Обложка Крепость в тайге. Книга 2

Крепость в тайге. Книга 2

Админ из тайги

0% прочитано
Стандартный
Админ из тайги

Крепость в тайге. Книга 2

Глава 16

В избе, стоящей на высоком берегу среди сосен у реки, встали затемно. Небо на востоке только начинало иссиня-сереть, когда в тиши сонной ноябрьской тайги у избы стало слышно не только редкий треск замерзающих деревьев, но и звонкий скрип снега под ногами на фоне реактивного гула паяльных ламп. В ярких лучах света от налобных фонариков маячили облупленные капоты двух «Буранов» и клубился пар от дыхания фигур людей в заиндевевших зимних камуфляжных костюмах. Виталий с Димой осторожно разогревали двигатели паяльными лампами, водя соплами по оребрениям запотевших от жара цилиндров.

— Хорош, заводим, — громко произнёс Виталий, и они с Димой затушили лампы.

Он, крутанув вверх рычажок обогатителя, резко рванул трос один раз, второй, третий. «Буран» взревел надрывно, с сухим металлическим звоном, мотор трясло вибрацией, обороты плавали. Виталий прогазовал короткими резкими нажатиями, пока движок не вышел на ровный, трескучий ритм, вытащил из кармана заранее припасённый обломок сухой тальниковой веточки и вклинил его в зазор между рычагом газа и корпусом ручки. Мотор зарокотал на чуть повышенных оборотах, выплёвывая в темноту густой сизый вонючий дым. Рядом завыл и второй снегоход Димы.

Через минут пятнадцать оба снегохода, уже ревя, выкатились на неприметный путик, оставляя за собой призрачный шлейф сизого дымка. В санях у Виталия укрылись брезентом Петя и Толик, у Димы — Марат; в санях сидели лицом назад, спрятав лица от набегающего потока леденящего воздуха. Мороз уже даванул ночью под минус сорок, движки «Буранов» вначале гудели натужно, будто жаловались на свою несладкую трудовую жизнь, но потом освоились и пошли бодрее. Виталий изредка на ходу проверял ладонью напор обдува движка, прислушивался к работе мотора. На таком холоде смесь хоть и очищенного, но пиролизного бензина с заводским могла подвести в любой, самый неподходящий момент. Но старые добрые «Бураны» пока честно везли их, вот только куда? Дима, держась за ведущим снегоходом, попутно всматривался в снег, читая следы: вот прошла лиса пару дней назад, вот заяц пропетлял недавно, а вот и соболь перебежал буранку. Узоры тайги такие же, как и раньше. Живность в тайге ещё есть. Диме в голову вдруг пришла странная для этого момента мысль: «Сезон ведь самый сейчас идёт. В том, ушедшем нормальном мире мужики были бы уже на своих заимках, на промысле соболя, а не охотились друг на друга».

Дорога до промежуточной точки у сопки заняла почти два часа. Ехали медленно, осторожно, с остановками. Заглушив двигатели, Виталий то и дело привставал на подножках, всматриваясь и вслушиваясь в тайгу, осматривая следы. Шли не по прямой, а петляли по старым просекам, объезжали мари, прижимаясь к сопке и избегая открытых пространств, чтобы гул движков не уносило далеко. Снегоходы шли шустро, гусянки с хрустом слегка вгрызались в промёрзший за ночь наст, оставляя за собой неглубокие следы — снега ещё маловато. Местами приходилось на скорости и на полном газу пролетать ручьи, покрытые тонким слоем льда. Там, где удавалось разогнаться, морозный ветер бил в лицо, обжигал щёки, морозил палец на курке газа.

К девяти утра добрались до точки. Оставили щёлкающие остывающими моторами «Бураны» в густом ельнике, укрыли их белыми старыми простынями. Дальше — пешком. Надели охотничьи лыжи, накинули маскхалаты, проверили оружие. Виталий пошёл первым, прокладывая лыжню. За ним, держа дистанцию, шли Дима, Петя и Марат. Толик шёл замыкающим, чуть отстав. Время от времени Виталий вдалеке поднимал руку, останавливался, прислушивался. Иногда уходили в сторону, обходя опасные, по мнению Виталия, места. Шли вдоль сопки, избегая просек, профилей и тракторных дорог. Сылгы-Юрях обошли чуть стороной, даже не сблизившись с селом. Скорее всего, в селе были дозоры усть-алданских.

К берегу реки Лены вышли уже за полдень, солнце висело низко, светило нехотя и тускло. Виталий сходил вдоль берега туда-сюда, осмотрелся. На реке у пологого спуска были видны следы, борозды от полозьев саней, отпечатки копыт. Значит, переправа у них здесь и обозы ходили здесь регулярно. Здесь лёд всегда был крепче.

— Так, понятно, — тихо проговорил Виталий, указывая на пологий спуск к реке. — Они переправляются здесь. Готовим место, может, и повезёт сегодня.

Они залегли у самого берега, чуть правее спуска на переправу. Под себя подстелили притороченные к рюкзакам куски оленьих шкур, сверху укрыли шерсть белым материалом. Со стороны они стали просто сугробами. Марат ушёл на километр назад и залёг там, в кустах, прикрывая тыл.

Первый час прошёл относительно легко. Оленьи шкуры держали тепло, азарт и волнение не давали замёрзнуть. Но потом холод начал всё же подбираться к залёгшим людям. Он шёл снизу, от промёрзшей земли; казалось, он пробивался даже сквозь шкуры и зимние куртки, сковывал ноги в унтах. Виталий чувствовал, как уже немеют пальцы в унтах, как хочется пошевелиться, перевернуться на бок, согреть руки под мышками. Но все лежали почти неподвижно. Даже дыхание приходилось контролировать, чтобы пар от него не выдавал их на фоне снега.

Прошёл час. Два. Три часа.

— Виталь, — тихо позвал Дима. — Может, не будет сегодня? Прохладненько так-то.

— Ждём ещё немного, — ответил Виталий. — Они по-любому ходят здесь каждый день. Должен кто-нибудь прийти.

Честно говоря, он и сам уже начал сомневаться и мёрзнуть всерьёз. Может, что-то заподозрили? Может, изменили маршрут? Может, обозы уже прошли сегодня? Но свежих следов нет, вчерашние только. Нет, кто-то да должен явиться. Ничего, если сегодня не повезёт, повезёт завтра.

Вскоре солнце уже начало клониться к закату, дело уже пошло к сумеркам. День в ноябре уже короткий, с каждым днём темнеет всё раньше, светает всё позже. Виталий посмотрел на часы — уже почти четыре. Он уже собирался скомандовать: «Уходим», когда наконец увидел вдали чёрные точки на реке.

Засада на берегу затаилась. Когда обоз приблизился настолько, что уже стало отчётливо слышно скрип полозьев по снегу, Виталий с парнями зачерпнули немного чистого снега и набрали в рты, морщась от холода в зубах — пар от дыхания пропал почти полностью. Тёплые рукавицы сменили на перчатки потоньше.

Сани приблизились, их было шесть: трое саней с сеном и ещё трое укрытые брезентом, судя по очертаниям, гружённые какими-то мешками. Лошади шли довольно медленно, их не подгоняли. На санях восседали довольно пожилые мужики, у всех мечи, бытйы и луки, только у одного на плече висела старенькая двустволка. Поверх их тулупов и телогреек тускло поблескивали пластинами простые и несуразные подобия доспехов.

— Приготовиться, — прошептал Виталий сквозь скрип копыт и полозьев снизу.

Сани приблизились к спуску. Лошади замедлили ход, начали подниматься. Мужики здесь начали подгонять лошадей на подъём, Виталий прицелился и выдохнул тихо:

— Огонь.

Выстрелы грянули раскатом почти одновременно, и сразу ещё три одиночных. Все шесть лошадей упали как подкошенные, словно сложились, как шли. Виталий продолжал целиться, чувствуя, как металл обжигает даже сквозь перчатки, но больше не стрелял. Вылетевшая гильза упала в снег, показалось, что она зашипела на миг, но мгновенно остыла в снегу. Две лошади забились, заржали, пытаясь встать. Возничие, опомнившись от испуга, вразнобой попрыгали с саней и бросились укрываться за сани. Под четырьмя убитыми наповал лошадьми уже натекала на холодный снег парящая, ещё тёплая кровь, она казалась почти чёрной в сумерках.

— Мужики! — крикнул Виталий. — Жить хотите?! Бросайте оружие и выходите по одному! Иначе всех положим сверху!

Где-то с минуту было тихо, Виталий крикнул им ещё раз:

— Не дурите! Не тронем! Слово даю! Последний шанс!

Из-за саней показался один — старик с седой бородкой, поднял руки. За ним — второй. Третий, потом остальные. Они бросали мечи и луки в снег, выходили, озираясь, но стараясь не показывать страх.

Дима и Петя скатились вниз, обыскали сдавшихся. Затем Дима подошёл к двум уже не ржащим, а хрипящим в агонии лошадям. Они ещё бились на снегу в конвульсиях. Он вытащил свой нож, ударом в основание черепа добил первую, потом вторую. Погладил морду последней, постоял секунду и спросил у понуро стоящих рядом пленников:

— Кто старший?

— Да нет старших, — ответил тот с бородкой, что вышел первым. — Возим вот грузы просто. Что прикажут.

— И часто ходят обозы? — продолжил Дима.

— Раз в день, — коротко обронил мужичок.

Дима махнул им рукой:

— Ладно, уходите к себе на берег! Быстрым шагом, не оборачиваясь! И не бегите только, а то ещё помрёте на бегу! Передайте всем, что крепость не хочет лишней крови!

Мужики, не особо веря услышанному, развернулись и медленно пошли по льду обратно, к тому берегу, не оборачиваясь и как-то напряжённо, будто ожидая выстрелов в спину. Петя тем временем уже вовсю резал ножом тетивы, ломал луки, забрал двустволку и найденные у её бывшего хозяина шесть патронов к ней — картечь, самопальная.

Дима быстро разложил несколько больших охапок сена под тремя санями, где были мешки с мясом и зерном.

— Минута, — громко сказал Виталий с берега.

Дима с Петей чиркнули спичками. Сено вспыхнуло сразу, жарко, с треском. Мешки с мясом и зерном гореть не хотели, деревянные сани под ними весело загорелись, мешки затлели, задымили, а значит, припасы точно будут испорчены. Виталий махнул рукой:

— Время! Валим!

Парни вбежали на берег, собрали лежаки, надели лыжи и побежали. Сзади поднимался дым, некоторое время ещё слышалось, как трещит огонь.

К «Буранам» добрались через часа полтора. Шли быстрым маршем, соединившись с Маратом, сделали небольшой крюк в сторону Намцев: если вдруг погоня — может, не решатся отрядом соваться в сторону Намского тойона. Когда пришли на место, снегоходы, конечно, уже успели остыть. Дима потянул медленно стартер — нормально, поршни не встали колом. Обогатитель, зажигание — с пятого рывка «Буран» чихнул и завелся. Второй же всё упорно молчал, не заводился. Виталий, дёрнув раз десять впустую, выматерился, сдёрнул шланг с карбюратора, зажал курок газа, открывая заслонку, и, сунув шланг в диффузор, впрыснул смесь напрямую. Пальцы в перчатках плохо слушались, он надел рукавицы и дёрнул — запустился старый бродяга.

— Прогрев минута, и погнали! — оскалился в улыбке Виталий.

Обратно до избы добрались как-то быстро. Или просто так показалось: уже окончательно стемнело, ехали, не включая фар, Виталий вёл быстро, по еле различимым очертаниям буранки. Дима гнал, стараясь не отстать от тёмного пятна идущего впереди снегохода.

В избе было холодновато: хоть она и долго держала тепло, за целый день всё же выстыла. Маскхалаты и лишнее снаряжение оставили в сенях, в углу за ящиком. Автоматы под светом фонарей осмотрели, протёрли от инея и убрали под пол в сенях, в холод, чтобы не отсырели в тепле. В самой избе, для незваных гостей, под нарами в чехлах лежали четыре двустволки. Их не выносили на мороз, всегда в тепле, заряжены картечью.

Толик, войдя, сразу поджёг готовую закладку в печи с кусками бересты, пламя тут же жадно занялось, уютно потрескивая и постепенно прогревая помещение. Виталий сел на нары, посмотрел на стоящих перед ним усталых парней. На его лице появилась довольная улыбка.

— Молодчаги, парни. Уже почти горжусь вами. Ну, как вам ваш первый выход?

— Нормально, — буркнул угрюмо Дима. — Лошадей только жалко.

Петя промолчал, впрочем, как обычно. Он взял чайник и поставил на разогревающуюся печь. К успокаивающему треску дров в печи добавилось слабое шипение. Марат с Толиком грели руки, стоя у самой печи, только начинавшей отдавать своё тепло.

— Это пока были лишь лошади, не люди, — тихо произнёс Виталий. — Готовьтесь морально. Теперь они места переправ будут постоянно менять, лёд уже позволяет. Будут ставить там свои засады на нас. А мы пока завязываем с переправами. Завтра или послезавтра пощупаем их дозоры у тылового лагеря или у Сылгы-Юряха, как крепость решит. Молодцы, можете, когда приспичит, хорошо сегодня отработали. Теперь пусть посуетятся. Переодеваемся в сухое. Кушаем. Толя, как покушаешь, рацию бери и первый заступаешь, пароль сегодняшний тот же — двенадцать. Медвежью шкуру не забудь, а то хозяйство отморозишь, молодой ещё. Остальные — отдых.

Он откинулся на нары, зевнул, глядя на отсветы танца огня в печи. «Первый выход у парней прошёл чисто. Никто не погиб, не ранен, ни у нас, ни у них. Посмотрим, оценит ли Борис этот жест. Но если они до сих пор здесь, это, похоже, только начало».

Ночью, когда все уже спали, Виталий вышел на улицу. Мороз явно ночью снова ударит под сорок. Он постоял ещё немного, прислушиваясь к тёмной тайге. Вытащил рацию из-за пазухи, нажал дважды на тангенту, через полминуты в ответ щёлкнуло один раз, тогда он сказал в эфир:

— Пять.

И сразу в ответ прошипело:

— Семь.

Двенадцать. Виталий глянул в сторону крепости. «Эх, как там сейчас моя крепость».

Этот день в крепости тянулся бесконечно. Олег весь день был у себя, сидел в своей комнатушке, глядя то в стену, то в окно. Это был бесконечный день мучительного ожидания. Внутри ворочалось напряжение, которое не находило выхода. И сегодня Борис ничего не предпринял. Ни выстрела, ни движения, ничего — полная тишина. Весь день прошёл так, он всё ждал, что вот-вот или начнётся атака на крепость, или будут вести от Виталия и парней. И это ожидание выдержать было, пожалуй, тяжелее любого боя. Что теперь задумал Борис? Почему бездействует? Готовит решающий штурм? Или, наоборот, они отказались от попыток обстрела и штурма? Тогда будут тихо сидеть, блокировав крепость со всех сторон? Да каждый из этих вариантов был хуже предыдущего.

Группа Димы и Виталия должна была начать сегодня с переправ. Скоро они уже должны были вернуться к заимке и выйти на связь.

Время тянулось тягуче медленно, за окном уже стемнело. В доме было абсолютно тихо, Вика ещё днём ушла к Ольге. Дима… Он с друзьями сейчас там, с Виталием, это не давало покоя. Терзали сомнения — не в Виталии, он не предаст, не сейчас. Олег сомневался в правильности своего решения отправить их, пацанов, на такое дело. Как же всё прошло? Эти мысли в голове накручивали его всё сильнее.

И вдруг — стук в дверь, он прозвучал на удивление неожиданно. Олег резко вскочил и бросился к двери. Открыл.

На пороге стоял Андрей. От мастерской или от дома Андрея идти от силы пару минут, а иней уже успел засеребрить всё вокруг его раскрасневшегося от мороза лица, а в глазах сидела новость.

— Ну! — в нетерпении спросил с ходу Олег, не успел ещё Андрей закрыть за собою обитую утеплителем дверь.

— Да погоди ты, — сказал Андрей тихо. — Изба на связь вышла.

Олег задержал дыхание. Медленно, будто сбрасывая с плеч тяжесть.

— Что там? Не тяни, а.

Андрей улыбнулся понимающе.

— Виталий. Говорит, прогулялись удачно. Один обоз они сожгли. Раненых или убитых нет, ни у нас, ни у них.

Олег медленно выдохнул.

— Что им передать с утра? — добавил Андрей.

Олег задумался, взял с полки табакерку, накинул тулуп.

— Выйдем, — сказал он.

Они вышли на улицу. Мороз давит — это хорошо, пусть давит. Небо чёрное, звёзды яркие, колючие и холодные. Тихо, даже подозрительно тихо. Похоже, Борис всё же выбрал долгую осаду.

Олег достал самокрутку, прикурил от спички. Дым смешался с паром от дыхания в морозном воздухе.

— Короче, передашь им пока не высовываться, поглядим, какая реакция будет от дорогих соседушек на намёк от Виталия и парней. А рации, кстати, ты сканировал? — спросил он, коротко затянувшись и выдыхая не то дым, не то пар.

— Ага, — ответил Андрей. — У них рации точно есть, но, походу, мало, или не используют особо сами. К четырём часам вечера поймал один короткий обрывок. Не разобрал ничего толком, говорили вроде о дозорах, плохо брала. Потом опять тишина. Дураков нет, наверное, меняют частоты постоянно. Как и мы, в принципе.

Олег затянулся, глядя в темноту за частоколом.

— Ясно, — ответил Олег, выкидывая окурок в банку из-под кофе у двери.

— Ну, давай, — кивнул Андрей.

Олег поёжился, кутаясь в тёплую куртку.

— Ладно. Давай.

Андрей кивнул и ушёл. Олег ещё постоял немного на улице, глядя на эти звёзды — вечные, холодные и безразличные. Мороза мало, нужен ещё сильнее мороз. Потом вернулся в избу, прошёл к себе и, наконец, окончательно успокоившись, сразу лёг и уснул.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге