Красный Барон идëт в гости

Рождение демона. Часть I

Будто по щелчку пальцев пробудилось сознание. Глаз раскрылся.

Глаз? Всего один? Такое чувство, словно раньше их было больше. С другой стороны – а с чего я вообще это взял?

Кто я? Где нахожусь? Моя память – словно то самое словцо, крутящееся на языке. Нужна только подсказка и я сразу всë вспомню.

Надо мной – бескрайнее небо. И звезды, очень-очень близкие. Несколько из них близки настолько, что даже странно – почему весь мир вокруг накрыт куполом тьмы.

Я попытался встать, и понял, что всë это время лежал на поверхности реки. Или нет? Ведь не может же в реке вместо воды течь жидкое пламя... Или может?

Столько вопросов неясного происхождения. Отчего мне кажется, что всë вокруг меня – не то, каким должно быть? Отчего я чувствую внутри себя пустоту, а снаружи – чуждость?

Встал на ноги. Посмотрел на свои руки и понял, что они были сделаны из того же пламени, что текло между пальцев, только не такого хаотичного. Оно было упорядочено, имело форму моих конечностей, моего тела.

Мне было несколько некомфортно стоять в реке пламени, хотя я и не чувствовал ни жара, ни боли. Почему-то мой разум испытывал диссонанс при виде огня, которым было полностью объято моë тело, он недоумевал: отчего я никак не реагирую? Отчего не кричу и не мечусь, как уж на сковороде?

Этот диссонанс сильно отвлекал меня от попыток вспомнить своë прошлое, и я решил не раздражать свой мозг, покинув реку пламени.

Берег был поделëн на несколько слоëв. Небольшая полоса, омываемая источником, представляла из себя вялотекущую магму. За ней же, на многие километры распростëрся обсидиановый пляж.

Мои ноги не увязли в магме, я чувствовал себя пушинкой, плавно перепархивающей с места на место.

Добравшись до пляжа, я наткнулся на торчащие из земли, подобно надгробиям, обелиски. Понять, отчего обсидиан на этой плоскости тьмы мог принять такую форму, мне было не дано. Вряд ли здесь применимы те же знания из геологии, что и... Где?

И что такое геология? Я помнил, что это какая-то наука. Наука, должно быть, о том, как вообще появляются реки, горы и пустыни. Само слово – «геология»...

Гео... Стало быть, раньше так звалась моя Родина. Но это умозаключение не привело ни к чему. Память о прошлом всë также была зарыта где-то в глубине сознания.

Я подошëл к одному из обсидиановых обелисков. Его гладкая, но абсолютно чëрная поверхность позволила мне увидеть очертания собственного силуэта.

По две руки и ноги, распущенные, торчащие во все стороны волосы, больше похожие на языки пламени, и глаз посередине всего лица.

У меня не было ни рта, ни ушей, но я прекрасно слышал шум реки и...

– Раз-раз-раз! – я мог говорить. Правда шëл голос откуда-то изнутри. Мужской, басистый.

«Ах, да, если я мужчина...» – подумал я, опуская взгляд вниз.

Ничего. Просто гладкая поверхность. Задницы, как и отверстия в ней тоже не было. И пупка. И сосков. Я был пламенем, запечатанным в идеально гладкую оболочку, не считая волос.

«Да, что я вообще такое? Почему моë тело кажется чужим?»

Сзади что-то защëлкало, зафыркало. Хоть носа у меня и не было, я ощутил вонь тысяч трупов.

– Хочу есть... Ты... Ты выглядишь вкусно!

Он вышел из реки огня, как и я. Возможно, я должен был считать его братом, вот только общего у нас было только число конечностей и рост.

В его жилах не текло пламени, только неутолимый голод. Настолько сильный, что почти осязаемый. Да и внешность выдавала его суть.

Колени, локти, плечи, бëдра, грудь – везде были испещрëнные зубами пасти, из которых сочилась едкая зелëная слюна. Огромный рот с торчащим языком был раскрыт прямо на животе. Голова «брата» была словно расколота, а между половинками произрастали клыки.

– Ты знаешь кто ты? – спросил я у него.

Вместо ответа, «родственник» бросился на меня, замахиваясь кулаком, на конце которого был ещë один хищный рот.

Растерявшись, я выставил вперëд раскрытую ладонь, поймав руку нападавшего, и поплатился за это средним и безымянными пальцами.

Впервые после пробуждения я ощутил боль. Острую, обжигающую. Словно не только тело, но и кусочек души исчез в пасти смрадного существа.

Я дëрнул руку на себя и посмотрел на искалеченную кисть, боль в которой уже утихала. На месте откушенных пальцев колыхались малюсенькие язычки пламени.

– Ещë! Хочу ещë! – многоротый довольно облизнулся и попытался вновь оттяпать от меня кусок.

Я отскочил от прямого удара и кулак «братца» сложил пополам обсидиановый столб, в котором ещë пару минут назад я любовался собой.

«А я так умею?» – стало вдруг интересно, и я повторил его действие на соседней колонне. Та разлетелась на множество осколков, один из которых я не преминул взять на манер ножа.

Многоротый напряг глотку и из пасти на голове в меня полетела струя кислоты. Благо, что скоростью, ещë незнакомое мне тело, обделено не было.

Обсидиан зашипел, хотя мне почему-то казалось, что этот камень невозможно расплавить.

Противник раскрыл самый большой рот – на животе – и набросил на меня язык, подобно лоссо. Сориентировавшись, я резанул по отростку осколком колонны.

– Больно! Не надо больно! Есть хочу! – пролепетал Многоротый.

Я воспользовался его заминкой и бросился в атаку, вонзая каменный нож в грудь. Удар! Ещë один!

Урод закричал всеми ртами сразу, и ударил левым кулаком. Я отвëл голову в сторону, и тот лишь смог урвать пучок торчащих волос. Впрочем, это тоже причинило боль, пусть и не столь сильную.

Следующий мой удар пришëл прямо в раскрытую пасть на трицепсе. Обломок зажевало и я вновь остался безоружным.

– Тьфу! Гадость! Дай мне себя!

– Иди к чëрту! Почему ты на меня нападаешь?! – я всë ещë пытался разобрать, что к чему.

Где я? Кто я? Кто он?! И зачем мы дерëмся?!

Но ответ был дан только на последний вопрос. Весьма исчерпывающий.

– Есть хочу! Ты съедобный!

Я на секунду представил себе то, что сам бы счëл съедобным: пиво, колбаски, свиную рульку, вишнëвый торт, картофельные оладьи... Нет, ничего, что имело бы две руки, ноги и было бы похоже на живое пламя.

Видимо, взывать к разуму оппонента было бессмысленно, им двигали инстинкты. Стало даже интересно: он тоже ничего не помнит о себе? Почему я не испытываю тяги к чему либо?

Если только не считать желание разобраться в собственной истории. Но это здоровое любопытство, свойственное... Кому же оно свойственно? Видимо тому, кем я был. Моей прошлой личности или даже сущности.

Тем временем, Многоротый, явно не заморачивавшийся тем же, чем я, перешëл в наступление. Вокруг его кулаков пространство начало сгущаться, вбирая в себя пурпурно-алую дымку, что витала вокруг.

Челюсти на кулаках клацнули, и я ощутил, как из левого бедра и правого плеча вырвало по куску плоти.

– Я могу есть тебя на расстоянии! – рассмеялся всеми ртами одновременно урод.

Я оказался загнан в ловушку. Биться с Многоротым на ближней дистанции было также бессмысленно, как и убегать. «Неужели я умру, так и не осознав, кто я?»

И я решил повторить его трюк. Ведь если вышли мы вместе из той огненной реки, то должно быть, и способности у нас должны быть схожи.

Я вспомнил, что вообще-то ни разу не дышал с момента пробуждения. У меня было носа, и я не сразу вспомнил, что когда-то нуждался в воздухе.

Попытавшись сделать вдох, я ощутил, как моë тело разом поглощает окружающую этот мрачный мир дымку.

Это было несравнимое ощущение. Ноги стали ватными, руки задрожали, в голове резко помутнело, словно под воздействием дурмана. И в тоже время, я ощутил небывалый прилив сил, а боль в ранах сменилась теплом

Почему-то я знал, что эту энергию можно использовать как для собственного блага, так и для нанесения вреда другим.

Я напряг всë тело и атаковал, даже не подозревая, во что выльется мой удар.

О, я не ударил! Я выстрелил в Многоротого лучом из глаза, занимавшего большую площадь моего лица.

«Братец» истошно взвыл, отшатываясь назад. Его левая рука теперь валялась у него под ногами, медленно превращаясь в тлен. Лицо оплавилось, язык, высунутый из пасти на животе иссох.

– Не надо больно! Не надо! Ухожу! – заскулил Многоротый и бросился обратно в огненную реку.

– И не вздумай возвращаться! – крикнул я вслед и, дождавшись, когда урод исчезнет иж поля зрения, рухнул на колени.

Прилив сил, который я так резко ощутил, сменился такой же резко нахлынувшей усталостью. Раны вновь заболели, голова закружилась.

Я ощутил... Нет, не голод. Недомогание, но очень похожее на голод. Хотелось не есть, хотелось вновь почувствовать силу.

И я сделал ещë несколько вдохов, но вместо того, чтобы направить энергию во вне, пустил еë по собственным жилам.

На моëм глазу откушенные пальцы начали вырастать вновь, а места, откуда вырвал куски Многоротый, затянулись.

«Первый в моей новой памяти бой... Что же, я победил – это хорошо».

На секунду задумался: а ведь изначально я намеревался убить «братца». Ему просто повезло, живучий оказался, а сил добить его у меня не было.

Я не помнил, но знал, что отнимать жизни мне было не впервой, именно поэтому не дрогнула моя рука... Точнее глаз.

– Не даром, что вас из смертных слепили: не успели переродиться – уже чуть друг друга не поубивали, – раздался смешок с холма позади меня.

«Ещë один противник?!» – проскочила мысль. Оснований так считать, объективно, не было. Но я и встретил-то всего одно живое существо на данный момент. И оно попыталось тут же меня сожрать, потому и статистика получалась не утешительная.

– Ты кто? – резко обернувшись, я принялся поглощать окружающую энергию, на случай, если придëтся снова отбиваться.

Громадина, смотревшая на меня, захлопнула книгу, едва ли больше еë ногтя, и отрешëнно пробасила.

– Уже научился впитывать гаввах. Разумеется, даже для низших эта способность является врождëнной, но мы ведь имеем дело с бывшим смертным. Я подозревал, что вас придëтся всему учить с нуля, но перерождение, по всей видимости, прошло более, чем удачно. Я вижу перед собой полноценных демонов, с поправкой на изначально сформированные личности. Весьма недурно для простенького эксперимента, – закончил рассуждать исполин и – до того сидев со скрещенными ногами – встал во весь рост.

Белая шерсть покрывала толстую кожу на руках, ногах, местами на груди, в области паха и шеи. Голова была низко посажена, так, что виднелись бугры мышц на спине. Из макушки росли два прямых рога, один короче другого.

Нос был плоским, и почти не торчал. Над бровями виднелись подкожные наросты костей. Такие же, но более заострëнные, росли вдоль лопаток и позвоночника, останавливаясь на копчике, перетекающем в длинный хвост с подобием шестопëра на конце.

На руках и ногах исполин имел по четыре пальца с ороговевшими квадратными ногтями. Кожу – в местах, где отсутствовала шерсть – прикрывали костные пластины.

У гиганта были жëлтые глаза с вертикальными зрачками и кабаньи клыки, торчащие из-под нижней губы.

– Отвечая на твой вопрос: я – Шихутерраз, Учитель, – наконец, обратился он ко мне.

«Учитель...» – это слово отозвалось в моей голове фантомной болью. Я словно услышал разговор из прошлой жизни, вернул частичку себя.

Рождение демона. Часть II

– Запомни самое главное, *******, мы – пилоты, а не мясники. Делай свою работу чëтко, с холодной головой и никогда не увлекайся одной целью, даже если на кону стоит твоя рыцарская честь. Чем быстрее машешь ты крыльями, тем быстрее они ломаются...

«Я был пилотом... У меня был учитель. Но как его звали? И как звали меня?» – даже в этом небольшом обрезке памяти нашлось немало дыр, восполнить которые не получалось, как бы сильно я не напрягал разум.

– Тебя зовут Шихутерраз, Учитель. А кто тогда я? – спросил я напрямую у исполина.

– Перед тем, как переродиться, ты взял себе имя Красный Барон. Ты – пересмешник, новый вид демонов.

Меня словно молнией ударило...

– Демон?! Я – демон?!

Не знаю отчего я вдруг запаниковал. Что такого было в слове «демон»? Видимо, в прошлом оно значило для меня что-то очень плохое. Но сейчас я чувствовал себя вполне нормально, только провалы в памяти раздражали.

– Я тоже демон. И тот, которого ты чуть не убил – демон. Все здесь – демоны. Тебе нечего бояться... На данный момент, – ответил Шихутерраз.

– Мне не страшно, просто... Ничего не понимаю, – сказал я и запустил руку в волосы.

– Демоны рождаются неразумными, и постепенно взрослеют, их личность формируется миллиарды лет. Тебя же переделали из смертного. Это нормально, что ты ничего не понимаешь. Для того меня и позвали на помощь – собрать вас всех и сделать и воспитать сильными инферналами.

Каждое его слово сбивало с толку. «Миллиарды лет... Я – демон... Но раньше был смертным. Кто тогда такие смертные?»

– Вижу, тебе сейчас несладко. Не думай о прошлом. Посмотри на мир вокруг, изучай то, что есть у тебя в данный момент, – Шихутерраз повëл пальцами и неведомая сила оторвала меня от земли, а следом в небо устремился и Учитель.

– Сейчас мы находимся в устье Реки Хаоса. Из устья рождаются все Высшие демоны, к коим относимся и мы с тоботобойй, – взялся за рассказ Шихутерраз.

Мы летели вдоль длинной полосы пламени, разделяющей обсидиановый пляж напополам.

– Река Хаоса разливается в Огненный океан. Отсюда происходят низшие, полуразумные твари. Наши вечные слуги и материал для экспериментов.

На моих глазах, из бесконечного пожара выползали на чëрный берег бесформенные чудовища. Тысячи и тысячи их рождались на свет каждую секунду. Многие начинали рвать друг друга на части, едва оклемавшись.

– Низшие – самое многочисленное сословие. Постоянно рождаются и умирают едва ли медленнее. Такие, как ты и я, выходят из устья крайне редко. Раз в несколько десятков миллионов лет, – пояснил Учитель.

– Должно быть, нас – Высших, очень мало? – спросил я.

– Отнюдь. Умираем мы редко, а наш мир существует так давно, что даже Хозяин уже не помнит. Но проблем с восполнением потерь нет. После последней Войны мы восстановили численность всего за полмиллиарда лет, – ответил Шихутерраз.

Мы летели невообразимо высоко, но мой взор дотягивался даже до мелких язв на коже отдельных низших демонов.

Посмотрев наверх, я смог узреть бесчисленные планеты и звëзды. И даже галактики. Сотни их.

– Это место огромно, не похоже на планету. Откуда все эти космические тела здесь?

– Обломки поглощëнных миров. Рано или поздно, эти планеты и звëзды упадут на Великое Плато, коим мы называем обозримый мир. Их тела преувеличат территорию Плато, но до тех пор, на них тоже будет кипеть жизнь. Не все виды смертных мгновенно погибают при перемещении в Гаввах. Некоторые изменяются, подстраиваются под наш мир. Иные виды низших происходят не из Огненного Океана, а в результате естественного размножения, каковое свойственно смертным.

– Что такое Гаввах? Это название мира?

– Так называем это место мы. У смертных есть куча других имëн для него – Погибель, Ад, Нарака, Зергая, Фумосез и многие другие. Но гаввах – ещë и название энергии, которая поддерживает наше существование и ради которой мы внушаем страх смертным эоны лет.

– А теперь главный вопрос – кто есть эти смертные? Раз уж я был одним из них раньше...

– А, да так, мусор под ногами. Существа невечные и очень хрупкие. Толку от них только и есть, что для создания гавваха. Это всë, что тебе нужно знать для работы.

– Выходит, мне повезло, что я стал... таким?

– Ты, пожалуй, самый везучий смертный. Ну, и ещë одиннадцать таких же, как ты, пересмешников. Вы все были смертными, но теперь стали чем-то большим.

Миновав степи и горы, окружавшие Огненный Океан, мы увидели воистину гигантский, практически бесконечный город.

– Что это за место? – спросил я, захваченный видом мегаполиса.

– Ийерташ, – ответил Шихутерраз, – столица баронства, на территории которого расположен Огненный Океан. До столицы недалеко, но для этого нужно было лететь против течения Реки Хаоса.

– И почему мы не отправились именно туда?

– Потому, что именно в Ийерташе расквартирован твой легион. Я – один из верховных генералов Гавваха, но поскольку крупных компаний сейчас не ведëтся, то мне поручили заняться обучением нового вида Высших.

Ийерташ напоминал нагромождение памятников архитектуры разных народов и эпох, названий которых я не помнил или не знал вовсе.

В окрестностях города бродили стометровые исполины самых разных форм и видов. Хтонические арахниды с лезвиями заместо лап, горы плоти, покрытые щупальцами и языками, исполинские слизни, высасывающие то немногое из местной почвы, что годится в пищу.

– Колоссы, – прокомментировал Шихутерраз, – низшие демоны, что поглотили достаточно гавваха, путëм пожирания смертных напрямую. Такие низшие достойны уважения, ибо принесли немало пользы нашему мира. Но с нами им, даже в таком виде, не потягаться.

И тут нам навстречу пролетело громадное нечто! Существо нескольких километров от носа до хвоста, с бесчисленными лапами и шипами вдоль всего туловища. Бесформенная, многоглазая морда была испещрена миллионами клыков.

Я не на шутку испугался, но Шихутерраз грозно зыркнул на титана и тот облетел нас – букашек в сравнении с ним – словно боялся врезаться в непреодолимое препятствие.

– А это был левиафан. Совсем молодой ещë, те, что служат нам ударной силой, обычно достигают нескольких тысяч километров в длину и способны по кускам сожрать спутник. Левиафаны появляются, как из низших, так и из Высших. Эти идут по пути внешней силы, то есть их гаввах концентрируется вокруг тела, делая его практически неуязвимым. Я, да и многие, предпочитаю накапливать гаввах внутри себя. Жизнь левиафана она обособленная, ему трудно взаимодействовать даже с себе подобными, а разницы между обычным древним Высшим и древним Высшим левиафаном невелика. Случись им биться, и с порванной жопой останутся оба, только выживет один.

– Этот явно тебя испугался, – сказал я.

– Разумеется. Не уступи он мне дорогу, и его кости легли бы в основу ещë одного квартала Ийерташа, – ухмыльнулся Шихутерраз.

Наконец мы оказались в небе над городом.

В нëм не было чëткой структуры. Дороги обрывались на ровном месте, одни здания переходили в другие, по улицам бродили чудовища одно на другое не похожие.

Но были среди горожан и такие, взгляд от которых я отрывал с трудом. Рептилия с переливающейся всеми цветами радуги чешуëй, глаза коей напоминали чистейший янтарь. Двуногий и двурукий крылатый демон, чернее ночи, с утонченной формы мышцами.

И была там ещë она.

Нагая дева с бледно-розовой кожей. Волосы еë были цвета сирени, и из-под них росли витиеватые рога. А на спине у неë были крылья бабочки, украшенные изящным узором, подобным павлиньему перу.

По правде сказать, я не придал ей значения большего, чем придаëт не слишком искушенный эстет выдающейся скульптуре мастера давно минувшей эпохи. Мне просто понравилась еë внешность.

Но вдруг, дева повернула голову на нас с Учителем, пролетавших на высоте многих километров и, взмахнув крыльями, она оторвалась от земли, устремившись ввысь. За ней тянулся шлейф звëздной пыли, а может, то была пыльца.

– Шихутерраз! – окликнула она древнего демона, и тот остановил наш полëт.

– Ильдика, – кивнул ей Учитель. – Ты почему не в казарме? – спросил он.

– Вы ведь ушли за новенькими, а кроме вас никто из лордов не в силах взрастить те зëрна потенциала, что во мне есть, – очаровательно улыбнулась демоница.

– Ненавижу лесть, кроме той, которую льëшь мне в уши ты, – на щербатом – да чего уж преуменьшать – уродливом лице Шихутерраза мелькнуло подобие кривой ухмылки.

– Это просто женская сила, – подмигнула Ильдика.

– В отличии от тебя, я родился бесполым, так что много на себя не бери. Ты просто хорошая ученица и отношение к тебе соответствующее, – отрезал Учитель.

– А это наш новенький? Симпатичный! А где второй? – перевела она взгляд своих платиновых глаз со зрачками в форме звëзд на меня.

– Боюсь, после встречи со мной, его ещë придëтся поискать, – ответил я.

– По всей видимости, прошлая личность Железного Клыка слишком сильно повлияла на его природу при перерождении. Хорошо, что он будет не моим учеником. Ибо если в течение времени его рассудок не придëт в порядок, нам придëтся его уничтожить, – подтвердил Шихутерраз.

– А как зовут тебя, новичок? – спросила Ильдика.

– Учитель сказал, что меня зовут Красный Барон.

– Так ты не помнишь своего прошлого... – произнесла демоница и осеклась.

– Ильдика! Его время ещë не пришло! Иди по своим делам! В ближайшее время я всë равно не смогу уделить тебе времени.

– Ой, простите! Уже убегаю! – нервно ответила Ильдика и быстрее скорости звука исчезла из поля зрения.

Мы с Шихутерразом направились в отдалëнную часть города, где располагался обширный плац за которым находились многочисленные крепости. В отличии от архитектуры Ийерташа здешние строения были выполнены в одном стиле: высокие чëрные шпили, лики хтонических чудовищ, украшающие фасады замковых стен, мосты из костей, возведëнные над кислотными реками.

Судя по кипящей на плацу жизни, армия демонов проводила какие-то учения.

В отличии от низших, вышедших из пучины Огненного Океана, эти не выглядели как что-то хаотичное и бесформенное. Демоны использовали разные виды построений, брали противника в кольцо или напирали фалангами. И выглядели они, как смесь плоти и металла, отличаясь лишь количеством рогов на голове.

– Мардаи – искусственно выращенные солдаты. Элита среди низших демонов. Они не разумны в привычном понимании, но их не приходится контролировать ментально, в отличии от тех низших, что ты видел на берегу Огненного Океана. Они выполняют всë, что им поручишь и делают это на отлично. Идеальное оружие против многочисленных смертных, чтобы не приходилось отвлекаться самому, – объяснил Шихутерраз.

– А вон те громадины? – я указал на спящих существ размером с хижину, больше похожих на громадные мозги о четырëх лапах. У каждого была здоровая пасть и торчащее спереди орудие, подобно дулу танка.

– Гелхуды – живые танки, одновременно же и командные центры, передающие приказы мардаям.

Неподалëку от плаца находились загоны с серокожими, двулапыми тварями с квадратными мордами, схожими на кашалотов, с россыпью клыков, торчащих наружу.

– Предогги – пушечное мясо, быстро восполняемое и не боящееся смерти. Хотя, они все еë не боятся, но эти даже не пытаются прятаться от пуль или уворачиваться от клинков. В Гаввахе они существа пришлые, изменëнные под воздействием окружающей среды. Мы приручили их, благодаря чему их вид не только не исчез, но и начал приносить пользу.

Вообще, как я узнал позже, видов низших демонов, созданных специально для внешней войны, существовало великое множество, но в тот момент у Шихутерраз не было времени рассказать и показать мне всех.

Наконец, мы начали снижаться, пока не приземлились во дворе одной из крепостей.

– Это крепость пятого Легиона, подконтрольного мне. К нему ты и будешь причислен, – сообщил Шихутерраз.

– И сколько их всего в тебя? – стало мне любопытно.

– Шестнадцать. У Первородных будет поболее, тот же Пеймон командует шестьюдесятью шестью, а Азазель сорока легионами. Это наши ближайшие соседи здесь, так что лучше запоминай.

В этот момент, перед Шихутерразом возник всадник в чëрных доспехах с красными глазами, видимыми из глубины шлема. На спине, под плащом, у него висел громадный меч, а сидел он на коне, цвета воронова крыла с пылающей гривой.

И снова вспышка воспоминаний...

Лошади... Я сижу верхом на одной из них... Странные одеяния из кожи покрывают моë тело... Мои руки... Их цвет такой же, как у Ильдики...

Я испытываю скуку... Поднимаю голову вверх и вижу проносящихся надо мной железных птиц, издающих странный рëв... Во мне всплывает страсть и интерес... Я хочу видеть себя верхом на одной из них...

Тем временем, Шихутерраз выслушал всадника и обратил внимание на меня, держащегося за голову руками.

– Лорд Астарот, я сейчас занят. Поручение лично от Асмодея.

– Так вот они какие... – обернулся ко мне чëрный всадник. – Неправильно. Смертные, какими бы слабыми они не были, хотя бы могут сами распоряжаться своим посмертием. Но те, что стали демонами не могут рассчитывать на милость Творца.

– При всëм уважении, лорд Астарот, вы звучите, как одно из тех крылатых недоразумений, созданных вредить нам.

– Я считаю, что бизнес следует вести честно. Мы и так высасываем соки из смертных, но теперь вы решили забирать ещë и их бессмертные души, – осуждающе покачал головой всадник.

– Как будто раньше так не делали... – закатил глаза Учитель.

– Раньше их души обретали свободу, даже пусть и через тысячи лет.

– Они все дали согласие, никто их не заставлял принимать это решение.

– Наслушавшись ваших искусительных речей. Разумеется, Первородному Асмодею не составит труда запудрить мозги однодневным смертным.

– Далеко не всех смертных удаëтся убедить даже Асмодею.

– Но, если такие находятся – их уничтожают.

– По-другому и нельзя. Смертные не должны поднимать головы выше того, что им позволяем мы.

– Тогда ради чего мы тренируем наши армии? Ради чего развиваемся сами? Чтобы в конце-концов для нас совсем не осталось испытаний? Нет, Шихутерраз, не такими я помню демонов.

С этими словами, лорд Астарот исчез во вспышке пламени, а Учитель вновь заговорил со мной.

– Ты вряд ли ещë понимаешь, о чëм шла речь, но когда поймëшь... Лучше не слушай Астарота. Он командующий пятьюдесятью легионами и один из самых старых Первородных. То, что ему прощают, для тебя может стать смертельной ошибкой.

– Возьму на заметку, – кивнул я, соглашаясь с тем, что больше половины сказанного я не мог понять, без знания не только своего прошлого, но и исторического контекста.

– А теперь перейдëм к делу, Красный Барон. Я взялся учить пересмешников и буду требовать полной самоотдачи. Ты ничего ещë не знаешь, поэтому первым уроком будет следующее – всегда слушай и делай то, что я говорю.

– Да будет так, – мне не оставалось ничего иного, как принять эту реальность. Раз уж я демон, стало быть, я должен постараться стать лучшим из них.

– Тогда считай, что твоë обучение началось.

Рождение демона. Часть III

Минуло пятьдесят лет. Всë это время, Шихутерраз помогал мне развиваться, как демону. Умение поглощать гаввах, данное каждому с рождения, никак не было связано умением правильно и экономично его использовать.

Кроме того, Учитель познакомил меня с эссенцией – валютой нашего мира и веществом, ради которого демоны сражаются, как со смертными, так и между собой.

– Я дам тебе немного эссенции. Чувствуешь? – спросил Шихутерраз.

– Ощущаю некое постоянство... Словно я могу накапливать еë безмерно, в отличии от гавваха. Тот, как не пытайся, постоянно циркулирует внутри.

– Ты верно уловил суть. Гаввах – это аура всего, чего касаемся мы, в том числе и пространства. Но эссенцию можно достать лишь убивая смертных, небожителей или других демонов. Это сладкий осадок всех их пережитых лет, эмоций, страхов, несбывшихся мечт. Эссенцию можно переработать в гаввах, если кончатся силы. Можно отдать другому, чтобы получить что-то взамен. Можно потратить на развитие собственных навыков и на многое другое. И в этом плане мы со смертными схожи – демоны, владеющие внушительными запасами эссенции считаются лордами. Все Первородные – таковы по определению, ибо достаточно древние, чтобы накопить много эссенции. Но и среди Высших немало аристократов – рассказал Учитель.

Вместе с Шихутерразом мы охотились на крупных тварей из числа низших. Вернее, охотился я, а старый демон просто подгонял и язвительно комментировал.

В полевых условиях, в отличии от казарм, Шихутерраз не церемонился с учениками. За каждый просчëт он наказывал вспышкой боли во всëм теле.

– То, что низший демон не способен тебя убить, не означает, что можно подставляться под его удар! – крикнул он с вершины горы, наблюдая за тем, как я пытаюсь навсегда упокоить гниющий труп дракона.

Тварь зацепила мой живот крылом, на мгновение разорвав моë тело надвое, правда внутренний огонь тут же заполнил этот пробел.

Вот только Шихутерраз незамедлительно ударил меня аурой так, что ноги едва не отнялись, а руки задрожали, в голове помутнело.

Это привело меня в ярость, и я выпустил из глаза луч, содержащий в себе такое количество гавваха, что гниющий дракон буквально испарился, а мой внутренний банк эссенции пополнился парой капель.

– В данный момент, у тебя нет оболочки из плоти и крови, которой можно пожертвовать. Любая рана, нанесëнная твоему астральному телу заживает очень долго, а может и не зажить вовсе. Ты должен привыкнуть к тому, что тебе в принципе нельзя подставляться под удары в таком виде, тогда тебя можно будет отправить в настоящий бой, где на кону стоит твоë существование, – закончил читать нотации Шихутерраз.

Но окромя тренировок в моей новой (хотя старой я так и не вспомнил) жизни было и другое. Еда из разных миров, которую можно было попробовать в «Баре» Творца Яств, Первородного лорда Андромалиуса. Она содержала в себе гаввах, а вот платить приходилось эссенцией, но самое интересное, что еë можно было есть без рта и наслаждаться вкусом.

Я постепенно расширял свои знания о мире и заметил одну странность: несмотря на презрительное отношение к смертным, которых я до сих пор ещë не встречал, все наши развлечения и утехи были переняты от них.

Движущиеся картинки, называемые фильмами, игорные дома, рестораны, дома удовольствий и многое другое.

С другими новичками я пересекался не так часто, однако всë же парой фраз перекинуться вышло.

– Красный Барон! – окликнул меня сзади женский голос.

– Ильдика, верно? – уточнил я, оборачиваясь к обнажённой красавице с крыльями бабочки, сиреневыми волосами и платиновыми завивающимися рогами.

– Я спросить хотела: ты, что, всë время так собираешься ходить?

– Как?

– Ну, в истинной форме. Шихутерраз учит, разумеется, не скрывать своего могущества, но большинство из приличного общества считает необходимостью носить первичную оболочку.

– Мне ничего не рассказывали... Ты имеешь в виду, физическое тело?

– Нет же! Просто внешность свою сделай попроще, чтобы другие не могли враз понять, что твоя сила – это огонь, и не припасти заранее оружия против неë.

– То бишь, ты сейчас в оболочке? – спросил я. – А где твоя одежда?

– А зачем мне скрывать свою красоту? Нет, это, конечно, страшная сила, но про неë все и так знают, хи-хи! – вытерла слезинку Ильдика. – Просто представь себе то, как ты хочешь выглядеть и направь немного гавваха наружу, а остальное скрой. Тогда и получится оболочка.

– А как я хочу выглядеть? Здесь все такие разные, даже не знаю на кого равняться!

– Просто пожелай, а твоë подсознание сформирует облик за тебя. Это не сложно.

Я поступил в точности, как она мне посоветовала. Закрыл единственный глаз, напряг нутро и...

– Ого, какой большой! – изумилась Ильдика.

Ощущения несколько изменились, я почувствовал вес отсутствовавших до этого частей тела. Разжав веки, я понял, что глаза у меня теперь два.

Провëл бежевого цвета рукой по лицу, нащупал нос, губы, скулы, брови и уши. Затем взялся за волосы, поднëс локон поближе – они стали шëлковыми и красными.

Наконец, опустив взгляд, я понял, на что уставилась Ильдика. В следующую секунду вокруг моих бëдер возникла повязка.

– Ну так уже не интересно! – кокетливо усмехнулась Ильдика. – Выходит, в прошлой жизни мы с тобой оба были людьми.

– Людьми? Кто это?

– Это такие... А-а, сам лучше вспомни. Но предупреждаю – память о прошлом может вызвать... боль. Очень много боли, – в этот момент еë жизнерадостная улыбка куда-то исчезла, а голос похолоднел.

На том и закончился наш диалог. Увидев меня в новом облике, Шихутерраз лишь покачал голову, назвав меня «гламурным пидорком».

В другой раз мне довелось встретить Железного Клыка. Вернее, тогда я ещë не знал, что это именно он – мой брат-каннибал, едва не сожравший меня на берегу Реки Хаоса.

Он уже сменил истинный облик на оболочку жирдяя с обвисшими щеками и угольно-чëрной кожей, а также язвой во весь живот, из которой периодически показывались управляемые кишки.

– Мы где-то виделись? – спросил я, остановившись перед Железным Клыком.

– Может и виделись, тебе-то, что? – пробурчал жирдяй.

– Просто интересно стало. Ты ведь тоже пересмешник? Я редко видел тебя на общих занятиях.

– Мною занимается Бегемот, Большой Господин. У нас с ним больше общего, чем с Шихутерразом, – ответил Железный Клык.

– И всё же, мне интересно: где именно с тобой мы виделись раньше?

– Я и сам плохо помню те события. Зато... я отлично помню твой вкус, – и вильнув хвостом, толстый пересмешник пошёл дальше.

Всего, как я узнал от Шихутерраза, было создано двенадцать пересмешников. Так сказать, пробная партия. Но о том, для каких именно целей нас вывели на свет молчали до последнего, пока однажды, спустя почти век обучения, нас не решили собрать вместе.

Десятерых своих собратьев я видел впервые. Чаще всего я пересекался с Ильдикой и то, только взглядами на плацу. Один раз с Железным Клыком. Остальные, видимо, были отданы на обучение в иные легионы.

В центре зиккурата, где нас решили собрать, стоял Шихутерраз, восседал на золотом троне, удерживаемый четырьмя крепкими низшими Бегемот, больше похожий на заплывшую жиром чёрную жабу с шестью рогами и украшенными золотыми перстнями пальцами рук и ног. Рядом с ними присутствовало ещё четыре Высших демона. Как я узнал в последствии, каждому доверили двоих пересмешников.

– Кто-нибудь уже передал Асмодею, что все в сборе? – спросил Учитель.

– Он прибудет с минуту на минуту, – кивнул ему здоровенный демон, больше похожий на холм из перьев, скрывающих его фигуру от горбатой спины до самых ступней. Снаружи торчала только изуверская белая маска. Между собой этого Высшего называли Повелителем Мух.

Внезапно, все мы ощутили невероятный источник гавваха в центре зиккурата. Наши наставники расступились и посреди зала выросла двухметровая тень. Ещё секунда, и она обратилась среднего телосложения демоном.

Его кожа была красновато-серого оттенка, глаза обладали янтарно-жёлтой радужкой, а золотые рога загибались назад. Лицо его выглядело пусть и немолодо, но и на старика этот Первородный не походил. Лицо его украшала треугольная борода до середины груди и чёрные, как смоль, длинные волосы. Одет Асмодей был в красную тогу, обуви не носил, а в руках, пальцы которых венчали длинные ногти, держал фолиант с обложкой из чёрной кожи.

– Мудрейший из Мудрецов, – склонили головы наставники и все мы последовали их примеру.

– Поднимите головы, господа, – довольно кивнул Асмодей.

«Учитель рассказывал, что Повелитель Хаоса создал Асмодея умнее себя, настолько он всемогущ. Он один из старейших Первородных, не считая Хозяина, и его правая рука, держатель невероятного количества эссенции и просто выдающийся демон», – вспомнилось мне.

– Как и договаривались, сто лет прошло. Время посмотреть на результаты эксперимента, – окинув нас двенадцатерых взглядом произнёс Мудрейший из Мудрецов.

– Милорд, я всё ещё остаюсь при своём мнении, что нужно было дать хотя бы тысячу лет... – возник один из Высших наставников. Мой же был в нас с Ильдикой уверен. Хотя и, как мне казалось, зря. Всё же, мы до сих пор не знали о цели своего существования.

Да ещё и эти сроки – сто, тысяча лет... Я узнал, что год – это много для смертного. А век – больше, чем большинство из них способны прожить. За тысячу лет, так и вовсе, рождаются и умирают целые цивилизации смертных. Но для демонов – это ничто. Я даже не заметил этого времени, казалось, только вчера выполз из Реки Хаоса.

– У них было врождённое преимущество, – качнул головой Асмодей. – Бывшие смертные должны обладать уже готовым разумом, это упрощает их тренировки, минуя стадию взросления и социализации. Сто лет было более, чем достаточно.

– Будь по твоему, милорд, – склонил голову наставник.

– Они вспомнили своё прошлое? Вы посвящали их в курс дела? – уточнил Первородный, продолжая изучать каждого из пересмешников пронзительным взглядом.

– Только трое. И нет, мы ждали тебя, милорд, – вступился Шихутерраз.

– Что ж, раз все они на месте, значит проблем с воспоминаниями не было. Пока что. Но да ладно, вы правильно решили, что дождались меня. Дуболомам вроде вас только и надо было, что подготовить их к войне. Политическую подготовку оставьте мне, – с этими словами, Асмодей материализовал из воздуха простенький стул и сел перед нами.

Ещё раз пройдясь взглядами по каждому, он, вдруг, остановился на мне.

– Ты не вспомнил своё прошлое?

– Нет, милорд. Только пара бессвязных отрывков всплыла в памяти, – признался я.

– Хм. Вот тебя надо взять на заметку будет. В тебе я не уверен, – кивнул каким-то своим мыслям Асмодей.

Я встретился взглядами с Учителем, но тот лишь пожал плечами. За сотню лет я неоднократно спрашивал у Шихутерраза о своей прошлой жизни, но тот никогда не интересовался судьбами смертных. Ему порочили подготовить нас с Ильдикой и он взялся выполнять эту задачу. Подробности его не интересовали.

– Все вы – новый вид демонов. Более того, все вы когда-то были смертными. Впрочем, даже те, кому удалось вспомнить прошлую жизнь давно должны были понять, что их новое существование совершенно иное. Бытие демона – лучшее, что есть во всей Петле. Ничто не имеет значения, кроме вас самих. Но есть и ещё кое-что: демону хорошо там, где есть гаввах и вдоволь эссенции. И ради этого, все демоны, какие бы ни были, жертвуют частичкой собственного времени, работая на благо нашего честного народа. Это не так уж и сложно, и по большей части даже весело, но определённые риски имеются. Мы, будучи высоко развитой цивилизацией, часто воюем, но в основном от этого страдают низшие и смертные. Мы заключаем перемирия, как то, что действует сейчас между демонами, богами и джиннами. И мы следим за стабильностью внутри наших владений. Если в открытую устраивать смертным геноцид – они начнут восставать. Такое уже бывало, и тогда мы с лихвой хлебнули дерьма. И не только мы, досталось всем астральным сущностям. Поэтому наживаться на страданиях смертных нужно грамотно. Брать столько, сколько нам могут дать, не истощаясь до суха. И не трогать тех, кого взяли под своё крыло боги либо джинны. Проще говоря, не вторгаться в чужие охотничьи угодья, – рассказал Асмодей. – И тут у вас возникнет вопрос: для чего же вас тогда готовили к сражениям, если все границы давно были определены и наше дело – только собирать вовремя жатву и упиваться собственным могуществом. Большая часть Высших достаточно стара, чтобы быть свидетелями Второй Войны за Порядок. Все они знают, что демоны отнюдь не являются неуязвимыми, поэтому держать себя в отличной форме нужно всегда, на случай новой войны. Но все они давно были обучены, в отличии от вас, родившихся жалкие мгновения назад. К тому же, вы новый вид пересмешников и пришла вам пора всё же узнать ваше предназначение...

Все затаили дыхание, хоть в кислороде и не нуждались.

– Как я уже и сказал, нынешний миропорядок держится уже миллиарды лет благодаря стараниям всех Высших и Первородных в общее дело. Но бывает так, что какая-нибудь шестерёнка выпадает из общего алгоритма движений и начинает мешать работе всего остального аппарата. Зачастую, это происходит в следствии некой трагедии, ошибки, неосторожности. Но в последнее время участились случаи, когда шестерёнки начинают намеренно бунтовать против прочих запчастей, подвергая аппарат не просто поломкам и сбоям, а риску полностью остановиться. Разумеется, отдельно взятое происшествие ничего не изменит, но чем больше в бочке мелких дырок, тем быстрее она опустеет. Вы – пересмешники – нужны, чтобы латать эти дырки. Разумеется, Высшие и раньше занимались этим, но ещё не было специально созданного подвида демонов для решения проблем внутренней политики. Для этого, Хозяин даровал каждому из вас уникальные, но в общем-то схожие способности. Если быть конкретным, то каждый из вас способен поглощать не просто эссенцию поверженных собратьев, но и их навыки. Высшие часто сходятся в поединках, но по большей части это приводит лишь к разрушениям, одному Высшему крайне трудно убить другого. У вас же будет преимущество в виде неограниченного набора навыков. Количество зависит лишь от числа поверженных демонов. Кроме того, некоторые Высшие попадают в ловушки смертных тел и их требуется освободить, убив носителя, эксплуатирующего силу Высшего. Вы также будете иметь дела и с прихвостнями богов, что залезают на нашу территорию без ведома, как своих господ, так и ваших. Вы – сторожи Гавваха, его жандармы, те, кто создан, чтобы поддерживать устои эонов лет.

– Могу я спросить, Мудрейший из Мудрецов? – подал голос один из нас – атлетического телосложения мужчина со стеклянной кожей, под которой виднелся золотой скелет. Левую его руку заменял гигантский крюк. Звали его, насколько я помнил, Киллиан.

– Ради твоей же безопасностью – пусть этот вопрос будет стоящим, – вздохнул Асмодей.

– Почему же нас только двенадцать, если Гаввах такой... такой необъятный! Будем ли мы успевать латать все дыры в бочке?

– Хорошо, этот вопрос оказался стоящим. Отвечаю: вы пробная партия. Вам также будут помогать опытные Высшие, какие занимались устранением внутренних угроз и до этого. Но, если ваша эффективность окажется достаточно высокой, то мы произведём и других пересмешников, которых возглавят оставшиеся из вас.

– Оставшиеся? – вырвалось у меня.

Асмодей пристально взглянул в мою сторону.

– Верно. Или ты, Красный Барон, думаешь, что все из вас будут живы через десять миллиардов лет? Что никто из вас не подведёт Хозяина? Хотя нет, к чему прыгать через голову? Вам достаточно подвести меня, ведь за ваше создание отвечал я, – лицо Мудрейшего осенила зловещая улыбка.

– Что скажешь, милорд? Годятся ли наши воспитанники? – спросил, наконец, Шихутерраз.

– Покажет только практика, – пожал плечами Асмодей. – Их астральные тела неплохо развиты, как для столетних младенцев. Хозяин приказал мне испытать их на месте, чтобы не подвергать будущие операции риску провала. Я заточу их внутри своих Охотничьих Угодий и натравлю на двенадцать симбиотов, которых предстоит устранить, чтобы освободить заточённых Высших. Если не сдохнут, считай, что годятся.

– Очень надеюсь, что вы нас не подведёте, – буркнул Повелитель Мух. Очевидно, что провал учеников самих наставников по голове никто не погладил бы.

Мне был симпатичен Шихутерраз, как наставник и я определённо не хотел его подставлять.

Асмодей щёлкнул пальцами и перед глазами на мгновение всё померкло. Через секунду я очутился посреди какого-то леса. С виду обычного, но если приглядеться... Загадочная чаща оказалась целиком из плесени и грибов. Деревья были самыми большими из них, а вместо травы под ногами шелестели клубни мицелия. Лес оказался живым, но существа его населявшие также были всего лишь развитыми био-формами грибов.

Небо внутри Охотничьих Угодий было тошнотворного зелёного цвета, и светила на нём только одна тускло-салатовая звезда, словно отравляющая своими лучами всё живое. Хорошо, что сам я, в привычном понимании, живым не являлся.

Не долго думая, я выпустил наружу собственную ауру, ощупывая каждый квадратный метр пространства. На тот момент я мог учуять другого демона в радиусе двух километров. Ничтожно малые в космических масштабах цифры, но для охоты на смертных, не способных преодолевать такие расстояния в мгновение ока годилось.

Это должен был стать мой первый на счету смертный. Причём не обычный, а симбиот – смертный, чья воля оказалась слишком крепка для Высшего и тот застрял в его теле. Такой смертный даже может, в теории, убить другого Высшего, используя силы подчинённого демона.

Я слышал, что смертные – тоже разумные, как и мы, и что я сам им был когда-то, что отличало их от убитых мною ранее низших тварей. Но никакой симпатии к своей жертве я не испытывал. Как и ненависти. Как не испытывал я сочувствия и желания спасти того Высшего, что застрял в его теле. Мне было максимально наплевать на всё, кроме того фактора, что провалив задание я сам рискую погибнуть, не от рук симбиота, так от рук Асмодея.

Добыча оказалась за пределами моего аурического радара, но я вышел на остаточные следы гавваха, используемого смертным в попытке сбежать из этого карманного измерения. «Очевидно, что без воли Мудрейшего отсюда никто и никогда не выйдет», – подумал я, превращаясь во вспышку пламени, движущейся с невообразимой скоростью.

Грибные деревья и вся экосистема Охотничьих Угодий Асмодея шипели и плавились, умирали и осыпались белой трухой, когда я проносился мимо, раскаляя пространство. Остатки гавваха становились свежее с каждым преодолённым километром, пока я не начал различать сам силуэт проходившего в этих местах симбиота.

Спустя ещё пару скачков я заметил уже физические следы его присутствия: трупы биоморфов, раздавленные грибницы и капли крови на пронизанной мицелиевыми нитями земле. Последний скачок – и вот я уже стою позади взявшего передышку симбиота.

Он тоже ощутил мою ауру и мгновенно обернулся. Лицо его исказилось в ужасе, но вместе с тем пришла и решимость драться до последнего. Всё-таки, он был чертовски напуган своим неожиданным попаданием в лапы Асмодея. Враждебная среда и мелкие твари порядком изморили его, но встреча с Высшим демоном, по видимому, стимулировала его смертное сердце выработать запредельное количество адреналина, взявшее вверх над первобытным страхом. А как мне уже было известно – любые эмоции, достигшие апогея, делают симбиотов в разы сильнее, чем они обычно есть.

Гаввах бурлил в его жилах, а из носа не переставала хлестать кровь. Очевидно, что здешнее солнце убивало его, но не так быстро, как если бы он был самым обычным смертным. Выглядела моя добыча в точности, как я. Только волосы были совсем короткие, седые, а глаза фиолетовые. На переносице смертный мужчина носил горизонтальный шрам, а левое его ухо было сморщено от старого ожога. Очевидно, опыт у этого симбиота оказался достаточно внушительный, чтобы оставаться в живых до сих пор. Стоило отдать ему должное – демоны без труда проживают миллиарды лет, тогда как большинство смертных гибнет по молодости. Седина противника заставляла меня относиться к его убийству с полной серьёзностью.

Кроме того, присутствовавшая при нём атрибутика выдавала в нём заклинателя демонов: посох из адаманта – единственного материального вещества, способного причинить вред имматериальному существу. На плече он носил сумку, в которой я, воспользовавшись рентгеновским зрением, увидел чашу, череп и цепь, а на поясе его висел ритуальный нож. Естественно, что какой-то заклинатель не мог противиться воле Асмодея, но сколько же нашего брата он перебил в течение жизни?

В моих руках зажглись огненные сферы, одновременно с этим, тело приняло истинный облик. Из единственного глаза выстрелил луч испепеляющей энергии... и тут же разбился об астральный барьер. Очень мощный барьер, созданный поистине могущественным смертным.

В ответ, смертный поднял посох и выстрелил в меня молнией, болезненно обжигая грудь. В него полетели мои сферы. Первая окончательно добила барьер, вторая взорвалась в непосредственной близости, но добыча успела отпрыгнуть, отделавшись спалёнными бровями.

– Shrei! – сорвалось с уст старика и меня едва не развоплотило. Если вспомогательной способностью этого симбиота, как я уже выяснил, был контроль над молниями, то сейчас он достал свой главный арсенал. Раздавшийся астральный взрыв расщепил окружающий плесневый лес на несколько сотен метров в округе. В материальном мире такая атака осталась бы не замечена простыми смертными. Она бы вызвала у них головные боли, кто-то потерял бы сознание, но внешне не изменилось бы ничего, ибо астральный взрыв наносит урон только астральным сущностям.

Вероятно, потому этот смертный и прожил достаточно долго, уничтожая прочих симбиотов и Высших одним своим криком. А учитывая, что в карманном измерении Асмодея буквально всё состояло из гавваха, то эффект для окружающей среды был сродни взрыву пятитонной бомбы.

Тем не менее, спасибо Шихутерразу, я оказался достаточно крепок, чтобы не раствориться в психическом взрыве и ринулся в атаку на смертного. На лице заклинателя отразилось удивление, и я воспользовался его заминкой, чтобы выстрелить лучом. На сей раз атака достигла эффекта, смертный рухнул на землю с обугленной дырой в животе, подрагивая.

Едва я приблизился к нему, как он швырнул в меня адамантовым посохом. Я был настолько уверен в себе, что оказался несколько в замешательстве и чуть-чуть не успел уклониться. Убийца бессмертных самую малость коснулся правого бока, но я испытал незабываемую боль. А самое главное, что я почувствовал, как совсем крохотная, незначительная, но частичка моей сути исчезла навсегда. Следы от адаманта имеют свойство никогда не заживать.

Разозлившись, я выстрелил в смертного лучом, превращая его голову в пепел. Из его тела тут же поднялась фигура освободившегося Высшего.

– Буду должен, – кивнул мне пленник. В ту же секунду я перенёсся обратно во внутренний зал зиккурата.

Четверо пересмешников уже успели пройти испытание вместе со мной. Среди них была и Ильдика. Её сиреневые волосы слегка были растрёпаны, а нежную кожу покрывали следы поцелуев.

– Чем ты там занималась? – приподнял я бровь, когда ко мне вернулся облик красноволосого атлета.

– Освобождала из беды Высшего, разумеется, – хихикнула демоница, поправляя волосы.

– И почему ты выглядишь... так?

– У каждого свои методы, – сверкнула платиновыми глазами дева.

– Ты убила свою жертву?

– Нет, она сама скончалась, как только лишилась сил Высшего.

– Она?

– Да, а что такого?

– Да ничего... – я и сам удивился столь глупому вопросу. Какая разница демону с кем возлежать? Может, всё дело в том, что я не такой уж и бесполый был в прошлой жизни, в отличии от Учителя, Мудрейшего и прочих старших?

В памяти снова всплыли чьи-то слова...

– Настоящим мужчинам претит просиживать штаны дома. Война – вот для чего мы предназначены! И будь я проклят, если умру в своей постели дряхлым стариком! – голос этого человека вызывал у меня трепет и уважение. Возможно, он был моим кумиром в той, прошлой жизни...

– Что же, – голос Асмодея выдернул меня из воспоминаний как раз в тот момент, когда последний из пересмешников убил свою добычу, – вы все справились и это хорошо. Поздравляю, теперь вы официально приняты в ряды наших легионов! – хлопнул в ладони Мудрейший и исчез также, как и появился.

– Оба молодцы, – сказал Шихутерраз, подойдя к нам с Ильдикой. – Даю вам отгул на два года каждому. Повеселитесь как следует перед тем, как влиться в общее дело.

– Спасибо, Учитель! – демоница аж подлетела на своих крыльях бабочки, поцеловав угрюмого здоровяка в щёку. Тот лишь отмахнулся, с трудом сдержав ухмылку.

Я лишь молча пожал протянутую мне руку и вышел на улицу, подняв голову к бесконечному звёздному небу.

Подумать только – впереди целая вечность, состоящая из сражений и веселья. Это осознание вызвало во мне странные чувства. Словно пустота внутри стала ещё больше. Позади меня, распахнув врата, вылетела счастливая Ильдика. Кажется, мне бы стоило поучиться у неё жизнерадостности.

Почему же меня так сильно гложет прошлое, о котором я даже ничего не помню? И почему Асмодей уделил мне внимание? Точно, он ведь сказал, что ответственен за наше создание! В таком случае, он должен знать и то, кем я был когда-то.

Вот только фигура такого масштаба, как Асмодей не станет идти навстречу простому Высшему демону. Может, стоит попробовать пробиться наверх?

Ведь всё не так уж и плохо. А разобраться в себе у меня ещё будет целая вечность.

Охота на вампуса. Часть I

2 839 761 год спустя. Вселенная Е-10137.

Ритуальный нож завис над обнажённой грудью бьющейся в истерике горожанки.

«Боги, какая жалкая смерть!» – зажмурилась Ругга, дочь мельника, которая просто шла по тёмной улице с котомкой продуктов на ужин, а оказалась в итоге голая на жертвенном алтаре с кляпом во рту. Она дёрнулась несколько раз, стирая опутанные верёвками запястья и щиколотки в кровь, из глаз брызнули слёзы, а в след за этим пришло и осознание того, что вот он – бесславный конец!

И ведь не она первая и не она последняя. Сколько юных дев прошли через этот алтарь? Очевидно, что немало, учитывая, что гранитное ложе было бурым от въевшейся крови. Таллскерия ничего не потеряет от её кончины. Ругге было жаль только своих родителей и, пожалуй то, что она так и не ответила тому милому пастуху, который был очень даже ничего, просто она сильно стеснялась.

Теперь у Ругги не будет такой возможности. У неё вообще ничего не будет. И её самой тоже.

Нож свистнул в воздухе, целясь прямо в сердце, но тут раздался грохот и капище заволокло пылью. Магистр культа, не довершив жертвоприношение, выругался. Обрушившийся потолок прибил нескольких послушников, тогда, как остальные разбежались в стороны, хватаясь за что попало. Всё же, их братство не обладало достаточной поддержкой в мире, именуемом Таллскерией и ждать облаву приходилось со дня на день.

Они часто меняли места дислокации и, по возможности, приносили кровавые жертвы своим господам из преисподней. Правда последнее их капище продержалось достаточно долго, почти два года. Ни инквизиция, ни стража города о нём не догадывались, а те немногие из непосвящённых, что знали про укрытие культа либо были куплены, либо валялись в канаве с перерезанным горлом.

Жрецы культа Апокалипсиса схватились за то немногое оружие, что они могли себе позволить: ножи, самодельные копья, самопальные кремниевые пистоли. По крайней мере, в узком проходе капища у них был шанс отбиться даже от вооружённых кнехтов.

Но каково же было удивление дьяволопоклонников, когда через дыру в потолке к ним спустилось шесть ангелов.

Их красота находилась далеко за пределами материального мира. Белоснежно-белые крылья росли на щиколотках, предплечьях, спинах и по бокам головы. Кожа была лишена пигмента и каких-либо изъянов. При том трое из них определённо были женщинами, обладая неписанной красоты бюстами, а трое – мужчинами, без стеснения демонстрирующими продолговатые уды греха.

– Ваша песенка спета, уроды! – хищно усмехнулся самый плечистый из небожителей и проломил кулаком голову ближайшего к нему культиста. Не успели оглянуться другие, как ангел принялся рвать и их тела на части, заливая капище кровью дьяволопоклонников.

Остальные небожители незамедлительно присоединились к битве, помогая товарищу в геноциде жрецов. Спустя минуту из людей в подземном капище в живых осталась только Ругга. Правда, от увиденного она едва не тронулась умом и упала в обморок.

– Вот так это делается, – произнёс плечистый ангел, стряхивая кровь с кулаков.

– Я не осуждаю тебя только по той причине, что эти люди пали во тьму бесповоротно, Лирр. Но, то, что ты получал удовольствие от их смерти – плохо, – ответила ему самая прекрасная из трёх ангелиц.

– Ашура, не начинай... – закатил глаза Лирр. – Полагаю, наша работа здесь всё?

– А с этой девушкой, что? – спросил другой ангел.

– Мы должны отнести её в город, где ей помогут, – ответила Ашура, развязывая путы.

– Прямо так, без одежды? Те горожане не сильно лучше этих сектантов, они изнасилуют её и убьют, чтобы не выдала, – покачал головой Лирр.

– Хватит! Большинство смертных не такие! – сверкнула глазами Ашура.

– Да как скажешь, я останусь при своём, – отвернулся Лирр.

Вдруг, потолок обвалился в другом месте и внутрь капища ворвалось трое демонов. Два мардая, покрытые живым металлом, вооружённые лавовыми винтовками и Высший, выглядящий, как атлет с длинными красными волосами и огнём в глазах, одетый в одну лишь алую тогу.

– Так-так-так! Кто это хозяйничает на нашей территории? – спросил Высший.

– Орден Уравнителей не признаёт никаких территорий на которых могут жить демоны или лжебоги! – выступил вперёд Лирр, но его взяла за локоть Ашура.

– Не надо... они нам не по зубам... лучше уходить, – прошептала ангелица.

– Ещё и грубят! – сплюнул демон. – А не боишься ли ты дерзить тому, кто вашу сраную когорту может щелчком пальцев испепелить? – хмыкнул он.

– А ты рискни! – скрипнул зубами Лирр.

– Ну тогда пошли!

И оппоненты взмыли в воздух в то время, как мардаи бросились на оставшихся пятерых небожителей.

Собственно, искусственно выведенные низшие демоны не уступали ангелам в силе, но их было в два раза меньше. Зато одного Высшего было достаточно, чтобы сразиться с легионом крылатых красавцев. Но в этот раз что-то пошло не так.

Красный Барон, что вот уже почти три миллиона лет выполнял задания по всей Петле, впервые сталкивался со столь крепким орешком. Лирр отлично держал удар, хотя иной бы уже превратился в кровавые ошмётки. Огненные сферы и испепеляющие лучи он отражал собственной, не похожей на ихор богов, магию джиннов или фейри, энергией.

Не помогали и другие способности, полученные от убийства Высших демонов: ангела не брали ни молнии, ни ледяные глыбы, ни потоки плазмы. Всё чаще пересмешнику доводилось вступать в ближний бой и получать по зубам в ответ.

Идеальная кожа ангела покрылась ожогами и ссадинами, с губы стекала кровь. Красный Барон, перейдя в свою истинную форму чувствовал же, как истощаются его меридианы, а использовать эссенцию, чтобы одолеть рядового небожителя он не желал из принципа.

Битвы существ подобного уровня происходили на нескольких уровнях. Одновременно с физическими атаки и техниками друг на друга они выпускали собственные энергии. Гаввах против благодати. В огромных количествах такие всплески могли запросто разрушить окружающую реальность, в чём не была заинтересована ни одна сторона.

– Может выйдем в космос? Там-то я тебя сотру в порошок без риска разнести эту планету к чёртовой матери! – предложил демон.

– Ха! Я больше переживаю, что местное солнце погаснет, разойдись я на полную! – выставил кулаки Лирр.

– Нарцисс... – покачал головой Красный Барон и устремился к ангелу. Тот принялся метать в него блеклыми лучами энергии, отрывающими маленькие кусочки от астрального тела демона. Барон терпел эти лёгкие покалывания, выставив локтями блок. Приблизившись на расстояния удара, он выстрелил кулаком в челюсть Лирра, но тот ответил ему левым джебом, наполненным ангельской силой.

В итоге, оба противника отлетели друг от друга на полкилометра, считая звёзды перед глазами. Красный Барон невольно посмотрел вниз: оба его мардая превратились в груду окровавленного металлолома, один небожитель держался за выпадающие кишки, а другой лежал на полу со штыком в горле и медленно таял в пространстве.

«Хорошо, что этот парень, по видимому, один такой прочный из них!» – подумал Красный Барон, посылая в ответ на луч благодати огненную сферу размером с метеорит. Та озарила взрывом ночное небо, на секунду делая так, что казалось будто наступило утро.

Округу заволокло дымом, и Красный Барон не сразу увидел, как к нему на полной скорости летит Лирр, выставив оба кулака вперёд. Удар, едва не разорвавший его напополам, пришёлся демону в живот. Пересмешник захрипел и тут же сжал стальной хваткой горло небожителя.

– Тебе не холодно щеголять без одежды?! Дай-ка я тебя согрею! – прошипел демон, готовясь испепелить ангела, но ему в запястье вонзилась стрела из чистой благодати. Пальцы разжались и Лирр вырвался, огрев Барона кулаком по лицу, впрочем, желания вступать в бой у него больше не было.

К пересмешнику тут же подскочило два свежих противника в лице ангела и ангелицы, пока Ашура продолжала крыть его благодатными стрелами.

Впрочем, эти двое, как уже и подмечал Красный Барон, не шли ни в какое сравнение с Лирром. В один миг демон оторвал обе руки мужчине, а затем рассёк его тело напополам лучом из глаза. Девушка попыталась зайти со спины, но скорость пересмешника могла ей только сниться. Красный Барон развернулся и вырвал ей на лету кусок плоти из горла. Оба небожителя шмякнулись оземь и тут же принялись таять.

– Двое пернатых ранены и только ты ещё можешь сражаться, – посмотрел он на Ашуру, судорожно сжимающую энергетический лук. – Пожалуй, тебя я убью не сразу, – сверкнула хищная ухмылка демона.

– Зря ты это сказал! – вспылил Лирр и вновь ринулся в бой. Барон призвал пару огненных сфер и бросился тому на встречу, но когда противникам оставалось лететь меньше ста метров, небо озарила вспышка телепортации.

– Что здесь происходит?! – воскликнул воитель в золотых доспехах со светящимся от ихора мечом.

– Замечательно! – скрипнул зубами демон, щурясь от вредоносного света. – Только богов здесь не хватало!

– Лирр, нам срочно нужно уходить! – крикнула Ашура, убирая лук.

Поразмыслив, ангел тут же бросился назад, к подругам.

– Ну-ка стоять! – крикнул ему вслед Красный Барон. – Я запомнил тебя, Лирр! Ты классно дерёшься, ублюдок! Давай повторим, как-нибудь?!

– Хорошо, отродье преисподней! – бросил через плечо ангел и все трое небожителей исчезли во вспышке.

– Я повторю свой вопрос, – обернулся к демону божественный воитель. – Что, во имя Семи, здесь происходит?!

– Я просто отражал нападки на нашу территорию, – пожал плечами Красный Барон. Биться ещё и с паладином он бы и не прочь, да только сил совсем не осталось. Если только тратить эссенцию. Впрочем, он неплохо подзаработал на убийстве двоих небожителей, ещё и за третьего, убитого мардаями ему процентик полагался. Если вложить часть добычи в уничтожение паладина, то можно было бы заработать ещё больше... Но это было слишком рисковано. К тому же, у пересмешника возник встречный вопрос:

– А чего это ты здесь забыл, прислуга?

– С того, что мне поступил сигнал, дескать некие демонопоклонники намерены принести в жертву Руггу Литарскую! – нахмурился божественный воитель.

– Кого? – почесал затылок Красный Барон.

– Девушку, которая во множестве отражений данной Вселенной становится первой в истории Таллскерии королевой-монахиней и рождает на свет мессию. Это должно произойти через пятнадцать лет, семь месяцев, две недели и четыре дня. В таком случае, данная Вселенная станет очередной ихористой жилой, – ответил паладин.

– Интересная история, но как она относится ко мне? Я пришёл сюда порубать охреневших ангелов, лезущих в дела наших почитателей!

– И очень хорошо, что ты сюда пришёл! Радуйся, пересмешник, что ангелы невольно спасли твою шкуру, ведь в таком случае Камун-Иезат направил бы ноту протеста Серному Городу!

– Это уже всё из разряда высокой политики! Я простой жандарм, мне насрать на ваших святых!

– Насрать-то насрать, но ты должен понимать, что не ангелы, так я бы уничтожил твою паству. В договоре сказано чётко: вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Самое главное – не мешать друг другу, в том числе, следить за поступками своих почитателей.

– Ладно-ладно, косяк, объективно, наш! Доволен? Демон признал вину! А теперь, если нам нечего делить, я пойду...

– Что ж, бывай, пересмешник, – фыркнул паладин и оба покинули мир Таллскерию.

***

Два года спустя. Вселенная О-00089.

Красный Барон нашёл его в салуне где-то на западе страны под названием Америка. В отличии от Таллскерии, эта планетка была более развита, но напрочь лишена магии. Последнее вмешательство извне здесь происходило восемнадцать веков назад и глобально это отразилось лишь на истории местных войн и культуре.

Красный Барон завязал неестественного для местных обитателей цвета волосы в хвост и спрятал их под широкополой ковбойской шляпой. Одет он был в серо-чёрное пончо, широкие штаны с натянутыми поверх чапами и ремень с золотой бляхой, на который демон прицепил две кобуры с – как считал Красный Барон – лучшими изобретениями здешней цивилизации, револьверами модели «Кольт Патерсон». Он уже успел опробовать их на паре доходяг, пока ожидал своего клиента.

Наконец, в салун вошёл жуткого вида мужчина, одетый во всё чёрное. Лицо его было бледно, а кожный покров напрочь лишён волос, включая брови. Что улыбка, что взгляд у ковбоя были абсолютно нечеловеческие. Несколько посетителей тут же встали, в спешке покидая заведение.

Заметив Красного Барона, ковбой подошёл к его столу и окликнул владельца:

– Сегодня здесь пьют за счёт Судьи! А мне два бренди!

– Х-хорош-шо! – испугано ответил салунщик и вместо бокалов выдал сразу по бутылке гостям.

– Ты опоздал, – без обиды произнёс пересмешник.

– По пути в город встретил отца с ребёнком, нуждающихся в помощи. Забавный был малый, ещё так пронзительно пищал: «Пощадите, дяденька! Я никому не скажу!». Вот, кстати, его скальп!

– Как прошёл отпуск? – спросил Барон, отпивая с горла. – Фе, на этом этапе смертные ещё не научились делать нормальное пойло!

– Великолепно! Но ты и сам уже мог заметить по их реакции, – сверкнул белоснежными зубами ковбой.

– Тогда мне жаль тебя разочаровывать, Мефистотель, но пора тебе возвращаться к делам, – Барон прямо из воздуха достал свиток. – Распишись здесь и здесь, что тебя оповестили о выходе на работу в течение десяти рабочих веков.

– Эх, а я уже привык к этому местечку, – с досадой ответил демон, послушно расписываясь. – Интересно, а почему это пересмешника отправили выполнять работу почтальона?

– Мне просто было по пути, вот и попросили, – ответил Красный Барон. – Чем занимался-то хоть?

– Да много чем. В этом мире хорошо платили за скальпы аборигенов. А ещё здесь нет камер, нет средств связи. Грабь, насилуй, убивай. В чертовщину здесь никто всё равно по одним только рассказам не поверит.

– Как будто камеры могут остановить Высшего...

– Разумеется не могут. Но ты попробуй притвориться смертным, жить по их правилам, где за любое удовольствие могут сурово наказать. Всё это для нас понарошку, зато развеивает вековую скуку! – усмехнулся Мефистотель. – А ты ещё в отпуск не ходил?

– Я недавно родился, мне меньше трёх миллионов лет, – покачал головой Красный Барон.

– Ах, ну да. Тебе ещё не наскучило месить божественных прихвостней и прочую мразь, – кивнул бледноликий ковбой. – Дам совет: лучше начни пораньше разбавлять драки досугом. Тогда через сто миллиардов лет будешь чувствовать себя всё таким же молодым в душе, как и я, хы!

– Приму к сведению, – цокнул языком пересмешник.

– Кстати, не чувствуешь ничего, убивая смертных? Ты ведь сам был одним из них, – спросил Мефистотель.

– Мне абсолютно без разницы кого сжигать. Хоть небожителей, хоть эти мешки с костями и кровью, – пожал плечами Красный Барон.

– И то правильно, – жутко ухмыльнулся бледный ковбой и поднял бутылку с бренди. – Ну, по последней и домой!

***

6000 лет спустя.

Разобравшись с завалами на работе, Красный Барон впервые за пятьдесят тысяч лет умудрился попасть в свой дом на краю Ийерташа. Упав на кровать, он впервые задумался над словами Мефистотеля. «С тех пор, как я прошёл испытание Асмодея миновало почти три миллиона лет. И всё это время я только и делал, что работал...»

Безумные в сути своей цифры, но только не для демона. Смертные работали пять дней в неделю и отдыхали два. Красный Барон же просто выполнял одно поручение и тут же брался за следующее, не замечая, как проходят сотни веков. Работа была интересной: он познавал другие миры, иногда принимал облики смертных и сражался их оружием с другими смертными, бился с богами, с джинами, фейри, небожителями и могущественными смертными, вроде драконов, симбиотов, магов и заклинателей демонов. Бывало, что сходился и с другими Высшими.

И всё же, хотелось иногда сделать паузу. Посидеть в тишине, дома. Или провести время с пользой, но главное – в Гаввахе, а не за его пределами.

О том, что когда-то он желал узнать своё прошлое Красный Барон теперь вспоминал редко. Он ещё не дослужился до того, чтобы Асмодей обратил на него внимание и позвал на аудиенцию. За прошедшие годы ещё двое пересмешников вспомнили своё прошлое, но делиться им не собирались. Сам же Барон по-прежнему улавливал только какие-то кусочки, которые трудно было сложить в полноценный паззл.

Единственный вывод, к которому он пришёл – они все были из одной расы, расы людей. Тех самых людей, которых он уже успел уничтожить сотни миллионов, выполняя задачи Шихутерраза.

Люди оказались очень похожи на демонов, разве только, что не бессмертные. Они точно также уничтожали всех подряд, в том числе себе подобных, ради достижения собственных целей и во благо своих цивилизаций. Что отличало их от демонов – они умели быть верными друг другу. Узы семьи, любовные узы, всего этого у бессмертных инферналов не было, но они и не нуждались. В конце концов, смертные парочки терпели друг друга, в лучшем случае, полвека, а иной раз и того меньше. Смехотворные цифры.

В голове не увязывалось то, что Красный Барон сам когда-то жил теми же категориями, что и эти кожаные.

– Шихутерраз, – воззвал он к разуму Учителя. – Могу я взять выходной?

– Не рановато ли? – ответил, погодя, военачальник.

– Я и так работал не покладая рук без перерывов. Я же не прошу о полноценном отпуске, – сказал Красный Барон.

– Ладно, отдохни сто пятьдесят лет и возвращайся в строй, – снисходительно ответил Шихутерраз и обрубил ментальный канал.

Красный Барон потянулся, лёжа на кровати. «Чем бы заняться? Может впасть в спячку, разгрузить память и разум? Нет, слишком мало времени. Лучше придумать что-нибудь такое, чтобы отвлечься от основной работы, заработать приятных воспоминаний».

С этой мыслью Барон переместился в центр Ийерташа, к ближайшему входу в «Бар» Андромалиуса. Сие заведение, как узнал пересмешник, представляло из себя Охотничьи Угодья – собственное карманное измерение, доступное Первородным демонам. Всякий, оказавшийся запертым внутри Охотничьих Угодий – стопроцентный мертвец, ибо власть их владельца безгранична в рамках своей территории. Лишь самые могущественные из Высших, как тот же Шихутерраз, по рассказам, способны были разорвать границы Угодий Первородного и остаться в живых.

Но «Бар» был устроен иначе. Андромалиус, известный как Творец Яств, отошёл от дел после Второй Войны за Порядок. Он всё ещё оставался одним из могущественнейших обитателей Гавваха, но свои силы тщательно скрывал. Его Охотничьи Угодья образовали множество проходов по всей преисподней и любой желающий мог свободно войти и выйти из них. Самое главное в «Баре» – никаких драк и политики. Андромалиус просто вышвыривал буянов, обладая на то всеми правами и возможностями.

Здесь были рады всем: и смертным, и бессмертным. Не важно за кого ты воевал и за кого воюешь сейчас, просто соблюдай правила этикета, уважай гостей и владельца заведения и можешь пить и есть сколько душе угодно. Даже Асмодей не смел трогать в «Баре» заклятых врагов Гавваха.

– Здоров, Андромалиус, – сел у стойки Красный Барон.

– Привет, малыш, – ответила огненная фигура в белой рубашке и чёрной жилетке, с квадратными очками, парящими в том месте, где, стало быть, находилась голова Творца Яств. – Давненько тебя здесь не было.

– Первый раз в жизни дали выходной с момента, как прошёл инициацию, – вздохнул пересмешник. – Будь добр, один «Инферно».

Коктейль из магмы, по вкусу больше напоминавший простую перцовку, возник сразу, как только Барон перевёл Андромалиусу щепотку эссенции. Сделав пару глотков, молодой демон оглядел посетителей. Кого только не занесло из самых разных краёв Мультивёрса или же, как его называли жители Гавваха, Петли.

За одним столом собралась компания из двух богов, феи-аристократки (судя по инею, покрывавшему напёрсток с ликёром – принадлежала она к Зимнему Двору), джинна из правящего сословия, бессмертного дракона, использующего ярлык краснокожего орка, и трёх вольных духов. За другим находилась компания смертных из какой-то технологически развитой Вселенной, где, однако, присутствовала в больших количествах магия. Огоньки подсвечников отражались на отполированной до блеска поверхности скафандров, мощные бластеры свисали на прикреплённых к бёдрам кобурам. Двое, мужчина и женщина, относились к расе людей, названий рас остальных Красный Барон не знал, но было у них на четверых двадцать две руки, семь глаз, сорок ног и три головы.

– Бароша, привет, родной! – раздался шебутной девичий голос. Пересмешник обернулся и увидел, как к нему из дальнего конца зала направляется нагая демоница с крыльями бабочки, сиреневыми волосами, платиновыми глазами и такими же завитыми рогами.

– Привет, Ильдика. Тоже выходной взяла? – спросил Красный.

– И да, и нет. Большинство заданий мне достаётся на территории Гавваха, – пожала аккуратными плечиками Ильдика. – Угостишь?

– Я думал ты уже в компании друзей, – приподнял бровь Барон. – Хозяин, один «Инкуб» для дамы.

– Да разве это друзья? Просто воздуханы, которые ведутся на внешнюю оболочку. Заебали уже подкатывать, – пожаловалась демоница.

– А в чём проблема для тебя создать хотя бы минимум одежды?

– Думаешь, это спасёт меня? – поджала губки Ильдика, благодарно принимая напиток. – К тому же... Это часть работы. Высшие демоны только на словах бесполые. Есть такие, навроде Шихутерраза, которые практически не падки на женские прелести, но в действительности, большинство из них развлекаются, как могут, со смертными женщинами. У меня есть плюс – ради меня им не приходится лезть в костюмы из плоти и крови.

– Ты буквально добиваешься своего через постель, – констатировал Красный Барон. В мирах смертных подобное поведение чаще всего осуждалось, но демонам было наплевать. И ему тоже.

– А ты убиваешь всех подряд, – насупилась Ильдика.

– Я тебя и не упрекаю, – наклонил голову Красный Барон. – Просто ты сказала, что тебе не нравится это. Если не нравится – исправь. Или терпи дальше.

– А ты не хочешь исправить своё положение? Ты сказал, что взял выходной. Значит, мотаться туда-сюда по мирам смертных тебе тоже осточертело.

– Не стану скрывать. Но я отношусь к своей доле стоически. У такой работы много плюсов: я много чего повидал, мне часто было весело. Но конкретно сейчас мне хочется разбавить свой досуг каким-нибудь занятием не связанным с работой.

– И чем же? – спросила демоница.

– Я вот у тебя хотел бы спросить, раз уж ты дома зависаешь чаще прочих пересмешников: чем занимаются зажиточные демоны, которым не надо никуда отправляться на край Петли? – ответил Красный Барон.

– Секс, празднования, пытки смертных и охота. Иногда это всё происходит одновременно или поэтапно в рамках одного мероприятия. Бывает, что меняется последовательность, но суть остаётся та же, – рассказала Ильдика.

– Недостатка секса я не испытываю, пытки не интересуют, празднования не по карману. Охота... По сути, я этим и на работе нередко занимаюсь, – задумался пересмешник.

– Поверь, это не тоже самое. Я уже побывала на нескольких и скажу, что было довольно весело. Азарт, здравая конкуренция, выпивка и оргии в перерывах между заходами и прочее. Главное – не трофей, а сам процесс. По ходу дела можно заручиться полезными знакомствами. Кстати, – Ильдика выгнула изящную спику и легла грудью на барную стойку, – моё нынешнее задание связано с очередной такой охотой.

– А подробнее? – заинтересовался Красный Барон.

Ильдика обняла его за шею и сладко начала шептать на ушко. Пересмешник уловил сладковато-терпкий аромат её кожи и что-то в его мироощущениях начало меняться. Контакт с Ильдикой был приятен и... опасен. Тем не менее, демоница явно не собиралась соблазнять коллегу. Такова была особенность её сущности, которую она не могла контролировать.

– Высший герцог Абигор, командующий тридцатью легионами, частенько устраивает у себя во владениях охоту на всяких потусторонних тварей. Где он их находит – одному Дьяволу известно, но большинство способны отправить в небытие даже Высшего демона. Разумеется, Абигор держит всё на контроле, чтобы охота не превратилась в бойню и произвела только хорошее впечатление. И на сей раз к нему доставили особенно опасную тварь, кажется, её называют вампусом. Герцог рад видеть всех желающих на охоте, поэтому попасть к нему на праздник нетрудно, и вот тут-то нам и донесли, что среди постоянных его гостей есть несколько Высших, возжелавших избавиться от Абигора.

– Зачем? – шёпотом спросил Красный Барон.

– Этого мы не знаем. Но Абигор ужасно стар. Ему больше двухсот миллиардов лет. Он великий полководец, заработавший славу ещё во времена Второй Войны. У него хватает, как открытых врагов среди высшей аристократии, так и подлых завистников, примеряющих кинжал к его горлу, каждый раз, когда они здороваются. И моя задача – предотвратить эту самодеятельность. Если Асмодей пожелает, Абигора легко заменят другим, но его крайне бесит, когда кто-то мнит себя умнее его, – пояснила Ильдика.

– А не кажется ли тебе, что присутствие пересмешника, даже двух, если я соглашусь пойти с тобой, может вспугнуть злоумышленников? – предположил демон.

– Многие аристократы не воспринимают для себя угрозу пересмешников серьёзной. Мы слишком молоды, чтобы противостоять им в открытом бою, они не задумываются о том, что наша задача – поддерживать порядок в Гаввахе, для чего не обязательно мутузить всех подряд. Проще говоря, увидев нас, они подумают что-то вроде: «Что мне могут сделать эти младенцы? Мне – древнему и могучему Высшему!». Уж поверь, с возрастом все демоны начинают думать так, это их слабое место. Но нам с Асмодеем и не нужно, чтобы они вступили в открытую конфронтацию. Наоборот, мне требуются лишь конкретные имена и доказательства вины. Я уже десять лет регулярно появляюсь на охотах Абигора, и злоумышленники по прежнему не преступили к реализации плана. Вряд ли что-то изменится и в этот раз, но по крайней мере я нашла зацепку и в скором времени моё задание будет завершено.

– Мда, не хотел я связывать свой выходной с работой... Ещё и с чужой, – хмыкнул Красный Барон.

– Никто тебя и не просит. Тем более, что если часть работы сделают за меня, то начальство может подумать о целесообразности моего содержания в принципе. Я просто предложила тебе вариант, как можно отдохнуть, а ты уж решай сам, – допив коктейль, Ильдика встала из-за барной стойки и направилась обратно к столу со знакомыми.

Красный Барон поразмышлял несколько секунд, а потом крикнул ей вслед:

– Адрес мне напиши!

Охота на вампуса. Часть II

Имения герцога Абигора раскинулись в пределах Токсичноых Джунглей. С трёх сторон замок окружали смертоносные джунгли, затянутые ядовитым туманом, а южную стену омывало озеро, полное не менее жутких тварей. Военачальник даже в отсутствие гостей любил поохотиться неподалёку от дома или порыбачить. Правда, рыбалка также зачастую превращалась в битву насмерть.

Красный Барон предусмотрительно купил в подарок хозяину поместья бутылку хорошего иномирного вина. Он единственный прибыл в гости своим ходом. Прочие приглашённые явились внутри роскошных карет и палантинов, верхом на тварях из других миров или просто телепортировавшись. Сам Барон ещё не умел открывать порталы так далеко, за пределами Ийерташа.

Слуги из числа низших, но наделённых невеликим разумом демонов, направляли всех внутрь роскошного обеденного зала. Когда Красный Барон зашёл внутрь, там находилось порядка сорока Высших демонов. Возле одного из столов, пересмешник заметил Ильдику. Вокруг её талии обвилась рука некоего аристократа с угольно-чёрной кожей, свисающими на глаза дредами, выгнутыми коленями и четырьмя длинными когтями на каждой кисти. Рот демона был полон острейших клыков, а длинный фиолетовый язык, то и дело касался груди и шеи Ильдики.

Красный Барон отвернулся, чтобы не видеть этого. «Это ведь её работа, пусть потом не жалуется», – подумал он, угощаясь визжащей кровавой вишней и запивая это дело бранным пивом, которое высказывало своему дегустатору всё, что оно думало о его жизни, внешности и сексуальной ориентации.

– Не видел тебя здесь раньше, – подбоченился вдруг странного вида Высший. У него не было ног, только четыре руки. При том лицо находилось на паху, а вместо головы располагалась вертикальная пасть. Кожа была серая, местами покрытая седым мехом, а глаза жёлтые.

– Я весьма занятой демон, мне редко выдаётся возможность отдохнуть и я всегда пробую что-то новое, – ответил Красный Барон, стараясь делать вид, что отвечает сугубо вынужденно. На деле же, он не на шутку напрягся: что, если заговорщики всё же просекли о том, кто они с Ильдикой? Он не собирался ей помогать, но их, в некотором роде, родство, могло сыграть ему отнюдь не на руку в случае провала демоницы.

– Тебе понравится...

– Красный Барон, – представился пересмешник. – Надеюсь, что ты прав...

– Ллутеран, – ответило четверорукое нечто.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно.

Не один Ллутеран проявил интерес к новичку. Всё же, Ильдика появлялась не впервые на охотах Абигора. Кроме того, как уже выяснил Красный Барон, делала она это в присутствии знатного любовника – виконта Фурфура. Все эти старые Высшие интересовались о цели визита пересмешника, и каждому он отвечал, что пришёл просто развеяться. Причём абсолютно честно, хотя количество вопрошающих уже и заставляло засомневаться в собственных целях.

Когда же Ильдика вырвалась из объятий Фурфура ненадолго, чтобы поприветствовать коллегу, тот встретил её крайне холодно.

– Я уверен, эти заговорщики считают, что мы с тобой заодно, – буркнул Красный Барон.

– Если даже они так и думают, в чём я крайне сомневаюсь, то это лишь отсрочит их нападение на Абигора, что даст мне больше времени, – ухмыльнулась Ильдика.

– К слову, где он? – спросил пересмешник.

– Он охотится на пустой желудок и, как правило, принимает в пищу только собственную добычу. Остальных гостей угощает из вежливости. Должен прийти, как только все соберутся.

– Так почему ты настолько уверена, что эти древние Высшие даже не допускают возможности, что ты можешь им помешать?

– Потому, что они думают будто я заодно с Фурфуром, – хихикнула демоница, соблазнительно выпячивая грудь.

– Твой парень? – присвистнул Красный Барон.

– Он не мой парень, мы просто трахаемся время от времени. Но в последние дни – чаще обычного. Разумеется, делаю я это, чтобы сильнее втереться к нему в доверие. Иначе стала бы я ещё общаться с таким уродом? – пихнула его в бок Ильдика. – Но разумеется, сам Фурфур даже не в курсе, что я тут на задании. Он даже не знает, что я знаю, что он хочет свергнуть Абигора.

– Не боишься, что ему расскажут другие заговорщики?

– Другие заговорщики не признаются, что они заговорщики. Я знаю, что здесь есть несколько групп по интересам. Каждая уже поделила владения неубитого Абигора. Разумеется, ни одна группа поимённо не знает членов других групп. Но Фурфур самый очевидный кандидат. Он молод, он проживает в этом регионе и он один из самых перспективных воинов в подчинении у Абигора. В Гаввахе это стандартная история, когда ученик свергает учителя и занимает его место. Вероятно, даже Абигор о чём-то подобном догадывается. Проблема в том, что я должна узнать обо всех заговорщиках. Поэтому с Фурфуром я тусуюсь чисто для вида. Пусть считают меня лохушкой, подстилкой самого главного подозреваемого. От того, что все будут ожидать предательства Фурфура, другие заговорщики начнут действовать развязанней. Им покажется, что никто за ними не следит. Они не знают, что я уже взяла под надзор каждого в этом зале. Малейшее подозрение и доложу обо всём Асмодею.

– А откуда ты узнала о замыслах Фурфура, раз он сам тебя в них не посвящал?

– Он неоднократно обсуждал этот план со своими подчинёнными, более молодыми Высшими. Все они, разумеется, в десятки раз старше нас обоих, да только разум у демонов формируется ближе к двадцати пяти миллиардам лет. До этого момента, даже такая новорождённая как я, обладающая сознанием взрослой женщины, способна вскружить им головы. И нет, ты не о том подумал. Вот, понюхай, только немного, – с этими словами, Ильдика провела указательным пальцем по крылу и поднесла к носу Барона.

Тот сделал неглубокий вдох, но и этого хватило, чтобы захмелеть. Уже знакомый запах тела Ильдики, но усиленный в сотни раз. «Я вспомнил этот аромат... Так пахнет цветочная пыльца!» Взглянув на демоницу, Красный Барон не без труда подавил в себе желание упасть перед ней на колени и начать целовать ноги, поднимаясь всё выше, от стоп к голеням, дальше по бедрам и зарываясь губами между них. А после этого – выполнить любой её приказ, чтобы не попросила.

– Твоя вспомогательная сила... Кха! Значит, ты способна подчинять разум жертвы этим? – спросил, откашлявшись, Барон.

– Именно. Это, конечно, не всепожирающее пламя, как у тебя, но в реальном бою пригодится не меньше, – усмехнулась Ильдика.

– На Фурфуре опробовала?

– Разумеется нет, если даже тебя мне подчинить не удалось. Зато молодых демонов – запросто. Они-то мне его и выдали. Правда, виконт не посвящал свиту в самые-самые подробности. В общем, ничего такого, о чём бы не догадывался сам Асмодей. Я даже не знаю, кто ещё в сговоре конкретно с ним.

– Разве тебе недостаточно сдать одного Фурфура, чтобы того под пытками заставили выдать остальных?

– Они все давали клятвы не разглашения. Сам знаешь, если демон чем-то поклялся, то даже по собственной воле не нарушит. Да и просто так убивать демона за то, чего он ещё не совершил... Даже смертные так не поступают.

– То есть как? А зачем тогда вообще это всё? – удивился Красный Барон.

– Понимаешь, если одна группа всё таки совершит покушение и оно провалится, то накажут четырёх-пятерых демонов, остальные сами отступят и больше не станут рисковать. Попытка расшатать иерархию власти должна быть наказуема, но самой же власти не выгодно сокращать число своих звеньев, иначе цепочка станет слишком короткой. Асмодей заинтересован в том, чтобы сохранить Абигора на месте, но если покарать всех здесь присутствующих заговорщиков, то потери будут не меньшие, а если сделать это заранее, то есть даже за не воплощённый заговор, это вызовет критику власти, – пояснила Ильдика.

– И что ты сделаешь, если ещё неизвестная тебе группа всё таки решит прикончить Абигора именно сегодня? Ты ведь не успеешь отреагировать.

– Мне точно известно, как именно планируют прикончить Абигора Фурфур с его компанией. Возможно, тот же план вынашивают и остальные группы.

– Как же?

– Воспользоваться тем, что тот будет увлечён охотой и ударить в спину.

– Ёб твою мать! До чего же примитивный и бесхитростный план. Такой заговор достоин смертных, но никак не Высших аристократов.

– Согласна. Но вероятно поэтому у них ничего и не выйдет. Абигор всегда следит за тылом.

– Тогда ради чего тебя вообще сюда заслали?

– Никогда не будет лишним подстраховаться. Моя задача застукать предателей с поличным, я же говорила. По возможности – остановить, хотя вряд ли Абигору тут понадобится моя помощь. Другое дело, что этот вампус, которого планирует сегодня убить герцог... Это, пожалуй, самая опасная зверюга из всех, что когда-либо бывали на охотах Абигора.

– И что будет, если им удастся?

– Ну, Асмодей либо оставит того, кто свергнет Абигора, либо поставит своё доверенное лицо. Ну, а мне... мне, скорее всего, пиздец, – и с этими словами Ильдика упорхнула обратно к Фурфуру.

Вдруг, камердинер возопил:

– Господа, встречайте! Командующий тридцатью легионами, герцог Абигор собственной персоной!

Двери обеденного зала распахнулись и внутрь вошёл закованный в изумрудные латы воитель. В левой руке он держал почти трёхметровое копьё, в правой же – щит, напоминавший высеченную из скалы крышку от громадного казана.

– Надеюсь, все вы вдоволь наелись и напились, дорогие мои гости, – бархатным голосом произнёс Абигор. – Гончие готовы, скакуны запряжены. Можем выдвигаться. Обещая, сегодняшняя охота вам запомнится надолго!

Красный Барон краем глаза заметил, как улыбается клыкастой пастью Фурфур. Он словно прочёл сокрытые за этим мысли: «Конечно же запомнится! Как последняя охота герцога Абигора!»

На улице оказалось довольно... Пересмешник хотел бы сказать «людно», но среди присутствовавших во дворе замка существ не было не только людей, но и разумных индивидов в принципе. Слуги из числа низших (не разумных, в отличии от камердинеров и швейцаров), коих было не жалко, выводили из загонов наиболее откормленных предоггов. Почти все гончие были редких пород. Не просто лысые, с плоскими квадратными мордами, как те, что видел в цитаделях легионов Красный Барон. О нет, предогги Абигора обладали шипами, чешуйчатой бронёй по всему телу, а у некоторых спереди имелись даже рога!

Впрочем, разнообразие пород гончих не шло в сравнение с видами скакунов. Ездовые даже не зверюги, а самые настоящие монстры, подчинить коих мог лишь достойнейший из всадников. Абигор взобрался на спину чернокожего тарбозавра. Эта зверюга попала в Гаввах вместе с целой планетой, одним из отражений мира, известного, как Земля.

Обезображенные расколом Пангеи континенты-острова были покрыты джунглями, полными рептилий самых разных размеров. Разумеется, большая их часть погибла от одного только перехода между Вселенными. Остальных принялись жрать хлынувшие орды низших демонов. И некоторые динозавры, из числа особенно крупных видов, таки умудрялись давать отпор, разрывая бездумных чудовищ клыками и когтями. В конечном итоге, напившиеся демонической крови ящеры сами стали могучими, и даже поумневшими псевдо-колоссами. Таковыми считали всех низших демонов, что при небольших размерах умудрялись хранить в себе безудержную мощь.

Ужас В Ночи был тарбозавром, но за прошедшие миллионы лет от его первоначального облика остались лишь общие очертания. Голов и хвостов стало вдвое больше, толстую шкуру покрыла чешуя из живого металла, рептилия обзавелась пламенным дыханием, а передние лапы развились, позволяя хватать добычу не только пастями, кроме того, когти на всех четырёх конечностях стали напоминать циркулярные пилы, а хвост обзавёл внушительным наконечником, способным пронзить настоящего демона-колосса.

Тарбозавр не ставил ни во что даже Высший демонов. Всех, кроме Абигора. Да, даже юный Красный Барон мог уничтожить Ужаса В Ночи. Но не сломить его волю, приручить и сделать своим ездовым животным.

Но Абигор и не планировал раздавать гостям наиболее ценные экземпляры. В его стойлах хватало менее уникальных и массово разводимых породистых скакунов. Одноглазые кхейтеи, похожие на бизонов без шерсти, стреляющие огненными лучами.

– Так вот по чьему подобию тебя сделали, – хихикнула Ильдика, проходя мимо Красного Барона, на что тот лишь отмахнулся.

Она хотела выбрать мируадока – безглазое существо о четырёх ногах с невероятным нюхом, покрытое чёрной хитиновое бронёй и плюющееся кислотой из двух жвал, торчащих с верхней челюсти подобно клыкам саблезубого тигра.

Но к ней тут же подкатил (в прямом смысле) Фурфур. Он восседал на сорвиголове — живом призрачном мотоцикле с козьим черепом вместо бензобака. По форме очень напоминающии земной Chopper, стилизованный под Хэллоуин. Тем не менее, все детали сорвиголовы были на сто процентов органическими (в отличии от всадника, чьи когти были из металла, хоть и росли из тела). Корпус из костей, колёса из натуральной, весьма плотной кожи, в качестве креплений использовались суставы, а цепи, шланги и коробка передач были из сухожилий, кровеносных сосудов и мышц. Рукояти являлись самыми настоящими рогами, а приложив руку к черепушке можно было уловить мозговые волны и стук сердца.

Приручить сорвиголову было нелегко, но она была довольно популярным видом живности по всей погибели. Целые её стада паслись на безграничных плато, поедая всё живое. Собственно, сорвиголовы относились к тому же подцарству зверодемонов, что и гелхуды, что гаштараки – живые сухогрузы, плывущие по космосу. Несмотря и на без того немалые размеры, внутри они могли перевозить пожитки и существ общим весом со среднего левиафана. Собственно, больше всего именно левиафанов владельцы гаштараков и боялись, ибо те любили перекусить чем-то, что в их понимании было больше микроба.

Впрочем, упомянутые виды – лишь те, про которые знал сам Красный Барон. В действительности же, перечислять все категории тварей Гавваха не хватило бы чисел.

Ильдика с улыбкой приняла приглашение и села позади, обхватив виконта нежными ладонями и прислонившись голой грудью к его широкой спине.

Красного Барона снова передёрнуло. Работа работой, но Ильдика словно пыталась увидеть его ревность. Хотя откуда ей взяться, если они не пара и даже не любовники? Просто пересмешники росли вместе, учились у Шихутерраза и познавали свои силы вдвоём. Он воспринимал демоницу, как шебутную младшую сестру, которая постоянно связывалась с компанией хулиганов, а потом плакала из-за разбитого сердца. С другой стороны, Ильдика прекрасно могла постоять за себя сама и относились к ней так, как она позволяла относиться к себе сама.

В общем, Красный Барон почти и не реагировал на такие её выходки, но это вовсе не означало, что он прямо таки их не замечал.

Порасспросив уже бывалых гостей охот Абигора, пересмешник решил, что наилучшим выбором для новичка будет именно сорвиголова. Собственно, почти половина Высших использовали именно эту тварь.

– Все готовы? Тогда выдвигаемся! – объявил о начале герцог и врата, отделяющие Токсичные Джунгли от усадьбы отворились. Сорок семь всадников и почти вдесятеро больше прислуги из числа низших демонов ринулись вперёд, рассекая хищные стебли, давя источающие кислотные пары цветы и траву, отпугивая концентрацией ауры стаи мелких чудовищ.

Впрочем, уже спустя несколько сот километров Абигор потребовал подавить эманации гавваха вокруг себя, дабы сделаться неосязаемыми для добычи. Начать решили с малого, так сказать, с разминки.

– Я слышу стаю маллоков к западу отсюда, – сообщил герцог, спуская предоггов. – Следует перекусить перед главной охотой.

Десятка два гостей отделились от общего строя. Большинство были относительно молодыми демонами, максимум до шестидесяти миллиардов лет, как тот же Фурфур. Не говоря уже о новорождённых Бароне и Ильдике.

Преодолев почти две тысячи километров, группа набрела на озеро с самой обычной водой, если не считать кишащих в ней тварей размером с кракена. Вблизи озера паслось около двухсот маллоков. Некогда они попали в Погибель из какой-то Вселенной, но сумели адаптироваться, при том, сохранив прежний рацион – маллоки были травоядными. Только теперь жрали они даже те растения, что пытались, как правило, сожрать их самих. В этом им помогала парочка бивней, растущих около маленькой головы и язык, как у муравьеда, только раздвоенный и впрыскивающий яд, который разжижал внутренности. Зачастую, маллоки использовали его дабы растворить мозги особенно агрессивного корнеплода, но и против хищников тоже работало неплохо.

Но, разумеется, против Высших демонов спасения у них не было. Фурфур первый взобрался с ногами на руль сорвиголовы и исчез. Рассёк ткань реальности, пройдя по складке в подпространстве и вынырнул рядом с огромным травоядным, вонзая резко удлинившиеся когти-клинки в короткую шею. Маллок издал протяжный вой и его ноги-столпы подкосились. Виконт довольно облизал орудия убийства, вбирая в себя свежую эссенцию.

Рядом завалили своих зверюг Нгорат и Медгеор, два молодых Высших, постоянно сопровождавших Фурфура. Нгорат напоминал гориллу с оголённым черепом, на котором росло четыре рога-полумесяца, а его предплечья были оснащены костными клинками. Среди всей компании он был один из самых крупных. Медгеор едва не доставал Нгорату до подбородка. Выглядел он, как кентавр, только верхняя половина также была покрыта бурой шерстью, а голова принадлежала коню. В правой руке демон держал громадный топор.

Красный Барон сел на хвост одному из травоядных. Он мог ударить лучом или огненным шаром, но в таком случае тушу маллока бы просто разорвало на куски. В нём разыгрался азарт, хотелось не просто убить добычу, а получить что-то с неё. К тому же, не зря он предыдущие три миллиона лет коллекционировал способности Высших.

Поравнявшись с маллоком, пересмешник создал в руках дротик и вонзил в бок зверюги. Затем, он прошептал заклинание и вся кровь в теле существа мгновенно вскипела. Монстр пошёл под откос, пропахав бивнями землю. Остановившись перед добычей, Красный Барон сформировал в руке энергетический клинок и вырезал кусок плоти из мясистого бока. Удерживая его в воздухе при помоще гавваха, демон принялся обжаривать мясо струёй пламени из пальца.

В это же время, троица сообщников – Фурфур, Нгорат и Медгеор, собрались вместе на спине одного из убитых животных и принялись перешёптываться. Пересмешник, сам того не желая, принялся подслушивать, ибо в его арсенале нашлась и такая способность, что позволяла различать голоса на расстоянии нескольких тысяч метров.

– А мы не слишком рискуем, оставляя Абигора без присмотра? – спросил Медгеор, поедая извлечённый мозг маллока.

– Чё? – не понял Фурфур.

– Тут почти половина всех гостей. Что, если его сейчас убьёт кто-то другой? По старинке, без всяких заговоров, возьмёт и вырвет ядро из груди.

– Среди этих говножуев нет ни одного, кому хватило бы смелости ударить Абигора просто так в спину. Они бы спалились ещё на подходе, их бы выдал запах обдристанных подштанников, – усмехнулся виконт. – Нет, Абигор легко расправится с простой западнёй. Но вот, если он будет занят кем-то другим... вампусом, к примеру. Наши тела ведь распадаются после смерти, судмедексперта вызвать не успеешь, в отличии от швали из плоти и крови.

– А если кто-то согласится отвлечь Абигора, а другой ударит его в спину? – почесал рог гориллообразный демон.

– Нгорат, блять, не тупи! – сплюнул Фурфур. – Представь, прожил ты миллиардов сто лет. Кучу эссенции заработал, да, может и хочется больше, но ты в жизни не рискнёшь этими богатствами, тем более, ради того, чтобы воткнуть другого Высшего на место Абигора!

– А там вообще остался кто-то из наших сообщников? – спросил Медгеор.

– Я договорился с виконтом Шегаддо, что если я ёбну Абигора, а он мне поможет, то я займу место покойного, а он станет моей правой рукой в этих местах. Если он, то наоборот. Мы заключили этот контракт официально и дали клятвы о неразглашении, за исключением других подписантов, то бишь вас и ещё троих его прихвостней.

– Но ведь среди гостей есть и другие, кто не собирается делиться с нами? – спросил Нгорат.

– Таких тут больше половины. Только не выйдет у них убить Абигора ни в открытую, ни в спину.

– Но разве это не то, что планировал сделать ты? – сплюнул кровью Медегор.

– Ладно, я до последнего оттягивал этот момент, зная какие вы опездолы и любите потрепаться! В общем, наш план с Шегаддо был изначально в другом. Мы разузнали кое-что про этого вампуса. Эта тварь не просто опасная. Она пиздец какая опасная! Личная зверушка какого-то Старшего Бога. Уж не знаю, в курсе ли сам Абигор, но скорее всего нет, ибо тот, кто ему её раздобыл тоже не против его смерти, иначе не объяснишь. Обычно Абигор валит добычу сам, но если та сильная, то берёт в помощь пару-тройку демонов. Мы должны остаться с Абигором на едине, а когда на сцену выйдет вампус, то мы просто разбежимся и дадим чудовищу сделать всю работу за нас, сечёте?

– А если с ним будут другие? – спросил Нгорат.

– Тогда мы убьём их, оставив Абигора без поддержки. Другое дело, что те, кто захотят остаться с Абигором, вероятно, из числа таких же заговорщиков, поэтому всех, кто будет тереться вокруг его персоны мы обязаны первым же делом пустить под нож. Главное, чтобы не выяснилось, что я зря взял вас в ученики...

– Мы не подведём! – заявили в один голос Медгеор с Нгоратом.

В этот момент, к Красному Барону подъехала Ильдика.

– Ух ты, какая вкуснятина! Дай кусочек! Позя-а-а-алуста! – мило улыбнулась демоница.

Пересмешник закатил глаза и оторвал ломоть мяса Ильдике.

– У меня для тебя две новости. Одна полезная, другая не очень, – сообщил Красный Барон.

– Ну не тяни!

– С Фурфуром в сговоре некий виконт Шегаддо и трое его сопровождающих...

– Так я и думала!

– Это была бесполезная новость, – оборвал её эйфорию Красный Барон.

– Чего-сь?

– Фурфур планирует прикончить Абигора уже на этой охоте, а вместе с ним и всех остальных заговорщиков из других команд. Но судя по всему, проблема не только в нём, но и в вампусе. Эта тварь принадлежала какому-то Старшему Богу и вероятно достаточно сильна, чтобы устроить здесь кровавую бойню. Понимаешь, этот твой любовник просчитал убийство Абигора с помощью вампуса, но он, почему-то, ни слова не упомянул о том, как он собирается избавиться от самого вампуса. Будет хуёво, если тот продолжит рассекать по Токсичным Джунглям. Существует реальный риск, что мы тут все сегодня поляжем.

– И что ты предлагаешь? – спросила Ильдика.

– Предлагаю тебе прямо сейчас сообщить Асмодею. Пусть вмешается, пусть остановит охоту... – сказал Красный Барон.

– Был дан приказ: поймать с поличным, не допустить смерти Абигора, – покачала головой демоница.

– Ты понимаешь, что это бред?! Тогда надо просто валить. Вампус убьёт герцога, а потом и Фурфура. Выживут только те, кто успеет оказаться на достаточном удалении от битвы с божественной зверушкой.

– Ты не знаешь Асмодея... – вздохнула Ильдика. – Его приказы не обсуждаются. Я однажды видела, что он сотворил с демоном, который предпочёл бегство смерти... Лучше бы он реально умер. К тому же, шансы у меня всё же есть. Всё же, Фурфур должен лучше знать о том, на что способен вампус.

– Твой Фурфур, как я понял, уже десятки миллиардов лет наслаждается креслом правителя небольшого городка и понятия не имеет о том, что происходит за пределами Гавваха. Стало быть, он или никогда не видел, или позабыл о том, на что способны питомцы Старших Богов. Соперничать с ними могут только Первородные!

– Эй, упырь! Ты охуел повышать голос на мою сучку?! – возник позади Фурфур, приставив когти к шее Красного Барона.

– Лапусь, не трогай его, пожалуйста... – проблеяла Ильдика.

– Убери свой пидорский маникюр от меня, пока я добрый, – пробормотал Красный Барон. Судя по всему, виконт не услышал о чём шёл их разговор. Его внимание привлёк именно выкрик пересмешника.

– А ты чё его защищаешь?! Это чё вообще за инкубов хуй?! – прошипел Фурфур. Рядом с ним тут же выросли фигуры Нгората и Медгеора. – Что до тебя, то я не понял – в себя поверил, малец? Может тебя укоротить?

– Я повторюсь: укоротить следует твой маникюр, чтобы хоть на приличного демона стал похож. И помыться бы тебе не помешало, а то чёрный, как смоль. Блоховозов своих тоже с собой забери, пусть расчешутся, – спокойной ответил пересмешник.

– Фурфур, не обращай внимания! Это просто мой сослуживец, которого я пригласила отдохнуть на охоту! Ты всё равно ничего ему не сделаешь при свидетелях! – вмешалась Ильдика.

Виконт фыркнул.

– Ты права. Стоит подождать, когда здесь будет поменьше любопытных глаз...

– Ну и поганый же у твоего хахаля нрав, – сплюнул Барон, видя как грубо хватает за талию Ильдику Фурфур.

Половина гостей вернулась к группе Абигора, что также не теряла времени и выкосила десятка два летающих демонов, похожих на виверн. Абигор позировал перед низшим демоном со встроенной в голову камерой с аж тремя чудовищами, насаженными на его массивное копьё.

Красный Барон вернулся с висящими сбоку от черепа сорвиголовы бивнями маллока. Кто-то из участников охоты и вовсе снял с травоядных шкуры и использовал в качестве накидки или подстилки под седалище.

Преодолев ещё несколько миллионов километров по беспроглядным джунглям, герцог велел разбить лагерь, откупорить бочонки с бранным пивом и выпустить из клеток смертных рабынь, которых на обозах везли позади строя.

Высшие тут же приступили к веселью и утехам.

Красный Барон, стоя с чашей в руках, с неприязнью наблюдал за тем, как бесцеремонно овладевает Ильдикой Фурфур. Он отвернулся почти сразу, но даже слышать сей процесс ему было архимерзко. Хотя на забавы остальных демонов ему было глубоко плевать отчего-то. Часть из них не имела половых органов, а потому тупо пожирали зарёванных девиц, высасывая эссенцию.

Чтобы как-то отвлечься, Барон и сам выбрал из толпы дрожащих женщин наиболее приглянувшуюся, отвёл её в кусты и овладел. По крайней мере, ей повезло, посчитал он. Ведь сам пересмешник выглядел как очень симпатичный представитель человеческой расы, а его член не был оснащён шипами или жалом. Даже несмотря на невозможность отказаться, девушка получила удовольствие и шанс прожить подольше. Хотя, очевидно, в последствии она и будет жалеть, что не закончила свои дни в этом месте, как можно раньше.

В момент эйфории, Красный Барон вновь ощутил импульс в голове, с которым пришло очередное воспоминание.

Он сидел за столом в каком-то кабаке. Перед ним располагались блюда с самыми любимыми его яствами. Колбасы, картофельная запеканка, квашеная капуста, соленья, вишнёвый пирог, шницель, поросёнок с яблоком во рту. Вокруг сидели, очевидно, его друзья. Молодые, красивые голубоглазые и мужчины. Кто-то тёмный, кто-то светлый. В белых рубашках и штанах с подтяжками. У некоторых имелись шрамы на руках и лице. Каждый держал в руках прозрачный бокал светлого пива. Несколько человек сидели с накинутыми на плечи кителями, и все они были украшены орденами и медалями. Точно такой же китель был и на его плечах. И наград там было больше, чем у всех остальных. Множество крестов и железных орлов.

– Что же, орден требуется обмыть! Верно я говорю, *******? – обратился к нему один из друзей.

– Так часто, как он их получает, можно и спиться! – ответил за него другой и все засмеялись.

Охота на вампуса. Часть III

Как следует натрахавшись, многие демоны погрузились в транс. Не спал лишь Абигор, который – в этом не было сомнений – ожидал нападения, Красный Барон и Ильдика. Низшие слуги бродили по лагерю, убирая следы непотребств за хозяевами, в основном – доедая останки рабынь, а выжившие девушки стонали от многочисленных травм внутренних органов. Лишь та, что досталась пересмешнику никак не могла отдышаться после экстаза.

Красный сидел около разведённого им костерка и жарил на нём сорванные с окружающих деревьев плоды.

– Наконец-то этот утырок лёг спать... – присела рядом Ильдика. Вид у неё был не самый лучший: вся исполосованная когтями, на груди и бёдрах присутствовали следы от клыков, прекрасные крылья местами были надорваны, а кожу рук покрывали синяки.

Все эти раны постепенно затягивались, но вид у демоницы всё равно был жуткий.

– Как ты всё это терпишь? – спросил Красный Барон.

– Поверь, я помню свою человеческую жизнь. Это пустяки, – ответила Ильдика, поправляя волосы. – К тому же, за это мне непросто платят. Я делаю что-то для общества, пусть и такого... извращённого, как наше. Я живу.

– Если хочешь, то я убью его, – предложил пересмешник.

– Откуда такой альтруизм? – усмехнулась демоница.

– Не знаю, просто не нравится мне он. Всё равно ведь его накажут за попытку покушения. Ещё и с тобой так обращается...

– Фурфур – форменный мудень. Но мне недолго с ним ложе делить. Хотя, если он ещё раз поднимет на меня руку...

– Это из-за нашего с тобой разговора?

– Ага.

– Тогда почему ты снова ко мне подсела?

– Я свободная женщина. И похуй мне на этого, как ты правильно выразился, пидорка, у которого ногти длиннее моих. Он может меня избить, но право выбора он не отнимет у меня, – гордо заявила Ильдика, а потом кое-что вспомнила. – Кста-а-ати, а чего ты до сих пор не свалил? Ты же не на задании, а тут кровавая баня намечается с твоих слов...

– И что, предлагаешь мне тебя бросить?

– Я бы бросила, – пожала плечами Ильдика.

– Пусть это будет на твоей совести.

– У демонов она есть?

– Нет, но... Ой, иди на хуй, женщина!

– Я недавно оттуда, – расхохоталась Ильдика.

Они просидели ещё с минуту. Демоница вдруг заметила поджаренные фрукты и потянулась к ним рукой. Барон в этот момент тоже захотел взять вкусняшку и его ладонь случайно легла на ладонь пересмешницы.

Девушка заглянула ему в глаза. Барон заглянул в ответ и хотел было извиниться, но едва открыл рот, как Ильдика взяла его второй рукой за шею и поцеловала.

– Что это было? – спросил демон после того, как та отпрянула.

– Мне казалось ты именно этого хотел... – нахмурила брови Ильдика.

– Я просто хотел поесть, но... Было неплохо.

– Агась...

– Так... Ну, ты это, угощайся, – сказал Красный и протянул ей плод.

– М-м-м, ядовитый!

Больше они не сказали друг другу ничего. Несколько часов спустя прочие Высшие очнулись от транса и собрались идти дальше.

– Совсем скоро мы нападём на след этого чудовища! – заявил Абигор. – Я специально дал вампусу несколько дней форы, чтобы за ним было интереснее гнаться!

Фурфур поочерёдно взглянул на Нгората и Медгеора. Затем посмотрел в сторону виконта Шегаддо. Тот ответил кивком и две группы вырвались вперёд, поближе к началу строя, чтобы быть ближе к герцогу.

Преодолев ещё с десяток миллионов киллометров по непроходимым зарослям, ватага охотников действительно начала натыкаться на свежие следы. Поваленные стволы деревьев, что были старше Красного Барона и Ильдики, обглоданные кости крупных зверодемонов и прямо-таки убийственный запах ихора, усиливающийся с каждым километром.

– О, эти следы совсем свежие! Скорее всего, он пробегал здесь в течение этого дня! – задорно произнёс Абигор, вырываясь вперёд. – Кто сомневается в своих силах лучше отойдите! Зверюга не из слабых!

Красный Барон взглянул на Ильдику, но та и не думала покидать место позади Фурфура. А виконт лишь прибавил газу, догоняя свою цель. Точно также поступили и ещё два десятка Высших. «Ну всё, маскарад почти сорван!» – фыркнул пересмешник.

Внутри него шла борьба – бросить всё или остаться, чтобы спасти Ильдику. Он ведь ничем ей был не обязан, кроме формального родства. Но, если так посудить, то все демоны произошли от одного отца. Это же не мешало Фурфуру и прочим, тем, кого Красный Барон уже убил, замышлять покушения на себе подобных?

«Ох, блять! Как бы не стал этот выходной моим последним!» – демон зажмурился на мгновение, а затем прибавил ходу, догоняя заговорщиков.

Среди них он заметил и Ллутерана, и прочих Высших, что подходили к нему познакомиться на банкете. Его догадки только подтвердились на их счёт. Ильдика начала заметно нервничать. Она не рассчитывала, что все предатели захотят выступить единым фронтом. Даже Фурфур периодически оглядывался, надеясь, что кто-нибудь, да отстанет.

«Королевской битвы не избежать!»

И тут он подумал: «Надеюсь, меня за это потом погладят по головке!»

Красный Барон намного опередил Абигор и резко остановился, стреляя перед собой лучом. Герцог тут же притормозил. Тоже самое сделали и остальные.

– И так, господа! Уделите мне пару минут, обещаю – это будет того стоить!

– Что ты творишь, малыш?! – возмутился Абигор.

– Лорд, вас это касается в первую очередь. Неужели вы не видите, что все эти порядочные демоны собрались здесь, чтобы вас прикончить?!

Ильдика накрыла лицо руками, думая: «Что ты творишь, идиот?!»

– Я давно их хищные взгляды замечаю, но никто из них не рискнёт напасть на меня, зная о последствиях! – гордо заявил полководец, даже не обернувшись посмотреть на заговорщиков.

– И тем не менее, спешу вас заверить, что именно сегодня они особенно сильно поверили в себя! С одной стороны, я порядочный гражданин и не стану доносить на своих сограждан, называть конкретные имена, но как демон-пересмешник обязан донести, что план ваш, господа заговорщики, полное говно! Подумайте сами: прямо сейчас я раскрыл ваши намерения. Что вы планируете делать дальше? Приступить к действию? Так давайте, нападайте! Вот только пока вы расчехлитесь, мы с лордом пятерых из вас уже развоплотим! А дальше будет бум! бам! трах-тибидох! и что в итоге-то получится?! А получится, что с горем пополам я одного из вас захерачу, ещё пятерых, допустим, успеет в неравном бою вынести сам лорд Абигор, тогда как оставшиеся будут в той или иной степени тяжести ранены! И они тут же вцепятся друг другу в глотку! А теперь вспомните, что где-то неподалёку сейчас бегает могущественная божественная зверюга, а чуть дальше – двадцать три Высших демона, которые очевидно не планировали лорда Абигора убивать и ваших потуг не оценят! Так, что в открытой конфронтации шансов выжить у всех на здесь практически нет! Что за безрукие инфантилы составляли ваши планы, раз вы все здесь вместе очутились?!

– Слыш, Аурфогг, а у тебя ж реально рук нет! – обратился один из Ллутеран к соседнему Высшему, напоминавшего своим видом огромномго спрута с щупальцами без конечностей.

– А ты чё-то против имеешь, залупа с харей?! – толкая сообщника в плечо.

– Вот! – усмехнулся Красный Барон. – Мы с Абигором ещё живы, а вы уже глотки друг другу перегрызть готовы!

– И что же ты предлагаешь? – спросил похожий на гору мышц с кабаньей мордой Высший.

– Мы забываем о том, что я сейчас говорил и то, что вы планировали. Охота заканчивается, как положено, все мы обмываем новый трофей герцога и расходимся по домам, принеся друг другу клятвы. Я – о том, что не доложу куда надо на вас, а вы – что больше не предпримите попыток убить Абигора.

Кое-кто из Высших обдумал слова пересмешника.

– Дело так-то говорит. Конечно, если бы не он, то гляди у нас бы что-нибудь и вышло, но при нынешнем-то раскладе...

– Мда, всю малину нам испортил, уёбок! – сплюнул демон с кабаньей мордой.

– Чё, расход? – спросил Ллутеран.

– А может всё же... – открыл было рот Фурфур и тут из кустов выскочил он.

Вампус.

– Блять, а всё так хорошо начиналось! – воскликнул Красный Барон.

Божественный зверь напоминал громадную белую пуму с янтарными глазами. Вокруг его лап сверкали ихоровые молнии. А взгляд сквозь астрал вызывал отвращение на обоих уровнях.

Личная зверушка одного из Старших Богов. Настолько бешеная концентрация чуждой Высшим демонам силы, что некоторым, своего рода, начало тошнить гаввахом. И не успели заговорщики опомниться, как одного из них, того самого Аурфогга, что не имел рук, выпотрошило взмахом хвоста. В находившегося рядом Ллутерана ударила молния, испаряя тело и душу демона.

Высшие бросились врассыпную, но им вслед уже полетели молнии и удары когтями. Причём вампус делал взмах перед собой, а демона рассекало метрах в десяти от него. Восемь древних инферналов навсегда завершили свой путь меньше, чем за минуту.

– Валим, на хуй! – крикнул Фурфур. И тут же столкнул Ильдику с сиденья, дабы отвлечь вампуса.

Божественная кошка метнулась к накрывшей руками голову демонице и тут же ощутила, как обжигает её нос огненный шар.

– Отойди от неё! – взревел Красный Барон.

Вампус встал на дыбы, причём он запросто удерживался на задних лапах и принялся размахивать передними, отправляя в пересмешника сотни эфемерных разрезов. Каждый удар разрушал астральный барьер Красного Барона, вынуждая того тратить гаввах на сотворение нового.

И в этот миг, в бок вампусу ударилось изумрудное копьё Абигора.

– Охота не окончена, шерстяной ублюдок! – крикнул герцог.

Зверь сфокусировал внимание на более сильном противнике, оставив в покое Ильдику, которую тут же подхватил Красный Барон. Вместе они рванули в обратную сторону. Однако им наперерез выскочил тот самый кабаномордый демон.

– Мы не давали друг другу клятву! Это значит, что вы, сраные доносчики, сдадите нас Асмодею!

– Чувак, да нам насрать! Мы просто хотим спастись! Давай заключим договор потом! – ответил Красный Барон, выруливая.

– Ну уж нет, я не собираюсь давать клятву какому-то молокососу! – рыкнул Высший и ударил оземь лапой. На пути байка Красного Барона вырос земляной столб и бедный сорвиголова превратился в груду сломанных костей, а оба пересмешника пролетели несколько метров головой вперёд.

Враг не дал времени передохнуть и набросился на Красного Барона, как на сильнейшего из пары. Монструозный удар выбил дух из тела молодого демона. В памяти всплыло ещё одно воспоминание.

Он летел на красной птице из железа. Грохотали его орудия. Он преследовал свою цель. Спустя несколько очередей у той отвалилось правое крыло и вражеская птица пикировала вниз. В этот момент, что-то ощутимо огрело его по голове. Взор затуманился, в ушах зазвенело. Он ощутил острую боль, словно осколки черепа пронзают мозг в нескольких местах.

Красный Барон не помнил точно, но кажется, что после этой травмы в его характере что-то изменилось. Что-то, что заставило его принять решение стать демоном...

Вернувшись в реальность, он осознал себя в полёте. Не чувствуя боли от удара оземь, Красный Барон тут же выстрелил во врага лучом из единственного глаза. Он принял истинный облик сразу, как только началась вакханалия.

Кабанья морда взревел, хватаясь за дыру в животе и принялся колотить о землю ручищами, отчего из той выстреливали каменные шпили, один из которых чуть было не посадил пересмешника на кол. Молодой демон создал огненную сферу и метнул её во врага, но древний аристократ сотворил каменный щит, полностью поглотивший атаку и тут же метнул сталактитом в пересмешника. Тот увернулся и бросился вперёд, набирая сверхсветовую скорость.

Враг ответил тем же, выставив вперёд твёрдый, как скала, лоб. В последний момент перед столкновением, Красный Барон нырнул под ноги кабаньей морды и вонзил пылающий кулак в разорванный живот, наматывая кишечник на предплечье. Аристократ взревел пуще прежнего, а Барон продолжал лететь вперёд, вытягивая конец кишки из нутра противника.

– Срань ебаная! – выкрикнул Высший и ухватив себя самого за кишечник, дёрнул назад. Пересмешник развернулся и с разгона нанёс удар аристократу в челюсть. Тот пошатнулся, а Красный Барон в это время забрался ему на шею и, с помощью способности, позволяющей создавать любое оружие из энергии, сотворил огненный хлыст, который удавкой накинул на горло старого демона.

– Аргх! Слезь с меня, мразь! – уже завизжал аристократ и ринулся вперёд, тараня собой стволы деревьев. Один, второй, третий... Когда же позади валялось порядка сотни поваленных исполинов, Красный Барон спрыгнул вперёд, облокотившись спиной на очередное дерево. Остановившись, противник нанёс удар ему в лицо.

Когда же пыль осела, Ильдика, неотрывно наблюдавшая за сражением, увидела, что пересмешник чутка отклонился вправо, тогда как замерший аристократ стоял без головы. Головы, которая, будучи обвитой огненным хлыстом, лежала на коленях у Красного Барона.

– У меня сейчас птички перед глазами витают... – произнёс огненный демон, когда к нему подбежала пересмешница.

– Давай вставай! Надо уходить! Да брось ты эту хуёвину!

Оставив начавшую истлевать кабанью башку, парочка устремилась обратно к остаткам охотничьей ватаги, надеясь, что больше никто из заговорщиков их не решит затормозить.

***

Медгеор едва уносил ноги. Их с Фурфуром и Нгоратом пути разошлись в момент, когда вампус сиганул в толпу Высших. Последнее, что увидел молодой демон, это как клыки божественного зверя отделяют голову виконта Шегаддо от тела.

Он совсем потерялся, но ему казалось, что примерно в этой стороне должна была находиться остальная половина ватаги. Расчищать дорогу ему помогал массивный топор, разрубавший всё без разбору.

И вдруг впереди замелькал знакомый силуэт.

– Нгорат! Вот ты где!

Похожий на гориллу демон обернулся. На неподвижном черепе, тем не менее, читалась гримаса боли.

– Он во мне... в голове... не могу... сопротивляться... – простонал Нгорат.

– Кто? – удивился Медгеор, на всякий случай взяв топор в обе руки.

– Вампус... он мстит... за своё... заточение... Умри, демон! – сообщник резко рванул с места.

Медгеор замахнулся топором навстречу. Лезвие вонзилось в выставленное предплечье, обламывая костный клинок. Брызнула чёрная кровь. Нгорта отвёл руку в сторону, вместе с застрявшим в ней топором и боднул бывшего товарища в живот.

Кентавр ощутил, как рога проходят насквозь его тело. Он ударил локтем по ним и сломал также, как и костный клинок, правда, те остались внутри его живота.

– Аргх! Я... кха! Я убью тебя, сука! Р-ра-а-а! – согнувшись и выблевав сгусток крови, Медгеор бросился в очередную атаку.

***

Фурфур нёсся сломя голову через джунгли, позабыв про свой план, Ильдику и сообщников. Виконт лишь хотел выжить любой ценой. Мелькали мысли о том, что возможно вампус всё-таки убьёт Абигора, вот только уже сгинуло больше двадцати Высших и если кто-нибудь, хоть когда-нибудь прознает о причастности к этому Фурфура... О, тогда даже вернуть титул виконта будет для него задачей на многие триллионы лет.

Нет, надо было срочно убираться. Оно и к лучшему, если вампус всех перебьёт. По крайней мере, не останется вообще свидетелей его позора.

И тут он резко остановился. Прямо перед ним, на перекопанной ударами техник и когтей поляне, лежал труп Медгеора с оторванной верхней челюстью.

Чуть поодаль, весь покрытый кровью с обломанными рогами сидел Нгорат, сжимая в зубах недостающую часть тела напарника.

– Ты... ты убил его?

Нгорат резко встал. Голова Медгеора выпала из хватки клыков.

– Он первый... он грозился убить меня... сломал мои... сраные рога...

– Не подходи, — решительно сказал Фурфур, приготовившись к удару.

– Зачем... зачем ты концентрируешь ауру? Я же просто... иду к тебе, демон!

Нгорат вскочил с места и тогда Фурфур атаковал его, одновременно перемещаясь за спину. Х-образное рассечение вызвало обвал макушек деревьев на тысячи километров вокруг. Разумеется, не стал исключением и Нгорат, тело которого распалось на четыре части.

«Вот и остался я без учеников! Хорошо, что оба были долбоёбами, терять не жалко!» — подумал виконт и обернулся, учуяв разом два источника ауры.

– А вот и ты, мразота! – усмехнулся Красный Барон. – В числе первых хвост поджал и съебался!

– Слышь, пересмешник, а не кажется ли тебе, что если бы не твоя речь, то погибло бы намного меньше наших?! — скрипнул клыками Фурфур. – А, хотя видимо в этом твой план и состоял!

– По правде говоря, плана не было. Я вообще не на работе, просто ты мне не понравился и я решил тебе поднасрать, а заодно и вывести на чистую воду крысиную клоаку!

– В таком случае, будет справедливо задушить тебя твоими же потрохами! – шикнул Фурфур.

– Ну попробуй!

Виконт исчез. Растворился, как будто никогда и не было его. Но Красный Барон запомнил его способность и смекнул, что примерно попытается сделать враг. Волосами на затылке он ощутил, как рвётся ткань реальности позади. Пересмешник резко сделал полуоборот и ударил локтем в появившееся лицо Фурфура.

Чёрный демон отлетел в ствол дерева, матерясь и выплёвывая чёрную кровь вместе с выбитыми клыками.

– Уёбище! – вцепившись когтями на ногах в кору, Фурфур сконцентрировал гаввах в ногах и выстрелил собою в Красного Барона.

Пересмешник успел сделать лишь шаг в сторону, но когти аристократа всё равно задели край его груди, причиняя острую боль. Не увернись он полностью, и виконт достал бы до ядра, а это – мгновенная смерть. Даже более мгновенная, чем утрата головы.

Фурфур отскочил от очередного ствола и снова полоснул Красного Барона, на сей раз по плечу, однако пересмешник успел схватить его за щиколотку, обернувшись. Изо всех сил ударив виконта о землю, пересмешник метнул в него парочку огненных сфер. Фурфур отбил их в стороны, поджигая окружающий лес и выстрелил кулаками в лицо противника. Барон не успел отреагировать и лишь выставил ладони, которые пронзило насквозь когтями. Оба демона вступили в клинч, и тут Фурфур воспользовался козырем. Его дреды резко удлинились, превращаясь в многоголовых гидр каменной прочности, что принялись оплетать Красного Барона, болезненно пронзая его астральное тело и стремясь достать до пульсирующих от гавваха энергетических меридиан.

Пересмешник завопил от боли и попытался выстрелить лучом, но его силы уже были заблокированы. Ещё чуть-чуть, и его астральное тело было бы полностью пожрано Фурфуром, но тут на помощь пришла Ильдика.

Демоница взмыла в небо, а её платиновые рога изменили форму, сплетаясь воедино в подобие хоботка. Девушка на сверхсветовой скорости протаранила бок Фурфура, крыльями рассекая многочисленные окаменевшие дреды. Виконт взвыл, а Красный Барон, едва ощутив ток энергии в жилах, выстрелил смертоносным лучом из глаза, прожигая сквозную дыру в голове аристократа.

Фурфур подкосился, все излишние волосы осыпались каменной крошкой. Он сделал несколько шагов назад и припал на одно колено. Красный Барон чувствовал себя максимально плохо. Из многочисленных ран стекала кровь вместе с улетучивающимся гаввахом. Но больше всего поражало то, что виконт остался жив, хотя его башка и превратилась в бублик. Очевидно, он был сильнее того демона с мордой кабана, для которого подобных увечий оказалось достаточно, чтобы умереть.

– Вы оба сейчас пожалеете, что вас не настиг вампус... – злобно прошептал Фурфур, как только восстановился рот.

Ильдика выступила вперёд, прикрывая Барона повреждёнными крыльями и направила на бывшего любовника хоботок.

И тут ударила ихоровая молния, обжигая взгляды всех собравшихся демонов. Упомянутый божественный зверь выглядел уже не так привлекательно. Его шкуру покрывали разрывы и отверстия от копья, обломок которого торчал из рёбер. Тем не менее, вампус был жив и, по всей видимости, чувствовал себя лучше, чем Абигор. Осознание этого приподняло дух Фурфура, но лишь на миг. В конце концов, сейчас это чудовище собиралось взяться за них.

Неожиданно, зверюга встала на задние лапы, как и тогда. Пошевелив слегка повреждённой челюстью, вампус произнёс:

– Я искал тебя, огненный демон! – обратился он к Красному Барону. – Помоги мне вернуться назад и я не трону тебя и твою женщину!

– К-каким образом? – прохрипел пересмешник.

– Это твоя работа! Разве не ты занимаешься внешней политикой?! – рыкнул вампус.

– Я пересмешник, и отвечаю за внутренний порядок Гавваха! По поводу возвращения домой лучше обратись к Азазелю или Пеймону!

– Блять! – неожиданно было услышать от божественной пумы брань. – Далековато... Придётся съесть вас всех, чтобы набраться сил!

– Э, погоди! – выставил вперёд руки Фурфур.

– Правильно, погоди! Съешь его первым, воскликнул Красный Барон, когда вампус направился к ним.

– Учитель! – завопила Ильдика и пространство содрогнулось, получив ответ на призыв могущественного демона.

Шихутерраз возник перед носом у вампуса с парочкой палашей в руках.

– А ты раньше не могла его призвать?! – спросил Красный Барон.

– Это не по правилам! Мы должны были сами всё порешать! – начала оправдываться со слёзками на глазах Ильдика.

– Отойди от моих учеников, пока я не сделал из тебя коврик в туалет! – пробормотал Учитель Демонов.

– Ты... Тебя я знаю! Ты силён!

– Да, я намотал на кулак кишки уже двух Старших Богов и султана огненных джинни! Мне ничего не стоит освежевать какого-то кошака!

Пространство сотряслось в третий раз. На сей раз, от количества ихора Красный Барон, Ильдика и даже Фурфур упали в обморок, но не Шихутерраз, хотя и ему пришлось не легко. Сама суть демонического мира отторгала незваного гостя, который одним своих присутствием поджигал леса, воздух и почву вокруг себя.

– Вот ты где был, старый друг. Странно, что я раньше не догадался, – необъяснимой красотый мужчина погладил макушку вампуса. Зверь довольно заурчал, ощущая, как затягиваются раны, как выходит из астрального тела вредоносный гаввах.

– Несущий Свет, – напряжённо произнёс Шихутерраз. Всё же, даже во время Второй Войны ему не доводилось видеть так близко одного из Семёрки.

– Привет, Шихутерраз. Много о тебе слышал, как поживаешь? – спросил Бог Света.

– Неплохо, пока учениками не обзавёлся и они меня сюда не позвали, – ответил Учитель Демонов.

– Ты ведь никак не связан с пропажей моего вампуса? – задал другой вопрос Несущий.

– Я даже не знал, что у тебя кто-то пропал.

– Тогда ладно. Я забираю его. Надеюсь, те кто это сделал уже понесли наказание, – обратился Бог на сей раз к зверю.

– Отнюдь не все, повелитель, – фыркнул вампус.

– Излишне мстить тоже нежелательно. Это был акт агрессии в нашу сторону, но я надеюсь, что он не приведёт к серьёзным последствиям, – вздохнул Несущий. – Что ж, мы, пожалуй, удалимся домой.

– Было бы очень неплохо, – сглотнул Шихутерраз и оба божества растворились во вспышке ихора.

***

Красный Барон пришёл в сознание на роскошной кровати в какой-то богато украшенной комнате. Рядом, забросив руку и крыло ему на грудь, лежала Ильдика. Убрав их с себя так, чтобы не разбудить демоницу, Красный Барон встал и вышел в коридор. Он сразу узнал стиль поместья – то был замок герцога Абигора.

Спустившись на первый этаж и войдя в уже знакомый обеденный зал, пересмешник увидел за огромным столом Учителя и, на удивление, живого организатора охоты. Под изумурдными доспехами всё это время скрывался... очень красивый мужчина с длинными белыми волосами. Собственно и всё. Из демонического в его внешности были только вертикальные жёлтые зрачки.

Абигор был раздет по пояс и правая его рука отсутствовала по самое плечо.

– И что, больше не отрастёт? – спросил Шихутерраз, подливая вина в бокал.

– Вероятно, что нет. По крайней мере не в ближайшие миллиарды лет. Это же был вампус, зверь не просто Старшего Бога, а одного из Семи... Но я ни о чём не жалею. Это была лучшая охота за последние пятьдесят миллиардов лет!

– Очнулись? – Учитель бросил взгляд на вошедшего Барона.

– Ильдика пока ещё спит, – ответил пересмешник.

– Асмодей уже прознал про твой подвиг, – сообщил Шихутерраз.

– И что он сказал?

– Он выругался на Ильдику, хотя и признал, что учитывая все переменные, шансов в одиночку у неё не было. Тебя велел поблагодарить от его имени и продлить твой сорванный выходной ещё на тысячу лет.

– А что насчёт виконта Фурфура? – спросил Красный Барон.

– А что с ним? – вмешался Абигор. – Он отлёживается на другом этаже. Да, он был в числе заговорщиков, но я с ним сам об этом поговорю. Убивать его никто не будет.

– Жаль... – вздохнул Красный Барон. – Сколько всего погибло Высших?

– Из двадцати трёх демонов, что не участвовали в заговоре выжили все. Плюс ты, Ильдика и Фурфур. Остальных перебил вампус, как собственными когтями, так и при помощи наваждения.

– Ясно, – ответил пересмешник. – Скажите, Учитель, раз всё разрешилось, то могу я отправиться в Ийерташ? Что-то мне не по себе после этого активного отдыха...

– А Ильдику подождать не хочешь?

– Зачем?

– Но вы же вместе...

– Нет. Мы никогда не были вместе. И мне хочется быть от неё подальше после произошедшего, – покачал головой Красный Барон.

– Хм... Ну, иди тогда, не буду тебя задерживать.

И тот ушёл.

Красный Барон идёт в гости. Часть I

1,5 миллиарда лет спустя. Вселенная QB-910107.

К этой встрече он решил подготовиться основательно. Красный Барон ненавидел, когда ему поручали убивать женщин, стариков и детей. Поэтому каждый раз это превращалось в особый ритуал.

Другие демоны, в том числе и пересмешники, смотрели на него косо. Шептались, мол, где это видано, чтобы Высший к смертным испытывал сочувствие? Хотя, почему-то, выказывать уважение достойным противникам среди многих из них не считалось чем-то зазорным, так в чём же тогда была проблема посочувствовать слабым и невинным жертвам, не способным себя защитить? Разве слабые не такие же смертные, как и сильные? Разве у них нет других достоинств, просто чуждых демонам, в отличие от великого потенциала к разрушению?

Красный Барон часто об этом думал. Он прожил уже больше, чем существовала раса людей в большинстве Вселенных. Казалось, ему стоило относиться к смертным ещё безразличнее, чем в начале своего жизненного пути, но что-то не давало ему покоя.

Он до сих пор не вспомнил своё прошлое, в отличии от остальных пересмешников. И всё чаще он подозревал о том, что за этим прошлым лежит некая тайна. Его собратья не описывали подробностей, за редким исключением, но все утверждали, что согласились стать демонами добровольно.

– Железным Клыком меня ещё в той жизни прозвали, – рассказывал жирный демон, когда им с Бароном довелось в очередной раз встретится. – Но при рождении окрестили меня Колей. Я лет семьдесят прожил, прежде, чем ко мне Асмодей заглянуть решил... Большую часть жизни за решёткой провёл. Такие себе воспоминания.

– И за, что же? – спросил Красный Барон, подливая коллеге.

– Да если так посудить, то ни за что! Баб убивал, ну жрал ещё! Так мы же сейчас этим каждый день занимаемся и никто слова против не вставит!

– Ну да... – хмыкнул огненный демон. – «Мы»...

Ильдика решительно отказывалась признаваться из-за чего согласилась на сделку с Дьяволом. Но из тех немногих пересмешников, что согласились пройти опрос почти все, по меркам самих смертных, были закоренелыми ублюдками. Они проявляли невиданную жестокость и без колебаний пускали под нож всех подряд. Но не Барон.

Почему-то, даже внутри себя он противился этим мерзостям. Выполнял работу хорошо, да, но без фанатизма. Смертных, богов и небожителей рвал на куски, но никогда не старался причинить дополнительную боль жертве, за редкими исключениями.

И вот, в очередной раз его послали убрать девушку. Буквально тысячу лет назад он убил шестилетнего сироту с невероятным магическим даром, который тот должен был через десяток лет пустить в ход против Гавваха.

Даже Шихутерраз не одобрял такие поручения. Он считал, что сильного врага необходимо бить в лоб, как подобает истинным воинам, а не жалким трусам. Но Асмодея вопросы чести не волновали.

Красный Барон нашёл мальчика роющимся в помойке. Демон принял облик добродушного мужчины и пригласил ребёнка отобедать с ним в забегаловке. Купил игрушку. Сводил на пляж и угостил сладкой ватой. А ночью, в арендованной комнате отеля он уложил мальчика спать. И тот не проснулся. Демон дотронулся до его груди и маленькое сердечко просто-напросто остановилось. Мальчик ничего не почувствовал, продолжая улыбаться во сне.

После той операции Красный Барон попросил сто лет отдыха, но так и не сумел до конца оправиться.

Он затянул на шее чёрный галстук, расправил полы чёрного смокинга. Взял в руки букет роз и понюхал. Свежие, пряные. В другую руку взял коробку конфет в форме сердечка. Но перед этим проверил заряжен ли пистолет на поясе. Да, заряжен.

Обычно, когда дело касалось убийства смертных, требовалось не оставлять следов гавваха, а потому использовались орудия самих смертных. Красный Барон мог телепортироваться девушке прямо за спину и сломать шею руками. Мог застрелить по такому же принципу. Но ему хотелось, чтобы её последний день прошёл в более приятной обстановке.

Шихутерраз выдал ему, как обычно, одну адскую жемчужину, за счёт чего пересмешник мог попасть в мир смертных в своей истинной форме. В случае же с менее дорогой валютой – адскими бусинами, Высшие демоны могли попасть лишь в случайный труп смертного, который требовалось ещё и откормить плотью других смертных. Таких бусин у Барона был с десяток в запасном кармане, ведь в случае, если что-то убьёт его в истинной форме – домой он не вернётся. А вот если успеть занять оболочку смертного тела, то в случае её уничтожения сама сила сопротивления Вселенной изгонит его в Гаввах.

– Ну, погнали. Сделаем это быстро, – сказал он зеркалу, в котором видел своё отражение лишь он сам. Любой человек увидел бы лишь букет, конфеты и пистолет болтающиеся в воздухе.

Проглотив жемчужину, Барон очутился в круговерти Вселенных. Выглядело это, словно он нырнул с головой в ванную с шариками, только каждый из этих шариков – бесконечно расширяющееся многомерное пространство со своими законами физики и (при наличии) магии.

Сегодняшняя ситуация не отличалась ни чем из ряда вон выходящим от многих других: Высший демон, Валефор, выбрался погулять по мирам смертных, используя те самые бусины. Забредя в один из таких, он столкнулся с девчонкой, обладающей мощными телекинетическими способностями, благодаря чему успешно был дезинтегрирован. Увы, часть крови из тушки отродья угодила даме в раскрытый рот и та заразилась. Валефор рассчитывал, что это закончится сменой одной оболочки на другую, более симпатичную, но жестоко обломился. Дух девушки оказался слишком силён и Высший герцог оказался в ловушке её смертного тела, полностью ей подчиняясь.

Избавить аристократа от плена бренной смертной тушки послали Красного Барона. Причём сам Валефор не обладал какой-то великой силой. Свои способности он от собратьев скрывал, но в войнах, по имеющейся информации, не участвовал, отсиживаясь где-то в тылу. У него и под командованием-то было всего десять легионов. Асмодей и вспоминать бы про него не стал, подождали бы, пока смертная сама кони не двинет, да только банкиры волком взвыли. Валефор был ответственен едва ли не за четверть эссенции, хранящейся в столице – Серном Городе. И все ключи доступа, что в мире демонов не имели физических носителей, а хранились внутри сути самого Высшего, остались у герцога.

Потому, откладывать в дальний ящик это дело было нельзя, хотя Красный Барон и очень сомневался. Да, эссенция продолжит поступать в хранилище. Главный Банк брал свою долю от каждой транзакции между демонами, сие правило установил сам Хозяин, да только в реальности хранилище отпирали раз в пару миллионов лет, чтобы проверить, на месте ли запасы. И от того, что Валефора полвека или, в крайнем случае, лет семьдесят не будет на посту – ничего не изменится. Здесь дело было в банальной страховке, на случай, если в мире смертных Валефора изловит какой-нибудь небожитель или приспешник одного из богов.

И по этой причине руководство Красного Барона приняло решение оборвать жизнь девушки по имени София.

Найдя нужную Вселенную, пересмешник нырнул в пузырь, ориентируясь на сигнатуру другого Высшего. Высадиться он решил не у неё под носом, а чуть дальше, чтобы познакомиться с ней, как положено. Вручить букет, угостить конфетами, напоить вином, возможно даже обнять и поцеловать, а потом пустить пулю в сердце, когда она того будет не ожидать. Да, именно так. Милосердная смерть.

Главное – заставить молчать Валифора о деталях его освобождения.

Алая вспышка портала открылась посреди заброшенной автострады. Красный Барон огляделся. «Оу, так это один из тех мирков, где живые завидуют мёртвым». Возможно, что в этот раз создать романтичную обстановку и не выйдет. Впрочем, это не освобождало пересмешника от обязанностей. София умрёт этим днём и никак иначе.

Небо над этой планетой было затянуто серыми тучами, свет был весьма слабый, но в принципе видеть даже глазами смертного было можно. Другое дело, что всё указывало на то, что обитателей осталось не так уж и много. Дорога была перекрыта автомобилями. Часть из них сгорела, другая обратилась в груду металлолома в следствие аварии. Иные были покрыты слоем пыли, а кое-где местами разрослась и паутина.

Окружающие здания выглядели целыми, но ни в одном окне не горел свет. На многих имелись граффити: «ОНИ ПРИДУТ!», «2к29 be like:», «КТО ТАМ ЖАЛОВАЛСЯ НА КОРОНУ?». Часть стёкол была разбита, во дворах сохранились следы беспорядков и баррикад. То тут, то там лежали скелеты людей и животных. Проскальзывали между кучками мусора упитанные крысы.

Красный Барон зашагал к нужной ему улице. По дороге ему встретились брошенные зелёные танки с потускневшими флагами. На одном из столбов был повешен труп в бронежилете и шлеме с табличкой: «ОНИ ПРИШЛИ ИЗ-ЗА НАС».

На билбордах с изображениями политиков все лица были либо закрашены, либо вырезаны. Окрестные магазины и прилавки оказались вынесены под чистую, а единственными, помимо крыс, обитателями мира, оказались лесные животные. Красный Барон видел, как по мостовой убегает от стаи волков молодой олень.

Стало очевидно, что данный мир настиг апокалипсис, правда какого именно типа Красный Барон пока не определил. Демоны однозначно были ни при чём. Толп оживших мертвецов тоже не видно было. Солнце не погасло, хотя света определённо не хватало. Радиационный фон был в норме, но всё указывало на некую техногенную катастрофу. По крайней мере, следов активных боевых действий не наблюдалось, за исключением баррикад, сохранившихся после бунтов, причину которых выяснить пока не удавалось. Хотя, зная смертных, иногда и причина была не нужна, это Красный Барон тоже помнил.

Можно было подумать, что это одна из тех катастроф, когда вся разумная жизнь просто разом вымирает, бывали и такие концы света на памяти пересмешника, но кого же ему тогда надо выслеживать, если все люди мертвы? Неужто София осталась последней на всей планете? Тогда она может сразу его испугаться и смерть её станет не такой приятной...

Красный Барон шёл к нужному дому, не обращаясь к чутью и даже слегка удивился, увидев человека, копошащегося в развалинах. Рядом с ним стояла тележка из супермаркета, в которой лежало несколько найденных консерв.

– Любезный, не подскажешь, что тут случилось? – обратился к нему Красный Барон.

Мужчина в лохмотьях, с грязной бородой и неумытым лицом, резко обернулся, услышав голос. В его глазах вспыхнул первобытный страх, и он полез в карман.

– Извините, что потревожил, не хотел вас отвлекать... – покачал головой демон.

Побирушка выхватил раскладной нож.

– О, поверьте, любезный, вам меня не заколоть. Да и я не вовсе не желаю вам зла...

Но вместо того, чтобы напасть, мужчина прошипел:

– Лучше в ад, чем с вами, тварями! – и вонзил себе нож в сонную артерию.

Красный Барон вытаращился на распластавшийся труп. Он привык ко всякому, но такую реакцию узрел впервые. Даже те смертные, что видели его истинную суть, либо сопротивлялись до последнего, либо пытались откупиться, начинали плакать и рыдать. Возможно, конечно, это ему просто такой человек впервые попался. Многие смертные, при захвате их Вселенной силами Гавваха, стремились совершить суицид. Но это не происходило так мгновенно. Некоторые сомневались так долго, что успевали быть съеденными, а здесь же... Такая слаженность, такая отточенность действий. Словно этот мужик репетировал, как выхватит нож и вонзит его себе в шею. И ведь не дрогнула рука, не возопил инстинкт самосохранения.

– А это задание становится интересным, – прикусил нижнюю губу Красный Барон.

Наконец, он добрался до нужного дома. Серого девятиэтажного здания с обшарпанными стенами и разбитыми ступеньками на крыльце. Синяя облезлая дверь со скрипом отодвинулась, впуская демона в тёмный подъезд.

Слева находились почтовые ящики, давно обросшие паутиной. По правой стороне шла покрытая шелушащейся зелёно-белой краской стена. Каждый шаг Барона отдавал эхом от каблуков. Решив всё же просканировать пространство, он не почувствовал ни души, кроме Софии.

Наконец, он очутился перед чёрной металлической дверью с глазком. Увы, местная атмосфера вряд ли располагала девушку к чему-то, кроме постоянной опаски за свою жизнь. И Красный Барон подумал о том, чтобы просто достать пистолет и застрелить её. Всё таки, она симбиот, а он в своей истинной форме. Риск умереть окончательно есть, хоть и небольшой.

Пересмешник достал из кобуры пистолет. Оставалось только решить: выбить дверь или всё же войти по нормальному. Ведь не станет же Валефор помогать Софии, препятствуя своему же освобождению? Если он, конечно, совсем не выжил из ума.

Красный Барон постучал несколько раз. Подождал с минуту. Постучал ещё. Никого. Используя собственную демоническую силу, он провернул замок в двери и вошёл в прихожую. Аккуратно положил коробку конфет на комод, оглянулся: на вешалке висел пыльный белый женский пуховик, дешёвое серое пальтишко и чёрная лёгкая ветровка. Полка с обувью была почти пуста, только ботиночки, кеды и замызганные белые кроссовки.

Пахло кошачьим кормом и жаренной рыбой. Не самое приятное сочетания запахов, даже для демона, бывавшего на пиру у Чатурина, Первородного короля и правителя Смрадной Долины.

Точно! Кошачий корм! У Софии есть кот, а это значит, что она могла, в теории, узнать о его визите! Эти странные существа испокон веков чуяли потустороннее! Нужно было срочно заканчивать работу. И отбросив все мысли о гуманности, Красный Барон вошёл в гостиную, водя пистолетом по комнате, а во второй продолжая сжимать букет.

На него уставились два зеленовато-жёлтых вертикальных зрачка. Раздалось шипение. Тот самый кот, белый, с чёрным пятном на правом глазу и таким же чёрным ухом запрыгнул на подранный им же бардовый диван. Убивать животное не имело смысла, Красный Барон резко обернулся и неожиданно для себя понял, что София скрыла своё присутствие.

Тем не менее, она стояла у него за спиной, выйдя с кухни и прежде, чем демон успел нажать на курок, вытянула руку, ударяя Барона волной пси-силы, которая отшвырнула демона на диван. Пистолет выпал из рук, демон решил испепелить девушку огненной сферой, но та выкрикнула:

– Валефор! Последний станет первым!

Красный Барон словно стал тяжелее раз в сто. На тело накатила невероятная слабость, и пересмешник почувствовал как... как... становится смертным? Всё померкло.

***

Он лежал на койке в слабоосвещённой палате. Голову сжимала тугая повязка. И боль, ноющая боль в районе лба. Как от удара чем-то невероятно тяжёлым.

В палату вошёл кто-то знакомый. Он был напуган, по видимому, переживал за его состояние. И в тоже время он был зол.

– В этот раз тебе повезло! Ты чуть не доигрался! Вспомни, чему учил Освальд!

– Освальд, бесспорно, был великим человеком. Но вопреки тому, чему он нас учил, именно самоуверенность его и погубила, – простонал он в ответ.

– Что лишь подтверждает его собственные слова. Ты увлёкся, перестал наблюдать за окружающей обстановкой. Эта пуля могла снести тебе полголовы, если бы ты дёрнулся хоть на сантиметр в сторону!

– Не спорю, я ошибся...

– Вот и не спорь! Всё. Отдыхай. Надеюсь, сделаешь выводы, – сказал знакомец и вышел из палаты.

Красный Барон открыл глаза. Кажется, ему опять что-то привиделось из прошлой жизни, но, как и всегда, оно не дало полной картины. Он был связан верёвками и лежал на полу гостиной. Гаввах не чувствовался вообще. «Да, что за дерьмо?!»

София сидела на диване, обнимая кота и лопала принесённые им конфеты. Красный Барон вдруг пожалел, что они не отравлены. Увидев, что демон просыпается, девушка взяла пистолет и взвела курок.

– Опусти ствол, не поможет, – прокряхтел демон, пытаясь выбраться.

Даже полностью отрезанный от гавваха, он обладал достаточными силами, чтобы вязать узлы из рельс, вот только... Только почему-то он не мог справиться с простой верёвкой.

– А мне кажется, что поможет, – хмыкнула девушка. – Кстати, спасибо за конфеты. Давно я сладенького не ела.

– И как же у тебя это получилось? – спросил Барон. – Могу я сесть, а то у меня на боку рука затекла?

– Можешь, – кивнула София, не отводя пистолет ни на сантиметр. – Мне помог такой же, как ты. Он здесь, – пальцем руки, которой сжимала кота, она ткнула себе в висок.

– Ничего я ей не помогал! – вдруг раздался писклявый голос и перед Красным Бароном возник фантом Валефора. Выглядел он, как карлик с двумя рогами, копытами вместо ног, красной кожей и жёлтыми глазами, а также седой бородой, одетый в деловой костюм с цилиндром и тростью. – Эта маленькая шлюха, после того, как вступила в симбиоз, узнала обо всех моих способностях!

– Да, но именно ты своим ликованием предупредил меня, – ответила София. – Хотя, я начала подозревать о визите, как только зашипел Дим Димыч, – и погладила года, отчего тот довольно заурчал.

– Чего? – приподнял бровь Барон.

– Ну-у, я всего лишь сказал ей: «Ха-ха! Пиздец тебе, девка! Ибо пришёл по твою душу пересмешник!» – понуро сказал Валефор.

– Блять, тебе сколько лет, герцог?! – выругался юный демон. – Я, конечно, тоже молодец, думал, устрою тут романтику, прикончу её, когда не будет видеть. Девчонка, хер ли, что она мне сделает?

– О, ты тоже так думал?! – усмехнулся Валефор.

– Это так мило, – усмехнулась София. – Демон, которого мучила совесть! Звучит, как название для фэнтезийного рассказа! Увы, ты не на ту напал. Я уже три года выживаю в мире наполненном сущностями похуже демонов.

– Что это за ублюдки, которые на нашу славу позарились? – хмыкнул Красный Барон.

– Мы называем их просто «они» или «иными». Они пришли, когда наши ебанутые правители решили развязать ядерную войну и нажали на красные кнопки.

– Типичный финал для смертной цивилизации... – фыркнул пересмешник.

– Но не тут-то было! Часть боеголовок не взлетели, а остальные взорвались прямо в шахтах. Электромагнитный импульс неизвестного происхождения накрыл всю Землю, разом похоронив электричество и связь. Мир погрузился в каменный век, но люди не успели истребить друг друга полностью раньше, чем пришли они.

– Очень интересная история, но мне насрать, – пожал плечами Красный Барон. – Освободи меня и я обещаю, что умрёшь ты быстро. И верни мне мои силы.

– Дай-ка подумать... Нет, – улыбнулась София.

– В смысле, нет?! Охуела, тварь?! – рассвирепел демон.

Впервые за почти два миллиарда лет он столкнулся со смертной, что диктовала ему свои условия, вместо того, чтобы трепетать и умолять о пощаде!

– Послушай, родной, думаешь, я тут одна живу от не хуй делать? – произнесла София. – Меня боятся бывшие соседи, потому что я одна из немногих людей, которые после той катастрофы научилась убивать их. И дружка твоего я также развоплотила, только немного охренела, когда из него кровища во все стороны брызнула, от них обычно и следа-то не оставалось.

– Валефор? – Барон обратился к герцогу.

– Это правда. У неё очень мощный пси-источник. Может вызывать астральные взрывы и колебания, а всё, чего коснётся её рука становится опасно для астральных сущностей, – с сожалением признал узник Софии. – Проще говоря, она не вернёт тебе силы, пока сама того не захочет, а причинить ей вред у тебя шансов мало, только погибнешь с концами.

Тут Барон попытался рукой проникнуть в задний карман брюк, где у него лежали адские бусины. Перемещение внутрь тела, хотя бы того же самоубившегося мужика, могло спасти его от заточения и снять эффект от способностей Валефора.

– Не это ищешь? – спросила София, тряся мешочком с шариками чернее чёрного.

– Сука! Отдай! – прошипел пересмешник.

– Ну уж нет! Я тут залезала к твоему другу в голову и кое-что узнала про эти бусины. Если симбиот, как вы нас называете, их съест, то станет только сильнее, – и с этими словами, она закинула несколько адских бусин в рот. – Мф! Ну и вкус, буэ! Потихоньку буду есть.

– Мне больно на это смотреть... – схватился за голову Валефор. – Она только что сожрала нескольких колоссов...

– Выходит, у меня наклёвывается нехилая коллекция демонов, – хихикнула девушка, заедая бусины конфетой. – Только ты посимпотней будешь, да и телом обладаешь... Я не удержалась, полапала тебя немного, хи-хи!

Пересмешник оценил Софию взглядом. Была она красивой, особенно для мира, где закрылись все салоны красоты. Длинные светлые волосы, голубые глаза, слегка впалые щёки, видно от недоедания, плоские губки, курносый носик, аккуратная шейка, грудь не больше второго размера, не до конца оформившаяся попа и тонкая талия. Одета она была в джинсовые шорты, чёрные колготки, какую-то кофту с буквой R на правой стороне и пушистые розовые тапочки.

– Что, понравился? – вскинул Красный Барон. – Ну, тогда можно и контрактик заключить. Я хоть и не суккуб, но в удовольствии толк знаю, – сверкнул глазами демон.

– Зачем мне что-то с тобой заключать, когда ты связан и я могу сама тобой воспользоваться? – почесала висок София.

– Я же тебе глотку перегрызу, если ты ко мне приблизишься, дрянь... – зашипел пересмешник.

– Ну так я тебе кляп сделаю. У меня тут пара грязных трусиков завалялась и скотч... – задумалась девушка.

– Блять, как же я тебя ненавижу! И тебя, София, тоже! – от бессилья выкрикнул Барон.

– А?! Меня?! За что?!

– Ты, идиот, отправился в опасный даже для демонов мир и попал в лапы смертной, после чего посодействовал в срыве спасательной операции! У меня нет толком власти в Гаввахе, но я добьюсь того, чтобы тебя обязательно проверили на вменяемость и вышвырнули на хуй с должности столичного банкира! – закрутился в своих путах пересмешник.

– Да ладно тебе, успокойся, – хихикнула София. – Больно ты мне нужен, насиловать тебя! Жила без мальчика девятнадцать лет, и ещё столько же проживу, если они не сцапают.

– А ведь я говорил командованию, что можно было подождать лет пятьдесят, пока ты от старости не помрёшь и Валефор сам не освободится, – откинул голову назад демон.

– Исключено! – возопил Валефор. – Меня не было уже несколько месяцев! Представляешь, какой это урон по бюджету?!

– Мне вот лично насрать, я свою эссенцию в банке не храню, – хмыкнул Барон.

– И очень зря! Ты упускаешь огромную выгоду! – застучал своей тростью по полу герцог.

– Выгоду? В чём? В том, что какой-нибудь долбоёб, ответственный за мои вклады застрянет на полвека где-нибудь в смертном мире, откуда его даже не вытащить будет? – фыркнул Красный.

– Ну ты на меня-то тоже не гони! Я попал в беду, а ты не справился со своей работой! Теперь придётся ждать другого пересмешника! – сложил руки на груди Валефор.

– Ура! Пополнение коллекции! – захлопала в ладоши София. – Блин, только где мне вас всех держать?

– Я тебя поспешу обрадовать – мы быстрее своим чередом освободимся, чем сюда придёт кто-то из моих, – ответил Валефору Барон.

– Значит, сюда пришлют кого-то из простых Высших. Фурфура, например!

Тут-то Красный Барон напрягся. Ведь даже, если и не Фурфур, то ничто не помешает другому Высшему забрать его жизнь вместе со внушительными запасами эссенции. «Нужно поскорее отсюда выбираться!» О том, что он когда-то собирался деликатно Софию убить уже и речи не шло. Нет, её ждала мучительная смерть после многократных изнасилований и пыток. Уж он-то на ней отыграется за свою демоническую гордость, да и Валефор, наверняка, с удовольствием посмотрит на шоу.

– Мальчики, вы, конечно, так весело ссоритесь, но я что-то устала. И так кучу сил потратила, чтобы тебя остановить, – зевнула София. – Я баеньки, а ты тут не шуми.

Девушка встала и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Красный Барон тут же попытался разорвать верёвки, но они были будто из адаманта. Хотя, безусловно, проблема была в том, что его лишили сил. Как не пытался пересмешник напрячь нутро, он не мог сотворить ни единой искры. Все его способности оказались заблокированы.

«Вот почему никто не знал про способность Валефора. Разумеется, я бы также скрывал, имей я возможность обращать демонов в почти, что смертных! И что теперь делать? Будет не кстати, если в конце-концов я погибну раньше даже этого придурка Железного Клыка!»

Он на секунду задумался о том, где сейчас находятся его десятеро, так называемых, братьев и единственная сестра. Наверняка Железный Клык кого-то заживо поедает, а Ильдика затащила очередную жертву в постель, одурманив пыльцой. Торквемада наводит порядок в колониях, Киллиан рубится с небожителями, а остальные... Ну, с ними Барон пересекался редко, многих даже и по именам не помнил.

А он, вот, сидит, обессиленный, став жертвой собственных принципов. Хотя, как показывала история, многие демоны заканчивали схожим образом. Спустя многие эоны они сами себе выдумывали какую-то странность, которая рано или поздно подводила их. Взять хотя бы того же Великого Пожирателя!

Воистину был грозный демон, мог скопления галактик сжирать на завтрак, его даже в Гаввах не пускали, он всегда обитал у себя в карманном измерении и вылезал только, чтобы поесть или повоевать. Но повоевать в его понимании было щёлкнуть челюстями пару раз и вражеское войско исчезало. Неуёмный аппетит был у Тильдридгората, и он же стал причиной его смерти.

Во время Восстания Феникса, задолго до рождения Красного Барона, вознамерился хтонический червь сожрать этого самого Феникса, благо, что размеры чудовища позволяли. А тот и сам был не прочь нырнуть в пасть к первому из левиафанов. И вышло так, что Вечный Воитель поджёг Великого Пожирателя изнутри, во многом благодаря кишечным газам оного. Взрыв от смерти Тильдридгората стёр две соседние Вселенные. И хотя хтонический червь не погиб окончательно, а превратился в миллиарды осколков, каждый из которых стал самостоятельным Высшим демоном, потеря для Гавваха оказалась невосполнимой. Особенно, учитывая, что во Второй Войне за Порядок, многие из осколков Тильдридгората были уничтожены окончательно.

А тут выходит, что совсем юный Красный Барон сам себя уже приговорил своей странностью! Тильдридгорату хотя бы старческий маразм вписать можно, а какое оправдание он найдёт? Вот именно, что никакого.

Размышления резко были прерваны ударами в дверь. Демон замер, ожидая реакцию Софии, но та продолжала лежать в спальне и не реагировать. Красный Барон задумался: сейчас был идеальный момент для спасения. Притвориться несчастным, которого похитила полоумная девка и угрожала изнасилованием, да ещё и вооружённая пистолетом. Тем более, София сама сказала, что все соседи от неё разбежались. Вот будет весело посмотреть на сожжение ведьмы!

Красный Барон идёт в гости. Часть II

Опираясь на стену, он встал и попрыгал на связанных ногах ко входной двери. Глянув в глазок, он увидел молодого патлатого парня, примерно ровесника Софии, одетого в чёрный спортивный костюм с белыми полосками, прижимающего руку к животу. Было видно, как сквозь пальцы просачивалась кровь.

– Помогите... пожалуйста... Я знаю, что здесь кто-то живёт... Кровь не останавливается... – тяжело дыша, произнёс гость.

– Секунду, дай-ка я... – Красный Барон повернулся спиной к двери, пытаясь связанными руками повернуть замок, но тут в прихожую ворвалась София с глазами-блюдцами и, схватив пересмешника за грудки, толкнула в стороны.

– Идиот! Ты что творишь?! – закричала она, проверяя, что замок в порядке.

– Не видишь, парню совсем хреново там? – усмехнулся демон, которому на гостя было чуть более, чем плевать. – Хотя, вряд ли он бы мне помог...

– Да дело даже не в этом! – она подскочила к нему и снова схватила за воротник. – Он один из них! Разве ты не видишь?!

– Извини, но ты забрала у меня возможность видеть ауры существ, – хмыкнул Барон.

София на мгновение задумалась. А потом, выдохнув, сказала:

– Чувствуешь этот запах, тянущийся из-под двери?

– Как будто чулан старый открыли, где поколениями мыши еблись и умирали, – ответил демон.

– Именно. Проще говоря, запах тлена. Они всегда так пахнут. Их никогда не слышно. Пока ты поднимался по лестнице, я отчётливо слышала стук твоих каблуков, но этот парень, тебе не показалось, что он как будто сразу за дверью возник?

– Нафига ты мне всё это объясняешь? Я только за, если тебя убьют, – пожал плечами пересмешник.

– А то, что тебя они тоже запросто убьют! Если хочешь выжить в моём мире, придётся запоминать!

– Да ладно, с чего бы каким-то пришельцам меня убивать? Они даже мою кожу не проткнут, хоть я и ослаблен. Даже твой пистолет, не в твоих руках, не оставил бы на мне даже царапин.

– Они не пришельцы, – сказала София. – И не демоны. Я даже не подозреваю, что это за твари, но могу предположить, что это... зло. Чистое зло. Потому, что когда я увидела Валефора и тебя, то я видела вашу ауру. Видела то, что у вас демонов, стало быть, называется ядрами, видела, как растекается по всему телу ваша жизненная сила. У них ничего этого нет. Смотришь через астрал, как будто пустота, тёмное марево на их месте. Даже когда их убиваешь, то от тела не остаётся ничего, лишь шмотки во все стороны не ношеные разлетаются.

– И что они делают, когда встречают человека? Я видел какого-то мужика, копошащегося в развалинах. Он, видимо, принял меня за одного из них, покончил с собой раньше, чем я успел объясниться.

– Они... я не знаю... Тел не остаётся. Кто-то говорит, что делают из людей себе подобных, но я не была тому свидетелем. По крайней мере, знаю точно, что участь эта хуже смерти. Они не пытают тело, они похищают душу. Я поняла это, опять же, когда увидела, что у них на самом деле внутри. Что могут предложить абсолютно пустые существа человеку, кроме такой же вечной пустоты? Демоны, со слов Валефора, и то отпускают души после того, как выжмут из них все соки, и человек переродится после этого.

– А Валефор, смотрю, любитель раскрыть секреты фирмы! Банкир, блять!

– Это не я, честно! – вновь завопил демон-коротышка. – Она постоянно пытается проникнуть в моё сознание и выуживает оттуда клочки информации!

– Ты древний, сука, Высший демон! Какого хрена смертная вообще способна проникать в твой разум?!

– А я откуда знаю?!

– Так, мальчики, заткнитесь! – закрыла уши руками София. – В общем, ты понял? Чтобы больше так не делал, а то я просто развоплощу тебя, хоть ты и красивый и заменить тебя на Валефора в своей голове нельзя.

– А я, значит, не красивый?! – воскликнул герцог.

– Не делай вид, что в первый раз слышишь правду, – фыркнул Барон.

– Вообще-то... Что значит «правду»?!

– Заткнись! – разом крикнули на него пересмешник и смертная, отчего оба переглянулись.

– Слушай... А у тебя пожрать есть чего? Я... впервые с момента рождения почувствовал голод, – признался Красный Барон.

– Ты тут, значит, мечтаешь, чтобы я сдохла как можно скорее, а потом пожрать у меня просишь? – довольно задрала нос София.

– Демоны двуличные натуры, знаешь ли, хе-хе!

– Ну ладно, не для того же я сохранила тебе жизнь – пока что! – чтобы так быстро заморить тебя голодом.

С этими словами, София слезла с Красного Барона и помогла ему встать. Даже подумала над тем, чтобы развязать ему ноги, но увидела недоброе в глазах пересмешника и просто придерживала его, пока тот прыгал до кухни. Справедливости ради, демон и правда примерялся, как бы так одним ударом сломать Софии шею, а потом размозжить ей о пол череп и освободиться.

Усадив Барона на стул, она достала из шкафчика горбушу в томатном соусе и, вскрыв банку, принялась кормить того из ложечки холодной рыбой.

– А повкуснее у тебя ничего не найдётся? – спросил демон.

– Зачем мне тебя вкусным кормить, когда у меня невкусного много, которое не жалко? – ответила девушка, вытирая ему рот кухонной тряпочкой. Пересмешник в этот момент подумывал откусить ей пальцы, но толку от этого не было.

Поэтому приходилось жрать с ложечки костлявую горбушу и запивать простой водой, которой ему тоже вдруг захотелось. Вода, как оказалось, была не совсем чистой, София набирала её во время дождя на крыше, но чаще всего приходилось её добывать из луж и капающих канализационных труб, после чего, долгое время очищать. Таблетки давно закончились, мастерить угольные фильтры она не умела, поэтому приходилось выпаривать всю грязь простым кипячением. Благо, у неё имелся охотничий примус и пара канистр бензина.

С последним вообще проблем не было. Брошенных машин на улице оставалась куча, а выжившие люди транспорт не использовали потому, как укрыться в нём от иных было невозможно.

– Родители? – обратил внимание Барон на фотографию на столе. На нём были изображены двое взрослых, обнимающие девочку, подозрительно похожую на маленькую Софию.

– Да... – сглотнула девушка. – Они поехали в соседний город в тот день, когда всё это началось. И не вернулись. Скорее всего были схвачены иными или убиты мародёрами в первые дни, когда на улицах творился хаос.

– А ведь, если ты вернёшь мне силы, то я сделаю так, что ты с ними встретишься, – улыбнулся Красный Барон. Но девушка никак не ответила на его колкость. Точнее, для ответа она не использовала слова. Но та укоризна во взгляде, которым она взглянула на демона, заставила его на мгновение вздрогнуть.

– Я очень хочу спать. Никому не открывай, если всё таки хочешь когда-нибудь покинуть Землю живым, – прикрывая ладонью глаза, она встала из-за стола и снова закрылась в спальне.

«Ты хороший парень, но ты очень часто говоришь вещи, из-за которых от тебя хочется отвернуться», – сказала ему однажды Ильдика.

После той истории на охоте Абигора она пыталась завести с ним разговор. То ли просто была благодарна, то ли не могла забыть их поцелуй... Барон тоже не мог. Первое время. Потом, за работой, он снова вошёл в раж и наслаждался битвами с богами и небожителями, устранял симбиотов и могущественных магов-полудемонов. Его имя стало более известным, и Красного Барона стали звать на всяческие праздники и просто оргии. И хотя пытать смертных, высасывая из них гаввах по мере того, как они истекают кровью, он не любил, но ему льстило, что к его персоне внимание повысилось.

Воспоминания о прошлой жизни стали совсем уж редкими и Красный Барон так и не смог соотнести их в общую картину. Он не помнил ни имени, ни возраста, ни даже своего прежнего лица. Не говоря уже о лице своей смертной матери или отца. Только то, что когда-то он летал высоко в небе и сражался с другими такими же. Возможно, свою смерть он там и встретил, в небесах, хотя... Как бы его тогда нашёл Асмодей, будь он уже мёртв? Неужто он и правда согласился стать пересмешником при жизни?

– Учитель, а что ты думаешь о своей жизни? – спросил он однажды у Шихутерраза.

– Я не думаю. Просто живу, – ответил исполин.

– Но ведь что-то должно быть? Что-то, что очень важно для тебя! – удивился Красный Барон.

– Мне важно то, что я на своём месте. Я был создан для того, чтобы воевать и обучать. И я занимаюсь этим уже эоны лет. Меня всё устраивает, – пожал плечами Шихутерраз.

Но этот ответ не удовлетворил пересмешника. Ведь он был рожден смертным. Значит, что когда-то он ходил под одним из богов, вероятно, исповедовал его религию и мыслил совершенно иными категориями. И с одной стороны, глядя на смертных, Красный Барон испытывал к ним презрение, но с другой... Становясь старше, он всё больше им завидовал. Их чувствам, их неопределённости.

Он-то никогда не поменяется уже, он родился таким, какой он есть. Другое дело, быть существом, которое занимает столь шаткую позицию в окружающем его мире. Взять ту же Софию: она ведь узнала из памяти Валефора, что смертные всегда перерождаются. Так с чего бы ей цепляться за нынешнюю жизнь в жестоком и беспощадном мире? Будь у него возможность сохранить свою душу после смерти – он бы только и делал, что умирал. Но нет, София зачем-то цеплялась за нынешнюю жизнь. Быть может, за память о близких или, что вероятнее, из страха перед смертью.

В любом случае, Красный Барон слишком далеко находился от смертных, чтобы их понять, и в тоже время, ему так этого хотелось, что он места себе не находил.

Незаметно для себя, но он уснул. Очнулся от того, что его толкала в плечо София. Девушка поставила перед ним очередную банку горбуши, но перед этим спросила:

– А тебе в туалет не надо?

– Нет. У меня нет пищевода и других органов, – мотнул головой Красный Барон. – А вот руки у меня затекли.

– У меня есть способы защититься, но я всё равно не хочу давать тебе возможность легко и просто убить меня, – ответила София, поднося первую ложку к его рту.

Покормив пересмешника, девушка открыла консервированную говядину с горошком и стала заедать её галетами.

– Судя по этикеткам, это всё армейская еда. Откуда её столько у тебя? – поинтересовался Красный Барон.

– Отец был прапорщиком. Всё со склада домой тянул. Мать ругалась, мол, нормальной еды что ли нет, а он ей отвечал, что на случай войны. Вот и пригодилось в итоге...

– Я даже не удивлён, что у вас всё до ядерной войны дошло, – усмехнулся демон. – Армия, которую кормят таким дерьмом просто не могла победить силами пехоты.

– Тут я с тобой даже спорить не буду, – хмыкнула София. – Хотя вот говядина с горошком неплохая. Если ещё и галеты с печёночным паштетом... Что? Не смотри на меня так... Я знаю, что ты подлый демон...

Но Барон продолжал на неё смотреть так.

– Ладно, попробуй!

– И правда, не так плохо, как горбуша, – оценил пересмешник.

– Эх, я бы тоже попробовал! Но эта сука уничтожила моё тело! – печально вздохнул Валефор, материализовавшись прямо на столе.

– Эй, копыта со стола убери, быдло! – смахнула его София.

– Нам надо что-то решать, – спокойно произнёс Красный Барон.

– Знаю.

– Предлагай. Иначе тебе придётся держать меня так вплоть до твоей биологической смерти. Лишний рот в этом мире тебе не нужен, да и мне десятилетиями так сидеть тоже не охота.

– А вот я однажды попался в ловушку небожителей и был заперт почти четыреста лет в шкатулке! – пропищал Валефор.

– Глядя на твои умственные способности, я даже не сомневался, что у тебя найдётся похожая история, – закатил глаза Красный Барон.

– Мы ведь можем заключить сделку? – спросила София. – Я отпущу тебя, а ты не станешь меня убивать.

– Можем. Но если я не выполню задание, меня ждут большие проблемы, – честно признался Красный Барон.

– Тогда я не могу тебя отпустить, – вздохнула девушка.

– А в ином случае вместо меня пришлют намного более жестокого демона. Мне не нравится убивать стариков, женщин, детей. Но другие демоны считают это странным, поэтому я стараюсь не выделяться. Я хотел провести с тобой приятный денёк, чтобы ты позабыла о всех своих заботах и... могла умереть с улыбкой на устах.

– Где же ты был три года назад, когда я искала себе парня и не было этой катастрофы, – усмехнулась София. – На самом деле, я и сама не знаю, для чего мне жить дальше. Я одна. Соседи испугались моих способностей, несмотря на то, что я единственная безошибочно могла определять иных. А один мужик... видел, там между четвёртым и пятым этажом пятно на полу?

– Допустим, – кивнул Барон.

– В общем, после того случая от меня все и сбежали, как я не пыталась достучаться до людей.

– Так в чём проблема уйти спокойно в мире, где жизнь не лучше смерти?

– Потому, что я не хочу сдаваться! – злобно рыкнула София. – Почему-то я верю, что однажды это должно пройти. Если Бог или какая другая Высшая сила наказала нашу цивилизацию, то у всякого наказания есть свои пределы. И я хотела бы иметь свою семью, родить детей, потому... потому что... я три года уже одна! – София вдруг расплакалась и накрыла лицо руками.

Со стороны двери вдруг раздались едва слышные шаги. Девушка повернула голову и тут раздались три коротких стука, а через секунду ещё два.

– Я отведу тебя в спальню. Пожалуйста, сиди тихо, не вынуждай меня убивать тебя, – вздохнула она и вновь помогла ему добраться до комнаты, аккуратно, и даже с некоторой заботой уложив на свою постель и подложив под голову подушку.

Красный Барон осмотрел покои Софии. Напротив кровати расположился компьютерным стол с неработающим ПК и розовым игровым креслом. На стенах висели постеры с мультиками, герои которых обладали чересчур большими глазами, а на полках стояли пластиковые фигурки. В углу находилась гитара с порванными пятой и шестой струнами, удочка и тактический рюкзак на котором висел фонарик, из бокового отдела торчало мачете... Мачете!

В это время, София, предварительно посмотрев в глазок, впустила гостя. Им оказался бородатый крупный мужчина лет сорока-пятидесяти. Одет он был в рыбацкий ветро-влагозащитный костюм и армейские берцы. На поясе висел длинный охотничий нож, а за поясом – София это знала – мужчина прятал пистолет.

– Здравствуйте, Игорь Иванович! – обрадовалась девушка, вешаясь мужчине на шею.

– Привет, Софа! Я по делу, – обнял он её в ответ.

– Конечно, проходите! Сейчас на чай поставлю!

– Да ладно, не трать сахар попусту, – улыбнулся Игорь Иванович.

– Я его всё равно, кроме как во время ваших визитов, не пью, – всплеснула руками девушка, ставя воду на примус.

Игорь Иванович Тихонов, до катастрофы, работал местным участковым. В конце прошлого века, будучи ещё безусым юнцом, принимал участие в войне на юге страны. Уволившись в запас в звании старшего сержанта, поступил в полицейскую академию и уже в звании лейтенанта устроился работать следователем в районе, где проживала семья Софьи.

Он хорошо знал её отца, частенько присоединялся к ним на праздниках, ибо своей семьи так и не завёл. По сути, для Софьи он был, как крёстный отец, и даже после катастрофы не переставал навещать девушку, оставшуюся одной в практически мёртвом городе. К дару её относился положительно, а касательно того случая с соседом... Ну, сам виноват. Будь Тихонов там, он бы ублюдку и похлеще расправу учинил.

После катастрофы пригодились полученные в горах навыки выживания. Игорь Иванович охотился на дичь, что развелась посреди улиц и обшаривал отдалённые магазинчики на предмет чего-то экзотического. Сам он жил вне всяких поселений выживших, но охотно торговал со многими старыми знакомыми и общиной, сформировавшейся на территории развлекательного центра.

– Колени к зиме опять ныть начали. В день по двадцать километров, бывало, прохожу, к вечеру ног уже не чувствую, – пожаловался бывший участковый.

– Тю, колени! Пустяки, приподнимите штанины, – девушка села на корточки перед Тихоновым и положила свои бледные ладони ему на ноги. Игорь Иванович тут же почувствовал исходящее от неё тепло, что будто очищало его суставы от скопившейся в них ржавчины.

– Спасибо, дочка... – убрал со лба испарину мужчина, когда боль полностью исчезла. – Выручаешь старика, который раз. Вот, я тебе тут принёс как раз, что ты спрашивала, журнальчики твои, – с этими словами, он достал из рюкзака несколько томиков про большеглазых мальчиков и девочек, одетых в школьную форму.

– Ой, спасибо! – снова бросилась ему на шею Софья и поцеловала в обе щёки.

– И вот ещё, держи, раздавленные, конечно, под завалами нашёл, но я попробовал парочку, есть можно, – и протянул ей коробку шоколадных батончиков.

Посидев ещё немного, бывший участковый сообщил, что ему пора идти, ведь нужно было ещё и до общины пройтись, а возможно, что и попроситься у них на ночлег.

– Спасибо большое, Игорь Иванович! Заходите почаще! Не обязательно даже с гостинцами! – помахала рукой Софья и закрыла дверь на замок.

– А ты милая, когда улыбаешься от всей души, – раздался голос за спиной.

Софья подалась вперёд, одновременно разворачиваясь. Позади стоял освободившийся от пут Красный Барон. В одной руке держал он мачете, а во второй свой пистолет.

– Странно, что ты забыла про такую опасную штуку у себя в комнате, – произнёс он.

– Чёрт... Слишком спешила открыть Игорю Иванычу! – хлопнула себя по лбу София.

– Могу обрадовать: с такой кармой ты, скорее всего, очень удачно переродишься, – склонил голову в бок Красный Барон.

– Умеешь ты утешить, – усмехнулась девушка и резко вытянула руку.

Красный Барон ощутил, как астрал разрывает на куски и прыгнул в сторону, открывая огонь. Несколько пуль пролетели мимо, остальные превратились в свинцовые блинчики, столкнувшись с энергетическим барьером. София бросилась на демона, вытягивая вторую руку и грудь пересмешника смяло ударной волной, отбрасывая его в стену. С полок посыпалась всякая мелкая утварь. Демон вонзил мачете в стену из гипсокартона, дабы удержаться на ногах и уже открыл, было огонь, но София на бегу подогнула ногу, прокатившись на попе до него и ударила в третий раз. Костюм превратился в лохмотья, грудь покрылась синяками, Барон выблевал сгусток крови.

Всё это, разумеется, было лишь иллюзией. Маскировкой под смертного. Урон, в самом же деле, приходился по его астральному телу, которое в данный момент не было обёрнуто в оболочку из плоти. Кровь была ненастоящей, как и синяки, и разорванная одежда. Но невзирая на это, Красный Барон чувствовал невероятную боль.

Его подбросило и он проломил головой одну из полок. Затем мгновенно собрался и пнул Софию в живот, девушка отлетела на метр и, преодолевая боль, снова спровоцировала астральный взрыв. Он отпрыгнул, выстрелил, пули смялись о барьер и пистолет опустел. Отшвырнув его в сторону, Красный Барон схватил стул и, закрываясь им от очередной волны разрывающейся реальности, ткнул девушку мачете в плечо, а когда та закричала, сбил её с ног и навалился сверху, приставив клинок к горлу.

София тяжело дышала и постанывала от раны на руке из которой натекла уже лужица крови. Красный Барон сидел сверху и не мог решиться. Не мог просто провести клинком по нежной шее, навсегда покончив с этой историей.

– Ч-чего т-ты ждёшь? – прошипела, сквозь зубы, София.

А он не мог понять, от чего его так зацепила эта девушка. Может, потому, что она, невзирая на возраст, смогла обвести его вокруг пальца в первый раз? Не побоялась дать бой древнему злому демону? И при всём при этом, она сохранила ему жизнь.

То ли она слишком добра была, то ли слишком глупа, то ли всё вместе... Но таких забавных смертных девушек он ещё не встречал.

– С тобой было весело, – усмехнулся Красный Барон и... впился в её губы своими, не убирая клинок от горла. София была ошарашена настолько, что поначалу даже не сопротивлялась, а когда всё-таки собралась дать отпор, демон уже отстал.

– Мне понадобится время, чтобы это переварить, – сказал он, облизав губы. – Где мои бусины?

Девушка, не отрывая взгляда от лезвия мачете, полезла в карман и достала чутка опустевший мешочек. Красный Барон взял одну и, покрутив в руках, проглотил, тут же исчезая из квартиры девушки. София ещё несколько секунд лежала, не веря в то, что осталась жива. И тут же раздался стук в дверь, а следом и обеспокоенный крик Тихонова, который услышал грохот едва отойдя от подъезда.

***

Как и ожидалось, Красный Барон открыл глаза в теле встретившегося ему вчера самоубийцы. Труп слегка подпортился, зато пересмешник чувствовал, что силы, наконец, вернулись к нему в полной мере. Встав, он пошёл искать способ, как бы поскорее разрушить это тело и вернуться в Гаввах.

– Привет, чужак! – раздалось совсем близко.

Демон повернул голову в сторону, при этом, в шее всё ещё торчал нож. Из тёмного переулка на него смотрело нечто. Для взгляда смертного оно представлялась высоким мужчиной с непомерно длинными руками и ногами, одетого в чёрный деловой костюм с бабочкой. Его кожа имела чересчур бледный оттенок, и контрастом на фоне остального покрова выглядели налитые румянцем щёки. Мужчина неестественно широко улыбался, сверкая идеально белыми, ровными зубами, а его налакированной короткой стрижке, выглядящей почти, что пластиковой, могли бы позавидовать лучшие модели для рекламы шампуней. По бокам его головы торчали большие уши, а спереди выпирал длинный острый нос.

Он выглядел, как если бы потустороннее существо, решившее внедриться в общество людей, но понятие не имеющее о них, напялило бы на себя наиболее, по его мнению, представительный облик.

«Так вот почему этот парень покончил с собой, едва увидел меня в костюме», – сообразил Красный Барон.

Теперь, когда к нему вернулось астральное зрение, он видел, что из себя представляет эта тварь. Пересмешник ошибался, когда думал, что имеет понятие о настоящей пустоте. Ведь разум смертного не может представить себе отсутствие одновременно света и тьмы. Красный Барон мог. Но он не думал, что глядя на настоящую пустоту даже слово «пустота» покажется чем-то.

– Привет... кто бы ты не был, – ответил демон.

– Я знаю за кем ты пришёл! – не разжимая зубов произнёс длинный. – Мы тоже хотим её убить!

– Да? Интересно зачем? – спросил Красный Барон.

– Она знает, как бороться с нами! Нам тоже не нравится, когда нас убивают! Никто не должен мешать очищению Земли!

– А, ну удачи тогда, – хмыкнул демон. – Будь другом, можешь прямо сейчас убить меня?

– Конечно! Всегда рад!

И он резко покинул этот мир. Не было видно ни атаки, ни того, как тушка самоубийцы превращается в кровавое месиво. Красный Барон просто исчез, лишь затем, чтобы возникнуть у себя дома, в Ийерташе.

Задание он успешно провалил, хотя об этом ещё никто не знал. Учитывая, что он отсутствовал всего сутки, можно было потратить ещё недельку-другую прежде, чем кто-то что-то заподозрит. Главное было не попадаться на глаза знакомым демонам, а в идеале и вовсе покинуть Гаввах на какое-то время.

И он знал, к кому пойти.

***

Два небожителя удобно раскинулись на шезлонгах. Приливные волны умывали богатый ракушками берег этого райского острова. Тени от пальм укрывали их от лучей предзакатного солнца.

Это была планета Земля в одной из Вселенных, где людей никогда не существовала. Природа была девственно чиста, они знали, что никто их не увидит и никогда даже не подумает заглянуть в этот уголок Мультивселенной. Никто, кроме Красного Барона, который прекрасно знал хозяина этого места ибо враждовал с ним больше полутора миллиардов лет.

– Здоров, Лирр! Могу я переждать у тебя тут немного? – возник во вспышке пламени Красный Барон в своём привычном виде.

– Чт... Какого ты сюда явился?! Нет, конечно! – вскочил шестикрылый ангел, выставляя кулаки. – Хочешь подраться, давай выберемся в другое место!

– Я не в настроении, – вздохнул пересмешник.

Находившаяся рядом с Лирром Ашура привстала и посмотрела на подчинённого, который приходился ей ещё и возлюбленным.

– Успокойся, он ведь не с войной сюда пришёл, – и нежно взяла его за руку.

– Это наше место!

– Я вовсе не планировал отвлекать вас от греховных дел, поэтому дайте переждать хотя бы на северном полюсе, – выставил руки демон.

– У тебя какие-то проблемы и припёрся к нам, чтобы они разрушили всё ещё и здесь? – ещё сильнее нахмурил брови ангел.

– Да нет у меня никаких проблем, кроме... Короче, я походу влюбился... в смертную...

– Оу, даже я не ожидала! – приподняла брови Ашура.

– Демоны не умеют любить! – шикнул Лирр.

– Ты ведь знаешь, что когда-то я был смертным. В последнее время моё начало всё чаще даёт о себе знать...

– И что мне делать с тобой? – закатил глаза ангел.

– Пусть останется, – погладила его Ашура. – Мы ведь за это и сражаемся, за мир и любовь. Если даже адское отродье познало в себе любовь, то мы тем более не должны от него отворачиваться.

– Ладно, только свали с глаз побыстрее, – вздохнул Лирр.

– Спасибо. С меня поединок потом, – кивнул Красный Барон.

После той встречи в мире Таллскерии, они с Лирром не один десяток раз сходились в поединках. И если поначалу это была чистая ненависть, в основном, со стороны небожителя, то вскоре их битвы стали больше напоминать спарринги. В некотором роде, это можно было назвать дружбой, ведь, хоть они и не хотели этого признавать, но каждый был бы огорчён известием о смерти соперника. Поэтому, когда речь заходила о битвах на полное уничтожение противника, в рядах которого находился и Лирр, Красный Барон всегда искал повод откреститься от участия. Тоже самое делал и ангел.

Переместившись в Антарктиду, огненный демон уселся на краю ледяного ущелья и, свесив ноги, стал думать. О своём долге и собственных чувствах. Казалось, он прожил почти два миллиарда лет, но ответы не приходили в голову, ибо с момента своего, так называемого, рождения он ни разу не сталкивался с подобными ситуациями и ощущениями.

Даже по прошествии нескольких часов ему ничего не пришло в голову. Он уже думал просто войти в гибернацию на недельку, как услышал хруст снега позади.

– Ну, вываливай, – сказал Лирр, присаживаясь рядом и ставя два бокала, а также бутылку хорошего вина.

Пересмешник улыбнулся. Как ни крути, а ближе врага у него друзей и не было, не считая Шихутерраза и Абигора.

Демон, которого мучила совесть. Часть I

Красный Барон перевернул бокал и лёг на барную стойку.

– Так, что случилось-то в итоге? – спросил Андромалиус, не переставая протирать другой бокал тряпкой.

– Творец, ты живёшь уже многие триллионы лет. Скажи, бывало такое, что ты ненавидел свою демоническую суть и свою работу? – ответил Красный Барон.

– Я помню, как началось Восстание Феникса, как пал Повелитель Хаоса и Изначальные. И я был одним из эмиссаров только пришедшего к власти Хозяина. Я разрушал миры, галактики, Вселенные. И я помню Вторую Войну, когда смертные из Коалиции Измерений своими Клинками Палача перекосили не меньше моих друзей, чем боги. Именно тогда я понял, насколько сильно я истощён. Я основал «Бар», чтобы в моей жизни появилось хоть что-то кроме войны. И мне это понравилось. Это достаточный ответ на твой вопрос?

– Более чем... – кивнул Красный Барон. – Выходит, чтобы обрести покой, мне надо заняться чем-то, что по душе мне, а не тем, ради чего меня создали?

– Можно и так сказать. Только странно, что вы – пересмешники, так быстро устали от жизни, не прожив и столько, сколько обычно требуется Высшему для осознания себя. Возможно, было ошибкой создавать вас из смертных, – ответил Творец Яств. – Так, ты расскажешь, в чём причина твоего упадка?

– Да была одна история...

***

50 лет назад.

Красный Барон провёл несколько недель в райском уголке Лирра и Ашуры, понимая, что рано или поздно ему либо придётся выполнить задание, либо понести ответственность за его провал. И это всё равно не спасёт Софию. Нужно было что-то придумывать.

Поблагодарив врага за тёплый приём, пересмешник рванул обратно в мир Софии. На сей раз, не смущаясь собственной силы.

Метеоритом пролетев через город, он остановился перед уже знакомой девятиэтажкой. На сей раз, во дворе было чересчур людно. Целая толпа ободранных, вооружённых самопалами, факелами, палками и железными трубами горожан. Отсканировав пространство, Барон понял, что часть из них уже внутри дома и они... «Блять, они пришли за ней!»

Не раздумывая, демон влетел в окно, разлетевшееся в дребезги. София лежала на диване с рассечённой бровью и боролась сразу с тремя мужчинами. Один неудачно пытался связать её ноги, периодически получая пяткой то в нос, то в пах. Второму она уже расцарапала всё лицами, а третий даже не знал с какой стороны подступиться и стоял с натянутой полосой скотча.

На полу валялся изрешечённый пулями труп и ещё одно тело в рыбацком костюме с растёкшейся под ним лужей крови.

Красный Барон схватил первого попавшегося и выбросил в окно, пальцами схватился прямо за позвоночник второго и вырвал его вместе с черепом, заливая гостиную кровь. Третий, услышав крики, повернулся и кулак пересмешника прошёл насквозь его голову. Ещё несколько человек, столпившиеся в прихожей и наблюдавшие за попытками связать Софию, попятились назад, но Красный Барон одним движением пальцев остановил их сердца.

– Я вовремя, как погляжу, – усмехнулся демон, глядя на Софию, вытирающую кровь с лица.

– Ты?! Что ты здесь опять забыл?! И сколько там человек на улице?!

– На улице? Считай, что ни одного, – демон щёлкнул и снизу донеслись звуки агонии сгорающих заживо горожан.

– Опять пришёл меня убить? – недоверчиво поглядела на него девушка.

– Нет. Не могу, – мотнул головой Красный Барон.

– В смысле, блять, не можешь?! – воскликнул возникший фантом Валефора. – Сука, ну нахуя ты сюда припёрся?! Её почти убили!

– Хорошо, я могу её убить. Но ты будешь следующим, – повернул к нему голову пересмешник.

– Э... В смысле?!

– Я из-за тебя чуть не погиб, даже Асмодей был бы не против, убей я тебя за такое.

– А... а мой ключ доступа?!

– Он бы достался мне, а я бы его передал твоим подельникам, – пожал плечами Красный Барон.

– Эй, давай без этого! Хорошо же общались! – карликовый демон прыгнул за диван, прячась от пересмешника.

– Чёрт, Игорь Иванович! – спохватилась София и бросилась к телу в рыбацкой одежде. С трудом перевернув тяжёлого мужчину, а она поднесла ухо к его груди. – Нет! Только не он! Давай, запускайся! – она положила ладонь на колотую рану в животе бывшего участкового, мгновенно её заживляя, после чего принялась усилено делать мужчине массаж сердца. – Чего смотришь, могущественный демон?! Помоги же ему!

Красный Барон лишь неутешительно покачал головой:

– Он мёртв слишком долго. След отошедшей в мир иной души давно растаял.

– Но ведь я воздействую на него своей силой! Почему он не оживает?! – заплакала София, продолжая безуспешные попытки завести сердце.

– Ты лишь починила его оболочку, но человек – это не машина. Не достаточно собрать все детали вместе, чтобы внутри зародилась душа.

– Блять! – истерично воскликнула девушка и накрыла лицо окровавленными ладонями.

– Успокойся, – дотронулся до её плеча демон. – У него была достаточно хорошая карма. Отдохнёт лет десять в одном из загробных царств, а оттуда вернётся в ваш похожий смертный мирок.

– Уберись! Чего вообще припёрся?! Спасибо, конечно, что спас, но я не забыла, как ты меня пырнул тогда! У меня рука до сих пор не двигается нормально и сил куча уходит на регенерацию. Если бы не эта рана, я бы и сама от них отбилась! Игорь Иванович был бы жив!

– Давай начнём с того, что я мог тебя тогда и не пощадить. Но пощадил, – ответил Красный Барон. – И объясни мне, наконец, какого хрена тебя пыталась завалить толпа в человек двадцать?

– Думаешь, они мне рассказали? – фыркнула София. – Я лишь урывками слышала, что дескать к ним в общину зачастили иные. Только они их уже не пытались обмануть, прикидываясь людьми, а прямо говорили, что ищут меня. Что я им нужна.

– Для чего? – спросил Красный Барон.

– Я-то откуда знаю?! Вероятно, эти тоже не знали, но решили, что раз меня иные ищут, значит я им нужна, значит я – ведьма, а у ведьмы дорога одна – на костёр, – ответила девушка.

Пересмешник вдруг вспомнил, что перед тем, как сбежать в прошлый раз встретил жуткое существо, с которым у него даже получилось поговорить.

– А ты знаешь, что-нибудь про высокого, метра под три, тощего человека в чёрном костюме...

– Ты про Пресвитера?! – отшатнулась София. – Да его все знают! Он единственной из иных, кто не пытается маскироваться. И он странный. Не ломится в двери, хотя, понятное дело, никто бы и не открыл. Тленом от него за километр разит. Но упаси тебя Бог оказаться на улице в миг, когда Пресвитер вышел на охоту... Помню, в начале катаклизма, группа военных разбила лагерь около нашего дома. Я постоянно наблюдала за ними в окно, и в один день увидела Пресвитера, приближающегося к ним. Самое страшное даже не то, что он сделал с ними, а сделал он такое!.. Подходя к ним, он повернулся в мою сторону и посмотрел прямо в глаза, хотя между нами метров сто было, не меньше! Он приставил указательный палец к губам, мол, тише будь, и продолжил идти. Ну, после этого военные в нашем районе лагерей не разбивали.

– У него действительно жуткая аура, – согласился Красный Барон.

– Погоди... А где ты его видел? – побледнела София.

– Да-а... На соседней улице, – прикусил губу демон.

– Блять! Он опять трётся около меня!

– Опять?

– Да! Как будто я его любимица! В первый год он ещё редко возникал тут, но со временем стал всё чаще мелькать! Бывало, что часами стоял и смотрел в моё окно. Но последние несколько недель, где-то после того, как я во время вылазки уничтожила Валефора, он не показывался.

Красный Барон вспомнил слова Пресвитера. Кажется, он говорил о том, что иные видят угрозу в таких, как София. Вероятно, таких людей очень немного, но не исключено, что после того, как девушка стала симбиотом и нажралась адских бусин – она могла стать сильнейшим телепатом в своём мире, хоть сама о том и не подозревала.

– Я хочу помочь тебе выжить, София, – признался демон.

– Ты? Помочь? Мне? – выпучила глаза девушка.

– Считай, что Высший демон просто решил позабавиться точно также, как это сделал в своё время Валефор. Только я не буду пытаться тебя сожрать. Это как игра в стратегию – моя задача довести тебя живой до максимального уровня, то бишь, до смерти от старости, – ответил пересмешник.

– Странные у вас развлечения, – нервно усмехнулась София. – То изнасиловать хотите, то наоборот – спасаете...

– Вообще-то, это ты угрожала мне связанному!

– А я и не про тебя.

– В Валефоре я даже не сомневался, – фыркнул демон.

– Что Валефор-то опять?! – послышался писк из-за дивана.

– Если действительно хочешь помочь, помоги прибраться тут, – сказала она, окидывая взглядами трупы.

– Я могу просто сделать так, что они испарятся, – сказал Красный Барон. – Только ты планируешь хоронить этого рыбака? Он ведь был тебе дорог.

– Надо бы, но... После катастрофы немало каннибалов развелось. Если даже я его по всем нашим обычаям закопаю, всё равно поглумятся, достанут. Можно сжечь, но... С тем же успехом, будет проще просто, чтобы он исчез...

– Хорошо, – щёлкнул пальцами Красный Барон и тела, как и кровь со всех поверхностей исчезли. Следом, восстановилась и разрушенная им оконная рама. Дим Димыч, что всё это время прятался от перепалки в спальне, наконец, показал отожранную морду и запрыгнул на колени хозяйки.

– Дай взгляну, – подошёл к ней демон, отчего котяра тут же зашипел, пригибая уши. Красный Барон протянул руку, чтобы коснуться брови Софии, но девушка отвернулась. – Ну чего ты ломаешься? Я не хуже тебя могу исцелять. Дай.

Она всё таки позволила ему дотронуться и рана мигом исчезла, не оставив шрама.

– Рука ещё не зажила? Сними кофту, я и её вылечу.

Пересмешник лукавил. Столь могущественному существу не требовалось даже присутствовать в одной комнате с Софией, чтобы воздействовать на её тело. Ему просто хотелось увидеть девушку без верхней одежды. Та не разбиралась во всех тонкостях и без лишних разговоров начала снимать розовую кофту, правда, смущённо отвернувшись.

Поэтому глазам Красного Барона предстала аккуратная спинка с выступающими от недоедания лопатками. Коснувшись плеча девушки, демон ощутил приятное тепло её тела, а невероятно острый нюх улавливал сладковато-терпкий аромат.

Как только рана затянулась, что София почувствовала и сама, девушка тут же сдёрнула бинты и поспешила одеться.

– И что дальше планируешь делать? – спросила девушка.

– А чем ты занимаешься обычно?

– Вообще, сегодня следовало бы совершить вылазку, но настроение уже не то, поэтому я пообедаю и лягу спать.

– И чего ты хочешь на обед? – спросил демон.

– А, что, ты можешь ещё и еду создавать?

– Да я многое могу, – поджал губы Красный Барон.

– Тогда я хочу утку по-пекински, – сказала София.

Желанное блюдо возникло прямо перед ней, повиснув в воздухе.

– Политую соусом терияки... – и из пустоты на утку вылился целый тюбик соуса. – И присыпанную кунжутом, – и взялись из ниоткуда белые семена. – Ладно, допустим. Только стол сообрази. И чтобы с канделябром был!

Но, чтобы девушка не загадала, всё возникало по щелчку Высшего демона.

– И Дим Димычу вискаса наколдуй, – попросила София, взявшись за уничтожение утки. Как же давно она не еда нормальной еды! Тем более, ресторанной.

Котяра уставился на Красного Барона, несколько секунд над чем-то поразмышлял, а затем, виляя мохнатой жопой, двинулся к переполненной миске, бросив напоследок полный презрения взгляд, мол, живи, пока что. Исполнив все желания, демон присел рядом за стол и наколдовал себе бутылку рома.

– Налей и мне тоже... пожалуйста, – произнесла девушка, вытирая губы скатертью.

– Алкоголь нежелательно пить смертным, – ответил Красный Барон, создавая пару бокалов. – В каждой бутылке живёт низший вредоносный дух – пивень, отнимающий силы и притупляющий разум.

– У нас это называется похмельем, – усмехнулась София. – А на вас этот пивень не действует?

– Что мне, Высшему демону, сделает какая-то отрыжка фейри? – фыркнул Красный Барон.

– Ну, про меня ты, наверно, также думал, когда убивать шёл, – сверкнула она глазами.

– Допустим, один-ноль в твою пользу, но я ещё отыграюсь! – хохотнул пересмешник.

Пообедав, София попросила сотворить ей полную ванну горячей воды. И, чтобы с пенкой, и с резиновыми утятами!

– Эй, я тебя не приглашала! – воскликнула девушка, закрываясь занавеской.

– А спинку потереть тебе не надо?

– Сама справлюсь!

– Да ладно, чего я там не видел за полтора миллиарда лет? Ты три года ведь нормально не мылась, тебя оттереть надо хорошенько, – и в руках Красного Барона материализовалась мочалка.

– Мне надо чем-нибудь прикрыться! – взвизгнула София и схватила полотенце со стиральной машины рядом.

– Можно и так, – пожал плечами демон, присаживаясь на край ванной и приступая к делу.

– Только попробуй начать лапать! Ударю!

– А от меня никуда не денешься! – раздался смех Валефора.

– Исчезни! – крикнула она и фантом развеялся.

Уши Софии покраснели, она плотно сжимала губы, боясь ляпнуть что-нибудь глупое. Она старалась не вспоминать о том поцелуе, но подлый демон, как назло, своими действиями не давал. А ведь это был первый раз, когда её губ касались губы чужого мужчины.

Потерев спинку, Красный Барон полил её голову ковшиком и принялся отмывать волосы. В руках тут же возникли кондиционеры и шампуни, какими обычно пользовались прекраснейшие из богинь. Разумеется, с примесью ихора, отчего руки демона слегка обжигало, но он не обращал внимания.

– Так приятно... – охнула девушка.

– В общем, не буду тебя смущать. Руки, ноги и остальное сама ототрёшь, – решил оставить её в покое Красный Барон.

Он-то знал, что к этому моменту София уже не хотела, чтобы он уходил. Но как и всякий порядочный демон он обожал манипулировать чувствами смертных. Особенно женщин. Даже тех, которых любил. Особенно тех, которых любил, хотя таких и была всего одна.

***

На следующий день они решили выбраться в город. Красный Барон отговаривал, мол, припасов он в любой момент может сотворить сколько угодно, но Софии надоело торчать в четырёх стенах.

– Ты бы своё банное полотенце на другой прикид сменил, а то вдруг кто ещё увидит, подумает лишнего, – произнесла она, зашнуровывая ботинки.

Красный Барон посмотрел на набедренную повязку и изменил одежду на куртку с капюшоном, джинсы и кроссовки.

– Так определённо лучше, – кивнула София, открывая дверь. Пересмешник заранее просканировал местность, не обнаружив поблизости ни людей, ни иных.

– Раньше это был спальный район. В девяностые – тот ещё гадюшник, здесь собирались бомжи, наркоманы и нигилисты аля скины, панки и прочие малолетние подонки, – София проводила демоны экскурсию по опустошённым улицам города. – В нулевые всё изменилось, всю эту шушару разогнали частники, здесь открыли множество ресторанов, магазинов, СПА, кинотеатр и даже аквапарк. Мы с папой любили тут гулять в детстве. Сейчас, конечно, всё это разрушено. Что не сгорело во время бунтов растащили мародёры.

Всю дорогу их сопровождали давно погасшие неоновые вывески, переносимые ветром опавшие листья и не гниющий целлофан. Разбитые ветрины бутиков с перевёрнутыми манекенами, издали напоминавшими расчленённые, побледневшие трупы. Проржавевшие остовы машин со спущенными колёсами, покрытые пылью и голубиным помётом.

Один раз из переулка даже выскочил волк, но Красный Барон даже не посмотрел в его сторону, а хищник уже превратился в кровавый фейерверк.

– Ты так легко убиваешь, – произнесла София без тени осуждения.

– Ты и сама ведь убийца, – ответил демон.

– На моей совести только двое, ну и с десяток иных, – хмыкнула телепат. – А скольких людей ты убил за... сколько тебе там лет?

– Больше полутора миллиардов лет. Боюсь, уже не сосчитать. Помню первую жертву среди смертных. Это был какой-то гибрид, причём его основная способность была создавать такие же астральные взрывы, только они были ненамного сильнее твоих, несмотря на его возраст и опыт. Тогда, он едва не развоплотил меня, сейчас, не смог бы даже поцарапать.

– Выходит, не все гибриды могут навалять Высшему, как я? – улыбнулась София.

– Тебе просто повезло, что я был вежливым убийцей. Мог бы одной огненной сферой снести твой дом, но наша работа требует большой аккуратности. Твой мирок, как бы это сказать, находится под протекторатом богов. Тут не должно быть ни меня, ни Валефора. Убийство кучки смертных они даже не заметят, но стоит мне проявить хоть капельку своей истиной силы и... О, будет скандал!

– Бюрократия, мать её, – посмеялась девушка. – Так и всё таки, почему Высшие не равны друг другу?

– Опыт и возраст. Большинство нынешних Высших младше двадцати пяти миллиардов лет, вступая в симбиоз со смертными, они, в отличии от твоего Валефора, даже не разговаривают с носителями. Но некоторые и сами по себе рождаются слабыми. Хотя, некий баланс имеется всё же. Взять вот меня – из своего у меня только возможность бросаться огненными сферами и стрелять лучом из глаза. Но я забираю себе какую-нибудь способность побеждённого мною Высшего, даже заточённого в тело смертного. Валефор, хоть и трусливый кусок дерьма, способный нападать лишь на женщин...

– Я всё слышу! – раздался писк герцога.

– Вот и не выёбывайся! Так вот, как видишь, его сила обессиливать других Высших позволяет ему драться на равных даже с могущественными демонами вроде меня, превращая их в таких же немощей, как и он сам без своей способности. Плюс, играет роль количество эссенции, на это влияет количество убитых демоном существ. За бессмертных, к слову, дают больше, чем за вас. Эссенция всегда спасает в трудный момент, и чем больше её запас, тем больше шансов выйти живым из боя насмерть с богом или другим могущественным Высшим. Правда, эссенция является же и ценной валютой, но в любом случае, она тебе не пригодится, случись помирать, поэтому свои сбережения я всегда ношу при себе.

– Хм, а я всю жизнь думала, что демоны пытают грешников после смерти, – произнесла София.

– Зачем? Они же наши основные поставщики. Это как доить корову при помощи ежовых рукавиц. Нет, даже мы не знаем, что будет после смерти. Да, известно, что каждая душа попадает в загробный мир, куда нет доступа живым ни при каких условиях. И оттуда она, через какое-то время, возвращается в другую Вселенную. Но что именно происходит там, за гранью – не знает никто. Ибо память о том стирается у всех. Кто-то считает, что даже демоны, умирая, проходят тоже самое и возвращаются смертными существами, но большинство, включая меня, считают, что для нас смерть – окончательна и ведёт в небытие, – пояснил Красный Барон.

– Если это так, то вы очень жадные, – ответила девушка.

– Может и так. Тебе бы не обидно было терять всё, что копил миллиарды лет?

– Мне девятнадцать, у меня нет ничего, но мне всё равно будет обидно умереть. Смерть неприятна в любом случае.

– Но ваши старики всё же относятся к ней снисходительней. Просто в вашем сознании есть понимание, что жизнь конечна, и лишь религия помогает найти утешение в том, что конечна лишь жизнь земная. Мы-то прекрасно понимаем, что не умрём, пока нас не убьёт кто-то другой. Одних это стимулирует прятаться подальше, другие наоборот – рубятся со всеми подряд, всё равно от старости не помрут.

– А ты много проживёшь, как думаешь? – спросила София.

– Если продолжу и дальше общаться с такими, как ты, то вряд ли. Самому старому Высшему около двух триллионов лет. Но среди всех демонов, безусловно, лидируют Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных и Асмодей. Сколько им точно лет не скажет никто, но они застали все глобальные войны с богами, с фейри, с джинами, Восстание Феникса, зарождение Ордена Уравнителей.

– Имя Асмодея в моём мире знакомо, а вот этот Хозяин – это и есть Дьявол?

– Можно и так сказать. Первым правителем Гавваха был его, можно сказать, отец, Повелитель Хаоса. Это был могущественный хтонический монстр, когда-то создавший первых левиафанов и Первородных аристократов. Первую Войну за Порядок начал именно он против зародившихся Старших Богов. Только война не имела смысла. Смертные могли приносить пользу одинаково, что богам, что демонам. Молясь одним из страха перед другими. Был заключён договор о ненападении и Мультивселенную поделили на сферы влияния. Смертные хапнули нехилого горя от такого двоевластия и их жажда справедливости создала отдельное божество, известное ныне, как Феникс. Феникс был именно, что Богом Смертных. Он прошёлся огнём, как по стенам божественного града Камун-Иезат, так и по Серному Городу. Погибли последние Изначальные левиафаны, миллионы Высших и тысячи Первородных сгинули, пал и Повелитель Хаоса, правда раны, которые он нанёс Фениксу, оказались не менее смертельными. Феникс разбился на миллиарды осколков, каждый из которых перерождается в отдельных Вселенных под видом Вечного Воителя. Повелитель Хаоса же обратился Рекой Хаоса из которой продолжают появляться новые Высшие и низшие, правда, на развитие у них уходит намного больше времени, чем раньше. Ну, а Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных, будучи последним из Изначальных, созданных Повелителем, де-юре, его наследником, стал новым правителем Гавваха. Вместе с ним мы одержали победу на Коалицией Измерений во Второй Войне за Порядок и намерены рано или поздно извести Орден Уравнителей.

– Как всё запутано, – присвистнула София. – Но если вдуматься, то ваши войны за порядки, восстания и прочее ничем кроме масштаба не отличаются от наших колониальных или опиумных войн. Демоны сражаются за то, чтобы смертные как можно больше страдали, а боги, чтобы молились, а эти ваши Уравнители... Кстати, а у них какая мотивация?

– Когда-то Уравнители были верхушкой правительства Коалиции Измерений – сборища могущественных государств смертных из разных Вселенных, которые дали решительный отпор богам и демонам. В итоге, все вместе мы задавили их, но ублюдки умудрились прорвать границы Петли, достучавшись аж до самого Демиурга. Тот, в ответ на беспокойство, хуйнул так, что стёр и остатки Коалиции, и все наши объединённые силы в радиусе нескольких Вселенных. Не больше сотни тех, кто был вплотную с воронкой получили силу, способную биться наравне с нами, не черпая силы ни от богов, ни от демонов. В общем, стали третьей стороной, которая уже и не пытается защищать смертных, а нужна, скорее, чтобы мешать богам и демонам заниматься колонизацией.

– Знаешь, а вот я теперь задумалась... Хотя нет, мне просто любопытно стало: а боги и демоны сами верят в свои идеалы?

– В каком плане? – не сразу понял Красный Барон.

– То, что ты мне рассказал – это бизнес чистой воды. Но есть ли за ним нечто большее? Какова конечная цель? Установление теократии в Мультивселенной? Торжество первобытного хаоса? Демонов питают страдания и они делают всё, чтобы эти страдания не прекращались, но как много из вас на самом деле любит творить зло во имя зла? Сдаётся мне, будто ты бы не стал заниматься своими демоническими делами, если бы от этого не зависело твоё существование, как члена общества. Вы ведь не можете позволить себе, что победила какая-то одна сторона. Поэтому я и спрашиваю: а верят ли все эти бессмертные сущности в то, что делают или признают, что это не больше, чем работа?

– Хах, хороший вопрос! – усмехнулся пересмешник. – Я и правда не задумывался, но... Не знаю. Наверняка, кто-то и правда верит во зло во имя зла. Но большинство слишком стары, им есть, что терять, и они не желают вечной войны на уничтожение, в которой всё их богатство сгорит.

– Тогда мне даже интересно стало: какое во всей этой парадигме занимают место наши иные? Они, как и демоны, просто зарабатывают на этом, или ими движет некая цель? – задумалась София.

– Чего не знаю, того не знаю, – покачал головой Красный Барон.

Разговорившись, они и не заметили, как дошли до парка. Стоило сказать, что именно ему апокалипсис пошёл на пользу. Растения беспрепятственно разрослись везде, до куда только могли достать их корни. Среди деревьев прыгали с ветки на ветку белки, из кустов то и дело поглядывали зайцы, а среди опавшей листвы ползали ежи и змеи.

София даже заметила возле пруда олениху с оленятами, а вдоль поросшего забора бродил сбросивший рога лось.

– В детстве папа часто водил меня сюда покататься на колесе обозрения. Вон оно, кстати, – девушка показала на поросшую плющом громадную конструкцию. – Хорошее было времечко... – шмыгнула она носом.

– Хм, – почесал подбородок Красный Барон и направился к колесу.

– Ты куда? – спросила София.

– Хочу попробовать кое-что.

Он подошёл к генератору, питавшему аттракцион. Тот даже относительно сохранился, проблема была лишь в отсутствии питания от электростанции, что все, как одна встали. Дотронувшись до оборудования, Красный Барон принялся его... менять. Превращать обычный генератор в накопитель гавваха, который он мог зарядить собственной силой на недолгий срок. Чтобы создать нечто совершенное, Красному Барону нужно было непосредственно разбираться в энергетике, создавая двигатель вручную, тогда, как для этой затеи достаточно было демонической воли и силы. Спустя несколько минут, генератор заработал и внутри аттракциона что-то заскрипело, застучало.

Демон дотронулся до металлической конструкции, усиливая её для того, чтобы та не развалилась от старости и открыл калитку.

– Прокатимся? – улыбнулся он Софии.

– Ой, а это безопасно? – взволнованно спросила она.

– Не переживай, я ведь умею летать, – ответил демон, беря её ладонь в свою руку.

Усевшись, он мысленно заставил колесо обозрения двигаться и оно, скрипя и стеная, потащило парочку наверх. День близился к вечеру, и с высоты тридцати метров город снизу был похож на болото тьмы, в котором едва видимые очертания высоток походили на кувшинки.

Вдалеке виднелись небоскрёбы из многочисленных офисов. Их стёкла давно разбились от непогоды, некоторые этажи, со слов Софии, обрушились ещё до катастрофы под ударами управляемых снарядов и их так и не успели восстановить. Собственно, треть города уже сидела без электричества к моменту, когда грянул импульс, поэтому некоторые даже не сразу заметили, как мир покатился к чёртовой матери.

Их кабинка замерла на максимальной высоте. В сумеречном небе ещё виднелись клинья птиц, но солнце уже практически скрылось за горизонтом, и проступал на кровавом полотне силуэт луны.

– Давно я так высоко не забиралась... – вдохнула полной грудью свежий воздух София. – Так непривычно видеть мир настолько... большим. Не понимаю тех уродов из власти, которые могли его загубить. Он прекрасен даже сейчас, когда в нём почти не осталось людей.

– Большинство миров были бы в разы прекрасней без смертных, – хмыкнул Красный Барон.

– Вся Вселенная стала бы лучше, не будь демонов, – обижено сказала девушка.

– Не буду отрицать. Вот только демоны были созданы сознанием смертных. Мы – ваши страхи и ваши же самые потаённые желания, запретные, но сладкие. Точно также, как и боги – ваши надежды, но вы же их больше всех и хулите. Потому, что вам всегда мало. Не родился на свет ещё такой демон или бог, джин или фейри, который мог бы угодить смертным.

– Вы ведь делаете на этом бизнес, – фыркнула София. – Не будь мы такими – вас бы не существовало. И будь вы другими – мы не были бы такими, какие мы есть. Я ведь правильно поняла всё?

– Совершенно верно, – кивнул демон. – Никто не может противиться природе. Вам Творцом уготована участь несчастных, мечущихся туда-сюда созданий. Но вы свободны, каждый из вас способен определить своё предназначение. Меня создали пересмешником – пересмешником я и буду до самого конца своего существования.

– Жалко мне тебя, Красный Барон, – София погладила его руку. – Ты тёплый. Можно за тебя подержаться, а то ладони замёрзли?

– Сразу бы сказала, – пожал плечами демон и от его тела разошлись волны тепла, окутавшие девушку.

На город, тем временем, опустилась кромешная тьма и лишь диск луны сиял на небосводе. Добираться пешком они уже не могли. Да и София порядком вымоталась, начав клевать носом. Красный Барон аккуратно взял девушку на руки и взмыл вверх, пролетая над городом, ставшим одним из кладбищ цивилизации людей в этом мире.

Девушка немного дрожала, сильнее прижимаясь к демону. Но очень быстро его испуг сменился восхищением. Какой же вид ей открылся! Она ведь даже на самолёте ни разу не летала, а сейчас... Сейчас она будто была птицей! Бесконечно лёгкой и свободной!

Сама не ведая, что творит, она дотронулась до горячей щеки демона. Красный Барон сбавил ход и почти затормозил, глядя в её небесно-голубые глаза. Затем он наклонился и девушка первой коснулась его губ своими.

Несмотря на спешку, демон телекинезом открыл окно квартиры изнутри, чтобы не пришлось его таранить вместе с Софией на руках. Войдя в спальню, он швырнул девушку на кровать и дематериализовал на себе одежду. Девушка смущённо уставилась ему между ног. Не думала она, что первые в её жизни поцелуй, свидание и соитие произойдёт с демоном.

Красный Барон забрался на ложе и, проведя по волосам телепатки рукой, аккуратно взял её за затылок, снова притягивая к своим губам. Не разрывая поцелуя, он расстегнул куртку Софии и принялся снимать пайту с футболкой. Девушка нерасторопно пыталась ему помочь, но лишь запутывалась в одежде. В конце концов, дело дошло до штанов, освободив Софию от них, пересмешник одним движением сдёрнул с неё трусики и медленно начал входить, одновременно с этим, он отдавал часть энергии девушке, которая действовала, как обезболивающее.

– Какой же это кайф... – закатила глаза телепатка, когда всё кончилось. – Ты точно не суккуб?

– Просто на опыте, – ухмыльнулся Красный Барон, целуя её в уголки рта.

– Слушай... а забери меня в свой мир? – произнесла вдруг София.

– Что?

– Ну, в мир демонов. Всё равно мой мир потихоньку вымирает. Мне надоело выживать, надоело прятаться, – ответила она.

– Ты же помнишь, что мне тебя вообще-то надо убить? Думаешь, если сама к ним придёшь, то тебя не тронут? Да даже, если бы не это – среда в Гаввахе практически не пригодна для людей.

– А если я хочу стать демоном? – спросила София.

– Зачем? Живи эту жизнь и может в следующей повезёт больше. Демон – это выбор навсегда. Его ты не изменишь уже никогда, даже если очень сильно захочешь, – ответил Красный Барон.

– Ну хотя бы ты-то останешься со мной до конца моих дней? – в надежде спросила она.

– Конечно, куда же я тебя брошу одну? – улыбнулся демон.

Демон, которого мучила совесть. Часть II

Как только девушка уснула, Красный Барон снова выбрался на улицу полетать, поразмышлять. Но долго у него это не получилось. Он ощутил две сигнатуры поблизости. Одну слабую, постепенно затухающую, человеческую, и... другую. При взгляде на которую, слово бездна пронзает мозг.

Демон свернул в их сторону и увидел молодого парня в синем дождевике, который лежал на мусорном баке, а его правая нога была насажена на штырь забора, стоявшего рядом. Штырь имел форму пики, он прошёл голень насквозь и, казалось, вытащить его будет уже невозможно. По переулку, в его сторону, шёл старичок. Обычный миловидный дедушка с клюкой, в сером пальто и серой же шляпке с очками в квадратной оправе на носу. Он добродушно улыбался, но пустота внутри него могла бы сожрать весь этот микрорайон.

Парень ещё раз дёрнул ногу, надеясь освободиться, но упал обратно, стоная от невыносимой боли.

– Милок, тебе помочь? – произнёс дедушка и в этот момент стало понятно, что ещё чуть-чуть и он парня... пусть будет «сожрёт». Красный Барон не планировал вмешиваться, ему даже стало интересно: что именно иной сделает с человеком?

Но парень вытянул руку и сотворил астральный взрыв. Лицо старичка исказилось, а спустя секунду он попросту исчез, лишь одежда, клюка и очки упали на землю. «Такой же, как и София», – хмыкнул Красный Барон, идя на снижение.

– Хреново тебе, погляжу, – произнёс он, едва видимый в темноте.

Парень вздрогнул, повернул голову в сторону голоса и обомлел. Будучи телепатом, он ощущал демона. Видел разницу между ним и иными, но от этого было не лучше. Он чувствовал, что перед ним существо из иного мира, возможно, даже более жуткого, чем его нынешний.

– К-кто ты?! – сглотнул, спросил раненный.

– Я – древний ужас, летящий на крыльях ночи! Хтонический монстр, пришедший по твою душу! – хотел, было, подшутить Красный Барон, но парень побледнел ещё сильнее и потерял сознание. – Вот же...

Подойдя к нему поближе, пересмешник взмахом руки отсёк пику на конце забора и снял телепата со штыря, залечив его ногу. Усадив его возле стены, он коснулся его виска, чтобы разбудить. Заодно, Красный Барон слегка надавил на возбуждённую нервную систему парня, сделав того спокойнее.

– Скажи, дружок, ты ведь не обычный человек? Ты уничтожил эту тварь с помощью пси-силы, – спросил демон.

– Нет, это был Дар Божий! – мотнул головой телепат.

– Ах, ну да... короче, мне надо знать: ты не один ведь такой? Встречал других? – и одновременно с этим, Красный Барон использовал на смертном свою способность, когда-то полученную от убитого им симбиота, принуждающую говорить исключительно правду.

– Да, наше Братство насчитывает сорок два человека. И мы пополняем наши ряды, разыскивая себе подобных. Наш лидер очень сильный, он способен чувствовать остальных на расстоянии многих километров, – сознался телепат.

– Сорок два... – задумался Красный Барон. – Таким кулаком можно было бы Левиафана развоплотить... А обычные люди среди вас есть?

– Разумеется, – кивнул парень. – Мы оберегаем нашу общину, там уже несколько сотен человек и каждый месяц пребывают всё новые. Мы рассчитываем изгнать иных и вернуть Землю людям!

– Очень хорошо. А далеко ли эта община? – спросил Красный Барон.

– В лесу на западе отсюда, – махнул рукой телепат.

– Хорошо. Ты забудешь, что видел меня и вернёшься обратно, а затем доложишь своему лидеру, что нашёл в этом городе ещё одну из вас, – демон снова коснулся виска смертного и исчез, а парень, поморгав глазами, отправился домой.

***

Красный Барон уже возвращался домой, когда его внимание приковал силуэт на крыше одной из многоэтажек. Несмотря на километры, разделявшие их, пересмешник ощутил на себе взгляд иного. Подлетая, он узнал его. То был мужчина с неестественно длинными конечностями, бледной кожей, пугающей улыбкой, торчащими ушами, острым носом и зализанными волосами. София сказала, что зовут его Пресвитер, но то было имя, данное твари людьми.

– Ты так и не представился в прошлый раз, – произнёс Красный Барон, приземляясь на крышу высотки.

– Здравствуй ещё раз! – поприветствовал его Пресвитер, сохраняя гримасу неподвижной.

– Что ты хотел? – нахмурился демон.

– Мы хотим, чтобы ты ушёл! Ты мешаешь нам! – искусственно-дружелюбно произнёс иной.

– Вам – это кому?

– Неважно! Мы не лезем в дела вашего мира! Не лезьте и вы в дела нашего! – интонация Пресвитера по-прежнему не менялась, выглядело это жутко.

– Этот мир находится в пределах сферы влияния Гавваха, если тебе это, конечно, о чём-то говорит...

– Ошибаешься, друг! Гаввах разместился там, где мы существуем уже вегинтиллионы лет!

Красному Барону пришлось покопаться в памяти, чтобы вспомнить значение этого числа. К его удивлению, если Пресвитер не лгал, то получалось, что иные были старше... да старше всего в Петле. Они, по сути, были её ровесниками.

«И как я только мог не слышать об этих тварях?!» – задумался пересмешник.

– Не вздумай преследовать Софию, вот, что я тебе скажу! – посуровел Красный Барон.

– Я и не думал её преследовать! Я просто собираюсь убить её! – произнёс Пресвитер.

– Тогда придётся тебе пройти через меня, – демон выпустил наружу некоторое количество ауры.

– Ха-ха! Говоришь так, будто бы для меня это будет непомерная задача! – и тут улыбка Пресвитера стала ещё шире, щёки едва не порвались, а навстречу Красному Барону потянулась... пустота.

Пересмешник резко переместился, обрушая под собой целый подъезд и бросая в Пресвитера огненной сферой, но тот лишь слегка приоткрыл рот и та исчезла.

– До встречи, друг, если тебе, конечно, жизнь твоя не нужна! – помахал ему рукой иной и исчез.

«Твою мать!» – выругался Красный Барон, понимая, что едва не погиб. Даже другой бессмертный бы не понял всех его опасений, не окажись лицом к лицу с Пресвитером. Не осознай он, что есть эта тварь на самом деле, и куда попадают те, кого она сожрала.

***

Дим Димыч недовольно посмотрел на Красного Барона, что разбудил его звуком открывающегося окна. Котяра спрыгнул с дивана в зале и медленно потопал к поилке, которая была пуста. Раздалось властное: «Миу!»

Демон злорадно посмотрел на мохнатого.

– Что, тупая тварь? Рук нет, чтобы себе воды налить? Просишь о помощи демона, которого ненавидишь?

Пересмешник щёлкнул и миска наполнилась водой, но Дим Димыч ещё несколько секунд презрительно смотрел на него, мысленно высказывая всё, что он об этом бессмертном думает, и лишь затем прильнул к живительной влаге.

Присев на диван, Красный Барон впал в гибернацию до утра, всё равно делать больше нечего было. Когда же он снова открыл глаза, София кашеварила на кухне с помощью примуса.

– О, наконец ты проснулся! Давай, сделай так, чтобы овсянка сварилась, а то я задолбалась эту воду кипятить!

Демон даже не посмотрел, а завтрак уже был готов, причём намного вкуснее, чем должен был, учитывая, что это была всего лишь крупа, без медовой поливки и цукат, добавленных по приказу пересмешника.

Красный Барон упёр руку в стену, прижимая к ней Софию и взял девушку за подбородок.

– Что? – смущённо посмотрела она.

– Ничего, любуюсь, – ответил демон и поцеловал её.

Девушка заключила его в объятия и он принялся снимать с неё одежду. Всё это время, Дим Димыч осуждающе смотрел на них, сидя на подоконнике и размахивая хвостом.

– Ой, – произнесла София, подбирая с пола одежду. – Каша остыла!

***

– Слушай, я всё понимаю, тебе сейчас весело, но мне пиздец, как не весело, – Валефор пришёл к Красному Барону ночью, когда София легла спать. – Неужели ты реально собираешься оставить её в живых?!

– Да, – ответил пересмешник.

– Но... А как же я?!

– Для тебя какие-то пятьдесят или семьдесят лет – мгновение. Для неё это – вся жизнь. Неужели тебе сложно немного потерпеть? Меня больше волнует, как бы не вспомнили про меня наверху... Что, если они пошлют другого Высшего?

– Так и будет, скорее всего, – ответил герцог. – В любом случае, ты сам подставляешь свою шею под плаху.

Красный Барон ничего не ответил. Он погрузился в собственные мысли. Почему-то, именно сейчас ему как никогда захотелось вспомнить свою прошлую жизнь. Было ли в ней нечто подобное? Может, у него когда-то была смертная жена и дети? Очевидно, что за полтора миллиарда лет от них даже праха не осталось, но ведь у каждой Вселенной есть множество отражений. Он бы хотел взглянуть на себя-человека. Понять, чего в самом деле лишился...

– Я может чего-то не понимаю, всё таки я родился демоном, но ответь мне: смертным быть классно? – спросил вдруг демон-банкир.

– Не помню. Но мне кажется, что это ничем не хуже, чем быть демоном, – пожал плечами Красный Барон. — А может и лучше. По крайней мере, смертные свободны выбирать.

– А толку от этой свободы, когда ты настолько слаб, что даже низший демон может тебя сожрать? – заметил Валефор.

– Они сильны вместе. Коалиция Измерений доказала это. В тот раз смертным просто не повезло, но Гаввах, Камун-Иезат, Тир-на-Ног и Хархат жестоко поплатились за свою неосмотрительность. Как ты ни крути, а невозможно поставить на колени тех, для кого смерть не окончательна. В войне на истощение мы их не переиграем, – ответил пересмешник.

– Возможно. Трудно сражаться с врагом, который размножается быстрее, чем ты его убиваешь, – хмыкнул герцог.

***

Очередное утро не предвещало беды. Они с Софией решили слетать за город, полюбоваться, в коем-то веке природой. Красный Барон настроил ауру так, чтобы отпугивать хищников и, наоборот, успокаивать милых зверушек вроде зайчиков, белочек и оленят.

Девушка как раз сидела возле речки, поглаживая по голове одного из них, даже успев дать ему имя Бемби. И тут Красный Барон ощутил, как совсем рядом, буквально в сотне километров от них, рвётся ткань реальности.

Едва он понял, что в мир явился ещё один Высший, как Бемби упал замертво, а с неба посыпались трупики птиц, растения начали увядать прямо на глазах, вода застывала, начинала цвести и источать болотную.

– Что прои... – открыла, было, рот София, но Красный Барон уже взял её на руки.

– Закрой глаза и задержи дыхание! – скомандовал пересмешник и, поднявшись в воздух, рванул со скоростью несколько махов, за несколько секунд достигнув квартиры девушки. – Закрой все окна и двери! Я наложу защиту, чтобы эта дрянь не проникла сюда. И создай астральный барьер!

– Х-хорошо! Но ты мне объясни, что происходит!

– Всё потом! Сначала нужно его прогнать.

– Кого? – спросила девушка.

– Некулави, – ответил Красный Барон и открыл портал, исчезнув во вспышке пламени.

К этому моменту, вторгшийся Высший достиг пределов города и пересмешник возник прямо у него на пути.

– Ну привет, Князь Морей, – произнёс Красный Барон.

Существо перед ним напоминало сросшуюся с лошадью верхнюю половину человеческого тела. Что сам конь, что его всадник были полностью лишены кожи, демонстрируя склизкие от крови мышцы. Всё это был один демон, известный как Князь Морей, Некулави.

Конь ступал по асфальту лапами с костяными когтями вместо копыт, а из под черепа на месте головы доносилось фырканье.

У самого Некулави были непомерно длинные руки, в которых он держал двухметровые копья, больше напоминавшие гарпуны, рассчитанные на кашалота. Половину головы занимал широкий рот с доброй сотней смертоносных клыков, а другую — огромный глаз, отсвечивающий зелёным.

– Мне сказали, у тебя что-то стряслось, – ответил Некулави, а вокруг, тем временем, продолжало умирать всё живое.

– Всё в порядке, — сказал Красный Барон. – Можешь возвращаться.

– Почему ты всё ещё здесь тогда? – спросил Высший. – Тебя ждут другие задачи. Шихутерраз думал, что ты попал в беду, а ты всё ещё здесь и видимо просто прохлаждаешься.

– Возникли небольшие трудности, но я почти закончил, – солгал пересмешник.

– Ну так я здесь затем, чтобы тебе помочь, – сделал шаг навстречу Некулави. – Давай, кого там требуется умертвить.

– Никого уже. Уходи, – настойчиво произнёс Красный Барон.

– Не испытывай моё терпение, юнец. Вываливай, что ты скрываешь? – напористо ответил Князь Морей, скрещивая копья-гарпуны.

– Тебя ебёт? Эту задачу дали мне, а не тебе!

– Асмодей отправил меня сюда на подмогу и сказал не возвращаться без тебя! – поражённый такой несговорчивостью юного коллеги, Некулави ударил передними копытами, вызывая землетрясение, обрушившее целый квартал. – Я наверно сделаю проще! Разрушу эту планету, заставлю океаны выйти из берегов и смыть всё, что здесь есть.

– Ты не оставил мне выбора! – скрипнул зубами Красный Барон, бросаясь в атаку.

***

Софию разбудил стук в дверь. Девушка и не думала вставать ради очередного иного, пытавшегося запудрить ей мозги. Потеплее завернувшись в одеялко, она попыталась уснуть, но стук повторялся снова и снова. На протяжении часа. Это настолько выбесило Софию, что она решила выйти на порог и развоплотить наглую тварь. Надев розовую кофту, шортики и колготки, она вышла из спальни и обнаружила, что Красный Барон опять куда-то пропал.

«Опять самой придётся готовить», – хмуро произнесла девушка и подошла к двери, что глянуть в глазок.

Она даже не сразу поняла, что привычного запаха тления из-под двери не доносилось.

– Доченька, открой пожалуйста... – донеслось до неё, едва она осознала, кого видит на пороге.

– М-мама?! П-папа?! – разинула рот София. «Нет, это, должно быть, иные!» – тут же подумала она, но астральное зрение полностью опровергло эту теорию. Это были её родители, самые настоящие.

– Н-не может быть... – сглотнула телепатка.

– Мы так по тебе соскучились... – грустно произнёс отец.

И она не выдержала. Сделала глупость в порыве нахлынувших эмоций. Провернула замочную скважину и нажала на ручку. Едва дверь начала открываться, как в щель между ней и косяком влезли длинные бледные пальцы и рванули на себя. Пригнувшись, в квартиру заглянул Пресвитер.

– Здравствуй, София! Пришла пора семье воссоединиться!

***

Огненная сфера пролетела мимо Некулави, превращая в пыль гору. Князь Морей нанёс копьём рубящий удар, но также не попал, и позади Красного Барона съехал вниз ледяной пик. За время с начала битвы, демоны успели обогнуть планету уже дважды, повсюду оставляя масштабные разрушения.

Промахи пересмешника выжигали гектары лесов, топанье Некулави отправляло в пропасть города и страны. Его гарпуны рассекали всё сущее намного дальше собственной длины. А волны от столкновений огненного меча с копьями разгоняли облака и тучи.

Улучив момент, Красный Барон подлетел под Князя Морей и попытался пронзить брюхо коня, но тот создал мощный астральный барьер, который клинок пробил, но тут же и застрял. Тогда пересмешник отпустил рукоять и нанёс два удара кулаками. Первый добил защитное поле, второй угодил в цель, швырнув Некулави на пару тысяч километров.

Демон-всадник упал в каком-то мегаполисе, срубив собою несколько небоскрёбов. Ещё до того, как те успели рухнуть на землю, он захватил их телекинезом и метнул навстречу Красному Барону. Нескольких сфер хватило, чтобы превратить верхушки зданий в груды обломков, но из-за этого пересмешник не заметил удлинившегося до нескольких десятков километров копья Некулави, которое вонзилось ему в левый бок и вышло с другой стороны, зацепившись крюком за спину.

Князь Морей тут же взмахнул им, пробивая Красным Бароном целые ряды стеклянных башен. Когда же он вознамерился выстрелить вторым гарпуном в ядро пересмешника, тот схватился за торчащее из бока древко и наполнил собственной энергией, поджигая его. Некулави тут же выпустил оружие, глядя на обожжённую до самых меридиан ладонь.

Не успел он залечить рану, как ему на голову обрушилась гигантская огненная наковальня – одна из перенятых и изменённых под себя способностей симбиотов. Князь Морей ловко увернулся, но попал под вторую, более удачную атаку. Эта способность когда-то называлась «Runaway», её владелец призывал демонический грузовик, гарантированно сбивавший жертву. И не имело значения на земле или в воздухе.

Тягач из чистого гавваха врезался в Некулави сбоку, ломая и дробя его тело. Князь Морей испорченной куклой рухнул вниз, приземлившись среди какого-то лесочка рядом с водопадом. Красный Барон, полагая, что нанёс достаточные повреждения, пошёл на снижение, чтобы добить противника.

Но едва он ступил на землю, как та раздвинулась и из гигантского ущелья хлынула вода. Она прорывала твердь отовсюду, взмывая в воздух стометровыми фонтанами и гейзерами. И была эта вода необычной. Пламя Красного Барона обычная была не способна затушить.

Некулави поднялся. Его правая рука повисла мёртвым грузом, конь хромал на переднюю ногу и он с трудом держал своё копьё-гарпун, но в его зелёном глазу пылал пожар неутихающей жажды убийства. Тем временем, громадный напор воды превратился в лапы, схватившие Красного Барона за конечности и растянувшие их в стороны.

Князь Морей молча замахнулся копьём, предвидя скорую победу, но в этот миг пересмешник принял истинную форму и выстрелил в него лучом из глаза. Некулави растерялся, частично потерял контроль над водой, и Красному Барону удалось вырваться. Он бросился на Высшего, но тот вновь ударил копытами оземь, и между ними выросла гигантская волна, накрывшая пересмешника с головой. Тот только и успел, что призвать новый меч.

Его несло куда-то назад, поток не давал вырваться, но по крайней мере, он мог контролировать свои руки. В этот момент, он увидел, как в эту океаническую толщу нырнул сам Некулави, устремляя к нему с копьём-гарпуном на перевес. Пространства для манёвра было совсем немного, и столкновения было не избежать. Да и защитная позиция не помогла бы, поэтому Красный Барон пошёл ва-банк, приняв позицию нападающего.

Когда гигантский гарпун выстрелил ему в ядро, он ударил по нему сверху-вниз. Крюк зацепил левое бедро, отрывая кусок, а в это время, клинок пересмешника, приняв горизонтальное положение, снёс голову коню и, продолжая движение, отсёк здоровую руку всадника.

Некулави закричал и выскочил из воды, но далеко улететь не смог, упал посреди гор. Вода, лишившись контроля, рухнула вниз, перестав сковывать Красного Барона. Пересмешник схватил копьё нападавшего и бросился вслед за ним.

Приземлившись перед Некулави, он с сожалением взглянул на то, что осталось от этого Высшего. Князь Морей распластался на выступе, не в силах даже принять сидячее положение из-за того, что тело лошади лежало мёртвым грузом.

– Принеси мне клятву, что никогда не расскажешь, что ты здесь увидел и что здесь было. И поклянись, что подтвердишь мою версию событий, когда я предстану перед Асмодеем. И я сохраню тебе жизнь, – произнёс Красный Барон.

– Чтобы я принял пощаду какого-то сопляка?! Никогда! – рявкнул ослабленный Высший.

– Уважаю твой выбор, – кивнул пересмешник и вонзил гарпун Некулави в его единственный глаз, пробив голову насквозь.

Поднявшись в воздух, он полетел навстречу Софии, как вдруг, уже приближаясь к её городу, почувствовал неладное...

Демон, которого мучила совесть. Часть III

Пресвитер вошёл в её квартиру вместе с родителями, которые определённо были настоящими людьми, а не подделками иных. София никогда не слышала, чтобы твари использовали для поимки других людей, но всё когда-то бывает в первый раз. Тем более, что это был Пресвитер – самый пустой из всех, самый опасный, самый жестокий.

Он стоял сгорбленно, упираясь в потолок шеей, его узловатые бледные пальцы лежали на плечах матери и отца, а немигающий взгляд был прикован к телепатке.

– Хуёвы дела наши! – взвизгнул Валефор.

– К-как это в-возможно? – спросила девушка, ставшая бледнее даже Пресвитера.

– Я могу не только использовать облики всех, кто попадает к нам на пир! Я могу даже выпускать их на некоторое время оттуда, чтобы ловить таких неприступных, как ты! Долго же пришлось мне искать твоих родителей, София! Наконец-то я смог получить разрешение войти к тебе! Ты не представляешь, как сильно ты меня осчастливила, девочка!

– И... и чт-то с-со м-мной б-бу-будет? – кровь окончательно ушла с лица Софии.

– Ты пойдёшь со мной! Туда, где мне будет с тобой весело! – и он уже протянул к ней руку, как между ними открылся портал.

Пресвитер впервые перевёл взгляд с девушки на кого-то другого, и в ту же секунду огненный кулак испортил его неестественную улыбку, сдвигая челюсть набок. Иной пробил собой стену в прихожей и пролетел через несколько соседних домов.

– Какого чёрта ты его впустила?! – рявкнул Красный Барон, осматривая Софию со всех сторон. – Что он такого тебе сказал?!

– О-он... он забрал... папочку и... мамочку... – разрыдалась София. – Всех... все, кого они похитили... они у него...

– Ах, друг мой! Разве ведут себя так в гостях?! – жизнерадостно раздалось из дыры в стене, куда вновь вошёл Пресвитер. Съехавшая челюсть не стремилась вставать на место, что не мешало иному внятно разговаривать. Его тело начало бугриться, напоминая кипящую жидкость. Костюм и то, что под ним, ходило волнами, расширяясь и изменяясь, приобретая свою истинную форму.

Форму первобытного зла. Образовавшаяся сущность уже не помещалась в коридор и Красный Барон отступил в гостиную, закрывая Софию собой.

Тварь напоминала гору вязкой тьмы из которой то и дело возникали агонизирующие гримасы, а по центру всего этого находилась улыбающаяся театральная маска из белой глины. Красный Барон подпрыгнул, целясь пяткой в маску, но из тела иного выстрелила продолговатая чёрная рука и, обвив его за лодыжку, швырнула через входную дверь в соседний дом.

– Так на чём мы там остановились, милая моя София? – повернулся к ней Пресвитер.

В следующую секунду из-под пола вновь вылетел Красный Барон, обрушая частично здание и унося иного в воздух. Девушка упала на диван, в нескольких десятках сантиметров от пропасти. Дим Димыч, истошно вопя, запрыгнул ей на колени.

– Тише-тише! Ох, блять... Как же мне спускаться... И куда прятаться?!

Но уже через несколько минут в поле её зрения возникла толпа в человек двадцать, направляющаяся к её дому. Все они были одеты в бирюзовые дождевики и на первый взгляд вовсе не намеревались её сжечь. Наоборот, они махали ей рукой и что-то кричали, но поначалу было плохо слышно. Наконец, один из них оторвался от земли и буквально взлетел на пятый этаж к девушке.

– Здравствуй, сестра! – протянул ей руку руку молодой человек, с виду, ровесник. София ещё не знала, что этого паренька неделю тому назад спас от мучительной смерти Красный Барон. – Пошли с нами, с такими же Избранными! С нами ты будешь в безопасности.

– У меня один вопрос... – сглотнула девушка, неуверенно кладя свою руку в ладонь парня. – Кота забрать можно?

***

Тем временем, Красный Барон продолжал уносить Пресвитера подальше от города. Он бил его изо всех сил, швыряя на многие сотни километров, затем догонял и был ещё сильнее. Театральная маска слегка покрылась трещинами. Иной взмахивал в ответ многочисленными руками, вырастающими прямо из тела, но пересмешник уже приловчился к этой атаке и ловко уворачивался, продолжая наносить удары.

– Всё здесь принадлежит мне! – возопил Пресвитер, впервые срываясь на крик.

– Но только не она! Это девчонке суждено прожить долгую жизнь! – рявкнул Красный Барон и вдарил сверху, отправляя тварь в полёт до земли, а затем ускорился и протаранил ею литосферную плиту, утаскивая иного глубоко в недра.

Преодолев все слои литосферы, они столкнулись с ядром и только тогда пересмешник остановился. Уж слишком твёрдой была его структура. Пресвитер зашипел, окутываемый магмой, раскалённой до миллионов градусов. Демон принялся вколачивать древнее зло в ядро, топя в нём. Вещество сопротивлялось, как будто сама планета отторгала подобную дрянь, но Красный Барон добился своего, погрузив Пресвитера с головой в магму.

Впервые за многие эоны пересмешник почувствовал усталость. Всё таки, он после битвы с Некулави даже десяти минут передохнуть не успел. Выбравшись на поверхность, он домчался до Софии, которую встретил уже в компании того самого Братства телепатов.

Те, увидев истинную суть демона, навострили в его сторону мозговые волны, но вперёд выбежал тот самый паренёк с пробитой ногой.

– Всё в порядке, братья и сёстры! Это он спас меня тогда! Он за нас!

– Кто из вас главный? – спросил Красный Барон.

Немного подумав, вперёд вышел мужчина и снял капюшон. На вид ему было лет тридцать и пересмешник уже чувствовал, что он совсем немного сильнее Софии. Учитывая потенциал девушки, через года два она спокойно его превзойдёт. И тем не менее, эта сила в руках смертного была довольно весомым аргументом в глазах прочих смертных.

– Что нужно тебе, существо из другого мира? – поинтересовался лидер.

– Я могу перенести всю вашу коммуну в местечко поприятней. Там, конечно, не будет ничего, кроме дикой природы, зато точно не будет этих иных, – предложил он.

– Ты имеешь в виду необитаемый остров? – уточнил лидер.

– Нет, я говорю про другой мир. Точно такой же, но там не будет других людей, кроме вас.

– А ты, что будешь делать?! – взволновано спросила София.

– Я не привык оставлять недобитых врагов. Что-то мне подсказывает, что ядро вашей планеты задержит Пресвитера ненадолго, – и в подтверждение его сломал по земле прошла дрожь, потрясшая город, а то, вероятно, и весь континент. – Ну же, принимай решение!

– Я согласен, – поколебавшись, ответил мужчина.

Красный Барон поднял всю их группу воздух и заключил в защитную сферу.

– Показывай куда лететь! – сказал демон.

Подземное укрытие Братство оказалось в двухстах километрах от города, в горах. Красный Барон пробил ворота бывшего правительственного бункера, чем ошарашил всё население комунны из взрослых, стариков, детей и ещё двух десятков телепатов.

– Господа, хватайте всё, что сочтёте жизненно важным и побыстрее! Сейчас вы навсегда покинете этот жуткий мирок! – объявил Красный Барон. Тем временем, вторая волна сотрясла планету, отчего свет в бункере заминал, а за металлическими стенами раздался грохот камней. – Быстрее, соберитесь вокруг меня! Кучнее, кучнее, господа!

– Делайте, что он говорит! – крикнул лидер и после этого люди охотнее принялись собираться.

Когда по планете прокатилась третья волна и с полок начали падать оставленные вещи, всё укрытие столпилось вокруг демона. Тот сделал несколько пасов руками, напряг поджили и вдруг исчез, а вслед за ним и почти тысяча человек. Красный Барон нёсся сквозь бассейн из пузырей-миров, по памяти следуя к нужному. Наконец, он выбрался из периферийного пространства, оказавшись посреди тропического острова.

Обернувшись, он увидел Лирра и Ашуру, что только планировали заняться любовью, а теперь смотрели выпученными глазами на ораву людей.

– Долго объяснять! Прошу, ради всего проклятого, позаботьтесь о них! Я всё объясню, как только вернусь! – протараторил Красный Барон и уже собирался исчезнуть их этого райского мира, как к нему подбежала София, заключая в объятия.

– Не бросай меня! – заплакала девушка. – Я хочу быть с тобой до самой смерти!

– София... Я должен. Понимаю, что это не моя работа, но это уже дело принципа. Я ничего не могу поделать со своей природой. Враг должен быть повержен.

– Пообещай, что мы ещё увидимся! Нет, поклянись! – ещё сильнее сжала его в объятиях девушка. Даже Дим Димыч на сей раз как-то грустно смотрел на уходящего на бой демона.

Красный Барон несколько секунд смотрел в небо, а затем, вздохнув, взял Софию за шею и, посмотрев прямо в глаза, сказал:

– Клянусь, – и поцеловал девушку на прощание.

А секундой позже его уже не было в этом мире.

– Ну, что урод?! Выходите на битву! – закричал он так, что было слышно на всей Земле.

В этот момент, гора, рядом с которой он и проделал дыру до самого ядра, взорвалась, разлетаясь метеоритным дождём по континенту. Наружу выбралась уже не бесформенная гора вязкой тьмы с кучей лиц. Нет, со всех концов планеты к облаку тьмы стягивались сущности прочих иных, объединяясь в подобие тёмного божества, но намного намного злее.

– Не думал, что ещё хоть раз столкнусь с подобной наглостью! – произнесла тьма, то принимая антропоморфную форму, то вновь становясь лишь облаком.

– Просиживание кресла ни одному бессмертному ещё пользы не приносило! Следовало почаще биться с равными, а не устраивать геноцид смертным!

– Ты не понимаешь, демон... Вы ничего не понимаете! Вы оспариваете право зла на зло в чистом виде! Вы делаете из зла прибыль, но вы забыли ради чего были созданы! Кем вы были созданы!

– Что ты хочешь сказать? – недоумевал Красный Барон.

– Ха-ха-ха! Демоны... Это я искушал женщин срывать запретные плоды! Я уговаривал брата пойти на брата с ножом! Это я советовал царям сжигать города и устраивать показательные казни! Гаввах – эссенция человеческих страданий, появились благодаря мне и мне подобным! Мы существовали в Петле в противовес Порядку, пока страхи и надежды смертных не создали демонов и богов, а жажда власти и богатства – фейри и джинов! Но всё это появилось благодаря нам, что творили зло во имя зла, не требуя взамен ничего, кроме людских душ! Вы же уничтожили наши порядки, сделали из этого бизнес! Если демонам так будет выгодно, они начнут помогать страждущим и успокаивать вдов!

– Ну извини! Рано или поздно все мы канем в лету! Незачем на это обижаться, это неизбежно! – усмехнулся Красный Барон.

– Этому не бывать! – взревела Тьма.

Красный Барон вздохнул, понимая, что сейчас придётся прибегнуть к трате эссенции, правда он, почему-то, вовсе не жалел по этому поводу, создавая в руках исполинские огненные шары.

С одной стороны – всепожирающее пламя. С другой – всепоглощающая Тьма. Фаворита было выявить непросто. Пресвитер проглатывал огненные сферы Красного Барона, только они всё равно его жгли. В ответ к пересмешнику устремлялись многочисленные миазмы, стремящиеся безвозвратно разрушить его энергетические меридианы и поглотить саму его демоническую суть. Он рисковал не просто погибнуть с концами, ему была уготована судьба тех бессчётных душ, поглощённых Тьмой.

Рядовые способности Красного Барона были тут бессильны. Ни огненная наковальня, ни демонический грузовик, ни молнии не могли развоплотить Пресвитера. Большая же часть, в условиях космоса, куда перетекла их битва в самом начале, и вовсе не имела смысла: землетрясениями, холодом и сотворением плотоядных кроликов Тьму точно было не победить.

«Было бы проще его одолеть, будь я божеством! Желательно светлым!» – вздохнул Красный Барон, порядком подустав.

Впрочем, Пресвитеру едва ли было легче. Клубящееся облако Тьмы заметно уменьшилось.

– Что ж, будет больно, но, признаю, по другому мне тебя не одолеть! – произнёс Пресвитер, раскрывая пасть во всю ширь и Красный Барон почувствовал, что его засасывает. Он давно принял истинную форму и тут же выстрелил лучом из глаза, обжигая Тьму. Та закружилась вихрем и бросила попытки его сожрать, но следом за этим в его сторону метнулись многочисленные миазмы.

И тут пересмешнику пришёл план, как быстрее закончить эту затяжную битву. План, который действительно сработает, но о котором он долго будет жалеть...

***

– И что же ты такого сделал, что потом об этом пожалел? – удивился Андромалиус, ставя Барону пятидесятый по счёту коктейль «Инферно».

– Помнишь, как Феникс одолел Великого Пожирателя? – спросил Красный Барон.

– Ха! Я участвовал в той войне! – фыркнул бармен.

– Ну вот. Феникс ведь олицетворял собой пламя. Я – тоже. Ну я и подумал, что может прокатить. Тем более, что сил у меня оставалось мало, но и этого количества было достаточно, чтобы одним точным ударом убить врага. Главное – знать куда бить.

– Так, что произошло?

– Ну... я плохо помню... Он сожрал меня. Сознание сразу начало, как будто распадаться, но внутри я как будто опускался ещё глубже в бездну, пока не увидел... Должно быть, это было его ядро, но оно было не такое, как у нас. Одновременно небольшое и в тоже время – безразмерное. Ну я и устроил пожар внутри него, отчего стенки этого странно пространства затряслись и... подробностей всех не скажу, но он сдох. А вслед за этим, на свободу вырвались миллиарды душ, украденных этими тварями.

– И о чём тут жалеть? – удивился Андромалиус.

– А вот об этом дальше, – ответил Красный Барон, делая глоток из нового коктейля.

***

Изначальная суть каждого демона – это страдания, боль, ненависть и тьма смертных сердце. Но тьма, как уже становится понятно, далеко не вся их суть. И чрезмерное её количество даже опасно для жизни.

Пресвитер был Тьмой в первозданном виде. Ничто иное больше не руководило этим существом... группой существ. И оказавшись в утробе этой твари, Красный Барон словно окунулся в чан со смертельным ядом. Кое-как добравшись до Гавваха, он упал обессиленный на плацу перед цитаделью своего легиона.

Наконец, очнувшись, он понял, что плавает в Реке Хаоса. Многие раненные Высшие и Первородные окунались в неё, хотя далеко не все раны даже она была способна исцелить, как у того же Абигора, лишившегося руки от укуса фамильяра Старшего Бога. И не сразу.

Вспомнив об этом, Красный Барон в спешке добрался до Учителя.

– Шихутерраз! – окликнул он его. – Сколько я был в отключке?!

– О, так быстро очухался! Думали ты лет на тысячу ушёл в гибернацию, а тут и полувека не прошло!

Ядро ушло в пятки. Конечно, всего-то полвека... Что такое пятьдесят лет для Высшего демона?

Ничего не объяснив, Красный Барон вновь переместился между мирами, даже сам заметив, как оказался в райском уголке Ашуры и Лирра.

Когда же он возник в небе над некогда безлюдной планетой, то едва не столкнулся с вертолётом. Всего за каких-то полвека цивилизация из тысячи человек разрослась до полумиллиона. Об этом всём Красный Барон узнал потом. О политике многодетности. О мире без огнестрельного оружия. О экологически чистом производстве и транспорте, и о том, что нелюдимая девчонка, живущая со зловредным котом стала первым президентом этой планеты новых людей, обойдя предыдущего лидера телепатов.

Те, к слову, стали появляться с завидной частотой и, по прогнозам учёных, должны были, вскоре, рождаться в каждой семье. Во многом, именно они поспособствовали такому скорому развитию инфраструктуры.

Пролетая над столицей, Красный Барон увидел памятник женщине лет тридцати пяти-сорока на вид. «Первой и единственной леди-президенту! Спасибо, Смирнова София Игоревна, от всего человечества!» – гласила каменная надпись.

Но всё это не так сильно волновало пересмешника, как та, кто была изображена на этом памятнике. Он всё ещё чувствовал в этом мире присутствие Валефора, а это значило, что София, пусть и уже в преклонном возрасте, но жива.

Красный Барон нашёл её в загородном коттедже. Многочисленная охрана окружала его территорию, но демону, приодевшись в точно такой же чёрный костюм, что и в день их первой встречи, не составило труда запудрить им мозги.

Дверь в покои Софии была открыта, и он аккуратно подошёл, остановившись в проходе. Почти вся комната была забита людьми, но девушку... точнее, уже старуху он узнал сразу. Её интонация, её речевые обороты, её обветшалая, но такая же знакомая мимика.

– Значит, слушай меня сюда Миша! Запоминай, потому, что со дня на день я тебе уже не напомню! – тыкала она пальцем в рыжеволосого бородатого мужчину в деловом костюме. – Собрать урожай надо будет до наступления первых холодов. Синоптики предупредили, что зима будет особенно суровой в этом регионе, хоть на день опоздаете и всё погибнет!

– София Игоревна, мы и так всё это знаем! Отдыхайте лучше сейчас, что вы всё о стране, да о стране? Хоть бы о себе подумали... – виновато откланялся Миша.

– Ха! Миш, Мишуля, Михуил! Отдохну на том свете, благо, что это случится скоро! Это вам тут ещё ворочаться незнамо сколько, – усмехнулась седая женщина. – Ладно, иди, мне надо с близкими побыть.

– Спасибо за всё, София Игоревна, – шмыгнув носом, Михуил вышел из палаты и, на секунду остановив взгляд на Красном Бароне, пошёл дальше.

К этому моменту, София тоже его заметила, отчего на глазах её проступили слёзы. Остальные собравшиеся, по видимому, многочисленная родня, посмотрели на мужчину с красными волосами, но София вновь привлекла их внимание, закашлявшись.

– Бабуська, а ты правда умираес? – спросил малютка лет трёх, крутя в руках машинку.

– Что ты, милок, конечно нет, – улыбнулась София. – Я буду жить вечно. На облачках, и смотреть за тобой. Чтобы ты зубки чистил каждое утро. Договорились? – она погладила его по голове иссохшей рукой.

– Договоиись, – закивал малыш.

Следом к ней подошли ещё несколько внучат. Семеро женщин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет и трое мужчин от тридцати и старше стояли с мокрыми глазами и красными глазами всё это время. Затем все они поочерёдно обняли мать и тогда София сказала:

– Милые мои малыши, не могли бы вы меня оставить на некоторое время? Мне надо ещё кое с кем поговорить.

Потомство Софии вновь посмотрело в сторону Красного Барона, но ничего не сказав, последовало к выходу из палаты. Демон закрыл за собой дверь и присел возле кровати возлюбленной, взяв её за руку. По щекам Софии скатились слёзы, она с трудом приподняла костлявую руку и провела ей по щеке пересмешника.

– Такой же тёплый, как и в ту ночь, – улыбнулась она.

Только сейчас Красный Барон заметил, что вместо волос женщина носит парик.

– Прости, что я так задержался, – понурил голову он.

– Всё в порядке. Ты пришёл, ты сдержал клятву, для меня это дороже всего, – шмыгнула носом София.

– Как оно? Ты прожила хорошую жизнь, милая? – если бы Красный Барон умел, он бы тоже расплакался сейчас.

– Великолепную, – София будто смаковала это слово. – Первые годы я ещё ждала тебя, но потом поняла... Нет, я не обижалась. Я просто поняла, что у людей своя жизнь, у демонов своя. Я верила, что если бы ты действительно мог, то пришёл бы ко мне тогда, а не сейчас...

– Я был ранен. Даже не в сознании, я правда не мог прийти... – прискорбно сообщил демон.

– Я тебе верю, – рассмеялась София. – Ты ведь демон, которого мучила совесть, помнишь?

– И что же было в твоей жизни? – стал расспрашивать пересмешник.

– Я ответила взаимностью Стасу. Это тот паренёк, которого ты спас. Он несколько лет за мной бегал. Мы поженились, но дети появились позже, когда мы построили первое подобие города. В двадцать четыре я родила старшую дочь. Дальше, каждые два-три года ещё по одному ребёнку. Точно также поступали и все остальные, дабы через двадцать лет у нас было не только больше рабочих рук, но и телепатов. В конце концов, мы построили один город, затем второй, третий, четвёртый. Потом они объединились в один большой мегаполис. Мы начали добывать металлы, заново изобрели электричество. Наш первый лидер, Антон Сергеевич, уступил мне кресло президента. На самом деле, не просто так, а из-за болезни. Он умер от злокачественной опухоли мозга в пятьдесят лет. И тогда мы думали, что это случайность, но... – София вздохнула. – В течение следующих десяти лет первое поколение телепатов почти в полном составе отдало Богу душу. Я овдовела тринадцать лет назад и была последней, кого до последнего не трогала эта болезнь. Учёные долго искали ответ, пока не выяснили, что активное использование пси-силы сказывается на организме. Они изобрели препарат, который позволяет нынешним поколениям применять телепатию без разрушения их клеток мозга. Но в моём случае было уже поздно. Я и так прожила дольше благодаря тому, что меня поддерживал Валефор. Сейчас я на последней стадии рака мозга. Полгода мне давали полгода назад и я чувствую, что вот-вот уйду, потому мне приятно, что ты пришёл со мной попрощаться, – улыбнулась женщина.

– Рад за тебя, – ответил тем же демон.

– Не печалься. Представь, что если бы ты был со мной вместе все эти годы? Насколько тяжёлой была бы эта утрата. Пройдёт миллиард лет и... я надеюсь, что ты ещё будешь помнить ту девчонку с котом, что взяла тебя в плен, – хихикнула старушка. – Но время лечит, даже если ты демон.

– Как там, кстати, Дим Димыч? Много прожил?

– Десять лет после нашего расставания. Веришь или нет, но день его смерти в моей стране является официальным днём скорби, в этот день запрещены развлекательные передачи и работа, – усмехнулась София.

– Хах, а ты только внешне повзрослела! – растёкся в улыбке демон и погладил её дряблую щёку.

– Тебя сильно наказали за то, что ты меня не убил тогда? – обеспокоено спросила она.

– Ещё не знаю, я ведь в отключке был.

– Барон, я хочу тебе помочь... и себе тоже, – сказала она, положив свою руку на ладонь пересмешника.

– Нет, не проси даже...

– Я хочу этого. Боль невероятная. Я могу не чувствовать её, но тогда и говорить внятно не смогу. Мне перестали делать инъекции ещё вчера, чтобы я могла как следует попрощаться с семьёй. Но я устала от этой боли. Пожалуйста... сделай что-нибудь. И освободи уже от этой дряблой старухи ворчливого банкира, – вновь усмехнулась София.

– Хорошо, – Красный Барон наклонился и поцеловал её в лоб. – У тебя есть время до полуночи. Спи сегодня крепко, милая, – сказал пересмешник вставая.

– Прощай, моя бессмертная любовь, – ответила ему воздушным поцелуем старушка.

***

– На следующий день меня и освобождённого Валефора вызвали на допрос, – сказал Красный Барон, прикончив пятидесятый коктейль. – Что удивительно, герцог меня не сдал. После того, как мы вышли, он признался, что наблюдать за жизнью смертной девушки оказалось довольно интересно, как в каком-то мыльном сериале про домохозяек, только с элементами выживания. Поэтому, он ответил Асмодею, что после того, как я схлестнулся с Пресвитером, который якобы не давал мне убить Софию, он с ней сбежал в лес, где она и прожила долгую жизнь. К слову, сам Асмодей, после пропажи ещё и Некулави, решил не отправлять больше демонов в тот мир, прислушавшись к голосам разума, что легче дождаться, когда София всё таки умрёт от старости, а не рисковать кадрами.

– Что насчёт Князя Морей, кстати? – спросил Андромалиус.

– Мы с Валефором соврали, что он погиб в битве с Тьмой. А поскольку я расправился с Пресвитером, то меня ещё и наградили премией и отпуском до полного восстановления.

– Выходит, всё кончилось как никогда лучше, – хмыкнул владелец «Бара».

– Получается, что да... Но я всё ещё не могу забыть эту девчонку, – покачал пустым бокалом пересмешник.

– Так найди себе бессмертную подружку, – пожал плечами Андромалиус. – Суккубов женского пола в мире полно. Да и Высших демониц тоже.

– Нужно ведь так, чтобы ещё и чувствовать что-то... Я бывший смертный, я уже понял, что это моя особенность – любить кого-то. Но другим-то Высшим плевать на подобное...

– Ну, как знать, – загадочно произнёс Андромалиус, увидев, кто именно вошёл в дверь заведения через секунду.

– О, Бароша, родной! Не угостишь коктейлем? – произнесла обворожительная демоница.

«Mein name ist Rote Baron...». Часть I

Британцы прозвали апрель семнадцатого «кровавым». Сотни сбитых самолётов и погибших пилотов, десятки пленных.

В то время и распространились слухи о человеке, чьё имя вошло в историю, как самого результативного аса Первой Мировой. Человеке из кавалерии, оседлавшем небо от Западной Европы до России, ставшим его единоличным королём на все времена. Его звали Манфред фон Рихтгофен, но враги знали его, как der Rote Baron...

***

Как я уже и рассказывал, когда-то, наши отношения с Ильдикой больше напоминали ревнивого брата и распутную сестру. Я испытывал к ней тёплые чувства и меня бесило каждый раз, когда она начинала якшаться с откровенными ублюдками, как будто среди демонов не было нормальных мужиков. При том, сам я никогда и не думал о том, чтобы предложить ей стать её кавалером.

Но однажды всё изменилось.

Помню, в тот день, меня отправили решить какой-то земельный спор между двумя разожравшимися аристократами. Дело происходило в Долине Сладостей. Не поверите, но в Гаввахе есть и такой регион. Уж, если ад для диабетиков и существовал, то выглядел он именно так: джунгли с лианами из сладкой нуги, желейные озёра, зыбучие пески из какао-порошка, кремовые кусты, деревья со сладкой ватой вместо листьев.

Но даже самый отпетый сладкоежка не пожелал бы оказаться в этом месте. И причина тому элементарная – в месте, где нет ничего кроме сахара, живность будет очень голодна до белковой пищи. Разумеется, для демонов такой проблемы не существовало, а вот прочие обитатели Долины Сладостей бросались на всех, кого видели.

Спор заключался в следующем: между двумя наделами разродился пряничный единорог. Это породистое существо принадлежало графу Нектару, который оправдывал своё имя, будучи похож на исполинского шершня с короной на голове и фаллосом заместо жала. Но новорождённый жеребёнок вывалился из материнской утробы прямо на территорию маркиза Вердаара, напоминавшего тестообразную гору со множеством разноцветных глаз.

Вердаар поспешил прибрать к рукам маленького пряничного единорожика, но сие успел заметить Нектар, в результате чего разгорелся спор. И я не верил до последнего, что подобное требует вмешательства именно пересмешника, ведь по словам Асмодея – тупые ублюдки готовы были начать междоусобную войну за малютку. А Гаввах, конечно, повидал их уже не мало, но не по настолько надуманным поводам.

– Если подумать, то жеребица принадлежит графу Нектару, – сказал я.

– Всё верно! – закивал шершень и навернул пару кругов в воздухе.

– Значит и всё её потомство принадлежит ему. Но с другой стороны... Дело ведь происходило во владениях маркиза Вердаара, а всё, что произрастает или рождается на территории аристократа – его.

– Именно так! – пробурлило в ответ тесто.

– Граф, а может вы подарите ему жеребёнка? У вас же есть несколько пряничных единорогов, – предложил я Нектару.

– Исключено! Тогда у него тоже будет!

– А может тогда вы, маркиз, уступите? В конце концов, вам его даже скрещивать не с кем, потомства он не даст и умрёт через пару веков в суровом одиночестве, – обратился я к Вердаару.

– Хе-хе! Знаю! Но сделаю всё, чтобы этому ублюдку меньше досталось!

– Что же с вами делать... – вздохнул я.

И тут рядом со мной из вспышки пламени возник посыльный.

Я забыл в самом начале добавить, что с момента смерти Софии минуло двадцать миллиардов лет. И за этот промежуток времени Асмодей велел создать на основе двенадцати пересмешников тысячу двести легионеров с того же типа способностями. Мы все стали полководцами, хотя я бы назвал нас лидерами отрядов специального назначения. Они не были бывшими смертными и я бы сказал, что получились слабее, но их также сделали разнополыми и... В общем, попытались сделать так, чтобы каждый отряд напоминал того демона, на основе которого их создали. Но видимо, именно наше смертное прошлое сделало нас такими уникальными, потому как мы до сих пор не потеряли ни одно пересмешника первого состава, а вот одних только моих парней сгинуло семеро.

– Лорд, к вам обращение от третьего отряда! – произнёс демон, похожий на меня, только с другими чертами лица и жёлтыми волосами.

– Я уже на задании, не видишь? И что там Ильдике от меня надо? – спросил я.

– Лорд, не Ильдике. В этом и проблема. Командор третьего отряда пропала на очередном задании и её подчинённые забили тревогу. Они считают, что из всех пересмешников помочь сможете только вы! – ответил посыльный.

– Как давно о ней неслышно?

– Половину стандартного года.

– Твою ж... – прорычал я.

– Так, что с жеребёнком-то?! – недовольно прожужжал Нектар.

– Да, когда я уже смогу забрать то, что моё по праву?! – пробурлил Вердаар.

– Господа, я пришёл к решению, – повернулся я к ним. – Каждый из вас имеет определённые права на жеребёнка, а посему мне не остаётся ничего, кроме как разделить его между вами, – и с этими словами я создал в руке меч, которым рассёк бедное существо на пополам. – Не благодарите! – крикнул я на прощание, исчезая во вспышке вместе с подчинённым.

Уже в штабе легиона, под Ийерташем, меня встретило несколько рыцарей из отряда Ильдики. Точнее, рыцарш. От прародительницы они отличались только цветами кожи, крыльев, зрачков и глаз, но выглядели почти идентично.

– Лорд Красный Барон, – обратилась ко мне самая высокая и, пожалуй, красивая из них, – мы просим вас о помощи. Лорд Ильдика пропала на очередном задании, мы не можем даже отследить её местонахождение в том мире.

– Что за задание ей поручили? – спросил я.

– Уничтожить могущественного симбиота, – отчиталась красотка.

– Имя, способности, мне нужно всё, – сказал я.

– Так точно: в плену находился граф Саммаэль, согласно имеющимся данным он способен управлять временем. Ускорять старение вещей или же наоборот, возвращать их к первоначальному состоянию, – раскрыла свиток посланница третьего отряда.

– И всё? Нет, вряд ли это всё. Просто мы, как обычно, не всё знаем, вот она и пропала, – покачал я головой. – Чёрт с ним, я пойду, – и с этими словами я закинул в рот адскую жемчужину, переместившись в пространство между Вселенными, что напоминало бассейн с шариками.

По указанному следу я перенёсся в типичный мир магии и драконов. Один из них, к слову, едва не сбил меня в полёте, унося в зубах тушу грифона. Ему повезло, что он не узнал, что бывает с телом смертного, который на полной скорости врезается в Высшего демона.

Я вышел на орбиту планеты и осмотрел её крупным планом: обычный земляной шарик с тремя материками и двумя океанами. Четыре естественных спутника, в структуре мира присутствовали следы парочки знакомых божеств и десятка тех, о которых я был наслышан. Судя по шедшему грохоту с поверхности, где-то шли войны, и помимо мечей и стрел в ход бросали заклинания, рождались и умирали элементали, некроманты поднимали легионы мёртвых в бой против белых и пушистых паладинов. Души самых великих из них боги ловили недалеко от тела, пока те совсем не ушли в мир иной, и предлагали вакантные места в рядах светоносных воителей, как то делали посланники Альмера, или же приглашали на вечный пир, прерываемый бойней до последнего уцелевшего, как то было заведено у Эльмкейля.

Условных плохишей тоже ждали посмертные визитки. Ведь не думали же вы, что именно демоны прибирают к рукам всякую шваль? Нам-то хватало и того дерьма, что подсовывала Река Хаоса и Огненный Океан в промышленных масштабах. А вот богам вербовать новых воинов приходилось самостоятельно.

Вот Бог Смерти, Эриадолл, с распростёртыми руками встречал пронзённого паладинским мечом некроманта, тогда как его убийцу, разорванного на куски ожившими ограми, обрабатывали посланники Несущего Свет.

Забавно было иной раз вот так понаблюдать за параллельными жизнями двух миров – смертных и бессмертных. Как ещё секунду назад сражавшийся за короля и Отчизну солдат теряет к ним всякий интерес, ибо становится чем-то большим и в его жизни больше нет нужды ни в чём, кроме постоянной подкачки ихором.

Я даже задумался на миг: а не прошёл ли я через всё тоже самое когда-то? Эх, если бы я только помнил прошлую жизнь...

– Неужто жизнь великого пилота закончится здесь? – из глубин памяти вырвался голос, пожалуй, самый знакомый из всех, что когда-либо всплывали у меня в голове. Конечно, ведь я слышал его совсем недавно, буквально перед тем, как отправиться в Долину Сладостей. Это был Асмодей. Он обращался ко мне, но... Будучи демоном, у меня абсолютная память, пусть добраться до всех её участков и бывает крайне сложно из-за количества пережитого. Но я помню всё, что он говорил мне, ибо мы не так уж и часто виделись. И вот этого он мне не говорил... пока я был демоном. Значит, это что-то из того периода, когда я ещё был человеком. Но больше мне ничего так и не вспомнилось.

Опомнившись, я решил для начала найти Ильдику. В этом мирке было только два источника Гавваха и оба находились в одном месте, высоко в горах на центральном материке. Приблизившись, я увидел окружённую волшебным куполом башню. Маг-симбиот находился где-то внутри неё.

Я даже не думал делать всё аккуратно, поэтому одним прикосновением развеял купол, обнажив все защитные системы. Тут же из-под земли возникли четыре десятиметровых голема. Они были хороши, со сложной астральной структурой, невероятно сильные и умные по меркам истуканов. Но против Высшего демона это всё равно, что четыре низших против левиафана. Я разворотил их одними только огненными сферами и разнёс к чёрту входную дверь, но тут из окна на меня выглянул симбиот.

– Кто ты такой?! Зачем ты рушишь всё то, что я создавал веками?! – прокричал мужчина на вид, лет пятидесяти. Довольно стройный, не страдающий облысением, со здорового цвета кожей, не свойственной большинству магов, в роскошной мантии и с колпаком.

– У тебя есть пара вещей, которые принадлежат демонам, – усмехнулся я, создавая меч.

– Вы сами напали на меня! Я защищался! – нахмурился волшебник.

– Ничего не могу поделать, ты должен умереть и либо ты согласен сдаться, тогда больно не будет, либо я за себя не ручаюсь! – выставил я ультиматум.

– Ха, тогда ты станешь моим третьем демоном на счету! Я бы не был величайшим магом королевства Гвиндолл, если бы не сумел подчинить себе могущественного гения! Сейчас ты с ним познакомишься!

И меня накрыло исполинской тенью. Прямо за башней разрасталась ввысь и вширь фигура земляного джина. Полсотни метров в высоту, четыре мускулистые руки и один налитый кровью глаз. Вместо ног – хвост, дымным шлейфом тянущийся за гением.

– Видишь ту гору?! – махнул куда-то маг. – Раньше, она загораживала мне вид на солнце, и я заставил своего гения передвинуть её! Пиши завещание, демон!

– Ох и не скажут мне спасибо в Хархате, – вздохнул я, понимая, что освободить гения можно было бы, но проще будет просто убить, лишив мага, тем самым, половины его сил. – Советую тебе заранее наложить на себя все возможные заклинания против боли, чтобы ты был готов, когда я разделаюсь с ним.

Подчинённый джин пролетел сквозь башню и ударил меня по макушке, монструозным кулаком, вбивая в землю по шею. Я вырвал руки из земли и схватил его за палец, когда он уже устремил мне в голову второй удар, ломая кости в трёх местах. Гений недовольно прорычал и принялся размахивать громадными лапищами, оставляя в землей воронки, как после ковровой бомбардировки. Подгадав момент, я запрыгнул ему на правую верхнюю руку и метнул огненную сферу в единственный глаз. Гигант взревел, но я знал, что ослепил его не надолго, а потому продолжал осыпать его шарами пламени и лучами из глаза собственного.

Это лишь злило ревущего джина, поскольку племя земли отличалось наивысшей прочностью среди всей их братии, хотя их способности и были ограничены чрезмерной грубой физической силой. Оставляя ему незначительные ожоги на прочной шкуре, я маневрировал подобно мошке, уворачивающейся от мухобойки, стараясь подобраться поближе и нанести один единственный, но смертельный удар.

Признаюсь, обычно я дрался с джинами поменьше, да и руки у них было две. А вот количество глаз, рогов или их отсутствие всегда было произвольным. Демоны вот не размножаются вовсе, только создают новых демонов. Боги рождаются сами по себе, а полубоги появляются от союзов божества в смертной оболочке. Фейри... у них всё ещё непонятнее. И так уж вышло, что джины единственные, кто размножались между собой. Правда семя или что бы там у них ни было (поскольку не у всех джинов были ноги и то, что между ними), у их народа считалось крайне нестабильным. Оттого и выглядеть могли два родных брата, как полностью чуждые друг другу... организмы, пусть будут организмы.

Очередным замахом он таки меня задел. Силы в ударе хватило, чтобы я даже не успел заметить, как оказался глубоко в толще горной породы. И не успел я сообразить, как гений принялся хоронить меня заживо, манипулируя грунтом.

– Не тому ты могилу копаешь! – выпустив наружу достаточно гавваха, я пробурил каменный пик и обрушил на джина очередную порцию огненных сфер, в очередной раз задев его глаз, отчего тот взревел, широко раскрыв рот. Тут-то я и воспользовался нашей разницей в размерах.

Внутри-то он был намного мягче, чем снаружи. Я пролетел между рядов острых зубов и начал спуск вниз, обжигая его гортань и все остальные органы расходящимся от моего тела жаром, пока не добрался до ядра. В этом плане, строение джинов не отличалось демонического. Только вместо энергии страданий этот громадный кристалл был наполнен первозданной стихией земли.

Я с большим удовольствием сжал ядро гения своими руками, высасывая из него всю жизненную силу, которая тут же перерабатывалась в эссенцию. И так продолжалось несколько мучительных и последних в жизни гения минут, пока он не истаял в пространстве, оставляя меня одного, повисшего в воздухе и сытого.

– Я же говорил тебе, колдунец! – сказал я, проводя большим пальцем себе по горлу.

– Ничего страшного! Я давно хотел его заменить! – фыркнул колдун. – Эту башню я основал на источнике древней магии, она питается от него и питает меня! Я здесь Богу подобен, жалкий демон!

Сколько раз я слышал подобное дерьмо от смертных – ни разу не впечатлило. Я достал из арсенала одну из довольно специфических способностей – создание гигантского бура, который (это уже была моя фишка, а не предыдущего вледьца) ещё и был окутан пламенем.

На огромной скорости я влетел в его башню, пытаясь развалить её, но та, что удивительно, устояла. Трещины расходились по её стенам, с крыши сыпалась черепица, но каменный шпиль умудрялся восстанавливаться быстрее, чем я его разрушал.

Колдун сделал несколько пасов руками и в ответ на мой бур обрушилась, казалось, воля самого этого древнего здания, не желавшего рушиться. Несколько секунд – и моя атака развеялась.

– Что и следовало доказать! – захохотал симбиот. – Башня, огонь из всех орудий!

Многочисленные ставни отворились и из них грянули залпами магические кристаллы и арбалеты с зачарованными стрелами. Вся эта гадость содержала в себе ихор, который неприятно обжигал кожу, но его количества было маловато для Высшего пересмешника с огромными запасами гавваха и боевой закалкой.

За моей спиной выросли огненные сферы, которые точечно ударили по орудиям. Вот их маг, очевидно, починить уже не мог. Я снова попытался протаранить башню, на сей раз, собственным телом, но меня отшвырнуло защитным полем, источник которого находился глубоко под землёй, причём на метафизическом уровне.

Это был не тот жалкий мыльный пузырь, который колдун возвёл против смертных, драконов и низших астральных духов. Тут от меня требовалось значительно больше усилий, чтобы пробить такой барьер, только даже расправившись с ним, я бы снова столкнулся с самовосстанавливающейся башней.

В одном из окон показался колдунец, воспользовавшись тем, что я раздумывал, как бы мне разнести здесь всё в пух и прах, он швырнул в меня очень болезненной ихоровой молнией. Я мигом создал защитное поле, но гадина всё равно лизнула выставленную вперёд ладонь. Поле лопнуло, мне в плечо вонзилась одна из зачарованных стрел недобитого станкового арбалета. Выдернув её из тела, я метнул её в мага, и угодил тому в ногу.

Ублюдок мерзко заверещал, посылая в мою сторону проклятья и оскорбления, контекст которых мог понять только коренной обитатель этого мира. Впрочем, уже через несколько секунд, он был абсолютно здоров. Очевидно, башня ещё и исцеляла своего хозяина.

Уровень магических сил разнился от мира к миру. Что в одной Вселенной считалось апофеозом силы, в другой было уровнем новичка или вовсе бездарности. Но вот специализации магов часто повторялись. Очевидно, этот был из домоседов. Абсолютно всемогущий, бессмертный и практически неубиваемый, но только в пределах своей башни.

Я вспомнил, что в начале боя разнёс к чертям входную дверь, и на миг задумался о том, чтобы залететь внутрь, однако быстро отверг эту идею: вполне вероятно, там всё было увешано антидемоническими печатями, защитными амулетами, ещё и подкреплено всё мощным источником ихора. Теперь-то я понял, каким именно образом Ильдика угодила в ловушку. Вполне вероятно, земляной джин когда-то также имел неосторожность проникнуть в башню, а может быть и так, что колдун принёс его внутри лампы и, освободив, сделал уже своим рабом.

Поэтому, я решил пойти самым простым путём – лишить его башню подпитки, сделав её обычной развалюхой. С этой мыслью, уворачиваясь от лучей уцелевших кристаллов, я пробил собой плато и устремился под землю. Пробурив несколько километров, я наткнулся на духа той горы, что некогда стояла на месте башни.

Волшебник давным-давно подавил волю этого исполина, что говорило также и о том, что в его специализации была борьба с астральными сущностями. Великан, давно застывший в образе исполинского валуна, лишённый практически всех своих индивидуальных черт, спал, отдавая проходящую сквозь него энергию наверх, через сеть проведённых метафизических каналов к магическому ядру в центре башни.

– Покойся с миром, старичок, – я со всей дури пробил оболочку духа, создавая внутри него сферу, не уступающую по мощности водородной бомбе. Через несколько секунд пламя полностью заполонило полость под землёй, где обитал горный дух, и я вылетел наружу. Башня, окутанная синеватым маревом, полностью померкла, превратившись в самый обычный старинный шпиль.

Я выбил внутреннюю дверь, ударами кулаков раскидал бросившиеся на меня заколдованные рыцарские доспехи, эффектно прошёл огнём по белокаменным залам, испепеляя древние фолианты и спрятанные ловушки с печатями, которые значительно ослабли, лишившись подпитки духа горы.

Наконец, я поднялся в главную лабораторию колдуна. Тот судорожно сжимал волшебный посох, глядя на меня.

– И что мы будем делать? Способность Саммаэля не подействует на того, кто не стареет и не молодеет, – усмехнулся я.

– Тогда я заберу тебя... – он, очевидно, попытался перегрузить внутреннее ядро самой башни, взорвав её. Справедливости ради, вместилище ихора было воистину громадным. Не исключено, что я бы погиб или был бы сильно искалечен, случись так.

Но на беду колдуна, ему я для этого требовалось прочесть заклинание и сделать ещё кое-какие пасы руками. А вот мне хватило одного точного броска огненной сферы ему в рот, чтобы разворотить его челюсть. Тот захрипел, пытаясь дотронуться до свисающих обрывков плоти и исцелить их. Подлетев к нему, я схватил его за запястья, а ногой ударил в грудь, отрывая руки по плечи. Маг отшатнулся, истошно вопя искалеченным горлом, а в этот миг в моих руках возник огненный клинок, который я отсёк ему оби ноги по колено.

Подойдя к нему, я уже, было, замахнулся, но затем задумался: может, оставить так, пусть помучается хотя бы пару минут, пока не умрёт? Но затем, непонятно почему, я таки опустил клинок, расколов его черепушку надвое.

Пришёл черед освободить Ильдику. Астральный след привёл меня на самую вершину башни колдуна, в его покои. Я открыл дверь и увидел её прямо на кровати, прикованную адамантовыми наручниками к изголовью, с разведёнными при помощи колодки ногами. Она была чудовищно истощена плотным контактом с адамантом.

– Не приближайся ко мне... ублюдок... – прошептала она, сквозь зубы.

– Знал бы, подольше его мучал, – вздохнул я, глядя на неё.

– А?.. Бароша?.. – Ильдика только сейчас приоткрыла глаза. – Как ты тут очутился?..

– Твои дамы забили тревогу, – ответил я ей.

– Полгода спустя?! – Ильдика попыталась повысить голос, но крик был похож звук испорченного свистка.

– Повод задуматься над их преданностью, – хмыкнул я, подойдя к кровати.

Ильдика выглядела жалко. Не демоницей, разменявшей уже третий десяток (и речь шла о миллиардах лет), а беспомощной жертвой насилия. Казалось, она вот-вот разрыдается, и главным образом потому, что её в таком виде застал другой Высший. Даже двое, учитывая, что Саммаэль тоже наблюдал за ней глазами колдуна.

С адамантовыми наручниками пришлось повозиться. Всё таки, даже трогать их неприятно, а бедняжка полгода так, судя по всему, пролежала. Я достал из кармана обугленного трупа ключ и освободил девушку, после чего та сразу же свернулась в виде эмбриона.

– Ах, как давно я не меняла позу... – простонала она.

Я коснулся её плеча. Затем провёл чуть вверх и принялся перебирать волосы.

– Разве ты не должна была лишить его силы, после того, как он с тобой переспал? – спросил я.

– Не после того, как он заковал меня в адамант, – фыркнула демоница. – Ладно, было и было. Переживу.

– Завязывай уже. У тебя свой собственный отряд, они могут заниматься подобным дерьмом.

– Ты специально каждый раз меня спасаешь, чтобы нотации читать? – насупилась Ильдика.

– Мне-то не сложно подраться с очередным джином или рыцарем-фейри, или даже парочкой Высших. Мне не нравится, что каждый раз после такого ты выглядишь, как брошенная кукла, – ответил я.

– Можно сказать, я тебе вообще когда-то нравилась... – она ещё помнила те несколько миллиардов лет, что я не общался с ней после охоты на вампуса.

– Нравилась. Когда ты улыбалась мне искренне. Когда ты вела себя естественно. Когда ты просила у меня заплатить за коктейль, потому что тебе нужно внимание. Только я до сих пор не пойму, зачем тебе моё внимание?

– Может потому, что ты единственный нормальный? – привстав, сказала Ильдика. – Ты... я долго пыталась понять, почему ты такой. Чего ты хочешь от меня. Почему ты ввязываешься каждый раз, заступаясь за меня. Я искренне считала тебя трикстером, который преследует свои цели, пока не поняла – ты реально делал это всё просто так! Потому что считал правильным заступаться за такую, как я... – по её щекам потекли слёзы.

Я частенько задумывался над тем, что из всех женщин, которые мне симпатичны, бессмертной была только она. И дольше всех знал я именно её, можно сказать, с самого рождения. Смотреть на очередного её ублюдочного кавалера мне не хотелось, поэтому я задумался: если мне на роду написано её спасать каждый раз, то пусть будет поближе, а то ведь однажды могу и не успеть.

– Ильдика, – я приблизился к ней. – Хватит. Позволь мне оберегать тебя. В мире демонов ты по-настоящему дорога только мне.

Она подалась вперёд и поцеловала меня в губы, заключая в объятия. Я прижался к её груди своей, чувствуя, как будоражат мою кожу прикосновения её заострённых сосков. Ильдика тут же откинулась назад, позволяя мне лечь сверху.

Это была самая долгая ночь в моей бесконечно длинной жизни. И самая прекрасная.

***

Уже под утро, она лежала на мне и не могла оторвать взгляда от своих запястий. Следы от адамантовых браследов отказывались регенерировать. У меня у самого была парочка мелких отметин от убийцы бессмертных.

– Давай я куплю тебе браслеты, чтобы ты больше не видела их, если хочешь, – шепнул я ей, целуя в макушку, пахнущую сиренью.

– Было бы неплохо, – грустно улыбнулась Ильдика. – Но это травмировало меня не так сильно, как... В общем, ты же так и не вспомнил свою прошлую жизнь?

– Я забил уже на это, – ответил ей.

– А вот я бы никогда не хотела вспоминать. Не сказать, чтобы сама жизнь была плоха, но вот то, как она закончилась...

– Если не хочешь, то не рассказывай, – сказал я ей.

– Нет. Я давно хотела поделиться с кем-нибудь. Просто не с кем было, никому не доверяла... А перед тобой стыдно было, – ответила Ильдика.

– Теперь-то стыдиться нечего, когда мы вместе, – я чуть сильнее обнял её плечо.

– В общем, слушай...

***

Ильдика родилась на планете Земля, в 2042 году по их летосчислению. Отца у неё не было, матери лишилась достаточно рано. Девушка выросла в детдоме и, получив небольшую комнатушку по выпуску, устроилась работать в эскорт. Все данные для этого у неё были: длинные, красивые ноги, упругая грудь третьего размера, округлой формы широкие бёдра и тонкая талия, а уж про небесно-голубые глаза и золотистые волосы, цвета солнечных лучей и говорить не стоило.

Она не знала любви в детдоме и не помнила материнской заботы, а потому не умела давать её и другим людям. Ильдика сопровождала самых влиятельных мужчин своего города, но никогда не задерживалась ни с одним из них дольше, чем на пару месяцев. Даже за большие деньги, которых ей на тот момент хватило бы на то, чтобы бросить работу в эскорте. Просто она ничего не умела в своей жизни, и ничего не желала. Ильдика охотно разбивала сердца бизнесменам, которые желали видеть такую красотку своей женой, даже не смотря на её прошлое в эскорте.

И однажды ей пришлось за это заплатить. Очень жестоко, даже по меркам того, что делала с людьми она сама.

На выходе из ночного клуба к её лицу прижали платок со снотворным. Очнулась она уже в каком-то лабораторном комплексе. Один из отвергнутых ею кавалеров, владелец собственной хирургической, воспринял разрыв так глубоко, что вышел из ума и решил продемонстрировать Ильдике все те знания, которые и сделали ему карьеру.

Ильдика пережила полгода натурального ада: первым делом ублюдок лишил её дара речи, чтобы она не могла даже кричать от бессилия. Только издавать жалкое мычание. Затем, примерно раз в неделю, Ильдика расставалась с частями своего тела. Левая рука, правый глаз, нога, вторая нога, последняя рука, левый глаз. Перед тем, как запереть девушку внутри собственного тела подобно саркофагу, врач рассказал ей, что сделает всё, чтобы она прожила как можно дольше. Он будет кормить её, давать необходимые витамины, а если так выйдет, что через десять или двадцать лет появится сыворотока долголетия, то Ильдика будет второй после него, кто ощутит на себе её эффект.

Сразу после этого Ильдику снова усыпили, а проснулась она в кромешной тьме и оглушённая. Не слыша ни себя, ни окружающего мира, толком даже ничего не чувствуя из-за курса обезболивающего после многочисленных ампутаций, она могла лишь беззвучно рыдать, оплакивая собственную жизнь. Спустя несколько месяцев такой жизни она начала сходить с ума, потеряв всякий счёт времени.

Она никогда не верила в Бога, но молилась ему... нет, не о спасении. О смерти. Пусть даже о мучительной, но такой, чтобы после неё этот кошмар завершился, даже, если её ждёт ад. Ильдика была готова пойти на любые условия, лишь бы выбраться из той могилы, в какую превратилось её искалеченное тело.

И она была услышана, но отнюдь не Богом. В её сознание ворвался Асмодей.

Она не поверила. Думала, это следствие сумасшествия, но, тем не менее, не задумываясь согласилась принять демоничество в обмен на вечную, лишённую подобных страданий жизнь. Очнулась же Ильдика, так же, как и я когда-то, в Реке Хаоса, а на берегу её ждал Шихутерраз.

И была она счастлива до тех пор, пока воспоминания о прошлом не нахлынули к ней одной ночью.

***

– Поэтому и не стремись узнать о прошлом. Быть может, там сокрыто что-то, о чём ты не хотел бы вспоминать, – шмыгнула носом Ильдика, завершив мучительный для неё рассказ.

Но я считал иначе. У меня уже сложилось мнение, что от меня намеренно что-то скрывают. Ведь, отчего бы не позволить Ильдике помнить о том, каким правильным был её выбор стать демоницей? Или Железному Клыку, что став пересмешником получил то, чего так желал: возможность насиловать и убивать без ограничений.

На тот момент уже все пересмешники, кроме меня, вспомнили о прошлом. Ильдика была эскортницей, Железный Клык – маньяком-каннибалом, Торквемада – безжалостным инквизитором, Киллиан – космическим пиратом, Эллиас – безумным учёным, Агамемнон – жадным царём, Генрих – фанатичным политиком, Распутин – ясновидящим целителем, Ода – кровожадным сёгуном, Торгилл – воином-берсерком, а Нестор – полководцем-анархистом.

Все, кроме Киллиана и Эллиаса родились на планете Земля в разных её отражениях и эпохах. Но и те двое были людьми. И лишь я один не помнил откуда я и кто я. То, что человеком был – стало давно понятно. С эпохой и настоящим именем было определиться куда сложнее.

Жажда этого секретного знания вспыхнула во мне, как никогда ярко, впервые за миллиарды лет. И если нужно было, я готов был идти к Асмодею...

Мы с Ильдикой провалялись ещё некоторое время, затем я взял её, завёрнутую в простынь и перенёс из этого мира в Гаввах. К себе домой.

– Ого, уже предлагаешь мне съехаться? – чуть менее безжизненно улыбнулась демоница.

– Да нет... то есть, я не против, конечно, но же не знаю где ты живёшь, вот и перенёс в ближайшее доступное место.

– А тут неплохо... Только сразу видно, что женской руки не хватает. Коврик я бы заменила, и вот это чучело на стене... Ты из какой Вселенной его приволок? У меня есть красивее трофеи, надо будет перенести.

– Эй, я ведь так и не сказал да! – нахмурился в ответ.

– А если так? – она взяла меня за подбородок и ещё раз поцеловала.

– Одним поцелуем меня не купишь, – ухмыльнулся я.

– Ну ты тоже совесть имей, дай я хотя бы в себя приду! – хихикнула Ильдика.

– Располагайся, мне ещё отчитаться надо за нас обоих, – я положил девушку на свою кровать, накрыл ещё одним одеялом из меха какой-то жуткой твари из какой-то Вселенной, где я выпускал однажды пар после работы, и вылетел в окно.

Разогнавшись до сверхсветовой скорости, я разорвал ткань реальности и сократил расстояние до Серного Города, оказавшись над его центром за несколько минут.

Выглядела столица Гавваха впечатляюще: в какую сторону не глянь – во все стороны тянулся бесконечный адский мегаполис. Великие и малые твари бороздили кривые, путанные улицы, часть из которых заканчивалась в другом измерении, а отдельные здания вмещали больше, чем могло казаться снаружи.

Однако мой путь лежал во дворец Хозяина Земель Бескрайних и Бесплотных. Ранее он принадлежал Повелителю Хаоса, но после того, как Феникс смертельно его ранил, тот превратился в Реку, что тела от Серного Города до Ийерташа, расположенного на берегу Огненного Океана.

Это был исполинский замок, размером со звёздную систему, чьи стены были толщиной в миллионы километров и под которыми сложили головы множество богов ещё в Первую Войну за Порядок. Бесчисленные шпили и энергетические орудия были устремлены вверх на случай внезапного вторжения небожителей, джинов, фейри или граждан Камун-Иезата.

Вход во дворец охраняло два Первородных левиафана – Василиск и Цербер. Исполинский змей, убивающий взглядом и пёс с тремя огнедышащими головами, лишёнными кожи и человеческими руками замест лап.

Меня здесь знали и не стали лишний раз задерживать, потому я добрался до центральной башни, именуемой Обсидиановым Столпом. На самом высшем её уровне проживал Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных со своей младшей дочерью Лилит. Старший сын, Азазель, внук Повелителя Хаоса, давно нёс службу, командуя двухсот сорока легионами демонов.

Однако в приёмном зале на самом первом этаже располагалась резиденция правой руки Хозяина, Мудрейшего из Мудрецов, Асмодея. Демона, которого сам Повелитель Хаоса, от скуки, создал умнее себя, настолько велика была его сила.

Серокожий рогатый демон с лицом мужчины среднего возраста и короткой бородкой пребывал в состоянии транса на своём кресле, но даже так – не прекращал работать. Сотни свитков висели в воздухе и символы на них выжигались сами по себе. Готовые документы заворачивались, на них ставилась печать и они отправлялись туда, куда нужно.

– Лорд, позвольте... – постучавшись, вошёл я.

– Да, – к Асмодею невозможно было подобраться незамеченным, но он ценил вежливость и субординацию. Поэтому в том, что он открыл рот, едва его открыл я, не было ничего удивительного. – С чем пришёл?

– Ильдика попала в ловушку, задание за неё закончил я. Она пребывала в контакте с адамантом полгода, я хотел бы походатайствовать об отпуске для неё, пока сама она говорить за себя не в силах.

– Не поверишь, но за эоны лет ты первый демон, который просит за другого демона. Удивительно, как по-разному смертная природа отразилась на ваших характерах, – хмыкнул Асмодей. – Это сугубо вина Ильдики, что она допустила провал. Но пока никому из вас нет достойной замены, я одобрю для неё отпуск на очередном чтении. Полагаю, это всё, что ты хотел мне сказать?

Я замялся. Асмодей внушал каждому из нас особый трепет. Им можно было восхищаться, но не находиться рядом, столь запредельной аурой шибало от Мудрейшего.

– Лорд... Я прожил уже двадцать миллиардов лет в виде демона. Но я так и не вспомнил прошлой жизни.

Асмодей впервые открыл глаза и посмотрел на меня со всей серьёзностью.

– Тебя это так сильно беспокоит?

– Не прям, чтобы сильно... Да, беспокоит, – мотнул я головой.

– Ты же понимаешь, что эта память ничего не даст? – произнёс Асмодей. – Ты давно пережил свой вид в той Вселенной, вероятно, она сейчас безжизненная и назад ты ничего не воротишь. К чему ворошить былое понапрасну?

– Я чувствую себя обманутым, если честно, – ответил я. – Как будто вы что-то скрываете от меня.

Асмодей зашёлся хохотом.

– Дьявол всемогущий! Кто ты такой, Красный Барон, чтобы я пытался от тебя что-то сокрыть?! Неужто мне есть, чего опасаться?! – он вытер подступившие слёзы и дальше говорил более спокойно. – Я не знаю почему к тебе ещё не вернулась память. Но это не мой коварный замысел и не чей-либо ещё. Если ты так хочешь, то я верну тебе память, но учти: это может помешать твоей работе. А я не люблю тех, кто плохо работает.

– Я согласен, – кивнул я в ответ.

– Подойди ко мне тогда, – поманил меня Асмодей и я безропотно повиновался. Мудрейший чутка подали вперёд и коснулся моей груди, в том месте, где находилось ядро. И всё померкло.

***

Воспоминания хлынули бурным потоком. Это не было похоже на прорыв плотины, где кадр за кадром перед глазами проносилась прошлая жизнь. Нет, скорее, это выглядело, как если бы плотина в один момент испарилась, дозволяя миллионам тонн воды рвануть на тебя одновременно.

Я вспомнил всё, но, чтобы разобраться, пришлось разбираться в хронологии и это давалось ой, как нелегко...

Очнулся я уже во дворе перед Обсидиановым Столпом и, не долго думая, полетел обратно в Ийерташ. Не говоря ни слова я вошёл в тоже окно из которого уходил и рухнул на кровать рядом с Ильдикой, держась за голову. Демоница что-то расспрашивала и трогала меня за плечо, но я ничего не слышал. Я перебирал свою жизнь, эмоции хлестали через край, как ещё ни разу в этой новой, демонической жизни.

«Mein name ist Rote Baron...». Часть II

Я родился на планете Земля, в Королевстве Пруссия, 2 мая 1892-го года, в семье офицера лейб-кирасирского полка, Альбрехта барона фон Рихтгофена и баронессы Кунигунды. Наша семья была очень древней и относилась к немецкому дворянскому сословию фрайхерр.

Рихгофены подарили тому миру немало талантливых людей. Мой дядя Фердинанд был великим геологом, сыном не менее великого историка Карла фон Рихтгофена. Но большая часть из нас прославились на поле брани.

Всё дело в Леопольде I, великом фельдмаршале, чей незаконнорожденный сын, Георг Генрих фон Беренхорст приходился мне прапрадедом. Поэтому и воевала наша семья, что до моего рождения, что после. Судьба моя была предрешена сразу, хотя я и не сопротивлялся. Как и всякий молодой немец, я грезил идеями о рыцарстве, о славных битвах после которых о тебе будут слагать не менее славные песни.

Как старший из трёх братьев, в одиннадцать лет я отправился в кадетскую школу Вальштатт в Берлине. Тамошняя дисциплина шла вразрез с максималистскими представлениями о «настоящем рыцаре», вольном самому выбирать, чем ему заниматься, поэтому успеваемость по основным предметам у меня была крайне низкой, зато я преуспел в лёгкой атлетике.

Худо-бедно пережив шесть лет в Вальштатте, я поступил в Высшую академию в Лихтерфельде. Отношение там было намного лучше, и я не чувствовал себя все эти годы тем, кого только вчера привели на учёбу. А поскольку в детстве мне доставляло охотиться верхом на лошади, по выпуску меня, в звании лейтенанта, отправили служить в Западно-прусском уланском полку имени Александра III.

В это время, мой младший брат, Лотар, отучившись в обычной гимназии, осознанно пошёл служить недалеко от Бреслау. С ним у меня было много совместных историй, но о них несколько дальше.

Как гром средь бела дня, 28 июля 1914-го года началась Великая война, не знавшая себе равных в нашем мире. Как мы шутили потом: серб убил австрийца в Боснии, из-за чего немец и англичанин сражаются друг с другом во Франции.

Мне было двадцать два года, я был молод и заносчив, и я служил в кавалерии, будучи буквально рыцарем на коне. Но война, которая обещала быть быстрой и победоносной очень скоро свелась к позиционным боям.

Я служил в разведке, мы наступали на Бельгию и Францию, но начавшаяся война на истощение принудила нас слезть с лошадей и осесть в окопах, что меня, барона из древней немецкой династии, вовсе не устраивало. Мой отец, майор Альбрехт фон Рихтгофен, который из офицеров запаса добровольного пошёл служить комендантом лагеря военнопленных, договорился, чтобы меня направили в тыл, прокладывать линии связи.

Ещё до этого я стал часто смотреть в небо, наблюдая за тем, как железные птицы сходятся в смертельных воздушных поединках. Это были первые бипланы, и за ними я видел прогресс. Да, когда я был ребёнком, я грезил о собственном коне, который отнесёт меня в далёкие земли и позволит увидеть мир.

Но кони наши погрязли в той же грязи, что и мы, и только лётчики по-прежнему были свободны видеть мир таким огромным, каким он был на самом деле, за пределами окопов. Увы, чтобы стать полноценным пилотом, требовалось пройти многомесячные курсы. На тот момент, я ещё верил, что война продлиться меньше, чем уйдёт на моё обучение. Но в авиацию я, всё же, записался, в качестве наблюдателя.

Пройдя курсы в Кёльне, я впервые поднялся в воздух. О, как же я тогда обгадился! Не в прямом, конечно, смысле, но я понятия не имел о том, что летать так страшно. Бедный Георг... я растерялся и перестал понимать в каком месте мы находимся, разумеется, ни о каких точных указаниях пилоту и речи не шло.

И тем не менее, как потомственный барон, я не мог сдаться на полпути. Я учился сбрасывать бомбы на врага, читать карты, делать заметки на лету, когда тебе в лицо бьёт ледяной воздух и много чего ещё. Кроме того, у меня под боком всегда была винтовка или пулемёт, стрелять с которых в небе было многим сложнее, чем на земле.

Летал я тогда на Gotha G.I. – поганеньком двухмоторном бомбардировщике. Проблема этого ящика была в том, что к моменту, как он добрался до фронта – а война тогда длилась уже год – он уже был идеальной мишенью, на которую дунуть было достаточно, чтобы он развалился.

Более того, он и как бомбардировщик себя, толком, не реализовал. Мы с напарником выполняли на нём разведывательные полёты, держа на крайний случай пару бомб – больше этот кусок авиационной фанеры бы не потянул. Собственного вооружения Gotha G.I. тоже не имел, отдача бы разрушила его хлипкий фюзеляж из которого на врага опасно было даже смотреть – уже что-то начинало барахлить.

1 сентября 1915 года мы с Георгом Цоймером вступили в воздушный бой, первый для меня. Я открыл огонь из винтовки по обнаглевшему разведчику союзников, но так ни разу и не попал. Мы вернулись домой ни с чем и несмотря на прежнее взаимопонимание, сильно поссорились.

– Чёрт возьми, лучше бы ты так и оставался в своей кавалерии! – заявил он, срывая с головы шлем.

– Так, как ты водишь самолёт, лучше бы и дальше работал на фабрике отца! Хотя я сомневаюсь, что тебя бы там долго продержали! – его слова до глубины души оскорбили меня и я не смог сдержаться в выражениях.

Тогда Цоймер с невообразимой злобой посмотрел на меня и молча вылез из кабины пилота. Через несколько дней я узнал, что он попросил дать ему другого наблюдателя, а мне в напарники дали лейтенанта Остерота.

На самом деле, Георг летал с действительно редким мастерством, но у каждого лётчика бывают неудачные дни, и мы оба были неправы в тот день. Но несмотря на это, с новым напарником очередной вылет оказался гораздо успешнее. Вооружившись пулемётом, я изрешетил англичанина, севшего нам на хвост. Правда, в самый ответственный момент, орудие заклинило. Уверен, многие наземные пулемётчики никогда не чинили своих монстров так быстро, как это сделал я в тот день!

Я вновь открыл огонь по преследователю и увидел, как завалилась набок голова убитого мною пилота. Степень моей радости невозможно было вообразить в тот момент! С каким удовольствием и гордостью я наблюдал за тем, как вражеский ящик превращается в груду обломков!

Но триумф мой был недолог. Когда, по прибытию, я подал заявку на свою первую воздушную победу, мне сказали, что самодёты, рухнувшие на территории противника, не идут в счёт.

И тем не менее, я остался собою доволен. Моя первая, пусть и не официальная победа!

Однако за ней не последовало какого-то ощутимого прорыва. Я старался не унывать, но зависимость от напарника-пилота и то, что я не мог сам регулировать расстояние до противника – огорчали меня. Уже осенью стало ясно, что война эта продлиться ещё достаточно и я начал раздумывать о том, чтобы всё-таки пройти лётные курсы, став полноценным лётчиком.

И вскоре я так и поступил, о чём следует благодарить мою встречу с Освальдом Бёльке. На начало октября, он уже был известен по обе стороны фронта вместе со своим приятелем, Максом Иммельманом, который, сам того не зная, уже считался ассом по меркам англичан. Бёльке, наряду с Иммельманом, был отцом-основателем тактики ведения воздушных боёв. Они были первыми, кто удостоились званий лётчиков высшего пилотажа и бороздили небо над Европой с самого начала Великой Войны.

Те воздушные фигуры, вроде разворота Иммельмана – полубочка в верхней части полупетли, которые многие смертные и сейчас не могут повторить на навороченных звездолётах, Макс и Освальд выполняли на ящиках, что могли развалиться прямо в воздухе из-за того, что сбившийся такт двигателя подставил лопасти под огонь своего же пулемёта.

Уже тогда, в пятнадцатом году, стоило им двоим появиться в воздухе, как через десять минут исчезали все до единого английские самолёты.

А встретились мы с лейтенантом Бёльке во время моего отъезда на поезде в Мец. В жизни он оказался невысоким, но привлекательным, даже с мужской точки зрения, и очень жизнерадостным пруссом. Я подошёл к нему с бутылкой хорошего австрийского вина и предложил разделить её со мной. Освальд был незатейливым парнем из обычной семьи, кажется, учителя, родом из Саксонии.

Мы начали с разговоров за жизнь, за женщин, за нашу Великую Империю и за то, как эти подлые французы не дают себя захватить, а ещё более подлые англичане, вместо того, чтобы присоединиться к нам, встали на сторону ненавидимых ими сотни лет лягушатников. Но уже подвыпив, я спросил его в лоб о том, что меня действительно волновало: «Скажи мне честно, как ты это делаешь на самом деле?»

Бёльке рассмеялся и ответил мне: «Боже мой, это действительно очень просто. Я подлетаю как можно ближе, метко целюсь, стреляю, и он падает! Знаешь, мой друг Макс сказал однажды дельную вещь: "Я безоружен, пока я ниже". Именно поэтому Иммельман всегда налетает на врага, как ястреб на голубку. Зачастую, он делает это со стороны солнца».

Потом он спросил: «А, что? Хочешь стать лётчиком?»

Я ответил ему и, кажись, в моих глазах загорелся огонёк: «Больше! Я хочу стать, как вы с Иммельманом!»

Бёльке, покрутив бокал в руке, сказал: «Ничего не могу обещать, но возможно такое, что под меня создадут отдельную эскадрилью и я буду набирать парней из числа молодых и способных».

В тот момент я понял, что не посмею упустить данный шанс. Однако проблема всё ещё оставалась во времени – полугодичные курсы, может, и не окончились бы раньше, чем тоже самое случилось бы с Великой войной, но попасть к Бёльке я мог не успеть. Поскольку люфтваффе тогда только зарождалось, как явление, некоторые гении, вроде того же Освальда и Иммельмана, умудрялись создавать эскадры буквально из ничего, без конкретных требований, поскольку ни обширной теории, ни, уж тем более, практики во всём мире ещё не было в достаточном количестве.

Потому, любой способный пилот мог сдать три экзамена и стать частью боевого крыла. Нужен был лишь кто-то, кто согласится потратить своё время и силы на обучение новичка вне курсов пилотажа...

– Ну и зачем пожаловал? – фыркнул Георг, увидев меня на пороге его комнаты.

– Я бы хотел извиниться за тот случай... – сказал я. – Я правда считаю тебя великолепным пилотом и понимаю, что при работе в команде, в случае неуспеха, виноваты оба. При том, не всегда эта вина вообще лежит на чьих-то плечах, бывает так, что пилотам просто не везёт. Я хочу сказать, что рушить нашу с тобой дружбу из-за одного англичанина – не серьёзное и не взрослое решение, – с этими словами, я поставил на стол бутылку коньяка и коробку с салями. – А это – в знак искренности моих намерений.

Цоймер молчаливо, но искренне мне улыбнулся и сел за стол.

– Но я вижу, что ты что-то от меня хочешь. Виноватый у тебя взгляд, Манфред, – произнёс он, спустя несколько рюмок.

– Поверишь, если я скажу, что видел самого Освальда Бёльке?

– Разумеется, нет! Чёрт возьми, когда?! – воскликнул Георг.

– На поезде сюда, – пожал я плечами.

– Но... я ведь ехал тем же поездом... – понуро опустил голову Цоймер.

– Жаль я автограф не взял, чтобы ты прям тут от зависти умер! – усмехнулся я.

– Иди ты! – по-доброму ткнул меня в плечо Георг. – А виноватый чего такой сидишь, смотришь на меня? – повторил он вопрос.

– Можешь научить меня летать? Самостоятельно.

Георг почесал затылок. Затем налил себе рюмку до краёв и, не закусывая, выпил.

– Ты ведь до войны ещё лицензию имел, может ты и не виртуоз, как Иммельман и Бёльке, но по опыту ты им не уступаешь, – добавил я.

Георг налил ещё одну рюмку и также, без закуси, опрокинул.

– Ха-а... Ладно, чёрт бы тебя побрал, Манфред... Но, чтобы слушал всё, что я тебе говорю! – и пригрозил мне пальцем.

– Так точно, сэр! – улыбнулся я.

Разумеется, Георг не доверил мне управлять самолётом сразу. Поначалу шла теория, он давал мне посидеть в кабине управляющего, потрогать за рычажки, покрутить штурвал, запустить двигатель, чтобы ощутить рёв этой железной птицы. В воздух я поднимался также в качестве наблюдателя, но на сей раз уже не в качестве боевой задачи. Георг плавно показывал мне различные манёвры, учил, как правильно, в случае чего, починить заклинившие орудия или переставшие вращаться лопасти. А пару раз он даже сажал самолёт с выключенным двигателем, используя возможности одного только планера.

Десятого октября, Цоймер, наконец, решил, что я готов к первому самостоятельному полёту. Он уселся позади и, на всякий случай, прочёл «Отче наш», после чего хлопнул меня по плечу и сказал: «Давай!»

И я взлетел. Но на сей раз, я не испытывал никакого страха, как тогда, когда впервые оказался на месте наблюдателя и перестал соображать, поддавшись панике. Чувство тревоги внезапно исчезло, и её место заняла смелость. Я больше не боялся этой огромной высоты, а конструкция самолёта казалась мне хрупкой не более, чем моё собственное тело.

Ведь не каждый удар для человека заканчивался переломом, и не каждый перелом приводил к смерти. Тоже самое было и с самолётом. Пока были целы крылья, я мог спокойной сесть, даже без двигателя и шасси.

Цоймер какое-то время ещё поглядывал в сторону парашюта, но когда я набрал достаточную высоту и выровнял биплан, успокоился. А когда мы вернулись домой, то и вовсе похвалил.

Таким образом, я продолжал обучение у своего друга Георга, пока в конце декабря не сдал все три экзамена, получив удостоверение пилота Имперских военно-воздушных сил. После этого, на протяжении нескольких недель, в составе второй истребительной эскадрильи, мы с Георгом воевали под Верденом.

Но было там не густо. За всё время, я видел лишь несколько противников издалека. Но один раз я подошёл достаточно близко, сев французу на хвост и расстреляв его со средней дистанции. Тот упал, но на свою территорию, и тому не было свидетелей, кроме меня самого, а посему, это была уже моя вторая не засчитанная победа.

В итоге, вторую эскадру перевели на Восток, для бомбардировки русских позиций.

Я, по возможности, следил через газеты за судьбами моих кумиров – Бёльке и Иммельмана. И пока у нас была рутина, эти два Прометея немецкой авиации были награждены высшей военной наградой, о которой грезил каждый из солдат Германской империи. Им вручили ордена «Голубой Макс» за шестерых сбитых противников.

Жаль, что у меня не было их адресов, чтобы я мог выслать им поздравительные письма!

Мой старый друг и учитель, Георг Цоймер, в апреле сбил своего первого француза, а к началу лета он уже имел на счету четверых. Я был очень горд за него и ждал с нетерпением, когда же мне доведётся сбить противника так, чтобы это ещё и засчитали!

Однако мой настрой был испорчен двумя трагическими событиями в самом июне шестнадцатого года. Героизм поубавился, сменившись трезвым расчётом. А произошло следующее: из-за сбоя в работе синхронизатора, 18 июня 1916 года погиб Макс Иммельман.

Лилльский орёл, доведший число своих побед до пятнадцати, человек, который мог вернуться с очередным самолётом на счету, потратив всего пятнадцать выстрелов, вознёсся над всеми облаками. Это стало огромнейшим ударом для всей Германии, но в особенности – для Бёльке. По сути, гибель Макса стала первой ощутимой потерей среди немецких ассов, коих в мире было ещё не столь много. И опять я жалел, что не мог отправить Бёльке письмо с сожалениями.

Но второе событие выбило из колеи уже меня. Ведь Иммельмана – Прометея немецкой авиации – я знал только по вырезкам из газет. А вот Георга...

Он выжил при крушении, и даже был относительно цел, но грузовик, вёзший его в госпиталь, попал в аварию во время начавшегося обстрела, и Цоймер сломал правое бедро и выбыл из строя надолго. Хотя и все мы были в эскадрилье друзьями, но Георга я считал для себя самым близким человеком в авиации.

Здесь я несколько отойду от собственной истории, ибо в ней интересного на тот период происходило мало. Как я помню, Бёльке, после смерти Иммельмана, решили убрать подальше от фронта и отправили с инспекцией на юго-восток, в Турцию. В тот период, он написал своё знаменитое «Dicta Boelcke», наставление о способах ведения воздушного боя и организации воинских авиачастей. Затем, Освальд решил добровольно вернуться на передовую, и в августе, возвращаясь из Турции, решил заскочить к нам в часть. Так уж вышло, что командиром моего звена был Вильгельм, брат Бёльке и некогда его наблюдатель, с которым он одержал первую воздушную победу.

Вечером ко мне зашли и сказали, что командир срочно вызывает меня к себе. Когда же я вошёл в кабинет и встретился с Бёльке...

– Вот так встреча! – усмехнулся мне тот же молодой, незатейливый прусс, разве, что взгляд которого стал более усталым.

– Вы знакомы? – осведомился Вильгельм.

– Манфред, верно? – уточнил Бёльке. – Да, брат, он подсел ко мне однажды в поезде и принялся донимать вопросами об управлении самолётом. Я был неосторожен, когда давал тебе эти советы под воздействием вина, но вижу, что ты всё ещё жив и, со слов моего брата, один из способнейших его людей.

– Могу я уточнить, зачем меня вызвали, гер обер-лейтенант? – спросил я Вильгельма.

– Мой брат ищет талантливых пилотов для своей эскадрильи. Напомни, как её там?..

– Ягдстаффель-два, – кивнул Бёльке.

– Именно, – перевёл на меня взгляд Вильгельм. – Если ты и правда намерен получить Голубого Макса, то здесь тебе делать нечего, Манфред. Эти русские не умеют собирать самолёты и большинству из них не нужна никакая помощь, чтобы упасть. Коль уж собрался охотиться за трофеями, твой путь лежит на Запад.

Думаю, никто не будет удивлён тем фактом, что я согласился тут же. Летать вместе с Освальдом Бёльке... о подобном большинство боялись даже мечтать, чтобы не разочароваться.

Вместе со мной, он отобрал ещё и Эрвина Бёме. Он был одним из самых старых ассов на моей памяти, тридцати семи лет отроду. Эрвин отслужил своё ещё задолго до войны, успел стать чемпионом по плаванию, а также показывал надлежащие результаты в фигурном катании, лыжном спорте и альпинизме. И даже сделал себе карьеру строителя при прокладке Усамбарской железной дороги.

Причины, по которой он возжелал отправиться на войну в столь позднем возрасте я так и не смог узнать. Впрочем, это и не имело значения в нашем бравом деле. В отличии от меня, у Бёме имелась на счету одна зарегистрированная воздушная победа, поэтому первым из нас двоих приняли в Ягдстаффель-2 именно его.

Даже жаль было, что этот слаженный, обаятельный немец не обзавёлся фрау и детьми до войны, хотя и регулярно вёл романтическую переписку с некой Аннамари.

Он тут же стал нам с Бёльке старшим товарищем, с которым всегда можно было поговорить о жизни, в отрыве от задания. Бёме уважал Освальда не меньше, чем тот его. По сути, мы трое стали основным костяком созданной охотничьей эскадрильи.

Спустя, примерно, месяц, в середине сентября, мы все добрались до нового места дислокации. В один из дней, Бёльке должен был лететь с нами – новичками. Никто из нас ещё не получил признания, у большинства не имелось подтверждённых побед, а у кого и были – то одна или две. Поэтому всё, что говорил нам Бёльке, число побед которого перевалило за два десятка, мы принимали за святую истину. С его слов, в последние несколько дней он «подстреливал на завтрак» по паре англичан.

Воевать бок о бок с Освальдом было честью. Ах, как же прекрасен был Бёльке в бою! Что примечательно, самолёт его имел красный окрас в носовой части.

Семнадцатого сентября мы поднялись в воздух, нарвавшись на группу англичан. Лететь довелось мне на биплане Albatros D.I. Я тут же сел на хвост одному бомбардировщику, который напоминал большую, тёмную баржу. Его наблюдатель уже успел сбросить несколько бомб на немецкие траншеи и простить подобное было бы неправильным.

Их ящик не имел собственной защиты, и мне даже не пришлось атаковать сверху, чтобы изрешетить англичан из своих пулемётов. Какова же была моя радость, когда вражеский биплан рухнул на нашу территорию! Я тут же зашёл на посадку в поле неподалёку и подбежал к останкам баржи.

Хвост биплана был раздроблен – именно в него я и целился. Наблюдатель превратился в переломанную куклу, а вот пилот, получивший обширные травмы при крушении, ещё шевелился. Я поприветствовал его на английском и попытался вытащить из самолёта, но тот принялся орать от боли и вырываться. Тут я заметил, что в мою сторону уже бегут несколько немецких солдат с винтовками. Будучи лейтенантом, я распорядился оказать англичанину первую помощь и доставить в госпиталь, а сам оторвал от обшивки тканевый серийный номер в качестве сувенира на память.

К сожалению, как я узнал уже после боя, тот скончался. Бёльке учил нас быть спортсменами и сбивать, в первую очередь, самолёты ради победы в сражении, а не убийства пилотов. Ведь каждого из нас могли точно также добить, уже будучи выведенным из строя, что было бы не очень приятно.

В тот день, также пополнил список своих трофеев Эрвин и, разумеется, Освальд.

По случаю первой подтверждённой победы, мне вручили пивную кружку и тогда у меня в голове возникла навязчивая идея. Я отправил домой посылку с номером сбитого англичанина, а после написал письмо знакомому ювелиру в Берлин и заказал у него серебряный кубок с выгравированной надписью: «1 VICKERS 2 17.9.16». Первое число означало номер победы, дальше шла модель сбитого самолёта, количество членов экипажа и дата одержанной победы.

Тогда-то и начался мой путь к славе. Медленно, но уверенно, я пополнял список трофеев. Домой по почте отправились уже пять серийных номеров и несколько трофейных обломков. А полки в родовом поместье венчали уже полдюжины кубков.

Практически вровень со мной на тот момент шёл Эрвин, а Бёльке, к концу октября, довёл счёт побед до сорока и был повышен в звании до гауптмана. На суше, в это время, дела для Германии шли скверно. Французы под Верденом выдавили наших практически на те же рубежи, с которых они и начинали наступать. В сражении на Сомме уже погибло несколько сотен тысяч молодых немцев.

Сама Земля, кажется, становилась серой в своей панихиде по погибшим детям. Если во время первых своих вылетов я видел цветущие поля и голубеющую даль, то сейчас поверхность напоминала чёрно-серую пустыню, изувеченную миллионами воронок. Небеса выглядели блеклыми и безжизненными, я уже не помнил, когда в последний раз видел птиц.

27 октября. Вечер. Мы праздновали очередной успешный вылет, принёсший множество трофеев нашей эскадре. Бёльке, изрядно уставший от войны, вышел из нашей столовой и отправился в свои покои. Как позже мне рассказывала горничная Освальда, к нему присоединился Эрвин и они допоздна о чём-то разговаривали, пока та не вмешалась и не отправила обоих мужчин отсыпаться перед завтрашними вылетами.

28 октября. Роковой день. С утра мы уже совершили пять вылетов, но безрезультатно. И вот поступила команда готовиться к шестому. Вместе с Бёльке летели ещё пятеро, включая меня и Иммельмана. Вдалеке мы увидели два одноместных Airco D.H 2. Разумеется, Освальд приказал нам их атаковать. Если бы даже их было двадцать, а нас шестеро – мы бы не удивились такому его решению.

Завязался самый обычный бой. Бёльке взялся за одного, я – за второго. Выпустив несколько очередей, я отпустил свою добычу из-за того, что один из наших пролетел передо мной, перехватив инициативу. Я повернул голову и увидел, как Бёльке практически распотрошил обшивку одного из англичан. Мне частенько оставалось лишь наблюдать за тем, как Освальд методично разделывается с врагом.

Но вдруг, случилось что-то необычное. Два немецких самолёта устремились навстречу друг другу. И я сразу подумал: «Столкновение!»

И только через миг я осознал, что это Бёльке и Эрвин, который помогал ему загонять добычу! Всё произошло так быстро, что никто из эскадры не успел осознать. Я по разному представлял себе столкновение двух бипланов, но... в действительности, самолёты просто коснулись друг друга. Но на такой скорости, на какой проходили воздушные бои, этого оказалось более, чем достаточно.

Колёса шасси Эрвина прошлись по верхнему крылу Альбатроса командира и тот большими кругами устремился вниз. Будучи шокированным, я посмотрел за борт и увидел, что к моменту, как Освальд провалился сквозь облака, он перестал контролировать полёт, а от его крыла оторвался кусок обшивки. Всё это время, Эрвин Бёме сопровождал его, бессильный против хрупкой конструкции самолёта.

Я был словно в тумане, но всё ещё надеялся на лучшее. Ведь Георг Цоймер, отличавшийся редким мастерством, но ничтожный в сравнении с Бёлке, уцелел при падении. Значит и у командира должно получиться!

Мы разделались с теми двумя англичанами и устремились домой, но по прибытию нас уже ждало известие: «Бёльке погиб!»

Я едва не упал посреди аэродрома. Несложно было догадаться, что произойдёт с немецким народом, когда эта новость дойдёт до Берлина. Нация потеряла великого героя, а наша эскадра осиротела. Освальд был нам братом, другом и учителем, а для всех остальных ассов Германии – Прометеем.

Чёрт возьми, Иммельман и Бёльке, за один шестнадцатый год! Что же нас ждало дальше?

Но хуже всего пришлось Эрвину. Его никто не обвинял. Экспертиза показала, что Бёльке мог выжить, если бы пристегнул ремень и надел шлем. Иронично, что человек, который учил нас трезво рассуждать в бою и не увлекаться, оказался слишком самонадеян, чтобы банально перестраховаться. Кроме того, Бёльке вылетел навстречу Бёме из слепой зоны, Эрвин даже не знал, что под ним находился Освальд, пока не ощутил удар шасси о крыло.

Всё время падения, как я уже рассказал, он сопровождал Бёльке до земли и видел, как тот посадил свой Альбатрос, но сев рядом, он обнаружил командира мёртвым. Уже вернувшись на аэродром, Эрвин сам едва не разбился, сломав шасси и чуть не перевернувшись. По его словам, он уже даже не помнил, что именно случилось, но знал, что Освальд мёртв.

Никто ничего ему не предъявил, однако все понимали, что Бёме будет винить себя до конца жизни, как его не утешай.

В тот же вечер, англичане сбросили на наш аэродром вымпел с надписью: «В память о капитане Бёльке, нашем мужественном и благородном сопернике, от британских Королевских воздушных сил». После этого, сдерживать слёзы оказалось выше наших сил.

Таким образом, эскадра осиротела. Командование принял на себя оберлейтенант Штефан Кирмайер, но более, чем на одну неделю Ягдстаффель-2 вышла из строя. Мы все собрались на торжественных похоронах Бёльке в Дессау, куда также прибыли выступить два генерала, а руководил процессией сам канцлер.

Кроме того, было принято переименовать Ягдстаффель-2 в Jasta Boelcke. Германии, тем временем, требовался новый национальный герой, однако все мы, на тот момент, были примерно на одном уровне. В отличии от прочих пилотов Ясты Бёльке, видеть падение наставника мне доводилось не впервой. Я прекрасно понимал, что пока война не будет закончена, потерь, даже самых болезненных, не избежать. Но мы – пилоты Империи – были обязаны и дальше славить свою страну и разносить весть о подвигах многочисленных её сынов.

Эрвин, несмотря на потрясении, также вернулся в строй, надеясь искупить вину перед Бёльке горящими двигателями англичан.

Именно тогда, впервые столкнувшись с гибелью кого-то, кто был мне не просто небезразличен, но и очень близок, кого я считал своим братом по оружия, я по-настоящему ощутил, что нахожусь на войне...

«Mein name ist Rote Baron...». Часть III

Ноябрь выдался удачным. В начале месяца я сбил двоих, и на мой счёт капнули ещё три отнятые жизни. Двадцатого числа мы с новым командиром совместными усилиями подавили ещё один самолёт, экипаж которого сдался в плен после крушения. В ходе жребия, победу присудили мне. В тот же день, я сбил ещё одного, впервые одержав две победы за день.

Тогда я решил, что юбилейный десятый кубок обязан быть в два раза больше предыдущих, сформировав, таким образом, ещё одну традицию.

И, как говориться, нет худа без добра. Не прошло и месяца с момента гибели Освальда, как к нам в эскадру перевёлся Вернер Фосс, мой будущий друг и соперник. А на следующий день, двадцать второго ноября, был сбит Штефан Кирмайер и его место занял другой офицер.

Двадцать третьего числа состоялся довольно занятный поединок. В беспечном настроении я вылетел на охоту и встретился с тремя англичанами, которые, очевидно, искали повода для драки. Я решил удовлетворить их желание.

Один из них тут же свалился на меня сверху, попытавшись изрешетить, но после пяти выстрелов прекратил огонь, поскольку я сильно изменил угол полёта. В итоге, мы кружились, как ненормальные на высоте трёх тысяч метров. Сделав несколько десятков кругов сначала по часовой стрелке, а затем и против неё. При том, никто из нас не открывал огонь, ибо никак не мог поймать противника в прицел.

К тому моменту, я уже понял, что имею дело с профессионалом, однако манёвренность моего Альбатроса и его аэродинамические характеристики превосходили ящик моего партнёра по воздушному вальсу. Довольно скоро мы оказались на тысячу метров ниже и сблизились настолько, что, если бы не шлем, я бы мог видеть мимику англичанина. Он даже обернулся, помахав мне рукой, мол: «Ну, как дела?»

Благодаря превосходству своего самолёта, я оставил англичанину только один выбор: сесть на немецком аэродроме и сдаться в плен, либо же попытаться уйти на территорию союзников. Разумеется, он попытался осуществить второй вариант, но его попытки снять меня с хвоста оказались тщетными. Он петлял и вытворял прочие фокусы, тут же его пули впервые едва не достали меня, что вынудило меня слегка сбавить обороты.

Тогда англичанин нырнул почти к самой земле, оказавшись буквально в ста метрах от неё, чтобы я не мог атаковать его снизу, но сие стало наиболее благоприятным моментом для меня, несмотря на его зигзагообразный полёт в попытке оторваться и дотянуть до позиций Антанты.

На расстоянии пятидесяти метров я открыл беспрерывный огонь по его самолёту, и он просто не мог не упасть. В этот момент, мой пулемёт заклинил, едва не лишив меня победы, однако я уже видел, как последняя пуля пробила его голову и самолёт англичанина вошёл носом в землю.

Вернувшись на аэродром, я узнал, что сбитый мною пилот оказался Джорджем Лэно, считавшимся английским Иммельманом. Это вызвало во мне необычайную гордость. Спустя время, несколько солдат принесли мне выкопанный из земли пулемёт Лэно, и я повесил его над входом в своё жилище.

В это время Лотар, мой родной младший брат, уже бороздил небо под Верденом в качестве наблюдателя, но особых успехов не достиг. Тогда, следуя моему примеру, он подал заявку на обучение в лётной академии на пилота истребителя. Заявку быстро одобрили и уже в декабре он начал своё обучение.

Что до меня, то звание асса мне не присвоили после одержанных ещё в ноябре девяти побед, поскольку требование возросло до шестнадцати. В этом меня всячески пытался опередить мой друг и соперник Вернер, который за один только свой первый бой в составе Ясты Бёльке умудрился сбить двоих, и ещё одного тремя днями позже.

В январе счётчик моих побед таки перевалил за нужную отметку, и двенадцатого числа, в годовщину вручения Иммельману и Бёльке ордена «Голубой Макс», я сам обзавёлся таковым. В тот момент, в память о командире и духовном наставнике, я решил полностью перекрасить свой самолёт в красный цвет.

Это был фурор. Англичане, видя меня, срывались с цепи, что шло мне на руку, ибо захватывать всё новые и новые трофеи становилось легче лёгкого. Это также позволяло избежать дружеского огня, поскольку все меня узнавали. Через два дня после вручения высшей военной награды, меня назначили командиром новой Ягдстаффель-11.

Без Бёльке, Яста-2 стала держаться исключительно на Вернере и Бёме. Последний, однажды, с грустью заметил, что из всего первоначального состава второй эскадрильи в живых остались только мы с ним.

Противник, в то время, уже придумал для меня множество прозвищ: французы – «Красный дьявол» или «Красный сокол», англичане называли меня «Весёлый красный барон» или просто «Красный барон». В Германии величали просто – «der Rote Kampfflieger» – «Красный Лётчик».

В период кратковременных отпусков, мы с Вернером Фоссом гостили семьями друг у друга. Мой отец по-прежнему был на должности коменданта лагеря военнопленных. И судя по рассказам сослуживцев – относился он к ним не самым подобающим образом, при том, что в основном под его охраной находились такие же офицеры.

Я ничего не стал ему говорить, но глубоко внутри себя я испытывал отвращение к подобному поведению. Врага нужно было уважать. То, что враг оказался в плену – говорит лишь о качестве немецких солдат, а не о его слабости, иначе они бы не дали нам отпор под Верденом и не одержали бы победу на Сомме и Ипре.

Немногим моим противникам удавалось пережить встречу со мной лишь потому, что самолёты превращаются в груду обломком при падении. Я никогда не стремился никого убить, только победить, и всегда заботился о том, чтобы немногочисленным выжившим оказывалась надлежащая помощь.

«Мы спортсмены, а не палачи», – сказал однажды Бёльке и я намеревался нести его истину до самого конца.

В марте семнадцатого Лотар закончил обучение и я принял его в свою эскадру. Я практически приблизился к счёту покойного Бёльке и теперь сам стал учителем для множества молодых пилотов. Честно, в тот момент мне слабо в это верилось. Меньше полугода назад я был на их месте, а теперь на моём счету тридцать самолётов, в два раза больше отнятых жизней, «Голубой Макс» и уйма других наград, включая Железные Кресты различных степеней.

А позади... позади остались десятки сбитых товарищей, нашедших своё последнее пристанище в бесконечных небесах.

Я старался научить своих подопечных и Лотара всему тому, что сам узнал от Бёльке, а также тому, к чему пришёл в ходе многочисленных сражений. Однако нрав у моего брата был дурной. Пусть каждый из нас и желал совершить, как можно больше побед, но Лотар был на этом прямо-таки помешан.

Я тогда уже пересел на Albatros D.III, на котором захватил больше всего трофеев за свою карьеру. Правда, после первых двух он отправился на ремонт и с февраля по март я летал на невзрачном Halberstadt D.II, на котором одержал двенадцать побед. Один раз даже снова полетал на жёлтом Альбатросе раненного лейтенанта, но доломал и его, поэтому пришлось вернуться к прежнему ящику.

В том же месяце, Лотар сбил своего первого англичанина, но за следующие две недели так и не смог улучшить свой результат. Поэтому, когда начался Кровавый апрель, Лотар изо всех сил рвался добивать уже заходящих на посадку противников.

Тогда небеса были переполнены англичанами, но это никак не повлияло на их качество. Они потеряли в четыре раза больше самолётов и людей. За один только апрель я сбил двадцать один самолёт. Иногда удавалось одержать две-три победы за день. Мой красный Альбатрос вернулся из ремонта и я, наконец, смог показать англичанам, кто в Европейском небе ас из асов, побив рекорд своего учителя, Освальда Бёльке.

Но с каждой победой я всё сильнее задумывался о жизни и смерти. Бывало так, что моими жертвами становились совсем новички. Беззащитные сейчас, но опасные в будущем. И всё же, некоторые из них лишь недавно стали совершеннолетними, по сути, все они годились мне в младшие братья.

А я брал, и сбивал их, бесстрастно наблюдая за тем, как очередной ящик превращается в горящие обломки. Мы – немцы, поступали так, потому что имели на это право. Потому, что мы были сильными. Когда мы были слабыми – нас точно также убивали. Такова была суть этой войны – убивать тех, кого уважаешь или кого бы ты никогда не посчитал за своего врага в обычной жизни.

Лотар был молодцом, уничтожил пятнадцать самолётов. А вот за Вернера получилось мне обидно. Тот на протяжении всего месяца находился в отпуске с семьёй, после того, как восьмого числа удостоился «Голубого Макса» за двадцать пять побед, хотя на момент вручения успел сбить ещё троих. В итоге, мой самый достойный соперник пропустил событие, на котором, вероятно, даже мог меня обогнать.

С братом мы часто ссорились из-за его норова, и однажды я, в порыве эмоций, обозвал его «мясником». Однако тот вовсе не оскорбился. Наоборот, его уста растянулись в изощрённой улыбке и он произнёс: «А, что? Звучит неплохо! Мясник – брат Красного барона!»

Я махнул на него рукой и вышел из комнаты.

После Кровавого апреля, имя Красного барона стало известно во всех странах Евразии, что участвовали в Великой войне. В Германии выпускались открытки с моими фотографиями, а в газетах возвеличивали мои подвиги. В мае, дабы уберечь меня от возможной судьбы Иммельмана и Бёльке, командование отправило меня в отпуск. Я прекрасно понимал, что моя смерть, которой не избежать в случае, если война будет идти слишком долго – ибо непобедимых асов не существовало – потрясёт всю Германию. Поэтому я решил дать людям возможность перевести дух, и лишний раз повидаться с семьёй, погостить у Вернера.

Хотя тот, как назло, именно в мае решил вернуться на фронт. Нехотя, мне пришлось доверить эскадру, получившую прозвище «Летающий Цирк», Лотару. Название это возникло после того, как все без исключения пилоты, по моему примеру, перекрасили свои самолёты в красный цвет.

– Ты мой брат, Лотар. Но сейчас ты будешь отвечать не только за себя. Ты можешь погибнуть в погоне за очередным трофеем и я буду тебя, не сомневайся, оплакивать. Но я ни за что не прощу тебе, если ты погубишь эскадру. Ты понимаешь? – сказал я тогда ему.

– Понимаю, – твёрдо и чётко ответил Лотар. – Я сделаю всё для того, чтобы Летающий Цирк не опозорил тебя в твоё отсутствие, гер Красный Лётчик.

Мы обнялись на прощание.

Во время отпуска, мне довелось погостить у кайзера Вильгельма II, а также многих высокопоставленных генералов, выступить перед молодёжью и поддержать раненных солдат... как же их было много. Безруки, безногие, ослепшие, с обожжёнными лицами.

Пока я седлал одну модель самолёта за другой, они пробовали на себе все новые технологии этой войны. Их давили танками, жгли из огнемётов, травили хлором и бомбили с воздуха теми же самыми самолётами. И это были только немногие из тех, кого удавалось спасти хоть каких: переломанных и еле живых.

Иронично, что именно после этого наши главные планировщики и пропагандисты попросили меня написать мемуары.

Проходя мимо пунктов сбора, я видел всё больше молодых, восемнадцатилетних немцев. Среди них почти не было таких, как я или уж тем более Эрвин Бёме. Последний, к слову, в это время служил инструктором по лётной подготовке. Вернер Фосс же довёл число своих побед в составе новой Ясты-5 до тридцати четырёх.

Меня же все эти поездки утомили и я просто хотел провести время с семьёй, проведать Болько и Ильзе, мать и отца, который по-прежнему донимал пленных англичан, французов и русских, иногда прибегая к расстрелам за малейшее непослушание.

Также я получил письмо от своего первого учителя и старого друга, Георга Цоймера. Дела его были плохи. Из-за развившегося диабета, его сломанная нога не смогла нормально зажить и стала короче на девять сантиметров, отчего ему пришлось использовать трость. Кроме прочего, он заболел туберкулёзом и стал чувствовать себя хуже.

В середине мая он выписался из госпиталя и вступил в Яста Бёльке, где остался служить Эрвин. Из письма Эрвина я узнал, что ведёт себя Цоймер, как человек, который рад встречи со смертью. Даже на фюзеляже своего Альбатроса он изобразил чёрную кошку и без страха бросался на превосходящие силы англичан.

Наконец, вернувшись в строй в июне, я узнал, что за время моего отсутствия Летающий Цирк не потерял ни одного аса. Зато сам Лотар, в середине месяца, едва не скончался от ранения в бедро из зенитного орудия. Командование тогда принял Курт Вольфф.

В первые же дни после моего возвращения сбили Карла Шефера – одного из лучших в моей эскадрильи, одержавшего тридцать побед аса. В конце месяца в небесное пристанище отправился Карл Алльменрёдер, ещё один незаменимый член Летающего Цирка.

Их искалеченные тела я лично нёс на своём плече в гробу.

В том же месяце, я в последний раз встретил живого Цоймера. Выглядел он из ряда вон паршиво. Под глазами его были тёмные мешки, а лицо покрывала противная красная сыпь. Он сильно истощал и выглядел сгорбленным, из-за того, что опирался на трость. Как только я подошёл его поприветствовать, он тут же раскашлялся и я отшагнул назад.

– Ничего, я привык уже... – ответил Георг, вытирая платком окровавленные губы. – Не так я себе представлял конец. И ведь даже до звания аса не дотянул с четырьмя победами...

– Благодаря твоим урокам, я уже сбил пятьдесят пять вражеских самолётов, – сказал я ему в утешение. – Считай, что все они твои.

– Хоть что-то... – обречённо кивнул Цоймер. – А ведь прав был ты, мне стоило остаться на фабрике отца. Нашёл бы себе белокурую фрау, воспитывал бы детишек... Но пути назад нет. Я пилот – до самого конца. Удачи, Манфред.

Я пожал ему руку, а на следующий день его сбили. Пожалуй, это было лучшее, что могло случиться с Георгом в его жизни. Этому человеку была противна сама мысль влачить своё существование до неизбежного конца, и он предпочёл славно умереть в бою с сильным врагом. Таким был славный и доблестный Георг Цоймер, бросившийся в одиночку на шестерых англичан.

Второго июля я сбил свою пятьдесят седьмую жертву, а через четыре дня история Красного Барона едва не завершилась преждевременно. Помню только, что мы атаковали группу самолётов с толкающими винтами и тут в мой Альбатрос ударила очередь.

Я ощутил сильнейший удар по голове, который, говоря литературным языком, сбил меня с ног. На мгновение всё тело оказалось парализовано, руки бессильно свисли вдоль туловища, а ноги болтались в такт тряске фюзеляжа. Едва я начал осознавать произошедшее, дала о себе знать боль в плече, куда также угодила пуля. Но самым страшным было то, что я ослеп! Мой самолёт шёл на снижение, но я не мог знать, в какой момент он столкнётся с землёй, чтобы выровнять его положение!

Зрительный нерв, по всей видимости, был контужен. Когда зрение частично вернулось ко мне, до земли оставалось меньше километра. Я с трудом посадил самолёт на нашей территории, но выбраться самостоятельно уже не мог. Подбежавшие солдаты доставили меня в госпиталь, где мне оказали первую помощь.

Голова жутко раскалывалась из-за того, что осколки костей черепа проникли в мозг. Рукой тоже было не пошевелить. Меня постоянно рвало и я не мог есть. Всё было как в тумане. Помню, что ко мне приходили в палату Лотар и Вернер, какие-то генералы и даже Эрвин Бёме заявился, когда я был более-менее в сознании.

В его глазах была глубокая тревога. Он не мог потерять последнего друга из начального состава Ягдстаффель-2.

– Можешь поздравить или, наоборот, выразить соболезнования: я вернулся в строй и меня назначили командиром Яста Бёльке, – сообщил он.

– Иронично, – безжизненно ответил я.

– Манфред... Ты зарвался. Тебе так не кажется?

А дальше... Дальше состоялся один из тех диалогов, что возникали в моей демонической памяти иногда. Как раз тот самый, в котором я пообещал утихомирить свой пыл, дабы моя самонадеянность не погубила меня также, как и Освальда.

Но я не сдержал слово, хотя, зайдя на перёд, Бёме о том так и не узнал.

Я провалялся в госпитале до середины августа, но ни головные боли, ни тошнота меня не покидали, хоть и перестали тревожить с прежней регулярностью. В моей голове тоже что-то перемкнуло, кажись, я стал мыслить больше, как Лотар...

И вот какая ирония: когда к Летающему Цирку присоединился мой кузен – Вольфрам фон Рихтгофен, Лотар принялся учить его тому же самому, что напрочь игнорировал из моих уст: про честь в воздухе, про спортивный интерес без маниакального преследования. Забавно было за этим наблюдать.

В июле, за время моего отсутствия, разбились ещё несколько моих парней. Зато к Летающему Цирку, переформированному из 11-й охотничьей эскадрильи в 1-ю истребительную эскадру, присоединился Вернер Фосс, как командир Яста-10. Конечно, Яста-11 не перестала существовать и я по-прежнему был её командиром, но под мою опеку попало ещё несколько десятков асов.

В начале августа к нам в JG-1 поступили два новеньких триплана Fokker Dr.I, один тут же отдали Фоссу, второй ожидал меня, хотя на тот момент я ещё даже не успел насладиться новеньким Albatros D.V. Моя госпитализация должна была продлиться намного дольше, но 16 августа четыре аэроплана союзников, поверив в себя, отправились бомбить наших солдат в районе Лангемарка. Я наспех оделся и, натянув шлем поверх перевязанной головы, запрыгнул в самолёт, взяв с собой ещё четверых парней.

Мы настигли врага и я тут же сел на хвост одному из них. И на этот раз мне хотелось не просто одержать победу. Я хотел знать, гарантировать то, что этот англичанин никогда не вернётся домой! Неистовый гнев ударил мне в голову и я почувствовал, как под повязкой становится тепло. А пару секунд спустя мой глаз залила кровь из открывшейся раны на голове.

Но я не отставал от вражеского аэроплана, посылая в него очередь за очередью. Изнашивая двигатель и не давая орудию ни секунды отдыха. Даже, когда меня пронзила резкая головная боль, даже, когда захотелось блевать и я наклонился вбок, чтобы не испачкать внутренности фюзеляжа. Даже, когда англичанин попал в штопор и его ящик закрутился, завертелся в хаотичном пике, я продолжал стрелять, пока аэроплан не рухнул в лесу.

Шесть дней спустя, как я узнал позже, пилот скончался от травм. Сам же я, в тот день, возвратился на аэродром и ещё раз вырыгал прямо на взлётной полосе, после чего, ругающиеся хирурги, отвели меня обратно в палату.

Десять дней спустя, когда мне, наконец, полегчало, я снова сел за штурвал Альбатроса и хладнокровно расстрелял английский SPAD, охотившийся на наших корректировщиков, ведя огонь до тех пор, пока ящик врага не взорвался.

Первого сентября немецкие дети в очередной раз пошли в школу, а я пересел на долгожданный Fokker Dr.I, который так расхваливал Фосс, уже успевший сбить на нём десятерых. Триплан действительно оказался неплохим и в первый же день я сбил R.E.8. Стрелок-англичанин погиб мгновенно, поскольку пули угодили в хвост, пилот же угодил к нам в плен в переломанном состоянии.

И это была моя шестидесятая победа, за которую, как и полагалось, я заказал себе увеличенный серебряный кубок. Через два дня я отправил ещё одно письмо в Берлин, с заказом в честь следующей победы, но знакомый ювелир сообщил, что из-за дефицита серебра он может предложить только заменитель металла. Я отказался и после этого вообще перестал заказывать кубки.

В самом деле, мне уже не было до этого дела. На моих руках было больше сотни жизней, немногие палачи средневековой Европы могли столькими похвастать. Я был асом из асов и не нужны были никакие серебряные украшения, чтобы это подтвердить.

Новенький Фокер прослужил всего несколько дней, после чего, был признан негодным к эксплуатации. Мне пришлось пересесть на Albatros D.V, однако нашу эскадру решили переправить в район сражений за Камбре. Я почти на два месяца отправился в отпуск.

Но война не оставляла в покое даже дома. Мой единственный соперник, номер два во всей Германии – Вернер Фосс, что одержал к концу сентября сорок восемь побед, встретился в Берлине с создателем нового триплана, Энтони Фоккером и закатил пирушку.

А на следующий день его не стало. И может внешне я уже был не в силах как-то отреагировать, но внутри меня всё сжалось от боли. Мои друзья погибали один за другим, и не было никаких предпосылок к тому, что эта война скоро закончится. Вероятно, такими темпами мне рано или поздно довелось бы хоронить братьев Лотара и Вольфрама. Эти мысли вызывали у меня панику от осознания своей беспомощности перед войной.

Вот так, бывает, дружишь с человеком. Ходите друг к другу в гости, пьёте, веселитесь, обсуждаете планы после войны. А в один день он ввязывается в бой сразу с восемью англичанами. И пусть ни один из них не ушёл без повреждений, а самолёт восьмого и вовсе оказался выведен из строя бесповоротно, но человека этого уже нет. Хоронить тоже практически нечего, самолёт, со слов сбившего его англичанина, рассыпался в пыль от удара оземь.

Два дня спустя, в строй вернулся после долгого периода восстановления Лотар, как раз заменив погибшего Курта Вольффа. Я всё ещё пребывал в отпуске.

28 октября мы с Эрвином явились в Дессау, дабы почтить память Бёльке. Я видел, как тряслись ноги Бёме и старался почаще с ним разговаривать, дабы отвлечь от дурных мыслей. Тем не менее, не сказать, чтобы всё было так плохо, как казалось.

На следующий день старина Бёме отправился в Гамбург к своей возлюбленной Аннамарии и сделал ей предложение, от которого она не могла отказаться, о чём и написал мне в письме спустя некоторое время. Я поздравил его и вернулся к эскадре.

Уже двадцать третьего ноября я сбил троих, но засчитали только одного из-за неясных обстоятельств падения. Мне уже было глубоко плевать. После смерти Фосса в Германии не осталось лётчиков, способных преодолеть мой рекорд, разве что, за исключением Лотара. В мире я также оставался первым по числу побед.

Прошло шесть дней, и я остался последним из первоначального состава Яста-2. Во время своего второго боевого вылета, Эрвин Бёме, сбил свою двадцать четвёртую жертву и решил напасть на двухместный фоторазведчик. Но неожиданную атаку сорвал наблюдатель, открыв огонь из пулемёта, а затем и пилот поддал из основного орудия.

Самолёт Эрвина вспыхнул как факел и он сгорел заживо ещё до падения. Но мне бы хотелось верить, что он задохнулся от дыма раньше. Похорон в Германии не было. Услугу Эрвину оказали бельгийцы, на территории которых он и разбился.

На столе в его комнате так и осталась не раскрытая коробочка с орденом «Голубой Макс», полученным пять дней назад.

После этого, не осталось даже боли. Я потерял счёт времени, убитым товарищам и друзьям. Не осталось практически ничего, что напоминало бы Манфреда фон Рихтгофена – остался только дух мести, Красный Барон.

В начале восемнадцатого года все самолёты JG-1 были заменены трипланами от Энтони Фоккера. В марте Лотар был в очередной раз подбит и разбился, но снова выжил, правда был весь переломанный.

Двадцатого апреля я сбил своего восьмидесятого, официального зарегистрированного врага. А на следующий день случилось то, из-за чего и завертелась вся эта история.

Помню, как погнался за единственным оторвавшимся из кучи англичан самолётом. Управлял им, очевидно, какой-то новичок, бездарно всадивший весь боезапас за несколько минут боя. Чересчур лёгкая цель, казалось бы. Кто же знал, что за него вступится более опытный и неравнодушный товарищ?

Англичанин подсел мне на хвост и открыл огонь, но не единая пуля не коснулась обшивки моего Фоккера. Но уже в тот момент я осознал, как сильно ошибся погнавшись за одиночным самолётом, без прикрытия, да ещё и вглубь вражеской территории.

Ещё и на низкой высоте. Снизу до меня донеслись крики австралийских солдат и почти сразу был открыт огонь. Я тут же потянул штурвал на себя, бросив мысль о дальнейшей погоне и попытался набрать высоту, как тут...

Боль Я лишь услышал стук по днищу Фоккера и меньше, чем через секунду моё тело прошила пуля. В отличии от того раза, когда мне зацепило голову, я прекрасно соображал, что мне нужно делать. Конечно, ещё никому не удавалось взять в плен Красного Барона, и это будет нехорошим прецендентом для Германии, но... «Ох, как же холодно!». Снаружи было горячо от вытекающий крови, а внутри словно развернулась Сибирская тайга.

Я направил самолёт в сторону ближайшего поля и жёстко приземлился, сломав шасси. Сознание медленно погружалось в темень. Кровь не останавливаясь покидала тело. Изо рта пошёл пар. Перед глазами проплывали образы моих друзей и от этого становилось чутка легче на душе.

Уроки с Цоймером и Бёльке, первый самостоятельный полёт, первая официальная победа, первый юбилей...

Мой самолёт, к тому моменту, со всех сторон окружили австралийцы, тыча винтовками. Я посмотрел на ближайшего из них, приставил ладонь к голове и сказал: «Капут».

Когда же мои глаза закрылись, я ожидал увидеть что угодно, либо не увидеть ничего вовсе, но только не...

– Неужто жизнь великого пилота закончится здесь? – во тьме, окружающей меня возник Дьявол. Тогда я подумал, что это он сам. С серой кожей, завивающимися рогами и золотыми светящимися зрачками. Одетый в некое подобие древне-греческой тоги, в руках он держал невообразимой толщины фолиант, обитый, судя по всему, натуральной кожей.

– Кто ты? – спросил я, чувствуя, что связь с телом уже потеряно, но сознание по-прежнему живо.

– Я – Асмодей, Мудрейший из Мудрецов, – представился демон.

– И что ты хочешь от умирающего аса, Асмодей?

– О, я хочу тебя. Всего, – усмехнулся Мудрейший.

– Замечательно... А мне с этого, что? – спросил я.

– Ты уже обессмертил своё имя, Красный Барон. Сделайся же и сам бессмертным, – предложил Асмодей. – Ты верно служил своей стране, и можешь послужить ей ещё... Ну и нам немного, – ухмылка демона стала шире. – Дай согласие – и станешь достаточно сильным, чтобы привести Германию к победе в одиночку.

– Я чую подвох, – ответил я.

– Никакого подвоха. Ты станешь демоном и будешь жить по законам демонов, но никто не запретит тебе помочь своей стране. Подумай о друзьях, которые легли в фундамент вашей победы! Подумай о себе, Красный Барон!

– Что же будет, если я откажусь?

– Ничего не будет. Только пустота, – ответил Асмодей.

– Тогда в чём вообще смысл жизни, демон?

– Не всё равно ли тебе сейчас? Только скажи «да» и станешь бессмертным, как я. Откажись – и потеряешь всё: жизнь, память, душу.

– Да, чёрт возьми! Ты доволен?

– Более, чем! – рассмеялся Асмодей и всё померкло.

***

Что-то приблизилось к моему лицу. Я втянул носом пряный аромат яств и медленно открыл глаза. Ильдика стояла перед кроватью с парой кусочков пирога на тарелке. Что удивительно, она была одета в тонкую шаль, которая, однако, прикрывала соски и лоно.

– Что это? – спросил я, потирая лоб.

– Ты спал почти два дня, я по-быстрому слетала в магазин, прикупила немного, – слегка смущённо ответила Ильдика. – Честно говоря, ты первый демон, которому я принесла завтрак в постель...

– Спасибо, – я коснулся её руки.

Дабы уважить демоницу, я быстро съел черничный пирог и вылетел в окно, снова направившись к Асмодею. Меня переполняла не ярость, но справедливый гнев.

– Вы обманули меня! – воскликнул я, войдя в кабинет Мудрейшего.

– Разве? – как ни в чём не бывало ответил Асмодей, приоткрыв один глаз. – Ты получил бессмертие и силу, достаточную, чтобы спасти Германию от поражения.

– Я потерял память! И вспомнил только двадцать миллиардов лет спустя, когда не осталось ни моей страны, ни моей Вселенной!

– Скажи: где-то было сказано, что всё произойдёт мгновенно? Или, что ты будешь всё помнить? Наш устный договор был основан только на двух пунктах: сила и бессмертие, – пожал плечами Асмодей. – Я подловил тебя на слове, как и подобает каждому демону. Не ври, что не делал также.

– И вы сказали мне тогда, что после смерти меня не ждёт ничего! Я испугался небытия!

– Здесь я тебя тоже не обманул, – хмыкнул Асмодей. – Круговорот душ предполагает, что после смерти все твои воспоминания стираются, остаётся лишь чистая астральная оболочка, которая через время обретает тело. Как Манфред фон Рихтгофен ты бы действительно умер раз и навсегда.

– Но... Это не правильно...

– О чём я и говорил, – вздохнул Асмодей. – Тебе не следовало вспоминать.

– Так вы всё-таки намеренно сокрыли от меня правду?! Почему?!

– Ты был лучшим, тебя такой вариант устроит? – ответил Мудрейший. – Остальные согласились сами, их не приходилось упрашивать. Твои помыслы были слишком чисты для демона, но твоя решимость и ответственный подход были нам под стать.

– Почему вообще вы решили создать пересмешников из людей? – спросил я.

– Дьявол, какой же ты дотошный... Мы хотели провести эксперимент. Нам нужны были демоны, которые бы могли менять свои облики, как перчатки и выполнять самые разнообразные задания. Большинство Высших точат зуб друг на друга, из них не вышли бы беспристрастные жандармы. Для этого нужны были идеальные заготовки, решили выбрать из смертных. И люди оказались самым оптимальным вариантом. Понимаешь, Барон, демон не должен быть исключительно злым, он должен быть... м-м-м... гибким. Многие расы смертных клонятся то к Хаосу, то к Порядку. И только люди умудряются балансировать где-то между ними. Так уж вышло, что из пересмешников ты тоже был самым... нейтральным, пожалуй. Хладнокровный убийца с благородными мотивами во имя своей Родины. Мы решили, что Гавваху неплохо было бы заполучить своего патриота.

– Но вы мне даже имени не оставили... только прозвище...

– Потому, что ты больше не Манфред. Это Ильдика и Торквемада никак не могут забросить мысли о том, что пережили до превращения. А вот тебе настоящее имя чуждо. Ты – Красный Барон. Ты – идея! В моём понимании, ты один из немногих пересмешников, что действительно постиг все прелести демоничества!

– Это не так! – рявкнул я на него без страха быть раздавленным, как блоха. – Неправда... Вы обманом лишили меня выбора!

– Иллюзия выбора – всего лишь иллюзия. По сути, тебе предоставили возможность умереть или не умереть. Не вижу поводов тебе грустить, – снова пожал плечами Асмодей.

– Да пошло оно всё! – махнул я рукой и телепортировался из Серного Города.

***

ФРГ. Берлин. 2018 год от Р.Х.

Я нашёл точно такую же Вселенную, как и ту в которой жил, правда, с момента смерти в ней Манфреда фон Рихтгофена миновало ровно сто лет. И с окончания Великой войны.

Мы проиграли, об этом стало понятно почти сразу. Я принял облик самого обычного европейца: в свитере с высоким горлом, джинсах и кедах, с сумкой для ноутбука через плечо. Глаза сделал голубыми, на губе и в ушах повесил серьги, уменьшил мускулатуру, сделался худощавым, а вот волосы даже изменять не пришлось – многие мужчины их отращивали и красили в эту эпоху.

Я не сильно разбирался в истории Земли после собственной смерти, хотя и бывал на ней в разные времена и в разных странах: в США на Диком Западе, в Императорской России, в Японии эпохи Эдо, и даже в Древнем Египте.

Но страна, безусловно, преобразилась, иной раз, не в лучшую сторону. Немцы расслабились, позабыли те времена, когда под их сапогом было пол-Европы. Их вытесняли аборигены из родоплеменных протоцивилизаций, не знающие ни бритвы, ни как правильно вести себя с женщинами.

Сотворив из ничего пачку купюр, я приобрёл ноутбук и направился в ближайшее кафе с вайфаем. Залез в сеть и принялся изучать всё, что так меня интересовало.

Проиграв Великую войну, Германия начала, двадцать лет спустя, ещё одну, получившую название Второй Мировой. Но, по правде говоря, читая про все эти десятки миллионов жертв, я уже не испытывал никаких эмоций. Потому, что сам я убил уже намного-намного больше, и такой конфликт, как Мировая война на планете Земля не стоил даже моего внимания.

Что меня действительно волновало, так это судьба моих близких. Большинство моих парней не дожили совсем немного до перемирия. Часть из тех, кому удалось – погибли во Второй Мировой войне, среди них был и мой кузен, Вольфрам, ставший в будущем генералом-фельдмаршалом авиации.

Когда же я читал про Лотара, то очень обрадовался, узнав, что он пережил тот конфликт, как и отец. Правда последний умер от старости два года спустя. Однако, даже моё демоническое сердце сжалось, когда я узнал, что Лотар, который одержал сорок побед в воздухе, которого несколько раз сбивали, но он выживал, погиб в авиакатастрофе в двадцать втором году на гражданском самолёте.

Но хотя бы Болько, мой самый младший родной брат дожил до старости, как и сестра Ильзе. Они оба прожили счастливо, обзавелись семьями и детьми, пережили обе Мировые войны. Моя матушка, Кунигунда, тоже ушла в почтенном возрасте в сорок втором.

Что до немногочисленных членов Ясты-11, которые пережили все крупнейшие конфликты, таких осталось всего несколько, и последний, в возрасте свыше ста лет ушёл из жизни в конце двадцатого века.

Я закрыл ноутбук и долгое время смотрел в одну точку. Обеспокоенная официантка спросила даже, не нужна ли мне скорая, но я только мотнул головой. С одной стороны, меня не покидали мысли о том, что я бы никогда не узнал этого, умри я тогда с концами, с другой: а как бы прошла моя жизнь, выживи Манфред фон Рихтгофен тогда?

– Никак. Ни в одной Вселенной ты не выживаешь в тот день, – раздался знакомый голос. Правда, его владелец был похож не на двухметрового демона с рогами, а на симпатичного мужчину лет тридцати с короткими русыми волосами и татуировками на руках, в рубашке с закатанными рукавами и брюках.

– Это противоречит принципу Петли, – перевёл я взгляд на Асмодея.

– На самом деле нет. Понимаешь, есть вещи, которые зависят от... эпохи. Манфред фон Рихтгофен не может выжить в том мире, в котором происходит всё то, что происходит в нём после его смерти. Он бы просто не прижился, поэтому мир избавился от него и от тех, кто не вписывался бы в новую картину происходящего.

– Слишком расплывчато звучит, даже для демона, – я покачал головой.

– Если ты не веришь, можешь проверить самостоятельно. Попробуй всё исправить, – поджал губы Асмодей и коснулся моей руки. – Я даю тебе координаты нужной Вселенной и отпуск на двадцать лет.

– Почему только на двадцать? – спросил я.

– Поверь, тебе хватит именно столько, чтобы разочароваться, – усмехнулся Асмодей, вставая из-за стола. – Поторопись, Манфред фон Рихтгофен уже получил пулю в спину и его самолёт вот-вот растащат на куски.

Я вышел из кафе, зашёл за угол и исчез из той Вселенной, очевидно, подарив ноутбук хозяину той забегаловки.

Оказавшись на том самом поле, 21 апреля 1918 года, я издалека увидел, как заходит на посадку красный Фоккер. «Как же давно это было...»

Подбежавшие добровольцы из Австралии были обращены мною в пепел до единого, едва приблизились к самолёту. Я подошёл к своей альтернативной версии и осмотрел: казалось, совсем чужой человек. От него мне достались лишь черты лица, всё остальное – даже близко не было похоже.

Я покрутил в руках адскую бусину, а затем закинул себе в рот, уже через мгновение оказавшись в теле двойника. Вспомнив, как запускать триплан, я поднялся в воздух и вернулся на базу, сделав вид, что серьёзно ранен.

Командование окончательно отстранило меня от полётов. Потери в Летающем Цирке никак не изменились в сравнении с теми, что я видел в Интернете 2018 года. Единственная вольность, которую я себе позволил, это спасение Лотара. Я отговорил брата от работы в почтовой авиации. После поражения, Германия почти лишилась армии, брата отстранили от полётов, но он жить не мог без них, в отличии от меня.

А мне... мне было всё равно. Никто ведь не знал, что внутри их знакомого Манфреда сидит демон, проживший двадцать миллиардов лет и уже умерший однажды. Притворяться смертным оказалось скучным. Ведь я не нуждался в пище, в выпивке, даже в смертных женщинах. Мне вообще ничего не требовалось.

Разум человека, во многом, формируют его потребности. Когда эти потребности отпадают – ты возносишься над человеческой природой, что я и осознал. Как бы я не пытался, но я уже не был Манфредом фон Рихтгофеном. Иногда я даже забывал отзываться на это имя.

Когда к власти пришёл Адольф Гитлер и в Германии возникли реваншистские настроения, про меня снова вспомнили. Стали приглашать на светские вечера, писать в газетах, поступали предложения официально поддержать НСДАП и стать членом партии, чуть ли не в дёсны расцеловав Гитлера на камеру.

Я смотрел на весь этот пиздец и действительно не мог поверить, во что превращается Германия. Куда делось рыцарство? Где честь, где уважение к врагу? Почему немцы воюют с мирными жителями своей же страны, а не отстаивают честь в боях? Этого я понять не мог.

И когда с девятое на десятое октября тридцать восьмого случилась Хрустальная ночь, я понял о чём говорил Асмодей. Действительно, Манфред фон Рихтгофен был просто не создан жить в этой новой эпохе. Его мир перестал существовать в апреле восемнадцатого.

Тогда я согласился явиться в Рейхстаг. Адольф с радостью принял меня у себя в кабинете, принявшись разглагольствовать о том, как поднимет дух нации выступлению одного из её героев, который, несомненно, должен одобрить произошедшее.

Не выдержав этих бредней, я встал и, перепрыгнув через стол, взял Гитлера за горло. Эта мразь тут же заскулила, чувствуя стальную хватку и попыталась воззвать ко мне.

– Гер Рихтгофен...

– Моё имя Красный Барон, – ответил я и вспыхнул огнём.

В тот день, Рейхстаг выгорел дотла, а Третий Рейх оказался обезглавлен, ведь помимо Гитлера сгинули и прочие рупоры той войны. Погиб тогда, раз и навсегда, Манфред фон Рихтгофен.

Зато в той Вселенной так и не произошла Вторая Мировая...

Величайшая из неизвестных битв. Часть I

18 миллиардов лет спустя. Серный Город, Гаввах.

Небо над столицей преисподней расчертила падающая комета. Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных обсуждал дела государственной важности с Асмодеем, как вдруг крышу его тронного зала пробил искалеченный до неузнаваемости небожитель.

Его рельефные мускулы покрывали следы двух миллионов ударов Кнутом Покаяния, а белоснежные крылья превратились в лохмотья. На щиколотках и запястьях от них не осталось даже костей, и лишь из спины торчало два кровоточащих обрубка, больше похожих на сломанные тремпеля.

Асмодей удивлённо обернулся на грохот, Хозяин лишь слегка сместил взгляд на вторженца. И поначалу казалось, словно какой-то вандал из числа жителей Гавваха зло подшутил над правителем, швырнув к ступеням его трона дохлого ангела. Но даже Король демонов, впервые за многие триллионы лет, оказался поражён, осознав, что небожитель не только жив, но и прибыл сюда по собственной воле. Ради такого события можно было и отложить решение кое-каких насущных проблем.

– Кто ты, безумец, что заявился ко мне столь вероломно? – спросил с трона Хозяин.

– Меня зовут... Лирр... я пришёл... просить тебя о сделке... – прохрипело изувеченное тело, стиснув зубы приподнимая голову.

– И что ты, мой враг, способен предложить лично мне? – не то, чтобы владыка был поражён, но ему действительно стало весело. Сделки с самым сильным демоном стремился заключить каждый второй дурак, дорвавшийся до запретной литературы. Единицы могли дожить даже до первого сказанного слова Хозяина.

– Всё... знания... данные... всё, что я накопил в своей голове за сорок миллиардов лет... об Ордене, – ответил Лирр.

– Предательство? Одобряю. А взамен, что? – хищно улыбнувшись, спросил король.

– Крылья... мне нужны... новые крылья... – сказал он и потерял сознание.

***

О том, что будет Великое Собрание стало известно через несколько дней. Никто сначала и не узнал о том, что в Гаввах вломился искалеченный ангел и продал свой Орден взамен на шанс вернуть свою возлюбленную. Когда же до Красного Барона дошла весть о визите Клира в Ад, он незамедлительно отправился в райский уголок небожителя, где тот обычно проводил время с Ашурой. И он нашёл его. Одного. У могилы.

– Что произошло? – спросил демон, не веря своим глазам.

Кожа Лирра стала серой. Большая часть ран, оставленных Кнутом Покаяния затянулись, оставив полосы шрамов на всём его прекрасном теле. Предплечьях ангела были обмотаны цепями, а его крылья... Его прекрасные белые крылья превратились в нечто чудовищное. Перепончатое, лишённое перьев и с магмой, текущей по сосудам.

– Ашуру убили... – с трудом произнёс ангел.

– А с тобой, что?!

– Я отомстил.

– Кому?!

– Смертным. И за это меня изгнали, всыпав два миллиона ударов за каждого убитого, – безжизненным голосом произнёс Лирр.

– Поэтому ты заключил сделку с Хозяином? Что теперь будешь делать? – спросил Красный Барон.

– Искать её. Мой учитель сказал, что мёртвые не возвращаются. И всё же есть шанс. Один на квинтиллион. И всё же он есть...

Больше они не обмолвились ни словом. Красный Барон вернулся в Гаввах и вместе с Ильдикой они отправились на их первое Великое Собрание. Туда же были приглашены все пересмешники, полководцы, банкиры, эмиссары и правители регионов. Все были до предела возбуждены, ибо не забыли, что предыдущее Великое Собрание ознаменовало начало Второй Войны за Порядок.

Одних мысли о новой Войне возбуждали, другие в панике зарывались поглубже. Но безразличным не остался никто. В том числе, и прочие бессмертные сущности, помимо демонов. Ведь не даром Собрание называлось Великим! Ради него был даже отдельный зал на перепутье четырёх измерений.

Четверть занимали демоны, остальные три четверти – боги, фейри и джинни. Поскольку иерархия у всех бессмертных была разная, то гости из Гавваха, например, сидели в порядке убывания: вверху находился Хозяин, чуть ниже, справа от него – Асмодей, а слева Азазель. Ниже них – Первородные, среди которых стоило отметить Пеймона, Фаггота, Чатурина и Маттаса в их человеческих обличиях, Белиала, Таллалиса, Андромалиуса и многих других. Ещё ниже: Высшие полководцы и аристократы, а в самом низу – значимые, но не столь высокопоставленные демоны, включая пересмешников.

Красный Барон и Ильдика сидели, держась за руки. Торквемада пристально изучал соседние трибуны в монокль, а Железный Клык ковырялся в зубах. Остальных парочка уже не видела за множеством других Высших.

У тех же фейри трибуны были разделены на две половины: Зимний и Летний дворы. На одном уровне восседали две сестры – Королевы Мэб и Титания. От них, также по убыванию, расходились многочисленные ступени иерархии фей. Рыцари, зверьё, пикси и прочие духи. Аналогично было и у джиннов, только трибуны делились уже на четыре части, соответственно их султанам: огня, земли, воды и воздуха.

Запутаннее всех расселись боги. Выше всех – Священная Семёрка – Старшие Боги первого поколения: покровители Тьмы, Света, Войны, Жизни, Боли, Любви и Смерти. От них расходилось многочисленное потомство: Старшие Боги второго поколения, Младшие Боги и наиболее выдающиеся полубоги, а также их фамилиары, благословлённые, чтецы и прочая шушара.

Наконец, когда все были готовы к диалогу, встал со своего кресла (что было редкостью), Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных. Ибо именно он стал инициатором Великого Собрания. Высокий, под четыре метра ростом, молодой мужчина с кроваво-красной кожей, развевающимися сизыми волосами и двумя чёрными завивающимися рогами. Одет он был в свой доспех цвета абсолютной тьмы, а позади развевался фиолетовый плащ. Но каждый из присутствующих в зале прекрасно понимал: это лишь представительская оболочка. Никакое злато, никакие доспехи, рога и мечи не были в состоянии отобразить ту запредельную мощь, которой обладал Хозяин, давно превзошедший своего отца, Покровителя Хаоса.

– Итак, объявляю Пятое Великое Собрание открытым! – выдержав театральную паузу, Дьявол продолжил: – Перейдём к делу. Не так давно ко мне пожаловал один гость. Благодаря ему, в наших руках есть полная информация обо всех передвижениях, планах и устройстве Ордена Уравнителей – наших злейших врагов, чьё вероломство и хамство каждый раз старается пошатнуть столь долго выстраиваемые отношения между всеми нами, основанные на принципе неприкосновенности элит наших пантеонов, взаимоуважения и деления Петли на зоны влияния.

– И что ты предлагаешь? – спросил Тёмный Властелин, Детермийнос.

– Напасть. Разрушить. Вырезать всех до последнего. Красивых... ну, потом тоже вырезать, – ухмыльнулся Хозяин.

– Я за! – тут же поднял руку Отец Битвы, Эльмкейль, и его поддержал целый выводок воинственных богов.

– Ты как всегда не разочаровываешь, старый друг! – посмотрел на него Дьявол.

– А лично я не вижу смысла, – произнесла Титания. – Урон от Уравнителей незначительный. Они действуют в основном руками своих кукол. В случае полномасштабной войны не все из этого зала смогут присутствовать на следующем Собрании.

Королеву Летнего Дворца тут же поддержали многочисленные фейри и даже джинни, да и среди богов было немало сочувствующих, и даже немалое количество демонов, изначально настроенных к идее Войны скептически, неуверенно закивали.

– Хоть я и ненавижу свою сестру, но в её словах целый мешок зёрен истины, – добавила Мэб.

– К тому же, – произнёс султан земляных джинов, – Война – это всегда жертвы от ударов в спину. Во Вторую Войну за Порядок, хоть мы все и сражались против Коалиции Измерений, но почти половина наших потерь пришлась на урон от якобы союзников.

– Ты преувеличиваешь, Аль-Хаярхем, – махнул рукой Хозяин.

– Преувеличиваю?! Да я вижу на трибунах убийцу предыдущего огненного султана! – распалился Аль-Хаярхем, указывая пальцем на Шихутерраза. Красный Барон взглянул на Учителя. Тот довольно приподнял верхнюю губу, чуть сильнее обнажая клыки.

– Шихутерраз, расскажи им о причинах своего поступка, – тут же похолодел голос Дьявола.

– Я Шихутерраз, Учитель. Да, я убил огненного султана. Только вы забыли упомянуть, что Аль-Фаадхим вторгся одновременно в несколько наших колоний, надеясь незаметно их присвоить.

– Эти Вселенные были не занятыми! В них не было ни одного демона! – опротестовал услышанное султан огненных джинов. – Мой отец намеревался взять их под свой протекторат!

– Все демоны ушли на войну, – оскалился Шихутерраз. – Мы честно сражались с Коалицией и понесли наибольшие потери, пока у вас, оказывается, было время на подумать: а не присвоить ли вот эти брошенные миры себе?!

– А что ты скажешь про двух моих братьев, – поднял руку Навиот, Старший Бог, покровитель бардов.

– Ну... да, согрешил. Но с таким удовольствием! – ухмыльнулся Учитель.

– Между прочим, такие грешки имеются за каждой из сторон, смысл их вспоминать?! – вмешался вдруг Азазель. – Вы и сами друг друга гасите в свободное время, не говоря уже про глобальные конфликты! Я лично видел, как посреди Второй Войны Тёмный Властелин напал на войско Несущего Свет! Или как Рыцари Зимнего и Летнего Дворов устроили дуэль ещё до того, как армия врага была разбита?! А то, что зубные феи по ночам съедали хвосты солдат джинни и говорить не стоит!

Хозяин гордо взглянул на сына. Достойный политик растёт... Не то, что дочь.

– И всё-таки, возвращаясь а теме, — поправил очки Бог Мудрости, Ляоду, — какова целесообразность Войны против Уравнителей?

– Я обожаю этого парня, — усмехнулся Хозяин. — Ты выглядишь, как старик и носишь длинную седую бороду, хотя и младше меня в несколько десятков раз! И ты задаёшь вопросы, ответы на которые должны быть тебе очевидны! Давайте объясню: все вы помните, сколько крови нам попила Коалиция Измерений. А ведь то были обычные смертные! Генетически усовершенствованные, бесчисленные и вооружённые такими вещами, что даже бессмертного могли развоплотить! Сейчас их всего несколько тысяч, но они невероятно сильны, соответствуют примерно нашим Первородным, и у них есть армия нестареющих, постоянно множащихся ангелов! Как думаете, скоро они выйдут на тот же уровень, что и раньше или даже превзойдут его?! Быть может, следует пройтись по ним катком сейчас, отделавшись малой кровью?

Слова Дьявола действительно изменили настрой многих опротестовавших. Они принялись прикидывать выгодность такого предложения, взвешивать риски и подсчитывать потери.

– А и правда, друзья мои, — молвил султан воздушных джинов. – Когда смертные начали формировать в своих сознаниях Феникса, мы потешались и закрывали глаза. В итоге, наши деды погибли, половина божественного пантеона переменилась, Мэб и Титания овдовели, а Повелитель Хаоса превратился в ручей. И мы не учли эту ошибку даже, когда на горизонте замаячило сотворение Коалиции Измерений. Мы продолжали тыкать пальцами на лысых обезьян, пока те ковали Клинки Палача, что покосили немало бессмертных. Так может в этот раз всё таки стоит ударить на опережение?

– Я вообще не понимаю, к чему тут разговоры?! – снова вмешался Эльмкейль. – Разве не надоело нам сидеть на месте?! Давайте соберёмся, погуляем на славу, повоюем, как в старые добрые!

– Конечно, ты не понимаешь! Ты ведь не строишь миры, не подталкиваешь к развитию цивилизации! Ты получаешь ихор просто от того, что смертные воюют! – воскликнула Богиня Жизни, Неннека. – Вы прекрасно, знаете, господа, моё давнее отношение ко всей этой авантюре с делением Петли на сферы влияния! И я никогда не смирюсь с тем, что злейшие враги сидят за одним столом, обсуждая как будет выгоднее угнетать смертных!

– Кто опять пустил эту сердобольную истеричку?! – воскликнул султан водных джинов, которого слова брата уже убедили в необходимости новой войны.

– А теперь скажи это ещё раз! – вскочил с места Бог Смерти, Эриадолл, по совместительству, супруг Неннеки.

С обеих трибун вдруг бессвязно заорали. Бессмертные вскакивали, размахивая руками и брызгая божественной слюной, тянулись к оружию, но никто всерьёз так и не осмелился его обнажить. Гомон поддержали фейри, да и демоны не прочь были поголосить. Просто так. Потому что демоны.

– Что будет? – шёпотом спросила Ильдика.

– Они уже начали находить точки соприкосновения. Они не могут так разом все согласиться, ибо по природе своей являются врагами, но рано или поздно они придут к общему решению. И скорее всего, Петлю сотрясёт новая Война, – ответил Красный Барон.

– Но для нас ведь это плохо? – положила голову на его плечо демоница.

– Да. Потому что мы будем в первых рядах, как и многие Высшие. На войне всегда страдают мирные и солдаты, а верхушка остаётся в выигрыше, это я ещё из смертной жизни запомнил, – сказал пересмешник.

– А вдруг они всё таки откажут Хозяину и войны не будет? – спросила Ильдика.

– Если Хозяин решил, значит её уже не избежать. Я участвовал в войне, которая началась с убийства одного важного политика. Вот только предпосылок к её началу было множество, убийство послужило лишь искрой для начала великого пожарища.

Перед глазами демона снова проносились недолгие годы его смертной жизни: как он царствовал в небесах от Западной Европы до России. Как опалял крылья одного за другим английских асов. Как гибли его учителя, друзья, подопечные. Именно это представляла из себя война, и он сомневался, что в мире бессмертных она сильно отличается.

– А НУ, ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – оглушительно проревел Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных, прекращая хаотичную перебранку.

Некоторым сущностям понадобилось приложить усилия, чтобы не быть аннигилированными одним только криком Дьявола, но так или иначе, все действительно успокоились, сев по местам.

– Как уже правильно заметили некоторые, – вновь заговорил спокойным голосом Хозяин, – если напасть сейчас, то это будет выгодная инвестиция в наше безопасное будущее. Задавить врага сейчас, пока он не расправил свои крылья. К тому же, что мы за бессмертные такие, что не можем контролировать тех, кто шастает по нашей Петле?!

– Ну вообще-то Уравнители тоже бессмертные. По сути, их следовало бы давно пригласить сюда, как пятую сторону, – произнесла Мэб.

– Они нигилисты, дорогая моя...

– Я тебе не дорогая, – нахмурила брови Королева Зимнего Двора.

– Можешь быть дешёвой, не важно, речь не о том. Они появились не давно и всем своим поведением демонстрируют, что они класть хотели на наши древние устои, на наши законы и порядки, которые мы так долго писали кровью своих собратьев! Понимаю, все мы здесь, как народы, ровесники, примерно. Мы через войны и лишения узнавали друг друга, заключали сделки, плели интриги, предавали друг друга неоднократно, но в конце концов: к чему мы пришли? А я отвечу: демон, бог, фейри и джин сидят в одном зале, и даже практически не воротят нос от такого соседства! А что же требуют Уравнители? Именно они делают всё для того, чтобы мы вернулись к первобытным временам, временам всеобщей ненависти, разрушений, бесчисленных смертей и деградации астрального общества! Ради того, чтобы такие времена больше никогда не наступили, мы и должны искоренить эту заразу!

– Но ведь мы, коллега, ни разу не пробовали установить с ними дипломатический контакт, – произнёс Несущий Свет. – Коалиция Измерений не тоже самое, что Орден Уравнителей. Они больше не смертные, хотя и пытаются делать вид, что защищают их интересы. Возможно, нам следует уступить им некоторую часть общей сферы влияния, дабы избежать даже самого незначительного кровопролития как сейчас, так и в дальнейшем.

– И показать тем самым свою слабость? – возразил Король демонов. – Великие древние существа, идущие на уступки младенцам?

– Но мы ведь на то и древние, чтобы поступать более мудро, – улыбнулся Несущий Свет. – Я против Войны.

– Что же, я понимаю, что это Собрание слишком затянулось. Предлагаю решить всеобщим голосованием, как в старые добрые времена, – вздохнул Хозяин и поднял правую руку. – Я за то, чтобы атаковать.

Из Священной Семёрки поддержали только трое: покровители Тьмы, Войны, Боли и Смерти. Как бы осуждающе не смотрела Неннека на Эриадолла, тот своего мнения не изменил. Среди джинов против выступил только Султан земляных джинов. Даже огненный Султан решил выступить против Уравнителей, прислушавшись к мнению дяди, воздушного Султана.

А вот фейри не могли решить дольше всех. Мэб всегда реагировала жёстко на вопросы гордости, но не когда речь заходила о чём-то настолько глобальном, как Война бессмертных. И всё же, она искоса поглядывала на Титанию. Ведь та вначале сомневалась в целесообразности Войны, а сейчас как будто металась. Зимняя Королева не желала выглядеть трусихой на фоне своей, как она считала, более мягкотелой сестры. Но и воевать на полную катушку было ей не по душе.

И всё же...

– Я за! – подняла руку Мэб.

– Я тоже! – отозвалась вслед Титания.

– Замечательно! – вскинул руки Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных. – Тогда мы начинаем подготовку!

***

На мобилизацию всех ресурсов ушло больше пятисот миллионов лет. Всё это время, Красного Барона и Ильдику практически не беспокоили насчёт работы вне Гавваха. Демоны готовились к блицкригу, им нужны были свежие и полностью отдохнувшие силы.

Тренировки низших мардайев, гелхудов, предоггов и прочего пушечного мяса проводились день и ночь. Древние Высшие и Первородные примеряли давно пылившиеся в чуланах доспехи и мечи. Сколько не заходил Красный Барон в гости к Шихутерразу, тот не мог оторваться от полировки своих секир.

Сам же Красный Барон ни на шаг не отходил от своей бабочки. Они любили подолгу лежать в кровати, разговаривать о многом и ещё о большем – молчать. Зачастую такие разговоры были забавными, дурашливыми. Парочка отвлекалась от мыслей о возможной разлуке, как могла.

Бессчётные ночи они провели, ублажая друг друга. Их губы досконально изучили каждый миллиметр тела партнёра. Количество эссенции позволяло вызывать развлечения и еду прямо на дом, не отрываясь друг от друга.

И вот, этот день всё таки настал. Гонец от Шихутерраза велел им собираться на Войну. Как и ожидалось, Красный Барон, будучи, своего рода, боевым демоном, отправлялся вместе с Учителем в самую гущу. Ильдика шла во второй волне.

– Наконец-то и ты познаешь все прелести настоящей войны, Красный! – радостно произнёс Шихутерраз. Он обсуждал что-то с Абигором, когда к нему подошёл ученик. Барон отметил, что рука герцога так и не отросла во всю длину, но позволяла нацепить щит.

– Вы же знаете, я участвовал в войне и будучи смертным, – улыбнулся пересмешник.

– Это всё не то! Ты смертные стычки с Войной не сравнивай! Ох, как же тебе должно это понравиться! Возможность беспрепятственно показать весь свой потенциал!

– Готов, приятель? – спросил у своего спасителя Абигор.

Пересмешник молча кивнул. И тут все без исключения демоны услышали зов. Немедленно откликнувшись, все они переместились в небеса над Серным Городом, глядя на исполинского демона, возвышавшегося над высочайшими шпилями столицы преисподней. Его кожа была будто из звёздного полотна, он имел шесть рук, длинные волосы и единственный глаз. Чем-то был даже похож на Красного Барона в изначальной форме, отметил про себя Шихутерраз.

– Через несколько минут начнётся атака! Каждый легион возьмёт на себя отведённый мир и полностью очистит его от небожителей! Я же возьму на себя честь возглавить атаку на небесные врата! Всё закончится быстро, ибо враг, оказавшись под столькими ударами одновременно, не сумеет скоординировать свои действия и будет разбит!

Полчища адских тварей оглушительно зарокотали, предвкушая молниеносную победу и океаны эссенции. И трофеи, множество трофеев. Ведь после того, как будет поднят на вилы последний Уравнитель, вовсе не обязательно будет убивать всех небожителей до единого. Большинство из них – обладатели редкой красоты, способной потягаться с инкубами Гавваха, феями-аристократками и гуриями джинни, не говоря уже про богинь и полубогинь.

Вероятно, многие из демонической интеллигенции присматривали места в своих заповедниках для новых обитателей ада. Никто уже точно не скажет, ведь большинство из тех, кто парил тогда над Серным Городом не пережили дальнейших событий. Великий план, на подготовку к которому потратили пять сотен миллионов лет, пошёл ко дну из-за одного единственного предателя.

Демоны переместились по всей Петле, атакуя аванпосты и летающие города-галактики небожителей. Вот только большинство из тех миров уже были пусты. Силы левиафанов, разорвавших ткань реальности, оказались потрачены впустую. А в следующую секунду, большинство из тех Вселенных, куда угодили демоны оказались закрыты.

Отработал Некто Ключник – один из первых Уравнителей, способный сжимать и разжимать пространство, увеличивать или уменьшать количество измерений, но самое главное – отпирать и запирать миры, делая их доступными или недоступными для посещения извне. Его замки, разумеется, не были абсолютными, и пробить их силами множества Высших и тем более Первородных не составляло труда. Но на это ушло время, годы, столь незначительные для демонов в общем, но такие ценные в перспективе молниеносной войны.

А вот те миры, где аванпосты небожителей всё-таки сохранились, оказались невероятно укреплены! Как будто небожители знали, что атака будет и специально стянули силы для того, чтобы нанести демонам и прочим бессмертным сокрушительные потери в войне на истощение. При том, уступая им в численности, ангелы, как уже говорилось ранее, позаботились о том, чтобы основные силы оказались отрезаны, и не могли прийти на помощь погибающим легионам.

Разумеется, ударный кулак во главе с Манненогом почти мгновенно застрял у врат Небесного Города. Благодать сыпалась на головы демонов отовсюду, что говорило о полном срыве всех планов, поскольку ангелы таки стянули большую часть сил к центральному измерению.

Но почему всё случилось именно так?

Тут стоило вспомнить про одного из старейших Первородных, герцога Астарота. Этот чёрный рыцарь с красными глазами всегда был олицетворением чести среди демонов. Единственный, кто мог пощадить достаточно сильного смертного и отпустить его живым, вопреки приказам. И таким он был в начале своей жизни.

По прошествии триллионов лет, Астарот, по мнению многих, совсем расклеился, стал завидовать природе смертных и всячески противился сборам жатвы. Вот и в день атаки, когда все отправились на войну, он единственный не перенёс свои легионы, оставшись висеть над Серным Городом.

Это, разумеется, вызвало вопросы у Асмодея и Хозяина, оставшихся наблюдать за ходом войны из залов Обсидианового Столпа.

– В чём дело, старый друг? – спросил Мудрейший.

– Я до последнего надеялся, что вы с лордом не пойдёте на это, – покачал головой Астарот и развернулся в сторону своего войска. – Кто из вас желает отправиться на войну и уничтожить небожителей, а также пожрать множество эссенции из смертных?!

Все заревели, даже бездумные мардаи застучали винтовками о стальные каркасы на груди.

– Так я и думал. В таком случае, отправляйтесь без меня, ибо это верная смерть, – кивнул Астарот.

– О чём ты говоришь? – поинтересовался Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных, выплывая из окна. – Почему же ты не последовал ещё на славную битву, Астарот?

– Видишь ли, господин, небожители в курсе атаки, и многие наши уже отправились в небытие из-за своей самоуверенности, – ответил Чёрный Рыцарь.

– Да? И почему же ты так думаешь?

– Я знаю. Это ведь я предупредил их, – усмехнулся Астарот.

Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных окинул Первородного взглядом. Он мог прямо сейчас убить его бесповоротно. Но это бы ничего не изменило. А марать руки о предателя...

– Отныне имя твоё – Астарот, Изменник. Носи его с позором до конца дней своих... а их у тебя осталось немного, – сказал Дьявол, отвернувшись. – Убить, – добавил он, проплывая мимо воинов обратно.

И легионы Чёрного Рыцаря метнулись в его сторону, силясь разорвать того, кто ещё секунду назад был их командиром.

Тогда Астарот обнажил тяжёлый двуручный меч, выпуская наружу такую волну гавваха, что затряслись пережившие эоны эпох стены Дворца Хаоса. В ту же секунду, десятки легионов, некогда подконтрольных ему, исчезли, оказавшись внутри Охотничьих Угодий – карманного измерения, власть Первородного в котором – абсолютна.

– Асмодей, как считаешь, необходимо ли нам пересмотреть тактику? – обратился к Мудрейшему Хозяин.

– Боюсь, в данный момент это невозможно. Сделанного не воротить, теперь нам остаётся надеяться на то, что в войне на истощение наши войска их выиграют.

Величайшая из неизвестных битв. Часть II

Большая часть демонов даже не поняла, что их предал Астарот. Каждое войско думало, что оно одно угодило в ловушку и вот-вот придут на помощь десятки соседних легионов.

Те, кого заперли, довольно скоро поняли, что предполагаемые цели оказались мирами-пустышками. В большинстве случаев, даже не трёхмерные, а пустые плоские пространства, где материя вовсе не способна существовать. В них не было ни очагов ихора, ни источников эссенции. Вообще ничего, что несло бы вред или пользу, но и выбраться из них оказалось проблемой. Для прорыва пласта реальности требовались колоссальные усилия. Адские жемчужины и бусины не работали, потраченный гаввах было неоткуда восполнить, и даже в случае успеха, войска выбирались наружу сильно истощёнными.

Не завидная участь постигла и загнанных в огневые мешки легионов. Разумеется, небожители несли такие же страшные потери, вот только восстанавливать их было Ордену Уравнителей проще, чем Гавваху.

Едва Красный Барон оказался посреди бескрайнего космоса, как по ним ударили из всех орудий. Благодать осыпалась даже не метеоритным дождём, а поясами астероидов. Мелкие лучики обжигали, не нанося серьёзного урона Высшим, зато мардаи, гелхуды, предогги и прочее мясо гибло табунами.

– Наконец-то! Достойная драка! – радостно взревел Шихутерраз, одним из первых вылетая навстречу армии ангелов.

Два исполинских палаша пыхнули адским пламенем, вгрызаясь в редуты бледнокожих и пернатых мужчин и женщин, разрывая их телеса тысячами и миллионами. Не даром Шихутерраз был ответственен за то, что пантеон Камун-Иезата поредел аж на двоих Старших Богов в своё время.

Большинство небожителей были для Учителя словно мошкара, которая погибала, иной раз, просто сталкиваясь с его могучим телом на полной скорости.

Не отставал от бывалого рубаки и герцог Абигор, что верхом на Ужасе В Ночи насаживал тысячи ангелов на удлинившееся до нескольких километров копьё, в то время, как тарбозавр сразу обеими головами рвал на куски тех, кому не повезло погибнуть от наконечника сразу.

Где-то вдалеке, Фурфур когтями рвал на куски серафима – пернатое нечто, состоящее из множества крыльев и глаз, что подобно диско-шару пускало лучи благодати во все стороны, испепеляя низших даже, когда виконт практически располовинил его тело.

Красный Барон тоже не отставал, и лучом из глаза испепелил отряд лучников, крывших огнём левый фланг их войска. Затем, он на огромной скорости влетел в толпу ангелов мужского пола, создавая в воздухе клинки из пламени, которыми взялся крошить небожителей в салат. Одновременно с этим, он использовал весь арсенал способностей, накопленных за миллиарды лет.

Упала, раздавив сотню врагов, огненная наковальня. Ещё одну толпу сбил призрачный грузовик. Другие просто умерли от расходящегося во все стороны мора. Часть ангелов поджарила огненная молния, град стрел войска призрачных лучников изрешетил ещё пару тысяч, и многие, многие другие способности.

В эти мгновения боя, Красный Барон думал лишь о том, как там справляется Ильдика. Её отряд оставили в тылу, на всякий случай, но судя по тому, как плохо всё обернулось, ей тоже нелегко, он был уверен. И надеялся на то, что по окончании этой бойни – он сможет ещё разок ощутить её в своих объятиях.

Как и тогда, в другой жизни, во времена Кровавого апреля, он просто методично выполнял свою работу. Да, теперь он понимал, за что его выбрал в числе прочих Асмодей. У него отлично получилось уничтожать врагов в промышленных масштабах.

Тем временем, левиафаны были взяты на абордаж кораблями небожителей. Миллионы ангелов стремились проникнуть внутрь жизненно-важных органов этих древних отродий и выпотрошить их. И у них это получалось. Какие-то суда левиафаны, конечно, рвали на куски лапами, щупальцами и клыками, но изнутри их уже атаковали благодатью. Громадины ревели от боли, и вот, уже первый из них, Карнеох, испустил дух. Он не погиб окончательно, его дух был изгнан в Гаввах, но оттуда ему придётся начинать обычным Высших демоном в теле сопоставимым с телом смертного. На набор новой массы уйдут миллиарды лет и миллионы попыток.

Второй левиафан, Гулланор, бешено пытался выпроводить из организма вредителей, что у него с трудом получалось. Тогда Красный Барон бросился ему на помощь, тараня на лету десятки не успевающих отскочить ангелов, что лишь приводило к отрыву их голов и конечностей.

Добравшись до Гулланора, он залетел внутрь него через ноздрю и первым же ударом распотрошил от паха до глотки небожительницу с парой стилетов, что была на полпути к мозгу. Ещё нескольких Красный Барон настиг ударами в спину, пронзая насквозь и четвертуя двумя клинками. Часть вредителей умудрялась пожирать микрофлора левиафана.

Одна из стенок резко открылась и из неё вырвалось щупальце с гигантским ртом на конце, усенянным клыками. Оно тут же обхватило ангела по пояс, уволакивая внутрь под его истошные крики. Ещё троих ангелиц окатило из небольшого жерла желудочным соком, растворяя заживо.

Барон достиг мозга левиафана, который терзал громадным двуручным мечом архангел. Втрое выше обычного небожителя, он был облачён в подобие доспехов, а каждое его крыло обладало режущими перьями, способными рассечь демона на сотню кусков.

Заметив Высшего, он приостановил уничтожение мозга левиафана и окинул противника оценивающим взглядом. Всё-таки, архангелы были полноценно равны Высшим, но, как и в большинстве случаев, всё зависело от возраста оппонента.

Красный Барон, по меркам Гавваха, уже был зрелым, состоявшимся демоном. Вот только архангел, представший перед ним, был в числе первых созданных Уравнителями, а потому, несколько надменно посматривал на пересмешника.

– Я прикончу тебя быстро и безболезненно, коль уж позволишь. Не отнимай понапрасну моё время, – произнёс, наконец, офицер армии небожителей.

– Ещё посмотрим, кто кому услугу оказывать будет! – усмехнулся Красный Барон, смахивая кровь с клинков.

Архангел спрыгнул вниз, нанося рассекающий удар, но угодил в мягкие ткани, на которых только, что стоял пересмешник. Демон сделал два скачка за спину, замахиваясь обеими мечами, но его атаку отбили стальные по прочности крылья. Небожитель развернулся, пытаясь одним махом снять голову Барона с плеч, но лишь срезал пару волосков. Пригнувшись, пересмешник ударил архангела в живот, но ожидаемо столкнулся с непробиваемой бронёй. В этот момент, противник попытался схлопнуть все шесть крыльев перед собой, перемолов демона между перьев, но Барон разорвал дистанцию, правда заработал кучу мелких порезов на груди и лице.

Он не использовал свои способности, дабы не причинить большего вреда левиафану, но в данный момент речь шла о собственном выживании. В этом случае, каждый демон был сам за себя. Красный Барон создал огненную сферу, метнув её во врага. Тот, ожидаемо, накрыл себя куполом из крыльев, и тогда пересмешник применил мощный телекинетический толчок, сосредоточив его под дышлом ангела. Офицер Ордена Уравнителей шумно охнул, отлетая на несколько метров назад. Крылья распахнулись настежь, и в этот момент Красный Барон резко сократил дистанцию, одновременными ударами мечей отсекая их в местах сочленений.

Всё тело архангела пронзила запредельная боль и он даже не пошевелился, чтобы закрыть от удара в горло, когда оба клинка демона вошли в его шею. Пересмешник резко развёл руки в стороны, и голова небожителя взмыла в воздух. После этого, Красный Барон счёл, что его обязательства здесь выполнены и вылетел наружу тем же путём.

Снаружи продолжалась чудовищная бойня, и демоны в ней явно проигрывали числом. Даже самых древних ангелам удавалось похоронить под горой собственных трупов. Когда пересмешник забирался внутрь левиафана, вокруг виднелись ещё целые планеты и светила. Прошло около часа, и звёздная система, ставшая полем боя, превратилась в горстку космического мусора и звёздной пыли.

Вакуум переполняла собирающаяся в громадные пузыри чёрная и алая кровь.

– Где, блять, подкрепление?! Почему я не могу ни до кого дозваться?! – закричал во всю Абигор, щитом дробя шейные позвонки очередному небожителю.

– Я тоже никого не слышу! – подтвердил Шихутерраз бесчисленные и безрезультатные попытки вызова ментальной связи.

– Цель слишком жирная для нас! Надо сваливать! – крикнул Фурфур, когтями исполосовывая лицо прекрасной ангелицы.

– Приказа к отступлению не было! – взревел герцог.

– Тут я с ним соглашусь! – вдруг влез Красный Барон. – Мы ещё даже к их крепости не приблизились! – и кивнул головой в сторону спрятавшегося за непроглядными легионами небожителей космического города.

– Всем левиафанам: тараньте ворота! Нам нужен коридор! Драться в коридорах крепости будет проще, чем в открытом космосе с таким перевесом в живой силе! – скомандовал Абигор и тут же, наиболее крепкие и наименее пострадавшие от вредителей исполины устремились вперёд, круша мелкие корабли и проглатывая налету миллионы врагов.

На полной скорости один из них вдарил костяным лбом о врата и застонал от боли.

– Неужто они настолько укрепились?! – тут же заголосили Высшие по всему фронту.

– Ещё! Давите их! Легионеры, прикройте левиафанов! Вперёд, не бойтесь смерти! Она лишь награда за хороший бой!

Умирать, правда, бессмертным вовсе не хотелось, но и отступать было некуда. Все знали, что бывает с дезертирами в армии герцога. Абигор никогда не бегал за теми, кто пытался его убить, но с трусами, улизнувшими с поля боя, он всегда разделывался изощрённым образом.

Все легионы выстроились в единый кулак, помогая громадинам отстреливаться от буквально бесчисленных небожителей. В какой-то момент, Красный Барон перестал видеть хоть что-либо перед собой, окромя разлетающихся во все стороны ошмётков тел ангелов и демонов. Космос утонул в крови.

– Ещё немного! Ещё! Отлично! – закричал Абигор, когда очередной удар левиафана прогнул ворота. Не полностью, но брешь оказалась достаточно большой для того, чтобы в неё могли пролететь несколько всадников в ряд. – Выстраиваемся клином и за мной!

Демоны устремились всей оравой в щель между створками, пока левиафаны крушили настенные орудия и сотрясали громадный защитный купол, не позволявший напасть на космический город сверху.

– Не отвлекайтесь ни на что! Прите до талого вглубь их крепости! – скомандовал герцог за секунду до того, как они залетели внутрь.

Столкновение двух волн Хаоса и Порядка потрясло мироздание. Стены и шпили внутри аванпоста залило кровью бессмертных существ. И в этот момент, Красный Барон узрел, как из центральной цитадели, навстречу их войску вышло несколько...

– Дьявол, Уравнители тоже здесь?! – только и успел произнести Абигор.

Это не были поименованные Уравнители, всего лишь Приближённые. Но удар благодатью, который они исторгли, развоплотил всех низших демонов на тысячу километров. Несколько тысяч Высших оказались одни против миллионов небожителей, десятков тысяч архангелов и серафимов, не считая четверых сущностей, каждая из которых сравнима была по силе с Первородными демонами.

Первым отправился в небытие Повелитель Мух, один из тех Высших, что некогда тренировал Торквемаду и Эллиаса. Копья архангелов пронзили его тело, а лучи благодати поразили каждую молекулу сущности, не оставив от демона и следа.

Красный Барон успел создать вокруг себя обширный барьер, который поддержал с десяток других инферналов, таким образом, защитившись от основной массы снарядов.

А вот Абигор ничего сделать не успел, ибо он, как настоящий полководец, шёл впереди всех. Едва он успел крикнуть ту фразу, как его поднял на копьё света один из Приближённых. Через секунду, герцог, ветеран Второй Войны за Порядок и Восстания Феникса истаял в пространстве.

– Отступайте! – закричал Шихутерраз, а сам бросился навстречу врагу и уже успел перемолоть своими палашами дюжину архангелов.

– Учитель, остановись! – в отчаянии закричал Красный Барон, прекрасно понимая, что именно сейчас произойдёт.

И оно произошло. Снова. Как и тогда, больше сорока миллиардов лет назад, он мог лишь бессильно наблюдать за тем, как его наставники гибнут по каким-то совершенно глупым причинам!

Приближённые дали одновременный залп, на сей раз, достаточно мощный, чтобы развоплотить не только оставшихся низших, но и Высших, запертых со всех сторон в ловушке. С их ладоней сорвались миллионы эфемерных микроразрезов, похожий на солнечные зайчики, и каждый из них был устремлён в какого-нибудь демона.

Шихутерраз испарился одним из первых. Буквально каждая частичка его сущности была уничтожена бесчисленными ударами. Сотни других Высших получили несовместимые с жизнью раны, гаввах испарялся из их тел, опустошая ядро, и демоны таяли сами по себе через несколько секунд. Барьер, который Красный Барон удерживал вместе с несколькими другими Высшими, треснул, поглотив большую часть атаки, и лишь несколько десятков солнечных зайчиков резанули его по рукам и ногам.

Краем глаза Красный Барон заметил, как удирает с поля боя Фурфур. Его тело целиком было покрыто мелкими ранами, но самая страшная обнаружилась на лице – горизонтальный разрез, отнявший оба глаза. Судя по концентрации благодати, источаемой Приближёнными – отнявший навсегда.

– Блять, блять, бля-а-а-ать! – только и кричал виконт, прикрывая морду рукой.

Пересмешник взглянул на четверых ублюдков, убивших его друзей и учителей. И первостихийный гнев наполнил его огненное ядро. Он достал из закромов одну десятую своей эссенции и сконцентрировал её в кулаке.

– Вы... все... отправляйтесь... В А-А-АД!

Из его кулака вырос громадный огненный дракон. Тоже одна из способностей, отнятых им у симбиотов. Далеко не самая сильная, но с достаточным радиусом поражения, а сдобренная несколькими килотоннами эссенции... Она могла убить даже Приближённого.

И Красный Барон заорал так, что было слышно даже в самых дальних уголках той Вселенной, где происходил этот бой, обрушивая на крепость небожителей чудовище, намного больше любого из присутствовавших рядом левиафанов.

Уравнители встали рядом, взяв друг друга за руки, тогда-то удар и накрыл весь аванпост, превращая добрую его треть в космическую пыль. От легионов небожителей не осталось даже пепла. Когда же пространство утихомирилось, Приближённых в центре некогда изящного града висело уже двое.

Правда никто, кроме Барона, втянувшего их жизненную энергию, коей хватило, чтобы более, чем вдвое компенсировать затраты на атаку, этого уже не понял, поскольку все до единого Высшие и левиафаны бросились наутёк из этой Вселенной.

***

Когда же Красный Барон добрался до своего дома, весь Ад уже был потрясён новостью о предательстве Астарота. Многих факт того, что Чёрный Рыцарь, ныне переименованный в Изменника, так и не удостоился наказания, раздражал даже больше, чем провал блицкрига.

Как оказалось, после того, как Астарот перебил всех демонов до единого внутри своих Охотничьих Угодий, он сам себе нанёс смертельный удар, расколов свою суть на миллиарды осколков, каждый из которых отправился в миры смертных оберегать их от гнева Гавваха.

Судя по новостям, генерал Манненог, даже в таких условиях, сумел взять Небесный Город в осаду и перегруппировать те немногие войска, что не попали в ловушку захлопнувшихся миров. Кроме того, демоны постепенно освобождались, кому-то требовался год, чтобы проделать трещину в мироздании, у других подобное занимало века и тысячелетия.

Молниеносная атака, которую и войной-то назвать язык не поворачивался в задумке, превратилась в полномасштабную Третью Войну за порядок. И причиной тому стало нарушение договорённостей со стороны... да всех. Когда девяносто процентов войск Гавваха оказались отрезаны друг от друга, некоторые боги, первоначально выступавшие за объединённую войну против Ордена Уравнителей, решили, что раз уж их враг сумел заранее подготовиться к бойне, а демоны нет – то легче и выгоднее будет поиметь именно последних. В итоге, почти сразу по возвращению в Гаввах, всех выживших распределили охранять дальние рубежи от богов, фейри и джинни. Ну и контратакующих ангелов, разумеется.

Красный Барон успел побыть в Ийерташе всего пару дней, буквально выкрав Ильдику с поста. Отряду демоницы поручили, на всякий случай, охранять центральный банк эссенции в Серном Городе.

– Я так рада, что ты жив! – бросилась его обнимать и целовать девушка.

Раны, полученные от Приближённых, отразились на облике пересмешника в виде шрамов, благо, его вполне симпатичное лицо не пострадало. А вот Фурфур, как он узнал спустя время, так и не смог отрастить глаза. Впрочем, демонам они нужны были лишь для вида, хотя лишиться их в любом случае было неприятно.

– Тебе очень повезло, что ты в тылу, – ответил Красный Барон в перерывах между нежностями. – Это самая настоящая бойня... как и тогда, в Великую войну... Только намного, намного крупнее.

– Мне сказали, что Ода погиб, представляешь? Сколько лет изначальные пересмешники обходились без потерь и вот...

– Шихуттераз тоже погиб. И Абигор. Фурфур ослеп, но думаю, ты жалеть его не будешь, – сказал он.

– Учитель... Что?! Как погиб?! Не может быть! Почему... почему ты не спас его?!

– Ильдика, я не мог...

– Прости-прости-прости! – захныкала она, одаривая поцелуем после каждого слова. – Это ни в коем случае не твоя вина! Я просто не ожидала подобное услышать!

– Поверь, я скорблю не меньше твоего. До сих пор перед глазами картина его смерти... – покачал головой Красный Барон.

– Может не надо? – сказала она.

– Что не надо?

– Не надо тебе больше воевать? Хватило тебе и одной битвы! Давай попробуем спрятаться, переждать всё в отдалённой Вселенной?! Кто станет нас искать в такой неразберихе?

– Уже поздно, – вздохнул пересмешник. – Я обязан отомстить за Учителя и Абигора. И не допустить, чтобы погиб ещё кто-то, кто мне небезразличен. Ты например. Если демоны проиграют войну, то прятаться будет негде. Не то, чтобы я считал Гаввах своей Родиной, но... Я солдат этой стороны. Я обязан быть им до конца.

***

Они прибыли в эту Вселенную в разгар сражения между фейри и джинни. Не успел джар (генерал) огненного племени крикнуть: «В атаку!» – ему в глотку уже вонзил свой рог единорог. Эти разумные создания изначально не принадлежали к Летнему Двору фейри, да и в целом не относились ни к одному известному пантеону, возникнув сами по себе из поверий смертных. Но очень скоро, оставшись одни против многочисленных группировок астральных тварей и хтонических чудовищ, они были вынуждены выбрать сторону, и больше всего по душе единорогам пришлась Королева Титания.

Следом за кавалерией (хотя стоит отметить, что единороги не позволяли ни одному смертному или бессмертному себя оседлать) в атаку пошли ветрогоны. Эти ожившие элементали воздуха, облачённые в полупрозрачные бирюзовые доспехи. Они как никто лучше подходили в бою против огненных джинов. Сами по себе их вихри не наносили вреда кшатриям, но они развеивали их атаки, обращали вспять пламенные смерчи, позволяя приблизиться вплотную и нанести смертельный удар.

Впрочем, подавить атаки наиболее грозных представителей войска Султана Огня, они не могли. Поначалу отступившие джины, после того, как на поле брани прибыли каваджахи – эти похожие на ожившие вулканы с руками и ногами исполины, подобно мортирам стреляющие магмой из открытый сопок на макушках, попёрли в контратаку. Обе стороны начали нести катастрофические потери, обращая в прах попадавшиеся под горячую руку планеты и звёзды.

Красный Барон, с отрядом из всего ста тысяч низших, прибыл на зов о помощи. Удивительно, но именно огненные джины, несмотря на смерть их прошлого предводителя от рук ныне покойного Шихутерраза, не предали демонов, а наоборот, заключили пакт о взаимопомощи в борьбе с обнаглевшими фейри.

– Рад вас видеть, Красный Барон, – сдержанно поприветствовал его халиф Маддеб аль-Бекуяз, когда демон переместился в летающий дворец, чем-то похожий на земной Тадж Махал. – Но почему только сто тысяч?

– Нам самим не хватает легионеров, чтобы заткнуть все дыры на фронте, – ответил пересмешник.

– Как я вас понимаю... – погладил пылающую бороду джин. – В общем, мы и не рассчитывали на большее, поэтому заранее приготовили для вас позицию на которой от вас будет наибольший толк, – в его руках тут же раскрылась карта звёздной системы, где происходила битва.

Красный Барон не смыслил в тактике и стратегии. Как и в прошлой жизни, он умел только хорошо выполнять приказы, уничтожая врага в промышленных масштабах. Единственное, в чём он стал хорошо разбираться – это в том, какие враги ему ровня, а какие нет. В данном случае, перевес в живой силы у Летнего Двора был более, чем в два раза, что вовсе не критично. Но согласно плану халифа, пересмешнику предстояло осуществить крайне рискованный манёвр, что мог стоить ему его бессмертной жизни. Было бы с ним хотя бы десять других Высших – и он бы без вопросов ворвался в эту битву.

– План необходимо пересмотреть. Может мардаи и расходный материал, но и их сейчас нужно поберечь. А в этом месте нас гарантировано всех перебьют, и пусть сохранять низших – всего лишь рекомендация, но рисковать собственной шкурой я не намерен.

– Вы не понимаете! Если фейри прорвутся сейчас, Султан Огня направит все свои силы, даже те, что сейчас помогают Гавваху, на сдерживание!

– Я не говорю о том, чтобы мы вовсе не влезали в битву. Но наш манёвр должен окончиться результатом, а не тем, что противник отвлечётся и вы сможете его ударить исподтишка.

– Что вы предлагаете?

– Я, конечно, не стратег, но смею заметить, что они и так вас продавливают. Просто ударить в тыл... Для этого необходимо, чтобы соотношение сторон было хотя бы приблизительно равным. Усыпите их бдительность: дайте войскам отступить и я гарантирую, что алчные фейри побегут за ними, чтобы добить. Их командованию, разумеется, не надо будет никуда идти, оно останется на месте и тут-то мой отряд, затаившийся в тени вот этого газового гиганта, ударит по нему, обезглавив войско фей. Мы их быстро сметём и ударим спину преследующим вас армиям, а когда те поймут, какую ошибку совершили, то будут зажаты с двух сторон. Даже при разнице в числе, паника и отсутствие дальнейших указов приведут их к поражению.

Халиф внимательно выслушал его, а затем подозвал к себе ещё троих джинов. Переговаривались они телепатически, но их глаза выдавали в них сомнения. Тем не менее, по прошествии нескольких минут, Маддеб аль-Бекуяз ответил:

– Что же, мы приняли твой план во внимание. Он нам подходит, но учти – твоё поражение, в случае чего, приведёт к необратимым последствиям.

– Знаю. Привык уже, – хмыкнул Красный Барон, а затем задал вопрос, который мучал его уже некоторое время. – А чего этот тот парень всё время сидит один? Он ведь тоже офицер, – он кивнул в сторону одинокого огненного джина в дальнем углу зала.

Троица тут же заулыбалась, а халиф, откашлявшись, поманил Красного Барон нагнуться через стол и прошептал:

– Как-то раз его занесло в один из миров смертных. Нашедший его человек загадал ему три желания и первым было: «Топай отсюда и оттрахай себя сам». Он талантливый полководец, но с тех самых пор ни с кем не разговаривает.

После совещания, халиф отдал приказ войскам отступать и, как предсказывал Красный Барон, фейри, улюлюкая, помчались следом, желая набрать трофеев из отрезанных хвостов и бород джинов.

– Они настолько быстро сдались, что мне даже стыдно будет рассказать про эту победу, – надменно произнесло существо, похожее на оживший ясень.

– Знали бы, что так просто будет, додавили бы этих уродцев ещё во Вторую Войну, – не отрываясь от созерцания своих микроскопических ноготков, добавила феечка.

– Рано радоваться. Что-то здесь не так... – сложив руки на груди, сказал высокий мужчина, закованные в доспехи из листвы.

И как по команде на них обрушилась орда демонов. Военачальники Летнего Двора не остались совсем уж без прикрытия, их охраняло несколько тысяч ветрогонов, а вокруг, живым щитом, выстроились энты, големы гор, воды и огня.

Гелхуды ударили издалека, проделывая бреши в строю, которые тут же принялись заполнять предогги, сея хаос в войсках фейри и пожирая заживо многих из них, но и сами погибая в немалом количестве. Следом в бой шли мордаи и заврофосы – подобные рептилиям демоны, а со спины их прикрывали гоствинги – призрачные и почти невидимые духи и вигови – безногие демоны с длинными руками и головами, похожими на то, как если бы противогаз сросся с человеческим лицом, разносящие моровое поветрие, губительное для всех, кто не демон.

Красный Барон вознёсся над полем боя и мощной огненной сферой ударил по стене из энтов и големов. Спустя секунду, он оказался внутри кольца вместе с десятком визирей – одних из самых могущественных низших демонов, практически таких же разумных, что и Высшие, исполняющих функции придворных магов у многих заскорузлых аристократов. Выглядели они, как трёхметровые фигуры в длинных мантиях, большая часть тела которых скрывалась под мантиями различных цветов, включая лица, сокрытые золотыми масками, способными изображать только две эмоции: радость и гнев, и носящие молотообразные головные уборы. Из-под мантий торчали лишь их костлявые бледные руки с шестью пальцами, сжимающие двухметровые посохи.

– Итак, предлагаю вам два варианта: вы или отступаете или будем по-плохому, – произнёс Красный Барон.

– Отродье само забралось в пасть голодного льва и ещё диктует условия?! – побагровела фея.

– Я убью? – спросил у остальных рыцарь.

– Убивай, – дал отмашку ясень.

– Спасибо, что выбрали второй вариант, – почтительно склонил голову пересмешник и бросился в атаку, пока визири занялись феей и ясенем.

Рыцарь летнего двора сделал знак левой рукой и вокруг него возникло три копии, которые обступили демона со всех сторон. Красный Барон создал из пламени два меча, размахивая ими со сверхсветовой скоростью. И один за другим, двойники отлетали, тая в пространстве, но вслед за смертью последнего атаковал оригинал, едва не вогнав свой клинок пересмешнику в ядро.

Тот извернулся, нанёс удар правым мечом плашмя по лезвию фейри, а вторым взмахом перерезал горло. Слабый попался рыцарь, даже не близкий к фавориту Титании, что немного разочаровало Красного Барона.

Вторым был ясень.

– Я Инкрод, Премудрый! Я есть жизнь и есть перерождение...

– Смерть всегда побеждает жизнь, – брезгливо взмахнул Красный Барон и дерево истошно закричало, сгорая заживо.

Тяжелее всего пришлось с феей. Та даже не посмотрела в сторону мёртвых товарищей, видимо, и не особо на них рассчитывала изначально. Мелкая гадина резво носилась вокруг пересмешника, пуская гаввах из его ран, пока тот не создал слишком плотный астральный барьер, о который та переломала крылья.

Тем не менее, бой только начался. Фея фыркнула и резко увеличилась в размерах до обычной женщины, причём необычайной, убийственной красоты. Небольшой кулон засверкал, облачая её в золотые доспехи, а то, что раньше было колечком на безымянном пальце стало рапирой.

– Эх, был бы ты менее строптивым, я бы заключила тебя в артефакт и подарила, как статую своей младшей дочери на свадьбу! – усмехнулась фейри.

– Боюсь, тебе бы потом не понравилось, что подарок твоей дочери ебёт её, пока жених валяется с оторванной головой! – расхохотался пересмешник, отчего фея пришла в ярость. Тема насилия в целом была болезненной для женщин-фейри. Ведь прежде, чем стать воительницей, многие работают музами, а некоторые гении черпают вдохновение... по-своему.

– Что ж, теперь я жалею, что тела бессмертных исчезают после смерти! Так бы повесила твою отрезанную башку на въезде в замок, в назидание другим тварям! – рявкнула она и бросилась в атаку.

Сотни тысяч выпадов рапирой устремились в Красного Барона. И несколько десятков из них таки достигли цели, порезав его плечи, бёдра, бока, а один и вовсе прошёлся по горлу, вырвав из него кусок. Благо, что для убийства демона требовалось угодить ему в ядро.

Пересмешник парировал атаки, иногда получая урон, до тех пор, пока фея не начала выдыхаться. И тогда он открыл два портала. Один слева от себя, другой – позади противницы. Сунув в первую воронку руку с клином, он пронзил фейри насквозь, так, что половина клинка показалась из живота.

Красотка захрипела, изо рта потекла кровь, прозрачная, как берёзовый сок. Фея выпустила рапиру из рук и последний раз посмотрела в глаза врагу. Затем, прямо из раны её распустился бутон, от которого расходились во все стороны прекрасные луговые цветы, покрывая тело убитой. Спустя ещё мгновение, фея развеялась по космосу волною разноцветных лепестков.

Красный Барон обернулся к оставшимся визирям. Их было всего четверо, все остальные, ценою своих жизней, уничтожили энтов и големов, а с другой стороны уже бежали обезглавленные войска Летнего Двора.

Демон ухмыльнулся. План сработал. Оставалось только добить выживших.

Шаркнув мечами друг о друга, он призвал позади себя тысячи огненных сфер и бросился на встречу противнику.

Величайшая из неизвестных битв. Часть III

Третья Война за Порядок длилась уже практически миллиард лет. За это время были уничтожены бесчисленные Вселенные и ещё больше их опустело. Погибло немало Старших богов и Первородных демонов. Королевы фейри несколько раз поменяли действующих Рыцарей, а джины простились со всеми Султанами, кроме главы племени ветра.

Генерал Манненог продолжал упираться во врата Небесного Города, надеясь, рано или поздно, истощить Орден Уравнителей. Прочие аванпосты небожителей, ценой невероятных потерь, удалось нейтрализовать.

От изначального состава пересмешников осталось только пятеро: Торквемада, Киллиан и Железный Клык, не считая Красного Барона и Ильдики. Второе поколение выродилось почти целиком. Наибольшую численность своих потомков удалось сохранить только единственной демонице. У Красного Барона, по последней информации, осталось только восемнадцать подчинённых.

Когда бои зашли в тупик, Камун-Иезат первым принялся наносить удары чистейшими сгустками ихора по Гавваху. Несущий Свет, Аллмер, просто брал частичку Порядка и, разгоняя её до такой степени, чтобы можно было преодолевать пространство между Вселенными, швырял её в мир демонов.

В ответ, Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных отравлял в сторону Города Богов снаряды из первозданного хаоса.

Красный Барон отдыхал после очередного ранения, полученного в боях с небожителями, когда в центре Ийерташа разорвалась очередная такая сфера. Всё видимое пространство заполонил белый свет, грохот был такой, что даже существа, не имеющие ушей, оглохли на время, а глаза их разболелись от яркости увиденного. Ихор действовал на демонов точно также, как ядерный взрыв на смертных.

Выглянув в окно, Красный Барон и Ильдика лицезрели кратер в центре их родного города. Древние замки и прочие строения демонов обратились астральной пылью, триллионы адских жителей исчезли бесследно, не успев даже закричать.

И тут же они ощутили, как далеко-далеко от их дома, в Серном Городе, Хозяин сжимает невообразимое количество гавваха, для ответного удара. Судя по последним новостям, несколько сфер таки угодили куда надо – в Сад Андриг, место, откуда многие боги черпали недостающие силы, вкушая вино из его плодов.

Большая часть кустарников оказались уничтожены, за что Старшие Боги сконцентрировали свои удары на банках эссенции.

Снаряд, угодивший в Ийерташ, как раз был направлен в центральный банк Серного Города, однако Асмодей, исполняющий роль системы ПВО, с трудом, но отбивал сферы ихора. Иногда удачно, и тогда они даже не достигали Гавваха, разрушая какую-нибудь Вселенную смертных, а иногда – как сейчас, попадали не туда, куда нужно, но всё равно истребляли миллионы демонов и рушили их древние города.

– Ебаться-улыбаться... – прошептал Красный Барон, глядя на масштабы поражения.

– Думаю, нам следует переехать на время в менее людный регион, – произнесла Ильдика, вкладывая свою ладонь в его.

– Ты права, – кивнул пересмешник.

Бросив всё, адская парочка отправилась в дальний регион, который бы они не выбрали ни за что и никогда, при любых других обстоятельствах, но сейчас он казался самым безопасным, ибо... там не было ничего ценного. Смердящая Долина. Владения Первородного Чатурина. Зловонный Господин был вонючим и жирным, бесформенным демоном, но среди вонючих, жирных и бесформенных он являлся сильнейшим. Да и среди всех демонов, впрочем, тоже.

Чудовища, порождаемые на дне его болот считались одними из самых эффективных низших демонов, поскольку сложно было убить тех, кто и при жизни выглядели, как разлагающиеся кучи дерьма. Истоки такого образа жизни затерялись в глубине эпох, но Чатурин вовсе не был отщепенцем или изгнанником. Ему просто нравилась природа разложения, как финальный аккорд в жизни любого смертного создания, растения или животного.

У него были богатые запасы эссенции на счету, огромная армия и, пожалуй, самая красивая жена. Забавно, но несмотря на свой внешний облик, в отличии от большинства Первородных, Чатурин чётко идентифицировал свою половую принадлежность и когда-то давно, ещё при живом Повелителе Хаоса, тот создал ему прекрасную вторую половинку, в награду за боевые заслуги, великолепную настолько же, насколько омерзительным был её муж.

А ещё Чатурин был чертовски гостеприимен, поскольку очень редко кто-то спешил его гостеприимством воспользоваться. Красный Барон со своей возлюбленной явился к Первородному на поклон, попросив того о крове на время войны.

– Конечно-конечно! Оставайтесь хоть навсегда! – пробурлило жидкое месиво, похожее на исполинскую мусорную кучу, скреплённую океаном зелёной слизи, с глазами и ртом. – Вот, не хотите угоститься? Нашёл сегодня у себя под мышкой!

– Спасибо, мы в дороге уже перекусили, – сглотнув, ответила Ильдика, глядя на замызганную тарелку с протухшей рыбой, которую любезно поднёс к ним щупальцем из слизи Чатурин.

– Ладно, но, если что, не стесняйтесь! – ответила гора мусора и закинула яство обратно в бездонную пасть. – Жена! – гаркнул тут же Первородный, но уже спустя пару секунд повторил. – ЖЕНА, БЛЯТЬ!

– Да, мой господин... – тут же возникла девушка с кроличьими ушами и белой шёрсткой, покрывающей вполне себе человеческое и обнажённое тело.

Красный Барон невольно сравнил её с ранней Ильдикой, которая вот уже полжизни носила лиловые платья. Несчастное существо, созданное исключительно ради услады исполинской компостной кучи.

– Быть может, мне оторвать тебе уши, раз ты ими всё равно не слышишь? Или выколоть тебе глаза, коли не видишь, что гости в доме?! – угрюмо произнёс Чатурин.

– Не надо, господин... хватило прошлого раза... – испуганно схватилась за ушки демоница и виновато опустила голову.

– Тебе чертовски повезло, что я так рад гостям и не стану тебя прямо здесь и сейчас жестоко наказывать. А теперь отведи их в самую роскошную мою комнату и выдай всё необходимое! – пробурлил Первородный.

– Пойдёмте... – обратилась, лишь слегка приподняв голову, крольчиха.

– Как долго вы вместе? – спросила у неё Ильдика, пройдя вглубь поместья, по стенам которого ползали склизкие гады и копошились черви в органических язвах на то ли очень грязном мраморе, то ли обыкновенном бетоне.

– Уже триллионы лет... Не помню... Не знаю... Я не видела ничего за пределами дворца с тех пор, как родилась... – ответила безжизненным голосом демоница.

– Бедняжка, – Ильдика тут же обняла её сзади.

– Ничего, всё в порядке... Вот, мы уже пришли.

Разумеется, самой роскошной эта комната оказалась в понимании Чатурина. То бишь: плесень по углам, размером с пчелиный улей, протекающий потолок везде, где можно, странное стрекотание между стенок и норы демонических тварей под половицами.

– А могу я немного тут всё... кхм... изменить под привычный нам интерьер? Лорд Чатурин, надеюсь, не против будет? – спросила Ильдика.

– У него немного гостей... думаю, нет... – ответила демоница.

В голове Красного Барона зазвенело, раздался голос Асмодея: «Ко мне. Немедленно».

– Меня вызывают в столицу, – тут же сообщил пересмешник.

– Снова? – охнула Ильдика.

– Асмодей, – кивнул Красный Барон.

– Вот же... Только перебрались в место побезопаснее, и снова на войну... – вздохнула девушка. Подойдя к возлюбленному она уткнулась лбом ему в грудь. Рука Барона легла ей на плечо, демоница подняла голову и их губы сомкнулись в поцелуе.

Краем глаза пересмешник заметил с какой болью смотрит на них супруга Чатурина. Она всё прекрасно знала, но никогда не могла опробовать того же, что и они.

В следующую секунду Красный Барон уже стоял на одном из этажей Обсидианового Столпа. Снаружи ревели запускаемые в ответ по Камун-Иезату сферы чистейшего Хаоса.

– Бери жемчужину и отправляйся в эту Вселенную, – сразу перешёл к делу Асмодей, помещая в разум пересмешника координаты на Атласе Миров. – Тебя будет ждать генерал Авель, они готовятся отражать атаку богов, нужна помощь.

Но Красный Барон отправился на задание не сразу, а решил, на всякий случай, зайти в Бар к Андромалиусу, если выйдет так, что это станет его последней битвой.

Потолки заведения тряслись и сыпались, всё из-за того, что в ход на его территорию располагался в куче мест, куда периодически прилетали снаряды Аллмера. Некоторые гости выглядели так, словно вошли в Бар за секунду до удара. Многие были ранены. Творец Яств не изменил свою политику даже с началом войны. Это по-прежнему была демилитаризованная зона, хотя небожители так не считали, но их тут и не было, а удары Несущего Свет не достигали карманного измерения, хотя волны от них и создавали тряску.

– О, думал уже не встретимся! – обрадовался Андромалиус, заприметив Красного Барона, без слов подавая коктейль «Инферно» и шницель.

– Ухожу на задание, решил на всякий случай заглянуть, – ответил пересмешник, быстро уплетая любимую еду.

– Надеюсь, что не вернёшься, – прошипели слева.

– Давно не виделись, Фурфур, – с улыбкой ответил Красный Барон. Не виделись они и правда давно, с той самой битвы, когда Фурфур ослеп.

– Сука... – когти виконта... хотя, нет, уже графа, из-за текучки кадров, оцарапали барную стойку. Аристократ повернулся в сторону пересмешника, обнажая клыки. Всё, что было выше них скрывалось за отросшими спереди дредами.

– Отставить, – едва приподнял на него взгляд Андромалиус, как граф уже отвернулся.

Поблагодарив бармена за всё, Красный Барон перенёсся на поле уже разгорающегося боя. Армады божественных линкоров палили по левиафанам, миллионы низших демонов и эйнхериев рубили друг друга в клочья как в открытом космосе, так и на поверхности планет.

Пересмешник довольно скоро нашёл генерала Авеля, молодого полководца, разница с которым у них была всего тридцать миллиардов лет. Выглядел оный, как громадный оживший доспех с торчащими по бокам шлема рогами и почти двухметровым клинком. Его можно было бы назвать похожим на Астарота, если бы подобные слова не считались отныне оскорблением.

– Красный Барон, ты опоздал, – произнёс генерал.

– Заскочил пообедать по дороге. Или всё уже настолько плохо? – ответил пересмешник.

– Благодаря мне всё под контролем, – с неприязнью ответил генерал. – Однако с их стороны трое младших богов. Теперь, когда ты пришёл, нас тоже трое и мы можем вести диалог на равных.

– Кто ещё с нами?

– Кадж'Хаир, – кивнул в сторону облака фиолетового газа Авель.

– Тогда давай покончим с этим побыстрее, – ответил Красный Барон.

Он ещё не знал, что быстро не получится.

***

Пока вдалеке громыхали орудия божественных кораблей и ревели вечные двигатели нерукотворных механизмов, а в ответ им доносился рёв армий демонов и летели в их стороны сферы огня, молний и много чего другого, в отдалённой звёздной системе собрались шестеро могущественных астральных сущностей.

– Приветствую тебя, бессмертный Авель. Как бесконечность? – спросил главный из тройки младших богов – Лигон, один из сыновей Бога Смерти и Богини Жизни. Парень с бледно-белой кожей и невероятно красивыми голубыми глазами. Облачённый в серую невзрачную мантию, но обладающий светлыми длинными волосами с венком цветов на голове и серпом на поясе.

– Было неплохо, пока меня не отправили разбираться с вами, – ответил генерал.

– С кем ты разбираться собрался, отродье... – тут же выпалил мускулистый, практически обнажённый, если не считать ниспадающей до пят набедренной повязки золотых сапог и наручей, воитель с длинным мечом за спиной. То был Кавиан Громовержец, младший из сыновей Эльмкейля. Выделялся он не только своими двуцветными волосами – белыми с левой стороны и алыми с правой – но и дурным нравом.

– Тише-тише, – остановил его одним жестов Лигон. – Мы же все здесь цивилизованные... м-м-м... мужчины.

– Именно так, – вступился в Красный Барон. – Предлагаю решить всё по закону. А он таков: это наша территория. Причём не заявленная, а исконно наша. Убирайтесь отсюда.

– Мой не представившийся друг, во время Войны действуют только её собственные законы. Закон о праве сильного, к примеру, – покачал головой молодой Бог.

– Но ведь и в этом случае вам следует проваливать, как можно скорее, – хмыкнуло облако фиолетового тумана.

– Что-то демоны не пуганные пошли, – оскалилось божество, похожее на антропоморфного верблюда с трезубцем в руках. – Следует провести акцию устрашения.

– Собрались пугать нас своим умением сбегать, поджав хвост так, что в жизни не догонишь? – спросил Авель, уже понимая, что драки не избежать.

– Да насрать, что там от нас требовали! – рыкнул Кавиан, обнажая клинок.

– Что ж, попытаться стоило, – вздохнул Лигон, вынимая серп из-за пояса.

Первым в атаку бросился Кадж'Хаир, выбрав себе в противники верблюда, а вот сын Жизни и Смерти первым атаковал генерала Авеля. Секунду спустя, обе пары противников исчезли во вспышках гавваха и ихора, оставив Красного Барона наедине с Кавианом.

– Пересмешника я ещё не рубил своим новым мечом! – довольно улыбнулся Бог.

– И не узнаешь, какого это, – ответил Красный Барон, метнув во врага огненную сферу и сотворив из воздуха клинок.

И дуэлянты закружились в танце молнии и огня. Всё происходило на такой скорости, что даже остаточные изображения демона и божества продолжали драться некоторое время.

Кавиан был искусным мечником. То и дело его выпады оставляли порезы на коже Красного Барона, а молнии жарили не хуже адского пламени, но и пересмешник не оставался в долгу, обжигая лучом мускулы сына Бога Войны.

Проблема скорее была в том, что они оба были чересчур сильны, чтобы наносить друг другу смертельные раны. Порезы от меча Кавиана затягивались раньше, чем гаввах успевал начать исходить из раны. А плоть божества вырастала по ходу того, как демон её испепелял.

И с каждым мгновением, противники вынуждены были прибегать ко всё более разрушительным приёмам.

Парировав взмах Красного Барона, Кавиан вытянул вперёд левую руку и ударил ихоровой молнией, отправляя пересмешника в полёт до планеты, покрытой горами и пустынями. Тот не успел выбраться из-под земли, а Громовержец уже стоял перед ним, маня пальцем.

– Выёбываешься, – фыркнул демон, обрушивая на божество огненную наковальню. Но Кавиан не глядя поднял кулак, превращая атаку Барона в астральную пыль одним прикосновением.

В разноцветных волосах Громовержца взыграли молнии, и небо над планетой, не знавшей ни гроз, ни дождей с самого начала своего существования, впервые заволокло тёмными тучами. Исполинская, многокилометровая молния ударила в Красного Барона, но тот всё же был чуточку быстрее. Там, где демон стоял мгновение назад, вырос стеклянный столб.

Пересмешник атаковал Кавиана сбоку, целясь мечом в бок, но тот ловко парировал атаку, и уже вознамерился контратаковать, но Барон создал астральный барьер, о который застопорился божественный клинок, а затем от души врезал по лицу Громовержца, содрав кулаком кожу с щеки.

– И это ты называешь ударом? – развернул голову Кавиан и вонзил кулак в дышло демону, отбросив его на тысячу километров. – Вот удар!

Красный Барон почувствовал, что божество устремилось за ним и прямо в полёте сгруппировался для защиты. Громовержец ударил сверху, и демон изменил траекторию полёта, выруливая в сторону горного хребта. Младший Бог рванул за ним, периодически догоняя и обмениваясь парой десятков ударов. Волны энергии, расходящиеся от таких столкновений, скашивали окружающие их горные пики и устраивали песочные лавины.

Когда на всём континенте не осталось целых вершин, кроме одной, бессмертные устроили догонялки. Демон улетал от Кавиана по кругу, а потом резко менял направление, встретив того на пути. И длилось это, пока младший Бог не решил пробить гору насквозь, и не выскочил изнутри, на лету поймав пересмешника за горло.

Красный Барон ударил мечом по предплечью божества, глубоко вонзив огненный клинок и оплавив плоть Громовержца. Тот взмахнул своим двуручным мечом в ответ, отсекая пересмешнику конечность с оружием, а затем швырнул его вниз.

– И это всё, на что ты способен, отродье?! – усмехнулся Кавиан, спустившись вниз и уже замахнувшись над шеей демона.

– Выёбываешься, – коротко ответил пересмешник и в этот момент, улетевшая от удара в космос отсечённая рука с мечом вонзилась в спину младшего Бога.

Громовержец взревел, и Красный Барон, воспользовавшись его замешательством, нанёс оставшимся кулаком серию сокрушительных, заряженных гаввахом ударов. На могучем торсе Кавиана возникли глубокие вмятины со сломанными костями, а локоть руки, сжимавшей молниеносный меч, выгнулся в обратную сторону и божество осталось без оружия, которое демон пинком запульнул в соседнюю систему.

– Аха-ха-ха! Это не так уж и плохо, как могло показаться в начале! – произнёс Громовержец, вынимая оторванную конечность демона из своих лопаток. – Придётся всё же задействовать помощь просветлённых!

«Ну естественно! Эти ублюдки ведь специально приволокли на поле боя легионы своих послушников!» – презренно фыркнул Красный Барон, вынужденный зачерпнуть из собственных запасов эссенции.

Молитвы смертных или даже тех из них, кто уже вовсе и не страшился скончаться от старости, действовали мгновенно. И чем ретивей в вопросах веры был молящийся, тем больше ихора приносила она. Демонический гаввах же настаивался годами и был более энергоёмким, но если его не было под рукой, то и призвать основные силы не представлялось возможным.

В эту же секунду в парящем линкоре-храме на расстоянии нескольких световых лет от их битвы, Преподобный перенаправил усилия божественного хора в сторону Кавиана. На лицах многих выступила испарина, но их голоса, надрываясь, продолжили распевать оды Громовержцу.

Красный Барон отвлёк атланта роем малых огненных сфер, а сам облетел его сбоку, намереваясь снять голову одним взмахом. Но огненный клинок был пойман голой ладонью, а божественная плоть, пропитанная ихором сильнее обыденного, даже не почернела от контакта с гаввахом. Кавиан сжал пальцы, развеивая лезвие и пересмешник успел только произнести: «Ой-ёй!» – когда ему в голову прилетел кулак весом, казалось, в галактику.

Демон протаранил единственную уцелевшую на планете гору, отчего та превратилась в облако пыли, простирающееся от земли до орбиты. Той самой орбиты, которую Красный Барон, безвольно пойманный притяжением, обогнул два раза. Мог бы и больше, но в полёте его снова догнал Кавиан и, схватив за лицо, принялся таранить пересмешником материк.

Красный Барон обхватил локоть младшего Бога обеими руками, противясь попыткам раздавить его голову. Невнятно выругавшись, он зачерпнул ещё одну десятую долю эссенции и, выстрелил из глаза лучом, испарив конечность по плечо. Вот тут-то Громовержец уже не смог удержаться от истошного рёва. Правда, вслед за ним, в оставшейся руке Кавиана образовался шар из чистейшего света, которым он ударил по пересмешнику, и тот лишь чудом успел наложить на себя астральный барьер, правда сила взрыва всё равно пронесла его сквозь планету и выбросила с другой стороны вместе с третью литосферы.

То, что секунду назад было шаром, покрытым горами и пустынями, превратилось в огрызок, терзаемый вулканами и богатый океанами магмы.

– Ты достойно меня поколотил, демон! – раздался голос с расстояния в пару парсек. – Тебя стоит одолеть!

Из облака космической пыли, что разлетелась во все стороны от продырявленной планеты, в Красного Барона вновь врезался уже однорукий младший Бог. Правда теперь, за счёт всех спетых в его честь молитв и од, даже с одним кулаком он наносил сотни тысяч ударов в минуту. Но и Красный Барон, вдоволь наевшись честно украденной у побеждённых им врагов эссенцией, теперь мог запросто их блокировать.

Так они и продолжали кружить по всей звёздной системе, но если демону приходилось разово черпать гаввах из окружающей среды и всё чаще прибегать к помощи эссенции, то Громовержец уверенно подпитывался от хора просветлённых. Демон уже планировал как-нибудь запульнуть по кораблям богов пару огненных сфер, но Громовержец, догадываясь от таких его намерениях, каждый раз уводил бой вглубь системы. Становясь, при этом, ещё быстрее и сильнее.

– Ты неплохо держался для демона! – задорно произнёс Кавиан. – Но я – Громовержец! Мой удар достигает тебя раньше, чем ты способен его увидеть!

Красный Барон скрестил предплечья перед собой, но очередной выстрел кулака божества пришёлся не в лицо, а в живот. И пробив астральный барьер, он отправил пересмешника в очередной за этот бой полёт. Кавиан пронёсся вперёд и обогнал противника, выставив навстречу голень, о которую демон зацепился горлом, захрипев от боли.

– Ты достойный враг, но тебе, как и всякому демону, суждено быть только на втором месте! Ты – абсолютное зло! Добро всегда побеждает! Это закон Петли! – тут же схватив Красного Барона за огненные волосы, произнёс ему в лицо Громовержец.

– Это так... – прохрипел демон. – Только в каком месте ты – добро? – и хотя в истинной форме у него не было рта, божество узрело ту презрительную ухмылку, какой его одарил пересмешник.

– Потому, что я могу взять и сделать так!

И Кавиан со всей силой швырнул Барона, но уже в другую планету – покрытый жидким азотом карлик. Столкновение с Высшим закончилось для этого шарика печально – его северный полюс отправился бороздить открытый космос и мир этот, также, как и предыдущий, в мгновение ока раскалился, превращаясь в лавовую сферу, надрезанную сверху.

– И вот так! – нагнав пересмешника, Кавиан принялся осыпать его тело уже не сотнями тысяч, а миллионами ударов, пока тот продолжал лететь навстречу поясу астероидов.

– Выёбываешься! – выкрикнул Красный Барон и выпустил рой микроскопически липучих бомб. Одну из трофейных способностей. Каждая из них прикрепилась к астероидам, превращая те в гигантские бомбы. Нырнув под очередной удар божества, пересмешник превратил свой кулак в исполинскую боксёрскую перчатку, которой отбросил Кавиана в центр скопления взрывающихся планетоидов. – Ка-бум! – произнёс он, и бомбы мгновенно детонировали, поглощая огнём силуэт Громовержца.

– Я только разогрелся, благодаря тебе! – раздался хохот и, разорвав облако пыли, вылетел немного обгорелый и почерневший Бог, держа в руке спутник разрушенной планеты.

Пересмешник сотворил из пламени исполинский меч, которым разрубил луну на пополам, и тут его щёку вновь огрела светящаяся десница, пропитанная ихоровой молнией. Чужеродная энергия пронзила каждую частицу тела, парализуя его.

– Даже среди сыновей Эймкеля мне нет равных! Сила электричества выводит меня за пределы сил даже древнейших астральных существ! – прорычал младший Бог.

Снова на Красного Барона обрушился град бесконечных кулаков, который на сей раз уже не было сил блокировать. Громовержец несколько минут швырял его по космосу, после чего, посчитав, что демон достаточно размягчился, взял его за горло и метнул в самый центр газового гиганта, сквозь миллиарды тонн грозовых облаков.

Пересмешник врезался в раскалённое железное ядро. Всё вокруг померкло из-за обилия света, а всю тыльную сторону тела слегка пекло от соприкосновения с центром планеты. Красный Барон тяжело дышал. Давно сбросивший оковы плоти, он, тем не менее, устал, а эфемерные кости и суставы ломило. Да и по голове ему прилетело достаточно много ударов, чтобы сознание начало угасать. Всё же, синяки в которых содержится ихор, да ещё и в таком количестве, медленно его убивали.

«А мне ведь не впервой погибать... В этом, на самом деле, ничего страшного, даже для демона... И какого хрена я вообще отозвался на этот приказ? Часть Высших давно дезертировала и отсиживается в безопасных Вселенных, куда нет никому доступа. Бардак в Гаввахе такой, что никого даже не пытаются искать... Вот же, блять...»

И всё же, у демона имелось одно обязательство. Такое, какого не было даже в смертной жизни. Ни перед новой «Родиной», ни перед «товарищами». Всё в мире демонов было фальшью. Но только не любовь. Ибо любовь была не от их мира. Её Красный Барон и Ильдика принесли с собой из прошлой жизни.

Вот ради демоницы пересмешник и готов был ещё пободаться с Кавианом.

Тот, к слову, чувствовал себя также крайне истощённым. Он спустился на поверхность планеты, что в начале их битвы была гигантской пустыней и постепенно втягивал ихор, дабы восстановить оторванную в середине левую руку. Прислушавшись к колебаниям в мироздании, он понял, что Иумариунгд – божество с верблюжьей головой, пал. Его противника развоплотил Лигон, оставшийся на едине с двумя Высшими, и прямо сейчас бился с генералом Авелем, который не уступал лишь потому, что сын Жизни и Смерти вымотался.

«Ну ничего, сейчас отдышусь и помогу...» – подумал Громовержец.

Красный Барон оттолкнулся от газового гиганта и прыгнул вперёд, вытянувшись по струнке, даже не заметив, как планета позади превращается в бесформенное облако пыли.

Кавиан почувствовал, как на соседнем материке искалеченного мира приземлился ещё живой демон. Молодой Бог довольно улыбнулся. Значит, бой ещё и не окончен! Давно он не знал такой взбучки!

Он сорвался с места, рассекая литосферную плиту надвое. Полпланеты тут же накрыло первостихийной бурей в которую засасывало пепел, пласты магмы и скалы застывшего обсидиана. Далеко впереди показался силуэт противника.

– Да-а-а, демон! Тебя определённо стоит одолеть! А-ха-ха-ха!

И он замахнулся, но в этот раз пересмешник был быстрее. Нырнув под удар, он врезал Кавиану коленом в грудь, оставив внушительную вмятину. Изо рта Громовержца хлестнул чистый ихор и молодой Бог отлетел на десяток тысяч километров, тормозя пятками о литосферные плиты.

– Я ТЕБЯ ОДОЛЕЮ, ХА-ХА! — восхищённо воскликнул Кавиан.

– Дохуя пиздишь! — фыркнул Красный Барон, посылая в противника миллионы маленьких огненных сфер, предназначенных уничтожить каждую клеточку божественного тела.

Тот успел отбить сотню-другую тысяч, а в следующую секунду его разорвало на множество мелких ошмётков. По большей части, от Громовержца остались лишь капли крови... которые, не успев даже упасть на землю, принялись стягиваться к центру. Через пару секунд Кавиан был, как новенький, с обеими руками.

А на одном из храмовых линкоров, рухнул замертво весь экипаж, отдавая последние силы своему покровителю.

– Я ВЫПУЩУ ВСЮ СВОЮ ЭНЕРГИЮ! СОТРУ ТЕБЯ И ЭТУ ГАЛАКТИКУ В ПРИДАЧУ!

Весь доступный божеству ихор сконцентрировался в центре его золотого ядра. Громовержец выстрелил из груди лучом чистейшего света. В ответ, Красный Барон добрался до всего гавваха, который только был в округе, сбагрив его половиной всей эссенции и выстрелил испепеляющим лучом из глаза.

Две противоположные силы столкнулись, и ни одна не могла одержать верха, пока оба противника не заметили, как вырастает гигантская, размером со сверхновую, сфера в точке соприкосновения. Даже Авель и Лигон, сошедшиеся в клинче из лезвий, обернулись, почуяв неладное.

– Это... – открыл, было, рот младший Бог.

– Не может быть... – удивился генерал демонов.

– Энергия Созидания! Концентрат Порядка и Хаоса! Сила, способная создать новую Вселенную! – кричали вдалеке Преподобные, падая один за другим от полного духовного и физического истощения, но продолжая до последнего возносить молитвы к божеству.

Ни Красный Барон, ни Кавиан не успели остановиться. Произошедшая вспышка заволокла белым маревом всё окружающее пространство. Затем свет, да и всё сущее, стянулось в одну малюсенькую точку. Та на мгновение исчезла, погружая мир в кромешную тьму, а спустя секунду... Грянул взрыв.

Большой взрыв.

***

Что было дальше, Красный Барон не помнил, но очнулся он посреди скопления звёздной пыли. Ни других демонов, ни Кавиана он не чувствовал. Вообще ни одного живого существа.

Ещё раз просканировав пространство на многие световые года вдаль, он самоизгнался из этой Вселенной и возник над Ийерташем. Тот, к слову, уже начали отстраивать. Пересмешник даже испугался, что вновь провёл в отключке несколько веков, но нет – война всё ещё шла, а на вопросы о битве трёх Высших с тремя младшими богами все лишь недоумённо отвечали: «Какой ещё битве?»

Когда же Красный Барон прибыл в поместье Чатурина, к нему навстречу вся в слезах выбежала Ильдика, покрывая поцелуями и вешаясь всем телом.

– Генерал Авель сказал, что ты, скорее всего, погиб! – рыдая, рассказала демоница.

– Всё, всё, успокойся. Как давно он сам к тебе заходил?

– Да вот, вчера только! Вид у него был, конечно... Что у вас произошло?!

– Война. Просто ещё одна война, – вздохнул Красный Барон. Ему казалось, что кроме него, наверно, никто и не понял, что именно случилось в той Вселенной. В конце-концов, Большой взрыв убил всех низших демонов и смертных, а все, кого не убил – вышвырнул за пределы «пузыря», и только лишь он, находясь в эпицентре, каким-то образом задержался.

Единственное, что по-настоящему волновало Красного Барона: а выжил ли его противник?

Хотя, на этот вопрос ответ был дан довольно скоро. В Баре Андромалиуса к нему, с каменным лицом, подошёл посланник Камун-Иезата, один из Преподобных. Ему не были рады здесь, да и сам он испытывал отвращение к каждой наносекунде проведённой в Гаввахе, но правила есть правила – Творец Яств не позволял никому обнажать оружие в пределах заведения.

Молча подойдя к Красному Барону, он поставил перед ним коробку с рунической гравировкой и тут же исчез во вспышке ихора. Андромалису заинтересовано кивнул пересмешнику. Тот, вздохнув, снял крышку и достал бутылку хорошего вина, прямиком из сада Андриг, который боги тоже постепенно восстанавливали.

К горлышку была прикреплена записка: «Моему самому достойному противнику!»

Огонь и мотылёк. Часть I

Третья Война за Порядок длилась уже больше двух миллиардов лет и в край опустошила все стороны конфликта. Боги, демоны, дворы фейри и племена джинов – все прекрасно понимали, что она затянулась, тогда, как результата не было. Положение сторон практически не изменилось, но при этом многие бессмертные были убиты, а бесчисленные Вселенные – разорены или полностью уничтожены.

Даже смертные поднимали головы под предводительствами Вечных Воителей – осколков души Птицы Феникса и копий Астарота. А самое главное – не желали останавливаться Уравнители.

В отчаянный момент на помощь их силам в битве у врат Небесного Города прибыл Лирр. Несмотря на предательство, он не желал видеть смерть единственного неравнодушного ему ангела – собственного наставника. Тем не менее, тот всё же скончался от полученных ран, а озверевший небожитель принялся рвать на куски Высших демонов, которые сами когда-то сделали его сильнее.

А потом... Из-за врат вышли сами Уравнители. Как те, что были в числе первых, так и новые, Посвящённые. В битве с Неким Наместником верховный генерал Манненог был вынужден отступить. Некие Чтец, Иеродул, Часовщик и Жрица обратили в бегство тех, кого волны благодати не сумели развоплотить сразу.

И Орден пошёл в контратаку, без разбора круша всех бессмертных подряд. Не без потерь, разумеется. Некто Иеродул был мелко порублен топорами Эльмкейля. Несущий свет, Аллмер, выжег мозги Некоему Завоевателю. Впрочем, всех их заменили новыми Уравнителями.

Королева Мэб обратила в ледяную статую Некоего Дуэлянта, и пусть тот не погиб, но его в таком виде было приказано разместить в саду зимних роз в качестве главного украшения. Самыми бесполезными в плане истребления Уравнителей оказались джинни, что не удивительно – они в целом никогда не отличались умением воевать. Торговать, обманывать, бесспорно, но не воевать, как не пытались обучиться. Трое новых султанов не успели и сотни миллионов лет пробыть на троне, как были уничтожены, и только лишь Султан Воздуха, хитрый старикан, двоюродный дед павших, а теперь уже и прадед нынешних – снова уцелел.

Но, разумеется, главной целью контратаки Ордена стал Гаввах. Такого геноцида демоны не знали со времён Восстания Феникса. Вечные города обращались в руины, видавшие эоны крепости стирались в пыль, а необъятные территории полные зверодемонов и одичавших машин выжигались.

Однако же, больше всего именно жители Ада попили крови Уравнителям. Генерал Авель, командующий обороной Серного Города, нанизал на свой меч четверых Просвещённых, но толпа небожителей просто уволокла его в другое измерение и он бесследно пропал.

Красный Барон тоже не остался в стороне и вдоволь напился ангельской крови, а в качестве десерта испарил третьего на своём счету Уравнителя. Но самый главный и решающий бой в этой войне произошёл в тронном зале Обсидианового столпа.

Пока легионы небожителей и младших членов Ордена рубились с демонами по всей их столице, а наиболее отъявленные брали приступом стены дворца, погибая всей толпой в чревах Василиска и Цербера, а также многочисленной стражи из числа Высших, костяк из двенадцати Уравнителей первого поколения прорвался в покои правителя Гавваха – Хозяину Земель Бескрайних и Бесплотных.

Невзирая на хтоническую мощь, даже он бы не потянул стольких врагов в одиночку. На помощь пришли брат и сын – Асмодей и Азазель. Дочь же, Лиллит, пряталась в своей комнате.

Завязался неравный бой, в котором Азазеля едва не развоплотили, но он успел забрать двоих прежде, чем бежал. Хозяин и Мудрейший на двоих прикончили ещё восьмерых и остались супротив Неких Наместника и Часовщика – одних из самых старых среди первого поколения Уравнителей, хотя и младенцев в сравнении с Изначальными демонами.

Король демонов и его правая рука были изрядно вымотаны, но даже в таком состоянии превосходили своих врагов. Те прекрасно это понимали, но тут Некто Наместник заметил среди руин Обсидианового столпа прячущуюся Лиллит. Потеряв десятерых своих собратьев, он намеревался уничтожить хотя бы одного демона. Принцесса Ада, учитывая потенциал её развития, казалась не такой уж и плохой целью, хоть и была совсем ребёнком.

Глава Ордена сделал несколько пассов руками и направил в девочку с рогами такой залп благодати, что хватило бы одухотворить несколько Вселенных насквозь. Но, что удивительно, своей грудью накрыл дитя не Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных, а Асмодей.

Никто так и не смог узнать мотивов Мудрейшего. Того, кто без жалости отдавал приказы на уничтожение триллионов миров, но закрыл, по сути, племянницу от луча Некоего Наместника. Разумеется, он не погиб окончательно, но его душу разорвало на мириады осколков, да ещё и раскидало по таким дальним краям Петли, что собирать не имело никакого смысла.

Некто Наместник был более, чем удовлетворён таким результатом и тут же отступил, а вместе с ним и все силы Небесного Города. Так закончилась Третья Война за Порядок.

Разумеется, даже примерно посчитать погибших и количество уничтоженных Вселенных не пытался никто. Но было ясно одно: в отличии от предыдущих конфликтов – последствия этого будут преследовать Мультивселенную ещё очень-очень долго.

Никто не задавался вопросом, сколько именно демонов обитало в Гаввахе на момент начала, но улицы тех немногих городов, что не были разрушены до основания практически опустели. Их наводнили низшие твари, которые никогда не испытывали проблем с размножением и Гаввах стал действительно напоминать государство Хаоса.

Великое Плато было частично расколото, пласты земли парили в небе рядом с планетами и звёздами, иногда на их поверхности удавалось заприметить чей-нибудь опустевший дворец или поместье. Многие обездоленные аристократы сооружали новые дома на останках левиафанов, которые валялись то тут, то там по всей преисподней.

Выживших вынужденно назначали на высокие должности. Азазель, из-за своего возраста, не стал заменой убитому дядьке, Асмодея заменил Пеймон, тогда как сын Хозяина стал эмиссаром.

Красного Барона и Ильдику сделали правителями региона Огненного Океана со столицей в полуразваленном Ийерташе. Это и радовало, ведь в таком положении им не приходилось больше участвовать в ликвидации неугодных демонов, и огорчало свалившейся ответственностью за восстановление разорённых земель.

Количество пересмешников первого колена не изменилось. Не считая их двоих – всё те же Торквемада, Киллиан и Железный Клык, хотя Красный Барон и надеялся на то, что последний встретит смерть во время вторжения Уравнителей.

Второе же поколение оказалось полностью истреблено. Хотя кто-то, возможно, и выжил, но либо не мог вернуться, либо не желал. Последнее же стало актуально для многих выживших Высших. Лишившись земель они скатывались к первобытным развлечениям – шли в миры смертных и либо наслаждались бойней, либо вступали в симбиоз, коли не везло. В любом случае, это было интересней, чем восстанавливать Ад.

Меньше всех, ожидаемо, пострадал Чатурин. До него долетело лишь несколько сфер ихора, и то, случайно. Посему, многие Высшие, не возжелавшие покидать родные пенаты, обратились к нему за помощью в долг, а по факту – добровольно становились кредитными рабами. Иные же просто соглашались служить за какую-никакую часть эссенции без которой совсем невозможно было существовать демону.

– А ведь не всё так и плохо теперь, – промурлыкала Ильдика, выгнувшись в спинке.

Они лежали обнажённые в постели и Красный Барон перебирал её сиреневые волосы, иногда наматывая локоны на платиновые рожки.

– Наш босс-тиран сдох, и даже необходимость в пересмешниках исчезла – нас почти не осталось, но и самих демонов слишком мало, чтобы устраивать охоту на ведьм. Да и Хозяин что-то приуныл. Старожилы говорят, что ещё никогда не видели его настолько подавленным. Удивительно, что сам Дьявол впал в депрессию, осознав цену своего решения.

– Ему ни капли не жаль погибших. Он оплакивает потерю своей репутации. Древнейший из правителей Петли облажался по полной. Так на него ещё и всех собак повесили: дескать, не разглядел зёрна предательства в Астароте и восстановил крылья Лирру, который пришёл на подмогу своим, что хоть и не глобально, но помогло им выдержать осаду. В этом плане, он ничем не отличается от смертных политиков, – сказал Красный Барон.

– Прямо, как Гитлер. А, хотя ты ведь не знаешь...

– Знаю, – отвёл глаза в сторону пересмешник. – Но Хозяина некому арестовать или убить. Он в очень шатком положении.

– Может его свергнуть? – хмыкнула Ильдика.

– Брось. Это нереально. Повелителя Хаоса смог убить Феникс лишь ценой собственной жизни, а Феникс был равен самым старшим среди богов, королям и королевам фейри и Изначальным демонам. Вероятно, только Азазель, по прошествии эонов лет, сможет свергнуть папку, хотя он уже и не Изначальный, – мотнул головой Красный Барон.

– Впрочем, неважно, – ответила демоница. – Я рада, что мы с тобой живы и стали аристократами.

– Только знаешь о чём я думаю? А что дальше? Неужто настал тот период и в нашей жизни, когда всё, что нам остаётся – это эонами лет обрастать эссенцией и скучать?

– Понятия не имею. Мы ведь абсолютно бессмертны, и в мирах смертных есть множество занятий. Найдём себе хобби, через сто лет ещё одно, и так до бесконечности можно развлекаться.

– А когда же мы перепробуем их все?

– Давай не будем думать об этом сейчас? А то состаримся раньше времени.

Красный Барон прикинул, что живёт уже больше сорока миллиардов лет и за это время некоторые Вселенные успели пройти полный цикл от Большого взрыва, до появления разумной жизни и её полного вымирания.

– А ведь души смертных, по сути, старше нас. Они перерождаются из раза в раз, забывая о прошлых инкарнациях, что позволяет им не скучать, каждый раз получая уникальный опыт. Если бы можно было хотя бы стереть воспоминания о паре десятков миллиардов лет... Я бы воспользовался этой возможностью.

– И меня бы ты тоже забыл? – нахмурилась Ильдика.

– О, я бы позволил стереть себе всю память, кроме дней, проведённых с тобой, – улыбнулся Красный Барон, кратко поцеловав демоницу в губы.

– У меня была не самая удачная жизнь. Может, я бы и хотела попробовать перепройти её на более счастливую концовку. И умереть счастливой, – пожала плечами девушка.

– Как будто я многого успел достичь. Умер, не дожив до двадцати пяти, – хмыкнул пересмешник.

– Зато легендой стал, – ответила Ильдика.

– Толку быть мёртвой легендой?

– А ты представь, что было бы, родись мы с тобой в одну эпоху? Если бы ты встретил меня в смертной жизни, то смог бы полюбить?

– Ну, если я тебя демоницей полюбил... А что может быть хуже?

– Так! – Ильдика взяла подушку и попыталась ударить ей Красного Барона, но тот перехватил девушку за руку, потянул на себя и, перевернув на спину, положил себе на колени.

– Я понял, чего не хватает демонам, – сказал он. – Законченности. Умирая, смертные ставят точку в своей истории. Но эта точка не обязательно конец всей книге. Это может быть лишь завершением абзаца или главы.

– Что ты имеешь в виду?

– Я бы хотел от тебя ребёнка, – признался Красный Барон. – У демонов ведь даже понятия брака нет, ибо почти все они бесполые. А я бы хотел возвращаться уставшим с работы, чтобы мне навстречу неслись наши дети, а ты бы накрывала на стол баварские колбаски с пивом...

– Типичный немец, – улыбнулась Ильдика, мечтательно прикрывая глаза. – Да, звучит неплохо.

Она запустила руку в его красные длинные волосы и притянула лицо пересмешника к своим губам.

Перерыв на философию завершился. Впереди их ждала очередная сладкая ночь.

***

После назначения на должность, пара переехала в разрушенный дворец предыдущего наместника, погибшего в битве за Серный Город. Первым делом он восстановил спальню и кабинет, в котором теперь предстояло работать большую часть времени.

Повесив напротив кожаного кресла три больших зеркала, пересмешник повёл рукой и они превратились в мониторы, способные передавать изображение из самых дальних концов Гавваха. И понеслось...

Восстановительные работы в Ийерташе, превышение популяции низших и зверодемонов вокруг Огненного Океана, а также ликвидация последствий вторжения в лице недобитых небожительских механизмов и одичавших серафимов. И каждый день к нему обращались слуги с докладами, просьбами, предложениями и сообщениями о проверках.

– Так, меня всё заебало! Давай поступим проще: я отдаю приказ – ты выполняешь. Записывай: землю землекопам, море – мореходам, а то, что касалось плана... план – курильщикам. Всё, отъебись!

Красный Барон отключил зеркала дальней связи и лёг головой на стол, чтобы отдохнуть от перегруза информацией, но тут снова раздался звонок. И очень настойчивый, учитывая, что пересмешник игнорировал его целых две минуты и тот всё равно не прекратился.

– Да кому там, блять... А, Торкве, – кивнул он собрату. – Ты же в столице обитаешь, чего хотел?

Старина Великий Инквизитор казался самой странной и в тоже время самой странной кандидатурой на перерождение в демона, учитывая его прошлое. Может, в душе он и правда верил в Христа, но ненависть, с которой он сжигал иноверцев, арабов и евреев – была в высшей степени достойна самого Дьявола.

Разумеется, что после кончины его бы никто на пушечный выстрел к райским вратам не подпустил, а вот Асмодея он заинтересовал вполне. Почти такой же мотивированный выискивать предателей и еретиков параноик, как и сам Мудрейший.

Он предстал ему в образе ангела и создал вокруг Томаса иллюзию того, что тот действительно окунается в райский сад, где его, как достойнейшего из достойнейших ожидает перерождение в воина из воинства небесного. Только по прошествии тысячелетий с момента преобразования, он вспомнил прошлое и был в некотором замешательстве, но... Принял это спокойной. В конце концов, правда о том, что боги – те же демоны, и вообще их много, и каждый считается правильным просто потому, что он есть – изменили его мировоззрение. Да и новая профессия удовлетворяла его истинной сути: Торквемада обожал кого-нибудь обвинять в предательстве, обличать, разнюхивать всё до последнего и приводить в исполнение смертные приговоры.

– Предупредить, – ответил неформальный глава всех пересмешников. Сейчас-то руководить было уже некем, поэтому Великий Инквизитор создал своё собственное бюро незадолго до кончины Асмодея.

Среди собратьев он был самым высоким. Три с половиной метров и это при том, что Торквемада всегда ходил сгорбленным. Его голова находилась где-то на уровне груди, тогда как кривая спина возвышалась над ней почти на полметра.

У этого пересмешника не было своих глаз. Вытянутое бледное лицо украшали лишь длинные зубы и острый, треугольный подбородок. Зато вокруг Великого Инквизитора постоянно витали десятки зелёных глаз, присутствовавших у него с самого начала. Из одежды Торквемада носил только буро-чёрную робу с капюшоном, напоминавшую одежды католического священника, но чересчур дорогие и лишённые каких бы то ни было символов христианской веры.

В довершение, Томас держал при себе тяжелый посох, на который и опирался. Глуп был тот, кто обманулся его образом горбатого и хромого старика. В действительности, вспомогательное орудие довольно быстро могло проломить голову нарушителя порядка в Гаввахе.

– О чём? – спросил Красный Барон.

– О заговорщиках, – ответил Торквемада.

– Да ты заебёшь... Демон и так не осталось почти! Кого ловить?!

– Это не в целях профилактики. Проблема реальна. Среди выживших немало тех, кто обвиняет Хозяина в произошедшем.

– И они целиком правы, – пожал плечами Красный Барон.

– Некоторые, – продолжил Великий Инквизитор, – намерены его свергнуть. И количество смутьянов постепенно растёт.

– Ну и? Я не участвую в заговорах. Моё отношение к политике ты знаешь. Главное, чтобы это не затронуло меня, – покачал головой Красный Барон.

– Я знаю. Ты точно не из предателей. Но если у них получится осуществить задуманное, всем нам хорошенечко достанется, – сообщил Торквемада.

– Кому как. Меня это, скорее всего, не затронет, – отмахнулся Красный Барон.

– Можно не интересоваться политикой, но когда она заинтересуется тобой, ты ничего поделать не сможешь, – хмыкнул Великий Инквизитор. – Будь начеку и... если ты совершенно случайно узнаешь, что кто-нибудь из твоих знакомых замешан в подобном, то лучше передай мне.

– Чтобы ты его убил?

– Убийство усугубит наше положение, Высших действительно осталось слишком мало. Сейчас, на этапе задумки, многих ещё получится переубедить в их мнении насчёт Хозяина. Демоны всегда будут желать поубивать друг друга, но именно пересмешники были созданы для того, чтобы не доводить чайник до кипения.

– Хорошо, я подумаю, – махнул рукой Красный Барон и прервал звонок.

Разумеется, ему было глубоко плевать на заговорщиков. Он сам не желал подпадать под горячую руку одной из сторон. Пересмешник не удивился бы, если следом за Торкве ему бы позвонил кто-то из знакомых и предложил шпионить в интересах оппозиции. Он бы точно также ответил ему, что, мол, попробует, но ничего не обещает.

Всё, что его волновало – это их с Ильдикой семейное счастье.

Да уж, семья... Понятие, одновременно, противное демонам и неотъемлемое. Ведь все они произошли от одного Повелителя Хаоса. Кого-то он создал вручную, а другие произошли из Реки Хаоса, в которую первый Король демонов превратился. Так или иначе, они все друг другу родня, причём в одном поколении, но это никого ни к чему не привязывает.

Демоны не умеют ни любить, ни ненавидеть по-настоящему. Хотя, поступок Асмодея и вызывал споры... Но на то они и были потомками Повелителя, ибо могли создать себе детей и заботиться о них.

Но у Барона с Ильдикой счастье было иное. Человеческое. Такое, которое любящие мужчина и женщина могут подарить только друг другу.

Многие Первородные хвастались диковинками из своих сокровищниц. Разрушительными артефактами или оружием, существовавшими в единичных экземплярах. А у них была своя драгоценность. Тоже единственная и неповторимая среди демонов.

Барон вышел из кабинета, заблокировав вход мощной печатью и сотворил себе ужин: пару кружек баварского, поросёнка, зажаренного с яблоками, вишнёвый куршкухен и блюдо с варёным картофелем в укропе. Всё это было чистейшим гаввахом, и если бы пересмешник просто втянул в себя немного окружающей мир дымки, то эффект был бы тот же. Но он предпочитал вести образ жизни, приближенный к людскому. Поэтому дома он бродил в красной набедренной повязке, а на улицу выбирался в чёрном костюме.

Ильдика, всё же, предпочитала нагишом, но только, когда они были одни. В остальном, она носила сиреневые платья разных фасонов.

Так они и жили уже миллиарды лет.

– Я дома! – раздалось с первого этажа.

Барон провёл рукой по столу и тот мгновенно очистился. Щёлкнул пальцами и набедренная повязка исчезла.

Вошедшая в обеденный зал Ильдика уже сбросила туфли со своих прекрасных ног и занималась бретельками платья.

– Оу, прямо здесь! – лукаво улыбнулась демоница, подхватываемая мужем. – М-м-м, – она оторвалась от поцелуя. – Давай, всё же, не на голодный желудок.

И с этими словами, она опустилась на колени перед пересмешником, обволакивая губами эфемерную плоть.

***

Опасения Азазеля и Торквемады оказались вовсе небезосновательными. Часть Первородных действительно помышляла о перестановке сил в Гаввахе.

Частью двигали идеи реваншизма. Другие, наоборот, боялись, что выйдя из депрессии, Хозяин может устроить ещё одну маленькую победоносную войну, где они все и полягут окончательно.

Предпосылок к тому было не то, что бы много, но Уравнители, боги, джинни и фейри тоже хапнули горя не меньше. Популяция Высших восстанавливалась медленно, и прошли бы десятки миллиардов лет, прежде, чем новорождённые обрели бы личности и имена. С такой армией многого не добьёшься, но это вовсе не исключало возможность новой Войны.

Ещё часть оппозиционеров желали поквитаться с Хозяином за потери, а ещё был процент тех, кому движухи оказалось недостаточно, и они желали поучаствовать ещё в каком-нибудь конфликте.

Однако Зловонный Господин, лорд Чатурин, относился к совсем уж небольшой группе – тем, кого не обуревали никакие эмоции, лишь суровый расчёт возвыситься над всеми демонами.

Первородный спал и видел, как однажды он станет Зловонным Королём! А для этого нужно было играть на чувствах всех прочих. Подначивать их к свержению Хозяина, манипулируя желаниями.

Большинство других древних аристократов недооценивали способности наместника Смрадной Долины, просто потому, что не хотели иметь дел с этой гигантской кучей мусора. Однако стоило кому-то повестись на его слова, и он оказывался в ловушке собственных желаний.

Даже то, как противопоставлял себя Хозяину Чатурин выглядело завлекательно: ему нужна была исключительно власть ради власти, удовлетворения собственного эго; свержение Дьявола ему виделось спортивным интересом, а все остальные дары он готов был раздать соратникам.

Удивительно, но многие обездоленные Высшие велись на уловку, каковой демоны, обыкновенно, разводили смертных.

Чатурин разработал внутреннюю иерархию, согласно которой, менее подверженные эмоциям демоны, те, кто прекрасно понимали то, ради чего они намеревались совершить переворот, руководили толпами ведомых. Отчаявшихся, разорившихся, обуреваемых гневом на Хозяина инферналов.

– Итак, я правильно понимаю, что вы все желаете вступить в ряды нашего движения? – произнёс Зан'ви Тига.

Не молодой, и не старый. Он не застал Второй Войны, но был достаточно разумным, чтобы урывками помнить Восстание Феникса. Во время последней Войны, Зан'Ви Тига командовал собственным легионом зверодемонов-гарпий, ибо сам он выглядел, как двухметровый скелет грифа, скреплённый льдом и укрытый дырявой хламидой.

Если бы организацию Чатурина Зловонного можно было назвать преступным кланом, то этот Высший был бы в нём одним из лейтенантов. Помимо того, что он всей душой радел за свержение Хозяина, его способностью было определять ложь, для чего было достаточно испить немного крови опрашиваемого.

– А у нас есть выбор? – ответил один из диссидентов.

– Нам говорят, что мы обязаны отдавать треть заработанной эссенции на восстановление Гавваха, но никого не волнует, что нам не из чего её брать! Наши владения разорены! – подтвердил другой.

Ещё трое поддержали кивками. Среди них был и скалящийся в улыбке Фурфур.

– А вы, граф? – обратил на него внимание Зан'Ви Тига.

– А я, что? Меня не устраивает, что мне не вручили титул герцога! – фыркнул черношкурый демон, чьи дреды теперь ниспадали на лицо, скрывая уродливый шрам на месте глаз.

– Лорд, при всём уважении, – обратился один из диссидентов к Зан'Ви Тига, – но он явно шпион! Его владения практически не пострадали, и посмотрите на его улыбку! Он насмехается над нами всеми, потому что он богат, в отличии от нас!

– Это легко проверить, – каркнул гриф. – Граф, позвольте вашу руку, – вперился он взглядом в Фурфура.

– Ты обвиняешь меня в пиздабольстве? – обратился тот к диссиденту.

– Да, чтоб я сдох, если ты не подставной! – усмехнулся Высший.

– Учту, – сверкнул клыками Фурфур и, втянув внутрь ладони длинные когти, протянул её Зан'Ви Тиге.

Гриф кончиком клюва пронзил эфемерную плоть графа, после чего, позволил каплям гавваха стечь внутрь костяной глотки.

Его пустые глазницы загорелись синевой.

– Он искренен в своих намерениях, – вынес вердикт гриф.

– Да ну на...

Договорить диссидент не успел. Фурфур обернулся и провёл второй рукой по воздуху. Мгновение спустя, находившийся в десяти метрах от него обвинитель развалился на куски.

– Не пиздите, ребятишки, на папу Фурфура, да не опиздюлимы будете! – хихикнул граф.

– Боюсь, если вы и впредь так безответственно будете относиться к жизни сотоварищей, нам придётся прекратить общение, граф, – покачал головой Зан'Ви Тига.

– Пусть эти сотоварищи не забывают о праве сильного, – фыркнул Фурфур. – Даже в обществе диссидентов наши титулы и заслуги никуда не деваются. Вам следовало бы дорожить моим обществом, ибо я один из немногих, кто может подсобить вам звонкой монетой.

– Не стану отрицать, мы рады, что вы к нам присоединились, – каркнул агитатор. – И всё же... Постарайтесь быть терпимей. Среди нас есть демоны и более могущественные.

– Да ты заебал нотации читать! Может, отведёшь меня уже к вашему главному?!

– До встречи с главным нужно ещё дослужиться. Однако же, я могу организовать вам встречу с доверенным лицом лорда Чатурина.

***

Зан'Ви Тига проверил оставшихся диссидентов. За сим, обряд посвящения и завершился. В отличии от смертных, демоны не утруждали себя никакими ритуалами. Достаточно было клятвы о неразглашении тайны их общества ни прямо, ни косвенно.

Тут следовало бы несколько прояснить работу клятв и контрактов: данное слово имело свой определённый вес в сердце и душе индивида, даже, если они были абсолютно лживы. Всё, что было сказано, имело своё отражение на астральном теле существа, и клятвы, в данном случае, влияли на него особенно сильно.

Во-первых, демоны были рождены из страхов и поверий смертных. А смертные изначально придумали для демонов необходимость постоянно заключать контракты и давать клятвы с двойной подоплёкой. Во-вторых, смертные сами верили, что данные слова, особенно, если поклясться чем-то сакральным, вроде именами богов или жизнями своих детей, имели силу. И они имели. Как раз, благодаря тому, что смертные верили в них.

Но сами они могли вольно относиться к данным клятвам. Просто потому, что люди и прочие расы имели как тела физические, так и астральные. При том, астральные были намного менее развитые и практически бессознательные в отрыве от материальных. Нарушение слова для смертных заканчивалось либо уколом совести, либо ухудшением кармы.

Был даже случай из жизни Асмодея, о котором он любил рассказывать все подряд демонам: в одном из миров набирала обороты секта дьяволопоклонников. То были конченные отморозки, приносившие в жертву младенцев и девственниц, но демонам то было лишь в пользу. Бесило Асмодея другое: их лидер частенько зарывался и, казалось, он даже считал, будто это не они должны бояться демонов, а демоны – всячески угождать им в обмен на жертвы.

Однажды тот, стоя прямо на пентаграмме, произнёс: «Клянусь именами Асмодея и всех демонов, что нет в этом мире никого меня мудрей!»

Тогда, прямо позади него выросла тень и спросила: «Разве я давал тебе право клясться моим именем?» – и проповедник исчез. К слову, прожил он сильно дольше своего культа, но отнюдь не был тому рад.

Хотя, в большинстве своём, что богам, что демонам плевать было на подобные слова.

Другое дело, что сами они не спешили давать клятвы. Ведь физические тела их были недолговечны и, зачастую, ложны. Что демоны, что боги, что фейри и, частично, джинни, были обладателями прочных астральных оболочек и пребывали большую часть времени именно в таком виде. Соответственно, данные ими клятвы были практически не рушимы, если, конечно, не искать лазейки и неточности в формулировках.

А потому, в обществе диссидентов не спешили доверять новичках, пусть те даже и прошли проверку Зан'Ви, да поклялись молчать. Учитывая нрав Фурфура и его статус, недоверия к нему хватало. А уж когда его отвели на встречу к доверенному лицу...

– Что он здесь забыл, ёб вашу мать?! – воскликнула Ильдика.

– Привет, конфетка, – оскалился граф и подумал о том, что события набирают неожиданные, в чём-то, даже приятные обороты.

Огонь и мотылёк. Часть II

Доделав отчёты за прошедший век, Красный Барон направился, по старинке, в Бар к Андромалиусу.

Удивительно, но за более, чем сорок миллиардов лет, это было единственное место во всём Гаввахе, которое не надоело пересмешнику. Да и сам владелец, казалось, из раза в раз умудрялся находить новые темы для разговора. В конце-концов, единицы среди посетителей вообще видели его барную стойку, думая, что заведение находится на самообеспечении, пока хозяин отдыхает.

Для них оно так и выглядело. Захотелось чего-то – просто подумай и оно появится на столе, а эссенция сама собой снимется со счёта. Оплата была доступна и не демонам, ведь эссенция есть в каждом одушевлённом индивиде, просто в этом случае смертный или божество ощущали, как взымается частица внутренних сил, пусть и небольшая.

Избранным же, хозяин Бара приоткрывал свою стойку и лично обслуживал. Таковыми, по его мнению, были выдающиеся или необычные демоны и прочие.

В данный момент, за стойкой находился только...

– Астарот? – с интересом спросил Красный Барон, увидев рыцаря в чёрных доспехах... Точнее, ему показалось, что именно его. Астарот Изменник, как известно, распался на миллиарды осколков, чтобы насолить бывшим сородичам в куче мест одновременно.

Один из таких и болтал непринуждённо с Андромалиусом, представ в облике дворфа. Не выше того стула на котором сидел, в покрытых копотью стальных доспехах, с грязной вшивой и поседевшей бородой, с повязкой на правом глазу и тяжёлым молотом, приставленным к стойке. Он мерно распивал грибной эль, держа увесистую кружку рукой с квадратными пальцами одинаковой длины.

– Ты даже предателей под своё крыло пускаешь, Творец? – хмыкнул пересмешник, опустившись на стул через два места от Астарота.

– Я давно не участвую в вашей движухе, Манфред, – ответил столп огня, потирая бокал.

– Формально, я уже и не Астарот, а Азагхал Бомбур. Астарот мёртв, – ответил дварф, долакав пену из опустевшей кружки.

– За счёт заведения, – поставил ещё одну Андромалиус.

– Ты не простой осколок. В тебе энергии хватит на троих или даже четверых, – прищурился Красный Барон и тут же благодарно кивнул Творцу Яств, принимая любимый коктейль.

– Я разделился, дабы защищать смертных в период Войны. Теперь, когда она закончилась, мы понемногу воссоединяемся, но думаю, что вряд ли уже станем одним целым, – буркнул Азагхал Бомбур. – Я обрёл смертное имя, смертную семью... Пусть и все они давно умерли от старости, но я не особо хочу становиться частичкой чего-то большего, хотя внутренний инстинкт и тянет меня к остальным.

– И как же вы уживаетесь? Мне просто интересно, как живут полумёртвые Первородные, – спросил Красный Барон.

– Кто-то из нас стремится объединится сильнее прочих и они ищут оставшихся, чтобы поглотить. Ко мне пришли четверо, уговорами или силой попытавшись воссоединиться. Я пытался решить вопрос миром, но они всегда начинали хвататься за оружие. Вот и вышло, что во мне теперь четыре осколка Астарота, не считая себя самого.

– А Асмодей? – взволновано спросил пересмешник.

– Хе, пёс печётся о судьбе хозяина, хоть и снялся с поводка...

– Наоборот. В моих интересах, чтобы он никогда не воссоединился. Просто знай, Астарот, я давно насрал и на интересы Гавваха, и на все прочие стороны конфликта. Ты в моих глазах не предатель, но твой поступок странный с точки зрения Первородного...

– Может, это ты странный, Барон? – спросил Азагхал. – Ты смертный – ты был свободен от нашей стези и так глупо эту свободу продал...

– Меня наебали...

– Утешай себя. Ты просто жил чужими стремлениями. Это я был рожден демоном, это в моей природе был заложен определённый алгоритм. Ты мог сам выбирать, как жить. А теперь ты не живёшь. И умереть не можешь так, чтобы не пожалеть о прожитом... – дварф тяжело вздохнул. – Я видел Асмодея в своей Вселенной. И убил его. Тот осколок никогда не возвратится. Возможно, уничтожив все прочие, удастся покончить с ним навсегда.

– Может мне этим заняться? – прикинул Красный Барон. – А тебя вообще, как сюда занесло опять?

– Соскучился по старому товарищу и решил навестить, – фыркнул Астарот.

– Мы с Чёрным Рыцарем не впервой так обмениваемся новостями. Правда, каждый раз мне доводится говорить с разными его осколками, – у Андромалиуса не было губ, но Барон узрел на его лице ухмылку.

– Да? И который я уже по счёту?

– Семнадцатый. Многие из вас ещё, видимо, не пробудились, учитывая, что с твоей смерти прошло всего несколько миллиардов лет. Ну, а кто-то, увы, погиб.

– Да... Но я не жалею. Знаешь, я ведь и сейчас не считаю себя прямо-таки Астаротом. Это имя ощущается как-то... чуждо. Но в тоже время, я понимаю, что если бы я был целым Астаротом, то такой досуг бы пришёлся мне по душе. Во мне сосуществуют две библиотеки памяти. Одна – протяжённостью в триллионы лет и другая – совсем коротенькая по сравнению с первой. Но какая же она... пьянящая. Окунаясь в память Азагхала, я сбрасываю с себя тяжесть эонов эпох и радуюсь тому, что сегодня мне наливает бесплатно сам Творец Яств, Андромалиус, – ухмыльнулся дварф. – Знаешь, Красный Барон, пожалуй, только вкусив жизни смертных, я осознал, что умереть не жалко, когда ты прожил такую жизнь. Полную удачи и невзгод. В какие-то периоды второго было больше и наоборот. Но когда триллионы лет ты только и делаешь, что сражаешься... Это сводит с ума.

– Не сказать, чтобы ты что-то кардинально в своей жизни поменял, – хмыкнул пересмешник, глянув на молот.

– А, это лишь игрушка... С другой стороны, я никогда так сильно не хотел жить, как после участия в войнах смертных. Будучи генералом десятков легионов, я не испытывал азарта к битве уже давно. Меня ведь никто не мог убить, пришлось сделать это самому!

– Ты так сладко рассказываешь, что мне тоже захотелось раствориться в мириадах осколков и пойти по мирам смертных, – усмехнулся Андромалиус.

– Ну уж нет! Кто тогда будет заправлять Баром? – прыснул Азагхал Бомбур.

– И то верно, – кивнул Творец Яств.

– По всей Петле царит бардак, но самое забавное, что я оказался не единственным...

Красный Барон поставил опустевший сосуд и тут же получил новый, наполненный, а сам стал слушать.

– Ко мне пришёл в дом один бездомный божок. Кажись, из свиты Эльмкейля, но не из его детей уж точно. Знаю лишь, что много их осиротело, ведь многие миры под божественным крылом порушены были. Разумеется, он был сильнее меня, ведь я – всего лишь старый дворф в котором запечатана россыпь осколков древнего демона. Но он уж очень хотел пободаться с Астаротом. И я сказал ему, что наш поединок не имеет смысла, и сложил оружие. Он меня не понял, для него было шоком, что кто-то способен сдаться без боя. Я-то понимал, что лучше он снесёт мне голову одним махом, чем мы вместе порушим окружающие деревни и всё равно погибну. И он спросил меня: «Неужто сие правда?! Величайший мечник Гавваха отбросил бессмертное бытие ради бабочек-однодневок?! И почему?! Что ты в них нашёл, о, великий Астарот?!»

А я спросил его в ответ: «Ради чего ты сам ко мне пришёл?»

Он молвил, дескать, ради битвы. Ведь это всё, что было в его жизни до сего момента. И до Третьей Войны он упивался тем, как воевали под его знамёнами многие смертные вожди. Но с разрушением родной Вселенной, ему пришлось самому взяться за топор и добывать себе жизненную энергию. И я спросил его: «А чем сие не жизненная энергия?» – и показал ему на сад с яблонями, на поле с пшеницей, на мельницу, что муку перемалывала, на реку, вдоль коей рыбаки удочки расставили, на город, полный жизни. Я спросил: «Бывал ли ты в местах подобных этому не телом, но душой?»

Он не понял вопроса, но всё равно ответил, что сад Андриг, что в Камун-Иезате произрастает, всяко краше будет. А я лишь посмеялся и протянул ему свежее яблоко, сорванное мною по пути к колодцу, вблизи которого Вахар – так его звали – меня и поджидал.

Бог с пренебрежением взял плод из моих рук и откусил, будто ожидал чуда. А я сказал: «Не так, как ты в саду Андриг райские фрукты пожинал надо, бездушно, не задумываясь. Ты попробуй его всем естеством своим откусить, будто не зубами, а самой сутью своей впитать желаешь. Подержи на языке, впитай его сок, и жуй медленно, посмакуй»

Вахар послушался, и уже через минуту его, словно бы, осенило. Пусть и не сразу, но на таком примере понял он суть смертной жизни. Когда не в захвате мира всего счастье лишь сыскать попытку принимаешь, а наслаждаешься холодным кислым яблоком в жаркий летний день... – рассказал Азагхал.

Красный Барон слушал это и в душе его смешивались умиротворение с безысходностью. Ах, как было бы здорово оставить Гаввах и жить... Жить!

Их счастью с Ильдикой не хватало той самой меланхолии. Да, они могли бы взять отпуск, пару тысяч лет провести где-нибудь в отдалённой Вселенной, маскируясь под людей, но долг перед Гаввахом незримой тенью нависал бы над каждым прожитым днём. Осознание, что это всё закончится и ждать следущего отдыха придётся миллионы, а то и миллиарды лет, учитывая, какая нагрузка легла на плечи оставшихся демонов.

– Андромалиус... а есть ли вообще способ стать обратно смертным? – спросил вдруг пересмешник.

– Если и есть, то я про него не слышал. Я ещё ни разу не слышал, чтобы смертный, принявший демоничество, возжелал обратить всё вспять. Но мне лично кажется, что это невозможно. Только если... если ты умрёшь и твоя душа переродиться не в виде нового Высшего.

– Но ведь демоны не попадают на Колесо Судеб...

– Враньё, – фыркнул Азагхал. – Астральное тело заменяет тебе плоть полностью, в отличии от смертных, но внутри него заключена душа. И в твоём случае – это гарантировано, ведь ты бывший смертный. Да, тебя засунули в нестареющую оболочку, даже твой смертный мозг, подверженный моральному износу исчез, но почему же ты тогда страдаешь, Барон? Потому, что в твоей душе непорядок, и это лишь подтверждает мои слова.

– Умирать мне бы не хотелось. Я ведь даже не Первородный. Если меня убьют, я не превращусь в кучку личностнй со смертными телами и происхождением.

– Но ты будешь свободен, – пожал плечами дворф.

– Его здесь держит не любовь к своей жизни, – улыбнулся Андромалиус.

Ильдика... Если бы только он знал, что умерев, сможет быть с ней или, по крайней мере, у него была бы гарантия найти её среди тысяч миров и десятков тысяч жизней... Он бы пошёл на такой шаг.

***

Демоны-диссиденты собрались в руинах одного из множества опустевших имений. На многие километры в округе до сих пор разило ихором, тут и там торчали обломки демонических машин, уничтоженных сферами Аллмера.

Среди десятка Высших присутствовали Ильдика, Зан'Ви Тига и Фурфур, собственной персоной. За прошедшие сотни лет, граф взлетел вверх по карьерной лестнице, дорвавшись до лейтенанта повстанческого движения. И, не взирая на доводы Ильдики, до сих пор не давал поводов сомневаться в верности общему делу.

В центре заброшенного зала располагалась громадная дыра из которой показалось щупальце из мусора с мутно-белым глазным яблоком на конце. Один из ярлыков Чатурина. Зловонный Господин не желал принимать иной формы даже на удалении от своего вонючего дворца.

– Рад видеть вас в добром здравии, дорогие друзья, – ласково пробулькало омерзительное нечто. – Вижу, богатую добычу вы принесли.

Каждый Высший по очереди отдал половину награбленной эссенции. Диссиденты тайком разоряли территории более успешных собратьев. При том, Чатурин великодушно позволял им, как своим, согласно демоническим понятиям, слугам, оставлять половину эссенции, тогда, как большая часть вассалов обычно отдавала до восьмидесяти процентов. Окромя того, Зловонный Господин велеречиво рассказывал, что вот при нём-то каждый житель Гавваха будет оставлять две трети честно нажитого себе, и только потому, что они сейчас прибывают в довольно шатком положении, требуются подобные жертвы!

– Очень хорошо, граф! Вы прямо-таки радуете меня в последнее время! – пробурчало щупальце, впитав эссенцию, добытую Фурфуром.

– Всё во имя светлого капиталистического будущего, ёпта ебать, – учтиво поклонился слепой демон.

– Как обстоят дела на теневом фронте, Зан'Ви? – отросток повернул глаз к скелету грифа.

– Наши агенты уже заняли ряд должностей в Серном Городе и даже при дворе самого Хозяина Земель Бескрайних и Бесплотных, – доложил Высший. – Впрочем, верха тоже начинают копать под нас. Главные проблемы создают Азазель и Пеймон. Нам, конечно, повезло, что Асмодей подох, но сынишка Короля не далеко ушёл от дядьки, нюх у него хороший, даром, что разгильдяй. И как раз поэтому нам так сильно мешает Пеймон. Никто и не думал, что этот полководец окажется ещё и умелым секретарём. Он занимается тем, что не успел Асмодей, а кроме того ещё и направляет Азазеля на наш след, ну и Хозяину докладывает обо всём...

– К слову, как там наш государь? – спросил Чатурин.

– Он, пожалуй, самое слабое звено. Нет, его всё ещё нереально убить, но, кажись, ему по-прежнему нет дела до происходящего в Гаввахе. Пропускает мимо ушей все доклады Пеймона и в целом, я думаю, не загружает себя излишними размышлениями.

– Очень хорошо, – ответил Чатурин. – Друзья, спешу сообщить радостную весть. Я накопил уже девять десятых эссенции, необходимой для убийства Хозяина. Уже вскоре, каждый из вас сможет расправить плечи и стать одним из основателей нового Гавваха!

– Р-ра! Р-ра! Р-ра! – подняли вверх кулаки... и прочие штуки заместо конечностей Высшие.

На этом собрание закончилось. Диссиденты не тратили время попусту, дабы лишний раз не рисковать конфиденциальностью своих встреч. Периодически, кто-то да попадался и только лишь клятвы о неразглашении спасали Чатурина и его единомышленников.

– Тебя проводить? – пошло ухмыльнулся Фурфур, подбоченившись к Ильдике.

– Ты уже ослеп, хочешь ещё и стать немым? – не глядя на него, шикнула демоница.

– Ой-ой-ой, какие серьёзные мы стали в рядах аристократов! – прыснул граф. – А что это ты не со своим Барошей? Или ты к Чатурину примкнула, чтобы налево ходить?

Ильдика обернулась, и изо лба её начал прорастать хоботок с отравленным наконечником.

– Помнишь, как мы с тобой резвились? Я даже думал жениться на тебе, но оказалось, что ты всего лишь использовала меня... – и снова заржал. Ильдика бы тоже посмеялась с мысли о том, что Фурфур собирался на ней жениться, если бы он не был ей настолько омерзителен. – Ну, не смотри на меня так. Ты не представляешь, как я одинок, конфетка... – театрально вздохнул граф. – Мне не хватает друзей, а с тобой мы далеко не чужие... Ха-ха-ха!

– Иди доебись до кого-нибудь другого, козёл! – фыркнула Ильдика, взяв себя в руки и, с неохотой, втягивая хоботок.

– Понадобится сильное мужское плечо – ты знаешь, где меня найти, хе-хе! В конце концов, шлюха есть шлюха, и высший для шлюхи приоритет – сесть на хуй поприличнее, ха-ха! – сказал Фурфур и исчез во вспышке гавваха.

Возникнув посреди собственного дворца, граф тут же упал на колени, зайдясь в кашле. Из отбрасываемой им тени вышел Азазель. Последние несколько веков он носил облик человеческого мужчины, азиата, высокого и коротко стриженного, с неоновыми татуировками на руках. Истинную форму принц Гавваха принимал с неохотой и лишь в моменты крайней опасности.

– Полагаю, вы видели достаточно, господин, – поднявшись, произнёс Фурфур. – Предательство глубоко засело в нашем обществе, раз добралось даже до пересмешников.

– Я до сих пор сомневаюсь в том, что ты внедрился в их ряды по собственной инициативе, а не решил предать на середине пути, – фыркнул Азазель.

– Милорд, но мне не на что жаловаться, – хмыкнул Фурфур. – Я сражался за наш мир и был уже вознаграждён титулом графа. Посмотрите на тех, кто там собрался: сплошь бездельники и тыловики! Они не рисковали астральным телом ради Гавваха, не проливали океаны крови во славу Хозяина Земель Бескрайних и Бесплотных, – рука графа невольно потянулась к отсутствующим глазам.

– Умеешь ты жопу лизать, Фурфур, – закатил глаза Азазель. – Аж свербит. Но я понял твой намёк. Титул герцога ты свой получишь... когда всё закончится. А до тех пор, будешь сообщать мне о каждом важном собрании. Интересно даже послушать, о чём бубнят эти недовольные, – фыркнул принц и исчез в ближайшей тени.

– Хе-хе, ебать я молодец! – потирая руки в предвкушении, произнёс Высший демон.

***

500 лет спустя.

Ильдика пропорхала на скорости света между осколками разбитых планет, засосанных в Гаввах. Чаще всего, именно по следам свежеуничтоженных миров удавалось отследить миграцию левиафанов. Большая их часть были неразумными, молодыми Высшими либо низшими, но во главе стаи всегда стояла парочка древних демонов, самых крупных и прожорливых.

Наесться досыта у них получалось, лишь распотрошив кору попавшей через воронку в Ад планеты и полностью поглотив её биомассу с ядром.

Именно помощью левиафанов решил заручиться Чатурин. Многие хтонические твари любили Зловонного Господина, который охотно подкармливал их тоннами объедков, образовывавших Мусорные горы на востоке Смрадной Долины. А предложение безнаказанно (в случае успеха) насытиться эссенцией миллионов демонов, что будут пытаться сохранить прежний строй, звучало выгодным и, главное, вкусным предложением.

Ильдика опустилась на пролетающий мимо главы стаи – Гаапа – астероид, и поставила на землю кастрюлю с компостом из которой тут же выросло очередное склизкое, преомерзительное щупальце.

– Эгей, дружище! Могу я предложить тебе сделку от которой невозможно будет отказаться?

Исполинская туша дрогнула. Как не пыталась Ильдика, у неё не получалось найти взглядом начало и конец этого левиафана. Не зря он был вожаком – на его фоне, все прочие, длиною в несколько тысяч километров, казались лишь мухами, облепившими гиппопотама.

Гаап не был похож на что-то конкретное. Просто бесконечная биомасса со множеством щупалец и глаз. Поскольку вожак левиафанов был изначально Высшим демоном, которого Хозяин возвёл в ранг Первородного, то бесконечно пожирая смертных и бессмертных он добился того, что оброс плотью и бронёй везде, где можно, а его складки стали толще стен Дворца Хаоса. Стали его звать за это Гаап, Воронка Безвозвратности.

Немногочисленные выжившие ветераны двух Войн за Порядок с трепетом обсуждали, что Гаапу давно бы следовало переселиться в собственное измерение, ибо в длину он достиг одну десятую покойного Тильдридгората, Великого Пожирателя. А тот, как известно, жрал галактики на завтрак.

Сквозь исполинские складки прорезался глаз, размером с планетоид и раскрылся полный миллионов зубов рот, в который мог бы протиснуться целый легион в одну шеренгу.

Ильдика закрыла уши, представив, каким рёвом обернётся речь левиафана, но... На удивление, Гаап звучал так, словно стоял напротив, а его уста почти не шевелились. При том, следовало отметить, его голос был приятным, с лёгкой хрипотцой, но отнюдь не устрашающий. Закрыв глаза, можно было представить обычного мужчину средних лет, утомлённого солнцем овцепаса в соломенной шляпе, босого и в комбинезоне, с соломинкой в зубах. Учитывая, что большая часть левиафанов была из низших – такая роль для него казалась подходящей, только овцы у него больно прожорливые и плотоядные были.

– Слушаю тебя, Зловонный, – произнёс Гаап.

– Уверен, ты неплохо пообедал за время последней Войны, и наверняка жалеешь, что она кончилась, пища снова стала пресной, с малым процентом эссенции. Деликатесы из богов и фейри сменились низкокалорийными смертными, – произнёс Чатурин.

– Допустим, и что ты предлагаешь?

– Предлагаю тебе перекусить нашим братом, почтенный Гаап! Может, слышал о недовольстве Хозяином в нашем обществе?

– Я живу в отдалении, но слышу всё, что происходит на Великом Плато. И про это тоже, – ответил левиафан.

– Дьявол наворотил таких дел... А разгребать последствия приходится нам – честным демонам, согласись. Сколько наших погибло, и сколько погибнет ещё, если нами будет править такой бездарный Король! Война должна была возвысить Гаввах, а не поставить его на грань вымирания. Тем не менее, перемены к лучшему не смогут обойтись без кровопролития, ты должен это понимать. И если бы ты присоединился к нам, то мы – будущая новая элита и власть смогли бы сократить потери со своей стороны и отвадить от Хозяина немалую часть тех, кто готов его защищать в данный момент. Разумеется, любая помощь революции будет щедро вознаграждена мною...

– У вас ничего не выйдет. Хозяина не смогу пожрать даже я, – произнёс Гаап.

– Ты можешь пожрать всех прочих, Дьявола я беру на себя, – аргументировал Чатурин.

– Ты? Не смеши меня, – ответил левиафан.

– Мы с тобой оба знаем, что даже Изначальные демоны не являются абсолютно неубиваемыми. Повелитель Хаоса, Тильдридгорат, Асмодей, Вельзевул, Баал и прочие подтвердили это.

– Понадобится эссенция бесчисленного множества сущностей...

– У меня как раз её в достатке, даже с излишком! – похвалился Чатурин.

– Хм, ну раз так... – исполинский глаз прищурился. – Я окажу тебе свою поддержку, но лучше бы тебе сдержать своё слово, иначе вслед за Хозяином отправишься в небытие ты сам, – предупредил Гаап.

– Мы ведь с тобой давно дружим, Воронка Безвозвратности, зачем мне обманывать такого хорошего соратника? Наше правое дело на том и держится – дабы всяк страждущий получил поддержку и своё достойное место в новом обществе!

– Дай знать, как начнёте, – произнёс левиафан и то место, где открылись глаз с пастью вновь заросло плотью.

– Отлично, дорогая моя Ильдика! Я заручился поддержкой левиафанов, – самодовольно произнёс Чатурин, когда они с демоницей летели обратно.

– Может мы заручились?

– Да-да, разумеется! На самом деле, в очередной раз хочу поблагодарить тебя, что ты на нашей стороне! Ты ведь достаточно неплохо устроилась после Войны – и всё равно оказываешь помощь делу революции! Такая молодая, а всё же есть у тебя понимание того, кто именно готов дать демонам светлое будущее! – рассмеялся Зловонный Господин.

Ильдика молча кивала, соглашаясь для вида со всем сказанным. Её мало волновало будущее Гавваха и то, сколько ещё может погибнуть демонов в будущих войнах, даже если их всех до единого истребят в итоге боги, джинни и фейри.

Ею двигала любовь к самому лучшему мужчине в Петле. Мужчине, которого могли дёрнуть на очередную бойню астральных сущностей, из которой, порой, не возвращались даже те, кто, как считалось эоны лет, вовсе не способны умереть. И пока у власти стоял Хозяин, а вторым лицом Гавваха был его сынок Азазель, это неизбежно бы произошло.

Дьявол уже несколько тысяч лет пребывал в депрессии, но ни одна депрессия не бесконечна. Гаввах восстанавливался и набирал силы, в том числе, и в военном плане. И если бы Хозяин сказал идти всем на Войну вновь – так бы оно и было. Чатурин, чем бы он там не руководствовался на самом деле, воевать не собирался. Он был одним из тех аристократов, что разжились в мирные времена и оставался в списке богатейших демонов даже после самых жестоких потрясений в Гаввахе.

С Ильдикой у них был уговор простой: она поможет свергнуть ему Хозяина Земель Бескрайних и Бесплотных, взамен на полную свободу действий для них с Бароном в дальнейшем. Захотят – покинут Гаввах навсегда и никто больше не посмеет потревожить их по делам государственной важности, захотят – останутся, но на Войну – ни ногой.

Разумеется, что Красному Барону она ни слова не сказала до сих пор. Всё никак не могла решиться. Пересмешник вроде и был безразличен к делам государственным, вроде и не жаловал становиться наместником в Ийерташе, но и менять что-то не спешил. Ильдика знала – случись война, отсиживаться в углу он не станет, не такой у него был характер.

Иногда она всё же металась в мыслях: может и зря она ведёт эту подрывную деятельность? Может их и правда больше не будут беспокоить, может и сам Хозяин одумается, как выйдет из депрессии? Ведь в случае провала... Ох, лучше было и не думать об этом!

Но она не могла. Не могла пустить всё на самотёк. Впервые в жизни она кого-то любила так, что была готова рискнуть собственной жизнью. Впервые она что-то стала отдавать, забирая ровно столько, сколько заслуживала, а не сколько ей хотелось. Это было офигенное чувство, быть любимой и нужной не из-за красивых груди и задницы, причём для демона, который был ей небезразличен, от которого она бы с радостью заимела детей, если бы могла. Неважно, сколько было у него эссенции, сколь был он силён, она любила Красного Барона просто за то, что он есть и он есть с ней.

«Скоро всё закончится... И мы будем, наконец, свободны!» – вновь утешила себя Ильдика.

Огонь и мотылёк. Часть III

Настал «День Д». По всему Гавваху подняли головы подпольщики, в одночасье захватившие крепости, филиалы Банка Эссенции дворцы наместников.

В каждом крупном городе Гавваху выросли ярлыки Чатурина, которые призывали граждан не выходить на улицы и не мешать делу революции. И в первые часы восстания казалось, что сопротивления нет вовсе, что было даже подозрительным.

Там, где рассчитывали на ожесточённые бои, иной раз, стояла всего пара рот мардаев, вяло отстреливающихся от Высших-диссидентов. Отпор давали по собственной инициативе в основном наместники, уж они-то проредили ряды повстанцев, но и сами полегли в больших количествах.

Красный Барон вышел из гибернации как раз в тот момент, когда в Ийерташе развернулся переворот. Диссиденты вырезали гарнизон из низших демонов и успели прикончить пару сотен тех, кто оказал сопротивление.

– Ильдика, иди посмотри! – окликнул он супругу. – Ильдика?!

Никто не отзывался. Демоницы не было дома, спустившись на первый этаж особняка, Красный Барон обнаружил в воздухе информационную сферу, дотронувшись до которой ему явился образ возлюбленной, что-то вроде голосового сообщения, повисшего в пространстве.

– Милый, я надеюсь это всё закончится до того, как ты выйдешь из спячки. Но если ты видишь это сообщение, я прошу тебя: оставайся дома, никуда не выходи и не вступай ни с кем в схватку! Тебя не тронут! – передала Ильдика.

– Какого хуя тут происходит?! – воскликнул Красный Барон. В этот момент, он ощутил, как к нему во двор телепортировалось несколько Высших и приготовился к драке.

Открыв дверь, он увидел шестерых. Напитанных эссенцией, чертовски опасных, но, очевидно, не намеренных вступать в бой первыми.

– Вы кто, блять, все такие?! – рявкнул пересмешник.

– Досточтимый лорд, мы пришли с миром. Лорд Ильдика предупредила, что вы нам не враг, мы лишь просим вас оставаться в доме до тех пор, пока всё не разрешится, – произнёс тот, что стоял по центру.

– Что происходит? На нас напали небожители?!

– Мы очищаем Гаввах от старого, мёртвого уклада, что своим трупным ядом отравляет наше общество. Вы можете присоединиться к нам, если желаете. В противном случае – оставайтесь дома.

Красный Барон прикинул: двое из этих Высших, как минимум, не уступают ему в силах, оставшиеся четверо могли бы загасить его толпой. Нет, с такими опасно связываться, по крайней мере, лоб в лоб уж точно.

– Хорошо, можете идти, я никуда не собираюсь идти.

– Для обеспечения вашей же безопасности, лорд, я приставлю к вам четверых демонов. Вы же не будете против?

– Нет, – слукавил Красный Барон.

И двое Высших, те самые, что представляли наивысшую опасность, телепортировались. Пересмешник мысленно вздохнул с облегчением. Теперь дела пойдут проще.

– Что ж, проходите в дом. Угоститесь чем-нибудь? – спросил он.

– Извольте отказаться, – ответил демон, выглядящий, как седой, морщинистый старик без носа с дырой в животе, внутри которой витала чёрная дыра.

Второй напоминал черепаший панцирь на четырёх толстых ногах. Третий был похож на гуманоида сплошь из мышечных волокон. Четвертый был самым толстым, с костями булавами вместо рук, единственным глазом, занимавшим всю площадь лица и длинным хоботом с зубастой челюстью на конце.

Каждый, примерно, в треть от его собственной силы. И все они были гарантированно старше его на десятки миллиардов лет боевого опыта. Не то, чтобы это пугало. Красный Барон убивал и более могущественных, но всегда по одиночке. Редко, когда даже с двумя биться доводилось.

Из сообщения Ильдики и разговора с заговорщиками стало ясно – опасения Торквемады были не напрасны, но чёрт бы с тем Хозяином! Однако в этом была замешана его возлюбленная... Почему он не знал?! Почему она не предупредила?! Нет... неправильный вопрос. Почему он ничего не заподозрил? Когда она успела к ним примкнуть, в какой момент она успевала вести подпольную деятельность, ведь, казалось бы, они проводили вместе всё свободное время...

Точно. Он ведь работал. И что-то Красный Барон не помнил, чтобы Ильдика участвовала в жизни Ийерташа. Да он и не втягивал её в это, а демоница и не просила. Может, другому демону это и показалось бы странным, но они оба были людьми. Для них это нормальная модель семьи – муж работает, жена следит за домом.

И ведь Ильдика всегда поспевала приготовить, всегда была рада понежиться в постели, всегда готова была отправиться на край Гавваха или в другую Вселенную оттянуться. Для демона не так уж и сложно следить за бытом, когда любая прихоть исполняется, стоит щёлкнуть пальцами. Просто Красный Барон считал такую модель привычной, да и Ильдика тоже, учитывая память прошлых жизней. И вот как всё обернулось...

Варианта было два: надеяться на то, что заговорщики справятся, убьют Хозяина и всю верхушку, и тогда Ильдика будет на стороне победителей или... второй вариант. Она погибнет. И почему-то, Красному Барону больше верилось в провал революции.

Нет, самым верным решением было бы, невзирая ни на что, рвануть за демоницей. Да только куда? Логично предположить, что в столицу, но только лишь потому, что заговор, очевидно, против Дьявола. Вот только Ильдика была не боевым демоном. Она бы вряд ли рванула в самую гущу сражения.

В любом случае, сидеть в поместье и ждать результатов, теряя драгоценное время, было бы глупо. Вполне вероятно, именно сейчас ему следовало схватить девушку и под шумок затеряться в Петле. Пусть они будут беглецами – таких среди демонов много, всех не переловят, да и ловить будет некому после такой междоусобицы.

Четвёрка Высших расположилась в главном зале и просто... замерла. Видимо, в дисциплине им было не отнять. Командир сказал сторожить Красного Барона, вот они и сторожили, выпустив наружу ауру.

– Если вы не против, я пойду спать дальше, а то меня весь этот бардак вырвал из сна в положенный выходной, – театрально зевнув, пересмешник задержался на первой ступеньке, но демоны никак не отреагировали и он поднялся в их с Ильдикой спальню.

Десятки миллиардов лет назад, когда он вызволил из плена колдуна демоницу, Красный Барон прибрал и адамантовые наручи. Отнеся их одному смертному кузнецу, он приказал выковать ему два коротких метательных ножа. Всё это время, они лежали без дела. В затяжной битве, пересмешник мог пересилить практически любого Высшего, схватка с Младшим Богом – тому подтверждение.

Но в данном случае, действовать необходимо было быстро. Даже атаковав собственными силами, он бы успел пробить барьер и убить с концами лишь одного Высшего, пусть и в три раза слабее себя. А вот адаманту в этом нужды не было. Этот металл реагировал на всё астральное взаимоуничтожением. В зависимости от силы, конечно.

К примеру, адамантовый меч мог рассечь тысячи низших демонов и лишь слегка затупиться. Касание Высшего же было одинаково разрушительным для обоих. Красный Барон не носил их с собой только потому, что даже прикосновение вызывало боль, а если бы такой кинжал вошёл в его ядро, то демон и вовсе погиб бы.

Сжав рукояти и скривившись от боли, он спустился обратно.

– Забыл сказать вам, друзья, – сказал пересмешник, но Высшие вновь не отреагировали. – Вы чересчур охуели, сажать меня под домашний арест!

Первый кинжал вонзился в грудь старику с чёрной дырой в животе. Высший истошно завопил, ведь остриё пробило центр его жизненной силы – демоническое ядро. Однако попытки вытащить кинжал причиняли ещё больше боли. Демон начал слабеть, когда гаввах хлынул из бреши в груди, и пальцы его рук, которые поначалу только покрывались волдырями, начали плавиться и падать на пол. Саму рукоять кинжала тоже практически разъело, а вот лезвие, хоть и сильно уменьшившееся, продолжало терзать ядро. Меньше, чем через миг, оно истончилось и треснуло, подобно глиняному горшку, что передержали на огне. Старик моргнул пару раз и развеялся астральной пылью.

А вот со вторым кинжалом пересмешник прогадал. Он устремился в гуманоида из мышц, но тот просто распался на кучу отдельных конечностей. В итоге, Красному Баронe всё равно пришлось биться сразу с тремя демонами, которые все вместе были примерно равны ему по силе.

Приняв истинный облик, он выстрелил из глаза огненным лучом. Черепаший панцирь подставился под удар, отразив атаку обратно в пересмешника. Луч разрубил лестницу напополам, но пересмешник успел уклониться, отправляя во врагов одну за другой огненные сферы, каждая из которых проделывала новые окна в стене особняка.

Демон с зубастым хоботом бросился в рукопашную, размахивая пропитанными эссенцией кулаками-булавами. Красный Барон призвал огненный грузовик, который врезался в здоровяка и протащил его до конца зала. Высший взревел, упираясь в бампер, а затем резко развернул его в сторону и атака развеялась.

Красный Барон, в это время, бросился вперёд, чтобы подобрать второй кинжал. Из черепашьего панциря вылезла голова, которая принялась распылять кислотный газ, способный растворить даже демона, но пересмешник закрылся от него астральным барьером. И вот, когда ладонь практически накрыла рукоять клинка, запястье обвил лоскут мышц, отдёрнувший её от оружия.

Второе щупальце удавкой сжалось на горле, вздёрнув пересмешника на пару метров от пола. К нему ту же переместился здоровяк с хоботом и обеими булавами ударил в грудь и живот, выбивая из Красного Барона дух. Следующая волна ударов отшвырнула его в стену.

Мышцы по прежнему сжимали руку и горло. Красный Барон призвал меч и тут же второе запястье оказалось ему не подконтрольно. Ещё пара лоскутов – и он был не хозяин своим конечностям. Попытался выстрелить лучом из глаза, но удавка на шее просто повернула голову вверх, уводя тот в потолок.

К пересмешнику уже приблизились здоровяк и панцирь, готовясь растерзать. И тогда демон, вздохнув, произнёс:

– Как жаль... Хороший был домик...

И подпрыгнул, наклоняя корпус назад, так, чтобы гарантированно упасть на спину. Как только ладони соприкоснулись с полом, пересмешник крикнул:

– Бомба-особняк!

А затем сделал движение пальцами, будто нажал кнопку на детонаторе.

Взрыв.

На секунду, стало очень жарко, но собственные атаки пересмешнику никак не вредили. Он мгновенно ощутил, как исчезли лоскуты мышц, сковывающие тело. Очевидно, тот Высший взрыв не пережил. А вот оставшихся двух он по-прежнему чувствовал. Здоровяк был плох, но вот черепаший панцирь, как будто, даже не поцарапало.

Не долго думая, он бросился к адамантовому кинжалу и пока демон с хоботом приходит в себя, вонзил его уроду в глаз. Выдернув клинок, он отсёк им зубастый отросток на лице Высшего и ударил в шею, а затем прыгнул вниз, распарывая противника от глотки до паха. И, наконец, когда все внутренности раскрылись, вбил кинжал в здоровенное ядро демона. Несколько секунд – и тот истаял астральной пылью в пространстве вместе с оружием.

Не теряя ни секунды, Красный Барон набросился на черепаший панцирь, который уже высунул голову для атаки. Свистнул огненный клинок, но демон успел спрятать голову внутрь. Тогда пересмешник просунул кулак внутрь и крикнул:

– Взрыв Сверхновой!

Изнутри панциря раздался истошный вопль, тогда как снаружи он начал покрываться трещинами, сквозь которые пробивалось пламя. Красный Барон вытащил руку и, приложив немало сил, швырнул врага в сторону адских звёзд, на многие миллионы километров.

Едва панцирь исчез из поля зрения, небо озарила вспышка, а пересмешник ощутил, как список его бесчисленных способностей пополнился ещё одной.

Потратив несколько секунд на то, чтобы пополнить запасы гавваха, он устремился к столице. По пути, пролетая над Ийерташем, он узрел, что по всему городу идут кровопролитные бои. Но несмотря на то, что повстанцы застали жителей города врасплох, те постепенно отбивали кварталы, обращая войска диссидентов в бегство. Правда, судить о положении по всему измерению Красный Барон не мог.

Быть может, Ийерташ оставался последним островком сопротивления. По правде говоря, Красный Барон просто обязан был вступить в бой и помочь горожанам отбить родной город. Но где-то там, в столице, вполне вероятно, Ильдика совершала ошибку без права на искупление. И её судьба волновала пересмешника больше, чем даже существование Гавваха.

Открыв портал, он вынырнул прямо над Серным городом. О, вот уж где развернулась гражданская война во всей её красе! Десятки тысяч Высших устроили кровавый замес. Несколько Первородных уже успели превратить пару кварталов в безжизненную пустошь. А в самом центре, за стенами Дворца Хаоса огромная, высотой в тысячи километров гора помоев буквально пожирала оборонительные рубежи, поглощая всех без разбору. И только Обсидиановый столп был не под силу Чатурину.

Слишком мощные барьеры наложили на него после Третьей Войны за порядок.

– Где левиафаны, блять?! – рычал по астральной связи Зловонный Господин.

В это время, Ильдика, Зан'Ви Тига, Фурфур и другие, наиболее приближенные к Чатурину Высшие находились на преображённом космическом корабле. Дредноут, некогда принадлежавший великой цивилизации смертных оброс плотью и щупальцами и теперь выступал в качестве флагмана армады повстанцев в небе, обрушивая бомбы и лучи смерти на столицу, превращая кварталы с демонами в пыль.

– Гаап не отвечает! – судорожно ответила Ильдика. – Милорд, нам докладывают, что подразделения по всему Гавваху попали в ловушку! Мы... мы задыхаемся!

– Какого... Аргх! Получай, мразь! – прерываясь, ответил Чатурин. – Плевать! Я обезглавлю Гаввах и без помощи этих дармоедов! Всю эссенцию мне!

Один за другим, повстанцы по всему Серному Городу начали падать без сил, их тут же добивали обороняющиеся. Вся их эссенция и жизненные силы теперь принадлежали Чатурину и тот готовился нанести главный удар.

– Кстати, вам не кажется забавным, что Хозяин применил против нас ту же тактику, что в начале Третьей Войны использовали небожители? – усмехнулся вдруг Фурфур.

– Не до твоих язвительных комментариев сейчас! – фыркнула Ильдика.

Но граф продолжил:

– Нравится ли мне Хозяин? Да я, собственно, столь же безразличен к нему, как и он ко мне. Но знаете, почему мне не нравится Чатурин? Он пиздит. Его пиздёшь самый наглый – он противоречит самой демонической сути. Демонам поебать вообще на всё, кроме себя любимых! Неужто вы верите, что эта куча говна даст вам что-то взамен на помощь?!

– Я так и знала... – шикнула Ильдика, распрямляя хоботок со смертельным жалом на лбу. – Но как? Как ты смог обойти клятву и... почему ты, Зан'Ви, не прочёл его ложь?!

– Всё очень просто, – усмехнулся Фурфур, по-прежнему оставаясь безоружным. – Я ведь сказал, мне не нравится то, что мне не дали титул герцога. Это – моя мотивация, и я в ней был абсолютно искренен. И вот, я встретился с тем, кто мне готов его вручить. Более того, я и слова не произнёс, которое бы вас выдало. Он увидел всё сам, ха-ха!

И в эту секунду из тени Фурфура вышел Азазель в своей истинной форме. Четырёхметровый гигант с лицом и рогами козла и собачьей пастью на затылке. На четырёх копытах, с мускулистым торсом и длинными пальцами, вооружёнными когтями.

– Охотничьи Угодья Тьмы, – проблеял сын Дьявола и дредноут исчез в карманном измерении вместе со всем экипажем.

***

«Ильдика! Где ты?!» – кричал в ноосферу Красный Барон, но ответом ему следовали лишь крики раздираемых горожан и сепаратистов.

«Красный, помоги! Помоги мне, срочно! Это я, Валефор!» – раздался вдруг совсем близко голос банкира.

«Ты мне сейчас и нахер не обосрался!» – отмахнулся от него пересмешник.

«Умоляю! Меня сейчас убьют! Любую услугу тебе окажу за это!» – заверещал герцог.

Не то, чтобы Красный Барон как-то дорожил этим демоном. Да и услуги его сейчас меньше всего волновали пересмешника. Просто... они всё-таки были не чужими. На поисках Ильдики это уже никак бы не сказалось, Красный Барон понятия не имел, где её искать и жива ли она.

Недолго думая, он свернул в полёте к Банку Эссенции. Огромное здание превратилось в сплошную баррикаду. Служители яростно обороняли каждую каплю эссенции. Однако Валефор оказался в холле. Его маленькую тушку подвесили за копыта трое Высших.

– Верни нам наши силы!

– Говори, как попасть в хранилище?!

После того, как герцог использовал свою способность «Последний станет первым», его мучители уже не могли убить его мгновенно, используя всю имеющуюся эссенцию и ауру, но вот помучить – запросто. Сам же Валефор был слишком слаб и кроме основной силы практически не имел никаких контрприёмов.

Красный Барон сшиб стену и взмахом меча отделил две головы из трёх. После только и успел, что вскрикнуть: «Но ведь ты..!» – и отправился вслед за товарищами.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – бросился в ноги к Барону Валефор. – Я думал, меня сейчас запытают, суки!

– С тебя причитается, – фыркнул Красный Барон, оглядываясь на творящийся хаос. – Ты мне можешь объяснить, что здесь, блять, нахуй, творится?! Почему демоны решили перебить друг друга ни с того, ни с сего?!

– Чатурин! Всё этот грязный мудак! Он навешал повстанцам лапшу, будто будет лучшим правителем, нежели Хозяин! Они и поверили, сейчас берут приступом Дворец Хаоса! – выложил герцог. – Барон, ради всего проклятого, унеси меня отсюда! Эти паскудники ебаные заперлись внутри, хлопнув дверью прямо перед моим носом! Видать, рассчитывали, что я...

– Заткнись, – задумчиво произнёс пересмешник.

В его голове складывалась картина того, каким именно образом здесь причастна Ильдика. Ведь именно к Чатурину обратились они за кровом во время Третьей Войны. И всё то время, что он сражался с небожителями и богами, его возлюбленная пребывала в вотчине Зловонного Господина. Общалась с ним и...

«Что же такого тебе наобещал этот подонок, глупышка?» – с остекленевшими глазами произнёс Красный Барон.

– Валефор, запрыгивай мне на спину, – скомандовал он и, проломив крышу, устремился подальше от столицы. К поместью в Смрадной Долине. Вряд ли Чатурин взял с собой на битву жену-крольчиху, но вот посвятить в планы вполне мог. Быть может, что демоница могла знать, где искать Ильдику.

Когда же Красный Барон приземлился, на месте особняка Зловонного Господина уже сновали мардаи во главе с Торквемадой.

– Манфред? Прошу прощения, Барон... Какими судьбами? И что с тобой делает банкир?

– Я... мгм... когда увидел Чатурина, то решил, что первым делом надо наведаться сюда, выяснить всё у его жены. Она могла бы помочь разобраться. Но ты, я вижу...

– Нет-нет, можешь её допросить. Я уже это сделал, она мало, что знает. Характер у неё... ну, должен ведь знать. Ты же гостил у Чатурина в период Третьей Войны? – язвительно произнёс Великий Инквизитор.

– Ты меня сейчас в измене подозреваешь? – спокойно произнёс Красный Барон. Ярость бы лишь вызвала лишние подозрения.

– Нет, в твоей непричастности сомнений нет, хотя всё возможно. Пока что, самое главное для нас – перебить повстанцев. Но с этим мы скоро и так справимся. Среди предателей был наш агент, Фурфур, быть может, ты его знаешь. Он предупредил о начале и мы загнали диссидентов в смертельные ловушки. Их командованием сейчас занимается принц Азазель, – поведал Торкве. – В общем, если тебе нужна супруга Чатурина, то она в своих покоях прячется.

– Спасибо за информацию. Валефор, может идти куда тебе заблагорассудиться, – кивнул он банкиру и тот благодарно улыбнулся.

Услышанное погрузило Красного Барона в размышления. Если Ильдика была всё это время с Чатурином, могла ли он стать одним из командиров восстания? Тогда он никак ей не поможет, коли в дело вмешался Азазель. Однако, что он заметил – Томас ничего не сказал ему про Ильдику. Быть может, жена Чатурина и впрямь не знает ничего ни про него, ни про неё? Ведь зная характер Великого Инквизитора, он бы обязательно засыпал Красного Барона касательно его возлюбленной, узнай он о предательстве Ильдики.

Поднявшись в покои демоницы, он тактично постучал и вошёл после одобрительного ответа.

– Здравствуй. Могу я задать пару вопросов?

– Вы же... – напрягла память Первородная леди. – Да, вы были с той лиловой девушкой...

– Можешь рассказать мне всё, что знаете про неё и про Чатурина?

– Это небезопасно... – покачала головой крольчиха.

– Не переживай, я не скажу Торквемаде ничего...

– Нет, я боюсь, что он услышит и узнает про неё...

– Про Ильдику? – спросил пересмешник.

– Да, – ответила демоница. – Она была добра ко мне. Добрее, чем кто либо. Я пообещала ей, что ничего не расскажу ради... ради тебя. Она тебя хотела спасти, поэтому и сговорилась с Чатуриным... Это всё, что я помню, – замялась демоница. – Да, Чатурин он... Я хочу, чтобы его убили, но вот если она погибнет... будет грустно мне...

– Блять, что же ты творишь, Ильдика... – прошептал Красный Барон, запустив в волосы пальцы рук. – Ты можешь сказать, где она сейчас?

– Мой муж посвящал её во все свои планы, они... явно были крепкими союзниками... Скорее всего, она пошла с ним на штурм столицы... Да, кажись, она говорила об этом... Прости, у меня ужасная память, меня... создали такой. Глупой, – с грустью прижала длинные ушки демоница.

– Ничего. Этого достаточно, спасибо тебе и... надеюсь, ты обретёшь свободу, – сказал Барон, понимая, что придётся вернуться в охваченный паникой Серный Город.

Демон может плакать

Ильдика неслась по бесконечному тёмному лабиринту. У неё не было сердца, поэтому оно не могло выскочить из груди, но страх пронзал каждую частичку её астральной сути.

В момент, когда Азазель заключил их внутрь собственных Угодий, она осталась совершенно одна, не чувствуя никого и не имея понятия о том, как выбраться наружу. Иногда, вдали, раздавались истошные вопли тех, кого настиг принц Гавваха. Эмиссар Хозяина не спешил разделываться с мятежниками, предпочтя делу развлечение.

Она скрывала свой астральный след, хоть это и было бесполезно – внутри своих Охотничьих Угодий Первородный демон чувствовал всех до единого. Понимая это, Ильдика заплакала.

Всё кончено. Их план провалился. Она вот-вот умрёт, даже не попрощавшись с Красный Барон. Что он будет делать, когда узнает, что её убил Азазель? Бросится мстить всему Гавваху и сам погибнет? Нет, только не это! Пусть она умрёт, но её план... Она ведь ради любимого пошла на риск, чтобы его спасти! Ему теперь точно отомстят, просто за то, что они были вместе!

Нужно как-то выбраться, как-то предупредить! И тут она вспомнила про одну свою способность. Ту, которую однажды украла у смертного мошенника-гибрида. Ильдике ни разу не доводилось её использовать, но сейчас стоило попробовать.

Способность называлась «На уровень ниже». Она давала не только абсолютную невидимость, но и неосязаемость. Объект, на который способность накладывалась выпадал из пласта той реальности, где он находился. Не до конца, поэтому назвать это перемещением между Вселенными было нельзя. Скорее, он помещался в складку между двумя пространствами. Даже Гаввах, несмотря на то, что состоял почти на 90% из эфира, занимал одновременно несколько измерений. А уж такая хлипкая, относительно силы мироздания, штука, как Охотничьи Угодья, были лишь небольшим пластом одного из них.

Ильдика остановилась. Сделала несколько глубоких вдохов, больше для себя, чем из необходимости, и направила «На уровень ниже» на себя саму, вкладывая в способность немалую часть эссенции и стала ждать. Прошло несколько часов, прежде, чем из-за угла лабиринта возник четвероногий козломордый демон с собачьей пастью на затылке, держа в руках хребет Зан'Ви с черепом грифа на конце, чьи глазницы навсегда погасли.

Азазель медленно двинулся в сторону демоницы. Ильдика накрыла рот ладонью и прижалась к стене, но принц Гавваха, в своей истинной форме, доставал до противоположных стен плечами, перекрывая своим жертвам возможность оббежать его и броситься к выходу.

«Пожалуйста, нет! Пожалуйста, нет!» – зажмурилась пересмешница, когда волосатый трицепс Азазеля вдавил её в стену ещё сильнее.

Первородный сделал ещё пару шагов, остановился на перекрёстке и, почесав собачий нос на затылке, произнёс:

– Походу, всех перебил.

Пространство задрожало и лабиринт начал растворяться в чистейшей белизне, за которой, спустя мгновение, показалось небо над Серным Городом. Сильно разрушенным, но не поддавшимся повстанцам. Ильдика не чувствовала присутствия знакомых сигнатур. По видимому, восставших перебили или разогнали.

События продолжали разворачиваться лишь у подножья Обсидианового Столпа, откуда в своём убогом виде вышел Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных, дабы принять вызов Чатурина, разросшегося до невообразимых размеров и пропитанного эссенцией в каждой клеточке астрального тела.

– Наконец-то ты вышел, Дьявол! Смелости набрался встретиться лицом к лицу со мной?! Мечтаешь о достойной смерти?! – пророкотала гора мусора, размером с материк.

– Ты отвлёк меня, Чатурин. Вот я вышел, – уныло произнёс Хозяин.

Он больше не был тем статным, красивым краснокожим мужчиной с длинными, завивающимися рогами, ростом вдвое выше самого высокого человека и закованного в ужасающиеся и, одновременно, изящные доспехи. Это был сухой, худощавый, лысый, с короткими рогами, мужчина лет пятидесяти на вид, с морщинами на весь лоб, одетый в пурпурный халат и тапочки, с кружкой кофе в руках.

– Давай, говори ради чего ты устроил этот балаган и я пойду дальше рефлексировать под Токио Хотел.

– УМРИ!!! – и Зловонный Господин обрушил все свои запасы сил на Хозяина, ударив изо рта лучом зелёно-гнойного цвета. На мгновение столица исчезла в непроглядной вспышке энергии, Ильдика устремилась ещё выше в небо, на всякий случай, не выходя из маскировки.

На многие световые года Гаввах погрузился в тишину. Когда же свет исчез, Серный Город обратился в руины, за исключением Дворца Хаоса. Из демонов, попавших под купол энергии, выжили только самые матёрые, включая Цербера и Йормунгарда – Первородных стражей твердыни Дьявола.

– Почему... Почему ты не сдох, мразь старая?! – проревел обессилевший Чатурин.

Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных стоял, как ни в чём не бывало. Правда, от чашки кофе в его руке остался лишь кусочек рукояти, зажатый пальцами, а на пурпурном халате появилось несколько дырок. Но более ничто не свидетельствовало о хоть каком-нибудь ущербе.

– Полагаю, что это всё. Тогда я, наверно, должен дать сдачи... – ещё более уныло произнёс Дьявол. – А ведь я бы даже не расстроился, убей ты меня, но увы... Жизнь – дерьмо.

И Хозяин... Никто не понял, что он сделал. Никому не доводилось видеть его в бою, кроме покойного Асмодея. Даже, когда в тронный зал ворвались двенадцать сильнейших Уравнителей, никто из Высших и Первородных не рискнул приблизиться к месту схватки двух Изначальных.

Казалось, что Хозяин просто повёл рукой, но исполинскую тушу Чатурина разорвало на куски, словно внутри него умерла сверхновая.

– Вот это... удар... – произнесло то немногое, что осталось от головы Зловонного Господина.

В небе над Обсидиановым столпом возникла... сначала все подумали, что просто невиданных размеров туча. Лишь спустя миг зрители поняли, что то была тень Гаапа. Сквозь плотную атмосферу пробились мириады щупалец, а заместо звёзд вспыхнули многочисленные глаза древнего левиафана. Исполинская пасть раскрылась посреди стены плоти.

– Клятва, которую дал тебе Гаап не имела силы, поскольку она не могла противоречить уже имеющейся. А клятва та была такова: Гаап никогда не навредит Серному Городу своим присутствием. Тем не менее, я дозволю ему тебя слопать. Бывай, Чатурин, – устало произнёс Хозяин и, развернувшись, исчез внутри своих покоев.

– Нет, Гаап, постой... – прохрипел Чатурин, видя, как исполинский язык спускается с небес, чтобы слизать его с земли. – Я ослабил его! Просто добей! Уверяю, всё ещё получится! Нет, Гаап, дай мне уйти, ПОЖА...

И, не закончив последнюю фразу, Зловонный Господин исчез в бездонном чреве величайшего из левиафанов после Великого Пожирателя.

– Ну и гадость, – фыркнул исполин. – Но питательно, – и исчез следом из столичного пространства.

Поняв, что всё кончено, Ильдика бросилась подальше от столицы. На самый край Гавваха, где Великое Плато продолжало формироваться из обломков занесённых планет и звёздной пыли.

Демоница решила скрыться в одной из отдалённых Вселенных и оповестить о том Красного Барона. Достала из пространственного кармана мешок с адскими жемчужинами и проглотила одну, но... Ничего, абсолютно. Она не могла покинуть Гаввах.

В панике, Ильдика принялась глотать одну за другой, пока не съела все, но так ничего и не добилась.

– Почему... Какого чёрта?!

– Ху-ху! Азазель попросил отца на время заблокировать Гаввах, как снаружи, так и извне! – раздался противный, шипящий голос за спиной.

– Как ты меня нашёл? – проскрипела зубами Ильдика, поворачиваясь к Фурфуру.

– По запаху... шлюхи, хы-хы! – оскалился граф... нет, уже герцог. – Твоя пизда так сладко пахнет, невзирая на миллиарды хуёв, прошедшие через неё. И ведь мой был в числе первых, даже раньше этого твоего Барона, – засмеялся Фурфур.

– Пошел на хуй! – рыкнула Ильдика, выращивая на лбу заострённый хоботок.

– Я не драться с тобой пришёл, сладкая, – мотнул головой, поправляя дреды герцог. – Гаввах будет закрыт до тех пор, пока всех предателей не перебьют. Кому-то всё равно удастся скрыться, но точно не тебе. Ведь я про тебя знаю, и обязательно расскажу, ху-ху!

– Значит, я убью тебя, сука... – рявкнула демоница, бросаясь в атаку. Казалось, что её жало вот-вот пронзит ядро Фурфура, но тот резко исчез, рассекая пространство.

– Ты разве забыла, на что я способен, детка? – раздалось позади.

– Иди на хуй! – Ильдика резко развернулась, рассекая хоботком пространство, но герцог и тут уклонился, оказавшись уже наверху.

– Это исконно твоё место, ху-ху! – облизнулся Фурфур. – И если ты согласишься принять это, то я, так уж и быть, позволю тебе жить!

– О чём ты, мразь?! – вспыхнули яростью платиновые глаза демоницы.

– Стань моей ручной шлюшкой. Мне неприятно это признавать, но твоё тело идеально мне подходит. Ночи с тобой были незабываемы. Ты можешь пережить какие угодно увечья, в отличии от смертных, ты не сопротивляешься, как богини и им подобные, ведь ты – грязная шаболда, тряпка, для протирания члена! Я позволю тебе и дальше быть ей! Тебе не придётся лезть в политику, не придётся обманывать себя и этого твоего Красного Ёбаря! Ты родилась шмарой, ты ей и останешься во веки вечные, а иначе – умрёшь!

– Ты несёшь полную ахинею, я отказываюсь! – выкрикнула Ильдика и вновь попыталась разрубить герцога, на сей раз, крыльями. Тот ушёл от атаки не сразу. Первым взмахом, он распорол демонице щёку, а уже вторым – разрубил пространство и переместился за спину, схватив Ильдику за горло и заломив руки.

Дреды Фурфура мгновенно удлинились, обвивая тело девушки, разрывая на ней одежду и оплетая обнажённую грудь причудливым узором, навроде японского шибари.

– Твоя кровь такая сладкая, но она никогда не заканчивается, в отличии от смертных женщин, – слизал чёрные капли с когтя герцог. – Твоя плоть очень мягкая, ты вкусно пахнешь, конфетка, – убрав ладонь от связанных рук демоницы, он сжал её левую грудь, вспарывая лиловую кожу. – Не ври, что тебя это не заводит, шлюшка!

– У меня есть... мой мужчина... слепошарый ты урод! – прошипела Ильдика и её хоботок, резко удлинившийся, ткнул герцога между ног. Одновременно с этим, демоница зачерпнула из запасов эссенции и просто сожгла путы собственной аурой.

– Ах ты, ебаная дырка! – герцог зачерпнул немного эссенции и выкрикнул: – Молекулярное рассечение!

На Ильдику обрушились миллиарды эфемерных нано-разрезов, после которых от неё не должно было остаться даже астральной пыли. Демоница что-то прошептала и вдруг все до единой атаки отразились в Фурфура. Тот, конечно, рассчитывал на нечто подобное, однако все удары отразить не смог. В воздух брызнула чёрная кровь, герцог зафыркал от боли. Ильдика приготовилась нанести финальную, ответную атаку, и тут Высший исчез.

– Ну всё... мне конец... – поникла демоница.

***

С момента восстания прошло несколько недель. Гаввах отходил от шока и постепенно восстанавливался. Пострадало не так уж много и чего, благодаря осведомлённости властей о назревающем бунте. И всё же... Не прошло и десяти миллиардов лет с момента Третьей Войны, а преисподняя снова потеряла кучу Высший и даже Первородных.

Красной Барон наблюдал за тем, как отстраивается Ийерташ и его поместье. Дом, в котором он сейчас был один. Ильдика на связь не выходила, но он чувствовал, что она всё ещё здесь. Всё ещё жива. И он искал её, чтобы помочь, вразумить, составлял в голове сотни вариантов самых невозможных, невыполнимых контрактов, которые он собирался предложить Азазелю в обмен на амнистию его возлюбленной. Не согласился бы Азазель, он бы отправился напрямую к Хозяину.

Несколько раз ему приходили сообщения от Торквемады, который посылал его убить обнаружившихся диссидентов. И Красный Барон брался за любое задание. Он обманывал своих жертв, выуживал информацию о любимой, обещая отпустить. Но никто ничего не знал о судьбе высшего командования мятежников, поэтому пересмешник их убивал. Не потому, что они ничего не знали, разумеется.

И в очередной день его снова вызвали. Правда, на этот раз не на задание, а прямиком в штаб-квартиру пересмешников, на первый этаж Обсидианового столпа. Великий Инкивзитор сказал, что в сборе будут все.

– Рад вас приветствовать, братья, – произнёс Томас. – Нас своим присутствием почтил сам господин Азазель, поприветствуем его.

– Отставить, – махнул рукой принц Гавваха. – Я не спроста созвал всех выживших пересмешников первого поколения, – объявил он. – Вы – наша доблестная внутренняя полиции. Вас создавали, как неподкупных и беспристрастных распространителей воли нашего Хозяина. Но, к сожалению, даже среди вас нашлась крыса.

Барон с трудом разжал кулак, которым едва не сломал край стола. Все остальные – Торкве, Киллиан и Железный Клык лишь согласно кивнули принцу.

– Полагаю, тебе хорошо знакома предательница? – обратился Азазель к Красному Барону.

– Да. Но я верен Гавваху, я доказал это делом, – скрипнул зубами Красный Барон.

– Это правда, – согласился Великий Инквизитор. – Многочисленные свидетели подтверждают, что Ман... Барон уничтожил семерых предателей в самом начале восстания, и продолжает это делать поныне, очевидно, не потому, что их план провалился и он решил переметнуться.

– И тем не менее, он жил и спал с одной из организаторов мятежа против моего отца, баронессой Ильдикой, – прищурился Азазель. – И абсолютно ничего не знал?

– Она не посвящала меня в свои дела. А я не напрашивался. Мы бывшие смертные, и в нашу эпоху было принято считать, что мужья не являются хозяевами своих жён. У тех было право на свои личные дела, – ответил Красный Барон.

– Допустим, – прикусил губу Азазель. – И всё же... во времена, к примеру, Великого Инквизитора...

– Даже за родство с еретиком полагался костёр, – расплылся в улыбке Томас.

– Мы здесь собрались, чтобы решить судьбу Ильдики, – сказал принц.

– Вы хотите её убить?! – воскликнул Красный Барон.

– А есть иные варианты? – хмыкнул Киллиан.

– Постойте... Ваше Высочество я... Я умоляю вас об амнистии для неё.

– Мы не предоставили её даже для Первородных лордов, Красный Барон, – напомнил Азазель.

– Да, но Ильдика ещё может быть полезна! У неё сознание смертной женщины! Её одурманили! Мы понесли огромные потери, даже самих пересмешников осталось только пять! Неужто нельзя заставить её отработать свои грехи?!

– На самом деле, я и правда не планирую уничтожать всех бунтовщиков до единого. Мелкие сошки ничего не значат, это будет бессмысленная трата населения, – принялся рассматривать собственные когти принц. – К тому же, все убедились, что Хозяина убить нереально даже силами нескольких Первородных. Однако тех, кто был пойман, а не убит, будет ждать суд.

– Не ты ли, Бароша, только что говорил о равноправии? Пусть Ильдика отвечает головой, как и все! – хихикнул Киллиан.

– Грёбаный ты маньяк... Неужто вам троим насрать на такого же чело... Ах, да! Конечно! Каннибал, безумный наёмник и сумасшедший священник, уничтоживший тысячи людей за неправильное вероисповедание, – встал из-за стола пересмешник.

– Кажись, ты забыл, что давно уже не принадлежишь к роду людскому, Манфред, – оскалился Томас. – Мы демоны, мы работает на благо Гавваха. Ильдика решила, что её собственные амбиции важнее нашего дела!

– Такова, сука, демоническая суть! Быть эгоистом! То, о чём ты говоришь – чересчур лицемерно даже для демона! – крикнул на Торкве Барон. – Ваше Высочество, я готов поручить за Ильдику. Готов выполнить любое, самые невыполнимое задание!

– А ты и так его выполнишь, – усмехнулся принц. – У тебя нет выбора. У вас у всех его нет, ибо я здесь главный после отца. Вы – инструменты, пока вы помните об этом – можете жить в своё удовольствие, в рамках дозволенного. И прямо сейчас ты получишь то самое задание. Инквизитор?

– Его Высочество Азазель предложил нам самим проголосовать за решение по Ильдике. Кто за то, чтобы оставить её в живых и пусть она отрабатывает свои грехи?

Внутри у Барона всё похолодело. Он поднял руку, глядя в глаза троим своим братьям. Киллиан поддерживал любой вариант при котором кого-то требовалось убить. Железный Клык, понятное дело, точил на него зуб. Ну, а про Торквемаду, собаку съевшего на истреблении всех, кто ему не нравился, и говорить не стоило.

– Теперь поднимите руки те, кто за то, чтобы устранить предательницу и обезопасить наше общество от ей подобных?

И вверх поднялись три конечности.

– Решено, – ответил Азазель. – Значит, Ильдике суждено сгинуть... от твоих рук, Красный Барон. Таким образом, мы будем на сто процентов уверены в твоей верности Гавваху. А дабы исключить возможность помощи в побеге для Ильдики, я повешу на тебя свой маячок. Через три дня он автоматически призовёт меня к тебе. И если я обнаружу тебя в обществе этой демоницы, либо она не будет мертва – я убью тебя, Красный Барон, – сказал он и встал из-за стола. – Я бы мог пощадить твою... как там у смертных? Невесту, кажись. Но твои братья иного мнения, а я не могу не прислушаться к тем, кто так долго знает её и тебя, – и с этими словами принц Гавваха исчез.

Красный Барон опустил голову. Будучи демоном, созданным из огня, он чувствовал внутри себя айсберг. Ядро обжигало холодом. Руки невольно потряхивало. Остальные пересмешники посмотрели на него и принялись вставать, как вдруг он прошептал:

– Вам лучше убить меня прямо сейчас.

– Да без Б! – хмыкнул Киллиан и подался вперёд, но его остановил Торкве.

– Мы все друг другу не нравились, но я думал, что между нами есть некая связь... ведь все мы были людьми, – продолжил Красный Барон. – Но теперь я понимаю: вы не были людьми даже тогда, когда тела ваши состояли из крови и плоти. Этот смертный приговор... Вы подписали его всем нам.

– Пф, удачи, – надменно фыркнул Железный Клык и зала опустела.

Внутри Барона будто заработал часовой механизм. Семьдесят два смертных часа. Ничтожно малый срок в масштабах их бессмертного существования. Именно столько ему оставалось жить.

***

На самом краю Гавваха вспыхнула рамка портала. Красный Барон уставился в спину Ильдике, свесившей изящные ноги с обрыва, ведущего в никуда. Бесконечная пропасть, которую продолжало бесконечно заполнять Великое Плато из обломков миров и прочей материи, заносимой в Гаввах разломами в различных Вселенных.

– Из всех возможных кандидатов они выбрали тебя... Просто слов нет на этих ублюдков, – вздохнув, произнесла демоница.

– Зачем ты в это ввязалась, милая? – дрогнул голос Барона.

– Глупые мечты, глупой женщины... Я просто хотела освободить нас, думала, получится...

– Спасибо тебе, спасибо, что попыталась, – кивнул он.

Можно было наброситься на неё с криками, обозвать дурой, начать выяснять отношения. Долго размусоливать о том, сколь безнадёжен был этот план. Но у него осталось слишком мало времени.

– Сколько нам осталось? – спросила она, понимая всё без слов.

– Шестьдесят семь часов.

– Смешной срок, – улыбнулась Ильдика. – И что потом?

– Я не могу тебя убить... Что угодно, самые ужасные зверства готов свершить, но только не это...

– И я не могу. Полагаю, сбежать тоже не вариант?

– Нет. На мне маячок. Но, если вдруг Гаввах будет открыт к посещению других миров до истечения времени – тебе надо будет бежать.

– А ты?

– Меня убьёт Азазель в любом случае, кроме того, где я убью тебя, – грустно сказал Красный Барон.

– Тогда убей меня. Я начала всё это ради тебя... Хотя бы из уважения к моим стараниям – останься в живых, – повернулась к нему Ильдика, по чьим лиловым щекам текли горячие слёзы.

– Нет, я сказал, – настойчиво произнёс Красный Барон. – Я уже кое о чём думал, пока искал тебя. Всю свою эссенцию я держу при себе. Если ты убьёшь меня своими руками, то получишь её всю без остатка. С этими силами у тебя будет шанс пробиться наружу и скрыться от остальных. Ты сможешь жить.

– Я не пойду на подобное... – всхлипнула Ильдика. – Я предавала и использовала столько мужчин, но не тебя... Не могу... Неправильно!

Красный Барон подошёл к ней сзади и крепко обнял.

– Ты не виновата. Мы оба заложники ситуации.

– Но нам надо что-то решать... Можно, как в «Ромео и Джульета» – принять смерть вдвоём, но... Это очень тупо, когда один из нас может выжить.

– Ради чего мне жить, если тебя не будет? – спросил Красный Барон.

– Ради памяти. О том, что мы были вместе. Как нам хорошо было. Лучше, чем забвение для обоих. По крайней мере, ты будешь помнить меня, я буду жива в твоих воспоминаниях.

– Точнее, я в твоих, – поправил её Красный Барон.

– Нет, я!

– Это не обсуждается! – крикнул пересмешник и... тут же ещё сильнее обнял. – Прости-прости-прости... Никаких криков больше.

– Предлагаю клятву, – шмыгнула носом Ильдика. – Поединок насмерть. Без поддавков. За час до приговора. Убьёшь меня ты – будешь дальше жить. Убью я тебя – буду жить ради тебя и бежать. Это единственный вариант, честный для нас обоих. Чтобы не было и капли сожалений, что что-то можно было изменить...

Красный Барон задумался. Она тоже задумалась.

– Давай, – согласился пересмешник. – Тогда следующие шестьдесят шесть часов должны стать лучшими в нашей жизни.

И они были. Никто из них не мог объяснить этого чувства. Возможно, именно это испытывали смертные, подсознательно понимая, что жизнь – штука не вечная. Что всему приходит конец. Придёт конец и любви, и радости, и горю тоже. И потому эта жизнь была такой сладкой. Не приторной, без излишка. Ровно такой, чтобы ей можно было напиться.

Такими стали следующие два с половиной дня. Полные ласки, любви, разговоров о многом и о ещё большем – молчания.

Красный Барон не собирался соблюдать данную клятву. Какой прок от неё мёртвому демону? Он мужчина, в конце концов. Он должен защитить то, что ему дорого, даже ценой жизни. Таким был Манфред фон Рихтгофен, таким был и демон, рождённый из его пепла.

Они сидели на краю пропасти и смотрели на звёзды, когда на внутреннем таймере пересмешника остался час.

Возлюбленные встали друг напротив друга.

– Поединок. Сейчас, – сказала Ильдика.

– Как и договаривались, – кивнул Красный Барон.

План был хороший. Начать бой по-честному, как бы соблюдая все условия. Он не рассчитывал на то, что Ильдика будет пытаться убить его всерьёз. Поэтому следовало подгадать момент и подставиться под смертельный удар, направленный мимо. Самому прыгнуть на хоботок девушки. Если та попытается увести орудие – схватить его за кончик и вонзить себе в ядро, чтобы эссенция досталась ей.

Красный Барон улыбнулся сам себе: почему-то, смерть сейчас не казалась такой страшной. Страшнее было оказаться победителем в дуэли.

– Могу я кое-что достать? Ты же всё-таки сильнее меня, – спросила Ильдика.

– Разумеется, – ответил пересмешник.

– Только отвернись, пожалуйста.

Он отвернулся.

– Я готова, – кашлянув, сообщила демоница.

И они закружились в самом прекрасном и смертельном танце, какой только мог видеть Гаввах, но увы, свидетел тому была лишь бескрайняя бездна и пустынный кусок Великого Плато.

Красный Барон делал самые очевидные атаки, которые отбил бы даже низший демон. Ильдика кружилась вокруг, жаля хоботком, но, разумеется несмертельно. Как не пытался прикончить себя мужчина, у него не получалось прыгнуть на кончик оружия.

Это продлилось три минуты. Демоница выбилась из сил и перестала использовать крылья. Приземлившись, она рванула прямо на Красного Барона, создавая из гавваха энергетическую рапиру. Красный Барон хмыкнул, оставаясь безоружным, используя лишь кулаки. Вот он, идеальный момент. Ему показалось даже, что девушка согласилась на его условия и решила прикончить его. Что ж, даже лучше. Он примет смерть, достойную рыцаря Великой Германии, достойную настоящего мужчины, защищавшего свою любовь.

Острие рапиры вонзилось ему в грудь. Его собственный огненный кулак прошёл мимо головы Ильдики и замер. Девушка прижалась к нему всем телом и тяжело вздохнула.

– Кажись... подействовало... – и тут же обмякла, падая на колени.

Красный Барон подхватил её, одновременно, понимая, что рапира в руках демоницы оказалась... миражом. Ненастоящей. Вероятно, одной из тех бесполезных способностей, которые почти никогда никому из пересмешников не пригождались. И тем не менее, девушка использовала её с умом.

Ильдика начала кашлять чёрной кровь и содрогаться в агонии.

– Почему... Что происходит?! – начал кричать Красный Барон, держа на руках ни с того, ни с сего начавшую превращаться в астральную пыль Ильдику.

– Осколок адаманта... Я проглотила его вместе с небольшой астральной оболочкой, которая растворялась... пока мы бились...

– Зачем?! Мы же договорились!

– Что стоит клятва идущего на смерть демона, – хихикнула сквозь ужасающую, жгущую изнутри боль девушка.

– Ты не имела права так поступать... Я люблю тебя, Ильдика! Больше жизни! Это моя участь была!

– Не надо... так кричать... Манфред... Позволь мне хоть раз сделать что-то важное для тебя... Позволь обычной женщине... побыть героиней. Совершить подвиг... во имя любви, – Ильдика слабо коснулась его щеки, и Барон тут же прижал её истончающуюся ладонь своей.

– Ты же понимаешь... Что мне больше незачем жить? – спокойно ответил пересмешник.

– Ради меня, забыл, что ли? Потому, что... Ты не демон... никогда им не был... Ты мой самый любимый человек, Манфред...

В эту секунду что-то изменилось. Красный Барон видел много раз, как погибают демоны. И ни разу он не видел, чтобы после того, как тело развеивается астральной пылью на его месте... возникало ещё одно.

На его руках теперь лежала истекающая кровью обнажённая девушка. С пунцовой кожей, волосами цвета пшеницы и голубыми глазами.

– Что это? – ошарашенно произнёс Красный Барон.

– Не знаю, любимый... Я как будто... очистилась...

Ильдика умерла не сразу. И пока её тело бледнело, она напевала песню, по-видимому, из своей эпохи.

Мы способны всё это преодолеть,

Но ты ответишь вновь, что хочешь умереть,

Мы продолжаем ждать, мы продолжаем жить,

Я хочу рассказать, что ещё не поздно

Взять и всё изменить

Песня подошла к концу. Подошла и жизнь девушки.

– Я люблю тебя, Манфред... До встречи...

И её сердце остановилось. Пересмешник аккуратно положил её голову на землю, как будто держал памятник архитектуры из самого хрупкого материала в Петле. Затем посмотрел в небо... и зарыдал. Впервые в своей демонической жизни.

Конец предшествует началу

20 миллиардов лет спустя.

Жизнь шла своим чередом. Красный Барон отчитался о том, что Ильдика мертва. Азазель был даже удивлён, что тот справился, но ничего не сказал.

С остальными пересмешниками Красный Барон теперь виделся исключительно на важных собраниях, однако никак не реагировал. Киллиан, Железный Клык и Торквемада, по прошествии долгих лет, позабыли о причинах подобной отстранённости и уже не понимали, почему их брат даже не здоровается с ними. Впрочем, это их не сильно беспокоило.

Каждый раз, встречая одного из них, Красный Барон подавлял в себе желание убивать. Все трое для него уже были трупами. Вопрос только во времени. На удивление, сам демон никак не торопился. У него впереди была целая вечность на подготовку мести, а это и всё, что ему осталось.

– О, Дарующая Жизнь, не гони меня прочь, ибо я пришёл с миром к тебе, – Красный Барон преклонил колено, стоя возле беседки Нэннеке, Богини Жизни.

– Как ты вообще сюда попал, демон? – подивилась подобной наглости женщина в белом платье с венком из цветов на голове.

– Имеет ли это значение – как? – если важнее то, за чем я пришёл? – приподнял голову пересмешник.

– Быть может, мне позвать своего супруга? Иначе мне неясна твоя дерзость, отродье Гавваха, – произнесла Неннеке.

– Не боюсь я смерти, Дарующая Жизнь, ибо мне моё существование не дорого. Но не за ней я пришёл в ваш дом без оружия, как видишь. Мне нужна правда. Демоны – тоже живые, ты это знаешь, Дарующая Жизнь. Так могу ли я рассчитывать на каплю сострадания от той, кто любит жизнь больше всего на свете?

– Тебе прислал ко мне Хозяин? Ты разведчик?

– Нет. Я просто демон, который хочет узнать... Что будет со мной, когда меня не станет?

– Ты будешь мёртв. Это однозначно известно, – чуть спокойнее произнесла Неннеке.

– Но есть ли что-то после смерти? Быть может, мне стоит спросить у твоего мужа?

– Вряд ли он вообще захочет тебя видеть, – хмыкнула Богиня Жизни. – Но и ответить, даже при желании, он не смог бы. Жизнь и смерть существуют в умах живых, а не мёртвых. Мёртвые ни во что не верят. Поэтому, даже боги и демоны умирают иногда. И никто ещё не возвращался с того света, чтобы поведать о своей судьбе.

– Но ведь смертные перерождаются в других мирах, спустя время? Истинно ли тоже самое для демонов и прочих вечных? – с надеждой спросил Красный Барон.

– Возможно. Но не точно. Ибо мы все состоим из веры других. У нас нет своей души, она сшита из лоскутов чужих. Так понятнее?

– А, скажем, если человек стал Богом или демоном? Может ли он попасть в другой мир и переродиться?

– Полагаю, если только он отринет свою нынешнюю суть. Только тогда он попадёт на Коло Перерождений.

– Спасибо, Дарующая Жизнь, – кивнул Красный Барон и исчез во вспышке пламени.

***

Он стал безжалостным, бескомпромиссным. Его не волновали ни судьбы демонов, ни судьбы богов, джинов, фейри и смертных. Поступал приказ убить – убивал. В остальное время – он планировал. Копил силы и эссенцию. Ведь он взял слово с Валефора, что тот выполнит любую его просьбу.

И этот час настал.

– Я планирую опустошить филиал Банка Эссенции у себя в Ийерташе, – произнёс он.

– Что?! – воскликнул герцог и шёпотом спросил: – Но зачем? Ты разве недостаточно богат?

– Меня не интересует материальная выгода. Мне нужна сила. Сила – это эссенция, – ответил Красный Барон.

– Но ради чего? – осведомился Валефор.

– Я больше не могу здесь жить. Для путешествия по Петле мне нужен огромный запас энергии, – сообщил пересмешник.

– Ты же понимаешь, что ты не вернёшься, если так сделаешь? – удивился банкир.

– Ты меня не слушал? Мне и так путь заказан в Гаввах после того как... – Красный Барон вздохнул. – Поклянись, что никому не скажешь.

– Клянусь душой Повелителя Хаоса.

– Я убью оставшихся пересмешников, – сказал огненный демон.

– Что вы такого могли не поделить? Вас же осталось всего четверо! Новых больше не создают.

– Оно и к лучшему, – кивнул Красный Барон.

Действительно, Азазель постановил, чтобы смертных никогда больше не превращали в Высших демонов. Слишком ненадёжной оказалась эта затея после случая с Ильдикой. Возрождать производство новых пересмешников, без привлечения людей, сочли нецелесообразным. Высших осталось очень мало, нынешних сил казалось достаточным для урегулирования любой внутренней междоусобицы, а на арену внешней политики Хозяин Земель Бескрайних и Бесплотных в ближайшие годы не планировал возвращаться, ибо продолжал находиться в депрессии.

– Ты же понимаешь, что если меня уличат в помощи... – начал, было, Валефор.

– Кто? Никого почти не осталось. Мы здесь одни, – развёл руками Красный Барон. – Расскажи мне, как это сделать и мы попрощаемся навсегда.

– Знаешь, это даже как-то грустно, – хмыкнул банкир, но слово своё сдержал.

Всё оказалось не так уж и сложно. Красный Барон вернулся в своё поместье и объявил о глобальной инспекции, якобы, для проверки обороноспособности Ийерташа. Он с деловитым видом изучал укрепления легионов низших демонов, подолгу разговаривал с генералами и летал над городом. В конце-концов, встал вопрос о безопасности Банка Эссенции.

– Я обязан проверить, насколько надёжно защищены сбережения наших граждан, на случай повторения недавнего инцидента, – сказал пересмешник.

– Лорд, территория Банка – конфиденциальна, – произнёс главный банкир Ийерташа.

– Она может быть конфиденциальна где-нибудь за городскими стенами, вне моей территории, – зыркнул на него Красный Барон. – Я могу распорядиться, и ваш филиал переместят на берег Огненного Океана, вас устраивает подобная политика конфиденциальности?

– Нет, лорд... Только прошу вас, следуйте за мной и никуда не отходите. Наши системы защиты они... м-м... несколько параноидальные, могут среагировать случайно.

– Лучше вам беспокоиться о том, чтобы они в принципе работали, оправдывая бюджет, выделенный на их поддержание, – хмуро ответил Красный Барон.

– Разумеется... – поклонился банкир.

Несколько часов он водил пересмешника по многочисленным отделениям Банка, рассказывая обо всём подряд: истории, обороте эссенции, выгодных предложениях вкладчикам и многом, многом другом.

– Всё это замечательно. Но что с хранилищем? – поинтересовался Красный Барон.

– О, это достояние нашего филиала! В самом деле, подобное есть только в столице и ещё нескольких крупных городах, но по всему Гавваху – пересчитать на пальцах можно! – гордо ответил банкир. – Дело в том, что наше хранилище выглядит весьма внушительно снаружи...

И он привёл Красного Барона к громадной двери.

– Разрушить её крайне сложно даже Первородному. Войти туда могу только я и пара моих приближённых...

– Полагаю, что и я тоже? – уточнил пересмешник.

– А, эм... Что ж, в порядке исключения, поскольку вы наш правитель... – банкир прикоснулся к двери и та распахнулась. За ней было абсолютно пусто.

– Что это? – удивился Красный Барон.

– Ловушка, – ответил банкир.

Пересмешник придержал свою ярость в узде.

– То есть?

– Тот, кто будет долго и упорно долбиться в нашу дверь не поймёт, что вся эссенция на самом деле хранится в ином измерении, – сообщил директор филиала и начал ощупывать стены. – Ах, да, вот оно...

«Пронесло...» – выдохнул Красный Барон и в ту же секунду оказался на живописной поляне, посреди которой росло очень уродливое дерево с демоническим оскалом.

– Это и есть сердце нашего Банка, лорд, – пояснил Высший демон.

– Что ж, спасибо за экскурсию. Мне пора, – ответил Красный Барон и одним ударом разорвал древо на куски. Из раскуроченной оболочки хлынуло такое количество эссенции, что её можно было увидеть даже глазами смертного. Жизненная сила бесконечного числа смертных и астральных сущностей.

– Что вы творите?! – завопил банкир.

– Тс-с, – отмахнулся Красный Барон, и не глядя скомкал тело Высшего в кровавый шар. – Пришло время маленькой мести.

Когда же этот безграничный поток иссяк, сила Красного Барона приблизилась к уровню слабого, но всё же Старшего Бога. И он планировал ей воспользоваться, как можно быстрее, пока за него самого не взялись серьёзные парни.

***

Торквемада составлял очередной рейтинг потенциальных изменников. Это занятие ему не надоедало ни в смертной жизни, ни по прошествии шестидесяти миллиардов лет с момента принятия демоничества.

В один столбец были выписаны имена всех Высших, за которыми он следил. Напротив – он писал количество очков. Кто скольких врагов Гавваха разоблачил за прошедший век. Кто больше пользы принёс при восстановлении городов или чаще хвалил Хозяина. Те, кто старался меньше всего – в новом столбце оказывались внизу и Торквемада, путём нехитрой считалочки, выбирал кого приговорить к наказанию или смерти в следующем тысячелетии.

Он даже не сразу осознал, как его рабочий кабинет разворотило взрывом, а его самого оторвало от земли и швырнуло на миллиарды километров вдаль, в необузданные леса, полные диких зверодемонов.

– Что это было?! – воскликнул Великий Инквизитор, вооружаясь посохом.

Торквемада был грозным дуэлянтом. Почти пять метров ростом, с огромным горбом, безглазый, с бледной кожей и длинной нижней челюстью. Урод внешне – урод и внутри. Но крайне печально заканчивал всякий, кто обманывался его внешностью. И тем не менее, тот, кто так молниеносно, даже не дав себя почувствовать, напал на Великого Инквизитора, очевидно, был опаснее в разы.

– Привет, Томас, – произнёс Красный Барон. – Надеюсь, ты понимаешь, почему сейчас умрёшь?

– Манфред, – надменно оскалился Торквемада. – Кажется, между нами не было значительных распрей...

– Неужто? – театрально вскинул брови огненный демон.

– Или ты про ту девку, как же её там... – усмехнулся Великий Инквизитор. – Да, кажется я вспомнил... Шлюха, которая дважды поплатилась за свои манипуляции, что в смертной, что в вечной жизни, ху-ху! И ты до сих пор по ней убиваешься, Манфред?! До сих пор не можешь забыть?! Ха-ха-ха! Ты жалок, Манфред! Вы все жалкие – я-то изучал, я помню, как каждый из вас кончил в прошлой жизни! Жалкие смертные, которые цепляются за крохи своей былой сути!

– Ты ошибаешься, Томас. Ты помнишь далеко не всё, – покачал головой Красный Барон.

– Значит, я придам это анафеме, как тебя, прямо сейчас! – и Великий Инквизитор совершил сверхбыстрый выпад посохом.

– Ты забыл, например, какой я быстрый, – прошептал ему на ухо огненный демон, проворачивая энергетический клинок внутри живота. – А ещё ты забыл, что самый опасный враг тот, кому нечего терять, – он соткал из гавваха второй меч, который вонзил в горло Великому Инквизитору, и острие его вышло через горб Торквемады.

– Будь ты проклят... Манфред... – прохрипел Томас перед тем, как развеяться астральной пылью.

Красный Барон хмыкнул – ничего общего с тем, как умерла Ильдика. Быть может Старшая Богиня и была права...

Позади он уже чувствовал, как за ним вылетела толпа Высших. Около сотни, может больше. Ийерташ довольно быстро передал в столицу известие об ограблении Банка. Найти демона, чуть ли не лопающегося от количества эссенции было не трудно и Азазель уже объявил награду – десять процентов от того, что удастся спасти из лап Барона тому, кто его убьёт.

Предложение, ради которого многие демоны готовы были рискнуть бессмертным существованием.

Но пересмешника это только забавляло. Про себя он довольно произнёс: «Один готов. Осталось двое».

Красный Барон поднялся в воздух, устремляясь навстречу охотников за своей головой.

– Дорогие друзья, я давно хотел признаться: как же я вас всех презираю и ненавижу, всей своей сутью! Вы не представляете!

И на ходу срубил головы первым двоим. На него обрушились атаки со всех сторон. Кислота, огненные лучи, ледяные лучи, шаровые молнии, тёмная материя, армии марионеток, исполинские кулаки, волосы-змеи, потоки воды, рассекающие сталь и камень, океаны дерьма и крови.

Впервые он чувствовал себя свободным и получал извращённое удовольствие от боя. Бесчисленные раны были похожи на массаж – болезненные, но бодрящие, после которых оставалось чувство некой эйфории.

– Нам надо было прод... – не успел договорить очередной Высший, которому Красный Барон проломил голову кулаком. Развернувшись, он прожёг лучом сразу троих. Килотонны эссенции сгорали в одночасье, делая его слабее, но однозначно было ясно, что живым отсюда не уйдёт никто.

И всё же, жадность – главенствующее качество любого демона – брала верх над разумом. Высшие продолжали убиваться о Красного Барона, нанося ему серьёзные раны, которые тот залечивал, выкачивая из внутреннего хранилища очередные волны эссенции. Ему было плевать на богатство в его распоряжении. Самым главным было то, чтобы остатков хватило на Киллиана и Железного Клыка.

– А ну, разойдитесь! – и в момент, когда из всей толпы охотников за головами осталось в живых лишь четверо, в Красного Барона на полной скорости влетел Киллиан. Приняв свой истинный облик, он использовал гигантский крюк заместо правой ладони, чтобы пронзить им живот Красного Барона.

– Отлично, ты сам ко мне пришёл! – усмехнулся тот, нанося серию ударов в лицо собрата.

Бывший наёмник протаранил Красным Бароном землю, оставляя в ней борозду в миллионы километров и выхватил второй рукой меч, которым принялся полосовать огненного демона. Тот сгруппировался и пинком между ног перебросил Киллиана через себя. Не давая Золотому Мечу опомниться, он запустил в него сферу, мощностью со взрыв сверхновой.

На месте атаки образовался необозримый кратер, но бывший головорез не погиб.

– Азазель прознал про твою выходку! Он выделил мне кое-какой бюджет на твоё убийство, Красный! Ты не представляешь, как давно я мечтал испытать себя в битве с тобой! Ещё и на таком уровне!

– Вы никогда не разучитесь пиздеть во время боя... – покачал головой огненный демон и бой продолжился.

Под ними исчезали территории, поселения, легионы низших демонов. Эта битва была намного более разрушительна, чем с Кавианом, хоть они и не создали новую Вселенную. И по мере того, как запасы эссенции истощались, Красный Барон начал понимать, что не рассчитал силы. Сколько бы не выделил Азазель Киллиану, очевидно, у него самого было меньше.

Ключевым поворотом стала способность Золотого Меча.

– Анафема! – и Киллиан выстрелил в Красного Барона крюком на цепи, вонзив его в грудь, рядом с ядром. В этот момент, огненный демон почувствовал рану, сравнимую с воздействием адаманта. Его астральное тело было не просто повреждено. У него отняли часть сил.

– Я открыл эту силу недавно, – усмехнулся Золотой Меч. – Мне вовсе не обязательно полностью убивать Высшего, чтобы отнять его способности! Я могу это делать по мере того, как отрываю от него куски души, ха-ха!

И в следующий миг на Красного Барона сверху обрушилась огненная наковальня. Увернувшись от неё, он чуть не был сбит грузовиком, а следом за этой атакой взорвалась сверхновая. Сам же пересмешник утратил эти способности и почувствовал невероятную слабость после очередного ранения.

Нужно было бежать.

– Куда ты собрался?! – загоготал Киллиан, нагоняя его и хватая за шею. – Я ещё даже не начал! – и снова пробороздил собратом несколько миллиардов километров земли. – Питчер Киллиан занял позицию для броска! Сможет ли его отбить... хм-м... Серный Город!

Золотой Меч запустил Красного Барона в сторону столицы со скоростью, на которой огненный демон уже не мог изменить направление или затормозить полёт. Один за другим он пробивал насквозь многовековые шпили, что совсем недавно восстановили после революции Чатурина.

– СТРА-А-А-АЙК! – доносилось позади. Киллиан нагонял его прямо в воздухе. И Красный Барон решил направить остатки эссенции на то, чтобы не сопротивляться, а наоборот – придать себе ускорения.

Взрыв. Небольшой квартал в Серном Городе превратился в кратер. Уцелело лишь одно здание, к которому и устремился пересмешник, но тут спину вновь прожгла боль и раздался выкрик:

– Анафема!

Ноги подкосились, он завёл руку за спину и с трудом вырвал из неё крюк, который успел забрать у него немало сил, после чего, на всей скорости влетел внутрь знакомого заведения.

Все в «Баре» Андромалиуса резко посмотрели в сторону выхода. Сам Творец Яств отвлёкся от разговора со знакомым клиентом и удивился, поняв, что перед ним израненный Барон.

– Отлично. Здесь я тебя и...

– Все разборки за пределами заведения! – рявкнул Первородный.

Красный Барон опешил. Впервые он видел, чтобы Андромалиус повышал голос. И впервые он видел, чтобы тот покинул пределы своей стойки.

– Ой, да не начинай! Это приказ лично Азазеля – я обязан его прикончить! – встрепенулся Киллиан, занося меч для удара.

– Эти правила останутся нерушимы, даже в присутствии самого Хозяина! – повторил Андромалиус. – Или убирайся отсюда, Золотой Меч, или заказывай напитки. Пока я сам тебя не вышвырнул.

Пересмешник с прозрачной, стеклянной кожей, под которой виднелся отлитый из золота человеческий скелет глянул на Творца Яств исподлобья, но рисковать не стал.

– Трус, – бросил он в сторону Красного Барона и вышел из «Бара».

– С-спасибо... – прохрипел огненный пересмешник, ответив на протянутую ему руку помощи.

– Пошли, расскажешь, – дружелюбно улыбнулся бармен.

***

– Получается, теперь мы будем с тобой не так часто видеться, – вздохнул Андромалиус, поставив ещё один «Инферно» за счёт заведения.

– Если вообще будем, домой мне путь закрыт, – фыркнул Красный Барон.

– В «Баре» рады всем, не забывай об этом, – ответил Первородный.

– Только бы выбраться отсюда как-то... Поди, выход из Гавваха опять заблокировали...

– Можешь воспользоваться чёрным ходом, – пожал плечами Андромалиус.

– Каким ещё чёрным ходом? – нахмурился пересмешник.

– Ты же помнишь, что моё заведение – это Охотничьи Угодья? Сюда можно попасть из разных измерений и выйти из них же.

– Тогда... выходит, Ильдика могла бы спастись, зайди она сюда?

– Верно. К сожалению, не догадалась, – грустно вздохнул Творец Яств.

– Да я и сам бы мог... Ладно. Только... чёрт. Всю эссенцию проебал... ни жемчужин, ни бусин... Выходит, месть моя замрёт на Торквемаде.

– Знаешь, Красный, – Андромалиус поставил бокал и полез рукой внутрь стойки. – Здесь каждый день бродит толпа народу. Кто-то, порой, забывает всякие безделушки. Если кому-то надо, я отдаю, чтобы даром не пропадало, – и достал оттуда адскую бусину. – Понятия не имею, что это за хрень, можешь взять себе на удачу, как сувенир.

Красный Барон закрыл глаза и засмеялся. Ну да, конечно, не знает он, что такое адская бусина, старый сукин сын!

– Когда-нибудь, я приду сюда вновь и расскажу тебе очередную сумасшедшую историю, – тепло улыбнулся Красный Барон.

– До тех пор, не буду вычёркивать «Инферно» из меню, – дружелюбно ответил Андромалиус.

Внутри всё было пусто. Он потерял любимую, потерял силы, вот теперь и дома лишился, каким бы ненавистным он не был. Не передать было ту степень омерзения, что испытывал пересмешник к своему бессмертному существованию. И всё же... он должен убить ещё двоих. Сколько бы времени это не заняло.

Пусть миллиарды, пусть триллионы лет. Память о дорогих ему людях будет греть его в эпохи отчаяния и не даст сбиться с пути.

Красный Барон встал из-за стойки, положил адскую бусину на язык и переступил порог «Бара».

Пришла пора ему снова наведаться в гости к смертным.