Прошло сорок два часа. Обычно передача происходит через один-два дня. Значит, девочку передадут сегодня вечером или завтра утром.

Нужно успеть. Найти место и спасти ее до передачи.

Фрэнк молча вел машину и жевал незажженную сигару. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты.

— Митчелл, — сказал он наконец, — ты уверен, что этот урод в Фредерике связан с сетью педофилов? Может, все проще, там орудует маньяк-одиночка, похищает детей, убивает и прячет тела?

— Нет. Одиночки не такие организованные. Они импульсивные, действуют хаотично, оставляют улики. Здесь чувствуется система. Методичность, планирование. География указывает на базу операций, отсутствие выкупа говорит о коммерческом мотиве, но он не связан с усыновлением. Остается торговля для педофилов.

Фрэнк сплюнул в окно.

— Мерзость. Если это правда, я лично пристрелю каждого ублюдка в этой сети.

— Закон не позволяет такого сделать. Но они получат смертную казнь или пожизненное. Убийство ребенка, также сексуальное насилие, судья их не пощадит.

— Иногда этого недостаточно. Если они наймут ловкого адвоката, то выйдут из тюрьмы.

Дальше мы ехали молча. Вашингтон остался позади, начались пригороды, потом сельская местность. Поля, фермы и леса. Дорога прямая, машин мало.

Вскоре въехали во Фредерик. Город небольшой, около двадцати тысяч населения. Исторический центр - старые кирпичные здания, церковь с высоким шпилем, магазины на главной улице. Тихо и провинциально.

Фрэнк свернул налево, на Оук-стрит. Жилая улица, одноэтажные дома, старые деревья, ветви нависали над дорогой. Ухоженные газоны, машины у домов.

— Дом двести сорок семь должен быть впереди, — сказал Фрэнк.

Проехали медленно, смотря на номера. Двести тридцать девять. Двести сорок один. Двести сорок пять.

Двести сорок семь стоял справа. Дом одноэтажный и небольшой. Из дерева, окрашенного белой краской, уже мастами облупившейся. Крыша покрыта черепицей, несколько отсутствуют. Окна грязные, занавески закрыты. Газон не кошенный, трава высокая, везде растут сорняки. Подъездная бетонная дорожка потрескалась.

На дорожке стоял фургон.

Форд Эконолайн. Темно-синий, почти черный. На боку надпись белыми буквами, выцветшими: «Служба доставки Делани».

На заднем бампере большая вмятина, металл помятый.

Это он.

— Езжай дальше, — тихо сказал я. — Вот этот дом. Фургон на месте.

Фрэнк проехал мимо, не останавливаясь. Припарковался в ста ярдах дальше, у обочины, под деревом. Выключил двигатель.

— Что делаем?

— Наблюдаем. Ждем, когда он выедет. Следуем незаметно за ним.

Фрэнк кивнул, достал из бардачка бинокль. Небольшой армейский полевой бинокль. Поднес к глазам и навел на дом Делани.

— Дом тихий. Занавески закрыты, движения не видно. Фургон стоит, но никто не выходит.

Я смотрел в боковое зеркало, тоже следил за домом. Ждал.

Время тянулось невыносимо медленно.

Глава 10. Девочка

Десять сорок. Десять пятьдесят. Одиннадцать ноль-ноль.

Фрэнк опустил бинокль и потер глаза.

— Ничего. Может, он спит. Или его нет дома.

— Фургон на месте, значит, он дома. Ждем.

Я достал термос из портфеля, налил кофе в крышку-чашку. Уже холодный, но пить можно. Сделал глоток.

Моррис вышел из машины.

— Я пойду позвоню в контору. Ты продолжай наблюдение.

Когда он ушел, я сидел все также и смотрел за домом. Моррис вернулся через десять минут. Грузно уселся в машину.

— Хорошие новости. Я поговорил с Томпсоном. Доложил, что мы на месте и наблюдаем за домом. Они дали пресс-конференцию и информацию по радио. Как ты и предлагал. А Уильямс уже получил ордер на прослушку. Телефонная компания подключает линию прямо сейчас. Через пятнадцать минут они будут слышать все звонки. Джерри будет записывать. Если ублюдок позвонит куратору, мы проследим адрес. Он приказал оставаться на позиции.

Я кивнул, глядя в зеркало.

Дверь дома открылась.

Мужчина вышел на крыльцо. Среднего роста, около пяти футов десяти дюймов. Крепкого телосложения, небольшой живот. Короткие темные волосы, аккуратные усы. На нем рабочие джинсы, серая футболка, и ботинки с высокими бортами.

Рэй Делани.

— Он выходит, — прошептал Фрэнк.

Рэй спустился с крыльца и подошел к фургону. Открыл заднюю дверь и заглянул внутрь. Что-то проверил. Закрыл дверь, обошел вокруг фургона и осмотрел вмятину на бампере. Потрогал рукой и сокрушенно покачал головой.

Достал из кармана пачку сигарет и закурил. Затянулся, выдохнул дым. Стоял, курил и смотрел на улицу.

Я наблюдал за в зеркало, стараясь не шевелиться.

Рэй докурил сигарету, бросил окурок на землю и растоптал ботинком. Вернулся в дом, закрыв за собой дверь.

— Что это было? — спросил Фрэнк. — Он проверял фургон?

— Да. Осматривал вмятину. Он услышал наше сообщение для прессы. Может, думает о ремонте. Или нервничает.

— Почему нервничает?

— Потому что мы объявили приметы его машины. Прошло сорок два часа с похищения. Полиция его усиленно ищет, привлечено ФБР. Он знает, что рискует. Наверное, хочет быстрее избавиться от девочки, получить деньги и исчезнуть.

Фрэнк мрачно кивнул.

Мы ждали дальше.

Вскоре Моррис посмотрел на часы.

— Пойду свяжусь с боссом. Он сказал выходить на связь как можно быстрее.

Он опять вышел и ушел. Вернулся быстрее, чем в первый раз.

— Прослушка работает. Только что зафиксировали звонок. Делани звонил в автомастерскую, спрашивал, могут ли срочно закрасить надпись на фургоне. Владелец сказал, что занят до среды. Делани нервничал, настаивал на срочности. Владелец отказал. Разговор длился две минуты.

Я выпрямился.

— Он пытается избавиться от надписи. Это значит, он и вправду видел пресс-конференцию или слышал по радио. Знает, что мы ищем фургон с надписью.

— Именно, — подтвердил Фрэнк. — Психологическое давление работает. Он паникует. Митчелл, это твоя заслуга.

— Спасибо. Но главное, он еще не передал девочку. Если бы передал, уже избавился бы от фургона и уехал. Значит, передача еще впереди.

— Согласен. Надо следить за сукиным сыном. Если он выедет, то приведет нас к месту. — Фрэнк посмотрел на меня. — Ты заставил его нервничать. Умно.

— Нервный человек совершает ошибки. Это нам на руку.

Через полчаса дверь дома снова открылась. Рэй вышел, на этот раз с ключами в руке. Подошел к фургону, открыл водительскую дверь и сел внутрь.

Двигатель завелся с громким ревом. Глушитель действительно неисправен, звук дребезжащий и рокочущий.

— Он выезжает, — сказал Фрэнк.

Фургон выехал с подъездной дорожки, повернул направо и поехал по улице в нашу сторону.

Я пригнулся и отвернулся к окну. Фрэнк опустил голову, притворился, что ищет в бардачке.

Фургон медленно проехал мимо нашей машины,. Я видел краем глаза, что Рэй смотрит прямо, не обращает внимания на припаркованный под деревом седан.

Фургон проехал дальше, свернул на перекрестке налево и скрылся за углом.

Фрэнк завел двигатель и выехал на дорогу. Поехал за фургоном, держа дистанцию. Свернули налево на перекрестке.

Фургон ехал впереди, в ста ярдах. По главной улице Фредерика, в сторону выезда из города.

— Куда он едет? — пробормотал Фрэнк.

— К месту, где держат Кимберли. Или к другой автомастерской, пробует снова закрасить надпись.

Мы следовали за ним, держась на расстоянии. Фургон проехал центр города, выехал на шоссе в северном направлении. Двухполосная дорога, старый асфальт. Поля по обе стороны, фермы вдали.

Фрэнк держался через три машины позади фургона. Хорошая маскировка.

Я смотрел на дорогу и запоминал маршрут. Шоссе 15 на север. Проехали пять миль, десять, пятнадцать.

Фургон свернул направо, на проселочную дорогу. Грунтовое покрытие, неасфальтированное. Знак на обочине: «County Road 47».

Фрэнк притормозил, подождал несколько секунд, потом свернул следом.

Проселочная дорога узкая и ухабистая. Деревья росли по обе стороны: дубы и клены, с густыми кронами. Дальше поля, рядом с ними старые фермы.

Фургон ехал впереди, в пятидесяти ярдах. Он поднял облако пыли.

— Он едет в глубинку, — сказал Фрэнк. — В удаленное место.

— Именно туда и нужно везти похищенного ребенка. Подальше от соседей и от свидетелей.

Мы ехали медленно, стараясь не привлекать внимание. Фургон свернул еще раз, на еще более узкую дорогу, едва заметную между деревьями.

Фрэнк остановился.

— Если поедем следом, он нас заметит. Дорога слишком узкая, других машин нет.

— Остановимся здесь. Пойдем пешком, через лес. Увидим, куда он едет.

Фрэнк припарковал машину у обочины, под деревьями. Мы вышли, тихо закрыв двери.

Я взял портфель, а Фрэнк держал бинокль. Мы пошли по узкой дороге пешком, держась у края, готовые нырнуть в кусты, если услышим мотор.

Прошли двести ярдов. Дорога вывела на поляну. Впереди ферма.

Старый дом, двухэтажный, белая краска облезла, крыша покрыта ржавой жестью. Окна на первом этаже закрыты ставнями. На втором занавески. Справа покосившийся сарай, двери висят на одной петле. Поле за домом заросло сорняками, давно не обрабатывалось.

Фургон Рэя припаркован у дома.

Мы присели за кустами на краю поляны, и наблюдали.

Фрэнк поднес бинокль к глазам.

— Рэй вышел из фургона, — сказал он. — Идет к двери дома. Стучит.

Пауза.

— Дверь открывается. Женщина. Пожилая, полная, седые волосы. Говорят о чем-то. Рэй входит внутрь. Дверь закрывается.

Он опустил бинокль.

— Это место где держат Кимберли.

— Да. Нужно сообщить Томпсону, получить подкрепление и ордер на обыск.

Я посмотрел на Фрэнка.

— Возьми машину, езжай к ближайшему телефону и свяжись с боссом. Я останусь здесь и буду держать наблюдение.

Фрэнк кивнул и передал мне бинокль.

— Хорошо. Пушка есть? Не дай им увезти девочку, если что.

Я промолчал и он быстро ушел, наступая на ветки и сухие листья.

Я остался ждать, спрятавшись за кустами. Минуты тянулись. Солнце стояло высоко и жарило. Пот стекал по спине, рубашка прилипла к коже. Комары жужжали над ухом и кусали меня. Я старался не двигаться.

Дверь дома открылась. Рэй вышел из него и спустился с крыльца. Направился к фургону.

Сел в фургон и завел двигатель. Развернулся, поехал обратно по дороге, в мою сторону.

Я пригнулся ниже, распластавшись на земле. Фургон проехал мимо, в десяти ярдах от меня. Звук глушителя громкий и дребезжащий. Поднялось облако пыли.

Фургон скрылся на повороте. Пусть едет. Мы знаем, где он живет. Сейчас главное спасти Кимберли.

Я вернулся к наблюдению за домом. Тишина. Никакого движения. Окна закрыты, дверь тоже. Дом выглядит заброшенным, но внутри женщина. И, возможно, Кимберли.

Через полчаса кусты затрещали и пришел Фрэнк.

— Ну, как ты тут? Мне пришлось заехать к шерифу. Я запросил подкрепление и ордер на обыск. Томпсон уже связался с судьей и получил экстренный ордер. Он высылаю команду: Паркер, О’Коннор, Уильямс, плюс шесть агентов из балтиморского офиса. Операция согласована с местной полицией округа Фредерик. Скоро будут на месте. Он приказал нам держать наблюдение, не приближаться, не вмешиваться до прибытия команды. Стоп, а где фургон?

Я пожал плечами.

— Он уехал. Но без девочки. Поэтому я остался здесь.

Фрэнк смотрел на дом через бинокль.

— Движения все также не видно.

Вскоре я услышал звук моторов. Далеко, но он приближался все ближе.

— Это наши, — сказал Фрэнк.

На поляну выехали три машины. Два черных седана ФБР, одна машина полиции округа Фредерик, черно-белая, на боку надпись «Шериф».

Машины остановились у края поляны. Двери открылись, оттуда вышли люди. Много людей.

Дэйв Паркер, Тим О’Коннор и Маркус Уильямс. Шесть агентов из Балтимора, я их не знал. Два офицера шерифа, местные, в коричневой форме, со значками на груди.

Я и Фрэнк вышли из-за кустов и подошли к ним.

Дэйв протянул руку.

— Митчелл, отличная работа. Мы вышли на место.

— Спасибо. Рэй Делани был здесь пятнадцать минут назад, встречался с женщиной, затем уехал. Женщина осталась внутри дома. Предполагаем, что Кимберли тоже там.

Маркус, следуя моим указаниям, нарисовал план фермы на капоте машины.

— План штурма, — сказал он. — Четверо идут через переднюю дверь, четверо через заднюю. Двое остаются снаружи, блокируют периметр. Шериф держит связь. Приоритет безопасность ребенка. Если женщина окажет сопротивление, ее нужно обезвредить, не причиняя вреда девочке.

Все кивнули.

— Готовы? — спросил Дэйв.

— Готовы, — хором ответили мы.

Команда разделилась. Я, Дэйв, Маркус и два агента из Балтимора пошли через переднюю дверь. Фрэнк, Тим, два других агента через заднюю. Полицейские от шерифа остались у машин и наблюдали за периметром.

Мы быстро и тихо пошли к дому. Трава высокая, приглушала шаги.

Дэйв крался впереди, держа пистолет в руке, ствол опущен вниз. Я за ним, тоже держа руку на кобуре. Маркус справа, двое агентов слева.

Подошли к крыльцу. Дэйв поднялся, остальные за ним. Дверь деревянная и старая, краска облупилась. Замок простой, не усиленный.

Дэйв громко постучал три раза.

— ФБР! Откройте дверь!

Тишина.

Он постучал снова, уже громче.

— ФБР! Дом окружен! Немедленно откройте дверь!

Снова тишина.

Дэйв кивнул одному из агентов, высокому и сильному парню. Агент замахнулся и пнул в дверь рядом с замком.

Дерево треснуло. Еще удар. Замок сорвался, дверь распахнулась.

— ФБР! Руки вверх! — Дэйв ворвался внутрь, держа пистолет наготове.

Мы вошли следом.

Прихожая темная, запах затхлый, всюду пыль и сырость. Лестница на второй этаж справа. Дверь в гостиную слева, прямо дверь на кухню.

— Чисто, — крикнул Дэйв из гостиной.

— Кухня чисто, — крикнул Фрэнк, войдя через заднюю дверь и показавшись из кухни.

Маркус направился к лестнице.

— Второй этаж.

Мы поднялись. Лестница скрипела под ногами. Наверху коридор и три двери. Две открыты, это оказались спальня и ванная. Третья дверь закрыта.

Маркус подошел и попробовал открыть. Но дверь заперта снаружи. Закрыта на металлический засов.

— Здесь, — сказал он.

Я снял засов и толкнул дверь. Она медленно открылась со скрипом.

Маленькая комната. Окно зашторено, свет тусклый. Матрас на полу, серое одеяло. На матрасе маленькая фигурка.

Девочка.

Светлые волосы растрепаны, розовая футболка грязная, голубые шорты тоже. Босая. Она лежала на боку с закрытыми глазами, и тихо дыша.

Кимберли.

Маркус подбежал и присел рядом. Осторожно коснулся плеча девочки.

— Кимберли? Кимберли, ты слышишь меня?

Девочка застонала и приоткрыла глаза. Взгляд мутный и несфокусированный. Она под действием седативных веществ.

— Мама? — слабо прошептала она.

— Нет, милая, я агент ФБР. Меня зовут Маркус. Мы пришли забрать тебя домой. Твоя мама ждет тебя. Ты в безопасности.

Кимберли тихо и беззвучно заплакала. Маркус осторожно поднял ее на руки и завернул в одеяло.

— Где женщина? — спросил я. — Куда она пропала?

Дэйв вошел в комнату.

— Ее нигде нет. Мы обыскали весь дом. Пустой. Она сбежала.

— Черт, — выругался Фрэнк.

— Неважно, — сказал Маркус, держа Кимберли на руках. — Главное, что девочка жива. Найдем ее позже.

Мы спустились вниз и вышли из дома. Маркус нес Кимберли, завернутую в одеяло. Девочка прижалась к его груди, глаза полузакрыты.

Подбежали офицеры шерифа.

— Нашли ребенка?

— Да. Жива. Срочно вызовите скорую,. Ребенок под действием седативных, нужна медицинская помощь.

Офицер побежал к машине и подключил радио.

Маркус сел в седан, держа Кимберли на руках. Я сел рядом.

— Кимберли, — сказал я тихо, — ты в безопасности. Скоро увидишь маму и папу. Потерпи еще немного.

Девочка открыла глаза и посмотрела на меня. Слезы потекли по ее щекам.

— Я хотела домой, — прошептала она. — Я звала маму, но она не приходила.

Сердце сжалось.

— Знаю, милая. Но теперь ты пойдешь домой. Твоя мама ждет тебя. Очень ждет.

Скорая приехала через десять минут. Фельдшеры осмотрели Кимберли, проверили пульс, дыхание и зрачки.

— Седативное в крови, но доза детская, не опасная. Нужна госпитализация для наблюдения, но жизни ничего не угрожает.

Маркус передал Кимберли фельдшерам. Они уложили ее на носилки, накрыли теплым одеялом и погрузили в скорую.

— Мы повезем ее в больницу Роквилла, — сказал фельдшер. — Родители там?

— Мы свяжемся, и они приедут к вам.

Скорая уехала, включив сирену.

Я стоял на поляне и смотрел, как скорая скрывается за поворотом.

Кимберли жива. Спасена. Успели до передачи клиенту.

Первая победа.

Но работа еще не закончена. Нужно найти женщину, арестовать Рэя Делани. Выйти на организатора, и разгромить всю сеть.

Дэйв подошел и положил мне руку на плечо.

— Митчелл, это сделал ты Твои методы спасли эту девочку. Когнитивное интервью, профилирование, географический анализ и психологическое давление. Все сработало.

— Мы все это сделали. Вся команда.

— Вовсе нет. Это ты увидел сходство там, где никто другой не видел. Ты понял, что это сеть педофилов, а не усыновление. Ты заставил Делани паниковать. Ты соединил все нити. Это твоя заслуга.

Я посмотрел на ферму, на дом, где Кимберли провела два дня в плену. Два дня ужаса для маленькой девочки.

— Четверо других детей не найдены, — сказал я тихо. — Они пропали, а Кевин найден мертвым. Одного ребенка мы спасли, но остальные…

— Мы разгромим эту сеть. Больше никаких жертв, — твердо сказал Дэйв.

Я кивнул.

Радио в машине зашипело.

— База вызывает. Прием.

Дэйв взял микрофон.

— Паркер слушает.

— Это Томпсон. Ну, что у вас там?

— Кимберли Уэлч спасена, сэр, — ответил Дэйв. — Она жива, ее везут в больницу Роквилла. Выезжаем арестовывать Рэя Делани.

— Отлично. Ордер на арест уже выписан. Будьте осторожны. Он вооружен и опасен.

— Понял. Конец связи.

Дэйв посмотрел на меня.

— Едем арестовывать Делани. Готов?

— Готов.

Мы сели в машины. Выехали с поляны, обратно по проселочной дороге, к шоссе, к Фредерику.

К дому Рэя Делани.

К концу этого дела.

Помчались обратно по County Road 47, поднимая облака пыли. Моторы ревели как бешеные. Дэйв вел первую, я сидел рядом, Маркус на заднем сиденье. За нами Фрэнк с Тимом, потом машина с агентами из Балтимора.

Выехали на шоссе 15, повернули на юг. Ускорились. Спидометр показывал семьдесят миль в час. Встречные машины проносились мимо.

Я смотрел на дорогу и обдумывал ситуацию. Интересно, дома ли Рэй Делани дома? Он не знает, что мы нашли ферму и спасли Кимберли. Думает, что он в безопасности. Но он глубоко ошибается.

— Митчелл, — сказал Дэйв, не отрывая глаз от дороги, — как думаешь, он окажет сопротивление?

— Возможно. Ветеран Кореи, знает, как обращаться с оружием. Загнанный в угол человек опасен. Но у него нет причин стрелять в нас, если он не запаникует. Мы быстро арестуем его, не дадим времени на реакцию.

Маркус проверил обойму пистолета и вставил ее обратно.

— Надеюсь, обойдется без стрельбы. Но лучше быть готовым.

Мы въехали во Фредерик в полдень. Дэйв свернул на Оук-стрит и притормозил. Медленно проехали мимо дома двести сорок семь.

Фургон на месте, припаркован на подъездной дорожке. Дом все так же тихий, занавески закрыты.

— Он дома, — сказал Дэйв.

Глава 11. Аресты

Я проехал дальше и остановился в ста ярдах. Остальные машины припарковались следом.

Все вышли. Десять человек. Дэйв, Тим, Маркус, Фрэнк, я и пять агентов из Балтимора. Проверили оружие и надели бронежилеты. Я застегнул жилет на груди. Он чертовски тяжелый, сковывал движения, но все-таки необходим.

Дэйв собрал всех в круг, и тихо говорил.

— План простой. Четверо через переднюю дверь. Трое через заднюю. Еще трое блокируют периметр, если он попытается бежать. Я, Митчелл, Уильямс, Джонсон через передняя дверь. Моррис, О’Коннор, Смит через заднюю. Остальные слежка за периметром. Смотрите, не упустите, как на ферме. Подходим ко входу на счет три после стука. Если не открывает, ломаем дверь. Приоритет арест без жертв. Если окажет вооруженное сопротивление, обезвредить, но не убивать. Нужен живой для допроса. Понятно?

— Понятно, — ответили все.

— Готовы? Тогда вперед.

Мы разделились на группы. Я пошел с Дэйвом, Маркусом и агентом Джонсоном к дому. Фрэнк с Тимом и агентом Смитом обошли дом сзади. Трое остальных заняли позиции по бокам, один у фургона, двое у углов дома.

Мы подошли к крыльцу. Ступеньки деревянные и старые, скрипели под ногами. Дэйв двигался впереди, держа пистолет в правой руке, опустив его вдоль бедра. Я за ним. Маркус справа, Джонсон слева.

Дэйв поднялся на крыльцо и встал сбоку от двери. Я встал с другой стороны. Маркус и Джонсон на ступеньках, готовые ворваться по первому знаку.

Дэйв постучал громко три раза.

— Рэй Делани! ФБР! Откройте дверь!

Тишина. Секунды тянулись.

Дэйв постучал снова, еще громче.

— Рэй Делани! У нас ордер на ваш арест! Немедленно откройте дверь!

Снова тишина. Потом внутри раздались шаги. Тяжелые и медленные. Они приближались к двери.

Дэйв поднял пистолет и направил на дверь. Я достал свой, держа его двумя руками.

Замок щелкнул. Дверь приоткрылась на дюйм, внутри натянулась цепочка. В щели показалось лицо Рэя Делани. Темные волосы растрепаны, усы в беспорядке, глаза красные, видно, что не спал, нервничал. От него исходил тяжелый запах пота и табака.

— Что вам нужно? — хрипло и напряженно спросил он.

— Рэй Делани, вы арестованы по подозрению в похищении Кимберли Уэлч. У нас ордер на ваш арест. Откройте дверь и выйдите с поднятыми руками.

Лицо Рэя побледнело. Глаза расширились.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Мы знаем все. Мы нашли ферму, на которой вы прятали девочку. Спасли ее. Ваша сообщница в бегах, но вас мы арестуем прямо сейчас. Немедленно откройте дверь.

Рэй замер. Секунды тянулись. Я видел, как в его голове крутятся мысли. Бежать? Драться? Или сдаться?

— У вас нет шансов, Рэй, — спокойно сказал я. — Дом окружен. Тут повсюду агенты ФБР и полиция. Если побежите, вас поймают. Если будете сопротивляться, то пострадаете. Единственный разумный выбор для вас это сдаться. Откройте дверь, выйдите, и никто не пострадает.

Рэй посмотрел на меня через щель. Лицо потное, челюсти сжаты.

— Вы ничего не докажете, — прохрипел он. — У вас нет улик.

— Есть. Как вы думаете, мы вышли на вас, если бы у нас не было улик?

Рэй закрыл глаза и наклонил голову. Опустил плечи.

— Черт, — прошептал он. — Черт, черт, черт.

Затем открыл глаза и посмотрел на меня.

— Если я скажу все, вы гарантируете сделку?

— Я не прокурор. Не могу гарантировать. Но могу обещать, что мы передадим ваше сообщение прокурору. Он учтет это. Но сначала откройте дверь. Выйдите с поднятыми руками. Сейчас же.

Рэй колебался еще секунду. Потом кивнул медленно.

— Хорошо. Я выхожу. Не стреляйте.

Дверь закрылась. Слышно, как он снял цепочку. Затем он полностью распахнул дверь.

Теперь он стоял в дверном проеме с поднятыми вверх руками. На нем была та же серая футболка и джинсы. Руки еле заметно дрожали.

— Руки за голову, пальцы в замок, — приказал Дэйв.

Рэй сцепил пальцы за головой.

— Медленно повернитесь.

Он послушно повернулся к нам спиной.

Маркус и Джонсон поднялись на крыльцо и подошли к задержанному. Маркус схватил его за запястья, опустил руки за спину и надел наручники. Щелкнули металлические браслеты.

— Рэймонд Делани, вы арестованы по подозрению в похищении Кимберли Уэлч и других детей, соучастии в убийстве, торговле людьми. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам бесплатно. Вы понимаете эти права?

— Да, — прошептал Рэй.

Маркус передал его Джонсону. Джонсон повел Рэя к машине.

Дэйв опустил пистолет и убрал в кобуру.

— Чисто. Цель взята без сопротивления.

Фрэнк и Тим вышли из-за дома.

— Задняя дверь заперта изнутри. Окна закрыты. Он был один.

Я убрал пистолет и расстегнул бронежилет. Тяжесть спала с груди, дышать стало легче.

Мы усадили Рэя на заднее сиденье машины Балтиморского офиса, рядом сел агент. Двери закрыли.

Я подошел к машине и открыл дверь со стороны Рэя.

— Рэй, нам нужна информация. Где твоя сообщница? Как она убежала с фермы?

Он вымученно посмотрел на меня, но при этом слабо улыбнулся.

— Там есть тоннель, выкопан давно, еще прежними владельцами. Она увидела вас и ушла. А куда, я не знаю.

— Кто организатор? Кто платил вам за детей?

Рэй сглотнул.

— Виктор Санторо. Живет в Филадельфии. Он руководит всем. Дает заказы, платит деньги и находит клиентов.

— Сколько детей вы похитили для него?

Пауза. Рэй опустил голову.

— Пятеро за два года. Кевин был первым. Потом Эмили, Томми, Лиза, Сара. Кимберли шестая.

— Что случилось с остальными четверыми? Где они?

— Не знаю. Я передавал их Элис. Элис передавала Санторо. Что Санторо делал дальше, я не знаю. Не хотел знать. — Голос дрожит. — Я просто доставлял. Получал деньги. Не спрашивал про остальное.

— Сколько платил Санторо?

— Пять тысяч за ребенка. Элис получала три тысячи. Санторо брал остальное.

— Сколько платили клиенты?

— Не знаю точно. Санторо не говорил. Но я слышал, как он говорил по телефону один раз. Упоминал сумму пятьдесят тысяч. Может, больше.

Я записывал в блокнот. Схема ясна. Прибыль сорок две тысячи с каждого ребенка, за вычетом расходов на вознаграждение для Рэя и его сообщницы. Шесть детей за два года это четверть миллиона долларов. А что если у него несколько исполнителей, вроде Рэя?

— Кто был клиентами? Назови их имена.

Рэй покачал головой.

— Не знаю. Санторо никогда не называл имен. Говорил только «клиент», «покупатель». Один раз упомянул судью, другой раз доктора. Но имен ни разу.

— Где Санторо держит детей после покупки? Где клиенты используют их?

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Санторо держал все в секрете. Он разделял исполнителей. Я знал только свою часть. Элис только свою. Никто не знал полной картины, кроме самого Санторо.

Классическая схема организованной преступности. Разделение информации, защита от провала. Если один арестован, он не сможет выдать остальных.

— А у Санторо есть сообщники? Другие исполнители или кураторы?

Рэй задумался.

— Возможно. Элис однажды упомянула, что Санторо работает в нескольких штатах. Может, есть другие команды. Но я не знаю точно.

— Адрес Санторо в Филадельфии?

— Легальный бизнес агентство недвижимости «Santoro Realty», на Маркет-стрит. Офис там. Но он живет где-то в пригороде, точный адрес я не знаю.

Я закрыл блокнот.

— Хорошо, Рэй. Это хорошее начало. Вы будете давать полные показания в офисе. Мы запишем все официально. Чем больше расскажете, тем лучше для вас.

— Я скажу все. Все, что знаю. Просто не хочу смертной казни. Пожалуйста. — Голос его сломался.

Я посмотрел на него. Мужчина средних лет, сломленный и напуганный. Он похитил шестерых детей ради денег. Четверо, возможно, мертвы. Кевин точно мертв. Рэй не его убивал сам, но кровь мальчика на его руках.

Заслуживает ли он жалости? Нет.

Но заслуживает ли шанса за помощь в разгроме сети педофилов, за спасение других детей? Может быть.

— Это зависит от прокурора, — сказал я. — Не от меня. Но я передам, что вы активно сотрудничали.

Закрыл дверь машины. Тут же подошел Дэйв.

— Что он сказал?

— Все подтвердил. Виктор Санторо организатор, находится в Филадельфии. Он похитил шестерых детей за два года. Не знает, где остальные четверо. Санторо платил пять тысяч за ребенка, продавал их за пятьдесят. Клиенты богатые педофилы, их имена он не знает. Готов дать полные показания.

— Отлично. Везем его в офис, записываем показания. Потом свяжемся с Филадельфией и возьмем Санторо.

Я огляделся. Оук-стрит тихая улица, соседи начали выходить из домов, смотрели на полицейские машины и агентов ФБР. Шептались между собой и показывали на нас пальцами.

— Нужно уезжать, — сказал Дэйв. — Возвращаемся в офис.

Все сели в машины. Рэя везли отдельно, под охраной. Мы с Дэйвом и Маркусом поехали в первой машине.

Дэйв завел двигатель и выехал с Оук-стрит. Мы направились обратно в Вашингтон.

Я смотрел в окно и обдумывал услышанное. Рэй Делани арестован. Кимберли Уэлч спасена. Первая часть операции завершена успешно.

Но его сообщница Элис в бегах. Виктор Санторо на свободе в Филадельфии. Клиенты не найдены.

Работа продолжается.

Дэйв посмотрел на меня.

— Митчелл, ты выглядишь недовольным. О чем ты думаешь?

— О пропавших детях. Рэй не знает, где они. Но Санторо знает. Нужно быстро арестовать его, пока он не уничтожил улики, и не предупредил клиентов.

— Сейчас я позвоню Томпсону, чтобы он связался с Филадельфией. Они организуют рейд на офис Санторо. Может быть, через пару часов.

— Чем быстрее, тем лучше.

Маркус откинулся на заднее сиденье и закрыл глаза.

— Долгий день. И он еще не закончился.

Машина мчалась на юг, к Вашингтону, к штаб-квартире ФБР. По дороге мы остановились у автомата и Дэйв передал последние новости в офис.

Мы прибыли в офис после двух часов. Припарковались на служебной стоянке. Рэя Делани вывели из машины в наручниках, под конвоем двух агентов. Повели внутрь здания, в комнату для допросов в подвале.

Я, Дэйв и Маркус поднялись на третий этаж, в наш офис.

Томпсон стоял у доски и разговаривал по телефону. Харви сидел за столом и перебирал папки. Джерри печатал на машинке. Тим пил кофе и курил сигарету.

Томпсон увидел нас и кивнул. Вскоре он закончил разговор и положил трубку.

— Ну что, парни? Отличная работа. Кимберли Уэлч спасена, Рэй Делани арестован. Это прорыв.

— Спасибо, сэр, — ответил Дэйв.

— Делани дает показания?

— Да, сэр. Он готов сотрудничать. Подтвердил, что Виктор Санторо организатор схемы. Назвал суммы, даты и детали. Мы изъяли вещественные доказательства в его доме.

Томпсон кивнул.

— Хорошо. Я как раз разговаривал с офисом ФБР в Филадельфии. Они готовят рейд на офис Санторо. Сейчас оформляют ордер на арест. Планируют операцию. Одновременно они возьмут офис и дом Санторо.

— Отлично, — сказал я. — Чем быстрее арестуем Санторо, тем больше шансов найти остальных детей.

— Именно. Филадельфия запросила, чтобы приехал кто-то из нашей команды. Вы знаете дело и допрашивали Делани. Митчелл, поедешь ты и Уильямс. Выезжаете сегодня вечером, ночуете в Филадельфии, утром участвуете в рейде.

— Да, сэр.

Томпсон посмотрел на часы.

— Сейчас четырнадцать тридцать пять. Формальный допрос Делани начнется в пятнадцать ноль-ноль. Митчелл, ты проводишь допрос. Паркер ассистирует. Записываем все официально, получаем подписи, оформляем протокол. Нам нужно, чтобы ублюдок пел как на итальянской опере.

— Понял, сэр.

— После допроса пишешь отчет. К семнадцати ноль-ноль должен быть готов. Потом вы выезжаете в Филадельфию. Остальные продолжают работу здесь. Ищем Элис Харрисон, проверяем их связи, собираем досье на клиентов. Вопросы?

Никто не ответил.

— Тогда за работу. Митчелл и Паркер, живо в комнату допросов.

Мы с Дэйвом вышли из комнаты и спустились в подвал. Коридор длинный и узкий, стены серые. Лампы тусклые. Здесь было сыро, и пахло дезинфицирующими материалами.

Комната допросов номер три. Дверь металлическая, маленькое окошко с проволочной сеткой. Я толкнул дверь и вошел.

Маленькое помещение, три на четыре фута. Стены бежевые и голые. Металлический стол в центре, прикручен к полу. Три стула, два с одной стороны, один с другой.

Рэй Делани сидел на одиночном стуле, наручники с него уже сняли, руки он держал перед собой на столе. Перед ним стоял бумажный стакан воды. Лицо бледное, глаза красные.

У двери стоял агент и наблюдал за ним. Я кивнул ему, он вышел, закрыв за собой дверь.

Мы с Дэйвом сели напротив Рэя. Я положил на стол блокнот и ручку. Посмотрел на задержанного.

— Мистер Делани, вам зачитали ваши права?

— Да.

— Вы понимаете, что все, что скажете, будет записано и может быть использовано против вас в суде?

— Да, понимаю.

— У вас есть адвокат?

— Нет.

— Хотите, чтобы вам предоставили адвоката бесплатно?

Рэй колебался.

— Если возьму адвоката, он скажет молчать. Но я хочу сотрудничать. Хочу сделку. Поэтому буду говорить без адвоката. Это мое решение.

— Хорошо. Мы фиксируем, что вы отказываетесь от права на адвоката добровольно. Начнем. Назовите ваше полное имя, дату рождения, адрес.

— Рэймонд Эдвард Делани. Дата рождения третье июля тысяча девятьсот двадцать девятого года. Адрес двести сорок семь Оук-стрит, Фредерик, Мэриленд.

Дэйв все записывал.

— Мистер Делани, вы обвиняетесь в похищении Кимберли Уэлч десятого июня тысяча девятьсот семьдесят второго года. Вы признаете вину?

Рэй сглотнул и кивнул.

— Да. Я похитил ее.

— Расскажите подробно. Когда, где и как.

Рэй начал рассказывать. Монотонным и усталым голосом.

Он получил заказ от Виктора Санторо неделю назад. Девочка, восьми-девяти лет, светлые волосы, из семьи среднего класса, Роквилл. Рэй наблюдал за ней несколько дней, изучил как живет ее семья. Он видел Кимберли, играющую с подругами. Выбрал момент в субботу днем, когда подруги ушли, а Кимберли осталась одна.

Подъехал на фургоне, сказал, что видел потерявшегося щенка за углом, попросил помочь его найти. Кимберли пошла с ним. Рэй схватил ее, закрыл рот, затащил в фургон и применил хлороформ. Девочка потеряла сознание.

Рэй повез ее на ферму Элис Харрисон в округе Фредерик. Передал Элис. Она должна держать была Кимберли у себя до передачи клиенту.

— Кто клиент? — спросил я.

— Не знаю. Санторо не сказал. Сказал только, что клиент заплатил пятьдесят тысяч и должен забрать девочку в понедельник вечером.

— Сегодня понедельник. Значит, передача планировалась на сегодня?

— Да. На девять вечера. Санторо должен был приехать на ферму, забрать девочку и передать клиенту.

Если бы мы опоздали на несколько часов, Кимберли передали бы клиенту, и ее след оборвался бы навсегда.

— Расскажите о других детях.

Рэй рассказывал о каждой жертве. Даты, места, методы похищения. Кевин в апреле семьдесят второго, Роквилл, другой район. Заманил обещанием показать щенков в сарае.

Эмили в октябре семьдесятого, Делавэр, возле школы. Сказал, что мама прислала его забрать, она попала в больницу.

Томми в марте семьдесят первого, штат Пенсильвания, в парке. Попросил помочь найти ключи от машины в кустах.

Лиза в сентябре семьдесят первого, штат Виргиния, она играла у дома. Он сказал, что ее кот забежал к нему во двор.

Сара в январе семьдесят второго, штат Нью-Джерси, возле библиотеки. Заманил обещанием дать денег за небольшую помощь донести коробки.

Каждый раз та же схема. Наблюдение в течение нескольких дней. Выбор момента, когда ребенок один. Заманивание в ловушку обманом. Хлороформ в фургоне. Доставка к Элис.

— Что происходило после передачи Элис? — спросил я.

— Не знаю точно. Элис держала детей день-два. Санторо приезжал, забирал их и увозил. Куда не говорил. Я получал деньги, пять тысяч наличными. Больше не спрашивал.

— Но Кевин О’Брайен был найден мертвым. Вы знали об этом?

Рэй опустил голову и кивнул.

— Да. Читал в газете. Тело нашли в лесу через три недели после похищения. Я понял тогда, что… что дети не для усыновления. — Голос его сломался. — Я пытался не думать об этом. Говорил себе, может, это исключение. Может, остальные живы, их усыновили богатые семьи. Но на самом деле я знал. Знал правду.

— И продолжали похищать детей. Еще четверых после Кевина.

— Мне нужны были деньги. У меня большие долги. Алименты. Я не мог остановиться. — Рэй поднял голову, посмотрел мне в глаза. Слезы текли по его щекам. — Я не монстр. Я не хотел, чтобы они умирали. Но я был слаб. Я струсил. Согласился на деньги, закрыл глаза на остальное. А потом уже нельзя было отказываться. Иначе Санторо убил бы меня.

Я смотрел на него без выражения. Жалость? Нет. Он сделал свой выбор.

— Расскажите о Викторе Санторо. Как вы познакомились с ним?

— В баре в Фредерике, осенью шестьдесят девятого. Я был пьян, жаловался на долги. Мужчина за соседним столом услышал меня, потом подсел и заговорил. Сказал, что может помочь с деньгами, если я сделаю для него определенную работу. Спросил, есть ли у меня фургон, могу ли ездить в разные места. Я сказал, что могу. Он дал номер телефона, сказал позвонить через неделю.

— Это был Санторо?

— Нет. Посредник. Он передал мой номер Санторо. Санторо позвонил мне через две недели. Предложил работу. Доставка особого товара. Пять тысяч за доставку. Я спросил, какой товар. Он сказал: дети. Я отказался сначала. Но он назвал сумму снова, сказал, что это безопасно, никто не узнает. Я подумал несколько дней. Меня душили долги. Поэтому я согласился.

— Первое похищение?

— Февраль семьдесят. Мальчик семи лет, Балтимор. Санторо дал адрес, описание. Я наблюдал за ним, потом похитил и привез к Элис. Получил деньги. Было легко. Слишком легко.

— Расскажите об Элис. Откуда она?

— Не знаю. Санторо познакомил нас в семидесятом. Сказал, что она будет держать детей в промежуток между похищением и передачей ему. У нее ферма в удаленном месте, медицинские навыки. Она идеальная кандидатура.

— Вы знали ее до этого?

— Нет. Мы познакомились только через Санторо.

— Ее полное имя?

— Элис Харфорд.

— Когда вы в последний раз говорили с ней?

— Сегодня утром. Она звонила и паниковала. Сказала, что ФБР у меня на хвосте, что они знают про мой фургон.

— У нее есть семья, друзья, куда она может сбежать?

— Не знаю. Она никогда не говорила о семье.

— Машина?

— Старый Форд седан, зеленого цвета. Шестьдесят восьмого года, кажется. Номера не помню.

Дэйв записал и это. Передадим в ориентировку.

— Адрес Виктора Санторо в Филадельфии?

— Офис компании «Santoro Realty», Маркет-стрит, не помню номер здания. Дом где-то в центре, точный адрес не знаю. Я встречался с ним только в офисе или нейтральных местах, в кафе или на парковках.

— Телефон?

Рэй продиктовал номер, я записал.

— Как Санторо платил вам?

— Наличные. Встречались после каждой доставки, он передавал конверт с пятью тысячами. Мелкие купюры, не новые. Их трудно отследить.

— У Санторо есть сообщники? Другие исполнители, другие кураторы?

— Возможно. Однажды он упомянул, что работает в нескольких штатах. Может, есть другие команды, как наша. Но имен он не называл.

— Клиенты. Вы когда-нибудь встречали их?

— Нет. Никогда. Санторо держал нас отдельно. Я не видел клиентов, клиенты не видели меня. Элис их тоже не видела. Только Санторо знал всех.

— Но Элис упоминала что-то о клиентах?

Рэй задумался.

— Пару раз. Она сказала, что Санторо говорил по телефону с клиентом. Упомянул слово «судья». Элис подумала, что один из клиентов судья. Но имени не слышала. В другой раз он упомянул «доктор», уже в разговоре со мной.

Судья среди клиентов. Если это правда, будет громкий скандал.

— Что еще вы можете сказать о Санторо? Семья, привычки, слабости?

— Женат, двое взрослых детей. Жена не знает о его нелегальном бизнесе, думает, что он занимается недвижимостью. Санторо осторожен, он параноик. Всегда проверяет, нет ли слежки. Меняет маршруты и телефоны. Но у него слабость, это деньги. Он очень жадный. Всегда хочет много.

— Есть еще что-то, что мы должны знать?

Рэй молчал несколько секунд, думал.

— Записи. У Санторо есть записи. Элис говорила, что видела, как он записывает в блокнот имена, даты и суммы. Ведет учет. Если найдете блокнот, там будет все - клиенты, доходы, другие исполнители, если они есть.

— Где Санторо хранит блокнот?

— Не знаю. Может, в офисе. Может, дома. Или в сейфе в банке. Элис не знала.

Блокнот ключевая улика. Нужно найти при обыске.

Я посмотрел на Дэйва. Он кивнул, вопросов больше нет.

Посмотрел на часы. Допрос шел час с лишним.

— Мистер Делани, это все на сегодня. Ваши показания записаны, будут напечатаны. Вы подпишете протокол. Вас отведут в камеру. Есть еще вопросы?

Рэй посмотрел на меня.

— Пожалуйста, скажите семьям детей, что я сожалею. Знаю, это ничего не меняет. Но я сожалею, очень сожалею.

Я встал.

— Слова не вернут детей, мистер Делани. Только действия имеют значение. Если ваши показания помогут разгромить сеть педофилов, вы сможете искупить часть вины. Это единственное, что вы можете сделать сейчас.

Я вышел из комнаты. Дэйв шел следом.

В коридоре он остановился, и шумно выдохнул.

— Сукин сын! Ты слышал? Он сожалеет? Я едва не влепил ему в рожу! Еле сдержался.

Я покачал головой.

— Мы должны быть профи до конца. Как ни крути, мы получили все, что нужно. Этого достаточно для ареста.

Мы поднялись на третий этаж. Томпсон разговаривал с Харви. Маркус сидел за столом, изучал карту Филадельфии. Джерри печатал.

Томпсон обернулся.

— Ну как все прошло?

— Да, сэр. Он дал показания. Делани подтвердил все. Санторо организатор, Элис куратор. Упомянул, что Санторо ведет записи в блокноте.

— Хорошо. Я передал информацию в Филадельфию. Ордер на обыск офиса и дома готов. Завтра в шесть утра одновременный рейд. Митчелл и Уильямс, вы выезжаете в Филадельфию. Встретитесь с командой и участвуете в рейде.

— Понял, сэр. Мне нужно написать отчет по допросу Делани.

— Давай делай. Потом готовься к выезду. Завтра у вас важный день.

Я сел за стол, взял чистые листы бумаги и начал писать отчет. Дата, время, участники допроса. Краткое изложение показаний Делани. Ключевые факты.

Писал быстро и четко. Когда закончил, отдал Джерри, а он напечатал три копии на машинке с копиркой. Одна для дела, одна для прокурора, одна для Филадельфии. Позвонил домой и предупредил Дженнифер о том, что уезжаю.

Маркус подошел, держа дорожную сумку.

— Готов к поездке?

— Да. Поехали.

Мы попрощались с остальными и спустились на парковку. Сели в служебную машину, черный Форд седан. Маркус за рулем, я рядом.

Выехали из Вашингтона в семнадцать десять. Филадельфия в ста тридцати милях на север, два с половиной часа езды. Приедем около восьми вечера.

Я смотрел в окно. Солнце клонилось к горизонту.

Глава 12. Большая рыба

Мы прибыли в Филадельфию в девятнадцать часов сорок две минуты. Маркус вел машину последние двадцать миль, а я смотрел в окно.

Город встретил нас огнями. Всюду светили уличные фонари, витрины магазинов и фары встречных машин. Здания высокие, кирпичные и каменные. Улицы узкие, старые, мощеные булыжником в историческом центре и асфальтом на окраинах.

Маркус свернул на Шестую улицу и притормозил у высокого здания из серого камня. Федеральный суд, семь этажей, окна прямоугольные, на фасаде флаги, американский и Пенсильвании. Латунная вывеска над входом: «Федеральный суд Соединенных Штатов - Региональный Офис ФБР».

Припарковались на служебной стоянке сзади здания. Вышли из машины и взяли сумки. Воздух прохладный, влажный, пахло выхлопными газами и рекой, ведь Делавэр в нескольких кварталах отсюда.

Вход через заднюю дверь, охранник проверил удостоверения и пропустил нас. Лифт на пятый этаж, длинный коридор, серый линолеум, бежевые обои на стенах. Офис ФБР в Филадельфии находился за двойной стеклянной дверью.

Внутри приемная. Секретарша сидела за столом, женщина около сорока лет, темные волосы строго причесаны, на носу очки. На ней был строгий деловой синий костюм и белая блузка. Она печатала на машинке и подняла голову при виде нас.

— Агенты Митчелл и Уильямс из Вашингтона?

— Да, мэм, — ответил Маркус.

— Агент МакКлейн ждет вас. Конференц-зал, третья дверь слева.

Мы прошли по коридору. Двери кабинетов закрыты, рядом висели таблички с именами. Третья дверь была открыта, внутри горел свет и слышались голоса.

Вошли.

Конференц-зал средних размеров и прямоугольный. Длинный стол на двенадцать человек, стулья с кожаными сиденьями. У дальней стены доска на треноге, к ней кнопками приколота карта Филадельфии и пригородов. Рядом фотографии: Виктор Санторо, его дом, офис «Santoro Realty».

За столом сидели трое. Мужчина лет пятидесяти встал и подошел к нам навстречу.

Высокий, рост около шести футов двух дюймов, широкие плечи, спортивное телосложение. Седые волосы коротко острижены, лицо обветренное, вокруг глаз морщины. На нем был темно-синий костюм, белая рубашка и бордовый галстук.

— Агент Митчелл? Роберт МакКлейн, руководитель филадельфийского офиса.

Пожал руку. Рукопожатие твердое и уверенное.

— Приятно познакомиться, сэр. Это агент Уильямс.

Маркус пожал руку МакКлейну.

— Садитесь, господа. Познакомлю с командой.

Женщина за столом встала. Около тридцати пяти лет, среднего роста, стройная.

Рыжие волосы до плеч, уложены волнами. Лицо серьезное, на щеках веснушки, зеленые глаза. На ней серый брючный костюм, белая блузка и узкий галстук, что необычно для женщины, но она и так одна из первых агентов ФБР женского пола.

— Специальный агент Кэтрин О’Коннор. Моя квалификация - организованная преступность.

Пожал ей руку. Рукопожатие крепкое, не уступает мужскому.

— Приятно познакомиться.

Второй мужчина за столом кивнул, не поднимаясь. Около тридцати лет, худощавый, темные волосы зачесаны назад. Очки в тонкой оправе, карие глаза. На нем был коричневый костюм и бежевая рубашка.

— Агент Дэниел Картер. Работаю с финансовыми преступлениями.

Мы сели за стол. МакКлейн занял место во главе, я напротив, Маркус рядом со мной. О’Коннор и Картер по бокам.

МакКлейн открыл папку и достал документы.

— Итак, господа. Получили ваше досье на Виктора Санторо сегодня днем. Впечатляющая работа. Вы связали пять похищений в разных штатах, вышли на исполнителя, через него на куратора и самого организатора. То есть Санторо. Спасли похищенного ребенка. Отличный результат. Вы там в Вашингтоне не только штаны умеете просиживать, а?

Он захохотал. Я вежливо улыбнулся.

— Спасибо, сэр. Команда работала на редкость слаженно.

— Задержанный дает показания?

— Да. Он дал полный расклад. Подтверждил, что Санторо организатор, он платил пять тысяч за ребенка, продавал клиентам за пятьдесят. Шестеро детей за два года. Один найден мертвым, четверо пропали, одна спасена.

МакКлейн кивнул.

— Ордера готовы. Судья подписал сегодня в шестнадцать ноль-ноль. Ордер на арест Санторо, ордер на обыск его дома и офиса. Все легально, все по процедуре.

Он достал три документа и положил их на стол. Печати, подписи судьи, сделанные синими чернилами.

— План операции, — продолжил МакКлейн. — Завтра утром, вторник тринадцатое июня, шесть ноль-ноль. Одновременный рейд на дом и офис Санторо. Две группы.

О’Коннор открыла блокнот и зачитала:

— Группа А - офис. Восемь агентов под моим руководством. Цель: обыск офиса «Santoro Realty» на Маркет-стрит, изъятие документов, записей и финансовых отчетов. Офис на третьем этаже коммерческого здания. Четверо сотрудников агентства, легальные риелторы, не знают о преступной деятельности Санторо. Приходят на работу в восемь ноль-ноль. Мы входим в шесть, до их прихода. У нас есть ключи от здания, уже получили у владельца по ордеру. Тихий вход, без тарана.

— Группа Б идет в дом, — продолжил МакКлейн. — Двенадцать агентов филадельфийского офиса, шестеро из Балтимора прибыли два часа назад, вы двое из Вашингтона. Итого двадцать человек. Я руководитель. Цель: арест Санторо, обыск его дома. Адрес двести сорок семь Вудленд-авеню, Хаверфорд, пригород, престижный район Main Line. Дом двухэтажный, особняк из камня, большой участок земли. Жена Мария Санторо также находится там, но она, судя по всему, не участвует в преступлениях, поэтому мы ее не арестовываем, но изолируем на время обыска. Санторо может быть вооружен, мы проверили, у него есть лицензия на владение пистолетом Смит-энд-Вессон тридцать восьмого калибра. Надо соблюдать осторожность.

Картер добавил:

— Финансовая проверка Санторо показала интересные факты. Легальный бизнес приносит около пятидесяти тысяч в год чистой прибыли. Но расходы семьи гораздо выше, дом за двести тысяч, закладная полностью выплачена, две дорогие машины, отпуска в Европе, счета в банках на три сотни тысяч. Откуда деньги? Нелегальный доход. Торговля детьми объясняет эту разницу.

— Сколько он заработал за два года? — спросил Маркус.

Картер посмотрел в блокнот.

— Если Делани говорит правду, шесть детей по пятьдесят тысяч от клиентов. Триста тысяч дохода. Минус выплаты Делани и Харрисон это сорок восемь тысяч. Чистая прибыль двести пятьдесят две тысячи за два года. Плюс легальный бизнес. Неплохо. По бумагам он уже миллионер.

МакКлейн постучал пальцами по столу.

— Ключевая цель обыска это найти записи. Арестованный упоминал, что Санторо ведет блокнот. Имена клиентов, даты и суммы. Если найдем, то получим информацию на всю сеть. Возьмем его клиентов, это будет то, о чем я мечтал всю жизнь.

— Где он может хранить блокнот? — спросила О’Коннор.

— Дома или в офисе, — ответил я. — В сейфе, скорее всего. Санторо параноик, он очень осторожен. Вряд ли оставит улики на виду. Нужен специалист по вскрытию сейфов.

— У нас есть такой, — кивнул МакКлейн. — Агент Томас Ридли, эксперт по сейфам. Поедет с нами.

О’Коннор перевернула страницу блокнота.

— Тактика ареста. Окружаем дом со всех сторон: передняя дверь, задняя, боковые окна. Не даем Санторо сбежать. Стучим, объявляем об аресте и требуем открыть. Если не открывает, то ломаем дверь. Внутри действуем быстро, обезвреживаем всех кто попадается, арестовываем Санторо, изолируем его жену. Начинаем обыск.

— Жена Мария Санторо, пятьдесят два года, — добавил Картер. — Домохозяйка, не работает. Двое взрослых детей живут отдельно. Сын Энтони, двадцать восемь лет, адвокат, живет в Нью-Йорке. Дочь Изабелла, двадцать пять лет, учительница, живет в Бостоне. Мария одна дома с мужем. Не участвует в преступлениях, по нашим данным. Но мы все равно допросим ее после ареста, может, она что-то знает.

МакКлейн посмотрел на часы, золотой и потертый Ролекс на левой руке.

— Сейчас девятнадцать пятьдесят пять. Брифинг команды в двадцать ноль-ноль. Остальные агенты прибудут через пять минут. Митчелл, Уильямс, вы присоединитесь к нам и представите дело. Потом ужин и отдых. Подъем в четыре тридцать утра. Выезд в пять пятнадцать. Вопросы?

— Нет, сэр, — ответил я.

— Хорошо. Перерыв пять минут, потом брифинг.

Мы встали и вышли в коридор. Маркус достал пачку сигарет, предложил мне. Я отказался. Он закурил и глубоко затянулся.

— Большая операция, — сказал он. — Они тут настроены очень серьезно.

— Да. Санторо опасен и может сопротивляться. Лучше перестраховаться.

— Думаешь, мы найдем блокнот?

— Надеюсь. Без него будет сложнее выйти на клиентов. Санторо не заговорит без сделки, а прокурор не даст хорошую сделку без гарантий.

Маркус затушил сигарету в пепельнице у стены.

— Я чертовски устал. Длинный день. Три часа езды, теперь этот брифинг, завтра рейд в шесть утра.

— Потерпи. Скоро закончим дело и отдохнем.

Вернулись в конференц-зал. Комната наполнилась людьми. Я насчитал восемнадцать агентов, мужчины и женщины, разных возрастов, все в костюмах, все невероятно серьезные. Сели вокруг стола, хотя некоторые остались стоять у стен.

МакКлейн встал у доски.

— Господа, внимание. Завтра утром арест Виктора Санторо, организатора сети торговли детьми для педофилов. Серьезное дело, высокие ставки. Агент Митчелл из Вашингтона расскажет детали расследования. Митчелл, вам слово.

Я встал и подошел к доске. Взял указку, постучал по фотографии Санторо.

— Виктор Санторо, пятьдесят шесть лет, руководит преступной организацией, похищающей детей для продажи педофилам. Схема работы следующая.

Нарисовал на доске мелом:

САНТОРО (организатор) → ИСПОЛНИТЕЛЬ (похищает) → КУРАТОР (содержит жертву) → КЛИЕНТ (покупает)

— Санторо получает заказ от богатого клиента. Клиент платит пятьдесят тысяч долларов за ребенка. Санторо нанимает исполнителя, в нашем случае это Рэй Делани, арестованный нами вчера. Обычно Делани похищает ребенка, везет к куратору, женщине с медицинскими знаниями, сейчас она в бегах. Она держит ребенка у себя один-два дня, потом Санторо забирает его и передает клиенту. Делани получает пять тысяч, Харрисон три тысячи, Санторо сорок две тысячи чистой прибыли. За два года они похитили шесть детей. Один найден мертвым, четверо пропали, одна спасена нами вчера.

Я вывесил фотографии детей на доске. Лица улыбающихся детей смотрели на агентов. В зале повисла тяжелая тишина.

— Делани дал полные показания. Назвал Санторо организатором. Описал схему, суммы и применяемые методы. У нас достаточно улик для ареста и предъявления обвинения. Но нужно найти записи Санторо, блокнот с именами клиентов. Без этого мы не найдем его клиентов.

Агент в первом ряду поднял руку. Молодой, около двадцати пяти, темные волосы, очки.

— Агент Митчелл, почему вы думаете, что Санторо ведет записи? Это ведь очень опасно для него.

— Потому что он бизнесмен. Наш арестованный показал, что Санторо методичен, ведет учет и всегда контролирует финансы. Такие люди не держат все в голове. Они все записывают. Может, не полные имена, может, инициалы и коды. Но записи есть. Мы найдем их.

МакКлейн добавил:

— Приоритет обыска: сейфы, тайники, ящики столов и личные вещи Санторо. Ищем блокноты, адресные книги, записи и финансовые документы. Все изымаем и фотографируем. Картер координирует изъятие улик.

О’Коннор встала и подошла к карте.

— План дома Санторо. Разведку провели вечером, все сфотографировали. Двухэтажный каменный особняк. Первый этаж: прихожая, гостиная слева, столовая справа, кухня за столовой, кабинет за гостиной. Второй этаж: четыре спальни, две ванные. Есть подвал, вход из кухни. Гараж стоит отдельно, внутри два автомобиля, Кадиллак и Олдсмобиль.

Указала на схему, нарисованную на доске.

— Сформированы группы. Передняя дверь: специальный агент МакКлейн, агенты Митчелл, Уильямс, Ридли, плюс четверо сотрудников из Филадельфии. Итого восемь человек. Задняя дверь: четверо агентов из Балтимора. Боковые окна: по двое агентов с каждой стороны, они блокируют возможный побег. Связь ведется по автомобильным рациям. Синхронизация на счет три после стука в дверь.

Маркус спросил:

— Санторо опасен? Раньше он применял насилие?

Картер ответил:

— Криминальное прошлое чистое. Никаких арестов или судимостей. Но связи с организованной преступностью имеются. Он не связан с мафией, у него отдельная группировка. Может быть вооружен, может оказать сопротивление.

Брифинг продолжался еще час. Мы обсудили детали тактики, распределение ролей, протоколы изъятия улик и процедуры ареста. Закончили в половину десятого.

МакКлейн раздал каждому агенту папку с фотографиями Санторо, схемой дома и копиями ордеров.

— Изучите дома. Завтра встречаемся здесь в четыре сорок пять. Подъем в четыре тридцать. Будьте готовы. А теперь все свободны.

Агенты разошлись. Я и Маркус вышли из здания. На улице темно, горели фонари, по тротуару шли редкие прохожие. Сели в машину, Маркус завел двигатель.

— Гостиница в трех кварталах. Holiday Inn. Забронировал два номера днем.

Доехали за пять минут. Гостиница четырехэтажная, кирпичная, с зеленой неоновой вывеской. Припарковались и вошли. Быстрая регистрация, и вот мы получили ключи от номеров, металлические, на брелоках с номерами 312 и 314.

Поднялись на третий этаж. Узкий коридор, красный потертый ковер с узором. Номера рядом.

— Увидимся в четыре тридцать, — сказал Маркус.

— Спокойной ночи.

Вошел в номер. Маленький и стандартный. Двуспальная кровать, коричневое покрывало. Тумбочка, лампа и телефон. Телевизор на подставке. Ванная комната справа, там душ и раковина, выложен белой плиткой.

Положил сумку на стул, разделся и лег в кровать. Нужно спать, завтра подъем в четыре тридцать.

Закрыл глаза и заставил себя расслабиться. Почти сразу же уснул.

Будильник зазвонил в четыре тридцать. Резкий звук, раздирающий уши.

Я протянул руку и выключил его. Сел в кровати, потер лицо ладонями. Встал и пошел в душ. Сначала холодная вода, потом горячая. Мгновенно смыл сонливость и взбодрился.

Быстро оделся. Свежая белая рубашка, темно-серый костюм, черный галстук, ботинки. Проверил револьвер. Шесть патронов в барабане, еще две обоймы в кармане пиджака. Надеюсь, не понадобится.

Взял сумку и вышел в коридор. Маркус уже ждал там, одет аналогично, он стоял с серьезным лицом.

— Готов?

— Готов.

Спустились в вестибюль. Ресторан закрыт, есть только кофе в автомате у стойки. Налили в пластиковые стаканы и выпили на ходу. Горячий, крепкий и невкусный.

Сели в машину, выехали из гостиницы. Улицы пустые, темные, фонари горели редко. Город еще спал.

Доехали до офиса ФБР в пять часов. Парковка заполнена, всюду стояли двенадцать служебных машин, черные седаны Форд и Шевроле. Агенты собрались в вестибюле. Двадцать человек, все в костюмах и бронежилетах.

МакКлейн стоял у доски с картой.

— Господа, проверка готовности. Оружие?

Все кивнули, показали кобуры.

— Бронежилеты?

Все застегнули костюмы.

— Рации? Ордера? Фотоаппараты, коробки для улик?

Агент Картер поднял камеру Polaroid, другой агент держал картонные коробки.

— Отлично. Группа А под командованием О’Коннор, выезжайте к офису Санторо. Группа Б со мной, к его дому. Выезжаем. Синхронизация операций в шесть ноль-ноль ровно. Удачи.

Мы разделились. Восемь человек пошли к машинам группы А. Остальные двенадцать к машинам группы Б.

Я, Маркус, МакКлейн, агент Ридли (специалист по сейфам невысокий, худой, лет сорока, толстые очки, тонкие руки с длинными пальцами) сели в первую машину. МакКлейн за рулем, я рядом, Маркус и Ридли на заднем сиденье.

Колонна из четырех машин выехала с парковки в пять семнадцать. Мы поехали на запад, к пригороду Хаверфорд. Расстояние двенадцать миль, двадцать минут езды.

Город медленно просыпался. Редкие машины попадались на дорогах, труженики ранней смены. Небо посветлело на востоке, близился рассвет.

Въехали в Хаверфорд в пять тридцать восемь. Пригород тихий и богатый. Дома большие, особняки из камня и кирпича. Огромные участки, старые деревья, ухоженные газоны. Широкие чистые улицы.

Вудленд-авеню чуть изогнутая узкая дорога, над ней нависали кроны деревьев. Дома стояли далеко от дороги, скрытые за оградами и кустами.

МакКлейн притормозил у номера двести сорок семь. Вход прикрывали кованые черные ворота. За воротами виднелась подъездная дорожка из булыжника, ведущая к дому.

Дом еле виднелся сквозь деревья, двухэтажный, с серым каменным фасадом, красной черепичной крышей, большими окнами с белыми рамами.

— Вот его дом, — тихо сказал МакКлейн. — Ворота закрыты, но не заперты. Мы проверяли вчера.

Он проехал дальше и остановился в ста ярдах, у обочины. Остальные три машины припарковались следом.

Тихо вышли из машин, осторожно закрыли двери. Все агенты собрались у первой машины.

МакКлейн посмотрел на часы, было пять сорок два.

— Восемнадцать минут до операции. Занимаем позиции. Тихо и быстро. Группа задней двери, Джонсон, Смит, Браун и Дэвис, обходите дом справа и блокируете заднюю дверь. Группа боковых окон: Кларк, Миллер слева, Тейлор, Андерсон справа. Остальные со мной к передней двери.

Мы разделились, как сказано.

Толкнули ворота, они беззвучно открылись. Прошли по подъездной дорожке. Гладкий булыжник под ногами, шаги почти бесшумные. По обе стороны дороги росли клены и дубы, их темные ветви виднелись на фоне светлеющего неба.

Дом приблизился. Большой и внушительный. Серый камень фасада, темные окна, занавески закрыты. Широкое крыльцо, колонны поддерживают навес. Массивная и деревянная входная дверь.

На подъездной дорожке стояли два автомобиля. Слева черный Кадиллак Эльдорадо, новый и блестящий. Справа белый Олдсмобиль Катласс, чистый и ухоженный.

Подошли к крыльцу. Остановились у ступенек. МакКлейн поднял руку и показал жестом, чтобы ждали команды. Посмотрел на часы.

Небо светлело, стало серым и облачным. Птицы начали петь в деревьях. Утро близко.

МакКлейн кивнул. Мы поднялись на крыльцо. Каменные и широкие ступени. Встали перед дверью.

Все, можно начинать потеху.

Глава 13. Блокнот

МакКлейн громко постучал в дверь три раза. Звук глухой и тяжелый, дверь чертовски толстая.

— ФБР! Виктор Санторо! Откройте дверь! У нас ордер на ваш арест!

Внутри тишина. Секунды тянулись. Я слушал, напрягая слух. Никаких звуков.

МакКлейн постучал снова, еще громче.

— Виктор Санторо! ФБР! Откройте немедленно или мы взломаем дверь!

Внутри послышались звуки шагов. Быстрые, на удалялись вверх, на второй этаж. Кто-то бегал в доме.

Вдали послышался крик нашего человека.

— Движение на втором этаже! Окно спальни открылось! — Голос агента с боковой позиции.

МакКлейн заорал:

— Задержите его! Не дайте выпрыгнуть!

Повернулся к ближайшему агенту. Высокий мужчина, широкие плечи, мускулистые руки, похож на регбиста. Он стоял набычившись.

— Ломай дверь.

Агент кивнул, отошел подальше и бросился на дверь. Впечатался в нее плечом. Дверь содрогнулась, но держалась. Замок крепкий.

Второй удар. Дерево треснуло, раскололось вокруг замка. Третий удар, и замок сорвался, дверь распахнулась внутрь.

— ФБР! Руки вверх! Не двигаться!

МакКлейн первым ворвался внутрь, держа пистолет двумя руками. Я за ним, Маркус справа, Ридли и остальные следом.

Прихожая большая и просторная. Пол мраморный, состоит из черно-белых квадратов, отполирован до блеска. Потолок высокий, под двадцать футов, хрустальная люстра висела в центре. Справа широкая лестница, с мраморными ступенями, и резными перилами из темного дерева. На бежевых стенах картины в золоченых рамах: пейзажи и портреты.

— ФБР! Покажитесь! Руки вверх!

Женский крик раздался с верхнего этажа, испуганный и пронзительный:

— Виктор! Что происходит?! Виктор!

МакКлейн кивнул троим агентам.

— Наверх! Найдите его!

Трое агентов побежали по лестнице, стуча ботинками по мрамору. Я, Маркус и МакКлейн остались внизу, проверяли первый этаж.

Гостиная слева. Дверь открыта, комната пустая. Большая и светлая комната, с дорогой мебелью: кожаные диваны, кресла, стеклянный журнальный столик, персидский ковер на полу. Большие окна, бархатные тяжелые занавески закрыты.

Столовая справа. Тоже пустая. Длинный обеденный стол на двенадцать человек, стулья с высокими спинками, обитые бархатом. Буфет у стены, хрусталь и фарфор за стеклянными дверцами. Люстра висела над столом, подвески переливаются в тусклом свете рассвета.

Коридор впереди, рядом с лестницей. Паркетный пол скрипел под ногами. Дверь слева вела на кухню.

Я открыл и проверил. Большое помещение, газовая плита, белый высокий холодильник, мраморные столешницы. Пустая. Дверь в подвал закрыта, я проверил, заперта снаружи, там никого.

Дверь справа в конце коридора. Закрыта. Подошел и толкнул. Заперта.

— МакКлейн, тут запертая дверь.

Он подошел и потянул ручку. Дверь не поддавалась.

— Откройте дверь! ФБР!

Тишина.

Тогда я пнул дверь ботинком, рядом с замком. Эта дверь тоньше входной, замок слабее. Второй удар, замок сломался, дверь открылась.

Это оказался рабочий кабинет.

Прямоугольная комната средних размеров. Три больших окна на дальней стене, тяжелые синие занавески раздвинуты. Рассветный свет лился внутрь, серый и тусклый.

У окна письменный стол. Большой, массивный, из темного дерева, с резными ножками.

На столе настольная латунная лампа. Пустая подставка для бумаг. Стеклянная пепельница с окурком сигары. Рядом как раз пачка сигар, кубинских, дорогих.

Вдоль левой стены книжные полки от пола до потолка. На них книги в кожаных переплетах, с золотыми корешками. Нижние полки закрыты деревянными дверцами.

Справа сейф в углу. Серый металлический, высотой три фута. Производитель «Mosler», старая модель, с механическим замком с крутящимся диском.

Снаружи послышались крики. Я подбежал к окну, посмотрел через него.

Дом построен на склоне, задняя часть ниже передней. Куст сирени под окном помят, ветки сломаны, листья сорваны. Кто-то там недавно пробежал.

Окно выходило на задний двор. Газон большой и ухоженный, трава стриженая. Справа бассейн, накрытый синим брезентом на зиму. Деревянный и высокий забор около шести футов в конце участка, покрашен белой краской.

А вот и наш клиент, бежит по такому красивому газону. Босой мужчина в пижаме из бордового шелка. Седые волосы растрепались на ходу. Мчится к забору.

— Он убегает! Задний двор! — крикнул я, распахнув окно.

Остальные агенты подбежали ко мне.

Я смотрел через окно. Мужчина добежал до забора, подпрыгнул и схватился за верхний край, пытается подтянуться. Пижама зацепилась за куст, ткань порвалась. Мужчина висел и дергался на весу, пытается перелезть через забор.

Два агента выбежали из-за угла дома. Помчались к забору, подняли пистолеты.

— Стоять! ФБР! Руки вверх!

Мужчина не слушал, продолжал висеть на заборе.

Раздался выстрел. Громкий и резкий. Предупредительный.

Мужчина замер, разжал пальцы, упал на землю. Поднял руки вверх.

Агенты подбежали, схватили его за руки, опустили на землю лицом вниз. Колено в спину, руки за спину, быстро защелкнули наручники.

Я и МакКлейн вышли через заднюю дверь и подбежали к забору. Остальные за нами.

Мужчина лежал на земле лицом вниз, руки скованы за спиной в наручниках. Штаны пижамы порваны на колене. Босые пятки грязные, к ним прилипла трава. Волосы совсем растрепались. Лицо красное, он до сих тяжело дышал.

Виктор Санторо.

МакКлейн присел рядом, перевернул его на бок.

— Виктор Санторо, вы арестованы по обвинению в торговле людьми, похищении детей, соучастии в убийстве, руководстве преступной организацией. — Голос ровный и жесткий. — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам бесплатно. Вы понимаете ваши права?

Санторо молчал. Лицо красное, на шее вздулись вены.

— Вы понимаете ваши права? — повторил МакКлейн.

— Да, — прохрипел Санторо. — Понимаю.

— Хорошо.

Два агента подняли его на ноги, держа за локти. Санторо встал, пошатнулся, затем выпрямился.

Среднего роста, около пяти футов девяти дюймов. Плотное телосложение, живот выпирает. Широкое лицо, высокие скулы, крупный нос с горбинкой. Темные глаза, почти черные, уставились в землю. Челюсти сжаты, губы тонкие и побелевшие от напряжения.

Я подошел и встал перед ним. Он поднял взгляд и посмотрел на меня. Глаза холодные и пустые.

— Мистер Санторо, я агент Итан Митчелл. Мы нашли Кимберли Уэлч. Живой. Рэй Делани арестован, дал показания. Элис в бегах, но мы ее найдем. У нас есть все улики. Игра окончена.

Санторо долго смотрел на меня. Потом криво усмехнулся.

— Вы думаете, что игра окончена? — Голос низкий и хриплый, с легким акцентом, с итальянским, но слабым, почти незаметным. — Вы ничего не знаете, агент. Ничего.

— Мы знаем достаточно. Вы продали шесть детей за два года. По пятьдесят тысяч за ребенка. Получили триста тысяч дохода. Рэй все сказал.

— Рэй дурак. Знал только свою часть. Не видел всей картины.

— Тогда покажите нам всю картину. Расскажите, где остальные дети.

Санторо медленно покачал головой.

— Я ничего не скажу без адвоката. Ни слова.

— Ваше право. Но мы все равно найдем детей. С вашей помощью или без нее.

— Удачи вам.

МакКлейн кивнул агентам.

— Уведите его. Посадите в машину и отвезите в офис. Держите под охраной до прибытия адвоката.

Агенты повели Санторо обратно к дому, через задний двор, вокруг всего здания, к парковке. Он шел медленно, ступая босыми ногами по траве, потом по булыжной дорожке. Не сопротивлялся.

Я остался стоять на заднем дворе, глядя, как его уводят. Я впервые увидел Виктора Санторо лично.

Организатор подпольной сети, руководитель криминальной операции, продавец детей для педофилов. Выглядит как обычный бизнесмен средних лет. Ничего особенного. Не монстр, просто человек. Но внутри пустота, холод, полное отсутствие совести.

Маркус подошел и встал рядом.

— Мы взяли сукиного сына. Быстро и без жертв.

— Да. Но он не заговорит. Знает, что у него хороший адвокат, будет молчать и ждать сделки.

— Тогда поищем улики в доме. Где этот чертов блокнот, или записи, или что-то, что выведет нас на клиентов?

— Пойдем. Начнем обыск.

Мы вернулись в дом через заднюю дверь. В прихожей стояла женщина.

Мария Санторо. Пятьдесят два года, среднего роста, полное телосложение. Седые волосы до плеч растрепаны, лицо бледное, без макияжа. На ней был синий махровый халат, под ним белая ночная рубашка. Она была босая, руки дрожали от волнения. Рядом с ней стоял агент.

Она увидела меня и шагнула вперед.

— Где Виктор? Что вы с ним сделали? — Голос дрожал, на глазах выступили слезы.

Я подошел и остановился в нескольких футах.

— Миссис Санторо, ваш муж арестован. Его везут в офис ФБР. С ним все в порядке, он не пострадал.

— Почему вы арестовали его? Что случилось?

— Ваш муж обвиняется в серьезных преступлениях. Торговля детьми, похищение людей, соучастие в убийстве. Мы будем обыскивать дом. У нас есть ордер. — Я достал документ из внутреннего кармана пиджака и показал. — Вы не под арестом и не обвиняетесь в преступлениях. Можете оставаться здесь или уехать к родственникам.

Мария покачнулась и схватилась за перила лестницы. Лицо побелело.

— Торговля детьми? Это невозможно. Виктор не мог… У нас есть дети, внуки… Он не мог…

— Миссис Санторо, ваш муж скрывал от вас преступную деятельность. Мы знаем, что вы в ней не участвовали. Но если вы знаете что-то, что поможет найти пропавших детей, пожалуйста, скажите нам.

Она покачала головой, по щекам потекли слезы.

— Я ничего не знаю. Виктор никогда не говорил о работе. У него агентство, клиенты, он занимается недвижимостью… Я не знала…

— Хорошо. Мы будем обыскивать дом несколько часов. Советую вам позвонить адвокату. Можете использовать телефон.

Она кивнула и вытерла слезы рукавом халата. Пошла в гостиную и села на диван. Агент остался рядом, наблюдая за нею.

МакКлейн собрал команду в прихожей.

— Начинаем обыск. Картер координирует изъятие улик. Фотографируем все до изъятия. Митчелл и Уильямс в кабинет, проверяете письменный стол и сейф. Ридли вскрывает сейф. Остальные осматривают спальни, подвал и гараж. Ищем документы, записи, блокноты, адресные книги, все подозрительное. Вперед.

Все разошлись по комнатам. Я и Маркус вернулись в кабинет. Ридли пошел с нами, неся чемоданчик с инструментами.

Солнце поднялось, утренний свет уже залил кабинет. Я закрыл среднее окно, которое распахнул, когда увидел убегающего Санторо. Опустил раму и защелкнул замок.

Маркус подошел к письменному столу и начал открывать ящики. Верхний ящик справа полон канцелярией: ручки, карандаши, скрепки и резинки. Средний ящик: чистая бумага, конверты, марки. В нижнем ящике папки с документами.

Я достал папки и разложил на столе. Открыл первую. Контракты по недвижимости, все легальное. Имена клиентов, адреса домов, суммы сделок. Ничего преступного.

Вторая папка - финансовые отчеты агентства «Santoro Realty». Доходы, расходы, налоги. Все чисто.

В третьей папке личные документы. Свидетельство о рождении Санторо, свидетельство о браке, документы на дом, на автомобили.

Ничего полезного.

Ридли подошел к сейфу, присел на корточки. Открыл чемоданчик, достал стетоскоп, медицинский инструмент, отлично подходит чтобы слушать механизм замка. Надел наушники, приложил стетоскоп к сейфу рядом с диском.

Начал медленно крутить диск, слушая щелчки. Лицо сосредоточенное, глаза прищурены за толстыми очками.

Я обошел комнату, проверяя книжные полки. Достал несколько книг, открыл, проверил, нет ли внутри тайников, записок, вложенных бумаг. Ничего.

Нижние полки закрыты деревянными дверцами. Открыл первую. Внутри старые картонные коробки. Достал, открыл.

Как мило. Семейные фотографии. Молодой Санторо с женой, маленькие дети, отпуска, праздники. Письма от детей, открытки, рисунки внуков. Да ты душка.

Вторая дверца. Коробка с документами: старые налоговые декларации, квитанции, чеки. Десятилетней давности, уже неактуальные.

Ридли работал с сейфом уже двадцать минут. Крутил диск, слушал, записывал цифры в блокнот. Попробовал комбинацию, не открылось. Повторил процесс.

Маркус проверял стены, простукивал их, нет ли тайников, пустот. Ничего не нашел.

Ридли повернул диск последний раз, потянул ручку сейфа. Что-то внутри громко щелкнуло. Дверца открылась.

— Готово, — сказал он.

Я подошел и заглянул внутрь. Сейф глубокий, внутри три полки.

На верхней полке стопка купюр. Пятидесятидолларовые и стодолларовые, перевязаны резинками. Много. Посчитал примерно, тут около сорока пяти тысяч долларов.

На средней полке паспорт. Я достал его и открыл. Американский паспорт, фотография Санторо, но имя другое, Роберт Моррисон, дата рождения изменена на пять лет раньше. Поддельный документ. Уже что-то.

Рядом билеты на самолет. Eastern Airlines, рейс из Филадельфии в Мехико, дата вылета сегодня, время четырнадцать тридцать. Два билета, на Роберта и Марию Моррисон. Он планировал бежать сегодня днем с женой.

На нижней полке толстый блокнот. Неужели то, что надо?

Я осторожно достал его. Черная кожаная обложка, потерта по краям. Размер пять на семь дюймов, толщина около дюйма. Переплет прошит нитками. Закрывается на резинку.

Снял резинку и открыл блокнот.

Страницы исписаны от руки. Почерк аккуратный, мелкий, черные чернила. Записи идут с первой страницы.

Первая страница — дата: Февраль 1970.

«Э.Д.E.J., 7л. доставлена Р.Д. к Э.Х. - $5K выпл. Р.Д., $3K выпл. Э.Х., прод клиенту за $45K профит $37K»

Эмили Джонсон. Семь лет. Доставлена Рэем Делани к Элис Харрисон. Пять тысяч заплачено Рэю, три тысячи Элис. Продана клиенту за сорок пять тысяч. Прибыль тридцать семь тысяч.

Вторая запись — Апрель 1970.

«M.Б. 6 лет, доставлен Р.Д. к Э.Х., выпл. $5K и $3K, продано за $50K, профит $42K»

Имя зашифровано инициалами, но возраст совпадает. Мальчик шести лет. Еще одна жертва, о которой не упоминал Рэй Делани? Или ошибка в записях?

Листал дальше. Страница за страницей. Записи шли до последней страницы.

Всего десять записей за период с февраля 1970 по июнь 1972.

Десять детей. Не шесть, как говорил Рэй Делани. Десять.

Четыре записи за 1970 год. Три за 1971. Три за 1972, последняя Кимберли Уэлч, дата 10 июня 1972.

Перелистнул на середину блокнота. Отдельный раздел отдельный, озаглавленный «Клиенты».

Список имен. Не полные имена, инициалы и коды.

«Судья Х.У., Пенс., предп. дев 7-9 - $50K»

Судья Х.У., Пенсильвания, предпочитает девочек семи-девяти лет, платит пятьдесят тысяч.

«Док. М.Р., Н-Д, предп. мал 6-8, $45К»

Доктор M.R., Нью-Джерси, предпочитает мальчиков шести-восьми лет, платит сорок пять тысяч.

«Бизн. Т.Л., Дел. предп дев 8-10 - $55K»

Бизнесмен Т.Л., Делавэр, предпочитает девочек восеми-десяти лет, платит пятьдесят пять тысяч.

Еще трое клиентов. Всего шесть.

Перелистнул дальше. Раздел: «Локации».

Адреса мест содержания детей.

Ферма в округе Честер, Пенсильвания, точный адрес. Склад в Уилмингтоне, Делавэр. Дом в Камдене, Нью-Джерси.

Три места. Кроме фермы Элис Харрисон во Фредерике еще три точки.

Последний раздел: «Помощники».

«Р. Д., Фредерик, Мэриленд, доставки».

«Э. Х., Фредерик, Мэриленд, содержание».

«Л.К. Балтимор, Мэриленд, доставки, запасной исполнитель».

«М.Р. Уилмингтон, Делавэр, содержание, запасной куратор».

Еще двое соучастников. Сеть больше, чем мы думали.

Закрыл блокнот, посмотрел на Маркуса.

— Это оно. Вся сеть здесь. Он похитил десять детей, не шесть. Шесть клиентов. Три дополнительных места содержания. Двое запасных соучастников. Имена закодированы, но у нас есть инициалы, штаты и профессии. Расшифруем.

Маркус взял блокнот, полистал страницы. Лицо помрачнело.

— Десять детей. Боже. Сколько еще мы не знаем?

— Не знаю. Но теперь мы их найдем. Все адреса здесь. Надо выслать команды проверить фермы, склады и дома. Может, найдем детей живыми. Или хотя бы тела, хоть скажем семьям что нашли их.

МакКлейн вошел в кабинет.

— Что нашли?

Я протянул блокнот.

— Записи Санторо. Десять детей, шесть клиентов, три дополнительных места содержания, двое запасных соучастников. Все здесь.

Он открыл блокнот, молча прочитал. Лицо каменное, челюсти сжаты.

— Отличная работа, Митчелл. Это ключевая улика. Разгромим всю сеть. — Закрыл блокнот, убрал в пластиковый пакет для улик. — Картер сфотографирует каждую страницу, сделаем копии. Оригинал в хранилище улик. Начинаем расшифровку имен клиентов.

— Нужно срочно проверить три адреса мест содержания, — сказал я. — Может, там еще держат детей.

— Согласен. Свяжусь с офисами ФБР в Пенсильвании, Делавэре и Нью-Джерси. Высылаем команды немедленно.

Он посмотрел на меня.

— Обыск продолжается. Ищем другие улики. Телефонных записей мало, но может быть еще что-то. Продолжайте осмотр.

Мы обыскивали дом еще три часа. Нашли в спальне Санторо второй телефон на отдельной линии, рядом записная книжка с зашифрованными телефонными номерами.

В подвале коробки с поддельными документами, свидетельства о рождении с пустыми бланками и фальшивыми печатями.

В десять пятнадцать утра мы закончили. Картер упаковал все улики в коробки, сфотографировал и составил опись. У нас собралось двенадцать коробок документов, фотографий и предметов.

Мария Санторо сидела в гостиной, разговаривала по телефону с адвокатом. Лицо заплаканное, голос дрожит.

Мы вышли из дома и погрузили улики в машины. Мария осталась дома, мы поехали в офис.

Глава 14. Резервная группа

Мария осталась дома одна. Агент остался снаружи, наблюдал за домом, на случай, если она попытается уничтожить что-то или сбежать. Но я не думал, что она сбежит. Слишком шокирована и растеряна.

Колонна из четырех машин выехала с Вудленд-авеню в половину одиннадцатого. Солнце уже высоко, небо голубое и безоблачное. Жарко, температура поднялась до восьмидесяти пяти градусов по Фаренгейту.

Я сидел на заднем сиденье, Маркус рядом. МакКлейн вел машину, Ридли на переднем сиденье. Коробки с уликами в багажнике.

— Группа А докладывает, — донесся голос О’Коннор из рации на приборной панели. — Обыск офиса завершен. Изъяты документы, финансовые отчеты, второй сейф найден в задней комнате. Внутри тридцать тысяч наличными, зашифрованный список телефонов, фотографии компромата на неизвестных лиц. Везем улики в офис.

МакКлейн взял рацию.

— Принято. Хорошая работа. Встречаемся в офисе.

Положил рацию и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Митчелл, ты все-таки нашел этот гребаный блокнот. Ключевая улика всего дела. Без нее мы не вышли бы на клиентов, на дополнительных соучастников, на места содержания. Отличная работа.

— Спасибо, сэр. Рэй Делани упоминал блокнот, я просто искал то, что нужно. Сейф в кабинете очевидное место. Я даже опасаюсь, настоящий ли это блокнот, слишком легко он нам достался.

МакКлейн ухмыльнулся и покачал головой.

— Очевидное для тебя, сынок. Не для всех. Ты думаешь как преступник, понимаешь его психологию. Санторо бизнесмен, методичный, он привык вести учет. Он даже и подумать не мог, что к нему приедет ФБР. Поэтому даже не прятал. А ты это понял и искал записи. Нашел там где надо.

Маркус добавил:

— Похищено десять детей. Мы знали о шести от Рэя Делани. Оказывается есть еще четверо, их похитил Л.К., запасной исполнитель. Значит, в Балтиморе работает еще один похититель. Нужно найти его.

— Найдем, — сказал я. — Проверим базу данных, владельцев фургонов, судимости за преступления против детей. Сузим список.

— А клиенты? — спросил Ридли, обернувшись с переднего сиденья. — Судья, доктор, бизнесмен... Как их расшифруем?

— Судья Х.У., Пенсильвания, — повторил я, вспоминая записи из блокнота. — Судей в Пенсильвании много, но имя и фамилия на Х.У. мало, легко можно проверить. Окружные судьи, федеральные судьи. Список небольшой. Доктор М.Р., Нью-Джерси. Это сложнее, докторов сотни, если не тысячи. Но если связать с педофилией, проверить судимости и жалобы, может, найдем. Бизнесмен из Делавэра. Тоже широкая категория, но здесь также есть возможность поиска.

МакКлейн кивнул.

— Картер займется расшифровкой. У него опыт работы с финансовыми преступлениями, умеет копать в базах данных и находить связи. Плюс О’Коннор специалист по организованной преступности, знает их методы. Вы с Уильямсом на подхвате. Работаем круглосуточно, пока не найдем всех. Мы возьмем этих сволочей за задницы.

Мы добрались до офиса в одиннадцать. Припарковались и выгрузили коробки с уликами. Поднялись на пятый этаж, притащили в конференц-зал.

Комната наполнилась людьми. Вернулась группа А вернулась из рейда в офис, во главе с О’Коннор. Они тоже принесли свой улов в виде коробок с уликами. Всего на столе лежало двадцать увесистых коробок. Все их предстояло срочно обработать.

Картер сразу приступил к работе, чтобы начать каталогизировать материалы. Открыл каждую коробку, достал содержимое, разложил на столе и фотографировал камерой Поляроид. Снимки проявлялись через минуту, он тут же прикреплял их к описи.

О’Коннор достала блокнот Санторо из пластикового пакета, надела белые хлопчатобумажные перчатки, открыла и тоже начала фотографировать каждую страницу. Двадцать четыре исписанных страниц. Сделав снимки, она разложила их на столе и тщательно изучала.

Я сел рядом, просмотрел записи более подробно.

Итак, десять детей, включая упомянутых Делани. В период с февраля 1970 года по май 1972 года.

И кто интересно этот Дж.П., 7 лет, о котором надпись идет «май 1972 года»? Сразу после него К.У. - 8 лет, июнь 1972, то есть Кимберли Уэлч, в итоге все-таки спасенная нами.

Про Дж.П. Делани ничего не упоминал, значит это и есть работа запасного исполнителя из Балтимора.

— Смотрите, — сказал я, указывая на десятую запись. — Дж.П., семь лет, май семьдесят второго. Рэй Делани ни разу не говорил о похищении в мае. Это другой исполнитель, дублер из Балтимора.

О’Коннор кивнула.

— Согласна. Нужно проверить пропавших детей в Балтиморе и окрестностях за май этого года. Инициалы Дж.П., возраст семь лет.

Маркус уже открыл папку с делами пропавших детей, которую мы привезли из Вашингтона. Быстро перелистнул страницы.

— Вот. Балтимор, двадцать третье мая семьдесят второго года. Джейсон Паркер, семь лет. Пропал возле школы, в дневное время. Никаких зацепок, не найден. — Посмотрел на меня. — Джейсон Паркер. Инициалы совпадают.

Записал в блокнот. Джейсон Паркер, десятая жертва. Похищен в мае, передан запасному куратору в Уилмингтоне, Делавэр.

— Значит, сеть работала параллельно, — сказала О’Коннор. — Санторо использовал две команды. Основная это Рэй Делани и Элис. Запасная эти таинственные Л.К. и М.Р. Диверсификация рисков. Если одна команда провалится, вторая продолжает работать.

— Умно, — пробормотал МакКлейн. — Санторо не дурак. Но мы все равно разгромим сеть. Найдем этих чертовых запасных исполнителей и возьмем за задницу.

Телефон на столе зазвонил. МакКлейн поднял трубку.

— МакКлейн слушает.

Голос в трубке раздавался так отчетливо, что я слышал, о чем говорит абонент.

— Сэр, доклад от офиса в Харрисбурге, Пенсильвания. Команда проверила адрес в округе Честер, ферма на Олд-Милл-роуд. Ферма заброшена, но имеются следы недавнего использования. В подвале обнаружили комнату с замком, на полу матрас, на стене цепи. Следы крови на полу, уже старые, им несколько месяцев. Криминалисты работают. Тела не найдены.

В комнате царила тишина. Все напряженно слушали.

— Принято, — сказал МакКлейн. — Пусть продолжают. Берут все образцы крови, отпечатков и волос. Нужна полная экспертиза.

— Понял, сэр. Конец связи.

Я смотрел на стол, на фотографии записей Санторо. Следы крови на полу фермы. Там содержались дети, страдали, может, там и умирали. Кевин О’Брайен найден мертвым. А остальные девять? Неужели они все погибли?

Телефон снова зазвонил.

— МакКлейн слушает.

Снова громкий голос.

— Сэр, это из офиса в Уилмингтоне, Делавэр. Мы проверили склад на Индастриал-авеню. Склад пустой, но задняя комната недавно использовалась. Матрас, одеяло, пустые бутылки из-под воды, обертки от пакетиков с едой. Обнаружены следы пребывания детей: детская одежда и плюшевая игрушка. Эксперты изымают улики.

— Принято. Пусть проверят владельца склада, кто арендовал и когда.

— Понял, сэр.

Еще одно место подтверждено. Склад в Делавэре использовался для содержания детей.

МакКлейн хотел что-то сказать, но тут раздался третий звонок, почти сразу после второго. Видимо, босс офиса сам назначил это время для докладов.

— МакКлейн на связи.

Этот голос слышался хуже, пришлось напрячь слух.

— Сэр, мы докладываем из офиса в Камдене, Нью-Джерси. Мы выехали по адресу указанному вами, на Риверсайд-драйв. Дом заброшен, но есть следы недавнего ремонта. Подвал переоборудован, новый замок на двери, решетки на окнах подвала. Внутри комната с кроватью, туалет, раковина. Чистая, но имеются следы использования. Нашли детский рисунок на стене, карандашом, нарисован дом, солнце, подпись «Мама, я хочу домой». Криминалисты берут образцы.

Голос в трубке дрогнул на последних словах.

О’Коннор закрыла глаза и сжала кулаки. Маркус отвернулся и смотрел в окно. Я сидел неподвижно, глядя на стол.

Детский рисунок. «Мама, я хочу домой».

Кто-то из десяти детей нарисовал это. Сидел в подвале, один, напуганный и звал маму. Но мама не пришла. Вернее, не могла прийти. Никто не пришел.

Кроме монстров, которые купили его.

МакКлейн прокашлялся и вытер глаза.

— Принято. Пусть изымают все улики. Проверяют владельца дома и записи на помещение.

— Понял, сэр. У меня все.

МакКлейн положил трубку, встал и подошел к окну. Стоял молча, спиной к нам. Плечи напряженно приподняты.

Через минуту он повернулся.

— Три места подтверждены. Дети действительно содержались там. Тел не нашли, но есть следы их пребывания там. Кровь, одежда. Достаточно для выдвижения обвинения против Санторо. — Голос ровный и под контролем. — Продолжаем. Расшифровываем имена клиентов, находим запасных исполнителей и берем всех. Работаем до конца. У кого есть вопросы?

Никто не ответил.

— Тогда за работу. О’Коннор, ты начинаешь расшифровку клиентов. Картер тебе помогает. Митчелл и Уильямс, вы ищете этого запасного засранца в Балтиморе. Проверяете базы данных, владельцев фургонов и судимости. Мне нужно имя к вечеру. Остальные: обработка улик, фотографии и опись материалов. Вперед, у нас мало времени.

Все разошлись по своим делам. Я и Маркус сели за стол в углу конференц-зала и открыли папки с базами данных.

Итак, как искать?

Я прикинул возможные параметры поиска:

- Инициалы Л.К.;

- Владелец фургона (вероятно тоже Ford Econoline или похожий на него);

- Судимости за преступления против детей или схожие правонарушения;

- Финансовые проблемы (мотив работать за деньги);

- Возраст 30-50 лет.

Маркус позвонил в офис ФБР в Балтиморе, попросил прислать список владельцев фургонов Ford, Chevrolet, Dodge с инициалами Л.К. в округе Балтимор.

Ответ пришел через час факсом. Список из восемнадцати человек.

Я проверил каждого через базу данных криминальных записей.

Леонард Кеннеди, чист перед законом, работает водителем школьного автобуса. Вряд ли он.

Ларри Кингс, судим за кражу в 1968, отсидел год. Возраст пятьдесят два года года. Хм, возможно это наш клиент.

Льюис Картер, чист, владелец цветочного магазина. Маловероятно.

Леонард Крамер, судим за непристойное поведение с ребенком в 1968. Приговор условный, два года испытательного срока. Возраст тридцать восемь лет. Работает разнорабочим. Живет один, разведен.

Вот тут я остановился. Леонард Крамер. Судимость за преступления против детей. Вполне подходит.

— Маркус, смотри. Леонард Крамер, тридцать восемь лет, Балтимор. Судимость за непристойное поведение с ребенком в шестьдесят восьмом. Владелец фургона Chevrolet Step Van, цвет темно-синий, шестьдесят девятого года. Адрес проживания - Восточный Балтимор, Феллс-Пойнт, район поселения рабочего класса.

Маркус посмотрел на записи.

— Непристойное поведение. Что именно это значит?

Я прочитал дело. Крамер арестован в 1968 за приставание к ребенку в парке. Девочка восьми лет.

Он подошел, предложил конфету и попросил пойти с ним. Девочка закричала, тут же прибежала мать. Крамера арестовали.

Прокурор согласился снизить обвинение просто до непристойного поведения, он условный срок. Прошел медицинскую оценку, подтверждены педофильные наклонности, но при этом не склонен к насилию. Отпущен под надзором.

— Это он, — сказал я. — Леонард Крамер. Педофил, финансовые проблемы, владелец фургона. Подходит под профиль.

— Адрес?

— Двести двенадцать Стерлинг-стрит, квартира три-Б, Балтимор.

Маркус встал.

— Пошли доложим МакКлейну. Нужен ордер на арест и команда для задержания.

Мы подошли к МакКлейну и доложили о находке. Он выслушал и кивнул.

— Отличная работа. Свяжусь с балтиморским офисом, оформим ордер и высылаем команду. Арестуем Крамера сегодня же вечером. Вы едете с ними?

— Да, сэр, — ответил я. — Хочу быть там, когда арестуем его. Может, даст показания и назовет клиентов.

— Хорошо. Выезжайте в шестнадцать ноль-ноль. Балтимор в часе езды, арестуйте его в семнадцать ноль-ноль. Свяжитесь с агентом Хитсоном из Балтимора, он будет руководить операцией.

Посмотрел на часы, уже без четверти два. Еще есть время до выезда.

— Пока ждем, помогите О’Коннор с расшифровкой клиентов.

Мы вернулись к столу. О’Коннор разложила перед собой список судей Пенсильвании.

— Судья Х.У., Пенсильвания. Проверила базу. Есть окружные судьи с фамилией на Х, их трое. Харрисон, Хендерсон, Хитмен. С фамилией на У, их пятеро. Уокер, Уотсон, Уилсон, Уитмен, Уайт. Есть один, у которого инициалы полностью совпадают, Харольд Уитмен. Шестьдесят два года, окружной судья в округе Делавэр, Пенсильвания. На должности уже двенадцать лет.

— Проверяли биографию?

— Да. Был женат, есть трое взрослых детей. Жена умерла три года назад от рака. Живет один в большом доме в пригороде. Никаких судимостей, чистая репутация. Но…

— Но что?

— Два года назад поступила жалоба от родителей в школе. Судья Уитмен присутствовал на школьном мероприятии, родители заметили, что он уделял слишком много внимания девочкам. Стоял близко, трогал за плечи и волосы. Родители пожаловались директору. Директор поговорил с Уитменом, тот извинился, сказал, что скучает по внучкам. Дело закрыли.

— Скучает по внучкам, — повторил я. — Да он чертов педофил, прикрывающийся статусом судьи. Уитмен подходит. Он совпадает под описание.

О’Коннор кивнула.

— Согласна. Но это не доказательство. Чтобы взять судью нам нужны железные доказательства. Проверим финансы, может, найдем факты снятия крупных сумм наличных, совпадающие с датами похищений детей.

Картер подошел, держа толстую папку.

— Уже проверил. Судья Уитмен снимал наличными суммы от сорока до шестидесяти тысяч долларов четыре раза за последние два года. Даты: октябрь семидесятого, март и сентябрь семьдесят первого, апрель семьдесят второго. Совпадают с датами похищений детей из блокнота Санторо.

За столом воцарилась тишина.

— Это он, — тихо сказала О’Коннор. — Судья Харольд Уитмен. Купил четверых детей. Эмили Джонсон, Томми Бейкер, Лиза Мартинез, Кевин О’Брайен.

— Значит, он убил их, — сказал Маркус. — Использовал, потом убил и спрятал тела.

— Вероятно, — ответил я. — Нам нужен ордер на арест и обыск дома Уитмена. Может, найдем тела и улики.

МакКлейн услышал и подошел к нам.

— Судья Уитмен? Это серьезное обвинение. Арест судьи громкое дело, нужны самые надежные стопроцентные доказательства.

— У нас они есть, — сказал Картер. — Блокнот Санторо с инициалами, финансовые отчеты о снятии крупных сумм наличных, совпадающими с датами похищения детей. Показания Рэя Делани, что Санторо упоминал клиента-судью. Достаточно для ордера.

МакКлейн покачал головой.

— Этого мало. Я пока оформляю документы. Но арест отложим до завтра. Сначала арестуем Крамера, получим его показания. Потом завтра займемся Уитменом и другими клиентами. Надо держать все в тайне, чтобы никто не предупредил остальных.

— Понял, сэр.

Мы еще сидели в офисе, изучая документы, пока не настало четыре часа. Время выезжать в Балтимор и брать Леонарда Крамера.

Я и Маркус взяли бронежилеты, проверили оружие. Вышли на парковку, сели в машину. МакКлейн остался в офисе, руководить всей операцией из штаба.

Выехали в Балтимор в шестнадцать ноль пять. Маркус за рулем, я сидел рядом. Дорога знакомая, ехали по ней вчера в обратную сторону.

Поездка заняла час. Прибыли в офис ФБР в Балтиморе в семнадцать десять. Встретились с агентом Хитсоном, с высоким сорокалетним афроамериканцем, видно, что опытный агент. Команда из восьми человек готова выдвигаться к месту задержания.

— Крамер дома, — доложил Хитсон. — Наблюдение подтвердило. Вошел в квартиру в шестнадцать тридцать и не выходил оттуда. Фургон припаркован у дома. Мы готовы к аресту.

Мы выехали к дому Крамера. Стерлинг-стрит в районе Феллс-Пойнт, старый рабочий район. Дома кирпичные и узкие, в три этажа, стоят вплотную друг к другу. Улицы узкие, машины припаркованы с обеих сторон.

Дом номер двести двенадцать стоял посередине квартала. Построен из красного кирпича, потемневшего от времени. Входная дверь зеленая, с ободранной краской. Маленькие окна, грязные занавески.

У дома стоял темно-синий и старый фургон Chevrolet Step Van, с ржавчиной на боках. Номера штата Мэриленда.

Команда агентов быстро окружила дом. Четверо подошли к передней двери, четверо пробрались к задней. Я с Маркусом стоял у передней двери, позади остальных агентов.

Хитсон громко постучал.

— ФБР! Леонард Крамер! Откройте дверь!

Внутри раздались медленные шаги. Дверь приоткрылась на дюйм, натянув цепочку.

В узкой щели появилось лицо. Худощавый и бледный мужчина. Редкие темные волосы, зализаны назад. Глаза карие и бегающие в разные стороны. Над верхней губой тонкие усы. Возраст около сорока лет.

— Что вам нужно?

— Леонард Крамер, вы арестованы по подозрению в похищении детей. У нас ордер на ваш арест. Откройте дверь и выйдите с поднятыми руками.

Лицо Крамера побледнело еще больше. Глаза расширились.

— Я… я ничего не сделал…

— Откройте дверь, мистер Крамер. Сейчас же.

Он колебался секунду, потом закрыл дверь. Слышно, как снял цепочку. Дверь открылась.

Крамер стоял в дверном проеме с поднятыми руками. На нем была грязная белая майка, серые брюки и домашние тапочки. Худой, узкие плечи, тощие руки.

— Руки за голову, пальцы в замок.

Крамер сцепил пальцы за головой. Руки дрожали.

— Повернитесь.

Он повернулся к нам спиной. Хитсон надел наручники и прочитал ему права.

— Леонард Крамер, вы арестованы по подозрению в похищении Джейсона Паркера и других детей, торговле людьми, соучастии в преступлениях. Вы имеете право хранить молчание…

Крамер слушал и кивал. Лицо покрылось испариной от волнения.

Агенты увели его к машине.

Я вошел в квартиру и осмотрелся.

Маленькая и грязная. Одна комната, совмещенная кухня и гостиная. Диван старый, из обшивки торчат пружины. Черно-белый телевизор. Стол завален грязной посудой с остатками еды. Затхлая вонь от немытого белья и завалявшегося мусора.

Спальня за занавеской. Односпальная кровать, грязные простыни. Шкаф с одеждой. Ничего подозрительного.

Но в углу, под кроватью я нашел картонную коробку. Достал и открыл.

Внутри фотографии. Детские фотографии. Мальчики и девочки, разного возраста. Нет, это не порнография, но сами фотографии странные. Дети на улице, в парках, возле школ. Сняты скрытой камерой, издалека. Крамер следил за детьми и фотографировал их.

На дне коробки лежал блокнот. Я открыл его и пролистал. Записи адресов школ, парков и расписания. Даты и имена. Крамер выслеживал детей и планировал похитить их.

Последняя запись - май 1972. Имя: Джейсон Паркер. Адрес школы. Время: 15:30.

Это доказательство. Того, что Крамер планировал похищение Джейсона Паркера. И он выполнил план, черт побери.

Я позвал Маркуса и показал коробку.

— Вот улики. Фотографии и записи. Крамер выслеживал детей. Последняя жертва Джейсон Паркер.

— Отлично. Изымаем все.

Мы упаковали коробку и вынесли из квартиры.

Крамера посадили в машину и повезли в офис ФБР Балтимора для допроса.

Я сел рядом с ним на заднем сиденье. Маркус с другой стороны.

Крамер сидел ссутулившись, руки в наручниках держал перед собой. Смотрел в окно и молчал.

— Леонард, — тихо сказал я, — мы нашли фотографии. Твои записи. Знаем, что ты похитил Джейсона Паркера. Знаем, что работал на Виктора Санторо. Санторо арестован сегодня утром, он уже дает показания. У нас вся ваша сеть. Твой единственный шанс сотрудничать с нами. Рассказать все. Может, прокурор согласится на сделку. Это твое спасение.

Крамер молчал несколько секунд. Потом тихо заговорил дрожащим голосом:

— Я не хотел…

Слушая его, я и не подозревал, что больше не увижу его, потому что меня ждал сюрприз в офисе ФБР.