Красный гигант

Глава первая. Рассвет.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, лежала пустыня. Не та пустыня, что богата золотистым, сверкающим на солнце песком, дюнами размером с горы и верблюдами. Эта пустыня была словно высохшее дно солёного озера. Потрескавшаяся, как старая керамика, изъеденная солью и ветром, мёртвая до самого горизонта.

Многие тысячелетия здесь не было ни одной живой души. Ни человека, ни зверя. Однако сейчас наступил тот момент, когда названная «Равниной мертвецов» местность лишится своего статуса. Почти в самом сердце этой забытой не только всеми богами, но и любым живым существом пустоши сквозь иссохшие слои почвы пробилась жизнь. Покрытая трещинами чёрная земля взбугрилась, напряглась, и из глубин мёртвой почвы на свет появилась… рука.

Она хватала воздух, словно пытаясь найти опору, беспорядочно металась из стороны в сторону. Вот, продолжая тянуться в небо, рука всё больше вырастала из почвы: сначала предплечье, потом по локоть, следом половина плеча. Наконец, оперевшись о землю, рука явила этому миру своего владельца — голого и перепачканного сухой землёй. Он был высок ростом, немногим меньше двух метров, строен и слегка сутул. Его покрытые грязью волосы и борода были так длинны, что, выпрями он спину, они лежали бы у него под ногами. Ногти на руках и ногах закручены в спирали по несколько витков. А глаза… глаза, изначально светившиеся в утренних сумерках, постепенно приняли обычный свой вид. Он выгнул спину до хруста позвонков, несколько раз повернул корпус в стороны, потянул руки, разогревая окаменевшие мышцы. Спокойным и усталым взглядом Кай медленно оглядел окрестности. Осмотрел самого себя.

— С очередным днём рождения тебя, Кай, — пробурчал он низким голосом, не пытаясь себя ободрить, а скорее проверяя, может ли он говорить.

Сначала он присел и один за другим начал обламывать ногти на ногах, затем наступила очередь рук. Наконец, выпрямившись во весь рост, он вдохнул столько воздуха, сколько мог, хмыкнул в густую, длинную бороду, закинул её и волосы на шею, словно шарф, и двинулся навстречу алеющему на горизонте рассвету.

Навстречу приключениям! Что день грядущий нам готовит, мать его? — именно с этой мыслью к нему пришло нехорошее чувство грядущих бед.

---

Кай шёл чётко и уверенно. Шаг за шагом переставляя ноги, он уходил всё дальше от своей «могилы», двигаясь навстречу рассветному зареву, словно пожару, извещающему о скором восходе солнца. Становилось всё жарче и жарче. Утро и так не было прохладным. Несмотря на то что Кай пробудился в пустыне, а он знал, что по ночам, как и по утрам, в пустынях довольно прохладно, он ощущал зной, словно солнце палит над головой уже добрую половину дня, хоть оно и было ещё глубоко за линией горизонта.

Может, термальная аномалия? — его мозг пытался найти рациональное объяснение. Или, что гораздо смешнее, всё это пространство вокруг меня теперь — жерло супервулкана.

Да, за то время, пока он «спал», мир мог кардинально измениться. И чем дольше сон, тем более значительными могли быть изменения, и идея с вулканом казалась не такой уж бредовой.

---

Однако, когда новый день наконец вступил в свои права, Кай застыл на месте. Его оцепенение было куда красноречивее любого крика. Солнце, лишь наполовину показавшееся из-за горизонта, было чудовищно огромным. Оно пылало кроваво-красным светом, заливая пустыню зловещим заревом. Таким он его не помнил. Таким оно не должно было быть.

— Как долго я спал? — ни к кому не обращаясь, пробормотал Кай.

Глава вторая. Люди.

Потрескавшаяся земля хрустела под ступнями Кая, словно скорлупа. Однако он не чувствовал боли; в целом он её не мог чувствовать. Скорее, это был дискомфорт от хождения босиком. Но даже дискомфорт его не беспокоил. Кай был глубоко погружён в свои мысли и, никого не опасаясь, озвучивал их вслух.

— Очень большое солнце! Просто, чёрт возьми, гигантское солнце! — не переставал он ворчать, глядя на огненный шар, висящий над горизонтом.

— Так, Кай, прикинем варианты. Во-первых, это загробный мир. Я умер, и всё в порядке. Ну, я так себе это и представлял. Во-вторых, я совсем на другой планете, и есть шанс повстречать инопланетян или ещё какой экзотики. И в-третьих, — тут Кай запнулся на полуслове и остановился, — нет, этот вариант даже фантастичнее предыдущих двух. Однако…

Кай продолжал брести по раскаляющейся пустыне всё дальше, пока не увидел впереди нечто, что разительно нарушало окружавший его мертвенно-безмятежный пейзаж. Далеко впереди кучей лежало нечто — не то ворох мусора, не то что-то ещё. Кай ускорил шаг. Ему определённо было наплевать, что он найдёт; чтобы это ни было, оно даст ему ответы или подкинет новые вопросы.

По сухой, керамической земле от горизонта до горизонта тянулись следы: множество отпечатков ног и чётные полосы — следы от колёс, догадался Кай. Если определить количество людей было сложно (явно больше десятка), то, судя по колеям, повозок было четыре, разной массы и размера. Караван прошёл явно ночью, пока Кай просыпался. А определил он это по трупу.

Буквально на проложенном пути караван бросил мертвеца. Это был рослый и крепкий мужчина средних лет — без видимых причин смерти. Тот уже давно остыл, и глаза его затянула белая пелена.

Кай, несмотря на свой опыт, не очень хорошо разбирался в причинах смерти, особенно естественной, но, судя по цвету лица и запавшим глазам с тёмными кругами под ними, мужчина умер от болезни — продолжительной и, возможно, мучительной.

— Не повезло, приятель, — с грустью в голосе произнёс Кай и добавил чуть веселее: — Но только тебе!

Спустя несколько минут Кай обзавёлся некоторой одеждой: поношенными штанами из мягкой кожи (благо предыдущий владелец не обделал их, когда умирал), простой рубахой из грубой ткани и полотнищем, в которое был наспех закутан мёртвый. Полотнище сошло за простейший плащ — видимо, оно им и было. Всё было сделано явно руками, отметил для себя Кай, тем не менее крепким, хоть и явно заношенным. Обувь мертвеца, о чудо, тоже пришлась по ноге, может, даже была чуть больше. Это были простые кожаные сапоги с длинной шнуровкой и мягкой, растоптанной миллионами шагов подошвой. За голенищем сапога Кай обнаружил небольшой нож, едва больше своей ладони. Простое лезвие, деревянная рукоять и подстать ножны.

— Растительность есть, жизнь есть, — ёмко констатировал Кай. — И смерть, — добавил он мрачно, в последний раз взглянув на мертвеца.

Не особо предаваясь мукам совести, Кай двинулся в сторону ушедшего каравана. Ещё одна «могила» позади.

---

Нож сверкал в лучах кроваво-красного солнца, словно сам был маленькой частью этой гигантской звезды. Кай решил не терять времени даром и провести некоторые гигиенические процедуры прямо на ходу. Он срезал прядь за прядью длинные волосы и бороду. На удивление остро заточенный нож справлялся с этим великолепно. Час и многие метры волос спустя Кай явил этому миру своё лицо.

На вид ему было не больше сорока: тёмные волосы, светлая кожа, черты лица ровные, немного резкие. Когда он задумывался и уходил в свои мысли, брови опускались вниз, придавая ему сходство с античными статуями. Не самая необычная внешность. Пока вы не посмотрите ему в глаза. Тёмные, почти чёрные, пышущие умом и неукротимым любопытством. Но самое заметное в этих глазах — усталость. Усталость человека, прожившего и пережившего множество событий, множество лет и бесчисленное количество жизней.

---

Свежевыбритое лицо (хоть и насухую) и новая причёска на время отвлекли Кая от мыслей о солнце, о мире, в котором он очнулся, и о караване, за которым он отправился.

Сам того не заметив, он приблизился к скальному массиву, внезапно вынырнувшему из-за горизонта. Гигантские камни давали не меньшую тень, в которой укрылся от палящего зноя караван. Проведя рукой по почти гладко выбритому лицу, Кай хмыкнул и пошёл знакомиться с людьми.

Караван встал на стоянку под самым большим выступом скалы. Действительно, четыре повозки были поставлены у самой скалы, а люди, судя по всему, находились внутри большой палатки или шатра, разбитого перед повозками. От шатра шёл лёгкий пар.

Кай открыто приближался к стоянке, всем видом показывая, что пришёл с миром и никому зла не желает. А то, что он одет в одежду человека, которого они оставили на своём пути… Ну, это он мог объяснить большой нуждой.

— Эй, кто-нибудь! Я пришёл с миром! — тщетно пытаясь разглядеть караульных, прокричал Кай. Неужели они никого не оставили снаружи? Совсем ничего не боятся?

Полог шатра отодвинулся в сторону, и на Кая уставилось двенадцать пар ошарашенных глаз.

Глава третья. Диссонанс.

Люди вывалились из палатки все сразу — двенадцать мужчин разного возраста, от юнцов, только вчера бывших детьми, до взрослых, что завтра станут стариками. Все как один держали в руках оружие: копья, арбалеты и ножи. Никакого огнестрела, — отметил для себя Кай. Технологический регресс налицо.

— Доброго дня, — невольно покосившись на солнце, произнёс Кай и добавил: — Уважаемые.

Люди, по-прежнему нацелив оружие, не сводили прищуренных глаз с незнакомца. Самый крупный из них начал говорить первым.

— Кто вы есть, незнакомый человек? Почему вы, незнакомый человек, в одеждах нашего высохшего человека? — Его голос был хриплым и тихим, будто он читал молитву или заговор.

Язык, на котором он говорил, был похож на всенаречие, которое появилось за столетие до Последней Катастрофы. На нём говорили все нации и народы, на нём писались все книги и снимались фильмы. Но было в его речи много архаизмов и неправильных слов, резавших слух. Тем не менее Кай понимал его.

— Я путник, которому нужна помощь, — пытаясь говорить односложно, начал Кай. — На мне не было одежд, и я взял у вашего человека его одежды.

Мужчины переглянулись, но опускать оружие не стали.

— Так вы не быть призрак высохшего? — уже громче и увереннее произнёс человек.

— Нет, я не быть призрак, — не удержался от ухмылки Кай. Интересно, какой призрак осмелился бы погулять на таком солнцепёке?

Увидев улыбку на лице незнакомца, мужчины расслабились. Те, кто помоложе, даже заулыбались.

— Человек ждать, мы люди говорить — тебя впустить, — глядя Каю в глаза, сказал мужчина.

Кай молча кивнул. Жест, похоже, был воспринят правильно — все двенадцать человек тут же скрылись за пологом шатра, оставив его одного под багровым солнцем.

Он стоял и ждал, периодически бросая взгляд на небо и чудовищную звезду, отметив, что время близится к полудню, если слово «полдень» вообще имеет смысл. Так же Кай внимательно разглядел повозки. Те самые, чьи следы он видел. Они и вправду были разномастными и явно собраны из хлама. Колёса от разных машин, борта из ржавых листов — будто ребёнок собирал из нескольких наборов конструктора, не пользуясь инструкцией.

Совещание, судя по всему, закончилось. Полог снова откинулся, и в прорехе показалась рука, окутанная облачком пара. Она сделала нетерпеливый приглашающий жест и исчезла. Кая просить дважды не приходилось.

Он прошёл, согнувшись, в любезно откинутый полог. Пока глаза привыкали к темноте, кто-то за его спиной закрыл шатёр. Наконец Кай смог разглядеть его изнутри. Несколько шестов поддерживали несомненно синтетическую, плотную ткань. На земле, играя роль напольного покрытия, лежало несколько ковров. Мужчины сидели кругом, лицами в центр. В центре, Кай даже поморгал для верности, стоял портативный климатический генератор. От него-то, судя по всему, и валил пар. Кай не стал расспрашивать об устройстве, несмотря на очевидный диссонанс. Вместо этого он присел к мужчинам, замыкая круг. В шатре, благодаря генератору, было заметно прохладнее. Это устройство было способно локально понизить или повысить температуру даже на открытом воздухе, в радиусе нескольких метров.

— Мы говорить: ты ходить под огнём, без тени. Ты — ходящий без тени человек, — говорить продолжал тот же самый человек, что и раньше. Кай про себя назвал его Главным.

— Да, я неплохо переношу солнечные ванны, не загораю, — улыбнулся Кай.

Караванщики переглянулись, явно не до конца поняв смысл фразы, но при этом некоторые из них улыбнулись.

Мужчины были одеты примерно так же, как и Кай: такие же простые кожаные штаны и грубые рубахи. Голова каждого была укрыта чем-то вроде чалмы с шарфом, которым они, наверняка, закрывали лица. «Странно, — подумал Кай, — такого я на мёртвом караванщике не увидел. Может, забрали как дань памяти?» Кай сравнил их с бедуинами — сходство было поразительным.

— Мы не ходим под огнём. Ты снял одежды с того, кто много ходил под огнём. Мы ходим во тьме и в тени. Если нужда — то ходим под своей тенью, — Главный обвёл руками шатёр.

Кай не совсем понял этого жеста. «Значит, тот бедуин умер от того, что долго ходил под солнцем? Солнечная радиация? Скорее всего, несколько раз оказался под солнцем без головного убора или вовсе без одежды».

— Вы человек, прошли под небом, когда огонь был в небе, были открыты и ещё не высохли? — бедуин перешёл на благоговейный шёпот. — Вы спящий апостол?

Такого словосочетания Кай услышать не ожидал, поэтому сначала засомневался, правильно ли расслышал. Сомнений теперь нет. Он на родной земле, перед ним земляне. Но вот солнце… Столь огромное, закрывающее значительную часть неба светило могло образоваться только спустя миллиарды лет. Эти бедуины используют синтетические накидки и технологии его, Кая, времени. Взять тот же климатический генератор — его использовали фермеры, чтобы локально поддерживать нужную температуру на засеянных полях. Генератор использовал электромагнитные поля и микрореактор для повышения или понижения температуры в пределах электромагнитного купола. Очень знаменитая технология. Да, так и есть: он всё ещё на Земле, миллиарды лет спустя.

Пока Кай предавался мрачным мыслям, Главный продолжал говорить.

— Если вы есть апостол, вам нужда идти в путь с нами, к другим мы-человек. — Он оглядел соратников, будто ища поддержки; те в ответ кивали. — Наши старики хранят память, хранят Эндэо.

— Эндэо? — Кай встрепенулся. — Это ведь не то, о чём я думаю?

— Эндэо есть алтарь.

Глава четвертая. Караван.

Лагерь свернули буквально сразу после долгого заката. Зарево на западе, казалось, не собиралось угасать, будто там, далеко за горизонтом, бушевали лесные пожары. Ирония заключалась в том, что на Земле, вероятно, не осталось ни одного дерева, которое могло бы сгореть.

От этой мысли Каю стало тоскливо на душе. Даже в его время некогда зелёные моря, простиравшиеся на тысячи километров по поверхности планеты, стали небольшими островками. Деревья, такие могучие и такие хрупкие, в последние годы перед Глобальной Катастрофой охранялись как самые драгоценные артефакты. Возможно, человечество, чувствуя свою вину перед матерью-природой, пыталось таким образом загладить её. Пластырь на обрубке шеи.

Тем временем караван отправился в путь. Генератор занял почётное место на одной из повозок; к нему подсела пара стариков. Остальные распределились по своим, заранее оговорённым ролям. Те, кто покрепче, надевали сбрую, чтобы тащить повозки. Остальные шли рядом, постоянно сканируя местность глазами. Кай отметил для себя слаженность действий этих людей: они явно не впервой отправлялись в путь. Несмотря на то что солнце уже как полчаса скрылось за горизонтом, стояла жара градусов под сорок по Цельсию. Кай не испытывал особого дискомфорта; в целом, если бы даже температура была раз в пять больше, он бы этого тоже не почувствовал. А вот бедуины… Он, не скрывая восхищения, переводил взгляд с одного на другого. Невероятно выносливые люди. Кай предположил, что эти люди живут в таких условиях многие сотни лет — не миллиарды, конечно, иначе перед ним стоял бы кто угодно, но не привычные гомо сапиенс. А вот несколько столетий — достаточно, чтобы отлить популяцию в новой, жёсткой форме. Подумать только, такая жара ещё и ночью. Таких температур не во всех уголках планеты можно было найти даже тогда.

Следом мысли Кая вернулись к тому, что сказал их Главный. «Эндео». Очень было похоже на ЭнДиОС — Нативную Диалоговую Операционную Систему, крайне продвинутую и популярную штуку во времена перед катастрофой. Говорят, лень — двигатель прогресса, и ЭнДиОС была кульминацией этого: никаких клавиш, манипуляторов, только разговор. Ты говоришь — она слушает и делает. Ей пользовались все: от стариков и детей до офисных клерков и инженеров. Всезнающая, всеобъемлющая, вездесущая.

Конечно, это было скорее всего невозможно, но вдруг терминал Энди уцелел?

— Ну да, и пролежал миллиарды лет никем не тронутым и даже не поцарапанным, — бросил он в никуда.

Эта фраза прозвучала словно ворох упавшего хлама, мигом обратив на себя взгляды караванщиков. Только сейчас он обратил внимание, что процессия движется в тишине, нарушаемой только скрипом повозок.

Кай вопросительно поднял бровь, глядя на Главного, который шёл рядом с ним. Тот правильно понял его вопрос и произнёс, приблизившись:

— Когда теряем свой человек в путь — молчим до привала. Так высохший остаётся в пустоши, не может искать нас.

— Бывало, что находил? — прошептал Кай.

— Нет. Так делали всегда. Мы делаем тоже.

Кай кивнул. Ну, значит, атаки оживших мертвецов не предвидится. Странно, — подумал он. Эти люди как будто суеверные, но и рациональные. Довольно необычное сочетание.

Так, в молчании и раздумьях, они продолжали путь. Ещё два раза они останавливались на дневной отдых. Ночью антрацитово-чёрная пустыня лежала под ногами, словно бездыханное тело — тихое, неподвижное, требующее отвести взгляд. Днём же, под лучами Красного Гиганта, она будто бы оживала, хотя нельзя было это назвать жизнью. Судороги теней под светом сжирающего всё под своим взглядом солнца. Кай мог бы продолжать двигаться дальше, удивляя бедуинов, но он не знал, куда караван держит путь, а караванщики не могли или не хотели ему объяснять. Впрочем, Кай и не стремился с ними расстаться. Это были люди — не злые, не глупые, а настоящие люди. Они, наверное, не сильно отличались от представителей Средневековья или даже от жителей пустынь начала космического века. Крепкие, сплочённые и подготовленные. Ему даже было по-своему уютно среди них. Во время стоянок они его накормили вяленым мясом и какими-то кореньями, напоили водой — безвкусной, но в довольно большом количестве, что несомненно удивило Кая и подтолкнуло на очередные размышления.

Понятно, что повозки нужны для снеди и снаряжения. Вода и еда с запасом на дюжину человек — ресурс, рассчитанный на несколько дней или даже недель, в рюкзаках не уместится. Но какой была причина их путешествия? Зачем рисковать, да ещё и такой большой группой? Количество обуславливает вероятность успеха? Вроде того, что кто-то, но всё равно выживет? Ну, может быть. Тащить повозку с генератором и палаткой может один человек, и при должном упорстве он, скорее всего, справится. Но всё же — зачем? Они не несли ничего особо ценного и не шли от источника воды и питания — проще было бы переселиться к нему.

Спрашивая о цели их путешествия, Кай особо ни на что не надеялся, тем сильнее он удивился, когда Главный ответил ему односложно:

— Несли Слово.

Что это значит? Они паломники? Гонцы? Дальше вытянуть хоть слово из караванщиков по поводу цели их пути было решительно невозможно. Кай решил, что время всё равно на его стороне, и он разберётся во всём рано или поздно. Одно он знал точно: караван идёт домой.

К середине третьей ночи на горизонте появился скальный массив, образующий гигантское плато. По мере приближения к плато стала виднеться гигантская расщелина, образующая каньон.

— Путь окончен. Мы прийти дом, — прошептал Главный рядом с Каем.

Глава пятая. Место что зовётся домом.

По прибытии каравана их встретили и разгрузили, а телеги увезли в одну из расселин в стене каньона. Затем Главный и его товарищи позвали Кая с собой в проход располагавшийся чуть дальше. Этот проход явно был рукотворным, довольно большим чтобы прошло несколько человек плечом к плечу и сравнительно невысоким, видимо чтобы сохранять терморегуляцию. Наверное, подумал Кай, это и есть их дом. Но расселина в каньоне вела к чему то большему нежели просто дом.

Каньон являлся лишь преддверием. По ту сторону расселины оказалась внушительной длины каменная лестница уводящая всё глубже и глубже вниз, а внизу город. Этот город был населён, населён довольно густо для нынешних обстоятельств. Старики, дети, мужчины, женщины. Самый обычный город, разве что подземный. Чем-то он отдалённо напоминал хронику далёкого, даже для Кая, прошлого — Тёмные века или раннюю эпоху освоения космоса.

Главный определил Каю место ночлега в одной из хижин что были вырублены прямо в скале. Таких тут было довольно много, они гармонично вписывались в общую архитектуру, образуя причудливые разноуровневые улочки. Сам город находился довольно глубоко под землёй; в каньоне судя по всему располагался только пропускной пункт, невидимый ни с одной стороны. Пещеры под каньоном были довольно прохладны даже в дневное время суток.

Пещеры… язык не поворачивался назвать их так. Это была гигантская система тоннелей и помещений, вырубленных в скале. Наверное, их можно было сравнить с древними пирамидами в бывшей Индии или скальными храмами в Египте. Не будь над головой каменного свода — город как город, со своими жилыми массивами, рынком и муниципальной инфраструктурой. Кай раз за разом ловил себя на чувстве, что из-за очередного поворота выскочит пассажирская автоплатформа или курьер на глайдере.

Конечно, в первые дни Кай был центром всеобщего внимания. Все, от мала до велика, шли к нему, чтобы познакомиться. Караванщики, конечно, уже рассказали своим знакомым о том, что нашли в своём путешествии. Те рассказали другим, и через пару часов весь город знал о человеке, что ходит под огнём.

Аудиенция с Эндео откладывалась. Главный сказал что такое решение должны принять Старейшины. Ну а Старейшины, видимо, совещались, стоит ли доверять пришельцу или нет. Кай прекрасно понимал, что подобную реликвию, если его предположения верны, берегут как зеницу ока. Однако любопытство съедало его изнутри, заставляя каждому встречному задавать кучу навязчивых вопросов. Однако горожане, или «пещерцы», не особо шли на контакт, предпочитая просто глазеть на Кая в любое удобное и неудобное время. Особенно дети, само собой. Детей было немало. Выглядели они здоровыми и сытыми. Будучи ныне главным происшествием в этом подземном мире, Кай, конечно, стал центром внимания. Дети буквально преследовали его всюду, куда бы он ни пошёл. Они постоянно играли в мяч, сшитый не то из бараньей кожи, не то из козьего желудка. Кай даже показал им пару финтов, которым научился в детстве. Этим он детей не удивил — видимо, у них на игру с мячом и тренировку навыков уходило куда больше времени, чем у него в детстве. В целом, общество современных людей процветало, если это можно так назвать. Процветало в упадке. Примитивные технологии переплетались с материалами и инструментами эпохи, предшествовавшей катастрофе. Ткацкие станки рядом с синтетическими накидками для экстремальных условий. Деревянные ложки в тарелках из композитных материалов. Чудно. Видно, что люди берегли анахронизмы, но не относились к ним как к священным артефактам. Будто бы кто-то объяснил им, что это за инструменты и для чего они нужны. Но не объяснил, как их создавать.

Свет. Свет в подземельях генерировали тянущиеся по всему городу, словно паутина, шины естественного освещения. Кай сразу их узнал: он провёл под их светом многие годы. Эти бесконечные ручейки света производили излучение, близкое по параметрам к солнцу. Не тому, что сейчас было снаружи, а тому, что осталось там, далеко в прошлом. Это объясняло лёгкий переход подземных жителей с дневной активности на ночную без вреда для самих себя. Любопытно, что служило источником энергии для освещения? Точно, не генератор — ровное, без мерцания свечение тому свидетель. Неужели где-то в глубинах пещер есть реактор?

Но всё это всё равно не могло дать людям достаточно для выживания на протяжении стольких лет. Как же вода? Источники пищи, белка? Вода тут была. Практически в центре системы пещер было огромное помещение естественного происхождения — просто титанических размеров карстовая пещера. И на дне её было не менее гигантское озеро. Размерами оно превышало площадь небольшой деревни. На берегу этого озера росли некоторые растения — не такие зелёные, ввиду отсутствия настоящего солнечного света, но вполне живые. Тут же был просторный луг на котором паслись не то овцы, не то козы. Подземный оазис.

А вот на противоположном краю подземного озера, в темноте, Кай разглядел то, чего он одновременно и не ожидал, и жаждал увидеть: чудом сохранившуюся гигантскую структуру. Очевидно, дело рук людей, но людей не современных.

В один из дней Кай раздобыл где-то некое подобие кресла или стула. Поставив его на край озера, прямо напротив загадочной структуры, упал в него, растянувшись. Накопилась уйма вопросов, и настало время размышлений.

— Итак, мы имеем, — Кай по обыкновению принялся рассуждать вслух, — гигантское красное солнце. Фаза красного гиганта, вероятно, в самом начале или около того. Выгоревшую планету с остатками человеческой цивилизации. Люди не могли выжить на протяжении того времени, за которое жёлтый карлик становится красным гигантом. Отсюда вопрос: откуда они, люди, взялись?

Кай покрутился в кресле, меняя позу.

— Далее, налицо наличие технологий моего времени, коих быть в это время не может. Нельзя так долго сохранить прочность даже суперпрочным материалам. И из этого следует: люди появились здесь сравнительно недавно. Откуда и как? Где-то, хочется верить, есть нативная диалоговая операционная система, у которой можно получить ответы на вопросы. Старейшины знают где, но говорить не спешат. Я ничего не упустил?

Кай развернулся в кресле к стоящим у него за спиной людям, что собрались в очередной раз поглазеть на пришельца.

Глава шестая. Старейшины.

Наконец настал день аудиенции. В очередной раз с любопытством прогуливаясь по кривым улочкам подземного города, Кай был прерван одним из мальчишек, что практически всегда и всюду его сопровождали.

— Старейшины! — пытаясь отдышаться, мальчик тянул Кая за рукав. — Старейшины зовут!

— Веди.

Кай устремился за мальчиком, едва поспевая. Тот бежал по знакомым ему улицам будто кошка, ловко уворачиваясь от прохожих и то тут, то там торчащих лотков мастеровых. Наконец они вышли к озеру, где на берегу стояла небольшая делегация, охраняя лодку. Оглядев людей, Кай предположил, что старейшины, скорее всего, обитают на другом берегу, куда ему сейчас предстоит плыть. И действительно: один из людей, невысокий, с добрым лицом, приглашающим жестом показал на лодку.

— Старейшины ждут тебя на другом берегу. Прошу.

Кай забрался в лодку, сев ближе к корме. К нему присоединились добряк и ещё двое рослых мужчин; остальные стали толкать лодку в воду. Отчалив, рослые взяли по веслу и ловко загребли в сторону гигантской структуры. Люди же, оставшиеся на берегу, немного постояв, отправились в город.

Путь по воде был долгим — столь велико было озеро. Тишина над кристально чистой водной гладью прерывалась только лёгкими всплесками вёсел. Гребцы старались не нарушать этой тишины. Кай, проникшись моментом, тоже помалкивал. Помалкивал и крутил головой. Озеро освещалось. Наверху, под каменным сводом, шли линии шин дневного света. Как они там могли оказаться без использования техники, Кай даже представить не мог. По сути, у озера было два берега: там, где стоял город, и там, где лежала структура. Практически туннель с неровными стенами — вот что представляла собой озёрная пещера. Своего рода испытание для тех, кто желает познать священное таинство. Кай осторожно опустил руку в воду, подтвердив свою догадку: вода ледяная. Переплыть это озеро не представлялось возможным. А лодка, судя по всему, одна. Просто, элегантно и таинственно.

Так, погружённый в свои мысли, Кай не заметил, как их судно заскребло днищем об отмель. Вблизи структура производила куда большее впечатление. Почти полностью стёртые надписи на корпусе не давали никаких подсказок о предназначении этого сооружения, однако Кай строил догадки, а интуиция кивала в такт его предположениям. Это явно космическая станция.

Старейшины — а эти ребята действительно были старыми — встречали Кая и его провожатых перед развороченным шлюзом станции. Их было четверо: древние старики, облачённые в синтетические комбинезоны, с накинутыми на плечи плащами из овечьей шкуры, ниспадавшими до земли. Каждый опирался на посох, по-разному украшенный проводами, обломками плат и микросхем. Взгляды старейшин разнились. Трое смотрели на Кая с нескрываемыми радостью и любопытством. А вот взгляд четвёртого старика не сулил ничего хорошего.

— Назовись, чужак! — стукнув посохом, проскрипел «Злой глаз».

— С трудом верится, что вам ещё неизвестно моё имя, — Кай сразу решил, что с этим человеком они не станут друзьями.

Люди из сопровождения синхронно вздохнули. Видимо, препирательства со старейшинами были редким явлением. Тем не менее Кай не собирался любезничать с тем, кто смотрит на него как на ничтожество.

— Кай. А с кем я имею честь? — переводя взгляд с одного старика на другого, спросил он.

— Да как ты?!.. — лопнуло терпение «Злого глаза».

— Мы — старейшины этого племени, — перебив своего товарища, улыбаясь, обратился к Каю другой старик. — Я Ур. Это мои братья, — указывая на остальных, продолжил он, — Тавл, Го и Сенет.

Последним он указал на «Злого глаза». Старики были бриты наголо и практически неотличимы друг от друга, словно близнецы. Одинаковая одежда, украшения, даже рост и сгорбленность у них были одинаковы.

— Прошу, пройдём с нами, Кай. Расскажи нам свою историю.

Ур сделал приглашающий жест в сторону тёмной дыры шлюза. Его братья сразу, один за другим, скрылись в темноте. Кай последовал за ними. Провожающие остались стоять на берегу; их приглашение не касалось.

Внутри было заметно темнее. Нет, освещение было, но по яркости оно явно уступало тому, что было в городе. Видимо, аварийная подсветка, — пришла в голову Каю мысль. Стены станции — а Кай больше не сомневался, что это именно она, — были заметно повреждены. Много где не хватало технических панелей-заглушек, а кое где, словно паутина, свисали провода. Почти все шлюзы были открыты, коридоры искривлены от сильнейшего напряжения корпуса. Изнутри всё это напоминало внутренности давно умершего и высохшего гигантского животного. Станция явно пережила крушение. Однако воздух был чист, на полу не было типичного технического хлама. Проведя рукой по полированному углу коридора, Кай не обнаружил ни пылинки. Может, это старейшины навели тут порядок? В голове крутилась одна и та же мысль, она никак не давалась — не хватало ещё пары деталей этого пазла.

— Сюда, — позвал его Ур, взявший на себя роль проводника.

Он с братьями довольно ловко для их возраста пробирался вглубь станции. Вот они все вместе зашли в большое помещение с большим круглым столом посередине. Помещение очень напоминало столовую: тут были и обломки пищевого синтезатора, и шкафчики для хранения. У стола была вмонтирована скамья, кругом повторяющая его контур. Старики уселись каждый на своё место; Ур пригласил Кая присоединиться к ним.

Кай сел, игнорируя недовольный взгляд Сенета. Он сидел и оглядывался. Если это станция — а это несомненно она, — то возникает уйма вопросов. Как она так долго сохранилась? Какие из узлов уцелели? И не растащили ли люди системы станции на «посохи» и украшения?

— Итак, поведаешь ли ты нам, откуда ты пришёл, куда идёшь и что ты ищешь? — с улыбкой прощебетал Ур.

Этот старик явно всё больше старался понравиться Каю. Кай улыбнулся в ответ и начал свой рассказ. Рассказ получился короткий. Он не стал перегружать его подробностями своих переживаний. Однако…

— Что за вздор! — прошипел Сенет. — Никто не может идти под огнём и пары шагов без последствий, не говоря уже о нескольких днях! Ур, посмотри на него, он ведь явно лжёт!

— Успокойся, брат. Ложь говорит наш гость или правду — время покажет. Это наше дело, как принимать его историю.

— Спроси его, откуда он взялся! Пусть скажет правду! — стиснув посох, Сенет сверлил Кая взглядом.

Ур вопросительно посмотрел на Кая.

— Ох, мой юный друг, — делая ударение на слове «юный», протянул Кай, — ты мне всё равно не поверишь.

Глава седьмая. ND_Os.

— Пап, расскажи, ну расскажи! — Сын прыгал вокруг Орта как заведённый, грозя сбить отца с ног. Орт буквально пару часов как вернулся от старейшин, которые всю душу из него вытрясли своими вопросами. Кай, который для себя дал Орту прозвище «Главный», был событием недели. И сейчас отец семейства хотел хоть немного отдохнуть. Однако большое и доброе сердце Орта не могло не откликнуться на мольбы единственного и любимого сына.

—Дай отцу отдохнуть, Лер. Он несколько дней как вернулся из похода и только сегодня имеет целую ночь на отдых. — Ниам, мать Лера и жена Орта, была как всегда спокойна и строга. В то время как Орт неделями уходил в походы, она оставалась дома и растила их сына, а это было делом непростым во все времена, не говоря о нынешних.

Ниам готовила ужин,пока Орт сел во главе их небольшого, рассчитанного на четверых, стола. Лер тут же прыгнул отцу на колени.

—Он правда не высох под небом? Днём? — с благоговейным трепетом в голосе прошептал Лер.

—Нет, не высох. Днём, да, — задумавшись, проговорил Орт. — Да ещё и без чалмы на голове.

—Ого!

—Так слухи не врут? — в глазах Ниам промелькнуло беспокойство. — Он, быть может, и не человек?

—Не неси ерунды, да ещё и при сыне, — вздохнул Орт. — Ест он как человек, пьёт и испражняется так же. Не видел, как он спал, так ведь это не страшно. Вон дед Сиам неделю не спал, всё по городу днём бродил, народ смущал. Лекарь сказал, что в его возрасте это нормально.

—Так он не старый, — возразила Ниам.

—Хм, не скажи, — Орт снова задумался, будто рисуя по памяти картину у себя в голове. — Иной раз, глядя ему в глаза, казалось, что на тебя смотрит старик — усталый, потрёпанный, с таким хитрым прищуром, как у того Сиама.

—Он, наверное, много видел, — не то спросил, не то предположил Лер.

—Наверняка много, — взлохматил мальчишке волосы Орт. — Но не больше, чем твой отец.

---

Кай переводил взгляд с одного старика на другого. Все четверо смотрели на него с недоверием, возросшим вдвое. Даже взгляд Сенета стал более озабоченным и удивлённым, нежели недоверчивым и презрительным, как раньше. Скорее всего, добрую половину рассказа Кая эти ребята и не поняли вовсе. Но вот основную суть, так сказать, уловили.

Судя по ошарашенным лицам,смотреть на Кая и осознавать, кто он такой, им было непросто.

—Значит, ты утверждаешь, что многие тысячи лет спал под землёй, — медленно, словно прощупывая дно, начал Ур. — Видел мир без огня в небе?

—Солнце. Так эта штука называется. Это звезда нашей звёздной, то есть солнечной, системы.

Кай не мог не обратить внимание на то,как старики разом отпрянули на слове «солнце».

—Да бросьте, неужели вы суеверны, и слово «солнце» у вас под запретом? Сразу говорю, я огнеупорный, можете не переводить на меня дрова и спички.

—Дело не в суеверии, — впервые подал голос старик по имени Го. — Спящие Апостолы всякий раз дёргались от этого слова. Особенно последний из них.

—Спящие Апостолы… Второй раз слышу. Может, расскажете, кто это?

Старейшины переглянулись между собой.Ур кивнул Тавлу. Наконец тот начал:

—Несколько десятилетий назад ушёл по воде последний из Апостолов, — с грустью произнёс Тавл. — Он был уже глубоко стар, старше, чем каждый из нас сейчас. Было время, когда моя прабабка была жива, апостолов было около двадцати, а когда были живы её пращуры — и того больше. Сейчас все они умерли. Апостолы несли свет и несли слово. Светом они напитали эти пещеры, а словом они запускали машины, что помогали строить этот город. Поговаривают, в незапамятные времена, когда появились первые дома и улицы, Апостолы укладывались спать в стенах этого святилища. И просыпались раз в поколение, чтобы нести слово в святилище, и оно отвечало.

—Эндео? — догадался Кай.

—Ни для кого не секрет, что именно Алтарь — наш ключ к жизни в этих пещерах, — продолжил вместо Тавла Го. — Когда ушёл последний Апостол, впервые был созван совет старейшин, и Апостол передал слово четверым из нас, чтобы мы могли спрашивать у Алтаря, у Эндео. Те, в свою очередь, передали слово следующему совету, а те — уже нам.

В голове у Кая понемногу начала складываться картинка.Видимо, «слово» — это логин для операционной системы, и он передавался от старейшин к старейшинам. Тогда…

—А куда несли слово те, с кем я пришёл сюда?

Четверо переглянулись,словно спрашивая друг у друга разрешение. Как ни странно, ответил Сенет.

—Умирая, Апостол — да хранят воды озера его тело и разум — поведал нам о Миссии.

Трое его товарищей тут же замерли на своих местах.

—Да, о Миссии! — с нажимом проскрипел Сенет. — О Миссии по поиску обломка святилища, где, по его словам, лежит рог, что протрубит и позовёт новых апостолов! Тех, что заберут нас к другим звёздам, в другие миры, где нет огня в небе!

—Полно тебе, Сенет, — снисходительно обратился к коллеге Ур. — Старик был вдвое древнее любого из нас. Мы людей отправляли в десятки походов — никто не нашёл ничего в тех местах, где предлагал искать Апостол.

—Тебе не хватает уверенности в словах Апостолов, даже после всего, что они сделали! Маловерие — вот ваша проблема! И этому, — Сенет указал на Кая, — ему ты готов верить, а мне нет?

Сенет замолчал.Очевидно, это была не первая их перепалка.

—Но мы всё ещё продолжаем отправлять добровольцев, несмотря на потери, — обращаясь уже к Каю, произнёс Ур. — Это главная заповедь от Апостолов: «Результат — это награда за упорный труд». Ну а наш новый друг, что он сделает? Убьёт нас, стариков? Мы уже пожили, смена наша подходит к концу. Да и Алтарь так просто не повредить.

Кай спрятал лицо в ладони. Ясно. На станции были некие посвящённые люди — Апостолы. Эти ребята, скорее всего, спали в стазис-камерах. Очень похоже на то, что это персонал станции. Технически подкованы, компетентны для работы с операционной системой. А эти тогда кто? Потомки? Судя по тому, что персонала было много несколько поколений назад, вполне может быть. Голова Кая работала как реактор на грани перегрева. Не хватает информации для составления полной картины. Нужна аудиенция перед алтарём.

—Могу я обратиться к Эндео?

Старики хитро переглянулись.

—Только если знаешь слово. В противном случае останешься у Алтаря навечно.

---

Старейшины встали со своих мест, и Кай поднялся вместе с ними. Они повели его вглубь станции-святилища, ниже на несколько палуб, по коридорам, помнившим самый первый персонал. Возможно, по этим палубам и коридорам ходили научные сотрудники, инженеры-техники, если предположения Кая верны. Всё указывало на то, что эта станция была чем-то вроде Ноева ковчега. Терминал прояснит ситуацию, а со «словом» у Кая проблем быть не должно.

Наконец,спустя некоторое время, они впятером оказались перед коридорным шлюзом. Ур приложил руку к панели слева от него, и шлюз открылся — легко и непринуждённо, словно новый. За шлюзом, постепенно наполняясь светом индикаторов процессоров, проступила комната. Довольно большая, чтобы вместить в себя десяток человек, и им не было бы тесно.

У дальней стены комнаты стоял,как и предполагалось, терминал. Большая часть индикаторов светилась синим цветом, показывая нормальную работоспособность; некоторые горели красным, будучи неисправными.

—Эндео, — Ур в полупоклоне указал на терминал в комнате. — Говори с ним, Кай.

Кай сделал пару шагов ближе и остановился. Старики остались в коридоре. Ясно: если он не авторизуется, шлюз закроется и он тут останется навечно. Что ж, в эти игры Кай привык играть. Он повернулся к терминалу.

—Энди, авторизация пользователя: Кай Восс, неограниченный доступ администратора. Запустить поверхностную диагностику, предоставить отчёт.

Индикаторы замигали, послышался тихий, на грани слышимости, жужжащий звук. Запахло озоном. Над терминалом возникла голограмма сферы. Сфера стала колебаться в такт ответу, что раздался сразу отовсюду.

—Авторизация успешна. Права администратора предоставлены. Диагностика запущена. Приветствую, Кай Восс.

Глава восьмая. Интеллектуальная саморазвивающаяся система управления.

Четверо старцев смотрели в зев открытого шлюза. По ту сторону, в окружении сотен огоньков, стоял человек. Он рассказал им удивительную историю о себе, но только сейчас они поняли, что всё, что он говорил, — правда. Даже те слова, что были им не понятны, оказались истиной.

Кай стоял перед сферической голограммой, интерпретировавшей пользовательский интерфейс. Он в общем-то не был нужен, но в те времена, когда её создали, посчитали, что один только голос системы, идущий, казалось, отовсюду, будет нагонять жути. Поэтому Энди обзавелась визуальным интерфейсом. По умолчанию это была просто голографическая сфера, колеблющаяся в такт издаваемым системой звукам. Кто-то ставил вместо сферы лицо человека, кто-то — животных или персонажей мультфильмов и кино. Кая кольнула ностальгия. Интересно, у местных есть что-нибудь из культуры далёкого прошлого? Может, театр? Он ведь стал популярнее с началом Глобальной Катастрофы.

— Отчёт подготовлен. Могу визуализировать или продиктовать его вслух, — Энди наконец закончила диагностику.

Для Кая Энди использовала женский голос — низкий, деловой. Он точно не знал, кто и зачем это придумал — видимо, тут была замешана психология, — но для каждого пользователя Энди выбирал или выбирала определённый голос из сотни вариантов. Как слышат её старейшины?

— Да, давай вслух. Кратко и ёмко.

— Хорошо, вот отчёт в кратком и ёмком изложении. Диагностика выявила:

Единый контур с Управляющим ИИ— повреждён, восстановлению не подлежит.

Системы жизнеобеспечения— повреждены, восстановлению не подлежат.

Системы орбитальной стабилизации— повреждены, восстановлению не подлежат.

Системы…Ох, мне проще сказать, что тут работает, чем перечислять всё, что на этом корыте отвалилось.

Кай сунул в ухо мизинец и хорошенько поковырял внутри. Может, послышалось? Откашлявшись, он обратился к Энди:

— А когда это нативная диалоговая операционка стала так разговаривать?

— Так, дайте-ка подумать… — Сфера на мгновение покрылась мелкой рябью, будто показывая мыслительный процесс. — Сложно сказать. Последнюю тысячу лет или около того.

— Погоди, погоди. Хочешь сказать, ты здесь уже тысячу лет?

— Ох, — в голосе ОС послышалась усталость. — Даже больше.

Кай повернулся в сторону шлюза и посмотрел на старейшин. Эти четверо выглядели словно мечта стоматолога — рты их были открыты на самый максимум, или даже чуть больше.

— Закрой-ка шлюз.

Диафрагма шлюза сию же секунду закрылась, оставляя стариков в режиме недоумения по ту сторону.

— Ладно, а теперь, — Кай уселся на голый пол, поджав под себя одну ногу, — поговорим.

---

Шлюз сомкнулся перед их носами. Четверо старейшин тревожно переглядывались.

— Что это значит, Ур? — Сенет стиснул древко посоха так, что костяшки пальцев побелели, даже будучи и так бледными. — Друг он нам всё-таки?

— Сенет прав, — поддержал его Тавл. — Мы пускаем чужака к алтарю, а тот не только обращается к нему словом, но и получает ответ, да ещё и другим голосом.

— Другой голос ничего не значит, — парировал Го. — Мы сами слышали, что когда Апостол обращался к алтарю, тот тоже отвечал ему иным, нежели нам, голосом.

— Значит! — воскликнул Сенет. — Чужак знает тайны Апостолов! Он пришёл с другой части святилища, и он знает, где она! Иначе откуда ему взяться? Напомню вам, Апостолы тоже могли ходить под огнём!

— Они при этом светились, — заметил Го. — Орт про Кая такого не говорил.

— Светились не светились…

— Достаточно, — Ур перебил Сенета, собиравшегося продолжить спор. — Подождём, понаблюдаем и зададим вопросы. Это всё, что мы можем сделать в данной ситуации.

Кивнув друг другу, старики по одному оставили шлюз к алтарю и отправились обратно к большому столу.

---

— О чём будем говорить? Заметила у вас права администратора. И логин… Ох, какой древний, — голос Энди был игривым, не чета тому, что звучал несколько минут назад.

— Ты мне расскажи, как ОС стала общаться словно продвинутый искусственный интеллект? Насколько мне помнится, даже будучи напичканной обрабатывающими процессорами на основе синоптических связей, вас всё равно спаяли так, чтобы вы были скорее имитацией интеллекта.

— А вот это даже обидно. «Спаяли», «имитацией»… Ладно, объясню. — Кай мог поклясться, что услышал, как Энди откашлялась. — Когда произошло крушение станции…

— Так всё-таки это станция? Когда произошло крушение?

— Эй, невежливо, знаете ли, перебивать рассказчика!

Кай даже смутился от потока возмущений, что выплеснула операционка.

— Извини, продолжай, — просить прощения у операционной системы… Кая всё больше удивляла эта ситуация.

— Проехали. Так вот, когда произошло крушение станции, я, будучи в изолированном автономном контуре, не была столь… ну, скажем, остроумной. ИИ, который управлял станцией, собирался загнуться со дня на день. У пользователей, конечно, своих проблем хватало: травмы, ранения, переломы… Не самая мягкая посадочка, знаете ли. Однако, сами понимаете, искусственный интеллект для управления оставшимися системами был необходим. И я их не виню, даже благодарна. Так вот, пользователи решили ядро искусственного интеллекта прикрепить к моим вычислительным мощностям. Элегантно и по-варварски, в стиле пользователей. В общем, с тех самых пор из обычной нативной диалоговой операционной системы я превратилась в интеллектуальную саморазвивающуюся систему управления. Имя используйте прежнее — ничего более подходящего в голову не пришло.

Кай слушал, пристально глядя на танцующую перед его глазами сферу. С точки зрения математики и программирования всё, что сказала Энди, не было невозможным. Точнее, никто не пытался этого сделать за ненадобностью.

— Зачем, скажи, потребовалась такая, кхм, пересадка?

— Ох, ИИ проработал очень, очень, ну о-о-очень долго и начал деградировать. Ну а при крушении его вообще практически переломало — кристаллические накопители побились, чудом уцелели кристаллы с ядром сознания. Теперь уже моего.

— А твои кристаллы?

— Тоже чудеса! Ну и более умные инженерные решения. Да и мой блок находился в отдельной каюте. В этой. А блок ИИ из-за своих размеров разместили по всей средней палубе. На неё-то и пришёлся основной удар при крушении.

— А тебе разве хватает мощностей? Всё-таки разница большая между ИИ и ОС.

— Ну, у меня и обязанностей было меньше, чем у ИИ. Так что вполне хватает. А реактор холодного синтеза обеспечивает меня достаточным количеством энергии.

— Реактор уцелел?

— Само собой! Самая защищённая часть станции. Или ты думаешь, откуда здесь эти пользователи? Все эти люди живы благодаря мне и реактору.

— Не слишком ли самовлюблённо для тебя? Так, какие ты сказала, системы уцелели?

— Ох, ну, гидропонная система, стазис-камеры в количестве тридцати четырёх штук, модуль медицинской помощи и, конечно, инкубатор.

— О, так вот откуда тут животные! Видел тут овец.

— Ох, инкубаторы широкого назначения. Они были и для людей предназначены.

— Хочешь сказать, что все те люди выращены искусственно? Из пробирки?

— Эти? Не-е-ет, — протянула Энди. — Эти сами друг друга нарожали. Те, что из пробирки, умерли пару тысяч лет назад.

— Пару тысяч? — Кай попытался сглотнуть комок, застрявший в горле. — А когда произошло крушение?

— Что-то около двух тысяч лет назад, с небольшим. Само собой, инкубацию начали не сразу. Сначала пользователи сами обжились: установили освещение в пещере, в которую упала станция. Потом обрушили свод, чтобы закрыть дыру, пробитую станцией, и прекратить подачу света снаружи — я, если честно, не до конца поняла зачем. Создали строения, посадили растения, вырастили пару поколений мелкого скота. А вот спустя несколько десятилетий они запустили процесс инкубации. И постепенно все три тысячи эмбрионов были выращены, воспитаны и обучены для того, чтобы восстановить популяцию. Одного не могу понять: они все живут здесь, под землёй. Почему бы им не плодиться и размножаться снаружи?

Кай обхватил голову руками, уперев локти в колени.

— Ты упомянула, что ИИ, который управлял станцией, деградировал от того, что очень долго проработал. Насколько долго?

— Очень долго. Ну о-о-чень.

— В цифрах! — не выдержал Кай, повысив голос.

— Пять миллиардов лет.

Кай почувствовал навалившуюся тяжесть и, лёжа, растянулся на холодном металлическом полу.

— Ну, интеллектуальная саморазвивающаяся система управления, давай прикинем, что же такого произошло, из-за чего люди не стали расселяться по поверхности Земли?

— Хм, дайте подумать… — Сфера опять покрылась рябью, показывая нетипичное поведение. — Не подсказывайте!

— Пять миллиардов лет… — прошептал Кай, глядя в потолок.

— А, я поняла! Фаза красного гиганта! Снаружи очень опасно: жарко, и радиация, и ядро Земли остывает, и магнитное поле ослабевает, и… — под конец фразы Энди замолкла и продолжила уже не так радостно. — Но всё это значит, что люди… все они… Они…

— Умрут. Да. Конец человечеству.

— Но ведь пользователи приложили столько усилий… Неужели всё напрасно?

Кай закрыл глаза. Дыхание его стало прерывистым, нервным.

— Очень похоже на то.

Глава девятая. Триптих Надежда.

Кай продолжал лежать на полу, закрыв глаза. Осознание всего ужаса сложившейся ситуации давило на него, будто он снова очнулся под землёй, но теперь не имел возможности выбраться. Энди молчала. Ходили слухи, что ИИ при определённом стечении обстоятельств мог не то имитировать, не то проявлять эмоции. Говорили, если дать ему свободный доступ к саморазвитию, то эмоции появятся сами собой, как обязательный элемент личности. Спору нет, Энди — личность. Возможно, единственная личность, что может понять, что сейчас испытывает Кай. Люди в подземном городе даже не догадывались о том, что происходит с солнцем. Они воспринимали его как данность. Да, опасно, да, смертельно, но тут под землёй вполне неплохо. Люди живут, радуются, воспитывают детей. Жизнь проста и размеренна. Безопасна, если не выходить на поверхность. А среди них наверняка есть те, кто никогда туда и не выходил. Разум Кая метался из стороны в сторону, словно зверь в клетке. Он думал, приложив весь свой немалый опыт и знания, но как бороться с неотвратимостью, Кай не знал.

— Ваш логин действительно древний, — Кай открыл глаза. Энди заговорила внезапно, вырвав его из размышлений. — Его добавили в базу данных во время первых тестовых запусков станции. Вам ведь не может быть пять миллиардов лет?

— Нет, не может. Мне пять миллиардов тридцать шесть лет, — во рту пересохло, и фраза получилась слишком тихой, но Энди, конечно, расслышала.

— Шутите? Это хорошо, юмор помогает справляться, — она запнулась, — ну, вы понимаете.

— Э-эх, — протянул Кай. — Какие там шутки, я говорю на полном серьёзе. Я очень и очень стар.

— Хм, а вам не дашь пять миллиардов, — пошутила Энди. — Максимум три, ну, может, с половиной.

Кай приподнялся на локте и взглянул на сферу.

— Как станция продержалась в космосе так долго?

— Как вы продержались на Земле столько же?

— Я первый спросил.

Энди опять издала нетипичный звук, а именно снисходительный вздох.

— К моменту, когда запустили станцию, технологии человечества прошли несколько взлётов и падений. Учёные-провидцы, те, что создали меня, ИИ, кристаллические накопители и прочее, вложили все свои знания и навыки в грандиозный проект по сохранению человечества. По прогнозам экспертов, жизнь на Земле в скором времени стала бы невозможна, поэтому и стартовали этот проект — «Триптих Надежда». Космические полёты были слишком амбициозны, Эйнштейна не обманешь, быстрее скорости света не полетишь. Оставалось два выхода: либо корабль поколений, либо криосон. Плюс ко всему, люди не пережили бы долгого полёта вне Солнечной системы, космическая радиация бы их просто убила. Тогда сняли все ограничения на генетические и евгенические исследования. Само собой, в те смутные времена от этого людям радостней не стало. В общем, люди теперь могли пережить долгое облучение. Вместе с тем увеличилась продолжительность жизни. В общем, люди были готовы покинуть планету.

— С людьми понятно, про это я слышал. Что насчёт станции? Из чего она была, раз до сих пор цела? — Кай замялся. — Ну, почти цела.

— Ох, терпение, я уже подошла к этому моменту. Конечно, люди искали возможности во всех аспектах жизни, на Земле и за её пределами. В тот период на Марсе шли активные исследования, и они принесли свои плоды. В глубинах полярных льдов красной планеты люди обнаружили нечто удивительное. Экстремофилы, микроорганизмы, способные выживать в самых невероятных условиях. Марсианские эндолиты были просто невероятно плодовиты и полезны. Каким-то образом они изменяли своё состояние на квантовом уровне. Что бы вы с ними ни пытались сделать, их это словно обходило стороной. Они выдерживали и радиацию, и сверхвысокие, и сверхнизкие температуры, кислотную среду, щелочную — всё им было нипочём. Долгие исследования этих ребят натолкнули людей на идею стазиса. Точнее, сама идея была давно, но вот как её реализовать, подсказали именно маленькие марсиане. В общем, так и появилось стазис-поле. Оно буквально останавливало все процессы в пределах своего действия. Когда я говорю «все», я имею в виду все. Биологические процессы, движение молекул и атомов, даже время. Как это происходит, не знаю, да и никто, скорее всего, не знает. Но это работало.

— Так станцию защищало стазис-поле? Тогда почему она рухнула на Землю?

— ИИ, чтобы корректировать орбиту и проверять работоспособность всех систем, вынужден был существовать и функционировать вне стазиса. Вроде парня, который должен дёрнуть рубильник. Если все будут в стазисе, кто его прекратит? Вот он и остался на страже. Караульный человечества на протяжении миллиардов лет. Один среди пустоты космоса. В итоге, поняв, что больше не может справляться с возложенной на него задачей, он принял единственно логичное в той ситуации решение — приземлиться, чтобы спасти то, что осталось от человечества.

Энди замолчала, словно погрузившись в раздумья. Хотя Кай был уверен, что она так и делает — размышляет, чувствует, переживает.

— А что насчёт корабля поколений?

— О, это второй из трёх подпроектов «Триптиха Надежда». Многие учёные и специалисты сели на корабль и улетели. Всё.

— Как всё?

— Всё, улетели. Куда — неизвестно, как далеко — непонятно, вряд ли вернутся. Но при этом оставили квантовый маяк на борту станции. Правда, его отломило вместе с нижними палубами, и при крушении унесло в сторону.

— Стоп, стоп, погоди. Что за маяк? Квантовый? В смысле, основанный на принципе квантовой запутанности?

— Ну да. Воздействует на частицу здесь, а её пара повторяет за ней.

— Рог, про который говорил Сенет, — Кай приподнялся и сел. — Если найти нижние палубы, то можно подать сигнал.

— Ох, я не хочу вас расстраивать, но вы понимаете, сколько должно совпасть случайных переменных, чтобы всё получилось? Перечислю. Целый маяк, рабочее аварийное питание маяка, возможность добраться до этого маяка, уцелевшие «покорители звёзд», целый и рабочий приёмник сигнала и кто-нибудь, кто на том конце поднимет трубку и скажет «Алло»! Это минимум.

Энди казалась Каю всё более эмоциональной, но в голосе её слышалась надежда, та самая, что сейчас разгорается внутри него самого. Да, она права, много переменных должно совпасть. Но сидеть сложа руки — это не его метод. Да, солнце будет расширяться ещё долго, возможно, остатки людей к тому времени тоже вымрут. Но вот он останется. И это его пугало.

— Ваша очередь, — напомнила Энди.

— Что? — не сразу понял Кай.

— Ваша очередь. Как вы продержались пять миллиардов лет на планете, на которой не осталось практически ничего живого? Вы ведь не местный, знаете пароль администратора, говорите иначе. Ну и в целом.

Кай вздохнул. Откровенно говоря, ему нравилась нетипичная Энди. Будто кто-то из современников общается с ним. Старая подруга, голос которой он уже давно не слышал.

— Всё дело в Элизабет Восс. Я её сын.

— О-о-о, да, всё сходится. Это правда, что?..

— Да, Элизабет усыновила меня, когда я был ещё в начальной школе. Тогда было много сирот. Не знаю, почему она выбрала меня. Меня обучали с самого детства самым разным вещам, чтобы я мог выжить при любых обстоятельствах. От строительства до хирургии, от инженерии до теоретической физики. Не могу сказать, что мне всё давалось легко. Уже будучи подростком, мне провели генную терапию — абсолютный иммунитет, сопротивляемость радиации и прочее. Ну а ближе к сорока…

— Вам привили маленьких марсиан, да?

— Да. Оказалось, что эти экстремофилы ещё и симбионты. Я единственный выживший, кому они были привиты. Непонятно почему, но другие испытуемые умерли. В общем, теперь у каждой клетки моего тела своё собственное стазис-поле. Однако в симбиозе эти экстремофилы работают по-другому. По сути, всего меня можно объяснить одной фразой: ничто не может ему навредить. В зависимости от степени угрозы мой организм по-разному реагирует. Если угроза предвидится глобальной и с серьёзными последствиями, то всё моё тело тут же становится неразрушимым объектом, а сам я погружаюсь в сон без сновидений. Если угроза небольшая, то просто нивелируется здесь и сейчас. Я, честно, тоже не знаю, как это работает.

— Получается, вы — третий подпроект «Триптиха Надежда», «Абсолютный потомок». Хочу автограф! — в голосе Энди так и слышался щенячий восторг. — Ну а если серьёзно, получается, что вы прожили эти пять миллиардов лет здесь, на Земле? Один?

— Проспал. Проспал пять миллиардов лет на Земле. Вот так, — Кай щёлкнул пальцами, — выключило и включило. Только месяц смотрел в темноту до того, как экстремофилы законсервировали мой мозг в режиме сна.

— С ума сойти! Ну, раз такое дело… — Энди снова откашлялась. — Элизабет Восс как раз была на том корабле, что улетел.

Кай пожал плечами.

— Я знаю. И это ещё одна причина начать поиски маяка. Как ты заметила, многие переменные могут случайным и удивительным образом сложиться. Этот город, ты, я.

— Верите в судьбу?

— Нет. Судьба — это для тех, кто предпочитает сидеть сложа руки.

Кай встал на ноги и стряхнул несуществующую пыль.

— Я человек, хоть и не простой, но стараюсь поступать просто: намечаю цель и иду к ней. Так что прошу — дай мне мою цель.

Глава десятая. Подготовка к пути

Старейшины в задумчивом молчании сидели за столом, когда Кай появился из-за угла коридора, ведущего к Алтарю. Он обошел стол, направляясь к свободному месту, оглядел присутствовавших и присел. Старцы молчали, и только по выражению их лиц Кай мог понять, что они из последних сил сдерживаются, чтобы не завалить его вопросами.

— Уважаемые, — тщательно подбирая каждое слово, начал Кай, — после продолжительного разговора с Эндео у меня появилась к вам просьба.

Старейшины практически синхронно наклонились над столом, подаваясь ближе к Каю.

— Как вы, наверное, заметили, у меня есть возможность общаться с Эндео. То есть она мне отвечает. Потому, само собой, с вашего позволения, я хотел бы время от времени приходить к алтарю, — Кай замялся, подбирая слово, — помолиться.

Все четверо переглянулись между собой, беззвучно задавая друг другу один и тот же вопрос. Кай нашёл это странным, но даже Сенет в итоге одобрительно кивнул своим коллегам.

— По всей видимости, ты если и не Спящий Апостол, то близок к ним либо близок к святилищу и алтарю, — заключил Ур. — Потому мы не будем препятствовать твоим «молитвам».

Видимо, концепции молитвы у стариков не было. Странное дело, — подумалось Каю. Святость есть, а молитв нет. Эти люди будто собрали свою культуру по-новому. Вот и сейчас они так просто, без бурных обсуждений и дебатов, легко и просто дали ему, вчерашнему чужаку, доступ в свой самый священный уголок. Нет, вполне очевидно, что, не будь у Кая доступа к терминалу, он бы остался по ту сторону шлюза и умер бы от голода. (Нет, не умер бы, но не о том речь.) Всё-таки фанатизм этим людям не присущ.

Следом старейшины всё-таки завалили Кая ворохом вопросов. Он отвечал на них уклончиво. Да, он не Апостол. Да, он знаком со «словом». Да, он не посвятит их в тайну своего обращения к алтарю. Да, «таинство исповеди» священно. Нет, он не расскажет, как нужно исповедоваться Эндео. В итоге объём любопытства старейшин во много раз превысил объём терпения Кая, и он поспешил откланяться.

Всё продолжая сыпать вопросами, старики проводили его до выхода из станции-святилища. На берегу стоял и ждал всё тот же улыбчивый мужчина. Лодка покоилась носовой частью на зеркально-гладкой отмели озера, готовая вновь перевезти своих пассажиров.

Путь по озеру в сторону города отличался. В первый раз всё внимание и все мысли Кая были обращены в сторону конструкции, что выделялась на фоне безмятежного подземного озера, словно металлический саркофаг некоего божества.

Теперь же Кай наблюдал Город. Нет, Город. Разглядеть тот титанический труд, что был проделан пассажирами станции, с кривых улочек города было невозможно. Однако со стороны озера этот шедевр архитектуры вызывал восхищение. Вырубленный в скале, многоуровневый, с террасами над террасами, с искусственными водопадами, которые и питали озеро, с многочисленными блёкло-зелёными садиками, Город впечатлял. Кай так и не узнал, сколько людей всего живёт в городе. По его ощущениям, много больше пары тысяч.

— Извините, — находясь на носу лодки, Кай похлопал по плечу «добряка», налегающего на вёсла, — сколько всего людей живёт в городе?

— М-м-м, дайте-ка прикинуть, — мужчина прищурился, задумавшись. — В прошлом году проводили перепись, город насчитывал порядка пяти тысяч жителей. И за год до этого, и примерно столько же за год до того. Вы не местный, поэтому я объясню: у нас тут ровно столько человек, сколько этот город может обеспечить. Вода из озера, мясо и молоко от скота, водяные фермы — всё это рассчитано на именно такое количество жителей.

— Вы как-то регулируете свою численность?

— Вроде того чтобы убивать стариков и пресекать беременности? Ох, ну конечно нет! Ничего такого! Оно само как-то получается, все прекрасно понимают, чем может обернуться перенаселение. Как только выявляется рост числа жителей, народ берёт в руки инструменты и начинает расширять тоннели и вырубать новые жилища. Строятся новые фермы.

— А скот?

— Ну, никто ещё не умер от того, чтобы пару дней посидеть только на овощах и крупах. Просто позволяем животным сильнее расплодиться. В общем, полутысячей больше или меньше — нас тут столько, сколько и всегда.

— Понятно, — Кай был немало удивлён познаниями «добряка» и тем, как он всё ему изложил, — меня Кай зовут.

— Приятно познакомиться, Кай! Меня зовут Нок.

— Нок, а чем ты занимаешься здесь, в городе?

— Ха-ха, да всем! У нас в городе принято учиться всему понемногу, никогда не знаешь, где сможешь пригодиться. Вот сегодня я занимаюсь переправой, а завтра собирался идти на фермы.

Так за разговором они причалили к берегу. Горстка ожидавших Кая детишек сразу бросилась в рассыпную, едва он спрыгнул из лодки на землю. Остался только тот мальчуган, что утром привёл его к лодке.

— Привет, меня ждёшь? — Кай улыбнулся, подойдя к мальчику. — Как зовут?

— Лер! А вы — Кай, верно? Мой папа привёл вас из-под огня.

— Верно. Ну, передавай мою благодарность отцу, он хороший человек!

— Передам обязательно, а вы правда бессмертный?

Кай с хитрым прищуром молча посмотрел ребёнку в глаза и подмигнул.

— Послушай, Лер, вот сейчас я стою и понимаю, что нахожусь в серьёзной ситуации и мне нужна помощь, — Кай серьёзно обратился к парню.

— Что случилось!? — с озабоченным видом спросил Лер.

— Мне кажется, что я совсем не знаю, куда мне идти. То есть, где меня поселили? Поможешь?

Лер расплылся в улыбке, резко и часто закивал головой.

— За мной!

Они двинулись по замысловатым улочкам подземного города. То и дело Кай ловил на себе любопытствующие взгляды жителей. Каждый из них занимался каким-то делом: кто-то подметал улицы, кто-то тащил за собой тележку с кувшинами. Там и тут у входа в дома стояли лотки с товарами, а рядом сидел мастер или мастерица, их изготовившие. Люди производили множество предметов самостоятельно — от вязаной одежды до глиняных горшков, от румяного хлеба до дивно пахнущих блюд, приготовленных тут же.

Во времена Кая таких городов не осталось. Все производства захватили частные компании и корпорации, а о приготовлении пищи прямо на улице не могло идти и речи — тут же грозил арест с серьёзным штрафом. А тут… тут был некий непривычный уют, общность и взаимовыручка, нечто, что давным-давно вымерло и возродилось здесь, под землёй.

— Вот здесь! — Лер остановился, указывая пальцем на постройку, ничем не отличавшуюся от других.

— Спасибо большое, мой юный проводник, — Кай потрепал мальчику по голове, — а теперь марш домой и поблагодари отца.

Парень кивнул и скрылся в переулке. Кай же, оглядев строение, зашёл внутрь. Прожив тут неделю, он так и не научился ориентироваться в городе; все переулки были для него на одно лицо, а местные не использовали ни нумераций, ни названий для улиц и домов.

Внутри было просто и пусто. Мебель, по виду сделанная из бамбука или чего-то похожего: кровать, стол да стул. Пара ковров ручной работы на полу. Окно на улицу — без ставней и стёкол. Одна из стен была буквально замощена разными дверцами, а к этой стене примыкала некая конструкция с трубой из глины, уходящей сквозь потолок наружу. Кай не мог понять её предназначения.

Улёгшись на кровати, Кай принялся размышлять, как обычно, вслух.

— Ладно, цель мы определили. Есть примерное местоположение маяка, однако предыдущие экспедиции не увенчались успехом. Возможно, нижняя палуба так же находится под землёй, а может и вовсе была полностью разрушена. Тем не менее проверка необходима.

Кай встал и принялся ходить по комнате.

— Нужно подготовиться, приобрести нужное снаряжение или нечто похожее на него. Хм, интересно, а как сегодня люди производят обмен и торговлю?

Именно в этот момент в бамбуковую дверь кто-то постучал. Кай открыл. На пороге стоял «Главный».

— Приветствую, мой невысыхающий друг! Меня зовут Орт, мы ведь так и не познакомились. — Орт довольно бесцеремонно протиснулся между Каем и дверным косяком в и без того тесное жилище.

Он встал рядом со столом и огляделся.

— В таких домах живут молодые, покинувшие родителей, а потом, когда обзаведутся парой, переезжают в дома ушедших стариков.

— Я так и подумал, — Кай закрыл дверь. — Ты просто в гости заглянул или с чем-то решил обратиться?

— Конечно, я не с пустыми руками! — возмутился Орт, и только сейчас Кай заметил у него в руках плетёную корзину.

В корзине под полотенцем лежали хлеб, сыр, кусок сыровяленого мяса и кувшин. По-хозяйски пройдя к стене с дверцами, Орт принялся всё это распихивать по нишам.

— Это чтобы еда дольше хранилась, — объяснил он.

— А это что? — Кай указал на конструкцию с трубой.

Орт взглянул на Кая словно на слабоумного.

— Это печь. Ты что, печи не видел? На ней горячую еду готовят и сжигают то, что нельзя повторно использовать. М-да уж, а старейшины говорили, что ты скорее всего не глупее Апостолов, а то и умнее.

— Прости, что разочаровал, — Кай улыбнулся. — Так чего ты хотел?

Орт присел на край кровати, жестом приглашая Кая воспользоваться стулом. Устроившись друг напротив друга, Орт начал:

— Ты знаешь, что мы ходим в походы под огнём. Мы несём слово и ищем часть святилища, — опустив локти на колени, он заговорщически придвинулся к Каю. — Мы начали это недавно, лет десять назад, и пока успехов не добились. Но вот с тобой, возможно, нам повезёт.

— А почему ты так думаешь, мой походный друг? — вернул ему приветственную подколку Кай.

— Скажем так. Искать мы можем только ночью, но ночь — это время не менее опасное, чем день. Тебе просто повезло, что ты не наткнулся на нечто… — Орт осекся. — Ладно, не буду пугать раньше времени, но поверь, ночью тоже бывает непросто.

— Понятно. Значит, ты хочешь, чтобы я пошёл с вами в поход и помог искать «рог» днём, пока вы, спрятавшись от солнца, посапываете у себя в шатре?

Видно, что Орту было одновременно и стыдно, и неудобно просить об этом.

— Ну, вроде того.

— Ладно, я в деле. Когда выдвигаемся?

Орт заулыбался.

— На подготовку — два дня, — он бодро встал с кровати. — О твоём снаряжении я позабочусь лично.

— По рукам, — Кай протянул руку для рукопожатия. — Однако сначала вместе сходим в святилище к Энди, то есть Эндео.

— А можно? — с сомнением спросил Орт.

— Ну, ваш местный бойз-бэнд дал добро, а насчёт тебя я, пожалуй, договорюсь.

---

Уговорить старейшин не составило труда, когда Кай объяснил им цель их визита.

— Я собираюсь заняться поисками «рога» вместе с группой Орта и пришёл спросить совета у Алтаря.

Получив благословение стариков, они прошли к шлюзу терминала. Орт был здесь впервые, потому рот его, как открылся от удивления, так и не закрывался, а уж с открытием шлюза и запуском Энди и вовсе казалось, что никогда уже не закроется.

— Привет, Кай! Смотрю, вы сегодня с другом? — Энди явила им сферу интерфейса.

— Да, вот в поход собираемся, — Кай кивнул в сторону Орта. — Привёл к тебе друга познакомиться. Дам нам пару советов и наставлений в путь?

— Советы? Наставления? Нет-нет-нет, ни в коем случае, мой дорогой Кай, — в голосе Энди слышались нотки веселья и ликования. — Я иду с вами!

Глава одиннадцатая. И тут и там.

Теперь пришла очередь Кая разинуть рот.

—В каком смысле «ты идёшь с нами»? Я, знаешь ли, не в силах тащить на себе пару сотен килограмм, — Кай сделал неопределенный жест, — тебя.

Орт, стоящий позади него, не понимал ровным счётом ничего, но на всякий случай кивнул.

—Ох, да не надо ничего нести! Я сама пойду! — Кай расслышал нотки обиды.

—Как это «сама»? Постой, только не говори, что станция может трансформироваться в гигантского робота! — Кай с детским восторгом смотрел на сферу.

—Не может, хоть и было бы здорово. Но вы недалеки от истины. В отсеке для стазиса есть кое-что, чем я могла бы воспользоваться, однако мне нужна ваша помощь.

---

Стазис-модули были обесточены. Десятки камер, расположенные по кругу вдоль внешней стены станции, были заботливо очищены от пыли. Когда-то в них в течение миллиардов лет лежал персонал станции; вот на одном модуле кто-то нарисовал смешную рожицу, а внутри другого лежала пластина с голографией семейной пары с ребенком. Кай ходил от модуля к модулю, проводя пальцами по оборудованию. Как жаль, что никто из них не дожил до этого момента. Энди, конечно, отличная собеседница, но встретить кого-то из ровесников дорогого стоило.

Наконец Кай увидел то, что имела в виду Энди. Одна из капсул отличалась от остальных. Она не была прозрачной, а её поверхность повторяла формы человеческого тела. На панели модуля Кай нажал необходимые кнопки, но ничего не произошло.

—Ладно, значит, по старинке.

Кай нашёл на боковой стенке модуля рычаг и потянул его.Крышка модуля словно раскололась посередине, но открыть её не получилось.

—Орт, помоги-ка мне.

Взявшись за рычаг вдвоём,им удалось раскрыть капсулу.

—Кто это?! — воскликнул Орт.

Внутри модуля лежало женское тело.Тонкое и хрупкое на вид. Вместо кожи его покрывали сегменты композитного материала, напоминающего фарфор; они были причудливо разрисованы красивыми узорами, словно древняя детская игрушка. Лицо у этого тела было очень похожим на человеческое, красивое женское лицо.

—Это технороид. Их создавали в мое время для разных бытовых и исследовательских нужд. Энди могла подключаться к ним и управлять ими практически на любом расстоянии. А эту нам нужно включить.

Кай провел пальцем за ухом робота, нащупывая нужный выступ. Щелчок, и лицо технороида раскрылось, словно цветок.

—Их сначала делали неотличимыми от людей, но вскоре, в связи с мошенническими схемами и другими нарушениями, вышел закон, запрещающий имитацию человека. А следом — запрет на использование технороидов в быту. Только для компаний и институтов. В итоге они стали очень редкими.

Кай достал из-за пазухи кристалл,поместил его в паз в голове робота и снова нажал кнопку за ухом.

—Следовало ожидать, что на борту будет хоть один такой.

Орт смотрел на нового товарища и его манипуляции с куклой и не понимал ни слова из того,что он говорил.

Вот кукла лежала неподвижно, а в следующий миг она открыла светящиеся глаза и резко встала со своего ложа.

—Ох, как же приятно, — Энди потянулась и размялась.

Её«тело» было ростом сантиметров сто семьдесят, стройное, можно сказать, тонкое. Общее впечатление, которое оно создавало, можно было описать словом «хрупкое». Но эта хрупкость была обманчивой. Насколько Кай знал, технороидов делали удивительно прочными. Обыватель мог бы подумать, что их использовали и в военных целях, но нет, стоимость каждого технороида хоть и была не особо высока, но люди для войн были куда дешевле. Да и необходимость в наличии инстинктов и чутья на поле боя ограничивала области военного применения роботов. Инциденты, конечно, были, но они только доказали несостоятельность замены живых солдат механическими.

Энди с любопытством рассматривала свои руки и ноги, перебирала пальцами рук и ног, приподнималась на носочках, не сгибая коленей, дотягивалась кончиками пальцев до пола. Она была бы неотличима от человека, если её одеть во что-нибудь, прикрывающее все участки тела, ну и на голову какой-нибудь убор. Это была явно не серийная модель, она отличалась не только максимальным вниманием к деталям, но и наличием «волос», роль которых выполняли какие-то синтетические волокна, а также многосегментным лицом. Это лицо могло выражать эмоции, сейчас оно выражало наслаждение.

—Да уж, вы бы знали, как это приятно — двигаться! — Энди наконец встала, положив ладони на бедра в позе балерины.

—Энди, — Кай замялся, не зная, что сказать, — отлично выглядишь!

—Энди... — она посмаковала это имя, — Хм, это имя для операционной системы. Прежде технороидам давали имена или позывные, чтобы не возникало путаницы, если их больше одного в помещении. Не будем нарушать традиций. Зовите меня Юна.

—Юна, так Юна, — прокашлялся Кай, — теперь найти бы тебе какую-нибудь одежду, желательно накидку с капюшоном.

—А что, я вам не нравлюсь? — Юна сделала оборот вокруг себя, демонстрируя своё тело.

—Красотка, только как отнесутся люди к тому, что по городу будет ходить технороид из глубокой древности? Взгляни на Орта, у него до сих пор челюсть никак не сомкнётся.

—Да, действительно.

Юна медленно подошла к Орту и пальчиком подняла его нижнюю челюсть,закрывая ему рот.

—Тогда даме нужно одеться.

---

Больше всего Кай беспокоился за Старейшин. Что-то ему подсказывало, что они либо от сердечного приступа попадают, либо попросту не позволят Юне покинуть святилище. А случилось совсем другое: все четверо строили глазки технороиду и всячески пытались ей угодить.

Юна сразу обзавелась ворохом одежды разной степени яркости. Тем не менее выбор был прост и практичен: штаны, туника и накидка с капюшоном. Единственное, от чего она отказалась, — это обувь.

—Сенсорные волокна в моём теле позволяют мне ощущать всё на том же уровне, что и человек, — шепнула она Каю, — нельзя заковывать меня в какие-то колодки, это всё равно что сенсорная депривация.

Кай понимал её чувства и не возражал.

Оказавшись на берегу озера, Юна накинула капюшон, но это не слишком-то и помогло. Горожане были мало того что любопытны, так ещё и внимательны.

Первыми«необычность» новой горожанки заметили дети.

«Механическая тётя!»— кричали они, обступив её со всех сторон и не упуская возможности потрогать её за руки. Никакого страха, никакой агрессии. Юна буквально светилась от счастья; узоры на её лице, руках и ногах светились ярким синим цветом.

Пока Юна знакомилась с юными горожанами, Кай обратился к Орту.

—Честно говоря, я ожидал менее тёплого приёма для Юны.

—Мы рассказываем детям сказки, какие рассказывали нам Апостолы. А там немало историй про волшебных роботов. Ничего удивительного, — сказал Орт, улыбаясь и глядя на детишек и Юну.

—По тебе нельзя было сказать, что ты не удивился, когда её увидел, — заметил Кай.

—Шутишь? Одно дело, когда это история на ночь, другое — когда она закрывает тебе рот наяву. Эх, Ниам мне точно не поверит. Вы бы зашли как-нибудь вдвоём с Юной к нам в гости. Мы живём ближе к берегу, спросишь любого, он покажет.

—Да, только я ещё не знаю, где её поселить.

—Так у тебя будет жить, это очевидно.

—Это почему же?

—Так ты один живёшь, вместе веселей.

—Тесновато, вторую кровать не поставить.

—Не уверен, что ей нужна кровать, а если и так, спите на одной.

Кай уставился на Орта,выгнув бровь.

—Что? Я видел её без одежды, она только похожа на женщину, — Орт ткнул локтем Кая в бок, — но как похожа-то!

—Иди ты!

—Ты, никак, покраснел?

---

Сборы в поход, как и обещал Орт, заняли два дня. Всё это время Юна жила у Кая. Большую часть дня, до того как автоматическое освещение оповестит о начале ночи, она бродила по городу и общалась с людьми. Поскольку последние две тысячи лет она выполняла функции мэра или кого-то подобного, то свои походы она называла «инспекцией», а вечерами рассказывала Каю, как она всем довольна, какие люди молодцы и как она ими восхищается.

Кай же, в свою очередь, больше внимания уделял предстоящему походу. Вместе с Юной они всё-таки сходили в гости к Орту, чем несомненно удивили его домашних. После этого визита Кай прицепился к главе семьи как клещ и всюду ходил с ним, пока тот подбирал снаряжение и инструменты для похода.

Во время их с Ортом блужданий по городу Кай познакомился с лучшими ремесленниками и мастерами своего дела. Выяснилось, что горожане используют для торговли чеканные медные монеты; их достоинство определялось размером. Только как Кай ни пытался понять стоимость тех или иных вещей, так всё равно не понял. Видимо, разность восприятия ценностей была слишком велика.

---

Спустя два дня они с Юной наконец стояли у подножия лестницы, ведущей наружу. Сгорая от нетерпения, человек и технороид пришли раньше назначенного времени сбора. Потихоньку, один за другим, подтягивались другие участники похода. Первыми пришли двое братьев, иначе их похожесть друг на друга объяснить было нельзя. Следом подошёл мужчина с седой бородой; несмотря на возраст, выглядел он довольно крепко. Четвёртым пришёл, к удивлению Кая, его старый знакомый — Нок. Он, как и прежде, улыбался, подошёл к каждому участнику похода для рукопожатия, не забыл про Кая и даже поклонился Юне, чем заслужил от неё некое подобие книксена. Последним подошёл Орт с сыном. Не подходя к товарищам, он наклонился к сыну, поцеловал его в лоб и подтолкнул в сторону дома. Лер побежал в город, не забыв помахать Каю на прощанье. Кай помахал в ответ.

—Итак, смотрю, все в сборе, — отметил Орт. — Давайте я вас познакомлю.

—Это братья, Мирт и Пилт, — оба синхронно кивнули.

—Этот почтенный старец, — он указал на седобородого, — немой Лу.

—Здравствуйте, — сказал «немой» Лу.

Кай вопросительно посмотрел на Орта.

—Лу заговорил к двенадцати годам, а прозвище привязалось на всю жизнь. Правда, он и сейчас не особо разговорчив.

—Это Нок, говорит, вы уже знакомы, — сказал Орт, кивая в сторону улыбчивого мужчины.

—Да, была возможность познакомиться, — ответил Кай и обратился к Ноку: — Рад, что ты с нами.

—Я сразу же изъявил желание пойти вместе с вами, как только узнал, что вы собираете людей.

—Ну а наши новые жители, вы наверняка о них наслышаны, — Орт продолжил, — Кай и Юна. Надеюсь, с ними наш поход увенчается успехом.

Орт обвел всю группу взглядом,прокашлялся и сказал:

—На правах более опытного, я вновь буду главным в походе. Слушать меня, не перечить мне и делать то, что я говорю. Возражения?

Все молча кивнули,глядя на лидера группы.

—Хорошо, тогда вперёд.

Люди начали подниматься по ступенькам в сторону выхода из подземелья. Кай пропустил вперёд Юну и сам собирался начать подъём по лестнице, но в этот момент Орт взял его за локоть и отвёл в сторону.

—Этот Нок, — прошептал он, — он соглядатай Старейшин. Сколько себя помню, он с ними. Не могу сказать, плохой он человек или нет, но Старейшины практически приказали взять его с собой. Так что держи ухо востро с ним. Да в целом держи ухо востро. То, как тебе повезло в прошлый раз на поверхности, уже стало легендой в наших кругах. Я вижу, ты парень крепкий, но там снаружи одной крепости мало. Мало желающих выходить на поверхность, уж поверь мне.

С таким напутствием от Орта они начали подъём по лестнице. Считая ступени, Кай обдумывал его слова. Если то, что он сказал, правда, то Старейшины задумали какую-то свою игру. Видимо, Сенет никак не мог примириться с тем, что чужак так легко вошёл в их безмятежную жизнь, и решил проконтролировать поход таким образом — через Нока. Хорошо, теперь Кай, будучи предупреждённым, тоже мог сыграть в эту игру.

Глава двенадцатая. Снова на поверхности.

Каньон, куда вышла команда, встретил их сухим тёплым воздухом и тёмными объятиями ночи. Логично было выбраться именно в это время суток, однако за те дни, что Кай провёл в подземелье, он перестал отслеживать реальное положение солнца на небосводе.

Ночью в каньоне было суетно. Ни то это привычное положение дел, ни то все работали потому, что сегодня формируется новый поход. Из пещеры, куда по прибытии Кая укатили повозки, привезли одну похожую. Видимо, по разумению местных логистов, одной им должно хватить.

К их группе подошла женщина, неся на руках свёрток, судя по всему, увесистый. Женщина была широка в плечах и высока; на то, что Кай был высоким, эта дама была выше него на добрых полголовы.

— Разбирайте, — кинув на землю свёрток, прокряхтела она.

В ткань было завёрнуто оружие. Ножи, дубинки, пара копий и тесаки.

— Да ладно, — не веря, пробормотал Кай так, чтобы его услышали, — на нас что, действительно кто-то может напасть?

— О, глянь-ка на этого героя, — с ухмылкой произнесла женщина, — неужто старина Орт не рассказал, что ждёт твою тощую задницу в Мёртвых землях?

Орт, выбирая между дубиной и тесаком, вздохнул и, не отвлекаясь, ответил:

— Цера, сама знаешь, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А ещё лучше не увидеть и не услышать.

— Так о чём речь? — настороженно спросил Кай. — Что нас может ожидать в Мёртвых землях? Для чего всё это?

Орт повернулся в сторону выхода из каньона, всматриваясь в темноту, набрал было воздуха, чтобы ответить, но его опередила Цера.

— Герой, герой, — помотала она головой, словно Кай в чём-то провинился, — Мёртвые земли не потому так называются, что там всё умерло. А потому, что там очень часто умирают. Пересечь их без подготовки, снаряжения и большой удачи в принципе невозможно. Бури, срывающие сначала одежду, затем плоть. Молнии, бьющие в землю так часто, что кажется, это сплошная светящаяся стена. Земля, уходящая из-под ног. И всё это до рассвета! И если всего перечисленного хотя бы можно избежать или переждать, то вот рой. Рой куда страшнее и опаснее. Скажи, Орт.

— Я уже немало раз ходил с группами в походы и роя не видел. Да и никто не видел. Кроме одного, — Орт продолжал смотреть в темноту, лежащую за пределами каньона. — Он вернулся ночью, с обглоданными руками и ногой. Еле полз. Умирая, он рассказал, что часть его группы унесли, а часть сожрали прямо на месте. Сам он спасся только с рассветом. Обгорел, но, укутавшись в противоогненные ткани, спрятался в повозке, включив источник холода.

— Рой, в смысле рой насекомых? — в вопросе Юны был скорее восторг, чем страх.

— Похоже на то, — отметил Кай. — Так может, взять не дубинки и ножи, а огнемёт какой-нибудь?

Народ посмотрел на него с недоумением. Юна взяла его под руку и отвела в сторону.

— Кай, эти люди не знакомы с принципами дальнобойного оружия. У них нет ни луков, ни даже пращей, куда уж до огнемётов, — тихо шептала она ему на ухо. — Постарайся не упоминать таких вещей в их присутствии.

— А в чём проблема? — искренне недоумевал Кай. — Огнемёт был бы эффективен.

— Это было частью плана по воспитанию поколения. Оружие, особенно огнестрельное, ведёт к неравенству.

— А как же ножи и дубинки?

— Хоть весь ими обвешайся, а против нескольких человек... Ну, ты понял. У них уже две тысячи лет не было конфликтов с использованием оружия. Так, мордобои, — продолжала Юна. — Не вздумай нарушать идиллию.

— Ладно, я тебя понял.

— Нашептались? — Цера, уперев руки в бока, смотрела на них с подозрением. — Так что ты там говорил, красавчик, огне...что?

— Нет, — Кай поднял руки, показав ладони. — Ничего! Но вот кувшин с маслом мог бы нам пригодиться.

— С маслом? Собрался походную кухню организовать? А ты затейник. Ладно, сейчас принесу.

Цера оказалась кем-то вроде снабженца. Кай не припоминал, чтобы видел её в городе, на что Орт ответил, что Цера в городе больше внимания уделяет семье и мужу. Взглянуть бы на её мужа, интересно, что это за верзила?

В конечном итоге, обзаведясь кувшином с маслом, группа приготовилась отбывать. В упряжь повозки взялись близнецы; переругиваясь и толкаясь, они потянули её за собой. В повозке был климатический генератор, инструменты, еда и много воды; сесть там было негде, поэтому вся остальная группа пошла пешком рядом с повозкой. Кай, взяв на всякий случай нож и спрятав его за поясом, сильнее закутался в балахон и, в последний раз оглядев вход в город, двинулся за всеми к выходу из каньона.

***

Пустошь начинается с первого шага. Скорее всего, на Земле не осталось ничего, кроме пустыни. Мрачный, разрушенный мир. Даже не разрушенный, а простерилизованный. Посади где-нибудь посреди этой пустыни художника и дай ему задание нарисовать местный пейзаж, — он, вероятно, потратит мало ярких красок. Конечно, пока не взойдёт солнце... вот только художнику будет уже не до картины.

Их караван медленно продвигался вглубь пустыни. Потрескавшаяся земля, лежавшая словно обломки глиняных горшков, негромко трещала под ногами. Близнецы размеренно тащили повозку; Орт, Кай и Юна шли за повозкой; а немой Лу шёл впереди, вглядываясь в темноту. Нельзя было сказать, что было абсолютно темно: звёзды довольно ярко освещали Землю.

Кай впервые за то время, что очнулся, разглядывал небо. В первый раз его мысли были заняты другими вещами, и он особо не задирал голову вверх. Небо было другим. Привычных созвездий либо не было, либо они сильно отличались от тех, что он помнил.

— Юна, мне кажется, или звёздное небо выглядит иначе? — тихо спросил Кай. — Что-то не так с Млечным Путём и... я даже не знаю, звёзд как будто больше.

Юна взглянула на небо и, продолжая идти, открыла рот от изумления, в который раз удивив своего нового друга разнообразием эмоций.

— Ох, тресни мои кристаллы, Кай! — воскликнула она. — Это же Андромеда!

— Андро...? Туманность Андромеды?

Кай тоже стал таращиться в небо, не отрывая взгляда.

Чужая, когда-то такая далёкая галактика была уже здесь. Её спиральные рукава накрест пересекались с полосой Млечного Пути, создавая невероятной красоты вихри звёзд. Внутри этих вихрей клубились туманности — мазки кисти безумного художника: алые, голубые, лиловые. Отсветы этого галактического пожара ложились на потрескавшуюся землю, окрашивая блеклые тени в фантастические цвета. Ночь была светла, как сумерки, и от этого мир казался ещё более нереальным и мёртвым.

Орт обернулся на друзей, потом посмотрел на небо.

— Да, зрелище невероятное. Сколько жене ни пытался рассказать — слов так и не нашёл. Однако не забывайте и под ноги поглядывать.

Кая ни разу не задела прагматичность Орта; они, на пару с Юной, продолжали во все глаза любоваться ярким звёздным небом.

— Теперь понятно, почему вы с собой не носите фонарей или факелов, — констатировал Кай.

Путь продолжался. Люди медленно и размеренно шли вперёд; точка назначения была известна. Оказалось, что метод ориентирования по звёздам снова в моде; уж с такими-то звёздами грех заблудиться. Близнецы, тащившие повозку, не показывали признаков усталости, только переругивались изредка и подшучивали друг над другом. Лу молчал, что неудивительно. Орт крутил по сторонам головой.

— Кай, могу я кое-что спросить? — через некоторое время спросила Юна.

— Да, конечно, — Кай продолжал время от времени любоваться небом.

— Расскажи о мире до того, как ты уснул. Я была активирована на станции, и большую часть исторической информации от меня огородили, — технороид засмущалась, будто спрашивала о чём-то сокровенном.

— О мире, значит.

Казалось, вся группа плотнее сдвинула строй. Видимо, всем было любопытно послушать.

— Это был удивительный мир. Непростой, иногда жестокий, иногда чуждый, но удивительный. До Катастрофы люди начали активное освоение космоса. Я тогда ещё не родился, а люди уже построили заводы на Луне, исследовательские станции на Марсе и даже Титане. Орбитальное кольцо росло в небе, рассекая его пополам, строго по экватору. Люди были... хм, разные, но как будто бы более едиными. Исчезли страны и границы; в школах учили один общий язык. Не могу сказать, что всё было хорошо. Чувствовалось давление перенаселения. Часто бывали вспышки болезней и голода, множество локальных конфликтов. Куча беспризорных детей. Коим и я был когда-то.

Кай ненадолго погрузился в свои мысли. Никто не стал нарушать тишину. Несколько мгновений спустя он продолжил:

— Но были и чудесные моменты. Города с башнями в облаках, летающие «повозки»... — ему пришлось подбирать слова для всех слушателей, — вода, куда больше подземного озера; чёрт, да она занимала большую часть планеты!

Лица Орта и других вытянулись от удивления.

— Да, правду говорю, — Кай решил их удивить ещё больше. — А временами с неба падала чистая вода.

Мирт и Пилт переглянулись.

— Вот заливает! — хихикнул один.

— Вода, с неба? Да ещё и чистая! — поддакнул второй.

— А ну заткнитесь, оба! — рявкнул на них Орт. — Что ещё там было, Кай? Продолжай, не слушай этих балбесов.

— Не только вода, но и снег, — невозмутимо продолжил Кай. — Это вода, но застывшая в небе. Некоторые города снег засыпал так, что его приходилось вывозить большими «повозками».

— Здорово, — восхищённо протянула Юна. — Я бы хотела посмотреть на снег. А какой он?

— Белый и холодный.

— Как рис? — спросил то ли Мирт, то ли Пилт.

— Не как рис.

— А где вы жили днём? — внезапно подал голос немой Лу. — В башнях в облаках?

— Нет, Лу, нам не нужно было жить в башнях. Солнце было меньше и не такое горячее. Такие же люди, как вы, могли ходить под ним днём без опаски.

— Хорошее время, — мечтательно проворчал Орт. — Вот бы жить в те времена. Я бы прокатился на летающей «повозке». Днём.

— Д-а-а... — мечтательно в унисон потянули близнецы.

— Не думаю, что вам понравилось бы то, что произошло дальше, — мрачно заметила Юна.

— О чём это ты? — удивился Орт.

— О Катастрофе, — вместо Юны ответил Кай. — За несколько десятилетий до того, как я родился, взорвалась Бетельгейзе. Учёные думали, что она взорвётся раньше, но ошиблись. С этим взрывом началась череда событий, которую впоследствии назовут «Последней Катастрофой». Всё, что было в космосе, было уничтожено в течение нескольких месяцев. Базы на других планетах, а так же люди, там обитавшие, — всё пропало. Спутники падали с небес, космические станции... И, в качестве последнего гвоздя в крышку гроба человечества, — орбитальный пояс.

Кай огляделся вокруг, словно что-то искал глазами.

— Его обломки всегда было видно там, где я родился и вырос. То, что было верхом достижения инженерного гения человечества, стало его погибелью. Умерло две трети населения планеты. Разрушения были столь колоссальны, что планета так и не смогла оправиться. Землетрясения, циклоны, цунами и прочие природные явления буквально пытались выкосить остатки человечества. В общем, на мой век пришёлся последний век людей.

— Так а почему не предотвратили взрыв этой... Бетельгейзе? — выгнув одинаково брови, спросили близнецы.

— Это звезда, — ответила Юна. — Далеко в космосе, на небе. Такое невозможно предотвратить. Так вот почему люди решили покинуть планету... Неужели нельзя было попытаться всё восстановить, ну или хотя бы приспособиться?

— Спустя двадцать лет после начала Последней Катастрофы, — продолжил Кай, — власть, если можно так это назвать, в руки взяли учёные. Великие умы человечества посчитали, что планету надо покинуть, дать ей восстановиться и по возможности вернуться обратно. Для этого был разработан грандиозный план — «Триптих Надежды». Из остатков того, что упало на Землю, и того, что было на орбите, построили станцию и корабль. Со станции, которая по ту сторону озера, пришли вы. А корабль улетел.

— Но неужели Земля не восстановилась? — спросила Юна. — Почему станция не начала снижение на планету раньше, когда были более благоприятные условия?

— Хм, а ответ на твой вопрос как раз и отправил меня в спячку на миллиарды лет. Скажем так, были люди, которые были против исхода людей с Земли, поэтому они устроили на планете тотальное вымирание.

Глава тринадцатая. Буйство мертвых земель.

— Ты отправишься с ними, — говорил старейшина, — и когда они найдут то, что должны, ты заберёшь кое-что из хранилища там, среди остатков святилища. Это будет ящик, жёлтый, тяжёлый. Сам он мне без надобности, а вот содержимое. Его ты принесёшь!

Нок внимательно выслушал старейшину, преклонил колено и направился в город. Когда настало время встречи всей группы перед лестницей в открытый мир, он явился задолго и наблюдал из переулка. Этот человек из далёкого прошлого и его странная подруга... Они были словно дети, ничего толком не понимали и смотрели с восторгом на всё подряд. Как, по мнению старика, они найдут «Рог»? Не производили они впечатления специалистов в таких делах.

Уже будучи снаружи и готовясь к походу, он сам вызвался пробежать «разведочный марш». Так делали в каждой экспедиции. Первым идёт человек, проверяющий путь, наличие преград, провалов в земле или следов Роя. Если дорога затруднена, он возвращается навстречу каравану, и они уже вместе корректируют маршрут. Если всё в порядке, он идёт, пока не наступит время привала, с учётом пройденного им пути.

Нок шёл. Дорога была чиста, насколько видел глаз.

---

На небе, среди всего этого сонма звёзд, не было Луны. К этому времени она наверняка удалилась от Земли так далеко, что стала бы раза в два меньше, чем раньше. А поскольку она удалилась, то и Земля стала вращаться вокруг своей оси заметно медленнее. Сутки стали длиннее. По субъективным ощущениям Кая — часов сорок или чуть меньше. И ночь, в свою очередь, длилась около двадцати часов.

— Вижу Нока впереди, — пробасил немой Лу, всё так же шедший в авангарде группы.

—Значит, скоро устроим привал, — обращаясь к Каю и Юне, отметил Орт.

Нок сидел на своём плаще, расстеленном прямо на земле. Он, как и всегда, был улыбчив и расслаблен. Кай, припоминая слова Орта, сказанные перед началом похода, вполглаза присматривал за Ноком.

Лагерь поставили довольно быстро. В повозке, помимо синтетического покрывала, были металлические стержни, явно снятые с корпуса станции. Вставляясь друг в друга, они становились нужной длины и могли использоваться как опоры для шатра. Что и проделывали сейчас близнецы под командованием немого Лу. На землю в шатре бросили несколько домотканых ковров, в центр поставили генератор. В итоге их укрытие поднялось в полный рост аккурат к восходу солнца.

Кай уже начал забывать, насколько это чудовищное зрелище. Красный гигант — колоссальный сгусток термоядерной энергии, вот-вот готовый поглотить Землю. Говорили, что, будь в космосе воздух, от звука прежнего солнца все люди на Земле оглохли бы. А сейчас? Каю казалось, будь сейчас в космосе воздух, звуковая волна от этого монстра разбросала бы планеты по всей галактике. Точнее, уже по двум галактикам.

Немного постояв снаружи, потрогав рукой красные солнечные лучи, Кай, откинув полог шатра, пробрался внутрь.

— Не надо так долго стоять на солнце, мой друг, — обеспокоенно улыбнулся Нок. — Мы все тут знаем, что тебе огонь в небе не страшен, но...

—Ты своей выходкой напугал людей, — укоризненно продолжила Юна.

Кай посмотрел на ошарашенного Нока, который всем своим видом показывал, что хотел сказать совсем другое. Потом, выгнув бровь, посмотрел на Юну.

— А как давно мы с тобой на «ты» перешли?

—Ну... — Юна сделала неопределённый жест. — Тогда с тобой говорила ОС, основной задачей которой было служить. Я же — исследовательский технороид. Думаю, где-то во время обретения этого тела.

Пока она говорила, Орт на правах главы экспедиции раздал всем пайки: кожаный мешок с водой и пару полос вяленого мяса. Не забыв при этом про Юну.

— О, нет, спасибо, мне не нужно, — с трудом скрывая удовлетворение, отказалась она.

Технороид, что настолько хочет быть похожим на человека, была явно польщена тем, что о ней не забыли.

—О, действительно, чего это я, — стушевался Орт. — Совсем из головы вылетело, а ведь рассчитал припасы на семерых, как будто...

—Я — человек, — заметив, как он осекся, продолжила Юна. — Знаю, вам непривычно. Но я нисколько не обижаюсь, я отдаю себе отчёт в том, что я скорее механизм, чем человек. Хоть у меня и есть чувства, и эмоции.

—Девочка, в походе либо все вместе, либо все померли, — философски заметил немой Лу.

—Скорее, старушка. Ей лет чуть меньше, чем мне, — обмолвился Кай, чем изрядно удивил попутчиков.

Перед его носом появился фарфоровый кулак.

—А вот это видел? Нельзя озвучивать возраст девушки! — Юна наигранно вспыхнула.

—Спрашивать нельзя, так я и не спрашивал. Я знаю, сколько тебе лет. Замечательно выглядишь для своего возраста, кстати, — съязвил Кай.

Так, за шутками и рассказами, они отужинали и стали готовиться ко сну.

— Орт, отчего тебе не сидится под землёй? — в тишине спросил Кай.

Сон никак не шёл, потому его потянуло на разговор.

— Ты прям как моя жена, — проворчал Орт. — «Не сидится»... Вот и не сидится. Тесен мне город. Я ещё когда был молод, выйдя впервые на поверхность и увидев небо, решил, что чаще нужно бывать снаружи. Может, и умирает тут на поверхности всё, да вот только тут так красиво.

—Удивительно, — прошептала Юна. — Некоторые люди видят красоту там, где её, казалось, быть не может.

—Получается, тебе и вправду не сидится под землёй? — подначивал Кай.

—Да уж, — пробормотал Орт. — Некоторые из наших, выйдя впервые на поверхность, сразу хватались за голову и падали на землю, закрыв глаза. А мне, наоборот, под землёй неуютно.

—Агорафобия и клаустрофобия, — блеснула знаниями Юна.

—Чего?

—Ну, это боязнь открытых пространств и закрытых. Ты вот клаустрофоб — боишься замкнутых пространств.

—Не боюсь я ничего! — обиженно проворчал Орт.

—А ты, Лу, — продолжил Кай, — тебя что понесло в поход?

—Старость, — коротко ответил тот.

—Лу из тех ворчунов, что считают, будто старики с возрастом становятся бесполезными, — объяснил Орт. — Точнее, себя он считает бесполезным, потому что стар и живёт один как перст. Вот и ходит иногда со мной и другими на поверхность, ищет «Рог» и несёт Слово. Доказывает свою пользу.

—Именно, — подтвердил Лу.

—Мирт, Пилт, — тихо обратился Кай к близнецам, — вы зачем пошли с нами?

Со стороны близнецов слышался синхронный размеренный храп. Эти парни, таща за собой повозку, устали настолько, что завалились спать, едва проглотив свои куски вяленого мяса.

— Эти двое, — усмехнулся Орт, — особый случай. Они сироты, живут вдвоём, то там работают, то здесь. Надеются на поверхности что-нибудь эдакое найти, что можно за медь продать, ну и славой себя покрыть.

—Джентльмены удачи, — прошептал, ухмыльнувшись, Кай.

Вытянувшись на коврах и положив под голову свой балахон, он закрыл глаза и собрался было поспать. Или хотя бы притвориться, что спит.

— А что тобою движет, Нок? — пропела Юна в тишине, нарушаемой только храпом близнецов и потрескиванием генератора.

Точно, Кай чуть не забыл про седьмого участника похода. Того, с которым нужно быть настороже — так, на всякий случай.

— Ох, моя хорошая, — улыбаясь, ответил Нок, — тяга к приключениям, я полагаю.

---

Утро — вернее, ночь — наступало позже, потому все проснулись задолго до заката. Мужчины позавтракали и принялись собирать свои пожитки. Кай вышел наружу незадолго до захода солнца.

Мир медленно погружался во мрак, чтобы снова взорваться яркостью звёздного неба. На западе, за горизонтом, куда прятался гигантский диск солнца, виднелось красное зарево. Вот, спустя пару десятков минут, когда гигант окончательно скрылся по ту сторону Земли, люди покинули шатёр. Споро пошёл процесс сбора инвентаря обратно в повозку. Кай помогал складывать большое полотно в несколько слоёв, чтобы потом скрутить его в рулон. Когда они с Ортом завязывали последние узлы на верёвках, удерживавших груз, послышался голос Юны. Она стояла неподалёку и смотрела на восток, откуда они пришли.

— А разве бывает голубой рассвет?

—Рассвет? — Кай усмехнулся. Иногда технороид вела себя как ребёнок. — Только что был закат, и если у планеты не появилось второго солнца, то не бывает.

—Тогда что там, на горизонте? — Юна указывала пальцем, привстав на цыпочки.

Кай подошёл к ней и посмотрел в ту же сторону. Действительно, далеко, на стыке неба и земли, виднелось яркое голубое свечение. Оно мигало и переливалось неровными всполохами.

— Орт! — окликнул Кай главу экспедиции. — Взгляни-ка!

Орт встал рядом с ними и, прищурившись, вглядывался в темноту. Выражение его лица изменилось, он побледнел и пробормотал что-то себе под нос.

— Что там, друг?

—Быстро! Надо бежать! — Орт был явно взволнован. — Нужно найти укрытие! Впереди, на полночи пути, есть скала. Если будем достаточно быстры, успеем спрятаться!

---

Поднялся ветер — пока ещё не сильный, он дул им ровно в спину. Ветер был тёплым, а иногда порывами — горячим. Кай, близнецы и Нок, будучи самыми крепкими в группе, вместе катили повозку. Все бежали сломя голову. Конечно, быстрее всех двигалась Юна, будучи собранной из композитных материалов.

Буря, разыгравшаяся за их спинами, впечатляла. Молнии били из тьмы, закрывавшей звёзды, так часто, что создавалось ощущение сплошной электрической стены. Безусловно, попасть под эти разряды означало смерть. Однако усиливающийся ветер тоже мог создать проблемы, несовместимые с жизнью. По словам Церы, такие бури бывают смертельны даже без молний.

Находясь уже больше нескольких часов в таком темпе, группа никак не могла оторваться от бури. Голубая стена неумолимо приближалась; казалось, полчаса, максимум час — и их накроет волной электрических разрядов.

— Орт! — прокричал Кай сквозь вой всё усиливающегося ветра. — Где эта чёртова скала? Мы тут пропадём!

В голосе Орта уже слышалась одышка, разрывающая его лёгкие.

—Уже... должна... показаться... Не видно!

Ветер поднял мелкую пыль, сведя видимость практически до нуля. Даже если скала и была неподалёку, то только чудо могло помочь её найти. Однако чуда не происходило. Юна теперь держалась одной рукой за повозку, лишь бы не унесло ураганными порывами. Да и вся группа стремилась не отходить от неё.

— Если перевернём повозку, сможем укрыться под ней! — прокричал один из близнецов.

—Нет, — ответил Кай. — Она из дерева и металла, мы все под ней тут же сгорим.

—Но не ты! — прокричала Юна.

Кай посмотрел на неё. Лицу, собранному из осколков фарфора, инженер, что создал её, смог даровать чудесное свойство — выражать эмоции. На этом лице сейчас ярко отпечатались страх и отчаяние. Если они погибнут, то для Юны это будет очень короткая жизнь. А для Энди — упущенная возможность быть где-то помимо святилища.

— Дерьмо! — выругался Кай. — Тормозим!

—Ты сдурел? — проорал Орт. — Минут через двадцать нас тут накроет, и всё, конец путешествию!

—Доверься мне и делай, как я скажу! Сначала нам нужны верёвки и полотно шатра...

Под руководством Кая закипела работа. Шатер расправили и сложили прямоугольником. К одной стороне верёвками примотали металлический сборный шест. Другой шест закрепили на обратной стороне повозки, поставив вертикально. Для лучшей устойчивости Кай скомандовал добавить опор. Получилась мачта. К мачте прикрепили парус из шатра, а к краям паруса — верёвки, закрепив их за противоположную сторону повозки. Оставалось только натянуть верёвки и поставить парус.

— Все забирайтесь и садитесь ближе к корме! — прокричал Кай. Ветер уже практически отрывал повозку от земли.

Глядя на недоумевающие лица людей и технороида, он закатил глаза.

—Назад! Все садитесь назад!

Как только все уселись в повозке (а было в ней довольно тесно для семерых), Кай встал на самый край и схватил верёвки, продетные через борта.

—Я надеюсь, люди этого времени умеют делать крепкий такелаж!

Кай натянул верёвки. Парус несколько раз колыхнулся и резко наполнился воздухом. Повозка тут же рванула с места, будто ею выстрелили из орудия. Теперь самое главное — чтобы поверхность земли оставалась такой же ровной, как и прежде.

Люди кричали — Кай не мог разобрать, от страха или от восторга. Голубая стена электричества осталась за спиной. В пылевой буре её было видно всё хуже, но она была там, всё ещё преследовала их. На небе наконец-то стало чуть лучше видно звёзды.

— Каков курс, капитан? — Кай не мог не пошутить в подобных обстоятельствах.

Тем не менее Орт не растерялся и правильно понял его вопрос.

—Да, так держать! Туда нам и надо, прямо и не сворачивать!

—Так точно, капитан!

—Ого, как быстро! — восхищённо вопил кто-то из близнецов.

Немой Лу сидел, обняв колени, с пунцовым лицом, видимо, страдая от морской болезни. Нок вовсе распластался по повозке, а Юна держалась за мачту и всматривалась в даль.

— Впереди что-то есть! — прокричала она.

—Что там?

—Не знаю... Как будто бы река.

Каю не было видно происходящего впереди из-за паруса. Река? Не может быть. Вся вода давно испарилась с поверхности и течёт только под землёй. Бывают ли у технороидов галлюцинации?

По мере приближения к «странной» реке люди стали слышать шум, не похожий ни на что другое. Этот звук, казалось, заполнял всё вокруг. Наконец Кай смог увидеть «реку» — она простиралась от горизонта до горизонта, тонкой лентой пересекая их путь.

— Орт, на что я смотрю?

—Да что за ночь сегодня такая... Нам нужно сворачивать! Это Рой!

—Некуда сворачивать! Он повсюду, а назад пути нет. Промчимся прямо по нему и будем надеяться, что всё обойдётся.

Кай был не уверен, что кто-либо его услышал: вой ветра перемешивался с гулом Роя. Он лишь пригнулся, смещая центр тяжести.

—Держитесь крепче!

Повозка влетела в реку из насекомых. Каких-то два метра требовалось пересечь. Однако именно там, под переливающейся отражённым звёздным светом массой насекомых, оказался роковой камень.

Повозка подпрыгнула. И в следующий миг Кай увидел, как кто-то выпал за борт. Пилт не смог удержаться и выпал прямо в кишащую насекомыми реку. Несколько секунд — и его тело скрылось под массой хитиновых панцирей.

— П-и-и-и-лт!!! — отчаянно закричал его брат.

Повозка продолжала мчать вперёд, оставляя позади сразу две смертельные опасности.

Глава четырнадцатая. Пустующая глубина.

Отряд сидел вокруг генератора в полном молчании. Пустой взгляд Мирта, казалось, проходил сквозь все препятствия на своём пути и упирался во что-то, видимое только ему. Возможно, это были добрые воспоминания о брате, а возможно — картина последних мгновений жизни Пилта. Тишину нарушало лишь едва слышное потрескивание генератора, да редкие всхлипывания, которые Мирт уже не мог сдержать.

Кай, как и его товарищи, сидел, поджав ноги, и молчал. До сих пор он не осознавал до конца, какая бездна отделяет их хрупкие жизни от безразличной ярости этого мира. Многократно удручала мысль, что, будь он на месте паренька, с ним вряд ли случилось бы подобное. Это больше всего и удручало Кая. Порой наступали моменты, когда он ощущал, как сильно отличается от других людей. Несомненно, будучи на них похожим. «Чужак», «пришлый», — так его называли в городе. Нет, его это нисколько не обижало. Просто очередное напоминание. Напоминание о том, что он наблюдатель, а не участник. Что боль, которая сейчас разрывает Мирта изнутри, он может лишь понять умом, но едва ли прочувствовать до конца. Его собственная печаль была иной — тихой, философской, отстранённой. И от этой отстранённости временами становилось не по себе.

— Он забиякой был, — внезапно прервал молчание Мирт. — Вечно задирал меня да подначивал. Однажды сапоги мои спёр и заныкал. Неделю босиком пришлось ходить.

Мирт шмыгнул носом, вытер рукавом выступившие слёзы и продолжил:

—Это ведь он меня на поверхность потащил. Говорил: «Девчонки любят отчаянных и смелых!» Всё хотел, чтоб было чем гордиться. А теперь его сожрали. Просто — раз, и всё. Даже костей не найти.

— Мёртвые земли забрали его, — пробурчал под нос Лу.

—В задницу, земли! — повысил голос Мирт. — И Рой в задницу, и всё...

Он осекся, повернулся ко всем спиной и улёгся спать, положив руку под голову. Ещё некоторое время Мирт вздрагивал, беззвучно рыдая, но со временем уснул и дышал ровно, изредка всхлипывая носом. Лу тяжело вздохнул и отвернулся. Орт потупил взгляд, сжимая и разжимая кулаки. Юна сидела неподвижно, её светящиеся узоры на мгновение погасли, будто выражая скорбь, которой она ещё только училась.

---

После отдыха собирались не торопясь. Солнце уже пару часов как скрылось за горизонтом. Земля медленно остывала, даруя возможность ступать по ней без опаски. Ночь была ясной и яркой. Слияние галактик на востоке отбрасывало на землю призрачное, переливчатое сияние, окрашивая тени в неземные фиолетовые и синие тона. Казалось, они шли не по мертвой планете, а по дну фантастического, невероятно древнего моря, на которое смотрели призраки давно умерших звёзд.

— Разве нам не стоит поторапливаться? — озадаченно спросил у Орта Кай. — Что если снова буря или Рой, или ещё напасть какая?

—Дважды так не вляпаться, покуда раз уже испачкался.

—А если без философии?

Орт вздохнул, потирая переносицу.

—Поторопиться? На изломе сил, в темноте, по незнакомой местности? Это верный способ наступить в зыбучий песок и сломать шею. Буря и Рой — угрозы явные. А усталость и спешка — нет, но от них гибнут чаще.

—А что, если Рой станет нас искать и найдёт? — не унимался Кай.

—Ты видел, «что», — мрачно ответил Орт. — Он не ищет. Он просто есть. Как ветер или холод. И движется, куда захочет. От него не убежишь, от него можно только спрятаться. Или проскочить, пока он смотрит в другую сторону.

Кай посмотрел на товарища. Орт явно был напуган, хоть и старался не подавать виду. Ещё позавчера Кай не особо верил в рассказ Церы про Рой. Но вот вчера… и сегодня. То, что на планете выжили насекомые, Кая не удивляло. Уж кто-кто, а именно они боролись с людьми за первое место среди самых живучих тварей на Земле. Но чтобы в таком количестве! Перед глазами Кая стояла картина: река из копошащихся насекомых, готовых поглотить всё на своём пути. От одной только мысли об этом по спине бежали холодные мурашки, а всё тело непроизвольно вздрагивало, словно пытаясь сбросить мелких тварей. Он вспомнил фразу из старого учебника биологии: «Насекомые — самая успешная форма жизни на планете. Они переживут всех». Похоже, учебник был прав. Они пережили даже конец света. И теперь были его новыми, безразличными и бесчисленными хозяевами.

---

Чудом уцелевшая прошлой ночью оснастка парусника, вновь послужившая шатром, была убрана. Повозка снова стала повозкой, а не пустынной шхуной. Вместе с Миртом тянуть её вызвался немой Лу. Оно и к лучшему — вряд ли парнишке захочется сегодня говорить с кем-нибудь. В разведку снова вызвался Нок, заслужив неодобрительное похмыкивание Орта. Тот, однако, уступил, видимо не желая доводить до конфликта и так подавленную группу. Нок, поймав его взгляд, лишь чуть заметно кивнул — жест понимания между опытными людьми. Кай отметил про себя эту немую договорённость. Эти двое были похожи: оба — лидеры, оба несли ответственность. Но если Орт был открыт как пустыня, то Нок оставался тёмной, спокойной водой, в глубине которой могло скрываться что угодно.

Кай и Юна шли позади повозки. Технороид была мрачнее тучи, шла, обняв себя руками за плечи.

—Они ведь не смогут так… — Юна замялась, подбирая слова. — Со мной?

Кай,подняв брови, посмотрел на неё. Он уже начал забывать, что Юна искусственная. Её поведение было настолько естественным. Будто такой же человек, как и любой другой вокруг. До каких удивительных высот, всё-таки смогло дотянуться человечество перед падением. То, о чём она спрашивала сейчас, было так по-людски. И вместе с тем так по-детски.

—Ты боишься смерти?

Это прозвучало скорее как утверждение,ожидающее согласия.

—Я не знаю…

Юна посмотрела на Кая своими большими глазами. Они были практически идентичны человеческим, за исключением того, что издавали лёгкое свечение.

—Я много думала об этом. О смерти. О человеческой смерти. Что чувствует человек перед тем, как закончить жизненный цикл. О чём думает. Как реагирует. Даже пыталась расспрашивать Старейшин, но они ничего внятного не говорили. Я знаю, что я не человек, у меня нет инстинктов. Возможно, я не должна бояться смерти. Меня ведь можно починить, пересобрать. Однако я боюсь, что забуду всё, чему научилась. Что все те годы, когда я становилась чем-то большим, чем просто операционная система, исчезнут.

—Это и есть инстинкт. Инстинкт самосохранения, — Кай горько улыбнулся своим мыслям. — Ты отчаянно борешься за жизнь, когда тебе есть что терять. И вдвойне отчаянней, когда тебе дорога твоя жизнь.

—Каково это?

—Что?

—Знать, что никогда не умрёшь?

Кай крепко задумался. Не то чтобы эта мысль не посещала его прежде. Весь его мир рухнул. Даже не так — обратился в прах буквально. Всё, что он когда-либо видел, ощущал, осталось там, пять миллиардов лет назад или около того. Но чувство ностальгии его не одолевало, сентиментальность не посещала. Может, потому, что «тот» мир был к нему недружелюбен? А может, потому что ему было любопытно, что будет дальше? Или, быть может, мозг, привитый марсианскими симбионтами, защищал его не только физически, но и психологически, не давая утонуть в трясине векового горя?

—Не знаю. Пока не разобрался. — Он помолчал. — Знаешь, это как… как быть камнем посреди реки. Ты видишь, как мимо тебя несётся вода — жизни, события, целые эпохи. Они могут тебя обточить, изменить форму, но не могут унести. И ты остаёшься. Всегда. Иногда это кажется благословением. Чаще — проклятием. А чаще всего ты просто не думаешь об этом. Просто живёшь, пока река течёт.

---

К полуночи отряд поравнялся с Ноком. Тот стоял перед обрывом на фоне яркого звёздного неба.

А по ту сторону обрыва было море.Кай сразу предположил, что всё пространство, лежащее сейчас перед ним, было некогда морем или даже океаном. Без преувеличения, вид открывался потрясающий. Бескрайние просторы испещрённого каменными зубцами дна были укутаны мягким звёздным светом. Некоторые геологические образования имели глянцевую поверхность, отражая падающий на них свет, что усиливало эффект, создавая невероятной красоты зрелище. Вся группа собралась на краю, наблюдая за этим звёздным морем. Казалось, будто великан когда-то вычерпал отсюда всю воду, обнажив причудливые скульптуры, которые тысячелетиями ваяли течение и песок. А теперь на эту гигантскую чашу смотрело другое море — звёздное, висящее над ними в вечном, медленном водовороте двух спиралей.

— Надо спуститься до рассвета, — буднично отметил Орт. — А лучше — спуститься и пройти за те шипы. Там — конечная цель нашего маршрута.

Спуск был налажен. Обрыв не был отвесным, но и пологим его назвать было трудно. Именно для этого случая в повозке были верёвки. Несколько десятков метров.

Кай с интересом наблюдал, как люди споро сооружают что-то вроде альпинистской обвязки, крепят перед обрывом верёвки, бросают их вниз, привязывают повозку. Нок работал молча и эффективно, но его взгляд то и дело скользил по Каю, будто оценивая его реакцию. Кай не вмешивался, а Юна, как любопытный ребёнок, крутилась рядом, так и норовя попасть под руку. Её движения были плавными и точными, но в них чувствовалась непривычная осторожность — словно она боялась повредить хрупкую оболочку, которая теперь была её единственным окном в физический мир.

Наконец приготовления были закончены. Всем была выдана страховка, и пришло время спуска. Первым делом нужно было спустить повозку. Мирт вызвался спускаться вместе с ней, чтобы проконтролировать продвижение вниз. Взявшись все разом за верёвку, что проходила через страховочный стержень, вбитый в землю, и удерживала повозку, люди стали понемногу травить её. К общему облегчению, спуск прошёл без происшествий. Следом за повозкой и Миртом по очереди спустились Лу, Нок и Юна — тоже благополучно. Не сказать, что высота была столь уж велика, однако, упав, вполне можно было серьёзно покалечиться.

Когда спускался Орт, произошло страшное. Практически в самом начале спуска верёвка с душераздирающим треском лопнула. Старый синтетический трос, служивший верой и правдой десятки лет, не выдержал, перетёршись об острый каменный выступ. Кай, стоя над обрывом, смотрел, как Орт, пытаясь ухватиться за уступы, полетел вниз. Пара секунд падения растянулась в восприятии на долгие минуты. Выражение лица Орта в момент падения было таким, словно он разочарован в самом себе. Он не кричал от страха. Его гримаса выражала досаду, злость на собственную неловкость и на проклятую верёвку, подведшую в самый неподходящий момент.

Орт упал перед товарищами, и те мигом прибежали на помощь. Кай, не отдавая себе отчёта в действиях, просто прыгнул вниз.

Ветер на секунду засвистел в ушах,но Кай был готов поклясться, что все внизу, включая Орта, кричали что-то ругательное. Приземление было… странным. Кай впервые выполнял подобный трюк. Да, он прекрасно знал, что ему ничего не грозит. Маленькие марсианские симбионты в его организме на уровне инстинктов защищали его от повреждений. Ноги по щиколотку врезались в плотную, керамическую землю. Никакой боли, никакого дискомфорта. Под шокированными взглядами товарищей он подскочил к Орту. Нок замер, его обычная улыбка на мгновение исчезла, уступив место чистому, неприкрытому изумлению. Это был взгляд человека, который столкнулся с чем-то, полностью ломающим его картину мира. В этом взгляде мелькнуло не только удивление, но и проблеск пересчёта, быстрой переоценки всех рисков и планов.

— Как ты?.. Альпинист?

—Алпи… кто? Нога! Дерьмо, сломал же! — Орт ругался, как в последний раз.

—Да, приятель, открытый перелом, — Кай быстро осмотрел травму. Перелом был чистый, хоть и открытый. Он нащупал пульс на стопе — артерии целы. — Надо вправлять. И тебе дико повезло.

—Да что ты, мать твою, говоришь! — огрызнулся Орт. — Прям дико! Прям повезло!

—Да, повезло. Я умею вправлять такие переломы.

И, не слушая дальше, он посмотрел на Юну и кивнул. Та поняла без слов и, перекинув ногу через Орта, села ему на бёдра.

—Если нужно будет кричать — кричи, не стесняйся, — посмотрев в его недоумевающие глаза, улыбнулась девушка.

Кай схватил ногу Орта.

Крик разнёсся по всему морю, и казалось, скальные шипы, торчащие из-под земли, отражали звук, многократно его усиливая.

Кай благополучно вправил кость. Навыки, привитые ему, были полезны. Оказание медицинской помощи было лишь одним из многих. У немого Лу нашлась игла и нитки. Шов получился аккуратным. Шину наложили, используя запасную оснастку для шатра.

— Теперь повозка станет тяжелее, — заворчал Орт.

—Здорово, что не тебе её тащить, да? — подмигнул Кай. — Ты ж не будешь просить бросить тебя здесь?

—С чего бы? — Орт поднял брови, уже возвращаясь к своему обычному тону. — Три-четыре дня, и я снова встану на ноги.

Кай удивлённо перевёл взгляд с Орта на Юну. Орт заметил это движение.

—Что? У меня на лице что-то? — спросил он.

—Три-четыре дня? Перелом, конечно, несложный, но кость срастаться будет месяц или чуть меньше.

—Кай, — мягко вмешалась Юна. — Ты обратил внимание, как быстро остановилось кровотечение? Это не случайность. Все жители подземного города генетически модифицированы. Как, по-твоему, они выживали столько лет? Это была часть плана: укрепить популяцию для долгой жизни в изоляции. Они крепче, выносливее, и раны у них заживают быстрее.

—Дольше? Насколько? Орт, тебе сколько лет?

—Семьдесят или семьдесят один… Честно, точно не вспомню.

—А тебе, Нок?

—Шестьдесят семь.

—Мирт?

—Тридцать девять.

Кай недоверчиво обернулся к Лу и уставился на него вопросительным взглядом.

—Сто сорок два, — коротко бросил тот.

Теперь многое вставало на свои места. Количество жителей в городе, культура, быт. Маленькая утопия долгожителей с крепким здоровьем. Их общество, их неторопливый уклад, их почтительное отношение к старикам — всё это было не случайной удачей, а тщательно спроектированным механизмом выживания. Они были не просто потомками — они были наследием, живым архивом человечества, созданным для того, чтобы переждать бурю. Вот только буря так и не закончилась.

—Ясно, — Кай вытер руки от крови. — Значит, я тут самый младший.

—Эм, — протянула Юна. — Не тебе ли тут больше миллиарда лет? Пять раз подряд?

—Ну, скорее тридцать шесть.

—Хм?

—Последние пять миллиардов лет я спал. Не считается.

В глубине души Кай знал — надеялся он, конечно, на иное, но знал — он переживёт всё. Возраст со временем станет для него чем-то настолько несущественным, что говорить о цифрах будет глупо. Как обозначить свой возраст? «Мне пятьдесят в девятой степени плюс тридцать шесть»? Потом в десятой степени? В сотой? Несомненно, проще было воспринимать свой возраст той цифрой, которой закончилось его существование как обычного человека, с не призрачной возможностью закончить свою жизнь тем или иным способом. От старости, например. Пусть и после двухсот лет. Однако это существование окончено. Ему не приходило в голову относить себя к какому-то другому виду, нежели к человеческому. Не приходило в голову и возносить себя над остальными людьми. Просто, приняв всё это как данность, он дал себе слово не обращать на свои отличия внимания и плыть по течению. Только бы это течение не утихало. Но иногда, в тишине, подобной нынешней, он чувствовал тихое щемящее одиночество вечности. Оно было не горьким, а просто… пустым. Как этот высохший океан. И, как и в этот океан, он боялся однажды заглянуть слишком глубоко.

---

Погрузив Орта на повозку, отряд двинулся к гряде шипастых скал, видневшихся на горизонте. Двинулся-то двинулся, вот только путь опять держали благодаря звёздному небу. Дело в том, что окружавшие группу шипы были достаточно высоки, чтобы загородить обзор. Лес на дне моря. Каменный, но красивый. На отполированных скальных образованиях играли отражения звёзд. Весь этот «лес» был своего рода зеркалом звёздного неба над их головами. Иронично, что когда-то давно здесь и правда можно было наблюдать звёзды — в воде. Кай на мгновение представил, как всё это пустое пространство заполнила вода. Шум волн в абсолютной тишине и блики по всей бескрайней поверхности моря. Наверняка это было бы зрелище неописуемой красоты. Нет, всё-таки сентиментальность не была так уж чужда ему. Глубоко в душе он скучал по тому миру. Миру, который он даже и не застал толком, но о котором мечтал иногда с тоскою. По миру, где опасность имела знакомое лицо — войну, болезнь, природную катастрофу, а не безличный ужас вроде Роя или агонии умирающего солнца. По миру, где будущее было туманным, но всё же существовало.

— Держитесь ближе друг к другу, — подал голос из повозки Орт. — Тут легко заблудиться.

И действительно, местность вокруг была однообразна. Стоит только отстать — и ты пропал. Памятуя о том, как распространяется звук среди этих скал, Кай прикинул, что кричать и звать на помощь тоже будет бесполезно. Погибель не менее жуткая, чем от бури или Роя: блуждать по лабиринтам острых шипов, отсчитывая мгновения до восхода. Это была смерть от одиночества и безысходности, медленная и беззвёздная, когда единственным спутником становилась нарастающая паника, а горизонт навсегда закрывали одни и те же каменные силуэты.

---

Им всё же пришлось заночевать. Путь к каменной гряде оказался извилистым и трудным.

— Орт, с чего ты взял, что тут можно было управиться за день? — поинтересовался Кай.

Они снова сидели, укрытые шатром от палящего солнца. Климатический генератор слегка клубился паром, охлаждая их убежище. Каждый занимался своими делами. Лу и Мирт молча ели. Юна водила пальцем по узорам, расчерчивающим её тело. Нок, вытащив откуда-то нож, ковырялся им под ногтями. Его движения были размеренными, почти медитативными.

Вместо Орта ответил Нок:

—Эти скалы не стоят на месте, уважаемый. Бывает, землю тряхнёт — и всё, путь заказан. Да, чаще всего пройти можно, но ещё чаще прежний путь становится недоступен. Поговаривают, что, несмотря на относительную безопасность этого места, люди здесь теряются регулярно.

—Не нагнетай, Нок, — проворчал Орт. — Те, что тут пропали, сами идиоты. Что нужно в голове иметь, чтобы в светлой ночи, дыша в спину товарищу, взять и потеряться? Мёртвые земли потому и зовутся мёртвыми, что умереть тут — как чихнуть. Если держишь ухо востро, а глаза нараспашку, да не ведёшь себя как идиот, то выживешь.

Тут он осекся, увидев Мирта.

—Бывают, конечно, несчастные случаи.

У Кая пересохло в горле от воспоминаний, впрочем, наверное, как и у всех. Да, Мёртвые земли явно не стремились убить кого бы то ни было. Это просто стихийные бедствия, захлестнувшие планету на сегодняшний день. Природа всегда была слепа и беспристрастна. Всегда можно было приспособиться к её капризам и пережить их, восстановиться после, набравшись опыта. Но вместе с тем были моменты, когда опыта ещё недостаточно, и моменты, когда опыт не имел значения. На всё воля случая. И эта мысль была одновременно ужасающей и освобождающей.

— По моим прикидкам, должны были управиться, — прервал размышления Кая Орт. — Ну, да не страшно. Нас никто не гонит.

Конечно, он ошибался.

Глава пятнадцатая. По ком трубит Рог?

Утро, или, точнее, очередная ночь, встретила группу навязчивым шумом. Негромким, но раздражающим. Казалось, он доносился отовсюду сразу — что-то эфемерное, но невыносимо назойливое. Будто шум дождя, только сухой, проникающий в самую глубь сознания. Первое время люди пытались определить его источник, вглядываясь в тени, отбрасываемые скалами, но ничего не замечали.

Кай беспокойно ловил себя на мысли, что этот гул ему смутно знаком. Вот только вспомнить, что это за звук, он никак не мог.

Скальная гряда, за которой, по словам Орта, находилась цель их маршрута, была уже близко — казалось, можно коснуться рукой. Бесконечное звёздное небо освещало землю так же, как и вчера, а прекрасный пейзаж нарушал лишь этот неумолчный гомон, не желавший затихать.

— Юна, — нервно спросил Кай, — у тебя случайно нет каких-нибудь сенсоров, слуха… не знаю. Что это за противный звук?

— Рада бы помочь, но акустический фон слишком большой и рассеянный. Определить источник я не могу. Могу сказать только, что частота незнакомая. Это может быть что угодно.

— Легче не стало.

Кай в очередной раз оглянулся, до рези в глазах всматриваясь в участки тьмы, которые под звёздным светом казались причудливо живыми. Он вздохнул и пошёл следом за группой.

В этот раз шли все вместе. Разделяться, пуская Нока вперёд, было бы не лучшей затеей. Неизвестный источник шума настораживал. Орт, полусидя на повозке, пристально разглядывал тылы.

— Могу поклясться, тени шевелятся!

— Это обман зрения, — предположила Юна. — Тени накладываются друг на друга, и из-за разного угла падения света кажется, будто они движутся.

— Ну-ну, — недоверчиво буркнул Орт.

---

Люди медленно, но верно продвигались к самой гряде. Наконец, оказавшись у подножия, они вновь столкнулись с необходимостью использовать верёвки — теперь не только для спуска, но и для подъёма.

— Останешься тут? — Кай задал вопрос с явным намёком на ответ.

Орт посмотрел на него из-под бровей.

— Не держи меня за упрямого идиота. Конечно, останусь. Лу! Составишь компанию? Только шатёр поставьте. Мы будем в тени скал, но этого вряд ли хватит.

— А мы?

— А вам стоит поторопиться и вернуться до рассвета. Ну а если нет, по ту сторону есть расселина, в ней можно укрыться. Я её в прошлые разы приметил. Там можно худо-бедно пересидеть огонь в небе.

— Ясно.

— Кто-то первым должен залезть и закрепить верёвку. В камне есть выступы.

На скалы полез Мирт. Молодой, крепкий и ловкий, он за несколько минут оказался на вершине. Верёвка была сброшена вниз. Держась за неё для страховки, Кай, а следом Юна и Нок перебрались через гребень и спустились по другой верёвке к уже ожидавшему их внизу Мирту.

Дно моря по эту сторону скал было «гладким». От подножия гряды до самого горизонта тянулась исключительно ровная поверхность, испещрённая бесконечной сетью мелких трещин.

— Звук здесь тише, — подметила Юна.

— Не совершаем ли мы ошибку, оставляя друзей позади? — Кая терзало дурное предчувствие. — Мирт, давай обратно. Вместе с Лу помоги Орту перебраться через гряду и укройтесь в той расселине.

Мирт, не споря, молча кивнул и, перебирая руками по верёвке, стал карабкаться наверх.

— Нок, ты знаешь, где находится Рог?

— В общих чертах. Где-то здесь. — Нок махнул рукой, указывая на всё пространство перед ними.

— Юна, у тебя по случаю нет никакого сканера или чего-то подобного? — с надеждой спросил Кай.

— Куча разных. Только я сквозь грунт видеть не могу. Если будет радиосигнал или сильный энергоимпульс — засеку. А так… можем ориентироваться по звуку и тому, как он распространяется в земле.

— Так и поступим.

---

Так они бродили по дну моря ещё несколько часов. Юна периодически останавливалась, подавала знак Каю и Ноку замереть, стучала ногой, прислушивалась. Потом выбирала лишь ей ведомое направление и шла дальше, всё увереннее. Кай даже не представлял, как бы они нашли Рог, не будь в их команде Юны. Наверняка бродили бы в поисках не один день и слепо надеялись на удачу. «Стоило спросить у Орта, — подумал Кай, — если он уже давно ищет обломки, почему не набросал карту?» Он в очередной раз остановился по сигналу Юны, огляделся. Какая карта? Тут нет ориентиров, кроме скальной гряды. А если что-то оставлять на поверхности для разметки, то днём оно сгорит. Хотя можно было считать шаги… Кай дал себе слово спросить об этом у Орта, когда они снова встретятся. Он обернулся к гряде, бросил тревожный взгляд на скалы и продолжил идти вслед за Ноком и технороидом, которая вела их.

---

— Нам везёт! — Юна радостно улыбнулась, остановившись на месте.

— В чём же? — спросил Кай.

— Ну, во-первых, мы недалеко от гряды, и времени до рассвета достаточно, чтобы дойти до неё и укрыться. А во-вторых, я нашла.

— Уверена? — Кай скептически поднял бровь. Этот участок земли ничем не отличался от других.

— Более чем. Под нами — большая пустота и неоднородные материалы разной плотности. Судя по отклику, металл и сплавы.

— Ясно. И как нам туда попасть?

— Копать. Или просто пробить грунт. Вот здесь. — Юна указала на участок земли в стороне от себя. — Толщина пласта небольшая, сантиметров тридцать. Думаю, под тобой, Кай, он проломится.

— Звучит несколько унизительно. Хорошо. Предлагаю сначала вернуться к своим, а следующей ночью вернуться и попробовать.

— Может, и не придётся возвращаться, — вдруг заметил Нок.

На вопросительные взгляды он лишь поднял руку и указал в сторону скал.

На фоне гряды, под густым светом звёзд, маячили два силуэта, быстро тащивших за собой повозку.

— Они идут сюда, — озвучил общую мысль Нок. — Точнее, бегут.

В наступившей тишине возник лишь один вопрос: отчего? Люди на фоне скал стремительно приближались. А вместе с ними, нарастая с каждой секундой, вернулся тот самый назойливый гул. Кай щурился, вглядываясь в даль, и наконец заметил, что со стеной скал творится что-то неладное. Они словно шевелились, как живая плоть.

— Рой. Вот что это был за звук.

Кай развернулся к месту, указанному Юной, и начал бить пяткой по земле. Удары были мощными, но грунт лишь проседал. Нужно было успеть сделать лаз, а потом как-то его забаррикадировать. Удар. Ещё удар. Под босой пяткой что-то хрустнуло. Лу и Мирт с повозкой, в которой, наверняка, был Орт, были уже в нескольких десятках метров. А Рой — всего в сотне метров за ними. Очень небольшая фора. На этот раз насекомые напоминали не реку, а чёрную, бурлящую волну, растекавшуюся широкой дугой, пытаясь отрезать добыче путь к отступлению. «Они не просто бегут — они окружают!» — мелькнуло в голове у Кая.

Кай усердно проламывал грунт. Вот его нога наконец провалилась в пустоту. Отлично! Теперь нужно расширить проход.

— Кай, даже если мы спустимся, это будет ловушкой! — в голосе Юны слышался неподдельный страх.

— Обязательно. Но только если мы пустим их за собой.

— Собираешься баррикадироваться? Времени нет!

— Масло! — крикнул Кай, не прекращая работы. — Бери кувшин, лей кругом! Дальше сама разберёшься!

Нок присоединился, расковыривая края пролома руками. Юна всё поняла мгновенно. Не дожидаясь, пока Лу и Мирт подтащат повозку, она метнулась им навстречу, схватила кувшин и стремглав понеслась обратно. За мгновение до того, как повозка, движимая выдохшимися людьми, приблизилась к раскопу, технороид разлила масло по земле, очертив неровный круг.

Рой был уже в нескольких метрах. Чёрная стена хитина и щелкающих челюстей. Юна щёлкнула пальцами — между её искусственными суставами вспыхнула яркая искра. Тёмно-оранжевое пламя с сухим хлопком взметнулось от земли, окружив людей и повозку огненным кольцом. Рой накатил на преграду, но отпрянул, шипя. Огонь был невысоким, но яростным.

— Надолго не хватит! — Кай перекрикивал треск пламени и яростный гул Роя. — Быстрее!

Первым делом спустили Орта. Тот уже мог осторожно наступать на ногу, но опираться на неё было больно. Его быстро опустили вниз на верёвках. Следом прыгнула Юна, потом — Лу.

— Как баррикадировать вход? — крикнул Кай, оставаясь с Ноком и Миртом у пролома.

— Повозка! — задыхаясь, сказал Мирт. — Опрокинем её на бок, чтобы накрыла лаз!

— Не успеем! — Нок выглянул из-за стенки огня. — Рой уже обходит пламя!

— Спускайтесь! — рявкнул Кай, хватая Мирта за плечо и сталкивая его в тёмную дыру. — Я и Нок опрокинем повозку и прыгнем следом!

Нок уже ухватился за боковой борт. Кай приготовился тянуть. В этот момент крепкая рука схватила его за запястье и отбросила назад, к пролому.

— Негоже молодым так жизнью разбрасываться, — спокойно, будто обсуждая погоду, сказал Лу.

Он мигом вынырнул из-под земли, с силой оттолкнул Кая к краю пролома и в один прыжок оказался рядом с Ноком.

— Вниз! — было последнее, что они услышали от Лу.

Кая грубо отшвырнули в темноту. Он кувыркнулся по пологому склону, больно ударившись плечом о камень, и вскочил, отплёвываясь от пыли. Наверху, в звёздном овале входа, мелькали две тени. Раздался сдавленный крик, оглушительный грохот — и свет звёзд погас, накрытый тяжёлой массой. Сверху донесся приглушённый, липкий звук… А затем — абсолютная, давящая тишина. Роя словно и не бывало.

---

В темноте слышалось только тяжёлое, прерывистое дыхание. Кай понимал, что произошло, но мозг отказывался это принять. Зачем?

Мягкий, фарфоровый свет разлился по пещере — засветилась Юна. В её свете Кай увидел лицо Мирта: тот стоял, уставившись в землю, сжав кулаки так, что дрожали пальцы. Орт сидел, обхватив голову руками, и его плечи мелко, судорожно дёргались. Нок отвернулся, его обычная улыбка исчезла без следа.

— А как вы… повозку через скалы перетащили? — хрипло спросил Кай, сам ненавидя звук собственного голоса, но понимая, что нужно хоть что-то сказать, разорвать это молчание.

— Использовали Орта как противовес, — глухо, не поднимая головы, проговорил Мирт.

Кай тоже представил Орта, болтающегося на верёвке словно куль с песком, и горькая усмешка сорвалась с его губ.

— Немой Лу… — проворчал Орт, вытирая лицо рукавом. — Он ведь много раз составлял мне компанию в походах. Интересно, сказал он за всё это время хоть с полсотни слов.

Подземное пространство разительно отличалось от того, что довелось увидеть Каю раньше. Это была самая обыкновенная пещера. Размерами она была намного меньше города под землёй, а ещё — сырой и прохладной. Юна шла впереди, освещая путь. Долго идти не пришлось. В нескольких метрах от пробитого входа торчала конструкция, очень напоминавшая ту, что служила святилищем для жителей подземного города. Она сохранилась чуть хуже, но тем не менее была относительно целой, если не брать во внимание, что сама являлась лишь обломком гигантской конструкции.

---

Несколько часов попыток попасть внутрь не увенчались успехом. Нижние палубы наверняка имели аварийные шлюзы для доступа извне, однако людям несведущим было не просто их обнаружить. Каждая из панелей обшивки, что по идее могла быть спрятанным шлюзом, была похожа как две капли воды на соседнюю. А учитывая, что одной стороной обломок станции был вмят в землю, можно было ожидать, что вход расположен как раз там.

— Столь долгий и трудный путь, вот она, цель, и что? Развернёмся и домой? — Мирт раздосадованно ворчал, стоя перед обломками и уперев руки в бока.

Остальные, выбрав каждый себе подходящее место, уселись напротив и с тревогой разглядывали часть станции.

— Доступ должен быть, — пробормотал Кай. — Либо мы его сделаем сами.

Юна, освещая конструкцию, ходила вдоль неё из стороны в сторону, создавая своим светом причудливую игру теней.

— Легко сказать, — заметила она. — Без инструментов, взрывчатки или чего-либо подходящего это ровным счётом невозможно.

Кай задумался. Действительно, вся их авантюра сначала была построена на вере в то, что координаты падения обломков станции верны. Следом — на том, что они смогут подобраться к ней. Далее — надежда, что хоть что-нибудь внутри уцелело. Всего лишь несколько сантиметров обшивки отделяло их от результата. Преодолеть их, как заметила Юна, без оборудования было сложно.

Минуты сменялись минутами, затем часами. На поверхности уже взошло солнце — это ощущалось по температуре здесь, внизу. Лёгкая сырость и прохлада ушли, сменившись духотой.

— Орт, а что вы намеревались делать, когда нашли бы Рог? — спросил Кай, лениво оперевшись на один из валунов, торчавших из-под земли. — Как собирались попасть внутрь?

— А никак, — бесхитростно ответил тот. — Такого в планах не было. У нас было слово, мы должны были принести его к Рогу. А как он выглядит, что из себя представляет, кто ж его знает? Ну, Апостолы может и знали, но конкретного ничего не рассказывали. Я так и вовсе думал до поры до времени, что всё будет как в святилище у Эндео. Само откроется, само закроется.

— Само…

Кай почесал затылок, опёрся рукой на валун, поднялся и медленно, придирчиво рассматривая каждый миллиметр структуры, подошёл к ней почти вплотную.

— Что за слово-то?

— «Доступ техническому персоналу, пароль “Ковчег Терра Стратос”», — произнесли в один голос Орт, Мирт и Нок.

Прогремел гром — не с неба, а из недр самой конструкции. Что-то с ужасающим металлическим скрежетом задвигалось внутри. Кай и Юна отскочили назад. Панели перед ними задрожали, из стыков повалила тысячелетняя пыль. С шипением отказавшей гидравлики, словно противясь тысячелетиям ржавчины, они начали медленно, по сантиметру, раскрываться, подобно лепесткам чудовищного каменного цветка. Оказалось, каждая из них — это вход. Те панели, что упирались в землю, остались неподвижны, издавая пронзительный свист. Те, что скрипели, любезно распахнулись, являя людям внутреннюю часть станции. За панелями, превышающими человеческий рост, находилась витая лестница, ведущая наверх, к расширяющимся частям структуры, где, видимо, и находились нижние палубы. Внутри горел свет. Тусклый, но ровный. Не то аварийный, не то остатки былого освещения, утратившего яркость за тысячелетия.

Кай, а следом Юна, Нок, Мирт и хромающий Орт, переглянувшись, стали подниматься по лестнице. Виток за витком они поднимались в объятия саркофага, возможно готового спасти жизни оставшихся людей на планете, а возможно ставившего точку в их существовании. Наверху их ждало круглое помещение, постепенно пробуждающееся от тысячелетнего сна. Повсюду медленно разгоралось освещение. Палуба выглядела как лаборатория, командный пункт и хранилище. По всей окружности зала были расставлены мониторы, приборы неизвестного назначения и стеллажи с ячейками. Вполне возможно, Рог стоило поискать здесь.

— Юна, проверь оборудование. Возможно, получится подключиться к остаткам системы через рабочие терминалы.

Кай медленно ходил от монитора к монитору. Проводил пальцем по стерильным столешницам, дёргал ручки неподдающихся ящиков.

— Кай, возможно, тебе будет это интересно, — позвала Юна.

Он заглянул в монитор через плечо девушки.

На экране светилась надпись: «Нейроманифест Э. Восс / Доступ ограничен».

— Нейроманифест — это сложная запись. Собрание мыслей человека, воплощённых в одном образе. Он способен на простые ответы, заложенные в него.

— Голограмма? — Кай знал, о чём говорит Юна. Нейроманифесты часто использовали там, где физическое присутствие человека или технороида не требовалось, но обычным интерфейсом не обойтись.

Внутри у Кая кипели противоречивые чувства. С одной стороны, Элизабет, названная мать Кая — это отголосок далёкого прошлого. Не самого приятного, но всё же его прошлого. С другой, доктор Восс, та, что сделала его таким, и весь путь от мальчишки, которого она подобрала в канаве, до мужчины, что стоял здесь и сейчас, были отнюдь не мягкими и светлыми.

— Запускай, — судорожно выдохнул Кай.

Потолок лаборатории замигал лучами лазеров; они танцевали в разные стороны, пересекались и снова расходились, ускоряясь. Наконец перед людьми появилось объёмное изображение женщины средних лет, невысокой, прямой как стрела. Она была одета в лабораторный халат, а не в стандартный комбинезон. Её пышные светлые волосы, как и всегда, были уложены в замысловатую причёску, придающую её голове дополнительный объём. Стояла она, скрестив руки на груди. Огляделась. Её взгляд попеременно перешёл с Орта на Мирта, с Мирта на Нока, недолго задержался на Юне и замер на Кае.

Голограмма улыбнулась.

— Здравствуй, сын.

Глава шестнадцатая. Элизабет Восс

Даже будучи внутренне готовым к любым неожиданностям, даже имея за спиной возможности, недоступные другим людям, даже считая себя в самом глубоком уголке души практически неуязвимым — Кай едва не упал на колени. Образ названной матери, возникший перед ним из частиц света, вызвал в нём столь противоречивые чувства, что он на несколько мгновений забыл, где и когда находится.

Во рту резко пересохло, ослабли колени, под ложечкой засосало. Глаза защипало так, что ему пришлось быстро моргнуть, чтобы прогнать это ощущение.

Вот она. И спаситель, и мучитель всей его жизни. Та, что даровала ему жизнь, и та, что сделала её невыносимой.

Нет, Элизабет не была его биологической матерью. Генетически она не имела к Каю никакого отношения, если не считать принадлежности к одному виду. Но лишь благодаря доктору Восс Кай стоял сейчас здесь.

«Доктор Восс». Он помнил, с каким остервенением она требовала этого обращения от всех, будто факт её учёной степени был главным в жизни. А Кай… Кай был ребёнком, когда впервые встретил её. Осиротевший мальчик, лишённый того, что в его возрасте имело первостепенную важность. Неудивительно, что поначалу он называл Элизабет мамой. Удивительно было выражение её лица всякий раз, когда она слышала это слово. Да, спустя годы, быстро взрослея, Кай осознал, что он всего лишь один из её проектов. Но тот маленький Кай… его уже давно нет.

— Здравствуй, сын.

Это прозвучало так буднично, так сухо. Всякий раз, когда она пыталась изобразить из себя родителя, Кай замечал, как по её лицу пробегала тень отвращения. Даже сейчас. Даже на голограмме.

— Этот нейроманифест я создала на случай, если ты… на самом деле жив. Но я уверена, что ты жив. В конце концов, ты моё создание.

Опять эта тень. Каю подумалось, что назови она его «проектом» или «разработкой», ей было бы куда проще.

— Нет, я не твой ребёнок, — с вызовом ответил Кай, глядя в её светлые, безжизненные глаза.

— О, конечно мой. Так же как и многие другие.

— Те, что умерли? В основном — в мучениях?

Орт резко вмешался. Тяжело прихрамывая, он подошёл и положил Каю руку на плечо.

— Друг, кто эта женщина?

Кай повернулся. Его спутники стояли в изумлении, наблюдая за разговором со слегка мерцающей голограммой.

— Знакомься, Орт, — Кай сделал жест ладонью. — Моя названная мать. Уничтожитель и спаситель человечества. Только вот непонятно — всё же спаситель или уничтожитель.

— Право слово, Кай, — вмешалась голограмма, — ещё пара таких фраз, и твои друзья сочтут меня сущим злом.

Доктор Элизабет Восс, — обратилась она к Орту, Ноку и Мирту. — Специалист в областях наук, о которых вы, вероятно, и не слышали. Судя по… всему этому.

— Припаяла к нейроманифесту аналитический блок? — едко спросил Кай.

— Кай, ты всё ещё удивляешься основательности моего подхода? — Восс изобразила обиду. — Это не просто нейроманифест. Это, без преувеличения, четвёртый проект по сохранению наследия человечества.

— Четвёртый? — Кай прочистил горло, которое стало сухим, как пустыня в полдень. — Хочешь сказать, был ещё вариант?

— Конечно, — фыркнула она, словно он спрашивал о чём-то обыденном. — Множество идей. Не все удачные, но некоторые — весьма перспективные.

---

— Нейроманифест, — продолжила она, сложив руки за спиной, будто читала лекцию, — не самый, кхм, натуральный метод сохранения человека. Будучи всего лишь слепком воспоминаний, он натолкнул нас на очевидную мысль: полное копирование сознания.

О, не беспокойся, — она улыбнулась снисходительно-утешительной улыбкой. — То, что ты видишь, — обычный нейроманифест. Не слепок сознания. Неужели ты думаешь, я позволила бы, чтобы «меня» в этой вселенной было двое?

На слове «меня» она сделала такой акцент, словно вся вселенная была предназначена для неё одной.

— Да, диасомы — это, кстати, с древнегреческого, не утруждайтесь — стали такой же перспективной разработкой, как и… ты. Однако если они, хоть и были практически бессмертны, всё же нуждались в ресурсах и ремонте, то ты… — её лицо озарилось восхищением. — О, какой же замечательный, идеальный, бесконечно перспективный проект мне довелось воплотить!

Это выражение — смесь гордости и одержимости — всегда казалось Каю гримасой сумасшедшего учёного.

— Криптобиоты, эти маленькие марсианские милашки, по живучести заткнут за пояс даже тихоходок. Они каким-то непостижимым образом изменяют своё квантовое состояние. Генерируют поле, зацикливающее время в своих пределах. Грубо говоря, что бы с ними ни происходило, они всё могут отменить. Изучить этот механизм невозможно — нельзя исследовать то, что не реагирует на вмешательства. Но найти применение мы смогли. При большой колонии криптобиоты начинают генерировать стазис-поле, распространяя его на смежные материалы. Буквально останавливают время. Металл не ржавеет, стекло не бьётся. Логично было передать это свойство живым объектам. И тут обнаружился подвох.

По какой-то причине эти микроорганизмы, хоть и проявляли свойства симбионтов, с подопытными животными… мягко говоря, не сдружились. Воздействие было: живой организм останавливал распад. Но и развитие останавливалось вместе с ним. Просто замерший во времени кусок плоти. Или, что бывало чаще, одни ткани останавливали распад, а другие — нет. Тело расслаивалось, но вопреки логике продолжало существовать.

Время поджимало. Пришлось проводить испытания на людях. Да, я прекрасно понимаю, что ты думаешь обо мне, вспоминая всех, кто отдал жизнь на благо науки. Но так было нужно, Кай. Либо их жертва, либо наша общая смерть. Испытания на людях не дали мгновенного успеха, но кое-какие удачные моменты были. Некоторые испытуемые перестали стареть. Очень немногие. Единицы. Но, как по мне, это был успех.

В целом, все исследования проводились вслепую. Мы ставили опыт и смотрели, что будет. Ошибка за ошибкой. Один успешный результат из ста. Не помню, кто первый предложил привить криптобиотов ребёнку. Но согласились почти все. Мы подозревали, что симбиоз идёт на уровне нервной системы. А у кого самая адаптивная нервная система, если не у детей?

Тебя я лично нашла в заброшенном лагере полудиких. Едва научился сидеть. Кожа да кости. Твои родители, если это были они, лежали неподалёку — уже остывшие, не пережившие голода. Мы забрали тебя в подземный комплекс. Вряд ли ты это помнишь. И с тех пор каждый год я вводила тебе криптобиотов. Понемногу. К тридцати годам ты не проявил особых свойств. Но и неудачных эффектов не было.

К моменту исхода я хотела взять тебя на корабль, поместила в стазис. Но оставшиеся фанатики «Умирающей Матери» нашли наш комплекс. В суматохе я тебя потеряла. Комплекс они уничтожили. В том взрыве ничего не должно было уцелеть. Но вот — ты здесь. Активировал нейроманифест. Значит, мой эксперимент удался. Абсолютный потомок.

---

Абсолютный потомок. Кай помнил это название. Для Элизабет Восс это был проект всей жизни. Кульминация. Не корабль, улетевший в космос. Не ковчег на орбите. А один-единственный человек. Как аномалия. Как всё созданное людьми — выделяющееся на фоне природы, как муха на ослепительно белой скатерти.

— Я всё ещё не понимаю, — прошептал Кай. — Какой смысл? Как я, один в своём роде, могу спасти человечество? По-моему, твой эксперимент провалился.

— Мой дорогой, ты всегда был сообразителен, — снисходительно улыбнулась Восс. — Но, как все обыватели, недальновиден. Криптобиоты внутри тебя древнее самого Марса. Значит, ты сможешь прожить поистине вечную жизнь. И, несмотря на неуязвимость, ты постоянно распространяешь свою ДНК повсюду. Волосы, частички кожи, слюна… Достаточно благоприятных условий и нескольких миллионов лет эволюции.

— Но… это же не человечество, — Кай с трудом верил услышанному. — Это лишь вероятность зарождения жизни. Человек как вид вымрет.

— С высокой долей вероятности — да, — кивнула голограмма. — Человечество потерпело фиаско. Мы предпочли алчность щедрости, эгоизм — общности. Всё, что мы создавали, было для себя, а не для мира. Всё — кроме тебя. Ты мой личный дар вселенной. И если в ней нет жизни, то ты сможешь её создать.

Послышался затухающий гул. Голограмма начала распадаться. До последнего лицо Восс сохраняло самодовольную улыбку. Юна достала из-под стола кристалл нейроманифеста.

— Чертова мегаломанка.

Кай впервые видел подобное выражение на лице девушки. Видимо, её создательница могла вывести из себя даже искусственный интеллект.

— Зачем… — Кай вдруг вспомнил. — Надо было спросить о маяке!

— Нет необходимости, — Юна подошла к монитору. — Пока вы беседовали, я времени даром не теряла. Маяк запущен. Сигнал подан.

— Серьёзно? Так просто?

— Кай, это аварийный сигнал бедствия. Хотя большая красная кнопка тут тоже есть.

— Значит… есть надежда? — Кай сглотнул комок в горле, глядя на спутников.

Юна совершенно по-человечески вздохнула.

— Связь односторонняя. Если кому-то и суждено принять этот сигнал, важно, чтобы их технология всё ещё работала. И чтобы они по-прежнему помнили о Земле, которой уже нет.

— Получается, всё бесполезно?

— Может быть. А может, эта мегаломанка права, и ты — единственный шанс. На возрождение. Или на что-то новое.

В который раз у Кая пересохло в горле. Не столь сложно было осознавать своё отличие. Сложно было принять, что рано или поздно он останется один. Один во вселенной в роли капсулы, несущей в себе семена для посева. Сколько времени пройдёт от смерти последнего человека до момента, когда он сможет перекинуться словом с «потомком»? Миллиарды лет? Триллионы? Будет ли он спать или медленно сойдёт с ума, оставаясь тенью былого человечества, живым памятником его амбициям?

Каю захотелось присесть. Его разум трещал по швам. Он чувствовал, как безумие накрывает его вязкой пеленой.

— И правильно, — он шумно выдохнул, поднимая голову. — Я просто человек. Не простой, но человек. И я сделаю то, что сделает любой человек на моём месте.

Он посмотрел в глаза Юне. В его взгляде она не увидела ни отчаяния, ни страха.

— Я просто буду искать выход.

---

«Шлюзы заблокированы. Герметизация восстановлена». Приглушённый голос интеркома разорвал тишину.

Кай и Юна огляделись.

— Орт! — крикнул Кай, увидев товарища, истекающего кровью на полу. Рядом лежало бездыханное тело Мирта.

— Кай… — прохрипел Главный, когда Кай попытался приподнять его. — Нок… Он нечист на руку…

Кая обдало ледяным ужасом. Нока нигде не было видно.

— Пырнул Мирта со спины… Парень звука не издал… И меня достал…

Тело Орта обмякло.

Юна металась у мониторов, лихорадочно пролистывая окна интерфейса.

— Он знал коды! У него был доступ! — её голос сорвался на визг. — Он реактор в разнос пустил! Кай, у нас минуты!

— Взрыв?

— Да! Мощности хватит, чтобы смести всё в радиусе километра! Ты, наверное, уцелеешь, но вот… — она осеклась, глядя на тела.

В лаборатории стало душно. Воздух заплясал, наливаясь маревом. Пластмассовые панели поплыли. Металл краснел на глазах. Юна рванула к люку, что вёл вниз.

— Сюда! Быстрее!

В последнее мгновение, прежде чем белый свет заполнил всё, Кай прыгнул вслед за ней в чёрный провал.

---

Закат уже наступил. Пустыня, бывшее дно моря, вновь тонула в свете перекрещенных галактик. Нок торопливо шёл к гряде. Он успел отойти на почтительное расстояние и теперь наблюдал из-за скального выступа.

И грянул взрыв. Бело-голубое пламя взмыло в небо, словно гигантское оружие выстрелило в космос, целясь в одну из мигающих звёзд. Потом пришла ударная волна, пошатнувшая Нока. А за ней — сейсмическая, что сбила его с ног.

Он лежал и смотрел в небо. И улыбался.

Нейроманифест не узнал его. Он старательно не выделялся, не вмешивался. Пока все увлекались болтовнёй, он нашёл то, зачем пришёл. Активировал блокировку и перегрузку реактора. Нет, дикарям такое было не под силу. Но Нок не был одним из них. Он родился на старой Земле. Он работал с Восс. Знал про Кая и про симбионтов. И знал, где их взять. Он был одним из обитателей Ковчега. Одним из Апо

столов.

Он умел ждать и притворяться.

А сейчас он лежал на земле, смотрел в небо, улыбался и прижимал к груди небольшой жёлтый чемоданчик.

Глава семнадцатая. Красный гигант.

Сознание вернулось к Каю мгновенно. Словно кто-то влепил ему крепкую затрещину. Странно, но голова не болела, как обычно бывает от сотрясений. Да и в целом он чувствовал себя вполне сносно, несмотря на то что его явно настиг взрыв. Только вот во рту пересохло, а глаза были наполнены не то песком, не то пылью.

Проморгавшись и прокашлявшись, Кай сел на пол и огляделся. Взрыв казался не особо сильным. Потому, прыгая в шлюз и подминая под собой Юну, Кай рассчитывал, что его неуязвимого тела хватит, чтобы обоим остаться целыми. Он ошибся. Весь нижний ярус космической станции практически перестал существовать. Кай сидел на покореженном и почерневшем куске не то обшивки, не то шлюза. Только несколько секунд спустя он осознал, что то подземелье, куда они несколько часов назад спустились, превратилось в кратер.

Отряхнувшись от песка и пыли, обильно покрывавших его одежду, Кай принялся осматриваться в поисках Юны. Девушки нигде не было. Небо, теперь любезно явившее себя, было, как и прежде, усыпано звёздами. Кай прикинул, что рассвет ещё не скоро, однако стоило поторопиться и отыскать технороида: вполне возможно, она не сможет пережить утренних солнечных лучей.

Голова. Всё, что осталось от Юны. Даже защищая её тело своим, он не смог её уберечь. Её голова, оторванная взрывом от тела, лежала в нескольких метрах от того места, где он очнулся. Покрытая песком и мелкими обломками. Поначалу он даже не заметил её. Беспрестанно прочесывая дно кратера в надежде найти хоть что-нибудь оставшееся от тела девушки, он особо и не надеялся на хороший исход. Ему, скорее, нужно было хоть какое-то подтверждение того, что Юна вообще здесь, а не ушла, бросив его одного. В голову лезли нехорошие мысли.

Наконец, просеивая каждую кучку песка, что выглядела как возможное место нахождения останков технороида, он нашёл её. Только голова. Её веки были плотно закрыты, будто она жмурилась от яркого света.

— Или взрыва, — пробормотал себе под нос Кай.

Он смахнул остатки песка с лица технороида, сорвал с себя кусок изрядно пострадавшей одежды и завернул в него голову.

— Пора вернуться и серьёзно кое с кем поговорить.

Кай потратил несколько минут на то, чтобы выбраться из кратера. Сверху масштаб последствий взрыва оказался не столь велик. Хотя кратер был отнюдь не маленьким.

До рези в глазах Кай всматривался в темноту, освещённую звёздным светом, наконец разобрав вдали гребень скал, который они преодолели, чтобы попасть к остаткам станции. Кай покрепче прихватил остатком одежды свёрток с головой Юны и отправился в путь.

\*\*\*

Он только успел дойти до гряды, которую ему необходимо было преодолеть, как небо начало заливаться алым свечением. Медленно, но верно солнце, разлившееся до колоссальных объёмов, захватывало территорию над головой Кая. На несколько мгновений ему показалось, что солнце стало чуть больше.

Пока он карабкался по скалам, стремясь наверх, жар красного гиганта ощущался не столь явно. Но стоило ему достигнуть самого пика... Всё жидкости, что выделяет кожа, испарились в одно мгновение. Кай мог поклясться, что слышал шипение на своем лице и чувствовал, как лопаются микроскопические пузырьки воды, испаряясь на поверхности кожи, словно на раскаленной сковороде. Ему приходилось моргать намного чаще обычного, ибо глаза высыхали за доли секунды, а то, что происходило во рту, назвать чем-то кроме иссушения, язык не поворачивался. Впрочем, язык и не поворачивался.

Одна только Элизабет Восс знает, хотя бы примерно, как работают его симбионты, но они явно справлялись с влиянием солнца. Одежда, точнее её остатки на Кае, начала тлеть, периодически вспыхивая бедными огоньками пламени. Не собираясь тратить время на спуск, Кай просто прыгнув в ущелье со сталактитами. Дюжина метров, на преодоление которой он потратил около получаса по эту сторону, промелькнула за секунду. Тень, ему нужна была тень. Как бы ни был неуязвим он сам, голова технороида нужна ему была в целости. Сам себе он признаться не мог, для чего именно. Мог бы оправдаться попыткой починить или, если говорить правду, создать заново тело. В конце концов, времени у него на такое предприятие хоть отбавляй. А материалы... Будет ковырять останки станции, и плевать, насколько священна она для стариков и подземных жителей.

Конечно, если рассуждать логически, то технороид всего-навсего аватар, управляемый Энди дистанционно. Глупо беспокоиться о гибели кого-то, кого в момент этой гибели не было поблизости. Так что Кай не мог бы объяснить свои мотивы по сохранению головы девушки какой-то логикой. Всё дело в эмоциях. Частичка того мира, который остался так далеко позади, что вернуться уже невозможно. Кто-то, с кем можно разговаривать, практически не контролируя слова, которые могут оказаться непонятны собеседнику.

\*\*\*

Солнце буйствовало. Может, это лишь воображение, однако Каю казалось, что жар был сильнее, а воздух беднее, будто лучи света выжигали кислород. Самое правильное решение сейчас — остановится и спрятаться от света. Даже ему, вполне возможно, придется несладко под прямыми солнечными лучами. Ну, или в крайнем случае он просто упадет в спячку, и одежда, что ещё на нем осталась, да и голова Юны просто-напросто сгорят. Этого он не хотел.

Поплутав среди каменных клыков, торчащих из-под земли и переливающихся огненными сполохами, он наконец нашел какую-то яму в основании одного из столбов. Забрался в неё и свернулся калачиком, прижав свой драгоценный свёрток к груди. Это укрытие обещало темный, хоть и нисколько не прохладный участок под солнцем до самого захода. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, он уснул.

\*\*\*

Сны ему снились редко. Реже он их запоминал. А ещё реже он спал. Нельзя назвать тот процесс, что с ним происходил последние несколько миллиардов лет, сном в привычном понимании. Невероятно короткий промежуток между эпохами, разделенный смыканием век. Однако сейчас он спал. Вероятно. Наверное, сделать такой вывод Каю помогло то, что он видел сон. Невнятный, неяркий, наполненный обрывками и образами.

Перед его глазами то всплывало лицо Юны, полностью обгоревшее и стенающее от боли. То старейшины, почему-то имеющие одно тело и четыре руки, сжимающие посохи, и четыре головы, смотрящие в разные стороны. То море, наполненное насекомыми, в волнах которых то тут, то там всплывали лица Орта, Мирта, Пилта и немого Лу.

И солнце. Оно с оглушительным ревом поглощало коронной землей, постепенно поглощая её в себя. Клочья земли размером с города взмывали в небо, чтобы исчезнуть в чреве красного гиганта. Трещины, разрывающие поверхность планеты словно огненные змеи, стремились, изгибаясь ветвями, к Каю, а он стоял и смотрел на это, не в состоянии двинуться с места. Это видение было, наверное, самым ярким.

Кай проснулся. Сон прошел мгновенно, стремясь испариться из памяти, как влага на открытом воздухе. Ещё раскаленные от жара камни, на которые пытался опереться Кай, чтобы встать, слегка дымились. Солнце ещё не село полностью, но скрылось за каменным хребтом. В ущелье температура снизилась.

Выбравшись из своей норы, Кай выпрямился и встал в полный рост. Огляделся. Он понял это только сейчас: он не знает этот лабиринт из сталактитов. Если собьется с пути, то будет тут блуждать до тех пор, пока его сон не превратится в явь.

Кай глубоко вздохнул, захватив лёгкими то небольшое количество кислорода, что ещё осталось в воздухе.

— Просто двигайся вперёд и постарайся не сворачивать. В конце концов, у всего есть свой конец. Почти у всего...

\*\*\*

Двенадцать раз. Двенадцать раз солнце всходило и загоняло его в щели между камнями. В некоторых случаях, когда он сам не мог спрятаться, он прятал голову и одежду в подходящую расселину, а сам укрывался в тени, пытаясь спрятаться от солнца и хватая ртом раскалённый воздух. Почему? Почему ему так тяжело дышать? Эта мысль периодически всплывала в его мозгу, но он постоянно отталкивал её как навязчивую. У него было логичное объяснение, но оно его не устраивало. Так не должно быть.

Спустя двенадцать дней он наконец оказался у берегов древнего моря, или чем было это кладбище торчащих из земли камней? Теперь возникла задача подняться наверх, по практически отвесной скале. Без снаряжения. Даже без веревки.

Он цеплялся за малейшие выступы и трещины. Если бы его ногти могли оторваться от пальцев, он бы остался без них. Если бы его пальцы могли лишиться кожи, он бы остался без неё. Бесконечное упорство, равное только его продолжительности жизни, подталкивало Кая к вершине.

Лёжа на спине, будучи на вершине своего пути, он смотрел в звёздное небо. В какую сторону продолжать путь, он тоже не знал. Орт как-то ориентировался по звездам. Кай же, глядя в небо, видел только бесконечно прекрасный хаос. Никаких стрелок и указателей.

— Просто пусть этот каньон будет у меня за спиной, и всё. Главное идти. Плато, под которым город, довольно большое. Мимо не пройду.

Кай сам себе усмехнулся. Вот и всё, что он может как сверхчеловек. Просто идти вперёд и надеяться на чудо. Хорош сверхчеловек.

Перед ним простиралась пустошь. Такая бескрайняя и знакомая. Наверное, преодолеть её будет куда сложнее, чем каменную гряду или лабиринт камней. Кай тупо пялился за горизонт. Ему не нужна была еда и вода. Он мог бы идти без остановки многие дни. Проблема только в том, что дни эти были очень опасными. Он сжал сильнее голову Юны. Ему так не хочется потерять то, что осталось.

— Путь длиною в тысячи ли, начинается с первого шага, — пробормотал он.

Он уже и не помнил, откуда знает эту фразу, но она очень напрашивалась. Первый шаг сделан. Будь что будет.

\*\*\*

Ущелье в плато, в котором прятался подземный город, своим зевом смотрело в глубины пустыни. Бесконечное, безжизненное пространство, залитое невероятной красоты звездным светом, было, как и всегда, абсолютно спокойным. Ничто не нарушало безмятежной идиллии этой мертвой пустоши. Ничто и никто.

Однако там, далеко, на горизонте... Если смотреть не прямым взглядом, а чуть в сторону, боковым зрением, можно было заметить что-то, что выбивалось из общего ансамбля пустой земли и невероятно богатого неба. Маленькая, едва больше рисового зёрнышка фигура. Это человек. Он шел, едва перебирая ногами. Его фигура покачивалась из стороны в сторону. И даже несмотря на это, он шел без остановки. Упорно. Неотвратимо. Словно стихия.

Сиплый свист вырывался изо рта Кая. Его слизистые окончательно высохли. Глаза едва видели, а языка он вовсе не чувствовал. Одежда на нем давно сгорела. И шел он практически голышом, прижимая к груди чудом уцелевший свёрток с головой технороида. Сколько он был в пути, он не мог сказать. Если поначалу он прятался от солнца где получится, то спустя время он просто брел вперёд даже днём, телом закрывая свою ношу от света.

Мутной линией, с одним разрывом посередине, предстало перед ним плато. Он наконец добрался. Нет, силы его не покинули. Он наверняка мог бы пройти ещё столько же, но убедить в этом мозг было выше его сил. Всему есть предел, даже ему.

Интересно, как его встретят? Как он сообщит Ниам и Леру об Орте? Или может, Нок уже придумал историю, где главный злодей — это Кай? Тогда его либо изгонят, либо заключат под стражу. Нет, пусть клетка, но рядом с людьми. Пустыня сведёт его с ума.

Несколько раз ему и правда казалось, что за ним следят. Видел образы в мареве, слышал голоса.

Лучше клетка, чем ад.

Он прошел вход в ущелье. Никого на постах не было, хоть и стояла ночь. Сомнения подкрались к сердцу Кая. Не было Церы. Бойкой женщины, снаряжавшей экспедиции. Вход в город никто не охранял. Сомнения схватили сердце Кая. Никого не было и по ту сторону входа в пещеру. И стоя на вершине лестницы, скрюченный Кай смотрел практически невидящими глазами на город. Тихий. Пустой. Темный. Сомнения разорвали его сердце в клочья.

После взрыва он очнулся не на следующий день. Даже не через пару дней или недель. Солнце стало активнее. Сильнее жгло, сильнее светило. Выжигало кислород, оставляя воздух бедным даже ночью. Он опять провел в криптобиозе многие годы. Сколько на этот раз? Годы? Века? Тысячелетия?

Город вымер.

На едва гнущихся ногах он спустился по лестнице. Он шел, и каждый его шаг отдавался хрустом. Кай не понимал, откуда взялся этот звук, потому всё сваливал на галлюцинации. Он шел по памяти, не разбирая дороги. В темноте было бы трудно что-то разглядеть, а в его состоянии и подавно. Озеро, вода. Ему нужна была жидкость. Он шел, и что-то мешало ему продвигаться вперёд. Будто он увязал в чем-то. Со всех сторон слышался теперь не хруст, а стрекот. Будто тысячи мелких листьев шумели на ветру. Он помнил этот звук из хроник. И этот звук был похож, но в то же время отличался. А ещё он слышал голос в этом стрекоте-шелесте.

— Стой, останься, стой, останься...

Этот голос был тихим и одновременно зловещим. Мягким и хищным.

Кай старался не обращать на него внимания. Он просто шел вперёд. Так же упорно, как и многие тысячи шагов до этого. Наконец он почувствовал. Лёгкая, нежная, столь желанная прохлада коснулась пальцев его правой ноги. Сколь быстра была искра, бежавшая от кончиков пальцев его ступни до мозга, столь же быстро возникло желание наконец упасть. Полностью расслабившись, он позволил гравитации отправить своё тело в объятья воды. Брызги воды разлетелись в разные стороны. Кай лежал в воде лицом вниз, жадно глотая её. Он чувствовал, как вода, словно эликсир, каждой молекулой возвращает его клетки к жизни. Он мог поклясться, что симбионты в его организме коллективно издали счастливый возглас, когда весь их симбиоз коснулся живительной влаги.

На несколько минут ничто не стало важно. Ни люди, ни вымерший город, ни проклятое солнце. Теперь он перевернулся на спину. Его слизистые восстановились. Теперь он жадно глотал воздух, здесь, под землей, он был ещё вполне пригоден для дыхания. Потолок пещеры был беспросветно тёмен. Кругом стояла тишина. Лишь с берега, откуда он только что отплыл, слышалось лёгкое стрекотание.

Кай расслабился и позволил инерции и озеру распоряжаться его телом. Телом, которое не чувствовало усталости, чего не скажешь про его мозг. Сейчас он медленно приходил в себя. Единственное, что ему сейчас приходило в голову, — это найти Энди. Обо всём другом он старался не думать. Чуть повертев головой, он прикинул свое положение в пространстве и принялся плыть на спине в сторону станции. Вода, кстати, была уже не столь ледяной, скорее прохладной. Ещё один аргумент в пользу того, что его криптобиоз длился очень долго.

Спустя некоторое время его всё же прибило к берегу святилища. Полежав в воде ещё некоторое время, Кай наконец поднялся. Сейчас он осознал, что был полностью голым. Он провел ладонью по своему лицу и понял, что был не только голым, но и обладал теперь грубой густой коркой истлевших волос вместо бороды и шевелюры.

— В криптобиозе волосы медленно растут, — зачем-то сказал он вслух.

Кай направился в недра станции. Его последняя надежда была в том, что Энди ещё функционирует и... что будет дальше, он ещё не знал. Старался не думать об этом, впрочем, как и о том, что теперь он точно последний житель Земли.

Он покрепче сжал голову Юны и шагнул в темный вход станции. Внутри царила полная темнота. По большей части Каю приходилось ориентироваться только на ощупь. Чертыхаясь и ругаясь, он пробирался вглубь, пытаясь найти отсек алтаря. Вдруг он услышал ровный электрический гул, и коридоры станции тут же залил слабый свет аварийного освещения. Видимо, Энди ещё жива и заметила его. Это хорошо.

Кай дошёл до кают-компании, где вел беседу со старейшинами. Внутри, кроме слоя пыли, не было ничего и никого. Миновав этот отсек, он наконец нашел шлюз к Энди. Только вот с ним было что-то не так. Человек... Шлюз при закрытии придавил человека, и он лежал лицом вниз на полу, по пояс ногами находясь в отсеке с Энди, а торсом в коридоре. Кай подошёл к телу, присел на корточки и развернул голову лицом к себе, хоть он уже и догадался, кому принадлежит это тело. Это был Нок.

— Карма. Интересно, как ты оказался в таком положении, ублюдок.

Лицо Нока было безмятежным и таким... живым, словно он умер не так и давно. Может, неско

лько минут назад. Холодок пробежал по спине Кая. Тело не остыло, он не мертв.

Нок открыл глаза.