Красный, Серый, Золотой

Глава 1: Теплый холодок

Белоснежные бакланы наполняют пространство вокруг своим криком. Кажется, что птицы яростно ругаются, но несмотря на это, звуки мягко ложатся на сердце словно топленое масло стекает на свежую булку.

Могучие и высокие горы Полемиполя похожи на природные крепости, что защищают флору и фауну государства от незримой опасности. Несмотря на всю их силу и мощь, они кажутся спокойными и умиротворенными, ведь они купаются в теплом бассейне, а морская живность щекочет им спины.

Огненный шар в небе пусть и может выжечь глаза, если пристально на него смотреть, но еще он может и приятно ласкать кожу лучами тепла. Такое блаженство: расположиться на клинии (деревянное ложе для отдыха) и купаться в сиянии этого дара богов. Иногда ощущается, что мир — это прекрасная картина художника и кажется, что картину эту нельзя было нарисовать красивее. В такие моменты бывает трудно поверить, что этот прекрасный пейзаж периодически разрывают кровавые воины и конфликты, а абсолютно любой человек может исчезнуть с этого пейзажа от болезни или острого куска металла.

«Феогний! Иди сюда, посмотри, что наделал этот засранец!» — раздался краткий, но полный эмоций крик.

«Что ж, видимо, время отдыха и наслаждения прекрасным подошло к концу. После хорошей тренировки любой отдых кажется сладким, как мёд, а покой в такую погоду вообще больше смахивает на сахар в золотом блюдце. Спасибо Иканоту за тело и разум, способные испытывать блаженство» — Феогний промолвил свои мысли себе под нос, собрал свой мешок с вещами и отправился к крепкому квадратному дому из глиняного кирпича.

Внутри здания его ждала следующая картина: мать Феогния ругала худого раба и кидала в него подручные предметы. Женщина была бледна и слишком слаба чтобы серьезно ударить худого невольника или нанести ему какой-то вред, но желания сделать это в ней было хоть отбавляй. Бедный раб с глазами, полными стыда, держал глиняную тарелку. В керамической посуде лежала бобовая каша с оливками, точнее, там была половина блюда, вторая часть уже лежала на полу. Видимо, неуклюжий раб споткнулся, когда относил обед хозяйке дома.

«Видишь, что он натворил? Займись им! Я бы сама, да только силы на него тратить не хочется.» — мать Феогния откашлялась и смахнула пот со своего лба.

Единственный сын в семье молча взял со старого стола деревянный прут толщиной с указательный палец. Как только несчастный раб увидел орудие наказания в руках подтянутого парня, то сразу съежился, а глаза его забегали от страха. Невольник непроизвольно искал выход из ситуации, но к сожалению, он знал, что никаких вариантов у него нет и понимал, что в случае побега или сопротивления его могут просто забить насмерть, а если же перетерпеть очередные побои, то все же можно остаться живым. Феогний по прозвищу «Правша» был весьма дисциплинирован, но он не был добряком, наоборот, парень считал, что привить дисциплину другим можно только через силу. Сын прищурил свой левый глаз с бельмом и лишь кратко промолвил «Ты знаешь правила, поэтому не двигайся», завел прут за спину, развернул корпус и вложил весь свой вес в удар. Жгучийпрут ужалил плечо невольника до алой крови, раб взревел. Солёный пот скатился на рану, а жара в воздухе как назло добавляла свежей ране ещё больше боли.

Из влажных глаз раба вытекла слеза, прокатилась по жидкой бороде, соскользнула по шее и остановила свой путь на клейме раба выжженном на груди. Раб жалобно простонал: «О боги, за что мне такая судьба?». Правша лишь ответил: «О богах и судьбе надо было думать до того, как ты убил ветхого старика на улице, теперь ты лишь пожинаешь плоды своих работ. Прибери пол и ступай в комнату к остальным рабам, постарайся больше не нарушать порядок».

И действительно, в родном городе-государстве Правши — Полемиполе, что с местного языка переводилось как Воинствующий Город, процветало рабовладение. Некогда это была империя, что расстилалась на огромную территорию, но в следствие гражданских войн и кровавых восстаний, от всей империи остался лишь один город-государство, что расположен в гористой местности. Остальные державы Зелёной Земли уже давно забыли рабовладение и лишь один Полемиполь оставался верен своей жестокой традиции. Отчасти это объяснялось упадком государства и нехваткой ресурсов, а с другой стороны, это было следствием воинственной культуры народа Полемиполя и их страстью к захвату рабов-военнопленных. К счастью или нет, в полномасштабные войны, сам город-государство не вступал весьма давно, отчего большинство рабов у граждан города были не военнопленными, а осужденными преступниками, либо же потомственными рабами. Даже ходят слухи, что из-за нехватки рабочих рук некоторые граждане покупают рабов из других стран через черные рынки, хоть по закону в тех государствах и запрещена работорговля.

Получив свое наказание, раб взял метлу и принялся убирать остатки еды с пола. Рана на плече неприятно жгла, а все достоинство, какое могло быть у невольника, было унижено. И вот, беспорядок был убран, ужин уже был заранее приготовлен. Больная хозяйка успела немного восстановить силы, а ее сын куда-то шустро собирал вещи.

Мать Феогния поправила свои длинные волосы, чуть поднялась на лежанке и поинтересовалась у своего единственного ребенка: «Сын, ты сегодня занят? Не хочешь поиграть со мной в фишки на доске? Или, на крайний случай почитаешь мне вслух свои заумные книжки? Я лишь лежу бездвижно уже который день, мне это наскучило, вся спина ноет и болит»

— После этих слов Маеджа снова откашлялась, на этот раз ещё сильнее.

— Прости, мама, сегодня у меня турнир по гротэсу, победителю обещают выплату медными монетами! Деньги нам сейчас совсем не помешают, может быть на эти деньги мы найдем достойного врачевателя.

— Ох, ясно. Какой-то мордобой тебе дороже собственной матери. Закончишь, как и твой отец.

— Мой отец был солдатом и умер с честью ради защиты нашей земли.

— Не выдумывай, отец твой рванул на войну не потому, что сильно хотел защитить наш дом, а потому, что хотел заработать денег, наловить новых рабов, да насадить кого-то на острие копья! А после этого напиться! И ты туда же! Посмотри на себя! Тебе 18 зим. Ты же умный и красивый, а тратишь свое время на какую-то ерунду!

— Ну, не сравнивай, может, я и занимаюсь кулачными боями, но всё же я не солдат. Да и ты ведь сама отвела меня заниматься гротэсом в детском возрасте! И почему я растрачиваю свой потенциал? Я ведь изучаю древние тексты вместе со своим учителем! Сейчас никто в Полемиполе не знает столько об Иканоте, сколько известно мне!

— Все другие матери отправляли туда своих детей, вот и я тоже решила! А ты со своими драками совсем забыл про родную мать! Да и божок твой глупый, зачем себе все мозги запудрил? Лучше бы учил какие-нибудь красивые поэмы! Совсем своей матери не помогаешь!

— Чем я могу помочь? У нас столько рабов, что у нас в доме всё само делается, даже еда сама доходит до твоей лежанки, ну, разве что, с переменным успехом. Я всё сказал, я ушел.

Маеджа уже готовила новые аргументы для спора, но её сын, и правда, быстренько собрал свои вещи и улизнул в дверной проем. Оставленная мать позвала другого раба принести ей сосуд с вином. Не столько ради самого алкоголя, сколько ради образа несчастной одинокой женщины. Забавно что своего мужа она вечно пилила за пьянство, но сама не отказывалась от огненной воды, когда надо пострадать на публику. Маедже не было особого дела до самого сына и общения с ним, гораздо больше ее волновала гнетущая скука, она хотела отвлечься от нее любым способом.

Феогний выбивал сандалями ритм по дороге, выложенной из глиняного кирпича. На улице стояла хорошая погода, лучи солнца блестели на оливковой коже.

Мимо дороги проходили две молодые девы. Одна из них была невысокого роста, но с очень миловидным личиком, другая же была статной и пышногрудой. Они о чем-то беседовали с довольным выражением лиц и тихо хихикали, прикрываясь ладонями. Правша засматривался на них далеко не в первый раз и даже помахал им. Они тоже помахали ему в ответ, но как-то не особо охотно. После встречи с юношей улыбки у девушек пропали с лиц, застенчивое хихиканье тоже испарилось. У Феогния не особо ладилось с прекрасным полом, виной тому были его наивные завышенные требования к ним, глаз с бельмом тоже вносил свой вклад в его проблему отношений.

Пока Правша думал о своей жизни и конфликте с матерью, он как раз пришел в место назначения — свою гимнасию. Это было место, где юноши полемиполя обучались как гротэсу, так и занятию другими видами спорта. Параллельно с физической активностью они изучали музыку, математику и другие науки.

На всей Зеленой Земле остальные народы воспринимали умственное и физическое развитие как что-то раздельное. В религиозном Светоземлье тело закаляли на разных культурных празднованиях с конкурсами по борьбе или залезанию на столб. Разум светоземельскому юноше можно было укрепить внутри стен одного из многочисленных монастырей или соборов — кладезь научных книг и древних мудростей. В богатой Карии тело закаляли, участвуя в ночных подпольных боях и дуэлях на мечах, а знания приобретали в престижных частных школах. Только в Полемиполе мордобой, запах пота и синяки на теле жили под одной «крышей» с мелодиями и сложными математическими формулами.

— Привет, боец, готов к сегодняшнему состязанию? — спросил наставник Феогния по имени Калинник

— Жизнь не спрашивает готовности к опасностям, но Иканот дал мне свои дары, чтобы я всегда готов был к встрече с проблемами.

— Снова ты заладил, ну, будем надеяться, что твой покровитель подарит тебе сегодня победу. — На широкого мужчину с волосатой грудью сел комар и пытался его укусить, но у него не выходило — мешал густой волосяной покров.

— Это не Иканот подарит мне победу, это я вырву её из лап судьбы ради него.

— Вижу хороший настрой, ну, сынок, совсем скоро нам пора будет начинать, занимай-ка свое место.

Арена для гротэса внутри гимнасии представляла собой следующее: посыпанный песком пол, вокруг которого возвышались мощные резные колонны, разукрашенные пестрыми красками. Колонны держали над собой массивную крышу, на которой красками были изображены былые военные подвиги государства на пике его мощи. В основном, на орнаментах были изображены полемипольские одоспешенные воины с щитами и копьями в руках. Броня и оружие были окрашены золотистой краской, хотя на самом деле в баталиях тех времен уже вовсю использовалось железо в качестве основного материала для вооружения. Это было сделано не столько чтобы обозначить материал, сколько подчеркнуть дороговизну и уважаемый статус вооружения.

Полемиполь в данный момент пребывал в кризисе, отчего за древними строениями тщательно ухаживали, ибо новые дорогие сооружения будут совсем нескоро. В конце каждого дня ученики после занятий тщательно чистили колонны от любой грязи.

На каменный пол вокруг арены уселись десятка два парней, одетых в одни набедренные повязки, они были весьма решительно настроены и выглядели уже разогретыми; на каждом ученике виднелись синяки и ссадины, которыми они отчасти даже гордились. Их кудрявые волосы были убраны за налобные повязки, чтоб ничего не попадало в глаза во время поединка.

Феогний должен был участвовать в третьем бою против громилы. Его противника, амбала, звали Влас. Юный гигант был новичком в гимнасии, занимался тут всего около двух недель, но габариты имел словно у быка, чем и компенсировал отсутствие опыта. Науки, правда, давались ему весьма туго.

Правша даже не обращал внимания на развернувшиеся бои между первыми участниками. Он только сидел, сложа ноги, и всматривался во Власа, прямо заглядывая здоровым глазом ему в душу. Почитатель Иканота проигрывал в голове возможные сценарии боя и подбирал к потенциальным проблемам соответствующие решения. Между делом он не забывал шепотом произносить молитвы и обращения к своему покровителю. Наконец, спустя десяток-другой минут мыслей и раздумий, подошла очередь выходить на песок Феогнию и Власу.

Влас выходил на песок очень вальяжно, не скрывая своего превосходства в массе над оппонентом среднего телосложения. Мало того, что парень сам по себе был здоровым от природы, он еще помогал своему отцу таскать и разделывать животные туши, ибо его папаша был местным мясником. Постоянное таскание тяжестей закалило его мышцы и давало еще большее преимущество в силе.

Калинник вышел на песок, представил двух бойцов публике и махнул рукой, что в свою очередь означало начало боя.

Влас помимо массивных мышц имел не менее увесистое эго, да и вообще он был тем еще задирой. Из своей части арены он начал браниться и запугивать своего соперника. «-Эй, глист! — прокричал он. — моих сил будет явно побольше твоих, так упади мне сразу в ноги. А то я ведь переломаю тебе все кости»

Феогний на такие насмешки не огрызнулся и не испугался, а только ухмыльнулся. Вообще он ожидал, что именно с этого всё и начнется. Правша немного согнул колени, а кулаками прикрыл обе части лица. Он начал понемногу приближаться к сопернику, аккуратно «плавая» ногами по песку.

Его оппонент все так же стоял в своем углу и пытался сразить противника не кулаком, а словом. Он рычал: «Ну давай, молокосос, подходи уже! Я ведь тебя размажу, а ты потом будешь собирать свои зубы с пола!» Бычок засмеялся и на выдохе у него из ноздри показалась сопля, он быстренько её убрал тыльной стороной руки и начал напрягать мышцы на потеху публике. Из толпы зрителей кто-то засмеялся и свистнул, за что немедленно получил по затылку от бородача Калинника.

Феогний подобрался к оппоненту уже весьма близко и, имитируя нападение, дернулся вперед. Здоровяк в ответ на это вложил всю силу в удар, и, хорошо показав направление удара, начал широко размахиваться. Боец с бельмом на глазу, прикрыл кулаками лицо и быстро отшагнул в сторону. Здоровяк ударил в предыдущее местоположение врага, он даже немного проехался вперед стопами по песку. Уворачиваясь, Феогний успел нанести короткий удар правым кулаком в ребро здоровяка. Влас сильно удивился, что перед ним нет противника и что у его рёбер будто что-то взорвалось. Он ударил наотмашь Феогния, на что тот успел среагировать отскоком.

Из-за боли в ребре здоровяк согнулся, прикрывая пострадавшую часть тела. Благодаря этому его голова оказалась достаточно низко, чтобы туда можно было достать ногой. Помимо ударов руками, Правша умел пускать в ход и ноги, он занёс правую стопу назад и выкинул её вверх в направлении головы Власа. К сожалению, вместо головы противника, его нога попала прямо в лапу здоровяка. У Власа хватило мозгов воспользоваться моментом, когда его более юркий оппонент стоит всего на одной ноге. За его захватом следовал тяжелый удар в грудь. Правша отлетел и прочертил спиной на песке траншейку. «Все же рисковать не стоило, не надо испытывать судьбу против кулаков такого размера», — подумал боец.

Здоровяк взревел, он в целом не ожидал, что более мелкий соперник создаст ему какие-то проблемы. Он поднял два своих больших кулака в надежде обрушить их на врага, но это было его фатальной ошибкой. Феогний уже успел встать на ноги и обнаружить брешь в обороне противника. Он разогнул колени и, поворачивая корпус, нанес ему боковой удар прямо в челюсть. Это был его коронный удар правой, у него была удивительная способность чувствовать момент, когда прием стоит применить. За это он и получил свое прозвище.

Здоровяк не успел обрушить свой вес на противника. В глазах у него потемнело. Когда же он пришел в себя, валяясь в песке, то увидел, что Калинник указывает на кучерявого, называя того победителем.

— Молодец Феогний, похоже, твой покровитель и правда благоволит тебе. — Подметил Калинник.

— Спасибо, но все же я мог и лучше. Не стоило мне так рисковать, — ответил победитель, держась за свежий синяк на груди.

— Но все же по итогу ты победил, правильно? А ведь это главное! А с тобой, Влас, нам еще стоит поработать над техникой, ты слишком открываешься и легко показываешь свои намерения. — Здоровяк в ответ лишь грустно вздохнул, его в первый раз в жизни победил менее массивный соперник. Вся его картина мира перевернулась с ног на голову.

За следующими несколькими боями Правша тоже не следил. Он был глубоко погружен в себя и набирался сил перед следующей схваткой. Он подумал, что вообще забавно вышло, что Маеджа отдала его заниматься гротэсом от части для того, чтоб сын чем-то занялся и не пошел по стопам отца и не стал наемником. Видимо, она надеялась, что сыну надоест терпеть травмы и усталость и он решит никогда не связываться ни с чем подобным, но эффект получился полностью обратным. Все же Правша подозревал, что его мать далеко не мудрая женщина. Гротэс, наоборот, привил Феогнию дисциплину и жесткость. Параллельное же развитие тела нагрузками, а разума чтением открыло для него почти всеми забытого бога, которому он верно поклонялся. Из-за этого местные смотрели на него косо, но бойца это мало волновало.

Гротэс развивал мозг Феогния не меньше занятий музыкой или чтением, ведь он таил в себе большое количество техник и тактик, которые требовалось применять с умом. Гротэс — первое известное истории боевое искусство в целом — он учил технично бить кулаками и ногами, а также правильно держать дистанцию в обороне. Опыт занятий гротэсом позволял человеку победить более физически сильного противника, что и произошло сегодня в гимнасии.

В финале состязания противником Правши должен был быть Ерос Дивный — юноша со смазливым личиком и рельефным стройным телом, достаточно известный, чтобы получить собственное прозвище. Молодые девушки были в восторге от него, частенько краснели и хихикали, когда он появлялся в их поле зрения, за это Правша его очень не любил и всегда хотел испортить его красивое лицо, травмировав, чтобы было похоже на самого Феогния. Сегодня этот шанс наконец-то ему подвернулся. Дивный одолел своего соперника и должен был столкнуться в финальном бою с Правшой.

Несмотря на свою смазливость, Дивный был опытным и быстрым бойцом. Правша же считал, что одной скорости мало для победы.

Феогний сел на скамью для зрителей и снова погрузился в мысли. В это время происходил следующий бой.Сражение было весьма зрелищным за счет мастерских уворотов и эффектных ударов ногами, но кучерявому бойцу совсем не было до этого дела. Его волновала лишь его личная победа. Феогний так глубоко погрузился в свои мысли, что, по его ощущениям, весь окружающий мир исчез. Была лишь бесконечная белая пустота и всего два объекта во всем этом пространстве — он и Ерос.

Правша представлял возможные сценарии боя, но ему было трудно предугадывать действия противника,что был быстрее его. Выстраивая план действий, Правша решил отдать инициативу противнику, ибо так ему было легче предугадать ход боя. Феогний подумал, что если он возьмет инициативу первым, то толком не может предположить потенциальные контратаки противника и что с ними делать. Так боец и сидел, размышляя, пока не почувствовал на своем плече руку.

«Вставай кучерявый, снова твоя очередь выходить на бой», — фраза наставника вернула его в реальность. Бойцы снова разошлись по своим углам арены. Дивный выглядел весьма довольным и блестел своей улыбкой.Противник не пытался унизить Феогния, как Влас, но в его голове не было и мысли о проигрыше в этом турнире. Деньги и статус были достаточно сильной мотивацией для того, чтоб выкладываться на полную.

Ерос стоял в своем углу, подпрыгивая на носках, улыбался и махал всем окружающим, включая самого Правшу. Сам же Феогний был сфокусирован, напряжены были его нервы и мышцы. Со стороны парень был похож на каменную статую. В этот момент эта статуя была полна злобы внутри. Обида и зависть смешались в нем в единый коктейль злости. Но не в пламенную злость, что крушит и орет, а в холодную, что подливает яд в напиток и душит ночью горло неугодного человека.

Калинник дал сигнал о начале поединка. Песок под ногами бойцов начал двигаться, расстояние между участникамистремительно сокращалось. У Феогния была возможность начать атаку первым, но вместо этого он просто начал кружить вокруг противника, максимально сосредоточив свое внимание на его конечностях.

Ерос не стал выжидать и наконец начал атаку: он лупил кудрявого сериями ударов ног. У него была хорошая растяжка, не хуже, чем у профессионального танцора. Правша уворачивался от ударов как мог и отбивал их в сторону. Дивный, и правда, напоминал танцора, а его стройная фигура добавляла ему очков к этому образу, — он был быстр и целеустремлен, и совсем не давал продыху своему оппоненту.

Правша уходил от ударов, многие из которых проскальзывали через его защиту и попадали по ребрам и бокам, но голова была цела, а это главное.Феогний пытался контратаковать, но выходило так себе. Ноги Ероса были длиннее рук противника, максимум куда кучерявый мог контратаковать — это икры и ляжки противника.

Дивный держал свое преимущество в скорости и дистанции над соперником весь раунд. Правша был уже побитым, но последствия от ударов были не критичными.

Во всяком случае, это были не сокрушительные удары Власа. Важную роль играло и то, что Ерос был немного легче самого Правши, а значит, такие побои вполне себе можно было выдержать.

«Конец раунда!» — проорал Калинник, достаточно громко, чтоб ни у кого не было сомнений в верности его слов. Бойцы разошлись по углам арены, им поднесли кувшины со свежей водой.

Правша, хоть и был избит, но пил воду ровными глотками, а вот Ерос глотал воду жадно, он потратил слишком много сил на свои атаки. Правша заметил это и злостно ухмыльнулся — все шло так, как ему и требовалось.

Чаши с водой были опустошены бойцами, а кураж битвы снова появился в их сердцах, раздался сигнал о начале второго раунда.

Ерос ринулся в атаку, придерживаясь своей старой тактики: держать врага на дистанции и лупить его ногами до посинения. Несмотря на успешный первый раунд, к этому моменту Дивный совершил три серьезные ошибки: первая — он не поменял свою стратегию, противник уже слишком хорошо адаптировался к ней, вторая — он чувствовал себя слишком уверенным, это делало его уязвимым, наконец третья — он потратил слишком много сил, и это его замедлило.

Начался второй раунд и Ерос снова закружил вокруг своего оппонента, его ноги плавными движениями рисовали на песке узоры. Это довольное лицо бесило Правшу, он так и хотел накинуться на него и избить его морду до состояния кровавой каши, но сейчас нельзя было давать волю эмоциям. Тактика и чувство времени сейчас были главными инструментами для решения его проблемы.

Дивный снова начал серию атак ногами, не размашистых, но прямых, как уколы копья. От усталости Ерос замедлился достаточно сильно для того, чтобы реакции Правши хватало на ответные меры. Феогний заметил отличную возможность для контрброска на противника, но бороться он толком не умел, да и гротэс толком не учил этому.

Правша сделал вид, что блокирует левой рукой очередной выпад Ероса, но вместо этого он ударил его кулаком навстречу, прямо по пальцам вытянутой ноги. Послышался хруст, а затем рёв, достаточно сильный, чтоб оглушить человека. Ерос сразу же захромал и мигом стал куда более осторожным. Правша ринулся на него, но в ответ получил здоровой ногой прямо в живот. Это было очень больно, преимущество в дистанции Дивного все ещё никуда не делось.

Ерос жадно глотал воздух, Феогний держался за живот. Среди всего этого жара боя наконец появился миг спокойствия, у бойцов было ровно мгновение, чтоб решить, что делать дальше. Правша разбежался в направлении оппонента, Ерос задрал здоровую ногу, — он собирался ударить врага пяткой в область головы. Прямо перед своей целью Правша остановился, Ерос взмахнул ногой.Стопа Дивного не достала до противника всего ничего, резкое торможение на песке подняло в воздух облако песка.

Дышать Дивному стало еще труднее, песок забивался в нос и рот, в этом и был план его противника. Дело оставалось за малым, еще один раунд назад Дивный нещадно лупил своего врага со всех сторон, а сейчас он может лишь, хромая, пятиться назад, глотая ртом воздух с песком. Если бы у него был хвост, то сейчас бы он обязательно его поджал.

Правша медленно подходил к своему объекту зависти и ненависти, тот в свою очередь пытался отбиваться кулаками, но ему уже не хватало сил. Феогний поймал кулак врага, — он был открыт для атаки. Вот он — момент, когда противник максимально открыт для удара. Правша уже направил кулак ему в лицо, но резко сменил направление удара. Вместо того, чтобы ударить ему по смазливому личику, он ударит его прямо по репутации.

Удар кулаком пришелся прямо в солнечное сплетение, ноги Ероса подкосились, задыхаясь, он упал лицом в песок. Правша плюнул рядом с ним. Некогда красавчик сейчас выглядел максимально униженным, словно свинья в грязи, он крутился на песке, пытаясь поймать ртом воздух. На арену вышло несколько парней, подняв онемевшего Ероса, они унесли его в безопасное место.

«Вот она — победа! Эта самовлюбленная мразь наконец получила то, чего заслуживала. Готов поспорить, что теперь ни одна девка не будет на него смотреть так, как прежде», — Правша ликовал у себя в голове, радости не было предела. Когда дело касается злости и зависти, то даже самые аскетичные и рассудительные люди сбрасывают с себя маски и показывают свою дикую природу.

Калинник подошел к победителю, смотря на то, как поверженного уносят на руках с песка: «Да, это было довольно жестоко, но зато эффективно, не спорю. Заходи ко мне за призом сегодня вечером, одноглазый чемпион», — волосатый мастер улыбнулся и похлопал своего ученика по плечу.

Глава 2: Пустое место

Довольный своей победой и сладкой местью, Феогний направился домой к матери. Преодолев дорогу из кирпича, он отправился в жилище. Из узких окошек в доме горел свет масляных ламп, оттуда же доносились вздохи и стоны уставших рабов. Феогний постучал в ветхую деревянную дверь, из-за неё раздался хриплый крик Маеджи на одного из рабов, послышалось топанье худых ног, дверь открылась.

— Я снова дома, мама. Представь себе, я вышел победителем! — Феогний радостно вошёл в дом.

— Ну что же, молодец. Монеты-то принёс, Атлет? — Маеджа не проявила особого энтузиазма, затем она снова хрипло откашлялась

— Вознаграждение мне сегодня вечером обещал отдать Калинник. Пока что оставшееся время я могу провести дома. Как твоё здоровье? Рабы не чудили, пока меня не было?

— После порки прутом рабы еще не успели напортачить. Твой наставник точно отдаст тебе монеты? А то не нравится мне его морда, чувствую, что он рано или поздно тебя обманет. Здоровье моё так себе, силы ко мне никак не возвращаются, от кашля всё болит внутри, рабы небось так и ждут, пока я сдохну. — Мать Правши застонала и вытерла мокрый лоб.

— Не думай о смерти, если приложить достаточно усилий, то смерть сама тебя испугается и уйдет, понимаешь? Ты просто слабо хватаешься за жизнь, от чего и заболела. А про Калинника так не говори, он честнейший человек, никогда в жизни бы не обманул меня, тем более если речь касается денег. Ну а рабам не на что надеяться, я же никуда не денусь от них, так что все их обязанности останутся при них, — после последних слов, затишье в комнате рабов опять превратилось в приглушенный гвалт.

— Эх, как скажешь. Не хочешь помочь мне хоть иногда? Например, скрасить досуг больной матери? Как тебе моя недавняя идея о игре в фишки и твоем чтении вслух?

— Хм, ну думаю, раз заняться больше нечем, то почему бы и нет? — Правша не особо хотел этим заниматься. Фишки ему осточертели. С самых малых лет он днями играл в них как с матерью, так и просто с любым человеком, проходящим мимо их жилья, но как только он оказался в гимнасии, то осознал, что бить людей кулаками или палкой в тысячу раз интереснее, чем любая партия игры в фишки. После того, как Феогний ознакомился с книгой о боге тела и разума Иканоте, то окончательно перестал уважать игру в фишки. Раньше он думал, что игра развивает в человеке умение мыслить, теперь же он считал, что игра в фишки развивает не разум, а только сам навык игры в фишки. Кроме как на игровой доске, этот навык больше нигде нельзя применить, а следовательно — он бесполезен.

Читать матери тексты об Иканоте Правша тоже не особо хотел, ибо, по сути, Маедже просто надо было чем-то отвлечься от болезни. Сам Иканот и труды древних полемипольцев о нём были для неё чем-то далёким и чуждым. К сожалению, именно таким себя и чувствовал Правша по отношению к своей матери. Согласился он на всё это лишь ради того, чтоб в очередной раз не выслушивать упрёки в свою сторону.

Маеджа хрипло подозвала одного из рабов, чтобы тот принес игральную доску с фишками. На доске было начертано девять линий, четыре из них смотрели на одного игрока, четыре на другого игрока и одна белая линия была посередине. У каждого игрока было по три разноцветных керамических фишки и две деревянные игральные кости. Правила игры были следующие: броском игральной кости определяли первого игрока. В свой ход игрок бросал игральные кости, если значение в сумме на двух костях было меньше шести, то он двигал фишку на одну полосу вперёд, если же сумма на костях превышала шесть, то фишка двигалась на две полосы. Когда на костях в сумме выпадало два, шесть или двенадцать, то игрок двигал назад самую переднюю фишку противника на одну, две или три полосы назад соответственно. После броска костей и передвижения фишки ход передавался следующему игроку, в свой ход он должен будет сходить фишкой следующего цвета. Первый, кто достигнет белой полосы посередине своей фишкой и удержит её до начала следующего хода, побеждает в игре. Многие полемипольцы считают, что игра в фишки символизирует собой процесс борьбы человека и его страстей, где в какой-то момент жизни он поддаётся своим слабостям, а в другой смело их превозмогает.

Правша и Маеджа приступили к игре, игральные кости заплясали по столу, -фишки начали маршировать по доске, напряжение и азарт слились в один коктейль. С каждым шагом фишки в сторону белой полосы сердце стучало всё больше, а нога юноши дрыгалась по полу от азарта все быстрее. Вот Маеджа достигла белого поля и гордо там встала; в ответ на это кости Правши показали двенадцать. Фишка Маеджи исчезла с победной полосы, также и испарилось всё её желание продолжать игру. Женская рука смахнула доску со всеми принадлежностями на пол, «вся болезнь исчезла из её тела на эти пару мгновений, а затем снова вернулась».

«Ну какой идиот придумал это правило с убиранием чужих фишек?! Всё удовольствие от игры портит», — последние силы матери ушла на недовольство, после чего она вся обмякла и «стекла» по стулу вниз.

Феогний подозвал рабов, они унесли её обратно в комнату на удобную лежанку, а он последовал за ними.

— Когда ты побеждала сбросом чужих фишек, то тебя более чем устраивали все правила игры.

— Пожалей больную мать, не дерзи. Расскажи лучше мне что-нибудь, хотя бы что-нибудь о своём божке. — Последнее слово было специально произнесено несерьезным тоном.

— Ну, знаешь! Если ты не против, то я бы мог прочитать тебе текст, который написал сам. Я его ещё никому не показывал, может быть тебе станет интересно? Но прошу не судить строго, ибо это моя первая попытка в написании текста чернилами.

— Давай, что угодно лучше, чем тухнуть который день от скуки и жары.

Феогний сходил в свою комнату, затем вернулся обратно с рулоном папируса в руках. Он удобно устроился на второй клинии, аккуратно развернул рулон и начал зачитывать текст в слух.

«Иканот. Краткое описание для несведущих. Данный текст я написал специально для просвещения всех современных людей о, пусть и почти всеми забытом, но главнейшем нашем покровителе — Иканоте. Цель текста — кратко изложить информацию из множества трудов и крупиц информации, что я собирал в древних текстах и рассказах по всему Полемиполю.

В древнейшие времена человек представлял из себя только сгусток воли. Весь его арсенал возможностей представлял из себя ровно три действия. Первое, что он мог делать, так это летать сгустком энергии по земле и воде. Второе, что он мог делать, — желать. Он желал съесть сладкий фрукт с дерева, он желал искупаться в прохладной воде, он желал построить себе дом из глины, он желал приручить дикого зверя, он желал погреться ночью у костра, но ничего этого он не мог. Исходя из этого, он производил своё последнее возможное действие –тосковал, что не может сделать ничего из того, что желает. И так продолжалось очень долго, до одного момента.

Однажды Иканот — один из множества сущностей с сакральной силой, заметил эту тоску в людях. Он еще не был полноценным божеством, но обладал силой сотворить и сформировать явление в наше мире. Разница в том, что полноценный бог это тот, кто что-либо создал, а затем уже покровительствовал ему.

В то время было множество разных богов. Например, бог огня, бог крови, бог охоты, бог железа — всех их вы скорее всего вы хорошо знаете под разными именами. Иканот тогда не имел ни божественного статуса, ни имени, но сам имел волю и желание стать одним из богов. Тогда он создал из общипанной птицы для человека тело и поселил в него разум, взяв последнее у осьминога. Создав оболочку для людского духа, Иканот стал богом человеческой плоти и ума. С тех пор человек может достичь любого из своих желаний, но только если будет правильно использовать дары Иканота. Если он плюнет на свое тело и разум, а будет поддаваться лишь гедонизму и порокам, то останется и без своего начала — воли.

С дарами Иканота люди стали слишком сильными. Человечество начало делать смертоносное оружие, строить большие империи, открывать сплавы и механизмы, брать под контроль саму природу. Боги испугались, что люди рано или поздно свергнут их, и сами станут повелевать всем. Тогда все боги в тайне от Иканота сговорились, похитили его и заперли в глубокой темнице, где он находится до сих пор. Бог обмана темной ночью украл все тексты с упоминаниями об Иканоте у людей. Тогда люди забыли, что их тело и разум — божественные дары, после чего перестали относиться к ним, как подобает, сакрально. Они придумали для себя алкоголь, веселые ягоды и курения для отравления обоих даров сразу.

Но бог обмана ошибся, он не знал о паре текстов, упоминавших Иканота и его историю, именно из них я и узнал о нём. Теперь я стараюсь донести до людей о важности даров Иканота и его правильном отношении к ним».

«Красиво читаешь, но это всё чушь, конечно, какая-то. Как люди могут победить богов? Странно это всё, лучше бы ты научился вместо этого петь или танцевать», — Маеджа не была впечатлена текстом. Судя по кислым физиономиям рабов, они тоже не были сильно впечатлены.

Сердце Феогния обхватила и сжала холодная рука, а нить надежды понимания была перерезана такими же холодными ножницами. Весь энтузиазм мигом пропал у Правши, с другой стороны, ему было не привыкать, что окружающие не разделяли его интересов. Его лицо нисколько не преобразилось, но всё желание проводить оставшийся день с матерью улетучилось, он стал искать повод как-бы выйти из дома, при этом не нарвавшись на очередной скандал.

Правша почесал свою щетину и сосредоточил свой взгляд на стене, среди текстуры обожженной глины он искал что-нибудь, что могло бы навести его на какую-нибудь мысль. «Вот стена. Там — ровные черточки, здесь волнистые, вот эта похожа на птицу, а вот эти похожи на кучку волос, точно! Калинник! Мне же надо зайти к нему за призом», — Феогний совсем забыл об этом деле, весьма удачно сложилось, что текстура на стене напомнила о нём.

— Ладно Мама, я же совсем забыл, что мне надо зайти к наставнику за призом.

— Давай тогда, сбегай за монетами. Хоть какой-то толк от твоих глупых драк будет. Не забудь, что я дома жду! А то знаю я тебя!

Маеджа снова закашлялась, да так, что она подавилась своей же мокротой, (это было не самое приятное зрелище).

Один из рабов закрыл за Феогнием скрипучую дверь, кирпичная дорога снова начала напевать припев из ударов сандалей по твердой поверхности. По пути к своему наставнику, Правша вспоминал, сколь многому Калинник его научил, а отчасти и вообще заменил ему отца. С того момента, как он начал себя помнить, у мальчугана не было в жизни более важной мужской фигуры. Калинник был для него сразу и учителем, и отцом, и другом. Родного отца Правша почти никогда не видел, ибо тот почти всегда был в военных походах, либо валялся пьяный неизвестно где с бутылкой крепкого вина в руке.

Короткий перерыв на воспоминания подошёл к концу, ибо прямо перед Феогнием наконец нарисовалась дверь в дом Калинника. Это был такой же дом из глиняного кирпича, как и почти любое жилище в округе. Стук в деревянную дверь подозвал к себе хозяина жилища, массивная мохнатая рука приоткрыла дверь, а другая его конечность пригласила жестом гостя внутрь.

Калинник был рад своему ученику, пусть тот и пришел в первую очередь не лично к нему, а за вознаграждением. Наставник подозвал измученного раба и дал ему команду, через пару мгновений уставшие худые руки преподнесли Феогнию льняной мешочек с металлическим «бряканьем» внутри.

Победитель турнира взвесил в руке приз и был приятно удивлен.

— Я совсем не рассчитывал на подобное количество. Премного благодарен!

— Мы собирали приз всей гимнасией, все же, это общее дело, да?

— У меня есть предчувствие, что одной гимнасией здесь не обошлось.

— Ну, ладно. Я вытряс немного монет еще со своих знакомых, которые тоже планируют отдать сыновей ко мне на обучение.

— Так сказать, оплата заранее?

— Ну вроде того, только ты не убегай сразу, а то уж больно ты шустрый парень.

— Есть еще что-то, что мне стоит видеть?

— Да, как насчет вкусного ужина?

В этот самый момент у Правши заурчал желудок, это было согласием на предложение учителя.

Мужчины прошли на кухню, мощный хлопок крупных ладоней Калинника глухо дал команду рабам принести ужин. В ту же минуту стол украсился керамической посудой с салатом в оливковом масле, горячей бобовой кашей и тонко нарезанными персиками. При одном взгляде на все эти блюда рот непроизвольно наполняла слюна, а голод усиленно терзал желудок.

После вкусной и сытной трапезы мужчины, как это водится, начали вспоминать связанные друг с другом истории.

— Помнишь, как ты научил меня бить в нос так, чтоб точно пошла кровь? Я тогда на следующий день специально вышел на площадь и начал провоцировать прохожих на драку, лишь бы получше опробовать приём.

— Да, тебе тогда хорошенько поддали братья близнецы, — и поделом.

— Не спорю, благо мудрость Иканота в дальнейшем оберегала меня от подобных ситуаций.

— А помнишь, когда я учил тебя обороне с деревянным посохом, то случайно ткнул к тебе в глаз?

— Как тут забыть? Глаз с тех пор покрыт бельмом, да и все еще слабо видит.

— Ну ты не обижайся на меня. Я же тогда не специально.

— Да я и не обижаюсь, я даже скажу, что опыт владения посохом куда дороже хоть целого глаза. Ведь посох при случае может спасти мне жизнь!

— В этом есть правда, не даром говорят, что опытный боец с посохом стоит троих хулиганов с ножами

— Пока что мне не приходилось драться более, чем с одним оппонентом, да и то это все было спортивными поединками, мне бы хотелось испытать себя в настоящем бою.

— Осторожнее со своими хотелками, спортивный поединок можно остановить, а вот в реальном бою правил нет. Останешься не то что без глаза, без дыхания.

— Знаю, но думаю, Иканот не даст вот так вот сгинуть своему верному последователю.

— Боги могучи, но им не всегда есть дело до нас, учти это.

— Мудрые слова, всё же в первую очередь надо надеяться на себя. Только дурак будет перекладывать полностью всю ответственность на богов, при этом не приложив самому усилий.

Наставник и ученик ещё долго вспоминали весёлые и поучительные истории из своей жизни, — из кухни периодически доносился смех и сопутствующий ему звук ударов кулака по столу. Через девос (отрезка времени, за который сгорала десятая восковой свечи) еда на столе, как и интересные истории в голове, закончились, а значит, было самое время собираться домой. Мужчины пожали друг другу руки, юнец попрощался со своим наставником.

«Это был отличный вечер, как жалко, что подобные встречи происходят намного реже встреч неприятных, или даже гадких», — подумал Правша и отправился восвояси. На улице было необычайно холодно для местного климата, помимо всего поднялся ветер. Всего пару девосов назад на улице было тепло, а природа пела человеку, теперь же картина изменилась — вокруг стало хмуро и холодно.

Феогний прибавил ходу, убегая от холода по дороге, он чуть не запнулся, но всё же опасность миновала и ободранные колени, к счастью, остались лишь в голове в качестве одного из возможных сценариев.

Добежав до дома, юноша обнаружил, что вокруг необычайно тихо. Из дома не доносилось ни единого звука, никто ни на кого не ругался, не было слышно топота ног, что было слишком странно. Правша открыл дверь, та не была закрыта, что тоже весьма необычно. Зайдя внутрь, он никого не обнаружил. Юноша направился к своей матери. Она лежала в своей комнате на лежанке отвернувшись к стене, судя по всему, она спала.

"Если мать на месте, то где же рабы? Неужто она послала их купить трав и лепёшек?" — прикинул он у себя в голове.

Сомнения прокрались в голову Феогния, он решил разбудить Маеджу, чтобы спросить, куда делись рабы. Он ткнул её пальцем пару раз в худое плечо, но она не проснулась, тогда он уже начал дергать ее за руку, но ответа не последовало. Он поднес ладонь к ее носу, а другой рукой проверил её пульс. Дыхание отсутствовало, пульс был на нуле, — она была мертва.

Когда Правша осознал это, то он просто стоял. Он не плакал, не злился и не метался, а просто стоял на месте и смотрел в пол. Внутри его сердца не было ни горечи, ни скорби, ничего, только пустота.

Он тщательно осмотрел её хладное тело, следов насильственной смерти не обнаружил, значит, это не рабы постарались, — она просто уснула и не проснулась от своей болезни. Самая спокойная смерть, о ней могут мечтать многие люди, умершие от холода клинка, горечи яда или от жара душащих горло рук.

Жизнь Маеджи была бессмысленной, она не была скрашена никакими радостями или стремлениями, а ее муж был для нее лишь источником денег. Ее сын был лишь последствием от брака, продолжением мужа. Да, она всегда была обеспечена, но она никогда не была счастлива в этом браке. Она никак не воспитывала своего ребенка, книги и занятия в гимнасии дали юному Феогнию в разы больше знаниий о мире, чем его собственная мать. Она ни к чему не стремилась и ничем не занималась, весь её досуг состоял из лежания на лежанке и обсуждения сплетен с соседками. Её жизнь была удовлетворена в материальном плане, но в плане эмоциональном и духовном она была пуста.

Поэтому вместо скорби внутри Феогния была великая пустота, что перешла из завершившейся жизни его матери прямо внутрь его сердца. Перед ним лежало бездыханное тело женщины. Не матери, что любит всем сердцем своего ребенка, воспитывает его, греет, интересуется его жизнью и всегда поддерживает, а просто женщины, из которой он когда-то появился, и которая периодически лишь высказывала ему свое недовольство и требования.

Правша молча поднял бездыханное тело Маеджи и понес его на улицу. С телом надо было что-то делать, а деньги и время на официальный обряд кремации сын тратить не хотел, так-же как и мать не желала дать сыну заботу от чистого сердца. За это сын таил на маманю глубокую обиду, с юного детства он завидовал детям чьи родители дарили своим чадам подарки, объятия и поддержку, от своих же родителей кудрявый малец получал лишь упреки и взбучку.

Феогний был уверен, что если бы он внезапно умер, а вокруг никто не жил, то мама бы тоже не особо бы беспокоилась о его кремации, скорее всего просто указала бы рабам вынести тело куда подальше чтоб не воняло.

Уже было темно, поэтому вокруг не было лишнего внимания. Он отнес холодную плоть до огорода, в котором совсем недавно рабы вспахивали землю, там лежали инструменты. Скорее всего, когда один из невольников подметил, что сына дома нет, а хозяйка давно не выходила проверять процесс работы, то рабы решили попытать удачу, побросали весь инструмент и ловко слиняли в лес, в надежде обрести опасную свободу.

Взяв лопату, выструганную из каштана, негласно принятый в сироты начал копать неглубокую яму до колена, после чего положил туда мертвое тело Маеджи. Он закидал яму мягкой землёй и утрамбовал её сверху, чтоб никто и не подумал, что здесь лежит труп. Процесс погребения завершён, вопрос куда девать труп больше не стоит. Правша отдал тело своей матери обратно богу земли — Гизою. Феогний не поклонялся ему, но единственным другим способом отправить усопшего в последний путь в Полемиполе было предание тела огню, другими словами, отдать мертвеца другому богу — Фоттеру, повелителю пламени.

После процедуры погребения пустота в сердце Правши стала еще сильнее, а любые отголоски эмоций и чувств словно совсем испарились. Он так и стоял в темноте с лопатой в руках еще долгое время, без единой мысли.

Слабые порывы ветра и уличный холод наконец привели Феогния немного в чувство, луна на ночном небе была его единственным наблюдателем и собеседником, именно ей он и молчал всё это время.

Правша зашел обратно в пустой дом и задался важным вопросом: «Что теперь? Что мне делать? Что дальше?». Теперь он волен идти на все четыре стороны. Больной матери больше нет, рабы сбежали, а значит, у него теперь нет никакого источника дохода и якоря, что держит его на месте. Всё, что он умеет — это драться на кулаках, на посохах и просвещать людей о важности даров Иканота.

На кулачных боях здесь он уже заработал все деньги, которые мог. С его репутацией чемпиона гимнасии, скорее всего, больше никто не рискнет своими монетами ради шанса его победить. Обученность грамоте вещь весьма полезная, но вся работа для писарей уже была занята другими людьми. Больше ему здесь не с чего кормиться, да и желания никакого нет заниматься чем-то, кроме как бить кого-то и проповедовать о важности даров Иканота.

«Похоже, что теперь здесь я пустое место, единственный кто ко мне испытывает положительные чувства, — это Калинник, но и у него хватает своих забот. Не думаю, что он обрадуется, если я приду к нему просить о помощи. Делать мне здесь особо теперь нечего, я волен идти куда глаза глядят. Может есть вариант попробовать себя в качестве наемного бойца? Как и мой отец, именно этим он и заработал всё своё состояние, чем не жизнь? Она полна эмоций, смысла и веселья, хоть и проживу я таким образом не особо долго. С другой стороны, а вдруг меня убьют, то кто тогда донесет до людей мудрость Иканота? Нет, так дело не пойдет», — Правша думал тяжелую мысль, она не давала ему покоя.

Теперь в его распоряжении остался мешочек с монетами, на которые он думал найти хорошего нового лекаря своей матери, больше из чувства долга, чем из сострадания.

Тяжелые мысли утомили Феогния, сегодняшний день был похоронен вместе с телом его матери, наступало самое время поспать и дать начало новому дню и новой вехе в его жизненном пути. Правша улегся на лежанку, мысли не давали спать ему ещё долгое время, но всё же, проворочавшись половину ночи, он уснул.

На следующее утро Правша решил поискать в доме ценности и полезные в пути предметы. В комнате рабов не было ничего ценного или полезного, кроме льняного мешка с пришитой к нему веревкой. Это дело рук одного из рабов, с помощью веревки он закидывал себе мешок прямо за спину, таким образом ходить за продуктами на рынок было куда удобнее.

В Полемиполе считалось весьма низким использовать инструменты и вещи, предназначенные для рабов, но Правшу это не особо волновало в этот момент. Он закинул себе мешок за спину и начал собирать в него все полезное в доме, спустя пару девосов в его мешке оказалось следующее: пергамент с его трудами об Иканоте, другие письменные работы об истории, языках и войнах Полемиполя, любимая еда путешественников — горсть сушёного инжира, запасная пара крепких сандалей, плащ гиматий, кожаный бурдюк для воды, чернила и перья для письма, хлопковые бинты. Осмотрев весь дом, в комнате матери он заметил ветвь винограда, — перед прощанием с домом Правша решил насладиться этим лакомством.

Ягоды были очень сладкими, такой сахарный сорт винограда рос только в Полемиполе. Когда он ел, последняя маленькая виноградинка упала на пол и закатилась под тяжелый сундук на маленьких ножках. Рука под него пролезала с трудом, так что сундук пришлось сдвинуть. Под ним оказалась не только укатившаяся виноградинка, но и видимый Правшой впервые напольный люк, закрытый на тонкую металлическую цепь. Принеся инструменты из огорода, Феогний аккуратно сломал цепь, после чего положил уцелевшую часть себе в мешок, — все же, металл стоил денег.

Под люком оказалось прямоугольное углубление глубиной в человеческий рост и шириной в два локтя. Внутри было два небольших льняных мешка. Феогний вытащил оба мешка, меньший мешок оказался куда более увесистым, — льняной материал едва не рвался.

Интерес юноши разгорелся сильным пламенем: что это за тайный люк в доме, о котором он никогда не знал? Использовав инструмент, он разрезал оба мешка и вот что оказалось внутри — копье с длинным треугольным наконечником, льняной доспех линоторакс, легкий побитый шлем и небольшой кошель с горсткой монет.

Копье было длиной со средний рост полемипольца, а его правая сторона наконечника была сломана, и не смотря на долгое время, проведенное в яме, деревянное древко все еще было крепким и упругим. Линоторакс был в хорошем состоянии, а вот на шлеме было несколько вмятин. Сам шлем представлял из себя стальную полусферу с вырезами для ушей и с тремя пластинами, защищавшие шею и щеки.

Правша задумался — откуда всё это взялось? Было ясно, что скорее всего это снаряжение отца. Может, запасной комплект, а может основной, но почему он лежал здесь? Маеджа могла продать его в любой момент, предположим она и сама не знала, что там под люком? В любом случае, она забрала с собой этот секрет.

Проблема о том, что делать, в ближайшее время решилась сама собой. «Раз у меня появился доспех и оружие, то это сильно повышает мои возможности заработать денег на ближайшее время. А там дальше и поглядим, что мне делать в жизни. Думаю, Иканот меня не бросит одного в беде» — подумал Правша, на его губах выступила небольшая улыбка.

Но перед тем, как приниматься за работу, найденные инструменты стоит привести в порядок, поэтому он направился в лавку оружейников. К найденному снаряжению у Правши было несколько претензий.

Лицом лавки оружейников был невысокий дедушка, настоящий ветеран множества войн, но несмотря на возраст, у него была идеальная выправка, а самое главное, у него был огромный опыт в использовании оружия и доспехов. Обговорив с дедом множество деталей и личных предпочтений, Правша решил заказать следующую работу — у копья была повреждена часть наконечника, сломанную сторону копья надо было притупить и выровнять, в результате чего наконечник приобрел бы форму ножа. К доспеху на торс было решено добавить поножи и наручи из такого же материала для защиты большей площади тела, а шлем выровнять от вмятин.

Помимо всего он сделал еще два заказа, основываясь не столько на практичности, сколько на личных предпочтениях. Первым заказом была деревянная лакированная маска, — она бы служила в качестве личины. Маска должна быть окрашена в жемчужный цвет, а область вокруг левого глаза должна быть закрашена темно-синим (это должно символизировать синяк). К счастью, в этом регионе было много источников для красителей этих двух оттенков, так что это не было особо дорого.

Вторым заказом было два цестуса на левую и правую руку соответственно — боевые перчатки из вываренной кожи с металлическими выступами на поверхности. Это оружие использовали полемипольские гладиаторы в своих кровавых игрищах, и именно они в свое время дали начало боевому искусству гротэса.

Дедуля — оружейник дал срок изготовления всех заказов — три десятка дней. Феогний решил провести это время с пользой.

В течение этих трех десятков рассветов и закатов Правша усиленно тренировался с Калинником. Он не сообщил ему ни о смерти матери, ни о своих планах, но учитель не особо и интересовался его жизнью. Эти тренировки не были обычными занятиями в гимнасии, это была личная практика между учителем и учеником, разумеется, что все это было за небольшую символическую плату.

Бег, отжимания, взмахи с грузами, отработка ударов кулаками на мешке с песком, отработка ударов посохом на манекене, спарринг в кулачном бою и спарринг на посохах — череда физических упражнений, что шли рука об руку вместе с Феогнием последние три десятка солнц.

Вечером после занятий следовал обязательный прием воды и черной каши — мешанины из копыт, крови быка, чечевицы и злаков. По ощущениям, эта черная куча натурально давала силу только что съеденного быка, но на вкус было редко гадостной. Порой Правша подольше задерживался на тренировках, лишь бы хоть немного отсрочить прием этого блюда.

По итогу каждый день усиленных тренировок дал свой результат, лишний подкожный жир улетучился, а мышцы стали тверже и рельефнее. Левая рука при ускорении ощущалась, как птица в полёте, а правая кисть руки направляла кулак или посох настолько свободно и точно, что он словно сам магнитился к цели. «Иканот явно гордится мной, каждая капля пота с моего тела была принесена лично ему в жертву» — гордо думал Феогний.

Правша поблагодарил своего учителя за все потраченное на него время и попрощался с ним. Калинник за все эти дни ни разу не распрашивал юношу, почему он столько времени проводит на тренировках, откуда у него такой запал и куда делась его мать? Учитель из множества сопляков вырастил настоящих крепких мужчин и знал, что этот путь развити у каждого юноши свой. Наставник в глубине себя ощущал, что у парня настали в жизни серьезные перемены, и чем лучше он его сейчас закалит, тем меньше шанс того, что юноша треснет на своем жизненном пути.

Вернувшись в лавку оружейников и расплатившись за заказ, Правша увидел результаты союза истинной любви к ремеслу и богатого опыта — наконечник больше не был похож на побитую железку, теперь он выглядел как натуральный нож с полуторной заточкой и острым лезвием. Поножи и наручи линоторакса выглядели как единый родной комплект. Шлем был прекрасно восстановлен, а маска на нем сидела весьма удобно, при этом не мешая обзору. Цестусы ощущались на руках как вторая, более прочная кожа. Работа была проделана мастерская, но мужчина в возрасте взял денег как за самый обычный заказ. У него была такая репутация, что даже за небольшую сумму, его труженики выполняли работу на высшем уровне.

Правша получил от своего полиса все, что желал, а значит, было самое время отправляться в путь, осталось лишь взять из дома свой мешок с вещами. Правша надел свой комплект доспехов, ибо не было возможности сейчас таскать его в руках, да и незачем. В Полемиполе гражданин (совершеннолетний мужчина свободного происхождения) имел полное право свободно ходить с оружием в руках и в доспехах, ибо это было военизированное общество, а хорошее вооружение было самым главным способом показать статус. Ни одно кольцо с драгоценным камнем или жемчужное ожерелье не могло сравниться в привлечении внимания с качественной мускульной кирасой, точно имитирующей рельеф мышц её владельца.

Феогний поднялся к своему жилью, приоткрыл дверь и уже заранее попрощавшись с Полемиполем, собирался забрать свой мешок с вещами, но тут произошло следующее — он услышал, что в доме кто-то копошится. Неужто это его покойная мать обернулась духом ламии? В этом не было логики, ибо эти духи появляются только, чтоб пожирать младенцев, а у Феогния дома не было никаких детей. Правша крепко схватил свое новое копье и приготовился атаковать духа

Дверь резко распахнулась и боец в линотораксе, направив копье вперед, ворвался в жилище, но вместо духа со змеиным телом он обнаружил трех худых мужчин в обносках. Правша испытал одновременно облегчение и грусть, облегчение от того, что ему не придется противостоять колдовству, грусть от того, что он так вживую и не увидел ни одно существо из мифов, что он читал.

Мысли о мистике улетучились и перед глазами материализовалась реальность: перед ним стояло три вора, вооружённых палками и камнями. Спустя еще мгновение пришло осознание, что это не просто оборванцы, а его сбежавшие рабы, те самые, которых он еще недавно лупил деревянным прутом за оплошности. Он запер дверь на засов, чтоб преступники не смогли отсупить.

— Не подходи к нам, мы не жрали несколько дней, мы просто возьмем что нам надо и уйдем, если ты подойдешь к нам, то мы забьем тебя и задушим, а может и сожрем. — Самый смелый из рабов держал толстую палку в направлении Правши и трясся от страха, а может и от голода, а может от всего сразу.

— Вернулись? При первой удобной возможности свалили, а как голод дал о себе знать, так пришли обратно? Воруйте у других, а мои вещи оставьте на месте.

— Так это ты? Ты, который драл нас своим проклятым прутом до крови уже тысячи солнц? Тогда так дело не пойдет. Мы забьем тебя, а потом продадим твои шмотки, и наконец, нормально нажремся. — Благодаря доспеху и маске, рабы не сразу поняли, что перед ними их бывший хозяин.

— Да, это я, видимо мало я вас лупил, раз вы всё такие же воры и разбойники, как и до того, как попали в мой дом. Решили обчистить мой дом, как только я его покинул? Ведь правду говорят, что ещё ни один хороший человек не попал в кандалы.

— Ах ты мразь, мы выпотрошим тебя и заставим тебя смотреть на свои же кишки, понял? Сейчас огреем тебя по голове и будешь готовеньким.

Несмотря на все угрозы и словесную смелость, рабы начали отступать назад, а Правша наоборот продвигался вперед, держа перед собой копьё. Один из воров кинул камень, но копейщик успел увернуться от него. Следом за ним второй раб тоже метнул камень, но уже попал в грудь Правше. Было больно, но линоторакс принял большую часть удара на себя, а значит, попадание было не опасным.

Кажется, к рабам пришло осознание, что метание камней не сделает за них всю работу, и всё же придётся драться. Тогда они попытались напасть на него в ближнем бою, но тщетно. Феогний держал копье в направлении трех рабов на уровне между животом и грудью, они никак не могли подойти к нему без возможности оказаться насаженными на наконечник. Воры оказались в гадкой ситуации — если ты отступаешь, то тебя проткнут в брешь в обороне, а если ты наступаешь, то сам насадишься на ножевидный наконечник.

В ход пошли хаотичные взмахи палками, рывки вперед и назад, это было похоже на голодных, трусливых шакалов, что пытаются напасть на льва. Они лают, прыгают вперед и назад, но никто из них не осмеливается оказаться лицом к лицу с врагом, ибо тут же будет растоптан. Каждый взмах палкой копейщик отбивал плоскостью наконечника, другие атаки уходили в молоко, не имея никакой возможности попасть по бойцу из-за большой разницы в дистанции.

Взмах, парирование и отход, взмах парирование и отход, так продолжалось долго, пока Феогний не почувствовал, что один из врагов уже устал и потерял концентрацию, Правша специально начал поджидать момент, когда враг совершит ошибку и достаточно откроется, и вот такой момент настал. Один из взмахов палкой был более неуклюжим, чем остальные, Правша отдернул копье назад, палка рассекла воздух и опустилась вниз, тогда копейщик направил наконечник в живот противника. Не успев поднять оружие для защиты, вор рухнул на пол без сил, — изо рта раба брызнула кровь.

Другие беглецы увидели смерть своего товарища, с которым они разделяли горе на протяжении тысяч солнц, и страсть к отмщению придала им сил. До них наконец дошло, что лицом к лицу с более длинным и острым оружием нет никакого смысла махать палкой, максимум, что ты сможешь, — поразить насекомое что пролетала мимо. В комнате стало на одного человека меньше, а значит, пространства для маневра стало больше, воры начали пытаться окружить противника с разных сторон. В этой ситуации Правша перестал чувствовать тотальное превосходство, оно все еще было за счет доспеха и длинного копья, но уже начали появляться какие-никакие шансы и на поражение. Большую часть жизни он учился сражаться посохом и кулаками в бою один на один, но у него никогда не было опыта в сражении с несколькими противниками, особенно когда они догадались обойти его с разных сторон.

Воры стали похожи на шакалов еще больше, они начали кружить вокруг Правши так, чтоб один всегда оказывался у него за спиной, только вместо лая они изрыгали грязные ругательства про Правшу и его покойную мать. Правша поворачивал копье сначала к одному рабу, потом ко второму и так много раз. Никто не дерзал нападать, напряжение в комнате только росло.

Правша растерялся и сам начал атаку, он перехватил копье наконечником вниз и взмахнул им в направлении ноги одного из рабов, длины палки не хватило, чтобы нормально отвести наконечник в сторону, в результате чего острое лезвие рассекло стопу вора. Тот заорал хриплым голосом, громко, как только мог, и свалился на пол. Только Феогний успел перехватить копье, так на него со спины напал вор с камнем и начал бить его по затылку. Раздался громкий звук удара о металл, в глазах Правши на мгновение сверкнула яркая вспышка, было больно и неприятно, но шлем тоже делал свое дело и спас бойца от критических травм.

Вор удерживал левой рукой своего врага, а правой пытался бить его камнем с переменным успехом, второй вор дальше лежал на полу, схватив свою ногу и орал так, словно с него снимают кожу. Раб держал Правшу в области левой подмышки, как назло, это была именно та сторона, которую Феогний плохо видит из-за травмы глаза, кучерявый пытался ткнуть туда древком копья, но из-за слабой видимости всегда промахивался. Треск камня об металл, вспышка в глазах, треск камня об металл, вспышка в глазах и так несколько раз пока левая рука вора не устала держать юношу, тогда Правша успел развернуться лицом к своему врагу.

Раб уронил камень и вцепился двумя руками в древко копья, чтоб не быть заколотым. Юноша и оборванец тянули древко каждый в свою сторону, вор явно был более хилым, но отчаяние и потенциальная смерть давала его организму столько сил, сколько вообще его тело могло себе позволить. Это был зверь, загнанный в угол.

Толкание и тягание древка так ни к чему и не приводили ни у одной из сторон, тогда Правша подключил к процессу своё второе оружие — хитрость. Феогний сделал вид, что его правая рука соскользнула с древка, на морщинистом лице раба прорезалась ухмылка, тот уже подумал, что он наконец перехватил оружие. Но не тут-то было, Правша убрал руку с древка для того, чтоб хорошенько вмазать врагу кулаком по лицу. Он отвел локоть назад и ударил цестусом прямо в нос противника, раздался хруст, и вор мгновенно отпустил копье и закрутился на месте от удара. Недолго думая, Правша ударил левым цестусом врагу по ребрам и завершил серию правым апперкотом прямо по жидкой бороде раба. Оборванец обмяк и молча рухнул на пол.

Правша вышел победителем из первого настоящего сражения насмерть, пусть это и были оборванцы, но их было трое. В первый раз в своей жизни он убил человека, и по этому поводу он чувствовал триумф. Он ощущал себя волком, что загрыз сразу несколько баранов.

Юноша подошел к вору с раненой стопой и молча смотрел на него, перебирая в голове варианты дальнейших действий, раб смотрел в ответ.

— Ну че ждешь? Добей уже меня, как и моего товарища. — Оборванец хрипел, — он сорвал голос, когда орал.

— Да вот, решаю, что же с тобой делать. На что вы надеялись, когда напали на меня?

— Мы надеялись пробить тебе башку, забрать всё и свалить отсюда куда подальше.

— И куда бы вы пошли? На вас же клеймо, кому бы вы всё это дело продали? Вас бы сразу же поймали и снова заковали в колодки.

— Да плевать, может и нашли бы того, кто бы скупил товар по дешёвке. На крайний случай грабили бы на дороге путников и на это жили. Какое вообще тебе дело?

— Все понятно, у вас даже плана никакого не было.

— Какой план, когда жрать хочется так, что приходится кору грызть? Потом бы уже решили, что с этим добром делать и куда идти.

— Ты показал себя слабаком не только в моих глазах, но и в глазах Иканота. Ты плохо использовал его дары, именно из-за этого вся твоя жизнь пошла под откос.

— Плевал я на тебя и на твоего тупого божка.

Правша взял своё копье, направил наконечник вниз и пронзил грудь раба. Тот умолк навсегда. Феогний обернулся, на удивление, раб, которого он избил цестусами был еще жив и ворочался на полу, издавая стоны. Правша решил оставить его, если вор выживет со сломанным носом, ребром и челюстью, то это значит, что боги спасут его.

Феогний взял свой мешок с вещами, деньги, снял шлем, затем он протер тканью наконечник от крови. Используя древко копья как дорожный посох, он доковылял до местного торговца оливковым маслом, что время от времени ездил торговать в Светоземлье на своей повозке. Торговец жил на окраине Полемиполя и вместе с двумя своими сыновьями владел оливковой плантацией и группой рабов для их сбора и обработки.

Правша постучал в дверь, через некоторое время ему открыл парнишка юного возраста с торчащими передними зубами и поинтересовался чего надобно незнакомцу? Феогний попросил позвать отца для обсуждения важного, по его словам, дела. Юнец крикнул своего отца, к дверному проему подошел низкий мужчина зрелого возраста с седой щетиной.

— Чего тебе надо? — В голосе мужчины были слышны нотки осторожности

— Я слышал ты возишь в Светоземлье свое масло на продажу, верно?

— Ну верно, а тебе что с того? Хочешь купить моего маслица?

— Нет, мне надо попасть на Запад, да один пешком я не дойду.

— И что ты от меня хочешь?

— Когда ты в следующий раз отъезжаешь на своей повозке?

— Отправляешься зарабатывать своим копьем? Завтра с восхода солнца я отъезжаю, хочешь поехать в моей повозке? Тогда гони монеты вперед.

— Да, мне бы еще переночевать где-то надо, пустишь к себе?

— Пущу ночевать, но только если купишь у меня оливок.

— Ладно, давай сюда свои оливки. — Седой мужчина ухмыльнулся, с одной стороны деньги сами нашли его, а с другой стороны он никого не ободрал, а честно продал качественный товар.

Отец дал подзатыльника зубастому юноше, — «Ты что не слышал нашего клиента? Быстро принес товар», — Юнец мигом сбегал за деревянным блюдцем, наполненным ароматными оливками. Феогний расплатился за пищу и завтрашнюю поездку. Для важного клиента выделили койку, в которой он провел ночь, набираясь сил перед долгим странствием.

На следующее утро, когда Феогний собрал все свои вещи, его уведомил зубастый юнец, что повозка скоро отъезжает. Правша прибежал к месту отправки, где его уже ждал торговец. Перед юношей была длинная деревянная телега, запряженная ослами, задняя ее часть была заполнена глиняными сосудами с маслом. Кудрявый юноша запрыгнул в телегу и уведомил хозяина о том, что готов к поездке.

По спине ослов ударил деревянный прут, повозка тронулась с места и начала прокручивать перед глазами путников сменяющийся пейзаж. Прямо возле жилища торговца была оливковая плантация, на которой множество худых рабов собирали маслянистый плод. На зеленом поле оливковые деревья стояли ровно во множество рядов. Между рядами патрулировали два сына владельца и подгоняли рабов. Как только один из работников начинал замедляться, к нему подходил один из сыновей и лупил его прутом. На лице старшего сына, при наказании раба, прорезалась явная ухмылка, что показывало на удовольствие от процесса. Младший же сын лупил работников без особого энтузиазма, но в четком ритме и с правильной техникой удара, для него это было скорее просто ремесло, а не избиение. После особо удачных наказаний, на спине и плечах работников рассекалась кожа и показывала миру красную внутренность человека. На рану успешно проливался солёный пот и жгучие лучи солнца, в общем, приходилось рабам совсем не сладко.

После того, как раб набирал полную корзину оливок, он относил её к дробильному камню, на нем продукт измельчался в мягкую массу. Затем измельченная масса ложилась в пресс, на дне которого были небольшие отверстия. С помощью прокрутки рычага, пресс выдавливал из оливок жидкость в ёмкость с ситом. Оставшаяся мякоть либо добавлялась в блюда, либо уходила на корм скотине.

— Нравится? Это всё моя гордость. — Торговец заметил, что Правша рассматривает своим здоровым глазом его владения.

— Вполне себе впечатляет. Откуда тебя такая плантация?

— Она перешла ко мне от отца, а отцу от его отца, а затем она перейдет в руки моим оболтусам. Поколения меняются, но жидкое золото так и остается крайне востребованным.

— Почему сразу оболтусам? Они весьма старательно лупят рабов прутом.

— Да, но только когда я недалеко. Как только я отъеду, так они сразу расслабятся.

— Интересно, судя по лицу старшего твоего сына, он получает от процесса весьма явное удовольствие.

— Любовь к работе — лучшее качество мужчины! Но как только сынок подустанет, то все его старание улетучивается.

— Слушай, у меня у самого были рабы, но недавно меня посетила вот такая мысль — тебе не бывает их жалко? Они же точно также голодают и испытывают боль, как и я с тобой.

— А чего их жалеть? Ты же не жалеешь каждого зверя в лесу что голодает и умирает? Раб не человек чтоб его было жалко. Если бы человек не хотел становиться рабом, то сперва подумал бы перед тем как воровать, грабить, убивать или воевать против Полемиполя и наших нанимателей.

— В этом есть смысл. Ладно, мой интерес был удовлетворён. А вот такой еще вопрос — ты не боишься ездить здесь совсем один? А если разбойники?

— Парень, я в этом ремесле торговле живу уже пятый десяток зим. Я знаю все возможные безопасные и опасные пути уже тысячи солнц. Зачем платить за охрану и оружие, когда можно просто объехать все возможные опасности? На крайний случай я всегда смогу договориться.

— Даже с самым отмороженным бандитом?

— Даже с ним, главное знать за какие ниточки потянуть, но это уже мой личный секрет мастерства красноречия.