Артемий Добрынин

Краткое руководство по выживанию в Городе N

Беги, пока есть возможность

I knew this day would come to end…

So let this life begin.

Breaking Benjamin — Until The End

Каждое утро река весело поблёскивала в лучах восходящего солнца. Ей не было дела до проблем людей ни сегодня, ни вчера, ни даже пятнадцать лет назад. Когда людям пришлось прятаться в бомбоубежищах и бункерах, волны радостно плескали, разбиваясь о берег, бетонные опоры и причалы. Зеркало реки помнило все истории, вот только делиться ими ни с кем не желало.

Игорь стоял у окна, задумчиво всматриваясь в этот типичный портовый пейзаж. Он не вздрогнул от громкого хлопка двери, когда племянник вышел из комнаты, не отвёл взгляд и когда через несколько минут в комнату зашла Ника.

— Игорь Дмитриевич, а вы не видели... — Эрик уходит, — вздохнул Игорь, — может, успеешь догнать его у ворот.

И только после очередного хлопка дверью он перевёл взгляд на письмо, лежавшее на столе. Он знал его наизусть — в конце концов, это была последняя весть от сестры, которой было уже полгода.

— Надеюсь, у тебя всё получится, племяш, — прошептал Игорь и положил письмо в нагрудный карман.

***

— Во имя всего святого, Тимур! Я тебе ещё раз говорю: иду на плановую разведку. Доберусь до Шпиля, проверю границу с Техниками, и к вечеру вернусь.

Худощавый парень у ворот недоверчиво косился на Эрика.

— Ты же знаешь, что сегодня дежурит группа Макса? — Да всё я знаю. План, приказ Совета, бла-бла-бла. Не могу я в Порту сидеть. Не могу, Тимур, понимаешь? Они только и умеют языками молоть, а как сделать что-то, так средств у них нет.

Дежурный вздохнул и, сложив руки на груди, прислонился к деревянной стене.

— Я бы и сам ушёл. Фермерские поставки нам необходимы. Но и Совет прав: нам нельзя бездумно бросаться в экспедиции. Две опытные команды погибли. Две, Эрик! Кто знает, что там произошло? — И как долго мы будем придумывать новые планы? У нас поставка топлива заканчивается, все станки встанут со дня на день. А если и у Техников тоже топлива не будет? Хочешь, чтобы снова повторился Береговой кризис? — Никто не хочет. И никто этого не допустит. Пока у Техников есть Борис, мы можем рассчитывать на безопасность.

Из-за спины Эрика вынырнул плечистый мужчина в лесном камуфляже: — Чего грызётесь? Не пускает тебя Тимур, да? А чего не пускает? — У меня распоряжение: кроме плановой группы никого не выпускать, — хмуро ответил дежурный, сверля взглядом разведчика. — Так запиши его ко мне. Посмотри, парень весь бледный, ему воздух свежий нужен. — Макс, у нас и так людей мало. Да и сам Эрик идёт в обход через два дня. — А, тогда ни в коем случае нельзя, да, — съязвил Макс, — да хорош тебе, что с ним будет-то? — Он хочет идти к Фермерам. Один.

Ухмылка сошла с лица разведчика. Он уставился на парня, не веря ушам.

— Серьёзно? — Конечно, нет, — фыркнул Эрик — я хотел до Шпиля дойти и вернуться.

Он бы и сам себя не убедил, и недоверие в глазах Тимура было тому подтверждением, но Максу, похоже, этого было достаточно.

— Видишь? Пиши его к нам. Под мою ответственность. — Ладно, бесы. Уболтали.

Тимур развернулся и зашагал к будке. Максим хлопнул Эрика по плечу и отправился вслед за дежурным, оставив парня наедине со своими мыслями.

***

Лучи солнца проникали сквозь окна жителей Порта. Некогда здесь трудился только рабочий персонал, но теперь, когда Энск захватила климатическая аномалия, это место стало прибежищем для немногочисленных выживших. Крепкие заборы некоторое время спасали людей от набегов диких животных, но вскоре видавшее виды бетонное укрепление развалилось под воздействием мощной корневой системы новой фауны.

Люди вышли из убежищ спустя пять лет после катастрофы. Никто и не предполагал, что за это время город превратится в руины посреди вечнозелёного леса. Климат средней полосы сменился на более влажный и тёплый, а флора и фауна вообще перестала походить на земную. Корни деревьев больше напоминали чудовищную грибницу, которая расползлась по всему городу, а может и дальше.

Центральные улицы города изменились до неузнаваемости, теперь за любым поворотом нерадивых бродяг могли подловить дикие хищники, плотоядные птицы-мутанты или жаждущие крови чужаки из других общин. Берег Энска уже пережил одну жестокую войну, и именно после этого многие покинули обжитые места в поисках мира и нового начала. Среди них была и мама Эрика, Ольга.

Конечно, у пилигримов была первичная цель — найти землю, пригодную для фермерства. Однако, в добровольцы чаще всего записывались беженцы из общин или люди, которым было нечего терять. Некоторые были уверены, что община развалится ещё по пути к западному мосту, считающимся негласной границей Берега и диких земель. Все опасения, к счастью и к удивлению, не оправдались. Община Фермеров не только добралась в полном составе до плодородных земель, но и в короткое время смогла наладить поставки и открыть торговый путь на Берег.

Война научила береговые общины самому главному: торговые отношения и человеческие жизни куда важнее, чем сиюминутная выгода в виде ресурсов. Когда даже деревья хотят сожрать тебя, воевать с разумными существами, а равно и сокращать человеческую численность, не только опасно, но и глупо.

***

Эрик прикрывал ладонью глаза, всматриваясь в кроны деревьев и крыши разрушенных домов. Отсюда было видно далёкую антенну Шпиля — одной из немногочисленных высоток прошлого Энска. В силу возраста Эрик не видел здание до катаклизма и не знал настоящего названия этого бизнес-центра. За эти годы название "Шпиль" настолько сильно приклеилось к зданию, что даже старшее поколение называло его так.

Сзади послышался детский возглас, и в следующую секунду парень почувствовал, как кто-то охватил его за рёбра и повис на спине.

— Дядя Эрик, а ты куда? — прощебетало оттуда.

Эрик присел, сгружая ребёнка на землю, а затем развернулся, оперевшись на колено. Перед ним стояла Лия, младшая дочь Олега Рысакова. Сам Олег Константинович руководил портовым производством. Старшая же дочь, Ника, шла следом за Лией.

— Я ненадолго. Дойду до границ, проверю, всё ли в порядке, — Эрик понизил голос, чтобы старшая сестра не услышала, — и принесу тебе кое-что из своего тайника.

Глаза Лии загорелись. Дядя Эрик всегда приносил ей что-нибудь из походов, и каждый раз это было что-то удивительное. Девочка захлопала в ладоши, прыгнула Эрику на шею и прошептала: — Только возвращайся быстрее. — Конечно. Ты даже и не заметишь, что я уходил.

Лия разжала объятия и, махнув на прощание, убежала. Теперь Эрик остался наедине с Никой, и для него это значило, что разговор будет не из простых.

— Я видела твоего дядю, — тихо начала девушка, — он был явно чем-то расстроен. — Неудивительно. — Что у вас случилось? — Это долгая история. Долгая и неприятная. — Ты из-за этого уходишь?

Эрик мрачно посмотрел на Нику и кивнул: — Из-за этого тоже. Я не могу жить с человеком, который скрывал от меня такие вещи. Сейчас я к этому не готов. — И поэтому ты решил сбежать за стену? Чтобы просто не чувствовать себя некомфортно? — Нет, Ника... — Если ты не заметил, мы не на курорте. Мы посреди плотоядных джунглей, где каждый день кто-то погибает! — А ты хочешь, чтобы все вокруг погибли? Я, по-твоему, за стену развлекаться хожу? — рявкнул Эрик.

Ника в испуге отшатнулась от него. Они так и смотрели друг на друга какое-то время. Эрик часто втягивал воздух ноздрями, пытаясь успокоиться, Ника же подбирала слова. Первым нарушил молчание парень: — Я не могу ждать, пока соберут экспедицию. Ещё несколько месяцев без ресурсов Фермеров — и весь Берег опять будет в крови. — Но один ты не выживешь! — Да, не выживу, — согласился Эрик, — но я и не буду один.

Ника вопросительно подняла бровь: — Это одобрил Совет? — Нет, конечно. Просто я знаю, у кого просить помощи.

Девушка взяла его за руку: — Эрик, я тебя прошу, не лезь туда. Мы найдём выход, ты найдёшь. Зачем бросаться с головой в пучину, если знаешь, что не выплывешь? — Я уже нашёл его. Но никто в Порту не способен понять, что иногда нужны серьёзные жертвы. — Думаешь, ты — подходящая жертва? Разве ей не может быть кто-то другой?

Ника отвернулась и, всхлипнув, прошептала: — А как же мы? — Я и хочу защитить тебя. — Ты просто хочешь погеройствовать. Сейчас тихо и спокойно, насколько может быть в этих джунглях. Ни Техники, ни даже Майя не нападают.

Эрик вздохнул и положил ладони на плечи Ники. Они молчали; Эрик подбирал слова прощания, а Ника с тоской смотрела на волны, которые виднелись между постройками. Девушка знала, что её возлюбленный не отступит, но в очередной раз понадеялась отговорить его от риска. Она была согласна с Эриком: нельзя сидеть сложа руки. Но в Порту десятки опытных разведчиков, которые умеют выживать даже лучше. В экспедицию с ним могли бы отправить и Тимура, и Максима, и даже раздолбая Дениса Шатунова, и в этом случае можно было переживать куда меньше. Но щуплый и вспыльчивый Эрик в одиночку мог просто-напросто погибнуть.

— Я знаю, что ты всё равно уйдёшь, — наконец, проговорила девушка, — но пообещай мне, что не будешь лезть на рожон.

Эрик кивнул.

— Ты же знаешь, что я всегда возвращаюсь, — начал Эрик. — Не надо. Просто иди и будь аккуратнее.

Их прощальный поцелуй длился недолго. Ника высвободилась из объятий и ушла. У жилого блока она обернулась и махнула Эрику, который вновь остался один.

***

Эрику снился сон. Он стоял в высокой траве, прямо напротив леса, не осмеливаясь войти туда. Но пронзительный женский крик разорвал царящую тишину, и парень сорвался с места в лес. Он бежал сквозь заросли, перепрыгивая поваленные деревья и вскоре оказался на поляне. Посреди поляны стоял старый деревянный дом, откуда и исходил крик. Эрик зашёл в открытую дверь и увидел маленькую комнату, пол которой был в крови. Местами она уже въелась в деревянный пол, местами была свежей. У небольшого окна стоял стол, на котором валялись в беспорядке ножи разной формы, некоторые из них были уже в крови. Рядом стоял деревянный стул. В дальнем углу лежала девушка, которая, судя по всему, была обладательницей того крика. Едва шевеля губами, она просила Эрика помочь, и он моментально подбежал к ней. Но стоило ему зайти в комнату, дверь захлопнулась. Каждую минуту в комнате становилось жарче, и когда стало невыносимо, Эрик проснулся.

Комнату освещал яркий солнечный свет, пробивающийся через окно. Было невыносимо жарко, несмотря на раннее утро и календарь, показывающий девятнадцатое января. Спустя десять лет уже не придаёшь этому такого значения, но первые "зимние" месяцы в этих условиях шокировали всех. Однако, вскоре появились другие заботы, и эту условность все стали принимать как должное.

Эрик скинул лёгкую простыню, наскоро умылся и вышел на улицу, уверенным шагом направляясь к дяде. Парень вновь хотел поговорить о дороге к Фермерам. Последние попытки возродить её были больше двух месяцев назад, и тот провал сильно подействовал на Порт — в походе участвовал сын главы Совета, Василий, который так и не вернулся оттуда. Василий был хорошим другом Эрика и отличным разведчиком, способным выпутаться из любой передряги, но этот раз был неудачным.

Глава Совета уже второй месяц был в забытьи, и все решения временно принимал дядя Игорь. Сразу же единогласно решили, что экспедиции откладываются, а сборщики усиленно охотятся и ищут припасы. Однако, и Игорь, и Эрик, и все члены Совета прекрасно понимали, что без поддержки Фермеров им не продержаться. Когда у Порта закончится свободное топливо, Техники тут же начнут требовать то, что хранится в запасах для запуска корабля. Истощённый Порт не сможет противостоять Техникам, и те довольно быстро получат своё, даже встретив сопротивление.

С этими мыслями Эрик пришёл к дяде.

— Нам срочно надо что-то решить. Это не может долго продолжаться, — заключил парень.

Дядя Игорь, крупный широкоплечий мужчина в годах отошёл от окна и, вздохнув, опустился за стол.

— Ты же знаешь, что Совет не даст добро. — Так не надо собирать экспедицию! Отправь меня одного, а я найду подмогу, — возразил Эрик. — Подмогу? — Игорь нахмурился, — У кого? У Техников? Или, может быть, ты хочешь попросить помощи у этих недодруидов Майя? Племяш, мы одни. Вся наша поддержка — по ту сторону Леса. — В этом и дело! А мы даже не пытаемся! — Не пытаемся? Василий не вернулся из экспедиции. Тебе нужно напоминать, что это он научил тебя всему? И ты хочешь отправиться туда один?

Эрик был непреклонен.

— Нельзя же сидеть сложа руки! — Это опасно, — не слушая племянника, отрезал Игорь. Эрик поменялся в лице; казалось, что-то внутри него закипает и вот-вот вырвется наружу. — Опасно, говоришь? Отправлять туда мою мать, вот что было опасно! И где она сейчас? Ты знаешь, почему она ни разу не была у нас? Ни разу за шесть лет!

Игорь развернулся на старом офисном стуле к окну.

— Знаю, — тихо сказал он, — это всё моя вина.

Голос его слегка дрожал.

— Послушай, Эрик… Это всё моя вина. Я не знаю, поймёшь ли ты меня, но, прошу, выслушай до конца. Я выполнял просьбу твоего отца. — Отца? Ты же говорил, что не встретил его тогда. — Встретил.

Глаза Эрика округлились.

***

Эрику было всего семь. Он был очень напуган, и, несмотря на свой возраст, сидел у мамы на руках.

— Ольга, быстрее! — крикнул бегущий впереди широкоплечий мужчина, — нам нужно успеть! — Но... Но... — мама едва сдерживала слёзы, — но как же Гриша? — Я его встречу! Сейчас важнее вы с Эриком!

Наконец они оказались у двери. Мужчина постучал — как-то странно, будто выстукивая ритм. Дверь открылась, и из неё высунулось небритое лицо мужчины в годах.

— Игорь? — Вот... — Игорь едва переводил дух, — примите. Моя сестра с племянником. — Дядя Игорь, а когда папа придёт? — едва сдерживая слёзы, спросил маленький Эрик. — Не переживай, малыш. Я его приведу, скоро. Всё будет хорошо, — с этими словами он потрепал племянника по голове и обратился к маме Эрика, — Идите. Мы вернёмся.

Тяжёлая дверь отделила двух испуганных и беззащитных людей от мира, находящегося снаружи. Где-то там остались дядя Игорь и папа — одни из самых близких людей для Эрика. Мама села прямо тут, на полу, и сын, оказавшийся на её коленях, почувствовал горячие слёзы, пропитывающие его кофту. Мальчик тоже больше не мог держаться.

Спустя некоторое время мама встала, взяла Эрика за руку и повела в тёмный тоннель, где их ждали другие выжившие. Эрик ещё не догадывался, что творилось в тот день наверху и почему отец так и не добрался до убежища.

***

Ворота лагеря закрылись, и перед группой предстал опустошённый город. На заросших улицах тут и там встречались ржавые останки машин; лианы оплетали потухшие фонарные столбы и светофоры, расползались по фасадам зданий. Лишь узкие вытоптанные тропы говорили о присутствии в этих местах человека.

Над головами разведчиков кричали птицы, где-то в кронах деревьев делили добычу приматы. День постепенно вступал в силу, и тень внизу постепенно рассеивалась. В воздухе витал запах ночного дождя, а мерзкие капельки постоянно соскальзывали за шиворот. Шумела листва, и шум этот всегда настораживал местных: хваткие лианы могли оказаться здоровенным хищным цветком, которые были способны поймать зазевавшегося путника и проглотить его. В этой части городского леса с такими штуками быстро расправлялись, но разведчикам всегда стоило быть начеку.

Однажды местные вытащили из такого цветка ещё живого человека — парня пятнадцати лет со смуглой кожей. Именно так немногочисленные очевидцы описывали Теней. Рассказать ничего он не смог: его язык был отрезан. Парень, по-видимому, сбежал из общины и теперь стал частью Порта. Он долго заслуживал доверия, но в конце концов стал одним из охотников.

Макс и Эрик шли по тропе. Слева и справа от них продирались другие разведчики, проверяя чащу на предмет угроз. Эрик был рад такому раскладу: Макс мог уговорить кого угодно и не задавал лишних вопросов. Даже сейчас по нему было видно, что его разговор с Тимуром уже давно остался в лагере, а сам разведчик сосредоточен на дежурстве.

— Кэп, осматривать выводок будем? — послышался голос Дениса. — Что за выводок? — насторожился Эрик. — Недалеко от Шпиля в доме рухи гнездо свили. На прошлой неделе яиц не было, сегодня надо проверить. — Давайте я осмотрю. Как раз по пути будет.

Макс бросил взгляд на Дениса, обдумывая что-то, а затем кивнул: — Хорошо. Занимайся Шпилем и границей. Рация есть?

Эрик машинально снял с пояса рацию. Батарейки в ней не было.

— Что с ней? — С дядей поругался. Не обращай внимания, я её включу на обратном пути.

Макс понизил голос: — Разбирайся со своими проблемами и возвращайся. К двум часам мы будем у Шпиля.

***

На крыше высотки был разложен старый потрёпанный матрац, на котором сидел парень. На его коленях лежал альбом в кожаной оплётке, а владелец быстро водил карандашом по белому листу. Эрик делал это даже не задумываясь, что именно он рисует. Альбом был уже заполнен предыдущими работами молодого человека, где встречались различные виды животных, растений и, чаще всего, три лица.

— Что рисуешь? — спросил неизвестно откуда появившийся голос прямо за спиной. — Я... Не знаю, — не поднимая головы, ответил Эрик.

Обладатель голоса заглянул через левое плечо. На листе с каждым новым штрихом всё чётче появлялось лицо девушки.

— Красивая, — вымолвил он через пару минут молчания, — ты её знаешь?

Парень не ответил. Когда он рисовал, диалог не клеился, да и вообще весь мир вокруг переставал существовать. Андрей, вздохнув, сел рядом. Он знал, что младший двоюродный брат не оторвётся от ритуала.

Наконец, Эрик остановился на секунду и посмотрел на рисунок. Это лицо часто снилось ему, но ни на Нику, ни на других знакомых оно не было похоже.

— Я видел её... Где-то. Никак не могу вспомнить, где.

Они помолчали. Эрик тщетно копался в своей памяти, перебирая все образы. Андрей же полулежал, откинувшись назад и оперевшись на локти. Наконец, ему это надоело.

— Ты поговорил с моим отцом? — Да. Не очень приятно вышло. — Подозреваю, он не был рад твоей одиночной экспедиции. И неудивительно. — Кто-то же должен. В конце концов, там моя мать. И я даже не знаю, жива ли она. — Ты сам всё понимаешь. Отцу всегда нужно было о ком-то заботиться, а ты — его единственный родственник поблизости.

Эрик захлопнул альбом и взглянул в глаза брата: — Андрей, я не понимаю тебя. Ты постоянно перебираешься от убежища к убежищу, отшельничаешь. Почему бы тебе просто не вернуться в Порт? — Опять ты за старое. Не могу я вернуться, Эрик. После того, что произошло.

* * *

Дверь убежища тяжело поддалась двум подросткам. Им не нужно было много места, чтобы протиснуться в тоннель, но даже так пришлось навалиться всем своим весом. Эрик и Андрей, стараясь не издавать лишнего шума, пробежали до лестницы, ведущей к двери на поверхность.

— Вчера старшие такое рассказывали! Они в полной химзащите ходили, с противогазами и счётчиками... Как его... — Для радиации? — Да. Вышли они на поверхность, а там — жара! И лес кругом. — Сейчас же декабрь. Андрюх, хватит байки травить. — Я серьёзно! Старшие врать не будут. — Если там не будет жары, я тебе столько снега напихаю за шиворот!

Они уже стояли у самого выхода и вращали круглую, подобную штурвалу,

рукоятку металлической двери. Наконец, раздался мерзкий скрип несмазанных петель, и в носы парням ударил насыщенный незнакомый аромат цветов, а воздух наполнился свежестью.

Парни, заворожённые увиденным, протиснулись в проржавевшую снаружи дверь и принялись озираться. Вокруг благоухали диковинные цветы,

усыпавшие кустарники и кроны деревьев. Высоко, скрытые за густой листвой, кричали и пели птицы. Солнце стояло в зените, но даже так лишь редкие лучи ипробивались к земле.

Прямо перед парнями был указатель "Площадь Ле...", обвитый лианами. Поодаль в растительности можно было разглядеть очертания дома культуры на этой площади. Сквозь его крышу пробивались массивные стволы незнакомых деревьев, и, приглядевшись, можно было заметить, как что-то длиннохвостое ловко прыгает по ветвям.

На одной из веток Эрик приметил странный пурпурный фрукт, который набух, словно гриб дождевик. Эрик знал, что бывает с такими грибами: с родителями он иногда ходил в лес и протыкал их палкой, радуясь дымку, который вырывался изнутри.

Андрей сиял от счастья, то и дело тыкая пальцами в цветы, теребя лианы и катаясь по свежей траве. Эрик же был более насторожен: ему не давали покоя пульсирующие штуки. И чем дальше они заходили вглубь леса, тем больше фруктов им попадалось.

— А пошли к речке! — предложил Андрей. — Не заблудимся? —Тут по прямой минут пять ходьбы. Пошли, не бойся!

И они, сбросив прямо у входа свою химзащиту и зимнюю одежду, наперегонки побежали к голубым лоскутам, перемешанным с мощными стволами деревьев, зеленью кустов и пёстростью цветов, то и дело уворачиваясь от толстых ветвей и колючих лиан.

Андрей был прав: от площади Лермонтова шёл широкий пешеходный проспект прямо до реки. Теперь же он превратился в непролазную чащу с едва различимыми очертаниями разрушенных домов.

Кто-то пугливый бросался прочь от них, шурша листвой и, взбираясь по деревьям, исчезал в ветвях. Птицы срывались с насиженных мест и, обиженно крича, делали несколько заходов на посадку. Один раз Эрику даже довелось ухватиться за змею, и тогда он изо всех сил закричал, обгоняя Андрея и, завидев реку, сбросил с себя одежду, готовясь нырнуть. Старший брат же успел остановить его. Он настиг парня на пляжу, прыгнув на него сзади и урыв лицом в песок.

— Вода может быть ядовитая. Нырнёшь, а останутся от тебя одни рожки.

Он кинул палку, которую нашёл на берегу, и та, булькнув, ушла под воду.

— Что за…?

Теперь уже Эрик поднял другую палку и тут же замешкался: — Андрей, а тебе не показалось, что палка слишком тяжёлая? — Палка как палка, чего бы ей тяжелеть? — буркнул тот, однако палку у Эрика принял и начал разглядывать.

Не надо было много понимать в ботанике, чтобы увидеть необычное строение внутренностей ветки. Между маленькими кольцами виделся явный кристальный слой, который местами проступал наверх и был похож на набухающие почки.

Андрей постучал ногтём по этим выростам, и они отозвались металлическим лязгом.

— Это железное дерево, — с удивлением заметил он. — Такое возможно? — Теперь, похоже, да.

Старший брат воткнул палку так, чтобы волны попадали на неё. Через минуту он вынул её из воды. Никаких следов коррозии на ней не оказалось, и, не успел Эрик и глазом моргнуть, как Андрей уже вынырнул в трёх метрах от берега.

— Идём, Эрик! Вода — просто огонь!

И через минуту они уже плавали наперегонки, брызгаясь и плескаясь, пытаясь утопить друг друга, а затем забирались друг другу на плечи и прыгали с них. Наконец, вдоволь накупавшись, они легли на песок и с наслаждением вдыхали чистый воздух.

— Надо возвращаться. В убежище, наверное, скоро подъём. — Надеюсь, мы сможем убедить их выйти на улицу. И больше никто туда не вернётся, по крайней мере без надобности. — Давай ещё захватим эту палку? Может, им пригодится для исследований.

Одевшись и уже не торопясь, парни шли через джунгли и любовались новой флорой и фауной: то тут, то там росли неведомые им тропические фрукты, странные плоды, пролетали незнакомые птицы, а под ногами ползали едва заметные гады. Андрей нёс палку на плече, словно дубину, хотя внешне она была толщиной в два пальца. Он даже с трудом размахивал ей и из-за этого пару раз в щепки разломал ветви других растений. А Эрик, идущий впереди, вдруг замер как вкопанный. Он увидел какое-то движение совсем рядом и шорох травы под ногами, но смог догадаться, что их сзади обходит хищник.

— Леопард! — вскрикнул он и дёрнул Андрея, тот тут же сорвался с места, прекратив играться с палкой, и уже через две секунды они бежали через чащу, разбегаясь и сбегаясь в случайные моменты. В какой-то миг Андрей услышал, как леопард рычит сзади, и со всего размаха метнул в него палкой. Кошка жалобно мяукнула, перелетела через себя и упала без сознания. Андрей упёрся в колени, чтобы перевести дух, и только сейчас заметил, что под его ногами расплылась пурпурная жижа. Он окрикнул Эрика, подождал две минуты ответа и свалился на колени.

Эрик разрывал дистанцию быстро и не услышал зов. Через две минуты он уже понял, что никакой погони нет, а Андрей остался где-то там. Парень тоже перевёл дыхание и, подняв увесистую палку железного дерева, отправился в обратную сторону.

Андрей уже упирался ладонями в землю и отплёвывался фиолетовой жижей. На его коже появились маленькие, едва заметные точки, которые жгли, будто тысячи раскалённых жгутов.

— Не… кх… подходи… не наступай в фиолетовое… — Это те штуки с деревьев?

Андрей кивнул. Было видно, что всё его тело наполняет тяжесть. Ещё секунда — и он упал на бок, едва шевеля губами.

— Я за врачами! У-у-у них химзащита есть, только держись, брат!

Дорога была прямой и понятной, но даже так Эрик вывернул вдали от своего входа. Он даже вспомнил те взрослые ругательства, за которые с Андреем они бывало получали.

Внутри было темно, сыро и затхло, после летнего воздуха дышать было совершенно нечем. Наскоро растолкав дядю Игоря и наспех рассказав, что произошло, Эрик всё тянул его за собой, в медотдел, а Игорь едва хлопал глазами, и лишь возглас: "Андрей умирает!" — наконец привела его в чувства. После этих слов группа была готова за три минуты. Эрик по второму кругу рассказывал всё, что с ними случилось, а взрослые, сопя противогазами, топали следом. Все, как один — в химзащите. На улице парню сказали не мешаться под ногами и ждать у входа. Дорога прямая, и проводник им не был нужен, да и лишний раз шокировать детскую психику они не хотели.

Следующие две недели Эрик помнил, словно в тумане. Он не отходил от койки брата, пока ему разрешали, приставал ко врачам с расспросами, но те и сами мало, что знали, а потом Андрей вдруг исчез. Просто испарился.

Дядя Игорь сказал, что Андрей умер на второй день, но такого не могло быть! Он ещё вчера держал брата за руку, ещё вчера шептал о том, как они вернутся к речке и отомстят тому леопарду. А лечащий врач сказал однажды Эрику: — Твой дядя просто смирился. У нас было две недели, но он не выдержал и отпустил его раньше. — Так он жив? — Если можно такое назвать жизнью, — невесело усмехнулся врач и ушёл.

* * *

— Понимаешь, Эрик? Отец просто смирился. Двое суток он смотрел на мою агонию, а потом просто не выдержал. Меня две недели откачивали, потому что верили, что что-то можно сделать.

Эрик молчал. Может, с дядей Игорем всё так и было, но отравление споровиками не может продолжаться больше шестидесяти часов. После споры захватывают организм и превращают его в подобие марионетки, разносчика спор. На вторую неделю бедняга полностью подчиняется паразиту.

Но Эрик этого не понимал. Он помнил свои разговоры с Андреем у больничной койки, знал, что он жив и что просто сбежал из-за предательства отца. А кроме этого, он знал, что спороносцами становятся только животные, да и те не все. За десять лет ни один человек не стал спороносцем.

— Он ведь и меня предал, Андрей! — кричал парень, — он убил моего отца, не смог привести его! — А твой отец хотел этого? Ты только что сказал, что он молил его бросить, чтобы хоть один мужчина был в семье. Да и как долго бы прожил твой отец с таким кровотечением? Дядя Гриша погиб как герой и принял это решение сам. И как бы там ни было, тебе не винить моего отца надо, а брать пример со своего. — А моя мать? Она же ушла по той же причине! Потому что он не рассказал ей! А теперь он и мне вставляет палки в колёса. Я же могу добраться до них, на самом деле!

Андрей вздохнул: — Я уже устал от этого. Хочешь сдохнуть посреди этих джунглей, один? Наткнуться на поехавшего майянца, леопарда или Тень? Или вляпаться в споры? Вперёд, Лирой, мы за тобой! — он выдохнул, снижая напряжение, и продолжил, — тебе понадобятся друзья, Эрик. Везде. Даже там, где ты не ждёшь или не хочешь. — Я и пришёл к тебе за помощью! — Я и так уже помогаю.

Андрей вышел на лестницу и крикнул оттуда: — Не забудь про Техников. С ними быстрее доберёшься до западного моста.

Эрик сидел молча. Андрей знал много, много больше, чем все в Порту. У него было чувство, что брат видит всю его жизнь и читает, как открытую книгу.

* * *

Дядя Игорь заложил руки за спину и развернулся к окну. Он набрал воздуха в грудь, понимая, что сейчас будет один из самых непростых разговоров в его жизни. Он начал пересказ с того, как стоял перед убежищем, в которое только что вошла его сестра с племянником.

В городе творилась паника. Люди бежали кто куда, прятались в домах, водители будто забыли обо всех правилах, двигаясь по улицам как попало и пытаясь спасти свои жизни. Из-за этого моментально появились пробки, и перебраться на другую сторону было возможно только по крышам автомобилей. Однако Игорю всё же удалось найти безопасный путь на другую сторону. Он шёл к офису Григория, надеясь перехватить его по пути.

Мимо прогремел трамвай, едва не перевернувшись на повороте из-за количества людей внутри. Едва он уехал, через пути бросились люди, огромной толпой они тянулись к убежищу, туда, где ещё десять минут назад был Игорь. Кто-то спотыкался на рельсах, кого-то просто несло человеческим течением.

И в этот момент Игорь услышал ещё один трамвайный звонок. Махина неслась прямо на бедолаг, которые оказались зажаты человеческой массой с обеих сторон. У них не было ни шанса спастись; лишь некоторые, самые проворные смогли разбежаться в стороны.

Трамвай сошёл с рельс. Все, кто оказались у него на пути были или раздавлены тяжёлой металлической тушей, или разрублены его колёсами; пассажиры тоже стали однородной массой из переломанных и передавленных конечностей.

Игорь оказался на месте происшествия в два счёта. Он не знал почему, но ему словно нужно было именно сюда. И, к сожалению, он не ошибся. Среди всего этого кошмара Игорь заметил одну вещь, которую он меньше всего хотел увидеть: отрубленную по локоть руку с кольцом, точно таким же, которое было у его сестры. Она сжимала портфель с логотипом компании Григория.

Мужчина трясущимися руками подобрал портфель и открыл его, надеясь, что это просто совпадение. Кроме бумаг, записных книжек и канцелярии, в портфеле лежал кожаный альбом для рисования. Открыв его на первой странице, он сразу всё понял.

***

Коричневый кожаный альбом всегда лежал в рюкзаке Эрика. Его страницы со временем пожелтели, а сам альбом был заполнен почти наполовину. Парень частенько медленно листал страницы с разными животными, с необычными пейзажами и с портретами трёх людей — отца, матери, ушедшей семь лет назад, и брата Андрея, погибшего из-за детского любопытства около десяти лет назад. Он пролистывал страницы бездумно, не задерживаясь на каких-то определённых рисунках, пока не доходил до первой страницы, на которой уголком каллиграфическим почерком была написана надпись: "От мамы и папы, с любовью, Эрику. Пусть вдохновение не покидает тебя."

Ниже значилась дата — 12.09.2005

***

— То есть, ты хочешь сказать, что нашёл руку отца, а затем просто развернулся и пошёл в убежище? — Эрик, под тем трамваем погибла куча людей. Чудо, что я вообще отвлёкся на этот портфель и не полез внутрь. — Ты бы и не полез туда. Пока мы там, за забором, каждый день рискуем жизнями, ты сидишь тут и считаешь, сколько добытого мяса кому продать. Ты даже не задумывался, каково это — искать пропавшего человека. Пока мы не найдём тело целиком, мы никогда не ставим крест на наших. А вы поставили крест на Васиной экспедиции. А вместе с ним и на Фермерах. Ты на своей сестре крест поставил!

Эрик быстрым шагом направлялся в свою комнату, за ним шёл дядя Игорь.

— Эрик… — И где теперь она? Кто может сказать мне, что с ней? Может, она даже не дошла до Фермеров! — Послушай… — Кого послушать? Тебя? Ты всю свою жизнь только и делаешь, что подсчитываешь риски! А в моменты, когда на самом деле нужно рискнуть, ты даже сделать ничего не можешь! Там, на другой стороне леса твоя сестра, о которой ничего не слышно уже несколько лет. И тебе плевать! Я даже не уверен, что она была жива всё это время!

Они уже стояли в комнате Эрика. Парень искал свой походный рюкзак, а Игорь достал из кармана разгрузки измятое письмо и хлопнул им по столу.

— Она жива.

Письмо было обычным листом бумаги, аккуратно сложенным и подписанным в соответствии со старыми почтовыми стандартами. Да, это было похоже на маму Эрика. Она считала, что старый мир жив, пока люди помнят его правила. На письме была прошлогодняя дата. Эрик остановился, вчитываясь в письмо, затем бросил его на стол и молча продолжил искать рюкзак. Игорь стоял около стола и тоже молчал, наблюдая, как на востоке медленно выглядывает лучезарное солнце, освещая реку и наполняя золотистой энергией город. Он даже не вздрогнул от громкого хлопка двери, когда племянник вышел из комнаты.

***

Шпиль Эрик покинул только после зенита. Уже давно прошло время встречи с группой Максима, а его никто не искал. На это парень и надеялся.

Теперь были открыты все дороги, однако, Эрик хотел осмотреть гнездо руха. Если эта тварь обосновалась рядом с главным портовым трактом, никому лучше не будет.

Эрик вышел из тени здания на дорогу. Некогда широкий проспект теперь напоминал лесополосу, в которую неровными мазками художник вплетал остатки цивилизации. То тут, то там торчали ржавые столбы, трансформаторные будки, фонари и светофоры. Бетонные перекрытия домов набухали, словно почки и местами шумно осыпались, блокируя завалами то одну, то другую улицу.

Эрик подошёл к дому, о котором говорил Максим. Это была старая панельная пятиэтажка, которая ещё в прошлой жизни лишилась половины стен. Четвёртый этаж уже давно осыпался, и на его месте зияла уродливая дыра с торчащими арматурами. Отсюда не было видно гнездо, но для руха это было очень удобное место для охоты.

Эрик присел и стал двигаться как можно тише. Если птица заметит его, она вряд ли будет церемониться. Два точных удара клювом — и без глаз уже ничего не сделаешь.

Дверь мерзко скрипнула, и перед парнем предстал заваленный подъезд. Пролёт наверх преграждали разрушенные балки и вывернутые бетонные куски. По ним можно было забраться, но пришлось бы наделать много шума. Немного поозиравшись, Эрик заметил сломанную входную дверь, через которую был виден лаз на второй этаж. Лаз был тоже ненадёжный и узкий, но подняться туда было проще.

Пролёт между вторым и третьим этажом был свободен, лишь толстая ветвь, вросшая в стену дома, была здесь лишней. Она пробивала лестницу этажом выше, ровно в том месте, где Эрик надеялся найти гнездо руха. Поэтому парень, недолго думая, начал карабкаться по стволу на четвёртый этаж.

Он не раз охотился на этих птиц. В Порту это был самый верный способ пропитаться: мяса одной птицы хватало на пару дней, а если удавалось разорить кладку, сытный омлет на завтрак расходился за считанные минуты.

Рухов пытались разводить местные фермеры, но вскоре от идеи отказались: птицы вырастали до размеров страуса довольно быстро, и в этот момент становились невероятно ловкими и сильными. С такой быстрой динамикой роста справляться было невозможно, а взрослые особи нужны были для разведения.

Какое-то время портовые фермеры пытались обезопасить птиц, стачивая им клювы и вырывая острые когти, но в таких условиях рухи часто болели и не давали хорошего потомства. А потом случился Береговой Кризис. Многие отправились искать новые угодья. Рухами стали интересоваться меньше, люди начали выращивать больше культур, да и более привычные виды животных заполнили фермы.

Теперь же любая дичь на Берегу ценилась больше. Подстреленный олень, забитый камнями рух или даже пойманный в западню леопард могли стать недельным пропитанием. Конечно, всё ещё можно было собирать плодоносные деревья, чем и занимались жители Берега, но фруктово-ягодная диета не так сильно насыщала голодных разведчиков и охотников.

Эрик зацепился за край, и, подтянувшись, оказался на четвёртом этаже. В квартире ещё уцелели стены, но потолок давно осыпался. Дополнял картину ствол дерева, выросший ровно в центре зала. И на этом стволе в огромную кучу были свалены ветки.

Гнездо было не самым крупным, но в нём лежали три яйца размером с арбуз. Это было одновременно и удачей, и опасностью: гнездо пустовало, а любая внезапность от руха могла обернуться угрозой жизни.

Эрик присел и, едва дыша, проскользнул в соседнюю комнату. Стараясь не шуметь больше, чем надо, он заглянул за каждый угол и проверил каждую щель в квартире. Ему повезло: дверь в квартиру была завалена, и оттуда никто не смог бы прийти.

Парень начал готовить засаду. Он прикинул, где лучше всего будет спрятаться с арбалетом, чтобы одним метким выстрелом пробить череп птицы. Затем он повесил колокольчик ровно над гнездом и соорудил своё убежище из старой мебели. В засаде можно было прождать несколько часов, и поэтому Эрик не очень торопился. Он сделал быстрый отход, если что-то пойдёт не так, постелил лежанку, на которой обычно выслеживал добычу, обошёл квартиру ещё раз…

И только после этого парень понял, что не один. Всё это время где-то рядом что-то копошилось, похлопывало крыльями и суетилось вокруг гнезда.

Рух резко прыгнул в гнездо, и колокольчик зазвенел. Эрик от неожиданности сел на пол, выпустив из рук арбалет и уставился на внезапного противника. Рух испугался не меньше: забил крыльями о воздух, вскрикнул и начал шататься по гнезду, поднимая пыль. Эрик в ту же секунду нырнул в укрытие, толкнув арбалет к себе. Спуск щёлкнул, и болт оказался в стволе дерева. Парень грязно выругался, заметив, что птица замахала крыльями ещё чаще. Он сунул руку в карман с болтами, нащупал ещё один, вытащил его и потянулся к арбалету, как вдруг птица спрыгнула на пол рядом с ним. Она громко вскрикнула и ударила клювом прямо рядом с ногой Эрика. Тот в шоке отпрянул, сжимая в руке болт. Мысли в его голове путались, он никак не мог зацепиться хотя бы за одну, чтобы сделать хоть что-то, но тут его осенило.

Резким ударом ноги Эрик откинул дверь старого шкафа. Она разломилась от удара, осыпав руха щепками. Птица попятилась, оступилась и упала на третий этаж. В этот момент Эрик выхватил свой кинжал и, замахнувшись, спрыгнул на птицу.

Приземление было не из приятных, но кинжал вошёл в шею огромной птицы без особого сопротивления. Рух застонал от боли и обмяк.

Через час Эрик закончил разделывать руха. Он уже решил, что продаст мясо Техникам, а значит, они помогут ему с экспедицией. Недолго думая, он туда и отправился.

* * *

Техники жили в бывшем посёлке энергетиков. После катастрофы им удалось завести свою подстанцию и даже поддерживать её в рабочем состоянии. Здесь всегда кипела работа: община старалась восстановить все блага прошлого мира, начиная от обычных газовых плит и заканчивая машинами. Портовые часто спорили с Техниками насчёт транспорта: он был шумным, громоздким и требовал огромных затрат. Однако, Техники всегда оправдывали использование машин. С их помощью перевозили огромное количество ресурсов, а уж поставки от дальних ферм никогда не обходились без конвоя энергетиков.

Между Портом и Техниками пролегал основной береговой тракт, который обе общины старались поддерживать в доступности. Периодически на нём возникали стихийные поселения, которые торговали с обеими группами; бывали и засады других общин, таких как Новые Майя. Но Берег жил и развивался только благодаря этому тракту. Этот урок общины запомнили очень хорошо.

Когда общины только зарождались, люди считали, что для выживания нужно много металла. Его тащили отовсюду: вырвали столбы, трамвайные пути, разбирали трансформаторы. Всё шло на переплавку и возведение укреплений, мастера ковали и собирали кустарное оружие, кто-то даже находил заброшенные военные склады. Но чем больше металла собирали, тем заметнее становилась проблема: необычно влажный климат. Весь металл начинал ржаветь. Уже через пару месяцев все копья, ножи и лезвия покрывались слоем ржавчины и становились абсолютно непригодными для работы. Люди пытались покрывать инструменты разными растворами, химикатами и смесями, но хватало таких мер ненадолго. В итоге все металлические изделия рассыпались.

Однако, новая среда обитания сама дала подсказку людям. Здесь начали расти не только диковинные ягоды и фрукты, но и очень прочные деревья, ветви которых по плотности не уступали железу. Из них люди стали делать обычные деревянные инструменты, которые на самом деле превосходили по прочности некоторые металлы. Особые умельцы пытались даже собрать из таких деревьев огнестрельное оружие, но до сих пор терпели фиаско. Несмотря на высокую прочность материала, выстрел с выделением пороховых газов разрывал оружие.

В ходу у Берега были самые примитивные инструменты в виде копий, луков и арбалетов, а Техники всячески пытались исхитриться и переделать их под современный лад. Иногда из этого получалось что-то интересное, а иногда просто разваливалось в руках. Но Техники не отчаивались. Для них это было своеобразной наукой на стыке древности и современности.

* * *

Эрик остановился около ворот поселения. Разделанная туша руха весила прилично, и даже опытному разведчику приходилось регулярно переводить дух по пути.

У ворот копошились разведчики Техников. Обычно патрули носили красные повязки вместо синих портовых, но эта группа была без отличительных знаков. Эрик сразу отметил, что скорее всего это была не дежурная группа.

Один из группы повернулся к Эрику, улыбнулся и приветственно помахал, приглашая в поселение. Приблизившись, парень пожал протянутую руку и скинул рюкзак.

– Здоро́во, Коль. Я тут немного дичи припас, за сколько готовы взять? – Эх, Эрик, хреновый из тебя бизнесмен, – усмехнулся разведчик, – проходи, сейчас сторгуемся.

За воротами оказалась ухоженная улица с небольшими деревянными постройками. Чуть подальше от дороги доживало свои последние годы архитектурное наследие товарища Хрущёва. В старых домах то там, то тут виднелись деревянные вставки, которые, как ни странно, удерживали конструкцию от разрушения. Техники, однако, активно перестраивали обветшалые дома, используя необычные материалы, подаренные Лесом.

Особенно в ходу были железные деревья, которые, в отличие от своих американских тёсок, на самом деле обладали примерно теми же свойствами, что и стальные бруски. Фанера из такого дерева стала самым популярным строительным материалом в поселении. Её использовали и в оборонительных сооружениях, и в быту, и при постройке домов.

Поселение Техников на первый взгляд напоминало маленький городок в стиле вестернов, за исключением проводов, странных автомобилей, больше напоминавших нагромождение фанерных листов на колёсах и уцелевших после Катаклизма зданий.

Всё это было хорошо знакомо Эрику, регулярно курсировавшему между Портом и Техниками. До Берегового Кризиса он тут не был, но когда стороны нашли общие точки интереса, парень был одним из первых, кто вызвался в дипломатическую миссию.

Тогда Эрик и познакомился с Николаем. Они были по разные стороны стола переговоров, но преследовали общие цели: объединение Берега, взаимовыгодное сотрудничество и товарооборот. В те дни делегация из Порта часто бывала у Техников, чтобы найти общий язык. Глава общины Техников долго не соглашался на уступки, и это не устраивало ни одну из сторон. И тогда пришло время действовать Николаю. Его идея о создании Совета Техников нашла своих сторонников во главе с Борисом, и вместе они «сместили» неугодного главу.

После этих событий был подписан мирный договор и создан Совет Берега, куда вошли и Эрик с Николаем. С тех пор они часто выходили на совместные патрули и охоту и не могли не сдружиться.

***

— А чего там у вас случилось? Толпа какая-то на входе... — Я и сам знаю не очень много. Говорят, что патруль пропал, уже час на связь никто не выходит. — Может, рация села?

Коля покачал головой: — Сам посуди: патруль выходит с утра. Заряда рации хватает часов на десять-пятнадцать, и мы их перед выходом проверяем. Тут что-то явно произошло... — Да, странно это всё. Где, говоришь, пропала группа? — Они были в районе западного моста. Там недавно тропа заросла, по которой мы возили грузы одной из дальних общин. Пошли на дежурство, ну и по пути проверить решили.

Эрик задумался. Через разрушенный западный мост проходило много троп, и самой крупной пользовались Фермеры. Когда прекратились поставки, именно туда отправлялись все экспедиции. И именно это место было первым в списке интересов Эрика.

— И кто-то из ваших идёт туда? — Пока ещё не решили. Это надо согласовать с Борисом, а сейчас времена трудные, каждый разведчик на вес золота. — Коль, слушай, мне тоже к западному мосту надо. Если вы всё-таки решите отправить группу, может, они согласятся взять меня? — А тебе-то там что понадобилось? — Это... Длинная история. Давай сойдёмся на том, что я тоже ищу экспедицию.

Николай строго посмотрел на друга. За этим разговором они уже подошли к дому Техника, и, оказавшись внутри, хозяин тут же запер дверь и занавесил окна.

— Ну уж нет. Рассказывай, я никуда не тороплюсь, — тихо, но сурово проговорил он.

* * *

— Коль, послушай, это очень серьёзно. Я могу рассказать, но только если ты мне поможешь. — Попахивает шантажом, — мрачно усмехнулся Николай, — ладно, давай так. Я найду тебе место в экспедиции к мосту и запакую как своего. Но ты мне расскажешь всё. — Ладно, идёт, — после нескольких секунд раздумий сказал Эрик.

Он вытащил из рюкзака тушу и разложил на столе.

— Это, по-твоему, немного дичи? — удивлённо спросил Николай. — Конечно. Всего лишь один рух. — Если бы каждый наш охотник приносил столько мяса, нам бы и торговать не пришлось. Как ты умудрился? — Места надо знать, — загадочно улыбнулся Эрик, — гнездо по пути нашёл. — Похоже, за снарягу ты расплатился. Теперь давай к сути. — Экспедиция у нас пропала, Коль. Даже две. В одной из них был Вася. Из-за этого его отец не может сейчас ничего решать, и Советом пытаются управлять Игорь и Олег. А они уже придумали, что сейчас очень опасно в районе моста, и никто туда не пойдёт. Ограничимся, мол, патрулями, переждём, а там, может, проблема сама решится. — Да, жалко Васю. Но в целом, мысли разумные говорят. Западный мост и правда стал небезопасен. Чего ты туда так рвёшься? — Это и есть причина экспедиций. Фермерский тракт зарос. Мы уже полгода не получали никаких новостей с той стороны Леса. Если так и дальше пойдёт, наступит новый топливный кризис.

Николай осел на первый попавшийся стул: — Дела... — Поэтому мне и нужна твоя помощь. — И что ты хочешь сделать? Прорубиться сквозь чащу? Это разрастание Леса — явление новое. Никто не знает, чем оно вызвано и сможем ли мы его побороть. То, что ты сейчас почистишь тракт, не значит, что через неделю он опять не зарастёт. А если там ещё и экспедиции пропадают... — Сейчас самое главное — попасть к Фермерам. От них мы уже найдём путь в обход моста. Может, к воде выйдем, может, на старую окружную дорогу. Да, это будет не ближний свет, но в нашем случае любой результат будет хорошим. — А если и твоя экспедиция провалится? Ты же пойдёшь к мосту, где пропадают люди, там планируешь прорубится через лес, который растёт буквально на глазах, и потом окажешься на территории Теней, где почти никто не ходит. Шансы не в твою пользу, брат.

Эрику показалось, что последнюю фразу произнёс Андрей. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сказал: — Я готов попытаться. Мы не сдвинемся с мёртвой точки, если не рискнём. Да и мне всё равно терять нечего.

Последнюю фразу парень пробубнил себе под нос, но Николай всё равно услышал его.

— С такими мыслями ты точно не выживешь. Бросаясь в безрассудство, ты будешь рисковать там, где этого совсем не требуется.

Николай поднялся со стула и начал собирать рюкзак. Эрик тоже засобирался.

— Сейчас заглянем к Борису, — оповестил о своих планах Коля, — с ним мы попробуем договориться об экспедиции. Если всё пойдёт нормально, выпишем тебе и группе багги. Возможно, поеду и я, буду приглядывать за тобой. Не нравится мне твоё состояние. — Нормальное у меня состояние, Коль.

Техник пропустил это мимо ушей: — Вся группа с тобой в чащу не пойдёт. Найдёте пропавшую экспедицию, разберётесь с тем, что они там искали — и дальше ваши пути разойдутся.

Они вышли из дома и пошли в сторону мастерских.

* * *

Николай распахнул дверь внутрь здания, и перед Эриком предстал полноценный цех, где десятки рабочих занимались своими делами. Они были похожи на тех самых Флинтстоунов, которые из камня и дерева делают первобытные аналоги автомобилей. Однако, Техники приноровились использовать железные деревья в качестве основного ресурса в том числе и для машин.

Сами Техники называли их «багги», что было оправдано: машины были маломощными, а весь их корпус был сделан из спрессованной стружки того самого волшебного дерева. Сами багги были предназначены почти для всего: перевозили грузы по всему Большому Тракту, исследовали Лес, использовались в охоте и даже в стычках с другими, более агрессивными общинами. Во времена Берегового Кризиса эти машины почти не использовались: топлива почти не было, да и то уходило на производство оружия.

Теперь же в каждом поселении Берегового Союза были такие агрегаты, но Эрик не любил их: шумные и неповоротливые, они только замедляли разведку и отпугивали животных. Эрик же предпочитал скрытность, засады и смекалку. И не просто так: в новых реалиях умение затаиться, скрыться и выждать, а чаще обойти, схитрить и ударить в спину ценились больше. Да что уж там: иногда они буквально могли стоить жизни. Эрик и сам становился свидетелем подобных случаев, что позволило неплохо усвоить урок.

Техники продолжали работу, не обращая внимания ни на Эрика, ни на его синюю портовую повязку. Они привыкли, что частенько к ним захаживали все члены Совета Берега. Если первое время после Берегового Кризиса к каждому чужаку с повязкой другого цвета относились настороженно, проводили досмотры и конфискацию оружия, то сейчас любой член Берега мог спокойно перемещаться по общинам и жить, где ему вздумается. Конечно, те, кто постарше, до сих пор косились с подозрением на незнакомцев, но это подозрение было сродни тому, что обычно испытывают к новому соседу.

Бориса было сложно найти: Николаю пришлось заглянуть в три цеха, и никто из рабочих не знал, где сейчас глава Техников. В конце концов, парни оказались на улице и отправились к бывшему дому культуры, где теперь располагался Совет Техников. Там, на лавочке и отдыхал Борис.

Это был довольно упитанный невысокий человек с добродушным лицом и лысиной. Почти всегда он носил рабочую робу поверх рубашки с галстуком – как и подобает Технику. Он заметил идущих к нему Николая и Эрика, встал с лавочки и отправился навстречу.

– Какие новости из Порта? – пожимая руку Эрика, улыбнулся мужчина. – Всё как обычно. Патруль, проверяем ваши границы. – Что-то не очень густо, учитывая, что вашего Романа на совете не видать. – Да, у Романа сейчас тяжёлое время. Вообще, Николай меня привёл сюда как раз для того, чтобы это обсудить.

Борис окинул взглядом улицу и понизил голос: – Такие вещи обсуждать надо только в кабинетах. Пойдём.

***

Рассказав всё, что известно об экспедиции, Эрик выдохнул: – Я слышал, что вы тоже собираетесь туда, может, вы и меня возьмёте?

Борис молчал. Весь рассказ он слушал внимательно, не перебивая и иногда покачивая головой. Сейчас же, когда настала его очередь говорить, он не торопился. Наконец, шумно выдохнув, он произнёс: – Надо собирать Совет. Без их решения я ничего не могу сделать. Будь моя воля, Эрик, я бы отправил тебя с нашими ребятами без вопросов. Но ты и сам знаешь: риски, сопутствующий ущерб, согласование с Портом… – Нет, Борис. Порт вообще не должен знать об этом. По крайней мере, ближайшие пару дней. Сейчас можешь записать меня как выжившего-одиночку.

Борис внимательно посмотрел на юношу: – Ты сейчас только усложнил ситуацию. Если с Портом можно было согласовать твоё присутствие, то с одиночками мы вообще не имеем дел, связанных с экспедицией. – А что, если записать его как члена Мостоотряда? – предложил молчащий до этого момента Николай. – Можно попробовать так, – подумав, сказал Борис, – но тебе придётся всё это объяснять на Совете, Эрик. Почему ты скрываешься от Порта, зачем тебе нужно к западному мосту и всё, что ещё взбредёт в голову товарищам из Совета. – Не думаю, что здесь возникнут проблемы.

Борис кивнул и встал из-за стола: – Что ж, тогда ждите здесь. Через час начнём.

***

Совет всегда был в Порту. Ещё в убежище собралась группа активных людей, которая взяла на себя обязанности по распределению ресурсов, и она же, выйдя на поверхность, стала первым составом Совета. Конечно, состав за пятнадцать лет успел измениться, но верхушка из Романа Андреевича, Олега Константиновича и Игоря Дмитриевича всегда оставалась неизменной. Олег занимался производством и портовыми задачами, Роман руководил поселением и разведкой, а Игорь общался с выжившими и занимался торговлей.

Совет всегда занимал важное место у жителей Порта. Любая экспедиция, любой чужак и любая торговая сделка не могла пройти мимо Совета. Это сразу же стало проблемой, потому что согласование требовало времени, а в городе N его никогда не хватало. Хотя Порт и работал над этим, всё равно неудобство никуда не исчезло.

Когда же закончился Топливный Кризис, нужно было придумать, как управлять Берегом, общины ничего не придумали, кроме как скопировать уже имеющуюся модель Совета Порта. Были созданы Советы Мостоотряда и Техников, а уже они подчинялись общему Совету Берега. Однако, нельзя было сказать, что Совет Берега был в курсе всех событий во всех трёх береговых общинах. У каждой были свои заботы и проблемы, и никто не хотел делиться ими со вчерашними противниками. Даже спустя годы, когда в Совете Техников уже давно лидировал Борис, который был куда более благосклонным к Порту, недоверие между соседями всё ещё было.

На фоне всех этих распрей и конфликтов выделялся Мостоотряд. Община эта довольно долго была немногочисленной, портовые всегда считали её поселением одиночек. Однако, вскоре после Топливного Кризиса, Мостоотряд стал развиваться и мог сравниться по населению с Портом. Главной идеей общины было восстановление моста через реку в надежде найти новых людей и, возможно, выбраться из Леса. Они активно заготавливали древесину, использовали методы Техников по обработке железного дерева, но вскоре поняли, что без серьёзной техники у них вряд ли что-то получится.

Идея по восстановлению моста объединило Берег. Техники готовили механизмы и оборудование, Порт подготавливал судно для ремонта, а Мостоотряд готовил технологии и запасал ресурсы. Разумеется, союз подразумевал общие границы, общие экспедиции и общую экономику. Общины торговали со странствующими Мусорщиками, о которых ходило много легенд, с общинами за западным мостом, с небольшими группами, но главный торговый партнёр Берега были, конечно же, Фермеры.

И сейчас, когда торговля стала невозможна, Берег почувствовал резкую нехватку ресурсов. Маленькие группы выживших с запада не могли насытить целый городской район, да и с ними всё было неладно: территории за западным мостом были под контролем Теней, а юго-запад занимали Новые Майя, фанатики-культисты, поклоняющиеся Великому Лесу, и, по совместительству, главные противники Берега. У союза были все основания полагать, что Тени и Майя вербуют и уничтожают эти группы.

Эти две западные общины не пересекались друг с другом и, скорее всего, тоже конфликтовали. Майянцы были понятны Берегу: они постоянно нападали, устраивали засады и перестрелки, а тех, кто попадал в плен, могли заразить спорами, использовать в качестве бесплатной рабочей силы или просто пустить на мясо. Сложнее было с Тенями. С ними невозможно было установить контакт: они прятались в листве, убегали от людей и просто наблюдали. И было в этом что-то очень жуткое: чем дольше ты находишься в зоне Теней, тем сильнее чувствуешь наблюдение. И кажется, что через минуту на тебя набросятся со всех сторон, а там уже фантазия дорисовывала совершенно разные вещи.

Тени не разговаривали. Кто-то рассказывал жуткие истории, как слышал голоса, но рты Теней были закрыты. Кто-то рассказывал, как пропадали свернувшие с тропы, и лишь топот ног и крики бедолаг были слышны после этого. Если Майянцев было за что опасаться, то Теней опасались, потому что не знали, чего от них ожидать.

Когда западный мост окрестили зоной Теней, экспедиции тут же свернули. Берег предпочитал не рисковать людьми, и даже экспедиция Василия Житнова была утверждена Портом с большим трудом, несмотря на то, что в то время Совет Порта отлично понимал, чего стоит потеря связи с Фермерами.

* * *

***

— Ну уж нет. Рассказывай, я никуда не тороплюсь, — тихо, но сурово проговорил он.

* * *

Он вытащил из рюкзака тушу и разложил на столе.

Последнюю фразу парень пробубнил себе под нос, но Николай всё равно услышал его.

Николай поднялся со стула и начал собирать рюкзак. Эрик тоже засобирался.

Они вышли из дома и пошли в сторону мастерских.

* * *

Борис окинул взглядом улицу и понизил голос: – Такие вещи обсуждать надо только в кабинетах. Пойдём.

***

Борис кивнул и встал из-за стола: – Что ж, тогда ждите здесь. Через час начнём.

***

Спасибо за чтение

Вернуться к книге