Криган Сноу
Глава 6: Тень на стене
Глава 6: Тень на стене
Криган Сноу
Он как раз затягивал ремень на дорожной сумке, когда Тень замер.
Щенок сидел на подоконнике и смотрел во двор. Весь его вид говорил о том, что он слушает, но до этого мгновения Криган не придавал этому значения: Тень часто сидел так, наблюдая за людьми внизу, как другие смотрят в огонь. Теперь же он вскочил, шерсть на загривке поднялась дыбом, и из горла вырвался звук, которого Криган прежде от него не слышал. Не рычание и не скулёж. Протяжный, тонкий вой, от которого по коже побежали мурашки.
— Тень? — Он шагнул к окну. — Что с тобой?
Из псарни ему ответил Лето. Потом Серый Ветер. Потом Призрак, глухо, как будто через стену. Через минуту выл весь двор: щенки, взрослые гончие, даже лошади в конюшне вторили им тревожным ржанием.
Криган посмотрел вниз и ничего не увидел. Двор как двор: повозки, слуги, чьи-то сундуки. Только люди у подножия Первой Твердыни вдруг перестали двигаться, и один из них медленно поднял руку и показал на землю.
Он не помнил, как оказался на лестнице. Помнил только, что считал ступени: сорок две вниз, как всегда. Помнил, что на двенадцатой его чуть не сбил с ног Джон, бледный, с распахнутыми глазами, и что тот кричал что-то, чего он не расслышал. А потом был двор, и холодный воздух, и круг людей, расступившихся перед ним без слов.
Бран лежал у самой стены.
Криган видел много раз, как падают с крыши: конюшие мальчишки, ворона, однажды сам Бран, которого он ловил в последний миг. Но так он не видел никогда. Мальчик лежал на боку, с неестественно вывернутой ногой, одна рука подмята под себя, и тонкая струйка крови стекала из уха на серый камень. Глаза были закрыты. Лицо ничего не выражало.
Он опустился на колени. Все внутри кричало: поднять, обнять, унести, но он вспомнил, как мейстер Лювин однажды объяснял сломанные кости: не двигай, пока не знаешь, что целое. Он положил два пальца Брану под челюсть и замер.
Тук. Тук. Тук.
Слабый, редкий, но был.
— Он жив! — Голос не слушался, пришлось повторить. — Он жив! Мейстера! Быстро! Не трогайте его, никто не трогайте!
Двор взорвался: кто-то бросился бежать, кто-то закричал, кто-то заплакал. Криган стянул плащ и осторожно накрыл мальчика, не поднимая. Рядом упал на колени Джон, молча, с лицом белым, как снег.
— Он дышит, — сказал Криган ему. — Слышишь? Дышит.
— Я слышу, — шепнул Джон.
И тогда он услышал её крик.
Он никогда не слышал, чтобы человек так кричал. В нём не было слов, только страх и боль, дикие, звериные. Леди Кейтилин бежала через двор, не разбирая дороги, в одной ночной рубашке, и все расступались перед ней. Она упала рядом с сыном, и руки её замерли над ним, не решаясь коснуться.
— Бран, — шептала она. — Бран. Бран. Бран…
Криган подвинулся. Он хотел что-то сказать, но язык не повернулся. Она не смотрела на него. Она никого не видела.
Тогда он поднял голову, потому что не мог больше смотреть, и взглянул вверх, вдоль стены.
Первая Твердыня уходила в серое небо. Окна, узкие, как бойницы, чернели на камне. Верхнее было открыто, и в нём, в тени, на мгновение мелькнуло бледное лицо. Не мелькнуло: его убрали, резко, как убирают руку от огня. Лишь золотистая вспышка, как отблеск на металле.
Он моргнул, и там уже никого не было.
*****
Эддард Старк
Нед вбежал во двор в одной рубашке, с недописанным письмом в руке. Он услышал крик Кейтилин ещё на лестнице и не мог ни о чём думать, пока не увидел.
Бран лежал так тихо.
Он упал на колени рядом с женой, и она вцепилась в него, как утопающая, не говоря ни слова. Нед обнял её одной рукой, а второй осторожно, не дыша, коснулся лба сына. Тёплый. Живой.
— Мейстер Лювин идёт, — сказал кто-то сзади.
Он кивнул, не оборачиваясь. Рядом сидели Криган и Джон, один с прямой спиной, другой, сжавшись в комок, и у обоих было одинаковое лицо: молчаливое и очень взрослое. «Не сейчас, — подумал Нед. — Не надо им быть взрослыми сейчас».
Лювин пришёл с двумя помощниками и носилками. Он был не стар, но в такие минуты казался стариком: лицо осунулось, руки дрожали. Он опустился на колени, и все замолчали.
Старик действовал медленно, терпеливо. Осмотрел голову, пощупал шею, провёл пальцами вдоль позвоночника, ощупал рёбра, ногу. Никто не дышал. Наконец он сказал тихо:
— Его нужно перенести. Очень осторожно. Так, чтобы шея не двигалась. Вы четверо, держите его за плечи и ноги, на счёт «три». Милорд, прошу вас, возьмите голову.
Нед взял. Руки у него дрожали, и он ненавидел себя за это.
Они подняли Брана на носилки, и сердце Неда сжалось: мальчик был таким лёгким. Как лёгкий был его маленький Рикон, как когда-то лёгким был Робб. Он шёл рядом, глядя только на сына, пока дверь не закрылась за ними.
Когда его наконец остановили на пороге, это был голос Роберта.
— Нед.
Король стоял в коридоре, растрёпанный, в накинутом на плечи плаще. Лицо его стало серым.
— Что случилось?
— Он упал, — ответил Нед. — С башни.
— С какой?
— Первой Твердыни.
— Он лазил?
— Он всегда лазил, — сказал Нед и услышал, как голос ломается.
Роберт молчал, а потом сделал шаг и положил тяжёлую руку ему на плечо. Молча. Нед был ему благодарен, как не был благодарен за всё золото королевства.
— Я задерживаю обоз, — сказал Роберт. — Ты останешься. Столько, сколько нужно.
— Роберт…
— Не спорь. Это приказ. — Он попытался улыбнуться, но вышло плохо. — Иди к сыну.
Нед кивнул и вошёл в комнату.
*****
Криган Сноу
Он дождался, пока в коридоре стихнут шаги, и свернул не к покоям Брана, а вниз, в подвал Первой Твердыни.
Джон окликнул его, но Криган только качнул головой. Он должен был проверить. Нужно было убедиться, что ему не показалось.
В потайном проходе пахло сыростью и серой. Он шёл быстро, прижимаясь плечом к стене, не зажигая света. Дорогу он знал на ощупь: четыре поворота, шестнадцать ступенек, камень, который ходил под пальцами. Но сегодня он не свернул в комнату с знаменем. Он пошёл дальше, туда, где коридор обрывался узкой винтовой лестницей, уходящей в самую башню.
Он знал её давно, но ходил редко. Лестница вела к тесной каморке под крышей: когда-то здесь, наверное, дежурил наблюдатель, потом она стала складом, а теперь вообще никому не была нужна. Окно в ней выходило на двор. То самое окно.
Он толкнул деревянную дверь, и она поддалась без скрипа. Слишком легко. Петли были смазаны.
Каморка была пуста. В ней не было мебели, только груда старых мешков в углу да кусок войлока на полу, который не успели вынести. Криган подошёл к окну и осмотрел пол. Пыль. На подоконнике, у самой кромки, где ещё утром был ровный слой пыли, виднелись две свежие полосы, как от пальцев. Он посмотрел вниз, на тёмное пятно у стены, где его брат лежал минуту назад, и ему стало дурно.
Он опустился на колени и принялся ощупывать пол.
Первое, что он нашёл, была пуговица. Маленькая, золотая, с оттиском льва. Она лежала в щели между досками, и пыль на ней ещё не успела осесть. Второе: тонкий светлый волос, прилипший к войлоку. Длинный, золотой, шёлковый. Не мужской.
И третье.
Запах.
Он стоял в воздухе слабо, на самой границе чутья, и Криган узнал бы его, даже если бы ему завязали глаза. Розы и лимон. Он чувствовал его вчера утром на лестнице, когда мимо проходила королева.
Он медленно поднялся, зажав пуговицу в ладони. Пальцы подрагивали, и он стиснул кулак, чтобы это прекратить.
Двое. Он не видел их, но видел следы. Лев на пуговице. Волос королевы. Окно, у которого стоял человек и смотрел вниз. Может быть, не он толкнул. Может быть, он просто держал. Может быть…
«Нет», — подумал Криган. — «Не гадай. Ты не знаешь».
Он стоял в этой пустой, холодной каморке, у окна, из которого упал его брат, и медленно складывал всё по порядку, как складывал любую головоломку. Золотой волос, пуговица, запах роз. Утром на стене, в тот день, когда он тренировался один, на него смотрел Джейме Ланнистер. Он ходил за ним три дня. «На кого я похож?» — спросил Криган. Тот ответил, что на северного нахала.
Кровь стучала в висках, холодная, чёткая.
«Нужны доказательства. Чьё слово против слова королевы? Бастард против Ланнистеров. Отца обвинят в клевете. Ему и так достаточно».
Он поднял пуговицу к свету. Литой лев, мелкий, но очень чёткий. Такие носили только Ланнистеры. И то не все.
Он спрятал пуговицу во внутренний карман. Потом ещё раз осмотрел комнату, ничего не трогая, запоминая каждую деталь, и вышел, плотно притворив дверь. Спускаясь по лестнице, он слышал только собственное дыхание и далёкое, ровное капанье воды за каменной стеной.
На последней ступеньке он остановился и приложил ладонь к холодному камню.
— Кто бы ты ни был, — сказал он тихо, — я тебя найду.
*****
Джейме Ланнистер
Он не спал всю ночь.
Это была глупость: сидеть в чужом замке, в чужих покоях, и слушать, как за стеной тихо спит сестра. Серсея проспала до утра, свернувшись под одеялом, как ребёнок, и это бесило его больше всего. Она не терзалась. Она вообще никогда ни о чём не терзалась. «Так надо», — сказала она ему вчера, поправляя волосы перед зеркалом, и в голосе её не было ни тени сомнения.
Джейме не мог встать. Руки не слушались. Он смотрел на свою правую ладонь, на ту руку, которой убил Эйриса, которой столько раз держал меч, и пытался вспомнить, как выглядела рука мальчика, когда он её отпустил.
Не вспоминалось. Помнились глаза. Серые, широко распахнутые. Мальчик не закричал, он только удивился. Удивился!
Вот это было хуже всего.
Он встал, оделся, не глядя на сестру, и вышел. Ему нужен был воздух и работа. Ему нужно было сделать хоть что-то обычное, чтобы перестать слышать этот несуществующий голос.
Он прошёл через двор, где уже не было обоза, где слуги ходили тихо, как на похоронах, и понял, что ноги несут его в сторону лазарета. Он остановился на углу, прислонился к стене и смотрел, как к двери подходят люди. Эддард Старк, серый, как пепел. Мейстер с помощником. Жена Старка в вечно сжатых руках. Они входили и выходили, не замечая ничего вокруг.
Потом дверь снова открылась, и вышел мальчик.
Высокий, широкоплечий, с остриженными тёмными волосами. Тот, о котором Джейме не мог перестать думать три дня. Он вышел и остановился в нескольких шагах от стены, медленно повернул голову.
Взгляд у него был не детский. В нём не было ни злости, ни страха, ни слёз. Только холодное, спокойное, пристальное внимание, как у охотника, увидевшего след.
Они смотрели друг на друга секунд десять. Или минуту.
Джейме улыбнулся. Это был рефлекс, привычная маска: улыбка ленивая, чуть насмешливая, скользкая. Маска, которая спасала его двадцать лет.
Мальчик не улыбнулся в ответ.
Он только слегка наклонил голову, как делают перед тем, кто достоин уважения или, наоборот, не достоин ничего, и развернулся, пошёл прочь. Но перед тем, как скрыться за углом, он коротко, не меняя шага, провёл рукой по груди, там, где у людей хранят что-то важное.
Улыбка Джейме застыла на лице.
Он стоял, не двигаясь, пока шаги не стихли. Потом тихо, очень тихо, одними губами произнёс:
— Он знает.
И не поверил себе.
*****
Кейтилин Старк
Она не отходила от кровати двое суток. Слуги приносили еду, она не ела. Мейстер Лювин говорил, что нужно отдыхать, она не слушала. Нед пытался уговорить её лечь, она посмотрела на него так, что он замолчал.
Бран лежал неподвижно, как восковая фигурка. Лицо его было спокойно и странно взросло. Он дышал ровно, слишком ровно, и каждый раз, когда грудь переставала подниматься, у неё останавливалось сердце. Ему вправили ногу, перевязали голову, зашили рану на затылке. Он не просыпался.
— Он спит глубоко, — объяснил мейстер на второй день. — Удар был сильный. Он может проснуться через день или через год. Или… — Лювин замолчал.
— Или никогда, — сказала Кейтилин. Голос у неё был сухой и тихий.
Лювин не ответил. Это было ответом.
Вечером она осталась одна. Нед вышел поговорить с королём, мейстер ушёл за настоем, и в комнате стало совсем тихо. Только тикала где-то вода и шумел в трубах ветер. Она сидела и смотрела на сына, не отрывая глаз, словно боялась, что стоит ей отвернуться, и он исчезнет.
Дверь скрипнула.
Она не повернулась. Решила, что это слуга. Но шаги были тяжёлыми и не слуге принадлежали.
— Простите, леди, — сказал голос. — Я не помешаю.
Она знала этот голос. Она бы не хотела его знать.
Криган Сноу стоял у двери, не заходя внутрь, будто там была невидимая черта. Он не нёс подноса, не принёс ни настоя, ни тряпок. В руках у него ничего не было, только на плече сидел чёрный щенок, который смотрел на неё жёлтыми глазами.
— Что тебе нужно? — спросила она. Вышло резко.
— Ничего, — сказал он. — Я постою у двери, если вы не против. Если против, уйду.
Она хотела сказать «уходи». Слова сложились в горле, но не вышли.
— Зачем?
Он долго молчал. Она уже решила, что не ответит, когда он тихо сказал:
— Он просил меня не лазить по крышам. Я его просил. А потом он меня. Он обещал, что не будет. Я ему поверил.
Кейтилин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не потеплело, нет, до тепла было ещё очень далеко. Дрогнуло, как лёд на реке.
— Он тебя любит, — сказала она неожиданно для самой себя. — Он всё время о тебе говорит. «Криган сказал, Криган показал». Я устала это слушать.
— Я знаю.
— Ты хорошо с ним обращаешься.
— Он хороший.
Они помолчали.
Кейтилин смотрела на сына, на его маленькое спокойное лицо, и думала о том, что ненавидела этого высокого фиолетовоглазого мальчика четырнадцать лет. Он напоминал ей о том, о чём она не хотела помнить. Он ловил её сына на крыше и не просил благодарности. Он стоял сейчас у двери, не смея войти, и в его глазах она видела то же, что чувствовала сама: страх.
— Войди, — сказала она наконец. — Если хочешь.
Он вошёл тихо, не торопясь. Подошёл к кровати, но остановился в нескольких шагах, как будто и теперь не мог переступить какую-то границу. Тень спрыгнул с его плеча и осторожно забрался на постель, свернулся у Брана в ногах, положил голову на лапы. Он не лёг рядом, а встал на страже.
— Он тёплый, — сказал Криган. — Это хорошо.
— Мейстер говорит, он может не проснуться.
— Проснётся, — сказал он спокойно. Тоном, каким говорят о погоде. Не утешая, а как будто зная.
Она хотела спросить, откуда он знает. Но не стала. Сидела рядом, и впервые за много лет не чувствовала, что должна защищаться.
*****
Криган Сноу
Он не ушёл, и никто не заставил его уйти. Кейтилин в какой-то момент заснула прямо в кресле, уронив голову на кровать рядом с рукой сына. Криган накрыл её своим плащом, осторожно, чтобы не разбудить, и сел у окна.
Было уже за полночь. Луна стояла высоко, и по полу лежал холодный голубой свет. Ни звука: ни ветра, ни шагов. Тень лежал рядом с Браном и смотрел на него не мигая.
Криган достал из кармана пуговицу и повертел в пальцах. Золотой лев. Он думал о Джейме, о его ленивой улыбке и о холодной тишине после неё. Он думал о королеве, которая смотрела на него как на проблему, которую надо решить. Он думал об отце, который лежал в соседней комнате без сна, и о том, что рассказать ему, значит подвергнуть опасности всех. Если слова не докажут, их надо подкрепить делом. Если дела нет, надо сделать так, чтобы оно появилось. А пока…
Пока надо жить.
— Если ты слышишь, — сказал он тихо, глядя на Брана. — Если ты где-то там, глубоко. Я никуда не уеду. пока не пойму что все будет хорошо. Я обещаю.
Мальчик не шевельнулся.
За окном что-то тихо шевельнулось. Криган поднял голову. На подоконнике, прямо за стеклом, сидела птица.
Ворон. Но не такой, как те, что гнездились в Вороньей Башне. Этот был крупнее, тоньше, с отсвечивающим синевой оперением. Он сидел без движения и смотрел на кровать. Криган встал, медленно подошёл к окну и увидел, как в лунном свете сверкнули его глаза.
Два. И третий. Белёсый, между ними, на лбу.
Тень глухо зарычал, но не двинулся.
Криган положил ладонь на стекло.
— Это ты? — спросил он. — Ты приходил ко мне во сне. Ты что-то хочешь?
Ворон наклонил голову набок, как делают птицы, разглядывая добычу. Потом открыл клюв, и Криган не услышал привычного карканья. Звук был другим, тихим, почти человеческим. Слог, второй, будто птица пыталась выговорить слово и не могла.
— Не…
Он замер.
— Не…ра…
Ворон встряхнулся, расправил крылья и бесшумно, как падает тень, соскользнул с подоконника в темноту. На камне осталось длинное чёрное перо, и оно лежало так аккуратно, будто его положили.
Криган открыл окно, взял его и вернулся к кровати. Бран спал, дыша тихо и ровно. Лунный свет лежал на его лице. Криган, не раздумывая, положил перо ему на грудь, поверх одеяла.
— Что бы ты ни хотел, — сказал он тихо, больше себе, чем кому-то, — сначала я хочу, чтобы он проснулся.
Тень поднял голову и посмотрел на него. Потом положил её обратно, между передних лап, и закрыл глаза.
В коридоре за дверью скрипнула половица. Кто-то стоял там и слушал. Криган не двинулся, но пальцы его сжались на пуговице в кармане.
Шаги удалились.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
