Кредо дракона, или Академия особого наказания

Пролог

Я родилась в скорлупе драконьего яйца.

Первой мыслью было: «Какого черта?»

Липкая слизь стекала по моему голому телу. Эм, или почти голому. Рот же, вопреки желанию смачно так выразиться, изрек совсем иное:

— Что произошло?

Ошалевшая драконица, точнее, ее янтарного цвета глаза с вертикальными зрачками оглядели меня с головы до пят, меняя любовное выражение на пристальный, немигающий взгляд. Чешуя цвета бронзы этой странной особи, казалось, стала совсем красной. Через секунду она опомнилась. Применила магию, окатила водой, и обернулась в человеческую ипостась. А я продолжала стоять среди скорлупы и целой кладки разноцветных яиц: мокрая, замерзшая, смущенная. Заметив это, она накинула на меня свой красный плащ, застегнув тот булавкой на горле.

— Родилась, родилась! — раздался в небе женский крик.

Перевела взгляд вверх, а там…

С соседней горы слетело несколько драконов: черный, темно-бордовый и желто-зеленый. Даже не так, чешуя последнего была почти салатового цвета. Строение их туловища и рогатый двойной хребет говорили о принадлежности к одному виду. Откуда поняла? Не знаю. В том-то и проблема, что не знаю или просто не помню. Но одно ясно точно. Я не из здешних мест и вижу их всех впервые.

— Величать тебя теперь Эн’Айри, — произнесла молодая импозантная женщина с волосами цвета красного дерева. И даже повторила как для умалишенной: — Эн’Айри. Ты запомнила?

«Че-че?» — пронеслось в моем мозгу, а губы изрекли:

— Э, да?

— Ведь точно странная, — пришел к выводу светловолосый тип, полностью одетый в доспехи. Более того, он продолжал на меня пялиться, невозмутимо так, неприятенько.

— Знакомься, это твой брат, — представила его, видимо, моя маман, — Ан’Райан Дрейкон.

«Заметано», — чуть не выдал мой рот. Но нет, какая-то странная цензура в моей голове пощадила слушателей, и я произнесла лишь:

— Хорошо.

М-да. По-па-дос. Из-за нехороших мыслей передернула плечами, что тут же было странно воспринято. Красноволосая мадама переполошилась:

— Неужели ты замерзла?

— Как такое возможно? — спросил братец изумленно. — Огонь у нас в крови! О-о-она точно не подкидыш?

— Нет! — отрезала мать. — Или ты хочешь в чем-то меня обвинить?

Я даже не успела высказать свое мнение насчет происходящего, как вдруг черный дракон сменил ипостась, явив собой эталонный образчик мужской красоты. Весь такой брутально-плюшевый. Даже не знаю, как передать словами. В общем, длинные волосы по плечи, прямой нос с небольшой такой горбинкой ближе к переносице, красивые глазки, а сам высокий, плечистый, в доспехах. Каюсь, я на него засмотрелась. А оказалось, зря. Этот драконий Аполлон решил отказаться от своих обязательств перед моей семьей.

— Я расторгаю помолвку с ней. — Этот великий и надменный кивнул в мою сторону.

Не знаю, как и почему, но после его слов я буквально запылала неописуемой, всепоглощающей, неистовой яростью. Понять не успела, как обратилась. А еще зашипела на него в ответ, обдав того пепельным дыханием с ног до головы.

— О-о-ого, — удивленно выдал мой братец.

А темненький даже не шелохнулся. В общем, перевела взгляд на брательника драконьим зрением с узкими зрачками и хмыкнула ему в ответ, выпуская из ноздрей облачко пара.

«Что дальше? — задалась вопросом, расправляя крылья за спиной. — А не опробовать ли?»

— Не надо! — вскричала мать, но опоздала. Я уже развернулась для разбега и неуверенно затопала подальше от них.

К слову, хвостом своим слабоуправляемым чудом не снесла всю кладку, а заодно заставила маман зашипеть от злости.

Но, увы, полеты мне только снились.

Черный дракон действовал стремительно. Он метнулся ко мне стремглав, сменив ипостась. Прикусил за загривок и прижал к земле, не позволяя взлететь.

— Разобьешься насмерть, глупая, — прогудело его драконье горло, прежде чем он меня отпустил. Мощный ветер обдал меня сверху. Раздались хлопки гигантских крыльев над головой. Короче, этот недожених улетел прочь.

«Ура! Свобода!» — наивно подумалось мне.

Ага, размечталась.

Едва я вновь сменила ипостась на человеческую, как в следующее мгновение меня аккуратно схватили когтистые лапы красной драконицы, утаскивая в замок гигантских размеров. Оказалось, монументальное сооружение моих предков расположилось на ближайшем утесе горного хребта, который самым настоящим кольцом окружал всю долину нашей семьи.

Глава 1. Хвостовая практика

Так я и стала Эн’Айри Дрейкон, первой драконицей, которая родилась сразу взрослой, совершеннолетней и в человеческой ипостаси.

Как результат, я была вынуждена семимильными шагами обучаться и постигать примитивные азы драконьей жизни и устоев всего за несколько дней до поступления в академию Ан’Дуар, названную в честь дальнего родственника моего нареченного.

Я же называю это место академией особого наказания и никак иначе.

Сами посудите, где еще будут будить ни свет ни заря дабы заставлять нарезать круги по холоду и голоду среди скал ради тренировок полетного мастерства? И это еще не все! Для того чтобы научиться дышать пламенем, каждого из нас намеренно и прилюдно доводят до яростного состояния, точнее ругают, выводя в центр каменного зала академии.

Вот только мне было все нипочем. Вернувшаяся память уже через несколько часов спустя позволила мне понять, кто я и что я, и не реагировать на ванильные названия, коими нас величали под видом кличек, обзывательств и иже с ними.

Знакомьтесь, в прошлом неудачница Кэрол Ли, уличная хулиганка, влипшая в целую историю из-за лавки двоюродной бабки, Ли Джи. К слову, моя ба — наполовину китаянка по отцовской линии — славилась своими экзорцистскими наклонностями.

Когда мне стукнуло восемнадцать, она вдруг объявилась и позвала к себе в лавку, демонстрируя весь ее бренчащий хлам, втайне надеясь, что я унаследую как бизнес, так и интерес к этому бесполезному занятию. Правда, как успела прочувствовать на своем собственном опыте, не такого уж бесполезного. А все ее любимый древний чайник с позолотой и парой бутафорских камней виноват. В тот день чудом его не опрокинула, когда пыталась спрятаться от Дэна за кучами хлама в дальней комнатке лавки Ли Джи.

Хорошо спряталась. Аж в другом мире. Тут не поспоришь.

А теперь мне предстояло понять: хочу ли я обратно к Дэну и его загребущим коповским лапам, или же все-таки решу остаться здесь и заняться обучением, точнее, наказанием одного такого напыщенного дракона. А еще точнее, пары-тройки десятков злобных ящериц, всех как один отчего-то скалящихся в мою сторону.

Мысли мыслями, а мне порядком надоело разглядывать потолок в своей комнатке, которую уже как неделю делила с двумя такими же, как я, новенькими драконицами. Правда, эти девушки были нежными цветками, робеющими под пристальным вниманием мужского пола. А Эн’Сиера так и вовсе расплывалась розовой лужицей при каждом мало-мальски симпатичном парне. Так что, как вы поняли, я с ними не особо дружу. Держу дистанцию. Боюсь, что это заразно.

— Ты так рано всегда встаешь, — послышалось с легким зевком с кровати Сиеры. — Мне бы твой жизненный настрой.

Хмыкнула в ответ, но промолчала. Ведь кто его знает, что выдаст мой рот после тотальной цензуры, неожиданно случившейся со мной в этом теле. Как-то раз попыталась ругнуться по-нашему, забористо, многосложно, а произнесла знаете что? Никогда не догадаетесь. Глупое, пресное, ничуть неинформативное «ой». Ой!

Слов нет, как я обрадовалась в тот миг. Ха! Да я в жизни никогда столько раз подряд не ойкала! А тут и ругнуться хочется, и не могу.

Вот же подстава.

Медлить и валяться на кровати не стала. Подскочила, обулась и на полном ходу уверенно вырулила из комнаты в одном нижнем сарафане, хоть и довольно плотном, длиной по щиколотку. Закономерно услышала похабный такой свист на весь этаж за авторством дежурных-дракончиков, мнущихся посменно у летных площадок на нашем этаже, — охранники, тоже мне. Чуть себя ладошкой по лбу не стукнула. Вот чем я всегда думаю, а? Тут же нравы, будь они неладны, средневековые, этикет. Правда, какой-то странный. Тьфу! Сейчас опять ойкать начну, если не переменю тему.

В итоге пришлось спешно развернуться и отправиться обратно в комнату. А там вторая драконица уже поднялась с кровати. Глазками хлопает и смо-о-отрит на меня с многозначительной улыбочкой на миленьком личике, обрамленном густой темно-бордовой шевелюрой длиной по плечи.

— Да… — согласилась девушка зачем-то. — Я тоже никак не привыкну. Обычно дома по своим двенадцати комнатам могу гулять свободно, как хочу и в чем хочу, да хоть голой. А тут изволь сначала платье надеть. Брр… Гадость. Несвежее платье и второй раз натягивать после вчерашней носки?

Рассказала бы я ей про несвежесть и одного потного вонючего мужлана, который меня периодически ловил в Чайнатауне (заставлял подрабатывать информатором).

И…

— Ой, — да, я все-таки ругнулась вслух.

— Слушай, а что это у тебя за привычка такая? — моментально заинтересовалась Сиера. — Всю неделю ходишь и ойкаешь. У тебя что-то болит? Тебе что-то нужно? Ты только скажи.

Не удержалась и посмотрела в ее такие наивные голубые глазоньки: прям сама искренность. В последний момент одернула себя и не стала спрашивать про ключи от квартиры на Манхеттене или просить «спорткар». Но, думаю, соседки шутку не оценят, предложат прогуляться в психлечебницу в лучшем случае.

— Заколдовали меня, — оправдалась так, пока того и гляди реально в лазарет не отправили обследоваться на предмет недугов. Но нет, парочка моих сожительниц теперь смотрела на меня пристальнее и с плохо скрываемым скепсисом.

— Заколдовали? Дочку семьи Дрейкон? — изумилась Эн’Раула. — Ни для кого не секрет, что все драконы обладают исключительным иммунитетом к магии. И любой смельчак, который только осмелится поколдовать на наш народ, будет мгновенно уничтожен своими же чарами, или, если все-таки выживет, сгинет благодаря стараниям Совета наших семей!

Слушая ее пламенную речь, я стояла и молча внимала новой информации. Да, такой ликбез точно не повредит.

Как назло, Раула замолчала. И обе мои соседки-красотки вновь уставились на меня в ожидании ответа, внимательно так, не отрываясь от моего лица своими изумленными глазками.

Невольно вздохнула и решила оправдываться:

— Этот недуг со мной с самого рождения, о, пылающие. Увы, мне неведомо, что же тогда произошло.

Да, вежливость — теперь мое второе «я». Маман, настоящая, земная, была бы в восторге. Папахен — тем более. Помнится, он даже порывался пару раз помыть мне рот с мылом, буквально! Подумаешь, принял услышанную пословицу, как рецепт от «недуга».

— Ой, — снова выразилась я, когда невольно вспомнила об отце и неласковых с ним отношениях.

— Слушай, ведь это точно ненормально. Может быть, ты у матушки своей спросишь? А если не хочешь к ней, загляни к Ан'Куэну, нашему костоправу. Хотя лучше к нему, чем к главной Дрейкон. — С этими словами Сиера поднялась с кровати. Щеки соседки покраснели, когда она еле слышно добавила: — Ты только, если пойдешь к нему, возьми меня с собой, ладно?

— Увы, — произнес мой рот вместо категорического отказа, — я не планирую посещать сегодня ни матушку, ни этого прекрасного дракона.

И вот сейчас я еле сдержалась от того, чтобы снова не ойкнуть. Промолчала. Молодец. Определенно, надо выдать себе медаль.

— Хорошо, — грустно бросила Сиера. Секунда на разглядывание моей невозмутимой мины на лице, и она развернулась к Рауле. Видимо, поверила. — А насчет несвежего платья есть одно действенное заклинание очищения одежды, хочешь научу?

— О, конечно! — воскликнула вторая драконица.

И эта парочка принялась самозабвенно выбирать развешанные на трех стульях несвежие платья Эн’Раулы Хоркин.

Я тем временем подошла к своему шкафу и стала разглядывать мрачные наряды, столь любезно предоставленные моей новой матерью. В первую очередь взгляд зацепился за черное бархатное платье, лоснящееся под лучами солнышка, заглянувшего к нам в комнату сквозь высокие сводчатые окна.

Эх, воспоминания нахлынули волной…

Когда в детстве я выбиралась из Бруклина, в котором, собственно, и родилась, всегда первым делом посещала улицу газетчиков — Таймс-сквер, а следующим пунктом был он и только он — Центральный парк и высотки, его окружающие.

Могла подолгу любоваться с крыш мансардными этажами и растительностью, раскинувшейся внизу безвкусным прямоугольником. Но вот теперь в первые полеты над тренировочными долинами академии я испытывала ни с чем несравнимый восторг и пару раз даже кидала восхищенный клич на всю округу.

Свежий ветер, бескрайние леса, высокие-высокие горные цепи кругом! И все такое настоящее! Словами не передать!

Сопровождающий меня преподаватель тактично молчал, за что ему отдельная благодарность. Однако по его встревоженному и настороженному виду поняла, что эти снобы так себя не ведут.

Эх…

И вот теперь, после недели чудных тренировочных полетов, начался новый этап. Хвостовая практика. М-да. Не совсем, конечно, это я ее так называю. В расписании же стоит: «Овладение ипостасью». А вообще, у нашего и еще трех следующих курсов слово «ипостась» встречается просто с завидной регулярностью. «Охрана ипостаси», «Тренировка терпения в ипостаси», «Развитие ипостаси», и тому подобное, прочее, далее. Короче.

Пока я размышляла, успела кое-как натянуть через верх черное платье, и с удивлением обнаружила на себе скептические взгляды своих соседок по комнате.

— Слушай, ты никак планируешь завоевать Ан’Шуата, раз уже целую неделю подряд носишь одни лишь черные наряды, — пришла к такому выводу Раула. К тому моменту она уже покончила колдовать над платьем темно-зеленого цвета, вновь свеженьким, чистеньким и даже как будто отутюженным отпаривателем.

— Почему это? — уточнила я, или моя цензура.

— Он любит черный цвет.

«И что? Мне теперь нельзя носить ничего черного? Я как-никак просто без ума от этого цвета, а еще от своих дред до пояса и татуировок в полспины. Но я же об этом никому не говорю, свои вкусы не навязываю, и уж тем более никому ничего не запрещаю».

Вот только всю мою мысль сжало до одного наипростейшего вопроса:

— Почему?

— Да потому, что он антрацитовый дракон. Неужели ты не знаешь? Цвет наших волос в человеческой форме напрямую связан с окрасом ипостаси.

— Нет, я спрашивала о том, почему он обожает черный цвет. А не почему он черный дракон.

Круто. Кажется, я научилась обходить мозговой фаервол и говорить то, о чем думаю. Главное, излагать правильно свою мысль и не перегибать с просторечными или ругательными словечками.

Раула призадумалась. Основательно так. Сомкнула губы и уткнулась взглядом в одну точку. А я, наоборот, улыбнулась, повеселела и намылилась выходить из комнаты.

И даже почти это сделала!

Но нет. В этот раз меня остановили слова Сиеры:

— Эн’Айри, не знаю, сказали ли тебе. Но Ан’Шуат отказался от договоренности о вашем брачном союзе. И… — Я застыла на месте. — В общем, твой внешний вид, эм, цвет платья, намекает… будто ты сожалеешь о размолвке и хочешь вернуть его интерес, скажем так. Нет, я, конечно, предполагала, что он тебе небезразличен, и все такое. Однако за всю ту неделю, которую тебя знаем, мы с Раулой не увидели ни одного намека на твой интерес к третьему отпрыску главы семейства Райхон.

Все время, пока соседка пыталась мне что-то доказать, я костерила последними словами мою новую Дракомутер. А знаете почему? Эта хитрая ящерица снабдила меня сплошь черными платьями. Только черными, но разных фасонов, длины и, собственно, вида ткани.

Потому, недолго думая, я вернулась к своему гардеробу, стремительно открыла его со скрипом и хрустом и… перестаралась. Одна дверца жалобно повисла на верхней петле. Подошедшие со спины соседки сначала молча взирали несколько секунд, а потом, когда до них дошло, начали тихонько посмеиваться.

— Маман услужила? — первой озвучила общую догадку Раула.

Я не растерялась и попыталась тут же найти вариант решения:

— Не хотите поменяться платьями, о, пламенные?

Девушки аж слюной поперхнулись из-за моего предложения, чем вновь меня удивили.

— Извини, — отказалась Сиера, — но твои платья стоят баснословных денег, мне и за одно такое придется отдать тебе все свои десять.

— А если я, допустим, подарю его в обмен на одно-два платья других цветов?

— Э-э-э, — и снова этой парочке пришлось придумывать оправдания.

Но в этот раз высказалась уже Раула:

— Видишь ли… Мы тоже не рассчитываем на пристальное внимание Ан’Шуата. Ведь его семье почти невозможно отказать, если вдруг этот сноб вздумает сделать брачное предложение.

— Хм, — я чуть не ойкнула.

Хотя, с другой стороны, какое мне дело до вкусов Шуата? Ведь он от меня отказался. Подумаешь, поиграю на его чувствах. А если сыночек ректора вздумает воспылать ко мне романтическими чувствами, то в этот раз откажу ему я. Определенно, так и поступлю!

Видимо, лицо меня выдало. Потому что соседки уставились на меня во все глаза.

— Уж не думаешь ли ты… — начала было Сиера.

Природа одарила ее огненно-красными волосами, сейчас заплетенными в длинную косу.

— Раздразнить Ан’Шуата из мести? — добавила Раула. — Ты хоть представляешь, что случится, если ему откажешь?

Все, на этом мое терпение закончилось, и я попросту вылетела из комнаты. Жаль, не в буквальном смысле этого слова. А в уме продолжила ворчать: Шуат то, Шуат се. Вот раздразню! Вот отвергну! А потом и посмотрим, что же случится дальше! Не то эти нежные цветочки совсем не умеют отстаивать свою точку зрения. Стоит лишь преподавателю повысить на них голосок, как они теряются, жмурятся, хныкают.

Жаль, меня цензура сдерживает, не дает красиво развернуть мысль пятиэтажным, отборным слогом. Уж я бы тогда ответила всем, каждому встречному-поперечному, и не только Ан'Шуату. А еще это их гендерное разделение имен тоже невероятно злит. Представьте себе, имя девочки, девушки, женщины, да хоть старухи, всегда начинается с приставки «Эн». А мужское, как вы, наверное, уже догадались, с «Ан».

Н-да.

— Эн’Айри! — окликнул меня брат, когда я, кипящая и негодующая, спустилась до первого этажа. В общем, заметить не успела, как очутилась в общем зале с расписанием.

— Я тебя слушаю, — бросила ему без особого энтузиазма, но вежливо.

— Мне велено передать тебе от матушки, чтобы ты не менялась ни с кем платьями, — прошептал братец, стреляя по сторонам глазками.

И на том спасибо, что не кричал на весь зал. Не понимаю только, почему брательник всю неделю ждал с этими новостями? Что же до платьев, то тут еще проще. Даже если и захочу, то вряд ли кто-то сам согласится поменяться.

Видимо, придется брать ситуацию в свои руки.

Точно! Есть у меня одна идейка, которая потребует всю мою концентрацию, выдержку и не только. Но не суть.

В предвкушении будущего веселья я чуть было ладони не потерла в присутствии брата. А этот шпион наверняка сразу доложит моей Дракомутер о странном поведении странной Эн'Айри.

— Не смею более задерживать, — исключительно вежливо послала Райана, и даже самой понравилось. Надо бы запомнить.

— Э, да… хорошо, — согласился он, развернулся и утопал к своему мужскому кружку по интересам. Это я так назвала всю его блондинистую братию в количестве пяти довольно взрослых парней.

Вот, кстати, еще что заметила. Самки, то есть женские особи, у драконов рождались преимущественно красноволосые, но разных оттенков. Разнообразие же окрасов мужчин представляло из себя все цвета радуги, кроме красного, что всегда вызывало негласную зависть у слабого пола. И это я тоже, кстати, успела заметить.

Так вот.

Увы, мне и тут удалось отличиться, потому что родилась я самой натуральной блондинкой. И в первую неделю после рождения моя драконья маман отчаянно старалась это исправить. С завидным упорством она красила мои волосы по пять раз на дню. Но эффект был нулевой. А после слов моих соседок я наконец поняла почему. Магический иммунитет. Но я сейчас не об этом.

Моя Дракомутер, все еще искренне надеясь, будто я сама воспылаю любовью к красному цвету и захочу покрасить волосы, снабдила меня целым чемоданчиком реагентов. И я нашла им достойное применение!

Вдруг ход моих мыслей был прерван очередным вмешательством. Только на этот раз в меня чуть не впилился на полном ходу кто бы вы думали? Дело в том, что я застыла на проходе, созидая планы мести Шуату. А мысли, как говорится, притягивают.

— Эн’Айри! — вознегодовал черный дракоша, буквально споткнувшись об меня. — Неужели ты настолько жаждешь моего общества?

Да щас! Размечтался. Но вместо этого мой рот выдал:

— Я просто мечтаю об этом, о, пылающий… — а еще добавил закономерное и тройное: — Ой!

По глазам поняла, что Шуат не поверил ни единому моему слову. Вот и замечательно. Поэтому ехидно улыбнулась и отошла в сторону, освобождая проход парням и девушкам, столпившимся за нашими спинами.

— И зачем только рискуешь? — Раула приблизилась ко мне вместе со смущенной Сиерой.

В ответ я вначале закатила глаза к сводчатому потолку, затем произнесла что-то вроде:

— Посмотрим, пылающие. Посмотрим…

В этот самый миг огромные кованые двери столовой комнаты протяжно проскрипели и распахнулись, приглашая голодных ящериц, то есть драконов, к столам, накрытым для утренней трапезы.

Естественно, галантная мужская половина нашего сборища пропустила вперед студенток, которых было, как бы это выразиться, гораздо меньше, чем студентов. Вот еще одна странность, которую умудрилась заметить. Даже преподаватели — теоретики и практики, костоправы, они же врачи и медбратья, стражи, повара — здесь были преимущественно мужчины. Прислуги почти не было. Убираться и следить за своими вещами заставляли всех обучающихся самостоятельно. Что просто не могло огорчить. Меня точно.

Хотела я того или нет, Сиера подхватила меня под локоть и повела в столовую, усиленно разглядывая собственную обувь. Оно и понятно, такой поголовный интерес мужского пола к нам даже меня заставил немного смутиться. Ведь мы все, имею в виду девушек, шли сквозь живой коридор из мужчин, молчаливо оценивающих наши достоинства, если судить по их взглядам, красноречиво гуляющих по нашим фигурам сверху вниз и обратно.

Раула шла рядом с рыженькой. А я в который раз позавидовала второкурсникам и старшему потоку. Ведь нам, новичкам, по какому-то глупому правилу положено употреблять в пищу мясо, мясо, мясо и немного каши. Как я успела узнать, считалось, что на начальном курсе тренировки и физические нагрузки самые интенсивные, отсюда и такой рацион.

Вот только эти куропатки да окороки и бараньи ребрышки я уже видеть не могла. И заочно воротила нос, пока мы шли мимо столов.

— Смотри, — Сиера решила обратить мое внимание на что-то. Она указала пальцем перед собой.

Действительно, впереди, а правильнее сказать, сбоку от наших столов первокурсников уже сидело трое мужчин.

— Вон тот темненький с зеленым отливом — это Ан’Куэн, — моя соседка Зальц представила того самого костоправа.

— Э, да, хорошо, — зачем-то ответила я, прежде чем сесть на свой стул. А Сиера устроилась справа от меня.

— Ты знаешь, он вчера настойчиво расспрашивал меня о тебе и твоей лодыжке, — выдала она еле слышно и принялась накладывать еду себе в тарелку.

— Правда? — удивилась я. И, как назло, наши взгляды встретились раньше, чем я успела его рассмотреть. Вот уж никогда бы не подумала, будто зальюсь стыдливым румянцем.

Но нет, все-таки собралась, приосанилась и вновь посмотрела в его сторону. Да, так и есть, темненький чем-то даже напоминал Ан’Шуата. Только этот волосы собирал в низкий хвост и повязал его черной атласной лентой. А еще черты лица костоправа были, как бы это выразиться, тоньше, что ли?

Наши взгляды вновь встретились, и в этот раз Ан’Куэн мне даже улыбнулся. Но в следующий миг кто-то проскрежетал стулом сбоку от меня, отвлекая внимание. И, та-дам! Этим кем-то оказался мой нареченный, который тут же устроился по левую сторону.

— Чем обязана своим вниманием? — уточнила у него цензурно вместо: «Че приперся?»

Но увы, Шуат не ответил. Он лишь поджал губы, иронично изогнув брови, и принялся накладывать еду себе в тарелку. А я решила совсем обнаглеть.

Приподнялась со стула, быстро подошла к Ан’Куэну, и пока не передумала, уточнила у мужчины, который обернулся в мою сторону:

— Здесь свободно?

Кажется, из-за моей выходки у кого-то упали столовые приборы на тарелку в количестве десяти штук. Или же я преувеличила? Не суть.

В ответ на мое явно бесцеремонное поведение костоправ решил поухаживать. Галантно отодвинул стул и знаком руки предложил присесть рядом.

— Прошу, — вымолвил Куэн с улыбкой, еле слышно добавив: — Чем обязан таким вниманием?

Чуть не прыснула со смеху. Н-да. Как же скуден ваш цензурный язык. Чудом удержалась от комментария и сказала лишь:

— Благодарю.

А после решила все-таки пояснить.

— У вас на столе есть фрукты и салаты с овощами. А нас потчуют одними мясными деликатесами.

Удивительно, но смысл сказанного в этот раз вроде бы не сильно пострадал.

— В таком случае, позвольте за вами поухаживать, — предложил Куэн, отчаянно стараясь не выдать своего веселья.

Вдруг мне отчего-то захотелось посмотреть на Шуата и его реакцию. Не знаю даже почему, злорадства ради? Возможно. Поэтому ничуть не удивилась, встретив его пристальный взгляд в ответ. Особо не думая, взяла в руки вилку и взмахнула ей в воздухе, отсалютовав с полукивком своему бывшему жениху.

Жаль, его реакцию увидеть не успела. Меня в тот же миг отвлекли. Сосед костоправа втянул в разговор:

— Так вы любите овощи и фрукты?

— Да, — призналась честно и без задней мысли. И, кстати, даже без цензуры.

— Удивительно просто, — не удержался от комментария другой сидящий напротив меня.

А заметив мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Мы, костоправы, едим это исключительно ради пользы для тела. — Дракон кивнул в сторону тарелок с салатами.

Вот как? Собственно, логично. Где вы встречали драконов-веганов?

Подумав так, я прыснула со смеху, вспоминая про диплодоков и трицератопсов. Интересно, а динозавры и драконы, случаем, не родственники какие-нибудь дальние-дальние?

Правда, мой собеседник отчего-то оскорбился, потому что его следующие слова на это намекнули:

— Я сказал что-то смешное?

— Ох, простите, я смеялась над своими воспоминаниями.

Теперь настало время удивляться знакомому костоправу. Но мучить вопросами он не стал, а вместо этого поставил напротив меня тарелку с разными салатами, обложенными по краям кусочками фруктов.

— Вы действительно не хотите поесть мяса? — удивленно уточнил Куэн, глядя, с каким энтузиазмом я принялась за поглощение мелко нашинкованной капусты с огурцами.

Ха! Хотела ответить с набитым ртом, но цензура не позволила. Пришлось прожевать и проглотить, прежде чем выдать неопределенно:

— Э, как-нибудь потом.

И все. Разговоры за нашим столом прекратились. Мы принялись за еду. А под конец трапезы я с удовольствием смаковала очищенные от косточек сливы и накалывала на вилку кусочки грейпфрута, в общем, ела с удовольствием, не морщась.

— Простите мне мое вмешательство, — другой сидящий напротив меня дракон с темно-лиловыми волосами решил втянуть в разговор: — Но как вы так легко едите столь горький фрукт?

— О, мне и лимон нравится, особенно если добавить его в чай.

В этот раз вилка упала у Куэна.

— Удивительно! Если бы не знал, что вы Дрейкон, подумал бы о зверолюдах.

— Что, простите? — изумилась я, услышав новое словечко. Но меня, видимо, поняли превратно.

— Ах. Севернее Дрейконвиля есть диаспоры разных тварей. Не обращайте на мои слова никакого внимания.

— Хорошо, — пришлось вынужденно согласиться. Однако моя любознательность поставила себе в план непременно разузнать о них побольше, в идеале увидеть воочию. А потому я решила начать с наводящих вопросов прямо сейчас:

— А расскажите-ка, пожалуйста, о Дрейконвиле…

— Это название древнего чертога, принадлежащего вашей семье, — раздалось за моей спиной знакомым мужским голосом и почему-то довольно злым. С чего бы это, спрашивается?

Я улыбнулась из-за полученного эффекта от собственной выходки и еле удержалась от злорадства. Но оборачиваться не стала, чинно кивнула Куэну и остальным со словами:

— Благодарю за компанию, о, пылающие. Ясной вам погоды и попутного ветра в крылья…

Да уж, что бы я делала без цензуры.

Затем, преисполненная достоинства, я поднялась из-за стола, дабы удалиться, так и не ответив Шуату на его наглое вмешательство. Пусть позлится еще немного. Как вдруг костоправ ловко подскочил со своего места и преградил мне дорогу. А поймав мою левую руку ладонью, он извернулся, задвинул обратно мешающий нам стул и притянул к себе ближе, поднеся мои пальцы к губам.

Вот только его следующие слова реально подкачали:

— Смею надеяться увидеть вас и вашу ноющую лодыжку у меня после занятий.

Хм, это он так нам свидание назначил, да? Хитер-хитер, ничего не скажешь. Сама же я ожидала как минимум комплимент там, или что еще положено говорить в таких случаях? Ведь точно же не о лодыжке, которая у меня почти не ныла. Подумаешь, оступилась один раз на летной тренировке, тоже мне трагедия.

— Хорошо, — согласилась я, втайне надеясь побесить кое-кого сзади стоящего.

— Вы закончили обмен любезностями? — уточнил мой экс-жених, открыто негодуя. — У меня распоряжение от ректора сопроводить эту леди к нему.

— Правда? — удивился Куэн, озвучив мои мысли.

— Именно, — согласился Ан’Шуат.

— Что ж, не смею вас задерживать, — костоправ быстренько сдался и отпустил мою руку. А жаль… Ведь Шуат меня тут же подхватил под локоть и потащил из столовой в коридор.

— Неужели нужно так спешить? — уточнила я цензурно о причинах столь странного поведения одного не менее странного черного дракона. Сама при этом еле-еле переставляла ноги в неудобных туфлях. Раньше-то никогда в жизни каблуки не носила. Не поверите. Ботинки, бутсы, кеды, кроссовки — вот моя обувь парадно-повседневная на все случаи жизни. А тут, как первый раз увидела масштаб трагедии, помимо узких и тесных платьев, чуть на луну не взвыла, если она здесь так называется, конечно.

— Именно, — сказал дракоша, словно отмахнулся, не сбавляя темпа. Ведь точно издевается! Так. Ладно. Значит, еще один претендент на порчу имущества найден.

Придумывая месть послаще, я рассмеялась в голос, предвкушая предстоящее веселье. Но в следующий миг Шуат остановился, завернув за угол темного коридора.

«Что? Неужели решил ударить без свидетелей?» — подумала я непроизвольно, запоздало оценив ситуацию.

И оказалась права. Он действительно ударил. Но только не меня, а стену рядом, организуя в зеленом камне, а-ля мрамор цвета малахита, приличную такую выемку. Даже присвистнуть захотелось. Невольно порадовалась тому, что он намеренно промазал мимо моей головы.

А дракон негодовал. Грудь его вздымалась, глаза сверкали в темноте. Из ноздрей вот-вот пар повалит. Эм… И чем же я это его так довела, а?

— Я же великодушно предоставил тебе право выбора! — вознегодовал Шуат.

Кхм, о чем это он? Совсем того?

— О чем это… — я попыталась уточнить.

— Об отказе от нашей помолвки!

Из-за слов Шуата чуть в голос не прыснула.

Подождите, это он сейчас строит из себя благородного и оправдывает свой поступок там, в долине? Ха! Да мне-то какое до этого дело! Была помолвка, не была… Я бы все равно вела себя как хотела и делала что хотела. Подумаешь, условности? Все равно отказала бы ему перед алтарем, и дело с концом.

— Но…

— Но если ты продолжишь в том же духе, — он меня перебил, устроив лицо напротив моего. Укусить бы его за нос, так, чисто из вредности.

Но, думаю, этот не поймет и ударит в ответ. Поэтому решала не нарываться, а он меж тем продолжил угрожать:

— То я откажусь от своих слов.

Ну… тут я уже не выдержала.

— Ха! И снова откажетесь от своих обязательств? Туше! Мои поздравления вашей дырявой памяти. Вы лишь сделаете из себя шута, о, пылающий Ан'Шуат. И вам не кажется, что эти слова созвучны?

Эм, вообще-то я не совсем это хотела сказать. Но за неимением альтернативы, думаю, и так сойдет.

— Вот как? — Дракоша посмотрел на меня сощуренно с плохо скрываемой злобой. — То есть ты предлагаешь спокойно наблюдать весь этот показной флирт с моим братом?

Если бы у меня отстегивалась челюсть, она бы уже раз пять упала на пол. Поэтому я не выдержала, уточняя:

— Да как такое возможно?! С каких это пор отпрыск столь влиятельной семьи работает обычным костоправом?

А судя по поведению напыщенной ящерицы напротив, его драконий род был не только влиятельным, но еще и мстительным. И подтверждение тому не заставило себя ждать.

— С тех самых пор, как ему отказала Эн’Лаури Дрейкон.

После этих слов Шу пригвоздил меня к стене своим телом, выдыхая прямо в губы:

— Кто угодно подойдет, но только не он.

Ох, я бы ему ответила! Нет! Лучше в лицо плюнула, если бы он меня не опередил. Грызанул за губу! Или же это несостоявшийся поцелуй? Ой, не знаю, не знаю. Хотела было рявкнуть на него. Вот только в следующий миг прозвенел звонок, сообщающий об окончании утренней трапезы. Отвлек, зараза…

Секунда, и Шуат от меня отстранился. Вторая, и он поспешил скрыться дальше по коридору, пока я изумленно взирала ему вслед.

Что это сейчас было? Приступ ревности? Да ни в жизнь! Собственнические чувства? Сдается мне, это уже ближе к правде.

— Эн’Айри? — окликнул меня, как ни странно, брат. — Что ты здесь делаешь? Хм, и что с твоей губой?

— Ах, это? Прикусила. Нечаянно вышло… — поспешила оправдаться, пока брательник не надумал себе чего-нибудь своим воспаленным фантазией мозгом и не доложил об этом Дракомутер.

Пришлось быстренько миновать удивленного Райана. Поспешила обратно к залу с расписаниями и входу в столовую, чтобы затем уже повернуть в нужном направлении.

— Тебя проводить? — бросил родственник мне вслед.

Отвечать ему на это глупое предложение не стала, ускорилась. Если бы действительно хотел проводить, то не стоял бы на месте истуканом.

Глубоко вдохнула и выдохнула.

Похоже, еще легко отделалась от такого грозного Шуата, припирающего меня к стене. А заодно наконец ощутила всю гамму эмоций от нашей миленькой стычки. Страх пришел на смену адреналиновой храбрости и запоздало догнал, заставляя ежиться.

Может быть, не стоило так перегибать и салютовать ему вилкой при всех? Так ведь и платье черное напялила. Да уж, подсобила мне Дракомутер…

Ну, ничего! Как доберусь до чемоданчика с реагентами, и проблема, считай, решена. Возможно, даже не одна.

На этой позитивной ноте я умудрилась отправиться в учебный корпус. Поднялась на третий этаж, слегка запыхавшись. Прошла в правый коридор и уже на подходе к аудитории столкнулась с Раулой.

Соседка, глядя на мою губу, сжалилась. Полезла в карман платья и протянула мне кипенно-белый платочек, расшитый вензелями и красными цветочками. Оу, это было так мило с ее стороны. Милее даже котиков на аватарках. Наверное…

В общем, взяла у нее платок и благодарно кивнула в ответ. Вошла в огромное помещение со множеством сводчатых высоких окон от пола до потолка. Помещение для «Хвостовой Практики» размером достигало половину футбольного поля и никак не меньше. Оно и понятно, обучаться будем, принимая драконью ипостась. Странно только то, что внутри, а не снаружи.

— Так он тебя укусил или ударил? — еле слышно уточнила Сиера. Оказывается, она успела приблизиться ко мне сзади. А когда поравнялась и встала рядом, то протянула какую-то хрустальную колбочку с круглой крышкой.

— Заживляющая губная помада, — пояснила она, опережая мой вопрос.

Рыженькая приоткрыла флакончик и выжидающе на меня уставилась. А я наконец поняла, чего же она хочет. Отняла платочек ото рта и позволила соседке нанести на саднящую ранку какой-то сухой крем абсолютно без запаха.

— Готово, — отчиталась Сиера по завершению действа. — Даже припухлость спала.

После она вопросительно на меня посмотрела. Похоже, ждала ответа на свой вопрос.

— Я сама прикусила, — оправдалась вроде бы негромко. Решила не ябедничать.

Однако в этот же момент в аудитории наступила гробовая тишина, и меня услышали все. Ведь даже стоящие в стороне мужские кружки по интересам перестали о чем-то перешептываться и уставились на наше трио.

— Вот как? — По сощуренному взгляду Сиеры было видно, что она не поверила моим словам и даже слегка обиделась.

Интересно, неужели она ждала, будто я расскажу ей обо всем прилюдно, или тут же брошусь рыдать в ее дружеские объятья? Хотя грубо, конечно, получилось, это да…

— После занятий, — бросила я негромко и перевела взгляд на Раулу.

Соседки все поняли и молча кивнули.

— Ты только учти, если будешь выгораживать каждый подобный поступок, к тебе очередь выстроится из желающих, так скажем, укусить, — тихонечко предупредила рыженькая. По завершению фразы ее лицо слегка порозовело.

А я не поняла ее мотивов. Это она мне так сочувствовала или завидовала?

Пара минут бесхитростных наблюдений за поведением Эн’Си, как я укоротила ее имя, все-таки позволили прийти к выводу, что и первое, и второе, причем в равных пропорциях.

Невольно подметила, что цвет щек смущенной соседки неплохо сочетался с ее бордового цвета платьем и золотым кулончиком, инкрустированным огромным рубином. Нет, правильнее сказать, рубинищем.

Кстати, да, еще одна странность, которую успела подметить. Всегда думала, что драконы из всякого там фэнтези обожают золото, по крайней мере, все фильмы, которые пересмотрела еще в детстве, об этом буквально кричали.

Но нет.

Судя по увиденному, драконы и драконицы обожали не сколько золото, столько драгоценные камни, но не увешивались всякими дорогими побрякушками с головы до пят. Нет. Им достаточно было одного-двух ювелирных изделий. У мужчин — это, как правило, печатки под цвет волос со знаком рода, выгравированном на камне. У девушек же это кулончики с «маленьким» таким, «аккуратненьким» камешком размером в грецкий орех. Реже — серьги, думаю, понятно почему.

Я же это правило напрочь нарушала и все свои драгоценности еще в самый первый день спрятала в угол бельевого шкафа из комнаты общежития. Схоронила на черный день, так сказать. Вдруг найду наконец-таки нужный позолоченный чайник, похожий на бабкин, и смогу переместиться обратно в Чайнатаун или хотя бы куда-нибудь на Землю?

Кстати, именно для этих целей в своем шкафу держала пару нижних полок пустыми, складируя туда все найденные чайнички. Правда, успехи в этом деле почти нулевые. За все время встретила только три похожих — и все три мимо. Сколько бы ни пробовала открывать их и так и этак, и за бока терла, как Алладин свою лампу. Увы. Как видите, я все еще тут.

Что же насчет этого самого «здесь», то я как раз вовремя вернулась из мира грез и нехороших мыслей, чтобы обнаружить пришедшего на урок преподавателя.

Ох, что это был за индивид, вы бы знали! Точная копия маминого кумира из 80-х с одной-единственной разницей, этот был более мускулист, что ли? А так, и челочка длинненькая в наличии, и пушистые каштановые волосы, шапкой облепляющие обаятельное личико с притягательными ямочками на щеках. Мамуля, моя родная с Земли, меня бы убила исключительно из зависти. Потом воскресила бы и ела поедом всю оставшуюся жизнь.

— Вы все, — начал преподаватель без предисловий, или я их просто пропустила, — отпрыски богатеньких семей, которым посчастливилось обучаться в самой лучшей академии всего Дрейконвиля.

«А как же…» — в моей голове начал созревать новый вопрос. Но ровно до следующих слов препода:

— Королевства, названного в честь одного древнего чертога на севере наших территорий. — Взяв паузу, мамин кумир многозначительно оглядел собравшихся.

А я невольно залюбовалась игрой солнечных зайчиков в его волосах. Дело в том, что вся стена за спиной преподавателя сплошь состояла из фресочных полупрозрачных огромных окон, сквозь которые, помимо яркого солнышка, виднелись белоснежные облака. Огромные белые шарики сладкой ваты проплывали куда-то вдаль мимо горных хребтов, усеивающих эту местность своими длинными цепями. Горы отделяли бесчисленное множество зеленых долин друг от друга.

— Так вот, — продолжил душечка преподаватель, слегка улыбнувшись. Правда, ехидно так, что немного портило эффект. — Именно поэтому вас, цвет нашего общества, принято беречь от всяких бедствий, чтобы, не дай Огненный, с вами что-нибудь не случилось. Например, неожиданная гроза, ураган или еще какая напасть.

И после его слов погода за окнами действительно стала портиться. Облака за считаные мгновения будто налились свинцом, превращаясь в огромные тучи, затягивающие собой небосвод плотным покрывалом. Следом поднялся ураганный ветер, заставляя стекла вздрагивать и дребезжать в деревянных ставнях.

А я действительно перепугалась не на шутку.

«Ох, только бы не гроза, только бы не гроза, только бы не гроза! — повторяла в уме, как мантру. — Только бы не она!»

Внутренне взмолилась я и стала оглядываться по сторонам в надежде найти, куда бы спрятаться, чтобы мое позорное поведение никто не увидел. Еще с самого детства я не боялась ни насекомых, ни змей, ни даже крокодилов с их безобразными зубастыми пастями. Но стоило услышать звук грома, как слезы непроизвольно наворачивались на глаза и начиналась такая противная дрожь по всему телу…

Слабость и паника случались уже после.

А тут вдруг преподаватель решил начать с моей персоны для прилюдного бичевания:

— Итак, наш первый альбинос в истории из уважаемой семьи Дрейкон. — Он указал пальцем в мою сторону, подзывая к себе. — Начнем, пожалуй, с вас.

В этот самый миг за его спиной сверкнула наистрашнейшая молния, означая начало настоящего ливня. Раскаты грома были уже на подходе. А я не нашла ничего лучше, чем жутко разозлиться и прореветь на всю аудиторию:

— Я не альбинос! Я Эн’Айри! Эн’Айри Дрейкон! — смена человеческой формы на драконью ипостась не заставила себя ждать. Одно повезло, теперь, как бы сильно ни грохотало за окном, мне почему-то было не страшно. Ничуточки. Лишь злость застилала глаза, но это сущие мелочи.

— Посмотрите на себя в зеркало. Вы — белая драконица, первая в истории, и по-прежнему утверждаете, будто не альбинос? — потешался надо мной преподаватель, продолжая легонько отступать назад к середине зала и подзывать меня к себе.

Конечно, я затопала к нему, заставляя пол под ногами студентов содрогаться. Привычные к такому исходу одноклассники стояли совершенно спокойно, а кто-то даже зевал.

Еще через несколько крупных шагов я отошла от остальных на достаточное расстояние, и случилось то, ради чего меня и позвали. Я попала в магическую ловушку, начерченную на полу. Сдерживающее заклинание мгновенно сковало мое драконье тело и даже крылья, позволяя двигать только хвостом.

После чего началась сама суть занятия. Преподаватель стал атаковать, заставляя каменные штыки вырастать из пола. А мне пришлось отбиваться единственным доступным оружием.

— Неужели даже альбинос семьи Дрейкон, семьи фельдмаршала нашей армии, столь слаба, чтобы выпутаться из подобной ситуации? — подначил меня совсем не душечка кумир, кажется, его звали Ан’Урдо.

Да, я бы непременно буковки в его имени переставила и произнесла это вслух. Жаль, цензура вряд ли позволит. Однако сколько бы я ни махала хвостом, каменных штыков, царапающих кожу, становилось все больше и больше. И в какой-то момент я попросту не выдержала и дыхнула на пол своим столь же белым пламенем с синими языками.

Магия мигом растаяла, и я освободилась, чтобы броситься на удивленного препода. Обдав его своим пепельным дыханием, в последний миг одернула ипостась, чтобы его не укусить.

Снова вмешался Шуат. Несносный дракон попытался цапнуть меня за загривок и прижать к полу. В этот раз я оказалась проворнее. Раскрыв крылья, я вовремя метнулась в сторону.

— Достаточно! — преподаватель крикнул раз в пятый. Но меня было уже не остановить. Я взбунтовалась и потребовала к себе уважения.

— Я не альбинос! — взревела своей драконьей глоткой на всю залу и клацнула челюстью в сторону Шуата. — А ты, если еще раз будешь мне угрожать, то получишь в ответ!

Все. Препод не стерпел и шарахнул магией отмены, чем заставил нас сменить ипостась на человеческую.

— К ректору! Оба! — приказал Ан'Урдо, перекрикивая гул за окном и дребезжание стекол в окнах за нашими спинами.

Мне вновь стало страшно до чертиков из-за непогоды и, в частности, грозы. Вот только мой всхлип и плач были восприняты не как страх, а как обида, поэтому мамин любимец все-таки смягчился:

— Ладно, на этот раз прощаю. Но чтобы больше никакой агрессии на преподавателей и студентов, и никакого непослушания. Иначе мне придется записать вас еще и на курсы Психического контроля в ипостаси.

К сожалению, его слова меня ничуть не успокоили. А тут следующая вспышка молнии подоспела. Из-за чего взвизгнула и сама непроизвольно бросилась в объятья к своему врагу номер один. Запрыгнула на ручки к третьему отпрыску семейки Райхон.

К чести Шу сказать, он меня поймал без всякого.

— Ан’Шуат, — недовольно проворчал этот Урдо, — проводите аль… Эн’Айри в ее комнату.

— Будет сделано, — согласился гаденыш, сильнее стискивая в объятьях меня, ревущую и трясущуюся от страха.

Какой позор! Надо же было так подставиться?

Глава 2. Странный разговор

Не знаю, какая муха меня укусила, но едва мы оказались в коридоре, я вдруг вновь подняла руки вверх и вцепилась в его шею, пряча зареванное лицо за упавшими вперед и совсем разлохмаченными волосами.

Очередной грохот за окнами коридоров заставил меня икнуть в голос.

– Что с тобой? – вкрадчиво уточнил экс-жених. – Неужели было так больно?

В ответ лишь стиснула зубы и устроила щеку поудобнее на его жесткой форме – кителе, точнее пиджаке, застегнутом на все драгоценные пуговицы по самое горло.

Тело прошибла крупная дрожь со следующим протяжным раскатом после двойной такой вспышки, мигнувшей за окном.

Не знаю, какие выводы он сделал из-за моего поведения, но вопросов больше не задавал и лишь ускорился. Жаль только, мой бельевой шкаф заставлен чемоданами и сумками. Спрятаться бы в нем и не слышать всю эту чертову непогоду. И проблема, считай, решена.

Несколько минут спустя мы добрались до общежития.

– Что с ней? – спросил один из дежурящих на девичьем этаже. Этот наглец зачем-то коснулся пальцами моей спины. От неожиданности вздрогнула. А Шуат в ответ рыкнул:

– Не твое дело, Ан’Сельф! Приказ Ан’Урдо отнести Айри в комнату.

– Х-х-хорошо, – студент слегка запнулся. Охранник, тоже мне.

После недолгой остановки яркий представитель семейства Райхон продолжил свой путь почти бегом. Пара мгновений, и я наконец почувствовала, как меня аккуратно уложили на кровать, почему-то чужую, пахнущую духами Сиеры. Но сейчас мне было не до того, чтобы перелечь. Мне стало вдруг так страшно, а снаружи вновь сверкнул целый каскад вспышек. И я вцепилась в руку Шуата, жалобно пискнув:

– Прошу, останься…

«Чудо из чудес, – промелькнула в моей голове мысль, – неужели получилось сказать то, что думаю?»

А на улице громыхнуло так, что я чуть не подпрыгнула с кровати, не кинулась прятаться в шкаф или, например, не забралась к дракону на ручки.

«Зря только попросила остаться», – запоздалое сожаление посетило мою бедовую голову.

Ведь Ан'Шуат, отцепив меня от себя, покинул комнату, громко хлопнув дверью напоследок. А я все-таки кинулась к шкафу. С грохотом вытащила деревянную пустующую полку. Кинула ее на пол. Туда же отправились раздобытые недавно чайники. Они разбились, жалобно звякнув. Но мне было не до того. Изнывая от страха, я залезла внутрь спиной вперед и ближайшей к дверце рукой закрылась. За малым пальцы не прищемила.

Однако вот что значит закон подлости. Стоило мне только устроиться в моем спасительном шкафу и перестать дрожать, слыша лишь отдаленный и негромкий гул и шум дождя, как вдруг несколько минут спустя непогода стихла. Но нет, нашли глупую натуру, я вылезать не торопилась. Вот совсем. Гроза – штука коварная. Нет-нет, и как шарахнет! Как испугает до заикания!

В общем, я просидела так еще немного, пока не почувствовала противное покалывание в ногах и ноющую тупую боль в копчике, поэтому наконец попробовала осторожно выглянуть наружу.

Приоткрыла дверцу и прислушалась.

Тишина.

Открыла шире – пригляделась, вроде бы за окнами уже не сверкает. И даже дождь перестал.

Уф. Робко обрадовалась окончанию непогоды и отважилась выбраться наружу, вылезая вперед босыми ногами.

И…

Какая же я глупая!

Совсем позабыла про разбитые чайники, которые выкинула на пол, освобождая себе место в шкафу. Поднялась с корточек, сделала пару шагов к своей кровати и негромко вскрикнула, а затем зашипела, прыгая на одной ноге.

Как вдруг створки ближайшего ко мне окна распахнулись, и на пороге балкона возник он. Шуат. Мокрый, растрепанный и надменный. Нет, наверное, все же встревоженный. Или мне это показалось? Не знаю. Наверное.

Просто его лицо почти полностью скрывала тень.

– Я пришел проведать, как ты, – оправдался он, махнув рукой себе за спину.

– Ты умалишенный? – невольно вырвалось у меня, хоть и после цензуры. Я хотела назвать его просто психом. – Летать в такую непогоду?!

– Не кричи… – прошипел дракоша тихонько. И сделал шаг назад, планируя улететь.

А я хотела метнуться к нему, чтобы остановить. Но зачем? Непонятно, неосознанно вышло и нелогично. Крайне нелогично. А еще глупо.

Наступив на раненую пятку, ойкнула в голос и чуть не упала. Шуат оказался рядом и вовремя поддержал.

– Что с твоей ногой? – спросил он негромко. – Неужели лодыжка все еще…

А увидев капли крови на полу и разбитую посуду, замолчал.

Удивительно.

Даже спрашивать ни о чем не стал. В очередной раз поднял меня на руки и усадил на кровать.

– Будь здесь, – пророкотал тихонько, отстраняясь.

Устремился к окну. Но я снова учудила.

– Останься, п-п-пожалуйста, – попросила его зачем-то.

Хотела поблагодарить? Возможно. Вот только слова застряли комом в горле, не позволяя произнести мысли вслух.

Шуат вздохнул и все-таки подчинился моей просьбе. Но сморщился при этом, как от зубной боли.

– Надеюсь, ты знаешь, чем рискуешь, – вначале проворчал он, а затем замер и приближаться не стал. Но немного подумав, прошел к моему шкафу, уточняя: – Где у вас тут бинты и мази?

– У меня их нет, – честно призналась я.

Дракон бросил свою затею с поисками и.... Что он делает?! Привстал предо мной на одно колено?!

– Ногу, – приказал экс-жених изумленной мне. – Осмотрю рану.

– Да не стоит…

– Мм-м, а ты хитрая, Айри. Хочешь ведь попросить помощи у моего брата? – ехидствовал он. – Ногу!

Я оскорбленно водрузила свою пятку ему на ладонь и еле-еле удержалась от едкого замечания. Промолчала, когда Шуат, отворачиваясь лицом, полез стягивать с меня чулок. Смущенно помогла ему в этом. Иначе, еще чего, будет он мои бедра трогать! Правда, этот наглый дракоша подумал как я, из-за чего неприязненно сморщился.

Но что удивительно, действительно осмотрел рану и скрупулезно проверил наличие осколков. После удовлетворительно кивнул и еще раз стер выступившие капельки крови моим же чулком. А перед тем, как опустить пораненную ногу на пол, подставил выуженный из-под кровати тапок. Чужой, но не суть.

Я не нашла ничего лучше, чем спросить его о давно наболевшем:

– Скажи, пожалуйста, почему ты все-таки отказался от помолвки?

По ответному удивленному взгляду парня поняла: он явно не ожидал подобного вопроса. Я слегка ему улыбнулась, а он застыл и промолчал. Поэтому поспешила добавить, заполняя неприятную тишину:

– Потому что я альбинос, да?

– Чепуха! – фыркнул он громко, но тотчас опасливо обернулся к двери. Ах, так Шу боится быть застуканным вместе со мной?

– Но что тогда? – спросила я, злорадно повысив голос.

Немного так. Однако бедняжка мое намеренье засек, слегка ухмыльнулся и вынужденно пояснил без особого энтузиазма:

– Древние предания гласят: белый окрас у драконов – признак чистокровности рода. Иными словами, такое может случиться из-за родственных браков. А всем известно, что род Дрейкон – один из пяти сильнейших. Поэтому тот факт, что ты альбинос, наоборот, повод для гордости и даже зависти.

Н-да, не такого ответа я ждала.

– И? Если не эта причина, то…

– Ты родилась уже взрослой, – быстро признался он. А после вздохнул и попросил: – Я присяду?

В ответ изумленно кивнула. Подождите, он ждал, что родится какая-нибудь десятилетняя девочка? Да ладно!

– Не смотри на меня так, – предостерег он. – Мне порой кажется, что ты совсем не от мира сего.

И в этом он был прав. А я теперь уже не могла отделаться от чувства отвращения, неожиданно посетившего меня.

Передернула плечами.

Шуат, глядя на мою реакцию, поморщился.

– Дослушай, прежде чем делать выводы! – Он набрал воздуха в грудь и продолжил: – Видишь ли, все драконицы слишком независимы и своевольны. А еще горделивы и честолюбивы. Впрочем, как и мы, драконы. Отсюда и проблемы с заключением браков у взрослых особей. Достигнув совершеннолетия, многие из вас отказываются завести семью, а выбирают карьеру на военном поприще, как, например, твои сестры, или же уходят к зверолюдам ради исследовательской деятельности.

– И вы поэтому… – начала было делать выводы я.

Но Шуат меня перебил:

– Да, мы заключаем договорные браки, обязуя родителей передавать дочь на воспитание в семью жениха, которая, постепенно обучаясь правилам рода и привязываясь к своему нареченному, в будущем, после совершеннолетия, должна будет заняться не карьерой, а семьёй.

На этих словах он умолк, явно дожидаясь завершения моей бурной мозговой деятельности.

– И? – подтолкнула его продолжить.

Ух, попкорна бы сейчас. Прям мыльная опера какая-то.

– Что? Тебе пришлось расплачиваться за поступок своей сестры, а так как Куэн уже довольно взрослый, то обязанность нового договорного брака пала на меня. Моя семья из-за нарушения обязательств должна была ждать три года до следующего рождения дочери. А потом еще и заниматься воспитанием до совершеннолетия. Но…

– Именно поэтому, увидев, что я уже взрослая, а значит, строптивая, ты отказался от меня, чтобы попробовать получить невесту в следующий раз? – пришла к выводу я, слегка улыбнувшись.

Наконец-то я начала хоть немного его понимать.

Но увы, Шуат и тут умудрился меня удивить:

– Нет, не совсем так. Деталей разглашать не могу. Только лишь то, что в моем решении принял участие Куэн.

Все, дайте ручку и листочек, запишу детали и подробности, вернусь на Землю и заработаю на сценарии для голливудской мелодрамы. Вот только вернусь ли? А если нет, то что делать дальше?

Невольно задумалась и поднесла большой палец к губам, чтобы погрызть ноготь. А этот Шу, сидящий рядом, все не так понял и зачем-то спросил:

– По-прежнему болит?

Чем вогнал меня в очередной ступор. И прибил напоследок.

– Извини.

Так, подождите, за что он извинился? Неужели за тот укус?

Наши взгляды снова встретились, а наглый ящер взял и провел пальцем по моей нижней губе так щемяще трепетно… И так, странно! Не то слово «странно»!

Миг, и он меня поцеловал, слегка, едва касаясь.

Что-о-о?

Э…

Но ему оказалось мало.

Кольцо его рук сомкнулись на моей спине, дрогнувшей от столь вопиющего нарушения личного пространства. Правда, наглый дракоша тотчас подскочил как ужаленный, услышав шаги за дверью.

Пара мгновений, и он выбежал на балкон. Прыжок – призыв ипостаси. Улетел, хлопая мощными крыльями.

А я?

Я перевела удивленный взгляд на деревянную ручку дверцы моего бельевого шкафа, который стоял прямо напротив кровати Сиеры. Да так и застыла, сидя на кровати.

Сколько прошло времени с тех пор – не знаю. Ничего не понимаю…

Зачем он это сделал?..

Может, мне это просто привиделось? Мираж? Глюки? И сам Шуат тоже?

Э… нет.

– Ты как? – услышала я сквозь пелену собственных мыслей вопрос Раулы.

Глянула на черепки от разбитых чайников, валявшихся на полу, и распахнутое настежь дверцу балкона. Увы, не показалось.

– Что здесь произошло? – тихонько уточнила Эн’Сиера, присаживаясь рядом со мной. А не услышав моего ответа, приобняла меня и легонько похлопала по спине, приговаривая: – Ну-ну, не расстраивайся. Если он к тебе пристает, знай, ты всегда можешь призвать его к ответу на Совете.

– Пристает? – удивилась я. – Кто? Шуат?

– Так я ошиблась? И это не он разгромил комнату? – уточнила соседка. Но я поспешила опровергнуть ее слова:

– Нет, чайники разбил не он. Это все моя вина, я… – не знаю, что на меня нашло, но я все-таки решила рассказать про свою самую главную в жизни фобию, – испугалась молний и поэтому, когда он меня проводил, я выкинула вещи из шкафа и спряталась внутри.

– А балкон?

– Ах, наверное, ветром открыло, – вот здесь уже правду говорить не стала, выдав первое пришедшее в голову оправдание. И что удивительно, цензура очень помогла.

А ведь действительно, если каждый поцелуй, даже такой мимолетный, считать приставаниями, то у Совета была бы целая куча дел, не так ли?

– Смотри, у нас еще сегодня Основы магии до обеда, – подала голос Эн’Раула, стоящая все это время у закрытой двери. Интересно зачем? Охраняла? Но тут она сделала шаг вперед, видимо, чем-то заинтересовалась. – О, а что с твоими чулками?

– Ой, да пятку поранила… – Я наконец осознала, как все это выглядит с их стороны. Сижу я, значит, на чужой кровати, кругом бедлам.

Потому моментально подскочила и захромала к своей койке, бросив через плечо изумленной Эн’Си:

– Извини за испорченный тапок.

– Мелочи, – отмахнулась Сиера. Она лишь вздохнула и повела плечами. Но, похоже, все-таки обиделась, судя по следующим словам: – Только если не хочется говорить правду, лучше просто промолчать, чем придумывать неуместные оправдания. Ведь ладно мы, слабые маги, но преподаватели-то умнее будут. Перед допросом они обычно призывают печать распознавания лжи.

От услышанного я вначале застыла на месте, а через секунду обернулась и встретилась с внимательными, изучающим взглядами обеих. Чувствовала себя странно. Сначала просто душевное тепло оттого, что в этом чужом для меня мире я хоть кому-то небезразлична. А потом пришел страх быть раскрытой. Ведь если меня не поймут и сдадут драконьей маман, то дела мои будут совсем печальны. Но последние слова Раулы все-таки поставили точку в моих терзаниях.

Она будто мысли мои прочитала:

– Ты можешь нам доверять. Драконы друг друга не предают, драконицы – тем более, мы держим свои обещания до последней капли крови.

– В таком случае я расскажу. Вечером. После занятий. И мне как раз будет нужна ваша помощь в одном занимательном деле.

– Это в каком?

– В покраске платьев.

– Ха, вот это здорово! – Преисполненная энтузиазма Сиера бодренько подскочила на ноги, будто сорванец. Но в следующий миг она одумалась и выпрямила спину, смущенно добавив: – Ой…

– Кажется, это заразно!

Хоркин расхохоталась.

– Не поверишь как! – воскликнула я и сама удивилась тому, что сказала это без всякой цензуры.

И, кажется, я начинаю понимать суть происходящего со мной. Дело в доверии! Если я доверяю собеседнику, то говорю, что думаю. Если же нет, то, увы, буду придерживаться норм и правил приличия в разговорной речи сего драконьего общества. Кстати, удобный механизм для выживания. Не прикопаешься.

Тем временем меня опять потеряли и окликнули:

– Ау, так ты идешь на занятие или решишь остаться одна в комнате с двумя охранниками на этаже? – обрадовала меня Раула и даже приоткрыла дверцу, выглянув наружу.

– Кстати, когда мы сюда шли, Ан'Сельф то и дело шагал туда-сюда по дежурному балкончику и порывался двинуться в сторону комнат.

– Убедили! – ответила я и, обув свои запасные туфли, стоящие возле моей кровати, вновь похромала к шкафу, чтобы достать недостающий ныне чулок.

Н-да, кому из моей бруклинской компашки или из Чайнатауна рассказать, что носила шерстяные чулки, засмеют, и это в лучшем случае.

Глава 3. Прикольные основы магии

В итоге со всеми моими поисками и натягиванием новых чулок, сборами книг, пергаментов, и прихрамыванием – до следующей аудитории мы добрались к самому началу урока. Спасибо девочкам, что не бросили меня и отбуксировали до крайнего места в третьем ряду, не реагируя на ворчание дракона, стоящего у доски. И сами устроились рядом.

– Простите нас, о, пылающий мистер Ан’Охри, – Раула извинилась за нашу троицу, когда плюхнулась рядом с Сиерой. Пожилой дракон, высокий и худой как жердь, одаренный крючковатым носом, седыми волосами, ныне собранными в высокий короткий хвостик, лишь насупился и призадумался.

К слову сказать, комнатка в противовес предыдущему помещению для практики, наоборот, была маленькой и миленькой. Своеобразный уютный полукруглый лекторий был украшен цветами в горшках на каждом из четырех подоконников. Пышущие здоровьем, высокие растения здесь распустились буйным цветом.

Я по привычке едва не чихнула. Помнится, раньше на цветочную пыльцу у меня была аллергия. Но нет! Ура! В этом теле нос и не думал течь и чесаться.

В общем, еще один плюсик этому миру я поставила, однозначно повышая себе настроение.

– Да-да, но в следующий раз обязательно вычту баллы из вашей успеваемости, – пригрозил препод.

Уля, как я сократила имя соседки, в ответ напряженно кивнула. Ну, а мне пришлось подставить ухо Эн’Cи для пояснений, мол, у Раулы строго с успеваемостью: не войдет в десятку лучших на курсе, мамуля навяжет брачный договор.

Вот как?

Посмотрела извинительно в сторону одногруппницы, ведь стала невольной виновницей этого замечания. После чего принялась ускоренно доставать из сумки-рюкзака принадлежности для занятия. Не в первый раз меня поразила книжечка, рассыпающаяся на отдельные листочки, которую пришлось положить перед собой. Благо по размеру она была довольно маленькая, с мелким загогулистым шрифтом-прописью. От руки ее написали, что ли? Потому что запах чернил чувствовался отчетливо. Вдруг вспомнила о первом прогрызенным стержне гелевой ручки и размазанную пасту по всему лицу, как следствие. Ох и влетело тогда мне. Да… Было время.

Еще раз залезла в «сумку» и достала гусиное перо. Глядя на него, чуть не прыснула со смеху. Все никак не привыкну к их допотопному веку и порядку. Это да. В первые дни якобы обучения в замке Дрейкон умудрилась сбежать от наставницы и исследовать весь замок в поисках мобильных телефонов или хотя бы камер видеонаблюдения. Думала, что это какое-то реалити-шоу, и меня просто разыгрывают.

Правда, свой внешний вид в зеркале во весь рост и поверг в неописуемый шок. И только день эдак на третий собственного созерцания я смирилась с происходящим. В первые минуты, когда увидела новую себя, то чуть было волосы не повыдергивала, горюя об утраченных дредах длиной до пояса. Кстати, о них. Надо бы заплести хоть парочку кос, что ли? Вот насчет миленького личика и белой-белой кожи, как у фарфоровой куклы из лавки Ли Джи, я не возражала. Правда, ростом ниже стала – это, конечно, досадно.

Преподаватель постучал указкой по зеленой меловой доске и проскрипел своим не в меру громким голосом:

– Открываем учебник на тридцать пятой странице.

Погодите, неужели я успела что-то пропустить за какие-то пять минут раздумий? Но нет, для столь же недоумевающих, как и я, Охри пояснил:

– А что вы думали? До поступления вы обязаны были взять список литературы и подготовиться. А не ждать, будто все знания вам преподнесут на блюдечке.

Зашибись. Хоть тут без изменений. Самый настоящий среднестатистический препод с Земли. Правда, со специфическими внешними данными и манерой разговора, если не считать предмета, конечно.

– Итак, на самом первом занятии вы узнаете о природе магии, ее видах и формах. А вот результат уже увидите на практике, которая у вас случится аккурат после моего занятия.

Но тут один дракончик с каштановыми волосами не выдержал, поднял руку и выкрикнул с места:

– А как же непогода? Там же сыро после дождя.

Ага, мысли мои озвучил. Но препод был неумолим.

– И что? Вас это должно останавливать постигать магическую мудрость? Вы, Ан’Лорзи, если не ошибаюсь, отпрыск второго лейтенанта гарнизона семьи Райхон? И вы намерены отлынивать от обучения всего лишь из-за дождя?

– Н-н-нет, – студент быстренько стушевался, а я порадовалась, что он меня опередил. Надо бы взять за правило – держать язык за зубами. Определенно, так будет проще жить.

– Итак, – преподаватель повторился в который раз, – магия нашего мира несет в себе два начала: темное и светлое.

Особо не думая, я в своем конспекте на первой странице под заголовком «Магия» написала коротко «+» и «-», прям как в физике. Чую, буду здесь отличницей. Эх, если бы отказалась гулять с нефорами, сейчас, наверное, даже поступила бы в колледж…

– Белая магия исходит из светлого источника, который рождается и умирает вместе с каждым из нас. Черная же магия творится нашими темными делами, чувствами и эмоциями. И источником ее служит так или иначе чья-то смерть, страдания и боль.

Кто-то снова поднял руку. Заочно порадовалась, что это не я, а самоубийца с задних рядов. Правда, когда услышала его голос, резко захотела нырнуть под парту от смущения.

– Да, Ан’Шуат? Неужели вы почтили нас своим присутствием?

– Мистер Семиран Ан’Охри, разве темный источник не рождается вместе с драконами, как и светлый? Разве это не два начала одного целого?

– Хороший вопрос! Да, очень хороший. Но вынужден опровергнуть ваши слова. Доподлинно стало известно каких-то пару лет назад, что темный источник не рождается вместе с живым существом. Ведь, например, маленький дракончик не злобен по своей природе и в период взросления является милейшим созданием. Черной магии в нем практически нет.

– Но зачем тогда культивировать в личности после рождения такие качества как ярость, злоба, мстительность и так далее? – в этот раз вмешалась в разговор Уля.

Неужели она рассчитывала отыграть упущенные позиции?

Так и оказалось.

– Отличный вопрос, Эн’Раула Хоркин! – воскликнул мистер Семиран, когда вновь обернулся к доске: – На него мы ответим в конце занятия, если успеем, а теперь записывайте.

И он начал своей указкой с белым мелом на конце что-то там черкать и попутно диктовать:

– Вот эта печать – основа для белой магии.

Нет, определенно, увидев ее, я хмыкнула, а потом сделала вид, будто закашлялась.

– Что-то не так, Эн’Айри Дрейкон?

– Э, нет. Просто в горле запершило, – миролюбиво пропела я и мгновенно вспотела, осознав, что меня могут вызвать к доске. Ох, только бы не это!

– Хорошо, значит, в обеденный перерыв обязательно посетите костоправа, – только и предложил, как оказалось, довольно добродушный старик, поверив моим словам. Хотя да. Я же и вовсе была близка к обморочному состоянию, поэтому и поверить было несложно.

Молча кивнула, а он продолжил дорисовывать цветочек в кружке. И ведь реально прикольно выходило. Старательно лепесток за лепестком выводил симметрично центральной точки.

Обернувшись, мистер Семиран хохотнул:

– Так и знал, что кинетесь срисовывать мою живопись. Эх, неучи, вот если бы вы открыли первые тридцать пять страниц, то непременно бы поняли, как, например, Эн’Айри, которая сидит и улыбается, что внутренние линии печати не важны, важны символы и их расположение относительно друг друга. А цветочек – это уж я, старик, развлекаюсь. Запоминается мне так лучше. А вы вон лучше первые страницы полистайте. И да, Эн’Айри, восемь баллов вам за подготовку к занятию.

О, как. Прикольно… Мне тут все больше и больше начинает нравиться. Самой захотелось посмотреть в конспекте, не то вдруг спросит или, еще хуже, к доске вызовет, такой зеленой-зеленой, под цвет его костюма в красную клетку.

Потому незаметно потянулась рукой и попыталась аккуратно пальчиками раскрыть книжечку на начальных страницах. Ага. Я и аккуратность – вещи абсолютно несовместимые. Вот и книжка так подумала, которая сначала как бы наполовину выехала вперед со столешницы, а затем в раскрытом виде плюхнулась на пол за спины сидящих. А ее листы разлетелись по всему полу.

Абзац!

– Что такое? – моментально встрепенулся преподаватель и узрел мой пострадавший учебник. Нет. Он не озверел, хоть я этого и ожидала. Покраснел как помидор – ближе к правде.

А мне в этой связи было больше смешно, чем страшно. Почему – непонятно. Загадка из разряда нерешаемых.

– Дрейкон! Это ваш учебник?! – Я вынужденно кивнула и состряпала скорбную мину. Ан’Охри, поняв, что отпираться не стану, посветлел лицом на пару тонов, однако все равно громко припечатал: – Живо соберите мою рукопись! И… забираю свои восемь баллов назад. Нет, десять! Сверху минус десять баллов за неуклюжесть и неуважение к чужому труду.

Э-э-э, подождите. Так это и правда ручная работа? И разве рейтинг бывает отрицательным?

– Не слышу ваших действий, Эн’Айри, – преподаватель вывел меня из ступора.

Немедля он обернулся к доске.

– Я помогу, – вызвался вдруг сидящий предо мной очаровательный кудрявый ученик с такими длинными девичьими ресничками и обаятельными глазками.

– Не нужно, Ан’Хизо. Младшая Дрейкон и сама справится.

Из-за чего я вздохнула и поднялась со своего стула, отодвигая его от единой парты длиной во весь центральный и третий по уровню ряд. Но как только сделала шаг вперед, то чуть не взвыла от боли, оступилась, планируя вспахать носом лесенку. Выставленные вперед руки обещали смягчить урон, но не довелось.

«Неужели осколок все еще остался в ранке?» – пронеслась в голове мысль, пока я не очутилась в объятьях того самого кучерявого обаяшки. Только и успела заглянуть в его такие карие глазки под цвет каштановых волос, как вдруг преподавать вновь прикрикнул на нас обоих:

– Все, Эн’Айри, мое терпение кончилось!

Но вместо дальнейшего ругательства он умолк, а я заметила краем зрения за моей спиной темный силуэт.

– Мистер Семиран, я помогу Эн’Айри собрать обратно ваш конспект? – спросил отпрыск Райхонов, чем немало удивил как минимум двоих, если не весь класс. Помнится, он сидел уровне где-то на седьмом. А это ничуть не близко. Да и вообще, зачем ему?

– Да-да, конечно, – согласился преподаватель чересчур быстро на мой вкус. Обернулся обратно к доске. – А ты, – Ан’Шуат бесцеремонно взял за плечи и буквально впихнул меня обратно на свое место. – Сиди здесь и не шевелись.

Говорил-то он шепотом, конечно, но все равно его услышал весь наш ряд, растянув ухмылки. Правда, в открытую веселиться никто не осмеливался. Кто-то прятал улыбку за ладошкой, кто-то за кончиком пера, которое наверняка грыз время от времени. А некоторые, как Раула, скрывались за густыми волосами, спадающими на лицо пышной шапкой.

Удивительно, но мой экс-жених действительно быстро и ловко собрал все листы, соблюдая очередность, а после сам открыл и положил передо мной многострадальный конспект.

– Двигайтесь, – буркнул он приказным тоном.

– То есть? – уточнила я.

Однако тотчас заметила, как Раула и Сиера пересаживаются на другие стулья, освобождая место справа от меня одному такому наглому дракону. Поэтому вопрос отпал сам собой.

Шуат, естественно, отвечать не стал, а молча сел на освобожденное место.

– Все, перерыв окончен, —воззвал к порядку Ан’Охри, возвращая всеобщее внимание к своей персоне. – Смотрите, восемь лепестков в моей печати заполнены знаками, читаем по очереди, как настенные часы сверху – вправо, затем вниз, затем через лево вверх до полного круга. Кто первый начнет?

И, не дожидаясь «леса рук», выбрал парня передо мной.

– Так, Ан’Хизо, помнится, вы недавно проявляли свою активность? Давайте, скажите нам, что это за знак? А всем остальным подсказываю: двадцать пятая страница.

За что спасибо, Шуат в следующий миг ткнул пальцем в текст, открытый на нужном месте с той самой печатью.

Оказывается, загогулина, которая больше напоминала гамму из греческого алфавита, транскрибировалась как «ри». А в пояснении ниже было сказано, что подобный магический символ несет в себе смысл магической устойчивости.

– Это знак магической устойчивости, – ответил без запинки студент, сидящий передо мной. Поэтому я даже не успела как следует помучиться, придумывая, как бы ему помочь.

– Хорошо. Кто следующий?

А следующей руку подняла Раула. Наверняка, хочет заработать баллы. Легкий тычок локтем отпрыска Райхонов, решившего мне помочь против моей воли, отвлек внимание на себя. Волосы ему, что ли, вечером покрасить в отместку за свою навязчивость? Жаль, не выйдет. Иммунитет к магии. Досадно. А то я бы посмотрела на Шуата в красном исполнении.

Невольно скосила взгляд на его такие брутально-плюшевые черты. Острый нос, высокие скулы, все дела. И при ближайшем рассмотрении заметила, что подбородок его к настоящему времени уже покрывала щетина. Зря только отвлеклась. Чуть снова не получила втык от Ан’Охри, потому что напрочь прослушала его вопрос.

Шуат и в этот раз ткнул пальцем в книгу.

– Третья руна «хис» – подчинение стихии, – зачитала я.

А в ответ услышала недовольное:

– Шесть баллов, пылающая Дрейкон, правильнее – «хисс». Продолговатое «эс». И вообще, неужели никто не знает про таинство выбора судьбы ребенка? Ваши имена составляются из магических символов и тем самым полностью определяют ваше будущее.

Я вновь вернулась к витанию в облаках и так не вовремя вспомнила про наш такой «милый» междусобойчик с Шуатом в коридоре, точнее один конкретный укус. Немудрено, снова подумала о поцелуе в спальне. Как следствие, чудом не растеклась розовой лужицей, вконец смущаясь из-за непристойных мыслей, стоило только моему соседу слегка повернуть голову в мою сторону.

В отместку за это ткнула его локтем, чтобы не смотрел на меня! Особенно на мое смущение. Чудом не ойкнула в очередной раз за сегодня. Вот какого, спрашивается, он подсел ко мне? Чтобы подсказывать? Наверняка ему что-то нужно!

Да, так и есть. Потому что Ан’Шуат, будто мысли прочтя, подпихнул ко мне свой листочек из аккуратненькой кожаной папочки. Как оказалось, он уже давно на нем что-то начеркал, а я внимание не обращала.

«В извинение за укушенную губу я хотел применить лечащую печать, но нам помешали».

Испугавшись, как бы цензура вновь не исковеркала мои слова, быстро и коротко написала на листочке лишь: «Не верю».

И удивилась следом. Буквы драконьего языка были вот совсем не похожи на английский язык даже прописью, скорее напоминали греческий или же арабский со множеством точек над завитушками. Но вопреки всякой логике, я умела как читать, так и писать на этом языке. Поразительно!

«Как хоче…» – начал было отвечать яркий отпрыск Райхонов, однако быстро передумал и зачеркнул свою же надпись.

А немного помедлив, настрочил возмутительное:

«Могу тебе вечером рассказать, зачем поцеловал, только если ты не пойдешь к моему брату. Успел забежать к себе, взял заживляющую мазь для твоей ноги».

Вечер? Какой такой вечер? Нет уж, не надо. А вот за беспокойство, конечно, спасибо. Правда, Сиера и так уже поделилась мазью, которая, к сожалению, сняла только красноту и жжение в пятке. Еще во время переодевания чулок намазала. Но ему об этом не сказала. Вот только ранка на ноге действительно досаждала. Иной раз нет-нет да кольнет и защиплет.

«Мазь мне не очень помогла», – написала ему ответ.

«Помимо моего брата, у нас в академии есть еще пять костоправов, могу проводить», – следующее предложение Шуата возмутило пуще прежнего. Какое его дело до моей пятки?

Ну, тут я не выдержала, повернулась к нему и недовольно воззрилась. Да что не так-то с этим Ан’Куэном? И почему это я не должна к нему идти по делу или без? Открыла было рот, чтобы выдать что-нибудь из разряда: «А иди ты сам к этим костоправам!», как вдруг до меня донесся громкий голос преподавателя:

– В заключение кто мне скажет, что это за магическая печать?

– Печать отмены драконьей ипостаси, – с места ответил Ан’Шуат. Кстати, даже руку не поднял. Н-да. И кто его просил привлекать внимание к нашей парте, а? Пришлось повернуться к доске, сесть ровно и состряпать умное лицо.

– Правильно! Иного и не ожидал от правнука самого Ан’Дуара. Десять баллов! – похвалил Шуата Ан'Охри.

Да уж. Что-то мне подсказывает, никто из преподавательского состава не рискнет поставить родственничку основателя столичной школы оценку меньше. Меж тем твердое желание посетить его брата стало теперь уже делом принципа.

Я отодвинула от себя листочек и притворилась, будто читаю книгу. Так еще эти Раула и Сиера: «Мы своих не предаем», получается, подставили. Взяли и молча пересели, освобождая место тому, кого не просят. Нужно будет высказать им, чтобы в следующий раз не бросали меня в пасть ко льву, точнее, к одному такому черному дракону.

Но не успела я толком вчитаться в учебный материал, как вдруг строчки поплыли перед глазами. Голова словно налилась свинцом, планируя упасть прямо на парту. Последнее, что я почувствовала перед тем как отключиться, это неприятный холод и пульсирующую боль из-за маленькой ранки в пятке.

Глава 4. Вот так чайник

Мне снился странный сон, будто Шуат подхватил меня на руки после нескольких неудачных попыток растормошить и выбежал прочь из аудитории, минуя растерянного преподавателя. Затем картинка смазалась и оборвалась, а я уже лежала в каком-то странном помещении с перевязанной ногой. А надо мной склонялся не кто иной, как сам Ан’Куэн с неким металлическим грязно-золотистого цвета треугольным прибором, больше похожим на побрякушку из магазина моей бабки-экзорцистки.

– Что с ней? – услышала я чей-то голос издалека.

– Смертельный яд, – ответил костоправ. – Повезло еще, что концентрация маленькая и организм молодой. Так что, может, и оправится.

– Но откуда в академии яд? – удивился голос.

Послышался скрип стула. Входная дверь хлопнула, как будто кто-то стремительно выскочил в коридор.

В комнате вновь воцарилась тишина, а в глазах потемнело, но ненадолго. Потому что через несколько мгновений меня словно в реку бросили. Если бы не одно «но». Меня действительно бросили. В ледяную воду. С моста.

Шок от осознания ситуации мгновенно сменился такой неистовой яростью, что я приняла драконий облик, захлопала мощными крыльями и стремглав взлетела в воздух, желая спалить всех таких смелых к чертовой бабушке!

– Кто посмел?! – взревела взбешенная я, когда зависла в воздухе напротив моста. Мои вертикальные зрачки первым делом заметили довольную мину Дракомутер и бледных Куэна и Шуата, стоящих возле парапета. А еще рядом с ними был мой братец и двое других взрослых, вроде бы незнакомых мне мужчин. Они были темненькие, но не совсем, их волосы отливали каштановыми оттенками.

– Я же говорила, подействует, – ехидно проронила леди Дрейкон. И Райан по примеру матушки тоже неприятно заулыбался. А Шуат будто только сейчас облегченно выдохнул.

Пришлось подавиться собственным пламенем и чихнуть, исторгая из глотки вместо огня облако черного дыма. Тройное:

– Ой! – закономерно последовало после этого.

К счастью ли, или наоборот, мое странное поведение никого не удивило. Никого, кроме меня самой.

– Ты где взяла этот чайник, дорогуша? – безразлично уточнил у меня один из незнакомых мне мужчин.

– Какой из трех? – прогудело мое горло, пока я пыталась примериться взглядом, куда бы спланировать на этом хрупком мосту, хлопая своими мощными крыльями. Ведь если промахнусь, то либо я, либо мы все отправимся поплавать в горную речку, ныне как раз половодную.

– А их было три? – Незнакомец у братцев из семейства Райхон заслонил лицо рукой от ветра, моего ветра.

– Судя по осколкам, да, – согласился Шуат. А его старший брат довольно и непринужденно улыбнулся мне.

– Великолепно! Ничего не скажешь! И как теперь узнать, кто же такой богатенький решил отравить дочку Дрейкон мехонарским ядом?

– Быстро говори, где ты их взяла? – Мамуля сделала несколько шагов назад, прячась от ветра.

Не знаю, что со мной произошло, но я решила честно ответить:

– Один из нашей гостиной, другой в ректорской, пока ждала аудиенции для зачисления, третий… Точно! Он стоял в оружейной нашего замка, в пристройке мистера Ан'Клифа.

Мои мощные крылья хлопали за спиной, позволяя как бы висеть в воздухе. Правда, это мало нравилось моей маман.

– Да спустись ты уже, в конце концов! – рявкнула она.

Что я и сделала.

Не очень аккуратно, но кого это волнует?

Сначала вцепилась своими когтями за парапет, намереваясь спуститься на каменную брусчатку моста, однако леди Дрейкон призвала печать отмены ипостаси. И я потеряла равновесие, заваливаясь назад. Скорее всего, искупалась бы еще разок-другой. Хорошо хоть Куэн подоспел и схватил меня за талию, после чего галантно опустил вниз, приговаривая:

– Милейшее создание, неужели у вас все еще болит нога?..

Получив достойное оправдание собственной неуклюжести, я лишь кивнула в ответ, удрученно глядя на мокрое и грязное черное платье, которое не потрудились снять с меня, кидая в воду. В следующий миг слово взял незнакомец, который с темно-каштановыми волосами:

– В итоге, Эн’Иссари, что вы предлагаете в качестве наказания?

Его острый взгляд, брошенный в мою сторону, заставил невольно поежиться.

– Наказания? За что? – удивилась я.

Это что же получается, я кому-то жизнь спасла, а они про наказания?

– За кражу, естественно! – воскликнула мать недовольно.

Ха! Из-за обычной посуды такая паника? Была бы драгоценность там, документ важный, я бы поняла. А тут…

– Думаю, Эн’Айри себя уже и так достаточно наказала, – поделился мнением до сих пор молчавший мужчина, обращая на себя всеобщее внимание.

И я наконец его узнала. Им оказался ректор Ан’Гуэр Райхон, собственной персоной. Неимоверно «занятая» личность, судя по двум часам моего ожидания этого доблестного дракона. Однако, вопреки сказанному, он меня все же наказал:

– Безусловно, минус десять баллов по каждому из предметов послужит молодой и необузданной Эн’Айри хорошим стимулом больше никогда так не делать.

«Вот так, да?» – вознегодовала я мысленно. А заодно припомнила про вечерние планы.

Окинула беглым взглядом горные вершины, будто гигантские стены, поросшие травой и деревьями, и с удовольствием отметила, что ждать начала активных действий мне осталось недолго. Закатные лучи уже вовсю красили склоны от оранжевого до буро-красного.

– Я… могу идти, о, пылающие? – произнесла я елейным голоском, стараясь выдавить из себя улыбку. Получилось не очень убедительно, наверное. Во всяком случае, для леди Дрейкон. Но она со мной согласилась.

– Да, – но тут же добавила: – Ан’Шуат, проводи, пожалуйста, мою дочь в ее комнату.

– Конечно. – Экс-жених галантно подставил локоть для моей руки. Позер. Ха. Вот еще.

Я устремилась внутрь босиком с одной лишь целью, ранее не раз спасавшей мне жизнь, а именно: чтобы подслушать оставшихся драконов и Дракомутер в частности. Наверняка будут обсуждать меня или эти чайники. Поэтому поспешила нырнуть в высокую арку гигантского входного проема и скрыться за колонной. Шуат быстро догадался о моем намерении и поступил так же, молча встав у меня за спиной.

– Ох уж мне эти дочери, – проворчала моя маман. – С ними одна морока.

– Увы, с сыновьями проблем не меньше, – не согласился Ан’Гуэр, глядя на Куэна. – Расскажи-ка нам лучше, что это за обещание, которое ты взял с Шуата накануне рождения Эн'Айри?

– О чем вы, отец? – невозмутимо ответил ему сын. И для убедительности состряпал оскорбленную мину, когда ему не поверили. Молодец, хорошо играет. Вот только играет ли?

– Видите? – показав рукой в сторону своего отпрыска, ректор сдержанно улыбнулся.

Эн'Иссари в ответ лишь надменно приподняла брови.

– А как же успеваемость, ее отчислят? Или вы хотите, чтобы и моя младшая пополнила ряды военных? – уточнила Дракомутер и грустно вздохнула. – Муж мой, фельдмаршал Дрейконвиля, конечно, будет несказанно рад прибавлению офицерского состава. Но я – нет.

– Не беспокойтесь, о, пылающая леди Дрейкон, я уже поручил своему сыну помочь Эн’Айри с успеваемостью, а всему преподавательскому составу – обратить особое внимание на нашу новую строптивую студентку. Так или иначе, но этим двоим придется сблизиться. Дайте ей время привыкнуть к новым обстоятельствам…

– А мы совсем забыли о мехонарской отраве, – вмешался в разговор один из преподавателей, или же заместитель какой-нибудь, явно теряя всякое терпение.

На этих словах я полностью потеряла интерес к происходящему и поспешила удалиться, пока меня не застукали за подслушиванием. Того и гляди, еще минус десять баллов по всем предметам впаяют. В голове варилась самая настоящая каша, которую я мысленно остужала, идя по высокому коридору, украшенному по бокам остроконечными арками и каменными скульптурами.

Бой был неравный. Терпение катастрофически проигрывало желанию расспросить всех и каждого, задавая неудобные вопросы прямо в лоб.

– Ты, – бросила я Шуату, когда обернулась. Не выдержала, схватила его за жилетку студенческого костюма и втащила в ближайший арочный проем, скрывая нас обоих за постаментом. – Рассказывай, что здесь происходит? И вообще, зачем это маман решила меня искупать, а?

Дослушав мою тираду до конца, Шу ничуть не удивился и лишь ровно, словно отрепетированной фразой, ответил:

– Тебе стало плохо на Основах магии. Я отнес тебя к своему брату. Он смазал, перебинтовал твою раненую пятку и попытался разбудить. Но ты не реагировала. Поэтому Ан'Куэн проверил твое состояние эхсомером, магическим прибором зверолюдей, определяющим недуги.

– Да, я знаю эту часть про смертельный яд. Что дальше?

– А дальше я подумал, что ты могла отравиться теми осколками, на которые наступила у себя в комнате, поспешил их убрать, пока кто-то еще не поранился.

Не договорив до конца, отпрыск Райхонов вдруг замолчал. Поэтому подтолкнула его продолжить:

– И?..

– Пока меня не было, тебе стало хуже, брат связался с отцом, а мой отец позвал Эн’Иссари.

– А после она кинула меня в воду, да? Хорошее же лечение, ничего не скажешь, – я буквально зашипела, стараясь скрыть растущую во мне ярость.

Вдруг словно что-то изменилось. Спокойный и весь такой собранный Шуат разозлился, а точнее пришел в неистовое бешенство. Схватив за плечи, он приподнял мою изумленную тушку и несколько раз встряхнул в воздухе:

– Ты! Ты умирала! Перестала дышать! А об этом ты не подумала, нет?! Не подумала, как мы себя чувствовали, видя, как ты синеешь вся?.. Леди Дрейкон среагировала первая. Она тут же подхватила тебя на руки, подбежала к открытому окну и спланировала на мост, выпустив крылья!

Приступ ярости так же быстро закончился, едва начавшись. Шуат опустил меня обратно на пол и отвернулся, пряча пылающий странный взгляд. Не сказать, чтобы злой или гневный, но недобрый – это уж точно.

– И?

После его слов меня наконец проняло. Сердцебиение участилось. Но паниковать уже после решения проблемы – честно скажу, не мой метод.

– Что «и»? – невозмутимо переспросил одноклассник, не поворачиваясь. – Ты уже знаешь. Эн’Иссари кинула тебя в воду. На что она рассчитывала, я понял не сразу. Но теперь, тщательно все обдумав, мне стало ясно. Драконья ипостась. В ней мы практически неуязвимы. Да и болезни переносим лучше и лечимся сами, понимаешь? Твоя матушка заставила тебя разгневаться и обратиться, только и всего.

– Хорошая методика, ничего не скажешь, – проворчала я, оглядывая босые ноги и мокрое, неприятно липнущее к телу, платье.

– Если позволишь? – удивил меня наглый студент. И без всяких пояснений он обернулся и подхватил меня на руки. – У меня сегодня еще куча дел. Потому, пожалуйста, сиди смирно. Я отнесу тебя в комнату. А дальше можешь гневаться сколько душе угодно.

Сказав такое, он выбрался в коридор и быстро зашагал через весь учебный корпус к другому выходу.

Не сказать чтобы я сильно возражала из-за полного отсутствия обуви, но удивленные взгляды встреченных на пути студентов и преподавателей откровенно смущали. А Шуат притом демонстрировал пепельное дыхание и тихонько рокотал горлом.

Я зачем-то решила добавить масла в огонь. Каюсь, никогда не стремилась к достижению какого-нибудь внутреннего дзена, особенно если учесть, как стремилась к этому моя бабуля. Поэтому спросила, не надеясь услышать честный ответ:

– Кстати, а что за обещание, которое ты дал Куэну перед моим рождением?

Так и получилось, Шу не ответил, а запыхтел, как паровоз. Последние ступеньки лестницы на второй этаж нашей общаги огромного отдельно стоящего корпуса через садик от основного здания академии он практически перепрыгнул одним шагом. Даже удивленного Ан’Сельфа миновал не останавливаясь. А дойдя до двери моей комнаты, пнул ее ногой. Кинул меня на кровать и… промазал. Нет. Не скинул на пол, хотя, возможно, очень хотел. В этот раз пострадала кровать Раулы, жалобно прогнувшись под моим весом.

Изумленная Сиера читала лежа. А когда мы вошли, она отложила учебник и удивленно приоткрыла рот. Моя вторая соседка в это время спряталась за дверцей шкафа, потому что была не одета.

Поняв, какую оплошность совершил, Шу невозмутимо извинился, буркнув: «Прошу меня простить». И выскочил в коридор, напоследок хлопнув дверью.

«Да… Один гадкий поступок отомщен», – довольно подумала я и лениво потянулась на покрывале, прежде чем живенько подняться с кровати.

– Что же, пылающие. Хотите узнать детали, подробности или сразу займемся приготовлениями?

Мое небывалое рвение отплатить всем и каждому в этом мире зашкалило, и я, памятуя о всяких там нервных, в пару шагов достигла своей кровати. После чего встала на карачки, стала искать свои тапочки.

– К-к-какими? – первая отмерла Уля, подав голос из-за дверцы шкафа.

– Живописью, – мой язык нещадно исковеркал слово «граффити» за неимением оного в драконьем лексиконе. Ничего. Думаю, в скором времени оно у них точно появится моими стараниями.

– А-а-а как же платья? – настала очередь Сиеры удивляться.

– Ха! А что платья? Покрашу в тазу. Наберу воды, добавлю краску, и пусть себе мокнут так до рассвета.

– Так ты умеешь красить ткани? – уточнила Уля.

Ее голова вынырнула из ворота платья, а-ля длинная ночнушка, которое было гораздо проще и короче остальных нарядов для выхода из комнаты.

– Поешь сначала, – предложила рыженькая, кивнув в сторону маленького журнального столика, на котором вместо вазы стояла батарея тарелок. Дельно, кстати. Ведь только сейчас, глядя на еду, я реально осознала, как сильно голодна. Рот мой моментально наполнился слюной. Сглотнула непроизвольно и поспешила к умывальнику – эдакому металлическому тазу с кувшином, чтобы помыть руки. Что-что, а этой обязаловке никогда не изменяю. Я же не враг своему желудку?

Злорадно подумала, что даже столь грозные и магически одаренные существа, как драконы, не знают слово «сантехника».

Оказалось, не совсем.

– Эх, а у зверолюдов уже давно металлические трубы в домах проведены, – поделилась соседка, – по которым вода течет прямо в нужную комнату. А мы все еще довольствуемся кувшинами и тазами.

– Да уж, и не говори, – проворчала Уля, разговорившись еще больше: – А потом в Совете удивляются, мол, и что это драконицы сбегают в чужое королевство? Мужчинам-то что? Голову в таз окунул, и все, считай, помылся. А нам? – Она недовольно провела рукой по своим волосам. – У меня коса была чуть короче твоей, Эн'Cи, но чтобы не терять времени на уход за ней, а больше заниматься учебой, мне пришлось ее отрезать. Матушка была в шоке – мало сказать.

– Слушай, я и сама уже хочу свою укоротить, вот только рука не поднимается.

– О чем речь, у меняф поднифмется… – прошамкала я с набитым ртом и сама удивилась полному отсутствию цензуры. Ага, значит, с девчонками барьер снят, вот и отлично. – Хотя, как по мне, то лучше заплести, – и вот тут меня ждало разочарование. Слова «дреды» в драконьем языке не существовало, как и похожих аналогов, видимо. Потому попытка его произнести заканчивалось просто закрытием рта. Чуть язык себе не прикусила, пока не поняла свою оплошность.

Потом не выдержала и прорычала, проглотив еду:

– Ар-р-р! В общем, можно заплести множество маленьких косичек и забыть про мытье головы на целые года. А как надоест, расплетаешь волосы, состригаешь эту мочалку где-то до середины и ждешь, пока волосы обратно отрастут, потом еще раз состригаешь секущиеся концы, и готово.

Сказать, что я удивила своих соседок – ничего не сказать. Девушки были в шоке.

– И что? Такое нравится п-п-парням? – смущенно проронила Сиера, на что я непроизвольно хмыкнула с набитым ртом:

– Ха, дались тебе этиф пафрни.

Затем я все-таки прожевала, проглотила и договорила:

– Такое нравится мне и тем, у кого не так много времени для ухода за волосами.

– И даже я с моей длиной могу себе такое сделать? – Видно было, что Уля заинтересовалась моим предложением.

– Именно! И можно удлинить, если вплести нитки в волосы. – Все. Кажется, я попала в точку. Потому что Эн’Раула тотчас кинулась к своему шкафу, похоже, за вязальным набором, приговаривая:

– Нитки, говоришь? А какие нужны?

Она достала с полки несколько цветных клубков тонкой пряжи для вязания крючком или спицами.

– О-о-о, то, что надо! – воскликнула я, облизнувшись. Не знаю, как им, но себе точно заплету. Вот только вечерние планы вперед: – Но сначала все-таки покраска платьев и… Скажите, а у вас нет других цветных реагентов, кроме красного? Мне больше по вкусу зеленый или синий.

Обе девушки отрицательно помотали головами, а я вздохнула и доела маринованную редьку. Очень недурно получилась, кстати. Не знаю, почему это они все только мясом давятся?

– А можно и мне попробовать? – вдруг уточнила Уля, оправдываясь следом: – Ты так аппетитно ешь эти о-о-овощи.

– И фрукты, – добавила я, перейдя к аккуратно разделенному на дольки апельсину, раскрытому, словно розочка, на тарелке. Да уж, повар – явно виртуоз. Опомнившись, добавила к сказанному: – Конечно!

Эн’Раула подошла к столику и, взяв в руки чистый столовый прибор, подцепила вилкой кружок хрустящей редьки. Я невольно улыбнулась, глядя на ее настороженный взгляд, с которым она откусывала очень даже полезный, хоть и горький овощ. И, вопреки всеобщему вниманию, ныне прикованному к ее рту, ничего не сказала. Вот совсем ничего. Только откусила еще и потом еще. Ха, видимо, заценила!

– И как тебе? – не выдержала Сиера, озвучивая мои мысли вслух.

– Мм, странно. Очень! Но этот хруст и жжение на языке действительно нравится и хочется пробовать еще и еще.

Естественно, комментарии подруги заставили рыженькую приобщиться к нашему фуршету. Окончательно отложив книгу на тумбочку, она поднялась с кровати и поспешила к столу со словами:

– Тогда дайте и мне кусочек!

Так я и подсадила своих соседок на овощи. Глядя на удивленные и довольные лица обеих, невольно почувствовала себя злодеем-антагонистом, и это как минимум.

А за окном уже совсем стемнело.

– Что ж, вы пока кушайте, а я за тазиком с водой в банную комнату сгоняю.

– Мм-м, тебем помофчь, – прошамкала Раула, налегая к тому моменту уже на яблочные ломтики.

– Нет, спасибо. А то еще запишут тебя в соучастницы. Будешь потом второй в рейтинге с конца списка.

– А почему это второй? И почему с конца?

– Потому что я, похоже, первая. Минус десять баллов по всем предметам получила за то, что отравилась своими же чайниками.

Где была моя цензура, когда она так нужна, а? Девчонки аж жевать перестали и с опаской глянули на еду. Поэтому поспешила успокоить:

– Один из чайников, которые недавно разбила, оказался отравлен, а я умудрилась наступить на осколок.

– А за что наказали-то? – первая отмерла, как всегда, Уля. Но есть все-таки перестала и пошла мыть руки.

– За то, что взяла их без спроса, – буркнула я и поспешила к выходу из комнаты. Но меня остановили:

– И что, вот так в мокром и грязном пойдешь? – уточнила Зальц, перехватывая мыло у соседки, чтобы тоже помыть руки.

– Ох, точно же!

В итоге провозилась еще минут пятнадцать-двадцать с переодеванием, обтиранием, мытьем головы остатками воды из кувшинов. А затем отправилась в банную комнату за тазиком, накрутив на своих мокрых волосах тюрбан из полотенца. И, на мое счастье, почти никого не встретила, если не считать беднягу Ан’Сельфа. По его глазам увидела, что он хотел у меня что-то спросить. В принципе, этот дежурный был симпатичным: довольно высокий зеленоглазый парень с каштановыми волосами и короткой стрижкой. Портило эффект от симпотяшного внешнего вида лишь его поведение. Так как он мялся на месте, не решаясь и слова мне сказать.

Что ж. Не люблю слабаков. Одно дело – Шуат. Хотя нет, этот больше раздражает, чем нравится. Правда, смелости ему не занимать. Однозначно. Мм-м, весь такой молчаливый, вежливый на публику, но до тех пор, пока не разозлишь.

Ха-ха! А-а-а как у него глаза сверкали, когда он меня в руках встряхивал. Ух, как вспомню, знобить начинает. И словно подслушав мои мысли, сей вредный, надменный дракон вырос из пола посреди нашего коридора женского общежития.

Преградив мне путь, Ан'Шуат почти заставил меня на него налететь.

– Что ты здесь… – начала я возмущаться столь странному поступку.

Ан нет, оказалось, все в рамках устава академии.

– Иду сменять дежурного, – ответил он невозмутимо.

– И что же, все мои одноклассники здесь по очереди охраняют? – спросила, а после не удержалась и выдала: – Или это исключительно твоя инициатива?

– Если не веришь, то график дежурных смен висит на первом этаже и утвержден лично…

Шуат замялся.

Ага. Это его папуля установил такой график, да? Что ж, ладно. Значит, будем оправдывать ожидания старших. Оттого исключительно миролюбиво попросила:

– В таком случае мне нужна твоя помощь в одном исключительно деликатном деле.

Доблестный отпрыск семейства Райхон и бровью не повел, а лишь, понизив голос, припечатал:

– Слушай, Эн’Айри, я и сам не в восторге от перспектив совместного с тобой обучения и настырных попыток родителей свести нас друг с другом. Но давай с тобой договоримся, я не твой раб. И исполнять все твои жалкие прихоти не намерен.

Вот, казалось бы, отшил так отшил – не подкопаешься, не зацепишься. Но! Стоило мне только лишь открыть рот, как цензура вдруг сделала всю работу за меня, облекая неуклюжие слова в адекватную фразу:

– Вот я и узнала, что мне в мужья прочат дракона-белоручку, который отказывает даме в помощи принести тяжесть из банной комнаты. Так и запишу у себя в дневнике да всплакну перед сном.

Обошла его и затопала по коридору с массивным остеклением по обе стороны, точнее боковому рукаву, примыкающему к основному зданию общежития. А впереди виднелась дверка банной пристройки, в которую время от времени мы вынуждены были ходить за кувшинами и тазиками с водой. Эм… А если по иным нуждам, то в соседние комнаты.

Довольная тем, что последнее слово осталось за мной, я не сразу заметила за собой хвост, который оказался все тем же «доблестным» отпрыском Райхонов, решившим, видимо, реабилитироваться в моих глазах. Или своих. Не суть.

– Что ты…

– Я помогу принести, – оборвал меня Шуат. И, пользуясь тем, что я его все-таки заметила, обогнал, уточняя по пути: – Тебе воду отнести в комнату?

– Тазик с водой, – а немного подумав, поспешила добавить: – Теплой.

– Сделаю. Что-то еще? – спросил он на ходу.

– Э, нет, спасибо. Я тогда здесь подожду.

Хмыкнув, Шу лишь со вздохом бросил напоследок:

– Как угодно.

Затем скрылся за дверью с растопленной печкой – допотопного и огромного варианта буржуйки для подогрева воды, набираемой в металлический чан ведрами из колодца. Определенно, сантехники мне здесь, в этом мире, очень не хватало. И, конечно, смартфонов с интернетом.

Глава 5. Череп, роза, небоскребы

Вот что значит отпрыск Райхонов. Ан’Шуат целиком и полностью оправдал мои ожидания и невольно заставил себя зауважать за рациональный подход к выполнению задания.

Когда мой временный помощник, заделавшийся джентльменом, эм, или наоборот… В общем, когда Шу вышел из банной комнаты, то пустой тазик он нес под мышкой. В его руках покачивались ведра в количестве двух штук. Но и это, как оказалось, еще не все.

Одно было набрано просто холодной водой, другое – горячей, да такой, что аж пар валил с поверхности. Продумал. Молодец.

– Давай помогу, – сжалилась я и потянулась к тазику, изрядно мешающему ему при ходьбе. Мой помощник, подойдя ближе, настороженно застыл, будто ожидая какого-то подвоха. Соблазн, конечно, был сделать что-нибудь эдакое. Бесспорно. Но все же решила в этот раз действительно помочь, а не издеваться. В конце концов, вода мне нужна, а не ему.

Поэтому просто аккуратно перехватила тазик и зашагала впереди довольная, разве что не запела себе под нос песенку «КДА» из их нового альбома. Ох, и клевые же у них треки. Так и хочется прыгать на месте от восторга. Чуть реально не подпрыгнула. Вовремя опомнилась, вспомнив с сожалением, где теперь нахожусь, и кто идет сзади меня. Да уж.

Дойдя до нашей комнаты, Ан’Шуат заходить внутрь в этот раз не стал. Молча поставил ведра на пол, развернулся и ушел на свое дежурное место у того балкона, который был рядом с лестницей.

Я занесла в нашу с девочками спальню сначала тазик, приставила его боком к ближайшей стене, затем уже зашла с ведрами. Тяжелыми и полными почти до краев.

– Ух ты! – воскликнула Сиера, с благоговением глядя на горячую воду. – А может, тут и мне что-нибудь останется? Хоть корни промою.

– Э… – удивилась я из-за ее реакции, – да, наверное, мне немного надо, чтобы руки не околели от ледяной воды.

После моих слов Эн’Си мигом подскочила с кровати и кинулась к умывальнику за пустым кувшином, чтобы перелить туда воды для мытья головы. А я полезла в свой шкаф за чемоданчиком с реагентами. Далеко лезть не пришлось, потому что насчет этих красок давно планы вынашивала и не убирала далеко. Просто все никак не решалась претворить задумку в жизнь.

Поставила на стол квадратный кожаный сундучок с замочком-защелкой, открыла и стала выбирать из флакончиков более чем восьми разных оттенков: от темно-бордового, гранатового, затем вишневого, рубинового, глубокого красного, несколько алых и так до морковного цвета. Даже розовая, хотя больше похожа на малиновую, краска была в наличии, она сиротливо ютилась в уголочке чемоданчика.

Строя в уме грандиозные планы, я непроизвольно облизнулась и решила начать с глубокого красного. Отставив выбранный флакончик в сторону от остальных, полезла в шкаф за платьями.

Плотные, например, бархатные – сразу мимо. Эти, если и окрасятся, то при высыхании краска просто-напросто скатается в складки платья и не даст должного эффекта. Атлас, насколько мне известно, тоже довольно привередливая ткань. Моя мамуля, земная, работница одной из химчисток Манхэттена, часто ругала именитых модельеров за любовь к атласным элементам наряда. Да и вообще просто ругала.

«Сошьют шелк, атлас, лен, и кожу лоскутками в пять дюймов, – ворчала она чуть ли не каждый день, приходя с работы, – а ты стоишь, смотришь на эту дорогую шмотку, как даун, и пытаешься понять, в какой же температуре ее замачивать?!»

В итоге выбор мой пал на четыре первых подопытных экземпляра: шелковое; простенькое льняное с тонким кружевом; замысловатое с раздвоенной по сторонам юбкой, кажется, из тафты и совсем неуместное в академии, но безумно понравившееся платье с жестким замшевым корсетом, с открытыми плечами и пышными юбками из тонкой прозрачной ткани, но не фатина, нет. Тут не уверена, возможно, это органза, матовая без перламутра.

Сняла с вешалок и кинула все четыре платья на кровать.

– Ох, и рискуешь… – выдохнула Раула, с интересом наблюдая за моими действиями.

Знала бы, как я умею именно «рисковать», то сейчас бы так не говорила. Подумаешь, шмотки испорчу. Пф-ф-ф. Если что, у меня еще двенадцать останется.

Не теряя времени, навела теплую воду и сначала капала концентрат аккуратно, пытаясь добиться мутного цвета раствора. Но одного флакончика на целый тазик оказалось маловато. Благо алых цветов у меня было много. Не думая вылила еще два флакончика и опустила в воду ноготь, вынула. Разглядела капельку, задержавшуюся на ногтевой пластине. Плотный красный, главное, непрозрачный цвет готов.

Оно!

– Начнем, пожалуй, – сказала я и начала аккуратно топить платье в тазу. Естественно, вода хлынула через край, вылившись на пол. В темноте комнаты с одной лишь зажженной под потолком свечкой в стеклянном светильнике света было явно маловато. Да и красная лужа по центру комнаты выглядела зловеще. Похоже, пятно на деревянном паркете останется даже после мытья полов.

От осознания собственной глупости чуть себе в лоб ладошкой не стукнула. Надо было на балконе эксперименты ставить! А не в комнате. Эх… Но теперь-то уже поздно двигать таз. В общем, вздохнула и продолжила топить платье.

– Ха, заодно и пол покрасим, – беззлобно пошутила Сиера. И меня осенило.

Ай, пофиг. Заслужили.

Слив немного состава для покраски ткани в пустое ведро, я преспокойно утопила остатки юбки платья в тазу и оставила первый экспериментальный образец краситься прям в центре комнаты. А после обернулась к девчонкам с кроваво-красными руками.

И, как было обещано, принялась рассказывать о своей родине, о том, как убегая от одного настырного мужика, влетела в лавку моей бабки-экзорцистки, кинулась в каморку за прилавком. А там чуть было не опрокинула стопку коробок со стоящим наверху позолоченным чайником. Схватила его в полете и перенеслась в этот мир в сексапильное тело блондинки, да еще и драконицы. Вот если бы не утраченные дреды (много-много косичек) и любимая татушка черепа на левом бедре, то я бы ничуть не возражала такому раскладу. Правда, в том мире я была подтянутой, атлетического телосложения афроамериканкой с китайскими корнями, а тут – какой-то хилячкой бесцветной. Но не суть.

После своего детального рассказа недолго понаблюдала за их застывшими лицами и хлопнула в ладоши со словами:

– Что ж? Хотите заняться живописью?

Мои соседки, казалось, горестно вздохнули. Думала, откажутся после всего услышанного. Но, удивительно просто, они согласились!

* * *

План нашего хулиганского поступка заключался в следующем: через балконы и боковой парапет здания нам нужно было пробраться вдоль пропасти, разверзнувшейся в аккурат по фасаду корпуса общежитий академии. И после столь головокружительного путешествия с чемоданчиком, кисточками и ведрами в руках завернуть за угол здания и спуститься по водосточной трубе на первый этаж, в сад. А дальше – действовать по обстоятельствам, которые нам сегодня явно «благоволили», или как там правильно?

Ведь дело вот в чем. Выбирая место для своего граффити, я исходила исключительно из желания охватить сразу целую массу людей. Эм. Драконов. Чтобы те смогли по достоинству оценить мои художества прежде, чем их уничтожат преподаватели, когда найдут.

И поэтому выбор мой пал на общий холл перед столовой.

Как раз с утра пораньше все голодной толпой вместе и восхитимся.

Пока мы только лишь крадучись миновали садик и попытались тихо влезть на подоконник окна холла. Я попыталась. Мое хилое тело не позволило сделать это без помощи моих соседок. Так что попотеть пришлось всем троим.

А когда я уже было собралась экспериментировать с покорением приоткрытой форточки, то окно взяло и открылось само собой, без особых усилий. Было не заперто.

И снова повезло! В холле никого не оказалось.

Ну все. Думала, надпись какую-нибудь нецензурную оставить по-быстрому, а тут прям шедевр наваяю. Без вариантов.

В общем, мы залезли, расположились по центру холла и стали молча взирать на дверь в столовую и огромную оштукатуренную стену рядом с ней.

– И что дальше делать будем? – тихонько спросила Сиера, когда опустила рядом с собой ведро с краской алого цвета из тазика.

– Искать лавочку, – так же тихо ответила я, озираясь. – Или стул.

– Из столовой подойдет? – уточнила Эн’Раула. Молодец, и даже спрашивать не стала, зачем оно мне.

Зато за нее это сделала Эн’Си:

– Стул?

– А как ты предлагаешь рисовать… – И тут я прикусила язык. Потому что слово «небоскреб», которое хотела произнести, не было в драконьем лексиконе.

– Не думала, что для этого нужен стул, – не удержалась от комментария она, но взяла у Ули из рук чемоданчик, поставила его на пол рядом с ведром. И подхватила подругу под руку.

– Вы это, еще воды захватите? – И я пригнулась, да вытащила пустое ведро, как назло, одетое одно в другое, полное. Громко получилось, конечно. А куда деваться? Тише вряд ли вышло бы.

Металлический звон из-за моего действия эхом прокатился по всему этажу. Мы замерли непонятно зачем. По идее, нужно прятаться, если на этот шум привлечем, например, Ан’Шуата, дежурящего на балконе нашего женского этажа, а не стоять на месте, как испуганные кролики.

Но все-таки обошлось, никто нас так и не застукал. И девчонки с чистой совестью скрылись за незапертыми дверями столовой, оставив меня одну.

Я вытащила кисточки из декольте своего платья и даже залюбовалась немного отрывшемуся виду. Ну, хоть здесь природа постаралась, наделила нормальным таким, уверенным вторым размером.

Чему хмыкнула непроизвольно, отвисла и наклонилась, чтобы макнуть кисточки в ведро. Попутно задумалась еще на несколько секунд или минут. Определялась с композицией.

Точно! В память об утраченном тату нарисую-ка я свой любимый череп. Хоть поностальгирую. Это да… А еще, чтобы поддержать красный цвет на картине, из глазницы будет выглядывать бутон распустившейся розы. Точно-точно, и на заднем плане для экспозиции с рваными краями дорисую батарею небоскребов Манхеттена. Ха, а в конце подпишусь сердечком.

– Уф, какие же эти стулья тяжелые, – проворчала Эн’Си, выглядывающая из приоткрытой двери в столовую.

Как оказалось, она мелочиться не стала, несла сразу два стула. Очередной плюс в пользу небоскребов. С двумя выставленными друг на друга стульями вообще полстены изрисую в высоту. Сзади шла Уля с ведром воды, пока еще прозрачной.

Потерла ладони в предвкушении и начала свою кипучую деятельность. Раула и Сиера стояли в сторонке, подбадривали и морщились. Просить их помощи не стала. Уле нельзя руки марать, застукают и отправят ко мне в аутсайдеры. У Сиеры наверняка тоже непростые отношения с родителям, раз ее запихнули в эту академию особого наказания. Поэтому трудилась я одна, под конец даже не заметив, как обе мои соседки тихо и мирно уснули на широком подоконнике. Да и ночь уже была в самом разгаре. Правда, к тому моменту я и сама начала зевать понемногу.

Череп был готов, сотворила его из темно-бордового – для контуров и алого – для заполнения текстурой. Конечно, работать с баллончиками с краской было бы проще. Но за неимением этого пришлось подстраиваться и обучаться технике быстрых, размашистых мазков.

Отошла, полюбовалась… Хм. Не да Винчи, конечно. Но все равно достойно вышло. Только небоскребов не хватает. А для этого просто необходимо, чтобы кто-то меня подстраховал, ведь стулья вряд ли будут стоять устойчиво друг на друге при условии, что на сиденье мягкая обивка.

Обернулась, с тоской глядя на спящих девушек. И решила их не будить. Сама справлюсь. Подперла один стул спинкой к стене, водрузила второй, взяла кисточку с темно-красным цветом. Залезла на верх конструкции. И моментально прильнула к стене, намереваясь упасть вниз из-за расшатывающегося туда-сюда стула. Уравновесилась. Остановилась. Фу-у-ух. Проба номер два. Но нет, стоило мне только потянуться рукой, чтобы начать рисовать первый прямоугольник, как я все-таки потеряла равновесие, чудом не утянув за собой стулья.

Одно плохо, я летела вниз затылком и не успевала сгруппироваться до того момента, пока меня не поймали сильные и горячие руки.

– Ты совсем спятила? – возмущенно прошипел на меня дежурный. Конечно, это был Ан’Шуат.

– А по мне не видно? – огрызнулась я, оглядывая свой испачканный красной краской наряд из-за недавних объятий со стенкой в том числе. Кстати, о стене. Падая, я умудрилась начертить по моему шедевру кривую линию, зачеркнувшую практически всю левую сторону черепа.

– О, нет! – простонала я, вырываясь из объятий Шу.

И в довершении наших проблем стул, который верхний, до того лишь понемногу отползающий по стене вбок, не выдержал и упал вниз, создав при этом оглушающий грохот.

– Подъем! – скомандовал Шуат девчонкам, и те чудом не упали на пол с подоконника, проснувшись. – Уходим, пока нас не поймали!

Как он и приказал, мы действительно «ушли». Побежали что было сил. Ага. Меня в считаные секунды сбыли с рук, выкинув в окно. Я, конечно, приземлилась на ноги, но все-таки… Приятного было мало. Раула и Сиера слезли ранее. Шуат замыкал наше бегство, правда, перед тем немного задержался внутри. Следы заметал?

Стоило хитрому отпрыску Райхонов спрыгнуть к нам, как на лестнице тотчас послышались шаги. Вовремя покинули холл. Не спорю. Вот только как забираться обратно в свою спальню, я не продумала.

Но за меня это сделал Ан'Шуат.

Махнув следовать за ним, он завел нас через кусты в одну небольшую крытую беседку. Затем, отодвинув массивную лавочку, обнаружил нашему взору деревянный люк. Бинго. Почти. Одно не пойму, зачем нам нужно спускаться вниз, если наша цель, наоборот, наверху? Спальни же на втором этаже.

В здании, судя по оглушающему реву, начался настоящий переполох. Поэтому долго раздумывать не пришлось. Мы все дружно друг за другом нырнули в затхлую темноту подвала. Мой экс-жених замыкал, а перед тем, как спуститься к нам, плотно закрыл люк.

И только после всего соизволил пояснить, зажигая щелчком пальцев маленький огарок, снятый из подсвечника на стене.

– Это черный ход на случай экстренного бегства. Ведет он в дальние комнаты банной пристройки.

Нашему взору предстала серая каменная кладка стен с обеих сторон. И ничего более, разве что ровная бетонная плита потолка. После небольшой заминки Шу вновь нас обогнал и пошел впереди.

– Как раз скажем, что у меня было несварение, если нас хватятся, – я решила снять напряжение, витавшее в воздухе.

– Что? Сразу у всех четверых? – нервно усмехнулась Сиера. Придумать достойный ответ я не успела, Шу меня опередил:

– Нет, троих, я с вами не пойду.

– О, овощи!.. Скажем, что все объелись овощей! – предложила Раула вполне логичный вариант по драконьим меркам. Вот только одно «но» мешало лично мне поверить в это оправдание.

– А с моим видом что? – спросила я, усмехаясь. – Неужели мне стало настолько плохо от одной маринованной редьки?

– Эм, так покраска платьев же. Ты испачкалась и пошла отмываться, – предложила Эн'Си свой вариант.

А что, подходит.

Отпрыск Райхонов промолчал и лишь хмыкнул, идя впереди, а затем ускорился. После вновь повернул и начал петлять. Какая-то минута блужданий, и мы уперлись в металлическую дверь. Правда, не успела я заметить, что там этот первопроходец сделал, как массивная, толстенная дверь сама скрипнула, щелкнула замком и отъехала в стену, но только на треть дверного проема.

– Ее клинит периодически, – оправдался Ан’Шуат, пропуская нас вперед.

Минуя небольшой тамбур, наша дружная компания попала на лестницу, освещенную зажженными свечами в подсвечниках на стенах.

– Вам до третьего пролета, правая дверь, – напутствовал провожатый, налегая на дверь, чтобы закрыть ее обратно.

Не знаю, что на меня нашло, но я в кои-то веки решила отблагодарить.

– Спасибо… – произнесла я не оборачиваясь. После чего быстренько проследовала за Раулой и Сиерой, спешащих вверх по лестнице.

В итоге зря мы переживали, потому что оправдываться ни перед кем нам так и не пришлось.

Когда мы выглянули из дверей тайного хода, замаскированного каменной кладкой, то на нашем этаже не наблюдалось ни души. Прокравшись на носочках так, чтобы не стучать туфлями, девчонки быстро забежали в нашу комнату. Я следовала за ними и шаркала тапочками, в которых ходила весь вечер.

Удивительно просто! Это же насколько должно повезти, чтобы поднять такой шум и не попасться?

Быстренько переодевшись в новые ночные рубашки, а-ля легкие льняные платьица, мы все втроем дружно затихли. Поначалу прислушивались к шорохам из коридора, но и несколько минут спустя абсолютно ничего не услышали.

«Реально круто вышло!» – засыпая с такой мыслью, я еще не знала, что нас ждет утром, когда мы спустимся к завтраку.

Глава 6. Наказание

– Все в сборе? – спросил ректор, глядя почему-то на нас, спускающихся по лестнице.

Да уж, ночные похождения не прошли даром. Едва мы услышали утренний звонок, означающий начало завтрака, то были вынуждены подскочить и напялить на себя первое попавшееся под руку. Не совсем, конечно, но растрепанными вышли из комнаты все втроем. А еще я сегодня снова буду ходить в черном платье, потому что не успела ничего сделать с тем, что отмокало в тазике.

– Да, – согласился кто-то из толпы, собравшейся вокруг моих художеств. Я с гордостью перевела взгляд на стену и умилилась, иначе не скажешь. Перечеркивающая череп полоса сильно портила эффект. Иначе мою настенную живопись точно можно было назвать шедевром.

– Итак, – начал свою затяжную речь отец Ан’Шуата. – Нашей академии, по-видимому, объявили войну? Как вы думаете, так ли это?

Чуть не прыснула от смеха. Но только я одна. Кругом же царило напряженное молчание. А взглянув на свои грязные, испачканные краской руки, быстренько прикусила губу, чтобы не взвыть на весь холл от досады. Вот это подстава! Сжала пальцы в кулаки и убрала за спину. Я совсем забыла помыть руки!

А на вопрос ректора так никто и не ответил. Поэтому отец Шуата решил зайти с другой стороны:

– Кто мне скажет, что означают эти художества?

– Может быть, это какой-нибудь символ столичных академий Ан’Рогу или Эн’Зизоль? – робко предположил кто-то из впереди стоящих.

– Или же это просто чья-то злая шутка, – добавил Ан’Гуэр, подозрительно сощурив свои карие глаза с маленькой сеточкой морщинок на веках.

– А еще этот кто-то взял и оставил непонятное нечто: то ли сожженное, то ли расплавленное, вот здесь, – говорящий ткнул пальцем в застывшую лужицу расплавленного металла. Невольно нашла взглядом Шу. И, что удивительно, наши взгляды встретились. Улыбнулась ему беззлобно. А он взял и отвернулся.

Обиделся?

– Что ж, если никто не хочет сознаться, – и тут ректор будто ударил меня под дых следующими словами, – то прошу вытянуть руки вперед.

Я затаила дыхание от страха.

– Стойте! – выкрикнул вдруг Ан’Шуат. – Это я.

Облегченно выдохнула. В кончиках пальцев почувствовалось противное покалывание.

– Да? – Ректор сделал вид, будто удивился. Вот только играл он очень и очень плохо. – И ты один все это провернул? – не унимался отец моего спасителя.

– Да, – согласился Шу.

А я невольно потупилась, чтобы не встрять в разговор из-за проснувшейся так некстати совести.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– В таком случае, Эн’Айри Дрейкон, Эн’Раула Хоркин, Эн’Сиера Зальц, прошу вас подойти.

– Стойте! – выкрикнула я. – Они ни при чем. Это целиком и полностью моя задумка, идея, творение.

И все-таки я созналась…

– Вот как? А я всего лишь хотел узнать у вас троих, где вы вчера пропадали во время поднятой тревоги. Но раз уж вы, Айри, так любезно сознались, то пусть будет по-вашему, остальные свободны. А ты, сын, и вы, пылающая младшая Дрейкон, останьтесь узнать о своем наказании.

– Простите, а Шуата за что? – мне хватило наглости обратиться к Ан’Гуэру.

Да, он выглядел добродушно и скорее напоминал милого, красивого котика. Однако внешность бывает обманчива. Вот при моей Дракомутер я такое себе точно бы не позволила.

Удивительно ли, но ректор мне беззлобно ответил. Вздохнув, он шире улыбнулся.

– Во-первых, за то, что соврал. Во-вторых, за то, что помог вам бежать через потайной ход. Что? Вы думали, я вас не видел, выглядывая из окна своей спальни? А в-третьих… – на мгновение ректор замолчал, подбирая слова. – Да. За то, что во время дежурства позволил произойти такому вопиющему событию. Вам предельно ясно, пылающая Дрейкон?

– Предельно.

Я виновато потупила взгляд. А заодно попыталась не смотреть на Шуата, сгорая от стыда.

– Тогда, – и тут ректор сделал нечто неожиданное. Он пожал руку своему сыну и потрепал его по волосам. – Молодец, растешь на глазах. Дам выручаешь, вину на себя берешь.

– Эм…

Моему удивлению не было предела! Заметив мое замешательство, Ан'Гуэр усмехнулся.

– Но, увы, это не отменяет наказания, Эн’Айри. Любой поступок должен быть оценен по достоинству, вам так не кажется?

– Не кажется, – огрызнулась я, минуя вездесущую цензуру.

– Ха! Так и знал. Скажите мне, о, любезнейшая студентка, – на предпоследнем слове он сделал выразительный такой акцент, – в чем заключается ваш протест? Это… – папочка Шуата махнул рукой в сторону моих настенных художеств, – это вообще, что? Череп, роза – тут понятно и даже красиво получилось. Но вот зачеркивающая полоса наводит на мысль о сокрытом негативном послании. Вы угрожаете мне Эн’Айри Дрейкон?

– Э-э-это случайно получилось, – оправдалась я. Кажется, лицо мое по цвету сейчас было похоже на одну из красок сгоревшего чемоданчика Дракомутер. – Это не протест, а ностальгия. Зачеркивающая линия получилась случайно, я упала со стульев, пытаясь дорисовать картину.

– Во-о-от как? – Директор призадумался, а заодно постучал сына по плечу. – Молодец, что помог этой настырной леди не разбить голову.

– Но откуда вы узнали? – изумилась я непроизвольно. Хотела было свалить это на болтливость Шуата. Но нет, он тоже был крайне удивлен из-за услышанного.

– У меня свои источники, дорогие студенты. – Гуэр довольно улыбнулся, окидывая взглядом мои художества. – Я просто предположил, только и всего. Что же до наказания, то я найду вашему таланту достойное применение, Эн’Айри Дрейкон, и Ан’Шуат вам в этом поможет.

– Мы можем идти? – обиженно уточнил Шу.

Н-да. Злится на меня?

И вообще, по-моему, его никто не принуждал прикрывать нас новью. Тем более, судя по настроению его отца, наказание будет каким-нибудь простецким. Но я ошиблась. И очень сильно.

– Две недели вам запрещается покидать территорию академии.

– Но фестиваль же?.. – изумился Ан’Шуат.

Острый как бритва взгляд его отца поставил сына на место.

– И это еще не все. Я отправлю вас двоих в семейную усыпальницу Райхонов, будете там расписывать черепами и розами стены, надгробные плиты, полы, раз уж ностальгия посетила. Да простят меня предки.

Слушала я, значит, слушала предельно внимательно, но так и не смогла поверить услышанному. За считанные секунды добрый и чуткий Ан'Гуэр стал самым настоящим тираном!

– Но у меня нет больше красок, – попыталась оправдаться я.

Ага, молодец. Лишь усугубила ситуацию.

– Не беда. Сделаете краски сами. Вот вам и шанс, Айри, проявить свои знания в алхимии, а заодно и отрицательные оценки исправить. Все, свободны.

И на этом ректор, не дожидаясь, пока мы его покинем, взял и ушел сам. В столовую. А я не знала, куда себя деть, смущенно любуясь носками собственной обуви. Вот только, вопреки ожиданиям, злобных комментариев Шуата не последовало.

Он лишь горестно вздохнул и проворчал:

– Прости, мой отец не упустит шанса свести нас вместе.

А я пропустила его предыдущие слова мимо ушей.

– Подожди… Получается, ты из-за меня пропустишь какой-то там фестиваль?

Прежде чем ответить, Шу скривился и словно одолжение сделал, поровну разделяя ответственность за мой сумасбродный поступок.

– Получается, что мы пропустим фестиваль. Но я это сделаю, потому что сам решил ввязаться в твою авантюру. И только не надо чувствовать муки совести или их изображать. Подозреваю, в этой картине действительно кроется какой-то глубинный подтекст. Надеюсь лишь, оно того стоило.

Да. Яблоко от яблони недалеко упало. Точнее, Шуат недалеко упал от отца. Короче, он, как и Ан’Гуэр, утопал в столовую после этих пафосных слов. А я застыла и попыталась сообразить, что это сейчас было. Он таким образом огрызнулся? Или действительно успокоил, переживая за мои муки совести? А что, если у меня их нет? И я просто хотела узнать про фестиваль?

Ох. Вот так семейка. Не теряя времени зря, я быстрым шагом устремилась в столовую, чтобы успеть позавтракать. Заодно расспросить подруг про фестиваль. Или все же соседок? Сейчас, оглядываясь на произошедшее, поняла, что не ошиблась с определением наших с Раулой и Сиерой отношений. Оговорочка по Фрейду, да?

Похоже на то…