Краудсайд

Пролог

Пролог

1

Перевалило за полночь, а пожилой мужчина еще продолжал исследования в своей лаборатории. Она не находилась в его личной собственности, а считал он её своей по другой причине – уже несколько дней как он живёт и спит тут, изучая эту проклятую штуку, свалившуюся с неба.

Когда профессор не был занят мыслями о воспоминаниях, закрыл ли он дверь, уходя из дома, (что было не продуктивно, учитывая надвигающийся конец света) профессор задумчиво что-то чертил и высчитывал. И если сложить воедино километры всей этой писанины, то их вполне хватило бы выстелить тропу к дому, откуда его так нагло подняли с дивана, когда он смотрел передачу «Шоу Эллен Дедженерес» с пивом в руках.

Зато путь был незабываем. Лететь на вертолёте без пробок просто шикарно! Линия горизонта, чей окрас в сумерках всегда нежен и приятен глазу был вдвойне великолепен с высоты птичьего полёта, и подвыпившего сознания. Но рано или поздно даже хорошее заканчивается, и панорамный вид ночного города сменили четыре стены, астрономическое оборудование и президент, пожимающий потную старческую ладонь, и толкующий о каком-то долге перед страной. Видимо за семьдесят лет они у старика еще остались.

Сам профессор не помнил, что он ответил верховному. Охранники быстро увели президента, и ученый остался один, окружённый молчаливым оборудованием. Которое, кстати говоря, было куда полезнее юного помощника, приставленного к нему на днях, и который где-то шлялся, когда у них уже через час начинается конференция, где они должны дать ответ, что же все-таки произошло.

Будь профессор на двадцать лет моложе, то учёный отдался бы процессу даже с удовольствием. Но будучи отдавшимся лишь стране за «долги», мужчина пригубил содержимое стакана, затем, склонившись над своей писаниной, глубоко ушел в раздумья искать ответ, что же, черт возьми, он здесь делает.

«И зачем мне вообще химик, – с досадой думал профессор о своём помощнике, – они только и умеют, что пробовать свои смеси».

Старик с раздражением то и дело переводил взгляд с мерзких настенных часов на виновника перемены своего места жительства и недосыпа. Красный камень с баскетбольный мяч, о котором профессор уже отчаялся понять что это, был на удивление легким, крепким, и при ударе с предметами имел огромную отталкивающую силу. Профессор запустил его об стену. «А что ему будет? – подумал старик, яростно глядя на оставшуюся вмятину в стене. – Этот камень не разрушился, когда он и пара десятков тысяч его собратьев уничтожили Уайтхэвен, когда они попадали на Землю. Куда там дряхлой старой руке».

Тем не менее, кофе на столе говорил о серьезности намерений, а разбросанный по комнате хлам о холостяцкой жизни. И вначале первого ночи пожилой мужчина решил поместить метеорит под открытый огонь газовой горелки. Как говорил юный химик, доставая пальцем осадки из колбы: – главные открытия приходят, когда их не ждешь, – а затем этот палец облизывал. Потому учёный надеялся, авось, может что-то подобное произойдёт, но облизывать камень он так и не отважился.

Пока ассистент отсутствовал, астрофизик, не в самой удобной позе разглядывал свои записи, затем перечеркивал, скамкивал и раздраженно бросал листок в урну. Как успешный специалист своего дела, он попадал четко мимо, а неудача за неудачей, бывает, вредят мозгу. И не только…

– Да что б её! – сказал пожилой мужчина, и через секунду красная штуковина на столе, на которой он периодически тренировал свой бранный запас, пустила ему в лицо чёрный пар.

– Да чтоб тебя! – повторил он, чтобы уже наверняка, и смахнул распыляющийся предмет на пол. Пришлось воспользоваться огнетушителем.

Распахнулась дверь, и в комнату, как всегда забыв постучать, вбежал молодой юноша.

– Извините, профессор... там... там…

– Спокойнее, отдышись дружище.

– Там все собрались и ждут, – на одном дыхании вымолвил парень и сложился пополам, подперев колени руками.

Несмотря на недолгое знакомство, (хотя он его и так редко видел) профессор уже успел свыкнуться со странным поведением юноши. Что его больше беспокоило так это внеземная субстанция, покрывающая его лицо. Столько бессонных ночей, и только сейчас метеорит приоткрыл ученому часть своей тайны. Профессор искренне понадеялся, что он еще вернется к этому вопросу, если с ним ничего не произойдет, как бывает то в фильмах. Например, превратится в зомби, и начнет высасывать мозги, как это делала его бывшая.

– Да, сейчас, иду, – спокойно отозвался старик, не веря в то, что этот час так быстро пролетел. Как и вся прошедшая неделя, как и все семьдесят лет, с момента, когда он впервые сказал «кака».

Учёный подошёл к умывальнику и посмотрелся в зеркало.

– Все собрались?

Начинающий лидер движения «спорт и наука» согнулся ещё ниже, и, глотая воздух, пробормотал что-то нечленораздельное. Похоже, все на месте.

Профессор открыл кран и ещё 10 минут молодой человек ждал, пока его наставник полностью смоет чёрный окрас с лица, а тот, в свою очередь, дал помощнику передохнуть с пути, занимающий всего пару минут спокойным шагом в этом же здании. «Хотя вряд ли он проверил все ли готово, – хмуро подумал профессор, – видать опять только вернулся из бара»

Не тратя время на поиски полотенца, которое в самый нужный момент уходит, видимо по своим делам, (а куда оно еще может деваться??) пожилой мужчина вытер лицо подолом халата и сообщил, что он готов. Затем они вышли в коридор и две пары туфель за 40 баксов оскверняя дорогущий красный ковер, пошаркали в лекторий.

В эту комнату можно было попасть двумя способами, а проникнуть незамеченным всего одним. За кулисами невысокого подиума находился проход, и что бы не ковылять через весь зал, воспользовавшись проходом можно было сразу выйти на сцену.

Профессор немного отодвинул занавеску и нисколько не удивился, увидев битком набитую аудиторию. «Ещё бы! После такого-то и не прийти, – подумал он. – Теперь только у репортеров и останется работа».

Вспышки фотокамер ещё не обеляли зал, но беспредельная суматоха производила впечатление Иерусалимского рынка в пятницу.

– Они такие же люди как я, не нервничай, – сказал себе профессор и вышел на сцену. Он подошёл к столу похожий на тот, за которым писатели обычно раздают автографы, сел на стул, и, похлопав по карману халата, убедиться, что его лекарство на месте, придвинул к себе микрофон. Игрой гортани он дал присутствующим понять, что можно начинать. Помощник сел рядом и задремал. Видимо, многолетний опыт путешественника по ночным клубам помог, иначе профессор не мог объяснить себе, как этот тип смог уснуть при таком-то шуме.

На них посыпались крики, отдалено напоминающие вопросы, и профессору потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это были именно они, а не угрозы. У него было достаточно времени разобраться в причинах произошедшего, но ком застрял у него в горле, и глупо озираясь по сторонам, он пытался понять в какую направленную на него камеру полагается смотреть.

Ученый забыл обо всем, что хотел сказать, и вместо подготовленной речи из динамиков донеслось:

– Эм, хм… что ж, с чего бы начать...

2

Профессор мямлил и запинался, что было неестественно, учитывая его превосходящий от обычного человека словарный запас. К экранам телевизоров было приковано все население Земли, но взволнован он был скорее присутствием живых людей в зале. Агрессивных людей.

– Эм... с чего бы начать…

– Пожалуй, чтобы отринуть ненужные вопросы, – шаблонно проговорил старик, – опишу картину в целом. Недавно, человечество стало свидетелем грандиозного события - взрыва Галактики. За всю историю человечества, пожалуй, такого ещё не было. В результате земля подверглась небольшому обстрелу космическим мусором и камнями. Но и этого хватило, чтобы многие страны пострадали. К счастью катастрофических всемирных последствий нет, и по нашим прогнозам ничего подобного произойти больше не должно.

Ученый решил остановить свой взгляд на бутылочке с водой, стоявшей на столе.

– Треть нашей Галактики так же стёрта с лица... – профессор задумался, – с лица Вселенной. Несмотря на свою близость к нам, спешу вас успокоить, что траектории разлетающихся планет проходят мимо Земли, но вот Нептун и Плутон примерно через два года придется стереть с астрономических карт.

…повезло же, – обратился он шёпотом к помощнику, но в отличии от присутствующих тот его не услышал.

– Мы не смогли установить причину столь неожиданного взрыва, – продолжал он, – видимо в ядре галактики происходили активные процессы и исчерпав себя, в какой-то момент извергла всю находившуюся в ней энергию.

Учёный старался говорить доступным языком, словно выступал перед школьниками, с интеллектом ниже среднего.

– Андромеда - единственная галактика во Вселенной, которая летела к нашему Млечному Пути. По расчетам она должна была столкнуться с нами примерно через 4 миллиарда лет, но взрыв оказался настолько сильным, что это расстояние сократилось в считанные годы. Кстати, интересно, что наша Галактика статична, когда все остальные словно разбегаются. Из этого мы сделали вывод, что эпицентр первоначального взрыва возникновения Вселенной произошёл именно в этом месте...

– Это все весьма занимательно, но что это за красная дрянь летит там? – не выдержав, крикнул кто-то из зала.

«Дрянь!» Профессор мысленно согласился с журналистом. Он и сам не раз так называл тот камень в лаборатории, как и всех своих подруг молодости. По сути это было его вторым любимым словом после слова «стерва».

– Прошу всех успокоиться, – затараторил проснувшийся помощник и его взгляд жадно упал на ту же бутылку спасительной жидкости.

– Тишина!

– Нет, он прав! – поддержал кто-то из массы. – Манчестерский астрономический Университет опубликовал вчера снимки из космоса. Некая красная планета держит курс прямо к Солнцу.

Когда зал умолк профессор продолжил.

– Траекторию этой планеты, – сказал он серьезно, – вы можете рассчитать, просто взглянув на небо, без какого либо Манчестерского Университета.

Эти слова всколыхнули аудиторию подобно резкому ветру, ворвавшемуся в лес.

«Что профессор имеет в виду? Неужели у него свои счеты с Университетом?»…

Будучи непривыкшим к столь множеству фотовспышек, профессор продолжал говорить сощурившись. – Это не имеет никакого значения, – сказал он. – То, почему планету видно только ночью, лишь из-за того, что её состав схож на наш алмаз, поэтому она отсвечивает от соседних звёзд. С каждым днём мы будем всё чётче видеть кристальную планету, а через год разглядим её даже днём.

Кто-то из репортеров встал.

– То есть вы хотите сказать, что в отличии от звездного фейерверка в небе, та планета представляет собой реальную угрозу?

Профессор, в помине ничего не собиравшийся такого говорить окинул взглядом зал, который снова загудел, и какое-то время пришлось опять ждать затишья.

Тишина, тишина! Да дайте вы сказать! – загорланил помощник, оторвавшись уже от пустой бутылки.

– Друзья у нас нет поводов для беспокойства и не переживайте из-за её размеров. Хоть она и больше Солнца, но по пути к нам она потеряет часть своей массы, и в конце концов высокая температура нашей желтой звезды и ее атмосфера в несколько сотен километров, является весомым аргументом, что та планета напросто сгорит, не доходя до его поверхности. На сегодняшний день самый тугоплавкий материал сгорает при температуре 3700 градусов по Цельсию, а температура поверхности Солнца практически в два раза выше, – войдя в кураж, распинался юноша. – Тем более хоть и выглядит что планета близко, человеческий глаз не способен распознавать космические расстояния между небесными телами, и само потенциальное столкновение, успокойтесь, произойдёт аж через два года. Но оно не произойдет, поэтому вы можете спать спокойно!

Профессор вспомнил о камне, который пустил ему струю черного пара в лицо из-за того, что он направил на него огонь. Так же он вспомнил видео, на котором падающие камни оставляли в атмосфере Земли плотный черный след. Тогда он не придал этому значение, так делают все метеориты, но сейчас ком подкатил к его горлу. «А что если это осколки той планеты?», – с ужасом подумал старик. Он посмотрел на молодого человека, который продолжал, что-то говорить, и как могло показаться на первый взгляд, спасал положение.

– Кстати по поводу «спать спокойно», – процитировала слова юноши девушка репортер в розовой кофточке во втором ряду. – Почему человечество перестало видеть сны? Зал затих, словно все внезапно вспомнили, что собирались и сами задать этот вопрос.

– Что же касается о снах, – ответил старик, проглотив ком, – то эта аномалия, как и всякий феномен, противоречащий нашим прежним представлениям о природе, мы, к сожалению, не в силах объяснить на данном этапе. Будем работать, – старик снова мысленно обратил свой взор на Солнце, (гигантский шар огня… красный кристалл, мчащийся к нему, очень напоминающий метеорит), – и пусть Бог нам поможет.

3

– Профессор, как думаете, мы выживем? – спросил ученого помощник, когда окончился допрос. Они стояли на балконе, наблюдая за самой фееричной катастрофой во Вселенной. Сложно было представить себе нечто более грандиозное. Столь потрясающая панорама захватывала всё ночное небо; тут и там вспыхивали звезды, переливаясь фиолетовым и оранжевым светом, а космическая пыль синевой расстилалась от края до края Земли. Далекие звездные семейства расставались друг с другом, улетая со скоростью света в небытие, и профессор заворожено наблюдал за всей этой картиной, которая длилась уже целую неделю.

– К этому невозможно привыкнуть, – сказал ученый, – ради этого стоило родиться! Потрясающе! Со странной улыбкой он посмотрел на собеседника. – Землян, конечно, интересует вопрос о дальнейшем, относительно спокойном их существовании, но ты взгляни на это. Профессор ткнул пальцем в небо.

Вспышка света озарила космическое пространство – мчащийся к Солнцу гигант смел с пути очередную планету.

– Значит не выжим, – спокойно проговорил помощник, и втер себе какой-то белый порошок в десна. – Интересно сколько же она весит, что столкновения с планетами не меняет её курса? Бр-р-р-р, – он встряхнул головой и зажмурился.

– Да, даже взрывы не шелохнут её, – поддержал гипотезу профессор. – Там находятся спутники размерами больше Сатурна, но она беспрепятственно осиливает их! Вселенная всегда была наполнена взрывами и коллизиями, и наша спокойная жизнь на земле была лишь исключением до этих самых пор. Будем надеяться, что завтра мы не ослепнем, – профессор улыбнулся улыбкой Фродо, перед тем как тот сел на эльфийский корабль и уплыл в закат.

– Что будет, если солнце не спалит его? – спросил юноша, наблюдая, как огромная планета своими ударами сотрясала небо.

– Будем надеяться на чудо.

И чудо случилось.

4

«Даже самые высокие существа не в состоянии постичь истинную природу их Создателя… Хотя их понимание Б-га далеко превосходит понимание любого из смертных, любого существа, принадлежащего к материальному миру, — тем не менее, никто, кроме самого Б-га, не в силах понять Его природу.»

Рамбам (философ средневековья)

А случилось следующее. Утром состоялся саммит, и главы государств пришли к решению осуществить давнюю мечту миллионов, объединить все страны в одну. Уладив всю бумажную волокиту и преодолев пучину путей по достижению долгожданной цели, (таких, например, где будет находиться столица), уже спустя год мир сделался единой империей. Пойдя на это, власти хотели исключить всеобщую панику из-за взрыва Галактики и дать людям надежду на хорошую и долгую мирную жизнь. Но они не учли одного. Религию

Коль скоро, а человечество в попытках понять своего Творца, дошло до того пика безумия, когда развязало межрелигиозную войну. Это был 2020 год.

Виной этому стало непримиримость видений религиозных фанатиков с идеей объединения. Ведь получалось-то, что Бог у всех разный…

Что бы раз и навсегда упростить задачу, было принято решение, абсолютно все религии признать вне закона. Несмотря на доказательства историков, что любая религия была образованна с целью объединения группы людей для определенных потребностей (вроде бы изначально добрых) – для трети населения этот довод не показался таким уж убедительным. Из-за Б-га идет война. И с этим необходимо было считаться. К сожалению, распространение единобожия стало приносить не мир, а ровно наоборот – превратило религию в еще один и, возможно, самый сильный (на какое-то время) фактор мировой истории, несущий войну, жестокость и бесчеловечность. И разве может так вести себя посланник Дающего Жизнь?

В конце концов, именно жестокость и непримиримость религиозного видения мира породила новое, широкомасштабное явление – полное отрицание существования Создателя.

И так как, средневековую мудрость заменили прогресс и наука, обществу, чтобы сплотиться, нужно было отказаться от старых традиций и окончательно вступить в новую эру. Проще говоря, дабы был мир между людьми, нужно было полностью и навсегда отказаться от Бога. И эта была решительная мера.

Начались протесты и погромы, сотни миллионов погибших в столкновениях с вооруженными силами тех мест, где люди безмятежно довольствовались, когда-то, своей верой – одной из тысяч. Религия породила к себе жгучую ненависть людей и, Объединенная Власть шла против своих же сограждан, если те были верующими. Быстрее всего удалось разделаться с идолопоклонниками и сатанистами. Однако труднее же было с теми, кто всё-таки верил в Единого Создателя. Охваченные гневом, некоторые из ревнителей монотеизма, не жалея ног бежали к дому правительства неся на себе по двадцать килограмм взрывчатки. И всё во имя мира...

– И разве этого Ты хочешь от нас?! – вопрошали в небеса матери и отцы. – Тогда нам не нужен такой.

И силы оказались неравны. К зиме военные столкновения стали происходить всё реже. Некоторые, выжившие ушли в подполье, а многие, самые ярые сторонники религии признавали власть государства. Ничего этого не произошло, если бы религиозные движения по-ханжески не дискредитировали себя, с жестокостью насаждая «мирные» и «гуманные» ценности.

Наконец, как и было задумано, к долгожданному облегчению наступила эпоха мира и вскоре появилась технология под названием ДЕВАЙС. Замена снам. Аппарат по поставке развлечений разлетелся по всему миру словно ураган.

Публичный дом? Пожалуйста, закажи сон, и испытай массу удовольствий! Наркотики? Без проблем! Стоимость сна, в котором выставленный уровень эйфории даже выше, чем ощущения от настоящих наркотиков, была гораздо меньше в разы! Публичный дом с наркотиками? – есть и не такое.

Люди, окунувшись в этот поражающий своей реальностью мир, смогли утолить свои сокрытые прихоти, и уже на утро каждый человек становился добрее…до наступления ночи.

Терроризм, существующий с денег, которые шли с оборотов наркотиков перестал существовать. Прекратились последние войны. Прекратились внутригосударственные преступления, что дало возможность распустить полицию, оставив местную дружину и дорожных смотрителей. Люди перестали нуждаться в вечной погоне за заработком, ведь как оказалось, искоренив коррупцию, государство смогло выплачивать своим гражданам неплохое пособие. Многие из тех, кто продолжал свою подпольную религиозную деятельность, вышли в мир, увидев, что данный закон действительно работает на благо.

На фоне всех этих событий люди уже и позабыли, что в глубоком космосе к Солнцу мчится планета.

До столкновения оставался год.

Статья из газеты «Новый Мир»

ДЕВАЙС – самая прибыльная технология 21 века!

Во избежание дальнейших войн, власти предложили людям все свои скрытые, потаённые желания помещать в изобретенные миры ДЕВАЙСА. Кроме религии – она, разумеется, под запретом.

Благодаря нейронному воздействию на мозг человека, сны создаются осознанные и ощутимые на уровне эмоций. Вы можете заказать сон, где будете учить языки, и, просыпаясь, запомните все, что выучили. Хочешь, с ролевыми онлайн играми, и даже с другими «спящими», – где ты скачешь на коне навстречу дракону, с пылающим мечем в руке, в надежде убить, до невозможности реалистичное чудовище, от которого ощущается зловоние, исходящее из пасти, и спасти мир от тирании магов средневековья, но и, конечно же, в надежде поднять уровень своего персонажа. Теперь ты всесилен в своём мире – лишь заплати за него!

– Индустрия снов, вот что нам нужно! – вещал президент под далёкое чавканье и нелепые комментарии зрителей.

– Мы можем использовать её даже в образовательных учреждениях, причем, не надо будет никуда ходить, а лежа в своей уютной спальне на кровати, вы в спокойствии можете постигать науки. Мы живем в удивительное время, а эта технология поможет нам создать лучший мир!

Часть первая, глава 1. Лучший мир

1

Январь 2021г.

Было ранее утро, когда парень с коротким криком вскочил с кровати. Сильно болела голова, и парнишка, осторожно трогая лоб, нащупал шишку, оставленную вчерашним ботинком. Прилетевший в голову подарок, не в первый раз дал понять, что он здесь не свой. Холод, одиночество и ботинок - всё это, как и вспыхивающая тьма за окном, сопровождаемая пустотой и ознобом, говорило о том, что зима в самом разгаре. Но морозную пустоту в это утро занимал собой вожатый, чья рыжая голова, в сочетании с высокомерной ухмылкой в свете лампы, мерзко нависала над кроватью восьмиклассника. Сам же парнишка решил не запоминать имя нового вожатого, так как надеялся, что вскоре рыжий покинет этот мир, и отправится ко всем чертям.

Мальчик не услышал, как под ним, по обыкновению, будя детей в соседних комнатах, проскрипела кровать, когда он вставал. И виной тому был не мгновенный переход из сна в бодрствование, а сама причина, почему он не обратил на это внимание – этот рыжий кретин держал в руке пустой кувшин, а по волосам Джека Ината стекала вода.

– О, ты проснулся? А я только зашел тебя будить. Как хорошо, что ты уже не спишь! – восторженно воскликнул вожатый. – Одевайся малой, через полчаса служба. Опоздаешь, пиняй на себя!

Хлопнула дверь, и Джек, уставившись в потолок, остался один.

– Ненавижу! – процедил он сквозь зубы, и стал подниматься с постели.

Джек обернулся на кровать и его лицо перекосило. Желтое пятно на половину простыни заставило его содрогнуться.

– Чем этот урод облил меня?! Джек принюхался и его чуть не стошнило. Ярость вскипала в парне.

– Ненавижу! Если кто-то из пацанов увидит это, то мне точно конец! Джек стиснул кулаки и принялся судорожно метаться по комнате, рассчитывая, что физическая активность доставит в мозг достаточную порцию кислорода, вместе с решением как избавиться от этой напасти. В суматохе Джек ударился об ножку кровати соседа.

– Мазафанта! – проскулил парень, схватившись за ногу. Слезы подкатили к глазам, но он не заплакал. Продумывая варианты мести, Джек покосился на виновника своей боли.

Кровать пустовала. Сожителя по комнате уже не было, как и большинства ребят, которых повели сегодня в музей старого оружия.

– Ты прости меня… – прошептал Джек, и без особого труда поменял тонкие матрасы, для верности перевернув соседский другой стороной и заправив. Будь его сокомнатник хотя бы приятелем Джека, и хоть раз за него заступился, то Джек не стал бы идти на такую крайность. После дикого скрипа пружин металлической кровати, когда Джек вставал, всегда следовали побои, которые уже обрели некий утренний ритуальный характер, за долгие годы ставший для остальных ребят действием на уровне инстинкта. Но в это утро никто больше в его комнату не зашёл.

Он взял полотенце, снял с батареи носки, в одном из которых прятал мыло и направился по длинному коридору в душевую комнату. Ванная представляла собой мрачное сырое помещение с черной дырой в стене, из которой сочилась ледяная вода, вне зависимости от того был перекрыт кран или нет. Что бы помыться под таким слабым напором приходилось вплотную прижиматься к противной скользкой плитке, но сегодня было воскресенье и Джека это радовало. Тем более приснилось ему сегодня, что-то хорошее, но что, он забыл.

2

Темноволосому парню с шишкой на лбу, этим утром стукнуло пятнадцать. И то, что, всё реже слышались далекие взрывы снарядов, к которым никак не привыкнуть, Джек воспринял как подарок. Невежество одного человека, заскучавшего на старости лет, или жажда власти как то бывает у безумцев – парень уже не помнил, из-за чего всё началось. И насколько тяжело было поверить в то, что можно неплохо зарабатывать на убийстве людей, причем на смертях собственных солдат, так же не верилось, что этот ужас, наконец, подходил к концу. В мире заканчивались последние вспышки сражений, и все были рады, что детский дом, в котором все еще навязывали старые традиции, каким-то чудом обошло стороной. Ведь бойня, подходя к своему логическому завершению, успела уже итак унести много жизней, отняв родителей у детей и детей у родителей.

Парню же повезло. Две фигуры, которые должны были заслонять собой горизонт – мама и папа – парнишка их не знал, и единственным утешением для Джека были одинокие прогулки по вечерам, залезать в полуразрушенные здания и там часами напевать мелодии, которые сам и придумывал. (Прекрасная фантазия, в дальнейшем, и определила его судьбу).

Жил он в общежитии, с такими же озлобленными мальчишками как он, где их каждый день заставляли, что-то бормотать стоя на коленях о неком Великом спасении, кормили два раза в день макаронами с тунцом и разрешали гулять, где вздумается. И последнему Джек был рад больше всего. Ребятам не особо нравилось, когда Джек выдавал своё мычание за музыку, поэтому он с радостью уходил в место, где единственным жюри было его собственное эхо, в подвал заброшенного здания. Не имея друзей, Джек и не рассказывал никому, что он может видеть сны, в большинстве своём психоделические, но всё же свои, собственные.

Тем более он не стал рассказывать никому о том дне, когда через несколько минут после взрыва Галактики что-то невидимое упало рядом с ним и принялось искажать и плавить воздух. Затем это что-то заговорило. Это был нечеловеческий язык, и язык ли это был вообще, просто в голову Джека мощным ворвались картинки с непонятными символами и пугающим до усрачки бормотанием, которое ни на что вообще не было похоже.

Стоя в душевой и размазывая мыло по волосам, Джек вспоминал тот день. Затем его мысли плавно перетекли в нечто более приземленное. Он вспомнил о том, как мальчишками, было придумано нечто вроде смешения имени и фамилии, и вместо Джека Ината он стал для всех Джинат. А впоследствии – (боялись тратить слова понапрасну) – так он себя успокаивал, за ним закоренилось прозвище «Джин». Джин исполнитель желаний. Он не умел делать что-то сверхъестественное, но, когда взрослые ребята говорили, он всегда делал… у него просто не было выбора.

Джек стукнул кулаком по кафелю.

Все знакомые называли его Джин, и только директор детского дома называл его по имени. Добрый человек.

На время войны отключали отопление, а после, видимо забыли включить. С точки зрения экономики это были приемлемые жертвы, ведь кому нужен полуразрушенный город, в котором населения осталось не больше, чем волос у лысеющего мужчины?

Колючая от холода вода не позволяла подолгу размышлять о своём, да и вообще не каждый отваживался принимать душ больше одного раза в неделю, но Джек, отстранился от этого неудобства, глубоко уйдя в свои мысли. Это он умел. Джек думал о директоре.

Этот удивительный человек за свои пятьдесят два года потерял трёх своих самых близких. Будучи совсем молодым, у директора погиб брат; не проявив достаточной ловкости на пешеходном переходе, его сбил автомобиль – как сообщил тогда упитанный следователь по этому делу. Porshe красного цвета был 1977 года выпуска, но все же оказался спортивным автомобилем, поэтому быстро скрылся с места происшествия. Толку от очевидцев, которые утверждали, что видели за рулем жену губернатора, было абсолютно никакого. Неудивительно, что водителя, как и машину, по-прежнему не нашли. Свой пост чиновник не потерял, а на любые вопросы с холодным выражения лица шаблонно отвечал: "Без комментариев, не знаю где моя супруга, у вас нет доказательств". Видимо о том, где злосчастная женщина, знали лишь белоснежные пляжи Сейшил.

Жена директора ушла из жизни после того как последние несколько лет боролась с тяжелым онкологическим заболеванием, но, к сожалению болезнь оказалась сильнее. Тогда-то директор и поднял свои глаза к небесам. Оставшись с поздним ребёнком, несмотря на все трагедии, мужчина не сломался, а занялся образованием и воспитанием молодёжи. Так и начал своё существование нынешний детский дом, со всей программой, которая бывает в школе. Только мрак фанатичных древних предписаний, казалось, был здесь излишним, а тут еще и война против религиозных деятелей, что практически списало веру на нет, оставив лишь дважды в день невнятные бормотания на коленках и что-то там просить о спасителе, которому не было дела до этого мира уже двадцать веков.

Через год после начала войны директора ждало еще одно потрясение. Его сын был растерзан бездомными собаками, которые схоже человеку, за неимением пропитания озлобились и вышли на улицы в поисках пищи. Тогда-то директор и изменился. Поговаривали, что после этого у него и поехала крыша.

– Идите ребятки, погуляйте на свежем воздухе, – мрачно говорил он после отбоя. А когда ему сообщали о гибели кого-то из учеников, которые по дозволению выходили ночью на улицу, он отстраненно смотрел в пол и думал о том, как все произошедшее могло бы быть к лучшему, о чем говорилось в писаниях, которые директор столько лет прививал детям любить.

Но Джек по-прежнему превозносил директора, и всегда старался утешить его как мог.

Не было странности в том, что в такое агрессивное время и молодым приходилось расписывать на бумаге свои пожитки, (носки и кнопочный мобильник), но это было лишь игрой. Способом забыться.

Но однажды директор отнял у всех последнюю бодрость духа, когда на одном из собраний в столовой заявил:

– Государство решило навязать всем учебным учреждениям технологию под названием ДЕВАЙС, и эта не до конца продуманная технология имеет массу побочных эффектов, самая щадящая из которых – развитие шизофрении.

Столы в столовой были расставлены буквой «П», и всем хорошо было видно директора, стоявшего с понурой головой в центре верхней перекладины.

– Я отказываюсь вводить эту технологию в нашу школу, – продолжал он, – в любом случае до тех пор, пока она не перестанет плавить мозги. Наша психика и так оставляет желать лучшего. Но это к слову, а собрал я вас сегодня не за этим.

Директор глубоко вздохнул.

– Знаю, скоро настанет и мой час. Но прошу вас, крепитесь. Мне некого просить заниматься моими похоронами, и вас, мои друзья я не собираюсь обременять такой тяжелой процедурой…

– Какой заботливый, – хихикнул кто-то из зала.

– Ш-ш-ш-щ-щ-щ-щ! – стиснув зубы, прошипел один из учителей, но Джек подумал, это замечание хоть немного разрядило обстановку.

– …поэтому очень важно, чтобы я не был похороненным, а мое последнее желание быть после смерти, а точнее после жизни, – поправил себя директор, – быть кремированным. Подавленный мужчина сел и принялся водить вилкой по пустой тарелке. В наступившей тишине Джек слышал звук царапающего металла об фарфор, а затем он услышал перешептывания учителей о том, зачем нужно было говорить об этом именно сейчас, когда война почти закончилась.

Джека это очень задело. Он не мог себе представить, что с этим человеком могли произойти подобные изменения, что, будучи жизнерадостным живым примером для всех, он будет ждать своей скорейшей смерти. Он был для Джека больше, чем друг идущий первым в огонь, и ближе отца, на котором держится пропитание семьи, каковым он и был содержа за свой счет школу, поэтому все не на шутку перепугались того, чего больше всего на свете боятся люди, того чего нельзя предвидеть – будущего. Директор был для Джека единственным примером для подражания, на которого смотришь, и хочется быть как он, а не наоборот – лишь бы не быть таким как те вожатые, учителя и ребята. У директора не было недостатков, и была превосходная репутация, ведь все это время ему удавалось скрывать от государства правду о детском доме.

Но больше всего Джека злило недостойное поведение – ведь спустя пару недель тот рыжий урод уже пускал грязные слухи о странной просьбе светоча детского дома, мол, как так, что все тела погибших мальчиков стали не пеплом, а небольшими бугорками на заднем дворе, и разве капитан не уходит вместе с кораблем, когда тот тонет?

– Аморал.… Кстати насчет тонет! – встрепенулся Джек, вырывая себя из воспоминаний двухнедельной давности, осознав, что он находится под леденящей водой, а не на пляже, – до вечера же никого здесь не будет, – тут же проигнорировав дискомфорт, ожил парень. – И пока никого нет, – проговорил юноша в стену – я знаю, что нужно делать.

3

Но бассейн, как и остальные подростковые воспоминания, останутся для Джека мутным пятном в подсознании, и, оглядываясь назад, у него не будут всплывать никакие теплые образы из прошлого. Они все уйдут из его памяти как смывается мыльная пена и исчезает в сливе душевой, за чем он сейчас с интересом наблюдал. А единственное, что останется с ним с детства, ему безумно нравился запах бетона, который от старости, пылью развевался по воздуху.

Директор исчез, и уже две недели его никто не видел. Джек колебался, но в глубине души знал, что сюда тот больше не вернется. Видимо он все-таки решил не подвергать детей таким испытаниям, как сжигать человека, поэтому, словно старый пес директор покинул дом, оставив еще неокрепших молодых щенят одних.

Поэтому, зачем и дальше терпеть насмешки и измывательства, преследующие Джека на каждом шагу? Не легче ли поступить как директор и послать к черту это место?

После того как один из ребят скрутил его голову у себя подмышкой и грозил расправой кулаком в боксёрской перчатке, это решение утвердилось в нём окончательно. И где он только взял эту перчатку!? Нечего было и думать об ожидании добродетели к себе как со стороны ребят, так и со стороны взрослых и чаша веры в людей разбилась на мелкие осколки, остро впившись в нежное подрастающее сердце.

После очередного варева на завтрак из пресного теста в виде узких трубочек, Джек накинул куртку, и уже через минуту стоял за массивными воротами учебного заведения. Дабы совесть, после долгих лет ставшая на толщину волоса, не смела стать помехой в осуществлении плана, он не стал оглядываться туда, где за каменной стеной возвышалась школа, которая была ему домом пятнадцать лет. Но все же по пути, в голову Джека вкрадывались настойчивые мысли, от которых у него вспотели ладони.

«Может я не прав? Может то, что происходит со мной, действительно имеет значение, и я заслужил это? Но ведь я ничего им не сделал! Что это за (мудрость) такая, которую я должен тащить на себе!», – Джек сжал кулаки. – Нет! Я долго терпел!

Уверенно юноша побежал в сторону автовокзала, где он как думал, его ждал лучший мир.

4

Артиллерийские снаряды многих лишили жилья, и большинство людей осталось на улице, без денег в кармане, без связи с близкими. И обо всех лишениях, что в слезах им когда-то рассказывали их предки, теперь во всех ярких красках сами поведают своим потомкам.

Полиция, к мимолётному всеобщему удовольствию, была распущена, и призвана в армию, и по улицам бродили типы, которых теперь ничего не сдерживало бегать на четвереньках, ссаться, и во всем остальном походить на животных. Выползали они лишь ночью, и Джек, всем сердцем понадеявшись, что его никто не остановит, ускорил шаг до легкого бега.

Он бежал на автовокзал, с которого пару раз в день отходил один единственный автобус. Парень понятия не имел, какое было расписание, но если понадобится, он будет ждать хоть до следующего дня. Куда тот ехал, этого Джек тоже не знал. Да и какая разница, главное подальше отсюда. С каждым шагом Джек приближался к своей цели, и уже ничего не могло омрачить его улыбку, но по дороге случилось нечто, совершенно не входившее в его планы.

За местом, где размещалось содружество по охране общественного порядка, (так называла себя местная гопота, которые словно вампиры всегда пребывали в пьяном бреду и прятались от Солнца), была рыночная площадь под открытым небом, за которой находился вокзал. В центре площади, несмотря на аномальную для Ньюпорта погоду в минус шесть градусов, возвышался до сих пор действующий фонтан и, не доходя до него, запыхавшийся юноша, снизил темп, выдыхая изо рта пар. Залюбовавшись игрой водных потоков, Джек присвистнул, чему сам удивился.

«Не ожидал от себя такой искренности, после всего то. Неужели я еще способен наслаждаться красотой?», – подумал подросток.

Воду в чашу качал насос мощностью 150 киловатт, а установка по управлению находилась в подвальном помещении, которое в спешке покинули, и технически сложное оборудование одиноко выполняло свою функцию, насколько это позволяло отсутствие человека в «жизни» робота, и запас энергии в генераторе.

Джек видел, как вода текла по ржавым трубам, утопающим в земле, видел, как эти трубы разделялись на маленькие, словно ветви на стволе дерева и дальше тянулись по замкнутому кругу, впадая в подземный металлический бак с водой. Видел на панели управления стакан с недопитым кофе. Все эти видения пронеслись в голове у подростка яркими картинками, и Джек задрожал, снова вспомнив ту призрачную штуковину, упавшую с неба. Опять она…

– Забыли выключить, – поспешил сказать он в голос, восхищаясь тем, что он еще не потерял сознание от этого внезапного вмешательства в ход своих мыслей.

Вдруг Джек заметил, появившегося, словно из ниоткуда нищего. Эти выпады из реальности порой сильно мешали замечать вещи, происходившие прямо перед носом. Парню казалось, что взорвалась не Андромеда, а его мозг, разбросав ошметки по стенкам черепа.

Бездомный лежал под фонтаном и прерывисто постанывал. По его искаженному от боли лицу было понятно, что с ним произошло. Бедняга пытался достать со дна монетки, когда того ради забавы грубо от этого занятия оторвали. Далее взору Джека предстали скамейки, симметрично расставленные вокруг фонтана, чья краска в несколько слоев уже успела стереться штанами и ботинками кайфующих по ночам панков.

Несмотря на страх, было ясное утро сулящее массу приключений, и Джек решительно подошел к подножию, на котором на высоту одной ступеньки возвышалась вся эта картина. Но внезапно его замутило, зрачки расширились, пространство и материя слились воедино, и ворвавшиеся образы, на этот раз уже сильнее, беспощадно стиснули сознание. Всё, что существует в мире, подвластно закону времени и пространства. Круглые звезды и планеты, ходят по круговым орбитам, Солнечная система оборачивается вокруг центра Галактики. И Млечный Путь, символизирует жизнь в своём вечном круговороте. И все вернется к своему началу, и всему этому придет конец.

Почему-то на этот раз Джек смог перевести символы, возникшие перед его глазами, где каждая буква напоминала сложный литературный иероглиф, которые периодически выскакивали перед ним, словно назойливые мухи.

– Да сколько можно!? – в голос прокричал Джек, пытаясь вытащить себя из власти навязанных картинок и закадрового голоса, который низким басом бормотал эти самые символы. И к отчаянию мальчика, голос принадлежал неизвестному существу, делившим с ним одно сознание уже около года.

– Почему так не в тему! – продолжал возмущаться юноша и снова не заметил, как бездомный уже пропал.

Джек догадывался, что с ним произошло. «У меня просто поехала крыша. Да, да. Иначе все происходящее нельзя ничем объяснить. Может и бездомный у фонтана мне просто показался…», – Джек пытался мысленно перекричать то, что так неожиданно ожило в его голове и пыталось жить собственной жизнью.

Иногда он мог внезапно разбудить Джека посреди ночи и что-то нашептывать пару минут, о каком-то воздаянии и мести. Сперва Джеку казалось, что его внутреннее ухо стало просто чувствительнее, и он яснее слышит свои мысли - ведь воздавать и мстить ему было по душе, да и было кому. Но когда спустя пару месяцев, перед глазами стали мелькать призрачные силуэты и тени, и все это ночью в пропахшей потными ногами комнате, Джек перестал спать, есть и вообще с кем-либо общаться. Спустя еще полгода туманные видения, возникающие у парня в голове, приобрели четкие самостоятельные образы, которые имели обыкновение порой сбываться в действительности, чему подросток был крайне удивлён. С тех пор с каждым днем страх перерастал в ярость. Джек немного, но свыкся со своим новым недугом, но неумение контролировать это приводило Джека в неописуемое бешенство.

Архитектурная задумка круглой площади, на которой еще недавно кормили голубей, должна была выражать идею единства и цельности, но от раздавшихся неподалёку криков Джек стал возвращаться на землю.

– Отпустите меня! Грязные ублюдки! Раздался грохот выстрела, несколько гиеных смешков, затем всё снова стихло.

– Эй, пацан!

Джек вздрогнул. Замогильный голос пропал также внезапно, как появился. Снова Ньюпорт, снова реальность. «Видимо страх заглушает его», – подумал было обрадовавшийся на мгновение парень.

– Ты что бессмертный? А ну иди сюда!

Джек оглянулся и увидел, как к нему со стороны фонтана бегут несколько человек. У мальчика подкосились ноги. Присутствие реальной опасности что-то с ним сделало, и от страха он забыл, какое число следует за числом четыре, когда попытался посчитать приближающихся к нему людей. Он насчитал двенадцать человек, ровно в два раза больше, чем их было в действительности.

Когда те уже были в десяти метрах от него, Джек попытался собрать остатки мужества в слюну и с некой дерзостью небрежно сплюнул, половина чего попала ему на куртку и на тронутый первыми волосами подбородок. Подходя к юноше «главарь», как подумал Джек, потому что тот вышел вперед, расплылся в улыбке и еще раз повторил, – эй, пацан, ты язык проглотил? Мужчина молниеносно подлетел к Джеку, встал на колено и обыскал его. Ничего не найдя, он помахал рукой в воздухе, и толпа, державшаяся немного поодаль поплелась к одной из скамеек, и принялась что-то горячо обсуждать. Джек ни на секунду не расслаблялся ведь рядом, всё так же находился потенциальный источник нанесения ущерба - рослый мужлан в грязной кожаной куртке нараспашку. Фильм о могучих мстителях, который им показывали на вечернем сеансе в детском доме, (после которого, к слову говоря, ему и залетел в голову «ботинок Тора»), как защитный рефлекс уже начал завладевать разумом подростка, и Джек для себя решил, что самообман сейчас лучшее, что он может противопоставить вкрадывающемуся страху. Он представил, как позеленеет, если разозлится. Внутреннее оно даже помогло ему с этим, но каким бы супергероем в своем подсознании Джек ни был, крепкий удар по голове вырвал его из объятий воображения усиленное чем-то внеземным и ужас вернулся к Джеку с новой силой.

– Ты не смертник, – прогремел сверху голос. – Что ты забыл здесь?

Еще один сильный подзатыльник, наконец, развязал испуганному подростку рот.

– Я знаю… – Запинаясь проговорил Джек, – здесь недалеко есть место, где… где дети (молятся – чуть не сказал он) не используют ДЕВАЙС…

– Тссссс… – Довольным тоном протянул мужчина. – Пойдём, покажешь.

5

«Всё кончено. Обратного пути нет. Либо я показываю им, где школа, либо эти отморозки лишат жизни меня самого. Почему я сказал именно это? Неужели я так испугался, что не смог соврать? Что же мне теперь делать?!»

Пока Джек барахтался в своих мыслях, незнакомый, возвышающийся над ним человек положил свою тяжеленную руку на его плечо и повторил, – так что, дружок, покажешь, где это место?

По угрожающей интонации Джек понял, что это был совсем не вопрос, и что на этом его жизнь в детском доме закончилась, и скорее всего сама по себе жизнь тоже. Этот мародер все равно его не отпустит. Начнется ли другая, наполненная свободой и приключениями, на что он минуту назад рассчитывал, в этом Джек уже сильно сомневался.

– Не переживай, мы просто побеседуем с вашим директором.

Главарь подозвал банду и, поскрипывая снегом, все вместе они направились к детскому дому.

Подходя к тому самому месту, о котором, заикаясь, проговорился Джек, со стороны заброшенного футбольного стадиона, находившегося через дорогу, раздался приглушенный собачий лай. Его подхватили другие визги и завывания, и, перейдя в унисон, казалось, уже целый легион певцов совместно исполняют вокальную псиную пьесу. Никто, кроме Джека не обратил на это внимания по двум причинам. Первая - одно дело засыпать под звуки лающих собак находясь в безопасности за толстенными стенами, и совсем другое быть вот тут на улице в пятидесяти метрах от места, где каждого ждёт ужасная участь, попади он туда. Джек знал, что приглушенный далекий вой даже более реален, чем новый гость в его теле, и кровавое месиво, которое должно последовать за этим шумом лишь вопрос времени.

Впечатлительность юности родила в воображении картину человеческих внутренностей разбросанных по снегу, и незримая, но близкая опасность, царящая за колоннами стадиона, стала для Джека более осязаема, чем толпа отморозков, чья плоть, если что, так же легко прокусывается острыми клыками голодных псин. Джек помнил, как несколько мальчиков решили прогуляться по руинам легендарного в былые года стадиона, и что никто из них не вернулся. А через пару дней на дороге между детским домом и стадионом нашли разорванные в клочь лохмотья, в которых директор узнал одежду своего сына. Но это было год назад. Страшно было представить, сколько теперь расплодилось там этих кровожадных монстров. В военное время людям было не до них, и для детей оставалась лишь надежда, что в случае голода эти твари не побрезгуют даже собратом, и популяция будет держаться на одном уровне. Но ошибаться привилегия всех детей и женщин, и Джек очень понадеялся, что подобное заблуждение в этот момент станет для него спасением. Чтобы спастись, он надеялся каким-то образом использовать собак.

Вторая причина, по которой бандиты не обращали внимание на далекий скулеж, так это эйфория, охватившая их перед предстоящей расправой над провинившимися.

– Ты что решил поиграть с нами? – раздраженно прыснул здоровяк, когда Джек указал на высокий забор, за которым было воспитательное учреждение. Они все остановились.

– Слушай, Сэм…– обратился один из них к главарю. – Этот детский дом находится под опекой государства, которое, если ты не забыл, платит нам… вряд ли там могут быть те, о ком чешет этот сопляк. Государство бы…

– Заткнись! – рявкнул Сэм. – И без тебя знаю.

– Слышишь, пацан, – обратился он к Джеку и пнул его ногой в спину. Тот упал и стукнулся носом об затвердевший лёд, который мгновенно окрасился в красный.

– А может, мы отправим тебя к Андромеде? – сказал Сэм, ласково так назвав эпичное безвозвратное исчезновение, намекая на смерть.

Джек хотел признаться, сказать, что да, Сэм прав, и он действительно обманул их, но язык, словно его не слушался.

– Это правда! – Не поднимаясь с земли, и не отрывая глаз от зловещего стадиона, прокашлял Джек, вытирая рукавом нос. – Семьдесят человек, и несколько взрослых. Но сейчас все в музее и будут только вечером, – выпалил он и расширил глаза до размеров сверхудивленности, от того почему он все еще продолжает говорить правду, и каким образом теперь он оправдает тот факт, что знает ровное количество людей в школе.

Джек проглотил подкативший ком. Собачий лай нарастал.

Неожиданно из-за угла здания вышли двое одноклассников Джека и, не замечая собравшуюся толпу, с излишней пахабностью обсуждали свой удачный побег с учебного мероприятия и вечернюю службу, которую они тоже собираются прогулять.

– Ясненько, – почти пропел Сэм. Подростки услышали его.

6

Завидев Джека, сидящего на снегу, и у которого пол лица было в крови, усмешка прокатилась по их физиономиям. Но когда они увидели флуоресцентную вышивку на плечах у стоящих там людей, и как оскал самого здорового из них сполз с его лица, как сползает лавина, в предвкушении похоронить под собой всё, что попадется ей на пути, они и сами перестали улыбаться.

– Бежим! – крикнул один из подростков, и быстро преодолев несколько метров, толстая магнитная дверь стремительно захлопнулась, скрыв за собой две куртки «S» размера.

Мальчишки побежали искать рыжего вожатого, который остался заниматься онанизмом, сославшись на нехорошее самочувствие, а толпа так и осталась на улице, но совсем не обездоленная.

Сэм бросил презрительный взгляд на Джека.

– Думаю, – признался главарь, – мне не послышалось, они сказали молитва. Люди из его банды принялись доставать дубинки, словно прекрасно понимали, что должно произойти дальше.

– Хоть ты нам и помог, – продолжал Сэм, – не правильно было предавать своих. Вряд ли в будущем можно будет положиться на такого как ты.

Если бы ад существовал, во что верил один Джек в школе, (во всяком случае, он на это искренне надеялся, ведь должна же быть в этом мире хоть какая-то справедливость) то его эпицентром был бы стадион через дорогу. Озлобленные псы, страдающие внезапным бешенством, и необъяснимым влиянием от последствий Взрыва, казалось, проводили там какой-то собачий ритуал, и Джек боялся совсем не Сэма с его подвыпившей бандой, а того, что случится, когда те, наконец, учуют запах людей. Джек понимал, что лишь направление ветра сейчас решает жить им или умереть, и дул он в противоположную от них сторону.

«Обычно они не выползают днём, так как бы мне их выманить», – подумал Джек, и леденящая дрожь пробежала по его спине. «Нет, – осекся юноша, – вряд ли мне поможет сейчас тот голос и то, что за ним обычно следует, калейдоскоп обкуренных картин. Надо что-то предпринять, думай, думай!»

Только сейчас Джек понял, что такое истинное одиночество, быть отрезанным от остальных людей, не иметь ни друзей, ни любимых. А единственных знакомых, которых Джек знал, они его ненавидели, а он в свою очередь в гробу их видел. Здоровяк был прав. Он продал своих одноклассников. Но стремление к жизни, которое в критической ситуации из нужды перерастает в пламенное желание, с новой силой заиграло в крови парня. Видимо кровопускание удалило из вен Джека все тяготы жизни, и теперь он с радостью был готов принять на себя любое бремя, которое пошлёт ему судьба, лишь бы выжить, а затем покинуть этот проклятый запустелый город. Внезапно по затылку юноши пробежали мурашки – идея, пришедшая в голову, засияла мощным прожектором, разом развеяв туман неведения и нерешительности.

– Кто сказал, что они свои!? – Завопил парень. Джек встал, сплюнул и еще больше размазал по лицу кровь, когда попытался стереть ее. – Пусть они все поплатятся за свои преступления! – прокричал он еще громче, и оглянулся на стадион.

«Лишь бы сработало…»

У главаря округлились глаза. Он удивился тому, что Джек не заплакал. Он еще не видел, чтобы такой молодой парень не обращал внимания на свою кровь и лишь горячо желал смерти других людей, стольких детей. Пусть даже и за нарушение закона. Ярость читалась в глазах юноши, и Сэм преисполнился уважением к нему.

– Ладно, малой. Тогда слушай своё первое задание.

– Что?! – взорвался один из его компании. – Сэм ты спятил? Ты что, хочешь принять в банду этого малолетку? Да с чего ты взял…

Мужчина не успел договорить.

Сэм засунул свободную руку в карман и вынул оттуда нечто серое похожее на множество колец, слитых воедино и плотно прилегающее к руке словно перчатка. Он замахнулся и одним ударом вырубил бунтовщика, не позволив тому закончить свой монолог. Никто на упавшего даже не посмотрел. «Видимо такое часто происходит в их дружном коллективе», – подумалось Джеку.

– Это кастет, – сказал Сэм и вытянул руку на уровне лица, демонстрируя всем переливающийся на солнце кусок металла.

– Теперь он твой. Кастет упал на подоспевшую ладонь Джека, и рука подростка под тяжестью свинца опустилась почти до самой земли.

– Ог-о-о-о-го! – крикнул Джек, – тяжеленный!

– Твоё первое задание, – официальным тоном объявил главарь, – открыть нам дверь.

Джек быстро сообразил, что его пытаются обмануть и, сделав недоуменное лицо, уставился на Сэма.

– И как прикажете это сделать?

– Так же как те двое.

– Но я не учусь тут, – соврал Джек.

– Откуда же ты тогда взялся?

– Я живу в подвале одного дома на 2-й улице.

– Ладно, – выдохнул Сэм. Разумеется, он не поверил в чепуху про жилье придуманную парнем прямо на ходу, тем не менее, вопросов больше не стал задавать. – Тогда придумай что-нибудь, – сказал мужчина. Или ты считаешь, что наши вакантные места для одних только тупых качков? Сэм посмотрел на одного из членов своей банды блаженно отдыхающем на снегу, выглядевшим, скорее, усталым путником нашедшим приют после долгих скитаний, а не как человек потерявший сознание от удара правой.

Джек про себя выдохнул. Он должен попасть обратно в школу, уже что-то. Сэму ни за что не проникнуть на территорию. Но как это сделать? Перед тем, как уйти парень решил отрезать себе все пути возвращения, и поэтому ключ, открывающий магнитные ворота он слил в унитаз. Джек зачерпнул рукой горсть снега и приложил к носу.

– Думай быстрее, у нас еще много дел, пацан. Если справишься, то по праву будешь считаться членом нашей команды, – бросил мужчина, закуривая сигарету. Для некоторых из его компании это послужило, словно знаком, и они тоже закурили.

Но избиение бездомных и прочее мародерство Джек считал смутным делом, да и вряд ли их банде пригодилась бы его завидная терпимость к людям, и навык написания стихов. Очень неплохих кстати. Джек выработал систему, по которой в его стихах была не только хаотичная рифма, но и углубленный смысл, и директор за это очень гордился им. До войны Джек даже ездил по разным школам и выступал там со своими придуманными сочинениями, которыми восхищались дети других школ, но почему-то только не в той, где учился Джек. Система была проста: Джек представлял себе конечную картину событий, и, не упуская из виду развязку, придавал сюжету необходимую последовательность, но проделывал это, двигаясь в обратную сторону. То есть в самом конце, когда всё почти было готово, Джек начинал обдумывать само начало, и наоборот - вначале замышлял концовку. Но, несмотря на эту странность, все его стихи чётко как пазл складывались воедино и из-под ручки выходили гениальные произведения, которым каждую неделю даже отводилась колонка в Ньюпортовской газете. Правда изначально это были просто небольшие рассказы, и не в рифму, но после насмешек ребят, Джек решил зарифмовать написанное.

…ибо рэп всегда был в моде,

за решеткой, на свободе…

Но, к сожалению, эта идея не принесла ожидаемого результата, совсем наоборот: ненависть, зависть… вот и сейчас, те двое мальчиков, стремительно убежавшие спасая свои шкуры, оставили одноклассника одного, должно быть, считая, что Джеку поможет Бог, от которого этим вечером они сами собирались сбежать или спрятаться.

Но Джек не придал особого значения столь укоренившемуся безразличию ребят друг к другу, как и до сих пор идущей из носа крови. Он был занят другим. В его голове ясно стояла картина, как злые, голодные собаки рвут этих типов на части, и Джек, разглядывая железный толстый забор школы, перебирал в голове события, которые и приведут к такому финалу. Он уже победил, он уже стоял над телами взрослых, но что было до этого? «Эй! Ты слышишь! – обратился он мысленно вглубь себя. – Мне нужна помощь!» Обычно вещи, требующие особых умственных усилий, приходилось продумывать своими силами, но из-за этой новой способности все варианты приходили сами собой, словно на ладони. Даже тогда, когда он совершенно этого не ждал. Но контролировать эти вспышки он не мог, и сейчас это его очень подводило.

– Парень что с тобой? – стал раздражаться Сэм, – ты весь покраснел и напрягся. Если тебе надо в туалет, ты скажи, мы отвернемся.

Все загоготали.

– Нет, нет, сейчас, минуту, я думаю.

«Помоги-и-и-и!»

Несколько собачьих морд высунулось из главных ворот стадиона, и парень заметил это.

«Ого! – удивился Джек, – как это работает? Ну ладно…»

– Пожалуйста, мне нужно еще подумать, – пробубнил подросток, косясь на скалящиеся пасти молодняка.

Сэм уже хотел еще раз стукнуть Джека, но по дороге в этот момент с шумом промчался грузовик, что стало последней каплей для того чтобы раззадоренные собаки, повыскакивали из стадиона и принялись истошно лаять в сторону школы. Несколько оборванных шавок не решались подойти, они стояли в ожидании остальной стаи, но через мгновение она, наконец, подтянулась. Все мужчины повернулись в сторону стадиона и мигом спохватились.

– Быстро, пацан, открывай дверь!

– Но я не могу! Джек только сейчас осознал, насколько глуп был его план.

Сэм подлетел к одному из своих, толкнул его на стену и забрался ему на плечи. Кто-то подбросил Джека первому на руки, и тот помог подростку взобраться дальше на плечи Сэма, таким образом получилась лестница. Все произошло так быстро, что Джек не сразу сообразил, что стоит на плечах у мужчины.

– Только попробуй нас кинуть, – прорычал Сэм, и Джек, вытянув руки, взобрался на пятиметровую стену.

Джека что-то стукнуло в грудь. Словно гром среди ясного дня он вспомнил, что эта стена всегда находится под напряжением. Но почему не сейчас?

«Помоги-и-и-и!», – Джек впервые попросил у этого помощи, и кажется, оно ему ответило. Но как? Разбираться пока было некогда.

– Открывай дверь, живо! – кричали ему снизу.

– Сейчас, – отозвался Джек и спрыгнул с другой стороны на территорию школы удивленный тем, что он ещё жив и даже не переломал себе ноги. Он увидел тех самых двух школьников, которые таращились на него, с такими изумленными лицами, словно только что они одновременно родили один другого.

– Не боись, – бросил им Джек и усмехнулся от того, что его непослушное воображение смогло нарисовать в голове подобную картину родов. Если бы его попросили описать это словами, то он бы сказал: они просто вывернулись друг из друга. Вот и все. «А было бы неплохо посмотреть на это», – подумал Джек, и уже рассмеялся вслух.

Подростки поняли, что тот намеревался сделать и ужас и ненависть читались в их глазах.

– Это ты! Это ты! – стали кричать они вслед парню, но он их уже не слушал.

Джек рванул на кухню и меньше чем через минуту он снова стоял перед стеной. Зажав в зубах кусок сырого мяса, которое оказалось на кухне при череде самых обычных обстоятельств, которые решили промчаться в голове парня мгновенным видением, и не занявшим больше секунды, Джек оторопел, но затем, взяв себя в руки, стал карабкаться на ограждение при помощи, стоявшего рядом баскетбольного кольца и тренажера, предназначенного для прокачки ягодиц. С тех пор как в школе появился эта штуковина, поползли шутки с непристойным уклоном, которые, казалось ещё немного и из насмешек переросли бы в злую реальность подросткового гомосексуализма. Хорошо, что директор уволил того вожатого, который пускал эти грязные шуточки. Но в месте, где учились одни лишь мальчики, эта тема быстро нашла своих поклонников и увольнение вожатого, по сути, ничего не принесло, кроме того, что шутки остались на уровне шуток. Джек ненавидел их всех, ненавидел отсутствие девочек.

Быстро взобравшись на забор, и поудобнее пристроившись, он зашвырнул кусок мяса на дорогу, что бы его запах придал животным смелости. Скуля и огрызаясь друг на друга, животные рванули к аппетитному свежему куску.

– Молодец парень, ты их отвлек, – закричал Сэм, – теперь открывай!

Из стадиона вылезали псины одна за другой, и их уже было около двадцати. Все они быстро приближались к воротам детского дома, где стояли мужчины, и теперь вся шайка Сэма смотрела на Джека молящими безумными глазами. До смерти им оставалось 40 метров.

– Ну же парень, прекращай так шутить! – кричали они наперебой. 30 метров.

Джек сидел не шевелясь. Только раз он повернул голову в сторону одноклассников с видом, с каким говорят, – «Запомните это, я мог вас убить».

И они запомнили.

20 метров

От отчаяния, мужчины принялись проделывать тоже самое, что и Джек. Встав на спину один другому, они пытались дотянуться до забора, но нижний никак не выдерживал веса третьего, и пирамида рушилась.

10 метров

Джек слез со стены и стал колотить в дверь небольшой пристройки на территории детского дома, где обычно находился сторож. Дверь открыл, застегивая штаны, мокрый от пота мужчина. Разнясь с холодной погодой, спертый и вонючий от плоти воздух, вырвался из помещения и обдал парня с ног до головы. Джека чуть не вырвало.

– Чего тебе? – раздраженно бросил охранник. Он походил на одного из банды Сэма, только давно уже отошедшего от дел.

– Как чего? Там снова собаки, вы что не слышите?! Включите ток?

Поколебавшись, мужчина хотел спросить насчёт разрешения директора, но донесшийся до него жуткий собачий визг заставил его все же нажать кнопку, которая была вделана в дверной косяк. Стена загудела. Послышались крики и звук борьбы.

«Фууух, успел, – подумал Джек, – но ещё немного и я бы попал. Мы бы все попали…»

Он подошёл к своим одноклассникам и встал рядом. Они иступлено смотрели на стену, за которой доносились звуки, словно с адской фермы. Что там происходило, никто представлять не стал, кроме Джека… его никто и не спрашивал. Но мотнув головой, парень впервые смог так легко избавиться от состояния грез наяву. Под крики погибающих бандитов Джек смотрел на кровь, оставшуюся на ладонях. Его неожиданно заинтересовал вопрос, есть ли у животных способность наслаждаться тем, что им больше всего необходимо – едой.

7

Джек снял шапку с одного из ребят и вытер ей остатки крови с лица и рук. Те двое продолжали пребывать в недоумении и страхе, но вечером, как те уличные псы, дождавшись остальных, собрались в комнате Джека для свершения мести.

– Ну, вы и уроды, – единственное, что успел сказать подросток, затем белый свет и звук, похожий на мерзопакостную сигнализацию заполнили его сознание, а через секунду он его и вовсе потерял.

Очнулся он глубокой ночью посреди комнаты. Его так и оставили лежать на полу.

– Постараться бы не частить впадать в отключку, – сухо заметил юноша, поднимаясь на ноги. Злость и апатия боролись друг с другом. Радость жизни, что зародилась в Джеке после чудесного спасения от Сэма и его прихвостней, на миг потеряла свой смысл, но вспомнив о том, что он запланировал сделать, Джек разом повеселел.

«Надо валить».

Парень сделал шаг. Резкая боль пронзила его колено. Аккуратно подвернув штанину, Джек увидел нехилый синяк.

– Похоже, что будет лучше сегодня остаться, – улыбаясь, вздохнул парень, словно произошедшее случилось не с ним, а с человеком, чья судьба его ни капли не интересовала. Например, с соседом, который уже давным-давно спал.

«Может тоже лечь поспать?», – пронеслось в голове. Но Сэм, собаки и вечерняя взбучка – все это взбодрило его, и он не мог больше уснуть. «Интересно, кто мне так приложил?» – думал он, спускаясь с крыльца и ковыляя на задний двор. Он подошел к куче собранного снега и одним движением засунул больную ногу в сугроб.

Джек не хотел слишком зацикливаться на том, что произошло в комнате, ибо знал, что злость может затянуть в свои сети очень надолго, поэтому лучше бы её сразу побороть. Еще он знал, что карма настигнет обязательно всех, а ей Джек доверял. Уж слишком он хорошо ее знал.

Парень зажмурился и ощутил необыкновенное возбуждение в сочетании с лёгким головокружением, и, не устояв, повалился спиной на снег. Парень почувствовал, словно теплые невидимые ладони обняли мозг. Он погрузился в приятное состояние подобно опьянению, где темнота помогала придавать сил его воображению. Сквозь пелену мрака он наблюдал непрерывный поток фантастических картин, необычайных форм с интенсивной калейдоскопической игрой цвета. Открыв глаза, Джек увидел ночное небо, в котором всё это происходило в действительности, и юноша, в который раз испытал яркий и незабываемый экстаз. Он следил за небесными телами, которые как фонари, излучая свой свет, озаряли небеса, но как он не пытался, Джек не смог отыскать луну, растворившуюся во всём этом великолепии. Зато ясно было видно фантомы чужих звездных систем и кристалл, переливаясь ярко-красным цветом летящий за горизонт, туда, где было Солнце.

Легкое колебание морозного ветра, навеяло воспоминания сегодняшнего дня. Джек поморщился, – нет, не хочу об этом думать.

Парнь смотрел на небесное воинство, чувствуя себя мелким и ничтожным, но в тоже время значимым и полезным, словно лестницей для ангелов, стоящей на земле и касаясь своими краями звезд.

Джек, Джек, – звали они к себе юношу.

Его мысли блуждали уже где-то далеко, а чувства были слишком сложными, чтобы пытаться теперь понять их.

Джек, Джек.

Теперь Голос не казался чужим и неприветливым. Подросток ощущал присутствие клубящейся чужеродной силы внутри себя. Теплой, неопасной, но в то же время мощной и необъятной. «Что со мной?» – думал парень, все глубже погружаясь в это что-то, напоминающее и облако, и в то же время лезвие. Он не был уверен, что хочет узнать секрет этого существа или явления, которое Джек почти считал живым и мыслящим Вселенского масштаба думы.

Джек, Джек. Ты знаешь кто я?

Прежде, чем подросток успел достать свой ответ, прозвучал следующий вопрос:

Мы с тобой должны сделать его…ты готов?

– Готов, – ответил парень.

Одинокая молния разорвала темное небо. Джек глядел, как медленно она крадется по ночному полотну, и где-то в глубине сознания отрывочные фразы сложились в давно назревший вопрос:

«Кто ты?»

Вместо ответа, одна за другой, как робкие гости посетили его картины прошлого, настоящего, будущего. Он видел всех существ на Земле, знал анатомию каждой травинки, каждого создания. Постепенно ручейки этих видений превратились в ровный поток, а затем и в мощное течение. Джек увидел перед собой очертание чего-то громадного заслонившее все небо. Оно постоянно равномерно пульсировало, изливая на Джека далекую горячую энергию. Парень чувствовал, будто все его неопытные полтора десятка лет на большой скорости влетели в бетонную стену бесконечности.

Словно лунатик парень поднялся и ровным шагам направился в компьютерный класс. Проведя там полночи, Джек вышел, держа в руках предмет, напоминающий симбиоз телевизионного пульта, штекера, и куска экрана от мобильника.

– И как такой красивый мир может быть таким ужасным? – произнес Джек и пошел в свою комнату.

Позже, не раздеваясь, он лежал в кровати, и под храп соседа Джек решил первым же делом, когда проснется снова уйти из детского дома.

Глава 2. Побег

1

Лень сильна как никогда, уверенность, что вообще не спал и посасывающий голод.

«Неужели я снова обычный подросток?» – подумал Джек, с трудом вставая с кровати. Он проспал около двух часов, и голова раскалывалась. Что приятно удивляло, так это вчерашние воспоминания, которые никуда не делись.

– Кажется, я теперь супергерой, – подумал юноша, но первым делом

Джек решил начать свой день с завтрака.

Телефон, который он вчера смастерил в полубессознательном бреду, парень спрятал в носок, и сверху надел ботинок. Это было самым безопасным местом в отличие от личного шкафчика. В детском доме не было такого понятия как «личное».

Завтрак! Вчера он об этом не думал, было как-то не до этого, но сегодня решил, что будет проще добиваться цели, если мысли о еде не будут донимать его. Тем более он не знал, когда удастся поесть в следующий раз. Джек почесал шишку на голове.

«Да и если нахлынет... может дать название моим глюкам? – подумал парень, направляясь в столовую, – да, это всегда было для меня проблемой, давать имена». Джек вспомнил, как в детстве поймал шмеля, когда тот спокойно занимался своими делами сидя на цветке. Мальчик выкопал в земле ямку, накрыл ее куском стекла, сделав подобие крышки, вырыл траншею ставшей подкопом к этой постройке и запустил туда насекомое, пойманное прямо на цветке, где оно сидело. Несколько часов, пока шмель был жив, Джек никак не мог придумать ему имя, а выбор был таким большим и разнообразным, что мальчик просто не успел решиться, на каком именно остановиться. Он наивно полагал, что из-за отсутствия имени шмель и погиб. Безымянный солдат.

– Ладно, пусть будет Джин.

Посмеявшись с глупости, которую придумал не он, Джек уже уплетал вторую порцию макарон под пристальные взгляды ребят. Их раздражало, что он не обращал на них никакого внимания.

– Если на меня нахлынет Джин, когда я буду голодный, то где гарантии что я не начну есть свою руку?

Это было маловероятно, но всё же он не хотел очутиться парящим среди гамбургеров и колы, (которые не ел уже год, и видел лишь во снах и рекламе) в самый неподходящий момент и парень подошёл к раздаточному столу просить ещё добавки. Он чувствовал себя ужасно голодным.

– Эй, Джек! – окликнул его кто-то из ребят, – смотри, чтобы не треснула задница. Она нам ещё пригодится.

Если бы у гиены с ослом был ребёнок, то смеялся бы он именно так, как одноклассник Джека, состривший эту шутку.

Парень растерянно улыбнулся, не зная, благодаря кому в его голове возник столь необычный образ симбионта. Плод его воображения, или Джин стали причиной, а может и тот и другой вместе, но покончив с третьей тарелкой макарон, он накинул куртку и вышел за ворота, все так же не обращая ни на кого внимания и не говоря никому ни слова.

Перед ним предстала картина поля битвы, где силы оказались явно не равны. Алая, жильная, артериальная и прочая мертвая жидкость обагряла собой снег, и тянулась длинными полосами к стадиону. Красные тропинки в белом лесу. Равнодушие парня позволило желудку и дальше переваривать завтрак, но, все же стараясь не смотреть себе под ноги, быстро как мог, хромая Джек поплелся в сторону вокзала. Казалось, нога сегодня болела еще больше.

Спустя полчаса он благополучно добрался до пустующей площади. Фонтан теперь не работал. Нищего тоже не было, и возможно уже даже на этом свете. Юноша беспрепятственно миновал рынок и с облегчением вздохнул, когда увидел стоящий на парковке автобус, около которого шумно толпились люди. Отойдя так далеко от детского дома, и будучи один, Джек почувствовал себя совершено в другом мире. Даже воздух теперь казалось пах совсем по-другому. Он подошел ближе к людям на остановке. Те, что курили, смешивали своим дымом, исходящий изо рта пар, и искоса поглядывали на тех, кто периодически делал им замечание. Не нравится, не стой тут, – раздраженно отвечали те. Все они явно были на взводе. Отходить от автобуса было нельзя, так как если не успеешь сесть, придётся ждать следующего, то есть его же. Он доедет до столицы и вернется только вечером. Билетов на автобус не было, деньги приходилось платить водителю, который отшивался где-то уже лишние полчаса своего перерыва и все порядком нервничали. Места в автобусе придется занимать, насколько быстро успеешь в него впихнуться, поэтому всем по-хорошему было всё равно на будущих жертв туберкулёза. Все были заняты тем, что пытались плотнее прижаться друг к другу и к закрытым дверям транспорта. Джек прикинул свои силы, и понял, что шансы попасть в автобус нормальным способом сходятся к нулю, и следом юноша заметил еще одну неприятную вещь - людей, стоявших там, было гораздо больше, чем машина могла в себя вместить.

Подросток сщурил глаз, и прикинул, что будет, если прицепить к бамперу какую-нибудь картонку и как на санях проделать весь путь, следуя за автобусом, но сразу отринул эту идею, посчитав её невыполнимой. «Ехать, наверное, долго, да и если по дороге закончится снег, то лишусь я девственности не так как мне хотелось бы», – подумал Джек.

– Эй, эй, эй! Не улетай в облака, – прошипел на себя подросток. – Сейчас дело. Но мысли о его первом сексе, и голая девушка из какого-то фильма уже успели промелькнуть перед его глазами, оставив после себя жгучее острое чувство в районе паха.

Джек подошел к скоплению людей, ясно лишенных общности, и попытался протиснуться сквозь эту безликую массу. Зажатый со всех сторон, он почувствовал на своей макушке чей-то резко опустившийся локоть, и Джеку вдруг вспомнилось наставление директора, которое тот давал пару лет назад: «Мальчики, вам нужно пробиться в люди». Если Джек его теперь когда-то встретит, то скажет: – «Увы, директор, у меня не получилось», а директор ему ответит: – «и ты сразу сдался, сынок?».

– Нет, я не сдамся! Вставая с земли от мощного толчка, который отшвырнул его в сторону, парень отряхнулся и снова прыгнул в толпу.

«Ну что, получилось?»

«Нет, директор»

«Тогда оглянись»

Джек повернул голову. Из-за угла выехал танк.

2

Джек быстро рванул к ближайшему разрушенному зданию. Скорее машинально, больше руководствуясь приметой, если верить в которую, бомба не попадает в одно и то же место дважды. Не успев удивиться каким образом, существующий в его воображении голос знал о танке, внезапно раздался взрыв. Подгоняемый взрывной волной, с лёгкостью ветра Джек перелетел за груду камней, которые были раньше стеной дорогого привокзального отеля. Юноша уткнулся в строительный мусор, а через секунду высунулся посмотреть, что произошло. Автобус был цел, лишь его бок немного помялся и почернел. Целились не в него, а в то от чего не осталось и следа, то, что уже не помешает Джеку пройти к машине…

«Где все? – подумал парень, – чем это они выстрелили?»

Боевая машина, в сопровождении нескольких вооружённых солдат, которые под конец войны в небольших городах становились мародерами, медленно подкатили к автобусу.

– Эй, Дик! – донесся грубый голос одного из них. – Переверни автобус на бок.

Бронированная машина остановилась и из его люка показалась голова в кепке, козырьком повернутой к затылку.

– Прекрати меня так называть, – раздраженно бросил солдат из танка. – У меня есть имя. Хуан! По буквам: Х-У-А-Н.

– Один хрен, – огрызнулся офицер. – Живо! Это приказ. Протарань этот сраный автобус, Дик. Не будь ты моим братом, прикончил бы уже давно.

Из дальнейшего разговора Джек уловил, что старшина просто ненавидит подчинённого, как ненавидят дети в начальных классах того, кто отстает от мира в силу нещадящих генетических причин.

Весь жизненный опыт и мудрость офицер черпал из долгой службы в армии, поэтому он считал правильнее и логичней ассоциировать всех людей с мужскими гениталиями, которых за всю жизнь, видимо, он успел поглядеть больше, чем самих людей. Джек вспомнил грязные носки соседа, и в чем-то стал понимать его. Эта мерзость, которая запомнится навсегда, где бы Джек ни находился, запах сгнившего сыра, умершего столетия назад в спертом помещении, запах, который лишь уловив, будет преследовать еще долго. Смрад затхлости, попадающий в самый чувствительный нерв в мозгу, а тот, чуя угрозу, показывает в ускоренной перемотке всю жизнь, проведенную в школе во всех её подробностях и мелочах, считая, что ты сейчас умрешь. Но когда он рассеивается, испаряется и детский дом, лица, имена. Вот и зачем заморачиваться в именах, чьи владельцы привнесли в жизнь одно лишь чувство тошноты. Проще, и не так противно окружить себя Диками, тогда и жизнь станет легче.

Джек решил, что это очень крутое имя, и непонятно почему второй солдат так нервно реагирует. Джек тихо повторил его. ДИК.

Подросток поднял глаза на препирающихся военных и медленно стал карабкаться среди обломков, в поисках удобного места для обзора.

– Я жду, – сказал тот, что наполовину торча из танка. «Ну, прям таки железный кентавр, – подумал Джек, – только вместо лошадиной задницы боевая гусеничная машина».

– Жду твоих извинений, – повторил он. – Сколько раз я просил тебя брат не называть хотя бы меня так. Вот ты постоянно оскорбляешь, что в детстве, что сейчас!

С видом великой обиды он отвернул голову, как будто минуту назад не его рука опустилась на головы сотен людей, от которых не осталось и пыли. К Джеку откуда-то стал подкатывать запах немытых ног, и соответственно, воспоминания о школе.

– Заткнись Дик, и исполняй. Или пойдешь под трибунал.

– Эх, братец, – выдохнул кентавр, – какой к черту трибунал. Мы сами себе суд.

Человеку, имеющему такую кличку, не пристало бы улыбаться, но военный бандит расплылся довольным видом.

– Вот нет в тебе предпринимательской жилки. Перед нами автобус, и как вы могли заметить, я специально в него не целился. Что бы мы с вами эту махину могли продать, а деньги разделили между собой, сечёте?

Все одобряюще закивали.

– Да и чем вам не дом на колесах. Его можно переоборудовать и жить в нем.

– Ладно, – согласился главный, поняв, что он в меньшинстве. – Как ты предлагаешь это сделать?

Джек не услышал, о чем дальше говорил брат того человека, потому как чужеродный запах уже окутал всё пространство, и юноша поплыл. Затем ему на губы легла мокрая холодная ладонь и сильно потянула назад. Джек стукнулся затылком обо что-то твёрдое, в тоже время пружинистое, похожее на мышцы грудной клетки.

– Тщщщщщщ! – командным и в то же время истеричным тоном прошипело существо сзади. – Я медленно уберу руку, а ты не заорешь. Понял?

Джек медленно стал терять сознание, но тот сзади тряханул его. – Ты понял?! Джек кивнул. Ладонь отлипла от рта подростка, и они так и остались сидеть, не проронив ни слова.

Провалившийся план сбежать, неожиданное появление незваного гостя, с неприятным запахом изо рта, все это стало чрезмерным количеством психически давящих факторов за столь короткое время и разум Джека, потеряв интерес к этому миру, заперся в другом, существующий для него одного, где он дышит огнём, а местное племя преподносит ему дары и связанных голых девиц, сопровождая всю эту процессию песнями. Но тепло постороннего тела все же не дало ему далеко улететь. Он уже хотел поинтересоваться у дяденьки, какой он супергерой и какая у того сила, но мужчина одним словом вернул юношу на землю.

– Автобус…

Джек поддался вперед. Он поднял голову с груди, на которой покоился, и обернулся. На коленях стоял мужчина со взъерошенными волосами на голове, и густыми чёрными усами, что очень бы ему шло при обычных обстоятельствах. Он пристально и испуганно смотрел в сторону военных мародеров.

– Вы водитель автобуса? – спросил Джек, сам не понимая, почему он так решил.

– Да, – прошептал мужчина, – это всё из-за меня…проклятье! – Обнажив все морщины, его мимика исказилась, выражая глубокое отчаяние и печаль. Джек подумал, что тот потерял близкого и оказался прав.

– Если бы я не задержался и вовремя пришел… если бы только… – у водителя перехватило дыхание и нехило забурлило в животе. Недостаточно громко, что бы это услышали солдаты, но хватило, что бы мужчина испугался еще больше и понизил голос с шёпота почти до телепатии.

– Зачем я съел это, – причитал здоровяк, – отец, прости меня… – мужчина не выдержал и тихо заплакал.

Джек ещё не видел смерть подобно этой, когда один человек умирает из-за того, что другой облегчается, но раздумывать об этом, по крайней мере, больше не стал. Слишком нестранным было все происходящее. День снова предвещал стать необычным.

3

Обрушенные стены отеля, чьи обломки, никогда не слышали в свой адрес слов благодарности за сокрытие многочисленных оргий и измен, теперь закрывали собой от солдат два трепещущих тела. Мужчина сидел одной рукой закрывая глаза, второй, словно в этом был какой-то смысл держался за живот то сжимая, то разжимая кулак.

Джек задрал руки над головой, скрестил пальцы и уронил их себе на макушку. Их учили в школе, что если хочешь чего-то добиться, то нужно продвигаться к цели понемногу, шаг за шагом, словно ступаешь по скользкой лестнице, преодолевая каждую ступеньку по отдельности, а не сломя голову прыгая через пролеты. Ведь так и ноги можно сломать. И для того что бы пожалеть этого мужчину нужно было сперва преодолеть ступени ненависти и безразличья, а там их будет еще с тысячу на этом тяжелом пути, если его зачем-то выбрать – думал Джек. Жалеть людей ему мешала не боль, оставленная чьим-то локтем, которую он сейчас остро почувствовал, дотронувшись до головы, а в принципе ненависть к людям, которая сопровождала его сколько он себя помнил и уже накрепко вросшая в его сущность. Он не был виноват. Ведь когда мальчики придумали ему прозвище, исказив инициалы, вследствие чего он стал «Джином» - жертвой насмешек, и после череды неудачных попыток дать сдачи, которые одноклассники (всегда толпой) жестоко пресекали, ему ничего не осталось кроме как обидеться до глубины души и послать этот мир на самое бранное слово, которое знал. А когда человек в чем-то не уверен, он пробуждает в окружающих естественное желание его добить, и потому измывательства в глазах детдомовцев стали оправданными, с точки зрения психологии, и те ловили удовольствие от каждого сладкого момента. Очень трудно стоять лицом к лицу со своим страхом, и Джек боялся, что, пока его обидчики живы, а он вдруг резко начнет любить и жалеть людей, то эффект будет обратным.

Потому Джек хотел, чтобы этот танк проехал мимо детского дома и разрядил в его стены весь свой боевой запас. Тогда он насытится справедливостью, и перестанет бояться людей. Это и станет первой ступенью, они должны умереть! – Джек выглянул из-за кучи строительного мусора.

Солдаты уже ушли, угнав с собой автобус. В силу юношества Джек не особо расстроился, а его сосед, по своим причинам, бесшумно продолжал рыдать.

– Прости меня парень, – сказал он, наконец. – Там, должно быть были твои родственники. Он замолк и поднял на мальчика мокрые от слёз глаза, преполные раскаяния и бессмысленной надежды, что им всё же удалось каким-то образом спастись.

– Не переживайте, у меня нет родни. – Его голос дрогнул на последнем слове, – я сирота.

– Чертова война! – прорычал мужчина.

– Мне всё равно, – поморщившись, сказал подросток, – я вообще-то их не помню. Возможно, они живы. Директор нашего детдома говорил, что меня нашли еще младенцем на краденой моторной лодке, и что мне нереально повезло не утонуть в ней от сильного ливня. Меня спас брезент, который несколько дней отгонял воду, ну а потом меня нашли. Жаль, директор недавно пропал, но он говорил, что это знак, и вода моя стихия, и бла бла бла. Но вот я ненавижу дождь, как вы это объясните дядя?

Джек называл так всех, и даже сверстников, и звучало это не совсем уважительно.

Мимолетное облегчение на лице мужчины вновь вернулось в прежний мрак. Он, сильно сдвинул брови и уставился в пол, с намерением человека, который всерьез и навсегда собирается покончить с добром.

И Джеку понравилось, что тот не стал указывать на его манеры.

– Как звали вашего директора? – спросил он, не поднимая головы.

– Почему звали? – возмутился юноша, – он пропал, но не умер. Тут ему вспомнились последние слова директора, и он продолжал уже не так уверено. – Ну… я так думаю. Да нет, я уверен! Он не мог погибнуть! Кто-кто, но только не он.

– Как его зовут, парень?

– Ватиган. А как зовут вас?

Складки на лице мужчины разгладились, и он, наконец, выпрямился.

– Ты сказал Ватиган?

– Ага.

– Я отведу тебя к нему, а пока лучше дождёмся вечера. Кстати, зови меня Боб.

4

Как только стемнело мужчина молча встал, после чего они покинули свою засаду, и оглядываясь по сторонам, миновав рынок, шли уже по незнакомой для Джека улице. Вкопанные в землю полуразрушенные пятиэтажки, смотрели на них своими черными глазами, из которых когда-то лились свет и радость. Всю дорогу мужчина безмолвствовал, а мальчик негодовал, почему у него появилась новая кличка «дружок», но озвучить это вслух так и не отважился.

Спустя некоторое время встречающиеся по дороге дома стали иссыхать в трёхэтажные, а через несколько минут показались и одноэтажки. Чем дальше они шли, тем реже встречались уличные лампы, которых за всю дорогу Джек насчитал разбитых сто шестьдесят четыре, а целых лишь два. Предвкушая самостоятельную жизнь, подросток и сам собирался кидать в них камни, но Боб сказал не привлекать к себе лишнего внимания.

«В чём смысл освещать улицы, когда там такое», – думал Джек. Он посмотрел на ясное небо, где происходили процессы приводившие учёный мир в экстаз, и мальчик глубоким вздохом пропустил через легкие свежий ночной воздух. Когда они подошли к высокому ржавому забору Боб остановился.

– Мы пришли.

Длинное ограждение, у которого в некоторых местах свисала порванная колючая проволока, а въездные ворота, которые хоть и были открыты, всем своим видом кричали «убирайся отсюда!», были забором заброшенной тюрьмы.

– Гостеприимное местечко, – заметил юноша и невольно вздрогнул.

За воротами, уходя вдаль, тянулся арочный ангар, чем-то напомнивший Джеку теплицу для цветов, только этот не создавал впечатление места, где растения в благоприятных условиях будут чувствовать себя защищенными. Даже люди не будут. Он был полностью обит металлическими листами, а его вход выглядел зловеще, не говоря уже о сырости, выдуваемой из него ветром как из трубы. Внутри проход был не такой широкий, так что два человека едва ли смогли бы идти в нем бок о бок. Где он заканчивался Джек не видел, лишь сплошная темнота.

– Пошли, – глухо сказал мужчина, затем скрылся во мраке туннеля. Джек последовал за ним. Свет исчез, и юноше пришлось идти на ощупь, прислушиваясь к эху собственных шагов и пульсации обеспокоенного сердца. Где-то невдалеке приглушённо капала воде, по звукам, казалось, в огроменный резервуар. В какой-то момент что-то дотронулось до его ноги, и Джек ясно осознал, что он боится вовсе не смерти. Смерть придёт лишь один раз, а возвращающаяся неопределенность постоянно. В детском доме им рассказывали, как побороть страх и это место стало идеальным для того что бы Джек проникнул в своё сердце и прощупал все места, которые его тревожат. Он вспомнил, как один психолог на уроке им говорил, что нужно либо отвлечься учебой, друзьями в общем, своими делами, или же понять свой страх глубже и ясней. Скажите себе такую вещь, – говорил он, – «пока я есть, нет смерти, а когда меня не станет, то кто её встретит?» Но боялся Джек не смерти и даже не того что ей сопутствует (не считая собак), он боялся того, что все его фантазии могут стать реальностью. Ведь тот день принес ему способность полноценно общаться с высшим разумом своих фантазий, и он сразу стал побаиваться тех людей, что стали жить в его воображении, иногда Джеку казалось, что они хотят его убить. Сколько раз можно умереть в своём воображении? Джек попытался вспомнить тот день.

В мире только раздался вселенский шум сотрясая небеса, и все, наслаждаясь зрелищем, дарили любимым цветы, и глядя сквозь бокал белого выходили на балкон ужинать под открытым небом. Некоторые паниковали, а с бездомными животными происходило что-то сверх-ужасающее. Они носились по улицам как ненормальные и издавали не свойственные им звуки. После чего все легли спать, а на следующий день во всех уголках планеты жены рассказывали своим мужьям, что им ничего не приснилось. Так повторилось и на следующий, и еще через день, и все поняли масштабность феномена. Затем началась война, и уже долгое время никто не видел прекрасного. Только бесконечно успокаивающий космос и фейерверк тысячелетий.

– Неужели должно было произойти нечто подобное, что бы люди, наконец, стали чаще смотреть в небо? – задумчиво говорил директор Ватиган, когда детский дом всем составом стояли на улице и до затекания шей пялились наверх. Но Джек увидел, как что-то огромное невидимое упало на землю в ту ночь. А потом, вечером перед сном, мечтая о прекрасном, с Джеком заговорила девушка, которую силой воли он попытался раздеть. – «Парень, я вся твоя» – сказала она, достала нож и всадила ему прямо туда.

Директору он не стал рассказывать, надеясь, что это был плод его воображения, галлюцинация. Но в отличии от глюков страх был неподдельным. И вот уже целый год оно преследует его, подсказывая на ухо что делать. Джек не понимал, чего оно хочет. Убить его, или спасти. Джин... Парень споткнулся.

– Дружок, не отставай, – раздался голос впереди.

Вода, еще недавно доходившая по щиколотку, была уже до колен. Джек поднажал и наступив на что-то мягкое закричал, а через мгновение уже ржал как ненормальный.

– Да что с тобой парень?! Если нас услышат, нам всем конец.

– Кому всем? – поинтересовался Джек, но ответа не последовало.

– Где мы вообще? – спросил он снова.

– Сам увидишь.

Через минуту перед ними растелилась огромная круглая комната, освещаемая одной лишь тусклой лампой, в центре которой из воды вырастал маяк.

– Серьезно? Маяк? – удивился Джек.

Стены помещения уходили наверх и соединялись на потолке сферичным образом, создавая ощущение, будто находишься под куполом. Джек почувствовал себя как рыбка в круглом аквариуме в кабинете у директора. Комната была затоплена по пояс, а по всему периметру обшарпанных стен выпирали балкончики в несколько ярусов и через каждые пару метров в стену были встроены толстенные металлические двери, давно повидавшие коррозию. Одна из них на втором этаже была приоткрыта.

– Да где мы? Какого я вообще пошел за ним, – только сейчас начал нервничать юноша.

Боясь стать жертвой педофила в лице усатого ночного экскурсовода, юноша понял, что очень сглупил, пойдя с ним. «Блин, вот я олень», – подумал Джек и уже развернулся что бы дать деру, как из приоткрытой двери услышал голос, которому очень обрадовался.

– Это не маяк, – сказал Ватиган.

– Директор! Создавая волны черной воды, юноша быстро пошлепал в сторону лестницы, но не пройдя и пару метров провалился в затопленную яму.

«Лечь на спину, расслабиться и успокоиться, взять себя в руки и оценить ситуацию», – уходя всё глубже под воду, Джек вспоминал слова смотрителя бассейна, который каждый раз объяснял ему это, когда тот захлёбываясь талахтался в воде. А было это каждый раз. Поэтому он и не ходил в бассейн. Глотая грязную воду, парень шёл ко дну, конца которому не было.

– Джин…помоги. Джек глотнул в последний раз и через секунду всё померкло.

5

А может Джин — это девушка?

Полётом в вакууме чьим спутником был приглушенный гул из космоса, оказались всего-навсего постепенное возвращение в чувства и чьи-то голоса:

– Не переживай, с мальчиком всё будет в порядке.

– Да, я надеюсь.

Выйти из притупленного состояния попыткой поднять голову и расспросить голоса оказалось плохой идеей, она тут же затрещала как старенький лифт, в котором пассажиры во время подъема начинают молиться, но вот сорвавшись летит вниз, навстречу подкатывающей тошноте, и когда с силой ударился об дно Джек не выдержал и вырвал.

– Давай, давай сынок, выплюнь всё это! Вот так, молодец.

Когда Джек открыл глаза, он стоял в одних трусах на четвереньках и его выворачивало. Разглядывая свой завтрак, он почувствовал теплую руку, которая легонько похлопывала его по спине.

– А ты молодец, парень, – сказал стоявший поодаль мужчина. – Любой другой бы испугался заброшенной тюрьмы и стоял бы как вкопанный, но не ты.

– Прекрати! – отдернула его незнакомая женщина, которая сидела на выпирающем из стены железном каркасе кровати.

Краем глаза Джек заметил директора. Он стоял на коленях рядом с ним и с отцовским укором смотрел то на мальчика, то на мужчину.

– Нам повезло, что он остался жив, – сказала женщина.

Ватиган как то странно на нее посмотрел.

Юноша стал оживать. Джек поднял голову и перемещая взгляд по сырой комнате освещаемой самодельным костром над которым висели все его вещи остановился на водителе автобуса. Помимо изменений в одежде, которую тот окончательно намочил, спасая Джека, что-то сделалось с его лицом. Джек знал, как выглядит ненависть в глазах, и ему показалось, что это была она. Прическа изменилась, он пригладил рукой волосы и был похож на гангстера из фильмов.

Джек с трудом вымолвил первое слово, а второе к его изумлению затянулось в отрыжку.

– Спасибо, дяя…

– Не за что. – ответил мужчина и вышел из комнаты. Женщина выбежала за ним, прикрыв за собой дверь.

– Что с ним? – прохрипел юноша и снова раскашлялся.

– Понимаешь, сынок, – Ватиган выпрямился, сел на железную койку и втянул ноздрями сырость камеры.

– Его отец… Он посмотрел на дверь, затем на свои руки словно желая разглядеть в них золотые монеты и умолк.

– А, понял, – медленно произнёс Джек.

– Вы думаете, он злится на меня?

– Когда теряешь близкого…человек меняется. И слабые, и сильные. От этого никуда не деться.

В эту секунду Джеку захотелось признаться директору во всем. Как он хотел сбежать, как навлёк опасность на детский дом. О том, что он ничего не чувствует. Не чувствует тоски по родителям, не испытывает жалости ни даже к этому мужчине, потерявшему отца. Детский дом сделал его таким, какой он есть, сделав чёрствым. Джеку захотелось разрыдаться и излить директору душу, почему же он такой; может это и помогло бы стать обычным нормальным мальчиком, но что-то все же не позволяло ему открыться.

Джек давно перестал рассчитывать на сочувствие, поэтому лишь спросил:

– Так мы в тюрьме? Джек, наконец, посмотрел на директора, которого не видел уже несколько недель и опешил. Ни на голове, ни на бровях и даже на руках у него не было волос.

– Ох, ты ж! – вырвалось у парня. – Что с вами?

Ватиган хотел что-то ответить, но лишь открыл и закрыл рот. Он смотрел на то, как указательной палец его правой руки дотрагивался до ладони, и ему это, видимо, казалось, чем-то необычным.

– А вам идет, – растерянно произнес Джек и по уставшему взгляду директора понял, что на свой вопрос он ответа не получит.

– Значит заброшенная. Юноша встал, и принялся расхаживать по камере, разглядывая нацарапанные на стене знаки, смысл которых, казалось, не понимал и тот, кто их оставил. Кроме сисек, Джек их сразу узнал.

– И как давно она пустует? – спросил подросток и наступил на разбитую бутылку. Тут же хлынула кровь. Он схватил мокрую майку и кое-как перевязал ногу.

Ватиган молча смотрел на юношу.

– Джек, присядь, – наконец сказал он.

Парень удивлённо уставился на мужчину.

– Это случилось совсем недавно, – тихо произнёс директор и снял очки. Сильно вдавив пальцами в слезные протоки, ближе к носу, лицо мужчины изменилось. В чем, Джек не мог понять. Сколько он помнил, лоб директора всегда был исполосован морщинами и походил на кожу бульдога. А этот костюм, который был и парадным и будничным, лишь слегка потрепался, но выглядел директор совсем как-то иначе.

– Детского дома больше нет, – сказал он.

Джек озадаченно стоял в стороне, но, когда до него дошло, что произошло, ему тут же полегчало. Как никогда в жизни. Ощущение гнетущего присутствия помех в жизни, свалилось с него как гора с плеч. Парень окончательно ожил. Что бы директор не увидел улыбку, которую Джеку не удалось подавить сразу, он отвернулся, опять разглядывать высеченные в бетоне кривые груди.

– Кажется, совсем недавно, – продолжал директор, – детский дом…я чувствую, я слышу их. Они все погибли. Кроме тебя. Я не совсем понимаю…

Слова давались ему с трудом.

– То, что ты всегда выживаешь, просто противоречит естественному ходу вещей, Джек. Уже не в первый раз я убеждаюсь, что ты особенный мальчик.

Директор подразумевал младенчество Джека, и еще несколько случаев, когда тот едва не погиб, последним, из которых часом ранее, могла бы стать смерть утопленника. «Если бы он знал, – подумал Джек, – что таких случаев было гораздо больше, что бы он тогда сказал»?

– Я благодарен судьбе, что остался хоть ты…

– Так кроме нас никто не выжил? – спросил Джек, и развернулся к директору. Он был преисполнен надеждой услышать утвердительный ответ.

Директор долго и странно смотрел на Джека. Но мальчику этого хватило. Не смотря на атмосферу места лишения свободы Джек почувствовал себя как никогда свободным. Все насмешки, все издевательства - всё позади! Единственная вещь, о которой он искренне мечтал, наконец, стала явью. Но это не предвещало ему скучную и неинтересную жизнь - наоборот! Непреодолимая потребность впитать в себя весь мир жгла его как уголёк, раздутый после долгих усилий, и эту раскалённую штуку он сейчас проглотил. Джек подошёл к директору и сел рядом. Ватиган смотрел в пол, видимо перебирая в голове предположения, как произошедшее могло быть к лучшему, а Джек, не дожидаясь звонка, который когда-то сигнализировал о том, что осуждённым дозволяется вернуться в свои камеры и лечь спать, обессиленный повалился на плече директора и заснул. Звонка в давно покинутой тюрьме, так и не последовало.

6

Подъём заключенных в тюрьме приходился на 6:00 утра, но Джек проснулся часом ранее. Мужчина с зачесанными, кое-как назад волосами, стучал ботинком по нарам до тех пор, пока юноша не открыл глаза.

– Ну ты и дрыхнешь, – сурово сказал водитель. Джеку он перестал нравиться окончательно. «Ему бы рыжие волосы и на те вылитый вожатый детского дома», – подумал парень.

Потягиваясь на холодном лежаке, ему показалось, что он опять в детском доме, только декорации сменились, и вместо одноклассников тараканы и крысы. Если бы не директор, то сбежал бы при первой возможности. Джек приуныл.

– Пошли.

– Завтрак? – спросил парень, мигом взбодрившись.

Мужчина, потирая ладони, вышел из камеры.

– Можно и так сказать, – ответил удаляющийся голос.

Джек встал и только сейчас почувствовал, как он дико замерз. Онемевшая рука, о которой он сперва подумал, что та просто затекла, была отморожена холодным листом металла, на котором он спал. Отбывая наказание по 20 человек в тесной камере, и самим заключенным не всегда давалась шикарная возможность поспать на кровати, но несмотря на предположительный букет болезней что его ждут в будущем, парню было всё равно. Теперь он был свободен, теперь он был счастлив.

В хорошем расположении духа и прекрасном настроении, не задумываясь о том, что он провёл ночь в месте, где годами оскверняли ауру убийцы и насильники, (а после них наркоманы), Джек снял с веревки влажную одежду и стал одеваться.

Мальчик радовался всему, от вони, въевшейся в сам воздух, до карикатур на стенах, оставленные безымянными художниками другим концом зубной щетки. «Интересно, где они все сейчас», – подумал юноша.

Сегодня Джек хотел обойтись без сверхъестественного, «Но, кто меня будет спрашивать», – тут же подумал он, и, смирившись, решил, что, когда вновь явится Джин, он попробует поговорить с ним. Ведь теперь, когда он может делать, что угодно, Джек хотел понять себя, понять, кто он и кем хочет стать, и никто над ним теперь смеяться не посмеет. А этот мир юноша уже понял давно. Вечная борьба добра со злом – как это достало, скукота! Но одно парень решил точно, за все оскорбления, впредь он будет мстить. Око за око и пусть хоть весь мир ослепнет.

Попытавшись вызвать Джина на беседу (выглядело это как разговор с самим с собой), парень поймал себя на мысли, что если бы снимали шоу про умственно отсталых, то он бы победил там на всех этапах.

Надевая куртку, он бросил взгляд в угл камеры, где на обгаженном возвышении зияла черная дыра, служившая сортиром, а под его пьедесталом валялись затоптанная карнавальная маска и несколько шприцов.

– Интересно, что здесь происходило, – спросил мальчик в пустоту, и не дожидаясь ответа, покинул помещение.

Джек вышел на балкончик четвертого этажа, где он спал, и подойдя к ржавым перилам, посмотрел вниз. Юноша очень удивился, увидев двух мужчин и женщину, сидевших у костра прямо на воде! Еще не рассвело и тени играющие на свету плясали по залу, и от этого зрелища парню стало как-то зябко и жутко.

– Ого! – воскликнул Джек. Он медленно стал спускаться вниз по лестнице, которая большей частью уходила в темноту замерзшей воды. Он аккуратно наступил одной ногой на черную, как дёготь поверхность, затем приставил вторую и чуть не поскользнулся.

– Настоящий лед? Всего за ночь? Она же полностью замерзла, чтоб её!

– Джек, иди к нам, – тихо позвал мальчика директор, силуэт которого выглядел размыто в неярком свете костра. Они сидели в основании дозорной вышки, о которой Джек подумал, что это маяк, и что-то ели. Вода за ночь поднялась почти на три этажа высоты маяка и так застыла словно желе.

– Тут что, побывал Сабзиро? – сказал парень и сам посмеялся. Он кое как добрался до костра, половину пути проделав на четвереньках, затем ухватился за округлую стену и подтянувшись облокотился об неё спиной.

– Лучше место нельзя было выбрать? – немного с раздражением спросил Джек.

Женщина протянула ему кусок зажаренного мяса и пригласила его присесть рядом. Юноша аккуратно взял любезно предоставленный ему завтрак и на вопрос «что это?» получил исчерпывающий ответ – еда. Джек посмотрел на водителя автобуса, который даже не оглянулся, когда мальчик подошел, потом опустил глаза на теплый кусок мяса, затем положил его в рот.

– Ммм, нефлохо, – промычал Джек, пережевывая мясо. – Фто пы это ни фыло вкуф офэнный.

Затем проглотив, продолжил, – уж лучше нашей тухлятской рыбы в детском доме, да директор?

– Это дохлая крыса, пацан, – сухо бросил усатый мужик и откусил от своей порции.

– Крыса? Джек посмотрел на тушку мертвого животного, затем опять на водителя и улыбнулся. – А что, неплохо. Он вцепился в неё зубами и стал неистово жевать. Почувствовав что-то новое в своём рационе, да и столь вкусное, Джек понял, что от свободы еще немного, и он обезумит. Трапеза продолжилась в неловком молчание, и до её окончания никто не проронил ни слова. Джек только сейчас обратил внимание на то, что вода заледенела как-то странно. Вся её поверхность была немного наклонена, словно жидкость в бокале, которую на морозе поднесли ко рту и долго не решались отпить.

– Спасибо, – нерешительно буркнул Джек, немного поёрзав на месте. – Спасибо что привели меня к директору, я рад, что с ним все в порядке.

Женщина с мужчиной посмотрели друг на друга странным взглядом.

Неожиданно раздался грохот взрыва, и все находившиеся у костра согнулись, схватившись за головы. Они мигом подскочили и начали судорожно метаться вокруг костра, пытаясь потушить его всем, что попадется под руку. Мальчик уронил остатки еды, и та скатилась вниз к затопленному, и замёрзшему входу.

– Кстати, как мы отсюда выберемся? – спросил Джек, заметив, что выход перекрыт.

– Давай помогай! – услышал он вместо ответа. – Если нас заметят то нам крышка.

– Тогда не могли бы вы отвернуться, – сказал Джек и, не дожидаясь реакции, расстегнул ширинку и с удовольствием помочился на костёр, уничтожая последние упреки затихающих угольков, и шипящую брань водителя, не совсем уместную в данном случае при даме. Справившись с огнём, мужчина и женщина, о которой Джек подумал «жена усача», побежали к лестнице, ведущей к балкончикам.

– Джек, – сказал Ватиган, – быстро иди за мной, у нас мало времени.

– А как же они?

– Мы должны спешить, Джек.

Парень застегнул молнию и последовал за бывшим директором. Преодолев окно старой вышки, они проникли внутрь, где оказалось гораздо теплее, но и жутковатее. Стальной сетчатый лист застилал собой пол и единственное, что здесь показалось Джеку лишним небольшая квадратная дыра и уходящая вниз винтовая лестница. Директор быстро нырнул в нее, следом за ним прошел и юноша. Через несколько минут парень понял, что спускаются они гораздо дольше реальной высоты башни, так как прошли они, казалось, уже этажей двадцать. Хотя, возможно, так лишь казалось из-за кромешной темноты.

– Как же так, мой завтрак, – начал причитать юноша, – и темно хоть глаз выколи. Джек обо что-то споткнулся.

Что-то прошуршало, затем вспыхнул неяркий свет мобильного телефона в руках Ватигана.

– Ты должен знать кое-что, – произнес директор, и сразу замолчал. Джеку показалось, что тот хочет рассказать ему, где он пропадал все эти недели.

– Вы, наверное, задавались вопросом где я был, – сказал директор, продолжая спускаться.

– Наверное?! – фыркнул Джек, – мы с ума все посходили там без вас. Мы думали вы уже погибли.

Директор недолго помолчал.

– Так оно и есть.

Джек спускался вслед за директором, разглядывая лысую черепушку мужчины. – В смысле так оно и есть?

– Прости меня. Надеюсь и они меня простят. Всё это время я был здесь. Я не мог вернуться, у меня были важные дела.

– Важнее, чем мы?

– Мальчик мой, – вздохнул Ватиган, – не называй меня больше так, прошу. То, что я свершил непростительно и я больше не могу зваться ни вашим директором ни чьим-либо еще, возможно, ни даже человеком.

Он обернулся. Блестящие глаза директора напоминали два раскаленных уголька. У Джека пробежали мурашки. Мальчику многое о чём хотелось расспросить директора и рассказать ему о том, что с ним случилось, но от вида этих глаз Джек прикусил язык.

«Так оно и есть»…пронеслось у него в голове.

Они продолжили идти молча. Чем глубже они спускались, тем теплее становился воздух вокруг них. Когда они, наконец, дошли до самого конца, их путь преградила стена, в которой была единственная дверь. От неё веяло таким жаром, что юноше пришлось немного отстраниться и прикрыть рукой лицо.

– Прежде, чем мы войдём туда, ответь мне на один вопрос.

– Войдём? Туда? – тупо переспросил Джек.

Джек посмотрел на Ватигана. Его хоть и безволосое лицо, как всегда внушало доверие.

– Конечно, как скажете, – ответил юноша.

– Ты точно не использовал ДЕВАЙС?

– Нет, директор.

– Джек…

– Да, – отозвался юноша.

– Я ведь правда мёртв.

Джек подумал, что это была шутка, но, когда дверь отворилась, сердце мальчика замерло в груди. Ослепительный алый свет, вырвавшийся оттуда, заполнил комнату, беспощадно поглощая всё пространство. Взбудораженный сверх всякой меры подросток пребывал в ужасе, – что это? – прошептал Джек, сам не понимая, чего он так боится. Он посмотрел на директора, который уже полностью слился с этим светом, и парень, похолодев, стоял как вкопанный не в силах пошевелить даже рукой. Свет был настолько насыщенный и густой, что казалось, его можно потрогать, и он медленно подкрадывался к Джеку, обволакивая со всех сторон и опаливая на руках волосы. Его могло спасти только бегство, но было уже поздно. Охваченный страхом, юноша лишился способности мыслить рационально, и сколь безрассудства не было в этом поступке, словно загипнотизированный, против своей воли, Джек сделал шаг навстречу этому свету.

– Помогите мне…помогите! Расслышал Джек, пробирающий до костей чей-то голос.

Не веря в происходящее, Джек ущипнул себя за руку, и к его ужасу это оказалось больно, а значит реально. Чем дальше мальчик шел, тем больше и больше он боялся.

И тут всё исчезло, свет отступил.

7

Джек стоял на краю колоссальной воронки похожей на эпицентр падения метеорита. Выжженная и словно кипящая почва говорила о том, будто упал он сюда за секунду до того, как парень оказался здесь. Юноша резко обернулся, в надежде увидеть дверь, ведущую обратно в тюрьму, но её там не оказалось. Вместо нее перед Джеком предстал пейзаж, не поддающийся никакому описанию; столбы огня, вырывались из земли и выбрасывали в небо тонны пепла, а какие-то существа поодаль рвали на части себе подобного. Бордовые до черноты тучи нависали над раскаленной равниной, и молнии безжалостно хлестали землю, по которой кучками передвигались эти мерзкие создания. Тяжелый горячий воздух обжигал лёгкие и окажись Джек сейчас в сауне то поежился бы в ней от холода. Плюс ко всему, всё здесь было одного оттенка, будто смотришь через грязное красное стекло.

Пока Джек терял последний рассудок, далеко внизу, в центре кратера с грохочущим шумом разверзлась земля, словно пасть монстра чудовищных размеров. Из образовавшейся бездны громогласно раздался вопль, вырываясь мощным потоком воздуха, который был похож на плотную стену ветра. Джек закрыл уши, насколько невыносимо громкий был тот вспарывающий тучи голос:

– Помогите мне…помогите!

Джек сильнее прижал ладони к ушам. Он упал на колени и тотчас обжог их, будто под ногами была не земля, а серная кислота.

– Помогите мне…помогите!

На плечо юноши легла рука, и у Джека чуть не случился припадок. Он вспомнил, что еще минуту назад он был с директором Ватиганом и эта рука, к облегчению подростка, принадлежала ему.

«Я не один», – эта мысль немного прибавила Джеку храбрости, но боль по всему телу продолжала нарастать.

– Не бойся, мой мальчик, тебя здесь никто не тронет, – сказал директор. Джек с трудом поднял голову. Директор никак не реагировал на давящую атмосферу этого места. Улыбка на лице мужчины выдавала в нём хозяина дома, который принимает гостей.

– Кому нам? – спросил Джек, а затем повторил вопрос еще раз, потому как не услышал собственный голос.

– Почему вы не чувствуете жара?! – прокричал юноша. – Где мы? Что происходит?!

– Джек, ты ещё не знаешь, на что способен, – ответил Ватиган, проигнорировав заданный вопрос.

Парень убрал руки от ушей и посмотрел на ладони. Они были в крови. Мозг пульсировал. Казалось, он вот-вот лопнет.

– Что это значит? – почти беззвучно для себя спросил подросток.

– Джек, – директор присел на корточки и положил ему руки на голову. Парень почувствовал, что отныне на ней больше нет того, что могло бы задержать жар чересчур горячих ладоней. На голове не было волос.

– Твой разум уникален, мой мальчик, и только ты можешь нам помочь. Мы погибли. Наш загробный мир был разрушен, и мы вынуждены теперь обитать здесь. Директор обвел рукой шипящий воздух и указал на существ.

– Это твои одноклассники, Джек.

Джеку показалось, что он расслышал «твои одноклассники…». Эти слова впились мальчику в сердце. Лишь только этот орган мог быть источником оцепенения, из которого он не мог себя выдернуть никакими логическими доводами. Они и не нашлись.

– У тебя мало времени, Джек, ты должен вернуться, – быстро проговорил директор. Взяв одной рукой юношу за шиворот, он поднял его над землёй. Джек болтался как кукла.

– Куда вернуться?

– К себе в комнату. Джек, ты должен проснуться. И не забывай, если ты не создашь нам новый дом, то он придет и за тобой.

Это были последние его слова. Сильным ударом в грудь директор выбил юношу из ДЕВАЙС.

8

Джек открыл глаза.

На голове дымился металлический обруч, и он быстро скинул его, так как тот обжигал кожу.

Комната полыхала. В углу около двери Джек увидел обугленное тело. Неужели пока он спал, ребята решили подшутить над ним, надев ему на голову ДЕВАЙС? Но пока он спал, судьба подшутила над ними всеми, и теперь весь детский дом был объят пламенем. А мальчик, лежавший около двери, видимо не смог её открыть, – подумал Джек

«Помогите мне…помогите!» – так вот чей это был голос!

Джек свалился с кровати и, задыхаясь, пополз к окну. Оно было заперто. Он с трудом поднялся, залез на подоконник, и долго не думая надавил на него. Окно с шумом разбилось, и подросток упал с высоты второго этажа прямо в сугроб. Больная нога сразу же дала о себе знать.

«Значит, всё это произошло сегодня», – решил Джек, увидев на себе одежду, которую он даже не подосужился снять, перед тем как уснуть. Даже куртку. Теперь он лежал на территории соседского двора рядом с задней стеной детского дома. Джек уже был за его пределами, но жар огня заставил мальчика отползти ещё на несколько метров.

Он лежал в сугробе и смотрел на горящее здание, которое было ему домом много лет. Вдруг Джек услышал чьи-то возбужденные крики. Он повернул голову и увидел через дорогу Сэма, швыряющего коктейли молотова в окна детского дома. Ударяясь об стены, они ярко вспыхивали и огненные брызги разлетались в разные стороны. Внезапно из одной из них мужчина вынул тряпку и отпил содержимое, после чего бегал ещё быстрее. В разгаре веселья, бандит не замечал Джека.

9

Избитый пережитками ночи, кряхтя и болезненно охая, Джек медленно и тихо, словно мышь, полз к соседнему дому, который был достаточно далеко, что бы огонь перекинулся на него. Обветшалая деревянная постройка походила на древнеславянскую избу, и когда юноша поддался на порог никто, с оружием в руках, не прогнал его оттуда. Он забрался внутрь, дверь оказалась открыта, и для спокойствия Джек аккуратно закрыл её, после чего плюхнулся в просевший старый диван. Сразу поднялось облако пыли, и парень укусил себя за рукав, с трудом сдержав кашель. Когда клубы сухой грязи осели, закатив штанину, как и ожидал, юноша увидел синяк. Он подумал, что удача действительно благоволит ему. Он ещё жив, а все остальные погибли. Он снова под крышей, когда другие окутаны дымом и пламенем. Так ведь и куча снега под окном – «Да, да - это замерзшая вода, моя стихия, хотя…Фак, да что это вообще было»? – спросил Джек в пыльный воздух.

Джек посмотрел на стену, и какое-то время пытался сообразить, для чего в ней вырезана ровная квадратная дырка, по краям обделанная камнем. Тут он вспомнил, что видел покосившуюся трубу, торчавшую из крыши, и понял, зачем здесь такое углубление. Эта была печь. Он еще никогда не видел работающую печку. В детском доме все обычно грелись обильным количеством вещей, а когда вожатые не видели - алкоголем.

«Нет, опасно», – подумал парень, после того как облапал глазами пол, в надежде найти что-нибудь, что горит.

– Лучше померзнуть, чем погибнуть. Тем более опыт есть. Джек вспомнил, холодный лежак заброшенной тюрьмы, и как от холода тогда онемела рука.

– Но ведь это все было не по-настоящему. Ведь так?

Джек тупо уставился в окно, наблюдая за тем, как огромный огненный столб пожирал школу.

10

Переломный момент в вере в себя, вере в свою силу, у Джека наступил через пять минут. В дом ворвался Сэм с бутылкой, со свисающей из неё зажжённой тканью. Он ступил шаг в освещаемую пожаром комнату, и Джек, отринув страх, отдался, наконец, ненависти, что таилась в нём все эти годы.

«Сдохни! Сгори!»

Джек закрыл глаза и представил, как Сэм сгорит на месте, а когда их открыл, бутылка в руке мужчины взорвалась. В этот раз все произошло не случайно. Сэм слишком долго рассказывал Джеку, что месть настигла маленького ублюдка, и что теперь его позвоночник медленно и мучительно будет выходить через хрупкое заднее отверстие подростка, и горючая жидкость в сосуде просто среагировала.

Но Джек увидел в этом нечто иное. Он увидел в этом свою силу.

– Не только в этом мире, Джек.

Но пока мужчина не потревожил юношу, Джек, запрокинув голову, гладил себя по обожженным волосам и смотрел в потолок, перебирая в голове лица одноклассников, которые, если верить директору, каким-то образом стали мерзкими существами, обитающими в преисподней.

11

С истеричным воплем Сэм метался по комнате, пока в какой-то момент не повалился на пол от удара чем-то твёрдым в голову. Забыв о боли и выбегая из дома, Джек благодарил судьбу, за то, что он вспомнил про кастет, который ему подарил сам Сэм, и за то, что он нашел в себе мужество им воспользоваться. Но все же сердце выскакивало из груди. Юноша оглянулся и увидел черный дым, валивший из трубы дома. Он убедил мальчика в смерти врага, а полыхающий детский дом напротив…– ты ведь этого хотел, да?

Джек добежал до тюрьмы. Нужно было проверить свои догадки. Всё тот же забор с проволокой, тот же полукруглый ангар, та же тьма и маяк внутри. – Аккуратнее тут должна быть яма, – сказал себе парень, и прижимаясь к стене, по пояс в холодной воде, он стал пробираться к лестнице. Поднявшись на четвертый этаж, он увидел из приоткрытой двери мерцающий свет и услышал какие-то голоса.

– Директор, – прошептал парень, и зашел в камеру. Он увидел ту самую женщину. Она сидела около костра и держала над ним нанизанную на палке крысу.

– Не ешьте это, – сказал Джек, и в следующее мгновение краем глаза заметил металлическую трубу, летящую ему прямо в голову.

– Боб, стой! – вскричала женщина, – не надо, это же ребёнок.

– Где директор? – спросил Джек, обернувшись к мужчине.

– Кто? Боб успел остановить арматуру практически в сантиметре от лба парня.

– Директор Ватиган, тупица. Где он!? –прокричал парень сорвавшимся голосом.

– Тише, тише. Откуда ты… Он в дозорной вышке. Постой, он…

Но Джек уже не слушал, он быстро поднимался по лестнице на самый верхний этаж. Плавать он не умел, зато надеялся, что мог хорошо прыгать.

– Подожди! – пытался остановить его мужчина, но Джек уже летел на крышу дозорной вышки. Неудачно приземлившись он больно стукнулся коленом, но не обратив на это внимания он полез в окно и затем стал спускаться вниз по лестнице. На последнем этаже вышки Джек увидел металлическую дверь. «Точно такая же», – пронеслось у парня в голове и долго не думая он открыл её.

Уронив голову на грудь, и облокотившись спиной об стену, сидел директор. Рядом с ним слабо освещая комнату, лежал включенный мобильник. Джек подошел к мужчине сел рядом, и только сейчас выпустил кастет из рук. Он обнял старика и заплакал. Директор не дышал. Он был мёртв.

Джек сидел так около часа, затем поднялся, пошел обратно наверх, встал на перила и, раскинув руки в стороны, прыгнул с вышки в воду.

12

– Что случилось? Хрипло спросил подросток, когда он наконец очнулся. Была ночь, он лежал на одеяле рядом с костром.

– Ну ты даешь парень! Сказал Боб, наливая горячую воду в стакан из железного чайника. Вся его одежда, как и Джека, была мокрой.

– Зачем вы спасли меня? Нужно было дать мне умереть.

– Он жил здесь несколько недель, – угрюмо проговорила женщина и перевела взгляд с костра на Джека.

– Он особо с нами не разговаривал, а запирался там, – она махнула головой в сторону двери, – но мы не знали, что у него остался кто-то из близких, он вроде говорил, что все, кого он знал погибли, верно Боб? – она посмотрела на мужа и тот кивнул.

Она продолжала, – но вот уже несколько дней он не выходил оттуда и вчера…

– Вчера я зашел к нему, – поддержал мужчина, – и он уже был мёртв.

От того, как холодно прозвучала эта фраза, Джека покоробило.

– Он умер от истощения, он ничего не ел. Еду, которую мы относили так и осталась лежать там под дверью.

– Еду? – Джек посмотрел на шашлык в руке женщины, который еще час назад весело резвился в потемках подвала и жрало всякую падаль.

– Ясно, – вымолвил мальчик и стал подниматься.

– Я бы тоже не стал есть такое дерьмо, и вам не советую. Эти штуки переносят на себе дофига болезней. Но если вы ищите кротчайший путь к могиле, то пожалуйста немного подождите с этим.

Боб с удивлением посмотрел на Джека.

– Я знаю, что у вас есть автобус, – сказал Джек. Нам нужно как можно скорее убраться из этого города.

– Откуда ты знаешь про автобус? – спросил мужчина.

Джек в детстве часто болел, поэтому много пересмотрел фильмов, в частности про путешествия во времени, и знал, что даже если он им расскажет, что будет дальше, то они ему всё равно не поверят, и потому нет смысла пытаться что-то объяснять. Да и что он мог объяснить. Джек сам ни черта не понимал.

– Просто знаю. Забирайте своего отца и поехали.

– Откуда ты знаешь про отца? – уже хором воскликнули взрослые, и Боб машинально потянул руку к дубинке.

– Откуда вы знаете, что зимой холодно? – раздраженно бросил Джек.

– Странный вопрос, – ответила женщина, – потому что чувствуем.

– Ну вот, – Джек уставился куда-то вглубь себя, и затем тихо проговорил, – считайте это ответом.

Супруги переглянулись. Такое ментальное общение возникает только у тех, кто долго женат, так как ни сказав друг другу ни слова они одновременно повернулись к Джеку.

– Ладно, – сказал Боб, – пойдем. Мы и так собирались это сделать.

Он подошел к Джеку и положил ему руку на плечо.

– Странно, парень, но я тебе верю.

13

– Да чего вам?! – не выдержав, прикрикнул Джек старикашке, который не сводил с него глаз, с тех самых пор, когда он только сел в автобус. По просьбе юноши они проезжали мимо детского дома, который с громким треском догорал и обваливался. – Бедный мальчик – думал пожилой отец Боба, не отрывая от парня взгляд.

Рядом, похоронив под собой Сэма, догорал соседний домик.

Было два часа ночи, и автобус с четырьмя пассажирами одиноко колесил за пределами города, выехав на скоростное шоссе, которое лишь несло такое название. Большую свою часть дорога была разбита и заставлена брошенными машинами.

– Примерно пять часов пути, – раздраженно бросил Боб, – мы едем в столицу, так что, если среди вас есть верующие, теперь забудьте об этом.

– Я одной ногой уже в могиле, – отозвался старик, – так, что я первый подозреваемый. – Ничего, – ответил Боб, – мы что-нибудь придумаем.

–А ты, парень? Веришь? – обратился старик к Джеку, и получил за это мягкий упрёк от жены Боба, вместе с пожеланиями дожить им обоим до ста двадцати.

– Ну тебя, – отмахнулся он от неё с пренебрежением, не отрывая взгляд от юноши. – Будешь в моём возрасте посмотрим, как ты запоешь пташка. Старик мерзко улыбнулся, оскалив свои уставшие от твердой еды последние несколько зубов.

– Вы педофил? – спросил Джек.

Тот рассмеялся.

– Ба! Что за вопрос?

– Это не вопрос, – отрезал подросток и развалился на последних четырех сидениях автобуса.

– Перестаньте ссориться, – донёсся голос водителя.

– Мы не ссоримся, сынок, – опять рассмеявшись, сказал старикан и, проковыляв в конец автобуса, подсел поближе к Джеку. Он уставился на парня своими потухшими глазами.

– Ты тоже? – тихо спросил он.

Запах мочи резко ударил подростка в нос.

– Что тоже? Педофил? Нет, я люблю постарше, – Джек обвёл взглядом пожилого мужчину, – но не настолько, да и не гей я. И вообще отстань от меня, чего прикопался.

Старик опять наполнил воздух смехом, и невольно, тихим пуком.

– Ой, прости, – замялся он, – так ты тоже видишь сны?

– Ну и что?

– Ничего, – мягко отозвался старик. – Ты тоже видел во сне, как я сегодня умер?

– Ну да, – безучастно ответил парень.

– Я тоже тебя видел. Не получилось подойти к автобусу, а? – он усмехнулся. – Но ты молодец, я видел, как ты старался. Старик тяжело вздохнул и раскашлялся.

– У меня рак, – сказал он спокойным шёпотом, – так что не удивительно. Рано или поздно это всё равно должно произойти.

– Поздравляю.

– Да не с чем парень. Что-то мне подсказывает, что теперь это будет как-то иначе. Предчувствуя свой конец, странное ощущение не оставляет меня. Не могу объяснить. Но теперь мне кажется, что после смерти ничего нет.

Невероятно сморщившись, юноша тем самым пытался перекрыть себе воздух. Все это время он чувствовал себя в магазине удушающих духов, где во флаконах покоились отходы.

– А у вас хорошо получается, – огрызнулся Джек, – так и скажите военным, когда их встретим, они-то вам точно поверят. Если сразу не прикончат.

-– Ай! Вы что? – взвыл Джек, – зачем вы меня ущипнули?

– Слушай и не болтай сосунок, – мягкость и доброта пожилого мужчины куда-то внезапно исчезли. Он сделал голос ещё тише.

– То, что с нами происходит очень странно, пацан. Будь у тебя мозг, чуть больше голубиного ты бы сам задался вопрос, почему именно ты видишь сны, и какого хрена некоторые из них сбываются. Но ты же ни черта ещё не смыслишь в жизни, – он достал платок и вытер влажный от пота лоб, – Бобби! выключи эту чертову печку, – крикнул он через весь салон. – «И откройте окно», – взмолился внутренний голос Джека.

– Ваше поколение совсем отбилось от рук, – продолжал дед, – красите волосы во все цвета радуги, словно сбежали из цирка. Ни уважения к ровесникам, ни к старшим, вам лишь бы только сиськи да письки. Письки да сиськи, – повторил он таким голосом, будто в этот момент его пощекотали. – Трахаете друг друга, даже не зная имя партнера.

Джек лежал, устремив взгляд на обивку автобуса, но последняя фраза его позабавила, и наконец, проявив интерес, он сел.

– Чего вы ещё про нас недоразвитых знаете?

– Заткнись, – прошипел старик, сильно изменившись в лице. Джеку показалось, что тот вот-вот его ударит. Ударит новой волной смрада.

– Я знаю достаточно, и многое успел повидать в жизни. Всё что случилось в мире, я имею ввиду войну, лишь из-за таких крашенных мудаков. Б-г устал терпеть испорченность людишек, и теперь Он отсеивает паразитов. Старик состроил такую гримасу словно сам, наконец, почувствовал свой запах. Бобби выключил отопление и погасил в салоне свет.

Джеку стало скучно, и он опять лёг.

– Отвяньте.

Старик склонился ещё ближе. – Насколько далеко ты видел?

– Что видел? Будущее? Я видел лишь то, что хотел.

Джек отсел ближе к окну, так как уже не мог терпеть протухший рыбий запах ссанины. Он перебросил к себе капюшон, и уткнулся в него носом, уставившись в окно.

– Так всегда происходит, если вы не знали, – пробубнил он, – когда весь день о чём-то думаешь, то это тебе и снится.

– Ну-ну, – старик отодвинулся, и Джек возблагодарил судьбу. – А планету держат три кита, – сказал тот и в голос рассмеялся.

– Мне всё равно, хоть четыре осла.

– Я еще никого не встречал, кто тоже видит сны. Но вот Вс-вышний привёл меня к тебе…

– Замолчите, пожалуйста.

– Мы должны с этим разобраться…

– Всё! Достал! Джек встал и пошел в начало автобуса. Жена водителя подсела к старичку, о чем сразу пожалела.

– Он только недавно узнал, что умер его друг, прошу вас, будьте милосердней, не донимайте его, – сказала она и отвернулась, что бы вдохнуть.

– Он не настолько силён, что бы так легко перенести утерю. Ведь сегодня погибли все кого он знал.

– Да, никто так не силён, – задумчиво сказал дедушка и через секунду захрапел.

– Что за тип! – негодуя, сказал Джек, подсаживаясь рядом с Бобом.

Водитель молчал. От них всех несло как от свиней, но рядом с отцом водителя отнюдь невозможно было находиться.

– Он всегда был такой надоедливый?

– Нет, только после взрыва, – послышался женский голос. Девушка подошла, и перекинув руки через водительское сидение обняла мужа. Джек обернулся и увидел дрыхнущего деда.

– Вы его вырубили? Спасибо.

Девушка грустно улыбнулась.

– Тебе тоже бы не мешало поспать. Если хочешь, могу помочь, – она вытянула руку и сжала ладонь в кулаке.

– Спасибо я сам. Впервые за несколько месяцев он улыбнулся.

14

– Всем подъём! – объявил водитель в громкоговоритель, – впереди таможня.

Джек открыл глаза. В лобовом стекле, преграждая дорогу, стояли вплотную друг к другу два танка. Сбавляя скорость, автобус всё медленней подъезжал к посту пока не остановился. Открылась дверь и зашли двое военных с автоматами. Один остался возле водителя, второй прошёлся по салону. Увидев спящего деда, он хотел было его разбудить, но подойдя поближе резко отскочил и закрыл рукой нос.

– Дик! – крикнул он напарнику, – они возят с собой труп. Нафига он вам? – озадачено спросил он, и посмотрел на Джека.

– Простите, – пытаясь разыграть взволнованность, сказал подросток, – дедушка, кажется, болел раком.

– Ваш паспорт, – командным тонном потребовал второй солдат у Боба. Водитель достал из кармана какой-то документ, солдат посмотрел на него, отдал честь и с испугом в голосе подозвал второго, призывая как можно скорее покинуть транспорт.

– Там дальше, – сказал первый солдат Джеку, – можете избавиться от тела.

– Там кладбище?

– Типа того. Он подмигнул Джеку и поспешно вышел вслед за товарищем.

Танки разъехались, и автобус двинулся дальше. Проезжая мимо солдат, Джек заметил, как один из них наслаждается восходящему солнцу, обратив к нему своё лицо.

– Что это было? – спросил юноша.

– Моё прошлое, – водитель постучал двумя пальцами себя по плечу.

– Это значит, он был военным, – добавила девушка, словно Джек полный кретин и не понимал, что означал тот жест.

– Но после того как стали преследовать ни в чем неповинных людей, Бобби ушел оттуда.

– Я не про это. Они что не поняли, что мы конкретно не выглядим как семья? Папаша с мамашей, их сынок и дед пердун. Джек, вспомнил звуки, от которых всю дорогу вскакивал, думая, что по ним стреляют.

– Это всё из-за ДЕВАЙСА, – сказал водитель. – Люди, долго использующие его, тупеют и теряют память. Не понимаю я эти власти, зачем так бросаться на незаконченную технологию.

– Ясно. Но раз вы военный у вас должно быть оружие, – спросил Джек, перейдя на другую тему.

– А то! Водитель пошарил рукой под сидением и вынул оттуда пистолет.

– Это Сиг-Сойер! – торжественно провозгласил Боби и положил пистолет на бардачок, – зовите его просто Сойер. Самозарядный на тринадцать патронов.

– О, как! По одному на каждого апостола, – заметил проснувшийся дедушка. – А тринадцатый их вожаку.

Джек удивлённо посмотрел на старика. – Что вы там вчера говорили про Бога? –спросил он, усмехнувшись, – выспался и уже стал нормальным?

– Против Создателя я ничего не имею против, пацан, – зевая, потянул старик, – но думать, что Он человек, или был им когда-то, что Он сам себя создал в теле бородатого непорочного мужика, которого нам смертным удалось убить, пф, бред. Тем более я тебе сказал уже вчера, нам необходимо во всём…

– Смотрите! – вскрикнула жена Боба и закрыла лицо руками. – Там впереди.

Все столпились у лобового окна и разом ахнули. Слева и справа от дороги кружили стаи ворон, а между ними и землей возвышались горы трупов. Кто-то из птиц даже дрался из-за них, но им всем хватит даже сполна, они просто дурачились.

– Что тут произошло? – спросила девушка и отвернулась.

– Их даже не похоронили, – сказал отец водителя, – изверги.

– Смотрите, – Боб указал пальцем вдаль на гигантское здание впереди, – ехать еще час, – сказал он. – Представляете ее размеры? Боб пытался переключить внимание пассажиров с трупов на гигантскую башню, которая пронизывала облака, так что ее верхнюю часть даже не было видно.

– Это здание, – продолжал Боб, – как и сам город вокруг него были построены совсем недавно. А воздвигнут этот город был для того что бы собрать в нём людей никогда прежде не приверженных к религиям. Его окружают огромные толстые стены и ходят слухи, что он даже может летать.

– Как мы туда попадём? – спросил кто-то из пассажиров.

– Отбор происходит путём теста, и те бедолаги… – Боб почесал подбородок и замолчал. «Этот тест не прошли», – все остальные поняли, что он хотел сказать.

– Какой такой тест? – спросил Джек, – а раньше вы не могли сказать?

– Мы не погибнем здесь парень, не волнуйся.

– Что это за тест такой, милый?

– Всё просто. В течение года за вами пристально следят. И если что, вас вежливо просят покинуть город.

– Вежливо? – нервно усмехнулся Джек, – да их просто выбросили как мусор.

Всю оставшуюся дорогу никто больше не проронил ни слова. Подъезжая к стенам города их ждал еще один пост, но они так же легко преодолели его благодаря магическому документу Боба. Автобус въехал в город и остановился на одной из остановок.

– Ты точно не хочешь с нами? – спросила женщина Джека, когда тот выходил из автобуса.

– Да, не переживайте, спасибо.

– Но с нами у тебя больше шансов выжить, – вмешался водитель.

Джек посмотрел в окно, за которым вырисовывался силуэт старика.

– Я уж как ни будь сам, – сказал парень и сел на остановку. Дверь автобуса закрылась, и он поколесил дальше, а Джек остался один, разглядывая в руках Сойер.

15

– Да ладно! Два патрона?!

Подросток с разочарованием убрал пистолет в карман куртки и огляделся.

Высотки подпирали собой ясное небо и для того что бы полностью охватить их взглядом, парню пришлось задрать голову насколько позволял позвонок соединяющий голову с туловищем, а затем ещё и выгнуть спину. Джек присвистнул. Еще никогда он не видел таких громадин и это ему жутко понравилось.

– Вот оно, – сказал юноша, и шумно вдохнул ноздрями городской воздух, – кажется я дома.

Высоко над головой промчалось несколько дронов. Один из них отделился от стаи, подлетел к молодому человеку и замер на уровне глаз. Робот был размером с доброго буйвола, и на металлическом черном корпусе Джек разглядел жирную белую надпись Б.А.С.

Из динамиков прозвучала легкая мелодия чем-то напомнившая парню саундтрек из какого-то фильма, и Джек, собиравшийся уже бежать, из любопытства решил остаться и посмотреть, что же произойдёт дальше. Ведь он ещё не видел таких штуковин.

– Беспилотная Авиационная Система города Краудсайд приветствует вас, – раздался абсолютно чистый голос, без той примеси замогильного эха, присущего всем старым компьютерам.

– Для вашего удобства зовите меня БАС, – сказал робот.

Джек с неподдельным восхищением разглядывал парящую махину.

– Мы являемся роботизированным помощником жителей города Краудсайда. Пожалуйста, прослушайте полностью информацию, в ином случае вам придется удалиться из города.

Джек вздрогнул. Перед его глазами всплыла картина дерущихся ворон. И трупов.

«Вот дерьмо! Почему я не сбежал?»

– Не удаётся идентифицировать вашу личность среди зарегистрированных жителей города, пожалуйста, представьтесь.

– Дж…Джин. Замешкавшись, Джек забыл, как его зовут, и почему то в голову пришло только это имя.

Легкая мелодия.

– Приветствуем вас Джин! На основании непреложных законов нашего города вам присваивается статус «гостя», который будет действителен в течение года, после чего вам необходимо явиться в службу регистрации граждан по адресу Тернаут стриит 1.

Открылось некое подобие механического глаза, и оттуда светом в пространство явилась картинка гигантского здания, которое видно из любой точки города. Затем из недр робота щелкнула вспышка. Парень зажмурился.

– Вам выдаётся временное удостоверение, – проштудировал робот, и из его пасти как из старого фотоаппарата с моментальной печатью вылезла пластиковая карточка. Джек протянул руку и забрал её. На ней было имя подростка, пол, рост, группа крови и даже вес, а также его фото с зажмуренными глазами.

«Ничего себе! Как он узнал все это?»

– Это наручный смартфон, просим вас не снимать его. Дрон исторг из себя гибкую черную пластину и на подносе протянул ее юноше. Джек, неожиданно для себя вспомнил рекламу этих смартфонов. Джек взял телефон и хлопнул им себя по правой руке, и он обогнул запястье. На экране появились электронные часы, а под ними удары сердца. 110 в минуту.

– Если вам понадобится помощь, поднесите браслет к лицу и скажите: «БАС, мне нужна помощь», и ближайший к вам помощник как можно скорее прилетит. Чек на оплату браслета поступил на ваш автоматически присвоенный банковский счет. Так же ознакомьтесь с правилами и законами города.

Робот выплюнул в мальчика небольшую брошюру. На обложке была фотография города, но вместо толстенных стен, окружающих его, тянулась цепочка из людей, дружно взявшись за руки. Такой маркетинговый ход был для тех, кто продолжал верить в мирную спокойную жизнь, а таких, в послевоенное время, было не мало.

– В буклете вы найдёте место, где остановиться на ночь, а также чем себя развлечь в свободное время. Так же в ваш браслет встроена карта города.

Джек неистово стал переворачивать страницы брошюры в поисках увеселительных картинок, но когда нашёл, сильно разочаровался. Лишь места, где предлагают ДЕВАЙС.

– И это всё? – уныло спросил подросток.

– Уведомляем вас, что в целях безопасности с этого момента вам запрещается покидать город, – проигнорировал робот вопрос Джека, – так же гостям запрещается хранение оружия.

Джек недоверчиво приподнял бровь, а недовольство из-за отсутствия нормальных развлечений в городе по инерции перешло в интонацию следующего вопроса, – а это ещё почему?!

Выехал небольшой поднос, и, решив, что лучше не спорить с технологической задумкой человечества, парень вынул пистолет и бросил его роботу. Реакции не последовало. Лишь пожелание хорошо провести время, после чего дрон взмыл в воздух и пулей умчался по своим делам.

Джек сел на скамейку и стал листать брошюру. Многочисленные отели и гостиницы привлекали своей красотой, но отталкивали ценой. Джек пошарил по карманам.

– Вот дурак, у тебя даже на еду нет денег.

Мальчик хитро сощурился и посмотрел по сторонам, – ну ладно, раз я наконец то один…

Джек приподнял руку. – БАС, мне нужна помощь.

Не больше чем через полминуты подлетел дрон. Лёгкая мелодия. Джек подошел вплотную к машине. – БАС, найди мне работу.

Часть 2. Глава 1. Краудсайд

1

Добровольно Джек погрузился в сон, когда выкрал у местного богача ДЕВАЙС. В память об этом, сторожевой пес наградил его шрамом на правой стороне бедра и немного разодрал кожу в паху. Но это того стоило. Единственным сценарием в ДЕВАЙС, которую тот богатей приобрел, была планета полуголых марсианок с ярко выраженными садистскими наклонностями. Два жидких усика на их головах источали сильный феромон, а большие блестящие глаза, словно гипнозом лишали человека воли. Хорошо, что таких бестий не существовало в реальности. Своё половое влечение они проявляли даже к бездушным камням, и если у старожил есть поговорка «мужчины любят пенисом, а женщины сердцем», то к марсианкам она никак не относилась. Будь у них еще пенис, они любили бы и им. Впрочем, об их озабоченности ходили такие слухи, что иметь в собственности подобный уникальный сценарий было сверх-извращением, поэтому Джека никто не искал. Пострадавший, побоявшись за свою репутацию, не стал заявлять о пропаже.

Повезло, что этот богатей был настолько извращен, что у Джека в распоряжении был целый ангар всевозможного оружия, в том числе тяжелой техники. Поэтому, волей судеб, спустя год погружений в сон, парень уже неплохо разбирался в оружии, но вот познать существо с кожей синего цвета, Джек позволил себе не сразу.

В очередной раз, убегая от этих созданий, одна из них загнала юношу в тупик. Даже не понадобилось смотреть ей в глаза, парень просто не смог оторвать взгляд от этих соблазнительно длинных ног. И оказывая последние попытки сопротивления, Джек придушил горло марсианки руками, а она лишь звонко рассмеялась, напомнив ему, что на Марсе нет воздуха. Испугавшись новых ощущений, проделав в ней дыру от дробовика, молодой человек сел на край камня и стал размышлять, считается ли это его первым разом.

Но больше его начало беспокоить другое. Джек узнал, что в ДЕВАЙС был установлен повышенный уровень «кокаина», и даже в реальной жизни он стал тяготеть к этому наркотику. Времена изменились, и ничего подобного в Краудсайде достать было невозможно. Несмотря на то, что яд был виртуальным и не вымывал из тела никакие витамины и минералы, все же чужеродное для организма вещество действовало на разум парня обманчивым образом, периодически лишая Джека таких простых навыков, как вовремя вздохнуть или моргнуть.

Однажды он сходил к врачу и тот, взяв анализы, и проверив психическое состояние юноши, определил, что Джек здоров и есть лишь небольшой риск проявления галлюцинаций. Почему, из-за чего? Переутомление. А возможно, он говорил так всем детям, кто прошел войну и жил без родителей. – Ничего, ты поправишься, – сказал доктор, качая головой. Но Джек знал, что в его случае от такого лечатся психушкой и таблетками, превращающими человека в овощ. Но психбольниц в городе не было, поэтому:

…вам придется удалиться из города.

С телефона, что он смастерил в компьютерном классе детского дома, периодически раздавался звонок. Когда Джек отвечал, он слышал лишь сбивчивые голоса, которые невозможно было разобрать, и лишь одно слово проскальзывало более-менее понятно – «обиталище». Расскажи Джек об этом доктору, его быстро бы признали умалишенным.

В конечном счете, телефон так и остался лежать выключенным в рюкзаке, а голос в голове парень пытался всячески заглушать, громко слушая Rammstein. Дом для умерших. Что за чушь!

Тяга к наркотику угнетала парня. Он не мог ни есть, ни спать, часто ощущал паническое состояние и внезапно впадал в неконтролируемую ярость. Но не прошло много времени, а ломка у малолетнего сыграла необычную роль. Джек решил избавиться от белого рабства. Во что бы то ни стало, необходимо было разобраться в этом устройстве самому. Без помощи взрослых. Да и кто бы помог малолетке разобраться в наркоте, на воинственной планете разврата.

… удалиться из города.

Эти слова стучали в ушах довольно часто. Особенно после того как Джек собственными глазами видел, как дрон подлетел к одному из прохожих, схватил его металлическими щупальцами и направился к стене. Но что-то пошло не так, и робот три раза ронял человека с высоты пятидесяти метров. Новости данный инцидент замяли, списав на неисправность механизма, но Джек не сомневался, что эта процедура, в самом деле, и так была запрограммирована в дроны. Просто в тот раз сработала раньше. Видимо, там за стеной робот так же швырял человека о землю, и в третий раз, он обычно уже не спускался за жертвой. Позже Джек узнал, что в городе абсолютно отсутствуют тюрьмы, и для тяжелых преступлений таких как «вера» наказание одно:

…удалиться

Картина мертвеца на тротуаре часто мелькала перед глазами, и не будь ДЕВАЙС, Джеку бы часто снилось разбитое об асфальт искореженное тело, Сэм, собаки и обугленное тело одноклассника, лежащее в углу его бывшей комнаты.

С тех пор Джек стал осторожнее. Общество, руководствуясь, якобы моральными и нравственными принципами не приняло бы детскую зависимость даже к виртуальным наркотикам. С 21 года пожалуйста, «но до них еще целая вечность», – считал Джек. Выскальзывая из библиотеки, и пряча под курткой учебник по нейрофизиологии эти мысли не покидали его. Но ведь нужно как-то выживать.

Джин являлся все меньше и его голос звучал уже не так отчетливо. Это дало толчок парню сосредоточиться на том, что ему нравилось – мастерить ДЕВАЙС и придумывать сценарии. С момента, когда Джек стал больше слышать собственные мысли, ему приходилось прилагать умственные усилия самому, но это ему даже нравилось. Все же, присутствие сверхъестественного в организме не могло не оставить свой след. У Джека развилась феноменальная память.

Помимо самозанятости, какая бывает у вора, остальное время юноша использовал, стараясь как можно больше узнать о технологии погружения в сон. Боль от укуса собаки была преткновением в очередной попытке выкрасть новый ДЕВАЙС, (если у Гарри Поттера болел шрам при приближении Волан Де Морта, у Джека жгло лобок, когда он видел псину), но другое дело книги, до них никому не было дела. Ведь и за кражу ДЕВАЙС наказание суровей, чем за книжки.

...удалиться… из города…

Только робот мог сказать такую чушь. Словно человек компьютер, вдруг осознавший свою бесполезность, и нашедший в себе кнопку делит.

Поставив перед собой цель, Джек стал усердно изучать сложные эфиры и химические составляющие человеческого мозга. Он много читал всевозможные учебные пособия, которые только мог достать, и запоминал написанное с необычайной легкостью. И уже вскоре, широко распространённый в виртуальном мире наркотик, стал слугой Джека, а не наоборот, и язык программирования стал для Джека вторым родным. Первый, естественно, английский. И к своим пятнадцати, парнишка уже неплохо ориентировался в таких науках как физика, химия, сексология[1]. К своей гордости, последнее он познавал не из книжек, а во сне, что его ни капли не беспокоило. В итоге он решил, что это считается, и он теперь полноценный мужчина. Ведь только так ими становятся, не правда ли?

Частое использование ДЕВАЙС действительно повлияло на мозг, но не так как грозил директор; голоса в голове Джека стихли, и со временем Джин окончательно исчез. Телефон он выбросил.

Но без ДЕВАЙС Джеку снились странные ужасы, и парень решил больше не засыпать без аппарата.

2

Всё это время Джек подрабатывал уборщиком в гипермаркете техники. Одновременно практикуя и совершенствуя свои навыки программирования, так чтобы никто не видел, утекло немало бессонных ночей в подсобке. Договорившись с начальством за грабительскую издержку с зарплаты, он жил на складе магазина. Джек мог бы оплачивать недорогую гостиницу, но магазин был для него таки золотой жилой. Списанная техника, сломанные гаджеты, будь на то воля юноши, он устроил бы из склада целую пещеру бэтмена. Но обустроив небольшой уютный уголок, Джек сделал себе рабочее место, и по вечерам на складе разливался терпкий запах озона от паяльника и тяжелый рок.

Первый ДЕВАЙС, который он продал и заработал на нем целых двести долларов, был сценарий с водопадом Анхель. Несколько сот ракет во время войны разнесло ту часть Венесуэлы, и Джек решил воссоздать некогда прекрасное место. Высота непрерывного падения водопада составляла 810 метров, и прежде, чем достигнуть земли, вода распылялась и превращалась в туман, который разливался на несколько километров. Приобрел этот ДЕВАЙС у юноши некий мужчина представившийся учителем по истории. В тот же день он перезвонил парню и сказал, что он гений. Это прибавило мотивации, и Джек стал прикладывать еще больше усердия в своем деле.

Но вскоре он узнал, что все ДЕВАЙС должны быть зарегистрированы, и сделать это возможно лишь в корпорации снов, в фирме, не терпящей конкуренции, и в чьих связях имеются люди самых высоких чинов. Джеку до них было как Марсу до Юпитера. Пришлось перенести бизнес в подполье, и Джек продавал теперь лишь один ДЕВАЙС в неделю. К счастью для шестнадцатилетнего этого ему вполне хватало.

Парень теперь мог позволить себе покупать книги, но клептомания[2] уже стала для него неким развлечением.

Так проходили дни: днем мытьё полов, и выкладка товаров на полки, а ночью – война и мир с марсианками.

3

В нескольких кварталах от места, где работал Джек, открылся новый магазин с ДЕВАЙС. С тех пор юноша пропадал там все время, что ему было отведено на обед. Он любил гулять там, вдыхать аромат новизны и пластика и разглядывать картинки на картриджах со сценариями.

– Бобби, смотри, это не тот ли парень?

Однажды, услышав за спиной знакомые голоса, Джек остолбенел.

– И, правда, – согласился второй. – Эй, Джек! Это мы. Бобби и мистер Арн!

«Арн? Так вот как звали того пердуна», – подумал Джек, положил на полку игру под названием «Страж», натянул на губы улыбку и обернулся.

– Боб! Эм… и вы!

– Мистер Арн, – напомнил старик.

– Да, у вас же не было достаточно времени хорошенько познакомиться, – произнес Боб с некой строгостью, но затем сменил тон на приветливый, – я рад, что ты жив, Джек.

«Я тоже рад, что вы живы», – подумал парень и всерьез удивился, что он действительно так считает. За время, проведенное среди незнакомых обманывающих его людей, Джек был искренне рад увидеть эти два лица.

– Как поживаете? Хм… Джек окинул взглядом Боба, и ему показалось, что в прошлый раз тот не был таким здоровым и накаченным, и вообще выглядел он теперь гораздо свежее. Боб уловил этот взгляд и немного смутился.

– Да, знаешь, – отмахнулся он, – надо как-то выживать. А лучший способ избегать вопросов и взглядов других, это внушать неподдельный страх. Что думаешь?

– Думаю, что вопросы здесь задают только машины, – ответил Джек.

– А ты все такой же говнюк, – усмехнулся старик, и парень еще раз убедился, что он действительно соскучился по ним.

– Пойдемте в кафе, – предложил Боб. Это надо отметить.

– Пойдемте, – согласился его отец. – У тебя же есть время? – спросил старик у Джека.

Юноша прикинул в голове, что за каждый час опоздания, на работе его штрафуют на 20 долларов. Это ровно в два раза больше, чем он зарабатывает, раскладывая фены и тостеры на полки. Раньше его штрафовали тем, что оставляли на работе, но какой в этом толк, если сотрудник и так живет на работе.

– Не занят, – сказал Джек, и прежде чем выйти из магазина Боб купил картридж со сценарием и положил его в карман брюк. Джек заметил на запястье Боба золотой браслет, и он еще раз окинул мужчин взглядом. Да. Это были уже не те обтрепанные поедающие крыс люди. Они держались уверенно и выглядели более презентабельно, чем Джек в своем самом лучшем костюме, когда либо. Даже на старике была белая рубашка с чистым оранжевым свитером поверх, и вроде бы от него даже не пахло, хотя Джек на всякий случай держался от него подальше. Боб тоже сильно изменился. Черные брюки, рубашка, серый стильный пиджак. Он выбрил голову на лысо и сбрил нелепые густые усы. К тому же он сильно загорел. Его правая бровь все время стремилась вверх, и складывалось впечатление, словно он постоянно чему-то удивлялся, но не настолько, чтобы приподнять и вторую. Он походил на альфасамца, для которого подцепить девчонку не стоило большего труда, чем завязать шнурок.

– А вы изменились, – сказал Джек, когда они сели в ближайшей пиццерии.

– Две больших пиццы, – заказал Боб у официантки и подмигнул ей. – Одну с грибами… – он окинул девушку оценивающим взглядом, и ненадолго задержался на груди. Бровь снова поползла вверх, – вторую с помидорками.

– И попить? – улыбнулась официантка.

– Три колы, – сказал Боб, – две со льдом, одну без. У отца очень чувствительные десна.

– Десять минут, – сказала девушка и, виляя задницей пошла к повару, передавать заказ.

«Интересно, что она себе уже напредставляла?», – подумал Джек и его словно молния ударила.

– А где же ваша жена?! – Джек сказал это громче, чем хотелось бы, так, что официантка повернулась.

– Ну, знаешь… – начал, было, Боб, но мистер Арн вмешался.

– Она потаскуха, вот и все.

– Отец!

– Не надо мне тут отец, отец! Джек уже достаточно взрослый чтобы сталкиваться с такими вещами как предательство, и достаточно созревший, узнать, что такое шлюха.

– Отец! Не в этом дело! У меня остались к ней лишь теплые чувства, и мне очень жаль, что все так произошло.

– Значит ты дурак.

– Судя по вам, вы не особо то страдаете, – Джек кивнул на официантку.

– Так мне проще не думать все время о Джессике.

– Слыхал? – усмехнулся старик, – мой сын оказывается тоже шлюх. Господи, я надеялся, что не доживу до этого.

Джеку поплохело, и потемнело в глазах. Он резко крутанул головой, в надежде, что старика никто не услышал. Никто на них не смотрел. Проклятье! Как они выжили, если на право, и налево бросаются запрещенными словами. Судя по Бобу, он тоже испугался и метал растерянный взгляд на посетителей.

– Отец, говори тише, – прошипел он на старика, – ты хочешь нашей смерти?

– Да, да, простите, – сказал мистер Арн, – просто я боюсь, что Джек так и останется девственником, вот я его и подстегиваю.

– Не думаю, что это вообще тема для обсуждений, – строго проговорил накаченный мужчина.

Наконец, принесли пиццу, и старик занял свой рот пережевыванием грибов, изредка бросая неуместные замечания по поводу готовности теста, и о том как повар посмел осквернить этой мерзостью его вкусовые рецепторы.

Бобби расспрашивал Джека, как ему жизнь в городе, и чем тот занимается. Парень поделился с ним, что работает в магазине и мастерит аппараты для снов. Бобби эта тема очень заинтересовала. Оказывается мужчина, хоть изначально и был против всего этого, но однажды попробовав, со временем втянулся и даже стал фанатом некой игры «Пришелец Ганс». Идиотское название, но сюжет игры был до гениальности продуманным в самых тонких деталях. Открытый мир, в котором человек мог пользоваться абсолютно любым предметом, от ножа на столе в чужой квартире, до небольшого камня под забором. Такого в ДЕВАЙС еще не было. Но что бы потянуть такую тяжелую игру были созданы специальные сервера, и с обилием роста игроков, вскоре эти сервера отправили на нескольких кораблях в космос, что бы минимизировать исходящее от них излучение.

Джек пообещал, что создаст нечто еще более крутое и Бобби согласился стать его первым постоянным клиентом.

Когда речь снова зашла о Джессике, Боб сделал кислую мину.

– Знаешь, я стал неплохо зарабатывать, – сказал он вздыхая. – Местные законы сильно отличаются от того, что происходит в остальном мире. Несмотря на то, что этот город столица земли, здесь своя конституция и свои особые права у людей. По этим законам, даже после развода я обязан в течение трех лет отдавать 80 процентов от своего дохода Джессике. Поэтому одеваемся мы неплохо, но жить нам приходится в очень стесненных обстоятельствах. Я бы пригласил тебя в гости, но думаю, что ты после этого перестанешь с нами общаться. Да, я намекаю на то, чтобы мы с тобой и дальше поддерживали связь. Бобби улыбнулся и посмотрел на отца.

– Люди здесь хоть и приветливые, но я им все равно не доверяю. Сегодня они тебе льстят, а завтра за тобой прилетает дрон, – мужчина сглотнул. – Кстати это моя основная работа. Я строю эти железяки.

Джек уставился на мужчину, выпучив глаза.

– Нет, нет, – заторопился мужчина, – я не оператор. Нас не допускают заглянуть им в голову, это делает другой отдел. Бобби указал в окно на самое высокое в городе здание. – Восемьдесят шестой, кажется. Там их и начинают убийственной программой.

– Но почему вы это делаете? Вы же можете пойти работать в другое место, – возмутился Джек.

Боб клацнул языком.

– Не могу. Мне нужно кормить моего старика. Тем более он болен, а лекарства здесь не из дешевых.

– Тем не менее, – сказал он, – я еще и тестер сценариев, – так что если сделаешь действительное что-то стоящее, я буду рад испробовать. Возможно, ты даже на этом заработаешь, если ты найдешь своих клиентов, сейчас эта ниша набирает популярность в геометрической прогрессии.

Джеку было очевидно, что Бобби просто хочет сменить тему. Для него разговоры о дронах были так же болезненны как упоминания о его бывшей.

Джек не стал его больше расспрашивать.

– Будь только аккуратен, Джек, – тихо произнес Боб, – ты знаешь, что ждет человека, который нелегально продает ДЕВАЙС. Мужчина взял ручку, нацарапал на салфетке какое-то слово и протянул ее Джеку.

– Запомнил?

– Уайтнет?

– Тише. Да. Бобби скомкал салфетку и убрал ее в карман.

– Это сайт черного рынка. Здесь продают от оружия и наркотиков, до человеческих органов. Здесь ты можешь, не боясь продавать свои ДЕВАЙС. Лучшие специалисты мира не способны взломать этот сервис, хотя… – Бобби поглядел по сторонам и усмехнулся, – а может, просто не хотят.

Старик что-то еще бормотал, когда Бобби с Джеком обменивались телефонами. Затем они встали, распрощались, и через двадцать минут Джек уже был в магазине, среди вентиляторов и чайников.

«Надо будет им позвонить на выходных», – решил Джек.

Но говорили они по телефону только раз, за минуту до того как мужчин встретила смерть.

4

Свалилось это на юношу внезапно.

Как-то, под вечер своего единственного выходного Джек не успел попасть в магазин, и ему пришлось переночевать на улице. Он всё еще был заворожен Краудсайдом и наоборот был не против спонтанных приключений, свалившихся на голову. Но слоняясь по городу, у Джека неожиданно зазвенел браслет. У парня состоялся странный разговор с отцом Боба. Тот просил отомстить какому-то мужчине. После чего раздались отрывистые гудки, и он больше не отвечал на вызов.

Джек разузнал, о ком говорил старик. Некий детектив Грэй. Охотник за нелегальными ДЕВАЙС. Будучи молодым и пылким Джек разузнал, где тот живет и подкинул его жене сценарий, в котором нарушение норм и общественной морали стояли базой и фундаментом всего мирового разврата. Джек на славу постарался, спасибо марсианкам. После чего обессиленный он нашел крытую беседку, под которой смог переночевать. Немного смущал факт, что беседка служила местом для неофициально организованной свалки, но у Джека не было сил об этом переживать. Пристраиваясь поудобнее, Джек вляпался в какую-то мерзостную слизь и снова вспомнил отца Боба. Парень не думал, что смерть старика и Боба так сильно его ранит.

Юноша решил отвлечься. Он достал из сумки книгу и, глянув на обложку, поморщился. Единственным пробелом для Джека оставалась психология, и он мрачно разглядывал коричневый предмет в руках, который в спешке по ошибке снова украл. Открыв наугад первую страницу, Джек прочитал: – …у каждого человека бывают переломные моменты в жизни, к которым лучше быть готовым, – автор книги пытался расписать во всю жизнь, произошедшее с Джеком за день.

– Переломный момент? – усмехнулся парень, и легонько ударился затылком об мусорный бак, – всего лишь посплю на улице. Завтра уже буду дома.

Джек перелистнул страницу:

18 — 20 ЛЕТ. Жизнь проходит под девизом «Нужно как следует оторваться пока молодой». А потом человек задумывается, как ему выжить в этом мире.

30 ЛЕТ. Одолевает мысль: «А чего я достиг в жизни?» Появляется стремление бросить всё и начать жить сначала.

35 ЛЕТ. Жизнь становится более рациональной и упорядоченной. Женщины, как правило, достигают пика своей сексуальности.

Джек снова глянул на обложку:

АЛЬХАДЖ ХУСЕЙН.Теории современной психологии. Издание 2022г.

Прежде чем сжечь книгу Джек решил дочитать:

56 ЛЕТ и далее Удивительным образом этот возраст встречается почти у всех ученых, достигших славы. Есть много художников, которые создали свои лучшие произведения в возрасте старше 70 лет. Кстати, писатели, художники и музыканты по сравнению с учеными и бизнесменами часто могут дольше выполнять свою работу. Причина в том, что в глубокой старости человек все глубже погружается в свой внутренний мир, в то время как способность восприятия того, что происходит во внешнем мире, ослабевает…

Чиркнула спичка, и пламя медленно поползло по корешку, все больше завладевая книгой. Была уже ночь, и сидя у мусорного бака, Джек завороженно наблюдал за обреченным сражением шипящей обложки с беспощадным огнем, и блики света играли на его искаженном лице. Прежде, чем сжечь книгу, Джек включил камеру на браслете что бы запечатлеть момент уничтожения запрещённой литературы, за что понадеялся получить денежное вознаграждение, но вспомнив, как именно она ему досталась, удалил видеозапись.

­Джек сплюнул.

– Завтра на работу, спокойной ночи! – сказал он сам себе.

Запах приближающегося дождя еле просачивался сквозь запах царившего смрада. Спиной юноша чувствовал, как об металлический корпус бака скребутся крысы, и Джек невольно вызвал в памяти вид из своего окна в детском доме. Наблюдая за каплями дождя, которые с нарастающей силой ударялись об подоконник, Джек вспоминал, с каким удовольствием он вдыхал свежий воздух и мечтал. О своем, о чем-то детском. Не было ни смертей, ни забот о пропитании. Но это было давно, детство закончилось, и в какой момент это произошло, Джек не понял. То ли когда умер директор, то ли в пятом классе, когда его сильно избили одноклассники, то ли сегодня, когда умер Боб и его отец. Джеку неожиданно показалось, что он всегда был взрослым.

Уйдя в мысли о прошлом, Джеку уже казалось, что за его спиной и есть удары капель об подоконник. В своем подсознании он с ностальгической тоской смотрел на белое кирпичное здание, в котором прошло все его детство. Вот он и ответ. Джек скучал по детскому дому.

Укрывшись полиэтиленовым мешком, чтобы не намок ДЕВАЙС, который Джек всегда таскал с собой, меньше чем через минуту он уже был на Марсе.

Во всяком случае, ему так казалось.

[1] Сексология – наука о сексе

[2] Клептомания – болезненное влечение к совершению краж.

Глава 2. Детектив

1

– Замечательный день!

Заметил детектив и впрыснул никотин прямо себе в бронхи. Если японцы когда-то славились своим умением рационально использовать свободную площадь, то детектив отличался своим умением не тратить попусту свободное время. По этой причине он не тратил время на сигареты, а в качестве прибора для доставки никотина в лёгкие, он ещё раз поднес ко рту аэрозольный ингалятор, и впрыснул.

– Ах, ну и замечательный! – с ещё большим воодушевлением, признался он вслух, скорее себе, чем собеседнику, который уже заскучал, несмотря на напряжённую обстановку. Но увидев странное приспособление, при чем легальное, приподнял голову.

– Что это? – уныло промямлил парень в наручниках.

Детектив посмотрел на ингалятор, где вместо баночки с лекарством был непонятный черный сосуд, и, повеселев ещё больше, пристально посмотрел на молодого человека.

– Давай так. Эта штука может стать твоей, если ты расскажешь, кто продал тебе это. Детектив поднял с пола ДЕВАЙС и бросил его на стол.

– И как бонус я выбью для тебя свободу, – и, подкрепляя свою ложь угрозой, продолжил, – ведь мёртвому тебе ингалятор уже ни к чему согласен?

Услышав это, молодой человек едва не упал со стула, и удержала его цепь, прикованная к столу и его рукам.

Детектив продолжал.

– Послушай, как тебя там…

– Майк

Грэй, за всё время допроса впервые сделал строгое выражение лица, что заставило парня содрогнуться.

– Неважно, – сказал следователь, – не хочу запоминать имя человека, которого за нарушение закона я отпущу на свободу. Что бы ты знал, вы наркоманы меня до смерти раздражаете. Я бы тебя застрелил прямо сейчас, а лучше стёр бы тебе память, а после чего застрелил. Вот была бы потеха. Жаль, учёный, который изобрел эту возможность, экспериментируя, случайно не погиб. Ну и кретин! Видишь, до чего доводят эксперименты над собой.

Грэй говорил это так, словно сам присутствовал при этом.

Майк помялся, чувствуя навязанный стыд, а уже не эффект от использования ДЕВАЙС, который его начал попускать, и кивнул в знак согласия. Обычно не бывает послеэфекта от использования виртуальных наркотиков, но кто-то обошел эту систему и сейчас один из таких аппаратов лежал перед ними. Напряжение в комнате росло.

– Мне дано разрешение пристрелить тебя прямо здесь и сейчас, – спокойным тоном повторил детектив и откинулся на спинку стула. Ещё раз, впрыснув ингалятором, Грэй, опершись кулаком о висок, уставился в пол, выказывая полное безразличие к судьбе парня.

– Если ты не расскажешь мне, то, что я хочу знать, вот что прервет твой последний вздох.

Сидя в той же позе детектив вытащил из кобуры пистолет и положил его на стол перед с собой. Бегающий взгляд Майка остановился на блестящем черном предмете, и парень на секунду завис.

– Чем больше будет вооружаться власть, тем больше будут вооружаться преступники, – запинаясь, ответил он детективу.

Это было весьма бессмысленной фразой, так как при задержании молодой наркоман не оказал ни малейшего сопротивления, а притащили его сюда практически на руках. Немного опомнившись, он продолжил:

– Даутен стрит 13, квартира 8. Спросите Боба. Можно теперь мою...

Раздался выстрел. Парень откинул голову, и часть мозга с кровью оставили свой след на белоснежном мраморном полу. Гудение лампы заполнило тишину. Детектив встал и направился к выходу, дверь открылась и кому-то, приказав «Уберите!», – Грэй вышел прочь.

Решив сию же минуту удостоить информацию Майка на проверку правдоподобности, детектив вышел из здания, сел на электроцикл, включил зажигание, приподнялся над землёй, разгоняя вокруг себя пакеты и пыль, и слегка нажав ручку газа, помчался в сторону указанного адреса. Останавливаться по дороге ему не пришлось что бы надеть шлем для защиты глаз от ветра, так как в комнату допроса он вошёл уже в солнцезащитных очках, с которыми не расставался с самого утра и не снимал их и после того как уже поднимался на четвертый этаж указанного Майком дома. Рентген-зрение в очках показало, что в квартире двое, и они лежали. Грэй не спал целые сутки, но, несмотря на это мозг приятно пульсировал и источал энергию, разливаясь теплом по всему телу.

– Вот она доля наркомана, – в голос сказал детектив и вышиб ногой дверь.

Приглушённый тусклый свет озарил собой помещение, как только Грэй вошёл в комнату. Сенсорный датчик света был единственным новшеством в этой убогой неубранной квартире. «Ясно, – подумал Грэй, – холостяцкая берлога».

Далеко идти не пришлось. Прямо перед входом полулёжа в креслах, располагалось двое мужчин, один из которых был явно не первой свежести, что ввело детектива в некоторое замешательство, кого из них пристрелить, а кого пока оставить на время допроса.

К своим 40 годам имея за плечами 18 лет опыта в данной сфере, детектив действительно не знал, как ему поступить. Войдя в комнату, спертый воздух и тошнотворный запах, резко ударивший детектива в нос, напомнил ему жизнь до войны: дом своего отца сатаниста. Будучи одаренным художником и скульптором, он тратил свой талант на создание мерзких глиняных идолов, и впоследствии, совокупляясь с ними, намекнул сынишке, что на самом деле Грэй создание дьявола и его родила не мама, а один из этих истуканов. И факт отсутствия приятных детских воспоминаний нашептал детективу направить дуло пистолета на того, кто постарше, но он сразу же перевел на второго, который был гораздо здоровее и моложе. Детектив колебался не потому что не помнил, как выглядел его папаша, когда он его прикончил, а из-за размеров мужчины восседавшем в кресле. Он мог бы доставить Грэю массу проблем.

– Ладно, спешить некуда, – пробормотал детектив. Но это его и злило. Он чувствовал себя как лом, брошенный в унитаз быстро идущего поезда, ему придется затормозить в то время, как жизнь за стенами этой смрадной комнаты стремительно продолжает мчаться в свое никуда. Плюс ко всему ему жутко хотелось есть.

«Когда очнутся, они будут не в состоянии мне навредить, ведь послеэфект держал предыдущего 8 часов», – подумал Грей, опустил пистолет и стал искать, из чего бы смастерить мэнкетчер[1], который в воспоминаниях о подвале отца был в образе металлического ошейника с вбитыми в него внутрь гвоздями.

Детектив почесал один из шрамов на шее в форме ровных круглых пятен, затем окинул комнату взглядом в поисках подходящего инвентаря. Не удовлетворившись увиденным, Грэй снял с себя ремень, закинул его на шею здоровяка, и затянул бляшку за спинкой кресла. Потом придвинул кресло одно напротив другого, порылся в холодильнике и, решив больше не дожидаться, прикладом пистолета ударил старшего из них по голове.

Старик моментально очнулся, и детектив не увидел в его глазах той красноты, которая сопровождается послеэфектом. Краснота лишь выступила на голове из рассечённого лба.

– У вас что, совсем нечего поесть, уважаемый?

Фыркнул Грей, и невольно подумал, что его карьера на этом закончилась. Старик подаст на него в суд и в лучшем случае у Грэя отберут жетон. В худшем, его отправят в дом наказаний. Майк обманул его. Как он мог быть так глуп? В офисе (так детектив называл комнату допроса) Майк вел себя явно не как человек внушающий доверия.

– Кт… кто… Кто вы такой? – выдавил из себя старик. – Как вы тут…

Увидев краем глаза вывернутую дверь, вопрос отпал сам собой, но сразу задал другой, за который стал себя винить.

– Зачем вы здесь? Чт… Что вам нужно? Пожилой мужчина стал задыхаться видимо из-за долгого отсутствия экстремальных ситуаций в жизни и детектив, заслонявший собой второе кресло, отошёл в сторону, пристально наблюдая за реакцией старика.

Мужчина впился глазами в сидящего напротив, и заметил явно посторонний предмет на его шее.

– Кто вы? – спросил он. Не отрывая глаз от сына, молящим тоном старик бормотал себе что-то под нос.

– Чем же вы питаетесь? Игнорируя вопросы, спросил уже удалившийся голос детектива, видимо снова на кухню, оставив свою жертву наедине с ужасом. – У вас есть хотя бы чай? Может просто вода?

Детектив повернул кран, откуда с шумом выстрелила густая коричневая масса.

– Сынок, очнись, – прошептал старик.

– Он вас не слышит, – раздался за спиной голос.

– Вы не слышали, как та дверь покинула своё местоположение, и как я уже долгое время нахожусь тут.

Детектив с отвращением поглядел на стены, похлопал старика по плечу и рассмеялся в надежде разрядить обстановку. Опыт подсказывал, что весьма проще разговорить человека, когда с ним говоришь непринуждённо, по-хорошему. Естественно после того как внушить страх сломанными конечностями, например, или тяжёлым ударом в голову. Но со здоровяком бы это не прокатило. Он увидел на его жилистом запястье армейскую татуировку времён третьей мировой и решил, что вряд ли удастся развязать ему язык даже под угрозой смерти близкого человека. Он хорошо знал этих отморозков. Грэй подошёл к нему и в упор приставил дуло пистолета к виску.

– Нет! – взмолился старик, – не убивайте его, прошу! Я сделаю все, что вы скажете, только не трогайте его! Посмотрите на меня! Посмотрите! Я старый человек, я многое повидал, и не хочу пережить своего последнего сына! Не обрекайте меня на такие муки. Старик заплакал.

– Убейте меня, если того требует кровь, которая должна здесь сегодня безвозвратно пролиться. Пусть это буду я! Прошу вас! Война и так унесла жизни моей дорогой жены и всех моих детей, – надрывался дедушка, – и я не вынесу ещё одной утери. Смилуйтесь надо мной, если не в заслугу продолжения моего рода, так ради себя самого, ибо руки ваши будут чисты.

Если бы старец знал, что это не самый лучший аргумент в его пользу, он все равно не смог бы придумать ничего лучше. Эмоции нахлынули на него, и складывать буквы в слова давалось так же тяжело как разговаривать на чужом языке.

– Кто такой Боб? – холодно спросил детектив.

– Не трогайте его, моего мальчика! Я вам всё расскажу! Всё! Боб это я!

– Недавно вы продали человеку по имени Майк незарегистрированный ДЕВАЙС. Откуда он у вас?

– Я не продавал. Майк хороший приятель нашей семьи. Мы просто дали ему попользоваться. Он хороший малый не трогайте его.

– Мёртвый малый, – вставил детектив.

– Господи! – чуть не вырвалось у старика.

Он отвернулся и посмотрел в окно, где осень, укорачивая дни и удлиняя ночи, была в середине своего пути. Солнце коснулось своим краем тучи, и комната залилась неестественным оранжевым светом. У лица старика маячила муха, но ужасная новость лишила его сил отмахнуться от неё. «Интересно, откуда на такой высоте мухи», – пронеслась у него столь странная мысль и сразу же вылетела. Немного покружив, она села ему на лоб. Потеряв с возрастом чувствительность кожи, старец её даже не почувствовал. И только когда она взобралась на его нос, он мотнул головой, и детективу показался этот жест попытками пьяного прийти в себя.

– Ясно, – наконец сказал старик, с видом человека, который все решил. – Чтож, видимо и нам не выжить. Если такое ждет невиновного человека, то, что же тогда ждёт нас…

Оглушительный выстрел из пистолета прервал монолог. Дед вскрикнул. Пуля попала в стену, и детектив еще сильнее прижал дуло к виску мужчины, так что голова немного отъехала в сторону.

– Ладно, – вздохнул старикан, после недолгой паузы.

– Я их покупаю в Уайтнете. Эти устройства заранее разбросаны по всему округу. Когда я делаю заказ, мне с анонимного номера присылают письмо с адресом, и мы, то есть мой сын, идет и забирает их.

– Сделай заказ прямо сейчас, – приказал детектив.

Как бы это ни было грустно, но от правды никуда не денешься. Люди с возрастом глупеют, клетки мозга медленно отмирают. Денег на пилюлю «ХАМЭТ» не было. Потому у последнего поколения стариков и мысли прямые как рельсы. Их убедить в чем-то или что-либо объяснить невозможно. Но вид приставленного пистолета к голове сына легко справился с первым преткновением, но была вторая проблема, он соврал детективу, и не знал, как заказывать ДЕВАЙС. Это всегда делал его сын – Боб. Признайся он в этом, то был бы уже мёртв. Грохот, с которым раздался выстрел прямо у уха сына и не разбудил его, заставила старика впасть в отчаяние, и он уже был готов во всем признаться, как последние отголоски здравомыслия озарили угасающий старческий ум идеей.

– Для этого нужен доступ к моему браслету, – сказал старик, – но только мой сын знает пароль от него.

– Что за чушь! – вспылил детектив, и световой индикатор на пистолете погас. Особенность, которой отличалось оружие, находящееся в распоряжении у властей, был сверхчувствительный сенсорный датчик, считывающий не только отпечаток пальца, но и эмоциональное состояние его владельца. Оно блокировалось, когда хозяин оружия испытывал гнев. Это было одним из законов Краудсайда, и было сделано для того, чтобы блюстители порядка действовали не под влиянием своих эмоций, а принимали решения рассудительно, хладнокровно.

Старик заметил это. Но справится с детективом одному, ему было не по силам, поэтому нужно было выиграть хитростью. Во что бы то ни стало, нужно было разбудить сына.

Напряжение росло. Долгое молчание, как-то бывает, когда между двумя людьми становится всё понятно, и раскрываются все карты, едва не перешло свою черту, как старик быстро заговорил.

– Это правда! Зачем мне обманывать вас? Мой сын и так привязан, а тем более я в таком состоянии, – старик показал, что не способен поднять и руки, – мы вам не опасны. Тем более ваша просьба не будет удовлетворена, ведь то, что я сказал действительно правда. Нужен код, который есть только у Бо… – выпалил старик и сделал вид будто это «Бо» вырвалось у него от болей в высыхающих легких, что он решил быстро наглядно показать, странно пригнувшись и скорчившись. Но было поздно.

Детектив улыбнулся, и индикатор на пистолете вновь загорелся. План провалился.

– Ну, раз вы так хотите, давайте его разбудим, – сказал детектив и сорвал с мужчины ДЕВАЙС.

Мужчина открыл глаза, и увидел кровавый подтек на лице отца, а рядом с собой незнакомца. Он попытался резко вскочить, но туго привязанный ремень впился в шею так внезапно и сильно, что у того перехватило дыхание и на время он отказался от новых попыток встать. Мужчина схватился двумя руками за ремень, чтобы немного ослабить его, но безуспешно. Тогда он попробовал высвободить хотя бы кадык, сильно прижатый кожаным ремнем, и справившись с этим, покосился на незнакомца.

– Кто бы ты ни был, тебе ни жить, – поперхнувшись, сказал гигант, и перевел взгляд на отца.

Руки старика лежали на коленях. С большим усилием он медленно повернул их ладонями вверх. – Сынок не надо, – произнес он и опустил голову.

Как дети в своём юношестве откликаются не на слова, а на форму их подачи так и рослый мужчина понял намёк отца: «Если ты сейчас ничего не сделаешь – мы погибнем». Это было и так понятно. Здоровяк всем своим нутром бывшего военного чувствовал всю критичность ситуации, а кожей холодный металл у виска. Но за годы службы он уже успел привыкнуть к этому, поэтому его лицо выражало спокойствие.

Это тонкое невербальное общение между отцом и ребёнком детектив смог уловить, несмотря на то, что большую часть времени проводил вне стен дома с женой и маленькой дочерью, которых он не понимал. Его влекла работа, влекло к таким местам. Старик выдал себя, и детектив смаковал ситуацию. Он уже знал, что те двое задумали. Тем не менее, Грэя жутко тошнило от протухшего запаха, царившего в комнате. Помимо вони от старой мебели и лекарств, казалось тут пролили целый галлон уксуса, а затем еще и насрали. Детектив решил заканчивать с этим.

– Ясно качек, – сказал детектив, – ты и есть Боб. Он улыбнулся, – тупое имя. Твой старик сказал, что ты покупаешь через Уайтнет незарегистрированный ДЕВАЙС и потом вы его забираете где-то в городе. Заказывай прямо сейчас!

Грэй жалел, что у него нет с собой хотя бы одной сигареты, чтобы ее спасительным дымом разбавить дерьмовый запах, который уже разлился по всем легким, и детектив решил впредь иметь заначку в своей куртке.

– У меня мало времени и давай без шуток, – добавил он и ещё раз ткнул пистолетом в голову здоровяка.

Бобби поднес правую руку к лицу, вспыхнула голограмма, и появился экран.

– Уайтнет, – сказал мужчина и открылась вкладка со множеством объявлений.

– Блаженство, – проговорил Боб, и у его лица свет нарисовал в пространстве объявления с девайсами. Их оказалось всего три, и под каждым было название с ценой:

- Апперкот – 500 долларов

- Вселенная – 700 долларов

- Вечность – 10000 долларов

– Что это? – спросил детектив и указал на нижнюю строку.

– Апперкот? – спросил Боб и покосился на пистолет. Он решил потянуть время, – это стандартный сон, после использования ты бодрый энергичный и несколько дней можешь вообще не спать, – сказал мужчина.

Детектив присвистнул.

– Вселенная, – продолжал тот, всё так же держась одной рукой за шею, – действует наподобие старого наркотика героина.

– А это что? – спросил детектив, – вот, последнее.

– Впервые вижу. Это название мне ни о чем не говорит. Тут есть описание.

Бобби отпустил ремень и ткнул пальцем второй руки в голограмму. Открылась другая ссылка, где под фото на весь экран значилось описание ДЕВАЙС:

Вечность – если вы хотите побывать в эпицентре взрыва Галактики и узнать скрываемую властями причину, попробуйте. (Только не для слабонервных)

– И это всё? – растерялся детектив, – странное описание. Хорошо, заказывай!

Мужчина покосился на отца, и тот кивнул в знак согласия.

Бобби указал на парящую кнопку ЗАКАЗАТЬ, и сразу пришло уведомление с адресом и списанием средств.

– Ясненько, – улыбнулся детектив, – недалеко отсюда. И обломал же я вас.

Он повернулся к старику.

– Странно, я бы ни за что не сказал, что вы создаете впечатление человека, который за свою жизнь скопил хоть что-нибудь для обеспечения достойной старости, тем не менее, ваш сын лишил вас довольно-таки круглой суммы. Это уже и не важно. К сожалению, – вздохнул детектив, – ваше скудоумие выше моих навыков убеждения, поэтому…

Не успев договорить, Боб схватил за ствол оружия и с силой дернул его в сторону. Этого времени было достаточно, чтобы Грей успел сообразить, что нужно выпустить пистолет из рук, иначе он полетит вместе с ним через колени качка. Боб махнул рукой с такой силой, что тяжелое кресло, на котором он сидел, накренилось и встало на две боковые ножки, затем вернулось на место. Бобби быстро повернул пистолет так, чтобы он удобно лег в руку, молниеносно направил его на детектива и спустил курок. Раздался щелчок. Ничего не произошло. Пистолет был заблокирован. Боб мог бы спокойно отреагировать на ремень на шее, и даже на дырку в голове отца из которой до сих пор сочилась кровь, но не на унижение, которое он испытал. Боб был в ярости. Детектив ухмыльнулся, но, тем не менее, напрягся, ибо существо таких размеров само по себе уже представляло угрозу, и кожаный ремень на шее лишь вопрос времени. Детектив рванул на кухню и через секунду вернулся с ржавым тупым ножом, служивший в этой квартире скорее предметом интерьера, чем столовым прибором. Боб изо всех сил дернул ремень и порвал его. В момент, когда он вставал детектив накинулся на него и, заслонив собой обзор старику, завопил как вопят индейцы, пытаясь сбить с толку свою добычу. Дедушка, следивший за происходящим, пребывал в ужасе. Всем сердцем он хотел заградить собой сына и вступить в борьбу, как это делал когда-то, но от своей неспособности определить, что именно необходимо сделать и в добавок, к нарушению кровообращения в нижних конечностях он остался сидеть и наблюдать, крепко сжав кулаки. К тому времени, когда старик закончил бессмысленную внутреннюю борьбу с самим собой, всё было кончено. Детектив нависал над его сыном, а когда отошел, из груди Боба торчал нож. Пистолет с шумом выпал из рук мужчины. Боб снова уснул. Теперь навсегда.

– Боже! – зарыдал отец Боба. – За что?!

– Что значит за что? – немного раздраженно бросил детектив, поднимая с пола пистолет. – Если вы не заметили, он первый на меня набросился. Выхватил оружие и хотел убить меня.

Старик не мог ничего сказать. Его сердце сжалось от невыносимой боли и слёзы хлестали из его старых глаз, стекая по щекам на грудь.

– Сколько вам лет? – задал вопрос детектив.

– Семьдесят, – еле слышно прошептал тот.

– Так, так, семьдесят, – Грей посмаковал на языке это число. – О’кей. Не вижу от вас угрозы для меня и для общества, так что живите. Надеюсь, что когда я приду в следующий раз, вы встретите меня более гостеприимно и приберетесь здесь.

«Непременно, – подумал дедушка, – пусть пекло ада навеки будет твоим спутником!»

– Ну, чтож, – выдохнул детектив и направился к выходу, – до свидания!

Как только он попрощался и вышел из квартиры, старик из последних сил поднес руку к лицу, вспыхнул синий экран и раздался запыхавшийся голос:

– Алло! Здравствуйте!

Несмотря на слабое сердце, старику хватило сил сказать свои последние слова: – Бобби мёртв. Это был высокий мужчина в черном пальто, у него было оружие властей. Он назвался Грэем и сейчас он идёт за вечностью. Прошу тебя, отомсти ему, отомсти, чёрт побери, им всем!

– Да, я всё слы… – голос не успел закончить, пожилой мужчина опустил руку.

Старик смотрел на сына, истекающего кровью, и никак не мог поверить в случившееся. Он не мог признаться себе в том, что сейчас видит перед собой. Сознание и подсознание всячески отрицало эту ужасную реальность, в которой больше нет родного и близкого человека, в которой больше нет его мальчика. Не такой старик представлял себе встречу со смертью. Шок, провал в памяти, все дни смешались в один, старик закрыл глаза, столкнув веком последнюю слезу, и не в силах больше сдерживаться закричал. С последним воздухом из тела старика ушла и жизнь. Тело обмякло, муха вылетела в окно.

Квартира уже безмолвствовала, когда Грей вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий прохладный воздух. Солнце уже скрылось за далекими темными хребтами, и огни города на фоне красочного разноцветного неба выглядели неуместно.

– Свобода, – сказал детектив, довольный тем, что, наконец, покинул тошнотворное место. Грей выдохнул пар изо рта, застегнул пальто и сел на мотоцикл. Бесколесное транспортное средство было полностью заряжено, и детектив решил не спешить сегодня домой.

Через несколько минут он уже был там, где его ждал нелегальный аппарат. Детектив легко нашел его, правда, пришлось пнуть бездомного, который закрывал собой дырку в стене. По своим размерам и неровной форме она выглядела выгрызенной какими-то крысами мутантами. На половину туловища детектив просунулся в дыру, протянул руку и нащупал что-то шершавое. Он достал предмет наружу, им оказался пакет, и, развернув его, увидел ДЕВАЙС.

– Ну вот! – обрадовался Грей.

– Слышь, отброс, – обратился он к нищему. – Кто положил сюда эту штуку?

Бездомный что-то проворчал на непонятном детективу языке, судя по тону это были сплошь проклятия, затем отвернулся, накрылся мешком и от души перданул.

Детектив заржал.

– Надо быть полным неудачником, чтобы жить на улице в наше время, сейчас даже ленивый нормально зарабатывает.

Детектив положил ДЕВАЙС обратно в пакет, обвязал его на руку, и направился к мотоциклу.

– Эй, кретин!

Грей обернулся. Голова нищего торчала из-под самодельного шалаша, и злобно сверкала глазами. Детектив отодвинул подол пальто и большим пальцем постучал по пистолету.

– Залезь обратно, что бы я тебя не видел.

При виде оружия похмелье на шаг отступило, правда, ненадолго. Оно опять набросилось с новой волной, но за это мгновение нищий успел осознать, насколько он сглупил; зачем нужно оставлять жизнь человеку, который обременителен для общества, все только выиграют от его смерти. И мужчине в черном пальто ничего не стоит выбросить его из города. Разве что от омерзения чувак с пушкой не станет его трогать.

– Простите, там невозможно дышать, – признался бомж и еще раз для убедительности выдавил из себя пронзительный выхлоп.

– А что будет тому человеку, который рассказал бы вам, как этот пакет сюда попал? – спросил бездомный, стараясь исправить свое положение.

Грэй вытащил из кобуры пистолет и направил его на попрошайку.

– Он не сдохнет.

Такая награда была приемлемой и прежде, чем поведать детективу всю историю, нищий еще раз испортил воздух, но уже произвольно, без особых на то усилий.

– Да, да, – застрекотал он, – я видел. Точно видел. Это был худой паренек, высокий, и если бы у вас был сын, то, наверное, не старше его, лет пятнадцати. Но он был в капюшоне, я не видел его лица. Больше я ничего не могу сказать, правда, поверьте мне. Поймите, в моём положении, – он прокашлялся, – я не различаю собак от женщин, тем более я уже не молод – зрение подводит, да еще и голова гудит. Слышь мужик, может, ты купишь мне выпить?

Такой неоправданный риск могла вызвать только очень сильная нужда, или отсутствие в жизни побед над своим дурным побуждением. Любой здравомыслящий человек борется за свою жизнь, за добро в своём сердце, но за что боролся бездомный, он не мог себе разъяснить, все его слова и действия скорее были бессознательными, словно это все был сон. Но страстное желание забыться в радужном тумане алкоголя было крайне сильно, и бездомный решился рискнуть ценой свой беспечной жизни.

Насколько сложным является человеческий разум, можно судить по количеству разновидностей психических расстройств, которые только могут быть. От синдрома, при котором человека неумолимо тянет разговаривать на родном английском языке с русским акцентом, и до тех, кому кажется, будто размер их полового члена постоянно уменьшается, чему даже есть научное название - «синдромом втягивания гениталий». Но детектив страдал совсем другой болезнью – ненавистью. Грей уже уходил, когда вслед ему доносились жалобные то угрожающие звуки. Детектив, не оборачиваясь, приложил руку к сканеру на пистолете, но как он и ожидал, индикатор не загорелся. Подходить снова к бомжу, чтобы избить его оказалось выше его сил. Ему хватило на сегодня мерзких запахов. Сам сдохнет. Взмахнув пальто и перебросив ногу через мотоцикл, детектив умчался выпустить пар. В бар.

2

- Вечерние новости -

…После независимой экспертизы было выявлено, что сильный эмоциональный всплеск и стал причиной смерти семидесятилетнего мужчины. Находясь под воздействием нелегального ДЕВАЙС, он убил своего сына, после чего придя в себя, осознал содеянное и его сердце просто не выдержало. Эта смерть была классифицирована как самоубийство, вызванное самовнушением, что запрещено законом и после чего он теряет все права на похороны в земле Краудсайда. Короче говоря, он сам виноват, – сообщил специальный корреспондент, не подозревая что через год, будучи пьяным, его собьет на машине собственный сын.

3

Обычно люди составляют мнение об окружающих по качествам, проявляющимся у них при первом знакомстве, поскольку кажется, что такова природа этого человека. Но не такова была жена детектива, Долорес. Когда она познакомилась со своим будущим мужем, Долорес вообще ни о чем не думала, кроме удовлетворения своих половых влечений, и Грей на первом же свидании её не разочаровал. Второе, третье и уже на четвертом Грей сделал ей предложение, и молодая девушка долго не думая согласилась, больше руководствуясь большими причиндалами нового знакомого. Отец девятнадцатилетней девушки был наотрез против их общения, так как был наслышан о нраве детектива, но ореол запрета ещё больше разжигал пылкость их отношений. И теперь, спустя восемь лет с их свадьбы, Долорес хладнокровно взвешивая ошибки молодости, и приевшегося секса с Грэем, стояла на пороге дома и, неестественно подняв голову, смотрела вслед пролетающим машинам. Как труд раба не связан напрямую с его жалованием, так и сердце Долорес больше не было связанно с её мужем. Что с ней сейчас произошло, она сама не понимала. Все годы брака, будто смело ураганом, словно их и не было. За последние восемь лет, она не испытывала ничего подобного, то что испытала сегодня. Последнее что она помнила, что был уже вечер, когда она только проснулась. За ужином из чипсов из картофельного порошка, кто-то позвонил в дверь. Долорес открыла, но за ней никого не оказалось, кроме картонной коробки, завернутую в подарочную упаковку. Раскрыв её, она обнаружила ДЕВАЙС, новенький, черный, блестящий. Она решила, что это подарок от мужа, и подумала, как хорошо, что, наконец, этот урод уделил ей внимание. Да и как вовремя – в день их годовщины! Но она была уверена, что Грэй не помнил об этом, а день был выбран лишь случайно. «Возможно, он снова кого-то прикончил и у него просто хорошее настроение».

Затем она снова поднялась в комнату легла, надела на голову ДЕВАЙС и погрузилась. Вышла она из сна спустя пять минут. Больше она не могла выдержать. Долорес прихрамывая, спустилась по лестнице, накинула халат и вышла на крыльцо. А единственным полезным занятием для себя нашла пялиться на машины.

«Только попробуйте помешать! Если сейчас меня кто-нибудь потревожит, я его убью!», – думала Долорес. Все это время у нее тряслись ноги, и тело было приятно ватным. Всё время с последнего пробуждения каждые 5 минут она испытывала оргазм.

– Что это…? – еле выговорила она, и в очередной раз, в её подсознание ворвался неконтролируемый ярчайший свет, заполнив собой всё. Долорес не выдержала и рухнула на качелю, висевшую одиноко на их крыльце. Через несколько минут её настиг еще один, но уже последний раз.

– Это точно не от Грэя! – прошептала Долорес. Её отец знал свою дочь, и был прекрасно знаком с ревнивым характером детектива, потому-то был против их слияния. И там, где она сейчас была, было бы последнем местом, в которое Грэй её отпустил бы, разве что мёртвой.

Но сейчас для неё это было неважно. Долорес зажмурилась, и одинокая слеза из давно высохших глаз скатилась по мягкой щеке, немного согрев её. Только сейчас она почувствовала вибрацию, которая мягко отдалась в ногах, затем цепляясь пальцами, поползла к бедрам, к груди и затем перешло в правую руку и там глухо, монотонно загудело. «Черт, кто еще там?!» Долорес подняла запястье, загорелся экран, на котором появилась голова рыжей девочки.

– Мамочка привет! А когда папа заберет меня? Я не могу ему дозвониться. Заберите меня, пожалуйста, я тут осталась одна, и я хочу кушать.

– Жизнь моя! – воскликнула Долорес. – Где ты?

– Я стою на остановке напротив школы.

– Мама скоро будет. Стой там, где стоишь.

– Хорошо, мамочка.

Долорес, ощущая ценность жизни, когда-то выражала теплыми словами свою любовь к дочери. Но теперь же, из-за постоянных ссор и проблем с Грэем, жажда жизни стала угасать в ней, и все слова о любви остались всего лишь образным выражением. Она даже не знала любит ли она теперь свою дочь. Если растение засохло, оно умирает, если любовь к дочери зачахло – мать расцветает – таково поколение Краудсайда. Долорес не стала предпринимать попытку дозвониться Грэю, ибо улыбка на её лице говорила о том, что теперь её жизнь не будет такой серой и бессмысленной, как прежде. Теперь, после стольких лет разочарований, свет озарил её нутро.

– Нужно спрятать ДЕВАЙС! А еще лучше - уйти от Грэя!

Долорес поразилась тому, что кто-то так точно угадал все её пороки, которые она не смогла воплотить за восемь лет брака, но утолила за эти пять минут в виртуальной реальности.

– Кто бы ты ни был… спасибо!

4

На следующий день около полудня, ослепительная улыбка озарила лицо Джека. Он выбежал из магазина, резко развернулся на одной ноге, так что бы оказаться лицом к витрине и смачно плюнул в стекло.

Да, его уволили.

После крайне утомительных расследований, Джек, наконец, был пойман за тем, что экспериментировал со снами своего директора: вместо воды в бассейне в котором тот плавал, парень заливал канализационные отходы, вместо сигарет – петарды, вместо девушек – подставлял мужчин. В общем мальчику относительно долго удавалось питать ненависть к своему начальству, и средний палец обращённый к стенам здания (на деле он был обращён к тем, кто находился за ними) был очередным доказательством того, как глубоко может подчиненный любить свое начальство.

Не дожидаясь охранника, который уже спешил наподдать ему по первое число, вприпрыжку юноша побежал дальше по улице. Несмотря на произошедшее, настроение было отличным, а день, с его теперешней неопределенностью обещал быть захватывающим!

Через несколько кварталов, чтобы не привлекать лишнего внимания парень замедлился и продолжил идти уже спокойным шагом, но перед ним словно вырос вопрос: а куда это я вообще иду?

Джек рассмеялся, достал из кармана скопленные за время работы семьсот долларов, пересчитал их и тяжело вздохнул.

– Не густо. Зато было весело, – признался он, – вот бы их сразу не просадить.

Джек поглядел по сторонам, желая тут же найти им применение, но что-то напрягло все его внимание. На улице не было ни единой души.

Преодолевая улицу одну за другой, из приоткрытых окон парень то и дело слышал взбудораженные женские вздохи и всхлипывания.

– Да что же случилось? – не понимал Джек, – умер, что ли президент?

Все снова смолкло. А через минуту множество людей, в основном мужчины, повыскакивали из домов и принялись поджигать машины, разбивать витрины магазинов и творить бесчинства. В мгновение ока на улицах города начался полный хаос.

Да что происходит!

– Парень! – окликнул его кто-то со спины, и когда Джек обернулся, ему в руки легла телевизионная плазма.

– Подержи-ка. Незнакомец склонился завязать шнурок и закурить сигарету. – Все, давай сюда.

– Что происходит? – спросил Джек.

– Как что? Ну, ты даёшь, парень! Ты разве не слышал? – Было очевидно, что мужчина удивился Джеку больше, чем сам парень внезапному беспределу вокруг. Джек достаточно хорошо знал человеческую натуру, чтобы удивляться каждой вспышке веселой агрессии со стороны других людей.

– Меньше чем через час та фиговина стукнется о Солнце! – сказал мужчина, выхватил из рук Джека телевизор, и больше ничего не сказав, умчался дальше.

Джек остолбенел... Солнце. Он совсем позабыл о нем. Казалось, из-за этой войны уже все позабыли о том, что из чужеродной галактики к светилу мчится планета. Рано или поздно это должно было случиться. «Но как я мог забыть про это?», – никак не мог понять юноша.

– Б.А.С. Мне нужна помощь, – сказал Джек шёпотом, прочистил горло и повторил эту фразу ещё раз, погромче.

Подлетел дрон. Тупая мелодия.

– Что происходит? – взволнованно спросил парень.

– Сохраняйте спокойствие, – ответил робот и одним рывком нагнал мужчину с телевизором. От того что произошло дальше сердце Джека ёкнуло, а тело парализовало. Дрон поднял мужчину в воздух и метнул вопящее тело прямо на середину улицы.

Не успел Джек опомниться, дрон снова парил около него.

– В силу возникших массовых беспорядков мы уполномочены принимать соответствующие меры. Человек чье биение сердца будет вызывать подозрения, подлежит исправлению.

– Подозрения?! – Джек задрожал.

– Просим вас сохранять пульс на отметке 120 и ниже. Все что выше будет рассматриваться как сомнение в правильности ваших намерений. Удачного вам дня, – сказал робот и улетел за каким-то парнем, выбегающим с макбуком из магазина техники.

Юноша стоял как вкопанный. Все происходило уж слишком стремительно, и мозг не поспевал воспринимать происходящее.

Джек посмотрел на браслет: 96 ударов и с каждой секундой растёт.

– Проклятье! – завопил юноша, и закрыл себе рот рукой. Затем глянул на небо.

Сотни дронов появилось, словно из ниоткуда. Скользя по воздуху, они неистово жужали затмив собой небо, которое из-за летящей к Солнцу планете уже поменяло свой цвет с голубого на красный. Роботы хватали, поднимали и швыряли людей о землю. Взывать о помощи было бесполезно. Даже опасно.

Стараясь не вдаваться в панику, что ему совсем не удалось, Джек в захлестнувшей его надежде спастись озирался по сторонам, рассчитывая найти хоть какое-нибудь укромное место и переждать, чего? «Лучше умереть от последствий столкновения, чем так», – решил он в итоге.

Да как тут сохранить спокойствие. 115!

– Черт! Носорог, лопата!

Парень шёл быстрым шагом и пытался отвлечь себя любым бредом, который первый приходил в голову, как неожиданно в пару метре от него в асфальт впечаталось тело молодой женщины. Подлетел дрон и привычным легким движением схватил то, что осталось от чьей-то, возможно дочери, и снова взмыл в воздух. Последний канатик нерва, не выдержав лопнул, и Джек почувствовал, как у него в груди что-то оборвалось. Он посмотрел на пульсометр - 146.

Со скоростью пули парень влетел за угол и увидел небольшой козырек, а под ним металлическую дверь. На коричневом железном листе висела вывеска с надписью: «Бар’и Эдди». Не раздумывая, Джек бросился туда, а когда зашёл, запер за собой дверь на засов. Неуравновешенный мир сменился проспиртованной комнатой.

5

Заведение на удивление оказалось спокойным, даже уютным.

Небольшой зал освещался лишь пару тройкой лампочек, и желтый теплый свет гармонично сочетался с тихой музыкой, игравшей на браслете какого-то мужчины, сидевшего за барной стойкой. Несколько человек одиноко, в прямом смысле слова, раскидало по углам бара, и кто смотрел к себе в стакан, кто-то просто опустил голову и бормотал себе что-то под нос. Видимо они тоже решили отсрочить смерть, но выглядели они явно хуже мертвых. «Вот чей пульс не вызвал бы подозрений», – подумал юноша.

Слева на стене висело старое проекторное полотно. На одной его половине сияла желтая звезда, известная как Солнце, на другой половине красный кристалл. Было видно, как красный полукруг не спеша подкрадывается к желтому. Так камера в реальном времени передавала на проектор расстояние между небесными телами, и снизу в углу экрана дергались цифры. «Обратный отсчет», – подумал Джек.

Юноша подошел к барной стойке, сел на стул двумя сидениями правее от мужчины в кожаном плаще, и взглядом сумасшедшего уставился на бармена.

– Мохито, – пролепетал он и немного поколебавшись, добавил, – пожалуйста.

Бармен покосился на юношу, затем достал стакан и налил в него два сантиметра какой-то темно-золотистой жидкости. Сверху постукивая, упало два кубика льда. Джек, не зная, как выглядит мохито, опрокинул стакан и залпом проглотил. Горький дубовый вкус обжег горло, а затем горячая волна хлынула от ног к лицу и ненадолго там задержалась. Затем стало необычайно приятно. Джек скривился и с шумом выдохнул, – ну и гадость, – а затем глупо улыбнулся.

Губы сидевшего рядом мужчины тронула странная улыбка.

– Это не мохито, парень, – сказал он, поглаживая стекло соей пустой кружки, – это виски. Он посмотрел на бармена.

– На сегодня я закончил, но ты вынуждаешь меня позвать сюда эту тупую машину. Мужчина шумно отрыгнул. – Мой голос в приоритете, думал, ты запомнил это. Бармен налил новую кружку холодного пива и поставил ее возле мужчины.

– Ты не мог закончить то, за что сегодня и не брался, вали уже домой, – отмахнулся он и снова переключил свое внимание на нового гостя, – тебе повторить?

Взгляд юноши блуждал по бутылкам алкоголя расставленных на полках, затем он вынул пачку купюр и положил ее на бар, – мне на все!

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

– Ну, можете тоже брать, – запинаясь, промямлил юноша, не зная, что обычно принято говорить, когда не собираешь, с кем-то делиться выпивкой, но, когда особо нет выбора.

Джек почувствовал легкое головокружение и посмотрел на браслет: 123 – хорошо, – налейте ещё... пожалуйста.

– А что, – задумчиво произнес бармен и посмотрел на экран, где время было: 40:45, а через секунду стало 40:44.

– Я не против с тобой выпить, парень. Тебе хоть есть 18?

– Да, – сказал Джек и удивился, как легко и приятно оказалось солгать. Он решил перепроверить.

– Мне уже 21, – сказал он наигранно больным голосом, изображая хрипотцу.

– Ну чтож, тогда и я с вами, – сказал высокий мужчина, и подсел ближе.

– Оставь деньги себе, – усмехнулся бармен, обратившись снова к Джеку, – купишь себе гроб, если успеешь.

Второй рассмеялся. Эти взрослые шутки. Джек их никогда не понимал. Но из-за благодарности к гостеприимному бармену парень выдавил из себя несколько смешков, последний, который, даже показался ему искренним.

– Ну что, будем, – сказал бармен и разом вылил в себя полстакана того же, что было у Джека. Парень не заметил, когда тот успел налить себе.

– Эй, – вмешался мужчина, – давай и мне чего-нибудь покрепче. Неудобно отмечать смерть пивом, да дружок? Он хлопнул Джека по спине.

– А давай прямо сюда! – мужчина показал бармену на бокал с пивом.

– Что-то происходит сегодня с этим металлоломом, – выдохнул бармен, указывая на экран, где картинка уже показывала город и происходящее с внутренних камер дронов.

– Хватают кого не попадя. Ты не в курсе, что произошло? Может магнитные бури из-за той планеты?

– Да какая разница, – раздраженно прыснул мужчина в плаще и за несколько глотков осушил бокал. – Конец света как-никак. Свыкнись уже с тем, что нам всем конец.

– Там на улице, – кротко сказал Джек, сам не отдавая себе отчет в том, зачем он пытается поддержать беседу, – беспорядки.

– А, ну ясно, – как-то с безразличием в голосе произнёс бармен. – Выпьем за конец света.

Все время что они сидели, каждые пару минут перебивая музыку, у мужчины вспыхивал браслет со входящим вызовом, что в конце концов его напросто взбесило. Он бросил его на пол и сверху припечатал ногой. Экран потух. Музыка смолкла. В воцарившейся тишине стало слышно, как кто-то тихо похрапывал в углу.

«Кто-то хотел с ним попрощаться», – подумал Джек.

– Долбанная шлюха! – неожиданно вскрикнул мужчина. – Она знает, что по всей квартире расставлены камеры видеонаблюдения, но ей было все равно! Он состроил такое лицо, будто во рту держал сопли, которые из-за хорошего воспитания на людях не решался выплюнуть.

– Знаешь, что эта тварь сделала!? – обратился он к бармену.

– Ты уже рассказывал, – пытался отмахнуться хозяин, но разъяренный пьяный мужчина хотел высказаться еще раз.

– Она мне изменила! Он достал из кармана ингалятор поднес ко рту и раздался легкий приятный звук. Джеку показалось, что с таким звуком открываются двери автобуса, или бутылка пепси.

– Тварь! – выдохнул он и стукнул Джека по спине уже сильнее. Не сводя любопытных глаз с мужчины, опытный бармен подлил тому горючей жидкости, потом Джеку, затем налил себе.

– Ну, ты нашел его? – спросил он.

Мужчина в плаще посмотрел на Джека.

– Ты веришь в Б-га? – спросил он парня.

– А в дьявола считается? – хотел сострить молодой человек.

– То есть? – бармена ответ явно не удовлетворил. – Если он был в маске, Грей, то это называется изнасилование, а не измена.

Джек похолодел. Он уже слышал это имя. Вчера. От отца Боба.

– Это был не настоящий человек, если был вообще человек. Мужчина выпил и бросил стакан на пол, тот со звоном отскочил, и не разбился, Грэй поморщился, – она трахалась в ДЕВАЙС!

Из-за резкого движения рукой, Джек заметил под плащом Грэя пистолет властей, а бармен, не дожидаясь особого знака, достал из-под стойки новую бутылку, стакан и заполнил его до самых краев.

– Не бей посуду, Грэй, – сказав это, он пододвинул стакан детективу.

«Грэй!» Джек пристально смотрел на мужчину.

«То есть это был ты!», – парень неожидано протрезвел.

– Я видел, как она напялила эту штуковину, а потом извивалась как блаженная змея и охала, и ахала, – наконец Грэй собрал слюну и смачно схаркнул ее на пол. Затем заплакал.

– Все образуется, – сказал бармен и посмотрел на часы, – где-то через полчаса. Он налил себе, Грэю, но юноше не стал подливать.

– Кстати насчет камер, – Грэй вытер рукавом плаща лицо и впился глазами в Джека.

– В дьявола тоже считается. Ты ведь знаешь, что это теперь значит, верно?

Язык Джека словно онемел. Он хотел хоть ненадолго сбежать от смерти, но попал прямо в ее лапы.

– Да ничего! Грей сжал кулак и стукнул по барной стойке, – насрать! Скажи, когда останется 10 минут, – обратился он к бармену, – не хочу умирать в душном помещении здесь с вами. Пойдёшь со мной, парень?

Джек изумленно смотрел на мужчину. Неужели он его простил?

– Да не бойся, забудь. Грэй мигом повеселел. – Разве тебе не интересно увидеть своими глазами закат человечества?

Это должно было быть интересно. Джек кивнул. Грэй повернулся к бармену. – А ты Эдди, пойдёшь с нами?

Джек не мог поверить, что этот жалкий человек мог убить Боба. Просто не мог.

– Ты ведь не забыл про взбесившиеся дроны? – спросил бармен.

– Ты не мародерствуй, они тебя не тронут, – сухо ответил Грэй. – Тем более я буду с вами. Они меня слушаются.

– Ладно, – согласился тот.

На Джека обрушилась гнетущая аура. Ему было уже наплевать, что Грэй его раскусил. «Полчаса», – лишь это слово стучало сейчас в мозгу и постоянно повторялось, как заезженная пластинка.

– Но, ты скажи, – произнес Грэй после того как снова выпил, – ведь это ты продаешь по городу незаконный ДЕВАЙС?

Уже не было смысла и дальше это скрывать.

– Да, – признался Джек.

– Ясно, – произнес Грэй с безразличием в голосе.

– А зачем ты подкинул этой шлюхе… эм… что бы ты там ни подкинул.

– Вчера вы убили Боба и его отца. Год назад они спасли мою шкуру, поэтому я должен был отомстить.

Тут Джек поймал себя на мысли, что это ложь, и ему просто нравится, когда злодеи страдают. Чистое незапятнанное страдание. Вот как алкоголь раскрывает потайные желания сердца. Себя не обманешь.

– Я нашел твой ДЕВАЙС, – Грэй достал откуда-то черный пакет и вывалил оттуда головной фиксатор и пояс. Джек его сразу узнал. Потрепанный, местами порванный пояс соединялся с головным фиксатором небесного цвета проводами. Старая модель. Новые были беспроводными и без пояса, но дороже в несколько раз.

– Планета людей, – эту фразу Грэй произнес, словно пробовал на язык,– необычайно интересно, парень. Бьюсь об заклад, эта дорогущая штуковина оправдывает свои деньги. Я видел, как один из твоих клиентов отходил несколько часов, да и потом… Он вдруг замолчал, посмотрел на стоящую бутылку и начал пить прямо с горла. А когда закончил, продолжил. – Я не проверял что это, но почему-то сейчас перед гибелью всего живого жутко хочется. Терять теперь нечего.

Джек хотел закричать что бы он этого не делал, но вовремя прикусил язык. В голову парня пришла идея.

– Сколько она держит? – спросил детектив.

– Не понял.

– Сколько длится послеэфект?

– А, ну на каждого человека она влияет по-своему, индивидуально. Все зависит от того насколько крепкие у вас нервы.

– Вряд ли у него они остались – усмехнулся бармен.

– Заткнись! Рявкнул Грэй и резко встал так что стул, на котором он сидел рухнул на пол. Пошатываясь, детектив направился к одному из диванчиков.

– Разбудите меня за десять минут, не забудьте.

Он напялил шлем, застегнул пояс, лег, а затем комнату наполнил еще один храп пьяного.

– Кажется, он уснул – сказал бармен. По его лицу казалось, что он долго смеялся, но, когда расслабился, морщинки, будто так и остались в той же форме. Это придавало его выражению лица нехилую ухмылку.

– Ага, – подтвердил юноша, – вот только он не включил ДЕВАЙС.

Бармен хотел что-то ответить, но вместо этого лишь засмеялся. Этот жуткий смех походил на лай волка, которому вздумалось изъясняться на человеческом языке. А когда он закрыл рот, то посмаковав свои слюни с привкусом алкоголя и, излучая всем видом непоколебимую уверенность в том, что его вой не нуждается в разъяснении, принялся переставлять что-то под барной стойкой.

Джек не стал переспрашивать. Он встал, подошел к Грэю и надавил пальцем ему на живот. Сильно надавил. Шлем замигал.

– Готово.

Эдди помахал бутылкой, приглашая Джека и дальше нарушать закон, но юноша отказался. Как-то неприятно кружилась голова, дико хотелось выйти на воздух.

удалиться…

– Где тут туалет? – спросил Джек у Эдди.

Не глядя на юношу, он поднял руку и указал в сторону мрачного коридора, где в конце лениво крутилась красная лампочка как на крыше пожарной машины.

– Какой у вас интересный дизайн, – сказал Джек, уже идя по коридору и обращаясь к его стенам. Неприятный запах врезался в нос еще до того, как парень подошел к двери туалета. Обшарпанная штукатурка, черные потеки на стенах, прохладная сырость, словно из подвала. Казалось юноша попал совершенно в другое заведение и никак не верилось, что это тоже самое место, где в нескольких метрах поодаль предлагают, что-то выпить и перекусить.

– Путь подстать конечной цели, – усмехнулся Джек. Но, похоже, мало кто добирался до конца. Джек оказался прав. Не могло так вонять в коридоре, и видимо туалет был тут везде. Несмотря на большой опыт совместного проживания с мальчиками, все же быстро привыкнуть к запаху не удавалось, и Джек быстро как мог, покинул еще более мерзкую комнатушку сразу как закончил свои дела. Ремень он застегивал на ходу, и молния на штанах вжикнула лишь, когда парень поравнялся с барной стойкой. Бармен кивнул Джеку, мол, поздравляю и тем самым говоря: благодарю, что не сделал этого в проходе.

Джек подошел к теле-полотну, 15:00, 14:59… происходившее на текстильном экране походило на что-то невероятное, казалось, что это прямая трансляция турнира какой-то игры. События разворачиваются в современном городе, и камера показывает от первого лица. Твой персонаж жуткий летающий робот, ты видишь свои клешни и бегающих внизу людей, и сразу понимаешь какова твоя миссия. Ты начинаешь гоняться за ними хватать их и поднимать в воздух. Затем бросать вниз. Еще периодически показывают, как что-то летит к Солнцу, и обратный отсчет, тем самым будто подгоняя тебя поспешить и заработать как можно больше очков.

Но не было ни джостиков, ни игровой приставки, а происходившее на экране было жестокой взаправдой, которую через 5 минут мужчины выйдут лицезреть собственными глазами. Джеку вообще не хотелось туда выходить, но ощущая жгучую потребность посмотреть на взрыв, он решился выйти, сразу, как только Грэй ему это предложил. «Страшно, но вроде он их контролирует, – подумал Джек о детективе, – если его голос в приоритете, то он мог бы найти меня уже давно, как странно…», – продолжая вертеть эти мысли, парень смотрел на экран. Еще 3 минуты. Что-то начало подкатывать к горлу, и Джеку сперва показалось, что это опять тошнота, но следом он почувствовал резкий прилив сил. Это был адреналин. Вся кровь словно разом хлынула к сердцу. Джек посмотрел на браслет: 130.

– Хоть он и контролирует дронов, я ему не доверяю. Не испытывать чувство страха перед неминуемым будущим вроде помогает тот напиток – подумал Джек и подошел опять к бару.

– Ладно, – выдохнул он, – можно мне еще?

– Конечно! – обрадовался бармен и налил пол стакана и рядом поставил еще один заполненный черной шипучкой. – Это «кола зеро», если это имеет теперь какое-то значение, – сказал он, – просто это единственное что есть холодное, с этим вкуснее.

– Благодарю. Джек выпил оба стакана.

– Ну, – произнес бармен и махнул подбородком в угл зала, – буди его.

Джек подошел к Грэю и занес над ним руку. Люди такие милые, когда спят. Но сиюминутное умиление было лишь каплей на раскалённой сковороде, которое тотчас же испарилось, лишь детектив открыл глаза. Они были налиты кровью и источали злобу. Джек с изумлением посмотрел на палец, затем снова на Грэя. Шлем мигал, а кисть зависла в воздухе, так и не дойдя до пояса. Он не нажал кнопку, мужчина проснулся сам.

– Н-ну… как? – с опаской в голосе спросил Джек и тут же подумал, – «Что случилось. Ведь здесь нет самопробуждения».

Грэй медленно поднялся и сел. Казалось от его пьяного состояния не осталось и следа, и теперь он выглядел совершенно нормальным. Но вдруг с его лицом стало что-то происходить. Брови поползли вверх, оскал превратился в узкую полоску из губ, глаза стали сильно влажными. Он стал похож на ребенка, которому родители отказали в покупке домашнего питомца, и тот начал рыдать пока не закончились слезы. С этим видом он повернул голову к юноше и тихо прошептал:

– Так это все из-за тебя!

– Что? Джек был явно озадачен.

Мужчина смотрел на юношу и тихо бормотал себе что-то под нос. В его глазах читался ужас.

– Я видел его, – дрожащим голосом продолжал Грэй, – видел…

Удивился даже бармен. Он никогда еще не видел Грэя таким испуганным.

– Кого ты видел? Крикнул он с другого конца комнаты.

– Его… Ты его бросил. Грэй посмотрел на Джека.

Джек посмотрел на Эдди, а тот впился в Джека допытывающим взглядом. Никто в комнате не понимал, что происходит. Понимал лишь Грэй, но объяснять он пока ничего не спешил.

– Кого вы видели? – спросил Джек.

– Ах, кого!? Грэй резко встал и схватил юношу за горло.

– Я тебе покажу кого! С этими словами детектив потащил парня к двери, ведущей на выход и прежде, чем его вытолкнули на улицу, Джек успел заметить, как бармен вышел из-за стойки и медленно поплелся за ними.

– Помоги мне! – крикнул он ему.

То незыблемое правило человечества, что жизнь нельзя откладывать теперь еще больше тревожила парня. Она закончилась? Но как? – пронеслось в голове Джека, – отпусти меня! – хотел крикнуть он, но не смог. Дверь открылась, и детектив швырнул парня в сгущающиеся сумерки. Было около полудня, но почему уже вечерело, парень не обратил на это должного внимания. Тревожный алый свет ложился на стены домов, а сверху пятнами метались темные силуэты. Тени дронов скользили по лицам бездыханных тел, плашмя лежавших на асфальте.

Ударившись спиной и затылком о стену, Джек свернулся калачиком от прилетевшего следом удара ногой в живот.

– Тварь! Кричал детектив. – Это все ты! Ты! – брызгал он своими слюнями. Он абсолютно не был похож на того мужчину, которого Джек встретил в баре. Он был похож на безумца. Растрепанные черные волосы, вытаращенные глаза.

Эдди стоял за спиной избивающего с видом аристократа и ковырялся зубочисткой в зубах.

– Ну же, помоги мне! – молящим взглядом Джек пронизывал бармена, а тот лишь стоял и смотрел на него с лицом человека вспоминающего какую-то задачку из школы. Его мимика не выдавала ничего, даже малейшего движения мышц на лице. Он пристально смотрел на Джека, но будто сквозь него, словно что-то вспоминая, что-то совершенно неважное. Как вспоминают вкус булки с маком, которую в детстве готовила бабушка.

На Джека обрушивались удары один за другим. Но через минуту бессонная ночь победила детектива, и он упал на колени, при этом продолжая бить юношу кулаками, куда попадет. После пятого-шестого удара Джек перестал чувствовать боль и лишь думал, – «Я умру? Сейчас? Как скучно».

– Грэй. К тебе гость, – сказал вдруг встревоженный бармен.

Грэй, тяжело дыша, вытер рукавом пот со лба, а затем продолжил избиение, с новой яростью.

– Грэй!

– Отвали!

Неожиданно детектив почувствовал, как что-то щекочет его под мышками, затем это что-то сдавило туловище с такой силой, что от неожиданности Грэй взвизгнул как свинья.

– Уии! – ему показалось, что воздух покинул его легкие даже через уши, и на том металлическая клешня захлопнулась на его теле. Что-то в детективе хрустнуло. Грэй стал хватать ртом воздух. Дрон взмыл вверх, а через несколько секунд к ногам Эдди шлепнулось тело мужчины, разбрызгав повсюду кровь. Из единственного живого глаза, еле приоткрытого, Джек увидел, как из черепушки детектива вываливались мозги. Парень закрыл глаза и отрубился.

6

…ты бросил меня, я отомщу тебе.

Чёрный фон понемногу стал приобретать очертания комнаты, а знакомый во сне голос сменился гудением медицинского оборудования. «Опять Джин? – подумал парень, – ну и жуть».

В палате было слишком ярко, и Джек не решался разлепить глаза. Теперь он почувствовал резкую пронизывающую боль по всему телу, словно его несколько раз переехал каток. Он попытался что-то сказать, но это оказалось сверх его сил, и сам того не заметя, Джек снова уснул. Проснулся он, когда комната уже была погружена во мрак. Ночь — это тьма, а тьма – это одиночество, не так уж и плохо. Теперь одиночество устраивало Джека. Та редкая возможность, когда можно отдохнуть от людей. Хоть и такой ценой. Он приоткрыл один глаз, чтобы оглядеться, второй походил на сплошную синюю шишку. Что-то еще мешало поворачивать голову, – «наверное, гипс», – пронеслось в голове у Джека.

Понемногу стали возвращаться тактильные чувства, и Джек ощутил что-то квадратное и твёрдое в своей ладони. Пошарив пальцем по неопознанному предмету, парень нарисовал в воображении кнопку. Нажал. Через пять минут скрипнула дверь и в комнату вошли. Включилась настольная лампа и к кровати подошёл человек в белом халате.

– Ты, наконец, очнулся, – сказал голос, – можешь говорить?

– Да, – слабо ответил Джек, почти еле слышно. Но говорить он мог, что было уже хорошо и человека в белом халате это, кажется, удовлетворило.

– А ты молодец! Быстро пришёл в себя. Правда пришлось тебе сделать переливание крови, и где-то подштопать, да, кстати, и постарайся меньше вертеть головой. Ты в больнице, поэтому если тебе что-то понадобится, возле твоей правой руки есть кнопка. Нажми и к тебе сразу придут.

Приоткрытым глазом Джек щурился на доктора, который склонился над ним и что-то с интересом разглядывал. Пока врач ощупывал тело парня, он продолжал говорить.

– Кстати ты знал, что в семнадцатом веке душевнобольным… он запнулся и посмотрел по сторонам, затем продолжил говорить уже тише, – душевнобольным переливали кровь ягнят, надеясь, что это их успокоит. И действительно успокаивало, но сильнее, чем хотелось бы. К науке это никакого отношения не имеет, но правда забавно?

Всем своим видом доктор излучал подозрительность, затем он выпрямился и стал записывать что-то в блокнот.

– Вот идиоты! – прыснул он. – Если бы они взяли за основу настоящие эритроциты с обычным гемоглобином, то смогли бы…

– Что случилось? – с хрипотцой в голосе прошептал Джек.

– Ах, ты не помнишь? Так, так, так. Нужно будет сделать повторный рентген мозга на всякий случай. Кто-то хорошенько тебя отделал, но что удивительно это тебя и спасло. Эти сумасшедшие роботы, – он тяжело вздохнул, – вообщем пока ты находился в отключке, твой пульс был стабильным, поэтому на тебя не обращали никакого внимания. До сих пор не ясно, что же произошло. Не думаю, что в ближайшее время их снова запустят. Если, после всего пережитого тебе нужен психолог…

– Нет.

Доктор вздохнул.

– Тебя принесли сюда, когда ты был без сознания, – продолжал мужчина, – ты проспал восемьдесят четыре часа. По-новому днюисчислению, это теперь примерно неделя, придется запомнить. Я, вот, никак не свыкнусь с этим.

– Неделя? – тупо переспросил Джек больше для того, что бы снова услышать свой голос. Он никак не мог осознать себя здесь в палате, вне столь долгого сна.

– Да, неделя. Та планета, что-то сделала с нашей, и теперь Земля вращается в два раза быстрее. Твой рюкзак, кстати, под кроватью. Мы взяли на себя смелость проверить его содержимое, убедиться, что ты не один из этих, – он сделал паузу и пренебрежительно бросил, – психов.

– Но, – доктор улыбнулся, – для меня в последнее время это в редкость, а потому в радость - приносить больному хорошие известия, так что слушай. Как ты уже понял, мы все выжили! Хоть и поздно, но дронов удалось отключить, а тот кристалл сгорел в момент столкновения. Кстати поздравляю! Теперь Солнце синее и на него можно смотреть! Оно стало намного горячей белой звезды, но, тем не менее, мы все остаемся в живых, парень и не сгораем. Странно, не правда ли. Ну, и в сутках теперь приблизительно тринадцать часов, о чем я уже говорил. Ладно. Тебе нужен отдых.

– Кто меня принес? – спросил Джек.

Доктор проверил показатели приборов, стоявших у изголовья кровати больного, затем бросил подозрительный взгляд на капельницу и, удовлетворившись увиденным, кивнул.

– Некий мужчина в костюме дворецкого. Извини, имени он не назвал. Когда он тебя принес, то сразу ушел.

Доктор пустил какую-то жидкость по трубкам капельницы, пожелал скорейшего выздоровления, и, покидая палату на последок строго сказал: – Захочешь писать, утка под кроватью. Ходить тебе запрещается.

Дверь закрылась, и Джек остался наедине со своими мыслями.

Эдди. Он спас меня. Но почему? И вообще… синее Солнце, взбесившиеся машины, Грэй… Он мертв? В память парня ворвалась картина раскуроченного тела детектива. Вид мертвого врага его успокоил. Начало действовать лекарство, которое ввел доктор, боль поутихла, и комната начала медленно кружиться.

…я отомщу тебе.

Странный голос вкрадывался словно отовсюду, но Джека быстро клонило обратно в сон, и прежде, чем закрыть глаз, юноша снова услышал голос Джина.

Я отомщу.

7

Прошло несколько дней.

В палате не было ни телевизора, ни туалета, и отсутствие второго сильно угнетало. Самый дешевый вариант лечения, казалось бы, но, еще не полностью оправившись, Джеку выставили такой счет, что парень ясно осознал, что на самом деле он уже в полном порядке и ловить ему в больнице больше нечего. Пора линять. Джека безумно злила подобная несправедливость. Платить за свое здоровье?! Вздор! Да это самое первое, что государство обязано сделать БЕСПЛАТНО! Когда-то, в детстве Джек мечтал стать президентом и сделать в своей стране субботник, что бы весь народ выходил на улицы и собирал разбросанный мусор. Чистая и детская мечта со временем замутилась и померкла на фоне забот об элементарном выживании.

Вся сущность парня отрицала любой намек на оплату, поэтому он вдвойне не доверял тому, кто требовал с него деньги. Отклеив от себя присоски с проводами, Джек сел на кушетку и принялся планировать побег. Голова все еще не поворачивалась, а пролезть под гипс, (который обещали снять сразу же, как только Джек заплатит), и почувствовать удовлетворение от почесывания шеи, сейчас было так же жизненно необходимо, как дышать. Ощущая жгучий дискомфорт, парень поднялся. Кроме Джека в палате было еще трое, но за все время юноша не слышал ни от кого из них ни одного болезненного стона. Около каждой кровати стояла тумба, на одной из которых Джек заметил вазу с цветами. Он подошел к ящику, вытащил одну розу, затем просунул ее стебель под гипс и принялся лихорадочно чесать шею, разбавляя это действо блаженными охами и сопутствующими долгожданному облегчению невнятными бормотаниями. Вернувшись к своей кровати, он достал портфель, и положил в него розу.

– Ну, чтож, пора покинуть это место.

Джек тихонько отворил дверь и выглянул в коридор. Никого. Он вышел из палаты и направился в сторону светящейся вывески «ВЫХОД». Пока он пробирался к выходу, позади раздались голоса, и Джек нырнул в открытую комнату и стал смотреть в щелку пока двое санитаров не миновали его. Прежде чем выйти парень обернулся. То, что он увидел в комнате, повергло его в неописуемый восторг. Он оказался в лаборатории, где на столе лежали несколько пачек самых дорогих в мире таблеток. Лекарства от всех болезней! Юноша уже благодарил судьбу за такой подарок как услышал позади голос.

– Что ты тут делаешь? Ты должен лежать! Ты…

Целых три секунды понадобилось санитару понять, что здесь происходит. Он выбежал из лаборатории и принялся звать охрану. Джек схватил охапку пачек с таблетками и вместо того чтобы положить их в портфель пустился сразу наутек. Выскакивая из комнаты, он нажал на кнопку пожарной тревоги. Раздался пронзительный гул сирены. Проскочив мимо санитара, Джек на ходу открыл одну упаковку, взял оттуда таблетку и закинул ее в рот. Пока он проделывал эту манипуляцию, все же будучи стеснен в движениях из-за гипса, половину таблеток он растерял. А преодолев лабиринты коридоров, и наконец, выбежав на улицу, в руках у него оставалась лишь одна пачка. Ну и пусть. Даже одна таблетка обеспечит его лет на десять. «Вот это да! Это будет компенсацией за моральный ущерб, – решил парень. – Но все же я не изверг, поэтому»: – он прижал руку к груди, поклонился парадному входу и, выпрямившись, во весь голос закричал, – СПА-А-А-С-И-И-И-Б-О-О!

Похрамывая, он побежал подальше от этого места. Дронов на улицах не было, потому Джек не боялся, что его теперь кто-то станет ловить. Жители городам стали так беспомощны с этими технологиями, упрощающими жизнь. Тем более после произошедшего с роботами, людям было не до очередного воришки. А даже если Джека поймают, то он скрючит пальцы, сгорбится и притворится слабоумным. Так он делал, когда-то, пытаясь заработать попрошайничеством, но это быстро ему наскучило.

Спустя минут двадцать парень перестал хромать. Шея больше не чесалась, и Джеку показалось, что он даже стал лучше видеть. Понемногу второй глаз открылся и заморгал, затем юноша почувствовал невероятный прилив сил. Ломать бетонные стены кулаком он не мог, но ему казалось, что он теперь в силах даже летать. Джеку безумно захотелось как-то использовать этот прилив энергии, и он побежал по улице еще быстрее.

Все его мысли были заняты миллионной таблеткой, лежавшей в рюкзаке. У Джека зрело столько планов, когда он разбогатеет, но теперь, когда это стало реальным, парень не знал, что ему делать, с чего начать.

Джек остановился и посмотрел на Солнце. И вправду синее. Вроде бы оно даже стало больше. Затем юноша пошел в парк, нашел озеро, сидел на травке и смотрел на искусственную яму, заполненную голубой, почти прозрачной водой и как резвятся там рыбки. Джек наклонился над водой и стал умываться. Он до сих пор не видел то месиво, в которое было превращено его лицо после взбучки от Грэя, поэтому, увидев себя в водном отражении, он нашел себя достаточно нормальным, как всегда красавчиком. Все раны на лице зажили, а фингал исчез, словно того и не было. Окружающие запахи воспринимались острее, а видеть парень стал четче и дальше. Так же он никогда теперь не будет болеть. Поистине, таблетка стоит своих денег. Единственное от чего лекарство не спасало так это от старости, но юноше было до этого еще далеко. Джек зачерпнул в ладонь немного воды и повторными движениями стал мочить гипс. Когда тот размяк, Джек сорвал его и почувствовал себя еще более свободным. Еще более счастливым.

Ближе к ночи сил у парня совершенно не поубавилось. Джек чувствовал себя превосходно! Парень решил пойти в ночной клуб, и лишь утром Джек почувствовал еле уловимую усталость, когда выходил из бара, но это не мешало ему идти в припрыжку и улыбаться до ушей. За такой короткий срок стать миллионером! Оставалось лишь понять, где продать эту дорогущую штуковину. Вот с чего нужно начать.

Но прежде, Джеку жутко захотелось прийти на старое место работы, и посмотреть в глаза всем тем нищебродам, которые посмели его оттуда выгнать.

Так он и сделал. Подходя к магазину, Джек заметил телепанель. Его увлекло срочное сообщение, передаваемое по новостям, и Джек, стоя у магазина, вход, в который, ему был закрыт, смотрел через витрину на панель экрана, где диктор, с замазанной тенями проплешиной на голове, с непринужденной улыбкой вещал:

–…сегодня 22 июля, и нас ждет неплохой ураган. И мы переносимся на место событий, где наш корреспондент, в прямом эфире, наблюдает за приближающейся к нам черной массой, Пенелопа, здравствуйте!

На экране появилась девушка с безупречной внешностью. Она стояла босиком на желтом песке и была одета в короткое розовое платье, под которым можно было различить купальник, если бы таковой был на ней. Джеку показалось, что её работа заключалась в том, чтобы нагишом загорать на том пляже, и погода её нагло от этой работы оторвала. Позади её недовольного личика, к берегу приближалась огромная черная туча. Проплывавший под ней пятнадцати-палубный лайнер, на фоне тучи выглядел игрушечным корабликом. Ветер доносил с корабля песню let’s get it started, и, несмотря на пугающие размеры тучи, и на усиливающийся ветер, который срывал шляпки с отдыхающих девушек, Джеку безумно захотелось оказаться там, рядом с репортершей.

– Здравствуйте Пол! – с трудом, видимо с похмела, выкрикнула девушка. В кадре слонялись молодые студенты, которые во все глаза пялились на её зад.

– Сегодня ожидается сильнейший за последние сорок лет проливной дождь, и также шквальной ветер. Мы настоятельно рекомендуем жителям Краудсайда оставаться сегодня дома,– посоветовала девушка, с явным намерением проигнорировать свои же наставления.

–Вы сами можете видеть, как это устрашающее по своим размерам грозовое облако движется к нашему городу. Вот видео со спутника. Как вы видите, она покрыла всю землю и подступает к нашему городу со всех сторон.

Джек присвистнул. «Вот так я проспал».

– …пока Краудсайд остается в некой воронке, – продолжала девушка. – Кажется, будто один слой планеты словно стал черным. Но не переживайте! Эта аномалия, которая впервые коснется нас, будет и последней. А причина в том, что человечество, похоронив старый способ переработки отходов, раз и навсегда объявило природе перемирие. Нам остается лишь переждать, до тех пор, пока мать природа не сделает себе «перезагрузку», и к счастью, дождевых осадков из-за загрязнений воздуха мы с вами больше не увидим друзья! – стараясь перекричать ветер орала репортёр.

– О последнем на земле кислотном ливне[2], который пройдет этим вечером, будет запечатлено в новой истории и записано в белую книгу[3]. И это чудо!

Джек знал, что сейчас произойдет. Один, или двое мужчин в синей флуоресцентной форме, подбегут к репортеру и в назидание остальным начнут лупить девушку дубинками-электрошокерами. Он такое уже видел. И за меньшее людей избивали, но она сказала чудо. Картинка оборвалась, и на белом экране передали о возникших технических неполадках.

«Видимо решили не показывать», – решил парень.

После, видел Джек эту девушку только раз в своем естественном сне, когда решил отдохнуть от марсианок, которые уже стали причиной частого и беспричинного семяизвержения. Репортер талахталась в густом бирюзовом пространстве и жутко вопила, словно это ей доставляло немыслимые боли. Больше Джек ее не видел, а сам сон он забыл в тот же день.

Туча, которая своим видом грозилась убить все живое, неожиданно остановилась, на десять миль, не доходя до города. Но дождь пошел только через несколько дней, словно туча чего-то ждала от людей, но, не дождавшись, обрушила на землю свою ярость. И там вдали под ее покровом, не переставая, безжалостно хлестанул жуткий нескончаемый дождь, предвещая затопить всю планету.

Некоторые, восприняли это как знак свыше, и очередные попытки человечества в поиске спасительных сверхъестественных сил породили массовые столкновения с собратьями, и «Дом наказания». Что бы избежать столкновения с чудовищной волной воды, нужно было оперативно решить сложившуюся ситуацию и власти решили поднять Краудсайд над землей.

До гибели планеты оставалось меньше недели.

8

– Я слышал, что на глубине двух километров проложены атомные магнитные плиты. С их помощью мы поднимемся на 3000 метров, и там спокойно все переждем. Потом, когда вода спадет, мы вернемся на землю. Так говорят.

– Да, я надеюсь.

Джек сидел в кафе и слушал разговор двух товарищей, которые вели себя друг к другу подстать запутанным временам. Слишком откровенно.

– Говорят, на этой неделе власти собираются приглашать гостей в наш город, что бы как можно больше людей смогло уцелеть, – нежным до блевоты голосом сказал тот, что был кучерявым.

– Я не знаю, Билли, – сказал второй, то ли обижено, то ли расстроено, и положил свою руку на руку напарника. – Как думаешь, что будет с остальными? Они погибнут?

– Думаю это неважно, – первый склонился поближе к уху друга, – главное мы вместе.

Джек уже не слышал, что сказал тот ему на ухо, но аппетит у него пропал. Он отодвинул от себя гамбургер и направился в туалет. Вернувшись, он заставил себя доесть хотя бы говяжью котлету, томившуюся между двумя кунжутными булочками, которые ему теперь чудились прыщавой мужской задницей.

«Нужно будет посмотреть на это, – подумал парень, допивая колу, – значит, все произойдет в следующую пятницу».

Неделя пронеслась как реактивный болид на гоночной трассе. Таблетка все еще лежала в портфеле Джека. Особых изменений в городе парень не заметил, да и объявлений нигде не висело о прибытии гостей, да и вообще о гибели всего живого.

«Кстати, в чем причина никто так и не сказал», – думал Джек, но он догадывался. Парень стоял на улице, и, нацепив солнечные очки, смотрел в небо на синюю звезду.

– БАС мне нужна помощь, – Джек улыбнулся, – а, точно. Я и забыл.

Парень направился к стене, где находился лифт, который отвозил людей на самый верх. Парень еще никогда не поднимался на стену своим ходом. Обычно это делал дрон за 10 баксов.

«Может самому податься в их контору? – размышлял Джек, пока поднимался на лифте. – Почему бы и нет? Уверен, я не буду уступать их среднему программисту». Джек представил, как сделает дронов более общительным, когда их снова вернут, и с которым если что, можно будет договориться. Но вряд ли его возьмут на работу, если он скажет такое работодателю. Вот почему полиции больше нет. Машина удобнее, с ней не договориться.

Поднявшись, Джек стукнул два раза по своим новым очкам, которые тут же в сорок раз увеличили изображение. Все внимание юноши приковала картина толпившихся вдали людей, забора и военных.

Джек услышал выстрел.

[1] Мэнкетчер – Средневековое холодное оружие. Представляет собой что-то наподобие ухвата, нередко усеянными шипами. С его помощью можно было захватить и удерживать противника, так как его шипы были веским аргументом усмирения.

[2] Кислотный ливень – дождевые осадки с повышенной окислительной реакцией из-за загрязнения воздуха.

[3] Белая книга – в ней ведется учет и перечисление достижений человечества.

Глава 3. Рождение чуда

1

Линда была из тех жизнерадостных девушек, которые ещё выглядят молодо в свои тридцать пять. Она была красива собой, и что важно была счастлива. Находясь под чрезмерным воздействием прекрасного в жизни в ней еще таилась надежда увидеть мир прежним, пока мужчина в форме не повалил ее на землю и ударил ногой в живот. Линда была на седьмом месяце и солдат, в силу обстоятельств и приказа не стал заострять на этом много внимания.

– Назад! Назад! – вопил он.

Под градом ударов Линда вспомнила, как впервые, год назад путешествовала со своим женихом по гранд каньону, и как восхитил её пейзаж. Как она заворожено смотрела на белоснежную улыбку Ричарда, а он, сидя за рулем старенького Форда, рассказывал ей, в своей манере, истории про индейцев и про то как собирается открыть свой автопарк. Вспомнила детскую комнату, в которую она вложила столько сил, внося в нее уют для будущей малышки. Стены уже были украшенные рисунками сказочных животных и мороженого, миниатюрные колясочки, мягкие игрушечки ручной работы уже висели над кроваткой – все было готово. Вспомнила, как строила планы на светлое будущее и была уверена, что это счастье будет длиться вечно. Но сержант, зная своё дело, велев Линде заткнуться и не стонать, очередным ударом вывел девушку из фантазий, которые когда-то должны были стать реальностью. Бедной Линде не удалось разглядеть его лица из-за солнца, но солдат избавил её от такой необходимости, хорошим пинком, лишив ее, наконец, сознания. Затрудненное дыхание сказало о сломанном ребре, но солдат из-за шума не услышал этого, а почувствовать мешали тяжеленные сапоги. Он сделал еще удар.

– Сержант! – прокричал один из офицеров ему прямо в ухо, и дернул того за локоть. – Твою мать! Что ты делаешь?! У нас приказ, стрелять на поражение, а не избивать беременных!

– Капитан! – ответил солдат, понизив голос, – она просила пустить её ради Б-га.

И действительно, не попроси Линда солдата, ради Б-га сжалиться над ней, её участь была бы быстрой, но у солдата закончилась обойма, и он решил вырубить девушку, хоть та и не представляла угрозы даже для комара. Командир, не отрывая глаз с приближающейся толпы, сглотнул.

– Кретин! Не экономь патроны, – перезаряжая автомат, скомандовал старшина, – уверен, нам их хватит. Он посмотрел на ограждение, полукругом, уходящее за горизонт. Шестиметровый забор из сварной сетки выглядел не таким уж внушительным препятствием для такой толпы, и единственная причина по которой его еще не снесли, был пропущенный через него ток в двести миллиампер. Смерть настигала быстро и почти неощутимо. Но это был лишь вопрос времени. Передний ряд людей с ужасом приближались к забору. Под давлением толпы их крики не доходили до тех, кто считал своим долгом толкать впереди идущих. И куча трупов под забором продолжала расти, как растет пыль в углу сарая. Линде же повезло, она лежала у шлагбаума, где солдаты, как могли, отстреливались и уже не обращали на нее никакого внимания.

– Сэр! – не успокаивался сержант. – Не кажется вам странным, что запуск уже через двадцать минут, а за нами еще не пришли?

– Не знаю! – крикнул в ответ командир и грубо признался сержанту о своих сексуальных отношениях с его матерью.

Это были последние минуты для всех, кто остался вне города, и командир прекрасно об этом знал, потому соврал солдату. Если их не порвет толпа, то чуть больше, чем через четверть часа они все утонут. За ними никто не прилетит.

– Это наша работа, продолжай её делать! Будь уверен, с минуты на минуту за нами пришлют! Командир оторвал зубами чеку и зашвырнул в толпу гранату. На фоне взрыва он ясно осознал, что в присутствии военных сил уже не было никакой необходимости, и даже если толпа прорвется, никто физически просто не успеет добежать до города. Но приказ есть приказ.

«Скажите спасибо, ведь благодаря нам, хотя бы вы умрёте без мучений», – подумал командир.

– Давай! Подходи! – закричал он во весь голос. Воодушевленные солдаты последовали его примеру.

Подлетавшие в воздух от череды взрывных волн, мужчины и женщины падали на оглушенных людей и на мгновение людской поток приостановился. Этого времени хватило лишь перезарядить оружие. Через пару секунд натиск продолжился с новой неожиданной яростью.

– Проникновение! – закричал один из солдат.

Капитан посмотрел на левый фланг и увидел людей, перебирающихся через забор при помощи груды скопившихся мертвецов (кто-то еще был жив), которая уже выросла до края забора. Они отчаянно карабкались по телам и толкали друг друга с силой сравнимой с силой супергероя, и кто не ломал ноги при падении, в их глазах читалось безумие и готовность пробежать на одном дыхании порядка пяти миль, отделявших их от города.

– Огонь! Стреляйте вашу мать! – прокричал командир. Часть военных перебросило силы на заднюю сторону забора, чем нарушили строевой порядок. Сержант, избивавший Линду оценив свои силы, запаниковал, и бросил оружие. Капитан заметил убегающего дезертира и направил на него автомат. Палец чуть сильнее впился в курок, но в эту секунду он почувствовал толчок в спину, который оказался для него смертельным. Бывало, люди выживали, когда их сбивал автомобиль, но этот случай стал бы первым, когда человек выжил от встречи с бампером бронетранспортера «Каратель» пятнадцатого года. Машина сдала назад и остановилось рядом с Линдой. Открылась дверь, и мускулистая рука почти на ходу втащила девушку внутрь. Протаранив шлагбаум, Каратель умчался дальше, игнорируя пули и крики о помощи, оставив позади себя полосу примятых стеблей кукурузы - будь лежащие позади стеблями, а толпа - кукурузным полем...

Линда открыла глаза и увидела своего жениха Ричарда, которого она потеряла в этой толпе, и уже не надеялась, когда-либо увидеть. Ей показалось, что она в раю, но спустя мгновение увидела впереди бегущего солдата, который стал причиной кровоизлияния в ее промежности, и целого букета ран, которые она уже никогда не вылечит.

– Ребенок, – прошептала девушка.

Линда, быстро, как могла, дотянулась до руля и дернула им в сторону солдата. Автомобиль, как и Линда ничего не почувствовали. Линда отстраненно уставилась вперед. Ей слышался гул в ушах, смешавшийся с голосом любимого. И только когда девушка почувствовала на плече родную сильную руку, она поняла, что теперь она в относительной безопасности. Мокрая от слез щека легла на твердую мужскую грудь и немного придя в себя, Линда в голос разрыдалась.

– Ребенок! Б-же, Ричард, она умерла! Наша девочка! Они убили её! Эти твари… – девушка задыхалась.

– Всё будет хорошо, – сказал Ричард, пытаясь ее успокоить. Левой рукой он вел автомобиль, а правой окровавленной, нежно, как мог, гладил Линду по волосам. Будучи мастером спорта по крафмаге, он ещё ни разу в жизни так не дрался. Один против четырех вооруженных военных. Но на кону стоял бронетранспортёр, и следовательно их с Линдой жизнь. Будь их хоть шестеро и без оружия, даже такой расклад сровнял бы их шансы, но Ричарду неплохо досталось. Один военный полоснул его ножом по руке, за что расплатился свернутой шеей. Второй не успев вздернуть оружие, получил смертельный удар в висок, и больше уже не сопротивлялся, когда Ричард закрывался им как живым щитом. Ричард выхватил у него оружие и прикончил третьего. Четвертый успел только вылезти из машины, держа в руке пистолет, как резко помутнело в глазах, и проскочила последняя в его жизни мысль: «И это всё?». Но в парне, который угнал военную машину, мысли продолжали существовать. Их было так много, что нужен был дополнительный мозг, чтобы их всех обдумать. Одной из этих мыслей стало, что пора бы становиться верующим и как только они доберутся до города, он устроит там переворот! Спустя несколько минут Ричард поймал себя на мысли, что он, все же, немного успокоился, и сейчас едет вместе со своей возлюбленной к этому чертовому городу, до которого осталось совсем немного. Только сейчас он заметил мокрое пятно на своей бардовой обтягивающей майке на два кулака ниже легкого.

«Все-таки достали».

Адреналин в крови еще не снизился, да и куда там! Своим мощным телом и духом парень не обращал внимания на боль. Он сочувственно смотрел на Линду, с яростным желанием уничтожить этот жестокий мир. Его взгляд устремился в зеркало заднего вида, и там вдали, быстро приближаясь ревела живая стена из воды, в прямом смысле, неся в себе разрушенные дома, автомобили и трупы. Над огромными волнами словно смеясь, клубились тяжелые тучи, яростно вонзая свои молнии в воду, словно они желали достать до самого ядра. Не успел Ричард насладиться этим зрелищем и утолить свой гнев, как заметил необычную вмятину, где раньше было пятое и шестое ребро Линды. Будучи во многих экстремальных ситуациях, мало, что могло пошатнуть его нервы, даже четыре собаки, которых он жестоко прикончил несколько минут назад не стали у Ричарда причиной психического расстройства, даже наоборот - он немного приободрился. Но теперь, его стало одолевать сомнение, всё больше переходя в отчаяние – выживут ли они. Выживет ли она.

– Родная… подними футболку, – сказал он сорвавшимся голосом, – мне нужно посмотреть.

Но из-за собственного крика, (Линда, наконец, почувствовала боль) она не слышала Ричарда. Через мгновение крики сменило быстрое прерывистое дыхание как после отдышки. Боль, не позволяла ей вздохнуть полной грудью. Накативший приступ кашля мешал дыханию, и воздух, вместе с кровью вырывался изо рта в разные стороны. Из-за сильной боли, она вынуждена была подавить кашель, что далось ей нечеловеческими усилиями.

– Милая… Ричард протянул к ней ту руку, которой гладил её по голове, приподнял майку, и у него потемнело в глазах. Точно сказать, какой тип травмы получила Линда, было сложно даже для такого профессионала как Ричард. Синяков было много, а точнее один сплошной, но то, что он увидел, повергло его в неописуемое уныние. Гематома, диаметром с добрый арбуз, который на хрупком маленьком тельце девушки занимал собой всю правую сторону туловища, а также асимметричность движения грудной клетки – такой вердикт врачей, которыми, к сожалению, стали его собственные глаза, полностью лишили Ричарда всякой надежды. Вся правая сторона тела девушки опухла и приобрела синий оттенок, местами отдавая бардовыми пятнами. Он слегка дотронулся до этого места, и Линда раздалась нечеловеческим воплем, закатила глаза, и не в силах больше выдерживать боль потеряла сознание. У Ричарда не хватило самообладания, чтобы не заплакать. Он вспомнил, как ломал себе ребро и как тренер тогда дотронулся до того места и как тот почувствовал ощущение прострела электрическим током. Но у него то был маленький синичек, а не это. Ричард бесконечно жалел бедную девушку.

До города оставалось меньше мили, и бронетранспортер, в силу своих характеристик, сократил бы это расстояние в считанные секунды, если бы не произошедший позади взрыв. Прежде, чем вторая ракета чиркнула о кузов машины, Ричард успел увидеть, в зеркале заднего вида как далеко позади волна накрыла уже забор, а затем бежавших людей, которые с этой секунды уже стали лишены способности испытывать хоть какие-нибудь чувства присущие человеку. Ричард почувствовал лязг металла об металл, и вторая крылатая ракета «земля-земля» создала фонтан песка и взрывная волна разорвала заднее колесо. Избежав прямого попадания, автомобиль перевернулся и продолжил еще некоторое время по инерции катиться, пока окончательно не остановился. Гул в мозгу мешал сосредоточиться, но не время приходить в себя. Ричард рывком потянулся к двери, чтобы открыть её, но левая рука не слушалась. Она безжизненно болталась в воздухе. – Черт, сломал. Один из тех случаев, когда рассудок не берёт верх над отчаянием был именно сейчас. Ричард зубами открыл ручку двери, выскочил из автомобиля, взвалил на плечо Линду и что есть сил рванул вперед, отдавая последние силы на спасение своей возлюбленной. Истекая кровью, он добежал, до лифта, который скорее походил на платформу с бортиками и служил подъёмником для тяжелых грузов. Ричард взбежал на него, и аккуратно положил Линду на пол. Нажал кнопку, и они поплыли вверх. Платформа была сооружена на металлической стене, высотой достигавшая пятьдесят метров, и Ричард, глядя вверх, больше смотрел на небеса, чем на край стены. Впервые в жизни он стал молиться. – Спасибо. Неужели мы спасены, – прошептал он. Волна приближалась. Раздался грохот и мощный толчок. Город стал подниматься над землей. Ричард тяжело вздохнул. Потеря крови и усталость заставили его облокотиться об перила там, где их не было, и притяжение земли довершила замысел судьбы. Платформа поднялась на самый верх.

Паренек, стоявший в это время на краю стены, не заметил, как поднялась платформа с окровавленной беременной женщиной. Потому он не кинулся ей на помощь. Джек записывал происходящее вдали на камеру, встроенную в нелепые очки. Пока все его внимание приковывала эта картина, очнувшаяся Линда отползла подальше, и прижалась к металлическому бортику на противоположной стороне дороги. Всё самое худшее, что может произойти при жизни, случилось с несчастной девушкой за последние десять-пятнадцать минут. Линда огляделась и, не увидев Ричарда, горько зарыдала, забыв о физической боли, которая ничуть на деле не угасала. Слезы текли из её глаз, и она пыталась их сильно зажмурить будто, не могла поверить, что всё это происходит взаправду.

– Да что же это? Ричард… мой Ричард…

Сквозь пелену слез, рядом с собой Линда заметила рюкзак. Из бокового кармана торчала белая картонная коробочка. Линда вспомнила. Эта вечно обламывающая реклама, когда они с Ричардом смотрели свой любимый сериал «Пацаны».

Горы, журчащая речка. Камера быстро перемещается над зеленой равниной, пытаясь передать великолепие пейзажа. Неожиданно, цветочные луга заканчиваются, и на смену им является панорама полыхающей деревни. Зрителям показывают грязных оборванных жителей, которые метаются в исступлении, затем крупным планом их лица в волдырях и ожогах. Черная смерть, испанский грипп или оспа? – Загадочно спрашивает вас закадровый голос, – теперь это не страшно. Поодаль, на небольшом возвышении около речки появляется фея. В руках она держит белую коробочку, на которой большими красно-золотистыми буквами выбито «ХАМЭТ». Она высыпает несколько кругляшков в речку (хотя на деле, в пачке всегда лишь одна таблетка). Горбатые кривые люди подходят к реке, пьют из нее, после чего язвы на их лицах исчезают и даже стихает пожар. – Наша инновация! – восклицает голос, – теперь вы всегда будете здоровы. – И пердеть ароматом леса, – заметил Ричард, и Линда чуть не умерла тогда от смеха.

– Таблетки от всех болезней! Покупайте! Наш телефон…

Таблетки бессмертия, как их в шутку называли производители, были до крайности дорогущим лекарством. Если продать свое имущество, а затем все свои внутренности, скинуться родственниками, взять кредит и до гроба внуков быть должным, то возможно и проживешь на десяток лет дольше. Вопрос в том стоило ли это того. Но девушка молилась, и вот оно, спасение в ее руках. Линду не интересовало, откуда у молодого паренька лекарство, как и не интересовало, откуда у Джека женские очки, не подходящие ему ни по цвету, ни по размеру.

Линда притянула к себе портфель, взяла коробку, открыла – одна таблетка. Девушка быстро закинула ее в рот и мгновенно проглотила.

– Таблетки «ХАМЭТ». Фея из рекламы напоминала Линде маму.

Наконец Джек заметил девушку. Город поднялся на две тысячи метров, и больше не было необходимости смотреть уже вниз. Больше там вообще ничего не было.

– Вот и все, – сказал юноша, подходя к девушке, – теперь остались только мы.

Джек посмотрел на Линду и невольно сравнил ее живот со спиной верблюда, которого за буйный нрав часто наказывали, а затем парень поймал себя на мысли, что спина, скорее всего, неподходящее слово для животного. Резко тряхнув головой, молодой человек пытался отогнать бредовые мысли, но мерзкий голосок словно живущий своей жизнью не успокаивался – вернее горб, да?

– Все хватит! – приказал себе Джек. – Неужели опять начинается?

Джек посмотрел на портфель, затем снова на Линду.

– Эй, да ты обалдела!

– Парень, – с трудом выговорила девушка, и несколько капель крови упало с ее губ.

– Что с вами? Вам плохо? – «Ого, да она красотка», – подумал юноша.

Из нелепости вопроса Линда сразу же уяснила разницу в их возрасте, и что надеяться на его помощь так же бессмысленно, как и окружать себя в данной ситуации ореолом таинственности.

– Ничего, все хорошо, – сказала она, – просто помолчи. Линда легла на асфальт и закрыла глаза.

– Сколько ждать пока подействует? – тихо спросила девушка.

Мысль о том, что эта наглая умирающая женщина лишила его целого состояния, могла травмировать рассудок парня, поэтому он старался поменьше об этом думать.

– Минут двадцать, – сказал он. Джек подошел поближе и его глаза округлились.

– Да вы вся в крови! Юноша заметил платформу, – так вы успели? Почему были взрывы и почему в вас стреляли? Вас же пригласили как гостей, верно? Или вы что там, все верили в…

Линда повернула к юноше тяжелую как гиря голову, и парень запнулся, – в… Бо…в Б-га?

– Ты удивляешься? Посмотри на меня. Как мне не верить?

Разглядывая девушку, Джек понял, что таблетка ей уже не поможет. Ему стало от того еще горестнее. Зря только израсходовала. Говорить об этом обречённой на смерть девушке Джек очень хотел. Но не стал.

– У вас столько крови… я могу что-нибудь для вас сделать?

– Да

– Что?

– Помолчи.

– Ладно, как скажите. Джеку захотелось сбросить Линду со стены, но чтобы не дать этим мыслям завладеть собой, он отошел обратно к краю стены посмотреть, насколько поднялся город. Он надел очки, принадлежавшие раньше, какой-то старушке с плохим зрением и посмотрел вниз.

Черная водная гладь была теперь там, где раньше были постройки, люди, остальная земная жизнь. Теперь всего этого не было. Лишь сплошная водная масса.

«Потоп Ноя 2», – подумал Джек, – на спецэффектах можно было бы неплохо сэкономить.

Дул сильный ветер.

Образовав кольцо, туча подбиралась со всех сторон. Луч солнечного света падал на город через оставшееся в небе отверстие. Краудсайд поднимался, но облако затягивалось быстрее, пока сужающийся пучок света не превратился в солнечного зайца, который прыгнув на одно из зданий, словно попрощавшись с человечеством, подмигнул и окончательно исчез. Город погрузился во мрак. Внизу растелилась черная бездна, сверху грозовая сплошная туча, из которой хлестанула молния и ударила в любимое кафе Джека, а затем сотни ее друзей присоединились к этому веселью. Начался дикий обстрел. Земля дрожала. Ничего не было слышно. Автомобили и телевизионные антенны первые принимали на себя удары. Громоотводов в той части пустыни, где находился Краудсайд, не задумывалось и теперь ими служило абсолютно все. Творился немыслимый хаос. Сонник говорит, что если снится молния, то это к процветанию и счастью. Вот и радуйся теперь, милый город. Краудсайд не миновал опасности попасть под них, но все еще продолжал подниматься. Магнитная платформа города притягивала молнии.

Самое высокое здание коснулось тучи и понемногу стало утопать в ней. Затем стали скрываться верхушки остальных зданий, пониже. Один из разрядов обрушился неподалеку от Джека, чем разрушил часть стены, а от невыносимого грохота из ушей парня потекла кровь. Люди бежали в дома и подвалы что бы спрятаться, но Джеку с Линдой некуда было деться. Поверхность тучи была уже в нескольких метрах. Она проглотила парня, девушку, стену, затем скрылся и весь город. Джек закрыл глаза и упал, свернувшись калачиком.

2

Джек пролежал так пока в лицо не дунул свежий ветер и сквозь закрытые глаза не стал просачиваться солнечный свет. Стало теплее. Юноша убрал ладони от ушей, и посмотрел на них. Они были в крови.

«Может это снова все сон? Вот блин, что же там было дальше, – Джек попытался вспомнить, – точно, директор!».

Парень обернулся, Линда лежала без сознания. Больше никого не было. Вместо современного продвинутого города была картина пронесшейся войны. Разрушенные здания, горящие машины, мертвые. Джек посмотрел вниз. Теперь даже воды не было видно, лишь сплошной черный туман.

– Так, сейчас я должен проснуться в своей комнате, – Джек закрыл глаза, снова открыл. – Ну же!

– Точно! – спохватился Джек, – в прошлый раз меня ударил директор.

Джек упал на колени и уставился в пол.

– Я должен проснуться, – твердил он, – я должен проснуться. Джек приподнял голову и резко опустил ее на асфальт. Из лба хлынула кровь. Все осталось, как и прежде, лишь немного задвоилось в глазах. Голова загудела как двигатель самолета.

– Надо во всю силу! Джек поднял еще раз голову и уже хотел ударить черепом бетон, как услышал стоны девушки, которые мгновенно перешли в крики.

Джек решил, что можно повременить с самоубийством. Он бросился к девушке. Как только он подошел, Линда цепной хваткой схватилась в его майку. Ее глаза расширились, а на лбу кровь смешалась с потом.

– Да что с вами, почему вы орете? У вас что-то сломано?

Но этот крик был обращен даже не к белому свету, к которому тянутся умирающие, и не к несправедливой жизни, которая в большинстве своем проходит в болезненных трудах и заботах, а итог которой – смерть. Это начались схватки.

– Кажется, я рожаю! Линда залилась криком. Сломанные ребра не давали ей глубоко дышать, и каждую секунду она была на грани потерять сознания. Но она не могла с этим ничего поделать.

– Что?!

– Парень помоги!

– Что?!

– Ты что оглох?

– А?

Линда показала пальцем на живот, и рукой обвела полукругом в воздухе, намекая, что сейчас из нее вылезет, что-то большое. По ее лицу, казалось, что-то очень большое.

– А понял! – заорал Джек, – ты рожаешь?

Линда схватила юношу за плечо и сдавила с такой силой, что Джек взвизгнул как девченка при просмотре фильма ужасов.

– Ай! «Да, не может быть, чтобы во сне так было больно».

Ногти девушки до крови впились в кожу юноши.

– Сделай же что-нибудь!

Джек тупо смотрел на нее, не зная, что предпринять. Марсианки не рожали, он просто их трахал, а о последствиях не задумывался. Да, они и лишены были этой способности воспроизведения. «Хорошая мысль, – подумал Джек, – надо бы попробовать». Но он тут же забыл об этой идее, так как рука сдавила его плече еще сильней, и парень практически прижался к земле и не мог больше двигаться.

– ААААААА!!!

– Хорош кричать! – девушка раздвинула ноги, и Джек оказался перед распухшим влагалищем.

– Ты должен схватиться за голову и аккуратно вытянуть.

Джек не услышал ее.

3

По ощущениям парня ему на руки выплеснулось литра два слизи, не меньше. Джек стоял на коленях и был весь в этой жидкости.

– Да что же творится… постарайтесь расслабиться.

Джек смотрел на девушку и круговыми движениями двигал челюстью, думая, что это действие хоть как-то помогает ему в принятии решений.

– Надо его тянуть? Может он сам выскочит?

На эту глупость Линда ответила нечеловеческим воплем. Она сжимала в руках юбку и, дышала так, словно пыталась выдуть из себя весь воздух, находившийся в легких.

Джеку захотелось сбежать и оставить девушку одну. Но появилась голова, и юноша машинально протянул руки, аккуратно схватившись за нее ладонями.

«Да что же я делаю?». Затолкай обратно и беги, – сказал внутренний голосок. В глазах поплыло.

– Черт! Вот чему надо было учиться, а не заниматься половыми утехами. Джек смотрел на растущую лужу крови под тазом Линды, и на скрюченное создание, которое все больше появлялось на свет. Одной рукой Джек придерживал головку, второй безуспешно пытался ухватить маленькое тельце за подмышки. Только он, наконец, определил свою руку в районе детской спины, как окровавленный плод целиком вывалился парню в руки.

Джек еле сдержался чтобы не вырвать. Он отвернулся и старался не смотреть на младенца. Попытавшись, поудобнее взять его, пальцами он случайно определил пол ребенка.

– Кажется у вас девочка, – неуверенно сказал он. – Эй, вы слышите?

Но девушка не слышала. Она не дышала.

Джек в ужасе посмотрел на Линду. На ребенка. Брось и беги! Никто тебя не станет винить.

– Как же так… – юноша поднялся на ноги, – она мертва?

Джек отошел к краю стены, и вытянул перед собой руки. Сейчас он был похож на шамана-мандрила, когда тот на отвесной скале держал новорожденного Симбу.

– Ведь это сон верно? – спросил юноша у ветра. – Ведь ничего плохого не случится, если я…

Кровь со лба продолжала сочиться. Джек по собственному немалому опыту знал, что она горячая, но в этот раз кровь была холодной. Все ноги до пояса были красного цвета, а сам парень выглядел так, будто он сам только что родился. – Если я сброшу тебя… – Джек смотрел на появившееся только что существо, и чувствовал тепло ее тела своими пальцами. Все было так реалистично.

– Сброшу тебя вниз.

За последний час с мимикой парня творилось что-то невообразимое. Его лицо было похоже на лицо актера сильно переигрывающего свою роль. Девочка посмотрела на Джека своими маленькими глазками и улыбнулась.

– Разве новорожденные улыбаются? Удивился Джек. Он никогда еще не видел младенцев так близко, а тем более, никогда не принимал роды. И кто знает, на что еще способны дети, когда только появляются на свет. Разве, что не способны быть полезными. Тем не менее, парень почувствовал, как напряжение спало, и мышцы лица расслабились. Было чувство, будто очень долгое время щуришься и наконец, облако закрыло солнце, и появилась тень.

– Почему ты не плачешь? Джек надеялся, что с первым ее криком рука сама дрогнет, и он уронит младенца.

Белоснежные жидкие волосы налипли на детский лоб, а голубые глаза приковывали взгляд. Только сейчас Джек заметил длинный канат, из плоти вяло тянувшийся от ребенка к матери.

– Это что, пуповина?

Ребенок хихикнул, словно понял, что отморозил юноша.

Парень вернулся к Линде и положил ребенка на мертвую девушку. Девочка как котенок уткнулась в маму лицом и заплакала. Не со звуком сломанной бензопилы, а с некой тихой тоской, и мелодичностью. Джек порылся в сумке и достал ножницы. Затем разрезал пуповину, и закутал младенца в кровавую тряпку, в которую превратилась его майка.

Джек задумался о том, почему Линда говорила, что ребенок погиб. Наверное, это неважно, нужно решить, что теперь с тобой делать. Джек смотрел на девочку и думал, о том, как же иронично все получилось. Настоящей девушки у него не было, зато теперь у него настоящий ребенок. «Ладно! – решил Джек, – будешь жить со мной. Только у меня есть к тебе условие».

Парень вынул из рюкзака ДЕВАЙС, затем достал еще один прототип собственного производства, который давно хотел испытать и надел его на младенца. Другой затянул на себе.

– Попробуем сделать так, чтобы ты была послушной.

С этими словами он погрузил их обоих в сон.

4

Джек собирался вторгнуться и перепрограммировать представление ребенка о мире в нечто уже пройденное, пережитое, но вместо схемы, которая должна была явиться перед парнем, в виде некой сетки, калейдоскопа мыслей, Джек оказался на крыше детского дома.

«Что случилось?»…

Джек собирался лишить младенца способности удивляться физическим законам нового мира, в который тот попал, и упростить себе, таким образом, жизнь, но что-то пошло не так, видимо где-то он допустил ошибку.

Здание детского дома оказалось не таким как обычно. Оно было очень высоким. Вся земля казалась, словно на ладони, и еще не была затоплена. Ночь завораживала. Отсутствие искусственного света на планете, делало небо еще прекраснее. Ясно было видно глубокий космос, и казалось, можно было дотянуться до любой звезды, лишь протяни руку.

– Джек, – услышал он свое имя. Подросток обернулся и увидел ребёнка лет восьми-девяти. Тот важно восседал на шикарном кресле, на который обычно сажают жениха в день свадьбы.

– Не пугайся это я, – тихо сказал он. – Директор Ватиган. Так я выглядел когда-то давно, и, кажется очень давно, – сказал он и по-доброму улыбнулся. Джек узнал эту улыбку.

– К сожалению, мы не сможем поговорить с тобой, как прежде, – он вздохнул. – Я залез, куда не следовало, за что поплатился, и мы с тобой больше не увидимся. А это всего лишь, если тебе удобно, видеообращение к тебе. Помнишь звёздные войны? Так вот, считай это вроде моей голограммы, – сказал он и снова улыбнулся. Но надеюсь, я отвечу хотя бы на один твой вопрос. Директор посмотрел на луну.

– Я тоже мог видеть, что и ты мой мальчик.

Джек, разинув рот, уставился на парнишку.

– Как? Почему вы мне раньше не сказали?

– Я не знал, что ты тоже на это способен, Джек. Но в последнее время я стал догадываться об этом, я слишком часто видел тебя разговаривающим самим с собой.

– Джек, ты можешь разговаривать с мёртвыми.

Парень округлил глаза еще больше.

– Те люди, возникающие в твоей голове, когда ты спишь, они уже мертвы… и это их души, сынок. Они агрессивны и в агонии, потому что сами не понимают, что происходит, ведь их реальность уничтожена, – директор поднял палец к небу, – та галактика была обиталищем душ, и теперь, когда её нет, они все живут только в твоей голове, как жили и в моей. Но увидеть мы их можешь лишь во сне. Поэтому я и был так против ДЕВАЙС. Ведь используя его мы не сможем оказаться рядом с ними и утешить их. Но я не справился с этим Джек, и мой мозг, старый и уставший, сдал позиции. Тот мир, что ты создаешь в своём воображении, для них это всё настоящее, и они все ещё способны чувствовать. Спасти ты их уже не можешь, но…– директор задумался, почесав гладковыбритый подбородок, – но ты можешь их поддержать.

– И теперь их дом мой мальчик запечатался в твоей голове, и те образы, что ты создаешь, которые для тебя лишь иллюзия, для тех людей это действительность. Запомни, для них это всё настоящее, поэтому прошу тебя, хотя бы тем, кто вёл себя хорошо, построй им достойный дом. Ты различишь их по одежде. А те, кто были при жизни мерзавцами…– ребёнок пристально посмотрел на Джека, – я не могу требовать от тебя многого, поэтому их судьба на твоё усмотрение. Не думаю, что ты придумаешь для них нечто более худшее, чем было с ними там. Видимо это милосердие Творца к ним, ни как иначе.

Он улыбнулся, и перед тем как раствориться в воздухе напоследок сказал, – я люблю тебя, мой мальчик, ты всегда мне был как сын.

Джек вышел из ДЕВАЙС. На руках он держал младенца. Девочка пристально смотрела на юношу и больше не кричала. В ее глазах читалось нечто взрослое, будто страдая, они повидали уже очень и очень многое. Джеку стало не по себе.

– Даже если так, плевать, – сказал он. – Пусть кто-то другой строит из себя судью и придумывает этим дохлякам миры. Меня больше волнует, чем мне тебя кормить? – спросил парень у девочки, пока лишенной способности что-либо отвечать.

Город висел над облаком, затянувшим всю планету, На улицах понемногу стали показываться люди. Джек с ребенком на руках стоял на стене и взглядом провожал уходящее синее Солнце.