Красный Плащ

Глава 1. Как выбрать самое неподходящее время

Если бы не необходимость, ноги моей здесь не было бы. Холодно, темно, скользко. Я, разумеется, знал, на что и куда иду, более того, если бы не четкие инструкции – добраться в эту глушь было бы невозможно. И, несмотря на эти недостатки погоды, самое худшее – переться в горы. В ветер.

Что же, делать то уже нечего. Местные говорят, что в этот сезон вообще никто с горы не осмеливается спускаться, а уж подниматься – куда там. Если вдруг задержался и не успел до прихода ветров, то такой человек останавливался в городе. Эх, это просто чистое самоубийство! Но тут уж – приказали и пойдешь, как миленький, если, конечно, голова дорога. И понадобилась им срочно эта информация...

«О великие боги, это точно моя последняя авантюра. Если и не помру, то, как только доставлю информацию назад – сразу уеду с глаз долой. Возможно, даже туда, где еще не побывала рука новой церкви. Там то точно, еще лет 100 ничего интересного не будет.»

Мои мысли вновь и вновь крутились между тремя фразами: «какая же мерзкая здесь погода», «лишь бы копыта не сложить» и «какого Сейлура здесь вообще кто-то еще умудряется жить». Между тем я неловко шагал вперед, с каждым шагом все больше и больше опасаясь поскользнуться на влажной почве и свернуть себе шею. К моему великому сожалению, выбора у меня и в правду не было: единственный, кто владеет нужной мне информацией, живет на этой треклятой горе уже 70 лет и ни разу за это время не спускался. Однако слухи о нем, несмотря на всю мистификацию – ха! Кто поверит, что этот человек в свои сколько там ему лет выглядит таким же юнцом, каким был когда-то? – так вот, слухи о нем весьма любопытные. Мастер, что способен рассказать абсолютно всю жизнь любого человека, начиная с самого его рождения. Некоторые утверждают, что он и будущее видит.

Как бы то ни было, я бы очень хотел все побыстрее узнать и уехать отсюда чуть солнце вновь покажется в этой части света. Хотя… правильнее было бы сказать, пожалуй, в этой части непроглядной тьмы, холода, гор и пронизывающего ветра.

Справа от меня вдруг раздался шум такой силы, что я чуть не сорвался со скалы. Резко обернувшись, я увидел почерневшее, с алыми трещинами дерево. На моих глазах оно же, издав скорбный стон, свалилось на бок и начало съезжать по склону из-за размякшей почвы и долбанного ветра.

«Молния. Не хватало еще проливного дождя.» - подумал я и посмотрел вверх. Неба не было, и я не был этому удивлен. Вместо него на меня смотрела такая же черная скала, по какой я сейчас карабкался. Все в трещинах от вспышек то и дело рассекающих его молний, оно грозило обрушится смертоносной бурей на всякого, кто не успеет укрыться.

Я начал искать укрытие глазами. Редкий лес на этой высоте не спас бы ни одно живое существо, но обилие утесов и скал давало мне надежду на возможное наличие хоть какой-нибудь дыры. Подошла бы даже узкая расщелина: огонь все равно развести не удастся – вся древесина на километры вокруг отсырела, но от смерти спасти меня сможет. Если, конечно, я найду ее, а еще лучше пещерку, где можно прилечь.

Тут, краем глаза заметил, быть того не может – птицу, маленькая, золотистого цвета: она летела против ветра. Секунду, лишь секунду, я стоял в недоумении – как такая маленькая птаха справляется с таким ветром? Во мне разгорелся огонь надежды: вот оно – мое спасение! Если птица умудряется лететь против такого ветра, да и упрямо не сворачивает со своего маршрута, значит, она знает, где можно спрятаться! Напрягшись, я быстро преодолел очередной подъем и направился в сторону, едва ли не пускаясь в бег, куда полетела золотая птичка.

Времени у меня не было. Над головой то и дело гремел гром и сверкали молнии, уже чувствовался запах дождя, воздух, и без того сырой как половая тряпка моей матери, становился все более влажным.

Карабкаясь все выше, цепляясь за каждую корягу, что торчала из земли, мне удалось добраться до очередной отвесной скалы. Она была высотой в три моих роста. Даже если бы я захотел и на фоне страха из-за скорой бури начал лезть по ней – это стало бы моей смертью. Вместо этого, перейдя на бег, но также очень осторожно ступая, я начал ее обходить в бок. Птица, летевшая в этом направлении, даже при всем ее упрямстве, не смогла бы перелететь скалу – слишком она высока, а ветер силен. Тогда, пещера, расщелина или еще хоть что-то, должно быть здесь.

Совсем стемнело. Мне уже не было видно ничего дальше двух шагов, пришлось вновь перейти на шаг, прижаться к скале и продвигаться вперед вслепую. Заморосил дождь. Я инстинктивно прижался к скале плотнее. Теперь, только лишь смерть. Если и не молния, то камень, что непременно свалится, убьет меня. Я сделал еще один шаг вбок, практически оцарапав свой затылок о камни. И еще один. Буря обрушилась и подул ветер такой силы, что его эхо, будто отчаянный крик женщины, раздалось среди скал, где я застрял, и отразилось миллионами вторящих ему плачей в утесах ниже. Им вторил гром.

Мне ничего не оставалось сделать, кроме как шагнуть еще раз вбок, и тут рукой я почувствовал углубление в скале. Сверкнула молния, в ее свете я увидел черную дыру: пещера! Вход небольшой, его ширины едва хватало, чтобы залезть внутрь, но я не сомневался: внутри должно быть шире. Как только вспышке вторил гром, я нырнул в спасительную черноту.

Шумно вдыхая воздух, я пятился назад, подальше от входа. И, случайно наступив на мелкий камень, поскользнулся и свалился на свой… хм… на свое мягкое место, слегка простонав. Чуть глубже в пещере на мой стон ответил тихий детский смех. Я вздрогнул и теперь уже буря не казалась мне такой опасной, я медленно пододвинулся ближе к выходу из пещеры.

-Кто там? – тихо спросил я. В ответ шелест. С ужасом я начал вглядываться в темноту. «Лишь бы не карлики. Духи, призраки, звери… кто угодно, лишь бы не карлики.» Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Всматриваясь все больше в темноту, я начал различать ближние ко мне камни, но пещера уходила дальше, и что там, в той кромешной тьме – я не мог разглядеть.

Мне нужно было взять себя в руки. Глубоко вдохнув пару раз, я отважился сделать шаг навстречу… Сейлур знает, что вообще там притаилось. И тем не менее, что еще я мог сделать? Выбежать из темной пещеры, в глубине которой может скрываться что угодно – от мерзких насекомых до не менее страшных и куда более опасных карликов, прямо в центр бури, и точно быть убитым непогодой? Нет, над таким бы они точно посмялись, эти отвратительные существа. Им только и надо, чтобы я сам, по своей воле, шагнул туда, куда сами они ни за что не пойдут, и только посмеются от безвременной кончины очередного глупого человека.

Шаг, и в лицо мне прилетело нечто, ударив прямо по носу. Я заорал. Теперь, уже сзади меня, вновь раздался детский смех, и затем плавно перешел в достаточно красивую симфонию звуков.

Я обернулся: то, что я увидел, не было карликом, нет. Напротив, на земле возле меня определенно была птица. Даже в таком освещении, ее маленькое тельце переливалось золотом, будто сотканном из давно утерянной магии проекций, ее перья переливались и это создавало ощущение, что передо мной не что иное, как призрак, взявший облик прелестной маленькой птички.

Из моей груди вырвался вздох облегчения, и я присел на ближайший камень, смотря то на птицу, то в глубину темноты пещеры: возможно, там была только птица, и больше никого… но я решил все же не рисковать.

-Ты меня изрядно напугала, птаха, – обратился я к птице, все равно собеседника на ближайшие несколько часов мне не найти. – Однако я должен поблагодарить тебя за то, что своим появлением ты спасла мне жизнь. Несомненно, без тебя, – мой голос дрогнул, а в щели, открывающей вид на каменный пейзаж, мелькнула молния, – я бы погиб. – монолог завершил гром.

Птаха же, очевидно, поняв мои слова, вспорхнула и приземлилась мне на голову.

-А ты умна, да? Что же, в таком случае, стоит, наверное, представиться. Мое имя Флорель. – в ответ она издала приятную слуху ноту, которую я воспринял как знак снисхождения; – Надеюсь, ты не против того, что я буду звать тебя просто Птаха? Мог бы, придумал что получше, но ты уж извини – я не силен в придумывании имен птицам.

Слегка клюнув меня и затем чирикнув что-то навроде: «Балбес ты, конечно, но ничего, мне понравилось», она окончательно легла мне на голову. Видимо, пусть и мокрая, но все же достаточно мягкая из-за охапки волос, моя верхушка была лучшей альтернативой холодным камням пещеры.

Сильнее укутавшись в плащ, сделанный из плотной шерсти горных овец – мое лучшее приобретение, такой даже через час ливня оставался сухим внутри и был способен согреть продрогшее тело, я стал ждать.

Глава 2. Пункт назначения – вершина горы

Ливень закончился лишь к рассвету. Время от времени птица просыпалась, и мы обменивались фразами. Она что-то щебетала, а я – рассуждал о том, какая тяжелая учесть – быть гонцом и разведчиком. Но, к сожалению, в нынешних реалиях, магия, тем более магия иллюзий, к коим относилась разведка, была слишком дорогим удовольствием, а с приходом к власти новой церкви все более невозможной. Так и вырос спрос на простых людей, кто был готов ради горстки монет залезть в самые далекие трущобы и достать абсолютно любую информацию, что требовал заказчик.

Я тоже отношусь к таким людям, и не горжусь этим. Горстка монет – и ты идешь в опасные горы в надежде на то, что, возможно, какой-то не вызывающий доверия человек, али маг, расскажет тебе то, ради чего ты и полез туда.

Зачастую, такие, как я, умирают быстро. В дороге всякое случиться может. Вот, вчера я чуть не погиб по прихоти природы обрушиться на все живое и не очень. А мог умереть и до этого от рук бандитов или какой случайности. Да и никто не исключает возможности умереть через пять секунд от чего-то эдакого.

Я вздохнул и направился к расщелине, из которой лился мягкий свет. Птаха наконец спрыгнула с моей головы и первой вылетела на просторы гор. «Вот и закончился наш недолгий дуэт.» - подумал я.

«Если пойду аккуратно, то до деревни доберусь часа за 2. Быстрее… К Сейлору быстроту, лишь бы вновь не застать грозу, а насколько быстро получу информацию – плевать. Все равно возвращаться с месяц придется, учитывая погоду. Пара-тройка часов ситуации не помогут» - подумал я, осмотревшись.

Несмотря на ненавистную мне погоду – ветер все также завывал где-то в скалах, а из-за вчерашней бури почва походила скорее на болото, чем на твердую, надежную землю; вид был не плох. Отсюда можно было разглядеть голый лес внизу, а вверх уходили серые скалы, постепенно прячущиеся в сером небе. Но самое интересное – звуки. Будто симфония маленьких колокольчиков доносилась со всех сторон. Похожие мотивы я слышал еще в детстве – от бродячих менестрелей. Впрочем, то совсем другая история, а мне все также было необходимо идти вперед. Постояв еще с минуту, я двинулся, а полчаса спустя уже уверенно шел той же дорогой, что и до бури.

Пейзаж не менялся практически весь мой оставшийся путь, лишь к концу пути были изменения – вместо коричневого болота, теперь я ступал по зеленому болоту, с порой встречающейся по пути живности – несколько непрестанно жующих это болото кроликов и горных птиц, время от времени надеющихся пожевать кроликов. И продолжая этот необычайно разнообразный мир флоры и фауны, среди черного вороха волос обустроила гнездо одна весьма странная птица. Понравилась же ей моя шевелюра! Но, с другой стороны, Птаха время от времени напевала веселый мотив, видимо решив, что раз уж ее гнездо со вчерашнего вечера само не пришло к радостному настроению, то лучшим решением будет его развеселить самой. Это почти у нее получалось – большую часть времени я все же думал к какому виду принадлежит моя знакомая, нежели о том, что быть здесь я решительно не желаю.

И вот, чирикнув в очередной раз и взмахнув крыльями, Птаха оповестила меня (будто я сам слеповат), что мы пришли. От деревни, теперь я скорее настроен называть ее небольшим городом, меня лишь отделял мост. На удивление достаточно широкий и весьма крепкий на вид, что по нему, пожалуй, вполне себе могли ездить по 2 телеги под завязку загруженные камнями. Уж этого то добра в горах навалом. Более того, я был удивлен, что мост, и, видимо, городок, были сконструированы из камня. Более того, поверхность моста была гладкой, практически ни один камень не выпирал, хотя добиться такого даже опытным архитекторам в самых богатых городах этого мира бывает крайне сложно.

И теперь у меня возник лишь один вопрос. Неужели нельзя было сделать такую же дорогу от города у подножия?! Решив, что, видимо, нельзя, я перешел мост и оказался в городе. Район не был похож на богатый, но и не утопал в бедности. Скорее он напоминал пережиток когда-то цветущей торговой улицы: дорога на восток была так же широка, как и мост, а фасады трехэтажных зданий имели такую конструкцию, что на первом этаже вполне могли располагаться торговые лавки. Впрочем, почему могли? Чуть дальше по улице были заметны цветные ткани навесов, да и количество людей явственно говорило о некоем оживлении в этом районе.

«Теперь – найти ночлег, затем – информатора.» – и я похлопал по своей сумке. Деньги его не интересуют, судя по тому, что многие люди в городе у подножия, у которых я осведомлялся, зачастую разводили руками, когда я спрашивал о том, сколько он берет за информацию. А на вопрос при каких условиях он даст информацию, говорят лишь одну фразу «если ты его заинтересуешь». Видели ли они его? Некоторые утверждают, что да, однако описание у них разнится. И такие муки ради всего лишь одного дела! Да все то, ради чего я это делаю, не стоит моих страданий.

Я вновь со скорбью вздохнул. А в ответ лишь получил сочувственный взгляд Птахи, что к тому времени уже перебралась мне на плечо. Ну, по крайней мере, я надеялся, что этот взгляд сочувственный, а не просто животная реакция на мой достаточно громкий вздох.

– Так, и куда нам? Ты наверняка знаешь этот городок лучше, чем я. Покажешь дорогу до постоялого двора?

И тут я понял, что, во-первых, говорить с птицами в людных местах – не слишком хорошая затея для путника, а во-вторых, на меня уже с любопытством смотрели местные зеваки. За последние два часа я как-то совсем позабыл о том, что в это время года никто не осмеливается идти в горы. Несколько смутившись, я промямлил что-то наподобие «Дорога была сложной, надо отдохнуть». И с этой фразой я начал двигаться по улице. Птаха же в это время клюнула мое ухо, от чего я вполне себе справедливо возмутился. Но вместо того, чтобы как-то извиниться, эта маленькая чертовка слетела с моего плеча и села на балку, торчащую из соседнего дома.

Я посмотрел на нее с негодованием. А она, как ни в чем не бывало, чирикнула и перелетела подальше, на голову прохожего, который весьма забавно начал пытаться стряхнуть Птаху с головы. При этом выкрикивая такие ругательства, что это привлекало к себе внимание всех остальных людей поблизости. Хотел бы я пройти мимо этой разгоревшейся сценки, старательно имитируя непричастность: в моем деле лучше оставлять о себе или хорошее мнение, или никакого (второй вариант я предпочитал в большей мере), но к моему сожалению взоры остальных людей сразу обратились ко мне. Уже начали выкрикивать «убери свою поганую птицу от честных людей!», и мне ничего не оставалось как крикнуть «Птаха, Сейлур тебя дери, отпусти человека!». После чего она запела, словно получая наслаждение от созданного ею переполоха, и полетела дальше.

Сгорая от стыда за такое действие птицы; Птицы! - я опустил капюшон плаща себе на голову и чуть прикрыл им глаза. Это не имело особого смысла. Я все равно уже показал свое лицо людям. Мне оставалось лишь надеяться, что слухи не успеют доползти до гостиного двора и мне не придется искать ночлег где-то еще. В такую погоду мне меньше всего хотелось провести ночь где-то в бедных районах этого маленького городка, прячась под крышей одного из домов. Или и того хуже – на улице. Поискав глазами какой-нибудь закоулок, куда можно было бы нырнуть от любопытных глаз подальше, и не найдя ни одной щели, я пошел сквозь толпу.

Птаха же, дебошир и провокатор, заливисто пела впереди. «А я хотел ее прикормить, но, видимо, обойдется. Усложнять такую непростую работу – верх бесстыдства!». Я отошел от толпы и подошел к этой крайне странной птице.

– Ну и зачем ты это сделала? – птица упорно игнорировала мой вопрос, – Таким способом я не только не найду место для ночлега, но и скорее всего отправлюсь назад, вниз.

Птица же, с которой я разговаривал, наконец повернула голову в мою сторону и вспорхнула. Где-то на расстоянии еще нескольких домов от меня я вновь услышал ее пение. Только я седлал очередной шаг в сторону звука, как мне на плечо опустилась рука.

– Здравствуй, нелегко, наверное, было сюда добраться?

Я обернулся, и увидел перед собой мальчишку, лет 16, каштановые волосы обрамляли его узкие скулы. Выглядел, он, конечно, не особо богато, но явно не умирал от истощения. Судя по его одежке и общему виду, он, скорее всего был сыном какого-нибудь не особо богатого мастера: простая коричневая одежда, но вполне приличные сапоги.

– Извините, что так внезапно, я понимаю, что для вас это выглядит подозрительно, но... Я так истосковался по приключениям! – его карие глаза загорелись, – Отец говорит, что не нужно мне все время бегать и расспрашивать людей об их приключениях, говорит, что лекарь плохо на меня повлиял и лучше бы он тогда не обращался за помощью... Но, но!.. – паренек начал задыхаться от волнения, – Не могл-ли бы вы рассказать мне откуда вы? Прошу вас, уважаемый странник! Я не сомневаюсь, что ваша история весьма интересна, ведь птица, птица..

– Успокойся, мальчик. – прервал я его, эту тарабарщину становилось все труднее понимать, и я не знал как далеко он мог зайти в своем монологе, кроме того у меня разболелась голова, а одного чириканья птицы мне и так хватало для постоянного поддержания моего состояния: словом, мне не хотелось чувствовать себя еще хуже. – Я очень устал и...

– Конечно, конечно! – прервал он мою речь, – Вы наверняка хотите посидеть, отдохнуть, поесть в конце концов! Путешествия всегда отнимают так много сил, идите за мной, я знаю прекрасное место, где можно перекусить, а вы мне все расскажите! – он вцепился в мой рукав и потащил за собой. Птаха меж тем замолкла и я испугался, что мой единственный, пусть и очень странный, проводник решил, что я не достоин ее внимания.

Я выдернул свой рукав из цепких пальцев ребенка, и с негодованием посмотрел на него.

– Молодой человек, в моих краях не принято хватать людей за рукава даже среди самого беднейшего люда. – парень виновато покосился на меня и стал перебираться с ноги на ногу, видимо, думая чего бы такого сказать, чтобы я окончательно не разозлился и не прогнал его. – Я очень устал, а эта весьма шумная и саботажная птица на данный момент единственная, кто может меня провести к месту, где я мог бы отдохнуть. – я повернулся прочь от мальца и начал глазами выискивать золотистый блеск, может Птаха вернулась за мной, поняв, что за ней я не успеваю?

– О, значит, она с вами уже давно? Невероятно, вы тот самый Януш, о котором я слышал так много историй! Как давно вы здесь? А какое было ваше последнее приключение? Она говорила, что вы совсем плохи последнее время, ну и если это плохо, – он развел руками, показывая на меня, – то мне и представить сложно, каким же вы были в описанных ею историй.

– Кто рассказывал тебе о нем? Мое имя Флорель, но я здесь как раз за тем, чтобы узнать об этом человеке. Где тот самый человек, что так много знает о нем? – я по-другому посмотрел на парня. Если он знает достаточно информации, то мне и не придется искать того самого мальчишку.. Мальчишку? А что если это и есть тот самый, которого я ищу? В конце концов, сколько раз мне говорили, что информатор выглядит крайне молодо, а точного описания внешности я так и не получил.

– Вот теперь вы заинтересовались мной! Давайте поступим так: вы мне рассказываете о своих приключениях, а я вам расскажу о ней и о... ай! – из ниоткуда спикировавшая Птаха клюнула мальчишку прямо в лоб и начала бить его крыльями и истошно верещать. – Ладно, ладно! Я ничего не скажу, ничего не скажу! – сдался паренек под напором маленькой чертовки, – Уж извините,– сказал он потирая лоб, – Спорить с этой птицей невозможно, настырная, до одури.

«Прямо как ты, да и тараторишь так, что даже она позавидует.» – подумал я.

– Но могу я пойти с вами? Это же так интересно! А, вы же ищите ночлег! Давайте вы переночуете у нас? Места немного, но точно найдется свободная скамья! А еще внизу находится печь, так что вы совсем не замерзните! Ну и расскажите что-нибудь.. – последнюю фразу паренек произнес совсем тихо, по сравнению с его достаточно высоким и громким голосом, которым он выдохнул все остальное.

В ответ птаха заверещала пуще прежнего, а я заткнул уши. Видимо, она на него достаточно сильно разозлилась. Да уж, я знал, что моя спутница с характером, но что б с таким!..

– Пожалуй, мы сами попробуем найти место для ночлега, уж извини, но очень ты настырный, поговорим с тобой как-нибудь потом. – я с сочувствием посмотрел на скисшую рожу парня, – Может, у меня даже найдется для тебя парочка интересных историй. Но только потом. – добавил я, чтобы он совсем уж не расстроился.

В конце концов, птица, разумеется, странная, но полагаться на нее? Да любой бы высмеял меня, узнав о том, что я с ней разговариваю, что уж говорить о слепом следовании за ней! И нельзя исключать вероятность, что этот паренек и есть тот, кто мне нужен. Поддерживать вечную молодость могут только маги, да и то не все. Но абсолютно точно все маги – люди странные, никто не знает, какие чудачества они могут выкинуть. А притвориться глуповатым мальчонкой – даже особого повода не надо. Это, скажем так, у них рядовое развлечение.

Я еще раз бросил взгляд на поникшего мальчишку и пошел за затрещавшей в полете птицей. «Это самое большое сумасбродство за всю мою жизнь. Отказываться от точно теплого ночлега ради призрачного шанса, что птица приведет меня к гостиному дому – такую глупость я еще не вытворял.». Но, пожав плечами на свои же мысли, я продолжил идти вслед за изрядно поднадоевшим звуком. В дороге к городку она пела гораздо менее противными нотами и гораздо более осмысленные мелодии.

Теперь осталось узнать, куда она меня приведет сквозь все эти каменные улочки и трехэтажные, иногда двухэтажные дома.

Глава 3. Найти ночлег

Главная площадь, рынок. Целая толпа народу, хотя время и близится к закату. Впрочем, чего-то такого я и ожидал от птицы, которой дал задание провести меня к ночлегу. Но надеялся, прямо скажем, на какой-нибудь приветливый дом у богатого горожанина, который, разумеется, принимает таких гостей как я. Идти же просить ночлега в церквушке, что стоит по мою левую руку, мне не хотелось. Не из-за опасения быть схваченным по причине другой веры, нет: любой священнослужитель каждой веры с радостью примет гостя и постарается ему хоть чем-то помочь. Если ты веришь в того же бога, что и здешние монахи – сможешь приятно провести вечерок-другой в непринуждающей беседе. Если же нет – с тобой всего-навсего поговорят один раз: спросят об истинности твоей веры, и, удостоверившись в ней, оставят тебя в покое; в ином случае вежливо поинтересуются не хочешь ли ты узнать больше об их вере.

В целом, приятные люди. Или нелюди – неважно. Дело в другом. Максимум, на что мог рассчитывать путник как я, это кровать (если церквушка побогаче) в общей комнате служек, или же сеновал в пристройке рядом. Не особо комфортные условия. А мне необходимо место: как только получу нужную информацию – сразу ее отошлю господину. Таковы уж были мои инструкции. Мне даже магический свиток дали для этого. Редкая штука, особенно в последнее время. Я посмотрел на свою сумку: не хотелось мне потерять все то, что я с собой тащил. Здесь крайне нужные и ценные вещи, деньги же потерять, в сущности, не большая проблема: уж сколько раз меня грабили, а вот все остальное...

Немного осмотревшись, я слегка вздохнул. Прямо передо мной был еще небольшой замок. Несколько скругленные его стены перед небольшим проходом во внутренний двор, да и в целом немного потрепанный вид выдавали в нем типичную людскую постройку трехсотлетней давности. Такие часто строили, когда воины продвигались вглубь неизведанных или же населенных другими расами земель. Быстро и надежно.

Не об этом, впрочем.

«В последнее время слишком часто вспоминаю прошлое. Старею. Это точно моя последняя вылазка.» – сказал я себе.

А тем временем Птаха, наконец-то переставшая щебетать без умолку (чему я был очень рад), смотрела на меня с навеса перед торговым местом. Продавец – статный старик лет 50, выставил на столе несколько безделушек: от каких-то деревянных игрушек (и откуда здесь дерево?) до переливчатых камешков. Ничего особо интересного, так, может и привлечет какого ребенка или богатую женщину, но смотрел он на свои товары таким взглядом, будто в каждом из них текла его собственная жизнь.

Я не стал ничего говорить или пытаться что-либо купить. Старик наверняка за каждую безделицу потребует весь мой запас денег, если не больше. Заниматься миссионерством, конечно, хорошее дело, но если денег и без того эльф наплакал, лучше на время забыть о хорошем. Два бедняка хуже одного, что бы кто ни говорил. Поэтому я просто посмотрел на Птаху и безмолвно прошептал «Куда?». Птаха же спрыгнула на стол продавца и прошлась по одной из безделиц.

– Хотите купить? – глаза старика внимательно смотрели на меня.

– Нет. Не подскажите, где тут можно остановиться? – спросил я как можно учтивее и спокойнее, стараясь не смотреть на его товары: он мог настаивать на продаже, и тогда мне пришлось бы отойти в сторону. Это место было незаметным для глаз постороннего, если не смотреть в упор; отсюда хорошо было наблюдать за людьми и понемногу их запоминать – даже если я и не встречу ни одного из них позднее, знать о ком судачат женщины за стиркой полезно для жизни. Ее продолжения, в основном.

Старик посмотрел прямо перед собой: – Спросите об этом в замке. Управляющий часто разрешает оставаться тем, кто задержался в нашем городке. – он снова посмотрел на меня, затем на птицу. – Обычно люди, приходящие за информацией к нашему магу, потом возвращаются. Ко мне, или туда, откуда пришли.

Старик погладил Птаху по ее головке. Вот уж не знаю, откуда он прознал, что я ищу здешнего мастера: или слухи так быстро прилетели (что не удивительно. Пожалуй, ни один гонец не способен обогнать слухов), или Птаха ему подсказала (все-таки необычная птица, парень у входа в городок сразу заприметил меня по ней, да и старик с этой птицей видимо знаком), или же просто догадался. Наверняка здесь только я новое лицо, а что еще нужно человеку, пришедшему к Альбестру на чай в такие вот дни?

– Спасибо. – ответил я. – Почему те люди возвращались к вам? – лучше узнать заранее причины отказа, чем позднее собирать информацию по клочкам в разных частях этого мира.

– Не все, кого приводит сюда Авис, действительно интересны нашему магу. – он внимательно посмотрел на меня, – Но все, уж поверь мне, я таких как ты столько повидал, могут что-то предложить. Чем ты собираешься ее заинтересовать? – глаза старика разгорелись жадным огнем. Я выстоял его взгляд, мне ни раз приходилось такое видеть. Сейчас лучше всего молчать – целее будут твои пожитки.

– Жаль. – он опустил глаза на свои товары. – Это то, что оставили мне те, кто приходил сюда. – он провел рукой над товарами и помолчал. – Все они знали, что ей не нужны деньги. Вот, – он взял в руки побитую вазу с узорами, что были похожи на ползущих змей, но ими не являющимися, – ваза, что пережила войны в Анкестере. Она помнит разные истории. Такое наш маг любит, но, – старик поставил реликт на свое место, – как видишь, она его не заинтересовала. Каменья же, что ты тут видишь, историей почти не обладают. Те, что были красивыми, раскупили наши аристократы, другие же остались здесь. Они не столь ценны и красивы. Из здесь оставшихся, пожалуй, только вот этот – в его руке загорелся алым светом небольшой камень, – расскажет тебе историю двух братьев, убитых своей алчностью и красивым преданием, что передавалось в их семье. Ожерелья, браслеты, магические накидки и предметы – здесь есть многие вещи, оставленные затем за ненадобностью. Хочешь знать, почему?

– На этот вопрос легко дать ответ. – я вспомнил свою дорогу сюда. – Если уж маг им отказал в помощи, то никто не поможет. Им просто уже не нужны все эти вещи. – старик просветлел от моего ответа. А мне подумалось, что печальная, должно быть, судьба у всех тех людей.

– Ты прав, прав. – он довольно кивнул, – Однако все же многие не распрощались с жизнью, как ты подумал. – старик хитро улыбнулся. – Им просто нужен был толчок, но несколько существ здесь так и остались. Тебе тоже нужен толчок?

Я с негодованием посмотрел на старика. Пытлив и любопытен. То, что болтлив, это понятно. Многие старики, которых я встречал, любили поболтать.

– В некотором роде. – сказал я. Птаха, все это время молча наблюдавшая за нашим разговором, тихонько пропела и я решил заканчивать диалог. Время идет к ночи, а я так и не договорился о ночлеге.

– Мне пора. – необходимо было напустить грозный вид, куда без этого? – Спасибо, что поделились информацией. – из моего кошелька звонко упали на стол продавца три золотых монеты: за информацию нужно платить, в ином случае в следующий раз люди будут молчать.

Старик молча кивнул и сгреб монеты куда-то за стол. Вдогонку он пустил фразу: «Да не сложит твоя птица крыльев. Удачи.»

Во внутреннем дворе замка располагались тюки сена под деревянным настилом, небольшая кузня – если судить по вывеске на внутренней стене, и стойло, где-то на две лошади. Однако сейчас оно пустовало. Вглубь двора уходила будто улица, довольно широкая, но сам вход в замок был на виду. Более того, двери были приоткрыты и оттуда доносился шум. Если бы я настолько не устал, голова болела меньше, да и не нужно было срочно искать место ночлега – я бы пошел по той самой дороге, ведущей чуть вбок от основного строения. Но я устал как собаки Сейлура, был голоден примерно в той же мере, что и они, голова у меня раскалывалась как печь кузни, да и серые камни замка уже приобрели розовый оттенок.

Словом, я был рад, что наконец-то хоть куда-то дошел. Альбестр соблаговолит – не выгонят. Птаха куда-то улетела, только-только я зашел во внутренний дворик, да и мне сейчас было не до нее. Тело, почувствовав скорый отдых, совсем разболелось, подгоняя меня снять комнату хоть за баснословную сумму. Так, открыв дверь и привыкнув к полумраку, я разглядел просторный зал, сплошь уставленный столами, у стены расположился длинный стол, а за ним сидело несколько человек. И разумеется, они не могли не обернуться на вошедшего человека. На секунду стало чуть тише, но после все вернулись к обсуждению чего-то на их взгляд забавного.

Я подошел к ним и сел с краю стола, силясь понять кто же из них управляющий, и у кого мне просить разрешения снять комнату. Я уже твердо решил остаться здесь несмотря ни на что: устал. Искать другое место – смертоубийство. Так я посидел минут с десять, мужчины что-то обсуждали, ели, иногда и меня о чем-то спрашивали – я им отвечал. Но что? Боюсь, что сам не знаю. Рядом сновали женщины в простых одеждах, видимо, прислуга. В голове теперь уже звенели колокола гномьих рудников, мне с трудом давалось даже небольшое размышление. Кажется, я даже что-то съел. Не понял, правда, что: то ли кусок ржаного хлеба, то ли сыра, все одно. И только теперь понял, насколько же я голоден. Жалобным урчанием простонало мое нутро: я не ел второй день, а небольшая порция еды только напомнила мне об этом.

Но благодаря этому моя голова просветлела: тело говорило – найди еду. И я был более чем с ним согласен. Даже боль во всем теле приутихла. Теперь я различал голоса и наконец-то вникнул в разговор. Семеро мужчин обсуждали сцену, разгоревшуюся немного ранее сегодня – как Птаха села на голову богатому и, судя по речам, с весьма несносным характером человеку.

Через момент один из сидящих поймал проходящую мимо служку и что-то прошептал ей. Другой жестом пригласил подвинуться ближе и протянул мне стакан с чем-то темным. Я им улыбнулся – настолько дружелюбно, насколько был способен в своем довольно-таки пьяном состоянии от усталости.

Мужчины представились и предложили присоединиться к их трапезе. Я принял предложение – крутить ухом когда тебе задаром предлагают еду!.. В разговоре они упомянули, что четверо здесь сидящих добывали камень и руду в этих горах, остальные обтачивали камни, которые в дальнейшем шли на ремонт этого городка, его дорог и мостов, а также на продажу, как только дороги становились доступными для проезда. Насколько я понял, они работали в смежных цехах и часто здесь сидели после рабочего дня. О себе я сказал немного: лишь то, что родился в горной местности много южнее отсюда, и что несмотря на многие годы жизни среди гор (впрочем, не сильно высоких) не ожидал настолько трудного подъема.

Вскоре к нам подошел еще один мужчина лет сорока: в целом, не слишком примечательный человек, от сидевших здесь людей его отличал лишь нос с небольшой горбинкой. В остальном также обладал темно-русыми волосами и небольшой бородкой. Он сел напротив меня и некоторое время мы просто говорили обо всем.

Наконец, окончательно устав и уже почти падая на стол, я спросил: «Как бы комнату снять? Уже невмоготу, еще секунда и самой лучшей кроватью для меня станет стол!»

– Эк тебя штормит! – сказал мужчина с горбинкой, Торвин, а мои товарищи вместе с ним согласно покивали. – Ну что, даем ему комнату, трудяги?

В ответ они повставали со своих мест и громогласно прокричали «Да!». Я на это слегка кивнул – сил горячо благодарить уже не было, да и ведь мои друзья не были здесь хозяинами. Можно было лишь поблагодарить за решимость дать мне ночлег.

– Ну что сидишь? – обратился ко мне Торвин, – Али не устал еще? Пошли, герой, лучшую комнату я тебе, конечно, не дам, но хоть отоспишься. – я начал вставать, и он как раз хлопнул мне по спине.

Как хорошо, что подо мой была скамья! Впрочем, я все равно завалился на спину и прокатился по полу под звонкий смех моих друзей и почему-то распоряжающимся комнатами Торвина. Покачиваясь, я встал и подошел к нему.

– Да, приятель, тебя явно нужна поддержка. Эй, Гари, подсоби-ка! – он обратился к одному из моих новых друзей, мужчине с белесыми руками, что сидел поближе.

Жестами я попытался показать, что все в порядке и я еще могу идти. Да я даже сказал, что сам дойду куда захочу! Но меня и слушать не стали, Гари, мой друг, подхватил меня с левой стороны, Торвин с правой и под песню о пьяном трактирщике – возмутительно, я не настолько пьян! – повели меня куда-то. Сзади меня послышался скрип входных дверей и веселое приветствие кого-то. Но к тому моменту меня уже вели по лестнице наверх, а широкие плечи Гари не позволили мне увидеть вошедшего.

Глава 4. Неожиданная встреча

Меня ввели в маленькую каморку с небольшой деревянной кроватью. Уже подойдя к двери своей, очевидно, комнаты, мои ноги так заплетались, что я был рад наличию поддержки с двух сторон. Так что, не успев все как следует рассмотреть, я повалился на кровать: моя опора в виде двух людей внезапно куда-то исчезла. Откуда-то сверху доносились раскатистые веселые голоса, утверждающие, что здесь я отдохну, а все остальное будет после. Не став с ними спорить, я провалился в сон.

О моих снах сказать мне нечего: так, очередные чудеса в голове на подобие вечно зеленых лугов и спокойного времени. Такие каждому третьему сняться. Особенно если устать, напиться, довериться... Я даже не знаю кому! И тем более провалиться в сон в незнакомом месте.

В шоке я сидел на краю соломенной кровати: сейчас она кололась, мешая мне думать, а вчера.. Уж лучше бы травинки кололи меня тогда! Уснуть не понятно где, а моя сумка...

Я подскочил как ошпаренный. Здесь темно, хоть глаз коли, свет от небольшого окна почти совсем не проникает, но самое худшее – я не мог разглядеть в этом сумраке свою сумку! без нее я пропал. Точно пропал. Я схватился за голову, сел обратно на кровать.

«Спокойно друг, спокойно. У тебя не раз стаскивали вещи. Иногда ты находил часть этих вещей неподалеку. Как насчет проверить окрестности? Никому ведь в голову не придет воровать свитки, запасные вещи и да, да, крайне ценные магические артефакты. Всем ведь деньги нужны, верно? Да чтоб тебя, старый ты остолоп!» – ругал я себя, – « Как ты вообще посмел утерять такие вещи?! Меня же с потрохами господа съедят. Ладно, ладно, спокойно. Им нужна информация, и как можно скорее. Уж как-нибудь обойдутся без особых подробностей, а привезти ее назад... В срок я не уложусь, но лучше что-то, чем ничего, верно?» – я ухмыльнулся.

Нет, дела плохи. Очень плохи. Встав и посмотрев в окно (а заодно и пролив на себя таз с водой, видимо, для умывания, после чего снова выругался хуже сапожных дел мастера), я пытался успокоиться и собраться с мыслями. Там, за грязным стеклом можно было различить поля, и, к моему удивлению, несколько желтых деревьев. Плохая глинистая и безжизненная почва была лишь на определенном участке, по которому мне и довелось сюда попасть. Я не видел города, откуда пришел. Я видел лишь бесконечно высокие горы и надеялся лишь на то, что по пьяни меня никуда ненароком не занесло.

Решив сначала выяснить, где все же я нахожусь, я глубоко вдохнул и повернулся. Сделал несколько шагов вперед и упал. Кто-то, очевидно очень умный, решил поставить прямо около выхода стул, об который я вновь крайне удачно запнулся. Не день, а катастрофа! Все здесь против меня: и буря, и птица, и старик, и пьянство, и треклятая тьма днем, и...

– Сейлур меня дери! – я обнаружил среди прочих упавших со стула вещей свою сумку! – Только бы еще.. – я судорожно начал рыться в ней, пытаясь найти крайне важную для меня вещь.

Сидя в полутьме и проклиная поочередно тусклый свет, свою невнимательность и неосторожность, я нащупал что искал. Окрыленный этим, поднялся и принялся осматривать себя – все, в чем я был вчера, было на мне. Бороду мне никто не отстриг ради шутки, да и волосы на месте. А пятно от воды.. Высохнет, что уж там. За дверью послышался шум, и ее настежь распахнули, чудом не попав мне по носу.

– Мать Валерия, никогда бы не подумал, что выспавшийся человек способен натворить шуму в гораздо большем количестве, нежели будучи пьяным вусмерть. Что ты шумишь как сотня вепрей в период охоты?

На меня смотрел мужчина – еще не старик, но его вид явно говорил, что пожил он немало. У него была небольшая борода и около-каштановый цвет волос. Его глаза весело смотрели на меня, а нос с горбинкой придавал суровый вид, так что я не мог сказать точно, зол ли он из-за шума в его жилище или считает мой вид слишком уж смешным, чтобы хоть сколько-нибудь принимать мои оплошности на свой счет.

– Прошу прощения за шум, - сказал я, – Я нисколько не хотел кого бы то ни было потревожить. – мою фразу закончил небольшой поклон.

– Эк тебя скосило за ночь, – мой собеседник сморщился. – А вроде был нормальным человеком, а не среди этих, вечно приезжающих сюда с особой целью. – он так произнес слово «особой», что мне стало не по себе.

– Мы, видимо, знакомы, однако я никак не могу вас вспомнить. Если я вдруг вас обидел каким словом, то прошу меня простить. Из вчерашнего вечера я едва ли помню часть. – и это было чистейшей правдой. Все, что произошло после того, как я зашел в замок, растворилось в тумане.

За ногой мужчины вдруг появился маленький человек. Если это существо вообще в коей мере можно назвать человеком: его рост едва ли достигал мне до колена, цепкие, длинные пальцы держали в руках небольшую корзину с какими-то тряпками, ноги, ох, скрюченные, тонкие ноги оканчивались остроносыми ботинками и такой же тонкий острый нос смотрел прямо на них, а сверкающие в отблесках света желтые глаза уставились на меня. «Карлик. О боги пятого кольца, зачем вы так со мной?! Не в пещерах, так здесь, где ему вообще не место!»

Немного отойдя в сторону, не дай Сейлур он подойдет ближе, я уставился на него. А мужчина, проследив за моим взглядом, лишь с улыбкой повернулся к маленькому кошмару.

– Яков, спасибо, что позвал меня, здесь нужно будет немного прибрать. – кивнул уродцу и улыбнулся. Теперь его глаза смотрели на меня. – Позволь тебе, если я правильно расслышал твое имя, Флорель, верно? – я кивнул ему, а он снова улыбнулся. – Так вот, Флорель, позволь тебе представить Якова. Он нам очень помогает, славный малый, думаю, вы понравитесь друг другу. – на это заявление Яков, кошмар очей моих, что-то невнятно проворчал, и я был полностью с ним согласен. В этом вопросе, по крайне мере. – Яков, думаю, нашего гостя представлять уже не надо. Ты наверняка уже успел с ним познакомиться поближе.

– Успел, успел...

Его хриплый, тихий голос не доставлял мне удовольствия, а осознание того, что ЭТО скорее всего изучало меня пока я спал, прибавило мне на голове парочку седых волос. Между тем, странный мужчина все также дружелюбно мне улыбался, а я потихоньку продвигался к стене: чем глубже входил в эту комнату карлик, тем сильнее меня выталкивало из комнаты прочь. Такое даже у магов где-то записано было, во всяком случае, в одной из легенд о таком свойстве упоминается...

– И еще, раз ты уж не потрудился меня запомнить, то представлюсь вновь. Торвин, старейшина и временный владелец замка. – он снова улыбнулся. Подумать только, такой суровый климат, но человек здесь улыбается. – Вчера ты так напился, что мы даже не обсудили на какой срок ты приехал. И да, – он слегка пожал плечами, – на счет оплаты и прочего – для начала пойдем со мной. Не будем мешать Якову, да и присядем за стол.

Не успел я ничего сказать, как старейшина этого городка вышел за дверь и сказал «Не отставай». Впрочем, я был даже рад не отставать и поскорее проследовать в другую комнату. Не населенную, пусть и временно, карликами.

В голове постепенно начала прорисовываться картина: видимо, зашедши внутрь я напился, познакомился с городским управляющим (и Сейлур знает с кем еще), после чего меня проводили в комнату, чтобы протрезвел. Мужчина, идущий впереди меня и рассказывающий мне истории об этом замке и системе власти в этом городе, весьма необычной, к слову, но заострять внимания на этом я не стал, так вот, мужчина вызывал теплое чувство доверия, но мой опыт, а также то, что я увидел буквально несколько минут назад заставляло скептически о нем думать. А также вызывало желание поскорее разделаться со своим заданием и отправится на заслуженный простой. Мне невыносимо претило находиться здесь, среди камней, холода и завывающего ветра. Хотелось вернуться, забрать с собой все, что смогу, и уехать далеко.

Мои мысли почти перешли в мир: я уже видел перед собой кипарисы, кучные деревья, лес, полный живности – хоть каждый день выбирайся на охоту! Но меня осадил громогласный голос Торвина.

– В облаках витаешь? – он улыбнулся и подмигнул мне. Несмотря на холод в каменном склепе, его простодушие, если можно так выразиться, согревало. – Заходи, садись куда хочешь, и давай уже наконец поговорим как человек с человеком.

Немного побеседовав на различные темы, я заплатил не слишком большую сумму – гораздо меньше, чем рассчитывал, и получил достаточно четкое разъяснение. В основном, оно состояло в том, что не стоит по ночам ходить по замку – тревожить людей, а также быть более аккуратным и не сбивать стулья, пугая при этом бедных работающих здесь девушек. Также меня пригласили по утрам разделять трапезу со здесь живущими, и сказали, что в случае какой проблемы смело обращаться к нему же, Торвину.

Однако, как я выяснил, сейчас было далеко не утро, а уже не много не мало время обеда, и посему за свой обед, если желаю, я должен буду заплатить, когда сочту нужным: сейчас, после обеда, или же к концу моего пребывания в этом городке. Поблагодарив хозяина замка, и получив еще несколько напутствий, я начал бродить по замку. Место стоит изучить, время есть – я пока не нашел того, кого ищу, да и в целом если что, то я всегда готов выслушать нужную мне информацию: сумка моя всегда со мной.

Так, походив по этажу и окончательно замерзнув в коридорах, я наконец нашел лестницу вниз. Внизу стояли столы, несколько дверей сбоку от меня – открытых и закрытых, со снующими туда-сюда людьми и те, в которые никто не входил; впереди была открытая входная дверь, на улице шел дождь и завывал ветер. Здесь, внизу, было довольно тепло и мне ничуть не хотелось выходить в ливень – ветра, холода и сырости с меня хватит. Я присел за один из столов.

Тут было гораздо больше народу, чем вверху: за некоторое время, что я здесь просидел один, прошло 9 человек. В основном женщины, но и мужчины тоже среди этих девятерых были. Я подошел к одной из девушек и спросил могу ли я заказать какую-нибудь еду, на что получил положительный ответ и заверение, что мне скоро принесут, что есть на кухне.

Я не долго ждал. Однако получил не еду, а до боли в голове знакомого мне человека. В открытую дверь с улицы вошел полностью вымокший, совершенно продрогший приставучий паренек. Как его имя? Я силился вспомнить, но мне ничего не приходило в голову. А тем временем он выхватил меня взглядом и сначала вдохновенно, почти на крыльях, побежал ко мне, а после остановился. Я уж надеялся, что он передумает ко мне идти и намеренно не смотрел в его сторону, но он все равно, пусть и более сдержанно, но все же пошел в мою сторону.

– День добрый, странствующий господин. Я помню, что вы просили быть менее настырным. И раз вы все же нашли ночлег, я могу с вами поговорить? Пожалуйста. – несмотря на то, что он старался говорить медленно и учтиво, к концу фразы он все же начал говорить быстрее.

Про себя я подумал, что лучше бы он вообще не приходил, но меня также подтачивала фраза, которую я бросил в дань хорошего тона. «Парочка интересных историй, но только потом.» Поэтому я вздохнул и пригласил его присесть.

– Только говори медленно, и с расстановкой. Не тараторь, я никуда в ближайшие дни не убегу. – сказал я, а во рту почувствовал горчинку. Несколько дней с приставучим пареньком – не сладость. Но все же гораздо лучше карликов. «Надо будет у Торвина ключ от комнаты попросить.» – подумал я.

Паренек немного помялся, но все же начал говорить: – Вы уже... уже общались с ней? – промямлил он.

– Для начала, лучше скажи мне, как тебя звать. Потом расскажи, про кого ты вчера так увлеченно говорил. – я говорил медленно, четко, стараясь показать на личном примере мальчику как стоит разговаривать, чтобы у его собеседника уши не отвалились после первых пяти минут его монолога.

– Минай! – парень буквально выдохнул свое имя, и только после чуть смутился, боясь спугнуть меня: – Извините, мое имя Минай, сын Тензола, пятый в роду Ранновых...

– Хватит, мне не нужна вся твоя родословная, – перебил я его, – это, конечно, важно, но мы не на приеме аристократов. – паренек окончательно сжался и боялся уже слово сказать. Что, впрочем, не плохо – тишина лучше любого разговора. Но в данной ситуации полная тишина означает провал нашего диалога, чего мне бы не хотелось.

– Эээ... – на его «э» я кивнул, чтобы он продолжил говорить. – А где Авис? Вы знаете, эта птица здесь давно, настолько же давно, как и ее хозяйка. Многие думают, что это ее фамильяр, но я знаю, она мне рассказывала, что это не так. – парень сделал паузу ( «Сейчас будет или взрыв его речи, или он тихо и размеренно продолжит дальше. Делаю ставку 5 к 1» – подумал я), – Она не с вами?

– Как видишь, нет. – мне было интересно, к чему он ведет. Не понять, что птица не простая – надо быть полным дураком. Но в чем ее роль - для меня до сих пор оставалось не до конца ясным.

– Ну, с одной стороны это даже хорошо. – паренек приободрился и начал говорить чуть быстрее, но не настолько, чтобы делать ему замечание. – Вообще, они часто вместе, особенно в последнее время. Думаю вы ее увидите скоро. Она живет здесь, и часто спускается, а, и совсем редко ходит по городу, но так, что ее никто не узнает, только я узнаю ее на улице, но не говорю, иначе ведь другие тоже заметят, а ей этого не хочется...

– Стоп, стоп, ты снова говоришь слишком быстро. Кто, она? Местная ведунья? Как ее зовут?

– Нет, та, у кого вы и ищите. Вы же к ней пришли за информацией. А! – он хлопнул себя по лбу. – Вам внизу сказали, что местный мастер, хранитель подвигов героев, – это мужчина? Да, – он посмеялся, – так многие думают, кто видит ее в первый раз. Она не местная, и одевается не так, как наши девушки. Я пытался ее переубедить, что так ходить не стоит, но она лишь отмахивается и говорит: «Сто лет так ходила, так и буду ходить.» Никак не переубедить. Так что внизу почти никто не знает, что наш мастер – женщина. Но ведь это и не плохо! Она так хорошо разбирается в травах – так только ведуньи умеют.

Я был ошарашен. Нет, можно было догадаться, что все-таки информатор – женщина, однако я надеялся, очень надеялся, что это будет мужчина. Мне как-то гораздо сподручнее работать с ними.

– Она сидит здесь время от времени. Ее просто заметить. Ну а что вы ей принесли? Знаете, она в последнее время очень часто говорит о скуке. Но и предметы с историей отвергает. Она говорила о южных головоломках! Может, вы это принесли? – Минай практически перегнулся через стол, говоря все это.

– То, что я принес, я покажу только ей, – помолчав, я добавил: – Как ее имя?

Парень в ответ лишь пожал плечами.

А между тем мне принесли чудесное рагу из барашка и несколько булок. Попросив принести то же самое Минаю за мой счет и дождавшись еды, мы ненадолго оторвались от разговора, а мои уши получили возможность отдохнуть от его звонкого голоса.

Глава 5. Начало

Дождь все никак не переставал барабанить. Мне совсем не хотелось выходить наружу, да и, впрочем это и не было необходимо. Лишь ждать - вот, что я мог делать.

После плотного обеда Минай насел на меня, как дракон на золото, и никак не хотел отвязываться покуда я хоть что-то ему не расскажу. Я ему и рассказал. Он очень хотел знать, как мне удалось познакомиться с Птахой (или как все остальные люди здесь называли эту птицу - с Авис), впрочем, мой рассказ, видимо, его расстроил. Наверняка он ожидал какой-то великой битвы с гномами или приключения на несколько часов, так что реальность его осадила. Любой человек знает о трудности подъема в гору в непогоду, а уж житель деревни в таком районе и подавно. Зато под конец моего рассказа он вдруг стукнул себя по лбу, сказал: "Я же тороплюсь! Отец меня убьет!" , и внезапно убежал.

Не сказал ни "простите, тороплюсь", ни "до встречи", что явно говорит о не лучшем его воспитании. Однако... Ладно, не так уж он и плох, этот малой. Да, манеры ему не знакомы, зато, когда необходимо, он слушает. Не многие могут похвастать своей способностью замолчать в нужный момент и прислушаться к словам собеседника.

Я стоял в дверном проходе и смотрел на внутренний двор замка. Ожидая, что вот-вот появится тот, кто мне нужен. Я не любил работать с женщинами, тем более с магами. Уж сколько мне приходилось обращаться к разному роду существ различных рас, - как к мужчинам, так и к женщинам, и сколько раз я напарывался на женскую несговорчивость - не сосчитать. Если уж мужчины сразу давали понять, как они относятся и к моему делу, и ко мне, то женщины.. Миллионы раз я был на волосок от гибели просто потому, что они не договаривали крайне много очень важной информации.

Я не знал, кем будет моя собеседница. И надеялся на лучшее. Но то, что я уже знал о ней - женщина, с далеких земель, маг, да еще и нелюдима: все это обнадеживало.

Если она мне откажет в информации, то придется возвращаться ни с чем.

Капли дождя падали на каменную площадку, их хаотичное...нет, равномерное, постукивание, удар, воронка, всплеск по краям - все это напоминало мне последние годы моей жизни.

Если не получу информацию, я не буду возвращаться. Неудача не даст мне возможности жить так, как я давно хотел - тихо и спокойно: меня отправят на разведку в далекие и опасные земли. Лучше не возвращаться. Сразу ехать на юг. Даст Альбестр, и все сложится хорошо.

«Когда великие боги закончат свое чаепитие?» - думал я. Дождь уже изрядно надоел, сырость намертво впиталась в мой камзол. Я сам себе напоминал протухший мешок с костями, и все больше не понимал, как же можно здесь жить.

Вздохнув и еще раз кинув взгляд на танец капель, я зашел внутрь, чуть притворив за собой дверь. Отошел поближе к кухне, - там теплее, не настолько сильно чувствуется сырость, и сел за стол спиной к двери - я вдоволь нагляделся на серость этого городка. Поставил себе на колени свою сумку, достал оттуда небольшой сверток. Это - моя единственная возможность ее разговорить. Та самая плата. И весила эта самая плата весьма прилично. Жаль, что я не мог подсмотреть, что же там внутри - слишком уж плотно ее мой господин завернул в льняную ткань, да и еще печать сверху поставил.. Нет, конечно, снять печать, развернуть ткань и посмотреть, что же там внутри, я мог - в конце концов, иногда информацию приходится добывать не совсем честным путем, но в этом случае, даже если интересно, лучше не смотреть.

Маги очень привередливы и чувствительны к изменениям. И если бы я говорил от своего имени, то и посмотреть бы мог, что там. Но я говорю от имени моего лорда, а это накладывает на меня определенные ограничения, да и лучше, если мне не расскажут информацию из-за того, что цена не та, а не из-за того, что эту цену я своими действиями снизил.

Повертел в руке сверток - сколько раз на пути сюда я так делал? Сразу после получения задания, каждый день до отъезда, в дороге по ночам... И все, что мне удалось разглядеть тщательным прощупыванием свертка – это коробка, вытянутая, немного цилиндрическая, но больше я ничего не мог сказать. Я снова начал вертеть этот сверток в руке, взвешивая его, в очередной раз пытаясь заглянуть сквозь толстые нитки ткани.. И тут мой сверток пропал.

– Да твою же ж мать! – не хватило моих сил держать все это в себе. От этого места сплошные проблемы! Все время что-то пропадает! И тут, ох уж эта... – Птаха, Сейлур тебя заведи в гремучую пропасть! А ну верни мне этот сверток!

Повезло, что он не исчез, – его не магия забрала, а просто маленькая, хитрющая, проворнейшая птица, с самым ужасным и пренеприятным характером, какой мне только доводилось видеть у птиц. Я встал со своего места и ринулся за ней, отошел на пару шагов от стола, быстро опомнился и схватил свою сумку, вновь ринувшись в погоню. Эта чертовка легко и просто пролетала через столы, будто веточку несет, еще и умудрялась при всем при этом трещать, как инструмент шута, а я, спотыкаясь и перелезая сквозь ряды скамей и столов, старался не упустить ее из виду.

Она улетела в темный угол, далековато от кухни, но достаточно близко ко входу, и приземлилась на стол, почти исчезнув в темноте. Единственное, почему я ее видел – необычное, призрачное свечение ее перьев.

– Догнал! Ты не обделена интеллектом, так почему же поступаешь настолько нелепо? – сказал я птице с укоризной. Дожил, конечно, теперь с животными разговариваю, будто друид какой..

Загорелся свет, на несколько секунд я ослеп и лишь потом увидел, что передо мной не только раздражающая Птаха, но и вполне живой человек. Да, я сразу понял, что это нужный мне маг. Коротко стриженные светлые волосы, достаточно массивный образ, туника, а не платье, и, готов сделать ставку – на ногах не юбка, а штаны. Если бы не знал, что передо мной девушка, то действительно принял бы ее за молодого мужчину. Итак, немного в шоке, я сел напротив. Она аккуратно взяла у Птахи сверток, повертела его в руке, щелкнула пальцами другой руки и вот, теперь уже точно – сверток исчез.

– Пойдет, я бы предпочла чай, но и это тоже не плохо. – обратилась она ко мне. – Нет, серьезно, представляешь, абсолютно все тащат мне какой-то хлам, дурацкие камни, будто я в своей жизни их не видела! Вот бы хоть раз чай мне привезли.. Здесь его очень сложно выращивать, – она вздохнула. – Тонна сил уходит лишь на пару сотен грамм за сезон. Приходится экономить.

Я сидел напротив нее в таком шоке, что, кажется, даже рот открыл. Какой чай? При чем тут чай?! Сверток даже не развернула, не посмотрела, сразу приняла, значит, могу спрашивать? Я постарался взять себя в руки. Не особо получалось. Еще и яркий свет, как в солнечный день, но при этом не видно ни шара, ничего. Мой маг посмотрела на меня, потом вокруг себя.

– В первый раз, что-ли, магию видишь? Это простенькое чудо, пузырь света, все, что внутри, освещено, но снаружи никто не видит этого. – она помолчала, но и я молчал. – Ты здесь чтобы узнать про...– протянула она, пытаясь меня разговорить. Будто это не мне нужно, а ей.

Наконец, встряхнув головой, я уже более менее был готов говорить. Маги – слишком непредсказуемы, женщины маги – вдвойне.

– Мне не сказали ваше имя, как мне к вам обращаться? – одна из заготовленных фраз, всегда подходящих для официальных встреч и общения с высокопоставленными лицами.

– А ты непременно хочешь знать мое имя? – она увела взгляд и хмыкнула. – Рассказчик. Просто Рассказчик.

– Вы не хотите себя называть? Я пойму, просто скажите. Но и вы не поймите меня неправильно, как можно доверять человеку, – я еще раз на нее посмотрел, обычные человеческие уши, оливковые глаза, точно человек. – чье имя даже не знаешь? Мне крайне важно...

– Знать, что я не лукавлю, чтобы ты смог донести информацию кому надо. А разве те, что говорят тебе имя, никогда не врут? Понимаешь-ли, знание имени – не залог правдивости высказываний человека. Порой только тень способна говорить правду. А если говорить серьезно, – она хитро улыбнулась, – тебе мое имя ничего не скажет, да и нет в нем такой необходимости.

Что я говорил? Маги, а тем более маги женщины, крайне странные и непредсказуемые личности. Имя – это гордость. Отказываться от своего имени – все равно что предать себя. Но все мои убеждения – ничто, особенно сейчас. Как говаривал мой отец: «В первую очередь ты работаешь для своего лорда, потом для себя, и упаси тебя Альбестр что-либо думать!»

– Хорошо, – сказал я. – Не могли бы вы поведать мне о некоем Януше Бекфорде? Меня интересует вся информация за последние 10 лет его жизни... Основные его связи, друзья, покровители. Его местоположение: меня просили также узнать его остановки за последние пару лет. В общем, – я начал доставать из сумки листы пергамента и писчие инструменты. – абсолютно все, что помогло бы моему господину его поймать.

Моя собеседница все это время, пока я говорил, игралась со своей птицей. Будто бы и не слушала.

– Найти... Поймать... Плести интриги... Каждый раз одни и те же запросы... Скука. – пробубнила она в стол. А я надеялся, что она мне не откажет. – Да уж, хотя... – она задумалась. – Это может и сработать.. Знаешь что, мой друг, это очень длинная история.

Я знал и был готов к этому. В сумке у меня запас бумаги, которого хватит на несколько суток беспрерывного записывания истории, несколько веточек красителя и несколько же перьев. Сейчас я буду записывать лишь важные имена, даты, события. И лишь потом, после бесед, буду переписывать все это для лорда. Это весьма трудоемкая работа. Такие вещи не делаются нахрапом и, боюсь, что нам предстоит не один день бесед.

– Эта история очень важна нашему лорду. И я готов слушать вас столько, сколько понадобится. – убеждал ее я. Она задумалась, но я был уверен, что не над моими совами. Вот уж не знаю, что там творится, в голове у магов, – явно ничего хорошего.

– Авис, дорогая, ты знаешь, что делать. – птица, все это время находившаяся рядом со своей хозяйкой, чирикнула и вылетела в открытую дверь. – А нам с тобой вскоре понадобится выпивка.

Она подняла руку и практически сразу около нас появился паренек, видимо, тоже какой-то рабочий этого замка. Попросив у него принести нам «чего-нибудь попить», она снова обратилась ко мне.

– Итак, это будет долгий рассказ. И раз тебе не нужна вся история его жизни, то и начну я с недавних событий.

___________//___________

«Позволю себе заметить, что наш герой не отличался буйным нравом. Многие его знали как спокойного и рассудительного человека, что никогда не лез вперед и пытался изо всех сил избегать неприятных ситуаций.

Что тут скажешь? Не всегда, поверь мне, стоит выделяться из толпы. Особенно если ты не имеешь знатного рода, хотя и вполне себе мог бы его получить. Но вот одна неприятность – его спокойный характер и грустные, внимательные глаза позволяли оппонентам обходить его в несколько шагов. Это расстраивало. Быть единственным сыном в своей семье и не иметь положенного титула – означало носить маску позора для всей семьи. То ли он этого не понимал, или еще какие были причины, но исправлять ситуацию он решительно не хотел.

И посему его часто насильно заставляли участвовать как в турнирах, так и в небольших междуусобных сражениях. В этом нет ничего необычного. Такое формальное участие хотя бы немного, но смягчало его участь.

В итоге его имя практически никогда не упоминали. Люди просто не могли знать, кто такой Януш Бекфорд. Никаких ужасных, как и восхитительных, сплетен про него не ходило. Скажем прямо. Я бы никогда не обратила внимание на такого заурядного человека. Внешность его меня не особо привлекала: грустные, цвета солнца на закате, глаза, каштановые короткие волосы, да и в целом обычный вид не особо обремененного каждодневными трудностями человека, совсем не наталкивала на мысль о возможной прекрасной истории любви. Его характер – слишком мягкий для воина и слишком жесткий для ученого не раскрывал в нем ни одной примечательной черты. Магических способностей у него также не было, и даже здесь у него не было шанса выделиться.

Однако время меняет многие вещи. И спящие однажды просыпаются. Сами, или же из-за других – кому как повезет: его отец и покровитель умирает. Это не было убийством или несчастным случаем. Его смерть была следствием внезапной и скоротечной болезни, унесшей в те годы немало жизней. Янушу не перепало ничего в наследство – он не имел на это права, но все-таки кое-что он получил.

Меч, не слишком изысканно украшенный, однако надежный и острый, как край драконьей чешуйки, и красный плащ – вот все, с чем он вышел в этот мир. Его судьба начала складываться в интересный калейдоскоп разноцветных стеклышек-воспоминаний. Полученный в прошлых вынужденных сражениях опыт позволял ему время от времени наниматься вольным рыцарем, а научные знания, которые ему преподавали в детстве, изрядно помогали в остальное время. Он не получил титула, но он сделал себе имя. Его по-прежнему никто не знал, как Януша Бекфорда, зато каждая собака в родном городе узнавала его красный, будто мак в цвету, плащ.

Итак, тебе наверняка были известны эти детали, но все же я хотела, чтобы ты видел, кем является этот человек. Он буквально просто очередной несчастный, коих в этом мире в последнее время слишком много. Но все же тебя и твоего лорда он интересует.

Тогда, в год цветения великого древа, его впервые заметили. Он сидел в таверне и что-то писал в довольно толстой книге. Не могу сказать, что именно, – в тот момент я лишь изредка подглядывала за ним, а что могу сказать, так это о его сильном увлечении своим делом. Настолько сильном, что, когда к нему подошел человек алой гвардии и несколько раз попросил его обратить на себя внимание, Красный плащ даже ухом не повел. Лишь тогда он поднял свои глаза от книги, когда гвардеец стукнул кулаком по столу прямо рядом с его носом.

– Я занят, приходите позже. – подняв глаза на гвардейца, сказал Ян. Его нисколько не смутило ни грозное выражение лица вояки, ни его готовность схватить Яна за шкирку и уволочь куда подальше. Вместо этого он вновь опустил глаза в книгу и начал перечитывать то, что уже написал.

– Ты прекрасно знаешь, что ждет тебя за неподчинение закону. – сердито сказал этот человек. – Сейчас от тебя только и требуется, что поднять свою задницу с насиженного места и вывалиться из долбанного трактира на улицу!

Лицо гвардейца стало таким же красным, как его сапоги. Знаешь, иногда мне кажется, что доводить людей до безумства лишь одним своим молчанием, – это искусство... Однако и такое представление не оказала на красного плаща влияния. Он все так же продолжал вчитываться в свою рукопись и лишь слегка нахмурил брови.

Такое противостояние могло продолжаться дольше, если бы не решение гвардейца отобрать у Януша рукопись. Один его лишь взгляд мог бы заставить любого человека отойти и не мешать, но гвардеец был не из робких, и продолжил держать свою руку на книге.

– Как хочешь – сказал он. – Мне велели привезти тебя для личного разговора с одной важной особой. Но раз ты не желаешь идти мне на встречу, о чем меня предупреждали, то получай.

Резким движением он вывернул карманы штанов и шлепнул запечатанный конверт на стол. После чего убрал свою руку с книги, развернулся и вышел прочь из трактира. Красный плащ даже не посмотрел ему вслед. Вместо этого он разглядывал помятый конверт, печать сверху, после чего с необычайной бережностью и аккуратностью вложил его в свою книгу и медленно ее закрыл.

За происходящим в трактире почти никто не наблюдал. Проблемы с высшей властью иметь не хотелось ни одному здесь сидящему, и посему даже трактирщик не спросил его о произошедшем. Расплатившись с ним, Януш вышел вслед за гвардейцем. Он не собирался нагонять того, просто у красного плаща вдруг появилось неотложное и важное дело.»

Глава 6. Монстр

« Стоя у старого величественного дуба, Януш смотрел вверх, сквозь плотную листву, пытаясь поймать в просветах кусочки голубого неба. При себе он имел лишь свой меч да небольшой мешочек с деньгами, этого более чем достаточно. Он никогда не брал с собой ничего тяжелого.

Здесь встреча. Ты когда-нибудь видел старика, с надеждой и отчаянием одновременно ждущего своего единственного сына с долгой войны? Тогда ты знаешь, каким он тогда выглядел. Ни один уважающий себя маг не станет подглядывать в личные письма, но любой бы догадался, что тот, кого он ждет, слишком ему важен. Он сел у дерева, откинувшись на его могучий ствол и, слегка прикрыв глаза, смотрел вдаль.

День постепенно клонился к закату, неподалеку появилась тень. Януш, пристав, начал улыбаться. Еще не видя лица идущего к нему человека, он узнал его по походке: легкая, но энергичная. Наконец, тень перестала быть тенью, вместо этого перед Янушем стояла молодая женщина, укрывшаяся легким коротким плащом с капюшоном. В свете закатного солнца ее глаза переливались жемчугом, и легкая улыбка достойно дополняла мягкие черты ее лица.

– Двенадцать лет. – тихо сказала она. – А будто не прошло и пары месяцев. Ты почти такой же, каким я тебя видела в последний раз.

– Для меня же эти двенадцать лет тянулись вечностью. Ты почти никогда не появлялась мне на глаза, но в конце – я рад нашей встрече.

Элегантным жестом Ян стянул с себя плащ и постелил на землю. Прямо под дерево, приглашая женщину присесть. Слегка улыбнувшись, она протянула ему руку и он помог ей сесть.

– Помнишь зеленые поля Хэртпода?– немного погодя спросила она. – Я так скучаю по спокойным дням в нашем имении. Яркие лучи солнца, голубое, словно родниковая вода, небо, никаких горестей мы не знали. Тогда все казалось таким... Прекрасным. – в глазах женщины появился теплый блеск, а по щеке скатилась небольшая чистая слеза.

– Мир не был тогда спокоен, он никогда спокойным не бывает, бывают лишь дни, когда вся суета нашего мира, – он протянул ладонь к городу вдалеке, – перестает нас волновать. Мы стареем. – с грустью он сказал, – и теперь даже ты не можешь находить лишь светлое в этом мире. Однако, ты здесь, война на юге отошла, и мы можем наконец вздохнуть. Что тебя ныне беспокоит? Одно твое слово и я, ты знаешь, сделаю все, что в моих силах, лишь бы видеть на твоем лице улыбку.

– Ты всегда мне помогаешь, а я тебе...

– Не говори так, то, что ты для меня делала все эти годы – бесценно. И сейчас мое время прийти на помощь.

Он внимательно смотрел на нее, ожидая ответа. Легкий ветер овевал их обоих, из города доносились голоса людей, занятых своими делами, а по щекам женщины вновь струились слезы.

– Мы не можем ничего сделать, – она взяла в свои руки ладонь Януша, слегка сжав ее, и внимательно смотрела в его глаза, налитые золотом солнца. – Ада, моя девочка... Ян, прошу тебя, верни ее домой! Ты наша единственная надежда. Если люди узнают... Аменфилд решит, что снова может напасть. Мы... еле держимся. Ах, дорогой мой Ян! – она еще крепче сжала его руку. – Моя единственная дочь... Я не выдержу, если с ней что-то случится...

Свободной рукой Януш приобнял ее за плечо. Сверху падало так много света, к небу тянулись ростки молодого шиповника, и этот жест поддержки остановил поток слез. Она прижала его руку к своей щеке.

– Я... Прошу тебя о помощи, нам некого больше просить. – она отпустила кисть руки собеседника, – Среди людей никто не должен знать о ее пропаже, и мы не смеем просить орден Лилий о помощи. Мне пора идти. – она резко поднялась и спрятала свое лицо в капюшоне короткого плаща, – Я свяжусь с тобой, прошу, только приходи.

Она побежала к стоящему неподалеку человеку держащего на поводу двух коней. Ян лишь протянул к ней руку, и, через мгновенье, опустил ее. Молодая женщина исчезла.

– Ты когда-нибудь мог себе представить такое? – обратился он к небу, пробивающемуся через просветы листьев, и, не получив ответа, замкнулся. – Я клялся и клянусь снова: что бы ни произошло, я вечно буду защищать ее, и ее семью. Ты знаешь это. Мы оба давали эту клятву, правда, Вернон?

Вокруг все также временами пели птицы и трещали насекомые. Со стороны города доносился шум голосов. Януш поднялся, отряхнул свой старый плащ от земли и, накинув его на плечи, направился к городу.

__________//__________

К ночи Януш получил новое письмо – его передал парнишка лет 12, и, отдав тому медяк, Януш сел за стол и начал внимательно вчитываться в витиеватый почерк. В небольшой комнате, где он сидел, было светло – несколько лампад было достаточно, чтобы читать не зажигая дополнительных свечей. В небольшом окне были видны темные улочки, по которым пробегали спешащие домой люди и неторопливо прогуливающиеся красные гвардейцы.

Ты наверняка помнишь, что ни один маг не должен читать личные письма других существ. Так вот, в этот раз мне не удалось сдержаться и я мельком подглядела написанное. Что поделать? Иногда любопытство перевешивает все доводы морали.

«Мы будем тебя ждать через день в главной галерее. Охрана предупреждена и ты сможешь без проблем и не называя себя пройти внутрь.

Моя натура желает наискорейшего разрешения ситуации, однако обязательства вынуждают нас медлить. О, Ян! Каждое последующее мгновение мое воображение рисует образы все страшнее и страшнее. Мы пытаемся надеяться, но каковы шансы, что уже сейчас... Нет, я не хочу об этом даже думать.

Нам неизвестно, где она, но мы помним, что ты можешь найти человека, даже если никто его не видел. Мы видели черное как смоль крылатое существо. В ту ночь его тонкий визг, как визг убиенной свиньи, раздался на весь замок, и лишь после, наутро, мы обнаружили пропажу. Мы не знаем, как оно смогло проникнуть в замок, не знаем и виновато ли оно в пропаже Аделаиды, но это все, что у нас есть.

Мы смиренно просим у тебя помощи. Мы знаем, что ты делал для нас и без того слишком многое, но ты – все, что у нас осталось.»

Письмо не содержало в себе подпись, не было на ней и печати, как в предыдущем письме. Януш легким движением положил его на стол и тяжело опустил голову на руки. Это все та же песня о былом. Немного посидев таком положении, он встал и начал ходить по комнате. С лица не сползало задумчивое выражение, и, более того, его глаза все больше тускнели, погружаясь в поток собственных мыслей. Резко остановившись, он направился к небольшому сундуку в мало освещенном углу комнаты. Оттуда, плавно опустившись на колени, он начал извлекать свои вещи: один за другим на полу появлялись украшенный драгоценными каменьями одноручный меч, плотный гамбесон, укрепленный с внутренней стороны небольшими пластинами металла, стеганые штаны. Последним из сундука Януш достал обернутую в льняную ткань толстую книгу...

***

Среди темноты ночи на городской площади появлялся и исчезал слабый огонек. Трое людей в капюшонах с улицы осматривали стены королевского замка. Света факела, постоянно норовящего вот-вот потухнуть, едва ли хватало, чтобы люди, стоящие здесь, могли разглядеть желаемое.

В 6 футах над их головами развевались куски ткани. Один из людей заметил на гладко отточенном камне небольшие круглые отметины. Слишком ровные, и в то же время повторяющиеся через равные промежутки, они были видны на всей поверхности, которую мог осветить тусклый источник света. Двое начали отходить, равномерно и неторопливо шагая дальше, однако тот, у кого был факел, все никак не двигался с места, вглядываясь в равномерные узоры глубоких точек.

– Что там? – раздраженно спросил один из двоих отошедших от стены людей. – Ты там всю ночь собрался провести? Пошевеливайся, гном, факел, даст Сейлур, еще с час просветит. И как ты закончишь патруль в этой кромешной тьме?

– Это правда, Бернард. – поддержал первого человека приглушенный голос. – Что ты там все разглядываешь? Оба мужчины двинулись в сторону света – к своему отставшему товарищу.

– Други мои, – хриплым голосом произнес слова их товарищ. – Мы проходили здесь еще до ночи. Когда же здесь успело появиться это? – совсем потухшим голосом закончил он, синие тени очерчали его запавшие щеки, и в теплом свете факела блестели широко раскрытые глаза.

– Бернард, упади на твою голову звезда Мерита, опять ты со своими легендами! – гневно сказал первый, и, твердо шагая навстречу испуганному человеку, отчеканивал каждое новое слово: – Сколько можно тебе повторять?! – он подошел вплотную, – Твоя истерия...

Куски ткани мешком обрушились на людей.

***

– Не слышал ли ты? – вкрадчиво спросила лежащего рядом мужчину молодая женщина.

– Не вставай, я посмотрю. – с любовью ответил ей он. – Лех, подойди.

К большой кровати с балдахином быстро, слегка спотыкаясь, приблизился служка. В покоях было темно, и только призрачный свет из витражных окон, занавешенных громоздкими шторами и размещавшихся по периметру комнаты, помогал служке окончательно не упасть. Он схватил с ближайшего стула тяжелый бархатный халат и помог его накинуть на плечи своему королю.

Тот, поправив его на себе, в два шага приблизился к высокому окну, и, раздвинув тяжелые шторы, впустил еще больше лунного света. Он вглядывался через прозрачное, но искажающее стекло в тьму ночи. Луна, освещая улицы города, не могла показать, что же скрывалось за тем криком, раздавшемся минуту назад. Она почти скрылась за облаками, почти лишив его надежды что-либо разглядеть.

Сзади послышался скрип. Обернувшись, король увидел испуганный взгляд своей молодой супруги и напряженное выражение лица своего слуги. Тогда он вновь обратил свой взор к стеклу окна, где в исчезающем лунном свете обнаружил растворяющееся чудовище. Взмахи его тяжелых крыльев и пронзительный визг, раздавшийся в очередной раз, и настолько холодивший его сердце, заставил луну окончательно спрятаться за облаками. Будто само светило не желало видеть уродливость того создания.

В покоях стало темно. Служка бегом направился к камину расшевеливать угли. И вот, когда один уголек разгорелся, быстро поднес к тому кусок бересты. Она разгорелась, и, секундами позже в комнате слегка посветлело – были зажжены свечи, стоявшие там же, рядом с камином.

Лех вставил их в небольшой канделябр и поднес ближе к своим господам. Король неподвижно стоял и все также смотрел в ночь, молодая королева, испуганно смотревшая на своего дорогого супруга, почти что встала на холодный деревянный пол.

– Прошу тебя, не вставай. – тихо сказал король. – Мы потеряли дочь, единственную нашу драгоценность. И что бы то ни было, – он обернулся к ней, – но я буду не в силах пережить еще и потерю своей дорогой леди.

Слуга, молчаливо наблюдавший эту сцену, аккуратно поставил канделябр на небольшой стол. Король сел на кровать и крепко обнял свою жену.

– Спасибо тебе за свет, Лех. Можешь возвращаться ко сну. – отдал приказ он. Лех же, поклонившись, вернулся в дальнюю часть комнаты и лег на кушетку, где и спал до этого.

Пара сидела обнявшись и смотрела на мерцание огня свечей. Они еще долго не могли уснуть той ночью. Существо, словно призванное из старых легенд о жутких чудовищах, раз за разом всплывало у них перед глазами, напоминая о том, насколько слабы люди, и как шатко положение власти.»

Глава 7. На запад

Не изучив ситуации, невозможно прийти к решению. Не могу сказать, придерживался ли Януш этого принципа всегда, но сейчас он спокойно шел на встречу, держа в голове мучившее его предположение.

Было ранее утро второго дня с момента, когда он в первый раз получил письмо. Белый свет заполнял улицы города, постепенно пробуждая в нем жизнь: к площади, виднеющейся впереди, мерным шагом двигались ранние торговцы. Януш не сильно выделялся среди тех людей. Красный плащ, что он застегнул набок, скрывал от их взора меч и военный камзол. При нем не было ни слишком большой суммы денег, ни запаса провианта, ни лошади.

Так, размеренно двигаясь на последнюю встречу перед отъездом, он незаметно для всех оказался на главной площади. Торговки и торговцы вовсю раскладывали свой товар, по среди площади под тенью большого дерева расположились самые влиятельные из здесь присутствующих. Их товары, что были привезены из далеких земель, славились качеством и, разумеется, высокими ценами. Пройдя мимо них, он посмотрел на само дерево. Его ветви за столетия жизни разрослись, но тот, кто мог заметить в суете красоты вечного, с печалью говорил о скором увядании символа страны. Хотя, пожалуй, такой пустяк как мертвое дерево беспокоил лишь стариков да прачек, что любят придумывать мрачные пророчества как для отдельных существ, так и для всего мира. Януш не верил в сплетни, тем более в те, что основывались на глупых предрассудках о связи событий в мире и покинувшей удачи на охоте очередного лорда, и посему двинулся дальше, к уже открытым воротам королевского дворца.

Величественные серые стены, огромный каменный массив – все это заставляло простолюдинов восхищаться и желать того дня, когда, возможно если и не они, то их сыновья и дчери смогут хотя бы отчасти прикоснуться к этому величию. И только те, чья жизнь неразрывно связана с великими творениями архитекторов, мечтали выбраться оттуда хотя бы на месяц в свои угодия с небольшими имениями, – подальше от сырости, холода и постоянного запаха плесени и прелой соломы, от которого не могли избавиться даже после тщательной уборки. К своему счастью, Янушу предстояло пробыть там лишь пару часов.

Что бы ни ожидал увидеть какой-нибудь лорд или заезжий в страну дипломат, в то утро не было ни много стражи, ни обычного для приемов освещения. Все, чем был освещен главный зал – пробивающийся сквозь витражную розу пестрый свет, окрашивая каменный пол в желтые и зеленые цвета. Сквозь свет можно было разглядеть две фигуры, сидящие на парных креслах. Позади них была лишь пустота. Януш приблизился к ним и встал на колено. Секунды молчания, и фигура слева поднялась. На свету появилась величественная женщина, ее лицо отражало одновременно и радость встречи, и серьезность, коя присуща людям, погрязшим в деле, с которым справится поможет лишь чудо.

Януш опустил ниже свою голову и четко произнес слова, эхом отразившиеся в колоннах зала.

– Ваше Величество, королева Эстерна, Касия Мудрая, по вашей просьбе я, Януш Бекфорд, прибыл, дабы исполнить волю вашей милости.

Он оставался неподвижным покуда мягкий голос женщины не прервал тишину.

– Да прибудут с тобой боги, Януш Бекфорд, граф Форивела. Мы даруем тебе этот титул и надеемся на твою мудрость и удачу в великих делах, кои тебе предстоит совершить.

– Благодарю за милость, Ваше Величество.

К ним подошел слуга, держа на бархатной подушке украшенный меч. Королева достала меч из ножен, и, слегка прикоснувшись к плечам Януша, отдала его обратно слуге. Со стороны правого кресла послышался приглушенный голос монарха.

– За сим, мы с покойной душой отпускаем вас в нелегкий путь.

Эта фраза означала лишь одно – его просили удалится. Встав с колена и поклонившись, он развернулся и вышел из главного зала.

Во внутреннем дворе замка, где он поспешил скрыться с глаз монарших особ, было прохладно, довольно сыро от утренней росы и холодных, продрогших стен вокруг, но одновременно и приятно находиться: небольшой цветущий садик из стойких к сырости и холоду видов цветов, кустарников и маленьких деревьев казалось бы оживлял бездушный камень. Сюда не попадало слишком много света, особенно сейчас, когда солнце буквально пару часов назад еще отдыхало за пределами человеческих глаз, а те лучи, что игрались в листве, создавали невероятное ощущение спокойствия и благодати.

«Все же, даже в тех местах, где нет места красоте, иногда можно отыскать клочок земли, содержащий в себе крупицы того, что мы, люди, называем...»

– Я знала, что скорее всего найду тебя здесь. – спокойно и, как будто отовсюду, раздался голос Касии. Она вышла из-за куста с белыми остролистыми цветами. – Пошли за мной, тебе полезно будет это увидеть.

Уголок зеленого спокойствия вновь сменился серостью стен замка. Касия быстрым шагом направлялась вглубь здания, резко сворачивая в нужные коридоры и проходя в бесчисленные дверные проемы. Януш еле поспевал за ней. Вероятно, в тот момент он думал лишь о том, чтобы не упустить ее из виду и не заблудиться. Каждый новый поворот открывал все более интересные подробности жизни людей, здесь обитающих. Впрочем, ему некогда было обратить на это внимание, и лишь когда Касия остановилась, он наконец оглянулся вокруг. Узкие коридоры и небольшие комнаты сменились на большое полупустое помещение. Изо рта у них обоих шел пар.

– Мы вынесли отсюда большую часть вещей, – сказала женщина. – Пусть хорошему вину следует всегда оставаться холодным, но кто будет его пить, ежели дух вина накрепко свяжется с мертвецким духом павших? – она высунула из кармана платья платок и прикрыла им нижнюю часть лица, открывая тяжелую, словно застывшую от здешнего холода дверь.

В нос Януша ударил резкий запах. В следующей комнате лежало два трупа, на которых прекрасно были видны все признаки активного разложения, вокруг них лужицей скопилась вытекшая гниль и темно-коричневая жидкость, животы обоих трупов ужасно вздулись, и даже огромная резаная рана на животе одного из них не помешала этому ужасному признаку смерти проявиться. Женщина стояла в проеме двери, не смея сделать ни одного шага вперед. Януш также достал свой носовой платок и прикрыл им лицо, подойдя почти вплотную к трупам.

– Мы принесли их сюда чуть меньше двух дней назад, – тихо сказала она.– Это произошло в ночь после нашего разговора. Одного из них унесло чудовище... – Касия замолчала, не в силах более сказать ни единого слова.

Вернувшись во внутренний сад, Касия остановила мужчину, легонько коснувшись плеча. На её глазах не было ни волнения, ни ужаса, - лишь безграничная печаль. Януш, повернувшись к ней лицом и взяв за руки, уверенно взглянул ей в глаза. Честь не должна быть растоптана, он знал, что песнь о смертях лишь начинается, и никакая великая сила не сможет прервать ее зов.

– Даже если мне придется перевернуть весь мир, то, что должно, будет свершено. Судьба будет благосклонна, – и я сделаю все, что будет в моих силах, а ежели нет – то, что заставило проливать твои глаза слезы, снищет свою кару. – таковы были его слова, сказанные с решимостью, достойной лучшего вассала королей.

Распрощавшись, он наконец тронулся в путь. Людей на улицах прибавилось. В воздухе смешался аромат свежего хлеба и запах сточных вод. Города всегда были местом, где он старался не задерживаться. Они представляли собой скопление слишком противоречивых сил: всего самого ужасного, что может показать человек, но вместе с тем открывали возможности тем, кто был способен на великие свершения. Однако сейчас он наблюдал людей, чьи помыслы были направлены лишь на преумножение своего богатства и укрепление в своем невежестве. Не задерживаясь более на площади, ему оставалось направиться к выходу из города и далее на запад – туда, откуда ночами, до сих пор, спустя 200 лет, можно было услышать речи тьмы. У городских ворот он прикупил съестных припасов, – дорога длинна. Часть пути он мог сократить, попросившись в повозку проезжающего мимо человека, что Януш и сделал, упросив едущего на ближайшую ферму крестьянина.

Большую часть поездки он провел слушая рассказы возничего, полные то радостных, то печальных моментов его жизни. Но ведь ты здесь не для того, чтобы слушать пересказ слов простого человека? Пусть тебя не пугает такая возможность, его поездка не продлилась долго. Пейзаж вокруг был почти пустынен. Редкий лесок лишь изредка мелькал вдалеке, небо такое, как и земля вокруг, было чисто, что пруд без рыб: его синева уходила в даль, плавно растворяясь в своей бледной тени у горизонта. Повозка приближалась к неровно стоящим домам, сколоченных из чего попало, уже явно требовавших подлатать и стены, и крышу. Было печально лицезреть такой упадок. Чуть поодали бледнела мельница. Люди, занимающиеся здесь хозяйством, не стали приближаться к приехавшему человеку, лишь махнули рукой.

Януш попросил возничего остановиться, поблагодарив за то, что он подвез его, и пошел к виднеющемуся вдали прилеску. Солнце вскоре достигнет своего зенита, и он торопился. Плохая это примета - находиться в поле одному в полдень. Ячмень, что здесь выращивают, скоро пойдет под скос - он уже приобрел золотистый цвет и мерно раскачивал свои колосья на слабом ветру. Пока еще можно было услышать стрекотание насекомых и щебетание птиц, но вскоре здесь будет тихо. Ускорив темп, Ян продвигался сквозь желтые колосья, и, почти достигнув леса, обернулся посмотреть на то, что осталось позади. Далекие стены города дымкой сливались с горизонтом, росли из желтого озера колосьев, тонули в голубизне небе. Отсюда город казался заманчивым местом. Однако вид его исчез, как только Януш сделал шаг в белые полосы деревьев.

Солнце здесь не мешало пути, а редкие корни не усложняли путь. Он надеялся к ночи выбраться на небольшую поляну перед лесом, а оттуда определить дальнейший путь. После той поляны у него будет мало возможностей безопасно переночевать. Там, на западе, дороги редки и опасны, в лесу же пробраться сквозь заросли будет сложно. Искать след чудовища, – словно идти в ведьмином кругу, – один след может перекрывать другой, путая и без того тугой клубок невидимых нитей.

В полдень даже лес молчит. Молчал и Ян. Ситуация никак не располагала к веселому напеванию разных мотивов. Здесь, конечно, он не мог ничего сделать, – слишком светло, слишком много живности. Словом, прекрасные охотничьи угодья – негде скрываться. То ли дело густые леса, далекие западные земли. С давних времен лишь редкие люди уходили в том направлении, да и надо ли говорить, что забредшие слишком далеко не возвращались? Конечно, и там когда-то, быть может, боги позволяли жить нашим братьям, возможно, росла там и столь ценная пшеница, были дивные, расстилающиеся к горизонту яблоневые сады, но вот уже более нескольких сотен лет все, на что хватало человеческого взора, было охвачено запахом смерти. Разумеется, Януш не знал, что послужило тому причиной и когда все началось. Ему, как и многим другим еще с детства говорили об опасностях западного леса, и каждый раз история начиналась по-разному. Одному говорили, что то было проклятие, наложенное богами на чудесное королевство, другому – что маги, ныне гонимые любой властью, решили так безнаказанно убивать мирных существ, третьему рассказывали об ужасной истории любви, закончившейся рождением первого чудовища и последующего превращения цветущего государства в заросли терновника.

Он давно наслушался этих историй. Сейчас придумывают новые, все более страшные и темные истории, уже никак не походящие на правду. Да и тогда он сомневался хоть в какой-то правдивости слухов. Понятно было лишь одно – если и искать, то там.

День начинал подходить к своему концу. Березовый лесок уже сменился кленово-осиновым, и, по его подсчетам, небольшая поляна должна была находиться совсем недалеко. Он уже собирал по пути небольшие сухие веточки, чтобы без промедления зажечь небольшой костер. Даже если для чудовищ огни – это знак добычи, для лесной живности это знак опасности. Ему бы хотелось обезопасить себя хотя бы от одной из неприятностей.

Когда же он вышел на поляну, небо, окрашенное в красно-пурпурный цвет, уже пестрело маленькими огоньками звезд. Неподалеку слышны были звуки леса – трещание насекомых, тихое, еще совсем редкое бормотание ночных птиц. Не подходя к центру поляны, он расположился у стоящего чуть поодаль от общего массива дерева. Пробормотав себе под нос «и пусть будет покойно мое сердце», он кинул взгляд на яркое от звезд небо и, в полудреме, стал дожидаться рассвета.

Глава 8. Лес

Первые лучи небесного светила только озарили верхушки деревьев, а Януш уже продвигался все вглубь леса. Под ногами все чаще мешались корни толстоствольных деревьев, а голоса птиц становились все тише, покуда не замолкли на совсем. Здесь, спустя всего несколько часов ходьбы, время не ощущалось. Кроны древних деревьев закрывали небо, почти не давали пробиться лучам света, живность молчала – тут не было ничего, чем можно было бы ей подкрепиться – лишь давно иссохший терновник, который постоянно намеревался зацепиться за алый плащ Януша.

Ему было известно, что еще дальше не будет и терновника, не будет и редких лучей света, а все, что здесь, внизу, не станет дожидаться удобного случая и, покуда света нет – нападет. Возможно, такова была участь большинства, кто специально или по нужде заходил в эти края. Пока еще была возможность, по дороге он срубал сухие ветки и толстые стебли,складывая в свой мешок. Редко появляющийся свет все же может помочь избежать излишних сражений, и, если на то будет воля богов, ему и удастся понять, где искать то самое чудовище – а вместе с ним и, быть может, еще живую девочку.

Сейчас, как и много лет назад, его подгонял естественный страх, человек издревле стремится к свету, и, когда оказывается во тьме, не находит ничего лучше чем спрятаться или бежать. Прятаться не имело смысла, только слабые духом или телом поступили бы так, а его цель была далеко, и чем быстрее он выберется отсюда, тем скорее настигнет ее. На сколько расстилался этот древний, мертвый лес? Сколько безмолвных душ остались здесь навсегда? Какие призраки, черные, сливающиеся с деревьями тени, ждут своего часа?

Чем глубже он двигался, тем удивительно легче становился путь, но и запутаннее становились лабиринты между многовековыми деревьями. Бывало, путь словно сам вел его куда-то, бывало он вставал непреодолимой стеной. Тьма полностью укутывала его, словно вуалью спускались дымки легкого тумана, – верный признак приближающихся сумерок. Не решивши остановиться, он шел дальше вглядываясь в темноту. Зажечь факел он не смел – что толку от огня, который лишь привлечет к себе нежеланных гостей? Послышался стук. Не смея оглядываться, он шел дальше. Было ли то всего на всего разрушающееся от старости дерево, что решило внезапно прорезать тишину, или что-то, что скрывается от глаз, – все одно, идти на зов все равно что идти на смерть. И в то же время, продвигаясь вперед, кто знал, не ожидает ли там ловушка хитрого зверя, что своими действиями гнал в капкан легкую добычу.

Перед ним встала стена упавшего дерева, оно было столь огромно, что обхватить его могло лишь десятеро человек, а его длину скрывала тьма. Януш хотел было выругаться, но вовремя прикусил язык. Так просто дать о себе знать, так легко направить к себе всех, кто только мог скрываться здесь. Стены деревьев, словно стены дворцов, подхватили бы звук и унесли его на много миль отсюда. Оставалось только одно – смиренно идти вдоль упавшего дерева и надеяться, что оно не заведет его в тупик из его собратьев, что могли окружить его и безмолвно насмехаться над маленьким, слабым человеком.

Тишина и темнота – это все, что надо воображению, чтобы начать показывать ужасы, скрывающиеся за каждым новым поворотом. Много времени прошло с тех пор, как он обогнул упавшее дерево, боясь заблудиться – он старался держать одно направление, но лабиринт природы мог сыграть с ним злую шутку. Все чаще он слышал странные звуки, шум, что напугает каждого, тихий, пронизывающий, сходящийся вокруг, словно стая ворон, нашедшая свою добычу и кружащая над ней, пока та не издаст последний свой крик. Последний раз свернув за очередное дерево, перед взором оказался свет, такой чистый и яркий, словно последняя надежда в этом безумном лабиринте. Однако выйдя к нему, он с огорчением отметил, что мучения не окончены – то лишь был пустырь, свободный от растений, небольшой островок, где легкомысленный путник мог быстро распрощаться с жизнью: под белым лунным светом проглядывали тени мертвых, утративших свою форму и обретших лишь призрачные очертания - они дали пищу лесным громадинам.Не смея задерживаться, он бросил кроткий взгляд на тех, кому никогда не суждено выйти отсюда. И снова стук, стойкий и загадочный, не давал ему покоя, напоминая о том, что он не один в этом мире теней и проклятий. Был ли он в безопасности и то лишь потрескивание старой древесины, или его судьба уже давно была предопределена этими зловещими звуками?

Темные тени играли на земле, когда Януш продолжал свой путь через лабиринт лесных тропинок. Он чувствовал, что что-то зловещее и необъяснимое скрывалось за каждым поворотом, что его ждет впереди нечто нечеловеческое. Он не мог остановится и сделать привал – и был готов к этому, заходя в проклятое место. Решившись все же зажечь огонь, он смело пошел дальше. Страх отступил – осталась лишь решимость, он слышал безмолвный зов в своем сердце, что подгоняла его на пути к цели. Какими бы ни были те твари, что ни разу не осмелились подойти к нему, сейчас это не имело значения. Он креп в уверенности, что уже обогнул упавшее дерево, задержавшее его на пути, и вышел на верный путь. Ровная поверхность, лишенная терновника и ограниченная лишь естественными стенами деревьев и их корней, позволяла ему быстро передвигаться. Боковым зрением он время от времени ловил странные темные массивы, встречающиеся все чаще.

Над ухом протрещало что-то. Готовый к самым большим ужасам этого места, он мгновенно вынул из ножен меч, но, обернувшись на звук, ничего не увидел. Все еще настороженный, и не опуская меча, он вернулся на свой путь. Однако то, что было перед ним раньше – свободный путь – исчезло, вместо этого он обнаружил высокую стену из непонятного материла.

– Играешь со мной? – выкрикнул он в темноту.

Слова не разнеслись эхом, но затихли на месте. Чуть поодаль он увидел горящий синим огонек, парящий в метре от земли. Он мог идти только к нему или назад, не думая, он мигом оказался рядом с огоньком, но как только попытался дотронуться до него - тот исчез. Он почувствовал, как волны разочарования и недоумения накатывают на него. Взглянув на свою руку, которая тщетно тянулась к исчезающему пламени, он внезапно понял, что это была всего лишь иллюзия. С ним определенно кто-то решил поиграть.

Принимая это как новое испытание, он решил не отступать. Шаг за шагом он продвигался в новую темноту, ощущая, как сердце стучит ему в унисон. Вокруг него мир менялся, словно принимая новую форму под его ногами. Деревья, и без того закрывавшие небо, становились выше, а тишина, что сопровождала его все эти часы, или, быть может дни, сменилась еле уловимыми звуками, будто колокола разговаривали друг с другом, звеня то тут, то там.

Он продолжал свой путь, поддаваясь влиянию странных образов и звуков, но сохраняя в своей душе пламя решимости. Наконец, перед ним открылся странный пейзаж. Словно вырванный из бреда человека в горячке. Здесь были древние деревья, в стволах которых застрял замок, не такой большой и скорее напоминающий дозорную башню с жилой пристройкой. Он парил над землей, стены слились с корой, а массивные ворота были открыты толстыми корнями деревьев.

Устремив взгляд на них, он увидел свет, манящий его внутрь. Без колебаний он двинулся вперед, преодолевая последние препятствия на своем пути. С каждым шагом он приближался к свету, – он знал, что там нет ничего, что бы вывело его отсюда. Но, так и быть, он будет играть по правилам существа, что привело его сюда.

Небольшой дворик – то, что от него осталось, был усыпан цветами, которые не были ему известны, а над ними висели на разной высоте синие огоньки – точь в точь как тот, что исчез прямо из под его руки. Именно они давали свет и позволяли таким нежным и светолюбивым созданиям оставаться живыми в непроглядной тьме мертвого леса. Факел давно погас, но здесь он не был нужен – все было видно. Аккуратно продвигаясь сквозь цветы и неровную местность разрушенного двора замка, стараясь не дотрагиваться до огоньков, он подошел к двери, которая вела, судя по всему, в жилое здание.

Он потянул за ручку двери, старое дерево скрипнуло под его рукой, и дверь поддалась. Внутри царила полумрак, пронизанный лучами синего света, как будто все это место пропитано таинственной энергией. Шаг за шагом он проникал все глубже внутрь заброшенного замка, ощущая на себе взгляды невидимых глаз.

Помещение, в которое он вошел, казалось замерло во времени. Все выглядело так, словно лишь недавно это место оставили его хозяева. Мебель и полы покрывал совсем тонкий слой пыли. Лишь одно говорило о времени, которое здесь текло совсем не так, как должно бы. То были сгнившие картины, нельзя было различить, что на них было изображено, а гобелены, висевшие на стенах покрылись мхом и чем-то еще. В середине комнаты он обнаружил еле различимый сквозь пыль круг. Мог ли он быть защитным заклинанием? Он мало знал о магии, ею владели немногие, а те, что владели, не развивали свой дар – то было опасно для жизни. Сев рядом с кругом, он смахнул пыль рукой. Теперь под были видны и надписи – непонятные знаки и узоры. Решив, что с эти лучше не связываться, он отошел и направился к выходу. Что бы ему ни хотели показать – он не мог понять незнакомых ему знаков.

Он вышел из таинственного помещения и закрыл за собой дверь, услышав, как старое дерево опять скрипнуло под его рукой. В полутьме замка ему показалось, что он все еще чувствует на себе странные взгляды, словно невидимые глаза следят за ним из темноты. Он двигался по коридорам заброшенного замка. Странные звуки, эхо его шагов, всё это создавало ощущение неведомого присутствия, которое не давало ему покоя.

Внезапно за спиной появился синий огонек. Януш не стал оборачиваться чтобы вновь увидеть его. Вместо этого он пошел дальше по коридору – на всем этаже было от силы дверей 6. Но его внимание привлекла лестница. Старая винтовая лестница, она потрескалась от времени, некоторые ступени были ужасно стоптаны, здесь можно было как подняться выше, так и спуститься вниз. Еще один огонек мерцал сверху. Так и было решено, куда он пойдет. Дойдя до верхней площадки, он увидел дверь, вокруг которой будто столпились, ожидая, очередные огоньки. Он уже понял, что, ими могли оказаться те, что когда-то погибли здесь.

Они медленно отплыли от двери, давая ему проход. Комната, скрытая за дверью, на удивление оказалась пустой. Ничего не понимая – какой прок вести его сюда? – он встал по средине комнаты. Одно дело разгадывать загадки, зная, что от тебя требуется – найти племянницу, стараясь успеть до того, как будет поздно, другое – видеть пустоту и понимать, что ты ничего не понимаешь. Внимательно вглядываясь в стены и темные углы – его взгляд не мог ни за что зацепиться.

Вдруг послышался шепот. Он не знал этого языка, и, более того, не мог разглядеть, что являлось источником звука. Следующим был легкий удар в грудь, который, тем не менее, смог сбить его с ног. Он понимал, что оставаться здесь ни в коем случае долее нельзя и быстро встал на ноги. Однако теперь двери, через которую он сюда вошел, больше не было. Зато в углу стояла невероятно красивая женщина.

– Вы наваждение? – поинтересовался Януш.

Ответа ему не дали, она все так же стояла и молча смотрела на противоположную стену. Он подошел к ней поближе. Протянув руку к ее руке, пытаясь определить, что это, его ждало разочарование – то было действительно наваждение. Но ее фигура плавно начала движение по комнате. Януш шел за ней следом, ведь, быть может, так он сможет уйти отсюда. Вокруг начали появляться образы. В начале возникли прозрачные силуэты мебели, стены пополнились картинами и полками с различными безделушками. Все выглядело изысканно. Затем появились фигуры людей – несколько странных, невероятно красивых. Они долго что-то обсуждали, и сколько Януш ни старался привлечь их внимание - все напрасно. Они продолжали ходить по комнате, размахивать руками, и, что самое обидное – говорить на том языке, что он никогда не слышал.

Одно было ясно – завязался какой-то спор и каждый имел свое мнение. Через некоторое время женщина, до которой он пытался в начале дотронуться, вытянула из одного из шкафов свиток бумаги, положив его на стол, рядом с которым стояла большая часть собравшихся людей. Их голоса замолкли, лица приобрели серьезные выражения, и обсуждение пошло спокойнее. Он подошел к свитку – там уже были значки, похожие на те, что он видел внизу, и он все пополнялся новыми и новыми знаками.

Наконец, видимо, придя к какому-то соглашению, люди начали расходиться. Наваждение начало исчезать. Теперь вся обстановка снова была прежней – пустая комната, одно жаль, все еще без двери, единственное различие – по середине ее стояла она. Со свитком в руках, грустно смотря куда-то вдаль. Начала и она растворяться в воздухе. Но, теперь она будто увидела его – ее глаза задержались на его глазах, а лицо украсила грустная улыбка. Она протянула ему свиток, становясь все более невидимой для глаз. Януш нерешительно потянулся к свитку – таинственная фигура женщины полностью оставила его, а руку отяжелил свиток. Он прижал его к груди, не понимая, что произошло, но, к своему сожалению – ему и не дано было понять.

Однако, спектакль, разыгранный призраками прошлого, закончился, и вновь появилась дверь – она уже была открыта, его отпустили. Не задерживаясь долее в этом месте, он вышел во внутренний двор, а затем и прочь из замка. Все огни исчезли и вновь стояла кромешная тьма.

Решив, что разумнее всего будет посмотреть на свиток вне леса, он спрятал его под камзол. Он не был предназначен для хранения такого рода вещей – внутрь мог поместиться небольшой кошель, да несколько писем и парочка небольших безделушек. Пожалев, что он не взял собой походной сумки, а лишь небольшой мешок для провианта, ему ничего не оставалось как засунуть древний свиток прямо к еде и оставшимся веткам.

Руины замка теперь выглядели темными, небезопасными, подверженными потоку времени и проклятию этого места. Он вновь сделал факел и двинулся вперед. Лес все так же возвышался над головой и темнота не собиралась отступать. Через некоторое время, уже на исходе сил – кто знает, сколько занял весь его путь? – начали проглядываться лучи света, деревья становились реже и вновь начала появляться мелкая растительность. Колючие кустарники, и небольшие деревья снова преграждали ему путь, но это испытание уже означало, что Януш почти выбрался из леса.

Поборовшись еще некоторое время с растительностью – он наконец вышел к свету. Стоял день. Внизу располагалась долина с рекой. Оставалось найти безопасный путь вниз.