Край десятой орбиты

Глава 1

Таймер стазис-капсулы завершил обратный отсчёт.

Раздался предупреждающий звуковой сигнал, и в ту же секунду включился протокол вывода тела из анабиоза. Заработал контроллер жизнеобеспечения, управляющий насосами и компрессорами. Из лёгких откачали плотную голубоватую жидкость, буферным раствором вымыли из кровеносной системы искусственный криоконсервант, а в сосуды пустили тёплую синтезированную кровь. Два электроразряда заставили сердце биться. В лицевую маску подали дыхательную смесь. Жизненные показатели организма полностью восстановились.

Система климат-контроля продула камеру потоком тёплого воздуха и развела створки капсулы.

Микаэль с трудом открыл глаза. В редких клубах пара плясали тусклые блики аварийных светильников. Мышцы будто кололи тысячи игл, а дыхание оставалось тяжёлым и сдавленным. Но мучительнее всего была дикая головная боль. Она оказалась настолько сильной, что череп словно трещал по швам.

По старой привычке он вслепую хлопнул ладонью по клавише экстренной инъекции на бортике камеры. Из подголовника тотчас выскочила игла инъектора, ужалила в шею и так же быстро спряталась обратно. Мощная доза анальгетика со стимулятором потекла по крови, подавляя остатки спазмов и проясняя сознание.

Когда пар окончательно рассеялся, Микаэль непослушной рукой осторожно стянул маску с лица, избавившись от дыхательных трубок. Холодный сухой воздух отсека ворвался в грудь, спровоцировав першение в горле и кашель.

— Тау… — тихо прохрипел Микаэль. — Включи… основное освещение.

Интеллектуальная система управления космическим крейсером проигнорировала команду.

Микаэль удалил катетеры из рук и бёдер, с усилием оторвал липучки электродов дефибриллятора от груди. Опираясь на бортики саркофага, он поднялся на ноги.

Прокашлявшись, Микаэль повторил команду:

— Тау, включи основное освещение.

Второй раз его голос потонул в мерном гуле систем жизнеобеспечения.

Микаэль большими пальцами потёр ноющие виски. Конечности ощутимо жгло после восстановления кровотока. Он огляделся. Вытяжная вентиляция послушно откачивала газовую взвесь, очищая отсек от серой дымки. Ничего нового. Ещё тринадцать анабиозных камер, выстроенных в два ряда, надёжно оберегали покой остальных членов экипажа.

Микаэль прошёл мимо капсул, попутно проверяя дисплеи камер. Всё работало безупречно. Младший персонал и простые военные специалисты были погружены в глубокий стазис до ручной расконсервации или активации экстренного протокола, что без внешнего вмешательства означало практически вечный сон: автоматика Тау никогда не давала сбоев. До пробуждения инженера Аксели Саэри оставалось семь дней, а полковника Ноора Лайне — девять. По регламенту пилот всегда просыпался первым.

— Тау, доложить текущие координаты и время до точки назначения! — уже более твёрдым тоном отчеканил Микаэль.

Он прислушался и замер в ожидании. Гудели вентиляторы, щёлкали реле, с шипением стравливали давление пневмоклапаны. Ответа от Тау не последовало.

Окончательно приходя в себя, Микаэль лишь сильнее злился. Вот очнётся Аксели — получит выговор за халатность! Динамики интеркома в криоблоке опять не работали.

Первым делом он подошёл к закрытому отсеку высшего руководства. До пробуждения командора, правительственного наблюдателя — или, как его прозвали члены экипажа между собой, легата — и комплаенс-офицера (он же «санитар») оставалось две недели. Если только экипаж не подготовит корабль раньше времени, если только не произойдёт внештатная ситуация, если только на них не нападут. Слишком много «если». Впрочем, такого за годы экспедиции почти не происходило.

«Почти!» — мысленно одёрнул себя Микаэль.

И ведь действительно: две прошлые стоянки не обошлись без происшествий. Один раз их встретили ударом электромагнитного импульса, который повредил квантовый модуль. Именно из-за того случая Тау впервые засбоил. В другой — на девятой точке маршрута — межзвёздный крейсер был атакован враждебным населением местной планеты. Наивные, агрессивные людишки. Корабль пролетел мимо без единого повреждения. Выручил энергетический щит — уникальная технология Космической Республики.

Микаэль вышел в узкую бронированную потерну со множеством шлюзов, преодолел десяток метров между керамическими термоплитами и оказался на платформе пятого яруса жилого сектора. Он спустился по трапу на ярус ниже и зашагал к своей каюте. Тусклое освещение начало раздражать, но бежать через магистраль в центральную галерею, чтобы отдать указания синтетическому мозгу, без тёплого душа и сытного завтрака — глупость. Впереди целая неделя одиночества — время ещё есть, а поводов для паники нет.

Сплошная рутина.

Он привык к безмятежным дням наедине с собой.

Сенсорные панели в каюте работали безотказно, горячая вода лилась без перебоев, а овсяная каша на молоке, шоколадный батончик и крепкий кофе вернули хоть какую-то радость полёта. Как ни странно, после анабиоза организм требовал обычного крепкого сна, и Микаэль не отказал себе и в этом удовольствии.

***

Проспав двенадцать часов, пилот крейсера «Кронос» облачился в серый комбинезон, пообедал в кают-компании и направился на командный мостик. Ровно тридцать две минуты неспешного пути. Микаэль выучил дорогу наизусть и мог бы пройти её с закрытыми глазами. Прямая магистраль, широкая галерея и десять ярусов на турболифте. Полутьма, холод, пустота. Ни одного иллюминатора, словно он находился не в бескрайнем космосе, а в консервной банке.

Когда створки лифта открылись, Микаэля встретил мрак палубы. Ни один из сотен экранов, ни один нейроголографический модуль не отозвался обязательным приветствием.

— Тау! — позвал Микаэль. Его голос разлетелся звонким эхом под высокими сводами бронированного купола. — Тебя приветствует старший пилот Микаэль Ярвинь! Запустить основной интерфейс.

Чёткие слова срывались с его губ и растворялись в пустоте мостика. Интеллектуальная система по-прежнему молчала.

Микаэль трижды повторил команду, прежде чем решил практически на ощупь пробраться к главному пульту с дублирующим ручным управлением.

Ледяной холод поручней трапа пробирал до костей, блёклые аварийные светильники отбрасывали густые тени, а лязг металла под ногами аккомпанировал этому похоронному маршу.

В душе пилота уже кипело не раздражение, а пылала настоящая ярость. Он был готов немедленно броситься к Аксели и выдернуть его из блаженного сна чуточку раньше положенного срока. Если Тау не отреагирует на прямой ввод команд, то кто-то будет не отдыхать, а тащиться на мостик и расплачиваться за собственное разгильдяйство. Тот ведь отчитался, что все вызванные электромагнитным ударом неполадки устранены, однако произошёл новый сбой.

Микаэль поднялся по трапу, преодолел ряд кресел, приблизился к терминалу управления и приложил руку к сенсорной панели. Она на мгновение вспыхнула светло-зелёным и погасла, оставив очертания ладони и подушечек пальцев. Экран над панелью ожил, выведя объёмную проекцию лица Микаэля и строку с его должностью.

Он коснулся светящейся пиктограммы с кольцевой стрелкой — «Восстановить работоспособность ИСУ».

При такой манипуляции Тау оживал, игнорируя даже самые серьёзные сбои. Сканировались повреждённые участки, перенаправлялись потоки данных, оптимизировались параметры. Он всегда откликался и запускал протокол регенерации.

Но сегодня Тау бездействовал.

Синтетический мозг явно распознал пилота, но будто бы проигнорировал его. Не подтвердил и не отклонил права доступа. Оставил и этот запрос без ответа.

Микаэль со злостью стукнул по сенсору с пиктограммой «Освещение палубы». Пространство под куполом мгновенно залило ярким белым светом. Он бегло осмотрелся. Экраны, модули, панели — всё было в идеальном состоянии. Ни единого следа повреждений — даже малейшего намёка на них.

— Тау… — ровным голосом произнёс Микаэль, но, осознав, что всё без толку, тяжело опустился в кресло.

Он потёр лицо и помассировал внезапно запульсировавшие виски.

Ошибки быть не могло.

Тау работал без устали: он не знал ни сна, ни отдыха. У него имелся собственный резервный контур питания. Он контролировал все автоматические системы, всех мобильных дронов и все двигатели. Он был глазами, ушами и руками всего судна. Фактически крейсер вёл именно Тау, а пилот служил лишь страховочным звеном, которое до нынешнего похода казалось вообще ненужным.

Микаэль многое умел и знал.

Но как, в конце концов, реанимировать интеллектуальную систему, ему было неизвестно.

Признав собственное бессилие, Микаэль вдруг ехидно ухмыльнулся. Настало время активировать протокол экстренного пробуждения. Он потянулся к консоли и, коснувшись нескольких пиктограмм, запустил процедуру вывода инженера из анабиоза.

— Аксели, вот ты и допрыгался, — проговорил Микаэль. — Придётся тебе чинить Тау, пока не проснулся командор. Не хочу остаться без премии.