Крик пустоты

Глава 1. Эта чертова дверь

Когда мы зашли в туннель, на нас сразу обрушился запах болота, смешанный с горечью жжёной резины. По стенам тянулись корни, образуя непроходимую паутину. Единственным напоминанием о цивилизации были кривые кирпичные стены, тонущие в темноте.

Где-то капала вода, звук прыгал по сводам и путал — будто капает сразу со всех сторон.

Влад шёл впереди, автоматом разрубая корни. Гниль падала на пол, осыпалась трухой.

С каждым шагом свет позади гас, и впереди оставалась только густая чернота, готовая проглотить нас целиком.

— Костя, включай фонарь, — тихо бросил Влад.

Щелчок тумблера эхом отозвался в туннеле. Вдали зашуршало, металл скрежетнул. Фонарь вспыхнул тускло-оранжевым светом, моргнул, будто и сам понимал, что жить ему осталось недолго.

Мрачные пейзажи апокалипсиса сменялись один за другим, пока туннель не начал очищаться. С каждым шагом исчезала грязь и запах тлена, уступая место аккуратным стенам, будто мы шагнули в прошлое.

Но едва мы сделали ещё шаг, как вонь болота ударила в нос, ноги начинали вязнуть в жиже, больше похожей на холодец. Влад шёл первым, вскидывая автомат в сторону каждой тени.

— Влад, мы точно туда идём?

— Хрен его знает. Думаю, да, — он бросил на меня короткий взгляд с кривой усмешкой и снова повернулся к темноте.

Я доверяю Владу, но идти в туннеле с дохлыми фонариками, с ржавым оружием и без еды — сомнительное удовольствие. То ещё приключение, — подумал я, доставая свой самодельный пистолет "Карбид", собранный Михалычем из всякого хлама.

Болотная вонь сменилась химической — такой едкой, что кожа на лице начинала чесаться и краснеть.

Следом за Владом я натянул советский противогаз. Он вонял старостью не лучше самого туннеля. Фильтр, оставшийся с последней вылазки, протянет ещё часа три, ну максимум четыре.

Внутри маски мир стал ещё мрачнее, и без того чёрный туннель будто сжался в узкий коридор.

Мы шли уже минут сорок, сворачивая с одного коридора в другой, пока не добрались до двери. Ржавая, покрытая лишаями и какими-то спорами, она была закрыта на странную систему. Справа тускло мигала красная лампочка контрольной панели.

— Ещё пару дней — и можно было бы забыть об этом месте, — Влад бубнил, стягивая противогаз со вспотевшей головы.

— Как думаешь, получится открыть эту дверь?

Я снял противогаз и подошёл к панели ближе. Под ней торчали огрызки разноцветных проводов, какие-то металлические бирки с выбитыми цифрами, два болта державшие какую-то крышку — похоже, технический отсек.

— Судя по всему, шанс есть. Если бы мы опоздали, то уже шли бы назад с разочарованными лицами.

— Я это место давно пересмотрел. Ещё с покойным Серёгой, — Влад закурил самокрутку из газеты.

— Мы тогда в рейд пошли, а Волна накрыла в самый неподходящий момент. Хотели хату найти в соседней деревне, да только всем домам крыши посрывало. Вот и наткнулись на этот туннель. Серёга долго уговаривал сюда не идти: темно, да и хрен знает, что в темноте.

Дым расползался по комнатушке. Влад ненадолго замолчал, втягивая горький дым с особым наслаждением, будто это был последний шанс. Болты не поддавались — пришлось ковырять отвёрткой, пытаясь добраться до платы.

— Ну так вот. Уговорил я его тогда. Долго лазили, пока не нашли этот бункер. Или что это вообще такое, — сказал Влад, бросив взгляд на массивную дверь и пнув её.

Удар не рассчитан. Боль пронзила ногу и отдавалась в поясницу.

— Твою же мать… сраная темнота! Сраная дверь! — Влад ругался, потирая ногу.

Взгляд его был переполнен яростью и злостью. Дверь для него явно была врагом номер один. Но, осознавая абсурдность ситуации, он вздохнул, успокоился и начал наблюдать за мной.

С детства я любил электронику. Разбирал подаренные машинки, получал новые и снова разбирал их. Когда в руки попал переносной радиоприёмник, мозг буквально взорвался от удовольствия изучения каждой детали. В тот момент я понял: судьба с электроникой мне предначертана.

Крышка сопротивлялась изо всех сил. Металл поддавался, но повышенная влажность не только заставляла его ржаветь, но и словно сваривала в плотный единый лист.

Победа.

Я оторвал её.

Тусклый свет обнажил системную плату. Для обычного человека это был кусок железа, но мне хватило беглого взгляда, чтобы понять знакомый порядок микросхем и дорожек, будто я снова держал в руках разобранный радиоприёмник из детства.

Пока я возился с панелью, Влад осматривал помещение. Старые провода тянулись в металлической гофре, разъеденной временем. На стенах висели пожелтевшие плакаты и схемы эвакуации. Влад остановился у одного из них, нахмурился, сорвал со стены и подошёл ко мне.

— Слышь, Костян. Что-то не так. — Он развернул бумагу. — Мы всё время поворачивали налево, так? А по этому плану должны были выйти к складам, проход А-234. Но мы у двери с надписью «Г-200». И… — он ткнул пальцем в схему, — такого прохода тут вообще нет.

— Да какая разница? — я уже склонился над панелью замка. — Всё равно назад мы не вернёмся. Надо открывать и смотреть, что за этой чёртовой дверью.

Замкнув два провода, раздался звук открытия. Звук с треском и неким натяжением прокатился по всему туннелю. И тут же из темноты, с той стороны, откуда мы пришли, донёсся низкий рык — глухой, хриплый, будто из самой земли. Влад дёрнулся, навёл ствол в коридор. Дверь между тем замолчала. Было ясно: механизм заклинило, створка приоткрылась лишь на пару сантиметров, лампочка мигала, но сил у замка явно не хватало. Шанс был один.

— Костян, ну что там? — срывающимся голосом спросил Влад.

— Клинит. Нужен хороший удар, чтобы сдвинуть.

Мы переглянулись, пытаясь без слов решить: чем? И тут Влад вспомнил про план, всё это время зажатый в его руке.

— Слышь! — он махнул мне планом. — Тут рядом есть через соседний туннель — мастерская по ремонту. Там должны быть инструменты!

Надежда ожила. Мы двинулись в боковой проход. Туннель пах старым железом и пылью. За тяжёлой дверью мастерской нас встретил хаос: полки, ящики, ржавые детали. Но главное — у стены стоял трамбовщик. Полуразобранный, ржавый, но тяжеленный и вполне годный для того, что нам нужно. Скооперировав усилия, мы, кряхтя и цепляясь за пол, еле дотащили его обратно к двери.

С каждым ударом звук разносился по туннелю. Мутанты просыпались. Шорохи звучали за стенами, полами и потолком. Мы разбудили их.

— Влад, ещё несколько ударов!

Шаги приближались — быстрые, рваные, словно в туннеле мчался истребитель. Влад выронил трамбовщик и начал палить с автомата в темноту. В ту самую пустоту, из которой вытекала смерть.

Я не удержал трамбовщик — тяжёлый кусок железа обрушился мне на колено. Боль взорвалась по всей ноге, заставив губы сорваться на хриплый вскрик. Скривившись, я доковылял до панели и в отчаянии ударил по кнопкам.

Тишина.

Ещё раз.

Снова тишина.

— Костян, быстрее! — голос Влада сорвался. — Иначе мы тут и ляжем!

Но дверь упёрлась, будто насмешка. Пальцы дрожали, я выдернул Карбид и навёл на темноту, туда, где уже было слышно чужое дыхание.

Силуэт мелькнул в развилке и сорвался к нам. Влад дал очередь. Пули задели его, но тварь даже не дрогнула — напротив, рванула ещё быстрее, яростнее. Ещё выстрелы, уже с двух стволов. И вдруг — пустота. Монстр исчез так же внезапно, как появился.

Тут же разнёсся гул — протяжный, похожий на рев корабельного гудка. Уши заложило так, что мы выронили оружие и вцепились ладонями в головы. Но звук проникал глубже — в кости, в грудь, в кровь.

И затем — тишина. Глухая, мёртвая. Только эхо наших криков катилось по тоннелю, перемешиваясь с надрывным скрежетом двигателей, пытавшихся вскрыть застрявшую дверь.

И тут — шёпот. Тысячи голосов сразу, будто сама темнота заговорила. Слова не разобрать, но каждый шорох вонзался в мозг. Рой приближался.

Мы встретились глазами. Всё было ясно без слов: либо сейчас пробьёмся через дверь, либо станем ужином для того, что шло из глубины.

Я доковылял до трамбовщика. Удар. Ещё. Дверь лишь скрипнула, словно издеваясь. И в тот же миг мрак ожил вновь: шёпоты усилились, шаги множились, всё ближе, всё плотнее.

Мы бросили эту затею. Дверь нас не пустила. Оставалось только одно — принять бой. Последний.

Глава 2. Друг познается в беде

Оля остановилась у входа в пещеру. Из зияющей пасти веяло сыростью и мраком, настолько густым, что казалось — шагнешь, и он сомкнётся за спиной навсегда. За последние дни ей удалось оторваться от стаи бродячих собак, преследовавших её без устали. Когда-то ласковые домашние любимцы превратились в исхудавших хищников: с горящими глазами, с рваными боками, вечно голодных и безжалостных.

Дыхание сбивалось, тело ныло от усталости. Каждый новый шаг давался с таким трудом, что идти дальше — означало подписать себе приговор. И всё же она не могла остановиться. В двадцать три года Оля выглядела хрупкой девушкой: тонкая фигура, русые волосы, туго собранные в косу до самой поясницы. Но в её взгляде, упрямом и настороженном, было больше силы, чем в оружии. Шрам, пересекающий левую щёку, лишь усиливал это ощущение.

Стоя у каменного зева, она перебирала варианты: вернуться назад — значит встретиться с клыками; остаться на месте — замёрзнуть и стать лёгкой добычей. Оставался один путь — внутрь.

Она сделала шаг, ещё один. Гулкие стены втянули её в себя, и вскоре позади остался лишь бледный отсвет дня. Чем дальше она продвигалась, тем явственнее становилась тишина. Давящая, вязкая, словно сама пещера вслушивалась в её шаги. Влага стекала по каменным сводам, собиралась мутными лужами. Из стен торчали перекрученные корни деревьев, будто чужие руки, застывшие в попытке удержать камни от обвала.

Наконец Оля нашла небольшое расширение пещеры. Здесь можно было, в случае опасности, уйти в любую сторону. Она сбросила с плеч сумку и рухнула на холодный камень. Сон был роскошью, недопустимой в её положении. Но тело предало: пока она всматривалась в свет у входа, веки опустились сами собой.

Когда глаза снова открылись, света уже не было. Вход исчез, поглотила его ночь.

Оля резко поднялась, срывающимся дыханием вытащила налобный фонарь и щёлкнула выключателем. Луч разорвал мрак. Никого. Тишина.

— Чёрт… какого хрена я уснула… — её шёпот эхом распался по стенам. — Дура, дура!

В ответ на её слова где-то вдалеке раздался низкий, хриплый рык. Он был слишком громким для одного животного, и в то же время слишком узнаваемым. Собаки.

Оля прижалась к стене, всматриваясь в темноту. И тут заметила: на том месте, где недавно был вход, горели четыре пары глаз. Тусклые, красноватые огоньки дрожали, перемещались, будто наблюдая за ней, но не приближались.

«Чего вы ждёте?..» — пронеслось в голове.

Она подняла запястье, посмотрела на часы. 06:23. Мысли сначала не сложились в картину, но потом словно ударили.

Солнце уже должно было взойти. Давно. А света нет.

Оля ждала ещё какое-то время, но ничего не менялось. Часы показывали 09:23 — солнце должно было давно встать, а света всё так же не было. Зато собак прибавилось. Вместо четырёх пар глаз теперь мерцало девять. Среди них выделялась одна — неподвижная, спокойная, тяжёлая, словно взгляд в самую душу. Вожак.

Выбора не оставалось. Назад дороги нет.

«Они не выпустят меня отсюда…» — мысль пришла внезапно, как чужая. Будто что-то невидимое толкало её дальше, вглубь тьмы.

Оля знала: главная опасность таких пещер — медведи. Бурые, огромные, способные одним ударом лапы разорвать человека на куски. После Волны они стали только свирепей. Но здесь всё было странно тихо. Ни запаха, ни следов, ни костей. Пусто. Слишком пусто.

Часы шли. Она брела всё глубже, по скользким камням, мимо сводов, обросших корнями. Ноги наливались свинцом, плечи горели от тяжести рюкзака. Фонарик мигал всё реже — батарея умирала. Запасных не было уже давно.

— Нужно что-то придумать, — пробормотала она. — Без света я труп.

Словно в насмешку, фонарь окончательно погас. Наступила глухая, липкая тьма. Мир исчез.

Судорожно достала старую «Zippo». Пламя вспыхнуло, заколебалось, выдохнуло сизый дым. Света было мало, но хватало, чтобы не разбиться лбом о стену. Тени от корней тянулись и шевелились, как чужие руки.

— Всё в моей голове, — шёпотом убеждала себя Оля. — Здесь никого нет. Никого… кроме меня.

И тут нога соскользнула. Крик захлебнулся в горле, и тело рухнуло вниз.

Удар.

Боль хлынула волной, перехватила дыхание. В груди будто что-то хрустнуло. Ребро. Она знала этот звук. Нога отозвалась тупой болью — ушиб.

Рюкзак стал невыносимым, тянул вниз, давил. Оля стянула его, вытащила часть вещей и оставила. Выжить сейчас было важнее, чем сохранить всё.

В нескольких метрах мерцала её разбитая зажигалка. Она поползла к ней, но пламя погасло в тот самый миг, когда пальцы коснулись металла. Тьма сомкнулась окончательно.

— Сука… — голос сорвался в крик, эхом ударивший в камень.

Ответом был звук. Шёпот. Спокойный, ровный. И шаги.

Оля вжалась в стену, нащупала ладонью каменную поверхность и пошла вперёд, вслепую, медленно, чувствуя каждый шаг. Рёбра пекли, дыхание давалось с трудом.

Глаза постепенно начали различать серые контуры. И впереди вспыхнуло что-то слабое — красный отблеск, почти точка.

Монстр? Галлюцинация? Аварийный фонарь?

Другого выхода всё равно не было. Она двинулась к свету.

Что-то промелькнуло справа — будто сгусток воздуха, пронёсшийся у лица. Она замерла. Тишина. Только собственное дыхание.

С каждым шагом пятно света становилось ярче. И вот уже различимы очертания — это фонарь. Настоящий. А за ним дверь.

Надпись проступала неровными буквами: «Аварийный выход. Посторонним вход воспрещён».

Шёпот за спиной снова ожил. Теперь он резал уши, проникал в голову, ломал мысли. Оля сорвалась на бег, насколько позволяла боль. Каждый шаг отзывался огнём в ребре, ломило даже пальцы, но она не остановилась.

Десять метров. Семь. Два…

Она бросилась к двери, рванула за ручку. Обернулась — и на миг замерла.

В темноте метались силуэты. Нечёткие, бесформенные. Секунда взгляда — и стало ясно: туда дороги больше нет.

Она вдавила замок. Дверь, тяжёлая, как сама гора, нехотя поддалась. Внутри что-то заскрежетало, механизм ожил. Дверь раскрылась и тут же начала закрываться сама.

Позади раздался гул — сотни ударов. Бум. Бум. Бум. Существа бросились на металл.

Оля рухнула внутрь, прижимая сломанное ребро. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Помещение встретило её тишиной и странным порядком. Десять комплектов химзащиты. Противогазы. Фонарики. Запасы батареек и аптечек. В шкафу — оружие. На стене — консоль. Всё аккуратно, нетронуто.

— Что за чёрт… — прошептала она. — Почему это место ещё цело?..

Оля сделала укол «Кетанова». Жгучая волна боли постепенно стихла, уступая место вялой, терпимой тупости.

Она методично собрала всё, что могла унести: фонарики, фильтры, пайки, аптечку. Привычное одиночество снова вернулось к ней вместе с тихим разговором самой с собой.

Так было проще не сойти с ума.

Готовая продолжить путь, она подошла к двери. Страх неизвестности переполнял ее. Дверь открылась.

Перед взором оказался туннель уходящий в неизвестность с еле горящими лампами над головой.

Звуки ударяющихся ботинок о металлические решетки пола разносились в даль и возвращались эхом обратно. Туннель был безграничным, будто бесконечная петля, которая тебя не отпускала и испытывала на прочность. Никаких голосов, теней, рыка или чего-либо ещё.

Оля продолжала идти. Час, два, три. Как в далеке показалась знакомая лампочка красного цвета. Подойдя ближе, она увидела надпись над дверью «Врата». Дверь открылась без особого усилия и Оля вошла. Загорелся свет, приборы и компьютеры включились сами по себе. Отсек Врата ожил.

— Что это за место? — Оля пошла по периметру, рассматривая данные в компьютерах.

— Ничего не понятно. Какие-то данные о проекте «Врата». Какие-то эксперименты, которые привели к гибели людей. Чёрт возьми, что тут делали? Да ладно что, где тут делали?

Внутри отсека была одна единственная дверь, через которую вошла Оля и все. Она открыла дверь, посмотрела на темноту в конце туннеля и закрыла обратно.

— Зашибись! Тупик. Что теперь делать? Идти назад к тем монстрам, — усевшись и размышляя вслух продолжила — останусь тут, продержусь максимум неделю, там буду съедена.

Она сидела держась за голову пытаясь понять, что делать дальше. Как вдруг взрывом раздалось «Внимание! Несанкционированный доступ. Руководителю научного подразделения необходимо принять меры» — это крутилось из раза в раз, пока внезапно не замолкло.

Оля пыталась разобраться, что произошло, но тщетные попытки понять, приводили к провалу. Единственное что понятно, что кто-то или что-то пыталось пробраться куда-то.

— Что это было чёрт возьми?

Очередная доза обезболивающего расползлась по телу, чувство дискомфорта от переломного ребра потихоньку угасала, как вдруг в дверь послышались удары. Тяжёлые, увесистые удары. Ещё и ещё. Дверь начала приоткрываться, Оля взмахнула автоматом и направила в сторону двери.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

За дверью послышались выстрелы автомата, очередь по звуку была беспорядочная, будто махали автоматом во все стороны.

В голове промелькнула мысль «Это же люди!».

Снова улары по двери. Олю будто кто-то подтолкнул и она решила открыть дверь.

— Была не была

Глава 3. Отсек

Оля распахнула дверь.

Звуки выстрелов ударили в уши. Она растерялась, несколько секунд стояла как вкопанная, но потом взяла себя в руки. Направив автомат в сторону тьмы, не разбираясь, что там, спустила курок. Пули летели куда угодно, но внутреннее чувство победы переполняло её.

Костя первым ввалился в отсек, слегка толкая Олю в сторону. Следом ворвался Влад, стреляя очередью в узкую щель двери, пока та не закрылась.

Автомат Влада инстинктивно нацелился на Олю. В его глазах читался первобытный страх — он был готов выстрелить в любой момент. Оля не растерялась и ответила, нацелив дуло в его сторону.

Удары по двери и шёпот тварей разносились эхом. Напряжение висело в воздухе, каждый боялся сделать первый шаг. Звуки ударов постепенно стихли, шёпот тоже затух.

Немая тишина. Адреналин бил в висках. Двое осторожно разглядывали друг друга, пытаясь понять, что будет дальше. Немного отдышавшись, Влад нарушил молчание:

— Ты кто такая?

Ответа не последовало. Оля мысленно пожалела, что не пыталась прорваться сквозь стаю собак вместо этого.

— Эй! Успокойтесь! В конце концов, она открыла нам дверь и не дала сдохнуть там, — вставил Костя, положив руку на плечо Влада, словно пытаясь успокоить младенца.

— Кажется, мы начали знакомство не с того. Меня зовут Костя, это Влад, — добавил он спокойно, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Влад понимал абсурдность ситуации: перед ним хрупкая девушка, явно не умеющая стрелять. Но армейская привычка держать оружие готовым не отпускала.

— Согласен, — сухо сказал он.

Оля кивнула, показывая готовность идти на контакт, но взгляд её по-прежнему держался на автомате Влада. Автомат медленно опустился к полу, потом убран за спину. Оля повторила движение, словно осторожно повторяя жест чужеземца.

— Я, Оля.

Костя слегка улыбнулся, понимая: контакт найден, сегодня никто не умрёт.

— Почему дверь не открыла сразу? Мы же стучали, — пытался не наседать Влад, но в голосе звучала злость и раздражение.

— А чего вы хотите? Я шла по коридору три часа. Ни звука кроме моих шагов и стука сердца. А вы пытаетесь ворваться в единственное безопасное место. Учтите, через что я прошла, — почти плюясь, отчитывала она мужчин.

— Простите. Я просто очень устала, — призналась Оля, чуть успокаиваясь.

Несколько минут молчания длились вечность. Каждый пытался понять, можно ли доверять другим.

— Что ты тут делаешь? — снова спросил Влад.

— Несколько дней убегала от собак, очень устала, нашла пещеру, уснула, а когда проснулась — ночь. У входа патрулировали клыкастые твари, не давали выйти. Потом я упала с обрыва, сломала ребро, нашла аварийный выход… И вот я здесь. А потом ваша перестрелка, — выдала она, словно поток воды.

Они немного разговаривали, выясняя подробности: Костя рассказал, как они оказались здесь, Влад немного отошёл, стал спокойнее и даже называл Олю «Лёля». Она поделилась информацией об аварийном выходе и едой.

Наконец Костя задал главный вопрос:

— Что будем делать?

— Мы пришли с разных мест, но оказались в одной двери с одним выходом. Значит, мы в аномалии. Других объяснений нет, — сказала Оля, голос дрожал, но звучал уверенно. — Сначала стоит изучить, что за этой дверью, прежде чем принимать решения. Идти напролом опрометчиво.

Все обернулись к двери. Желания открывать её не было ни у кого.

— Да ты что, Лёля?! Мы туда точно не пойдём! — возмутился Влад.

— Понимаю, — ответила она.

— Нет, Влад, она права. Сидеть и ждать — это не вариант, — вмешался Костя. — Нужно понять, что произошло здесь, изучить всё, что есть.

— Давайте поищем записи, может есть информация о людях, что случилось, — поддержала Оля.

— Согласен. Оля, займись бумагами, Влад — электронная почта, я — консоль, — распределил обязанности Костя.

Часы пролетели. Все работали молча. Влад курил, Оля перебирала бумаги, Костя копался в архивах через консоль.

— Тупость! Эти учёные как дети, пишут всякую чепуху. Ничего полезного, — раздражённо сказал Влад.

— Согласна, — кивнула Оля. — Какие-то опыты, но ничего существенного. Костя, у тебя что?

Ответа не последовало, глаза Кости бегали по консоли, свет мигал. Влад подошёл ближе, попытался подтолкнуть его.

— Погодите! — вскрикнул он. — Вы сейчас офигеете!

— Это написал некий Виктор Н., 23 мая 2005 года, — продолжил Костя.

— Мы наткнулись на странный артефакт шарообразной формы. Вес около 400 килограмм, диаметр 40 сантиметров. Рентген показал, что объект внутри полый. Для такого размера это кажется невозможным, но так есть.

— Тринадцатого июня вокруг артефакта возвели исследовательский корпус. Максим подключился к частотам, которые испускал артефакт. Произошла вспышка и волна энергии. Всех разметало по отсеку. Спустя пять дней нам сообщили о природных катаклизмах, через три дня — о людях, что сходят с ума. Сегодня прошло уже месяц, а от центра нет никаких новостей. Охрана ушла на разведку, но так и не вернулась. Мы боимся выходить. Максим смог менять частоты артефакта, но последствия непредсказуемы. После совещания решили приостановить исследования, пока не станет всё ясно.

— Так эти идиоты и вызвали Волну! — не выдержал Влад.

— Да, по тексту всё сходится. Больше ничего не удалось найти, — заключил Костя.

Влад от злости махнул рукой по столу, но вместо того, чтобы ударить по поверхности, попал по клавиатуре. Раздалась пронзительная сирена. Красные фонари замигали, а пронзительный писк тут же заложил уши.

Оля открыла рот, пытаясь что-то крикнуть Косте, но он видел лишь, как шевелятся её губы. Слова терялись в гуле и визге сигнализации.

Началась тряска, и пыль повисла в воздухе, затуманивая всё вокруг. Столы корчились, как будто пытались уйти с места, но прикрученные к полу ножки удерживали их. Мониторы моргали красными надписями, но из-за непрекращающейся вибрации невозможно было разглядеть ни одного слова.

Все это продолжалось около минуты, затем резко остановилось. Вспышка света была настолько яркой, что руки не могли защитить глаза, и казалось, будто сама комната осветилась до невыносимого белого сияния. Энергетический толчок раскидал ребят по всему отсеку. Оля и Костя потеряли сознание, приземляясь на холодный бетонный пол. Влад пытался помочь, но тело казалось неподъёмным, будто гравитация усилилась в разы, тянула его к полу. Он не смог удержаться на ногах и рухнул, одновременно зацепив ножку стола, которая с глухим скрипом пошатнулась. Пыль повисла в воздухе, мелкие обломки бумаги и осколки стекла закружились вокруг, добавляя хаоса к происходящему.