Красный флаг, чёрный ворон

Красная комната

Стоял необычайно тёплый день. В это время года жара была редким гостем Новой Столицы: в апреле на Эльбе обычно идут дожди.

(Основанный в 2034 году город на о. Эльба, который построен как новый административный центр реорганизованного Евросоюза)

Энвер Сула поправил свое мешковатое серое пальто и вышел за порог дома.

«Недобрый знак...» — Думал он, рассматривая полученное письмо. — «…Они никогда не собирали своих капитанов в одном месте… Чувствую, сегодня прольётся много крови…»

Каскад неупорядоченных мыслей прокрутился в голове Энвера, как детская карусель. Нет, он не боялся, даже не нервничал: пережив отступление из Метохии и артобстрелы Тираны, Энвер считал, что бояться чего-то уже поздно.

(Албано-Сербская война 2048-2050 года, приведшая к полному возврату Косово под контроль Сербии и свержению власти в Албании)

- Могли бы выбрать место поудобнее. Ненавижу шляться по портам в поисках крысиных нор. — Недовольно ворчал себе под нос капитан мафии, заводя машину. Сейчас он был похож на обиженного и от того очень сильно раздражённого подростка. Обижаться было на что — Энвера отвлекли от сочинения художественного романа: такой поступок он считал достаточной причиной для ненависти.

Энвер Сула — высокий кареглазый брюнет, коротко стриженный, с густой двухнедельной щетиной и широким шрамом от осколка на правой щеке. На всех он смотрел с едва заметным опасным и недоверчивым прищуром. Мало кто мог выдержать этот пристальный взгляд и не отвернуться.

Дорога до порта заняла порядка десяти минут. Ещё немного, и Энвер опоздает. На подобных мероприятиях не любят оплошности, а потому капитану, едва припарковавшему автомобиль, пришлось бежать к нужной точке.

Он петлял в лабиринте из сложенных друг на друга контейнеров, перебегая от одной служебной постройки к другой, в поисках нужной. Во время бега от него исходил странный звук — бряцанье металла и шорохи пластика.

Впрочем, ни один рабочий не обращал внимания на странного, будто что-то потерявшего, человека, поскольку они сами были частью паутины бандитских организаций, опутавших этот город. Но и помогать ему никто не стремился — за это рабочим никто не заплатил.

- Наконец-то, добрался… Чёрт… — Ругнулся Энвер, стоя у входа в подвальное помещения. Он опаздывал уже на минуту.

Вход в логово бандитов был совершенно неприметный — небольшая каморка с подписью: «посторонним вход воспрещён». Отличить её от десятков подобных можно было только по указанным в письме ориентирам: название корабля в соседнем доке, цвет контейнера справа — и прочая информация, срок годности которой быстро истекает. Да и узнать о почти не повторяющихся местах встречи можно только из особого приглашения.

Спустившись по длинной лестнице и дойдя до третьей двери, Энвер простучал указанный в письме код и вошёл внутрь. Несколько беспорядочно расставленных ламп тускло освещало обстановку.

Помещение резко отличалось от всего, что находилось на территории порта: большая, напоминающая ресторан, комната, заставленная столиками, креслами, диванами. Тут и там стояли ящики с алкоголем и сигаретами. На стенах висели похабные плакаты, цветастые занавески и прочий декор.

Похожая на актовый зал комната, в некоторых местах была разделена деревянными перегородками, которые разграничивали территорию, но не создавали новых комнат. Из-за того, в комнате не было окон и весь интерьер был расставлен в спешке, место сбора было покрыто флёром фальши. У дальней от входа стены располагалась косая барная стойка, сидеть за которой никому было не интересно, ввиду отсутствия персонала.

- Что, и этот шиптар здесь? После подставы с русскими, я видеть эту горную шваль не могу. — Это были те слова, что Энвер услышал вместо приветствия, едва выйдя на свет. Речь неприятеля, развалившегося на диване с бутылкой виски, отдавала сильным французским акцентом.

Другие присутствующие не обратили никакого внимания на пополнение.

- Язык прикуси, жаба. В твоём теле было бы на дырку меньше, если бы ты заплатил им, как договаривались. И всё ещё может стать на дырку больше. — Огрызнулся в ответ раздражённый албанец. Его голос был заметно ниже, явно чётче и громче, чем у его неприятеля.

- Я тебе… — Француз начал вскипать, но был тут же перебит.

- Заткнулись оба! — Донёсся крик из дальнего тёмного угла комнаты. Железный тон свидетельствовал о том, что говоривший совершенно спокоен, и повышал голос лишь для того, чтобы докричаться до нарушителей.

Обозлённый на то, что его перебили, француз снова приложился к бутылке.

- Жан, не начинай. Сам виноват, обсуждали. Делу не мешай. Но ты, Энвер, опаздываешь. Заставляешь боссов ждать, а дело серьёзное. — Голос продолжил своё железную поступь.

Говоривший, не дожидаясь ответа, три раза громко ударил по чему-то металлическому.

Спустя несколько секунд после этого, в комнате заработали динамики: Итак, присутствующие здесь, слушайте внимательно. Каждый из вас является главой отряда солдат, что Mano tesa привлекает для решения проблем. И мы очень огорчены тем, что в нашей организации есть предатели. Нам не известно, кто из вас решил копать глубже, чем следует и нам это не интересно. Даём вам шанс найти предателя. Вам никто не поверит, но ваши разборки упростят нам расследование. Хоть перережьте друг-друга, но найдите крыс. — Тяжёлая и монотонная речь машинного, сильно искажённого голоса громко отражалась от стен комнаты, приводя в недоумение присутствующих.

(Mano tesa - в переводе с итальянского означает "протянутая рука" Крупнейшая в мире преступная организация, руководство которой состоит из итальянской мафии, испанских наркоторговцев, немецких банкиров и французского генералитета. Для контроля серого и чёрного рынка используют вооружённые бандформирования, включающие в себя огромное количество этнических группировок)

Стоило только динамикам замолчать, как вся комната пришла в движение: гомон голосов, стуки шагов, лязг затвора — вооружённых до зубов преступников заперли здесь, как пауков в банке. Даже не смотря на то, что далеко не всем здесь приходилось убивать, каждый был готов отстреливаться до последнего вздоха.

Из тёмного угла комнаты донёсся одинокий, но сильный удар по металлу, после чего сидевший там заговорил. — Итак, господа, соблюдаем тишину и ведём себя прилично, считайте, что пришли в театр. Прежде чем мы начнём убивать друг-друга, нам следует попытаться решить всё мирно. Естественно, никто из нас не признается… Эх, но я просто не хочу подохнуть от рикошета.

Спокойный и размеренный тон оказывал успокаивающее воздействие на бандитов. Уже успевшие обнажить свои пистолеты поторопились запрятать их обратно, чтобы не спровоцировать стрельбу раньше времени.

- Дверь заперли! Нам не выйти! — Закричал писклявым голосом какой-то молодой испанец, и принялся колотить по двери.

- Уймись, сопляк. — Произнёс подошедший к паникёру Энвер.

- Что сказал?! — Гневно крикнул испанец, развернувшись к Албанцу. В ответ Энвер тяжело вздохнул и ударил паникёра в челюсть. Испанец потерял сознание и рухнул на пол. По залу снова пошла волна из шепотков и сомнений.

- Повторяю. Господа, обойдёмся без паники. Я предлагаю нам сейчас разойтись каждый по своим углам и хорошенько подумать. Говоря доступно: делайте что хотите, но ведите себя тихо. Через час, а может через два, к нам снова обратятся, чтобы узнать, что мы решили. Если не дадим ответ — нас не выпустят, может быть, никогда. — Своей рассудительностью и настойчивостью, говоривший снова привёл в чувство разгорячившихся рубак.

Когда же, наконец, всё стихло, Энвер смог пройти вглубь комнаты. Он протискивался между безалаберно раскиданными столиками и такими же путниками, ищущими себе укромное место.

Направлялся же он туда, куда не решился идти ни один из бандитов — в тот самый мрачный угол, откуда говорилось железным тоном.

- Привет, Энвер, больше не опаздывай. Ещё пару минут и поздоровался бы с пулей. — В куда более человечной манере заговорил спрятанный в тени человек.

- Спасибо за совет, Бас. И за то, что утихомирил этих собак. — Энвер отозвался так дружелюбно, насколько это мог.

Бас, или Басилио — коренастый смуглый сицилиец, больше похожий на чернорабочего, что собирает апельсины на плантации. Из-за никого не сходящей с лица ироничной улыбки, он казался здесь совсем лишним.

Басилио был давним знакомым Энвера — именно он и его босс шесть лет назад пристроили к себе остатки UÇKS, бегущие от формирующийся Балканской Лиги. С тех пор, бывшие албанские солдаты работали на мафиозную надорганизацию «Mano tesa». Энвер считал, что Бас — единственный в этой комнате, кому он может верить.

(UÇKS (Ushtria Çlirimtare e Kosovës dhe Shqipërisë) - Армия освобождения Косово и Албании: ныне террористическая организация, состоящая из бывших ВС Албании и Армии Освобождения Косово. Бежала на Эльбу, после поражения в Албано-Сербской войне 2048-2050)

(Балканская Лига - наднациональная организация, сходная с Евросоюзом. В неё вошли страны, исключённые из ЕС после "реорганизации 2033 года". На данный момент включает в себя Грецию, Македонию, Болгарию, Румынию, Сербию и Албанию)

- Твой босс опять параноит? — Протянул албанец, прикуривая сигарету.

- Не мой, а наш босс. — В голос Баса, на секунду вернулось железо, впрочем, он продолжил говорить совершенно беззлобно. — Но ты прав. Сомневаюсь, что он хотел избавиться и от меня, но у него это получилось.

Окончив говорить на саркастичной нотке, Бас окинул рукой зал желая на что-то указать, но Энвер даже не стал оборачиваться, прекрасно понимая ухудшающуюся обстановку.

- Ты уже вышел на кого-нибудь? Разве тебе не дали указаний сверху? — Интересовался Энвер. Говорил он так, словно требовал доклад от разведотряда.

- Ты, я вижу, всё так же рвёшься вперёд, да? — Флегматично подметил Бас. — Завязывай с этим. Нет у меня указаний. «Убедись, что ты сам не крыса, и найди мне предателя. Не ребёнок, разберёшься.» — Единственное, что мне сказали.

- М-да, тухло, как под Приштиной. Ладно, в бездну твоего босса. Кто у нас тут собрался. — С нетерпением вопрошал Энвер.

Бас ответил кислой ухмылкой, после чего закурил сам и начал монотонно говорить. — Один француз — не знаю, как он сюда попал: половина организации держится на казино в Провансе.

- Может также, как и ты здесь оказался? — Издав гортанный смешок выпалил Энвер.

- Перебьёшь ещё раз и пулю получишь. — Так же холодно отрезал Бас. — Трое греков-букмекеров, трое испанцев, перепродающих дурь, двое из хорватской шпаны, бербер, турок, я и ты — чёртова дюжина ублюдков.

- М-да, все, кроме той жабы и тебя, итальяшки, обычно работают на Народный Фронт. — провожая взглядом сигаретный дым, размышлял Энвер.

(Народный Фронт (также: комми, народники) - вторая группировка, борющаяся за контроль над Новой Столицей. Она образована слившимися военизированными группировками левого толка (например такими как Рабочая Партия Курдистана) в 2052 году после съезда в охваченном турецкой гражданской войной в Стамбуле. Представляет значительную мощь из-за огромного числа имеющих опыт сражений боевиков и популярности левых идей в массах, но не способная к полномасштабной борьбе из-за внутренних разногласий.)

- Это значит, что нужно действовать и быстро…

Бас не успел договорить — из центра зала донеслись звуки драки, из-за чего Энверу и его напарнику пришлось пойти в сторону конфликта. Один испанец вспылил, разбил бутылку и воткнул розочку греку в плечо, в ответ на что все стоящие рядом набросились на испанца, повалили его и начали избивать ногами.

- Прекратите драку, черти. — Брезгливо бросил Энвер и невзначай расстегнул верхнюю пуговицу пальто. — Каждого подонка под трибунал отправить стоит, раз себя в руках не держите.

- Твоё место — на цепи у сербов, шиптар. — Отозвался ретивый француз, которому стали вторить испанцы, одного из которых албанец утихомирил ранее.

- Тебя не спрашивали, Жан, может ты и есть крыса, раз лезешь не в своё дело. — Крикнул грек. Склонившийся над истекающим кровью товарищем.

Видя, что грек серьёзно ранен, Энвер подошёл к нему, расталкивая начавших ругаться между собой зевак, и начал оказывать первую помощь. Кое-как наложив самодельный жгут из скатерти и шнурков, он сказал грекам, как следить за раненым и отошел назад, после чего греки оттащили товарища за дальний столик и перестали проявлять интерес к разговорам.

- Господа, не уж то вы думаете, что сможете выжить в такой потасовке? Давайте, высказывайте свои подозрения по одному. — Громким голосом обратил на себя внимание Бас, после чего обратился к испанцу, ударившему грека. — Начнём с тебя, Хосе — какого чёрта ты творишь?

Бас был поверенным боссов, поскольку являлся коренным итальянцем. Благодаря тому, что он был связующим звеном в этой иерархии, он пользовался авторитетом среди других капитанов и вызывал наименьшие подозрения. Никто не стал перебивать его, и испанца, к которому он обратился.

- Это всё балканские подонки виноваты! Зуб даю, каждый из них лижет пятки стамбульским комми и чинушам из Москвы! — Дерзко рявкнул Хосе, поднявшись с пола и отряхнувшись.

(Бюрократы Москвы - преступная организация, включающая в себя множество политиков и чиновников России. Основой их деятельности является серый рынок, взаимодействие теневой экономики всего мира с белой. Также, через Бюрократов Москвы, ведут дела в Европе китайские триады, японские якудза и вооружённые группировки Восточной Азии)

- Язык прикуси, каталонец. Может боссов не устроило то, что вы Колумбии товар везёте, в обход устава. — Вспылил в ответ какой-то юнец, сидевший рядом на кресле. Повязанный у говорившего на шее галстук в красно-белой шахматной раскраске выдавал в нём хорвата.

- А ну хватит грызться, ублюдки. У кого есть причины обвинять с доказательствами, а не пустой трёп, как у этих двух?— Бас вновь оборвал разгорающийся конфликт, после чего все замолчали, опасаясь навлечь на себя подозрения.

Первым не выдержал Жан и нарушил повисшее в воздухе напряжённое молчание. — Как же вы меня достали, крысы. Эй, р’италь, как там тебя. Что мы здесь забыли? Боссы ошиблись, оставив нас с тобой здесь, скажи им, чтобы впустили.

Говорил он очень нервно, а слова размазывались — наверное, виски сильно по нему ударило. Едва он договорил, как комната начала перешёптываться разными языками: кто мог, прибивался к своим или искал знакомых, чтобы вдруг не оказаться крайним.

- Позволю себе проигнорировать этого недомерка. Господа, мы все в одной лодке. Раз у вас нет явных предположений, то я снова начну допрос. Эй, бедуин, я не помню, чтобы боссы вербовали вас для чего-то. Можешь объяснить, как ты тут оказался.

Похоже, что единственным человеком в комнате, кто хотел выполнить приказ боссов был Бас. Он обратился к берберу, до сих пор отрешённо сидящему поодаль от всех, вместе с турком. Что к нему обращаются, он понял только заметив сфокусировавшиеся на него взгляды всех присутствующих. После этого, он стал что-то тараторить на магрибском диалекте арабского. Похоже, что теперь его никто не понял, кроме одного человека.

- Он не говорит по-итальянски. — Разочаровано сказал сидевший рядом турок.

- Матерь божья, так переведи ему, если можешь! — Ехидно воскликнул Бас.

После этого турок и бербер стали переговариваться между собой. По манере речи было понятно, что они спорят.

- В медресе у себя наболтаетесь, не заставляйте нас ждать. — Нетерпеливо отозвался Энвер, после нескольких минут ожидания.

- Он из Ливии, наёмник, должен будет охранять кое-кого в поездке по Африке.

- Это он! Точно он крыса! Он чужой, никто из нас раньше его не видел! — Закричал Хосе.

- Молчать. Мы собираем доводы. Всё это, конечно, подозрительно, но убивать его не за что. Пока что. Так, господа Хорваты, а расскажите нам, как так получилось, что левые партии в вашей стране запретили пару месяцев назад, и, вот так новость, хорватских отрядов у нас с того момента стало в два раза больше?

- Бас, ты дураком не будь. В Новую Столицу, конечно, понаехала куча политических недавно, но нас это не касается — наши с Анте люди уже три года ведут с твоим босом дела. Нам плевать на политику, мы тут ради денег.

- Это, конечно, веский довод, однако подозрений снимать с вас нельзя: может вы все эти три года на народников и шпионили. — Говорил Бас, устало массируя переносицу.

- Слушай, а что это ты своего дружка обходишь? Неделю назад албанский катер поймали, который стволы народникам вёз, а этот что, не при делах. — Скрипя от злобы зубами, процедил тот испанец, которого Энвер недавно вырубил. Его привели в чувство и он слышал большую часть разговора.

- Я против этого сброда воевал шесть лет назад. И работал на Mano tesa ещё тогда, когда Народного Фронта не существовало. У меня нет дома, кроме дома Редже. — Уверенно сказал Энвер, после чего немного поёжился и положил руки на грудь, вложив кисти рук под пальто. Не оборачиваясь, он сделал пару шагов назад и облокотился на пустующую стойку.

(дом Редже - Сицилийская мафиозная семья, с которой сотрудничают беглые албанские солдаты)

Кто-то собирался возразить словам албанца, но был перебит боязливым криком. — Парни, давайте решать быстрее: Алексис так помереть может.

- Мы все тут помереть можем. А с напарником твоим ничего не будет. Жгут ослабь чуть-чуть и всё. — Несмотря на то, что Энвер выдерживал равнодушный тон, было заметно, что он обеспокоен состоянием раненного.

- Выходит, что каждый здесь где-то замарался, разве нет? Может быть так, что всех нас завербовали, в тайне от других? — Сказал нетвёрдо стоявший на ногах Жан, поправляя кобуру с ТТ.

- Что ты несёшь, придурок? Я бы с комми никогда не снюхался бы. — Подозрительно смотря на француза, произнёс Хосе.

- Вам, отребью стоит знать, что ко мне обращались из народного фронта недавно. Хотели перекупить. — Негромко продолжал говорить Жан. Как только он заметил, что вокруг него начинает искриться воздух от ненависти окружающих, он торопливо подметил. — Но отказал я им, да! Нет у них столько денег, зато каждого из вас могли десять раз купить.

- Заткнись, гнида! — Проорал турок.

- Стоп, стоп, стоп. Погоди, Жан. Ты сказал нечто весьма занимательное. Только вот откуда у тебя ТТ? У тебя раньше был glock-17, разве нет? — Вкрадчиво произнёс Бас, тоже немного подавшись назад, к барной стойке.

- Что, о чём ты? А, мой новый пистолет… Не знаю, как он называется. Он с того албанского судна, что мы остановили неделю назад… Я хотел опробовать… — Жан оправдывался, едва складывая слова в предложения, то ли от выпитого, то ли от страха.

- Да с чего мы решили, что если предатель, то точно работает на народников?! — Опасливо прикрикнул один из греков.

Эти слова сотрясли в голову Энвера, словно ударная волна миномётного снаряда.

- Парни, грек прав! — Закричал албанец. Обратив на себя внимание, он стал рассуждать вслух. — Нам сказали, что кто-то копает под организацию, а комми это делать не зачем. Может, кто-то спутался с интерполом, или здесь вообще нет предателей, нам…

Договорить ему не дал ретивый хорват, который выхватил свой CZ-75 и направил его на Жана. — Вы что здесь все идиоты? Он сам признался в том, что контактировал с комми, это он крыса!

- Из-за вас, усташей недобитых, к нам народники лезут. — Внезапно отозвался грек и, вместе со своим здоровым товарищем, вскинул припрятанные beretta-m9.

- Это точно греки! — Проворчал турок, копошась в поисках своего оружия.

- Балканская погонь! — Заорал один из испанцев, после чего все трое отошедшие к двери достали свои liama M82 и направили их на остальных присутствующих, резко переводя с цели на цель.

- Успокоить их не выйдет, Бас, больше не пробуй. — Разочарованно вздохнул Энвер.

Сицилиец хотел что-то сказать в ответ, но был бессовестно прерван пьяным французом.

- Что вообще происходит?.. — Удивлённо сказал Жан и вяло взмахнул свои ТТ.

Раздались выстрелы. Француз и хорват упали первыми. Энвер и Бас, не сговариваясь, прыгнули за барную стойку.

Среди оглушающих хлопков выстрелов и едва различимых криков людей, скрежета метала и грохота ломающейся мебели, Энвер явно слышал хохот сицилийца, сидящего рядом. Стойка, несмотря на то что была похожа на старую развалину, отлично выдерживала все случайные и специально направленные выстрелы.

Оставшийся хорват отстреливался с пола, прячась за напарником, пока не получил рикошет в щёку; Турок, прятавшийся за бербером, перезаряжал пистолет, но, вскоре, получил пару-тройку пуль от испанцев; Бербер, несмотря на несколько сквозных попаданий, упал лишь после того, как опустошил магазин своего глока, метя то в греков, то в испанцев; Греки наивно прятались за деревянными заслонами, поливая свинцом испанцев, которые, потеряв одного стрелка, отвечали греками редкими выстрелами.

Перестрелка перегорала быстро, однако, даже будучи несколько раз раненными, бандиты цеплялись за свои жизни или пытались забрать на тот свет всех своих противников. Энвер решил прервать это лихорадочное действо. Он достал из под пальто два mini-uzi с глушителями, развернул приклады, и едва приподняв руки над барной стойкой, стал поливать свинцовым дождём всю комнату, лишая остатков жизни всех тех, кто ещё мог дышать.

Патроны одновременно закончились в обоих ПП. Рухнув обратно под стойку, Энвер принялся стремительно перезаряжать своё оружие, пока не почувствовал, что его настойчиво трясут.

- Албанец, чёрт тебя дери! — Энвер вдруг услышал тихий голос, после чего посмотрел в сторону, откуда доносился звук, и увидел Басилио, который выглядел так, словно кричал, однако Энвер слышал лишь шепот. — Я чуть не оглох из-за тебя! Предупреждать нужно! Мало того, что эти идиоты друг-друга посекли, так ты!

Несмотря на глушители, безостановочная пальба всё равно была очень громкой, да и все присутствующие (разве что, кроме Баса) здесь хорошо пошумели. Кратковременная глухота начала сходить с Энвнера, и он начал понимать проходящее вокруг: в живых остались только он и его напарник.

- Ты вообще откуда знал, что стойка бронированная? — Криком спросил Бас.

- Ты, в любом случае, сел бы в самом безопасном месте или рядом с ним. — Стараясь сдерживать голос ответил Энвер. Действительно: тот угол, где изначально сидел Бас, был в паре шагов от стойки.

Прошло около десяти минут с момента начала перестрелки. Басу и, в особенности, Энверу, нужно было физически восстановиться после потасовки. Несмотря на то, что он был закалён боями и перестрелками, тело всё равно очень болезненно реагировало на такой шум. Когда у албанца стало значительно меньше звенеть в ушах, он с силой ударил три раза по металлической бочке, после чего крикнул. — Эй, босс, мы закончили расследование. Если кто-то копает под нас, то ищите его в другом месте. Что эти капитаны, что неприглашённые — они лояльны.

- Принято. — Донеслось из динамиков, после чего послышался очень резкий протяжный лязг: неверное, дверь подпёрли каким-то металлическим ящиком, и теперь его отодвигали.

То ли из-за прилива адреналина, то ли из-за брызг и луж крови, албанцу казалось, что комната освещена красными оттенками.

- Сдаётся мне, что начальство и не думало искать предателей. Можешь успокоиться, Энвер. Банд под рукой у них очень много, вот они и решили сократить штат. Всякая шпана без своих капитанов быстро рассеется… — Говорил сицилиец, стряхивая с себя пыль.

- Может ты и прав, Бас, но что-то не так, я чувствую это. Просто так резню никто не устраивает. Я докопаюсь до правды.

Дверь распахнулась, путь был свободен.

Синяя ночь

- Возможности шельфовой добычи металлов вновь опровергает позиции алармистов…

Сетка интернет-новостей не прекращала своё вещание. По долгу профессии, Энверу приходилось быть в курсе всех местных событий. Нет информации — нет заработка; Нет заработка — нет смысла платить наёмникам. У боссов была весьма простая модель сотрудничества.

Сейчас же капо из Албании включил новости лишь следуя привычке. На самом деле: он был полностью утоплен в размышлениях.

«Нет дыма без огня. Каким параноиком дон Редже не был, даже он просто так резню не устроит никогда. Что-то здесь не чисто...»

Энвер встал с кровати и принялся расхаживать по комнате из угла в угол. По пути своего незамысловатого маршрута, он находил нужные мысли и выбрасывал их, когда понимал их бесполезность.

- Плаццо-Гранде — самый элитный выбор идеального дома. — Перебиваясь на рекламу, продолжал горланить телевизор.

«Нет никакого толка от всего этого. Нужно сесть и разобраться» — Подумал Энвер, после чего сел за стол и запустил ноутбук.

«Если я не могу по щелчку пальца указать на крысу, значит придётся просмотреть всех» — С этими мыслями, Энвер создал новую папку в программе для пространственных заметок и стал по очереди вписывать всех боевиков теневой власти города.

«Мы, албанские наёмники — среди наших солдат, в Mano tes? нет никого выше меня, а остальные знают слишком мало, чтобы быть полезными интерполу. А вот в себе я уверен — значит албанцев могу вычеркнуть.

«Новые Усташи» — хорваты. Они верны, в первую очередь, своей власти, дела которой и обстряпывают в Новой Столице. Только вот, с интерполом они не дружат, а потому я сомневаюсь, что кто-то из их банд будет шпионить для них.

«Идальго» — группировка испанцев. Идут ко всем, кто платит. Mano tesa платит больше всех, так что они должны быть лояльны.

«Узники Бастильи» — Французы. После дела, названного «Сорок бочек», главы этой организации на главной странице сайта международной полиции висят. Может, Жан и был придурком, но не настолько.

(Сорок бочек - Международный скандал связанный с незаконной утилизацией отходов атомной промышленности в средиземном море. После обнародования материалов дела, правительству Франции пришлось подать в отставку, а замешанные бизнесмены объявлены в международный розыск)

«Малая экзархия» — Греческие анархисты. На удивление, самые мирные из всех. Сотрудничать с полицией не станут, исходя из идеологии.

«Цветные» - непонятный сброд. У них нет ни лидера, ни идентичности — если уж греки говорят про анархию, то эти банды в ней живут. Поэтому их к важной работе никогда и не привлекают. Бесполезны.

«Свинцовая лига» — Итальянские отморозки. Делают, что вздумается. Среди них, Бас — самый адекватный человек, а он тот ещё психопат… Нет, у итальяшек просто карьерный трамплин — и они не пойдут в жаловаться в интерпол.

Тупик.»

Энвер несколько часов собирал информацию по всем бандам, что находились в подчинение у организации. Сколько бы он не нарывал грязного белья по каждой хоть сколько-нибудь властной фигуре — ни одну из них нельзя было хоть как-то заподозрить в сговоре. Насильники, садисты, наркоторговцы, убийцы и сотни других грехов и проступков — все, кроме предательства.

Потягивая сигаретный дым, албанский капо не чувствовал ничего, кроме растерянности. Всё выглядело так, будто Mano tesa выстроила идеальную систему, в которой ни у кого нет и ни мотива, ни возможности продать ближнего.

- Нет, такое просто невозможно. Был ли тогда смысл сомневаться в нашей лояльности?

Часы проходили один за другим, но капо не было покоя. Он продолжал планировать.

«…Итак, на Дом Редже работают лишь итальянцы и мы, албанцы. Чтобы проверить остальных, мне придётся найти способ поработать с их бандами, что уже само по себе подозрительно…

Ладно, сработаться с Домом Лорети будет несложно, значит начну с них. Греки и хорваты, что подчиняются им — это самая простая мишень. А вот Герцогство Прованс — к ним не подступится: французы и испанцы — главные подозреваемые, но получится ли…»

Тлеющий окурок был погашен.

- Входи, майор, входи. — Доброжелательно отозвался голос из интеркома.

Энвер пришёл к своему командиру, минуя любые формальные инстанции. Нет, это был не босс одного из сицилийских кланов. Албанский офицер считал своим единственным начальником именно генерала Арбена — последнего лидера албанского вооружённого сопротивления. Именно по его приказу майор и стал работать на Mano tesa, что было частью сделки между мафией и беглыми военными.

Из вежливости, Энвер постучался в крепкую дубовую дверь, после чего вошёл. Кабинет генерала был великолепен: резная и витиеватая деревянная мебель украшала каждый уголок помещения — не нужно было быть антикваром, чтобы распознать в элементах интерьера раритеты, достойные музеев.

- Редко ты захаживаешь, солдат. Неужели у тебя такая сложная работа? — Саркастично проскрипел успевший состариться генерал. Один факт того, что он дожил до своих лет в такой профессии вызывал уважение.

Генерал сидел за внушительных размеров столом, перебирая какие-то папки с бумагами и фотографии — весьма старомодный подход.

- Не имею причины беспокоить вас. Если говорить точнее — не имел до вчерашнего дня. — В почтительном тоне обратился Энвер, едва сумев заставить себя опустить обычаи, диктуемые армейским уставом — генерал уже давно разлюбил муштру.

- Вот как? И что же вчера случилось? — Иронично произнёс старик, после чего моргнул. Или подмигнул — понять было нельзя: в боях он потерял глаз. Зато сохранил молодость в голове, за которую слишком уж держался, а потому и вёл себя совсем неподобающе положению.

- Вчера, боссы организации стравили множество своих капитанов. Я и Басилио уцелели разве что чудом. — Энвер поторопился пересказать случившуюся перестрелку, подробности которой его слушатель знал и так. Но, раз приказано сказать, — следует говорить.

- Интересно. И в чём же тогда причина твоего визита. — Сказав это, генерал сделал небольшой глоток из коньячного бокала.

- Поводом для этой стычки стало предполагаемое боссами предательство. Однако я не нахожу ни одного свидетельства о чём-то подобном за последние годы, будь то прямое или косвенное. — Отчитывался майор.

- И?

- Я прошу разрешения на расследование и, если это возможно, содействия. — Энвер твёрдо озвучив просьбу.

Генерал Арбен усмехнулся в свои раскидистые усы и, впервые за разговор, поднял взгляд на подчинённого.

- Помнишь, за что тебе дали это внеочередное звание, солдат? — Спросил командующий и сделал ещё один небольшой глоток. Не дожидаясь ответа, он продолжил говорить. — Когда гаубицы ровняли с землёй наши позиции, ты, в обход всех приказов, собрал добровольцев и взял штурмом несколько батарей противника.

Энвер невольно содрогнулся, когда в памяти всплыли картины боевых действий. Стоны раненных, крики командиров, оглушительные всполохи от разрывов снарядов и непрекращающийся свист падающих мин. Солдат молчал, не находя, что сказать в ответ.

- Несмотря на то, что вскоре сербы пошли в атаку, и твоя бравада оказалась бесполезной, ты стал чуть ли не вровень со Скандербегом в машинке пропаганды. Понимаешь к чему я клоню? — Вкрадчивым голосом произнёс командующий.

- Так точно. — Найдя в себе силы, процедил Энвер.

- Хватит искать себе врагов. Можешь быть свободен. — Устало проворчал генерал и снова опустил взгляд в бумаги.

Ничего не сказав в ответ, Энвер покинул кабинет генерала.

- С ним, значит не вышло. Попробуем зайти с другого края.

Энвер шёл по пустой улице. Ночью было тихо. Слишком тихо для огромного мегаполиса. Объяснялась эта странность банальными инстинктами — все хотят жить. В здравом уме, никто не станет задерживаться на дорогах, кишащих толпами разного зверья.

«Думаю, что это будет в интересах Дома Редже — они не откажут мне…»

Энвер полагал, что сможет достучаться до своих коллег, поскольку именно для их структуры была наибольшая угроза. Если вдруг Mano tesa развалится, этнические банды рассеются или уйдут к народникам, а лидеры организации окажутся под ударом.

- Долго же до него добираться…

Несмотря на то, что албанский офицер любил свою утраченную родину и был чужим на итальянском острове, он считал, что теперь принадлежит этому месту. Сейчас он направлялся к небольшой кофейне, расположенной в пригороде.

- Надеюсь, Бас из тех людей, что реагируют на внезапные сообщения посреди ночи.

Обычно, представители разных банд, питая неприязнь друг к другу, пересекаются только на совместных поручениях от руководства. Личная встреча двух капитанов — событие экстравагантное.

Албанец протискивался по узким улочкам старого городка. Пару десятилетий назад, это было единственное поселение на острове, однако теперь, к недовольству местных, оно вошло в состав современной агломерации.

Наконец, замысловатый маршрут привёл Албанца к месту назначения: небольшое заведеньице, втиснутое между хибарками, возрастом в сотни лет.

- Вам как всегда? — Спросил у Энвера знакомый официант.

- Да, не более того. — Устало произнёс албанец, присаживаясь за самый удалённый от входа столик, спиной к стене.

Сейчас он ждал своего «напарника». Помимо него, в круглосуточном кафе сидело ещё трое человек. Нельзя было понять, это действительно клиенты, подобные албанскому гостю, или замаскированная охрана.

- Неужели это не могло потерпеть до утра, старина? — Сказал Бас, подошедший к Энверу со стороны служебных помещений.

Естественно, они встретились здесь не для того, чтобы дегустировать арабику.

- К сожалению нет. В любом случае, днём встретиться в разы проблемнее, так не считаешь? — Произнёс Энвер, буравя взглядом подошедшего.

- Если ты не считаешь проблемами те дырки в теле, что ты обязательно однажды заработаешь, шляясь по чужим кварталам ночью, то ты прав. — С хитрым прищуром ответил Бас.

- Будто с тобой можно было когда-то встретиться днём… Ладно, в сторону прелюдии. — Отрезал Энвер и приглашающим жестом указал на стул, что стоял напротив. Дождавшись момента, когда его собеседник сядет и метнёт вопрошающий взгляд, албанец продолжил. — Я собираюсь провести расследование в нашей организации, поэтому пришёл просить тебя о встрече с Доном Редже.

Резко изменившись в лице, Бас холодно отвёл взгляд, после чего рассмеялся неприлично громко. — Тебе не говорили, что ты сумасшедший, а?

- Я действую в интересах организации, не более того. — Отвечал Энвер, будто и не замечая бурной реакции собеседника.

- Не думаешь ли ты, что слегка переоцениваешь своё положение, а? — Саркастично бросил Бас. После чего тяжело выдохнул и протянул. — Ну как же ты не поймёшь. Боссы играют в свою большую игру и нам не место в их перипетиях — другого тебе никто не скажет.

- Если не вмешиваться в их игры, то они просто переиграют сами себя. — С ноткой обиды отозвался албанец.

- Чего тебе неймётся? Наше дело — безоговорочно выполнять приказы и не дохнуть попусту. За такие большие ставки, ты получаешь большие выигрыши, разве нет? Живи себе, как жил. — Сицилиец говорил очень спокойно, но в его интонациях проскакивало недоумение.

- Я видел, как из-за такого попустительства разваливаются целые страны, что там говорить про шайку преступников… — Было начал отвечать Энвер, но был перебит.

- Да тебе какое дело до этого? — Бас значительно повысил голос. Его наверняка было слышно на улице. — Пусть хоть всех нас перестреляют, а ты один живой останешься: почему тебя так беспокоят люди, которые сами ищут своей смерти? Хочешь поскорее на тот свет отправиться?

- Потому что я принадлежу им. — Единственное, чем ответил албанец, после минутного молчания.

Повисла тишина. Сицилиец осматривал своего собеседника скептичным оценивающим взглядом. Прошло около минуты и он, наконец, сделал вывод.

- Нет, подожди, только не говори, что ты проникся верностью к ублюдкам и шакалам. — Давясь смехом говорил Бас. — Я никогда не считал тебя идиотом, прошу, не заставляй меня передумать.

Энвер молчал.

Несмотря на то, что весь диалог был очень шумным, никто из немногочисленных посетителей или работников не обращал на этих двоих никакого внимания, не говоря уже о том, чтобы сделать им замечание.

- Эх, старина, ты наверное забыл, чем мы занимаемся. — Раздражённо заговорил сицилиец, смотря в ночную тьму. — Мы торгуем оружием и наркотой, отжимаем предприятия и заставляем политиков говорить то, что считаем нужным. Ты не на службе. Только одно нас роднит с военными, парень — иногда, мы убиваем кого-то.

Энвер продолжал многозначительно молчать. Он опустил руки в глубокие карманы пальто и пристально смотрел на своего «напарника».

Басилио устало помотал головой, после чего достал пачку сигарет, театрально ударил по её днищу и, достав зубами сигарету, закурил.

- Ладно, похоже, что переубедить тебя не получится. Тебя уже много раз попросили по-хорошему…

Бас сделал паузу, обдумывая следующие слова.

- Знаешь, обычно, в таких случаях, от непослушных собак избавляются — это часть моей работы, как-никак. Но для тебя я, так уж и быть, сделаю исключение. Считай, что по старой дружбе. Я поговорю с Босом. И что ты от него хотел?

Энвер улыбнулся. Его оскал блеснул сталью. Не меняя своей напряжённой позы, он заговорил. — Мне нужно поработать с остальными бандами. Я ищу в их рядах того, кто может стучать в интерпол.

Ответный взгляд Баса не выражал никаких эмоций, сделав пару затяжек табака, он сказал. — Похоже что вчера тебя сильно приложило. Тебе бы к врачу сходить, может, у тебя контузия, или чем вы, вояки страдаете?

- В независимости от твоих действий, я найду того, кого боссы поручили убить ещё вчера. Ты же послушная, породистая собака своего хозяина, должен был уже всё сделать. — Язвительно огрызнулся албанец.

Сицилиец рассмеялся. В этот раз искренне. После пары десятков секунд странного саркастического припадка, более похожего на конвульсии, бас дружелюбно протянул. — Меня не перестаёт поражать твоя бронебойная глупость. Как ты умудрился до своих лет дожить? Я ещё вчера тебе сказал, зачем всё это затевалось, но, видать, намёков ты не понимаешь. Ладно, борись с фантомами сколько влезет. Естественно, никакой встречи с доном Редже тебе не видать, но я спрошу у него, даёт ли он разрешения на твоё самоуправство, идиот.

Сказав это сицилиец снова рассмеялся.

Энвер не заметил, как все посетители исчезли. Похоже, что и рабочие покинули это заведение — оно было абсолютно пустым. Здесь были только двое преступников.

- Ладно, бывай, старина. Небось, ты мне и спину теперь не покажешь, да и любому другому побоишься… — Продолжая издавать редкие усмешки, Бас покинул кофейню, оставив албанца одного.

Только убедившись в том, что на него действительно здесь никто не нападёт, Энвер встал и осторожным шагом вышел наружу.

- Добраться бы до дома живым теперь. — Брезгливо бросил Энвер, выйдя из кофейни, после чего плюнул на асфальт.

Окружение совсем не изменилось: всё тот же уютный район, прямиком из восемнадцатого века. Однако албанец был совсем другого мнения.

«М-да, будто из каждого окна целятся. Весьма недружелюбное местечко»

Обратно он возвращался иным маршрутом. Энвер специально оставил для отхода один из самых коротких путей.

«А я даже хотел выбираться вплавь… И кто ещё тут параноик?»

Зловещая атмосфера полнолуния угнетала. Албанцу даже казалось упущением то, что он не приехал на своём авто… Если бы он приехал бы сюда на ревущей тонне стали, за ним объявили бы охоту все местные бандиты. Поэтому ему приходилось скрываться в тени фасадов.

«Не вышло. Значит придётся пошуметь…»

Не дойдя примерно километра до нейтральной зоны, Энвер обнаружил, что за ним тянется хвост: двое подозрительных людей, точь-в-точь повторяющие его маршрут.

«Сбросить их не выйдет. Наверняка, меня уже поджидают где-то на пути отсюда» — Подумав это, албанец нырнул в узкую выемку, между стенами домов, и стал слушать. Преследователи, заметив, что их раскрыли, ускорили шаг и стремительно приближались к вторженцу.

Энвер по-удобнее перехватил свои beretta-m9, лежавшие внутри глубоких карманов его пальто. Поняв, что преследователи не дальше, чем в десяти-пятнадцати шагах, албанец выскочил из укрытия и открыл огонь.

Хлопки выстрелов разорвали ночную тишину. С такой дистанции он бы никогда не промахнулся. Первый преследователь вскрикнул что-то невнятное и повалился на землю, держась за живот. Второй успел среагировать и, понадеявшись избежать ранений, упал, вслед за первым; в итоге — пули албанца достигли его головы, прикрытой руками.

«Похоже, что у этих не было при себе огнестрела. Нужно спешить.» — Энвер анализировал обстановку. Убедившись, что помимо этих двух, никто не намеревался порезать его на ремни, он побежал в сторону нейтральной территории, прижимаясь к стене.

Вряд ли в Новой Столице найдётся кто-то не замешанный в преступных разборках: с недавних пор, здесь живут только партаппаратчики евросоюза и их подручные, законные или нет. Это значило лишь то, что албанец разворошил осиное гнездо, и бандиты скоро захотят устранить нарушителя.

Поворот налево, направо, снова направо… — Спасая свою шкуру, албанец нёсся вперёд, избегая широких дорог.

За ним уже гналось несколько человек: они были вооружены битами, монтировками и ножами — не более, чем местная шпана. Впереди дорогу преградило несколько человек. У Энвера не было сомнений в том, что они жаждали его крови.

Не целясь, он выстрелили несколько раз вперёд. Вроде бы, он никого не ранил, но испуганные бандиты разбежались, освобождая дорогу. Единственное, что спасало албанца от расправы было то, что более опасные преступники, обладающие чуть ли не армейским вооружением, считали недостойным жить в трущобах и бегать по ночам, вместе со всяким отребьем.

Пробегая мимо разной своры испуганной шпаны, Энвер изредка слышал брошенные ему вслед слова.

- Стоять же, тварь!

- Что ты, крыса, здесь забыл? Убью!

- Эй, нам не сказали, что у него есть ствол!

Последняя услышанная фраза заставила Энвера задуматься — «Значит кто-то намерено натравил их на меня? Интересно.»

Наконец, ночной марафон подходил к концу: албанец покинул территорию итальянцев и уже бежал по нейтральной территории.

Было очень тихо и пусто, будто город был мёртв. Ходили слухи, что в таких спорных зонах никто и не живёт, что это не более, чем декорации.

Энвер, заметив, что погоня за ним уже не ведётся, сбавил темп и перешёл на медленный шаг. Когда адреналиновая пелена отступила, албанец встал на месте, чтобы отдышаться.

Его лёгкие горели от безостановочной работы на пределе своих возможностей; Энверу казалось, что если сердце не замедлит свой темп, то порвёт своими ударами соседние мышцы и наделает в рёбрах мелкие трещины. Несмотря на то, что Энвер ещё со времён войны старался поддерживать физическую форму — для него подобный забег стал весьма суровым испытанием.

«Тьфу! Ещё бы пару минут, и я бы рухнул там. Гадство»

Дыхание восстановилось, Энвер шёл вдоль широких проспектов пустого города, чувствуя, как его тело наливается свинцом. Однако ему предстояла длинная одинокая дорога домой.

«...Может, это Бас меня им заказал? Чтобы проучить? Или кто-то из местных возмутился? Кому-то я точно сегодня перешёл дорогу наглее, чем следовало… Катись всё к чертям, я делаю то, что должно...» — Албанец устало рассуждал о текущем положение вещей.

Поняв бессмысленность этого занятия, он резко мотнул головой, будто вышибая из неё всё лишнее, после чего поднял свой взор наверх.

«Синева этого неба… Никогда не считал чем-то красивым утыканное звёздами полотнище… Что это со мной? Старею? Чувствую, эта работа меня когда-нибудь сведёт в могилу...»

Разрозненные мысли перемешались в едва держащегося на ногах солдата.

Он размышлял о том, как ему разобраться в сложившейся ситуации, кого следует убить за все эти невзгоды. Но главная мысль, так сильно досаждавшая ему все эти годы, так и не находила себе ответ, не могла покинуть его разум — какому месту теперь он принадлежит?

Жёлтое кострище

«Сержант-майор шёл по военному лагерю. Бессонница уже несколько лет не давала ему покоя, из-за чего по ночам он наматывал круги…» — Текст, будто сам собой появлялся на экране.

Энвер быстрыми прерывистыми движениями ударял пальцами по клавиатуре, набирая текст. Не имея возможности найти себя в реальном мире, он пытался создать свой ненастоящий мир. Правда, по воле жизни, случилось так, что этот албанец не владел никакими навыками, кроме армейской выучки, и его «писательского таланта» хватало только на неказистые поделки. — Весьма классическая проблема для несостоявшегося человека.

Муки творчества прервал телефонный звонок, надо сказать, весьма не тактичный: стояла поздняя ночь. Видимо, кто-то решил очень по-детски отомстить Энверу.

- Кто посмел мешать мне?! Итак ничего не выходит… Ладно, в бездну… — Раздражённый албанец ругнулся, закрыл файл с черновиком и ответил на звонок.

- Алло, кто это? — Сдержанно произнёс Энвер.

- Здравствуй, дружище, не уж-то не признаешь? — Донёсся исковерканный машинный голос из динамиков.

Спустя секунд пять, полусонный албанец смог вытянуть себя из мира литературных наработок и сообразить.

- Никто, кроме тебя, итальяшка, сюда позвонить не мог. Пара дней всего прошло. Неужели ты так скор на расправу? — Иронично ответил Энвер.

- М-да, никакого дружелюбия… Ладно, это всё лишнее. Я сделал то, что ты просил. Адрес и подробности вышлю утром. Приводи своих. Не опаздывай. — Даже сквозь искажающий речевой фильтр, чувствовалось, что говоривший был сильно раздражён. Может потому, что из-за Энвера он не высыпается очередные сутки, а может, и по менее значимым причинам.

Минимально проинформировав албанского капо обо всём необходимом, звонивший бросил трубку. Очевидно, что по мобильной связи лучше лишнего не болтать, сколько бы факторов шифрования на ней бы не было.

- Ладно, это уже что-то. Похоже, потерянная ночь приобретает смысл. — Зевая, произнёс албанец.

Заварив себе крепкий кофе, он принялся уведомлять всех членов своего отряда о том, что утром их ждёт работа — очередная рутина. Закончив рассылку в анонимном мессенджере, он направился к сейфам, чтобы подготовить «рабочие инструменты» — парные mini-uzi и beretta-m9: атрибуты сопровождавшие его всегда.

Сейчас, албанцу пришлось проверять их работоспособность, смазывать, подготавливать боезапас — выспаться всё равно не выйдет, так что лучше подготовиться основательно, что бы его не ждало.

Пересобирая в который раз оружие, ставшее ему привычным, Энвер был полон тоски: хотя албанская копия АКМ была в его распоряжение в самый неспокойный и опасный отрезок его жизни, только с подобным оружием в руках он чувствовал способность себя защитить. Остальное казалось ненастоящим, игрушечным, но, тем не менее, пистолеты были наиболее подходящим для его нынешней работы инструментом.

«Может, я скучаю отнюдь не по винтовке? Наверное...» — С грустной иронией подумал Энвер, перебирая 9-миллиметровые патроны.

- Тормози, Брахим, приехали. — Сказал Энвер, сидевший в пассажирском кресле микроавтобуса.

Катившийся, в числе десятков других автомобиль, подался вправо, зажимаясь в тесной улице к узким парковочным местам.

- Слушаюсь, майор. — Отрезал водитель и остановил машину у обочины.

Их транспорт, внешне, ничем не выделялся из окружающих их мирных автомобилей. Разве что не в меру прыткий партаппаратчик мог попытаться выписать штраф за нарушение ограничений ДВС.

Однако внутри этого микроавтобуса, в грузовой части его кузова, сидело десяток головорезов, готовых, в случае необходимости, противостоять хоть правительственным войскам.

- Лека. — Энвер обратился к одному из сидевших позади него солдат. — С парнями ждите здесь. Я на разговор.

- Да, майор. — Ответили ему из темноты.

Албанский офицер вышел из кабины транспорта и захлопнул дверь. Мельком оглядевшись, он направился в переулок. То была щель между непримечательными офисными зданиями. Разве что одно из них было хорватским консульством — на это указывала лишь серая табличка, не более того.

Энвер дошёл до нужной двери и бесцеремонно ввалился в служебный вход иностранного правительственного учреждения.

Он попал в достаточно просторную комнату с несколькими стеллажами и разбросанными тут и там коробками — обыкновенная подсобка, требующаяся для обслуживания любого здания.

Только комната была полна сурового вида людей, одетых в гражданское. Тем не менее, у большинства из них, весьма не двусмысленно в разных местах тела, из под костюмов и брюк выпирали острые формы и углы — они были вооружены и едва ли пытались это скрыть. Каждый из присутствующих, помимо новоприбывшего, имел не менее одного элемента одежды цветов хорватского флага: платок, повязку или галстук.

- Здравствуй, горный южанин, какая встреча. — Воскликнул один из присутствующих. Албанец, помимо знакомого балканского диалекта, расслышал нотки раздражения и обиды.

И хотя главарь банды Новых Усташей не обладал особо громким и низким голосом, его устрашающий вид и холодный тон заставил бы любого обычного человека бежать в страхе или молить о пощаде.

- Здравствуй, Молизец, встречались ли мы лично? — Не обращая внимания на ненависть, примирительно произнёс Энвер. С албанским офицером говорил один из предводителей хорватских банд. Свои называли его Молизец, но всем прочим он был знаком под другим прозвищем: Горан Бритва — он был сыном одного из военных преступников, что добровольно шли воевать в разваливающуюся Югославию, только ради крови и грабежа. В этом случае — яблоко приземлилось у самой яблоньки.

- Да к чёрту тебя. Наши боссы, хоть и в контрах, но между собой перетёрли, и сказали с тобой работать. Я с ними не спорю, но знаешь что? — Продолжал нагнетать хорват, постепенно приближаясь к Энверу. Замерев в паре шагов от него, Горан Бритва сказал. — Я лично тебе никогда не прощу Веко и Анте.

Хорват посмотрел в глаза албанцу, но не увидел там ничего кроме стального, почти насмехающегося безразличия. Не стерпев этого, он сплюнул, отвернулся и сказал. — Босс сказал, что все детали передадут тебе, с чем работаем, шиптар?

- Испанцы ведут дела в чёрную. Нужно приехать, узнать всё и, если понадобится, объяснить, что так делать не следует. — Саркастично произнёс майор албанских войск.

- Ладно, это того стоит. Пять наших парней подсело на их дурь, пора с ними кончать. — Всё таким же ненавидящим голосом произнёс Горан Бритва, отошедший обратно к своим людям. Возможно, потому что его гнев больше не был направлен в сторону присутствующих здесь, обстановка в подсобной комнате ощущалась чуть более спокойной.

- Склад номер пять, дробь семь, после второй улицы Гарибальди, в пятистах метрах от порта. Мы едем туда, следуйте за нашим автобусом, потом решим, с какого входа к ним наведаться. — Напряжённо сказал майор Сула, будто отдавая приказ своим солдатам.

- Знаешь что?! Ты, албанский недо… — Вспылил хорватский капо, резко обернувшись к Энверу, однако вовремя, будто вспомнив что-то, оборвал свою речь. Сделав глубокий вдох и резкий выдох, Молизец продолжил в куда более сдержанной манере. — Нас поставили работать сообща, а не под твоей указкой. А ты позволяешь себе слишком много. Я отказываюсь, мы уходим. И моли своего арабского пророка, чтобы боссы не передумали насчёт тебя.

Сказав это, Молизец вскинул руку, после чего его подчинённые, до этого сидевшие по углам помещения, синхронно встали и собрались уходить. Кто-то из них начал подозрительно тянуться к выпирающим из под одежды пистолетам.

В воздухе повисла дымка приближающегося пожара.

Энвер, почувствовав срыв переговоров, лишь скупо рассмеялся и ответил. — Тебе стоит быть добрее к брату-католику, друг.

Говоря это, албанец запустил руку под воротник и достал оттуда что-то сверкнувшее металлом. К облегчению вдруг встрепенувшихся бандитов — это был крест.

Несмотря на то, что все здесь присутствующее, почти наверняка, были атеистами, вопрос веры их беспокоил также, как и десятки поколений их предков. Хотя слова албанца были лишь ироничной поддёвкой, по присутствующим прокатилась волна расслабленных усмешек, даже Молизец, пускай и раздражённо, но ухмыльнулся.

«Если слова неверия он произнёс для спасения от врага, то нет на нём греха» — С облегчением подумал Энвер.

После слов албанца, хорваты стали более сговорчивыми. Молизец повторил жест, и его солдаты, также синхронно, остановились. Прошло около трёх-четырёх минут куда более дружелюбных переговоров, Энвер и Горан обговорили «план экспроприации», после чего хорваты покинули подсобное помещение, вернувшись в коридоры консульства, а албанский офицер вышел из того же служебного входа.

- Вы долго там, Майор. Мы опасались, что придётся брать здание штурмом. — Сказал Брахим, когда его командир вернулся в пассажирское кресло. После этих слов, солдат начал заводить машину.

В темноте грузового микроавтобуса прозвучало несколько смешков. Улыбнулся и Энвер, про себя подумав — «Албанские террористы, штурмующие хорватское консульство в самом сердце Евросоюза — это звучит как сюжет для второсортного детективчика в мягкой обложке… Мне нравится...»

Микроавтобус сорвался с места и вклинилась в движение. В обход всяких правил обгоняя всех прочих, почти не обращая внимания на светофоры и разметку — мафиозный отряд направлялся на дело.

«Пока что, всё идёт по плану» — Подумал Энвер, будучи явно доволен собой. — «Проверим, правдивы ли слухи про испанцев, или, как обычно — нет.»

Албанский офицер, сидя в пассажирском кресле, вносил правки в блокнот, выправляя, зачёркивая и добавляя новые наименования судов, которые не получали бумаг от Mano tesa, и, при этом, слишком уж часто наведывались в местные порты с подозрительным грузом.

Басилио договорился с доном Редже, и теперь албанец мог проводить своё расследование, как ему вздумается. Первым делом, он решил проверить банды Хорватов и испанцев, натравив одни на других.

«Уверен, что дела на стороне ведут и первые, и вторые. Организация закрывает на это глаза, потому что им такие мелочи не мешают, а потому этим бандитским шайкам ничего не стоит спутаться с интерполом, кроме страха перед Mano tesa…

Если уж никто из них не окажется виновным в предательстве, то обе стороны точно получат по заслугам за свою жадность и недальновидность…»

Энвер упивался своей возможностью наконец получить в право на суд. Теперь, когда на его руках был карт-бланш, он решил не просто отыскать повязанных с интерполом, он решил зачистить организацию от всякого низкопробного отребья, что лишь вредят Mano tesa, пусть даже кроме албанских отрядов после этого и не останется — так он полагал.

Когда заключительный этап планирования был позади, Энвер дал волю своим мыслям.

«Интересно, куда судьба занесла моих сослуживцев» — Думал майор Сула, пока катился внутри микроавтобуса.

Люди, которыми он сейчас командовал, были ему знакомы слабо: все солдаты, воевавшие в его подразделение предпочли сдаться, когда узнали о капитуляции своей страны. В качестве никем непризнанного правительства в изгнании и вооружённых сил, бежала лишь горстка особо несогласных.

Нынешние подчинённые Энвера раньше были частью Албанской национальной армии — «патриоты», ещё большие чем их теперешнее руководство. В строю почти никого не осталось. Майор Сула был крайне удивлён и раздосадован: он никак не мог понять, почему в новом мире никто не хочет жить ради своей страны?

(Албанская Национальная Армия (Armata Kombëtare Shqiptare, AKSh) - военизированная группировка, созданная в 2001 году, с целью создания государства Великая Албания. На данный момент практически полностью распалась ввиду внутренних конфликтов между четырьмя внутренними блоками)

Все, кого знал Энвер со времён войны, сдались. Кроме генерала Арбена — последнего руководителя из штаба.

«Он смог пережить больше десятка покушений и до сих пор сражается за нашу Родину. Все его соратники либо стали частными лицами, либо были убиты. Не перестану удивляться его выдержке…» — Это был единственный человек, которым мог и хотел восхищаться Энвер.

- Мы подъезжаем, майор. — Голос водителя вывел командира из лабиринта сокрушений.

В ответ, Энвер лишь коротко кивнул.

Вокруг дороги, по которой нёсся микроавтобус, по паре с каждой стороны, стояли гигантских размеров склады, в каждом из которых можно было легко спрятать несколько небольших кораблей. Автомобиль мчался к последнему, к слепо замыкающему трассу ограждении..

Прямо за транспортом албанцев ехало четыре чёрных джипа — хорваты не заставили себя ждать.

Несмотря на отчаянные взмахи руками одинокого сторожа, что сидел в тесной будке, албанский транспорт снёс шлагбаум, даже не замедлившись.

Мафиозный конвой меньше чем за тридцать секунд пересёк широкое и пустое пространство, напоминающее плац, или стоянку для техники. Машины затормозили прямо перед входом в складское помещение, высотой с пятиэтажный дом.

Чуть только микроавтобус встал, Энвер дал команду и солдаты высыпали из транспорта с оружием на перевес.

- Что вы делаете?! Стойте!

- Это частная охраняемая зона!

- Возникла какая-то ошибка!

Портовые рабочие, застигнутые врасплох, едва выйдя отойдя от шока, начали наперебой восклицать о том, что поведение вторженцев возмутительно.

Прозвучала короткая автоматная очередь.

«С дисциплиной у них всё просто ужасно...» — Раздражённо думал Энвер, спокойно ведя свою группу, состоявшую из четырёх человек, включая его.

Во время поездки, майор разбил их «взвод» из двенадцати человек на три отряда, дав каждому задание: Группа Брахима — захват и допрос гражданских, Группа Леки — захват и уничтожение средств связи, и Группа самого Энвера — подавление вооружённого сопротивления и прикрытие.

Албанцы ворвались на склад, в одежде, чуть ли не доподлинно повторяющей форму итальянского спецназа, с закрытыми балаклавами лицами, без опознавательных знаков. Их отряд действовал сработано, как часы. Лишь изредка, ведущим групп приходилось отдавать команды, закодированные словами и жестами.

«Эти хорваты ведут себя, как бешеные щенки» — Проворчал Майор Сула, после того, как вышиб очередную дверь и проверил очередной каморку. События не переставали его раздражать.

Группа Энвера шла, вдоль сегментированных помещений и коридорчиков. Двое солдат проверяли комнатушки, двое солдат прикрывали спину проверяющим и группам идущим впереди. Найденных людей связывали — ими займётся Группа Брахима, после общего осмотра. Пока что, им не встретилось ни одного вооружённого охранника.

Тут и там слышались разрозненные выстрелы и крики, ругательства, минимум на трёх разных языках. Хорваты, будто прибывшие на горную свадьбу, не удосужились поменять костюмов и отвязать свои флажки, постоянно кричали и бегали вразнобой — для них это было не больше чем развлечение, сопряжённое с акцией устрашения.

Майор Сула чувствовал, как в нём начинает вскипать гнев, и причиной был не сколько хорватский беспредел, сколько огромная слепая зона — лабиринт сотен грузовых контейнеров, сложенных друг на друга, а иногда и поперёк. Зайти туда было равносильно самоубийству, поэтому Энвер приказал взять контроль над камерами наблюдения, прежде чем соваться в это гнездо.

Однако, оттуда могли в любой момент выскочить испанские стрелки.

- Стой! Кто здесь главный? Объяснитесь! — На ломанном итальянском заговорил смуглый мужичок, вбежавший прямо на Энвера из-за угла. Этому испанцу крупно повезло наткнуться именно на него. Удивив так хорватов, он бы уже валялся с пятью-шестью дырками в теле.

Энвер дал команду «стоп», после чего пробасил. — Ты начальник склада, так?

- Д-да, это я... Я главный… Что происходит? — Трусливо отозвался мужичок своим дрожащим голосом.

- Где охрана? Дай ей отбой. Пусть сложат оружие и мы никого не тронем. — Сухо диктовал албанский офицер.

- Не могу такое… Не слушают меня… Не убивайте! — Мужичок стал судорожно повторять просьбы, то на итальянском, то на английском, то на испанском.

- Где охрана? — Более настойчиво затребовал Энвер. Они теряли время.

- Там, они ушли туда. — Пролепетал мужичок и начала махать в сторону контейнеров.

Как и предполагалось, они засели в этих металлических ходах.

Понимая, что дальнейшие разговоры будут только вредить, Энвер, резко взмахнув кулаком, ударил ошарашенного мужичка в челюсть, после замкнул хомут на руках упавшего испанца.

Нажав на кнопку рации, майор Сула принялся рапортовать. — Всем, говорит «Группа три», подтверждаю, охрана скрылась в контейнерах, внимание туда, не подходить до сигнала, подтвердите.

Из хриплых динамиков послышались утвердительные отклики. Услышав их, Энвер дал команду продолжать движение.

Постепенно, огромная территория склада погружалась в тишину. Хорватская банда, заметив, что вокруг них разбросанно множество недешёвых вещей, принялась грабить всё, до чего дотянется, попросту наплевав их предыдущую цель и вполне реальную угрозу.

Отряд албанцев продолжал зачистку.

- «Группа Три», докладывает «Группа Два»: серверная уничтожена, связи с этим местом больше нет. Система камер взята под контроль. Приём.

- Это «Группа Три». Вас понял. Ждите дальнейших указаний. Коней связи.

Прошло около получаса с момента вторжения отрядов мафии на склад. Энвер и ещё трое солдат расположились в кабинете начальника склада. Они занялись обработкой документов: следовало понять, какие грузы прибыли из Испании.

- «Группа Три», как слышно? «Группа Один» докладывает: все нонкомбатанты нейтрализованы, собраны третьей секции. Дальнейшие указания? Приём. — Разнеслись по комнате шуршащие отзвуки.

- Слышно отчётливо, «Группа Один». — Зажав кнопку начал говорить Энвер. — Возьмите в помощь троих из «Группы Два» и выводите всех из здания. Как поняли?

- Будет сделано. Конец связи. — вновь прошуршала рация.

Гнетущая тишина продолжила сгущаться. Время шло.

- «Три-Один», есть совпадение. Судно из Таррагонского порта, название есть в нашем списке. Разгрузили шесть тонн грузов. Числятся как «спальные принадлежности». Помещение двести шесть. — Обратился к командиру один из солдат, копавшихся в бумагах.

- Принято. — Сказал Энвер и сделал запись в блокнот и сверился с картой склада. — Ищем дальше.

Прошло ещё десять, может, двадцать минут поисков сторонних судов, которые Энвер подозревал в незарегистрированной в организации контрабанде. Кроме единственного озвученного совпадения, не было ничего.

- «Группа Три», приём, докладывает « Группа Два-«камеры» », приём. — Прошипели динамики рации.

- Да, «Группа Три» слушает, докладывай. — Нервно произнёс майор Сула.

- Охрана пришла в движение. Хорваты их спугнули. Они покидают контейнеры. Шесть отрядов, не менее тридцати человек в сумме. Двигаются к северному и западному и южному выходу. Покинут сектор контейнеров в течение двух минут. Приём. — Доносилось из ритмично потряхивающейся рации.

- Говорит «Группа Три», принято, продолжай держать камеры. «Группа Один-Два», прекратить вывод, действуйте по обстоятельствам. Мы вышли на перехват севера. Конец связи. — Уже на бегу отвечал Энвер.

После первых слов докладчика, албанский офицер вскочил с места и выбежал из кабинета, за ним последовала вся «Группа Три».

«Чёртовы щенки. Им же сказали оцепить подходы, зачем они полезли внутрь?» — Не переставал ругаться в своих мыслях Энвер.

Рация дребезжала, озвучивая переговоры между «камерами» и «Группой Один-Два».

«Группа Три» перебежками спускалась из кабинета начальника порта, пристально поглядывая вниз. Чуть ли не сразу после доклада солдата, что следил за камерами, тут и там стали слышаться крики и команды, короткие очереди и одинокие хлопки.

- «Группа Три», ваш единственный выход контролирует отряд противника, четверо, приём. — едва слышно прощебетала рация.

- Принято. Отбой. — Отрезал Энвер.

К моменту прибытия «Группы Три» наперехват, уже в нескольких, вроде бы в трёх, местах завязалась перестрелка. Едва показавшись из служебного коридора, Энверу пришлось резко отпрянуть: он услышал испанские ругательства.

Вернувшись за стену и дав команду стоп, майор Сула услышал близкий выстрел, а из соседней стены полетели искры и крошки бетона.

Сделав несколько емких жестов, Энвер, выждав ещё несколько секунд, высунул руку из-за своего укрытие и принялся опустошать весь боезапас своего ПП на подавление.

Без возможности ответить на выстрелы албанца и не подставиться, испанцы выжидали, когда оружие противника замолчит. Солдаты Энвера не бездействовали — пока их командир отстреливался, они покинули коридор и заняли позиции ближе к противнику, приготовившись к стрельбе.

Mini-Uzi смолк, эхо хлопков утихло. Из пары контейнеров, что стояли напротив входа в служебные помещения, выскочило четверо испанцев одетых в черные спецовки. Вновь прогремели выстрелы. Трое испанцев упали на землю не успев сделать ничего, последний успел неприцельно выстрелить, но не попал в албанских солдат.

Ещё живые люди лежали на бетонном полу. К большому для Энвера сожалению, у них не было времени помогать раненным противникам. «Группа Три» обыскала отряд противника, отобрав всё огнестрельное оружие и направилась к следующей точке.

Рация изредка гудела, издавая переговоры двух других отрядов, на которые Энвер обращал опосредованное внимание. Теперь же говоривший обратился к Майору. — «Группа Три», это «камеры», близко позиции противника, на одиннадцать часов. Если сейчас повернёте налево, то сможете зайти им в тыл, приём.

- «Камеры», это «Группа Три», вас понял, выдвигаемся. — Произнёс Энвер и, изломав запястье несколькими последовательными действиями, рывком бросился к указанной точке.

Переменчивая стрельба доносилась с этого места. Когда выстрелы замолкали на пару секунд, тишине не давали повиснуть безостановочно отпускаемые хорватами и испанцами ругательства.

По команде Энвера, солдаты заняли позиции и открыли огонь по спинам девятерых ничего не заметивших охранников. Словно подкошенные, все испанцы попадали на пол.

Хорваты, далеко не сразу потерявшие адреналиновый угар, готовы были пристрелить и подошедших на помощь албанцев, благо те смогли укрыться за контейнерами.

Главарь «союзной» банды, с уже знакомым Энверу голосом, отпускал новые ругательства и смеялся. Примерно раз в секунд двадцать, повторялся один выстрел и слышался звук вонзающегося острия: хорватский капо решил всем объяснить, за что его называют «бритвой», только вот Энвер и его люди побрезговали смотреть на бессмысленную жестокость.

- Это «камеры», всем, более не наблюдаю движений противника, но будьте на чеку, отбой.

Похоже, что хорваты и объединённая «Группа Один-Два» расправились с остальной охраной.

- Эй, Молизец, это албанцы. Не стреляй. Испанцев больше нет. — Раздражённо крикнул Энвер.

- Ах ты чёрт Албанский! Ты хоть знаешь, сколько моих полегло здесь?! Двенадцать человек здесь подстрелили. И что, думаешь, после такого уйдёшь живой, да? — Взревел Горан Бритва.

- Не дури, Молизец, среди ваших куча раненных. Они тоже помрут, если ты и нас прибить захочешь. Боссы…

- Подотрись своими боссами! Я тебе никого не прощу. Готовь ушко, ублюдок. — перебил Энвера хорватский капо и выстрелил в сторону албанцев.

- Это «Группа Три», всем, код «Два-Шесть», действуйте согласно инструкциям. — Злобно отчеканил в рацию майор Сула.

Албанские солдаты были готовы к подобному развитию обстоятельств. Проинструктированные, почти что на все варианты боестолкновений, албанцы принялись расправляться с новым противником.

Все отряды ещё стоящих на ногах хорватов были застигнуты врасплох «Группой Один-Два», и либо же сдались, либо же были ликвидированы. Сопротивлялся только отряд зачинщика — Горана Бритвы.

Хорваты поливали свинцом позицию «Группы Три». Металлические контеёнеры были далеко не самым прочным укрытием, потому людям Энвера пришлось немного отступить.

Стрельба утихла, послышались торопливые шаги. Похоже, хорваты поняли. Что не достанут албанцев с текущего местоположения и решили пойти на сближение.

- «Три-Два», Свет. — Отдал команду одному из своих подчинённых Энвер, после чего отвернулся и зажал руками уши.

Послышался тихий металлический скрип, к проходу, из которого вот-вот должны были появиться хорваты, полетел цилиндр, размером с ладонь.

Вспышка. Резкий свист.

Солдаты Энвера бросились к проходу. Дезориентированные светошумовой гранатой противники не мог представлять угрозу: большинство из бандитов, в числе которых был и Горан Бритва, лежали на полу, закрывая руками глаза или уши, только пара человек, прижавшись к стенкам контейнеров нервно размахивали своими пистолетами — в течение ближайших нескольких минут, они были небоеспособны.

«Они должны поплатиться за свою недальновидность» — Флегматично подумал Энвер, после чего сделал пару жестов.

Вновь прогремели выстрелы.

- Всем, говорит «Группа Три». Доложите обстановку. Приём. — Вдавив кнопку рации, произнёс Энвер.

- «Группа Один-Два», сопротивление подавлено. Приём.

- Это «Камеры», на территории склада нет движений. Приём.

- Это «Группа Три», вас понял. «Камеры», продолжайте наблюдение. «Группа Один-Два», разделитесь, «часть один» пусть продолжит вывод и окажет помощь раненным, «часть два» пусть направится в помещение двести шесть. Конец связи.

Энвер стоял в комнате, до краёв забитой одеялами, подушками матрасами и прочими постельными принадлежностями. Похоже, что судно из города Террагона действительно перевозило заурядные товары.

Первое впечатление обманчиво.

Майор Сула подошёл к одной из подушек и вспорол её. На пол посыпались тысячи таблеток, что нисколько не удивило албанского офицера. Он повторил это действие с парой одеял и матрасов: вместо набивки, внутри были спрессованы пакетики с порошком, пластыри, брикеты, пилюли — здесь лежали тонны наркотических веществ.

- Контрабанда, на которую они не получали разрешения у организации. Мы пришли сюда не зря. — Довольно сказал албанский офицер.

- «Три-один» — Обратился к Энверу глава «Группы Два», Лека. — В ходе допроса начальника порта и охраны, можно сказать, что испанцы не сотрудничают с интерполом. Также, мы выяснили, что здесь упакован фентанил.

Майор Сула присвистнул. Mano tesa мало что не разрешала своим подчинённым, однако работать с этим веществом было настрого запрещено.

- Ясно. Ладно, «Два-Один», ликвидируйте всю выжившую охрану и начальника порта. После чего сровняем это место с землёй. — сурово произнёс Энвер.

- Так точно, «Три-Один». — Спокойно ответил Лека.

Монструозное здание объяло пламя. Только убедившись в том, что испанцы и хорваты мертвы, а нонкомбатанты выведены наружу, Майор Сула приказал поджечь здание, залитое сотнями литров ГСМ, что хранились неподалёку.

Не имея поводов оставаться здесь ещё хоть на минуту, Энвер приказал Брахиму увозить их отсюда. К счастью для албанцев, связи с Басилио и Доном Редже, позволили провести такую операцию — если бы не преступная паутина, снаружи склада албанцев караулил бы настоящий спецназ.

Гражданских отпустили, и они, паникующей толпой, постарались убежать как можно дальше. Энвер был полностью уверен, что не было ни одной детали, что могла раскрыть их. Если таковая имелась, то живим оттуда не ушёл бы никто — устраивать резню, солдату, что прошёл через балканскую войну, отнюдь не впервой.

Майор Сула относился к людским жизням и смертям максимально безразлично, равно как и почти ко всему, что было в его жизни.

Но сейчас, он наконец-то мог сказать, что рад и спокоен. Он чувствовал, будто выполнил приказ командования, будто снова оказался в строю войск родной страны.

«Как же мне этого не хватало…» — Думал Майор Сула, удаляясь от пожарища.

Белая слепота

- Чрезвычайное происшествие в порту Новой Столицы… — Встревоженным голосом диктовала ведущая интернет новостей. — …Склад, принадлежавший Испанскому Торговому Консорциуму, объят пожаром…

«Всё действительно прошло успешно.» — Довольно размышлял Энвер, вернувшись домой. Он наслаждался новостным репортажем.

- Очевидцы сообщают, что перед пожаром, на склад вторглись вооружённые люди, устроившие перестрелку с охраной. Работники склада сообщают, что были связаны подразделениями спецназа, которые вступили в бой с бандитами, предположительно, связанными с хорватским правительством…

Голос ведущей становился всё более взволнованным: громких терактов не случалось уже около десяти лет, поскольку группировки экстремистов выясняли между собой отношения через подпольные организации. Событие в порту свидетельствовало о том, что достигнутый консенсус разваливается — это понимали даже простые обыватели.

- …Точное число жертв неизвестно. Ни одна правительственная структура пока не дала комментариев, относительно ситуации, исключая открытое письмо полковника Верди, заявившего, что он инициирует расследование по данному происшествию, так как ни одно подразделение не получало приказов атаковать склад…

Телевизор продолжал вещать, на что Энвер не обращал уже никакого внимания.

Прозвучал телефонный звонок.

- Надо же, они соизволили отозваться. — Проворчал албанец, в поисках мобильника.

Прошло несколько дней с момента штурма испанского склада. За это время, остатки «Идальго» и их выжившее руководство, вступили в конфликт с верхушкой Mano Tesa и объявили о своём выходе из организации — ведь никто, кроме боссов не мог учинить подобного. Сейчас все испанские отряды стремительно покидают город, поскольку их главари начали переговоры с народниками, желая переметнуться к ним.

«Новые Усташи», в свою очередь, после устранения одной из самых авторитетных для них фигур и появления угрозы со стороны властей, объявили о самороспуске. Теперь они будут прятаться по самым дальним углам, в надежде, что никто до них там не дотянется. Тем более, что правительство Хорватии поспешило откреститься от инцидента — бандам отказали в любой защите.

- Вот же он!.. Алло? — Наконец найдя свой телефон, Энвер ответил на звонок. Это была уже третья подряд попытка дозвониться до него: значит он сильно понадобился руководству.

- Албанец, чёрт тебя дери, ты что устроил?! — В гневном крике разрывался телефон.

- Полегче, итальяшка. Не слишком ли запоздалая реакции на мои действия? — Говоря холодным тоном, Энвер пытался иронизировать.

- Заткнись и слушай меня. Боссы в замешательстве. Они требуют найти виноватого. Они лишились половины своих ресурсов… — Спокойный, даже в каком-то роде, мирный голос Баса, сейчас грубый и рваный, пройдя через призмы ярости и машинной обработки, становился нечеловечески жестоким.

- Остынь. — Перебил говорившего Энвер. — Я всё доложил в отчёте, отправил тебе и боссам: испанцы торговали фентанилом, а хорваты хотели нас положить, я не…

- В бездну твои отчёты, они не стоят ничего. Организация сейчас на грани распада, боссы попали на кучу денег, наши люди уходят к народникам и бюрократам, Дом Лоретти распущен…

Бас, наплевав на возможности прослушки, говорил не стесняясь. Похоже, что ситуация действительно критическая.

- … Правительство уже готовит контрмеры. Семнадцать, Энвер, слышишь?! Семнадцать гражданских погибло, десятки раненых — этого так просто не оставят. И ты знаешь, кто виноват.

- Да, я прекрасно знаю. — Устало произнёс албанец. — Горан Бритва и его дружки устроили там грабёж и резню, а по…

- Горан мёртв, Энвер. — Не стерпел сицилиец. — Как и все его подручные: их уже не накажешь. Последние, с кем они работали — были твои люди, об этом все знают. Как думаешь, к кому придут мстить?

- Ты что угрожаешь мне? — Едким смешком ответил албанец на тяжёлые слова итальянца.

- Нет Энвер, в нашей профессии не угрожают, а делают. Если бы мне это нужно было, то твоя голова уже бы лопнула от патрона гекаты, смекаешь, парень? Ты до сих пор жив только потому, что боссы пока не решили, что с тобой делать. — Разносилась стальная речь машинного голоса.

(Геката (PGM Hecate II) - Крупнокалиберная снайперская винтовка. Оружие данного класса предназначено для поражения подвижных легкобронированной техники и целей, внутри неё...)

- Меня не за что им убивать. В отчёте я обо всём доложил. Да и к тому же я просто подчистил нашу организацию от бесполезного мусора, разве не так? — Самодовольно заявил албанец. Казалось, его теперь уже ничто не сможет напугать.

- Мнишь себя героем, да? Ты ничего не понимаешь в нашей работе, никогда не знал структуры… — Бас прервался на тяжёлый выдох. — Пока ты не решил утроить самосуд, в нашей организации был четкий баланс, который мы годами пытались нащупать. Теперь же всё катится в ад… Ты всё свой отчёт упоминаешь, наивный… Да никому нет дела до твоих писак — ты не в армии, парень. Боссам нужны доказательства, но ещё больше им нужна компенсация — ни того, ни другого ты предоставить не можешь.

Сицилиец говорил медленно, тщательно подбирая слова. Похоже, что эти слишком разные люди, говорили на слишком разных языках, чтобы понять друг друга.

- Структура разваливается, говоришь? Хорошо, пусть так. Нам будет достаточно албанских солдат и твоих головорезов. Организация станет только лучше, после этого шторма. — С блестящим чувством гордости говорил Энвер. Он не секунды не сомневался в правильности своих действий и решений.

- Жди последствий… — После долгого молчания ответил Бас и бросил трубку.

Прерывистые гудки начали резать слух Энверу.

- Лека, что у нас по боеприпасам? — Сухо спросил албанский капо, сосредоточенно копошась в штурмовой винтовке.

Майор Сула, вместе с частью своих подчинённых, сидел в обширной подземной комнате, подготовленной, как временная база: здесь стоял бензиновый генератор, дающий боевикам свет, ящики патронов, армейское оружие и снаряжение, и другие атрибуты, необходимые вооружённому формированию для схватки.

- В полном порядке всё, майор, на половину города хватит. Вы не потрудитесь объяснить нам, что стряслось? — Саркастично вопрошал албанец, сидевший напротив.

- К нам скоро придут гости. Босс Герцогства Прованс недоволен тем, что лишился своих испанских торчков. Они готовят для нас карательный отряд. Мы будем отстреливаться. — Продиктовав обстановку, Энвер бросил подготовленное к стрельбе оружие своему собеседнику.

По приказу албанского офицера, вся албанская банда, численностью в двадцать шесть человек, собралась в одном из тайных логов на окраине города — это было заброшенное здание, недостроенное из-за очередного ипотечного кризиса. Албанцы заняли подвальные помещения, которые образовывали цепь бетонных тоннелей — боевики надеялись, что в этих глухих ходах они смогут хорошо закрепиться.

Впрочем, тайным это прибежище было, разве что, до сегодняшнего дня — их французские визави прекрасно знали, где искать Энвера. Кто им об этом проболтался, албанский офицер не знал, однако уже предполагал самые неприятные варианты предательства.

Сам же майор Сула, не став пренебрегать предостережением сицилийца, начал следить за активностью остатков боевиков Mano Tesa: только французы оставались боеспособны и озлоблены. Сообщаясь по своим каналам связи, они готовились перебить каждого албанского солдата по очереди. Такого Энвер допустить не мог. Теперь он собирался разобраться со всеми силами французов, после чего поставить Mano tesa перед фактом нового баланса сил, с которым спорить у них просто не будет ресурсов — уверенности и амбициям Энвера не было предела.

- Как там парни? Приготовились? — Майор Сула продолжал расспросы, снаряжая патронами очередной рожок.

- Все у ружья, как в старой песне. Брахим по камерам следит за подходами. Если всё та, как вы сказали, мы окажем им тёплый приём. — С широкой улыбкой протянул албанский боевик.

Хотя банда албанцев была самой малочисленной из всех, только она обладала достаточной выучкой и опытом, чтобы считаться грозным формированием. Все остальные бандиты просто разбегаются, почуяв опасность.

Однако сегодня им будет противостоять серьёзный и многочисленный противник, мотивированный перебить всех присутствующих в этих подвальных помещениях албанцев и наверняка снаряжённый всем, чего только можно пожелать.

- Как там старик, он до сих пор молчит? — Нервно спросил Энвер.

- Да, майор. Как оказалось, частный самолёт генерала Арбена ещё два дня назад приземлился в Бразилии. — Грустно ответил Лека.

- Похоже, что и он бросил нашу борьбу… — Разочарованно произнёс албанский капо.

- Это Брахим. — Шуршаще встрепенулась рация. — Они здесь. Вижу две группы, примерно тридцать человек каждая, направляются к обоим входам.

Голос докладчика был чётким и ровным, однако тревожные нотки всё же просачивались сквозь шорохи рации.

- Понял, Брахим. Сиди со своими в рубке, мы разберёмся в тоннелях… Эх, пути отхода нам обрезали. — Меланхолично отозвался Энвер, прежде чем нацепить на себя маску армейской дисциплины.

- «Два-один» бери своих, пусть занимают поворот крайний справа, держите западный вход. Мы прикроем вам спину и северный спуск.

- «Три-один», понял вас, выдвигаемся — Холодно ответил Лека, и направил своих подчинённых к указанной точке, прихватив половину вооружения и боеприпасов. Остальное взял Энвер со своими людьми, после чего они маршевым шагом направились к своим позициям.

Недостроенную высотку окружали «Узники Бастилии».

- «Один-один», доложи обстановку. — Спросил у рации Энвер, помогая устанавливать пулестойкие щиты.

- Французы держат подходы, что-то тащат из своих грузовиков, внутрь пока не лезут. — Сосредоточено отвечал Брахим.

- Принято, доложи, как они решатся. — Сухо отрезал Майор Сула, после чего обратился к одному из подчинённых. — «Три-четыре», прожектор, солдаты готовы?

- Да, майор, всё…

- Говорит «Один-один», всем внимание, противник внутри.

Начавшего говорить солдата перебил скрежет рации. Враг приближается. Люди Энвера заняли позицию в глубине подвальных коридоров: десять человек в одном тоннеле и ещё столько же в другом.

Чуть поодаль находилась маленькая рубка связи, охраняемая отрядом из шести человек — для большого числа людей она была неудобна к обороне, но потерять её было нельзя: в ней находились мониторы систем наблюдения, там был склад албанцев и второй генератор, и туда же проводами сходилась цепочка маленьких ретрансляторов, что обеспечивали боевикам связь. Людей Брахима спасала только отдалённость позиций от обоих входов.

- Они всё ближе… — Нервно протянул один из солдат Энвера.

Лучи фонариков забегали по стенками, эхом зазвучали стуки шагов — «Узники Бастилии» обыскали ближайшие ко входу помещения и теперь стремились в сторону албанцев.

Первый фонарик, что прямо пронзил темноту позиции боевиков, был перебит сияющей лавиной, испускаемой запущенным прожектором.

Выстрелы разорвали тишину. На подходящих французов обрушилась пулемётная гроза, послышались крики. Кто-то из французов пытался пробиться сквозь пылающие очереди, отстреливался из-за угла, но их огневой мощи, даже при численном превосходстве, было недостаточно, чтобы помешать албанцем.

Схожая обстановка была и в соседнем коридоре. Албанцы заняли два коридора, накрест пересекающие друг друга, и уходящие в тупик — так они были защищены от обходных атак, но и могли не опасаться рикошетов и не зажиматься в круговой обороне.

Сейчас боевики короткими пулемётными очередями осекали попытки французов атаковать, а в моменты усиления натиска визави, к пулемётному огню присоединялись ещё прицельные выстрелы из штурмовых винтовок и широким веером расходящаяся картечь из дробовиков. Патронов было достаточно, чтобы вести перестрелку в таком темпе.

Всполохи, вспышки, крики и команды, нескончаемая стрельба.

Повсюду летали искры, высекаемые из стен, вместе с бетонной крошкой. Осколки пуль отскакивали от полов и потолков и влетали в пластины щитов, толщиной в полсантиметра стали.

- Подстрелили, смените! — Прокричал стоявший у пулемёта солдат.

К раненному боевику подскочил один из соратников, хватаясь за гашетку вместо припавшего к полу стрелка. На то время, пока пулемёт молчал, его шквал сменила торопливая пальба штурмовой винтовки Энвера. Когда же рокот пулемёта возобновился, майор Сула подтянулся к раненному подчинённому, правая рука которого была превращена в кровавое месиво. Энвер поторопился оттащить раненного вглубь позиции.

«У французов экспансивные пули» — понял албанский капо. С одной стороны, это было хорошо, поскольку их бронежилеты точно выдержат попадания, с другой же стороны — получение ран становилось ещё более мрачной перспективой.

Подстреленный солдат тяжело дышал, стиснув зубы — попадание прошло по касательной, но этого было достаточно, чтобы превратить его правое плечо в изрубленный фарш, сочащийся кровью. Энвер принялся оказывать помощь.

Жгут, пока не начнёт действовать кровоостанавливающее, укол обезболивающего, гемостатические губки, перевязка — майор Сула мастерски исполнял алгоритм первой помощи.

Воздух, пропитанный запахом палёного пороха и взбитой бетонной были, наполнился ароматом аптечных прилавков и вонью жжёного мяса — чтобы справиться с такой раной, препаратов пришлось применить больше допустимого, доведя рану до химических ожогов.

Едва ли не перебивая стрелковую канонаду, раненный солдат кричал от боли.

Свет прожектора, постепенно мерк, фрагментировался из-за сколов и трещин на экране из пуленепробиваемого стекла. Обороняющихся теснили.

Спустя ещё несколько минут незатихающей перестрелки, заставляющей дрожать фундамент строения, внезапно, прожектор погас.

Экран всё ещё не был пробит, лампа была цела, но похоже, что французы нашли комнату с генератором, в которой албанцы осуществляли все приготовления к битве — их обесточили.

В тот же момент, когда свет погас, пронеслась одинокая пуля, попавшая нынешнему пулемётчику Энвера прямо в голову, затем ещё один меткий выстрел в следующего, за ними последовали короткие очереди… К своему сожалению, албанцы не успели вовремя переподключить прожектор, и французы, лишившись главных помех, стали наступать.

Двое трупов албанцев застыли в жутких позах с изувеченными шеями, лицами, конечностями — их тела были настолько изуродованы, что хоронить их будут не иначе, как в закрытых гробах. Если, конечно, будет кому это сделать.

В отчаянный момент, Энвер решил действовать, соответственно своему боевому опыту — безрассудно: едва слышно для своих, он воскликнул: «ложись» — после чего кинул в атакующих гранату.

Взрыв разнёсся по тоннелю смертоносной волной, здание сотряслось — около десятка рвущихся вперёд французских бандитов были убиты взрывчаткой и её осколками, после чего атака прервалась.

Но не все люди майора Сулы успели среагировать: один солдат упал замертво, получив осколок в глаз, и ещё двоих посекло, но менее значительно — жертв почти столько же, сколько от всех обрушившихся на них атак от «Узников Бастилии». Отряд Энвера, к этому моменту, потерял троих убитыми. Четверо были ранены, но не настолько серьёзно, чтобы не иметь возможности продолжать сражаться.

Наступила короткая передышка, Энвер приказал солдатам восполнить боезапас и приготовиться к следующему натиску — он понимал, что это ещё не конец.

- «Два-один», вы слышите?! «Два-один», доложите… — Майор Сула требовал от рации ответа, но она испускали лишь свист и шорохи. — «Два-Од…

- Это «Два-один»… Слышно… — Наконец-то с другого конца поступила речь, вперемешку с интершумами.

- Доложите, каковы потери? — Сухо затребовал офицер.

- Пятеро мертвы… Раненых двое… — Тяжело произнёс Лека.

- Принято, отправлю вам двоих.

Сказав это, Энвер указал на пару солдат и махнул рукой в сторону позиций Леки. Те, без всяких слов, торопливой перебежкой, устремились на новую огневую точку. Затем Энвер стал пробовать связаться с ещё одной группой.

- «Один-один», отзовитесь, ваше состояние?

- Чётко слышу вас, «Три-один». Нас не сильно потрепало, потерь нет. — Ответил Брахим. Связь с ним была куда чётче. Видимо, натиск на позиции Леки был серьёзнее, даже чем на точку Энвера и французам, помимо прочего, удалось повредить часть ретрансляторов.

- Рад слышать. — С облегчением произнёс майор Сула. — Мы подключились к вашему генератору, «Группа Два», наверняка, тоже. Насколько хватит топлива?

Услышав вопрос, Брахим потратил около минуты на выяснения, после чего доложил. — Около получаса, наверное. Как два прошлых натиска, сэр.

- Если они дважды повторят случившееся, боюсь, топливо для нас будет не основной проблемой… — Сквозь зубы процедил Энвер, помогая оттаскивать убитых. — Следите за камерами, «Один-один», конец связи.

По какой-то причине, «Узники Бастилии» не предпринимали новых атак уже больше двадцати минут. Измотанные и почти оглохшие, несмотря на специальные наушники, солдаты стойко выдержали натиск, за что получили длительную передышку.

Энвер приказал отключить всё, что могло расходовать электричество. Он не ожидал того, что придётся понести такие тяжёлые потери, не предполагал, что окажется в такой тяжёлой ситуации, однако точно знал, что выберется отсюда живим. Он хотел, во что бы то ни стало, завоевать своё место в жизни — иначе никак.

- Говорит «Один-один», всем. Противник перегруппировался и вновь заходит внутрь. Будьте начеку: те ящики, что они тащили выгрузили из машин — теперь они несут их сюда. Что бы там не лежало — это опасно.

- Принято, «Один-один». К бою! — Отозвавшись на слова соратника, Энвер приказал своим солдатам встать на позиции.

Протянулась долгая минута. После чего, «Узники Бастилии» вновь пошли в атаку, прожектор засветил вновь. Однако в этот раз пальба продолжалась недолго: взревели множественные взрывы.

Со стороны рубки Брахима исходили разрывы дюжины снарядов, стены будто выворачивало, а пол уходил из под ног, словно от землетрясения. Ошмётки бетона градом опадали на солдат Энвера, а после взрывов, откуда-то пришёл пылевой вихрь — похоже, что в некоторых места потолок не выдержал и обвалился.

Прожектор потух.

- «Один-один», ответьте! «Два-один», ответьте! — Майор Сула пытался докричаться до своих соратников по рации. Лишь шипение отвечало ему.

Похоже, что французы использовали короткую атаку, чтобы под её прикрытием прорваться к укреплениям Брахима и снести их с помощью гранатомёта — неизвестно, кто был более безрассуден в своих поступках: Энвер, или его визави. Было очевидно лишь одно — Брахим и его люди похоронены здесь навсегда.

Бетонная пыль, постепенно, оседала, освобождая обзор.

Со стороны позиций Леки стали доноситься крики, люди Энвера стали на них отвечать — взрывами перебило связь, но похоже что группы «Два» и «Три» от них не пострадали.

Помимо переговоров албанцев, послышались крики на самых разных языках: преимущественно, на французском, но слышны были также английский, греческий, даже хорватский… Это многое объясняло Энверу.

Когда же эти множественные перебранки подошли к концу, послышались удаляющиеся шаги. После них, всё стихло.

- Это всё, «Три-один»? — Спросил солдат, проверяя свою рану.

- Нет, «Три-восемь», не расслабляемся… — Напряжённо ответил майор Сула, всматриваясь в пятна света от налобных фонариков.

Когда тишина ощущалась громче всего, противостояние возобновилось — позиции Энвера забросали несколькими гранатами, явно намереваясь попросту похоронить всех присутствующих. Не терявший концентрации офицер успел среагировать, запрыгнув за дальний металлический щиток.

Пронзительный свист резал барабанные перепонки. На долю секунды, Энвер, уже прижавшийся к земле, ощутил невесомость. Быть может, он умер?

Ему так не повезло.

Резкая боль пробил его мозг, и Энвер, вцепившись в голову руками, стал судорожно перекатываться по усыпанному гильзами и залитому кровью бетону.

Спустя какое-то время, когда боль хоть немного утихла, майор Сула, с третьей попытки встал. Рефлекторно, он сделал глубокий вдох, после чего, его лёгкие сковал спазм, его бронхи терзало жгучей болью. Накатил кашель.

Энвер, задыхающийся, пытался идти опираясь на стенку. Хоть куда-то идти. Когда офицера одолел очередной приступ кашля, он упал на колени, обхватил тело руками и начал исторгать из себя пустые звуки боли.

«Крови нет… Хорошо…» — Среди бесполезных мыслей и откровенной паники, промелькнула одна здравая. Несмотря на то, что на спине ощущалась влажная липкая жижа — свидетельство ранения, лёгкие не были задеты, а значит Энвер поживёт ещё немного.

Все вокруг него были мертвы, майор Сула был единственным в этом тоннеле, чьё сердце продолжало биться — он оказался лишь на капельку удачливее, на толику осмотрительнее.

Энвер смог найти в себе силы дойти до соседнего хода, до позиций Леки — у него дела шли куда лучше: на ногах осталось трое, включая самого «Два-один» и одно из отправленных майором солдат. Все они были серьёзно ранены, но, в отличие от Энвера, оставались боеспособны.

Хромая, Лека поспешил подхватить за плечо своего командира.

- Там ещё жив хоть кто-то? — Кричал Лека, однако майор Сула, почти его не слышавший, смог лишь истощённо мотнуть головой.

Остатки албанской группировки волочилось по тоннелям, в поисках выхода. В живых осталось всего четверо, но и они уже умирали от изнеможения. Подвальные катакомбы, почти по всей своей площади, были усеяны трупами, не только в месте непосредственных боестолкновений, где они лежали кучами так, что чуть ли не перекрывали проход.

Как оказалось, смешанная группировка, что ценой всего пыталась уничтожить албанских солдат, в конце концов, переругалась, как это часто бывает в рядах обыкновенных бандитов. Из-за чего начали вырезать друг друга, чем заполонили этот и без того жуткий могильник.

Из-за обрушений, множество ходов было либо полностью заблокировано, либо засыпано так, что пролезть было невозможно. Все пути в рубку Брахима были замурованы, похоже, что ещё до того, как потолок начал рушиться повсеместно — узнать, жив ли там кто не представлялось возможным: с той стороны никто не отвечал на крики оставшихся албанцев.

Судя по тому, как сильно трясло во время взрывов, заброшенное здание над ними, или какая-то значительная его часть, рухнула — возможно, что и без того малочисленные входы в подвалы, были запечатаны тоннами камней.

В таком случае, местного воздуха, окончательно перемешавшегося с бетонной пылью, албанцам было бы достаточно, чтобы разгрести любой завал самим. Но израненные, лишённые еды и воды, они едва ли протянут до прихода любой, даже самой скорой спасательной бригады — им оставалось только верить, что высотка повалилась в другую сторону.

Сколько же они здесь находятся? Час, два, три? Меньше? Сколько же вообще времени длилась вся эта бессмысленная и беспощадная резня? У оставшихся в живых не было на это ответа. В один момент, череда петляний в каменном лабиринте привела их к месту, от которого так приятно тянуло свежим воздухом. Сквозняк привёл полумёртвых албанцев к спасению.

Энвер порывался помогать разгребать проход, однако насильно оттянули в сторону — в таком состояние он бы только мешал. Искалеченные боевики «Группы Два» торопливо уволакивали в стороны камни, преграждающие им путь на волю.

Разгрести завал солдатам удалось очень быстро, в течение пары десятков минут, исходя из этого, Энвер, из последних сил удерживающий себя в сознание, понял, что этот проход перекрыли повторно последние выжившие, которые смогли выбраться — они не хотели, чтобы спасся кто-то ещё.

Иронично усмехнувшись своим выводам, Энвер встал и, при поддержке Леки, покинул мёртвые катакомбы.

В глаза ударил ослепительно белый солнечный свет.

Чёрный лебедь

- Лека, обещай мне, что не оставишь борьбу. Обещай, что однажды увидишь нашу родину свободной. — Устало требовал Энвер у солдата, всходящего на катер.

- Обещаю, майор. Наш путь только начинается. То, что здесь у нас не получилось закрепиться — это не важно: найдём другое место. — Оптимистично заверял своего командира подчинённый.

- Удачи, «Два-один». — Сухо отрезал майор Сула и отдал честь.

В ответ, Лека лишь коротко кивнул, после чего отвернулся и скомандовал отправление. Катер сорвался с места.

Энвер, ощущая лишь пустоту, доковылял до ближайшей лавочки и, сев на неё, принялся любоваться Солнцем, уходящим в закат, и его товарищами, уходящими в новую жизнь.

Албанцы, покинувшие бетонный могильник, впервые за долгое время ощутили воздух свободы, но времени наслаждаться им попросту не было. Вокруг полуобрушившейся высотки стояли десятки машин: легковые и грузовики, с французскими, итальянскими, хорватскими и едиными для всего Евросоюза номерами — вряд ли их водители теперь смогут вернуться на них домой.

Выжившие солдаты забрали себе один из грузовиков и устремились прочь от Новой Столицы, в её пригороды. Там они нашли убежище у старых знакомых на ближайшие дни, нашли тех, кто обработает раны и не даст умереть.

Как оказалось, ранения Энвера и его товарищей оказались не слишком серьёзными: несмотря на причиняемую ими боль — никто из них не лишился зрения, слуха и возможности сражаться

Албанцы не знали, станут ли их искать, или решат, что с ними покончено, но все дни своего пребывания в подполье, они искали способ бежать с острова. В конце-концов, когда они поняли, что уже тянут время слишком долго, Энвер пристрелил владельца какого-то старенького мелкого катера и решили использовать его транспорт — он больше не мог терпеть тяготы уходящей жизни.

Когда Энвер, выбравшись из катакомб, увидел солнечный свет, он понял, что, начиная с заявления боссов о предательстве и последовавшего кровопролития, все его действия были бессмысленны. Нет, все шесть лет его борьбы не имели никакого значения.

Предательство действительно случилось, однако Энвер искал совсем не там. Только вот осознал это слишком поздно.

- Бас, ты опаздываешь… Или мне лучше сказать — агент Басилио? — Энвер иронично поприветствовал старого друга.

- Ты как всегда преувеличиваешь, парень. — Произнеся это, подошедший к лавочке Энвера сицилиец, нажав на телефоне пару кнопок и тихо сказал: «заканчивайте» — после чего устремил взгляд в ту же точку, куда смотрел албанец.

Сразу с нескольких, удалённых друг от друга почти на километр, мест, сорвались извивающиеся огоньки, которые стремительно догоняли катер Леки. Это были управляемые противотанковые ракеты. Через несколько секунд, то, что было небольшой лодочкой, разорвало на куски серией ярких взрывов. По вечернему морю, рябью, прошли траурные волны.

Лека был мёртв, как и двое других албанцев — у них не было никаких шансов выжить.

- Боссы не скупятся на показательные казни, правда? Хватило бы и одного снаряда поменьше… — Безразлично произнёс Энвер, поджигая сигарету.

Ему было всё равно. Он знал, что иначе всё закончится уже не могло. Он смирился с тем, что никто не выберется отсюда живым. Майор Сула очень хотел оказаться на том катере и погибнуть вместе с последними верными ему людьми, но не мог себе позволить уйти, не поговорив с Басом напоследок.

- Ты ведь прекрасно знаешь, кто в этом виноват? — Злобным и тяжёлым голосом вопрошал сицилиец, не отводя взгляд от последнего албанца.

- Да, можешь не причитать… — Ответил Энвер, выдыхая табачный дым. — Только скажи, зачем Дону Редже садиться на цепь интерпола?

Бас с грустью выдохнул и отвел взгляд. Он смотрел в сторону догорающих обломков белой лодки, что постепенно шли ко дну.

- Времена меняются, парень. Власть только крепнет. Они поставили нас перед фактом: сотрудничаете или вас усадят на электрический стул… Помнишь ту перестрелку? Когда ты начал искать предателей?

- Да, отчётливо. Так забавно: никто из там полёгших не соврал, даже тот подонок Жан… — Нервная волна чёрного смеха накатила на Энвера.

- Я тебе ясно сказал несколько раз, что боссы избавляются от организованной преступности. В тот день у меня было распоряжение: умереть должны все, смекаешь? Испытывая терпение боссов, я позволил тебе выжить. И вот, чем это обернулось. — Трагично рассуждал сицилиец.

- Mano tesa пожрала сама себя… А твои головорезы действуют всё также: в тишине и без вреда для себя. — Сухо констатировал албанец.

- Наша организация должна была выжить, парень. Дон Редже хотел расправиться с семьёй Лоретти и Герцогством Прованс, после чего интерпол гарантировал бы нам неприкосновенность, мы бы вышли в легальное поле — больше никаких убийств, вымогательства и шантажа, в безопасности, понимаешь?..

Голос Басилио полнился сожалением, когда же его собеседник, напротив был даже чему-то рад.

- Грязно работаете…

- Нет, парень. Это ты запачкал нас в этой крови. Дон Редже планировал всё сделать тихо, но разве ты хоть когда-то кого-нибудь слушал? С маниакальной уверенностью вечно куда-то прёшь, зачем?! Ты придумал себе глупую мечту, будто бы спасёшь свою любимую родину, отстреливая таких же как ты сам ублюдков, так ещё и в другой стране — это абсурд. Видишь, куда тебя это привело.

- Я был не одинок, у нас был план, у нас были единомышленники.

- Не было у тебя ничего. Горстка сумасшедших фанатиков и давно продавший всё престарелый генерал? Избавь меня нужды объяснять, как Арбен смог пережить всех своих сторонников…

Энвер остался совсем один. Долгие годы назад он потерял своё отечество, а не так давно он остался без людей и без идей о спасении, без мечты о новой родине. Теперь же его покинула любая надежда.

- Ты до сих пор считаешь идиотами и психами нас?! —Басилио был в ярости. Никогда в жизни он не был так зол и разочарован, как сейчас. — Mano Tesa распалась: совет Герцогства Прованс перестреляли свои же, те самые выжившие после штурма вашего логова; дон Редже арестован, его обвиняют в организации теракта на портовом складе… Я здесь стою только потому что уберёг своих парней, и они не замарались. Теперь взгляни же на себя, так ты искал себе новую родину?

Майор Сула не мог ничего ответить. Всё сказанное сицилийцем было правдой. Не оставалось ничего, кроме как признать это. Сигарета в зубах Энвера окончательно истлела.

- Знаешь,бешеных собак принято отстреливать — это часть моей работы, как-никак. Похоже, что проявлять снисхождение к ним вредно для здоровья окружающих. — Спокойно говорил сицилиец, посматривая по сторонам и протирая ствол пистолета.

- Я же был хорошим солдатом? — Посмотрев в небо, спросил Энвер.

Раздался выстрел.