Крейсер туманного неба

Часть 1

Пролог

…Первая волна колонизации открытого космоса пришлась на середину XXIII столетия. Десятки огромных кораблей, каждый из которых нес сотни тысяч замороженных в стазисе людей, с околосветовой скоростью были направлены к наиболее перспективным системам. Большинство из колонистов знали, на какой идут риск. Почти четверть кораблей потерпели аварии или просто исчезли в темных глубинах мрачного космоса. Из оставшихся примерно треть разбились при посадке. Тем не менее, несмотря на неудачи, колонизация продолжалась, и уже к концу XXV столетия Метрополия имела сведения о двадцати трех заселенных мирах. Наступление Столетия Безумия нарушило зарождающиеся связи, и контакт с большинством колоний был утерян.

Эпоха Великого Возрождения снова вернула людям космос. Открытие темпорального двигателя позволило осуществлять вещи, считавшиеся ранее невозможными. Отныне полет даже на другой конец галактики занимал несколько дней, а не миллионы лет. Это повлекло за собой Вторую волну колонизации, а также попытки восстановить связь с утерянными поселениями. Четыре колонии сохранили достаточный технологический потенциал и сведения о Метрополии, что позволило быстро установить контакт. Три оказались погибшими. Остальные шестнадцать, лишенные доступа к производству высоких технологий, находились в относительном упадке. Документы, касающиеся Метрополии, были утеряны, но память о ней осталась в виде сборника легенд и сказаний. Что касается социально-экономического строя, почти все колонии скатились в феодализм.

Мировой Совет вынес решение не устанавливать контактов с бывшими поселениями, но, поддерживая наблюдение за ними, проводить исследования. По официальной версии, это было сделано для сохранения уникальной культуры, возникшей во время Столетия Безумия. Неофициальная же причина до сих пор не разглашается, что позволяет делать выводы…

(История Третьего тысячелетия)

…Для исследователя Ириния представляет собой настоящий рай в плане неведомого. Во-первых, вся ее поверхность состоит из многокилометровых толщ сверхтекучей воды, а подобное явление считается уникальным. Мало того, структура воды такова, что любой предмет, соприкоснувшийся с поверхностью, вне зависимости от массы и состава, в считаные минуты погружается вглубь. Из-за этого ее свойства первая и вторая экспедиции потеряли в совокупности сорок два исследовательских зонда. Используя дистанционные сенсоры, удалось выяснить, что глубина океана составляет порядка двадцати двух километров.

Но на этом чудеса не кончаются. Самой главной, будоражащей миллиарды умов тайной Иринии являются ее летающие острова. Мало кто может поверить в то, что над поверхностью воды могут летать громадные куски суши, причем размеры некоторых из них сопоставимы с небольшими материками. Тем не менее такие острова существуют, и благодаря наблюдениям за туземцами очень быстро удалось установить истинную причину данного явления.

Дело крылось в ранее неизвестном науке минерале, названном турбанием в честь профессора Анатолия Турбанова, впервые открывшего и исследовавшего его. Было выяснено, что этот материал под воздействием магнитного поля планеты приобретал невероятную подъемную силу. Именно благодаря турбанию гигантские острова парили в небесах, словно именно там и было их истинное место.

Фактически вся жизнь, испокон веков существовавшая на этой планете, подвержена влиянию этого минерала. Многие животные приобрели способность парить в воздухе, что позволяло им перемещаться на огромные расстояния. Исполинские облачные киты, реющие воздушные угри, свирепые и опасные небесные крокодилы – все они, безусловно, выдающиеся представители местной фауны, представляющей огромный интерес для науки.

Также стоит упомянуть такое явление, как мистерий. На местном наречии так называется специфический туман, очень часто покрывающий поверхность океана. Эти загадочные испарения наполнены концентратом турбания и представляют собой немалую угрозу, прежде всего тем, что в местах их образования чаще всего происходят выбросы новых кусков суши. Учитывая, что последствия подобных выбросов часто оканчиваются катастрофами, местные жители очень обеспокоены любой формой их проявления.

Кроме того, мистерий является фактором сильных электромагнитных помех. Из-за этого радиосвязь на Иринии используется либо лишь на короткие расстояния, либо на сверхдальние, с использованием системы искусственных спутников, выведенных в верхние слои атмосферы. По этой же причине на планете не развилось высокоточное оружие, а электроника до сих пор остается в зачаточном состоянии.

Тем не менее все это не мешает потомкам колонистов бороздить небеса, используя агрегаты, в основу движения которых положен все тот же турбаний. Существует два способа его применения. Первый заключается в создании искусственных электромагнитных полей, которые повышают полетные свойства минерала. Правда, даже в этом случае имеется потолок, который он преодолеть не в состоянии. Десять километров – это предел, на который способен доставить груз турбаний-двигатель.

Второй способ требует значительной ловкости, поскольку он сопряжен с опасностью. Создавая особый температурный режим, можно создать локальный эффект мистерия, позволяющий турбанию двигаться не только вертикально вверх, но и по горизонтальной траектории. В качестве топлива при этом используются различные горючие материалы, начиная от местных смол и заканчивая искусственным бензином.

Надо заметить, что подобная особенность привела к тому, что местные жители стали в буквальном смысле хозяевами небес. Тяжелые корабли, словно сошедшие с обложек старинных романов, рассекают воздух, не обращая внимания на многокилометровую высоту. Транспортные, пассажирские, боевые и прочие достойные внимания суда, несомненно, являются символом Иринии. И возможно, рано или поздно, когда будет получено разрешение на контакт, мы с вами тоже сможем насладиться небесными просторами этой крайне интересной планеты.

(«Планета Загадок» – выдержка из третьего номера «Чудеса Галактики»)

Глава 1

Короткая пулеметная очередь пробила фонарь черного «Хаунда». Ганбот тут же покачнулся и стал медленно заваливаться на борт, постепенно переходя в штопор. Витгефт вяло проводил его взглядом, моментально забыв о нем. Главная цель ждала его впереди, и, если отвлекаться на подобную мелочевку, можно было вообще до нее не добраться.

– Шульц, что там?! – крикнул он стрелку, сидящему сзади.

– Прорвались! – бодро отозвался тот. – Правда, «желторотиков» уже начали щипать. Да и наши большей частью завязли. Хотя нет, Окунев прорвался, идет за нами.

Витгефт позволил себе немного расслабиться. Даже если у него и не выйдет, то этот лихач точно не промажет. «Желторотиков», конечно, жалко, но свою задачу оттянуть на себя силы прикрытия они выполнят.

Вообще, ситуация вышла аховая. Силы Рианского альянса в достаточной степени контролировали этот регион, поэтому очередной конвой, направлявшийся на Треугольник с подкреплением, имел чисто символическое прикрытие. Старый крейсер, два эсминца и пара случайно прибившихся эскортных авианосцев. Подобных сил должно было хватить, чтобы отбиться от случайного рейдера. Но никто не мог предположить, что конфедераты преподнесут такой сюрприз.

Шесть дредноутов конфедерации в глубоком тылу – это воистину сюрприз. Причем в месте, где, как назло, поблизости не имелось никаких крупных военных баз. Оставалось лишь взывать о помощи и надеяться на милость небес. Ну, или на худой конец на то, что рядом пройдет достаточно крупный военный отряд.

Транспорты тут же принялись разбегаться в разные стороны, но шансов у них не было. Дредноуты, даже будучи относительно медленными судами, имели превосходство в скорости. Да им и не требовалось играть в догонялки, достаточно было приблизиться на расстояние выстрела, а там уже всю работу делали тяжелые орудия. Вся надежда возлагалась лишь на то, что корабли эскорта сумеют задержать врага хоть на какое-то время.

Учитывая то, что тяжелые орудия конфедератов били в три раза дальше, шансы на успешный исход боя резво стремились к нулю. Уже в первые пять минут боя крейсер «Счастливчик Петер» получил два «чемодана», моментально заставившие его покинуть поле боя. Поскольку один из снарядов разорвался прямо под боевой рубкой, то в данный момент крейсер полностью лишился командования и представлял собой легкую добычу. Эсминцам везло больше, им удалось подобрать дистанцию, с которой их орудия хоть как-то могли доставать до врага, но, к сожалению, максимум, что могли сделать их пятидюймовые скорострелки, так это вызвать локальные пожары на палубах. Конечно, многое бы решила торпедная атака, но такого шанса конфедераты им давать не собирались.

Не обращая внимания на мелюзгу, строй дредноутов постепенно занимал главенствующую высоту, с которой мог с легкостью расстреливать расползавшиеся во все стороны транспорты. У конвоя оставался последний шанс, чтобы хоть как-то задержать зарвавшегося врага. Авианосцы, вначале отбежавшие в сторону, поспешно выпускали свое самое грозное оружие – тяжелые штурмовые ганботы класса «Акула».

Обычно большую часть экипажей составляли свежеиспеченные выпускники Императорской Летной Академии, направлявшиеся к месту прохождения службы. Но здесь противника ждал сюрприз: два полноценных звена «Небесных корсаров», выдающихся экспертов по борьбе с тяжелыми кораблями, под руководством майора Дмитрия Витгефта. Именно на них и были возложены все надежды конвоя.

Ответственность за такое серьезное поручение не тяготила майора, хотя он отлично понимал, что в таком положении мало что может сделать. Штурмовать тяжелый корабль силами всего двух машин, притом что по всем уставам для выполнения подобного требуется не меньше трех десятков ганботов? Подобное попахивало изощренным способом самоубийства.

До замыкающего дредноута оставалось около двух километров, когда его зенитчики наконец смогли выделить в небе одиночную цель и открыть по ней огонь. К счастью, большая часть среднего калибра в данный момент пыталась достать юркие эсминцы, все еще пытавшиеся выйти на дистанцию торпедной атаки, поэтому у Витгефта был один, хотя и не очень надежный шанс.

Тяжелые курсовые пулеметы «Акулы» хлестнули по кормовому мостику корабля, пытаясь хоть как-то ослабить огонь. Немного сумели подсобить и эсминцы, давшие прицельный залп по атакуемому дредноуту, выпустив с предельной дистанции рой торпед. Часть зениток замолчала всего на пару секунд, разрываясь между двумя целями, но для Витгефта это время и было той самой единственной возможностью.

Резким маневром он сумел уклониться с линии огня и, прежде чем его вновь успели взять на прицел, рванул ввысь, одновременно сбрасывая бомбу, нацеленную аккурат между башен. В то место, где, как знал Дмитрий, броня верхней палубы не отличалась особой толщиной и где, по странному стечению обстоятельств, находился снарядный погреб орудий главного калибра.

Бомба пошла прямо в цель, но каким-то шестым чувством Витгефт осознал, что удача его подвела. В небольшое зеркало, встроенное в обтекатель, он успел увидеть, что смертоносный груз зацепился за одну из надстроек, которая сбила его траекторию, и, отрикошетив от башни, врезался прямо в мостик, где и взорвался. Дредноут встряхнуло – двухсоткилограммовая бомба несла достаточно взрывчатки, чтобы понаделать дел. Правда, особого ущерба корабль не понес, но зато это попадание сильно облегчило работу лейтенанта Окунева. Взрывная волна и осколки полностью вывели из строя все зенитные автоматы, поэтому ганбот произвел бомбардировку практически в тепличных условиях.

Второй взрыв был куда мощнее, хотя и не настолько, как рассчитывал майор. Похоже, погреб оказался почти пустым или его конструкцию изрядно доработали, в противном случае дредноут летел бы сейчас навстречу мрачным черным волнам. Тем не менее повреждения оказались довольно существенными, корабль потерял ход и теперь медленно, но верно отставал от строя.

– Что будем делать, майор? – Стрелок по-прежнему не терял бодрости духа и оптимизма. – Вернемся на старину «Фридриха», возьмем еще пару бомб и повторим по новой?

– И потеряем двадцать минут, – сухо отозвался Витгефт. – А за это время они перещелкают половину транспортов. Лучше попробуем выбить еще хотя бы один.

– Чем?! – хохотнул Шульц. – «Последним шансом»? Да проще облачного кита охотничьим гарпуном подцепить, чем поцарапать эти махины нашей крохотулей.

Майор промолчал, признавая правоту своего стрелка, но иного выхода не видел. Так уж получилось, что сумрачный гений, создавший данную модель ганбота, непонятно почему решил, что штурмовик должен быть многофункциональным. Идея, в принципе, неплохая, но вот реализация заставляла сомневаться в адекватности лица, придумавшего ее. И вот уже на протяжении трех лет каждая из «Акул» снабжалась встроенным торпедным аппаратом, несшим одну малую сверхлегкую торпеду NG-12.

Пилоты ругались и обещали засунуть оную торпеду конструктору в известное место, поскольку из-за нее были вынуждены брать вдвое меньший бомбовый груз, чем позволяла нагрузка машины. Максимум, на что хватало этой полутораметровой сигары, так это перебить выходящие на поверхность подъемные контуры у транспортников, и в таком случае атака двух-трех машин могла действительно сбить корабль. Но с тяжелыми судами, уязвимые места которых надежно прикрывались толстой броней, подобные фокусы не проходили.

Конечно, можно было попытаться прорваться к боевой рубке и попробовать хоть на время лишить корабль управления, но, как подозревал майор, командование корабля изначально укрылось на центральном посту, откуда их можно было выковырять только главным калибром линкоров.

– Головным идет «Кинг»? – вдруг пробормотал Витгефт, прокручивая в голове внезапно возникшую идею.

– Да, – ответил стрелок. – Но что это дает?

– Многое, – перед глазами майора сами собой появились схемы чертежей кораблей противника, на которых он своими руками делал пометки. – Если пройти от пехотной палубы впритирку вдоль борта и зайти снизу, там есть коридор между башен. Мы сможем проскочить прямо под стволами зениток, и в этом случае есть шанс повредить руль.

– Не прорвемся, – категорично ответил Шульц. – Но попробовать стоит.

– Мне бы радио, – с тоской пробурчал Витгефт, мысленно ругая командование, посадившее его группу на устаревшие машины. – Как я теперь соберу своих охламонов? Ладно, подавай сигнал.

Ганбот резво устремился вперед, а на его хвосте часто-часто замигал сигнальный фонарь. Парные вспышки, чередовавшиеся короткими паузами, – сигнал «Идем за мной». В условиях всеобщей свалки слабо верилось, что кто-то сумеет его разглядеть, но иного выхода у Дмитрия не оставалось.

– Окунев с нами! – выкрикнул через несколько секунд Шульц. – И вроде барон Миллер пристроился.

– Толстун ни за что не упустит случая заработать себе очередной крест, – проворчал майор.

Принятое им решение заходить с обстреливаемой стороны казалось в данном случае единственно верным. Конечно, был немалый риск попасть под разрыв своего же снаряда, но, с другой стороны, работа облегчалась тем, что часть зенитных орудий и их расчетов уже успели выйти из строя благодаря многочисленным попаданиям. Скорострелки эсминцев сделали свое дело, выбив немало легкой артиллерии, располагавшейся на палубе. Оставалось опасаться только казематных орудий и стрелков на пехотной палубе.

Как и следовало ожидать, больше всего проблем доставила именно пехота. Похоже, чтобы возместить потерю зениток, стрелки выкатили все имевшееся в наличии тяжелое вооружение, сконцентрировав на трех ганботах разрушительный огонь. Прикусив губу до крови, Витгефт маневрировал, пытаясь сбить прицел, но цепочки трассеров все ближе и ближе подбирались к его машине.

Справа и слева протянулись дымные следы. Машины Окунева и Миллера открыли огонь из всего, что у них имелось в наличии, стремясь проредить толпу стрелков. Через секунду ударили курсовые пулеметы командирской машины: Шульц также спешил внести свою лепту в общее дело, обрушив на конфедератов свинцовый шквал.

До борта дредноута оставалась всего пара сотен метров, когда его курс пересекся с одной из прицельных очередей. Лобовое стекло тут же украсилось одинокой пробоиной. Витгефт почувствовал, как пуля просвистела почти в упор, но времени на переживания не оставалось. Машину ощутимо затрясло, что означало наличие серьезных повреждений, но руль, слава небесам, все еще его слушался. Заложив вираж и перевернувшись кверху брюхом, майор фактически прижался к броне корабля противника, чувствуя, что лишь пара метров отделяет его от бронированной поверхности.

Голова стала наливаться кровью, началось головокружение, но пилот продолжал уверенно вести машину вдоль днища корабля. Справа и слева мелькали орудийные башни, спешно разворачивавшиеся, чтобы остановить прорвавшуюся машину, но они просто не успевали за юрким ганботом.

Прошло не больше десятка секунд, и перед Дмитрием вырос грибовидный выступ рулевой системы корабля. Потоки мистерия вырывались из его сопел, создавая отталкивающую силу и задавая курс. Взгляд майора был устремлен к точке, где выступ сходился с корпусом. Именно там находилась самая уязвимая точка конструкции, и, не медля ни секунды, пилот выпустил торпеду.

Мощный взрыв на мгновение скрыл его от стрелков, дав возможность отлететь подальше. Несколько трасс, протянувшихся следом, были выпущены уже скорее из злобы, чем в надежде достать наглую машину. Но продолжения не последовало, и майор тревожно выкрикнул:

– Шульц!

Молчание стрелка встревожило, и Витгефт поспешил обернуться. Голова его напарника лежала на рукояти пулемета, заливая его кровью. Та единственная пуля, пробившая фонарь, все-таки нашла свою цель.

– Черт!

Майор в бессильном гневе осмотрел все видимое пространство и не обнаружил следов ни Окунева, ни Миллера. Те словно растворились в бесконечных небесных просторах.

– Черт! Черт! Черт! – продолжал он, забыв все прочие ругательства.

Увы, его действия не очень помогли флоту. Да, флагман начал выкатываться из строя, кормовой дредноут сильно горел и терял ход, но остальные бодро поливали огнем разбегавшиеся транспортники. Атаки на остальные корабли не принесли особого эффекта, лишь группа майора сумела добиться хоть какого-то результата. И, к своему отчаянию, он не мог разглядеть прочих ганботов своего отряда. Лишь остатки «желторотиков» продолжали самоотверженно кидаться на машины прикрытия.

– Возвращаемся на борт! – Внезапно ожило радио, к сожалению, работавшее только на прием. – Повторяю, возвращаемся на борт. Помощь близка!

Ганбот Витгефта, набравший порядочную высоту, позволил пилоту изучить положение дел с наилучшей точки обзора. Действительно, с юга на помощь избиваемому конвою спешили три боевых корабля: два старых броненосца, которые уже должны были пустить на слом лет двадцать назад, и один тяжелый крейсер альянса. Для шестерки дредноутов подобная компания не представляла особой угрозы, теоретически они могли разобраться с ней в течение получаса. Вот только этого времени у них не было, да и нужно понимать, что, в отличие от эсминцев, не следовало ожидать игры в одни ворота.

В подтверждение мыслей майора крейсер начал пристрелку с максимальной дистанции, заставляя уже дредноуты начать маневр уклонения. Командующий рейдом, видимо, осознал, что любое промедление может только еще больше ухудшить ситуацию. Флагман, отчаянно маневрируя двигателем, сумел занять место в строю, уводя его на запад. Учитывая, что в том районе как раз начало формироваться облако мистерия, это выглядело наиболее разумным решением. Там рейдеры могли оторваться от преследования, зализать раны и выбрать подходящий путь отхода. Или, напротив, попытаться повторить свою миссию, но уже в ином секторе.

Витгефт устало сжал штурвал, понимая, как сильно его вымотал этот бой. В течение каких-то пятнадцати минут он потерял почти всех своих друзей и сам чуть было не распрощался с жизнью. Но осознание всего в полной мере придет только после посадки, майор хорошо это знал. За последние пять лет Дмитрий пережил множество подобных вылетов. Вылетов, после которых хочется орать из-за терзающей душу боли…

Глава 2

– Капитан! «Молнии» по курсу пять-восемь-три!

– Вижу! – Возглас сигналиста привел к тому, что лицо Роджера Дрейка перекосила хищная ухмылка, заставляя находящихся на мостике офицеров содрогнуться в восторженном ужасе. Уж им-то было хорошо известно, что прозвище Пират их командир получил вовсе не из-за звучной фамилии. – Жирные такие, прямо просятся, чтобы их отправили на дно.

На самом деле «Молнии» были самыми обычными, ничем не выделяющимися среди кораблей данного класса. Но всем, даже самому последнему юнге, было известно, какие именно «нежные чувства» питает их командир к этим судам. И оставалось лишь молиться, что очередная эскапада Дрейка не приведет их к гибели.

– Осмелюсь заметить, – осторожно начал старший офицер. – Мы так и не привели в порядок силовую установку. Боюсь, что гонки с «Молниями» нам не под силу.

– А кто говорит о гонках? – удивленно хмыкнул Дрейк. – Я, по-вашему, не знаю, что их только на гоночном катере догнать и можно?!

– Но в Кошачьей бухте вы именно это и пытались проделать…

– Там была иная ситуация, – отмахнулся капитан. – А здесь и сейчас они сами идут к нам в руки!

Взгляды офицеров вновь устремились к двум серебристым корпусам, напоминавшим стремительных хищных щучек. «Молнии» считались относительно новым типом кораблей, разработанным конструкторами конфедерации после того, как адмиралтейство пришло в ужас от цифр, в которые им обходится содержание тяжелого флота. Согласно новой концепции было решено создать быстрые, маневренные и, самое главное, недорогие суда, способные представлять угрозу для любого типа вражеского корабля.

На деле вышло следующее: обтекаемый корпус, лишенный каких-либо выступов, действительно дал изрядную прибавку в скорости, разве что юркие ганботы могли соперничать с ними. Но, с другой стороны, в боевом плане «Молнии» серьезно уступали большинству кораблей, даже однотипных классов. Практически вся артиллерия была упрятана в казематы, не давая возможности вести эффективный, концентрированный огонь в любом направлении. Сами суда получились хрупкими и выводились из строя несколькими попаданиями из орудий среднего калибра. Имелся даже прецедент атаки одинокого штурмовика, сумевшего поразить двигательную установку.

Однако имелось одно весомое «но», заставлявшее флоты других стран серьезно считаться с этой моделью. Неизвестно, было ли это гениальным прозрением или актом отчаяния, но создатели «Молнии» сумели разместить на ней тяжелое четырнадцатидюймовое орудие. Правда, для этого пришлось многим пожертвовать: в частности, изрядно уменьшить вес заряда, чтобы корабль не отбрасывало назад отдачей. Саму пушку намертво закрепили, сведя таким образом все наведение нацеливанием носовой части в нужном направлении. Зато в итоге получили боевую машину, способную быстро и незаметно подобраться к кораблю противника и выстрелить практически в упор. Причем в отличие от медленных и массивных торпед увернуться или сбить подобный снаряд не было ни малейшей возможности.

Теоретически считалось, что отряд «Молний» одной удачной атакой мог сбить несколько тяжелых кораблей, хотя на практике подобное удалось всего пару раз, и то лишь благодаря стечению обстоятельств. Но зато для транспортников данные корабли стали самой серьезной проблемой. Правда, и у самих «Молний» имелись серьезные противники, и один из них в данный момент как раз вел охоту.

В свое время капитан Дрейк стал свидетелем одной из удачных операций этих юрких кораблей. Подробностей не раскрывали, но все боевые товарищи в один голос заявляли, что при виде «Молний» он просто сходил с ума, на глазах превращаясь в яростного берсерка. На деле, конечно, подобное случалось крайне редко. Обычно Роджер сохранял рассудок, что, правда, не особо спасало врага, для которого он был опасен в любом состоянии.

Противник, судя по его беспечному поведению, не догадывался, что за ним наблюдают. Эсминец «Бурный», с борта которого и велось наблюдение, в данный момент бесшумно завис в пограничной зоне мистерия. Сенсоры и радары его здесь не засекали, а визуально он определялся как бесформенная тень, больше напоминающая кусок скалы. Учитывая, что последние здесь были привычным явлением, оставалось надеяться на то, что и наблюдатели «Молний» не станут обращать внимания на еще одну тень.

– Дистанция восемь шестьсот, – продолжал докладывать сигналист. – Скорость тридцать.

– Куда они так плетутся, – пробормотал старший офицер. – Мину, что ли, углядели?

– Не волнуйтесь так, Аристарх Иванович, – на удивление вежливо ответил Роджер. – Все идет по плану. Кстати, что это наша артиллерия не докладывает?

– Дистанция велика, – сухо ответил Герхард Кнут, заведовавший всей артиллерией «Бурного». – Прежде чем мы их накроем, они успеют удрать. Разве что попробуем эту новомодную проводную управляемую торпеду.

– Позвольте напомнить вам, сколько раз на учениях вы ими попадали в цель. Если мне не изменяет память, то лишь одна из трех шла туда, куда вам было нужно. На мой взгляд, подобная статистика неприемлема в нашей ситуации, – капитан вновь приник к биноклю и продолжил наблюдение. – Хотя, возможно, торпедистам придется поработать, но по более близкой цели.

– Они идут к пещере! – наконец сообразил старший офицер, заметив, что «Молнии» вильнули в сторону, направившись к еще одному ничем не примечательному обломку скалы. Разумеется, не примечательному для тех, кто не был в курсе ситуации.

Три дня назад, когда «Быстрый» прибыл в этот квадрат, Роджер приказал внимательно изучить все более-менее крупные куски суши. Зная о контрабандистском прошлом капитана, никто не стал задавать вопросов. Все привыкли, что чаще всего он оказывался прав. Не стал исключением и этот случай.

На второй день поисков они наткнулись на остров, который насквозь пронзала пещера, достаточно широкая, чтобы через нее мог пройти небольшой корабль. Такой, как «Быстрый» – ну или… «Молния». Тот факт, что это место активно эксплуатируется конфедератами, раскрылся достаточно быстро, когда там обнаружилась свалка с пустыми консервными банками, остатками продуктовых контейнеров и толстый телефонный кабель, проходящий через всю пещеру.

По приказу капитана корабельные инженеры аккуратно повредили кабель – так, на всякий случай. Тогда это выглядело безумной прихотью, поскольку команда считала, что правильней будет забрать вражеское имущество, но сейчас казалось достаточно дальновидным.

– Что и требовалось доказать, – наконец произнес Роджер. – У них тут неплохая засада: два корабля, каждый на своем конце пещеры, и между ними телефонная линия. Таким образом, они могут вести наблюдение, охватывая практически все обозримое пространство. Учитывая, что к западу от нас находится Треугольник, а к востоку Вертиго, место они выбрали крайне удачное, аккурат между самых горячих точек.

– Теперь понятно, что случается здесь с одиночными кораблями, – проворчал старший офицер. – На крупные конвои они не полезут, но отбившийся транспорт или легкий патрульный корабль собьют без проблем.

– Ну, значит, пора закрыть эту лавочку, – прошептал капитан и более зычным голосом добавил: – Мы атакуем! Но медленно. Ждем, пока они скроются в пещере.

Взгляды стоящих на мостике скрестились на двух полускрытых в тумане тенях. «Молнии» наконец достигли места своей засады и теперь, сбавив ход до минимума, влетали в пещеру. Судя по скорости и слаженности работы, они проделывали это не в первый раз, и через пару минут первый корабль исчез внутри скалы. За ним последовал второй, и именно в этот момент «Быстрый» сорвался с места.

Напряжение достигло максимума. Все молчали, опасаясь, что слова смогут преодолеть такое расстояние и достигнуть ушей врага. По флоту уже давно ходили слухи о мощных звукоуловителях, стоящих на судах противника, и, как бы техники ни пытались их развеять, все равно в подобные минуты даже они переходили на тихий шепот.

– Бьем торпедами и артиллерией. Носовым быть в полной готовности, – шепнул Роджер артиллеристу. Тот кивнул в знак понимания и тут же убежал к телефону отдавать распоряжения.

К этому моменту «Быстрый» уже вплотную приблизился к парящему острову и шел вдоль него. Двигатели работали на малом ходу, поскольку, в отличие от шепота, шум от них был слышен на достаточном расстоянии. Оставалось надеяться, что до какого-то времени скала будет скрывать корабль, а уж там…

Очередной поворот должен был вывести прямо к пещере, но, к удивлению большей части команды, они увидели лишь кусок сплошного камня. Роджер недовольно поморщился и скомандовал:

– Это маскировочная сеть! Огонь по максимуму!

Залп носовых орудий подтвердил слова капитана. Снаряды с легкостью пронзили фальшивую преграду, моментально поразив спрятавшийся за ней корабль. С торпедами вышло хуже. Первые две умудрились застрять в сети, потащили ее за собой и сбились с курса, но тем самым они открыли путь для третьей и четвертой.

Открывшееся взору команды зрелище больше напоминало филиал ада в небесах. Пещера была заполнена огнем и дымом, «Молния» пылала от носа до кормы, а все новые и новые снаряды, пронзавшие ее корпус, лишь усугубляли картину разрушения. В считаные секунды красавец корабль просто перестал существовать, превратившись в груду дымящегося металла, лишенного даже намека на летучесть.

– Вперед! – прозвучала новая команда капитана. – Достанем второй с тыла.

По расчетам Роджера, чтобы пролететь пещеру насквозь, требовалось две минуты. Но сейчас экипаж превзошел сам себя, и уже через сорок секунд они оказались у противоположного выхода. Все это время прошло в мучительных ожиданиях. Что их ждет на том конце? Догадаются ли на втором корабле, что случилось с их товарищем? Нет ли у них иной системы связи, с помощью которой экипаж гибнущего судна мог послать предупреждение? Да и вообще, что они предпримут, заслышав звуки стрельбы?

И лишь дойдя до конца, Дрейк понял, что они успели. Вторая «Молния», видимо, встревоженная шумом, пыталась вылететь наружу, когда прямо в ее корму врезались последние две торпеды. И в очередной раз, подтверждая хрупкость своей конструкции, корабль мгновенно взорвался изнутри. Похоже, торпеды вызвали детонацию боеприпасов главного калибра, тем самым оставив свою артиллерию без работы.

Роджер флегматично проводил взглядом пылающие обломки, падающие вниз, навстречу тягучим океаническим волнам, удовлетворенно изучил горящие от восторга лица своих офицеров и скучающе произнес:

– Тринадцать. Осталось тридцать семь.

Бурный вопль пронесся по мостику. Вопль восторга и восхищения своим командиром, действия которого в очередной раз привели к победе. Правда, толком насладиться триумфом Роджеру так и не дали. Сзади словно по волшебству возник посыльный, который, откозыряв, резко выпалил:

– Телеграмма из штаба! Велено срочно возвращаться!

– Вот как! – Глаза Дрейка вновь хищно сверкнули. – Неужели моя ссылка заканчивается? Сворачиваемся, господа. Мы летим домой.

Часть 2

Глава 3

На палубу «Старого Фридриха» Витгефт поднялся слегка дрожащей, но в целом уверенной походкой. Возможно, будь у него лишний час-другой, чтобы окончательно прийти в себя, вряд ли бы кто из посторонних догадался, что майор страдает жестокой формой похмелья. Но увы, пять минут назад он осознал, что авианосец причалил и начал глушить двигатели, что означало непреложную истину – они добрались до места назначения.

Дмитрия сорвало почти сразу после приземления. Он еще какое-то время держался, пока тело Шульца извлекали с его места. Но когда через пять минут приземлилась машина братьев Бергов, он не выдержал. Ганбот был раскурочен в хлам, а когда оттуда извлекли тела экипажа, то даже техники отскочили назад.

Оба брата были мертвы. Старший, сидевший за штурвалом, видимо, до последнего пытался дотянуть до палубы, и у него это получилось. Но на большее его не хватило. Лицо младшего, сидевшего за пулеметом, было невозможно распознать. Разорвавшийся рядом снаряд превратил его в кровавое месиво. Учитывая, что большая часть экипажа до этого не бывала в бою, не стоило удивляться тому, что некоторых техников тут же затошнило, а кто-то убежал в слезах.

И лишь после того, как ему сообщили, что больше никого не осталось, он мрачно поднялся с палубы и направился в свою каюту. На полпути его перехватил кто-то из старших офицеров, которому он автоматически отчитался о проделанной работе. Больше видеть никого не хотелось, и, придя к себе, майор достал из походного чемодана запрятанную литровую бутылку саке – память о стоянке в Новом Токио.

Алкогольная нирвана было единственным способом заглушить звенящие в голове голоса. Голоса старых друзей и напарников, которых он потерял за последние пять лет. Голоса тех, кто словил пулю или осколок вместо него. И очень скоро весь мир перестал для него существовать.

Несмотря на то что это противоречило всем нормам и уставам, Дмитрию ничего не грозило. Капитан авианосца был понимающим мужиком, да нет и смысла дергать пилота лишний раз, когда судно растеряло всю боевую мощь. Два уцелевших ганбота годились только для того, чтобы быть выкинутыми в металлолом. Майор слышал за спиной голоса техников, что он сам фактически чудом долетел до взлетной палубы.

Но подбитые машины, в отличие от убитых друзей, не являлись ему во снах. Хотя верную «Акулу», на которой он летал последние полгода, было тоже жаль, но данную потерю он мог перенести без душевных терзаний и скатывания в беспробудный алкоголизм…

Звук швартовки привел его в чувство. К этому времени саке уже кончилось, и майор, находящийся в полудреме, отправился на палубу. Короткого взгляда на часы хватило, чтобы понять некую странность. По его расчетам, они должны были лететь еще сутки. Незапланированных остановок на пути следования вроде не ожидалось.

Одного взгляда на многочисленные шпили, расположенные вокруг порта, хватило для того, чтобы понять простую истину. Маршрут все-таки изменили. За два дня, пока майор был отключен от реального мира, «Старый Фридрих» сменил курс и вместо Треугольника прибыл в самое сердце Игельсбурга. В город, фактически ставший армейской столицей текущей войны.

– Что мы здесь забыли? – пробормотал под нос Витгефт и тут же вздрогнул от вкрадчивого шепота за спиной:

– Новые распоряжения. Поскольку старина «Фридрих» лишился всей своей ударной авиагруппы, а единственный уцелевший ее член ушел в запой, командование переслало распоряжение, из которого следовало, что авианосец нуждается в пополнении. Ну и ремонте. – Майор изо всех сил старался не показывать свои истинные эмоции на лице, что было не так просто. Он не любил особистов, а Йоганн Шмидт отвечал ему аналогичной любезностью.

– Ремонт? – чтобы хоть как-то изменить тему, переспросил он.

– Да, ремонт. Пара шальных снарядов до нас все-таки долетела. Пробита одна из цистерн с горючим, а контуры одной из силовых установок посекло осколками. К счастью, обошлось без жертв. – На последних словах майора все же передернуло. Он знал, что жертвы были, но Йоганн, словно досаждая ему, старательно о них умалчивал, делая вид, что ничего не произошло.

– Про «Кристофа» ничего не слышно? – снова переспросил он, вспоминая про второй авианосец. – У них тоже были потери или повреждения?

– Про повреждения не знаю, но коли он смог продолжить свой путь, то, значит, все обошлось. А что касается потерь… – Особист сделал длинную паузу. – Наблюдатели доложили о том, что лишь три машины смогли приземлиться.

«Четыре из тридцати», – пробормотал про себя майор. Не самый лучший результат в данном случае, хотя стоило удивиться тому, что хоть кто-то выжил. И что большую часть из выживших составили не опытные пилоты, а новички, принявшие свой первый бой. Конечно, их задача состояла в том, чтобы бороться с машинами прикрытия, где, в свою очередь, сидели не первые асы. Но даже для них подобная задача оказалась смертельно опасной.

– В мой адрес никаких распоряжений не поступало? – наконец задал он самый важный вопрос. Вспоминая обстоятельства, сопровождавшие его последнее появление в Игельсбурге, следовало ожидать самого худшего. И учитывая коварную улыбку на лице Шмидта, это самое худшее уже плотно дышало в спину.

– Конечно, были, – обрадованно произнес он. – Посыльный просил передать, что к одиннадцати часам вы, господин майор, должны быть в приемной у адмирала Сакамото. И хотя сейчас всего десять двадцать пять, думаю, если вы не поспешите, то можете и опоздать. И я бы на вашем месте поторопился: насколько мне известно, адмирал не любит ждать.

«Скотина», – вяло подумал Витгефт, резко разворачиваясь и практически бегом направляясь в свою каюту. – Специально решил меня подставить, отправить на встречу к высшему руководству с разящим запахом перегара, небритым и даже одетым не по форме».

Тем не менее страха или ужаса в мыслях даже не наблюдалось. После битвы за конвой ругань Сурового Усача, как любили называть адмирала, не казалась чем-то таким уж запредельно пугающим. Тем более Сакамото относился с уважением к боевым офицерам и чаще всего прощал некоторые отхождения от уставов.

Дальнейшие его действия были проделаны на полном автомате. За пару минут извлечь из дальнего угла чемодана парадную форму, наскоро пригладить ее руками, что не особо избавило от мятости, и словно по тревоге переодеться меньше чем за минуту. Парой движений походного гребешка пригладить стоящие дыбом волосы. И поморщившись, глядя на свою щетину в зеркале, заглотить пару мятных леденцов.

Самое главное теперь состояло в том, чтобы добраться до штаба меньше чем за двадцать минут. Оставалось надеяться, что где-нибудь в районе доков ему удастся наткнуться на ялрикшу, согласного пойти на ряд нарушений и срезать дорогу напрямик, но, к счастью, подобных суровых мер не понадобилось. Прямо у трапа его встретил посыльный, одним своим внешним видом заставивший майора испытать чувство собственной неполноценности. Не очень-то приятно общаться с человеком, который мало того что выглядит так, словно за его формой следит дюжина денщиков, но еще и выше тебя на две головы.

Что его удивило, так это то, что за ним прислали не рядового курьера, а целого лейтенанта, явно одного из штабных блюдолизов. Полный уверенности в том, что оказывает пилоту важную услугу (которая для него такой и была), заключавшуюся в предоставлении транспорта, он тут же, несмотря на разницу в званиях, начал читать нотацию о неподобающем виде и поведении. Витгефт не возражал, отлично понимая, что сам виноват, хотя и скотина Шмидт приложил к этому руку. Не стоило так надолго покидать реальный мир, лишаясь тем самым возможности быть в курсе всех нужных событий. Да и будь он более-менее трезв, сумел бы подобрать нужные слова, чтобы ответить этому зарвавшемуся щеголю.

Речь продолжилась и в машине, но к этому моменту майор сумел оградить свой разум от потока слов. Вяло поглядывая за тем, как шлюп начал набирать высоту, он полностью сосредоточился на местной архитектуре, заодно пытаясь понять, зачем же он потребовался.

Шесть месяцев назад его чуть было с позором не выгнали из воздушного флота. По крайней мере, он так думал, ведь чего еще ждать от ситуации, когда тебе приходится арестовывать своего собственного начальника и брать руководство битвой на себя. Но что еще можно было сделать, если у тебя на глазах избивают корабли с конвоем, а трусливый генерал, опасаясь вражеского налета, требует сосредоточить все ганботы в районе базы.

Проще всего было его пристрелить и свалить все на конфедератов, но слишком много было свидетелей, и поэтому после спасения каравана и отбития пяти налетов Витгефт приказал освободить генерала. Лишь угроза бунта не дала тому возможности тут же расстрелять его перед строем, но дело очень скоро дошло до суда.

Нарушение устава – серьезное преступление, но и сам генерал был изрядно запачкан. И несмотря на все его связи, ему не удалось законопатить майора на каторгу, как он настаивал. Нашлось достаточно свидетелей, да и ряд адмиралов высказались в поддержку, поэтому дело закончилось, что называется, почетной ссылкой. И бывший «Небесный корсар» стал обычным охранником конвоев. Ряд подчиненных высказали пожелание последовать за ним, и пришлось приложить немало усилий, чтобы могучая бюрократическая машина позволила им остаться со своим командиром.

И вот загадочный вызов. Что он мог означать? Вскрылись какие-то новые факты, и ему грозит новый суд? Или адмирал Сакамото, выступавший его защитником, сумел снять все обвинения и теперь Витгефта ждет перевод в действующую часть или на эскадренный авианосец? Оставалось только гадать.

До штаба они добрались за пять минут до назначенного времени. Майор вместе с адмиральским адъютантом ускоренным шагом последовали к приемной. Краем глаза он отмечал недовольные взоры некоторых вышестоящих чинов, но, к счастью, никто и не подумал придраться к его «ненадлежащему виду».

Зато в приемной их ждал сюрприз. Буквально полчаса назад адмирал срочно уехал на завод, и когда его следует ждать, уже никто не знал. Правда, про самого Витгефта, как оказалось, он не забыл. У секретаря нашелся толстый конверт, предназначавшийся майору, и пилот с удивлением сел изучать его содержимое. Среди множества непонятных бумаг он сумел отыскать документ о назначении в загадочную «Группу дальних операций». Что это означало, он не понимал, но в целом даже обрадовался.

В самом низу отыскался приказ о постановлении на денежное довольствие и выдаче комнаты в офицерском общежитии. По идее, следовало дождаться прибытия адмирала, но Дмитрий еще не до конца пришел в себя. Требовалось привести себя в порядок и наконец избавиться от шума в голове. Ну и оставалось надеяться, что новое задание позволит ему забыть все терзающие душу крики и пугающие сны.

Глава 4

Косые взгляды штабных крыс привели Роджера просто в великолепное расположение духа. За годы службы он придумал немало приемов, заставлявших тыловиков бессильно скрежетать зубами от злости. Конечно, следовало учитывать многое и не перегибать палку, но он просто не мог удержаться от возможности устроить очередное шоу.

Короткая бородка, которыми так любили гордиться капитаны рейдеров, вызывала жуткий диссонанс в сравнении с выбритыми до синевы лицами. Добавить к этому походную форму с фуражкой кепи, чтобы окончательно выделиться среди толпы разряженных в парадные мундиры. Время от времени к нему навстречу выбегал кто-то из старших чинов, чтобы сделать выговор, но, наткнувшись взглядом на грудь, тут же спешил скрыться в толпе.

Единственный орден, который он позволил себе нацепить, отправляясь в это логово, был «Бриллиантовое Созвездие». Знак того, что данный человек побывал в заднице у самого дьявола и сумел выбраться оттуда без особых потерь. Во всем альянсе набралось бы не больше десяти человек, награжденных этим орденом. По идее, Роджер мог одеться так, как ему хочется, но зная, что ему предстоит встреча с Сакамото, решил не переходить границ. Благо адмирал входил в число тех штабистов, которых он искренне уважал.

Про этого выходца из Нового Токио ходило немало легенд. Он считался одним из самых эффективных, талантливых и безжалостных адмиралов. Его боялись как свои, так и чужие, но надо заметить, что наказывал он всегда по делу. Его перевод в штаб произвел в свое время небывалый фурор. Всех интересовало, как скоро Суровый Усач продемонстрирует свой незабываемый стиль управления, и случай не заставил себя долго ждать.

Очередной из адмиралов, уверенный в могуществе своего звания и связях, отказался выполнять приказ Сакамото о доставке провианта в осажденный Каменоград. Доведя конвой до кольца осады, он тут же повернул назад, рапортуя о том, что прорваться сквозь орду конфедератов в данных условиях невозможно и, дабы сохранить флот в целости, он вынужден вернуться.

То, что случилось дальше, надолго запомнилось всем штабным и тем, кто случайно оказался в тот день поблизости. Суровый Усач немедленно вызвал конвой, и прежде чем адмирал успел что-то возразить, повелел устроить ему прилюдную порку на плацу. Все произошло настолько быстро, что никто даже не успел возразить. Старый адмирал был выпорот на глазах сотен высших чинов, большинство из которых были его непосредственными подчиненными, и был вынужден на следующий день подать в отставку. Зато подобного прецедента хватило, чтобы никто больше не смел даже помыслить о нарушении или невыполнении приказа.

Встреча с подобной легендарной личностью вызывала легкий мандраж, подобный тем, которые Роджер испытывал во время проведения очередной атаки. Встреча с адмиралом сулила немало острых моментов, которые можно было сравнить с битвой, но капитан не привык отступать. Дождавшись разрешения от секретаря, он смело толкнул тяжелую дверь.

В первую очередь он отметил, что за время, проведенное в штабе, Харада Сакамото так и не утратил своей склонности к аскетизму. В кабинете не было ничего лишнего. Стол, просто трещавший от бумаг, несколько стульев, пара шкафов, и все… Разве что старинная гравюра с изображением пары кораблей и, по слухам, привезенная еще «основателями», висела на стене возле окна.

Самого адмирала он с трудом заметил. Отличаясь небольшим ростом, он, что называется, с головой погрузился в бумажные завалы, практически не выдавая своего присутствия. Лишь шум закрывающейся двери заставил его выглянуть из этой импровизированной крепости.

– А, Роджер, мальчик мой, проходи и садись. – С подобной отеческой манерой разговора он сталкивался еще в те времена, когда проходил службу непосредственно под началом Усача. Именно тогда Дрейк и понял, что под милой вежливостью и добротой скрывается один из самых жестоких людей нынешнего времени. – Я как раз изучал твои отчеты. Интересные, на мой взгляд, вещи ты там пишешь.

– Надеюсь, в них не нашлось ничего, за что меня можно отправить еще на пару лет в самую задницу мира? – То, что адмирал любит наглых собеседников, он понял еще в те же времена. На его памяти отец не раз чуть не доходил до рукоприкладства, а ругались они так, что было слышно даже на соседних кораблях. И это при том, что считались чуть ли не лучшими друзьями.

– Поверь мне, мальчик мой, если бы было, ты бы сейчас здесь не сидел, а патрулировал ту самую задницу. – Сакамото ехидно засмеялся и наконец встал из-за стола. В первую очередь в глаза бросались его знаменитые усы. Длинные, опускавшиеся чуть ли не до подбородка, они словно стремились компенсировать полное отсутствие волосатости на голове. В сочетании с парой пронзительных глаз, со стороны адмирал сильно напоминал лихих пиратов прошлых веков. В данный момент эти глаза, словно два прицела, внимательно изучали лицо Роджера.

– Я не против. – Капитан постарался придать своему голосу максимум безразличия. – В любом случае там будет куда веселее, чем здесь. Да и дело, что называется, привычное. – Адмирал наконец не выдержал и откровенно засмеялся, но тут же замолк.

– Ладно, что парень ты храбрый, я уже успел узнать, – он кивнул в сторону кипы бумаг. – А еще я узнал, что тебя считают невероятным счастливчиком, а то и чародеем. В магию я, конечно, не верю, но, к примеру, мне самому интересно, каким образом ты сбил пять скоростных вооруженных транспортов, уступая им в скорости чуть ли не в два раза.

– Конвой идет со скоростью самого медленного, – ухмыльнулся Роджер, вспоминая ту операцию. – Достаточно было сбить ход одному и сбежать, чтобы устроить на пути следования ряд засад. Последний успел что-то сообразить, поскольку бросил своего товарища. Правда, так уж вышло, что я на всякий случай расставил несколько мин как раз по этому маршруту, но будем считать, что у меня интуиция сработала.

– Это тоже важный фактор! – глубокомысленно отметил адмирал, присаживаясь обратно. – Можно сказать, я не зря выбрал тебя, поскольку ты именно тот офицер, который нужен в предстоящем деле.

– Что за дело? – насторожился Роджер, чуя запах серьезного мероприятия.

– Для начала поинтересуюсь, знаешь ли ты, каково реальное положение на фронтах?

– Херовое, – откровенно ответил капитан. – Конфедераты имеют нас во всех позах, а мы лишь вынуждены похрюкивать от удовольствия.

– Очень емкий и краткий отчет, – удовлетворенно кивнул адмирал. – Куда лучше, чем те обтекаемые сводки, которые я получаю от своих подчиненных. Да, если честно, мы проигрываем войну. Семь лет назад, высаживая десант на очередную скалу, выброшенную мистерием, никто даже подумать не мог, что все придет к этому. Потерять Птичьи острова, Землю Рысьева и Восточную Марку. Такими темпами мы скоро потеряем Треугольник, а с него открывается прямая дорога в сердце Альянса. И что же является тому причиной?

«Тупоумное командование, – мысленно проворчал Роджер, – только и способное бахвалиться, сидя на надежных базах, а завидев одинокий дредноут конфедерации, тут же зарываться глубоко в землю, истерично вопя о помощи». – Озвучивать эти мысли он, конечно, не спешил.

– Территориально мы им не уступаем, – осторожно начал капитан. – Но вот технически…

– Технически… – устало произнес Сакамото, поднося к лицу очередную бумагу. – Можешь сравнить цифры. Уже пересчет тяжелых кораблей наводит тоску. На сегодняшний день на вооружении Альянса состоит одиннадцать линкоров пятого и шестого классов, восемнадцать относительно боеспособных дредноутов, столько же тяжелых крейсеров и девять тяжелых авианосцев. Это, конечно, если не считать прочей ерунды, место которой либо на свалке, либо в музее, но способной еще принести немало пользы в оборонительных операциях.

– А у конфедератов?

– Двадцать линкоров, – Сакамото ударил кулаком по столу. – Из них три – седьмого класса.

– Знаменитый «Триумвират», – пробормотал Роджер, вспоминая ту шумиху в прессе, когда были обнародованы данные об усилении флота вероятного противника.

– Он самый. Главную мысль ты понял, по остальным классам кораблей они превосходят нас вдвое, а местами и втрое. Знаменитые «Молнии»… У нас даже нет аналогичного корабля, а у них подобного класса почти три сотни. Они их строят быстрее, чем мы сбиваем!

– Тем не менее они пока не спешат обрушить всю эту мощь на наши земли.

– Это до поры до времени. Нас выручают лишь сильные оборонительные сооружения да флот ганботов, единственное, в чем мы имеем неоспоримое преимущество. Спасибо довоенной моде, когда каждый второй мечтал стать пилотом. Благодаря этому у нас сейчас почти пятнадцать тысяч машин, втрое больше, чем у конфедератов, причем в среднем наши пилоты превосходят их. Но когда за нас возьмутся всерьез, это не поможет. Повторится история с Землей Рысьева, когда они создадут плотное кольцо из всего имеющего возможность стрелять и планомерно перемешают с грунтом всех наших солдат.

– Значит, нужно постараться преуменьшить число их кораблей. Основательно преуменьшить.

– Операция «Млечный Путь», слышал о ней?

Роджер осторожно кивнул.

Одна из самых больших неудач объединенного флота. Попытка спровоцировать конфедерацию использовать большую часть своего флота, дабы не допустить захвата Луневского архипелага. Почти полгода подготовки, закончившейся впустую. Противник догадался о ловушке и предпринял меры, решив переиграть все по-своему. Альянс спасло лишь то, что вице-адмирал Орлов, командовавший флотом, отличался изрядной осторожностью. Видя, что силы конфедератов ведут себя как-то странно, он предпочел не действовать на свой страх и риск. В итоге те, решив, что их раскрыли, предпочли сами перейти в наступление, что вылилось в двухсуточное сражение.

И самое веселое, что по итогам боев не было сбито ни одного корабля. Доки обеих сторон ломились от числа поврежденных судов, но до полноценного уничтожения хоть одного самого захудалого эсминца так и не дошло. Поэтому в целом само сражение можно было считать закончившимся вничью. Зато по результатам кампании альянс остался в проигрыше, потеряв архипелаг и возможность в течение длительного времени проводить операции подобного масштаба.

– Я заработал язву и геморрой, продумывая и создавая весь план по дезинформации, – прорычал Сакамото, нанося очередной удар по ни в чем не повинному столу. – А эти альтернативно одаренные гении спустили его в унитаз. Вот скажи, как они могли попасться на нашу удочку, если имитацию вторжения пытались организовать силами всего трех легких крейсеров?! Естественно, что они заподозрили неладное, провели разведку и обнаружили замаскированные орудия и минные поля.

– Это печально, – согласился с эмоциями командира Роджер. – Хотя, насколько мне помнится, виновные в провале понесли достаточно тяжелое наказание.

– Я был бы доволен, если бы всю эту свору отправили на шахты… Но вернемся к делу, – адмирал внезапно успокоился и взял себя в руки. – Быть может, мы и наделали много глупостей, но по крайней мере научились мыслить. Поскольку обычные способы ведения войны нам отныне недоступны, пришлось напрячь мозги и выбрать несколько альтернативных вариантов. – На этой фразе Роджер напрягся. До него доходили слухи, что Сакамото в свое время пытался протолкнуть крайне пугающие методы. Вроде создания отрядов смертников в массовых количествах.

– И на каком же варианте вы остановились?

Вместо ответа адмирал протянул сложенный вчетверо листок бумаги, и Дрейк, страдая от любопытства, поспешил его развернуть.

То что ему протянули, оказалось планом корабля незнакомой модели. Судя по формам, перед ним был легкий крейсер, но кое-что показалось ему странным. Так, на схеме отсутствовала пехотная палуба, замененная отсеком, тянувшимся чуть ли не через полкорабля. Форма оказалась слегка вытянутой и зауженной, до боли напоминая злополучные «Молнии». Правда, в отличие от последних, башенная артиллерия в наличии имелась.

– Нравится? – переспросил адмирал.

– Пока не знаю. А что это?

– Это наш ответ «Молниям», причем довольно специфичный. Изначально мы пытались повторить этот проект конфедератов, но, изучив статистику, пришли к мнению, что для нас он не подходит. Слишком велики потери по отношению к результату.

– Но конвоям от них достается неплохо, – поспешил возразить Роджер, имеющий собственное мнение по данному вопросу.

– Для борьбы с конвоями у нас своих рейдеров хватает, – проворчал Сакамото. – А тут еще придется большую часть верфей перепрофилировать для выпуска этих одноразовых лоханок. Вместо этого мы, воспользовавшись предложением союзников, запустили в производство проект «Панцербрехен».

– И в чем его уникальность?

– Легкий крейсер с неплохой скоростью и довольно солидной для его класса артиллерией. Тем же «Молниям» придется изрядно постараться, чтобы догнать его. Кроме того, есть немало занятных нюансов. Во-первых, скрытность, на корабле стоит последняя по своему времени система маскировки. Его не смогут засечь ни по выхлопу мистерия, ни по шуму работы двигателя. И даже новомодные магнитные сканеры смогут обнаружить его разве что в упор.

– Полезная штука, – согласился Роджер, которому приходилось просто выворачиваться вон из кожи, чтобы подобраться скрытно к противнику.

– Корпус сделан так, что его легко маскировать при помощи сетей. Я в курсе твоих пиратских замашек, поэтому могу сказать, что для тебя оно будет в самый раз. Но я не закончил. Артиллерия и торпеды в нашем случае являются не самым главным его оружием. Его главная сила сосредоточена здесь! – Палец Сакамото указал на тот самый загадочный отсек. – Эта малютка способна нести пятнадцать тяжелых штурмовиков класса «Десмод». Хотя боюсь, в нашем случае тебе придется ограничиться десятью.

– Авианесущий крейсер, – недоверчиво хмыкнул Роджер. – Помнится, в свое время запускали подобный проект, но пришли к мнению, что он не очень-то рентабельный. Слишком низкая эффективность против боевых кораблей. Впрочем, задумка интересная, конвоям конфедератов она явно не понравится.

– Кто здесь говорит о конвоях? – В голосе адмирала послышалось столь неприкрытое возмущение, что Дрейк удивленно поднял бровь. – Я уже сказал, что для конвоев хватит и других умельцев. Лично я считаю, что данный проект предназначен для того, чтобы отправлять в пучину все встречные суда массой свыше пятидесяти тысяч тонн. Желательно обладателей тяжелой брони и артиллерии.

– Выглядит безумием. – Роджер наконец осознал всю глубину адмиральского замысла. – Но я так понимаю, большая часть нюансов уже продумана? – Он по-новому взглянул на проект. Действительно, кроме него вряд ли кто отважится на подобную операцию. Иной офицер скорей начал бы возмущаться, считая, что его посылают на верную смерть, или, напротив, стоически пережил бы подобное известие. Роджер же ощутил… азарт. В голове сами собой закрутились схемы, которые он продумывал в свое время на досуге. Новый корабль давал ему те самые новые возможности.

– Продумано многое. В первую очередь данный экземпляр мы укомплектовали мощным шифровальным отделом. В совокупности с системой радиоперехвата это позволит прослушивать переговоры конфедератов. Учитывая, что тебе придется действовать глубоко в тылу, это очень пригодится.

– В таком случае у меня условие. – Глаза Сакамото полезли на лоб от удивления, и Роджер поспешил опередить его возмущение: – Я хочу сам лично принять участие в планировании операции. Я хорошо знаю территорию конфедерации, включая ряд мест, о которых никто, кроме меня, даже не подозревает. Для долговременной операции это может стать решающим фактором.

– Я помню, что ты был контрабандистом, – тут же успокоился адмирал. – Почему мой выбор и пал на тебя. Хорошо, но учти, у нас мало времени. Как докладывает разведка, месяца через два планируется полномасштабное наступление на Треугольник. До поры до времени мы можем ставить им палки в колеса, но чую, скоро нам придется очень тяжело.

– Поскольку «Быстрый» все равно будет поставлен на ремонт, – как бы невзначай начал Роджер, – думаю, неплохо перевести с него всю мою команду.

– Забирай. Сам корабль уже прошел ходовые испытания, поэтому у тебя будет полтора месяца на то, чтобы освоить его в полной мере.

– А ударная команда? Она уже сформирована?

– В процессе, – адмирал внезапно улыбнулся. – Кстати, советую тебе поговорить с их командиром, он должен уже прибыть. Отчаянный человек. Представляешь, два дня назад, защищая конвой, всего с десятью «Акулами» бросился в атаку на шестерку дредноутов!

– Еще один безумец нам не помешает, – согласился с ним Роджер. – Иной на такое дело не согласится. Кстати, чем закончилась его атака?

– Потерял почти все машины, но два дредноута сумел вывести из строя. Это о чем-то говорит? Можешь полистать его личное дело, летает уже пять лет, побывал на всех фронтах и при этом ни царапинки. Я готов поверить в магию, темные силы и прочее, но в нашем случае это даже на руку. Найди с ним общий язык и начинай подготовку.

– Я вас не подведу, господин адмирал, – вежливо ответил Дрейк, понимая, что тому, кто все-таки осмелится подвести Сакамото, последний собственноручно подарит старинный клинок для совершения сеппуку. – И кстати, как называется мой корабль?

– Для такого дела нам пришлось перебрать многие старинные легенды, берущие свое начало еще до времен Исхода. Наиболее оптимальным вариантом для данного корабля нам показалось «Денис Давыдов».

– Название очень даже в тему, – довольным тоном произнес Роджер. – Особенно для тех, кто знает, какой смысл оно несет.

На этом аудиенция была закончена, но дело только начиналось.

Часть 3

Глава 5

Жалобный взгляд коменданта общежития сразу навел Витгефта на нехорошие мысли, и, как оказалось, не зря. Свободные места в его епархии отсутствовали как класс, поэтому перед лицом майора забрезжила перспектива снимать номер в гостинице. Зная, насколько это дорогое удовольствие, Дмитрий даже задумался о том, чтобы идти ночевать в ближайший парк, благо погода стояла пока хорошая, или, напротив, возвращаться на «Фридриха», если только его еще не загнали на ремонт.

– Формируется экипаж сразу трех крейсеров, – извинясь пробормотал комендант. – И хотя для вашей группы выделили целый этаж, пришлось потесниться.

– А кто-нибудь из наших уже прибыл? – Витгефта моментально заинтересовала фраза «вашей группы».

– Да, один офицер… ммм… капитан прибыл два дня назад. Я так понимаю, вы хотите, чтобы я поселил вас с ним?

– Вы поняли мою мысль.

Комендант, обрадованный тем, как быстро решилась его проблема, тут же выписал все документы и выдал ключи. Майор, еще больше погрузившись в раздумья, немедленно направился в свою комнату. Ситуация становилась все интересней и интересней. Первоначально он думал, что речь пойдет о его реабилитации, но, как оказалось, все куда сложнее. Дело пахло новым заданием.

Перед тем как постучаться в довольно тонкую дверь, он прислушался. Звук гитарного перебора, доносившийся изнутри, говорил о том, что его новый сосед по комнате явно занимается музицированием. Ухмыльнувшись, он постучал в дверь и, услышав бодрое «войдите», отворил ее.

Первой мыслью было удивление. Китель, небрежно наброшенный на спинку стула, своими петлицами говорил о том, что обитатель этого помещения относится к славным рядам летных войск. Но вот рост и ширина плеч явно не позволяли идентифицировать его как летчика. По крайней мере, майор первый раз видел таких здоровяков, способных водить ганбот. И дело вовсе не в весе, как утверждали злые языки. Двадцать-тридцать килограммов для «Акулы» или «Ласточки» значили не так много. Вот только двигаться свободно внутри них подобный человек вряд ли сможет.

– Игорь Кошкин, – бодро представился здоровяк, резво спрыгивая с кровати, не отпуская гитары. – «Пятая ударная».

– Дмитрий Витгефт, – вежливо ответил майор. – Охрана конвоев. Некоторое время буду жить здесь, тем более, я так понимаю, мы из одной группы?

– Похоже на то, – бодро ответил капитан, искренне радуясь появлению соседа. – Правда, я до сих пор не знаю, зачем меня вызвали. Может, вы в курсе, господин майор?

– Пока мы не на службе, можете звать меня Дмитрий. И, к сожалению, я сам не в курсе. Мне была назначена встреча у Сакамото, но адмирал уехал.

– Обидно, ну ничего, подождем. Нам не впервой ждать. Так что проходи и садись. – Игорь весьма быстро перешел на «ты». – В ногах правды нет. Кстати, не в курсе, что именно заставило людей искать правду в этих конечностях, коли зародилось такое выражение?

– Прошу прощения, но не имею понятия. – Витгефт сел на вторую кровать и, поставив свой чемоданчик на стул, приступил было к его разбору, когда в его голову пришла внезапная мысль. Точнее, это было обрывком воспоминания одного недавнего разговора. Сочетание имени капитана и принадлежности к «Пятой ударной» заставило вспомнить кое-какие подробности. – А случаем, это не ты тот самый легендарный Небесный Неудачник из «Пятой»? Ну тот, кого сбивали восемь раз? – Судя по протяжному вздоху Игоря, данный вопрос он слышал явно не первый раз.

– Можно сказать, что я он и есть. Правда, сбивали меня не восемь раз.

– Прошу прощения. – Витгефт мысленно поморщился: его привычка извиняться за все после бурной попойки была ему самому поперек горла. – Просто мне так сказали и…

– Двенадцать раз, – перебил его Игорь. – У тебя устаревшие сведения.

После подобного заявления майор взглянул на своего соседа совсем иным взором. Ему встречались пилоты, которых подбивали два или три раза, и каждый из них с содроганием вспоминал об этом моменте. Также он знал, что немало летчиков погибло, пытаясь довести искореженную машину хоть до какого-нибудь клочка земли. Травма, смерть, ничто их не пугало так сильно, как возможность на всю оставшуюся жизнь беспомощно зависнуть между небом и землей.

Нет сомнений, что спасательный пояс, способный поддерживать тело летчика в воздухе, штука хорошая. Но не в те минуты, когда вокруг пустота, облака и потоки мистерия, способные подхватить человека как пушинку и унести… туда, где оно продолжит болтаться еще пару-тройку столетий. В академии им показывали фотографии пилотов, чьи тела были найдены в верхних слоях атмосферы. Показ закончился флегматичной фразой наставника о том, что табельное оружие выдается не затем, чтобы отстреливаться от гипотетических врагов, а дабы пустить себе пулю в висок, оказавшись в аналогичной ситуации.

Ходила даже легенда, что пилоты, пережившие хотя бы пару раз подобную ситуацию, никогда больше не садились за штурвал ганбота. Но его собеседник, похоже, являлся исключением из правил. И даже если допустить, что его сбивали только над сушей, то…

– Мне еще говорили, – Витгефт вспомнил оставшуюся часть того диалога, – что ты умудрился сесть на вражеский авианосец и угнать оттуда ганбот вместе с подвернувшимся под руку адмиралом.

– А вот это брехня, – уверенно отозвался Игорь. – Не адмирала, а всего лишь полковника разведки. И даже не его самого, а всего лишь сумку с документами.

– Рассказывай! – Подобные истории майор просто обожал. Причем не в плане захватывающего сюжета. Просто знания о том, как тот или иной человек смог выжить в тяжелой ситуации, не раз впоследствии выручали его самого.

– Без проблем. – Его собеседник даже обрадовался возможности поговорить. – Итак, третья неделя борьбы за Воронью долину. Мы упорно сбиваем все, что подходит к границе острова, конфедераты упорно подводят новые силы и засыпают нас сталью и свинцом. Все пилоты практически без сна и отдыха, обколотые стимуляторами, чтобы хоть как-то оставаться в сознании.

– Знакомая картина, – Витгефт нашел в себе силы улыбнуться. После подобных историй начинаешь понимать, что служба в конвое была той еще синекурой. Если, конечно, не вспоминать про погибших товарищей…

– Ага! Меня как раз подбили седьмой раз, причем очень неудачно. Чтобы руки отсохли у конструктора, создавшего «Ласточку». Место пилота и двигатель забронированы, а топливный бак практически висит снаружи. Ну мне его и перебили, да плюс я еще от группы оторвался. И вот, значит, осознаю я, что секунд через двадцать мне придется испытать либо все прелести штопора, либо очередное висение между небом и океаном. До острова дотянуть я никак не успевал, да и не дали бы мне, ну и тут как раз подвернулся конфедератский авианосец.

– И они позволили тебе сесть? – моментально удивился Витгефт.

– Они даже понять ничего не смогли, – отмахнулся капитан. – Благо шасси я выпустил, а, как ты помнишь, в этом положении «Ласточка» очень напоминает «Хаунда».

– С него и лепили, – подтвердил его мысль Дмитрий. – Но опознавательные знаки…

– Три недели боев, – перебил его Игорь. – На повышенных скоростях. Почти вся краска обгорела и вышелушилась. Техники не успели в очередной раз покрасить. Плюс дым из меня валил такой, что в нем можно было линкор спрятать, а не только кресты альянса.

– И значит, ты сел без проблем, – майор мысленно прокрутил перед глазами подобную картину, моделируя ситуацию.

– Именно. Техники у них тоже были запаренные не меньше наших, поэтому смотреть, кто именно прилетел, не стали, сразу бросились тушить. А я быстро выпрыгнул и стою в недоумении, жду, когда же придет конвой, чтобы меня отправить на корабельную гауптвахту. Стоял так минуты две, пока не понял, что дела до меня никакого и нет, других проблем хватает. Благо еще три машины приземлились, по сравнению с которыми моя выглядела как только сошедшая с конвейера. Начинаю тогда резво оглядываться и вижу, что стоит рядом симпатичный двухместный «Облачный змей» в курьерской раскраске. А рядышком полноценный такой полковник, прижимающий к сердцу толстый портфель. Я подошел поближе и услышал, что тот материт весь свет и доблестную авиацию альянса за то, что он до сих пор не может дождаться своего пилота, дабы как можно скорее выполнить ответственное поручение. И что если ему сейчас никого не предоставят, он всех заживо сгнобит, офицеров разжалует в рядовых, а рядовых будет сбрасывать вместо бомб на позиции альянса. Короче, сволочной такой полковник.

– И ты тут же предложил свои услуги?

– Ну да. Выбежал к нему из дыма, кричу, летим, мол, скорей, а то нас сейчас раздолбают. Запрыгиваю в кабину, тот тоже кидает на свое место сумку и заносит было ногу, чтобы залезть, и тут замечает, что форма пилота явно отличается от общепринятой. Ну у меня времени не было с ним бороться и затаскивать внутрь, вижу, что к кобуре тянется, дал ему промеж глаз, а сам педаль до отказа и в небо. Жалею, что тогда не бомбер мне подвернулся, а то мог бы заодно и авианосец в мистерий отправить.

– Своих не напугал? А то улетел на одной машине, вернулся на другой.

– А я на аэродром даже не сунулся. Наши зенитчики ребята нервные, пару раз своих подбивали, что уж говорить о чужой машине. Они от собственных пукалок так оглохли, что даже начни я орать благим матом, что свои тут летают, все равно не услышат. Поэтому я поступил хитрее, в десятке километров от базы деревня была, вот туда меня и понесло. Сел прямо на главной площади. Староста свои штаны, наверное, обгадил от страха, ну или от радости, что есть шанс выслужиться перед родиной и взять в плен врага. Хорошо, что я ранее там часто бывал, поэтому рожу мою знали и бить не стали. Ну а когда узнали, что ганбот трофейный, то даже заполучил свой личный триумф. В общем, порадовал деревенских, пару девочек под шумок приобнял, они тоже рады были подобному, после чего как можно скорее связался с базой, растолковал ситуацию и через пару часов доставил захваченную технику и документы куда надо.

– Небось там от восторга запрыгали.

– Ага, обрадовал их так, что потом неделю икалось. Вначале от командира получил, за утерянную машину. Ему, мол, надоело отписываться через день, почему у него один-единственный пилот меняет ганботы с завидной регулярностью и нет ли здесь какого вредительства. Пообещал мне, что если и захваченную потеряю, то буду летать только на том, что сумею отобрать у конфедератов. А потом еще и от особистов прилетело, за то что того полковника не сумел притащить. Мол, без него эти бумаги и выеденного яйца не стоят и теперь, когда противник в курсе о пропаже, они все свои планы сразу поменяют, так что толку от меня никакого.

– Знакомое дело, – усмехнулся майор, вспоминая подробности своих неприятностей. – Выходит, тебя наказали?

– Да кто меня накажет. – Игорь переложил гитару поудобней и провел рукой по струнам. – Поорали и отпустили. Единственное, что дальше пришлось летать на «Змее» в одиночку, так и не нашлось никого на место стрелка. Так что не стоит удивляться тому, что через неделю я и эту машину потерял. К тому времени нам завезли новую технику, поэтому вновь вернулся к «Ласточкам». – На какое-то время в комнате повисло молчание. Витгефт обдумывал сказанное, осознавая, что кое-что полезное он все же узнал, а капитан настраивал свой инструмент. Видимо, молчание позволило и ему направить мысли в нужную сторону, поскольку внезапно Игорь поднял голову и спросил: – А ты, случаем, не тот самый майор Витгефт – Истребитель Дредноутов?

– Первый раз слышу, – ошалело пробормотал Дмитрий, пытаясь понять, о чем именно идет речь.

– Просто у меня девушка одна в штабе работает, вот и рассказала байку про одного бравого «небесного корсара», пару дней назад устроившего тотальный геноцид дредноутов. Мол, в два захода сразу две штуки сбил, и если бы остальные в ужасе не разбежались, то…

– Неправда, – облегченно вздохнул майор. – Сбил я всего один, да и тому только руль повредил. А второму врезал мой ведомый, я лишь ему путь расчистил. Да и, если честно, его мы тоже лишь немного подожгли. Через месяц снова в строй вернут.

– Вот так и рождаются мифы, – огорченно пробормотал Игорь. – Хотя сочувствую тебе. Если слухи пойдут дальше, через месяц на тебя повесят истребление половины флота конфедератов.

Ответить Витгефт так и не успел, поскольку именно в этот момент в дверь постучали. Игорь обрадованно крикнул «войдите», и через мгновение в комнату вошел незнакомый ему капитан второго ранга. С его появлением атмосфера в комнате резко изменилась. Такое ощущение, что одно появление незнакомца повысило градус серьезности сразу на несколько единиц.

Больше всего Дмитрия испугали его глаза. Ему встречались взгляды, полные энтузиазма, как у Шульца или Игоря, и, наоборот, погасшие от усталости, какие он часто видел в зеркале, но такого яростного ему еще ни разу не попадалось. На секунду показалось, что перед ним возник один из демонов – покровителей битв и войны.

– Роджер Дрейк, – разрушил завесу безмолвия вновь пришедший. – Пират!

– Дмитрий Витгефт, «небесный корсар», – в тон ему ответил майор, в душе чувствуя некую неловкость за подобное ребячество. Тем не менее кавторангу подобное высказывание понравилось, поскольку он тут же засмеялся крайне жестким смехом и произнес:

– Чувствую, что мы сработаемся. Это хорошо!

– Значит, вы в курсе нашей миссии, – начал было Витгефт, но был тут же прерван:

– Продолжим нашу беседу в ином месте. У входа дежурит шлюп, поэтому предлагаю совершить небольшую прогулку. Поверьте, много времени это не займет, зато интересного увидите немало.

– И я тоже?! – моментально включился Игорь, подскакивая с места.

– Вам, господин капитан, лучше остаться здесь. Отдыхайте, расслабляйтесь, поскольку очень скоро вас будет ждать много работы. Очень много работы.

Подобное заявление ничуть не смутило пилота. Видимо, многочисленные аварии и падения научили его смотреть на жизнь под иным углом. Что же касается Витгефта, то ему не оставалось иного выбора, кроме как последовать за Дрейком. Правда, через мгновение он вспомнил о назначенной ему встрече.

– Прошу прощения, но мне была назначена встреча у адмирала и…

– В таком виде вам лучше у него не появляться, – сурово отрезал капитан. – Сакамото любит наглецов, но даже у его любви есть свои пределы. Кроме того, он уже успел перепоручить вас мне, поэтому ввести в курс дела, думаю, у меня получится куда лучше.

Витгефт сразу успокоился. Мозаика в его голове постепенно приобретала нужные формы. Оставалось узнать детали, чтобы окончательно войти в курс дела. Кроме того, энергия, которой был наполнен Дрейк, частично передалась и ему. Правда, сам капитан, едва они сели в шлюп, резко замолчал. Отдавая краткие распоряжения водителю, он приказал лететь в сторону доков.

К счастью, полет не занял много времени. Уже через пять минут они приземлились возле проходной, где Дрейку пришлось предъявить пропуск. Суровые лица часовых и ряд зенитных автоматов, направленных в небо, заставили Дмитрия немного понервничать. Что касается господина капитана второго ранга, то его вряд ли что могло смутить, и, кивком головы приказав следовать за ним, он направился внутрь охраняемой зоны.

Витгефт опасался, что им придется прогуляться до верфей, где пропускной режим отличался еще большей суровостью, но у его командира были иные планы. Направившись к парапету, ограждавшему тропу, идущую вдоль кратера местной гавани, он резко остановился и ухмыльнулся.

– Для начала позвольте представить ваше новое место службы, – палец Дрейка ткнул в одинокий корабль, стоящий в доках, окруженный дюжиной кранов. – Впечатляет? Я, если честно, в полном восторге.

Витгефт промолчал, сосредоточившись на изучении новой цели. Подобной схемы он еще не встречал, что говорило о том, что перед ним какая-то новая модель. Расположение орудийных башен позволяло судить об универсальности использования данного судна. Оно могло вести равнозначный огонь как по нижним, так и по верхним целям. Вытянутый, зауженный корпус намекал на возможные скоростные характеристики. Единственное, что смущало его, это широкое отверстие в носовой части, в данный момент полуприкрытое, но дававшее возможность сделать ряд предположений.

– Крейсер авианесущий, – наконец устало произнес майор. – Пехотную палубу заменили ангаром. Странно, я считал, что подобные проекты провалились лет тридцать назад.

– Приятно иметь дело с образованным человеком, – улыбнулся Дрейк. – Но, может, вы тогда и вспомните, что именно послужило причиной провала?

– А чего вспоминать? Дредноуты серии «Вулкан». Предполагалось, что они смогут нести пару-тройку эскадрилий легких бомбардировщиков и штурмовиков. Дабы не жертвовать артиллерией, летную часть разместили внутри корпуса. На деле вышло, что многие пилоты бились, пытаясь залететь в узкую щель. Да и эффективность использования не оправдала ожиданий. Обычные эскортные авианосцы обходились куда дешевле, но приносили больше пользы. В итоге проект закрыли и больше тему не поднимали.

– Рядовым пилотам действительно было тяжело проникать внутрь, но что, если уровень летчиков будет… скажем, выше номинального уровня?

Наконец Витгефт понял, о чем идет речь. Собрать элиту мастеров воздушного боя и запихать их на этот крейсер. Действительно, вспомнить хоть Игоря, который, если не учитывать его заклятого невезения, считался легендарной личностью. Да и себя самого, что греха таить, он расценивал крайне высоко.

– Какие машины будут на борту? – задал он крайне интересующий его вопрос.

– «Десмоды». Слышал про такие?

– Краем уха. Новое поколение тяжелых штурмовиков, и это значит… Ну да, полтора десятка опытных пилотов на судне, которое, как я понимаю, может закинуть их куда угодно. Ганботы явно слишком мощные для обычных транспортов… Это выходит, Сакамото планирует, что мы будем сбивать тяжелые корабли?

– Хорошая работа для истребителя дредноутов! – Во взгляде Дрейка промелькнуло уважение.

– Никогда им не был, – чувствуя очередной прилив усталости и головной боли, пробормотал Витгефт.

– Ничего, будешь, – беззаботно отозвался его командир и, немного помолчав, поинтересовался: – Адмирал считает тебя колдуном. Говорит, что ты всегда знаешь, куда нужно бить, чтобы нанести максимальный ущерб. Поделишься секретом?

– Никакого секрета. Обычный анализ схем кораблей. В академии у нас был наставник, часами заставлявший заучивать чертежи крейсеров и дредноутов, а потом припирал к стенке, дабы мы находили на них слабые места. Правда, получалось мало у кого. Я помню, как он ругался, доказывая, что подобное знание позволит нам отправлять вниз линкоры, даже если из оружия у нас будут только ручные гранаты. Тут он, конечно, преувеличивал, но когда дело дошло до практики, выяснилось, что он не настолько и ошибался…

– Слабые места кораблей… Звучит пугающе. И многие усвоили эту науку так же, как ты?

– Ничего не могу сказать, – Витгефт отрицательно покачал головой. – Я, правда, пытался научить подобному своих ребят, но тут мне просто не хватило времени. Кроме того, многочисленные модификации и улучшения значительно усложняют расчеты…

– Я читал твое личное дело, – внезапно с какой-то серьезностью пробормотал Дрейк. – Тебя считают одним из самых видных экспертов по борьбе с кораблями. Мало кто может похвастаться подобным послужным списком. Тяжелый крейсер, пять эсминцев, три эскортных авианосца и почти полсотни транспортов. И это не считая того, что смогло унести ноги, вроде тех дредноутов. – И, заметив недовольную мину на лице майора, тут же вскинул руки в извиняющемся жесте: – Я в курсе, что ты подбил только один и тот не до конца, но слухи этим не перебьешь. И пусть я не прошу в одиночку сражаться против всего флота, но, чтобы держать марку, придется тебе приложить усилия и отправить вниз хотя бы парочку подобных исполинов.

– Меня не волнует моя репутация, просто обидно, что заслуги всей моей эскадрильи причисляют мне одному.

– Ну о данной миссии тебе волноваться не стоит. Тебе выпала честь поработать плечом к плечу с такими легендами, что за право приписать на свой счет хотя бы один корабль придется изрядно потрудиться. И главное, – голос капитана опустился до яростного шепота, – я хочу, чтобы ты научил их всему, что знаешь сам. Когда дойдет до боя, мы сможем рассчитывать только на свои силы. И если что, у каждого будет право только на один удар. И мне надо, чтобы этот единственный удар был смертельным для любого вражеского корабля, начиная с «Молнии» и заканчивая одним из «Триумвирата».

– Я готов, – неожиданно спокойным тоном отозвался Витгефт. Его душа впервые за последние пару дней начала обретать что-то похожее на спокойствие. Он снова в деле, за которое не стыдно отдать свою жизнь. – Когда начинаем?

– По идее, надо было еще вчера, но поскольку вы еще не совсем готовы, то завтра. – Дрейк вновь по-пиратски ухмыльнулся и добавил: – И постарайся за это время убедить своего нового товарища, что технику нужно беречь. У меня нет никакого желания тащить за собой транспорт с запасными ганботами.

Часть 4

Глава 6

Тренировки пилотов начались через три дня. Причина была проста: сосредоточившись на том, чтобы поскорее выпустить «Давыдова» из доков, начальство как-то упустило из внимания вопрос с новыми ганботами. И если Витгефт дни и ночи был занят тем, что вместе с Роджером обсуждал и изучал вероятную тактику боя, то Игорю пришлось провести эти дни в относительном безделье.

Правда, не сказать, что в эти дни не происходило ничего. Так, Сакамото довольно радикально решил вопрос с проживанием, переведя весь секретный отряд на одну из учебных баз. И именно там и начало формироваться ядро будущей ударной группы. Витгефт предполагал, что оно будет состоять из довольно известных личностей, но даже представить себе не мог, насколько.

Достаточно было в казармах прозвучать имени Пауля Шварца, как почти весь персонал, включая техников и прачек, выбежал наружу, дабы воочию узреть живую легенду. Майор с трудом удержался, чтобы не присоединиться к ним. Перечитав личное дело этого человека, считавшегося одним из самых результативных торпедоносцев на всем флоте, он даже испытал легкое чувство зависти. Конечно, на нем не висело прозвище Убийцы Дредноутов, но зато количество сбитых транспортников достигало трехзначной цифры, причем большую часть атак он провел в одиночку.

В реальности герой оказался крайне молчаливым типом, явно страдающим от бессонницы. Как оказалось, его в буквальном смысле вырвали из боя, направив к новому месту службы. Нескольких фраз, оброненных им, хватило Дмитрию, чтобы понять уровень интенсивности боев за Треугольник. Похоже, что Сакамото был прав и конфедераты всерьез вознамерились захватить эту территорию. Учитывая, что они пока лишь только прощупывали оборону, было страшно представить момент, когда они возьмутся за него всерьез.

С Антоном Куроки, несмотря на его не меньшую известность, подобного не повторилось, но тут следовало принять во внимание, что в отличие от коллеги прибыл он ночью. Также он умудрился отличиться тем, что привез с пяток здоровенных ящиков с различными инструментами и приспособлениями, а в комплекте к ним личного механика.

Последний изрядно удивил Витгефта. Он привык к тому, что пилотов набирали обычно из низкорослых мужчин, но Руперт Ланге умудрился превзойти их всех, будучи майору по грудь. Еще больше он удивился, узнав, что попутно механик является также вторым пилотом и стрелком.

– Не думал, что у нас в армии набирают и гномов. Надеюсь, у вас нет с ним проблем? – тут же задал он сакраментальный вопрос.

– Мы очень удачно дополняем друг друга, – философски ответил пилот. – Я быстрый, а он умный. Почти половина моих побед – это его рук дело.

– А ящики зачем?

– Пилоту мало познать свою машину. Он должен сам, своими руками довести ее до совершенства. Правда, в этом конкретном случае руки будут принадлежать Руперту, но сути дела это не меняет. Впрочем, объяснять ничего не буду, машины доставят, сами все увидите.

Но машин пока не было, и Витгефту приходилось больше на словах объяснять примерную суть дела. Поскольку сама операция считалась пока секретной, то до объяснений он не снисходил, предпочтя раздать только свои собственноручно разработанные схемы слабых мест кораблей. Пилоты в целом позитивно оценили данный труд, согласившись, что при определенных условиях толк от него должен быть. Вот только условия эти были крайне специфичными.

Особых напряжений и трений в команде не возникало. Каждый отлично понимал, что от окружающих людей зависит будущее выживание в бою. Единственный конфликт произошел в день появления Ольги Страховой. Про эту летчицу, как и про всех прочих, ходило немало баек. Так, говорили, что, потеряв всю свою семью в Каменногорске, стертом с лица земли бомбами конфедератов, она превратилась в безумную фурию.

Так это было или нет, сказать сложно. Но взгляд Ольги показался Витгефту крайне тяжелым и мрачным. Возникало ощущение, что женщина заранее воспринимала всех как врагов и готовилась в любой момент нанести удар. И очень скоро майор лично увидел подтверждение своих слов. Так уж получилось, что, выходя из канцелярии, она наткнулась на Игоря, который тут же поспешил ее облапать. Реакция последовала незамедлительно, пощечина и серия ударов, направленных на то, чтобы вырубить обнаглевшего офицера.

Правда, с Игорем этот фокус не прошел. С легкостью уклонившись от всех атак, он всего лишь хмыкнул и, обойдя Ольгу по дуге, направился к своему непосредственному начальству. В спину ему тут же полетели откровенно прямые угрозы, которые капитан словно даже не заметил.

– Славная девочка, – весело произнес он. – Судя по нраву, совершенно свободна. Меня это устраивает.

– Ты это чего? – насторожился Дмитрий.

– Как чего? – изумился нерадивый подчиненный. – Хочу с ней плотно пообщаться и помочь сбросить неконтролируемую агрессию. А то слишком много ее накопилось. Ладно на врага ее выплескивать, но свои-то в чем провинились. Мало нам жертв от дружеского огня? А так, глядишь, станет помягче и пообщительней.

Витгефт лишь тяжело вздохнул. С одной стороны, ему не нравилось, что среди членов отряда могут возникнуть отношения. Но с другой, в небе каждого из них поджидала неминуемая смерть. Садясь в кабину ганбота, ни один пилот не был уверен в том, что ему удастся вернуться обратно. В таких условиях запрещать хоть малейшие радости жизни выглядело кощунством, поэтому, несмотря на все бурление в душе, вслух он выразился кратко:

– Не испорть ее и не слишком увлекайся. Вам еще войну выигрывать надо.

Практически сразу после этого инцидента наконец прибыли новые машины, и период откровенного безделья закончился. Про «Десмоды» ходило немало слухов среди летного состава, и Витгефт наконец смог своими руками ощупать эти машины и убедиться, что они не являются мифом.

Первое впечатление оказалось вполне положительным. Будучи развитием дальнейшей идеи «Акулы», они были лишены ее недостатков. К счастью, наконец-то исчез так мешавший всем торпедный отсек, замененный системой подвесок. Последнее позволяло разнообразить вооружение ганбота, а учитывая боевую нагрузку, доходящую до шестисот килограммов, превращало ее в относительно смертоносную машину. Две двадцатимиллиметровые скорострельные курсовые пушки давали уверенность в возможности противостояния даже тяжелым истребителям конфедератов.

Скорость и маневренность при такой нагрузке, конечно, оставляли желать лучшего, но все компенсировала броня. Последняя вызывала уважение, поскольку в теории машина с легкостью могла выдерживать обстрел даже из тяжелых пулеметов. Учитывая стоящую перед ними задачу, совсем не лишняя особенность. Один из техников по секрету прошептал Витгефту и его подчиненным, что во время испытаний один из конструкторов залез внутрь и приказал всей наличной зенитной артиллерии вести огонь по ганботу. Через несколько минут все пулеметы заклинило от перегрева, в то время как сама машина продолжала нарезать круги над полигоном и даже не дымилась.

Конечно, данная история являлась обычной байкой, призванной поддержать боевой дух пилотов, но изучая «Десмод» на практике, каждый из них осознавал, что выдуманная история крайне приближена к реальности. И оставалось надеяться, что суровая реальность не разобьет их иллюзий.

Впрочем, больше брони и вооружения Витгефта обрадовал тот факт, что на каждой машине стояла относительно мощная радиостанция. Возможность ведения переговоров с напарниками значительно расширяла тактические возможности всего отряда. Отныне можно было не переживать, что его сигналов кто-то не заметит. Конечно, радио штука не очень надежная, особенно в условиях близости мистерия, но в их положении оно могло превратить десяток машин в смертоносное подразделение.

А дальше начались суровые тренировки. Витгефт не щадил ни себя, ни своих подчиненных, выжимая из них все. Стратегия, тактика, боевые схемы, все это не стоило ничего до той поры, пока пилот досконально не изучит свою боевую машину и не узнает ее возможности. Особенно это касалось новых моделей. Слишком много детских болезней, не найденных испытателями, преследовали их на протяжении длительного времени.

Так, например, полностью нагруженный «Десмод» очень не любил резких поворотов. В данном случае имелся немалый риск потери управления. У половины машин при испытаниях на максимальной скорости начинались непонятные вибрации, но в этом случае техники знали, в чем проблема, и быстро приводили аппараты в чувство. А вот то, что сброс всех бомб приводил к тому, что облегченный ганбот совершал резкий прыжок вверх, стал для многих пилотов неприятным сюрпризом. Игорь чуть было не подтвердил свою репутацию, лишь чудом разминувшись во время подобного маневра с машиной Куроки. Впрочем, опыт пилотов очень быстро позволил включить эту особенность в число тактических приемов.

Параллельно начались маневры с использованием «Дениса Давыдова». Пилоты, сумев приспособиться к машинам, принялись отрабатывать посадку на корабль. Хотя в данном случае речь шла о том, что они учились быстро и без проблем пролетать внутрь ангара. Задания менялись постоянно. Требовалось совершить посадку в любое время суток, как во время стоянки, так и во время движения корабля. Дрейк даже гонял свой крейсер задним ходом, дабы пилоты могли полностью прочувствовать, что им предстоит.

Где-то на этом этапе и произошло разделение на команды. Хотя Сакамото считал, что в данном случае машины, учитывая квалификацию пилотов, должны были действовать самостоятельно, Витгефт предпочел все же создать боевые группы, разделив обязанности. Игорь взял на себя торпедоносцев, в то время как сам майор предпочел руководить бомберами, благо с последними у него было куда больше опыта работы.

Соответственно, в скором времени тренировки сместились в сторону выполнения уже назначенных заданий. Адмирал не поскупился, притащив несколько старых барж, на которых ударная группа отрабатывала как групповые, так и одиночные атаки. Периодически устраивались учебные воздушные бои, заставляя пилотов все больше и больше подстраиваться под новые машины.

Примерно через неделю после начала занятий сумел отличиться Руперт. Этот гном, воспользовавшись окном в расписании, оседлал машину своего командира, переделывая все на новый лад. Больше всего изумило Витгефта то, что он демонтировал хвостовой автомат, заменив на роторную шестиствольную пушку. Майор с недоверием относился к подобному классу оружия, считая его не очень надежным, недостаточно точным и крайне неэкономичным в плане расхода боеприпасов. Куроки пришлось не один час заверять его, что механик знает что делает.

Чуть позже Руперт показал свое мастерство, сумев отладить одну из машин, которую все посчитали бракованной. Учитывая, что на это у него ушло всего три часа, авторитет механика-коротышки возрос обратно пропорционально его росту. Пилотам пришлось выстроиться в очередь к Куроки, уговаривая его одолжить напарника хотя бы на пару часов. Итог был закономерен, машины разом избавлялись от ряда дефектов, облегчая выполнение боевой задачи.

Также очень быстро выяснилось, что несмотря на весь опыт и профессионализм, большинству пилотов было не чуждо лихачество. Освоив «Десмоды», они моментально начали соревноваться друг с другом, показывая невероятные маневры, а также демонстрируя поистине фантастические способы бомбежки или торпедной стрельбы.

Проблема крылась во времени, вернее, в его отсутствии. Будь у них в распоряжении хотя бы три месяца, майор бы смело закрывал глаза на подобные поступки, осознавая, что таким образом также приобретается немалый опыт. Но поскольку каждый день был на счету, ему пришлось своим приказом запретить отклоняться от принятых норм.

Тем не менее на фоне всех проблем Витгефт вынужден был признать, что Роджеру приходилось куда тяжелее. Если ударный отряд, включая стрелков, укомплектовали фактически за неделю, то набрать экипаж для крейсера оказалось практически непосильной задачей. Людей с «Быстрого» хватило, чтобы заполнить только половину списочного состава. И, как это всегда бывает, в самый нужный момент свободных матросов практически не осталось.

Доходило до смешного, когда за одного штурмана, мастерски умевшего прокладывать курс сквозь мистерий, чуть не подрались сразу пять адмиралов. Роджер со смехом рассказывал, как их посыльные носились из кабинета в кабинет, пытаясь собрать как можно больше имевших вес бумаг, в то время как бедолага штурман был вынужден несколько часов сидеть в коридоре, гадая, куда его забросит. В итоге Пирату пришлось применить свое мастерство и элементарно похитить нового подчиненного, оставив Сакамото разгребать всю бюрократическую волокиту. Адмирал потом ворчал пару дней, но явно проникся еще большим уважением к своему протеже.

Аналогичным образом ему пришлось забирать пару артиллеристов с одной из береговых батарей. Их командир так вцепился в своих канониров, что отказался их отдавать, несмотря на кучу грозных бумаг. Закончилось все авианалетом в классическом стиле, где Роджеру пришлось применить все свое искусство дипломатии, попутно кивая в сторону висевших за окном ганботов и крейсера.

Не обходилось и без иных конфликтов. Так, в один прекрасный день Куроки услышал крайне нахальное высказывание пары техников по поводу фамильного меча, который он брал с собой в каждый полет. Дело закончилось тем, что до сего момента спокойный и невозмутимый пилот пришел в крайнюю ярость и почти два часа гонял техников по базе, угрожая тем самым мечом. Еще три часа ушло на принятие извинений и покаяний, а самому Витгефту пришлось отпаивать начальника технической службы, осознавшего, что его подчиненные были на грани смерти.

Попутно майору пришлось пережить немало неприятных часов, наблюдая за тем, как Игорь ухлестывает за Ольгой. Учитывая резко агрессивное отношение девушки к ухажеру, он даже подумывал о том, чтобы развести их по разным отрядам. Время все расставило по своим местам, и уже через две недели он имел возможность своими глазами увидеть, как суровая летчица с пылающим взором внимает словам своего боевого товарища. Никто не знал как, но капитан сумел завлечь очередную жертву в свои сети, вызывая лишь уважительные взоры сослуживцев.

Время текло неумолимо. Отведенные Сакамото два месяца вдруг превратились в полтора, поскольку, по данным разведки, конфедерация приняла решение форсировать свои усилия. Концентрация войск в районе Треугольника неумолимо возрастала, и адмирал наконец был вынужден отдать приказ о завершении обучения. Больше медлить было нельзя. Риск того, что их операция пройдет впустую, возрастал неимоверно, и Роджер наконец получил отмашку.

Пират сумел выпросить пару дней, дабы провести последнюю проверку. Экипаж вполне уверенно справлялся со своими обязанностями, все механизмы работали исправно, а канониры поражали цели, перекрывая все положенные нормативы. Следующий день был отведен на загрузку припасов. Автономный полет, вне поддержки баз, требовал максимальной загрузки. Провизия, топливо, боезапас, инструменты, всего этого требовался двойной, а то и тройной комплект. Матросы шутили, что в крайнем случае можно будет взять на абордаж крейсер конфедератов и разграбить его, как в старые добрые времена, но Дмитрию с Роджером было не до шуток.

Последняя проверка подтвердила полную готовность, и Витгефт, стоя на мостике, почувствовал дрожь от набирающих полные обороты турбаниевых двигателей. «Давыдов» медленно, словно нехотя, отрывался от земли, и майор почувствовал легкую волну возбуждения, пробежавшую по телу. Рейд начался.

Часть 5

Глава 7

Маршрут был проложен исходя из условий полной секретности. Конечный пункт назначения знал только Роджер. Даже Витгефт имел лишь крайне смутное представление о том, в каком именно регионе им придется работать. Капитан умудрился запутать даже своих, двинувшись вначале на юго-восток. По кораблю тут же пронесся слух, что они направляются в Вертиго. Данный регион действительно являлся раем для рейдеров. Огромные массы мистерия и тысячи островов являлись удобными местами для засад. А учитывая, что в том месте проходила большая часть маршрутов караванов конфедерации и их союзников, то было логично, что для «Дениса Давыдова» этот регион являлся идеальной целью.

Подобную иллюзию Роджер сумел поддерживать пару дней, после чего резко опустил крейсер к самой поверхности воды. Здесь, в легких потоках мистерия, он был незаметен для большей части наблюдательных средств, и, пользуясь этим, капитан приказал развернуться на юго-запад.

Новый слух моментально всколыхнул корабль, а в кают-компании установилась атмосфера легкого недоумения. По всем расчетам выходило, что они направляются в сторону Треугольника. Никто не спорил, что в стратегическом плане этот кусок скалы имел очень важное значение. Но никто не мог понять, какая в таком случае будет роль у легкого рейдера в будущем эпицентре жестоких боев.

Полеты на малых высотах считались очень опасными. Не раз небольшие куски скалы резко вылетали из-под толщи воды, тараня пролетавшие корабли. Засечь их в условиях вечного мистерия не представлялось возможным, и поэтому большая часть капитанов старалась не опускаться ниже полукилометровой отметки. Но в данном случае риск оправдывал себя, поскольку позволял проскользнуть незамеченным.

Под Треугольником они прошли поздно ночью. Вахтенные шепотом травили байки и упорно пытались расслышать звуки канонады. Но, видимо, решающий момент битвы еще не настал, поскольку даже акустики не услышали ничего постороннего. Но нервы были напряжены до предела, и поэтому стая дьявольских кошек, внезапно вынырнувшая из потоков тумана и пролетевшая над кораблем, едва не спровоцировала боевую тревогу.

Без неприятных последствий не обошлось. Эти мелкие хищники основательно загадили палубу, вызвав немало загибов в свой адрес. А ближе к утру наблюдатели засекли шум нескольких кораблей, но определить их вид и принадлежность так и не удалось. «Давыдову» пришлось провести пару часов в бесшумном режиме, после чего он продолжил свой путь.

Лишь теперь всем стало ясно, что путь лежит далеко в глубь вражеской территории. Моментально родилось множество невероятных теорий, начиная от обстрела портов Биглэнда и заканчивая бомбардировкой столицы конфедератов. Более осторожные и склонные к рациональному мышлению заверяли всех, что это всего лишь разведка боем для проведения операции по возврату Сахарной Головки. Авторитет Роджера моментально вырос до недосягаемой высоты. Мысль о том, что они пересекают территорию, ранее принадлежавшую альянсу, с целью нанести ущерб врагу, приятно грела души членов команды.

История с кошками, как ни странно, на этом не закончилась. Во время дневной стоянки механики обнаружили в ангаре полдюжины этих существ, забившихся в ящик с мусором. Вместо того чтобы тут же избавиться от нежданных гостей, они загорелись идеей приручить их, благо что эти животные, несмотря на свирепый нрав, будучи хорошо накормленными, моментально теряли интерес ко всему окружающему.

Кошек отнесли в одну из мастерских, где из разбитого ящика, набитого тряпками, сделали лежанку. Из запасов была выужена дюжина консервных банок, которые тут же и скормили будущим корабельным талисманам. Мясо было съедено с невероятной жадностью, после чего все твари завалились спать. Довольные механики поспешили вернуться к работе, оставив существ без присмотра, не подозревая, что этим допустили страшную ошибку.

Ошибка была осознана спустя три часа, когда выяснилось, что кошек и след простыл. Поскольку в ангаре их никто не видел, можно было сделать вывод о том, что вся шестерка поспешила углубиться в недра крейсера, видимо, в надежде найти более основательное убежище. Пришлось формировать поисковую группу, в задачу которой ставилось избавление корабля от всякой неучтенной живности.

Первая была найдена очень скоро, причем факт ее обнаружения моментально стал известен по всему кораблю. Непонятно, с чего ее занесло в каюту к Ольге, но, как очень быстро выяснилось, девушка-пилот ненавидела не только конфедератов, но также и животных. Но ежели первых она могла подвергнуть бомбардировке или обстрелу, то против проникшей в помещение твари она предпочла применить акустическую атаку.

На визг сбежалось, наверное, полкорабля. Поскольку первая мысль у всех была лишь о том, что это сработала какая-то экспериментальная сирена, сигнализирующая о вторжении конфедератов, то народ поспешил вооружиться всем, что попалось под руку. Особое впечатление произвел Игорь, сумевший притащить авиационную пушку, но убедившись, что против данной угрозы это чересчур мощное оружие, он предпочел прочитать лекцию на тему истеричных баб и покинуть помещение.

Саму кошку поспешили как можно скорее выбросить за пределы корабля. Сложности это не составило, поскольку визг Ольги явно контузил несчастное животное и оно не осознавало, в каком мире находится в данный момент. Матросам оставалось лишь надеяться, что в воздухе оно сможет прийти в себя раньше, чем успеет удариться о воду.

Вторую выцепили в, казалось, уже проверенном ангаре, где она пыталась устроить лежку в ганботе капитана Куроки. Попытка вытащить кошку закончилась безуспешно, поскольку к этому моменту тварь успела проголодаться и отбивалась изо всех сил. Положение спас сам хозяин ганбота, сумевший с невероятной ловкостью вытащить животное из кабины, упаковать в предоставленный мешок из брезента и передать на руки механикам. Правда, осознание факта, что кошка сумела загадить кабину, его слегка потрясло. По крайней мере, все присутствующие благоговейно внимали тому, как Антон мрачным голосом и с абсолютно мрачным и безэмоциональным лицом ругался на языке предков. Даже то, что их после этого заставили все убирать, не смогло разрушить эйфории от увиденного зрелища.

Третья сумела забраться в крюйт-камеру, заставив перенервничать уже местную обслугу. По крайней мере, вид кошки, пытающейся поточить когти о шестидюймовый снаряд, не внушал особого оптимизма. Попытка поймать ее на месте преступления обернулась догонялками, которые могли иметь куда более разрушительные последствия, если бы в дело не вступил старшина Муравьев. В нарушение всех инструкций он, зарядив свой револьвер холостыми патронами, выстрелил пару раз, заставив животное сбиться с курса. Конечно, эффект был несравним с визгом Ольги, но все же кошка оказалась на несколько секунд дезориентирована, что позволило ее схватить и спеленать.

Судьба еще двух кошек оказалась крайне трагической. Непонятно какими судьбами, но их занесло на корабельный камбуз, где очень быстро выяснилось, что механики, артиллеристы и пилоты по сравнению с поварами отличаются явно завышенным уровнем гуманизма. Первая была сразу разрублена пополам тяжелым тесаком, а вторая, осознав масштаб угрозы, поспешила подороже продать свою жизнь.

Бой был коротким и яростным и закончился в некотором роде с ничейным счетом. Кошка погибла, свалившись в приоткрытый котел, где как раз заканчивал вариться обед для всей команды. На этом история не закончилась, поскольку старший кок Йозеф Блюменталь прочитал рассудительную речь о том, что продуктов до конца похода может не хватить, поэтому выливать испорченный суп – непозволительная роскошь. Вместо этого он выбросил в помои только труп свежесваренной крылатой кошки.

Слух моментально разнесся по всему крейсеру, и половина команды даже отказалась от обеда, в то время как другая, решив, что от подобной приправы блюдо должно получиться наваристей, поспешила съесть двойную порцию. Но в любом случае к Блюменталю надолго прилипла кличка Кошкин хвост.

Точку в охоте за проникшими на корабль хищниками поставил сам Роджер. Вечером, выйдя на мостик, он обнаружил сидевшую на ограждении кошку, философски изучавшую белесую муть вокруг. Капитан не стал долго думать, предпочтя вместо этого быстрым шагом подойти к незваной гостье и одним могучим пинком отправить ее в свободный полет. Следом команде было предъявлено заявление, что сам капитан не против живности на борту, но желательно заводить ее не во время похода, поскольку конфедераты явно не поймут юмора, если одну из пушек крейсера вдруг заклинит, поскольку внутри ствола обнаружится очередное гнездо крылатых тварей.

Следующие два дня они передвигались воистину с черепашьей скоростью, предпочитая днем отсиживаться в мистерии или в тени какого-либо островка. Ночью, напротив, они старались двигаться как можно быстрее, невзирая на риск столкнуться с препятствием. Прожекторами по понятным причинам они пользоваться не могли, а приборы ночного видения обладали чересчур малой мощностью, чтобы от них был какой-то толк. Оставалось надеяться на чутье и нюх рулевых, который, как ни странно, не раз выручал всю команду в подобных ситуациях.

На третью ночь Витгефт почувствовал, что корабль резко замедлил ход и явно начал подъем. Выйдя на палубу, он с интересом осмотрелся. На редкость безоблачная погода позволяла мягкому свету Левого Ока освещать окружающее пространство, выдирая из тьмы отдельные элементы. Видимость в данном случае была довольно хорошей, и оставалось только радоваться тому, что поблизости не обнаружилось непрошеных свидетелей.

Единственное темное пятно, выглядевшее сумрачной кляксой на звездном полотне неба, находилось прямо над головой. Майор нахмурился, осознавая, что именно к нему и лежит их курс. Несмотря на то что кораблем сейчас управляли, наверное, лучшие люди флота, он все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Наблюдение за чужими маневрами, особенно если от них зависела его жизнь, всегда немного напрягало его.

Пятно приблизилось почти вплотную, а через несколько секунд тьма обступила крейсер со всех сторон. Моментально включились несколько маломощных прожекторов, и Витгефт восхищенно присвистнул. Они влетели в своеобразную пещеру, почти неразличимую снизу. В данный момент лучи света упирались в каменные стены, освещая кораблю дальнейший путь.

Через несколько секунд «Денис Давыдов» начал сбавлять ход. Вертикальная пещера заканчивалась довольно солидных размеров карманом, куда можно было упрятать с пяток подобных кораблей. Относительно ровная поверхность пола позволяла совершить посадку, и майор ухмыльнулся. В данной ситуации крейсер был неразличим снизу, и, насколько он понял, сама пещера также не относилась к числу тех, которые можно было обнаружить случайным взглядом. Впрочем, он хорошо знал, у кого можно было потребовать подробных объяснений.

Роджера он застал на корме за странными манипуляциями. Капитан сидел с сумкой на коленях, откуда доставал бутылки с саке и коньяком. Появление Витгефта его ничуть не удивило, и, жизнерадостно поприветствовав его, он пожелал доброй ночи и тут же поспешил объяснить свои действия.

– Подношение большому крылану готовлю!

– Крылану? – искренне удивился Дмитрий.

– Местный дух. Если его задобрить, то будет скрывать нас от чужих глаз. А иначе обидится и поспешит нас выгнать. – Роджер глубоко вдохнул слегка застоявшийся воздух пещеры и с ностальгическим наслаждением добавил: – Как все-таки приятно иногда, хоть и ненадолго, вернуться туда, где был твой дом.

– Значит, слухи не лгали, – майор, озираясь по сторонам, присел рядом с командиром. – Ну, про контрабандистскую молодость.

– Скорее юность, я был здесь последний раз, когда мне было тринадцать лет. Да и не скрываю я таких подробностей. Другое дело, и распространяться также не люблю. Сам знаешь, как у нас относятся к уроженцам конфедерации.

– Знаю, потому и интересовался, – и, глядя на то, как прожектор обшаривает самый дальний угол пещеры, поинтересовался: – Место надежное? Много народу о нем знает?

– Изначально знали всего четверо, включая меня, – немного задумчивым и грустным голосом ответил Дрейк. – Сейчас больше никого не осталось в живых, поэтому в надежности места я уверен. Да и недолго мы тут сидели, через полгода пришлось уходить и искать новое убежище.

– Но ты же сам говоришь, что место надежное, – начал было Витгефт, но был тут же перебит своим собеседником.

– В данный момент очень надежное и даже удобное. Но в то время близость торговых путей и вместе с ними и многочисленных патрулей очень сильно выводила из себя. Поэтому и пришлось бежать, – немного помолчав, добавил он. – Хотя самый главный плюс для нас это то, что в сотне километров севернее находится Шлосс Адлер.

План Роджера моментально встал перед глазами майора во всей красе. Действительно, идеальнее место для укрытия представить было трудно. Что бы они тут ни натворили, в первую очередь их будут искать там, и только там. Потому что страх перед этим островом до сих пор не выветрился из разума конфедератов.

Те вряд ли могли представить, что такой унылый кусок скалы может доставить им столько проблем. На начало войны там располагалась небольшая авиабаза, оборудованная, впрочем, неплохой системой наблюдения. Мощному стальному валу войск конфедерации хватило пяти часов на то, чтобы взять ее под свой контроль и перейти к более насущным вещам. Сотни боевых и транспортных кораблей потянулись мимо острова для решающего штурма Сахарной Головки. И для всей этой армады стал полной неожиданностью удар с тыла четырех сотен тяжелых ганботов.

Как любили потом писать военные журналисты, «небо захлебнулось от криков, а океан покраснел от крови». И это не было преувеличением. Четыре десятка транспортов, две дюжины боевых кораблей – таков был итог этого налета. Попытка с наскока разобраться с этой проблемой также не привела ни к чему хорошему. Потеряв еще пять эсминцев, конфедерация была вынуждена взяться за дело всерьез.

В течение недели тяжелые корабли и ганботы утюжили остров и высаживали десант в попытках найти тайную базу. Всю эту неделю они подвергались усиленным налетам сотен машин, упорно наносящих болезненные удары. В конце концов тайна была раскрыта. Центральная гора была пронизана сетью пещер, внутри которых и была устроена тайная база. Изначально созданная для нанесения мощных и внезапных ударов в глубь вражеской территории, она сумела проявить себя даже в таких условиях.

Все закончилось очень быстро. Осознав, что убежище потеряло свою надежность, уцелевшие пилоты пошли на прорыв. Последний бой был по-особому жесток и яростен. Из кольца окружения вырвалось не более пятой части уцелевших машин, но и конфедерации не поздоровилось. Лишившись линкора, двух дредноутов и ряда более легких кораблей, она на время потеряла инициативу. Штурм Сахарной Головки был сорван, что дало возможность альянсу подтянуть силы и наладить нормальную оборону. И вместо запланированной недели противнику пришлось почти три года биться лбом, пытаясь прорваться сквозь все укрепления острова.

И вот теперь силы альянса снова вернулись туда, откуда все началось. И одна лишь весть о возобновлении налетов непременно заставит конфедерацию бросить все силы на то, чтобы найти причину. В противном случае генеральный штурм Треугольника так же окажется под угрозой.

Все это Витгефт озвучил парой фраз, и, судя по лицу Роджера, он попал в точку. Пират загадочно улыбался, перебирая свой алкогольный арсенал, и вдруг одним мощным броском швырнул бутылку в ближайшую стену. Резкий звон, донесшийся до их ушей, словно придал капитану дополнительных сил. Одна за другой содержимое сумки было переброшено через борт, засоряя окрестности битым стеклом.

– Выглядит грубо, – заметил майор, провожая взглядом последнюю бутыль. – Думаешь, дух не обидится?

– Крылан любит грубых людей! – тоном знатока возразил капитан. – Только им он дает возможность и шанс выжить в небе. Но, впрочем, хватит с ритуалами, пора заняться серьезными делами. Духи моих пиратских предков говорят, что скоро здесь будет очень жирный караван. И если будет на то воля небес, мы его пощипаем.

Часть 6

Глава 8

Духи предков малость подвели бравого пирата. Пришлось ждать почти двое суток, прежде чем наблюдатели заметили достойную цель. Впрочем, бездельем маяться команде не пришлось. Роджер сам лично указал все отнорки, благодаря чему пещеру начали быстро обживать.

В первую очередь были установлены посты наблюдения за небом. Требовалось взять под контроль каждый сектор, дабы не пропустить появление врага. Доклады последовали практически сразу, едва рассвело, но, увы, ничего достойного никто высмотреть не смог. Несколько раз на горизонте появлялись рыболовные флотилии, гонявшие парящих угрей, но тратить на такую мелочь драгоценный боезапас как-то не хотелось.

Чуть позже практически рядом с островом пропыхтел старый броненосец. Судя по внешнему виду, он находился в строю уже не меньше полусотни лет и явно повидал немало. По идее, его место было в музее или на свалке металлолома, но неведомый умник, похоже, считал, что корабль еще не выработал свое. Витгефт был готов немедленно совершить вылет, но Роджер после коротких раздумий пришел к выводу, что лучше подождать еще немного.

– Подождем транспортников, – безапелляционно заявил он. – Конечно, эту старую лоханку мы мигом спустим с небес на воду и даже вызовем кое-какую панику в штабе конфедератов. Вот только уцелевшие матросы непременно доложат, сколько нас было, какого типа машины и каков уровень подготовки.

– А транспортники чем лучше? – недоуменно поинтересовался Дмитрий. – Думаешь, они не доложат?

– Непременно доложат, но при этом увеличат наше число и мощь раз в десять, не меньше. Суда эскорта, конечно, приуменьшат их цифру, но любые искажения все равно будут нам на пользу. Одно дело гоняться за небольшим отрядом, который могло занести сюда случайным ветром. А другое – мощная эскадрилья, явно базирующаяся либо на острове, ну или, в крайнем случае, тяжелом авианосце. А после рассказов транспортников они будут считать именно так. В нашем же случае чем больше слухов, тем лучше.

Витгефт не был согласен с такими аргументами, но он был вынужден во всем подчиняться Роджеру. Пришлось ждать еще сутки, прежде чем звонок с одного из постов сообщил о появлении достойной цели. Шесть транспортников в сопровождении трех кораблей прикрытия находились в прямой видимости. Судя по курсу, они направлялись в сторону Треугольника, что предполагало наличие полной загруженности. Последнее делало цель вдвойне заманчивой.

– Два эсминца класса «Эльф», – проинформировал майора Роджер. – Старые, но, по своим меркам, надежные. С ними обычно приятно работать. Скорость так себе, да и живучести им явно не хватает.

– Рекордсмены по плотности торпедного залпа, – добавил Витгефт, вспоминая дополнительные сведения. – А вот с зенитной артиллерией у них явно не густо.

– Головным идет «Спенсер». Сможешь его сбить за один заход?

– Обещать ничего не буду, но сделаю все возможное.

– В таком случае за дело.

Через несколько минут майор с наслаждением застегивал ремни, поудобней устраиваясь в кабине. Эти несколько дней безделья чуть было не свели его с ума, но теперь настало его время. Пришлось, правда, выждать лишние полминуты, пока его стрелок Максим Раков займет свое место. Этот нескладный юнец временами напоминал ему покойного Шульца, но в отличие от него не славился пунктуальностью. Зато по части управления пулеметом он явно мог с ним поспорить.

– Сегодня нас ждет славный денек! – радостным тоном начал подчиненный, явно стремясь разрядить атмосферу. Майор лишь молча кивнул, стараясь уловить нужное состояние. Самым сложным моментом перед началом боя для него было уловить эту особую волну, после которой он начинал чувствовать себя не человеком, а бездушной машиной. Как ему казалось, именно этот прием и позволял ему выходить целым и невредимым из многих передряг. Полностью избавиться от эмоций, правда, не получалось никогда, но реакция явно улучшалась.

На этот раз нужное состояние пришло к нему прямо в момент взлета. Последний проходил в крайне сложных условиях. Освещение, несмотря на включенные прожектора, оставляло желать лучшего, и требовалось приложить немало усилий, чтобы не столкнуться с каменной толщей стен. Тем не менее все пилоты справились со своей задачей, и через несколько секунд десяток машин уже бороздил открытое небо.

Пятерка торпедоносцев под руководством Игоря тут же устремилась вниз. Их задачей было атаковать транспорты, после того как команда бомберов справится со своей задачей. В ее успехе майор не сомневался, поскольку этот конвой явно не отличался ответственным подходом к делу. Вместо того чтобы надежно прикрывать своих подопечных, боевые корабли ушли далеко вперед. Мало того, они даже не выпустили разведчиков, явно считая, что в тылу им ничего угрожать не должно. Такая безалаберность требовала крайне жесткого наказания.

Пришлось заложить огромный крюк, дабы зайти на цель с севера. Не стоило лишний раз давать противнику примерное направление их тайного убежища. Пусть лучше они, как и несколько лет назад, изучают каменные склоны Шлосс Адлера, пытаясь найти неучтенную базу.

Несколько зеленоватых облачков мистерия показались майору достаточно надежным укрытием. Требовалось провести предварительную разведку, прежде чем атаковать цель. Впрочем, Витгефту хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять, что в данном случае им достались крайне расслабленные конфедераты. Возникало ощущение, что караван и его эскорт идут независимо друг от друга.

В данном случае переговоры не требовались, поскольку схему атаки и распределение целей обсудили еще в ангаре. Самому Дмитрию предстояло сыграть сольную партию, поскольку, кроме него, мало у кого имелись шансы нанести крейсеру достаточно серьезный урон. И кроме того, как он считал, единичный ганбот вряд ли будет воспринят как серьезная угроза, по крайней мере до того времени, когда противник сумеет осознать уровень проблемы.

Пришлось потратить еще несколько минут, прежде чем удалось найти достаточно удачную точку для атаки, после чего «Десмод» Витгефта моментально перешел в пикирование. Тонкий, вытянутый силуэт крейсера, казавшийся с высоты тонкой щепочкой, вдруг резко стал увеличиваться прямо на глазах. Перегрузка от ускорения вдавливала майора в кресло, а руль словно налился свинцом.

Несмотря на это, Дмитрий не снижал скорости и не уходил с курса, он словно физически ощущал, что сейчас происходило на палубах этого «Спенсера». Чувствовал бег тысяч ног, пытавшихся под вой сирены занять свои боевые места. Чувствовал, как медленно, но верно разворачиваются орудийные башни, пытаясь уловить в перекрестье прицела пикирующую машину. Но самое главное, его чувство было направлено прямо между двух труб, в ту точку, которую он посчитал наиболее удачной для данной миссии.

Две трехсоткилограммовые фугаски стали словно продолжением его тела. В данный момент он мог четко предсказать их траекторию полета. И оставалось надеяться, что расхлябанность экипажа даст ему несколько дополнительных секунд для нанесения успешного удара.

Бомбы пошли в то же мгновение, когда по пикирующему ганботу ударила первая очередь из зенитного автомата. Судя по тому, что она прошла далеко в стороне, прицелиться стрелок явно не успел. Правда, в ту же секунду к нему присоединились еще двое, но сброс груза вызвал тот самый эффект, открытый во время испытаний. Облегченная машина резко подпрыгнула, тем самым уходя с линии огня.

Момента попадания Витгефт не увидел, его больше занимал вопрос ухода от ответного огня. Опыт бомбежек подсказывал ему, что даже смертельно раненный корабль обычно имеет достаточно времени, чтобы успеть укусить вредных летающих вокруг него мошек. На его памяти немало пилотов погибли из-за того, что слишком рано расслаблялись, считая врага уже поверженным.

– Попадание! Уходи вправо! Еще вправо! – подсказывал ему стрелок, поливающий из пулемета атакованный крейсер. – Ух, хорошо попали! Еще вправо! Горит, зараза!

Достаточно разорвав дистанцию, майор, наконец, развернулся, дабы изучить свою работу. Впрочем, хватило одного взгляда, чтобы понять, что в этот раз у него все вышло удачно. Судя по нарастающему пламени зеленого цвета, бомбы поразили машинное отделение, вызвав возгорание турбаниевых двигателей. Сам крейсер медленно, но верно начинал проседать. Лишившись центральной установки, он уже не мог полноценно держаться в воздухе. Возможно, отключение маршевых двигателей и перевод их на взлетный режим могли продлить агонию, но шансов на спасение без посторонней помощи у него уже не оставалось.

Убедившись, что в данном случае обошлось без осечек, майор переключился на свою команду. Несмотря на всю их квалификацию, он подсознательно переживал за каждого из них. Хотя стоило признать, что в данном случае они сработали как надо. Эсминец, атакованный Куроки, переломился пополам и с нарастающей скоростью летел вниз, где его ждали прожорливые волны. Второй, пораженный сразу четырьмя бомбами, все еще держался, но, судя по пожару, жить ему оставалось недолго.

Падающие корабли послужили сигналом для Игоря, который немедленно атаковал сбившиеся в кучу транспортники. Пять торпедоносцев, каждый из которых нес по шесть «Последних шансов». Бесполезные против тяжелых кораблей, они с легкостью поражали взлетные контуры, не имевшие даже следов брони. Эфир моментально наполнился криками о помощи, но все это не имело уже смысла. Тяжелые ганботы, сбившись в единый строй, перелетали от одной жертвы к другой, не обращая внимания на такие мелочи, как беспокоящий пулеметный огонь.

Витгефт бросил взгляд на часы. С момента, когда прозвучал первый выстрел, прошло не больше двух минут. Именно столько хватило, чтобы сбить с небес сразу девять кораблей конфедерации. В целом выглядело неплохо, но теперь требовалось так же тихо и быстро уйти. Еще раз окинув взглядом поле боя и убедившись, что в шлюпки погрузилось достаточно народу, он, не медля ни секунды, отдал приказ уходить. Первая фаза их авантюрного плана закончилась. Теперь оставалось дождаться хода противника.

Глава 9

Собираясь вызвать панику в стане врага, Роджер даже представить себе не мог, насколько сильным окажется эффект. Двухминутный налет на конвой вызвал резонанс, сравнимый с крупномасштабным сражением. Ответственный за операцию вице-адмирал Джозеф Браун, узнав об инциденте, слег с инсультом. Не меньший шок испытал командующий семнадцатого ударного корпуса. Погибшие корабли перевозили тяжелые мортиры, предназначенные для разрушения массивных бастионов Треугольника. Наглый набег поставил его перед перспективой захвата укреплений, что называется, голыми руками.

А вот гибель контр-адмирала Стивенсона, угодившего под осколок бомбы, была воспринята многими даже с некой радостью. Позер и пижон, он, пользуясь своими немалыми связями, успел попортить немало крови как в штабе, так и на фронте. Учитывая, что больше всего на свете он любил придумывать всевозможные альтернативные тактики и стратегии, большая часть его коллег посчитала атаку вражеского ганбота своеобразной карой небес за глупость. Ведь именно ему пришла в голову идея такого своеобразного прикрытия конвоя.

Но шок, особенно во время войны, имеет обыкновение быстро проходить. А едва разум обретает ясность, как немедленно возникают вопросы: кто виноват, что делать? И ответы на них не могли найти даже многомудрые аналитики. В данном случае Роджер рассчитал все правильно. Пытаясь установить число неприятельских ганботов, штабисты столкнулись с трудностью. После атаки выжило немало народу, но первичный допрос показал, что увиденное сильно различалось в зависимости от корабля.

Если экипаж «Спенсера» четко запомнил единственную атаковавшую их машину, то матросы с эсминцев называли число от трех до восьми. По крайней мере, именно столько сумел насчитать один из зенитчиков. Что касается транспортов, то там счет шел на десятки. Возникало ощущение, что корабли были окружены плотным роем ганботов, которые просто-напросто задавили их своей массой. А уж учитывая, что некоторые члены экипажа рассказывали о цепочках загадочных кораблей на горизонте, картина вырисовывалась очень безрадостная.

Вражеские потери также было сложно оценить. Худо-бедно, но половина канониров отчиталась об одной сбитой или поврежденной машине. Но если принять худший вариант, то выходило, что флоту конфедерации противостояло довольно мощное соединение, состоящее как минимум из сорока машин. К полуночи командование пришло именно к такой цифре, но откуда они все взялись в регионе, уже несколько лет свободном от вражеских войск, ответить никто не мог.

Название Шлосс Адлер вертелось у всех на языке. И в первую очередь командование приступило к отработке именно этой версии. Поскольку наблюдательную станцию уничтожили еще в начале войны, на оккупированном острове была создана ремонтная база с небольшим гарнизоном. Комендант базы, получив запрос по факту наблюдения всего непонятного, в ужасе схватился за голову.

Как и положено, в месте, окруженном кучей тайн, порой расцениваемых как мистические, солдаты базы периодически видели много чего загадочного. Таинственные огни, светящиеся облака, необъяснимые звуки. Все доклады на данную тему оседали в архиве базы как не стоящие особого внимания. И вот теперь внезапно выяснилось, что, быть может, именно в них содержится ключ к планам врага.

Все скрыть не удалось, и, получив сведения, штаб моментально направил на Шлосс Адлер две роты «Облачных гончих», элитного подразделения, специализирующегося на действиях в горных условиях. Требовалось вновь изучить все туннели, дабы убедиться, что альянс вновь не стал их использовать. Но это было лишь одно из направлений исследований.

Разведка и патрули заранее получили хороший втык за то, что умудрились прошляпить проникновение тяжелого авианосца. Кое-кто, правда, предположил, что на коммуникациях действует группа из легких крейсеров, оборудованных под перевозку ганботов, но это ситуации не облегчало. Одна лишь мысль, что у противника могут быть корабли, с легкостью обходящие все системы наблюдения, заставляла адмиралтейство плакать кровавыми слезами.

А вот то, что часть конвоев пришлось оставить в гаванях, а часть пустить дальними обходными маршрутами, заставляло командование заходиться в воплях исступления. Один-единственный налет моментально отрезал основные части от баз снабжения. Пускать новые караваны, не определившись с масштабом угрозы, в данном случае было равносильно самоубийству.

Но самым главным вопросом оставался: как с этим бороться? Большая часть боеспособных сил в данный момент находилась, что называется, на передовой. Единственный авианосец, находившийся рядом, сейчас проходил плановый ремонт и переоснащение. На место он мог прийти только через двое суток и всего с третью списочного состава боевых машин. Можно было пока обойтись эскортными авианосцами, но учитывая уровень подготовки пилотов, максимум, на что можно было рассчитывать от них, это дальняя разведка.

Всевозможной мелочи также хватало, но учитывая уровень сил, позволявший с легкостью перемолоть небольшую эскадру, пускать их в бой было равносильно провокации или знака противнику устроить новую бойню. Поблизости, правда, находилась легендарная «Золотая Эскадра», но данное название, несмотря на его красивое звучание, вызывало у специалистов лишь снисходительную ухмылку. Эти три броненосца, неплохо показавшие себя в прошлых конфликтах, уже лет двадцать намеревались списать и разделать на металлолом. Лишь благоговейное отношение командующего флота, начинавшего в свое время службу на флагмане соединения, спасало их от столь печальной судьбы.

Оставалось выбирать относительно боеспособные суда из числа канонерок и эсминцев, в надежде, что количество перевесит качество. Не имеющие реального боевого опыта и способные лишь патрулировать окрестности, эти корабли могли служить лишь пугалом для рейдеров альянса.

Тем не менее к утру следующего дня новое соединение было сформировано. Открытым оставался лишь вопрос с флагманом. Отлично понимая, что в случае прямого противостояния дело должны будут решить большие пушки, члены штаба упорно отбрасывали в сторону единственный возможный вариант. Каждый из них опасался вслух признаться, что не верит в успешный исход миссии в случае использования данного корабля. Именно это и было причиной, почему никто не хотел брать на себя ответственность.

Как часто и бывает, вопрос пришлось решать на высшем уровне. Хватило одного звонка президента, желавшего узнать, как обстоит дело с поиском диверсантов. Узнав, что группа все еще формируется, не желая выходить в небо без поддержки тяжелых кораблей, он высказал немало нелицеприятных выражений в адрес своего генералитета, после чего потребовал вытащить из доков «Адмирала Лайтера» и направить его в район поиска. На этом вопрос был решен, и через несколько часов охота за рейдерами перешла в активную фазу.

Часть 7

Глава 10

– Прелестно! – бормотал Роджер, склонившись над поверхностью стола. – Я просто потрясен этим зоопарком, что они сюда согнали. Тут есть серии, про которые я в детстве в книгах читал, а есть такие, про которые никогда и не слышал.

– Похоже, им пришлось ограбить все окрестные музеи, – согласился с ним Витгефт. – Или перебрать портовые свалки.

После удачного набега Дрейк выпустил пару легких разведчиков, дабы те изучили окрестности. Поначалу они не приносили ничего утешительного. Поиски велись, но как-то вяло. В окрестностях была замечена пара фрегатов да один эсминец, что явно не тянуло на отряд разгневанных мстителей. И лишь спустя двое суток ситуация начала проясняться. Одна из машин в течение пары часов изучала растянувшуюся цепочку кораблей, проведя при этом тщательную фотосъемку.

– Откуда они взяли эти лоханки? – продолжал ворчать капитан, изучая полученные сведения. – Я думал, та, что прошлепала мимо нас три дня назад, была последней в своем роде, а тут сразу три подобных груды металлолома.

– У этих груд довольно солидный калибр, – не преминул заметить Витгефт. – Достаточно одного шального снаряда, чтобы поставить на нашей миссии здоровенный крест.

– Ерунда, – отмахнулся Роджер. – Чует мое сердце, что после первого же залпа половину стволов разорвет в клочья. Впрочем, и без них достойных представителей хватает. Пара эскортных авианосцев, ничем не примечательные жестянки. С пяток эсминцев, причем почти все «Эльфы». А вот и «Молнии» в количестве двух штук, только потрепанные они какие-то… – Как всегда и бывало, упоминая ненавистный ему тип судов, капитан яростно сжал кулаки. – Легкий крейсер, причем явно новый, и, наконец, жемчужина всей этой коллекции. – Палец Роджера уткнулся в бочкообразную махину дредноута, гордо рассекавшего небесные просторы в окружении прочих судов.

– Класс «Конквест», – прокомментировал Витгефт. – Восточной сборки. В серию запущены семь лет назад. Знакомая модель и, на мой взгляд, достойный противник. Хотя конфедераты и жалуются, что башни расположены крайне неудобно, но в боях он показал себя неплохо. Правда, странно, что они сумели так быстро откопать подобную махину. Мне казалось, что они сейчас все в районе Треугольника крутятся.

– Как видишь, не все. Хотя, если честно, я изначально ожидал встречи с ним, можно сказать, даже надеялся. У этого корабля довольно занятная история. Может, слышал об «Адмирале Лайтере»?

– Никогда не интересовался историями кораблей. Предпочитаю изучать их слабые места, дабы потом поставить внушительную точку в финал их биографии.

– А зря! Иногда попадаются крайне занятные вещи. – Роджер отошел от стола и сел в кресло. – Так, незадолго до отлета я озадачил нашу разведку сведениями о наличных силах в этом регионе. Хотелось узнать, с кем следует ожидать встречи в первую очередь. И кандидатом номер один, как ты понимаешь, оказался вот этот самый корабль.

– И какие именно деяния окутывают имя этого корабля? – Майор бросил еще один взгляд на фотографии, пытаясь мысленно представить, с кем именно ему доведется сражаться.

– Весьма зловещие. Началось все еще полгода назад, во время битвы за Кошачьи острова. В самый разгар сражения капитан дредноута внезапно сошел с ума. Ему показалось, что он со всех сторон окружен врагами, начал вопить о предательстве и приказал обстрелять свой же эсминец, вздумавший ненароком пройти мимо. Прежде чем команда поняла, что творится что-то не то, капитан успел отдать ряд довольно странных приказов, которые в итоге подвели корабль прямо на наши батареи. Там не преминули воспользоваться случаем и накидали с полдюжины увесистых гостинцев, после которых дредноут пришлось буксировать на ремонт вместе с обстрелянным им эсминцем.

– Печальная история, но это, я понимаю, еще не конец.

– Нет, история только начинается. Капитана сняли с его должности и поместили в соответствующее заведение. И пока корабль проходил ремонт, был назначен новый командир, но не прошло и двух недель, как он у всех на глазах пустил себе пулю в висок. Говорили, что там была несчастная любовь, хотя подобный повод вызывает сомнение. Возможно, таким образом его пытались обелить в глазах общественности. Все-таки не восемнадцать лет было ему, но официальная версия звучит именно так. Следующий командир продержался чуть дольше, около трех недель.

– И что с ним стало?

– Пропал. Ушел в город по своим делам, и больше его не видели. Даже тела не нашли. Ну а после этого начало доставаться самому кораблю. Вначале на нем стали возникать пожары. Говорили, что из-за сварки, но это крайне подозрительно. Я понимаю, один или два, но не двенадцать же случаев. Причем один из них закончился взрывом боеприпасов, которых по логике вещей на тот момент быть там не должно.

– Случаем, не наши там поработали? – Лицо Витгефта приняло скептическое выражение. – А то я слышал про создание диверсионных групп, им в задачу как раз и ставился саботаж на ремонтных работах.

– Все может быть. Мне, к сожалению, подробностей не раскрывали. В любом случае подобных событий было слишком много, чтобы говорить о случайностях. Но я продолжу. Чуть позже во время буксировки оборвался один из тросов, и корабль протаранил склад. Случился очередной пожар, который оттянул ремонт еще на пару недель. Затем во время проведения испытательных маневров со стрельбами разорвало стволы у пары орудий. На обратном пути опять возникли проблемы с управлением, и дредноут умудрился врезаться в проходивший мимо транспортник. А уже в порту внезапно выяснилось, что пара матросов непонятно почему повесились в трюме.

– Пугающая судьба, – немного подумав, согласился Дмитрий. – Но неужели именно это и заставляет держать такую махину в тылу?

– Мы, люди неба, суеверны, – ухмыльнулся Роджер. – Вам, пилотам, куда проще, ваши машины в среднем меняют каждые четыре месяца, а у нас все по-другому. Иные корабли живут куда дольше людей, и отношение к ним соответственное. Побывай как-нибудь на верфях Нового Токио. Там есть цеха, где старые корабли разрезают на металл. А сверху расположена обзорная площадка, откуда люди обычно смотрят на город. И обязательно найдется два-три пожилых человека, пришедших проститься со своим старым другом. Их обычно легко узнать по молчаливым слезам. Так что знай, для нас любой корабль, на котором проходишь службу, рано или поздно становится живым существом.

– Но не до такой же степени, – хмыкнул Витгефт, в мыслях, однако, признавая правоту собеседника. Что бы там ни говорил Роджер, но свое мистическое отношение к небу и полетам было и у простых пилотов. А уж про суеверия, ходившие среди летунов, можно было написать не одну книгу.

– Поверь мне, доходит и до такого. Люди, сидящие в адмиралтействе, должны понимать, что с такой репутацией первый же бой может оказаться роковым. И пусть они напрямую никогда в этом не признаются, но по возможности будут оттягивать его выход за счет разных мелочей. Не удивлюсь, что его команда сейчас наполовину пьяна, в то время как другая половина трясется над купленными у ближайшей ведьмы амулетами. – Роджер тяжело вздохнул и после паузы добавил: – Думаю, стоит добить беднягу, чтобы не мучился. Займетесь этим, господин майор?

– Сбить я его могу, – с осторожностью начал пилот. – Но вот гарантию, что это выйдет с первого захода, дать не получится. Пару месяцев назад я атаковал однотипный дредноут, рассчитывая вызвать взрыв погребов, но все закончилось локальным пожаром.

– В таком случае следует найти возможность уничтожить «Адмирала Лайтера» одним ударом.

– Много машин за раз пустить не сможем. Две-три, не больше. Остальным придется отвлекать на себя ганботы прикрытия, – пробормотал Витгефт, проводя в уме расчеты. – Но этого хватит, на мой взгляд, чтобы вывести его из строя. Торпеды рассматривать не будем, то, что мы можем с собой взять, сработает еще хуже, чем бомбы. Решением могла бы стать полутонная фугаска, она уж точно уничтожит всю носовую часть вместе с турбаниевыми генераторами, но вот только «Десмоды» ее не особо любят. Скорость и маневренность сразу становятся как у пьяного угря.

– И фактор внезапности мы потеряли, – вздохнул Роджер. – Теперь они вряд ли пропустят внезапную атаку. Разве что будут считать, что это летит свой, но на такое они вряд ли купятся.

– Свой?! – Майор удовлетворенно хмыкнул. – Вот это как раз мы можем проверить.

Глава 11

Боги, небеса или загадочный Крылан явно благоволили им. Иначе как было объяснить тот факт, что за двадцать минут до вылета разведка сумела перехватить переговоры конфедератов. Очередной приказ сверху срочно отзывал большую часть ганботов сопровождения в сторону Шлосс Адлера. Похоже, что в результате поисков им удалось обнаружить что-то непонятное, ибо сложно было понять причину, по которой флотилия лишалась большей части своего прикрытия.

Это значительно облегчало изначальный план, внося в него новые коррективы. Поэтому, сидя в такой привычной кабине, Витгефт лишь недоуменно вздыхал. Он не любил, когда судьба вдруг начинала так явно благоволить ему. Это означало, что рано или поздно наступит расплата за все хорошее. А уж исходя из его опыта цена могла оказаться довольно высокой.

– Две минуты до цели, – спокойно произнес Максим. – Пора начинать представление?

Ганбот моментально окутался клубами дыма, создавая плотный шлейф за хвостом. Причем в данном случае дым выполнял сразу три роли. В первую очередь он должен был создавать иллюзию сильных повреждений. Кроме того, он скрывал подвешенную под брюхом тяжелую бомбу. Несмотря на то что техники неплохо потрудились, маскируя ее, тем не менее, внимательный взгляд мог подметить, что в данном случае это вовсе не дополнительный бак с горючим. Ну и напоследок дым скрывал символику войск альянса. Несмотря на свои пиратские замашки, Роджер довольно отрицательно отнесся к мысли перекрашивания машин в цвета конфедерации.

Ну и поскольку данных мер было недостаточно для поддержания иллюзии, специально для конфедератов пилоты подготовили неплохое воздушное шоу. Четверка ганботов, следующая за Витгефтом, периодически пускала в его сторону короткие пулеметные очереди, создавая для майора некое неудобство. Несмотря на то что за штурвалами сидели настоящие мастера, он опасался, что случайный воздушный вихрь может вытолкнуть машину прямо на линию огня.

Как он и предполагал, полутонная фугаска изрядно ухудшила аэродинамические характеристики. Машина с трудом слушалась управления, заставляя держать штурвал изо всех сил. Выпущенное шасси также весьма мешало, создавая помехи, но иначе было нельзя. Техники поработали достаточно, чтобы придать сходство «Десмода» со «Змеем», но все равно до полного совпадения было далеко. Шасси давало еще один элемент, который мог позволить принять штурмовик за обычный курьер, ненароком угодивший в засаду.

В то время как майор сражался с управлением, стремясь не угодить под дружеский огонь, его стрелок откровенно развлекался. Перед вылетом Роджер, как большой знаток диалектов конфедерации, наговорил на диктофон целую прочувствованную речь. Со стороны она, правда, больше напоминала набор экспрессивных слов и выражений, перемешанных с призывами о помощи, но запущенная по радио могла создать неплохую иллюзию терпящего бедствие экипажа. Чтобы усилить эффект, Максим периодически обеспечивал обрывы связи, заставляя конфедератов как можно быстрее принимать меры, не давая им времени на размышления.

Строй кораблей приближался, постепенно увеличиваясь в размерах. Там явно заметили творящееся мельтешение. Пятерка патрульных ганботов моментально ринулась на перехват, стремясь отразить угрозу. Витгефт лишь устало вздохнул. Даже с такого расстояния было видно, что пилоты явно новички в своем деле. Похоже, что всех опытных забрали исследовать окрестности Шлосс Адлера, оставив для патрулирования вчерашних курсантов. Подобное еще больше облегчало задачу.

Пара ганботов преследования резво оторвалась от строя, устремившись к перехватчикам. Учитывая разницу в квалификации, подобное тянуло на хладнокровное убийство. Возможно, после войны немало газетных борзописцев опишет этот эпизод как ничем не прикрытое, циничное злодеяние, но в данном случае для майора подобный факт являлся лишь дополнительным условием для выполнения задания.

Строй кораблей все приближался, и с этого момента работа Дмитрия становилась подобна ювелирной. Требовалось так рассчитать курс, чтобы пролет над целью выглядел случайным. В противном случае возникал риск, что их замысел будет раскрыт. А оказаться под огнем пары дюжин автоматов, бьющих в упор, не хотелось ни ему, ни группе сопровождения. Кроме того, желательно было пройти мимо прочих кораблей. Их огонь мог изрядно подпортить коварные замыслы Роджера.

К счастью, Куроки, также посвященный в план, моментально ухватил идею. Пара очередей, прошедших в опасной близости от командирской машины, оказалась достаточным предлогом, чтобы он уклонился от встречи с идущей на перехват «Молнией». С последней последовало несколько выстрелов, но больше пугающих. С такого расстояния канониры рисковали задеть и преследуемую машину.

Еще несколько финтов и маневров уклонения привели к тому, что перед носом Витгефта возникла громада дредноута. Расстояние сокращалось со страшной скоростью, и Дмитрию казалось, что он может различить даже отдельных людей, снующих по батарейной и пехотной палубам. Так оно было или нет, сказать он не мог, полностью сосредоточившись на своей цели.

Залп зенитных автоматов с «Адмирала Лайтера» заставил притормозить преследователей. Подбитый ганбот тут же ринулся под защиту «старшего брата». Со стороны это должно было выглядеть так, словно раненый курьер пытается приземлиться на палубу дредноута, дабы иметь возможность спастись, и Витгефт усиленно поддерживал эту иллюзию.

То, что их раскрыли, майор понял каким-то шестым чувством. А возможно, он успел краем глаза уловить тот момент, когда спаренные и счетверенные зенитные установки вдруг начали дружно поворачивать стволы в его сторону. Возможно, что дымовая завеса слетела раньше времени, обнажив смертоносный груз, или кто-то из экипажа оказался чересчур глазастым, в любом случае это уже не имело никакого значения. Противник уже прозевал момент, когда еще можно было что-то решить, поскольку бомбардировщик находился прямо над целью.

В очередной раз он сам не успел осознать момента сброса бомб. Тело сделало все само, на автомате, и вернувший свою прыть ганбот тут же рванул вниз. В данном случае это имело смысл не только потому, что прятало его от огня орудий, прикрываясь бортом дредноута, но позволяло уйти и от взрывной волны, которая в данном случае обещала быть впечатляющей.

На этот раз стрелку не пришлось издавать победный клич. Витгефт и сам почувствовал удар, заставивший машину на мгновение потерять управление. А короткий взгляд назад подтвердил его расчеты. Носовая часть дредноута была окутана дымом и пламенем. Воспользовавшись моментом, свой вклад в общее дело внесли и машины сопровождения. Поскольку зенитчикам временно было явно не до них, они на полном ходу пролетели сквозь разрастающееся облако, сбрасывая свой смертоносный груз. Четыре стокилограммовые бомбы усилили разрастающийся хаос, снижая шансы корабля на спасение до минимума.

Витгефт вновь рванул наверх, чувствуя, как ускорение вдавливает его в кресло. Но в данном случае высота решала многое, а кроме того, она давала возможность изучить проделанную работу, выставляя ее во всей красе. И одного короткого взгляда хватило, чтобы понять: дредноут был обречен. Тяжелый корабль все больше и больше кренился на нос, заставляя тем самым уцелевшие генераторы работать с удвоенной силой. Возможно, будь среди судов сопровождения хоть одно, обладавшее серьезным боевым опытом, корабль еще можно было бы спасти. Достаточно отстрелить торпедами носовую часть, чтобы уменьшить нагрузку на кормовые генераторы. В этом случае был немалый шанс на то, что «Адмирал Лайтер» сможет вернуться в родной ремонтный док. Пусть и изрядно поврежденным, но все-таки имевшим шанс на восстановление.

Можно было даже самому подставить свой корабль в качестве опоры, дабы хоть как-то поддержать линкор в воздухе. У тех же старых броненосцев, крутившихся поблизости, вполне могло хватить мощности для совершения подобного. В любом случае шансы на выживание могли вырасти на порядок.

Но увы, на подобную наглость ни у кого не хватило духу. А быть может, там даже и не успели сообразить о таком варианте развития событий. В любом случае через пару минут крен возрос до такой степени, что начинать спасательные работы уже не имело никакого смысла. Корабль с постепенно нарастающей скоростью уходил вниз, туда, где великий океан нес свои тяжелые волны. От его поверхности отрывались шлюпки, спасательные боты, в небе зависали сотни матросов в поддерживающих поясах. О том, что творилось внутри гибнущего дредноута, Витгефт старался даже не думать. Ему хватало рассказов знакомых, переживших подобный опыт. Когда родные стены внезапно становились самым жестоким врагом, не давая вырваться на поверхность и лишая шанса хоть на какое-то спасение…

Все это время пятерка ганботов продолжала кружить над потерявшей хоть какое-то подобие строя флотилией. Пятерка молодняка, посланная на перехват, была сбита в буквальном смысле на ходу. Больше рисковать никто не хотел. А уж когда из-за облаков, выпуская одну торпеду за другой, вынырнул отряд Игоря, наступил настоящий хаос. Пусть «Последние шансы» не имели возможности причинить серьезный урон боевым единицам конфедерации, но рисковать никому не хотелось.

Как и следовало ожидать, торпеды все ушли в «молоко», заставив Игоря разразиться очередной порцией «небесной» ругани. Майор лишь ухмыльнулся. На иное он и не рассчитывал. Главное было то, что враг, получив существенный урон, впал в состояние смятения. Оставалось надеяться, что подобное чувство передастся и их командованию, в противном случае все их усилия не имели никакого смысла…

Часть 8

Глава 12

– Как-то мне это кажется неправильным, – Роджер задумчиво закинул руки за голову, созерцая звездное небо. – Неспортивно получается. Мы наносим удар за ударом, а наш противник не имеет ни малейшей возможности огрызнуться. Я как-то иначе все представлял.

– По мне, пусть так и дальше проходит, – вежливо возразил Витгефт, поднимая повыше воротник своего плаща. Ветер становился все сильней, постепенно пронизывая до костей, но бравый пират этого, казалось, не замечал. – Предпочитаю воевать так, чтобы с нашей стороны не было никаких потерь. И пусть меня обвиняют в чем угодно.

Данный диалог проходил на одном из бывших наблюдательных постов контрабандистов. Роджер вытащил командира ударного отряда на пару с его замом, дабы продемонстрировать во всей красе вражескую армаду. После столь удачного налета она передислоцировалась как раз в район тайной стоянки, зависнув километром ниже. За последние сутки ее состав явно увеличился. Флотилия разрослась как минимум в три раза, и новые суда все продолжали прибывать.

Большую их часть составляла всевозможная мелочь, вроде транспортников, на скорую руку переоборудованных в боевые единицы, но были и весьма серьезные представители. На одного из таких Витгефт то и дело бросал косые взоры. Тяжелый авианосец висел в центре этого суматошного роя. С его палубы периодически взлетали небольшие группы ганботов, направляемые на поиски в разные стороны. Майор напряженно сжал зубы. В данный момент ему хотелось оказаться в полусотне метров над палубой этого исполина и желательно с парой тяжелых фугасок, подобных тем, которыми он сбил дредноут.

– Тип «Инвинсибл», – своим обычным веселым тоном начал Игорь. – Насколько мне известно, у конфедератов таких пять. И чем больше я на него смотрю, тем сильней у меня разгорается желание уменьшить это число до четырех.

– Боюсь, это не получится, – упрямо возразил Роджер, в голосе которого слышалось искреннее сожаление. – На этот раз они не дадут прорваться, что, как ни странно, радует меня. Наконец-то появился шанс сыграть на равных. А то с противником, чьи действия просчитываются на ходу, можно запросто потерять форму.

– Бомбами его не достать, сверху недаром три транспортника висят, – пробормотал Дмитрий, мысленно прокручивая в голове варианты. – Те торпеды, что у нас есть, также эффекта не дадут. Да и вряд ли нам удастся к нему подобраться в упор. Какие еще варианты будут?

– Дать возможность проявить себя «Давыдову», – на полном серьезе ответил капитан. – Хватит ему прохлаждаться в уютной пещере. Пора наконец выбираться на свежий воздух.

– Там четыре десятка кораблей и авианосец, несущий не меньше полутора сотен ганботов. Нас растерзают, прежде чем удастся выйти на расстояние выстрела, – Витгефт скептическим взором посмотрел на своего командира.

– Значит, надо сделать так, чтобы не растерзали. – Похоже, что в данный момент Роджер был полностью зациклен на этой идее. – А учитывая, что дредноут сбивали вы, мне просто необходимо как-то внести равновесие в старый спор.

Майор усмехнулся. Старый спор, о котором повел речь командир, шел уже на протяжении последних восьмидесяти лет. Все началось с того момента, когда появились первые ганботы. Поначалу их никто не воспринимал всерьез. Несущие только легкое вооружение, они были опасны разве что для пехоты и использовались в основном в разведке или огневой поддержке. Для стальных исполинов-броненосцев они были не опаснее мух. По крайней мере, так считали поначалу.

Первой ласточкой надвигающихся перемен стал Илано-Токийский конфликт. Весь мир потрясло известие о том, что краса и гордость флота Нового Токио, новейший броненосец «Токива» был уничтожен атакой шести ганботов Иланского султаната. Как это часто и бывает, мир воспринял подобный факт как досадное недоразумение. Особенно если принять во внимание, что пилотам элементарно повезло, поскольку одна из довольно слабых бомб сумела вызвать пожар, который и привел к взрыву боекомплекта. Специалисты, изучавшие этот бой, лишь пожали плечами, после чего убрали бумаги в архив, оставив идеи о возможностях применения нового оружия для немногочисленных групп энтузиастов. И последние, как ни странно, сумели добиться своего.

Через три года прозвучало более серьезное заявление о становлении нового средства ведения войны. Братство Вертиго – одно из самых крупнейших пиратских сообществ, узнав о готовящемся против него рейде, предпочло нанести удар первым. Сорок ганботов, большую часть из которых представляли собой переделанные гражданские модели, атаковали одну из ударных группировок Клодии. После часа беспрерывных атак, потеряв почти половину машин, они сумели сбить два фрегата и принудить к сдаче сопровождавший их транспорт. Данный факт заставил многих наконец задуматься и взяться за ум.

А через пять лет уже иланцам довелось на своей шкуре испытать всю мощь придуманного ими оружия. Короткая война с Малой Русью вызвала немало разговоров и пересудов. Самой главной темой, конечно же, был прорыв шести транспортников, переделанных под авианесущие корабли, прямо к столице султаната. Тяжелая крепость, прикрывавшая город с воздуха, не продержалась и часа, даже не сумев нанести хоть какого-нибудь ущерба. После этого ничто не мешало юрким и стремительным машинам вываливать свой бомбовый груз прямо на головы потрясенных граждан.

Несмотря на то что данный случай вызвал всеобщее осуждение, тот факт, что одного этого налета хватило, чтобы начать мирные переговоры, заставил всех окончательно пересмотреть свои взгляды. Казалось бы, такие грозные и мощные броненосцы и дредноуты в один миг превратились в никому не нужные куски металла. Каждая страна занималась тем, что усиленно клепала свой собственный ганботный флот, благо войны не прекращались, и каждая из них демонстрировала все больше и больше возможностей для нового типа оружия.

А затем грянул очередной конфликт, вызвавший немало споров и вновь заставивший военных всего мира пересмотреть уже, казалось бы, ставшие незыблемыми взгляды на ведение военных действий. При этом, как ни странно, вновь сумел отличиться флот Клодии. Эта страна одной из первых создала мощный авианесущий флот и во время спора с альпийцами за Кошачьи острова отправила большую его часть прямо в эпицентр конфликта.

Флот Альп в то время переживал не самые лучшие времена. Дышащая на ладан экономика не позволяла влиться в число передовых держав. В итоге в битву за острова они могли выставить только несколько морально устаревших броненосцев. Казалось, исход спора был ясен с самого начала, но, как это всегда бывает, битвы выигрывают не корабли, а люди.

Воспользовавшись непогодой и активизировавшимися потоками мистерия, адмиралы альпийцев сумели подвести свою скромную флотилию прямо к стоянке неприятельской армады. Разразившийся шторм на время свел всю боеспособность авианосцев к нулю. Ганботам, выпущенным в воздух, приходилось бороться с порывами ветра, что не давало им возможности вести разведку и эффективно атаковать. Иных конкурентов для броненосцев больше не было, и, разобравшись с авианосцами, они переключились на основной флот. Орудия легких крейсеров не могли пробить их броню, а возможности для торпедной атаки флот альпийцев давать не собирался.

Бойня длилась почти четыре часа и закончилась полным разгромом Клодии. Два уничтоженных броненосца – слабое утешение для тех, кто потерял три десятка новейших кораблей. И, как и следовало ожидать, из данной ситуации многие сделали правильный вывод. Строительство тяжелых кораблей с толстой броней и мощными пушками было восстановлено. А весь военный мир раскололся на два лагеря – на тех, кто считал, что решающую роль должны играть недорогие скоростные ударные машины, и на тех, кто заявлял, что хорошая броня и артиллерия способны сотворить больше, чем даже тысяча ганботов.

На протяжении последующих десятилетий истину не удавалось установить никому. Дредноуты и крейсера ловили авианосцев и сбивали их, те в свою очередь насылали сотни ганботов, способных одним налетом превратить новейший линкор в груду дымящегося железа, не способного к самостоятельному полету. Техника и тактика претерпели поразительные изменения. Небеса бороздили корабли, способные нести до двух сотен боевых машин. Линкоры обзавелись броней, способной выдержать попадание торпеды или бомбы, и ощетинились сотнями стволов зенитных пушек.

И вот теперь, после очередной демонстрации ганботной мощи, Роджер вдруг вознамерился сыграть в поддержку иной стороны. При этом Витгефт даже не имел ни малейшего понятия, каким образом это можно было сделать. Оставалось надеяться, что Пират знал, о чем говорит. По крайней мере, до этого ему вполне удавались столь безнадежные поступки.

– Прорваться будет очень тяжело, – задумчиво произнес майор, продолжая изучать огромный силуэт авианосца.

– Напротив, прорыв будет легким. Скажем спасибо Сакамото, что он предусмотрел возможную ситуацию. В данном случае у нас есть небольшая домашняя заготовка для достижения цели. И проблема состоит в том, как уйти. Если от этой шушеры, – он кивнул в сторону многочисленной свиты, окружавшей флагмана, – я еще могу оторваться и как-то заморочить мозги, то вот с ганботами будет тяжело. Там не новички, а вполне себе кадровые пилоты. Есть риск, что едва меня обнаружат, среди них найдется умник, способный засадить пару торпед по взлетным контурам. В этом случае мы можем сразу выбрасывать белый флаг и поднимать руки. Придется тебе заняться ими. – Витгефт не сразу сообразил, что последняя фраза была адресована ему, а осознав ее смысл, удивленно поднял бровь.

– Там почти полторы сотни боевых машин. Конечно, под моим началом лучшие пилоты страны, но боюсь, моего десятка не хватит, чтобы сбить их всех.

– Ну, во-первых, не полторы сотни, а гораздо меньше. Насколько я знаю, этот «Инвинсибл» только вышел из ремонта и еще не успел полностью сформировать экипаж. Скорее всего, там не больше трети от списочного состава. И, кроме того, зачем вам сбивать их за раз, когда можно по частям.

– И как это можно сделать? – Игорь внезапно обрел полную серьезность.

– А вот это мы сейчас и решим.

Глава 13

План, предложенный Роджером, казался безумием, но после подробного изучения под разными углами Витгефт был вынужден признать, что разумное зерно в нем есть. Смущало лишь то, что действовать придется в сумерках. Пилоты ганботов не любили это время, поскольку именно на него приходилось наибольшее число аварий и катастроф. Но в данном случае следовало верить, что всемогущая статистика верна также и для противника.

Подготовка к операции заняла десять часов. Пилоты, засев с биноклями и стереотрубами на наблюдательных постах, изучали и анализировали возможности конфедератов, в то время как люди Роджера занимались подготовкой финальной сцены. То, что им предстояло проделать, конечно, не могло сравниться с наглостью предыдущего налета, но даже по обычным меркам тянуло на откровенное нахальство.

Больше всех, как обычно, радовался Игорь. Вникнув подробно в план начальства, он пришел в неописуемый восторг. Дмитрию пришлось даже сдерживать своего зама, который, по его мнению, был готов пуститься в пляс. Оставалось только удивляться, как при подобной эмоциональности ему удавалось быть столь серьезным в воздухе.

Взлет прошел без затруднений. На этот раз майор не стал разбивать строй, ведя машины единой группой. В данной ситуации ему требовалась вся доступная ему мощь, собранная в единый кулак. Уровень ответственности сильно трепал нервы, заставляя держать все чувства в стальной узде. А вот Макса данная ситуация откровенно забавляла. Стрелок обрадовался возможности наконец проявить себя в серьезном деле, от чего был неоправданно весел и постоянно острил. Временами Витгефту казалось, что Игорь точно приходился его напарнику как минимум старшим братом.

– Вот они, – пробормотал майор, изучая возникший на горизонте рой кораблей. Как и в прошлых случаях, они заходили на цель с севера, для чего пришлось опять дать солидный крюк. Но на этот раз курс был проложен не столько в целях дезинформации, сколько для удобства.

– Будем искать паршивую овцу, отбившуюся от стада? – радостным тоном поинтересовался стрелок. – Или подобно дьявольским кошкам, гоняющимся за солнечниками, постараемся кого-нибудь вырвать из строя? Ну а уж после демонстративно покусать?

– Роджер сказал обойтись демонстрацией, – проворчал Витгефт, недовольный легкомысленностью своего напарника. – Но, зная его, могу быть уверен в том, что в данной демонстрации сил все-таки придется кого-то сбить.

Какое-то время им удавалось скрывать свое присутствие, но на этот раз служба у конфедератов была поставлена как надо. Разведка засекла их, когда до цели оставалось еще около пятнадцати километров, после чего флот разом пришел в движение. Корабли, и без того плотным строем окружавшие авианосец, сдвинулись еще сильнее. С некоторых прозвучали пробные залпы, по большей степени беспокоящие, чем прицельные. С палуб взлетело с десяток ганботов, которые, впрочем, пока не спешили переходить в атаку, помня, чем все закончилось в прошлый раз. В общем тактика конфедератов была проста и понятна: продержаться несколько минут, до тех пор пока в воздух не поднимется группа перехватчиков, которые уже и решат вопрос своими методами.

Ввязываться в бессмысленный бой Витгефт не видел никакого резона. Благо он уже сумел выбрать так необходимую ему жертву. Короткого приказа хватило, чтобы группа ганботов немного изменила свой курс, направляясь в хвост вражеской колонны. При этом майор мысленно усмехнулся. До этого рейда он практически никогда не использовал «Последний шанс», но за последние дни ему довелось пересмотреть свое мнение в отношении этой торпеды. В некоторых случаях от нее мог быть толк, причем даже немалый.

Попытка защитить свой авианосец от вражеской атаки привела к тому, что несколько кораблей внезапно оказались вне строя, и среди них высмотренный Дмитрием конфедератский броненосец. Даже отсюда майор видел, что перед ним одна из устаревших моделей, давным-давно предназначенная на слом. Возможно, что именно он и прошел мимо убежища в ту самую, первую ночь их прибытия.

Перед глазами командира сама собой промелькнула возможная биография этого броненосца. Славное прошлое, наверняка отмеченное множеством подвигов. Именно за такие корабли флот и держится, словно опасаясь потерять ту часть славы и удачи, которая овевала путь боевой машины. Так что лишь благодаря прошлым заслугам он и продолжал нести службу, несмотря на то что его машины уже давно выработали весь срок.

И понимая, что с каждым днем боевая эффективность корабля падает все ниже и ниже, адмиралы перенаправляли его на все более легкие участки работы. Соответственно, менялось и качество экипажа. И вот вместо элитных, первостатейных матросов в обслугу ставились самые заурядные тыловые крысы, всевозможные хитрецы, стремящиеся избежать тяжелой работы, а также неумехи, не способные нести нормальную службу и поставленные туда, где от них будет как можно меньше вреда. На командирские посты – сплошь назначенцы, имеющие родню в штабе. Для таких старый, но легендарный броненосец, больше не предназначенный для участия в боях, был просто идеальным местом службы.

И то, что Витгефт со товарищи намеревался проделать, можно было назвать последней данью уважения вчерашнему исполину. Дать ему шанс если не погибнуть в бою, то хотя бы еще раз пройти через горнило сражения, дабы с почестью уйти на покой. По крайней мере, пообщавшись с Роджером, майор начал отчасти понимать отношение матросов к своим кораблям.

Судя по панической пальбе, Дмитрий был не так далек от истины. Орудия броненосца открыли огонь еще задолго до того, как отряд ганботов начал заходить на цель. Меткость также оставляла желать лучшего. Видимо, до этого артиллеристы лишь пару раз участвовали в учебных стрельбах. По крайней мере, иных причин стрелять по маневренным целям тяжелыми фугасными болванками майор не видел. Чуть позже в ход пошли и автоматы, но судя по беспрерывным очередям, орудия должно было заклинить от перегрева еще задолго до выхода ганботов на цель.

Слабость зенитного огня позволила отряду подойти практически в упор и выпустить весь свой груз, особо не целясь. По четыре легкие торпеды на каждую машину составляли в совокупности четыре десятка несущих смерть сигар. Даже для такого корабля это было сложнейшим испытанием.

Палубу и борта броненосца моментально украсили огненные цветки. Торпеды, вгрызаясь в корпус, оставляли рваные раны, разрушая надстройки, сметая с палуб немногочисленные зенитные установки, раня и калеча обслугу. Дмитрий с каким-то потаенным злорадством успел отметить, что две торпеды, прошедшие мимо, умудрились поразить стоящий за броненосцем фрегат. Впрочем, в данный момент его больше занимала основная цель.

Корабль горел. Пожары возникли разом в нескольких местах, что было неудивительно. Системы автоматического пожаротушения не смогли сработать как надо, а необученная команда просто не знала, что делать. Несколько оторвавшихся шлюпок свидетельствовали о том, что среди экипажа нашлось немало тех, кого не интересовала живучесть родного судна.

К сожалению, наблюдать за агонией раненого броненосца не было времени. В воздухе уже появились первые перехватчики, и, судя по всему, они не собирались ждать момента полного сбора всей ударной группы. И почти три десятка машин ринулись в атаку, стремясь отомстить за подбитые корабли.

Пока что все шло строго по плану, и Витгефт вновь поморщился. Предчувствие беды не оставляло его, особенно с учетом очередной, столь удачной атаки. Но времени на размышления не оставалось, и десятка ганботов, совершив резкий разворот, на полной скорости легла на обратный курс. Сброшенный груз придал легкости небесным машинам, и отныне они снова могли сражаться на пределе возможностей, но для подобного время еще не пришло.

Судя по разношерстному составу преследователей, Роджер опять оказался прав в том, что корабль собирали, что называется, на скорую руку. Смешивать в одной группе новых, скоростных «Хаундов» и устаревших медлительных «Страйкеров» казалось безумием. Ну или последствием решения, принятого на ходу. Видимо, командующий соединением просто взял все, что было под рукой, не разбираясь в том, насколько эффективно эта разношерстная команда может сражаться. В любом случае единого строя не было, что опять-таки играло на руку отряду Витгефта. Сам майор, прикинув дистанцию и скорость преследователей, даже немного сбавил ходу. Чем быстрее их нагонят, тем лучше.

Как это всегда бывает, бой начался внезапно. Десятка «Десмодов» сбавила ход, преследователи, наоборот, прибавили оборотов, когда вдруг небеса озарила мощная вспышка света. Похоже, очаги пожара на подбитом броненосце наконец добрались до погребов. Взрыв оказался настолько мощным, что ветерана разорвало на несколько частей, и это словно прибавило конфедератам ярости. Находясь на предельной дистанции, они открыли огонь, стремясь задавить противника плотностью залпа.

Каждый из «Хаундов» нес по шесть тяжелых пулеметов, и в иных условиях это могло создать немалую проблему даже для бронированных штурмовиков. Но в данном случае бой проходил под дудку капитана Роджера, да и за штурвалами «Десмодов» сидели отнюдь не новички. Так что первый залп конфедератов ушел в никуда, поскольку десятка преследуемых с легкостью ушла с линии огня, умудрившись при этом развернуться и в свою очередь атаковать преследователей.

Пусть ганботы альянса не могли продемонстрировать подобной плотности залпа, но их скорострельные пушки в ближнем бою творили чудеса. Первый же залп выбил из строя с пяток машин, заставив конфедератов моментально осознать свою полную беспомощность. Возникшая общая свалка еще больше усугубила дело. Каждый пилот моментально стал сам за себя, но в данном случае подчиненные Витгефта имели куда больше необходимого опыта.

Сам майор, сжав зубы, демонстрировал все, что мог. Его больше беспокоило вероятное столкновение с чужой машиной, нежели шальная очередь, выпущенная неведомым стрелком. Его собственный стрелок, в свою очередь, демонстрировал чудеса хладнокровия и меткости. Отлично понимая сложившееся положение, Макс предпочитал не тратить патроны, ограничиваясь короткими очередями, которых вполне хватало, чтобы сбить спесь с тех, кто вздумал сесть им на хвост.

Хаос усилился с подходом «Страйкеров». Эти медлительные, но довольно маневренные машины с неплохой живучестью попытались было навязать правильный бой, но не преуспели. Четверка «Десмодов», ведомая Игорем, резко вырвалась из общей сумятицы и, повторно атаковав в лоб, заставила конфедератов смешать ряды.

А затем все стихло. Повинуясь общему сигналу, десятка машин резко вырвалась из общей сутолоки и, набрав ход, продолжила свой путь на север. Несколько «Хаундов» попытались было организовать преследование, но пара очередей из хвостовых пулеметов охладила их пыл. Да и осознание факта, что в течение минуты они потеряли почти половину группы, заставило их признать, что для дальнейшего продолжения боя им нужно подкрепление. Сбитых, правда, было всего семь машин, но большая часть умудрилась получить различные повреждения, не позволявшие участвовать в дальнейшей погоне.

Витгефта больше беспокоили те, кто в данный момент оставался на авианосце. Если Роджер ошибся с предполагаемым числом, то вся операция оказывалась на грани срыва. Трехкратное и десятикратное превосходство, даже в случае асов, – слишком разные вещи. А старые машины, как показал последний бой, могли доставить немало неприятностей.

Прошло еще не менее двух минут, прежде чем от группы кораблей отделился крупный отряд ганботов, на соединение с которым уже неслись уцелевшие преследователи из первой группы. В целом, оценивая количество, Дмитрий был вынужден признать, что Роджер оказался прав. В общей сумме за ними гналось около сорока машин. Но учитывая, что теперь противник будет настороже, рассчитывать на повторный трюк с внезапной атакой особо не стоило.

На этот раз преждевременный бой не входил в их планы. Требовалось довести врага до Шлосс Адлера, дабы хоть на время, но еще больше закрепить легенду о тайной базе. Конечно, имелся риск наткнуться на очередной поисковый отряд, но ночное время суток давало немало шансов на то, чтобы оторваться от противника.

Погоня сразу развила активный темп, оставив позади все медленные машины. Последних насчитывалось около трети от общего числа. Майор даже обеспокоенно начал прикидывать время. Им требовалось продержаться примерно с четверть часа, но имелся немалый риск, что их догонят куда раньше. Пилотам приходилось выжимать из своих машин все, на что они были способны, и несмотря на это, их догоняли.

Положение спас Игорь. Резко развернув свой ганбот, он бросился навстречу врагу, на ходу выпуская пару ракет. Попасть с такого расстояния он мог лишь при крайнем везении, но в данном случае о нанесении урона речи не шло. Конфедераты моментально сбавили скорость, видимо, пытаясь оценить степень угрозы. Их опыта не хватило, чтобы понять, что в данном случае речь идет лишь о запугивании. Да и прошлая атака, когда враг с легкостью разнес отряд, втрое превосходивший его по силам, явно оказала свое воздействие.

В любом случае темп погони был сбит, и прежде чем пилоты успели сообразить, Игорь вновь ринулся вслед за основной командой. Его поступок позволил отыграть пару километров, и конфедератам пришлось потратить несколько минут, прежде чем вновь сесть на хвост. Но к этому времени на горизонте уже показался Шлосс Адлер.

С виду легендарный остров не выглядел чем-то особенным. Обычный парящий кусок скалы в виде трех состыкованных гор. По сведениям Витгефта, центральная как раз и являлась тайной базой для войск альянса, но в данном случае их цель находилась немного в стороне. По сведениям разведки, противник основал свою базу на остатках наблюдательной станции, располагавшейся в западной части острова. В восточной же части находились развалины форта, разрушенного еще в первые дни войны. И именно в его сторону майор и вел свой отряд. Но для начала следовало еще больше раздразнить противника.

Десятка «Десмодов» резко сбавила ход, одновременно давая залп из всех стволов. Разъяренные конфедераты, чьи нервы и без того были вымотаны погоней, поспешили ответить, безрассудно тратя боекомплект. По оценкам Витгефта, некоторые умудрились выпустить зараз половину патронов, что не могло не радовать. А следующий маневр окончательно поставил погоню в тупик. Все десять машин, действуя как одно целое, разлетелись в разные стороны.

Будь экипажи ганботов более слетанными или на худой конец имели в своем распоряжении радио, они бы с легкостью смогли распределить цели между собой. Но отсутствие нормальной связи сыграло дурную шутку, в результате чего за Игорем разом погнались десять машин, в то время как Куроки мог похвастаться единственным «Хаундом» на хвосте, от которого он тут же поспешил избавиться.

Численное преимущество было моментально сведено к нулю. Пилоты, заполучившие себе малое число противников, с легкостью сбрасывали их с хвоста, чтобы тут же атаковать массу машин, пытающихся сбить одного из соратников. Сумеречное время еще более усугубляло ситуацию. Пилоты конфедератов начинали путать силуэты машин, умудряясь ввязываться в стычки между собой.

Макс не подвел, одной короткой очередью он сумел подбить преследующий их «Хаунд». Еще два оторвались как-то сами собой, и Витгефт наконец смог выйти из боя, дабы осмотреться. Пока что выглядело все неплохо. Конфедераты, сами того не подозревая, все глубже и глубже увязали в расставленной ловушке. Оставался лишь завершающий штришок, чтобы окончательно сбить с них спесь и перевести из разряда охотников в дичь.

– Ведите их к форту! – отдал он короткий приказ и тут же ринулся в общую свалку. Пока что все шло как надо и основная часть машин противника упорно пыталась сбить тройку «Десмодов», возглавляемых Игорем. Те упорно отбивались, заставляя конфедератов нервничать и еще больше усиливать натиск. Свой вклад в общее дело внес Куроки: зайдя снизу, он одной очередью сумел расстрелять сразу два ганбота, а через секунду в дело вступил его личный стрелок. Руперт недаром поставил для себя роторную пушку. При стрельбе по плотной массе не требовалось особой точности, зато шквал снарядов доставил конфедератам несколько крайне неприятных мгновений. По крайней мере, сразу три машины оторвались от общего строя и поспешили выйти из боя.

К этому моменту основная группа противника уже успела прижать Игоря к развалинам форта. Тот, усиленно маневрируя, пытался найти убежище среди полуразрушенных строений, но почуявшие кровь охотники плотно сидели у него на хвосте. По крайней мере, так это выглядело с их стороны. Что касается Витгефта, то для него ситуация выглядела иначе. Его заместитель, умело изображая панику, выводил всю толпу к единственной нужной точке, где…

Считалось, что фотографий, предоставленных разведчиками Роджера, должно было хватить для нужного расчета. На деле майор едва не пропустил момент и едва успел нажать кнопку на спецпередатчике, установленном в кабине. Дистанционно управляемые мины в последнее время начинали набирать популярность, хотя и не оказывали нужного эффекта. Но в данном случае Роджер решил сработать иначе, приказав установить с три десятка зенитных ракет, запуск которых осуществлялся посредством подобного устройства. Взрыватель, установленный на минимальное время, заставлял срабатывать их боеголовки практически сразу после старта, сметая осколками все на своем пути. По крайней мере, так выходило в теории. На практике же…

Ракеты взорвались удачно, прямо в середине строя, но едва развеялся дым, как стало ясно, что особого эффекта это не дало. Большая часть ганботов получили повреждения, некоторые резко изменили курс, но ни один из них не выказывал тенденции к снижению высоты. Ни один, кроме «Десмода» Игоря. Пламя, охватившее подбитую машину, разгоралось на глазах, и пилот был вынужден направить ее к земле. Судя по всему, он рассчитывал совершить посадку на остатках плаца.

– Извини, командир, – голос заместителя по-прежнему был полон иронии, – я тут погуляю пару деньков, развеюсь.

– Выдержишь?! – только и смог переспросить Дмитрий, видя, как пылающий ганбот, царапая шасси рассохшееся бетонное покрытие, скользит вдоль строений.

– У меня есть опыт выживания на чужой территории. А теперь прошу прощения, но я заканчиваю сеанс связи. Работайте без меня.

– Атакуем! – рявкнул майор, отдавая приказ. Ракеты все же сделали свое дело, заставив конфедератов рвануть в стороны, опасаясь новых ловушек. Испуг был достаточно силен, чтобы разбить их на несколько малых групп. И теперь настала очередь рейдеров устраивать им гонки с препятствиями.

Часть 9

Глава 14

Едва машина остановилась, как Игорь поспешил выбраться наружу, подхватив закрепленный у кресла портативный огнетушитель. Сразу после приземления огонь приуменьшил свою активность, но дым от двигателя становился все сильней, и пилот, недолго думая, поспешил направить на него струю пены. На небо он не отвлекался, поскольку на слух определил, что схватка переместилась далеко в сторону и пока можно было не беспокоиться об угрозе с воздуха. Следом к тушению подключился его стрелок, Сатоши Юкимура, слегка задержавшийся с открыванием фонаря. Привыкший во всем доверять командиру, он не стал задавать лишних вопросов, отлично понимая, что рано или поздно тот поделится своими мыслями.

– Отлично, – довольным тоном произнес Игорь, убедившись, что угроза возгорания устранена и можно было заняться насущными проблемами. Повернувшись к стрелку, он задумчиво покусал губу и внезапно спросил: – Пулемет отодрать сможешь?

– Думаю, мне по силам эта задача, – отозвался Сатоши и, осознав, что это был не вопрос, а приказ, поспешил приступить к его выполнению. Что же касается командира, то тот устремился к висящим на подвесках ракетам, что вызвало легкое удивление у его напарника. С его точки зрения, в сложившихся условиях от пулемета было куда больше пользы, чем от этих тяжелых снарядов.

С креплением пришлось немного повозиться, и к тому времени, когда он сумел вытащить массивную установку, Игорь уже заканчивал упаковывать четыре свинченные ракеты. По прикидкам стрелка, эта ноша должна была весить около полусотни килограммов, но командира, похоже, не смущал вес груза. Обмотав тряпками хвостовое оперение, он тут же переключился на напарника, помогая ему спустить на землю пулемет и две коробки боеприпасов.

– Тяжелый, – с огорчением произнес Сатоши. – С собой тащить – только силы тратить зря. И бросать не хочется.

– Согласен. – Игорь, к его удивлению, весело улыбнулся и огляделся по сторонам. – Потащили его туда. – Он кивнул на строение, явно ранее бывшее казармой. – Хотя постой! – Он вновь нырнул в кабину и выбрался оттуда через минуту, сжимая в руках радиопередатчик.

И вновь стрелок не стал задавать лишних вопросов. Зная о немалом опыте командира в вынужденных приземлениях, в том числе и на вражеской территории, он просто-напросто решил целиком и полностью довериться ему. Хотя тащить с собой рацию без аккумуляторов казалось ему неразумным решением. Впрочем, дальнейшие поступки капитана Кошкина удивили даже много повидавшего Сатоши.

Внутри рассыпающейся казармы их встретила стойкая гнилостная вонь. Похоже, годы забытья не прошли для гарнизона даром. Остатки мебели и инвентаря постепенно разлагались, подчиняясь разрушительному влиянию времени и окружающей среды. Что касается Игоря, он не обратил на это ни малейшего внимания. Пройдя через несколько помещений, он остановился в комнате, заваленной ржавыми кроватями. Обойдя ее по кругу, капитан внезапно нагнулся и приподнял несколько досок.

– Сойдет, – удовлетворенно произнес он.

Сатоши с интересом взглянул в образовавшуюся дыру и ухмыльнулся. Перед ним был обычный солдатский тайник. Остатки заплесневелой еды, явно не из гарнизонной столовой, пачки сигарет, пара бутылок спиртного, несколько полуразложившихся порножурналов, какие-то устройства и механизмы. Все это так и осталось лежать с тех пор, как на остров была обрушена вся мощь конфедерации.

– Сойдет для чего? – поспешил уточнить стрелок.

– Спрячем сюда нашу бандуру, авось за пару дней с ней ничего не случится. Главное, чтобы искать не стали, но если все правильно провернем, сюда даже никто и не полезет.

Завернутый в кусок брезента пулемет вместе с боеприпасами запихнули в тайник, благо его размеры позволяли сделать это. Игорь постарался как можно тщательней замаскировать следы присутствия здесь двух людей, после чего поспешил обратно к ганботу, дабы забрать снятые ракеты. Попутно была проведена инвентаризация пакета с НЗ, выдававшаяся каждому члену экипажа. По идее, внутри находился комплект для выживания в самых сложных условиях. На деле в инвентарь входил недельный запас провизии, ряд медикаментов и перевязочных средств, пара ножей, легкий автомат «Туман», пара приборов для навигации на местности, фильтры для воды и множество мелких приспособлений, начиная от ниток с иголками и заканчивая универсальными капканами, позволявшими отлавливать мелкие виды животных.

В первую очередь Игорь позаботился о вооружении. Несмотря на то что автомат представлял собой одноименный пистолет с пристяжным прикладом и удлиненной обоймой и, по заверениям спецов, годился лишь на то, чтобы застрелиться, привередничать пилот не стал. Напротив, с полной серьезностью он изучил имеющееся оружие, словно собирался продолжать войну даже в таких условиях, попутно проверив боекомплект.

– Не густо, – заключил он наконец. – С таким даже стыдно на тропу войны выходить. Видимо, придется поискать что-нибудь посерьезней.

– И где вы это найдете, Игорь-сан? – Стрелок наконец снизошел до вопросов, но что поделать, если к этому моменту уровень его любопытства возрос до максимума. Что касается командира, то он лишь продолжал улыбаться.

– Кто из нас профессиональный боец? Ну-ка, напомни мне правило битвы безоружного с вооруженным?

– Отобрать и применить против него, – спокойным, но довольным голосом ответил Сатоши. Его до сих пор удивлял тот факт, что на роль напарника Игорь выбрал его за примечательное мастерство рукопашного боя. Большую часть свободного времени они тренировались, отрабатывая удары и проводя приемы. Чаще всего это случалось в ангаре, привлекая внимание всех механиков свободных смен. – Но разве у нас будет такая возможность? На мой взгляд, за нами уже должны были вылететь «Облачные гончие», и не пройдет и получаса, как они…

– Вот через полчаса и узнаем, – прервал его рассуждения Игорь. – А пока выдвигаемся вон к тем кустам, больно уж они мне приглянулись. Посмотрим, нет ли там какой тропы, ведущей в горы. Хотя подожди…

Командир вновь вернулся к разбитому ганботу, открутил крышку топливного бака и воткнул в горловину пару промасленных тряпок. После чего одним резким движением поджег их и со всех ног припустил вслед за своим напарником. Последний, наблюдая за манипуляциями начальства, поспешил отвернуться и отойти подальше, что было проделано крайне вовремя. В глубине машины что-то резко хлопнуло, а через пару мгновений она вновь представляла собой пылающий костер, но на этот раз никто не спешил его потушить.

Что касается тропинки, то она оказалась на месте, что в очередной раз вызвало удивление Сатоши. Иногда ему казалось, что его командир является либо пророком, либо воплощением каких-либо древних богов. Несмотря на фатальное невезение в небесном деле, во всех остальных сферах ему сопутствовала удача и некое скрытое знание. По крайней мере, чаще всего ситуация оборачивалась именно таким образом, как и предполагал Игорь.

Изучив тропу, пилот внезапно предпочел остаться на месте, приступив к изучению уже оставленных им развалин. Кроме того, судя по тому, как напряженно капитан реагировал на каждый звук, он явно в любую минуту ожидал прибытия поисковой группы, но пока так и не спешил углубляться в несущий хоть какое-то прикрытие лес.

– Летят, – наконец удовлетворенно произнес командир, поднимая бинокль. Сатоши также заметил пару сияющих точек, обильно испускавших лучи прожекторов, довольно быстро приближавшихся к развалинам гарнизона. На секунду отвлекшись, он пропустил момент, когда Игорь выбрался из кустов и двинулся по направлению к форту. Правда, шел он недолго, едва луч света коснулся его, как пилот резко развернулся и устремился обратно. – Бежим! – рявкнул он, пробегая мимо подчиненного.

К этому моменту шум двигателей раздавался прямо над головой, а прожектора упорно шарили по зарослям, пытаясь вычленить беглецов. Пару раз им пришлось пересечь освещенные участки, прежде чем переплетение веток над головой стало таким плотным, что больше не позволяло вести эффективное наблюдение.

Пилоты конфедерации, видимо, также поняли всю бессмысленность затеи, поскольку гул моторов внезапно вильнул в сторону, но особого ободрения это не вызвало. Сатоши хорошо знал, что следом настанет очередь сухопутного преследования, от которого вряд ли мог спасти толстый слой листвы. Впрочем, Игоря подобный исход, похоже, только радовал.

– Притормози чуток, – внезапно произнес он, сдерживая бег. – Место уж больно хорошее. Лучше мы вряд ли сможем найти.

Стрелок осмотрелся по сторонам. Насколько оно хорошее или нет, судить было тяжело. Имевшегося света явно недоставало, чтобы в подробностях изучить окружающую территорию. Хотя кое-что он смог выделить. На этом участке тропы деревья слегка раздавались в стороны, образуя нечто вроде небольшой поляны, обрамленной толстым слоем кустарника. Обзора хватало, чтобы организовать засаду, но дистанция выходила уж больно короткой. С тем оружием, что у них имелось, шансы на удачный исход представлялись крайне сомнительными.

Игоря подобное не смущало. Присев на ближайший пенек, он распаковал все четыре ракеты, после чего перешел к вещевому мешку. Юкимура восхищенно следил за тем, как наружу извлекаются предметы, явно не имевшие ничего общего с положенным НЗ. Провода, обрывки шнуров, небольшая подрывная машинка и небольшая коробка со странными стержнями, в которых стрелок после небольшого мозгового усилия смог признать электродетонаторы.

Его командир довольно уверенно объединял все в единую сеть. Вытащив из ракет взрыватели, он закрепил вместо них детонаторы, после чего прикрутил каждый из снарядов к дереву, выбирая находящиеся рядом с тропой. И насколько Сатоши мог судить, в зоне поражения оказывались все вышедшие на поляну.

– Вы считаете, что это сработает, Игорь-сан? – с сомнением произнес он. – Все-таки за нами, скорее всего, идут «Облачные гончие», а с ними такой фокус…

– Дались тебе эти гончие, – отмахнулся командир, продолжая свои манипуляции с захваченными снарядами. – Лучше помоги провода натянуть, а то в одиночку я не успею.

Объединив все четыре заряда в одну цепь, Игорь на скорую руку замаскировал их мхом и корой. Конечно, внимательный взгляд вряд ли смог принять эти выступы за своеобразный нарост на коре дерева или неправильно росший сук, но в сумерках обычно прокатывало и не такое. Оба диверсанта заняли позицию в кустах, найдя укрытие за ближайшим пнем. Дистанция была опасно близкой к месту засады, и они находились в зоне поражения своих осколков, но, к сожалению, вещмешок командира оказался не настолько бездонным и проводов хватило лишь на такое расстояние.

Несмотря на потраченное на установку зарядов время, ждать им пришлось еще не меньше получаса. Подобное удивило Сатоши, поскольку он не понаслышке знал, как организовывается подобное преследование. Но лишь увидев мелькавшие среди деревьев силуэты бойцов, осознал весь масштаб сложившейся ситуации. Командование конфедератов, вместо того чтобы бросить на поиски спецподразделения, ограничилось тем, что нашлось под рукой. И вместо известных своим опытом «Облачных гончих» к месту крушения был переброшен взвод пехоты из местного гарнизона, явно не имевший особых навыков поиска и преследования.

В целом это выглядело логичным. Пленные, конечно, имели особую ценность, но на то, чтобы загнать их в горы и зажать в угол, хватит и местных удальцов. Ну а если возникнут проблемы, ничто не мешает сорвать с поиска отделение «Гончих», дабы они показали класс работы. Другое дело, что никто не мог предположить, что данный расклад был на руку беглецам.

Юкимура не сводил взгляда с цепочки бойцов. Те выглядели весьма возбужденными и явно не имели ни малейшего представления о том, как следует себя вести. Направляя стволы винтовок на кусты и внимательно изучая землю в поисках следов, они, похоже, считали, что данных мер хватит для выполнения задачи. Но при этом солдаты, ничуть не скрываясь, вели беседы на темы, не имевшие никакого отношения к поискам. Серьезней всех выглядел только командир, время от времени прикрикивающий на своих подчиненных, но и он выглядел со стороны не как серьезный боец, больше напоминая охотника на сафари. По крайней мере, на примотанные к дереву заряды ни он, ни его подчиненные не обратили ни малейшего внимания, что стало последней ошибкой в их жизни.

Игорь наконец дождался момента, когда солдаты достигли границы, очерченной второй парой зарядов, и поспешил крутануть ручку своей машинки. Звук, как ни странно, оказался услышан, но среагировать никто уже не успел. Командир и стрелок резво прижали головы, укрываясь за импровизированной преградой, и в то же мгновение грянул взрыв.

Еще не успела осесть пыль, а щепки все продолжали сыпаться на оглохшего Юкимуру, когда Игорь покинул укрытие и устремился к месту засады. Стрелку пришлось срочно подхватывать свой автомат и бежать за ним, но пары шагов хватило для осознания факта, что его помощь тут не требовалась. Все пространство поляны было покрыто лежащими телами. Среди тех, кто оказался в эпицентре взрыва, не выжил никто.

Чуть больше повезло паре человек, не успевших войти в смертоносный периметр, но и им изрядно досталось. Сатоши поморщился, осознавая, что вместо осколков их нашпиговало древесными щепками, сводя тем самым шансы на выживание к нулю. Впрочем, учитывая наличие Игоря, они и так изначально были ничтожными.

В первую очередь командир пристрелил раненых и одного обнаруженного в кустах контуженого. Следом настала очередь сбора трофеев. Стрелок в первую очередь кинулся к ручному пулемету, присмотренному заранее, но тут его ждало огорчение. Один из осколков крайне неудачно врезался в механизм, превратив смертоносную машинку в кусок бесполезного железа. Стрелку пришлось довольствоваться парой автоматов «Кроссман», обладавших запредельным весом, низкой точностью, но зато приличным темпом стрельбы и весьма солидным боезапасом.

Игоря автоматы не впечатлили. Куда больше его интересовали гранаты, которые он собирал с какой-то маниакальной страстью. Казалось, что этого человека в данный момент не интересует ничего, кроме этих грозных шариков, нашпигованных взрывчаткой. Впрочем, через пару минут выяснилось, что есть вещи и посильней.

– Не ожидал увидеть это в таком захолустье. – Покачивая головой и одобрительно цокая языком, капитан протянул Сатоши снятую с убитого командира винтовку. Напарник поспешил внимательно изучить представленный экземпляр и тут же согласился с высказанным мнением. Насколько ему было известно, пехотинцы конфедератов вооружались винтовкой системы «Джонсон». Но данный тип явно не относился к нему. Полная автоматика, явно ручная сборка, оптический прицел, ложе с гравировкой, все это наводило на мысль, что попавший под мину офицер действительно на досуге увлекался охотой.

– Впечатляет, – сухо ответил стрелок, в глубине души разделяя восторги капитана.

– Хороша машинка, получше некоторых армейских образцов будет. – Игорь нежно провел рукой по ложу, внимательно осмотрел прицел, после чего уверенным движением закинул вновь приобретенное оружие за спину. – Вот теперь я готов к войне. А ты говоришь, гончие, гончие… Пускай они только теперь попробуют сунуться.

– На первый раз нам повезло, – согласился с ним Сатоши. – Хотя мне до сих пор непонятно, Игорь-сан, как вы поняли, с кем нам придется иметь дело.

– Чтобы «Облачные гончие» вздумали передвигаться на этих старых «Барракудах»? – капитан презрительно скривил лицо. – Да они скорее удавятся, чем сядут в такую лохань, которая в придачу тарахтит так, что все враги за десять километров вокруг успеют разбежаться. Поверь мне, для своих задач они предпочтут что-то более стремительное и бесшумное. Ну а теперь, раз мы сумели так легко надрать задницы этой толпе, попробуем поиграть в прятки с мальчиками посерьезней.