Красный редингот

Глава 1 Пролог. Письмо.

Это письмо, моя последняя попытка поговорить с тобой о тех чувствах, что всё это время живут во мне. О том, что произошло.

В один момент, твоё благородство так очаровало и притянуло меня, что казалось, мир сошел со своей оси, потому что ты обратил на меня своё внимание. В другой, — всё вновь возвращалось на свои места, ты становился холоден и недоступен, ничего и никого не желал слышать кроме себя. И эти стены, которые выстраивал, не смогли разбить ни мои крики, ни призывы, ни упрёки.

До сих пор, бывают моменты, когда ты пускаешь меня в свой мир, и в этом мире мне так тепло и уютно. Я всё ещё вспоминаю наш вечер у тёплой печи зимой, когда я угощала тебя глинтвейном. И помню, какая тревога была внутри, когда ты увидел тот ужасный сон про красный редингот. А ещё, я помню твою отвагу, когда ты вместе со всеми, боролся с пожаром. И это всё — ты, и это всё — о тебе.

Я каждый день смотрела и видела многих внутри тебя, разных и даже противоположных Дим, но каждый из них мне был дорог и был любим мною. Каждая твоя черта характера и каждая грань личности. Самое страшное, что ты мог сделать, — это убить всех их разом.

В последние дни, ты умоляешь меня оставить тебя, я уже давно кажусь тебе назойливой, но только сейчас, когда я наконец-то поняла, что ты как всегда серьёзен в своих намерениях, я решилась на это.

Признаюсь, это была я, тем человеком, кто помешал тебе сделать задуманное. Я спасала не тебя настоящего, не того Дмитрия, который желает смерти больше, чем жизни. Это было спасение того Димы, который всё ещё жив внутри меня, — доброго, настоящего, смелого и живого, стремящегося к яркой и полноценной жизни.

Я ухожу от тебя, как ты и просил. Я полностью исчезаю из твоей жизни. Всё то, что ты создавал вокруг себя, твои стены, твой фундамент — разрушено до основания, но осталось то, что ты так долго защищал от чужих глаз — теплоту и доброту своего сердца. Ты сам, как и раньше, создашь себя из пепла и очень надеюсь, что этот новый вариант тебя будет лучше, предыдущего.

Перед тобой сейчас второй шанс. Жить как ты хотел бы, свободно, без условностей и давления. Ты впервые можешь просто быть самим собой. Ты можешь просто любить лошадей, просто быть мужчиной, которому нравится проводить время с друзьями, и в этот раз, никто не будет мешаться тебе на манеже.

Варловей восстановился, я много работала с ним. Конечно, он не будет олимпийским чемпионом, но знаешь, он мне сказал, что это никогда не было его желанием. Варловей счастлив просто быть. Дима, я прошу тебя, просто будь. Живи!

С любовью, уже не твоя, Аня.

P. S. Варловей сейчас живет у меня.

Глава 2 Встреча.

Галоп Рыжей был уверенным, она даже и не собиралась сбавлять темп. Мимо проносились стоящие в нескольких метрах разноцветные препятствия, барьеры и ограждения. Диагональ, которую она совершала, пересекая квадратный манеж, была хаотичной и не ровной: то лошадь резко поворачивала направо, огибая препятствие, то на лево, срезая путь в сторону выхода. Это было первое занятие верховой ездой, и паника охватила меня. Я не могла поворачивать лошадь в нужном мне направлении, и даже не представляла, как удержаться на ней и не упасть. Пригнувшись к шее животного, вцепившись в гриву, я просто надеялась, что она остановится сама.

На манеже, параллельно, работало ещё пять всадников. Тренер, который занимался мною, тщетно пытался что-то кричать и указывать, что мне делать. Паника и чистый адреналин, пульсировали в моей голове и словно поставили заслонки в уши — я не понимала слов, которые мне говорили.

— Тормози! Сядь в седло! Спину назад и натяни поводья на себя! — Не унимался тренер, уже стоявший у выхода манежа.

— Сядь в седло!

— Я не могу! — Только и смогла крикнуть я, цепляясь при очередном повороте за луку седла. В этот момент Рыжая, бежавшая к выходу, увидела тренера, хлыст в его руках и, видимо, передумала бежать в ту сторону, резко изменив направление. Меня сильно качнуло в седле, но нога, которая уже давно потеряла стремя, вдруг нашла его. Это поддержало меня при повороте, и я смогла усидеть. Вот только при этом, всадник, проезжавший мимо, совсем не ожидал увидеть нас с Рыжей:

— Тормози! — Кричал кто-то на чёрном жеребце. — Он резко дернул коня и тот вкопался в землю словно столб.

— Сумасшедшая! Смотри куда едешь!

Рыжая, бежавшая на него в упор, тоже резко затормозила, видимо, чтобы не налететь на образовавшееся препятствие, и настал тот долгожданный момент, когда по инерции меня выкинуло из седла, и я перелетела прямо через голову лошади и приземлилась спиной на манеж.

Всё произошло в одну секунду: сейчас ты верхом, затем темно. Следующий кадр — ты понимаешь, что лежишь и смотришь на небо.

Тренер подбежал ко мне, помог подняться:

— Встать сможешь? Всё в порядке? Где-то болит?

С трудом поднимаясь, я увидела, как Рыжая испуганно носится. Сделав первые шаги, мое тело ясно дало понять, что синяки, это меньшее, что меня ожидает завтра.

— Карл! Что вместе с нами на манеже делают новички? — Спросил черноволосый парень, в которого мы с Рыжей чуть было не въехали.

— Крытый манеж на ремонте. Какое-то время, они будут рядом с вами, Дмитрий, заниматься. — Спокойно ответил тренер, произнося слова с легким немецким акцентом и как-то интересно ставя глагол в конце предложения.

— Я требую, чтобы пересмотрели время! Я не собираюсь думать, кто в следующий раз на меня налетит! — Сказал всадник и презрительно посмотрел на меня. Видимо он привык, что его указания выполняются сразу, потому что, не дожидаясь ответа, развернул жеребца и направил в противоположный угол манежа, как можно дальше от того места, где сейчас носилась Рыжая.

Достав из кармана сахар и протягивая его на ладони к лошади, я медленно подходила к Рыжей, зажимая её всё больше и больше в угол. Все, кто в этот момент работали с нами на манеже, переместились в противоположную сторону, ближе к Дмитрию, тем самым освободив пространство для мечущейся лошади. Встав в углу, Рыжая успокоилась и позволила к ней подойти. Взяв повод, я наградила её сахаром за спокойствие, и мы медленно пошли к выходу манежа. На сегодня, моя тренировка была окончена.

Глава 3 Дисциплина.

«Занятие подошло к концу, и я осталась жива — невероятно!» — Думала я, вспоминая сегодняшний инцидент.

Стоя возле денника Рыжей, я ждала, пока мне помогут расседлать лошадь.

По коридору конюшни, быстрым уверенным шагом, прямо на меня надвигался уже знакомый мне мужчина. На вид ему было около тридцати. Высокий и подтянутый, он имел осанку опытного спортсмена. Немного вздернутый подбородок выказывал высокомерие, выбившиеся из-под шлема, в разные стороны, черные волосы и устремлённые прямо на меня темные глаза, добавляли демонического оттенка его грозному виду.

— Что это сегодня было? — Впиваясь в меня сверкающими карими глазами злобно произнес мужчина.

— Вы что, впервые сели на лошадь?

Мужчина сделал шаг в мою сторону, нависая надо мной и буквально вжимая в стену денника. Я шагнула назад. Под его пристальным суровым взглядом, я ощущала себя нашкодившей маленькой девочкой, именно поэтому и начала оправдываться:

— Нет, не то, чтобы первый… Раньше мы с родителями брали лошадей, чтобы…

— Не важно! — Грубо и резко перебил он меня.

— Вы должны изменить время занятий! Это недопустимо, чтобы мы работали вместе на одном манеже!

«Ужас!» — Пронеслось у меня в голове.

— Да, хорошо, я поговорю с тренером.

— Вы должны сказать ему, что вам удобнее заниматься в другое время. Вы меня поняли? Мне бы не хотелось, чтобы сегодняшний случай повторился.

Робко, едва двигаясь, я неловко кивнула головой. После чего, молодой мужчина направился дальше по коридору конюшни, оставляя меня наедине с Рыжей.

«И что это сейчас такое было? Пожалуй, я и сама не хотела бы с ним снова встретиться». — Думала я, постепенно приходя в себя.

Ноги гудели, мышцы болели в разных местах по всему телу. Очень хотелось пить. Не дождавшись помощи и кое-как расседлав лошадь, я направилась в общую раздевалку, таща на себе седло и другую амуницию. Сил почти не осталось. Пока я поместила седло на специальный держатель и убрала вальтрап сушиться, меня оставили последние из них. Поэтому хлыст, мартингал и ногавки, я положила рядом со своим шкафчиком для вещей. Облокотившись на его дверь, я поняла, что хотя бы пять минут перерыва были просто жизненно необходимы, чтобы отдохнуть.

В этот момент, в раздевалку вошёл мой старый знакомый демонического вида. Внутри всё как-то неприятно съёжилось, словно я ожидала очередного налёта с его стороны. Мужчина, словно не замечая меня, стал убирать амуницию по местам. Аккуратно свёрнутые бинты, он положил в отдельный шкафчик, хлыст вставил в подставку, а уздечку повесил, туда, где сверху было подписано «Whirlaway Z».

Всё пошло не так с самого начала, а теперь, это просто была уже неизбежность:

— Как можно так бросить амуницию? Неужели так сложно убрать за собой? — Демон обратился ко мне раздраженным голосом, даже не удостоив меня взглядом.

— Скоро уберу. — Еле выдавила я, по-прежнему находясь в лёгком ступоре от общения с ним.

Я глянула на рядом стоящий шкаф, и поняла, что он был моим соседом.

— Условия тут не самые лучшие, но это не отменяет дисциплины. Все вещи должны быть на своих местах. Это моё место, поэтому не занимайте его больше!

«Да, сэр!» — Видимо именно такой ответ устроил бы его больше всего, но я вовсе не собиралась делать как он хочет, да и с чего бы это мне его слушать?

— Могли бы вы быть повежливее? Я же уже сказала, что всё уберу.

Мужчина резко повернул голову и пристально посмотрел на меня:

— Сейчас! Вы прямо сейчас всё за собой уберёте, или это полетит всё на пол!

В этот момент я начала сомневаться, хочу ли вообще тут оставаться, может стоит всё бросить, пока не поздно. Как минимум, время тренировки точно нужно перенести.

— Ну и пусть летит! Отодвиньте в сторону, раз вам так мешает. — Выпалила я, первое, что мне пришло в голову.

В следующую минуту, этот ненормальный, одним движением смахнул всё на пол. Дверца железного шкафа завибрировала от того, с какой силой он её захлопнул. Забрав свои вещи, он быстро вышел из раздевалки, одним большим шагом перешагнув через всё, что теперь валялось на полу.

Глава 4 Неудавшиеся отношения.

«Ненавистный будильник» подумала я, в очередной раз, проклиная будний день. Было уже шесть утра — время подъёма. Сегодня очередной «день сурка». Состояние хронического недосыпа. Я ненавижу свою работу и из-за этого с каждым разом на неё все труднее и труднее вставать. Но она хорошо оплачивается. Нехотя плетусь в ванную комнату, но та закрыта.

Лёня, пришёл после смены из ночного клуба и, видимо, надолго засел в туалете. Эта его ужасная привычка: играть с планшетом, сидя на унитазе, раздражала меня больше всего.

— Почему бы тебе не поиграть в игрушки где-нибудь ещё? Почему всегда туалет?

— Отстань от меня. Что хочу, то и делаю. — Отозвался Лёня.

— Вылезай из ванной, мне собираться надо, а ты там забаррикадировался.

— Сказал же — отвали.

— Эй, следи за словами!

Вместе мы были уже почти три года. Период красивых ухаживаний уже был забыт, а вот ссоры возникали всё чаще и чаще. Мы не были мужем и женой, но жили вместе. В последнее время, отношения превратились во что-то очень обыденное, привычное. Бесследно пропали флирт и шутки, романтика и совместные прогулки куда-нибудь. Говорить друг с другом было не о чем. Отношения выгорели на солнце, как цветная лента, привязанная к ветке дерева. Я не знала, как сделать так, чтобы вернуть им вновь краски, да и хотела ли возвращать.

Всё шло по однотипному сценарию. Завтрак, я иду на работу, в это время Лёня возвращается из ночного клуба, и я уверена, что часами сидит в туалете, а потом ложится спать. Возвращаюсь с работы, Лёня лежит на диване, затем поздним вечером он уходит в ночной клуб, где работает барменом, а на утро все повторяется.

— Наконец — то вылез из своей засады.

— Чё те надо, я устал и хочу спать, а тут ещё ты напрягаешь. Достала уже. — Лёня вышел из туалета и пошёл в комнату.

— Завтракать будешь? — Уточнила я, на всякий случай, уже предполагая ответ.

— Нет, я в клубе поел, там и то вкуснее кормят, чем вечные твои бутерброды с сыром.

— Ну и ладно, мне больше достанется. — Огрызнулась я, и стала делать бутерброды только на себя.

— Да ты в зеркало себя видела, куда в тебя бутеры лезут? Ты хоть знаешь, какие девочки в клуб приходят, не то, что ты. Ноги от ушей, стройные, загорелые. А у тебя, кажется, пузо от ушей и только. Ты бы даже фейс-контроль у нас не прошла, не то, чтобы с кем-то в клубе тусануть. Таким как ты туда даже приближаться нельзя, чтобы клиентуру не распугать. Да на тебя же смотреть можно только с жалостью, скажи спасибо, что, хотя бы я не гнушаюсь.

— Ну ты и урод, что ты вообще знаешь, только то, как смешивать коктейли? Это все твои навыки? — Злобно на повышенных тонах ответила я.

— Зато это лучше, чем втюхивать всякое барахло нормальным людям.

— Между прочим, эта работа нас содержит! Твоих копеек даже на бензин не хватает, толку-то от тебя! Знаешь, я и без тебя смогла бы прожить прекрасно, и без твоих копеечек, так что сидишь на моём унитазе, вот и сиди там, да помалкивай!

Я знала, что это был удар ниже пояса. Он всегда болезненно относился к тому, что я зарабатываю больше.

— Знаешь, что, а не пошла бы ты?! Хочешь быть одна — оставайся! — Лёня хлопнул дверью комнаты, и видимо, пошёл спать.

Я зашла в ванную и глянула в зеркало. Отражение подсказывало мне, что придётся потрудиться, чтобы привести себя в порядок. Следующая мысль была самой обычной: «А может ну его, обойдусь минимумом?» Под минимумом понималась лишь чистка зубов и расчёсывание — на что-то большее просто не было желания. Я с трудом вспомнила, когда в последний раз красилась. И не удивительно, слишком давно это было.

Это не первый день, когда мир вокруг кажется бесцветным. Серые люди зачем-то ходили, бегали, куда-то спешили, о чем-то переживали. Они словно были за стеклом. Меня же, мало что волновало. Уныние и однообразие. Еда больше не доставляла удовольствие, увлечения приелись, а люди только раздражали. Монотонность серых будней угнетала. Я не знала, зачем живу, просто существовала. В моменты, когда мне приходили мысли о смерти, даже они казались какими-то банальными и глупыми. Всё моё существование сводилось к тому, что я просто жила.

На работе тоже было всё, как всегда. Я никогда не мечтала работать в отделе продаж, но тут хорошо платили. В целом, я справлялась. У нас были сотрудники, которые стремились перевыполнить план, получить бонусы, да и всячески проявить себя, даже где-то выслужиться перед руководством. Я же хотела, чтобы меня оставили в покое.

Раздался знакомый ринг тон, он был установлен только на входящем начальника. Неприятное, тошнотворное чувство подкатило к горлу. Отвечать на звонок не хотелось. Как-то, я даже пыталась ставить другой ринг тон, чтобы реагировать иначе, но это ничего не меняло, я всё равно его тихо ненавидела и не желала слышать.

— Где тебя носит? Ты забыла, что мы сегодня начинаем на час раньше? Ты уже должна быть у меня в кабинете. Где договор, который будем подписывать, хочу ещё раз его посмотреть?

— Я буду через пол часа. Он на моём столе. Вы можете их посмотреть пока я еду.

— Сколько можно опаздывать, мы уже говорили с тобой на эту тему! Опять начинается?

Я молчала. Ну что на это можно ответить?

— Скоро буду, мне пора. — Сбросив звонок, ещё раз поёжилась от неприятных ощущений.

Иногда, находились чудаки, которые пытались спрашивать меня о будущем, как я его себе вижу через несколько лет. Никогда не понимала цели этих вопросов. Да и какая кому разница, если даже мне самой всё равно, где я буду через пять или десять лет? Стоило мне только прийти на работу, как начинала считать минуты до её окончания. А когда работа заканчивалась, я плелась домой, фоном включала телевизор и подолгу сидела в темноте, мечтая скорее уснуть.

Вот только сон ко мне не шёл, он, словно боялся меня и обходил стороной. Почти до четырёх часов утра, я не могла уснуть, и когда, наконец-то засыпала, уже пора было вставать. Днем из-за этого в голове постоянно плыл туман.

Так продолжалось уже несколько месяцев, пока подруга не отправила меня к своему знакомому психотерапевту. Мне выписали какие-то таблетки для сна, я действительно начала спать, вот только утром после них было такое состояние, словно в голове туннель и по нему постоянно идут поезда метрополитена. Этот гул и тяжесть в голове были ещё хуже, чем просто не спать, и очень часто, я пропускала приём этих снотворных.

Сегодняшнее утро было одно из тех, когда очередной вагон проехался в моей голове, а ненавистный босс уже позвонил два раза, пока я добиралась до работы. От телефонных звонков голову просто раскалывало на части, и я тихо мечтала о быстрой смерти, ну или хотя бы о скорейшем выходном дне. Как здорово было бы просто лечь, уснуть и больше никогда не просыпаться. Никого вокруг, ничего, что могло бы раздражать — ни телефонов, ни людей, ни этих гудящих машин. Только тишина и покой.

Вечером, вернувшись домой, я нашла только пустые шкафы. Не было даже записки. Лёня просто взял и исчез из моей жизни. Квартира моя, интересное наблюдение: с его уходом в ней ничего не изменилось, словно провела уборку, и выкинула старые ненужные вещи, и только. Прожить с человеком столько времени и расставшись с ним, даже не почувствовать сожаления. Вообще ничего не чувствовать. Я не переживала и не радовалась, ушёл, ну и ладно. Может быть, я позже пожалею об этом, но возвращать, догонять и уж тем более умолять вернуться совсем не хотелось.

Я, всё же, набрала его номер. В трубке были слышны протяжные гудки. Он явно не хотел отвечать. Время шло, но даже через несколько недель, он не вернулся. Моя жизнь шла дальше своим чередом, а об его уходе я ни разу не пожалела. Невозможно вернуть то, чего никогда не существовало.

Глава 5 Никогда не поздно начинать.

Казалось, что моя жизнь разваливается на кусочки, мелкие осколки, которые никогда уже не собрать. Но всё ещё сохранялась рациональная часть меня, это больше походило на инстинкт самосохранения. В моменты просветления, понимание того, что дальше будет только хуже, привело меня к мысли, что нельзя отказываться от предложенной консультации. Таблетки для сна не работали, надо было что-то делать.

В кабинете было светло и уютно. Приятные прозрачные занавески пропускали солнечные лучи и делали комнату воздушной и просторной. Светлые стены, словно копили это тепло до вечера, чтобы потом, во мраке, отдать его без остатка, даря надежду людям, входящим в это помещение.

Я очень долго решалась, чтобы прийти сюда. Меня встречала Людмила. Было что-то кошачье в её глазах и манере себя вести. В разговоре с ней, казалось, словно все тайны бытия ей уже давно известны. Очень загадочная женщина. На ней не было белого халата, что приятно радовало, а на плечах лежал тёплый разноцветный платок, делающий её образ ещё более уютным и располагающем к себе. Потрясающего цвета голубые глаза, казалось, могли заглянуть в самую глубину любой души.

— Добрый день. — Вкрадчиво, слегка растягивая слова, сказала она и улыбнулась.

— Надеюсь, он именно такой. — Проворчала я.

— Ну, рассказывайте, что произошло. Не переживайте, все останется в пределах этих стен. — Людмила грациозно опустилась в кресло, занимая там удобное для себя положение.

— Если честно, то я не хотела к вам приходить. Просто меня к вам отправил терапевт. Сказал, что только вы можете выписать новые снотворные.

— С чем вы сами связываете нарушения сна? Что-то произошло? — Пристально глядя мне в глаза, спросила женщина.

— Нет, скорее всё, наоборот. В моей жизни абсолютно ничего не происходит, и это потому, что я и не хочу, чтобы что-то происходило. Дайте мне таблеток, чтобы я могла нормально выспаться. А то заснуть по ночам — очень большая проблема. Когда прихожу с работы, я ничего не хочу делать. Просто намешиваю себе лапшу из пакетика или пельмени могу сварить, сажусь перед телевизором и смотрю какие-нибудь сериалы. Потом начинаются новости — я их не люблю, поэтому жду какого-нибудь телешоу типа: «Голос» или «Звезды на льду» и так до самой ночи.

— Хорошо, что аппетит ещё сохранён. Чем вы занимаетесь в свободное время?

— Стараюсь заставить себя хоть что-то приготовить. А вообще, из-за недосыпа у меня одно желание — выспаться, поэтому я могу пролежать два дня подряд со слабостью и полным нежеланием что-то делать. У меня просто нет сил, заставить себя заниматься хоть чем-то.

В течение следующего часа, Людмила всё расспрашивала и узнавала, задавая иногда простые, а иногда довольно сложные вопросы.

— С вами, в целом, всё в порядке. Я бы сказала, что это легкая форма депрессии. Хорошо, что вы пришли именно сейчас, дальше могло быть всё гораздо хуже. Вы никогда не думали сменить работу?

— Нет, меня всё на ней устраивает.

Людмила, ещё раз сверилась со своими записями, которые вела во время нашего разговора, а потом, посмотрев на меня, сказала:

— Прежде, чем я дам вам рекомендации, хотела бы задать вам последний вопрос:

Какое самое яркое и самое счастливое воспоминание вы помните из вашего детства?

Было сложно ответить на этот вопрос. В серости дней думать о каких-то моментах из детства не хотелось. Как-то далеко это было от настоящего. Я сделала над собой усилие:

— Наверное, время, проведённое с семьёй. Мне нравилось, когда к нам домой приходило много гостей. Мама всегда устраивала пышные и очень роскошные вечера. Например, я помню вечер, в стиле Франции — звучали лучшие голоса французской эстрады Мирей Матьё, Эдит Пиаф, Джо Дассена и многих других. Папа пригласил маму на танец, и они были так счастливы кружась по залу вместе, я до сих пор помню этот момент, как сейчас.

А ещё, с семьёй, мы ездили в лес. Иногда брали лошадей пошагать по летнему или осеннему лесу. Вспоминается запах прелой листвы и луговых трав, летний зной и стрекот цикад. Осенью — утренний туман и росу на листьях. Когда потрясающие закаты раскрашивали небо в алые тона, мама устраивала для нас пикник.

— Какие приятные воспоминания. Знаете, я выпишу вам новый препарат, он выдаётся по рецепту. И вы пообещаете, что будете приходить ко мне регулярно, пока вы не почувствуете себя лучше, хорошо? Но самое главное не в нём, мой вам совет: вернитесь в детство.

— Вы смеётесь сейчас? — Я улыбалась, не веря, что Людмила может говорить это серьёзно.

— Посмотрите сами, как много у вас приятных воспоминаний. Как хорошо, что вы выросли в прекрасной семье, вам есть куда возвращаться. Просто сделайте так. Начните заново, например, с лошадей или, наоборот, с банкета во французском стиле. Никогда не поздно, что-то поменять в своей жизни.

— Давайте начнём с препарата, а там посмотрим, что можно сделать со всем остальным. — Всё ещё не веря в эффективность таких методов, подытожила я.

— Хорошо, препарат, так препарат. Приходите через пару недель, скорректируем дозу.

Людмила проводила меня до двери кабинета и попрощалась.

Выходя из её кабинета, в голове, как заезженная пластинка, навязчиво и монотонно, застряла и продолжала крутиться снова и снова последняя фраза Людмилы: «Никогда не поздно начать всё заново».

Глава 6 Демон.

Всегда перед занятиями, спортсмены конноспортивной школы собирались вместе в раздевалке. Тут и поболтать можно было, и переодеться, и натереть воском седло, и позаниматься чем-то приятным для себя, например, игрушкой в интернете.

Я пришла раньше обычного, и уже собиралась зайти в раздевалку, как приближающийся ко мне светловолосый парень остановил меня.

— Сейчас лучше туда не показываться, подожди немного.

Я непонимающе на него посмотрела. В эту же минуту за дверью раздались крики:

— Где ты была последние две недели? — Кричал на кого-то мужчина. — Ты что, не понимаешь, что скоро соревнования?

— Не ори на меня! У меня сессия началась, я должна учиться!

Я услышала женский голос. Девушка явно не относилась к робкому десятку и видимо готова была за себя постоять.

— Ничего не желаю слышать про твои сессии! Ты или ходишь, или нет! Кто вместо тебя должен заниматься с Гримом? Ты думаешь, я кого угодно могу на него посадить? — Не унимался мужчина за дверью.

— Да мне всё равно, кто с ним будет заниматься! У меня завал в институте, я должна подтянуть хвосты или меня вышибут оттуда! — Девушка не оставляла попыток объяснить своё положение мужчине.

— А мне плевать на твои занятия! Пока ты здесь действующий спортсмен и претендуешь на участие в российских соревнованиях, ты обязана регулярно заниматься! Или подчиняйся правилам, или вали отсюда ко всем чертям! — Разговор на повышенных тонах перешёл в крики.

— Вот и уйду из этой чёртовой школы!

— Прямо сейчас берёшь, собираешь свои вещи, и чтобы духу твоего тут больше не было! Ты меня поняла? — Угрожающе продолжил рычать мужчина.

Расталкивая спортсменов, собравшихся возле дверей раздевалки, в комнату вошёл старший тренер Карл. Дверь при этом осталась открытой и вся разыгрываемая в комнате драма, была как на ладони. Я с удивлением узнала в мужчине уже знакомого мне Демона, того, на которого мы с Рыжей налетели на тренировке в прошлый раз. А девушку, стоящую рядом с ним, увидела впервые.

— Что тут происходит? Что за вопли? — Спокойно спросил Карл.

— Я больше тут не останусь, меня уже всё достало! Какого чёрта он тут командует? — Продолжала кричать девушка.

— Зачем нам вообще нужны такие спортсмены, которые на тренировки даже и не собираются появляться? — Парировал мужчина.

Вся его внешность буквально кричала, что он был дисциплинированным спортсменом: вычищенная обувь, сверкала глянцем даже среди конюшенной грязи. Аккуратно застёгнутый на все пуговицы красный редингот, был без единой пылинки или пятнышка. Перчатки на его руках, словно только что куплены. Он вёл себя очень уверенно, но именно его непоколебимая уверенность, мешала ему слышать других людей. Для него, похоже, не существовало авторитетов, кроме себя самого. Судя по тому, что я только что услышала, достучаться было просто невозможно. Меня снова посетила мысль о том, чтобы держаться от него подальше.

-Так, быстро все успокоились, устроили мне тут показательные выступления. Никто никуда не уйдёт. Сейчас Лера пройдёт ко мне в тренерскую, а Дмитрий начнёт заниматься сменой. Будешь сегодня за старшего. Всем всё понятно? Меня все хорошо услышали? — Угрожающе спросил Карл, и его тон не предполагал каких-либо протестов.

— Услышали. — Фыркнул Дмитрий, злобно глянув на тренера.

«Значит Демона зовут Дмитрий». — Подумала я, в тот момент, когда он выходил из раздевалки. На свою беду, я стояла в самом центре прохода, поэтому и так уже довольно взбешённый парень, не глядя вперёд, налетел прямо на меня.

— Эй, для тебя что, людей совсем не существует? — Огрызнулась я, когда пуговицы его редингота больно ударили меня по лицу. Столкнувшись, он наступил мне на ногу и толкнул немного назад.

— А что, должно? — Он посмотрел на меня, и отблески огня преисподней заиграли в его глазах.

— Должно! Ты вообще-то тут не один! — Внезапно осмелев, ответила ему.

— Да я заметил, что ты ещё тут, а вроде должна была уже исчезнуть! Сегодня опять цирк на манеже будет? — Ехидно сказал Дмитрий, и я впервые увидела его белоснежный оскал.

— Тебе-то что? Ты и так никого вокруг не замечаешь! Когда-нибудь тебе это выйдет боком!

— А тебе не всё равно? Ты у нас тут что, самая умная?

В этот раз Демон специально меня оттолкнул, пробираясь сквозь толпу дальше.

Как я позднее узнала, многих отличных спортсменов удалось бы сохранить школе, если бы Дмитрий не был так категоричен. Иногда, его резкий тон, к которому уже все местные давно привыкли, отпугивал новичков и клиентов, после чего они больше не возвращались к занятиям. Думаю, что общение с ним доставляло удовольствие лишь избранному кругу людей. Обиды, упреки и жалобы, он презирал, как похоже и всё человечество в целом.

Я поняла, что мне действительно стоит поменять время занятий, чтобы больше с ним не сталкиваться, поэтому пошла прямо в тренерскую.

Глава 7 Первый день.

В тренерской была Лера, девушка, с которой поссорился Дмитрий. Карл попросил меня немного подождать. Стоя в ожидании, мне невольно приходили мысли и воспоминания о том, как я впервые приехала в эту школу.

Это было летнее утро. По совету Людмилы, я решилась ещё раз проехаться верхом и вспомнить ту радость и удовольствие, которые ощущала в детстве. К тому же, это был один из тех редких выходных, когда не болела голова. Даже те лекарства, которые мне выписала Людмила, не могли избавить от мигрени.

Никто и никогда не учил меня, как правильно держаться в седле. Тем не менее, что-то всегда влекло к ним, к этим грациозным созданиям. Бегущая лошадь, выглядела такой свободной и такой счастливой. Я любила наблюдать, за тем, как они резвятся, бегают вместе, чешут друг другу спинки и валяются на горячем песочке. Мне нравилась их развивающаяся грива, переливающиеся на солнце гладкие бока, сильные мускулы всего тела и лёгкие, едва касающиеся земли ноги. Яркое ослепляющее солнце, тёплый ветерок и голубое небо, с быстро проплывающими облаками — эти светлые воспоминания хотелось оживить.

Конноспортивная школа располагалась в пригороде, на территории бывшего конезавода. Поэтому тем летним утром, воздух, в сравнении с городским, казался таким вкусным, что я готова была есть его ложкой. К свежему чистому воздуху, примешивались нотки небольшого болотца, которое находилось не далеко, на нём красивыми копнами, раскинулись фиолетовые цветы, как стойкие оловянные солдатики, с соболиными шапками, торчали по краям камыши. Но самым знакомым и любимым был запах лошадей. Многим это показалось бы странным, но я действительно любила этот специфический запах. Он напоминал о беззаботном детстве, цирке и весёлых красочных представлениях.

Я вошла в конюшню, внутри которой располагалась тренерская. Навстречу вышел Карл — старший тренер, приветливый улыбающийся мужчина. Вскоре у меня была отличная возможность, убедиться в его добродушном характере и мудрости. Возраст было сложно определить, поскольку он любил ходить в солнечных очках. На вид, ему было больше сорока. Его яркие волнистые волосы переливались на солнце горячим золотом от соломенно-рыжих до тёмно-каштановых. Карл любил, при случае, рассказать анекдот или какую-нибудь байку и, тем самым, поднять настроение любому загрустившему человеку — чуткий, умеющий не просто слушать, но и слышать, тренер. Чуть позже, я узнала, что в прошлом он выигрывал несколько раз Первенство России, а также участвовал в международных соревнованиях.

— Добрый день. Я звонила вам. Хочу поучиться ездить на лошадях.

— Добрый. Посмотрим, кто у нас сегодня из лошадей ещё не работал. — Очень просто и как-то даже немного в приподнятом настроении ответил Карл.

Мы прошли вдоль денников, откуда на нас смотрело несколько пар любопытных лошадиных глаз.

— Только можно мне кого-нибудь спокойного? — Попросила я тренера. — В детстве, я упала с лошади, с тех пор, боюсь ездить верхом, и больше не садилась в седло.

— Анна, — обратился, Карл ко мне, улыбаясь, — я дам Вам лошадь такую же огненную, как и вы сами, и при этом покладистую.

Что бы не значили тогда его слова, но в итоге, сейчас я понимаю, что он именно так и сделал. Рыжая идеально подходила мне по темпераменту. А про свои рыжие волосы я и вообще молчу.

— Я не умею запрягать лошадь, научите меня этому, пожалуйста. — Беспокоилась я.

— Что делать? Запрягать? — Улыбнулся Карл. — Мы седлаем лошадей, запрягают их в телеги. Обычно, мы выводим лошадь в проход и ставим её на развязки, и потом уже чистим и седлаем. Правда Рыжая очень пугливая, ей спокойнее, если она в деннике. — Продолжил объяснять Карл.

Он взял в руки пластмассовую щётку и, начиная с шеи рыжей лошади, стал круговыми движениями вычищать шерсть. Шерсть летела во все стороны, так что под лошадью образовалось меховое облако.

— А почему бы всех в денниках не чистить, если лошадям так спокойнее? — Поинтересовалась я.

— С лошадей падает шерсть. Они с соломой могут её проглотить. Шерсть не переваривается их желудками, поэтому лучше чистить на развязках. А мы с тобой сейчас всё вычищенное просто соберём. Бери уздечку. Смотри внимательно, как, я это делаю, в следующий раз будешь делать уже всё сама, поняла? Запоминай. Когда ты собираешь лошадь в деннике — начинай с уздечки, когда на развязках — с седла. Чтобы надеть уздечку, голову лошади нужно обхватить вот так и быстро сунуть железо в рот. Затем накинуть оставшуюся часть. Застёгиваешь вот эти три ремешка в определенной последовательности. Смотри, как я это буду делать. Самое главное, сильно не затягивать ремешки, чтобы уздечка не натёрла морду лошади. Особенно это важно сейчас, когда лошадям жарко, и они под ними потеют.

Вроде бы Карл, хоть и с лёгким акцентом, говорил на русском языке, но я не могла понять ни единого его слова. Эта наука казалась такой непостижимой. Тренер быстро сунул железное грызло лошади в рот. Кобыла, пыталась мотнуть головой, но он обнял её вокруг шеи и практически на ощупь зацепил уздечку за уши. Дальше нужно было затянуть ремешки. Все они имели свои специальные названия, и я больше, чем уверена, что каждый из них ещё и зачем-то был нужен.

— Дай, пожалуйста, вальтрап.

— Подать, что? — Не разобрав нового слова, уточнила я.

— Вон ту стёганую чёрную накидку. Её ещё иногда «потником» называют.

— А это тоже нужно? — Решила уточнить я, поскольку рядом лежала ещё какая-то часть амуниции.

— Да, меховушку тоже давай.

Хотела подать ему и седло, но оказалось, что оно тяжёлое. Он же, взял его довольно легко, так словно оно вообще не имело веса. Я с ужасом подумала, как же буду всё это делать сама в следующий раз.

— Готово. Выводи лошадь. Я пойду рядом на всякий случай. Вообще-то Рыжая спокойная, но кто её знает, вдруг чего напугается. Иди налево, там у нас манеж, а напротив беговая дорожка для рысаков, ну и для прогульщиков. — Карл, еле заметно улыбнулся.

— И много у вас таких, кто прогуливает занятия?

— Да, бывает, что спортсмены пропускают тренировки и тогда на дорожке, выстраивается приличное количество бегунов. Можно устраивать тотализатор.

— И как много бежать? — Круг казался огромным полем. Не верилось, что кто-то может его пробежать.

— Восемьсот метров полный круг. За пропуск одного занятия нужно пробежать пять кругов, ну или сделать пять подходов отжиманий по пятьдесят раз. Большинство выбирают пробежку. Ты же только покататься к нам, верно? Так интересуешься, словно собираешься пропускать тренировки.

— Я взяла абонемент на десять занятий, ну мало ли, вдруг придётся пропустить.

— Не переживай, на тебя это правило не распространяется, только на спортсменов. Им полезно побегать, крепче будут, да и пропускать меньше станут. А тебе, если сейчас понравится, то приходи заниматься к нам уже серьёзно.

— Хорошо, я подумаю. — Ответила я, и начала выводить Рыжую из денника.

Стоящие в стойлах жеребцы, чуя её запах, громко ржали, когда мы проходили мимо. Такой неожиданный звуковой парад в честь Рыжей, напугал, и мы ускорились.

На улице, свежий воздух принёс с собой много новых ароматов, и Рыжая стала активнее вдыхать воздух и осматриваться. Она сбавила шаг, осторожно ступая вперёд, рассматривая всё вокруг. Зрение у лошади не такое как у человека: лошадь видит даже то, что происходит у неё за спиной. При этом они очень пугливые создания, с хорошим слухом, поэтому готовы бежать со всех ног, услышав внезапный шум.

Медленным шагом, мы подошли к манежу. Поскольку сама я забраться на лошадь не смогла, то Карл подсадил меня. Ещё раз я обратила внимание, насколько сильным он был, при внешней щуплости. Крепкие жилистые руки и ни капли жира, в то время, как я испытала определённую неловкость по поводу своего излишнего веса.

Карл встал в центре манежа. В руках у него была верёвка — корда. Он прицепил красную корду Рыжей за уздечку, и лошадь стала ходить по кругу вокруг него. Моё тело стало вспоминать, каково это — ехать верхом на лошади. Мышцы, которые, казалось, даже не нужны были и не использовались в повседневной жизни, стали приятно болеть. И в целом, тренировка бы прошла довольно спокойно, если бы не прозвучало команды: «Бросить стремена».

— Как бросить? Я и так еле держусь. Может, хоть пару занятий позанимаемся ещё, а потом бросим?

— Я сказал, бросить стремена. — Карл был непреклонен на манеже. Он ни на минуту не отрывал взгляда от меня и чётко следил за каждым движением. К концу тренировки, я уже чувствовала, как мышцы на ногах окаменели, и стали жутко болеть, после чего я, не могла сделать толком ни одного движения.

Слезла с лошади уставшая, но счастливая. Мир, словно, окрасился новыми яркими красками. Помню, что именно в этот момент, я решила заниматься постоянно. Мне так нравилось всё без исключения, поэтому бросить тренировки теперь не представлялось возможным.

— Пошли, покажу тебе, как «разбирать» лошадь. Заодно посмотришь, где всё взять в следующий раз.

Карл, вел Рыжую с правой стороны от себя. Я ковыляла рядом.

Уже позже, в машине при возвращении домой, я поняла, что впервые за долгое время, улыбаюсь как дурочка. Словно снова была влюблена.

Глава 8 Кентавр.

Из тренерской, где обычно находился Карл, намного спокойнее, чем прежде, вышла Лера. По её лицу читалось, что разговор прошёл успешно.

— Можно к Вам? — Заглянув в тренерскую, спросила я.

— Как говорится, любой разговор хорош, который увеличивает, перерыв в работе. — Карл улыбнулся и кивнул, чтобы я входила.

— Можно мне перенести занятия на другое время?

— Из-за работы? — Поинтересовался тренер.

— И, да и нет. Не хочу заниматься вместе с основным составом спортсменов. Мне тесно на манеже, каждый раз кажется, что сейчас в кого-то въеду.

— Хотел бы я тебе помочь, но крытый манеж ещё на ремонте, поэтому все сейчас занимаются на том, что остался. Но у меня есть другое предложение, давай мы тебе второго тренера дадим, у него расписание свободнее и по вечерам, когда на конюшне уже мало народу?

— Но мне нравится заниматься с Вами, я не хочу больше ни к кому. — Стала сопротивляться я.

— Знаешь, а я всё равно хотел бы тебе это предложить. На какое-то время я уеду, нужно новых лошадей для школы посмотреть. Поэтому может и неплохо, если ты с Димой продолжишь свои тренировки.

— Дмитрием? Тем, что сейчас с Лерой ругался? Да никогда!

— Он у нас, конечно, грозный, — Карл произнес это нарочито серьезно и улыбнулся — любит дисциплину и порядок, иногда даже слишком, но в целом, он отличный тренер.

— Пожалуй, я лучше перестану сюда ходить. — Продолжала я сопротивляться.

— Пошли, прогуляемся до манежа. — Карл встал из-за стола, и мы пошли.

В это время занятие шло у старших и более опытных спортсменов школы. Экипировка, лошади, всё было на высшем уровне. Спортсмены сидели так крепко и уверенно в сёдлах, словно приклеенные, — это сразу бросилось в глаза. На манеже, они ездили друг за другом, или «сменой». В этот раз, в смене участвовало пять лошадей. Все породистые и со своим характером, — призёры многих соревнований. Я понимала, что моя Рыжая, очень сильно от них отличается, впрочем, как и я от любого из этих спортсменов. Во время тренировки то одно, то другое животное внезапно начинало бежать быстрее, всей смены, или наоборот медленнее, а некоторые лошади даже пытались сбросить своих наездников. Всё зависело от умения управлять лошадью. В начале смены, ехал Дмитрий на Варловее — черном, как воронье крыло, жеребце. В руках Дмитрия, Варловей казался самым послушным и управляемым существом на свете, хотя слава о нём шла далеко за пределы нашей конюшни. Как рассказывал Карл, среди конюхов и других спортсменов, он считался самым вредным и противным жеребцом: то прикусывал наездника; то активно сопротивлялся любым манипуляциям, которые с ним хотели провести; то не давал его нормально расчистить; а то начинал «козлить» на манеже, стараясь выкинуть всадника из седла. Под управлением Дмитрия, Варловей себе такого не позволял. И хотя опыта мне ещё не хватало, чтобы понять, в чем же секрет, я была уверена, что это очень точная и филигранная работа с лошадью.

— Дмитрий больше любит выездку, чем прыжки. Он за грамотное управление лошадью. — С гордостью за своего ученика, говорил Карл.

Когда смотрела на Дмитрия и Варловея, мне казалось, что это одно единое существо. Они двигались в унисон, все повороты и перемены направлений, все вольты и любые другие команды, были выполнены ими, так, словно это двигался кентавр. Смотреть со стороны было одно удовольствие. Дмитрий чётко задавал большие круги, так, чтобы вольт могли выполнить разом несколько лошадей. Он не давал Варловею срезать повороты и не допускал неточностей. Тотальная дисциплина по отношению к себе и другим участникам смены, вот к чему он стремился. Он хотел, чтобы вся смена была одним большим организмом. Видно было, что работа в смене доставляла Дмитрию удовольствие.

— Ну, что? Как тебе твой новый тренер? Достоин твоего внимания? — Карл улыбался, не ожидая отказа.

— Ни за что на свете не стану с этим хамом заниматься.

— Вчера, на состязаниях, судьи сняли с соревнований метателя копья, который начал бросать его не на дальность, а на точность. — Пошутил Карл, не принимая мои слова всерьёз.

— Спросите его, он и сам не захочет. — Использовала я, свой последний аргумент.

— Спросим, как только закончит, а ты бы лучше к нему присмотрелась. У него в учениках чемпионы России.

Когда ребята отзанимались, Дмитрий остался с Варловеем на манеже. Тогда я впервые воочию увидела, как выполняются сложнейшие элементы конной выездки. Полутона маневрирования поводом. Варловей словно без понукания самостоятельно менял ногу, разворачивался на все сто восемьдесят градусов вокруг своей оси, стоя на одном месте, попеременно шагал в бок, на право и на лево, и высоко поднимал ноги, делая красивые шаги.

— Дим, на пару слов. — Позвал спортсмена Карл, когда Дмитрий, спешившись с жеребца, собирался завести его в конюшню. Они отошли в сторону, пока я стояла, рядом с этим чёрным монстром. Варловей то и дело пытался меня укусить, пока я держала его за повод.

Высокий темноволосый парень с тонкими чертами лица, выглядел довольно спокойно. Сильные руки были видны из-под футболки-поло. Темный плотный загар, говорил о том, что он много времени проводит на улице под солнцем. Огненные волосы Карла сильно контрастировали с его темно-каштановыми, почти черными волосами. Неожиданно, Дмитрий словно почувствовал, что на него смотрят, резко обернулся и посмотрел на меня. Это было слишком неожиданно, чтобы успеть спрятать глаза, поэтому наши взгляды встретились. Наверное, также себя ощущает кролик перед удавом. Внутри всё замерло, страшно было сделать малейшее движение. Затем он кивнул Карлу и быстрым уверенным шагом направился ко мне.

— Кажется я просил Вас передвинуть время занятий, так чтобы мы больше не встречались на одном манеже, а вместо этого Вы решили заниматься у меня. — Констатировал факт Дмитрий.

— Ничего я не решала, просто не хочется из-за Вас бросать поездки сюда.

— Из-за меня? И чем же я Вам так не угодил?

— Кажется у Вас сложности в общении с людьми.

— Скорее, это у людей сложности в общении со мной. Следующее занятие будет завтра, приходите, не опаздывайте, иначе и у Вас будут сложности со мной. Мне нужны от Вас дисциплина и порядок. На этом всё.

Он забрал Варловея и зашёл в конюшню. Карл подмигнул мне и пошёл вслед за Дмитрием. Мне оставалось только гадать, чем же всё это закончится.

Глава 9 Чемпион.

Волнительно было ехать в этот раз на конюшню. И хотя Карл ещё не уехал, работать сегодня предстояло с новым тренером.

Когда вошла в раздевалку, увидела полный состав старших спортсменов, видимо они собирались перед сменой. Дмитрий сидел в углу, начищая воском

седло.

— Димка, ты слышал, твоя Кристина опять взяла первое место в высоте до 160 см в Москве? Как ей это удаётся? Ты должен и нас так научить! — Светловолосый парень, Никита, говорил это с явной завистью.

— Вообще не понятно, чего ты тут с нами торчишь, давно бы уже уехал — у тебя такой потенциал, а ты тут в этой дыре. — Отозвался, стоящий у своего шкафчика, Рома. — Катался бы себе вместе с ней сейчас по свету.

— Эй, тебе чего, жить надоело? — Отозвался вновь Никита. Как же мы без него тут выездкой заниматься будем?

— Ну, и ладно, вон Кристина же ушла в чистый конкур и ничего себе, получает первые места по России, мы тоже так можем сделать. — Огрызнулся Рома.

— Да, ты её классно натаскал. Хороша красавица. Ты с ней занимался больше, чем с любым из нас. — Продолжал Никита.

— Тебе чего, тренировок не хватает, что ли? — Спокойно, не обращая особого внимания на весь предыдущий разговор, ответил Дмитрий.

— Да нет, хватает. Просто надоело, что она меня каждый раз обходит, сколько это ещё будет продолжаться? Возьми меня в ученики? — Никита любил выигрывать, редко, кто мог составить ему конкуренцию в конкуре.

— Да это всё её лошадь, если бы ей Дима не привез того Ганновера из-за границы, ничего бы она сама не смогла сделать. — Рома всё не унимался. Маленький и щуплый, с серыми глазами и явно завышенным самомнением, он меньше других занимал какие-то награды. Природная лень и желание получить всё и сразу, не затратив усилий, мешали ему выигрывать.

— Эй, ты явно нарываешься! Дима, врезал бы ты ему уже. Какого чёрта он так о Кристине говорит? Да ты знаешь, сколько они вместе с Димкой работали, чтобы она вошла в состав Сборной России? Да, ты бы сдулся уже пять раз. — Голубые глаза Никиты пускали молнии в сторону Ромы.

— Так и я о том же, зачем было отказываться, лучше бы сам прыгал вместо неё. Или поехал бы, как её персональный тренер, помогал бы ей там и дальше. — Рома посмотрел на Дмитрия неуверенно.

— Там и без меня помощников хватает. — Ответил Дмитрий, вставая.

— И вообще, чтобы тут Карл, со всеми вами тунеядцами, делал бы? Кто-то же должен заставлять вас работать. — Улыбнулся тренер, направляясь в сторону двери.

— Но ведь и троеборье — это очень сложный вид спорта, по мне так даже более сложный, чем конкур. — Вмешалась я в разговор.

— Да тебе сейчас и крестики прыгнуть — уже, как побывать на чемпионате мира! — Колко отозвался Рома.

— Не цепляйся к маленьким, а то побежишь у меня круги наматывать по полю. — Предостерег Дима, зная Ромин характер. — Уже жду, когда Карл уедет, чтобы заняться вами. Совсем расслабились и форму потеряли.

— Ну так, нам-то чемпионат мира не светит, чего тогда упахиваться-то? Это тебе, своё чемпионство, подтверждать надо. — Отозвался Никита.

— Так ты, вроде, хотел с Кристиной встретиться, — поддел его Дмитрий — а ей нужны только чемпионы.

«Если бы он уехал с неизвестной мне Кристиной, то мы бы не познакомились» — подумала я и почему-то эта мысль была мне неприятна.

Сегодня со сменой работал Карл. Он стоял в центре манежа, так чтобы видеть всех лошадей разом, но при этом не мешая их движению. Мне нравилось наблюдать за тренировками со стороны.

Дима на Варловее, как всегда, был во главе смены. Варловей имел обыкновение ускоряться, когда разогревал мышцы, а ещё, мог вполне лягнуть, если к нему приближались сзади другие лошади, нарушая его границы. Дима, чуть ли не единственный, кто мог хорошо управляться с этим жеребцом. Варловей относился к английским чистокровным и был ещё и производителем на конюшне. Родословная у этого коня отличная, думаю, он знал своих прабабушек и прадедушек лучше, чем я. Документы пестрили именитыми родственниками в прошлых поколениях, выигрывавших не одно крупное состязание. Дима отлично чувствовал своего жеребца, знал все его уловки и вовремя мог их предотвратить.

— В смену за Варловеем разобрались! — Прозвучала первая команда. — Смена, внимание! Повод. Строевой рысью, марш!

По периметру манежа, лошади, одна за другой стройной вереницей, двинулись вперёд. В этот раз в смене работало восемь лошадей.

— Смена, бросить стремя! — Еще одна команда тренера пронеслась по манежу. Ребята, все как один, бросили стремена, не нарушив при этом строя.

— Рома, нога не та! — Раздался жёсткий окрик Дмитрия.

Я была удивлена, как он успевает все видеть? Он ехал во главе смены, глаз на затылке нет, но продолжал всё контролировать. Как такое было возможно?

— Разговорчики в строю, никто не давал тебе права голоса, сейчас без лошади бегать будешь. — Урезонил Дмитрия, Карл.

Это было одно из правил. Спортсмен на лошади молчит и выполняет команды, его мнения никто не спрашивает. Все слушают только тренера.

— Смена, внимание, учебная рысь, марш! — Тренер отдавал команды чётко и громко, поскольку на манеже был ветер.

— Перемена через середину, по головному, марш! — Последовала очередная команда тренера. — Головной, чего спим! Когда команда марш звучит, вы уже начинаете выполнять поворот!

— Карл, ты поздно даешь команды, как я тебе тут вольт сделаю на всех, когда мы зажаты в углу манежа?! — Огрызался Дмитрий.

— Смена, продолжаем, команда та же, внимание, марш! — Тренер внимательно наблюдал за каждым. — Вот это совсем другое дело, так бы сразу! Молодцы! Подровнялись! Набрали дистанцию, внимание, смена, вольт налево, марш! Что за огурцы вы мне тут все рисуете! Ровняться всем по головному! Головной, куда летишь, ждать всех!

— Это они спят! Последний, догоняй уже! — Злился Дмитрий.

— Команда та же, марш! — Добивался чистоты выполнения элементов, Карл.

— Дистанция! Дистанция! Держим дистанцию! — Вторил тренеру Дмитрий.

Управлять в строю лошадьми было куда труднее, чем просто ехать самостоятельно. Делать элементы вместе, одновременно — ещё сложнее, да и получалось не всегда даже у опытных спортсменов. Хотя, на непрофессиональный взгляд, смена выглядела очень красиво. Дружно в лад выполняющие на манеже одинаковые движения, лошади выглядели ещё грациознее. Словно из давних времён, ожившая кавалерия, выехала на парад, приветствовать жителей города.

Занятие длилось не больше сорока пяти минут, но к этому времени, всадники успевали порядком устать. Самыми сложными упражнениями были те, что делались без стремян, потому что именно они больше всего задействовали все группы мышц на ногах. После примерно получасовой тренировки на рыси, когда мышцы наездников и лошадей уже были разогретыми, звучала команда перехода в галоп и тут, обычно, начиналось самое интересное зрелище. Разогретые лошади, просто мечтали поноситься по манежу, а уставшие всадники, уже к этому времени успевали накататься. Удержать несущуюся лошадь в строю, было делом не простым, поэтому всадники, то выезжали из смены и вставали на отдельный вольт, чтобы немного успокоить разрезвившееся животное, либо просто налетали друг на друга, не выдержав дистанцию, и тогда уже лошади пытались от пнуть друг друга.

Такой бардак бесил Дмитрия больше всего, поэтому, когда очередной всадник вышел на галопе из строя, Дмитрий, не стал дожидаться, пока Карл вмешается в ситуацию и сам стал отдавать указания:

— Пятки от лошади убери, ты только сильнее разгоняешь её. Она не понимает, чего ты от неё хочешь. То ты подгоняешь её шенкелем, то дергаешь её за рот. Повод ослабь и сокращай вольт. Вольт меньше сделай, я тебе сказал! Теперь переводи в шаг. Рысь и шаг! Рысь! Рысь! Шагай!

Всадник подчинился приказам Дмитрия, и лошадь действительно успокоилась и через учебную рысь, перешла на шаг.

Долгожданная команда: «Смена, шагом, отдать повод, огладить лошадей», звучала благословением для ушей уставших всадников. Лошади могли позволить себе вытянуть шею и тем самым расслабить спину. Кто-то из наездников в этот момент мог сунуть тайком сахар, любимой лошадке. К сахару относились по-разному, кто-то говорил, что он вредит здоровью и портит зубы лошади, кто-то наоборот, считал, что без лакомства к лошади и подходить не стоит. И что на сладкое, условный рефлекс вырабатывается лучше, а значит проще договориться с животным.

— Дима. — Позвал Карл. — Пойдём-ка со мной, мой хороший, хочу понять, что мне с тобой сделать, чтобы ты не мешал мне работать.

— Карл, да ладно, ты же сам всё видел. — Заискивающе произнес Дмитрий, улыбаясь и сползая с лошади.

— Я сколько раз буду повторять, что тренер на манеже только один? Пока ты в седле — сиди и молчи. Ты сам себе придумаешь наказание или мне его тебе выдать? — Тренер разговаривал с Дмитрием как с мальчишкой, который нашкодил, разбив мячиком соседское окно.

— Да за что? Это не справедливо! — Отпирался Дмитрий. Вся его строгость и грозный вид, который был у него, когда он воспитывал других, куда-то в миг улетучились.

— Ты мне только одно скажи, ты бегать пойдёшь или отжиматься будешь?

— Ты же не серьезно, да? Жара такая стоит!

— Хорошо, вот и определились, значит пять подходов по пятьдесят отжиманий, а потом пару кружочков сверху. Можешь начинать. — Карл забрал Варловея и стал наблюдать, как спортсмен выполняет его указания.

Я не верила своим глазам, Дмитрий молча подчинился. Он снял тенниску, и мощный торс с рельефными мышцами оголился. Находясь в центре манежа, на глазах у всех, Дмитрий, начал быстро отжиматься. Последнее отжимание, далось ему с трудом. Я не представляла, как после этого, можно было пробежать два огромных круга, но Дмитрий сделал это, даже не отдышавшись после отжиманий. Невольно, я стала уважать этого сильного мужчину. Его работоспособность меня поражала, его выносливость - восхищала, а с такой сильной волей и характером, я встретилась впервые.

Глава 10 Впервые.

Вернувшись с пробежки, и забрав у Карла Варловея, Дмитрий мельком глянул на меня:

— Я переоденусь и начнём, выводи Рыжую. Ногавки не забудь, мы сегодня прыгаем.

— Прыгаем? Но я ещё толком-то и держаться на лошади не умею.

— А я тебе метр и не поставлю. Иди собирай лошадь. — Дмитрий сказал это как-то обыденно, для него прыжки, были чем-то привычным.

Солнце палило нещадно, ноги в резиновых сапогах чувствовали раскалённый песок манежа. Внезапно, уже собранная Рыжая, пару раз ударив копытом по песку, стала опускаться на передние ноги, а затем завалилась на бок. Я была в ужасе и не знала, что делать. Такого, она ещё никогда себе не позволяла.

— Подними её немедленно, глупая ты курица, она же под пружена! — Откуда-то со стороны кричал Дмитрий. — Поднимай! Он забежал на манеж настолько быстро, насколько мог, и потянув узду вверх, заставил Рыжую встать. Один бок лошади был полностью в песке, который теперь постепенно ссыпался. Рыжая отряхнулась, и я оказалась в облаке пыли.

— Ты что творишь? Не понимаешь, что она заподпружится? — В гневе произнёс Дмитрий.

— Я не знала. — Только и ответила я.

— Будешь теперь всю амуницию начищать!

Дмитрий злился, но больше ничего не сказал. Он откинул боковину седла, проверил подпругу.

— Сегодня сделай себе стремена короче на одно деление.

— Мы с Карлом, не прыгали, вы же видели, что у меня и с управлением ещё не всё в порядке.

— Карл сказал, что ты решила полноценно заниматься в школе, как начинающий спортсмен, это так?

— Ну да.

— Значит, тогда лучше перейти на «ты», а также, это означает, что пока твой тренер я, ты делаешь ровно то, что я говорю. Согласна?

— Да, просто я думаю, что мне ещё рано прыгать. — Использовала я свою последнюю попытку отказаться от прыжка.

— Пять отжиманий, прямо сейчас. — Неожиданно резко скомандовал Дмитрий. — Спорт лечит глупость, любое пререкание с тренером в этой школе карается физическими нагрузками. Так и спортсмены свою физическую форму улучшают, и дисциплина сохраняется. Сплошная демократия, хочешь права голоса, говори, только помни о последствиях. Итак, пять отжиманий прямо сейчас.

Я смотрела на него и не верила, что он это серьёзно.

— Я не стану этого делать. Я пришла учиться, а не отжиматься.

— Так учись! — Пристально глядя мне в глаза, прикрикнул Дмитрий. — Лезь в седло! Не хочешь сейчас, для разогрева, значит будешь делать это после тренировки, когда устанешь. А если не сделаешь, больше в школу не приходи!

— Ты мне угрожаешь? Я тебя не боюсь! — Сидя на лошади и смотря на него вниз, гордо произнесла я.

— А зря. — Дмитрий действительно выглядел угрожающе. — Рысь по стенке на право, марш!

Я двинула лошадь, и в этот момент поняла, что сегодняшняя тренировка без жертв не обойдется. Далее команды сыпались одна за другой, всевозможные вольты и развороты. К середине занятия Рыжая разогрелась и стала двигаться активнее, а вот у меня начали забиваться мышцы ног. В это время, вдоль стены, Дмитрий установил барьер. Мне он казался огромным, хотя в сравнении с тем, что обычно тут прыгали спортсмены, он был очень маленьким. Деревянные палки лежали крестом, частично касаясь земли, частично располагаясь на столбах.

— Сейчас с левого плеча, заходишь прямо на барьер! Ноги прижать к лошади, руки ниже, локти к себе и корпус немного назад. Да, вот так, отлично! Поехали.

Поскольку для Рыжей, в отличие от меня, это все было не в первый раз, то она прямым ходом, самостоятельно, добавляя темпа, понеслась на препятствие. Все, о чём я тогда могла думать, это как же стать таким клещом, который уцепится и его ничем не оторвёшь. Крепко схватила гриву лошади, собрала поводья в руки, сгруппировалась, максимально плотно прижала шенкель и прыгнула.

В ушах пульсировал адреналин, всё произошло очень быстро. Руки дрожали, сердце бешено колотилось, но мне действительно очень понравилось. Тут же раздалась команда «Повторить» и, не дав себе ни минуты прийти в себя, зайдя ровно на препятствие -прыгнула снова. Рыжая шумно дышала, жадно втягивая в себя воздух, я же только сейчас поняла, насколько до этого было напряжено мое тело. Мышцы стали расслабляться, и я узнала знакомую ломоту. В течение этой тренировки, боль в мышцах не оставляла меня ни на секунду. Сейчас ко мне пришло понимание насколько физически слабой я была.

— Молодцы, рысь, шагом. — Скомандовал Дмитрий и продолжил. — Одна рыжая девушка уже отзанималась, интересно, что на счет другой? Что ты решила? Ты остаешься и отжимаешься десять раз или же уходишь из школы?

— Ты до этого говорил пять отжиманий. — Чувство искренней благодарности, за возможность узнать, каково это, прыгать вместе с лошадью и раздражение от его слов, привело меня в замешательство.

— А теперь пятнадцать. До тебя, прям как до жирафа доходит, глупая курица. — Злобствовал Дмитрий.

Он смотрел оценивающим взглядом. Видимо, ему действительно было интересно моё решение.

— Прекратите, меня так называть! Я не стану отжиматься, я пробегу круг по полю, подальше от Вас!

— Два, ты побежишь два круга, глупая курица, а будешь мне перечить и все три, раз решила остаться. Рыжую в денник и через пятнадцать минут на большой круг для рысаков! — Скомандовал Дмитрий и пошёл в сторону круга.

Жара стояла невыносимая. Я расседлала вспотевшую под вальтрапом Рыжую, сняла каску и распустила свои мокрые рыжие волосы. Пятнадцать минут пролетели быстро, поэтому переобуваться я не стала, с вспотевших ног, снять резиновые сапоги быстро не удалось бы.

Дмитрий уже был на круге.

— Я так надеялся, что ты не придёшь. Зачем так упорствовать, тебе же большой спорт не нужен?

— Решила назло тебе остаться. Как я понимаю, ты не можешь сам отказаться от занятий со мной. Придётся меня потерпеть.

— Три круга, и только попробуй не пробежать их! — Крикнул Дмитрий. Какое-то странное удовольствие злить его. Никогда с Лёней, я так себя не вела.

Даже первый круг был для меня адом, поэтому даже не представляла, как сделать так, чтобы пробежать оставшиеся два. На моё удивление, Дмитрий не стоял надзирателем. Он бежал рядом, молча и довольно легко. Поначалу, было неловко и стараясь выглядеть красиво, изображала легкий бег, но ко второму, уже начала задыхаться, кололо в боку, а пот так и лился градом, из-за чего я была полностью и абсолютно мокрая. Ничего красивого в красном распалённом лице не было и быть не могло. В конце второго круга я уже почти шла.

— Остановись прямо сейчас, и я решу, что ты сдаёшься и не пригодна для этого спорта. — Глядя на меня, произнес Дмитрий.

Я не могла говорить, я даже дышать уже не могла. Бег сменялся шагом, шаг бегом. «Я докажу тебе, что могу это сделать». Думала про себя я. Дмитрий бежал рядом спокойно, он даже не запыхался. В какой-то момент всё поплыло перед глазами.

Было темно и прохладно, кто-то больно бил меня по щекам.

— Ты в порядке? Голова кружится? — Открыв глаза, я увидела нависающие надо мной черные волосы Дмитрия и его обеспокоенное выражение лица. Темные глаза, впервые выдавали тревогу. Я лежала в тренерской и не могла вспомнить как попала сюда. Дмитрий нависал прямо надо мной, так, что я могла чувствовать запах его потного тела.

— Ты угробить меня решил? Три круга по такой жаре? — Впервые, я обратила внимание, что мне нравится его лицо, эти встревоженные темные глаза, и даже запах его тела.

— Могла бы не бежать, кто тебя заставлял? — Всё ещё рассматривая моё лицо, сказал Дмитрий.

— Ты же собирался выгнать меня из школы! — Возмутилась я, желая продолжить этот неловкий момент.

— Ну и ушла бы, зачем тебе это? Ты явно не спортсмен. — Дмитрий, видимо убедившись, что со мной всё в порядке, выпрямился, продолжая сидеть рядом.

— Как же ты меня бесишь. — Я села, злясь на него скорее из-за того, что он прервал момент, чем на то, что произошло до этого.

— Отлично, кажется тебе лучше. Воды? — Улыбаясь ответил он, и подошёл к кулеру.

— Убей себя и тогда мне точно полегчает. — Ёрничала я.

-Вставай в очередь, здесь таких желающих много. И кстати, добро пожаловать в школу. Будем считать, что боевое крещение ты уже прошла.

Дмитрий подал мне стакан прохладной воды, и я поняла, что ничего вкуснее не пила и не ела в своей жизни.

— Прими сегодня горячую ванную, намажь ноги и руки кремом от ожогов, и не приходи завтра. Да ты и не сможешь. — Спокойно продолжал Дмитрий.

— Нет, смогу! Хочу продолжать заниматься.

— Упрямство, достоинство ослов. Сказал же, не приходи, завтра ты даже ходить не сможешь, не то, чтобы с лошадью справиться. Жду тебя через два дня, продолжим тренировки.

— Подожди, я хотела спросить, как я тут оказалась?

— Глупая курица. — Только и ответил Дмитрий, улыбнулся и вышел.

— Демон. — Пробормотала я себе под нос.

Глава 11 Пожар.

Утром, на следующий день, я пыталась вспомнить, что же произошло вчера, при возвращении домой. Когда я проснулась, в комнате, по-прежнему горел свет, видимо не выключенный с вечера. Я была полностью одета и спала на кровати поверх всех одеял.

Шевелиться не могла, малейшее движение отзывалось болью и сковывало тело. Медленно и осторожно я пошла на кухню и обнаружила в микроволновке полную тарелку супа. Картина вчерашнего вечера начинала складываться.

Димины тренировки выматывали настолько, что никакие снотворные не были нужны. При воспоминании о нём, захотелось заглянуть в зеркало и узнать, как я выгляжу сегодня. Вопрос был только в том, как к нему доползти? Снова Дмитрий оказался прав, отменив тренировки.

Через пару дней, всё ещё не прошедшая, но значительно приутихшая боль в мышцах, позволила вернуться на конюшню.

— Ты опоздала на пятнадцать минут! — Сходу сообщил мне Дмитрий, когда я зашла в раздевалку.

— И тебе привет! — Отозвалась я.

— Тридцать приседаний. — Не раздумывая скомандовал мой тренер.

— У меня всё болит, не буду.

— Тогда тридцать пять. — Настаивал на своём Дмитрий.

— Просто сделай как он говорит, — отозвался откуда-то со стороны Никита, — а то хуже будет. Нам ещё смена с ним предстоит, Карл уехал вчера вечером за новыми лошадьми.

В этот момент в раздевалку влетел Рома. Он кричал, как сумасшедший: «Пожар, пожар!»

— Дима, бочка с мусором горит! Она стояла рядом с сеном! Сейчас всё полыхает. — Запыхавшийся от бега, с испуганными глазами, Рома кинулся к Диме, стоявшему в центре комнаты и стал тащить его к выходу.

— Никита, собери всех мужчин, кто сейчас здесь, помогите нам! Все остальные оставайтесь в конюшне и не выходите! Не приближайтесь к огню! — Скомандовал Дмитрий, обращаясь ко всем присутствующим в раздевалке. Мужчины быстро вышли вслед за Ромой.

Первый шок от новости прошёл. Перепуганные ребята, стали выглядывать на улицу, не зная, что делать. Нужно было чем-то помочь, бездействовать в такой ситуации просто невозможно. Ничего никому не говоря, я отправилась в том направлении, куда показывал Рома.

Возле крытого манежа, который стоял на ремонте, лежало недавно привезённое сено. Рядом полыхала бочка с мусором, огонь уже перебросился на ближайший тюк. Круглые тюки образовывали два ряда, прилегая один к другому, словно двухэтажный дом. «Если это всё загорится, то мы потеряем весь зимний корм для лошадей», подумала я.

Дима побежал к трактору, который в этот момент стоял на окраине территории школы. Бежать до него было довольно далеко, поэтому я не сразу поняла, зачем он это делает. Выглядело это, словно он убегает от пожара.

Запрыгнув в трактор, Дмитрий подъехал к тюкам и стал сбивать ещё не загоревшиеся, двигая их трактором как можно дальше от огня. Он отвозил тюки медленно, с трудом подцепляя их на ковш. Таким образом, он хотел избежать эффекта домино.

Мальчишки со всей школы, заливали, кто чем мог, ещё не загоревшееся сено. Все силы были брошены на то, чтобы не дать распространиться огню дальше. Кто-то подтащил шланг, кто-то лил воду из вёдер.

Огонь постепенно стал перекидываться на строительные деревянные леса возле крытого манежа. В этот момент, я поняла, что мы не справляемся с пожаром. Ничего другого не оставалось, как бежать на помощь ребятам.

Дмитрий пытался разрушить деревянные конструкции для ремонта манежа трактором. Но подъехать к ним не удалось. Поэтому он выскочил из машины и стал сам пытаться их разрушить. Хотя руки и были в конкурных перчатках, но всё остальное тело было открыто, поэтому, когда одна из горящих балок прилетела прямо ему на плечо, она обожгла всю правую сторону его тела. Футболка задымилась. В этот момент подбежал Никита и набросил свою спортивную кофту на него. Оба они разрушили конструкции и оттащили их подальше от стен.

Загоревшееся сено продолжало полыхать. Трава, которая была возле него, тоже начала гореть и огонь по земле расползался всё на больший диаметр. В руках у меня была лопата, это всё, что я успела найти. Подбежав к огню, я пыталась перекопать те места, где огонь полз дальше. Из-за недавней жары, трава была высохшей, что ещё больше способствовало пожару. Огромная копна сена полыхала всё сильнее и сильнее, поэтому близко находиться было сложно, слишком горячо. Руки сильно жгло даже в перчатках, но остановиться я не имела права. То тут, то там появлялись новые возгорания, и огонь быстро распространялся вокруг.

Из конюшни доносились ржания лошадей. Животные, испуганные запахом гари и шумом людских голосов, сильно нервничали, некоторые из них отбивали по дверям денников. Конюшне, стоявшей в небольшом отдалении от крытого манежа, пока ничего не угрожало.

В скором времени, на помощь приехали пожарные машины. Все были им очень рады, впервые вой сирен звучал как небесное благословение. К моменту, когда они приехали, многое уже сгорело. Чёрным пепелищем, было всё на несколько метров, возле крытого манежа, но большинство корма для животных удалось спасти, а главное, благодаря Диме и Никите, сам крытый манеж уцелел. Пожарные заливали дымящиеся брусья строительных лесов, территорию вокруг уже сгоревшего стога сена и всё, что только подавало признаки огненной жизни. Кто был виновником пожара — установить не удалось.

Никита и ещё пару ребят из школы получили ожоги, но больше всех досталось тренеру. Попытки найти ключи от конюшенного сейфа с аптечкой не увенчались успехом, а время было ограничено, поэтому я побежала к своей машине, где у меня была помимо обязательной ещё и собственноручно собранная аптечка. Забрав обе, я влетела в тренерскую, где сейчас пожарные разговаривали с Дмитрием и другими парнями, принимавшими участие в тушении. Молча, не мешая разговору, я нашла в холодильнике всё, что было холодным и раздала всем, чтобы приложили к обожжённым местам без ран. Достала из аптечки Пантенол и порошковый антибиотик, антисептик и бинты. И стала по очереди обрабатывать раны всем пострадавшим.

— Ты у нас сестра милосердия? — Улыбаясь, сказал Никита, отходя от толпы вокруг пожарного.

— Ну что-то вроде этого. Как думаешь, скорая сегодня приедет?

— А их разве вызывали? — Удивился Никита, когда я наложила повязку на обожжённую ладонь. Его рука лишь покраснела и конечно сильно болела.

— Да, я вызвала и пожарных, и в скорую звонила.

— А я ещё подумал, откуда они узнали о нас. Почти попрощался с нашим вторым манежем.

— Он бы и был потерян, если бы вы с Дмитрием не оттащили те палки.

— Надо его тоже к тебе отправить, у него там пол лица обожжено, не понимаю, как он вообще ещё на ногах держится. — Никита посмотрел в сторону толпы мужчин.

Только сейчас я обратила внимание на Дмитрия. Часть щеки покрылась волдырями, волос справа не было, красное ухо сочилось какой-то кроваво-водянистой жидкостью. На плече, как и на щеках были обширные пятна ожогов, а место удара балки, оставило рану, в которой часть футболки смешалась с кожей. От этого зрелища внутри всё похолодело и остановилось.

— Извините, он кажется в шоке, можно я обработаю его раны, пока скорая едет? — Раздвигая парней, вклинилась я в разговор пожарного и Дмитрия.

Дмитрий грозно на меня посмотрел, и продолжил отвечать на вопросы. Плечо, которое пострадало больше всего, я трогать не стала, лишь залила антисептиком и насыпала в углубление раны порошковый антибиотик, чтобы инфекция не присоединялась дальше. Даже представить было сложно, как врачи будут удалять частички ткани из сочащейся раны. Повязку с антисептиком, на оставшуюся часть руки, наложить было проще. Ухо и щёку в волдырях, я также засыпала антибиотиком и прикрыла Пантенолом, в надежде, что это хоть как-то поможет дальнейшему заживлению ран. Казалось, что Дима даже не заметил этих болезненных процедур.

Пожарный попросил что-то подписать и после этого все разошлись. Дмитрий и я остались наедине.

Я мысленно проклинала скорую, которая так долго пыталась добраться до конюшни. Конечно, это пригород, но всё же, до города пол часа езды, могли бы уже приехать.

Дима молча сел на диван, стоящий в тренерской. Опустив голову, он смотрел на повязку, которую я наспех завязала на его руке.

— Ты когда-нибудь начнёшь меня слушаться? Сил не было, поэтому я села рядом с ним, откинувшись на спинку дивана. Волосы пропахли дымом, лицо было в саже. Дышалось с трудом.

— Я где сказал тебе оставаться? Мало мне проблем, ты ещё в огонь полезла!

— Я должна была тебе помочь.

— Без тебя бы прекрасно справились! — Закипал Дмитрий.

— Вы, конечно, сильный, но не всемогущий, не можете всё делать сами. И Вам иногда нужна помощь. — Постаралась, как можно более выдержанно, объяснить я.

— Ты помогла бы больше, если бы не лезла в пекло. В следующий раз, оставайся там, где я сказал, и позволь мне самому всё решить.

Мне было не по себе. Всё выглядело так, словно я была виновата в этом чертовом пожаре. Обидно.

— Скорая вот-вот приедет. Покажите им своё плечо. Оно сильно задето.

— Без тебя разберусь! — Злобно ответил Дмитрий и хотел видимо встать, но упал обратно на диван, потеряв сознание, стукнувшись головой о спинку дивана.

Я не знала, что делать, побежала на улицу, искать помощи хоть у кого-то и увидела подъезжающую машину скорой помощи. На носилках, они забрали, так и не пришедшего в себя, Дмитрия.

Бросив всё, я сопровождала его до приёмного отделения. Когда его экстренно перенаправили в ожоговое, куда не пускают никого, кроме персонала, я вышла из больницы. Спрятавшись в машине, где до меня никому не было дела, я постепенно осознавала, что сегодня произошло. Слёзы медленно стекали по грязным щекам, смывая сажу. Сказалось накопившееся напряжение. Тихий плач перешёл в рёв, а затем в истеричное рыдание. Не знаю, сколько это продолжалось, но вскоре я была полностью опустошена. Ощущение какого-то абсолютного отупения, слез не было, я просто сидела с мокрыми щеками и больше ничего не хотела.

Глава 12 В больнице.

— Хочу скорее отсюда выбраться, эти белые стены так раздражают, а наглухо закрытые окна и подавно. Тут как в тюрьме. — Ответил Дмитрий, на мой вопрос «Как дела?».

После того, как он несколько недель провалялся в ожоговом отделении стационара, ему значительно полегчало.

— Наверное, тебе со своими чистыми бинтами и ранами, пока лучше не попадать в конюшенную грязь. — Предположила я.

— Скоро состоится чемпионат России по троеборью, я должен там быть. Мы обязательно подтвердим свой титул. Пока Варловей на пике своей формы, у нас с ним есть все шансы победить.

Насколько я успела понять, все спортсмены школы, и Дмитрий, как её лидер, жили от одного соревнования к другому, а всё остальное время — это лишь подготовка к следующим выступлениям.

— Ты только о чемпионстве думаешь? А тебе никогда не хотелось просто отпустить Варловея на волю, пусть бы бегал, пасся себе спокойно на какой-нибудь лужайке, вместо того, чтобы преодолевать искусственно придуманные людьми препятствия? Каждый раз как собираю лошадь и вставляю железное грызло ей в рот, думаю о том, что лошади должны ненавидеть человека. Представь, если бы тебе вставили железяку в рот, а потом стали ей там водить? Трензель при каждом повороте бьёт лошадь по верхнему нёбу, а во время прыжка и подавно. Удары должно быть невыносимо болезненные.

— Ты рассуждаешь как обыватель. Лошадь — не человек. У каждой лошади своя чувствительность нёба и поэтому трензель подбирается индивидуально — кому-то резиновый, кому-то железный, а кто-то только самый строгий заслуживает и работает только на рычаге. А вообще-то, лошадь довольно упрямое животное, заставить что-то делать иначе, без железа, невозможно. Некоторые из них с радостью бы тебя затоптали, если бы могли. Например, мой Варловей не исключение.

Дима, до этого лежавший, постарался сесть в постели.

— Ты насмотрелась фильмов, где этих животных очеловечивают. — Продолжил он. — А я с ними работаю всю жизнь. Когда тебя пару раз размажет по стене жеребец, или скинет и начнёт топтать, вот тогда я посмотрю, как ты будешь рассуждать о железках. — Видно, что мой тренер, знал о чём говорил.

— Когда лошадь упрямится, то это как выяснение отношений, в вашей паре, вы выясняете, кто здесь главный. Если это не человек, то нет тогда у него права сидеть верхом.

«Ужасные слова, или ты меня или я тебя», подумала я, но в слух сказала другое:

— Разве нельзя просто дружить с лошадью? Раньше у людей не было машин и лошадь нужна была человеку, чтобы выполнять трудную работу. Но сейчас, когда появились современные технологии поезда и автомобили, зачем истязать животное? Тем более не понятно, зачем все эти медали и награды? Кому и что пытается доказать? Просто очередная человеческая блажь — помереться силой и деньгами друг перед другом. И ладно бы люди издевались над собой, но нет, им же ещё животных подавай.

Дмитрий ещё больше выпрямился в постели.

— Если когда-нибудь, лошадь будет не нужна человеку, то эти животные исчезнут. Их уже не стало на улицах города, с появлением транспорта. Если исчезнет конкур, троеборье, скачки, родео и другие виды спорта, связанные с лошадьми, то не будет смысла в выведении всё новых пород с улучшенными характеристиками. Лошадь исчезнет или будет занесена в Красную книгу.

— Вот и отлично! Мы стали бы их больше беречь, если бы они были редкими животными. Для лошади так было бы лучше! А человек нашел бы себе другое безумное развлечение!

Я понимала, что Дима был спортсменом, хотел победы и горел желанием стать в очередной раз чемпионом России, но то, какими усилиями и методами это достигалось — неприемлемо. Если вспомнить скачки или другие крупные соревнования, то красной лентой через всё проходят большие деньги. А где деньги, там человек теряет границы, в погоне за наживой и пускает в ход самые жестокие и травмирующие инструменты, чтобы заставить лошадь приносить всё новые и новые награды. Мне же казалось, что лошадь и человек могут жить вместе в гармонии. Я видела в нашей школе как некоторые спортсмены на недоуздке и без седла прекрасно управляли лошадью. Видела, какие красивые элементы могла выполнять лошадь, без мундштука во рту.

— Ты так говоришь, потому что у тебя нет опыта работы с лошадьми, посмотрела бы, что иногда происходит на конюшне, — совсем иначе рассуждала бы. Хочешь, я дам тебе Варловея в недоуздке и без седла? Посмотрим, как далеко ты на нём уедешь. — Дмитрий насмехался, мы были из разных миров и мой взгляд ему был непонятен.

— В мире спорта, где лошадь должна подчиниться желанию человека, человек чаще остается прав, в остальных случаях — инвалидом. — Констатировал факт мой тренер.

— Вы, всего лишь, доказываете друг другу, кто из вас сильнее и страшнее в своей жестокости, это просто дорогая забава для богатых людей. — Парировала я.

— Лошадь должна работать, также, как и человек. Если она перестанет это делать, её перестанут кормить и содержать! И нечего их жалеть! — Терпение Дмитрия казалось было на исходе. — Даже ты не станешь кормить лошадь просто так! Все работают: и люди, и животные. Зимой в северных широтах, или наоборот, в Африке, в живой природе погибает большое количество лошадей. Посмотри как-нибудь передачи по BBC или National geographic. Рядом с человеком, лошадям легче живётся, по сравнению с естественной средой их обитания. Еда, тепло, нет диких зверей — это её основные потребности. Взамен, человек просит повиновения — не так уж и много. Ну, а мнимая свобода — это всё человеческое — дружба, преданность, верность, чувство долга — это всё киношное, реальность другая. Сама-то, зачем в школу пришла, раз такая сердобольная?

— Люблю я их, вот и пришла. Обожаю разминать застоявшуюся Рыжую, когда видно, что и ей самой хочется побегать. Иногда, я чувствую, что ей нравится прыгать не высокие и не травмирующие барьеры. Только зачем доводить всё до крайности? Чем больше я узнаю эту кухню, тем больше я вижу травмы спортсменов и больные ноги лошадей и всё это ради каких-то бессмысленных наград и медалей. В природе, дикая лошадь или обойдет препятствие, или перепрыгнет его, но при этом, препятствие точно не будет 160 см в высоту и 160 см в ширину.

— Это спорт! Травмы будут, это неизбежно. Зато в спорте, проявляется характер человека. Величие человека в том и состоит, чтобы, не поддаваясь собственным лени и страху, преодолевать каждый раз себя и совершать невозможное. Посмотри, какие рекорды сейчас ставят — таких результатов, ещё полвека назад никто и представить себе не мог. А какие характеристики у современных породистых лошадей — они могут преодолеть препятствие с человеком на спине в два метра высотой! Знаешь, сколько это работы? Работы не одного поколения людей. Разве было бы это всё, если бы они просто паслись как коровы?

В его словах была определенная логика, но вспоминая всех больных покалеченных лошадей, все эти «два метра» казались такими незначительными.

— Человек издевается над каждой конкретной лошадью в отдельности, заставляя делать то, чего она не хочет!

— А разве люди не относятся друг к другу также? Такова природа человека.

— Я бы хотела это изменить! — Настаивала я на своем. — Так не должно быть, это неправильно. Человек должен научиться общаться с животными иначе! Шпоры, мундштуки, хлысты, хакамора — всё, чтобы только заставить лошадь повиноваться. Нужно избавиться от всего этого.

— Ты себя-то изменить не можешь, куда тебе с миром тягаться? Даже ещё не сидишь, как надо. Я бы с радостью отпустил тебя без седла проехаться, или только с недоуздком, но у тебя настолько слабые ноги, что хоть скотч к седлу цепляй. Каждый раз, когда ты теряешь баланс, ты так сильно цепляешься в повод и зажимаешь губы лошади, что бедная Рыжая вскидывает голову. Ты дергаешь её за рот на вольтах и поворотах, да так сильно, словно ты голову ей скрутить пытаешься. От тебя, Рыжей, сейчас больше вреда, чем от любого другого спортсмена в школе.

Мне нечего было ответить на это. Было неприятно такое слышать, но я постаралась не подавать виду. Он был, как всегда, прав: моя физическая форма оставляет желать лучшего.

— Езжай на тренировку, не трать тут время. Ребятам привет! Скажи, что меня скоро выпишут.

Даже с этими бинтами и ожогами, мне по-прежнему нравилась искренняя улыбка Дмитрия, для меня он не изменился и оставался таким же красивым, как и раньше.

— Я научусь работать с Рыжей так, чтобы не калечить ей рот, вот увидишь! — Уверенно произнесла я, давая себе и ему в этот момент обещание.

Глава 13 Родители.

Я ходила за ноутбуком, который оставила в машине. Ребята из школы просили его передать Дмитрию.

Когда вернулась, то дверь в его палату была приоткрыта. Собираясь войти, я остановилась, потому что услышала там незнакомые мне голоса.

— Ты должен вернуться в МГИМО, я больше не собираюсь идти у тебя на поводу!

— Нет, отец, я не вернусь туда. Не заставляй меня.

— Тебе осталась только аспирантура, заверши уже её!

— Мне она не нужна. Сейчас я и Варловей на пике физической формы, у нас все шансы победить.

— Сынок, послушай отца. Когда я узнала, что с тобой произошло, я так переживала, ты даже не представляешь какие ужасные мысли у меня были в голове. Я места себе не находила, всё думала, как ты. Я знаю, ты любишь лошадей, и у тебя отлично получается, но ты уже давно всем всё доказал, пора серьёзной профессией заняться.

— Мама, пожалуйста, хоть ты послушай меня. Я жить не смогу без спорта. Ну какой из меня посол или дипломат? Мы с отцом совершенно разные, ты же видишь. Да и языки мне не даются, ты же слышала мой английский, а про немецкий я вообще молчу.

— Ты просто не хотел. Я тебя отлично знаю, вот если бы ты захотел по-настоящему… — Продолжала женщина.

— Либо ты возвращаешься и заканчиваешь международные отношения, либо я продам Варловея, и ты вообще больше его не увидишь! — Голос мужчины звучал уверенно и безапелляционно. В его манере говорить, я узнавала знакомые нотки. Дима также разговаривал со своими спортсменами.

— Ты не можешь так поступить! Он мой! Я с ним работаю и сам его содержу!

— По бумагам, он всё ещё принадлежит мне! Кандидатская в обмен на жеребца! В будущем ты мне ещё спасибо за это скажешь!

— Да сдалась мне эта кандидатская, если я всё равно в спорте останусь? Я стал чемпионом России, разве я не доказал тебе, что нашёл, чем хочу заниматься?

— Я вижу, ЧТО ты нашёл! Нам, каждый раз теперь пересекать пол мира, чтобы мать перестала переживать за тебя? Долго это ребячество ещё будет продолжаться? Пора уже делом заняться!

— Я и не собирался вам ничего говорить. Могу поспорить, что это Карл меня сдал.

— Должен же хоть кто-то разумный быть на этой конюшне.

— Это спортивная школа олимпийского резерва, а не просто конюшня. И я не уйду оттуда. Ты должен отдать мне Варловея. — Дмитрий был не менее тверд и упрям.

— Я своих решений не меняю! — Отец Дмитрия стоял на своём. Видимо переговоры зашли в тупик.

— Давай поступим иначе? Весь призовой фонд я отдам тебе за жеребца. А вместо кандидатской, принесу тебе документы на мой конноспортивный клуб, я стану директором и буду зарабатывать себе этим на жизнь. Подходит такой вариант? Ты же о моём будущем печёшься, клуб и станет моим будущим. — Предложил Дмитрий.

— Ты и директор? Ты же за бумажками ни разу не сидел. Даже университет, как следует, закончить не можешь!

— Ты не ответил. Подходит такой вариант?

— Нет, не подходит! Доходность клуба должна в течение пяти лет составлять тридцать процентов, такое сможешь потянуть?

— Пятнадцать процентов, документы на жеребца и тема с универом закрыта навсегда.

— Тебе не хватит призовых, чтобы организовать свой клуб. — Уже более спокойно говорил мужчина.

— Это уже мои проблемы. Мы договорились? — Настаивал Дмитрий так, словно прямо сейчас был готов достать документы на клуб.

— Даю тебе ровно год на то, чтобы открыть свой клуб. Если не сможешь, продам твоего чертового жеребца с молотка, а ты уйдёшь из спорта. Если тебе удастся получить доход с клуба, то по истечении пяти лет оформлю документы Варловея на тебя. Подходит? — Выдержанно спокойным тоном произнес отец Дмитрия.

— Договорились. Я буду ждать это в оформленном виде от твоего юриста на электронку. — Подтвердил заключение сделки Дмитрий.

— Не сомневайся, оформим. — Небрежно бросил его отец.

— Вы оба такие упрямые, неужели нельзя по-человечески договариваться, как в обычных семьях, обязательно всё через юристов решать? — Послышался вновь женский голос. — Я узнавала, тебя примерно через пару недель выпишут, поживешь немного с нами, пока мы в России? Я и Кристину позвала, вы, наверное, давно не общались. Эта девчонка продолжает всё повторять за тобой — тоже с лошади не слазит.

— Конечно, мам, поживу у вас какое-то время. А ты можешь попросить доктора меня хотя бы на неделю раньше выписать? Ты бы меня сама дома дальше лечила? — Елейным голосом произнес Дмитрий.

— Поговорю, обязательно поговорю. Тут в палате действительно не самые лучшие условия для тебя. — Заботливо добавила женщина.

— Знаешь, как я по тебе скучал, как хорошо, что вы приехали. Вы долго тут будете? — Поинтересовался Дмитрий.

— Когда соберемся уезжать, ты первый узнаешь. — Вмешался в разговор отец.

— Отец взял отпуск, чтобы приехать к тебе. Нам сказали, что ты сильно обгорел в огне. Я думала, что ты будешь весь обмотанный в бинтах лежать без сознания. Ты меня в этот раз так сильно напугал. — В голосе слышалась тревога любящей матери.

— Прости, мам. Я не хотел, чтобы ты переживала. — Голос Дмитрия успокаивал, из него словно испарилась привычная резкость. Так нашёптывают лошадям, когда хотят их успокоить.

Тихонько, я постучала в дверь.

— Добрый день. Дмитрий, тут ребята ноутбук Вам передали. — Все трое разом посмотрели на меня. Мужчина с серебряной сединой в густых волосах. Это был высокий и красивый мужчина. Дмитрий очень похож на своего отца, только глаза мамины. Тот же миндалевидный разрез, такие же карие как у нее и та же проницательность во взгляде.

— Спасибо. Оставь его на столе, и передай ребятам благодарность. Очень вовремя. Теперь скучно точно не будет. — В этот момент Дмитрий посмотрел на отца и улыбнулся.

— Поправляйтесь скорее, мы Вас все очень ждём! — Сказала я и попрощалась, выходя из палаты.

Глава 14 Возвращение.

Прошло уже около десяти тренировок с того злополучного пожара. Карл вернулся с новыми лошадьми и пока Димы не было, продолжил со мной заниматься. В последний раз, когда мы с Дмитрием виделись, я дала обещание и хотела, чтобы он увидел мои старания и прогресс, которого уже достигла.

Повторение из раза в раз одних и тех же элементов, давали свои положительные результаты. Каждое утро перед работой, я стала приседать, отжиматься и качать пресс. После тренировок, пробегала один большой круг. Вес постепенно начал снижаться и даже стали появляться первые очертания мышц на руках, хотя до совершенства было ещё очень далеко. Я шаг за шагом с большим трудом преодолевала себя, но это придавало моей жизни смысл.

С каждой тренировкой мне всё больше и больше нравилось. Теперь, я бежала с работы, скорее переодеваясь в одежду для верховой езды и летела на конюшню. Серые будни, как мрачный грозовой фронт, уходили всё дальше, а на горизонте появилось солнце. Мир снова окрасился в разные

цвета.

— Как прошла сегодня смена? — Спросил знакомый всем голос.

На несколько секунд воцарилась полная тишина. А потом ребята бросились обнимать и дружески приветствовать Дмитрия.

Он почти не изменился, вот только теперь уже не было длинных вороньих волос, а короткую стрижку прикрывала бейсболка. На щеке с правой стороны — тонкий пластырь, а из-под черной футболки с длинными рукавами, в области шеи, виднелся объёмный бинт. Дима явно не хотел привлекать внимание, к произошедшим в его внешности изменениям. Тем не менее, он выглядел намного лучше, чем в тот раз в больнице.

— Новенькая опять сегодня непонятно что творила на манеже. — Отозвался Рома. — Рыжая понеслась, в повороте сгруппировалась и подпрыгнула, ну дальше всё понятно… — Он презрительно посмотрел на меня. — Вот только в это время с нами занимался жеребец, ну ты представляешь, что там началось?

— Рыжую вовремя поймали, так что ничего особенного не произошло! — Никита был на моей стороне. — Не факт, что ты сам усидел бы.

— Заканчивай её защищать! Ей рано с нами в смене кататься, непонятно зачем вообще ее к нам ставят? — Продолжал возмущаться Рома.

— Почему рано? — Полюбопытствовала Лера, которая тоже присутствовала при этом разговоре.

— Да, она ещё лошадью нормально управлять не научилась, сама как тряпка в седле, а уже в смену.

— Локти в стороны, опять, да? — Спокойно спросил Дима, глядя на меня. Я только кивнула головой в качестве согласия. После сегодняшнего падения, чувствовалось, как болит рука и спина, на которые приземлилась. Было обидно, что Дима узнал именно об этом, а не о том, сколько сил, я прилагаю, чтобы хоть что-то стало получаться. Ничего не сказав, я отвернулась к шкафчику и стала дальше молча убирать амуницию.

— Не переживай. С кем не бывает. Мы все с этого начинали, просто успели уже забыть. Хочешь, я с тобой позанимаюсь дополнительно? — Никита подошёл ко мне и положил руку на плечо, подбадривая. — В конце концов, мы все тебе должны, если бы ты тогда не сообразила так вовремя вызвать пожарных, то боюсь представить, что здесь сейчас было бы. Да Рома? Да и Димона оперативно забрали. Дим, что скажешь?

— Пятьдесят приседаний! — Отозвался последний.

— Что? — Все, кто был в раздевалке разом посмотрели на Дмитрия.

— Прямо сейчас! Каждое падение будет тебе стоит именно столько. Можешь начинать, я буду считать.

— Я не буду этого делать! Ты сейчас не мой тренер. — Обернувшись и смотря ему в глаза, ответила я.

— У тебя слабые ноги, плохой баланс, руки, как у курицы, и ты ещё пререкаешься со мной? Пятьдесят пять приседаний. И ещё слово — будет шестьдесят.

— Давай я с тобой за компанию буду делать. Кажется, суровый Дмитрий вернулся. — Улыбнувшись сказал Никита. — У меня сегодня тренировка тоже не самая удачная была.

Он первым начал выполнять упражнения и мне ничего не оставалось, как присоединиться к нему. Дима громко считал. Где-то на сороковом приседании, я почувствовала, как мои мышцы болят, мне казалось, что больше я сделать не смогу. Каждый последующий раз делался ещё медленнее предыдущего. Краем глаза, я видела, как упражнение выполняет Никита. Он был готов выполнить их ещё столько же.

— Молодцы, на сегодня хватит, — скомандовал Дима, когда закончился счёт.

— Ты знаешь, что ты бездушный монстр, ни капли благодарности. — Никита подошёл к Диме и дружески толкнул его в бок.

— Я знаю, как добиваться результата. Это главное. — Уверенно ответил Дмитрий и скрутил Никиту держа за шею. — И не вздумай меня учить, что мне делать. Совсем тут без меня от рук отбились.

— Ух ты, тортик? По какому случаю? — Дима переключился с Никиты на красиво-упакованную коробку, которая стояла возле его шкафчика.

— Только не скидывай, я сейчас уберу его. — Быстро отодвигая торт, сказала я.

Дмитрий глянул на меня так, словно я сумасшедшая.

— У Ани сегодня день рождение! — Ответил Никита.

— Понятно. — Дмитрий взял свои вещи и вероятно пошёл заниматься с Варловеем.

— Присоединишься к нам? — Робко спросила я вдогонку.

— Пожалуй, нет. Я столько отсутствовал, Варловей, наверное, застоялся. — Ответил Дима. И вышел из раздевалки.

После того, как все приготовления к небольшому празднику были завершены, я решила снова попытать удачу и позвать Диму. Мне действительно хотелось, чтобы он был сейчас здесь.

Кентавр был на манеже. Варловей весь в мыле, Дмитрий ещё в большем. Отдохнувший Варловей веселился, выдавая регулярные козлы. Дмитрий же, не без усилий, справлялся с ним.

— Пошли отмечать с нами? Может быть, сделаешь небольшое исключение и на сегодня закончишь? — Спросила я Дмитрия.

— Я его только разогрел, пейте чай без меня! — Не останавливая коня, ответил Дима.

— Дима, ну пожалуйста, пошли с нами? — Уговорить его бросить работу, было сложно, обычно, если уж он включался в процесс, то уходил в него с головой, пока не закончит. — Ребята без тебя не начнут!

— Ты чего такая назойливая? Сказал же, отмечайте без меня!

— А я не хочу без тебя, пошли со мной! — Настаивала я. — Представь, я даже сама тебе чай налью, и тортик отрежу!

— Ты не догадалась, что я вообще-то пытаюсь привести себя в порядок? Какой мне ещё тортик?

— Да, ладно, от одного не растолстеешь!

— Вот-вот с этого одного-то всё всегда и начинается! — Отпирался он.

— Хорошо, тогда пожелай мне чего-нибудь хорошего, и я от тебя отстану! — Нашла я компромисс.

— Ну, наверное, ума тебе побольше! — Улыбался ехидно Дима.

— Это обидно, плохое пожелание. — Игриво надула губы я. — Хочу другое!

— Тогда… Желаю тебе объесться тортиков! — Продолжал издеваться он.

— Эй, это тоже не подходит! — Возмутилась я.

— Да не знаю, чего пристала. Иди к ребятам, а то они там весь торт съедят, пока ты тут ходишь.

— Мог бы и отметить с нами, от тебя бы не убыло. — Уходя бурчала я себе под нос.

На небольшом столе, в тренерской коморке, где полки ломились от наград и кубков конной школы, мы разрезали торт. Алкоголь не был принят в стенах спортивной школы. Кстати говоря, никто из ребят ещё и не курил, что среди моих коллег на работе встречалось довольно редко. Если, когда и можно было почувствовать дым сигарет, то это только от старого конюха дяди Вани, да и тот, старался при нас не курить.

Это был первый мой день рождения среди этих ребят. И у него была своя особая атмосфера. Раньше я не знала, что говорить, чтобы всем моим гостям было комфортно, а с ребятами об этом думать не приходилось. Их не нужно было как-то специально развлекать. Спортсмены есть спортсмены, поэтому, как только все взяли себе по куску торта, разговоры от поздравлений, перешли к обсуждению ближайших соревнований.

— А давайте сфотографируемся все вместе? У кого близко телефон? — Предложила Лера спустя некоторое время. — Вставайте сюда, спиной к двери, тут фон интереснее.

— Димки нет, без него как-то не то. — Никита оглянулся по сторонам. — Может быть, позовём его снова?

— Уже звали, хотел бы — пришёл. — Ответил Рома. — Раз не захотел, то без него обойдёмся.

— Ты страх потерял? — Спросил заходящий в этот самый момент, Дима. — Мало того, что весь торт слопали, так ещё и фоткаться без меня собрались.

В руках он держал огромный букет из белых роз. Букет был элегантно-простым, без лишних украшений, и таким завораживающе красивым.

— Аня, желаем тебе крепко держаться в седле, уметь договариваться с лошадью, занимать только призовые места и больше никогда не спорить со мной! — Дима, улыбнулся, протянул мне букет, а потом поцеловал в щёчку. В этот момент, моё сердце трепыхнулось, как маленькая птичка.

— Итак, все дружненько встали! Молодцы! Смотрим в кадр, все вместе кричим «Трензель» — фотаю! — Лера отлично справилась с ролью фотографа. Она сделала несколько совместных фото и селфи, а затем отправила их нам в мессенджеры.

День рождение удался на славу. Впервые в моей комнате стоял такой огромный букет белых роз. Но самым значительным подарком для меня стал мимолетный поцелуй Дмитрия.

Глава 15 Ревновсть.

В раздевалке всё шумело. Я как раз направлялась туда, когда поняла, что этот улей сегодня гудит как-то особенно

громко.

— Правда, что это именно ты выиграла в прошлом году всероссийские соревнования по конкуру? — Любопытствовала Лера.

— Лучше расскажи, каково это, выступать заграницей? — Просил Никита.

— А какая высота была для прыжков? — Перебивал его Рома.

— Ты это на своём Ганновере прыгала или другую брала? Сколько лошадей у тебя было? — Спрашивал Рома, игнорируя чужие вопросы.

— Слышала, что ты тренируешься в Германии, и как там? — Не уступала Лера.

Вопросы так и сыпались со всех сторон. Девушка, находившаяся в центре всеобщего внимания, не успевала на них отвечать. На вид, ей было примерно, как мне, около двадцати пяти лет. Для спортсмена это довольно большой возраст. Стройная, с крепкими мышцами ног и прямой осанкой, красивые золотисто-белые волосы, длинными локонами спадали ей на плечи. Светлая, почти мраморная кожа и легкий румянец на щеках, крупные, небесного цвета глаза, делали её похожей на принцессу из детских сказок. Она была невероятно красива, такая девушка просто не может, не нравится. Пока все смотрели только на неё, сама же она смотрела только на Дмитрия.

— Прежде всего, позвольте поблагодарить вас всех, Дима сказал, что это было общее решение. Некоторое время я проведу в этом городе и очень приятно, что смогу заниматься вместе с такими профессионалами, как вы.

— Да что там, ты же своя, местная. Мы только рады. — Смущаясь, произнёс Никита.

— Мне так приятно ваше внимание, боюсь, что Дима может разозлиться, если потрачу ваше драгоценное время на разговоры. — Кристина была мила и вежлива, в какой-то момент мне даже показалось, что чересчур. Какая-то она не настоящая, как фарфоровая кукла. Очень красивая и милая, но боишься, лишний раз тронуть, чтобы не сломать.

— Даю всем сорок минут, время пошло. — Произнес Дмитрий, и начал, своё любимое занятие, — отсчитывать время назад до начала тренировки.

— Дим, ты же дашь мне своего Варловея? Я так соскучилась по нему. Можно мне сегодня на нём? — Приторно сладко спросила Кристина.

— Конечно, ты можешь его взять. Думаю, что ты с ним сможешь справиться. Но у него по-прежнему дурной характер, так что будь, пожалуйста, аккуратнее.

Я не могла поверить своим ушам! Диму словно подменили, таким сговорчивым я его никогда ещё не видела. Что в ней такого? Почему ей он не отказывает? Никто в школе не приближается к Варловею, он только его жеребец! Внутри всё кипело, но я и слова не произнесла, просто пошла собирать Рыжую. Через некоторое время на манеже один за другим стали появляться спортсмены, выводя своих лошадей. На Варловее, ехала Кристина. Она встала во главе смены. Дмитрий же стал командовать с земли. Варловей был сегодня шёлковым, что тоже было определенным мерилом мастерства Кристины. Варловей обычно довольно беспокойный конь, но и очень умный. Если он чувствует неопытного седока, он избавляется от него. Кристина, видимо к таким не относилась. Когда же дело дошло до прыжков, то тут ей не было равных. Максимальная высота барьера, которую обычно прыгали на тренировках, была не более 110 — 120 сантиметров. Но когда Дмитрий поставил Кристине 140, я была удивлена. На тренировках мы никогда не прыгали максимума, чтобы лошади не уставали и не отказывались в будущем прыгать барьеры на соревнованиях. Они с Варловеем, легко преодолели эту высоту. Я видела, с каким восхищением Дмитрий смотрел на Кристину. После первого удачного прыжка на 140, он поднял до 150 сантиметров, и она снова его преодолела. Затаив дыхание, все ждали прыжка на мощность на 160, и эта высота тоже покорилась паре. Больше Дмитрий поднимать не стал.

По окончанию смены, раздевалка жужжала ещё сильнее. Обсуждали уже сегодняшние прыжки, и Кристина снова была в центре внимания. На этот раз, даже мне захотелось узнать, как она это делает:

— А какую максимальную высоту ты преодолевала за всё время в конном спорте? — Спросила я.

— Какой замечательный вопрос. Меня часто об этом спрашивают. Однажды Дима поставил мне двухметровый барьер, это было как раз накануне Российских соревнований, я так волновалась, думала, что не смогу его прыгнуть, но Дима в меня верил и поэтому у меня всё получилось. — Кристина улыбнулась, посмотрев на Дмитрия. Она обожала его не скрывая этого.

— А как вы готовились к этим соревнованиям? — Мне хотелось услышать, что же произошло тогда, когда они занимались с Димой вместе. Стало любопытно, почему он не поехал с ней?

— Дима отличный тренер, если бы не он, я бы не попала тогда на соревнования. Он долго меня к ним готовил. Практически весь год до соревнований, мы усиленно занимались. Вообще-то, мы должны были ехать оба, но, к сожалению, Дима не смог…

— Тебе пора собираться, мы можем опоздать. — Резко перебил её Дмитрий. Он подошёл к Кристине очень близко, приобнял её и направил к своему шкафчику, где лежали её вещи. — Забери их и поехали, думаю, что мама нас уже заждалась.

«Что это за гадкое чувство? Почему всё внутри кипит от злости? Что это со мной?». Меня раздражало буквально всё: её внешний вид, внимание к ней ребят, то что она явно лучшая в прыжках, но больше всего то, как Дмитрий к ней прикасается. Вернее, даже сам факт того, что он её трогает. Никого и никогда он так демонстративно не обнимал. Моё бессилие было ужасно. Я ничего не могла с этим сделать, ведь Дмитрий на меня даже не смотрел. «Возможно она его девушка?» быстро пронеслось эхом в голове. Я бы не удивилась. Она ему идеально подходила: как и он, она явный лидер; лучшая в конном спорте из тех, кто мне тут встречался, да и по России не последняя; очень красивая и вежливая; по-женски хрупкая и при этом физически сильная. Даже внешне она ему подходила больше, чем я, — рост у них был примерно одинаково высокий, в то время как я, была чуть выше Диминого плеча. Всю смену она смотрела только на него, и во взгляде читалось такое обожание, что не заметить его было невозможно. Думаю, любому мужчине это льстит, и Дмитрий не был исключением из правил. А я не могу не спорить с ним, даже просто спокойно разговаривать не получается.

— Дай мне, пожалуйста, ещё пять минут. — Кокетливо ответила Кристина.

— Хорошо. — Нервно заметил Дмитрий. — Буду ждать тебя в машине! — И он вышел из раздевалки.

Значит, я не ошиблась, и она действительно его девушка и довольно давно, раз знакома с родителями. Внутри что-то тоскливо сжалось, а к горлу подступил ком. Как-то в раз стало трудно дышать, и я решила выйти на свежий воздух.

Я злилась и не понимала, что со мной происходит, но мозг ещё мог трезво рассуждать. Я не села за руль, поскольку штрафы были бы гарантированы, нужно было вначале успокоиться и понять, что это за чувство, раздирающее изнутри.

Беговая дорожка стала спасением. Пока тело работало и мышцы механически напрягались и расслаблялись, передвигая тело в пространстве, весь поток сознания был направлен внутрь, к чувствам. Я задавалась вопросами: «Почему меня так сильно взволновало его прикосновение к ней? Почему меня вообще стал волновать Дмитрий и то, что с ним происходит? Когда это произошло?» И хотя большинство вопросов были риторическими, на главный — я знала правильный ответ и мне не хотелось его слышать. Слишком уж ничтожны были мои шансы.

Глава 16 Сумасшедший день.

— Вот и тренировке конец, а кто дошёл до дома — молодец! П-р-р-р! Тормози!

Карл стоял на дороге преграждая мне путь.

— Я уже пол часа тут наблюдаю, как ты истязаешь себя. Что происходит?

— Невозможно сломать того, кто сам себя ломает каждый день! Правда же? — Мне не хотелось отвечать Карлу на его дотошные вопросы.

— Завтра ты не встанешь. — Констатировал он. — Это, правда того стоит? Пропустишь тренировку, всё будет болеть, Рыжая нормально не позанимается. — Карл внимательно смотрел на меня, когда говорил это.

Не цепляло. Всё, что он сказал сейчас — не имело никакого смысла. Физическая боль заглушала эмоциональную, она давала возможность избавиться от ненавистных мыслей. Убери боль, и лавина неконтролируемых чувств вновь накроет.

— Готовлюсь к будущим соревнованиям. — Задыхаясь и ненадолго останавливаясь, еле проговорила я.

— Через пару недель, подойдёт? — Карл был как никогда серьёзен.

— Что? Соревнования? Слишком рано, я ещё не готова! — Вмиг я забыла про всё. А потом уверено добавила: «Дмитрий будет против».

— Ах, Дима. Разве ты не хочешь доказать ему обратное? Скажешь, что я разрешил, ну или отправишь ко мне, я сам ему об этом сообщу. — Карл, как охотничья собака, которая взяла след, не сводил с меня глаз.

— А что, если не получится? Прыгаю я ещё неуверенно, физически слабая, баланса так и нет.

— Вот и посмотрим так ли это. У тебя есть ещё время на подготовку. Я внесу тебя в список участников. Кстати, Дима тоже едет.

— А Кристина? — Внезапно она снова всплыла в моей голове. Карл хитро улыбнулся. — А Кристина — нет. Она в это время будет на других соревнованиях.

Мысли разбегались в разные стороны. Я была в ещё большем замешательстве, чем раньше. И хотя, Карл уже принял решение, я всё ещё размышляла над его предложением. Оно пугало и помогало одновременно. Мысли о моих первых соревнованиях были волнительными.

Следующий день, не задался с самого утра. Мой классический брючный костюм, соответствующий всем правилам рабочего дресс-кода, стал мне велик и свисал как чехол от дирижабля. Экстренно, уже опаздывая на работу, я одела первое, что хотя бы отдалённо напоминало рабочий вид. Отдалённо, потому что это оказалось чёрное обтягивающее платье, намного короче, принятой на работе длины. Такое платье предполагало каблуки, и классическая лодочка тут выручила очень сильно. Пару ярких штрихов в макияже и утро наладилось.

Вернее, это я только так думала. Как только отъехала от дома, лампочка бензобака напомнила мне, что ещё вчера, я должна была заправить машину. Мысленно проклиная себя, понадеялась, что до работы мне хватит, а уж после — точно заправлюсь. Но сегодня был не мой день и чуда не произошло. В коротком платье, на каблуках, я вышла из машины, чтобы поискать в багажнике хоть что-то напоминающее канистру для бензина или хотя бы знак аварийной остановки. И только я наклонилась к багажнику, чтобы их найти, как остановился белый весь тонированный Mercedes-benz.

— Такая красивая, давай подброшу куда надо, садись ко мне.

Опустив стекло ко мне, обращался какой-то неизвестный мне мужчина.

— За красивую, конечно, спасибо, но может у вас канистра с бензином найдётся?

— Зачем тебе канистра, давай я сам тебя отвезу куда скажешь?

— Пожалуй не стоит. Сейчас муж подъедет, он и подвезёт.

Мужчина, больше ничего не говоря, закрыл тонированное стекло и был таков.

Эвакуатор приехал не сразу. Водитель эвакуатора был странным, при разговоре со мной, ему словно было неловко, то он украдкой поглядывал на меня, а то и вообще старался не смотреть. Платье было чистым, стрелок на колготках не было. Перепроверив свой внешний вид, я пошла каяться за опоздание к своему начальнику.

— Ого, по какому поводу?

— Вообще-то…ну… у меня машина сломалась, вот я и опоздала.

— А вырядилась-то чего тогда так?

— В смысле?

— Ну платье, туфли, помада. Всё утро наряжалась?

— Да, вечером иду к подруге на день рождение. Машина сломалась, заехать домой после работы не успею, поэтому можно я так сегодня побуду? — Врала я на ходу.

— Смотри, у нас в отделе парни горячие. — Он ещё раз посмотрел на меня с ног до головы, — накинь хоть пиджак какой-нибудь, а то как-то совсем уж…

— Конечно. Можно идти?

— Ага, зайди ещё сегодня ко мне в обед, надо будет кое-что обсудить.

Я не могла поверить, что сегодня всё прошло без осложнений. По сути, я даже выговор не получила, обычно всё проходило куда тяжелее и громче. Что происходит? Сумасшедший день какой-то.

В офисе было жарко, пиджака я не нашла, поэтому на обед к шефу шла в том же виде, что и утром.

— Знаешь, я тут утром подумал, что новый проект можно поручить тебе. Ты же давно уже у нас работаешь, вот и возьми себе новых клиентов в базу. Только там дядьки серьёзные, и чтобы без ошибок! Поняла меня? Твой процент тот же, но объёмы у них хорошие, так что в обиде не останешься!

— Всё будет в лучшем виде! — Улыбалась я, не веря, что мне доверяют вести VIP клиентов.

— Кстати, хорошо сегодня выглядишь! Всё. Свободна на сегодня.

— Благодарю. — Сказала я, а про себя подумала, что надо почаще нарушать корпоративные правила.

Рабочий день пролетел незаметно. Новый проект требовал больше личных встреч, поэтому, когда закончились первые предварительные переговоры о закупе, я с ужасом обнаружила, что снова опаздываю, теперь уже на тренировку. Машина осталась на офисной парковке. Переговоры проходили на другом краю города. Очередная волна ужаса накатила на меня.

Вежливый молодой человек, с которым я только что беседовала по поводу новых закупок, предложил подвезти. Я не стала отказываться. Оказалось, что у него огромный чёрный Land Cruiser со светлым салоном. Машина великолепная, я тут же подумала о своей, было бы не плохо что-нибудь в ней обновить.

Но сегодняшний день ещё не закончился, поэтому странности продолжали происходить. Когда мы подъехали к конюшне, где была пропускная система, то пришлось долго уговаривать и доказывать, что я своя. Только волшебные имена Карла и Дмитрия убедили охрану нас пропустить, поэтому я не удивилась, когда они вышли нас встретить.

— Отличная машина. — Первым начал Дмитрий. — Вы к нам покататься или лошадей посмотреть? Он обратился к молодому человеку, а затем ко мне. Мой знакомый удивленно посмотрел на меня.

— Я Вам очень благодарна. Вы меня сегодня выручили. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество. — Ответила я своему спасителю и перевела недоумевающий взгляд на Дмитрия, а затем на Карла.

— Свидетельские показания: «Она была в чёрной мини-юбке, а лица я не заметил…» — Карл посмотрел на Дмитрия, улыбнулся и подмигнул мне. — Анна, ты прекрасно сегодня выглядишь, только с работы?

— Да, у меня машина сломалась, дайте мне время чтобы переодеться. Кажется, только теперь Дмитрий стал меня узнавать. Рыжие волосы были распущены, яркая помада контрастировала с зелёными глазами, чёрное платье обтягивало талию, чёрные лодочки выгодно подчёркивали длину ног. Всё это было сильно не похоже на то, как я обычно выгляжу.

— У тебя пять минут, чтобы снять всё это и превратиться в спортсмена. Макияж тоже сними, это лишнее.

Ничего больше не сказав, Дмитрий зашёл в здание. Я опешила от такого его заявления, но комментарий про помаду, заставил меня улыбаться. Мы переглянулись с Карлом, он тоже улыбался.

— Я нашла себе тренера. Умного, доброго и красивого — и была счастлива! Пока умный не узнал про доброго, а добрый про красивого. — Перефразировала я известный анекдот и пошла переодеваться.

— Аня, ты великолепна! Это по случаю соревнований?

В это время, я пыталась отыскать передние ногавки и мартингал для прыжкового дня.

— Тише! — Я невольно обернулась посмотреть слышит ли Дмитрий и умоляюще посмотрела на Никиту.

— Ты о чём? — Уточнил он у Никиты.

— В нашем ряду пополнение, в маршруте до 80 см будет участвовать Анна, поздравляю Вас Анна! — Торжественно произнес на всю раздевалку Никита.

Дима, который сидел в углу раздевалки, глянул на меня. Видимо у меня на лице было написано, что я боюсь.

— Может быть, откажешься? Ты ещё не готова ехать. — Предложил Дмитрий.

— Может быть сам откажешься? Я поеду! — Настаивала я.

— Это тебя твой МЧ надоумил участвовать? — Презрение звучало в каждом Димином слове.

— А что, если так? Запретишь?

— Ну я же не он, чтобы тебе что-то запрещать. Пусть сам потом тебя по косточкам собирает.

— Ну Кристину же ты как-то собрал.

— А она тут при чём? — Он удивлённо посмотрел на меня.

— Брейк! — Вмешался в нашу перепалку Никита. — Аня, ты зачем опять нам тренера перед тренировкой злишь? Давай после?

Мы разом посмотрели на Никиту. Он улыбался.

— Размяться захотелось? — Угрожающе уточнил Дмитрий.

— Никита, пять баллов к карме! — Показав класс, обратилась я к нему.

«Если хорошо сегодня проеду все препятствия, то буду участвовать, если Дима опять будет орать как резанный, значит — откажусь». Решила я и пошла собирать Рыжую. На удивление, эта тренировка прошла очень спокойно. Я технично откатала все поставленные барьеры с высотой в 80 см. Рыжая немного выдохлась под конец, но при небольшом шенкеле всё-таки вытянула последний барьер как надо.

Через несколько недель намечался кубок, одного из известных конноспортивных комплексов. Ребята горели желанием в нём поучаствовать и привезти новые медали.

Решение было принято — я тоже участвую в этих соревнованиях!

Глава 17 Соревнования.

Было шесть часов утра, когда я приехала на конюшню. Весь сегодняшний выходной день будут проходить соревнования за кубок Клуба.

В обычно наполненной и шумной раздевалки не было никого.

Я заглянула в тренерскую — тоже пусто. Выходя на задний двор конюшни, я увидела огромную машину, в которую Карл и Дмитрий заводили по очереди лошадей. Никита и Лера помогали собирать и грузить амуницию.

— Доброе утро. Чем помочь? — Спросила я у всех присутствующих.

— Иди расчищай Рыжую, она поедет в следующей машине.

— А уже известны маршруты?

— Стартовый лист участников маршрута формируется утром, а маршрут будет известен не ранее, чем за полчаса до соревнований. — Ответил Карл, который только вышел из трейлера заведя последнюю лошадь. Дмитрий стал закрывать двери и укреплять их, чтобы в момент перевозки она не открылись. В зависимости от размера, в трейлере или повозке, находилось от одной до шести лошадей за раз. Перевозили лошадей очень медленно и аккуратно, чтобы в дороге не поранить.

— Дим, кто сейчас едет? Ты будешь встречать их там или мне поехать первым? — Уточнял Карл.

— Я поеду первым, посмотрю свободные денники, узнаю, где мы в этот раз будем стоять. — Ответил Дмитрий и пошёл в конюшню.

Поскольку перед соревнованиями все очень нервничали, то градус эмоций во время сборов резко повышался, раздражаться и даже кричать начинали практически все. Но, что удивительно, тот, кто чаще всего на нас ругался, я имею ввиду Дмитрия, был в этот день как удав спокоен. Пожалуй, он единственный, кто совсем не переживал.

Дмитрий переоделся и выглядел просто неотразимо. Белые штаны контрастировали с красным рединготом. В руках были белые перчатки, а на ногах натёртые до блеска сапоги. Он достал из шкафчика чёрный бархатный шлем и оплетенный хлыст.

— Ты сегодня на удивление спокоен. Совсем не волнуешься? — Любопытствовала я. Мне хотелось хоть каплю его спокойствия.

— Всё что натренировано — будет реализовано, а все ошибки, которые не были раньше исправлены — обязательно вылезут на фоне волнения. Поэтому рациональнее не волноваться, если ты всё равно ничего уже изменить не можешь. — Философски ответил он.

— Кто взял мой хлыст! — Раздался душераздирающий крик Леры. Она была в ярости. Признаваться я сейчас бы не стала, даже если бы это была я.

— Лера, Рыжей, хлыст не нужен, можешь взять мой на соревнования! — Постаралась успокоить я её.

— Ты что?! Тот мой хлыст призовой! Я с ним в прошлый раз первое место выиграла!

— Времени мало, бери то, что предлагают, или совсем без него останешься. Никто сейчас уже не станет его искать. — Вмешался в наш разговор Дмитрий.

Вообще, спортсмены в нашей школе, были народом суеверным. Кто-то говорил, что новые не обкатанные вещи нельзя одевать на соревнование — с этим утверждением я согласна, просто исходя из логики, ты не знаешь, как будешь себя чувствовать в новом. Ещё были специальные призовые вальтрапы, те в которых чаще получали медали, и те, в которых медаль получить было невозможно. И если во время сборов тебе подсунули именно тот, который без медалей, считай, что шансов у тебя нет. Были также и счастливые уздечки, особенные бинты и хлысты и много ещё подобных суеверных штук.

И вот, первые сборы в нашей школе окончились, и мы отправились в другой конноспортивный клуб.

Электронное табло высветило моё имя и Рыжей, наш порядковый номер в этот раз был тринадцатый. Поскольку я не суеверна, то для меня это не значило ничего особенного, а вот ребята, как потом рассказывали, считали, что мне не повезло.

В этом чемпионате Дмитрий заявил себя на маршруте от 140 см. Большая часть спортсменов ехала маршрут до 120 см. Я одна из школы была заявлена на маршрут до 80 см.

— Ты собралась? — Ко мне подошёл Дмитрий. — До твоей разминки осталось пятнадцать минут. Можно будет выйти пошагать немного по манежу. Покажи Рыжей весь манеж, чтобы она к нему привыкла. У меня дрожали руки, когда я затягивала капсюль. А говорить я вообще практически не могла. Всё время спазмами сводило живот и мне кажется, что за это утро из меня вышло всё что только возможно. Дима отстранил меня и сам всё проверил и переседлал Рыжую. Я молча была ему за это дико благодарна.

— Как настрой? — Спросил он меня, улыбаясь.

— Не очень. — Еле проговорила я, понимая, что очередной спазм сковал мой живот. — Ужасно, я не чувствовала такого волнения даже когда сдавала экзамены. Дима улыбнулся, но вслух ответил:

— Плохо, настрой должен быть на победу, а не на выживание. — Пристально посмотрев на меня, он проговорил, — просто глубоко и медленно дыши и всё пройдёт. Все признаки того, что к соревнованиям я ещё была не готова, были на лицо. А вернее на лице. Красное, с широко раскрытыми от страха глазами, сердце моё бешено колотилось, а дыхание было поверхностным, руки тряслись и меня то и дело бросало то в жар, то в холод и скручивало живот. Любые попытки отвлечься не помогали.

— Дай мне сюда свои руки.

Дима протянул свои, ладошками вверх. Я подала в ответ свои ледышки. Его руки были твёрдыми, жилистыми, но очень тёплыми. Он крепко сжал мои и проговорил, смотря мне прямо в глаза:

— Как бы ни сложились сейчас для тебя соревнования, ты уже молодец, что решила принять в них участие. Ещё несколько месяцев назад, ты даже держаться на лошади не могла, а теперь ты участвуешь в соревнованиях наравне с другими ребятами. Просто дыши глубже и покажи всё, чему научилась.

Ожидать таких слов от Димы я никак не могла. Вот с чем у него всегда было плохо, так это с чуткостью. И вот сейчас, когда мне так страшно, он говорит это. Этот день точно навсегда мне запомнится.

Он отпустил мои руки, подсадил меня на Рыжую, и повел на манеж.

— Шагни немного по кругу, познакомь лошадь с манежем. — Он снова произносил знакомые и теперь такие родные инструкции. Как бы я хотела, чтобы его голос, вот так всё соревнование подсказывал мне что делать.

Я пошагала с Рыжей по манежу. Она была очень насторожена. Несколько раз, она даже испугалась мимо проезжающих других участников соревнования. Когда в громкоговоритель что-то сказали для зрителей, Рыжая поднялась в галоп, и я еле её остановила.

— Ничего страшного. — Подсказывал Дмитрий, стоя на манеже, пока была разминка. — Сейчас поднимай её в галоп и прыгни разминочный третий барьер в противоположную сторону от движения маршрута.

— Дима, я не понимаю, как это. — Паника, словно отключила все мозги. Как бы я не пыталась, я не могла понять, чего он от меня хочет.

— Спокойно, дыши глубже. Слушай внимательно ещё раз. Третий разминочный барьер видишь?

— Да.

— Надо его прыгнуть в мою сторону, начни с левого плеча, затем зайди на него с правого также в мою сторону. Поняла?

— Наверное. — Сказать, что поняла было сильно преувеличено, скорее я просто его увидела, а там уж как получится. Дима встал рядом с третьим барьером. Я подняла лошадь в галоп и собиралась прыгнуть, но поскольку поднялась в седле раньше, чём нужно было, а в это время Рыжая передумала прыгать, то я кубарем полетела через шею Рыжей прямо на палки барьера.

— Следующий, сделайте вольт, пока восстановят барьер! — Громко скомандовал Дмитрий так, чтобы тот, кто хотел следующим зайти на этот разминочный барьер не налетел на меня.

Рыжая была в панике, но Дима успел её быстро поймать. Я поднялась, и он снова помог мне сесть в седло.

— Сейчас ты успокаиваешься или я сниму тебя с соревнований, поняла меня? — Дима сказал это угрожающим тоном, который привёл меня немного в чувства. Дальше он продолжил спокойно и чётко инструктировать, он смотрел мне прямо в глаза:

— Шенкель прижать, повод короче и держишь ровно, сиди в седле и не суйся вперед лошади. Всё поняла? Я кивнула в ответ, ничего не говоря.

— Повторяй тоже самое. Барьер к этому времени уже был восстановлен. В момент, когда я стала подъезжать к нему Дима крикнул:

— Шенкель, шенкеля добавь, не верь ей! Не думая, я сделала как он сказал, и Рыжая спокойно преодолела уже знакомую ей высоту.

— Всё, теперь также дальше остальные барьеры на маршруте. Поняла? Я кивнула и глубоко выдохнула.

Я участвовала в третьей разминке, со мной рядом разминалось ещё четыре лошади. Поскольку первые десять уже проехали маршрут, то в этой пятёрке я была третьей и это было ужасно. Я видела, как участницы передо мной не справлялись то с одним, то с другим барьером. Были постоянные повалы, неповиновения лошадей, вольты на маршруте за что начислялись штрафные очки или вообще снимали с маршрута. Я не думала о победе, единственное чего действительно хотела, это просто чисто проехать без повалов и тем более падений. Маршрут был сделан на время, поэтому чем быстрее и чище его проехать, тем больше шансов на победу.

Вот он этот момент, ради которого я столько тренировалась. Мы, с Рыжей вышли на манеж, я поклонилась, тем самым поприветствовав судей, прозвучало знакомое «Старт разрешён» и я повела лошадь на первый барьер.

Я чувствовала, насколько неправильно сижу, почти на каждом препятствии мой баланс был смещён вперед к голове лошади, что затрудняло ей прыжок, но думать могла только о последовательности маршрута. Поскольку времени на его изучения всегда давалось не очень много, больше всего я боялась его забыть и прыгнуть не то препятствие. За нарушение маршрута всадника снимали с соревнований. На седьмом барьере я опять неудачно сунулась вперёд лошади и на этот раз Рыжая повалила препятствие. Из громкоговорителя прозвучало: «Четыре штрафных очка за повал на маршруте». Остальные препятствия мы проехали с ней чисто. Когда Рыжая приземлилась, то на электронном табло высветилось наше с ней время и 4 штрафных очка. Я проехала за 42 секунды весь маршрут — это было хорошее время, но из-за повала, мы не попали в лидеры этого маршрута. Всего 42 секунды, а показалось, что это длилось вечность. Столько подготовки, столько волнения, столько труда, столько денег, и всё это ради этих 42 секунд.

Результат по времени был не плохой, но я прекрасно понимала, что этот результат принесла мне Рыжая, в этот раз, я была для неё балластом, а не напарником. Весь маршрут провисеть на её шеи — это точно не показатель мастерства.

У выхода манежа, меня встретил Дима.

— Поздравляю, не плохой результат для начала. Всё веди Рыжую в денник, где-нибудь рядом немного шагните, а потом обмой ей ноги, когда остынет, можешь дать ей немного сена и воды, но только немного.

То ли на фоне пережитого стресса, то ли от радости, что вообще доехала до конца, из глаз хлынули слёзы и я бросилась на шею к Диме и обняла его. Такой реакции он явно не ожидал, поэтому не знал, что делать. Через несколько мгновений он погладил меня по спине, а потом медленно отстранил от себя.

— Ну ты и плакса. Глаза вечно на мокром месте. Мне надо ребятам пойти помочь. Сделай, как я сказал, поняла? — Дима проговорил это как-то особенно мягко. Всё ещё с мокрыми от слёз глазами, я кивнула, взяла, рядом стоящую Рыжую и повела её к денникам.

На сегодня соревнования для меня окончились. Вся дальнейшая суета уже была неважной по сравнению с тем, что я испытала перед стартом.

После того, как победителям вручили награды. Лошадей стали грузить в повозки и трейлеры. А зрители и участники медленно разъезжаться по своим домам.

Ребята весело гудели, обсуждая сегодняшние старты, ещё раз переживали и сожалели о том, что сделали и чего не смогли. Очень часто звучало, «вот если бы… то тогда-то я уж точно победил бы».

Дима с первыми лошадьми отправился в нашу школу. Карл остался с остальными и должен был приехать позже.

— Ну что, победители, а теперь также дружненько разбирать амуницию. А за косяки получите у меня каждый в отдельности завтра! — Дима был в отличном настроении и это не удивительно, сам Дима взял кубок и Гран-При.

— Даю вам на это тридцать минут, время пошло, а не успеете…

— Да знаем-знаем — отозвался Рома, которому чаще всего приходилось отдуваться за опоздания — отжиматься…

— Не в этот раз! — За опоздание, штрафной кусок пирога, ну или чего мы там с вами возьмём в кафе.

— Народ, слышали? Димка сегодня за всех платит, гуляем! — Никита радовался как ребёнок. Он тоже получил своё призовое второе место на дистанции до 120 см. Первой на том же маршруте была Лера. Рома ехал дистанцию до 100 см и взял на ней третье место. В целом все были очень довольны результатами. Остальные ребята, участвовавшие в соревнованиях, как и я, не получили призовых мест, но от этого, радости было не меньше.

Любые соревнования — это всегда маленький праздник.

Глава 18 Ураган.

Приближающийся к тренерской Демон был в ярости — его было слышно у самого входа в конюшню. Дима срывался на всех и на всё, что только попадалось ему под руку. Кто мог, тот сейчас упорно начищал лошадь уже в пятый раз, лишь бы только не появляться разгневанному тренеру на глаза.

Я только пришла, и хотела собраться перед тренировкой. И хотя ничего хорошего, сегодня уже можно было не ждать, но не бежать же в самом деле обратно домой?

— Ну почему это опять и снова ты?! — Резко дернув дверь раздевалки, так, что та хрустнула в петлях, её державших, Дима влетел в комнату.

Я оторопела, не сразу сообразив, что гнев, как пламя уже распространился на меня.

— У нас что, сегодня опять день генеральной уборки? — Не к месту пошутила, стараясь разрядить обстановку, и видя валяющиеся на полу чьи-то недомытые грызла.

Дмитрий ошпаренным зверем двинулся на меня, отчего я инстинктивно шагнула назад. Вот теперь, оказалось, что сбежать было бы лучшим решением, но в первую минуту, страх сковал ноги и я просто стояла, как вкопанная, и ждала надвигающегося на меня урагана.

— Неряха! Никакого порядка! Никакой дисциплины! Элементарного тебе доверить не могу! — Суть вопроса, я пока не улавливала, но благоразумие подсказывало молчать.

— Это долго ещё будет продолжаться?! — Он сверлил меня взглядом и видимо ждал какого-то ответа.

— Что именно? То, что ты постоянно на всех орёшь? — Начала закипать я. — Нормально объяснить всё никак не можешь? Хочешь поорать — иди на манеж! А я тебе не груша для битья, со мной так нельзя! Понял?!

— Убирайся с глаз моих, и чтобы духу не было твоего на этой конюшне! — Дмитрий стукнул прямо у меня возле уха об железный шкаф и звон металла отозвался колокольным набатом в моей голове. Удар напугал меня больше, чем его крики. Таким разъярённым я его ещё не видела.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать. — Злобно процедила я.

— Я размазал бы тебя по стенке, если бы это могло помочь, вернуть её. — Прорычал он сквозь зубы. — Пошла вон отсюда!

— Ты ещё пожалеешь, об этом! — Шипела я.

Ноги не слушались, даже двинуться не могла, от страха душа в пятки ушла, правда идти никуда не потребовалось, Дмитрий сам, вынося дверь раздевалки, вылетел наружу.

Тихо опускаясь на так удачно стоящую лавочку, я пыталась прийти в себя. Меня вроде в чём-то обвиняли, но в чём?

Не сразу, но в тренерскую постепенно вползали люди, крадучись и проверяя, нет ли Демона поблизости.

Я сидела, опустив голову, а щеки продолжали мокнуть от солёного дождя. Накопившийся адреналин, потряхивал тело, а холодные руки дрожали.

Спортсмены осуждающе поглядывали на меня, но ничего не говоря, забирали амуницию и покидали тренерскую.

Первой подошла Лера, она села рядом.

— Ты же так давно уже к нам ходишь, должна бы запомнить, что лошадей поить после работы нельзя. — Начала она. — Из-за тебя лошадь пала, а для Димы, ты же знаешь, они дороже людей.

Мне было ужасно обидно, что он налетел на меня ни за что, но то, что она сказала сейчас, просто повергло в шок. Слезы исчезли и как рыба, оказавшаяся на песке, я стала глотать воздух ртом, пытаясь нащупать свой голос, прозвучало жалкое «Это не я».

— Конечно ты, Аня. Дима сказал, что давал поручение тебе всё проверить, все ли поилки закрыты после смены, видимо ты забыла это сделать.

Из мрака постепенно стал вырисовываться вчерашний день. Отработавший смену Дмитрий, просит перекрыть воду в кранах — важное, но не сложное дело, которое выполняли всегда рутинно после каждой смены. В конюшню вбегает счастливая Кристина, снова отлично показавшая себя на манеже. Она видит, как Аня перекрывает воду, предлагает свою помощь.

Кристина перекрывала правую сторону, вспомнила я, а за мной была левая. Конюшни, длинные, беда только в том, что не все поилки автоматизированы. После того, как Карл привёз новых лошадей, пришлось использовать старые денники. В какой-то момент Дмитрий зовёт Кристину ехать домой, и та счастливая убегает. А перепроверить именитую спортсменку, всё ли она закрыла, даже в голову не пришло.

— С какой стороны пала лошадь? — Спрашиваю я и жду рокового ответа. — Сейчас станет понятно, кто из нас коновал.

— С правой. — Звучит короткий ответ Леры.

— Это не я, это Кристина! Это она вчера убежала домой, оставив поилки открытыми.

— Ну, это уж совсем! Просто признай свою вину, а не сваливай всё на других!

В этот момент, я потеряла последнего своего союзника. Лера отшатнулась от меня как от прокаженной.

— Где Кристина? Давай найдем её, она подтвердит!

— Тут до твоего появления такой допрос был… Все получили по первое число, особенно конюхи.

Когда Дима чинил свой допрос, Кристина, как и все молчала, только Никита встал на твою защиту, сказав, что видел тебя, когда ты закрывала воду.

— Кристина взяла на себя всю правую сторону, а я левую, но мне это никак не доказать. — Мрачным голосом добавила я. — Только если она сама признается. Хотя лошади это уже не поможет.

Может ещё не поздно всё прояснить, думала я, и решила её догнать.

— Кристина, постой! — Крикнула я, видя впереди её спину.

— Это же ты забыла закрыть поилку в дальнем деннике, почему никому не сказала?

— Я? — Фарфоровое лицо всадницы, исказила усмешка презрения и всяческого неудовольствия.

— Я вчера всё закрыла, как и договаривались, не вали всё с больной головы на здоровую.

— Но тот денник, он не автоматический, ведь именно там сегодня пала лошадь? Это же ты должна была его закрыть!

— Откуда я должна была это знать? Я, между прочим, тут только гостья. Разве не тебе поручили это?

— Но ты ведь сама предложила помочь!

— Я и помогла, а в итоге что я слышу? Ты пытаешься сделать меня крайней. Готовь денежки и не малые, лошадь-то была не простых кровей.

— Деньги? Да откуда у меня столько?

— А это уже не мои проблемы.

Видимо решив, что нам больше не о чем разговаривать, Кристина, гордо ушла, оставив меня в ещё большем недоумении, чем раньше.

Что же делать? Карл! — Промелькнул у меня огонёк надежды. Надо бежать к нему — он рассудит, думала я, поспешив в его кабинет. Мне никогда не выплатить таких денег, сколько тут стоит хотя бы одна чистокровная. Неужели и правда выдворят из школы, а ведь я дала себе обещание научиться профессионально работать с лошадьми, да и нравится мне здесь.

Карл прибывал в скорбном настроении, ведь практически каждую лошадь он выбирал сам. За годы работы со спортивными парами, учишься прощаться с добрыми друзьями и напарниками. Каждая из этих пар — это море труда в воспитании, подборе индивидуального подхода тренировок пары и даже напарников, подходящих по характеру друг другу.

Спортивная лошадь — это полноценный член команды. Иногда в паре ведёт спортсмен, заставляя лошадь выпрыгивать барьеры, на которые она не решается, иногда недостатки техники спортсмена компенсирует его более тренированный друг. И идеальным союзом бывает — гармония обоих. Крайне редкая гармония. Ни какая-то там мифическая, а созданная долгими и упорными тренировками.

— Карл, к вам можно? — Карл хмуро посмотрел на меня.

— Карл — это не я, правда. — Единственное, что смогла я выдавить из себя, видя настроение тренера.

Я хотела сказать, что мне жаль, хотела оправдаться, раскаяться, всё объяснить, но вышло совсем не то.

— По сути, это уже не важно, Аня. Я понимаю, что ты не специально, пропустила, забыла, отвлеклась… Большинство бед тут так и происходят — из-за недосмотра: кто-то не закрутил кран, кто-то дал прелого сена, а кто-то просто не посчитал нужным что-то сделать. Ты почему, думаешь, я всё ещё терплю нападки Дмитрия на вас? Да потому, что он в вас эту дисциплину вдалбливает. Осознанный навык, чтобы вы шагу не могли сделать домой, пока не убедитесь, что всё на месте висит, а все дела сделаны. И эту трагедию, он воспринял, как собственный провал. Не научил тебя порядку — не уберёг лошадь. Поэтому, если ты по поводу жалоб на него — не принимается.

— А деньги? — Скрипя выдавила я, боясь услышать сумму.

— Все лошади застрахованы. Ещё есть фонд школы. Что-то придётся собрать со спортсменов, чтобы вся команда понимала, что это общая ответственность, а не одного и больше не хотела повторений ошибок. И тебя, конечно, это тоже касается.

— Я готова, Карл, правда и деньгами и как-то иначе понести персональную ответственность, но только это не я сделала. Вернее, не совсем. Это Кристина забыла вентиль поилки закрыть.

— Кристина, говоришь? Маловероятно. В её руках столько лошадей побывало… Ладно, камеры покажут. А пока ступай-ка ты лучше домой и какое-то время не приходи в школу.

— И вы туда же! Гоните меня, значит?! — Стало до слез обидно, что даже Карл мне не верит.

Молча, я вышла из его кабинета. Ноги сами привели меня на беговую дорожку для рысаков.

Самоистязание — отличный метод наказания себя, злее врага, чем ты сам для себя — не найти!

Чувство вины ело меня изнутри, разъедая те хорошие воспоминания, которые были связаны с этим место.

Даже не в том дело, что мне никто не верил, а тот факт, что я действительно должна была проверить за Кристиной работу, которую поручили персонально мне.

Сделав первый шаг, я уже не могла остановиться. Я бежала и бежала, а дорога, всё продолжалась и продолжалась. «Должна была проверить» — вторили моему бегу, такие едкие слова Кристины.

Глава 19 Гордыня.

Звонок домофона раздался в тишине комнаты, заставив меня вздрогнуть.

Я сидела с очередным проектом по работе и сосредоточенно пыталась понять, как же свести все процессы в единую логику. Звонку пришлось повториться несколько раз прежде, чем я решила встать и посмотреть кто это. Уверенная, что это газетчики или рекламщики, я не сильно спешила.

В экран домофона на меня смотрела игрушечная лошадь. Розовая такая, с большими глазами. Ошиблись, подумала я, вспоминая молодую соседку, жившую рядом. Звонок продолжил настаивать на открытии двери, вынуждая меня все же полюбопытствовать, кто так над ним издевается.

— Карл сказал, чтобы я тебя вернул и без тебя он меня не пустит на конюшню. Ты мой пропуск, может откроешь? Как-то по-дурацки тут стоять с этой розовой красотой и общаться с говорилкой.

На пороге появился тот, кого меньше всего я могла ждать.

Внутри начало что-то клокотать от поднимающегося гнева. Всё ещё свежи были воспоминания, нашего последнего с ним общения.

— Иди домой, Дмитрий, нам не о чем с тобой разговаривать.

В этот момент, входная дверь открылась, и кто-то из соседей видимо пришёл домой.

Он постучал уже в дверь квартиры. Я открыла.

Ястребиные глаза смотрели прямо на меня. Кажется, он был выпившим, запах свежего алкоголя, ударил мне в лицо, как только он произнес первое слово.

— Представляешь я был не прав. Карл посмотрел камеры, оказалось, что Кристина не знала про выделенную поилку. Как сказал Карл — это просто случайность.

— Шкаф, который ты сломал, тоже случайность?

— Ну да, ему просто не повезло.

— Сначала ты разносишь пол конюшни, а потом как ни в чём ни бывало приходишь сюда?

— А ты хотела, чтобы я спокойно смотрел? Угробили отличную лошадь!

Он всё ещё стоял на пороге квартиры, не то, чтобы мне сильно хотелось его впускать, и не то, чтобы он сильно меня спрашивал. Как обычно продавливая все видимые и невидимые границы, он попытался войти в квартиру.

— Вот, кстати, эта лошадь — тебе. Нравится?

— Взятка?

— Конечно. — Он ехидно улыбнулся, что, бывало, не часто.

Пришлось признать, что я не могла устоять против этого хищного дикого огонька в глазах и волчьего оскала. Зверь на охоте.

— Никогда не задумывался, где может жить Рыжая. Дашь посмотреть?

— Ты вроде каяться пришёл, не слишком наглеешь?

— Каяться? — Да не в жизнь!

— Тогда уходи. Без извинений тебе тут делать нечего. — Уже спокойнее ответила я и стала выпихивать, довольно бодро продвигающегося в глубь квартиры Дмитрия.

— Странное неловкое ощущение возникло, когда я двумя руками пыталась сдвинуть его с места. С одной стороны, он и не думал поддаваться — не настолько уж он был и пьян, сделала я для себя вывод. С другой, чувствовать руками его напряженный торс и слышать уже знакомый запах тела, парфюма и в этот раз свежего алкоголя — было, честно говоря, возбуждающе.

— Уходи, выталкивала я его — и без извинений не возвращайся!

— Я же подарил тебе целую лошадь, разве тебе мало?

— Это взятка! — Напомнила я. — Этого мало!

Когда ситуация Демона утомила, он одним движением перехватил мои руки и ловко скрутив за спиной, поймал меня в свои объятья. Мы смотрели друг на друга.

— Жадничаешь? — Прозвучало у меня прямо над ухом, когда он приблизился ко мне ещё больше.

В этот момент моё тело начало меня предавать. При любом малейшем приближении к нему, сердце грохотало такими звучными ударами, что их отражали даже стены. Прикосновения волновали и так сильно ощущались, что фантазия начала подбрасывать ещё более интимные желания. Но главное, мой циничный ум стал отступать на задний план. Куда ты? Кричала я ему, цепляясь за толики разума, что он мне оставил. Ну нельзя же так сходить с ума от одних только его прикосновений. Гордость! Вот кто мне поможет устоять перед бешенным шармом этого мужчины.

— Извинений, Дмитрий, я требую извинений! И гарантий, что такого со мной больше не повторится! — Я теряла себя всё больше и больше, смотря в его тёмные, кофейного цвета глаза.

— Ты требуешь? — Шепнул он мне на ухо бархатистым с хрипотцой голосом, и щекой я почувствовала вечернюю щетину его подбородка. Мои руки всё ещё были пойманы им, но глаза прикасались к каждой черте его лица. Сильному волевому подбородку с небольшой ямочкой, скользили вверх к подчёркнутым изящным скулам, перемещались на точенный греческий нос и утопали в коньячном аромате глаз. Такие живые вороньи брови на широком открытом лбу сейчас выразительно были подняты, а глаза будто увидели что-то, чего раньше не замечали.

Он отпустил меня, снова разглядывая.

— Я и не думал, что ты можешь быть настолько кра…настолько назойливой. — Поправил он себя и лукавый огонёк снова заплясал в его глазах.

— Ох, кажется, зря меня Карл сюда отправил, пожалуй, пора и честь знать.

— В общем ты поняла, приходи завтра ко мне на тренировку, ты прощена! — Подмигнув мне, он довольный вышел за дверь.

— Что, даже чай не попьёте? — В вдогонку поинтересовалась я.

— А что, у вас что-то ещё осталось? — Только и услышала отдаляющуюся знакомую фразу из Винни Пуха.

«Какой-то детский сад», подумала я, но почему-то продолжала улыбаться.

Глава 20 Первые нотки.

Тонкие струйки дождя стекали с крыши. В летней конюшне слышалось спокойное дыхание лошадей, они отдыхали после работы. Вечер уже неспешно прогуливаясь, отправился встречать ночь.

Я решила остаться и навести рыжей марафет, тщательно вычёсывая гриву, чёлку и ровняя волос хвоста. Рыжая, как и раньше не любила стоять в проходе конюшни, а сейчас мне как никогда важно было её спокойствие, поэтому красотой приходилось заниматься прямо у неё в квартирке. Вычищать денник от волос конечно было делом муторным, но не самым сложным.

Я тихонько мурлыкала себе под нос простенькую, но такую запоминающуюся мелодию «Лунной реки» и это ещё больше наполняло гармонией этот вечер.

— Красиво поёшь. — Подкрался он как обычно по-кошачьему тихо.

Какой же он разный, подумала я: то его слышно издалека и тогда он ураганом сносит всё вокруг, то, как хищная кошка крадётся из темноты. Такой разный и такой при этом желанный.

— Давай помогу с Рыжей? — Предложил Дмитрий, при этом, он как обычно даже и не думал дожидаться ответа. Вместо того, чтобы взять щётку из основного набора, он словно случайно приобнял меня за талию, а из руки перехватил мою щётку. От этой близости, напряжение снова стало искрить, тело потянулось обернуться в одеяло его рук, а голос убаюкивал и так уже дремавший разум.

— Что ты делаешь? — Спросила я, прекрасно зная ответ на этот вопрос.

— А ты как думаешь? — Он обнял меня ещё крепче. Желания ему сопротивляться не было. Дурманом заволокло всё, что хоть как-то напоминало логику рассудка, лишь где-то на краешке свербела неприятная мысль.

— А как же Кристина?

— А что Кристина? При чем тут она? — Он продолжал своё победное наступление, постепенно завладевая всё большими территориями.

— Разве вы не вместе? — Уточнила я.

— Всегда вместе, с детства, но к чему сейчас об этом?

Осознание больно кольнуло. Оказывается, я собственница, кто бы думал — хочу быть для него единственной, а у него там и Кристины, и Ани, и Светы и чёрт ведает что ещё!

Дикой свирепой кошкой я вырвалась из его цепких лап, и оттолкнула к стене денника. Он явно не ожидал, раз так легко мне удалось это сделать.

— Да что с тобой, Рыжая? Ты с ума сошла? — Озадаченно смотря на меня, спросил Дмитрий.

— Мне чужого не надо. — Фыркнула я, гневно посмотрев на него.

— Так я не чужой, вроде, местный. — Медленно двигаясь в мою сторону, ответил он.

Решив, что тут становится слишком тесно, я постаралась выскочить из денника, но он перехватил меня прямо у двери. Жгучий поцелуй накрыл мои губы, неожиданный, как цунами, он настаивал на своём, искал и требовал. И я сдалась, ответив ему взаимностью. Время застыло, а будущего не существовало, только здесь и сейчас, только страстное желание чего-то большего.

Он отстранил меня, давая прийти в себя. Но только затем, чтобы с новой силой продолжить искать и ласкать. Кончики его пальцев медленно ползли по моей коже, пробираясь к потаённым местам. Поцелуй не кончался.

— Дмитрий, ты куда у меня запропастился? — Карл искал его в тренерской.

— Да тут я, с Рыжей, общаюсь, иду! — Он громко крикнул, уже знакомым командным голосом через всю конюшню. — Кажется мне пора. — Он отпустил меня и подмигнув ушёл.

Растерянная, возбуждённая, потерявшая счёт времени, я стояла у стены денника, глупо улыбаясь.

Глава 21 Вдвоём.

— Давай до леса сейчас верхом? — Предложил мне Дима, сразу после тренировки. — Пусть лошади немного походят и остынут.

— Тебя не смущает, что мы вдвоём куда-то вместе уедем, а Кристина будет тебя ждать?

— Она может попросить Никиту её подвезти. — Дмитрий пристально на меня посмотрел. — Она тебе точно покоя не даёт. Ты про неё уже не первый раз спрашиваешь.

— Просто странные какие-то у вас отношения.

— Ну так что? Прогуляемся? — Он вопросительно глянул на меня.

Я лишь кивнула, и мы направили лошадей в сторону леса.

Летний жаркий день. Цикады монотонно стрекочут в полях. Ясное голубое небо лишь иногда украшают пушистые облака. Тёплый ветер пробегает по верхушкам уже высокой травы, а лошади то и дело, пытаются дотянуться и сорвать одну из них.

Мы ехали верхом и болтали ни о чём. Было так спокойно рядом с ним.

— Я хотел спросить тебя, — продолжил Дмитрий, недавно начатый разговор — тот парень, который подвозил тебя как-то с работы, я давно его не видел. Почему ты не предложишь ему позаниматься с тобой?

— Ты о ком? — Я вопросительно на него посмотрела.

— О твоём парне. Где он? Пусть приезжает, покатается.

— У меня нет никого. — Я немного призадумалась и вспомнила. — Тот мужчина, мой клиент, мы вместе работаем. Не думаю, что лошади ему интересны.

Легкая улыбка пробежала почти незаметно по его тонким губам оттенка зимней сливы.

Моя очередь, решила я и снова спросила про Кристину.

— А как давно вы с Кристиной вместе? И почему ты не в Лондоне, как она? Разве любовь на расстоянии возможна?

— Опять Кристина? — Дмитрий заметно напрягся. — Это после последнего инцидента ты так её стережёшь? Что именно ты пытаешься узнать, выкладывай?

Такой легкий и непринуждённый разговор, как-то резко перешёл в серьёзное русло. Меня больно задела интонация защитника, сейчас звучащая в его голосе. Видно было, что он готов её защитить любой ценой и в этот раз, видимо, от меня.

— Ничего особенного, не хочешь не отвечай! — Попыталась уйти от острой темы.

— Ну уж нет, давай-ка тут всё проясним. — Он спрыгнул со своей кобылы и взял Рыжую под уздцы, чтобы та остановилась, а затем буквально сдёрнул меня с неё.

Оказавшись рядом с ним, моё дыхание сбилось, а сердце кроликом заколотилось, отдаваясь в ушах быстрыми ударами. Он смотрел жёстко, не мигая.

— Какие интриги ты задумала против неё? — Он буквально вжал меня в бок Рыжей, отчего та резко отшагнула в сторону.

— Никаких, с чего это ты решил?

— Были прецеденты ранее. Женщины такие беспощадные, когда мстят. — Его глаза сомневались и пытались найти правду в глубине моих.

— Зато у мужчин всё просто, подрались и вопрос решён.

— Да много ли ты о мужчинах знаешь? — Он сделал ещё один шаг на меня. — В отличие от вас, мы хотя бы поговорить вначале пытаемся, а вы сразу клочья на голове рвёте друг другу.

При этих словах, ветер донёс горькие нотки его вспотевшего тела. Этот аромат возбуждал. В этот раз я первая поцеловала его, заставляя замолчать. Руки его были заняты поводьями, поэтому я ощутила чувство приятной власти над ним. Теперь уже мои губы изучали его красивое лицо, а руки медленно спускались к сильным плечам. В первые минуты он не сопротивлялся. Он явно хотел меня не меньше, чем я его. Но затем, словно рыча, он попытался отстраниться.

— Что не так? — Продолжала нападать я, покрывая его жаркими поцелуями. Руки скользнули к краю спортивных брюк и стали вытаскивать рубашку, надетую поверх тенниски.

Он снова попытался отстраниться и в этот раз успешно.

— Это из-за Кристины? — Злилась я, что он прервал такой сладкий момент. — Не хочешь ей изменять?

— Изменять? — Уставился он на меня не понимая о чём речь, а потом громко расхохотался.

— Надо расслабить подпруги и снять сёдла, пусть лошади гуляют сами. — Задорно улыбаясь, сказал он.

Я негодовала: что происходит в голове этого мужчины, о чём он думает? Он, конечно, справился намного быстрее, поэтому подошёл помочь мне с седлом. Когда Рыжая была свободна, он схватил меня за руку и потянул в тень под ближайшее дерево.

— Не трогай, вырывалась я, всё ещё злая на него. Тебя не понять — то ты распаляешь меня поцелуями, то хранишь верность своей ненаглядной.

Дима снова широко улыбнулся, а потом лукаво спросил:

— Ты ревнуешь? Это так мило, я даже представить не мог, что мне это будет так нравиться.

— Я? Тебя? Да ни в жизнь! Не дождёшься! — Кипятилась я и попыталась вырваться из его крепких объятий, но он не отпустил, а только жадно начал целовать. И чем сильнее я сопротивлялась, тем страстнее он покрывал меня поцелуями. Его рука скользнула на грудь и прошлась по ней, задевая сосок, отчего молния прошла через всё тело, закончившись где-то внизу живота. Я застонала, чувствуя, как между ног всё напряглось. Он гладил мою грудь, покрывая шею поцелуями. Ноги стали ватными, и я постепенно опустилась в траву.

— Надо остановиться, — проговорил он, тяжело дыша. — Здесь не самое лучшее место для этого.

Я видела, напряженный бугорок под его штанами и чувствовала огонь у себя между ног.

— Остановиться? Но почему именно сейчас?

— Потому что потом, я уже точно не смогу.

— Так и не останавливайся, — прошептала я, протягивая руки к краю его штанов.

— Нет, в другой раз. Прости. — Вырвавшись, он встал и пошел в глубь леса. — Я скоро приду, оставайся тут.

Что это сейчас было? Чувствую себя озабоченной прилипалой. Почему он отказывается? Он так её любит? Тогда, зачем дразнит меня?

Через некоторое время Дима вернулся с букетом ромашек.

— Это тебе, Рыжая, надеюсь тебе нравятся лесные цветы.

— Да, что с тобой не так? — Ты то отталкиваешь меня, то снова привлекаешь. Что происходит?

— А тебе не кажется, что мы слишком торопимся? Ты правда хотела это сделать здесь, в траве? — Взгляд его был спокоен и серьёзен. — К тому же совсем без защиты. Я не ношу с собой на тренировки презервативы, уж прости.

— Это ведь всё из-за неё, правда? Ты её так сильно любишь?

— Кого? Ты опять о Кристине? — Догадался он.

— Кристина, Кристина, конечно, о ней! Ты с ней так носишься, тебя просто не узнать, как ты меняешься, когда она рядом… — я хотела добавить ещё что-то, но он перебил.

— Она моя двоюродная сестра. — Улыбался он. — Но смотреть как ты ревнуешь к ней, одно удовольствие!

Я не могла поверить, сестра! Не девушка, она его сестра! Почему мне в голову это не пришло?!

Надо заметить, что ничего не могло сделать меня более счастливее, чем осознание этого факта. Это означало, что у меня есть шанс быть с ним.

Мы сидели на старом повалившемся стволе берёзы и смотрели, как гуляют наши лошади.

С ним было интересно общаться, он веселил меня разными байками. От страстного любовника не осталось и следа. Не было тут и его злобного демона, который всегда возникал перед тренировкой. Так легко и свободно с ним рядом, я ощущала себя впервые. Мне казалось, что я готова провести с ним так целую вечность.

Глава 22 Субботник.

Бархатный август наполнил воздух мёдом. Куда ни глянь, можно было увидеть созревшие грозди диких ягод, налившуюся пшеницу и тёмную густую зелень. Тёплый и сухой, он давал возможность всем трудолюбивым насекомым и зверью, сделать запасы и найти новое жильё. Последний месяц лета был благосклонен, но иногда напоминал дождями, что впереди нас ждёт суровое время года. «Цените каждый день, минуту и даже секунду этой медовой жизни» — шептал он ветром в кронах берёз.

А жизнь на конюшне шла своим чередом.

— Я не буду этого делать! Это не моя ответственность! Я спортсменка, ты не сможешь меня заставить!

Услышала, я Кристину, когда заходила в раздевалку.

Смена ещё не началась, но практически все уже приехали, а кто-то уже даже переоделся.

— Мы — команда! Мы всё делаем вместе и даже это! — Настаивал Дима на своём, пока довольно спокойно.

— А я не хочу! Это — противно, копаться в грязи по собственному желанию!

Я вопросительно посмотрела на Никиту и Леру, которые сидели рядом. «О чём это она?»

Они жестом практически одновременно показали, чтобы я не вмешивалась. «Потом расскажем», прочитала я по их лицам.

— Да ты просто не пробовала, такое в Лондоне не делают. Крис, будет весело, правда! Мы же потом шашлык пожарим, костёр разведём, и Никита тебе на гитаре серенады споёт! Он у нас знатный певун! — Дима подмигнул Никите. А тот злобно на него глянул, но ничего не ответил.

— А можно я опоздаю и приду только на вторую часть вашего благотворительного мероприятия?

— А как на счет того, чтобы взять на себя кухню? Ну котелки, вода, продукты и всё такое — организуешь стол и костёр, пока мы будем ходить? — Предложила ей Лера.

— Подходит! Хотя я всё равно не очень-то и люблю вашу живую природу — букашки, таракашки, а главное пауки! Брр… Только с ночёвкой я не останусь, вы должны будете отвезти меня домой!

— Ладно, отвезу тебя, если не передумаешь. — Согласился Дмитрий и Кристина просияла.

Дима, стоявший рядом, посмотрел на меня.

— Ну а ты? Тоже брезгуешь?

— Букашки, таракашки, паучки? Ты про это? — Спросила я.

— И про это тоже. Раз в год мы ходим в ближайшие леса на субботник. Пластик и всякий мусор собираем. Потом костёр, палатки и всё-такое. Ты с нами?

— Конечно, когда идём?

— Завтра. Сегодня сборы. — Тренер повернулся туда, где сидела Лера.

— Оставляю организацию на тебя. Смотри, сколько в этот раз у тебя помощниц. А мы палатки, мясо, машины…ну в общем, как обычно.

Лера махнула головой и вопрос был снят с повестки дня.

Большие чёрные мешки так и норовили улететь. Похожие на грибников, мы разбрелись по ближайшему подлеску. В лесах, которые стояли у проезжей трассы было больше всего мусора, но в глубине его почти не встречалось, поэтому особенно далеко уходить не требовалось. Ребята, которые делали это каждый год, очень хорошо знали эти места. Присматривать нужно было только за мной и за Кристиной, у которых такой поход был впервые.

Дима с ребятами знали отличную поляну, где и разбили лагерь. Кристина не захотела оставаться там одна, поэтому Никита вызвался ей помочь с костром и водой. Они остались вдвоём, пока остальные собирали пластик.

Меня, как самую неопытную под опеку взял Дмитрий, который везде шёл в видимой близости от меня. Удивительно, как много мусора мы собрали. Когда только начали это делать, мне казалось, что мы зря взяли так много мешков. Там фантик, тут пакетик, казалось какая мелочь, тут силиконовая салфетка, там бутылка из-под газировки и набралось около десяти огромных мешков. Мы выставили заполненные мешки возле дороги, и большой мусоровоз забрал их с собой.

— Ну что? Чувствуешь гордость от того, что сделала доброе дело? — Улыбнулся Дима.

— Чувствую гудящие ноги, сколько километров мы протопали? — Кряхтела я, как старая бабка.

— Терпи ученик, спортсменом станешь! Хорошая физическая активность, тебе полезна! — Не унимался он.

— Понеси меня на ручках, мне не вернуться назад самой. — Ныла я, как маленькая девочка.

— Выше голову, смотри какое небо, птички, и воздух свежий, что тебе ещё для счастья надо? — Он улыбался. И хотя, я обожала эту его улыбку, но сейчас, так и захотелось сделать ему какую-то пакость.

Ну всё, подумала я, пора тебя наказать за плохое обращение с учениками.

Ни в чём не повинная мохнатая гусеница, спокойно догрызала лист на ближайшей берёзе. Шелкопрядов увы, этим летом было очень много, но на этот раз это даже очень хорошо, подумала я. Незаметно сорвав гусеницу с листочка, я засунула её за шиворот тренеру.

Дима машинально хлопнул себя по спине, в том месте, где было насекомое.

— Что это еще за жуть такая? — Он скинул рубашку и тенниску, рассматривая мокрое мохнатое зелёное пятно у себя на одежде. Потом он перевёл взгляд на меня и что-то тёмное сверкнуло в его глазах.

— Ты сама напросилась. — Угрожающе рычал он, поднимая с земли бежавшего мимо чёрного жука.

— Нет, ты не станешь этого делать. — Я начала отступать, понимая, что пора бежать.

— Еще как стану! — Он сделал небольшую попытку, но я уже была далеко от него.

Он гнался за мной через лес. Пусть и на небольшом расстоянии, но я всё же была впереди. Адреналин стучал в висках. Беговые тренировки не прошли даром.

В глубине леса, всё чаще стали попадаться упавшие березы, которые были спрятаны в заросшей траве. Об одно такое дерево, я и запнулась. Он тут же нагнал меня.

— Ты в порядке? — Протягивая руку, в которой уже не было жука, спросил он.

Оба мы тяжело дышали, запыхавшись от бега.

Я попыталась встать, но наступить на ногу, которой запнулась — не смогла.

— Кажется только растяжение, ничего страшного, сейчас пройдет.– Скривилась от боли я.

Дмитрий, опустился на колени и внимательно рассмотрел место удара.

— Уже опухла, так быстро. Надо рентген сделать. Очень похоже на перелом. В машине была аптечка, но до неё ещё добраться надо.

— Давай посидим, немного, может сейчас отпустит. — Надеялась я, что это только растяжение, что само по себе тоже неприятно.

Он подхватил меня на руки и понёс в сторону трассы.

— Странный у тебя способ добиваться своего, — пробурчал он. — Неужели ты так сильно хотела, чтобы я тебя понёс? На ручки ей, видишь ли, нужно было.

— Ты сейчас как старый дед.

Нога пульсировала и горела, ноющая боль стала постоянной, но туман в голове, накрывающий меня от близости его тела, немного притуплял её. Он был моим персональным обезболивающим. Каждый раз, чувствуя его рядом, я сходила с ума.

— Кто-то сейчас пешком пойдёт. — Пригрозил он, подходя к дороге.

Опустив меня на траву, которая росла возле обочины, Дима позвонил Никите, чтобы тот приехал за нами.

— Он будет примерно через пол часа, мы не далеко от поляны.

— А почему мы сразу его не попросили нас забрать? — Возмутилась я. — Ты заставил меня столько идти самой!

— Не мог упустить возможность тебя помучить. — Он улыбнулся и сел рядом. — Кто же знал, что тебя ноги совсем не держат.

Он снова посмотрел на ногу, которая уже начала раздуваться и багроветь.

— Это точно перелом. Я такое уже видел. Наверное, чертовски болит.

— А ты подуй, может заживёт? — Улыбнулась я.

И он подул.

— Лучше?

— Нет, не сработало. Может поцелуй в лоб попробовать, у мамы срабатывало.

Он приблизился и поцеловал в лоб.

— Ну как?

— И снова, ничего.

— А что, если так? — Предложил он.

Чмокнув меня в губы, хотел уже остановиться, но я обняла его и не отпустила. Поцелуй стал чувственным и глубоким, и я не знаю, как долго он продолжался.

— Ты играешь не честно, — его взгляд стал соловым, он хотел продолжения — зря считаешь, что я такой уж сдержанный.

— Сработало, — ласково прошептала я, игнорируя его слова — больше не болит.

В этот момент появился Никита, он помог мне забраться в машину и отвёз нас в ближайший травм пункт.

Глава 23 Травмпункт.

Травмпункт оказался местным адом. Чтобы попасть на приём, пришлось пол часа стоять в очереди на одной ноге в регистратуру, а потом ещё минут пятнадцать, чтобы оформили карточку. Во всей этой ситуации утешало только одно, в этот день не только я одна умудрилась что-то себе сломать, таких неудачников сегодня полная очередь. Дальше, двухчасовое ожидание в толпе пострадавших не только сегодня, но и ранее. Очередь для загипсованных и вновь поступивших — была общей.

Боль в ноге усиливалась и терпеть её уже было значительно труднее. Я стискивала зубы при каждом лёгком движении ногой. Дима нервничал, ему хотелось что-то сделать, но вот что, не приходило в голову. Частные клиники с переломами — не работали. Знакомых травматологов или хирургов тоже как-то не оказалось. Поэтому он просто нервно расхаживал по коридору, ища что-то в своём телефоне.

— Вы бы ехали оба отсюда, и не портили всем праздник. В коем-то веке вместе выбрались отдохнуть и тут вот это. Езжайте в лес к ребятам, я потом такси возьму. — Глядя на бегающего взад и вперед Диму, обратилась я к нашему водителю.

— Нет, мы своих не бросаем, — улыбнулся Никита, который сидел рядом — дождёмся рентгена, приема, и потом вместе поедем.

Здание больницы было старым, поэтому лифта в здании не существовало. Строители видимо считали, что третий этаж — это не очень высоко и можно пройтись и пешком до него, что в итоге мне и предстояло сделать. Рентген-кабинет, конечно же, находился на третьем этаже, куда меня как раз и отправил травматолог, которого мы так долго ждали.

«Центральное место преисподней находится на самом верхнем этаже, как и полагается, приличному аду». — Думала я, глядя на лестницу, по которой мне предстояло карабкаться. — «А чтобы грешники мучались сильнее, лестница к ней вела только одна, с высокими, вытоптанными неровными ступеньками и только одним поручнем. Поэтому, если вдруг грешник решит сбежать, то держаться он будет лишь за воздух, ну и, пожалуй, ещё за стену. Хотя я на его месте лучше бы держалась за воздух». Стены, покрашенные эмалью, от времени потрескались и краска, как кора на старом дереве, кусками отваливалась на пол, стоило только кому-то к ним прикоснуться. Что на первом, что на третьем этаже, преисподняя была украшена незабываемым линолеумом — он был неровным, порванным и с огромными глубокими ямами внутри. Я уверена, он лежал в таком состоянии тут специально, ведь при попытке к бегству, он смог бы переломать ноги кому угодно и остановить даже самого прыткого беглеца.

— Хочу снова к тебе на ручки! — Немного искажённым под детский, голосом, попросилась я к Диме, протягивая к нему обе руки, как делают дети, когда устают ходить.

— Я пас, у меня уже сегодня был кросс по пересечённой местности. — Наигранно ответил Дима, отмахиваясь от моих рук. — Приставай к Никите, пусть он тебя волочёт на третий этаж.

— Но я хочу к тебе на ручки, — настаивала я, капризничая и улыбаясь одновременно. — Возьми меня на ручки, у меня ножка болит.

Дима зарычал, но отказываться не стал. Он аккуратно подхватил меня. Я обняла его за шею. Подниматься по лестнице с такой ношей было не просто, я видела, как раздулись вены на шее, а он покраснел от напряжения. В этот момент меня кольнула совесть и чувство вины, а затем навестило глубокое чувство благодарности. Захотелось сделать что-то особенное для этого сильного мужчины, такого надёжного и порядочного.

В преисподней мне выдали заключение, что у меня перелом, и отправили снова на первый этаж, накладывать гипс. Прошёл ещё один час прежде, чем мы выбрались оттуда живыми.

Опираясь на Диму, я прыгала к машине.

— Темнеет, надо ехать к ребятам, они там нас всё ещё ждут, как-никак с ночёвкой же решили остановиться. — Сказал Дима, обращаясь к Никите.

— Ты с нами или домой? — Спросил он меня, чтобы понять куда ехать в первую очередь.

— Я своих не бросаю! — Передразнила я Никиту, и мы отправились в лес.

То ли из-за тяжёлого дня, то ли от вколотых противостолбнячного и обезболивающего уколов, а может просто под шум дороги, я медленно проваливалась в сон. Тихий разговор двух друзей, слышался откуда-то из далека.

— Палатки стоят, я успел их поставить перед твоим звонком.

— Что с мясом?

— Замариновали, но вот как девчонки его пожарили, не могу гарантировать. Там вроде Рома на страже оставался.

— Значит, можно расслабиться. У нас есть чего-нибудь покрепче, что-то сегодня особенно хочется?

Я слышала смешок Никиты.

— Ну да, пожалуй, стоит, взять чего-то покрепче, надо заехать тогда, мы ничего не брали. — Подтвердил Никита. — Вино для девчонок только.

— Как у вас с Кристиной? — Поинтересовался Дима.

— Продолжаю слушать, какой ты хороший.

— Печально. Ну ты хоть сделай что-нибудь, долго ещё кружить вокруг неё будешь?

— Она скоро уедет, думаешь имеет смысл?

— Поедешь значит вместе с ней, придумаем что-нибудь и для тебя.

— Смеёшься? И пропустить, как вы тут друг друга доводите, особенно вон с той спящей красавицей?

— Да уж, бывает. На ручки говорит хочу, ножка болит. Я думал сдохну, пока мы доберёмся до этого чёртового третьего этажа.

— Зато герой, просто мачо! Думаешь я не заметил, как вы там обжимались у дороги? Времени зря не теряешь.

— Заткнись уже и веди нормально машину. С такой скоростью мы будем там только утром.

— Ну нет, мне же ещё серенады петь Кристине сегодня, как ты там меня назвал, «певун»?

— Да забей уже! А ты, кстати, гитару брал?

— Брал, а что? Серенад захотелось попеть?

— Ну если тебе ушей своих не жалко, могу и попеть.

— Жалко, просто молчи. Тебе это идет. Очень идет, особенно перед сменой.

— Сейчас отжиматься будешь.

— Не, друзьям таких услуг не предоставляю, вот вернёмся на тренировки, там и отрывайся как хочешь, а пока извини брат, не твоё время.

— Время…его то как раз у меня и нет.

— Да, уже совсем скоро.

В машине повисла тишина и сон полностью поглотил меня.

Глава 24 Лесная фея.

Было так тепло и просыпаться не хотелось. Солнечный луч светил мне в лицо, поэтому я попыталась перевернуться на другой бок. Тело тут же подсказало, как ему было неудобно спать на заднем сидении машины, откликнувшись онемевшими ногами и спиной. Нога в гипсе монотонно ныла, а при попытки двинуться — пронзила резкой болью, словно ножом. Слёзы выступили на глазах, и я решила, что пора вставать, чтобы выпить таблетку.

Открыв глаза, я увидела мой основной источник тепла, к которому я жалась всю ночь.

Дима спал рядом. Видимо, это он разложил задние сидения машины, чтобы было удобнее лежать. Кинул нам два пледа и подушек. Сам он сейчас тихо спал и у меня было время полюбоваться его красивым профилем. Заспанный и помятый, он уже не казался таким совершенным неприкасаемым тренером, наоборот, больше напоминал домашнего уютного мужчину.

Мой взгляд скользил по его широкому лбу, пробежал по прямому носу к чувственным губам, к которым так сильно захотелось прикоснуться своими. Кадык выступал на сильной шее, а щёки покрылись чёрной густой щетиной. Рубашки и тенниски не было, наверное, решил, что с гусеницей он соседствовать не готов. Я вспомнила его выражение лица, когда он её рассматривал и хихикнула. Тёмно-синяя водолазка, полностью закрывала его грудь и торс, заканчиваясь где-то под одеялом. Хотелось любоваться им вот так долго-долго, но нога предательски гудела, напоминая о том, что я собиралась выпить таблетку и привести себя в порядок.

Я видела, что резинка для волос слетела и наверное, найдётся где-то среди одеял, рыжие волосы торчали в разные стороны. Учитывая, как я спала, могу представить, что лицо напоминало морду шарпея, отекшие веки глаз и помятые щёки — вот уж зрелище. Представив себя во всех красках, я тут же нашла силы выбраться наружу и поискать воду. Прохладный, влажный воздух леса ударил мне в лицо и заставил пробежаться мурашкам по спине, возникло желание, снова вернуться в тёплую нагретую постель и не двигаться. Но сделав волевое усилие, я выпуталась из одеяла, связавшего мне ноги.

Раннее утро, птицы во всю щебечут. В центре поляны серый пепел и остатки чёрных головешек. Рядом с костром пустой котелок и неиспользованные дрова. В завязанных мешках продукты: сухие супы, каши, сухофрукты и конечно сгущёнка. На её присутствии больше всего настаивала Лера. «Бери больше, говорила она, когда мы покупали продукты, ты даже не представляешь, что начнётся утром». Видимо войны за неё будут чуть позже. Вокруг костра стояло несколько палаток, кто в какой палатке спал было не видно, все они были плотно закрыты на ночь.

Приведя себя в порядок, решила, что пора ставить кипятить воду для кофе и чая. Надо отметить, что больная нога здорово мешала жить. Она не переставала ныть и напоминать, что теперь не собирается гнуться во все стороны, которые я пожелаю. А ещё, оказалось, что сидеть сложнее, чем стоять, особенно если стул мягкий, — выбраться из него, опираясь только на одну ногу, было той ещё задачей.

Вода в котелке уже закипала, и я решила, что первым заварю в термосах кофе и чай, а потом уже вскипячу воду и для утренних каш. Аромат кофе мгновенно разнёсся по лагерю, но видимо вчера все очень поздно легли, поэтому ни одной живой головы не выглянуло.

Пришло время заварить кашу. Накидав сухофруктов и орех и обильно залив сгущёнкой, я поставила её настаиваться.

Таблетка подействовала, краем сознания поняла я, заметив, что простреливающие боли больше меня не беспокоят, только ноющая монотонная — тихо ворочается где-то у стопы.

Накрыв на стол, я села ждать пока хоть кто-то проснётся. Лагерь казался бы пустым, если бы только громкие храпы не раздавались, то из одной палатки, то из другой. Часы показывали одиннадцать, в это время на конюшне во всю уже идут тренировки, а в полдень лошадей начинают кормить. Неужели все проснутся только к обеду, заволновалась я.

На краю поляны, кто-то зашебуршался в пакете с едой, стало любопытно. Маленькая полёвка как ни в чём не бывало, догрызала не убранную вовремя упаковку печенья. Забрав у неё оставшуюся часть пакета, я оставила ей раздобытое печенье. Интересно, а Лера или Кристина боятся мышей?

— Доедай скорее, маленькая, и беги от сюда по добру по здорову.

Мышь словно услышала, что ей говорят, вытащила последний большой кусок и убежала вместе с ним.

Дневной свет стал проникать на поляну, нагревая и освещая её теплыми солнечными лучами. Я села на тряпичный стул, укрыла ноги пледом и закрыла глаза, откинув голову навстречу солнечным лучам. Тихое наслаждение. Шёпот ветра, пение птиц, тепло.

Что-то прикоснулось к моим волосам. Я резко открыла глаза.

— Ты бы видела, какая ты сейчас красивая, — шёпотом сказал Дима, убирая руки с моего лица. — Ты словно фея из ирландской сказки, такая лесная. Глаза, как листья на берёзах, а волосы как пшеница на поле. А в пледе ещё и такая уютная. Я даже боюсь прикасаться к тебе, вдруг видение растает.

Медленно, он дотронулся до моих губ, ладонь согрела своим теплом щёки, и его пальцы вплелись в локоны волос. Глаза рассматривали моё лицо и наслаждались увиденным. Рука скользнула к шее, погладив её, опустилась к декольте, обняла за талию, и там осталась. Он встал на одно колено, положил голову прямо на плед, лежавший у меня на ногах, и закрыл глаза.

Я увидела старый шрам от ожога на его лице и шее. И провела по нему кончиками пальцев.

— Ещё болит? — Тихо спросила я. Он отрицательно помычал, не открывая глаз. Пальцы поползли по мужественному подбородку, и я почувствовала наждачную бумагу подушечками пальцев.

— Никогда не видела тебя с такой щетиной — тихонько отметила я, продолжая гладить его по щекам. Он ничего не ответил.

Пальцы скользнули по бровям, укладывая их в одну прямую линию, нащупали длинные мягкие ресницы, побежали к изящному носу и сползли к губам.

По-прежнему не открывая глаз, он слегка прикусил мои пальцы, коснувшиеся его губ и улыбнулся. Моя рука переместилась к чёрным густым волосам. Они были жесткими и плотными, я гладила его по голове, волосам, щекам, шее. Он лежал тихо, не двигаясь и не сопротивляясь. Тихий лес притаился, подглядывая за нами.

— Сбежала от меня сегодня утром, я проснулся, а тебя нет — прошептал он.

— Ну ты же нашёл меня, вот она я, здесь, рядом. — Также тихо, продолжая гладить его, ответила я.

Он молчал, просто лежал, позволяя мне его ласкать.

— Ты же станешь моей девушкой, правда? — По-прежнему не шевелясь спросил он.

— Конечно, — улыбнулась я.

— И перестанешь со мной спорить?

— Никогда не перестану, — продолжая его наглаживать, спокойно произнесла в ответ.

Уголки рта снова поползли вверх.

— Как твоя нога, болит? — Спросил он с напряжением в голосе.

— Очень, я выпила таблетку. — Успокаивала его.

— Хочешь домой?

— Нет, хочу быть с вами здесь. Кстати, хочешь кофе? Я всё приготовила, а они всё спят, да спят.

— Мы легли где-то в пять утра. Никита такие песни тут задушевные Кристине напевал, ты бы слышала. Хорошо, что они тебя не разбудили, думал не дадут тебе отдохнуть.

— Ты защищал меня? — С нотками гордости произнесла я.

— Целую ночь. И сегодня тоже буду и завтра, и потом тоже.

Я улыбалась своему Демону.

Глава 25 Новые отношения.

— Подъём! Строимся на зарядку! — Дима ходил возле палаток и громко стучал по котелку поварёшкой.

По его просьбе, я включила ритмичную музыку и лагерь наполнился звуками.

Заспанные и ругающиеся ребята, стали появляться из палаток один за другим.

— А завтрак? — Недовольно уточнил Рома, который практически последним показался из своего брезентового жилища.

— После зарядки, обязательно! — Ответил Дима, продолжая стучать в котелок.

— Если бы знала, что вы такое проворачиваете, то точно бы вчера уехала. — Фыркала Кристина, рассматривая себя в маленькое зеркало и нанося какой-то крем.

— Пять минут до начала. Начинаю считать, кто не успеет к построению — моет за всеми посуду. — Улыбался уже знакомый Демон.

Удивительно, но это сработало. Весь лагерь построился практически мгновенно.

— Бежим, как обычно: сначала до речки — вместе, разминаемся. Назад — на скорость! Кто первый окажется в лагере, получает банку сгущёнки, печенье и освобожден от сбора палаток. — Инструктировал Дмитрий. — И без травм, на сегодня. Одной вполне достаточно. Он посмотрел на меня и подмигнул.

— Все за мной! — Скомандовал он, и ребята змейкой помчались по полю, куда-то в сторону леса.

Сидеть без дела не хотелось, поэтому я начала приводить в порядок лагерь, медленно передвигаясь от одной палатки к другой. А потом, пришла в голову идея сделать полевой десерт, чем я и занялась.

Через какое-то время, в лагерь практически разом вбежали Кристина и Никита, за ними появилась Лера, потом Рома. Странно, но Димы до сих пор не было. Я стала беспокоиться.

— Никита, где Дима? — Тревожась, спросила я.

— Скоро будет, не переживай! — Он улыбался, распаковывая пачку печенья и открывая банку сгущёнки для Кристины.

— Там кофе, чай и каша ещё есть. — Отрешенно произнесла я.

— Ага, здорово, что ты всё это приготовила заранее, а то сейчас бы ещё этим занимались, а есть уже так сильно хочется. — Поедая печенье, сказал Никита.

Время шло, а Дима не появлялся.

— Надо пойти ему навстречу! — Предложила я, глядя на ребят, которые нашли кашу и теперь с удовольствием завтракали.

— Не надо, он взрослый мальчик. — Отозвалась Лера.

— Да что с вами? — Вы же команда, всё вместе делаете!

— Есть вещи, которые каждый должен делать сам! — Спокойно парировала она, даже не смотря на меня.

Больше я не стала дожидаться и потихоньку поковыляла в ту сторону, куда бегали ребята.

Передвигаться по поляне с травой и неровностями было довольно сложно, и если в лагере можно было отдохнуть держась за берёзу, то в поле их не было. Единственно здоровая нога, быстро устала, но я не сбавляла темпа, найдя деревянную палку, на которую можно было уверенно опираться. Пройдя так минут пять, я увидела, что Дима бежит мне навстречу.

В руках у него был огромный букет полевых цветов. Запыхавшись, он подарил мне букет.

— Ты опять сбегаешь? — Пытаясь отдышаться, произнес он.

— Я пошла искать тебя. Никто не говорил мне куда ты делся, я начала переживать, тебя долго не было.

При этих словах, он чмокнул меня в щёку и резко подхватил на руки, кружа в воздухе. Я улыбалась и обнимала его крепкую шею. Желание быть с ним рядом, целовать, раствориться в нём, снова наполняло мою душу и тело.

Отнеся меня в лагерь и усадив за общий походный стол, он сел рядом и обнял одной рукой за талию.

Взглядом показав на ребят, я попыталась отстраниться от его руки, ещё чего не доброго увидят. Но Дима не отпускал, он только недовольно глянул на меня, а потом у всех на глазах поцеловал прямо в губы.

Я была в ужасе. Он — доволен. Ребята словно не обратили внимания, только одна Кристина зыркнула на меня так, что всё внутри похолодело.

— Мы теперь вместе, Аня — моя девушка. — Объявил Дима. Видимо скрываться он не планировал.

— Прекрасно, два чокнутых вместе. — Съязвил Рома.

— Да мы и так уже это поняли. — Скучая, ответил Никита и поближе прижался к Кристине, сидевшей рядом.

— Пока вы бегали, я сладкие колбаски приготовила из варёнки и печенья с какао, кто хочет попробовать? — Предложила, стараясь перевести разговор с неловкой для меня темы.

— Сиди, я сам принесу, где они? — Дима встал, и нашёл приготовленный на скорую руку десерт.

— Вот это чудо в лесу, здорово! — Отозвался Рома.

Десерты вызвали куда больше позитивных эмоций, чем наша новость, и ребята оживились. Я разливала кофе и чай, а остальные нарезали сладкую колбаску кусочками и лакомились с таким удовольствием, словно ничего вкуснее не ели.

— У Димона скоро день рождение, так что, Аня, рассчитываем на домашний тортик. — Подмигнул мне Никита.

— Какой тебе ещё тортик! Скоро основные соревнования! — Ёрничал Дима. — Расслабились и хватит — завтра вкалывать начнём.

При этих словах, над столом повисла тишина. Все напряженно смотрели на него.

— Да вы чего такие хмурые сегодня? — Делая вид, что ничего не замечает, спросил Дима.

— Ты и сам знаешь. Времени почти не осталось на подготовку. Надо что-то придумать. — Лера строго на него посмотрела. — Ты, кстати, помнишь, что у тебя Варловей на кону?

Дима мрачно на неё глянул, но промолчал.

— Может удвоим нагрузку? — Предложил Никита.

— Только если без лошадей, им нагрузки сейчас и так хватает. — Быстро ответил тренер.

— Может больше гимнастики им сделаем? — Кристина подкинула еще один вариант.

— Да, можно попробовать. — Поддержал Никита.

— Всё хватит! — Резко скомандовал Дима. — Завтра будем об этом думать, а сегодня у нас праздник! Где-там мясо? Давайте им займёмся!

Мальчишки пошли к костру. Лицо Леры было напряженным, она словно была сейчас в параллельной реальности, ну а Кристина явно злилась, злобно поглядывая на меня.

— Вчера, когда мы возвращались, я слышала, как Никита с гордостью рассказывал, какая у тебя потрясающая техника прыжка. — Аккуратно начала я, обращаясь к Кристине.

— Ну и что? — Она сделала вид, что в этом ничего особенного нет, хотя видно было, что услышанное ей понравилось.

— Он хотел бы с тобой позаниматься, чтобы ты научила его.- Небрежно кинула я.

— А мне он ничего такого не говорил. — Задумалась она.

— Ты же знаешь, что очень ему нравишься, наверное, он пока не решился. Может сама ему предложишь? — Намекнула я.

— Ты так считаешь? — Она о чём-то задумалась.

— Говорят, он вчера специально для тебя какую-то песню спел, это правда? — Продолжала поддавливать её осознание.

— Ну вообще-то, было такое. — В этот момент её щёки стали пунцовыми и от бывшей злости не осталось и следа. Её красивое лицо словно стало излучать свет, она посмотрела туда, где сейчас стояли парни. Никита, почувствовав это, обернулся и посмотрел на неё в ответ. А потом вопросительно на меня. Пришло моё время ему подмигнуть. Он смущённо отвернулся.

— Он тебе нравится? — Улыбаясь спросила я.

В этот момент Кристина испуганно посмотрела на меня, словно её поймали на чём-то противозаконном. Потом она оглянулась вокруг и посмотрела на Никиту, снова.

— Что ты такое говоришь? — Зашипела она.

— А что, очень даже симпатичный, сильный, смелый и добрый. И места призовые регулярно занимает. У вас вроде даже есть общие интересы. — Рассуждала я вслух.

— Тебе что, уже одного мало? Теперь и второго подавай? — Старый злобный взгляд вернулся.

— Ну, если ты не решишься, то всё возможно. — Словно в этом нет ничего особенного, ответила я.

Кристина оказалась на удивление шустрой девочкой. Она встала из-за стола и пошла в сторону костра, где сейчас стоял Никита.

— Я решила, собрать трав для чая, может даже чабрец найдём, но одной как-то страшно, я же тут впервые. Составишь мне компанию? — Кристина посмотрела на парня кукольными глазками, а тот не верил своему счастью. Покрасневший, но довольный, он тут же пошёл с ней.

Кристина ещё раз глянула на меня, гордо поднимая голову и ухмыляясь.

«Тебе он не достанется».

Я мысленно улыбнулась и благословила новую пару. Надеюсь, она действительно разглядит в Никите ту доброту и порядочность, которую вижу в нём я. Проводив их взглядом, я увидела, что Дима смотрит на меня. Демонические огоньки плясали в его глазах. Может он догадался о моих происках, а может и нет, — не понятно. Послав ему лишь воздушный поцелуй, я продолжила заниматься обедом.

Глава 26 Жёсткий урок.

— Аня… Поверить не могу…

В его глазах было отчаяние, когда он зашёл в денник и увидел, как я собираю Рыжую к тренировке.

Злясь на меня, он резко расстегнул капсюль на морде у лошади и выдернул его из уздечки.

Затем хищно приблизился ко мне и резко прижал к стене.

Он обмотал, как ошейник капсюль, вокруг моей шеи и начал сдавливать. Медленно, но не останавливаясь.

Я не могла поверить в происходящее.

Рука закрыла мне нос, а его губы накрыли поцелуем мои.

Я осталась без какой-либо возможности дышать. Он душил меня и целовал одновременно.

Голова кружилась. И когда я поняла, что уже не выдерживаю, то стала сильнее сопротивляться, после чего он дал мне сделать долгожданный вдох.

Глубокий свободный вдох в полные лёгкие — я и не знала, каким наслаждением это может быть.

Он забрал капсюль и немного отодвинулся от меня, пристально смотря мне в глаза. Его грудь то с шумом поднималась, то опускалась, он глубоко дышал, а зрачки расширились.

— Лошадь не может дышать ртом! — Злобные огоньки плясали в глазах Демона. — Минуту назад, ты сделала с ней тоже самое, что я сейчас с тобой. Ты пережала ей ноздри, а потом ещё и заставила бы бежать. Спорим, при этом ты считаешь, что очень её любишь?

До меня не сразу дошло произошедшее. Уроки Димы становились всё нагляднее и жёстче. Это пугало. Шок от удушения, а потом от осознания причинённого вреда любимому существу, разливался тягучим мраком внутри. Ужас завладел всем моим телом, приводя его в оцепенение.

Дима глянул на мою шею, и поморщился. Казалось, что в эту минуту его подменили. Он прильнул ко мне нежными губами и начал целовать в тех местах, где ещё недавно был злополучный ошейник.

— Прости. — Выдыхал он между поцелуями. — Прости меня, я не хотел. Прости. Прости, кажется я схожу с ума.

— Ты сделал мне больно. — Слёзы катились по моим щекам. — Напугал меня.

— Прости.

— Я не смогу быть рядом с человеком, который меня не ценит, не уважает и вызывает постоянное чувство вины. — Я говорила спокойно и безапелляционно, а слёзы продолжали сбегать к подбородку и капать на грудь. — Я влюблена в тебя, признаю, но ты зря считаешь это моей слабостью.

— Прости, я не хотел.

Он попробовал притянуть меня к себе ближе, но я отстранилась, отрицательно покачав головой, словно предупреждая, не повторять свою попытку вновь.

— В следующий раз, когда тебе захочется кого-то поучить, используй для этого слова и спокойный тон. Ты удивишься, но многие тебя поймут даже лучше, чем когда ты кричишь на них.

Сняв уздечку с Рыжей, я вложила её ему в руки, разочарованно глянула на прощание и вышла из денника.

Урок на сегодня был окончен.

Глава 27 Корпоратив.

На работе всё складывалось как нельзя лучше. Подошёл к концу один из тяжелейших моих проектов и один из самых важных из тех, что мне когда-либо доверяли. Мы решили отметить это событие.

— Как на счёт пойти вечером в «Полнолуние»? — Спросил меня руководитель. — Позовём всех, с кем ты работала, ну и наш штат полностью. Как думаешь, пойдут?

— Да, думаю это отличная идея!

— Надеюсь увидеть то очаровательное чёрное платье сегодня на тебе. — Подмигнул он.

— В профессиональных кругах это называется харассментом. — Парировала я.

— Как — как? Ой, да ладно, всего лишь комплимент по поводу одежды и не более.

— Думаю, что стоит точнее подбирать формулировки для комплиментов.

— Пригласи клиентов, и не учи меня жизни.

— Да, босс. — Уходя, улыбнулась я.

С тех пор, как спорт появился в моей жизни, многое изменилось. Закончился приём антидепрессантов, наладились отношения на работе, в основном из-за моей дисциплинированности. Не могу сказать, что отличный внешний вид, опрятный и деловой, уверенной в себе женщины не поспособствовал моему продвижению, наоборот, одно усиливало и дополняло другое. Ко мне приходила уверенность и уважение к самой себе, то, что я давно уже потеряла, пока была с Лёней. Наверное, именно поэтому, теперь так болезненно стали восприниматься агрессивные нападки Димы. И хотя, я и раньше видела, как он себя ведёт. Но по отношению к себе я этого терпеть — не готова. Так страшно было снова попасть в ловушку деструктивных отношений.

Ночной клуб был полон молодых людей и девушек. В центральном помещении — танцпол, барные стойки расположены по периметру. А место, которое мы арендовали для корпоратива, располагалось в закрытой части клуба на втором этаже.

И да, сегодня вечером, я действительно одела, своё короткое обтягивающее чёрное платье, о котором говорил начальник. Правда, белый пиджак, придавал моему образу всё же более деловую нотку, чем вечернюю. Туфли на высоком каблуке, не очень-то способствовали лёгкости передвижения, но настроение было отличное, поэтому это не смогло остановить меня от танцев. К тому же, от былой травмы не осталось и следа. Гипс сняли уже как месяц назад и теперь можно было наслаждаться свободой движения.

Коллеги веселились, периодически поднимались бокалы шампанского в честь успешности проекта и всё шло так, как и задумывалось.

— Потанцуем? — Неизвестный мне парень, подошёл и пригласил меня.

— Нет, я не одна здесь.

— Не ври, я наблюдал, ты с компанией, они все наверху. Всего лишь танец. Я согласилась.

Медленная музыка звучала, пронзая огромное помещение трогающей душу мелодией. Руки мужчины крепко обнимали меня и в какой-то момент, стали опускаться ниже пояса. Меня это смутило. Он прижал меня к себе крепче, так что я стала ощущать его набухшую плоть. Пора было бежать, сердце быстро заколотилось, понимая куда всё идёт. Я попыталась отстраниться, но он удерживал меня.

— Ты такая красивая и соблазнительная. — Произнес он и липкий неприятный поцелуй оказался на моей шее. Резкий запах алкоголя, смешанный с неприятным дыханием этого мужика, вызвал у меня острый приступ тошноты. Он был крупным, почти на голову выше меня и раза в два шире в плечах.

Я снова постаралась отделаться от него, оттолкнув.

— Ну же, ещё весь вечер впереди. Не скромничай.

— Мы в самом центре. На нас все смотрят. Я позову охрану! — Угрожала я, стараясь убедить его не трогать меня.

Словно танцуя, мы переместились ближе к стенам, а затем он зажал меня в тёмном углу. Белый пиджак упал на пол и моё чёрное платье скрыло меня в темноте. Музыка грохотала, поэтому нас не было слышно. Он продолжил настаивать, его руки задрали мою юбку.

— Ты же не танцевать сюда пришла такая красивая, так почему не я? Что совсем не подхожу? — Его руки грубо втискивались между моих ног.

В какой-то момент, мне удалось коленом ударить его и наступить каблуком на ногу. Он взревел и ударил меня по лицу, я упала, не ожидая такой резкой боли. Именно эти несколько минут в его ногах, позволили мне отползти и затем, выбежать из грохочущего темного зала на свет в коридор.

— Ах ты стерва! — Орал он, догоняя меня.

Я бежала по освещённому фиолетовым светом коридору в неизвестном направлении. Вокруг были пьяные люди, но они лишь наблюдали за происходящим, не более. Длинный проход заканчивался туалетами, и я думала, что это мой шанс скрыться в одном из них, но он нагнал меня раньше и прижал к стене. Одной рукой он вцепился в моё горло, а другой стал задирать платье вверх.

— Нет, пожалуйста, не надо! Не трогайте меня! — Казалось мои мольбы потонули во мраке. Я кричала, но никто даже не обратил внимание, все делали вид, что ничего особенного не происходит.

— Заткнись и не ломай мне кайф. — Прорычал он, сдирая с меня одежду.

А потом, что — то чёрное стремительно налетело на него и отдёрнуло от меня так, что он с силой ударился о противоположную стену головой. Мужчина попытался встать, но чёрный Демон не позволил ему это. Он накинулся на него и стал избивать, пока кровь не измазала всё лицо мужчины и не начала стекать на пол. Мужчина перестал шевелиться.

— Бежим! — Скомандовал знакомый голос, и кто-то резко дёрнул меня за руку.

Разорванное платье, туфли на высоких каблуках, а главное стучащий в висках адреналин — не позволяли быстро убежать.

— Надо уходить от сюда, пока он не очнулся. Машина на парковке, сможешь дойти? — Дима с сомнением посмотрел на каблуки.

Я кивнула. Он снял свой черный пиджак и накинул мне на плечи.

Быстрым шагом мы покидали ночной клуб, замедлившись только перед охраной.

Чёрная хонда, была припаркована у самого выхода, поэтому уже бегом мы добрались до машины и покинули это ужасное место.

Глава 28 Дома.

— Ты как? Он что-то сделал с тобой?

Я отрицательно покачала головой.

— Не успел.

И чудовищное осознание того, чем могло всё закончиться, если бы Дима не оказался рядом, заставило меня дрожать ещё больше.

Меня трясло от ужаса, от пережитого кошмара и я не могла поверить, что всё это происходит со мной наяву. Все чувства сплелись в один давящий комок, который увеличиваясь, обещал разорвать меня на куски. Грязные чёрные слёзы оставляли серые дорожки на щеках. Инцидент всплывал в памяти, словно фильм ужаса, который я наблюдала со стороны. Его фрагменты снова и снова повторялись в моей голове, наполняясь жуткими подробностями.

Усаживая меня рядом с собой на переднее сидение, Дима пристегнул ремень безопасности, который теперь не позволял мне удариться, когда машина входила в очередной резкий поворот.

Демон был в бешенстве, которое плохо мог контролировать, поэтому машина неслась по городу так, словно это было шоссе.

Пытаясь согреться и успокоить дрожь, я сильнее укуталась в пиджак, опустила голову и не смотрела на дорогу.

— В больницу надо?

— Нет. — Скорее мотая головой, чем отвечая, сообщила я.

— А в полицию мне нельзя.

— Заявление будешь писать?

— Нет. — Шелестели губы.

Повисла давящая тишина.

Через несколько минут мы остановились у двухэтажного частного дома. Электронные ворота отъехали в сторону, и Дима припарковал машину во дворе.

Я не могла шевелиться, сжавшиеся в комок нервы, а с ними и мышцы, сейчас не хотели мне подчиняться. Дима открыл дверь, но я не шелохнулась.

— Выходи, приехали. Мы у меня.

Я снова приподняла опущенную к груди голову и безвольно посмотрела на него, отрицательно мотая головой. Кажется, он понял.

Отстегнув ремень, он подхватил меня на руки и донёс до входной двери, после чего приобняв вернул в вертикальное положение. Голова кружилась, ноги ослабли, а всё тело содрогалось от ударов внутренних молний. Я зацепилась за его руку, чтобы не упасть.

Дом стоял тёмной горой, видимо в нём никого сейчас не было. Дима уверенно прошёл в эту темноту и включил вечернюю лампу над зеркалом. Её яркий свет, оказался таким ослепительным, как прожектор посреди тьмы этого вечера. Я попыталась спрятаться от её слепящего света на груди у Димы, буквально повиснув на нём. Он снова подхватил меня на руки и отнёс на диван, у которого стоял маленький стеклянный столик. Уложив и накрыв пледом, он вышел в соседнюю комнату.

Я слышала звон стекла, затем звук наливаемой жидкости, но всё это было словно во сне, так далеко и призрачно.

— Пей. — Лязг стеклянного бокала о стол, прямо возле меня, заставил вздрогнуть и ненадолго вернуться в реальность.

— Выпей, станет легче. — Повторил он.

Я попыталась шевельнуть рукой, но она словно закостенела и не поддавалась моим указаниям.

Он сел рядом и запрокинув мне голову влил в меня что-то ужасно горькое. Обжигающий алкоголь потёк по моему горлу и начал теплом расходиться по всему телу.

Коричневая жидкость, цвета его глаз, снова наполнила прозрачный бокал.

— Пей сама.

В этот раз рука послушалась, неуверенно я взяла бокал, увидела, как заплясала жидкость внутри него, и в ту же минуту выронила его из рук. Он покатился по столу, разлив коньяк на пол.

Испуганно, я посмотрела на хозяина дома.

Он только мрачно наполнил бокал снова и сам влил вторую дозу в меня. Следующий — залпом опрокинул в себя.

Гробовая тишина заполняла дом. Минуты шли медленно. Тело постепенно начало расслабляться, согреваясь от пледа и залитого в меня алкоголя.

— Щёки порозовели. Тебе легче? — Всё это время он сидел рядом.

— Да. — Я постаралась улыбнуться, но вымученная улыбка быстро исчезла с моего лица.

— Налить ещё? — Он внимательно смотрел на меня.

— Не надо. Дрожь ушла.

— Я в душ. Отдыхай.

— Не уходи. — Я потянула его за рукав чёрной рубашки. Только не сейчас, сейчас мне не хотелось оставаться одной наедине со страшными мыслями в кромешной тьме и тишине.

Он сел и налил ещё коньяка. Только сейчас я заметила сухую кровь на его руке, разбитые бугорки костяшек пальцев и разорванный рукав рубашки.

— Будешь? — Предложил он мне выпить ещё.

— Нет.

На этот раз медленнее, он в три глотка опустошил очередной бокал.

— Как ты там оказался? — Тихо спросила я.

При воспоминании о том месте, он вскинул голову и упёрся взглядом в меня.

— Почему ты не сказала мне, что идёшь туда?

— Злилась на тебя за ту выходку на конюшне в последний раз. — Без эмоционально ответила ему.

Он злобно хмыкнул и опустил голову, проводя рукой по волосам и потирая шею.

— А сейчас? — Он не смотрел.

— Нет. Конечно нет.

Прошло ещё несколько минут этой бесконечной ночи.

— Мне надо смыть с себя следы этого урода. — Он резко встал и ушёл куда-то в глубь дома.

Вязкие воспоминания медленно текли в этом пространстве. Он тогда так напугал меня, думала я, что даже мысли пригласить его не возникло, а сейчас в свете всего произошедшего, тот случай показался мне лишь небольшой шалостью влюблённого мужчины.

Глава 29 Забота.

В окружающей тишине пустого дома, я слышала лишь шум труб, доносящийся откуда-то со второго этажа. Темнота комнат напомнила темноту зала в ночном клубе. Липкий пот, грубые ползущие по моим бёдрам руки неизвестного, неприятные до отвращения прикосновения и смрадный запах.

При воспоминании об этом я зажмурилась, и тошнота вновь накатила. Свернувшись калачиком, я спрятала голову под плед и рыдания вырвались из меня потоком. Слёзы душевной боли, страха и отчаяния с голосом прорывались наружу. Не знаю сколько времени прошло, прежде чем они перешли в периодические всхлипывания. Мне хотелось спрятаться от внешнего мира.

Его рука дотронулась до меня, и я вздрогнула от неожиданности. Высунув голову, я увидела Диму, сидящего в синем махровом халате, с мокрой головой и немного растерянного.

Его рука успокаивала, её тепло ощущалось даже под одеялом и неожиданно я поняла, что безумно хочу утонуть в его теплых защищающих меня от всех неприятностей объятьях. Я выползла из-под одеяла и крепко обняла его, такого тёплого, большого и надёжного. Он ответил мне тем же, продолжая гладить по волосам и спине.

— Я набрал тебе ванную, думаю тебе станет легче после неё, тебя отнести туда?

Отрицательно мотнув головой, я добавила:

— Просто дай мне во что можно переодеться.

Я глянула на порванную нижнюю часть платья, которое теперь оставалось только выкинуть.

Помогая мне встать, он проводил меня на второй этаж, затем принёс полотенце и футболку.

Тёплая вода помогла расслабиться. Я с силой тёрла те места, к которым прикасался неизвестный, желая стереть вместе с кожей, все воспоминания о вечере.

Когда я вышла Дима уже переоделся.

- Я без сил. - Легла я на кровать в ближайшей комнате.

- Холодно, давай я посушу тебе волосы. - Он как обычно не спрашивал, скорее констатировал факт.

Тёплые потоки воздуха из фена смешивались с его нежными руками, случайно касающимися то шеи, то края уха, то убирая пряди с лица. Было приятно.

- Чая или ещё коньяка? Может поедим?

- Есть не хочется, разве что чая.

Он спустился вниз в кухню. Я слышала звук закипающего чайника и его передвижения по первому этажу.

Забравшись под одеяло кровати, ждала, когда Дима снова будет рядом. Хотелось прижаться к нему и больше никогда не отпускать.

Глава 30 Завтрак.

«Тепло и уютно», подумала я, потягиваясь в кровати и открыв глаза.

Комнату залил солнечный свет и все детали интерьера теперь можно было хорошо рассмотреть. Небольшая комната, светлый шкаф, зеркало и на спинке стула висит красный редингот. На кресле в углу аккуратно сложены белые штаны, поверх которых небрежно кинут уже знакомый мне синий халат. Всё очень просто и лаконично. Никаких наград, медалей или что-то, что намекало бы на спорт и победы в соревнованиях, только две написанные маслом картины. На одном изображении я точно узнала чёрного, как смоль Варловея, на втором, неизвестная мне белая лошадь. На столе перед зеркалом лежали часы и заряжался Димин смартфон. Чёрная большая кружка с изображением бегущей лошади стояла посреди стола, рядом с чайником. Видимо чай, он всё-таки принёс, подумала я с благодарностью вспоминая всё то, что он сделал вчера вечером.

За спиной, я слышала спокойное размеренное дыхание спящего Димы, а на себе тяжесть его руки. Перевернувшись на другой бок, ещё раз убедилась в этом. Одеяло укутывало меня с ног до головы, он же лежал поверх него и частично под пледом. Ему было жарко в спортивных штанах и футболке, поскольку плед укрывал только его стопы. Дима спал на животе, обнимая одной рукой меня, а другую пряча под подушку. Он был таким большим, что занимал большую часть кровати, оставляя мне лишь треть.

Удивительное чувство спокойствия и защищенности появлялось всегда, когда он был рядом. Прижимаясь к его большой вздымающейся во сне груди, я обняла его крепче и спрятала нос в складках вкусно пахнущей им футболки. Так я и лежала, боясь нарушить эту идиллию, пока не уснула вновь.

Он пошевелился, прижимая меня ещё ближе к себе. После чего перевернулся на спину и окончательно проснулся.

— Просыпайся, пора на тренировку. — Он погладил меня по волосам, пока я продолжала прятать лицо теперь уже где-то в его боку.

— Вставай, ты и так уже целую неделю прогуляла. — Он потрепал меня по голове и я, вынырнув положила свой подбородок ему на грудь.

— Ты как? — Спросил он, глядя на меня.

— Лучше. — В полуулыбки успокоила его.

Он нежно прикоснулся ладонью к моей щеке и потёр её большим пальцем. Затем убрал с лица выбившиеся пряди и улыбнулся.

— Пора вставать, Рыжая, лошади нас ждут.

Я простонала, показывая всем видом, что не хочу покидать мягкую тёплую кровать, а затем крепко его обняла.

— Мы можем вот так ещё полежать, в конце-концов сегодня же суббота? — Клянчила я.

— Не можем! Подъём! — Решительно ответил он.

Я проскрипела и ещё крепче прижалась к нему, отказываясь повиноваться.

Поняв, что уговорами делу не помочь, он резко перевернулся и оказался надо мной. Я ахнула, как быстро это произошло. Он завис надо мной, и я почувствовала, как тело начало реагировать, желая его. Но он лишь улыбнулся и просто продолжил свой победный путь дальше, вставая с постели.

— Ну и ладно, мне больше места достанется. — Я раскинулась звездочкой теперь уже на всю кровать. И закрыла глаза, намекая, что я остаюсь тут спать.

Мягкая подушка прилетела прямо в лицо. Убрав её, я увидела, как он возвышается над кроватью и улыбается.

— Ну всё, ты сам напросился. — Пригрозила и бросила эту же подушку прямо в него, но он поймал её налету и снова запульнул в меня.

Поднявшись, я постаралась накрыть Димину голову своим одеялом, желая свалить его с ног и затащить обратно в постель. Мой соперник был намного сильнее, поэтому одеяло и не только оно в итоге оказалось на мне. Он вдавил меня в постель не давая пошевелиться, после чего чмокнул в губы и отпустил.

— Вставай. — Повторил он, планируя уйти.

Не собираясь сдаваться, я резко обняла его и попыталась притянуть к себе обратно, но он даже не сдвинулся. Пришлось подтянуть себя к его шее и поцеловать в ответ.

Он резко схватил и поднял меня с дивана завёрнутую в плед и поставил на ноги.

— Топай умываться. — Скомандовал он.

Ах так, подумала я и сбросила одеяло на пол.

Я стояла в чёрной большой футболке, которая едва скрывала что-либо снизу. Рыжие волосы спадали на плечи, немного растрепавшись. Я видела, как он растерялся в первую минуту, а затем скользнув взглядом по мне, остановился на голых бедрах.

— Ты опять решила испытать меня на прочность? Рискованно. — Пригрозил он, сглатывая подступивший к горлу ком.

Я прильнула к нему, дразня его ещё больше.

— Аня, я же не каменный. — Умоляюще прошептал он.

— Очень хорошо, — лукаво ответила я, пробираясь руками под футболку к горячему телу. Его сердце гулко стучало, даже я слышала его. Видела, как расширились от желания его зрачки, поэтому никак не ожидала, что он отодвинет меня от себя.

— Прекрати дразнить меня, пора ехать на конюшню. — Немного неуверенно и

как-то наигранно сердясь, произнес он и вышел из комнаты.

Легкое разочарование. Этот мужчина почему-то не хотел меня, но почему, я не понимала.

Выходя из душа, я уловила чудесный аромат кофе, который наполнял весь дом. В животе заурчало и потянуло к приятными запахам еды на первый этаж. Поскольку другой одежды у меня не было, я оставалась всё в той же чёрной футболке.

— Кофе будешь? — Дима мельком глянул на меня и тут же отвел глаза, продолжая колдовать над сковородой.

— Да, так вкусно пахнет. — Втянула носом смесь приятных запахов.

Он развернулся и налил тёмный ароматный напиток из турки в стоящую рядом кружку. Я смотрела на его красивое лицо и то, как он сосредоточенно это делал, и мечтала, чтобы каждое утро было таким.

— Яичница с помидорами готова, тебе положить?

— Конечно! — Обрадовалась, накинувшись на всё, что Дима для меня приготовил. Мой волшебник улыбался, глядя как я уплетаю последний кусочек бутерброда, поданного им к кофе.

— Кто-то явно был голодным. — Он допивал остатки чёрного кофе, продолжая смотреть как я ем.

Сытая и счастливая, я села ему на колени и нежно поцеловала, аромат только что выпитого кофе всё ещё оставался на его губах.

— Аня, — выдохнул он — ты опять?

Я не стала его слушать и останавливаться. Я была ему благодарна и это касалось не только потрясающего завтрака, но и всего того, что он уже сделал для меня. Чувство благодарности, незаметно переросло во влюблённость, а она в страсть. Да, я страстно его желала, поэтому продолжила целовать, сильнее прижимаясь к нему.

Поцелуи стали глубже и чувственнее. Он сдался и больше не сопротивлялся обоюдному желанию. Дима снял с меня футболку, и я практически голая предстала перед ним.

— Ты такая красивая. — Задыхаясь от страсти, прошептал он, притягивая меня к себе.

— А ещё, ты всегда выбираешь такие экзотические места для этого. — Покрывая меня поцелуями, коварно улыбнулся он. — Давай переместимся в постель?

Это как обычно не было вопросом, он подхватил меня и через несколько минут мы оказались в его комнате.

Он был порывист, страстен, но аккуратен. Моё тело отзывалось на каждое его прикосновение, приятным возбуждением, проходящим через всю меня. Я же хотела изучить его, найти самые приятные для него места, хотела не только наслаждаться самой и растворяться в нём, но и доставить ему небывалое наслаждение. И кажется мне это удалось.

Мы лежали рядом и тяжело дышали.

— Тебе совсем не стыдно? Ты понимаешь, что только что сорвала важную подготовительную тренировку, не говоря уже о смене, которая была запланирована на сегодня? Если школа себя плохо покажет на соревнованиях — это будет всё твоя вина.

Я перекатилась на живот и легла на него.

— Думаю, что это вполне можно засчитать, за хорошую разминку перед той «важной тренировкой». — Я довольно улыбалась, а его глаза хищно блеснули.

— Разминку? Тебе мало? Хочешь перейти к основной части? — Он скинул меня с себя, поцеловал в живот немного прикусывая, а затем продолжил покрывать поцелуями.

— Ну если ты уже устал, то конечно можно и остановиться… — При этих словах он с новой страстью налетел на меня.

Телефон продолжал вибрировать на столе, пока совсем не упал на пол, но до него никому не было никакого дела.

Глава 31 Когда прошлое встречается с будущим.

— Кто это? — Спросила я, указывая на белую лошадь на картине.

Мы расслабленно валялись в постели, когда Дима нехотя глянул на стену.

— Клеопатра — моя первая лошадь. — Дима рассматривал детали картины и, казалось, о чём-то вспоминал.

— Где она сейчас?

— Уже нет. Она прожила долгую и красивую жизнь. Научила меня прыгать — я столько раз падал ей на шею, как вспомню, так аж стыдно становится, ей приходилось вывозить на себе мои ошибки. Она терпеть не могла брусья, особенно если идти на них по диагонали, и я каждый раз приземлялся на деревяшки то спиной, то головой. Клео заставила меня быть внимательным, потому что вздрагивала от любого пластикового пакета — тогда я ещё не понимал, что её легко можно было от этого отучить. Просто не знал, как это делается. Карл сильно помог мне с ней.

— Как вы с ним познакомились?

— С Карлом?

— Ну да.

— Моих родителей никогда не было дома, у отца специфическая работа. Они жили, да и сейчас живут то в России, то в Лондоне. Раньше мне приходилось часто менять школы, поэтому особо близких друзей из детства нет. Чтобы родители были довольны, я много и усердно учился. В школе я был таким «пай» мальчиком, который старается всё делать идеально. Однажды, когда мне было около семи-восьми лет, и я стал лучшим в школе по успеваемости, родители решили меня наградить и взяли с собой на соревнования по выездке — это было потрясающе, тогда я увидел лошадей впервые. Так красиво и невероятно. Я не верил, что лошади настолько грациозно двигаются, буквально танцевали на манеже. После этого отец подарил мне Клеопатру и познакомил меня с Карлом. Карл стал моим наставником в конкуре, выездке, а главное — в жизни, иногда я даже думаю, что он мне ближе, чем родной отец. Когда я стал старше, он был рядом и прикрывал меня перед отцом, ведь я постоянно дрался.

— Вы познакомились в Лондоне? А как же вы оказались в России?

— Это долгая история. Скажем так, я решил, что хочу стать самостоятельным и не зависеть ни от кого. Иногда сильно устаёшь кому-то что-то доказывать. К тому же, в России сейчас хуже развит конкур и выездка, если сравнивать с Англией, должен же кто-то поднимать имидж России на мировом уровне? — Дима улыбнулся и чмокнул меня в плечо, немного прикусывая его. — А кто-то сегодня саботировал это.

— Один раз можно и пропустить.

— Нет, просто сегодня у нас с тобой будет персональная тренировка вечером. Я уже написал Карлу.

— Ты серьёзно?

— Конечно! Впереди цикл сложных соревнований, мы должны участвовать в большей части из них, потому что мне нужны неприлично большие деньги. Я собираюсь забрать практически весь призовой фонд этого года, а это не просто.

Я была поражена. Внутренний страх, останавливал меня даже думать о больших достижениях, какое-то неверие в себя сопровождало меня всю мою жизнь, а он другой. Дима так смело и масштабно думал и более того, то, что мне казалось недостижимым, он решал, как обычную задачу. Сейчас он говорил так, словно даже не сомневался, что это у него получится, стоит лишь немного приложить усилия. Быть просто знакомой, войти в окружение такого мужчины — это уже достижение, а стать его женщиной — это честь. Я гордилась им, восхищалась и не верила в своё счастье.

Прильнув к нему, крепко обняла.

— Это значит, что мы будем редко видеться? — Покорно спросила я.

— Это значит, что тебе придётся заниматься ещё интенсивнее, впрочем, как и всей школе.

— Но я не участвую в серьёзных зачётах. От меня ничего не зависит.

— Мне нужны свои люди рядом. Чем сильнее будет школа, тем больше она привлечёт учеников, а их тоже кто-то должен будет учить, у тебя это точно получится! Ты такая добренькая и сердобольная, они будут без ума от тебя. — Дима язвил, но мне было приятно, что я есть в его планах на будущее.

— Далеко мне ещё до учителя и тренера, да и работаю я совсем по другой специальности.

— Потому я и хочу тебя научить. А вообще, я подумывал, что ты идеально подошла бы в качестве иппотерапевта, как на счет выучиться на него? В школу иногда обращаются дети с ДЦП, приходится им отказывать, ведь мы на этом не специализируемся, но у тебя точно получилось бы. Можно поговорить с Карлом, он мог бы подобрать спокойную старенькую лошадку, мы бы обучили её, и ты смогла бы работать вместе со мной в этой школе по этому направлению. Как тебе идея?

— Как-то это слишком кардинально и маловероятно. — Призналась я в своих страхах.

— Трусиха. Плохо я тебя учу. Это нужно исправить. — Дима улыбнулся и увлек меня под одеяло, покрывая моё пылающее тело поцелуями.

Больше я ни о чём не могла думать. Существовало только здесь и сейчас, только он и я, вместе.

Глава 32 Необычный подарок.

Первые дни осени были довольно тёплыми. Листва только начала желтеть на деревьях, а сорные травы и полевые цветы ещё во всю благоухали.

Дима и я собирались на тренировку. По сути, собирался только Дима, а вот у меня с собой одежды не было, поэтому решили заехать ко мне за тренировочной формой.

— Держи, это тебе. — Дима подошёл и застегнул у меня на поясе коричневый кожаный ремень, на котором было что-то выжжено.

— Что это?

— Это — моё тавро, оно стоит на всех моих лошадях.

— Ты такой романтичный, — издевалась я над ним — решил заклеймить меня, как лошадь?

— Я бы запер тебя дома и не выпускал никуда, или держал бы всегда рядом, если бы мог, но боюсь ты мне этого не позволишь. Так что пусть хотя бы мой пояс будет тебя оберегать от непрошенных личностей. Кстати, я сам его сделал, так что не будь такой неблагодарной.

— Ты знаешь, раньше никто не делал попыток меня заклеймить, — я подошла к нему, обняла и поцеловала. — Даже и не знаю, нужно ли такому радоваться или лучше обидеться на тебя.

Дима довольный уже застёгивал на мне этот красивый, но странный подарок.

В его чёрной футболке, джинсах и теперь уже ремне, я вышла на улицу в вечерних туфлях на высоком каблуке.

— Ты знаешь, а тебе идёт моя одежда. — Оценивающе разглядывал Дмитрий. — Что-то новенькое, разве что кожаной куртки не хватает.

— Вообще-то где-то в клубе валяется мой белый пиджак, который тоже сюда бы подошёл. — Не знаю зачем, вспомнила, но тут же болезненные воспоминания, от которых я так хорошо пряталась в Диминых объятьях, вернулись с прежней силой.

— Как ты там оказался? — Мрачный голос, выдал мои мысли.

— Хотел вернуть тебя на тренировки, поехал к тебе на работу, там и сказали, где вы отмечаете. Кстати, поздравляю, ты закрыла какой-то там важный проект.

— Да уж, закрыла. — Задумалась я, вспоминая весь ужас вчерашнего вечера.

— Знаешь, на правах твоего мужчины, которого ты сегодня окончательно развратила, — подтрунивал Дима — я хотел бы знать, где ты и что с тобой. В этот раз мне просто повезло, другого может не быть. А ещё, хочу тебе сообщить, что я довольно ревнивый, поэтому не заставляй меня зря калечить пускающих на тебя слюни мужиков.

Я вновь обняла его, моего героя и защитника.

— Как думаешь, он не подаст на тебя заявления в полицию, там же были камеры? — Обеспокоенно спросила я, уткнувшись носом в его плечо.

— Разберёмся, не первый раз. — Он крепко обнимал меня сильными руками и не торопился отпускать.

Карл встретил нас обоих с улыбкой, но старался изобразить строгого тренера.

Мы подчинились правилам школы, и за опоздание пробежали три больших круга. Было приятно осознавать, что благодаря многочисленным тренировкам, теперь я могла бежать рядом с Димой, практически не отставая от него. Это было по-настоящему здорово, видеть каких результатов я достигла за такой короткий срок. Диета и физические упражнения — делали своё оздоравливающее дело.

С этого дня, начинался сложный этап бесконечных тренировок и выступлений.

Школа показывала отличные результаты. Дима тщательно отбирал соревнования, в которых будет участвовать. Он старался не перегружать Варловея, но меня беспокоило то, насколько сильно он перегружал себя. Мы виделись вечерами на тренировке, а в выходные могли провести вместе весь день. Иногда, он падал замертво, приезжая домой, а я лишь пыталась успеть его перед этим накормить. Спасибо интернету, который может научить чему угодно. Чтобы хоть как-то восстановить Диму, я делала массаж его каменных мускул и горячими ваннами пыталась расслабить зажатое тело. Сама не заметив, я превратилась в личного ассистента, всё больше и больше посвящая себя любимому мужчине.

Помимо физической подготовки, Дима много времени посвящал изучению видео прошлых выступлений, как своих, так и соперников.

В один из наших совместных вечеров, мы смотрели лучших спортсменов в выездке.

Я не могла налюбоваться, как такие огромные создания, как лошади, да ещё с человеком на спине, могут порхать как бабочки: легко и свободно, танцуя на манеже. Казалось, что всадник просто сидит и словно на детской карусели катается верхом. Головой же я понимала, особенно теперь, когда сама начала работать с лошадьми, насколько огромный и адский труд вкладывался, чтобы получить такой изящный результат.

Дмитрий улыбался.

-Когда я был маленький, я примерно также восхищался, увиденной выездкой, как ты сейчас. После чего, я решил, что обязательно научусь управлять лошадью. Сейчас из всех трёх этапов троеборья, выездка по-прежнему остаётся для меня самой любимой, но и самой сложной. Варловей очень строптивый конь и не всегда готов работать, как мне надо. Характер, знаешь. Всё-таки он жеребец, это надо учитывать.

— Мне кажется вы с ним очень похожи, — хихикала я, лежа головой на коленях у Димы и смотря на него снизу вверх.

— А что на счёт троеборья? — Поинтересовалась у него.

— Троеборье — это серьёзное испытание, как для всадника, так и для лошади, — начал поучительным тоном, Дмитрий. — Три этапа, первый: манежная езда — это немного проще, чем отдельно выездка, но всё же для меня один из самых сложных этапов. Второй — это конкур, когда лошадь должна преодолеть препятствия по маршруту на высоту, а третий — он самый опасный для лошади — это кросс с препятствиями, имитирующими естественные барьеры, например, канавы или поваленные деревья. Кросс на открытом грунте особенно опасен. Раньше это были испытания кавалерийской лошади на выносливость и скорость, сейчас остались только как спортивные состязания. Иногда, соревнования проходят в три дня, а иногда совмещаются в один день и проводятся по сокращённому варианту.

— Ты, наверное, уже не раз участвовал в троеборье? — Догадалась я.

— Ага. Вообще-то, я действующий чемпион России по троеборью. — Дмитрий произнес это с гордостью и такой важностью, что я ощутила себя очень неловко. Наверное, я должна была знать такие вещи о нём.

— Следующим летом, состоится очередной чемпионат России. Я надеюсь, подтвердить свой титул и выиграть Гран-при. У нас с Варловеем есть все шансы на победу. — Это были приятные для Димы разговоры. Если он и хотел охотно общаться, то только на темы конкурсов и соревнований.

Расположившись на его коленях поудобнее, я продолжала постигать тонкости этого искусства вместе с ним.

Глава 33 Снежки.

В постоянных тренировках, мелких задачах, да и просто в потоке незначительных событий, незаметно наступила зима.

Снежная зима в России — это всегда прекрасно для лошадей. Большое количество снега формирует хороший плотный грунт, по которому можно безопасно передвигаться, не боясь споткнуться или поскользнуться на обледенелой земле. На улице стоял звенящий мороз. Яркое солнце отражалось от снега, как в зеркале. До нового года оставалась всего неделя.

После моего первого соревнования, я участвовала ещё в нескольких с такой же высотой. Каждое последующее было не менее волнительным, как и первое, но маршруты я уже проходила более уверенно и практически без ошибок. Дима всегда был рядом, иногда злился на мои глупые поступки, иногда успокаивал, продолжая учить. На соревнованиях, неотработанные элементы на фоне волнения становились нагляднее, сразу было понятно, над чем работать дальше. Методично вычищая их, я тренировалась и мои навыки постепенно улучшались.

Натренировав внутреннюю поверхность бедра, я стала крепче и увереннее сидеть в седле, вместе с этим, это позволило не виснуть на поводе. Нежные губы лошади и чувствительное верхнее нёбо, реагировали на любое изменение положения железа во рту. Теперь повод стал лишь рулем, а со временем, когда это не касалось прыжков, я стала даже поворачивать лошадь, всего лишь изменяя положение своего тела. Иногда, я приходила в ужас от того, насколько топорно до этого управляла, насколько долго пришлось терпеть Рыжей мою грубость.

Было несколько особенных дней среди наших обычных тренировок. Это дни, когда лошади после соревнований отдыхали от работы. Для меня, это было самое любимое время. В эти дни лошадям надевали недоуздки, которые совершенно не содержали никакого железа для рта, не затягивали им животы и рёбра седлом, а просто цепляли корду за кольцо недоуздка и ставили лошадь на вольт. Всё, что оставалось спортсмену, который решил покататься, — только держаться за гриву, в которой не было чувствительных окончаний. Даже если иногда приходилось цепляться довольно сильно, лошади это не причиняло вреда или боли. В такие дни никто не поднимался в галоп, работали только шаг и рысь. А ещё, можно было позволить лошадям поваляться на спине в снегу — они очень любили чесать и разминать так себе спинки. Мы же, могли покидаться друг в друга снежками или немного побеситься. Такая тренировка была совсем не похожа на те, обычные, которые бывали каждый раз. Они были редки, поэтому так врезались в память, как самые светлые и счастливые дни. В эти дни, мне казалось, что человек и лошадь были одинаково счастливы, и на душе становилось очень светло.

— Снег сегодня мокрый, снеговики хорошо лепить. — Сказал Никита, делая снежок. — А ещё…

Он бросил снежок в Дмитрия, который в это время стоял рядом с Лерой и что-то ей рассказывал.

— Ах так?! — Быстро включился в снеговую баталию Дима. — Ну сейчас ты у меня получишь!

Димка запульнул снежком прямо Никите в капюшон куртки. Нечаянно один из снежков полетел в Леру, и перестрелка оживилась. Рома, который в это время был без седла на лошади, тоже получил свою порцию снега, но ответить не смог. Я, как и Рома, тоже была верхом на Рыжей, но в отличие от него, не смогла удержаться, когда посланный Димой снежок в Никиту, попал в итоге в меня.

Плюхнувшись в снег, я уже готова была начать ругаться, как ко мне подошёл Дима:

— Прости, я не специально. — Искренне извиняясь, сказал он.

А затем наклонился за очередной порцией снега и положил его мне за шиворот.

— А вот это специально. — Убегая от меня подальше, крикнул он.

— Ну, всё! Берегитесь! — Перепоручив Рыжую другому спортсмену, я стала догонять ребят, обстреливая их снежками.

Тихо подкравшись сзади, я почти успела запихнуть Диме за воротник холодную массу снега, вот только он в последнюю минуту увернулся, и моя месть не состоялась. Схватив меня, мы оба плюхнулись в мягкий сугроб. Я упала на спину, а он следом сверху.

— Эй, слезай, ты же меня задавишь. — Спихивала его с себя.

Он улыбнулся и приподнялся на руках.

— Так лучше, красотка? — Он ехидно улыбался. Ситуация была пикантная. Его лицо так близко, я могла рассмотреть темные с блеском глаза, густые ресницы, небольшую щетину и зовущие губы.

— Намного! — Ответила я, и, всё-таки, закинула ему за шиворот снежок.

Всё ещё нависая надо мной, Дима взял немного снега и стал посыпать мне лицо.

— Прекрати, холодно же! — Стала вырываться я.

— Ага, мне тоже. — Улыбнулся он и перестал засыпать меня. Снег быстро превратился в капельки и стал стекать с лица по щекам вниз. Он снял перчатку и протер мои щёки, лоб, стряхнул остатки снега с волос. Багровый румянец, волной нахлынул на меня, выдавая мои нескромные желания.

Кажется, Дима всё понял.

— Не сейчас, у нас на это ещё будет время. — Лукаво улыбнулся и быстро встал, подавая мне руку, а потом наградил очередным снежным комом.

В мокрой одежде, счастливые мы вернулись в конюшню. Печка, согревающая денники лошадей зимой и другие здешние помещения, встретила нас уютным теплом. В этот раз, на верёвке, сохли не только вальтрапы и меховушки, но и куртки, перчатки и штаны.

Глава 34 Глинтвейн.

Перед праздниками на конюшне становилось всё меньше и меньше народу, многие уже успели уехать к близким в другие города, кто-то решил провести праздничные выходные на горнолыжном курорте, а кто-то просто неудачно заболел. Лошадей же кому-то всё равно надо было разминать. Поэтому, тем, кто остался, приходилось ездить не только на своей, но и ещё на чьей-то лошадке.

Мои родители жили в одном городе со мной совсем рядом с моим домом, каких-то дальних родственников не было, к кому очень бы хотелось приехать в гости и отпраздновать с ними Новый год. Я радовалась выходным, которые смогу посвятить своему любимому и Рыжей.

— Дима, а ты куда-нибудь собираешься уезжать на зимние выходные? — Однажды после тренировки поинтересовалась я.

— Нет, в этот раз я решил остаться дома.

— Аня, а ты где будешь на праздничных выходных? — Спросила Лера.

— Скорее всего, дома, с родителями. Вернее, я очень рассчитывала, что большую часть времени смогу провести тут, на конюшне. Ну а саму ночь с родными.

— А я, если честно, то предпочёл бы ночной клуб. — Отозвался Никита.

— И я. — Поддакнул Рома.

— А ты разве не собрался с Кристиной в Лондон? — Насторожился Дима.

— Так это не отменяет ночного клуба, думаю их там полно! — Бодро отозвался Никита, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Я тоже уезжаю, так что все лошади на тебе. — Немного пристыженно сказала Лера, обращаясь к Диме.

— Нормально всё будет, езжайте отдыхать, мы тут без вас как-нибудь справимся. — Приободрил друзей тренер.

За день до Нового года все, кто хотел, разъехались и на манеже нас было всего несколько человек. Дима — разминал Лериного Грима, я, после двух чужих лошадей, наконец-то добралась до своей любимицы Рыжей.

— Спасибо, что помогла. В одного долго и сложно пришлось бы сегодня, совсем никого на конюшне не осталось.

— Не за что. Жаль только, что на любого меня не посадишь.

— Три лошади — это тоже отличная помощь. — Дима улыбнулся.

— У меня с собой глинтвейн, я дома сделала, правда там немного вина добавлено, как ты смотришь на небольшой перерыв, чтобы согреться?

— Пошли. Глинтвейн, так глинтвейн. Чай с малиной или медом бы тоже подошёл. — Улыбнулся тренер, намекая на то, что алкоголь лишний.

— Чая нет, так что скажи спасибо за это!

Мы спешились и отвели лошадей в денники. Я взяла термос и направилась к Диме в тренерскую.

— Где твой немецкий напиток? Наливай! — Дима протянул две кружки. — Это напоминает мне, как мы с семьёй были в Австрии, в Вене, там, на Новый год, на ярмарках, тоже глинтвейн разливают. В Вене самая лучшая школа выездки. Такой выучки и дисциплины, я ни у одной школы больше не видел.

Я стала разливать по кружкам клубящийся и извивающийся паром напиток. Солнце начало уже садиться и на улице холодало.

-Как-то прохладно тут, давай ближе к печке переместимся? — Предложил Дима.

Я подала ему кружку горячего напитка, и мы пошли в коморку, где стояла печка и пахло дымом. Всё вокруг было в саже, зато это действительно было самое тёплое место во всей конюшне.

Холодную лавочку, мы застелили вальтрапами и уселись на них.

— Интересно, чем сейчас занимаются ребята?

— Как всегда тунеядствуют, чем же ещё? — Диме, кажется, понравился глинтвейн, и он попросил добавки.

— А где ты обычно проводишь Новый год и рождество? — Любопытствовала я.

— Чаще с Карлом, иногда в Лондоне с родственниками. У Карла отличная семья! Знаешь, у них действительно утка и печёные яблоки на Рождество. Но что меня удивило, так это наш салат «Селёдка под шубой», вот бы никогда не подумал, что немцам он может нравится.

— Ну нам же нравится их штрудель, особенно если добавить мороженного.

— Ну ты сравнила. А тебе обязательно отмечать Новый год с родителями? Может поменяешь планы?

— В последнее время, ты стал какой-то любопытный, тебе так не кажется? Стал интересоваться делами других. Ты точно здоров, а то смотри мне, ещё придётся самой всех лошадей выгуливать. — Пыталась пошутить я.

— Я всегда был таким, просто ты не замечала.

— Просто ты орёшь на нас, как резанный. К тебе и подойти-то страшно, не то, чтобы по-человечески поговорить.

— Сейчас же мы говорим? — Лукаво посмотрел на меня Дима.

— Да, сейчас, говорим. Всегда бы таким был. — Я примирительно погладила его по голове, как маленького.

— Ага, вы тогда на шею сядете, ничего не будете делать, лоботрясы!

— Ну что ты, о, великий тренер, я, конечно, хочу вкалывать как золушка всю свою жизнь и только мечтать, что о постоянной работе.

Мы оба засмеялись. В печке тихо потрескивал огонь. Дима открыл заслонку и закинул внутрь ещё одно полено.

— Чемпион России топит печку, хочу это снять на камеру и выложить в сеть, пусть твои австрийцы порадуются.

— А что чемпион, по-твоему, не человек, он должен мёрзнуть?

— Предполагается, что у него есть на это конюхи.

— Сейчас все отдыхают, праздники всё-таки. Хорошо, что хоть дядя Ваня тут, а то печку бы не кому было топить, да лошадей кормить.

— А ты почему не дома тогда сейчас?

— Хотел у тебя тоже самое спросить. — Дима издевался.

— Не могу жить без лошадей ни минуты. — Откровенно и просто ответила ему.

— Вот и я по той же причине здесь. — Улыбаясь куда-то в пол, тихо ответил тренер.

— Мне кажется, я только жить начала. Пришла к вам и столько всего нового и интересного узнала.

— Давно хотел тебе сказать: ты очень сильно изменилась. Пришла вся такая запуганная, неуверенная, чего-то постоянно боялась, а сейчас тебе палец в рот не клади — укусишь.

— Учитель хороший, — подмигнула я — всему научит, и чему надо, и чему не надо тоже.

— Сама научилась, никто тебя не учил спорить со мной.

— Ага, дурной пример заразителен. — Улыбнулась и разлила остатки глинтвейна.

— Давай, Рыжая, за твои победы! — Поднял тост Дима. — Чтобы были только медали!

Мы стукнулись кружками и допили остатки согревающего напитка.

Эта маленькая минута счастья подходила к концу, и башенные часы уже пробили полночь, превращая карету в тыкву, а принцессу в золушку. И тут, прозвучала та самая желанная фраза:

— Проведи со мной Новый год, вдвоём. — Дима смотрел на меня печальными глазами одинокого малыша.

Я молча кивнула, соглашаясь.

Вокруг стояла тишина. Полешки, съедаемые огнём, потрескивали в печке, и было как-то тепло и уютно, вот так, сидеть рядом с ним и вести разговоры на отстранённые темы.

Глава 35 Новогодняя ночь.

Большие снежные шапки заботливо укрывали ветви елей возле Диминого дома. Когда мы подъехали, неспеша, наступал новогодний вечер. Дом, украшенный гирляндами, светился, ёлка во дворе мигала разноцветными лампами, а снеговик в саду возле дома, приветливо махал нам метлой, улыбаясь пятью угольками. Всё было как в сказке, даже предположить не могла, что Дима может захотеть всех этих праздничных украшательств.

— Я не успел нарядить ёлку в зале. Как на счёт того, чтобы сделать это вместе? — Он искренне улыбался, доставая огромную коробку с гирляндой и шарами.

— Здесь такие старинные игрушки. — Рассматривала я, стеклянные фигурки разных эпох, детально разрисованные и украшенные. Какие-то были явно с дореволюционного прошлого, а какие-то — из советского, были там и вполне современные пластиковые шары с ручной росписью.

— О, у меня тоже такая есть! Обожаю этого большеглазого синего филина! — Восхищалась я. — Хочу его повесить на самое видное место, вот туда, к макушке.

— Давай помогу, гном. — Смеялся Дима, обнимая меня за талию и целуя в шею. — В следующий раз выберу ёлку пониже.

— Елка великолепна! А как она пахнет, м-м-м. Надо ещё добавить аромат ванили и цитрусовых! — Вспомнив про ванильные свечки, которые прихватила с собой, я убежала их доставать.

— Ну а для меня, Новый год пахнет мандаринами и грецкими орехами. — Дима внёс в вестибюль первого этажа, где стояла ёлка, огромную вазу, наполненную цитрусами.

— Можно я поставлю свечи рядом с камином? — Поинтересовалась, ища подходящее место. — Кстати, а можно мы и камин зажжём?

— Так и планировалось, но немного позже. — Лукаво улыбался мой любимый. — Думаю свечи будут хорошо смотреться на полу. А ещё давай мы кинем перину и плед перед камином, предлагаю после застолья поваляться на них.

— Тогда ты прочитаешь мне книжку? — Мы продолжали украшать ёлку и представляли как будем проводить этот вечер, поскольку какого-то конкретного плана ни у кого не было.

— Книжку? Какую? А это не слишком скучно? — Дима с сомнением посмотрел на меня, держа в руках розовую сосульку.

— У тебя есть любимая книга? — Может ты мне её почитаешь? Или можем почитать сказки, анекдоты или ещё что-то в этом роде?

— Легенды и мифы народов Европы подойдут? Страшные мистические истории на ночь. Ну как?

— Самое то, для волшебного праздника. — Одобрительно согласилась я.

Когда всё было готово и свет погас, в доме воцарилась уютная полутьма.

Никакого банкетного стола мы решили не делать, а просто проваляться перед камином весь вечер. Нарядное платье, которым я собиралась сразить моего красавца на повал, было по его требованию заменено на его белую рубашку, которая скорее напоминала длинную сорочку. Сам же Дима надел свой видимо любимый махровый синий халат и был очень доволен таким дресс-кодом этого вечера. Вино, мясо, фрукты и мой новогодний пирог, органично вписались на маленький стеклянный столик, который мы перенесли от дивана поближе к себе. Звучала приятная расслабляющая музыка, вечер был идеальным.

— Я приготовил тебе подарок. Спасибо, что согласилась провести этот Новый год со мной. — Убаюкивающий голос любимого лился мёдом в мои уши. Он достал маленькую замшевую коробочку и открыл её.

— Мне понравилась эта вещь, надеюсь это достаточно романтично? — Улыбался он, намекая на подаренный ранее ремень.

— Какая красота! Что это? — Восхищалась я.

— Я долго думал, что тебе подарить и решил, что это идеально тебе подходит.

В коробочке лежала подвеска на двух платиновых цепочках. Я достала её и на ладони у меня в свете огня заблестел парный кулон. Если кулон разделить, то в одной руке был месяц, а в другой солнце. Но половинки, видимо были намагничены, и постоянно тянулись друг к другу, образуя вместе причудливую планету, состоящую из серебра и золота.

— Позволь, я подарю тебе луну? — Риторический вопрос, один из тех, к которым я уже так привыкла. Его руки нежно касались моей шеи, когда он застёгивал замочек цепочки.

— А эту я тебе. — Я подхватила второй рукой с ладошки золотое солнце и надела Диме.

А затем крепко обняла и поцеловала его.

— Это великолепный подарок, и великолепный вечер, и ты тоже великолепный. — Прошептала ему в губы.

— Я тоже кое-что тебе приготовила.

— Правда? Расчёт был на то, что ты не успеешь что-то купить.

— Что ж, твои ожидания были напрасными, я успела! Вот только бы подошло. — Я достала приготовленную заранее большую коробку и передала Диме.

Он смотрел на неё как ребёнок, получивший огромный и неожиданный подарок.

— Она такая огромная, но лёгкая. — Он потряс её, взвешивая, а затем открыл.

— Видишь вот тут, это твоё тавро, я скопировала его с пояса, который ты мне подарил, и сама вышила на этой кожаной куртке. А вот тут твои вензеля, так что ни у кого такой же вещи точно нет, только у тебя.

— У меня есть ещё кое-что, что есть только у меня. — Он прижал меня к себе в горячем и глубоком поцелуе.

— Померь, я хочу посмотреть, как она на тебе.

— Прямо сейчас? Я вообще-то только в халате.

— Тем интереснее. — Зарделась я.

— Стриптиз под ёлочку? Ну что за экзотические фантазии у моей женщины? — Не смотря на сказанное, Дима быстро скинул халат и накинул черную куртку на мощный прокаченный многочисленными тренировками торс.

Внутри всё ахнуло, все новогодние огни померкли. Передо мной стоял красивейший демон. Он соблазнял меня своей загадочностью, блеском темных лукавых глаз, мощным торсом и чёрной, как крылья за спиной, кожаной мантией.

— Куртка сидит идеально. — Медленно выдыхая слова, не могла отвести от него глаз. Тело горело огнём, как половинку его кулона, меня магнитом тянуло к нему. В какой-то момент, я хотела прикоснуться и проверить не сплю ли, в другой, боялась притронуться к нереальной красоте и разрушить её.

— Кажется куртка, тебе нравится даже больше, чем мне. — Дима читал моё лицо.

— Ты просто не видишь себя сейчас. Ты такой…

Он не дал мне договорить, накрывая мой рот своими требовательными поцелуями. Выпитое шампанское бурлило и подогревало кровь, всполохи камина отражались от наших сплетённых тел. А вечер укрывал своей темнотой двух страстных любовников.

Глава 36 "Хвостики".

— Ты пытаешься разрушить только мою кухню или весь дом? — Услышала я за спиной любимый тембр голоса, когда очередная кастрюля вылетела из рук.

— Прости, я не хотела тебя будить. — Улыбнулась и обняла Диму. — С наступившим новым годом, пусть будет удачным.

Его объятья согревали и хотелось быть так вместе постоянно.

— Чего колдуешь? — Поинтересовался он.

— Новогодние печеньки.

— Не самый полезный завтрак.

— Ты ворчливый старый дед!

Услышав это, Дима стал щекотать меня, я визжала и уворачивалась от его рук.

Очередное падение миски с мукой со стола, привело к тому, что вся кухня стала белой.

— Ты решил украсить дом снегом? — Хохотала я.

Он снова поймал меня в объятья.

— Пылесосом соберём — не страшно.

Несмотря на все попытки помешать изготовлению кулинарного чуда, печенье получилось отличным.

— Вечером нужно будет ехать на конюшню, а пока, я хотел тебе предложить ещё одно специфическое место для посещения.

— Правда? Какое?

— Знаешь, есть традиция на Рождество помогать сиротам и вообще нуждающимся. Я обычно в рождественские праздники приезжаю навестить приют бездомных животных, поедешь со мной?

— С тобой куда угодно. — Я подошла со спины и обняла его.

Прежде, чем отправиться в приют, Дима заехал в магазин и купил кормов для собак и кошек, а также расчёски, переноски, ошейники, поводки, миски, игрушки и прочую полезную утварь.

— Так много всего. — Удивлялась я.

— Им нужно гораздо больше, там около четырёхсот животных, а приют маленький. У них нет ни места, ни нормального снабжения. А ещё им нужна помощь простых людей. Давай сегодня с кем-нибудь погуляем?

— У меня не было раньше собаки, вдруг не справлюсь?

— С лошадью же справляешься, значит и к собаке найдёшь подход, они ещё более отзывчивые.

В приют «Хвостики» мы приехали днём. Было по-зимнему тепло, действительно отличный день для прогулки с собакой.

— Дмитрий, рада вас снова видеть, вы как обычно перед Рождеством. Не надумали взять кого-то домой? — Молодая светловолосая с добрыми глазами женщина вопросительно посмотрела на Диму.

— Нет. Светлана Александровна, вижу вы не оставляете попыток меня уговорить,. — Улыбнулся Дима — но возможно нужна моя помощь? Я сегодня не один, это Аня, моя девушка, мы готовы вам помочь, чем сможем.

— Нужно почистить вольеры и вычесать крупных собак, чем хочешь заняться?

— Давайте мы с Аней кого-то сначала расчешем, а потом Аня погуляет с собакой, а я займусь уже уборкой.

Так мы и поступили.

Огромная овчарка была в клочьях шерсти. Мухтар, так звали собаку, постоянно крутился. Он больше хотел с нами поиграть, чем дать нам привести его в порядок. Пару раз он лизнул Диму в лицо, постоянно падал на спину пузом вверх и просил его погладить и почесать там. Такая высшая степень доверия животного, не могла не подкупать. Мухтар был очаровательной овчаркой, не выказывающей агрессии, и я не могла понять, как можно было его бросить. Владельцы просто оставили его на трассе, привязав к ошейнику объявление «Готов служить вам за колбасу». Когда мы закончили, и Светлана Александровна показала мне других животных, я не смогла смотреть на них спокойно. Многие из них нуждались в помощи и были жертвами людского равнодушия и невежества.

— Не надо было тебя сюда приводить, я совсем забыл, какая ты у меня сердобольная плакса. — Дима вытер мои слёзы и крепко обнял.

— Это правда не просто, но ездить сюда нужно, им очень нужна наша поддержка. Может хоть так мы отплатим животным за их любовь. По возможности, я буду приезжать сюда чаще. — Всё ещё не успокоившись ответила ему.

— Я пошёл прибираться в клетках, там тебе такую милую собачку нашли в компаньонки, Василису, она так и ластится к людям. Думаю, эта красота, поднимет тебе настроение. Я позже вас догоню.

Василиса была чёрно-белой пушистой дворняжкой. Она прижималась, крутилась и всячески показывала, как счастлива получать внимание. Хвост быстрее любого маятника вилял из стороны в сторону. Василиса была маленькой, поэтому я с лёгкостью подняла её на руки. Она тут же облизала меня, после чего весь нос и щёки стали мокрыми. Я гладила и обнимала её, а затем мы пошли гулять.

Василисе всё было интересно, она принюхивалась к любому новому запаху, но продолжала бежать вперёд. Я взяла одну из тех игрушек, которые привёз с собой Дима и когда Василиса немного освоилась на улице, стала играть с ней в догонялки, то забирая, то отдавая снова ей игрушку. В какой-то момент, Василиса стала раскапывать снег и утопая в нём носом к чему-то принюхиваться. Видимо, там мышь под снегом, догадалась я, видя, как Василиса петляет и кружит носом под снегом. В какой-то момент она прыгнула куда-то в сугроб, но никакой мышки на поверхность не выскочило. Василиса вопросительно смотрела на меня снежной мордой, это было ужасно мило. Отряхнув её от снега, мы вернулись в «Хвостики».

— Вы долго гуляли, я уже думала вам звонить. — Встретила нас Светлана Александровна. — Почти три часа прошло, их сейчас будут кормить. Спасибо, что нашли время на нашу девочку.

— А где Дима, он говорил, что придёт к нам.

— Нам так не хватает крепких мужских рук. — Немного виновато оправдывалась женщина. — А Дима, вы сами знаете, никогда не откажет. Он согласился поправить один из развалившихся вольеров, вы найдёте его во дворе, где крупные собаки.

Светлана Александровна указала мне выход во двор, а сама забрала довольную Василису.

Из-за лая собак ничего не было слышно, словно, одна пыталась перелаять другую, но в момент, когда я вошла во двор, казалось, итак, невозможно громкий гомон собачьих голосов, ещё больше усилился. Дима не обратил на это никакого внимания и не замечая меня продолжал работать шуруповёртом. Несмотря на зиму и снег, ему похоже было жарко, и он снял куртку и остался только в тёмно-синем вязанном пуловере.

— Я принесла тебе вишнёвый глинтвейн и утренние печеньки. Хочешь перекусить? — Предложила я ему, когда он закончил работу.

— Давай. — В этот момент, гуляющая во дворе собака быстро подбежала и стащила только вынутую для Димы вкусняшку.

— Ну или только глинтвейн. — Улыбнулась я, скармливая остальные печенья другим собакам в вольерах. — Всё равно тебе вредно перед соревнованиями.

— Глинтвейн действительно отличный. — Улыбался Дима, грея руки о чашку.

Я принесла его куртку и накинула на спину, укутав шею своим вязанным шарфом.

— Не хочу, чтобы ты простыл, вернись пожалуйста в куртку. — Я чмокнула его в щёку и села рядом, допивать свой напиток.

— Как ты думаешь, я заслужила сказку?

— Сказку? — Удивился Дима — Ты обещал мне почитать, что-то про легенды и мифы Европы.

— Не думал, что ты так серьёзно настроена. Тогда предлагаю устроить литературные чтения перед камином, как только вернёмся домой после конюшни.

Огонь в камине мерцал, неровные всполохи теней пробегали по комнате. В ночной тьме дома, герои легенд становились реальными и прятались в углах, боясь света от огня. Мы сидели, укутавшись в общий плед и приятный с лёгкой хрипотцой тембр голоса Дмитрия убаюкивал меня, нашёптывая легенды народов Европы.

Глава 37 Красный редингот.

Комнату охватило пламя огня, он взбирался по занавескам, полз по стенам к потолку. Всё вокруг горело. Тяжёлые балки падали на пол черными глыбами съедаемые огнём. Наверное, огонь от камина каким-то образом пробрался в дом и теперь его уже было не остановить.

Среди огня, в белой полупрозрачной рубашке стоит она и держит в руках мой любимый чемпионский редингот. Он такой же алый, как всё вокруг. Аня плачет. Я вижу её слезы, ненавижу, когда она плачет, хочется закричать, чтобы она перестала. Проплывая среди огня, который словно её бережёт, она тянет свои руки ко мне, такие неестественно бледные для всего, что происходит вокруг. Они прикасаются к моим плечам и холодящий душу шёпот въедается в самое нутро. «Прыгай, прыгай, прыгай, ты должен прыгать, если хочешь жить!» Я падаю, лечу в бездну.

Мы снова стоим перед камином, и она снова шепчет: «Прыгай, прыгай, если хочешь жить!» И снова я оказываюсь в огненной бездне, весь и полностью. Но её холодный голос вытягивает меня из неизвестности, остужает и снова эти слова: «Прыгай, если хочешь жить». Бледный призрак Ани подаёт мне редингот и снова шепчет: «Живи», «Прыгай, чтобы жить».

Бесконечность однообразных повторяющихся слов и событий заставляет меня снова и снова падать в бездну, пока я с ненавистью не бросаю любимый редингот в огонь.

— Отстань от меня! Я больше никогда не собираюсь прыгать!

Аня старается вытащить редингот из огня, голыми руками и пламя тут же переползает на её тело. Она стоит передо мной, в руках у неё догорающий редингот, а сама она словно свеча плавится и тает на глазах. «Чтобы жить — прыгай» шепчет на прощанье её голос и в ту же секунду, чёрная падающая балка накрывает всё то, что от неё осталось.

— Дима, Дима, проснись.

Была глубокая ночь. В камине догорали, отдавая последнее тепло, раскалённые угли.

Немного постанывая, Дима метался рядом со мной, но почему-то не просыпался. Что с ним? Возможно работать без куртки в приюте было плохой идеей и теперь он простыл? Я потрогала лоб, но температуры не было. Дима не просыпался и продолжал стонать.

— Дима, всё хорошо, Дима — это сон. — Не зная, что делать, я просто стала его гладить и пытаться успокоить.

В какой-то момент он открыл глаза, в которых то ли ото сна, то ли от увиденного, стояли слёзы.

Я продолжала ласково прикасаться к нему, пока он пытался понять, где он и что вокруг происходит. Растерянный взгляд, немного напуганный, немного обречённый.

— Всё хорошо, это просто сон. — Тихо успокаивала я.

Дима сел, осмотрелся вокруг и уставился на меня, пристально так.

Я улыбнулась, пытаясь развеять тревожные воспоминания. Это, что-то, сильно его беспокоило и не хотело уходить.

— Просто дурной сон, всё в порядке. Хочешь свет включим?

— Нет. Дима встал и поднялся на второй этаж, затем уже более спокойный вернулся вниз.

— Какао? Выпей, станет немного легче. — Предложила я ему, когда он заглянул на кухню.

На кухне всё ещё было тепло, а запах ванили от утренней выпечки продолжал летать в воздухе. Тёплый свет кухни, какао на столе и печенье делали это помещение спокойным и уютным.

— Всё хорошо? Что там на втором этаже?

— Всё на месте, как и должно быть.

— Отлично. Чего-то ещё хочешь? Может мяса или приготовить чего-нибудь?

— Нет, всё нормально, я не хочу есть.

— Спать видимо тоже. — Улыбнулась, внимательно смотря на него.

— Верно.

Я села рядом. Он молча пил, приготовленный мною какао.

— Я видел себя дома, в зале, где мы только что спали. — Задумчиво начал он. — Стоял возле камина, в котором полыхал огонь, да и весь дом тоже был в огне. Ты тоже там была. Я кричал тебе, чтобы ты не заставляла меня прыгать, но ты всё нашёптывала и нашёптывала мне, а потом дала редингот. После этого, я с размаху бросил его в огонь, мой любимый красный редингот. Я бы в жизни никогда так не поступил, но во сне, я словно ненавидел его. Он быстро схватился пламенем и начал гореть, но ты бросилась за ним голыми руками и стала вытаскивать его из огня. Ты начала трясти его, чтобы он погас, но пламя охватило и тебя. Я бросился к тебе, но ты и редингот через несколько минут сгорели у меня на глазах. Я помню чёрный пепел на руках, пустоту в комнате и холод.

Он замолчал. Потом добавил.

— Кристина, подарила этот редингот, когда я гостил у неё в Англии. В тот год, я стал чемпионом страны. Думаю, что он счастливый. Я никак не мог его сжечь. Почему я отказывался прыгать? Я же жить без этого не могу. Сон был таким ясным и реалистичным, совсем не похож на другие мои сны. Что это всё значит?

— Не знаю. Может быть, это последствия того пожара, в котором ты пострадал и теперь в виде таких образов ты проживаешь стресс от этого события? А может просто ничего не значащее сновидение. — А потом, стараясь развеять тяжёлую атмосферу, добавила -ты даже во сне на меня кричишь и ещё хочешь, чтобы я тебя слушалась.

— Если бы ты делала как я говорю, кричать бы не пришлось.

— Ты всегда кричишь, дело не во мне!

Дима подошёл со спины взъерошил мои и так не особо убранные волосы и слегка укусил за плечо.

— Больше никаких страшных сказок на ночь!

Глава 38 Ведьма.

Праздничные дни мы провели вместе, много гуляли, смеялись, да и вообще наслаждались жизнью. Всё это время помогали «Хвостикам», а Дима не пропускал ни дня, тренируясь на конюшне. Я всегда была рядом, а если не была, то он периодически проверял, где нахожусь и ругался, когда не предупреждала заранее о новом месте.

— Завтра на работу. Благодаря тебе праздники получились отличные. — Я подошла к Диме и обняла его. — Отвезёшь меня домой?

— Не-а. Хочу оставить тебя себе.

— Видимо придётся вызывать такси. — Настаивала я.

— Оставайся жить со мной? Дома тебя ничего не ждёт, перед конюшней смогу подкидывать тебя на работу, если захочешь.

— Я тебе ещё не надоела? — Улыбалась я. — Завтраками меня кормить приходится, да и не только, развлекать, возить вечно куда-то.

— Ты меня отговариваешь что ли? И когда это у тебя срабатывало?

— Никогда. — Засмеялась я, целуя его. — Но попытаться стоило.

— Поехали к тебе, соберёшь вещи и заедем ещё в одно место.

— Какое? — Удивилась я, помня, что сегодня в приют мы не едем, а от лошадей только вернулись.

— Я нашёл приличные курсы, где учат иппотерапии. Уже оплатил, теперь ты у меня в рабстве, пока не отработаешь учёбу, не отпущу. — Улыбался он, прижимая меня ещё крепче к себе.

— Ты ужасен! Ты это знаешь? Опять решаешь всё за меня!

— Не правда, мы с тобой обсуждали это, и ты согласилась, я всего лишь помог и не дал тебе отложить это на потом.

— Я не готова, мне ещё рано. Я даже третий разряд не закрыла, не то, чтобы тренером становиться.

— А там это и не требуется. Там нужны совсем другие качества, и они у тебя есть! — Он был серьёзен.

— Но, когда я всё это успею, у меня ещё работа?

— Успеешь, я перенесу твои тренировки на другое время, после курсов, будешь у меня последняя заниматься, а затем вместе домой уезжать.

— Ты кажется всё уже распланировал?! — Начинала злиться я, насколько гладко у него всё складывалось. Словно я игрушка в его руках. Раздражало, так и хотелось разрушить его идеальные планы, не учитывающие моего мнения.

— А что, если я откажусь? И не стану всего этого делать? — Всё больше заводилась я.

— Ты сейчас такая красивая, ты бы видела: рыжие волосы дыбом, глаза блестят изумрудами, ну прям настоящая ведьма. — Смеялся он, прижимая меня к себе ещё плотнее.

Я сопротивлялась пытаясь оттолкнуть, но он настойчиво поцеловал меня, лишая возможности двигаться.

— Давай поговорим! — Продолжала шипеть я, когда он отпустил меня, в надежде, что я успокоилась. — Так вопросы не решаются! Я хочу, чтобы перед любым решением касающегося нас, ты обсуждал его со мной!

— Тогда я хочу, и уже не в первый раз, быть в курсе того, где ты и с кем? Постоянно вылавливаю тебя в разных местах, о которых даже не слышал.

Воцарилась минута молчания. Мы смотрели, прожигая друг друга взглядом.

— Ладно. — Сдался Дима. — Не хочешь не ходи на эти дурацкие курсы, деньги можно и вернуть, не страшно. Но я правда считаю, что это твоё, даже если ты этого пока не понимаешь.

— Я пойду на них. Дело не в курсах! — Пыталась втолковать ему. — Я просто хочу, чтобы ты учитывал и моё мнение тоже. Давай обсуждать всё вместе?

— Не могу этого тебе обещать, но постараюсь учесть. — Примирительно ответил он.

Неприятный осадок ещё оставался, но достигнутая договоренность того стоила.

Я прильнула к нему, желая смягчить атмосферу и промурлыкала:

— Спасибо тебе огромное, что ты так всё здорово организовал и продумал. Без тебя я не смогла бы выбрать хороших учителей.

Хотела добавить, что готова вернуть ему деньги за учебу из зарплаты, но остановилась. Он продумал это всё заранее и оплатил специально, не желая принимать от меня ничего.

— Могу считать эти курсы подарком к восьмому марта? — Мурлыкала я.

Кажется, Дима постепенно начал успокаиваться.

— Как хочешь. Поехали уже, покажу тебе, где это находится.

Место, где учили иппотерапии, было в другой конюшне, намного проще нашей, и сильно отличающейся внутри. В крытом манеже стояли крупные разноцветные игрушки, располагающиеся на высоте, к которым, как я поняла, нужно было подъезжать и что-то делать. Игрушки крутились и могли при желании передвигаться. На манеже и рядом не было ни стоек, ни прыжковых палок, вообще ничего, что могло бы препятствовать движению, только скакалки висели на гвоздиках. Сам манеж был засыпан более мягким слоем песка и опилок. Лошадей в денниках находилось не много и все они были с низкой холкой и широкой спиной. Как и предполагала, в основном работали с меринами и очень спокойными кобылами старше шести-восьми лет. А ещё большую часть поголовья конюшни составляли пони, видимо на них чаще всего и занимались с детьми. Поспрашивав, я узнала, что в основном это дети с ДЦП, аутизмом и какими-либо опорно-двигательными заболеваниями. В конюшне имелись и специальные приспособления, чтобы легче было садить ребенка или взрослого на животное.

Надо отметить, что эта маленькая простая конюшня мне очень понравилась. Как-то по-домашнему всё здесь было, комфортно и размеренно текла в ней жизнь.

А главное, это было действительно то место, где лошадь становилась другом и помощником человеку, а человек отвечал ей любовью и заботой в ответ.

Глава 39 Романтический вечер.

После праздников дни пролетали незаметно. Дима был занят постоянными тренировками и если бы не наши с ним вечерние занятия, то и совсем не виделись бы. Теперь, когда мы жили вдвоём, общаться удавалось в основном по вечерам. Утром он подвозил меня на работу, потом я убегала на повышение квалификации, после старалась не опоздать к нему на занятия, а вечером мы ехали домой. На тренировках Дима по-прежнему был строг, дисциплинирован и не позволял отвлекаться на личные и посторонние темы. Поэтому мне оставались лишь минуты, проведенные с ним в машине и несколько часов дома. Он ужасно уставал, смотреть на это было сложно, но приходилось терпеть, поскольку он точно лучше меня знал, как нужно готовиться к соревнованиям. Всё, что я могла сделать, это приготовить ему правильную еду (после Рождества он придерживался очень строгой белковой диеты), ну и позволить ему максимально расслабиться дома.

На дворе стоял конец марта и моя учёба в конной школе по направлению «Иппотерапия. Адаптивная физическая культура» подходила к концу. Я прошла пять больших модулей и несколько уровней, чтобы получить диплом. Какие-то занятия проходили онлайн, какие-то очно. Нас учили оценивать эффективность проведённых тренировок и составлять индивидуальные карты с программами, правильно выбирать лошадей и подбирать их под занимающихся. Рассказывали особенности того или иного заболевания и как работают нервная, опорно-двигательная системы человека в контакте с лошадью. С каждым разом, я всё больше убеждалась, что Дима был прав, это направление определённо — моё, то, что я искала, то самое взаимодействие человека и лошади. У меня отлично получалось и я сдала экзамены на отлично!

— Что это? — Спросил Дима, садясь в машину после нашей совместной тренировки.

— Открой! Это твой подарок. — Улыбнулась я.

Подарок лежал на водительском сидении и ждал своего хозяина.

— Мне? — Удивился Дмитрий. — По какому поводу.

— Сегодня ты везёшь домой дипломированного специалиста по иппотерапии. — Улыбалась я.

— Точно. Я совсем забыл, ты же сегодня сдавала последний экзамен.

Я продемонстрировала диплом, в приложении которого были перечислены дисциплины учебного курса с оценками и местом прохождения практики.

— Открывай скорее, хочу узнать понравится тебе или нет. — С нетерпением ожидала я, увидеть реакцию Димы на подарок.

— Конкурные белые перчатки. Отличный выбор! Как раз успею обкатать их перед соревнованиями. — Дима был в легком замешательстве.

— Не понравились? Вроде твой размер.

— Не в этом дело, а почему ты даришь мне подарок, это ведь тебя поздравлять надо?

— Потому что, без тебя, я не преодолела бы свои страхи и не поняла, что это действительно идеально подходящее мне направление среди конных дисциплин. Я так признательна тебе, как ещё мне выразить свою благодарность?

— Ну, перчатки — это конечно здорово, но я знаю способ получше. — Он ехидно улыбнулся. — Дай только до дома добраться.

Когда мы приехали домой, я уже по привычке налила ему горячую ванную, а сама пошла смотреть, что есть в холодильнике для ужина.

— Кто-то хотел меня отблагодарить. — Я подпрыгнула от неожиданности, уверенная, что он уже лежит отмокает в тёплой воде, вместо того чтобы подкрадываться со спины. — Пошли со мной. Сегодня у нас совместное купание, я даже шампуня добавил для пенки.

Он целовал меня и стал раздевать прямо на кухне.

— Такими темпами мы с тобой до ванной не доберёмся. — Язвила я. — Иди первым, я свечей принесу, устроим красивый романтический вечер.

Потирая спины, обливая тёплой пенной водой друг друга в свете свечей, я всё больше таяла в его объятьях.

— А у меня тоже есть для тебя новость. — Я сидела спиной откинувшись на его грудь, его голос звучал приятной музыкой для моих ушей.

— Хорошая? -Уточнила я.

— Очень. Наконец-то открываю свой клуб на базе нашей спортивной школы. Мы с Карлом на этой неделе подписали бумаги на аренду. Оказывается, после последних победных выступлений школы, появилось много желающих учиться у нас, они просятся ко мне. Так что у меня даже уже свои собственные первые ученики клуба есть. А ещё я давал рекламу о наборе для всех жалеющих заниматься или просто покататься с фотосессиями.

— И ты молчал? Это же отличная новость! Как будет называться клуб?

— «Доблесть», так звали любимую кобылу Карла, хочу, чтобы наставнический дух Карла был и в нашем клубе. Ну и вообще, на то, чтобы выбираться из передряг человеку нужна именно доблесть, готовность преодолевать препятствия ради высшей цели и самоотверженная преданность спорту и лошадям. Хорошее название для клуба, правда?

— Отличное! Символичное. А преподаватели?

— Для начала Лера и Никита, может Рома согласится. А теперь и ты можешь со мной работать.

— Вообще-то, мне предложили остаться работать в школе, где я училась.

— Ну уж нет, я тебя им не отдам. Мне самому нужен специалист в иппотерапии.

— У тебя пока нет нужных условий, да и лошадей, подходящих тоже. Может я наберусь опыта у них? А потом умудрённая грузом ошибок приду готовенькая к тебе, как смотришь?

Дима молчал.

— А вообще, я ещё не согласилась. Им нужен человек на полный рабочий день, а у меня работа.

— Брось её. — Не задумываясь решил вопрос мой любимый.

— Вот так вот просто? Брось и всё?

— Ну да, она всё равно не приносит тебе особенного удовольствия, так зачем мучиться?

— Ну может ради денег, зарплата, которую мне предложили в двое меньше той, что у меня сейчас.

— Теперь у тебя есть я.

— Тебе забот не хватает? Теперь на клуб средства находить надо.

— Ну да и ты тоже одна из моих забот, и надо сказать очень даже приятная. Такая сладкая и очень аппетитная забота. — Шептал он на ухо, целуя шею и продолжая ласкать моё тело.

Вода уже начала остывать, но огонь наших тел этого не замечал.

Глава 40 Конное троеборье. День первый – манежная езда и конкур.

Наступила долгожданная самая волнительная июльская неделя этого года «Чемпионат России группы А с международной программой четыре звезды».

В конном троеборье, на момент выступления, было несколько классов, детский с разной высотой барьеров и от первой до четвёртой звезды, где четыре звезды — это маршрут уровня Олимпийских игр. Сегодня были именно такого уровня соревнования. Видимо с этим и было связано, такое сравнительно небольшое количество участников — всего пятнадцать пар, и два, вместо привычных трёх дней соревнования.

За победу был назначен призовой фонд пять миллионов рублей, довольно солидная сумма на тот момент. В первый день, манежная езда и конкур с высотой препятствий сто сорок пять сантиметров. Второй день — кросс с длиной трассы 6 270 метров с грандиозными силовыми и очень массивными препятствиями. Список участников пестрил регалиями как всадников, так и отличными чистокровными родословными лошадей. Приятно было осознавать, что Дима был на равных, он идеально вписывался в местную атмосферу, здесь он был своим. Я видела, как много людей приветствовало его, и только сейчас осознала, насколько это относительно узкий круг людей, кто фанатично предан этому виду спорта. Надо сказать, что при этом они активно выставляли сильных новичков на маршруты, чтобы те приобретали опыт выступлений и всячески старались развивать свою любимую дисциплину кто как умел и мог. Именно поэтому на манеже были не только мастера спорта международного класса, но и несколько юниоров, показавших ранее отличные результаты. Также, приехало очень много зрителей и большое судейство. Всё отлично организованно как до, так и во время самих стартов.

У Варловея было целых три дня на адаптацию перед стартами, но Дима переживал, что этого может оказаться недостаточно. В первый день, Варловей отказывался пить местную воду, которая видимо сильно отличалась от домашней, в итоге Дима закупил для него огромное количество бутилированной воды и проблема была решена. В первые дни, Варловей очень нервничал, находясь в окружении незнакомых ему жеребцов и кобыл. Я старалась быть постоянно возле него, пока Дима и Карл решали организационные вопросы. Доступ в конюшню посторонним был строго запрещён и это очень радовало, можно было не беспокоиться, что местные любители лошадей случайно чем-то накормят любопытного жеребца. Сено давали регулярно, так же, как и зерно, но каждую порцию Дима или Карл тщательно контролировали, стараясь не допустить прелого сена или испорченного зерна, а также чётко выверяя объём съеденного жеребцом. К третьему дню Варловей немного привык и уже спокойнее стоял на развязках и меньше кусался, пока его чистили. В тех местах, где Варловей позволял себя чистить, я могла помочь Диме, но это было практически невозможно сделать возле его морды. Даже при том, что он стоял на развязках, он так и норовил прикусить за плечо или спину и только Диму он не трогал. Среди местных спортивных лошадей Варловей смотрелся очень достойно, он был немного выше большинства из присутствующих здесь жеребцов и меринов, и родословная его была не короче, чем у них. Особенно это стало заметно, когда за день до соревнований проводили ветеринарную выводку, — строгую проверку здоровья лошадей на право выступать на таких сложных маршрутах.

Что же касается Димы, то с одной стороны меня успокаивало, что Карл неотступно следует за Димой и всегда его направляет и подсказывает, с другой, Дима был уже накануне соревнований вымотанным и уставшим. Клуб, который он организовал, довольно интенсивно развивался, появлялось всё больше учеников, а учителей стало не хватать и конечно, Дима стал заниматься и ими тоже, не бросая интенсивную и упорную подготовку себя и Варловея к соревнованиям. Я на время полностью отменила наши совместные занятия, сославшись на большой объём работы с детьми в конной школе, чтобы не перегружать Диму, но это практически ничего не изменило.

Сейчас, сильно похудевший, скорее жилистый, чем мускулистый, Дима, казалось на автопилоте, выполнял безэмоционально поставленные Карлом задачи. А ещё он плохо спал, да и тот кошмар повторялся уже несколько раз и заставлял его зря тревожиться.

Я мечтала, чтобы эта неделя скорее подошла к концу, и мы спокойно приветствовали бы родные стены, и наша мирная жизнь вернулась бы к привычному распорядку. Дима же ни о чём кроме победы не думал. Он обещал, что выигранные деньги Гран-при отдаст отцу и выкупит у него документы на Варловея, а для этого нужно было стать лучшим во всех трёх видах троеборья, поскольку баллы суммировались в общий результат.

Итак, первый день соревнований наступил. Манежная езда, за которую так переживал Дима, и помнится считал её наиболее сложным видом данного соревнования, далась паре довольно легко, и они быстро взлетели в рейтинге турнирной таблицы, оказавшись лидерами на данном этапе. Дима, слившись с Варловеем в единый образ Кентавра, чисто и уверенно откатал намеченную программу.

Из заявленных пар в перепрыжку по конкуру попало только пять, и Дима с Варловеем были среди них. Теперь решающим становилось время и как обычно чистота прохождения маршрута. Любой повал, закидка лошади или вольт на маршруте, сразу выбивали тебя из гонки за Гран-при. В лучшие попали только мастера спорта, люди с известными именами и фамилиями, местная элита, те, на кого ровнялись все остальные присутствующие участники.

Перепрыжку проводили отдельно, к этому времени обеденная жара достигла тридцати восьми градусов, что сильно усложняло дыхание лошадей и в целом самочувствие спортсменов. Несмотря на жару, они обязаны были соблюдать установленный правилами дресс-код и любое отступление от него, снимало заработанные баллы. Поскольку на кону была довольно внушительная сумма денег, то и стюарды, и судья были беспристрастны. Пять человек, помимо автоматических отбивок на манеже, контролировали секундомерами время прохождения маршрута. Любой лишний шаг в сторону от барьера расценивался как неповиновение и лишало спортсмена возможности выиграть. Любая доля секунды, могла определить победителя.

Когда началась перепрыжка, я не могла спокойно на это смотреть, у меня сердце замирало во время прыжка любого всадника. Спортсмены хотели сократить время, а для этого приходилось резать углы на маршруте и заходить с таких диагоналей, с каких далеко не всякая лошадь вообще физически может зайти. Они гнали своих разгорячённых партнёров и сильно рисковали упасть и получить травму. Барьеры были высокими и сложными: брусья, стоящие по диагонали друг от друга, высокая система в которую нужно было войти, практически развернув коня на девяносто градусов и тройник, который не столько был сложным, сколько пугал лошадей своим декоративным убранством, стоящим рядом с ним. Чтобы лошади не отказывались, неуверенные в них всадники лупили им бока шпорами перед каждым сложным препятствием. Дима ехал последним, поэтому пришлось наблюдать весь этот ужас все четыре раза до его выступления. В этот момент я снова вспомнила спокойную работу лошади и ребёнка при иппотерапии и мысленно ещё раз убедилась, что там мне и место.

Прозвучало знакомое «На манеж приглашается всадник по имени…», и я услышала родные для меня имена — Дима стартовал. Варловей нервничал, видно было, что Дима его еле удерживает во время поклона судьям. Со всем своим бойцовским темпераментом Варловей понёсся по маршруту, как только прозвучал сигнал и судьи дали разрешение стартовать. Дима контролировал его, довольно жёстко держа в руках. Поворачивал в нужном направлении, сворачивая непослушную голову жеребцу. Я видела, что в этот раз Дима вышел на манеж с довольно жёстким рычагом во рту его напарника, чего дома никогда не наблюдала. Я смотрела на Диму, но он словно машина, чётко выверяющая расстояния, смотрел только в сторону препятствий, и не выказывал ни толику сомнений. Я узнала знакомого мне Демона, который сейчас сметая всё на своём пути шёл к намеченной цели. Именно таким я впервые его увидела. Таким же грозным и величественным он показался мне в тот мой первый день на тренировке. Как и тогда, сейчас он был прекрасен, находясь в родной стихии.

«Маршрут окончен, всадник может быть свободен» прозвучала команда ведущего.

Дима вышел с манежа, я видела, как Карл довольный, что-то ему говорит. Взмокший Дима казалось, стал ещё бледнее и еле держался в седле.

Он сделал пару кругов быстрым шагом, чтобы Варловей хоть немного успокоился после маршрута.

— Я расстёгиваю подпругу, будь аккуратнее мы пошли ополаскиваться, там есть вода для Варловея и можешь отдать мне свой редингот и каску. — Громко крикнула я немного расфокусированному Дмитрию, надеясь, что он услышит меня сквозь шум толпы.

Он тут же спрыгнул и сделал, как я просила. На удивление, Варловей не испытывал желания кусаться, поэтому мы пошли с ним шагать и ополаскиваться после тяжёлого старта. Я чувствовала, насколько мокрыми были красный Димин редингот и шлем, поэтому подставила их палящему солнцу, чтобы они немного высохли, поскольку к объявлению результатов они снова должны были быть на нём. Вся спина любимого была пропитана потом и это было видно даже из далека. Я вспомнила, что взяла на этот случай для Димы сменную рубашку, но оставить Варловея пока не могла.

Мы шагали с ним уже почти час, Варловей успел высохнуть после купаний и теперь довольный гулял со мной в руках в сторонке от кобыл и других жеребцов, а мне не терпелось узнать результаты перепрыжки. Ещё минут через двадцать Карл скомандовал отводить Варловея в денник, на этот раз я проверила не только поилки, но и полностью всё, что только могло оказаться в деннике. Кормушка была пуста, поилки перекрыты, ведро с бутилированной водой стояло за стенами денника.

Найдя в сумке белую рубашку, я побежала искать Диму и Карла.

— Ты вовремя, пора приодеться. — Немного измученно, улыбнулся Дима. — Сейчас объявят результаты, я должен быть при полном параде.

— Как насчёт раздеться?

— Что прям тут? Может до дома дотерпишь? Я, конечно, помню, что ты любишь места по экзотичнее, но не слишком ли тут много народу? — Улыбался он, намекая совсем на другое, нежели имела ввиду я.

— А ну иди сюда, мой дорогой, мой ненаглядный. — Я решила ему подыграть и стала медленно расстёгивать пуговицы на нём. Он явно этого не ожидал. Я коварно улыбнулась.

— Может всё-таки сам переоденешься? — Переформулировала я свой первый вопрос.

— Ну что ты, я не против, продолжай. — Он вызывающе смотрел на меня, решая, что же будет потом.

Я продолжила, настойчиво поглаживая в чувствительных для него местах. Зрачки, который ещё недавно были узкими от яркого света, стали постепенно расширяться, а дыхание изменило свой ритм.

— Эй, вы чем тут оба занимаетесь? — Карл смотрел на нас с возмущением.

— Переодеваемся. — Как ни в чём не бывало ответила я и сунула Диме в руки чистую рубашку и уже сухой редингот.

Дима только молча улыбнулся, накинул свежую одежду и забрал у меня свой шлем, явно очень довольный сложившейся ситуацией.

Я с гордостью смотрела на турнирную таблицу, где красовались имена его и Варловея. Мой Демон и его боевой конь сегодня одержал сложные, но заслуженные победы.

Глава 41 Конное троеборье. День второй – кросс.

Этой ночью Дима мало спал, вернее совсем не спал. Я делала ему массаж, пытаясь расслабить тело и немного успокоить, но он был на взводе. Что-то тревожило его, но, когда спрашивала, он не мог мне ответить, что именно.

Вечером Дима перепроверил всю приготовленную для завтрашних соревнований амуницию на несколько раз. Высокие задние ногавки с усилителями лежали на табурете, там же находился усиленный троеборный жилет с выданным к нему номером. Медицинская книжка Димы была наготове, как и полагалось по правилам соревнований. Моток скотча для того, чтобы обмотать ногавки и защитить от их раскрытия во время кросса на препятствиях с водой. Каска для завтрашнего соревнования была совсем другой, на ней не было козырька, вернее он был мягкий, и держался за счёт специального чехла, надеваемого на каску.

Также, вчера, после основных соревнований, Дима был на брифинге, где рассказывали некоторые дополнительные правила, наличие обязательных фишек, особенности прохождения препятствий. Спортсменам дали схему кросса, и они должны были её выучить наизусть. После этого Дима на Варловее под строгим надзором Карла прыгнули троеборный барьер. Варловей показал себя отлично и не было причин беспокоиться.

Но Дима не спал, не мог. Он трижды за ночь ходил в конюшню, чтобы посмотреть всё ли у жеребца нормально. К самому утру окончательно вымотавшись он уснул, но на сон оставалось меньше трёх часов. Я не стала ложиться, решив, что просто отосплюсь в следующую ночь. Я так ждала окончания сегодняшнего дня, наконец-то этот ужас закончится, и мы поедем домой. Целый год подготовки, упорных тренировок и лишений должен был закончиться вместе с сегодняшними соревнованиями. Снова будет время на дневные свидания, Дима начнёт есть нормально, найдёт преподавателей и разгрузит себя, чтобы отдохнуть хоть немного.

Когда Варловея пора было поить, я пошла заплести ему хвост, чтобы тот не цеплялся за препятствия, созданные из кустарников на маршруте. Троеборные препятствия сильно отличались от конкурных. Самое главное их отличие — они были не разрушаемые или как говорят спортсмены «мертвые», «немые». Разрушить их конечно можно было, но обычно это заканчивалось травмой для лошади или всадника — в этом и состоял максимальный риск этого состязания. Массивные огромные препятствия были сделаны по прототипу естественных — это были всевозможные ямы или канавы, банкеты и палисады, шпалы и домики, угловые препятствия и тракенеры, но самым страшным, на мой взгляд, был ров с засекой. Вода очень часто пугала лошадей, поскольку они не понимали глубины, а потому просто старались её всячески избежать. Некоторые не троеборные лошади даже лужи обходили, отказываясь в них наступать.

Прогулявшись до соревнований, по всей длине маршрута, я ужаснулась серьёзности и внушительности этих препятствий, не удивительно, что за это давались такие деньги. Ухудшало положение, то, что ещё ночью прошла сильная гроза, а теперь не останавливаясь лил монотонный дождь и уже до начала стартов, вся трасса выглядела как болото. Дима экстренно перековал Варловея, на шипованные подковы для естественного болотистого грунта.

Пришло время стартов. Пожелав Диме удачи, я пошла к огромной яме, падение в которую могло бы привести не только к травме, но и к летальному исходу пары.

Дима стартовал последним, поскольку у него было преимущество в баллах. К этому времени от трассы почти ничего не осталось, повсюду была вода. Зрители стояли с зонтами, в сапогах, но это не слишком спасало: ветер, который пришёл днем, помогал дождю вырывать зонты из рук и заливать даже труднодоступные участки. Что же испытывали всадники и лошади в этот момент? Почему решили не отменять соревнований?

Дима отлично прошёл яму, возле которой стояла я, так, что мне удалось сделать сквозь брызги дождя фотографии. А через несколько минут, когда он скрылся за поворотом, я услышала её…

Вой сирены скорой помощи заполнил все вокруг, он разносился далеко, улетая и оставаясь где-то в окружающих лесах. Жёлтая скорая, стоявшая у начала старта неслась прямо по полю без дороги туда, где сейчас случилась катастрофа. Все зрители и я побежали в том же направлении. Поскальзываясь на мокрой грязной траве, я бежала изо всех сил. Страшная мысль уже начала закрадываться в голову, но я гнала её прочь. Ведь этого точно не могло произойти с ним, он же чемпион, лучший среди лучших.

За углом леса открылась вода, а перед ней огромная засека. Страшная картина, как в замедленной съемке открывалась мне всё больше и больше. У подножья засеки стоял на трёх ногах Варловей, четвертая — неестественно была вывернута, и конь не мог на неё наступать. Диму вытаскивали из воды, с его тела стекала грязная вода, он не шевелился. Через призму дождя, я видела как его укладывали на носилки, мне не было видно его лица. Подбежала, когда, его тело уже грузили в карету скорой помощи.

— Я с ним! — Крикнула санитару, до конца не понимая, что происходит.

— Нельзя! — Санитар реанимационной бригады грубо оттолкнул меня. Двери захлопнулись, и сирена стала удаляться. Больше я ничего не могла сделать. Ужасное чувство бессилия наполняло душу.

На каком-то автопилоте, я подбежала к Варловею. Конь не подпускал к себе никого и его тщетно пытались поймать. Он ржал и прижимал уши, всем видом предупреждая не трогать его.

Раздался глухой выстрел, где-то рядом со мной, посмотрев в сторону звука, увидела Карла, он стоял с пистолетом в руках. Страшный сон продолжался. Конь медленно стал терять равновесие, пока не упал на грязную землю.

Чёрное брюхо любимого жеребца Димы мокрое от дождя и в грязи, всё ещё вздымалось, он был жив. Дождь стекал по его бокам, а от кожи поднимался пар. Подпруга и уздечка были порваны и ошмётками свисали с него. Рыдая, я подбежала к угасающему Варловею и погладила его морду, снимая мешающие дыханию предметы. Конь горячо и шумно дышал, большими ноздрями, прикрывая чёрные глаза и уже не делая попыток поднять голову или подняться самому. В какой-то момент меня оттолкнули от него и Варловея начали грузить в трейлер, ещё одна машина увозила в неизвестном направлении то, что было таким родным и дорогим моему сердцу.

Сквозь шум дождя я различила фразу. «Конь зацепил препятствие ногами, и они перевернулись».

Одна ужасная фраза, описывала событие, которое за считанные минуты перевернуло весь мой мир.

Глава 42 Жить и побеждать!

Вой сирены доносился уже откуда-то из далека, краем сознания я всё ещё цеплялась за этот звук. Время замерло. Холодная волна ужаса накрыла тело, сжав лёгкие и не давая сделать даже вдоха. Всё вокруг начало кружиться и на какое-то мгновение, мне показалось, что я теряю равновесие. Ноги стали не своими, словно разбухая, они перестали держать тяжёлое тело, я опустилась на колени, в грязь промокшего от дождя поля. В горле стоял ком, болезненно сдавливая горло и не давая вымолвить ни звука. В какой-то момент, я поняла, что задыхаюсь и усилием воли заставила себя втянуть глоток воздуха. Словно со стороны, я услышала собственный сиплый вдох. Ком в горле медленно начал отпускать, а глаза стали наполняться слезами. По-прежнему кружившаяся голова, не давала мне встать, но я должна была, чтобы бежать к нему. Дождь, ливший плотной стеной, укрывал меня от посторонних глаз смешиваясь с солёной водой на моих щеках. Он пронизывал до нитки, накрывая завесой мрачного холода. Я выла, как дикий зверь. Всё это происходило не со мной. Моё тело, скованное в цепи, начало освобождаться от оков ужаса. Но мозг лишь позволял наблюдать за происходящим со стороны.

Орала, кричала и плакала, плакала и снова кричала. В какой-то момент, я поняла, что больно сжимаю себя руками, впиваясь ногтями в кожу, но эта боль приносила мне пусть небольшое, но чувство реальности происходящего. Дрожь становилась сильнее, а вопль ужаснее.

— Как же ты посмел? — Наконец-то прорвалось то, что так мучительно рвалось наружу. — Как мог пропустить такой сложный барьер? Никчёмный ты идиот!

В какой-то момент я начала злиться на него с такой искренней яростью, на которую была только способна. Я ненавидела Диму всем существом за то, что он бросил меня вот так. Ненавидела эти соревнования, спортсменов и зрителей, которые просто наблюдали разворачивающуюся трагедию и главное, себя. Себя я ненавидела больше всего, ведь это я должна была остановить его, не пустить, предостеречь! Я же видела, в каком состоянии он вышел на старт, почему же я молча соглашалась со всем?

— Эти глупые, никому не нужные соревнования! Эти деньги! Чего тебе в жизни-то не хватало, идиот, ты проклятый, ведь у тебя всё уже было? Зачем тебе этот дурацкий титул, когда ты лежишь на носилках? Ничто, ничто не стоит человеческой жизни!

Кажется, злость взбодрила меня и непрекращающиеся слезы полились с новой силой.

— За что это ему? — Кричала я в серое небо. — Почему с ним? Зачем ты это сделал? Проси от меня всего, чего хочешь, я сделаю, только верни мне его живого!

Тяжёлые тучи быстро проносились мимо, сдуваемые сильными порывами ветра. Холод дождя успокаивал мой воспалённый ум, и заставлял тело дрожать ещё больше.

— Он же чемпион, он не мог допустить ошибку. — Доказывала я судьбе. — Как же он теперь? Что же будет?

Женщина, в белом халате, что-то вколола мне в предплечье.

— Нет. Не надо. Мне надо к нему! Отвезите меня к нему! — Я мотала головой, а нервная дрожь заставляла стучать мои зубы только сильнее.

Холод пронизывал всё тело, мышцы были напряжены и не хотели расслабляться. Я цеплялась руками за плед, который на меня набросила фельдшер.

Укол начал действовать. Я поняла, что нахожусь в скорой. Внутри стало как-то тихо и пусто. Ничего. Больше ничего не было. Ни боли, ни упрёков, ни каких-либо ещё мыслей. Пустота и тишина. Я постепенно засыпала на носилках, стоящих внутри машины.

— Нет, мне нужно его увидеть. К нему, пожалуйста, я хочу к нему. — Шептала я, теряя сознание.

Светлые стены палаты, были разукрашены пятнами солнечного света и теней падающих от листьев деревьев за окном. Листва берёз изумрудно зелёная обрамляла окно палаты, так словно это был витраж. Лазорево-голубое небо прощалось с белыми пушистыми облаками, провожая их с ветром в дальний путь. День приветствовал меня, а воспоминания прошедших событий медленно всплывали в памяти, всё больше заставляя ненавидеть этот солнечный мир. Солнце, где же ты было раньше, когда было так нужно ему? Зачем ты спрятало свои лучи именно в тот день?

Тишина палаты, нарушалась лишь голосами медсестёр, переговаривающихся на посту. Больные, неизвестные мне люди, спали на соседних койках.

Я вышла в холл к постовой мед сестре.

— Где Дима? Он где-то тут? — Не до конца трезвое сознание, пыталось вспомнить хоть что-то, что помогло бы его найти.

— Девушка, вам бы полежать ещё немного.

— Нет. — Я мотала головой. — Мне нужен Дима, отведите меня к нему.

Постовая сестра начала беспокоиться и оглядываться вокруг, ища поддержку.

В коридоре появился Карл.

Тяжёлые воспоминания ударили в голову: пистолет, он стреляет в ещё живого Варловея.

— Аня. Давай поговорим?

Не смогла ему ответить, просто снова начала плакать.

— Дима, что с ним? — Удалось прошептать вопрос.

— Он в реанимации. Ему сделали операцию. Он жив.

Он жив, громом прозвучали его слова. Ж-и-в-о-й! Мой Дима живой. Слёзы не унимались, но теперь в них появилась примесь радости.

— У него травма спины, множественные переломы и сотрясение. Состояние критическое. К нему пока не пускают.

Мимолётная радость сменилась тревогой от услышанного.

— Пока мы бессильны, врачи делают что могут. — Продолжал сухо сообщать факты Карл.

Я молчала. В самую сложную минуту для любимого человека я была беспомощна. Это обезоруживало, от этого ещё сильнее хотелось что-то сделать, куда-то бежать, что-то кому-то сказать, но вот что?

— Варловей тоже на операции. — Так же спокойно продолжил Карл.

— Варловей жив? Вы же застрелили его?! Я видела это своими глазами! — Мне показалось, что я схожу с ума, всё что было до этого, итак, словно не реальный кошмар, неужели он продолжается?

— Я всего лишь усыпил его, я не могу принимать такие решения без владельцев. Отец Дмитрия оплатил операцию, в надежде, что, когда сын проснётся, он снова сможет увидеть любимого жеребца.

— Карл, что мне теперь делать? — Отчаянье звучало в голосе.

- Жить, Аня, жить и побеждать.

Глава 43 Варловей.

Первые дни были самыми ужасными. Дом без него казался пустым и в нём всё напоминало о Диме. На диване лежала брошенная после тренировки рубашка, которую я не успела убрать перед отъездом, прижав её к носу, я втянула знакомый родной запах. Рыдая, я опустилась на диван и сидела так пока не успокоилась. Отвечая на чей-то звонок, я смотрела на улыбающееся лицо любимого мужчины с экрана и ждала звонка от него. Камин с утра больше никогда не был тёплым, потому что в холодные ночи его никто не подтапливал и дом превращался в склеп. Больше меня не встречали утренние запахи кофе и добрая улыбка. Мне не с кем было вечером вести интересные беседы и принимать ванну. Никто не обнимал и не целовал меня, согревая большими уютными руками. А в постели стало на удивление неуютно, не было его теплого тела, к которому можно было бы прижаться и согреться перед сном. Я снова стала принимать антидепрессанты. Мой мир опустел. Мне казалось, что я больше не живу, только существую. Просто почему-то всё ещё жива. Эта жизнь не имела смысла без Димы и только потеряв, я ощутила это максимально.

К Диме всё ещё не пускали. Первую неделю он находился в реанимации. Несколько раз, реаниматологи вытаскивали его с того света. После того, как состояние стабилизировалось, ему сделали две операции и полностью собрали переломанные кости, а также установили пластины в позвоночник и заменили один из разрушенных позвонков. Прогнозы были не утешительными, ходить он не сможет, лучшим вариантом станет, если сможет управлять коляской. Часть нервов было повреждено, часть волокон ещё сохранялось, поэтому никто ничего гарантировать не мог, нужно было время и очень интенсивное лечение.

Звонок телефона вывел меня из состояния оцепенения.

— Привет. Чем занята? — На связи был Карл.

— Живу, как вы и велели.

— Отлично. Мне тут твоя профессиональная помощь нужна. Ты же у нас иппотерапевт, можешь узнать, к вам в школу можно Варловея привезти на постой? Вы там лошадей восстанавливаете или только людьми занимаетесь? Ему очень нужна реабилитация.

— Там только люди, но я могу узнать. А что с ним?

— По сути, ему нужно очень много шагать, только вот беда, он никому не даётся, свирепствует ещё больше прежнего, а для него это сейчас очень опасно. У вас там вроде поспокойнее нашего. Всё меньше реагировать будет.

— Я перезвоню вам, как узнаю что-то. Что с Димой, есть новости, мы можем его навестить?

— Нет, всё по-прежнему. Но это же тоже хорошо, хотя бы нет плохих новостей. — Подбадривал меня Карл.

Повесив трубку, странное ощущение появилось внутри. Словно первые солнечные лучи попали в темноту, такие одинокие, но такие согревающие и прекрасные. Новость давала надежду сама не знаю на что. Мне казалось, что если восстановить одну половину Кентавра, то и другая тоже восстановится. Словно от восстановления жеребца зависела судьба Димы. Может быть, я пыталась торговаться с судьбой, не готовая принять реальность?

Я позвонила в школу, на постой они его брали, но вот заниматься им не готовы, да и работать можно было с ним только отдельно. И всё же я решила зацепиться за эту возможность. Пока училась, появилось много связей среди реабилитологов, поэтому обзвонив знакомых, я нашла специалиста, который был готов консультировать меня по этому вопросу. Консультации стоили денег, а значит нужно было возвращаться на работу. Решив, что хочу полностью посвятить себя Варловею, я уволилась, как и предлагал Дима, с первой работы и продолжила заниматься иппотерапией. Это позволяло быть с жеребцом практически круглосуточно.

Варловей стал моим спасательным кругом в череде убивающих меня событий.

Когда Карл привёз его, конь выглядел более худым, но в целом уже довольно уверенно стоящим на ногах. Переднюю ногу фиксировал огромный гипс.

— Бегать нельзя, прыгать тем более, драться с другими лошадьми и задирать пони тоже. — Говорила я Варловею, когда чистила его.

— Предстоит много работы по твоему восстановлению, ну ты же чемпион, тебе не привыкать! Первая рысь не раньше, чем через полгода, а пока шагать. Слышишь? Только шагать!

Конь водил ушами прислушиваясь к моим словам. Каждый раз, когда я входила в денник, он сначала прижимал уши, а затем угрожающе поворачивался ко мне, показывая хвост. Он считал маленький денник полностью своей территорией и не готов был кого-то пускать в своё личное пространство. Я не давила на него, на руке лежал рафинад, и я терпеливо ждала, пока он привыкнет ко мне и захочет взять сахар сам. Конь делал вид, что не замечает меня, поэтому приходилось привлекать его внимание. В ответ он отворачивал голову, в худшие свои дни, когда у него было плохое настроение, пытался лягнуть меня задними копытами, что само по себе было довольно опасно как для него, так и для меня. Однажды, я взяла яблоко и морковку, и разрезала их, аромат свежей зелени заставил его заинтересоваться лакомствами и с этого дня, наше общение пошло на лад и становилось всё лучше и лучше.

Всё свободное от работы с детьми время, я проводила с жеребцом. Мы много шагали на специально приготовленной для него дорожке. Я купала его и ополаскивала, когда было жарко. Каждый раз, когда, развеселившись, ему хотелось встать на рысь, я успокаивала и не давала этого сделать. Только через семь месяцев, после очередного рентгена, ему разрешили увеличить нагрузку. Самой сложной оказалась расчистка. Сама я неумела расчищать копыта, а он не хотел подпускать к себе чужих, пришлось учиться. Его не ковали, поэтому это немного облегчало дело. Конь быстро входил в работу, на глазах возвращая былую форму.

Благодаря этому жеребцу, я стала постепенно выходить из своего депрессивного состояния. Теперь у меня не осталось ни одной свободной минуты. Мои карманы всегда были набиты лакомствами для него, сама я ходила вечно измазанная в его сахарно-травянистых слюнях, а ещё приходилось много работать физически, но удивительно, всё это делало меня немного счастливее, чем до встречи с ним.

Глава 44 Ночь – самое страшное время.

Тёмная палата, пробивающийся под дверью свет искусственного освещения притягивающий взгляд, словно спасительный маяк в бушующем море. В эту ночь боль была особенно злой, поэтому сон бежал от глаз.

Монотонная и тянущая — она доводила до безумия.

Мысли, словно мухи, роились в голове, не давая никакого решения или облегчения. Они текли от лошадей к травме, потом к невозможности ходить.

С семи лет в седле. Сколько за это время было падений, разных: и болезненных, и совсем не значительных, но никогда такого серьёзного. А сколько было наград и побед. Сколько сложностей пришлось преодолеть, чтобы их достигнуть.

Самое ужасное — это возможность думать и вспоминать. Знания никуда не ушли, всё было здесь, в его голове, всё это было бесполезно и не нужно. Не будет больше ни лошадей, ни ветра, ни скорости — ничего. И всё только потому, что тело больше не слушается. Он не мог двигаться, как это было прежде, и это приводило в отчаяние. Если бы не падение. Как же глупо и несправедливо. Почему именно со мной? А теперь склеп из четырёх белых стен, и я похороненный заживо. Безысходность рождала желание найти решение, и оно виделось только в одном — закончить это всё разом.

Очередная боль пробила позвоночник и тело свело спазмом.

С каждым прострелом боль, словно током проходила через всё тело. От постоянной тупой раздражающей боли тело пробивала мелкая дрожь, и чтобы хоть как-то её унять, неосознанно челюсть сводило в крепкий замок. Каждая ночь становилась пыткой и не было понимания, когда это кончится.

Ночные уколы и процедуры не давали возможности глубоко уснуть, и в тоже время, были долгожданными.

Скоро придёт медсестра, укол принесёт желаемое облегчение, но его нужно ждать, а значит терпеть. Сколько продлится эта ночная боль в этот раз? Как долго вообще будет длиться эта пытка?

Время все тянулось и тянулось, бесконечно и вязко. Прострелы всё продолжались и казалось, что конца не будет.

Очередной удар пришёл внезапно, пробивая тело насквозь, продлевая мучения. Скорее бы уже пришла медсестра, где же она, больше не могу терпеть. Нужно позвать её, попробовать вызвать с поста, постовая сестра единственная, кто сейчас точно не спит во всём отделении.

Дверь открылась и по глазам прошёлся резкий ослепляющий свет. Сестра включила лампу в палате и позвала.

— Нужно сделать укол. Я быстро и сможете дальше спокойно спать.

Как же вы правы, спокойно. Вот то состояние, о котором он мечтает, спокойствие. Простое отсутствие постоянной боли и каких-либо мыслей. Абсолютная тишина.

Игла мягко прошла ткани и через какое-то время, агония утихла. Насколько хватит лекарства непонятно, но сейчас, мысли плавно стали утекать куда-то на задний план и сонливость утащила в забытьё.

Дмитрий находился в платной персональной палате, поэтому соседей у него не было. Комната была оборудована металлическими перилами вдоль всех стен комнаты. Кровать с электронным подъёмом, легко контролирующая положение на ней больного. Рядом металлическая подставка под капельницы. Этот белый памятник был живым доказательством проводимого лечения, символом стационаров всей России, а может быть и мира. Электронная аппаратура, контролирующая состояние больного, проводами тянущаяся к Диме.

Когда я вошла он спал и казался таким безмятежным. Багровые веки прикрывали темные глаза, под ними были огромные синяки. Ранее загорелое румяное лицо стало мраморным и почти сливалось с белизной простыней. Ещё больше заострились его тонкие черты лица. Одна из ног была в аппарате Илизарова, а вторая закреплена над кроватью. Он явно потерял около десяти килограмм своего веса.

После месяца в больнице, Дмитрий всё ещё лежал. Он даже, не перемещался самостоятельно в инвалидном кресле. Всё что мог — читать и то, очень ограниченное время. Книг на прикроватной тумбочке не наблюдалось, поэтому, скорее всего он либо постоянно спал, подчиняясь сонной тишине отделения, либо наблюдал в окне нескончаемый бег облаков, да ветки деревьев, стучащих и зовущих в родные берёзовые леса.

Я села на стул, который стоял не далеко от кровати. Несмотря на то, что он плохо выглядел, что сильно тревожило, всё же счастье видеть его живым, успокаивало.

— Привет. — Тихонько сказала я, когда он проснулся.

Дима очень осторожно повернул голову в мою сторону.

— Я не хотел, чтобы ты меня таким видела. — Очень медленно проговорил он.

— Поэтому, у меня нет пропуска к тебе? Пришлось задействовать знакомство Карла с твоими родителями, чтобы меня пустили.

— Не надо было. Не приходи больше. — Ему было сложно разговаривать.

— Не отталкивай меня, я хочу быть сейчас рядом.

— Тебе уже сказали, что я никогда не смогу ходить?

— Да, только звучало это не так. Сказали, что прогнозы не очень, но шансы есть. А прогнозам верить нельзя, даже погоду предсказать не могут, куда уж им знать, на что ты способен.

— Ты не понимаешь, да? — Дима начал нервничать. И аппарат, который был к нему подключен стал пищать активнее. — Я теперь овощ, живой труп!

— Тише. — Я подошла и поцеловала его в лоб. — Мы со всем справимся. Вместе.

— Ненавижу тебя! Уходи! — Визг аппарата привлек внимание медсестры.

Я испугалась, что могла сделать ему только хуже своим присутствием. Медсестра, которая вошла в этот момент в палату, попросила меня уйти. Я бросила мимолётный взгляд на Диму, до того, как выйти и заметила слёзы его на глазах.

Глава 45 Последний вдох.

Слышать его слова было мучительно, а поверить невозможно. Как же лучше поступить? Оставить его, как он требует или настоять опять на своём? А если только хуже будет? В прошлый раз он так среагировал, на простые слова, что в итоге пришлось колоть успокоительное. А что, если снова также будет? Все это точно не способствует выздоровлению, а может быть и наоборот — мешает.

Я размышляла и чистила счастливого Варловея, который отправлялся на очередную прогулку со мной.

— С тобой дружок даже проще было, как же мне найти подход к твоему хозяину?

Конь водил ушами и тянулся мордой ко мне, прося очередную порцию сладостей.

— Какие же вкусняшки найти для Димы, чтобы ему стало лучше? Есть идеи?

Конь нащупал карман штанов и теперь губами играл с замком намекая на добавку.

Доставая морковку, я решила, что нужно снова попробовать навестить Диму.

— У вас нет пропуска. — Категорично сообщил мне уже в третий раз охранник перед входом в стационар, где был Дима.

— Неправда, я его сестра, точно должен быть, звоните в ординаторскую! — Требовала я.

— Девушка, да мне всё равно, кто вы, пропуска нет! — Охранник встал и перекрыл вход к лестнице и лифтам. — Если вы сейчас не уйдёте, мы сами вас выведем. Приходите, когда выпишут пропуск.

Видимо придётся искать другие пути.

Я уже собиралась уйти, как увидела на двери стационара объявление о том, что им нужна санитарка.

Видимо это был тот самый шанс получить официальный доступ в больницу. Судьба улыбалась мне.

Работы я никогда не боялась, но на всё нужно было время.

— Я могу только в вечерние и ночные смены, ещё по средам могу выходить днём. Я ухаживаю за больным, не могу оставлять его надолго. — Убеждала отдел кадров взять меня на определенных условиях.

— Тогда только общие объекты, в отделениях санитары нужны в дневные часы. Но эти помещения, сами понимаете, холоднее и грязнее. Раздевалка, лестница, лифты, склады, ну и подобное этому.

— Да, я готова, лишь бы только вечерами можно было.

— Тогда можете приступать, сейчас вызову старшую, она всё вам объяснит.

Вечером, в униформе уборщицы с ведром полным воды, я зашла в уже знакомое мне отделение.

Постовая сестра поприветствовала меня.

— Извините, мне сказали в одной из палат нужно срочно убраться, поскольку санитарка отделения уже ушла.

— Не слышала об этом, могу узнать, где спрашивали. Я только на смену заступила.

— Нет, не надо. Мне сказали номер палаты.

Когда я заглянула в палату, Дима лежал с открытыми глазами глядя в потолок.

— Привет. — Начала я.

Он лишь слегка повернул голову и посмотрел на меня краем глаза.

— Уже убирались. Уходите. — Резко ответил он.

Сегодня он говорил намного увереннее, видимо ему понемногу становилось лучше.

— Не могу. — Подошла я ближе. Он молчал.

Я встала возле кровати, чтобы Дима мог видеть моё лицо, без дополнительных поворотов головы.

Его взгляд был сначала возмущённым, а затем, видимо, узнал.

— Всегда делаешь всё по-своему. Что, даже последнюю просьбу умирающего не можешь нормально выполнить?

— Ты не умираешь, ты жив.

— Жив? Это не жизнь. Лучше бы всё закончилось там, на поле, чем вот так.

— Это — чудо, что они смогли тебя спасти.

— Да что ты знаешь?! Ах, да, ты же у нас добренькая, тебе же пожалеть кого-то и облагодетельствовать надо. Не хочу тебя видеть, ты мне противна со своей этой жалостью.

— Не говори так!

— А как? Меня тут никто не слушает, у них тут задача спасать! Я для них просто объект с показателями! Родители тоже теперь всё решают за меня! Не хватало, чтобы ещё и ты относилась ко мне как к пустому месту! Ты, понимаешь, что говорить — это единственное, что я теперь вообще могу делать? Можешь себе представить, что я вот так должен прожить всю оставшуюся жизнь?

— Не так, Дима, не так! Кости срастутся, мышцы восстановятся, и ты сможешь двигаться. Просто нужно время и немного терпения.

-Сколько? Десять — двадцать лет ты хочешь, чтобы я лежал как овощ и смотрел в потолок, пока вы будете тыкать в меня иголками и накачивать препаратами? Дали бы лучше спокойно сдохнуть!

-Но ты должен жить! Ради себя, родителей, ребят и Варловея, ради меня, Дима, живи ради меня!

— Да не хочу я жить! Ты не слышишь?! Вот так — не хочу!

Мониторы предательски запищали. Дима постарался дернуться, чтобы вырвать провода, но сразу же резкая боль исказила его лицо.

— Не хочу терпеть! Ненавижу всё это! И тебя ненавижу! — Он кричал и рыдал одновременно.

— Сестра! — Выбежала я в коридор. — Помогите! Ему плохо!

Сестра забежала в палату, что-то посмотрела на мониторе и попросила меня уйти. Через прозрачные стены оргстекла, я видела, как она подкалывала ему что-то в систему. Дима успокаивался.

Я стала работать в стационаре. Ночами пробиралась к нему в отделение. Смотрела за ним, но больше не подходила открыто. Иногда даже удавалось сделать вид, что убираюсь у него и тем самым побыть рядом, но Дима не реагировал на окружение и с каждым днём замыкался в себе всё больше. Дважды, моё появление вызывало его срыв и истерику, чем закончатся новые попытки поговорить? Надо было дать ему время разобраться в себе, принять ситуацию и физически восстановиться. Медсёстры пытались его о чём-то просить, но он их не слушал. Видела, как приходил врач и что-то ему говорил, но Дима оставался прежним. Краем уха я услышала, что он отказывается есть и они подключили ему парентеральное питание и уже планировали ставить зонд, если он и дальше будет добровольно голодать.

Прошло почти полгода с момента катастрофы. Сегодня я увидела, как его вывозят из операционной уже без аппарата Илизарова, это был хороший знак, кости срослись, можно приступать к реабилитации. Моё сердце радовалось маленькой победе. Впервые, за долгое время, он сможет двигаться чуть больше обычного, ведь теперь ноги свободны. А еще, я недавно стала свидетелем, как Дима оттолкнул руками процедурный столик медсестры, и тот со звенящим металлическим грохотом полетел на пол. Молоденькая медсестра была в слезах, а я радовалась, видя, что сила постепенно возвращается и в его руки. Вечером нужно зайти к нему и попытаться снова поговорить, пришло время.

Поздний вечер, за окнами стационара была тьма, а в коридорах больницы — светло как днём. В некоторых палатах горел свет, но в Диминой, как обычно царил мрак, он запрещал включать вечером свет в своей пещере.

Пока медсестра занималась другим пациентом, я проскользнула в отделение. Дверь в палату Димы всегда была немного приоткрыта, так, чтобы можно было слышать аппаратуру, но при этом свет коридора не мешал бы пациенту. Благодаря этому, оказаться в комнате не составило труда.

В этот раз, было как-то непривычно темно. Я не сразу поняла, что аппараты отключены. За мгновения, глаза привыкли к темноте, и я увидела почему аппаратура перестала работать.

Провод монитора был выдернут из розетки. Основная часть аппаратуры висела между кроватью и стойкой, которая его держала. Под тяжестью груза стойка тоже накренилась, упираясь в стену, и держа на себе всю конструкцию. Под монитором висела на проводах голова Димы, вокруг шеи которого были обёрнуты тонкие провода, с силой впивающиеся в его горло.

Сначала я думала, что мне мерещится, но я стукнула выключатель, и свет в ужасных мерзких деталях дорисовал то, что было скрыто от глаз.

Его лицо синело, вокруг шеи появлялись багровые кровоподтёки. Он был без сознания. Я кинула одеяла и подушки на пол, чтобы приподнять голову и старалась, как можно быстрее разматывать провода и освобождать шею.

Наверное, я что-то кричала, потому что в какой-то момент, в палате оказалась медсестра. Она вызвала дежурного врача стационара и Диму экстренно забрали в операционную.

«Предатель», «убийца», «проклятый слабак» — злилась я на него, при этом мечтая, чтобы врачи успели в очередной раз спасти его.

— Я проиграла, Карл. — Вела я мысленный диалог с тренером. Я опоздала. Все мои попытки подобраться к нему и поговорить — провалились. Я не смогла достучаться до его сердца, видимо любовь слишком слаба, чтобы помешать Диме сделать задуманное, а он всерьёз решил, что больше не хочет бороться. Пора было принять поражение.

«Жить и побеждать» — звучали в ответ слова Карла.

Шок от увиденного прошёл, голова пока ещё сумбурно, но уже контролировала сознание.

Я взяла на посту лист бумаги и написала Диме письмо. Он должен его прочесть, когда выживет. Он должен выжить только хотя бы для того, чтобы его прочитать!

— Карл, я не сдаюсь, я просто пробую по-другому. — Извинялась я за написанное в письме.

Глава 46 Буду всегда с тобой.

Утром в Диминой палате собралась вся родня, его только что перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Отец, мать, даже Кристина приехали с ним повидаться сегодня. Я видела их и раньше, когда они приходили к нему вечером, но обычно не все вместе. Была рядом ещё одна женщина, её лицо мне было хорошо знакомо, это Людмила, мой психотерапевт, не знала, что она и тут консультирует. Плохо было видно Диму среди людей возле его постели, но я убедилась, что он жив и этого уже было достаточно. Моё время — вечер и ночь. На самом деле о том, что он выжил я узнала первая, дежуря под дверью реанимации, но люди в таком состоянии обычно очень нестабильны и могут повторить неудавшуюся попытку.

Вечером, я удивилась, когда увидела в его палате свет. Он не любил, когда его включали, терпел только ради процедур. Заглянув в комнату, я увидела Людмилу, которая спокойно с ним о чем-то беседовала. Он отвечал! Он действительно с ней разговаривал! Как ей это удалось?

Она заметила меня:

— Вы хотели тут убраться? — Уточнила она, глядя на мою униформу.

Дима проследил за её взглядом, и мы посмотрели друг на друга. Его глаза лишь на секунду расширились, а затем он отвернулся. Разговаривая с ней, он полусидел в своей постели, на шее было огромное багрово-коричневое кольцо, немного надорван край нижней губы.

— Я сделаю это в другой раз, не беспокойтесь. — Ответила я, понимая, что сегодня мне его уже не увидеть.

На следующий день, попытка поговорить с ним, снова закончилась встречей с Людмилой.

— Кажется ваша смена совпадает с моей встречей с Дмитрием? — Спросила она, заметив меня в дверях.

— Это всё из-за неё. Это она не дает мне умереть спокойно. — Дмитрий даже не смотрел в мою сторону, словно, итак, понимал, кто пришёл к нему в столь поздний час. Его голос был не то сиплым, не то хриплым.

— Аня? Это вы? Не думала, что увижу вас здесь, мне казалось, что вы работали менеджером в крупной компании. — Людмила вспомнила меня, и даже вспомнила, о чём мы с ней говорили.

— Я последовала вашему совету и сменила работу. Бросила фирму и устроилась работать иппотерапевтом и подрабатываю тут санитаркой. — Улыбнулась я. — Дмитрий — мой тренер. Он учит меня работе с лошадьми.

— Бросила значит наконец-то. — Прохрипел себе под нос Дмитрий.

Людмила своим кошачьим взглядом пристально посмотрела на Диму. Я уже и забыла, какой проницательный у нее взгляд.

— Думаю мне пора, Дмитрий. — Она посмотрела на него и грациозно поднялась со стула, словно кошка. — Рассчитываю на встречу завтра.

— Аня, я уже ухожу, вы можете тут остаться. Единственное, что хотела уточнить, вам нужен свежий рецепт? Раз уж тут встречаемся, могу вам принести его завтра?

Я кивнула, украдкой посмотрев на Диму, не хотела, чтобы он знал про антидепрессанты, хотя ему сейчас вообще не до меня.

Дима смотрел в тёмное окно, не обращая внимания на то, что происходит возле двери. Он даже не попрощался с Людмилой, когда она уходила.

— Привет. — Тихо сказала я.

— Ты же вроде меня бросила. — Отстраненным голосом произнёс он.

— Рада, что прочитал письмо. — Улыбнулась я. — Пришла узнать, нужно ли тебе что-то?

— Тихо сдохнуть. — Сипел он.

Злость начала просыпаться внутри. Захотелось кричать: «Кончай себя жалеть, эгоист, сколько уже можно! Начинай драться за себя! Так много людей ждут твоего возвращения: вся школа во главе с Карлом; ребята в клубе вкалывают вдвое больше, чтобы, помочь тебе его сохранить; даже Варловей тренируется каждый день, чтобы ты смог увидеть его. А ты лежишь и ноешь, как тебе не повезло. Голова работает, ты дышишь сам, руки даже восстановились, тебя три раза вытаскивали с того света, у других даже этого нет. Нашёл лёгкий способ решить проблемы — засунул голову в петлю и всё решилось. А что будет с нами, всеми кто тебя так любит? Ты конечно, как всегда не подумал о других». Именно этого всего сейчас не просто нельзя было говорить, эти слова могли окончательно его сломать. Всё это работало как стимул с прежним человеком, и могло окончательно погубить этого. Я выдохнула, заставив себя успокоиться.

— Я понимаю, всё что с тобой случилось — это, как побывать в аду, но ты справишься, ведь ты это уже делал много раз и всегда выходил победителем, а я буду каждое мгновение, каждый твой шаг рядом с тобой. Только скажи, могу я что-то сделать для тебя?

Дима молчал. Я тоже не торопилась. В комнате горел тёплый вечерний свет настольной лампы, он опустил голову. За длинными чёрными волосами, скрывающих его лицо, я видела, как капают слёзы на одеяло. Мои скатывались по щекам, но я не переставала звать его и просить вернуться ко мне с того света.

— Мне жаль, что не могу лучше понять тебя. Всё что могу — быть рядом. Ведь я люблю тебя, Дима.

Я приблизилась к нему и прикоснулась горячей ладонью к его руке. Он вздрогнул, но я не убрала руку, только положила другую ему на плечо.

— Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?

— Уходи. — Сквозь слёзы сказал он.

— Хорошо. Ты же знаешь, что я рядом и когда понадоблюсь тебе, ты всегда можешь меня позвать?

Лицо всё ещё было скрыто волосами, поэтому я поцеловала его в плечо и тихо вышла из палаты.

На постели, я оставила книгу, которую читал мне Дима в наши самые счастливые дни — новогодние праздники.

Глава 47 Исцеляющая книга.

Вечером я вновь заглянула к Диме. Они тихо беседовали. Людмила подняла глаза на меня и жестом пригласила войти.

— Вот, держи. Но я всё равно хотела бы тебя увидеть у себя в кабинете. Избегание — не лучшее решение вопроса.

— Пока не до этого. — Я быстро спрятала полученный рецепт в карман.

— В прошлый раз ты тоже так говорила. — Людмила укоризненно посмотрела на меня.

— Спасибо, что принесли сюда, а то никак не успевала забежать к вам. Я пойду, не буду мешать.

Я глянула на Диму. Он сидел безразличный к мелким житейским событиям.

— Я хочу, чтобы ты мне вечером почитала. — Вдруг прохрипел он. — После того, как мы закончим.

Он поднял на меня глаза и добавил: «Пожалуйста».

Я опешила от неожиданности, а потом счастливая кивнула ему, добавив:

— С радостью!

Услышав мой ответ, он посмотрел на Людмилу, показав, что готов продолжать.

Через пару часов я вернулась. Он лежал в тёмной комнате и только открытая настежь дверь, приглашала меня войти.

— Дима, ты спишь? Я могу включить настольную лампу?

Он сам её зажег. И протянул мне книгу, которую я ранее ему принесла. Забирая её, я прикоснулась к нему, его ладонь была ледяная.

— Можно я возьму тебя за руку, пока буду читать? — Мне хотелось согреть его, обнять, поцеловать. Мне так хотелось к нему прикасаться, хотя бы немного, хотя бы иногда. Сердце защемило при воспоминаниях о прошлом. Как же его забыть, как узнать этого нового, изменившегося мужчину.

В ответ Дима только кивнул. Я придвинула стул ближе, взяла его холодную руку и начала читать.

Пока длилась книга, я каждый вечер приходила к нему. Мы почти не общались, я читала, а он слушал. Иногда мне казалось, что он где-то в своих мыслях, иногда я видела интерес в его глазах. Книга рождала в нём умершие эмоции, вдохновляла и звала в путешествия. Я старалась не задавать вопросов, а он ничего не спрашивал. Его не интересовали ни Варловей, ни школа, ни клуб, словно сейчас и здесь, в этой палате, мы находились вдвоём в другой вселенной или в каком-то параллельном миру, где действовали законы сказок, мифов и легенд. Дочитывая книгу до конца, я боялась, что на этом наше недолгое общение прервётся. Но этого не случилось. Дима попросил принести из дома другую и наши литературные вечера продолжились.

— Сними это. Ужасно тебе не идёт. — В очередной литературный вечер с порога заявил он мне.

«Значит тебе уже не всё равно, что вокруг тебя происходит. Отлично! Так держать!» — Подумала я, услышав это.

— Это — рабочая одежда, она и не должна тебе нравиться.

— Просто сними её сейчас, потом если захочешь снова нацепишь. — Настаивал он. Персонал больницы уже намучился с его характером, я слышала, как медсестры буквально считалочкой определяли, чья же сегодня очередь заходить к нему и очень расстраивались, когда шанс выпадал одной из них.

— Только при одном условии. — Я решила установить свои правила игры.

— Каком? — В нём появилось любопытство, мне нравились такие перемены.

— Я буду делать тебе массаж каждый раз, когда буду приходить.

— Мне его и так целый день делают, зачем он мне ещё ночью.

— А он не для тебя, он для меня. — Я вызывающе посмотрела на него.

— Ни за что! Хватит с меня уже этих процедур!

— Ну что ж, смотри тогда на меня в униформе сегодня.

Дима скривился.

— Снимай свою форму, так уж и быть потерплю ещё и тебя.

Под униформой ничего не было, кроме белья. В стационаре было довольно жарко, а когда работаешь, то и подавно, поэтому никакой футболки я не носила. Зато знала, где лежат его вещи. Закрыв плотнее дверь палаты и вытащив одну из его футболок, я села напротив него и скинула с себя униформу.

— Может так остаться? Хорошо освежает. — Улыбнулась я.

Ну же, Демон, где же ты, почему не помогаешь мне его оживить? Я мечтала увидеть этот блеск в его потухших глазах, блеск, который возникал всегда, когда мы были рядом.

— Не простудись. — Ответил спокойно он. А я разочарованно нацепила его футболку.

— Хочу аванса. — Сказала я. — Сначала — массаж, потом — чтение.

Он обречённо лёг и отвернулся в окно, как делал это при любых процедурах.

— Посмотри на меня, пожалуйста. — Прошептала я.

Я так соскучилась по нему, по его взгляду, рукам и телу.

— Я не знаю, как ты теперь чувствуешь, познакомь меня с собой снова.

Он смотрел на меня изумлённо, наверное, не ожидал такое услышать.

— А тебе не противно? Я же весь изрезан, прям как чудовище Франкенштейна.

— Я буду вести ладонь по твоей груди, а ты просто кивай, если чувствуешь её. Если будет больно, просто останови меня, хорошо?

— Хорошо. Смотрю, луна ещё на тебе.

— Осталось найти солнце. -Подмигнула ему.

Я прикасалась к его коже настолько нежно насколько умела. Мои руки, смазанные кокосовым маслом, которое всегда использовала для увлажнения кожи после тяжёлой работы, оставляли жирные полоски на его теле. Рука скользила от шеи, медленно перетекала на ключицу, по грудине уходила к низу живота и снова возвращалась через Димины руки наверх.

— Не больно? — Я заглянула в его тёмные глаза. И порадовалась. Зрачки расширились. А сам Дима словно замер и боялся дышать.

— Дышать можно. — Улыбнулась я. — Сейчас я добавлю нажим, ты должен меня остановить, если я буду делать что-то не, то.

Я продолжила к нему прикасаться. Конечно, я прошлась по знакомым мне чувствительным местам его тела, какие-то меня радостно приветствовали, и я видела это в отражении его глубоких чёрных зеркал, а каких-то больше не стало. Что же, просто нужно найти новые, подумала я и порадовать старые, хихикала про себя.

— Чего это ты такая довольная? — Поинтересовался он.

— Я же говорила, этот массаж не для тебя, он для меня. Мой аванс. — Я продолжала улыбаться. — Думаю сегодняшний день оплачен сполна, можно приступать и к историям, вот только руки сполосну.

Уже не спрашивая разрешения, я очень аккуратно легла с ним рядом голова к голове и начала читать первую главу новой книги.

Глава 48 Лондон.

Очередная глава книги подошла к концу. Лёжа у него на груди, я слышала, как размеренно бьётся его сердце. В этом тихом вечернем мирку палаты было очень уютно.

— Обними меня. — Прошептала я.

Он стал гладить меня по волосам, которые были собраны резинкой в шишку, а затем распустил их.

— Так лучше. — Сказал он, смотря на меня.

Его рука зашла в копну рыжих волос, утопая в ней, переместилась на шею и стала поглаживать спину.

Прикосновения были волнующими и мне отчаянно захотелось большего. Рискуя вызвать бурю гнева, я всё же прильнула к его губам. Он не ответил на мой поцелуй, просто отвернулся, показывая, что не хочет этого.

— Что не так? — Тихо поинтересовалась у него.

После того, как он разрешил прикасаться к нему, мне казалось, что мы стали ближе, словно Дима постепенно возвращался в мир реальности. Вероятно, я спешила, знала, что не нужно давить на него, но не могла себя удержать.

— Ты же понимаешь, что я не смогу иметь детей? — Он не смотрел на меня, когда говорил это.

Неожиданно. Было сложно определить, что в его голове сейчас. То ли он мыслил перспективами, и тогда меня это очень бы обрадовало; то ли наоборот, гонит от себя, закрываясь от всего, что связано с внешним миром, и этот вариант меня совсем не устраивал.

— А ты хотел бы?

— Все женщины их хотят. — Повернувшись снова ко мне, ответил он. Я читала вопрос в его глазах.

— Когда ты захочешь их сам, а не только все женщины, — я специально подчеркнула интонационно этих «всех» — тогда мы вместе что-то придумаем, я и ты, сейчас это решаемый вопрос. А если даже самим не получится, то всегда можно попробовать взять чужого ребёнка под нашу опеку.

— Такому как я, его никогда не отдадут.

— Какому такому? — Мы шли в сложную для Димы тему, но это нужно обсуждать и проговаривать, нельзя было бояться и замалчивать, иначе это только отдалило бы нас друг от друга.

Как и ожидалось, Дима начал раздражаться:

— А ты сама не видишь? Я же инвалид!

— Я вижу другое: вижу, что ты думаешь, читаешь, размышляешь; вижу, что твои руки уже довольно крепко обнимают меня; вижу мужчину, которому просто нужно тренироваться, чтобы стать сильнее. И если ты уж сам об этом заговорил, то у меня давно есть к тебе просьба. Ребятам очень нужна твоя помощь. Знаю, ты никого не хочешь видеть и не пускаешь к себе, но хотя бы документы клуба ты мог бы просматривать? Они работают в две смены, твой клуб развивается, но ему нужен юрист, а ещё бухгалтер. Можешь найти бухгалтера в клуб?

Дима молчал.

Я играла не по правилам, впервые нарушив негласный договор не обсуждать ничего, что касалось внешнего мира. Своими руками, я разрушала идеально созданный тёплый вакуум, давая холодным потокам реальности проползти в него.

— Пожалуйста, хотя бы только документы. Я принесу их тебе сюда, не нужно будет никого видеть.

Он кивнул, соглашаясь и это стало ещё одной маленькой победой.

Следующим вечером, принесла документы клуба, не все, только самые срочные. Думала, что он посмотрит их сразу же, проявив любопытство, но этого не произошло. Он отложил бумаги в сторону.

— Сначала массаж, потом книга, а ими я займусь завтра.

— Кажется кто-то вошёл во вкус. — Улыбнулась я, медленно расстёгивая его больничную пижаму.

Неожиданно, он притянул меня и страстно поцеловал. Также, как когда-то давно, в прошлой жизни. Его поцелуй был жадным, он словно пил и не мог напиться. Я готова была отдавать, мне было, чем утолить эту жажду любимого мужчины. Он отпустил и пристально посмотрел на меня, словно был в чём-то не уверен.

— Хочу ещё. — Лукаво улыбнулась я и уже более спокойно и нежно продолжила наш поцелуй.

Шаг за шагом Дима постепенно решался выйти на свет из своей мрачной затворнической пещеры.

Время шло, а я всё больше стала замечать позитивные перемены, происходящие с ним. В палате появились ручные тренажёры, затем электроколяска. Медсестры отделения стали спокойнее заходить к нему, уже не боясь очередного крика или крушения чего-либо. Дима, как и обещал, стал разбираться с накопившимися делами клуба и даже нашёл приходящего бухгалтера. Жизнь постепенно стала налаживаться. Его дневные победы были мне не видны, только иногда вскользь, когда он сам хотел о чём-то рассказать, я узнавала, что ему удалось добавить нагрузку на руки или, что реабилитолог хвалил его за продолжительную работу с перилами. Не разбираясь в тонкостях восстановления, я слышала главное, он хотел жить и восстанавливаться. Мой страх, того, что ужасная ночь с проводами повторится, стал таять на глазах. И всё, казалось, наладилось, пока он не сообщил мне это:

— Аня, я уезжаю в Лондон, с родителями. — Сказал однажды вечером, когда я принесла очередную пачку документов.

Внутри воцарилась пустота, оказалось, что я совершенно не была готова к этой новости.

— Значит тебя выписывают. — Скорее констатировала факт, чем спрашивала. — Это же отличная новость.

Пытаясь изобразить радость, я медленно понимала, что теряю его снова.

Кто я ему? Ни жена и ни сестра. Какое право есть у меня просить его остаться? А я хотела, чтобы он остался, хотела видеть и слышать его, хотела прикасаться и целовать любимого. Разум подсказывал, что правильнее его отпустить, но как это сделать? Как отказаться от него добровольно?

— Надолго? — Задала вопрос, на который боялась услышать ответ.

— Пока ещё не решил, но не меньше, чем на два года. Там живёт отличный физиотерапевт и реабилитолог, родители договорились о моих занятиях с ним.

— Два года. — Прошептала я, пробуя эту дату на вкус. Он оказался горько-соленый, удушающий, перехватывающий способность рационально думать и чувствовать. Мой мир, осколками, осыпался на землю.

— Когда? — Слова давались мне всё труднее.

— В конце марта. — Он смотрел на меня, пока я приходила в чувства. — Не переживай, я продолжу вести документы дистанционно.

«К чёрту твои документы — думала я, — к чёрту вообще всё, если тебя не будет со мной. Почему я снова должна оставаться одна, теряя тебя раз за разом? Целых два года!»

Вздохнув поглубже, я добавила:

— Хорошо. Я рада слышать, что ты продолжишь тренироваться. Ты же знаешь, что если тебе нужна будет моя поддержка, то ты всегда можешь на меня рассчитывать? Так, что не теряйся, звони.

— Но я думал, что ты поедешь со мной? — Он удивлённо смотрел на меня.

— С тобой? В качестве кого? Личной санитарки? — «Остановись Аня, что ты творишь, успокойся!», но гнев, который я пыталась погасить, уже поднялся с тёмного дна моей души.

— А как же Варловей, а что на счёт клуба и ребят? Ты думаешь я могу это вот так вот просто бросить? А дети в школе, с которыми я работаю, знал бы ты как сложно им бывает привыкнуть к преподавателю. Бросить всё, чтобы что?

— Чтобы быть со мной.

— Я рядом и всегда была, но я нужна не только тебе, понимаешь? Есть ещё люди и лошади, с которыми я должна быть. Я не могу поехать с тобой, прости.

Дима опустил голову, опять скрываясь за своими чёрными волосами-перьями.

— Эй. — Раздвинув волосы, горячими ладонями прикоснулась к его щекам. — Не прячься от меня. Я подняла его лицо к себе. Глядя на это обиженное выражение, мой гнев растаял, и я улыбнулась.

— Как на счет того, чтобы продолжить наш литературный междусобойчик по видеосвязи? Давай посмотрим, что там у них с часовыми поясами и выберем только наше с тобой время?

— Это — не тоже самое.

— Знаю, но это пока единственное, что пришло мне в голову. Я люблю тебя и хочу, чтобы с тобой занимались лучшие, если они в Лондоне, значит придётся отпустить тебя туда.

Я обняла его, крепко прижимая к себе. До отъезда оставался месяц, всего месяц, а потом я снова не смогу его вот так обнимать. Я подавила подступающие слёзы, на них ещё будет время, много времени — долгие два года.

— Скоро восьмое марта, сделаешь мне один подарок? — Все ещё обнимая спросила у него.

— Для тебя, что угодно. — Спокойно ответил он и притянул меня ещё ближе к себе.

Глава 49 Лучший в мире подарок.

— Ничего не успеваю! Это какой-то ужас! — Ругалась я, ища в кипе бумаг нужный мне номер телефона.

— Расслабься, мы всё успеем. — Успокаивал меня Никита, который пришёл помочь, как и все преподаватели Диминого клуба.

— Столько работы, ты уже вызвал для него машину? — Не глядя на Никиту, решила уточнить сразу ещё одно важное дело.

— Кристина заказала, его родители подобрали подходящую.

— А что, если Варловей испугается и не подойдёт к нему? Вдруг не получится? Он, конечно, уже привык видеть колясочников, находясь здесь, но кто его знает, как пойдёт. Всё же он жеребец.

— Аня, успокойся, мы все будем рядом, все опытные спортсмены, ну неужели мы не сможем сладить с одним жеребцом?

— Ужасная была идея, наверное, зря я так рискую. — Так и не найдя нужный мне телефон, я бросила эти бесполезные попытки и села за стол закрыв голову руками.

— Идея просто отличная, наконец-то мы повидаемся.

— Вот только не уверена, что Дима уже готов к этому и будет рад. Фактически, я его заставила.

— Ну, мало кому бы это удалось. К тому же, главное, что он согласился.

— Никита, а что, если всё пойдёт не так? Что, если я только хуже ему сделаю? — Я с ужасом посмотрела на друга.

— Куда уж ещё хуже, чем сейчас? Сидит в своей больнице, света белого не видит, то же мне, радостная жизнь.

— Что Кристина сказала, его родители приедут?

— Да, конечно, они тоже здесь оба будут.

— Кошмар, я не успею всё привести в порядок, у него такой строгий отец, словно Дима в квадрате.

Никита хмыкнул и улыбнулся.

— Прекрати суетиться. Когда он должен приехать?

— Через час.

— Давай соберу всех вместе, посмотрим, что ещё не успели доделать.

— Собирай. Я пошла готовить манеж. Посмотрите, пожалуйста, дорожки все прочистили от снега и наледи?

И вот этот час настал. Большая машина подъехала к школе, где я работала. На электроколяске по специальному пандусу съезжал Дима. Рядом шли его родители.

— Привет! — Улыбнулась я Диме.

— Добро пожаловать. — Обратилась к его родителям.

— Мама, папа — это Аня, моя девушка.

— Рад наконец–то воочию вас лицезреть, наслышан о вас! — Отец Дмитрия немного нескромно оглядел меня с ног до головы, словно племенную кобылу. Ужасно неприятно. Он и не вспомнил, что мы раньше уже мельком виделись.

— Анечка, родная, ну вот и познакомились! — Его мама обняла меня так нежно. А потом, практически на ухо, негромко добавила — спасибо тебе моя хорошая, я всё знаю, он о тебе много рассказывал.

Хотелось уточнить, что именно он там им такого поведал, но на это сейчас не было времени.

— Проходите на манеж, я скоро вас догоню. Кристина, проводи, пожалуйста.

— Ну что, дружище, привет! Давно не виделись! — Никита подал Диме руку.

Дима протянул ему свою, а потом Никита опустился на колени и крепко обнял друга.

— Ты знаешь, как я скучал по тебе, чемпион! Ты бы вернулся — погонял бы нас! А то совсем на манеже как-то тихо без тебя!

Дима был растерян, но позволял себя обнимать.

«Знаю, любимый, возвращаться к прошлому не легко, но только так ты сможешь двигаться дальше», подумала я.

— Ты не говорила, что мы здесь будем не одни. — Кинул Дима мне напоследок.

Я пожала плечами и лукаво улыбнулась.

— А когда я делала что-то по твоим правилам?

— Безнадёжная. — Дима покачал головой.

Я поцеловала его в макушку.

— Никита, идите с Димой на манеж, я сейчас туда приду.

Так они и сделали. Дима катился на электроколяске, а его друг шёл рядом. Манеж был крытым и тёплым, мы заранее уплотнили участок грунта и сделали настилы, чтобы Дима смог проехать и не вязнуть в песке.

На манеже собрались сейчас все, кто был верен и предан Диме, — его лучшие друзья и близкие люди. Все, кто любил его и верил в его исцеление. Все те, кто переживали и делали всё, чтобы ему помочь. Они окружили Диму, все улыбались и приветствовали. Как и было оговорено заранее, Никита стоял справа, родители слева. В случае непредвиденной ситуации, Никита должен был помочь мне с жеребцом, а родители защитить Дмитрия. Я вывела на манеж поправившегося, пышущего энергией Варловея. Его нога была цела.

— Давай, мальчик, покажи своему напарнику, чему ты уже научился. — Варловей повел ушами и стал фыркать ноздрями, разглядывая собравшуюся толпу людей.

Мы сделали несколько кругов шагом, а затем я подняла его на рысь. Чёрный жеребец с лёгкостью грациозно двигался. Карл крикнул, что можно уже переходить на галоп и я это сделала. Создавая ветер, конь двинулся с большей скоростью, отталкиваясь мощным телом от земли. Движения Варловея были свободными, он любил и хотел двигаться, хотел жить и радовался ей. Я перевела коня в шаг и дала ему отдышаться, шагая.

— До прыжков нам пока далеко, рановато ещё, зато посмотрите какие мы стали красивые! — Я похлопала Варловея по плечу и угостила морковкой. А затем медленно стала подводить к Диме.

Я видела слёзы на его глазах. Когда мы подошли ближе, Варловей опасливо обнюхал коляску, а затем Дима протянул к нему свои руки. В первый момент жеребец отпрянул, прижимая уши. Я видела, как Никита напрягся. Но Дима не растерялся и не выказал никакого волнения.

— Варловей, иди ко мне. Узнаёшь меня? — Звал он его ласковым голосом.

Конь повёл ушами прислушиваясь, все вокруг замолчали, внимательно наблюдая, что же будет дальше.

— Ну, же, иди ко мне. — Дима не торопился. Протянутой рукой, он ждал, пока Варловей сам подойдёт к нему.

Варловей сделал ещё шаг по направлению к Диме и тот коснулся его. А затем медленно ведя руку по большой морде, почесал его за ухом.

— Молодец, мой хороший. Ай, да умница. — Дима хвалил коня, продолжая наглаживать его морду.

Дима впервые, после той катастрофы, по-настоящему радовался и искренне улыбался.

Я не торопилась и дала ему всласть насладиться этой встречей, а когда эмоции немного поутихли, спросила любимого:

— А можно я сделаю общую фотографию с тобой, Варловеем и друзьями?

— Только если ты будешь на ней вместе с нами. — Ответил, улыбаясь он.

Попросив одного из работников сфотографировать нас, я отдала Варловея Никите, а сама обняла Диму вокруг шеи.

— Я люблю тебя, Аня. — Ласково шепнул мне в ухо Дима, как раз в тот момент, когда считающий фотограф произнес «три».

Его слова, стали для меня лучшим в мире подарком.

Глава 50 Эпилог.

Я бежала на работу краем глаза замечая новую машину у конюшни.

В школу, где проводилась иппотерапия, приезжали многие. Это было практически исключительное место. Мало где ещё могли предложить подобную помощь, взрослым, которые хотели восстановиться после травм или брали детей с ДЦП.

Работая здесь более трёх лет, видела и слышала самые разные истории людей, которые теряли всё, но потом находили в себе силы бороться со своим недугом и побеждать. Это требовало от них максимум сил, упорства, труда и веры в то, что всё получится. Видела и как болезнь побеждала людей, когда они решали сдаться. Стараясь подбодрить слабых, я приводила в пример тех, у кого уже получилось. А потом, поняла, что их истории стоит описать на сайте, а в коридорах конюшни стали появляться фотографии самых успешных учеников.

— Доброе утро, Лена. Что у нас с записью на сегодня? — Спросила, я у регистратора.

— Записано пятнадцать человек.

— Видимо летний период сказывается. И гостиница полная, уже селить приезжих некуда, придётся им из города сюда кататься на занятия. Размести на сайте объявление, что мест нет.

— Уже сделано. Пришло ваше приглашение на учёбу в Гановер, билеты на завтра тоже заказаны. Утренний рейс. Я вам их распечатала.

— В синей папке?

— Да. Там всё, не только билеты.

Я взяла документы, в которых были билеты на самолёт, гостиница и самое главное — приглашение на повышение квалификации иппотерапевта.

— Спасибо! Если будут спрашивать, то я на конюшне! И кстати, не записывай сегодня больше никого, хорошо? Хочу пораньше уйти, чтобы успеть собрать вещи в дорогу.

Запахи родной конюшни встретили меня, как только я вошла в тёплые светлые денники. Прекрасно выезженные мерины и пони ждали своей первой прогулки с учениками. Лошади были вычищены и накормлены. День обещал быть спокойным.

— Аня, тут один клиент просит, чтобы ты поработала с ним лично. — Обратилась ко мне Елена.

— Кто это? Опять Степан воюет? — Улыбнулась я, вспоминая бойкого усатого мужчину, который каждый раз рассказывал, как будучи молодым, лихо катался по полям без седла на колхозной лошади и теперь хотел повторить этот трюк на местных лошадях.

— Нет, это новенький, я его раньше тут не видела. Он только сегодня приехал.

— Записан? На какое время?

— Он ещё не записался. Сказал, что подумает, стоит ли здесь оставаться. Попросил встречу с тобой. Я ему сказала, что спрошу у вас, готовы ли вы его принять.

— Темпераментный. У нас всё битком, а он посмотрит хочет к нам или нет? — Хмыкнула я. — У него карточка с собой?

— Да, всё есть.

— Попроси его подождать немного, а пока принеси мне его карту посмотреть, а то может ему ещё и нельзя к нам. Сама знаешь, присылают всех подряд, а потом оказывается, что зря. Хочу глянуть, что там его лечащий врач пишет.

— Я уже просила. Он не отдает. Говорит, что только когда вы примете, тогда вам и покажет.

— Ну и фрукт, ещё командует. Возрастной кто-то? Какой-нибудь бывший партийный работник?

— Нет. Больше похож на богача. Ну знаете из этих, которым всё и сразу подавай.

— Зови его ко мне в кабинет, пусть проходит. Всё равно без его карты мы не поймем что с ним делать.

— У вас на восемь утра запись, вы успеете?

— Пусть меня кто-нибудь подменит, раз уж он хочет именно ко мне. Не понятно, сколько это может занять времени.

Я осмотрела кабинет. Чистота и порядок, были неотъемлемыми моими требованиями. Всё на том же месте висели плакаты, изображающие мышечную и нервную систему человека и лошади. В шкафах, аккуратно промаркированные, стояли истории болезни посетителей и их программы реабилитации. Светлая кушетка у окна, была застелена одноразовой простынёй.

Включив компьютер, я стала просматривать сегодняшнюю запись пациентов. У многих были свои особенности, а поэтому нужно было правильно подобрать лошадь под каждого конкретного ученика, а лошадей на всех не хватало. Большинство пар уже были распределены, вопросы возникали только с теми, кто приехал в школу впервые.

В дверь постучали. Кабинет был открыт, но многие наши гости с трудом могут сами справиться с ней, поэтому я поднялась из-за стола, чтобы помочь войти вновь прибывшему.

Эти темные глаза, с демоническим огоньком. Чёрные густые ресницы. Немного растрёпанные волосы, напоминающие воронье крыло. Ровная спина и крепкое телосложение. Знакомое чувство тоски и недосягаемости накрыло меня. Словно ком встал в горле. Я отошла на пару шагов назад, ища опоры у стола.

Мужчина прошёл в кабинет хромая на правую ногу. Трость в его руке, помогала ему перемещаться. Сделав несколько шагов, он встал, выпрямился так, словно его ничего не беспокоит.

— Здравствуй, Аня. А я смотрю ты всё такая же плакса. — Он улыбнулся и подошёл ближе, стирая слезы с моего лица. — Ну что, примешь к себе нового ученика?

— Нет. — Качая головой, сквозь слезы прошептала я. — Учеников у меня уже достаточно, больше не беру.

Дима усмехнулся, не рассчитывая на такой ответ.

— Опять споришь со мной?

— Ага. — Кивнула я, улыбаясь и плача. Он стоял почти уверенно, я не могла в это никак поверить.

— Тогда может эта взятка заставит изменить твоё решение? — Он коварно улыбнулся, и Демон поприветствовал меня своим огоньком.

Из кармана он достал медаль с изображением первого места, а на ленте с триколором России висело обручальное кольцо.

— Как ты смотришь, чтобы стать моей первой и единственной?

Прижав руки ко рту, я не находила слов. Могла ли я предположить, что это когда-нибудь произойдёт и он встанет на ноги? Это же настоящее чудо! Что же ему ещё пришлось пройти, чтобы вот так уверенно сейчас стоять на ногах?

— Аня, прекрати плакать, я же вроде как тебе предложение делаю. — Наигранно возмущаясь сказал он.

— Хорошо. — Кивала я головой, но слёзы остановить не могла.

— Это — да и ты будешь моей женой, или это — хорошо и ты перестанешь плакать?

— Да, я буду твоей первой и единственной женой.

Он повесил мне медаль с кольцом на шею и страстно поцеловал.

Его сильные руки укрывали меня от всех неприятностей этого мира, а губы заставляли забыть обо всём, требуя ещё больше и больше любви.