Красный Тюльпан и Белая Лилия

Глава 1- 4

Глава 1

- В каком году проходила битва при Суассоне? - задал вопрос молодой учитель истории, и с надеждой посмотрел на ученика стоящего возле доски.

Шестиклассник задумчиво почесал затылок, и опустил грустный взгляд в пол. Он явно был не готов к уроку, но сознаваться не торопился. Надеясь на то, что ответ сам собой придет в голову или кто-нибудь из одноклассников решится подсказать, он усердно изображал мыслительную деятельность.

Подождав ответ около минуты, учитель обвел взглядом остальных детей в классе, и осторожно спросил:

- Кто готов ответить?

Но от звука его голоса школьники вжались в стулья, словно готовясь спрятаться под парты.

- Ну, же. - подбодрил учитель. - Вы же точно знаете ответ. В каком году проходила битва при Суассоне?

Повторив вопрос, он вновь оглядел класс. Но школьники не желали вступать с ним в диалог. Они упорно продолжали делать вид, что не знают ответ.

Но молодой учитель, преподавал историю в этой школе уже второй год. И он отлично знал почему ученики 6 "Б", все как один, проглотили языки. Все дело было в хулигане и двоечнике Вите Палкине, который стоял у доски. Взрывного характера мальчика побаивались не только дети, но и многие учителя. Витя часто становился зачинщиком драк. И, наверное, почти каждый из его одноклассников хотя бы по разу получил тычок или пинок от хулигана.

Поэтому отвечать за Витю никто не торопился. Ребята попросту не хотели позже на перемене получить в глаз от мальчика, который вполне мог разозлиться из-за плохой оценки, полученной, как ему кажется, по чужой вине.

Молодой историк не винил детей за трусость. Он понимал их чувства. Ведь в его детстве тоже был одноклассник, который держал в страхе всю школу. И будучи ребенком, учитель так же старался не привлекать к себе лишнего внимания хулигана. Он и без этого ежедневно получал затрещины от своего мучителя. И злить парня лишний раз было не только глупо, но и опасно. А учитывая, что хулиган из детства учителя приходился отцом стоящему у доски двоечнику, историк мог в ярких красках представить себе, чего конкретно боялся 6 "Б".

"Яблоко от яблоньки...", тяжело вздохнув, подумал учитель.

Но какие бы сложные взаимоотношения не связывали историка в прошлом с отцом Вити Палкина, сейчас было необходимо аттестовать нерадивого школьника. Последняя учебная четверть подходила к концу. А в журнале, напротив фамилии ребенка красовались две двойки.

Метнув взгляд на школьную доску, учитель пробежал глазами по теме урока, выведенной крупными буквами белым мелом: "Крещение Руси - 988 г."

- В каком году состоялось Крещение Руси? - предпринял он новую попытку добиться хоть каких-то знаний от ученика.

Но мальчик лишь сильнее погрустнел, и продолжил смотреть в пол.

Учитель вновь тяжело вздохнул, и обратился к классу:

- Может быть, кто-то из присутствующих желает ответить?

Ученики продолжали хранить молчание. Но робкие ели слышные смешки все же прокатились по помещению.

Историк неодобрительно покачал головой, и перевел взгляд на двоечника.

- Витя, ну подумай. Ты наверняка слышал про Крещение Руси. Совсем недавно. Постарайся вспомнить.

Мальчик покосился на учителя, и обиженно протянул:

- Ну Вячеслав Федорович - это слишком тяжелые вопросы. Невозможно такое запомнить. Вон, никто не знает.

Историк скрестил руки на груди, и недовольно поджал губы. А девочка, сидящая за первой партой ели слышно пискнула:

- Обернись.

Витя метнул в нее непонимающий взгляд, и осторожно оглянулся. А Вячеслав Федорович терпеливо повторил вопрос:

- Так, в каком году состоялось Крещение Руси?

- В 988. - неуверенно проговорил двоечник.

Учитель кивнул.

- Правильно, Витя. Мы буквально двадцать минут назад обсуждали эту тему на уроке. Расскажи, что ты запомнил.

Ученик вновь потупил глаза в пол и печально вздохнул. А Вячеслав Федорович недовольно покачал головой, и отрывисто проговорил:

- Витя, мне нужно как-то выставить тебе оценку за четверть и учебный год. И я, правда стараюсь тебе помочь. Но ты не оставляешь мне шансов. Ты знаешь хоть что-то из истории? Хотя бы какие-то события? Расскажи мне хоть что-нибудь. Что угодно.

Высказавшись, учитель с надеждой глянул на мальчика. Но тот продолжал изучать глазами трещинки на линолеуме. И окончательно отчаявшись добиться знаний от двоечника, Вячеслав Федорович задал последний вопрос:

- В честь кого получила свое название деревня Остроговка, в которой ты родился и живешь по сей день?

Услышав вопрос, Витя поднял оживившийся взгляд на учителя, и уверенно затараторил:

- Деревня Остроговка получила название в честь Графа Остроговского Петра Веньяминовича, которому принадлежали несколько гектаров земли, поля, пашни, триста душ крепостных, конюшни с сотней вороных коней и поместье на окраине деревни в период с 1728 по 1749 год. Но в 1749 году в поместье графа случился пожар, в котором погиб сам граф и еще несколько придворных семей. После смерти графа, земли перешли во владение его дальней родственницы, которая не стала восстанавливать поместье, но в честь трагично погибшего родственника нарекла деревню Остроговкой.

Вячеслав Федорович согласно закивал. Ответ, данный Витей, был весьма исчерпывающим. Но похвалить ученика он не успел. Затронутая тема пришлась по вкусу всему классу. И дети принялись оживленно дополнять сказанное мальчиком.

- Родственница Графа испугалась ехать в его владения. Она боялась призраков. И чтобы задобрить дух Графа, назвала деревню в его честь. - рассказала одна из учениц.

Но другая девочка поспешила с ней не согласиться:

- Нее, она не призраков боялась. А проклятья поместья. Не хотела попасть на Бал к Графу. Все знают, что оттуда не выбраться.

Витя тоже не остался в стороне от обсуждений. Покрутив указательным пальцем у виска, он возмущенно проговорил:

- Ну, вы и дуры. С бала можно выбраться. Главное сделать это до начала пожара. И тюльпан нужен, тот который помогает пройти на бал.

А мальчик за первой партой, со скучающим видом произнес:

- Это все вранье. Нет никакого бала. Я на выходных со старшим братом ходил к сгоревшему дому. Там ни графа, ни тюльпанов, ни бала.

Вите явно не понравилось заявление одноклассника. Сжав кулаки, он злобно выкрикнул:

- Просто ты рожей не вышел, вот тебя на бал и не пустили! А графский бал правда! Скажите ему, Вячеслав Федорович!

В поисках поддержки старших, мальчик метнул, наполненный надеждой взгляд на учителя. Но тот не мог поддержать, желающего верить в чудо ученика. Историю деревни знал каждый ее житель. Поэтому Вячеслав Федорович и задал ребенку вопрос про название. У него не было сомнений в том, что Витя сможет ответить. Но учитель не учел, что помимо официальной истории деревни, есть еще и, поросшая множеством загадок и тайн, легенда Графа.

Сгоревшее поместье находилось сразу за деревенским кладбищем. И согласно легенде, каждую ночь на могилах расцветали красные тюльпаны. Сорванный тюльпан являлся чем-то вроде приглашения, с помощью которого, по поверью, можно было перенестись в ночь пожара в дом Графа, в котором проходил Бал.

Будучи ребенком, учитель истории, так же как и нынешние дети, верил в легенду. Он частенько сбегал ночью из дома, и вместе с друзьями искал на кладбище красные тюльпаны. Но из цветов на погосте находились лишь пластиковые венки и искусственные букетики. А неживые тюльпаны не подходили для бала у Графа.

Повзрослев Вячеслав Федорович стал воспринимать легенду о бале у Графа, как неотъемлемую часть деревенского фольклора. Поэтому, в который раз за урок, тяжело вздохнув, он осторожно заговорил:

- Я, как историк, могу доверять только подтвержденным фактам. А утверждение, что с помощью тюльпана, можно попасть в день пожара в дом Графа, звучит как что-то из мира фантастики, и по сути является не более, чем деревенской сказкой.

Витя недоверчиво покачал головой.

- Вы так говорите, потому, что не пробовали попасть на бал. А вот у меня точно получиться. Вот увидите.

Вячеслав Федорович согласно закивал.

- Хорошо, Витя. Когда вернёшься с бала Графа Остроговсково, мы все с большим интересом послушаем твой рассказ.

Спорить со школьником, и пытаться убедить его в том, что чудес не бывает, учитель не собирался. Развеивать веру ребенка в волшебство ему совсем не хотелось. И чтобы поскорее закончить эту дискуссию, Вячеслав Федорович торопливо проговорил:

- Садись на место, Витя. Ты молодец. Историю деревни ты знаешь. Ставлю тебе пятерку.

Произнеся последнюю фразу, учитель взял школьный журнал, и аккуратно вывел оценку. Но картина все равно осталась плачевной: две двойки и пятерка.

- Но в четверти и за год все равно будет "три". - печально сообщил он.

Витя махнул рукой, и беззаботно ответил:

- Ааа, пофиг. Главное не "два".

Вячеслав Федорович неодобрительно зацокал языком.

- В следующем году нужно будет подтянуть знания. Вытягивать тебя снова, я не стану. Ты должен освоить...

Но закончить предложение историку не удалось. Над потолком разлетелась заливистая трель школьного звонка. И ученики радостно зашумев, принялись быстро собираться на перемену.

- Так, притормозите. - строго сказал Вячеслав Федорович, и добавил любимую присказку всех педагогов. - Звонок для учителя. Записываем домашнее задание.

По классу прокатились обреченные стоны. А несколько десятков отчаянно молящих о пощаде глаз устремились на учителя.

Вячеслав Федорович закатил глаза, и нехотя протянул:

- Ладно. Просто почитайте дома учебник. Хотя бы последнюю тему. И валите отсюда.

Слова историка были встречены детьми одобрительными возгласами. А окончание фразы, он практически выкрикивал выбегающим из класса ученикам, в спину.

- Куда?! Куда несетесь?! Шеи себе повыворачиваете! Не бегайте по коридорам!

Высокий хорошо знакомый голос, с ели заметными подрагивающими нотками, долетел до слуха историка. А следом на пороге кабинета появилась маленькая пухленькая старушка. Несмотря на свой преклонный возраст, она была облачена в черное деловое платье и темно-коричневые туфли с квадратными мысами на небольшом плоском каблучке. А ее полностью седые белые волосы были зачесаны в аккуратный тугой пучок. На шеи старушки висела тонкая позолоченная цепочка, на которой закреплялись очки с полукруглыми слегка затемненными стеклами. Войдя в помещение, она поместила очки на кончик носа, и размеренно произнесла:

- Вячеслав Федорович, ученики вьют из Вас веревки. Так нельзя. Нужно быть с ними по строже.

Историк мягко улыбнулся, и протянул:

- Инесса Павловна, они же просто дети. Ну, не до учебы им. До конца учебного года две недели. Последний урок, а на улице чудесная погода. Конечно, они побежали скорее гулять.

Старушка недовольно поджала губы.

- Они ленивые детеныши приматов. А ты, Славик, всегда был слишком мягким. Я пятьдесят три года преподаю в этой школе биологию. И уверяю, не изменишь свое отношение к ученикам - к выпускному они на шею сядут и ноги свесят.

Слава рассмеялся, и добродушно ответил:

- Они все очень стараются. У 6 "Б" отличная успеваемость по истории. Почти у всех четверки и пятерки. Только Витя Палкин немного отстает. Но думаю, если он постарается, то быстро нагонит одноклассников.

Инесса Павловна закатила глаза, и сквозь зубы процедила:

- Эти Палкины сведут меня в могилу. Ничего Витя не нагонит. Он весь в папашу - двоечник и хулиган.

Слава был не согласен с мнением старой учительнице. Ему не хотелось ставить клеймо на ребенке из-за родителей. Витя и правда много хулиганил и мало учился. Но в то же время учитель истории видел в мальчике потенциал. И верил, что сможет развить способности ребенка и заинтересовать его учебой. Но спорить с Инессой Павловной - заслуженным педагогом с огромным стажем работы, Слава не рискнул. И лишь беззлобно протянул:

- Ну, поживем - увидим. Он только заканчивает шестой класс. До выпускного еще далеко.

Инесса Павловна многозначительно цокнула языком, но развивать тему не стала. Вместо этого, она будто что-то вспомнив, всплеснула руками, и торопливо заговорила:

- Славик, а у тебя ведь закончился последний урок на сегодня? Так, может поможешь мне? Нужно спуститься в подвал школы, и достать коробку со старыми микроскопами.

- Зачем они Вам? Насколько помню, большая часть из них поломана. К тому же, в прошлом году директор выбил для кабинета биологии новое оборудование. В том числе и микроскопы. Или с ними что-то не в порядке?

Инесса Павловна, отрицательно замахала головой.

- Нет-нет. Оборудование чудесное. Просто хочу сделать наглядную экспозицию из разных частей микроскопа и повесить в классе. Чтобы ученикам было легче запоминать названия составных частей и как они выглядят.

Слава ели заметно улыбнулся. Несмотря на свой преклонный возраст, Инесса Павловна до сих пор не потеряла интерес к обучению молодого поколения. Она по-прежнему старалась сделать учебный процесс увлекательным, и искренне хотела передать свои знания ученикам.

- Отличная идея. - сказал Слава, продвигаясь к выходу. - Давайте, сходим за микроскопами прямо сейчас.

Глава 2

Слава шел по школьному коридору прижимая к груди пыльную коробку со старыми микроскопами. Рядом вышагивала довольная Инесса Павловна, и без устали расписывала какую чудесную экспозицию она приготовит для учеников. А историк кивал головой в так ее речи, думая о чем-то отстраненным.

Из-за угла коридора показалась стройная фигурка молодой учительнице английского. Миловидная блондинка на высоких шпильках, шла навстречу Славе и биологичке. А поравнявшись с коллегами, она вежливо поздоровалась:

- Добрый день, Инесса Павловна.

Затем окинула взглядом историка, и поинтересовалась:

- Вячеслав Федорович, Вы подрабатываете грузчиком?

Слава отрицательно покачал головой:

- Безвозмездно оказываю непосильную помощь хрупким дамам.

Девушка лукаво прищурилась, и кокетливо проговорила:

- Надеюсь всем дамам. Мне бы тоже не помешали сильные мужские руки.

Завершив фразу, она подмигнула парню, и соблазнительно улыбаясь, проследовала дальше по коридору.

Но Слава даже не повел ухом в ее сторону. И полностью проигнорировав недвусмысленный намек, обратился к Инессе Павловне:

- Вы уже думали куда установите экспозицию?

Биологичка неодобрительно покачала головой, и тихо произнесла:

- Ты правда хочешь сейчас это обсуждать? Молодая интересная женщина проявила свой интерес. Я бы рекомендовала тебе скорее отделаться от старухи и бежать к ней.

Слава пожал плечами, и бесхитростно проговорил:

- Я нахожусь в компании не менее очаровательной женщины. И не могу бросить ее наедине с тяжелой коробкой. Сперва, я должен проводить Вас до кабинета.

Инесса Павловна вновь покачала головой.

- Слава-Слава. Думаешь, я не понимаю, в чем дело? Это была большая трагедия. Но прошло уже десять лет. Тебе нужно жить дальше. Ты ведь молодой образованный мужчина с хорошим воспитанием и перспективами в жизни. В Остроговке таких немного. Девушки за тебя драться готовы. А ты хоронишь себя заживо.

Парень понуро опустил голову. Он никогда не пользовался особой популярностью у женского пола. Молодой человек, ростом не больше метр семьдесят два, имел узкие плечи и худощавое телосложение. А его слегка детское выражение лица с круглым носиком кнопкой, пухлыми щечками, розовыми губками бантиком и огромными, будто блюдца, зелеными глазами, казалось наивным и бесхитростным. Двадцати семилетнего мужчину с высшим историческим образованием, который занимался обучением детей, и самого легко можно было принять за школьника. Для того чтобы выглядеть чуть старше, он отпустил усы и густую бороду "утиный хвост", длинной около пяти сантиметров. А темно-русые волосы, он предпочитал подстригать в небрежную "канадку", которая не требовала больших хлопот с укладкой.

Одно время, для придания себе большей солидности, Слава пробовал носить классические костюмы. Но вместо того, чтобы выглядеть мужественнее, он походил на старшеклассника на выпускном в папином пиджаке. Поэтому, Слава сделал выбор в пользу темных свободных джинсов и клетчатых рубашек, под которые обычно надевал самые простые кеды. Смотрелось через чур по-молодежному, для взрослого серьезного человека. Но хотя бы выглядело органично.

Подобный образ не вязался с принцем на белом коне, о котором мечтает подавляющее большинство девушек. Но все же любовные романы в жизни Славы периодически случались. Правда все они были краткосрочные и безжизненные. И виной тому всегда являлся молодой историк. Он попросту не ощущал к своим избранницам привязанности.

Нет, он никогда не обижал девушек и старался относиться к ним по-доброму. Но глубоких чувств испытать не мог. По большому счету, Славе было все равно останется ли новая подружка с ним или уйдет к другому. И когда очередная девушка покидала парня, он не испытывал даже легкой грусти в связи с этой утратой.

И, наверное, он бы хотел влюбиться, потерять голову, окунуться в омут страсти. Но в глубине души, Слава знал, что подобное невозможно. Однажды, он уже был влюблен в свою одноклассницу Полину. Первое, нежное чувство, возникшее еще в детстве. А самым удивительном для Славы являлось то, что его любовь оказалась взаимной.

До самого выпускного класса молодые люди не расставались. А надписями "Полина + Слава = любовь", были исписаны все парты в школе. И тогда парень искренне верил в то, что они будут вместе вечно. Но судьба распорядилась иначе.

В одиннадцатом классе, в преддверье выпускного Полина пропала без вести. Она попросту вышла после уроков из школы, и больше ее никто не видел. Найти девушку так и не удалось по сей день.

Исчезновение Полины стало большим ударом для парня. А отягощалось его положение еще и тем, что помимо девушки, в тот же день бесследно исчез и лучший друг Славы - Юра.

В одночасье потеряв двух самых близких людей и отчаявшись найти хотя бы их следы, парень окончил школу, и отправился учиться в город. Тогда, он думал, что покидает Остроговку навсегда. Но обстоятельства сложились иначе, и Славе пришлось вернуться в родную деревню. Хотя, это не сильно расстраивало парня. По большому счету ему было неважно, где жить в постоянном ожидании того, что Полина и Юра вернутся целыми и невредимыми.

Слава отлично осознавал, что вероятность возвращения друзей не просто мала, а скорее стремится к нулю. Но все десять лет, он продолжал верить, что однажды снова сможет обнять дорогих ему людей.

Наверное, именно по этой причине, отношения с другими девушками у Славы не клеились. Ведь его сердце по-прежнему было отдано Полине. Но сознаваться в этом Инессе Павловне, парень не спешил. И тяжело вздохнув, он нехотя протянул:

- Да, не до отношений сейчас. Я нужен маме. Сами знаете, ей сейчас нелегко. После смерти отца, она сама не своя. Я ведь, и вернулся только, чтобы помочь ей.

Инесса Павловна печально вздохнула.

- Соболезную вашей утрате. Твой папа был хорошим человеком. Маме должно быть непросто пережить его кончину. Но это не значит, что ты должен забыть о себе. Не думаю, что твоя мама хотела бы этого. Наоборот, живи своей жизнью, заведи семью. Дети появятся. Там глядишь и мама оживет. Будет нянчиться с внуками.

Затем старушка грустно улыбнулась, и тихо сказала:

- Знаешь, я ведь, как и ты, еще в молодости потеряла мужа. Он пошел в лес на охоту, и не вернулся. Скорее всего его задрал медведь. Даже костей не удалось обнаружить. Я так и не нашла в себе силы жить дальше и снова полюбить. В молодости мне не казалось это проблемой. А сейчас, жалею. Нет ничего страшнее, чем встречать старость в одиночестве. Только работа и спасает. Моя отдушина, мои дети, моя единственная семья. А ты, не совершай моих ошибок. Позволь себе быть счастливыми.

В разговорах о жизни, Слава не заметил, как добрался до кабинета биологии. Остановившись у двери, он собирался, поблагодарить Инессу Павловну за хороший совет. Пользоваться ее мудростью он конечно не собирался. Но ее неподдельная забота и желание помочь выглядели искренними и трогательными. А в данной ситуации только это и было важно.

Но планы парня были нарушены. Дверь, расположившаяся напротив кабинета биологии, распахнулась. А на пороге показалась стройная фигура высокой женщины около сорока лет с идеальной осанкой. Облаченная в тугую черную юбку-карандаш, длинной чуть ниже колена, остроносые туфли на высокой тонкой шпильке и бежевую блузку из атласа, она выглядела эффектно. Ее длинные пепельно-белые волосы были собраны в высокий тугой хвост. Слегка раскосые карие глаза скрывались за прямоугольными очками в тонкой оправе. А пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, оказались плотно поджаты. Всем своим видом выражая недовольство, женщина надменно обвела взглядом Славу и строго велела:

- Вячеслав Федорович, зайдите ко мне. Необходимо обсудить ситуацию с успеваемостью девятых классов.

И не дожидаясь ответа, женщина развернулась на каблуках и, громко хлопнув дверью, исчезла в кабинете. А Слава машинально прочел табличку на двери: "Заведующая учебной частью Пронина Анна Евгеньевна".

Инесса Павловна тем временем открыла дверь в кабинет биологии. Но когда парень попытался протиснуться внутрь, она перегородила ему дорогу.

- Иди-ка ты лучше сразу в кабинет. - сказала она, забирая у парня коробку. - Белобрысая ведьма сегодня явно не в духе. Не стоит злить ее еще сильнее.

- Но я же обещал помочь Вам. - попытался оказать сопротивление парень.

- И ты помог. - закивала Инесса Павловна, проходя в свой кабинет. - Дальше я справлюсь. Не хватало еще, чтобы из-за меня, ведьма взъелась на тебя еще сильнее. Она и так тебя недолюбливает. Все время цепляется.

Поставив коробку на первую парту третьего ряда, биологичка принялась методично выставлять микроскопы на стол и приговаривать:

- Иди-иди. Главное не спорь с ней. Просто кивай и соглашайся. Ей все равно ничего не докажешь. А так, она быстрее выговориться и угомониться. Вот, стерва. И что ей только не нравиться? Молодой специалист, приехал из города, работать к нам в глушь. Радовалась бы. А нет. Все только фыркает на тебя и злится.

Слава ели заметно усмехнулся, и повернулся к двери завуча. Слегка приоткрыв створку, он аккуратно спросил:

- Могу войти?

Женщина, вооружившись красной ручкой, сидела за столом и безжалостно перечеркивала что-то в тетрадях учеников. Не поднимая глаз на учителя истории, она молча кивнула, и сухо велела:

- Проходите, Вячеслав Федорович. Садитесь.

Парень зашел внутрь и, плотно прикрыв за собой дверь, присел на деревянный стул с мягкой спинкой напротив стола Анны Евгеньевны. И чтобы не затягивать с беседой, он тут же начал говорить:

- Девятые классы закончили год не так уж и плохо. Всего две тройки. Остальные четверки-пятерки. Да, звезд с неба ребята не хватают. Но программу усваивают нормально. Для общего развития вполне достойно, как я считаю.

Анна Евгеньевна подняла взгляд на учителя и сложила руки перед собой в замок. На безымянном пальце правой руки женщины поблескивало золотое кольцо с небольшим белым камушком. И каждый раз видя украшенье, Слава задавался одним и тем же вопросом: "Интересно, с мужем она ведет себя так же, как и на работе?".

Но женщина не догадывалась о его мыслях. Надменно оглядев парня, она неторопливо заговорила:

- А я считаю, что этого мало. Нам необходимо думать о грядущей в следующем году городской олимпиаде? Кто-то из старшеклассников должен принять участие. Но нам абсолютно некого отправить. Это не допустимо. А как же честь школы?

В голосе Анны Евгеньевны слышались высокомерные нотки, а лицо выражало легкое пренебрежение к собеседнику.

- Вам не о чем переживать. - заверил Слава. - Честь школы не пострадает. Ученика, способного принять участие в олимпиаде, я подготовлю. У меня как раз есть кое-кто на примете.

Завуч прищурилась, и недоверчиво протянула:

- Что-то я сомневаюсь, что Вы способны за столь короткий срок привести знания ученика в соответствие стандарта.

Слава нагло усмехнулся, и немного развязно заявил:

- А Вы отпустите сомнения. Я сказал, сделаю. Значит - сделаю. А теперь, мой рабочий день закончен. И если, это все, что Вы хотели обсудить, то я, пожалуй, пойду.

Завершив фразу, парень принялся подниматься с места. Но Анна Евгеньевна встала из-за стола, и строго велела:

- Не торопитесь, Вячеслав Федорович. Я еще не закончила.

Слава нехотя плюхнулся на стул, и выжидательно посмотрел на женщину. Анна Евгеньевна обогнула стол и, оказавшись напротив парня, встала слишком близко для делового разговора.

- Нам еще необходимо обсудить с Вами внеклассную работу. - почти шепотом проговорила она, томно облизывая пухлые губы.

Неотрывно смотря молодому учителю в глаза, она медленно принялась расстегивать пуговки на атласной блузке, постепенно открывая глазу высокую полную грудь и кружева красного нижнего белья.

Слава обвел похотливым взглядом аппетитную фигуру женщины, и хитро улыбнулся:

- Вы же знаете, Анна Евгеньевна, я обожаю внеклассную работу.

Глава 3

Выйдя из дверей школы, Слава неторопливо спустился с крыльца и огляделся вокруг. Небо затянуло дымкой белых облаков, а ветви деревьев слегка покачивало от легкого освежающего ветра. Но несмотря на отсутствие солнца, погода стояла теплая. А весенняя зелень покрывающая школьный двор радовала глаз. Повсюду можно было увидеть детей, которые вырвавшись из душных кабинетов беззаботно играли в мяч, рисовали мелками на асфальте и качались на качелях. Наблюдая за ними, казалось будто жизнь проста и прекрасна.

И, наверное, Слава хотел бы вновь стать школьником, самая большая проблема которого - двойка по физике и сложная контрольная по геометрии. Но вернуться в прошлое не возможно. И парню приходилось существовать в мире взрослых, который наполнен обманом, притворством и лицемерием.

Взять хотя бы эффектную женщину Анну Евгеньевну. На первый взгляд, серьезная замужняя дама. Ее холодный взгляд и металлический голос доводил до дрожи не только учеников, но и учителей с родителями. Строгую завуч боялись абсолютно все. Но Слава знал ее совершенно другой. Он до сих пор мог чувствовать цветочный запах духов женщины на своей рубашке. А ее тихие нежные стоны эхом звучали в его ушах. И сладковатый привкус огненно-красной помады завуча надолго остался на губах, как напоминание о мгновениях удовольствия, проведенных вместе. Славе всегда, казалось, что только в эти моменты она становится собой настоящей. Скидывая маску безжалостной ледяной королевы, женщина превращалась в мягкую послушную кошечку, желающую любви и ласки.

Последний раз окинув взглядом резвящихся детей, Слава грустно улыбнулся и покинул школьную территорию.

А идя мимо покосившихся заборчиков, за которыми скрывались деревенские домики, парень вновь вернулся мыслями к своей любовнице.

После каждой встречи с Анной Евгеньевной, Слава испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему нравились их ни к чему не обязывающие отношения. Это было удобно. Она не требовала постоянного внимания, не тащила знакомиться с родителями и не заводила бесед о совместном проживание.

Но с другой стороны, семейный статус любовницы нервировал. Их связь казалась ему грязной и неправильной. И то, что несмотря на подобные мысли, он продолжал отношения с Анной, заставляло парня задумываться и о своем моральном облики. А выводы, которые напрашивались сами собой, Славе совершенно не нравились. Но он старался не анализировать ситуацию с женщиной. Учитель истории искренне считал, что их порочный роман не продлиться очень уж долго. Слава верил, что очень скоро Анне надоест "играть" с мальчишкой, который намного младше ее. И при этом, он намеренно забывал о том, что их страстные мимолетные встречи длятся вот уже полтора года.

В размышлениях о завуче и внеклассных занятиях с женщиной, Слава не заметил, как вышел на центральную улицу деревни. Здесь, на небольшом пяточке, располагался продуктовый магазин, отделение почты, аптека и единственный в деревне бар, который местные любовно называли "Сарай".

Из центра Остроговки вели в разных направлениях четыре дороги. Одна, та, с которой Слава пришел, выводила к школе, сельскому медицинскому пункту и опорному пункту участкового.

Продолжая путь от "Сарая" по прямой можно было выйти к опушке, где протекала быстрая речка, на берегу которой расположилась старинная деревянная церковь. А за древним сооружением, абсолютной отшельницей жила очень старая бабуля. Никто точно не знал сколько лет старушке. Но почти слепая, ели передвигающаяся женщина имела в деревне дурную славу. Многие считали ее настоящей ведьмой и старались не заходить за территорию церкви. А она редко посещала деревню, наверное, чувствуя, что ей здесь не рады. Но в детстве Слава с друзьями частенько пробирался к старухе в огород, и украдкой заглядывал в окна ее избушки. Дети затаив дыхание ждали, когда ведьма начнет заниматься колдовством. Но ничего необычного старуха не делала. В основном, она просто сидела на деревянной табуретке перед ножной прялкой, и не торопливо пряла тонкие серые нити из волокон крапивы. Вспоминая скучные стариковские дела отшельницы, Слава думал о том, что должно быть она очень одинока. И деревенские жители не справедливы к пожилой женщине, называя ту ведьмой.

Третья тропа, находящаяся по правую руку от парня, тянулась мимо сельскохозяйственных стоил, в которых содержались коровы, овцы и свиньи. А обрывалась дорога у полей, засеянных различными культурами.

Дом Славы находился в направлении церкви. Но он не торопился в родные пенаты. Уверенной походкой парень повернул налево. А миновав несколько домов, он уперся в густые еловые заросли.

Человек попавший в Остроговку впервые мог решить, что на этом обход территории деревни можно завершить. Но Слава вырос в этих местах, и знал каждую тропу в лесу. Протиснувшись между ветвей деревьев, парень попал на узкую тропинку, и продолжил путь по ней.

Лесной массив обрывался так же внезапно, как и начинался. И оставляя могучие вековые ели позади, Слава вышел на территорию, усеянную крестами и надгробными плитами.

Деревенское кладбище, с ровными свежевыкрашенными оградами и идеально вычищенной территорией, не казалось удручающим. Здесь были похоронены целые поколения семей, когда-то живших в деревни. Некоторые могилки сохранились еще с царских времен. Но даже они смотрелись ухоженными. Жители Остроговки помнили своих усопших предков, и чтили память каждого похороненного на кладбище. Они заботливо ухаживали как за своими участками, так и за соседними, не допуская заброшенности. Поэтому приходить на кладбище было всегда приятно. Любовь, которую вкладывали деревенские в это место, делала его достойным последним пристанищем для дорогих и близких людей.

Слава прошел между оградками вглубь погоста, и остановился возле нежно-голубого заборчика. Пробежав глазами по именам на светло-сером гранитном камне прямоугольной формы, он грустно улыбнулся. На этом кладбище были похоронены четыре поколения его семьи. И место на надгробном камне почти не осталось. В самом низу можно было дописать буквально еще одно.

И от этих мыслей сердце сжалось в комок. После смерти отца, мама с каждым днем чувствовала себя все хуже и хуже. И как бы Слава не старался помочь ей, казалось, что еще чуть-чуть, и мама отправиться вслед за отцом. Но парень не собирался мириться с неизбежным концом. И обведя взглядом имена на могильной плите еще раз, Слава ели слышно произнес:

- Не волнуйтесь. Еще поборемся. В ближайшее время она к вам не присоединиться.

Затем, парень развернулся, собираясь было уйти. Но его глаза наткнулись на соседнюю оградку из тонких черных прутьев. Судя по поросшему мхом надгробию, захоронение было очень древним. Но внимание Славы привлек не старый, почерневший и потрескавшийся от времени камень. Его заинтересовал ярко-алый цветок пробившийся из сухой земли в центре захоронения. Насыщенно-зеленый идеально ровный стебель и глянцевые широкие листья растения излучали свежесть. А бутон словно тянулся к свету, но его бархатистые лепестки оставались плотно сомкнуты будто скрывая в своих глубинах чьи-то тайны.

Слава аккуратно отварил калитку ограждения, и прошел к захоронению ближе. А присев на корточки рядом с цветком, он осторожно дотронулся до зеленого листочка, и тут же беззлобно усмехнулся. А выдернув цветок из земли, Слава грубо помял пальцами бутон.

Как он и полагал, красивый тюльпан был обычной подделкой. Пластиковый цветок наверняка "вырос" здесь не просто так. Местная ребятня вновь планировала отправиться на Графский Бал. А поскольку пропуском являлся красный тюльпан, распустившийся в полночь на могиле, который никто и никогда не видел, кто-то из детей предусмотрительно оставил искусственный заменитель.

Слава машинально оглянулся в конец кладбища. Там, где заканчивались могилы, брала начало небольшая березовая роща. А над верхушками стройных деревьев виднелась обуглившаяся крыша поместья Графа.

Казалось, еще вчера он и сам, вместе с Юрой и Полиной, бежал через рощу к сгоревшему дому, сжимая в руке искусственный тюльпан. Предвкушение чуда будоражило разум, а от волнения потели ладошки. Добравшись до поместья, он вставал спиной к парадному входу, и зажмурившись торопливо бормотал:

- Красный тюльпан приведи к графу на бал. Тайну открой, покажи того, кто всему виной.

А как только волшебные слова были произнесены, Слава осторожно открывал глаза, в надежде увидеть графские залы, заполненные музыкой и веселым смехом знатных особ.

Но сгоревший дом, продолжал смотреть на детей черными пустыми окнами. И разочарованные школьники, понуро опустив головы, возвращались домой ни с чем.

Ритуал никогда не срабатывал. Но это не мешало детям вновь и вновь возвращаться в полночь на кладбище, и затаив дыхание нашептывать тюльпану заветные слова. Вряд ли кто-то из них всерьез верил в возможность оказаться на балу. Но и Слава, и его друзья продолжали играть в старую игру "Графский Бал", просто потому, что это было веселым приключением и чуть ли не единственным развлечением в маленькой деревушке.

Широко улыбнувшись добрым воспоминаниям, парень аккуратно вставил пластиковый цветок обратно в землю, чтобы не портить игру детям, которые надеялись увидеть чудо.

Глава 4

К родным пенатам Слава подходил, когда на улице уже начинало смеркаться. В вечернем полумраке деревянный забор, выкрашенный темно-бордовой краской, за которым скрывался одноэтажный светло-желтый дом с пологой крышей, выглядели не так уж и удручающе.

При дневном свете владения парня смотрелись намного печальнее. Краска на заборе потрескалась и облупилась, а некоторые балки сгнили за зиму. Стены дома покрылись трещинами, и в нескольких местах прохудилась крыша. А нижняя половица на крыльце дома и вовсе развалилась пополам, утрамбовавшись в землю.

Но состояние дома не сильно беспокоило парня. Он совершенно не сомневался в том, что за лето успеет исправить поломки и уже даже приобрел все необходимое для ремонта. В большей степени Славу волновал двор.

Отварив калитку, парень прошел на территорию и, остановившись на каменной тропинке, огляделся вокруг. Высохшая земля, покрытая пожухлой травой и сорняками, не имела ничего общего с тем прекрасным садом, который украшал двор, сколько Слава себя помнил.

Раньше, с двух сторон от каменной дорожки, располагались кустики белых роз. За ними, находились клумбы с фиолетовыми пионами, и ярко-красными бегониями. А возле крыльца дома располагались насыщенно-желтый вербейник и нежные каллы белого цвета с розовыми прожилками на лепестках.

Но после похорон отца и внезапной болезни матери от былого великолепия не осталось и следа. И как бы Слава не пробовал восстановить сад, какие бы удобрения не использовал, и как бы самозабвенно не поливал почву - цветы не желали распускаться. Ровно, как и огород, находящийся за домом, оставался без урожая.

Земля будто медленно увядала вместе с хозяйкой дома, становясь безжизненной высохшей пустыней. И невозможность остановить этот процесс разрывала Славе сердца на части.

Унылый пейзаж мертвого сада навивал тоску, а душа сжималась в комок. Слава потупил взгляд в землю, и быстрыми шагами проследовал к крыльцу. Хотелось, как можно скорее покинуть место, источающее смерть в большей степени, чем деревенское кладбище.

Перешагнув сломанную ступеньку, Слава очутился перед дверью. И долго не раздумывая взялся за ручку, и дернул створку на себя. Дверь легко поддалась, открывая взору тесный предбанник дома.

Парень прошел внутрь и, скидывая кеды под маленькую скамеечку, заменяющую в доме обувницу, крикнул:

- Я вернулся!

И не дожидаясь ответа выглянул в просторный зал. Квадратное помещение залило теплым светом от шести рожковой литой люстры с изящно изогнутыми формами и матово-белыми плафонами в виде кувшинок. Идеально-чистый пол был застелен плетеной дорожкой из разноцветных ниток. По центру расположился большой овальный стол из массивного светлого дуба, накрытый белоснежной скатертью. А вокруг, хороводом уместились восемь стульев со светло-желтыми мягкими спинками и сиденьями.

У дальней стены виднелась тумбочка с телевизором, накрытым белой салфеткой, связанной крючком. Напротив находилось два мягких уютных желтых кресла, между которыми разместился небольшой журнальный столик на колесиках. На его поверхности аккуратно лежал пульт от телевизора, плотно завернутый в прозрачный целлофановый пакет.

У противоположной стены стояло пианино, выполненное из имитации красного дерева, покрытого лаком. А над музыкальным инструментом висели две полки с книгами.

Оглядев пустое помещение, Слава повернул на право в сторону кухни. Изумительный аромат свежей выпечки подсказывал, что искать нужно именно там.

А войдя в маленький прямоугольный закуток, парень сразу же наткнулся на розовощекую высокую старушку с крупными формами и добродушным лицом. Ее седую голову покрывал яркий цветастый платок, а объёмное тело было спрятано в свободное темно-синие платье ниже колен, поверх которого находился идеально-чистый белый фартук. Она стояла возле печи, и аккуратно с помощью ухвата отправляла внутрь глиняный горшочек. А заметив парня, широко улыбнулась, и задорно проговорила, по-стариковски дребезжащим голосом:

- Ты как раз вовремя, Славик. Пирожки готовы. Сейчас борщ разогрею и покормлю тебя.

- Тетя Галя, пахнет невероятно. - искренне сказал он. - Но, если честно, аппетита совсем нет. Я бы поговорил с мамой, и лег спать.

Пожилая женщина недовольно нахмурилась:

- Иш ты, аппетита у него нет. Нет уж, так не пойдет. Посмотри на себя - глиста в скафандре. Еще чуть-чуть и ветром начнет сдувать. Надо хорошо кушать. А мама спит уже. Не беспокой ее. Пусть отдыхает. У нее сегодня был непростой день.

Слава тяжело вздохнул, и осторожно поинтересовался:

- Ей совсем плохо?

Тетя Галя пожала плечами.

- Она все чаще заговаривается. И от этого злиться. Но уколы немного облегчают состояние - делают ее спокойнее.

Слава печально повесил голову, и тяжело вздохнул. А старушка, словно желая подбодрить его быстро затараторила:

- Зато, она кушает хорошо и с удовольствием. А это главный показатель. Раз аппетит есть - значит скоро поправиться.

Слава кинул взгляд на пожилую женщину, и благодарно кивнул. Одинокая старушка тетя Галя жила по соседству от семьи Славы всю свою жизнь. Она часто забегала в гости к маме обсудить деревенские сплетни. И всегда приносила с собой свежеиспеченные булочки с сахаром или пирожки с капустой. А когда родителям нужно было заняться своими делами или уехать из деревни, тетя Галя всегда с удовольствием забирала Славу к себе. Наверное, женщине без семьи было в радость понянчиться хотя бы с чужим ребенком. Она искренне любила мальчика. А Слава отвечал ей взаимностью. И несмотря на то, что тетя Галя не являлась ему родственницей, парень относился к ней как к родному и очень близкому человеку. А судя по тому, что как только в дом Славы пришла беда, первая кто ринулся самозабвенно помогать была именно соседка, она тоже считала семью парня не посторонними людьми.

Тетя Галя помогала с похоронами и поминками отца. А когда мама заболела, то женщина практически переехала в их дом, чтобы иметь возможность ухаживать за старой подругой. Она убирала дом, готовила еду, ставила уколы и следила, чтобы капризная пациентка не забывала вовремя принимать таблетки. А когда Слава впадал в отчаянье старушка еще и ухитрялась поддерживать в нем силу духа. И хотя парень отлично осознавал, что мама никогда не поправиться и не станет прежней, он все равно был безмерно благодарен тете Гале за теплые слова и заботу.

Не подозревая о мыслях парня, старушка засуетилась на кухне, принимаясь доставать тарелки из шкафчика над мойкой.

- Давай, я и тебя покормлю. А то не ровен час, тоже начнешь хворать. Кто же тогда о матери позаботиться. Давай-давай, садись.

Слава мягко улыбнулся.

- Уговорили. Я обязательно поем. Но сперва, все же зайду к маме.

На лице тети Гали отразилась неодобрение. Но парень быстро добавил:

- Я не буду ее будить. Просто, посмотрю, как она.

Старушка кивнула, и вновь схватилась за ухват. И пока тетя Галя аккуратно доставала горшок с разогревшимся супом, Слава пересек кухню. А оказавшись у дальней стены помещения, он аккуратно отварил дверь, ведущую в спальню матери.

Тонкая полоска света из кухни, осветила темную комнату. В нос тут же ударил резкий запах таблеток, а взгляд упал на постель, в которой неподвижно лежал человек.

Стараясь не шуметь, Слава зашел внутрь и приблизился к кровати, в которой лежа на спине и вытянув руки вдоль тела, поверх одеяла, спала мама. Смотря на ее маленькое, тщедушное тельце и изнеможенное лицо с впалыми щеками, парень не мог поверить, что это действительно та самая жизнерадостная женщина, что дала ему жизнь. Он больше не узнавал ее. С каждым днем, она становилась все дальше и дальше от мамы, которую он привык видеть.

Осторожно подойдя ближе, Слава присел на край постели. Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Множество флаконов и блистеров с таблетками и стакан воды - вот уже второй год были бессменным рационом женщины. Но ничего из этого не помогало, а лишь немного снимало симптомы. А Слава ничего не мог поделать. Только сидеть рядом с матерью и ждать ее кончины.

К глазам парня подкатили слезы отчаянья, а в носу защипало. Пытаясь сдержать эмоциональный порыв, он закинул голову назад, и устремив взгляд на потолок, быстро заморгал. А как только слезы отступили, он быстро вытер ладонями лицо, и собирался покинуть комнату. Но еле слышный голос матери, остановил его.

- Славик? - тихо позвала она. - Сыночек, это ты?

- Да, мам. - мягко ответил он, опуская взгляд на женщину. - Это я. Я здесь.

На ее лице играла легкая полуулыбка, а уставшие глаза лучились нежностью. Она оторвала руку от постели, и медленно дотронулась сухой, шершавой ладонью до лица парня. На одно мгновение Славе показалось, что она снова прежняя. Любящая, добрая мама с заливистым смехом и мягким характером.

Но долго прибывать в плену фантазий Славе не пришлось. Выражение лица женщины быстро изменилось. В глазах появилась неподдельная жесткость, а губы скривились в злобном оскале. Резко отдернув руку, она размахнулась, и с силой треснула ладонью парня по щеке. Звонкий хлесткий звук удара разлетелся по комнате, а щека загорелась будто в огне.

- Ты маленький ублюдок! Засунуть бы тебя обратно туда, откуда ты вылез! Самый чёрный день моей жизни, тот когда я вернула тебя на этот свет!

- Мам! Мама! Это я! Успокойся! - пытаясь достучаться до женщины, выкрикнул Слава.

Но она его будто не слышала. Резко сев в кровате, она схватила с тумбочки стакан с водой, и выплеснула содержимое в лицо сыну.

- Я знаю кто ты! Ты порождение дьявола! Нужно было придушить тебя в детстве! Сраный ублюдок!

Выплюнув последнюю фразу, женщина вцепилась двумя руками в шею сына, и начала яростно трясти его. Пытаясь выкрутиться из цепких пальцев, он отчаянно выкрикнул:

- Остановись! Пожалуйста!

Но она продолжала душить его, выкрикивая ругательства. И когда Слава уже думал, что придется применить к матери силу, в спальню ворвалась соседка.

- Что ты делаешь, Света?! - возмущенно закричала она, отдергивая руки женщины назад. - Ты же задушишь ребенка!

Получив доступ к кислороду, Слава закашлялся и быстро отпрыгнул от обезумившей матери. А она злобно расхохоталась.

- Ребенка?! Ага! Как же! Он убийца! На его руках кровь! Много крови! Сам дьявол поцеловал его!

Тетя Галя, продолжая крепко держать руки женщины, обернулась и нервно зашептала:

- Уходи. Ты нервируешь ее. Я разберусь, что делать.

- Но я могу помочь. - попытался возразить парень.

- Иди! - рявкнула старушка. - Видишь она не в себе!

Слава пулей вылетел из спальни. Не помня себя от негодования, он пересек кухню, и выскочил в зал. А пройдя в другой конец помещения, отварил дверь в свою комнату.

Громко хлопнув створкой о косяк, он обхватил голову руками, и нервно забегал из угла в угол.

Квадратное помещение четыре на четыре метра, в которое ели помещался темно-зеленый складной диван, шкаф для одежды, небольшой комод и письменный стол, напоминало больше кладовку, чем полноценную комнату. А из-за ограниченного пространства, Слава начинал чувствовать себя зверем, загнанным в клетку.

Мечась из стороны в сторону, он вдруг ощутил острую нехватку кислорода. Слава будто задыхался, а комната становилась все меньше и душнее с каждой секундой. Резко бросившись к окну, он отдернул штору и настежь распахнул створку. Потоки свежего воздуха ударили в мокрое от воды лицо, а ветер принялся трепать влажные волосы. Опершись о подоконник Слава закрыл глаза, и принялся жадно втягивать кислород ноздрями, выдыхая через рот.

Постепенно дыхание начинало восстанавливаться. Но тяжесть на душе лишь усиливалась. Состояние мамы день ото дня ухудшалось. И если раньше она хотя бы изредка узнавала его, то последнее время просветлений не случалось. Каждая их встреча заканчивалась одинаково - гнев, агрессия и попытки навредить. А самое страшное, что от этого не было лекарства. И все, что оставалось парню - только наблюдать за стремительным увяданием близкого человека.

От безысходности собственного положения, Слава ощутил волну злости. И сжав ладони, парень яростно ударил кулаками по подоконнику. Но тут же ощутив абсолютное бессилие, он тяжело вздохнул, и понуро направился к комоду.

На ходу снимая промокшую рубашку, он промокнул тканью лицо от остатков воды, и небрежно бросил вещь на диван. А выдвинув ящик комода, он выхватил первую попавшуюся футболку. Развернув черную хлопковую ткань, парень просунул одну руку в рукав, и застыл на месте. Взгляд зацепился за фотографию, стоящую на комоде в прямоугольной рамке из темно-синего пластика.

На снимки находился он сам, совсем еще юный мальчишка без бороды и усов. В его огромных зеленых глазах застыл испуг, будто кто-то поймал парня за каким-то очень скверным занятием. Но губы были растянуты в широкой счастливой улыбке, принадлежащей беззаботному счастливому подростку.

С права от него стоял долговязый худой парень со слегка сутулыми плечами. Его светлые волосы, подстриженные "под горшок", растрепал ветер. Слегка раскосые темно-серые глаза имели хитрый прищур. А от его немного развязной улыбке на щеках виднелись ямочки. Несмотря на нескладный вид мальчишки, нельзя было не заметить, что он весьма смазлив. И в будущем, он должен был превратиться в очень статного привлекательного мужчину.

Слева от Славы на фото стояла хрупкая девочка. Чуть ниже него ростом, она была одета в легкий белый сарафан на тонких лямках, усыпанный маленькими голубыми горошинками. На ее узкие плечики аккуратными волнами спускались пряди каштановых волос. А из-под короткой юбки выглядывали две худенькие ножки. Такая маленькая, словно Дюймовочка, она вызывала желание защитить ее от мира, укрыть от всех проблем.

В ее внешности не было ничего особенного. Овальное, немного вытянутое личико с заостренным подбородком и широким лбом, круглые широко расставленные светло-голубые глаза и маленькие розовые губки бантиком. Обычная девчонка, каких миллион. Но для Славы не было никого прекраснее. Она была для него вселенной. И когда ее не стало, в его мире потухли все звезды.

Одного взгляда на ее изображение хватало, чтобы сердце защемило тоской. А фотография в темно-синей пластиковой рамке, на которой запечатлели троих лучших друзей, полных сил и жажды жить, сочилась болью. Юра и Полина навсегда остались в его памяти беззаботными подростками с мечтами и глобальными планами, которым никогда не суждено сбыться.

И от того, что Слава продолжал жить без них, парень испытывал чувство вины. Даже будучи студентом эти мысли казались ему наивно-глупыми. Парень знал, что не виновен в том, что случилось с его друзьями. Но даже повзрослев и отпустив бороду, он по-прежнему ощущал укол вины за то, что сдался и больше даже не пытается найти своих близких. Глубоко в душе, он знал, что и Юра и Полина давно мертвы. Но признаваться в этом не хотел. И гнал от себя горькую правду, как можно дальше.

Ели слышный шорох за спиной заставил Славу резко обернуться. В глазах появилась настороженность, а в теле прослеживалась напряженность. Но увидев названого гостя, парень тут же расслабился, и нарочито недовольно процедил:

- Ты же знаешь, что нормальные люди, собираясь зайти в гости, пользуются дверью? Дверь, кстати установлена с другой стороны дома. Такая прямоугольная доска, с ручкой. Рекомендую попробовать.

Появившаяся в оконном проеме блондинка с длинными волнистыми волосами, тихо хихикнула и, легко подтянувшись на руках, уселась на подоконник.

- Дверь? - удивленно вздернула брови она. - Это для посредственностей. А я ищу нестандартные решения. Ну, или просто вламываюсь в чужие дома без приглашения.

Завершив фразу, она перекинула ноги через оконную раму и, оказавшись в комнате, легко спрыгнула на пол.

Слава оглядел гостью с ног до головы. Высокая миловидная девушка, одетая в светло-голубые джинсы-бананы и белую толстовку на молнии с капюшоном, имела широкие бедра и узкие плечи. Но при этом она не казалась крупной. Скорее девушка была спортивной, в пользу чего говорило абсолютное отсутствие животика и второго подбородка.

Но фигура гостьи не заботила парня. При каждой их встречи, он всматривался в ее лицо. Насыщенно серые раскосые глаза с хитрым прищуром и задорная улыбка, от которой на щечках появлялись милые ямочки. До боли знакомые черты.

Но не только внешнее сходство делало девушку похожей на своего старшего брата. С Юрой их роднили и схожие характеры. Заводная хохотушка с легким характером и отличным чувством юмора. Но в то же время хороший собеседник и классный друг. Слава мог говорить с ней, о чем угодно, зная, что сестра Юры всегда его поймет и поддержит. А с тех пор, как парень вернулся в Остроговку, она была чуть ли не самым близким для него человеком.

Девушка указала ладонью на обнаженный торс Славы и поморщив остренький носик, протянула:

- Если ты этим чадушным тельцем пытаешься соблазнить меня, то брось эти глупости. Задохлики меня не заводят.

Слава усмехнулся, и натягивая черную футболку на торс отрывисто проговорил:

- Ира, как грубо. А была таким хорошим ребенком. Помню тебя такой маленькой в розовом платье и с косичками: скромная, милая девочка. И во что ты выросла, только посмотри!

Девушка прыснула смехом, и издевательски выпалила:

- Я тоже помню. Как в этом розовом платье и с косичками, я с тобой Полей и Юрой воровала у соседки самогон. А потом мы пьяные на речке, в минус шесть, рыбу пытались голыми руками поймать.

Затем Ира нахмурилась, и задумчиво произнесла:

- Ну, и влетело же нам потом за эту выходку. Мне еще не сильно. Только мультики смотреть не давали пару месяцев. А Юру, папа тогда заставил все лето той соседке огород пропалывать. Папа так злился. Даже не из-за того, что Юра напился, а из-за меня. Кричал тогда, что он как старший брат, должен был оберегать меня, а не спаивать ребенка. А у нас разница в возрасте всего-то три года.

Слава округлил глаза, и бесхитростно сказал:

- Ну, как бы там не было, а рыбу-то мы в итоге поймали. Тетя Галя уху сварила на утро. Отличный похмельный супчик получился. Так что, Юра пострадал не зря.

Ира кивнула.

- Супчик и правда был огонь. Ради такого стоило конечности отморозить.

Завершив фразу, девушка прошла к комоду, и тоже всмотрелась на фотографию.

- Я скучаю по нему. - печально сказала она. - До сих пор не верю в то, что с ним случилась что-то плохое. Кажется, как будто он просто сбежал из дома и отправился в кругосветное путешествие. Он ведь всегда хотел посмотреть мир. И скоро, обогнув землю, он вернется домой.

Слава потупил глаза в пол, и тихо ответил.

- Хотелось бы, чтобы это было правдой.

Ира грустно улыбнулась, и отрицательно покачала головой. Но продолжать тяжелый разговор не стала. И словно решив сменить тему, указала рукой на шею парня.

- А с тобой, что случилось? - нарочито бодро спросила она. - Скажешь, что воротником натер? Или признаешься в том, что любишь по жёстче?

Слава удивленно приподнял брови, и оглянулся. Позади него стоял двустворчатый деревянный шкаф, на одной из дверей которого находилось зеркало в полный рост. А бросив взгляд на свое отражение, парень заметил опоясывающие шею пятна бордового цвета слегка отдающие фиолетовым отливом.

И пока Слава разглядывал полученный урон, Ира насмешливо проговорила:

- Дело, конечно твое, но я бы не рекомендовала увлекаться подобными играми. Асфиксия опасная вещи. Можно переборщить и не заметить. И кто же эта любительница делать больно? Ну же, рассказывай, у тебя кто-то появился? Я ее знаю?

Вопрос был скорее риторический. В маленькой деревне Остроговке все друг друга знали. Половина людей приходилась друг другу дальними родственниками. А остальных связывала юношеская дружба, школа или работа. Поэтому здесь было не принято запирать двери на замки. А гости приходили в любое время и без приглашения.

И Ира, задавая вопрос, хотела услышать в ответ не сухое "да" или "нет". Она хотела знать имя и все подробности. Но развлечь подругу, Славе было нечем. И тяжело вздохнув, парень протянул:

- Согласен. Было бы нелепо умереть заигравшись в койке. Но это бы все равно понравилось мне больше, чем родная мать, которая извергая проклятья, пытается сломать мне шею.

Лицо Иры тут же приобрело серьезное выражение.

- Светлана Геннадьевна снова не в духе? - сочувственно спросила она.

Слава пожал плечами.

- Кажется, она теперь всегда не в духе. Или просто ненавидит меня.

Девушка отрицательно покачала головой.

- Ты же знаешь, что это не ее вина. Быстро прогрессирующая деменция, вызывает приступы агрессии. В ней говорит болезнь. Она не контролирует происходящее. А чаще всего даже и себя не помнит.

Слава молча кивнул. Конечно, он осознавал, что мать больна. Но от этого ему не становилось легче воспринимать ее жестокость.

Продолжать беседу про маму, парню совершенно не хотелось. И на помощь пришла тетя Галя. Пожилая женщина как раз вовремя заглянула в комнату, и с порога заговорила:

- Я сделала ей укол успокоительного. И она уснула. Теперь до утра уже не проснется.

Завершив фразу, она сфокусировала взгляд на Ире, и удивленно вздернула брови:

- Ооо, Иришка! Не слышала, как ты пришла!

Девушка приветливо улыбнулась, и сообщила:

- Я после работы заскочила. Хотела предложить Славе пройтись до "Сарая". Но кажется, ему не до прогулок.

Кивнув на шею парня, Ира многозначительно посмотрела на тетю Галю. А парень тяжело вздохнул, и поспешил сказать:

- Я слишком устал сегодня, чтобы куда-то идти. К тому же, я не могу оставить маму одну. Вдруг ей что-то понадобится? Да, и завтра в школу. Нужно подготовиться к урокам.

Ира развела руками, и направилась к выходу.

- Ладно. А я, пожалуй, дойду до бара. Посижу немного, музыку послушаю. В одиночестве.

Протянув последнее предложение, девушка укоризненно посмотрела на друга. А тетя Галя сложила руки на груди, и строго заговорила:

- Славик, ну как ты можешь? Девка, одна пойдет в бар. А вдруг ее там кто обидит? А домой ночью будет возвращаться как одна? Жуткое дело!

Слава усмехнулся.

- Хотел бы я увидеть бедолагу, который решиться ее обидеть. Она быкам яйца режет. Думаете ее можно чем-то напугать?

Ира тихо хихикнула, и проговорила:

- Нахожу любопытным, что ты именно так представляешь работу ветеринара.

Но тетя Галя шутку не оценила. Уперев руки в бока, она серьезно проговорила:

- Значит так, иди и проводи Иришку. Проследи, чтобы все было хорошо. И домой не забудь потом отвести. И только после этого вернёшься.

- Но как же мама? Я не могу оставить ее одну. - попытался сопротивляться Слава.

А Ира добавила:

- Да, и я не маленькая. Куда идти знаю. И до дома дорогу найду. Мне провожатые не нужны.

Но тетя Галя была непреклонна. Выставив вперед ладонь, она вкрадчиво произнесла:

-Неспорьте. Слава иди вместе с Ирой. Я останусь с твоей мамой. Об этом не переживай.

А следом немного смягчившись, добавила:

- Ну правда. Сходи. Отдохни. Тебе нужно хотя бы иногда расслабляться. А то ты либо работаешь, либо дома тетрадки проверяешь и учебные планы составляешь. А так и умом двинуться недолго.

Слава не горел желанием идти куда-то на ночь глядя. Но в словах тети Гали была истина. Он и правда, редко куда-то выходил из дома. И если бы не Ира, которая периодически, чуть ли не пинками, заставляла его сходить развеяться, он бы так и сидел в своей комнате.

- Ладно. - нехотя протянул парень, доставая из гардероба рубашку в черно-синюю клетку. - Пойдем в "Сарай". Только ненадолго. Завтра вставать рано.

Ира растянула губы в довольной улыбке, продемонстрировав милые ямочки на щечках, и согласно закивала. Но ее темно-серые глаза блестели откровенной хитростью. Отчего Слава сразу понял, что в планы девушки не входит закончить вечер парой бокалов пива и разойтись по домам. Но отступать было уже поздно. И надевая рубашку в черно-синюю клетку поверх футболки, парень тяжело вздохнул и понуро поплелся на выход.

Глава 5-7

Глава 5

Размеренная жизнь Остроговки ничем не отличалась от любого другого деревенского быта. Подъемы засветло на утреннюю дойку коров. Походы к колодцу за чистой водой. Обход хозяйства, прополка огорода, заготовка дров и сена. Примерно до обеда работа в деревне кипела. Но после полудня дела начинали сходить на нет. Люди потихоньку покидали рабочие места. И к четырем часам дня почти все были уже дома. Последними, в половину пятого, закрывались единственные в Остроговке продуктовый магазин и аптека.

А стоило солнцу зайти за горизонт, деревня и вовсе будто вымирала. Улицы пустели и погружались в тишину. А в окнах домов, один за другим, гас свет. Остроговцы отходили ко сну, готовясь встречать новое наполненное делами утро.

И единственное здание в деревни, которое только открывало двери в шестом часу вечера, был небольшой прямоугольный домик из дерева, выкрашенный желтой краской, с треугольной белой крышей. Перед крыльцом домика появлялось несколько деревянных столиков с длинными скамейками из дубового сруба. А над входом заведения загорался стакан для мартини, выполненный из фиолетово-неоновый ленты и такая же вывеска, гордо гласящая "Бар".

Официального названия у заведения не было. Но местные жители именовали бар не иначе, как "Сарай". Почему место получило подобную кличку, никто толком уже и не помнил. Возможно из-за стогов сена, укрытых коровьей шкурой, на которых предлагалось сидеть гостям внутри бара. А может из-за больших деревянных пузатых бочек, которые заменяли здесь столы. Или виной всему стали стены, декорированные скрещенными вилами, лопатами и тяпками. Наверное, человек, который изначально занимался интерьером, горел желанием создать колорит настоящей деревенской жизни. Но его труды не оправдались. А заведение по итогу имело больше общего с сараем, чем с настоящим баром.

Единственное, что роднило "Сарай" с баром, была длинная барная стойка, выполненная из настоящего березового сруба.

Именно там, на высоких барных стульях, обитых белой накидкой из бараньей шерсти, уместились Слава и Ира.

Взяв по стакану светлого нефильтрованного пива, молодые люди наслаждались приглушённым звуками поп-музыки и негромко переговаривались.

- Как дела на работе? - поинтересовался Слава у подруги.

Девушка пожала плечами, и безразлично протянула:

- Как обычно. Лечила свинью от простуды и приняла роды у коровы. Хороший теленок, здоровый плотненький. А в остальном, скука смертная. Хотя, чего ждать, когда работаешь деревенским ветеринаром в Колхозе?

Слава ели заметно улыбнулся, и отрывисто проговорил:

- Я вообще спрашивал, как дела с коллегами на работе, а не с пациентами. Тот парень, который чинит молокоотсосы, вроде ты говорила, что он запал на тебя?

Ира закатила глаза.

- Вообще-то, он чинит не только молокоотсосы. Он на все руки мастер. Может реанимировать любой электрический прибор. Но я не думаю, что у нас что-то получится.

Слава удивленно вздернул брови:

- Почему? Мне казалось, он тебе нравиться. Молодой, симпатичный, и руки из того места растут. Он тебе с легкостью дома все что угодно починит. А потом, приводи его ко мне, пусть и у меня все починит. А то, такое чувство, что чем больше я ремонтирую, тем больше ломается. Дом сыплется прямо на глазах.

Завершив фразу, парень подпер ладонью бородатый подбородок, и недовольно покачал головой.

А Ира небрежно махнула рукой.

- Да, это вообще не проблема. Просто, попроси его о помощи. Он добрый. И так согласиться посмотреть то, что сломалось. Но я не готова иметь с ним никаких дел, кроме рабочих.

Категоричность подруги, которая еще недавно очень тепло отзывалась о своем коллеге, вызывала неподдельный интерес у Славы. И не скрывая любопытства, он протянул:

- Ну, не может быть такого, что ты просто так, без причины решила держать его во френд зоне. Колись. Что случилось?

Ира поджала губы, и нехотя протянула:

- Он местами странный какой-то. Не уверена, что мы подходим друг другу.

Слава хитро прищурился.

- И в чем выражается странности? Он пошло и не смешно шутит? Или просит прислать обнаженные фотки? Или ревнует к каждому столбу?

Ира отрицательно покачала головой.

- Я сказала, что он местами странный, а не полностью больной на голову. Ничего такого он не делает. Просто, он, будто не очень сообразительный.

Услышав последнее заявление, парень развеселился еще больше, и принялся с энтузиазмом перечислять:

- Он надевает на левую ногу правый ботинок, а на правую левый? Постоянно спотыкается об шнурки, потому что не умеет их завязывать? С трудом читает по слогам и ели складывает два и два? Считает Австрию и Австралию одной страной? С видом эксперта рассуждает о любой теме, даже о той, в которой явно ничего не понимает?

Ира поджала губы, и укоризненно посмотрела на друга.

- Прекращай сочинять гадости про человека. Он не тупой. И говорит не много. Больше предпочитает делом заниматься.

Слава развел руками.

- Ну так, я это не придумал. А только перечислил недостатки твоих бывших ухажёров, с которыми ты не захотела продолжать отношения. А про этого парня - нормально расскажи, что случилось, чтобы я не гадал.

Ира всегда была очень разборчива в парнях. Перечисленные выше причины расставания были лишь малой толикой того, что слышал от подруги Слава. И чтобы раздражающего девушка не находила в очередном обожателе, самое любопытное заключалось в том, что причины всегда были разными. Ира никогда не повторялась. И Слава приготовился услышать, что-нибудь про все время грязные ботинки или выводящее из себя причмокивание языком.

Но Ира неожиданно потупила глаза в пол, и нехотя произнесла:

- Да, он мне тут на днях подарок решил сделать. Вырезал из дерева свинью-копилку. Хорошенькую такую, симпатичную. Но все же свинью.

- И что? - не понял Слава, делая глоток пива из стакана.

Ира поджала губы, и процедила.

- Я похвалила свинью - назвала ее миленькой. А он, в ответ сказал, что свинья такая же миленькая, как я. Прямо одно лицо.

Услышав последнюю фразу, парень чуть было не подавился. И с трудом проглотив пиво, он не стесняясь заржал в голос.

Девушка обиженно надула губки, и сложила руки на груди.

- Не вижу ничего смешного. Представляешь? Додумался, сравнить меня с хрюшкой!

- Да, брось. - сквозь смех проговорил Слава. - Не думаю, что он всерьез собирался обидеть тебя. Комплимент вышел мягко говоря, не очень. Но ты же сама сказала, что свинья вышла хорошенькая и симпатичная.

- Это свинья! - возмущенно вскрикнула Ира. - Она розовая и у нее пятачок! По-твоему, похожа на меня?!

Слава сделал серьезное выражение лица, и тихо сказал:

- Ну, когда ты так визжишь, то немного похожа.

На что парень тут же получил удар кулаком в плечо. И не сумев сдерживаться, вновь заржал, потирая ушибленное место ладонью.

- Дурак. - обижено буркнула девушка.

А Слава, наконец-то справившись со смехом, ободряюще погладил подругу по спине.

- Ира, ты слишком раздуваешь проблему. Ну, да. Парень облажался. Не умеет он красиво выражаться. Но это совсем маленький минус в океане плюсов. Он заботливый, внимательный, добрый. К тому же, он нравится тебе. А еще мы только, что выясняли, что он не больной на голову и не идиот. А этим не многие из твоих бывших могли похвастаться. Думаю, он мог бы сделать тебя счастливой. Если ты дашь ему хотя бы пол шанса.

Ира пожала плечами, и задумчиво ответила.

- Не думаю, что стоит. Он может и замечательный, но я не влюблена в него. Понимаешь? Нет между нами химии.

Слава машинально кивнул. Но он уже практически не слушал подругу. Его внимание целиком сфокусировалось на входном проеме, в котором появилась молодая девушка.

Маленькая, худенькая шатенка с длинными волосами, заплетенными в два плотных тугих колоска, была одета в белый короткий сарафан с легкой юбкой и удлиненный красный пиджак. На ее стройных ножках красовались белые кеды на плоской подошве, за спиной висел небольшой светло-коричневый рюкзак из потертой кожи, а на шеи красовался черный профессиональный фотоаппарат. На маленьком овальном личике с заостренным подбородком и широким лбом читалось любопытство. А в широко расставленных слегка выпуклых глазах голубого цвета плескалась легкая тревога. Но на пухлых розовых губах можно было заметить легкую приветливую полуулыбку, говорящую о том, что девушка настроена дружелюбно.

Увидев незнакомку, на одно мгновение Славе почудилось, что он смотрит на Полину. Сердце в волнении затрепетало, а душу наполнила надежда. Но ложная эйфория быстро переменилась разочарованием. В бар вошла вовсе не его первая любовь. А лишь девушка отдалена похожая на Полину. Ее черты лица были более острыми, глаза больше, а губы не имели форму бантика. Но Ира уже успела заметить интерес в глазах друга. И без особых церемоний предложила:

- Иди, познакомься.

Слава перевел вопросительный взгляд на подругу. А та, будто отвечая на немой вопрос, произнесла:

- Ну, она же понравилась тебе. Подойди, предложи ей выпить. А я могу оставить вас в двоим. Чтобы не мешать.

В голосе подруги улавливалась ели заметная грусть. Но она явно старалась не подавать вида, что чем-то расстроена. И нарочито бодро добавила:

- Ну, давай! Не сиди пнем! Просто пригласи ее пообщаться!

- Да, я вообще не знаю ее. - начал слабо сопротивляться парень. - Похоже, она не из местных. Может быть, в гости к кому-то приехала? Интересно, откуда она здесь?

Подруга закатила глаза, и принялась интенсивно размахивать рукой, стараясь привлечь к себе внимание девушки. А как только незнакомка заметила ее, Ира растянула губы в широкой улыбки и сделала приглашающий жест ладонью.

- Ты что творишь? - изумленно прошептал Слава.

А Ира пожала плечами, и ответила:

- Ты же хотел знать, кто она. Сейчас выясним.

Незнакомка тем временем бодрой походкой поспешила к молодым людям. А как только оказалась у бара, заговорила:

- Привет. Я София. Можно просто Соня. А ты, наверное, Сережа или Дима?

Вопрос был адресован Славе. И не ожидавший подобного начала разговора парень лишь отрицательно покачал головой. Но Ира поспешила на помощь, и быстро затараторила:

- Он Слава. А точнее Вячеслав Федорович - учитель истории в школе Остроговке. Скромный симпатяга, который любит пропустить по кружке пива в баре вечерком. И если ты не против, то он хотел бы и тебя угостить.

Явно потеряв всякий интерес к беседе, девушка отрицательно покачала головой, и вновь принялась выискивать кого-то глазами.

Слава многозначительно посмотрел на подругу и развел руками. Девушка очевидно не была настроена на знакомства. А парень не собирался навязывать. Но Ира не намеревалась легко сдаваться.

- Ты здесь с кем-то встречаешься? - начала она сыпать вопросами. - Сережа или Дима? У тебя свидание сразу с двумя парнями? Вот это ты экстрималка!

Девушка смущенно хихикнула и пояснила:

- У меня здесь деловая встреча. Жду экскурсоводов.

- Экскурсоводов? - удивленно вздернула брови Ира и, посмотрев на друга, протянула. - А давно у нас в Остроговки появились экскурсии?

Слава отрицательно покачал головой.

- Не слышал о таком. - и посмотрев на девушку, поинтересовался. - А где ты познакомилась с Димой и Сережей? И что за экскурсии они обещали?

Девушка пожала плечами и спокойно ответила:

- В социальных сетях наткнулась на интересное сообщество. Называется - "Тайны поместья Графа Остроговского". Там люди пишут о своем опыте столкновение с паранормальным: всякие жуткие истории, ритуалы по общению с мертвыми и как защититься от нечистых сил и очень много про поместье самого Графа Остроговского. А потом, я узнала, что дом и правда существует. И решила приехать, чтобы самой увидеть поместье.

Ира качала головой в такт ее слов. А как только девушка закончила говорить, она непонимающе протянула:

- Ну, а загадочные Дима и Сережа здесь причем?

Софья вновь пожала плечами.

- Я с ними в сообществе познакомилась. Они и рассказали мне про Остроговку. Говорили, что живут в деревни и могут провести мне экскурсию по поместью графа Остроговского. Обманули, выходит. Нет тут ни их, ни дома Графа.

Завершив фразу, девушка тяжело вздохнула. То на сколько сильно она расстроилась было заметно невооруженным глазом. И чтобы немного подбодрить ее, Слава сказал:

- Тебя не обманули. Поместье Графа действительно находиться в Остроговке. Только, от усадьбы остались обгоревшие доски и развалины. Но в школьной библиотеке есть подборка старых газетных вырезок. На многих из них есть зарисовки поместья. И их легко можно посмотреть.

Девушка обрадованно всплеснула руками.

- Я бы с удовольствием посмотрела и на вырезки, и на дом! Далеко он находится отсюда?

Ира пожала плечами, и спокойно проговорила:

- Деревня маленькая. Здесь все рядом.

А Слава поспешил добавить:

- Но к поместью Графа нужно идти через кладбище. А сейчас уже темно. Тебе такая прогулка вряд ли понравится.

София вскинула на него снисходительный взгляд, и слегка высокомерно заявила:

- Я между прочим журналист. Ради хорошего сюжета, я готова не только через кладбище ночью пройти, но и в ад спуститься. Меня так просто не напугать.

Ира заинтересованно оглядела новую знакомую.

- Так, ты хочешь написать статью про деревню и поместье? - предположила она.

Но София отрицательно покачала головой.

- Только, если в студенческую газету. Я пока еще студентка. Первый курс заканчиваю. Но возможно, статья про деревню и поместье Графа подойдёт для моей курсовой работы.

Ира кивнула.

- Ну тоже неплохо. Ладно, если хочешь, можем помочь тебе с курсовой. К тому же, Слава историк, причем очень хороший. Подберет кучу полезных материалов. А я проведу обширную экскурсию по Остроговке, раз уж тебе ее обещали.

Озвучив предложение, Ира вытянула на встречу девушки руку, и деловито спросила:

- Ну, как? Идет?

София задорно улыбнулась и, пожимая ладонь, кивнула.

- Идет.

Но не успела девушка согласиться, как из кармана ее красного пиджака полилась мелодия телефонного звонка.

Достав трубку, София взглянула на экран, и задумчиво протянула:

- Это Сережа. Он пишет, что уже в баре и спрашивает, приехала ли я.

Компания принялась озираться по сторонам. И первым обнаружить загадочных экскурсоводов удалось Славе. Сфокусировав взгляд на дверном проеме, парень, мрачно произнес:

- Кажется, я знаю с кем ты договорилась о встрече…

Глава 6

Двое высоких мужчин вошли в бар и затормозили у входа. Озираясь по сторонам, они шарили глазами по помещению, а зафиксировав взгляд на Софьи, выдвинулись к барной стойки.

С виду, их можно было принять за типичных деревенских мужиков. Обычные работяги, трудящиеся в полях на комбайнах и тракторах. Но стоило им появиться в баре, как Слава напрягся. Он был хорошо знаком с мужчинами. В школьные годы, эти двое были настоящим кошмаром для парня. Дима Абдулин и Сережа Палкин - Слава всегда думал, что они вырастут в отъявленных негодяев. И по большому счету недалеко ушел от истины.

Конечно сейчас они были уже мало похожи на тех малолетних хулиганов, которые навсегда отпечатались в памяти Славы.

Дима, когда-то имевший густые пшеничные волосы до плеч и тонкие черты лица, сейчас оказался практически лысым. Его смуглую кожу покрывали мелкие пигментные пятна желтоватого цвета. Когда-то выразительные карие глаза с пушистыми темными ресницами и бровями, сейчас имели нездоровый мутно-красный цвет. А вечно сухие сильно обветренные губы, почти всегда слегка подрагивали, даже когда парень молчал. И единственное, что, пожалуй, выдавало в Диме прежнего мальчишку было болезненно тощее телосложение. Таким он был всегда - длинным и худым.

Но Дима, хоть и считался среди учителей хулиганом, и частенько бывал у директора, в сравнении с Сережей Палкиным, вполне мог получить грамоту за примерное поведение.

Сережа был ночным кошмаром как учителей, так и учеников. Он не стеснялся в выражениях, затевал драки и держал в страхе всю школу. Лет в десять хулиган уже начал курить, а к тринадцати пристрастился и к алкоголю. Но это не мешало ему заниматься боксом и находиться в атлетической форме.

Его рельефное тело и бунтарский характер, вкупе с кожаной курткой и раритетным советским мотоциклом «ПМЗ», привлекали внимание противоположного пола. Каждая девочка в школе мечтала сходить с парнем на свидание. К тому же и внешностью природа его не обделила. Помимо литых мышц, Сережа обладал смазливым лицом. Круглые голубые глаза, маленький тонкий нос, слегка пухлые щеки и чувственные лукообразные губы делали его похожим на милого мальчика. Что и становилось причиной множества разбитых сердец.

Но Сережа вырос. И от того очаровательного подлеца не осталось и следа. Сейчас, Слава видел перед собой взрослого, обрюзгшего дядьку, с круглым выпирающим животом и сильной отдышкой. Его, некогда красивое лицо покрылось глубокими морщинами и приобрело сероватый цвет, а коротко подстриженные волосы имели мышиный оттенок.

Слава часто сталкивался с бывшими одноклассниками. Дима работал в школе учителем информатики. А Сережа трудился дальнобойщиком и по большей части находился в рейсах. Но его сын, тот самый двоечник и хулиган Витя Палкин, не редко заставлял бывать отца в школе.

И каждый раз видя, что одного, что другого, Слава с трудом мог поверить, что эти двое его одногодки. Казалось, что Дима и Сережа старше учителя истории как минимум в два раза. И виной тому были многочисленные вечера, проведенные в "Сарае".

Они были завсегдатыми бара. И ни раз местный участковый забирал пьяных мужиков за дебош и драки. Поэтому их появление в "Сарае" являлось вполне закономерным. Но нутро подсказывало Славе, что сегодня бывшие одноклассники наведались в ночное заведение не только ради дешевой выпивки. И как только мужики подошли к барной стойки, парень лишь укрепился в своей догадке.

Обведя Софию оценивающим взглядом, Сережа осипшим голосом спросил:

- Ты Соня? Из города? На Экскурсию? Я Серега, из сообщества "Тайны поместья Графа Остроговского".

Девушка осторожно кивнула.

- А я Дима. - представился второй мужчина. - Рады, что ты добралась в Остроговку, красавица. Очень ждали тебя.

Его голос звучал слишком высоко и гнусаво, словно кто-то проводил куском пенопласта по стеклу. А в мутновато- красных глазах читался намек на флирт.

- Хочешь пропустить по паре кружек пива? - поинтересовался Дима. - Или устала с дороги? И предпочитаешь отправиться в место по тише, где можно отдохнуть?

От услышанного, во взгляде девушки отразился откровенный ужас. И в поисках помощи, она умоляющи посмотрела сперва на Иру, а затем на Славу.

Увидев то, насколько новая знакомая перепугалась, Слава тяжело вздохнул, и тихо, но вкрадчиво обратился к Диме.

- Сбавь обороты. Она никуда с вами не пойдет.

Сережа сфокусировал взгляд на парне, и зло просипел:

- Это кто там заговорил дрожащим голоском? И кто не пустит девку с нами? Ты что ли, Окурок?

Услышав нечто подобное от Сережи Палкина в школьном возрасте, Слава бы уже дрожал от страха. Но сейчас он не испытывал к человеку, стоящему перед ним ничего, кроме брезгливости и легкого отвращения. И совершенно не скрывая своего отношения, парень поднялся со стула и, встав напротив Сергея, устремил на того серьезный немигающий взгляд.

- Девушка потеряла интерес к истории Остроговки. - спокойно произнес он. - Экскурсоводы ей больше не нужны.

Дима недовольно причмокнул сухими губами, и задумчиво протянул:

- Походу, Окурок из нас лохов делает. Сам решил малолетку гулять? Еще и бабок на ней поднимет. Наших бабок.

Завершив фразу, он многозначительно посмотрел на друга. А глаза Сережи от гнева налились кровью. Резко подскочив к Славе, он схватил того за грудки, и с силой тряхнул.

- Ты охренел, Окурок?! - злобно просипел тот. - Эта девка нам бабки обещала за экскурсию! Крысиная ты морда, развести нас задумал?! Ща, я тебе калитку сломаю! Будешь знать, как на мои бабки хаволо разевать!

Слава с вызовом оглядел бывшего одноклассника. Он отчетливо осознавал, что вот-вот завяжется драка, из которой ему не выйти победителем. Но получать тумаки от задиры ему было не впервой. И приготовившись принять бой, парень открыл было рот, собираясь отпустить издевательский комментарий.

Но словам было не суждено вырваться на свободу. В конфликт поспешила вмешаться Ира.

- Мальчики, ну зачем же ссориться? - ласково заговорила она.

А Слава краем глаза заметил, что девушка держит в руках телефон и, быстро перебирая пальцами, пишет кому-то сообщение.

- Лучше, давайте я угощу вас темным пивом. - продолжила говорить она, откладывая телефон в сторону. - Сережа, ты мог бы рассказать про рейсы? Должно быть очень захватывающе: ночь, дорога, и мощная, огромная фура. А ты управляешь этой махиной. Просто дух захватывает.

Закончив фразу, Ира очаровательно улыбнулась, и кокетливо подмигнула мужчине.

- Ну, это... - усмехнувшись начал говорить Сережа, небрежно отпихивая от себя Славу. - Если очень хочешь, могу взять тебя в следующий рейс с собой.

Ира всплеснула руками и радостно воскликнула:

- Правда?! Я могу поехать с тобой?!

А Слава, изумленно приподнял брови. Он никогда бы не подумал, что подруга с таким энтузиазмом встретит предложение провести несколько дней в дороге в компании спившегося отморозка.

А Ира не обращая внимания на реакцию друга, продолжала задорно щебетать:

- Это будет чудесная поездка. Настоящее приключение. Нам будет очень весело вдвоем.

Произнеся последнюю фразу, Ира слегка облизала губы и кинула томный взгляд на мужика. А Сережа расплылся в гадкой улыбке, и хамски заявил:

- Уж надеюсь, что ты постараешься меня повеселить.

А Дима, оценив обстановку, поспешил вклиниться в беседу:

- А почему только вдвоем? Это дело можно и на троих разделить. Уверен, тебе понравится.

- Ага, еще добавки просить будешь. - добавил Сережа, и мужики вместе в голос заржали.

Улавливая грязные намеки в адрес подруги, Слава почувствовал, как волна злости поднимается из глубин сознания. И не собираясь сдерживать порывы негодования, он раздражённо процедил:

- И чем же ваши проспиртованные туши могут порадовать девушку? Только тупыми низкопробными шутками? На все остальное вы оба явно уже не способны. Не думаю, что кому-то стоит тратить на это время.

Глаза Сережи налились гневом. И сжав кулаки он злобно прорычал:

- Что ты сказал, Окурок? Ща я тебе нос в тупую башку вколочу и язык через жопу протяну, чтобы фуфло не гнал!

Понимая, что конфликта уже не избежать, парень усмехнулся, и нагло проговорил:

- Ну, давай, обезьяна не мытая, начинай уже. Или так и будешь трепаться и кидать пустые угрозы?

Дима сложил ладони на груди, и растянув в издевательской улыбке сухие губы, отрывисто проговорил:

- Ты труп, придурок.

А Сережа, выпучив глаза, издал, что-то похожее на рычание, и кинулся с кулаками на парня.

Слава никогда не дружил со спортом и совершенно не умел драться. Так что его проигрыш в стычке являлся очевидным. Но он все равно попытался сгруппироваться, и выставил вперед руки так будто собирался боксировать.

И для того чтобы получить хоть какое-то преимущество, Слава размахнулся, и попытался нанести удар кулаком первым. Но вполне ожидаемо промахнулся. Сережа легко увернулся, и в голос заржал. Его явно веселил стиль борьбы бывшего одноклассника.

- Ого, боевой Окурок! Ну, давай, покажи, что можешь! Еще одна попытка! - подначивая оппонента, приговаривал Сережа, видимо решив поиграть с жертвой прежде чем отправить ту в нокаут.

Слава вновь размахнулся, но кулак опять прошел мимо. Сережа развеселился еще сильнее.

- Давай же! Я даю тебе шанс достать меня, до того, как размажу тебя в сопли по полу!

Дима зычно рассмеялся и протянул:

- Да! За этим можно наблюдать вечно! Вот клоун-то!

А Ира снова попыталась сгладить конфликт.

- Мальчики-мальчики! Остановитесь! Совсем не обязательно так проводить время! Есть занятия гораздо веселее!

Но ее уже никто не слушал. Деревенские пьяницы и дебоширы были слишком заняты издевками над школьным учителем, который изо всех сил старался нанести удар по противнику. И в конечном итоге ему это удалось.

В очередной раз занеся руку, Слава угодил оппоненту кулаком прямо в нос. По помещению, перекрывая звуки музыки, прокатился хруст костей. А парень, ощущая болезненный спазм в кисте, изумленно замер на месте. Было сложно понять кому от нанесенного удара больнее. Рука Славы быстро начинала неметь, а из носа бывшего одноклассника густым алым потоком брызнула кровь.

На лице Сережи отразилось негодование, быстро перерастающее в злость. И резко схватив огромной мощной ладонью парня за шею, мужик просипел:

- Охренел, Окурок! Ща, я тебя пополам сложу!

Краем глаза Слава заметил Иру, которая подскочила к Сережи, и повиснув у него на руке истерично закричала:

- Отпусти его, свинья не мытая!

Но он будто и не заметил жалких потуг девушки. Все внимание Сережи было сосредоточено на том, кто посмел разбить ему нос. И глядя в озверевшие глаза противника, Слава ясно осознавал, что Сережа больше не настроен шутить. Мужик действительно собирался привести угрозу в жизнь и выбить из учителя истории дух.

И когда Слава уже приготовился к нечеловеческим страданиям, смиренно покорившись судьбе, со стороны входа раздался визгливый женский голос:

- Какого хрена здесь происходит?!

Все участники потасовки замерли, и почти синхронно повернули голову в направление звука. В дверях находилась высокая полная женщина с круглым лицом и длинными русыми волосами, собранными в хвост. Ее широкие светлые брови были сведены к переносице, а светло-голубые круглые глаза выражали недовольство. Судя по тому, что женщина была одета в бежевый плащ, из-под которого выглядывал домашний хлопчатобумажный синий халат с белыми астрами, а на босых ногах красовались резиновые шлепки, можно было предположить, что собиралась она второпях. И единственное, что она успела сделать перед выходом из дома, так это густо накрасить пухлые губы ярко-красной помадой. А так же в пользу внезапного решения посетить бар, говорили еще и трое детей, которых женщина прихватила с собой. На руках, она держала совсем крошечного малыша, аккуратно завернутого в светло-желтый плед. С одной стороны от нее, прижавшись к ноге, стояла девочка лет четырех, с длинными русыми волосами и огромными голубыми глазами, в которых отчетливо плескался страх. А с другой стороны от многодетной матери крутился мальчик лет семи. На его лице отражалось любопытство, а на губах играла беззаботная улыбка.

Оглядев помещение, он сфокусировал взгляд на Славе и, замахав рукой, обрадованно закричал:

- Вячеслав Федорович, здрасте!

- Здравствуй, Витя. - сдавлено прохрипел учитель истории, все еще чувствуя, как сильная ладонь сдавливает шею.

А мальчик, оценив ситуацию, возмущенно выкрикнул:

- Папа! Вы что?! Деретесь?!

Сережа кинул гневный взгляд на учителя, и нехотя отпуская жертву, отрывисто проговорил:

- Нет, сынок. Мы просто играем.

Снова обретя возможность дышать, Слава согнулся пополам и, кашляя, начал жадно хватать ртом воздух. А Ира, отпихивая Сережу, подлетела к другу, и быстро начала осматривать шею, тихо приговаривая:

- Ничего-ничего. Просто дыши глубже. Уже все закончилось.

Но состояние учителя не беспокоило Витю. Он был полностью сосредоточен на отце.

- Но у тебя идет кровь, папа! - воскликнул ребенок, тыкая пальцам в разбитый нос мужчины.

Сережа натянуто улыбнулся, и пояснил:

- Это давление скакануло. Твой старик уже не молод, знаешь ли.

Витя недоверчиво покачал головой, но продолжить задавать вопросы не смог. В беседу вступила мать ребенка.

- Да уж, дети, посмотрите на отца. - тоненьким голоском недовольно процедила она. - Мы, значит, дома его ждем, а он в "Сарае" с друзьями алкашами и какими-то девками "играет".

Сережа на секунду замялся, и неуверенно проговорил:

- Лена, перестань. Ну, какие девки? Зашли с Димоном отдохнуть. Выпить по кружке пива. Вообще уже уходить собирались.

- Значит, отдохнуть?! - переходя на визг, заголосила женщина. - Ты устал, выходит! А я не устала! С детьми дома сижу! Постоянно то пожрать приготовь, то убери, то постирай, корову надои, свиней накорми, курей выгони! А он отдыхает!

- Завали хавало, женщина! - рыкнул на нее Сережа. - Я из рейса вернулся не для того, чтобы твой ор слушать!

Но Лену было уже не остановить.

- А ты мне рот не затыкай, кабель! - поспешила ответить она на хамство, переходя практически на ультразвук. - Он тут с малолетними шалавами сидит, а я молчать должна! Не дождёшься!

Скандал начинал набирать обороты. А Слава, ставший невольным свидетелем семейных разборок, растирал горящее горло, и изумленно поглядывал на супругу Сережи.

Лена Пономарева тоже была его одноклассницей. Милая симпатичная девушка, обладала тоненьким голоском и кротким нравом. Она не хватала звезд с неба, не была первой красавицей и не кружила головы парням.

Училась Лена средненько, перебиваясь с троек на четверки. Но проблем не доставляла ни учителям, ни родителям. И в целом девочка ничем не отличалась от множества других. Правда, в отличие от остальных активных и жизнерадостных детей, она всегда казалась, несколько флегматичный, и будто безразличной ко всему окружающему. А единственное, что заставляло Ленины глаза блестеть, и губы растягиваться в слегка застенчивой улыбке, было появление на пороге ученического кабинета хулигана и двоечника Сережи Палкина.

Все одноклассники знали о глубоких чувствах, которые девочка испытывала к Сереже. К тому же и сама Лена не сильно пыталась скрываться. Она громче всех смеялась над его глупыми шутками, всегда выгораживала двоечника перед учителями, а однажды даже подралась с одноклассницей за сердце юного Дон Жуана.

Но хулигана совершенно не интересовала неприметная одноклассница. Сережа начинал встречаться то с одной девочкой, то с другой, полностью игнорируя Лену. А одноклассники часто становились свидетелями слез девочки из-за того, что хулиган вновь выбрал не ее.

Некоторые посмеивались над Лениной одержимостью, другие считали ее странной, третьи просто не обращали внимание на стенание девочки, давно привыкнув к ее истерикам. А Слава всегда относился к ней с долей сочувствия. Неразделенная любовь Лены и ее нежелание отпустить того, кто никогда не будет с ней, казалось парню очень печальным. Ведь то, что Сережа не видел в Ленте свою вторую половинку было абсолютно очевидно и прозрачно.

И какого же было удивление Славы, когда вернувшись в Остроговку, он вдруг обнаружил, что Лена не только стала женой Палкина, но еще и родила ему троих детей. Как такое могло случиться, молодой учитель истории до сих пор не понимал. Но несмотря на то, что Лена наконец-то получила то, чего желала всем сердцем, Слава по-прежнему испытывал к бывшей однокласснице только сочувствие. С детских лет ее жизнь ничуть не изменилась. Она, как и раньше бегала за Сережей, используя слезы и истерики, как единственный способ привлечь к себе внимание. И учитывая это, вряд ли Лену можно было назвать счастливой женщиной.

- Так, женщина! - грозно рявкнул Сережа, заставляя Славу вернуться из воспоминаний в реальность. - Хватит глотку драть! Домой идем! Детям спать пора, ты здесь стоишь сопли на кулак наматываешь!

Слава вгляделся в лицо жены бывшего одноклассника. Она громко шмыгала носом и истерично всхлипывала. А по щекам Лены, катились крупные слезы.

Учитель истории тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой. Но вмешиваться в семейный скандал не стал. А Сережа, подошёл к супруге и, легко подхватив на руки дочь, уже более спокойным тоном сказал:

- Ладно. Не скули. Пойдем домой. Может быть, ты и права. Я мало времени провожу с семьей. Сегодня побудем вместе.

Продолжая громко всхлипывать, Лена проговорила что-то нечленораздельное, и понуро потопала к выходу.

Витя Палкин, будто и не замечая слез матери и сильной ссоры родителей, продолжая задорно улыбаться, помахал рукой учителю истории.

- До свидания, Вячеслав Федорович! - выкрикнул он, и поспешил вслед за матерью.

Сережа обернулся на Славу и смерил того злобным взглядом. Но смолчав, мужик тихо покинул бар.

Последним из "Сарая" выходил Дима. Криво усмехнувшись, он прошипел сухими губами:

- Серега тебе так просто это не спустит. Ходи и оглядывайся, Окурок.

Но тут уже в диалог вступила Ира.

- Иди уже, придурок. А то хозяина потеряешь и на улице спать придется. Такую старую блохастую псину, к себе в дом больше никто не заберет.

Дима обвел сальным взглядом девушку и, вновь усмехнувшись, исчез за дверью. А Слава, не веря тому, что опасный конфликт подошел к концу, плюхнулся на барный стул и облегченно выдохнул.

Ира проводила взглядом мужчин и тихо процедила:

- Вот, уроды. И как таких только земля носит.

Затем девушка посмотрела на друга и, хихикнув, сказала:

- А ты оказывается настоящий герой. Сражался, как лев, защищающий свою территорию.

Слава отрицательно покачал головой.

- Да, уж. Я такой. Со мной можешь ни о чем не переживать. Я всегда прикрою тебя. А пока меня будут пинать, ты точно успеешь убежать.

Ира в голос рассмеялась.

- Брось. Не настолько ты плох. И потом, один раз вмазать козлу в нос тебе удалось. И в конечном итоге, ты защитил честь двух девушек, которые тебе очень благодарны. Правда, Соня?

Задав вопрос, она устремила взгляд чуть левее парня. А он слегка удивленно повернул голову на новую знакомую. Все время конфликта, девушка вела себя настолько тихо, что он уже успел забыть о том, что она здесь. А учитывая ее перепуганное выражение лица, можно было предположить, что и сама Соня предпочла бы быть где угодно, но не в полупустом баре у черта на рогах.

Услышав свое имя, девушка вздрогнула, и посмотрев на Славу ели слышно произнесла:

- Спасибо за помощь. Я как увидела этих двоих, подумала, что все - влипла по самые уши. Сто раз пожалела, что поперлась в эту глушь одна.

Слава небрежно отмахнулся.

- Не благодари. Если бы ни Лена, то он бы от всех нас даже мокрого места не оставил. Как удачно, она здесь появилась. Вовремя.

Ира свела брови к переносице и, кивая, серьезно заговорила:

- Да-да. Вовремя, удачно, а главное, как любящие сердце почувствовало, что муженек намылился на встречу с другой.

Парень настороженно посмотрел на подругу, и аккуратно спросил:

- Мне кажется, или я слышу в твоем голосе сарказм?

Ира хихикнула, и пояснила:

- Понимаешь, любящие сердце конечно, многое чувствует. Но не все. И иногда нужно немного намекнуть, где и в чьей компании искать своего благоверного.

- Ты сдала Палкина Лене. - догадался парень.

Ира пожала плечами, и задумчиво произнесла:

- Ну вообще-то, я написала всего лишь одно сообщение, о том, что Палкин в "Сарае", пытается познакомиться с какой-то девушкой. А дальше ее воображение само дорисовало жуткую картинку. Она же истеричка. Всегда такой была.

Слава тяжело вздохнул. То, что любовь Лены имела не здоровую природу ни для кого не было тайной. Но комментировать ее поведение совершенно не хотелось. Он бы вообще предпочел держаться ото всей семейки Палкиных как можно дальше. Но волею судьбы ему приходилось периодически сталкиваться с этими людьми. И каждый раз после общения с ними, парень испытывал желание помыться.

Вот и сейчас его накрывало стремительной волной брезгливости, а настроение падало с каждой минутой все ниже.

- Надо расходиться по домам. - устало протянул он. - Завтра рано вставать. И хотелось бы хоть чуть-чуть выспаться.

На лице Иры мелькнула тень недовольства. Но спорить она не стала. Нехотя кивнув, подруга сказала.

- Наверное ты прав. На сегодня впечатлений достаточно.

И только Соня, слегка замявшись неуверенно спросила:

- А где-то в деревне есть гостиница или что-то похожее?

Ира и Слава удивленно переглянулись, и парень аккуратно произнес:

- Ближайшая гостиница в городе. Но последний автобус ушел в шесть вечера. А такси в Остроговку не ездит.

А Ира добавила.

- Обычно, когда вечером нужно добраться до города, мы просим отвести кого-нибудь из местных, у кого машина есть. Но договариваться нужно заранее. А сейчас уже никто не поедет. Поздно. Часть людей уже спит. А те, что еще на ногах, скорее всего успели хорошо выпить.

Соня заметно приуныла.

- И что же делать? Когда я ехала в Остроговку, то рассчитывала остановиться у Димы с Сережей. Я даже не подумала, что эти двое окажутся психами, похожими на маньяков.

Ира хихикнула, и поспешила успокоить новую знакомую:

- Не переживай. Они не маньяки. Просто местные алкаши и придурки. Но у них тебе все рано не стоит останавливаться. Не самая приятная компания.

Но Соня не разделяла веселья девушки.

- То, что в Остроговке не живут убийцы-потрошители, конечно радует. Но это не отменяет того, что мне негде ночевать.

Ира погладила расстроенную девушку по спине, и ободряюще сказала:

- Это вообще не проблема. Можешь переночевать у меня. И вообще, ты ведь хотела написать статью про Остроговку. Останешься у меня столько, сколько потребуется. А мы со Славой поможем тебе со сбором информации. Ведь, правда?

Последний вопрос был адресован учителю истории. Парень пожал плечами, и задумчиво протянул:

- Почему бы и нет. Все равно развлечений в Остроговке немного. А так, может быть весело будет.

Ира задорно улыбнулась, и с предвкушением проговорила:

- Чувствую мы отлично проведем время.

Глава 7

Деревня Остроговка ничем не отличалась от множества таких же мест. Непримечательный островок жизни, расположившийся в глубинах леса, где люди проживали свои тихие жизни. Они работали в огороде и разводили скот. А из интересов у местных жителей были желание получить богатый урожай и хороший надой.

Поэтому, переступив порог школьной библиотеки, Слава совершенно не удивился тому, что просторное светлое помещение оказалось совершенно пустым. Высокие массивные шкафы из вишневого дерева, доверху заставленные пыльными томиками книг были никому не интересны. Но большой круглый стол в центре зала, окруженный мягкими стульями со светло-зеленой обивкой, блестел идеально-натертым лаковым покрытием. А полы, покрытые паркетной доской из ореха, сверкали чистотой. И в воздухе можно было уловить легкий запах цитрусового моющего средства. Школьного библиотекаря тоже не сильно заботили книги. Но за чистотой она следила в оба глаза. Каждый день, перед уходом домой пожилая женщина натирала стол до блеска и тщательно мыла полы.

И судя по внешнему виду библиотеки, Слава сделал вывод, что сотрудница уже ушла. Впрочем, это не вызывало удивления. Уроки в школе закончились пол часа назад. И коридоры здания опустели почти моментально. Дети и учителя поспешили по своим делам, а "дом знаний" погрузился в тишину и покой.

Но это было на руку Славе. Он, вместе со своей новой знакомой, мог спокойно и не торопясь изучить старые библиотечные тома и архивные записи деревни.

- Архив в дальних шкафах справа. - сообщил Слава, указывая рукой вглубь помещения. - А книги по истории слева у входа. Чем хочешь заняться в первую очередь?

Соня огляделась по сторонам и, пожав плечами, ответила:

- Я просмотрю архив. А ты книги. Думаю, так будет быстрее.

Слава кивнул, и принялся изучать полки шкафов возле входа. А Соня скинула с плеч небольшой светло-коричневый кожаный рюкзак и, аккуратно поставив его на круглый стол, исчезла в недрах библиотеки.

Пробежав взглядом по корешкам на одной из полок, парень остановился на толстой книге в темно-зеленом переплете. Аккуратно выудив талмуд, учитель истории осмотрел твердую обложку, на которой выцветшими золотыми буквами значилось: "История Княжеских родов XVIII-XIX веков".

Слава открыл книгу, и принялся быстро перелистывать страницы в поисках нужной фамилии. Когда-то давно, изучая в институте историю Российского Государства, он уже читал про Графа Остроговского. Но для развернутой, осмысленной статьи требовалось освежить некоторые факты. И дойдя до нужного места, он пробежал глазами по тексту: "Граф Островский Петр Вениаминович (13.05.1711-03.07.1749). Титул пожалован во Франции в 1726 году, Герцогиней Мадлен дю Коаль за выдающиеся заслуги перед домом Герцога. В 1728 стал владельцем трехсот душ крепостных и 1300 гектаров земли в пятистах километрах к востоку от столицы государства. В 1748 был помолвлен с Княжной Торлановой Верой Яковлевной. Погиб во время пожара в поместье Остроговского в 1749".

Прочитав краткую историческую справку, Слава нахмурился и задумчиво почесал бороду. А затем быстро пролистал несколько страниц вперед, переходя к букве "т".

Отыскав фамилию Торлановых, учитель истории мысленно присвистнул. В отличие от Графа Остроговского, чье имя было единственным, Князья имели внушительную родословную. Слава пролистал шесть страниц прежде, чем сумел добраться до интересующего его времени.

"Княжна Торланова Вера Яковлевна (27.01.1731-04.07.1749)", прочитал Слава, и печально вздохнул. Совсем молодая девочка, почти ребенок, судя по дате смерти, погибла на следующий день после жениха. А пробежав взглядом по краткой биографии юной барышни, парень без удивления увидел предположительную причину смерти: «найдена повешенной в близи сгоревшего поместья Графа Остроговского». Основной версией исторического общества был суицид. И судя по тому, что читал Слава дальше, предположение казалось вполне оправданным. Ведь третьего июня 1749, Вера Яковлевна потеряла не только жениха, но и часть своей семьи.

Следом шли еще несколько женских имен, принадлежащих Княжнам Торлановым, каждая из которых умерла в период с 1726 по 1728 года. Причиной смерти везде значилась лихорадка. Что, в прочем не казалось странным. В те времена медицина не могла похвастаться большими успехами. И болезни косили людей толпами не зависимо от их статуса и родословной.

Но более любопытным Слава нашел текст идущей над фамилией молодой Княжны Веры Яковлевны. "Князь Торланов Лев Яковлевич (21.09.1701-03.07.1749) - старший и единственный сын Княжеского рода Торлановых. Владелец пяти сотен душ крепостных и 3000 гектаров земли в шестистам километрах к юго-востоку от столицы Государства".

Учитель истории задумчиво закивал. Владения Торлановых находились по соседству с Остроговкой. И наверняка Князья часто бывали в гостях у Графа Остроговского. Скорее всего эти светские визиты и поспособствовали помолвки Графа с молоденькой Верой Яковлевной.

Но Слава не стал заострять внимание на этом факте. Изучая в студенческие годы историю Остроговки, он проводил все эти параллели. Но тогда его внимание совершенно не привлекла непримечательная запись о второй супруге Князя. И все потому, что для нее не было отдельной строки. Женщина упоминалась вскользь, одним коротким предложением, просто как пункт из краткой биографии более значимой исторической фигуры: "Торланова (Рыбакова) Лилия Степановна (21.07.1712-03.07.1749). В 1747 обвенчалась с Князем Торлановым Львом Яковлевичем, став его законной супругой".

Перечитав девичью фамилию Княгини, Слава задумчиво нахмурился. "Рыбакова" по своему происхождению звучала, как абсолютно крестьянское прозвище, полученное от ремесла, которым мог заниматься отец семейства. Но стараясь не спешить с выводами, парень пролистал книгу до буквы "Р". Как и ожидалось ни Князей, ни Графов, ни даже дворян или бояр Рыбаковых среди множества имен не обнаружилось. А это могло означать лишь одно: жена Князя Торланого была не только существенно моложе мужа, но еще и происходила из крепостных крестьян. И если разница в возрасте не удивляла учителя истории, даже несмотря на то, что девушке на момент заключения брака было уже тридцать пять лет. По тем временам это являлось не обыденным. Скорее Князь захотел бы в жены совсем юную девочку, способную подарить наследника роду, чем взрослую пожившую жизнь даму. Но дети Князя по всей видимости не сильно заботили, учитывая то, что у него уже был сын Ярослав, от первого брака. Поэтому и выбор жены был сделан не исходя из потребности в наследнике. А вот статус молодой жены вызывал вопросы. Среди знатных семей было не принято выбирать себе пару даже ниже по сословию. Но и брат и сестра Торлановы решили связать жизни именно с такими персонами. И если Вера Яковлевна собиралась стать женой хотя бы Графа, то Лев Яковлевич назвал супругой женщину из крестьян. А это было уж совсем странно. Но покопаться в подробностях этой загадке молодому человеку не удалось. От размышлений его отвлек возбужденный голос Сони:

- Посмотри, что я нашла! - выкрикнула девушка, подбегая к круглому столу в центре.

Слава закрыл книгу, и поспешил к ней.

- Что-то полезное? - поинтересовался он, подходя ближе.

Соня аккуратно положила на стол увесистый талмуд прямоугольной формы, похожий на фотоальбом, и постучав пальцем по одной из страниц, спросила:

- Ты знал об этом?

Парень опустил взгляд, и увидел сильно пожелтевшую вырезку из старой газеты, под плотно прилегающей к странице прозрачной пленкой. По центру вырезки находилась фотография деревянной церквушки, которая находилась на краю Остроговки за рекой. Из текста Слава понял, что статья написана в 1964, и рассказывала она о реставрации старой церкви.

Пожав плечами, парень непонимающе сказал:

- Знал ли я о реставрации церкви? Не помню, чтобы я интересовался этим вопросом.

А немного помолчав Слава добавил:

- Хотя, из интересных фактов могу вспомнить, что церковь была первой постройкой, которую возвел на своих землях Граф Остроговский, став владельцем деревни. Он построил ее для своих крепостных, чтобы тем не приходилось мотаться в город на службы.

Соня закивала.

- Да-да. Об этом упоминается в статье. Но дело не в тексте, а в вырезке. Она не старая. Точнее, старая, но не времен графа, а современная.

Пролистав несколько страниц назад, девушка продемонстрировала учителю истории вырезки из газет за 1740 год и раньше. А затем продолжила говорить:

- Я попыталась начать читать с самого начала. Но практически ничего не поняла. Текст на древнерусском - читать не возможно, язык сломаешь, и смысл очень расплывчатый.

- Текста на старославянском действительно могут вызывать трудности. - ели заметно улыбаясь, аккуратно поправил Слава девушку.

Но она лишь отмахнулась от него, и снова принялась рассказывать:

- Я сперва пробовала читать. Но потом плюнула, и просто начала листать - думала, может найду что-нибудь интересное. А потом наткнулась на статьи на нормальном языке. Там в основном, ничего особенного. Новости про открытие школы, реставрацию церкви, какие-то местные праздники. Но есть и странные статьи.

Завершив фразу, Соня быстро перевернула десяток листов вперед и, отыскав нужную вырезку, продемонстрировала ее парню.

Слава прочел напечатанный большими жирными буквами заголовок: "БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЙ ТРАКТОРИСТ ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕН!".

- Это случилось в 1976. - медленно проговорила девушка. - Человек пропал в Остроговки. Без вести. Просто исчез. Понимаешь, что это значит?

- Это значит, что дерьмо случается? - теряясь в догадках, к чему клонит новая знакомая, спросил он.

Но Соня отрицательно покачала головой, и тихо сказала:

- Кто-то планомерно продолжает собирать информацию. Последняя вырезка десятилетней давности.

Слава развел руками.

- Ничего удивительного. Жители деревни ведут архив. В Остроговке всегда трепетно относились к своей истории.

Девушка усмехнулась.

- Это не история Остроговки. А подшивка вырезок про пропавших людей. И их здесь немало.

Завершив фразу, она схватила альбом, и двумя пальцами быстро пролистала страницы, показывая не меньше трех десятков листов.

- Если честно, это жутко. - тихо сказала Соня. - Как-будто записи маньяка.

Слава задумчиво посмотрел на альбом, а руки сами собой потянулись к страницам. С каждым перевернутым листом, его сердце начинало биться чуть быстрее. Перед глазами мелькали фотографии людей. Разных возрастов и типажей, они имели непохожий род занятий и образ жизни. От школьников до глубоких стариков, казалась между ними нет ничего общего. Но объединяло их одно - каждый из этих людей пропал, и так и не был найден. Они все просто испарились, словно их никогда и не существовало. Слава и представить себе не мог, что в Остроговке может быть столько пропавших людей. Ему казалось, что деревня тихое и безопасное место. Но чем больше он листал альбом, тем сильнее убеждался в обратном.

Один за другим сменялись года, и наконец-то Слава добрался до 2012. "Двое семнадцатилетних выпускников не вернулись домой после школы", гласил заголовок очередной вырезки из газеты. Далее шла короткая заметка о пропавших подростках, а следом две портретные фотографии из школьного альбома. На одной, беззаботно улыбаясь, находился симпатичный блондин с большими темно-серыми глазами и двумя ямочками на щеках. А с другой на Славу смотрела слегка вытянутое личико с заостренным подбородком. Темно-каштановые волосы спускались аккуратными прядями на плечи юного создания, а в слегка раскосых светло-голубых глазах читалось тепло и нежность.

Сердце парня сжалось в болезненном спазме. Юра и Полина тоже находились среди прочих пропавших. Словно трофеи из коллекции какого-то сумасшедшего, они навсегда поселились в альбоме с архивными вырезками.

Пока Слава разглядывал лица исчезнувших друзей, Соня продолжала говорить:

- Ты знал, что люди в Остроговки регулярно пропадают? - тихо спросила она. - Судя по информации из этого "альбома смерти", исчезновения происходят раз в несколько лет.

Учитель истории неуверенно покачал головой.

- Я знаю про несколько случаев пропажи людей. Мы в деревни, окруженные глухим лесом. Здесь легко заблудиться. Но я не думал, что это происходит настолько часто. Хотя все еще ничего удивительного. Опят же, Остроговка находится в такой глуши, что деревни даже на карте нет. Здесь густые леса с болотами, дикими животными и обрывами. Местные давно уже стараются не ходить далеко в чащу. Но иногда все же забредают. Кого-то удается найти. Другим везет меньше.

Соня пожала плечами и, постучав пальцем по странице альбома, сказала:

- Может ты и прав. Но это все равно жутко. Будто кто-то коллекционирует пропавших людей как трофеи. Кажется, человек, который ведет архив не совсем вменяем. Я бы рекомендовала быть по аккуратнее с этим психом.

Слава аккуратно кончиками пальцев погладил фото девушки на газетной вырезке, и тихо сказал:

- Я передам твои опасения директору школы. Но думаю, ты зря нагнетаешь.

Она тяжело вздохнула, и отрывисто проговорила:

- Хотелось бы, чтобы ты был прав.

Затем девушка немного замялась, и осторожно спросила:

- Это твои друзья? Те, которые пропали десять лет назад?

Парень бросил на нее удивленный взгляд. А Соня, будто отвечая на немой вопрос, почти шепотом, сказала:

- Ира вчера рассказала. И я просто догадалась. Молодой человек на фото Ирин брат - Юра. Его фотографии есть в доме Иры. А девушка, должно быть, Полина. Ты ведь любил ее?

Слава молча кивнул. А девушка аккуратно продолжила говорить:

- Чудовищно не знать, что случилось с ними. Я понимаю твои чувства. Мой отец пропал, когда мне было два. Однажды, он поехал в командировку, и не вернулся.

Произнеся последнюю фразу, девушка немного помолчала и, тяжело вздохнув, произнесла:

- Мама считает, что он бросил нас. А я не хочу в это верить. Я почти не помню папу. Но те не многие обрывки воспоминаний заставляют меня верить, что отец любил и меня, и маму. Он не мог просто сбежать от нас. Но я не знаю, что с ним случилось на самом деле. И это разрывает меня на части. И иногда, я думаю, что даже известие о его смерти была бы для меня менее болезненным, чем неведенье. Тогда, я бы перестала ждать, что однажды он все же вернется, или я сама смогу его отыскать и поговорить.

Слава грустно улыбнулся. Ему были хорошо знакомы чувства Сони. Его тоже часто посещала пугающая мысль о том, что если бы тела Сони и Юры нашли, то он бы не тешил себя призрачной иллюзией о том, что однажды снова сможет увидеть друзей. Возможно тогда, он бы смог проститься с ними и жить дальше.

Но в глубине души он все же был рад тому, что друзья все еще находятся в статусе пропавших без вести. Ведь это позволяло надеяться на то, что Юра и Полина живы. И смотря в наполненные грустью глаза Сони, парню показалось, что она испытывает примерно такие же смешанные чувства.

- Пока их не нашли, они живы. - ели слышно произнес он, ободряюще погладив девушку по плечу. - Нужно в это верить.

Она кивнула, и печальным шепотом произнесла:

- Я верю. Правда. Кроме веры, у меня больше ничего и нет.

Слава продолжал смотреть в ее слегка раскосые голубые глаза. Он чувствовал ее боль, как свою. Он мог разделить с ней эту ношу. И он хотел бы найти слова чтобы девушке стало легче. Но Слава, как никто другой знал, что облегчить эти страдания не способно ни что. И поэтому, он лишь приблизился к девушке и, аккуратно обняв ее за плечи, нежно погладил по спине. Она прижалась к нему, и уткнулась носом в футболку. Парень провел ладонью по ее мягким волосам, и успокаивающе проговорил:

- Все будет хорошо.

Фраза, которую люди произносили просто для того, чтобы подбодрить друг друга. Но в то мгновение Слава искренне поверил своим словам. Прижимая к себе Соню, он впервые за долгое время почувствовал, что все действительно наладиться. Боль пройдет. А жизнь начнет приносить не только страдания и разочарование.

Соня слегка отстранилась от парня и, подняв глаза, ели слышно сказала:

- Мне так легко и спокойно рядом с тобой. Это странно. Ведь мы познакомились только вчера.

Слава мягко улыбнулся, и нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

- Наверное, иногда так случается. - почти шепотом произнес он.

А взгляд Славы упал на влажные чувственные губы девушки. Робкое желание почувствовать их вкус, медленно захватывало разум парня. Но сделать первый шаг он не решался. Славе казалось, что он слишком торопит события. И попросту боялся напугать девушку своим напором. Но Соня оказалась смелее его.

- Подобное бывает слишком редко. И сопротивляться нет сил. - сказала она, и потянулась к парню.

Слава мог чувствовать ее теплое дыхание, а их губы вот-вот должны были соприкоснуться. Готовый отдаться томному жаркому поцелую Слава предвкушал удовольствие, которое способна подарить эта девушка.

Но резкий удар входной двери о косяк заставил молодых людей остудить свой пыл. Отстранившись друг от друга, они устремили взгляды в проход между книжных шкафов, за которыми слышались твердый уверенный стук каблучков. А через мгновение, перед их взором предстала и сама хозяйка шагов.

Глава 8-12

Глава 8

- Вячеслав Федорович, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? - строго спросила высокая эффектная блондинка в прямоугольных очках в тонкой оправе.

Ее светлые бровки, сведенные к переносице, и поджатые пухлые губы свидетельствовали о том, что женщина не довольна и не намерена мириться со сложившейся ситуацией. Сквозь стекла очков можно было разглядеть укоризненный взгляд, словно она застала учителя истории за каким-то страшным преступлением. А требовательный ледяной тон заставил бы чувствовать себя виноватым даже человека с кристально чистой совестью.

Слегка замявшись, Слава неуверенно произнес:

- Изучаю библиотечный фонд школы. Преимущественно историческую литературу. Думаю, книги здесь находятся именно за этим. Поэтому, Ваш вопрос мне не понятен, Анна Евгеньевна. Библиотека используется по прямому назначению. Что конкретно Вам кажется требующим объяснений?

Завуч впилась взглядом в молодую девушку, и холодно проговорила:

- Объясните, почему посторонние лица находятся на территории школы.

Слава посмотрел на Соню и, пожав плечами, спокойно ответил:

- Она не посторонняя. Софья журналистка. Приехала из города, специально, чтобы написать об Остроговке статью. А я знакомлю ее с историей деревни.

Завершив фразу, парень указал рукой на стол, на котором лежала раскрытый альбом с газетными вырезками. А Анна Евгеньевна скрестила руки на груди, и отрывисто спросила:

- Позвольте поинтересоваться, с кем согласованно написание статьи? Может быть с администрацией деревни? Или района? Возможно, муниципальное управление города дало разрешение, чтобы она тут шастала и засовывала длинный нос в чужие дела?

Задав вопрос, Анна Евгеньевна выдержала некоторую паузу, будто ожидая ответ. Слава открыл было рот, чтобы попытаться остудить разошедшуюся женщину. Но она выставила вперед ладонь, приказывая замолчать, и безапелляционно заявила:

- Если соответствующих разрешений нет, то прошу девушку покинуть территорию школы.

Парень вновь открыл рот, собираясь возразить. Но на этот раз его остановила Соня.

Мягко коснувшись ладонью его плеча, девушка мирно сказала:

- Не надо. Мне все равно пора идти. Я договорилась встретиться с Ирой, около ее работы. Она обещала показать красивые места для фотографий. Когда освободишься, присоединяйся к нам.

Затем, Соня взяла светло-коричневый кожаный рюкзак и, легко закинув его на плечо, обратилась к завучу:

- Я уйду. Но статью все равно напишу. Как журналисту, мне не требуется разрешение какой-то администрации. И уж точно мне не требуется Ваше разрешение. К тому же, я не понимаю из-за чего Вы так напряглись? Конечно, могу предположить, что у женщины в годах, вроде Вас, должно быть много секретов. Но меня это не интересует. Так что, можете расслабиться. Я собираюсь писать исключительно про деревню. Ваши тайны в полной безопасности.

На лице Анны Евгеньевны отразилось злость вперемешку с растерянностью. Она явно собиралась что-то ответить, но оказалась не в силах найти нужные слова. А Соня, завершив последнюю фразу, легко выпорхнула за дверь, оставляя завуч наедине со своими эмоциями.

Переведя рассеянный взгляд с двери на учителя истории, женщина задыхаясь от возмущения, проговорила:

- Это что было? Хамка малолетняя! Что она себе позволяет?

Ни разу, за все знакомство с Анной Евгеньевной, Слава не видел завуч в такой растерянности. Всегда собранная, серьезная женщина с ледяным спокойствием могла одним взглядом испепелить любого, кто посмел бы возразить ей хотя бы пол слова. А зная тяжелый, жесткий характер завучи, никто и не осмеливался вступать с ней в конфронтацию. И реакция Анны Евгеньевны, на язвительный комментарий Сони, показалась Славе весьма забавной. Но инстинкт самосохранения не позволял ему заржать в голос. Поэтому парень, давясь смехом, ели сдерживал предательскую улыбку на губах.

- Тебе кажется это смешным?! - глядя на веселящегося учителя истории, взорвалась новой волной возмущения женщина.

Больше сдерживаться сил не было. И Слава заливисто рассмеявшись, проговорил:

- Ситуация, конечно спорная, и Соня была слишком резкой. Но твое лицо - это просто бесценно.

Анна Евгеньевна скрестила руки на груди, и обиженно буркнула:

- Меня оскорбляет какая-то девка. А ты веселишься. Согласен с ней? Тоже считаешь меня престарелой теткой?

Слава резко осекся, и внимательно посмотрел на завуча. Молодую женщину сложно было назвать теткой. А не заметить ее привлекательность мог разве, что слепой. Но казалось, что ее всерьез задели слова Сони. А реакция Славы и вовсе добила.

- Аня. - осторожно обратился он к женщине. - Ты серьезно переживаешь из-за этого?

Она пожала плечами, и стараясь казаться безразличной, ровным тоном ответила:

- Ни чуть. Какая мне разница, что думаешь ты? А на мнение малолетней дуры, мне вообще плевать. Как по мне, она обычная простушка. Совсем не для тебя. Но, если тебе такие нравятся, то кто я такая, чтобы высказываться.

Ощутив, что сильно обидел женщину, Слава почувствовал себя не в своей тарелке. Он не хотел ничего плохого. И уж точно Анна Евгеньевна не заслужила такого отношения к себе.

- Ань, я засмеялся не потому, что согласен с Соней. Меня позабавило то, как ты отреагировала. Но я был не прав. Вышло грубо. Извини... - начал было говорить он, но осекся на полу слове.

До Славы вдруг дошло, что произошло на самом деле. И чем расстроена завуч. Но поверить собственной догадке он мог с трудом.

- Ты ревнуешь? - аккуратно, спросил он.

Анна Евгеньевна закатила глаза, и немного раздражённо фыркнула:

- Вот, еще! Ревновать? Кого? Да, и к кому? К этой лахудре?

Но вышло совсем не убедительно. И Слава лишь уверился в своей догадке.

- Тебе не кажется, что это не справедливо? - ели заметно улыбнувшись, спросил он. - Ты ведь замужем. И разводиться не собираешься, как я понимаю. Мы ведь, все равно, никогда не будем вместе. По-настоящему, я имею в виду.

Анна отрицательно покачала головой, и с легким налетом сарказма, произнесла:

- Да-да, знаю: веду себя, как собака на сене. Но думаю, ты сможешь простить эту слабость пожилой леди. Возможно, это первые звоночки, сообщающие о старческом маразме. Знаешь, в моем возрасте, это не редкость. Еще чуть-чуть, и перестану тебя узнавать.

Парень тяжело вздохнул и, легко взяв женщину за запястье, подтянул ее к себе. Она нехотя подошла ближе, упершись ладонями в грудь молодого человека. А он обнял ее за талию и, заглянув в глаза, сказал:

- Аня, прекрати. Ты и сама знаешь, что прекрасно выглядишь. А Соня... Я с ней едва знаком. И она скоро уедет. Только материалы на статью соберет, и тут же исчезнет. С чем бы не была связана твоя ревность, не думаю, что из-за Сони стоит волноваться.

Анна Евгеньевна высокомерно оглядела парня, и с легкой надменностью произнесла:

- Не придумывай. Я не ревную. Мне просто не нравится, когда посторонние суют свой нос в дела деревни. Остроговка - наш дом. И я не позволю никому приходить в него в грязных ботинках, следить, ломать и пачкать. А она выглядит, как человек вполне способный на подобное.

Слава пожал плечами.

- Мне так не показалось. Но ты старше и мудрее. Наверняка, с возрастом начинаешь лучше разбираться в людях.

- Да, что ты себе позволяешь, мальчишка?! Отпусти меня! - выкрикнула она, пытаясь выкрутиться из рук парня.

Но он заливисто рассмеялся, и лишь сильнее прижал женщину к себе.

- Тиши-тише. - проговорил он. - Будешь так брыкаться - поранишься.

Затем он, провел ладонью по ее шеи и, повернув голову к себе, нежно поцеловал в губы. Сперва она попыталась продолжить сопротивление, но очень быстро сдалась, отвечая на поцелуй жаркой страстью.

Но когда Слава, принялся покрывать тонкие ключицы женщины поцелуями, а рукой попытался расстегнуть пуговки на тонкой блузке, Анна Евгеньевна, тихо простонала:

- Нет. Не сейчас. Мне нужно идти.

Слава прервался, и разочарованно протянул:

- Жаль.

В утешение, она мягко чмокнула его в губы, и тихо прошептала:

- Но мы продолжим завтра. Загляни ко мне в кабинет перед первым уроком. Проведем планерку.

Завершив фразу, она игриво подмигнула ему и, плавно покачивая соблазнительными бедрами, направилась к выходу. Но затем притормозила и, будто вспомнив что-то важное, воскликнув, обернулась:

- Ах, да! Я же искала тебя не для того, чтобы ругаться из-за твоих сомнительных новых знакомых! Девчонка совсем задурила мне голову!

После, она запустила руку в карман юбки, и аккуратно извлекла овальную шайбу из потемневшего белого металла, от которой шла тонкая цепочка.

- Я тут разбирала старые вещи, и нашла дедушкины карманные часы. - сказала Анна Евгеньевна, продемонстрировав парню шайбу, взяв ее двумя пальцами за кончик цепочки.

Слава заинтересованно приподнял брови, сосредоточив взгляд на часах. А женщина медленно приблизилась к нему, покачивая в руке шайбой из стороны в сторону, словно гипнотизер, и медленно сказала:

- Скорее всего это обычная безделушка. К тому же часы давно не ходят. Но у них любопытная история. Думаю, тебе понравится.

Как только Анна Евгеньевна оказалась рядом, парень осторожно взял часы и, положив шайбу себе на ладонь, принялся разглядывать предмет.

Холодный металлический корпус имел литую гладкую основу. А верхняя сторона была украшена ярко-красными камнями, которые изображали бутон тюльпана с плотно сомкнутыми лепестками.

Проведя пальцем по изображению, Слава аккуратно поднял крышку вверх, и оглядел циферблат. Под слегка мутноватым выпуклым стеклом можно было увидеть двенадцать латинских цифр, идущих по кругу. Их поверхность покрывал слой золотого напыления. В центре, на черной подложке находилась россыпь маленьких жемчужинок, которые вырисовывали бутон белоснежной лилии. А тонкие металлические стрелки с узкими наконечниками напоминали острые стрелы. Но к сожалению часы находились вне рабочем состоянии. Часовая стрелка замерла на латинской цифре десять, а минутная и секундная синхронно остановились на одиннадцати.

Вещь была без сомнения старинная, и, как на первый взгляд показалось Славе, весьма дорогой.

И даже неисправность часов не уменьшала их ценность. Какой-нибудь коллекционер отдал бы не малые средства, лишь бы заполучить подобную безделушку. Даже Слава, не являясь особым ценителем древностей, восхищенно присвистнул:

- Ничего себе. Видимо, твой дедушка был мягко говоря, не бедным человеком, раз оставил тебе в наследство такую роскошь. Тут из одних камней - маленькое состояние.

Анна Евгеньевна пожала плечами.

- Вообще-то, дед был сапожником. И жил скромно. А про часы, он говорил, что они достались ему от бабки, а той от ее матери. Кто-то из моих предков служил в доме знатного человека, еще при Царской России. И за хорошую службу, хозяин подарил своему крепостному эти часы.

Слава удивленно посмотрел на женщину. Власть имущие Царской России не славились щедростью по отношению к своим слугам. И история показалась парню притянутой за уши. А Анна Евгеньевна, заметив изумление собеседника мягко улыбнулась, и смущенно продолжила говорить:

- Знаю. Звучит не правдоподобно. Я всегда думала, что скорее всего мой предок стащил из хозяйского дома часы. Но такие истории не передают из поколения в поколение. И уж точно не рассказывают детям.

Парень пожал плечами, и согласился с любовницей.

- Наверное, если хочешь научить ребенка чему-то хорошему не стоит демонстрировать семейную реликвию и говорить, что прапрадед украл ее из чужого дома.

Женщина кивнула, и указав изящным пальцем на часы, таинственно прошептала:

- Но откуда в моей семье появились часы не так интересно, как то кому эта вещь принадлежала.

Слава усмехнулся, и предположил:

- Удиви меня: какому-то Князю или Царю?

Анна Евгеньевна отрицательно покачала головой, и таинственно прошептала:

- Он не был Царем или даже Князем. Но фигура очень значимая и весомая. Особенно для этих мест.

Парень не сразу понял о ком идет речь. И сперва недоумевающие посмотрел на Анну. Но следом пришло осознание, и он возбужденно выпалил:

- Да, ладно?! Хочешь сказать, что часы принадлежали Графу Остроговскому?

Женщина широко улыбнулась, и молча кивнула. А Слава недоверчиво покосился на часы:

- Ну, не знаю. Вещь конечно похожа антиквариат. Но я не уверен, что она настолько старая.

Женщина закатила глаза, и недовольно проворчала:

- Вот, ты Фома неверующий.

Затем она легким движением закрыла крышку часов, и повернула их на ладони парня дном вверх.

- Смотри. - ткнув пальцем в дно овальной шайбы, сказала Анна Евгеньевна.

Слава поднес часы чуть ближе к лицу, и принялся разглядывать гравировку, нанесенную красивыми витыми буквами. "Милому другу Петру на память о быстротечности времени", значилось в послании.

- Петр - как Петр Вениаминович. - задумчиво протянул Слава.

Конечно, это могло быть всего лишь совпадением. Часы могли предназначаться какому угодно Петру. Совершенно не обязательно, что речь шла именно о Графе Остроговском. Но говорить об этом парень не стал. Анне явно нравилось считать, что Граф был хозяином вещи. И Слава не собирался развеивать ее убеждения.

- Действительно, очень любопытная вещь. - сказал он, возвращая женщине часы.

Но любовница не торопилась забирать семейную реликвию. Отрицательно покачав головой, она сказала:

- Я принесла их тебе. Хочу, чтобы они остались с тобой.

От услышанного Слава немного опешил, и несмело проговорил:

- Спасибо, конечно. Но я не могу их взять. Во-первых, эта вещь явно дорогая. А во-вторых, это же семейная ценность. Неужели ты не хочешь передать своим детям?

Анна опустила глаза в пол, и тихо сказала:

- Не будет у меня никаких детей.

- Почему? - удивился Слава, но тут же осекся от грубости своего вопроса, и быстро добавил. - Извини. Это не мое дело.

Но она тяжело вздохнула, и спокойно ответила:

- Наверное, будь моя жизнь иной, я бы могла стала матерью. Но я упустила этот шанс давно. И теперь уже поздно думать о том, чему не суждено сбыться.

Слава слушал женщину, и не решался сказать ни слова. Обычно она не была с ним столь откровенна и не делилась своими переживаниями. И сейчас он попросту не знал, как реагировать на ее монолог. А она, немного помолчала, словно пытаясь что-то вспомнить, затем печально усмехнулась, и продолжила говорить:

- Но это дело прошлого. А сейчас, я хочу подарить часы тебе. И возможно, когда у тебя появятся дети, ты передашь им, уже вашу семейную реликвию. А мне будет просто приятно знать, что у тебя осталось что-то напоминающее обо мне.

Слава мягко улыбнулся. Ей не нужно было оставлять о себе памятные вещи. Анна была из тех женщин, которых при всем желании сложно забыть. Капризная, надменная, ревнивая собственница, и в то же время, нежная, ранимая и уязвимая. Противоречивая натура. Иногда, она казалась холодной, и даже жестокой. А бывало, что Анна становилась хрупкой и беззащитной. Слава знал ее уже больше года, но так и не смог разгадать. Он понятия не имел, о чем могла бы мечтать Анна или что делает ее счастливой. Но одно парень знал наверняка - она была очень несчастна. И сейчас, глядя в ее печальные глаза, он понимал, что для Анны действительно важно передать семейную ценность, тому, кто ей не безразличен. Но Слава никак не мог подумать, что таким человекам для женщины станет именно он.

Отказаться от подарка, после осознания того, что Анна относится к нему чуть больше, чем просто мимолётному увлечению, Слава не мог. К тому же, ему показалось, что не возьми он часы, и женщина сильно огорчиться. Поэтому, он тяжело вздохнул, и размеренно сказал:

- Хорошо. Я оставлю часы у себя, на некоторое время. Для сохранности. Но как только у тебя появится ребенок, я сразу же верну часы, чтобы ты могла их передать законному наследнику.

Анна набрала полную грудь воздуха, собираясь что-то возразить. Но Слава притянул женщину к себе, и нежно поцеловал в губы.

- Не говори ничего. Я не знаю, что будет в будущем. Появятся ли дети у меня или у тебя. Я даже не знаю хочешь ли ты детей. И хочу ли детей я. Но если вдруг когда-то так случится, то я хочу, чтобы ты знала, что твои часы в порядке и ждут своего настоящего владельца.

Анна ласково погладила парня по щеке.

- Милый мальчик. Как же ты юн. Ты все еще способен верить в лучшее будущее.

Затем женщина обвила руками шею парня, и прильнула к его губам. Слава ощущал, как Анна ели заметно дрожит в его руках и прижимал ее к себе все сильнее. Поцелуй постепенно становился чувственнее, а ее дыхание учащалось. Его руки бесстыдно скользили по изгибам ее совершенного тела. А цветочный аромат ее духов кружил голову.

Глава 9

Не помня себя от желания, Слава прижал любовницу к книжному шкафу и, покрывая ее шею цепочкой легких поцелуев, принялся не торопливо расстегивать пуговицы на блузки. Анна тихо застонала, выгибаясь ему навстречу. Она отдавалась его рукам, утопая в наслаждении. Разгоряченная похотью и требующая разврата - Славе нравилось видеть ее такой.

Но неожиданно женщина напряглась и отстранилась от любовника.

- Подожди. - тихо прошептала она.

Слава остановился, и удивленно посмотрел на женщину. На ее лице появилась тревога, а в глазах мелькнул страх.

- Ты слышишь это? - одними губами произнесла она.

Слава прислушался, и отчетливо уловил шаги за дверью библиотеке и два ровных голоса. Один звенящий, словно колокольчик, принадлежал молодой особе. А другой низкий грудной бас, явно мужской.

- Это мой муж. - нервно проговорила Анна, отпихивая от себя любовника, и торопливо поправляя одежду.

- Муж? - изумленно вздернул брови Слава, отступая к столу, и тоже машинально поправляя одежду.

Женщина нахмурилась, и саркастично прошипела:

- Муж-муж. Законный. Извини, что не сказала, что замужем. Думала, что обручальное кольцо на моей руке должно было намекнуть о наличии у меня мужа.

Слава растерянно закивал. Конечно, он был в курсе о семейном положении любовницы. И удивление вызывало не наличие мужа, а его появление в школе. Ни разу, за все время их знакомства, супруг Анны не приходил к ней на работу. Он не подвозил жену до школы. И не встречал в конце дня. Даже, когда Анна задерживалась до поздно, она добиралась до дома самостоятельно на последнем автобусе или на попутках. А мужу словно не было дела до своей женщины. И Слава давно относился к этому человеку больше как к фантому, чем как к кому-то реальному.

Но дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге появился тот самый фантом, в компании молодой учительницы химии.

- Владимир Степанович, вот и Анна Евгеньевна. Я же говорила, что видела, как она сюда заходила. - протараторила химичка растягивая губы в бесхитростной улыбке.

- Танечка, будьте добры, называйте меня просто Володя. - мягким, будто обволакивающим басом проговорил мужчина. - А то, когда столь молодая прелестница обращается ко мне по отчеству, начинаю чувствовать себя престарелым дедушкой.

Учительница смущенно захихикала.

- Анна Евгеньевна, Ваш муж такой приятный и интересный мужчина. Даже немного завидую Вам.

Химичка явно собиралась продолжить нахваливать чужого супруга. Но ее глаза наткнулись на ледяной взгляд завуча. С лица учительницы тут же пропала идиотская улыбка. И потупив взгляд в пол она тихо пискнула:

- Мне, пожалуй, пора. Извините.

Затем девушка шмыгнула за дверь, оставляя Славу наедине с семейной парой.

- Здравствуй, дорогой! - промурлыкала Анна, подходя к супругу и нежно целуя его в щеку.

И пока любовница обменивалась приветствиями с мужчиной, парень с интересом разглядывал ее мужа.

Высокий мужчина около пятидесяти лет выглядел уверенным в себе, и казался немного высокомерным. Слегка полноватый, но с прямой осанкой и высоко поднятой головой, он словно смотрел сверху вниз на всех окружающих, включая свою супругу. В его коротко подстриженных волосах цвета вороного крыла, виднелись серебристые проблески благородной седины. Волевой, квадратный подбородок украшала борода-эспаньолка. А тонкие бежевые губы и близко посаженные светло-карие глаза, холодно смотрящие из-под широких черных бровей лишь подчеркивали суровый нрав их владельца.

Мужчину можно было назвать вполне привлекательным. Его не портил даже широкий, слегка приплюснутый нос, и светло-коричневое родимое пятно размером с перепелиное яйцо, которое расположилось под правым глазом. Представительного вида человек, облаченный в темно-синие брюки и черную рубашку, вполне мог сойти за бизнесмена или топ-менеджера какой-нибудь крупной компании. Но по правде сказать Слава понятия не имел, чем занимался муж Анны. И единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что видный мужчина был под стать своей эффектной женщине.

И пока Слава продолжал гадать какой род деятельности имеет представший перед ним человек, Владимир поинтересовался у жены:

- Ты закончила работу? Нужно ехать, иначе опоздаем.

Его голос звучал мягко. Но Слава все равно уловил легкие нотки раздражения. Анна тоже заметила недовольство мужа, и торопливо проговорила:

- Да-да. Я уже собиралась уходить. Просто обсуждала рабочие моменты с коллегой.

Завершив фразу, она взяла мужчину под руку, собираясь направиться к выходу. Но он впился взглядом в парня и, ели заметно усмехнувшись, спросил:

- Анна, ты меня даже не представишь коллеге?

Женщина немного замялась, но все же произнесла:

- Познакомься, дорогой - это наш учитель истории Вячеслав Федорович.

- Очень приятно, Вячеслав Федорович. - сказал мужчина, протягивая парню руку. - Владимир, муж Анны.

- Можно просто - Слава. - ответил он, пожимая широкую горячую ладонь мужчины.

- И что за срочные вопросы ты обсуждал с моей супругой? Могу узнать? - улыбаясь спросил Владимир.

Вопрос прозвучал вполне дружелюбно. Но Слава ощутил, как мужчина, пожимая ему руку, с силой сжал ладонь пальцами. А в его светло-карих глазах мелькнул недобрый огонек.

Почувствовав напряжение Анна поспешила вмешаться.

- Милый, тебе это будет не интересно. Скучные, школьные дела.

Но Владимир даже не обернулся на супругу. Он продолжал сверлить взглядом парня.

- Отчего же, любимая. - возразил он. - Никогда не поверю, что ты стала бы тратить время на что-то скучное и не интересное.

В глазах Анны, Слава заметил легкую панику. Женщина судорожно пыталась придумать, что ответить мужу. Но, как обычно бывает в стрессовых ситуациях, в голову не приходило ничего путного.

И тогда Слава пришел на помощь любовнице. В отличие от нее, парень не ощущал страха или даже волнения. Это были чужие проблемы, от которых он легко сумел отстраниться.

- Мы с Анной Евгеньевной обсуждали статью про Остроговку, которую собирается написать моя знакомая журналистка. Она, кстати, ушла буквально перед Вашим приходом. Думаю, Вы могли с ней столкнуться на выходе - невысокая симпатичная шатенка с двумя длинными косами.

Завершив фразу Слава вопросительно посмотрел на мужчину. Тот на мгновение задумался, и согласно закивала:

- Да, кажется я видел ее. Хорошенькая, стройная барышня. Так, значит она журналистка?

В голосе Владимира прослеживалась заинтересованность. И Слава поспешил поддержать диалог:

- Да-да. Она приехала в деревню вчера вечером. И я, как историк и человек, который вырос в этих местах, помогаю ей со сбором информации. А с Анной Евгеньевной мы говорили по поводу возможности работать над статьей в школьной библиотеке.

Женщина с благодарностью посмотрела на любовника, и торопливо заговорила:

- Вячеслав Федорович, я думаю беседу можно считать оконченной. Я уже сказала, что не имею возражений в отношении Вашей просьбы. Тем более, скоро каникулы, и помещение школьной библиотеки вряд ли понадобиться хоть кому-нибудь до самой осени.

Затем, она вновь потянула супруга под руку к выходу, и горделиво заявила:

- Дорогой, я закончила здесь. Нам пора. Не хочу опоздать на спектакль.

Но он не торопился покидать библиотеку. Ласково погладив жену ладонью по руке, он обратился к учителю истории:

- Я думаю, это чудесно, что молодые журналисты готовы освещать жизнь маленьких деревенек, вроде Остроговки. Тем более, что это действительно интересное место с исторической точки зрения.

Завершив фразу, он на мгновение замолчал, будто бы размышляя над чем-то, но быстро заговорил вновь:

- И я хочу быть причастным к этому. Поэтому, буду рад видеть тебя, вместе с журналисткой, у себя дома. Предлагаю поужинать всем вместе, и обсудить детали. Как ты на это смотришь?

Вопросительный взгляд Владимира устремился на Славу. А тот немного растерянно, начал отвечать, пытаясь судорожно придумать причины для отказа.

А Анна неодобрительно покачала головой, и аккуратно заговорила, обращаясь к супругу:

- Не думаю, что Вячеславу Федоровичу и той девушке будет удобно добираться до нас. Все же, мы живем не в двух домах от них.

Но мужчина беззаботно отмахнулся от супруги.

- Брось. Всего-то около часа на автобусе. Ты каждый день ездишь на работу и обратно. И каждый раз, когда я пытаюсь сказать, что это слишком далеко от дома, ты отвечаешь, что пока находишься в пути, получаешь неописуемое удовольствие от созерцания природы за окном.

Выпалив на одном дыхании речь, он кинул короткий взгляд на жену. Она молча потупила взгляд в пол. А Владимир, явно оставшись довольным реакцией женщины, продолжил говорить:

- Молодёжи тоже стоит приобщиться к красотам наших мест. К тому же, по окончанию поездки, их ожидает наивкуснейший ужин. Обещаю, вы оба будете в восторге от кулинарного мастерства Анны. Званые ужины ее конёк.

Слава покосился на любовницу. Но та продолжала изучать острые мысы своих туфель. Она больше не собиралась перечить мужу. Казалось, что Анна просто повиновалась воли мужчины.

Видеть эту сильную уверенную в себе женщину, такой зажатой и скованной было не привычно. Можно было подумать, что она даже немного напугана. И для того, чтобы не усугублять ситуацию, Слава нарочито весело ответил:

- Звучит, здорово. Я обязательно передам Соне приглашение от Вас.

Ответ Владимиру пришелся по вкусу. И хотя Слава еще не согласился, мужчина посчитал иначе.

- Тогда в воскресенье, ждем тебя и юную даму, у нас дома. Аня напишет тебе адрес и объяснит, как до нас добраться.

Последнюю фразу Владимир бросил направляясь к выходу. А на пороге он притормозил, и загадочно сказал:

- Это будет весьма занимательная встреча. Мои предки многими поколениями жили рядом с Остроговкой. И я смогу внести в статью не малою лепту.

Слава на всякий случай кивнул, и дружелюбно проговорил:

- Хорошего Вам вечера.

Владимир широко улыбнулся в ответ, а Анна так и не подняла глаз от пола. Она молча вышла из библиотеки в след за мужем, оставляя Славу наедине с чувством неловкости.

Он ощущал себя будто ребенок, который сильно нахулиганил, но взрослые еще не успели это обнаружить. С одной стороны, Слава был рад, что его не застукали на месте преступления, ласкающем чужую жену. Но с другой стороны, он отчетливо осознавал, что вряд ли им с Анной будет так везти все время. А сегодняшний инцидент в библиотеки был ярким подтверждением того, что парень прав в своих размышлениях. Владимир явно что-то заподозрил. И кажется, приглашение на ужин являлось только поводом, чтобы убедиться в том, что Соня действительно его знакомая журналистка, которая собирается написать статью про Остановку.

Пока Слава находился в собственных мыслях, он машинально перелистывал страницы альбома с газетными вырезками. Парня не интересовали статьи, мелькающие перед глазами. Ему просто надо было чем-то занять руки. Но перевернув очередной лист, он притормозил и заинтересовано вгляделся в альбом.

По краям страницы находились две тонкие заметки, датированные серединой лета 2010 года. Одна статья рассказывала о засушливой погоде и вероятности скудного урожая. А вторая говорила про аномально жаркое лето, которое продлится до самого конца ноября. Слава помнил тот год. И лето действительно выдалось отличным. С утра до вечера он вместе с друзьями, проводил на речке. Они купались и играли в волейбол наполовину сдувшемся мячом. А опасения взрослых, по поводу урожая, никак не беспокоили беспечные детские умы. Они наслаждались жизнью и отлично проводили время. Тогда Слава даже и подумать не мог, что спустя всего пару лет, он потеряет своих друзей навсегда.

Глава 10

Широкая река с быстрым течением, находящаяся у самой границы Остроговки, именовалась местными жителями "Багровый источник". Свое название речка получил за красноватый цвет воды, который давала красная глина, находящаяся на дне. Но несмотря на то, что все жители деревни знали от чего водоем имеет такой необычный оттенок, это не мешало людям наделять реку мистическими свойствами. Одни считали, что вода обладает целебными свойствами и наделяет избранных силой тысячи мужчин. Другие рассказывали сказки про русалок, живущих в глубинах, и способных утащить на дно любого, кто посмеет потревожить их покой. Третьи же были уверены, что река является дверью в загробный мир, и клялись, что слышали крики мертвецов, молящих о помощи. И единственное, что защищало живых от мертвых была церковь, стоящая на берегу, будто всемогущий страж, укрывающий деревню от большой беды.

Слава, выросший в Остроговки, отлично знал о суевериях, связанных с рекой. Но будучи ребенком, он вместе с друзьями частенько бывал у "Багрового источника". Они ловили рыбу и купались в красных водах. И ни разу не встречали русалок, не слышали стенаний мертвецов и не обрели ни каких супер способностей. Поэтому, даже в детстве, Слава был абсолютно уверен, что река в Остроговке самая обыкновенная. И повзрослев, он лишь закрепился в своем убеждении. В реке не было ничего особенного или таинственного. Но Славе по-прежнему нравилось приходить на берег, вдыхать влажный воздух и наблюдать за быстрыми красными потоками.

И сидя у реки, парень наслаждался тишиной и покоем. А в руке крутил карманные часы, которые получил в подарок от Анны. На улице уже начинало смеркаться, но даже в тени, ярко-красные рубины цветка на овальной поверхности сверкали и переливались. Они притягивали взгляд и заставляли любоваться тюльпаном все больше, выглядывая новые оттенки на разных гранях камней.

- Слава!

Веселый женский голос, заставил парня оторваться от часов. Переведя взгляд в сторону звука, он посмотрел на Иру, находящуюся рядом с церковью в нескольких метрах от него.

Девушка помахала ему рукой, и выкрикнула:

- Иди к нам! Соня хотела спросить что-то про церковь!

Слава перевел взгляд чуть в сторону от подруги, и увидел Соню. Сжимая в руках фотоаппарат, она увлеченно фотографировала церковь со всех сторон. Но услышав свое имя, девушка на секунду отвлеклась и лучезарно улыбнулась Славе. Он закивал, и нехотя ответил:

- Через минуту!

А сам вновь уставился на часы. Соглашаясь помочь Соне со статьей, он думал, что будет весело. Но вот уже несколько часов он только и делал, что отвечал на множество вопросов про Остроговку. Соня хотела знать все: начиная от образования деревни, и заканчивая историей каждого гвоздя во всех сохранившихся зданиях. Но Слава так подробно не изучал свою малую родину. И на большинство вопросов мог только развести руками и пообещать поискать информацию в библиотеке.

Почему нельзя написать статью не используя настолько глубокие подробности, парень не понимал. Он считал, что для рядового читателя было бы вполне достаточно краткого изложения событий прошлых лет с плавным переходом к сегодняшнему быту деревни. Но студентка факультета журналистики явно планировала нечто масштабнее. И ее желание проникнуться Остроговкой могло показаться похвальным для хорошего журналиста. Но Славу, она только напрягала своей активностью. Поэтому он не спешил присоединяться к девушкам, а продолжал сидеть на берегу, прокручивая в руках карманные часы и стараясь придумать правдоподобный повод улизнуть домой.

Но его одиночество продлилось не долго. Краем глаза он заметил, как рядом кто-то сел. А следом раздался заинтересованный голос Сони:

- Ого! Карманные часы?! Не думала, что тебе нравятся такие вещи. Как-то не очень подходит под твой образ.

Слава ели заметно улыбнулся, и протянул:

- Ну, не знаю. С джинсами и кедами смотрится так себе. Но если я добавлю еще шляпу-цилиндр и трость, то получиться вполне неплохо. Как думаешь?

Девушка рассмеялась.

- Тогда, предлагаю обзавестись еще и пенсне, чтобы лучше видеть стрелочки на главном аксессуаре твоего нового образа.

Слава усмехнулся, и отрицательно покачал головой.

- Пенсне не пригодиться. На стрелки смотреть бесполезно. Эти часы не показывают время. Они стоят. И думаю, что уже очень давно.

Соня удивленно вздернула брови.

- Если часы сломаны, то зачем они тебе?

Парень пожал плечами.

- Ценность этой вещи не в способности показывать время. Это старинные часы. К тому же, это подарок. Причем, слишком дорогой, чтобы я смог его принять.

- Собираешься вернуть часы владельцу? - предположила Соня, и тут же добавила. - Не очень красиво возвращать подарки. Особенно если это подарок от любимой женщины.

Слава поднял изумленный взгляд на девушку.

- С чего ты взяла...? - начал было говорить он.

Но Соня бесцеремонно отмахнулась от его слов.

- Прекрати. Это ведь подарок той стервы, которая накинулась на меня в библиотеке? Она ведь устроила скандал не из-за того, что мы использовали помещение школы для личных целей. Это была ревность.

Слава потупил взгляд на гладь воды. Он никому не рассказывал об отношениях с Анной. Даже Ира была не в курсе. И Слава не горел желанием обсуждать это с человеком, которого едва знает. Поэтому, он тяжело вздохнул, и тихо сказал:

- Забей. Это не то, что тебе кажется.

Соня поджала губы, и задумчиво протянула:

- Мне кажется, что ты трахаешся с замужней коллегой. Делаешь это давно и регулярно. Настолько давно, что даже заслужил в подарок дорогую побрякушку от любовницы.

Парень удивленно вздернул брови, и с легким сарказмом проговорил:

- Ты прямо настоящий детектив. Я восхищен твоей дедукцией.

Соня хихикнула, и спокойно пояснила:

- Я просто наблюдательная. Красивая молодая женщина разозлилась из-за ерунды и устроила целый скандал. И это вместо того, чтобы спокойно ехать домой к любимому мужу. И ты общался с ней слишком вежливо, как будто специально хотел подчеркнуть, что вас связывают только деловые отношения. Я сразу поняла, что вы спите друг с другом.

Вспоминая про встречу с мужем Анны, Слава отрицательно покачал головой.

- Надеюсь остальные люди не настолько наблюдательны.

А Соня пожала плечами, и спокойно произнесла:

- Думаю, большинству все равно или некогда обращать внимание на то, чем занят ты. Они слишком заняты скрывая свои секреты. Да, и мне по большому счету, нет дела до твоего романа с этой истеричкой. Хотя, я немного расстроена. Мне показалось, что между нами что-то происходит. Но видимо, я ошиблась. И твое сердце занято другой.

Слава грустно усмехнулся:

- Все не так, как тебе кажется. То, что происходит между мной и Аней - это больше для того, чтобы расслабиться. Причем, с обеих сторон. Она замужем. И ей, скорее всего просто не хватает эмоций.

- А чего не хватает тебе? - тихо спросила девушка.

Слава немного помолчал, задумчиво разглядывая часы, и неуверенно проговорил:

- Наверное, мне тоже не хватает эмоций.

Затем, он усмехнулся, и принялся рассказывать:

- Представляешь, когда ты ушла, в библиотеку ворвался Анин муж. Он вел себя так, словно подозревал, что что-то происходит. А Аня так испугалась. Никогда не видел ее такой напуганной. И теперь я не могу отделаться от чувства, что если ее семья развалится, то это будет моя вина. Потому, что за все время с Аней, я ни разу не подумал о том, что она не свободна. Будто это вообще не важно.

Соня тяжело вздохнула.

- Чтобы не произошло с ее семьей - это не твоя вина. Это она замужем. И это ее ответственность. Но если ты действительно не хочешь быть причастен к чужой драме то, лучше заканчивай эти отношения, пока не вляпался в какой-нибудь геморрой.

Слава закатил глаза, и нехотя протянул:

- По-моему, я уже вляпался. Узнав о том, что я консультирую журналистку, которая собирается написать статью про Остроговку, Анин муж пригласил меня на ужин к себе в дом.

Соня весело рассмеялась.

- Да уж! Это будет максимально неловкий вечер! Особенно если он действительно что-то подозревает! Удачи тебе! Искренне надеюсь, что ты сможешь выбраться из этой западни живым!

Парень прищурился и хитро посмотрел на собеседницу.

- Ну, если действительно хочешь сохранить мне жизнь, то не откажешься сходить на этот идиотский ужин со мной.

Она удивленно округлила большие голубые глаза.

- А я здесь причем?

Слава развел руками.

- Анин муж желает не только пообщаться со мной об истории деревни, но и познакомиться с журналисткой, которая проявила интерес к Остроговке. И если Ане не удастся отговорить его от этой затеи, то придется идти на ужин. А если ты откажешься пойти со мной, то положение действительно окажется идиотским.

Соня на мгновение задумалась, но быстро приняв решение, кивнула.

- А знаешь, я не против сходить на этот ужин. Во-первых, это выбесит твою белобрысую стерву. Уж, извини, но она мне вообще не нравится. А во-вторых, это в принципе будет весело. Просто уморительно наблюдать за людьми, которые каждую секунду бояться быть пойманными на обмане.

Слава вновь закатил глаза, и беззлобно проворчал:

- Рад, что тебя так безмерно веселит вероятность того, что какой-то мужик захочет разорвать меня на куски.

Соня набрала полную грудь воздуха, собираясь что-то ответить. Но в тот же момент позади молодых людей раздался задорный голос Иры:

- Чего Вы здесь сидите? Пойдемте в церковь. Я договорилась с отцом Алексеем: он согласился рассказать о церкви и разрешил сделать несколько фотографий внутри.

Соня всплеснула руками и, поднимаясь с земли, возбужденно заговорила:

- Отлично. Возможно он расскажет что-нибудь про Графа. Это ведь Остроговский построил церковь.

А Слава обернулся к подруге и, поморщив нос, отозвался:

- Я пас. Идите. Подожду вас здесь.

Ира скрестила руки на груди и нахмурилась.

- Ты сидишь здесь с тех пор как мы пришли. Может хоть чуть-чуть проявишь интерес?

Но Соня махнула рукой, и подходя к Ире, сказала:

- Оставь. Пусть сидит и набирается сил. После церкви ему не отвертеться. Придется активно участвовать.

Ира согласно закивала. А Слава удивленно вздернул брови.

- После церкви разве не по домам? Уже вечер. Скоро стемнеет.

Подруга пожала плечами.

- Хорошо, что стемнеет. Мы пойдем к дому Графа. Попытаемся попасть на бал.

Парень сперва изумленно вытаращил глаза, а затем засмеялся.

- Вы ведь не серьезно? Это же глупости, детские забавы. Зачем нам этим заниматься?

Соня несогласно покачала головой и пояснила:

- Не глупости, а деревенская легенда. И ее обязательно нужно проверить. Это называется журналистское расследование. Проведем ритуал, сделаем несколько фотографий. А я опишу все в статье.

А Ира поспешила добавить.

- К тому же это просто весело. Эй, дед? Ты помнишь, что значит веселиться?

Задав вопрос, девушка не стала дожидаться ответа. Она развернулась и быстрым шагом направилась к церкви. Там на крыльце, ее ожидала фигура в длинном черном одеянии - отец Алексей встречал гостей.

А Соня, пожала плечами и быстро прошептала:

- Ну правда. Не будь занудой. Это ведь действительно весело. Конечно, не так захватывающе, как ужин с мужем своей любовницы, но тоже неплохо.

Завершив фразу, она задорно подмигнула и, лучезарно улыбнувшись, почти бегом поспешила за Ирой.

Слава растерянно смотрел вслед удаляющимся девушкам. Ира сердилась на парня, за то, что тот хотел побыть наедине со своими мыслями. А Соня издевалась, потому что раскрыла его секрет. Но несмотря на явно нездоровые отношения между ними, Слава все равно испытывал только теплые чувства по отношению к этим девушкам. Иру он знал давно, и привык к ее переменам настроения, ворчанию и подколкам. А с Соней, парень познакомился совсем недавно. Но ощущение, что они могут стать близкими друзьями укреплялось в нем с каждым новым разговором.

Улыбнувшись своим мыслям, Слава поднялся с земли, собираясь догнать девушек. Их занятие вдруг показалось не таким уж и скучным. И парень хотел присоединиться к подругам. Но не успел он сделать и шага, как ощутил чью-то цепкую ладонь, схватившую его за запястье. По телу тут же будто прокатилась ледяная волна, а кожа покрылась мурашками. Поежившись Слава резко отдернул руку, и развернулся посмотреть на того, кто пытался задержать его.

Перед парнем стояла маленькая сгорбленная старушка, одетая в длинный балахонестый халат серо-бежевого цвета. Ее голову покрывал черный плотный платок, из-под которого выглядывало круглое лицо, покрытое множеством мелких морщин. Маленькие узкие глаза выглядели впалыми и безжизненными. А тонкие губы имели фиолетовый оттенок. Опираясь рукой на деревянную клюку, она будто бы с трудом стояла на ногах. И глядя на состояние женщины, Слава кинулся к ней, стараясь поддержать за плечи.

- Вам плохо?

Но неожиданно старушка вполне ловко увернулась из объятий парня и, отступив на пару шагов назад, твердо и отчетливо произнесла:

- Верни тюльпан хозяину. Отнеси туда где ему самое место. Пусть мертвые покоятся с миром. А Бал продолжает принимать гостей.

Слава замер на месте, и обвел старушку непонимающим взглядом. А она как заведенная продолжала монотонно повторять:

- Верни тюльпан хозяину. Отвари дверь и посмотри в глаза Графа. Он уже давно ждет тебя.

- Я не понимаю, о чем Вы... - начал было говорить Слава, но резко осекся.

Неожиданно парень заметил, что старушка не смотрит на него. Ее маленькие впалые глаза сосредоточены на Славиной ладони, в которой он сжимал карманные часы.

- Вас смущают часы? - аккуратно спросил он, поднимая руку ближе к груди.

- Дверь в место где нет времени заперта. Отопри замки. Зайди внутрь. - продолжила говорить старушка.

Слава на всякий случай понимающе кивнул. Он знал эту пожилую женщину. Она жила отшельницей в землянке за церковью много лет. И судя по ее поведению, с головой у бабушки была беда.

Чтобы лишний раз не волновать пожилого человека, Слава еще раз кивнул, и спокойно проговорил:

- Я обязательно найду эту дверь и открою ее. Не переживайте. Давайте, я провожу Вас домой. Думаю, Вам стоит отдохнуть.

Услышав последнюю фразу собеседника, старуха неожиданно расхохоталась в голос.

- Ты глуп и наивен! Думаешь мое время на исходе?! Это твое время вышло!

Продолжая смеяться старуха неожиданно проворно кинулась на парня, и схватила часы из его ладони.

- Стой! - возмутился он, успевая поймать кулаком длинную цепочку.

В попытке отнять часы у обезумевшей бабушки, Слава потянул цепочку к себе.

- Отдайте! Это не Ваша вещь! - потребовал он.

А старуха, крепко вцепившись в часы, прокричала:

- И не твоя! Не твоя! Не твоя! Верни часы владельцу, чтобы он вернул себе свое время!

Ее голос начинал походить на карканье. Белая кожа, и фиолетовые тонкие губы, вдруг приобрели буро-зеленый оттенок. Маленькие щелочки глаз, расширились и налились алой кровью. А из беззубого рта вырвался жужжащий рой крупных черных слепней.

Насекомые окутали парня со всех сторон и, садясь на кожу, принялись безжалостно кусать.

Паника охватила голову Славы, а сердце бешено колотилось от страха. Боль от укусов слепней, и леденящий ужас от происходящего заставляла его кричать во весь голос.

Размахивая одной рукой, Слава старался изо всех сил разогнать обезумевших насекомых. Но другой рукой продолжал крепко сжимать в кулаке цепочку часов.

- Будь по-твоему, наследник тюльпана!

Громогласный голос будто раздался у Славы в голове. А в следующее мгновение, он почувствовал резкий толчок. Не сумев удержаться на ногах, парень рухнул на землю. От нарастающего жужжания слепней, создавалось ощущение, что насекомых целая орда, способная обглодать человека до костей.

Закрывая двумя руками голову, Слава громко закричал стараясь позвать на помощь. Но слепни, забивались ему в рот и носовые пазухи, от чего парень мог только ели слышно хрипеть.

Кислород быстро кончался. А от нехватки воздуха начинала кружиться голова. Слава ощущал, что жизнь медленно покидает его тело. И он ничего не мог с этим сделать. Но не успел парень проститься с жизнью, как жужжащий гул резко смолк.

Медленно раздвинув руки возле глаз, он осторожно выглянул в образовавшуюся щель и обнаружил, что рой слепней исчез. Не веря в произошедшее, парень сел на землю и огляделся по сторонам. Но ни старухи, ни насекомых не обнаружил. Его сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, а на теле осталось стойкое болевое ощущение от укусов. Но внимательно осмотрев руки, Слава не нашел ни намека на красные отметины. И лишь в ладони он сжимал длинную серебряную цепочку, на конце которой находились карманные часы.

Глава 11

- Не боишься идти на кладбище ночью? - спросила Ира у Сони, продвигаясь между деревьев по узкой тропинке.

Соня пожала плечами.

- Честно говоря, немного страшновато. Но в большей степени интересно. А вы двое не боитесь?

Слава машинально покачал головой из стороны в сторону. А Ира всплеснула руками, и принялась рассказывать:

- В детстве мы часто бегали на кладбище по ночам. Пытались попасть на бал Графа. Первые разы было страшно с могил тюльпаны таскать. А потом привыкли. И казалось даже веселым бегать по кладбищу, осматривая каждый уголок в поисках цветов.

Слава кивал в такт слов подруги, которая продолжала пускаться в воспоминания о детстве. Но он практически не слушал девушку. Слава полностью погрузился в собственные мысли, и судорожно пытался найти логическое объяснение случившемуся у церкви. И чем больше он размышлял на эту тему, тем не утешительнее выводы приходили в голову. Слава был практически уверен в том, что сошел с ума. Он лишился рассудка, так же как и его мать, которая часто видит несуществующие вещи. И теперь он тоже будет терять над собой контроль, кидаться на людей без причин и покрывать их тонной оскорблений. Эта версия казалась наиболее правдоподобной. Поверить в нее было гораздо легче, чем в то, что изо рта старухи-отшельницы вырвался рой слепней. Это точно было наваждением или галлюцинацией, вызванной, прогрессирующей болезнью мозга. И осознавая это, Слава испытывал неподдельный ужас.

- Ты какой-то тихий. - озабочено произнесла Ира, обращаясь к другу. - Молчишь от самой церкви. У тебя все хорошо?

Наверное, ему следовало рассказать о случившемся подруге. А после обратиться за помощью к специалисту. Но сказать в слух о том, что случилось язык не поворачивался. И тяжело вздохнув, Слава нарочито бодро проговорил:

- Да. Все отлично. Просто задумался.

Ира нахмурила брови. А ее лицо приобрело недоверчивое выражение. Предвосхищая намеренье подруги начать задавать новые вопросы, Слава быстро нашел на что переключить внимание и, кивая вперед, торопливо заговорил:

- Мы почти дошли до кладбища. Соня, если вдруг испугаешься, то не беги в лес за поместьем. Уже стемнело. Мы тебя до утра найти не сможем. К тому же в чаще есть высокий обрыв. Ночью его легко не заметить. А если сорвёшься вниз, то велика вероятность сломать себе что-нибудь.

Ира усмехнулась, и добавила:

- Не что-нибудь, а вполне конкретную шею. Там высоко. Упасть и выжить нулевые шансы.

Соня задумчиво посмотрела вдаль, и тихо отозвалась:

- Не хотелось бы, сломать себе шею. Думаю, это мягко говоря не приятно. И раз в лесу за поместьем, так опасно, то лучше туда не соваться.

А Слава пожал плечами и, проходя по узкой тропинке между двумя надгробиями, сказал:

- Вообще-то днем в лесу хорошо. Свежий воздух. Летом можно собрать несколько корзин грибов и ягод. А еще над обрывом раньше весела тарзанка. И детьми, мы часто летали на ней через обрыв. Было весело.

Ира хихикнула.

- Ага. А помнишь, как нашим мамам было весело, когда они узнали про тарзанку над обрывом? Они визжали как подорванные: "Опасно! Убьетесь! Бестолочи!". Запрещали нам ходить на обрыв. Но мы все равно бегали. Действительно бестолочи. Никому ведь и в голову не приходило насколько это опасно.

Соня понимающе кивнула.

- Я в детстве тоже ничего не боялась. Даже в голову не приходило, что со мной может что-то случится. Как будто я бессмертная. Надо же было быть такой беспечной.

А Слава мягко улыбнулся, и спокойно произнес:

- Детство - это и есть беспечность. И, пожалуй, это самое лучшее, чем я обладал, когда был ребенком. Тогда все было проще и легче. А с возрастом начинаешь понимать, что жизнь гораздо сложнее, чем казалась на первый взгляд.

Ира закатила глаза, и скучающим тоном протянула:

- Опять ты включил зануду. Да-да, раньше трава была зеленее, солнце ярче, а конфеты вкуснее. И ты был не таким душным. Скучаю по тем временам.

Слава тяжело вздохнул.

- Я тоже скучаю по тем временам. Жаль, что прошлого не вернуть.

Путешествуя по воспоминаниям о детстве, компания миновала кладбище. А остановившись перед крыльцом обуглившегося большого дома, все трое устремили взгляды в черные оконные рамы с битыми торчащими в разные стороны осколками стекол.

- Сложно поверить, что когда-то это был роскошный дом. - тихо сказала Соня, наводя фотоаппарат на здание, и делая несколько снимков.

Ира указала рукой в сторону поросшего бурьяном пустыря слева от дома.

- А здесь когда-то была конюшня. Говорят, в ней повесилась невеста Графа, сразу после пожара. Наверное, не выдержала потери.

Но Слава несогласно покачал головой.

- Это не исторический факт, а просто слухи. Официально, невеста Графа погибла, но никто не знает как и от чего.

Соня пожала плечами.

- Это было очень давно. И никто уже не помнит правды. Официально можно написать что угодно. Но слухи не рождаются из пустого места. За ними всегда скрывается какая-то история. И задача хорошего журналиста - искать истину и придавать ее огласке. Поэтому, предлагаю зайти внутрь дома, и немного поснимать там.

Ира хихикнула, и саркастично спросила:

- Надеешься наткнуться там на призрака? Собираешься взять у него интервью?

А Слава неуверенно протянул:

- Идти в дом не лучшая идея. Он в аварийном состоянии. А на улице уже темно. Эта затея слишком травмоопасна. Лучше вернуться сюда днем, когда будет светло.

Но Соня мягко улыбнулась и, достав из бокового кармана кожаного рюкзака телефон, зажгла в настройках фонарик. Направляя луч белого света перед собой, девушка твердой походкой направилась к крыльцу дома.

- Днем может быть и безопаснее. Но ночью атмосфернее. - сказала Соня, минуя две широкие закруглённые ступени из полуразрушенного темно-серого гранита.

А остановившись возле полукруглой арке, которая когда-то была толи дверью толи окном, девушка обернулась на остальных и спросила:

- Вы идете?

Ира вынула из кармана телефон и, тоже включив фонарик, направилась следом за Соней. Слава закатил глаза, и молча пошел за девушками. Затея ему не нравилась. К тому же он прекрасно знал, что ничего интересного внутри нет. Все, что представляло хоть какую-то ценность и сумело выжить в пожаре растащили еще во времена Графа. А современникам остались только обгоревшие стены, заваленные хламом полы и крыша, готовая рухнуть на голову любому бедолаги, которому не посчастливилось оказаться в недрах дома. Но объяснить это двум авантюристкам, нацеленным на приключение не представлялось возможным.

Поэтому, оставляя свое негодование при себе, Слава преодолел ступени, и осторожно перешагнул порог здания. В нос тут же ударил затхлый запах гниющих досок и застоялой воды. Трухлявые деревянные полы проминались от каждого шага, от чего складывалось впечатление, что нога вот-вот провалиться вниз по самое колено. А ветер, угрожающе завывающий под потолком, пронизывал тело ледяным холодом до самых костей.

Темное помещение встречало гостей разрухой и почерневшими развалившимися стенами. Понять, что и где находилось, стоя среди развален было практически невозможно. Можно было лишь предполагать и догадываться. Таким образом Слава сделал вывод, что первый этаж был разделен на три-четыре комнаты. Но их назначение было достоверно не известно. И единственное помещение, которое парень смог идентифицировать, оказался просторный зал, похожий на место где удобнее всего было бы устраивать торжества и принимать гостей. Почерневшие осколки камня, попадающиеся под ногами, сообщали о том, что когда-то здесь находился пол, выложенный светлым мрамором. А свисающий с потолка огромный проржавевший крюк намекал на величественную люстру с тысячей свечей, некогда ярко освещающей пространство.

Вдоль боковых стен тянулись две обгоревшие лестницы с обломанными перилами. Когда-то ступени плавно поднимались на второй этаж, встречаясь на середине, и образуя балкон. Но пожар уничтожил центральную часть, разделяя ступени на два отдельных обрыва. А под лестничным сводом можно было заметить каменные развалины, которые когда-то были хозяйским камином.

Можно было долго фантазировать на тему того, что и где располагалось в зале для торжеств. И наверняка, в былые времена — это место обладало своим очарованием. Но сейчас Слава наблюдал лишь остатки сгоревшего дома с запахом большой трагедии. И находясь на месте сожжения множества ни в чем не повинных людей, вдыхая гарь и сажу, в которую превратились их тела, Слава чувствовал угнетение и печаль.

Но остальные не чувствовали ничего подобного. Соня активно щелкала фотоаппаратом, стараясь сделать как можно больше удачных фотографий. А Ира, изучив скудное убранство первого этажа, смело направилась к лестнице.

- Интересно, а что находилось наверху? - протянула она, берясь рукой за покосившееся перила.

Слава метнул взволнованный взгляд на подругу, и предостерегающе сказал:

- Аккуратнее. Здесь все держится на соплях.

А Соня, не обращая внимания на слова парня, подошла к девушке, и предложила:

- Давай, поднимемся и посмотрим? Там наверняка были спальни. А может быть и кабинет Графа. Вдруг что-то сохранилось?

- Девочки! – попытался воззвать к разуму Слава. - Это старое здание, которое рухнет в любой момент. Не рискуйте. Оно того не стоит.

Но Ира лишь отмахнулась от парня.

- Ты вечно слишком переживаешь. Расслабься.

А Соня добавила:

- Это же очень интересно. Представляешь, тут когда-то жил Граф! Неужели ты, как историк, не хочешь изучить внимательно это место?

Слава тяжело вздохнул в ответ. Он вырос в Остроговке. И ни раз бывал в сгоревшем поместье Графа. И изучив дом и прилегающую территорию вдоль и поперек, он точно знал, что ничего интересного здесь не найти. Но девушек было уже не остановить. Ира преодолела несколько жалобно поскрипывающих ступенек. А Соня, придерживаясь за шатающиеся перила, занесла ногу, готовясь пойти следом.

Но стоило ей опустить ступню на хлипкую ступень, как доска с треском проломилась, а нога девушки провалилась по икру. Испуганно взвизгнув, Соня пошатнулась, и стараясь удержаться, облокотилась на перила. Но и то не выдержало веса девушки, и надломилось.

Соня вновь потеряла равновесие и, сжимая в руке обломок деревяшки, издала короткий крик, и упала на пол.

Слава ринулся к девушке на помощь. А Ира испуганно ахнула и, спрыгнув со ступеней, тоже поспешила к Соне. Но не успела Ира отойти от лестницы, как за ее спиной раздался грохот, а в воздухе повисли клубы пыли.

Слава, который уже успел подбежать к пострадавшей, и помогал той встать на ноги, в ужасе вытаращил глаза. Ровно на то место, где секунду назад стояла Ира, приземлился огромный кусок камня. Парень медленно поднял глаза, и заметил в потолке сквозную дыру.

- Да уж. Вы правы, девчонки. Я слишком переживаю. Здесь абсолютно безопасно. - медленно протянул Слава.

А Ира шокировано прошептала:

- Я же стояла там.

Соня отрицательно покачала головой, и с нескрываемым ужасом проговорила:

- Мы обе там стояли.

Слава недовольно закатил глаза, и строго велел:

- Все. На выход. На сегодня экскурсия закончена.

Глава 12

Ночь плавно накрыла мягкими покровами деревенское кладбище. Тишина, живущая здесь днем, в темноте приобретала особую глубину. Казалось, что если встать в центре и закрыть глаза, то можно было утонуть в той пустоте, что сгущалась в округе. Пугающее и одновременно завораживающее чувство незащищенной ногой беспомощности. Этому невозможно сопротивляться. Можно лишь отдаться на волю пустоты. Утонуть в ней. И обрести вечный покой, среди множества таких же ищущих умиротворения душ, что были до тебя.

Но покориться пустоте - равносильно сдаться и завершить свой путь, так и не пройдя до конца. Поэтому, отчаянно борясь, нужно сделать над собой усилие и покинуть тьму, по-приятельски обнявшую тебя за плечи. И молодой желтый месяц, взошедший на свой трон, осветит дорогу и выведет к дому. Его холодный свет, обдаст свежестью и взбодрит запутавшиеся мысли. Он отгородит мертвых от живых, не тревожа первых и сохраняя привычный мир для других.

Медленно двигаясь по тропинке между надгробьями, Слава молча смотрел перед собой. Чуть впереди, понуро опустив головы шли девушки. Соня немного прихрамывала на правую ногу. Упав, она лишь слегка подвернула лодыжку. При ходьбе нога чуть-чуть ныла, но девушка вполне могла передвигаться самостоятельно.

А Ира, идущая рядом, придерживала подругу под локоть. Славе казалось, что она переживала из-за случившегося сильнее всех. Подняться на второй этаж было ее идеей. И Ира отчетливо осознавала, что камень отколовшийся от потолка, мог лишить жизни их обеих. А единственная причина, по которой девушки остались в живых, стала Сонина нога, так вовремя застрявшая в проломившейся ступеньки. И наверняка, Ира благодарила судьбу за милосердие. Но в то же время, она ощущала неловкость от того, что Соня пострадала, и хотела хоть чем-то помочь.

И пока Ира оказывала моральную и физическую поддержку пострадавшей, Слава просто шел позади и тихо радовался тому, что этот безумный день наконец-то подошел к концу. Слишком много впечатлений для рядового буднего дня в деревне: встреча с мужем любовницы, происшествие со старухой- отшельницей на реке, которое до сих пор не укладывалось в голове, и напоследок еще и потолок чуть было не приземлившийся на голову его подругам. Слава находил все это через чур насыщенным и не безопасным. Поэтому парня тянуло поскорее добраться до дома, чтобы рухнуть в постель и утонуть в спокойном расслабляющем сне.

Но у Сони видимо были другие планы на вечер. И остановившись возле одной из оградок, девушка удивленно вскрикнула:

- Смотрите! Это же тюльпан! Он вырос на могиле! А сколько сейчас времени?

Ира оглянулась на Славу, и одарила его многозначительным взглядом.

- Без десяти полночь. - отозвалась она, вынув из кармана джинсов телефон.

А Слава тяжело вздохнул.

- Только этот тюльпан не вырос на могиле. Думаю, кто-то из детей принес его еще днем.

Соня недоверчиво оглядела парня и, открыв калитку, прихрамывая, подошла к прямоугольному надгробию. Опершись о холодный камень, осторожно присела на корточки около цветка. А дотронувшись пальцами до лепестков, разочарованно протянула:

- Пластик. Но с другой стороны хорошо, что не живой. У меня жуткая аллергия на пыльцу. Один раз вдохну и тут же начинаю чихать, кашлять, покрываться сыпью и задыхаться. Короче, зрелище не для слабонервных.

Ира пожала плечами.

- На кладбище можно найти много искусственных тюльпанов. В Остроговки нет ни одного человека, кто бы не слышал легенду. И наверняка, каждый хотя бы раз пытался попасть на "Бал к Графу".

А Слава поспешил добавить:

- Настоящих тюльпанов на кладбище нет и никогда не было. Потому, что "Бал у Графа", обычная сказка.

Затем он насторожено посмотрел на Соню и осуждающе спросил:

- Ты ведь сомневалась, что цветок искусственный? Зачем пошла к нему, раз у тебя такая сильная аллергия? Как бы мы тебя откачивали, окажись это настоящий тюльпан?

Сидя на корточках, Соня осторожно поглаживала пальцами искусственные лепестки. А как только Слава закончил говорить, девушка резко выдернула из земли цветок и, выпрямившись во весь рост, задорно ответила:

- Да, не парься. У меня в рюкзаке всегда на всякий случай лежит экстренное средство от аллергии. А по поводу тюльпана – давайте сделаем это как принято в деревне.

Ира и Слава непонимающе переглянулись. И парень аккуратно поинтересовался:

- Сделаем что?

Соня вытянула тюльпан перед собой, и спокойно сказала:

- Проведем ритуал. Мы же собирались. А сейчас, как раз подходящее время. И цветок сам попался на глаза.

Слава отрицательно покачал головой, собираясь отказаться от предложения девушки. Но в разговор вступила Ира.

- Это займет не больше пятнадцати минут. - тихо произнесла она, умоляюще посмотрев на парня. - Давай, сделаем. Закончим день чем-то позитивным.

А Соня сложила руки в замочек, и по-детски заканючила:

- Ну пожалуйста-пожалуйста. Я очень хочу попробовать. Всего десять минуточек, и на этом все. А после пойдем в "Сарай". Напитки за мой счет.

Попеременно глядя на две пары глаз, взирающих на него с надеждой и предвкушением, Слава сдался. И тяжело вздохнув, парень сказал:

- Ладно. Сделаем это быстро. А дальше, вы как хотите, а я домой. "Сарай" без меня.

Девушки обрадованно заулыбались, и чуть ли не бегом поспешили обратно к дому. Находясь в воодушевлении Соня даже позабыла про больную ногу, и практически проносясь мимо парня, беззлобно буркнула:

- Какой же ты все-таки бука.

А Ира хихикнула и добавила:

- Он как старый дед - ворчит постоянно и возмущается.

Слава закатил глаза, но промолчал. То как быстро девочки забыли о том, что буквально двадцать минут назад их чуть не расплющило огромным камнем, не могло не восхищать. Они словно и не были на волоске от гибели, и уже вновь готовы были веселиться. В отличие от подруг, Слава не мог похвастаться такой же крепкой нервной системой. От всего случившегося он чувствовал себя уставшим и истощенным. Но объяснить свое состояние другим людям было сложно. Хотя бы потому, что он и сам не до конца понимал все, что произошло с ним за день.

Находясь в своих мыслях, Слава не заметил, как добрался до сгоревшего поместья. Парень очнулся уже в тот момент, когда Соня протягивала ему пластиковый тюльпан, и торопливо говорила:

- Давай, мы с тобой проведем ритуал. А Ира пофотографирует. Получиться что-то вроде фоторепортажа. Будет выглядеть очень живенько.

Слава обхватил пальцами стебель цветка, и протянул:

- Не уверен, что получится шедевр.

И в тот же миг, глаза ослепила яркая вспышка. А следом раздался голос Иры:

- Не рассуждай. Начинай ритуал. Времени осталось мало. Уже почти двенадцать.

А Соня спросила:

- Ты помнишь, что нужно говорить? Кажется, что-то пусти на бал и открой тайны?

Слава кивнул и, положив ладонь девушки так, чтобы она тоже держала в руке тюльпан, велел:

- Просто повторяй за мной: Красный тюльпан приведи к Графу на бал.

Яркая вспышка фотоаппарата вновь ослепила его.

- Красный тюльпан приведи к Графу на бал. - в унисон с парнем повторила Соня.

Новая вспышка фотоаппарата. А Слава, прищурив глаза, продолжил говорить:

- Тайну открой, покажи того, кто всему виной.

Соня поспешила повторить за ним:

- Тайну открой, покажи того, кто всему виной.

И тут же разочарованно прошептала:

- Ничего не происходит.

Ира продолжала самозабвенно нажимать кнопку на фотоаппарате, раз за разом освещая пространство белым светом. А Слава, видя разочарование на лице Сони, мелькающее в кратких, но ярких вспышках, мягко сказал:

- Это же просто сказка. Ничего и не должно было произойти.

Произнеся фразу, Слава попытался отпустить искусственный цветок. Но Соня явно была не готова сдаться. Прижав его руку к стеблю второй ладонью, она быстро зашептала:

- Нужно произнести вместе. Давай, попробуем еще раз.

Парень отрицательно покачал головой, и открыл было рот, собираясь отказаться. Но Соня взметнула на него взгляд полный мольбы.

- Пожалуйста. Еще один раз.

Славе показалось, что для нее отчего-то очень важно пройти через этот ритуал. И видя ее отчаянное желание, он не смог отказать, хотя, и считал происходящее глупой детской игрой, на которую не стоило тратить время. Тяжело вздохнув, он обреченно проговорил:

- Хорошо. Слова помнишь?

Девушка согласно закивала.

- Тогда на счет три. - сказал парень, и принялся считать. - Раз, два, три:

Два голоса, вторящие друг другу, заполнили округу, нарушая ночной покой:

- Красный тюльпан приведи к Графу на бал! Тайну открой, покажи того, кто всему виной!

Стоило окончанию фразы сорваться с губ, как Соня выжидательно замерла на месте. Слава тоже не торопился шевелиться, боясь, что девушка решит, что ритуал не сработал по его вине и заставит вновь повторять детский стишок. А он и так достаточно сильно ощущал себя идиотом. И просто хотел, как можно скорее закончить с этим.

А Ира, сделав последние пару снимков, выкрикнула:

- Я все засняла. Может быть уже пойдем?

- Сейчас, еще минуту! - нервно отозвалась Соня. - Это должно сработать. Должно.

Слава с сочувствием посмотрел на девушку.

- Послушай, каждый в деревне просил тюльпан открыть двери. Ни у кого не вышло. Потому, что это местная легенда. Подумай сама, это ведь физически невозможно...

Остаток фразы застрял у парня в горле, а глаза удивленно расширились. Неожиданно он ощутил горячий поток воздуха в переднем кармане джинсов. Пульсирующий и быстро нарастающий жар больно припекал ляжку, и Слава отпустил тюльпан и принялся нервно похлопывать себя ладонью по карману.

- Что происходит? - взволнованно спросила Соня.

Слава непонимающе помотал головой, и испуганно ответил:

- Нога будто горит. Как будто в карман угля запихнули.

А запустив руку в карман, он извлек часы на серебряной цепочки. Но почерневший белый металл корпуса приобрел розоватый оттенок, а выложенный из рубинов тюльпан, казался настолько ярким, будто пылал огнем.

- Что за черт? - растерянно спросил Слава.

Но его вопрос утонул в пурпурном свечении, окутавшем тело плотным туманом. Затмевая глаза и лишая слуха, Славу будто укрывало непроницаемым покрывалом, затягивая в иной мир с другими законами и правилами. Где-то вдалеке, он мог слышать испуганные голоса подруг. Они звали его, пытаясь вырвать из лап тумана. Но Слава не противился грядущему. Он отчего-то был совершенно спокоен. Он чувствовал себя так, словно наконец-то возвращался домой.

Глава 13-15

Глава 13

Пурпурный туман медленно развеивался, опускаясь по земле и оставляя после себя сладковатый цветочный аромат. Слава растерянно огляделся по сторонам, и не поверил собственным глазам. Ночь по-прежнему властвовала над миром, а молодой месяц озарял землю белым свечением. Сжимая в руках карманные часы, парень стоял на том же месте, перед поместьем Графа, как и до появления тумана. Но сейчас рядом не было ни Сони, ни Иры и все вокруг стало совсем иным.

Вместо поросшей сорняками земли под ногами находилась аккуратная дорожка, вымощенная белым камнем. С двух сторон от нее, на месте пустыря перед домом виднелся ровный зеленый газон, на котором расположился сад плодовых деревьев. А по краям дороги стояли клумбы с красными тюльпанами и белыми лилиями. Высаженные плотными рядами цветы тянулись до самого дома, аккуратно огибая преобразившееся здание по кругу.

Вместо сгоревшей, поеденной гнилью развалюшки на Славу смотрел настоящий трех этажный дворец. По краям широкого центрального ризалита из кораллового кирпича находилось по два овальных окна в пол, выделенных золочеными наличниками и увитых узорчатыми кованными решетками. Посередине первого этажа расположилась двустворчатая дверь, выдержанная в том же стиле. Фасад второго и третьего этажей состоял сплошь из оконных рам, разделенных между собой фигурными пилястрами.

По левому и правому флангу дома, чуть уступая по высоте, расположились два боковых ризалита. Первый этаж этой части, оказался оформлен узкими прямоугольными окнами в пол, разделенными приставными колоннами с лепниной, изображающей цветочные композиции. Вдоль всего второго этажа тянулись балконы, огороженные белоснежной балюстрадой. А на третьем этаже вновь появлялись узкие прямоугольные окна, между которых можно было разглядеть скульптурные изображения львиных голов.

Слава насчитал шесть изваяний, каждое из которых, казалось, выражало разные эмоции. Скорбь, радость, ярость, боль и даже разочарование и смятение - все на удивление легко читалось на каменных звериных мордах.

- Молодой джентльмен залюбовался фасадами поместья? Понимаю, и сам впервые узрев этот дом находился под впечатлением.

Услышав вкрадчивый, хорошо поставленный бас, Слава обернулся и обнаружил перед собой невысокого мужчину плотного телосложения, в компании молодой стройной дамы, которая оказалась почти на голову, выше своего спутника.

Оглядев незнакомцев, Слава с удивлением подметил, что оба одеты по моде XVlll века.

Мужчина облачился в узкий в талии бархатный кафтан голубого цвета до колена, плотно облегающий фигуру в верхней части и разрезами по нижней части спины и боковым швам. Рукава имели широкие отвороты, демонстрируя манжеты из шелка оттенка топленого молока. На расстегнутых полах виднелись крупные пуговицы из синего карала с белыми прожилками. А прорезные карманы по бокам украшали ремешки из светло-коричневой кожи с золотыми пряжками. Из-под кафтана выглядывал голубовато-серый камзол, в дополнение к которому на шеи красовалось белое жабо.

Нижнюю часть тела мужчины прикрывали штаны в цвет кафтана на широком атласном поясе длинной чуть выше колена и белые чулки из шелка. А на ногах находились кожаные башмаки с тупым носом и квадратным каблуком, украшенные синими атласными бантами.

Женщина была одета с не меньшим шиком. Длинное платье фиалкового оттенка имело куполообразную пышную юбку и узкий корсет на шнуровке, расшитый белым жемчугом и сиреневым бисером. Глубокое овальное декольте демонстрировало высокую большую грудь. Узкие рукава платья, длинной примерно до локтя, заканчивались несколькими воланами в виде пагоды, из-под которых выходили кружевные манжеты. Оставшуюся часть рук скрывали белые атласные перчатки. А длинные пшеничные волосы женщины были собраны в высокую пышную прическу и заколоты шпильками с головками из белых жемчужин.

Лица незнакомцев разглядеть мешали маскарадные маски, закрывающие нос и глаза. Мужская имела черный атласный отблеск и была обшита мелкими камнями коньячного цвета. А женская выглядела более нарядно - поверх лилового шелка были россыпью пришиты белые жемчужины. А над прорезями для глаз находились ярко-фиолетовые перья, эмитирующие ресницы. Но будь лица открыты, Слава бы все равно вряд ли сумел запомнить их черты. Яркие наряды отвлекали на себя все внимание, заставляя разглядывать новые детали образов.

Женщина томно посмотрела в сторону дома, и взволнованно сказала:

- Кажется, мы уже опаздываем.

Но мужчина ласково погладил спутницу по ладони, и успокаивающе ответил:

- Времени еще достаточно. Не переживай.

Затем он вновь обратился к Славе:

- Юноша, сколько показывают Ваши часы?

Слава опустил взгляд на серебряную шайбу, инкрустированную тюльпаном, и тихо ответил:

- Эти часы сломаны. Не смогу подсказать Вам время.

Но мужчина отрицательно покачал головой:

- Время давно стало для меня лишь условностью. Его течение не определяет мою жизнь. Я спросил сколько показывают Ваши часы. Это единственное, что сейчас важно.

Слава неуверенно пожал плечами, но все же откинул крышку часов. А взглянув на циферблат удивленно вздернул брови. Часовая стрелка по-прежнему стояла на латинской цифре десять, а минутная замерла на одиннадцати. Но тонкая секундная стрелочка медленно, но уверенно, двигалась по кругу.

- Без пяти десять. - растерянно произнес Слава, продолжая пялиться на внезапно заработавшие часы.

А мужчина удовлетворенно проговорил:

- Вот видишь, моя радость. Мы как раз вовремя. Не раньше и не позже других гостей.

Слава покосился на мужчину, который вместе со спутницей устремил глаза на здание. Проследив за взглядами незнакомцев, парень увидел, что к крыльцу дома со всех сторон тянулись люди в вечерних туалетах и карнавальных масках. Они весело переговаривались друг с другом и задорно смеялись, а оказываясь на пороге дома исчезали за дверьми, из-за которых слышалась мелодичная музыка.

- Вы видимо тоже приглашены на бал. - сказал мужчина, оглядывая Славу. - Чудесный костюм. Отличный крой. Чувствуется изысканная рука зарубежных кутюрье.

Слава изумленно приподнял брови, и машинально оглядел себя. Он, предпочитающий в одежде удобные джинсы и клетчатые рубашки, сейчас был облачен в наряд не хуже, чем у господина, с которым вел беседу. Бежевый кафтан из парчи в тонкую белую полоску, застегнутый на талии продолговатой пуговицей цвета слоновой кости, напоминающую заостренный зуб. С рукавом в три четверти и приталенным силуэтом вещь оказалась тяжелой и тесной. Но дискомфорт Слава ощутил лишь, когда обратил внимание на свой облик. Из-под кафтана выглядывал шелковый белоснежный камзол с широкими кружевными манжетами, которые выходили из-под укороченного рукава верхней одежды. Штаны по колено имели песочный цвет с широким атласным поясом, и дополнялись белыми чулками из шелка. Стопы закрывали коричневые башмаки с тупым носом, на плоском каблуке и с широкой золотой пряжкой. А на шеи красовался кружевной платок цвета вареной сгущенки.

- Какого черта... - ели слышно прошептал парень.

Но собеседники словно и не замечали его изумления. А дама медленно протянула:

- Дорогой, думаю следует идти. Не хочу пропустить лучшую часть вечера.

Мужчина закивал и, протянув руку в сторону Славы, сказал:

- Вам бы тоже следовать к поместью. Но прежде - возьмите. Учитывая характер мероприятия, это Вам пригодится.

Парень опустил глаза, и обнаружил в руке незнакомца карнавальную маску, обшитую темно-коричневым атласом с кружевной тесемкой по краю. В сравнении с масками собеседников то, что предлагалось Славе, выглядело скромно. Но он даже обрадовался. Его костюм и без вычурных аксессуаров казался весьма эпатажным.

Осторожно забрав у мужчины маску, Слава аккуратно надел ее на лицо. А стоило ему скрыть от посторонних глаз свою внешность, как незнакомцы вальяжно направились ко входу. И лишь мужчина бросил на ходу не оборачиваясь:

- Зачем бы ты не пришел. Поспеши, молодой джентльмен. Здешнее время никого не жалеет.

Слава машинально посмотрел на карманные часы, которые продолжал сжимать в ладони. Проведя большим пальцем по каменному изображению тюльпана, он несмело откинул крышку. Минутная стрелка передвинулась на отметку с латинской цифрой один. А секундная медленно, но уверена продолжала отмерять шаги, двигаясь по кругу.

Резко захлопнув крышку часов, Слава спрятал серебряную шайбу в карман и, пожав плечами, последовал за незнакомцами. Он совершенно не понимал, что нужно делать и как выбраться из странного положения. Но точно осознавал, что стоя на одном месте не найдет выход. И несмотря на то, что чем ближе он подходил к дому, тем сильнее начинало в волнении колотиться сердце, а инстинкты кричали о том, что нужно убираться прочь с этой земли, парень не позволял себе остановиться. Он твердо намеревался зайти в дом, который таил в себе множество тайн.

Глава 14

Поднимаясь по натертым до глянцевого блеска гранитным ступеням крыльца, Слава вспоминал о том, как еще совсем недавно мог лицезреть разрушенное каменное покрытие. Он не мог найти ни одного логического объяснения происходящему. От чего голова шла кругом. И для того, чтобы сохранить хотя бы каплю самообладания, с каждым новым шагом Слава повторял про себя: "Мне это снится. Это просто странный сон".

Почти убедив себя в нереальности происходящего, парень переступил порог дома, и принялся озираться по сторонам. Небольшой прямоугольный зал, в котором он оказался, выглядел сдержано. Пол, покрытый паркетной доской из светлого ореха отлично гармонировал с лазурными деревянными панелями на стенах. В центре каждой панели находилось подвесные бра, отлитые из стали в форме дубовых листьев и крупных желудей, из которых словно могучие стволы, вырастали толстые бежевые свечи. Их теплый мягкий свет, озарял высокий потолок, украшенный узорчатой лепниной в форме цветов и ягод. А по центру помещения на пьедестале из изумрудного гранита возвышалась скульптура античной девы и молодого атлета, выполненная из темно-красного камня с белыми тонкими прожилками. Со стыдливо опущенным взглядом в пол, она прикрывающей руками свою наготу. На ее голове, обрамленной длинными волосами, виднелись небольшие пикообразные рожки, а начиная с пояса она имела тело антилопы с четырьмя длинными изящными ногами, оканчивающимися копытами. Атлет же, с обнаженным торсам, склонился перед ее красотой на колени и восхищенно глядел на красавицу. В одной руке он сжимал копье, которое смиренно опустил к земле. Охотник, полюбивший свою добычу, оказался ранен чувствами настолько сильно, что не смел пустить в ход оружие.

Со всех сторон скульптуру окружали крупные бутоны белых лилий и красные тюльпаны. Отчего создавалось ощущение, что каменная пара, находиться где-то далеко в уединенном саду. А каждый, кто смел смотреть за ними, лишь украдкой подглядывала за чужой любовью.

Но долго любоваться изваянием Славе не удалось. У входа его встретил слуга, одетый в черное длинное платье рубаху, и белые перчатки. Его голову покрывал капюшон, а лицо скрывала плотная темная сетка. На левом запястье у него висела плетеная корзина с цветами. В свободной руке он сжимал красный тюльпан. Слегка поклонившись, он протянул цветок Славе, и жестом предложил проследовать в основной зал, из которого доносились звуки музыки.

Парень послушно направился в указанном направлении. Но перед тем как покинуть комнату, подметил, что в помещении находилось несколько абсолютно одинаковых слуг. По всей видимости, в их обязанности входила встреча гостей, каждого из которых они приветствовали цветами. Мужчины получали ярко-красные тюльпаны. А женщинам вручали нежные белые лилии.

Ход с необычными костюмами для слуг, таинственными и загадочными, показался Славе интересным решением, хотя и не типичным для людей того времени. Но с другой стороны и Графа Остроговского сложно было назвать заурядным. Не удивительно, что Бал в его поместье напоминал театральную постановку.

Следующим рубежом, который предстояло преодолеть Славе, были высокие двери овальной формы, состоящие из зеркального стекла в золотой раме. Аккуратно толкнув створку, парень услышал воодушевляющие звуки пианино, на котором чьи-то умелые руки исполняли задорный весенний вальс.

Шагнув в помещение напоминающее по форме овал, он принялся с любопытством оценивать убранства бального зала. Пол устилали плитки светло-бежевого мрамора. По периметру стен, обитых алым шелком, на расстоянии примерно в десять шагов друг от друга, возвышались мраморные колонны желтого цвета. Они упирались в промежуточную площадку лестничного свода, от которого в две стороны по обеим стенам спускались ступени из белого гранита. Их увенчивали кованые перила из черной стали с балясинами в форме виноградной лозы.

На куполообразном потолке была выложена фреска с изображением солнечного затмения и цветового градиента неба, переходящего от светло-голубого до иссиня-черного. А в центре, будто вспышка фейверка, осыпающегося к земле пестрыми искрами, висела большая люстра, состоящая из множества драгоценных кристаллов. Освещенные тысячью свечей разноцветные камни сверкали и переливались, создавая в помещении праздничную атмосферу.

На промежуточной площадке находился оркестр, состоящий из четырех флейтистов, трех скрипачей, двух тромбонов и одного барабанщика. А под лестничным сводом, в самом центре стены умостился камин из темно-коричневого кирпича, в топке которого пылало сине-красное жаркое пламя.

В зале находилось много людей, одетых в красивые праздничные одежды балов XVIIl века. Их лица скрывали карнавальные маски, а в ладони каждый сжимал по свежесрезанному душистому цветку. Отчего помещение заполнил дурманящий сладкий запах лилий и тюльпанов, а воздух казался густым и тяжелым.

Несмотря на большое количество гостей, зал наполняли только звуки чудесной мелодии весеннего вальса, которые не нарушали ни голоса, ни шепот присутствующих. Все с благоговением внимали музыки.

Но чарующая мелодия исходила не из-под инструмента оркестра. Музыканты, находящиеся на промежуточной площадке, как и все, внимали клавишам пианино, послушно издающего звуки под чьим-то умелыми пальцами.

Слава протиснулся вглубь помещения, и заметил у левой лестницы лаковый красный рояль, за которым сидела молодая стройная барышня. Ее длинные пальцы ловко перебирали клавиши. Воздушные легкие движения рук создавали иллюзию того, что она извлекает звуки из воздуха. А грациозная осанка и слегка вздернутый подбородок выдавали в ней аристократические корни. Узкий корсет ее светло-голубого платья подчеркивал осиную талию, а пышная юбка ровным куполом покрывала кушетку. Слегка спущенные рукава-фонарики с шелковыми манжетами, открывали белые острые плечи и красивые ключицы. А собранные в высокую прическу темно-каштановые волосы, подчеркивали тонкую длинную шею, на которую девушка повязала шелковый шейный платок. Лицо пианистки, как, впрочем, и внешность остальных гостей, скрывала нежно-голубая маска, обшитая перламутровым бисером. Но судя по чувственным бежево-розовым губам с кокетливой мушкой в уголке рта, можно было сделать вывод, что девушка обладает привлекательной внешностью.

Закончив исполнять музыкальную композицию, пианистка отдернула руки от клавиш так, словно обожглась и растерянно посмотрела на толпу. А гости взорвались бурей аплодисментов. Девушка поднялась с места, и сделав реверанс, указала рукой на камин.

- Большой комплимент получить от присутствующих столько похвалы. - произнесла она мягким девичьим голосом. - Но цветы в этом доме принимает только пламя. Пришло время встретить хозяина сегодняшнего вечера.

Не успела девушка завершить фразу, как оркестр взорвался торжественными фанфарами, а барабанщик принялся отбивать бодрый ритм.

Гости незамедлительно выстроились в ряд по оби стороны от камина. Мужчины, разодетые в кафтаны, богато расшитые узорами и драгоценными камнями, оказали справа. Крепко сжимая двумя ладонями красные тюльпаны, они вытянули руки перед собой. Женщины в вечерних туалетах, находились, напротив. Их руки были заняты белыми лилиями, и устремлялись в направлении мужчин.

Казалось, что люди к чему-то готовятся. Хотя, чего именно ожидать Слава абсолютно не понимал, но чтобы не выделяться из толпы, он встал на сторону мужчин. Напротив него оказалась дама в пышном нежно-розовом платье с тугим корсетом, в который были вшитые белые атласные ленты. Большую часть ее лица скрывала маска цвета слоновой кости, обшитая маленькими бисерными цветочками в цвет. Но судя по абсолютно седым волосам, собранным в высокий холм и морщинистой кожи на шеи, Слава сделал вывод, что женщина в годах. На всякий случай Слава приветственно поклонился женщине, а та растянула губы в широкой улыбке. А затем, она отправила парню воздушный поцелуй, и кокетливо помахала рукой.

Слава смущенно улыбнулся. Происходящее стало походить на какой-то неловкий и неуместный флирт, в котором парень совсем не желал принимать участие. И словно услышав его мысли, оркестр заиграл торжественный полонез. А услышав марш гости, один за другим стали подходить к камину, и закидывать в огонь цветы.

Следуя строгой очередности, сперва подходил мужчина и опускал в пламя тюльпан. Следом рядом появлялась женщина, которая отдавала пеклу нежную белую лилию. А завершив странный ритуал мужчина убирал одну руку за спину, а вторую вытягивал перед собой. Женщина накрывала его ладонь своей. И мужчина, провожал даму в зал, проходя, через коридор остальных гостей.

Пары стремительно продвигались вперед, и все больше цветов поглощал огонь. А с каждым новым тюльпаном и лилией пламя меняло цвет, становясь то иссиня-черным, то цвета фуксии, а то и вовсе приобретал кислотные оттенки желтого и зеленого.

Происходящее было чудным и занимательным. И Слава с интересом наблюдал за необычным ритуалом. А когда очередь дошла и до него, парень знал, что нужно делать.

Смело подойдя к камину, он закинул тюльпан в огонь. Пламя поменяло цвет на зеленый. За ним следом в камин отправилась белая лилия пожилой кокетки. Огонь вновь поменял оттенок, став бирюзовым.

Но Слава не стал долго разглядывать пламя. Выполнив то, что от него требовалось, парень выпрямился, и вытянул вперед правую руку. Пожилая дама аккуратно опустила ладонь, спрятанную в светло-розовую гипюровую кружевную перчатку поверх. Ее рука оказалась не просто холодной, а ледяной, отчего парня пробрало дрожью, а по спине побежали мурашки. Но он старался не подать виду, что что-то доставляет дискомфорт. Высоко держа подбородок, он повел даму к остальным парам. Ему не терпелось узнать, что же случиться, когда очередь к камину подойдет к концу. И долго ждать не пришлось.

Последняя пара пожертвовала огню цветы, и поспешила в зал. А стоило им занять свое место, Слава не без удивления обнаружил, что присутствующие, стоят в шахматном порядке, образующим полукруг в паре метров от камина.

Оркестр перешел с бойкого марша на таинственный мотив, от которого в груди ощущалось легкое волнение. С медленным, ели заметным нарастанием музыканты играли громче и быстрее. А пламя, будто в ритм, начало мигать разными цветами радуги и стремительно выходить из кострища, обволакивая горячими языками стенки камина.

По залу прокатился взволнованный шепот. Гости машинально отступили на несколько шагов назад от камина. А музыканты, продолжая создавать гнетущую атмосферу, исполняли музыку уже во всю мощь. От чего сердце Славы начинало выпрыгивать из груди, а дыхание перехватывало.

Но достигнув своего апогея, оркестр резко замолк. А стоило в зале поселиться тишине, как вырвавшееся пламя, будто выплюнуло из камина в центр помещения. Присутствующие испуганно ахнули. А огонь молниеносно образовал шар, который приобрел зеленый мигающий оттенок. Издав несколько пульсирующих сокращений, он разлетелся в разные стороны, накрывая весь зал.

Гости испуганно закричали. Но страх тут же сменился восторгом. Ведь в воздухе, мягко пикируя к полу, кружили белые и красные лепестки. А на месте огненного шара появился высокий стройный мужчина, одетый в изумрудный кафтан, расшитый золотыми нитками и лаконичной черной маскарадной маске, скрывающей глаза. Его черные густые волосы спадали аккуратными волнами почти до плеч. А тонкие хорошо-очерченные губы персикового оттенка были растянуты в приветственной улыбке.

Гости взорвались возгласами восхищения и принялись аплодировать. А мужчина расставил руки в стороны, словно артист, который произвел выступлением невиданный фурор, и почтенно поклонился почитателям своего таланта.

- Рад приветствовать вас, друзья! - заговорил он хорошо поставленным, слегка театральным, но мягким баритоном. - Двери моего дома всегда открыты для вас! Надеюсь, каждый сможет найти здесь то, что ему по душе! Да начнется Бал!

Стоило словам сорваться с губ, как оркестр взорвался задорной музыкой, призывающей гостей к веселью. Хозяин дома сделал несколько шагов в направлении к молодой пианистке в голубом и, выставив руку ладонью вверх, ей навстречу, ели заметно поклонился. Девушка сделала небрежный реверанс, и благосклонно приняла предложение мужчины. Он вывел партнершу в центр зала, и легко закружил в нежном танце.

К танцующей паре начали присоединяться другие гости. Мужчины, один за другим, приглашали прекрасных барышень на танец. И вскоре зал заполнили множество пар, захваченных музыкой.

Слава, как завороженный наблюдал за происходящим. Парень не верил своим глазам, но он действительно находился на балу в окружении людей другой эпохи. И как подобное было возможно для него оставалось полнейшей загадкой.

Легкое прикосновение чьей-то ладони к плечу заставило Славу вздрогнуть. Но слегка подрагивающий старческий голос ласково заговорил:

- Какая нервная молодежь пошла. А я надеялась, что юный джентльмен уважит меня танцем.

Слава скосил глаза в бок и обнаружил, что его пожилая спутница в светло-розовом платье все еще стоит рядом.

Встав к ней в пол оборота парень вежливо произнес:

- Прошу прощения, но я не умею танцевать. Боюсь, что оттопчу Вам все ноги. А это вряд ли принесет Вам радость.

Но дама снисходительно улыбнулась и, взяв кавалера под руку, настойчиво повела к танцующим:

- Ооо, мальчик. В моем возрасте ноги оттоптанные во время танца - это скорее благо, чем повод печалиться.

- Но я совсем не знаю, как танцевать этот танец... - попытался возразить Слава.

Но пожилая дама кокетливо захихикала, и беззаботно протянула:

- Значит, вести буду я.

Затем, она встала напротив парня и, положив одну его руку себе на лопатку, во вторую вложила свою ладонь. А свою вторую руку аккуратно разместила у него на плече.

- Итак, выпрями спину, втяни живот и держи подбородок ровно.

Слава послушно повторил инструкции. А пожилая дама, мягко улыбнулась и продолжила наставлять своего ученика:

- Глубоко вдохни, медленно выдохни. И повторяй за мной.

Сделав небольшой шаг вперед, она осторожно, но настойчиво заставила парня отступить назад и принялась негромко считать:

- Раз, два, три. Раз, два, три.

Слава старательно повторял ее движения, изо всех сил пытаясь не наступить женщине на подол длинной юбки. Но периодически все же задевал легкую светло-розовую ткань ступней, и каждый раз кидал испуганный взгляд на партнершу. Но она лишь улыбалась, и ободряюще повторяла:

- Все хорошо. Ты отлично справляешься.

Ее слова мотивировали и поддерживали. И совсем скоро Слава уже чувствовал себя так, будто всю жизнь умел танцевать в паре. А немного расслабившись он принялся разглядывать других танцующих.

И первые кто бросился в глаза парню, стали: эффектно появившийся из огня хозяин вечера и молодая пианистка в голубом платье. Партнёры отлично смотрелись вместе. Их движения были плавными и отточенными. А идеально прямая осанка выдавала их аристократическое происхождение. Но несмотря на внешнее совершенство этой пары, Славе казалось, что что-то не так. Они были слишком холодными друг к другу, и выглядели отстраненными от процесса. Можно было подумать, что эти двое танцуют по принуждению, а не по желанию.

Они напоминали Славе фигурки из музыкальных шкатулок, которые начинали крутиться вокруг своей оси, стоило лишь приоткрыть крышку. Маленькие балерины самозабвенно исполняли па, не в силах противиться механизмам безраздельно владеющих их волей. Идеальные обороты продолжались до той поры, пока играла музыка. А стоило захлопнуть крышку, как танец тут же прекращался. Куклы уходили на покой. Но в любой момент, шкатулку могли открыть, и балерина безропотно и отстраненно вновь начнет свои нехитрые движения. И наблюдая за вальсирующей парой, Славе на полном серьезе захотелось поскорее захлопнуть крышку музыкальной шкатулки, чтобы прекратить их пустой бездушный танец.

- Кажется, ты так и не представился молодой джентльмен. - раздался дребезжащий голос пожилой дамы, почти у самого уха парня. - Ты ведь не из этих мест?

Услышав голос своей партнерши, Слава встрепенулся, будто очнувшись ото сна. И слегка растерявшись, от ее вопроса, он оступился, в очередной раз задев ступней подол платья женщины. Неловко перемявшись с ноги на ногу, он неуверенно протянул:

- Мое имя Вячеслав. Я прибыл из далека. Но моя родина и мое происхождение не будут интересны такой утонченной даме. К тому же, думаю Ваша родословная намного интереснее. Вы ведь, явно происходите из знатной семьи?

Дама растянула губы в довольной улыбке и благосклонно кивнула.

- Вы правы. Моя семья имеет богатую историю. Мой дедушка был родом из Германии. Он происходил из аристократической и влиятельной семьи. Его отцом был Ландграф Фон де Бенин. А бабушка родилась в Польше. И ее семья тоже имела знатное происхождение. Но их положение было несколько скромнее, чем у Фон де Бенин. Такой мезальянс, конечно же, был не по вкусу Ландграфу. Он никогда бы не дал благословение на их брак. Но дед был слишком влюблен. И в погоне за счастливой жизнью, он вместе со своей избранницей, сбежал в чужие земли. Не забывая прихватить с собой часть полагающегося ему наследства. А перебравшись в Россию, он приобрел землю с хозяйством и сменил фамилию на русский манер, став Графом Фанбениным.

Слава внимательно выслушал партнершу, и с неподдельным восторгом сказал:

- Удивительная история. И такая сильная любовь. Значит, Вы Графиня Фанбенина?

Женщина вновь кивнула, но тут же уточнила:

- Была. В девичестве. Сейчас, все знают меня по фамилии мужа Графа Миродольского Антона Павловича. А я - Графина Миродольская Елизавета Германовна.

- Большая честь познакомиться с Вами, Елизавета Германовна. - почтенно кивнув, сказал Слава, и неловко поцеловал женщине руку.

Пожилая дама, кокетливо рассмеялась и, стрельнув взглядом в направлении пианистки в голубом, многозначительно произнесла:

- Ваше притворство очаровательно. Но очевидно, что Вы с большим удовольствием хотели бы быть представлены Молодой Княжне Торлановой. Или Вас больше заинтересовал Граф Остроговский. Могу понять. Хозяин дома очень эксцентричен.

От прозорливости своей дамы, Слава слегка смутился. Он и не думал, что настолько откровенно рассматривает танцующую пару.

- Ну, что Вы. - поспешил переубедить женщину Слава. - Мое желание представиться хозяину бала, не умиляет того, что я отлично провожу время в Вашей компании, Елизавета Германовна. Лучшей партнерши по танцам у меня никогда не было.

Пожилая дама вновь задорно рассмеялась.

- Каков льстец! К тому же обаятелен! Будь я по моложе, ты загубил бы мою душу грехом, юноша! Но Верочку пожалей! Она прекрасный цветок. И она принадлежит другому.

Слава приподнял брови, и задумчиво протянул:

- Верочка? Торланова Вера Яковлевна? Сестра Князя Льва Яковлевича Торланова, и невеста Графа Остроговского Петра Веньяминовича?

Елизавета Германовна одобрительно кивнула:

- Вижу, Вы хорошо осведомлены о положении здешней аристократии.

Слава пожал плечами, и обтекаемо ответил:

- В силу рода своей деятельности, мне часто приходиться слышать об аристократии тех или иных времен и изучать их быт и родословные.

Женщина слегка наклонила голову в правый бок, и заинтриговано прошептала:

- Вы комиссар или разбойник?

Предположение Елизаветы Гермавовны сильно повеселило парня. И рассмеявшись, он сказал:

- А на кого я похож больше?

Сквозь ее маску можно было увидеть, как пожилая дама прищурила глаза.

- Думаю, мой мальчик, ты похититель сердец. - задумчиво проговорила она. - Но Верочка Яковлевна сделала свой выбор. И ты вряд ли сможешь составить конкуренцию нашему дорогому Графу Остроговскому.

Слава согласно кивнул.

- У меня никаких сомнений в Вашей правоте. Просто, она кажется мне печальной.

Елизавета Гермововна тяжело вздохнула и, беззаботно отмахнувшись, сказала:

- Молодые барышни бывают слишком впечатлительный. У Верочки Яковлевны скоро свадьба. Вероятно, она попросту волнуется перед таким важным событием.

Слава вновь покосился на безупречную, но совершенно отстраненную пару. Он был историком, и прекрасно знал о том, что во времена Графа договорные браки были не редкостью. Знать по велению сердца женилась редко. Чаще всего брак был способом объединить капиталы и укрепить позиции. А учитывая, что Остроговский старше Веры на двадцать лет, то логично предположить, что брак этих двоих имеет под собой договорную основу. И если допустить, что Князья Торлановы находились не в лучшем положении, то отдать в жены Княжну за менее статусного, и по тем временам уже старого, но обеспеченного Графа, неплохой выход.

И скорее всего Вера Яковлевна отлично оттает отчет ситуации, и понимает, что брак пойдет ей на пользу и обеспечит ее будущее. Но это не означает, что она горит желанием делить постель со стариком. Поэтому, Славу не удивляло эмоциональное состояние Княжны. Но Граф, чье напряжение не могла скрыть даже маска, вызывал неподдельный интерес. Он будто не желал находиться рядом с Княжной. Кружась с ней в танце, он не говорил с девушкой, и даже старался не смотреть на нее. Молодая особа словно совсем не привлекала мужчину. И это уже было странно. Он не мог понять мотива жениться, когда оба человека явна не испытывают друг к другу абсолютно никакого интереса.

Музыкальная композиция подошла к концу, и оркестр резко смолк. Граф небрежно поцеловал руку своей даме, благодаря за танец, и будто конферансье большого театра, обратился к гостям:

- Этот чудесный вечер только начался! И чтобы Гости не устали, я приготовил для Вас развлечения! Встречайте! Удивительная Мадам Роза - укротительница тигров!

Стоило хозяину дома завершить фразу, как огонь, яркой вспышкой вырвался из камина, на мгновение ослепив гостей. А как только глаза вновь обрели способность видеть, в центре бального зала оказалась молодая высокая брюнетка. Ее длинные идеально прямые волосы были собраны в высокий хвост. Глаза скрывала черная маскарадная маска из атласа. Спортивное подтянутое тело было облачено в шелковые штаны-алладины и короткий обтягивающий топ с глубоким декольте в тон, который демонстрировал откровенные формы и красивую оливковую кожу.

Руки и шею восточной барышни украшали массивные золотые кольца с крупными темно-синими камнями. В волосы были вплетены желтые атласные ленты. А у ее ног находились два здоровенных тигра.

Демонстрируя гостям острые хищные зубы, звери рычали и лязгали челюстями. А по залу прокатился возглас волнения перемешанный с восхищением.

Укротительница взмахнула рукой, и словно по волшебству в ее ладони очутился кожаный кнут. Резко ударив дважды кнутом по земле, она что-то произнесла на иностранном языке, и тигры синхронно легли, перевернулись на спины и замерли. Гости взорвались аплодисментами. А девушка вновь ударила кнутом о пол, и тигры, сели рядом, подняв передние лапы, демонстрируя команду "служить". Присутствующие вновь отреагировали бурными овациями и одобрительными криками. И только Славу не интересовало захватывающие представление. Он внимательно наблюдал за Княжной Верой Яковлевной, которая стараясь не привлекать к себе внимание, пересекла зал, и исчезла за длинной темно-красной бархатной шторой, закрывающей крайнее правое окно в углу помещения.

Глава 15

Воспользовавшись тем, что гости зачарованы представлением с хищниками, Слава осторожно пробрался к окнам, и воровато огляделся по сторонам. Убедившись в том, что никто за ним не наблюдает, он ловко нырнул за штору, ожидая увидеть окно. Но к своему удивлению, он обнаружил небольшую полукруглую арку с приоткрытой дубовой дверью.

Немного помедлив, парень все же решился заглянуть внутрь. Аккуратно втиснув голову в щель, он обвел помещение взглядом. В центре маленькой квадратной комнаты стояла небольшая скамейка на изящных изогнутых позолоченных ножках с сиденьем обитым темно-фиолетовым бархатом. С двух сторон от нее расположились подсвечники на высокой ножке с шестью горящими свечами. Их мягкий оранжевый свет озарял стены, увешанные множеством зеркал различных размеров и форм. Большие и маленькие, круглые, прямоугольные и квадратные, в массивных узорчатых рамах и со сколотыми краями, покрытые трещинами - казалось они занимали каждый свободный миллиметр пространства. Зеркала создавали впечатление будто кто-то постоянно следит за тобой. Отчего комната казалась жуткой. И попав туда, первое, что хотел сделать Слава - поскорее уйти.

Но он продолжал стаять на месте, неотрывно глядя на скамейку, обитую темно-фиолетовым бархатом, на которой спиной к нему сидела Княжна.

Ее поведение отличалось от остальных гостей бала. Пока другие беззаботно веселились, Вера Яковлевна уединилась в странной комнате. На протяжение всего вечера, она выглядела печальной. А сейчас и вовсе пожелала остаться одна. И Слава был не уверен, что может позволить себе, нарушить одиночество Княжны. Хотя он и находил поведение девушки интересным, вторгнуться в ее личное пространство казалось парню не вежливым. Поэтому он стоял на пороге, борясь со своим любопытством.

Но маяться в дверях долго не пришлось. Мягкий, но звонкий, будто колокольчик голосок, эхом разнесся в пустом помещении:

- Вы так и будете прятаться в тени или соизволите представиться?

От неожиданности Слава ели заметно вздрогнул, но все же сделал несколько шагов в помещение.

- Прошу прощения, Княжна. - слега замявшись, проговорил он. - Я не хотел Вас напугать. Просто заметил, что Вы, удалились с вечера. И решил убедиться, что у Вас все хорошо.

Вера Яковлевна немного помолчала, и задумчиво протянула:

- Меня уже давно ничто не пугает. Когда слишком долго боишься - привыкаешь к страху. Он становится твоим другом. И вскоре понимаешь, что бояться больше нечего. Самое худшее уже случилось. А дальше, можно только смириться и принять свое новое положение.

Затем Княжна слегка обернулась на парня, и с легким налетом возмущения сказала:

- Вы так и не представились. Кто Вы? И откуда здесь?

Слава вновь замялся, и осторожно произнес:

- Меня зовут Вячеслав. А кто я и откуда - вопрос сложный. Вряд ли я смогу объяснить. Честно говоря, я и сам понимаю далеко не все происходящее со мной в данную минуту.

Вера Яковлевна поднялась со скамейки, и величественно обойдя препятствие, встала напротив парня. Вглядевшись внимательно в его лицо, она развернулась, и вновь вернулась на прежнее место, сев спиной к собеседнику.

- Вы не из местных. - задумчиво сказала она. - И не из вновь прибывших. Значит Вас кто-то пригласил.

Завершив фразу, Княжна опять обернулась к парню, и задала вопрос:

- Кто Вас пригласил в это место? И зачем Вы пришли? Надеюсь о цене Вас предупредили?

- О цене? - удивился Слава.

Девушка усмехнулась, и снисходительно проговорила:

- Все имеет цену. И даже мертвецам на этом болу придется платить за услуги. Неужели Вы об этом не подумали, прежде чем прийти сюда?

Сложно сказать, чему Слава удивился больше: тому что Княжна хочет получить с него за что-то плату или тому что она знает о том, что люди на балу мертвы. Но второе все же перевесило, и он осторожно спросил:

- Почему Вы, заговорили про мертвецов?

Вера Яковлевна пожала плечами.

- В этом доме время застыло. День за днем, мы переживаем один и тот же вечер, тот, в который все гости Бала сгорели в огне. Живых тут нет. Ну, кроме Вас, разумеется. Вы пока еще дышите. И если хотите, чтобы так оставалось, то Вам не место здесь. Чтобы Вы не искали на Балу у Графа Остроговского, счастья Вам это не принесет. Уж поверьте.

Затем она села полу боком, и небрежно поинтересовалась:

- Какой сейчас год там откуда Вы пришли?

Тон девушки был безразличным и ровным. Она говорила о смерти так, словно обсуждала погоду. Ее будто вовсе не волновало то, что она мертва. И от ее реакции Слава даже немного растерялся.

- 2024. - тихо ответил он.

Княжна мечтательно вздохнула.

- Наверное, в Вашем мире много интересного. Расскажите, как Вы проводите свой досуг? Балы все еще в моде? А то здесь вечный июль 1749. Каждый день одно и тоже.

Слава пожал плечами, и растеряно пробубнил:

- В моем времени люди ходят в бары и кино, посещают выставки и концерты. Балы иногда проводят, но редко. Их заменили ночные клубы, наверное. Хотя, и те уже пользуются спросом далеко не у всех.

Вера Яковлевна с неподдельным интересом слушала парня, кивая в такт его слов. А как только он замолчал, девушка набрала полную грудь воздуха, явно собираясь продолжить расспрашивать. Но он оказался быстрее. И бесцеремонно перебивая Княжну, Слава выпалил:

- Я не понимаю, что это за место и как сюда попал? Ты говоришь, что здесь все мертвы и вечный сорок девятый год. Это год пожара в поместье Графа. Но как такое возможно? Это место попросту не может существовать. Это какой-то розыгрыш. И ты кто? Типа призрак или дух? Но это тоже чушь! Я должно быть сплю.

Сказав последнюю фразу, Слава опустился на скамеечку, рядом с Княжной и обхватил голову руками. С каждой минутой, что он находился на балу ситуация становилась все более безумной. Он отказывался, верить в реальность происходящего. Плотно закрыв глаза, он мысленно приказал себе: "Проснись! Просто, проснись!".

Но тут же рядом с ним вновь раздался голос Княжны:

- Ты очень странный. Как ты вообще ухитрился попасть на Бал, если не веришь в его существование? Обычно такие люди сюда не приходят.

Слава развел руками.

- Понятия не имею как это вышло. Я, вместе с одной знакомой, провел ритуал. Но я тысячу раз делал так в детстве. Никогда ничего не происходило. А тут - Бац! Дым! Крики! А затем, я уже стою на полянке с тюльпанами перед огромным поместьем в идиотской одежде. А навстречу мне идет парочка гостей, спешащих на Бал Графа Остроговского.

Стоило парню произнести в слух последнюю фразу, как он осекся, и кинул взгляд на Княжну.

- Подожди. Если ты в курсе, что живешь в какой-то странной временной петле, то выходит и остальные знают об этом? Тогда, почему все эти люди продолжают приходить на Бал и радуются так, будто посещают его впервые? Парочка, которую я встретил, когда попал сюда, торопилась и очень боялась пропустить такое событие.

От волнения Слава не заметил, как перешел с собеседницей на "ты". Но его бесцеремонность ничуть не смутила девушку. Будто ничего не заметив, она развела руками и принялась рассуждать:

- Могу говорить только за себя. Я знаю, что была на этом Балу не меньше тысячи раз. Еще, я уверена, что хозяин дома тоже в курсе происходящего. Думаю, остальные тоже знают. Просто играют свои роли.

Задумчиво покачав головой, Княжна помолчала, будто ведя внутренний диалог. А затем, она неуверенно протянула:

- В светском обществе не принято поднимать неудобные темы. А смерть, особенно собственная, это неловко. Вежливые господа и дамы про такое вслух не говорят. А воспитание диктует, что в любой плохой ситуации нужно держать лицо, делая вид, что все просто превосходно. Гости предпочитают обсуждать погоду, музыку и литературу. Про остальное только шепотом и тет-а-тет. Но со мной никто своими секретами не делится. Я здесь только для того, чтобы играть на рояле в начале вечера и раз за разом представлять Графа гостям.

Слава понимающе закивал.

- Мне показалось, что ты выглядишь печальной. Теперь, могу понять почему. Должно быть за столько лет тебе наскучило повторять одно и тоже. Поэтому, ты спряталась здесь - в тишине, подальше от остальных гостей.

Вера Яковлевна снисходительно улыбнулась.

- Моя печаль не связана с повторяющимся Балом. Честно говоря, Бал - лучшая часть дня, проходящего в стенах этого проклятого места. А ушла я не для того, чтобы прятаться. Я не хочу быть там потому, что не должна.

- Тебе не нравиться Бал? - поинтересовался Слава больше для поддержания диалога.

Но продолжить разговор не удалось. Внимание парня привлекло боковое зеркало. Краем глаза, он уловил какое-то движение в отражении и, повернув голову, заинтересованно вгляделся в поверхность.

- Что-то не так? - спросила Вера Яковлевна.

Слава неуверенно покачал головой, и ответил:

- Наверное, показалось.

Но не успели слова слететь с губ, как в зеркале вновь промелькнула тень.

Парень вскочил на ноги и взволнованно проговорил:

- Ты это видела? Что это?

Княжна поднялась со скамейки, и неторопливо подошла к подсвечнику. Аккуратно взяв в руки одну свечу, она прошептала:

- Это живые. Тише. Не спугни их.

Протянув парню свечу, она кивнула на овальное большое зеркало в резной деревянной раме.

Слава забрал свечу из рук девушки, и неуверенно подошел к зеркалу.

- Поднеси огонь ближе. Освети путь. - посоветовала Княжна.

Парень придвинул свечу к поверхности зеркала в плотную, и вгляделся в подсвеченную поверхность. Сперва ему показалось, что отражение мутное и рябящее, словно смотришь в экран сломанного телевизора. Но вскоре изображение стало проясняться. И Слава не без удивления, увидел очертания спальни матери. Женщина лежала в своей постели. А напротив ее кровати стояла тетя Галя. Осторожно придерживая голову своей подопечной, соседка поднесла к ее губам стакан с водой.

- Не спиши. - ласково проговорила она. - Сейчас выпьешь таблеточку, а после я принесу тебе ужин.

Женщина грубо отпихнула стакан и, поморщившись, хрипло проговорила:

- Не переводи еду. Мне уже ни к чему. Да, и аппетита совсем нет.

Тетя Галя тяжело вздохнула, и устало опустилась на край постели.

- Света, так нельзя. Ты за сегодняшний день ни крошки не проглотила. Нужно кушать. Иначе сил бороться совсем не будет.

Славина мама сипло рассмеялась, и тут же закашлялась.

- За что бороться, Галя?! Моя жизнь давно проиграна, а душа заложена. Пришло время платить по долгам.

Соседка метнула на женщину взволнованный взгляд.

- Не говори так. Ты не должна сдаваться.

Славина мама прикрыла глаза, и смиренно сказала:

- Я знаю, что меня ждет. Я заслужила это. И я готова принять свою кару.

- Света! - попыталась возразить соседка.

Но женщина выставила ладонь, прерывая тетю Галю, и умоляюще прошептала:

- Пожалуйста, не перебивай. Я так редко бываю в своем уме. Болезнь все время водит меня во тьме. Позволь сказать, пока я здесь и могу говорить за себя.

Соседка вновь тяжело вздохнула, но тут же согласно закивала. А Славина мама продолжила:

- Слава - он ни в чем не виноват. Ему нельзя оставаться в Остроговке. Он должен уехать, и прожить долгую счастливую жизнь как можно дальше от этого проклятого места.

Тетя Галя отрицательно покачала головой.

- Ты же знаешь, он не бросит тебя в таком состоянии. Он хороший чуткий мальчик. И он любит тебя.

Славина мама ели заметно кивнула.

- Я вырастила чудесного ребенка. И именно поэтому, ему здесь не место. У него должно быть будущее без ночных кошмаров. Пообещай, что проследишь за тем, чтобы он уехал.

Соседка нервно теребила подол домашнего платья, но ничего не отвечала. Но и Славина мама не намеревалась так легко сдаваться. Явно прилагая немало усилий, она привстала на локтях и, вцепившись пальцами в плечо тете Гали, яростно прокричала:

- Галя, это важно! Ты же понимаешь это! Ты должна пообещать, что мой мальчик будет в безопасности!

Соседка вздрогнула, будто очнулась ото сна, и быстро закивала головой.

- Да-да, хорошо. Я все понимаю. - зачастила она, укладывая больную головой на подушку. - Только не нервничай. Приляг.

Славина мама неожиданно легко поддалась на уговоры. И вытянувшись в кровати, закрыла глаза.

- Сбереги этого ребенка. - пробормотала она. - Он не виноват. Это только моя вина. Но я не могла поступить иначе. Я должна была дать ему жизнь.

Поверхность зеркала начала стремительно мутнеть. И вскоре изображение и вовсе померкло. А Слава увидел в отражении свое изумленное лицо, подсвеченное оранжевым светом свечи.

- Что это было? - шокировано спросил он.

- А что ты видел? - с неподдельным интересом поинтересовалась Княжна.

Слава пожал плечами и растерянно сказал:

- Там была моя мама. Она говорила с нашей соседкой. Кажется, они обсуждали меня.

Вера Яковлевна согласно закивала.

- В этих зеркалах можно увидеть тех, кто думает о тебе. Многие из постоянных гостей Бала приходят в Зеркальную комнату. Они могут часами стоять перед зеркалами, вглядываясь в отражения, ожидая увидеть любимые лица. Но, сам понимаешь, чем дольше находишься здесь, тем меньше людей о тебе помнит. Так уж устроен человек - забывать о мертвых и думать о живых. А мертвые, в конце концов, одиноки в своей смерти.

Слава грустно вздохнул.

- Да, уж. Не позавидуешь такому существованию. Но не все здесь одиноки. Пара, которую я встретил перед началом Бала - думаю, они были вместе еще при жизни.

Произнеся последнюю фразу, Слава с удивлением отметил, что очень быстро привык к тому, что находиться на мистическом Балу Графа Остроговского, в существование которого, еще сегодня утром, он вообще не верил. И говорить о призраках, запертых в поместье, ему и вовсе не казалось чем-то странным. А осознав, что так легко адаптировался к новому окружению, Слава ощутил легкую тревогу и страх. Внутренний голос подсказывал, что происходящее вокруг ненормальное и до чертиков пугающее. И лучшее, что он может сделать - это как можно скорее убраться из этого странного места. Но вместо того, чтобы в панике убегать в поисках выхода, Слава продолжил говорить:

- Да, и ты на этом Балу не одна. Граф Остроговский - он ведь твой жених. Если попробовать мыслить позитивно, то выходит, что теперь ты всегда будешь с любимым человеком. Вы проведете вечность вместе. А это не так уж и плохо.

Вера Яковлевна странно усмехнулась, но никак не прокомментировала заявление парня. А Слава лишний раз убедился в своих подозрениях - не так все просто было между молодой Княжной и Остроговским. И в попытке разговорить девушку, он задумчиво протянул:

- Какой силы должна быть любовь, чтобы не справиться с утратой, и от тоски лишить себя жизни? Должно быть на подобное способен только человек, для которого любимый был всем миром. И жизнь без него просто не имела смысла.

Даже через маску можно было увидеть, как глаза Княжны расширились от изумления, а лицо приобрело вопросительное выражение. В ответ Слава пожал плечами, и пояснил:

- В моем времени говорят, что Вера Яковлевна Торланова, не сумела пережить смерть жениха и повесилась на следующий день после пожара.

Девушка сперва немного растерялась, но тут же залилась звонким раскатистым смехом.

- Ты не шутишь?! - сквозь хохот простонала она. - Это же просто нелепо!

Слава непонимающе оглядел Княжну. А она, поймав на себе его взгляд, тут же вспомнила, что является особой голубых кровей, которой не подобает настолько бурно проявлять свои эмоции. И взяв себя в руки, Вера Яковлевна, ровным голосом произнесла:

- Прошу прощения. Новость оказалась неожиданной, но чертовски забавной!

Выпалив последнюю фразу, девушка не сдержалась и вновь прыснула смехом. А Слава аккуратно поинтересовался:

- Все в порядке? Может тебе выйти на воздух? Или я могу принести воды?

Ее состояние все больше походило на истерику. И парень всерьез начал переживать за новую знакомую. Но Княжна неожиданно быстро успокоилась, и спокойно сказала:

- Со мной все нормально, насколько это возможно в данной ситуации. И я давно так не веселилась. Надо же, как все придумали! Какая глубокая любовь! Он погиб в пожаре во цвете лет. А она покончила с собой, чтобы провести с ним вечность в загробном мире. Шекспировская трагедия - не меньше. Только реальность всегда непригляднее вымысла. Наверное, поэтому люди и придумывают другие финалы грязным и тривиальным историям - чтобы прикрыть неприглядную правду.

Теперь брови Славы приподнялись от изумления.

- То есть, ты не лишала себя жизни из-за потерянной любви? Но ты же действительно умерла на следующий день после пожара в поместье? Это же не может быть обычным совпадением?

Вера Яковлевна отрицательно покачала головой, и набрала полную грудь воздуха, чтобы продолжить разговор. Но тут же резко осеклась, и настороженно огляделась по сторонам. Затем, она посмотрела на парня, и поинтересовалась:

- Сколько времени? Кажется, запахло дымом?

Слава оглядел свои короткие штаны, родом из прошлого века, и на всякий случай похлопал руками по ляжкам в поисках телефона. Но как он и ожидал, современные технологии, как, впрочем, и одежда, попросту не существовали на Балу в доме Графа. Но к своему удивлению парень нащупал в кармане круглую шайбу и вспомнил про карманные часы, чьи стрелки неожиданно ожили, стоило ему оказаться в этом странном месте.

Вытянув за серебряную цепочку часы из кармана, он аккуратно провел пальцами по рубинам тюльпана, и откинул крышку в сторону. А взглянув на циферблат, Слава изумленно вскинул брови.

- Надо же уже без пяти полночь. - сообщил он.

А Княжна, нервно оглянулась по сторонам, и торопливо заговорила:

- Скорее. Тебе нужно уходить. Сейчас начнется пожар.

Не давая Славе опомниться, девушка подбежала и принялась толкать его руками, силой выпихивая в зал.

- Уходи! Скорее! Времени почти не осталось!

- Но я не знаю, как уйти! - слабо сопротивляясь выпалил Слава. - Знал бы, меня бы давно здесь не было!

- Как это не знаешь? - удивилась Вера Яковлевна.

А парень на секунду задумался, вспоминая деревенскую легенду, и неуверенно протянул:

- Думаю, мне нужен тюльпан...

Княжна закатила глаза, и с легким раздражением процедила:

- Здесь полно тюльпанов. Можешь хоть целый букет собрать. Только, пожалуйста, быстрее. Скоро огонь съест всех, кто находится внутри дома.

Слава растерянно посмотрел на перепуганную девушку и нервно спросил:

- А как же ты?

Вера Яковлевна отрицательно покачала головой.

- Я мертва. И гореть мне в этом пламени вечно. Но ты жив. И тебе нужно уходить. Прямо сейчас!

Выкрикнув последнюю фразу девушка силой пихнула Славу в плечо, и захлопнула перед ним дверь. А парень ошарашенно вышел из-за красной шторы, и оглядел Бальный зал.

Помещение интенсивно заполнял густой сизый дым. Но гости будто не замечали изменений вокруг. На их лицах, скрытых карнавальными масками играли расслабленные улыбки. Оркестр продолжал играть. А присутствующие кружились в танце. Полностью погрузившись в атмосферу праздника эти люди не знали никаких забот.

Но Слава точно знал, чем закончится карнавал в поместье Графа Остроговского. И дожидаться яркого огненного финала он не собирался. Быстрым шагом парень пересек Бальный зал, направляясь к дверям, которые вели в небольшую прихожую. Заходя в дом Слава видел красивую скульптуру полуженщины-полуантилопы и охотника. Гранитные изваяния украшали живые цветы. И если белые лилии парня не интересовали, то красные тюльпаны могли послужить ключом к выходу.

И он почти коснулся дверной ручки, ведущей в нужное помещение, как чья-то ладонь коснулась его плеча, а позади раздался хорошо знакомый женский голос:

- Слава?

Парень резко обернулся. Перед ним стояла стройная дама в черном шелковом платье с корсетом, украшенным вышивкой из перламутрового бисера и пышной юбкой. Ее русые волосы были собраны в высокую причёску. Руки закрывали длинные гипюровые перчатки черного цвета. А глаза прятались за темно-серой карнавальной маской, обшитой россыпью маленьких красных камушков. Но Слава все равно сразу же узнал ее, и изумленно воскликнул:

- Мама?!

- Ты мертв? - испуганно прошептала она.

Парень отрицательно покачал головой.

- Нет. Это глупость какая-то, но я попал сюда потому что провел ритуал у сгоревшего поместья за кладбищем. А ты почему здесь, мам?

Она выглядела совершенно нормальной. Такой, как Слава ее помнил до болезни. Речь женщины была четкой и уверенной. Голос больше не хрипел. Телосложение не казалось болезненно худым. А кожа не отдавала белесо-зеленоватым оттенком. Если бы Слава не знал, что его мать находилась в тяжелом состоянии и питалась одними таблетками, то он бы и не помыслил о подобном, глядя на стоящую перед ним женщину.

Она тяжело вздохнула, и торопливо проговорила:

- Не время и не место — это обсуждать. Тебе нужно выбираться. Пламя уже близко.

Слава кивнул, и пояснил:

- Я шел за тюльпаном. Без него выйти не удастся.

Но мать ткнула пальцем в ладонь парня, и сказала:

- У тебя уже есть все, что нужно.

Слава опустил взгляд, и увидел карманные часы с изумрудным тюльпаном на крышке, которые крепко сжимал в пятерне.

- Используй это. - посоветовала женщина, и крепко обняв сына прошептала ему на ухо. - Ты лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Всегда помни об этом. Мы с папой тебя любим, сынок.

- Почему ты говоришь так, будто прощаешься? - настороженно спросил он, слегка отстраняясь от женщины.

Она мягко улыбнулась и нежно погладив его по щеке сказала:

- Доверься мне. Иди домой. Ты все поймешь.

Завершив фразу, она подхватила подол платья, и прытко побежала вглубь Бального зала, который заволокло плотными клубами дыма.

- Стой, мама! Подожди! - попытался он остановить мать.

Но женщина быстро растворилась среди гостей, которые наконец-то начали что-то подозревать. Ошеломленно озираясь по сторонам, они кашляли и руками пытались разогнать дым.

Слава хотел было направиться на поиски матери, но не успел сделать и пары шагов вглубь помещения, как по правую руку от него стену охватили синие языки пламени. Помещение тут же заполнили крики гостей, которые в паники кинулись в рассыпную.

Слава опустил взгляд на карманные часы в своей ладони, а над ухом раздался голос матери:

- Торопись, сынок. Времени совсем не осталось. Просто, верь мне.

Резко обернувшись он увидел, как фигура в черном шелковом платье затерялась в клубах дыма. А карманные часы начали стремительно нагреваться в руке.

Слава отрицательно покачал головой и, зажав часы между двух ладоней, произнес фразу, родом из сказки его детства:

- Красный тюльпан заверши графский Бал. Пожар затуши, путь домой укажи.

Стоило словам сорваться с губ, как туман, покрывшей комнату, начал приобретать пурпурный цвет, и сгустился плотным кольцом вокруг парня.

Глава 16-20

Глава 16

Пурпурный туман медленно осел к земле, стремительно превращаясь в полупрозрачную розовую дымку. Слава вновь находился перед сгоревшим поместьем Графа Остроговского, которое освещал лишь яркий лунный свет. А перед ним стояли Ира и Соня. На лицах обеих девушек отражался испуг и непонимание.

- Что произошло? - подрагивающим голосом спросила Ира.

А Соня изумленно протянула:

- Я же не сошла с ума? Все ведь видели дым?

Слава пожал плечами и, откинув крышку карманных часов, сказал:

- Если кто-то и сошел с ума, то это я. Я был на Балу у Графа.

Опустив взгляд на циферблат, парень задумчиво нахмурился. Стрелки часов вновь замерли в одном положении, показывая без пяти десять.

Ира недоверчиво усмехнулась и, сложив руки на груди, произнесла:

- Очень смешная шутка. Не знала, что ты такой юморист.

Слава отрицательно покачал головой.

- Я не шучу. Когда появился дым, я оказался перед поместьем Графа. Дом был цел. А перед ним находились клумбы с белыми лилиями и красными тюльпанами. Внутри проходил Бал. Много гостей, все в карнавальных масках и костюмах XVIII века. Я был на этом Балу. Провел там около двух часов.

Соня нервно захихикала.

- Ты серьезно? Значит получилось? На Бал действительно можно попасть?

А Ира закатила глаза, и недовольно процедила.

- Соня, он не серьезно. Ну, сама подумай, дым появился и почти сразу осел. Это заняло секунд тридцать, не больше. А Слава пытается нас убедить, что провел на Балу два часа. Думаю, мы бы заметили его отсутствие.

Парень посмотрел на подругу, и проникновенно сказал:

- Я знаю, как это звучит, но я не обманываю и не подшучиваю над вами. Сам не понимаю, как такое возможно. Но я был там.

Соня восторженно всплеснула руками. А Ира скептично поджала губы и протянула:

- Может быть, ты переутомился и тебе привиделось?

Слава вновь отрицательно покачал головой.

- Я был там. - уверенно сказал он.

Ира тяжело вздохнула.

- Слав, ну мы же, когда были детьми тысячу раз пробовала попасть на Бал Графа. Искали тюльпаны, ждали подходящее время и произносили нужные слова. Но это никогда не работало. И сейчас ничего не изменилось - тюльпаны с кладбища все еще не работают, так же как и раньше, потому, что Бал просто деревенская сказка.

Парень согласно закивал.

- Ты права. Тюльпаны не работали тогда, и не работают сейчас. Потому, что все думают, что речь идет буквально о цветах. Но это не так.

Вытянув вперед ладонь, в которой сжимал карманные часы, он указал взглядом на изображение из рубинов.

- Это ключ. Тот самый красный тюльпан. Он открывает двери.

Ира возмущенно всплеснула руками. Она явно не верила в то, о чем говорил друг. Но отвечать на его последнее заявление девушка ничего не стала. А Соня напротив пришла в полный восторг от услышанного.

- Обалдеть! Все правда! Бал существует! Как это было?! Что ты видел там?!

Слава пожал плечами.

- Бал, оркестр, гости. Все танцуют и веселятся. Только Княжна Торланова грустная. Кажется, ее отношения с Графом переживают не лучшие времена.

Соня нахмурилась и уточнила:

- Княжна Торланова - эта та, которая была невестой Остроговского?

Слава кивнул. А Ира цокнула языком, и язвительно прокомментировала:

- Видимо не каждая любовь способна пережить вечность вместе.

Затем подруга осеклась, и задумчиво протянула:

- Но невеста Графа не погибла в пожаре. Она повесилась на следующий день. Она не была среди сгоревших гостей. Почему она вдруг оказалась на Балу?

Слава изумленно приподнял брови.

- Не знаю. Я как-то и не подумал спросить ее об этом. Но она сказала, что не сводила счеты с жизнью. Княжна умерла как-то по-другому.

Соня удивленно выпучила глаза.

- Ты говорил с Княжной? А с Графом? С ним тоже разговаривал?

Слава отрицательно покачал головой.

- Нет. Граф был слишком занят праздничной программой и своими гостями. А Княжна оказалась очень даже словоохотливый. И я с ней немного поговорил.

А Ира осторожно поинтересовалась.

- И она тебе рассказала, как на самом деле умерла?

Но парень вновь отрицательно покачал головой.

- Не успела. Начался пожар. И мне нужно было уходить.

Затем, Слава немного помолчал, и нехотя добавил:

- А еще, я видел мою маму. Она тоже была на Балу. Она и рассказала мне, что ключ к выходу карманные часы.

Ира немного замялась, и аккуратно сказала:

- Слав, ну мама-то твоя как могла там оказаться? Тебе не кажется, что это больше похоже на сон или галлюцинации?

Парень тяжело вздохнул и раздражённо процедил:

- Я знаю, как это звучит. Будто я безумный. Еще более больной чем моя мама в приступе острого бреда. Но я видел свою мать так же отчетливо, как тебя сейчас. Это не было галлюцинацией или сном. Она была там. И в этом я тоже абсолютно уверен.

Ира подняла руки вверх, желая продемонстрировать, что сдается, и отступила на пару шагов назад.

- Ладно-ладно. - успокаивающе проговорила она. - Не заводись. Все устали за сегодня. Лучше пойдемте в сторону дома. А это обсудим завтра. Отдохнешь, выспишься и сможешь взглянуть на ситуацию по-другому.

Каждой клеточкой своей души Слава ощущал недоверие подруги. И в поиске поддержки он с надеждой взглянул на Соню. Девушка выглядела такой довольной, будто получила премию «репортер года». А поймав на себе взгляд парня, она бодро проговорила:

- Ира права, нужно идти по домам и хорошенько отдохнуть. Потому, что завтра нас ждет интересная и насыщенная ночь. Попробуем все вместе отправиться на Бал. Это будет незабываемо!

Слава в изумлении приподнял брови.

- Ты веришь мне?

На вопрос парня Ира тихо выругалась и, развернувшись, быстрым шагом направилась в сторону кладбища. Слава и Соня медленно поплелись в след за подругой.

- Не могу сказать, что сто процентов верю в твой рассказ. - начала говорить Соня. - Но очень надеюсь, что ты говоришь правду.

- Почему? - не понял Слава.

А девушка тихо захихикала, и пояснила:

- Ты хоть представляешь какой получится репортаж? Я смогу взять интервью у гостей Бала! Узнать у них как все было! Настоящие, живые очевидцы! Это будет сногсшибательной сенсацией! Я даже не могу представить, что может быть круче!

Ира, не сбавляя шага, обернулась, и едко выкрикнула:

- Ага, напиши об этом книгу! А потом, начнем водить экскурсии на Бал Графа Остроговского! Со всего мира будут приезжать люди, чтобы увидеть чудо своими глазами! Заработаем целое состояние!

Соня, будто бы и не заметив сарказма в словах девушки, всплеснула руками, и с предвкушением прошептала:

- Отличная идея! Но это в будущем! Сперва, я хочу получить интервью с гостями Бала!

Слава почесал бороду, и задумчиво сказал:

- Не факт, что гости захотят говорить с тобой. Хотя, все, с кем мне удалось пообщаться, казались приветливыми. Но они из знатных родов и хорошо знакомы с этикетом. А смерть — это не то что прилично обсуждать в светском обществе.

Процитировав слова Княжны, парень многозначительно посмотрел на Соню. Девушка беззаботно махнула ладонью.

- Брось. Все любят поболтать. Особенно о себе. Как их разговорить не самая большая проблема. Главное, чтобы удалось попасть в поместье на Бал.

Ира вновь слегка обернулась, и с выражением фальшивого ужаса на лице, проговорила:

- А никого не пугает, что мы по факту говорим про призраков? Если предположить, что они действительно существуют, то нет никаких гарантий, что они дружелюбно настроены к живым.

Слава пожал плечами.

- Вообще-то, они не похожи на призраков. Они выглядят как обычные люди. Только одеты в старомодные костюмы, и глаза у всех закрыты карнавальными масками.

Ира тихо хихикнула.

- "Не похожи на призраков" - звучит будто ты часто их встречаешь. А кто по-твоему похож на призрака?

Соня задумчиво нахмурилась, и ответила вместо парня:

- Я всегда представляла, что призраки полупрозрачные и бледные. Но если приведения выглядят как-то иначе, меня это не расстроит.

Слава вновь почесал бороду.

- Почему мы вообще решили, что они призраки?

Ира пожала плечами.

- Не знаю. Просто, потому что это не могут быть живые люди. Они давно погибли. А значит, они призраки. По-моему, логично.

Соня многозначительно хмыкнула, и тихо пробормотала:

- Какая разница кто они? Главное, что они существуют. А значит, все остальное тоже правда.

Слава кинул заинтересованный взгляд на девушку. А она поспешила пояснить.

- Я имею в виду Бал. Он существует. Это удивительно.

- "Удивительно" - не достаточно сильное слово, чтобы выразить то, что я чувствую по этому поводу. - протянул Слава, который все еще находился в шоке от пребывания на Балу Графа Остроговского.

В разговорах о призраках и спорах по поводу того, что в действительности видел Слава после появления пурпурного дыма, молодые люди не заметили, как дошли до центра деревни.

Около "Сарая" парень попрощался с подругами и свернул на дорогу, ведущую к дому. А подойдя к своей калитке, Слава увидел на крыльце соседку.

Тетя Галя сидела на верхней ступеньки, подпирая лоб двумя ладонями. А на ее лице отражалась странная отстраненность.

- Тетя Галя? Что-то случилось? - немного встревожено спросил Слава, отворяя калитку и заходя во двор.

В столь поздний час соседка уже должна была спать. И ее присутствие на крыльце было дурным знаком.

Женщина встрепенулась, будто очнувшись ото сна, и подняла на говорившего абсолютно пустые блеклые глаза.

- Ты уже вернулся? Рано. Я надеялась ты придешь позже.

Голос соседки звучал глухо и безжизненно, отчего Слава начинал нервничать еще сильнее.

- Тетя Галя, Вам плохо? Может быть позвонить врачу?

Женщина отрицательно покачала головой.

- Я уже позвонила. Врач вызвал людей из города. Они заберут Свету, и позаботятся о ней.

Слава подошел к соседке ближе, и осторожно спросил:

- Маме стало хуже? Ее повезут в больницу?

Тетя Галя отрицательно покачала головой, и ели слышно прошелестела:

- Мне жаль, мой мальчик. Мне очень жаль.

Из глаз женщины потекли крупные капли молчаливых слез. А Слава похолодел от ужаса. Не помня себя, он ринулся в дом. А ворвавшись в спальню матери, парень замер на пороге как вкопанный.

В ярком свете потолочной люстры Слава мог видеть фигуру матери, неподвижно лежащую в кровати. Ее излишне худощавое поеденное болезнью тело было укрыто одеялом по грудь. Руки оказались вытянуты вдоль туловища. Желтоватое лицо вытянулось и осунулось, отчего больше напоминало восковую маску. Мама выглядела, как и последние годы. Ничего не изменилось. И лучик надежды затеплился в душе Славы.

- Мам? - тихо позвал он.

Но она осталась не подвижной. В голове Славы тут же возник образ женщины в черном бальном платье, которую он встретил в поместье Графа. Мама выглядела здоровой и полной сил. Не то, что ослабевшее тело человека, лежащего в постели, которое видела парень сейчас. Она давно находилась в тяжелом состоянии. И редко бывала в ладу с разумом. Но мама все же была, жива. Еще совсем недавно, она дышала и говорила. Слава видел это своими глазами - сперва в отражении одного из зеркал, а затем и повстречав мать на Балу. А сейчас, мама больше не шевелилась. Ее сердце остановилось, а дыхание исчезло. Но Слава отказывался в это верить.

- Мама! Мам! - громко позвал он, кидаясь к кровати женщины.

Упав на колени, он взял ее за руку. От ее ледяной ладони по спине парня побежали мурашки. Он все понимал. Но все равно принялся растирать затвердевшую конечность двумя руками, дыша на пальцы своим теплым дыханием.

- Мам. Мамочка. Не надо. Мам. - приговаривал он, продолжая изо всех сил тереть ладонь.

Но как бы он не старался, кожа все равно оставалась холодной и каменной. И окончательно отчаявшись, Слава отбросил руку матери, и яростно выкрикнул:

- Ну, почему ты не ушла со мной! Зачем ты осталась!

Тут же из его глаз хлынули слезы. И уронив голову на край постели, он тихо простонал:

- Это моя вина. Я не должен был оставлять тебя там. Прости меня, мама. Прости.

И словно в ответ его словам, где-то из глубин подсознания раздался голос матери: "Все в порядке. Просто доверься мне."

Глава 17

Черные тучи, сгустившиеся над деревенским кладбищем, разливались на землю проливным дождем. Вдалеке раздавались угрожающие раскаты грома, а следом в небе появлялись яркие вспышки молнии, которые на доли секунды освещали укрытую ночной мглой Остроговку. Резкие порывы ветра налетали на близ стоящие деревья, и нещадно трепали их ветви. А температура воздуха стремительно падала, обещая слишком холодную ночь для поздней весны.

Желающих гулять в такую непогоду в деревне не было. Местные попрятались по домам еще несколько часов назад, когда дождь только начинал несмело накрапывать. Но прогноз погоды обещал ночной ураган, и люди поспешили избежать неприятной встречи со стихией.

И лишь один человек, облачившись в резиновые калоши и непромокаемую ветровку с капюшоном, упорно шел через кладбище по проливному дождю. Под ногами Славы хлюпали лужи грязи. А тело дрожало от промозглого ветра. Периодически с головы слетал капюшон, и потоки ледяной воды успевали замочить волосы и попасть под воротник ветровки. Отчего прогулка между могил становилась все менее приятной.

Но он продолжал идти, с каждым шагом все сильнее разделяя ярость природы. В его душе тоже царил хаос. И та боль, что надолго поселилась в нем, полностью отражалась в ночном урагане. Поэтому, сгорбившись и придерживая руками капюшон, он продолжал идти к своей цели не обращая внимания на дождь и холод.

Впереди показалась крыша сгоревшего поместья. И Слава, ускорив шаг, поспешил к Графскому дому. А выйдя к центральному входу, парень остановился, и запустил руку в карман ветровки. Выудив телефон, он взглянул на экран. Электронные цифры показывали без восьми минут полночь. Оставалось всего три минуты.

Не отрывая взглядом от электронных цифр, Слава в нетерпении поглядывал на сгоревшие поместье.

На экране телефона высветилось время "23.53".

Слава в нервно побарабанил пальцами по карману. Твердый метал карманных часов ощущался тяжелым грузом.

Предыдущая ночь прошла для Славы как в тумане. После того как он обнаружил бездыханное тело матери, он плохо помнил, что происходило. В голове всплывали некоторые отрывки. Но они казались размазанными и неполными. Он помнил, как в спальню матери зашли двое мужчин в голубых больничных пижамах. Отдаленно вспоминал, как его пытались поднять на ноги, и оттащить от кровати покойной. Парню казалось, что он почти не оказывал сопротивления. Но судя по тому, что дальше Слава припоминал колющую боль в районе правого плеча, и легкое расслабляющее головокружение, он предположил, что медицинские сотрудники сделали ему укол успокоительного. Дальше, он вырубился, и пришел в себя уже утром.

Из воспоминаний парня выдернули цифры на экране телефона, которые вновь поменялись: "23.54" высветилось неоновым сиянием.

Слава закрыл глаза, и встряхнулся, будто кот угодивший в ведро с водой. Казалось, что дождь становился лишь сильнее с каждым мгновением. И даже непромокаемая ветровка, от влаги прилипшая к телу, уже не спасала.

Но парень продолжал игнорировать неудобства. Он знал зачем пришел к сгоревшему поместью.

Мысли Славы вновь вернулись к матери. Он не знал, когда забрали тело из дома. И даже не интересовался в какой морг увезли маму. А соседка тетя Галя, жалея парня, взвалила все хлопоты с похоронами на себя. Наверное, она считала, что убитый горем парень будет не в состоянии заниматься делами.

Но добрая женщина не подозревала, что уже к утру Слава знал, что должен делать. Он не собирался хлопотать о похоронах, и даже не думал сидеть на месте, страдая по ушедшей из жизни матери. Он намеревался все исправить. Поэтому в нетерпении дождавшись, когда на улице стемнеет, он покинул дом и направился к кладбищу.

Его не волновала разбушевавшаяся непогода, дождь и холод. Даже если бы небо упало на землю это не заставило парня отступиться от задуманного. Славе нужно было попасть на Бал. Ведь именно там он видел маму в последний раз. И парень собирался вытащить ее из западни - прийти и забрать маму домой. Он не знал на сколько сложным являлся его план. Но Слава стоя в ночи под проливным дождем перед поместьем. Он был полон решимости воплотить задуманное в жизнь, чего бы ему это не стоило.

Электронные часы показали "23.55", и парень тут же опустил руку в карман куртки, и вытянул за серебряную цепочку круглую шайбу. Внимательно всмотревшись в рубиновый тюльпан на крышке, он будто хотел убедиться в том, что цветок на месте. А придирчиво оглядев драгоценные камни, Слава зажал часы между ладонями, и тихо проговорил себе под нос:

- Красный тюльпан приведи к Графу на бал. Тайну открой, покажи того, кто всему виной.

Пурпурный туман не заставил себя ждать. Окутав Славу плотным столбом, он закрыл собой мир, лишая возможности видеть и слышать. Но не прошло и пары секунд, как пурпурный дым рассеялся, открывая перед парнем другой мир.

Вместо грязевой жижи, под ногами Славы оказалась сухая зеленая трава. Запах сырости пропал, а на смену пришел пьянящий аромат тюльпанов и лилий, доносящийся из Графского сада. А на ночном, усыпанном звездами небе не было ни единой тучки.

На месте сгоревшей развалюшки вырос трехэтажный дворец из кораллового кирпича. Дом смотрел на нового гостя четырьмя овальными светлыми окнами в пол в золоченых рамах на центральном ризалите. А между ними широко распахнутая двустворчатая дверь. Она напоминала разверзнутую пасть хищного зверя, который приглашал доверчивую добычу погреться в недра своего организма.

Странно, но при первом своем посещении поместья Графа, Слава, смотря на дом, видел лишь красивую постройку. Сейчас же, место казалось ему пугающим и вызывало беспокойство. Даже скульптурные изображения львиных голов на фасаде третьего этажа, которые в предыдущий раз имели разный эмоциональный диапазон, сегодня выглядели одинаковыми. И каждая из них выражала неподдельную скорбь.

Но несмотря на то, что чем дольше Слава смотрел на здание, тем сильнее нарастало беспокойство в душе парня, он все равно поспешил к крыльцу дома. Он пришел с конкретной целью. И не собирался останавливаться на пол пути.

Быстро двигаясь по дороге из белого кирпича, он с любопытством оглядывал свой наряд. Как и в прошлый раз, Слава оказался облачен в старомодное мужское платье бежевого цвета в тонкую белую полоску. Точь-в-точь такое же, как и в предыдущий свой визит. С одним лишь отличием. Карнавальная маска, надежно скрывающая глаза парня, уже находилась на нем, а не как в первый раз, когда обязательный аксессуар презентовал ему один из гостей Бала.

Но это было даже на руку Славе. В маске, он ничем не отличался от других гостей, и мог не привлекать к себе внимания. К тому же в этот раз, очутившись перед поместьем Графа, он не встретил никого из опаздывающих гостей, которые могли бы помочь парню завершить образ аксессуаром. А где в огромном доме найти карнавальную маску он понятия не имел. И, честно говоря не было никакого желания тратить на это время. Он пришел за матерью. И в первую очередь должен был отыскать женщину среди других.

Быстро вбегая на крыльцо, Слава запустил руку в кафтан, и извлек из кармана часы. Откинув крышку с рубиновым тюльпанов, парень уперся взглядом в бутон белой лилии из россыпи маленьких жемчужинок. Но изящный цветок не интересовал Славу. Он сосредоточил взгляд на стрелках, которые вновь ожили и мирно отмеряли оставшееся время.

- Без пяти десять. - пробурчал себе под нос Слава, и ринулся к дверям. - Два часа до начала пожара.

Миновав прихожую с красивой скульптурой женщины-антилопы и склонившегося перед ее красотой охотника, парень ворвался в бальный зал. Не теряя драгоценных минут, он принялся оглядываться по сторонам в поисках знакомого лица.

Среди множества гостей он заметил Княжну, в нежно-голубом платье, которая исполняла на рояле веселую мелодию. Следующими на глаза попалась знатная пара, которую Слава встретил на улице в свой прошлый визит. И конечно же, он обратил внимание на пожилую словоохотливую даму, которая, учила его танцевать вальс и задорно смеялась над шутками неуклюжего кавалера.

С остальными гостями Слава не успел познакомиться. Но некоторых, он сумел запомнить внешне, и смотрел на них как на соседей по лестничной клетке - имен не знаешь, но все равно уверен, что этот человек отсюда. И встречаясь с такими гостями взглядом, парень машинально приветственно кивал головой. А они в свою очередь, демонстрировали прекрасное воспитание, кивая в ответ. Другие, казались совершенными незнакомцами.

Но Слава и не старался запомнить тех, кого видел впервые. Он продолжал переводить взгляд с одного человека на другого в поисках матери. А пройдясь глазами по всему залу несколько раз, он тяжело вздохнул. Мамы нигде не было видно.

Конечно бал еще не начался, и была вероятность, что женщина попросту задерживается. Но с другой стороны, какие могли быть дела у мертвого человека?

Из размышлений Славу выдернул человек в темном длинном платье с лицом, целиком скрытым за черной сеткой. В руке он держал корзинку с красными тюльпанами. Аккуратно взяв один цветок двумя пальцами за стебель, он учтиво поклонился, и протянул руку к гостю. По всей видимости время стремительно приближалось к началу Бала и фееричному появлению Графа Остроговского.

Но Слава находился в поместье не для того, чтобы участвовать во всеобщем веселье. И грубо отмахнувшись от цветка, он сказал:

- Я кое-кого ищу. Взрослую женщину в черном атласном платье. Не высокая, стройная, со светлыми волосами. Ты такую не видел?

Человек в черной маске уверенно кивнул. А Слава не смог скрыть радости, и громко выпалил:

- Правда?! Где?!

Человек с корзинкой приложил указательный палец к месту где должны располагаться губы, призывая соблюдать тишину. Слава кивнул и, значительно понизив тон, спросил:

- Так где ты видел женщину, которую я ищу?

Человек вытянул руку по левую сторону от себя. Парень повернул голову в указанном направлении, и увидел глухую дверь из красной вишни.

Благодарно кивнув, Слава поспешил к двери. А подойдя в плотную, он с удивлением обнаружил, что на створке отсутствует ручка.

Оглянувшись, он хотел было позвать к себе человека, разносившего цветы, но только еще сильнее растерялся. По залу бродило не меньше десятка людей с корзинками, одетые в одинаковые темные платья с капюшоном и лицами скрытыми плотной сеткой.

Слава немного расстроился, но решил не сдаваться. Он принялся, придирчиво обводить глазами Бальный зал, в надежде найти что-то способное выломать дверь. И когда, ему на глаза попалась чугунная кочерга, стоящая сбоку от камина, за спиной раздался тихий щелчок.

Парень несмело обернулся, и обнаружил, что между дверью и стеной образовалась небольшая щель.

Осторожно подцепив пальцами обеих рук створку, Слава дернул дверь на себя. Та легко поддалась, открывая гостю свои глубины.

Глава 18

Небольшое хорошо освещенное прямоугольное помещение, с высоким потолком и полом, застеленным мягким зеленым ковролином, оказалось целиком заставлено книжными шкафами. На уходящих ввысь полках виднелись печатные издания разных размеров и толщины, но в одинаковых твердых обложках из бычьей кожи, покрашенной в темно-бардовый цвет. Поделенные на группы из трех-четырех томиков, они создавали между собой небольшие расстояния, похожие на ячейки. В этих нишах, аккуратными стопками были сложены свитки, перетянутые тонкими голубыми лентами из атласа.

Слава прошелся вдоль одного из шкафов, вглядываясь в одинаковые корешки. Но ни названий, ни авторов произведений парень не обнаружил.

Хотя книги его особо не заботили. Гораздо больше Славу волновало, что в помещении, служащем в доме по всей видимости библиотекой, матери не было.

Теряясь в догадках для чего человек в темном одеянии отправил его в эту комнату, Слава резко развернулся лицом к двери, собираясь вернуться в Бальный зал. Но неожиданно для себя парень в изумлении замер на месте.

Взгляд уперся в стену, по всей площади которой были развешаны портретные картины. Некоторые обрамляли массивные рамы. Другие наоборот имели тонкие окантовки без изыск. Третьи и вовсе висели с оголенными растрепанными краями, прицепленные либо на булавку, либо к соседней картине. Размерами от совсем крошечных черно-белых рисунков, похожих на скетчи, до шикарных красочных портретов, все изображения принадлежали разным людям. Мужчины и женщины, молодые и старики - тысячи глаз, буравящих Славу взглядом.

Чем дольше парень смотрел на стену, тем больше лиц он видел. Создавалось ощущение будто количество картин увеличивалось прямо у него на глазах. Они наслаивались друг на друга, частично или полностью, перекрывая предыдущие изображения. Но несмотря на закрытые фрагменты, которые должны были затруднять обзор, Слава мог поклясться, что отчетливо видел каждое лицо на портрете. Тысячи взглядов следили за каждым его шагом, отчего становилось жутко и хотелось, как можно скорее покинуть библиотеку.

Слава кинулся к двери, и уже толкнул створку, но остановился на пороге. Его внимание привлек портрет женщины. Она выглядела моложе, а светлые глаза казались ярче и взгляд игривее. Но она все еще была похожа на себя. У Славы не было ни единого сомнения в том, что с картины на него смотрела мать.

- Откуда это здесь? - удивленно вздернув брови, спросил он.

В тот же миг по помещению прокатился пугающий грохот. От неожиданности Слава вздрогнул, и резко обернулся. Книжный шкаф, по левую сторону от него, неистово трясся.

Парень машинально отступил на пару шагов, и вжался в дверь. Но тревога оказалась ложной. Шкаф почти мгновенно замер.

Слава облегченно выдохнул, и собрался было отварить дверь. Но не успел он повернуться к двери лицом, как его что-то резко ударило в затылок. Звук был глухой и шуршащий. А удар оказался скорее неприятным, чем болезненным. Но Слава все равно ели слышно выругался и, потирая ушибленное место, обернулся.

Обведя взглядом помещение, он пришел к выводу, что по-прежнему находится в библиотеке один. Но на полу у его ног оказался слегка помятый свиток, перетянутый тонкой синей лентой.

Пробежав взглядом по шкафу, который секунду назад ходил ходуном, Слава остановился на второй снизу полке. Казалось, что там, в ячейки между книг, горка из свитков была самой маленькой. Вывод о том, что лежащая у его ног трубочка выпала именно оттуда напрашивался сам собой. Но только находясь на одной из нижних полок, свиток не мог, падая, попасть парню по голове. А это уже настораживало.

Присев на корточки, Слава поднял трубочку с пола, и торопливо стянул ленту. Стараясь не испортить старую, пожелтевшую от времени, бумагу, он осторожно раскатал листок, и вслух прочитал заголовок, выделенный жирным шрифтом.

- Рядная Грамота?

Глаза парня расширились от удивления. Будучи историком, он понимал, что попало ему в руки. Рядная грамота - так в старину назывались договоры, скрепленные на бумаге. Вообще существовало много вариаций на тему контрактов и договоров. Они имели различные названия, и предназначались для регулирования многих отношений между людьми. Но конкретно Рядная Грамота являлась договором, скрепляющим сделку или соглашение на крупные покупки, причем часто с отложенным платежом. Это означало, что товар можно получить сейчас, а заплатить в оговоренные сроки. И судя по количеству аккуратно перетянутых голубой лентой свитков, расположившихся на полках, Граф Остроговский был любителем давать в долг.

Слава пробежался глазами по документу, пытаясь понять, что и на каких условиях предлагал Петр Веньяминович. Но уже на первой строке он удивленно приподнял брови.

"Граф Остроговский Петр Веньяминович (именуемый в дальнейшем Исполнитель), с одной стороны, и слуга земель Остроговских, из крепостного рода Светлана (именуемая в дальнейшем Заказчик), с другой стороны настоящей Рядной Грамотой подтверждают намеренья исполнить взаимные обязательства в полном объёме. Исполнитель передает Заказчику свое имущество, в виде одной единицы, в день внесения аванса, в размере одного слуги земель Остроговских или же двух слуг земель соседних. Основной платеж взимается по последнему вдоху жизни Заказчика.

Рядная Грамота вступает в силу с момента ее подписания, и не имеет срока давности."

В нижнем левом углу документа стояла размашистая подпись самого Графа. А с права ровным аккуратным подчерком была написана фраза: "С условиями ознакомлена в полном объеме. Последствия осознаю. В трезвом уме и светлой памяти гарантирую оплату". А ниже находилась закорючка похожая на кособокую букву "У".

Слава похолодел. Он знал кому принадлежит подпись на Рядной Грамоте. Светлана, заключившая некое соглашение с Графом, была никем иным, как его матерью.

Исходя из текста, парень не мог понять, что именно пообещал Остроговский женщине, и что она должна была отдать взамен. Но внутреннее чутье подсказывало, что вряд ли Граф принимал оплату банальными деньгами. Будучи мертвым ему не нужно было заботиться о таких мелочах как благосостояние. А значит он взымал плату тем, что могло быть гораздо дороже всех сокровищ Мира.

Слава несколько раз пробежал глазами по тексту соглашения, пытаясь понять ничего ли он не упустил. Но ничего нового почерпнуть из документа не смог. Единственное, что становилось очевидным - Славе срочно нужно было найти мать. Ее нахождение в доме Графа все меньше нравилось парню. К тому же, с каждой проведенной в библиотеке секундой, появлялось навязчивое ощущение того, что пребывание на Балу еще и не безопасно.

Торопливо свернув листок в неаккуратную трубочку, Слава как попало закрутил ленту вокруг свитка. Подойдя к шкафу, он нагнулся к нижней полке и небрежно пихнул Рядную Грамоту к остальным таким же.

Но не успел парень отпустить свиток, как шкаф вновь затрясло, будто от холода, а содержимое полок стремительно попадало на пол. Слава, оказавшийся в самом эпицентре событий, прикрыл голову руками, стараясь защитить затылок от ударов тяжелых книг, и попытался отойти от шкафа в сторону.

Но не успел он сделать и пары шагов, как соседний шкаф принялся трястись, так же как его собрат, осыпал гостя градом из литературных изданий.

Чертыхаясь на все лады, Слава поспешил к выходу, стараясь пробраться через книжные снаряды. Но шкафы, будто охваченное быстро передающейся лихорадкой, принимались трястись один за другим. А падающие с полок книги заставляли Славу отступать все дальше от двери.

Упершись спиной в окно, Слава, продолжая прикрывать голову руками, начал медленно оседать на пол. Но неожиданно удары прекратились, а в помещении повисла подозрительная тишина. Слава несмело опустил руки, и обнаружил, что библиотека погрузилась во мрак, а упавшие книги очутились на полках, заняв прежние места.

Ошарашенно оглядываясь по сторонам, Слава попытался подняться. Но по помещению прошла сильная волна ветра, которая сбила парня с ног.

Вновь очутившись на полу, Слава смачно выругался. Но тут же парень замер на месте, удивленно пялясь в центр комнаты. Сперва ему показалось ели заметное розовое мерцание. Но вскоре отблески света стали приобретать формы, и Слава отчетливо разглядел три человеческих черепа, парящих в воздухе. Они устремили пустые глазницы на шокированного парня, и в унисон заговорилискрежещущими голосами:

- Рядная оплачена!

- Оплачена! - раздалось над правым ухом густым басом.

- Оплачена! - вторил высокий писклявый голос над левым.

Слава испуганно огляделся попеременно в обе стороны, и обнаружил еще два парящих черепа.

Заметив страх на лице собеседника, черепа громко расхохотались. Их смех, безумный и писклявый, сопровождался лязганьем челюстей и стуком зубов. От этих звуков по спине бежали мурашки, а волосы на голове вставали дыбом.

- Желаешь выкупить Рядную? Иди к Графу! - вновь заговорили три головы в унисон.

А боковые принялись вторить:

- Предложи цену!

- Достойную цену!

Слава вздрогнул, и опять огляделся по сторонам. Казалось черепа приближались к нему все ближе и ближе. И для того, чтобы скрыться от них, Слава встал на четвереньки, и пополз в направление выхода.

Но черепа не планировали так легко его отпускать. Окружив Славу со всех сторон, они принялись водить вокруг испуганного парня хоровод и приговаривать:

- Но помни! Подпишешь Рядную и страх станет твоим вечным спутником!

- Помни страх! Он свяжет тебя!

- Посмотри на страх! Ты станешь его рабом!

В тот же миг из пола начали появляться костистые ладони. Схватив парня по рукам и ногам, они лишили его возможности двигаться.

Извиваясь будто зверь попавший в капкан, Слава в ужасе закричал:

- Нет! Пусти!

Но черепа не обращали внимания на его вопли. Они продолжали кружить над парнем и вести свой монолог:

- Твои руки омоет кровь!

- Ты искупаешься в крови!

- Напьёшься ее до сыта!

С их словами, со стен помещения, густыми потоками потекла жидкость. Вязкая и горячая, она быстро стекалась к центру, заполняя библиотеку сладковато-тухлым запахом.

Глаза парня в панике расширились. И Слава принялся еще сильнее рваться из костлявых рук. Но из пола появлялись все новые конечности. Они хватали парня за шею и голову, опоясывали плечи и торс. Острые цепкие пальцы лишали его возможности шевелиться. И все, что оставалось Славе, в ужасе кричать!

- Помогите! - сдавленно выкрикнул он. - Нет! Нет! Пусти!

Но черепа продолжали игнорировать его мольбы. Они то подлетали к уху парня, нашептывая ему пророчества про кровь и страдания. То наоборот поднимались под потолок и заливались громким раскатистым хохотом.

- Заключи Рядную. Выкупи собственность Графа. - шелестели над ухом призывные голоса черепов. - Займи чужое место, и выкупи себе время жизнями слуг этих земель или чужих.

Пока черепа призывали Славу к действиям, он, холодея от ужаса, смотрел как стремительно поднимается уровень кровавого озера. Скованный в движения, стоя на четвереньках, он мог чувствовать, как ноги погрузились практически до бедер. А руки, утонувшие почти по плечи, он лицезрел собственными глазами. Оставалось совсем чуть-чуть до того момента, когда озеро крови накроет его с головой. И стараясь спастись, Слава, громко закричал и с утроенной силой принялся вырываться.

Но все его усилия, оставались безрезультатными. Костлявые руки надежно держали его под контролем.

А кровавое озеро тем временем поднялось уже до шеи несчастного. От кружащихся над парнем черепов, создавались порывы ветка, колыхающие жидкость. Кровь забивалась Славе в уши. Горячие капли попадали на лицо и в нос. А то, что затекало в рот, оставляло после себя металлический привкус и вызывало рвотные позывы.

Периодически задерживая дыхание, Славе начинало казаться, что он уже не выберется из западни, в которую угодил. Но неожиданно пол под ногами завибрировал. А из-под кровавых потоков поднялся еще один череп.

Чуть больше остальных, но с совершенно беззубой челюстью, и отколотым куском кости с левой стороны лба, он уставился пустыми глазницами на парня, и повелительно произнес:

- Оставьте его. С ним Рядной не будет.

В тот же миг Слава ощутил, как давление на руках и ногах пропало. Но случилось это настолько неожиданно, что он не смог удержаться и рухнул лицом прямо в кровавый водоем. Изрядно глотнув соленой крови, он резко вынырнул поднимаясь на ноги, и закашлялся. Выпрямившись во весь рост уровень кровавого озера достигал пояса парня. Это было гораздо лучше, чем втягивать потоки носом, но все еще вызывало отвращение. Все инстинкты в его теле кричали о том, что нужно бежать как можно скорее. Но страх парализовала настолько, что Слава замер на месте, не находя сил сделать хотя бы шаг.

Пять черепов, кружащих около него кинулись в рассыпную, шумно шепчась между собой. Они говорили настолько быстро, что парень не мог разобрать слов. Но они его больше не заботили. После появления гигантского человеческого черепа из кровавых недр, все остальное уходило на задний план.

И пока Слава судорожно придумывал, как заставить тело отмереть и спасаться бегством, с его языка сам собой сорвался вопрос:

- Что вам нужно от меня?!

Его голос дрожал, и имел не свойственный тембр с писклявыми истеричными нотками. А тело парня колотило, как при высокой температуре.

Череп шумно застучал зубами, и грозно проговорил:

- Тебе здесь не место!

Слава согласно закивал.

- С радостью уйду.

Но череп зловеще прошептал:

- Поздно.

В его пустых глазницах загорелся пурпурный огонек.

- У тебя больше нет права голоса.

Слава ощутил, как в горле резко запершило. Стараясь откашляться, он попытался возразить черепу, но к собственному удивлению он вдруг понял, что больше не может издать ни звука.

Схватившись двумя руками за шею, он в панике огляделся по сторонам. Остальные головы, окружив его злобно клокотали челюстями. А их черные глазницы так же горели пурпурным огнем.

Сердце парня испуганно заколотилось в груди. Уровень кровавого озера больше не поднимался. Но Слава не чувствовал, что опасность миновала. Скорее наоборот, он был уверен в том, что ситуация стала еще хуже, чем минуту назад.

- Тебе показывали. Но ты отказывался видеть. - ели слышно прошипел череп.

В тот же миг в глазах парня появились темные круги. А следом зрачки будто заволокло пеленой. Слава испуганно принялся тереть глаза, стараясь вернуть возможность видеть. Но попытки были тщетны. Он потерял зрение.

От возросшей панике, ноги сами собой пошли вперед. Слава не знал, что конкретно он собирается делать. Но выставив вперед руки, чтобы не упасть, он как можно выше поднимал ноги, делая широкие шаги по кровавому озеру, как ему казалось в сторону выхода.

Но череп словно не волновали попытки жертвы сбежать. Он продолжал свой зловещий шепот:

- Тебя предупреждали. Но ты не слышал.

Каждое его слово становилось все тише предыдущего.

- Ты глух к чужим просьбам.

Славе приходилось вслушиваться, чтобы разобрать последнюю фразу. Но стоило черепу умолкнуть, как в помещении повисла непроницаемая тишина.

Слава в ужасе замер на месте, и обхватил ладонями уши. Казалось, что его барабанные перепонки надулись, заполнив слуховые каналы до предела. Он больше не слышал. Будто находясь в вакууме без единого звука, парень не видел ничего вокруг себя и даже не мог кричать, чтобы позвать на помощь.

Ужас от собственной беспомощности пронизывал каждую клеточку тела. Паника заполняла разум, мешая мыслить трезво. А ноги продолжали идти вперед в отчаянных попытках найти выход.

Но стоило Славе сделать пару шагов, как он ощутил мощный толчок в спину. Не устояв на ногах парень рухнул лицом в кровавое озеро. Теплые густые воды, словно зыбучие пески, тут же засосали его в свои глубины. Барахтаясь руками и ногами, Слава старался выплыть на поверхность, но кровавый омут тянул его вниз. Кислород быстро заканчивался, а силы оставляли парня. Он больше не мог бороться. Жизнь покидала тело, а разум стремительно утекал. Лишь пустая оболочка, замершая на дне кровавого озера свидетельствовала о том, что Слава когда-то существовал.

Глава 19

Удар о холодный пол - настолько болезненный, что Слава невольно вскрикнул. Но тут же забыв о боли парень принялся жадно хватать воздух ртом. Он дышал, снова дышал. Перед глазами поплыли красные круги, а в висках пульсировали мучительные спазмы. Но он снова мог видеть. А до слуха, будто эхом, доносилось злобное звериное рычание, и знакомый женский голос:

- Пошли прочь от моего ребенка!

Сев на колени, Слава нервно огляделся по сторонам. Кровавое озеро высохло, будто его и не было. Зловещие черепа тоже исчезли. Но в полумраке библиотеки происходило настоящее сражение. Шестиглавый лев, с мускулистым телом и мощными когтистыми лапами, щелкал хищными пастями. На его мордах отражался гнев и жажда крови. Длинный маневренный хвост имел острый заточенный коготь на конце, которым он норовил в кого-то попасть. А густая грива во круг голов, вставала дыбом и возмущенно топорщилась в разные стороны от каждого нового рыка, извергаемого пастями.

Необычный зверь имел ореол полупрозрачного золотого свечения, в лучах которого Слава мог видеть фигуру в длинном черном платье. Но за широким телом льва, он никак не мог разглядеть, кто осмелился вступить в бой с озлобленной зверюгой.

- Убирайся! - вновь выкрикнула женщина.

Но хвост зверя с острым когтем наконец-то достиг цели. Ударив по врагу, он перебросил женщину, через всю библиотеку, и несчастная приземлилась рядом со Славой.

Парень испуганно подполз к пострадавшей, и трясущимися руками начал помогать той подняться. Она привстала на руках и кинула взгляд, спрятанный за карнавальной маской, на Славу.

А тот от неожиданности ахнул, и изумленно прошептал:

- Мама?

Ее волосы, собранные в высокую вечернюю прическу, растрепались. А в плече женщины зияла кровоточащая дыра. В одной руке она сжимала букет белых лилий, издающих одурманивающий аромат. После всего пережитого, Слава легко мог бы поверить, что она лишь мираж или наваждение. Но мама мягко погладила его по щеке и, отрицательно покачав головой, неодобрительно сказала:

- Ты не должен был возвращаться. Тебе нельзя здесь находиться.

- Я пришел за тобой. - вымученно сказал Слава.

Женщина вновь отрицатель покачала головой, но ответить ничего не успела. Шестиглавый лев опоясал ее талию длинным хвостом и, приподняв над землей, поднес к одной из своих звериных морд.

- Мама! - испуганно выкрикнул Слава, поднимаясь на ноги.

Он должен был что-то сделать, помочь ей. Но парень не мог даже предположить, что бы он мог противопоставить монстру, которого видел перед собой.

Повиснув в плену у льва будто тряпичная кукла, женщина казалось смирилась со своей судьбой и терпеливо ждала, когда зверь разорвет ее на части. И лишь букет лилий оставался плотно зажат в ее ладони.

А как только женщина оказалась у самого носа одной из львиных голов, она выставила букет перед собой, и грозно выкрикнула:

- Катись в ад!

Затем она резко дунула на бутоны, и Слава с удивлением увидел облако серебрящегося дыма, которое стремительно окутало головы одну за другой.

Зверь дико завыл, скривившись толи от возмущения, толи от боли. Гибкий хвост ослабил хватку, и женщина стремительно рухнула на пол. Слава тут же бросился на помощь к матери.

- Ты в порядке? - взволнованно спросил он, опускаясь рядом с женщиной.

Она кивнула, и кинула взгляд на корчившегося в страданиях шестиглавого льва.

- Во всяком случаи, мне лучше, чем ему.

Слава перевел глаза на зверя, и увидел, как тот буквально на глазах, издавая жуткий вой и скрежеща зубами, начал терять головы одну за другой. Все шесть львиных морд отвалились и покатились в разные стороны, а тело прямо на глазах превратилось в черную жижу, похожую на кисель, и отвратительной смердящей лужей растеклась по полу.

- Что это было? - шокировано прошептал Слава, придерживая мать за локоть, и помогая той подняться на ноги.

И словно отвечая на его вопрос, по помещению прокатился разноголосый зловещий хохот. А от стен на Славу летели шесть человеческих черепов.

- Еще встретимся!

- Встретимся!

- Встретимся!

Шипели они, готовясь врезаться в людей. Слава прижал к себе мать и, закрывая голову руками, сгруппировался, готовясь к нападению. Но вместо удара, он ощутил лишь ледяной холод, волной прошедший по коже. А после, в библиотеке повисла гробовая тишина.

Несмело оглядевшись вокруг, парень вновь изумленно прошептал:

- Какого черта?

Мама взяла его за руку, и потянула к выходу.

- Нужно уходить. Это Мор - страж поместья. Я его прогнала. Но это ненадолго. Он скоро вернется. Еще злее чем до этого. Никаких лилий не хватит, чтобы его остановить.

С этими словами, женщина кинула на пол букет, который продолжала сжимать в ладони. А Слава машинально отметил, что белые бутоны еще недавно свежих, издающих пьянящий аромат цветов, пожухли и потемнели.

- Этот монстр боится лилий? - недоверчиво протянул Слава. - У него аллергия на пыльцу что ли?

Мама буквально выталкивая парня за двери библиотеки, тихо пробубнила:

- Вроде того. Пыльца лилий отнимает силы, цвет тюльпана оружие. Думаю, ты его смог призвать из-за карманных часов. Сильная энергия первого тюльпана. Мор наверняка подумал, что благодаря тебе можно будет разжиться новыми душами. А тут такая неувязка. Не удивительно, что он расстроился.

Продолжая говорить женщина быстрым шагом пересекала Бальный зал. Краем глаза Слава видел гостей, кружащихся в быстром танце. Но ни Веры Яковлевны, ни Графа Остроговского среди пар не было видно. Из этого парень сделал вывод, что начало Бала и восточную женщину с тиграми, он уже пропустил. Но этот факт его не сильно заботил. Слава пришел, чтобы найти мать, и ему это удалось. И несмотря на то, что он чуть не лишился жизни, парень был рад, что теперь сможет забрать маму домой.

Не подозревая о мыслях сына, женщина толкнула тяжёлую дверь, ведущую к выходу из Бального зала. Поманив Славу за собой, она исчезла за створкой. Он не стал задерживаться и последовал ее примеру. А оказавшись в прямоугольной прихожей, центр которой украшала скульптура воина и женщины-антилопы в окружении живых цветов, мама торопливо заговорила:

- Скорее, тебе нужно уходить. Часы при тебе?

Слава машинально кивнул, но поспешил возразить:

- Я пришел за тобой, и не уйду один. Ты пойдешь со мной.

Женщина отрицательно покачала головой:

- Я не могу уйти. Я умерла. Моя жизнь окончена.

Но Слава не сдался.

- Нет. Черепа говорили о том, что я могу тебя забрать. Но для этого нужно что-то предложить Графу. Но я не совсем понял, что именно.

Парень выжидательно посмотрел на мать. Она вновь отрицательно покачала головой.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь. Черепа ошиблись. Лучше уходи пока есть такая возможность.

Но Слава вновь проявил настойчивость.

- Нет. Нужно найти Графа. И поговорить с ним. Он расскажет, что я должен сделать, чтобы спасти тебя.

Женщина грустно усмехнулась.

- Остроговский не помогает никого спасти. Он заботится лишь о себе. Не верь ему. Он шут, оборванец и мошенник в дорогих одеждах.

Слава пожал плечами и спокойно сказал:

- Мне все равно будь на нем хоть клоунский колпак и красный нос. Если он знает, как тебя вытащить от сюда, то я иду к нему.

Женщина сложила руки на груди и строго сказала:

- Вячеслав, ты не будешь говорить с этим человеком. Я сказала, ты должен уйти. Или тебе мало того, что уже случилось?

Слава закатил глаза, и недовольно процедил:

- Мама, мне не пять лет. А Граф не маньяк-извращенец, приманивающий детей конфетами. Он знает, что нужно делать, для того, чтобы спасти тебя. И я буду с ним говорить. Ты не можешь мне этого запретить.

- Он хуже, чем маньяк-извращенец! - вышла из себя женщина. - Думаешь в библиотеке ты видел монстра! Ошибаешься! Настоящий монстр - Остроговский! У него нет сострадания, совести, морали! Он погубил тысячи душ! И еще столько же погубит! Но ты не должен стать его жертвой! Я не отдам ему тебя! Не после того, когда стольким пожертвовала, чтобы сохранить тебе жизнь! Нет! Ты ему не достанешься!

Закончив последнюю фразу, она закрыла лицо ладонями, и тихо всхлипнула. Сердце Славы сжалось в комок. Слезы матери, особенно из-за него, всегда вызывали в парне чувство вины и стыд за то, насколько он бывает груб с ней. Он ведь не хотел ее расстраивать.

Подойдя к женщине, он аккуратно обнял ее за плечи, и мягко сказал:

- Мам, прости меня. Не надо плакать. Я ведь хочу помочь. Почему ты не позволяешь спасти тебя?

- Ты не можешь меня спасти, мой мальчик. - устало проговорила она. - И никто тебе с этим не поможет. В особенности Остроговский. Уж поверь. Я хорошо его знаю.

Слава погладил женщину по плечам, и тихо произнес:

- Может быть Граф и подонок, но условий сделки не нарушает.

Женщина подняла на сына испуганные глаза. А он ровным тоном продолжил говорить:

- Я видел твою Рядную грамоту. Черепа сказали, что Рядная исполнена в полном объеме. А это означает, что Остроговский отдал тебе все, что обещал. Ведь так?

Она неуверенно кивнула. А Слава, удовлетворенный ответом, продолжил:

- Значит, не такой уж он обманщик. И если он действительно может вернуть тебе жизнь. То я готов отдать все, что он попросит.

Женщина отстранилась от сына, и печально проговорила:

- В моменты отчаянья, людям всегда кажется, что они готовы отдать и сделать что угодно. Но произнося эти слова в слух, они редко отдают себе отчет, что же это значит на самом деле.

Женщина подошла к скульптуре, и ласково провела пальцами по живым цветочным бутонам белых лилий и красных тюльпанов. Затем она указала ладонью на изваяние.

- В первые попав в поместье Графа Остроговского, больше всего я была впечатлена этим шедевром. Темно-красный гранит с белыми тонкими прожилками, отшлифованный до идеальной гладкости передавал каждую эмоцию, которую испытывали герои. Глядя на скульптуру, я грустила и радовалась вместе с ними, испытывала любовь и нежность. Я чувствовала их печаль и обреченность. И так совпало, что скульптура нравилась не только мне. Граф Остроговский разделял мою страсть, пожалуй, даже в большей степени.

- Мам, причем здесь скульптура? - не понял Слава, которому, казалось, что она просто тянет время.

Но женщину было не сбить с толку. Она утвердительно закивала головой:

- Скульптура, пожалуй, здесь самое важное. Неизвестный французский скульптор Жак Жан Мирье изваял это творение вдохновившись древней легендой о любви, чья сила уничтожила целый город.

Проведя ладонью по изумрудному пьедесталу, она начала плавный рассказ.

Глава 20

Старое придание гласило, что много веков назад, во времена, когда только зарождались первые поселения людей, в одной из общин жил охотник. Ловкий и смелый мужчина был не обделен силой и умом. А главное его достоинство заключалось в невероятной удачливости.

Отправляясь на охоту, он ни разу не возвращался без добычи. Будь то схватка с медведем или выслеживание стаи кабанов, охотник всегда возвращался со свежей дичью. Ни раз его везение помогало прокормить общину. А его смелость и сила спасала поселение от набегов хищников.

За все свои качества мужчина получил имя Красный Тюльпан, в честь красивых цветов с яркими острыми лепестками, стремящимися к солнцу, которые высаживали люди из общины, веря, что растения оберегают земли и приносят удачу.

Много лет мог бы прожить Красный Тюльпан уважаемым человеком в достатке и заботе среди своих людей, если бы однажды не случилось то, что разделило его жизнь на до и после.

В лесу, расположившемся вокруг общины, начали пропадать охотники. Их могли искать неделями, прежде чем обнаруживались останки. Проломленные черепа и раздробленные кости в теле свидетельствовали о том, что виновником всему был дикий зверь. Но белые лилии, проросшие на телах жертв в местах травм не мог объяснить никто.

Красный Тюльпан начал поиски еще после первых погибших. Но выследить обезумевшего зверя оказалось не так просто. Тюльпан находил следы копыт на тропах и белоснежные бутоны белых лилий по всему лесу. Но само животное хорошо пряталось.

А количество жертв тем временем все увеличивалось. И чем больше своих друзей и соседей хоронил Красный Тюльпан, тем сильнее в нем росла ярость. Он готов был разорвать тварь собственными руками за каждого кого он потерял.

Но шли месяцы, а поиски не давали никаких результатов. Только белые лилии все чаще попадались на пути мужчины, словно смеясь над его беспомощностью.

И однажды, в порыве отчаянья, опьянённый ароматом лилий, он настолько разозлился на красивые нежные цветы, что принялся кромсать их одну за другой. Закинув лук на плечо, он обеими руками, вырывал цветы с корнем и, яростно крича, рвал их в клочья. Не помня себя от гнева, он продвигался все дальше в лес, следуя за ненавистными лилиями, пока он не вышел к целой поляне, усыпанной белыми цветами.

Охотник в недоумении замер, и огляделся вокруг. В нескольких метрах от себя, он заметил странного рогатого зверя, отдаленно похожего на косулю, но в разы больше.

Осознание того, что перед ним именно тот, кого он так долго искал, пришло к мужчине быстро. Не растерявшись, он стащил с плеча лук и, выхватив из колчана стрелу, быстро прицелился в тварь.

Но зверь был на чеку. Прытко развернувшись и, угрожающе выставив вперед рога, он молниеносно побежал на обидчика.

Охотник не торопился выпускать стрелу. Он хорошенько прицеливался, чтобы точно не промахнуться и убить тварь с одного выстрела.

Но чем больше сокращалось расстояние между охотником и зверем, тем сильнее Красный Тюльпан начинает ощущать растерянность.

На него бежал не обычный обитатель леса. Это было существо, каких он никогда не видел. Зверь передвигался на четырех длинных ногах с копытами. И задняя часть тела походила на антилопу. Но туловище и голова имели женские очертания. Длинные золотистые волосы развивались легкими волнистыми локонами на ветру. Круглые тёмно-карие глаза сосредоточились на цели. Аккуратные хорошо очерченные губки бантиком горели алым цветом. А маленький острый носик подрагивал в возмущении. Ее оливковая кожа, отдающая желтоватым оттенком, словно светилась изнутри. А на голове находились короткие пикообрзные рога насыщенно-черного цвета.

Существо стремительно приближалось. И охотнику удалось хорошенько прицелиться. Стоило отпустить стрелу, и та в считанные секунды угодила бы врагу прямо между глаз. Но Красный Тюльпан не мог даже пошевелиться. Он, как завороженный, продолжал смотреть на существо, которое готовилось разорвать его на части.

А зверь, заметив замешательство охотника, сбавил ход, и неуверенно остановился напротив врага.

Красный Тюльпан, смотрел в глаза твари, которую так долго выслеживал. Он знал, что должен убить зверя, который держит в страхе его поселение. Но руки не слушались. А сердце жалобно сжималось в груди от одной только мысли, что это удивительное существо умрет.

- Чего ты медлишь, человек? - осторожно спросил зверь. - Ты ведь пришел за смертью монстра? Так нападай! Я не могу сражаться с тем, кто не защищается!

Ее слегка хрипловатый голос звучал абсолютно беззлобно. А в глазах читалась усталость.

- Ты убила людей из моего поселения? - на всякий случай решил уточнить Тюльпан.

Существо утвердительно кивнуло. Не оставалось ни одной причины сохранять ей жизнь. Она призналась, и должна была поплатиться за то, что сделала. Но охотник, продолжая целиться, все еще медлил.

- Но зачем ты это сделала?! - в отчаянье воскликнул Тюльпан. - Откуда столько ненависти к людям?

Существо усмехнулась и скрестила человеческие руки на груди.

- Я задаюсь похожим вопросом всю свою жизнь. Только звучит он чуть иначе. Откуда столько ненависти к тем, кто не похож на людей? Они называли меня монстром! И гнали ото всюду где я появлялась! Меня закидывали камнями, пытались сжечь заживо, старались утопить! Чем я заслужила подобное отношение? Я ушла в лес, чтобы жить спокойно! Но люди и здесь нашли меня! Но больше я не буду терпеть! Это мой дом! Таким, как ты тут не место!

Завершив фразу, существо вздыбилось на задние копыта, готовясь нанести удар по охотнику. А Красный Тюльпан предпринял последнюю попытку выпустить стрелу, но так и не смог. Обессиленно опустив лук, он упал на колени, и обвел невероятное существо восхищенным взглядом. Лучше уж смерть, чем лишить жизни невероятную женщину, которую он видел перед собой. И перед гибелью ответ лишь на один вопрос, он желал знать.

- Кто ты? - одними губами прошептал он.

- Я дочь первых земель, берущих начало в этом лесу. Мое имя Белая Лилия. - сказала она, опуская передние копыта к земле.

Стоило ей коснуться твердой поверхности, как из почвы показался зеленый росток, который быстро расцвел и распустился красивым белым цветком.

А существо медленно развернулось и пошло прочь. Красный Тюльпан смотрел ей в след не понимая почему, Лилия сохранила ему жизнь.

- Куда ты уходишь?! - крикнул он в след существу. - А как же я?!

- Иди домой. - не оборачиваясь велела она. - Я не нападаю на тех, кто не в силах защищаться. Но попадешься мне еще раз - раздавлю, как букашку!

Но мужчина уже не мог представить себе жизни без нее. Поднявшись на ноги, он гордо выпрямился, и уверенно заговорил:

- Меня зовут Красный Тюльпан! Запомни это имя! Я вернусь в поселение! И расскажу всем, что встретил женщину, с которой намерен провести всю жизнь! А после, я вернусь за тобой! Тебе решать кем быть для меня - хорошим другом, сестрой или женой! Но я нашел ту, что глубоко тронула мое сердце, и не намерен терять тебя! Позволь мне быть рядом, и показать тебе свой мир!

Лилия замерла на месте, и тихо сказала:

- Твой народ никогда не примет меня. Твои чувства обречены.

А Красный Тюльпан сжал кулаки, и горячо заговорил:

- Они примут! Они добрые люди! Они смогут разглядеть в тебе то же, что вижу я! А если нет, то я не оставлю им выбора! А тот кто будет против - умрет! Я убью любого, кто посмеет тебя обидеть! Я не откажусь от тебя даже если весь мир будет против! Я твой меч, способный изрубить каждого врага! Лишь прикажи и все они окажутся в земле!

Лилия слегка обернулась к собеседнику и, грустно улыбнувшись, сказала:

- Ты молод и наивен. И совсем не знаешь людей. Откроешь миру свои чувства и встанешь со мной бок о бок - мы оба погибнем. Или можешь забыть обо мне, и каждый из нас будет жить так, как умеет.

Но Красный Тюльпан не намеревался сдаваться.

- Лучше умереть рядом с тобой, чем забыть о нашей встрече. - твердо сказал он, и быстрым шагом направился в поселение.

Белая Лилия не поверила словам мужчины. Она давно знала людей. И ни раз сталкивалась с предательством и ложью. Он просто болтал. Зачем, красивому здоровому мужчине такая как она?

Лилия была уверена, что их пути больше никогда не пересекутся. Но к чему она была не готова, так это к десяткам людей, окруживших ее в лесу той же ночью.

Вооруженные горящими факелами, дубинами и вилами, они кричали, жаждая крови монстра. А она, злясь на собственную беспечность, отбивалась рогами и копытами. Лилия должна была уйти, сменить место обитания, еще в тот момент, когда решила отпустить охотника. Но она не сделала этого, потому что глубоко в душе, хотела верить, что Тюльпан и вправду вернется за ней. И сейчас, она платила за собственную глупость. Лилия должна была знать, что именно так все и закончится.

Насаживая нападавших на рога, она давала себе зарок, что больше никогда в жизни не проявит такой слабости. Люди - враги. Они должны быть убиты на месте.

Придавив одного из людей с факелом копытом к земле, она собиралась проломить тому грудную клетку. Но тот истерично расхохотался, и с нескрываемым отвращением произнес:

- Давай, чудовище! Со всеми не расправиться! Нас больше! Мы все равно тебя прикончим! Скинем тебя в туже трупную яму, в которой закапали Тюльпана! Будете гнить там вместе, прямо как он и хотел!

Лилия растерянно посмотрела на человека.

- Тюльпан мертв? - прошептала она ослабевая нажим копыта.

Враг воспользовался ее замешательством, и обжег копыто существа пламенем факела. Лилия вскрикнула от боли и отступила назад. Тут же кто-то накинул ей веревку на шею и затянул, так чтобы получилась удавка. Другая веревка плотно опоясала плечи. Третья сковала запястья. Веревки все прибавлялись, лишая существо возможности двигаться. Но она словно и не обращала внимание на происходящее. Она была полностью сосредоточена на словах человека.

- Тюльпан лишился разума после встречи с тобой! Не знаю, чем ты его опоила. Но он был уверен, что вам суждено быть вместе. Он умолял людей принять тебя в нашем доме. А когда поселение отказало в просьбе и высказало мнение, что чудовище должно умереть, он совсем обезумел и начал угрожать, что убьет всех до единого, если кто-то приблизиться к его монстру. Но нас было больше. Он сдох. А теперь твоя очередь.

Не успел враг закончить фразу, как кто-то из толпы кинул ему конец веревки, закрепленной на шеи существа. Человек резко дернул за конец, и велел:

- Шевели копытами, монстр! Ты идешь на казнь!

Лилия ощутила болезненный спазм в районе шеи и, не в силах оказать сопротивление, пошла за толпой. Люди ликовали, и выкрикивали проклятья в адрес чудовища, которое им удалось поймать. Они пророчили ей мучительную смерть и не скупились на оскорбления. Но она не слушала их. Все ее мысли были заняты только Тюльпаном.

Он не обманывал, признаваясь в чувствах. Он действительно хотел быть с ней. И отдал свою жизнь, пытаясь защитить ее.

Лилия никак не могла отделаться от мысли, что если бы она сразу призналась в причинах того, почему не смогла убить мужчину, то он бы сейчас был жив. А главное, они были бы вместе. Ведь она чувствовала то же самое, что и Тюльпан с того момента, как только увидела его.

Но она не поддалась тому, что говорило сердце. И своим недоверием погубила Тюльпана. А без него, жизнь ей была не нужна. Поэтому, она смиренно шла на казнь, надеясь лишь на то, что после смерти сможет воссоединиться с любимым.

Но стоило улюлюкающей толпе ступить во владения поселения, как земля под ногами задрожала, а перед ними возник шестиглавый лев со светящийся золотом гривой. На спине того зверя восседал Красный Тюльпан.

Под удивленный возглас толпы, он сжал в руке лук, и, прицелившись, выпустил стрелу. Точная и быстрая, она попала ровно в узел веревке, завязанной на шеи Лилии. Но Тюльпан на этом не остановился. Выпуская стрелы одну за другой, он быстро освободил возлюбленную от оков, и только после обратился к своему поселению.

- Я предупреждал Вас! Только троньте ее, и от вас останутся одни угли! А мужчина должен держать слово! Мор, они твои! Забирай!

Шестиглавый лев дико взревел, и ударил мускулистыми лапами оземь. Почва тут же вспыхнула ярким пламенем. Люди в панике бросились в рассыпную. Но огонь быстро распространялся, догоняя беглецов и обращая их тела в прах.

А Тюльпан, спрыгнул со спины шестиглавого льва, и не обращая, внимания на хаос вокруг, направился к любимой.

Заглядывая ей в глаза, он тихо произнес:

- Я же сказал, что вернусь за тобой.

- Но мне сказали, что ты мертв. - глядя на целого и невредимого Тюльпана, сказала Лилия.

- Я был мертв. - подтвердил Тюльпан. - Но Мор, покровитель страданий и тьмы, услышал боль моего сердца. И предложил помощь. В обмен на твою жизнь, я заложил ему жизни всех этих людей. И пока они будут гореть в вечном пламени, ты будешь жить.

- А ты? - с надеждой в голосе, спросила Лилия.

Но он отрицательно покачал головой.

- Я иду с Мором. Теперь я принадлежу ему.

Темно-карие глаза девушки наполнились слезами. Протянув к мужчине руку, она нежно погладила его по щеке. Он ласково поцеловал ее ладонь, и еле слышно сказал:

- Не плачь по мне. А лучше вспоминай чаще, ища мое отражение в водной глади. И мы обязательно снова встретимся. Главное помни: я всегда смогу защитить тебя, даже если для этого придется уничтожить весь мир.

Не успели последние слова сорваться с губ, а Красный Тюльпан растаял в воздухе, будто его и не было. А из глаз Лилии потекли горькие слезы. Соленые капли касались земли и проникали в почву. И на этом месте появлялись ярко-красные тюльпаны.

- Очень грустная история. - испытывая смешанные чувства от услышанного, неуверенно протянул Слава, как только мама замолчала.

Женщина кивнула.

- Трагичная любовь. Два разлученных сердца. И множество загубленных жизней. Эту легенду мне рассказал Граф Остроговский, когда я впервые попала на Бал.

Слава нахмурил брови.

- Все еще не понимаю, что такого важного в этой легенде?

А мама тяжело вздохнула и печально ответила:

- Эта глупая сказка всему виной. Благодаря ей, я поверила Остроговскому. Мне казалось, что человек, способный так тонко чувствовать любовь не может быть плохим. Я правда думала, что он хочет мне помочь. Но он лишь навлек на тебя гнев Мора.

Глава 21

Глава 21

Слава внимательно смотрел на мать, и не мог поверить в то, что услышал. Она рассказала ему свою страшную тайну, которую хранила на протяжении множества лет. И узнав правду, Слава не знал, что ему делать. Парень больше не понимал кто он. И даже не был уверен, что хочет узнавать это.

- Тебе нельзя оставаться в Остроговке. - тиха сказала мама. - Ты понимаешь это?

Слава неуверенно кивнул.

- Ты предлагаешь мне бросить тебя и сбежать. Но как я могу так поступить? Я конечно понимаю, что я тебе не сын. Я вообще не понятно кто. Но все же, ты для меня много значишь. Я не могу оставить тебя в беде.

Женщина подбежала к парню, и принялась горячо обнимать его.

- Ты мой сын. Слышишь? Я люблю тебя с первой минуты, как увидела. Ты мой ребенок, и не важно откуда ты родом. Ты всегда был самым важным для меня. Поэтому, ты должен уехать. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я не хочу, чтобы ты опять оказался в ловушке.

Слава закрыл глаза и обхватил голову руками. От обилия информации ему становилось все тяжелее оценивать ситуацию трезво.

В деревне Остроговка каждый ребенок знал поверье про сгоревшее поместье и Бал Графа. Должно быть не было ни одного человека из местных, кто хотя бы один раз не становился в полночь у развалин дома и не нашептывал тюльпану заветные слова.

Для большинства - это было чем-то вроде шутки, веселой забавы. А правду о поместье знали немногие. И они не спешили делиться тайной с остальными. Ведь каждый, кто бывал на Графском Балу в первую очередь хранил свой страшный секрет, который был надежно скреплен Рядной Грамотой.

Мать Славы была обычной деревенской девушкой, которая, как и остальные знала легенду про тюльпан, способный привести на Бал Графа. Веселясь с друзьями, она и сама находила на погосте искусственные цветы, и затаив дыхание просила их пропустить в поместье. Но она и подумать не могла, что когда-нибудь действительно окажется на Балу. К тому же подобные развлечения вызывали интерес только в детстве. А повзрослев, Светлана вышла замуж и думать забыла о сгоревшем поместье за деревенским кладбищем.

Искать тюльпаны было занятием нового поколения детей Остроговки. А у молодой женщины появились другие заботы. Она стала матерью очаровательного малыша, в котором души не чаяла.

Молодые родители назвали сына Вячеславом. Они старались дать ребенку все самое лучшее, заботились о нем и любили. Но маленький Слава был болезненным мальчиком. Он легко простужался даже в жаркий летний день. Многие продукты вызывали у ребенка аллергию, отчего тельце обсыпало красными пятнами. А от шерсти животных и цветочной пыльцы Слава начинал кашлять и чихать.

Но Светлана быстро научилась справляться с подобными неприятностями. В доме не было продуктов, которые могли причинить вред ребенку. Рыжий старый кот переехал жить к соседке. И в любую погоду женщина не забывала надеть на сына теплые носочки и не продуваемую курточку. Самым непростым для женщины было отказаться от цветов. В саду у ее дома росли чудесные розовые кусты, ландыши и пионы. Она заботилась о своих растениях не меньше, чем о собственном чаде. Но ради здоровья и безопасности ребенка, она не дрогнувшей рукой вырвала каждый цветок с корнем.

Но как бы Светлана не старалась сделать жизнь сына лучше, мальчик все равно продолжал цеплять все новые и новые заболевания. А в четыре года ребенку поставили страшный диагноз - порог сердца. И через год сына Светланы не стало.

Обнаружив бездыханное тело ребенка в кроватке, она на мгновение оцепенела и похолодела. А как только вновь обрела способность двигаться, принялась трясти малыша за плечи, стараясь привести сына в чувства. Она кричала, плакала, умоляла, чтобы он проснулся. Но малыш не открывал глазки.

На шум прибежал муж Светланы и, оценив ситуацию, попытался оттащить женщину от мертвого ребенка. Но та яростно оттолкнула его, велев убираться прочь. Мужчина не рискнул спорить с расстроенной женой и оставил ту в покое. А Светлана, прижимая к себе тельце малыша и истерично всхлипывая, выкрикнула:

- И не смей никому говорить! Мой сынок не умер! Он жив! Он сейчас откроет глазки!

Светлана не знала, как долго она просидела в комнате, обнимая мертвого сына. Но когда на пороге появилась соседка Галина, в помещение уже стемнело.

- Свет, нужно отпустить ребенка. - бесцветным голосом сказала она. - Ты ведь не можешь держать его вечно.

Но женщина отрицательно помотала головой, и судорожно зашептала:

- Нет. Он не мертв. С ним все будет хорошо. Я не позволю забрать моего сыночка. Он должен быть с мамой.

Старая подруга опустилась рядом с женщиной, и аккуратно погладила ту по волосам.

- Потерять ребенка самое страшное, что может случиться с матерью. Это так не справедливо. Ему ведь едва исполнилось пять.

Светлана тихо всхлипнула, и еще сильнее прижала к себе тело сына. А соседка продолжила говорить:

- Если ты не готова сдаться, то иди к ведьме, что живет у реки за церковью. Она поможет. Но будь готова к тому, что за это придется заплатить.

Женщина согласно закивала.

- Все что угодно. У меня есть немного отложенных денег. И бабушкин золотой крестик. А если этого не хватит, то придумаю что-нибудь - займу или продам дом.

Но Галина отрицательно покачала головой.

- Ведьме не нужны деньги и драгоценности. Цена, которую она назовет, будет иного рода. Но если ты не откажешься, то она точно поможет.

Светлана не раздумывая ринулась на другую сторону деревни. Если был хотя бы призрачный шанс спасти сына, она была готова на все что угодно.

Деревенские обходили стороной место, где жила странная старуха-отшельница. Многие считали, что она водит дружбу с самим дьяволом. И старались держаться от нее как можно дальше. Но Светлане было неважно к каким силам будет взывать старуха, чтобы помочь. Поэтому добравшись до землянки ведьмы, женщина яростно заколотила обоими кулаками в дверь.

Долго ждать ответа не пришлось. Дверь распахнулась почти мгновенно. А на пороге Светлану встретила скрюченная бабуля в сером халате и черной косынке. Оглядев женщину, она будто все поняла, и коротко велела:

- Входи.

Светлана рассказала о своем несчастье и умоляюще сложив руки, попросила:

- Прошу, помоги. Мне сказали только ты можешь все исправить.

Но старуха отрицательно покачала головой.

- Я не могу воскрешать мертвых. Но могу указать путь к тому, кто видел каждого умершего в деревни своими глазами. Если не испугаешься пойти.

Светлана согласно закивала.

- Я даже в Ад спущусь, если это поможет мне вернуть сына.

Старуха странно усмехнулась, и одобрительно проговорила:

- Хорошо. Потому, что именно в Ад ты и отправишься.

Затем она вынула из кармана халата овальную шайбу, и протянула ее женщине.

- Часы? - удивилась Светлана, разглядывая серебряную крышку с бутоном тюльпана, выложенным из рубинов. - Но зачем они мне?

Старуха многозначительно хмыкнула.

- Нет ничего могущественнее и безжалостнее времени. Используй его, и тебе откроются все тайны мира.

Светлана открыла крышку часов, и увидела на внутренней стороне бутон белой лилии, выполненный из маленьких жемчужинок, и стрелки часов, замерившие на одном месте.

- И чем мне помогут сломанные старые часы? - непонимающе протянула женщина.

Старуха ткнула крючковатым пальцем в циферблат, и пояснила:

- Придет время и часы пойдут. Запомни - стрелки отмеряют твое время. А огонь сжигает воздух в полночь.

На лице Светланы отразилась недоумение. Но отшельница не обращала на реакцию гостьи внимания, а попросту продолжала говорить.

- Пойдешь через деревенское кладбище, к сгоревшему поместью Графа Остроговского. Когда до полуночи останется пять минут, зажмешь в руках часы и произнесешь слова: "Красный тюльпан отведи к Графу на Бал. Тайны открой. Укажи того, кто всему виной."

Светлана нервно рассмеялась.

- Да, ты издеваешься надо мной?! Ты отправляешь меня играть в «Бал у Графа»?! Все, кто старше двенадцати в курсе, что это просто местная сказка!

Но старуха нахмурила брови и серьезно сказала:

- Игр больше не будет. Рискнешь войти в поместье Графа и заключить Рядную, и твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Но дорогого сердцу человека, ты вернешь.

Светлана опустила глаза на карманные часы. Никто находясь в здравом уме не поверил бы ведьме. Но женщина находилась в таком отчаянье, что была готова согласиться на любую глупость. Поэтому она кивнула, и твердо произнесла:

- Хорошо. Я пойду в поместье и посещу Бал Графа.

Ведьма растянула рот в зловещей беззубой улыбке:

- Умница. Как только Бал начнется, найди Графа Остроговского. Скажи, что тебя интересует кое-что из его имущества. Он деловой человек, не привык попусту тратить время. К утру вернешь то, о чем болит твое сердце. Конечно, если уплатишь по Рядной.

Светлана быстро закивала:

- Да-да! Я готова платить. Что ты хочешь?

Ведьма отрицательно покачала головой.

- Платить будешь Графу. Он назначит цену. А для меня, передашь Господину Остроговскому сообщение: в мире живых, твои часы больше не пойдут. Но отражение Белой Лилии знает, чье время может стать твоим.

Запомнив фразу, Светлана поспешила к сгоревшему поместью. Времени до полуночи оставалось немного. И пробегая через кладбище, она уже начала бормотать себе под нос:

- Красный тюльпан отведи к Графу на Бал. Тайну открой. Покажи кто всему виной.

Клубы пурпурного дыма плотно окутали ее тело. А через мгновение она уже стояла перед помпезным зданием в черном бальном платье в пол из атласа. А ее глаза скрывала карнавальная маска.

Не веря в то, что это действительно с ней происходит, женщина опасливо огляделась по сторонам. Тут и там можно было увидеть людей, которые торопились на праздник. Все они были одеты в дорогие костюмы прошлой эпохи, а их лица скрывались за масками. И карманные часы с изображением рубинового тюльпана, которые она продолжала сжимать в руке, издавали тихое тиканье, а стрелки неумолимо бежали вперед.

Попав в дом, Светлана пришла к выводу, что ошибки быть не могло. Люди, их манера одеваться и говорить, прически и макияж говорили о том, что она действительно попала в другое время.

А увидев фееричное появление Графа Остроговского из пламени камина, женщина и вовсе решила, что она окончательно спятила. Но если ее безумие могло помочь вернуть сына к жизни, она была готова идти до конца.

Поэтому дождавшись того, как Граф объявит выступление женщины с тиграми, она тут же подошла к нему и, помня наставление ведьмы, деловым тоном сообщила:

- Добрый вечер, Граф. Мое имя Светлана. И я здесь, потому, что меня интересует кое-что из Вашего имущества.

Хозяин дома не выказал никакого любопытства. Но вежливо поздоровался, и ровным тоном сказал:

- Мое имуществом имеет объемы чуть больше чем две козы и три серебряные ложки. Добавьте конкретики. О чем именно мы ведем речь?

Женщина набрала полную грудь воздуха, и на одном дыхании выпалила:

- Мой сын. Ему всего пять лет. Сегодня утром он умер. Ведьма сказала, что после смерти все люди из деревни попадают к тебе. Я хочу вернуть сына домой. И я готова платить. Назови цену, Граф.

Острогорский закатил глаза, собираясь что-то ответить. Но Светлана вспомнила послание ведьмы, которое обязалась передать. И бесцеремонно перебив собеседника, торопливо добавила:

- Ах, да! Ведьма с реки просила сказать Вам: в мире живых, твои часы больше не пойдут. Но отражение Белой Лилии знает, чье время может стать твоим.

Граф кивнул, и явно потеряв интерес к беседе, быстро бросил:

- Дети чисты и невинные. Их минует проклятье деревни. После смерти они не попадают ко мне. Я не могу вернуть тебе сына. А теперь, прошу простить меня. Мне нужно отлучиться по безотлагательным вопросам. А ты насладись Балом, пока еще есть время. Уверен, ты сможешь найти здесь для себя массу занимательного.

Завершив фразу, Граф поклонился, и быстрым шагом удалился через Бальный Зал. Светлана растерянно смотрела ему в след, а в глазах стояли молчаливые слезы. Последняя надежда спасти своего ребенка бесследно растаяла. А безразличный тон Графа делал женщине еще больнее.

Понуро опустив голову, она направилась к выходу. Ее израненное сердце не могло наслаждаться убранством комнат и чарующей музыкой. Для женщины Бал был окончен. Она хотела лишь поскорее вернуться домой к сыну, и в последний раз обнять свое дитя. Ей нужно было попрощаться со своим несчастным, так рано ушедшим ребенком.

Но выйдя из Бального зала в прихожую, она увидела скульптуру из темно-красного камня с белыми тонкими прожилками. Неземной красоты женщина с мощными рогами и телом антилопы и молодой мужчина, склонившейся перед ней на колени, были окружены живыми тюльпанами и белыми лилиями.

Аромат цветов дурманил голову, от чего тело становилось будто ватным. Или все дело было во внезапно навалившейся усталости. Светлана, медленно опустилась на колени перед статуей, и не в силах больше сдерживать слез, громко разрыдалась. Она смотрела на застывшие взгляды двух влюбленных, и отчего-то чувствовала, что их история закончилась не меньшей трагедией, чем ее собственная. И от этого тоска нещадно рвала душу. Женщина кляла судьбу, пытаясь понять, почему в чертовой жизни мы всегда теряем самых любимых и дорогих сердцу людей.

Рыдая на полу в прихожей Графского дома, Светлана не заметила, как в помещении появился человек. Тихо подойдя со спины, он аккуратно положил ладонь женщине на плечо, и успокаивающе проговорил:

- Вся история мира состоит из одной трагедии стремительно перетекающую в другую трагедию. Каким бы печальным это не было. Но это не означает, что не нужно бороться. Всегда есть надежда на лучшее.

Светлана обернулась, и подняла мокрые глаза на собеседника. Граф Остроговский смотрел на скульптуру с легким оттенком грусти.

- Белая Лилия и Красный Тюльпан - их любовь была обречена с самого начала. - размеренно проговорил он. - Она была врагом его народа. А он должен был остановить ее. Но любовь заставила его обернуться против своего народа. Он погубил их всех. Но и это не позволило им соединиться, а лишь разделило двух влюбленных на вечно.

Граф неторопливо и размеренно рассказывал легенду о Белой Лилии и Красном Тюльпане. И чем больше Светлана слушала его, тем сильнее проникалась к собеседнику. Горечь в его голосе, и задумчивый взгляд с поволокой печали заставляли женщину думать, что Остроговский хорошо понимал ту боль, о которой шла речь. А сочувствие, проходящее тонкой линией через весь его рассказ, говорило о тонко-чувствующей душе собеседника. А закончив говорить, Граф посмотрел на Светлану, и сказал фразу, которая преследовала женщину все ее существование:

- Те кто считает что миром правит сила, деньги или страх просто никогда не любили. Нет мощи сильнее и разрушительнее, чем любящее сердце. Лишь любовь может заставить даже самого чистого благодетельного человека совершить поистине ужасающий поступок, от которого и за сто жизней не отмыться.

Тогда, Светлана еще не понимала, что означают эти слова. Она лишь восхищалась умом и силой духа своего собеседника, не представляя насколько коварны его сладкие речи.

Но продолжить диалог с впечатляющей личностью, женщине не удалось. Тяжелая дубовая дверь медленно приоткрылась, и в помещении показалась детская фигура. Малыш, одетый в темно-фиолетовые укороченные штанишки и такую же рубаху с длинными рукавами фонариками из шелка, был похож на маленького принца или герцога. На его ножках красовались белые гульфики с кокетливыми кружевами. На груди расположилось белое жабо. А голову покрывал объёмный темно-фиолетовый берет, с торчащим из него павлиньем пером, из-под которого виднелись пшеничные аккуратно постриженные волосы. Его глаза скрывала карнавальная маска, расшитая черными и красными бисеринками. Но даже она не мешала увидеть ангельскую внешность ребенка. Огромные, словно блюдца, голубые глаза, маленькие розовые губки бантиком, и светлая фарфоровая кожа, могли принадлежать только нефелину, по ошибке запертому на земле.

- Петр Веньяминович, гости ждут Вас. - подойдя к Графу, тоненьким голоском пролепетал малыш.

Граф кивнул и, погладив ребенка по голове, сказал:

- Я сейчас подойду. Будь другом, развлеки пока публику, спой им про потерявшегося воробушка. Вера Яковлевна с удовольствием побудет твоим аккомпанементом.

Малыш кивнул, и бодро побежал обратно в Бальный Зал. А Светлана, проводив его изумленным взглядом, спросила:

- Вы же сказали, что дети не попадают в поместье?

Граф невозмутимо кивнул.

- Все верно.

- Но мальчик? Он ведь как-то здесь оказался? - растерянно проговорила женщина.

Граф вновь кивнул, и пояснил:

- Этот ребенок был рожден в поместье. Он всегда находился здесь. И в момент пожара он тоже присутствовал на Балу. Думаю, поэтому он здесь. Но это не правильно. Ребенок не заслужил подобной участи. Разве что, он отвечает за грехи родителей.

Произнеся последнюю фразу, Граф задумчиво потер подбородок. А Светлана заинтересованно протянула:

- А кто его родители? Они были плохими людьми? Ворами? Или убийцами?

Мужчина пожал плечами.

- Не возьмусь делить людей на плохих и хороших. Но что касаемо родителей мальчика - они оба были порочны. А результатом их связи стало это несчастное дитя.

- Его родители зачали ребенка вне брака? - выдвинула догадку Светлана.

Но Граф с ней не согласился.

- Они действительно не были женаты, но дело не в этом. Отец мальчика принадлежал к знатному роду, а его мать была обычной дворовой девкой. Она убирала в доме семьи своего любовника, который, к тому же, был еще и женат. Никто точно не знает, была ли та связь добровольной, или по принуждению. Девка никогда об этом не распространялась. Но к моему дому ее привели, когда еще даже живота было не видно. Знатный господин поспешил избавиться от проблемы, как только узнал. Он подарил мне свою крепостную. Так, она стала моей собственностью, вместе с вскоре появившемся сыном.

- Как ужасно. - прошептала женщина. - Их выбросили на улицу, как ненужный хлам. Словно, они и не люди вовсе.

Но Граф вновь не согласился с ней.

- Их не выбросили, а передали в другой дом. И это скорее гуманность, нежели жестокость. Многие Господа не были столь добры к своим крепостным, и попросту забивали более не желанных людей плетьми на смерть. Вместе с крепостным навсегда умирали и их секреты. Отчего Господа могли и дальше спокойно жить в свое удовольствие.

- Это в любом случае ужасно. - продолжала негодовать Светлана. - Мать этого мальчика осталась совсем одна с ребенком на руках. А как же малыш? Он отвергнут собственным отцом еще до рождения. Но любому ребенку нужно чувствовать любовь и матери, и отца.

Граф снисходительно улыбнулся.

- Человек незаурядного мышления не склонен испытывать чрезмерную грусть, ровно как и чрезмерную радость. Ведь он знает, что самое на первый взгляд отвратительное событие в прошлом, может стать самым большим благом в будущем. И я нахожу, что с той крепостной и ее сыном произошло именно это.

- Что Вы имеете в виду? - не поняла женщина.

А он пожал плечами, и пояснил:

- Я дал крепостной кров и горячую еду. Она имела работу, и не в чем не нуждалась. Она не подвергалась насилию и жестокости. И жизнь ее стала намного спокойнее.

Светлана на мгновение задумалась, и неуверенно протянула:

- Ее жизнь, может быть и стала лучше, но это не означает, что она обрела счастье. И ребенок по-прежнему остался не признан отцом.

Мужчина вновь снисходительно улыбнулся, и поманил женщину рукой ко входу в Бальный Зал. Приоткрыв тяжелую дубовую дверь, он жестом предложил гостьи на что-то посмотреть. Светлана заглянула внутрь, и увидела того самого малыша. Под легкую ненавязчивую мелодию фортепьяно, он исполнял какую-то песню на французском языке. Его голос лился чистым звонким ручейком, завораживая зрителя. А жестикулируя руками, он то указывал в зал, то вскидывал ладони в небо, то направлял пальцы на голову и в область сердца. Он будто рассказывал присутствующим сюжет, от чего складывалось уверенность в том, что ребенок понимает каждое слово из песни.

- Крепостной ребенок знает французский? - изумленно вскинула брови Светлана.

А Граф Остроговский невозмутимо перечислил:

- Знает французский, умеет читать и писать, неплохо считает, и знаком с азами верховой езды.

Женщина была не сильна в истории. Но даже она отлично помнила, что во времена Царской России грамоте обучали лишь высшее сословие. А крепостные в лучшем случае владели лишь какими-то ремеслами. Поэтому услышав перечень навыков мальчика, Светлана удивилась ещё сильнее.

- Его учили? Но для чего тратить время на чужого ребенка?

Граф многозначительно усмехнулся.

- Я никогда не был сторонником крепостного права. Делить людей на достойных и не достойных лишь по факту их происхождения, всегда казалось мне не разумным. Ведь человек не выбирает себе таланты, а напротив таланты выбирают человека. И уж поверьте мне, этот ребенок был рожден не обделенный талантами. Такой брильянт нельзя было загубить. Поэтому, как только я заметил способности молодого дарования, сразу же занялся его развитием. И результаты, как Вы можете сами убедиться, превосходят все ожидания.

Светлана, как завороженная, продолжала смотреть на поющего малыша. Чем дольше она наблюдала за его жестами, тем отчетливее начинала понимать, о чем песня. Ей казалось, что речь идет о птице со сломанным крылом, которая в отчаянье от того, что больше не может взлететь. Но ребенок говорил, чтобы птица не волновалась. Ведь его любовь залечит все ее раны, и в полет они отправятся вместе.

А Граф тем временем продолжал говорить:

- Жаль, что этот талантливый ребенок уже никогда не вырастит, и не станет великим. Он обречен быть заложником поместья, как и все присутствующие здесь.

Светлана почувствовала, как сердце сжалось от жалости.

- Неужели ничего нельзя сделать, чтобы помочь ребенку?

Граф нахмурился, и нехотя протянул:

- Есть один вариант. Но редкий человек согласиться пойти на подобное. Особенно ради жизни чужого дитя.

Светлана кинула заинтересованный взгляд на хозяина дома. Но задать вопрос она не успела. Помещение быстро начал заполнять густой дым.

- Что происходит? - испуганно озираясь спросила женщина.

- Бал подошёл к концу. - ровным тоном сообщил Граф.

Краем глаза Светлана заметила вспышку, сбоку от себя. А обернувшись увидела Бальный зал охваченный огнем. Люди в панике разбегались в разные стороны. Но пламя быстро догоняло их, забирая в свои объятья. А в центре зала, на месте где находился ребенок, сейчас пылал костер, из которого доносился душераздирающий детский крик, наполненный страданиями.

Светлана в ужасе бросилась на помощь ребенку. Но Граф схватил ее за запястье и, резко отдернув назад, торопливо заговорил:

- Этим ты никому не поможешь. Лишь погибнешь в попытке. Пламени все равно. Оно насытится и тобой и ребенком. Хочешь действительно спасти его, приходи завтра к началу Бала. А сейчас не теряй время, выбирайся из поместья, пока можешь.

Светлана слегка замешкалась, но не стала спорить с хозяином дома. Сжав в ладонях карманные часы, она быстро зашептала рубиновому тюльпану:

- Красный тюльпан заверши графский бал. Пожар затуши, путь домой укажи.

В тот же миг пурпурный туман окутал ее тело. А через мгновение женщина вновь оказалась ночью перед сгоревшим поместьем.

Открыв тайну поместья Графа Остроговского, Светлана знала, что уже никогда не сможет жить как прежде. Вернувшись домой, женщина в подробностях рассказала соседке, что ей пришлось пережить на Балу. А в довершение всего, Светлана твердо сказала:

- Я не могу оставить ребенка в этом месте. Ему не больше, чем было Славику. И он сгорает в огне каждую ночь. Это чудовищно. Сына мне не вернуть. Он в лучшем мире. Но этому мальчику, я могу помочь.

Соседка не стала отговаривать старую подругу. Она лишь аккуратно произнесла:

- Славика нужно похоронить. Он не может вечно лежать в своей постельки. Может быть сперва займёшься этим?

Но Светлана отрицательно покачала головой.

- Думаю, в этом нет нужды.

А заметив непонимающий взгляд Галины, добавила:

- Просто доверься мне. Дай мне еще одну ночь. И уговори моего мужа подождать.

Соседка тяжело вздохнула. Но спорить не стала. Одна ночь ничего не решала. Родителям, потерявшим единственное дитя, требовалось чуть больше времени, чтобы принять случившееся. Это Галина могла понять. Тем более, что прилагать особых усилий к сдерживанию мужа подруги не требовалось. Со дня смерти сына, он, передав жену в руки соседки, только и делал, что напивался самогоном до бессознательного состояния и спал. А проснувшись, повторял все заново.

И пока муж топил горе в алкоголе, Светлана ели дождалась вечера. Она не знала куда себя деть от переполняющего ее волнения. И как только на улице начало смеркаться, женщина поцеловала в лоб холодное тело сына, и тихо прошептала ему на ухо:

- Мамочка скоро вернется, сынок. Я не смогла сохранить тебя, мой милый мальчик. Но есть кое-кто кому я могу помочь.

Гонимая желанием выполнить задуманное, Светлана поспешила на деревенское кладбище. Но стоило ей выйти за забор своего дома, как она наткнулась на старого знакомого.

- Светка, привет! - обрадованно поприветствовал ее мужчина. - Не знал, что ты осталась жить в Остроговке! Но рад тебя видеть!

Женщина оглядела мужчину, и удивленно воскликнула:

- Мишка?! Неужели это ты?! Сколько лет прошло?!

- Много. - мягко улыбнулся он. - Но ты совсем не изменилась. Все такая же красавица.

- Скажешь тоже. - слегка смутилась Светлана.

Но в душе ей было приятно слышать теплые слова от мужчины. Михаил был ее первой большой школьной любовью. Но их отношения не заходили дальше дружбы. Он был старше на несколько лет, и в школьные годы, почти не замечал ее. А закончив девять классов, Миша и вовсе уехал из Остроговке в город. Светлана тяжело переживал разлуку с любимым человеком. Первое время он писал подруге письма. Но вскоре весточки стали редкими. А спустя пару лет Светлана и вовсе узнала, что ее первая любовь встретил девушку, и женился. Это окончательно разбило сердце Светланы. И потушило какие-либо надежды на общее будущее. Это был не простой период для женщины. Со временем Светлана сумела забыть Мишу, и полюбить другого человека. Но увидеть старого друга все равно было приятно.

- Я приехал на пару дней, к родителям. - сообщил Михаил, и тут же предложил. - Может быть, пока я буду в Остроговке, встретимся, поболтаем, вспомним прошлое?

Светлана согласно закивала.

- Да-да. Отличная идея.

Затем, она кинула нервный взгляд вокруг, замечая, как быстро деревня погружается в ночной сумрак, и добавила:

- Ты извини. Я очень тороплюсь. Но рада была тебя видеть. Надеюсь еще поболтаем.

Последнюю фразу женщина кинула, уже на ходу, быстро удаляясь от старого друга.

- Я чуть позже собирался заглянуть в "Сарай"! Буду не против если ты захочешь присоединиться! - крикнул он в след женщине.

Не останавливаясь, и не сбавляя темп, она выкрикнула в ответ:

- Постараюсь заглянуть!

До сгоревшего поместья Светлана добралась чуть ли не бегом. А оказавшись перед входом, она зажала карманные часы в ладонях, и быстро зашептала заветные слова.

Пурпурный дым, окутал ее тело, и послушно доставил на Бал. А женщина не теряя ни минуты поспешила разыскать хозяина дома.

Граф Остроговский оказался в Бальном зале, в окружении нескольких светских дам. Мужчина расслабленно улыбался и что-то рассказывал, а его собеседницы кокетливо хихикали после каждой его фразы.

Забыв о всех нормах хорошего тона, Светлана бросилась к Графу и выпалила:

- Я хочу забрать ребенка. Что нужно делать?

Дамы синхронно повернули голову на говорившую и, изумленно оглядели женщину. Даже из-под карнавальных масок можно было заметить, что подобное поведение встречало резкое неодобрение. Но Граф продолжил мягко улыбаться и, аккуратно взяв Светлану под локоть, обратился к прелестным собеседницам:

- Дамы, прошу простить. Меня зовут срочные дела. Но обещаю, что это не займет много времени, и вскоре я вернусь.

Затем, он неторопливо повел женщину через весь зал, тихо проговорив:

- Вы резки, и опрометчивы. Уверены, что желаете узнать условия, на которых можете забрать мальчика?

Светлана с готовностью закивала:

- Я заплачу сколько скажете, Петр Веньяминович. Если потребуется, отдам все что имею.

А Граф, дойдя до дальней части зала, осторожно отварил дверь, ведущую в другую комнату.

- "Все, что имею" - вполне справедливая цена. Именно столько и понадобиться, чтобы забрать из этого дома того, кто погиб в самом пожаре. - сказал он, и посторонившись, жестом предложил женщине войти в помещение. - Дела я привык решать в кабинете. Прошу Вас.

Светлана, плохо знакомая с этикетом, на всякий случай поклонилась, и только после прошла в комнату. Граф проследовал за ней, плотно прикрывая за собой дверь.

Шум Бальной музыки остался снаружи. А внутри преобладала звенящая тишина. Оглядевшись по сторонам Светлана приметила необъятную стену с множеством портретов и массивные дубовые шкафы, на которых аккуратными трубочками были сложены множество свитков.

Граф Остроговский не спеша порошел к письменному столу, стоящему в самом конце помещения, и вальяжно развалившись на стуле, обитым красным бархатом, начал говорить:

- Итак, условия Рядной грамоты просты: любой, из числа моего имущества, будь то мужчина или женщина, стоят абсолютно одинаково, независимо от возраста и физического состояния. Единица имущества равна одному слуге земель Остроговских или же двум слугам земель соседних, что является авансом. Основной оплатой рассчитаешься в конце жизни, без права выкупа или обмена. Ясно?

Завершив фразу мужчина внимательно посмотрел на Светлану. А та, прибывая в состоянии легкого шока, отрицательно покачала головой.

Граф тяжело вздохнул, и нехотя протянул:

- Значит, придется начать заново. Единица имущества - гости и слуги Бала. Слуга земель Остроговских - крестьянин или дворянин рожденный в деревни. Слуга земель чужих - любой человек за пределами Остроговки.

Светлана нахмурилась, и аккуратно произнесла:

- То есть Вы хотите, чтобы я поменяла кого-то из деревенских на мальчика? Но кто же согласиться остаться здесь, бесконечно переживая один и тот же день, который заканчивается гибелью в пожаре?

Петр Веньяминович развел руками, и спокойно сказал:

- Вероятно, желающих ты не найдешь.

- Тогда как выполнить условия сделки? - не поняла женщина.

Остроговский выставил большой палец на себя, и медленно провел им по шеи. Глаза Светланы в ужасе расширились.

- Нужно убить кого-то?! - воскликнула она.

Граф развел руками, и невозмутимо сказал:

- Не стоит так драматизировать. Относись к этому философски. Все смертны. Одна жизнь не ценнее другой. Ты можешь выбрать любого человека. Старый, больной, богатый, нищий, убийца или добродетель - Мору абсолютно все равно. Выполни условие - поменяй местами двоих. И один окажется мертв, а другой жив.

Петр Веньяминович продолжал рассуждать о смерти, так будто говорил о бытовых вещах, вроде травли тараканов на кухне - не приятно и не удобно, но нужно сделать. А над его головой начинали появляться очертания белых черепов. Они стучали челюстями, словно посмеиваясь, и тихо нашептывали:

- Прими Рядную.

- Получи желаемое.

- Приведи мне новую душу.

Женщина нервно поглядывала на черепа, испытывая легкую тревогу. От их вида по коже шел мороз. А каждый инстинкт в теле кричал о том, что нужно бежать из этого проклятого дома. Но вместо этого Светлана продолжала сидеть, и слушать размеренную речь Графа.

- Но обмен живого на мертвого - это лишь аванс. Мор должен получать в свое владение хоть что-то имеющее цену для него. - объяснял он. - Полная оплата твоего каприза будет принята после твоей смерти. Как только твои часы встанут, душа навеки переместиться на Бал. Ты станешь несменным гостем, каждый вечер сгорающем в пожаре. Без права выкупа и обмена твоей души.

С каждым сказанным Графом словом, Светлана все больше осознавала, что предложенная сделка чудовищна и бесчеловечная.

Ей следовала остановить это безумие. Прервать Графа и уйти. Но она продолжала слушать, его спокойную размеренную речь. А Петр Веньяминович и не думал утаивать от женщины подобранности Рядной грамоты, и неустанно излагал суть:

- Помимо обмена живого на мертвого, и вверение своей бессмертной души Мору. Ты так же должна знать о последствиях Рядной грамоты. Как только ты внесешь аванс, жизнь твоя измениться не в лучшую сторону. Отныне тебя будут преследовать несчастья и болезни, а тяжесть твоего греха будет медленно, но верно сводить с ума, до тех пор, пока ты сама не начнешь желать смерти.

Закончив говорить, Граф впился пустым взглядом в женщину, и вновь задал вопрос:

- Теперь тебе понятны все условия Рядной грамоты?

А черепа над его головой зашипели:

- Прими Рядную.

- Приведи мне новую душу.

- Получи желаемое.

А Граф понизил голос, словно не желая, чтобы черепа его слышали, и осторожно прошептал:

- И еще кое-что ты должна знать. Обычно, для Рядной достаточно всего, что я тебе сказал. Но тут случай особенный. Мальчик был в поместье в день пожара. Его тело сгорело, и его не возможно восстановить. Но освобожденной душе надо будет куда-то вернуться. И так удачно совпало, что у тебя есть подходящее тело. Это хорошая новость. Ведь, иначе, тебе пришлось бы убить еще кого-нибудь, чтобы освободить нужный сосуд.

Светлана опустила глаза в пол. Она хотела помочь несчастному ребенку. Но убить другого человека было выше ее сил. Лишить кого-то жизни, даже ради благого дела женщина была не способна. И набрав полную грудь воздуха, она уже была готова отказаться от предложения. Но Граф неожиданно дважды хлопнул в ладоши, и на столе перед ним появился тюльпан, с большим насыщенно красным бутоном.

- Условия Рядной озвучены. Решение за тобой. Часы укажут тебе время. А тюльпан покажет путь. Приведи Мору одну новую душу из здешних земель или две души из земель чужих до рассвета, и получи свою оплату. Или же Рядная аннулируется раз и навсегда, без права повторного перезаключения.

Затем он подвинул цветок к Светлане, и вкрадчиво сказал:

- Бери тюльпан. Он твой.

Женщина послушно потянулась к цветку. Но стоило пальцам коснуться стебля как пурпурный дым окутал ее тело. А через мгновение она снова оказалась посреди ночи, перед сгоревшим поместьем Графа. В одной руке женщина сжимала красный тюльпан, а в другой карманные часы. Откинув крышку, она ожидала увидеть замершие стрелки. Но к удивлению Светланы, часы показывали ровно полночь и продолжал идти. Но циферблат изменился. Вместо двенадцати делений, часы имели всего два. А латинские цифры исчезли. На их месте теперь виднелись символы, изображающие месяц у первого деления, и солнце у второго.

Светлана сразу же догадалась, что таким образом Граф обозначил для нее время до рассвета. До того как стрелка часов доберется до солнца, женщина должна была решиться на убийство. Для чего ей нужен был тюльпан, Светлана не очень понимала. Но это было и не важно. Еще находясь в кабинете Остроговского, женщина решила, что не станет никого убивать.

Поэтому, она откинула цветок в сторону, и медленно поплелась через кладбище к своему дому. Все ее надежды рухнули. И единственное, что оставалось Светлане - проститься со своим безвременно ушедшим сыном, и вместе с ним забыть про малыша обреченного каждую ночь сгорать в пожаре на Балу Графа. Она никому не могла помочь или спасти. Она просто слабая женщина, потерявшая самое ценное в своей жизни, и неспособная ничего исправить. Ей оставалось лишь смириться со своим положением.

Находясь в разрушительных мыслях, Светлана не заметила, как вышла к центральной части деревни, где располагался местный бар. Ощущая свою полную беспомощность, она завернула в питейное заведение, гонимая одним лишь желанием забыться. А перешагнув порог "Сарая", она поспешила к барной стойке, и заказала графин водки.

Первые две рюмки Светлана выпила одну за другой. Женщина и дальше планировала двигаться в том же ритме, но с боку от себя услышала знакомый мужской голос:

- Странное решение пить в одиночку, когда есть компания.

Светлана нехотя повернула голову, и увидела бывшего одноклассника Мишу, которого встретила перед визитом в поместье Графа.

Пожав плечами, она вновь наполнила рюмку водкой, и приподняв ее, будто произнося тост, ровным голосом сказала:

- Я планирую напиться до беспамятства. Присоединяйся.

Миша удивленно вздернул брови, и спросил:

- Есть какой-то веский повод?

Светлана кивнула.

- Можно и так сказать. Знаешь, иногда бывают дни, когда ты из кожи вон лезешь, чтобы все исправить, но что бы ты не делал становиться только хуже?

Бывший одноклассник понимающе кивнул.

- Проблемы в семье?

И не дожидаясь ответа, он продолжил говорить:

- С недопониманием сталкиваются многие. Я с женой тоже долго не мог найти общий язык. Но поверь мне, все наладиться. Это просто такой период. Его нужно переждать.

Светлана усмехнулась, но развивать тему не стала. Она понятия не имела, как объяснить, что ее проблема гораздо сложнее, чем бытовая ссора с мужем. Да, и говорить о том, что она не в силах изменить, женщина тоже не горела желанием. Поэтому опрокинув рюмку с водкой, она устало сказала:

- Давай не будем говорить о грустном, а просто напьемся.

Миша не стал спорить. Подозвав бармена, он попросил еще одну рюмку и бутылку водки. И вскоре, разгоряченные алкоголем, бывшие одноклассники уже заливисто смеялись, вспоминая школьные годы.

- А помнишь эту идиотскую игру в Графский Бал? - путешествуя по детским воспоминаниям, насмешливо произнес Миша. - Неужели мы и правда верили в эту сказку? Сколько раз ты пробовала попасть на Бал? Я - раз сто, наверное! Никогда не получалось, но мы же все равно продолжали приходить к сгоревшей развалюшке! Вот клоуны!

Завершив фразу, Миша заливисто расхохотался. Но Светлане было не до смеха. Опустив взгляд на дно рюмки, она тихо сказала:

- Он существует.

- Что? - не расслышал мужчина.

Светлана тяжело вздохнула, и уже громче повторила:

- Бал - он существует. Я была там.

Миша хохотнул и, забирая у старой подруге рюмку, отрывисто проговорил:

- Похоже, тебе уже хватит. А то, сейчас начинаешь говорить про то, что была на Графском Балу, а через пару рюмок заявишь, что инопланетяне существуют.

Светлана и правда слишком много выпила. Наверное, это и толкнуло ее на опасный шаг - поделиться внезапным открытием со старым другом. Но его реакция быстро остудила пыл женщины. Она и сама понимала, что ее слова звучат безумно. И для того, чтобы не прослыть спятившей деревенской дурочкой, она решила прикусить язык.

- Ладно, шучу конечно. - сказала Светлана, поднимаясь из-за барной стойки. - Нет никакого Бала. И инопланетян я тоже никогда не встречала.

Завершив фразу, она хотела было попрощаться и направиться в сторону дома. Но Миша неожиданно предложил:

- А давай сходим к сгоревшему поместью?

- Зачем? - не поняла женщина.

А он пожал плечами, и слегка заплетающимся языком, проговорил:

- Вспомним детство - проведем ритуал, чтобы попасть на Бал к Графу. Детишки еще оставляют искусственные тюльпаны на могилах?

Светлана машинально ответила на вопрос кивком, и осторожно протянула:

- Уже поздно. Для ритуала нужно быть у поместья Остроговского около полуночи. А сейчас уже скоро рассветет.

Мужчина задорно хохотнул.

- Так говоришь, как будто приди мы к поместью в полночь, то действительно попали бы на Бал к Графу.

Затем, он встал из-за барной стойки и, потянув старую подругу за руку, сказал:

- Пойдем. Здесь же совсем близко. Поищем тюльпаны на могилах, как в детстве. Неужели тебе не хочется хотя бы иногда забыть о том, что ты уже взрослая, и вновь поверить в чудо?

Возможно всему виной стал выпитый алкоголь. А может быть Светлана настолько устала за последние дни, что не смогла найти в себе силы спорить с мужчиной. И хотя в глубине души она знала, что его предложение — это плохая идея. Сгоревшее поместье Графа - плохое место. И после того, что женщина узнала, она бы никому не посоветовала ступать на эту проклятую землю. Но в тот момент, она согласилась на предложение мужчины.

После, Светлана много раз прокручивала ту ночь в голове. Она думала о том, что могла бы не идти в "Сарай", а отправиться сразу домой. Или же, услышав предложение друга, отказаться от прогулки на кладбище и просто уйти. Но каждый раз женщина приходила к страшному выводу, что все случилось именно так, как она и хотела.

Двигаясь между могил, бывшие одноклассники искали искусственные тюльпаны, оставленные деревенскими детьми. Но почему-то той ночью ни одного пластикового цветка не попадалось на глаза. Но Светлана и Михаил продолжали планомерно обходить погост, продвигаясь все ближе к сгоревшему поместью.

А оказавшись у последних могил, Михаил разочарованно протянул:

- Ни одного цветка. Неужели детям больше не интересна эта игра?

Светлана пожала плечами.

- Не знаю. Возможно, сегодняшней ночью все тюльпаны были уже собраны.

Миша задумчиво почесал голову и, будто вспомнив что-то важное, воскликнул:

- Точно! Собранные тюльпаны!

И ничего не объясняя мужчина проворно нырнул в березовую рощицу, отделявшую кладбище от сгоревшего поместья. А через секунду Светлана услышала радостный голос мужчины:

- Иди сюда! Не поверишь, что я нашел!

Сердце женщины в волнении заколотилось в груди. Опрометью бросившись сквозь заросли деревьев, она нервно зашептала:

- Нет-нет. Я его далеко выкинула. Он нашел другой - пластиковый цветок.

Но в душе женщина знала, что именно попало в руки бывшему однокласснику. И выбежав к сгоревшему поместью, она в ужасе убедилась в своей догадке.

- Смотри! Это же настоящий тюльпан! - с нескрываемым восторгом воскликнул Миша. - Совсем свежий! Будто только что сорвали с клумбы! Не думал, что современные дети настолько детально подходят к выполнению ритуала. Нас хватало только на пластиковые цветы.

Светлана знала, что взяв в руки тюльпан бывший одноклассник находился в смертельной опасности. И она должна была предупредить его. Должна была заставить его бросить злосчастный цветок. Но женщина молчала. В голове, стремительным, плохо разборчивым потоком, проносились путанные мысли. Она думала о неизбежности и неотвратимости судьбы, о перипетиях жизни, и о неизбежности смерти. Света не видела старого приятеля много лет. И он появился в тот самый день, когда она собиралась заключить сделку с Графом. Узнав о цене Рядной, она ужаснулась и отказалась от своей затеи. Но в "Сарае" вновь наткнулась на Мишу. Мужчина сам предложил составить ей компанию. И идея отправиться к сгоревшему поместью, чтобы вспомнить прежние деньки, тоже исходила от него. И он же обнаружил тюльпан из дома Графа. Миша все сделал сам. Он словно искал смерти. Светлана здесь была совершенно не причем. И для того, чтобы Рядная вступила в силу, ей просто нужно было не мешать мужчине принять свою судьбу.

Его жертва, казалась ей благородной. Он отдавал собственную жизнь, чтобы спасти невинное дитя, запертое в горящей ловушке. И благодарность, которую она испытала к бывшему однокласснику сложно было выразить словами.

Разрушительные страшные мысли, посетившие ее голову, захватили разум всего на одно мгновение. Это было похоже на странное наваждение, которое быстро отступало, возвращая бразды правления здравому смыслу. Но к сожалению, даже маленького промедления было достаточно для того, чтобы Миша успел произнести заветные слова:

- Ты помнишь тот стишок? Кажется, было как-то так: Красный тюльпан отведи к Графу на Бал. Тайну открой. Покажи кто всему виной.

Светлана кинулась к мужчине и, стараясь отобрать у того цветок, испуганно выкрикнула:

- Брось его!

Но было уже поздно. Бутон тюльпана быстро высох, а увядшие лепестки, один за другим, осыпались на землю. А на месте падения лепестков почта размягчилась, и стала рыхлой. Ноги Михаила тут же провалились по колена. Мужчина вскрикнул, и кинул шокированный взгляд на спутницу.

- Что происходит? - испуганно прошептал он.

- Он забирает тебя. - тихо ответила женщина, видя, как старого знакомого затягивает в рыхлую почву по пояс.

В его взгляде мелькнул откровенный ужас.

- Кто забирает?! И куда?! - выкрикнул он.

- Граф Остроговский. На бал. - будто находясь в прострации, отозвалась она.

Пытаясь хвататься ладонями за землю, Миша заголосил:

- Помоги мне! Вытащи меня!

Словно очнувшись от глубокого сна, женщина бросилась к бывшему однокласснику. И упав на колени, обхватила его запястья ладонями.

- Я держу тебя. Сейчас помогу. - приговаривала она, принимаясь тянуть мужчину за руки из образовавшейся ямы.

Совсем не много усилий потребовалось, чтобы его тело постепенно стало освобождаться от земляных оков. Казалось еще чуть-чуть и ей удастся вытянуть Мишу на поверхность. Но тут позади мужчины, в золотистом свечении, похожий на полупрозрачного духа, в воздухе возник шестиглавый лев. Угрожающе лязгая пастью, он заговорил сразу шестью голосами:

- Отдай единицу имущества. Подпиши Рядную грамоту. Получи то зачем пришла на Бал Графа Остроговского.

Образ маленького мальчика, объятого пламенем нестираемой картиной встал перед глазами. А его неистовый крик, наполненный болью и страданиями, оглушающим эхом отозвался в ушах. Несчастный ребенок, ровесника ее безвременно ушедшего сына. Она не могла бросить его в проклятом доме. Не сейчас, когда сама судьба, казалось привела ее обратно к сгоревшему поместью.

Светлана печально посмотрела на бывшего одноклассника. Когда-то она любила этого человека так сильно, что не задумываясь отдала бы за него жизнь. Но в прошествии времени, она поняла, что в масштабах жизни, Миша был лишь мимолетным увлечением. И теперь женщина уже была готова пожертвовать им, ради спасения кого-то более ценного.

Она отчетливо видела в глазах мужчины не поддельный страх и отчаянье. Он понимал, что вот-вот произойдет, но все еще не терял надежды на спасение.

- Пожалуйста. Не надо. - умоляюще прошептал он.

Но Светлана лишь отрицательно покачала головой.

- Извини. Но я знаю, что должна сделать.

Завершив фразу, она резко отпустила руки мужчины. И тот почти мгновенно ушел под землю. А рыхлая почва затвердела, образовав неровный бугорок, на котором появился листок бумаги, аккуратно свернутый трубочкой, и перетянутый голубой лентой.

- Помни о времени. - многоголосо прорычал шестиглавый тигр, и растаял в воздухе.

Светлана запустила руку в карман, и осторожно за цепочку извлекла часы. Проведя ладонью по рубиновому тюльпану, она торопливо принялась открывать крышку. Но после пережитого руки предательски тряслись. Непослушные пальцы неловко скользнули по крышки, и подушечка указательного попала на острый край. Светлана негромко вскрикнула от боли, а на пальце выступили капли крови. Но она сумела открыть часы. Стрелки показывали не больше пяти минут до рассвета.

Схватив свиток, женщина стащила ленту, и неаккуратно развернула кусок бумаги. Она даже не прочитала текст. Все написанное в Рядной, ей было уже известно, а аванс внесен. Пути назад не было. Оставалось лишь поставить подпись внизу документа. Но ручки у Светланы при себе не оказалось. Зато был раненый палец. И не теряя лишнего времени, она аккуратно вывела кровавую подпись и, откинув на землю Рядную, зло выпалила:

- Я выполнила условия. Ты получил, что хотел. Отпусти ребенка.

Свиток вспыхнул красным пламенем, и моментально исчез. Та же судьба постигла и карманные часы с рубиновым тюльпаном.

А ответом женщине стали лишь утренние лучи поднимающегося солнца. Рассвет рассеивал тьму ночи, ярко освещая обнаженные пороки Светланиной души. А вместе с тем пришло и осознание того, что она натворила. Сердце сжалось в комок, а к глазам подкатили слезы. Соленые капли быстро стекали по щекам, а из горла вырвался дикий крик боли. Она позволила этому случиться. Нет. Она убила человека.

Ее одурманенный алкоголем разум смутно припоминал то, что Михаил рассказывал о своей жизни. Кажется, он говорил, что у него есть жена и совсем маленькая дочка. Или же Светин больной разум выдумывал факты, чтобы еще сильнее пристыдить женщину за содеянное. Словно, ей казалось недостаточным, что она отняла у человека жизнь. Ей нужно было осознать, что помимо этого, она забрала у кого-то мужа и отца.

Но самым ужасным Светлане показалось даже не то, что кто-то погиб по ее вине. По настоящему пугающим было кристально ясное осознание того, что будь у нее шанс исправить произошедшее, она бы поступила точно так же.

Уже позже, прожив много лет с грузом своей тайны, Светлана часто мысленно возвращалась в день гибели Михаила. Она видела страх в его глазах. Она буквально кожей чувствовала его обреченность. И женщина изо всех сил старалась почувствовать вину из-за случившегося. Но она не могла. Ведь для Светланы тот день стал самым счастливым в ее жизни. Покинув кладбище, она направилась домой, где ее ожидал целый и невредимый сын. Да. Это был не ее умерший мальчик. Но дитя, которое она обменяла у Графа, нуждалось в заботе и ласке. И Светлана была готова подарить этому ребенку всю свою любовь.

Узнав правду о своем происхождении, Слава не мог поверить, что подобное возможно. Думая о своем детстве, он не мог вспомнить ничего необычного или пугающего. Конечно, бывало ему снились страшные сны или иногда казалось, что под кроватью живет чудовище. Но многие дети склонны быть излишне впечатлительными. И Слава был таким же, как и все. Среднестатистический мальчишка, каких миллионы по всей стране. Он ничего не знал про пожар, и совершенно не помнил Графа или поместье. Он знал лишь одну жизнь - в Остроговке с любящими родителями и преданными друзьями. Но теперь ему начинало казаться, что вся его жизнь - сплошная ложь и надувательство. И даже имя Вячеслав становилось чужим и незнакомым. Он столкнулся с тем, что теперь чувствовал себя совершенным незнакомцем.

- Как меня зовут? - тихо спросил он.

- Слава. Вячеслав. - в тон ему ответила женщина.

Но парень тут же оборвал ее.

- Нет. Это имя твое сына. Как зовут меня?

Светлана замялась, и неуверенно проговорила:

- Не знаю. Остроговский не называл твоего имени. А я не спрашивала. Но он звал тебя "Май талантливый протеже".

Слава грустно усмехнулся.

- Не очень-то похоже на имя.

Светлана подошла к нему ближе и, крепко обхватив руками его ладони, проникновенно сказала:

- Это не важно. Ты мой сын. И я люблю тебя. Не важно откуда ты пришел, и кем был. Сейчас ты совсем другой.

Затем, она замялась и несмело произнесла:

- Первое время после твоего возвращения из поместья Остроговского было непросто. Ты помнил Бал и пожар. Тебе снились плохие сны, и ты был очень напуган. Я боялась, что кошмар, который ты пережил, повлияет на твое будущее. Но мои опасения были напрасны. Очень быстро ты забыл и Бал, и Графа, и пожар. Ты принял свою новую жизнь, и был добрым жизнерадостным ребенком, который вырос в замечательного мужчину и достойного человека.

Глаза Светланы, скрытые за карнавальной маской, наполнились слезами. Но она продолжила говорить:

- Я допустила много ошибок в своей жизни. Но с тобой, я все сделала правильно. И я ни разу не пожалела, что заключила ту Рядную. Эта сделка подарила мне тебя. И единственное, что я хочу, чтобы ты был счастлив. Поэтому, я прошу тебя - уходи и никогда не возвращайся в это проклятое место. Уезжай из Остроговке как можно дальше и проживи нормальную жизнь. А я должна ответить за все, что сделала. Это мой груз. Не твой.

Слава отрицательно покачал головой.

- Нет. Я не могу оставить тебя здесь.

Но женщина лишь грустно улыбнулась

- Ты должен. Я выбрала это. Я знала на что иду. Рядную грамоту нельзя обмануть или отменить. Тебе нечего предложить Графу. Я выкупила тебя, ценой чужой жизни и своей души. Эта сделка не имеет обратной силы. И она не подлежит перезаключению. Теперь я принадлежу этому месту. Но зато ты свободен. И ты должен этим воспользоваться. Пока еще есть шанс.

Произнеся последнюю фразу женщина осеклась. Она словно сболтнула лишнего. Но было уже поздно. Слава насторожился, и аккуратно спросил:

- Что значит: "Пока есть шанс".?

Она мягко улыбнулась, и отрицательно покачала головой:

- Ничего. Просто к слову пришлось. Не обращай внимание. Уходи из этого дома. И уезжай из деревни. Проживи свою жизнь счастливо.

Но Славу было не так легко обмануть. Он недоверчиво посмотрел на мать, и неуверенно протянул:

- Ты что-то не договариваешь. И мне кажется, что это что-то чрезвычайно важное.

Она тяжело вздохнула.

- Слава...

Но парень больше не хотел слушать ее отговорок.

- Мама! Что может быть безумнее того, что я мертвый мальчик из деревенской сказки о Графском Бале, который занял тело твоего умершего сына, благодаря тому, что ты убила человека и заложила свою душу?! Просто скажи! Что еще я должен знать?!

Она немного помолчала, словно пытаясь найти причину не продолжать этот разговор. Но по всей видимости достойного повода не нашлось. И вновь тяжело вздохнув, она нехотя проговорила:

- Ты был заложником поместья. И технически им и остаешься. Заменив тебя другим человеком, я лишь временно вытащила тебя из этого дома. Ты сможешь прожить долгую жизнь. В нашем мире тебе не убьет болезнь или несчастный случай. Ты не погибнешь от рук бандита или уличного хулигана. Там ты в безопасности. Ты проживешь до глубокой старости, и умрешь от естественных причин. Но боюсь, что это возможно только если ты будешь далеко от деревни. Ведь Мор ищет тебя. И если найдет, он вернет тебя обратно на Бал.

Закончив говорить женщина опустила взгляд в пол. А Слава обхватил голову руками, и нервно рассмеялся.

- Выходит, даже несмотря на то, что ты продала за меня душу Графу и оплатила Рядную, Мор может забрать меня обратно? Но какое ему дело до меня?

Но Светла будто не слушала сына. Она продолжала гнуть свою линию.

- Пойми, чем дальше ты будешь находиться от Остроговки, тем свободнее сможешь стать. А если ты останешься в деревне, то наверняка еще ни раз окажешься на этом чертовом Балу. Но здесь действуют свои законы. Во внешнем мире, ты практически неуязвим. Но на Балу властвует Мор. Это его территория, и он устанавливает правила. Он убьет тебя. И ты вернешься на Бал. Тогда, все что я сделала будет напрасным.

Слушая мать Слава, вспоминал встречу с Мором. Шестиглавое чудище явно пыталось избавиться от него. Причем старалось сделать это максимально садистским способом. Но парень никак не мог понять, чем успел насолить этому существу. И сведя брови к переносице, он задумчиво проговорил:

- Мам, ответь на вопрос: почему Мор ищет меня?

Света прикусила губу, и тихо сказала:

- Ты аномалия. Обычно, заключая Рядные Грамоты, люди спасают тех, кто умер совсем недавно. И это действительно спасение. Точнее обмен: одна жертва и одна душа на жизнь человека, который возвращается в свое тело и продолжает жить так, будто ничего и не было. И помимо этого он освобождается от проклятья деревне. Он больше не принадлежит Мору.

Слава ели заметно усмехнулся, и тихо сказал:

- Но я умер задолго до гибели твоего сына. От моего тела ничего не осталось. И вернувшись, я занял чужое.

Светлана кивнула.

- По сути, это обман. Люди, находившиеся на Балу во время пожара пожизненные заключенные. Их тела сгорели, став основой этого чистилища. Они не должны покидать свой новый дом. Но самые отчаянные всегда находят лазейки. Есть совсем радикальные пути освободиться. Но это не твой случай. Ты обрел жизнь, которой у тебя не должно было быть. Это создало некий парадокс. Ты в чужом теле, и Мору тяжело тебя найти. Он не может сразу определить кто ты, и кому принадлежишь. И, я так понимаю, Мору это не нравиться. Ему нужно исправить аномалию. А для этого ты должен умереть.

Слава закатил глаза, и устало произнес:

- Это какой-то кошмар.

Но мама с ним не согласилась. Подойдя к сыну, она мягко обняла парня за плечи, и успокаивающе сказала:

- Нет. Сама возможность твоей жизни - это великое чудо. Редкий узник может этим похвастаться. Не говоря уже о том, что после смерти, каждый житель деревни так или иначе окажется в поместье. Это проклятье Остроговки, наложенное самим Графом. Но ты сумел выбраться. Не знаю зачем Остроговскому понадобилось даровать тебе возможность жизни, тем самым разозлив Мора. Но вряд ли он сделал это из-за отцовских чувств. Но если ты покинешь деревню, и больше никогда не переступишь порог чертового поместья, то мотивы Графа будут уже не важны. И Мор тоже будет не страшен. Ты станешь по-настоящему свободен.

- Но ты из-за этого обречена вечно гореть в аду. - в унисон ей ответил Слава. - А я даже помочь тебе не могу. Я так виноват перед тобой. Все это произошло, потому, что ты хотела помочь мне.

Светлана ласково погладила сына по голове, и нежно прошептала:

- Это было мое решение. Ты не просил меня. И ты ни в чем не виноват. Остроговский отлично все просчитал. Он сыграл на моих материнских чувствах. И я хотела бы обвинить во всем его. Но даже зная, что в последствии сойду с ума, и умру в безумной агонии, я бы все равно сделала все так же. Я ни о чем не жалею сынок. Я рада, что смогла вытащить тебя из этого ада.

Слава прижался к матери, а к глазам парня подступили слезы.

- Я не хочу тебя терять. Я должен что-то сделать.

Женщина тяжело вздохнула.

- Ты должен уехать из деревни. И никогда больше не возвращаться. А я о себе позабочусь. Не думай об этом.

Не успела она закончить говорить, как в помещении появился легкий запах дыма. Нервно оглядываясь по сторонам, Светлана быстро сказала:

- Скорее, тебе надо уходить. Вот-вот, начнется пожар.

Слава вынул часы из кармана и, открыв крышку, увидел, что до полуночи осталось всего несколько минут.

А Светлана продолжила говорить:

- Послушай, ты должен пообещать мне, что больше не вернёшься в поместье. Ты должен избавиться от часов и уехать из деревни. Понимаешь?

- Мам, я не... - попытался возразить Слава.

Но женщина грубо перебила его, и нервно выкрикнула:

- Вячеслав, пообещай!

Парень тяжело вздохнул, и нехотя произнес:

- Ладно. Я обещаю, что уеду из Остроговке.

Крепко обняв его в последний раз, Светлана поцеловала сына в лоб, и ласково прошептала:

- Я люблю тебя, сыночек.

Затем женщины развернулась, и быстрой походкой поспешила в Бальный зал. А Слава, глядя ей в след, печально ответил:

- И я тебя люблю, мама.

Молчаливые слезы тонкими струйками скатились по щекам парня. Он неловко смахнул соленые капли пальцами и, зажав между ладоней карманные часы, приготовился навсегда покинуть свой настоящий дом.

Глава 22-25

Глава 22

Слава лежал на кровати в своей комнате, и на вытянутой руке держал за серебряную цепочку карманные часы с изображением рубинового тюльпана. Краем глаза он мог видеть двустворчатый шкаф, находящийся с боку от постели. Одна дверца была завешана плотной белой простыней, под которой скрывалось зеркало. Спрятанное от посторонних глаз, оно являлось свидетельством того, что дом посетило большое горе.

Из глубин дома доносились тихие голоса соседки тети Гали и Иры. Недавно закончились поминки. И проводив гостей, женщины самозабвенно принялись убирать со стола, и мыть посуду. Слава попытался помочь. Но они чуть ли не силой отправили его отдыхать. Они вообще слишком сильно за него переживали. Будто парень был из тонкого стекла, способного рассыпаться, если надавить чуть по сильнее.

Но Слава особо и не сопротивлялся. Позволив близким позаботиться о домашних хлопотах, он отправился собирать вещи. А быстро покидав футболки с рубашками в большой черный чемодан на колесиках, он поставил его в дальний угол комнаты, и лег на кровать.

При каждом взгляде на чемодан парень испытывал болезненные спазмы в районе груди. Он чувствовал себя предателем, который сдался даже не начав сражение. Славе, казалось, что уезжая из деревни, он подводит мать, оставляя ее в полном распоряжении Бала. Но парень дал обещание, и не мог нарушить слово. Мама хотела, чтобы он находился как можно дальше от Остроговки. И в глубине души, Слава знал, что она права. Только так он мог быть в безопасности от Мора. Ведь каждый раз глядя на часы с изображением рубинового тюльпана, он испытывал непреодолимое желание вернуться в поместье, чтобы увидится с мамой, и попытаться еще раз найти способ вытащить ее из этого чертового места.

Но в глубине души он знал, что никогда не был героем, способным бросаться в битвы против целого мира. Он скорее был из породы людей, покоряющихся судьбе, чем сражающихся с ней.

Слава был таким сколько себя помнил. Иногда его накрывали порывы веры в собственные силы. Например, как когда он решился отправиться за матерью в поместье. Или в тот день, когда узнал о том, что близкие друзья пропали без вести. Он два дня провел в лесу в поисках следов или каких-нибудь зацепок. Но ничего не сумел обнаружить. На третий день Слава разочаровался в своих бесплотных попытках. И тогда парень принял решение, что ему нужно как можно скорее покинуть Остроговку. Тогда, ему казалось, что так будет легче пережить утрату.

От побега легче не стало. Но и желания вновь вернуться к бестолковым поискам больше не появлялось. Он попытался. И у него не вышло. И сейчас Слава чувствовал то же самое. Он старался спасти мать. Он правда считал, что у него получиться. Но больше надежды не было. И вновь появилось желание как можно дальше убраться из родной деревни.

В дверях появилась фигура Иры. Подруга облокотилась на косяк плечом, и тихо спросила:

- Ты как? Может быть хочешь воды или чего-нибудь перекусить?

Слава отрицательно покачал головой и, не отрывая взгляда от часов, ели слышно сказал:

- Кусок в горло не лезет. Но если предложишь яду, то я, пожалуй, выпью.

Ира усмехнулась, и отрицательно покачала головой. Затем, девушка прошла в комнату и, осторожно опустившись на кровать, легла на спину, рядом с другом.

Скосив глаза на карманные часы, которые Слава продолжал разглядывать, держа на весу, девушка осторожно поинтересовалась:

- Где ты их вообще взял?

Слава тяжело вздохнул. Ира с недоверием относилась к рассказу друга о том, что часы способны перенести на Бал к Графу Остроговскому. Она считала это затянувшимся розыгрышем, и все ждала, когда Слава раскроет правду. Наверное, поэтому Слава не стал говорить подруге про последний визит в поместье. История о том, что его мать заключила Рядную Грамоту с Графом Остроговским, и чтобы спасти несчастного маленького мальчика от проклятья Остроговки заселила его в тело своего мертвого сына, даже в голове у Славы звучала безумно. А произнеси он подобное в слух, то любой человек посчитал бы его умалишенным.

Но признаваться в романе с замужней женщиной хотелось еще меньше, чем обсуждать реальность Бала. И дело было не в том, что он боялся порицания подруги. Хотя, она бы наверняка не поддержала его поступок. Скорее, Слава хорошо знал правила маленьких деревень - слухи здесь разлетались быстро, чаще всего приобретая придуманные подробности. Конечно, для Славы это уже ничего не значило. Но Анна не должна была страдать из-за его длинного языка. Женщина все же еще рассчитывала работать в Остроговке. И наверняка, она хотела сохранить свой брак. Поэтому, их интрижка должна была остаться тайной, которую Слава не собирался открывать даже близкому другу.

- Разбирал старые отцовские вещи и нашел. - не моргнув глазом соврал Слава. - Не знаю откуда они у моего старика. Но кажется, они весьма ценные.

Ира поморщила нос, и предложила:

- Так, продай их какому-нибудь коллекционеру. Иначе, они тебя с ума сведут. Честно говоря, то как ты лежишь и пялишься на них выглядит жутко.

Слава прикрыл глаза, и устало протянул:

- Думаю, ты права. Скорее всего, я так и поступлю.

Конечно, парень не собирался продавать часы. Но и оставить их у себя тоже было нельзя. Слишком велик соблазн однажды вновь вернуться к сгоревшему поместью. А раз уж он решил покинуть Остроговку и забыть о случившемся здесь, то и все пути нужно было обрубать на корню. Но у часов был хозяин. И Слава уже решил, что перед отъездом, вернет вещь владельцу.

Из раздумий парня вывел телефон, завибрировавший в кармане джинсов. Но Слава не торопился отвечать на звонок. Кто бы не хотел с ним поговорить, настроения общаться не было. Но тот, кто пытался дозвониться, легко сдаваться не собирался. Несколько раз телефон замирал, но вновь начинал вибрировать. И в конце концов Ира не выдержала.

- Да, возьми ты трубку. - слегка раздраженно проговорила она. - Человеку явно очень нужно с тобой поговорить. А вдруг что-то случилось?

Слава опустил руку с часами к матрасу и, небрежно пихнув серебряную шайбу под подушку, нервно буркнул:

- Если что-то случилось, то пусть звонят в скорую или пожарную. А мне потрясений достаточно.

Ира тяжело вздохнула и, повернувшись на бок, аккуратно обняла друга рукой за торс. Положив голову ему на плечо, она печально спросила:

- Ты уверен, что хочешь уехать?

Парень приобнял подругу за плечо, и ободряюще погладив, глухо отозвался:

- Так будет лучше.

Она немного помолчала, будто обдумывая его слова, и тихо пролепетала:

- Я знаю, что тебя здесь больше ничего не держит. Но все же, в Остроговке ты не один. У тебя есть я. И тетя Галя. Еще работа в школе. Ученики тебя любят. И тебе нравится преподавать. Может быть не стоит торопиться с переездом?

Слава ели заметно усмехнулся. Если бы не болезнь матери, он бы никогда не вернулся в Остроговку. Слишком много трагедий произошло в этой деревни. И где угодно было бы лучше, чем в этом проклятом месте. Но перечисленное подругой действительно являлось лучом света в непроходимой тьме Остроговки. Поэтому Слава чмокнул Иру в макушку, и искренне произнес:

- Я тоже буду скучать по тебе.

Ира приподнялась на локте, и проникновенно посмотрела на друга. Она словно собиралась сказать что-то очень важное, но никак не решалась.

- Что-то не так? - осторожно поинтересовался парень.

Ира набрала полную грудь воздуха, но произнести ничего не успела. В дверном проеме показалась тетя Галя. Увидев молодых людей лежащими в кровати, она немного смутилась, и явно собиралась тихонько уйти. Но Слава уже заметил женщину, и сев в постели, поинтересовался:

- Тетя Галя, вы что-то хотели?

Женщина будто смутилась еще сильнее, и торопливо заговорила:

- Нет-нет. Это может подождать. Я подойду позже.

Но Ира тоже заняла сидячее положение, и нарочито весело сказала:

- Мы ничем не заняты, если Вы из-за этого переживаете. Что-то случилась? Нужна помощь?

Соседка замялась, и извиняющимся тоном заговорила:

- Я меня поросятки что-то не важно себя чувствуют. Кажется, они приболели. Жалко будет, если помрут.

Ира закивала.

- Хотите, чтобы я посмотрела их?

И не дожидаясь ответа, подскочила на ноги и направилась к выходу.

- Конечно, давайте я взгляну.

Слава проводил подругу удивленным взглядом. Казалось, что Ира как можно скорее хочет покинуть комнату. И просьба тети Гали стала для девушки чем-то вроде спасательного круга. Но отчего она так спешно решила сбежать, парень не совсем понял.

Тебя Галя ели заметно улыбнулась, и тяжело вздохнула. Слава перевел заинтересованный взгляд на женщину. По реакции соседки можно было подумать, что она знает в чем суть дела. Но та лишь пожала плечами, будто отвечая на его немой вопрос, и грустно сказала:

- Ты правильно делаешь, что уезжаешь из Остроговки. Тебе нужно двигаться дальше. Да, и Света не хотела, чтобы ты оставался в деревне.

Слава кивнул.

- Знаю. Она сказала мне об этом. И причины, по которым мама считала, что я должен уехать она тоже назвала.

Соседка на секунду осеклась, и неуверенно поинтересовалась:

- Те самые причины?

Парень снова кивнул. А тетя Галя немного помолчала и, будто хорошенько взвесив свои слова, отозвалась:

- Хорошо, что ты все знаешь. Надеюсь, ты правильно понял мать. Она очень любила тебя. И то, что она сделала, позволит тебе прожить долгую жизнь. Не растрать такой дар попросту.

Слава потупил взгляд в пол.

- Поверьте, я очень ценю все, что сделала мама для меня. Жаль, что я не могу отплатить ей тем же.

Соседка мягко улыбнулась.

- Ты не должен ни за что платить. Все, что было сделано имело бескорыстные мотивы. Не кори себя. Отпусти, и живи дальше, мой мальчик. Этого хотела Света.

Слава поднял глаза на тетю Галю, и искренне произнес:

- Спасибо, что всегда были рядом. И за то, что поддерживали и помогали.

Соседка молча кивнула, и исчезла за дверью. А Слава проводил ее взглядом, и вновь упал головой на подушку.

Он не обсуждал с тетей Галей ни поместье Графа, ни Бал, ни поступок матери. Хотя, он знал, что соседка в курсе всего. Но говорить с женщиной о случившемся ему совсем не хотелось. Наверное, в первую очередь потому, что ему нечего было сказать. Мама дала ему ответы на все вопросы. И продолжать пустое разглагольствование о своем непростом и странном происхождении парень не собирался. Но Славе показалось правильным показать тебе Гали, что он осознает всю угрозу, чтобы женщина не нервничала и не переживала. И странно, но от этого короткого разговора, без лишних слов и эмоций, Славе стало намного спокойнее на душе. Он словно почувствовал, что не одинок и не безумен. И все, что он знает о себе истинная правда, какой бы нереальной она не казалась.

Телефон в кармане джинсов снова завибрировал. Слава нехотя выудил трубку, и взглянул на экран, на котором большими буквами высветилось имя "Соня".

Парень откинул трубку в сторону, и закрыл лицо ладонями. Говорить ни с кем не хотелось. Но Соня не сдавалась. Она продолжала дозваниваться, раз за разом повторяя вызов. А жужжащий звук вибрации начинал действовать на нервы. Чтобы избавиться от раздражителя, Слава схватил трубку, и зажал кнопку отключения. Экран послушно потемнел, даря столь желанную тишину.

Слава повернулся на бок и плотно закрыл глаза. Неожиданно на тело навалилась дикая усталость. И непреодолимо потянуло хотя бы пару часов подремать.

Но у жизни были другие планы. И как только Слава немного провалился в сон, парня тут же взбодрил громкий и настойчивый стук в дверь.

От неожиданности Слава испуганно подпрыгнул на кровати и, смачно выругавшись, поплелся на звук.

А открыв дверь парень удивленно вздернул брови.

- Соня?

Не дожидаясь приглашения, девушка протиснулась внутрь, и тут же принялась рассказывать:

- Я была на кладбище, и ты не поверишь кого я встретила! - возбужденно выпалила она.

Слава пожал плечами, и безразлично протянул:

- Если эта история не про восстание зомби, то мне не интересно.

Завершив фразу, парень развернулся, и пошел обратно в свою комнату. Соня посеменила за ним.

- Очень смешно. - отрывисто проговорила она. - Но ты все же послушай меня. Вдруг окажется, что живые мертвецы не единственное, что вызывает интерес.

Парень прошел в комнату, и небрежно плюхнулся на кровать. А девушка, задержалась на пороге, и растерянно оглядела створку шкафа с занавешенным простыней зеркалом.

- Почему зеркало закрыто? - осторожно спросила она.

Слава покосился на шкаф, и глухо ответил:

- Не знаю. Так принято, когда в доме поминки. Я не очень разбираюсь в этих традициях. Но тетя Галя сказала, что нужно обязательно закрыть. А я не готов с ней спорить.

- Поминки? - еще сильнее удивилась девушка. - Кто-то умер?

Слава кивнул.

- Моя мама. Ее не стало три дня назад.

Соня потупила глаза в пол, и медленно опустилась на край кровати.

- Я соболезную тебе. - растерянно пробормотала она. - Я не знала. И Ира мне ничего не сказала. Ира ведь знает?

Задав вопрос, Соня метнула вопросительный взгляд на собеседника. Но девушка тут же будто опомнилась и, подскочив на ноги, торопливо заговорила:

- Извини. Я не должна была приходить. Тебе сейчас не до меня. Я просто не знала. Наверное, я лучше пойду. Вернемся к этому разговору позже.

Но Слава отрицательно покачал головой.

- Боюсь позже не выйдет. - сказал он кивнув на черный чемодан на колёсиках в углу помещения. - В конце недели я уезжаю из Остроговки. И вряд ли я вернусь в деревню. Так что, если хочешь что-то обсудить, то лучше это сделать сейчас.

Соня неуверенно присела обратно на край кровати. И немного помолчав, будто не решаясь сказать, набрала полную грудь воздуха, и негромко выдохнула:

- Я хотела бы сходить на Бал Графа, пока ты ещё не уехал.

Слава усмехнулся, и снисходительно проговорил:

- Соня, ну ты же взрослый человек. Неужели, ты и правда поверила, что я был на Балу в ту ночь? Это же полный бред.

Девушка непонимающе посмотрела на собеседника.

- Хочешь сказать карманные часы не перенесли тебя в поместье на Бал? Но ты же рассказывал, что...

- Я пошутил. - грубо оборвал ее парень. - Думал будет забавно. Но Ира давно меня знает. Она совсем не купилась. А вот, ты повелась. Я думал в конце концов догадаешься. Но раз я такой убедительный, то возможно быть учителем не мое призвание. Наверное, стоит рассмотреть актерскую карьеру.

Слава безбожно врал знакомой. Парень не хотел, чтобы она подвергала себя опасности. И для того, чтобы Соня выкинула из головы любые мысли о Графском Бале, он решил убедить девушку, что соврал. Но судя по Сониной реакции, звучал он не очень убедительно.

Девушка недоверчиво оглядела собеседника и, нехотя кивнула:

- Честно говоря, шутка не очень смешная. Но раз уж ты такой шутник, то не будешь возражать, если я возьму часы, и сама схожу ночью к поместью?

- У меня нет часов. – не моргнув глазом вновь соврал он. - Я вернул их владельцу. Мне показалось неправильным переезжать вместе с чужой вещью. Это всё-таки антиквариат.

Последнее сказанное парнем, было не такой уж и ложью. Он и правда собирался перед отъездом вернуть часы Анне. Но Соне было не обязательно знать, что Слава еще не воплотил задуманное в жизнь. Ведь, узнай девушка правду, он не сможет объяснить почему не хочет давать часы.

На лице Сони мелькнула тень разочарования. Но она быстро взяла себя в руки, и чуть бодрее произнесла:

- Ладно, значит обойдусь без Бала. Хотя, жаль конечно. Но возможно, есть тот, кто может мне дать не менее эксклюзивный материал.

Слава заинтересованно посмотрел на собеседницу. А она, словно вспомнив что-то важное, возбужденно воскликнула:

- Ах, да! Я же так и не рассказала, кого встретила на кладбище!

- И кого же? - с сарказмом поинтересовался Слава. - Старца, который застал Царскую Россию, и служил в доме Графа Остроговского?

Соня пожала плечами.

- Вообще-то, не такой он и старый. И думаю, если бы он жил во времена Царской России, то скорее это у него были бы слуги. Он такой статный и обаятельный.

Слава ели заметно улыбнулся:

- Ты же понимаешь, что люди не получали титулы просто за красоту и обаяние? Можно было быть деревянным чучелом с одной извилиной в башке, и это никого бы не заботило. Если ты происходишь из знатной семьи, тебя будут именовать не иначе как Барин, Князь, Граф, а иногда даже, и Император или Король.

Но Соню это ничуть не смутило. Отмахнувшись рукой, она небрежно бросила:

- Это в те варварские времена. А сейчас все иначе. Любой человек может стать кем угодно, и добиться чего угодно. Главное поставить цель и идти к ней.

Слава закатил глаза, и скучающим тоном протянул:

- Тебе бы с такими размышлениями в коучи по саморазвитию - людей дурить. Если бы в жизни так просто было бы чего-то добиться, то каждый человек это делал. Но для успеха нужен талант, усердие, и толика удачи. И большая редкость, чтобы все это обнаружилось у одного человека. А сказка о том, что абсолютно любой может добиться чего угодно - внушение ложной надежды и утешение для неудачников, чтобы они руки на себя не наложили.

Соня отрицательно покачала головой.

- Ну, ты и пессимист. С такими мыслями ты точно ничего хорошего к себе не притянешь. Даже удивительно, что она могла в тебе увидеть, учитывая, что ее муж абсолютная твоя противоположность.

Слава на секунду замер, непонимающе смотря на девушку. А затем, аккуратно поинтересовался:

- Ты говоришь про Аню? При чем здесь она?

- Так, я встретила ее мужа. - пояснила Соня. - Владимир Степанович оказался очень приятным мужчиной. Интересовался моей статьей. И спрашивал, когда ты и я придем в его дом на ужин.

Слава усмехнулся.

- Никогда. В этом нет нужды. В конце недели я уеду. И на этом, то что было между мной и Аней закончится.

Но Соня с ним не согласилась. Нахмурив бровки, она недовольно сказала:

- Во-первых, не будь таким эгоистом. Думаешь только о себе. А как же эта твоя Аня? Она ведь останется. И будет продолжать жить с человеком, который возможно подозревает ее в неверности. Ты же сам сказал, что Володя почти поймал вас. И если не пойдешь на ужин, то лишь подтвердишь его подозрения. Он будет думать, что ты избегаешь встречи с ним, потому, что тебе есть, что скрывать. К тому же ты еще и спешно покинешь деревню. Выглядит все это очень плохо. Как будто ты бежишь от чего-то.

Сама не подозревая этого Соня попала в самую точку. Слава ведь действительно убегал из деревни. Но не из-за ревнивого мужа любовницы. Его причины были куда серьезнее. Потустороннее существо по имени Мор, охотилось за ним, желая вернуть парня в свои владения. И в сравнении с демоном из глубин ада, чей-то разъяренной обманутый супруг, казался просто мелкой неприятностью, а не реальной угрозой. Но в словах Сони все равно была доля истины. Поведение Славы действительно могло показаться подозрительным. А меньше всего на свете парень хотел, чтобы из-за него у Ани были неприятности. Поэтому, начинало казаться, что другого выбора, кроме как согласиться на ужин, у него не оставалось.

А Соня, немного помолчав, набрала полную грудь воздуха, и неожиданно выпалила:

- К тому же, я уже согласилась на ужин. Мы приглашены на завтрашний вечер.

- Что? - изумленно выпалил он. - Но зачем ты согласилась?

Соня замялась, и несмело пояснила:

- Понимаешь, муж твоей училки сказал, что его семья многими поколениями жила в Остроговке. И его дед был большим поклонником местной истории. У него дома собрана обширная коллекция различных предметов того времени. И я хотела бы их увидеть.

Слава неодобрительно покачал головой.

- Знаешь, мне кажется ты перебарщиваешь. Ты ведь пишешь курсовую работу, а не публикуешься в Комсомольской правде.

Соня кинула удивленный взгляд на парня, и неожиданно весело рассмеялась:

- Комсомольская правда? Ты из какого века, дедуль?

"Из того, про который ты самозабвенно пишешь", подумал он. Но в слух сказал другое.

- Ладно, внученька. Хочешь пойти в дом к этому мужику? Хорошо. Давай сходим. Но долго задерживаться не будем. Быстро ужинаем, ты задаешь все свои вопросы и сваливаем оттуда.

Соня радостно взвизгнула и, подвинувшись ближе к парню, обняла его за шею.

- Спасибо! Спасибо! - излучая безмерное счастье, сказала она и чмокнула парня в щеку.

От переизбытка чувств, девушка немного смутилась. Она опустила глаза в пол, но продолжила обнимать Славу за шею. Нежно поглаживая ладонью его по волосам, Соня тихо сказала:

- Наверное, это не правильно. Но лучше жалеть о том, что сделала, чем ничего не делать.

Не понимая к чему она ведет, Слава осторожно спросил:

- Ты имеешь в виду ужин? Не думаю, что это большая проблема. Будет неловко, но...

Договорить парень не успел. Перебивая его на полуслове, девушка неожиданно поцеловала его в губы.

Слава резко отстранился от нее, и окинул изумленным взглядом. Девушка смутилась, и подскочив на ноги, торопливо засобиралась на выход.

- Извини. - сбивчиво лепетала она. - Сейчас совсем не время. Не знаю, о чем я думала. Я лучше пойду.

Слава молча смотрел в след девушке, которая пулей вылетела из его дома. На его губах остался вкус вишневой помады. А в голове вихрем всплывали воспоминания о Полине. Точь-в-точь такой же вкус имели и ее губы. И легкий, почти невинный поцелуй Сони, будто отбросил Славу назад во времени. В те дни, когда он был беззаботно счастлив. И думая обо всем, что парень пережил за последние дни, ему непреодолимо хотелось вновь почувствовать себя счастливым. Даже если чувства эти будут не настоящими и мимолетными.

Подскочив с кровати, Слава выбежал из комнаты в след за Соней.

- Подожди! Соня, не уходи! - выкрикнул он на ходу.

Девушка замерла на пороге открытой входной двери, и растерянно посмотрела на него.

- Мне лучше уйти. - ели слышно пролепетала она. - Я идиотка. Сегодня такой день. А я накинулась на тебя со своими чувствами. Я не хотела...

- Замолчи. - сказал он, подходя ближе. - Просто, прекрати говорить.

Оказавшись рядом с ней, он грубо притянул девушку к себе и, впился поцелуем в ее губы. Закрыв глаза, он вновь ощутив вишневый вкус ее помады, и почувствовал, как теряет голову от желания. Его руки бесстыдно скользили по ее телу, а губы покрывали тонкую нежную шейку поцелуями. Запах до боли знакомых духов с нотками земляники, отбрасывали его все дальше в памяти. Ему начинало казаться, что это действительно Полина трепещет в его руках. А от реальности наваждения становилось даже жутко.

Продолжая покрывать шею девушки поцелуями, Слава приоткрыл глаза. Чтобы окончательно не сойти с ума, ему нужно было вернуться на землю. А убедившись в том, что он все еще находиться с Соней, парень ощутил укол легкого разочарования. Он грезил не об этой девушки. Но она была так похожа на его любимую, что Слава не мог остановиться.

Позади пары возник женский силуэт. И парень встретился взглядом с вернувшейся от соседки Ирой. Стоя чуть поодаль, она наблюдала за молодыми людьми, которые придавались ласкам прямо на пороге дома. А в ее глазах отчетливо читался укор с легким налетом печали.

Но Слава и не думал останавливаться. Не скрывая желания, он настойчиво сдернул с Сониного плеча лямку легкого белого сарафана и, затянув девушку вглубь дома, с грохотом захлопнул дверь.

Глава 23

Последние дни четверти перед летними каникулами в школе всегда проходили одинаково. Дети сдавали учебники в библиотеку, и приходили на уроки больше формально, для того чтобы не торчать дома и не мешать родителям. А учителя наконец-то облегченно выдыхали. Конечно, у них еще оставалась куча работы. Но главное уже было позади. Годовые оценки выставлены, и больше можно было не пытаться вложить в головы ученикам тонны знаний, большинство из которых, вероятно никогда им не пригодятся. Это время любили и взрослые и дети. И молодой учитель истории не был исключением.

Слава сидел за учительским столом и, расслабленно откинувшись на спинку стула, изучал ленту новостей. Где-то на фоне он слышал галдящий шум из детских голосов. 6 "Б", обрадованный отсутствием урока и полной свободой, вел себя с каждой минутой все безобразнее. Ученики бегали по классу, громко разговаривали и заливисто смеялись.

Но Славу несильно интересовало чем занят класс. Он был слишком погружен в собственные мысли. В голове постоянно всплывала прошедшая ночь, которую парень провел с Соней. Казалось он все еще чувствовал запал земляничных духов, а на губах остался вкус вишневого блеска для губ. Кажется, он шептал ей какие-то глупости, и возможно даже пару раз назвал Полиной. Но Соня этого будто и не заметила. Она продолжала отвечать на его прикосновения и жаркие поцелуи сладкими стонами. А он все глубже уходил в фантазии о той, с кем в действительности хотел бы провести эту ночь.

Глухой звук удара чего-то тяжелого об пол заставил Славу отвлечься от своих мыслей. А резко образовавшаяся в классе тишина вызывала чувство тревоги. Приподнявшись со стула, учитель повернул голову в направлении звука. Кто-то из бегающих по классу детей столкнул с подоконника горшок с цветком. Растение упало на пол, а черная земля рассыпалась по линолеуму.

Слава ткнул пальцем в погром, и велел:

- Уберите бардак. Сейчас. Живо.

Затем вновь откинулся на спинку стула, и погрузился в телефон. На этот раз он открыл карту, и принялся задумчиво тыкать пальцем в разные точки. Попадая то в Краснодарский край, то в отдаленные части Сибири, то в небольшие города или даже другие материки, он отбраковывал каждый вариант. В одном месте ему казалось слишком жарко, в другом через чур холодно, в третьем слишком дождливо, а в четвертом очень солнечно. В своей неопределенности, он напомнил Иру, которая всегда с особой придирчивостью относилась к своим ухажерам. И подруга каждый раз находила повод забраковать любого парня. Слава начал думать, что делает то же самое. Ни одно место на земле ему не нравилось, по той или иной причине. И если поведение Иры, парень не брался оценивать, то о себе он мог заявить открыто. Он попросту не хотел жить ни в одном из этих мест.

Когда Слава впервые покидал Остроговку, он и не осознавал на сколько сильно привязан к деревне. Он не осознавал этого даже вернувшись в родные края из-за болезни матери. Парень так долго ненавидел эту деревню, что не успел заметить, как полюбил ее. И только сейчас, когда чемоданы были собраны, а до отъезда оставалось всего несколько дней, он отчетливо понял, что на самом деле испытывает к Остроговке. Он любит свой старый разваливающийся дом, любит работу в деревенской школе, любит своих непоседливых, громких и действующих на нервы учеников. Он любил даже походы в "Сарай" с Ирой, которой всегда с трудом удавалось вытащить друга хоть куда-то. И он совершенно не хотел покидать место, к которому испытывал столь глубокие чувства. Но выбора не было. Он уже пообещал матери, что будет держаться от Остроговки, как можно дальше. Ведь Мор все еще ждал его в поместье Графа. А одной встречи с демоном, Славе было вполне достаточно, чтобы быть уверенным в том, что повторять подобное свидание он не горит желанием. К тому же и перспектива вечно сгорать в пожаре, ему тоже не нравилась.

Продолжая понуро тыкать пальцем в разные места на карте, Слава подумал о проклятье Графа Остроговского.

От мысли, что каждый проживающий в деревни взрослый так или иначе после смерти окажется на Балу в поместье, ему становилось не по себе. И какой же злой иронией был пропитан тот факт, что с малых лет дети искали вход на праздник Графа Остроговского, мечтая побывать на Балу. После смерти им открывалась такая возможность. Но вряд ли кто-то был способен испытать восторг от исполнения своего желания.

Не успокаивало и то, что приходилось переживать за своих близких. Проклятье деревни затрагивало коренных жителей Остроговки. Рожденные на землях Графа, те, кого он любовно называл "единицами имущества", были обречены при появлении на свет. Остальные же не принадлежали Графу. И значит и Мор не мог забрать их души себе.

Это заставляло Славу волноваться за Иру. Ее семья переехала в Остроговку летом того года, когда Юре исполнилось три года. Он как сейчас помнил огромный круглый живот матери друга, который свидетельствовал о том, что в семье вот-вот ожидается пополнение. И если Юра не был рожден в Остроговке, то Ира в полной мере принадлежала Графу. Этот факт не мог не огорчать Славу, особенно учитывая, что он совершенно не знал, как помочь подруге.

Размышляя о незавидной судьбе Иры, парень вновь подумал про Полину. Семья его любимой переехала в Остроговку в октябре того года, когда Слава пошел в первый класс. Он полюбил ее с первого взгляда. И, наверное, будет любить ее до конца своих дней. И она, как и Юра не принадлежала Графу и не была подвержена проклятью деревни. И это бы имело значение, если бы девушка не пропала без вести и без всякого проклятья Остроговки.

Прибывая глубоко в своим мыслях, Слава почти забыл, что находится в школе на уроке. И лишь подозрительная тишина в классе заставила парня оторваться от телефона. Подняв глаза на учеников, он с удивлением обнаружил, что, еще несколько минут назад неустанно резвящиеся дети, сейчас сидели за партами не издавая ни звука.

Обведя взглядом присутствующих, он уперся в дверной проем. Там, скрестив руки на груди, стояла Анна. Слегка приспустив прямоугольные очки, женщина сверлила холодным взглядом учителя. Но Славу было не пронять ее штучками. Снова углубившись в содержимое телефона, он лениво поинтересовался:

- Вы что-то хотели, Анна Евгеньевна?

Ни сказав ни слова, завуч вышла за дверь. Это был плохой знак. Анна всегда находила, что сказать. Но сейчас предпочла оставить мысли при себе. Слава тяжело вздохнул, и нехотя встал со стула. Проходя по классу, который продолжал сохранять тишину, он буркнул:

- Сидите тихо. Я сейчас вернусь.

А выйдя следом за женщиной, он увидел Анну, стоящую облокотившись спиной о стену. Ее глаза были закрыты, а подбородок слегка приподнят.

- Анна Евгеньевна, у Вас все в порядке? - осторожно поинтересовался он.

Не открывая глаз, завуч глухо произнесла:

- Не знаю. А у тебя?

Слава пожал плечами.

- Вроде бы, да. Если не считать приближающийся ужин с Вашим супругом. Немного волнуюсь. Как думаете, я могу посетить Ваш дом в джинсах или уместнее будет надеть брюки и галстук?

Женщина метнула в него суровый взгляд.

- Хорошо, что ты находишь это забавным. Но сохрани искрометные шутки до вечера. Чувство юмора тебе пригодится.

Парень вновь тяжело вздохнул, и тихо сказал:

- Ань, не переживай. Все будет хорошо. Это всего лишь один вечер. А в конце недели я вообще уеду. Тебе нечего бояться. Он ничего не узнает.

Она грустно усмехнулась.

- Я думала решение переехать ты принял сгоряча. Но ты ведь уже не передумаешь?

Слава отрицательно покачал головой.

- Я должен уехать.

Она кинулась к парню на шею, и горячо зашептала.

- Нет. Не должен. Здесь твой дом. И ты любишь свою работу. И я... Я не хочу оставаться здесь без тебя.

Неожиданный порыв чувств со стороны Анны показался парню странным. Обычно, она не позволяла себе таких нежных приливов. Но она казалась искренне расстроенной происходящим. И чтобы немного подбодрить ее, он аккуратно погладил женщину по спине, и успокаивающе сказал:

- Брось. Ты быстро обо мне забудешь. Мы же оба знали, что когда-нибудь должны остановиться. Для нас обоих так будет лучше.

Анна резко отстранилась от парня, и зло выплюнула:

- Много ты понимаешь, мальчишка!

Но тут же расстроено опустила голову, и устало протянула:

- Я будто постоянно проигрываю. Работа, мой брак, семья - все разрушено. И виной тому череда неправильных решений. Ты был моей последней отдушиной - надеждой. И теперь я теряю и тебя.

Слава молча смотрел на любовницу. Он мало знал о жизни Анны. Несмотря на их продолжительную связь, по душам парочка никогда не говорила. Иногда любовница интересовалась здоровьем Славиной мамы. Но ему всегда казалось, что она это делала как-то сухо, скорее из вежливости, чем от сочувствия. О себе же Анна и вовсе предпочитала молчать. А Слава, чувствуя, что женщина не настроена на личные беседы, старался ни о чем лишний раз не спрашивать. Но ее слова заставили парня подумать о том, что вероятнее всего Анна очень несчастлива. Ему было жаль женщину. А от того, что он ничем не может ей помочь, Слава ощущал неподдельную печаль.

Достав из кармана серебряную шайбу с тюльпаном из красных рубинов, Слава протянул часы женщине.

- Возьми. Так нельзя жить. Если ты несчастлива с мужем, нужно уходить. Часы антикварные. Коллекционеры отдадут за них не малые деньги. А если удастся доказать, что часы принадлежали Графу Остроговскому, то заработаешь в несколько раз больше. Этого хватит, чтобы уехать, и осесть в новом месте. Ты можешь начать все заново.

Анна начала отмахиваться от предложения парня, но тут же осеклась. Выражение ее лица мгновенно изменилось, приобретая невозмутимую жесткость.

- В чем дело? Почему ты не в классе? - строго обратилась к кому-то завуч.

Слава обернулся, и увидел, что в школьный коридор вышел Витя Палкин. Мальчик с любопытством наблюдал за происходящим. А услышав вопрос, протяжно ответил:

- В туалет захотел.

Но взгляд его при этом был полностью сосредоточен на карманных часах, которые учитель истории держал в руке.

Анна, слегка раздраженно, процедила:

- Ну, так, что встал пнем? Иди, раз захотел.

Школьник согласно кивнул.

- Ага.

Но с места не сдвинулся. Витя продолжал, как завороженный, смотреть на серебряную шайбу с ярко-алым тюльпаном на крышке.

Слава недовольно закатил глаза, и буквально впихнул женщине часы в руку.

- Анна Евгеньевна, советую Вам воспользоваться моим предложением. Думаю, это пойдет всем на пользу.

Произнеся последнюю фразу, он подошел к ребенку, и аккуратно тряхнул его за плечо. Витя, словно очнувшись от глубокого сна, непонимающе посмотрел на учителя. А Слава указал рукой вглубь коридора, и отрывисто произнес:

- Туалет там. Сам справишься или тебя проводить нужно?

Витя недовольно фыркнул, и развязно выплюнул.

- Че я, имбецил что ли?! Конечно, справлюсь.

Витя поплелся по коридору. А Слава, посчитав разговор завершенным, вошел в класс, и плотно прикрыл за собой дверь. Анна осталась стоять в школьном коридоре. Парень чувствовал, как ее взгляд буравит его спину, но не посмел обернуться. Все было кончено. Точки расставлены. Продолжать эту беседу не имело никакого смысла.

Глава 24

Похожий на буханку, старенький пригородный автобус, трясясь и фыркая, подъехал к остановке. Расположившаяся в глуши, где на несколько километров в обе стороны тянулись густые заросли леса, казалось, что остановка здесь совсем не нужна. Но Слава бывал в тех местах раньше. Он знал, что стоило пройти чуть вглубь лесного массива, и можно было попасть в небольшой загородный поселок. А за ним находилась деревенька, размером примерно с Остроговку.

Но Соня, которая мало знала об этих местах, выглядела слегка растерянной. Оглядывая лесной массив, она осторожно поинтересовалась:

- А мы точно туда приехали?

Слава кивнул.

- Нам по прямой через лес.

- Ты уверен? - недоверчиво спросила девушка.

Он пожал плечами в ответ. Слава ни разу не ездил домой к любовнице. Но насколько он понял из того, что сказала Анна, идти нужно было параллельно загородному поселку, и ноги сами приведут к нужному дому.

- Я так понял, здесь сложно заблудиться. По идеи, мы должны просто упереться в дом. Пройти мимо будет тяжело.

Завершив фразу, Слава спустился с проезжей части на лесную тропинку, и пошел вперед. Соня нехотя поплелась следом.

- Надеюсь, ты не ошибаешься. - опасливо оглядываясь по сторонам, сказала она.

Он тоже на это надеялся. Время подходило к вечеру. Вскоре должно было стемнеть. А оказаться в лесной глуши среди ночи было не самой лучшей идеей.

Но чем дальше молодые люди заходили, тем сильнее Слава ощущал желание вернуться на остановку, сесть на автобус и отправиться в Остроговку. С каждым шагом, казалось, что лесная чаща становилась только гуще. И сложно было представить, что среди плотных рядов деревьев может прятаться жилой дом. Разве что Анна с супругом жила затворниками в лесной хижине. И по всей видимости их дом был больше похож на шалашик, собранный из сухих веток и широких листьев. И это бы легко объясняло почему Слава не может найти жилище любовницы. Оно попросту сливалось с местным пейзажам, не выделяясь и не бросаясь в глаза.

Соня, идущая рядом, несмело спросила:

- Может быть, мы пропустили дом? Слишком долго идем, но ничего кроме деревьев здесь нет.

Видимо девушка тоже начала нервничать из-за их положения. И Слава отлично ее понимал. Тяжело вздохнув, он открыл было рот, собираясь предложить вернуться. Но неожиданно Соня ткнула пальцем куда-то вглубь леса.

- Смотри, что это там?! - воскликнула она, и не дожидаясь ответа, поспешила вперед.

Заинтересованный Слава, последовал за ней. И пробравшись между деревьев, парень удивленно обозрел высокий кованый забор черного цвета. Тонкие вертикальные прутья имели крученую фактуру, напоминая плетеную веревку, на каждом из которой, на разной высоте встречались узоры, изображающие морские узлы. А наконечники, устремленные к небу, походили на острие стрел. Полуовальные ворота, украшенные крупными ярко-зелеными листьями плюща, оказались широко распахнуты, будто приглашая всех проходящих мимо в гости.

Слава и Соня переглянулись и, не сговариваясь, прошли на огражденную заборам территорию. Попав на дорогу, вымощенную белым известняком, они продолжили путь по прямой. По обе стороны от молодых людей тянулась живая изгородь. Аккуратные квадратные кустики, с ровно подстриженными зелеными листочками, выглядели настолько идеальными, что казались искусственными. Проходя мимо Слава машинально коснулся ладонью растения. Но вопреки его ожиданиям, нежные листики оказались вполне живыми.

За квадратиками изгороди можно было увидеть раскинувшуюся лужайку с ровно подстриженным зеленым газоном, уходящим вдаль. Сложно было сказать, где находились границы участка. Казалось, что зеленый лаконичный островок, без лишних деталей был бесконечен.

Где-то на горизонте, Слава мог видеть нескольких лошадей, расслабленно пасшихся по угодьям. А в какой-то момент он прошел мимо яблоневого сада, в центре которого виднелась беседка из белого камня с куполообразной крышей.

Места начинали казаться ему знакомыми. Но лишь когда парень приблизился к дому, он вдруг осознал, что бывал здесь ранее.

- Мы не туда пришли. - разочарованно протянул он, глядя на красивый особняк в античном стиле.

Сдержанный, но изысканный экстерьер здания из белого кирпича с приподнятой темно-коричневой крышей был хорошо известен Славе. Он помнил широкий полукруглый балкон на втором этаже дома, который поддерживали четыре изящные колонны. Он припоминал и четыре пары квадратных окон, смотрящих с фасада здания из-за кованых черных ставней. И две светлые прямоугольные ступени из гранита, ведущие к входной двери, которая будто пряталась в тени колон, тоже казалась знакомыми. Он припоминал мансардный этаж с пятью объемными панорамными окнами. И три полукруглые арки с красивыми витражными стеклами, расположившиеся по центру дома, через которые можно было выйти на балкон.

- Почему не туда? - не поняла Соня. - Вот же дом.

Но Слава отрицательно покачал головой.

- Это дом-музей. - пояснил он. - Когда-то особняк и прилегающие земли принадлежал Князьям Торлановым. Я здесь был в детстве на экскурсии.

Закончив говорить парень огляделся по сторонам. Последний раз, когда он бывал здесь, место выглядело слегка заброшенным. У местной администрации не хватало финансирования, поэтому трава здесь была по пояс, конюшня стояла закрытой, а дом приобрел потрепанный полуразрушенный вид.

Но судя по тому, что сейчас увидел Слава, местным властям все же удалось найти спонсора. Территория выглядела ухоженной, в конюшнях вновь поселились лошади, а фасады дома оказались отремонтированы.

- Блин. - устало протянула Соня. - Да, где же тогда нужный дом?

Словно в ответ на ее вопрос, входная дверь особняка распахнулась, и на пороге появился муж Анны. Приветливо улыбаясь, Владимир вышел на крыльцо и бодро поинтересовался:

- Любуетесь архитектурой здания? Понимаю Вас. Мне тоже нравится этот дом.

Соня удивленно посмотрела на Славу, а затем обратилась к мужчине:

- Так Вы здесь живете?

Владимир довольно кивнул. И тут уже Слава изумленно вздернул брови:

- Но это же музей. Памятник архитектуры. Как Вы можете здесь жить?

Мужчина пожал плечами, и спокойно пояснил:

- Я приобрел эту землю, вместе с домом семь лет назад. Территория находилась в упадке. Прибыли от музея практически не было. Мало кого интересовало наследие князей Торлановых. Поэтому сделка оказалась очень выгодной.

Соня восхищенно протянула:

- Обалдеть, Вы серьезно живете в музее?

Владимир засмеялся.

- Да. Но в этом музее можно фотографировать и трогать экспонаты руками.

Не успел мужчина завершить фразу, как на крыльце показалась Анна Евгеньевна.

- Милый, ты решил ужинать на свежем воздухе? Или есть какая-то другая причина, по которой ты держишь гостей на пороге?

Слава оглядел женщину снизу-вверх. Она была одета в легкий бежевый сарафан на широких бретельках с глубоким v-образным декольте и юбкой-колокольчик, длинной чуть ниже колена. На ногах красовались открытые белые босоножки на невысокой шпильке. А обычно собранные в тугой высокий хвост светлые длинные волосы, были заплетены в нежный колосок. Она казалась, такой легкой и воздушной, словно свежий зефир. Невозможно было не залюбоваться такой красавицей.

Но нужно было признать, что в строгой деловой юбке, что в романтичном сарафане - Анна выглядела великолепно всегда. Не удивительно, что Слава не смог устоять перед ее чарами. И смотря на нее сейчас, он испытывал легкую грусть из-за того, что больше не сможет прикоснуться к этой изысканной красоте. Но с другой стороны, парень был рад, что их порочная связь подошла к концу. Ведь Анна завела роман на стороне лишь потому, что несчастлива в браке. Возможно ей не хватало любви, ласки или заботы. А может быть и всего вместе. Слава точно не знал, что заставляло любовницу принимать решения. Но он точно понимал, что никогда не сможет дать женщине то, чего она хочет. А парень искренне желал Анне счастья, и надеялся, что однажды она обретет то, что ищет.

Но, в отличие от Славы, Анна Евгеньевна не была столь тепло настроена к бывшему любовнику. Метнув в него ледяной взгляд, она мягко посмотрела на Соню и ласково улыбнулась.

- Соня, рада, что Вы смогли посетить нас. - медовым голосом проговорила она. - Как движется Ваша статья?

Девушка пожала плечами, и охотно ответила:

- Очень неплохо. Мне удалось собрать много информации про Остроговку. Конечно, не без помощи Славы. Он просто замечательный историк.

Сказав последнюю фразу, Соня взяла парня под руку, и нежно прижалась к плечу грудью. А Анна улыбнулась еще шире, и мягко произнесла:

- Да. Вячеслав Федорович весьма компетентен в своей области. Вам очень повезло с консультантом.

Женщина вела себя совершенно расслабленно. Можно было подумать, что ей абсолютно безразлично привольное поведение Сони. Но Слава давно знал Анну Евгеньевну. И за это время он успел изучить повеление женщины. Она отлично держалась. Но глаза, в которых то и дело вспыхивал недобрый огонек, свидетельствовали о том, что Анна в бешенстве.

А Слава, в сложившейся ситуации чувствовал неловкость и смущение. Во-первых, потому, что ему совершенно не хотелось обижать Анну. Он никогда бы не посмел играть с ее чувствами. Но сейчас, своим невольным поведением, он явно причинял ей боль. А во-вторых, он так и не успел поговорить с Соней о прошлой ночи. Сперва, ему показалось, что в этом нет необходимости. Они оба, находясь под властью момента, поддались чувствам. И оба понимали, что у той ночи нет продолжения. Но судя, по действиям девушки, она считала несколько иначе. И Слава от этого ощущал себя не в своей тарелке.

Чтобы хотя бы немного разрядить обстановку, он решил отвлечь женщин от своей персоны, и перевести внимание на другого человека. Поэтому, смущенно улыбнувшись, он осторожно сказал:

- В Сониной работе моих заслуг немного. Я рассказал лишь широко известные факты о деревни. Но я слышал, что у Владимира, есть что-то эксклюзивное. То, что может пригодиться для Сониной статьи.

Услышав, что разговор перешел в новое русло, мужчина заметно оживился.

- Я с большим удовольствием покажу вам редкие исторические находки Царского времени, и даже возможно открою некоторые тайны, связанные с Остроговкой и основателем деревни.

Загадочно улыбаясь, Владимир приглашающим жестом руки, предложил гостям войти в дом, попутно обращаясь к супруге:

- Дорогая, ты не возражаешь, если я проведу небольшую экскурсию?

Анна Евгеньевна смиренно кивнула, и нежно пролепетала.

- Конечно, милый. Это будет отличным развлечением для гостей. А я как раз успею закончить с ужином.

Глава 25

Особняк, некогда принадлежащий Княжескому роду Торлановых был образцом роскоши и пафоса даже во времена, когда дом являлся музеем. Слава помнил стены, обитые темно-синим бархатом, увешенные картинами в тяжелых позолоченных рамках. Окна украшали массивные гардины, струящиеся до самого пола, из плотного бежевого материала, подобранные плетеными подвязками с пушистыми кисточками на концах. Высокие потолки были расписаны фресками и лепниной. А с них величественно спускались объёмные люстры из хрусталя цвета шампань. Двери из светлого дерева с бронзовыми ручками имели вставки разноцветного витражного стекла. А мебель в своем большинстве была сделана на французский манер в стиле Ампир. Все в этих стенах кричало о большом достатке хозяев.

Конечно, приобретя особняк, супруг Анны внес свои изменения. Но они оказались не столь значительными, и в большей степени касались бытовых удобств и современной техники. А интерьер дома остался практически не тронутым. Что очень порадовало Славу. Было приятно, что часть истории уцелела даже по прошествии стольких лет. И пока Владимир проводил экскурсию по своему незаурядному жилищу, парень не мог не отметить, что и новому хозяину особняка доставляло удовольствие атмосфера, царящая в доме.

Бывший музей оказался средних размеров для княжеского дома. Здесь было три этажа, один из которых являлся мансардой. На первом этаже расположились просторная столовая, кухня, гостевая уборная и библиотека. Второй этаж занимали восемь спален и три ванных комнаты. А самое интересное находилось как-раз на мансардном этаже. Огромное помещение полностью было выделено под богатую коллекцию Владимира. На стенах здесь висели масляные картины в старинных рамках. На узорчатом паркетном полу находились выставочные тумбы, накрытые прозрачными стеклянными колпаками. Помимо прочего, под ними красовались старинные украшения с крупными драгоценными камнями, узорчатые трубки из слоновой кости и серебряные портсигары с памятными гравировками прошлых эпох. В дальнем углу помещения расположилось два манекена, облаченные в мужской и женский парадный костюм середины XVIII века. А у панорамных окон устроился длинный стол из массива дуба, на краю которого аккуратными стопками стояли старинные книги, а в центре находился мощный микроскоп, несколько увеличительных стекол, и что-то похожее на латок для бумаг, в котором лежал почерневший от времени серебряный набор столовых приборов.

Владимир подводил гостей к каждому экспонату, и самозабвенно рассказывал его историю. А добравшись до стола из массива, мужчина сказал:

- А здесь, я работаю. Но не думаю, что это будет вам интересно.

Но Соня, явно впечатленная всем увиденным в доме, с нескрываемым любопытством ответила:

- Почему же? Очень даже интересно, чем зарабатывает человек, который может себе позволить выкупить целый музей и поселиться в нем.

Мужчина мягко улыбнулся, явно готовясь ответить. Но Слава его опередил.

- Вы занимаетесь реставрацией антиквариата? - выдвинул предположение парень, кивая на серебряные приборы в лотке.

Мужчина кивнул, но поспешил пояснить:

- Основная сфера моей деятельности - это поиск антикварных вещей и покупка с целью дальнейшей продажи. И реставрация - это способ вернуть былую красоту, поблекшей от времени вещи, и как следствие продать ее дороже.

- Видимо, занятие очень прибыльно. - обведя глазами пространство, подвела итог девушка. И сразу же поинтересовалась. - Вам нравится заниматься продажей антиквариата?

Владимир сдержанно кивнул.

- Мне всегда нравились старинные вещи. В основном, потому, что каждая из них таит в себе некую историю. Раскрывая ее тайны, всегда чувствуешь волнение и трепет. Для меня антиквариат, как красивая женщина - с годами становится только желаннее и привлекательнее. А исторические тайны, чаще всего и вовсе поражают всякое воображение. Думаю, Слава понимает, о чем я говорю.

Завершив фразу, хозяин дома загадочно посмотрела на парня. Тот, на мгновение замялся. Казалось, что мужчина намекает на то, что в курсе порочный связи супруги с коллегой по работе. Но Владимир, заметив растерянность парня, поспешил добавить:

- Я имею в виду как историк, ты скорее всего тоже проявляешь любопытство к древним находкам.

Слава осторожно кивнул, но тут же пояснил:

- Я люблю историю. Но скорее, как сухие факты о давно миновавших днях. А антикварные предметы, совершенно не вдохновляют меня. Конечно, я понимаю их ценность и догадываюсь о востребованности подобной вещи среди ценителей. Но сам бы никогда не стал гоняться за ними. Для меня это просто дорогие безделушки. И как по мне, исторические факты и опыт прошлых поколений куда дороже всего антиквариата в мире.

Получив вполне развернутое мнение относительно своей деятельности, Владимир задумчиво пожал плечами и, задорно хохотнув, ответил:

- Интересное виденье ситуации. Я бы сказал, что столкнулся с очень глубоким виденьем и обнажением проблем общества, что обычно не свойственно столь молодым пылким умам, как твой. Но хорошо, что не многие разделяют твою позицию. Иначе, я бы остался без работы.

Закончив говорить, Владимир проследовал в дальний угол комнаты, и принялся осторожно перебирать, стоящие у стены картины в рамках.

- Но Вы пришли увидеть нечто особенное. - произнес мужчина. - И я не стану Вас долго томить в ожидании.

Вынув один багет, он аккуратно развернул его, и продемонстрировал изображение гостям.

- Я нашел эту картину у одной пожилой дамы несколько месяцев назад. - начал неторопливо рассказывать мужчина. - Она переживала не лучшие времена, и распродавала имущество, чтобы свести концы с концами. Грустная история. Но это позволило мне приобрести уникальную вещь. Ничего подобного в мире больше нет.

Слава вгляделся в изображение. На картине были запечатлены мужчина и женщина. Он имел черные волосы, спадающие густыми локонами почти до плеч, которые обрамляли слегка вытянутое лицо. Его тонкие хорошо-очерченные губы оттенка спелого персика были растянуты в широкой улыбке. А в больших блестящих глазах почти черного цвета читалось легкое пренебрежение и даже насмешка. Несмотря на то, что мужчина был не молод, он выглядел весьма привлекательно. Хорошая осанка и вздернутый заостренный подбородок, могли говорить о его принадлежности к аристократии. Ярко выраженные скулы и слегка смуглая, пышущая здоровьем кожа придавали ему определенный шарм. А взгляд с хитринкой, будто сообщал о том, что у изображенного джентльмена немало секретов, которые он откроет далеко не всем.

Рядом со знатным Господином находилась совсем юная девушка. Ее темно-каштановые волосы были собраны в высокий тугой пучок и украшены маленькими нежно-голубыми цветочками. Маленькое, почти детское личико и светлая фарфоровая кожа делали ее похожей на хорошенькую куколку. Слегка раскосые светло-серые глаза обрамляли пушистые черные ресницы. Маленький носик походил на кнопку. А чувственные бежево-розовые губы с кокетливой мушкой в правом уголке рта придавали ей притягательности.

На заднем фоне картины можно было разглядеть шикарный дом из кораллового кирпича с золочеными ризалитами и фигурными пилястрами. А перед домом находился палисадник с красными тюльпанами и белыми лилиями.

Соня взглянула на картину и, ткнув пальцем в девушку, сказала:

- Это же Княжна Торланова Вера Яковлевна. Я видела ее портрет в учебнике истории. А кто рядом с ней?

Владимир, показал рукой на изображение мужчины, и торжественно представил:

- Знакомьтесь, Граф Остроговский собственной персоной!

Соня в изумлении округлила глаза.

- Я думала ни одного портрета Графа не сохранилось. Все его имущество погибло в пожаре. И картины, в том числе. А значит, никто не знает, как выглядел Граф. Как можно быть уверенным, что это точно он?

Владимир согласно кивнул.

- То, что на картине изображен именно Граф еще конечно придется доказать. Но уже сейчас сомнений практически нет.

Произнеся последнюю фразу, мужчина указал пальцем в нижний правый угол картины. Там каллиграфическим почерком были выведены черными чернилами буквы на иностранном языке. Владимир уверенно прочел надпись в слух, и тут же перевел:

- "Моей прекрасной невесте в знак искренней и чистой любви". Это французский.

Соня понимающе закивала.

- Княжна была невестой Графа Остроговского. А учитывая, что девушке едва исполнилось восемнадцать, вряд ли у нее мог быть еще какой-то жених. Логично предположить, что мужчина на портрете - это сам Граф.

Владимир пожал плечами.

- Пока утверждать рано. Но я считаю, что это так. Ведь нет никаких сомнений в том, что девушка на портрете именно Вера. До сегодняшнего дня сохранилось множество ее изображений. Одно из которых находиться и в моей коллекции.

Завершив фразу, мужчина указал рукой вдоль стены. Слава, молчавший все это время, проследовал к картинам, весящим в том месте. Ему не требовалось задавать уточняющие вопросы или сомневаться в личностях, изображенных на портрете. Конечно, находясь на Балу, он не имел возможности хорошо разглядеть лица из-за карнавальных масок. Но копна черных волос, спадающих на плечи и темные, словно агаты глаза, вряд ли могли принадлежать кому-то, кроме Графа Остроговского. А юная девушка с чувственной родинкой в уголке рта, выглядела на картине точь-в-точь как в жизни. Да, и задний план художественного полотна, и изображением цветущих лилий и тюльпанов вкупе с выглядывающими фасадами Графского поместья говорили о том, что антикварщик прав - на портрете действительно написан образ Графа Остроговского.

Но сказать о своих выводах в слух Слава не мог. Он должен был молчать о существовании Графского Бала. Конечно, вряд ли, такой взрослый и рациональный человек, как Владимир, поверил бы ему. Но Слава не хотел рисковать.

К тому же, Соня легко могла воспринять слова парня всерьез, и направиться на кладбище в поисках способа пройти на Бал. А этого Слава не мог позволить. Слишком большим был риск вновь стать пищей для Мора. Поэтому, беседа не сильно увлекала его. И пока Соня самозабвенно фотографировала портрет, а Владимир в захлеб рассказывал об уникальной находке, Слава рассматривал портреты, висящие на стенах. На одном была изображена хорошо известная ему Вера Яковлевна Торланова. А с двух сторон от ее портрета расположились картины, на которых находилось изображение двух других женщин. Светловолосые, с большими голубыми глазами и чувственными губами - они, хоть и были заметно старше молодой Княжны, но их похожие черты лица выдавали явное родство женщин. И Слава предположил, что все трое могли быть сестрами.

С одной стороны, от трех портретов Княгинь устроилась картина, на которой умелый художник изобразил возрастную пару. Женщина в годах, сидела на мягком диване обитом темно-синем бархатом и увлеченно читала книгу. А седовласый высокий мужчина с прямой спиной и строгим взглядом, стаял позади нее и, задумчиво глядя вдаль, курил табачною трубку.

С другой стороны от сестер расположился портрет миловидной женщины с круглым лицом и большими зелеными глазами, в которых плескались капли неподдельной ласки. Темно-русые волосы были зачесаны в высокую прическу. А тонкие, едва заметные, светло-розовые губы были растянуты в загадочной полуулыбке. Слава немного задержал взгляд на картине. В чертах лица этой женщине было что-то знакомое, будто парень видел ее или когда-то знал.

Заметив заинтересованность Славы, Владимир подошел к гостю, и тут же начал рассказывать о коллекции картин.

– Здесь собраны портреты Княжеского рода Торлановых. Три сестры: Настасья, Варвара и Вера. - указав ладонью в центр, сказал он.

Затем, переведя руку левее, он указал на пожилую пару.

– А это Яков Степанович и Антонина Игнатьевна - Князь и Княгиня Торлановы, которые были родителями сестер.

Указав пальцами на портрет женщины справа, хозяин дома пояснил:

– Здесь изображена первая супруга Князя Льва Торланова. Она была его первой и единственной любовью, как говорят. Но к сожалению, очень рано умерла. И Князь женился во второй раз.

Слава согласно закивал.

– Кажется вторая супруга Князя не обладала знатной родословной. Но говорят, она была очень красива.

Владимир как-то странно поморщил нос, и нехотя протянул:

–Я тоже слышал о красоте женщины. Но убедиться в этом нет возможности. Портретов второй жены Князя Торланого, я не встречал. К тому же привлекательной внешности не всегда бывает достаточно. А многие неофициальные источники отмечают, что новая Княгиня Торланова была обычной малообразованный пустышкой с плохим характером и дурным вкусом. Думаю, Лев Яковлевич тысячу раз пожалел, что решил связать жизнь с подобной особой.

Достаточно грубо высказавшись в адрес молодой Княгини, Владимир продолжил рассказывать о родословной Княжеского рода, указывая все на новые и новые портреты. Он рассказал обо всех начиная с бабушек и дедушек, и заканчивая троюродным дядей, который женился на Австрийской придворной фрейлине и переехал жить в Австрию.

А как только поток речи мужчины иссяк, Слава задумчиво почесал темно-русую бороду, и поинтересовался:

– А где же портрет Князя Льва Яковлевича Торланова? Здесь ведь собраны практически все. Нет, только его и второй супруги.

Владимир тяжело вздохнул, и немного помолчав, сказал:

– Покупая этот дом, я знал, что в стенах музея хранятся множество исторических находок и раритетных экспонатов. Но продавец сразу же предупредил, что не сможет продать мне все. Некоторые вещи имели историческую ценность, и были в единственном экземпляре. Их по условию договора купли-продажи, передали в администрацию, как предметы народного достояния. Среди таких вещей оказался портрет Льва Торланова. Конечно, я мог бы изготовить весьма неплохую копию. Но моя любовь к подлинникам не позволила бы так осквернить коллекцию. Поэтому, пока я не располагаю портретом Князя Торланого. Но надеюсь, что однажды смогу это исправить. Кстати, у Князя был еще сын, который погиб в совсем юном возрасте. Его портрета к сожалению, тоже не сохранилось до наших дней. Вообще, чета Торлановых отличается весьма трагичной историей. Почти все лишились жизни в достаточно молодом возрасте, в основном по причине болезней. Что является некой исторической загадкой. Такое чувство, что всю эту семью попросту прокляли.

Мужчина замялся, и немного помолчав, продолжил говорить, аккуратно подбирая слова:

– А что касается его второй жены, то не думаю, что подобная особа заслуживает места в моей коллекции. Она все же не принадлежала к знати. И не запомнилась ничем примечательным. Она попросту была женой аристократа. И не более того.

Пока мужчины обсуждали чету Торлановых, Соня прошла к противоположной стене, и планомерно изучала представленные экспонаты. Дойдя до очередного шедевра, девушка с интересом спросила:

– А что это? Похоже на постер. Только очень старый.

Хозяин дома поспешил к гостье. Слава проследовал за ним. Парня тоже заинтересовало, что привлекло внимание девушки.

А оказавшись рядом с Соней он увидел старую, выцветшую от времени афишу бродячего цирка, нарисованная умелой рукой художника. Бумага прошлых лет, высохла и обветшала по краям. Для того чтобы изделие не рассыпалось, его поместили за стекло обычной деревянной рамы без позолоты и прочих изыск. Но сама афиша выглядела любопытно. В нижнем левом углу находился цирковой шатер красного цвета в желтую полоску. От него, к вершине левого угла тянулась извилистая тропа, вдоль которой выстроились уличные артисты. Здесь можно было увидеть жонглеров и фокусников, акробатов, атлетов и гуттаперчевых людей. И конечно же, какой цирк без дрессировщиков. Парочку таких можно было увидеть и на раритетной афише. Черноволосая молодая стройная девушка и красивый юноша с аккуратной черной бородкой явно имели восточные корни. А их легкие штаны алладины из черного атласа и руки, украшенные множеством звенящих браслетов, отсылали к арабским мотивам. Подле их ног находились два мощных тигра. Позади, можно было увидеть хобот слона. А на плече парня восседал большой попугай Ара.

Глядя на восточную укротительницу тигров, Слава отметил, что уже видел ее раньше на Балу в поместье Графа Остроговского. Но это ничуть его не смутило. Каждый, лишившийся жизни в Остроговке, попадал на Бал, чтобы застрять там навечно. Поэтому наличие девушки в том доме, говорило лишь о том, что она погибла в деревне. Гораздо сильнее Славу заинтересовали персонажи, изображенные в левой верхней части. Они были чуть крупнее в сравнении с другими артистами. Но привлекали внимание не поэтому. В окружении красных тюльпанов и белых лилий находился мальчик лет пятнадцати, одетый в ярко-красную рубашку с v-образным вырезом и пышными длинными рукавами, темно-коричневые узкие штаны и высокие охотничьи сапоги с отворотами в районе колен. Он играл на флейте, а около него извивалось в танце девушка с телом антилопы и небольшими пикообразными рожками.

Владимир оглядел постер, и охотно пояснил:

– Это афиша бродячего цирка. В XVIII веке подобных коллективов было немного. И в основном они состояли из зарубежных уличных артистов и беглых крепостных крестьян.

Соня тоже обратила внимание на необычную парочку, и предположила:

– А девочка, переодетая в антилопу, и мальчик с флейтой, должно быть были первыми звездами цирка, раз их изобразили чуть ли не по центру и крупнее остальных.

Владимир кивнул.

– Точно. Эти двое производили настоящий фурор. Сперва конферансье с таинственным придыханием рассказывал зрителям легенду о сильном воине по имени Красный Тюльпан и невероятной полу женщине полу антилопе Белой Лилии, чья печальная любовь загубила целый народ. А затем, на цирковой арене появлялись и сами Белая Лилия и Красный Тюльпан. Он играл на флейте душещипательную мелодию, а она грациозно танцевала. И из-под ее копыт появлялись то белые лилии, то красные тюльпаны.

Слава недоверчиво покачал головой, и почти уверенно сказал:

– Но это ведь был обман. Девочка просто переодевалась антилопой. И цветы не распускались от удара ее копыт.

Владимир вновь кивнул:

– Конечно. Но по тем временам выглядело вполне натурально и очень эффектно. Никто и не догадывался о том, что антилопа не настоящая. Ну, так во всяком случаи, описано в исторических работах по теме уличного искусства.

А в Сониных глазах мелькнуло откровенное любопытство:

– А что за легенд?

Владимир тяжело вздохнул.

– Обычная детская сказка. Кто-то находит ее романтичной. Но я не вижу ничего способного оправдать всю жестокость, которой пропитана легенда от начала и до конца.

Владимир принялся излагать древнюю легенду. И Слава услышал ту же историю, что ранее рассказала парню мать, про воина, который обрек себя и своих людей на смерть ради спасения жизни любимой.

А завершив историю, хозяин дома ткнул пальцем в афишу цирка, и сказал:

– Эти ребята с номером Красного Тюльпана и Белой Лилии были очень популярны. Они никогда не задерживались на одном месте. Всегда находились в движении, путешествуя по разным странам. И однажды их даже пригласили в дом одной французской Графини. Она была так впечатлена юным Тюльпаном, что пожаловала тому титул. И так мальчишка-циркач превратился в Графа Остроговского.

Последняя фраза прозвучала с некоторым пренебрежением. Но похоже это заметил только Слава. Соня же услышав последнее заявление мужчины, восторженно всплеснула руками.

– Да, ладно! Граф был уличным циркачом?! - в изумлении воскликнула девушка. - Ты об этом знал?! Почему не говорил мне?!

Вопрос был адресован Славе. В ответ парень кивнул, но тут же поспешил пояснить:

– Однозначной точки зрения на этот счет нет. Кто-то утверждает, что Петр Остроговский был любимым крепостным знатной дамы, которая являлась любовницей французского Графа. И его жена, пожаловала Острогорскому титул, сделав Петра Веньяминовича свободным, тем самым насолив сопернице. Другие, предполагают, что Остроговский был беглым крепостным, который искал убежище во Франции. Там он соблазнил даму благородных кровей, которая пожалев молодого человека, пожаловала ему титул Графа. Версий много. В том, числе часто говорят и про цирк. Но никаких документальных подтверждений этому нет.

Владимир не стал спорить с учителем истории. Но загадочно улыбнувшись тихо произнес:

– Никто точно не знает ни как Остроговский получил титул, ни как смог обзавестись землей, ни от чего сгорело его поместье. Но одно очевидно: этот человек имел много тайн. И в конечном итоге тайны его и погубили.

Глава 26-29

Глава 26

Сидя в столовой, некогда принадлежащий Княжеской семье Торлановых, Слава ощущал странное дежавю. Казалось, что он не впервые ужинал в компании любовницы и ее супруга. Возможно все дело было в том, что дружелюбная атмосфера, созданная преимущественно хозяином дома, располагала к полному расслаблению, и заставляла чувствовать себя как дома. Или же виной всему была вкусная еда, поданная хозяйкой дома к столу. Владимир ничуть не преувеличил, сказав, что его жена потрясающе готовит. Кролик, запеченный с овощами, восхитительно пах и таял во рту. А от закусок и салатов было попросту невозможно оторваться.

Неожиданно вечер, который должен был стать кошмаром, оказался не так уж и плох. И только две вещи заставляли Славу периодически напрягаться. Первым являлась Соня, которая вела себя так, словно они влюбленная парочка. Девушка постоянно подкладывала ему в тарелку еду, стараясь подчеркнуть заботу. Брала его за руку, и нежно шептала ему на ухо всякие глупости. А стоило Славе пошутить, как она заливалась звонким смехом, кокетливо прижимаясь к его плечу.

А вторым фактором, создающим легкий дискомфорт стали взаимоотношения супругов между собой, которые хоть и очень старались, все же не могли скрыть легкое раздражение.

–Дорогая, ты не могла бы передать соль? - ласково попросил Владимир.

Анна, метнула в мужа недовольный взгляд, но тут же испуганно опустила ресницы вниз.

– Конечно, дорогой. - в тон ему произнесла женщина, передавая солонку. - Я всегда немного недосаливаю.

Но Слава, попробовавший почти все, что было на столе, был удивлен. Он не заметил, чтобы где-то имелась необходимость, что-либо добавить. Каждое блюдо ему казалось идеальным и не требующим доработок. А судя по тому, как Владимир, взяв солонку, едва насыпал в тарелку и пару гранул, парень пришел к выводу, что мужчина тоже не видел необходимости в дополнительных ингредиентах. Складывалось впечатление, что супруг попросту хотел задеть Анну, указав на несуществующие недочеты блюда. Но женщина не обиделась и даже не расстроилась. Она скорее разозлилась, хотя и очень не хотела подавать вида.

– Я пойду проверю пирог. - поднимаясь из-за стола, торопливо сказала Анна.

Соня кинула на женщину озадаченный взгляд, и вежливо предложила:

– Я могу помочь Вам?

Но Анна отрицательно покачала головой, и непринужденно улыбнулась.

– Две хозяйки на одной кухне не лучшая идея. К тому же, Вы здесь, чтобы узнать больше о здешней истории. А мой муж настоящий эксперт.

Завершив фразу, она развернулась на каблуках, и быстро вышла из столовой. Проводив ее взглядом, Слава обратился к хозяину дома:

– Я прошу прощения, могу воспользоваться уборной?

Владимир кивнул и, указав в направлении в котором исчезла супруга, объяснил:

– При выходе вторая дверь справа.

Парень благодарно кивнул, и собирался встать из-за стола. Но Соня взяла его за руку и, притянув к себе, чмокнула в губы. Смущенный парень неловко улыбнулся и, ничего не ответив на этот жест, поспешил покинуть помещение. А выйдя за дверь, он облокотился на стену и, обреченно закрыл глаза.

Он и раньше сталкивался с через чур навязчивыми девушками. Но напору Сони можно было позавидовать. Хотя, у Славы в душе еще теплилась надежда на то, что девушка попросту отыгрывает роль влюбленной дурочки, пытаясь снять с парня подозрения в связи с чужой женой. Но уверенности было бы больше, если бы предыдущую ночь, он бы не провел с Соней.

Пытаясь заставить себя вернуться в столовую, Слава продолжал стоять у стены с закрытыми глазами. Но неожиданный звон разбившейся посуды заставил парня вздрогнуть.

Резко распахнув веки, он осторожно направился на звук, который доносился из-за двери находящейся напротив столовой.

Стараясь не шуметь парень приоткрыл створку, ведущую как оказалась прямиком на просторную кухню в светло-бежевых тонах, оформленную в стиле Ампир. Там, опустившись на корточки, находилась Анна, которая тихо выругиваясь себе под нос, собирала осколки разбившейся тарелки с пола.

Парень прошел в помещение и, опустившись на корточки рядом с женщиной, тихо сказал:

– Осторожнее. Не порежься. Давай, я помогу.

– Тебе-то какая разница? - фыркнула Анна. - Иди дальше тискайся с этой малолеткой.

Слава тяжело вздохнул.

– Ань, прекрати. Ты же должна была понимать, что наши отношения не продлятся вечно. Но это не значит, что ты не дорога мне.

Женщина резко бросила собранные осколки обратно на пол и, выпрямившись, отвернулась от парня. Слава лишь грустно усмехнулся, и принялся аккуратно собирать разбитые куски с пола.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал. - ели слышно сказала Анна.

Слава молча закончил собирать осколки с пола и, проигнорировав слова женщины, спросил:

– Где мусорное ведро? Нужно это выкинуть.

Но Анну было не так просто сбить с толку.

– Почему ты не можешь остаться? Зачем так уезжать? У тебя же здесь целая жизнь! Твои ученики и... я.

Поняв, что помощи от хозяйки дома ждать не стоит, Слава огляделся по сторонам в поисках мусорного ведра. А заметив большой серый бак за межкомнатной дверью, он бодро произнес:

– Я нашел куда выкинуть.

Дойдя до мусорного ведра, он отправил куски разбитой керамики на дно и, желая закончить эту беседу сказал:

– Наверное, лучше вернуться к остальным, пока нас не начали искать. Не стоит давать твоему мужу лишний повод для ревности.

Анна нервно засмеялась.

– Да, точно. Он будет ревновать. Наверное, такое могло бы случиться, когда он только брал меня в жены. Но сейчас, я не его жена, а просто заложница.

Слава закатил глаза, и раздражённо процедил:

– Если чувствуешь себя так, то уходи от него. Тебя же никто цепями к нему не приковал.

Поведение Анны начинало надоедать. Слава попросту не мог понять, как такая волевая уверенная в себе женщина, может быть настолько не решительной. Для парня ситуация выглядела простой, а решение очевидным. И ее бесконечные стенания по поводу неудавшегося брака выглядели больше желанием обратить на себя внимание, а не как реальная проблема

Но Анна никогда не выглядела жертвой. И не успел Слава подумать о ее слабости, как женщина резко переменилась в лице. Ее брови сдвинулись к переносице, а в светлых глазах мелькнул огонек ярости. Понизив голос, она зло прошипела:

– Я и пытаюсь уйти от него. И ты должен был помочь избавиться от него. Но ты все портишь. Я не могу тебе позволить. Не сейчас. Я слишком долго ждала. И лучше я начну сначала, чем допущу, что ты уедешь из Остроговки.

Слава внимательно оглядел собеседницу. Ее щеки раскраснелись, на лице играла какая-то полубезумная улыбка, а в руке находился кухонный нож для мяса. Она выглядела словно одержимая. А все ее тело источало агрессию.

– Аня, что ты собираешься сделать? - осторожно спросил Слава.

Женщина пожала плечами, и неожиданно беззлобно ответила:

– А что мне остается? Ты лишил меня выбора. На протяжении многих лет я жила лишь мыслью о том, что осталось совсем чуть-чуть, нужно потерпеть и этот нескончаемый кошмар закончится. И когда я так близка к цели, ты пытаешься все разрушить. Этого не будет. Ты мой единственный шанс. И я тебя не упущу.

Слава выставил вперед ладони, и успокаивающе произнес:

– Аня, ты ведь не серьезно?

Женщина была расстроена и обижена. Но парень не верил в то, что она действительно способна причинить ему боль. Хотя, ее намеренья выглядели вполне серьезными. И Слава действительно начал немного нервничать из-за сложившейся ситуации.

Лицо Анны перестало выражать какие-либо эмоции, а в глазах поселился лед. Она открыла было рот, чтобы что-то ответить бывшему любовнику. Но не успела. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился муж женщины.

– Аня, пришел отец одного из твоих учеников. - ровным тоном проговорил он. - Кажется, он сильно расстроен. Хотел поговорить с тобой. Я не очень разобрался в чем дело, но вроде у него сын пропал.

От услышанного Слава напрягся.

– Кто из учеников пропал?

В ответ Владимир пожал плечами, и сказал:

– Не спросил. Но отца зовут Сергей Палкин.

Слава кинул взгляд на завуча, и неуверенно проговорил:

– Витя пропал?

Анна тяжело вздохнула, и устало произнесла:

– Непоседливый ребенок. Надеюсь он просто загулялся.

Положив нож на кухонную столешницу, она быстрым шагом вышла за дверь. Слава пожал плечами, и словно извиняясь, сказал:

– Витя мой ученик. Думаю, я тоже должен помочь.

Владимир согласно закивал. А Слава поспешил вслед за бывшей любовницей. Торопливо миновав столовую, парень краем глаза заметил обеспокоенное лицо Сони. Но девушка ничего не сказала, лишь проводила его молчаливым взглядом. А выйдя в прихожую Слава увидел еще одного взволнованного человека.

Бывший одноклассник стоял напротив женщины и, активно жестикулируя руками, эмоционально что-то рассказывал. А заметив Славу, мужчина резко замолчал, и удивленно вздернул брови.

– Окурок? А ты что здесь делаешь? - беззлобно спросил он.

В его глазах читалась усталость, а на лице отражалась обреченность. Сережа явно был вымотан. Поэтому, Слава проигнорировал обидное прозвище, и сразу перешел к делу:

– Когда ты последний раз видел Витю?

Сережа тяжело вздохнул, и неуверенно протянул:

– После школы он забежал домой. Ленка его обедом накормила. Кажется, было около часа дня или около двух. Потом, он сказал, что сегодня на какие-то танцы собирается. Вечером. Я подумал, что в школе дискотека. Еще посоветовал ему выбрать самую красивую девчонку, и на медляк ее пригласить.

Анна скрестила руки на груди, и растерянно проговорила:

– Но в школе не планировались танцы. Может быть, Витя решил сбегать в соседнюю деревню? Я могу попробовать позвонить их директору, и уточнить по поводу мероприятий.

Слушая рассуждение завуча, Слава становился все мрачнее с каждым ее словом. В его голове всплыл последний разговор с женщиной в школьном коридоре. Парень возвращал ей часы Графа Остроговского. И бывшие любовники не осмотрительно громко выясняли отношения, когда Витя вышел из класса. Он вполне мог услышать отрывки из их беседы. И наверняка мальчик уловил информацию о владельце часов. А помня, с каким энтузиазмом Витя говорил про Бал Графа, и его желание доказать всем, что это не выдумки, легко можно было предположить, что мальчик решил использовать подвернувшийся шанс.

Пока Слава находился в своих мыслях завуч завершила разговор с взволнованным отцом, и собиралась пройти в столовую за телефоном. Но Слава грубо схватил женщину за локоть, и оттащил в сторону. В ее глазах мелькнуло возмущение, но высказать негодование в слух она не успела. Слава оказался быстрее.

– Аня, где карманные часы Остроговского?

Женщина удивленно вздернула брови, и с легким раздражением проговорила:

– При чем здесь часы? У нас ученик пропал. Нужно как можно скорее заняться поисками.

Но Слава отрицательно покачал головой.

– Нет. Сейчас самое важное найти часы.

Анна внимательно вгляделась в лицо бывшего любовника, и отрывисто сказала:

– Ты в своем уме? При чем здесь часы? У меня нет времени на эти глупости.

Но Слава не собирался отступать. Ему нужно было проверить свою догадку.

– Аня! - рявкнул он. - Не спорь! Принеси часа!

Славе было не свойственно подобное поведение. Обычно он говорил спокойно, не проявляя агрессии. Но видимо эмоциональный всплеск парня возымел свой эффект. Анна послушно кивнула, и быстро посеменила на второй этаж дома.

Ничего не понимающий Сережа проводил женщину удивленным взглядом, и осторожно обратился к бывшему однокласснику:

– Куда это она?

– Проверить одну догадку. Поверь мне, это очень важно сейчас.

Сережа вздернул брови вверх, и возмущенно проговорил:

– Для меня сейчас важно найти сына. А все остальное полная чушь. И если окажется, что из-за тебя, Окурок, мой ребенок пострадает, то я запихаю ногу тебе в...

Завершить угрозу мужчина не успел. На лестнице, идущей со второго этажа, появилась Анна. Ее лицо выражало озадаченность.

– Их нет. - изумленно сказала женщина. - Я уверена, что положила их в сумку. Но сейчас они пропали. Неужели потеряла?

Но Слава отрицательно покачал головой, и метнул взгляд на циферблат антикварных напольных часов, стоящих в прихожей. Стрелки показывали половину двенадцатого ночи.

– Я знаю, где Витя. Но нужно спешить. У нас всего пол часа.

Глава 27

Славы вышел на крыльцо дома, на ходу прощаясь с хозяином.

– Спасибо за вечер. Было приятно побывать у Вас в гостях. - сказал он обращаясь к Владимиру.

Мужчина протянул парню руку, и мягко ответил:

– Жаль, что так скоро покидаешь нас. Но сейчас главное, чтобы ребенок оказался дома.

Слава пожал широкую сильную ладонь, и кинул взгляд на Анну.

– Я позвоню, когда найдем Витю. Не волнуйтесь Анна Евгеньевна, мальчик просто решил поиграть. Не думаю, что есть повод переживать.

Его слова были не более чем утешающей ложью. Он отлично знал, что поводов волноваться было предостаточно. Ребенок находился ночью на кладбище перед сгоревшим домом, крыша которого могла рухнуть ему на голову в любой момент. Не говоря уже о том, что у Вити при себе находились часы с рубиновым тюльпаном на крышке, которые легко переносили любого желающего в ночь Бала. А то место, принадлежащее демону Мора не было дружелюбным. Опасность, которая скрывалась за дорого украшенными фасадами поместья, Слава ощутил лично на себе. Но Анна, обхватившая плечи руками и слегка ежась будто от холода, выглядела напуганной и растерянной. И Славе хотелось хоть чуть-чуть ее успокоить.

Но утешение не возымело нужного эффекта. На лице женщины отразилось нервное волнение. И стараясь сохранить внешнее спокойствие, она нарочито ровным тоном произнесла:

– Держите меня в курсе, Вячеслав Федорович. Вернуть мальчика домой является приоритетной задачей для школы. Надеюсь, Вы это понимаете.

Слава кивнул.

– Конечно. Я сделаю все, что от меня зависит.

Сережа, стоящий чуть в стороне и нетерпеливо постукивающий правой ногой по земле, рассержено выкрикнул:

– Эй, Окурок?! Может хватит трепаться?! Сам сказал - времени мало! Нужно ехать!

Слава согласно кивнул, и направился к бывшему однокласснику. Но Соня, которая все это время молча наблюдала за происходящим, неожиданно нервно затараторила:

– Я с вами поеду. Вдруг помощь понадобиться. Не могу сидеть на одном месте. Ребенок всё-таки пропал.

Слава открыл было рот, чтобы возразить. Присутствие Сони на кладбище совершенно не требовалось. Тем более, что там же сейчас находился ключ от входа на Бал, что казалось парню чрезвычайно опасным для всех окружающих. И подвергать лишнему риску других людей совершенно не хотелось. Но отказаться от предложения Сони, он не успел. Сережа с явным раздражением в голосе процедил:

– Давай, Окурок! Сколько можно тормозить?! Бери свою бабу и шевели поршнями!

Слава тяжело вздохнул, но спорить не стал. Не хотелось этого признавать, но Сережа был прав. Времени на разговоры совсем не оставалось. Нужно было успеть на кладбище раньше, чем Витя разгадает секрет карманных часов Графа Остроговского.

По тропинке через лес все трое передвигались бегом. А выйдя на дорогу, Слава увидел голубенький грузовичок с открытым деревянным прицепом, к которому без промедлений пошел Сережа. Парень, вместе с Соней проследовали за ним.

А когда вся компания устроилась в кабине водителя, Сережа завел двигатель и, сведя брови к переносице, грозно прорычал:

– Держитесь крепче. Будем ехать как я люблю.

Вдавив педаль в пол, бывший одноклассник вывернул руль, направляя машину на дорогу. Грузовичок затарахтел так, будто вот-вот развалится на части, но послушно поехал вперед, с каждой секундой набирая скорость.

Слава покосился на спидометр. Стрелка сперва достигла отметки шестьдесят. Затем прыгнула на восемьдесят. А когда добралась до ста семидесяти, парень оглядел сиденье и аккуратно поинтересовался:

– А где ремни безопасности?

– Их здесь нет. - невозмутимо ответил Сережа и, повернув голову на собеседника, добавил. - Ремни для слабаков и трусов. А я скорости не боюсь.

Соня, прижимаясь к Славе, в ужасе прошептала:

– Пожалуйста, смотри на дорогу.

Мужик издевательски усмехнулся и вжал педаль в пол еще сильнее, но перевел взгляд на дорогу. Грузовичок, который казалось должен был развалиться еще при скорости ста километров в час, грозно затарахтел, и ускорился. А Слава испуганно вжался в пассажирское кресло, на всякий случай вцепившись обеими руками в сиденье.

Оставшаяся дорога прошла быстро и в тишине. А как только грузовичок остановился на центральном пяточке деревни, Слава облегченно выдохнул. А Соня схватилась трясущимися руками за дверцу и, торопливо отварив ее, вывалилась на улицу. Слава незамедлительно последовал ее примеру. А Сережа легко выпрыгнул из салона и, оглядев трясущихся от страха попутчиков, бодро сказал:

– Дальше только ногами. Давайте, доходяги. Не отставайте.

Завершив фразу, он свернул на дорогу, идущую в направлении деревенского кладбища, и широко шагая, начал стремительно исчезать вдалеке. Слава рванул за ним. А Соня, которая с трудом успевала за остальными, крепко взяла парня за руку. Дополнительный балласт слегка тормозил его. Но не критично. Сережа был впереди всего на несколько шагов. И при желании бывшего одноклассника легко можно было догнать.

А слегка замедлив шаг, Слава смог немного обдумать произошедшее в доме Анны и Владимира. Перед глазами всплывал образ Анны с холодным расчетливым взглядом. И ее ровный безразличный голос. Слова, слетающие с ее уст, звучали как угрозы. А кухонный нож, сжатый в ладони, выглядел так, как будто вот-вот ему найдется применение. В тот момент парню реально казалось, что бывшая любовница собирается радикально расстаться с ним, попросту перерезав горло или вспоров брюхо. Но сейчас, переварив случившееся, он начинал думать, что все было совсем не так, как ему показалось. Скорее всего Анна взяла нож, чтобы порезать пирог, который стоял в духовке. Но поскольку женщина была расстроена и говорила странные путанные вещи, выглядело так, будто она угрожает.

Но Слава был знаком с Анной Евгеньевной достаточно долго, чтобы знать, что эта женщина отлично умеет контролировать эмоции. К тому же она хорошо знает себе цену. Вряд ли бы она опустилась до убийства бывшего, просто потому, что он ее бросил. Она и так показала слишком много чувств. Что было на нее не похоже. Но скорее всего неудачный брак и расставание с тем, кого она использовала как отдушину выбили ее из колеи. К тому же Слава еще и на ужин пришел с Соней, которая каждую секунду оказывала недвусмысленное внимание парню. Поэтому, Анна вела себя более чем странно. Но частично в этом был виноват сам Слава. Нужно было отменить ужин. Или хотя бы не брать с собой Соню. Особенно после минувшей ночи. Наверняка для Анны это был не самый приятный вечер. Но Слава совершенно не подумал о последствиях своих поступков и о чужих чувствах. И теперь парень ощущал себя виноватым в том, что причинил женщине столько неудобств своим поведением.

Плавно от мыслей об Анне, он переходил к размышлениям о Соне. Девушка продолжала крепко сжимать его ладонь. И с каждым новым шагом, Славе начинало казаться, что она намеревалась прилепиться к нему навсегда. Она была словно репейник, застрявший в волосах - сколько не пытаешься его вытащить, а мелкие частички все равно оставались с тобой. Ее повышенное внимание начинало раздражать. Но самым не приятным во всем происходящем было то, что в сложившейся ситуации был виновен только Слава. Он поддался сиюминутным эмоциям. И в моменте ему было хорошо. Но ночь прошла, забрав с собой иллюзию, в которой тонул парень. А на смену пришло жестокое утро, где парню предстояло пожимать плоды своего безрассудства.

Но разбираться с личной катастрофой и объясняться со своими женщинами, Слава собирался позже. А сейчас, самым важным являлось остановить ребенка от большой ошибки. И пробегая между кладбищенских оградок, Слава уже видел впереди сгоревшее поместье, и детскую фигурку, стоящую перед парадным входом.

– Витя! Сынок! - обрадованно выкрикнул Сережа, стремительно приближаясь к мальчику. - Ты напугал нас с мамой!

Ребенок оглянулся на знакомый голос. А увидев отца, испуганно встрепенулся и, сложив ладошки конвертиком, поднес их ко рту, и принялся быстро что-то шептать.

Слава прибавляя скорость, выкрикнул:

– Витя! Не делай этого! Стой!

Он был практически уверен в том, что в ладошках у ребенка спрятаны карманные часы с рубиновым тюльпаном на крышке, а нашептывает он тот самый стишок, способный открыть двери на Бал.

И словно в подтверждение его мыслей, мальчика окутало облако пурпурного дыма.

Сережа перешел на полноценный бег, возмущенно выкрикивая:

– Какого черта?!

Слава тоже ускорился, на ходу пытаясь отпустить Соню. Но девушка вцепилась в его ладонь мертвой хваткой, продолжая плестись следом.

До мальчика Сергей и Слава добрались одновременно. И оба, практически синхронно опустили ладони ребенку на плечи. В ту же минуту пурпурный дым забрал в свой плен всех присутствующих возле сгоревшего поместья.

Глава 28

Плавно рассеиваясь, пурпурный дым открывал взору тихую летнюю ночь. В воздухе пахло тюльпанами и лилиями. А дорогой фасад Графского поместья смотрел пятью львиными головами на вновь прибывших гостей.

– Твою же мать. - тихо выругался Слава оглядывая хорошо знакомый светло-коричневый кафтан в тонкую полоску.

Затем парень перевел взгляд на своих спутников. Витя, оказался облачен в одеяние юного принца. Костюм по моде XVlll века из красной легкой шелковой ткани. На ногах белые гольфы с кокетливыми рюшками возле колен, а на ступнях коричневые кожаные туфли с тупым носом, плоским каблучком и медной крупной пряжкой. На маленьких ладошках находились белоснежные перчатки. Голову покрывал объемный берет из того же материала, что и мужское платье, украшенный длинным и тонким белым пером. А глаза мальчика скрывала белая атласная маска.

Соня облачилась в серебристое платье без бретелей с тугим корсетом и пышной фатиновой юбкой. На ее обнажённые плечи, будто стараясь слегка прикрыть тело, была наброшена накидка из чёрно-бурой лисы. Волосы собраны в пышный пучок, украшенный крупными белыми жемчужинами. А на руках, до самых локтей находились чёрные гипюровые перчатки. Ее глаза, в традициях Бала Остроговского, были закрыты белой карнавальной маской с черными тонкими кружевами.

На лицах Вити и Сони отражался откровенный восторг. Они с интересом смотрели по сторонам и радовались случившемуся, словно детсадовцы появлению деда Мороза.

Про Сергея сказать того же самого было нельзя. Бывшей одноклассник, облаченный в лиловый кафтан из бархата и белые гольфы, сперва оглядел себя и грязно выругался:

– Вот, дерьмо!

Затем его лицо стало задумчивым и серьезным. А тяжелый взгляд его голубых глаз не смогла скрыть даже карнавальная маска, внахлест обшитая лавандовой атласной лентой.

– Мы на Балу в чертовом поместье Остроговского. - тихо прошелестел Сережа.

Казалось, произошедшее ничуть не удивило его, а скорее просто расстроило.

Но Витя не разделял эмоций отца. Возбужденно прыгая на месте, мальчик обрадованно выкрикнул:

– Я же говорил, что Бал существует! Я говорил! А мне никто не верил! Вячеслав Федорович, видите?! Я нашел его!

Слава согласно закивал.

– Да-да, Витя. Ты большой молодец. Ты нашел Бал. Он существует. Предлагаю тебе подготовить доклад на эту тему к следующему уроку. Думаю, весь класс с удовольствием послушает про твое путешествие. Но на сегодня нужно заканчивать с приключениями и возвращаться домой. Дай, мне часы. Я верну нас обратно в двадцать первый век.

Витя недовольно покачал головой и, медленно отступая спиной к поместью, проговорил:

– Но мы же только пришли…

Отец строго посмотрел на мальчика, и ледяным тоном произнес:

– Сынок, это место не для детей. Нужно вернуться домой. Мама ждет.

Соня закатила глаза, и ворчливо протянула:

– Ну не будьте такими скучными. Мы ведь действительно только пришли. Давайте хотя бы оглядимся. Неужели никому не интересно, что происходит на самом Балу?

Не сговариваясь, и Сережа, и Слава синхронно покачали головами и хором ответили:

– Нет.

Странно переглянувшись, бывшие одноклассники на мгновение растерялись от реакции друг друга. А Витя, воспользовавшись замешательством взрослых, резко развернулся и побежал к дверям поместья, на ходу выкрикивая:

– Хотя бы на минуточку зайдем! Ну, пожалуйста, пап!

– Витя! Стой! - выкрикнул обеспокоенный отец, и побежал следом за сыном.

А Слава кинул осуждающий взгляд на Соню, и неодобрительно покачал головой. Девушка всплеснула руками, и беззаботно сказала:

– Да ладно тебе. Что плохого может случиться? Лучше пойдем внутрь. Пригласишь меня на танец и закружишь в вальсе.

Произнеся последнюю фразу, Соня задорно подмигнула и, взяв парня под руку, повела его к поместью.

Слава вновь тяжело вздохнул, но покорно последовал ко входу. Делать было нечего. Единственным известным выходом с Бала были карманные часы с рубиновым тюльпаном на крышке. А они по-прежнему находились у Вити. И, для того чтобы покинуть проклятый Бал Графа Остроговского, первым делом нужно было найти непоседливого ребенка.

И как бы не хотелось Славе заходить в поместье, выбора не оставалось. Тяжело вздохнув парень поплелся ко входу. А оказавшись внутри, Соня первым делом обратила внимание на скульптуру воина и женщины-антилопы, окруженных белыми лилиями и красными тюльпанами.

– Ого, какая красота! - восторженно проговорила Соня. - Жаль нет фотоаппарата! Можно было бы таких кадров нащелкать!

Слава миновал скульптуру даже не повернув головы на изваяния, бурча себе под нос:

– Ага. Да-да. Красиво. Французский скульптор изваял.

Оставив девушку чуть позади, он вошел в Бальный зал и огляделся по сторонам. Находясь на улице, в попытках уговорить Витю вернуться домой, вновь прибывшие гости пропустили часть с эффектным появлением Графа Остроговского из камина. Но успели на первый вальс, который начинался до выступления восточной красавицы с тиграми.

Обведя взглядом зал, Слава увидел Сергея. Бывший одноклассник пробирался между танцующих пар, периодически что-то спрашивая у них. В своем большинстве гости пожимали плечами, и возвращались к звукам музыки. Но некоторые начинали указывать руками направления. И Сережа продолжал двигаться по подсказкам.

Слава собирался присоединиться к обеспокоенному родителю, но рядом с ним возникла Соня.

– Давай потанцуем? - предложила она, взяв парня за руку и пытаясь вытащить на танцпол.

Но Слава остался стоять на месте.

– Не умею танцевать. - коротко бросил он. - Да, и некогда сейчас. Нужно найти Витю.

Соня обиженно надула розовые губки.

– Какой ты скучный. Здесь же просто Бал. Ничего не случиться с твоим Витей.

Парень отрицательно покачал головой.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это не просто Бал. Это место создано Мо...

Окончание фразы застряло у парня в горле. А глаза в удивлении расширились. К нему навстречу, гордо выпрямив спину и слегка вздернув подбородок, вышагивал сам Граф Остроговский.

Остановившись напротив парня, он радушно поклонился, и слегка театрально произнес:

– Рад приветствовать Вас на моем празднике. Надеюсь, Вы не скучаете?

Слава кинул машинальный взгляд на грудь Графа и заметил на отвороте изумрудного кафтана небольшую прямоугольную брошь, на которой в ряд были отлиты из белого золота три бутона лилии. В центре каждого цветка поблескивал небольшой рубиновый камень, а по кроям лепестков можно было заметить искрящееся серебренное напыление. Разглядывая красивое украшение, парень пожал плечами, и слегка неуверенно сказал:

– Ни в коем случае. Просто пока осматриваемся.

Граф широко улыбнулся, и повернувшись к Соне, взял девушку за руку. Галантно поцеловав ладонь, он продолжил обращаться к Славе:

– Не сочтите за грубость, но кажется Ваша дама загрустила. А столь очаровательной молодой особе не к лицу печаль. Не возражаете, если я украду у Вас один танец?

Слава покосился на Соню, которая залилась кокетливым румянцем, и с легким облегчением сказал:

– Конечно, Петр Веньяминович. Думаю, моя спутница будет рада потанцевать с Вами.

Граф вновь поцеловал руку девушки и, слегка поклонившись, повел ее в центр зала. А Слава, убедившись в том, что Соня и Остроговский заняты обществом друг друга, пробежался взглядом по помещению. А обнаружив среди гостей молодую Княжну, парень поспешил к ней.

Девушка уже подобралась к красной тяжелой гардине, и собиралась исчезнуть в зеркальной комнате. Но Слава успел остановить ее.

– Вера Яковлевна! Вера, стой! - выкрикнул он, и тут же осекся опасаясь привлечь к себе лишнее внимание.

Но гости совершенно не заинтересовались молодым человеком. Они продолжали кружиться в танце не замечая ничего вокруг. А Вера Яковлевна напротив, остановилась, и удивленно посмотрела на парня:

– Ты снова здесь? - возмущенно прошептала она, приближаясь к парню, и беря того под руку.

– Так вышло. - пожал он плечами.

Княжна, провела его к танцполу, и поместив руку парня себе на лопатку, принялась вальсировать с парнем.

– Плохо получилось. Тебе нужно уходить. - прошептала она, молодому человеку на ухо.

Слава, стараясь не наступить девушке на ноги, отрицательно покачал головой, и обтекаемо ответил:

– Не могу. Сперва нужно кое-что сделать.

Вера Яковлевна тяжело вздохнула.

– Ты снова вернулся за матерью? Неужели тебе в прошлый раз было мало? Ты чуть не погиб.

Парень кинул удивленный взгляд на девушку. Он действительно хотел воспользоваться возможностью, и увидеться с мамой. Но Слава не думал, что Княжна в курсе его семейных связей с некоторыми обитателями поместья.

Вера Яковлевна вновь тяжело вздохнула, и ответила на его немой вопрос:

– В прошлый визит, ты искал женщину в черном платье. Я заметила, как ты зашел в кабинет Остроговского. А такие вещи никогда хорошо не заканчиваются. Тогда, я сказала женщине в черном, что ты ее ищешь, и показала куда ты пошел. А после твоего ухода, она рассказала, что ты ее сын.

Слава кинул благодарный взгляд на Княжну.

– Спасибо, что вмешалась. Мор бы от меня живого места не оставил.

Вера Яковлевна закатила глаза, и холодно произнесла:

– Поэтому ты решил, что вернуться в поместье хорошая идея. Безрассудный мальчишка. Не знаю, чем ты не угодил Мору. Но он действительно в бешенстве. И если он тебя почувствует, то пощады ждать будет неоткуда. И помочь тебе больше не кому.

Теперь уже Слава тяжело вздохнул, и размеренно произнес:

– Я не планирую здесь задерживаться. И, обещаю, что буду осторожен. Но пока я здесь, то хотел бы увидеть мать. Если ты подскажешь где ее искать, то буду признателен.

Княжна опустила глаза в пол, и тихо сказала:

– Мне жаль. Но она ушла. Навсегда. Ты не найдешь ее ни здесь, ни в любом другом мире.

Слава изумленно вздернул брови.

– То есть, как это ушла? Я думал отсюда нет выхода?

Вера Яковлевна пожала плечами.

– Говорим «выхода» - подразумеваем спасения. Его действительно нет. Единственный способ выбраться - заключить сделку с Остроговским. И тот подходит не всем. Но выход всегда есть. Он для тех, кто больше не может переживать этот ад день за днем. Для тех, кто выбирает забвение, а не чистилище. И они уходят, никогда больше не возвращаясь.

Слава нахмурил брови, и неуверенно протянул:

– Не знаю правильно ли я все понял. Но из того, что ты сказала, выходит мама покончила с собой? Если так можно сказать про уже мертвого человека.

Княжна отрицательно покачала головой.

– Нет. Скорее она принесла себя в жертву, ради твоей безопасности. Она ушла в забвение, чтобы у тебя не было соблазнов возвращаться за ней. Она боялась, что это случиться. И видимо не зря.

Слава грустно улыбнулся. Его мама всегда думала про Славу лучше, чем он был на самом деле. Она видела сына героем в сияющих доспехах. Того, кто ради своей цели пойдет до конца. Но Слава был не таким. Он дал обещание уехать, и собирался его сдержать. А невозможность помочь матери, застрявшей в ловушке, хоть и терзала его сердце, но не заставляла предпринимать новых попыток. Особенно, когда ему четко дали понять, что вариантов нет. Он просто смерился, как со многими вещами в своей жизни. И известие о том, что даже дух матери теперь навечно потерян, для парня стало чем-то вроде облегчения. Так, хотя бы мама не будет вечность гореть на проклятом Балу Остроговского, от которого нет спасения. Но мысль о том, что мама искренни верила в то, что сын попытается вернуть ее снова, угнетала Славу. Он ощущал, будто подвел ее. Он не был тем человеком, каким хотела видеть его мама.

Заметив смешанные чувства на лице собеседника, Вера Яковлевна учтиво произнесла:

– Должна выразить свои соболезнования. Я плохо знала Светлану. Но похоже, она была заботливой и любящей матерью. Ее утрата невосполнима.

Слава благодарно кивнул.

– Она была лучшей. Жаль, что я уже никогда не смогу сказать ей об этом.

Вера Яковлевна утешающе погладила парня по плечу.

– Мне жаль. - ели слышно сказала она.

В этот же момент музыка смолкла. А вместе с тем и танец подошел к концу. Оркестр заиграл тихую расслабляющую мелодию. А пары принялись отступать к стенам, освобождая центр зала для хозяина дома. Граф Остроговский не заставил себя долго ждать. Выйдя к гостям, мужчина голосом профессионального конферансье, объявил:

– Встречайте! Самые сильные мужчины в мире! Невероятные братья Лаво!

Огонь в камине вспыхнул. А из яркого пламени, один за другим, появились три человека ростом не больше метра, с обнаженным торсом, облаченные только в широкие темно-бордовые атласные штаны.

Сперва Слава решил, что это дети. Но присмотревшись, он увидел, литые мышцы, шесть кубиков пресса и черные татуировки на всю спину. А их лица, выглядели молодо, но покрытые густой рыжей бородой подбородки подсказывали, что перед зрителями предстали взрослые мужчины.

Карлики играли мышцами и показывали акробатические трюки. А толпа взрывалась бурными эмоциями, откровенно посмеивалась над низкорослыми людьми. Но когда в зале появились шесть здоровенных пузатых гирь, не меньше пятидесяти килограмм каждая, и карлики принялись подбрасывать их в воздух и ловить словно картон, гости притихли и лишь восторженно ахали.

Наблюдая за тем как артисты жонглируют гирями, Слава краем глаза заметил какое-то шевеление справа на лестнице, ведущей на второй этаж. А повернув голову парень увидел голову Вити, просунутую между черными кованными прутьями. Мальчик увлеченно смотрел за представлением, а его глаза горели неподдельным восторгом. Но заметив учителя истории, Витя испуганно встрепенулся, и быстро побежал по лестнице наверх.

Слава тихо выругался себе под нос, и поспешил за непоседливым ребенком. Пробираясь сквозь толпу гостей, он прорвался к лестнице и, перешагивая через две ступеньки, побежал наверх. А оказавшись на втором этаже, Слава заметил фигуру мальчишки исчезающей за дверью в конце коридора.

"Вот, ты и попался", подумал парень, уверенным шагом сокращая расстояния до двери.

Глава 29

Слава ворвался в помещение выкрикивая на ходу:

– Витя, выходи! Пора возвращаться домой!

Но не успели слова сорваться с губ, как парень замер на месте и удивленно огляделся по сторонам. Прямоугольная узкая комната оказалась погружена в полумрак. А вдоль стен тянулась тонкая полоска, из которой вырывался оранжевый свет, обдающий жаром. Сухой тяжелый воздух, пропитанный духотой, напоминал, хорошо разогретую баню. Но в отличие от парилки здесь не пахло деревом и еловыми шишками. Запах, застывший в воздухе, скорее походил на испорченное мясо и подгнивший картофель. Бугристые стены, из черного глянцевого камня, были покрыты мелкими каплями воды. А с потолка свисали множество часов. Карманные, наручные и даже песочные. Здесь можно было увидеть любые приборы, показывающие время начиная от пузатых будильников, и заканчивая изящными браслетиками из золота, усыпанные драгоценными камнями.

Но самым изумительным в помещение оказался пол полностью выполнен из прозрачного стекла. Под ногами Слава мог видеть крыльцо собственного дома. Из дверей попыталась выйти Соня. Но парень грубо притянул ее к себе и принялся жадно целовать. А за этим, с грустным сожалением наблюдала Ира.

Не успел Слава удивиться, как картинка расплылась. А ей на смену пришел новый образ.

Школа. Кабинет завуча. Анна Евгеньевна, такая чувственная, тихо стонет, прижимаясь к нему пышной соблазнительной грудью.

Слава нахмурился. Происходящее нравилось ему все меньше. А картинка под полом, тем временем снова поменялась. Теперь перед его взором появилась школа. Ему снова семнадцать. Закончился последний урок. Но он не торопился домой. Сидя в библиотеке, он увлеченно изучал новую историческую энциклопедию. В деревню редко поступали свежие книги. А ту, что Слава держал в руках, он ждал последние полгода. И наконец-то взяв в руки долгожданную энциклопедию он не мог скрыть восторга. Глянцевые страницы, еще пахнущие типографией, а яркие цветные рисунки и фотографии исторических экспонатов, завораживали парня, захватывая все его внимание.

С боку от увлеченного школьника появилась женская фигурка. Обняв его за плечи, она чмокнула Славу в щеку, и непринужденно спросила:

– Пойдем кататься на тарзанке?

Слава, не отрывая взгляда от энциклопедии, отрицательно покачал головой.

– Может быть, попозже. - пробормотал он себе под нос.

С другого бока от парня появилась долговязая мужская фигура. Весело хохотнув, она беззлобно произнесла:

– Оставь его, Поль. Славик потерян для общества до тех пор, пока не протрет страницы этой книжонки до дыр.

Парень, продолжая изучать содержимое энциклопедии, монотонно отозвался:

– Это не просто книжонка, а полное собрание исторических дат чуть ли не с создания мира. Все значимые события собраны в одном издании. Это потрясающе!

Девушка вновь обняла Славу за плечи, и нежно поцеловала в щеку.

– Ладно. - не стала спорить она. – Когда закончишь общаться с мертвыми людьми, ты знаешь где нас найти.

Затем девушка принялась постукивать кулачком по столу. Звук отличался разными интервалами: короткий, длинный, короткий, небольшая пауза. Снова длинный, короткий, длинный. Это была азбука Морзе. Отец Полины был моряком и с самого раннего детства научил ее этому языку. Слава не знал Морзянку. Но эту фразу он слышал от девушки не в первый раз. И когда она издала стук последних двух точек и двух тире, он улыбнулся и нежно ответил:

- И я тебя люблю.

А друг, ободряюще похлопал Славу по спине, и слегка задорно подмигнув правым глазом, насмешливо сказал:

– Любовь - это прекрасно. Но не обижайся, если к тому времени, когда ты закончишь обниматься со своей книжонкой, Поля выйдет замуж и родит детей.

Но Слава, практически не вслушиваясь в их речь. Машинально закивал, он вновь углубился в изучение энциклопедии.

Наблюдая со стороны за сценой из своей жизни, парень ощутил, как сердце защемило скорбящими спазмами печали. Это был последний раз, когда Слава видел Полину и Юру. И сейчас, ему казалось, что все это так глупо. Какая-то книжонка оказалась важнее, чем друзья. А ведь может быть, если бы он пошел вместе с ними, то Полина и Юра бы не пропали.

– Столько боли выражает твое лицо. Неужели груз твоих ошибок так велик?

Мужской голос раздался за спиной Славы настолько неожиданно, что парень вздрогнул. А резко обернувшись, он увидел высокого мужчину в изумрудном кафтане, расшитым золотыми нитями. Его идеально ровная спина и слегка вздернутый вверх подбородок выглядели слегка театрально. А руки, спрятанные за спиной, заставляли думать, что мужчина что-то скрывает. В его голосе прослеживались легкие ноты сочувствия. Но темные глаза, спрятанные за карнавальной маской, оставались холодными и непроницаемыми. Весь образ этого человека отдавал фальшью и наигранностью. Словно, он притворялся тем, кем не является. Все внутренние инстинкты подсказывали Славе, что не стоит говорить с мужчиной. Но видя перед собой самого Графа Остроговсково, парень не смог просто уйти.

– Что это за место? - осторожно спросил Слава.

Граф мягко улыбнулся, и ответил:

– Это омут сожалений. Он показывает твои самые страшные ошибки, и безжалостно напоминает, что время упущено, и его уже не вернуть.

Слава вновь опустил глаза на стеклянный пол. Под его поверхностью тут же начали собираться новые образы. Но парень больше не хотел смотреть на свое прошлое. Поэтому потряс головой, словно отгоняя от себя дурные мысли, и быстро отвел взгляд в сторону.

Наблюдая за парнем, Граф усмехнулся и неодобрительно покачал головой.

– Вряд ли не заглядывать в омут поможет избежать встречи со своими ошибками. От подобного так просто не сбежать.

Слава пожал плечами, и бесхитростно ответил:

– Я и не бегу. Просто не хочу, чтобы кусок стекла стыдил меня за какие-то поступки.

Петр Веньяминович согласно кивнул.

– Понимаю твои чувства. Только стеклянный пол не имеет власти судить других. Он лишь обнажает пороки твоей души. Иначе говоря, стекло отражает исключительно те события, которые ты сам считаешь недостойными и неверными. Лишь ты решаешь, какой поступок был ошибкой. И было время, когда ты отлично знал об этом. Неужели ты все забыл, мой юный протеже?

Слава удивленно посмотрел на Графа, и осторожно спросил:

– Ты знаешь кто я?

Петр Веньяминович кивнул, и размеренно проговорил:

– Много лет прошло с нашей последней встречи. Ты возмужал и успел совершить не мало необдуманных поступков. Сожаления неистово затягивают тебя и влекут к дому, объятому пламенем. Я знал, что ты вновь вернёшься. Все рано или поздно возвращаются.

Слава отрицательно покачал головой, и поспешил заверить.

– Я не вернулся, а скорее вынужденно заглянул на твой праздник. И я не мертв. Так что скоро уйду. И вряд ли мы увидимся снова. Понимаю, сюда новости долетают с трудом. Но я покину Остроговку через пару дней. И возвращаться не планирую. Так что ни ты ни Мор уже не сможете до меня добраться.

Граф Остроговский одобрительно кивнул.

– Грамотное решение. Сам придумал или кто-то подсказал?

Слава пожал плечами, и честно признался.

– Мама предупредила о том, что случиться после моей смерти. Она рассказала мне про Мора. И про Рядные, которые ты заключаешь со всеми желающими в обмен на человеческие жертвы и души своих клиентов.

Затем Слава немного помолчал и, с легким пренебрежением, сказал:

– Знаешь, образ Графа Остроговского всегда вызывал во мне уважение. Простой человек, не рожденный в дворянской семье, сколотил капитал и выбился в Графы. А получив немало власти, он не злоупотреблял своим положением. Крепостные любили его, а ближайшие соседи с удовольствием приезжали погостить в его владения. По крайней мере именно так написано в современных источниках. Но узнав о том, что ты заманиваешь людей в это чистилище, чтобы порадовать какого-то демона, я начал думать, что история сохранила не все сведения о владельце Остроговки.

Граф поджал губы, и задумчиво покачал головой, будто взвешивая слова парня.

– Не имел удовольствия прочесть о себе книг, но уверен, что не все из сказанного там является непоколебимой истиной. К тому же, подумай сам, как молодой человек моего времени мог добиться таких высот, и оставить свою совесть чистой? И моих грехов хватит для того, чтобы опуститься до самого дна омута сожалений, стоит мне лишь заглянуть в него. Но роли, отведенной мне здесь, я не сожалею. Я делаю лишь то, что должен.

Слава возмущенно вздернул брови:

– Лишь то, что должен? Ты заманиваешь людей в ад! Ты служишь демону!

Но Граф отрицательно покачал головой.

– Я отдаю долги. Каждая услуга имеет свою цену. Мор сотворил для меня это место. И я должен кормить его. Таковы условия.

Слава усмехнулся, и недовольно процедил:

– Зачем вообще тебе понадобилась эта преисподняя? Неужели так сильно хотелось жить вечно?

Граф грустно улыбнулся.

– Ты все еще очень юн, мой маленький протеже. Тебе не дано понять многих вещей. Но поверь старому другу: жить вечность - это пытка.

Слава с отвращением посмотрел на мужчину, и отрывисто произнес:

– Наверное, я должен быть тебе благодарен за то, что когда-то приютил мою биологическую мать в своем доме, и за то, что был добр ко мне - растил и заботился. Но то, чем ты занимаешься здесь не имеет оправданий. Ты убийца, и делаешь убийцами других. Не хочу тратить на тебя время.

Завершив фразу, парень обошел Графа, собираясь покинуть помещение. Но Петр Веньяминович неожиданно сказал:

– Тебе некуда торопиться. Витя, уже нашелся. Но у него нет того, что ты ищешь. Хотя, скорее всего, мальчик об этом еще не знает.

Слава заинтересованно обернулся на Графа. А тот неторопливо запустил руку в карман изумрудного кафтана, и осторожно выудил серебряную шайбу с рубиновым тюльпаном.

Увидев карманные часы, парень изумленно воскликнул:

– Откуда они у тебя?

Граф пожал плечами, и спокойно ответил:

– Будучи уличным артистом приобретаешь множество полезных навыков. А я долго кочевал с цирком. И приобретя статус Графа, я не забыл своих корней. Мой титул лишь название. А суть моя осталась прежней. Я цирковой артист с очень ловкими руками.

Слава усмехнулся, и неодобрительно покачал головой.

– Украл у ребенка? Поступок достойный такого Графа, как ты. Но они же тебе все равно не нужны. Отдай.

Парень протянул ладонь, пытаясь забрать у мужчины часы. Но Граф ловко перекинул овальную шайбу из одной руки в другую, затем зажал предмет в кулак, а после продемонстрировал парню пустые ладони.

Слава растерянно посмотрел на циркача, и раздраженно процедил:

– Отличный фокус. Сейчас похлопать нужно? Или чего ты хочешь?

Перт Веньяминович беззлобно рассмеялся, и беззаботно отозвался:

– Если представление нравиться, то всегда нужно хлопать. Иначе, как артист поймет, что зритель доволен?

Слава недовольно закатил глаза и, вытянув ладонь вперед, строго проговорил:

– Мне некогда играть в твои игры. Верни часы.

Граф отрицательно покачал головой.

– Ты разочаровываешь меня. Где твои манеры. А этот тон? Где тебя воспитывали, юноша? Можно было бы проявить больше учтивости, пытаясь отобрать у меня, вещь, которая принадлежит мне.

Слава недовольно закатил глаза.

– Часы принадлежали тебе при жизни. Но ты мертв. А трупам время ни к чему.

Высказывание получилось грубым. Но парня не сильно заботили оскорблённые чувства Графа Остроговского. В его глазах Петр Веньяминович являлся отъявленным негодяем. И Слава не намеревался церемониться с подобным человеком. И выдав все, что думал, Слава приготовился к ответной словесной атаке со стороны собеседника. Но тот, отчего-то совершенно спокойно произнес:

– Ладно. Хочешь часы – можешь забрать их, считай, что теперь они твои.

Завершив фразу, Петр Веньяминович схватил парня за запястье и, силой вложив серебряную шайбу в руку, зажал ладонь в кулак. Слава ощутил, как рельефные рубины больно впились в кожу. Вскрикнув, он отдернул руку и быстро разжал ладонь. По пальцам парня сочилась густая алая кровь, стекающая быстрыми каплями по запястью на пол. А рубиновый тюльпан, украшающий крышку часов, неожиданно побелел, превращая камни в прозрачные стекляшки.

Слава метнул взволнованный взгляд на Графа. А тот залился веселым смехом и, пожав плечами, сказал:

– Ты же сам хотел эти часы, теперь они твои. И этот дом тоже твой. Теперь ты хозяин Бала.

Не понимая, что происходит, Слава торопливо открыл крышку часов собираясь убраться из этого проклятого места. Но стоило взглянуть на циферблат, как Слава изумленно замер на месте. Белая Лилия на циферблате приобрела ярко-красный цвет, а стрелки часов, как безумные с огромной скоростью крутились назад.

Слава вновь посмотрел на Графа, и почти шёпотом прохрипел:

– Что происходит?

Его сердце бешено колотилось в волнение. А в душе появлялось нехорошее предчувствие.

Петр Веньяминович широко улыбнулся и, раскинув руки в стороны, торжественно объявил:

– Теперь твоя очередь править Балом, мой маленький протеже. Ты был рожден для этого. Так исполни свое предназначение.

Слава ощутил, как стены вокруг него поплыли по кругу, превращаясь в одно сплошное черное пятно. К горлу подступила тошнота, а уши заложило словно при взлёте самолета. Мир вокруг начинал медленно погружаться в темноту. И лишь довольное лицо Графа с хищной улыбкой, отчетливо застыло перед глазами.