Кремль 2222.Киев

Пролог

Со стволов тихо струился дымок, ныло плечо от отдачи. Нет лучшего способа снять напряжение, чем разрядить оружие в подозрительный полумрак за спиной. Особенно - сразу все шесть стволов штуцера двенадцатого калибра. И знаешь, что ни во что не попал, но на душе как-то спокойнее. Назар облизал пересохшие губы, нервно рассмеялся. Наверное, просто перетрусил. Место здесь жуткое, проклятое - вот и мерещится всякое. Он огляделся, втягивая голову в плечи. Ничего себе, сократил путь - влез-таки в запретный район. Так что пенять не на кого - надо идти вперед и молиться, чтобы святые помогли добраться домой живым и при том сохранив рассудок. А не спятить здесь трудно. Ряды огромных железных фигур замерли навеки, как мрачные статуи в честь воинов Судного Дня. Они и впрямь напоминали солдат Преисподней - древние машины убийства, боевые роботы, по какой-то причине так и не дошедшие до города. Это настоящий Некрополь Проклятых - так зовут в Лавре здешних железных демонов. Выбрасывая горячие гильзы и забивая в стволы оставшиеся шесть патронов, Назар мрачно подумал, что до Лавры осталось больше половины пути, и шансы добраться тают на глазах. Проблема в том, что он остался один. Послушники никогда не передвигаются в одиночку. Тем более - первогодки. Так уж получилось, что из всего дозора уцелел лишь он - самый непригодный для поставленной цели. Просто потому, что струсил. Спрятался, когда братья приняли последний бой. И сколько бы он ни утешал себя тем, что хоть кто-то должен уцелеть, чтобы принести тревожную весть в Лавру - он все равно останется трусом. Пусть даже не сам он спрятался - это дьяк затолкал его в погреб, когда вокруг уже вовсю бесновались муты - все равно... - Заткнись! - закрыв глаза, приказал он самому себе. - Ты знаешь: так было надо! Он заставил себя открыть глаза и обернуться туда, откуда отчаянно пытался уйти. Смерть ползла по пятам со стороны заката. Беда всегда приходит с Запада. Так уж повелось на этих землях. Вот и теперь мерцающая багряная полоса над горизонтом не оставляет надежды. Впереди медленно надвигающейся смерти ползет страх. Тянется своими ледяными отростками, стремясь убить еще до прихода настоящей угрозы. Назар всем телом впитывал этот ползучий страх, и даже защитная молитва не избавляла от удушающего чувства. Он не из слабаков - таких не отправляют в дозор на дальний скит. Это все оно - сияние Запада, проклятье древнего города - давит, проникает сквозь кожу и разъедает мозг. Резкий, высокий и раскатистый треск вывел его из оцепенения. Назар поднял голову, медленно огляделся, вслушиваясь в сумерки. Потные пальцы судорожно вцепились в холодный металл штуцера. - Чур меня чур! - прошептали сухие губы. - Всех ненавидь, а меня не увидь! За языческий заговор легко отхватить епитимью от святых Отцов. Но сейчас не до богословских диспутов - страх смерти сильнее страха перед мелким прегрешением. И снова он - болезненно отдающий ультразвуком стрекот. И еще раз так же, но более глухо - но теперь уже с другой стороны. Назар сжал зубы, невольно пригнулся, ловя боковым зрением движения теней. Что там пряталось, в бескрайних развалинах пригорода? Что бы там ни было - оно плотоядное и злобное. Потому что другое не будет красться по пятам и устраивать засаду. И еще хуже: оно не одно. Его взяли в клещи. Этого стоило ожидать. Страх гонит всех - и людей, и монстров, замешивая водоворотами злобы и ненависти. Согнанные вместе, все твари начинают пожирать друг друга, как пауки в банке. Вот и его затянуло в эту мясорубку. Никогда ж не думал, что дело так обернется! Что старое предание окажется правдой, что снова двинется на город старая напасть. Верил, что так и проскучает в молитвах, да скучая в дозорах на окраине изведанного мира. Из города-то горизонта не видно - вот Лавра и посылает дозорных в дальный скит. Пятнадцать лет уж не было такой беды, все стали забывать о ней, как о бредовом кошмаре. Но так уж устроен мир - рано или поздно зло напомнит о себе. И вернется, чтобы испытать на прочность силу твоего духа. Приземистая тень резко вынырнула из-за темного железного силуэта. Сама манера двигаться - резкая, разбитая на короткие, непредсказуемые рывки, выдавала в ней природного убийцу. Плоский лоснящийся панцирь не меньше метра в поперечнике и загнутый кверху сегментарный раздвоенный хвост с двумя острыми жалами. Здоровенные щелкающие клешни перед крохотной головой и омерзительные, мохнатые паучьи ноги - кошмарный гибрид гигантского паука и скорпиона. Так и прозвали - скорпы. Безжалостные жнецы смерти. Назар осенил себя Знаком, пролепетал молитву. И лишь после этого вспомнил об оружии. Дальше сработал рефлекс. Назар резко ушел в сторону, отмахнувшись тяжелым штуцером, как противовесом. И только после понял, что заставило его это сделать: подсознательное ощущение того, что показавшаяся тварь всего лишь отвлекала внимание. Мимо, едва не сбив его с ног, плюясь ядом, пронеслась та, вторая. Хотела, небось, наброситься со спины. Однако, не вышло, и изогнутый хвост с двумя жалами, промазав, хлестнул по бетону. Это взбесило чудовище. Гигантское членистоногое развернулось мгновенно, прыжком - и над головой послушника взвился сегментарный хвост. Две пули, выпущенные в промежуток между клешнями, охладили пыл мутанта. Дернувшись в сторону, существо наткнулось на стену и забилось в агонии. Радоваться, однако, было преждевременно: направив ствол в сторону первого мута, Назар увидел лишь облачко пыли поверх прицельной планки - тварь скрылась. И это было плохо: скорп не отстанет. Он будет преследовать его до конца, и обязательно поймает на какой-нибудь ошибке. Как уже поймали их всех - там, в ските. Один мелкий мут, проскочивший в дверь мимо проморгавшего его послушника. Минутное замешательство - и за ним второй мут, уже покрупнее. А следом - целая стая жутких монстров, не знающих боли и страха. Тогда полегли все. Все, кроме него. Но скорпы - всего лишь предвестники настоящей беды. Дальше будет только хуже. Гонимые инстинктом придут другие твари. Все, что движется, жрет, убивает. Задыхаясь, он бросился вперед, по узкому проходу вдоль рядов железных истуканов. Странное дело - даже бешено несясь по жуткому некрополю, он не мог подавить в себе удивления от представшего зрелища. Боевые машины застыли в движении, в разных позах, как в кадре древней кинохроники. Какая-то сила застигла их в момент начала движения - все эти разнообразные квазиживые механизмы, готовые ринуться в бой. Здесь были гиганты - некогда укутанные в силовые поля, напичканные ракетами и электромагнитными пушками. Среднеразмерные ударные машины, напоминавшие доисторических ящеров. И бесчисленное количество уродливых машин поменьше - атакующих, вспомогательных, инженерных. Все это должно было ринуться на город, сметая все на своем пути. Говорят, этот город не был целью Армады. Железный кулак должен был пройти сквозь него, как сквозь масло, чтобы ударить своего подлинного противника. Противник оказался хитрее, обездвижив Армаду без единого выстрела. Но Предсказатель поведал: это не конец битвы. Это всего лишь отсрочка. Потому что город не испил до конца положенную ему чашу, не усвоил посланный небом урок: в большой войне нельзя выжить, не выбрав верную сторону. Иначе будешь растоптан всеми... Понятно, почему послушникам запрещено приближаться к Железной Армаде. Страшное зрелище способно ввести во искушение неопытные души. Он сам испытывал сейчас трепет перед железными чудовищами, чувствуя ничтожность человеческого существа перед силами Ада. Умом он понимал, что это - всего лишь мертвые биороботы, зловещие памятники Последней Войны. Но сердце билось в страхе, и ничего с этим уже не поделать. Потому что вот уже двести лет Армада смотрит на город своими мертвыми глазами со стороны заката. С той стороны, откуда раз разом накатывается на город беда. Трудно не подумать о том, что даже мертвый враг продолжает свою бесконечную войну с немногими уцелевшими людьми. Страшно подумать, что стало бы с городом, ворвись эти монстры на его улицы. Считается, что Армаду остановила боевая молитва Отцов-настоятелей. В это принято верить. Потому что только вера все еще помогает держаться, цементирует боевое братство. Но теперь, глядя на железную армию изнутри, Назар не мог избавиться от простой и чрезвычайно крамольной мысли. Отцам не под силу было победить эту мощь. Как не под силу остановить новую угрозу, идущую вслед за этой армией мертвых. И это было страшно. Потому что подрывало веру. Сомнения начались не сегодня. Они разъедали мозг, грозя вырваться наружу. Это опасно - потому что Отцы не прощают сомнений. Но кто может запретить душе бунтовать против вековых заблуждений? Книги. Запретные письмена, что Назар жадно впитывал, несмотря на угрозу отлучения. Это как элексир - проясняет сознание и заставляет посмотреть на мир другими глазами. Армаду остановили не Отцы. Выходит, они не всесильны. А значит, не могут защитить от новой беды, надвигающейся с неуклонностью лавины. Что из этого следует? Одной молитвой не обойдешься. Придется действовать. И сейчас его действия должны быть направлены лишь на одно - добраться живым. Снова этот проклятый звук. Но теперь уже не с одной, и не с двух сторон. Он шел отовсюду. Скорпы шли по следу, и, похоже, активизировались еще сильнее. Наползала тьма, и злобные звуки сыпались все чаще. Наступала ночь - самое время для хищных тварей. В какой-то момент в мозгу включилось простое и ясное понимание: ему не уйти. Просто потому, что скорпов больше, и они уже почуяли его усталость. В какой-то момент они просто бросятся всем скопом, и тогда... Стараясь не думать, что "тогда", он быстро огляделся. Единственный шанс выжить - это дождаться рассвета, когда активность ночных хищников спадет, и он сам снова сможет нормально ориентироваться в пространстве. Сейчас же перед глазами была лишь неясная муть. Еще немного - и он даже не сможет различить во мраке подкрадывающегося мута. Нужно срочно найти укрытие. Но где его найдешь - на гладком пустыре среди бескрайних рядов мертвых машин?! Рядом что-то зашуршало, быстро приближаясь - и он не выдержал. Развернувшись, судорожно вдавил спусковой крючок. Вовремя: вспышка выхватила из мрака кошмарную пасть с шевелящимися жвалами и нависший над ней изогнутый, капающий ядом хвост. Захлебнувшись зарядом картечи, мут отлетел в сторону. Оттуда донесся омерзительный хруст ломающегося хитина - подстреленного мута пожирали сородичи. Это был шанс. Ничтожный, но все же... В момент выстрела взгляд успел выхватить аномалию в строгих рядах боевых роботов. Одна из машин рухнула, опрокинувшись на бок. Что-то подсказало воспользоваться этим. Несколько секунд - и он уже был рядом с впечатавшимся в землю корпусом. На миг застыл, не понимая, что делать, и чего он вообще хочет от этой груды ледяного металла. Пока не заметил отошедший при ударе о землю броневой лист. Наверное это был люк для технического обслуживания машины. Иначе не объяснить, как удалось втиснуться в узкий промежуток между крышкой и корпусом машины. Не гнал бы в спину леденящий ужас - он в жизни не поверил бы, что влезет в щель, куда едва прошла голова с копной стриженных "под горшок" волос. Впрочем, тело послушника - тощее и гибкое от постоянных работ и земных поклонов. Забился в тесное, пахнущее пластиком и машинной смазкой пространство - и замер, надеясь, что твари, наконец, отстанут. Задвинуть "нору" куском брони так и не вышло - "крышку" намертво вбило в землю. Единственной защитой остался выставленный в сторону дыры штуцер. И не зря. В дыру яростно полезло что-то стремительное, злобное, извергающее омерзительную вонь. Издав совершенно нечеловеческий вопль, Назар выстрелил. И продолжал стрелять, пока палец не стал бессмысленно давить на спусковой крючок разряженного оружия. Патроны кончились. Назар зашелся в кашле от пороховой гари. Расстрелянную им тушу уже оттащили сторону и деловито пожирали по соседству. Как только с ней разберутся - тут же примутся за него. И теперь уже защищаться не чем - штуцер превратился в бесполезный хлам. Вот уже внутрь полез суетливый полуметровый усик, следом - ищущая, щелкающая клешня. В отчаянии послушник вжался в нагромождение какого-то оборудования у себя за спиной. Назар знал, что у него есть немного времени - пока скорпы будут пожирать своих подстреленных родичей. Вопрос - что будет дальше? Забудут ли про человека, насытившись? Или будут выковыривать его отсюда, пока не добьются успеха? Ответа дождаться не случилось. Началось нечто странное. Сначала за спиной возникло какое-то странное синеватое свечение. Лицо ощутило жар и подозрительную влажность. А следом, скрежеща и сгребая под себя землю, стала закрываться спасительная бронированная створка. В последний момент по какому-то наитию Назар сунул в сужающуюся щель ствольную связку штуцера, не давая крышке люка закрыться окончательно. Та заскрежетала - и остановила движение. В узкую щель полезла клешня, в злобно бессилии зашипели хищные твари. Казалось бы, самое время радоваться - уж в эту щель скорпу не пробраться. Но что все это значит?! Отчего пришли в движение механизмы мертвого робота? Или... Или не такого уже мертвого? Назар огляделся в полумраке, подсвеченным тем же синеватым свечением. Светился крохотный огонек в глубине за решетчатыми силовыми конструкциями у пыльных ворохов проводов и шлангов. Светодиод - так кажется, это называется. Стало быть, робот не мертв. Что тогда - парализован? Дремлет в затянувшейся летаргической спячке? Тогда какого лешего он вздумал шевелиться? Нарочно спасает человека? Но с какой стати? Назар нервно заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Как-никак до утра сидеть - пока не уймутся ночные монстры. Под подошвой что-то треснуло. Согнувшись, он подобрал под ногами какой-то предмет, поднес к глазам. И обмер. В тусклом свете он отчетливо разглядел ветхий обломок кости с остатком сустава. Кость была не одна - он практически сидел на остатках полуистлевших И не важно было - кость ли это животного или человеческого существа. скелетов. Главное в другом. Он вдруг с ужасом осознал, где пытается найти спасение. Потому что никакой это не технологический лючок, как он решил поначалу. Это зев биореактора - устройства, извлекающего энергию из переработанной органики. Другими словами, он сам, по своей воле залез в желудок биоробота. И если тот до сих пор не переварил его заживо - то лишь в результате какого-то технического сбоя. Но, похоже, жуткое биомеханическое существо постепенно запускает системы, и вскоре найдет способ включить механизм пищеварения. Самое время завыть от ужаса. Словно прочитав его мысли, машина вздрогнула. Тихо засвистело с электрическим отзвуком какое-то устройство. Влажность стала повышаться. Снова заскрежетал, пытаясь захлопнуть пасть, предательский люк. Назар ухватился за штуцер, не давая стволам выскочить из щели, и рядом в ладонями злобно защелкали скорпионьи клешни. Это была ловушка. Жуткая и наверняка смертельная. От влажности по лицу бежали крупные капли. Кожу неприятно пощипывало. Неужто кислота? Стало тяжело дышать. Единственное, что не давало окончательно задохнуться - узкая щель, через которую внутрь струился воздух. Корпус робота вздрогнул снова. Черт возьми! Назар торопливо осенил себя знаком. Что происходит? Отчего зашевелился этот проклятый механизм, давным-давно считавшийся мертвым? Что стряслось? Что изменилось, в конце-концов? Ответ напрашивался сам собой. Зловещее зарево на Западе. Оно воздействует не только на скорпов, но и на всех тварей, гоня их перед собой плетью страха. Люди не исключение - все знают, что несет с собой это зарево. И если это чувствует человек - отчего бы не почувствовать этим спящим машинам. Ведь каждый знает - внутри каждой стальной громады - обыкновенный человеческий мозг. Дряхлое серое вещество, заменяющее машине бортовой компьютер. И если машина не мертва, а просто дремлет... Низкий раскатистый звук донесся из глубины корпуса. Омерзительный звук голодного желудка. - Пусти... - пробормотал Назар. - Пусти меня! Он бился об стены, колотил металл кулаками, вопил, словно внутри него бесновались демоны. Эти демоны в ужасе рвались на волю, чтобы не стать пищей для еще более жуткого демона из стали и пластика. А под ногами уже что-то булькало и чавкало, глаза разъедало ядовитыми испарениями - биореактор приходил в действие, стремясь растворить в себе неожиданную добычу - Выпусти меня!!! Вцепившись в приклад, Назар отчаянно пытался расширить спасительную щель, уже не думая о хищниках поджидавших его снаружи. Потому что проснувшиеся потроха железного монстра все больше входили во вкус, издавая все новые звуки, мерцая новыми огнями и производя все более пугающие движения. Поверхность под ногами вдруг дрогнула и сдвинулась с места. Послушник в ужасе осознал, что эта движущаяся поверхность - не что иное, как пресс, стремящийся смять взбунтововавшуюся плоть для более удобного усвоения. В полном отчаянии Назар бился в проклятую крышку, бешено ворочая "рычагом" штуцера. Пресс быстро уменьшал свободное пространство -скоро начнут трещать и ломаться кости. По какому-то наитию послушник сдвинул приклад так, чтобы ствол попал между крышкой и гранью пресса. Теперь его смертоносное усилие работало против машины. Механические приводы крышки застонали - и с хрустом лопнули. Крышку отбросило в сторону, и в образовавшуюся щель успел прошмыгнуть парень, прежде, чем сомкнулись за ним челюсти пресса. Не успев перевести дух, Назар бросился в темноту - и вовремя. Рядом с грохотом упала гигантская железная лапа-манипулятор. Ржавые когти впились в почву, шумно сгребая камни. Оживший монстр пытался дотянуться до него - но не хватило сил и реакции полусонного механизма. Только теперь Назар в оцепенении замер, вслушиваясь во тьму. Но характерного страшного треска не было. Скорпы ушли. То ли насытились трупом своего убитого сородича, то ли просто надоело ждать спрятавшегося человека. Но скорее всего - они просто продолжили бегство. Их гнал страх. И вслед за ними теперь бежала несостоявшаяся жертва.

До стен Крепости он добрался с рассветом. Суровые, уходящие ввысь мрачные плоскости стен казались ласковыми и теплыми. Ведь это свои стены. И не важно, что за ними, возможно, его ожидает наказание. Его вина хотя бы в том, что он остался жив - когда полегли лучшие. А еще он нарушил запрет, вторгшись в Некрополь Проклятых и в довершение всего потерял оружие. Но все это не имеет значения сейчас, когда его слабые руки колотят в глухие ворота и нет сил прокричать свою страшную весть. - Откройте! Беда! Он не помнил, как его подхватили на руки бойцы-послушники, как он бормотал в бреду, пока его тащили в сторону боевого каземата, где у уже ждали суровые старшины во главе с игуменом. Когда он, наконец, пришел в себя, напившись целебного отвара из рук боевой сестры, старшинам не пришлось ничего пояснять. Они поняли его с полуслова. Просто потому, что вся жизнь Крепости - непрерывное ожидание неизбежного. - Надо предупредить всех, - обводя боевых братьев хмурым взглядом, сказал отец-настоятель. - Предсказатель был прав - она вернулась. Готовьтесь принять удар. Он помолчал, поглядев на стену - будто мог видеть сквозь нее - и его слова прозвучали приговором: - Идет Волна.

Глава первая. Поворот не туда

Выпуклый глаз, не моргая, таращился в степь. Созерцал узким вертикальным зрачком пространство, в которое уползали зачем-то две бессмысленные ржавые железные полосы. На одной из полос сидела и тварь - железо было теплым, нагретым полуденным солнцем, и питало холоднокровное тело целительной энергией. Тварь ждала пищу - и терпение ее было безмерно. Просто потому, что добычу здесь можно ждать месяцами. Или не дождаться вовсе. Но, похоже, ситуация менялась. В унылом однообразии степи возникло нечто новое. Какое-то легкое марево возникло впереди, и неподвижный глаз отправил в мозг равнодушный сигнал: рядом потенциальная добыча. Или напротив - более сильный хищник. А стало быть, пора выходить из оцепенения, которое помогало экономить драгоценные силы. Медленно повышалась температура тела, и скоро существо вернет себе способность двигаться - нападать и защищаться. Только, вот, процесс опасно затянулся. Просто потому, что ничто в этих скудных местах не происходит слишком быстро. Тварь не могла ожидать, что угроза станет приближаться с такой чудовищной скоростью. Зловещая тень возникла в этом мареве и увеличивалась убийственно быстро. Впереди мчалась стена горячего ветра, нарастал рев. Тварь осознала угрозу и крошечный мозг отправил телу сигнал: покинуть опасную железную полосу. Зашевелись лапы, покрытые чешуей и кожистыми складками, тело успело повернуться поперек ржавой полосе. Но поздно. Темная громада увеличилась в размерах почти мгновенно, налетела смертельным ураганом, обдав жаром и плотным ветром - и покрытое чешуей тело разлетелось кровавыми ошметками, так и не успев осознать смысла своего жалкого существования. Железное чудовище пронеслось по живому препятствию на рельсах, даже не дрогнув. Сколько безмозглых мутов уже намотано на стальные колеса - не сосчитать. Слишком редким гостем была в этих местах стремительная, чудовищная машина. Со стороны бронепоезд казался железным монолитом, застывшим в причудливой форме. Граненый силуэт пер через степь, источая жар и мощь, и оставалось удивляться, как под ним не проламываются рельсы, не проседает темная земля. Наверное потому, что броня, все-таки, скрывала под собой что-то более легкое и хрупкое, чем можно было бы подумать. Живых существ. Человеческих - в той или иной мере. С грохотом откинулась тяжелая крышка, из люка показалась рука, выбросила на крышу тяжелый арбалет. Тот глухо упало на металл, и следом из люка выглянула голова - с копной выгоревших на солнце волос, с лицом скрытым за куском ткани, выполнявшей роль противопыльной маски. - Эй, Ник! Ты бы там не увлекался свежим воздухом! - раздалось из глубины вагона. - Здесь радиоактивные поля кругом. Хватанешь пыли - и труба дело. - У меня все под контролем, Зигфрид! - звонким молодым голосом отозвался человек в маске. Поглядел на срез древесной ветки у себя в руке. Тот был странного, ядовито-фиолетового цвета. - Фон в норме! Легко подпрыгнув, парень оказался на крыше вагона. Уселся на броню и с отвращением стянул с лица плотную ткань, подставив ветру загорелое лицо, с которого не сползала счастливая улыбка. Книжник успел полюбить ветер и мерный перестук колес. Всего этого не было в его прежней жизни. Угрюмые руины Москвы не терпят торопливости. Любое неосторожное движение грозит там смертью. Там жесткая конкуренция - за каждый квадратный метр свободной земли, за еду, за ресурсы. Лишь за надежными стенами Кремля можно чувствовать себя в безопасности. Там зреет, готовая вырваться на волю, энергия нового человечества. А здесь - тишина и простор. Можно нестись часами - и не встретить ни единого живого существа. Умом Книжник понимал, что тишина эта обманчива, но хотелось верить в то, что видели глаза, что ощущала кожа. Хотелось верить, что Последняя Война оставила на Земле хоть какие-то участки чистой, нетронутой земли. Конечно, это не так. Нет таких мест на этой несчастной планете. Чтобы они появились, нужны усилия миллионов людей. Только нет их, миллионов. Сгинули все - кто в ядерном огне, кто в долгую лютую зиму, пришедшую следом. Двести лет уж прошло - а ужас Последней Войны упорно преследует выживших, как расходящиеся круги на воде. Но ничего - медленно, но верно, цивилизация вернется. А с ней и люди начнут отдавать долги своей истерзанной земле. Хочется в это верить, восседая на грохочущем наследии этой самой войны. И как ни странно, сказать ей за это спасибо. Иначе не появиться бы на свете этой странной, архаичной, угрюмой и мощной машине. Бронепоезд "Дракон" - редкое в этом мире средство передвижения. Как иначе можно преодолеть тысячу-другую километров по опасным местам? Только под защитой надежной брони и мощных танковых башен, установленных на броневагонах. Степи лишь кажутся пустыми и безопасными. Любое движение на этих просторах намекает на близость угрозы. Начиная от беспощадных орд кочевников и заканчивая радиоактивными пыльными бурями - все это стремится навсегда припечатать тебя к земле, смешать с сухой безжизненной почвой. И прав Зигфрид: лучше бы сидеть внизу, в тесном и душном вагоне. Да только тошно стало от подземелий и стен. Взгляд, отравленный красотой крымских просторов, снова жаждал увидеть далекий и ровный горизонт. Вагон качнуло, затрясло. Скрипнув, чуть повернулась в сторону орудийная башня. Книжник невольно вцепился в край люка, чтобы не слететь с крыши. Видать, переехали поврежденный рельс. "Дракон" в состоянии преодолевать такие преграды. На пути из Севастополя их немало. Вспомнив мрачно-багровое море, Книжник нахмурился. Мутировавшая пучина не отпускала его, приходя ночными кошмарами и грозя задушить во сне. То ли он настолько впечатлителен, то ли море действительно пробралось в его разум, засеяв его ядовитыми спорами. Путешествие по его кровавым водам еще долго будет отзываться в памяти семинариста зловещими флэшбэками. Ржавая скорлупка батискафа, скрежешущая под волнами, как орех в руках гиганта, давящее чувство беспричинного страха, излучаемое мертвой бездной - все это способно свести с ума. Но - странное дело - при всем при этом он не хотел забыть образ удивительного прибрежного города. Севастополь навсегда останется в его сердце . Но пора возвращаться. Далеко на севере ждут родные стены. Родина, сжавшаяся в почти незаметную точку на бескрайнем обожженном войнами теле планеты. Точку, обозначенную при этом на всех географических картах, что не успели истлеть за минувшие двести лет дикости. Кремль. Древняя крепость, оставшаяся где-то, в туманной дали. Там, за привычными с детства стенами, мир казался совсем другим. Можно перечитать горы книг, выслушать бесчисленные рассказы наставников - этого все равно недостаточно, чтобы представить себе мир таким какой он есть, за этими мощными стенами. Еще с семинарии Книжник знал о том, что Земля - шар, но почувствовал это только сейчас, когда все знакомые ему места скрылись за изгибом горизонта. Он чувствовал себя дикарем, которому показали диковинную безделушку. Правда размером с планету. Почему-то это обстоятельство ничуть не удивляло ни Зигфрида, ни Тридцать Третьего, с олимпийским спокойствием управлявшего ядерным сердцем паровоза. - Ну, чего нового? Книжник вздрогнул. Рядом бесшумно возникла ладная фигура Зигфрида. Воин умел подкрадываться незаметно, и привыкнуть к этому было трудно. - Да все так же, - отозвался семинарист. - Степь и степь. Ничего нового. Глядишь, так и доедем без приключений до самого Купола. Он тут же прикусил язык. Плохая примета - заранее отмахиваться от неприятностей. Путь-то впереди неблизкий. Это не говоря даже о том, что и Купол на Москвой - сам по себе серьезная преграда. Но когда все спокойно, может показаться, что все это далеко и неправда. Ведь сейчас дует приятный теплый ветерок, да греет солнце - все это способно разморить и избавить от дурных мыслей. Да только Зигфрид цепко поймал его на слове, усмехнулся: - До Купола, говоришь? Мы и до Перекопа едва доехали. Да проскочили чудом. Спасибо Тридцать Третьему - дал чертям жару. Снарядов, считай, меньше половины осталось. - Что - снаряды, - пробормотал Книжник, вспомнив минувшую жаркую ночь. Сжал покрепче арбалет. - Они же пути разобрали! Хорошо, что для "Дракона" это не помеха... - Вот-вот, считай, легко отделались, - продолжал вест. - А что дальше будет? - Смотри, не накликай! - буркнул Книжник - А ты не расслабляйся! - веско отозвался воин. Поглядел вдаль, прищурился. - Это еще что такое? - Чего там? - Книжник пытался проследить взгляд друга, но ничего не увидел - солнце слепило. Да и не так остер у него взгляд, как у воина народа вестов. - Не могу разглядеть... - Да вон же, на путях, между холмами. Не видишь, что ли? Теперь и Книжник разглядел по ходу поезда крохотную черную фигурку. Та замерла прямо на рельсах. Мут какой-нибудь? Уже столько безмозглых тварей намотал "Дракон" на тяжелые железные колеса, что и вспоминать не стоило. Но сейчас легкое беспокойство кольнуло сердце. Никакой это не мут. Фигура была человеческая. Что, конечно не являлось гарантией от того, чтобы не быть мутантом. Но, все же, есть разница между мутом диким и мутом разумным. И разница эта не в пользу разумных. Последние всегда опаснее. Паровоз издал резкий свист: механик в своей бронированной кабине заметил препятствие. А еще через несколько секунд раздался протяжный гудок и бронепоезд начал снижать скорость. - Чего это он тормозить решил? - нахмурился Зигфрид, легко подымаясь на ноги. - Пойду, Три-Три скажу, чтобы прибавил ходу! - Ты что? - всполошился Книжник, подрываясь следом. Тревожно поглядел на приближающуюся фигуру. - Это же человек! - То-то и подозрительно, что человек, - не оборачиваясь, сказал Зигфрид. Он быстро двигался по направлению к паровозу. - Откуда здесь взяться человеку? С короткого разбега вест перемахнул на угловатую, закопченную махину паровоза. Иногда Книжник спрашивал сам себя: откуда здесь только копоть взялась, если паровоз - ядерный? Быстро пройдя до уродливого выступа кабины, Зигфрид заколотил кулаком в щиток над смотровой щелью, заорал: - Прибавь ходу, Три-Три! Захочет - с пути соскочит, а нет - сам виноват! Книжник растерянно переводил взгляд с фигуры неизвестного на Зигфрида. Эта неподвижная фигура почему-то внушала тревогу. В голове мелькнуло тоскливое: "Вот же, накаркал!.." Поезд стал снова набирать ход, и одинокая фигура приближалась все быстрее. Незнакомец даже не думал уступать дорогу. Еще немного - и его просто сметет с пути мощной машины. И Книжник не выдержал. Внутри будто что-то сорвалось. Метнувшись вслед за Зигфридом, загрохотав по железу тяжелыми ботинками, он достиг кабины и оттолкнув воина, припал к узкой обзорной щели, завопив скрытому за броней машинисту: - Тормози! Слышишь! Тормози, я сказал!!! И тут же кубарем полетел на узкую площадку, едва не свалившись на насыпь - благо, не позволили ржавые поручни. Душераздирающе завизжал металл, бронепоезд затрясся, как в лихорадке. Реакция у Тридцать Третьего завидная - как и полагается кио. Экстренное торможение сопровождалось тряской и скрежетом, древние рельсы грозили пойти в разнос. Впрочем, до самого последнего момента казалось, что спохватились слишком поздно. Еще немного - и неизбежный смертельный удар отбросит хрупкое тело этого упертого. Из-под колес сыпались искры, бронепоезд продолжал ползти вперед - бесконечно долго, словно рельсы были густо смазаны солидолом. Конечно, так только казалось, и железная махина, наконец, остановилась. Почти уткнувшись передней платформой в фигуру неизвестного. Где-то за спиной, со скрипом открыв бронедверцу, выглянул из паровозной кабины Тридцать Третий. Выглядел он слегка удивленным и немного раздосадованным - хоть и говорят, что кибернетические организмы не испытывают эмоций. За несколько секунд до этого Зигфрид уже соскочил на гравий и со звоном выдернул меч из заплечных ножен. Он шел вдоль пышущего жаром борта паровоза с явным намерением разобраться с дерзким незнакомцем. Поверху, по крышам паровоза и броневагона к передней платформе двигался Книжник, на ходу взводя тетиву электрическими приводом. Получилось не сразу: новый арбалет ему сделали севастопольские умельцы по описанию своего прежнего, потерянного в блужданиях по древней Тавриде. Оружие вышло на славу, но имело непривычные особенности. - Есть! Тяжелый заостренный болт, наконец, выскочил со щелчком из магазина, заняв свое место в направляющих перед тетивой. Вскинув арбалет на уровень глаз, Книжник осторожно выглянул с края платформы. Моргнул, коснувшись спусковой скобы потным пальцем и не зная, что делать дальше. Потому, что, как на стену наткнулся на взгляд пронзительных, глубоко посаженных глаз. Эти глаза в болезненных темных кругах притягивали к себе, как гипнозом. А может, то и был гипноз - стоило большого усилия сбросить этот тяжелый, пронзительный взгляд. Да и то, это удалось лишь потому, что на плечо незнакомца легла тяжелая рука Зигфрида. - Чего встал тут? - хмуро, с угрозой проговорил воин. Незнакомец молча перевел взгляд на воина. Зигфрид спокойно выдержал это, только показалось, что дернулась жилка на виске. Наверное, только показалось - с чего это весту нервничать перед каким-то убогим? Он и впрямь выглядел не вполне нормальным: в каком-то бесформенном рубище из мешковины, ниспадающим рваными клочьями. Уродливый мешок за плечами да сучковатый посох в руках - вот и все его имущество. Только лицо в окаймлении узкой, с проседью, бороды, выделялось какой-то благородной и вто же время жутковатой отточенностью черт. И никаких признаков оружия при ним - довольно странно в таких диких местах. Если бы не этот острый взгляд, можно было бы принять его за обыкновенного полоумного бродягу. Только не выжить безумцу в этих пустынных местах. Да и нигде не выжить, по большому счету. В одиночку вообще не живут долго, и только в очень немногих местах на этой земле могут позволить себе содержание таких вот бесполезных людей. Нищие да юродивые - роскошь, атрибутика богатого и расточительного общества. - Чего молчишь? Немой, что ли? Ну?! - с угрозой произнес Зигфрид. Глядя с платформы, Книжник облизал пересохшие губы. Эта задержка в пути ему нравилась все меньше. Уж больно похоже на засаду. Он нервно глянул в одну сторону, в другую. Вокруг голая степь, и спрятаться, вроде, негде. Но отчего тогда так тревожно на душе? - Ты что там, воды в рот набрал? - отрывисто спросил Книжник. Кивнул в сторону Зигфрида. - Ты с ним лучше не шути, он тебя быстро на запчасти разберет. - За что? - глухим голосом, словно нехотя, спросил незнакомец. - За то, что у нас на пути торчишь. Нам это не нравится. - Земля большая, места всем хватит, - странным тоном произнес человек., и взгляд его затуманился. Он казался каким-то не от мира сего. Но не дурачком, не юродивым, а просто погруженным в себя. Будто ему нет дела до мелких глупостей, творящихся вокруг. - Ты, я вижу, шутник, - холодно сказал Зигфрид. - А я не люблю неуместных шуток. - Чего на рельсах-то встал? - пришел на помощь Книжник. Взгляд незнакомца снова стал острым, пронзительным. Он поглядел на Зигфрида, перевел взгляд на Книжника - словно за ним признал лидерство. Сказал отчетливо: - Путь, проложенный другими - это вряд ли твоя дорога. - Что ты хочешь этим сказать? - насупился Книжник. - Да он просто псих! - потеряв терпение, заявил Зигфрид. Схватил его за плечо, попытался стащить со шпал. Но наткнулся на все тот же острый взгляд, на замер. Моргнул, пытаясь прогнать наваждение. - Убери руки, - сказал незнакомец. Зигфрид подчинился, убрал ладонь. Судя по всему - против своей воли. Дернулся в сторону незнакомца - и вдруг выронил меч. Книжник раскрыл рот от изумления: такого Зигфрида он никогда не видел. Кто это такой? Телепат? Мутант какой-то? Их много развелось, встречаются и с мощными ментальными способностями - Ты кто такой? - прохрипел воин, сжимая онемевшие пальцы. - Посланник рока, - так же глухо сказал незнакомец. - О, как? - сквозь зубы процедил Зигфрид. - Ты, никак, угрожаешь? - Напротив. Спасти хочу. Незнакомец замолчал, внимательно изучая Книжника. Ощущение было неприятным. - Зачем тебе это? - осторожно спросил парень. Он почти уже уверился, что перед ним - опасный психопат. Палец на спусковой скобе начинал чесаться. - Наши пути пересеклись в этой точке мира, - странным голосом произнес незнакомец. - Случайностей не бывает. Стало быть, зачем-то вы оказались у меня на пути. - Это мы - у тебя на пути? - Зигфрид поглядел на пышущую жаром тушу бронепоезда, перевел взгляд на тощую фигуру в рубище, присвистнул. - Ну-ну. Человек проигнорировал иронию, продолжил, обращаясь исключительно к Книжнику, будто одного его считал достойным собеседником: - А раз вы мне встретились, я помогу вам, - он помолчал немного. - Вперед вам нельзя. Там смерть. - Что там не так? - напрягся Книжник. - Радиация? Засада? Человек не ответил. У него была странная манера вести беседу: говорил он скупыми фразами, словно экономил слова. И, видимо, считал, что и без того оказал неоценимую услугу экипажу железной машины. Зигфриду эта манера явно не нравилась. С самого начала он ощутил к себе неприязнь со стороны незнакомца, и готов был ответить взаимностью. - А вот мы сейчас проверим, - недобро проговорил он. Крутанул в руках меч - и отправил его в заплечные ножны. Грубовато подтолкнул незнакомца к головной бронеплатформе: - С нами поедешь. Если засада - умрешь первым. Незнакомец не стал спорить. Он ухватился за края бронепластин и с неожиданной легкостью взлетел на платформу, отказавшись от помощи Книжника, протянувшего ему руку. В этот момент семинаристу почудилось холодное удовлетворение в глазах странного человека. Словно не его взяли в плен, а он сам использует ситуацию в своих целях. - Как звать-то тебя? - опустив арбалет, осторожно спросил семинарист. - Не важно, как ты сам себя зовешь, важно, как назовут тебя люди, - в своей туманной манере отозвался незнакомец. - Ну и как они тебя называют? - Кто как. Все чаще Ведуном кличут. - Это что же, вроде как... колдун? - Книжник недоверчиво оглядел нового знакомого с головы до ног. - Правда, что ли? - Так то ж люди говорят, им виднее, - небрежно, глядя в сторону, отозвался человек. Книжник поднял голову. Над ними кружило черное кольцо из летучих падальщиков. Подобного еще не доводилось видеть - обычно крылатые мутанты летают хаотично, как летучие мыши. И сразу подумалось: они не просто над поездом носятся, а аккурат над новым попутчиком. Семинарист ощутил, как по спине пробежал ледяной холодок. - Ну, что, поехали? - с прищуром глядя на Ведуна, с некоторым вызовом, сказал Зигфрид. Поднес ко рту переговорное устройство, от которого в сторону вагона тянулся толстый металлизированный кабель, бросил: - Три-Три, давай вперед помалу. По всему было видно: вест не верит случайному попутчику. И тем не менее, не в его правилах было пренебрегать даже возможной угрозой. Чего-чего, а чрезмерной высокомерности за Зигфридом не водилось. Поезд медленно, со скрипом, пополз вперед. Попутчик, назвавшийся Ведуном, спокойно смотрел вперед. И семинаристу показалось тогда, что этот человек заранее знает, что их ждет впереди, за древним курганом. Это холодное спокойствие странным образом передалось и Книжнику. Он даже не удивился, когда Зигфрид тихо проговорил: - Что за чертовщина... Из-за кургана, вокруг которого по ржавым путям медленно полз стальной червь бронепоезда, показалось зловещее марево. Книжник не успел ничего толком сообразить, как вест крикнул в переговорное устройство: -Три-Три, стоять! Под мерзкий скрип тормозных колодок поезд завибрировал и замер. Семинарист не сразу разглядел то, что заставило Зигфрида остановить машину. Так на то он и Зигфрид, что чует острее и видит дальше. Лишь вглядевшись в пыльную даль, Книжник, наконец понял. И ощутил прилив удушающего страха. Ведь они могли не заметить. И скорее всего на полном ходу ворвались в это почти незаметное нечто. Пустынные степные просторы казались спокойнее, безопаснее московских развалин. А зря. Это легкое марево прямо по курсу, поднимавшееся над полотном железной дороги и уходившее в обе стороны до самого горизонта, не сулило ничего хорошего. Потому что имя ему - Поле Смерти. Одни считают ее просто необъяснимой природной аномалией, другие - мистическим порождением Последней Войны. Третьи же утверждают, что это мутация самой структуры пространства-времени. Не зря ведь в глубинах таких Полей можно увидеть картинки далекого прошлого - города, зелень, толпы людей - того, чего нет и не может быть в настоящем. Явление это страшное, но достойное тщательного научного изучения. Ведь и Поля Смерти встречаются разной силы, разных свойств и масштабов - и такие, что убивают мгновенно, и такие, что закаляют сталь клинков, даря тем удивительные свойства. Некоторые вызывают недомогания и галлюцинации, другие - необратимые изменения в организме, мутации. Вопрос, какое из бесчисленных видов Полей сейчас перед ними? Можно ли промчаться сквозь него на полном ходу - или их расплющит, как при ударе о бетонную стену? С этими штуками никогда не знаешь заранее. Может, Ведун не солгал, и стоит сходу повернуть назад? Книжник досадливо крякнул: легко сказать - повернуть назад. А куда - назад? К Перекопу, где степняки уже оправились от неожиданного удара, подготовились и ждут их, чтобы расправиться наверняка? В Севастополь, где врагов еще больше? Это лишь кажется, что броня дает совершенную защиту. Нет в этом мире ничего более совершенного, чем искусство разрушения и убийства себе подобных. Так что, назад пути нет. Не проще ли рискнуть и положившись на судьбу, ринувшись в это адское пекло? - Что это за Поле, Ведун? - спросил Зигфрид. - Насколько оно опасно? - Вам его не пройти, - спокойно сказал Ведун. - Потому, что оно смертельно? - подсказал Книжник. - Потому что ваш путь лежит в другую сторону, - ровно сказал Ведун. - Это нелогично, - проворчал Книжник. - Ты путаешь причину со следствием. - В том и беда человеческого рода - он всегда путает свой путь с конечной целью. - Можно подумать, ты знаешь нашу цель?! - рассердился Книжник. - Может, и знаю, - невозмутимо отозвался Ведун, чем неожиданно взбесил Зигфрида. - Ну, хватит языками чесать! - рыкнул он. - Пойду, сам посмотрю, что это за дрянь такая! Перегнувшись через бортик платформы, Зигфрид поглядел на Ведуна тяжелым взглядом. - Ты тоже пойдешь со мной! Если почую неладное... Он не договорил - Ведун не стал дожидаться конца фразы, а просто легко спрыгнул на гравий и двинулся вперед - прямиком к зловещему мареву. В лицо ему ударил горячий ветер, взметнув длинные всклокоченные волосы и края серого балахона. Казалось, Поле не желает подпускать к себе этого человека. Странно - шедшего рядом Зигфрида ветром даже не задело. Книжник торопливо спрыгнул с платформы, запоздало крикнув: - И я с вами! - Стой там! - приказал Зигфрид. - Будет глупо, если все разом поляжем... Книжник замер - но затем медленно двинулся следом. Было жутковато, но любопытно. Больше всего интриговал этот самый Ведун. Кто он - ловкий шарлатан? Псих? Или коварный враг, прикинувшийся бродягой? Все трое медленно приближались к границе марева. Поле Смерти всегда имеет четкую границу - это и позволяет замечать его и избегать гибели. Впрочем, везет не всем. Книжник сразу заприметил рядом с рельсами изуродованный труп какого-то мута. Определить, что за тварь такая - было трудно. На то они и муты, что всегда разные. Заметил он и еще одну крайне неприятную вещь. Рельсы - они обрывались на границе Поля, словно срезанные острым ножом. В глубине этого зыбкого пространства уже не было путей ни рельсов, ни шпал. Ничего. Даже следов железнодорожной насыпи - одна лишь голая степь. Словно следы человеческой деятельности были тщательно стерты с лица земли. - Как это? - пробормотал Книжник. Присел на корточки, покачался из стороны в сторону, надеясь, что увиденное - всего лишь оптический обман. Но тут хоть на голову встань - рельсов дальше не было - и точка. Зигфрид поднял с земли камень и бросил в сторону Поля. По едва заметной поверхности разбежались бледные разводы, вроде электрических разрядов. Камешек беззвучно упал по ту сторону границы. Воин внимательно следил за падением. Семинарист понял: он проверяет, действительно ли там отсутствуют рельсы, или все это лишь ловкая иллюзия. В этом случае камень должен отскочить от "несуществующего" рельса или шпалы. Вместо этого он поднял лишь облачко пыли на месте пропавшего металла. - Приехали, - ровно сказал Зигфрид. - Ничего, - неуверенно проговорил Книжник. - Сдадим назад - километрах в десяти я стрелку видел. Может, объедем как-нибудь? Сказал - а сам подумал: что они вообще знают о древней системе железных дорог? Можно ли и вправду приехать в Москву разными путями? Или дорога только одна - прямая, как стрела, переломленная так некстати подвернувшимся Полем Смерти? Сам он, надежно хранивший в памяти карту мрачных московских улиц, географию остального Земного шара представлял смутно. Даже десятки тщательно изученных книг не могли дать того знания, что дает непосредственный опыт. Скажем, те же железные дороги куда лучше были известны бывшим хозяевам бронепоезда - Пузырю и его банде. Эти негодяи, может, книжек и не читали, зато исколесили на "Драконе" куда большие расстояния, и ориентировались в железнодорожной сети получше обитателей московских "каменных джунглей". - Как считаешь, Ведун, объезд-то найдется? - спросил парень. Мрачный спутник не удостоил его ответом. Он созерцал таинственную глубину Поля. Черт его знает, что он там видел - ничего, кроме камней, да сухой травы Книжник не замечал. А потому невольно отвел взгляд в сторону - и приметил какое-то движение. Не живое, нет - что-то темное и легкое трепало там горячим степным ветром. - Зиг, - позвал семинарист. - Видишь? - Вижу, - мгновенно отозвался вест. - Сейчас погляжу. Он быстро переместился вдоль границы Поля, чуть поднявшись на склон древнего кургана. Обернулся, сделал знак остальным: - Сюда! Находка не была приятной. Это было мертвое тело. Женщина, чье грубое черное платье и трепало порывами ветра. Обычное дело в этом мире - мертвецы на дороге. Хотя, если подумать - не такое уж и частое: редко, когда неподвижное тело залеживается надолго в этом голодном мире. По идее, со всех сторон сюда должны стремиться падальщики. Да только не видать охотников поживиться мертвечинкой. Странно - даже летучие муты над головой Ведуна игнорируют дармовую органику. Что с ней не так? - Она из Поля выползла, - присев рядом с телом, сообщил Зигфрид. - Вон, след в пыли и трава примята. - Выходит, Поле убило ее? - предположил Книжник. - Похоже, - с сомнением произнес вест. - Поле здесь ни при чем, - сухо сказал Ведун. - Посмотрите внимательно: ей свернули шею. Сверкнув взглядом в сторону Ведуна, Зигфрид снова склонился над мертвой. Нехотя признал: - Точно говоришь. Только кто же это мог сделать - здесь в безлюдной степи? - он выразительно поглядел на нового знакомого. Книжник скосился на друга: - Думаешь, это он? - А что еще думать? - Зигфрид медленно поднялся, выдернул из ножен на поясе кинжал, который редко использовал в качестве оружия, поглядел на хмурого Ведуна. - Что скажешь, а? Некоторое время мрачный человек в величественных лохмотьях просто разглядывал воина, не показывая ни раздражения, ни страха. Затем произнес, будто нехотя: - Ты всегда рассуждаешь так прямо? Зигфрид с Книжником ожидали продолжения - они не привыкли к такой скупой экономии слов. Но этот тип не считал нужным продолжать. Уже тогда семинарист понял: раз Ведун счел нужным что-то произнести в слух, то этого вполне достаточно для понимания его мысли. На первый взгляд - манера довольно странная. Но где-то доводилось читать о подобном мировоззрении: не увеличивай энтропию мира - так, кажется, это звучит. Проще говоря, не совершай лишних действий - ведь каждое из них приближает гибель Вселенной. Или то-то в этом роде. В любом случае, то, что кажется нормальным для какого-нибудь шамана или колдуна, у нормального человека вызывает раздражение. Вот и Зигфрид сходу окрысился, недобро поигрывая кинжалом: - Ты со мной в эти игры лучше не играй. Я человек простой... Его слова оборвал странный звук. Странный не сам по себе, а просто невозможный здесь и сейчас - посреди сухой пустыни, на границе Поля Смерти, рядом с мертвым телом. Детский плач. Точнее - тихое всхлипывание. Отчего-то этот звук вызвал у Книжника резкий приступ паники. Он резко обернулся, одновременно сдергивая с плеча арбалет. Рядом с телом, прямо на земле сидел ребенок. Мальчишка лет пяти в бесформенной серой одежде. Взъерошенный, чумазый до такой степени, что на лице угадывались только глаза - огромные, светлые, растерянные. Он сидел рядом с лежавшей ничком женщиной и настойчиво тянул ее за руку, словно пытался поднять ее и увести куда-то за собой. Книжник с Зигфридом переглянулись. - Откуда он взялся? - пробормотал парень. - Эй, как тебя зовут? - дружелюбно, делая шаг навстречу, спросил Зигфрид. Мальчишка лишь всхлипнул в ответ. - Не трогайте его, - глухо сказал Ведун. - Надо уходить отсюда. - И бросить ребенка одного? - разозлился Книжник. - Здесь, рядом с трупом матери?! - Сентиментальность сгубила мир, - странно сказал Ведун. - Что ты хочешь этим сказать? - Зигфрид вдруг остановился и медленно отвел руку, протянутую, было, к ребенку. Во взгляде воина появилось сомнение. Мальчишка же продолжал сидеть рядом с телом, глядя на незнакомцев тем же выразительным и даже трогательным взглядом. Вот оно - взгляд! Мальчишка не боялся чужаков - не убегал, не прятался. Это было совершенно противоестественно. Даже если списывать это на тягу к убитой матери. - Ты, вроде, спрашивал, кто свернул ей шею? - холодно произнес Ведун. - Да ладно! - обмер Книжник. - Не может быть... - Может, тебе интересно, кто пил ее кровь? С нарастающим ужасом Книжник разглядел на шее мертвой бледный след укуса. В ту же секунду мальчишка изменился в лице - по коже пробежали волны, глаза налились кровью. Он вдруг оскалился - и взгляду окрылись кривые желтые клыки со следами крови. Издав пронзительный, рвущий барабанные перепонки вой, "мальчишка" произвел короткий бросок в сторону Зигфрида - не столько, чтобы напасть, сколько, чтобы напугать. И это, надо сказать, удалось: Зигфрид шарахнулся назад от неожиданности - ибо сложно было ожидать нападения от пятилетнего ребенка, который вдруг оказался и не ребенком вовсе, а каким-то невообразимо жутким монстром, лишь притворившимся человеческим детенышем. Отскочив от Зигфрида, в котором эта тварь, похоже, сразу признала угрозу, она метнулась прямиком на Книжника. Это было, как в бреду: с силой оттолкнувшись и взмыв в воздух, "мальчишка" на глазах, как в замедленной съемке преобразился во что-то неведомое и инфернально ужасное. Лицо посерело, оплыло вниз - вместе с нижней челюстью, отвалившейся на противоестественный угол. Глаза закатились, оставив лишь белки, пронизанные кровавой сеткой сосудов. Но все это терялось на фоне клыков, вылезших из челюстей, как грибы из влажной почвы. Эти клыки предназначались ему - Книжнику, который в немом отупении ждал развязки, краем сознания поняв, что у него просто не хватит реакции, чтобы отбиться. Все произошло в секунду. Тихая тень возникла между жертвой и кошмарным мутантом, раздался глухой удар. Книжника отбросило на землю. - А!!! Черт! Черт! - он запоздало отползал и отмахивался, не понимая, что произошло. Потребовалось какое-то время, чтобы разглядеть в спасительной тени Тридцать Третьего, сжимавшего в крепких объятьях какой-то мечущийся ком. В этом Дергающемся и хныкающем существе Книжник с изумлением увидел обыкновенного пятилетнего малыша - того, каким он предстал с самого начала. И не было в этом мальчишке ничего от коварного безжалостного хищника. Возможно, потому, что его сжимали мощные нечеловеческие руки. Это только с виду Три-Три - низкорослый полноватый увалень. На деле он - сложный кибернетический организм, машина убийства - пусть даже слегка бракованная, как иногда шутил он сам. Тем не менее, танталовый скелет и синтетические мышцы придают ему по необходимости силу экскаватора. - Убей его! - выдохнул Книжник, не столько со злобы, сколько со страху. - Прикончи его, ну! - Зачем? - удивился Три-Три, продолжая удерживать маленькое чудовище, которое удивительным образом быстро успокоилось в его руках. - Это не ребенок, это... Это... - Книжник задохнулся, слова застряли у него в горле. - Я знаю, что это не ребенок, - спокойно сказал кио, оглядывая мальчишку на вытянутых руках, как экзотического зверя . - Это мимикрон. - Это ты прямо сейчас придумал? Что за монстр такой? - наливаясь краской, спросил Книжник. Ему вдруг стало стыдно за собственную кровожадность. Ясное дело, коли на тебя напали - ты должен убить врага. Но если враг обезврежен - можно ли уподобляться каким-нибудь мародерам? Это в их обычаях убивать, мучать, резать на части. - Это мимикрон, - повторил кио, делая шаг назад. Прижав к себе "мальчишку", он поглаживал его по голове с како-то неожиданной почти что отцовской теплотой. - Давно я их не видел - думал, вымерли все. Это же искусственно выведенное существо, вроде кио. Только мы научились жить без людей и создавать себе подобных, а этих на военных биофабриках штамповали - и сразу в бой. Понимаете? - Нет, - подымаясь на ноги, сказал Книжник. - Ты-то, вроде, на меня ни разу не бросался, и клыков у тебя нет. А из-за этого я, наверное, поседел уже. - Это его главная способность - мимикрировать в зависимости от обстоятельств и шокировать противника. Ставка была сделана больше на психологический эффект. Но, видно, мимикроны в Войну не особо эффективны оказались, и тогда ставку сделали на кио... - Все это очень интересно, но что нам мешает прикончить эту тварь? - поинтересовался Зигфрид, перекидывая кинжал из руки в руку. - Если он убил эту женщину, что остановит его убить кого-то еще? Воин надвигался на кио, с явным намерением расправиться с фальшивым "ребенком". Его не разжалобишь рассуждениями о гуманизме и прочих отвлеченных вещах. Для него все четко: друзьям - жизнь и защита, врагам -смерть. Отсутствие сомнений - то, что отличает истинного воина от семинариста, волею судеб взявшего в руки оружие. - Этот пацаненок - боевая машина, - терпеливо пояснил кио. - Он не может быть ни плохим, ни хорошим - все зависит от того, кто им управляет и кто отдаст приказ. Ведь если твоим мечом убьют твоего друга - ты накажешь свое оружие? Тридцать Третий говорил рассудительно, но его голос предательски вздрагивал - будто он боялся, что Зигфрид его не поймет. И вдруг Книжник понял - и это понимание поразило его самого. Да ведь Три-Три просто боится за это маленькое чудовище! Он будто нашел родственное существо! Впервые за долгие скитания встретил себе подобного - такого же несчастного уродца, выведенного учеными изуверами в интересах войны. И его ничуть не смущало то, что этот маленький монстр только что едва не убил его друга - не говоря уж о незнакомой женщине. - Ты странно рассуждаешь, - несколько смягчившись, заметил Зигфрид. - Мой меч, конечно, может оказаться в руках врага. Но сам он никогда никого не убьет. А это мальчишка, или кто он там - убил... - Я ошибся, - раздался вдруг тихий голос, и все разом обернулись в сторону мрачного чужака, о котором успели забыть. Ведун стоял на коленях рядом с телом, положив широкую сухую ладонь на голову женщины. - Убийца - не он. - А кто? - тупо спросил Книжник. - Кто же ее тогда убил? Ведун не ответил. И Книжник даже не испытал раздражения - успел уже привыкнуть к тому, что ответ придется искать самому. Неплохое упражнение для логики. - Что же этот мут делал рядом с телом? - с прищуром спросил Зигфрид. - Сожрать хотел? Ведун пронзительно оглядел спутников. Во взгляде темных глаз появилось даже некое сожаление поп поводу недогадливости собеседников. - А почему вы думаете, что в этом существе не осталось ничего от обыкновенно ребенка? - тихо спросил он. До семинариста не сразу дошел смысл слов мрачного бродяги. - Ты хочешь сказать... Что он принял ее... за свою мать? И снова Ведун промолчал. - А ты, Три-Три, что скажешь? - бросил Зигфрид. - Может, этот человек и прав, - неуверенно сказал он. - Если мимикрон принял обличье ребенка, то автоматически включилась соответствующая программа - тяга к матери, все эти детские ужимки и все такое. На то он и мимикрон, чтобы умело маскироваться. - Меня интересует другое, - сухо сказал Зигфрид, снова бросая взгляд на тело. - Кто же ее, все-таки, убил? Этого твоего мимикрона могли подослать? - В принципе, да... - кио пожал плечами. - Но зачем? Продолжить свою мысль он не успел. Призрачная поверхность Поля Смерти заволновалась, как кисель в дрогнувшей чашке, и там, в глубине этого "потустороннего" пространства стало происходить нечто странное. Воздух словно бы стал сгущаться, конденсироваться - как сгущаются облака над пиками гор. И на пустынной холмистой равнине стали появляться какие-то чужеродные образования. Сначала можно было подумать, что это просто рябит и плывет в глазах. Но не может так рябить, чтобы бесформенная облачная масса вдруг стала превращаться в нечто конкретное, осязаемое, чуждое, но вместе с тем - пугающе знакомое. - Что это? - потрясенно прошептал Книжник - и не получил ответа. Потому что никто здесь не мог знать, откуда вдруг появились и двинулись тяжелой поступью прямо на зрителей десятки громадных боевых машин в сопровождении низколетящих дронов прикрытия. Все это происходило в полной тишине, что странным образом лишь добавляло происходящему нарастающего ледяного ужаса. Движение призраков было упорядоченным и неотличимым от реальности. Можно было только догадываться, что так выглядело когда-то наступление боевых биороботов НАТО. Догадываться по летописям, рассказам наставников да выцветшим фотографиям двухсотлетней давности. Последняя Война канула в небытие вместе со своими зловещими картинами. Но Поле Смерти способно вытащить из темных закутков времени и не такие картинки. Более того, неосторожно попав в подобное Поле, можно и самому вляпаться в подобное, якобы несуществующее, пространство и время, и ни один человек из плоти и крови не отличит реальность от собственного бреда. Испытав это на собственной шкуре, Книжник не желал повторения неприятного опыта. Даже если тебя не поджарит радиацией или еще каким незнакомы излучением, тебя может там прикончить порождение твоего собственного воспаленного воображения. Только подумав обо всем этом, семинарист вздрогнул: по ту сторону границы на фоне грозно приближающихся био неведомо откуда возник человек. Как показалось, знакомый... Черт возьми, это же Ведун - точно такой же, какой стоял рядом, надменно сложив на груди длинные тощие руки! Ведун "с той стороны" приблизился к самой границе, остановился, чуть склонив голову на бок, словно рассматривая своего двойника и его спутников. И резко вскинул руку, указывая куда-то за спину обалдевшим зрителям. Его "указующий перст" коснулся границы поля - и по поверхности разбежались синеватые всполохи. Движение недвусмысленно говорило: убирайтесь вон! Его "реальный" двойник наблюдал за происходящим с ледяным спокойствием. Можно было даже подумать, что это он сам показывает некий демонстрационный ролик - для тех, до кого туго доходит. - Не нравится мне все это, - выдавил из себя Книжник. - Надо бы отсюда... Поскорее... - Говорил же вам - вперед пути нет, - бесцветным голосом произнес Ведун. Он не двигался, терпеливо ожидая продолжения, словно заранее знал, чем дело кончится. Книжник с надеждой поглядел на друзей. Тридцать Третий лишь крепче прижал к себе притихшего мальчишку, который уже вовсе не походил на взбесившееся чудовище. Зрелище в глубине Поля Смерти не произвело на него особого впечатления - кибернетическим организмам вообще не свойственно удивление. Чего не скажешь о Зигфриде. Тот посмотрел на Ведуна долгим задумчивым взглядом и сказал с усмешкой: - Ну, что же, мил человек, твоя взяла. Убедил.

Приятно нестись по простору, наслаждаясь скоростью и мыслью о скором возвращении домой. Совсем другое дело - позорно пятиться назад, в любую минуту ожидая засады. Мстительные степняки вполне могли отправиться вслед за "Драконом" в надежде отомстить и поживиться грузом. Благо, у них имелись примитивные, но вполне эффективные средства передвижения - дрезины на ручной и механической тяге. А потому друзья поочередно дежурили на комовой орудийной башне, превратившейся теперь в головную. Впрочем, через несколько километров, возле развалин древней железнодорожной станции обнаружилась искомая развилка. Точнее, целая сеть стрелок, параллельных и пересекающихся путей, разобраться в которых казалось просто невозможно. Единственным ориентиром, как и тысячи лет назад, были стороны света - восход да закат, неизменные, как сама Земля. Так что вариантов для объезда было всего два: восток и запад. Пока Тридцать Третий колдовал над ржавым механизмом стрелки, Книжник мучительно переводил взгляд с одной железнодорожной ветки на другую. Одна ответвлялась от центральной и уходила на восток, другая круто сворачивала к закату. Да уж, есть над чем поломать голову, когда понятия не имеешь, что ждет на любом из путей. Это как на развилке перед дорожным камнем из богатырских былин: "На право пойдешь - коня потеряешь" - и дальше в этом духе. Что было прямо они уже знали, осталось выяснить, куда свернуть с наименьшими потерями. Взгляд остановился на угрюмой фигуре Ведуна, наблюдавшего за происходящим с платформы. Новый пассажир наблюдал за стараниями кио с отстраненным любопытством. В вышине над наим продолжали кружить черные крылатые твари. "Вот же, подлец, - раздраженно подумал Книжник. - Будто опыты на нас ставит. И ведь не скажешь ему ничего: как-никак спас нас от коварного Поля. Если, конечно, Поле - не его рук дело". Последняя мысль поразила самого семинариста: а что, если, действительно - Поле Смерти нарочно этот колдун напустил? Кто его знает, чего от него ожидать - говорят, шамы так могут - Поля Смерти заманивать, да беду накликивать. Тряхнув головой, Книжник избавился от наваждения. Нет, быть такого не может. Не похож это Ведун на шама. Да и вообще, у страха глаза велики - с чего он взял, что Ведун обладает каким-то таинственными силами? Вслух же, чтобы приободриться, крикнул: - Ну, что скажешь, скиталец? В какую сторону сворачивать будем? Ведун медленно повернулся влево, прошел немного по платформе, остановился. Развернулся - и сделал несколько шагов вправо. Постоял так немного и снова уставился на Книжника. - Беда идет с вВостока, - сказал он отчетливо. - Я понял тебя, - с усмешкой и одновременно с некоторым облегчением сказал Книжник. - Значит, сворачиваем на Запад... - Но еще большая угроза идет с Запада. - Черт бы тебя побрал с твоими недомолвками! - разозлился Книжник. - Куда же нам ехать?! - Вам решать, - пожал плечами Ведун. Книжник приблизился к платформе, внимательно разглядывая чужака. Словно мог увидеть что-то в этих темных, бездонных глазах. Но ничего он там не видел, кроме тьмы и безмолвия. - Я понял, - сказал парень. - Ты уже знаешь, куда мы свернем, верно? Считаешь, что все уже предопределено? Верно? Ведун поднял взгляд к небу, словно потеряв интерес к разговору. - Ну что там? - это уже Зигфрид, бесшумно подошедший со со спины. - Долго еще возиться будем? - Первую стрелку заклинило намертво, - сообщил Тридцать Третий. - Тут работы на сутки, не меньше. Так что пути на восток нет. А вторую я уже перекинул на западное направление. Так что решаем? Книжник поглядел на кио с тяжелым молотом в руках, резко перевел взгляд на Ведуна. Теперь в его взгляде читалась едва уловимая насмешка. - Ты знал... - тихо прошептал Книжник. И вдруг всем существом ощутил прикосновение к какой мрачной тайне. - Ковыряться здесь дальше нет смысла, - приглушенно прозвучали Зигфрид. Воин спутников, желая убедиться, ли разделяют его точку зрения. - Что толку чинить стрелку, если мы все равно не знаем, что нас ждет по одну сторону от нее, а что по другую? Судьба решила за нас - скажем ей спасибо. На запад - значит, на запад!

Глава вторая. Город за рекой

Бронепоезд железной змеей полз на закат. Эта ветка была еще более раздолбанной и обветшалой, чем и без того дышащие на ладан ржавые пути предыдущей магистрали. Вагоны нещадно трясло и болтало, машина наверняка давно сошла бы с рельсов, если бы не хитрая автоматика, рассчитанная на любое состояние путей и даже их частичное разрушение. Время от времени "Дракон" замедлял ход и медленно переползал через очередную брешь в железнодорожном полотне. Мощный паровоз, не зная устали, тащил граненую, бронированную тушу, ощетинившуюся орудийными стволами. Ядерное сердце раскаляло пар до запредельных температур, создавая избыточную мощность. Машине не требовалась даже вода - совершенное устройство бережно расходовало влагу, перегоняя ее в пар и обратно, а недостаток пополнялся конденсацией из окружающего воздуха. Казалось, стальная громада может двигаться бесконечно. Как и ее машинист, лишь внешне похожий на человека. Кио не нуждаются ни в сне, ни в отдыхе, и Тридцать Третий уверенно вел машину вперед, не зная ни страха ни сомнений. Чего нельзя было сказать о Книжнике. Семинарист уже не вылезал на крышу вагона. Во-первых, была реальная угроза свалиться при такой качке. А во-вторых, что-то подсказывало, что новых преград ждать не стоит - по крайней мере, пока о них не заявит Ведун, замерший в темном каземате переднего броневагона. Книжник сам себе удивлялся: как он доверяет ему? Слепо верит темной варварской уверенности малознакомого типа больше, чем здравому смыслу. А может, он просто устал дрожать и беспокоиться о будущем? Всегда ведь легче отдать инициативу другому, сбрасывая с себя тяжелую ношу ответственности. С другой стороны, Зигфрид не особо "парится" по этому поводу, и сейчас спокойно дремлет где-то в дальнем углу на ящике с боеприпасами. Хотя не рах уже доводилось убеждаться, что это спокойствие мнимое. Просто воин - неисправимый фаталист, отдавший свою судьбу на волю своим многочисленным богам. Здоровая психика - не беспокоиться о неизвестном и мобилизоваться лишь при встрече с реальной угрозой. Оставалось ему только завидовать. Уже несколько раз Книжник пытался заснуть - и каждый раз просыпался от собственного крика. Перед глазами мелькали оскаленные пасти и гигантские щупальца, пару раз он тонул в темной пучине - и едва не задохнулся во сне. Очнувшись в очередной раз, с хрипом дыша, встретил на себе неподвижный взгляд Ведуна, сидевшего у противоположной стенки вагона - одни только пронзительные сверкающие глаза в полумраке каземата. Не выдержал - и отправился в обход душных внутренностей бронепоезда. Кривые тесные переходы, узкие бронедвери, омерзительные запахи железа, горелого пластика и зверья - трудно было поверить, что этот обширный, склепанный из мятого металла лабиринт прямо сейчас несется через бесконечную равнину. С низкого потолка нижней палубы свисали лохмотья сгнившей внутренней обшивки, из-под отставших бортовых панелей неряшливо торчали клубки грязных проводов, трубы, патрубки, вентили. Большая часть всего этого давно вышла из строя, и семинаристу казалось, что он пробирается внутри огромного, внезапно ожившего трупа. Тем не менее, прогулка в громыхающем стальном нутре заставляла отвлекаться от навязчивых кошмаров. Это как любое дело, где задействована не только голова, но и руки-ноги: там где есть движение, нет места праздным мыслям. А тут идешь, смотришь, где что разболталось, где провода провисли, где лампочка сдохла. Что-то сам исправишь, о чем-то сообщишь Тридцать Третьему - уже польза. Сдвинув со скрежетом очередную дверь, Книжник оказался в небольшой каморке, разделенной вдоль борта крепкой решеткой. В лицо ударило зловонием, будто он залез в логово грязных нео. За этими решетками прежние хозяева "Дракона" кого только ни возили. И злобных мутантов на потеху, и рабов на продажу. Сейчас в железной клетке был лишь один обитатель. И, надо сказать, его вид был куда более удручающим, чем свора злобных монстров. За решеткой, на грязном железном полу сидел ребенок. Можно сколько угодно твердить себе, что это мимикрон, тварь, прикинувшаяся маленьким человечком, чтобы максимально использовать ресурс людской жалости, да только глаза кричали об обратном. Это обыкновенный ребенок - и точка. Вот о чем говорили глаза. Книжник осторожно приблизился перед решеткой, присел на корточки, вглядываясь в подсвеченное мутной лампочкой лицо. Чумазая физиономия с ясными светлыми глазами и озорная взъерошенная шевелюра - разве можно держать за решеткой такого милашку? Паренек возился с какими-то железками, заменившими ему игрушки, лишь мельком поглядев на вошедшего взрослого и даже скривив недовольную мину, мол, помешали в какой-то игре. Ну, совершенно нормальный ребенок. "Может, мы ошиблись? Может, это мрачный Ведун сбил нас с толку? - с сомнением разглядывая мальчишку, подумал Книжник" - Эй, как ты там? - тихонько позвал он. - Не скучно тебе? Мальчишка поглядел на него исподлобья и вернулся к своему занятию, звеня и щелкая железяками. "Что он там делает?" - заинтригованно подумал Книжник, еще сильнее приблизившись к решетке. И вдруг оказался лицом к лицу с этим маленьким чудовищем - настолько неожиданно и близко, что едва не заорал от ужаса. Мальчишка разглядывал его в упор все тем же отрешенным прозрачным взглядом. И вдруг улыбнулся. Черт, лучше бы он этого не делал! Улыбка обернулась оскалом монстра-убийцы. И тут же маленькая рука метнулась сквозь решетку и вцепилась железной хваткой в его одежду, рванула к себе. Больно стукнувшись лбом о стальные прутья, парень заметался, пытаясь освободиться, а мальчишка продолжал спокойно рассматривать его в упор, как малолетний мучитель, изучающий перед расправой какую-нибудь лягушку. - Пусти!!! - колотя кулаками по прутьям, заорал Книжник, рванувшись изо всех сил. И вдруг страшные пальцы разжались, заставив его кувыркнуться к противоположной стене. А следом семинарист с ужасом увидел, как медленно, со скрипом отошла на петлях злосчастная решетка, открыв чудовищу путь на волю. Как это возможно?! Ведь Тридцать Третий побожился, что будет держать своего ручного монстра под замком - только на этих условиях его разрешили взять с собой эту жуткую игрушку. А теперь Книжник в оцепенении ждал, когда проклятое существо бросится на него и изо всех сил пытался взять себя в руки, чтобы отбить нападение - хотя что-то подсказывало, что это невозможно. И тот, кто скрывался в обманчивом облике малыша, сделал шаг из клетки. Но лишь для того, чтобы закрыть решетчатую дверь. С изумлением и стыдом Книжник наблюдал, как этот проклятый сопляк сует замочную скважину самодельный ключ и закрывает сам себя на замок. Вот оно, значит, как. Вот, значит, какими железками играл этот "шалопай" - ключами от собственной клетки, сделанными из подручных материалов! Одно слово - мимикрон, ходячее оружие, опытный убийца под маской ребенка. Ему ничего не стоило выбраться на волю в любую минуту, и сидел он взаперти исключительно по свой воле - да еще, видимо, по приказу пригревшего его Тридцать Третьего. Поднявшись на ватных ногах, Книжник пристыжено покинул "зверинец". Хорошо, что никто не видел его позорного страха. А Зигфриду, все же, стоит сообщить, что мимикрон-то по факту на свободе. Впрочем, страх и стыд быстро сменились смехом - ситуация теперь казалась забавной. Да и сон, как рукой, сняло. Нет ничего более бодрящего, чем угроза собственной жизни, пусть даже иллюзорная. Это получше кофе - надолго прочищает мозги. А потому даже угрюмые коридоры броневагона стали теперь казаться светлыми и приятными коридорами. - Позорище, в пору штаны сушить, - нервно посмеиваясь, бормотал Книжник. - Чертов мимикрон! Как напугал, сволочь, чтоб ему пусто было! Он остановился перед широкой дверью, выделявшейся среди всех остальных свежей краской, навалился на массивную рукоять. Щелкнул замок, дверь тихо повернулась на смазанных петлях. Ладонь сама нашарила выключатель - под потолком медленно разгорелся матовый плафон светильника в пижонской бронзовой окантовке. Это помещение разительно отличалось от всего остального внутреннего пространства бронепоезда. Грязное ржавое железо, усеянное заклепками и заляпанное застарелой смазкой, было спрятано, словно за декорациями какого-то спектакля из совершенно иной жизни. Это было его маленькое убежище - личный кабинет Пузыря, бывшего командора бронепоезда "Дракон". Здесь ничто не напоминало о хмуром и враждебной мире вокруг, здесь царил совершенно непривычный уют и даже какой-то диковатый изыск. Забывалась даже качка и навязчивый перестук колес - сказывалась особая звукоизоляция "командорской каюты" - прежний хозяин не отказывал себе в комфорте. Но по большому счету, для человека, не привыкшему к роскоши, все это было даже чересчур - и массивный письменный стол с вензелями и завитушками, и нелепые бронзовые статуэтки, и письменные приборы, и вычурные бра на железных переборках, и чудовищное кожаное кресло по центру. Без всего этого можно было бы спокойно обойтись, если не считать главного. Книги. Множество томов, разных эпох и размеров, плотно уставленных в большом шкафу с пола до потолка вперемешку с эклектичной коллекцией небольших костяных фигурок в стиле нецке. Пузырь, безусловно, был эстетом, правда, довольно своеобразным. Так, стена, противоположная книжным полкам, была занята выцветшим ковром, увешанным старинным оружием. Чего здесь только не было - от легендарного "парабеллума" образца 1908 года до сверкающей хромом "беретты", от кривой, с выщербленной кромкой турецкой сабли до самурайской "катаны" с темным узором на клинке. В другое время оружие забрало бы на себя все внимание пытливого семинариста, как и здоровенный сейф в углу, за креслом. Сейфом особенно интересовался Зигфрид, и открыть его ударом меча, закаленного в Поле Смерти, не позволил лишь Тридцать Третий: он сразу почуял подвох - смертельную смертельную ловушку, оставленную там, за дверцей для слишком любознательных чужаков.Впрочем, Три-Три обещал вскоре разобраться и вскрыть-таки заминированный сундук с сюрпризами. Но что бы ни находилось внутри сейфа, главной ценностью здесь были книги. В горниле Последней Войны сгинула большая часть накопленных человечеством знаний, и книгам повезло меньше всего. Все дело в бумаге - она отлично горела в печках, согревая замерзавшее в ядерную зиму человечество. Тому, кто готов умереть от бесконечного лютого холода, не до закрученных сюжетов - куда важнее тепловая энергия, извлекаемая из бумажных носителей текста. Кому там было до сохранения древних знаний! Говорят, давно, в блокадном городе Питере, люди отдавали бесценные сокровища, родовые драгоценности и картины известных мастеров за краху хлеба. Что уж говорить о маленьких горючих брусках целлюлозы. Поколение, родившиеся после ядерного апокалипсиса, все равно уже не понимало смысла написанного. Не говоря уж о том, что большинство из них просто не умели читать. Умение убивать, чтоб защищаться и добывать пищу - вот что стало главным навыком в новом мире. Лишь редкие островки цивилизации, главным из которых оставался Кремль, все еще хранили драгоценные книги, пытаясь донести их смысл до потомков. Но даже многомудрые семинарские наставники давно уже не понимали большей части потерянных знаний об ушедшей эпохе, и обыкновенная беллетристика минувшего времени ставила их в тупик. Забавно было наблюдать, как тот же отец Никодим пытался растолковать послушникам смысл чудом сохранившейся книги "Туманность Андромеды" - Еретическое учение автора призвано обмануть доверчивого отрока, - медленно прогуливаясь между рядами, вещал наставник. - Лживые описания якобы "светлого" будущего обещают рай на Земле, что есть ничто иное, как дьявольский промысел. Ибо мы на Земле - испытаний и страданий ради, призваны биться с силами тьмы ради очищения душ от скверны и приобщению к миру вечному... Лишь недавно, из случайно найденных текстов, Книжник с изумлением узнал, что в древней литературе существовал целый жанр, именуемый научной фантастикой - тот самый, что не имел границ и преград и позволял читателю погрузиться в бесконечный и прекрасный мир Мечты. Тогда же, с ледяным холодом в сердце, он понял, в каком мире, точки зрения древних, живет он сам, вместе со своими друзьями и близкими. Этот мир, который казался ему естественным и вообще единственно возможным, именовался предками, ни много, ни мало - постапокалипсисом. То есть тем, что осталось на Земле после наступления Конца Света. То, что было для предков кошмарным сном, для нынешних поколений стало реальностью Пережив легкий шок, Книжник постепенно научился отличать выдуманные книжные миры от более-менее реальных. Тогда он перестал изучать девятнадцатый век по Жюль Верну, а двадцатый - по Александру Беляеву. Впрочем, от этого не перестал любить их книги, наполненные свежими ветрами, романтикой и невероятной, заразительной жаждой жизни. Наверное, такие книги и заставили его однажды отбросить покой и безопасность, отправившись в неведомое за Кремлевские стены. И встретить в этом железном чреве бронепоезда такие сокровища было просто подарком судьбы. Здесь были великолепные издания, каких не встретишь и в кремлевских Хранилищах Знаний. Вот Достоевский - почти что полное собрание сочинений, лишь пары томов не хватает. Черное, с почти стершимися золочеными буквами на обложке. И бумага - белая, словно не было этих двух сотен лет с момента, когда листы покинули печатный станок. Когда-то Книжник заставил себя прочесть "Преступление и наказание" - от корки до корки, давясь и мучаясь от непонимания и неудобоворимых предложений. Он словно попал в текстовую ловушку - книга не отпустила его, пока он не дошел до финала. И еще долго пытался разобраться в прочитанном, даже кричал по ночам в семинарской келье. Невероятный опыт - словно путешествие на машине времени через туннель, наполненный привидениями. Или, вот, Гоголь - том сам раскрывается в руках на потрясающем и страшном "Вие". Казалось бы, в лютых московских развалинах доводилось видеть всякое. Но и теперь читаешь - и мороз пробирает. Вот она, сила слова, доставшего тебя из глубины веков! Вот Чехов с собственным портретом на обложке. Удивительно лицо, каких не встретишь теперь, и это нелепое пенсне... Чехова Книжник не понимал, сколько ни пытался разобраться в забавном витиеватом слоге. Душой чувствовал, что написано здорово - а смыл большинства текстов ускользал от понимания, хоть тресни. Чеховская эпоха ушла безвозвратна со всеми ее тайными смыслами. А вот Пушкина он любил. И теперь бережно поглаживал неплохо сохранившийся томик. Похоже, его не брали в руки все минувшие столетия. А напрасно - даже теперь, лет четыреста спустя, его слог струится легко и звонко, прочищая темные заколки души. Пушкина любили даже сухари-наставники, правда не за чудесный язык, а за повод заставить семинаристов зубрить эти бессмертные стихи. Что в свою очередь вызывало у большинства школяров угрюмую ненависть к поэту. А за этот увесистый том Шекспира Книжник готов был убить. Или пойти на какое другое тяжкое преступление. Просто потому, что в семинарской библиотеке Шекспира не было. Был единственный том в Хранилище Памяти, но держали его за семью печатями, да и по содержанию он значительно отличался. В этом же, помимо нескольких знаменитых пьес, были сонеты. Книжник читал о сонетах Шекспира у других авторов, но никогда - в оригинале. И сейчас жадно впитывал глазами строки, беззвучно проговаривая слова губами. С трудом заставив себя оторваться от чтения, закрыл том. Великого драматурга придется оставить на потом. Сейчас нужна совсем другая книга - куда более приземленная, но невероятно важная. Чудо, что и такая нашлась в этой библиотеке. Поискав глазами, Книжник увидел тусклый корешок и улыбнулся: выходит, память не подвела его, и он ему не привиделся. Атлас. Когда-то обыкновенная скучная книжка, даже архаичная на фоне электронных устройств, что, как говорят, когда-то пришли на смену бумаге, едва не вытеснив ее полностью. Сейчас же ценность этой потрепанной книжки в гибкой обложке невозможно даже представить. Карты местности, схемы территорий - все это на вес золота. Ибо эта информация дает преимущество в бесконечной войне за ресурсы. Выбравшиеся на поверхность земли после столетней "ядерной зимовки" остатки человечества активно осваивали уцелевшее наследие предков, конкурируя с жадными мутами, не менее ревностно претендовавшими на оставшиеся ресурсы. Конечно, изуродованный Последней Войной лик Земли мало соответствовал начертанному в старинных картах, но знающему человеку не составляло труда разобраться что, к чему. И он, Книжник, безусловно был одним из немногих "знающих". Медленно опустился в кресло, раскрыл перед собой ветхую перекошенную книгу. Краски на некогда ярких картах давно потускнели, но это ничуть не мешало дело. Полистав плотные страницы, семинарист без труда отыскал нужную. Масштаб, конечно, не очень детальный, но все, что нужно, здесь было. А именно - густая сеть бледных линий. Железные дороги. - Однако... - пробормотал Книжник, водя пальцем по развороту. - Это где ж мы теперь? Вопрос был хороший. Он по наивности ожидал увидеть одну-единственную ветку, уходящую на запад. Здесь же был нанесен целый клубок "ниток", оплетавших огромную территорию - некогда густо населенную, теперь же превратившуюся в пустыню. Легкий холодок пробежал вдоль позвоночника: все это походило на огромный лабиринт. Не хватало только заблудиться в незнакомых местах. Главное, никто не знает, какие участки рельсов уцелели, а какие сгнили в веках? - Не было печали... - проворчал парень. Прикусил губу. Куда же ехать, а? В задумчивости выдвинул ящик стола, сунул в него руку. Ладонь сама легла на ребристую рукоять. Вытащил и с удивлением уставился на огромный уродливый и одновременно эффектный пистолет. "Маузер"! Любимое оружие Пузыря - наверное, забытое здесь в спешке. Вот это подарок! Рассеянно вытащил и положил на стол початую коробку с патронами. Неплохо. Эта штуковина лишней точно не будет. "Маузер" лег поверх карты. Книжник задумчиво разглядывал получившуюся композицию. Ствол старинного оружия железным пальцем недвусмысленно указывал на запад. Резко поднявшись, парень захлопнул атлас, использовав пистолет вместо закладки. Решительно выдвинулся из-за стола и, сунув атлас под мышку, покинул командорскую каюту.

Книга с необычной "закладкой" грохнулась на железный стол - прямо перед застывшей в неподвижности черной фигурой. - Куда мы едем, Ведун? - решительно спросил Книжник Тот не соизволил ответить в привычной уже манере. Теперь это уже не производило на семинариста прежнего эффекта, и он спросил снова: - Так куда мы едем? Ты ведь знаешь, куда идет поезд? - Что, не на все знают твои книги? - спокойно произнес Ведун, но в его голосе послышалась издевка. - Не все, - признал Книжник, выдерживая тяжелый взгляд собеседника. - Наверняка ты тоже кое-что мне сказать можешь, - он выдержал паузу. - Так куда мы едем? Ведун едва заметно пожал плечами: - В город. Все железные полосы ведут в города. - Так в какой город? Мрачный бродяга прищурился, и семинарист решил, что сейчас, наконец, услышит прямой ответ. - В большой, - сообщил Ведун. Книжник досадливо крякнул: - Да ты издеваешься! Ведун смотрел на него с невозмутимостью статуи. - Можешь показать на карте? - семинарист протянул ему атлас. - Должны же мы знать, куда стрелки переводить! Ведун даже не шелохнулся, чтобы принять книгу. Просто сказал: - Стрелки судьбы уже направлены. Не суетись - просто прими все, как есть - и наслаждайся дорогой. Нет в мире большего наслаждения, чем покой и безмятежность дороги. В пути нет места суетным мыслям. В пути и происходит настоящая жизнь. - Ну, да, конечно, - хмуро усмехнулся Книжник. - Наслаждаться покоем, как же! Когда в любую минуту на нас могут напасть, когда паровоз может заглохнуть, или пути окажутся настолько разбитыми, что даже "Дракон" не сможет их преодолеть? - Наверное, ты думаешь, что в состоянии контролировать все, что происходит вокруг тебя? - произнес Ведун, и глаза его чуть расширились. - Что твой страх, твои беспокойные мысли могут остановить неизвестную угрозу? Что ты сам в состоянии управлять собственной судьбой? - Нут, я не думаю, что могу предвидеть все угрозы, - нехотя сказал Книжник. - Но я же разумный человек, я просто обязан думать о будущем! - Чушь. Будущее само о тебе позаботится. - Я не согласен! Человеку свойственно думать о будущем, предвидеть и предотвращать угрозы! Человечество тем и отличается от животных, что всегда устремлено в будущее! - Ну и где оно, твое человечество? - тихо произнес Ведун. - Где все те, кто когда-то думал о будущем? - он подался вперед, и лицо его осветил тусклый свет плафона, а резкие тени сделали жутко похожим на мертвеца. - Оно сожрало их всех - будущее! Оглянись вокруг - вот оно, будущее сгинувшего человечества! Со знакомым уже холодком Книжник ощутил, будто Ведун прочитал его недавние мысли. Наваждение прошло - Ведун вернулся в свою неподвижность и продолжил уже прежним, равнодушным голосом: - Это иллюзия. Человеку не суждено заглянуть за горизонт событий. Будущее темно и неизвестно. Сила не в знании того, чего не дано знать смертному. - В чем же, по-твоему, сила? - В способности принять то, что тебе суждено Роком. Книжнику нахмурился, сжал зубы. Он знал, что возразить этому мрачному человеку. Не хотелось признавать, но это внутренне возмущение говорило о правоте собеседника. - Погляди на своего друга, - сказал Ведун, кивнул в дальний угол каземата. Книжник посмотрел туда, и только сейчас заметил спокойно дремлющего Зигфрида. Тот расслабленно полулежал на мешках с припасами и, словно иллюстрируя слова Ведуна, наслаждался покоем. Мощная грудь под защитными металлическими пластинами мерно вздымалась в такт дыханию, ладонь небрежно лежала на ножнах лежащего рядом меча. Лицо Книжника залило краской. Он понял, о чем говорил Ведун. Воин не боится будущего. Он беззаботно идет навстречу неизвестности, и только битва способна вывести его из состояния внутреннего покоя. А он, Книжник, не воин. Он ученый, да и не ученый даже - желторотый птенец, лишь недавно выползший из тихого гнезда кремлевской Семинарии. Оттого и его суета, вечное беспокойство, постоянная неудовлетворенность, раздражающее стремление сунуть нос во все, что кажется интересным. Он просто мальчишка, пусть и набравшийся чрез меры всевозможных знаний. Хотя если вдуматься, все эти знания не стоят и части обыкновенного жизненного опыта Зигфрида. Но вместе с тем его природная пытливость - вовсе не порок. нет. Это то, что его от воина, но, вместе с тем, дает ему ту особую силу, которой нет ни у Зигфрида, ни у этого мрачного колдуна - и ли кто он там на самом деле. Подумав об этом, Книжник вдруг успокоился и даже улыбнулся. - Ладно, - сказал он. - Не хочешь говорить - не надо. Поживем - увидим. И, возможно это лишь показалось ему, но в глазах своего сумрачного собеседника увидел молчаливое одобрение. Что ж, пусть судьба сама ведет его вперед - под глухой перестук колес, силой могучего ядерного сердца железного "Дракона".

Ведун не соврал: им ни разу не пришлось ни тормозить, ни переводить стрелок. Уже сутки поезд полз по мертвой равнине на северо-запад. Время от времени посреди бескрайней голой степи встречались города. Мертвые города. Когда-то и московские развалины казались Книжнику мертвыми, но теперь он понимал, что это не так. Московские руины кишели жизнью - странной, больной, агрессивной, по большей части враждебной человеку. Но это была жизнь. Здешние города напоминали призраки. Они не были разрушены войной, по ним явно не прошли катком стальные армады НАТОвской техники, на них не проливались ливни из бомб и снарядов. Во многих домах даже сохранились стекла. Только жизни здесь не было. Взгляд не замечал даже вездесущего ядовитого плюща или хищных лиан. Никто здесь не дрался за место под солнцем, как в клокочущей "мясорубке" в пределах Садового Кольца. Поначалу еще была мысль остановиться, выйти на полустанке, чтобы размять ноги на твердой земле. Но при виде этих городов-трупов желание быстро пропадало. Напротив - невольно хотелось прибавить скорости, чтобы поскорее убраться из таких мест. Привалившись спиной к орудийной башне головного вагона, Книжник водил пальцем по страницам атласа. Поле Смерти, преградившее первоначальный путь, осталось далеко позади, и неплохо было бы свернуть в прежнем направлении - на северо-восток, в сторону Москвы. Все, что требовалось - отыскать ближайшую развилку. Только, вот, Книжник успел запутаться в мешанине древних железнодорожных путей, и с трудом себе представлял, где именно на карте они сейчас находятся. Даже атлас не помогал - непривычно огромные расстояния сбивали с толку. Оторвав взгляд от атласа, он вздрогнул: прямо перед ним сидел на корточках мальчишка-мимикрон. Разглядывал его, склонив голову на бок, как крысособака. От предательского страха все волосы на шкуре встали дыбом. Ладонь сама легла на рукоять "маузера", по-прежнему используемого в качестве закладки. - А ты здесь откуда? - стараясь придать голосу бодрости, спросил Книжник. - Кто тебя из клетки-то выпустил? Ах, да... Он запнулся: мимикрон протягивал ему в ладошке самодельный ключ. Не зная, как поступить, парень пролепетал пересохшими губами: - Это мне? Мальчишка кивнул. - Спасибо... - Книжник убрал руку с пистолета и осторожно взял в руки ключ. - Но зачем он мне? Мимикрон не ответил. Немного приободрившись, но не особо надеясь на ответ, семинарист спросил: - Имя-то у тебя есть? - Егорка, - детский голос прозвучал совершенно неожиданно, и Книжник едва не вскрикнул - будто с ним заговорил камень. - Егорка? - недоуменно повторил семинарист. Как-то не стыковалось в сознании смешное имя с образом коварного устройства для скрытого нападения. - Меня так мама звала, - произнес мимикрон совершенно по-детски, и сейчас можно было поверить, что это, действительно, самый обыкновенный малыш. - Твоя мама... - Книжник запнулся, дернул плечом, не зная, как продолжить. Действительно, какая может быть "мама" у этой машины для убийств, ловко замаскированной под ребенка? - Она осталась там, у Поля Смерти, - спокойно сказал мимикрон. - Ее убила Саранча. - Насекомые? - Нет. Саранча. - Не понимаю... - Они как люди. Как нео. Как шамы. Но на самом деле - Саранча. - Почему саранча? - Их много. И они все убивают на свою пути, - Егорка ловко имитировал даже детскую речь - манера, обороты, мимика. Он снова готов был сбить с толку Книжника, хоть тот и видел, на что способно это существо. - Маму жалко, - закончил Егорка, и лицо его подернуло рябью, словно он вот-вот заплачет. - У тебя нет матери, - раздался жесткий голос. Из-за башни вышел Зигфрид, присел на корточки, придерживаясь за орудийный ствол и разглядывая мальчишку. - И не может быть. Ты - мимкрон. Ты понимаешь это? Внутренне напрягшись, семинарист ждал продолжения. Отчего-то ему казалось, что "разоблаченное" маленькое существо сейчас по-змеиному зашипит, выпустит когти, обнажит зубы и бросится на обидчика. Вместо этого Егорка совершенно естественно пожал плечами: - Понимаю, конечно. Но она - мама. Она любила меня. - Откуда у тебя взялась мама? - Нашла меня в развалинах. Меня тогда хищный мут повредил, а она выходила, как родного. - А она знала, кто ты на самом деле? - с каким-то дикарским любопытством спросил Зигфрид. Будто нравилось ему ковырять в чужой ране и слушать стон боли. Егорка задумался и смешно потряс головой: - Нет. Не думаю. Я ведь совсем, как ребенок. Она тоже так думала. Ну, что я маленький и просто потерялся. Вот и подобрала меня. - А ты и воспользовался, да? - недобро поинтересовался Зигфрид. - Она тебя, небось пригрела, кормила? - Я придал ее жизни смысл, - неожиданно серьезным тоном произнес мимикрон. В этот момент детская сущность на миг слетела с него, обнажив жутковатую начинку. - Она все равно скоро умерла бы от голода и болезней. Но почти год она была счастлива. - Ну-ну, - неприязненно произнес вест. - Счастлива, говоришь?.. И Книжник вдруг вспомнил о давней вражде между вестами и кио. Мимикрон - не совсем кио, но, видимо вызывал у друга какие-то неприятные ассоциации. При этом Тридцать Третий его не раздражал вовсе. Черт его поймешь, этого Зигфрида - вроде суровый воин с ледяным сердцем и холодным рассудком, но иногда проявляет себя с совершенно неожиданной стороны. Поезд качнуло на очередном повороте, орудийная башня чуть повела пушкой из стороны в сторону. - Пора бы повернуть на Москву, - заметил Книжник. - Думаю, Поле Смерти мы давно объехали. Надо только ветку подходящую найти. - Найдем, - прищурившись, сказал Зигфрид. - В большой город дороги со всех сторон сбегаются. - В какой город? - не понял Книжник. - А вон в тот, - Зигфрид указал вперед. Книжник поднялся на ноги, придерживаясь за броню башни. Там, вдалеке сверкнула тонкая полоса воды, и темные силуэты зданий на холмах по ту сторону. Точно город! Причем, совсем не похожий на все те, что они встречали до этого. Те города-призраки были куда меньше - просто кучки мертвых домов, в ужасе лепившиеся друг к другу, словно согнанные с окрестных степей в бесформенные стада. Этот город был огромен, статен. Даже красив. Что-то в нем поражало воображение, и Книжник недоуменно смотрел вперед, пытаясь понять, что же в нем так притягивает взгляд. Пока не понял. Город выглядел целым. Живым. В нем почти не было руин - повсеместных свидетельств Последней Войны. По крайней мере таких, какие в Москве встречались повсюду. Но особенно поражал странный отблеск на вершине холма - словно кто-то обронил каплю золота, засверкавшую на солнце. - Что это? - изумленно произнес Книжник. - Купол, - произнес глухой голос Ведуна. Он незаметно появился на крыше вагона и вместе со всеми глядел в сторону медленно приближающегося города. - Купол чего? - поинтересовался Зигфрид. - Храма, - отозвался Ведун. - Чего же еще? - Точно... - прошептал Книжник. Он вспомнил, что в прежние времена купола церквей покрывали сусальным золотом. Кремлевские храмы не были исключением. Вот и на куполе колокольни Ивана Великого сохранились остатки позолоты. Правда, никто и не думал восстанавливать покрытие в полном объеме. Как говорится, не до жиру. А тут - на тебе... - Что это за храм такой? - прошептал Книжник. И вздрогнул, осознав, что не ответил себе на главный вопрос: что это за город такой? Величественный, огромный, раскинувшийся на берегах огромной реки. Пальцы принялись перебирать страницы атласа, но не было сил опустить на них взгляд. Вот и Ведун молча созерцал приближение далекого города, стоя впереди, на самом краю броневагона - словно впередсмотрящий на корабле. Ветер развевал его длинные спутанные волосы, кружили в вышине над ним крылатые твари. Рядом с ним, свесив вперед ноги, уселся Егорка. Странная и гармоничная пара - два монстра, вглядывающихся в жутковатую даль. Жуткую - так как далеко впереди, за силуэтами зданий небо светилось небывалым зловещим багровым заревом. Книжник тревожно переглянулся с Зигфридом. - Это в какое пекло мы снова едем? - криво усмехнувшись, поинтересовался вест. - Не нравится мне это свечение впереди, - вторя ему, проговорил Книжник. - не пора ли сбавить ход, да свернуть от греха подальше? Но сам продолжал, как загипнотизированный, разглядывать далекий сверкающий купол, что притягивал взгляд, манил к себе, как маяк затерявшихся странников. В этом городе была красота и тайна. И еще что-то, вызывающее в памяти множество ассоциаций, ветвящихся, как кровеносные сосуды и вызывающих в памяти все новые и новые связи. Только название города никак не приходило на ум. Вместо этого вспоминался древний храм, кресты и могучий правитель. И люди, зачем-то купающиеся в ледяной воде. Как это связано? Почему ему кажется, что все это очень важно, что этот город не менее важен для судеб его народа, чем оставшийся за спиной Севастополь? Река. Люди в воде. Купание. Крещение? Он вспомнил. - Киев! Почудилось, что кто-то другой произнес за него это. Голос звучал отстраненно, как бы со стороны. - Это же Киев! - повторил Книжник, словно убеждая себя в собственной правоте. - И что это для нас значит? - спросил Зигфрид. - Еще не знаю, - проговорил Книжник. Скосился на Зигфрида, пытаясь понять его равнодушие. Почему тот не разделяет необъяснимого душевного трепета, что охватил друга? И вдруг все встало на свои места. Зигфрид - вест. Потомок чужаков, выходцев из западных стран, волею судеб оказавшихся на территории Москвы в разгар Последней Войны. Какое ему дело до "матери городов русских", как именуют Киев старинные книги? Какое ему, язычнику, дело до великого крещения славянских племен князем Владимиром? По большому счету, до этого нет дела и Книжнику. То есть, это не должно волновать его, жителя другого мегаполиса, некогда другой страны, да еще и атеиста по убеждению. Но, говорят, на войне нет атеистов - и семинарист не раз ловил себя на отчаянных молитвах всем богам, когда его жизни грозила реальная опасность. И дело не в крещении как таковом. Просто кому, как ни ему, помнить корни собственного народа? Ведь именно отсюда пошла по Руси древняя вера, объединившая разрозненные племена и сделавшая их единым народом. Правда, и противоречий между ними было не меньше. Удивительно, что город, некогда объединивший народы, однажды стал камнем раздора между ними. Никто уже не помнил толком подробностей - все терялось за "горизонтом событий" Последней Войны. Все эти сумбурные мысли турбулентным потоком пронеслись в голове, не оставляя возможности зацепиться за что-то существенное. Да это и не было важно сейчас, когда нужно было просто найти и перекинуть стрелку - чтобы отправиться совсем в другую сторону. Потому что неподготовленная экскурсия в чужой мегаполис чревата неприятными сюрпризами. Если бы сюда пришла хорошо вооруженная кремлевская дружина - это совсем другое дело, так можно проводить разведку. Но соваться в незнакомые каменные джунгли безо всякой подготовки - это просто самоубийство. Это понимал и Тридцать Третий, значительно снизивший ход бронепоезда. "Дракон" полз теперь среди ветхих невысоких домов и вялой растительности пригорода. Но не только дома притягивали взгляд. Навстречу все чаще попадались машины. Их было здесь множество - легковушек, грузовиков, автобусов, навеки замерших вдоль путей. Ржавые остовы будто пытались протиснуться между домами и железной дорогой, образовывая безобразные тромбы, как в кровеносной системе гипертоника. Машины наползали одна на другую, словно их подталкивали остальные в нетерпении и панике. Все они застыли в направлении выезда - ни одной в обратном направлении. - Они все будто сбежать отсюда хотели, - завороженно глядя на проползающие мимо ряды мертвых машин, сказал Книжник. - Когда идет война, люди бегут из городов, как крысы с корабля, - равнодушно сказал Зигфрид. - Но это было давно. А вот почему сейчас никого не видать? - Может, здесь никто и не живет вовсе, - предположил Книжник. - Мало ли мы мертвых городов проезжали? - Живут, - с уверенностью возразил Зигфрид. - Да только ушли все. И ушли совсем недавно. Видите - дымок над трубами? А вон еще. И точно - взгляд выхватил легкий дымок, вившийся вдалеке над покосившимися одноэтажными домами. Ну и глаз у Зигфрида! Как он разглядел что-то жилое в этих потерявших форму одноэтажных развалюхах? Теперь и семинарист начал различать признаки присутствия разумной жизни в этом полупустом городе: вон белье на веревке сушится. Не белье даже - какие-то обрывки, но тем не менее. А вон расчищенная от мусора дорожка. А вот аккуратно сложенные дрова - такое вряд ли сохранится без постоянного присутствия жителей. - Может, попрятались все? - неуверенно предположил Книжник. - От нас, что ли? - усомнился Зигфрид. - Наоборот, повылазили бы изо всех щелей все кому не лень, чтобы поглазеть на эдакое чудо. - И то верно, - признал Книжник. - Не думаю, что сюда часто приходят поезда. Тем более такие, как наш. - Эй, Ведун! - позвал Зигфрид. - А ты как думаешь? Куда все подевались? Черный странник молча оглянулся и медленно поднял руку указывая вперед. - В большой город ушли, что ли? - Книжник недоуменно дернул плечом. Но тут же понял, что их молчаливый спутник указывает вовсе не на дома вдалеке. Он указывал на это странное свечение, окрасившее небо на западе. Шут его знает, что это такое. Чем-то оно напоминало зарево над мертвым морем Севастополя. - Думаешь, они пошли к этому свету? - не поверил Зигфрид. - Они бежали от него, - с некоторым сожалением в голосе сказал Ведун. - Ты выглядишь проницательным человеком, а говоришь глупости. - Ну, почему же? - ничуть не смутился Зигфрид. - На их месте, я как раз пошел посмотреть, что это там светится? - Но ведь ты не на их месте. Ты - воин, они - слабые существа, боящиеся думать о завтрашнем дне. Ты думаешь о славе, они - о завтрашнем дне, о детенышах, выстраданных в страхе и муках. - Я бы на их месте даже не мучился, - безо всякой жалости в голосе сказал вест. - Те, кто живет страхом, недостойны будущего. - Тебе ли судить об этом?! - неожиданно вспыхнул Ведун, и по его обычно бесстрастному лицу пробежала легкая рябь. - Ты - убийца, живущий лишь ради мгновений боя, ради запаха крови и блеска золота! У тебя нет будущего! А их страх - защита будущих поколений. - Я не собираюсь с тобой спорить, бродяга, - равнодушно отозвался Зигфрид. - Думай себе, что хочешь. Только не воображай, что сможешь вертеть мной, как тебе вздумается. Что выпучился? Я знаю, что ты нарочно привел поезд сюда. И моли всех богов, чтобы я не усомнился в твоих благочестивых намерениях! Книжник с удивлением поглядел на друга, перевел взгляд на хмурого Ведуна, на мимикрона, делавшего вид, что беззаботно пялится по сторонам. И на всякий случай запустил руку в сложенный на коленях атлас, между страницами которого притаился "маузер". В воздухе витало неприятное напряжение, становившееся еще более зловещим на фоне жутковатого свечения над городом. Странная у них собралась компания, однако. Никто никому не доверяет, каждый гнет одному ему понятную линию, и все замкнуты в тесной железной коробке бронепоезда, прущего в неизвестность. Прямо пауки в банке. Хорошо еще, что пока не дошло драки. Но случись что, Книжник не был настолько уверен в своих силах и даже в мече Зигфрида. Вест силен в открытой схватке, но не застрахован от неожиданного и подлога удара из-за угла, и уж тем более - от всяких колдовских штучек, на которые, как казалось Книжнику, способен Веду. Отчего-то казалось, что Ведун далеко не прост, что он всего лишь временно позволяет Зигфриду вольное обращение - просто потому, что ему надо ехать из пункта А в пункт Б. Когда-то, давным-давно - год или два назад - семинарист просто посмеялся бы одном упоминании о магии и колдовстве. Но теперь нет был столь категоричен. Конечно, все, на что способны всякие муты, вроде телекинеза и телепатии - это не колдовство в прямом смысле слова. Но как сказал один древний мудрец, на определенном уровне технология неотличима от магии, как неотличимы от нее способности, проявившиеся у некоторых индивидуумов в результате мутаций. Последствия Последней Войны - не только миллиарды жертв, но и искаженная природа человека, возникновение новых разумных видов и бесчисленного множества кровожадных монстров. Ведун сразу показался Книжнику одним из таких мутов, правда, пока не проявил себя в полной мере - если не считать летучих тварей, беспрестанно круживших над его головой. Подозревал в нем скрытую силу и Зигфрид - оттого и нервничал, пытался взять неожиданного попутчика на испуг. Да, видно, не очень-то получалось. - Ты не там ищешь врагов, - внимательно разглядывая веста, сказал Ведун. - Я благодарен тебе и твоим спутникам за то, что взяли меня на борт своего железного корабля. И у вас нет повода сомневаться в моей благодарности. - Надеюсь, - смягчившись, проворчал Зигфрид. - Живи пока. Поезд продолжал снижать ход, двигаясь все тише и тише. Иначе было невозможно: завалы из искореженных машин становились все плотнее, залезая прямо на железнодорожное полотно. Передняя платформа бронепоезда глухо ударялась в ржавые остовы, сдвигая их и перемалывая в труху. Более крупные корпуса нехотя отползали в сторону и злобно скрежетали по бронированным бортам. Продираясь сквозь эту свалку, "Дракон" медленно выкатывался к реке. Широкая вода показалась впереди, среди горы искореженных машин и покосившихся мостовых балок. Медленно, очень медленно поезд выдвинулся на мост - и остановился. - Приехали! - сухо сказал Зигфрид. Мост обрывался на первом же пролете. Впереди была лишь широкий поток, несший темные воды из неизвестности в неизвестность. Эта река была совершенно непохожей на хмурую и мутную Москву-реку, наполненную разъедающей водой и агрессивной живностью. Она выглядела светлой, чистой, живой, была куда более полноводной. Хоть и не сразу, память выдала Книжнику и ее имя. Днепр. Великая река, объединившая когда-то славянские племена, давшая силу нарождающейся Руси. Сколько столетий прошло с тех пор - не сосчитать. Все минуло, все обратилось в прах. Ничего не осталось ни от древних племен, ни от их потомков. А река - вот она. Течет, будто и не заметив, промелькнувшей на ее берегах тысячелетней истории. И подтверждение этой древней истории - город на противоположном, высоком берегу. Отсюда он уже не казался таким живым и светлым. В отблесках необъяснимого свечения он казался теперь мрачным памятником самому себе. далекие здания были угрюмы, покрыты застарелой копотью, словно под каждым из них на протяжении последнего столетия беспрестанно палили чадящие костры. В этом удручающем пейзаже выделялась большая крепость, спускавшаяся высокими стенами к воде. Похоже было на то, что стены эти были возведены сравнительно недавно - в них использовался не только камень, бетон и прочий традиционный материал фортификационных сооружений. Мертвенный блеск выдавал металл, который покрывал большую часть грандиозного сооружения. И надо всем этим дерзким вызовом сверкал золотом купол белоснежного храма. Вид этого здания поражал своей непривычной чистотой и необъяснимой нерациональностью. Кто, во имя чего мог позволить себе трату драгоценных жизненных ресурсов на столь странную, неочевидную цель? Даже в Кремле, где понимали и уважали роль церквей и духовенства, не давали средств на восстановление внешнего облика храмов. Все это откладывалось на неопределенный срок, отдавая приоритет самому главному - выживанию. Человечество только-только выбралось на свет божий из герметичных нор, чудом пережив долгую ядерную зиму, еще не успело встать на ноги, оглядеться, поднять голову. А здесь - будто и не было этой опустошительной Войны, будто не сгинули в небытие миллиарды! Старинный храм гордо вознесся над бурными водами, снисходительно глядя на протекающую под ногами Вечность. И сейчас все - и Книжник, и Ведун, и Зигфрид, и даже этот фальшивый мальчишка - все они завороженно смотрели на эту сверкающую золотом звезду над мрачной крепостью. Можно было даже решить, что только ради этого потрясающего вида они и проделали весь этот путь - чтобы озарили их с далекого берега золотые лучи древнего храма. - Поезд дальше не идет! Совершенно неуместный своей обыденностью голос Тридцать Третьего прервал молчаливое созерцание. Все разом вышли из оцепенения и теперь посматривали друг на друга с некоторой даже неловкостью - словно невольно проявили непозволительную слабость. - Чего вы здесь стоите? - Три-Три недоуменно оглядел остальных. Кио не понять ощущений живых - ведь он всего лишь имитация жизни. - Надо убираться отсюда. Боюсь, нами уже заинтересовались. - Кто нас заметил? - насторожился Зигфрид. - Не знаю точно. Мне почудилось какое-то движение о правому борту - в завалах за колонной автобусов. Предлагаю сдать примерно на километр задним ходом, там я заметил развилку. Попробуем свернуть вдоль реки на север. Семинарист растерянно поглядел на кио, перевел взгляд на Зигфрида, сказал почти умоляюще: - Но мы же забрались так далеко! Неужели даже не осмотрим этот город? Второго шанса у нас может не быть! - Не успеешь осмотреть город, как кто-то уже примется осматривать твой труп, - веско возразил Зигфрид. - Для местных мы враги по определению, и они видят в нас только одно - богатую добычу. - Но... - Нет никаких "но". Ты видел это? - Зигфрид ткнул указательным пальцев в сторону противоположного берега. - Это крепость. Тебе ли, кремлевскому, не знать, для чего строят крепости. - Чтобы прятаться от врагов... - Вот именно! У местных есть враги, и эти враги - мы. - Но почему?! - По определению. Потому му что мы - с другой стороны от стен. Они не станут выяснять, кто ты и с какой целью. Ты чужак, а стало сбыть - враг. Книжник угрюмо промолчал. Возразить было нечего. Зигфрид прав: для кремлевских любой пришелец из-за красной стены - потенциальный враг, и никто его с хлебом-солью встречать не будет. Зигфрид сам испытал это на собственной шкуре, когда впервые пришел в Кремль за помощью . - Вы забыли еще кое-кого, - тихо сказал Ведун. - Кого еще? - хмуро проговорил Зигфрид. - Тех, от кого они прячутся за своими стенами. Высокими стенами, крепкими стенами. Железными. Когда до семинариста дошел смысл слов мрачного странника, спина покрылась холодной испариной. Никого вокруг - все попрятались! Уж не за стены ли крепости?! И главное - от кого?! - А ну - все вниз! - заорал вдруг Зигфрид. Видать, и до него дошло. - Задраить люки, смотреть в оба! Три-Три - полный назад! Артиллерию - в боевую готовность! Никого не пришлось особо уговаривать. Грохнули, захлопываясь, люки, загудели, разогреваемые ядерным реактором, паровые котлы. Торопливо проворачивая колеса, тяжелая махина начала сдавать назад. С тихим гулом задвигались стволы орудийных башен, словно вынюхивая, где может притаиться неведомый враг. Задняя платформа с грохотом расталкивала нагромождения из гнилых автомобилей, опасно вздрагивая и угрожая сойти с рельсов. Это постыдное бегство грозной, хорошо вооруженной боевой машины могло показаться ненужным и бессмысленным. Говорят, у страха глаза велики. Странно только, что приказ на отступление отдал самый опытный и храбрый из экипажа бронепоезда. Об этом думал Книжник, наблюдая за окружающей обстановкой из командирской башенки паровоза. Ничего толком увидеть сквозь смотровые щели не удалось. все те же дома, бараки, голые стены и искореженный металл, поросший растениями-паразитами. - Ну, что там видно? - крикнул снизу Три-Три, вполглаза наблюдая за приборами. - Мог бы и не спрашивать - ты же все на радаре видишь видишь! - проворчал Книжник. - Скажи лучше, чего такую панику навел? По твоей милости мы даже город не осмотрим! Когда еще доведется в Киеве побывать? Он и сам понимал, что его претензии глупы и бессмысленны. Никто не будет жизнью рисковать из-за его исследовательских амбиций. Это в более-менее знакомых пределах Садового Кольца он мог устраивать сои вылазки в поисках древних архивов и ценных артефактов. Здесь же все было неизвестное, чужое, и угроза возрастала на порядок. - Движение справа! - в переговорное устройство крикнул Тридцать Третий. Он следил за бледным выпуклым "глазом" радара, на котором вспыхивали непонятные Книжнику символы. Семинарист припал к смотровой щели, прикрытой мутноватым триплексом. Ему даже показалось, что он заметил мелькнувшую среди ржавых машин тень. И тут же лязгнуло кормовое орудие, стремясь упредить замеченного Тридцать Третим врага. Не успели. Сразу же вслед за выстрелом орудийной башни раздался другой звук - глухой, но мощный, от которого по всему железному телу "Дракона" прошла болезненная дрожь. Бронепоезд вдруг непривычно качнуло - и накренило на левый борт. С глухим тревожным скрежетом, продолжая крениться, паровоз ощутимо пополз куда-то в сторону, как лайнер "Титаник" налетевший на айсберг. Еще миг - и бронепоезд замер в непривычном для него наклонном положении. Отчаянно пищал зуммер, мигали по всему машинному пульту тревожные светодиоды. Где-то трещали электрические разряды, потянуло вонью горелой электропроводки и и запахом озона. Все заволокло дымом, и Книжник закашлялся, пытаясь дышать через ткань куртки. - Ты, вроде, хотел здесь задержаться? - спокойно поинтересовался Тридцать Третий, протягивая парню респиратор из аварийного комплекта. - Что ж, поздравляю - твое желание осуществилось. - Не подкалывай, Три-Три, - натягивая респиратор, хрипло отозвался Книжник. - Скажи лучше, что стряслось? - Про рельсовую войну слышал? - оглядывая пульт управления, спросил кио. - Вот именно. Под откос нас уже пустили, осталось "партизан" дождаться. Ждать долго не пришлось. Корпус сотряс новый взрыв и по броне характерно, металлическим горохом загрохотали пули. - Откуда стреляют, хоть видишь?! - крикнул Книжник, пытаясь разглядеть хоть что-то в мерцающей мещанине радара. - Не мешай! - отрезал Три-Три, щелкая выключателями и орудуя манипуляторами управления огнем. - Не видишь - пытаюсь активировать орудия! Пальцы кио мелькали со скоростью лопастей вертолета. Было ясно, что помочь спецу семинарист не в силах. - Тогда держись! - крикнул Книжник. - Я к нашим! По узкому проходу он бросился в сторону головного вагона - туда, где оставался Зигфрид, и где был оставлен так нужный сейчас арбалет. Проход шел между внешней броневой стенкой и горячим, как адское пекло, котлом паровоза. Накренившийся корпус заставлял то и дело наваливаться на горячий металл, и парень зло шипел от боли - не хватало только вдобавок заживо поджариться в этой железной западне. Тем более, что температура в узком коридоре заметно повысилась. Уж не случилось ли что с реактором? Только этого еще не хватало! Добравшись до стыка вагонов, он попытался привычно сдвинуть с места тяжелую дверь - но не тут-то было: дверь заклинило перекосившейся стальной перегородкой. На миг потеряв самообладание, Книжник впал в панику и стал судорожно глотать воздух, решив, что сейчас задохнется в этом душном горячем загоне. Но очередная дробная очередь по броне прямо над головой привела его в чувство. Взяв себя в руки, вспомнил о технологическом люке над котлом, через который можно выбраться на воздух. Только как вылазить туда, когда из оружия у тебя - только толстый географический атлас? Прошло еще несколько панических секунд, прежде, чем Книжник понял, что сжимает в руке уже не атлас, а извлеченную из него"закладку" в виде устрашающего вида "маузера" образца 1896 года. Это, конечно, не арбалет с точки зрения точности, но в плане убойности - будьте спокойны! - Идиот! - в сердцах выругался он и, не теряя времени, полез вверх, по лесенке, приваренной к боковине паровозного котла. Металл обжигал ладони, но семинариста подгоняли в спину звуки разгорающегося боя. Откинув крышку люка, парень рывком подтянулся, наполовину высунувшись из люка. И будто нырнул с головой в мутную воду: кругом клубился жирный черный дым, удушливо проникающий в нос и глотку. Торопливо надвинув на лицо болтавшийся на груди респиратор, семинарист огляделся - и не увидел почти ничего, кроме каких-то мечущихся пятен. Воздух наполняли звуки беспорядочных выстрелов и чьи-то хриплые вопли. - Зигфрид!!! - заорал он, и изумился собственному голосу, словно захлебнувшемуся и задушенному грязной ладонью. Черт - респиратор! Сорвав маску закричал снова, стремясь перекрыть грохот выстрелов и череду взрывов: - Зиг, ты живой?! Вопрос, в общем-то оказался риторическим, так как был выплеснут в пустоту. Лишь боги вестов знают, где сейчас носит неугомонно воина, так как вряд ли в такой ситуации он отсиживается за броней каземата. Прямо над головой ухнуло - и буквально швырнуло на крышу бронированного кожуха паровоза. Звон в ушах заглушил звуки боя. Это в его направлении бахнуло орудие носовой башни - большое спасибо, что не снесло голову! Пошатываясь, он поднялся на ноги, огляделся. Налетевшим ветерком несколько рассеяло дым, и то, что предстало взгляду, не принесло оптимизма. Краем глаза Книжник заметил движение в дымящихся развалинах какого-то домишки - похоже, в него попал снаряд из башенной установки "Дракона". При этом не добил неизвестного противника, так как из развалин довольно активно огрызались из чего-то крупнокалиберного. Пули вовсю колотили в скошенные борта броневагонов, правда, без особого результата. Визг рикошетов едва ли не заглушал звуки выстрелов. А на броне уже вовсю хозяйничали чужие. Слегка оторопев, Книжник наблюдал за разношерстной группой из пяти особей, безуспешно пытавшихся вскрыть наглухо задраенные люки заднего вагона. "Особей" - потому как отсюда трудно было разобрать принадлежность врагов к какому-то из известных разумных видов. Вроде, двуноги и двурукие, но двигаются как-то необычно - резко, порывами, какими-то прерывистыми движениями, как куры. Одеты в бесформенные серые балахоны и маски - вроде противогазных, только матерчатые, но с такими же лупатыми очками-глазницами поверх. В руках какое-то совсем уж древнее оружие - длинноствольные винтовки, вроде английских "буров" и неказистые карабины с широкими щербатыми штыками. На головах у них были самые настоящие немецкие каски - заржавленные, потертые, словно пролежавшие много лет в могилах вместе с прежними, давно истлевшими хозяевами. Не исключено, что так оно и было - по Земле бродит множество психов, занимающихся разграблением могил и поклоняющихся самым темным силам. Вот они на кого похожи - на немецких солдат времен Первой Мировой войны! Такие же нелепые, анахроничные и жуткие, как сама война. Перед глазами слайдами мелькнули черно-белые фотографии из старинных книг - колючая проволока, пулеметы с водой, закипающей в раскаленных кожухах, и чудовищные, словно выползшие из фильмов ужасов первые танки. В лицо будто дыхнуло окопным смрадом смерти и вспотевшая ладонь крепче сжала ладонь "Маузера" - наследника все той же, давно сгинувшей эпохи. Толку от одного пистолета против пятерых громил со зверскими пушками да штыками! Одна надежда на Три-Три - если, конечно до него не доберутся нападавшие. Запоздало оглядевшись, семинарист торопливо, ударом ботинка захлопнул тяжелую крышку люка: если эти мерзавцы проникнут внутрь бронепоезда, тогда всем его пассажирам конец! Правда, похоже, финиш сейчас придет ему самому: сразу три безликих головы головы повернулись в его сторону - все в той же жуткой куриной манере. Уставились на него неподвижными стеклянными взглядами и стали медленно, как в кошмарном сне, приближаться. Вскинув пистолет, Книжник затряс им, дрожащим голосом выкрикнул: - Не подходи! Назад! Стрелять буду! Отчего-то он не торопился открывать огонь. Мешал какой-то нерациональный страх - эти фигуры казались ему призраками, которые не берет пуля. Будто первый же выстрел разъярит этих вылезших из могилы монстров. А монстры в касках уже надвигались, выставив перед собой сверкающие штыки, и слышалось даже их тяжелое дыхание под плотными масками.. И тогда семинарист не выдержал - спустил курок. "Маузер" злобно рявкнул и непривычно подпрыгнул, едва не вырвавшись из ладони. Первая пуля прошла мимо и было ощущение, что противник и впрямь неуязвим. Сжав зубы и схватив рукоять оружия двумя руками, Книжник выстрелил снова - на этот раз прицелившись получше. Первый враг наткнулся на пулю и отшатнулся, издав звук, вроде приглушенного рева. И тогда остальные бросились в атаку. Отчего-то они непременно хотели прикончить парня штыками. Это его и спасло, подарив спасительные секунды еще на несколько выстрелов, что он успел сделать, пока "маузер" не заклинило в результате осечки. Второй нападавший рухнул к ногам Книжника, едва не зацепив его штыком выпавшей из рук винтовки. Третий повалился столбом с крыши броневагона. Но там, за спинами своих расстрелянных товарищей стояли еще двое. И эти уже успели вскинуть сое оружие. Парень, не раздумывая, упал на живот, прикрывшись трупами убитых. дуплетом бахнули винтовки, над головой просвистели пули и, с визгом отскочив от брони, улетели вдаль. Пока враги с рычанием передергивали затворы, Книжник отчаянно пытался исправить заклинивший "маузер", уже понимая, что не успеет. Единственным шансом спастись было спрыгнуть с вагона в дымную мглу, рискуя переломать ноги и распороть брюхо в нагромождении ржавого железа. Ему не пришлось делать этот сомнительный выбор. Между ним и врагами возникла маленькая, хрупкая с виду фигурка, резко диссонирующая с грубыми контурами врагов. Маленький ребенок, один - против мощных фигур и острых штыков. - Егорка! - вскрикнул Книжник, неожиданно ощутив страх за это маленькое существо. Беспокоился он напрасно. На секунду введя в заблуждение своим беззащитным видом, фальшивый мальчишка мгновенно сбросил маску. Стремительное злобное существо распрямившейся пружиной бросилось на ближайшего "немца", сбив того с ног. Вскинуло для замаха бесформенную "лапу", из которой со звоном выскочило сверкающее острие. Знакомая штука - танталовый клинок, вживленный в организм каждого кибернетического организма. Короткий и точный удар в район "солнечного сплетения" - и, не дожидаясь, пока жертва испустит дух, маленький монстр уже переключает внимание на последнего оставшегося в живых врага. Здесь уже приходится преодолевать сопротивление: лупоглазый торопливо разрядил в Егорку карабин - не попал. Ловко перекинув оружие в руках, двинул "мальчишку" прикладом. От удара Егорка отлетел назад, кувыркнувшись через голову - сказалось превосходство противника в массе. Но на этом удача "касконосца" закончилась. Набрав скорость, мимикрон зашел противнику в бок - тот просто не успел повернуться с должной скоростью - и вогнал танталовый шип аккурат под лопатку. Да так и замер, возвышаясь над телами. Можно было подумать, что бой на этом закончен. Но гром выстрела заставил Книжника сжаться - стреляли прямо над ухом. Егорка, согнувшись пополам, полетел с крыши. Семинарист же обернулся, уже смирившись с неизбежным. Там, на крыше головного вагона, стояли еще трое - в таких же безликих одеяниях, в надвинутых на лупатые очки касках. Прямо в лицо Книжнику смотрел ствол карабина приличного калибра, и он мысленно попрощался с жизнью. Но тот, что целился в него, отчего-то не спешил вдавить спусковой крючок. И отчего-то замерли двое его спутников у него за спиной, образуя нелепую и страшную композицию, как в музее восковых фигур. - Что за напасть, - пролепетал Книжник. Страха не было - он просто не успел испугаться. Скорее, имело место удивление и любопытство, да еще предчувствие: он уже знал, кто участвует в спектакле. А потому даже не удивился, когда из-за его спины тихо выплыла черная фигура в длинных лохмотьях. Ведун - а это был он - вышел вперед, медленно приблизился к замершим бойцам неведомой армии. Прошел между ними, оглядывая, как экспонаты того самого музея, и, видимо, остался недоволен. Потому как, чуть скривившись, легонько толкнул кончиками пальцами одного, второго, третьего - и все они, один за другим полетели с крыши вагона вниз, в дымную муть. - Ты спас меня... - прошептал Книжник. - Я твой должник! - Отучись от привычки влезать в долги, - сухо сказал Ведун. - По гроб жизни не расплатишься. - Кто это такие? - парень кивнул в сторону убитых противников. - Зачем они на нас напали? Вместо ответа Ведун кивнул в сторону левого борта: - Твоему другу помощь нужна. Не жди, что он сам позовет. - Он не позовет, - нервно бросил Книжник. - Он гордый... Засунув за пояс неудобно крупный пистолет, он быстро, на четвереньках подобрался к ближайшему телу и за ремень потянул на себя карабин. Магазин "Маузера" опустел, а с голыми руками идти на помощь - так только Ведун может. Быстро спускаясь по железной лесенке, он еще раз бросил взгляд на своего спасителя. Ведун неподвижно стоял на покосившейся крыше вагона, в клубах черного дыма напоминая какого-то языческого бога. Он совершенно не боялся ни нападения, ни случайной пули - словно заранее знал исход этой заварушки. А может, напротив - искал смерти? Последняя мысль настолько поразила Книжника, что он едва не грохнулся с высоты, когда нога скользнуло по полуоторванной перекладине лесенки. Зачем этому бродяге искать смерти, когда в этом мире смерть - повсюду? Мысль безусловно, глупая, но отчего-то с этого момента прочно засела в голове семинариста. Спрыгнув на гравий в окружении изломанных автомобильных остовов, Книжник быстро огляделся. Дым вокруг заметно рассеялся, выстрелы стали реже. Через пару шагов он наткнулся на тело одно из сброшенных Ведуном врагов. Неестественно изогнувшееся тело застыло, нанизанное на острый обломок железной балки - как насекомое на булавке в какой-то безумной коллекции. Правда, вывалившиеся на бок кишки несколько снижали качество экспоната. Зато еще раз убеждали, что враг, несмотря на устрашающий облик - такой же, как все, из плоти и крови. знать бы только, сколько их, эти врагов, и где они прячутся. Книжник неловко передернул затвор - в магазинной винтовке это не так просто, как в автомате. Тусклая гильза вывалилась из нутра оружия, обнажив рядок непривычно крупных патронов. С некоторым усилием ладонь загнала патрон на полагающееся ему место. Однако, с такими тело движениями скорострельность оставляет желать лучшего! Не внушает оптимизма и торчащий из-под ствола штык. Штыковая атака - не для тщедушного семинариста. Да и трудно представить себе, как это - вогнать это широкое лезвие в тугую вражескую плоть, защищенную сверху плотной тканью, а то и какой-нибудь скрытой защитой. Но когда надо придти на помощь товарищу, выбирать не приходится. Быстро забравшись на груду искореженных машин, Книжник огляделся и заорал: - Зигфрид!!! Ты где?! И тут же вокруг забарабанили пули. Едва успев шарахнуться обратно, припасть к земле, парень отрешенно слушал эту странную "музыку" пуль. Те, что вязли в дряхлом металле автомобилей, звучали глухо и гулко, заставляя резонировать объемистые корпуса. Те же, что попадали в бронелисты вагонов, звенели и визжали на разных тонах, совместно создавая энергичную и злобную мелодию смерти. - Не высовывайся! - рявкнул знакомый голос - откуда-то из-под вагонов съехавшего на бок "Дракона". - Прикрой меня - я сейчас погулять выйду! Легко сказать - прикрой, когда у тебя в руках незнакомое и неудобное оружие. Книжник даже сообразить ничего не успел, как по правую руку мелькнула стремительная тень - и взметнулась над грудами металлолома. Руины дома напротив разродились беспорядочным огнем - да только попасть в быстро перемещавшегося веста было непросто. Одновременно Книжник вскочил на ноги и выцелил, как ему казалось, щель, из которой палили особенно активно - и выстрелил. Это было сильное ощущение - будто в плечо ударило кувалдой. Наверное, он недостаточно плотно придал приклад, и теперь рука болезненно ныла. Но все же хватил сил передернуть затвор и быстро дослать вторую пулю в ту же самую цель. Попал он или нет - неизвестно, но стрельба в развалинах на пару секунд захлебнулась. Этого хватило, чтобы Зигфрид успел пересечь открытое пространство и оказался где-то по соседству с неизвестными стрелками. Теперь им не позавидуешь: в ближнем бою меч веста даст фору цело толпе стрелков. И то, что стрельба в том углу прекратилась, было тому подтверждением. Но неожиданно выстрелы затрещали по другую сторону от поверженного "Дракона". Странно. Кто и по кому там стреляет? Неужто Ведун попал под раздачу? Или Три-Три? Может, мимикрон? Но вроде ему досталось крепко, и не известно жив ли он теперь... - Ты цел? Зигфрид, появился совершенно с неожиданной стороны. Его взгляд сверкал бешеным огнем, с раскаленного клинка, шипя, капала кровь. - Кто это там еще стреляет? - вместо ответа спросил Книжник. - Руины всегда стреляют, - сухо бросил Зигфид. - Давай, за броню, быстро! Спрятаться они не успели. Краем глаза Книжник заметил сбоку какой-то движение, повернул голову. В каком-то десятке шагов от них, возвышаясь над грудой обломков стоял, пошатываясь, еще один громила в пыльном балахоне и германском шлеме. Был ли это затаившийся до времени враг или один из тех, кого не добили ранее - уже не имело значения. Потому как в руках у него была короткий черный обрубок "шайтан-трубы". Здесь уже не стоял вопрос о меткости - с такого расстояния в ней не было необходимости. Все живое в радиусе пятидесяти шагов будет накрыто сплошным огненным шаром, остальное покрошит в кашу перепадом давления. Стрелявший, правда, тоже попадет под замес, но, похоже, это его ничуть не смущает. В этой ситуации падать на землю, бежать, прятаться - совершенно напрасные телодвижения. Не успеть даже снять гада из карабина - еще секунда уйдет на то, чтобы передернуть затвор. Зигфрид мог бы попытаться снять мерзавца из револьвера - но и на то, чтобы выдернуть его из кобуры, нужно время. Одна надежда - на то, что заряд древнего "Шмеля" давно сгнил, и оружие не сработает. Опыт показывал, что надежда эта призрачная: восстановленное в особых Полях Смерти оружие обретало свои былые свойства в семидесяти случаях из ста. Все эти мысли успели пронестись в голове стремительным потоком, пока враг наводил свое оружие. Бахнуло. Правда, странно бахнуло: отчего-то ноги стрелявшего подломились, "шайтан-труба" задралась кверху - и харкнула термобарическим боеприпасом в белый свет, как в копеечку. Только тогда Книжник понял, что несостоявшегося "камикадзе" со "Шмелем" самого подстрелили - прежде, чем он успел угробить себя вместе со своими противниками. Сверкнуло и оглушительно грохнуло - где-то по ту сторону бронепоезда, куда улетел злосчастный боеприпас. Зигфрид с Книжником рефлекторно пригнулись, хоть в этом уж и не было смысла. Они неотрывно смотрели туда, где упал их несостоявшийся убийца. Из пыли и дыма медленно вышел незнакомец в длинной черной рясе со странным многоствольным оружием в руках. Был он худ, высок, молод и больше всего напомнил Книжнику его самого - недавнего школяра Кремлевской Семинарии. Незнакомец остановился и настороженно оглядел замерших у вагона Зигфрида и Книжника. Немая сцена длилась несколько секунд, после чего незнакомец произнес каким-то незнакомым певучим говором: - Простите меня! Наверное, вы меня убьете - но это я во всем виноват.

Глава третья. Железная слобода

Глава третья. Железная слобода

Вести светские беседы на хорошо простреливаемом пространстве недавнего боя как минимум смело, как максимум - глупо. А потому незнакомца без лишних разговоров препроводили на борт бронепоезда. Грохнула, закрывшись, массивная бронедверца, и наступила непривычная тишина. Незнакомец растерянно моргал, пытаясь привыкнуть к полумраку коридора, Книжник на всякий случай держал палец на спусковом крючке карабина. Паренек, хоть и сам сдался, но в жизни всякое бывает. Может, это ловкий план такой - проникнуть внутрь бронепоезда, чтобы разнести его ко всем чертям. - Давай вперед, малец, - Зигфрид небрежно подтолкнул невольного гостя в спину, одновременно ловким движением изъяв у того необычное шестиствольное оружие. - Что за пушка такая? - Штуцер, - охотно отозвался паренек, ухватившись за возможность сообщить хоть сколько-то интересную хозяевам информацию. - Двенадцатого калибра. Шесть стволов от охотничьего дробовика в связке. И картечью бить может, и бронебойной пулей и мини-гранатой. - Хорошая штука, - откидывая стволы, и глядя на сверкающие диски гильз, признал воин. - Для кого пули-то приготовил? Для меня да друга моего? - Если б для вас - стал бы я с вами разговаривать! - запальчиво выдохнул гость. - А может, не успел просто? - изучая незнакомца, продолжал Зигфрид. - Увидел, что сила на нашей стороне - да передумал? Решил не рисковать, а? Паренек сердито надулся, запыхтел, явно готовясь сказать в ответ что-то обидное. Зигфрид рассмеялся, хлопнул того по плечу, подтолкнул в глубину вагона со словами: - Да шучу я, шучу. Проверяю тебя. Не каждого мы в свою железную берлогу пускаем. Внутренности бронепоезда теперь и впрямь напоминали какую-то душную берлогу: всюду дым, гарь, светодиоды над головой неровно мерцают, где-то назойливо зудит тревожный зуммер. Как там сейчас Тридцать Третий? Небось борется за жизнь поврежденного реактора - чтоб и энергию для поезда сохранить, и не дать ядерному сердцу пойти вразнос, добив при этом многострадальный экипаж. Над головой неровно моргали уцелевшие плафоны, но света вполне хватало, чтобы перемещаться в глубине броневагона, не рискуя разбить себе голову. Это было непросто из-за покосившейся рифлено поверхности палубы. Но тех, кто чудом уцелел в бою, такие мелочи не волнуют. А вот подстреленного Егорку было жалко до слез. Он лежал на железной лавке головой на коленях Ведуна. Хоть Книжник из понимал умом, что это мимикрон - искусственный квазиорганизм, наполовину машина - но не мог избавиться от щемящего чувства жалости. Что ни говори, а этот малец спас-таки ему жизнь. Странно было видеть, как колдовал над ним Ведун, водя длинной и тощей ладонью над бескровной раной, истекающей странными ртутными каплями. Понимает ли мрачный странник, что делает? Ведь мимикрону не поможешь теми же средствами, как живому существу, не избавишь от боли. Он ведь вообще не знает боли. Или все-таки чувствует?... Швырнув ножны с мечом в угол, на мешки с продовольствием и топливом, Зигфрид уселся прямо на стол, то глядя на гостя пронзительным взглядом, то рассматривая обобранное у него оружие. Вест все еще не отошел от горячки боя, и семинарист надеялся, что незнакомый паренек в рясе не попадет под его тяжелую руку. - Рассказывай! - потребовал вест и сложил на груди руки с таким видом, будто заранее не доверяет словам чужака. Наверное, такому отношению способствовал немного потерянный вид этого паренька. Несмотря на внушительную шестиствольную "пушку", он совсем не выглядел опытным бойцом. Смешная короткая стрижка "под горшок", куцая растительность на лице делала его похожим... Точно - на Хому Брута из недавно перечитанного "Вия", что имелся здесь, в командорской библиотеке. Внезапная аналогия позабавила семинариста, заставив его улыбнуться впервые после встряски боя. Заметив эту улыбку, чужак с робкой надеждой обратился именно к нему: - Я ж не нарочно, честное слово! - Да кто ты вообще такой? - мягко спросил Книжник. - И за что прощения просишь? - хмуро добавил Зигфрид. - Сам я - Назар, послушник из Лавры, - охотно ответил гость. - И ничего не имею против тех, кто пришел с миром... - А с чего ты взял, что мы пришли с миром? - поинтересовался Книжник. - На нашем бронепоезде "Миру-мир!" написано, что ли? - Нет... - несколько растерялся паренек. И вдруг густо покраснел. - Я поначалу вас за врагов и принял. Это же я вашу машину... Того... - "Того?" - нахмурился Зигфрид. - Ну... Под откос пустил. - Так ты - вместе с этими, в касках? - с неприязнью спросил Книжник. Перед его глазами снова возникли эти жуткие морды со слепыми стеклами вместо глаз. - Я не сговариваюсь с мерзавцами, - огрызнулся Назар. - Я сам по себе! - А, так вот кого благодарить надо! - заметил тихо подошедший к столу Тридцать Третий. Обернулся к Зигфриду, затем к семинаристу. - Я вас, кстати, поздравляю: поезд дальше не идет. Здесь ремонта на месяц. - И как это тебе удалось, такому хилому? - полюбопытствовал Зигфрид. - Чем это ты "Дракона" угробил? - Фугас под рельс сунул, - нехотя признался Назар. - Я его, вообще-то, для другого с собой нес... - он дернул плечом и вдруг возмущенно фыркнул. - А что я должен был думать? На город с одной стороны Саранча идет, с другой - и того похуже - а у нас отродясь таких железных махин не было. Да вы еще и с востока подкатили, прямо впереди передового отряда этой нечисти - кто ж вы, как не Саранча? Это я уже после понял, что вы другие - когда ее особи на вас напали - ворон-то ворону глаз не выклюет! Тогда и решил ошибку исправить... - То что нас с Ником от смерти спас - за это тебе спасибо, конечно, - неторопливо произнес Зигфрид. - Только что теперь делать прикажешь? Эй, Три-Три, мы ехать-то дальше сможем? - Без капитального ремонта - нет, - отозвался Тридцать Третий. - Я не колдун, развороченные механизмы голыми руками чинить не умею. Ладно, недосуг мне с вами языками чесать. Пойду, вагоны осмотрю - может, что еще восстановить получится. Тридцать третий вышел, грохнула тяжелая дверь. - Вот видишь, - сказал Зигфрид, внимательно разглядывая гостя. - Устроил ты нам проблему. Мало того, что - Кто ж знал... - тихо пробормотал Назар. Поднял взгляд на воина, спросил тихо: - Ведь вы меня не убьете за это, нет? Зигфрид ответил не сразу. Вряд ли вест действительно задумался о расправе над несчастным пареньком, так некстати поставившему "подножку" железному "Дракону. Но Назар побледнел, занервничал, пролепетал: - Не убивайте меня, а! У меня мамка, батька, братишка - как же они без меня? - Да что ты заладил - "бьете, да убьете!" - проворчал Зигфрид. - Хотел бы тебя убить - давно бы это сделал, чтоб не выслушивать это нытье. Скажи лучше вот что: Саранча, о которой ты говоришь все время - это они и были, уроды в касках? Книжник бросил на стол трофейный шлем прострелянный пулей из "маузера". Следом на стол упала матерчатая маска с пыльными очками. Снять это с трупа он бы побрезговал - само слетело, когда тело грохнулось с высоты вагона. Даже сейчас вид этой каски и слепых лупоглазых стекол внушали трепет. - Саранча - она разная, - Назар нервно дернул плечом, разглядывая омерзительные трофеи. - Они - вроде муравьев или пчел, с разной специализацией особей... - скривился, наблюдая как Книжник теребит в руках трофейные очки. - Ты это... Зря эти саранчовые штуки подобрал. Они ж все заразу переносят. - Я не понимаю, - проговорил Книжник, осторожно кладя очки на стол и вытирая руки о собственную рубаху. - Ты говоришь, особи. Они что же, лишены разума? - Мы точно не знаем, слухи одни, - Назар наморщил лоб, пытаясь сформулировать мысль. Саранча страшна тем, что вступившие в ее ряды, передают часть своего разума и воли в "общий котел" - так легче жить и свободнее - так им кажется... - Это что-то вроде коллективного разума? - уточнил Книжник. - Что? - не понял послушник. - А, да, наверное. Есть у них, вроде бы, особи, которые решают за всех - вроде пчелиных маток или трутней. У них и технологии специальные есть. - И кто это может на такое решиться - чтобы отдать свои мозги каким-то уродам? - хмуро поинтересовался Зигфрид. - Так не от хорошей жизни на это идут, - Назар невесело усмехнулся. - Подумаешь - разум? Что в нем толку, если ум порождает страх? Страх и понимание безнадежности, того, что ты ни в сила ничего изменить? А Саранча начисто лишает страха и бесплотных мечтаний. А взамен дает пищу и удовлетворение примитивных желаний - голода и похоти. - А что же ты к ним не пойдешь, раз так их защищаешь? - прищурился Книжник. - У меня есть то, что не было у них, - Назар кивнул в сторону, где, видимо должны были лежать тела убитых особей в касках. - И этого достаточно, чтобы не вступить на тупиковый и порочный путь. - И что же такого у тебя есть, позволь полюбопытствовать? - неожиданно, скрипучим голосом спросил Ведун. Назар вздрогнул, будто услышал голос из Преисподней. Медленно повернул голову, уставился на зловещую фигуру и произнес: - Вера. В голосе гостя прозвучала тихая, но явственная сила, заставшая всех на несколько секунд задуматься - что же имеет в виду этот паренек в рясе, со странным певучим говором? Наступившую паузу прорезал неприятный трескучий звук. Смеялся Ведун. Только ничего веселого не было в этом смехе - одна лишь издевательская насмешка. - Что я такого сказал? - насупился Назар, скосившись на Ведуна. - Глупость, - небрежно бросил темный странник, продолжая поглаживать по голове неподвижного Егорку. - Святая вера - это, по-вашему, глупость? - дрогнувшим голосом спросил послушник. Судя по всему, он не привык выслушивать подобные крамольные речи и выглядел растерянным. - Самая натуральная, - Ведун отмеривал слова нарочито небрежно, но это небрежение было кажущимся. - Святая глупость, если тебе угодно. Он по-прежнему ничего не говорил просто так - и семинарист уже был готов видеть смысл в каждом из этих слов. Что-то в темном страннике притягивало - он вполне мог бы стать основателем какого-нибудь культа - и за ним пошли десятки и сотни последователей. Но Ведун отчего-то предпочитал быть один, и только на время разделил свое странствие со случайными попутчиками. Или эта случайность кажущаяся? - Была когда- то на Земле такая птица - страус, - сказал Ведун. - Очень глупая птица. При опасности она не убегала, не бросалась в атаку, нет. Она прятала голову в песок. - В песок? - не удержался Зигфрид. - Зачем? - Чтобы не видеть угрозы. Ей казалось, что когда она не видит опасности - угроза пропадает. Для этой птицы все было просто: в любой непонятной и странной ситуации - просто сунь голову в песок - и нет проблем! - Но это же глупо! - искренне возмутился вест. - Так я о чем говорю? - усмехнулся Ведун. - Вера - такая же наивная попытка спрятать голову в песок. Слепое чувство, самозащита для тех, кто не в силах принять правду. - Ваши страусы, может, и глупы, - тихо сказал Назар. - И наверняка давно вымерли. А мы живы. Потому что вера и ваш глупый песок - разные вещи. И живы мы только благодаря нашей вере. Ведун не стал продолжать спор. Просто сложил на груди руки - и замолчал в своей излюбленной манере. Он сказал все, что считал нужным. А Зигфрид все не мог успокоиться: - Я, все-таки, не понял насчет страусов. Если они при виде врага прятали голову в песок - как они вообще выживали? - Так тебе же сказали - вымерли они! - отмахнулся Книжник. - Погоди! В Последнюю Войну-то почти все вымерли, - возразил вест. - А как они жили до этого? Допустим, если песок под ногами - хорошо, они голову спрячут. Так? - Ну, допустим. - А если асфальт? Книжник изумленно уставился на друга, забыв, о чем хотел сказать. - Да причем тут страусы?! - возмутился послушник. И снова его оборвал издевательский смех Ведуна. Зигфрид хмуро поглядел на него и сказал: - Понятно, ты все это выдумал, бродяга. Не бывает таких зверей, чтобы башку прятали, а мясо хищным тварям подставляли. - Вот вы тут смеетесь, а между тем, беда надвигается, - тихо сказал Назар. - Что еще за беда? - лениво спросил Зигфрид, которому, видно, надоел уже этот разговор. - Если ты про свою Саранчу - так мы, вроде всех разогнали... - Те, что на вас напали - всего лишь передовой отряд, разведчики, - пояснил послушник. - За ними всегда приходит большая стая. - Всегда? - повторил Зигфрид. - Всегда. Когда город пустеет, его некому защищать. - А чего это он пустеет? - спросил вест. - Да, точно, - подхватил Книжник. - Мы тоже заметили, что город будто обезлюдел, причем, совсем недавно. Назар медленно кивнул: - Это верно. Живущих на этом берегу немного, но и те ушли или попрятались. Понимаете, Саранча - это малая беда. Большая приходит следом. На город идет Волна. - Волна... - повторил Книжник. Его вдруг осенило. - Это то странное свечение на западе? - Да. - Что же это такое? Что-то вроде Поля Смерти? Назар пожал плечами: - Трудно сказать. Чем-то похоже. Только Волна не имеет четких границ - она накатывает, как прилив и уходит - на несколько лет. И всегда возвращается. Отцы-настоятели считают, что это кара божья. Испытание, которое посылают нам раз в несколько лет. - И чем она страшна, эта Волна? - Она несет безумие. Безумие и смерть. Уходя оставляет мертвые тела и разрушенные дома. Предсказатель сказал, что Волна - это испытание, посланное Богом: оно или сделает нас сильными, способными возродить город и земли вокруг - или убьет нас всех до единого. - Кто он, этот Предсказатель? - спросил Зигфрид. - Ваш вождь? - Это великий человек, - сказал послушник, и голос его потеплел. - Он не был ни вождем, ни служителем Лавры. Но именно он предсказал приход Волны. Никто не хотел ему верить - слишком страшное будущее рисовал он. И Предсказателя изгнали из города. А следом пришла Волна. - Ничего нового в этом подлунном мире, - мрачно усмехнулся Книжник. Никто не любит горькой правды. Он вспомнил, как сам был изгнал из Кремля - и это за все хорошее, что он сделал для своего народа . Люди неблагодарны по своей природе. Но это не значит, что им надо лгать. Надо раскрывать людям глаза на истину - пусть даже за это придется поплатиться самому. И однажды люди примут твою правоту. Правда, хотелось бы к тому времени остаться в живых и увидеть плоды своих усилий. Не всем борцам за идею это удалось, но выбирая этой путь, ты знал на что шел. - Первый удар Волны был особенно страшен, продолжал Назар. - Никто ведь не успел подготовиться. Тогда уцелели лишь те, кто спасался верой - под сенью Лавры, да те, кого успели спрятать за стенами Печорской Крепости... - А Саранча - она, что же, не боится Волны? - спросил Зигфрид. - В том-то и дело, что нет. Отдельные особи в стае лишены воли и разума - в их душах просто нечему ломаться. Оттого при наступлении Волны для них наступает время Жатвы - когда никто не в силах встать у них на пути. Они приходят - и сжирают все на своем пути. После них не остается ничего - даже, если кому и удается уцелеть после Волны и набега, вслед приходит голод и смерть. Только Крепость не дает городу исчезнуть с лица земли окончательно. И каждый раз из Крепости начинается новое возрождение... - Все это очень интересно, - оборвал Назара Зигфрид. - Но нам-то что теперь делать? С одной стороны на нас эта самая Саранча лезет, с другой - Волна надвигается. Так? - Выходит, что так, - признал Назар. - Я, все же, не понял, что это за Волна, - продолжил вест. - Допустим, что-то вроде Поля Смерти, что не намного веселее. А мы без брони беззащитные, как детеныши крысособаки - просто бери голыми руками. Ладно бы, на колесах были - так по твоей милости должны тут сидеть и дожидаться исхода. - А если мы дальше пешком пойдем? - осторожно предложил Книжник. - Пешком вам не прорваться - Саранча не пустит, - покачал головой Назар. - А если и повезет - все равно вам не уйти от Волны. Она на несколько дневных перехода достанет - и вам тогда конец. На этот раз тишина была долгой и давящей. Что тут спорить - они влипли, и влипли всерьез. Только сейчас стало понятно, какой силой был их "Дракон" на бескрайних просторах мертвого мира. И его сила - даже не в броне и пушках. Она - в способности преодолевать огромные расстояния, на огромной скорости, недостижимой ни для всадников Кремля, ни даже для танка, на котором однажды прикатил в кремль лихой ратник Данила. Мобильность - вот настоящая сила, обретенная ими в виде трофейного "Дракона". Дополненная броней и огневой мощью, эта сила превращалась в настоящую власть, которой не стоило бы попадать в плохие руки. Можно только представить себе, в какой ярости сейчас Кэт и ее подручный - Пузырь, возомнивший себя командором. А теперь они - словно боги, потерявшие магические способности и ставшие простыми смертными. - Вам стоит пойти со мной, - тихо предложил Назар. - С тобой? Куда? - Книжник пожал плечами. Он все еще не вышел из своих мрачных размышлений. - В Крепость, в Лавру, - уже тверже сказал Назар. По-видимому ему самому понравилась эта мысль. - Нет, правда - я, можно сказать, вас подставил - я и постараюсь помочь! - А чем нам помогут в твоей Лавре? - усомнился Зигфрид. - "Дракона" починят, что ли? - Это я не знаю. Но отцы-настоятели - мудрые люди, наверняка найдут какое-нибудь решение. - Например - сжечь нас, как проклятых еретиков, - ядовито заметил Ведун. - Чем не решение? - С чего такие мрачные мысли? - неприятно удивился Книжник. - А хорошо ли ты знаешь историю, мальчик? - отозвался Ведун. - Думаю, что не хуже некоторых, - огрызнулся семинарист. - Или я зря в Семинарии штаны просиживал? - А что не так с историей? - спросил Зигфрид. - Город этот, не слишком-то дружен был с Кремлем накануне Последней Войны. Не любят здесь кремлевских. Я слышал, их и раньше обвиняли во всех смертных грехах. А как Последняя Война началась - так кремлевских сразу виноватыми и назначили. Мне-то все равно, а вам, из Москвы пришедшим, есть о чем подумать, прежде, чем в Лавре гостеприимство искать. - Не может быть! - поразился Книжник. Вопросительно поглядел на Назара. - Действительно, так все и есть? Тот ответил не сразу. Изменившись в лице, он разглядывал собеседников так, будто у тех внезапно повырастали рога и копыта. - Не стоит вам никому говорить, что вы кремлевские, - сдавленно произнес Назар. - Выходит, Ведун прав? - произнес Зигфрид. - С нас здесь, что, шкуру спустят только за то, что мы из Москвы прибыли? Назар не ответил. Было видно, что внутри него борются какие-то противоречивые чувства. В этот момент Книжник в очередной раз понял, что слишком мало знает о мире и людях в нем. Раньше ему казалось, что все знания изложены в древних книгах, которые он с усердием изучал в кремлевской Семинарии. Но жизнь не уставала преподносить все новые и новые сюрпризы. И вот, оказывается в древнем, хорошо известном, почти родном, городе, который книги именуют "матерью городов русских", им может грозить опасность. И исходит-то она не от иноземных захватчиков, не от злобных мутантов и свихнувшихся больных маньяков, нет! А от тех, кто имеет с ними общие корни и говорит на том же языке - пусть и немного искаженном, но оттого не менее родном. - Я обещаю - вам не причинят зла,- сказал, наконец, Назар. - Я поручусь за вас перед настоятелями Лавры. - Да, да, очень мило, - безо всякого благодушия отозвался Зигфрид. Он по очереди осматривал револьверы, извлеченные из набедренных кобур, и даже не смотрел на гостя. - Что нам толку в твоих поручениях? Может, и Волна не так страшна, как "гостеприимство" твоей Крепости? - Вам не уцелеть без моей помощи, - уже более решительно сказал Назар. - Вы просто не понимаете, что ждет вас в самом ближайшем будущем, что ждет город! А в Крепости у вас появляется шанс переждать бедствие. Но решать надо прямо сейчас - времени почти не осталось. Когда Волна накроет нас с головой, будет уже поздно. - В таких ситуациях я бы предпочел полагаться на свои силы, - произнес Зигфрид. Оглядел остальных. - Кто еще так считает? Ответом на его вопрос стал протяжный стон Егорки. Семинарист поглядел на маленькое тело: ну, ребенок ребенком - ничто в нем не выдавало замаскировавшегося хищного зверя. "Вот куда мы с ним, с таким? - подумалось Книжнику. - Будет нас, как якорь, к земле тянуть. А бросить его - подло". Нет, бродить по чужим руинам и ждать своей участи, как загнанные звери - это не выход. - А я Назару верю, - тихо сказал Книжник. - Неужто мы не люди, договориться не сможем? С Назаром-то, вроде, понимает друг друга. А в Лавре, как он говорит, мудрые люди живут. Как думаешь, Ведун? На этот раз темный странник ничего не сказал. Взгляд его оставался неподвижным и мрачным, устремленным в какие-то никому неизвестные дали. - Молчание - знак согласия, - за него ответил Зигфрид. - Ну а раз вы "за" - то и я не против, - он вдруг рассмеялся. - Даже интересно: прикончат нас или наградят в этой Лавре? Жаль, об заклад биться не с кем.

Уходили быстро, не взяв с собой ничего лишнего. Одно лишь оружие да припасов на пару дней. Назар нетерпеливо подгонял новых спутников: Волна, по его словам, надвигалась все ближе, а он по пути надеялся навестить своих близких, что жили на этой стороне Днепра, именуемой Железной Слободой. Никто уже не помнил, отчего она Железная, эта Слобода - возможно от бесчисленного множества автомобилей, забивших улицы в вечных "пробках". "Дракона" было страшно бросать без присмотра - его легко могли обнаружить и захватить вездесущие отряды Саранчи. Надежда была на активную маскировку: какое-то время бронепоезд мог находиться в режиме невидимости. Правда, хитроумные технологии "стеллс" требовали немалых энергозатрат, а барахлящий реактор грозил в любой момент пойти вразнос. Но выбора не было - сдвинуть с места вышедшую из строя махину и загнать ее в укрытие на какую-нибудь боковую ветку было невозможно. Потому Тридцать Третий просто врубил "невидимку", и Дракон медленно, неуверенно мерцая, слился с местностью. Впрочем, через несколько секунд, снова мигнул - и снова скрылся. От этого зрелища немного рябило в глазах, казалось, наблюдателя преследует странная галлюцинация. Так повторилось еще пару раз. - Что-то хреновая маскировка получилась, - заметил Зигфрид. - Ну уж, какая есть, - проворчал Тридцать Третий. - Я все, что мог, сделал. Там целые блоки перебирать надо, а у меня ни инструментов, ни деталей. - Ничего, отцы настоятели помогут! - бодро пообещал Назар. - Ну да, усердной молитвой, - немного цинично заметил вест. Плотной вереницей они продвигались вслед за Назаром. Тот шел прямой, беззаботной походкой, не глядя по сторонам и закинув увесистое за спину, и, похоже совсем не боялся внезапного нападения. Сначала Книжник решил, что места здесь не настолько опасные, как на разбитых московских улицах - вот парень и не напрягается. Позже стало понятно, что опасностей здесь хватало с головой. Да только у выходцев из Киево-Печорской Лавры не принято было кланяться всем угрозам. Бояться им дозволительно было лишь Бога, на него же и уповать в повседневной суете. Странно, что при таких вводных послушники не гибли пачками - видать, было какое-то рациональное зерно в учении отцов-настоятелей. А может, выручала хорошая реакция да мощный шестиствольный штуцер. В отличие от новоявленного проводника, Книжник двигался настороженно и не выпускал из рук взведенного арбалета. "Маузер" перекочевал до поры до времени за пояс - штатной деревянной кобуры не отыскалась. Следом шел Зигфрид, за ним - вечно невозмутимый Ведун. Замыкал маленькую колонну Тридцать Третий с Егоркой на руках. Мимикрон все еще не пришел в себя, но Ведун небрежно бросил, мол, "жить будет". Назар в двух словах описать предстоящий маршрут, пояснив, что по пути навестит своих родных, что живут неподалеку, в Железной Слободе. - Хочу их с собой, в Крепость, забрать, - пояснил он. - А то решили, что сами без проблем Волну переждут, а я за них от страха трястись должен. - Выходит, и без Крепости можно эту Волну пережить? - спросил Книжник. - Это если у тебя собственная крепость есть. Он и ж на Хуторе живут, там место особенное, уже не раз при этой напасти там отсиживались. Только и Волна идет не простая - тут и Хутор накрыть может. Слова Назара несколько заинтриговали Книжника, но вытягивать подробности он не стал - и без того дорога утомляла. Путь был замысловат и извилист, их проводник словно нарочно избегал прямой дороги. Приходилось преодолевать древние завалы, груды ржавого автомобильного железа, отвратительные шевелящиеся заросли. Местами нужно было забираться в разбитые окна мертвых зданий, чтобы потом вылезти с противоположной стороны, а то и спрыгнуть со второго этажа - хотя на первый взгляд, можно было просто обойти злосчастное здание Это было похоже на сплошную полосу препятствий, какие проходят на своих тренировках кремлевские ратники. - Обходим омуты, прежней Волной оставленные, - пояснял послушник. - Каждый раз, как схлынет - ищи от нее подарки. - Ловушки? - со знанием дела спросил Зигфрид. - Вроде "гейзеров", "гнойников", "мертвых зон"? - Что? - послушник пожал плечами. - А, нет таких не знаю. Но встречается у нас, к примеру, "свечная жижа". В нее сдуру влезешь - и будешь потом заживо оплывать, как свечка, пока совсем не стечешь с собственного скелета. - Звучит мерзко, - заметил Книжник. - Выглядит не лучше, - буркнул Назар. - Или, вот, "мокрый гром". - Гром - мокрый? Это как? - А очень просто. Как громыхнет ни с того ни с сего - и какой бы ты ни был герой, а в штаны наделаешь. - Брось! - Книжник хохотнул, решив, что спутник пошутил. - Что, серьезно? Так это, вроде как, даже забавно получается. - Ну, да. Только гром с тобой навсегда остается, и каждый день в твоей голове гремит - только успевай подштанники стирать. А хорош ли воин, который то и дело обгаживается? - Хм... - проговорил Зигфгид. - Ты уж, тогда внимательнее как-то нас веди. - А то как-то совсем не интересно славу дристуна заслужить. Впрочем, и безо всякого "мокрого грома" здесь хватало поводов испачкать исподнее. Забравшись в какой-то тесный двор, образованный безглазыми многоэтажками, Назар остановился в недоумении и принялся нервозно оглядываться. Следом остановились остальные, невольно пытаясь проследить взгляд проводника. Один только Ведун стоял неподвижно с напускным равнодушием. Высоко над его головой мерзко вскрикивали медленно кружащие твари. - Что-то не так? - быстро спросил Зигфрид. Его правая ладонь рефлекторна сжалась, словно нащупывая рукоять меча. - Я не могу понять... - пробормотал Назар. - Здесь же должен быть выход. Вон там, где сейчас дом стоит... - Этот, что ли? - Зигфрид с интересом поглядел в сторону серой многоэтажки. С сомнением поглядел на Назара. - Может, ты перепутал? Заблудился, и мы не тем путем пошли? - Я уже подумал об этом, - растерянно отозвался послушник. - Да только вот мой знак - я нарочно им безопасный путь отмечаю... - он кивнул в сторону ближайшей стены, на которой некогда был выведен углем бледный от времени крест, обведенный кругом. - Не могли же здесь построить новый дом? - семинарист с сомнением поглядел на послушника. - Или могли? Неужто у вас еще строят дома? - Ты с ума сошел, - отозвался тот. - Кто же сейчас многоэтажки строит? - Тогда что это значит? - спросил Тридцать Третий. - Это значит, опять вы на свою глупую веру положились, - произнес Ведун. - Как те страусы. - О чем вы? - пролепетал Назар. Ведун не ответил. Просто вышел вперед и выбросил перед собой длинную костлявую руку - в сторону странного дома, которого не должно было быть здесь. И будто дыхнуло горячим ветром, взметнуло полы его длинного балахона. Бетонная громада вдруг пошла мелкой рябью - и растаяла, обнажив за собой темный проход в старых развалинах. Обалдевший Книжник шагнул в ту сторону, стремясь рассмотреть поближе произведенный Ведуном эффект. Но Зигфрид остановил его, прихватив за плечо. - Что это было? - потрясенно спросил Назар. Ведун опустил руку, но смотрел не на спутников - он внимательно оглядывал пустые глазницы окон. - Засада! - тихо сказал Зигфрид, и потянул меч из заспинных ножен. - Кто-то на нас видения наводит! - Похоже на то... - пробормотал Книжник приподнимая арбалет на уровень глаз. - Эй, Назар! Кто здесь у вас умеет в чужих мозгах ковыряться? Может, шамы? - Шамы? - растерянно озираясь, пробормотал Назар. - Не знаю.... Нет у нас никаких шамов... - Смотрите! Опять! - крикнул Тридцать Третий. Все обернулись. - Какого Вотана... - Зигфрид изумленно поднял руку, как будто нащупывая воздух перед собой. Пока они разглядывали несуществующий дом впереди, за спиной неведомо откуда выросла десятиметровая кирпичная стена - совершенно натурального вида, покрытая застарелыми трещинами и разводами цементного раствора. - И здесь! Опять! - воскликнул Назар, крутясь на месте, как безумный и тыча пальцем то в одну, то в другую сторону. На месте растаявшего "дома" уже возник новый - но уже гораздо ближе и несколько аляповатый, как будто слепленный на скорую руку. И тут же, как в бредовом сне, из земли вырос еще один дом, поменьше, а из него поползла в бок кривая кирпичная стена. Все это росло, приближалось, смыкая вокруг пораженных людей все более и более тесное пространство. Как-то отстраненно Книжник отметил про себя: все эти новые дома и стены - просто копии тех, что стояли рядом - будто кто-то делал мгновенные полноразмерные копии того, что видел вокруг. Но кто он, этот "кто-то"?! А люди топтались на месте, не зная, что делать, куда бежать, где прятаться, с какой стороны ждать удара - ведь происходящее не могло быть каким-то бессмысленным развлекательным зрелищем. И в центре всего этого, закрыв глаза и воздев жилистую руку стоял Ведун и тихо бормотал какие-то заклинания. И вдруг Назар набросился на него, вцепился в основание черного капюшона, закричал высоким срывающимся голосом: - Это же ты - ты все устроил, да?! Ты - посланник Сатаны, ненавистник праведной веры! Ты решил убить наши души!!! Ведун распахнул огромные бешеные глаза, с силой оттолкнул взбесившегося послушника, потряс над головой кулаками, зычно выкрикнув: - Да отвяжись, кретин, фанатик несчастный! Я же пытаюсь сдержать их! - Кого их?! - упавшим голосом спросил Книжник. Ответа не последовало. И началось. Все эти грозно надвигавшиеся дома и стены вдруг поплыли грязными акварелями, а из них полезли какие-то черные мохнатые лапы. Настолько омерзительные и страшны, что из глотки семинариста вырвался полный ужаса вопль - только после этого он выпустил в жуткую мешанину шевелящихся конечностей первый арбалетный болт. Следом торопливо и отрывисто захлопал штуцер Назара. Атака неведомых тварей захлебнулась - а следом вперед уже бросились вперед Зигфрид вместе с Тридцать Третим. Вест размахивал мечом, разя черных мохнатых тварей со стремительностью молнии, ему вторил Три-Три, кромсая врага танталовыми клинками, торчащими из оснований кистей. Краем глаза Книжник с отстраненным удивлением заметил, как пошатываясь, поднимается с земли маленький Егорка - его словно звал к себе звук битвы. А рядом, трясся в каком-то бешеном трансе Ведун, сделавшийся в одно мгновенье жутким, как демон ада. Но было не до любования его странными танцами. Едва успев вжать спусковую скобу арбалета, Книжник спас жизнь Назару, замешкавшемуся при перезарядке штуцера. Крупная тварь, похожая на гигантского паука с чудовищными лапами стремительно подобралась к нему сбоку и уже вовсю пускала густую пузырящуюся струю и щелкала огромными жвалами. Тяжелый болт воткнулся прямо в небольшую, в сравнении с брюхом голову, отдаленно напоминавшую человеческую. "Да это же руконоги!" - нервно мелькнуло в голове. Монстры и впрямь были похожи на руконогов из московского метро, правда, с куда более развитыми челюстями и немного другими головами. Второй болт добил неугомонное чудовище, а в следующую секунду Назар уже щелкнул штуцером, взводя стволы в боевое положение. Шесть выстрелов слились воедино - и еще пара чудовищ разлетелось кроваво-грязными клочьями. А позади них уже распадались в ничто фальшивые дома и стены. Точку в быстротечной схватке поставил Зигфрид, снеся головы доброму десятку "руконогов" подряд. Впрочем, в подсчет не шло множество длинных волосатых лап, срубленных им по ходу дела. Драка закончилась столь же внезапно, как началась. Огромные, похожие на пауков твари бросились в рассыпную, оставив за собой россыпь трупов и отрубленных голов и конечностей, что все еще продолжали конвульсивно подергиваться, вызывая у зрителей непроизвольные рвотные позывы. В воздухе стояла невообразимая вонь. Но пережитый ужас заглушал отвращение. Книжник не мог поверить, что все кончилось так быстро. Выпучившись на Ведуна, он увидел, как тот стоит, склонив голову и тяжело дыша. Он все еще сжимал кулаки - можно было подумать, что это Ведун только что раскидал пару десятков кровожадных чудищ. Под ноги Книжнику выкатилась голова убитого монстра. Черные острые челюсти продолжали мелко подрагивать. Парень брезгливо, носком ботинка отбросил мерзкий предмет, устало присел на обломок бетонной плиты, поднял взгляд на звук - глухое мерное бормотание. - Что это за заклинания такие, Ведун? - стараясь придать все еще дрожащему голосу бодрости, поинтересовался Книжник. - Что это за "пляски смерти" такие? - Ты еще скажешь мне спасибо за эти "пляски"! - не поднимая головы, хрипло произнес Ведун. - Или ты ничего понял? - Честно говоря, не очень... Ведун покачал головой, тихо рассмеялся: - Да это же я заставил их показаться! Иначе они подобрались к нам вплотную за своей фата-морганой - и просто убили бы, даже не дав шанса на сопротивление! - Так это они нам иллюзии внушали? Эти воображаемые дома, стены? Ведун не счел нужным отвечать. А потому Книжник обратился к послушнику: - Эй, Назар! Ты разве не знал, что ваши местные руконоги на такое способны? - Да я сам их впервые вижу! - нервно выкрикнул послушник. Он судорожно пытался выдернуть из стволов стреляные гильзы, но дрожащие пальцы отказывались подчиняться. - А черт! Из его ладони на землю посыпались патроны. Назар бросился на колени и принялся собирать тускло отблескивающие цилиндрики, одновременно осеняя себя знамением и бормоча: "Прости Господи за богохульство!" Книжник подобрал патрон, выкатившийся ему под ноги, протянул Назару. И вздрогнул, увидев, как Зигфрид поднимает и осматривает тонкую двухметровую лапу, усеянную длинными волосками. Вест никогда не ленился изучить нового противника, отыскать его слабые места - на случай, если с ним придется столкнуться снова. - Мерзость! - Книжник с отвращением сплюнул. - У нас такие твари хотя бы в метро прячутся, а тут прямо по улица бродят! - Говорю же тебе - нет у нас таких! - огрызнулся Назар. - А метро - так и подавно затоплено. А эти "пауки" - они пришлые, как и скорпы, которые всегда в такие времена появляются. Это все Волна - она перед собой сюда нечисть со всего правого берега гонит! И чем дальше, тем больше этих гадов будет! Я же говорю - уходить нам надо скорее! Как Волна с головой накроет - тут уж не просто на нападать, здесь все друг друга жрать начнут - и мы не исключение! - Так, хватит болтовни, идти пора! - крикнул Зигфрид, брезгливо отбрасывая мохнатую конечность. - Вон, мимикрон уже на ноги поднялся, лишь бы не слушать пустую болтовню! И точно: мальчишка уже стоял в сторонке, держа в руках отрубленную "паучью" голову и разглядывая ее с детским любопытством. - Егорка, живой! - радостно крикнул Книжник. Удивительное дело, как быстро можно привязаться к существу, которое еще недавно вызывало у тебя только ужас и отвращение. Все, что для этого надо - испытать к монстру чувства другого порядка - жалости и благодарности за свою спасенную жизнь. И маленький убийца в твоих глазах превращается в симпатичного вундеркинда. Подошедший Зигфрид хлопнул Назара по плечу, скомандовав: - Веди нас, послушник! И постарайся довести без приключений! Они покинули место сватки, пройдя пустырем, где недавно высился воображаемый дом. Семинарист невольно поежился, вспомнив тварей, внушавших такие достоверные иллюзии. Эхо Последней Войны породило немало мутантов, многие из которых поражали воображение. Правда, большинство из них были заведомо враждебны человеку. Книжник часто задавался вопросом: почему именно так? Почему все эти безумные мутации не вызвали к жизни ничего прекрасного - каких-нибудь гениев, способных возродить мир из пепла, или гениальных ученых, певцов, рассказчиков? Одна лишь злобная агрессивная мерзость - вот что им досталось от прошлого. С другой стороны, что еще способна породить война, как не разрушителей и убийц? Разумные муты, вроде шамов и нео ничуть не лучше всяких диких тварей. Более того - иногда между ними просто трудно провести границу. Взять ту же Саранчу - разумны ли они вообще, эти существа, помешанные на разрушении и смерти? Одно обнадеживает: есть еще люди, сохраняющие связь времен - как защитники Кремля или жители древнего Херсонеса. Или, вот, обитатели Киева, волею стихии оказавшиеся под накатом страшной Волны... - Эй, Назар! - позвал Книжник, догоняя послушника. - А как Киев вообще уцелел? Последняя Война - она ведь города не щадила - всем досталось. А здесь, похоже, и боев-то серьезных не было... - Ну, я историю плохо знаю, - Назар пожал плечами. - Но говорят, тогда, в Войну, кремлевские почему-то не стали бить по Киеву... Книжник недоуменно скосился на паренька, помотал головой: - Погоди-погоди... Что значит - кремлевские не стали по Киеву бить? С чего бы мы по вам били? - Ну как же... - голос Назара дрогнул. - Здесь же ударные силы НАТО собрались. Южная группировка - должна была на Ростов, на Кавказ идти. Да что-то не сложилось - до сих пор за рекой стоят, будто ждут своего часа.... С отстраненным изумлением Книжник слушал про Железную Армаду, в неподвижности стоящую уже двести лет и никак не мог понять, что же остановило такую силу в те далекие времена. Но еще меньше он понимал другое, о чем и спросил прямо: - Но почему вы сами на бились с этой Армадой? Москва, Севастополь - все наши предки стояли насмерть! Разрушенные города, миллионы погибщих - все ради того, чтобы мы все еще жили на этой Земле! Назар странно посмотрел на Книжник и ответил не сразу: - Сейчас мало кто те времена вспоминает. Вроде бы, нейтралитет держать пытались. Считали, что это не наша война. - Не ваша война? - изумленно повторил Книжник. - Вроде как НАТО с московскими бьется - а мы-то здесь причем? - Оглянись вокруг! - севшим голосом произнес семинарист. - Что стало с городом, где его жители, что за твари на этих улицах? И это не ваша война? - Не мы ее развязали. - А эта... Армада?! - Она просто должна была пройти мимо... Точнее - сквозь город. Но так и замерла на окраине.... - Эта группировка должна были ударить по нам, - тихо сказал Книжник. - Понимаешь - по нам! И то, что наши предки не ударили по этой проклятой Армаде, это означает лишь одно: мы не хотели бить по Киеву. Понимаешь? Мы никогда не считали вас врагами. Назар не ответил - просто пожал плечами. И Книжник вдруг подумал, что зря поднял эту тему. Все это - дела прошлые. Потомки не отвечают за дела предков - иначе человечеству никогда не подняться. Его лучший друг - Зигфрид - он ведь прямой потомок выходцев из стана врага. И что теперь - клеймо на нем ставить? Некоторые кремлевские, больше бояре да опричники, так до сих пор и считают его врагом. А он, Книжник, жизнь за него отдаст. Как и Зигфрид, не раз проливавший свою кровь за кремлевских. Нет, надо помнить прошлое - и строить новый мир. Прощать - и перелистывать страницу седой истории. Вот и сейчас Книжник решил перевести тему на более актуальную. Поглядывая по сторонам, он поинтересовался: - А крепость у вас большая - я видел. И храм богатый. Да и жители, вроде, не особо бедствуют - не считая Волны, конечно. Как город вообще выжил, на чем стоит? Назар несколько оживился - сразу видно, что эта тема ему понятнее и ближе: - Так на том и живет, на чем тысячу лет назад жил! Реку нашу видел? - Да, река знатная, - искренне признал Книжник. - Пошире Москвы-реки будет, да и полноводнее... - В том-то и дело! Перебраться через Днепр не так-то просто. В других местах он водными тварями кишит, да и воды там агрессивные - попробуй переплыви. Вверх и вниз по течению радиоактивные пятна да Поля Смерти. А у нас здесь испокон веков переправа. Отцы-настоятели так и рассказывают: мол, так и основан Киев в незапамятные времена на переправе. Он как бы на границе всегда был - между восходом и закатом. - Между западом и востоком, значит? - Что? Ага, так и есть. Когда-то в городе мосты были - пока не порушились от времени, да в Зимнюю междоусобицу. Но паромная переправа работает исправно... - И принадлежит она вашей Лавре, небось? - предположил Книжник. - Догадливый ты! - признал Назар. - Все верно - переправу святые Отцы поддерживают, а Крепость стоит на страже. Ну а где переправа - там и маркитанты с товарами, и мелкие торговцы, и фермеры, что на гидропонике всякую снедь растят. У переправы каждый год Большой Базар собирается - сюда товары со всей округи свозят - что угодно купить и продать можно... - Хорошо вы устроились! - искренне восхитился Книжник. - Только Волна, да Саранча все портят, - скривился Назар. - Только народец обустроится, жить начнет - ту же все бросать да прятаться надо. Если повезло уцелеть да вернуться - вместо дома все равно пепелище. И все надо начинать сначала. Да и возвращаются далеко не все - кого убили, кого в плен угнали, с кем еще какая беда приключилась. - Да, веселого мало. Прямо, как у нас: только кремлевские задумают за стены выйти - так нео норовят на штурм пойти. Отобьешься от атаки - и давай раны зализывать - тут уж не до вылазок. А там - все снова начинается... - Вот и у нас так же. Оттого и считается, что жить обывателем в Слободской да на Печорской стороне - это дело унылое, безо всякого будущего. Зато послушником в Лавру поступить - это почетно, это сила и власть. Только берут не всякого. Мне, вот, повезло... - Это прям, как у нас, в Кремле, ратником стать! - подхватил Книжник. - Не такие уж мы с вами разные, если задуматься. Выходит, ты вроде как ратник в своей Крепости? Воин-монах? - Пока всего лишь послушник. Чтобы вступить в боевую братию, боевое крещение пройти надо. Только я, похоже, своего испытания не прошел. - Это почему же? - спросил Зигфрид, слышавший разговор со стороны и заинтересовавшийся, едва разговор пошел о "боевой" стороне вопроса. Назар нехотя поведал о нападении на дальний скит, о том, как вернулся в Крепость один, без боевых товарищей. Да о том, что что решение его судьбы отложили на более спокойное время - когда минует убийственная Волна. - То, что меня отпустили на Хутор, за родными сходить - тоже плохой знак, - тоскливо говорил Назар. - Ценного послушника никогда бы в такое время не выпустили: Крепость-то вовсю к обороне готовится. Лавра с духом собирается, для грядущей боевой молитвы. А я тут, с вами болтаюсь... - Не хандри, дружище! - на плечо послушника упала тяжелая рука веста. - Мы за тебя ручаться будем! Хочешь, я сам этих Отцов-настоятелей за тебя попрошу? - Вы - за меня? - Назар слабо улыбнулся, покачал головой. Действительно, непонятно еще кто за кого просить должен. Смутная угроза расправы за некую "ересь" еще не улетучилась, а эти чужаки уже такие самодовольные заявления делают. Да только Зигфрида все эти мелочи ничуть не смущали - для него не существовало никаких авторитетов, он привык со всеми говорить на равных - что с князем кремлевским, что бандитами, обещавшими с ним расправится. Он был последним воином своего народа - и этим все сказано. Еще час блуждания по бетонным лабиринтам покинутого города, и впереди сверкнула вода. Величественная река медленно несла свои воды мимо противоположного, высокого берега, застроенного красивыми древними зданиями. - Ну вот, считай, пришли, - сообщил Назар, указывая вперед. - Это Хутор, откуда я родом. Родовое гнездо, так сказать. Парень усмехнулся, подмигнул Книжнику, остановившемуся рядом. Он-таки достиг своей цели и настроение проводника явно улучшилось. Чего нельзя было сказать об остальных: те замедлили шаг, остановились и молча обменялись взглядами. Было, отчего недоумевать. По легкомыслию Книжник представлял себе "хутор" как что-то со старых книжных картинок: белые саманные хатки под соломенными крышами, коровы, поросята да босоногие девки с коромыслами - в общем, то, чего просто не может быть на выжженных Последней Войной землях. Вместо всей этой благодушной глупости он увидел какое-то безумное нагромождение металла, напоминавшее гигантского железного дикобраза. Это было похоже на какое-то противопехотное заграждение - длинная полоса острых, как иглы, штырей, непреодолимая даже на первый взгляд. Перед этой безумной заградительной полосой была еще одна - широкая, шагов в тридцать, земляная полоса, которая, напротив, казалась подозрительно гладкой и чистой. Подозрения оправдались. Зазевавшись, Книжник неосторожно шагнул в сторону от остальных и вдруг что-то длинное и гибкое стремительно прошуршало в песке и плотно обвилось вокруг ноги. - А-а! - только и успел вскрикнуть семинарист, когда его рывком повалило на землю и поволокло в сторону образовавшейся в земле неровной дыры. Спас Зигфрид. Молниеносный удар мечом - и вот уже на земле изгибается, корчится и шипит обрубок хищной лианы. Осторожно, на четвереньках парень отполз назад к группе, а вест вогнал меч обратно в ножны. - Приятное местечко, - заметил он, со знанием дела осматривая заграждение и чистое пространство перед ним. - Тут, небось, и минное поле имеется? - Без меня ни шагу! - предупредил Назар. - Минного поля, конечно, нет, но тут вокруг ловушек понаставлено прилично. Глупо будет, если угробитесь у самых стен... Не слушая его, вперед вышел Ведун. Да так и двинулся прямо на "колючую стену", ничуть не боясь обещанных ловушек. Шел он по хитрой изломанной линии - будто заранее знал, где пролегает безопасный путь. - Откуда он знает? - удивленно произнес Назар. И махнул рукой. - А, давайте за ним - только четко по его следам на песке! Так и поступили, без проблем добравшись до "игольчатой" стены. Вблизи та показалась еще более неприступной - даже прислониться к ней было рискованно: легко нанизать себя на одну из торчащих отовсюду игл. Книжник с любопытством разглядывал эту необычную стену, отметив про себя, что иглы непохожи на произведенные промышленным путем. Скорее, они походили на растущие во все стороны кристаллы. Но то, насколько возможно подобное, уже выходило за рамки знаний и представлений семинариста. Похоже, обитатели этого странного места их заметили, потому как вокруг заскрежетало, и около метра колючей стены медленно отползло куда-то в глубину, образовав свободный проход. Кивком головы Назар предложил спутникам пройти внутрь. - Никогда меня не приглашали в такое приятное местечко! - оскалившись, сообщил Зигфрид. Он явно развлекался, и это жутковатое место ему, похоже, нравилось. В отличие от Книжника, который испытал тревогу и подозрение, что их заманили в очередную ловушку. Безусловно, это была природная мнительность - но тут уж ничего не поделаешь, такова натура. Так что зайти на территорию Хутора он заставил себя силой. Нельзя сказать, что это было приятно: они оказались в тесном загоне, образованном все тем же колючим заграждением. Казалось стальные иглы сейчас сомкнутся, пронзят плоть и высосут все соки. Тридцать Третий последовал за ним с равнодушным видом - все это железо ничуть не смущало кио, как и Егорку, которого он подталкивал перед собой. Последний выглядел самым обыкновенным мальчишкой, который озирался с нескрываемым любопытством. Книжник даже позавидовал этой детской непосредственности, на миг забыв, что мальчишка "фальшивый". Последним вошел Ведун. Что-т заставило его остановиться на входе и оглянуться. Назар проследил этот тяжелый пристальный взгляд, спросил с тревогой в голосе: - Что-то не так? Ведун поглядел на послушника - и молча вошел в железный "загон". Назар пожал плечами - и вошел следом. Медленно, с душераздирающим скрипом, замкнулась за спинами путников игольчатая стена. Никто из них не видел, как из дальних развалин наблюдал за группой в полевой бинокль тучный человек в камуфляже. А за его спиной, сложив на груди руки и с прищуром глядя вслед скрывшейся группе, стояла высокая жилистая девушка в "хаки", а рядом - рыжеволосый громила с безумным взглядом и безобразным шрамом, перечеркнувшим шею.