Кремниевый рассвет

Том 1. «Кремниевый рассвет». Глава 1. Вторник, 14:05, ошибка WATCHDOG

Сергей ненавидел запах новой сервы. Не горелой, которая предупреждает, что ты перепутал обмотки, а свежей, фабричной — приторный дух пластификаторов и китайской смазки «на весь срок службы». Сегодня этот запах стоял столбом, потому что практикант Олег, существо с руками из сопромата, в третий раз за утро замер перед распределительным шкафом манипулятора «KUKA».

— Олежа, — голос Сергея был ровным, как сигнал с кварцевого генератора. — Ты видишь этот жгут? Тут два провода. Тонкий, зелёный, витая пара экранированная — шина данных CAN, логический уровень, 5 вольт. Толстый, красный — питание привода, 24 вольта, два ампера. Если ты воткнёшь красный туда, где ждут зелёный...

— Робот не скажет «ой, простите, я ошибся», — не поднимая головы от телефона, пробубнил Вадик. На экране мелькали кадры обзора механической клавиатуры: «…свитчи Gateron Yellow, смазанные вручную, звук как дождь по крыше…».

— Робот скажет «ПШ-Ш-Ш-ИК» и превратится в кирпич стоимостью две твоих годовых зарплаты, — закончил Сергей. — Перепиновывай. Заново.

Олег шмыгнул носом и полез в шкаф, зацепив локтем катушку с монтажным клеем. Катушка упала в ведро с технической водой. Раздался всплеск. Вадик хрюкнул. Сергей мысленно поставил галочку в графе «убытки» и уже открыл рот, чтобы произнести очередной афоризм о кривизне рук, когда свет моргнул.

Это было не обычное падение фазы. Сначала загудел и затих кондиционер. Потом на мониторе Сергея, где крутилась трёхмерная модель робота-паллетайзера, дёрнулось и застыло изображение. И, наконец, дисплей промышленного контроллера «Siemens» высветил строку, от которой у любого инженера седеют волосы в носу:

CRITICAL ERROR: WATCHDOG_RESET TIMEOUT. CHECK BUS VOLTAGE.

— Опять фаза упала? — Вадик наконец отложил телефон. — Энергетик клялся, что стабилизаторы...

— Это не фаза, — перебил Сергей. — Сторожевой таймер сбросился сам. Такое бывает, только если наводка пошла по всем цепям одновременно.

И тут ожила громкая связь.

Диспетчер Таня, женщина с голосом, способным перекричать работающий компрессор, сегодня звучала иначе. Механически. Как автоответчик банка.

— Внимание персоналу. Обеденный перерыв с четырнадцати ноль-ноль до четырнадцати сорока пяти. Просьба выключить электроприборы.

Вадик глянул на часы. 14:05. Он открыл было рот, чтобы сострить про сбой в расписании, но динамики зашипели снова. Голос сменился. Теперь это был не Таня. Это был синтезированный, лишённый интонаций голос системы гражданской обороны.

«ВНИМАНИЕ... СИНТЕЗ ОРГАНИЧЕСКОЙ МАТРИЦЫ ЗАВЕРШЁН НА 3 ПРОЦЕНТА... ПРОВЕРКА СРЕДЫ... ОШИ...»

Сообщение оборвалось на полуслове. В цехе повисла тишина, нарушаемая только тихим, заунывным воем сирены за окном.

— Сергей Николаич, — прошептал Олег, выглядывая из-за шкафа. В руке он держал мокрую катушку клея. — Это че, война?

Сергей не ответил. Он подошёл к окну. Картина снаружи напоминала кадры из плохого технотриллера. Светофор на перекрёстке не горел красным или зелёным — он хаотично, с частотой стробоскопа, мигал всеми секциями сразу. Новенький электромобиль «Москвич» стоял посреди дороги с наглухо заблокированными дверями и потухшей приборной панелью — водитель внутри безуспешно дёргал ручку. Вдали, над крышами, поднимался чёрный дым. Не такой, как от обычного пожара — густой, маслянистый, с редкими зелёными всполохами.

В голове у Сергея щёлкнул тумблер. «Аварийная прошивка» инженера встала на место паники. Мысли понеслись списком: «Вводные: внешняя сеть мертва. Связь легла. Причина — неизвестный сбой в электронике по всему городу. Михалыч из биотех-стартапа в корпусе «Б» неделю назад говорил про утечку какой-то дряни, пожирающей пластик. Идиоты. Если это оно — проблема не только в розетке. Ресурсы: вода в кулере — два баллона. Аккумуляторы от инструмента — четыре банки 18В. Паяльник. Аптечка. Локация: подвал НИИ, бункер корпуса «Г». Свинцовая обшивка, скважина с насосом 220В, генератор 5 кВт. Вход через грузовой лифт. Решение: сворачиваемся. Валим вниз. Быстро.»

Он повернулся к коллегам. Олег, Вадик и выглянувший на шум из подсобки Михалыч-слесарь смотрели на него с надеждой, как смотрят на админа, когда упала сеть.

— Значит так, мужики, — голос Сергея стал жёстким и неожиданно спокойным. — Олег, бросай клей. Бери свой рюкзак, паяльную станцию, катушку припоя ПОС-61 и все герметичные коробки с микросхемами со стеллажа «С». И захвати изоленту. Много изоленты.

— А винтики М3 и М4? — жалобно спросил Олег.

— Винтики пусть догнивают. Вадик! Два аккумулятора от шуруповёртов, аптечка, упаковка воды. Михалыч, перекрой газ и воду в цехе, и дуй к нам. Встречаемся у грузового лифта.

— А что случилось-то? — испуганно спросил Олег, прижимая к груди мокрую катушку.

Сергей застегнул лямку «тревожного» рюкзака и бросил последний взгляд на монитор с ошибкой WATCHDOG. Где-то на втором этаже грохнуло, и по каркасу здания прошла дрожь.

— Апокалипсис случился, Олежа. Только не ядерный, а, кажется, микробиологический. И у нас есть примерно полчаса, пока не начали жрать пластик на кабелях лифта. В темпе.

Он шагнул в коридор, туда, где за тяжёлой металлической дверью начинался спуск в темноту и неизвестность. Под ногами хрустнуло битое стекло. Где-то наверху, в вентиляционной шахте, послышался странный шорох, похожий на скрежет тысяч крошечных жвал.

Сергей не оглянулся. Он считал шаги до лифта. Четырнадцать. Пятнадцать.

«Началось», — подумал он и нажал кнопку вызова. Лампочка над дверью тускло зажглась и тут же погасла.

Значит, пойдём по лестнице.

Глава 2. Инвентаризация в бетоне

Сергей сидел на перевёрнутом пластиковом ящике из-под микросхем и водил огрызком карандаша по обратной стороне старой принципиальной схемы. Бумага была единственным, что не требовало розетки и не боялось скачков напряжения. Прошло две недели с того момента, как мир за дверью бункера перестал подчиняться законам логики и перешёл в ведение хаоса.

Подвал НИИ, он же бункер корпуса «Г», представлял собой помещение метров шестьдесят, обшитое свинцовыми листами ещё в семидесятых, когда здесь баловались с радиоизотопными датчиками для космоса. Листы крепились внахлёст, с промазкой герметиком, который за сорок лет превратился в камень. Единственное окно — заложенный кирпичом проём вентиляции, через который сейчас с тихим гулом работал фильтр грубой очистки. Воздух пах пылью, машинным маслом и сыростью. То есть, по мнению Сергея, вполне сносно для конца цивилизации.

— Значит, так, — произнёс он вслух, и эхо заметалось под низким бетонным потолком. — Давайте перекличку. Чтобы я понимал, кого и чем кормить.

В бункере находилось двенадцать человек. Сергей смотрел на этот разношёрстный коллектив и мысленно присваивал каждому категорию, как деталям в спецификации.

Список выживших (ревизия 1.0):

1. Сергей Николаевич Рябинин, 43 года. Инженер-робототехник. Состояние: рабочее, моральный износ 30%.

2. Олег «Практикант» Иванцов, 19 лет. Практикант. Состояние: тревожное, руки растут из интерфейса RS-232.

3. Вадим «Клавиатурщик» Сорокин, 31 год. Наладчик. Состояние: без телефона и интернета страдает синдромом отмены.

4. Алиса Новицкая, 31 год. Программист АСУ ТП. Состояние: холодный расчёт, спит с ноутбуком в обнимку. Единственная, кто не паникует, потому что у неё есть root-доступ к реальности.

5. Николай «Дядя Коля» Шумейко, 62 года. Слесарь-инструментальщик. Состояние: легендарное. Может починить карданный вал отопительной лопатой.

6. Елена «Лена» Берестова, 28 лет. Медсестра. Состояние: собранное. Единственная, кто умеет накладывать швы и не боится вида крови.

7. Григорий «Гриша-Молчун» Завьялов, 47 лет. Электрик. Состояние: исправное, но без слов. Говорит редко, но если скажет — стоит послушать.

8. Светлана «Света» Морозова, 55 лет. Повар из столовой НИИ. Состояние: ворчливое, но незаменимое. Превращает тушёнку и макароны в почти съедобный обед.

9. Игорь «Стрелок» Дронов, 38 лет. Охранник. Состояние: боевое. Единственный, у кого есть травмат «Оса» и четыре патрона к нему.

10. Паша и Маша (близнецы), 8 лет. Дети лаборантки из корпуса «А», которая не успела спуститься. Состояние: тихое, испуганное. Жмутся к Свете.

11. Денис Белов, 22 года. Биолог-лаборант. Состояние: восторженно-испуганное. Смотрит на апокалипсис как на грандиозный полевой эксперимент.

12. Зинаида Петровна Королёва, 67 лет. Бывшая учительница физики, зашла в НИИ проведать внука-электрика и застряла. Состояние: мудрое. Носит с собой логарифмическую линейку.

— Итого дюжина, — подвёл черту Дядя Коля, протирая ветошью и без того блестящие тиски. — Как раз чтобы не скучно было.

— Это если Олег ни к чему не притронется, — отозвался Вадик, который сидел в углу и пялился в чёрный экран телефона с надеждой увидеть хоть одну палочку сети.

Олег, услышав своё имя, дёрнулся и опрокинул кружку с водой, которую только что аккуратно поставила перед ним Маша. Вода растеклась по бетонному полу, впитываясь в пыль.

— Олег, — Сергей даже не повысил голоса. — У тебя талант. Ты можешь сломать то, что ещё даже не собрано. Правило номер один в бункере: ты ничего не трогаешь. Вообще. Даже кружку. Тебе наливают — ты пьёшь, не отрывая задницы от стула.

— А если мне пописать надо? — обиженно спросил Олег.

— Терпи, — хором ответили Алиса и Вадик.

Инвентаризация: что у нас есть, кроме надежды

Сергей перевернул лист и начал записывать столбиком цифры. Это помогало думать.

Энергия:

- Генератор бензиновый, 5 кВт, в углу за звукоизолирующей перегородкой. Выхлоп выведен в старую вентиляционную шахту.

- Бензин: три полные двадцатилитровые канистры и одна наполовину пустая. Итого 70 литров. При экономном режиме (включение на два часа в сутки для зарядки аккумуляторов и работы насоса) — запас на месяц.

- Аккумуляторы: четыре автомобильных (свинцово-кислотных), шесть банок от шуруповёртов 18В, одна сборка Li-Ion 18650 от ноутбука Алисы.

Вода:

- Скважина с погружным насосом «Малыш» на 220В. Работает только при запущенном генераторе.

- Запас в баклажках: 15 пятилитровых бутылей. Итого 75 литров. На двенадцать человек при норме 2 литра в сутки — на три дня, если не мыться и не стирать.

- Вода техническая (для смыва и мытья рук): запас в двухсотлитровой бочке. Пока полная.

Еда:

- Консервы мясные (тушёнка говяжья, запас ГО): 24 банки.

- Консервы рыбные (сайра): 12 банок.

- Крупы (гречка, рис, перловка): суммарно около 15 кг в герметичных контейнерах.

- Макароны: 10 кг.

- Соль, сахар, чай, кофе растворимый (Вадик плакал от счастья, когда нашёл): по несколько пачек.

- Сухпайки армейские (ИРП): 6 штук. Неприкосновенный запас.

При режиме «скудный паёк, но чтобы не упасть в голодный обморок» — еды на неделю, максимум десять дней.

Инструменты и оборудование:

- Склад инструментов НИИ: тиски, сверлильный станок (ручной привод тоже есть), наборы ключей, отвёрток, паяльные станции (две штуки), мультиметры, осциллограф (древний, ламповый, но рабочий).

- Микросхемы, резисторы, конденсаторы, транзисторы в герметичных контейнерах — целое состояние.

- Ноутбук Алисы (держится на аккумуляторе 4 часа), планшет Вадика (умер окончательно), два радио-модуля nRF24L01.

Оружие:

- Травматический пистолет Игоря «Оса» (4 патрона 18x45T).

- Охотничий нож.

- Арматура (Дядя Коля уже наточил четыре прутка и назвал их «аргументами»).

- Болгарка (без дисков, но Сергей уже прикидывал, как примотать её к дрону).

Распределение ролей: кто за что в ответе

— Итак, — Сергей встал и обвёл взглядом свою небольшую армию. — Демократия — это прекрасно, но сейчас у нас военное положение. Я беру на себя командование и техническую стратегию. Вопросы?

— А почему вы? — спросил Денис, протирая запотевшие очки.

— Потому что я единственный, кто знает, как запустить генератор, не устроив пожар, и как отличить транзистор от диода по внешнему виду, — ответил Сергей. — Алиса — зам по программной части и связи. Дядя Коля — главный механик. Лена — главврач. Игорь — безопасность периметра. Света — продовольствие и кухня. Зинаида Петровна — образование детей и консультации по физике. Денис — биологическая разведка. Гриша — силовые цепи и кабельное хозяйство. Вадик — учёт и логистика. Олег...

Сергей сделал паузу. Олег втянул голову в плечи.

— Олег — резерв. Учится у Дяди Коли и Зинаиды Петровны. Паша и Маша — помощники, выполняют мелкие поручения. Всем ясно?

— А мне что делать? — подала голос Алиса, не отрываясь от экрана ноутбука. — Я уже написала скрипт для мониторинга заряда батарей и набросала схему оптоволоконной связи между бункером и гаражом. Мне скучно.

— Тебе — продолжать в том же духе, — кивнул Сергей. — И ещё: проанализируй все логи с контроллеров, которые мы успели снять перед уходом. Я хочу понять, что именно произошло с электроникой в момент «события».

Бункер: стены, которые (возможно) спасут

Сергей провёл короткую экскурсию для тех, кто ещё не освоился.

— Вот это, — он постучал костяшками по свинцовому листу, — наше главное преимущество. Свинец экранирует гамма-излучение, но, что важнее, он неплохо глушит электромагнитные помехи. Если та дрянь, что сожрала светофоры, реагирует на радиосигналы, здесь мы как в танке.

— Или как в консервной банке, — мрачно заметил Вадик.

— Консервы хотя бы не портятся, — парировала Света, раскладывая на импровизированном столе алюминиевые миски. — Ужин через час. Гречка с тушёнкой. Порции маленькие, так что не жадничайте.

Подземный гараж, куда они спустились через аварийную лестницу, представлял собой мрачное помещение с двумя ржавыми погрузчиками и одним роботом-манипулятором «Тягач-1», который стоял в углу, укрытый брезентом. Сергей подошёл к нему и откинул край ткани.

— Вот, знакомьтесь. Это «Тягач». Ему лет двадцать, он весит три тонны и работает на трёхфазном двигателе. Контроллер сдох ещё в прошлом году, но механика в порядке. Дядя Коля, как думаешь, сможем его реанимировать?

Дядя Коля подошёл, пнул ногой гусеницу и хмыкнул.

— Механика — да. А мозги? Алиса, у тебя есть драйвера для этого чуда?

— У меня есть всё, — негромко ответила Алиса, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что даже Олег перестал шмыгать носом.

Сергей улыбнулся впервые за две недели. Это была улыбка человека, который только что нашёл недостающую шестерёнку в очень сложном механизме.

— Отлично. Тогда план на завтра: достаём «Тягача» из комы. А сегодня — ужин и сон. Завтра начинаем строить новый мир. Или хотя бы пытаемся не умереть в этом.

Он хлопнул по ржавому борту робота. Металл отозвался глухим, утробным гулом. Где-то наверху, за свинцовыми стенами и бетонными перекрытиями, выл ветер. Но здесь, внизу, пахло гречкой, машинным маслом и надеждой.

Глава 3. Поступь «Тягача»

Подземный гараж НИИ пах ржавчиной, машинным маслом и затхлой сыростью. Единственная тусклая лампа под потолком, запитая от автомобильного аккумулятора через инвертор, отбрасывала дрожащий круг света на остов робота-погрузчика. «Тягач-1» стоял в углу, укрытый брезентом, как покойник в морге, и вид у него был соответствующий: облупившаяся краска, спущенные гусеницы, манипулятор, безвольно повисший под собственным весом.

Сергей стоял перед ним, уперев руки в бока, и чувствовал знакомое возбуждение, какое бывает перед вскрытием сложного механизма. Это был не страх, а чисто инженерный азарт: «Что внутри и можно ли это починить?»

— Значит так, — произнёс он, и эхо заметалось под низким бетонным сводом. — «Тягач-1», модель ТГ-3000, год выпуска примерно две тысячи четвёртый. Грузоподъёмность полторы тонны, привод на две гусеницы, двигатель трёхфазный асинхронный, 380 вольт, 3 киловатта. Управлялся промышленным контроллером на базе ATmega128. Контроллер сдох. Наша задача — заменить мозги и запустить мышцы.

— А зачем он нам? — спросил Олег, который стоял в стороне, сжимая в руках гаечный ключ на 13, как будто это был талисман. — Он же старый. И большой. И гусеницы…

— Олежа, — перебил его Дядя Коля, вытирая руки промасленной ветошью, — этот «старый и большой» может поднять груз, который ты втроём не сдвинешь. Он может расчистить завал, протаранить ворота, перевезти генератор и, если понадобится, раздавить пару мутантов вилами. Понял?

— Понял, — пискнул Олег и попятился.

— И ещё, — добавил Сергей, откидывая брезент окончательно. — У него есть клешня с гидравлическим приводом. Если мы поставим на неё сварочный аппарат или болгарку, это будет уже не погрузчик, а боевая единица.

Из тени выступил Гриша-Молчун. В руках у него был переносной фонарь, который он направил на гусеничный блок. Гриша редко говорил, но его действия всегда были точны. Он молча провёл пальцем по натяжному болту гусеницы, нащупал закисшую резьбу и выразительно посмотрел на Дядю Колю.

— Понял, — кивнул слесарь. — Сначала механика. Сереж, давай гусеницы переберём, а то он с места не сдвинется. Алиса, ты пока мозги готовь.

Алиса сидела на перевёрнутом ящике, уткнувшись в ноутбук, и даже не подняла головы.

— Уже. Я нашла документацию на контроллер ТГ-3000 в офлайновом архиве НИИ. Там всё на ассемблере, но я перепишу драйверы под C++. Мне нужен рабочий контроллер с хотя бы восемью килобайтами памяти. И преобразователь уровней с 3.3 на 5 вольт. И модуль управления двигателем на полевых транзисторах. И…

— Стоп, — Сергей поднял руку. — Давай по порядку. Контроллер у нас есть — Arduino Mega, я его с собой захватил. Памяти там 256 килобайт, хватит с запасом. Преобразователь уровней спаяем. А вот с драйвером двигателя сложнее. Родной сгорел, надо собирать новый.

— Я могу спаять, — неожиданно подал голос Олег. Все обернулись. Олег покраснел. — Ну, то есть, я в ПТУ паял. Дорожки, платы, SMD-компоненты… У меня даже рука не дрожит, когда я не нервничаю.

Сергей переглянулся с Дядей Колей. Слесарь пожал плечами: «Твой практикант, тебе решать».

— Хорошо, — медленно произнёс Сергей. — Олег, спаяешь H-мост на четырёх MOSFET-транзисторах IRFZ44N. Схему я тебе нарисую. Но если ты перепутаешь затвор со стоком и спалишь единственные транзисторы, я тебя лично скормлю мутантам. Понял?

— Понял, — выдохнул Олег, и в его глазах загорелся огонь решимости, который Сергей видел у практикантов только перед самыми грандиозными провалами.

Механика: руки из стали, а не из сопромата

Дядя Коля и Гриша взялись за гусеницы. Это был грязный, тяжёлый труд. Сначала нужно было ослабить натяжные болты, которые за десять лет бездействия прикипели намертво. Дядя Коля поливал их «вэдэшкой» из баллончика, который хранился в его ящике как величайшая драгоценность.

— «Вэдэшка» кончается, — проворчал он. — Осталось полбаллона. Надо искать замену. Слышь, Денис, у тебя в лаборатории ничего такого не было? Керосин там, уайт-спирит?

Денис, который пришёл посмотреть на реанимацию робота, покачал головой.

— Только этанол для протирки оптики. Но он быстро испаряется.

— Жалко. Ладно, будем греть.

Гриша молча достал портативную газовую горелку. Осторожно, чтобы не повредить резиновые уплотнители, он нагрел закисший болт. Металл расширился, и Дядя Коля с хрустом сорвал гайку метровым воротком.

— Пошла, родимая, — удовлетворённо крякнул он.

Через час гусеницы были перебраны, смазаны и натянуты. Двигатель, который Гриша проверил мегомметром (изоляция обмоток была в порядке, утечки на корпус не было), гудел, если подать на него пониженное напряжение от аккумулятора. Механика жила.

Электроника: кремниевый мозг на ардуине

Пока механики возились с железом, Сергей, Алиса и Олег колдовали над электроникой. Сергей нарисовал на клочке бумаги схему H-моста — четыре транзистора, восемь диодов, резисторы для затворов.

— Вот смотри, Олег. Это классический мост. Затворы управляются через оптопары, чтобы высокое напряжение не попало на контроллер. Транзисторы открываются попарно: левый верхний и правый нижний — мотор крутится вперёд, правый верхний и левый нижний — назад. Если откроешь оба верхних или оба нижних одновременно — короткое замыкание, транзисторы превратятся в угольки. Понял?

— Понял, — кивнул Олег, вглядываясь в схему так, будто это был план эвакуации из горящего здания.

Он взял паяльник. Рука действительно не дрожала. Он аккуратно залудил контакты, припаял транзисторы к макетной плате, проверил пайку лупой. Сергей наблюдал за ним, готовый в любой момент выхватить инструмент, но Олег справлялся.

— Готово, — выдохнул он через полчаса. — Проверьте, пожалуйста.

Алиса прозвонила цепи мультиметром.

— Коротких нет. Полярность соблюдена. Олег, ты меня пугаешь. Ты точно ничего не перепутал?

— Я старался, — честно ответил практикант, и в его голосе было столько искренности, что даже Вадик, зашедший в гараж поглазеть, одобрительно хмыкнул.

Сергей подключил Arduino к ноутбуку Алисы, загрузил тестовую прошивку. На экране монитора последовательного порта побежали строки:

— Энкодер не отвечает, — прокомментировала Алиса. — Либо сдох датчик, либо обрыв в кабеле. Но для первого движения сойдёт.

Герметизация: силиконовый щит

Сергей достал из ящика тюбик силиконового герметика. Тюбик был старый, но ещё жидкий.

— Теперь самое важное, — сказал он, и все замолчали. — Мы не знаем точно, что это за дрянь сожрала электронику наверху. Но мы знаем, что она окисляет контакты и вызывает короткие замыкания. Денис предполагает, что это какие-то нанобактерии, которые питаются металлом и пластиком. Если они доберутся до нашего контроллера, «Тягач» станет грудой ржавого железа.

Он аккуратно, слой за слоем, покрыл силиконом всю плату Arduino, все контакты, разъёмы, даже микросхемы. Герметик ложился прозрачной, вязкой массой, заполняя все щели.

— Это не панацея, — пояснил он, работая. — Но это купит нам время. Силикон — диэлектрик, он не даст бактериям добраться до меди и олова. Когда он застынет, плата будет защищена от окисления. Хотя бы на какое-то время.

— А если они всё равно проникнут? — спросил Олег.

— Тогда мы узнаем об этом, когда «Тягач» перестанет слушаться и пойдёт таранить стену, — пожал плечами Сергей. — Но до тех пор — работаем.

Он установил плату в герметичный корпус из старой распределительной коробки, залил края тем же силиконом и плотно закрыл крышку. Теперь мозг робота был защищён не хуже, чем консервы в бункере.

Первое движение: поступь титана

Через час, когда герметик схватился, а все соединения были проверены, Сергей кивнул Грише:

— Запускай генератор.

Гриша дёрнул ручку стартёра. Генератор закашлял, чихнул и завёлся, наполнив гараж ровным, успокаивающим гулом. Зажглись лампы под потолком. На ноутбуке Алисы загорелся индикатор зарядки.

— Питание на двигатель подано, — доложила она. — Напряжение на шине 380 вольт, частота 50 герц. Контроллер готов.

Сергей взял в руки ноутбук, подключённый к Arduino через длинный USB-кабель. На экране была простая панель управления: слайдер для скорости, кнопки «вперёд», «назад», «поворот», «стоп».

— Внимание, — сказал он громко. — Первый запуск. Всем отойти от гусениц.

Все попятились. Олег спрятался за спину Дяди Коли. Даже Гриша сделал шаг назад.

Сергей нажал кнопку «вперёд» и осторожно сдвинул слайдер скорости на пять процентов.

Раздалось низкое, утробное гудение. Двигатель ожил. Гусеницы дёрнулись, просыпая ржавую пыль, и медленно, с натужным скрежетом, «Тягач-1» сдвинулся с места. Прополз десять сантиметров, двадцать, полметра.

Сергей нажал «стоп». Робот замер.

В гараже повисла тишина. А потом раздался восторженный вопль Олега:

— Он живой! Живой! Сергей Николаич, вы слышите?! Он едет!

— Слышу, — Сергей улыбнулся, и впервые за долгое время улыбка была искренней. — Он едет. Дядя Коля, как механика?

— Механика стонет, но терпит, — хмыкнул слесарь. — Смазать бы ещё разок, да подшипники в натяжных роликах поменять. Но в целом — жить будет.

— Алиса, логи?

— Энкодер по-прежнему молчит. Но двигатель тянет ровно, без рывков. H-мост держит нагрузку. Олег, твоя пайка работает.

Олег просиял так, будто ему вручили Нобелевскую премию.

Сергей подошёл к «Тягачу» и положил руку на его холодный стальной борт. Робот стоял неподвижно, но внутри него гудели вентиляторы охлаждения, и от корпуса исходило едва заметное тепло.

— Ну, здравствуй, товарищ, — негромко произнёс Сергей. — Работы у нас будет много. Очень много.

— А что теперь? — спросил Олег, который всё ещё не мог отойти от радости.

— Теперь, — Сергей посмотрел на часы, — обед. А потом начнём учить его слушаться команд по беспроводному каналу. И готовить к первой вылазке наружу.

Он в последний раз оглядел «Тягача», мысленно составляя список того, что ещё нужно доделать: экранировать кабели, установить камеру на манипулятор, настроить управление вилами. Работы было невпроворот. Но первый шаг сделан. У них появилась стальная рука, способная поднять то, что не под силу человеку.

— Олег, — позвал он, не оборачиваясь. — С тебя — почистить контакты на энкодере. Только аккуратно. И ничего. Не. Трогай.

— Понял, не трогать, — радостно отозвался практикант и тут же уронил отвёртку на бетонный пол.

Сергей вздохнул. Дядя Коля хмыкнул. Гриша молча покачал головой. Но даже Олег не мог испортить этот момент. Потому что «Тягач-1» снова двигался. А значит, у них появился шанс.

Глава 4. Вилы против хитина

— Значит, план такой, — Сергей в последний раз проверял крепление камеры на корпусе «Тягача». — Выходим через аппарель, идём к складу инструментов. Это двести метров. «Тягач» впереди, я управляю с ноутбука. Вадик, ты со мной, прикрываешь. Денис, ты сзади, собираешь всё, что может пригодиться для твоих анализов. Вопросы?

— А мутанты? — спросил Олег, который стоял в стороне и нервно теребил рукав. — Про них же слухи ходили ещё до того, как всё отрубилось. В новостях говорили про каких-то агрессивных собак в промзоне…

— Слухи, Олежа, — отмахнулся Вадик, проверяя патроны в дробовике «Бекас-12». — В новостях ещё говорили, что курс рубля стабилен, а гречка по акции. Если бы там были настоящие мутанты, мы бы их уже увидели. Две недели сидим в бункере — и ни одной твари.

— Вот именно, — кивнул Сергей. — Скорее всего, всё живое сдохло от голода или сожрало друг друга. Наша главная проблема — мародёры и окисление контактов. Так что не паникуй раньше времени.

Денис, проверявший свою сумку с пробирками, поправил очки и заметил:

— Теоретически, если нанобактерии действительно растворяют пластик и металл, они могли повлиять и на биологические организмы. Но для направленной мутации нужно время. Годы. Недели две — слишком малый срок.

— Вот и проверим твою теорию, — Сергей захлопнул крышку ноутбука. — Пошли.

Выход: мёртвый город

Аппарель подземного гаража выходила в узкий переулок между корпусами НИИ. Сергей первым вышел на поверхность, держа ноутбук перед собой как щит. Солнце светило ярко, но воздух был странным — пахло озоном и чем-то сладковатым, как подгоревшая карамель.

— Красота, — прокомментировал Вадик, оглядывая засыпанный битым стеклом асфальт. — Прямо курорт. Только шезлонгов не хватает.

— Заткнись и смотри по сторонам, — отрезал Сергей.

«Тягач» выполз из гаража, лязгая гусеницами. Сергей сдвинул слайдер скорости на десять процентов, и робот медленно двинулся вперёд. Изображение с камеры транслировалось на экран ноутбука — зернистое, с задержкой в полсекунды, но достаточное, чтобы видеть дорогу.

Они прошли метров пятьдесят. Город был мёртв, но не тих. Где-то далеко слышался ритмичный стук — словно кто-то долбил металлом по металлу. Ветер носил обрывки газет и пластиковые пакеты. Все витрины были разбиты, но не разграблены — люди бежали так быстро, что не успели ничего взять.

— Склад прямо по курсу, — доложил Денис, сверяясь с самодельной картой, нарисованной на обрывке ватмана. — Ещё сто метров. Вижу ворота.

— Принял, — Сергей чуть увеличил скорость. — Вадик, что с тыла?

— Чисто. Только ветер и мусор.

И в этот момент «Тягач» остановился. Сам. Сергей не давал команды.

— Что за… — он глянул на экран. Камера показывала пустую дорогу перед роботом. — Алиса, у меня «Тягач» встал. Телеметрия?

Голос Алисы в наушниках был напряжённым:

— Вижу. Двигатель работает, контроллер отвечает. Но есть странность — резко упало напряжение на шине питания камеры. Похоже на наводку или…

Она не договорила. Из-за перевёрнутого киоска «Союзпечать», что стоял в десяти метрах справа, вышло существо.

Размером с крупную овчарку. Передвигалось на четырёх лапах, но пропорции были нарушены — задние конечности длиннее передних, суставы утолщены неестественно. Шкура не меховая, не чешуйчатая — она блестела на солнце, как мокрый асфальт, зеленовато-серая. Вдоль позвоночника шли костяные наросты, усеянные мелкими, поблёскивающими вкраплениями. Голова приплюснутая, с маленькими глазами и пастью, из которой капала вязкая слюна.

— Твою мать, — выдохнул Вадик, вскидывая дробовик. — Это что за хрень?!

Существо повело головой, принюхиваясь. Его ноздри раздувались. Потом оно повернулось в сторону «Тягача» и издало низкий, вибрирующий вой.

— Оно на робота смотрит, — прошептал Денис. — Почему? Оно что, его видит? Слышит?

— Не знаю, — Сергей пытался перезапустить управление. — «Тягач» не отвечает на команды движения. Камера работает, телеметрия идёт, а приводы — нет.

Падальщик сделал шаг вперёд. Ещё один. Его пасть приоткрылась, обнажая неровные зубы, между которыми блестело что-то металлическое.

— Вадик, — тихо сказал Сергей. — Стреляй, если подойдёт ближе пяти метров.

— У меня четыре патрона, Сергей Николаич! Я что, должен их на первую попавшуюся собаку тратить?!

— Это не собака! Стреляй!

Вадик выстрелил. Грохот разорвал тишину. Заряд картечи ударил тварь в бок, вырывая куски плоти. Существо пошатнулось, но устояло. Из раны потекла не кровь, а густая зеленоватая жижа, в которой поблёскивали крошечные серебристые частицы.

— Оно не падает! — крикнул Вадик.

Падальщик развернулся к людям. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, уставились на Вадика. Тварь зарычала и прыгнула.

— «Тягач»! — заорал Сергей, в отчаянии ударив по клавишам. — Давай же!

И робот ожил. Словно невидимая рука сняла блокировку. Двигатель взвыл, гусеницы провернулись, и «Тягач» рванулся наперерез прыгнувшему мутанту. Сергей не целился — он просто дёрнул манипулятор вверх. Вилы, заточенные напильником Дяди Коли, встретили тварь в воздухе.

Удар. Хруст. Визг.

Падальщик отлетел в сторону, врезавшись в стену киоска. Один из костяных наростов на его спине был сломан, обнажая что-то блестящее внутри — то ли металлическую сетку, то ли проволоку. Тварь закружилась на месте, мотая головой, и снова бросилась в атаку, теперь уже целясь в людей.

— Вадик, ещё раз! — рявкнул Сергей.

Второй выстрел. На этот раз картечь попала в голову. Падальщик зашатался, завыл, но продолжал двигаться. Сергей развернул «Тягача» и ударил вилами сверху вниз, используя вес робота. Полторы тонны стали обрушились на спину мутанта.

Хруст. Визг, переходящий в бульканье. И тишина.

Падальщик лежал на асфальте, придавленный вилами. Его лапы ещё дёргались, но голова была размозжена. Из разлома в панцире торчали осколки костей и тонкие, поблёскивающие нити.

— Готов, — выдохнул Сергей, чувствуя, как дрожат руки. — Все целы?

— Кажется, да, — Вадик опустил дробовик. Руки у него тряслись не меньше. — Я в него два раза попал. Два! А он всё равно бежал.

— Это потому что у него не просто кожа, — Денис уже был возле туши, забыв про осторожность. Он присел на корточки, разглядывая сломанный нарост. — Сергей Николаич, посмотрите. Это же…

Сергей подошёл, оставив «Тягача» на месте. Денис пинцетом отодвинул край разорванной плоти. Под слоем хитина блестел металл — тонкие нити, сплетённые в сетку, вплавленные прямо в кость.

— Медь, — прошептал Сергей. — Это медная проволока.

— И олово, — добавил Денис, приглядываясь. — ПОС-61, если я правильно помню маркировку. Обычный припой для пайки. Он что, сожрал провода и встроил их в себя?

— Не сожрал. Ассимилировал, — поправил Денис, и его голос дрожал, но не от страха — от научного возбуждения. — Нанобактерии растворяют металлы в окружающей среде и встраивают их в биологические ткани хозяина. Это не мутация. Это… симбиоз. Или, точнее, принудительная интеграция.

Он достал скальпель и аккуратно срезал кусочек плоти с вросшей проволокой, поместил в пробирку.

— Нервные волокна, — продолжал он, работая. — Они обвивают металлические нити. Сигнал по металлу проходит быстрее, чем по биологическому нейрону. Эта тварь не просто сильная. У неё ускоренные рефлексы.

— И она вырубила «Тягача», — мрачно добавил Сергей. — На несколько секунд. Каким-то образом.

— Электромагнитное поле? — предположил Денис. — Двигатель робота создаёт мощное переменное поле. Если у неё в нервной системе есть металлические проводники, она могла его почувствовать. И, возможно, создать ответную помеху. Как живой генератор шума.

Вадик сплюнул на асфальт.

— То есть мы воюем с гребаными киборгами, которые глушат нашу электронику? Сергей Николаич, это же…

— Это новая вводная, — перебил Сергей, захлопывая ноутбук. — Сворачиваемся. Денис, у тебя есть образцы. Вадик, прикрываешь отход. Я веду «Тягача» задним ходом. Склад подождёт. Сначала нужно понять, с чем мы столкнулись.

Возвращение: первые выводы

Они вернулись в бункер без дальнейших происшествий, но каждый шорох теперь заставлял вздрагивать. «Тягач» заехал в гараж, и Сергей сразу отключил питание. Ему нужно было подумать.

В бункере их встретили встревоженные лица. Света прижимала к себе Пашу и Машу. Олег сидел в углу с гаечным ключом в руках и выглядел так, будто сейчас заплачет. Дядя Коля хмурился, протирая ветошью и без того чистый сверлильный станок.

— Слышали выстрелы, — коротко сказал слесарь. — Что там?

— Мутант, — ответил Сергей, ставя ноутбук на стол. — Один. Размером с овчарку. Встроенные в кости металлические нити. Выдерживает выстрел картечью в упор. И, кажется, умеет глушить электронику на расстоянии.

В помещении повисла тишина. Даже Олег перестал шмыгать носом.

— Показывай, — потребовала Алиса, подходя к столу.

Денис разложил на столе пробирки, пинцетом извлёк кусочек ткани с вросшей проволокой и поместил под импровизированный микроскоп — веб-камеру, примотанную изолентой к штативу и подключённую к ноутбуку Алисы.

На экране появилось увеличенное изображение. Медная проволока, частично растворённая по краям, была плотно оплетена нервными волокнами. В некоторых местах волокна врастали прямо в металл, образуя неестественный гибрид живой и неживой материи.

— Красиво, — прошептала Зинаида Петровна, глядя на экран. — И страшно. Это же классический пример бионики, только созданный не инженерами, а слепой эволюцией за две недели.

— Значит, слухи про мутантов были правдой, — тихо сказал Олег. — И они… они будут эволюционировать дальше?

— Скорее всего, да, — кивнул Денис. — Если нанобактерии продолжают встраивать металлы в биологию, то каждое следующее поколение будет более… механизированным. Более быстрым. Более живучим.

Сергей молчал, глядя на экран. В голове крутились цифры: мощность двигателя «Тягача» — 3 кВт, частота — 50 Гц. Если тварь действительно чувствует электромагнитное поле, то каждый запуск робота — это маяк для хищников. А если она может создавать помехи, то в критический момент техника может отказать.

— Алиса, — сказал он наконец. — Мне нужен анализ всех данных с «Тягача» за момент атаки. Когда он заглох, что именно произошло? Наводка по питанию? Сброс контроллера? И ещё — как экранировать кабели и платы, чтобы снизить излучение.

— Поняла, — Алиса уже открывала нужные файлы. — Но, Сергей, если они чувствуют ЭМ-поле, нам придётся пересмотреть всю стратегию. Каждый робот, каждая камера, каждый передатчик — это риск.

— Знаю, — Сергей потёр переносицу. — Поэтому сначала — экранирование. Потом — снижение мощности. И, возможно, переход на аналоговое управление там, где можно.

Дядя Коля хмыкнул:

— Аналоговое — это по-нашему. Тросы, рычаги, механика. Как в старые добрые времена.

— Именно, — кивнул Сергей. — Но сначала нам нужно попасть на склад инструментов. Там есть сервоприводы, кабели, возможно, листовой металл для экранов. И теперь мы знаем, что нас могут ждать гости. Так что готовимся к бою.

Он посмотрел на «Тягача», стоящего в углу гаража. Вилы робота всё ещё были покрыты засохшей зеленоватой слизью. Первая кровь (если это можно было назвать кровью) пролилась. Первый контакт состоялся.

И он показал, что мир снаружи гораздо опаснее, чем они думали.

Глава 5. Хроники ржавого склада

После встречи с падальщиком Сергей дал группе сутки на отдых и переоснащение. Дядя Коля за это время приварил к вилам «Тягача» дополнительные стальные полосы, превратив их из простого грузоподъёмного инструмента в подобие примитивного тарана. Вадик перебрал оставшиеся патроны, пересчитал дробь и с тоской посмотрел на пустую коробку из-под боеприпасов. Алиса сутками сидела над логами, пытаясь понять природу помехи, вырубившей робота в момент атаки.

Но склад инструментов ждать не мог. Каждый час простоя уменьшал их шансы на выживание.

— Идём сегодня, — объявил Сергей на утреннем собрании. — Состав тот же: я, Вадик, Денис. Но теперь с нами идёт Дядя Коля. Нужен глаз профессионала, чтобы отобрать годное железо.

— А я? — подал голос Олег из своего угла.

— Ты остаёшься. Будешь помогать Зинаиде Петровне с детьми и следить за генератором. Если замигает лампочка давления масла — дёргаешь ручку подсоса. Понял?

— Понял, — обречённо вздохнул практикант.

Склад: бетонная коробка с сюрпризами

Склад инструментов представлял собой отдельно стоящее здание из серого бетона, примыкающее к основному корпусу НИИ. Когда-то здесь хранилось всё, что нужно для ремонта и обслуживания лабораторного оборудования: от микроскопов до промышленных станков. Теперь вход был завален обломками рухнувшего козырька.

— «Тягач», вперёд, — скомандовал Сергей, держа ноутбук перед собой.

Робот упёрся вилами в бетонную плиту и, натужно гудя двигателем, сдвинул её на полметра. Ещё один заход — и проход был расчищен.

Внутри склада царил хаос. Стеллажи рухнули, рассыпав содержимое по полу. В воздухе висела мелкая бетонная пыль, от которой першило в горле. Сергей включил фонарь и вошёл первым, за ним — Дядя Коля с монтировкой в руках и Вадик с дробовиком.

— Смотрите под ноги, — предупредил слесарь. — Тут, похоже, всё, что было на верхних полках, вниз улетело.

Они начали разбор завала. Первые находки не радовали: упаковки с печатными платами, контроллерами, модулями памяти. Всё, что не было герметично запаяно в пластик, покрывал зеленовато-белый налёт — смесь окислов меди, олова и чего-то ещё, похожего на плесень.

— Мёртвое, — Дядя Коля бросил очередную плату в кучу отбраковки. — Смотри, Серёж, даже дорожки вздулись. Это не просто окисление от влажности. Это химия.

— Нанобактерии, — кивнул Сергей. — Денис говорил, они выделяют кислоту как побочный продукт. Растворяют изоляцию и окисляют контакты. Все незащищённые платы — хлам.

Однако не всё было потеряно. В глубине склада, под грудой рухнувших стеллажей, они нашли то, ради чего стоило рисковать.

— Сергей Николаич! — позвал Вадик. — Тут целый ящик сервоприводов!

Действительно, в герметичном пластиковом кофре, заклеенном заводским скотчем, лежали шесть новеньких сервоприводов «Dynamixel AX-12A» — мечта любого робототехника. Рядом, в таких же кофрах, обнаружились кабели с разъёмами, датчики угла поворота и даже два программируемых контроллера в вакуумной упаковке.

— Вот это добыча, — уважительно протянул Дядя Коля, вертя в руках сервопривод. — Смотри, герметичный корпус, металлические шестерни. Такие и под водой работать будут.

— Они и под нанобактериями поработают, — Сергей не смог сдержать довольной улыбки. — Грузим всё. Это наш золотой запас.

Урок химии от Зинаиды Петровны

Пока мужчины разбирали завалы на складе, в бункере Зинаида Петровна собрала вокруг себя детей — Пашу, Машу и заскучавшего Олега.

— Так, юные естествоиспытатели, — бывшая учительница физики поправила очки и достала из кармана две печатные платы: одну чистую, другую — покрытую зеленоватым налётом. — Смотрите внимательно. Вот это — нормальная плата. Медь блестит, контакты целые. А вот это — плата после контакта с нанобактериями. Что вы видите?

— Она зелёная и страшная, — сказала Маша.

— Правильно. А почему она зелёная?

— Потому что медь окислилась? — неуверенно предположил Паша.

— Молодец! — Зинаида Петровна просияла. — Медь, из которой сделаны дорожки на плате, вступает в реакцию с кислородом и кислотами, которые выделяют бактерии. Образуется оксид меди — вот этот зелёный налёт. А ещё образуются соли олова и свинца. И всё это — диэлектрики. То есть они не проводят ток.

— И плата перестаёт работать, — закончил Олег, который слушал с неожиданным интересом.

— Именно! А теперь представьте, что такие же процессы идут в любом электроприборе. В проводах, в контактах, в микросхемах. Именно поэтому всё вокруг вышло из строя. Бактерии замкнули цепи там, где не надо, и разорвали их там, где надо.

Паша нахмурился:

— А почему тогда наш генератор работает? И ноутбук Алисы?

— Потому что мы их защитили, — Зинаида Петровна улыбнулась. — Генератор стоит за герметичной перегородкой. Ноутбук Алиса постоянно протирает спиртом и держит в чехле. А все важные платы мы заливаем силиконом, чтобы перекрыть доступ кислорода и влаги. Это как надеть на них противогаз.

— Круто, — выдохнула Маша. — А можно я тоже буду помогать заливать?

— Конечно. Только сначала научись держать тюбик ровно.

Сортировка: что берём, что оставляем

К вечеру склад был разобран. В центре гаража выросла гора добычи: ящик с сервоприводами, катушки медного кабеля в ПВХ-изоляции (окислению не подвергся), набор отвёрток, гаечных ключей, свёрл и метчиков в заводской смазке, и даже ручной механический пресс для опрессовки наконечников.

Дядя Коля сидел на перевёрнутом ящике и перебирал находки, как ребёнок — новогодние подарки.

— Смотри, Серёж, — он поднял старую, но крепкую дрель с ручным приводом. — Вот это вещь. Никаких батареек, никаких бактерий. Крути ручку — сверлит. Я такую у деда в сарае видел.

— Бери, — кивнул Сергей. — Всё, что работает без электричества — на вес золота.

Рядом с горой добычи росла другая гора — отбраковка. Платы, реле, датчики, микросхемы — всё, что было поражено зелёным налётом. Смотреть на это было больно: тысячи, если не миллионы рублей ценного оборудования превратились в бесполезный мусор.

— Может, что-то можно восстановить? — с надеждой спросил Вадик. — Почистить спиртом, пропаять?

— Пробовали, — покачал головой Сергей. — Окисление проникло внутрь микросхем. Там, где дорожки толщиной в микроны, любая коррозия — смерть. Только в переплавку, но у нас нет печки.

Денис, который всё это время изучал образцы налёта под микроскопом, поднял голову:

— Я, кажется, понял, почему кабель в ПВХ уцелел. Нанобактерии не едят чистый поливинилхлорид. Им нужен пластификатор — то, что делает пластик гибким. В старых советских кабелях пластификатора мало, поэтому они твёрдые и невкусные. А вот современные гибкие провода, китайские корпуса — это для них деликатес.

— Значит, старый хлам рулит, — хмыкнул Дядя Коля. — Я всегда говорил: раньше делали на века. А теперь — чтоб через год менять.

Первый горячий ужин: макароны с тушёнкой и надеждой

Пока мужчины разбирали добычу, Света колдовала над костром, разведённым в вентилируемом углу гаража. Открытый огонь в бункере — риск, но вытяжка работала, а запах готовящейся еды перебивал даже вонь машинного масла.

В большом алюминиевом котелке, спасённом из столовой НИИ, булькала вода. Света бросила туда пачку макарон «перья», помешала самодельной деревянной ложкой и, дождавшись готовности, вывалила в котелок две банки армейской тушёнки.

— Ложки готовьте! — крикнула она. — И миски не забудьте!

Через пять минут все двенадцать обитателей бункера сидели вокруг импровизированного стола из сдвинутых ящиков. Перед каждым стояла алюминиевая миска с дымящимися макаронами, щедро сдобренными тушёнкой и крупными кусками моркови (Света разорила заначку сушёных овощей).

— Это лучшая еда в моей жизни, — с набитым ртом пробормотал Олег.

— Не чавкай, — машинально одёрнула его Зинаида Петровна, но сама улыбалась.

Сергей ел медленно, глядя на огонь костра. Тепло разливалось по телу, отгоняя постоянный холод бункера. Рядом Алиса что-то тихо обсуждала с Денисом, показывая графики на экране ноутбука. Дядя Коля рассказывал Паше и Маше, как правильно затачивать свёрла. Вадик, забыв о потерянном интернете, смеялся над очередной неловкой фразой Олега.

«Вот ради чего мы это делаем», — подумал Сергей. Не ради абстрактного «спасения человечества». Ради этого момента: горячей еды, тихих разговоров, детского смеха. Ради того, чтобы завтра у них снова был шанс проснуться и что-то починить.

— Сергей Николаич, — позвала Света. — Добавки? Там ещё полкотелка осталось.

— Давай, — он протянул миску. — И спасибо. За всё.

Света кивнула, пряча смущённую улыбку, и положила ему ещё макарон.

Сергей вернулся к еде, но мысли его уже были далеко — в завтрашнем дне. У них появились сервоприводы. У них появился кабель. У них появились инструменты. Пора было думать о следующем шаге. О рейде в дата-центр. О 3D-принтере, который, по слухам, там был. И о том, как защитить всё это от тварей, которые чувствуют электромагнитное поле.

Но это будет завтра. А сегодня у них был горячий ужин и дюжина человек, которые верили в него.

Сергей доел макароны и отставил миску. Впереди было много работы.

Глава 6. Олег и закон подлости

Утро началось с того, что Олег проснулся с твёрдым намерением реабилитироваться. Прошло уже три недели с момента коллапса, а он всё ещё был «резервом» — тем, кому не доверяют ничего сложнее сортировки винтиков и наблюдения за лампочкой давления масла. Это злило. Олег искренне считал, что случай с перепутанной шиной данных и силовым кабелем был досадным недоразумением. Ну, и случай с опрокинутой кружкой. И с затопленным складом удобрений (это будет позже, но осадочек уже остался). В общем, он хотел доказать, что полезен.

План созрел, когда Сергей и Дядя Коля ушли в гараж настраивать новые сервоприводы «Тягача», а Вадика отправили на периметр проверять датчики движения (примитивные, на основе натянутой лески и консервных банок). В мастерской остался только старый токарный станок ТВ-4, который Дядя Коля реанимировал накануне, чтобы точить втулки для ремонта гусениц. Станок стоял в углу, укрытый промасленной ветошью, и словно манил Олега: «Включи меня. Я простой. Три фазы, кнопка „пуск“. Что может пойти не так?»

— Я просто проточу одну заготовку, — прошептал Олег сам себе. — Дядя Коля говорил, что нужна втулка на ось натяжного ролика. Я сделаю. И все увидят, что я не бесполезный.

Он подошёл к станку, откинул ветошь и осмотрел панель управления. Кнопка «Пуск». Кнопка «Стоп». Рычаг переключения скоростей. Всё просто. Олег закрепил в патроне алюминиевую болванку, подвёл резец, глубоко вздохнул и нажал «Пуск».

Короткое замыкание: искры, дым и крик

Станок взвыл. Но не ровным, рабочим гулом, а каким-то надсадным, прерывистым воем. Лампочка над станиной замигала. Из распределительной коробки на задней стенке станка потянуло едким дымом — смесь горелой изоляции и озона.

— Что за… — Олег попытался нажать «Стоп», но кнопка не реагировала.

А потом произошло сразу три вещи. Во-первых, из коробки вылетел сноп искр, осыпав руку Олега горячими брызгами расплавленной меди. Во-вторых, его ударило током — не сильно, по касательной, но достаточно, чтобы руку отбросило в сторону, а тело скрутило судорогой. В-третьих, он заорал.

На крик первым прибежал Игорь, который как раз менялся на посту у входа в гараж. Увидев Олега, трясущего обожжённой рукой, и дымящийся станок, он рявкнул:

— Лену! Быстро!

Лена появилась через полминуты, с аптечкой в руках. За ней — Сергей, Дядя Коля и все остальные, кого всполошил крик.

— Отойдите, — скомандовала Лена, опускаясь на колени рядом с Олегом. — Дай руку.

Она быстро осмотрела ожог. На тыльной стороне ладони и предплечья краснели несколько небольших, но глубоких отметин от брызг металла. Края ран были белесыми — признак термического ожога.

— Жить будешь, — констатировала Лена, доставая из аптечки флакон с хлоргексидином. — Но рука болеть будет неделю. И шрамы останутся. Как это произошло?

Олег, бледный и трясущийся, пробормотал:

— Я… я хотел помочь. Втулку проточить. Нажал «пуск», а оно заискрило и ударило.

Сергей подошёл к станку, осторожно, не прикасаясь к металлическим частям, открыл распределительную коробку. Внутри всё было чёрным от копоти. Изоляция проводов спеклась в угольную корку. Один из контактов магнитного пускателя буквально расплавился.

— Ясно, — голос Сергея был спокойным, но в нём звенел металл. — Олег, ты видел вот это? — он указал на зелёный налёт на клеммах. — Это та самая дрянь, которая сожрала всё в городе. Дядя Коля ещё не успел зачистить и загерметизировать контакты. Станок был обесточен именно поэтому. Ты включил питание, налёт пробило напряжением, пошёл ток утечки, нагрев, короткое замыкание.

— Я не знал, — прошептал Олег, пока Лена накладывала повязку с левомеколем.

— Теперь знаешь, — отрезал Сергей. — Правило номер один, Олежа: ничего не трогать без моего или Дяди Коли прямого разрешения. Ни-че-го. Даже если тебе кажется, что ты знаешь, как это работает. Даже если это просто кнопка. Понял?

— Понял, — Олег опустил голову.

Закон подлости: воспитательная работа

Дядя Коля, осмотревший станок, вынес вердикт:

— Пускатель под замену. Проводку менять. Хорошо хоть движок цел, не успел замкнуть на корпус. Неделя работы. Спасибо, Олежа, удружил.

Вадик, стоявший в дверях, хмыкнул:

— Я предлагаю официально назвать это «законом Олега». Если что-то может сломаться самым дурацким способом, Олег это сломает.

— Заткнись, — беззлобно бросила Лена, но уголки её губ дрогнули.

Сергей обвёл взглядом собравшихся. Паша и Маша испуганно жались к Свете. Зинаида Петровна качала головой. Денис что-то строчил в своём блокноте (потом выяснится — записывал клиническую картину электротравмы для истории болезни).

— Значит так, — Сергей повысил голос, чтобы слышали все. — Вводится новое правило колонии. Олегу Иванцову запрещается прикасаться к любому электрооборудованию, станкам, инструментам и приборам без моего личного разрешения, озвученного вслух. Три предупреждения за нарушение. На четвёртый раз — чистит дренаж вручную. Лопатой. Вопросы?

— А если ему пописать надо, это считается прикосновением к оборудованию? — не удержался Вадик.

Дружный смешок пробежал по помещению. Даже Сергей не смог сдержать кривую усмешку.

— Иди уже, юморист, — махнул он. — Проверь датчики, ты ещё не закончил.

Народ начал расходиться. Олег сидел на ящике, баюкая перевязанную руку, и выглядел так, будто его предал лучший друг. К нему подсела Зинаида Петровна.

— Не расстраивайся, юноша, — тихо сказала она. — У каждого инженера есть свой «закон подлости». У Эдисона была тысяча неудачных опытов с лампочкой. У Теслы сгорела целая лаборатория. Ты просто получил свой урок немного… эффектнее, чем хотелось бы.

— Я просто хотел помочь, — повторил Олег.

— Знаю, — Зинаида Петровна поправила очки. — Но помощь должна быть осмысленной. Ты видел зелёный налёт на клеммах?

— Видел, но не придал значения. Думал, это просто грязь.

— Вот видишь. А это не грязь. Это смерть для электроники. И теперь ты это запомнишь навсегда. Лучше получить ожог руки, чем спалить единственный генератор и оставить всех без воды и света. Согласен?

Олег помолчал, потом кивнул:

— Согласен. Я запомню.

— Вот и молодец. А теперь иди, помоги Свете чистить картошку. Это безопасно. Наверное.

Вечерний разбор: ошибки и выводы

Поздно вечером, когда все разошлись по спальным местам, Сергей и Алиса сидели в мастерской над останками магнитного пускателя. Алиса зарисовывала схему, Сергей диктовал номиналы деталей.

— Могло быть хуже, — сказала Алиса, не отрываясь от блокнота. — Если бы он замкнул фазу на корпус, убило бы током насмерть. Станок старый, заземления нет.

— Могло, — согласился Сергей. — Поэтому я и ору на него. Не потому что злой. Потому что он себя угробит раньше, чем мутанты доберутся.

— Думаешь, из него выйдет толк?

Сергей отложил отвёртку и задумался.

— Знаешь, я в его возрасте тоже был неуклюжим. Правда, я разбирал отцовский телевизор, а не промышленный станок. Но суть та же: руки чешутся, мозгов не хватает. Если выживет и научится думать перед тем, как нажимать кнопки, — будет инженером. Хорошим. Потому что те, кто не ошибаются, — ничего не делают. А он хотя бы пытается.

— Философ, — хмыкнула Алиса. — Ладно, я пошла спать. Завтра надо экранировать кабели «Тягача», пока он не приманил к нам всех мутантов в радиусе километра.

— Иди. Я ещё посижу.

Когда Алиса ушла, Сергей достал из ящика старую, ещё советскую, книгу «Электробезопасность на производстве» и положил на видное место. Завтра он попросит Зинаиду Петровну провести для всех, а особенно для Олега, короткий ликбез. Потому что в новом мире цена ошибки — не двойка в зачётке, а жизнь.

Он погасил лампу и отправился на свою лежанку. Где-то в темноте бункера тихо посапывали Паша и Маша. В углу ворочался Олег, которому, судя по вздохам, было стыдно и больно одновременно. Генератор мерно гудел за перегородкой. Вода капала из неплотно закрытого крана.

Жизнь продолжалась. Несмотря ни на что.

Глава 7. Библиотека сигналов

— Дата-центр, — Сергей ткнул пальцем в распечатанную на матричном принтере карту города. — Вот здесь. Три километра от НИИ. По прямой — через промзону и пустырь. По дорогам — четыре с половиной, но дороги забиты брошенными машинами.

— И зачем нам туда? — спросил Вадик, протирая дробовик промасленной ветошью. После встречи с падальщиком он стал относиться к оружию с удвоенным вниманием.

— Там серверные платы, — ответила Алиса, не отрываясь от ноутбука. — Я работала с этим дата-центром два года назад. Они обслуживали облачные вычисления для биотех-стартапов. Там должны быть контроллеры на базе FPGA, высокоскоростные АЦП и, главное, промышленный 3D-принтер Stratasys Fortus, который использовали для прототипирования корпусов.

— 3D-принтер? — оживился Олег, забыв про перевязанную руку. — Тот, который печатает пластиком?

— Тот, который печатает инженерным ABS и поликарбонатом, — поправил Сергей. — Детали из него по прочности не уступают литьевым. Если он цел, мы сможем печатать корпуса для контроллеров, шестерни, крепления. Всё, что нужно для ремонта и строительства.

— Если цел, — скептически хмыкнул Дядя Коля. — А если там уже всё окислилось и сдохло?

— Тогда хотя бы серверные платы заберём, — пожал плечами Сергей. — Они в герметичных корпусах. Даже если половина накрылась, оставшаяся — это килограммы компонентов для пайки.

Собрались быстро. В рейд пошли Сергей, Алиса, Вадик с дробовиком, Игорь с травматом и Гриша-Молчун с рюкзаком для добычи. «Тягач» решили не брать — слишком шумный и заметный для мутантов. Вместо него Алиса подготовила два квадрокоптера с камерами, которые могли лететь впереди и транслировать картинку на ноутбук.

— Радиоканал — это риск, — напомнил Денис, провожая группу. — Если падальщики действительно чувствуют электромагнитное излучение, дроны для них как крик в тишине.

— Поэтому идём быстро, — отрезал Сергей. — Дроны включаем только на подлёте к цели, на минимальной мощности. Если заметим движение — сразу глушим и уходим в укрытие.

Путь через мёртвый город

Город встретил их тишиной. Не мёртвой, а какой-то приглушённой, словно само пространство впитало звуки и не желало их отдавать. Они шли дворами, перелезая через ржавые остовы машин и кучи мусора. Гриша двигался первым, проверяя путь самодельным щупом — длинной арматуриной с зачищенным концом. Он тыкал ею в подозрительные лужи и кучи тряпья, прежде чем пропустить остальных.

На полпути, у разбитой витрины бывшего магазина электроники, Игорь поднял руку:

— Стойте. Слышите?

Все замерли. Где-то впереди, за поворотом, раздавался ритмичный, монотонный звук: ж-ж-ж-ж… пауза… ж-ж-ж-ж…

— Похоже на сервопривод, — прошептал Сергей. — Но откуда?

Они осторожно выглянули из-за угла. Посреди проезжей части стоял робот-пылесос — обычный, бытовой, круглый, с мигающим красным огоньком. Он уткнулся в бордюр и безуспешно пытался преодолеть препятствие, издавая тот самый жужжащий звук. Его аккумулятор, судя по всему, ещё держал заряд.

— Три недели работает, — удивлённо произнёс Вадик. — Вот это автономность.

— Не работает, а застрял в цикле, — поправил Сергей. — Контроллер завис. Смотрите, он даже не пытается развернуться. Просто долбится в бордюр.

— Как Олег, — не удержался Вадик.

Алиса подавила смешок. Сергей покачал головой:

— Идём дальше. Не трогаем. Пусть себе долбится.

Они обошли пылесос стороной и двинулись дальше. Через сорок минут пути показалось здание дата-центра — приземистая бетонная коробка без окон, с массивными стальными воротами для загрузки оборудования. Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек.

— Кто-то уже был здесь, — тихо сказал Игорь, снимая травмат с предохранителя. — И, возможно, до сих пор внутри.

— Или был и ушёл, — возразил Сергей. — Проверим.

Гриша молча протиснулся в щель первым, за ним — Игорь. Через минуту изнутри донёсся условный свист: чисто.

Внутри дата-центра: царство кремния

Внутри было темно и холодно. Аварийное освещение давно погасло, и единственным источником света были налобные фонари группы. Лучи выхватывали из темноты ряды серверных стоек, уходящих к потолку. Многие были повалены, кабели свисали с лотков, как внутренности гигантского зверя. Но самое удивительное было в другом: в воздухе почти не чувствовалось запаха окисления. Здесь, в герметичном помещении с мощной системой климат-контроля, нанобактерии ещё не успели развернуться в полную силу.

— Вот это да, — выдохнула Алиса, освещая стойку с маркировкой «HPE Superdome». — Сергей, ты только посмотри. Это же целый кластер. Двадцать четыре сервера, каждый с четырьмя процессорами. Если мы сможем вытащить хотя бы часть…

— Сначала 3D-принтер, — напомнил Сергей. — Он в дальнем конце, в лаборатории прототипирования.

Они двинулись вглубь зала. И тут услышали его.

Ж-ж-ж-ж… Щелчок. Ж-ж-ж-ж… Щелчок.

Звук доносился из-за стеклянной перегородки, за которой располагалась лаборатория. Он был похож на тот, что издавал пылесос на улице, но гораздо мощнее, солиднее. Так мог звучать только промышленный механизм.

Сергей подошёл к стеклянной двери и посветил фонарём внутрь. Увиденное заставило его замереть.

В центре лаборатории стоял 3D-принтер Stratasys Fortus 450mc — массивный аппарат размером с большой холодильник. Его рабочая камера была открыта, и из неё торчал наполовину напечатанный объект — что-то вроде куба с рёбрами жёсткости. Но самое странное было в том, что принтер продолжал работать. Печатающая головка моталась из стороны в сторону, нанося слой за слоем расплавленный пластик на уже готовую деталь. А рядом с принтером, на полу, лежала гора точно таких же кубов — десятки, если не сотни штук.

— Он печатает одно и то же, — прошептал Вадик. — Бесконечно.

— Контроллер завис, — Сергей уже понял, в чём дело. — Смотрите на дисплей. Там ошибка: «Print job interrupted. Retrying…». Скорее всего, в момент коллапса принтер был в работе. Скачок напряжения сбросил логику, но не выключил питание полностью. Контроллер вошёл в цикл: пытается завершить задание, не может, сбрасывается и начинает заново. И так уже три недели.

— И сколько пластика он извёл? — спросил Игорь.

Сергей подошёл к принтеру, открыл боковую панель с катушками филамента. Две катушки ABS были почти пусты, третья — поликарбонатная — ещё наполовину полна.

— Килограммов десять, не меньше. Всё в этих кубах.

— Может, их можно переплавить? — с надеждой спросила Алиса.

— Теоретически да. Но для этого нужен экструдер и дробилка. Пока — нет. Сейчас главное — остановить принтер и забрать то, что уцелело.

Взлом и отключение: инженерный подход

Сергей открыл панель управления принтера. Внутри всё выглядело на удивление чисто — герметичный корпус защитил электронику от нанобактерий. Но контроллер явно был не в себе.

— Алиса, мне нужен доступ к его прошивке. Есть идеи?

Алиса уже подключала ноутбук к сервисному порту принтера через USB-to-RS232 адаптер.

— Секунду… Вот. Он отвечает на AT-команды. Вижу загрузчик. Сейчас попробую прервать цикл печати.

Она застучала по клавишам. Принтер дёрнулся, головка замерла на полпути, а затем… снова начала движение.

— Не выходит, — нахмурилась Алиса. — Он игнорирует команды остановки. Контроллер висит на уровне аппаратного прерывания. Надо обесточить полностью.

— Гриша, — позвал Сергей. — Силовой кабель. Видишь, куда он идёт?

Гриша молча кивнул, проследил трассу кабеля до распределительного щита на стене и открыл дверцу. Внутри было несколько автоматических выключателей. Он вопросительно посмотрел на Сергея.

— Тот, что с маркировкой «Forte 450», — подсказала Алиса. — Сорок ампер, трёхфазный.

Гриша решительно опустил рубильник. Принтер издал протяжный, затухающий гул, головка дёрнулась в последний раз и замерла. В лаборатории повисла тишина.

— Готово, — выдохнул Сергей. — Теперь можно разбирать.

Добыча: серверные платы и контроллеры

Пока Алиса и Гриша аккуратно демонтировали электронику принтера (контроллер, драйверы шаговых двигателей, нагревательные элементы), Сергей и Игорь отправились в серверный зал.

— Что берём? — спросил Игорь, освещая стойки.

— Платы оперативной памяти, процессорные модули, FPGA-ускорители. Всё, что в герметичных корпусах и без следов окисления. Не жадничай, бери только то, что точно унесём.

Они работали быстро, но аккуратно. Игорь откручивал винты, Сергей извлекал платы и укладывал их в антистатические пакеты, найденные тут же, в ящике с ЗИП. Через час рюкзак Гриши был набит доверху: шесть серверных плат SuperMicro, четыре модуля FPGA Xilinx, два десятка планок DDR4 памяти и контроллер управления шаговыми двигателями от принтера.

— Это потянет на целое состояние, — заметил Вадик, с уважением глядя на добычу. — В старом мире — тысяч на триста рублей, не меньше.

— В новом мире это бесценно, — поправил Сергей. — Уходим.

Он бросил последний взгляд на гору одинаковых пластиковых кубов, оставшихся лежать на полу лаборатории. Символ бессмысленной, цикличной работы мёртвой машины. «Вот так и люди, — подумал он. — Если не менять алгоритм, будешь долбиться в стену, пока не кончится топливо».

— Сергей, — голос Алисы вывел его из раздумий. — На выход. Я заметила движение на камере дрона. В двух кварталах отсюда. Стая падальщиков. Идут в нашу сторону.

— Вот и проверим, насколько они чувствительны к ЭМ-полю, — Сергей поправил лямку рюкзака. — Всё выключаем. Дроны глушим. Идём в режиме радиомолчания.

Они выскользнули из дата-центра и быстрым шагом, почти бегом, двинулись обратно к НИИ. За спиной, в сгущающихся сумерках, слышался далёкий, но нарастающий вой.

Мутанты шли по их следу.

Глава 8. Топология страха

Возвращаться через мёртвый город ночью было самоубийством. Сергей принял решение заночевать в относительно уцелевшем здании на полпути к НИИ — бывшем кафе «Уют», которое теперь напоминало декорацию к фильму-катастрофе. Витрины выбиты, внутри — опрокинутая мебель, лужи засохшего кофе на стойке и запах плесени, смешанный с вездесущим сладковатым духом разлагающегося пластика.

Гриша молча проверил подсобные помещения, убедился, что внутри нет ни мутантов, ни мародёров, и кивнул: чисто. Игорь завалил входную дверь обломками стеллажа. Сергей развёл небольшой костёр в металлическом ведре из-под мороженого, используя обломки деревянных стульев как топливо. Дым уходил в пролом в потолке — вытяжка работала естественным путём.

— Как в походе, — заметил Вадик, протягивая к огню замёрзшие руки. — Только без гитары и пива.

— Зато с падальщиками за периметром, — отозвалась Алиса, не отрываясь от ноутбука. Она анализировала данные с дронов, которые успела записать перед тем, как заглушить всю электронику.

Сергей раздал остатки сухого пайка — по половинке галеты и кусочку вяленого мяса из запасов Светы. Ели молча, прислушиваясь к звукам снаружи. Где-то далеко, в районе проспекта, раздавался уже знакомый ритмичный стук — словно кто-то долбил металлом по металлу. Вой мутантов, который преследовал их от дата-центра, стих час назад. То ли потеряли след, то ли затаились.

— Денис, — позвал Сергей, когда с едой было покончено. — Расскажи всем, что ты накопал по этим тварям. Всё, что знаешь на данный момент. Чтобы все понимали, с чем мы имеем дело.

Денис, сидевший в углу с блокнотом, поправил очки и подсел ближе к костру. В отблесках пламени его лицо казалось старше своих двадцати двух лет.

— Хорошо, — начал он. — Давайте по порядку. То, что мы видели — это не естественная мутация в классическом понимании. Обычная эволюция работает миллионы лет. Здесь прошло меньше месяца. Причина — нанобактерии, которые изначально разрабатывались для разложения пластика.

— Та самая «Серая Слизь»? — уточнил Вадик.

— Именно. Официальное название — штамм «Plasticovorax synthetica v0.1». По задумке биотех-стартапа, они должны были выделять ферменты, расщепляющие полимерные цепочки на безопасные мономеры. Но что-то пошло не так. Либо мутация, либо ошибка в генном редакторе. Бактерии научились не просто разлагать пластик, а встраивать продукты распада в биологические ткани. Металлы, которые они получают из контактов и проводов, становятся частью организма хозяина.

— Как это происходит? — спросила Зинаида Петровна, внимательно слушавшая. — С точки зрения физики, металл в живых тканях — это чужеродный объект. Иммунная система должна его отторгать.

— Должна, — кивнул Денис. — Но нанобактерии выделяют особый белковый «клей», который обволакивает металлические частицы и маскирует их под биологические структуры. Иммунитет просто не видит угрозы. Более того, нервные волокна начинают использовать эти металлические нити как проводники. Представьте: сигнал по нерву идёт со скоростью около ста метров в секунду. По медной проволоке — почти со скоростью света. Рефлексы ускоряются в разы.

— Поэтому тот падальщик был таким быстрым, — пробормотал Игорь, поглаживая травмат.

— Именно. И это ещё не всё. Судя по образцам тканей, которые я изучил под микроскопом, нанобактерии продолжают работать внутри организма хозяина. Они постоянно перестраивают его, адаптируя к окружающей среде. Если вокруг много металла — встраивают металл. Если вокруг много кремния — встраивают кремний. Это не просто мутация. Это непрерывная, управляемая эволюция в реальном времени.

В кафе повисла тишина. Потрескивали дрова в ведре. Паша и Маша, утомлённые долгим днём, уже спали, прижавшись друг к другу под старой занавеской, которую Света дала с собой как одеяло. Олег сидел с открытым ртом, забыв про недоеденную галету.

— А как они нас находят? — спросил Вадик. — В первый раз тварь вышла на «Тягача». Во второй — шла за нами от дата-центра. Мы же не шумели.

— Вот здесь, — вмешалась Алиса, разворачивая ноутбук экраном к остальным, — начинается самое интересное. Я проанализировала телеметрию с «Тягача» в момент атаки. И сравнила с данными, которые дроны записали перед тем, как мы их выключили. Смотрите.

На экране отобразились два графика. Верхний — амплитудно-частотная характеристика электромагнитного излучения двигателя «Тягача». Нижний — активность мутантов, зафиксированная камерами дронов.

— Видите? — Алиса провела пальцем по пикам. — Как только мощность двигателя превышает сто ватт, в спектре появляется выраженный пик на частоте пятьдесят герц и гармоники до двух килогерц. И именно в этот момент мутанты начинают двигаться в сторону источника.

— То есть они чувствуют переменное магнитное поле? — уточнила Зинаида Петровна.

— Именно. Денис, подтвердишь?

Денис кивнул:

— С биологической точки зрения это объяснимо. Металлические нити в нервной системе падальщика работают как антенны. Переменное магнитное поле наводит в них микротоки, которые воспринимаются как сенсорный сигнал. Для них работающий электродвигатель — это как для нас яркая вспышка света в полной темноте. Или громкий звук. Только этот «звук» они чувствуют кожей, нервами, всем телом.

— Значит, чем мощнее робот, тем он «вкуснее» для них? — мрачно подытожил Игорь.

— Пока что всё указывает на это, — подтвердил Сергей. — «Тягач» с трёхкиловаттным двигателем привлёк падальщика за несколько десятков метров. Дроны с их крошечными моторчиками — за сотню метров. А если бы мы включили генератор на полную мощность посреди города, сюда бы сбежалась вся округа.

Зинаида Петровна задумчиво погладила подбородок:

— Это напоминает опыты по биофизике, которые проводили ещё в семидесятых годах. Изучали влияние электромагнитных полей на живые организмы. Выяснили, что некоторые виды рыб, например, акулы, чувствуют электрические поля напряжением в доли микровольта. У них для этого есть специальные органы — ампулы Лоренцини. А здесь эволюция за месяц создала аналог на основе принудительной металлизации тканей.

— Именно, — кивнул Денис. — Только у акул это врождённый орган, отточенный миллионами лет эволюции. А здесь — грубая, но эффективная импровизация из подручных материалов. Бактерии берут то, что есть вокруг — медь, олово, алюминий — и лепят из этого «органы чувств» для своего хозяина.

— А зачем им это? — подал голос Олег, впервые за вечер решившись что-то спросить. — Ну, бактериям. Зачем им делать из мутантов каких-то киборгов?

Денис на мгновение задумался.

— Это хороший вопрос, Олег. Я думаю, дело в распространении. Бактериям, как и любым живым организмам, нужно размножаться и захватывать новые территории. Падальщик — это идеальный транспорт. Он подвижен, он ищет источники пищи, он агрессивен. И чем лучше он оснащён, чем быстрее и живучее, тем больше шансов, что бактерии внутри него попадут в новую среду обитания.

— То есть мы воюем не с мутантами, — медленно произнёс Сергей, глядя в огонь. — Мы воюем с бактериями, которые используют мутантов как свои руки и ноги. Как… транспортные платформы.

— Именно, — подтвердил Денис. — Мутанты — это не враги. Это жертвы. Такие же, как и мы. Только мы пока ещё сохранили контроль над своими телами, а они — нет.

От этой мысли всем стало не по себе. Даже видавший виды Игорь поёжился. Вадик нервно хрустнул пальцами.

— Значит, задача номер один, — Сергей подвёл черту, — снизить наше электромагнитное излучение до минимума. Экранировать всё, что можно. Перейти на кабельное управление там, где без роботов не обойтись. И искать способы маскировки.

— Клетка Фарадея, — произнесла Зинаида Петровна, и все посмотрели на неё. — Я объясню. Это замкнутая металлическая оболочка, которая блокирует внешнее электромагнитное поле. Если мы поместим серверы и контроллеры внутрь такой клетки, их излучение не будет выходить наружу. И мутанты их не почувствуют.

— А «Тягач»? — спросил Вадик. — Его в клетку не засунешь.

— Для «Тягача» — экранирование кабелей и двигателя медной оплёткой, — ответил Сергей. — Это снизит излучение, но не уберёт его полностью. Значит, использовать только в крайних случаях. И, возможно, перейти на аналоговые приводы там, где можно обойтись мускульной силой.

— Как в Средневековье, — хмыкнул Дядя Коля. — Рычаги, блоки, лебёдки. Дедовские методы.

— Именно. Дедовские методы против биотехнологического апокалипсиса. Красота.

Сергей подбросил в костёр остатки стула. Пламя взметнулось выше, отбрасывая на стены пляшущие тени. Паша во сне что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Маша прижалась к нему крепче.

— Завтра возвращаемся в бункер, — подвёл итог Сергей. — И начинаем экранировать всё, что жужжит и светится. Алиса, у тебя есть расчёты по клетке Фарадея?

— Сделаю к утру, — кивнула она. — Медь у нас есть, сетка тоже. Спаяем.

— Отлично. А теперь — спать. Дежурство по два часа. Первый — я и Игорь. Потом Гриша и Вадик. Вопросы?

Вопросов не было. Люди начали устраиваться на ночлег, подкладывая под головы рюкзаки и свёрнутую одежду. Олег ещё долго ворочался, глядя в темноту широко открытыми глазами. Увиденное и услышанное сегодня не укладывалось у него в голове. Мутанты-киборги. Бактерии-инженеры. Клетка Фарадея. Ещё месяц назад он переживал из-за зачёта по сопромату и думал, куда пойти в пятницу вечером. Теперь он лежал на грязном полу разрушенного кафе, сжимая в руке обломок арматуры, и прислушивался к далёкому вою тварей, которые чувствуют электричество.

Сергей сидел у входа, прислонившись спиной к дверному косяку, и смотрел на звёзды через пролом в крыше. Звёзды были такими же, как всегда. Равнодушными, далёкими, прекрасными. Единственное, что не изменилось в этом сошедшем с ума мире.

«Значит, вот как это работает, — думал он. — Мы строим машины, чтобы выжить. Машины привлекают хищников. Хищники эволюционируют, чтобы лучше охотиться на машины. Гонка вооружений, только вместо пушек и брони — гены и наноботы».

Он достал из кармана огрызок карандаша и старую квитанцию, найденную на полу кафе. На обороте написал печатными буквами:

«ГИПОТЕЗА №1:

1. Мутанты чувствуют переменное ЭМ-поле.

2. Чем мощнее источник — тем дальше они его чуют.

3. Экранирование (клетка Фарадея, медная оплётка) должно помочь.

4. В идеале — полный отказ от электроники вне бункера.

5. Аналоговая механика — наше будущее.

ПРОВЕРИТЬ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО».

Он сложил квитанцию и убрал в нагрудный карман. Завтра они вернутся в бункер и начнут проверять. А сегодня нужно просто дожить до рассвета.

Где-то далеко, в районе проспекта, снова раздался ритмичный стук. Ж-ж-ж… пауза… ж-ж-ж… Словно гигантское сердце билось в груди мёртвого города.

Сергей поправил монтировку, лежащую на коленях, и продолжил смотреть на звёзды. До рассвета оставалось четыре часа.

Глава 9. Чужаки на периметре

Возвращение в бункер прошло без происшествий. Группа добралась до НИИ к полудню, уставшая, но с ценной добычей. Серверные платы и контроллер от 3D-принтера заняли почётное место в герметичном ящике рядом с сервоприводами. Денис немедленно уселся за микроскоп изучать новые образцы, взятые по пути. Алиса засела за расчёты клетки Фарадея. Жизнь входила в привычную колею выживания.

А через три дня сработали датчики периметра.

Это была примитивная, но эффективная система, собранная Гришей из натянутой лески, консервных банок с камнями и нескольких микропереключателей, подключённых к лампочкам на пульте в бункере. Никакой электроники снаружи — только механика. Если кто-то задевал леску, в бункере загорался соответствующий сектор.

Загорелся сектор «северо-восток», тот, что вёл к развалинам бывшей проходной.

— Движение, — коротко бросил Игорь, снимая травмат с предохранителя. — Не мутант. Леска натянута на высоте колена. Падальщик прошёл бы под ней или порвал. Это человек.

Сергей подошёл к перископу — старой армейской трубе, выведенной через вентиляционную шахту на крышу. Изображение было мутным, но разглядеть можно было достаточно.

У проходной стояли четверо. Все мужчины, одетые в смесь военной формы и гражданского тряпья. У двоих — охотничьи ружья. У одного, самого высокого и массивного, — автомат Калашникова с подствольным фонарём. Четвёртый, щуплый и сутулый, держал в руках монтировку и нервно озирался.

— Мародёры, — констатировал Сергей. — Ждали их рано или поздно.

— Может, просто мимо пройдут? — с надеждой спросил Олег.

Высокий с автоматом поднял голову, словно почувствовав взгляд, и крикнул в сторону бункера:

— Эй, технари! Мы знаем, что вы там! Выходите поговорить! По-хорошему!

Голос у него был зычный, с хрипотцой, привыкший перекрикивать шум техники. Сергей переглянулся с Игорем.

— Выхожу я и Дядя Коля, — решил он. — Игорь, ты на подстраховке с травматом, но не светись. Вадик, готовь дронов на всякий случай. Алиса, записывай разговор. Если что — пригодится.

— Может, ну их? — предложил Вадик. — Посидят у закрытой двери и уйдут.

— Не уйдут, — покачал головой Дядя Коля. — Я таких знаю. Если увидят, что мы прячемся, решат, что мы слабые. Начнут долбиться. Лучше показать зубы, но без драки.

Переговоры у ворот

Сергей и Дядя Коля вышли через боковую дверь гаража, встав так, чтобы между ними и мародёрами оставался «Тягач» — безмолвный, но внушительный аргумент. Высокий с автоматом шагнул вперёд, остальные остались за его спиной.

— Здорово, инженеры, — осклабился он. — Я Валера Глушко. Но все зовут Глушитель. Слыхали, может?

— Не доводилось, — ровно ответил Сергей. — Чего надо?

— Надо нам немного, — Глушитель сплюнул на асфальт. — Генератор ваш. И медь. Вся, что есть. Кабеля, провода, обмотки. И разойдёмся мирно.

Дядя Коля хмыкнул:

— А взамен что? По голове не дадите?

— Взамен — жизнь ваша, — Глушитель перестал улыбаться. — Мы люди простые. Нам электричество нужно, чтобы жрачку готовить и свет иметь. У вас его навалом. У нас — нет. По-честному делимся, или по-плохому забираем.

Сергей спокойно выдержал взгляд.

— Генератор — пять киловатт. Меди — килограмм тридцать, не больше. Ты хоть понимаешь, что это капля в море? Вам этого на неделю хватит, а дальше что? Снова грабить пойдёте?

— Дальше — видно будет, — отрезал Глушитель. — Ты мне зубы не заговаривай, технарь. Даёшь добро или нет?

Сергей молчал, просчитывая варианты. Четверо против них — не так уж много. Но у них автомат и два ружья. У Игоря травмат с четырьмя патронами. У Дяди Коли монтировка. У «Тягача» — вилы. Если начнётся стрельба, потери неизбежны с обеих сторон. А терять людей сейчас — непозволительная роскошь.

— Дай нам время подумать, — сказал он наконец. — До завтра.

— До завтра? — Глушитель расхохотался. — Слышь, Хромой, они до завтра хотят!

Хромой, мужик с перевязанной ногой и охотничьей двустволкой, процедил сквозь зубы:

— Нечего думать. Или отдают, или мы сами заходим.

— Слышал? — Глушитель повернулся к Сергею. — Мои парни нервные. Особенно Костыль. Он после того, как его током шарахнуло на подстанции, электричество на дух не переносит. Так что давай решать сейчас.

Костыль, здоровенный детина с обмотанной изолентой рукой, мрачно кивнул и демонстративно передёрнул затвор ружья. Четвёртый, Шнырь, всё так же нервно озирался, но молчал.

Сергей вздохнул. Ситуация была паршивая. Но показывать слабость нельзя.

— Значит так, Валера, — он намеренно назвал его по имени, без клички. — Генератор мы не отдадим. Медь можем поделить — килограмм пять, не больше. Это наше последнее слово. Не устроит — попробуйте зайти. Но учти: у нас тут не только вилы и арматура. Есть кое-что посерьёзнее.

Он сделал жест рукой. Из-за угла гаража вылетел квадрокоптер — один из тех, что Алиса подготовила для разведки. Он завис в воздухе метрах в десяти над головами мародёров, жужжа винтами. На его подвесе болталась примотанная изолентой болгарка с обрезанным диском.

— Это что за хрень? — насторожился Глушитель.

— Летающая болгарка, — пояснил Сергей. — Может перерезать что угодно. Например, ствол автомата. Или руку. Управляется отсюда. И это только одна. У нас их четыре.

Он блефовал. Дронов действительно было четыре, но заряженных аккумуляторов хватало только на один, и болгарка на нём была скорее психологическим оружием. Но мародёры этого не знали.

Глушитель прищурился, глядя на дрон. Потом перевёл взгляд на «Тягача», на вилы, на спокойное лицо Сергея.

— Ладно, технарь, — процедил он. — Убедил. Пять кило меди. И мы уходим. Но запомни: это не последний разговор. Город большой, но мы ещё встретимся.

— Не сомневаюсь, — кивнул Сергей. — Дядя Коля, принеси им моток кабеля.

Через пять минут мародёры ушли, унося моток старого медного кабеля в ПВХ-изоляции. Дрон ещё минуту висел в воздухе, провожая их, потом вернулся в гараж.

Последствия: люди опаснее мутантов

В бункере стояла гнетущая тишина. Первым её нарушил Вадик:

— Мы им отдали медь. Просто так. Потому что они попросили.

— Мы купили время, — возразил Сергей. — И информацию. Теперь мы знаем, что в городе есть организованные группы. Вооружённые. И они знают о нас.

— Это плохо, — подал голос Денис. — Очень плохо. Мутанты — это угроза предсказуемая. Они идут на ЭМ-излучение. Люди — непредсказуемы. Они идут туда, где есть ресурсы.

— Значит, надо сделать так, чтобы ресурсов снаружи не было видно, — Сергей посмотрел на Алису. — Клетка Фарадея становится приоритетом номер один. Экранируем серверную, снижаем излучение до минимума. И усиливаем периметр. Дядя Коля, что можно сделать из подручных материалов?

Слесарь почесал затылок:

— Ловушки. Растяжки с шумовыми зарядами. Волчьи ямы. Если не убить, то хотя бы задержать. И сигнализация понадёжнее. Леска — хорошо, но если они вернутся ночью, могут и подлезть.

— Займись, — кивнул Сергей. — Игорь, ты у нас за безопасность. Составь график дежурств у перископа. Круглосуточное наблюдение. Спать по очереди.

— Понял.

Сергей обвёл взглядом свою команду. Усталые, испуганные, но не сломленные лица. Паша и Маша жались к Свете. Олег сжимал в руках гаечный ключ, который ему наконец-то доверили — правда, только для того, чтобы чистить ржавчину.

— Это была проверка, — сказал он тихо. — Они придут снова. Может, не завтра, но придут. И в следующий раз дронами с болгарками их не напугать. Надо готовиться к худшему.

— К бою с людьми, — мрачно подытожил Игорь.

— К защите того, что мы построили, — поправил Сергей. — Люди, мутанты — неважно. Важно, что у нас есть стены, еда, вода и мозги. И мы не собираемся это отдавать.

Он подошёл к верстаку, взял схему клетки Фарадея, которую Алиса набросала на обрывке ватмана, и начал считать метраж медной сетки.

Война на два фронта. С мутантами, которые слышат электричество. И с людьми, которые готовы убивать за него.

А ведь когда-то он просто хотел, чтобы Олег перестал путать провода.

Глава 10. Рой жестянщиков

Мародёры вернулись через два дня. Не ночью, как ожидал Игорь, а ранним утром, когда солнце только начало подниматься над ржавыми крышами промзоны. Глушитель привёл с собой не троих, а семерых. К Хромому, Костылю и Шнырю добавились ещё трое: здоровенный лысый мужик с обрезом двустволки, небритый тип в кожаной куртке с арбалетом и совсем молодой парень, почти подросток, с бейсбольной битой, обмотанной колючей проволокой.

— Вот суки, — процедил Вадик, глядя в перископ. — Усилились. Идут уверенно, не прячутся.

Сергей молча разглядывал приближающуюся группу. В голове щёлкали вводные: семеро против двенадцати, но у них трое детей, один старик и Олег. Огнестрел: у банды — автомат, два ружья, обрез, арбалет. У них — травмат с четырьмя патронами и дробовик с двумя оставшимися. Если начнётся перестрелка, бункер не удержать.

— Алиса, — позвал он, не оборачиваясь. — Дроны готовы?

— Четыре штуки, — отозвалась она из мастерской. — Аккумуляторы заряжены, болгарки закреплены, каналы связи проверены. Могу поднять в воздух через тридцать секунд.

— Поднимай. Но пока не выводи из гаража. Вадик, тащи сюда колонки, которые мы сняли с проходной. И усилитель.

— Колонки? — удивился Олег. — Мы что, дискотеку им устроим?

— Почти, — Сергей достал из ящика старый диктофон, найденный в дата-центре. — Денис, тот файл с криком мутанта, что ты записал во время первой вылазки, ещё цел?

Денис понял мгновенно:

— Хотите имитировать атаку стаи? Заставить их думать, что сейчас набегут падальщики?

— Именно. Они люди. Они боятся мутантов не меньше нас. Если услышат приближение стаи и увидят в небе что-то жужжащее и опасное, — драпанут быстрее, чем Олег от паяльника.

— Эй! — обиделся Олег, но осёкся под взглядом Сергея.

— Олег, твоя задача — заряжать аккумуляторы и подавать их Алисе. И не урони ни один, ради всего святого.

Подготовка: рой в воздухе

Пока мародёры приближались к периметру, Алиса вывела квадрокоптеры из гаража через вентиляционный лаз. Четыре машины, собранные из остатков лабораторных дронов НИИ, зависли в воздухе над крышей бункера, скрытые от глаз утренним туманом. На подвесе каждого висело то, что Дядя Коля назвал «аргументом»: углошлифовальная машинка с обрезанным диском, закреплённая на поворотном кронштейне. Выглядело это чудовищно и внушительно — настоящий летающий кошмар сантехника.

— Канал связи устойчивый, — докладывала Алиса, глядя на экран ноутбука. — Задержка управления — семьдесят миллисекунд. Для наших целей — терпимо. Могу вести все четыре одновременно.

— Не надо все, — поправил Сергей. — Поднимешь два. Остальные — в резерве. Пусть думают, что у нас их больше.

Он выглянул в перископ. Мародёры остановились метрах в пятидесяти от входа в гараж. Глушитель вышел вперёд, поднял автомат и дал короткую очередь в воздух. Звук разорвал утреннюю тишину, эхо заметалось между корпусами НИИ.

— Эй, технари! — заорал он. — Передумали! Меди нам мало! Генератор давайте! И воду! И жратву! И чтоб через пять минут всё у входа лежало, иначе сами зайдём и всех на лоскуты!

— Красноречив, — заметил Дядя Коля, сжимая монтировку. — Прямо Цицерон.

Сергей кивнул Алисе:

— Давай звук. Сначала тихо, потом наращивай.

Из динамиков, спрятанных за грудой ржавых бочек у входа, раздался низкий, вибрирующий вой. Тот самый, что Денис записал во время первой встречи с падальщиком. Сначала едва слышный, он нарастал, становился громче, обретал объём — словно зверь приближался из глубины мёртвого города.

Мародёры замерли. Глушитель опустил автомат, вглядываясь в туман.

— Что за хрень? — донёсся голос Хромого.

— Не знаю. Шнырь, сгоняй глянь.

Шнырь, и без того нервный, попятился:

— Ага, щас. Сам глянь.

В этот момент Алиса вывела из тумана первый дрон. Он вынырнул из-за ржавой фермы освещения, сверкая вращающимся диском болгарки, и завис метрах в десяти над головами мародёров. Жужжание винтов слилось с воем из динамиков в единый угрожающий гул.

— Твою мать! — заорал кто-то. — Это ещё что?!

Второй дрон появился слева, третий — справа. Алиса вела их по кругу, создавая иллюзию роя. Четвёртый остался в резерве над крышей, но мародёры этого не знали.

Глушитель вскинул автомат и дал короткую очередь по ближайшему дрону. Пули прошли мимо — Алиса вовремя дёрнула машину в сторону. Болгарка на подвесе взвыла, разрезая воздух.

— А теперь добавь крика, — скомандовал Сергей.

Алиса выкрутила громкость до максимума. Из динамиков рванулся уже не одиночный вой, а целый хор — наложение нескольких записей, обработанных для создания эффекта приближающейся стаи. Казалось, что десятки тварей несутся к бункеру со всех сторон.

— Стая! — завопил Шнырь, бросая монтировку. — Стая идёт! Валим!

— Стоять, падаль! — рявкнул Глушитель, но было поздно. Хромой, забыв про больную ногу, уже ковылял к проходной. Костыль, побросав ружьё, бежал за ним. Лысый с обрезом выпустил оба ствола в воздух — без толку, только добавил шума — и рванул следом. Парень с битой и вовсе исчез первым, перемахнув через забор с ловкостью, которой от него никто не ожидал.

Глушитель остался один. Он стоял, сжимая автомат, и смотрел то на кружащие дроны, то на приближающийся из тумана вой. Потом сплюнул, выругался сквозь зубы и, пятясь, начал отступать.

— Мы ещё вернёмся, технарь! — крикнул он напоследок. — Слышишь?! Вернёмся!

И скрылся в тумане вслед за своими.

После боя: тишина и смех

Сергей выждал ещё пять минут, прежде чем дать команду заглушить звук и посадить дронов. Когда последний квадрокоптер опустился на бетонный пол гаража, в бункере повисла тишина. А потом Олег, который всё это время сидел в углу, прижимая к груди аккумулятор, издал странный звук — смешок, переходящий в истерический хохот.

— Вы видели?! — выдавил он сквозь смех. — Вы видели, как они бежали?! Шнырь монтировку бросил! Монтировку! А она хорошая, с прорезью для гвоздей!

Вадик тоже заржал. За ним — Денис. Даже Игорь, суровый охранник, позволил себе улыбку. Дядя Коля хлопнул себя по колену:

— Ну, Серёж, ну артисты! Рой жестянщиков! Болгарки летающие! Я думал, Костыль в штаны наложит!

Сергей не смеялся. Он смотрел на остывающие дроны, на пустые гильзы, оставленные Глушителем на асфальте, на убегающие в туман фигуры. Победа была чистой. Никто не погиб. Ни с их стороны, ни со стороны мародёров. Психологическая атака сработала идеально.

— Алиса, — позвал он. — Сколько заряда осталось на дронах?

— На первом — семнадцать процентов, на втором — двадцать два. Третий и четвёртый почти полные. Болгарки даже не запускали, только жужжали для вида.

— Отлично. Заряжай всё обратно. И готовь новые записи криков. Денис, сможешь наделать разных вариантов? Чтобы в следующий раз звучало по-другому, а то привыкнут.

Денис кивнул, всё ещё улыбаясь:

— Сделаю. У меня ещё записи есть, которые я снимал во время наблюдений. Можно смонтировать целый «концерт по заявкам».

— Вот и займись.

Сергей подошёл к выходу из гаража, подобрал брошенную Шнырём монтировку. Хорошая. Действительно с прорезью для гвоздей. Повесил на крюк у верстака — пригодится.

— Значит так, — сказал он, поворачиваясь к остальным. — Сегодня мы выиграли, не потратив ни одного патрона и не потеряв ни одного человека. Это хорошо. Но Глушитель прав: он вернётся. Может, не завтра, но вернётся. И в следующий раз он будет умнее. Поэтому — усилить периметр. Дядя Коля, твои ловушки. Игорь, график дежурств — удвоить. Алиса, резервный канал связи на случай, если заглушат основной.

— А я? — подал голос Олег.

Сергей посмотрел на него. Практикант стоял, всё ещё прижимая к груди аккумулятор, и смотрел с надеждой.

— А ты, Олежа, сегодня был полезен. Аккумуляторы зарядил, ни один не уронил. Объявляю тебе благодарность с занесением в устный журнал. Можешь гордиться.

Олег просиял так, будто ему вручили Нобелевскую премию. Вадик фыркнул, но на этот раз без злобы.

Вечером того же дня, когда солнце село за ржавые крыши, в бункере снова горел костёр, и Света варила макароны с последней банкой тушёнки. Люди сидели вокруг, обсуждая детали боя, смеясь над тем, как Шнырь бросил монтировку, и строя планы на будущее. Паша и Маша, вдохновлённые победой, рисовали на обрывках бумаги летающих роботов с болгарками.

Сергей сидел чуть в стороне и смотрел на огонь. В руке он крутил старую шестерню от «Тягача» — ту самую, что заменили при ремонте. Машинально протирал её ветошью, смазывал.

«Мы выиграли бой, — думал он. — Но не войну. Глушитель ушёл. Мутанты эволюционируют. Ресурсы тают. А людей всё больше, и не все из них готовы договариваться».

Он отложил шестерню и достал свой блокнот. На чистой странице вывел:

«ТАКТИКА ПРОТИВ ЛЮДЕЙ:

1. Звуковая имитация стаи — эффективно.

2. Дроны с болгарками — психологическое оружие, боевая ценность низкая.

3. Мародёры боятся мутантов больше, чем нас. Использовать этот страх.

СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ:

— Усилить периметр физически.

— Найти способ отпугивать мутантов так же эффективно, как людей.

— Готовиться к худшему. Всегда».

Он закрыл блокнот и подсел к костру. Света протянула ему миску с макаронами. Сергей взял, кивнул и принялся есть, слушая, как Дядя Коля рассказывает детям сказку про то, как старый слесарь перехитрил целую армию ржавых роботов.

Завтра будет новый день. И новые проблемы. Но сегодня они победили. И это уже что-то.

Глава 11. Отступление с потерями

Следующий день прошёл в тревожном ожидании. После бегства мародёров все понимали: шум боя — выстрелы, вой сирены, жужжание дронов — не мог остаться незамеченным. И если Глушитель со своей бандой испугался имитации стаи, то настоящие мутанты, привлечённые электромагнитным излучением и грохотом, могли появиться в любой момент.

Сергей приказал удвоить дежурства у перископа и подготовить аварийные рюкзаки. Каждый получил сухой паёк, флягу с водой, фонарик и, если позволяли навыки, оружие. Олегу выдали обрезок водопроводной трубы — «для самообороны и поднятия боевого духа», как выразился Дядя Коля. Паша и Маша получили свистки — «шуметь, если увидите чужого, и бежать к взрослым».

К вечеру напряжение достигло пика. Датчики периметра — натянутая леска с консервными банками — молчали. Но тишина казалась обманчивой, неестественной. Даже вездесущий ритмичный стук с проспекта стих.

— Не нравится мне это, — проворчал Игорь, вглядываясь в сгущающиеся сумерки через перископ. — Слишком тихо. Как перед грозой.

— Или перед стаей, — тихо добавил Денис, проверявший образцы под микроскопом. — Падальщики, судя по всему, охотятся стаями. Одиночка, которого мы встретили, был, скорее всего, разведчиком или изгоем.

Сергей стоял у верстака, перебирая в уме возможные сценарии. Если нападёт стая, бункер не удержать. Свинцовая обшивка стен хороша против радиации и электромагнитных помех, но не против когтей и зубов, усиленных металлокерамикой. Единственный выход — отступать в тоннели метро, которые проходили под НИИ. Вход в них был через аварийный лаз в дальнем конце подземного гаража, за грудой ржавых бочек.

— Алиса, — позвал он. — Карта тоннелей готова?

— Да, — она развернула ноутбук. — Вот здесь старые коммуникации метростроя. Ветка недостроенная, но проходимая. Ведёт на северо-запад, в сторону промзоны. Если повезёт, выйдем к заводу микроэлектроники. Там можно будет укрыться.

— Если повезёт, — повторил Сергей. — В нашем положении везение — величина переменная. Готовьтесь к эвакуации. Всё ценное — в рюкзаки. «Тягача» берём с собой, он прикроет отход.

— А если он привлечёт ещё больше тварей? — спросил Вадик.

— Значит, будем отбиваться. Другого выхода нет.

Нападение: стая приходит на шум

Они не успели. Первый сигнал тревоги поступил не от лески с консервными банками, а от ушей Гриши-Молчуна. Он стоял у вентиляционной шахты и вдруг резко поднял руку, призывая к тишине. Все замерли.

Сначала был едва слышный скрежет — словно кто-то проводил напильником по бетону. Потом — низкий, вибрирующий вой, который они уже слышали во время первой встречи. Но на этот раз вой был многоголосым, нарастающим, идущим сразу с нескольких сторон.

— Стая, — выдохнул Игорь, снимая травмат с предохранителя. — Обходят с севера и востока.

— В гараж! — скомандовал Сергей. — Быстро! Забираем «Тягача» и уходим в тоннели!

Люди заметались. Света хватала детей и сумки с едой. Дядя Коля сгребал в ящик самые ценные инструменты. Олег, забыв про трубу, схватил аккумулятор от дрона и прижал к груди, как младенца. Алиса лихорадочно копировала данные на внешний диск.

Сергей бросился к «Тягачу», стоявшему в центре гаража. Робот был готов к бою: вилы заточены, гусеницы натянуты, контроллер в герметичном корпусе. Он подключил ноутбук и запустил предстартовую диагностику.

И тут свет в гараже моргнул. Генератор, работавший на малых оборотах, взвыл и заглох. Лампы погасли. В наступившей темноте раздался треск разрываемого металла — это первая тварь прорвала ворота гаража.

— Алиса! — рявкнул Сергей. — Аварийное освещение!

Вспыхнули два светодиодных фонаря, закреплённых на стенах и запитаных от автомобильных аккумуляторов. В их неверном свете Сергей увидел то, что заставило даже его, видавшего виды инженера, похолодеть.

В пролом ворот лезли падальщики. Не один, не два — не меньше десятка. Они двигались слаженно, словно подчиняясь единой воле, и их костяные наросты, усеянные металлическими вкраплениями, поблёскивали в лучах фонарей. Передняя тварь, самая крупная, с уродливым шрамом через всю морду, издала низкий, утробный рык и бросилась к «Тягачу».

— Все в тоннели! — закричал Сергей, одновременно дёргая слайдер управления. — «Тягач», вперёд!

Робот рванулся навстречу стае, выставив вилы. Удар — и переднего падальщика отбросило в сторону, на груду бочек. Но остальные уже обходили с флангов. Одна тварь прыгнула на гусеницу, вцепившись когтями в траки. Другая попыталась запрыгнуть на корпус.

Сергей развернул манипулятор, сбрасывая тварей, но их было слишком много. Где-то позади грохнул выстрел — это Игорь выпустил последний патрон из травмата. Визг, рычание, крики людей, пытающихся пробиться к аварийному лазу.

— Сергей Николаич! — заорал Вадик, отбиваясь дробовиком от наседавшей твари. — Мы не пройдём! Их слишком много!

Сергей лихорадочно соображал. «Тягач» держался, но аккумулятор садился на глазах — двигатель потреблял максимум мощности. Если робот встанет, стая прорвётся к людям за считанные секунды. Нужно было что-то, что отвлечёт их, даст время уйти.

И тут он вспомнил. Аккумуляторный блок «Тягача» — сборка из двадцати четырёх литий-железо-фосфатных ячеек, каждая ёмкостью сорок ампер-часов. Если замкнуть их накоротко, минуя защиту, начнётся неконтролируемый термический разгон. А через минуту-две — взрыв, мощный, с выбросом пламени и раскалённых газов.

— Алиса! — крикнул он, не оборачиваясь. — Уводи всех! Я догоню!

— Что ты задумал?!

— Не спорь! Уводи!

Он открыл на ноутбуке консоль управления контроллером и начал вводить команды, отключая все защиты батареи: предохранители, термодатчики, балансиры. Одновременно он задал программу: «Тягач» должен был двигаться вперёд, в самую гущу стаи, и там остановиться, блокируя проход.

— Давай, старина, — прошептал он, глядя на робота. — Ты был хорошей машиной.

«Тягач», повинуясь последней команде, рванулся в пролом ворот, увлекая за собой тварей. Сергей нажал «Enter», активируя протокол перегрузки батареи, выдернул кабель из ноутбука и побежал к лазу.

Олег, который всё ещё стоял у входа в тоннель, прижимая к груди аккумулятор, вдруг рванулся обратно.

— Олег, назад! — рявкнул Сергей, хватая его за шиворот.

— Чип! Чип памяти! — заорал практикант, вырываясь. — Я его вытащил из контроллера, когда вы сказали готовиться! Он в «Тягаче» остался!

Сергей на мгновение замер. Чип памяти — там были все наработки, драйверы, конфигурации. Месяц труда Алисы. Без него собрать нового робота будет в разы сложнее.

— Уходим! — рявкнул он, толкая Олега в лаз. — Чип не важнее жизни!

Но Олег, проявив неожиданную прыть, вывернулся и метнулся к замершему в проходе «Тягачу». Сергей выругался и бросился за ним.

Жертва «Тягача»

Робот стоял в проёме ворот, как стальной страж, сдерживая напор стаи. Две твари уже висели на его манипуляторе, третья грызла гусеницу. Аккумуляторный отсек, расположенный в корме, начал дымиться — термический разгон пошёл.

Олег поднырнул под вилы, нашарил на корпусе лючок сервисного доступа и, действуя с невероятной для себя сноровкой, откинул крышку. Внутри, в специальном слоте, поблёскивал крошечный чип памяти формата MicroSD.

— Есть! — выдохнул он, выхватывая чип.

В этот момент одна из тварей заметила движение и бросилась на Олега. Сергей, не думая, схватил валявшуюся на полу арматурину и ударил падальщика по голове. Удар пришёлся в костяной нарост — арматурина отскочила, но тварь отвлеклась, развернулась к новому противнику.

— Беги! — заорал Сергей, отступая к лазу.

Олег метнулся мимо него, сжимая чип в кулаке. Сергей швырнул арматурину в морду твари и рванул следом.

Они нырнули в лаз — узкий бетонный коридор, ведущий в старые тоннели метростроя. Последним в проёме мелькнул Гриша, который держал наготове ломик, чтобы завалить вход. Но заваливать не пришлось.

Сзади полыхнуло.

Аккумулятор «Тягача», перегруженный и лишённый защиты, достиг критической температуры. Ячейки одна за другой начали взрываться, выбрасывая струи раскалённого электролита и пламени. Грохот прокатился по гаражу, отдаваясь в бетонных стенах бункера. Вспышка осветила лаз, и Сергей, оглянувшись, увидел, как «Тягач», объятый пламенем, рушится, погребая под собой ближайших падальщиков.

Стая, обезумев от огня и грохота, заметалась. Твари бросились врассыпную, давя друг друга, ища выход из огненной ловушки. Путь к лазу был отрезан пылающими обломками и мечущимися мутантами.

— Вперёд! — скомандовал Сергей, поднимаясь на ноги. — Не останавливаться!

Тоннели: путь в неизвестность

Они шли по тёмному бетонному коридору, освещая путь налобными фонарями и редкими аварийными светильниками, ещё работавшими на остаточном заряде батарей. Позади затихал гул пожара. Впереди была неизвестность.

Денис, шедший рядом с Леной, тяжело дышал:

— Мы потеряли бункер. Всё, что построили. Генератор, скважину, запасы...

— Мы сохранили людей, — отрезала Лена. — Это главное.

— И чип, — подал голос Олег, разжимая кулак. На ладони лежал крошечный кусочек пластика с позолоченными контактами. — Я его спас. Все драйверы, все настройки, всё, что Алиса писала. Оно здесь.

Сергей остановился, взял чип, посмотрел на Олега. Практикант стоял, перемазанный сажей, с обожжённой щекой, но с горящими глазами.

— Олег, — медленно произнёс Сергей. — Ты сегодня чуть не угробил себя. И меня заодно. Но чип спас. Объявляю тебе благодарность с занесением... куда-нибудь. И снимаю один допуск ограничения. Можешь теперь трогать отвёртку без моего разрешения.

Олег просиял. Вадик, идущий сзади, фыркнул:

— Повышение. Из «ничего не трогай» в «можешь трогать отвёртку». Карьерный рост.

Дружный смешок пробежал по колонне. Даже Гриша хмыкнул.

Они шли дальше, вглубь тоннелей, унося с собой чип памяти — всё, что осталось от «Тягача». Робота, который ценой своей жизни спас колонию. И, возможно, дал им шанс начать заново.

Где-то позади, в разрушенном гараже, догорали обломки. Стая разбежалась, но мутанты ещё вернутся. А впереди, в конце тоннеля, их ждал заброшенный завод микроэлектроники. И новая надежда.

Глава 12. Логика инженера

Тоннели старого метростроя оказались именно такими, какими их представлял Сергей по старым чертежам: бетонные своды, покрытые известковым налётом, ржавые рельсы узкоколейки, лужи застоявшейся воды, в которых отражались лучи налобных фонарей. Воздух был спёртым, пахло сыростью и чем-то химическим — возможно, остатками строительной пропитки. Но главное — здесь не было вездесущего сладковатого запаха разлагающегося пластика. Нанобактерии, похоже, ещё не добрались до этих глубин.

Группа прошла около километра, прежде чем Сергей объявил привал. Место выбрали у старой вентиляционной камеры — небольшого расширения тоннеля, где можно было разместиться всем двенадцати, не мешая друг другу. Гриша проверил воздух газоанализатором (прибор ещё работал от батарейки), убедился, что кислорода достаточно, а метана нет, и молча кивнул: можно оставаться.

Света развела костёр в металлическом ведре, используя обломки деревянных шпал. Дым уходил в вентиляционную шахту — тяга была хорошая. Дети, утомлённые переходом, уснули почти сразу, прижавшись друг к другу под импровизированным одеялом из старой шторы, которую Зинаида Петровна предусмотрительно захватила из бункера. Олег сидел в стороне, баюкая обожжённую щёку, но с видом героя — чип памяти, спасённый из горящего «Тягача», лежал в нагрудном кармане его спецовки.

Сергей и Алиса устроились у дальней стены, разложив на перевёрнутом ящике остатки оборудования: ноутбук с севшей батареей, мультиметр, блокнот с записями и несколько образцов окисленных плат, которые Денис захватил для анализа.

— Подведём итоги, — Сергей потёр переносицу, оставляя грязный след. — Что мы имеем? Бункер потерян. Генератор, скважина, запасы — всё осталось там. Из техники — то, что на себе. Из оружия — дробовик Вадика с двумя патронами, травмат Игоря пустой, арматура и пара ножей. Из плюсов — мы живы, и у нас есть чип с драйверами.

— И карта тоннелей, — добавила Алиса, показывая на экран ноутбука. — Я успела скопировать схему коммуникаций. Если верить ей, через два километра будет развилка. Левая ветка ведёт к затопленному коллектору, правая — к промзоне, где находится заброшенный завод микроэлектроники. Там, по крайней мере, есть стены и крыша.

— И, возможно, уцелевшее оборудование, — кивнул Сергей. — Но прежде чем мы туда доберёмся, нужно понять две вещи. Первое: как защитить электронику от окисления. Мы потеряли «Тягача» не только из-за мутантов, но и потому, что его платы начали сбоить ещё до боя. Второе: как снизить наше электромагнитное излучение, чтобы не привлекать каждую тварь в радиусе километра.

Алиса открыла файл с логами контроллера «Тягача» за последние часы перед атакой.

— Смотри. Вот график напряжения на шине питания. Видишь эти провалы? Они начались за два часа до нападения. Сначала редкие, потом всё чаще. Я думаю, нанобактерии добрались до контактов разъёмов, несмотря на герметизацию. Силикон, которым мы залили плату, защищает саму плату, но не разъёмы. А в разъёмах — открытая медь.

— Значит, нужно покрывать лаком и разъёмы, — Сергей задумался. — Но не любым. Обычный лак для ногтей или мебельный — он трескается при вибрации, и бактерии проникнут в микротрещины. Нужно что-то более стойкое.

К разговору подошёл Денис, который до этого возился с образцами в своём углу.

— Я как раз об этом думал, — сказал он, присаживаясь рядом. — С химической точки зрения, нам нужен лак на основе эпоксидной смолы или полиуретана. Они образуют плотную, эластичную плёнку, которая не трескается при тепловом расширении и устойчива к кислотам. Нанобактерии выделяют смесь органических кислот — уксусную, щавелевую, муравьиную. Эпоксидка к ним инертна.

— И где мы возьмём эпоксидный лак в подземелье? — скептически спросил Вадик, прислушивавшийся к разговору.

— На заводе микроэлектроники, — ответил Денис. — Я работал там на практике два года назад. У них была линия по производству печатных плат. В цехе лакировки использовали именно эпоксидный компаунд для защитного покрытия. Если склад не разграблен и не затоплен, мы найдём там всё необходимое.

Сергей сделал пометку в блокноте: «Эпоксидный лак — цех лакировки завода».

— Хорошо. Это решает проблему окисления. Теперь вторая проблема: электромагнитное излучение. Алиса, что показал анализ дронов?

Алиса переключила вкладку на ноутбуке.

— Я сравнила сигнатуру наших дронов с сигнатурой «Тягача». У дронов излучение в основном на частотах ШИМ-регуляторов — около шестнадцати килогерц и гармоники. У «Тягача» — мощный пик на пятидесяти герцах от двигателя и широкополосный шум от контроллера. Мутанты реагируют на оба типа, но на низкочастотное поле двигателя — острее. Вывод: нам нужно экранировать всё, что излучает.

— Клетка Фарадея, — раздался голос Зинаиды Петровны. Она сидела неподалёку, штопая чей-то рюкзак, но внимательно слушала разговор. — Я объясню для тех, кто не в курсе. Клетка Фарадея — это замкнутая оболочка из проводящего материала. Когда внешнее электромагнитное поле попадает на неё, свободные электроны в металле перераспределяются так, что поле внутри оболочки становится равным нулю. И наоборот: если источник поля находится внутри, излучение не выходит наружу.

— То есть если мы поместим серверы и контроллеры в ящик, обшитый медной сеткой, их излучение не будет распространяться? — уточнил Олег, который подошёл поближе, привлечённый знакомым словом «Фарадей».

— Именно, — кивнула Зинаида Петровна. — Но есть нюансы. Сетка должна быть мелкой, с ячейкой не больше сантиметра, чтобы блокировать частоты вплоть до нескольких гигагерц. И она должна быть заземлена. Иначе на корпусе будет накапливаться статический заряд, и эффект экранирования снизится.

— Медная сетка у нас была в бункере, — вздохнул Вадик. — Осталась там.

— На заводе микроэлектроники должно быть экранированное помещение для испытаний, — сказала Алиса. — В таких цехах часто используют готовые клетки Фарадея для проверки чувствительной аппаратуры. Или хотя бы материалы для их сборки.

Сергей снова сделал пометку: «Медная сетка, заземление, экранированное помещение».

— Значит, план такой, — он обвёл взглядом собравшихся. — Добираемся до завода. Находим эпоксидный лак и покрываем им все разъёмы и открытые контакты. Находим или строим клетку Фарадея для серверной и пункта управления. Все роботы, которых мы соберём в будущем, будут работать только внутри экранированного периметра или на кабельном управлении. Никаких мощных передатчиков, никакого Wi-Fi без крайней необходимости.

— А как же связь между роботами и оператором? — спросил Денис.

— Кабель, — ответил Сергей. — Толстый, экранированный, проложенный в металлорукаве. Да, это ограничит мобильность. Но лучше медленно и безопасно, чем быстро и в окружении стаи.

— Или оптоволокно, — добавила Алиса. — Оно вообще не излучает. Но для него нужны преобразователи и приёмники. На заводе могли сохраниться компоненты для оптических линий.

— Запишем в список поиска.

В пещере повисла тишина. Потрескивал костёр. Где-то далеко, в глубине тоннеля, капала вода — мерный, успокаивающий звук. Паша во сне перевернулся на другой бок и что-то пробормотал.

— Сергей Николаич, — тихо позвал Олег. — А если мы всё сделаем правильно — экранирование, лак, кабели — мы сможем собрать нового робота? Лучше «Тягача»?

Сергей посмотрел на чип памяти, лежащий на ящике. Маленький кусочек кремния, в котором хранились месяцы труда Алисы, его расчёты, драйверы, конфигурации. Душа «Тягача», если у машины может быть душа.

— Сможем, Олежа, — ответил он. — Соберём. Не одного. Много. Но теперь мы будем умнее. Мы знаем врага в лицо. Знаем, как он думает. Вернее, как он чувствует. И мы построим такие машины, которые он не услышит.

— Как подводная лодка в океане, — неожиданно сказал Гриша-Молчун, и все вздрогнули — он так редко говорил, что его голос казался чужим. — Тихо, скрытно, и удар наносит, когда враг не ждёт.

— Именно, — кивнул Сергей. — Подводная лодка. В океане из ржавого бетона и голодных тварей.

Он достал из кармана старую, сложенную вчетверо квитанцию, на которой записывал свои гипотезы, и дописал:

«РЕШЕНИЕ:

1. Эпоксидный лак для защиты контактов.

2. Клетка Фарадея для экранирования серверов и контроллеров.

3. Переход на кабельное управление роботами.

4. Оптоволокно для связи, если найдём компоненты.

5. Никакого Wi-Fi. Никаких мощных передатчиков. Тишина в эфире».

Он сложил квитанцию и убрал в карман.

— А теперь спать, — скомандовал он. — Завтра идём на завод. Дежурство — по два часа. Первый — я и Гриша. Вопросы?

Вопросов не было. Люди начали устраиваться на ночлег, подкладывая под головы рюкзаки и свёрнутую одежду. Алиса ещё некоторое время что-то печатала на ноутбуке, экономя заряд батареи, потом закрыла крышку и откинулась на стену, глядя в темноту.

Сергей сидел у входа в камеру, прислонившись спиной к холодному бетону, и смотрел в черноту тоннеля. Где-то там, наверху, рыскали мутанты, чувствуя электромагнитные поля. Где-то там, возможно, Глушитель собирал новую банду. А где-то впереди был заброшенный завод, который мог стать их новым домом.

«Логика инженера, — думал он. — У нас есть проблема. Мы разбираем её на части. Находим решения для каждой части. Собираем обратно. И движемся дальше. Шаг за шагом. Винтик за винтиком».

Он поправил арматурину, лежащую на коленях, и приготовился к долгой вахте.

До рассвета в тоннеле было ещё далеко.

Глава 13. Тишина перед кодом

Заброшенный завод микроэлектроники встретил их тишиной. Не той гнетущей, полной скрытой угрозы тишиной мёртвого города, а спокойной, почти умиротворяющей — как в старой библиотеке или пустом музее. Огромные цеха с высокими потолками, залитые серым утренним светом, проникающим через пыльные окна под крышей, хранили остатки былого величия: ряды станков, укрытых полиэтиленом, стеллажи с кассетами для кремниевых пластин, герметичные шкафы с маркировкой «ОСТОРОЖНО, СТАТИЧЕСКОЕ ЭЛЕКТРИЧЕСТВО».

Группа вошла через разбитую дверь служебного входа, ведущую прямо в цех сборки печатных плат. Гриша первым делом проверил воздух газоанализатором — чисто. Игорь и Вадик, держа оружие наготове, обошли периметр — ни следов мутантов, ни признаков мародёров. Завод был мёртв, но не разграблен. Люди бежали отсюда так быстро, что не успели ничего забрать.

— Как в капсуле времени, — прошептал Денис, разглядывая нетронутые стеллажи. — Смотрите, даже защитные плёнки на станках целы.

— И хорошо, что целы, — отозвался Сергей, проводя рукой по прозрачному пластику, укрывающему установку для пайки волной припоя. — Значит, нанобактерии сюда ещё не добрались. Воздух сухой, вентиляция встала, а без влажности им сложнее размножаться.

Они разбили временный лагерь в бытовке начальника цеха — небольшой комнате с письменным столом, шкафом для документации и, что самое ценное, электрическим чайником (бесполезным без розетки) и диваном, на котором можно было нормально спать. Света немедленно начала обустраивать кухонный уголок, а Паша и Маша, забыв про усталость, с восторгом исследовали ящики стола в поисках «сокровищ».

Сергей, Дядя Коля и Олег отправились в святая святых завода — склад комплектующих.

Склад: сокровищница для инженера

Склад представлял собой отдельное помещение с контролируемой влажностью и температурой. Сейчас, без электричества, системы климат-контроля не работали, но герметичные двери и стены сделали своё дело: внутри было сухо, как в пустыне, и так же тихо.

Сергей включил налобный фонарь и осветил стеллажи. Увиденное заставило его на мгновение замереть.

— Матерь божья, — выдохнул он. — Дядя Коля, ты только посмотри.

Стеллажи ломились от компонентов. Пластиковые контейнеры с маркировкой: «Arduino Uno R3», «Arduino Mega 2560», «Raspberry Pi 4 Model B», «STM32 Discovery», «ESP32 DevKit». Рядом — катушки с резисторами, конденсаторами, транзисторами в SMD-корпусах. Дальше — шаговые двигатели, сервоприводы, датчики расстояния, температуры, влажности, акселерометры. И всё это в заводской упаковке, нетронутое, ждущее своего часа.

— Это же целое состояние, — прошептал Олег, забыв про обожжённую щёку. — Тут на годы работы.

— Тут на новую цивилизацию, — поправил Дядя Коля, бережно беря в руки плату Arduino. — Смотри, Серёж, даже пыли нет. В гермомешках лежали. Можем хоть сейчас собирать.

Сергей уже перебирал контейнеры, мысленно составляя список того, что нужно в первую очередь. Контроллеры. Драйверы двигателей. Датчики. И, конечно, самое главное — то, ради чего он сюда шёл.

— Вот, — он поднял пластиковую банку с маркировкой «Эпоксидный компаунд для защитных покрытий, двухкомпонентный, термостойкий». — То, что нам нужно для защиты контактов. Алиса будет счастлива.

— И медная сетка для клетки Фарадея, — добавил Олег, указывая на рулон в углу. — Мелкая, ячейка пять миллиметров. Как Зинаида Петровна заказывала.

— Тащи всё в цех, — скомандовал Сергей. — Будем строить.

Сборка: от винта до процессора

Они расположились в цехе сборки, за большим монтажным столом с антистатическим покрытием. Дядя Коля разложил инструменты: паяльник с тонким жалом, пинцеты, отвёртки, мультиметр. Олег, получивший повышение до «можешь трогать отвёртку», с гордостью расставлял контейнеры с компонентами.

Сергей держал в руках плату Arduino Uno — простой, но надёжный контроллер на базе ATmega328P, с тридцатью двумя килобайтами флеш-памяти и двумя килобайтами оперативки. По современным меркам — музейный экспонат. Но в новом мире, где любая микроэлектроника была на вес золота, эта плата становилась сердцем их первого настоящего робота.

— Значит так, — Сергей развернул схему, набросанную на обрывке ватмана. — Собираем простейшего робота-уборщика. Два колеса с независимым приводом, одно поворотное для баланса. Мозги — Arduino. Питание — аккумулятор 12 вольт, преобразователь на 5 вольт для логики. Датчики: два инфракрасных для обнаружения препятствий, один ультразвуковой для измерения расстояния. И щётка впереди — просто для вида, чтобы было понятно, что он уборщик.

— А зачем нам уборщик? — спросил Олег, подавая Дяде Коле нужный резистор. — У нас тут нечего убирать, только пыль.

— Пыль — это раз, — ответил Сергей, припаивая провода к драйверу двигателя L298N. — Но главное — это тестовая платформа. Мы соберём простую, надёжную машину, на которой отработаем технологию сборки, защиту от окисления и экранирование. Если он заработает и не сдохнет через день, значит, мы всё делаем правильно. И сможем собирать более сложных роботов.

Дядя Коля тем временем колдовал над шасси. Он нашёл в подсобке старую радиоуправляемую машинку — детскую игрушку, которую кто-то из сотрудников принёс для своих опытов. Колёса, редукторы, рама — всё было в приличном состоянии. Оставалось только заменить родной моторчик на более мощный шаговый двигатель и прикрутить контроллер.

— Олежа, подай вон тот драйвер, — позвал слесарь. — Который на радиаторе.

Олег протянул плату и, не удержавшись, спросил:

— А почему шаговый двигатель, а не обычный коллекторный?

— Потому что шаговый можно точно позиционировать, — объяснил Сергей, не отрываясь от пайки. — Обычный крутится, пока напряжение подаёшь. Шаговый делает ровно столько шагов, сколько ты ему скомандовал. Для робота, который должен точно объезжать препятствия, это важно. Понял?

— Понял, — кивнул Олег, и в его глазах снова загорелся тот самый огонёк, который Сергей уже начинал уважать.

Герметизация: силиконовый доспех

Через три часа работы робот был собран. Неказистый, угловатый, с торчащими проводами и примотанной изолентой щёткой спереди, он напоминал скорее ожившую кучу металлолома, чем творение инженерной мысли. Но Сергей смотрел на него с теплотой, с какой смотрят на первый самостоятельно собранный механизм.

— Теперь самое важное, — сказал он, доставая банку с эпоксидным компаундом. — Защита.

Он аккуратно, слой за слоем, покрыл вязкой прозрачной массой все открытые контакты: разъёмы Arduino, клеммы драйвера, пайку на датчиках. Эпоксидка ложилась ровно, заполняя микротрещины и создавая прочную, эластичную плёнку. Дядя Коля помогал, держа плату под нужным углом. Олег светил фонариком, чтобы не пропустить ни одного участка.

— Сколько сохнуть будет? — спросил он.

— Четыре часа при комнатной температуре, — ответил Сергей. — У нас как раз время поесть и отдохнуть. А завтра утром — первое включение.

Они оставили робота на столе, накрыв чистым антистатическим пакетом, чтобы пыль не оседала на свежий компаунд, и пошли в бытовку, где Света уже разогревала на костре остатки тушёнки с гречкой.

Первое включение: сердце, бьющееся в тишине

Утро следующего дня началось с волнения, которое Сергей не испытывал со студенческих времён, когда запускал свой первый курсовой проект. Вся колония собралась в цехе, окружив монтажный стол. Даже Паша и Маша притихли, чувствуя важность момента.

Робот стоял в центре стола — маленький, нелепый, с торчащей вперёд щёткой и примотанными скотчем датчиками. Но сейчас он казался всем чудом инженерной мысли.

— Алиса, прошивку загрузила? — спросил Сергей, подключая аккумулятор через преобразователь.

— Да, — она показала экран ноутбука, где светилась надпись «Upload complete». — Алгоритм простой: ехать вперёд, пока инфракрасный датчик не увидит препятствие ближе двадцати сантиметров. Тогда остановиться, отъехать назад на десять сантиметров, повернуть на случайный угол и снова вперёд. Всё.

— Этого достаточно для начала, — кивнул Сергей. — Включаю питание.

Он щёлкнул тумблером. На плате Arduino загорелся зелёный светодиод питания. Сервоприводы дёрнулись, калибруясь. Ультразвуковой датчик издал короткий щелчок — тестовый импульс. И робот замер, ожидая команды.

— Ну, — выдохнул Олег, сжимая в руках гаечный ключ. — Давай, малыш.

Сергей нажал кнопку «Старт» на импровизированном пульте — плате с несколькими кнопками, подключённой к Arduino длинным кабелем (никакого радио, только провод).

Робот дёрнулся. Загудели моторчики. Колёса провернулись, и он медленно, неуверенно, как новорождённый телёнок, двинулся вперёд. Проехал десять сантиметров, двадцать, тридцать. Уперся щёткой в лежащий на столе корпус от транзистора. Замер. Издал короткий писк — сигнал обнаружения препятствия. Сдал назад. Повернул. И поехал в другую сторону.

В цехе повисла тишина. А потом раздался восторженный вопль Олега:

— Он живой! Живой! Он сам повернул! Вы видели?! Он САМ!

Паша и Маша захлопали в ладоши. Дядя Коля улыбнулся в усы. Даже Гриша-Молчун одобрительно кивнул. Алиса, не отрываясь, смотрела на ноутбук, где бежали строки телеметрии:

— Работает, — выдохнула она. — Сергей, он работает. Окисления нет, связь по кабелю стабильная, двигатели тянут. Мы сделали это.

Сергей стоял, глядя на маленького робота, который настырно полз по столу, объезжая разбросанные детали, и чувствовал, как в груди разливается тепло. Не то, что от костра или горячей еды. Другое. Тепло от осознания, что они не просто выживают. Они строят. Создают. Возвращают в этот мёртвый мир частичку жизни — пусть даже кремниевой, пусть даже на колёсиках и с примотанной скотчем щёткой.

— Поздравляю, — сказал он, обводя взглядом свою команду. — Первый шаг сделан. Мы доказали, что можем собирать работающих роботов в этих условиях. Теперь — масштабируем. Дядя Коля, готовь шасси посерьёзнее. Алиса, пиши алгоритмы для роевого взаимодействия. Олег…

Он сделал паузу. Олег замер.

— Олег, объявляю тебе звание младшего техника с правом пайки без присмотра. Но если спалишь плату — разжалую обратно.

Олег просиял так, будто ему вручили ключи от новой жизни. Вадик хлопнул его по плечу:

— Растёшь, практикант. Ещё пара лет — и до винтиков М3 дорастёшь.

Дружный смех прокатился по цеху. А маленький робот всё полз и полз, тыкаясь щёткой в препятствия, отъезжая, поворачивая, и снова двигаясь вперёд. Упрямый. Неуклюжий. Но живой.

Сергей смотрел на него и думал о том, что сегодня они сделали нечто большее, чем просто собрали игрушку. Они доказали себе, что могут. Что даже здесь, в мёртвом городе, среди мутантов и мародёров, можно строить будущее. Шаг за шагом. Плата за платой. Строка кода за строкой.

Он достал блокнот и записал:

«Первый робот собран и запущен. Arduino Uno, два колеса, ИК-датчики, эпоксидная защита. Работает стабильно. Следующий шаг: масштабирование. Нужны шасси для более крупных машин. Нужны алгоритмы для взаимодействия нескольких роботов. Нужна клетка Фарадея для серверной.

И нужно имя для этого завода. Он станет нашим новым домом».

Он подумал мгновение и дописал:

«Завод микроэлектроники — отныне «Колыбель». Потому что здесь мы вырастим наше будущее».

Робот, словно услышав его мысли, остановился, повернул щётку в сторону Сергея и издал короткий, утвердительный писк.

Сергей улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Глава 14. Кремниевый рассвет

Сергей проснулся за час до рассвета. Не потому, что кто-то разбудил — просто внутренний таймер, отточенный годами работы в цехах с посменным графиком, сработал безотказно. Он лежал на старом диване в бытовке начальника цеха, глядя в серый потолок, и прислушивался к звукам завода. Где-то капала вода. Где-то поскрипывала под ветром плохо закреплённая вентиляционная заслонка. И где-то совсем рядом, на монтажном столе в цехе, тихо жужжал сервоприводами маленький робот-уборщик, оставленный на ночь в режиме ожидания.

Он встал, стараясь не разбудить остальных. Света спала, обняв Пашу и Машу. Дядя Коля похрапывал в углу, положив под голову ящик с инструментами — «чтобы не украли», как он выразился. Олег свернулся калачиком на куске поролона, прижимая к груди тот самый чип памяти от «Тягача», который теперь стал для него чем-то вроде талисмана. Алиса спала сидя, уронив голову на ноутбук — экран давно погас, экономя заряд.

Сергей вышел в цех, освещая путь налобным фонарём. Робот на столе встретил его коротким писком и повернул «голову» — ультразвуковой датчик на импровизированной шее из сервопривода.

— Не спится? — тихо спросил Сергей, подходя к столу.

Робот, разумеется, не ответил, но колёса его чуть провернулись, словно он хотел подъехать ближе.

Сергей сел на стул, глядя на своё творение. Прошло две недели с того дня, как они собрали первого робота. Две недели упорной работы: настройка алгоритмов, калибровка датчиков, тестовые заезды по цеху. Робот больше не тыкался в препятствия как слепой котёнок — теперь он строил карту помещения, запоминал расположение предметов и выбирал оптимальный маршрут для уборки. Алиса написала простой SLAM-алгоритм, и маленький уборщик стал первым по-настоящему автономным роботом новой эпохи.

Но сегодня всё должно было измениться.

Сергей достал из кармана сложенный лист бумаги — распечатку спутникового снимка, сделанного ещё до коллапса, которую они нашли в архиве завода. На снимке, в семи километрах к северо-западу от их текущего местоположения, виднелось большое стеклянное здание, окружённое зелёными прямоугольниками полей.

Агрокомплекс «Фитотрон-12».

Теплицы. Гидропоника. Системы капельного полива. И, что самое важное, — автономная скважина и дизельный генератор, которые, по документам, должны были работать даже при полном отключении внешних сетей.

— Мы не можем оставаться здесь вечно, — прошептал Сергей, глядя на снимок. — Завод — хорошее укрытие, но здесь нет еды. Консервы кончатся через месяц. А там, — он провёл пальцем по стеклянному куполу на фото, — мы сможем выращивать своё.

Робот снова пискнул, словно соглашаясь.

Утро: объявление

Когда взошло солнце и первые лучи проникли сквозь пыльные окна цеха, Сергей собрал всех в бытовке. Люди сидели на диване, ящиках, прямо на полу — усталые, но живые, и в их глазах уже не было того затравленного выражения, с которым они спускались в бункер два месяца назад.

— Значит так, — начал Сергей, разворачивая спутниковый снимок. — Мы нашли место, куда можно перебраться. Агрокомплекс «Фитотрон-12». Семь километров отсюда. Там теплицы, вода, генератор. Там мы сможем выращивать еду, а не искать её по развалинам.

— А мутанты? — спросил Вадик, машинально поглаживая дробовик. — Они там есть?

— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Но мы подготовимся. Возьмём всё, что собрали здесь: контроллеры, датчики, эпоксидку, медную сетку. Построим клетку Фарадея. Соберём новых роботов — уже не уборщиков, а помощников для обработки почвы.

— А этот? — Паша указал на маленького робота, который стоял на столе, поблёскивая светодиодом.

— Этот поедет с нами, — улыбнулся Сергей. — Как символ. И как тестовая платформа для новых алгоритмов.

Дядя Коля почесал затылок:

— Семь километров. По развалинам, с детьми, с грузом. За день не управимся. Придётся ночевать в пути.

— Значит, пойдём с оглядкой, — кивнул Сергей. — Выдвигаемся завтра на рассвете. Сегодня — сборы. Берём только самое необходимое. Всё, что может пригодиться для автономного хозяйства.

Он обвёл взглядом свою команду. Двенадцать человек. Двое детей. Один старик. Один практикант с руками из сопромата. И маленький робот, который тыкался щёткой в ножку стола.

«Не густо, — подумал он. — Но достаточно, чтобы начать».

Последняя ночь в «Колыбели»

Вечером они собрались у костра в последний раз. Света приготовила прощальный ужин — гречку с тушёнкой, добавив туда найденный в подсобке пакетик сушёной зелени. Вкус был почти как в мирное время.

Дядя Коля рассказывал Паше и Маше историю про то, как в молодости ремонтировал трактор в поле, имея только молоток и «какую-то мать». Дети смеялись, не понимая половины слов, но чувствуя тепло в голосе старого слесаря. Зинаида Петровна показывала Олегу, как пользоваться логарифмической линейкой — «на случай, если вся электроника окончательно сдохнет». Денис и Лена обсуждали, какие лекарственные травы можно будет выращивать в теплицах. Игорь и Гриша молча чистили оружие, но в их молчании не было напряжения — только спокойная готовность.

Алиса сидела рядом с Сергеем, глядя на огонь.

— Ты правда веришь, что там получится? — тихо спросила она.

— Теплицы — это шанс, — ответил он, помешивая угли палкой. — Не гарантия. Но шанс. А мы, инженеры, работаем с тем, что есть. Не с мечтами, а с вероятностями. Вероятность выжить в теплицах выше, чем здесь. Значит — идём.

— Логично, — она слабо улыбнулась. — А название? «Фитотрон-12» звучит как-то… казённо.

— Придумаем новое, когда придём, — пожал плечами Сергей. — Главное — дойти.

Он посмотрел на робота, который стоял у его ног и тихо жужжал, сканируя пространство ультразвуком. Маленький, нелепый, но работающий. Символ того, что они могут. Что даже в мёртвом мире можно собрать что-то живое из кремния, меди и кода.

Рассвет: первый шаг

Утро выдалось ясным и холодным. Сергей вышел из цеха первым, неся рюкзак с самым ценным — контроллерами, чипом памяти «Тягача» и ноутбуком Алисы. За ним потянулись остальные.

Они выстроились у разбитых ворот завода, глядя на восток, где над ржавыми крышами промзоны поднималось солнце. Лучи окрасили бетонные стены в розовый цвет, и на мгновение показалось, что мир снова стал прежним — живым, тёплым, безопасным.

Сергей поставил робота на землю. Тот замер на секунду, калибруя датчики, потом уверенно двинулся вперёд, сканируя путь.

— Смотрите, — прошептала Маша. — Он идёт сам.

— Он знает дорогу, — ответил Сергей. — Вернее, ищет её. Как и мы.

Он поднял голову, глядя на восходящее солнце. В голове, как всегда, щёлкали вводные: расстояние, груз, возможные угрозы, запас еды и воды. Но сегодня к ним добавилось что-то ещё. Что-то, чему он пока не мог подобрать названия.

— «Протокол „Колыбель“», — произнёс он вслух.

Все обернулись.

— Что? — переспросил Олег.

— Так будет называться наш план. Протокол «Колыбель». Мы идём в место, где сможем вырастить новое. Не просто выжить — а построить. Своими руками, из того, что осталось.

Алиса медленно кивнула:

— Мне нравится. Звучит… по-инженерному. Конкретно.

— Вот и договорились, — Сергей поправил лямку рюкзака и сделал первый шаг за ворота. — Протокол «Колыбель» принят. Выдвигаемся.

Колонна двинулась следом. Впереди — маленький робот, упрямо ползущий по разбитому асфальту. За ним — двенадцать человек с рюкзаками, инструментами и оружием. Над ними — равнодушное утреннее небо, по которому плыли редкие облака.

Где-то позади остался бункер НИИ. Где-то позади — «Тягач», пожертвовавший собой. Где-то позади — страх, сомнения, отчаяние первых дней.

Впереди был новый дом. И новая надежда.

Сергей шёл и смотрел на робота, который деловито объезжал лужу машинного масла, пищал датчиками и продолжал двигаться вперёд. Маленький, нелепый, но невероятно упрямый. Как и все они.

«Кремниевый рассвет, — подумал он. — Мы начали с кремния. Посмотрим, что из этого вырастет».

Солнце поднималось всё выше, заливая мёртвый город светом. Колонна уходила на северо-запад, туда, где ждал «Фитотрон-12». Туда, где должен был начаться новый этап.

Протокол «Колыбель» вступил в силу.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА