Тайный Скорпион

Красные Всходы

Эдуард Владимирович Леванов

Красные Всходы

Аннотация

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Издание второе, исправленное.

В городе происходит похищение молодой девушки. Кто за этим стоит? Какие мотивы? Оккультные символы, древняя книга, мрачные события. Неожиданный след из прошлого поможет раскрыть преступление настоящего. Темный осенний нуар с мистическим сюжетом.

18+

ISBN 978-5-0060-7033-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

8.10.2022

Тусклый свет фонаря отражался в осенней луже, мокрая листва застилала тротуар. Мелкий осенний дождь больше создавал промозглость чем беспокойство у редких прохожих о том, что можно промокнуть. Каждый их них куда-то спешил — кто-то в теплую квартиру, кто-то в шумный бар, а кто-то на деловую встречу. Прохожих было мало и постепенно улица превращалась в полутемный тоннель, стиснутый нагромождением домов.

И в этом тоннеле торопилась домой молодая девушка, на ней был бежевый плащ, берет прикрывал светлые волосы средней длины, с виду ей нельзя было дать больше двадцати лет. Тонкие туфли уже промокли от осенних луж, и она больше обращала внимание на тротуар в попытках обойти лужи, чем смотрела по сторонам. В сумраке проходных дворов, отбрасывающих тень редких деревьев, за девушкой пристально наблюдала пара глаз. Их владелец, человек неопределенного возраста и неброско одетый, неспешно двигался вслед за девушкой по другой стороне дороги, держа дистанцию, периодически сворачивая во дворы — то исчезая, то появляясь в свете редких фонарей.

Вскоре девушка сама свернула в один из боковых дворов, полутемный и мрачный, освещаемый лишь слабой лампочкой над подъездной дверью. Она не сразу нашла ключи в сумочке, копалась в ней, что позволило человеку проникнуть во двор незамеченным и занять позицию за мусорными баками в глубине двора, откуда хорошо был виден подъезд девушки. Он подождал ровно того момента, как за девушкой захлопнулась дверь подъезда и через некоторое время зажегся свет в окнах третьего этажа. Он чуть кивнул, подчеркивая для себя, что дело сегодняшнего вечера сделано, постоял некоторое время глядя на движение тени в окнах и пошел к выходу со двора.

Тем временем девушка, которую звали Аня, поднялась к себе в квартиру через полутемный подъезд. На площадке третьего этажа то тухла, то загоралась слабая желтая лампочка. Аня вставила ключ в замок невзрачной стальной двери, несколько поворотов и она уже в своем доме — крепости, промозглый вечер остается за порогом, в полутемном подъезде, во влажном от дождя дворе. Яркая люстра наполнила комнату теплым светом, сразу создающим уют и подсознательное ощущение тепла и расслабленности.

Ане было 19 лет, и она старалась проживать их максимально ярко, активно, постигая что-то новое в общении, учебе, работе. Не получалась только личная жизнь, то ухажеры были скучные и озабоченные, то просто не нравились. А вот Аня нравилась многим — острое аристократическое лицо, скулы, большие голубые глаза хорошо сочетались с волосами цвета блонд. Она переоделась в уютный домашний спортивный костюм, в котором так хорошо лежать на диване, пить чай и смотреть любимый сериал, мечтать о будущем, успехах, воплощении сокровенных желаний. Аня не знала, что уже неделя как она попала в поле зрения невзрачного серого человека, который бесплотной тенью следовал за ней — с учебы на работу, с работы в фитнес клуб, встречу с подругой. И вот сегодня он, подобно холодному ветру, следовал за ней в вечерних сумерках до ее дома.

Человек был осторожен, опытен и на текущий момент не оставил никаких следов в жизни Ани, никаких пересечений, прикосновений, случайных диалогов или взглядов. Тьма сгущалась над Аней. Но пока это было неочевидно — в освещенной теплым светом квартире плыл аромат чая с чабрецом, бормотал ноутбук с модным сериалом, работала стиральная машина, стирая вещи, которые хозяйке могут уже и не пригодится, если серый человек все-таки захочет, чтобы его линия жизни пересеклась с Аниной.

Глава 1

9.10.2022

Я проснулся в начале девятого, ночная тьма уже отступила перед серым утром с кровавым рассветом. Ночная темень после себя оставила капли дождя на оконных стеклах и карнизах, легкий туман на улице, с каждой минутой растворяющийся и исчезающий, вероятно в прошлый день, из которого он и явился. Привычная чашка кофе несколько привела меня в чувство, но все равно, день казался уже каким-то отвратительным, не смотря на то что только начался. Мне было 38 лет и в силу сложившихся обстоятельств прошлого я трудился дистанционно, выполняя частные IT задания, получаемые через онлайн платформы от различных корпораций. Труд рутинный, но доходный и дающий некую иллюзию независимости от общества. В обществе я стандартен и хорошо интегрирован в толпу — средний рост, темные густые волосы, дерзкая щетина, темные очки авиаторы, темное пальто, синие джинсы и хорошие темные ботинки от какого западного модного дома, но не слишком дорогого.

Этой осенью заказов от корпораций на разработку тех или иных очень нужных сервисов или обновлений для них было немного. Но меня это мало волновало — я прекрасно знал свою цену и востребованность, сейчас затишье, а через месяц может быть вал задач. Нужно ценить это осеннее затишье, увядание природы осенью это всегда красиво, особенно если не нужно спешить на пятидневную работу, а можно прогуляться по осеннему парку. Встретить закат с чашечкой кофе в укромной кофейне. Даже попасть под мелкий моросящий дождь — приятно, сразу чувствуется некая энергетическая связь с любившими осень поэтами 19 или серебряного века. Такие корреляции приходят с возрастом, когда тебе 28 ты строишь карьеру и природные явления тебя мало волнуют, а вот в 38 ты ощущаешь первую встречу со старостью, ее легкое прикосновение к твоей жизни.

Сегодня в планах была как раз такая прогулка, без каких-либо последующих планов. Вообще, планировать день от и до не в моих привычках, я часто полагаюсь на судьбу — пусть она сама решит, какие встречи несет мне день, какие сообщения и предложения отобразятся на экране моего смартфона.

Луч солнца наконец пробил серое утреннее марево и упал на мой смартфон, лежащий на столе у окна. Я вспомнил, что даже еще не проверил его утром. Типичный спам из предложений что-то купить не нужное на емеиле, ночной звонок с неизвестного номера с пометкой — возможно, мошенники, и сообщение мессенджера — «Виктор, привет! Не хочешь встретиться сегодня вечером?», отправителем была моя младшая сестра Аня. С младшей сестрой мы периодически встречались, это было важно для нас обоих, так как в силу обстоятельств, друг у друга остались только мы, других близких кровных людей уже не было. Я ответил «Привет, конечно давай, где ты хочешь?», — она ответила почти сразу — «Там же где и в прошлый раз, в кофейне Шоколад, в 9 вечера?», — «Хорошо» — ответил я. Кофейня эта была скорее местом модным, куда ходили местные блогеры, она нравилась Ане, но не мне — я предпочитал более классические места, где варят классический кофе, желательно в турке, а не сладкий кофейный раф, популярный у молодежи.

Кофейня Шоколад располагалась в тихом укромном месте, посреди небольшого старого парка, что создавало приятную и кулуарную атмосферу для романтических свиданий или деловых встреч. Парк же находился практически в центре города, выходя за его пределы сразу попадаешь в бурный поток людского траффика, машин, деловой суеты. После 8 вечера на улицах стало темно, осенние сумерки заволакивали пространство во дворах и между домами, делая силуэты прохожих нечеткими, ветки деревьев колыхались от ветра, создавая причудливые тени от света уличных фонарей. Постепенно, к 9 вечера туманность и сумерки перешли в мрачную и тяжелую осеннюю ночь, наполненную порывами холодного ветра и дождевой моросью. Я шел сквозь ветер и порывистый дождь, который проникал за ворот моего черного пальто. Пройдя людные улицы, я подошел к входу в парк. Деревья сбросили последнюю листву и колыхались под порывами ветра, казалось, что деревья вовсе не деревья, а доисторические существа, враждебные и несуразные, тянут свои кривые и грубые лапы ко мне, пытаясь зацепить меня и втащить в темную чащу с осветленной редкими фонарями дорожки. Казалось, нечто древнее, неведомое, бесплотное поселилось в этом старом парке. Идя по извилистой дорожке казалось, что я иду не в теплую и уютную кофейню, а в потустороннее темное измерение. Поводом к таким мыслям было еще и то, что в давние времена на месте парка было старое кладбище, снесенное в 60-х годах прошлого века. Но и сейчас можно было найти в особо глухих местах парка остатки могильных плит. Как-то, в один из глухих вечеров, я сам видел на одной из дорожек бесплотный силуэт, направляющийся в глухие заросли парка и растаявший, когда я попытался приблизится к нему.

И вот, за темными зарослями появился отблеск теплого света окон кофейни. Он олицетворял собой портал в другой мир, из мрачных теней в теплоту и благополучие. Кофейня была круглой формы, отделанная темным деревом, с витражным окнами, создающими круг света вокруг здания. Это добавляло нереальности — после темных сумерек я вышел к светящемуся ковчегу надежды. Внутри было тепло и уютно, тяжелые двери не пропускали промозглый ветер. Интерьер был отделан темными породами дерева, из него же были сделаны небольшие квадратные столики на двух персон. Вероятно, цвет интерьера был выбран для создания аналогии с названием кофейни. Посетителей в кофейне в это время было мало, я заказал американо и сел за один из столиков у окна, откуда просматривался вход, чтобы сразу видеть, когда придет Аня.

Большие часы над входом неспешно отмеряли минуты, Аня явно задерживалась. О стекло бились дождевые капли, будто тоже хотели перейти из мира сумрака в мир теплоты и кофейных ароматов. Мое внимание захватил желтый листок, постепенно сползавший по стеклу вниз, куда-то в темноту, в редкие потоки воды и небольшие лужи, где его дожидались такие же желтые и красные собратья. Мне стало казаться, что время перешло от линейного движения к спирали, затягиваясь и набирая напряжение, чтобы разрядиться какой-то тревожной новостью. В зале сидело несколько посетителей — влюбленная парочка, он держал ее за руку и между ними неслись на мысленной волне мечты о счастливом будущем, сидящий в ноутбуке человек средних лет, и одинокая девушка, ждущая неизвестно чего за чашкой давно остывшего латте. Мне казалось, что мир сузился до зала кофейни, а те, кто вне его, обречены на безвременье и страдания. Мне хотелось закурить, но в зале курить нельзя, а возвращаться в мир за толстыми темными дверьми было выше моих сил. Беспокойство росло во мне, подобно ледяному кому, катящемуся с горы и цепляющему к себе все больше снега и мокрой листвы, что осталась под ним.

Я открыл мессенджер и написал — «Я на месте, а ты где?». Одна галочка оповестила меня, что сообщение не доставлено. 19—42 Сестра был (а) в сети. Я набрал ее номер — абонент не отвечает, или временно недоступен.

С виду могло оказаться, что я глубоко о чем-то задумался, но на самом деле я был в прострации — в голове совершенно не было мыслей, прежняя тревожность сменилась мысленным вакуумом, которые через несколько мгновений начнет заполнять ледяной ужас. Хотя могли быть разные варианты потери телефона и тому подобных, но на встречу Аня не пришла, а опаздывать на пол часа не в ее правилах.

Я подошел к барной стойке и спросил бармена, бородача средних лет — видел ли он Аню и показал ее фото на экране моего смартфона. Он мотнул головой, давая понять, что нет.

Двери кофейни захлопнулись за мной, и я погрузился в разгулявшийся дождь, слезы осени, смывающие летние грезы. Ветер будто хотел сбить меня с ног, швыряя в меня порывы ветра, остатки листвы, я поднял ворот пальто и двинулся к проспекту, где-то там меня уже ждало такси, вызванное через приложение.

Я буквально упал на заднее сиденье желтого седана, безликий водитель уточнил — на Варшавскую? — Да. Автомобиль помчался по проспекту, разбрызгивая дождевую воду из луж, водитель, как и я торопился, только я, чтобы выяснить где, моя сестра, а он чтобы быстрее взять следующий заказ. Наши разные цели совпали в исполнении, я почувствовал в нем мимолетного союзника, которому правда, было совершенно все равно на мои проблемы. Еще несколько рывков со светофора, крутых поворотов и вот он остановился перед аркой Аниного двора. Всего доброго — всего доброго, и наши судьбы с ним разошлись. Я быстрым шагом миновал темную арку и оказался во дворе — первое, что я увидел — окна на третьем этаже не горели. То, что ее нет дома было почти сто процентов, я открыл своим ключом подъездную дверь и быстро поднялся по лестнице. Звонок глухо расходился в тишине квартиры. За дверью была пустота, которую я почувствовал сердцем.

Я открыл своим ключом дверь и сразу удостоверился, что мои выводы были верные — Ани здесь не было. Я закрыл квартиру и направился к соседней, напротив. Она открылась почти сразу, как только я прикоснулся пальцем к звонку. Дверная створка отошла на длину цепочки и оттуда появилось сморщенное лицо соседки, Аллы Николаевны. Я был с ней шапочно знаком. Алле Николаевне было за 70, она являла собой контроль за домовым имуществом и карающую длань для тех, кто на него так или иначе покушался, носила сомнительный титул старшая по подъезду.

— Здравствуйте Алла Николаевна, это я, Виктор, брат Ани, что напротив живет, вы ее сегодня видели?

— Здравствуй Витя, видела я ее.

— Во сколько?

— Во сколько, во сколько. — соседка погрузилась на миг в раздумья. — в девятом часу. На работу она пошла, наверное, а я выгуливала своего Фросика. Фросиком была такса соседки. Такая же старая и бдительная, лающая на всех незнакомцев сразу.

«На учебу» — мысленно поправил я соседку. — А потом вы ее не видели?

— Нет, я что слежу за ней что ли? — «Такие милые старушки следят за всеми, кто находится в их зоне обитания.- подумал я»

— Спасибо, если увидите ее сегодня или завтра, передайте что я заходил, искал ее.

— А что, что-то случилось, телефона у нее нету что ли мобильного? — Алла Николаевна органически чувствовала тревогу и потенциально интересные ситуации, которые можно было обсудить с такой же Аллой Николаевной из соседнего подъезда.

— Нет нет, ну что вы, все в порядке. Всего доброго. — я отсалютовал кивком головы и скрылся на лестничном марше.

Подъезд был плохо освещен, что создавало атмосферу мрачности, особенно этому способствовали разные рисунки на стенах — от оккультных знаков — трех шестерок и пентаграмм, до обвинения в проституции неведомой Насти. Периодически стены красились, но помогало это ненадолго.

Мне казалось, что судьба ждет от меня неких последовательных действий, подобных шахматному дебюту, чтобы получить информацию, что происходит и с каждым моим ходом важность информации росла и незнание порождало холодные дуновения страха в мыслях.

Выдвину королевскую пешку я не получил значимого результата — неведомый оппонент не раскрыл своих замыслов, и вновь настало мое время — захватить центр поля, задействовав коня. Я открыл мессенджер и написал Лизе, близкой подруге Ани — «Привет, ты сегодня видела Аню?», не прошло и минуты как пришел ответ «Привет, видела на учебе, а что?», «Не могу с ней связаться, ты не знаешь где она может быть?», «Она сказала, что сегодня вечером встречается с тобой». Круг замкнулся, значит что-то случилось.

На мое молчание она ответила новым сообщением — «Что-то случилось?» Конечно что-то случилось, Аня куда-то пропала, разные обрывочные объяснения ситуации вертелись в голове, но опереться на них было невозможно. На экран смартфона упала капля дождя, размыв наш диалог. Я протер экран рукавом и написал — «Пока не знаю», она ответила тут же — «Я приеду, где ты?», «У Ани во дворе», «Буду через 15 минут».

Я остался стоять под козырьком подъезда, он не спасал от косого дождя и потоков холодного ветра, со стороны могло казаться, что я кого-то караулю с недобрыми намерениями, чтобы ворваться в подъезд с запоздалой школьницей, возвращающейся с вечернего кружка и напасть на нее в лифте, например.

Ощущение времени пропало, я смотрел на темные окна соседнего дома, казалось, что там, за окнами тоже идет осенний дождь. Двор осветили лучи фар въезжавшей машины, седана бмв черного цвета одной из последних моделей. За рулем была Лиза, она открыла окно — Привет, садись ко мне.

Лизе было двадцать с небольшим лет, она обладала стройной фигурой, с красивыми формами, русые волосы и тонкие черты лица придавали ей аристократичность, зеленые глаза притягивали поклонников в университете. Лиза имела рост примерно метр семьдесят, что делало ее эффектной и заметной в обществе в совокупности с внешними данными. Она улыбнулась мне тревожной улыбкой. На ней была облегающая кожаная куртка с такими же брюками темного цвета, а голову покрывал красный берет, делая ее внешность еще эффектнее. Родители Лизы были дипломатами, этим объяснялся ее уровень жизни, дорогое авто и независимость в действиях.

Я сел в пассажирское кресло, отделанное бежевой кожей, в салоне пахло дорогим парфюмом.

— Что случилось? — она смотрела на меня своими изумрудными глазами и мне стало немного спокойнее от этого взгляда.

— Аня не пришла на встречу, телефон отключен, дома ее нет, соседка видела ее только утром. — я выдал информацию максимально коротко и емко.

В салоне повисла тишина Лиза о чем-то думала. Лобовое стекло покрывалось каплями дождя, размывая действительность за пределами авто.

— И ты думаешь что-то случилось?

— Не знаю, но где она может быть в это время? У парня, о котором я не знаю, но почему не отменила встречу? Или у подруги?

— Нет, про парня я бы знала, и она вполне конкретно мне сказала, что встречается сегодня с тобой, потому что я хотела с ней посидеть вечером в кафе, но она отказалась.

— А когда ты сегодня видела ее последний раз?

— В начале четырех, у нас закончились пары, и мы разошлись. Слушай, в таких ситуациях стоит обратиться в полицию, если она объявится сегодня или завтра утром — ничего страшного не будет, а вот если что-то серьезное — то лучше сразу подключить полицию. — Лиза сказала то, чего я больше всего опасался. Полицию подключают, когда рациональные объяснения уже закончились. Королевская пешка продвинулась в царство темени.

Отделение полиции находилось в двух кварталах от Аниного двора. Мы были там через 5 минут. Отделение располагалось в грязном кирпичном здании эпохи безвременья, казалось, что оно стояло тут вечно и с самого своего появления покрылось грязными разводами на окнах и мхом в кирпичной кладке первого этажа. На парковке перед входом ночевал одинокий полицейский уаз. Зайдя за тяжелую металлическую дверь, мы оказались перед ночным дежурным. Неопределённого возраста мужик в темно-синей форме откровенно скучал, его взгляд оценивающе скользнул по нам и тут же стал бессмысленным.

— Слушаю вас, граждане. — изрек он, подавляя зевок.

— Здравствуйте, меня зовут Виктор Родионов, у меня пропала сестра, Анна, 19 лет.

— Как это пропала? — страж порядка недоумевал, как мол так пропадают люди.

— Мы должны были с ней сегодня встретиться в 9 вечера, на встречу она не пришла, телефон отключен, дома ее не видели с утра.

— Ну может быть она у своего парня, 19 лет вы сказали — самое время личную жизнь строить. — он похотливо хмыкнул, что-то представив у себя в мыслях.

— Послушайте, я ее лучшая подруга, у нее нет никакого парня и она мне так же сказала, что у нее вечером встреча с братом. — вмешалась Лиза, ее взгляд стал холодным и уперся в мятую физиономию дежурного. — сержант, мы хотим подать заявление о ее пропаже.

— Хотите, подавайте, я не против. — миролюбиво ответил он. — вот бумага, вот образец, пишите с подробностями дня.

Я кратко изложил на желтом казенном бланке суть происходящего, поставил размашистую подпись.

— Что дальше?

— Что что, розыск, сейчас передам информацию патрульной службе, завтра утром придет дознаватель и откроет дело по вашему заявлению. Советую вам сегодня обзвонить больницы и морги.

«Морги» — отлично, а как хорошо начинался день, после этого слова сценарий явно становился мрачным и надежды становилось меньше. Мы оставили дежурного в окружении его грез и покинули отделение. Я повторно набрал номер сестры, но результат был прежним.

— Что ты будешь делать? — спросила Лиза, поднимая воротник своей кожаной куртки.

— Не знаю, у меня немного телефонов ее знакомых, позвоню им. Нужно позвонить одногруппникам Ани, хотя я думаю, они скажут тоже что и ты, либо вообще ничего.

— Поехали ко мне, тебе не стоит оставаться одному сейчас, вместе всех обзвоним? — взгляд Лизы стал жестким, отказ она не хотела принимать.

— Хорошо…

Мы вновь оказались в теплом салоне ее БМВ, который мчал нас в ночи. Лиза гнала на высокой скорости, но я этого не ощущал физически, лишь отсветы фонарей и окон домов превращались в сплошное пятно, будто мы неслись сквозь космос, озаряемые светом звезд. Лиза молчала, думала о чем-то своем, я тоже не спешил с разговорами, написав заявление я перешел некую черту, переместился из жизни обывателя в жизнь героя фильма — триллера. Ведь только в фильмах может пропасть сестра, или другой близкий человек, в реальной жизни это всегда где-то далеко от тебя, будто в параллельной вселенной. Сегодня эта вселенная коснулась меня своей холодной дланью.

Глава 2

Ночь с 9 на 10 октября 2022 г

Чтобы попасть во двор Лизы, нужно было миновать автоматические кованые ворота, за которыми открывался дизайнерский ландшафт — аккуратный газон, небольшой фонтан, аккуратно подстриженные живые изгороди, усеянные опавшей листвой. Дом был формы высотки с двумя закругленными крыльями меньшей этажности, что и позволяло создать приватный сад внутри дома. На вершине высотке выделялись большими витражными окнами и высокими потолками пентхаусы. Жили здесь явно люди с доходом далеко выше среднего.

Я вышел раньше из машины и открыл водительскую дверь, помог Лизе выйти, за что получил ее легкую улыбку.

Мы вошли в подъезд, отделанный светлым керамогранитом под мрамор, и вот с бесшумный лифт уносит нас ввысь верхних этажей той самой высотки. Было бы странно, если такая девушка как Лиза жила бы в одном из боковых крыльев. Она всегда хотела быть в центре внимания. Ее квартира оказалась одним из тех самых пентхаусов. Серая дизайнерская дверь с тонкими золотыми вставками казалась входом во дворец. Внутри квартира была не такой, как казалось мне — в ней не было девичьего духа в виде ярких тонов в интерьере, преобладал сдержанный тон — светлые, серые, темные цвета. На полу лежал светлый керамогранит под мрамор, мебель была обычная и ничего не говорящая о хозяйке. Квартира представляла собой лофт, где в одном пространстве была и кухня и гостиная и спальня. Сквозь французские окна был виден ночной город, мириады мелких огней, движущихся машин по широким проспектам и шоссе, рокадам и развязкам. Этот город поглотил мою сестру, и лишь от меня зависело, смогу я вытащить ее из этого водоворота или же она в нем растворится. То, что что-то случилось, сомнений не было. На часах уже было 23—07 а Аня по прежнему не объявилась.

Я повесил пальто на вешалку, похожую на искорёженное дерево, и сел на черный кожаный диван, которому мест было в ночном клубе, а не в квартире молодой девушки. Тем временем Лиза переоделась в красное платье, будто бы мы собирались в ночной клуб, а не заниматься поиском моей сестры. В лофте царил приглушенный теплый свет, но торшеры были расставлены по углам большого пространства, создавая полумрак в гостиной зоне в центре. Лиза переслала мне на мессенджер список одногрупников Ани, сама же она отошла что бы сварить кофе.

Я принялся звонить по номерам:

— Здравствуйте, я брат Анны Родионовой, извините что в столь поздний час…

— Добрый вечер, я брат Анны Родионовой, вы с ней вместе учитесь…

— Здравствуйте, я звоню вам по поводу Анны Родионовой, я ее брат…

На том конце провода меня уверяли, что все понимают, что нет, я их не потревожил, да, они видела Аню сегодня, но после 16 часов занятия закончились и больше никто ее не видел, университет она покинула. Время приближалось к полуночи. Список контактов закончился. Мы выпили с Лизой по чашке кофе. Лиза явно варила по какому-то своему рецепту, кофе был терпкий и бодрящий, с легкими цветочными нотами и, возможно каплей виски. Мне захотелось выкурить сигарету, Лиза поняла мое намерение и безмолвно кивнула.

Я начал звонить по больницам и станциям скорой помощи, но девушка, похожая на Аню к ним не поступала, а больничные морги работают, как и все трудящиеся с 8 утра.

— Никто ничего не знает. — сказал я, глядя на окна. Вновь разошелся дождь и стекло покрылось тонкой сеткой капель, которые постепенно двигались сверху вниз.

— Всегда есть тот, кто что-то знает. — задумчиво сказала Лиза.

— Я поеду к себе, спасибо тебе…

— Останься, уже слишком поздно, зачем тратить время на дорогу, лучше отоспаться, завтра будет важный день. — Лиза сразу привела все аргументы, и возразить мне было нечем, я смертельно устал.

Мы еще посидели некоторое время обсуждая какие-то детали дня, мой взгляд мутнел, по телу распространялась тяжесть и мне уже хотелось лечь спать. Лиза постелила мне на этом же диване, сама же отправилась в свою кровать, находящуюся в углу лофта, напротив окна, отгороженная от остального пространства причудливой игрой света и теней светильников.

Раздеваться я не стал, так и уснул в джинсах и свитере, усталость навалилась на меня бетонной плитой, вжала в жесткий диван. Ночью мне снились какие-то темные бессюжетные сны, мне казалось, что я встретился в черным козлоподобным дьяволом, который грозил мне свои копытом, предостерегая меня от чего-то.

Я проснулся от теплых прикосновений на своем лице — Лиза гладила меня, ворошила мои волосы, будила меня. Тяжелые веки разомкнулись, и я увидел ее лицо, легкую улыбку, прядь светлых волос спадала на лицо, стирая между нами какие-то границы и формальности.

— Ну наконец то ты проснулся!

— Сколько время?

— 9—52, утро в самом разгаре, вставай, моя квартира к твоим услугам — прими душ, позавтракай и мы обсудим, что делать дальше.

Я поднялся, от непривычного и нового места все тело было скованным. На Лизе был домашний спортивный костюм, видимо она тоже решила, что формальный прием гостей пройден и можно стать самой собой.

За окном было серое утро, набухшие от влаги тучи застилали небо, не предвещая ничего хорошего тем, кто мечтал о теплом погожем дне. Я проверил смартфон — там лишь были сообщения от тех, кому я звонил вчера, интересовались, нашлась ли Аня. Было пару пропущенных с неизвестных номеров, я перезвонил по обоим, на одном мне ответил грубый мужской голос — это был оперативник, которому была поручена отработка моего заявления, он велел мне через час явиться в отделение на дознание. Второй был отключен. Номер Ани по-прежнему молчал, статус в мессенджере не изменился.

Я направился в ванную комнату, она была отделана серыми под мрамор плитами, с черными кранами, витал какой-то парфюмерный аромат — ягоды и табак. Я привел себя в порядок, освежился под контрастным душем, лишь с темной щетиной бороться было нечем.

Лиза выставила на стол гречневую кашу на молоке, чашку кофе и сэндвич с чем-то мясным и сыром. Завтрак пришелся мне по душе, тяжесть после сна улетучилась.

— Спасибо тебе большое Лиза, я поеду в полицию, а что ты планируешь?

— Помогать тебе я планирую, — Лиза чуть обиделась моему вопросу, — как я могу идти на учебу или маникюр, когда моя подруга исчезла и возможно в беде? Я поеду с тобой, мои показания все равно будут нужны, я была близка с ней.

Мы покинули лофт, и пробирались по утренним пробкам к отделению полиции. Казалось, будто дождевые тучи тормозили движение, люди двигались и реагировал медленнее. Но вот БМВ Лизы выпал из широкополосного потока и свернул на боковую улице, где располагалось отделение. Утро несколько преобразило здание, скинуло с него несколько веков тлена, а к одинокому уазу прибавилось еще несколько его собратьев. На входе уже был другой дежурный, более молодой и активный, нежели ночной, он быстро разобрался что нам нужно и направил нас в нужный кабинет.

Я для проформы постучал в деревянную дверь, и приоткрыл ее. Голос из глубины комнаты ответил мне

— Входите.

Комната предсказуемо, как это водится в сериалах, была оборудована старыми советскими столами, монструозными сейфами, и убогими желтыми обоями. За одним из столов сидел человек в сером свитере и оперативной кобурой. На вид ему было лет сорок, ежик темных волос, серые глаза, круглое лицо. Про таких говорят — мент.

Он указал мне на стул рядом со столом.

— Родионов, здравствуйте, мы с вами разговаривали по телефону. А это подруга моей сестры — Елизавета Волоцкая.

— Борисов Олег Петрович, старший оперуполномоченный. — представился человек. — Итак, вот у меня ваше заявление. Новости появились утром по сестре?

— Нет, телефон молчит, у друзей и знакомых не появлялась. А у вас есть что-то по ней?

— У меня то? Нет. За ночь от патрульных информации не поступало, из больниц и моргов сигналов не поступало о неопознанных телах. По крайне мере пока — он слегка ухмыльнулся, видимо он ждал именно такого сигнала, чтобы закрыть дело быстро и без проволочек. — вот пишите все данные родственников, друзей, где бывала, где училась, с кем встречалась, будем отрабатывать.

Я начал перечислять всех тех кому уже сам звонил. Его отработка ничего не даст, да он и сам это знает. Тем временем Олег Петрович открыл форточку на окне и затянулся какой-то дешевой сигаретой, сизый дым поплыл по кабинету.

— А дело уже открыто? — голос Лизы прервал повисшую паузу в кабинете.

— Розыскное да, если не объявится через два дня — будем квалифицировать как убийство. — Олегу Петровичу явно было все равно, он разве что не продолжил свою фразу чем ни будь типа «ну а потом в архив… все как обычно»

Я все написал и подоткнул к нему листок и ручку по столу. Он бегло прочитал, кивнул и изрек:

— Можете быть свободны, но из города никуда не уезжайте, если она появится, сразу сообщите. Это же и вас касается госпожа Волоцкая.

Мы вышли на улицу, мне казался этот визит бессмысленным, Лиза молчала, но скорее всего думала о том же. Никого этот Олег Петрович искать не будет, даже из кабинета не факт что выйдет.

— Поехали еще раз доедем да квартиры Ани, может быть она вернулась. — предложила Лиза.

И вновь мы боролись с пробками и сонливыми гражданами за рулем на пути к дому Ани. Мне казалось, что я попал в какую-то другую реальность — пропала сестра, я ночевал не дома, уже дважды побывал в полиции, нашел союзницу по несчастью. Неизменным лишь оставалось осеннее уныние, которое заволакивало город, постепенно накрывая его новой порцией мелкого противного дождя.

Днем двор Ани выглядел несколько лучше, чем в свете тусклых ночных фонарей, на детской площадке бегали дети, лепя из грязи и листьев куличики, крики их мам не останавливали, и они барахтались в осенней грязи.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед дверью в квартиру. На первый взгляд ничего не изменилось, на звонок реакции в квартире не было. Но что-то было не так, что-то изменилось со вчерашнего вечера, я не мог понять, что. И тут я увидел — дверь была чуть приоткрыта. Но ведь вчера я ее закрыл.

Я открыл дверь и крикнул

— Аня, Аня, ты дома? — но в ответ мне была тишина.

И тут я увидел то, что повергло меня в ледяной ужас. С внутренней стороны двери чем то красным было написано — «Ты ее не найдешь».

Глава 3

9 октября, вечер

По дождливым, темным улочкам Москвы мчался белый Солярис, один из тех, которые чаще всего встречаются в такси. И с виду могло бы показаться, что таксист мчится на очередной вызов в погоне за заработком. Но на самом деле это было не так — за рулем сидел человек неопределённого возраста в темной куртке и надвинутой на глаза черной кепке. Звали человека Георгий. В прошлом Георгий относился к одной из спецслужб России, но эта карьера была давно в прошлом. Последние десять лет Георгий выполнял деликатные поручения для влиятельных лиц. Никто не знал где он живет, сколько ему лет, какая у него фамилия, связаться с ним можно было только через специальный сайт, размещенный в глубинах Даркнета, куда можно было попасть через браузер Тор, адрес сайта знали всего несколько человек. Доподлинно было неизвестно, из Москвы ли Георгий или же нет. После получения заказа он появлялся в назначенное время в назначенном месте, он предпочитал молчать и слушать, изредка уточняя детали задачи, которую ему ставили избранные. Деньги Георгий брал только после исполнения задачи и не лично, а через хитроумно каждый раз расположенные тайники. Репутация Георгия была такова, что кинуть его не решился бы даже самый влиятельный из влиятельных.

Аня очнулась в каком-то замкнутом тесном пространстве, на нее нахлынула паника, мысли путались и мозг не мог простроить логическую цепь событий, которые с ней произошли. И тут она поняла — она в багажнике машины, пространство явно перемещалось, были слышны шумы улицы. Она собиралась после учебы побыть дома, а затем отправится на встречу с братом. И вот она спускается на первый этаж своего дома, готовится выйти из полутемного пространства на свет улицы и лишь краем глаза замечает какое-то движение откуда-то из отсека мусоропровода. Момент и в нос бьет резкий запах, дверь на улицу плывет перед глазами, какие-то сильные руки подхватывают и ведут ее к стоящей белой машине, дальше наступает пьяное, тяжелое небытие.

С виду казалось, что таксист помогает усесться в машину пьяной пассажирке. Никто не обратил на это внимание, по крайней мере тогда. Георгий посадил Аню на заднее сиденье, доза вещества была рассчитана и эксцесса быть не должно — она не должна очнуться раньше времени. Затем Георгий отъехал в старый, затхлый, полузаброшенный гаражный кооператив, ютящийся у ветки железной дороги, куда еще не добралась массовая застройка, реновация и прочие опухоли городской цивилизации. Будка охранника на въезде была заколочена и покрыта грязью и мхом. Пропетляв по узким проездам кооператива, Георгий остановил машину в каком-то тупике, где признаков присутствия жизни практически не было — ворота гаражей заросли почерневшим бурьяном, многие гаражи были взломаны. Он занялся Аней — переложил ее в багажник заготовленного заранее утром темного седана без принадлежностей к марке или модели, номера были фальшивые, стянул руки и ноги пластиковой стяжкой, рот заклеил скотчем, завязал глаза. Солярис был угнан накануне операции, возвращаться за ним Георгий не планировал.

Черный седан выехал из кооператива, и петляя между луж и ям отправился куда-то на северо –запад.

Когда Аня очнулась, ее тело было чем-то парализовано, видимо применен был какой-то специальный препарат, она попыталась ударить в борт машины подать какой-то звук, но ничего не получалось. Внезапно машина начала сбавлять ход, послышался характерный лязг открывающихся автоматических ворот. Багажник открылся и под повязку на глазах начал проникать свет. Ее взяли руками несколько человек и понесли, будто мешок с картошкой. Она не понимала, что происходит, пыталась кричать и вырываться, но ничего не получалось, открывались двери, они куда спускались, вот ее положили на нечто твердое и жесткое, разрезали стяжки, быстро обыскали, забрали сумку, ремень, украшения, содержимое карманов. Лязгнуло что-то металлическое и наступила тишина — она осталась одна. Постепенно руки приходили в себя, возвращалась чувствительность. Она аккуратно сняла повязку с глаз, со скотчем было сложнее — он рвал кожу, не хотел сниматься, но в итоге был побежден. Аня огляделась — она находилась в небольшой камере, освящаемой тусклым светом зарешеченной аварийной лампы. Она сидела на деревянных нарах, таких, которые бывают в тюрьме. В камере не было окон, каменные стены были выкрашены темной краской.

— Выпустите меня. — тишина в ответ;

— Что вам нужно?! — тишина молчала;

— Кто вы?! — тишина не ответила;

Крики были банальностью, реакцией организма на волну паники, но ситуацию они, конечно изменить не могли. Слезы катились по щеке Ани, тело била мелкая дрожь, казалось, что темные стены наваливаются на нее, сужая пространство, превращая камеру в гроб. В углу камеры Аня заметила маленький зарешеченный глазок видеокамеры — тишина наблюдала за ней.

Тем временем в комнате, где-то над камерой сидели трое — двое мужчин и женщина. Посреди комнаты стоял круглый, темной породы дерева, стол. На его поверхности была вырезана золотая пентаграмма. Стены были завешены красными и черными портьерами. Единственным источником света был старинный подсвечник на пять свечей, стоящий посреди стола.

— Все прошло как планировалось, — спросила женщина. Ей было за сорок, но она явно пользовалась современным технологиями и выглядела весьма и весьма моложе. Черные волосы, черное облегающее платье, тонкие запястья украшали золотые часы и старинный серебряный браслет в виде кусающей себя за хвост змеи.

— Да, как планировалось. — сухо ответил один из мужчин, ему было около пятидесяти лет, его глаза постоянно бегали по собеседникам, стенам комнаты, пытались что-то рассмотреть, уцепиться за какие-то мелкие детали, заметить, что не видимое другим. На нем был голубой дорогой костюм, на указательном пальце правой руки сиял массивный перстень с пентаграммой. Жидкая шевелюра темного цвета была уложена, чтобы прикрыть большую лысину на голове. В руках мужчина крутил сигарету не решаясь закурить. — Девка что надо, представляю, как мы пустим ее в дело, совсем молодая, выносливая. — он довольно закрутил головой, представляя нечто вожделенное.

— Не спеши, Сикст, не спеши. — женщине явно не нравилась суетливость и похотливые намерения мужчины.

— Кайя, хватит меня одергивать, не забывай, что все это мое и я буду решать, сколько мы будем ждать, а сколько драть эту молодую суку! — взвился мужчина в голубом костюме, которого звали Сискст.

— Тише, мы проведем ритуал и узнаем, чего хочет Хозяин, и после этого решим, что с ней будет. — в разговор вступил третий мужчина, с виду было не ясно, сколько ему лет, могло быть и тридцать, и пятьдесят. На нем было белое поло и синие джинсы.

Они еще какое-то время обсуждали детали, планы, спорили, но последнее слово осталось за человеком в белом поло. На этом встреча была окончена, и странная комната была покинута, в ней остался лишь горящий подсвечник, постепенно догорающий и чадящий каким-то тяжелым благовонием.

Глава 4

10 октября 2022 г

На лестничной площадке копошились криминалисты — один осматривал дверной замок, другой покрывал специальным составом дверь и ручки, еще несколько человек обыскивало и осматривало квартиру. Олег Петрович так же участвовал в процессе — с отсутствующим видом ходил по квартире. Его вид был как будто он был героем сериала Улица Разбитых фонарей, видавшие виды брюки, серый пуловер, лужковская кепка на голове. Возможно, когда-то Олег Петрович и был хорошим оперативником, но сейчас явно был не в форме.

— Есть что, Паша? — обратился он к одному из экспертов.

— Вот, кто-то копался в компьютере жертвы, — указал он на серебристый ноутбук на рабочем столе, — так же перерыты бумаги, похититель что-то искал. Отпечатки есть, нескольких человек, будем работать.

— Значит, похититель знал жертву, раз пытался убрать улики, указывающие на их связи. — как бы между прочим изрек Олег Петрович. — А замок что?

— Взломан, грубая работа, с использованием химикатов и механического воздействия.

— Хм. — Олег Петрович задумался, сдвинул кепку на затылок, пожевал во рту незажжённую сигарету. — если он ее тут ждал, она бы сразу поняла, что замок взломан и подняла тревогу, а если она была внутри, то тоже был услышала, как ей ломают замок.

— Может быть похититель вернулся сюда после покушения и устроил обыск. — в диалог включился другой сотрудник, вероятно следователь.

Олег Петрович вышел из подъезда на улицу, где его ждали мы с Лизой.

— Нашли что-нибудь? — спросил я. На улице на короткий миг распогодилось, острожные лучи солнца пробивались сквозь тучи, казалось, будто во всем мире ничего не происходит.

— Что-то нашли, что-то еще не нашли, но найдем. Где вы были вчера вечером, ночью и сегодня утром?

— Вчера вечером я был дома, потом отправился на встречу с Аней, вышел в 8 вечера, в 9 был в кафе Шоколад, затем я отправился к ней домой, там никого не было, разговаривал с Анной Николаевной, соседкой, потом приехала Лиза, мы подали заявление в полицию, ночевал я у нее. Утром были у вас, потом поехали сюда и сообщили то, что здесь обнаружили.

— Исчерпывающе. Девушка может это подтвердить?

— Да. — спокойно сказала Лиза

Повисла пауза, Олег Петрович смотрел куда-то в арку, на проезжающие по улице машины, я размышлял о том, что делать, Лиза изучала Олега Петровича своим взглядом. На лавочке у соседнего подъезда с настороженностью на нас смотрели местные старушки, у них вероятно были свои версии происходящего, как обычно в таком случае — оторванные от реальности.

— У нее были враги?

— Нет, во всяком случае я не знаю таковых. — какие могли быть враги у Ани.

— У Ани не было врагов. — сказала Лиза.

— Ну кто-то же ее похитил, еще и написал, что ее никто не найдет — явно здесь прослеживается личностный мотив, может быть месть. — Олег Петрович закурил, видимо себя он ассоциировал с Шерлоком Холмсом в момент таких глубокомысленных рассуждений, а сигарета являла собой трубку. — пойдемте наверх, осмотрите квартиру, может быть, что-нибудь пропало.

Но, осмотр квартиры ничего не дал — я редко бывал у Ани последнее время, поэтому не помнил, что было, а чего не было. Лиза так же не смогла обозначить, что что- то пропало.

Следственная группа продолжала работать, когда мы уходили Олег Петрович внимательно выслушивал авторитетное и весомое мнение Аллы Николаевны через дверную цепочку. Когда я спускался по лестнице, то нечто привлекло мое внимание, я остановился и задумался. Все, как и вчера — грязная лестничная площадка, граффити, мелкий мусор по углам. Через грязные подъездные окна пробивалось осеннее солнце. Я огляделся по сторонам, и тут я понял, что не так — среди граффити появился перевернутый крест, перекладина была у основания, а у не у вершины креста. Я сфотографировал крест на смартфон и молча вышел из подъезда.

— Поехали где-нибудь поедим и обсудим что делать дальше. — предложила Лиза.

— Там на стене появился какой-то знак, которого не было вчера — перевернутый крест. — мы ехали по широкому проспекту в какое-то место по выбору Лизы. — И что, ты думаешь, его нарисовал похититель? А ты уверен, что вчера его не было? — спросила Лиза, не отрываясь от дороги.

— Думаю, что не было, я вчера обратил внимание на граффити на стенах. Насколько я знаю перевернутый крест — это символ Святого Петра, а также его используют сатанисты, переворачивают крест на черной мессе.

Мы припарковались на людной улице и двинулись к бару, находящемуся в старом доме позапрошлого века. Кирпичные стены, полутьма, неспешный бармен лениво протирал бокал, бар создавал ощущение укрытия от внешней суеты. Мы заказали кофе и расположились за барной стойкой. Бармен, мужик лет сорока, с брутальной бородкой и черными глазами на жестком лице, будто он не бармен, а тайный наемный убийца, ждущий свою жертву в полутьме бара, чтобы всадить в нее обойму из серебристой беретты с глушителем.

Он принес кофе и куда-то удалился, предоставляя нам возможность для доверительной беседы.

— Не думаю, что этот опер ее найдет. — Лиза отпила кофе, поправила прядь волос, спадающую на лицо и откинулась на спинку стула. — это дело ему не по зубам. — ему только кражи да побои расследовать, усмехнулась она.

Я промолчал. Пока было ясно только одно — Аня растворилась в неизвестности и что с этим было делать — не ясно. Все остальное было туманом, загадкой, обрывками информации, которые пока не складывались в единую мозаику. Незримый оппонент делал ходы, но я не видел его замысла, и партия складывалась не в мою пользу, мои ходы были неточны и пусты. Хотелось уснуть и проснуться вчера, и исправить то, что произошло. Окна бара были зашторены, создавая полутьму, в которой витали обрывки фраз немногочисленных посетителей, тихая лаунж музыка. Лиза закинула ногу на ногу и поставила носки туфель на платформу под сиденьем моего стула, она была сексуальна — на ней была черная юбка до колен с вырезом, белая блузка с маняще расстегнутой пуговицей в зоне декольте, где таилась свежая девичья грудь второго размера. Этакая прилежная студентка или секретарша. Но я замечал все это каким-то подсознательным взглядом, мои мысли были заняты происходящим. Фигуры двигались по шахматной доске, как перемотка фильма — я пытался понять, где же начало всей комбинации, кто похитил Аню, какой мотив, кто взломал дверь в квартиру и оставил надпись, имеет ли к этому отношение перевернутый крест. Менее чем за сутки мою жизнь заволокло мглой, черным поветрием, в котором крылся некто, козлиная рогатая морда из моего сна, которая знала все. Откуда-то материализовался бармен, и Лиза заказала бокал красного вина. Я удивленно посмотрел на нее — ведь ей еще за руль, но потом подумал, такие черные и опасные БМВ как у Лизы столичные гаишники не останавливают, по крайне мере без конкретной ориентировки.

— Витя, почему ты молчишь? — Лиза слегка качнула своим лабутеном.

— Я не знаю, что делать. — Мне казалось, что мой голос принадлежал не мне, а исходил откуда-то из старой кирпичной стены бара. За окном плыл людской поток, серые плащи, изредка цветные куртки, чаще черная кожа, все это сливалось в единое месиво, плыло перед глазами. На улице вновь пошел дождь, казалось, осень пытается смыть остатки бабьего лета, умыть город грязными разводами, испачкать машины и фасады каплями грязи — будто показать, вот ваша истинная натура, грязь и слякоть, холод и безразличие. Дождь одинаково лил и на богатых и бедных, чиновников и бомжей в темных подворотнях. Лил он и на похитителя Ани, пока еще бесплотного и неведомого.

— Нам нужен кто-то, кто разбирается в подобных случаях, эксперт или сотрудник органов. Так же нужна информация на этого Олега Борисовича, может быть он хороший спец, а может быть и нет. — после некоего забытья включился мой мозг аналитика.

— У тебя есть кто-то на примете?

— Надо подумать. — в моих мыслях уже крутилась фамилия одного знакомого, который мог бы кого-то посоветовать в органах.

Я достал смартфон и поискал в списке контактов фамилию Дронов. Это был один из знакомых, который периодически подбрасывал мне заказы на участие в разработке специфического ПО, я писал алгоритмы и плагины, которые использовались в большом проекте, над которым трудились разные группы разработчиков, конечным заказчиком были некие государственные структуры.

Я кратко описал ему ситуацию и попросил совета. Он ответил достаточно быстро и обещал подумать над моей просьбой. Между тем появился входящий номер, звонил Олег Петрович. Сквозь помехи я понял, что он хочет меня видеть, да не где-нибудь, а в морге номер 5. Неужели развязка и самое худшее что могло быть?

— Лиза, я поеду в морг.

— Я поеду с тобой. — возражать ей не хотелось. Она накинула на плечи легкое пальто черного цвета, надела черную шляпу и двинулась к выходу, ни дать, ни взять — железная леди. Бармен плотоядно смотрел ей вслед, на красные подошвы ее лабутенов на высокой шпильке. Я поспешил за ней, на ходу одевая свое пальто и укутываясь в шарф. Погода испортилась и в лицо была морось, скорым шагом мы добрались до БМВ и укрылись в теплоте салона. Предварительно прогретый двигатель еле слышно урчал, готовый нести нас сквозь потоки машин, дождя и времени к мрачному месту с названием морг номер 5.

Морг находился при одной из крупных государственных больниц, обветшалые корпуса которой не внушали оптимизма для поступающих туда для излечения несчастных больных. Казалось, что больница скорее была местом предварительного содержания в ожидании, когда темный морг сможет принять очередного мертвеца. Мы поплутали по территории больницы, между разбросанными корпусами и наконец нашли отдельно стоящее небольшое здание неопределённого возраста и стиля. Морг представлял собой вытянутое одноэтажное здание серого цвета, отделанного советской серой плиткой, вход претенцензионно украшали две колонны, будто зданию очень хотелось быть дворянской усадьбой, а не временным хранилищем покойников. У входа растеклись грязные лужи, в которых плавала опавшая листва и окурки. Рядом стоял полицейский уазик, в котором скучал водитель, читая какую-то потрепанную книжку, откинувшись на откинутую спинку сиденья.

— А где майор Борисов? — спросил я у него. — он сказал мне приехать сюда.

— А вон тама, внутрь заходите и найдете его. — водитель тут же погрузился в свое чтиво, потеряв ко мне интерес.

Я помог Лизе перебраться через лужу, открыл тяжелую железную дверь, и мы оказались внутри. Помещение было отделано коричневыми пластиковыми панелями, на полу лежала типичная для больниц ромбовидная плитка из какой-то смеси и камней. На ряде старых деревянных стульев с откидным сиденьем, которые можно встретить только в жэках, захолустных домах культуры и замшелых вокзалах третьестепенных областных центров сидел Борисов. Поверх серого свитера на нем была черная короткая куртка, на коленях лежала кожаная черная папка, грубые ботинки и концы джинсов были забрызганы уличной грязью — Олег Петрович видимо успел сегодня побегать по лужам, но принесло ли это пользу делу, было не известно.

— Пойдемте, будем проводить опознание. — буднично заявил он, указывая на темный дверной проем, ведущий в глубину морга. От его тона меня прошиб холодный пот, будто кто-то насыпал мне за шиворот снега.

Мы прошли полутемный коридор, Борисов, открыл зеленую дверь, оббитую стальной рейкой, за которой начиналась лестница куда-то в низ. Стены были отделаны белым кафелем, потолок был закруглен, представляя собой арочный проход, освященный слабым светом лампочек. Лиза шла осторожно, чтобы не поскользнуться на своих высоких шпильках, мне пришлось поддерживать ее под локоть. От нее веяло теплом и тонким парфюмом, она была будто оберег жизни в этом царстве мертвых. Перед нами открылся длинный коридор, с рядом дверей, перед каждой стоял ряд уже знакомых нам стульев, казалось, что их навечно заточили в полутьму этого коридора, быть безмолвными свидетелями человеческого горя и страданий.

— Нам сюда, — Борисов остановился перед серой дверью с табличкой, на которой красным трафаретом было выведено — прозекторская. За дверью было помещение с двумя специфическими столами с мрачными мойками, весами, шкафами с какими-то банками, стойками с разными инструментами понятного назначения в этом мрачном месте. В углу, за столом, освященным настольной лампой сидел худой, высокий и лысый человек, у него было вытянутое овальное лицо, большой с горбинкой нос, мелкие будто рыбьи бесцветные газа, спрятанные за круглыми дымчатыми очками. Тонкие губы искривились в ухмылке:

— А мы вас уже заждались Олег. — он слегка кивнул в сторону одного из столов, где под клеенкой лежало тело.

— Простите Витольд Янович, заждался вот потерпевшего. — Борисов ответил ухмылкой на ухмылку.

— Ну- с, приступим. — Витольд Янович поднялся и подошел к краю стола, где лежало тело. Он взялся за край клеенки и театральным жестом пригласил нас подойти.

Меня сковала какая-то сила, каждый шаг был будто на мне были свинцовые ботинки огромного веса, горло сковала давящая пустота, я не мог вымолвить не слова, этот край клеенки и жилистая рука Витольда Яновича будто создавали энергетический барьер между мной и столом. В гулком помещении раздавался цокот Лизиных лабутенов, он был похож на усиленный в сто крат звук падающей капли. И вот мы втроем у стола. Витольд Янович откидывает клеенку с тела, оголяя лицо, грудь и часть живота. Лиза громко охнула и отшатнулась от стола, закрыв рот ладонью. Мое сердце кольнуло, мне показалось, что в меня ударила молния. На столе лежала молодая девушка, светлые волосы были спутаны с листвой, представляли собой свалявшуюся паклю, рот был искажен в гримасе боли и ужаса, будто перед смертью она увидела дьявола во плоти, тонкие черты лица, аккуратный остренький нос, длинные наращенные ресницы, пухлые губы и высокие скулы. Когда она была жива она была красивой, может быть даже модельной внешности. На тонкой шее видна уродливая длинная рана — горло было перерезано. К счастью, если можно было так сказать в данной ситуации, это была не моя сестра. Казалось, что если можно получить хорошую новость в этой мрачной комнате, то она обязательно была извращена и отравлена энергетикой смерти и распада. Да, это была не Аня, но это была чья-то дочь или сестра, столкнувшаяся с ужасом, который ее поглотил и забрал ее душу.

— Это не она, не она — вскричала Лиза. Ее шляпа съехала на бок, локоны волос растрепались, она торопливо перекрестилась, будто в этом было что-то постыдное, но очень ей необходимое.

— Вы уверены? — спросил Борисов спокойным тоном человека, для которого все происходящего было рутиной.

— Да, это точно не она. — подтвердил я. На смену льду и тяжести по телу расходилось невесть откуда взявшееся тепло.

— Ну не она, так не она. — промолвил Витольд Янович.

Говорить Витольду Яновичу дежурное «до свидания» у меня язык не повернулся, и я молча вышел из кабинета, Борисов же уходя сказал — «до скорых встреч». Тот момент, когда дежурные фразы имели весьма глубокий и мрачный смысл.

На улице продолжал идти осенний дождь, из редкой мороси он перешел к основной фазе из тяжелых частых капель, удерживая нас под хлипким козырьком входа. Борисов прикрыл голову своей черной папкой и перепрыгивая через лужи побежал к уазику, где его уже ждал пришедший в себя от дремоты водитель.

— Поехали ко мне, ты мне нужен сегодня, — прошептала Лиза.

Мое молчание было утвердительным ответом, и вот мы неслись по вечерней Москве в ее авто. Мимо проплыл величественный Храм Христа Спасителя. Мне казалось, что после того, что я видел в морге нашему миру нужен новый Христос Искупитель, жертва двухтысячелетней давности уже потеряла сакральность и мы катились в одни сплошной кабинет ухмыляющегося Витольда Яновича.

Мне хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чтобы алкоголь обнулил тяжелые эмоции прошедших суток, погрузил меня в иную реальность где не было бы Борисова, Витольда Яновича, но была бы Аня, живая, а не какая-то безымянная девушка из бездны морга номер 5. Я смотрел на Лизу, ее губы манили красной помадой, светлые волосы пахли свежестью и молодостью, разрез юбки оголял прекрасную девичью ножку. Мы ввалилась в ее лофт разгоряченные и торопливые, каждый из нас хотел сбросить с себя верхнюю одежду, высвободится от оков дня. Лиза бросило свое пальто и шляпу в угол, подошла к небольшому бару, вмонтированному в кухонный гарнитур и скрытому сплошной панелью, которая открылась после нажатия одной лишь Лизе ведомой кнопке. Квадратная бутылка Джека Дэниелса была извлечена, и Лиза налила себе и мне в большие квадратные бокалы на два пальца. Мы молчали, Лиза выпила залпом содержимое своего бокала и закурила сигарету Капитан Блэк. Сладковатый табачный запах поплыл между нами. Я тоже выпил свой виски. Жидкость обожгла горло, расширила сосуды и мне внезапно стало хорошо, я ничего не ел с утра и это способствовало удару алкоголя по организму. Мы выпили еще, и я почувствовал, что день теряет структура и события в голове превращаются в карусель, на лошадях которой крутятся, сменяя друг друга кофейня Шоколад в темном осеннем парке, вскрытая Анина квартира с красной надписью на двери, кабинет Борисова и тут же кабинет Витольда Яновича, сама Аня с искаженном криком ртом. В середине карусели сидел размалеванный клоун с унылой и злобной ухмылкой, вращающий огромной ручкой механизм, приводящий в движение карусель. Я выпил еще виски и закурил Капитана Блэка, достав сигарету из пачки на столе, брошенной небрежно Лизой. Табачный дым усилил действие алкоголя, чудовищная карусель начала размываться и исчезать, и я увидел пред собой расстегнутую блузку Лизы, белое кружево ее бюстгальтера. Она держала в одной руке дымящуюся сигарету, а в другой бокал с Джеком Дэниэлсом.

Она выпила содержимое бокала, и поставила бокал на стол. Она немного наклонилась ко мне, дистанция между нами таяла, я чувствовал ее дыхание, мгновенье и мы сплелись в поцелуе. Ее язык завладел моим ртом, рукой она прижимала меня к себе, а второй рукой расстегивала пряжку моего ремня. Я гладил ее волосы, запуская в них руку, второй рукой я занялся внутренней стороной ее бедра. Мы превратились в нечто единое, срывая с себя одежду как преграду к постижению истинного рая. Сегодня мы познали ад и торопились познать рай. Мы переместились на черный кожаный диван, Лиза была на взводе, кусала и целовала мои губы, рукой лаская мой член, другой рукой прижимая мою голову к себе, будто боясь, что я отстранюсь или исчезну в холодной ночи, оставив ее одну наедине с темными фантомами.

Она была сверху и мне казалось, что она хочет слиться со мной всем телом, чтобы мы были единым целом и страсть размыла физические границы и мы обрели друг друга так как никто и никогда, кроме Адама и Евы. Ночь превращалась в священный пир похоти, мы будто исцеляли друг друга страстью, как будто это священный огонь Голгофы. Я тонул в ее волосах, парфюме, поцелуях и мне казалось, что я перерождаюсь. Разрядка была мощной и одновременной, подтверждая то, что мы нашли путь слияния наших душ. Я ни о чем не думал, Лиза по-прежнему была сверху, не давая выйти из нее, оперлась руками о мою грудь и смотрела мне в глаза. Мне казалось, что я смотрю в глаза Лизы, а в ответ бездна из ее глаз смотрит в меня. Мы дали бой мраку и смерти, и забылись в небытие — Лиза пила виски, сидя голой за барной стойкой, я лежал на диване и пил и курил. В какой-то момент мой взор затуманился и наступила чернота.

Глава 5

11 октября

Пробуждение было тяжелым — тупая боль заполнила затылочную часть головы, в глазах была резь, в животе ощущалась изжога, все-таки я плохо переносил тяжелый алкоголь. Лиза судя по звукам льющейся воды была в душе. Я пошарил рукой в лежащей рядом с диваном моей одежде и в карманах джинс нашел свой смартфон — на экране было много разных уведомлений. Главное было Дронова — «Паб Черч» 13—00, он будет тебя ждать там, просто сядь за угловой стол у барной стойки, и он сам к тебе подойдет.

Я поднялся и пошел в кухонную зону, налил себе холодной воды и залпом выпил большой стакан, затем еще раз, просунул голову под струю холодной воды в раковине, после этого боль постепенно начала утихать. Нужно было бы выпить аспирин, но я не знал где в этой хайтек кухне Лиза хранит аптечку, а обшаривать все шкафы было неудобно.

Тем временем шум воды стих и появилась Лиза, на ней был короткий черный халат, мокрые волосы разметались по плечам, она чуть улыбнулась

— Проснулся? Как ощущения?

— У тебя есть аспирин? — ее взгляд был игрив, но меня сейчас ничего не интересовало, кроме минимизации последствий вечера.

Она подошла к одному из шкафов и достала упаковку аспирина, растворила две таблетки в бокале с водой и протянула мне. Я молча взял и выпил. После этого уже я отправился в душ — душевая зона пахла маслами или кремами Лизы. На краю раковины лежал новый мужской бритвенный станок — видимо у Лизы есть хороший опыт и понимание, как обаять мужчину через мелочи. Я постоял под горячим душем, с большим удовольствием помыл голову, сбрил щетину, постепенно мое тело приходило в себя. Я замотался в большое белое махровое полотенце и вышел из ванной комнаты. Лиза уже сварила кофе и приготовила нечто похожее на омлет, только с разными добавками — оливками, салями, сыром. Я проверил смартфон, от Ани по-прежнему не было вестей, ни в мессенджере ни онлайн она не появлялась. Этот факт вновь вернул чувство тревоги и страха. Мы сели за обеденный стол с дизайнерской столешницей из белого керамогранита цвета золота прожилками. Кофе несколько вернул меня к трезвым мыслям, а омлет прекратил боли и изжогу в животе. За окном стояло пасмурное утро, темные тучи быстро двигались по небу, ветер раскачивал в разные стороны кроны деревьев. Со двора постепенно разъезжались представительские машины, двор от этого становился визуально больше и просторнее, какая-то старушка выгуливала пуделя, которого не смущала погода, в отличии от кутавшейся в плащ с поднятым воротом хозяйки.

— Мне посоветовали одного человека, который может помочь в этом деле, я поеду на встречу с ним. Один. — Лиза слегка нахмурилась, отпила кофе и переспросила — Один, почему? — Тот, кто организовал встречу, очень странно описал механизм встречи, поэтому если мы пойдем вдвоем, то нужный человек может и не выйти на контакт, поэтому я не хочу рисковать. А тебе не нужно на учебу?

Лиза ухмыльнулась, по ее молодому утонченному лицу пробежало нечто похожее — «Ну какие же ты глупые вопросы задаешь»

— Я хожу на учебу тогда, когда хочу. Моя подруга пропала и поэтому учеба меня сейчас не интересует.

— А у нее еще были подруги?

— Близких не было, по крайне мере я не знаю. — Лиза нахмурилась и задумалась.

— И я не знаю. Но думаю Борисов уже получил детализацию ее номера и вполне может отработать контакты Ани. По крайне мере надо будет у него об этом спросить. — при мыслях о Борисове мне органически становилось неприятно. Я допил кофе и отметил изысканность приборов Лизы — посуда была из какой-то темно голубой керамики, будто не чашка это, а морская раковина, так были нанесены цвета и оттенки. Ножи и вилки были из серебра с какими-то античными орнаментами, мне достался нож с изображением головы медузы Горгоны, а на вилке красовалась Афина в своем шлеме. Родителями в лофте не пахло, поэтому Лиза скорее всего жила одна и все что я здесь вижу — ее вкусы и воплощения желаний.

— Я тогда поеду домой к Ане и посмотрю, что там и как, попробую поговорить с соседями, может быть удастся узнать, то что упустил Борисов.

Мы еще не знали, что нашел, а что упустил Борисов, а информации за прошлый день у него должно быть много. Мысленно отметив, что надо поговорить с Борисовым и вытрясти все, что он разузнал. Хотя такие типы как он не любят делится ценной информацией, а больше любят напускать туман и тень на плетень.

Пока я размышлял, вертя в руках нож с медузой Горгоной, Лиза тихо подошла ко мне, села на колени, обвила меня своими изящными руками и прикоснулась к моим губам своими. Поцелуй был подобен разряду молнии, который пронзил мои клетки, я ответил и наши языки начали свой танец удовольствия. Продолжения не последовало, и Лиза отстранилась. Ее взор проникновенных изумрудных глаз одарил меня теплом в это мрачное утро. После пропажи Ани любое утро для меня становилось мрачным.

Мы еще немного обсудили детали, договорились встретится в три часа и обсудить собранную информацию.

Прежде чем ехать на встречу я заехал к себе домой. Грязные лужи перед подъездом, мрачные старухи на скамейке, завернутые в непонятные куртки из прошлого столетия, перешёптывались и косились на меня. На облетевшей сирени сидел большой черный ворон и смотрел в мою сторону, будто у него было для меня послание от потусторонних сил.

— Виктор! — окрикнула властно меня одна из старух. Кажется, ее звали Владлена Петровна, жила она на 1 этаже с незапамятных времен, сколько ей было лет мне доподлинно неизвестно. Я обернулся — на меня смотрело сморщенное лицо с точками маленьких черных глазок. Старуха ткнула в мою сторону своей палкой, будто вызывала меня на дуэль. — а по твою душу вчера приходили.

— Кто приходил, — удивился я.

— Кто, кто, а ты не знаешь будто! — прикрикнула старуха. Я пока еще не понимал, о чем она толкует.

— Сестра моя заходила?! — с надеждой воскликнул я.

— Да какая сестра, — возмутилась старуха. — из милиции приходили. Оперуполномоченный Борисов, представился в корочке его так написано. Про тебя спрашивал.

Меня прошиб неприятный холодок. Я и не заметил, что одной ногой стою в грязной осенней луже, невидимой из-за листвы, полностью ее засыпавшей. Этакий капкан для городского жителя. Где-то я слышал, что в первую очередь полиция подозревает близких родственников жертвы. Видимо Борисов решил действовать шаблонно и по инструкции.

— Спрашивал, где работаешь, часто ли пьешь, женщин водишь — декламировала Владлена Петровна, опираясь на свою клюку. Ее товарки с удовольствием смотрели на меня, с осуждением качая головами, укутанными в теплые пуховые платки откуда-то из Подмосковья, как гласила ныне реклама. — Спрашивал, где ты позавчера был, во сколько ушел, видел ли тебя кто. Вон Николавна, видела, как ты в пять вечера куда-то уходил. — старуха кивнула в сторону одной из своих сподвижниц, толстой бабки в красной безразмерной куртке.

— И что вы ему сказали, если это не тайна конечно следствия? — подначил я предводительницу сплетен и подъездов.

— Огосподибоже какая тайна то. — выдохнула Владлена Петровна. — как положено и сказали, без прикрас, нам от властей скрывать нечего, так нас Родина и партия воспитали! — Владлена Петровна вошла в древний советский пиетет, явно вспоминая светлые года своей молодости времен брежневского застоя. — сказали, что смирный, тихий, баб не водишь, не дебоширишь. А ты почем баб- то не водишь — из этих что ли? — старуха презрительно скривилась.

— Нет, я в разводе. — солгал я. На самом деле к 38 годам отношения распались и желания заводить новые не возникало, но старухам это знать не обязательно.

— А, ну все понятно. — бабки заерзали на грязной облупившейся скамейке, на которой предусмотрительно расположились, подложив под зады какие-то рогожки. — А что, ты убил кого- то, раз из милиции приходили?

— Нет, что вы, просто свидетелем прохожу, сам ничего не знаю.

— Знаем знаем мы таких свидетелей, там вон одного в правительстве сажали, он тоже был свидетелем, а потом его как посадили на пятнадцать лет, смотри как бы там так же не сел. — бабки любили учить жизни и делится опытом, почерпнутым с экрана телевизора, будто из своей жизни.

Я пожелал хорошего дня и двинулся в подъезд. Визит Борисова казался оправданным, но тревожным. Я поднялся на свой этаж, тревога нарастала, что-то было не так. Лампочка на площадке не горела. Я огляделся — обшарпанные крашенные непонятной краской стены, железные глухие двери соседских квартир, луч света, падающий с площадки сверху между моим и следующим этажом. В этом луче было что-то не так. И тут я понял, что — на окне стояла банка из-под кофе, в которую бросали окурки, луч падал на нее и банка отбрасывала длинную тень на лестничный марш. Я поднялся на площадку, огляделся — вроде бы все как раньше, но банка никогда на этом месте не стояла, ее убирали в угол к батарее, чтобы она не бросалась в глаза и не была опрокинута детьми. Кто-то здесь курил не местный, может быть кто- то приходил в гости. Я осмотрел банку — в ней было много окурков. Я взял и рассмотрел те, которые лежали сверху — ага, петр, его курил работяга сверху, а вот и Мальборо — их курит менеджер средней руки с моего этажа, а вот парламент и его много — не курил никто из соседей. Может быть все таки кто-то приходил в гости, а может кто-то кого-то ждал. Мой внутренний голос параноидально твердил — «Это по твою душу Витек». Я вспомнил сцену из Бандитского Петербурга, где так же убийца несколько дней подряд ждал главного героя и курил. Чертова банка, какая-то мелочь, подъезд заполонили черные тени, мне казалось, что я не один, где-то на чердаке скрипнула дверь. Я в три прыжка оказался у своей двери отпер замок, ввалился в прихожую и запер дверь на замок до упора. Обычный осенний день, старухи на лавке у подъезда, птицы в лужах, чуть теплые батареи, но где-то в пейзажах дня скрывался некто, будто укутанный в мантию невидимку, помогающую сливаться с домами, гаражами, помойными баками, припаркованными машинами. Я четко ощутил, что это именно его окурки. Шахматная партия, которая крутилась в голове, превращалась в смертельный бой, дебют начал складываться не в мою пользу, Борисов заинтересовался мной и постепенно превращался в черного слона, который двигается лишь по черной диагонали, желая объявить первых шах моему королю.

Я проверил квартиру — все так и было, как я оставил перед уходом на встречу с Аней. Я вывел ноутбук из спящего режима и проверил почту. Спам, несколько писем с форума разработчиков с потенциальными предложениями работы, имеил с неизвестного адреса, состоящего из производного набора букв и чисел. Я кликнул по нему. В нем была лишь одна фраза — «Я знаю, что произошло с твоей сестрой.»

Я откинулся на спинку кресла, в голове шумело, неужели похититель это написал мне. Я быстро набрал ответ — «Кто ты? Где Аня?», письмо отправилось, я подождал десять минут, обновляя почту, но ответа не было. Что происходит, я что попал в какой-то триллер? Этого не может быть, это сон, мне нужно проснуться, выпить горячий кофе, заниматься работой, встретиться с Аней. Но все ощущения говорили, что это не сон, это какой-то осенний кошмар, будто мрачный вершитель судеб где-то на небесах решил, что пришло время испытать меня на прочность. Демиург, создавший мир насилия, в котором мы живем. Хватит, подумал я, надо прийти в себя. Я заварил себе кофе и сел у окна. Кофе привел меня немного в чувства, я выкурил сигарету, затушил ее в банке из-под каких-то неведомых консервов, хранящейся у меня на подоконнике для таких случаев. Через грязноватое от разводов дождевых капель окно я наблюдал за двором, благо обзор был достойный. Где-то подо мной восседали старухи на своей унылой рогоже, вот детская площадка, состоящая из горки, лазалки и грибка, левее мусорные баки, с потрошащим их бомжем, вот парковочные карманы вдоль островка газона. Я не мог понять, есть ли что-то инородное в этом дворе, на первый взгляд казалось, что нет. Через двор неспешно шли люди, транзитом в соседние дома, магазины, метро, изредка проезжали машины по двору. Обычная серость будней. В углу двора стояла большая трансформаторная бетонная будка, с покрытой мхом крышей. Почему-то мой взгляд задержался на ней. Сначала я не понял, на что отреагировал мой мозг, но потом увидел, что за раскидистыми кустами, с которых облетела листва и остались лишь частые ветви, стоял какой-то силуэт. Я пригляделся — мне не показалось, там кто-то стоял, не двигаясь смотрел в сторону моего подъезда. Мне стало не по себе. Что-то было странное в этом силуэте — он не мочился на стену будки, не курил, не завязывал ботинки, не копался в телефоне, просто стоял как оловянный солдатик, держа руки в карманах короткой серой куртки. Я поставил пустую чашку на подоконник, оделся и решительно вышел из квартиры с целью разобраться кто это там стоял за кустами. Старухи проводили меня надменным и осуждающим взглядом. Я пересек двор и заходил слева будки, чтобы иметь эффект неожиданности. Но когда я вывернул из-за будки, зайдя в тыл позиции, где стоял незнакомец — там никого уже не было. В луже под кустом плавал одинокий окурок. Почему-то у меня не было сомнений, какой он марки. Я присел над лужей, веткой подтянул его к себе и удостоверился — парламент. Вероятность стечения обстоятельств растворялась с большой скоростью. Я огляделся, пустота, во дворе никого не было, лишь ветер раскачивал ветви кустов.

Я посмотрел на часы — до встречи оставалось менее часа, я решил направится к метро и не опаздывать. Проходя мимо старух, я мимолетно спросил, не интересовался ли кто-то мной еще, не видели ли они мужика в серой куртке, на что старухи отрицательно покрутили головами, брюзжа что-то мало разборчивое и охая.

Через дворы я вышел к станции метро, окунулся в теплый светлый вестибюль, смешался с толпой спешащих пассажиров и сел на нужный мне поезд. Привычный гул метро и суета отвлекали от мрачных мыслей. Доехав до нужной станции, я поднялся наверх по длинному эскалатору и покинул подземный транспортный мир. Выйдя из дверей метро, я окунулся в разгулявшуюся непогоду, ветер и дождь объединились, чтобы выстудить мир, но я был готов к этому — сменил пальто на теплую куртку с капюшоном, который и надвинул на лоб. Паб «Черч» находился в тиши старых московских переулков и проходных дворов, на первом этаже дома, типичного сталинского ампира, с аркой посреди, барельефами и высокими потолками.

Дверь в паб представляла собой аркообразные ворота, одна из створок которых была открыта, а вторая зафиксирована, из темного дерева, пробитая огромными то ли гвоздями, то ли клепками на средневековый манер. Войдя в полутьму паба, я понял, почему он так назывался — Черч — это церковь с английского. Помещение было стилизовано то ли под католическую часовню, то ли под трапезную. Бар представлял собой гигантский стилизованный алтарь с резными крестами, за которым стоял большой шкаф с выпивкой, на церковный манер он был приподнят над залом на пару ступеней. В зале стояли длинные столы со скамьями, будто это не московский паб, а монастырь 14 века из романа Имя Розы. В углах стояли похожие на исповедальни приватные столики, отгороженные от зала деревянными стенками. Освещался бар огромной люстрой на потолке, лампочки которой были стилизованы под свечи. В зале в это время практически не было посетителей, я заказал у скучающего бармена пиво и направился к нужному столу рядом с баром. За загородкой был небольшой квадратный столик, деревянные стулья, оббитые бархатом. На столе стоял одинарный подсвечник со свечой, при желании можно было его зажечь, что создавало особую атмосферу. Я повесил куртку на вбитый в стену крючок, сел за стол и отхлебнул немного темного пива. По пабу тихо плыла классическая музыка, по стенам бродили тени бармена, неспешно полирующего бар тряпкой, беззвучно передвигающегося от посетителя к посетителю официанта с кружками пива. Мне казалось, что я попал в декорации Семнадцати мгновений весны и встречаюсь я с пастором подпольщиком под носом у гестапо.

Пиво постепенно расслабляло и осенний холод покидал меня. Я чиркнул спичкой и зажег свечу, веселый огонек заплясал, слегка дымя. Я достал сигарету и закурил, табачный дым прошел сквозь легкие, снял стресс и расслабил меня своими ядами. Я откинулся на спинку жесткого стула и стал смотреть на огонек, как уверяли в интернете, смотреть на него можно было вечно. Внезапно по ту сторону огонька возник темный силуэт. Я поднялся, передо мной стоял человек лет сорока в бежевом плаще, овальное лицо, короткая стрижка черных густых волос, карие глаза, аккуратный прямой нос, тонкие губы. Лицо человека было обыденным, такого можно встретить на улице и не вспомнить уже через час. Он коротко представился — Ганецкий. Затем, пристроил плащ и шляпу на крючки на стене и сел за стол. Одет он был в черный свитер поверх белой рубашки и в черные классические брюки, завершал образ черные классические туфли.

— Итак, вы Виктор? Я вас слушаю. — беззвучно подошел официант и поставил перед Ганецким чашку кофе.

— Да. — я кратко поведал ему историю последних двух дней, про исчезновение, надпись на двери, перевернутый крест на стене, гипотетическую слежку за мной, опустив моменты, связанные с Лизой. Ганецкий ничего не записывал, молча пил кофе, внимательно смотрел на меня и не задавал вопросов. — Я хочу, чтобы вы мне помогли, мне вас рекомендовали. — подытожил я.

Ганецкий поставил пустую чашку на стол и отодвинул ее в сторону. Повисла тягучая пауза, динамики затянули лакримозу.

— Судя по тому, что вы мне рассказали, мы имеем дело с профессионалом. Нужно понимать, что похитить человека без следа не так-то и просто, всегда есть тот, кто что-то видел или слышал. Судя по тому, что прошло почти двое суток, а никакой информации нет — значит присутствовала серьезная подготовка. Мотив пока не ясен, выкупа никто не просил.

— Сегодня я получил странный емеил, кто-то написал, что знает, что случилось с Аней.

— Вы уже сообщили об этом следствию? — я отрицательно замотал головой, Ганецкий утвердительно кивнул, ободряя такой ход.

— Врагов не было, угроз не было, бойфренда не было, мотива не было. Значит перед нами может быть маньяк, которому важна не личность вашей сестры, а ее внешность, возраст, физические данные. — Ганецкий откинулся на спинку стула, изучающе глядя на мою реакцию.

Перед глазами замелькали тени, ассоциации с фильмами ужасов, трупами из Криминальной России и прочих источников, где-то когда-то видимых мной.

— Единственное, что здесь хорошо — то, что она еще может быть жива. Психопаты такого уровня планирования и подготовки не ориентированы на быстрое убийство. — Ганецкий достал пачку мальборо и закурил. Табачный дым заволок его лицо, мне казалось, что он превратился в инфернальную сущность в своем черном свитере.

Да уж, хорошие новости. Я положил окурок своей сигареты в пепельницу, и отхлебнул пива, пытаясь придать своим мыслям последовательность. В образе Ганецкого чувствовалась холодность и отстранённость, видимо он часто встречался с тьмой и привык не тратить эмоции на пустые сопереживания.

— Вы можете помочь мне найти ее? — мой голос был полон безысходности.

— Я могу провести независимое расследование, скажем так, но это будет стоит столько. — он написал на салфетке шестизначную цифру и пододвинул ее ко мне. Сумма меня устраивала, по крайней мере я мог ее собрать относительно быстро. — Сумма не окончательная, могут быть другие расходы. — я согласно кивнул.

Ганецкий продиктовал мне свой номер, мой номер у него уже был.

— Номер только на крайний случай и пока на него не звоните. Встречаться будем лично, я уверен, что ваш Борисов уже взял вас в разработку и ваши контакты. Поэтому заведите себе другой номер, купите сим карту на рынке на чужие данные, либо придумайте их сами. С него на мой номер пришлете смс со словом «Церковь», и я пойму, что это вы. Деньги приготовьте наличными и оставьте их здесь бармену. После этого Ганецкий встал, надел плащ и шляпу и не оглядываясь вышел на улицу. Я допил пиво и проверил смартфон. Там были сообщения от Лизы и пропущенный вызов от Борисова. Я написал Лизе, что освободился, она ответила, что заедет за мной, отказываться я не стал.

В пабе становилось людно, люди заходили, занося с собой порывы ветра, холодный воздух, спешили раздеться и заказать пиво и погрузится в теплый алкогольный релакс. Дверь открылась и в паб вошла Лиза, на ней было черное пальто и шляпа, в руках красивая сумочка вероятно от известного модного дома. Я вышел из-за столика и помахал ей.

Она сняла верхнюю одежду и села за стол, где еще пол часа назад сидел Ганецкий. Подошел все тот же официант и Лиза заказала латте, я попросил принести еще пива.

— Ну, что скажешь? — Лиза сгорала от нетерпения, видимо мой вид указывал на то, что я раздавлен грузом информации.

— Приходил человек, назвался Ганецким, лет сорока, явно откуда-то из министерства добрых дел. — хмыкнул я. Официант принес латте и пиво. Тьма чернее ночи, так и говорил пиво своим видом. Официант был усат, с пробором посреди головы, в белом фартуке с висящим полотенцем на руке. Ни дать, ни взять — старорежимный половой. Паб, похожий на церковь, темное пиво, роскошная молодая девушка напротив, тихая классическая музыка, казалось, что я провалился в какой-то нуар фильм из своих серых будней it специалиста. Искажение реальности как награда за пропажу сестры. Бог дал, бог взял. Истинный смысл причудливого баланса мироздания. Я достал еще одну сигарету и глубоко затянулся, будто мне не хватало воздуха, а сигарета призвана это исправить. Лиза отпила немного кофе своими притягательными губами, на которых была приглушенная красная помада. От нее пахло чем-то цитрусовыми, вероятно очередной люксовый парфюм, который я не мог по достоинству оценить из-за табачных клубов дыма, заполняющих исповедальню. Лиза ждала продолжения, взгляд ее изумрудных глаз сканировал меня. Я отпил темного пива, тьма приятно разлилась по телу.

— Он сказал, что это работа профессионала, возможно маньяка, написал вот на этой салфеточке сумму и сказал, что поможет. — кривая ухмылка исказила мое лицо.

— Ты ему не веришь?

— Я его первый раз в жизни видел, как я ему могу верить. Но он пришел от серьезного человека и выбора то особого нет, не на Борисова же рассчитывать, он тут звонил кстати.

— Ты не перезвонил ему?

— Пока нет. Надо деньги в банке снять, столько сколько Ганецкий написал за 1 день не снять. Сейчас перезвоню Борисову.

Я достал телефон и кликнул по пропущенному. Борисов взял сразу, будто ждал моего звонка. Хотя такие хмыри как он часто сразу берут трубку, будто это их кармическая задача и они ей свято следуют. Из короткого монолога Борисова, я понял, что он хочет видеть меня сегодня в отделении. Я сказал, что буду через пару часов.

— Мне кажется, он взял меня в оборот. Этот Ганецкий намекнул тоже, что не стоит доверять Борисову и нужно купить новую симку на рынке.

— Каков план? Ах, да, я сегодня все-таки ездила в университет, Борисов уже был там вчера и опрашивал студентов, знавших Аню, искал врагов, конфликты, грязь и разврат. Не знаю, нашел или нет, но с кем я говорила, никто о таком не слышал в жизни Ани. Во двор к Ане не успела, давай вечером съездим, поговорим с людьми, как раз люди с работы пойдут домой.

— Сейчас поеду на рынок за сим картой, потом в банк, потом к Борисову. Потом поедем посмотрим, что там у дома Ани.

Я допил пиво, оделся и пошел в уборную. Уборная была за баром, что тоже было весьма похабно, проводя аналогии с храмом. Я помочился в тесной грязной кабинке. Почему-то в любом пабе уборные грязные, видимо так заложено мирозданием. Я наклонился над потрескавшейся раковиной и умылся холодной водой. Пивной туман отступил, мысли прояснились. Бумажных полотенец предусмотрено не было. Я вышел в зал, где меня уже ждала одетая Лиза. Уходя, я почувствовал на себе пристальный взгляд, обернулся, на меня смотрел бармен, неспешно протирая пивной бокал маленьким полотенцем.

На улице расходилось ненастье, дождь набрал силу и барабанил по тротуару, создавал лужи и ручьи, впадающие в ливневую канализацию, забитую желтой листвой. Мы прошли вдоль дома и свернули в небольшой переулок, где нас дожидалась Лизина машина, работающая на холостом ходу, создавая внутри теплый уют. Ветер успел накидать на лобовое стекло листву. Мы сели в салон — уже ставшее привычным удобное кожаное сиденье, приятные ароматы, ощущение уверенности.

Выехав из переулка, мы направились на один из крупных рынков, где рассчитывали повысить нашу анонимность. Для конспирации мы запарковались во дворах, а до рынка дошли пешком. В огромном павильоне бойко шла торговля, тут можно было купить все — и свежее мясо, и жирный сыр без заменителей, орехи макадамия, чурчхеллу, одежду и мобильные телефоны на любой вкус. Мы подошли к ларьку, витрины которого были заставлены бэушными телефонами и рекламой сотовых операторов. Толстый азербайджанец в полосатом свитере и распахнутой кожаной куртке сразу нами заинтересовался, вышел из ларька и опершись о створку двери стал наблюдать за нашим выбором.

— Спрашивайте, говорите, все покажу расскажу, лучше телефоны, лучшие цены, сразу подключим симку, все сделаю! — продекламировал он.

Я выбрал смартфон актуальной модели по демократичной цене, Лиза выбрала дорогой айфон. Мы сделали вид, что нас в первую очередь интересовали смартфоны, а не подключение, что бы не вызвать подозрения продавца.

Азербайджанец понял, что на нас можно заработать по максимуму и стал предлагать чехлы, стекла на экран и конечно же супервыгодные тарифы.

— Я бы взял сим карту, но паспорт не брал, мне только телефон. — лицемерно изрек я.

— Вай, ну какие проблемы, дорогой, какой паспорт, у меня же не таможня. Говори имя фамилия адрес, я все оформлю! — воскликнул торговец.

Я продиктовал чужие данные и адрес на другом конце Москвы. С Лизой сцена повторилась, и она тоже получила сим карту ультравыгодного тарифа на подставные данные. Каждый был доволен — торговец сделал комбо продажу, закрыл ларек и пошел видимо отмечать со своими друзьями удачный день. Мы же получили некую анонимность.

После этого мы заехали в банк, я забрал нужную сумму, и мы поехали в сторону отделения Борисова. Все манипуляции заняли достаточно времени и к Борисову мы поехали после шести вечера по вечерним пробкам, осложнявшимися проливным дождем, в который никто не хотел куда-либо торопиться, ехать быстрее или проворнее. Мгла постепенно накрывала город, туман и испарения снижали видимость, огни фонарей и свет окон размывались. Пока мы ехали, я отправил слово Церковь на номер Ганецкого. У белых фигур на поле вышел свой слон, но пока не было ясно, по черным или белым клеткам он будет ходить.

Глава 6

10 октября

Аня не знала, сколько провела времени в камере и сменился ли день. Ей принесли поднос с едой — бутылка воды и сэндвичи с лососем. Внизу двери открылось окошко, туда некто протолкнул поднос и тут же его закрыл. Аня пыталась кричать, пока окошко было открыто, но по ту сторону металлической двери была тишина. Лампочка в камере не выключалась, камера рутинно фиксировала то, что происходит. Вероятно, те, кто ее похитили специально хотели, чтобы она знала, что за ней непрерывно наблюдают, поэтому установили камеру с красным индикатором записи, что давило морально. Она пока не стала притрагиваться к еде, а решила обследовать камеру. Стены были оштукатурены и покрашены, и на первый взгляд не содержали какой-то информации или отметин. Она осмотрела откидные нары и в темном углу под ними увидела нечто отличающееся от стены. Она пригляделась и увидела семь нацарапанных черточек, перечеркнутых косой чертой. Затем еще и еще. О господи, здесь кто-то был до меня и отмерял дни, недели — ужаснулась Аня. Ей и так было плохо, казалось, что это сплошной тяжелый сон и она все никак не может проснуться. Она села на нары, обхватила колени руками, уткнулась в них лицом и заплакала. У нее была прекрасная юная жизнь, интересная учеба, мысли и мечты о будущем, о поездке в Европу летом, об отношениях, а кто-то ворвался в ее судьбу и все перечеркнул, засадив ее в мрачную камеру где-то под землей. Судя по всему, после похищения прошло достаточно времени и ей хотелось есть. Раз кого-то здесь держали неделями, то вряд ли еда отравлена, подумала она. Она открыла пластиковую бутылку и немного отпила воды. Ничего особого вода и вода, она выпила еще. Затем принялась за сэндвич, он был свежий и даже вкусный. Аня еще не знала, что и в еде, и в воде есть смесь транквилизаторов и наркотиков накопительного действия, которые начнутся проявляться со временем.

Тем временем где-то над ней в черной комнате сидели трое. На столе горела огромная черная свеча в окружении более маленьких таких же свечей. Копоть свечей уходила вверх и обвивала подвешенный на цепи черный перевернутый крест над свечами. На столе лежала карта, подобная игральной, только значительно большего размера, старая и потертая по краям, на которой в средневековой технике был изображен козлоголовый рогатый дьявол, держащий лапами цепи, к которым были прикованы бесы с рогами. Над дьяволом была начертана римская цифра XV. Рядом, веером была разложена колода таких же карт, только рубашкой вверх, на которой был изображен причудливый орнамент из могил, крестов, скелетов и страшных рож. Все трое сидели в черных балахонах, с надвинутыми на глаза капюшонами, будто средневековые монахи.

— Начинай, Скорпион, — сказал толстяк, который звался Сискст, мужчине неопределённого возраста. Тот молча кивнул.

Затем он достал толстую старинную книгу в черном переплете с пентаграммой на обложке из ящика, встроенного в стол. Он открыл книгу на одной из заложенных страниц. И начал читать что-то на латинском языке. Кайя и Сикст начали раскачиваться и воздавать руки к висящему кресту. Чем дольше он читал, тем тревожнее становилось в комнате. Огонь свечей начал метаться в разные стороны, черные портьеры по углам начали слегка трепыхаться будто от ветра, но окна были закрыты. Латинские фразы вырывались из уст Скорпиона с рычащими звуками, содрагая стены комнаты. Не отрываясь от книги, он взял большую серебряную чашу и начал пить из нее тягучую темно- красную жидкость. Затем он передал кубок остальным, и они так же пили из нее. Внезапно пронесся ветер по комнате, и большая свеча потухла, остался лишь свет от окаймляющих ее малых свечей. Скорпион прорычал последнее заклинанье и захлопнул книгу, свалившись со стула на пол, его начали бить конвульсии. Толстяк вскочил и подхватил его под руки и усадил назад за стол. Тот, раскачиваясь вытащил из веера три карты и перевернул их — на одной были изображены скрещенные мечи, не менее десятка, на второй подвешенный за ногу человек на перекладине, на третьей рушащаяся средневековая башня. Толстяк отскочил от стола, Кайя издала протяжный стон и зажал рот руками.

— Она должна полностью пройти путь к Хозяину, — устало сказал Скорпион. — или его кара настигнет нас.

После этих слов черные портьеры задрожали, будто за ними кто-то бегал, скрипнула дверь.

— Хозяин здесь! — воскликнул скорпион и вознес руки над собой. Затем он взял чашу и отпил из нее.

Обстановка в комнате накалялась, тревожные мысли и возбуждение захватили этих троих прислужников Дьявола, стирая их нормальную жизнь и погружая в мглу темной энергии. Казалось, еще чуть-чуть и сам Сатана выйдет из стены за темной портьерой и поглотит все сущее. Окно озарила вспышка, вдалеке заискрилась опора ЛЭП.

— Хвала тебе, отец сущий, хвала тебе от рабов твоих! — воскликнул толстяк.

Все трое поочередно пили жидкость из чаши, затем упали на колени и порывисто вскрикивали и читали что- то на латыни. Действо продолжалось еще некоторое время. После чего Скорпион встал с пола, задул оставшиеся свечи, собрал карты в колоду и вместе с книгой убрал в потайной ящик стола. Затем распахнул портьеры и открыл скрытые за ними окна. В душную, задымленную комнату ворвался грозовой холодный воздух и капли дождя.

Тот, кто звался Скорпионом, подошел к стене, провернул светильник, после этого деревянная панель отъехала, открыв черный провал со ступенями. Он щелкнул выключателем и по потолку прохода зажглись тусклые лампочки. Проход представлял собой бетонированный коридор, уходящий вниз. Спустившись до конца перед ним предстал другой коридор — стены из природного камня, корней деревьев, вероятно он пробит через какую-то скальную породу. По бокам было несколько металлических дверей, он остановился перед одной из них, посмотрел в глазок — в камере была Аня, скрючившаяся на нарах и обхватившая в отчаянии руками колени, уткнувшись в них лицом. Он некоторое время постоял, затем пошел в конец коридора, где была еще одна дверь — деревянная, с большим металлическим кольцом вместо ручки, он потянул за него, дверь с трудом отворилась, и он прошел в комнату, вырубленную в скальной породе. На полу лежали шкуры зверей. Он сел за резной деревянный стол, включил настольную лампу — она осветила кожаную книгу, несколько ручек, шахматную доску на краю стола с начатой партией. Скорпион сел, о чем-то подумал некоторое время, сделал ход на доске — черные создали угрозу белому королю. Затем он развернул доску и стал размышлять над ходом белых. Не сделав хода, он достал специальный телефон, с защищённым каналом связи, спокойно пробивающим качественный сигнал сквозь подземелье за счет хитро расположенных ретрансляторов и антенны в доме и набрал номер телефона.

— Все чисто?

— Пока да. — ответил неведомый собеседник.

— Что значит пока?

— Есть риски.

— Какие риски?

— Брат последней. Его кто-то наводит, пока он ничего не знает, но риски есть.

— Разберись с этим. — пальцы сжались в кулак, Скорпион не любил риски.

— Я делаю все возможное, прощай. — неведомый собеседник явно хотел поменьше контактировать и в глубине души надеялся, что рано или поздно разговор станет последним.

Скорпион посмотрел на погасший экран телефона, отложил его и перевернул доску назад, анализируя, все ли правильно он сделал или учел. Когда ты считаешь, что контролируешь все, на самом деле ты уже ничего не контролируешь. Скорпион крепко задумался.

Глава 7

11 октября

— Ну что ж, Виктор Кириллович, скажите мне — были у вас конфликты с сестрой? — Борисов сидел, откинувшись на спинку своего казенного стула и с удовольствием курил, разве что только дым мне в лицо не пускал.

— Нет, не было. — уверенно сказал я.

— А вот родители у вас погибли, а наследство? — Олег Петрович просто тонул в желчной хитрости.

— Все давно разделено, а причем тут это? — сдерживая раздражение сказал я.

— А сейчас вот получается вы наследник своей сестры, других же нет родственников?

— Нет, больше нет родственников, поэтому я и хочу, чтобы вы ее нашли! — мне стало душно и плохо от его вопросов, я расстегнул ворот рубашки. Борисов уловил это движение и идентифицировал видимо, как слабость со своей стороны и пошел в атаку.

— А где вы сами были девятого октября после шестнадцати часов? — он глубоко затянулся и выпустил целое облако дыма в мою сторону.

— Дома.

— Конечно же один?

— Да, я живу один. — да, Борисов явно решил дело повесить на меня.

— А вот соседка ваша, Евстратова, говорит, что вы все один да один, нет у вас женщины, семьи, почему так? У вас проблемы с женщинами? — Олег Петрович все уверенно мазал черной краской в моей жизни. Евстратова, кто такая эта Евстратова, думал я. А, это же Владлена Петровна. Сказала пару слов пустоты обо мне, а теперь Борисов лепит из этого свои умозаключения.

— Вы к чему клоните, Олег Петрович? Я подозреваемый?

— Нет, вы Виктор Кириллович, пока вы заявитель, вот откроем уголовное дело по убийству, будем вас квалифицировать соответственно вашей роли в этом деле. — Олег Петрович сменил позу — навис над столом, максимально приблизившись ко мне. — а пока я советую вас говорить правду.

— Что вы хотите? Какие у вас результаты по розыску?

— Я хочу во всем этом разобраться. — явно лицемерно заявил Борисов. — розыск ведется, пока я не могу делится информацией.

— Ну раз я не задержан, тогда я могу идти? — разговор мне не нравился и продолжать его я не хотел.

— Можете.

Я встал и пошел на выход. Борисов сверлил мою спину своим тяжелым взглядом, но больше ничего не сказал.

На улице в машине меня ждала Лиза. Я решил сначала обдумать встречу с Борисовым и не стал ничего говорить Лизе, она понимающе промолчала и не стала задавать вопросы.

— Я съезжу в бар, передам деньги для Ганецкого. — я понимал, что нужно быстро реагировать на раскручивающиеся события, чем быстрее будут деньги у него, тем быстрее будет информация.

— Я с тобой, незачем с деньгами по транспорту шляться. — авторитетно сказала Лиза.

Через пол часа мы остановились недалеко от бара со странным названием и странным антуражем. Я взял небольшую черную сумку и вошел внутрь. Посетителей было больше чем днем, архаичные половые сновали между столами разнося пиво и закуски. «Стоит сказать спасибо хозяину, что не обрядил официантов в попов» — машинально подумал я. Я подошел к алтарю — бару, бармен кивком головы указал мне на дверь справа, на которой была табличка «Для персонала.», скрытую тенями от основного зала. Я вошел в нее и оказался в небольшом проходном помещении с разной утварью, швабрами и прочими хозяйственными принадлежностями. Следом за мной зашел бармен. Слов не требовалось — он протянул руку, я передал сумку, он ушел в глубь внутренних помещений, я пошел на выход из бара.

Лиза ожидала меня на улице у машины. На этот раз мы решили поехать ко мне и обстоятельно все обсудить. Вечерний поток машин двигался медленно, город постепенно сковывали пробки. Лиза активно искала просветы и быстрые потоки, ловко маневрировала и постепенно мы подъехали к моему дому. Пришлось немного покружить по двору, прежде чем удалось найти парковочное место, оно как раз оказалось недалеко от той будки, рядом с которой за мной кто-то следил.

— Вон там, за кустами я видел сегодня человека, который как мне кажется наблюдал за мной, а затем, когда я пошел к нему — исчез. Причем он курил те же сигареты, что и те, которые я обнаружил у себя в подъезде, причем никто из соседей таких не курит. Я понимаю, что это может быть все притянуто за уши, но тем не менее.

Лиза задумчиво посмотрел на лужу и плавающие в ней окурки. В пустом дворе становилось холодно и неуютно, день клонился к концу. В черных провалах окон еще не зажигался свет, фонари не горели, день постепенно уступал свои позиции вечеру. Мне казалось, что из проходных арок и щелей между домами кто-то притаился, пристально наблюдая за нами. Мы зашагали к подъезду. Старухи исчезли, разошлись по своим норам для просмотра вечерних тв шоу. В подъезде было тихо, где-то на верхнем этаже скрипнула и захлопнулась дверь. Я решил подняться на лифте на этаж выше и спустится, чтобы врасплох застать потенциального шпиона.

Лифт поднял нас на нужный этаж, мы вышли и огляделись, в подъезде не было признаков жизни. Я быстро спустился до своего этажа и позвал Лизу — никого не было.

Мы вошли в квартиру, и я закрыл двери на все замки и задвижку. Помог Лизе снять пальто, ей понравилась моя галантность.

— Проходи в комнату, устраивайся, я приготовлю кофе. — я указал ей рукой на гостиную, в которой стоял диван, мой рабочий стол с ноутбуком, кофейный столик для приема гостей и пара кресел. Не хайтек как у нее, но тем не менее. Она расположилась в одном из кресел, закинула ногу на ногу и погрузилась в свой смартфон.

Я поставил турку с кофе на плиту и подошел к кухонному окну, свет я не включал, чтобы не обозначать свое присутствие для потенциальной слежки.

Двор по-прежнему был пуст, лишь ветер гонял опавшую листву и редкие капли падали в лужи. Я достал из пачки сигарету и закурил. Кофе и сигарета, что может быть лучше, не правда ли? В турке поднялась долгожданная пенка и я разлил кофе по небольшим фарфоровым чашечкам, поставил на поднос, доставшийся от предков и понес его в комнату. Лиза тоже достала сигарету.

— Как мило. — улыбнулась она, глядя на чашки и поднос. — Ну что Витя, давай, начинай, что происходит?

Я рассказал ей про анонимное письмо, размышления Ганецкого, слежку. И что судя по всему скоро будет открыто уголовное дело и исчезновение будет квалифицировано как убийство. Про допрос Борисова и его желание меня очернить, сделать подозреваемым.

— Ну и влип же ты. — она закурила, погружаясь в раздумья. — ты что-нибудь ответил на письмо?

— Да, но ответа не получил. — я проверил почту на смартфоне и увидел новое письмо, судя по всему от того же анонима. Оно содержало ссылку. — Подожди ка, кажется он что-то прислал, посмотрю лучше с ноутбука.

Я сел за стол вошел в систему. Ссылка вела в даркнет — теневую не индексируемую поисковиками часть интернета, где на секретных сайтах и формах извращенцы, маньяки и педофилы всех мастей обменивались жестким порно, снаффом, видео реальных убийств, заказывали 12 летних девочек, заказывали и принимали заказ на убийства, изнасилования, взлом банковских систем. Более мерзкого места было трудно представить, максимальная анонимность позволяла безнаказанно вершить темные дела. Для того, чтобы перейти по ссылке пришлось воспользоваться Тором — специальным защищенным браузером.

Ссылка привела на пустую интернет — страницу, единственное, что на ней было — безымянный файл, который можно было скачать, и больше ничего. Лиза подошла ко мне и встала за спиной с чашкой кофе.

Я скачал и открыл файл. Никаких вирусов он не содержал, просто вордовский документ. В нем было фото газетной статьи, «14 февраля 2004 года ушла из своего дома и не вернулась Александра Шершнева 18 лет, последний раз ее видели на пути в институт, всем кто что-либо знает о Александре просьба обратится …”. Статья содержала фото миловидной блондинки.

— Что это за херня? — воскликнул я. Девушка чем-то напоминала Аню, но все-таки о полном сходстве речи не шло. Скорее они были одного возраста, комплекции и было в них что-то по-своему красивое.

— И что же хочет сказать нам этот аноним? Типа узнайте, что с этой Александрой и узнаете, что с Аней? Так я понимаю? — голос Лизы звучал взволнованно. — Что вообще происходит?!

— А то и происходит, что-либо это похититель с нами играет, либо есть еще кто- то, кто заинтересован в расследовании.

— Нужно сообщить об этому твоему частному детективу, пусть он соберет информацию и по анониму, и по этой пропавшей, есть ли какие-то схожести с похищением твоей сестры или нет.

Я достал телефон и написал сообщение — «Нужно встретиться, есть новая информация.» Ответ пришел незамедлительно — «Адрес?», я написал свой адрес и получил ответ что через час Ганецкий прибудет. Мне казалось, что он ждал моего сообщения.

Пока мы ждали Ганецкого я поискал в Интернете информацию об этой Александре Шершневой. Ее было не много — пропала в Подмосковье, жила в Голицыне, училась в политехническом в Москве, розыск и следствие закончились ничем. Ни живой, ни мертвой ее не нашли. После этого я поискал информацию о перевернутом кресте, информации было много — от креста Святого Петра, до символа поклонения современных сатанистов. Тем временем за окном уже стемнело, дворовые фонари слабо освещали двор, отражаясь в многочисленных лужах.

Мои поиски прервал дребезжащий дверной звонок. Он остался от прежних хозяев квартиры и при мне им почти никто не пользовался. За дверью стоял Ганецкий, в руках у него была толстая ментовская папка.

Я пропустил его в прихожую, он снял плащ и прошел в комнату и многозначительно посмотрел сначала на Лизу, потом на меня.

— Это Лиза, подруга моей сестры, помогает мне в поиске. Я ей доверяю.

— Хозяин — барин. — только лишь он и сказал.

Атмосфера не способствовала радушному знакомству и дежурным фразам, Лиза молчала. Я предложил чай или кофе, Ганецкий остановился на чае, и я принес ему чашку черного чая.

— Ну что ж, у меня было некоторое время чтобы собрать первичную информацию. Вашу сестру видели садящейся в белую машину, предположительно такси солярис или киа, ее под руку вел водитель, посадил на заднее сиденье. Это было предположительно с семи до восьми вечера. У полиции тоже есть эта информация. Предполагаю, что вам ее не сообщали?

— Нет, я был сегодня у Борисова, он скорее пытался выяснить не было ли у нас разногласий с сестрой, нес чушь.

— Вы потенциальный подозреваемый, Виктор, пока вас спасает то, что еще дело по 105 не открыли. Как только откроют, вас сразу возьмут в жесткий оборот. — Ганецкий отпил чай и откинулся на спинку кресла. — сейчас полиция ищет эту машину и водителя по камерам. По поводу надписи на двери и проникновения в квартиру. Судя по всему, это произошло после похищения, скорее всего ночью. Сосед возвращался поздно домой, между тремя и четыремя часами ночи и видел какого-то человека, выходящего из квартиры вашей сестры. Так как он еще не знал об исчезновении, а полиция появилась лишь утром, то он не предал этому значения, мало лик кто в гости заходил. Он сказал, что на мужчине была бейсболка, черная куртка, черные джины и кроссовки. На вид лет 30, может быть старше. У полиции тоже есть об этом информация.

— Так, а почему подозревают меня, если какой-то человек выходил ночью из квартиры Ани?! — воскликнул я.

— А вот это большой вопрос. — Ганецкий нахмурился. — как показывает моя практика, так действуют, когда есть установка свыше.

— Какая б..ть установка?! Мы что Рокфеллеры чтоб вокруг нас такие интриги крутились?! — ситуация накалялась, мне становилось тяжело контролировать эмоции.

— Витя, успокойся, мы тут все за тебя. — Лиза села рядом со мной и обняла.

— Я считаю, что похитил вашу сестру профессионал, уже не первый раз такое проворачивающий. И если учесть установку сделать вас крайним, то за этим человеком кто-то стоит влиятельный.

— За мной вероятно следят. — я обрисовал свою гипотезу с окурками и исчезнувшим человеком у будки.

— На полицию не похоже, без официально открытого дела слежкой за вами они заниматься не будут.

— Так же мне пришло письмо с ссылкой на даркнет, там была вот эта статья. Даркнет думаю выбран, чтобы нельзя было отследить отправителя. — я показал на ноутбуке письмо и статью.

— То есть некто подкидывает вам информацию, намекая что эта пропавшая девушка, тоже жертва того же человека. — задумчиво протянул Ганецкий. — это стоит проверить. Так же важный момент — если тот кто был ночью в квартире вашей сестры — похититель, то что он там мог искать? Только то, что указывало бы на связь с ним, то есть они как-то пересекались. Что не профессионально — профессионал не будет похищать кого-то знакомого, даже обычный маньяк может убить или похитить только в первый раз кого-то знакомого, потом он выбирает незнакомых, чтобы на него труднее было выйти. Так же какой ему смысл оставлять надпись на двери. Нет, это были разные люди. Причем тот, кто написал на двери скорее является тем, кто и пишет вам через интернет. Он как будто пытается натолкнуть нас на какую-то ниточку.

— А про Борисова вы что- нибудь выяснили?

— Только поверхностно. Как минимум он коррумпированный мент. А это уже многое значит — если на него надавят или дадут денег, он будет вести следствие так как ему нужно. Вам он, Виктор, не союзник.

— Что вы думаете делать дальше? — меня била мелкая дрожь, ситуация ухудшалась уже и для меня, еще не много и на меня объявят охоту и во всем обвинят. Презумпция виновности от Борисова.

— А что тут делать? Надо зарядить человека по камерам наблюдения, это единственный источник информации. Найти машину, куда садилась ваша сестра, установить маршрут движения. Ну и ваш аноним, придется отработать что это за Шершнева. Но у меня не 48 часов в сутках, вам тоже придется побегать. Как минимум до Голицына, я узнаю подробности по этой Шершневой — адрес, родственников и пришлю вам. Устраивать клоунаду с поисковыми отрядами волонтеров и красными листовками смысла никакого нет — уже и время ушло и не та ситуация, не в лесу же она заблудилась.

— А отработка однокурсников, знакомых что-нибудь даст? — спросила Лиза.

— Думаю, что нет. Особенно если связь с Шершневой подтвердится. — Ганецкий приложил палец ко рту, требуя тишины. Затем он встал и прокрался к входной двери и прислушался. В тишине квартиры еле слышно щелкнул затвор пистолета.

Внезапно тишину разорвало дребезжание дверного замка. Что-то неведомое и темное притаилось с другой стороны двери. Ганецкий щелкнул дверным замком и слегка подтолкнул дверь, она начала постепенно открываться, увеличивая щель в подъезд. Когда дверь отворилась на половину Ганецкий, предварительно прижавшись к стене слегка махнул рукой имитируя движение в квартире. Тут же послышалось несколько приглушенных хлопков — неведомый инфернал стрелял из пистолета с глушителем в глубь квартиры. Ганецкий моментально среагировал и открыл ответный огонь присев и выкатившись в дверной проем. У его пистолета тоже был глушитель. Я инстинктивно бросился на Лизу и завалил ее на пол. В подъезде слышался топот, нападавший убегал куда-то вверх, Ганецкий судя по всему гнался за ним. Я поднялся и подскочил к выключателю и погасил свет в комнате. Судя по звукам в подъезде, погоня перешла на чердак, но скоро все стихло. Прошло минут пять и на площадке появился Ганецкий, собрал гильзы и зашел в квартиру, заперев за собой дверь.

— Вы его поймали? — воскликнула Лиза, поднимаясь с пола.

— Нет, на чердаке его было опасно преследовать, у него явно оставались патроны, и он мог сам меня подкараулить и застрелить. — Ганецкий отряхивался от чердачного мусора на одежде.

— Теперь понятно, почему старухи его не видели, он проходил через другой подъезд и через чердак попадал сюда. — предположил я.

— Видимо вы уже успели наследить, как слон в посудной лавке, раз вам как минимум решили припугнуть, хотя, как мне кажется — он собирался вас убить. Весьма тривиально — вы открываете дверь и получаете пулю в лоб или же несколько пуль, идеальный глухарь. Никто ничего не видел и не слышал. Даже соседи в подъезд не вышли.

Я пошел на кухню, налил себе виски и залпом выпил, мне было плохо, и я пытался прийти в себя через старый добрый крепкий алкоголь. Родная квартира вмиг стала чужой и опасной. Мой дом перестал быть моей крепостью, его осквернили выстрелами неведомые силы зла, материализовавшиеся в некоего безымянного киллера. Сначала забрали сестру, теперь дом. Лиза нервно курила в комнате, она тоже дрожала. Лишь только Ганецкий сидел задумчив, будто разгадывал кроссворд, а не только что гнался за убийцей.

— У вас есть где переночевать, Виктор? — спросил он.

— У него есть. — ответила за меня Лиза. — у меня переночует.

— А вы ему кто? — спросил Ганецкий, улыбаясь.

— Друг и соратник. — невесело хмыкнула Лиза.

Я не хотел участвовать в этом диалоге и налил себе еще виски. Мне казалось, что истина, как никогда на дне бокала.

— Про эту квартиру можете пока забыть, вам здесь появляться опасно. И я уверен, что вашу квартиру, Лиза, уже тоже выследили или выследят сегодня. Поэтому рекомендовал бы вам попытаться скрыться и переночевать где — нибудь в неизвестном месте типа отеля. А завтра поедете в Голицыно.

— Он прав Витя, нам надо скрыться. — Лизе то ли нравились интриги, то ли она думала, что все это игра, ибо в ее зеленых глазах плескался огонь и инициатива, тогда как я погружался в мрак и безысходность.

— Давайте ключи от своей машины, я попытаюсь сбить слежку со следа, напишите адрес я приеду и поставлю машину у вас во дворе, тем временем у вас будет время снять как можно больше наличных в банкомате где- нибудь ю у метро и подальше от него уехать и найти отель. Ни в коем случае не снимайте ничего рядом в банкомате — вас быстро вычислят.

Не включая свет, мы обменялись верхней одеждой — Ганецкий одел мою куртку и натянул на глаза бейсболку, а я одел его.

— Значит так — я с Лизой выйду и пойду в машину, вы выйдите чуть позже. Лизу я высажу в подворотне — она там вас дождется. Преследователь в упор не поедет, а стоит скорее всего где- нибудь в соседнем дворе. После этого вы пойдете не к ближайшей станции метро, а каким-нибудь окольным маршрутом по дворам, где обычно не ходите. По поводу телефонов — лучше отключите свои старые номера, уже нет смысла ходить на допросы к Борисову — вас раньше убьют чем вы что-то с ним выясните, тем более он не собирается вам помогать и скоро сделает вас подозреваемым.

— Мда, совсем печальную картину вы нам нарисовали. — Лизин пыл немного поугас, она задумчиво смотрела на двор через темное окно, благоразумно не подходя к нему, прикрываясь шторой.

Тем временем Георгий, сидел в неприметном фольксвагене поло и пил кофе из небольшого термоса. Он был чрезвычайно недоволен. Впервые за долгое время что-то пошло не по плану. Он получил конкретные указания убрать этого хмыря братца той студентки. Но некто очень хитрый и быстрый сорвал его план. Георгий на миг сам превратился в жертву из охотника, но выдержка и хладнокровие помогли ему окончательно все не испортить. Тот, кто за ним гнался, был крайне осторожен и рисковать на чердаке не стал. «Вот сука» крутилось в голове у Георгия. Он два дня пас этого хмыря и все рассчитал и такой прокол. Но ладно, сейчас он осторожно поедет за черным БМВ этой бабенки подруги и обдумает новый план ликвидации. Он предусмотрительно переоделся и сложил одежду в пакет и выбросил в близлежащую помойку, чтобы никак не быть скомпрометированным — по-хорошему ему нужно было убраться подальше из этого района, но он знал, что полицию никто вызывать не будет и искать его в соседних дворах тоже никто не будет.

Георгий всматривался в черный провал арки, он стоял в двух дворах от дома Виктора, но при выезде его миновать было нельзя. Через некоторое время в арке показался свет фар и на большой скорости оттуда вылетел черный БМВ. Георгий не собирался гнаться за ним — он предусмотрительно установил маячок на него и отслеживал его через смартфон, двигаясь на большом отдалении. Тем не менее Георгий не мог видеть, что из глубины темной арки в след его разворачивающейся машины следили две пары глаз — Виктор и Лиза спрятались в нише арки и ждали, кто же поедет за черным БМВ, и через некоторое время увидели неспешно выворачивающий серый фольксваген.

Тем временем оперуполномоченный Борисов сидел в своем кабинете и курил, пуская расплывчатые кольца дыма в потолок, по направлению к тускло светящей одной лампочкой люстре. Вечер совершенно его не радовал, идти домой ему не хотелось — там его никто не ждал, кроме телевизора и холодильника со вчерашним супом. Олег Петрович раздумывал между тем — сходить ли ему в бар и выпить пива, или же наведаться к одной старой знакомой скоротать романтический вечерок. Его размышления прервал дежурный:

— Олег Петрович, поступила информация из ГИБДД, что найдена машина по вашему запросу.

— Хорошо, спасибо, Валерич. — дежурный закрыл за собой дверь, а Олег Петрович затушил сигарету и поднял трубку телефона.

Через пять минут он уже знал подробности — в ГИБДД позвонил какой-то старик, пожаловавшись на то, что, какая-то машина брошена у ворот его гаража и мешает проезду. Прибывший на место наряд обнаружил, что машина крайне похожа на ориентировку Борисова. У полиции имелась видеозапись одной из камер в соседнем дворе, которая зафиксировала въезд и выезд белого соляриса как раз во время исчезновения Анны.

Борисов одел кожаную куртку, свою излюбленную кепку и покинул отделение, служебный уазик мчался в богом забытый гаражный кооператив в глухом углу города. На въезде их встретил полицейский, сел в уазик и показал путь водителю. Старые гаражи были покрыты мхом, тут и там торчали обрывки рубероида, покрывавшего крыши, старый мусор, лысые покрышки, почерневший бурьян заселили проезд. Попетляв немного автомобиль завернул в тупик, где просматривался белый солярис, рядом с которым стояла машина ГИБДД и старик в потертом пальто неопределенного цвета и шляпе. Все они ждали Борисова. Тот вышел, поздоровался и пошел осматривать найденный автомобиль. Судя по всему, перед ним была именно та машина, в которую села похищенная, и то что она стояла здесь брошенной дополнительной это подтверждала Борисов вызвал экспертов и отпустил автоинспекторов.

— Ваше имя отчество, — поинтересовался он у старика.

— Аркадий Станиславович Гнец. — старик слегка приподнял свою потертую шляпу.

— Рассказывайте, как вы нашли автомобиль.

— А вот так и нашел, вот мой гараж. — указал он на ворота напротив автомобиля. — прихожу позавчера, а тут стоит. Я гараж использую как склад, не езжу. Думал кто-то сдал гараж или купил — вот и новая машина тут появилась. Пришел сегодня, а она все стоит, я и вызвал полицию, пусть разбираются.

Борисов кратко зафиксировал рассказ старика и протянул ему протокол.

— Будем разбираться, вот здесь распишитесь, адрес, ваши данные и телефон и можете быть свободны.

Старик выполнил требуемое и зашаркал в сторону выхода из кооператива. Пока ехали эксперты Борисов прошелся по кооперативу в поисках свидетелей. Кооператив создавал ощущение брошенности, покинутости, прошли времена, когда автолюбители были готовы тратить пол часа на то, чтобы дойти до своей машины, сейчас стараются парковать максимально близко к домам, чтобы не терять время на возню с гаражом.

Будка сторожа у въезда была покинута, окна выбиты и заколочены, шлагбаум навечно поднят. Никто ничего не видел, конечно же — думал Борисов. Накрапывал мелкий дождь, размывая грязь и делая лужи в проезде.

Проехал еще один полицейский уазик, приехали эксперты и оперативная группа. Борисов показывал куда ехать. Эксперты вскрыли машину и уже делали свою работу внутри, шла рутинная работа на потенциальном месте преступления.

— Что- нибудь можно сказать? — обратился Борисов к долговязому эксперту, копавшемуся на заднем сидении.

— Отпечатков нет, вещей пока тоже нет, руль протерт — это видно по реакции на порошок. Ищем.

— Есть волос, женский, — крикнул второй эксперт, обследующий полы машины.

Через некоторое время осмотр закончился, а найденные потенциальные улики в виде волос и нескольких вещей неясного происхождения были упакованы. Машину забрали на стоянку для конфискованных автомобилей на время следствия, следственная группа покинула полузаброшенный гаражный кооператив. Дождь усилился и смыл следы пребывания уехавшей следственной группы — будто ничего и не было.

Глава 8

Вечер 11 октября

Я и Лиза подождали еще некоторое время в темной нише арки затем двинулись по темной улице в сторону выхода ближайшего метро. Слабое освещение аллей, кусты и деревья надежно скрывали наши передвижения, но вот мы вышли к оживленному выходу метро, окруженному магазинами, отделениями банков, остановками. Сначала мы сняли деньги с моего счета, потом Лиза сняла крупную сумму со своего. Затем мы разобрали свои телефоны, вытащили сим-карты, чтобы отследить было нас максимально сложно в ближайшее время. Через интернет мы нашли небольшую гостиницу недалеко от Белорусского вокзала и отправились туда, чтобы утром не терять время и сразу отправится в Голицыно.

То, что я выключил телефон и пропал из сети насторожит Борисова, но я же мог его потерять или у меня его украли, а для восстановления нужно время. Пара дней все равно ничего не решит. Мы спустились в метро и растворились в толпе спешащих по своим вечерним делам москвичей. В метро было тепло и светло, осенняя промозглость осталась за его дверьми. Лиза была задумчива и пока мы ехали, между нами висело молчание. Может быть она уже и не рада, что ввязалась в эту сомнительную историю. Но мне было все равно, я тоже не хотел вообще этой истории.

Через пол часа мы вышли на Белорусской и пошли искать гостиницу. Она располагалась в большом здании неясного назначения, где располагались и магазины, и офисы, и жилые квартиры. То, что нам нужно — неприметное место на одну ночь. Сонная женщина неопределённого возраста за стойкой администратора обрадовалась расчету наличными, выдала ключ и погрузилась дальше в свое небытие, наполненное чаем и книгой. Номер был безликий — дешевые обои, ковролин на полу, двуспальная кровать, торшер в углу. Мы оставили немногочисленные вещи и отправились поужинать в близлежащее кафе.

— Ты больше не получал сообщений от анонима? — спросила Лиза, устроившись за столиком и изучая скудное меню. В кафе было с десятка два столов, но заняты были лишь несколько, официант лениво прохаживался туда-сюда, ожидая нашей готовности к заказу.

— Нет. Я думаю у него есть возможность контролировать ситуацию, и он сделает свой ход, когда мы прибудем в Голицыно или что-то узнаем о том деле. Он где-то внутри этой истории. — я подозвал официанта и сделал заказ.

— Мне кажется эта ситуация дана не просто так. Нет, то что произошло — это чудовищно, что твоя сестра пропала. Но мне кажется то, что мы сблизились — это важно, по крайней мере для меня. — Лиза смотрела на меня своими изумрудными глазами, ее взгляд успокаивал и транслировал тепло.

— Все это конечно хорошо, но жизнь то катится с откоса. — сказал я. — Мне кажется это вообще не я, а какой-то сон, вместо меня мой двойник.

— Успокойся, я думаю мы разберемся и найдем Аню. — мне казалось, что Лиза не верит в это сама. Никого мы не найдем.

Мы поужинали и отправились в гостиницу. Телефон молчал, от Ганецкого не было сообщений.

Проходя по небольшому холлу гостиницы, я задумался, как было бы хорошо попасть в иную реальность, как в каком-то старом сериале, где главный герой заходил в комнату в мотеле и попадал в параллельный мир. Но в моем случае параллельного мира не будет. «Будет лишь грязь, разочарования и чудовищный конец» — сказал кто-то внутри меня, будто я вышел из своего тела и смотрю на себя со стороны. Чудовищность пессимизма наваливалась на меня — Ани либо уже нет в живых, либо скоро не будет. Ее образ в моих мыслях терял очертания, будто покрывался темной дымкой.

В номере я отправился в душ, горячая вода несколько взбадривала меня. Душевая была старая и через нее явно проходил не слабый такой поток постояльцев, скитальцев вокзального мира. Тихо скрипнула дверь — в проеме показалась Лиза, ее голое тело было идеально и манило к себе. Молодость и страсть лучшее лекарство от бренности бытия. Слов не требовалось, она сделала пару шагов и присоединилась ко мне. Наши тела сплелись под потоками горячей воды. Мне хотелось растворится в ней и переродится в нечто новое и свободное от нынешних проблем. Страстный секс, разрядка и как будто порча прожитого дня сошла с меня.

Мы завернулись в гостиничные халаты и сели в кресла.

— Как заново родился, спасибо тебе — протянул я.

— Ты тоже многое мне дал, у меня еще не было мужчин сильно старше меня. — она лукаво улыбнулась и откинула мокрые волосы от лица.

— Я думаю нужно ложится спать, завтра рано вставать, электричка в 7—50.

Она согласно кивнула, мы потушили свет и легли в кровать. Лиза обняла меня, прижавшись голой грудью к моей спине. Так мы и уснули.

Тем временем Георгий в своем фольксвагене остановился в квартале от места остановки Лизиного БМВ, и пешком отправился на разведку. На пустынной улице не было прохожих, в лужах отражались фонари, в лицо дул промозглый ветер. Георгий накинул глубокий капюшон ветровки и не спеша продвигался ко двору с машиной. В закрытый двор он не пошел, чтобы не светиться на камерах, сделал для себя пометку, что в этом месте убрать объект рискованно и бессмысленно и пошел назад к машине.

На другой стороне улицы, за закрытым газетным ларьком стоял Ганецкий и пристально наблюдал за въездом во двор. Он заметил одинокого прохожего в черной ветровке, с накинутым на голову капюшоном. Тот постоял у въезда, затем пошел в обратном направлении. Ганецкий, стараясь не выходить из тени и сохраняя дистанцию пошел за ним, довел его до серого фольксвагена и записал его номер. Незнакомец уехал, а Ганецкий направился в сторону метро.

Глава 9

В тот же день, Аня.

Казалось, что в камере кроме Ани находился кто-то еще, ей чудился шепот, стоны, будто призраки предыдущих узниц так и остались в этих мрачных стенах. Тусклое освещение создавало тьму в углах, до них не добивал свет. В этих темных углах Ане виделись чьи-то глаза, наблюдающие за ней. Начал сказываться наркотик в еде — реальность искажалась и наполнялась неведомыми существами, которые постепенно сводили ее с ума. Она потеряла счет времени, не понимала, сколько прошло времени, дней, часов.

Внезапно дверь отворилась и в комнату вошли две фигуры в черном облачении и с масками на лице. Они подошли к ослабевшей Ане, взяли ее под руки и выволокли из камеры, потащили куда-то по мрачному каменному коридору. Открылась одна из дверей, и они занесли ее туда. Комната представляла собой большую душевую, отделанную белым кафелем, которые часто встречаются в больницах. Там эти двое ее раздели, окатили из шланга водой, после этого облачили ее в пурпурный ритуальный плащ на голое тело и завязали глаза. После этого ее вели неведомыми коридорами, пока она не оказалась в уже известном нам зале.

Кроме трех главных действующих лиц — Скорпиона, Кайи и Сикста было еще тринадцать фигур в черных балахонах, с надвинутыми на лица капюшонами, было неясно где мужчины, где женщины. Посреди комнаты стоял алтарь, подобный церковному, только украшенный пентаграммой, свечами, оленьими рогами, десятки подсвечников с черными свечами освещали зал. В воздухе стоял чад каких-то травяных благовоний с примесью серы.

Анну бросили на пол перед алтарем. В глазах все плыло и сливалось в одну черно огненную мешанину.

— Начнем, братья и сестры. — воскликнул Скорпион. Он подошел к алтарю, раскрыл толстую книгу в черном кожаном переплете с золотой пентаграммой и начал читать заклинания на латыни.

Тем временем одна из фигур разносила какое-то питье в большой серебряной чаше от фигуры к фигуре. Чем дольше Скорпион читал, тем больше обстановка накалялась. Огонь свечей трепетал. Толстяк Сикст взял один из подсвечников и зажег огонь в большой медной чаше, которую он поставил на алтарь. Пламя взметнулось вверх. Кайя подошла к Анне и волоком потащила ее к алтарю, положила ее перед ним, задрала пурпурное облачение и просунула руку к влагалищу и начала активно там двигать. Темные братья начали ритмично раскачиваться и вздымать руки к потолку. Скорпион усилил голос, срываясь на крик, воздух у алтаря завибрировал, от свечей пошел черным дым.

— Взываем к тебе, отец! — начал кричать Скорпион. — яви нам себя! Мы приготовили жертву для тебя! Эта чистая невинная душа будет передана тебе сегодня!

Анна попыталась отползти, но Кайя прочно держала ее за ногу. Толстяк Сикст подбежал и сорвал с нее пурпурное облачение и бросил его в сторону.

— Начинайте! — Крикнул Скорпион.

Дальше началось действо, мерзее которого трудно было придумать. Начиная с Сикста мужчины в черном облачении подходили по очереди и насиловали Анну, женщины, коих было меньше, облепили ее и трогали, ласкали и щипали, она растворилась в десятках алчных рук. Тем временем нечто черное пронеслось под потолком, сгусток дыма и энергии, запахло серой.

— Хозяин, отец, прими наше приветствие! — воскликнул Скорпион.

Насилие продолжалось, Анна потеряла сознание, но ее продолжали насиловать. Нечто черное и бесплотное металось по комнате. Скорпион вскинул руку, приказывая остановится.

— Хозяин говорит оставить ей жизнь! — в этот момент черное облако взвилось над алтарем и начало постепенно растворяться и распадаться.

— Она нужна для чего-то более великого! Она зачнет ребенка! Ребенка нашего братства.

Возгласы удивления поплыли среди братьев. Кайя подняла пурпурное облачение и бросила на лежащую на полу девушку, показывая, что оргия окончена. После этого фигуры в черном поочередно выходили из зала. Двое взяли под руки девушку и потащили вниз, в камеру. В комнате осталось трое главных жрецов культа.

— Почему ты оставил ее в живых? — спросила Кайя.

— Хозяин показал мне будущее, что эта девка важна для нас. Она должна зачать и родить для нас ребенка.

— И что нам с того? — спросил Сикст недовольно.

— Хозяин даст нам большую власть. Довольно обсуждений, решение принято. Ты, Сикст должен расправится с братом этой девки, он слишком активен, наше существование не должно быть вскрыто. А ты, Кайя, должна следить за ее состоянием, здоровьем, она должна зачать.

Оба молча поклонились, Кайя пошла вниз в камеру, Сикст остался убирать в зале. Скорпион вышел из зала.

Дом, где проходили чертовы сборища находился на отшибе коттеджного поселка, одной стороной участок упирался в лес, другой в берег вытянутого озера. Скорпион миновал тяжелую кованую калитку и не спеша двинулся к кромке озера, усыпанной прелой листвой и мелким речным мусором. Его беспокоил брат похищенной, как ему сообщили рядом с ним была женщина и некий детектив, которые достаточно активно копают ситуацию в отрыве от ментов. Щелкнула винтажная зажигалка с черепом, и он закурил. Он как никогда близко к своей цели, он впервые за долгое время получил откровение от Хозяина. Годы практик, чтения старинных фолиантов, мрачных ритуалов наконец- то начали давать плоды, а какой-то ничтожный мужичонка со своими прихвостнями готов встать у него на пути. Чертов Георгий провалил ликвидацию. Партия пошла непредсказуемо, где-то он совершил неточный ход, подставил важную фигуру. А может это была плата за столь роскошную девку, которая наконец- то приблизила их к цели. Но ничего, его люди справятся, он пожертвует всем, лишь бы провести эту пешку в ферзи — перерождение в вечности, выраженное шахматной комбинацией.

Глава 10

12 октября

Утро выдалось мрачным, у природы было будто похмелье, промозглый ветер так и стремился проникнуть под теплую одежду. Мы встали рано утром, наскоро собрались и покинули гостиницу. В вестибюле вокзала царила суета, одни приезжали, другие уезжали, третьи надзирали за процессом, четвертые пытались заработать на толчее. Нам нужна была электричка в сторону Голицына, поплутав мы нашли нужный путь отправления и разместились в вагоне. В этот час большинство ехало в Москву, а не из Москвы, поэтому вагон было на половину пуст. Утром я получил информацию от Ганецкого о родственниках Шершневой — матери и брате с адресами и телефонами.

Электричка уносила нас в Подмосковье, мимо зданий промышленного назначения, облетевших лесополос, остановочных платформ, вокзалов населенных пунктов. В электричке работало отопление и было тепло и уютно, не смотря на серость за окном. Редкие пенсионеры спешили на свои дачи невесть зачем, читая газеты, вот кому делать было нечего. Лиза сняла кроссовки и положила мне ноги на колени. Наш любовный роман развивался стремительно, хотя я совершенно не прикладывал к этому усилий.

У Лизы было приподнятое настроение, она рассказывала какие-то анекдоты, которые я пропускал мимо ушей, мрачно глядя в окно.

— Как ты думаешь, мы что-нибудь узнаем у этих родственников? — спросил я у нее.

— Не знаю, смотря насколько актуальны эти адреса, может быть они уже переехали, а может и нет и у нас все получится. — она притянулась ко мне и поцеловала в губы. Я вяло ответил и отстранился, электричка и романтика для меня плохо сочетались.

— Интересно, Борисов нас уже ищет? — спросил я.

— Возможно, мы же точно не знаем, твой Ганецкий нам об этом ничего не говорил. Я думаю, что нам нужно копнуть дело Шершневой и информация может начать сыпаться из разных источников. В том числе и от нашего анонима. А после этого можно будет выходить на Борисова.

— Или он на нас выйдет, через розыск. — мрачно хмыкнул я.

За окном мелькали пейзажи, проносились станции, пенсионеры сворачивали свои газеты и выходили, растворяясь в серой осенней мгле. И вот, голос объявил — следующая остановка Голицыно.

Голицыно встретил нас пустой платформой, небольшим вокзалом, где мы нашли буфет и решили позавтракать. Вчерашние пирожки с картошкой, лицемерно названные свежими толстой буфетчицей, пакетированный чай, бутерброды. Можно было конечно поискать кафе в городе, но времени на это было мало.

Первой я позвонил матери Шершневой. Она долго не брала трубку, но перед отключением на последнем гудке все-таки взяла. Я услышал уставший женской голос. Галина Сергеевна Шершнева не сразу поняла, что я от нее хочу, но потом назначила встречу — в школе. Как оказалось, она работала завучем и готова была меня принять в свое «окно» между уроками. До встречи оставался час, я решил позвонить брату Шершневой, но тот упорно не брал трубку.

Город жил своей жизнью, сновали машины, накрапывал мелкий дождик, до школы Шершневой мы решили дойти пешком. Миновав частный сектор, мы вышли к типовому советскому зданию школы, с большим мало благоустроенным двором и редкими деревьями. В школе шли уроки, скучающий охранник на входе даже дежурно спросил, куда мы, услышав фамилию Шершневой насторожился, но пропустил через турникет. В школе пахло чем-то слегка подгорелым из столовой, в воздухе витала материализовавшаяся затхлость, которая покрывала пылью листы неведомых пышнолистых растений в деревянных кадках. Мы поднялись на второй этаж, походив некоторое время нашли указанный Шершневой для встречи кабинет. Шершнева сидела за учительским столом и проверяла тетради, при виде нас, она отложила стопку тетрадей в сторону, сняла очки и указала нам на парту перед своим столом. Шершнева представляла собой учительницу неопределённого возраста между пятидесятью и шестидесятью годами, с типичной химической завивкой темных крашенных волос и скучным лицом. Ее коричневое платье добавляло образу уныния.

Я представился и представил Лизу как свою подругу, коротко рассказал о пропаже сестры. Шершнева слушала молча, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

— И что вы от меня хотите? — наконец изрекла она.

— Мне прислали заметку об исчезновении вашей дочери, я сопоставил информацию и мне кажется здесь может быть какая-то связь? — я решил сразу открыть свои карты, чтобы завоевать хотя бы минимальное доверие Шершневой.

Она промолчала. В кабинете нарастала какая-то напряженная тишина. Шершнева смотрела на меня, я смотрел на нее, на нас смотрели портреты классиков русской литературы со стены.

— Расскажите нам, как пропала ваша дочь. — мягко сказала Лиза. Шершнева обратила свой взгляда на нее.

— А вот ей было столько же сколько было вам. — ответила она — в институте училась в Москве. А в то утро ушла не электричку и все.

— Расскажите подробнее про тот день и про поиски, пожалуйста.

— Зачем это вам? Это что вернет мою дочь? Что вы от меня хотите? — окрысилась Шершнева. Разговор не получался, но согласилась же она с нами встретится, думал я, значит есть что сказать.

— Послушайте, мы специально к вам приехали, у меня пропала сестра и я хочу ее найти, помогите нам, возможно мы узнаем, что случилось с вашей дочерью. — мне пришлось шаблонно давить на Шершневу. Но она видимо восприняла это.

Она молча встала, достала пачку чая, включила чайник, предложила нам, и мы не отказались. Приготовив чай она начала рассказывать.

14 февраля 2004 года Александра собралась в Москву, на учебу в институт. В этот субботний день у нее было две пары, после этого она собиралась погулять по Москве и вернуться вечером. Жили они тогда на другом конце Голицына и до вокзала нужно было добираться через весь город. В девять утра Александра отправилась на электричку и большее ее никто не видел. В кассах вокзала ее не вспомнили, очевидцев из электрички тоже не оказалось, до института она так и не добралась — ее тоже никто там не видел. Милиция опросила родственников, учащихся института, друзей и знакомых Александры, но информации о ней они не дали.

— А брат ее? Мы пытались с ним связаться, но он недоступен. — спросила Лиза.

— Всеволод пытался вести собственное расследование, но оно тоже не дало результата, сейчас он живет в Москве, мы редко с ним общаемся.

— А кто вел следствие? У вас осталась информация?

— По-моему следователя звали Петровский, но он давно уже не работает. Он как-то начал не плохо, проявлял инициативу, но потом как-то все сошло на нет. — Шершнева теребила в рука ручку, постукивая ей по столу, разговор ее нервировал.

— А подозреваемые были? — я рассчитывал на более открытый диалог, но настрой Шершневой был не ясен.

— Нет, ничего конкретного мне не сказали. Все как-то шло мутно, все что-то отрабатывали, а потом отписали дело другому следователю, а тот в архив. Никто мне ничего не сказал, куда делась моя девочка. — в классе повисла мрачная тишина, Шершнева погрузилась в чаепитие, я не знал, есть ли смысл дальше ее пытать.

— Хорошо, скажите, были у Саши близкие подруги?

— Да была, Варя.

— Дайте ее контакты.

— Зачем вам? Вы что решили в прошлом копаться? Столько лет прошло, сейчас опять будут косо на меня смотреть, слухи поползут. — тем не менее Шершнева написала на бумаге контакты и молча протянула мне и демонстративно посмотрела на часы. — У меня скоро урок, извините.

Мы молча откланялись и покинули кабинет. Прозвенел звонок и коридоры наполнились бегущими куда-то и кричащими школьниками. Ростки новой жизни явно не чувствовали мрачного дыхания осеннего мира за окном. Хорошо, когда в детстве лето в душе, даже погода его не потушит. С возрастом лето меняется на осень, и это уже не так хорошо.

На улице я позвонил Ганецкому и коротко пересказал разговор с Шершневой.

— Как вы думаете, нам стоит дальше копать этот след?

— Думаю стоит, хотя бы потому, что ближайшее пару дней в Голицыне вам полезнее чем в Москве. Вас хотя убрать Виктор, я пока собираю информацию на того человека, который стрелял в подъезде, это сложно. Но эти люди явно не хотят останавливаться. Поэтому покапайте Голицынский след пока тут все не прояснится.

После этого он отключился.

— Ну что, Лиза, нужно искать гостиницу или квартиру, мы остаемся тут на пару дней.

Она улыбнулась и кивнула в знак согласия. Ее стройная фигура манила меня, мысли путались, похоть и тревога боролись в глубине сознания. Гостиница предсказуемо нашлась рядом с вокзалом, за дополнительные пару тысяч рублей сверху стандартной цены старуха — администраторша не стала спрашивать паспорта и записала нас под вымышленными именами. Номер был хуже вчерашнего, казалось, что его долго не открывали не проветривали, обстановка в нем хранила потертый шарм ушедшей советской эпохи. Гостиницы в маленьких городах вообще редко обновлялись, не курорт же. Плесени нет и слава Богу, так стоит оценивать подобные номера. Мы расположились на большой двуспальной кровати, я обнял Лизу, она прильнула ко мне, и мы начались целоваться, моя рука скользила в ее волосах, нас захватывала страсть, которая превращала серый номер в королевство ярких эмоций. Жаркие позы, томные взгляды, мы принесли свою жертву богу любви и теперь он должен был защитить от злой мглы, которая надвигалась в наши жизни.

Времени еще было много, день не успел опрокинуться в осенние темные сумерки. Я позвонил по номеру некой Вари, оставленной аккуратным почерком Шершневой. На той стороне ответил недовольный женский голос. Варя работала продавцом в магазине и не понимала, какого дьявола я ей звоню и откуда у меня ее номер. Услышав о Шершневой, она несколько успокоилась и согласилась встретится через несколько часов.

Я вышел в коридор, устланный красной потертой дорожкой и дошел до конца — до запасного выхода, вышел на темную площадку, открыл окно и закурил. Это место уже было приспособлено под курилку, об этом говорила мятая железная банка в углу, полная окурков. Мысли путались — казалось, я иду через лес, и кто-то угодливо разбрасывает хлебные крошки, заманивая меня в глубь. Какого черта я делаю в этом городишке? Как это соотносится с пропажей сестры? И самое главное — чем я прогневил небеса, что меня хотят убить?

Вопросов с каждым днем становилось больше, ответов не было. Сигарета неспешно тлела, погружая комнатку в синеватый табачный дым.

Остаток времени мы провели в обсуждении плана действия в Голицыно, читали новости, искали упоминания о сестре в сети, но информации не было. К назначенному времени мы подошли к небольшому продуктовому магазинчику недалеко от центра.

Варя оказалась мошной женщиной серьезных габаритов, типичный работник торговли. Она куталась в обширную потрепанную дубленку:

— Это вы что ли звонили? — поинтересовалась она, закуривая. Я угодливо протянул ей зажигалку и прикурил. Варвара оценила и слегка улыбнулась.

— Да, здравствуйте, я Виктор, это Лиза, мы по поводу Саши Шершневой хотели бы поговорить.

— О господии иисусе христе, что вы вспомнили, то сколько уж прошло, у меня уж дочка как Саша. — Варвара глубоко затянулась сигаретой и обдала нас сизым дымом.

— Ну так как поговорить? — спросила Лиза.

— А что ж не поговорить то, только не здесь. — кивок в сторону обшарпанного продмага указывал на нежелание потенциальных сплетен. — Пойдемте, тут кафе есть, там посидим.

На Голицын постепенно опускался вечер, солнце начало заваливаться за горизонт, краснели облака — ожидалось похолодание. Кафе находилось через дорогу — в окружении старых лип небольшой домик, обшитый под брус. В небольшом зале отсутствовал народ, за буфетной стойкой скучала чем-то похожая на Варю то ли барменша, то ли администратор. Мы заказали кофе и какие-то булочки с витрины, в свежести которых были сомнения.

Варвара была явно завсегдатаем этого второсортного кафе и сразу решительно выбрала столик недалеко от буфета, мы последовали за ней.

— Итак, о чем вы хотели поговорить? — спросила Варвара.

— Мы хотели..- начал я, но прервался — буфетчица принесла на подносе три кружки кофе и расставила их перед каждым. Варвара сразу принялась жевать булочку с повидлом и запивать кофе.

— Ну, что вы хотели? — спросила она жуя.

— Мы хотели поговорить о вашей подруге Александре, которая пропала в 2004 году. — в разговор включилась Лиза, она тоже попробовала кофе, но к булочкам решила не притрагиваться.

— А что говорить? Пропала она, никто ничего знать не знает, времени уже столько прошло, никто и ничего не узнает. — Варваре явно был не приятен разговор. Почему-то это уже был второй человек в этом городке, который не хотел вспоминать прошлое.

— Расскажите нам о ней, что вы помните о том времени. — Лиза поправила свои локоны и отпила кофе. — хороший кофе, у вас хороший вкус на места.

— Да, я не просто так сюда хожу, тут и вкусно и недорого. — улыбнулась Варвара, комплименты ей видимо говорили видимо редко. — Ну что вам сказать, мы учились в одном классе, дружили, я тогда не такой была толстой, мы были даже похожи. Потом школа закончилась, мы общались, но сами понимаете, разные приоритеты, она в институт поступила в Москве, общение как-то на нет начало сходить. Не быстро, но чувствовалось что она отдаляется, может быть новый круг общения повлиял.

— У нее был парень? — спросил я. За окнами кафе вечерело, люди тянулись с работы по домам, садились и высаживались на близлежащей остановке.

— Это сложный вопрос. — Варвара доела булочку, отхлебнула кофе и откинулась на спинку стула.

— Почему, расскажите нам. — Лиза что-то чувствовала и хотела максимально выяснить этот вопрос.

— Понимаете, официально она не была в отношениях, конечно в школе она с кем-то общалась, ходила в кино, но это все было кратковременное и не несло чего-то серьезного. Но сказать, что никого не было — тоже не могу. Что-то чувствовалось — будто она кем-то была увлечена, перед выпуском стала задумчивая, у нее появились тайны, с виду все было как обычно, но она стала реже видеться со мной вне школы. Я это списывала на подготовку к поступлению, новые интересы — у меня то не было таких амбиций, как у нее.

— Каких амбиций?

— Она постоянно говорила, что хочет большего в жизни, переезда в Москву, образования, карьеры, а меня это как-то мало волновало, мне тогда больше любви хотелось.

— А перед исчезновением вы общались? Что происходило в ее жизни?

— Общались, но не сильно активно. Она особо не делилась, училась и училась, рассказывала о предметах, новых знакомствах, но как-то без особого интереса. Я с ней виделась за несколько дней до исчезновения — она была какая-то задумчивая, то в ее глаза огонь блистал, то впадала в апатию, теряла суть разговора. Будто в ней два начала боролись — что-то радостное и что-то тревожное. Она еще такую фразу странную сказала — «Жизнь приносит такие перемены, которые совсем не ждешь.», я тогда не поняла про что она, а сейчас это все зловеще звучит — будто она свое исчезновение предсказала.

— А враги у нее были?

— Нет, особо не было, она вообще очень доброй была и к людям, и к животным. — Варвара посмотрела на часы давая понять, что разговор нужно было сворачивать.

— А брат ее? Он что делал после исчезновения? — спросил я торопливо.

— Сева то? Искал ее, все выспрашивал, ездил туда-сюда, по электричкам мотался. Потом бросил все и в Москву уехал, там работает кем-то. Он умный парень, но эту тайну он не раскрыл. Мне пора уже дочку кормить дома, пойду я. — Варвара поднялась и начала одевать свою куртку.

— Подождите, еще один вопрос — а следствие как велось?

— Как как, да никак. Ко мне один раз приходил этот, то ли Петрищев то ли кто…

— Петровский? — подсказал я.

— Да, кажется, вопросы позадавал и все. Без вести пропала, да и все, в Москве счастья ищет — кажется так говорили по итогу. Все, пойду я, все что знала сказала.

Варвара маханула рукой на прощание буфетчице, та степенно кивнула, хлопнула дверь, и мы остались одни. Кофе остыл, за окном окончательно стемнело, редкие фонари светили вдалеке. Вечерняя сырость и прохлада ложилась на улицы Голицына. Мы вышли из кафе, вечерний воздух сразу заставил поежиться и поплотнее запахнуть верхнюю одежду после теплого кафе.

Городок погружался в вечернюю тишину, тени прохожих мелькали в отблесках фонарей, осенний вечер накинул темное покрывало улицы.

— Мне кажется, что- то есть в этом деле Шершневой, только пока не ясно, как это связано с Аней, только то, что преступник тот же может быть. — сказала Лиза, кутаясь в свое короткое черное пальто. — Но, если это так, значит он действует уже минимум 18 лет и должны быть еще жертвы, это раз, и второе –кто-то на него вышел и слил часть информации нам.

— Я с тобой согласен, только надо тогда и анонима найти — раз он что-то знает. — сказал я, на самом деле никого кроме сестры мне искать не хотелось, но ситуация слишком запутывалась и разветвлялась, как паутина старого хитрого паука.

Мы добрели через вечернюю мглу до гостиницы, в которой свет горел в вестибюле и больше нигде, видимо мы были единственными постояльцами. В холле пахло рыбой и капустой, видимо администраторша недавно поужинала и отвалилась в дремоту за стойкой. Мы провалились в темноту номера, уставшие от этих напряженных разговоров и сгущающейся тени в нашей жизни. Ганецкий молчал, в сети информации о ходе дела не было. Объявления в розыск тоже пока не было, видимо Борисов еще ничего не решил, либо готовился все повесить на меня со дня на день. Мир остановился и теперь многое зависело от наших действий здесь, попытка нащупать нить со старым делом, когда девушка растворилась среди бела дня и никто не хочет об этом вспоминать.

— Знаешь, мне кажется за деревом лес спрятан. — сказал я Лизе, сев на кровать.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила она, стоя у окна и глядя на ночь за окном.

— А то, что исчезновение Шершневой — это дерево, а вот почему об этом никто вспоминать не хочет — это лес, который у всех на виду, но в то же время скрыт от таких пришлых как мы. Нужно завтра максимально понять, что это за тайна, из-за которой никто об Шершневой вспоминать не хочет.

Глава 11

12 октября

Борисов сидел в своем кабинете и курил, задумчиво пуская дым в потолок. Вчерашний осмотр предполагаемой машины похитителя произвел на него впечатление. Похититель все спланировал, видимо заранее оставил машину в этом гаражном кооперативе, в которую перегрузил похищенную или же просто пригнал ее туда после смены, что было маловероятно — зачем бы ему после отвоза похищенной светится с этой машиной или же оставлять машину с похищенной чтобы загнать эту в кооператив. Значит его автомобиль заранее стоял здесь — он поставил ее накануне похищения, а затем не спеша воспользовался подставной, похожей на такси. Действовал профессионал, и это плохо. Борисову в общем- то было все равно, найдется ли девчонка или нет, за годы работы в органах он уже давно профессионально деформировался и судьбы ни потерпевших ни подозреваемых его совершенно не волновали. Борисова напрягало внимание начальства к этому делу, какие-то невнятные намеки, указания, которые начали поступать и делали расследование управляемым кем-то из вне. Кому сдалась эта студентка неудачница — не ясно. Конечно неудачница — кто ж еще попадет в лапы матерого преступника и с высокой долей вероятности закончит свою жизнь в лесу или озере.

На столе зазвонил телефон, звонил эксперт — волос принадлежал похищенной. Отличные новости, будет чем отчитаться. Потом были еще звонки — следователь возбудил уголовное дело по статье «Убийство», что давало Борисову нужные полномочия кошмарить всех допросами, повестками и примитивными психологическими играми. Первым в этом списке был брат пропавшей Виктор, но козел отключил телефон, и Борисов размышлял, с чем же это связано — как-то странно было бы если бы похитителем был он, но в то же время один полковник их какого-то там управления уже намекнул ему, мол присмотрись Олег Петрович к брату, присмотрись, оно в жизни всякое бывает — и инцесты, и живут брат с сестрой детей наживают как в одном сериале американском, и вообще по статистке близкий человек и есть убийца. Все это Олегу Петровичу категорически не понравилось, и отключение телефона хорошо ложилось на эти подозрения со стороны.

Пока Борисов решил розыск не объявлять, тем более появился след в виде машины, который нужно отрабатывать. Он достал еще одну сигарету и глубоко затянулся. После этого он сделал ряд звонков, отдал распоряжения подчиненным по отработке машины и поехал по месту жительства пропавшей, лично опросить соседей, старух, кто что видел в контексте белой машины.

Полицейский уазик неспешно крался по московским загруженным проспектам, водитель Жора тихо слушал унылый шансон, поругиваясь на нарушающих правила автолюбителей, которые где-то его не пропускали. Наконец, уазик свернул с оживленной магистрали во дворы, поплутал и через арку заехал в нужный двор.

По детской площадке прогуливались мамочки с колясками, старухи сидели на лавке, дворник прибирал мусор у контейнеров, вдалеке слышался лай собаки. Ну просто Покровские ворота — подумал Борисов, как отсюда могла пропасть среди бела дня девушка и никто ничего не видел.

Беглый опрос людей во дворе показал, что большинство вообще ничего не видело, но одна из старух опознала машину, что в похожую на нее таксист помогал сесть пропавшей. Отлично, значит машина все-таки та самая и похищение было спланировано. Борисов поднялся в квартиру, аккуратно отогнул бумажку с надписью — Опечатано и открыл дверь. После обыска в квартире царил беспорядок, компьютер забрали на экспертизу, зловещая надпись на двери по-прежнему красовалась и указывала — что-то с этой квартирой связано темное, практически потустороннее. Как-то не вязалась эта надпись с методом похищения, похититель все спланировал и пытался замести следы вполне профессионально, и оставлять такую надпись.

В практике Борисова был случай, когда мужик убил любовницу. Та была известным в узких кругах женским фотографом и любила снимать эротические фотосессии, близкие к вульгарной порнухе. Бальзаковский возраст бабенки тянул ее к разврату, черт его знает, что она там делала потом со своими голозадыми моделями, но закончилось все тем, что любовник от ревности проломил ей голову, разукрасил квартиру убитой разными пентаграммами и пытался все это выдать за действия повернутого на мистике маньяка. Но Борисов сразу почуял неладное и расколол неудачника. Конечно, в этом ему помог младший сержант Душин, который посадил подозреваемого в пресс хату к матерым уголовникам, но это, как говорится, уже совсем другая история.

Олег Петрович подошел к окну и стал бездумно смотреть во двор. Итак, если надпись оставил не похититель, то кто? И зачем? По логике, тот кто оставил надпись — должен был еще как-то заявить о себе. Была девка и нет, поди жизни радовалась, трахалась с кем-то в своем институте, а вот теперь все, цинично рассуждал Борисов. Годы работы в органах правопорядка сделали из него циника и мизантропа.

Машина числилась в угоне несколько дней, видимо похититель угнал непосредственно перед похищением, хозяин, некто Джабраилов был не при делах. След обрывался без явных перспектив. Оставался рутинный опрос возможных свидетелей по месту предполагаемого угона и рядом с заплесневелым кооперативом. Борисов от этого опроса информации ждал не больше, чем от козла молока.

Побродив по пустеющему двору — начинался мелкий дождик, старухи и мамочки начали расползаться по теплым квартирам, он лишь замочил ботинки, неосторожно наступив в лужу, и отправился к следователю, обсуждать стратегию дела и получать целевые указания. Все как всегда.

Следователя Сергеева пришлось ждать — тот устроил себе обед и исчез из здания, предусмотрительно отключив телефон. Борисов пристроился на подоконнике и без интереса созерцал суету в коридоре следственного комитета. Через некоторое время в коридоре появился Сергеев, кивнул и жестом пригласил в кабинет.

Следователь Сергеев был во всех отношениях человеком скучным и безликим — встретишь такого на улице и не вспомнишь потом, из него получился бы отличный серийный убийца, серая тень мрачного города. Может быть и была в этом крупица правды, в ментовских курилках то и дело всплывали случаи задушенных и изнасилованных девушек то тут, то там — в разных районах Москвы, но заниматься этим системно и объединять в одно дело никто не хотел. Говорили о том, что кто-то из своих, ментовских кругов мог бы быть этим душителем — все никаких ни следов, ни улик, ни свидетелей, будто знает, как ищут таких как он. Борисов слышал об этих слухах, но следователя Сергеева к ним не относил и лишними подозрениями голову не забивал — у него такого дела в производстве нет и думать о нем бессмысленно, и даже вредно. В прошлом, Сергеев был неплохим следователем, даже имел ведомственную награду, но эти времена давно прошли, и сейчас Сергеев душой был уже близок к пенсии, а телом еще за следовательским столом. Последний факт его явно тяготил.

— Ну что, Олег Петрович, что скажешь по розыску, какие мысли? — спросил Сергеев, крутя зубочисткой где-то во рту.

— Да какие мысли, Пал Данилыч, судя по всему похищение, уже прошло четыре дня, 90% что мертва. — Борисов Сергеева уважал, часто имел с ним дело, тот никогда не делал мозги как его более молодые коллеги.

— А подозреваешь кого?

— Вот есть брат похищенной, но похищал вроде как не он, не опознали его по фотографии свидетели, но он сам куда-то пропал, со вчерашнего дня дозвониться не могу — а это уже странно. — Олег Петрович уверенно наводил тень на плетень, Сергееву судя по всему вообще было все равно.

— Хорошо, тогда продолжайте разрабатывать все версии, держите меня в курсе. Экспертиза утром пришла — волос в найденной машине принадлежит потерпевшей.

Этой информации Борисов еще не знал, но она и ничего не меняла, он итак был уверен, что это ее волос.

— Хорошо, Пал Данилыч. — Борисов откланялся и вышел за дверь.

На работе его ждал сюрприз — на его электронную почту пришло письмо с неизвестного адреса:

«Вы под носом у себя ничего не видите, раз так, то я вам помогу — во вложении информация о другом похищении, которое связано с вашим нынешним делом.» Ох ты ни хера себе, пошла вода горячая, — подумал Борисов. Только добровольных помощников следствия тут не хватало. Во вложении были сканы газетных вырезок о пропаже некой Шершневой.

Борисов поднял трубку старого телефона, набрал номер:

— Сыров, дело о пропаже некой Шершневой, 2004 год. Да, и кто вел дело данные контакты, это срочно!

На том конце провода неведомый Сыров отрапортовал что в кратчайшие сроки все узнает и растворился в небытие положив трубку. Борисов еще смотрел некоторое время в динамик трубки, а в голове крутилась простая мысль — в какое же дерьмо он вляпался.

Глава 12

12 октября — прошлое

Тот, кого звали в узком кругу Скорпионом сидел за кухонным столом небольшой квартиры в хрущевке. Конечно, он мог бы сидеть за кухонным столом совершенно другой квартиры, в новостройке и с хорошим ремонтом. Но, его прельщал старый спальный район на окраине Москвы, где практического ничего не происходило, никто им не интересовался, в тиши густых зеленых дворов летом было прохладно, а осенью уныло и зябко.

Перед ним стояла старая шахматная доска, он поочередно играл то за белых, то за черных. В настоящий момент белый конь съел его черную пешку и несколько огорчил его.

М-да, впервые за долго время их делу угрожает реальное разоблачение, где-то что-то протекло — думал он. Да протекло так, что всплыло одно из первых его похищений. Кто-то учуял давно пропавший след, а тогда казалось, что все чисто сработано и даже красиво.

Он только приблизился к своей цели и вот, кто-то явно встал у него на пути, какие-то мелкие обстоятельства превращались в серьезную силу. Откуда у этого слизняка программиста какие-то связи, Георгий не смог провести устранение. Это Георгий то не смог, с его то опытом и репутацией. Полное дерьмо. Придется самому выходить из тени, дергать за ниточки нужных людей, а эти ниточки так просто не оборвать, а по ним и до него дойдут при желании. Скорпиону казалось, что сам христианский Бог, давно похороненный и забытый им, появился где-то на горизонте, чтобы покарать его за то, что он слишком близко подобрался к сакральным тайнам.

Двадцать лет назад Скорпион почувствовал нечто мощное, древнее и забытое, когда в руки к нему попала старинная книга в черном кожаном переплете с пентаграммой. История была в высшей мере мистическая — как-то утром, перед работой, он решил проверить почтовый ящик и обнаружил там почтовое извещение. Он не ждал ни посылок, ни писем, его нынешний адрес, после скандала на предыдущей работе, никто не знал.

Тем не менее он сходил на почту, где толстая тетка оператор, возмущенно сказала, что ошибки нет, и вот его посылка и пусть не задерживает очередь, ибо у нее скоро положенный государством обед.

Исходящий адрес был размыт, стерся за время транспортировки в почтовых грузовиках и вагонах. На коробке было много разных штемпелей и печатей, что говорило, что путь ее был долог. Пока он нес посылку домой, ему казалось, что кто-то за ним наблюдает, затылком ощущал чей-то ледяной взгляд, оборачивался, но никого не видел, в тиши старых дворов, раскидистых зеленых кустов, ему чудилась пара чужих глаз. Теплый майский день приятно ласкал своим теплом, но человеку, который еще не был Скорпионом, но скоро им станет, было холодно, будто он вышел без куртки в осеннюю ночь. Этот подсознательный холод гнал его домой, в нутро обшарпанного подъезда, на пятый этаж хрущевки, в его маленькую квартирку.

По лестнице он уже бежал, налетел на бабку соседку с третьего этажа, получил в спину глухое ругательство. Закрыв дверь, он медленно сполз на пол, неизвестно откуда взявшаяся лихорадка постепенно отступала. В голове всплыла забытая пословица — мой дом моя крепость.

Он поставил посылку на маленький кухонный стол, прорезал липкую ленту и открыл коробку. Внутри лежала книга, обложенная самой обычной ватой, которую клали его родители под елку имитируя снег и пряча в нее подарки. У книги была черная кожаная обложка, на которой горела золотом пентаграмма в круге. В девяностые годы пентаграмма в России стала символом сатанистов и прочих оккультистов, потеряв сакральный коммунистический смысл, что давало хорошую почву для либеральных откровений и инсинуаций на тему того, что Ленин и Сталин были апостолами дьявола.

Он достал книгу и его будто ударило током, по рукам пошла вибрация, участился пульс, ему казалось, что он сейчас умрет — что у него, еще молодого мужика, оторвался неведомый тромб, как у соседа Михалыча. Тот факт, что Михалычу было лет шестьдесят и чем-то таким он болел, куда-то скрылся, оставив критическое мышление ни с чем. Он схватился за сердце, глотая открытым ртом воздух. Внезапно в комнате потемнело, будто наступила ночь, послышалось тяжелое дыхание где-то в маленьком коридорчике, шаги в прихожей. Господи, Иисус Христос, что со мной — металось в голове Скорпиона, его бабушка в детстве всегда поминала Спасителя при любых трудных ситуациях, за что получала тихое негодование родителей маленького Скорпиона.

— Ну полноте, молодой человек, не поминайте его в суе, не нужно. — раздался скрипучий голос.

Скорпион выпустил книгу из рук и повернулся в сторону коридора. В полутемной прихожей стоял некто, в черном плаще и шляпе.

— Кто вы?!

— Это не важно. — проскрипела ледяным голосом фигура. В темной прихожей его лицо было трудно разглядеть, Скорпиону показалось, что между воротом плаща и шляпой черная пустота.

— Что вы здесь делаете?! Что вам нужно?! — Скорпион терял связь с реальностью, ему казалось, что он уже не в своей хрущевке, а в чистилище — за которым отнюдь не рай с архангелом на воротах.

— Я мимо проходил, увидел — плохо вам. Решил вот помочь. — в голосе человека слышалась издевка. — ну ладно, не буду вас томить сударь, книгу вы получили, теперь вы ее хозяин. Прочитайте ее, не откладывайте. Только помните — она ваша до вашей смерти, если захотите от нее избавится, то…

— Что –о-о?! — то ли вскричал, то ли прорычал Скорпион.

— Узнаете. Не смею вас задерживать. — человек приподнял шляпу. — у меня еще много дел.

Затем как-то неясно фигура выплыла из поля зрения Скорпиона — прихожая была пуста. Ночные сумерки превратились в теплый, майский, послеобеденный день — где-то во дворе слышался детский смех, из соседней квартиры через окно изливался тихий рокот радио. Все исчезло, лишь книга осталась на столе, указывая на то, что все это не кошмарный сон.

В тот вечер в соседнем дворе пропала девочка — подросток, ушла после обеда погулять и больше ее никто не видел. Связано ли это было с визитом таинственного гостя или нет, Скорпион не знал, даже и не думал — это происшествие прошло как-то мимо него.

Ночью Скорпион спал плохо, ему снились какие-то темные сюжеты, какой-то человек в черной мантии на средневековый манер блуждал в лабиринтах сознания, из тумана выплывали страшные, перекошенные рожи, иногда с рогами, кровавой пеной из пасти. Конкретного сюжета не было, но все пугало и отравляло сознание. Он проснулся в холодном поту от того, будто кто-то давит ему на грудь, душит, тяжелая волна страха навалилась на него, вырвала из цепких объятий дьявольского Морфея. Старые советские электронные часы мигали зеленым светом — 3:28. Глухая ночь, пропитанная липким страхом, до первых рассветных лучей еще несколько часов. Скорпион соскочил с кровати, включил свет, подбежал к входной двери — старый замок был заперт, цепочка была на месте. Какая-то темная энергия проникла в его квартиру, ни дерматиновая дверь, ни новая стальная, если бы ее поставил Скорпион, не могли ей противостоять.

Он зашел на кухню, свет слабенькой лампочки отразился от пентаграммы лежащей на столе книги. Ему казалось, что она сама источает какое-то свечение, независимо от скудного кухонного освещения. Где-то за окном протяжно завыла собака. По покойнику — подумал он, даже не осознавая откуда он это взял. Кажется, его набожная бабулька всегда крестилась и что-то подобное утверждала, слыша вой в ночной тиши. Суеверия и православие суть посткоммунистической веры.

Скорпион сел на табуретку, помассировал виски, чтобы прийти в себя, затем открыл книгу. Книга была с первого взгляда на латинском языке. Только потом, после месяцев неспешного перевода он установил, что в ней содержатся фрагменты и на старофранцузском, немецком, итальянском языках. На титульной странице стояла дата — 1666 год от рождества Христова. Отпечатано в городе Фрайбурге, автор — некий Анхельм фон Рейн. Название было куда более интригующее — Темное искусство черных земель. Форзац и многие страницы содержали пометки на разных языках, в том числе и явно шифрованные, судя по всему у книги было много хозяев, но при этом она была в практически идеальном состоянии, будто и не было ей 300 с лишним лет. Скорпион не знал иностранных языков и ему было не понятно, что делать дальше с этой странной и таинственной книгой.

Последующие дни ничем пугающим или странным не запомнились, на работе все было пресно и стабильно, по двору пару дней походил участковый, опрашивая жителей о пропавшей девочке из соседнего дома. Скорпиона это никак не касалось, в итоге во всем обвинили рядом живущего уголовника, осужденного за изнасилование. Только одна древняя старуха сказала, что видела, будто девочка уходила со двора с каким-то мужчиной в плаще и шляпе, но ее показания быстро отбросили, найдя хорошего подозреваемого. Держиморды из районного отделения быстро выбили из него все что надо и закрыли дело, отписав дело в архив, а уголовника в расход. Но все это шло параллельно судьбе Скорпиона, в библиотеке он раздобыл какие-то старые советские книги и словари, посвященные латыни и начал попытки перевести первые страницы загадочной книги. Он быстро понял закономерность — в те дни, когда он не занимался книгой, ему становилось плохо, ночью снились дурные сны, а как-то утром по пути на работу на него чуть не наехал грузовик. Он чудом успел выскочить из-под колес, боковым зрением он на доли секунды увидел кабину и ему показалось, что за рулем сидел некто в шляпе и плаще. Конечно, все это были больные фантазии, как он тогда решил, таинственный незнакомец уже перешел из реальности в разряд кошмарного сна, и весь короткий разговор Скорпион отнес к дурному наваждению. Но день, когда он занимался книгой — был теплым и хорошим, сон крепким, даже случались приятные события.

На первый взгляд, книга была тяжела для перевода, готический шрифт трудно сопоставлялся со словарями. Но через некоторое время Скорпиону стало казаться, что он знает этот мертвый язык, слова стали переводиться легче, начало приходить понимание фраз и предложений. В вечерней тиши, переводя книгу под тусклым светом лампы, ему начинало казаться, что он слышит свистящий отдаленный шепот, откуда-то из недр квартиры. Этот шепот был неразборчив, но будто передавал ему какие-то знания и книга начинала ему открывать свое содержание.

Книга называлась «Красные всходы».

Некий автор Анхельм фон Рейн был то ли астрологом, то ли колдуном и вкладывал в книгу разную информацию — по началу о лунных циклах и их влиянии на травы и посадки, затем он переходил к снадобьям и мазям, направленным на излечение разных болезней. В тексте было много отсылок к астрологии, математике, но постепенно мотив повествования менялся. Автор начал писать про бесов, духов, латинские молитвы.

На работе Скорпион попытался найти через интернет какую-либо информацию о Красных всходах или Анхельме фон Рейне, но всемирная паутина на такие запросы ничего не выдавала. В какой-то момент текст книги перешел на старофранцузский язык и перевод застопорился. Книга Скорпиона очень увлекла, он начал читать труды по астрологии, истории магии, пытаясь понять контекст, в который были вписаны Красные всходы.

В одну из бессонных ночей ему пришла мысль найти специалиста по Средним векам и Эпохе Возрождения, который мог бы пролить свет на таинственную книгу. Покопавшись в интернете, он нашел несколько учебных заведений, где существовали кафедры истории европейского средневековья и эпохи возрождения. Он методично позвонил на каждую их них, пообщался с теми, кто взял трубку на месте — и получил небольшой список возможных специалистов по его вопросу.

Первые два контакта результата не дали. Седовласый профессор из института истории пожал плечами — автор ему был неизвестен, он дал несколько пространных комментариев по эпохе и специфике написания подобных книг и откланялся. Второй — доктор исторических наук какого-то гуманитарного вуза тоже не знал автора и книгу. От третьего специалиста Скорпион не ждал особых откровений. Некий Вергилий Иванович Соломин трудился в каком-то НИИ, специализирующимся на исследовании древних и редких книг. Он назначил встречу у себя на работе, в восемь вечера.

Пересаживаясь с одной ветки метро на другую, лавируя в толпе, он очень переживал за книгу, завернутую в тряпицу. Постоянно держал руку на сумке, болтавшейся на боку с книгой. Выйдя из метро, он поплутал по переулкам и узким улочкам пока не нашел нужный адрес.

НИИ находилось в старом величественном здании в глубине Замоскворечья. Строгая вахтерша спросила его фамилию, сверилась с толстым журналом и молча кивнула, разрешая проход. Рабочий день был закончен, лестница и коридоры здания были освещены тусклым светом — на электроэнергии явно старались экономить, не советское же время, когда все без лимита для деятелей науки. Скорпион поднялся на третий этаж по широкой мраморной лестнице, и идя по пустому коридору искал нужный номер кабинета Вергилия Ивановича. Старый паркет поскрипывал под его поступью, в конце коридора висело огромное зеркало в резной раме, в котором отражался тусклый свет ламп. Казалось, что за поверхностью зеркала что-то бурлит, переливается, будто это портал в космический мир. Из-под одной из дверей выбивалась тонкая полоска света. Сверив номер с надписями на бумажке, куда он записал координаты Вергилия Ивановича, он коротко постучал и приоткрыл дверь.

Небольшой кабинет был окутан полутьмой, в углу, под зеленой, старомодной лампой, будто явившейся из кабинета Сталина, сидел сгорбленный старичок. Поверх рубашки на нем был старомодный шерстяной жилет, на узком, вытянутом лице красовались круглые золотые очки. Он сидел над какими-то бумагами, когда Скорпион появился в дверях.

— Проходите молодой человек, вас и жду собственно, — промолвил старичок. — Вергилий Иванович. Мои родители были крупными экспертами по античности, поэтому такое имя.

— Добрый вечер, меня зовут Игорь, я хотел бы проконсультироваться с вами по поводу одной старинной книги. — Скорпион не стал называть своего настоящего имени.

Старик подозвал его беззвучно жестом руки и указал на стул рядом со своим столом. Скорпион сел, положил на стол тряпичный сверток с книгой и развернул его. На первый взгляд старичок не показал каких-то эмоций от увиденного, его маленькие глазки буравили пентаграмму.

— Где вы это взяли? — чуть дрожащим голосом спросил Вергилий. Скорпиону показалось, что за толстой бархатной портьерой кто-то стоит, что они со стариком не одни в комнате. В глубине коридора громко скрипнула дверь.

Скорпион молчал, говорить или нет старику правду он еще не решил. Старик выжидающе смотрел на него.

— Я ее нигде не взял, она пришла ко мне по почте по ошибке.

По полу метался невесть откуда взявшийся противный, холодный сквозняк. Старик одел белые перчатки и взял книгу в руки, повертел, осмотрел обложку, затем положил перед собой и аккуратно открыл. С помощью лупы он рассматривал разные значки о пиктограммы.

— Красные всходы, большая редкость, судя по всему оригинал. — изрек Вергилий скрипучим, металлическим голосом.

Он встал, подошел к одному из шкафов в дальнем углу комнаты, куда не доставал свет лампы, покопался и принес толстый том. Это был каталог древних и редких европейских книг. Вергилий полистал и подозвал Скорпиона:

— Вот, Красные всходы, вторая половина 17 века. Тираж 12 экземпляров, изъят епископом Фрайбурга и уничтожен. Это еретическая книга, молодой человек, как считалось до сего момента, навсегда утраченная. Даже нет примерной стоимости, так как никогда не оценивалась экспертами. Ее внесли в каталог лишь потому, что существует ряд книг примерно той же эпохи, ссылающиеся на Красные всходы.

— И что из этого следует? — растерянно спросил Скорпион.

— Либо книг было больше чем 12, либо не все 12 сожгли, либо кто-то использовал формы и текст для печати книги. Пока я склоняюсь к первому варианту — тираж был больше, как минимум 13.

— А почему именно 12 или 13, почему такой маленький тираж? — задумчиво спросил Скорпион.

— Молодой человек, в те времена книгопечатание было медленным, и возможно, власти пресекли процесс издания. Либо же автор специально выбрал цифру 13 и отразил ее в количестве оригинальных копий. — Вергилий Иванович неспешно перелистывал страницу за страницей.

— А вы что- нибудь слышали об этом авторе, Анхельме фон Рейне?

— Только обрывочные знания, нужно свериться с каталогами. Что вы хотите от меня?

— Я хотел бы, если возможно, получить помощь в переводе книги и вообще узнать больше о ней и авторе.

— Оставлять вы ее не будете?

— Не хотелось бы. — Скорпиону очень не хотелось расставаться с книгой.

— Хорошо, мне нужно снять с нее копии как минимум, тогда я смогу ее изучить более внимательно и чем-то вам помочь. — старик взял лист бумаги и что-то на нем написал. — вот, сходите в типографию, там с книги снимут копию и принесете мне.

— Так вы мне поможете? В чем ваш интерес, заплатить я не смогу вам, деньгами не богат.

— Посмотрю, поработаю с книгой, мой интерес простой — передо мной книга, которой в принципе не должно существовать. — старик криво улыбнулся.

На том и раскланялись, Скорпион покинул погружающееся в темноту и сон здание института.

На следующий день он посетил типографию, находящуюся там же, в Замоскворечье, где ему сделали хорошего качества копию книги без лишних вопросов. Старик назначил новую встречу вновь вечером — видимо не хотел лишних глаз. Время до вечера еще было, и Скорпион решил найти недорогую столовую и перекусить, подождать нужного часа. Нужное место он нашел недалеко от метро, взял комплексный обед и стал не торопясь есть. Люди приходили и выходили, то возникали очереди на раздачу, то столовая пустела, дешевая еда и непритязательная обстановка была востребованной. Внезапно ему показалось, что в очереди за котлетами и макаронами уже знакомую фигуру в плаще и шляпе, как-то боком, лица не разглядеть. Он поежился, ему вновь начало становиться зябко. Что это? — наваждение, случайность, просто человек в плаще? — вопросы начали всплывать в голове, будто мелкая рыбешка, всплывающая с илистого дна грязного озера. Он закрыл глаза, посидел немного, открыл — фигура исчезла.

Подходило время встречи со стариком, он прошел уже известным путем, извилистыми переулками, будто через лабиринт, в центре которого находился ключ к таинственной книге.

Старик сидел на прежнем месте, будто и не уходил домой. Но лицо его было более живое, заинтересованное, в глазах был какой-то холодный блеск.

— А, вот и вы, наконец — то! — Вергилий вскочил со своего стула. — садитесь, садитесь!

— Вы что-то узнали о книге?

— О книге — нет. А вот об этом Анхельме фон Рейне кое-что узнал. Это немецкий врач 17 века, обвиняемый в колдовстве и ереси. В том числе и из-за своей книги, и не только. Он занимался оккультными исследованиями старинных книг — таких как Пикатрикс, Ключ Соломона и другие. Он написал несколько книг по медицине, астрологии, они вполне сохранились кстати говоря.

— И что же дальше?

— А то, что в какой-то момент пошли слухи, что Анхельм занимается вызовом дьявола, служит черные мессы. Затем во Фрайбурге начали пропадать молодые девушки. Светские власти пытались проводить расследование, но кроме ночных патрулей они ничего сделать не могли. В какой-то момент слухи об Анхельме дошли до властей и епископа и в его доме был проведен обыск. Его результаты были убедительны, но неизвестны публике и нам, после чего Анхельма арестовали. Там же и нашли 12 экземпляров Красных всходов. После этого состоялся суд и Анхельма с его книгами сожгли на костре. Стоит отметить, что девушки пропадать перестали.

— Мрачная история. — Скорпиону история показалось тревожной, но конкретных мыслей не несла.

— Да, абсолютно мрачная. Так что это еретическая книга, причем неизвестная науке. У меня есть опыт перевода латинских текстов, поэтому я попробую над ней поработать, давайте вашу копию. — руки старика подрагивали, когда он их протянул к Скорпиону.

Они коротко простились, будто большая часть слов и мыслей передалась между ними телепатически, оба были связаны какой-то информацией и сидеть обсуждать вопросы, делится мнениями и рассуждать не имело никакого смысла. Казалось, что встреча со стариком была каким-то пунктом большого пути, который начался с получением почтового извещения майским утром. Вечерние тени заполонили улицы, тот, кто еще не был Скорпионом, не спеша двигался в свой спальный район на окраине Москвы.

Дома было тихо и спокойно, он какое-то время посидел на кухне, попил чай, почитал газету и лег спать. В эту ночь ничего пугающего или мистического ему не снилось.

Следующие несколько дней прошли буднично и спокойно, он ходил на работу, занимался рутинными делами, Красные всходы ждали своего часа. Телефон молчал, но Скорпион знал, что старик обязательно объявится, причем с важной информацией.

Как-то вечером, он сидел на кухне, курил, просматривал газету, раздался звонок телефона. Он сразу понял, кто звонит — этот номер знал только один человек.

— Слушаю.

— Молодой человек, нам срочно нужно встретится! — на том конце провода Вергилий Иванович тяжело дышал, будто за ним кто-то гнался.

— Хорошо, мне приехать к вам, в институт?

— Нет, ни в коем случае, приезжайте ко мне домой, я живу в Лефортово, да поскорее

Старик продиктовал адрес и разъединился. Скорпион докурил сигарету и отправился в дорогу. Несколько пересадок на метро, и вот он уже бредет старыми улочками Лефортова. Этот район имел дурную славу в древности, соратник Петра Лефорт подозревался в связях с колдунами, подобно Брюсу. Но конечно же мрачную славу району создавал следственный изолятор, построенный в конце 19 века.

Старик жил в типичном сталинском доме, с высокими потолками, просторным холлом, лестничными пролетами. Найдя нужную квартиру, он позвонил, скрипучий дребезжащий звонок улетел в глубь квартиры. Через некоторое время замки двери пришли в движение, дверь приоткрылась, Вергилий Иванович в своем жилете выглядел взволнованно, красные глаза и щетина говорили о том, что он давно не спал.

— Заходите, заходите скорее. — послышалось старческое бормотание. Вергилий Иванович посмотрел на лестничный марш, после того как Скорпион вошел в квартиру и торопливо захлопнул дверь.

Старик подождал, когда тот снимет верхнюю одежду и повел его в глубь своего жилья. Квартира судя по всему была большая, то ли бывшая коммуналка, то ли родители Вергилия были какими-то бонзами, что им выдали такую жилплощадь.

Наконец, они зашли в кабинет старика — просторную комнату с книжными шкафами с старыми кожаными книжными корешками на полках, тяжелой мебелью из массивов дерева и кожаных чехлов. Тяжелые бархатные портьеры были закрыты наглухо, что бы внешний уличный свет не попадал в комнату. На резном столе лежали копии Красных всходов, справочники, записи, все указывало — что старик лихорадочно работал с книгой последние дни.

— Это невероятно! Просто невероятно! — старик подбежал к столу и начал копаться в бумагах.

— Что вы обнаружили? — Скорпион сел в одно из тяжелых кожаных кресел.

— По началу мне казалось, что это обычный средневековый гримуар, посвященный вульгарным ритуалам и начальным знаниям по астрологии. Но в середине книги я столкнулся с шифрованным текстом. Казалось бы, что это просто текст на старофранцузском языке, окситанском наречии 12- 13 века, но потом я понял, что это шифрованный тест.

— И что же, вы смогли его расшифровать?

— Лишь только начал. Но то, что начало проявляться — пугающее.

— Что именно там такого пугающего?

— Там описывается некий ритуал с человеческим жертвоприношением. Достаточно объёмный.

— И что? Я думал в средневековых колдовских книгах много подобного. — внутренне конечно Скорпион понимал, что знает ответ на этот вопрос.

— Дело все в том, что ранее я не сталкивался с таким ритуалом, тем более о таких практиках на Юге Франции — Окситании 12—13 века ничего не известно. Эта часть книги явно взята из более древнего источника — какого-то труда на этом наречии 12—13 века. Оно сугубо региональное и к Анхельму фон Рейну не может иметь прямое отношение. Он имел дело с первоисточником, который частично включил в свою книгу, предварительно зашифровав аллегорическим кодом и путем перестановок слов, порядка предложений, что создает серьезные трудности для расшифровки.

— Любопытно. И что вы думаете?

— То, что перед нами информация о некоем древнем ритуале, ранее не известном исследователям. К тому же в 12—13 веке Окситания, она же юг Франции — Тулузское графство, было заражено ересью катаров, христиан отступников от Римской церкви. Но они не практиковали такие ритуалы, а о гипотетической секте дьяволопоклонников, которые могли бы заниматься такими чудовищными делами — неизвестно.

Скорпиону внезапно стало холодно, будто открылся старый склеп, откуда дохнуло могильной сыростью. Его передернуло. Вергилий Иванович заметил его дрожь, налил из большого хрустального графина маленькую рюмочку коньяка и протянул ему. Скорпион чуть пригубил коньяк, распробовал и выпил остальное залпом. Старик уже протягивал ему блюдце с дольками шоколада и лимона.

— Премного благодарен, Вергилий Иванович. И что вы собираетесь делать?

— Не знаю, не знаю, молодой человек. Эти тексты опасны, от них веет кровью и страданиями, причем свежими. Хоть у меня и копия, но мне уже вторую ночь снятся какие-то странные сны, козлорогие рожи, кровь. Я попробую перевести книгу, навык у меня есть, потом будет видно.

После этого они еще некоторое время поговорили, старик рассказывал то, что смог перевести. Распрощались они за полночь.

Глава 13

12 октября — вторая половина дня

Борисов получил справку о деле Шершневой, само дело хранилось в Голицынском полицейском архиве. Исчезновение молодой девушки, судя по всему похищение, не раскрыто. Следователь Петровский ловко все завернул в архив. Позвонив по написанному в справке номеру, Борисов узнал, что Петровский давно уволился и личного номера телефона его нет, остался лишь адрес по прописке — частный дом на окраине Голицына. Ехать туда Борисов не собирался, он попросил местного оперативника, говорившего с ним по телефону, съездить до Петровского и взять у него телефон или же выйти на связь с ним самим.

Затем Олег Петрович еще раз попытался связаться с Виктором, но абонент был недоступен. Борисов решил наведаться к нему домой, в любом случае надо было выяснить куда же он делся.

В этот раз Борисов решил воспользоваться метро и не привлекать внимание полицейской машиной. В метро он по давней ментовской привычке рассматривал пассажиров, будто искал среди них лица со стенда «Их разыскивает милиция!». Эта привычка была чисто рефлекторная и не грузила мозги Олега Петровича. В какой-то момент ему показалось, что в глубине вагона он будто бы увидел лицо пропавшей матери троих детей Синицкой, дело которой он вел 5 лет назад. Но, подойдя к ней он понял, что обознался. В кои- то веки — подумал он, пора на покой.

До дома Виктора он добрался без происшествий, больше в толпе пассажиров или на улице ему чьи-то лица не виделись, рефлекс на время отключился.

В окнах квартиры нужного дома свет не горел, значит Виктора дома скорее всего нет. Борисов позвонил, дождался когда очередной жилец выскользнул из подъезда и вошел внутрь, минуя домофон. На звонок в дверь никто не открыл. Он осмотрелся на лестничной площадке — ничего необычного, но что-то его напрягало, будто была какая-то деталь, важная, но пока не замеченная им. Внезапно, раздался скрип — соседская дверь слегка приоткрылась и послышался старческий хриплый голос:

— Вы что-то хотели? — в щели дверного проема появилась неприятная рожа какого-то деда.

— А вы давно видели своего соседа из пятьдесят седьмой?

— А вы кто собственно? — бдительно спросил сосед.

— Кто — кто, полиция. — Борисов быстро показал красную корочку.

— А тут драка была на днях. — выпалил дед.

— Какая еще драка?

— А вот какие-то гости к Витьку приходили, потом подрались на площадке, я в глазок увидел, один из них наверх побежал, другой за ним.

— И все?

— Да.

— А Витька то вы, когда видели последний раз?

— Да вот с того дня и не видел. С бабой какой-то он ходил. — дед мерзко причмокнул, видимо представлял что-то такое эротическое.

Борисов оставил деду свой номер телефона, чтобы он позвонил, если сосед появится. Дверь захлопнулась, но Олег Петрович знал, что дед наблюдает за ним через дверной глазок.

Он осмотрел пол, кроме мелкой грязи и заметенных в углы бычков ничего примечательного не было. Он пошел вверх по лестнице, осматривая пол. Где-то ближе к чердаку его взгляд нашел искомое — между ступеньками в самый угол закатилась пистолетная гильза. Он аккуратно положил ее в пакет для улик. Что же здесь произошло?

Борисов вышел на улицу и направился в ближайшее кафе — выпить кофе и съесть что -ни будь сладкое, при таком заходе у него мозги начинали соображать быстрее. Через пару минут он сидел в безликом маленьком кафе, которое работало на вынос и имело всего четыре столика. Он взял американо и какое-то подобие медовика. Глюкоза и кофеин активизировали размышления. Вероятно, брата пропавшей кто-то хотел убрать. Но сосед сказал о гостях, то есть кроме девки и Виктора у него был кто-то еще, с кем и сцепился убийца. То, что это было так, он не сомневался — некто уходил явно чердаком, да еще и гильза, причем выстрелов никто не слышал — значит пистолет был с глушителем. Кто-то его хотел убрать, а кто-то помешал, и после этого Виктор решил залечь на дно. Что такого было в этом похищении? Борисов никак не мог понять мотива, из-за которого заваривалась такая гнилостная криминальная каша.

Все, что касалось самого похищения — зашло в тупик, эксперты ничего не нашли ни в компьютере похищенной, в институте было глухо — никто ничего не знал, машина похитителя тоже никуда не привела. Оставалась непонятная ниточка с делом некой Шершневой. Борисов решил сконцентрироваться на ее отработке.

***

Анна находилась в каком-то полубреде. После изнасилования на мрачной оргии у нее все болело. Ее помыли холодной водой, завернули в грубое одеяло и бросили назад в камеру. В еде явно содержались какие-то наркотики, она старалась не есть, но голод все равно давил и ей пришлось немного поесть.

В мыслях стоял тяжелый туман, стены плыли, терялся контур камеры. Она пыталась уснуть, спала урывками, просыпалась — ее тошнило. В какой-то момент дверь открылась и в камеру вошел низкорослый толстяк. На его лице была маска, но прежнего одеяния не было — он был одет в обычный темный костюм. Она съёжилась под одеялом, когда он сел рядом с ней. Его руки проникли под одеяло и начали гладить и щипать ее ноги, постепенно рука поднималась выше, к бедру. Он начал на нее наваливаться и трогать ее в самых интимных местах. Она пыталась кричать, но гортань будто парализовало. Тело не слушалось, отбиваться не получалось. В какой-то момент ее сознание отключилось, когда она очнулась, то толстяка уже не было. Она не знала, изнасиловал он ее или нет.

Глава 14

13 октября

Утро было пасмурным и дождливым, сырость проникала через рамы в гостиничный номер. Лиза уже проснулась и сидела в кресле, листая что-то на смартфоне, попивая чай.

— Наконец -то ты проснулся, я уже устала ждать. — улыбнулась она. Халат на голое тело был распахнут, интригуя его взор красивым полупрозрачным бельем.

Я быстро собрался, расправился с утренними условностями в виде чистки зубов и прочего, и мы отправились завтракать. В гостинице был буфет, но начинать день завтраком там была явно плохая идея.

Мы нашли небольшое кафе недалеко от гостиницы и расположились там. Пока мы пили кофе и ели завтрак в виде каши и сдобных булочек, позвонил Ганецкий.

— Как вы там, что-нибудь узнали? — его голос звучал отдаленно и хрипло.

— Особо ничего, детали исчезновения Шершневой, дело вел некто Петровский, планируем нанести ему визит. А у вас есть новости?

— Следственный комитет возбудил дело по статье убийство по вашей сестре, вы один из подозреваемых. — на том конце трубки повисло тяжелое молчание. — судя по всему, вас подставляют, у тех людей, что похитили вашу сестру, связи в органах. А тот, кто пытался вас убить — профессиональный исполнитель, киллер, человек, делающий грязную работу, его услуги стоят весьма дорого. Он профессионально сбросил с себя хвост, следствие и ваш Борисов вряд ли на него выйдут.

— И что же нам делать? — мне все это уже совсем не нравилось, ситуация усугублялась каждый день.

— Первый вариант — выйти на исполнителя и через него на заказчика, второй вариант — продолжать копать тот след, что всплыл в Голицыне. Ну и есть у меня подозрение, что наш аноним может еще подкинуть информации, он явно в курсе что происходит и кто за всем этим стоит.

— Как вы думаете, нас уже вычислили или еще нет?

— Думаю, у вас сутки, дальше уже на вас выйдут — тот, кто за этим стоит, узнает, что вы копаетесь в прошлом.

— И, тогда либо арест, либо нас ликвидируют?

— Вы очень точно понимаете ситуацию. Нам нужно увязать дело Шершневой с делом вашей сестры, найти параллели, тогда мы выйдем на след этих людей. Но в любом случае вам придется быть на подпольном положении, пока не будет информации для обращения в прокуратуру или следственный комитет.

Мы закончили разговор. После него остался неприятный осадок, будто я выпил мутной болотной воды. Лиза позвонила матери Шершневой и после некоторых хитростей и уговоров получила адрес Петровского. Не теряя времени, мы отправились по адресу.

Дом следователя находился на окраине города, за железной дорогой, которая отсекала спальные микрорайоны от промзоны окраины города. Переход через ж/д пути был в полуразбитом состоянии, лужи не просыхали, все было покрыто склизкой лежалой листвой. Малоэтажные постройки — склады и цеха прошлого века тянулись длинной шеренгой. Нужный дом находился в глубине окраинной застройки, видимо, в далеком прошлом здесь жилы рабочие, работающие на близлежащих предприятиях. Были тут и двух — трехэтажные сталинские дома и деревянные домишки на 1—2 семьи. Мы подошли к двухэтажному желтому дому. Дверь в подъезд была открыта нараспашку, чтобы не утруждать жильцов постоянно ее туда-сюда дергать. В подъезде было темно, пахло сгоревшей едой и канализацией. Лиза поморщилась — ее чуткий носик явно не привык к таким ароматам.

Мы поднялись на второй этаж, судя по номеру нам нужна была угловая квартира с цифрой 6 на деревянной двери. На звук дверного звонка реакции в квартире не было. Я постучал кулаком по двери. Вместо какой-то реакции из квартиры прореагировала дверь — с тихим скрипом немного приоткрылась. Я показал жестом, чтобы Лиза стояла на месте и сохраняла тишину. Я надел перчатки, интуитивно заготовленные заранее и проник в квартиру. Петровский жил откровенно убого. На полу лежал старый желтый, местами драный линолеум. На стенах были полосатые обои, отклеивающиеся по швам, мебель глубоких советских времен. Через полутемные от грязи окна блекло сочился дневной свет. В квартире было мрачно. Сначала шла кухня — там был застарелый беспорядок, грязная посуда в раковине, из крана медленно капала вода. Далее шла небольшая гостиная с засаленным диваном, валявшимися газетами, пивными бутылками. Создавалось ощущение, что в ней был обыск — вещи валялись на полу, в комоде были открыты ящики, немногочисленные книги валялись на полу открытыми.

Дальше по коридору был санузел, в нем горел свет, дверь была открыта. От увиденного внутри я чуть не заорал, в последний момент зажал себе рот обеими руками, подавив крик. В отделанной старым белым кафелем ванной комнате висел человек — вероятно сам хозяин квартиры Петровский. Рыхлое старое тело болталось на верёвке, привязанной к крюку для лампы на потолке. В ванную я не стал заходить. Во мне включился неведомый инстинкт, некая сила погнала меня в следующую комнату — спальню. Там стоял старый компьютер, но системный блок отсутствовал, так же были следы обыска — вещи разбросаны, шкаф перерыт.

Если целью был системный блок, то зачем рыться в шкафу, значит искали не его. Я бегло осмотрел комнату, могло ли что-то остаться нетронутым, незамеченным убийцей? То, что Петровского убили, у меня никаких сомнений не было — ни сам же он у себя обыск учинил. Я огляделся — старые жухлые обои, книжные полки со сваленными книгами, старые папки на завязках были распотрошены на большой двуспальной кровати. Меня била дрожь — в любой момент кто-то мог появится или нагрянет полиция и тогда игра для меня будет окончена, будет потеряно и время и скорее всего из меня сделают козла отпущения и по пропавшей сестре и по Петровскому. Что-то в этой комнате было лишним, когда я вошел я будто что-то заметил, но не мог понять, что. Не спеша я стал осматривать комнату, и кажется нашел то, что было лишним — над изголовьем кровати висело распятье. Икон в комнате нет, а распятье есть, очень странно. Я встал на кровать и снял крест со стены. Он был из дерева и серебристого металла. Я повертел его в руках — неужели Петровский был какой-то верующий, что повесил его над кроватью. И тут я нащупал, что задник креста неоднородный, будто есть какая-то щель. Зазвонил телефон — Лиза.

— Давай выходи, я смотрю в окно на площадке, полиция едет по улице. — затараторила она взволновано.

Я засунул крест за пазуху и поспешил на выход из проклятой квартиры. Проходя мимо ванной невольно бросил взгляд на покойника — его выпученные глаза, полные ужаса будто смотрели на меня. На грязной площадке между этажами стояла взволнованная Лиза.

— Нужно быстрее уходить, они едут явно в нашу сторону. — через мутное стекло было видно, что полицейский уазик неспешно остановился в паре домов от дома Петровского и начал парковаться. Я схватил Лизу за руку и побежал вниз. Выходить через подъезд было опасно — приехавшие однозначно нас заметят, да еще и могут погнаться за нами если мы будем быстро удаляться или побежим. В таких старых домах обычно есть и другой выход, если он не заколочен досками — то нам несказанно повезет. В темноте, под лестницей был какой-то дверной проем, я с силой толкнул ветхую дверь, она поддалась, и мы оказались в темном пространстве, заваленном старой мебелью, ведрами, хламом, я прикрыл за нами дверь и включил фонарик на телефоне. Слабый луч света выхватил потоки поднятой нами пыли, осмотревшись, я увидел проход между хламом и потянул туда Лизу за собой. В подъезде послышался скрип двери, шаги, голоса — прибывшие полицейские были уже здесь. За поворотом проход упирался в какой-то шкаф, из-за которого пробивалась тонкая полоса света — шкаф загораживал нужную нам дверь. Я начал отодвигать шкаф, он поддавался плохо, но я понимал — что у нас минута или около того, полицейские вот вот обнаружат труп Петровского и тогда нам не уйти незамеченными. Лиза тоже навалилась на шкаф и надтужно скрипнув он сдвинулся, дверь за ним была хлипкая и закрытая на задвижку, миновав ее мы оказались на заднем дворе дома. Перед нами предстал чахлый огород с редкими посадками и оградками из спинок кроватей, кусты и дикорастущие деревья. Стараясь не шуметь, мы скрылись между деревьями, вышли на зады соседнего дома, где никого не было, и немного поплутав вышли к промзоне. Миновав промзону и железнодорожную ветку мы наконец успокоились и присели на скамейке в небольшом скверике.

— Что там было в квартире, что ты там нашел? — спросила Лиза.

— Он был уже мертв, висел в ванной на веревке. А в квартире все перевернуто — будто был обыск.

— Ого, куда мы вляпались то. — охнула она.

— Да, я понимаю, что втянул тебя в сомнительную историю, причем возможности спасти сестру я не вижу. Но то, что этого следователя убили я более чем уверен, в его глазах был ужас.

— О господи, ты смотрел в его глаза? Ужасно, просто ужасно. — Лиза начинала понимать, что вся липкая паутина догадок и сомнений становилась все опаснее, сначала киллер пытался меня убить, да и возможно ее тоже, теперь убийство следователя.

Я достал крест и осмотрел его, щель была, но подцепить ее было трудно.

— Что это? — Лиза взяла крест и начала рассматривать.

— Распятие, висело над кроватью Петровского, причем религиозным чем-то в квартире не пахло, вот я и прихватил его, там какая-то щель нащупывается сзади в дереве, но открыть или подцепить не могу.

Лиза начала ощупывать металлического распятого Христа.

— Зачем ты это делаешь? — удивился я.

— Мне кажется, тут должен быть рычаг, который откроет нам то место, где щель. Я уже видела такие тайники в кино. — тут она начала ощупывать левую руку Христа и раздался тихий сухой щелчок. Она повернула крест и там, где была щель образовалась полость — часть деревянного креста отъехала во внутрь. В полости находилась обычная компьютерная флешка.

— Так вот что искал убийца, не обманула меня моя интуиция! — в порыве чувств я поцеловал Лизу и короткий поцелуй перешел в продолжительный и страстный, перечеркнувший мрачность и тревогу дня.

Где- то, на соседней улице звучали сирены, то ли скорой помощи, то ли полиции, куда они неслись, озвучивать было не надо — для такого маленького города случившееся было пугающим и аномальным.

Мы поднялись и пошли в сторону гостиницы, где я оставил свой ноутбук, чтобы узнать, за чем охотился таинственный убийца. Погода начинала постепенно портится, откуда -то, с западной окраины наползали темные тучи, несущие в себе дождь на весь вечер.

По пути мы зашли в булочную и взяли круассанов, я уже достаточно проголодался и стресс крутил желудок. Наш номер никто не убирал, но это было к лучшему — доверия к персоналу третьесортного отеля не было совершенно. В этом городишке уже ни к чему не было доверия, мне казалось, что за плотными шторами низеньких домов, за плотно закрытыми дверьми за ними следили глаза, но рты у хозяев этих глаз были плотно закрыты — ни мать, ни подруга Шершневой совершенно ничем не поделились с ними, а следователь вообще погиб при странных обстоятельствах. Но, наконец -то они вышли на шаг вперед — таинственная флешка могла дать им преимущество.

Лиза налила нам кофе, и мы сели перед ноутбуком. На флешке хранились три папки с файлами. Открыв одну из них, я сразу наткнулся на сканы материалов дела Шершневой. Сканы были не очень хорошего качества, кривые, видимо делались второпях. Я погрузился в чтение, делая пометки в своем блокноте. Опросы матери, подруг, потенциальных свидетелей. Чего-то конкретного они не содержали — никто ничего не знал. Стоп, но если здесь ничего нет, то зачем убийца искал материалы дела. Прошел час, но какая-то особая деталь, ключ к делу — не попадались. Лиза скачала себе сканы на смартфон и устроившись на кровати тоже читала.

— Смотри, здесь есть протокол опроса одной из продавщиц, работавших в тот день на платформе. Двадцать второй скан.

— И что в нем такого интересно? — я пролистнул этот документ особо не вникая.

— По началу ничего, но в конце она говорит, что видела какую-то молодую девушку на перроне, которая ждала электропоезд на Москву, а затем к ней подошел какой-то мужчина, они о чем-то говорили и она ушла с ним со станции.

— И что, она опознала в девушке Шершневу?

— Нет, но она сказала, что это было в промежутке между 11 и 11—30, как раз в 11—35 должен был быть поезд на Москву. И мать Шершневой говорила в своих показаниях, что она собиралась на поезд на 11—35. Поэтому это могла быть она.

— То есть мы имеем первый отход от того, что нам представляли ранее — что никто ничего не видел, а получается, вполне вероятно, что ее с платформы увел убийца. — я записал данные свидетельницы и краткую информацию из файла.

Дальше ничего интересного не было, складывалось впечатление, что следствие игнорировало эти показания и не искало загадочного мужчину. В то же время в деле были протоколы допросов нескольких мужчин — брата, нескольких одноклассников, классного руководителя. Все они не содержали полезной информации, да общались, да хорошо училась, была доброй, все это никак не объясняло исчезновение. Я записал в блокнот — Арсентьев Иван Дмитриевич, классный руководитель и Вилин Евгений Николаевич — одноклассник пропавшей, а также их адреса. Телефоны из 2004 года я тоже записал, но мало вероятно, что они были актуальны.

— Как ты считаешь, наверное, стоит включить телефон? Или еще рано? — спросил я Лизу.

— А что ты хочешь, засветится в городе где только что убили отставного следователя?

Мне нечем было крыть столь весомый аргумент — получалось, что ситуация была по-прежнему в тупике. Я набрал номер Ганецкого и после длительного ожидания он наконец ответил. Я кратко рассказал ему о событиях и о найденной информации.

— Да, ну и осиное гнездо вы разворошили. То, что убрали Петровского — явный признак того, что вы на верном пути. — подумав, сказал он.

— А как ваше расследование?

— По делу вашей сестры абсолютная тишина, подозреваемого нет, нашли машину похитителя, но это пока никуда не ведет. А тот, кто хотел вас убрать — пока я не вышел на него. Поэтому старое дело видимо содержит нити, дергая за которые можно выйти на организатора похищения, а в случае с вашей сестрой — он все сделал уже максимально профессионально и поэтому дело не идет.

— А мне то что делать? Если меня подозреваемым объявят? Да еще и в розыск?

— Скажу честно, у вас один вариант — либо мы выйдем на похитителя, либо ваш статус может быть каким угодно. Пришлите мне данные с флешки, я подключусь к вам, потому что пока по делу вашей сестры тупик.

Я переслал ему данные и начал рассматривать содержимое двух других папок. Там находились сканы газетных страниц, посвященные похищениям молодых девушек. Суммарно 14 человек — все молодые девушки типажа Ани или Шершневой — молодые, приятной внешности.

— То если мы имеем дело с маньяком, серийным похитителем, или группой похитителей. — сказал я задумчиво.

— Какая жесть. — вздохнула Лиза. — то есть этот Петровский вел какое-то свое расследование, раз собирал заметки о пропавших за все годы с 2004 по нынешнее время.

— Собирал, собирал и дособирался до петли. Не хочется пойти его путем. — я откинулся на спинку кресла и задумался. — итак, что нам нужно сделать — нам нужно выйти на похитителя Шершневой, судя по всему он где-то рядом, а через это мы выйдем на мою сестру. Только почему Петровский тогда дело слил, а потом искал похожие случаи?

— Может быть он просто не смог раскрыть дело Шершневой?

— Нет, тут что-то другое — факт, что Шершневу кто-то увел с перрона либо он скрыл, либо об этом никто не говорит. Но мне кажется он скрыл это и вбросил версию, что она просто растворилась в воздухе.

— Занятно. Тебе Виктор надо было сыщиком работать, выстраиваешь связи между фактами очень хорошо. — Лиза встала и подошла к окну. За стеклом зарядил мелкий моросящий дождь.

— А позвоню- ка я матери Шершневой, надо ее прощупать с точки зрения новых фактов. И узнаем — скрывает она что-то или нет.

Шершнева старшая ответила не сразу, со второго звонка.

— Что вам еще нужно? У меня урок! — ответила она раздраженным голосом.

— Галина Сергеевна, нужно кое-что с вами прояснить, открылись новые скажем так факты. — сухим тоном сказал я будто следователь.

— Факты?! Какие еще факты?! — в голосе Шершневой слышалась смесь страха и гнева.

— Давайте встретимся и поговорим, только когда у вас будет достаточно свободного времени. И вообще, я бы хотел взглянуть на комнату или вещи Саши, если они сохранились. — я вспомнил разные американские триллеры, где детективу достаточно покопаться в комнате жертвы и сразу обнаруживается след убийцы.

— Хорошо, приходите, после шести вечера. — она продиктовала адрес.

— Хорошо, до встречи.

Я посидел некоторое время, прикидывая варианты.

— Ну как-то так, будем пытаться качать ситуацию, мне кажется мать что-то знает, но почему-то молчит.

— Думаю ты прав, давай ты попробуешь на нее надавить, а я по-женски смягчу и получится что-то типа допроса как в американских сериалах. Плохой и хороший полицейский. — хитро улыбаясь сказала Лиза.

Я неопределённо пожал плечами — сериалы я любил смотреть, а не быть их героем.

Шершнева жила в добротной пятиэтажной хрущевке, вдоль дома стояли облетевшие кусты сирени, поребрик был покрашен желтыми, красными, зелеными красками, подъезды украшали отлитые в бетоне петушки, золотые ключики и прочие советские культурные экспозиции. Погода загнала местных пенсионерок в глубины маленьких квартирок, за зашторенные окна, которые светились приглушенным теплым светом ламп и торшеров. За каждым окном был свой мирок с уютным диваном, чаем, книгой и безвременьем.

Мы зашли в нужный подъезд и поднялись на третий этаж. Галина Сергеевна открыла не сразу, будто сомневалась, стоит встречаться с нами или нет. Она молча открыла дверь, жестом пригласила нас в тесную прихожую.

— Проходите в комнату, садитесь где хотите, я принесу чай и будем говорить. — уныло сказала она. На ней был какой-то старый черный костюм, в котором она, вероятно, с десяток лет ходила на работу в школу. Я сел на диван и поставил на журнальный столик ноутбук. Лиза села в кресло в углу комнаты. На стене висел типичный узорчатый ковер, напротив дивана стоял солидный гарнитур с хрусталем, сервизом «Рыбка». Время в комнате будто остановилось. Шершнева внесла поднос с фарфоровым чайником и тремя изящными кружками.

— Да, как Саша пропала, я ничего не меняла в квартире. Вот чай, а теперь я вас слушаю. — она аккуратно разлила чай по трем чашкам, и первая отпила. Казалось, что настороженности и агрессивности у нее нет, но расслабляться было рано.

— Помните, вы говорили, что Саша просто пропала и все? Ушла на поезд и больше ее никто не видел. — начал я.

— Да, помню. Ушла, на поезд на Москву, в институт поехала и все. Больше мне никто ничего не говорил. — Шершнева отхлебнула чай и задумалась.

— А вы сами не спрашивали у людей, на станции? — включилась Лиза.

— Спрашивала, ходила, мать — покойница ходила, спрашивала, сын ходил. Да толку никакого. А почему вы спрашиваете? — Шершнева начала потихоньку напрягаться.

— А Петровский то, что вам говорил, говорил же что-то по итогу следствия? — я решил пока не отвечать на ее вопросы, а продолжать поддавливать. Чтобы она не утаивала, скоро оно полезет наружу вместе с гневом.

— Что говорил? Да ничего не говорил. По казенному отчитался о закрытии дела в связи с отсутствием виновных и возможности установить причину исчезновения. Сын ходил все ругался с ним, в прокуратуру писал жалобы, да все как об стенку горох. Почему вы спрашиваете? Вы что-то узнали?

— У Саши был парень? — решил задать вопрос в лоб я.

В комнате повисла пауза, Шершнева сопела, отхлебывала чай, но молчала. Будто прикидывала в уме, как ответить.

— Послушайте, что вы скрываете?

Шершнева метнула гневный взгляд на меня. Казалось, что она хочет засадить свой кружкой с чаем мне в лоб.

— Вы что-то знаете, но молчите, почему? Уже прошло много лет? А тот, кто похитил вашу дочь — похитил мою сестру и может быть еще есть шанс ее спасти. Помогите же нам.

— Расскажите, какие факты вы выяснили, а я решу дальше, что вам рассказать. — грозно заявила Шершнева.

— Что мы знаем? А вы с делом то ознакамливались? Судя по всему, нет — иначе вы бы знали, что вашу дочь видели на перроне в тот день, и перед приездом поезда на Москву она ушла с каким-то мужчиной. И тому есть свидетельские показания.

— Этого не было в деле, когда Петровский ознакамливал меня. — на лице Шершневой читалась растерянность. Наконец -то я пробил ее молчание.

Я открыл ноутбук и открыл файл с показаниями торговки с перрона и повернул экраном к Шершневой.

— Вот, читайте.

Она прищурилась, читала, какое-то время молчал, переваривая первый факт, всплывший спустя 18 лет.

— Вот поэтому я и спрашиваю, был у нее парень или мужчина, или нет.

— Это все очень сложно. Я попробую рассказать.

Она принялась рассказывать мутную и неясную ясную за давностью лет историю личной жизни дочери. Вроде как выходило, что до десятого класса Саша общалась и ходила гулять с подругами, иногда с какими-то мальчиками, но ничего предосудительного или лишнего в ее поведении мать не замечала. В одиннадцатом же классе поведение дочери начало меняться — с подругами она встречалась все реже, появились какие-то перемены в характере, замкнутость, мрачность. Мать списывала это на школьную нагрузку и выпускной класс, даже радовалась, что дочь не курит, не пьет и в подоле не несет. Но, в какой-то момент ей начало казаться, что у дочери кто-то появился. Она начала задерживаться после школы, вечерами уходила гулять и возвращалась поздно. Попытки поговорить ни к чему не приводили. — Саша отнекивалась и не признавалась в каких-то отношениях, находила какие-то отговорки.

— Что, вы что-то смогли выяснить? — уточнила Лиза.

— Сама я ничего не выяснила, но потом, мне моя мать, бабушка Саши, сказала, что ее знакомая из Москвы как-то видела Сашу на вокзале в Москве с каким-то мужчиной. Было похоже, что он ее провожал, они держались за руки и вроде бы даже был поцелуй.

— Скажите, а почему вы при первом разговоре не хотели об этом говорить?

— Потому, что пропала она не сразу после этого, во-вторых по городу слухи поползли. Кто-то еще ее видел, но мужчину этого никто не узнал, не видел, всего пару раз видели всего, то на вокзале здесь, то в Москве.

— И вы разговаривал с ней об этих слухах?

— Да, она ни в чем не признавалась, говорила, что с кем-то ее путают. Это было как раз ближе к ее выпуску из школы. Я же тогда тоже в школе работала, ко мне по поводу этих слухов даже завуч подходила Алевтина Михайловна, тактичная очень женщина. Но у нее фактов не было и у меня тоже, она просто не хотела шума. Сами понимаете — школьница и мужчина старше, могут быть проблемы у всех. Только как слухи пошли, мне кажется Саша с ним и разошлась — реже задерживаться стала и больше никто не говорил, что где-то ее видел.

— А ее классный руководитель, Арсентьев, он не разбирался в этой ситуации? — спросил я.

— Арсентьев то. — Шершнева задумалась, нахмурила брови, будто что-то вспоминала. — Он у нее классным руководителем был, историю преподавал. Нет, он со мной тогда не разговаривал. После- то конечно, приходил, спрашивал.

— А как вы думаете, кто мог быть тем мужчиной?

— Понятия не имею. Где она с ним познакомилась то же не понимаю — она никуда не ездила, по клубам и ресторанам не ходила. — Шершнева допила чай и поставила пустую чашку на поднос.

— А как вы считает, он был местный или нет? — спросила Лиза.

— Не знаю, кажется, что должен быть местный, а с другой стороны местные они все на виду, было бы больше фактов, слухов, кто-нибудь его бы узнал.

— Но как- бы он тогда познакомился с Сашей, ведь должно быть какое-то пересечение, которое и послужило толчком к отношениям, где-то же она с ним соприкасалась? — меня начинала напрягать вся эта ситуация, Шершнева ничего не проясняла, казалось, что мы теряем время, а где-то там Аня не понятно жива или мертва.

— Я много об этом думала и так и не поняла, где она могла с этим мужчиной еще и старше себя познакомиться. Послушайте, что вы от меня хотите? Все эти сплетни из прошлого туманны мне и неприятны. приятны.

— А Петровский вас опрашивал об этих слухах? — спросила Лиза.

— Кажется да, он что-то такое спрашивал, он же всех опрашивал, и кто-то ему видимо об этом сообщил.

— Хорошо, а вот последнее время Петровский с вами не связывался, не было ли каких-то событий и фактов, выбивающихся из привычной рутины, скажем так?

Шершнева надолго задумалась. В комнате повисла вязкая тишина, казалось, что весь мир тоже остановился и ждал, когда- же Шершнева надумает сказать то, что ее беспокоило.

— На самом деле было, он приходил ко мне. Спрашивал что-то о жизни, о сыне, где он, что он. Мне это показалось странным — мент, и вдруг всплыл спустя столько лет, со своими вопросами. Менты, они ведь просто так ничего не делают. — Шершнева разлила оставшийся чай по чашкам.

— А что ваш сын, Всеволод, он кажется свое расследование вел? — спросила Лиза. Я заметил, что в руках у нее смартфон, и судя по всему она вела запись беседы. Грамотно, отметил я про себя.

— Он опрашивал одноклассников, ходил все по городу, долго не мог успокоится. Но ничего не нашел, а потом уехал в Москву, работу вроде как нашел не плохую, сюда больше не приезжает. — Шершнева отпила чай и погрузилась в задумчивость. — с Петровским у него были натянутые отношения, он считал, что милиция плохо ищет.

— Ну да, ну да, так оно всегда, в милиции плохо работают. — поддержала Шершневу Лиза.

— Так и что в итоге, что Петровский? — решил додавить я.

— Ничего, пришел, поспрашивал, телефон свой оставил и ушел. Слушайте, я устала, что вы от меня хотите? То, что ее видели с каким-то мужчиной перед исчезновением, это важная информация, но его так никто не опознал и прошло уже столько лет, что вы сейчас- то от меня хотите? — Шершнева встала и подошла к окну. Одинокий осенний лист налип на стекло, и она рассматривала его прожилки, будто хотела через него увидеть другой мир.

— Хорошо, Галина Сергеевна, спасибо вам, мы пойдем, как только что-то узнаем — мы вам сообщим. — я поднялся, махнул Лизе, и мы направились к выходу. Шершнева продолжала стоять у окна, лист ее интересовал больше, чем наш уход. А может быть и не лист, все-таки мне казалось, что она опять не все нам рассказала. Дело Александры Шершневой представляло собой неясный сверток, утопленный на дне мутного озера на долгие годы, и сейчас очень медленно всплывающее наверх, что явно кому-то очень не нравилось.

Глава 15

13 октября.

Утро у Борисова не задалось. Следователь Сергеев решил собрать какое-то совещание, чтобы обсудить дело пропавшей Родионовой. В тесном кабинете собрались оперативники, сам следователь, судмедэксперт, какой-то неизвестный известный в штатском и толстый полковник из управления. «И для чего это сборище?» — думал Борисов.

— Итак, всем доброе утро. — открыл собрание Пал Данилыч. — меня попросили довести до всех причастных к расследованию, что дело на особом контроле центрального аппарата. Давайте обсудим, что у нас есть по пропавшей Родионовой, Олег Петрович — ваш выход.

Борисов поднялся, оглядел мутноватым взглядом всех присутствующих, и монотонно начал докладывать, что сделано, что не сделано, что планируется. Упомянул о деле Шершневой, наводка о котором поступила от некоего осведомителя, о запросе дела. Про найденную гильзу в подъезде Виктора и драку он промолчал. Все карты открывать он не хотел, тем более заинтересованные лица были пока для него в тени и их мотивы были не ясны. Брат пропавшей был таким мелким козырем, который стоило бы придержать, в случае чего на нем можно было бы построить неплохую комбинацию или отбиться от наезда в свой адрес.

После него докладывал судмедэксперт, который так же не понимал, что он здесь делает, так как изложил все исследования и выводы в заключении. Полковник из управления засопел, ментовские со стажем всегда не терпели независимости экспертов, но промолчал. Он тоже не собирался раньше времени выкладывать карты на стол. Человек в штатском сидел сбоку стола, неслышно барабаня пальцами по кожаной черной папке, которую держал на коленях. Он больше походил на какого-то мелкого чиновника, чем полицейского или прокурорского.

Пал Данилыч кратко обрисовал ход следствия и начал прощупывать, что думает Борисов по поводу подозреваемых, явно ведя к брату Родионовой. Борисов молчал и говорил, что действия идут, что он отрабатывает след с найденной машиной, связи некоего Джабраилова, на которого она записана. Все это было чушью, Джабраилов был не при делах и вообще имел алиби, но пока эту информацию он следователю не докладывал. Полковник сопел и был недоволен, доклад Борисова его явно раздражал, штатский смотрел сквозь следователя, куда-то в мутное окно, барабаня пальцами, оперативники ерзали на деревянных стульях, где-то под потолком жужжала муха. Пал Данилыч начал раздавать указания, просить и требовать, не затягивать, торопится, что-то про контроль центрального аппарата, про некий резонанс, про общество, ответственность. Полковник расстегнул ворот форменной рубашки и задышал еще тяжелее, один из оперативников поставил перед ним стакан с водой. Наконец следователь закончил свои рассуждения и требования, огласил какие-то даты и сказал, что совещание может быть окончено. Зашелестели папки, бумаги, задвигались стулья, постепенно все начали выходить в коридор, Борисов вышел первым. Штатский выходил последним, видимо о чем-то говорил с Сергеевым. Борисов так и не понял его роль. «Комитетчик чтоли?». Штатский вышел из кабинета, посмотрел на стоящего у стены Борисова, слегка приподнял шляпу в знак прощания, затянул пояс на плаще и направился к выходу.

***

В полутьме рабочего кабинета сидел Скорпион. Небольшое помещение, в подземном блоке где держали Анну, освещалось только несколькими толстыми свечами в старом бронзовом подсвечнике. Сбоку стола стояла шахматная доска все с той же партией, что и ранее. Одна из фигур Скорпиона подвисла и не оказывала нужного давления на фигуры соперника. Он уже чувствовал, что скоро начнется атака на его позиции, но конфигурация его фигур была неудачной. Сменить диспозицию ему уже не хватало времени, ход Скорпион делать не стал, он взял доску и поставил ее на черный деревянный комод в углу кабинета. Ему нужно было обдумать, что делать — он достал толстую книгу в кожаном переплете с пентаграммой и открыл ее на одной из закладок. Полушепотом он зачитал то, что было в ней записано, трижды осенил себя обратным крестом и отложил книгу. Затем он достал старую засаленную колоду карт, перетасовал и начал поочередно выкладывать их на стол. На одной из карт была красивая женщина с кубком, а рядом с ней карта с восьмью острыми мечами. Скорпион улыбнулся и отложил эти две карты на левый край стола. Затем появился рыцарь с кубком и женщина с монетой, Скорпион и это понял по-своему и отложил на тот же край. На следующей паре карт был изображен старец с фонарем и рушащаяся башня. Это Скорпиону не понравилось, он оставил эту пару карт в центре стола. Он взял паузу, долго держал в руках колоду, перетасовал и вытащил две карты — на одной из них юноша держал меч, а на другой неведомый покойник был проткнут десятком таких же мечей. Скорпион долго смотрел на получившуюся комбинацию, затем взял в руки телефон с защищенной связью и вызвал Сикста.

— Доброго дня. Собери деньги, как обычно и нужно назначить задание Георгию. — сухо отдал команду он.

— Привет, я тебя понял. — развязно ответил толстяк. — а зачем? Будет новое дело?

— Можно и так сказать, скажи ему, что желательно его личное присутствие, дело деликатное.

— Ммм, что-то интересное намечается? — голос толстяка сочился похотью.

— Сделай то, что я сказал. — толстяк раздражал Скорпиона.

— Хорошо, сообщу как он ответит. — сказал Сикст и отключился.

Скорпион убрал карты в колоду и убрал в стол, задул свечи и вышел из кабинета. Затем он вышел в коридор с камерами и подошел к двери той, в которой содержалась Аня. В глазок было видно, что Аня лежит на нарах и спит, свернувшись калачиком. Он облизнул тонкие губы, открыл запоры и зашел в камеру. Конечно, это было против его правил, но в этой пленнице было нечто, что отличало ее от других. Он ощущал, что через нее он сможет осуществить то, к чему шел давно. А затем ему никто не будет нужен. Он запустил свою руку в ее грязные волосы и нежно погладил. Аня открыла глаза и посмотрела на него. Он встал и вышел из камеры.

В этот же момент толстяк, которого звали Сикст, положил сотовый телефон экраном вниз на стол и тяжело вздохнул. Его что-то волновало, пока он не мог понять, откуда ждать превратности судьбы. В кабинет заглянула секретарша — Сикст вяло махнул рукой, давая знак не беспокоить. Он уже напряг все каналы и связи по требованию Скорпиона, но дело как-то не заминалось, как раньше, начинало вставать как кость в горле.. Он встал и подошел к мини бару, налил немного янтарной жидкости в бокал, закурил сигарету, глубоко затягиваясь и запивая коньяком. Расслабление начало постепенно наполнять его дряблое тело, упакованное в дорогой костюм Бриони. Толстяк откинулся на спинке широкого директорского кресла и начал размышлять, как ему поступить. Просто сделать то, что хотел Скорпион, или же начать свою игру. Посидев некоторое время он наконец принял решение и взял в руку телефон.

***

После неудачи c ликвидацией Виктора и провале слежки за Лизой, Георгий решил уехать из города. У него была отработанная схема залегания на дно — он садился на одну из безликих пригородных электричек, в утренний или вечерний час пик и сходил на небольшой остановочной платформе через полчаса пути. Обычно, в осеннее время вместе с ним сходило несколько дачников или грибников, которые растворялись в лесополосе за платформой. Телефон он с собой не брал — оставлял его в камере хранения на вокзале, что исключало даже случайную оплошность и вычисление его местоположения. За лесополосой начиналось запущенное поле, через которое тянулась грунтовая дорога в небольшой дачный поселок, пустой и брошенный после летнего сезона. Там, в глубине, в тупиковом переулке у самого леса находился небольшой дачный домик — купленный на подставное имя с десяток лет назад. Георгий пару раз за лето косил траву и создавал впечатление, что за дачей присматривают, но особо не используют — чтобы соседи не лазали.

Он открыл покосившуюся калитку из штакетника, миновал раскисший в грязи огород, пару поворотов ключа в двери на веранде, и он скрылся в домике. Первым делом он загрузил печь заранее заготовленными с лета сухими дровами, разжег огонь и стал терпеливо ждать, когда печь нагреется и начнет обогревать комнату. Окна были плотно зашторены, чтобы в вечернее время не привлекать чужое внимание слабым свечением лампы. Обычно он включал лампу в самом крайнем случае, стараясь лишний раз не рисковать. Пока он растапливал печь и обустраивался начался дождь — капли застучали по оцинкованной крыше. Радоваться Георгию было не с чего — работа недоделана, да еще и кто-то очень мутный и вероятно влиятельный начал выходить на его след. В движение пришли нити, концы которых, как считал Георгий, были скрыты в мути прошлого. Залегание на дно ситуацию не меняло — он решил уехать, чтобы обдумать все в тишине и без суеты, наметить план действий. За окном давно стемнело, внезапно Георгию стало страшно, так же страшно как когда-то в ущелье в Афганистане, когда его разведвзвод попал в огненное кольцо ваххабитов. Он достал бутылку водки, налил полный граненый стакан и сразу выпил залпом, закусил куском хлеба. Старый добрый этил разошелся по крови и стало легче — тогда прорвались и сейчас он прорвется. В домике была полка со старыми книгами, оставшимися от прошлых хозяев, купленных и привезенных в дачную ссылку еще в тихие застойные времена. Его взгляд упал на мягкий черно- белый томик с какими-то силуэтами домов — «Преступление и наказание». Он хмыкнул, взял книгу и лег на старый продавленный диван — утро вечера мудренее.

***

После того, как Ганецкий записал номер автомобиля, следившего за БМВ Лизы, он начал методично собирать информацию. Сначала номер был прогнан по базе ГИБДД, и судя по всему номер был не поддельный, действительно числившийся выданным на серый фольксваген поло. Только вот владелец был староват — Пеньков Станислав Иванович семидесяти лет. «Старый трюк» — Ганецкий помнил, как в девяностые многие братки для конспирации регистрировали свои девятки или шестерки на пенсионеров и ездили по доверенности, а если менты приходили, то выбить какую-то информацию из них не могли, кому они выписывали доверенности они зачастую не помнили в связи с маразмом или деменцией. Нынешние полукриминальные личности предпочитали арендные или каршеринговые автомобили, не заморачиваясь поиском нужного пенсионера и регистрацией на него авто. Ганецкий сделал вывод, что столкнулся с исполнителем с богатым опытом, уходящим корнями в глубокое прошлое. Он выписал данные пенсионера в блокнот. Вторая нить была пока неясной — Ганецкий выписал те данные, которые у него имелись о ликвидаторе — «За сорок, среднего роста, связан с бандитскими делами девяностых годов, вероятно работает один, ездит на сером фольксваген поло». Почему один работает — иначе бы он давно засветился в составе какой-то группировки и либо сел, либо в землю лег. То есть это такой ликвидатор, на которого заказчики выходят сами, что подразумевает хорошие навыки анонимности. Он достал смартфон открыл приложение с иконкой луковицы, которое позволяло анонимно находиться в сети, перешел на свою электронную почту и отправил свои записи своему проверенному агенту в одной из силовых структур. Он понимал, что по таким приметам искать все равно что иголку в стоге сена, но тем не менее.

После этого он направился по адресу пенсионера, на которого был зарегистрирован фольксваген. Старик жил где-то недалеко от Измайловского парка. Поплутав по улицам рядом с парком, он наконец нашел нужный ему двор. Старик жил на первом этаже сталинского дома. Окна квартиры была зашторены, хозяин явно не любил чужое, пусть даже случайное внимание. На звонок в дверь долгое время не было реакции. Ганецкий уже собирался уходить, когда дверь скрипнула и отворилась. В щели появилось обвисшее стариковское лицо с явными признаками возлияний.

— Чего надо? — поинтересовался старик.

— Вы Пеньков Станислав Иванович? — жесткой ментовской интонацией поинтересовался Ганецкий.

— Ну я… — протянул старик

— Майор полиции Глымин, ОБЭП. — представился вымышленным именем Ганецкий, покрутив у старика перед лицом красную корочку.

Старик снял цепочку с двери и раскрыл дверь.

— Чем обязан, товарищ майор? — старик был явно впечатлен, судя по всему в его рутинной жизни не было вариантов пересечения с майором из ОБЭП.

Ганецкий прошел в прихожую, обставленную старой мебелью времен постройки дома.

— Вы Станислав Иванович замешаны в экономических преступлениях. — важно заявил он.

Старик закатил глаза и сел на небольшой пуфик.

— Что вы такое говорите, товарищ майор?

— А то, что вы на себя машины регистрируете, которые потом участвуют в криминальной деятельности? Фольксваген поло ваша машина? — он протянул старику бумагу с фото автомобиля с камер.

Старику стало плохо, после того как он взял фотографию и понял, о какой машине идет речь.

— Узнали, как я погляжу? Кто, тот человек, который вас попросил об этом? Немедленно отвечайте, или я вызываю наряд и под арест! — Ганецкий навис над стариком.

— Постойте, подождите, я все скажу, пойдемте на кухню, мне плохо, я выпью корвалола и расскажу. — старик, держась за стену, потащился на кухню. Кухня была старая, но чистая, гор грязной посуды не наблюдалось. Он пошарил в навесном шкафчике, достал коробку с кучей лекарств и нашел нужное, быстро принял и запил водой из-под крана.

— Я вам честно скажу, товарищ майор, есть грех — прописываю вот разных, кому регистрация нужна в Москве, но только приличных, не всяких там, мигрантов. Ну, меня знают, те кто посредники, так сказать. Есть один, Колька, водит всяких иногородних, которым для работы надо прописаться. Так вот он принес документы на машину и со мной съездил, на учет поставил, потом машину забрал, а мне деньги дал — пятьдесят тысяч. — старик мечтательно улыбнулся, видимо вспоминая как проел или пропил гешефт.

— И вы вот так вот на себя оформили и даже не подумали, для чего и кому, а если потом этой машиной кого-то собьют, вы же крайний будете?

Старик пожал плечами, налил чай из старого чайника, предложил Ганецкому, но тот отказался.

— Ну вообщем, гражданин начальник, вот так дело пошло. Тут завтра кирпич на голову упадет и все, жить надо сегодняшним днем. — глубокомысленно изрек старик.

— Ладно, Станислав Иванович, пишите контакты этого Кольки и на этом пока все. — он протянул старику блокнот и ручку. Тот нацарапал телефон.

— Адреса не знаю.

Ганецкий откланялся и молча вышел из квартиры на улицу. Блеклое осеннее солнышко светило в лицо, по тополиной аллейке шли пешеходы к метро, на миг могло показаться, что сейчас не затяжная осень, а ранняя весна. Но Ганецкий ничего этого не замечал, он почти был уверен, что этот Колька так же не знает киллера и скажет, что тот вышел на него через даркнет, например. Будто он шел, шел по следу, а след привел к мутному озеру и на нем оборвался. Но проверить стоило — Колька ответил сразу. Ганецкий сказал, что ему нужна регистрация и он готов привезти деньги прямо сейчас, Колька помолчал и назначил встречу на метро Проспект мира. Ганецкий заранее приехал и ждал в определенном месте на станции, через некоторое время к нему подошел сутулый персонаж слегка за тридцать лет в невзрачном прикиде.

— Вы по регистрации?

— Да. Значит так Николай, я майор Глымин, ОБЭП, заинтересовала твоя деятельность. — грозно сказал Ганецкий и так же как перед стариком махнул корочкой. Парень попытался дернуться, но Ганецкий крепко схватил его за локоть и оттащил за колонну. — ты, сука, либо даешь то что мне нужно, либо едешь на СИЗО.

— Да что вам нужно? — заблеял Колька.

— Пенькова знаешь, ты на него фольксваген регистрировал серый, помнишь?

— Ммм, да, что-то такое было. — заблеял сутулый.

— Как на тебя вышел человек, и кто он, которому ты машину передал после регистрации?

— У меня есть сайт в сети, через него он мне и написал. Ему нужны были эксклюзивные услуги — покупка автомобиля и регистрация на подставного хозяина. Ко мне с таким почти никогда не обращаются. Он предложил очень хорошие деньги. Ну я все сделал, чего тут криминального, майор?

— Где ты ему передавал автомобиль? Как передал деньги? Как он выглядел?

Колька задумался, прикидывал — врать или нет. Решил видимо слить всю ситуацию, что бы быстрее от него отстали.

— Он деньги перевел мне онлайн, через криптокошелек, машину сказал оставить на парковке у Битцевского парка, ключи оставить на колесе заднем, документы в машине. Так что я его не видел. Было это пару месяцев назад.

«То есть машину брал под это конкретно покушение, а разработку Родионовой начал за пару месяцев. Где же он ее нашел?» — размышлял Ганецкий.

— А еще, до этого были такие же заказы, на машины, с анонимной оплатой?

— Нет, у меня не было. — как-то странно ответил сутулый.

— Что значит у тебя не было? У кого-то другого было?

— Может быть, я когда этот запрос получил, поинтересовался у коллег, так сказать, мне посоветовали, как лучше сделать.

— Что тебе сказали?

— Один мой знакомый сказал, что у него был подобный заказ, но с год назад примерно, тоже с оплатой через криптокошелек.

«Мда, след ведет в никуда, будет очередной Колька, который оставил машину и ключи и никого не видел.» Он отпустил сутулого.

— Иди, если появится еще раз заказчик, сразу звони мне, тогда сможешь отмазаться, ты сука у нас на контроле, понял? — грозно сказал Ганецкий.

— Да понял, понял, начальник. — сутулый испуганно побрел к выходу со станции.

Ганецкий сел на поезд и поехал домой, пришло время еще раз проанализировать всю информацию и понять, где можно нащупать новый след похитителя.

Глава 16

Прошлое

Работа над расшифровкой Красных всходов шла медленно. Сам Скорпион не мог понять шифр, поэтому приходилось ждать старика профессора, но тот тоже мало чем радовал. Прояснилась цель таинственного ритуала — призыв Дьявола для получения от него бесконечной власти и вечной жизни. Сложность заключалась во многих нюансах и этапах, главным из которого было жертвоприношение и использование крови юной девушки. Таинственный автор не уточнял — нужна девственница или нет, он писал о некой свежести, ангельском личике, сильных локонах. Так же автор писал что-то о связи ритуала и полей, колосьев, снопов, заброшенных водяных мельниц. Видимо оттуда и взялось называние Красные всходы — связь крови и роста колосьев. Текст был запутан и не внушал уверенности в эффективности ритуала. Тем не менее Скорпион ощущал, что книга постепенно занимала его мысли, вытесняя другие планы и желания. На работе он вел себя рассеяно, многое делал механически, по утрам он ездил на работу в пригород, возвращался вечером, по выходным проводил время с Вергилием Ивановичем, обсуждая Красные всходы. Старика тоже захватила книга, он отложил работу над своими другими научными трудами и засиживался до позднего вечера над книгой.

В ожидании результатов от Вергилия Ивановича, Скорпион начал изучать доступную оккультную литературу — книги Элифаса Леви, доктора Папюса, Петра Успенского. В них, конечно не было отсылок к Красным всходам, но изложенная в них информация начала завлекать Скорпиона, он начал чувствовать, что обнаружил нечто весьма занятное и интригующее, некие тайны, скрытые от современного общества потребления. Ему начало казаться, что он избранный, что наконец- то он начал прозревать — ему открываются мистические тайны бытия. Привычное окружение, преимущественно на работе, стало казаться серым и примитивным, погруженным в совершенно не интересные и пустые труды, которые забирают жизненные силы — то, что необходимо для осуществления неких высших целей, отмеренных высшими силами человеческой душе. Как-то раз, направляясь вечером с работы домой в электричке, мимо него по проходу прошла толстая тетка торговка в безразмерной куртке, таща огромный сумарь с газетами, шоколадом, семенами, книгами про маньяков и криминал. Нечто, будто поселившееся в его теле и параллельно соседствующее с его основной личностью со времен встречи с субъектом в шляпе, взяло под контроль его тело и жестом остановило тетку.

— Что вам, уважаемый? Свежую газету или может быть шоколад хотите? — с подобострастием обратилась к нему тетка.

— Мне, эээ, газету, МК есть? — будто со стороны Скорпион слушал свою же речь, но она казалась ему чужой и неестественной.

— Вот, пожалуйста, семь рублей. — тетка вытащила из недр сумки газету и протянула ему.

Скорпион отсчитал пятачок и две рублевые монеты и отдал тетке. Та улыбнулась и пошла дальше по вагону. Тетка четко знала простую истину — таких вот мелких продаж может быть много и по итогу она будет в хорошем плюсе. Хоть что-то взял и то хорошо.

Скорпион развернул газету и начал читать — бессмысленные политические статьи перемежались с прогнозами по обвалу курса рубля, военными преступлениями США на ближнем востоке, мелкими заметками о найденных трупах пропавших девушек в Подмосковье, вероятно орудовал маньяк, этнической преступности. Все это его мало интересовало. На последней странице был размещен гороскоп, Скорпион внимательно прочитал про свой знак — Скорпион. Гороскоп предвещал некие откровения и важную информацию в самое ближайшее время. Под гороскопом размещалось несколько объявлений — магические салоны предлагали свою помощь. От салонов веяло коммерцией. В самом низу было короткое объявление — «Мадам Адель откроет тайны прошлого и будущего.» Скорпиона будто ударило током, он понял, что именно ради этого объявления этот некий, его новоявленное альтер эго, заставил его купить газету.

Вскоре электричка неспешно подползла к вокзалу, он вышел на перрон и смешался с серой толпой. Он никогда не узнал, что в следующем вагоне торговка продала плитку шоколада невзрачному пассажиру в плаще и шляпе, с совершенно невыразительным лицом. Тот положил шоколад в свой объёмный кожаный портфель. Через некоторое время он поднялся с деревянной скамьи и направился вслед за торговкой. Торговка сошла с электрички за несколько станций перед Москвой и направилась к своей деревне. Редкие очевидцы, сошедшие вместе с ней с электрички, показали, что она сошла с перрона и пошла в сторону деревни через лесополосу. Один пьяница, отиравшийся на платформе, сказал, что видел какого-то мужика, в плаще и шляпе, и кажется с портфелем, который через некоторое время отправился тем же путем. Его показания записали, приложили к розыскному делу, а затем и к уголовному, год дело болталось на столе одного из следователей местной прокуратуры, затем было убрано в сейф и уже оттуда не возвращалось, после отведенного законом срока на расследование, дело было закрыто и сдано в архив как нераскрытое. Торговку больше никто никогда не видел. Через полгода грибники нашли в лесополосе заваленную прелой листвой объёмную сумку со старыми газетами, промокшими книгами и просроченным шоколадом.

Пока Скорпион добирался до своего дома у него формировалось понимание, что должен позвонить этой мадам Адель, что это еще один пункт его некоего пути. Дома он сел на диван, взял в руки городской телефон и набрал номер из газеты. Трубку долго никто не брал, но на последних гудках произошло соединение:

— Слушаю. — сказал хриплый женский голос.

— Мадам Адель?

— Да, что вы хотите?

— Я, не знаю, как это называется, я нашел ваш номер в газете, мне кажется вы мне можете чем-то помочь. — начал сбивчиво объяснять Скорпион. На том конце его внимательно выслушали.

— Хорошо, приезжайте. — мадам Адель продиктовала адрес. Что символично, принимала она где-то недалеко от Лубянки. Встреча была назначена на завтра в семь часов вечера.

Затем Скорпион позвонил Вергилию Ивановичу, но тот трубку не взял. Он налил себе чай, включил телевизор и погрузился в информационный транс. Выпуск новостей сменил сериал про бандитов и ментов, за сериалом последовала конспирологическая передача о смерти Сталина, какой-то мужик срывал покровы и тряс бумагами открывая полувековые тайны. По другому каналу какая-то старая тетка рассказывала, как сидела на коленях у Молотова и как хоронили Жданова. Российский народ требовал подробностей и раскрытия тайн кремлевских небожителей. Все это Скорпиону было совершенно не интересно, хотя он был уверен, что на работе его коллеги смотрят хотя бы частично эту муру, а потом будут спрашивать его авторитетное мнение о всей этой конспирологии, мемуарном бреде так называемых современников и очевидцев. Он стал засыпать, вечер плавно перетекал в ночь. В тяжелой дремоте ему виделись какие-то неясные кошмары, бессвязные и бессюжетные. Внезапно он резко очнулся, электронные часы высвечивали зеленым светом третий час ночи. Ему показалось, что он не один в квартире. Он включил стоящий рядом с диваном торшер. Приглушенный свет осветил комнату — в кресле, в противоположном углу, сидел незнакомец. Его шляпа была надвинута на лицо, покрывая его тенью, он сидел в сером дорожном плаще.

— Добрый вечер. — произнес незнакомец. Скорпион молчал. — ну что ж, я вижу кое-что ты осваиваешь.

— Кто вы такой? — вскричал Скорпион.

— Тише, соседей разбудишь, подумают, что ты с ума сходишь. Кто я — это не важно. Ты ведь уже понял, о чем та книга, что ты получил? Не отвечай, я знаю, что ты понимаешь. Тебя ждет очень длинный путь, в десятилетия. Но с чего-то нужно начать.

— Послушайте, что вы от меня хотите?

— Ты ведь прочитал про юных девушек ангельского вида? Ну так вот, присмотрись вокруг себя, а дальше сам поймешь.

Незнакомец встал, слегка приподнял шляпу в знак прощания и вышел из комнаты, хлопнула входная дверь. В ту ночь Скорпион больше не уснул, сидел на диване, пил чай, смотрел ночные программы, совершенно бессмысленные, еще хуже тех, что были после новостей.

Туманное мутное утро он так и встретил — сидя на диване и уснул под бормотание телевизора. Наскоро собравшись, он поспешил на вокзал, чтобы успеть на работу. На работе он все делал механически, не вникая. Мутные мысли бродили в его голове, он сам не мог сформулировать, зачем он пойдет к этой мадам Адель, но внутри было осознание, что решение принято и сойти с этой линии судьбы уже нельзя.

После работы он сразу отправился по адресу, вышел на станции метро Кузнецкий мост, поплутал по старому району рядом с Большим домом и наконец нашел нужный дом. Мадам Адель принимала в большом сталинском доме, увешанном памятными табличками. Нужный номер висел на новой стальной двери, которая выделялась на фоне простых деревянных на площадке. На звонок в дверь открыла толстая тетка в расшитом золотом халате лет шестидесяти.

— Ты что ли звонил? — без приветствия спросила она.

— Если вы мадам Адэль, то я звонил.

Старуха скинула цепочку с двери и впустила Скорпиона в квартиру.

— Проходи, разувайся, куртку скидывай вон на крючок, тапки вон под вешалкой надевай и в комнату иди. — командно декламировала мадам Адель.

Выполнив указания, он вошел вместе с ней в комнату. Окна были плотно зашторены тяжелыми красными бархатными портьерами, стояла полутьма. Посреди комнаты стоял круглый стол с темной скатертью. Мадам Адель села за стол и жестом пригласила сесть Скорпиона. Она достала пачку сигарет, закурила, предложила ему сигареты, но он отказался. Она чиркнула спичкой и зажгла свечи в подсвечнике на столе.

— Вижу пришел ты с тяжелым делом. — начала из далека Адель. — тьма вокруг тебя.

— Тьма? — переспросил Скорпион.

— Тьма вокруг, тьма в мыслях, но до дел пока ты не дошел. — загадочно и авторитетно заявила предсказательница.

Она встала из-за стола, подошла к большому комоду из темного дерева, открыла один из ящиков и достала толстую старую колоду карт и вернулась назад за стол. Где-то в глубине квартиры мерно тикали часы — ходики. Толстый кот заглянул в комнату, обтерся мордой об косяк, оценил, что хозяйка занята и исчез в глубине квартиры. Старуха положила колоду карт перед собой, но начинать раскладывать не торопилась — курила свою сигарету, смотрела на Скорпиона.

— Ты, голубчик, понимаешь во что ты ввязался? — многозначительно спросила старуха, пуская ему в лицо струю дыма.

— Вы можете говорить не загадками? — поморщился Скорпион.

Старуха развела руками, затушила сигарету в пепельнице и принялась тасовать колоду карт. Затем она протянула колоду Скорпиону и приказала снять верхнюю карту. Он взял карту сверху и положил ее на стол рубашкой вниз. С карты на него смотрел козлорогий черт, то ли дьявол, то ли сам Сатана. Старуха охнула и отдернула руку с колодой от Скорпиона.

— Хозяин твой. — прошептала она.

— Что, что вы несете, какой хозяин? — Скорпиона ситуация начала напрягать, он не понимал, что он делает в этой квартире. Инстинктивно он попытался встать со стула, но некая сила придавила его назад.

Старуха выложила еще две карты — на одной была изображена чаша с буквой W, изливающая потоки воды и белая птица, несущая в кубке нечто похожее на церковную облатку. На второй был изображен скелет с черным знаменем на коне. Старухе явно не понравились вышедшие карты. Она достала еще одну сигарету и закурила.

— Божий дар и Смерть. Ты понимаешь, что тебе говорят карты?

— Нет. Послушайте, у меня такой вопрос — спросите у своих карт, что меня ждет в ближайшее время?

Старуха убрала карты в колоду и вновь перетасовала и протянула ему.

— Вытащи три карты, это и будет твоя судьба.

Он вытащил три верхние карты. На одной юноша держал кубок с рыбкой, на второй было нечто похожее на Колесо Судьбы, а с третьей карты на него смотрел уже знакомый демонический персонаж.

— Дьявол рядом с тобой ходит. Ты в его власти. — медленно проговорила старуха. — встретишь добро, а все равно дьявол судьбу заберет.

Скорпиону стало не по себе. Уж не тот ли в шляпе без лица, подумал он про себя.

— А вот это что значит? — указал он на юношу с кубком.

— Встреча, приятное знакомство, которое повлияет на твою судьбу.

— Спросите, что мне делать?

Следующие три карты были весьма красноречивы. На одной покойника проткнули мечами, на другой человечек и четыре золотые монеты, а на третьей человек был подвешен за ногу вниз головой.

— А ничего ты не сделаешь. — сказала старуха. — судьба твоя за тебя уже решена.

Скорпион молча поднялся, выложил на стол несколько фиолетовых купюр, посмотрел на мадам Адель, та молча кивнула, принимая сумму оплаты. Он направился к выходу, толстый кот смотрел на него из глубины коридора.

— Вот мой мобильный номер. — она протянула ему визитку. — звони теперь на него, еще придешь, я знаю.

Он молча положил визитку в бумажник.

На обратном пути захотелось зайти в церковь. Вечерело и он не был уверен, что храм еще не закрыт. На церковной ограде сидели вороны, взлетевшие с карканьем, когда он входил в калитку. Над дверьми храма горел фонарь, дверь была закрыта. «Не судьба» — с какой-то безысходностью подумал он.

Пока он добрался до дома, совсем стемнело. Он сел на лавочку у подъезда и задумался. Где-то в отдалении горел одинокий фонарь, его свет не доходил до лавки Скорпиона. На секунду ему почудилось, что фонарь высветил искривлённую козлорогую фигуру. Он потер глаза и видение тут же исчезло.

Когда он зашел в квартиру, звонил телефон. Он не разуваясь подбежал к нему и снял трубку.

— Это я, Вергилий. — срывающимся голосом сказал старик. — Мне кажется я продвинулся в переводе, есть кое-что интересное. Приезжайте завтра вечером.

— Хорошо.

Скорпион положил трубку и задумался. Красные всходы прочно вошли в его жизнь, захватили его мысли, желания и действия, до конца он это не осознавал, но линия развития событий прочно крутилась вокруг книги.

***

13 октября

Борисов после совещания заехал к эксперту по поводу найденной в подъезде Виктора гильзы. Эксперт выслушал сбивчивые объяснения Борисова и просьбу быстро установить, если совпадения по гильзотеке.

— Только свяжись со мной перед официальным заключением. Я в долгу не останусь.

Эксперт неопределенно покачал головой.

Вернувшись к себе, он позвонил по поводу Петровского.

— Да, товарищ майор, только собирался вам звонить. — протараторил голицынский оперативник. — он мертв, предположительно самоубийство.

— Как самоубийство? — воскликнул Борисов.

— Повесился, товарищ майор. Только сейчас обнаружили.

— Подготовьте информационную сводку, не официально разумеется, я выезжаю к вам. — начальственно приказал Борисов.

Он записал данные оперативника и номер телефона. Ехать в Голицыно он решил неофициально, не ставя в известность о новой линии расследования — дело Шершневой было официально в архиве, а дела Петровского еще не существовало, да и официальную командировку ему никто бы оформлять не стал. Он торопливо отправился на вокзал — надо было еще успеть на электричку.

***

Ганецкий решил зайти с другой стороны — пока Виктор собирал информацию в Голицыно, он решил разыскать брата Шершневой, и выяснить, что тот знает. Имея доступ к полицейской базе данных, он достаточно быстро нашел нужного человека. Он подумал, и решил начать с адреса регистрации, если повезет — то будет фактор неожиданности.

Через два часа Ганецкий уже находился на окраинном микрорайоне, где в жилом комплексе — муравейнике числился брат Шершневой. Безликий подъезд с нейтральным эконом ремонтом, светло и чисто на лестничных клетках. Ганецкий позвонил в звонок и дверь через некоторое время открылась — перед ним предстал мужик между тридцатью и сорока годами, небритый и мятый.

— Что надо? — спросил он недовольно.

— Вы Всеволод Шершнев? — Ганецкий ткнул ему в лицо красную корочку и представился майором Глыминым.

— Да, я, проходите… — мужик несколько стушевался и был растерян. — что вы от меня хотите собственно?

— Да вот, Всеволод Романович, по поводу вашей сестры пришел, Александры.

— А что, нашли чтоли ее?

— Нет, но есть новые обстоятельства, идет проверка. — многозначительно сказал Ганецкий. — у меня есть информация, что вы вели собственное расследование ее похищения?

Всеволод пригласил Ганецкого на опрятную и чистую кухню, но по пустоте и неприхотливости чувствовалось, что живет он один. Он заварил чай и поставил чашку перед Ганецким.

— Расследованием это трудно назвать, но да, пытался разобраться в ее исчезновении.

— Как вы оцениваете следствие и следователя Петровского?

— Как, как, да никак. Он что-то делал, искал, но мне казалось, что не особо активно. Трупа то не нашли, поэтому он видимо и не верил в перспективу раскрытия. Ни к чему не привело его расследование.

— А вы что, как ваше расследование?

Всеволод задумался, взвешивал, вероятно, что говорить, а что нет.

— Я опросил ее одноклассников, учителей, с классным руководителем разговаривал, Арсентьевым. Проблема то в том была, что она уже в школе то не училась, поэтому никто ничего сказать не мог, мало кто с кем общался, у кого первый курс, кто работать пошел — у всех свои заботы.

— А что вы знаете про того, с кем она встречалась? — в лоб задал вопрос Ганецкий.

Тот задумался, нахмурился, судя по всему на больное место ему надавили.

— А вы откуда знаете, что она с кем-то встречалась? В деле этого нет.

— В деле может и нет, а то что она с взрослым мужчиной встречалась в последний год в школе — люди видели. А то, что ее с платформы мужчина увел, которого она явно знала и доверяла, вы тоже ничего не слышали?

— Смотрю, вы хорошо осведомлены. Я тоже в этом направлении пытался копать. Но Петровский этот след не взял. Ее видели по весне с мужчиной, то на станции, то на вокзале в Москве, но вот того мужчину никто не опознал — вроде бы и не местный, и всегда в очках, шляпе, будто не хотел он, чтоб его кто-то узнал.

— И что было потом?

— Хорошо, я расскажу вам как все было. После того, как следствие зашло в тупик, я стал искать подобные случаи. Но подобных случаев в окрестностях не было — похищения или убийства отличались по деталям. Затем я начал искать связь, исходя из того, что тот, с кем ее видели в городе в последний год в школе — и похитил ее. Связь должна была быть — подарок какой-нибудь, фотография. Через некоторое время я нащупал нить — нашел браслет, который ни я, ни мать ей не дарили. Показал его подругам, те тоже не знают откуда он. Значит, не слухи это были — кто-то чужой и подарил.

Он ушел в комнату, и вернулся через некоторое время — в его руках был упакованный в пакет браслет. Ганецкий покрутил браслет, не доставая из пакета — он был видимо из серебра, с красными камнями. Резной узор содержал маленькие пентаграммы.

— Странный браслет, орнамент интересный. Вы что- нибудь узнали о нем?

— У Саши был дневник, но найти я его не смог, он как в воду канул. В нем могли быть указания на мужчину или на браслет. Браслет натолкнул меня на мысль об оккультном следе. Пентаграмма — оккультный и экзотерический символ. В тот год большего я не обнаружил. Начал искать новые случаи, отслеживал, стал заводить знакомства в органах. Так вот, через год я наткнулся на похожий случай. Девушка, семнадцать лет, пропала, где-то в Мытищах. Я собрал информацию — уехала на учебу и не вернулась, на учебе не появлялась. Я встретился с родителями — те тоже ничего не знали, долго разговаривал и так, и сяк, потом они начали вспоминать, что мог быть ухажер — отец один раз ее видел с каким-то мужчиной в парке. Кое как они разрешили ее комнату осмотреть, и вот что я там нашел. — он достал из кармана брюк другой пакет — в нем поблескивала подвеска на цепочке, тоже судя по виду из серебра. Очередная пентаграмма. Родители ее не дарили, и видели впервые — она была спрятана в глубине ящика стола. Я опрашивал подруг, соседей девушки — многие неохотно шли на контакт, я ведь неофициальное лицо. Выяснилось только одно — в выпускном классе у нее появился какой-то знакомый или парень, но его никто не узнал и где его искать тоже никто не знал.

— То есть мы все-таки имеем дело с неким маньяком — похитителем, который умеет знакомиться и входить в доверие к молодым девушкам. — задумчиво проговорил Ганецкий. — а это значит, нужно искать принцип, общую деталь, которая объединяет похищенных.

— Я пришел к такому же выводу. Но, вы должны понимать, что за все это время, лично я не смог выйти на конкретного человека, будто он бесплотная тень, появляется и исчезает, утаскивая за собой очередную жертву.

— Тут вы правы, хорошо, а сейчас вы не отслеживаете подобные случаи?

Всеволод задумался, на кухне повисла пауза, было слышно, как за окном начинался осенний дождь.

— Слежу.

— А не вы ли проникли в квартиру Анны Родионовой? — в лоб спросил Ганецкий.

— Мда. — тяжело вздохнул Всеволод. — это был я.

Ганецкий был доволен, хотя бы одна загадка похищения наконец вскрылась.

— Я получил информацию от своего источника о похищении, подпадающим под мои параметры и решил туда наведаться.

— А в квартиру как попали?

— Кислота, специальные химикаты и взлом специальным ключом. За годы расследования — это не первый замок, который я взломал. — Всеволод тяжело вздохнул и оперся головой на ладони, закрыл лицо.

— Соответственно надписи и компьютер жертвы — ваша работа?

— Да, я искал информацию, связь с похитителем.

— И что, нашли?

Всеволод встал и вновь ушел куда-то в комнату. Слышались звуки открывания и закрывания ящиков старого комода. Затем он вернулся и протянул Ганецкому папку с распечатками.

— Вот, я скачал всю информацию с компьютера, потом дома проанализировал все что было, и вот что нашел.

В папке были распечатки какого-то чата. Anni03 вела диалог с некой kristi97. Диалог был вроде как между двумя подругами, которые обсуждали учебу, личную жизнь.

— И что тут такого? — спросил Ганецкий.

— На первый взгляд ничего, только вот как я понял, никакой Кристи или Кристины у нее в подругах не было. Я просмотрел ее друзей в соцсетях, там нет таких имен. Во-вторых, посмотрите — эта Кристи будто жалуется на своего парня, потом спрашивает у Ани — есть ли у нее парень, потом что-то пишет про секс, опять делится проблемами, потом спрашивает Аню про ее сексуальную жизнь. То есть такой хитрый способ съема информации — откровенничает сама, потом спрашивает Аню, а той и неудобно темнить, с ней же уже поделились аналогичными откровениями.

— Пока это слишком поверхностно, может вы правы, а может и нет. — задумчиво сказал Ганецкий.

— Да, но посмотрите на аватарку этой кристи. — Всеволод ткнул пальцем на картину рядом с ником, на нем была изображена кошка, на шее которой красовалось белое ожерелье с маленькой пентаграммой.

Теперь эта версия приобретала серьезные основания. То есть похититель собирал информацию напрямую с Ани под видом подставной девушки.

— То есть похититель поменял модель выбора жертвы — раньше он знакомился сам, а потом как-то находил жертву, а общался с ней через интернет, тем самым снижая риски для себя и, вероятно, не формируя реальных связей с жертвой. — сказал Ганецкий. — но и само похищение поменялось. В случае с вашей сестрой похититель сам увел ее с платформы, а Анну Родионову похитил среди бела дня некто, косящий под таксиста, да еще и чем-то ее усыпил в подъезде и тащил под видом пьяной, а затем избавился от машины. Получается, что пока все эти похищения связывает тип жертвы и пентаграмма.

— И самое главное, нет тел, нет улик. — подытожил Всеволод.

Посидев еще некоторое время, Ганецкий ушел. Единственно, что стало ясно — что связь между делами Родионовой и Шершневой стала более явной и прочной.

***

После разговора с матерью Шершневой я пришел к выводу, что нужно продолжать отрабатывать круг ее тогдашних контактов, мы уже всколыхнули болото, и некто забеспокоился — убрал Петровского. Это означало лишь одно — убийца где-то рядом, здесь, в Голицыне. Найти Арсентьева труда не составило — он работал в той же школе, что в 2004 году, только уже не учителем истории, а директором. Встретится он согласился в этот же день, вечером. Но не в школе — а в кафе, находившимся недалеко от вокзала. В 18—30 они зашли в кафе, в пустынном зале у окна сидел мужчина интеллигентного вида, глубоко за сорок лет, при их виде — поднялся и помахал рукой. Ростом он оказался выше среднего, с обычным учительским лицом и цепким взглядом.

— Это вы мне звонили? — уточнил он.

— Да, здравствуйте, я Виктор, это Лиза. А вы Иван Дмитриевич?

— Да, кстати неплохое кафе — кофе тут и выпечка вкусные, рекомендую. — улыбнулся он.

Мы последовали его совету и взяли кофе и сдобные булочки. В этом Голицыне все видимо любили сдобные булочки.

— Ну –с, чем обязан? — спросил с легкой улыбкой Иван Дмитриевич.

— Вы же помните такую Александру Шершневу, училась у вас в классе, 18 лет назад. — начала Лиза.

— Да, помню, была такая у меня ученица, пропала потом. — нахмурился Арсентьев. — вы из-за нее пришли?

— Да, из-за нее. Расскажите про нее, если помните конечно, столько лет прошло. А почему вы интересуетесь?

— Мы заинтересовались этим случаем, журналисты, проверяем информацию, мать вот ее обратилась к нам. — я хотел остановить ее ложь, но потом решил посмотреть, что будет.

— Галина обратилась к журналистам? Спустя столько лет? — задумчиво спросил Арсентьев. — Ну что вам сказать?

Он выпил кофе, доел свою булочку, откинулся на спинку стула и начал рассказывать:

— Саша была прилежной ученицей, хорошо училась по моему предмету — истории, да и по другим тоже. В моем классе была, где я руководителем был. Я тогда молодой был, пару лет только педагогического стажа. Я ценил, таких вот учениц, которые дисциплину чтут, учатся хорошо.

— Ну вы же как классный руководитель должны были знать, что она встречалась с взрослым мужчиной, в последнем классе, когда училась. — в лоб спросила Лиза.

Арсентьев нахмурился, по нему было видно, что поворот разговора ему не понравился.

— Вы вот эту грязь решили накопать, господа журналисты? — зло спросил он. — пропала девушка, но зачем грязь то собирать?

— Да вы успокойтесь, Иван Дмитриевич, простите мою коллегу, она как-то резко передает информацию. — включился я. — Понимаете, вы не первый с кем мы разговариваем, и уже несколько знакомых Саши об этом говорят. Именно поэтому мы и хотим узнать ваше мнение.

Казалось, будто Арсентьев смягчился, задумался. Хлопнула дверь и в зал вошла толстая продавщица Варвара, подруга Шершневой, бросив короткий взгляд на них, она молча подошла к буфету и занялась покупками. Арсентьев тоже ее заметил, несколько скривился.

— А вон, подруга Сашина, Варя, небось с ней то уже говорили? — негромко спросил он у нас.

Тем временем она набрала пакет, вероятно сдобы и не глядя вышла из кафе.

— Пока еще нет. — соврал я.

— Ну поговорите, хотя может и не стоит, странная она какая-то. Училась в моем классе, а поздороваться не подошла. — ухмыльнулся Арсентьев. — Ну так вот, я конечно слышал некие слухи, что Саша с кем-то встречалась, но конкретикой не владею.

— А как вы реагировали на эти слухи, как классный руководитель? — спросила Лиза.

— У меня не было конкретных фактов, чтобы как-то реагировать. — жестко сказал Арсентьев.

— Хорошо, Иван Дмитриевич, а после выпуска вы с Сашей как-то пересекались, что ни будь слышали про ее жизнь?

— Нет, не слышал, она поступила в институт в Москве, как я слышал, но больше я с ней не виделся.

Мне стало ясно, что Арсентьев занял позицию — «ничего не знаю, моя хата с краю». Была ли это оправданная позиция или же Арсентьев что-то скрывал, мне было пока не ясно. Мы еще какое-то время поговорили и распрощались. Арсентьев покинул кафе, мы же решили остаться и обсудить дальнейшие действия.

— Пока с этим Арсентьевым ничего не понятно, по сути он ничего и не сказал, кроме того, что слухи он слышал, но не разбирался и не вникал. — сказал я.

— И тема ему эта неприятна. — добавила Лиза. — и эта Варвара подходить к нам не стала.

Очередной день не приносил пока конкретной информации. Мне это расследование порядком надоело, но просто сидеть и ждать у моря погоды смысла не было. Побег из Москвы несколько снизил накаленность, но к разгадке похищения Ани пока мы не приблизились. На фоне смерти Петровского мы решили пока залечь на дно в гостинице, дождаться информации от Ганецкого. По пути в отель мы купили в алкомаркете бутылку виски и… Мне казалось, что Лиза устала еще больше чем я. Обсуждение путанных мыслей, мрачных размышлений под аккомпанемент нарастающего дождя за окном. Виски согревало лучше, чем хилое отопление в гостиничных батареях. Я не заметил, как Лиза взобралась на меня и начала целовать. Ей это было нужно даже больше чем мне, поэтому я полностью растворился в ее страсти и инициативе. После была потная, тяжелая дремота. За окном уже начало темнеть, по гостиничному коридору раздавались шаркающие шаги — то ли уборщица, то ли кто-то еще ходил туда-сюда.

Из дремоты меня вырвал, показавшийся особенно противным, звонок телефона. Звонил спецагент и детектив Ганецкий, темная фигура, помогающая мне за неплохие деньги.

— Виктор, как вы там? — деловито спросил он.

— Как, как, да никак. — виски давило на мозги и снимало все запреты приличия. — разговаривали с Арсентьевым, мутный тип, ничего не сказал. Говорили с матерью Шершневой, по большому счету подтвердили то, что был у нее мужик перед похищением. Только как это все приближает нас к раскрытию похищения моей сестры?!

— Понятно. Тогда сразу к делу перейду. Я встретился с братом Шершневой, Всеволодом. Это он наш аноним и он проник в квартиру Ани.

— Да, еще порадуйте меня — что это он ее похитил? — нервно рассмеялся я.

— Нет, но он все это время вел свое расследование. Собирал подобные случаи, общался с родственниками пропавших. И кое-что нашел — оккультный след. Зачастую похититель вступал в контакт с жертвой, встречался, дарил подарок с оккультной символикой — пентаграммой. Потом похищал. Такой тайный романтический друг с душком.

— А Аня тоже что ли встречалась с ним? — спросил я.

— Не знаю, но он вступал с ней в контакт через интернет с высокой долей вероятности. А вот похищал исполнитель.

— Как все сложно.

— Да, поэтому вы не зря в Голицыно поехали, все-таки след верный. Расследуя дело Ани Борисов или кто еще на ее след не выйдет — слишком чисто и через исполнителя сделано. А вот через его раннее похищение, когда он сам действовал — вполне возможно. Найдете того, кто встречался с Шершневой, найдете и Анну.

— Да где мне его искать?! Его никто не видел и не опознал! — меня уже припекало от всей этой ситуации.

— Я так понимаю, вы пока поговорили всего с тремя людьми, которые может не знают, или делают вид, что не знают. Тут либо надо еще с людьми разговаривать, либо заставить кого-то дергаться. Ну и отработать смерть Петровского — я вероятно этим сам займусь, придется мне тоже ехать в Голицыно. Так же у Шершневой был дневник, нужно попытаться его найти.

— Вот и отлично, вот и приезжайте. Да, нам уже стоит включать телефоны, как там Борисов?

— Пока не стоит выходить на связь, Борисов пока не продвинулся, так что надежды на него нет. В общем я выезжаю, сам вас найду.

Я отключил телефон и провалился в объятия томной Лизы, у которой вновь проснулся аппетит.

***

Борисов успел на шестичасовую электричку до Голицына. Ему пришлось сначала толкаться на грязном, покрытым мутными лужами, пригородном перроне, заполненном серой толпой, стремящейся побыстрее вырваться из объятий осеннего мегаполиса в теплые пригородные квартиры с чаем и сериалами. Борисов и сам от них мало отличался — темная куртка, темно- синие джины, кожаная кепка, надвинутая на глаза. Ему очень хотелось курить, но в толпе делать это было не удобно и не культурно. Какие-то старые, впитанные в далеком советском детстве правила и нормы все равно влияли на его мысли, и никаким скрепами общества потребления заменить их было невозможно.

Раздался гудок и электропоезд вполз на вокзал. Толкались и суетились тетки с большими пакетами, работяги с отсутствующим взглядом, брезгливые мелкие управленцы и консультанты, не могущие себе позволить жилье в столице. Какое-то извращенное удовольствие Борисов находил в таких вот поездках на электричке. В дачный сезон он часто ездил на дачу именно в электричке, а не на личной машине. А по рабочим делам личный автотранспорт использовать не позволяли принципы — амортизацию и топливо начальство не компенсирует.

В вагоне ему удалось найти место на лавке, где он и расположился, и настроился на небольшое путешествие. Электричка постепенно пустела, и он смог сесть у окна — что было еще лучше, теперь можно разглядывать маленькие станции, пригородные вокзалы, остановочные платформы. Свой трудовой путь Борисов начинал в Подмосковье, в линейном отделе милиции, и по началу боролся с преступностью именно в таких вот электричках. Даже участвовал в охоте на маньяка, который убивал женщин рядом с безлюдными остановочными платформами. После успешной службы его перевели в оперчасть одного из райотделов Москвы, но с возрастом ностальгия тащила на прежнее место службы. Монотонный голос объявил Голицыно, и Борисов направился к выходу.

На привокзальной площади его ждал милицейский уазик с оперативником, с которым он говорил по телефону. Короткие приветствия и несмотря на вечер Борисов приказал ехать на квартиру Петровского.

Оперативника звали Константином, и он был озадачен прибытием коллеги из столицы, но включать формализм и конфликтовать особо не хотел. Закончились городские кварталы и уазик выехал на окраину, миновал промзону и остановился у нужного дома.

— Ну что, Костя, пойдем посмотрим, что там у вас произошло. — начальственно сказал Борисов.

— Пойдемте Олег Петрович, тело уже увезли, когда мы прибыли, дверь была открыта.

Они поднялись по лестнице на нужный этаж и остановились у входа в квартиру.

— А тебе не кажется странным, что Петровский решил совершить самоубийство, а дверь оставил открытой? — озадаченно сказал Борисов.

— В квартире будто кто-то побывал, все было перерыто.

Борисов вошел в прихожую, осмотрелся. Обычная холостяцкая берлога бывшего мента, — думал он.

— Вот тут его нашли, в ванной висел, на крюке от люстры. — показал опер Костя, указывая рукой на открытую дверь санузла.

— Ну теперь дело за экспертизой, узнаем, сам он или нет. Когда ваш эксперт сделает заключение? — спросил Борисов.

— Вероятно, завтра, дело очень срочное, все-таки бывший следователь.

Борисов прошел дальше и оказался в спальне. Разбросанные вещи явно указывали что кто то, что-то искал.

— Ладно, поехали Костя в отдел.

На улице уже прилично стемнело. Отделение полиции находилось недалеко от вокзала и светилось теплыми желтыми огнями из окон. Пока они ехали, разгулялась осенняя непогода — порывы ветра, мелкий дождь били в окна уазика, дворники не справлялись. Борисов быстро пробежал от машины до металлической двери отделения. Дежурный сонно поднялся, но увидев удостоверение открыл дверь проходной и впустил его. Опер Костя провел его в свой небольшой кабинет, который неуловимо было похож на кабинет Борисова, такая же лаконичная обстановка, сейф, старый стол, тусклый желтый свет лампы.

— Ну что, Костя, делать будешь? — спросил Борисов.

— Извините, Олег Петрович, какой ваш интерес в этом деле? Я так понимаю вы приехали не официально. — спросил Костя, заваривая чай.

— У меня есть мутное дело — пропала девушка студентка. И единственная нить, которая всплыла, это старое дело, которое во многом похоже, и вел его Петровский в 2004 году. Только я этим заинтересовался и, вот — ваш Петровский мертв. Понятный расклад?

— Мда, ну и ситуация. Но, вы, что хотите, старое дело открывать, объединять?

— Ну конечно нет, на это нет ни времени, ни полномочий, скажу честно. Но мне надо найти ключ к моему делу. Ты можешь мне помочь?

— Как? — спросил Костя. На его лице читалось сомнение и настороженность.

— Мне нужно то дело 2004 года, во-вторых надо поговорить с другими сотрудниками, не обращался ли Петровский к другим сотрудникам с какими-либо вопросами, что-то же он такое сделал, что его убрали. — Борисов взял предложенную чашку чая и сел на край стола. — если дела связаны, а я в этом уверен, то мы найдем и твоего убийцу и моего, вот в чем твой интерес.

— Хорошо, Олег Петрович. Тогда свое начальство я пока не буду ставить в известность, если будут спрашивать кто приезжал, скажу, что по Петровскому и все.

Опер Костя отправился узнавать по поводу старого дела для Борисова. Борисов же решил подождать информации в близлежащем кафе — мозолить глаза сотрудникам в отделении во избежание лишних вопрос он не хотел.

***

Сидя на заднем сиденье своего представительского мерседеса Сикст размышлял, правильное он решение принял или нет. Он собирал информацию по делу Родионовой для Скорпиона и его тонкое чутье указывало ему, что дело пахнет жареным. Кто-то очень умелый и осведомленный направлял следствие по опасному пути — всплыло старое дело, которое было слабо прибрано. То, что Скорпион захочет убрать исполнителя и киллера Георгия после череды провалов, и топорной работы, он понял сразу. Только вот не захочет ли он убрать после этого самого Сикста?

Черный мерседес мчался по вечерней Москве по направлению в пригород. Сикст рисковал, но подсознательно он чувствовал, знал, что он на верном пути. Он достал из мини бара бутылку виски, налил немного в бокал и выпил — день был сложный и ему хотелось снять напряжение старым, проверенным способом.

Когда-то давно, в девяностых, Сикст начинал с мелких финансовых махинаций, аферами с авизо, спекуляцией импортной водкой. Тогда-то он и пересекся через одного церковного деятеля, который покрывал льготный ввоз водки и табака в страну по церковным каналам, с нужными людьми. Нужные люди были связаны с одной из бандитских группировок, поделивших Москву как пирог на куски. У этих людей были большие потоки наличных денег, стекающихся с рынков и коммерческих предприятий, и как водится — эти деньги нужно было легализовать, или говоря по-русски — отмыть. Так-то Сискст и превратился из мелкого махинатора в банкира, пусть не сильно большого, но очень прибыльного банка.

В начале нулевых в сытую жизнь Сикста начали проникать первые тревожные события. Сначала куда-то начали пропадать нужные люди, кто-то сел в мордовские лагеря, на смену им пришли люди в погонах, которым требовался отмыв денег. Все было бы терпимо, если бы в его жизнь не пришел тихий убийца — рак. Он подключал все свои связи, тратил немалые деньги на отечественные и зарубежные клиники. Но результата у Сикста не было, а вот рак продолжал свою экспансию. Тогда Сикст решил обратится к нетрадиционной медицине — сначала он обращался к популярным целителям с ТВ различных магических шоу, но все это оказывалось бесполезной тратой времени и денег. Затем он вспомнил о церковном деятеле. Тот выслушал, долго думал, смотрел на святые лики на иконостасе в небольшом храме, где он встретились поздно вечером.

— Ты конечно можешь ходить сюда, к нам, богу молиться, свечки ставить, святую воду пить, но толку не будет — ты не верующий и никогда им не был, и рак к тебе не спроста пришел, за грехи твои. — сурово сказал деятель.

— И что же мне делать- то? — вскричал Сикст. — не хочу я умирать, ну не хочу!

— А кто хочет- то? Только храм — тебе не подмога. — продолжил деятель.

— А кто, кто подмога, подскажи? — Сикст бухнулся на колени и обхватил рясу деятеля руками.

— Встань, пол не пачкай. — гаркнул гневно тот. — Ты должен найти того, кто книги старые ведает, кто не с ним, а с другим. — многозначительно указал деятель на лик Христа. — Все, иди, больше ничего не скажу.

Поникший Сикст вывалился из церковных дверей, добрел до машины и развалился на заднем сидении. В голове крутились слова церковника — старые книги и намек на черта.

Прошло еще некоторое время и через разные связи, знакомства, встречи и перебор вариантов, он наконец получил телефон и данные одного старого профессора, специализирующегося на средневековых колдовских книгах. Сикст не понимал, как ему поможет специалист по старым книгам, он же не врач. Тем не менее, он решил довериться просто судьбе и что хуже уже не будет.

Темным дождливым вечером его мерседес летел по пустым дорогам Москвы — вездесущие пробки куда-то исчезли, и казалось, что кому-то на небесах очень нужна эта встреча банкира и старика профессора. Тогда он еще не думал об этом, но спустя время к нему пришло некое подсознательное понимание, кто же так постарался, чтобы та судьбоносная встреча состоялась.

Мерседес мягко завернул в полутемный двор, услужливый охранник подставил раскрытый зонт перед пассажирской дверью, прикрывая Сикста от мелкого дождя. Охранник хотел войти в подъезд первым, но Сикст махнул рукой, приказывая остаться в машине. Тот лишь пожал плечами и нырнул в мягкое теплое нутро автомобиля. Сикст постоял у двери подъезда, будто решая — стоит идти дальше или развернуться. Затем он потянул на себя скрипучую дверь и вошел в затхлое пространство старого дома. Подъезд будто жил своей жизнью, несмотря на поздний час — где-то хлопали двери, скрипел лифт, слышались шаги, открывание форточки межэтажного окна, кто-то курил.

Он быстро дошел до нужной двери, позвонил в звонок. Профессор явно не торопился открывать. Он ждал. Над ним помигивала лампочка, готовясь в скором времени перегореть и навсегда погаснуть. Наконец, дверь, скрипя, отворилась. Благообразный седок старичок в брюках и кардигане внимательно смотрел на него через образовавшуюся щель.

— Я от… — Сикст назвал имя человека, организовавшего встречу.

Старик открыл дверь, пригласил жестом в прихожую, принял услужливо плащ и повел Сикста в кабинет. Он явно над чем-то исступлённо работал — стол и стулья были завалены бумагой, книгами, пособиями. Очистив одно из массивных кресел от бумаг и книг, он предложил Сиксту сесть.

— Итак, молодой человек, что привело вас ко мне? — старик пытливо изучал пришельца.

Сикст кратко описал обстоятельства и свою болезнь, и что осталось ему жить не очень много, по мнению классических врачей. И упомянул церковного деятеля, который и дал ему совет искать специалиста по старинным книгам.

— Тоесть у вас надежд на классическое лечение нет? — старик почему-то ухмыльнулся.

— Да, надежд у меня нет. — Сиксту вдруг стало страшно в этом темном захламленном кабинете. Казалось, что за этим стариком стоит какая-то бесплотная тень.

— Ну что ж, молодой человек, и как далеко вы готовы зайти? — ухмылка на лице старика стала более устрашающая, будто гримаса человекоподобной маски.

— Сделаю все что нужно. — как-то неуверенно сказал банкир.

Старик встал, подошел к старомодному шкафу со шторками с внутренней стороны дверец, порылся в его недрах и извлек из него череп и с виду старинный кинжал. Дальнейшее происходило будто в дурном кошмаре — старик подошел к оцепеневшему банкиру, взял его ладонь и полоснул по ней лезвием кинжала. Затем он приложил рану к черепу, кровь потекла по костям, капала на брюки банкира, попадала на потемневший от времени деревянный паркет.

— Что, что вы творите?! — глухо вскричал банкир.

— Заткнись. — коротко рыкнул старик. Сикст подчинился и обмяк.

Банкир обмяк и не пытался вырвать пораненную руку у старика. Тот что-то бормотал на неясном ему языке, видимо, сказав все что хотел он отпустил руку. Сикст прижал ее инстинктивно к пиджаку, пульсирующая боль разносилась по телу, порез был глубокий.

— На вот, перемотайся. — старик бросил ему полотенце.

За окном разразилась гроза, гремел гром, водяные потоки стекали по водосточным трубам. Банкиру начинало казаться, что он сам находится в потоке мутной дождевой воды, уносящей его неведомо куда. У него закололо в висках, замутило, в горле ворочался стальной еж.

— Что, что вы со мной сделали? — промычал он.

— Ну ты же голубчик, сам сказал, сделаешь все что нужно. — усмехнулся старик. — причем, мы еще даже не начинали.

На лбу толстого банкира проступил холодный лихорадочный пот. Ему казалось, что он просто спит и странный старик растает в воздухе, стоит лишь проснутся.

— Вообщем так, сейчас поедешь к себе домой, и сиди жди, придет к тебе от меня человек и скажет, что и как дальше. — строго сказал старик. — на вот, напиши на бумажонке адресок свой и жди.

Банкир дрожащей рукой накарябал на обрывке бумаги свой адрес, встал и пошатываясь покинул странную квартиру. Охранник растерянно смотрел на перемотанную руку хозяина, но вопросы задавать не решался. Грозовые потоки будто смывали этот день, в котором судьба банкира повернула совершенно на неожиданный путь.

Прошло несколько дней. На удивление, глубокая рана практически затянулась за первую же ночь, хотя банкир опасался, что придется зашивать. Дни тянулись в обычной рутине, переговорах, откатах, отмыве сомнительных денежных средств. Ничего не напоминало о встрече со странным стариком, банкиру даже начало казаться, что может быть это был психотический сон. В один из дней банкир решил немного прогуляться и изменил своей давней привычке обедать в кабинете. Он воспользовался пожарным выходом из банка, чтобы избежать излишнего внимания и вопросов, и выскользнул на оживленную улицу. Ему хотелось сменить обстановку и побыть наедине с самим собой. Он сел на летнике небольшого кафе в соседнем парке и заказал себе пиво и шашлык. Светило тускловатое осеннее солнце, неспешно падали листья, один из них спланировал на деревянного столик банкира. Пожевывая жестковатое мясо, запивая его не особенно вкусным пивом, банкир не заметил нависшую над ним тень. Высокий человек в обычном деловом костюме и с портфелем руках возвышался над ним. Внешне он был похож на мелкого чиновника или бухгалтера. Он пальцем указал на порезанную руку банкира и молча сел за стол.

— Вы от того психованного старика? — спросил банкир, выпив пива. Человек махнул рукой и заказал у подбежавшего официанта тоже пиво и шашлык. «А он хитер, делает такой вид, будто мы с ним просто обедаем, а не встречаемся по важному делу.» — крутанулась мысль в голове банкира.

— Как мне вас называть? — спросил он человека.

— Называть будешь меня Скорпион. — жестко ответил тот. — у тебя, как я понимаю рак?

— Да, я объяснил старику свою ситуацию.

— Ну что ж, хода у тебя обратного нет, так что если жить хочешь, то будешь делать то, что скажем.

— А как я узнаю, что ваша помощь мне помогает излечится? — неуверенно спросил банкир.

— Так и узнаешь, пойдешь сдашь анализы, когда я скажу. А пока, через неделю будет полнолуние, готовься, явишься по этому адресу в восемь вечера. — он протянул ему бумажку с записью. — и сам понимаешь, чтобы один был.

— Хорошо. И что, вы меня со стариком лечить будете? — слегка усмехнулся банкир. В ответ он получил ледяной взгляд человека, тот отвечать не стал и начал неспешно пить пиво и есть шашлык. Будто они сослуживцы на обеде.

— Ну что ж, вот и решили. — Скорпион протер рот салфеткой, поднялся и пошел к выходу из парка.

Банкир смотрел ему в след, вертя в руках маленькую бумажку с адресом. Он машинально хотел сделать глоток пива, но в бокале осталась лишь пена. Вернувшись назад, в свой кабинет, он пробил оставленный Скорпионом адрес по неофициальным каналам — это оказался старый, заброшенный троллейбусный парк на окраине города. Ехать туда одному еще и осенним вечером было как минимум опасно. Тем не менее других вариантов у банкира не оставалось, рак был неумолим.

Неделя прошла суетно и быстро, банкир отвлекся от таинственной встречи, занимаясь своими теневыми финансовыми делами. Подошел день Полнолуния и пришлось принимать решение — идти на таинственную встречу или нет. Ему никто не звонил, не спрашивал — придет ли он. За час до назначенного времени он укутался в заранее купленный неприметный плащ, надвинул кепку на глаза и незаметно выскользнул из своего дома через черный ход. В таком деле нужно учитывать мельчайшие риски, и чтобы бы его отследили конкуренты или дружки — дельцы, ему очень не хотелось. Метро, переполненные вагоны, людские потоки, от которых он отвык за годы сытой жизни. Покинув метро, он неспешно пошел сквозь ряды типовых домов, миновал пустырь, небольшую железнодорожную станцию и оказался на небольшой, поросшей бурьяном асфальтированной площадке. На другой стороне виднелся зияющий битыми окнами остов закрытого троллейбусного парка. Он не спеша направился к воротам, которые были слегка приоткрыты, будто приглашая гостя внутрь. В двери ангара стоял Скорпион.

— Один пришел? — поинтересовался он.

— Доброго вечерам вам. — нервно поздоровался банкир. — один пришел.

Тот махнул рукой, приглашая банкира внутрь, и первым пошел в глубь здания. Внутри было темно, на полу валялись бумаги, битый кафель, металлический хлам, все это хрустело под ногами. Скорпион уверенно шел по темноте. Они прошли через технические помещения, и Скорпион подошел к спуску в подвал. Откуда-то снизу пробивался тусклый свет, который позволял относительно безопасно преодолеть захламленную лестницу. Она вела глубоко вниз, они миновали уже несколько этажей с запертыми дверьми. Банкир начал понимать, что это не просто хозяйственный подвал, а старое советское бомбоубежище. Наконец, они добрались до последнего уровня, пятого по счету. Скорпион открыл тяжелую бронированную дверь, и они попали в слабоосвещенный красным аварийным светом коридор. Пропустив банкира вперед, он тщательно закрыл дверь на задвижку.

— Вот мы и на месте, ничему не удивляйтесь. И помните — назад у вас пути больше нет, будете дергаться, тут и останетесь. — слова этого мрачного человека были подобны холодному ножу, приставленному к горлу банкира.

После сцены с черепом он уже понимал, что от этих людей ждать можно всего что угодно. Но, впервые ему стало очень страшно, этот заброшенное советское бомбоубежище ему казалось неким прологом к реальному аду. В целом, в ощущениях банкир не ошибся. Они зашли за одну из тяжелых стальных дверей сбоку коридора, которая с виду была насквозь проржавевшая, но петли ее были смазаны и открылась она относительно легко и бесшумно. За ней перед ним предстала темная комната, освещенная большим количеством подсвечников, стоящих по углам. В центре комнаты стоял то ли алтарь, то ли стол, на котором были разложены разные предметы, прикрытые полутьмой. За столом на полу был начерчен огромный круг с какими-то латинскими словами и пиктограммами. В центре круга стоял металлический стол, очень похожий на стол из морга, с разными желобами и ремнями. По всему кругу стояли высокие подсвечники с толстыми свечами, достаточно освещая ужасную конструкцию. В углу на стуле сидел старик, на его лице, в отблеске свечей блестела то ли улыбка, то ли оскал.

— И как вы тут не задохнетесь, столько свечей? — зачем-то спросил банкир.

— Ну что вы, это же бомбоубежище, тут отличная система вентиляции. — хмыкнул старик.

— Что вы тут собрались делать? Для чего этот стол? — испуганно спросил банкир.

— Не бойся, не для тебя. — откуда-то сзади сказал Скорпион. — иди сюда, покажу для кого.

Он махнул рукой в сторону одной из боковых стен комнаты. На первый взгляд в ней не было ничего особенного, Скорпион подошел к какому-то древнему шкафу, и сдвинул его в сторону. За ней оказалась бронированная дверь, но уже с небольшим окошком. Он щелкнул выключателем и с той стороны двери зажегся тусклый красный свет, который отобразился в окошке. Банкир подошел и заглянул в него. По ту сторону двери была небольшая камера, похожая на тюремную, в углу стояла обычная сетчатая кровать с матрасом, а на ней лежала голая молодая девушка. Ее руки и ноги были прикованы наручниками к изголовьям кровати, на тело небрежно накинуто грязное одеяло. Она слабо отреагировала на свет и начала вертеть головой, кричать она не могла — во рту был шаровидный кляп.

— Во что вы меня втягиваете?! — вскричал банкир.

— Ну как во что, ты же хочешь жить. Твоя жизнь за нее, либо так, либо наоборот. — сказал Скорпион. — выбора у тебя нет, так что не блажи нам тут.

— Ладно, давай уже Скорпион, начинай. — проговорил старик. — кстати, Скорпиона ты знаешь, я — Вергилий Иванович, а ты будешь Сикст.

— Почему Сикст? — банкир начинал терять связь с реальностью.

— Как Папа Римский из средних веков. — хохотнул старик. — все, стой и молчи, когда надо будет я тебе скажу, что делать.

Старик подошел к столу, открыл толстую старинную книгу и начал читать какие-то молитвы или заклинания на латыни. Скорпион открыл дверь и вошел в камеру, достал электрошокер и ударил прикованную девушку, та потеряла сознание. Он спокойно отстегнул ее от наручников и приказал Сиксту браться за ноги. Тот как в тумане подошел к телу, взялся за ноги и вместе они перенесли несчастную на стол посреди круга. Скорпион разложил тело, привязал руки и ноги ремнями к страшному столу. Затем достал цепь и ей привязал шею к столу, тем самым добившись максимально фиксации девушки.

Сикст отошел от стола подальше, и рухнул на стул, на котором сидел старик. Тем временем Скорпион взял со стола какую-то баночку и кистью начал наносить на тело девушки какие-то знаки и символы, все это продолжалось под чтение старика, который судя по всему вошел в транс. Огоньки свечей начали плясать будто в комнату начал проникать какой-то ветер. Сикст понял, что если и есть ад на земле, то он в одном из его филиалов и находится.

Скорпион взял со стола какую — то толстую, потрепанную колоду карт, вытащил одну и положил на живот девушки. Как показалось Сиксту — на карте был изображен некто похожий на козлоногого дьявола. Старик начал раскачиваться все громче выкрикивая латинские заклинания. Где-то в глубине бункера, в воздуховодах что-то бушевало, будто туда ворвался порывистый ветер. Свечи то разгорались, то гасли. Казалось, что в комнате появился кто-то еще, прячущийся в углу, не освещенном слабым светом свечей. Девушка на столе начала постепенно приходить в себя, руки и ноги начали слегка подрагивать. Скорпион взял со стола кинжал и направился к девушке. Сиксту становилось все хуже, в висках ломило, тело словно парализовало, он хотел сбежать из чудовищной комнаты, но не мог встать со стула. Над девушкой заметалась какая-то тень, то ли дым, то ли фантом неизвестно чего. Скорпион взмахнул кинжалом и полилась кровь по желобам стола. Старик вышел из-за стола и навис со своей книгой над несчастной, читая свои страшные молитвы глядя в глаза умирающей.

Сикст потерял сознание и не видел конца страшного ритуала. Он очнулся от того, что кто-то бил его по щекам. Он открыл глаза и увидел нависшего над собой Вергилия Ивановича.

— Очнулся, голубчик. Я уж думал у тебя инсульт. — хихикал он.

«Полоумный старик совсем с катушек слетел, долбанные маньяки» — думал Сикст.

Он огляделся — на столе уже никого не было, он был вытерт и на первый взгляд следов крови на нем не было. Вместо свечей комнату освещал мощный свет дневных ламп. У входа лежал черный мешок, в который упаковывают трупы в морге.

— Да, она уже там. — старик перехватил его взгляд и указал на мешок. — поднимайся, лечить тебя будем.

Сильные руки подхватили его, и старик со Скорпионом усадили его на стул.

— На, выпей. — Скорпион протянул ему большой кубок золотистого цвета с пентаграммами и перевернутыми крестами. — до дна. Прольешь, вместе с ней ляжешь.

Морщась и трясясь от страха Сикст сделал небольшой глоток терпкой, виноподобной жидкости.

— Пей! — вскричал старик. — пей и взойдет в тебе новая жизнь через красные всходы!

Сикст напрягся и выпил чашу до дна. По телу разлилась какая-то теплота, будто он выпил хорошую порцию алкоголя.

— Значит так, нас не ищи, мы сами тебя найдем, через неделю пойдешь и сдашь анализы, исследования по своему раку. Сейчас если в себя пришел — иди и без глупостей. Ты теперь соучастник и болтать тебе не в масть. — ледяным тоном сказал Скорпион.

Шатаясь, Сикст побрел к выходу из подвала, особо не плутая нашел выход из здания и побрел к метро. Сил у него на дорогу не было, он поймал частника и поехал к себе домой.

Следующие дни пролетели как в тумане, спал Сикст на удивление хорошо, кошмары его не мучили. Он сдал все анализы. Его лечащий врач онколог долго рассматривал результаты, что-то думал, чесал залысину на голове, затем сказал:

— Знаете, впервые такое вижу, впервые. Судя по результатам у вас наметилась ремиссия. Есть некоторые улучшения по состоянию крови и тканей. Очень любопытно, значит наше с вам лечение дало результат. Признаюсь, это редкий случай в вашей ситуации.

«Твое лечение… ага… ты списал меня уже давно и удивляешься как я еще жив» — злобно думал Сикст.

Выйдя из клиники Сикст долго думал, рассуждал, что теперь делать дальше. Как будто свершилась его не сформулированная, не высказанная, но очевидная мечта — отсрочить свою смерть, обмануть судьбу. Но какой ценой — за его жизнь было уплачено чужой, и еще придется платить, полного то излечения не произошло. Одно дело отмывать деньги, другое дело связываться с откровенными мясниками.

Он решил пройтись пешком до дома, потолкался в метро, наблюдал за веселыми и юными девицами, спешащими к празднику жизни. Кому праздник жизни, а кому подвал с мясниками.

Промаявшись всю ночь, он принял непростое, но логичное решение, что своя жизнь в общем то ценнее.

***

Поворотный момент в расшифровке Красных всходов наступил осенью. В один из вечеров Вергилий Иванович вызвал Скорпиона к себе. В полутьме кабинета, в кресле сидел старик и пил коньяк, бутылка которого стояла перед ним на небольшом столике. Его глаза блестели то ли от коньяка, то ли от тайны, которую он постиг.

— Проходите, дорогой мой, проходите, наливайте коньяк, нам есть что отметить. — возбужденно сказал он.

— Что празднуем, Вергилий Иваныч, в лотерею выиграли? — ехидно спросил Скорпион.

— Да, в лотерею. Я расшифровал главную часть Красных Всходов. — торжественно выпалил старик и отхлебнул коньяк.

— Вы уверены? — Скорпион налил себе немного коньяка и отпил.

— Я подобрал ключ к шифру, если это можно так назвать. Не буду вдаваться в подробности. Но то, что получилось — очень похоже на реальный ритуал.

Старик протянул ему бумаги с записями и пометками. Они были испещрены разными оккультными, астрологическими символами. На первый взгляд было трудно разобраться во всей этой тарабарщине, но Скорпион будто знал этот тайный язык и понимание к нему постепенно приходило. Судя по всему, речь шла о жертвоприношении, которое приносится некоему божеству, судя по всему дьяволу. Кровь жертвы окропляет землю, питая ее и приводя к высвобождению потоков древней энергии, которая именуется красными всходами. За урожаем этих самых красных всходов и является так называемый хозяин, демон или дьявол, который осуществляет желания своих адептов. Время проведения ритуала привязывает по сложной схеме к лунному циклу, не всегда выпадает на новолуние или полнолуние. Так же в книге описывался метод работы с картами Таро.

— Вот коллега, и карты Таро упомянуты. А раньше считалось, что они появились в 15 веке, а этот манускрипт древнее. По крайне мере его корни, как я уже говорил уходят к секте катаров, а это 12—13 века.

— Странно, я как раз совершенно случайно ходил к одной гадалке, как раз на картах Таро. — задумчиво проговорил Скорпион.

— А как вы хотели? Эта книга начала влиять на вашу судьбу уже тогда, когда попала к вам в руки.

— Но я не знаю, как она попала именно ко мне. Это была какая-то почтовая ошибка.

Затем Скорпион пересказал старику историю с появлением незнакомца в плаще и шляпе.

— Инфернал. Представитель сил зла. — воскликнул старик. — прислужник дьявола.

— И что ему надо?

— Судя по тому, что вы рассказали, ему нужны такие как мы, или вы — владельцы этой книги, которые смогут призывать его господина в этот мир.

— Но причем тут катары? Я читал об этой секте, они были христианами и не были замечены в вызове дьявола.

— Это очень сомнительное утверждение, так как секта уничтожена семьсот лет назад, во-вторых инквизиция уничтожила все книги катаров, и доподлинно мы не знаем об их обрядах и ритуалах. Между прочим, папские посланники в окситанские земли как раз и утверждали о дьяволопоклонничестве катаров. Между прочим, существует теория, что карты Таро создали катары, чтобы зашифровать в них свое учение и свои ритуалы.

Старик отхлебнул коньяк и откинулся на спинку кресла. Скорпион положил бумаги на стол и подошел к окну, сдвинул тяжелую портьеру и посмотрел на улицу. Вечерняя мгла размывала силуэты прохожих, зажигались фонари. Он перевел взгляд на дальний угол двора, там помигивал тусклый фонарь, лампа которого проживала последние мгновения прежде чем окончательно перегореть. Свет фонаря высветил полурасплывчатуюфигуру. Сначала он увидел шляпу с полями, потом плащ, лица было не разглядеть. Скорпион отшатнулся от окна.

— Что вы там увидели, милейший? — пьяненько поинтересовался старик.

— Опять он, тот в шляпе и плаще. Может, конечно, я накручиваю себя, но мне стало страшно. Откровенно страшно. — Скорпион залпом выпил остаток коньяка в бокале.

— Ну –с, мы с вами разобрались, о чем эта книга. Вы ведь с этим ко мне пришли. Остается вопрос — что вы будете теперь с ней делать дальше.

— А что вы предлагаете? — Скорпион не знал, что ответить старику, поэтому решил услышать его мнение.

— Я? Но, хозяин то книги не я. Решать вам. Я думаю, что если вы попытаетесь ее уничтожить, то инфернал помешает вам, либо сурово накажет. Уничтожение книги может вообще не дать никакого результата — может быть она не одна во всем мире. Во-вторых — уничтожать ее чтобы что? Вы борец с магией? Дьяволом?

— Да, в ваших словах есть рациональное зерно. Ну так чтобы сделали вы, если бы были ее хозяином.

— Вероятно, все же попытался провести ритуал, описанный в ней.

— Жертвоприношение? — воскликнул Скорпион.

— Давайте не будем о морали и мотивах. Вы спросили — я ответил. Я думаю есть много факторов и сил, которые будут толкать владельца книги к ритуалу, хочет он того, или нет. И я думаю, что катары могли быть хранителями этого ритуала, некими стражами. Тем более стоит вспомнить их учение о демиурге, злом боге материального мира, с которым они и боролись. Самое примечательное, что я пытался навести справки об этой книге. Разумеется, очень осторожно — но никто ничего о ней не слышал, даже специалисты по средневековой европейской истории и культуре. Тоесть перед нами нечто совсем тайное, сокровенное.

— Хм, даже не знаю, что сказать. — Скорпион налил еще себе коньяка и задумчиво уставился в окно.

— Решение за вами. — старик налил себе полный бокал коньяка и начал пить его большими глотками, будто это вода. Допив, он откинулся на спинку кресла, смачно рыгнул, его глаза блестели, будто у него началась белая горячка. — вы что же думаете, этот в шляпе, только к вам приходил?

Скорпион был весьма удивлен этим полубредовым заявлением.

— И что же?

— Он приходил пару раз ночью, в своем плаще и шляпе, без лица. Я потом без бутылки коньяка уснуть не мог — колотило от страха. Он мне как -будто пытался дать совет по расшифровке текста.

Скорпион задумался. Получалось, что этот инфернал толкал их к пониманию сути таинственной книги. Значит, он и дальше будет толкать к ритуалу. Точнее к жертвоприношению. За окном началась гроза, громыхал гром, ветер завывал где-то в подворотнях, старых печных трубах, бил двери подъездов. Он подошел к окну и еще раз посмотрел на мигающий фонарь — ну конечно, никого там уже не было.

— Ладно, копию расшифровки вы мне дадите?

— Вот, берите. — старик протянул папку с бумагами. — вы что-то решили?

— Нет, мне надо все это изучить, подумать.

Скорпион покинул квартиру профессора в глубокой задумчивости. Он настолько погрузился в размышления, что не заметил, как промок, ветер бросал в него листья деревьев и мелкий сор. Он добрался до своей квартирки, наскоро сварил сосиски, налил себе водки и продолжил пьянствовать. Уснул он в кресле перед телевизором, не раздевшись. Утром какого-то внятного похмелья он не ощутил и немало тому удивился. Несколько дней он размышлял, читал бумаги профессора, но так и не смог решить, что с этим делать. Древние тайны всплыли и маячили где-то на горизонте сознания, будто пирамида, появившаяся посреди океана.

На работе он стал вести себя рассеяно, что стали замечать коллеги, спрашивали, случилось ли чего, но он отмахивался. Как-то вечером он положил перед собой книгу, записи старика и стал думать, что со всем этим делать. Вечера стояли холодные, он поежился, встал и поплотнее закрыл форточку, в которую только что курил. В окне отразилась его щетинистое и уставшее лицо. Да, если так дальше и пойдет — то с работы попрут, — думал он. Где-то гулко хлопнула подъездная дверь. Внезапно Скорпиону стало не по себе. Заработал лифт, он надеялся, что он поедет мимо его этажа, но и тут ошибся — скрежет лифтовых дверей явно был на его этаже.

Он достал сигарету и закурил, пальцы нервно подрагивали. Через несколько мгновений он услышал скрип своей двери и тихие шаги в коридоре. Почему-то он знал, кто к нему явился, чувствовал спиной. Этот, кто — то как и в прошлый раз, держал дистанцию — в кухню не входил, а маячил в полутьме прихожей.

— Добрый вечер. — тихо проговорила персона в шляпе и плаще. — ну что ты решил?

— Кто вы в конце концов такой и что вам надо? — Скорпион резко встал и сделал шаг в сторону инфернала.

— Теперь ты знаешь главное из этой книги, вот оно мне и нужно.

— Жертвоприношение и призыв дьявола?

Лампочка в кухонной лампе начала ни с того ни с сего мигать. Закрытая форточка распахнулась и впустила ветер в квартиру.

— Не произноси его имя в суе. — хмыкнул инфернал.

— Я не буду этого делать, забирайте свою книгу и проваливайте. — Скорпион решительно затушил сигарету в блюдце с окурками и схватил книгу, желая ее вручить существу.

Внезапно, какая-то сила отшвырнула его из небольшого коридорчика назад на кухню.

— У тебя нет выбора, либо ты будешь делать то что нам нужно. — это «нам» он выделил, повысив голос. — либо ты сам сдохнешь, от болезни, захиреешь за месяц. На себя в зеркало посмотрим, процесс пошел уже.

Скорпион посмотрел в небольшое зеркальце на кухне и увидел, что лицо его будто постарело, припомнился разговор с директором на работе, который предложил сначала взять отпуск, а затем больничный.

— Время у тебя еще есть, до конца зимы. Мы заинтересованы в длительном сотрудничестве, поэтому подготовься, чтобы провести первый ритуал идеально. Твой старик тебе поможет, разберется во всем.

Скорпион понял, что выбор за него уже сделан, что свернуть с этого пути у него не удастся.

Глава 17

14 октября

Утром меня мучало легкое похмелье, выпитое сказывалось. Как бы с этим расследованием не скатиться в алкоголизм. Я растворил аспирин в стакане воды и выпил его с большой надеждой на улучшение. Лизу явно спасала молодость, похмелья у нее и не чувствовалось, она уже порхала по номеру в своем притягательном белье. Увидев, что я проснулся, она села на край кровати и подарила мне глубокий поцелуй. Все ужасы последних дней будто ее не касались.

— Пришел в себя? — смешливо спросила она.

— Вероятно, да. — заторможенное ответил я.

Я встал и отправился в ванную комнату приводить себя в порядок. После всех необходимых процедур мы сели пить кофе за маленький столик.

— Какой план на сегодня? — Лизе не терпелось начать копать ту кучу нечистот, в которую мы попали.

— У Шершневой был дневник, надо попытаться найти его, хотя прошло очень много времени, но раз он не всплыл тогда — значит он мог быть где-то спрятан.

— Хм, дневник… — задумчиво протянула Лиза. — вряд ли мать Шершневой даст обыскать нам квартиру.

— Если бы дневник был в квартире Шершневых, то он был бы найден братом или матерью. Все же эта Саша все-таки не имела спец подготовки для сокрытия тайн, как например спецслужбисты. И маловероятно, что у нее мог быть полноценный тайник. Тем более его нужно было иметь под рукой ежедневно, а при таком раскладе тайник мог быть легко засвечен перед близкими. Нет, дневник спрятан вне дома, да еще и там, где она часто могла бывать, уединяться.

— И как нам найти такое место?

— Опросить ее близких друзей.

— А мать?

— Не думаю, что она много рассказывала матери, опять же если бы она знала об этом месте, то и дневник бы нашла со временем.

— Какой ты умный, Виктор. — улыбнулась Лиза.

— Итак, у нас некто Вилин, одноклассник Саши и Варвара. Начнем с Вилина, попробуем выявить новых фигурантов, близких к Саше.

Я встал и подошел к окну — рассвет расходился по улицам городка, в лужах поблескивали и отражались лучи тусклого солнца. Прохожие активно расходились по своим делам, городок активно просыпался и начинал функционировать. Меня заинтересовала смутно знакомая фигура, садящаяся в полицейский уазик.

— Неужели Борисов? — воскликнул я. Персона скрылась из виду, уазик тарахтя поехал в неизвестном направлении в глубь города.

— Может, показалось? — Лиза подошла к окну, но не успела ничего увидеть.

— Да вот боюсь, что не показалось. Мда, ситуация ухудшается, не хватало еще того киллера сюда. Нужно понять, Борисов сюда по делу Шершневой приехал или по мою душу. — очень хотелось сказать по нашу душу, но не хотелось делать на этом акцент, все-таки это мои проблемы, а не Лизы.

Лиза задумчиво смотрела в окно, держа в руках чашку с остывающим кофе. Борисова или его двойника она увидеть уже не могла, но что-то держало ее внимание на улице.

Я набрал номер Ганецкого и долго ждал пока он ответит.

— Доброе утро, это я. Мне кажется в Голицын приехал Борисов, я уверен процентов на восемьдесят. — быстро сказал я, когда Ганецкий наконец ответил.

— Мда, новость не из лучших. Я все же пока попытаюсь выйти на исполнителя, у меня появились за ночь мысли.

— А мне то что делать?

— Столкновение с Борисовым неизбежно, он пойдет по вашим следам, и та же Шершнева сдаст вас сразу же. А дальше он свяжет ваше появление со смертью Петровского. И вот тогда ваше дело крышка. — Ганецкий тяжело вздохнул.

— Спасибо большое за вдохновляющие слова. Ладно, с Борисовым я разберусь, жду вас, надо как-то быстрее добраться до концов этой истории, иначе Аню живой мы точно не найдем.

— Делаю все что могу. — сказал Ганецкий и отключился.

Я посмотрел на Лизу, она тем временем переоделась и была готова к новым поискам истины.

— В общем, пока мы сами по себе, поэтому будем делать то, что запланировали, а всплывет Борисов или нет, будем решать по факту.

— Значит, нужно успеть раньше Борисова опросить всех, кто мог бы что-то сказать о дневнике Шершневой.

— Ну что, начнем с этого Вилина? — спросила Лиза, я кивнул в ответ и тоже принялся собираться.

Бывший одноклассник Саши жил недалеко от берлоги повесившегося следователя. Небольшая застройка старых домов вдоль железной дороги, нужный дом был двухэтажный. У меня были большие сомнения, что Вилин остался жить здесь спустя столько лет. Судя по окнам дома, его жильцы не особо любили солнечный свет — стекла были давно не мыты. В таких домах обычно остаются заселены две — три квартиры, остальные же были закрыты и покинуты своими владельцами. На удивление, дверь квартиры Вилина не казалась заброшенной, на полу лежал относительно чистый коврик, замочные скважины не были покрыты грязью и ржавчиной, как и сама дверь. Я нажал на звонок, который тоже был вполне исправен. Через некоторое время дверь приоткрылась и перед нами предстал человек среднего возраста, не особенно опрятно одетый, глаза настороженно смотрели на нас.

— Вилин Евгений Николаевич? — спросил я у него.

— Да, а вы кто такие? — настороженно спросил он.

— Нас интересует Александра Шершнева, точнее то, что с ней случилось. Меня зовут Виктор, это Лиза.

Евгений смотрел на них колючим взглядом, в квартиру не приглашал. В воздухе повисла тишина, время будто остановилось, хотя каких-то драматических обстоятельств для этого не было.

— Может быть все-таки пройдем и поговорим? — улыбнулась Лиза.

Ее улыбка разрядила ситуацию, или Вилин не привык, что красивые девушки ему улыбаются. Он отстранился и пропустил нас в квартиру. Внутри было темно, чувствовалось запустение, старая мебель, грязноватые обои, казалось, что время в это квартире застряло лет двадцать назад. Вилин указал на небольшую гостиную, сам сел в потертое кресло, мы же сели на продавленный диван, покрытый красным ковром. Вилин выразительно смотрел на нас, ожидая нашего хода.

— Ну что ж, открою сразу наши мотивы — нас интересует дело пропавшей Шершневой как звено цепи схожих преступлений. А вы проходите по ее делу, как свидетель и близкий друг, поэтому мы здесь. — сказал я. Мне казалось, что этот Вилин чего-то боится, не хочет с нами говорить, но видимо информация совсем его раздавила морально, раз он не захлопнул дверь перед нами.

— То есть вы с делом ознакомлены? — удивился он.

— В некотором роде да, в каких отношениях вы были с Сашей? — спросила Лиза.

— Ну, что вам сказать, мы дружили, если можно, так сказать. Обычная история — она мне нравилась как девушка, а я ей как друг. Потом она пропала. — он тяжко вздохнул.

— Вы что-нибудь замечали странное в ее поведении перед исчезновением?

— Странное? Не знаю, я долго думал об этом, вспоминал те дни. Это же после школы уже было. А она тогда отдалилась от меня, мы стали меньше общаться.

— Как вы думаете, с чем это было связано? — мне становилось жаль этого человека, вероятно то, что он остался в этой дыре, тоже как-то связно с исчезновением.

— Ну как с чем, школа закончилась, началась взрослая жизнь, сменился круг общения.

— А, может быть у нее кто-то появился?

— Не знаю, может быть. Она со мной тогда уже не делилась ничем. Мы с ней редко пересекались последние месяцы перед исчезновением.

— У нее был дневник? — спросила Лиза.

— Да был.

— А куда он делся вы знаете?

— Нет, не знаю.

— Как вы думаете, что с ней произошло? — спросил я.

Он задумался, встал и подошел к книжному шкафу, тоже старому, как и все в комнате. Покопался и достал оттуда выпускной фотоальбом.

— Вот она, Саша. — на групповой фотографии выделялась красивая белокурая девушка. — видите, какая красивая. Вот красота то ее и сгубила, как я считаю. Наверное, стала жертвой маньяка. В те времени в Подмосковье что-то такое происходило, то пропадет кто, то найдут труп где-нибудь.

— Согласен с вами, мы тоже считаем, что ее кто-то убил. И этот кто-то продолжает делать свое грязное дело. — поднажал я. Нужно взвинтить ситуацию, чтобы Вилин наконец поплыл.

— Что вы имеете ввиду? Что тот, кто похитил Сашу до сих пор похищает девушек? — он взволновано вскочил с кресла и навис над нами.

— Да, именно так, и вышли мы на вас и это дело именно из-за совсем недавнего похищения. Поэтому нам важна любая информация об этом деле. — ну сейчас он поплывет, думал я.

— Хм, не знаю, столько лет прошло, и я сам так и ничего не выяснил за это время. У Саши была подруга…

— Варвара? — спросила Лиза.

— Да какая она подруга, так, бегала за ней в школе, потом все говорила, что они подруги были. Нет, подруга у

нее была Таня Кривова.

— А почему в деле нет ее опроса? — удивился я.

— Ну я-то откуда знаю, она по осени уехала из нашего города. Поэтому на момент исчезновения ее в городе не было, видимо поэтому и в деле нет.

— И что она?

— Она может что-то знать о том, с кем Саша встречалась. И перед отъездом у них ссора произошла, тоже может быть как-то это связано с исчезновением.

— Хорошо, вспомните все, что вы знали про ее дневник. — сказал я.

— Дневник, дневник … — Евгений глубоко задумался, будто листал архив из замшелых листов в своей голове и все никак не мог найти нужную бумагу. — был дневник у нее, такая тетрадь толстая общая, в плотной темной обложке. Я пару раз видел его у нее, когда в гостях был. Но с собой она его никогда не носила.

— Значит, дневник мог остаться дома, когда она исчезла? — воскликнула Лиза.

— Да, мог, но где-то в тайном месте. Она очень не любила если кто-то сует нос в ее дела.

— Почему же его так никто и не нашел? Или не искали?

— Этого я не знаю, следователь меня, вообще, не спрашивал.

На этом опрос можно было заканчивать, ничего нового мы особо -то и не узнали. Хотя, Вилин навел нас на некую подругу, которую тоже придется поискать и отработать. Мы вышли из мрачного дома на улицу, Вилин наблюдал за нами, стоя у окна, ждал, когда мы уйдем. На улице было тепло, редкое осеннее солнышко радовало теплыми лучами, редкие листья кружились на земле под влиянием ветра.

— Скоро Борисов сядет нам на хвост, у нас остались считанные часы, после этого ситуация станет непредсказуемой. Может и меня подозреваемым сделают, а может и убьют, если Борисов и тот киллер работают на одних людей. — я совершенно не знал, что делать, очередной свидетель не пролил света ни на что. Хотя на что я рассчитывал — в прошлом следствие всех обошло и тоже ничего не добилось.

— Да, дело заходит в тупик. — задумчиво сказала Лиза.

Я достал телефон и набрал Ганецкого.

— Мы были у этого Вилина, он ничего нового не сказал, подтвердил, что дневник существовал и что, по его мнению, Шершнева стала жертвой маньяка. Сказал, что у той была подруга Татьяна Кривова, с которой она разругалась за несколько месяцев до исчезновения.

— Я вас понял. Я соберу информацию на эту Кривову. Попробуйте найти дневник, пока вас не нашел Борисов. Я пока пытаюсь выйти на исполнителя.

Я отключился и стал размышлять.

— Получается, что надо опять звонить матери Шершневой. — сказал я. А если Борисов уже с ней встретился?

— Получается так, давай я ей позвоню, может быть она лучше отнесется к просьбе от меня. — предложила Лиза.

— Лучше прийти к ней лично, иначе она не прогнется и может не пустить нас.

Мы отошли подальше от района, где жил Вилин, пересекли железнодорожную ветку и двинулись в сторону дома Шершневой. Во дворе было пустынно, полицейского уазика видно не было, что внушало оптимизм, что Борисов еще тут не побывал. Мы поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь. Шершнева долго не открывала, видимо надеялась, что мы уйдем сами, но уходить нам было некуда, либо дневник, либо ничего хорошего в ближайшем будущем. Через некоторое время послышались шаги и дверь отворилась, Галина Сергеевна предстала перед нами в махровом халате и с полотенцем на волосах. Вероятно, после душа.

— Что опять- то вам нужно? — грубовато спросила она.

— Извините, что надоедаем, но мы бы хотели осмотреть комнату Саши, или ее вещи, это возможно? — Лиза решила максимально снять напряженность ситуации.

Она посторонилась и впустила нас. Видимо, она поняла, что лучше пойти нам на встречу чем препираться. Она указала нам на дверь в глубине квартиры. Мы прошли по темному коридору, что было примечательно, после исчезновения в квартире был сделан ремонт, пусть и небольшой, но двери поменяны. А вот эта дверь была старой и выбивалась из общей композиции, что давало надежды, на сохранение комнаты в том виде, как перед исчезновением.

За дверью нам предстала запыленная комната, в которую давно не заходили, со стандартной для того времени мебелью светло рыжих оттенков. Окна были зашторены, что создавало дополнительную мрачность комнаты. Законсервированное прошлое постепенно перегнивало. Шершнева не пошла с нами в комнату, осталась где-то в районе кухни, занимаясь своими делами.

Я начал осматривать книги на полках, ящики письменного стола, но ничего похожего на дневник не было. Стандартные любовные романы, учебник, ученические тетради. Лиза открыла шкаф с одеждой и осматривала его. В нем было много пустых вешалок.

— Вероятно, она забрала с собой часть одежды, прежде чем исчезнуть. — рассуждал в слух я. — то есть она не просто так случайно пропала, а хотела уехать…

— Да, вполне вероятно, что так. Значит, тот кто ее похитил, пользовался большим доверием, раз она решила с ним уехать. — согласилась Лиза.

— Где же может быть дневник?

Полки с книгами, письменный стол, комод, все было пусто. На полу лежал старый ковролин, и явно прятать что-то под ним и потом его поднимать было бы неудобно, тем более ежедневно. Я заглянул под кровать, поднял матрас, но и там было пусто.

— Черт, где же она могла его прятать? — меня страшила мысль, что мы опять зашли в тупик.

Внезапно я увидел деталь, которая несколько выбивалась из интерьера. В углу стоял большой пыльный медведь, таких обычно хранят совсем маленькие девочки, но не взрослые студентки, особенно учитывая сдержанную обстановку комнаты — только нужные вещи без постеров, рюшечек и бантиков. Я взял его и встряхнул от пыли — поднялось целое облако. Сзади располагалась молния, но в кармане за ней было пусто. Ну зачем-то же стоял здесь этот медведь, либо дневник был здесь, но исчез, например, во время обыска.

Я машинально вертел медведя в руках, и тут мне показалось, что на дне игрушки что то есть. Молнии никакой не было, но я нащупал место где был зазор и потянул за него. Оказалось, что Саша разрезала ткань, подшила липучки и сделала карман, который из-за меха был невидим тому, кто не знал где искать. Внутри оказалась толстая общая тетрадь. Я засунул тетрадь под одежду, с матерью Шершневой делиться находкой не хотелось.

В двери появилась Галина Сергеевна.

— Ну что, все обыскали уже? — недовольно спросила она. — мне уходить надо!

— Да, Галина Сергеевна, но к сожалению, ничего не нашли, да и не обыскивали мы, так, посмотрели. — миролюбиво сказал я. — пойдем Лиза. Спасибо вам большое.

Мы поспешили покинуть тоскливую квартиру. Галина Сергеевна следила из окна, как мы уходили со двора. Не покидало ощущение, что с одной стороны мы приблизились к разгадке, а с другой все только усложнялось.

Отойдя на приличное расстояние, мы сели на скамейку в каком-то чахлом парке, и я наконец достал тетрадь.

Пожелтевшие листы содержали подростковые откровения пропавшей — мысли о подругах, отношениях, симпатиях, переживания и недопонимания. Досталось и матери — на одной из страниц Саша писала, что мать против ее обучения в Москве, не понимает ее мечты и желания. Я старался более-менее вникать в текст, чтобы не упустить чего-то важного, какого-то переломного момента. Внезапно, меня будто ударило током, на одной из страниц я увидел маленькую пентаграмму. Нарисовала ее сама Саша, сомнений не было.

— Смотри, вот связь с похищениями. — я протянул тетрадь Лизе.

— И что она пишет про тот день? — спросила она.

— «мне кажется, скоро что-то в моей жизни поменяется, сегодня я опять наблюдала за ним, он знает, что мне нравится. Наш прошлый разговор заинтересовал его.» — прочитал я. — в то время она еще училась в школе, а значит встретила она его именно тогда. Может даже в самой школе.

— Это уже что-то! — воскликнула Лиза. — надо перетрясти всех мужчин, которые работали в школе в то время, думаю их будет весьма немного. И подумать, где еще она бывала или контактировала с мужчинами.

— Да, ты права. Убийца знал ее лично, в отличии от других жертв и моей сестры.

Нахождение дневника показалось мне первой значимой победой за последнее время. Фигуры на шахматной доске двигались, атаковали друг друга, разменивались, но наконец открылась линия для атаки вражеского короля. Если он следит за ходом партии, то попытается провести атаку на другом фланге, чтобы отвлечь меня, сбить с толку.

— В гостиницу возвращаться нельзя, я думаю, скоро Борисов будет у нас на хвосте. Нам нужны мужчины из школы. — сказал задумчиво я.- возвращаться к Шершневой было совсем не вариант, разговаривать она не станет, а если предъявить дневник, то попробует отнять или заявит в полицию.

***

Ганецкий провел всю ночь на скрытых от обычных посетителей интернета сайтах, форумах, погружался в самую глубину даркнета, анализировал разные запросы и предложения о покупке оружия, наркотиков, угонов автомобилей, педофилии. Но то, что ему было нужно, так и не попадалось — никто не оказывал услуг по похищению людей. «Это было бы слишком просто» — думал он. У него был профиль одного криминального персонажа, который давно пропал без вести, но имел некую репутацию на соответствующих форумах. Стоит сказать, что именно Ганецкий приложил руку к его исчезновению без следа, но его контакты могли просто считать, что тот залег на дно до поры, до времени. Время пришло. Ганецкий раскидал в разных местах намеки на то, что ему требуются весьма специфические услуги. Теневые посредники, дельцы и исполнители начали потихоньку тянуть за нити — он получил несколько сообщений на специально созданный емеил. Он сразу обозначил свой интерес — похищение человека и транспортировка до нужного места. На несколько часов повисла томительная пауза, запрос переваривался в глубинах даркнета, круги по воде от брошенного камня расходились до самых окраин сети. Этому способствовала репутация заимствованного профиля. Обычного новичка просто проигнорировали.

Ганецкий сварил себе кофе и ушел курить на балкон. Стояла безлунная темная ночь, порывы ветра гнали тяжелые дождевые тучи на северо -запад Москвы. Он выкурил сигарету и аккуратно положил окурок в банку из-под кофе. Кофе особо не бодрил, но и спать не хотелось. В комнате приглушенно прозвучал сигнал — на почту пришло письмо.

Некто, по имени Спрут писал, что необходимая работа может быть выполнена и он может выступить посредником. За отдельный процент, разумеется. Ганецкий решил выждать паузу, но больше за несколько часов никаких писем не приходило. Тогда он отправил согласие, готовность перевести аванс и желание уточнить детали. Судя из того, что пояснил Спрут, было очень похоже, что Ганецкий нашел нужного человека. Спрут потребовал предоплату и получил ее в биткоинах. Так же он получил адрес и координаты подставой жертвы, заранее приготовленной Ганецким и поставленной в известность. Дело оставалось за малым — выследить того, кто выйдет на охоту и отследить его координаты, пароли и явки.

***

Тусклое утро встретило Георгия холодом остывшего за ночь дачного домика — печка затухла в ночи, легкой моросью и ветром. Он поежился, натянул на себя свитер. Горячий чай взбодрил его, наскоро позавтракав бутербродами и тушенкой, он решил отправится на вокзал и проверить телефон, не приходила ли новая вводная информация от заказчика.

На платформе было всего несколько человек дачников и грибников, которые кутались в плащи и дождевики. Примелькаться он не успел — почти сразу послышался гудок и из-за поворота показалась электричка. Внутри было тепло и душно, никто не открывал окон из-за дождя и ветра, а народу в вагонах было много, люди ехали на работу из области. Георгий сел на свободное место с краю, напротив него сидела толстая тетка с какими-то баулами, увлеченно разгадывающая сканворд.

Через некоторое время показались подъездные пути вокзала, электричка сбавила ход, люди начали вставать со своих мест и набиваться в тамбуры. Извергнув из себя толпы электричка так и осталась стоять с открытыми дверьми.

В камере хранения было людно, кто-то что-то оставлял, кто-то получал, стояла утренняя суета. Забрав телефон, Георгий направился в буфет, взял себе кофе и стал просматривать мессенджеры и почту. Заказчик молчал. На разных анонимных почтовых ящиках было по письму, прочитав первое, Георгий надолго задумался. То, что он прочитал, совершенно меняло дело. Но отвечать на него он не стал, нужно было многое обдумать. Второе письмо было от посредника из даркнета, от которого иногда приходили заказы — некоего Спрута. Этот Спрут имел несколько отсидок за весьма мерзкие и жестокие преступления, и последние годы решивший, что лучше иметь процент чем рисковать самому. Спрут писал, что есть заказ на похищение молодой женщины.

«Достали вы меня, эротоманы сраные» — подумал Георгий. В иной ситуации он отказал бы Спруту, но сейчас дело пахло длинным залеганием на дно и поэтому стоило хорошо подрубить нала, прежде чем залечь на дно на несколько лет.

На защищенном депозитарии файлов в даркнете находились подробности заказа. Георгий вышел из здания вокзала и направился в сторону ряда ларьков и небольших кафе. В одном из них он сделал заказ в виде чая и чебуреков и расположился в углу. Он не привлекал чем-либо внимание к себе — дачник завтракает на вокзале в дешевом кафе и не более того. Он не спеша вошел в даркнет, ввел нужные пароли и получил доступ к информации. Внимательно посмотрел фото будущей жертвы, адрес, обещанный гонорар его вполне устраивал. Он посмотрел на часы — впереди был весь день, а за день можно сделать многое. И быстрее получить свои деньги и залечь на дно, пока грядущие события не засосали его в воронку грядущего возмездия.

Закончив завтрак, Георгий направился на конспиративную квартиру, находящуюся в Замоскворечье. Там он сменил одежду — оделся в неброский костюм и плащ и стал похож то ли на офисного клерка, то ли на преподавателя. На голову он одел картуз, в руки взял потертый кожаный портфель. Образ был закончен.

По предоставленным данным жертва — молодая девушка лет двадцати вела праздный образ жизни и выходила из дома по своим делам после обеда. Адрес был указан. Георгий выдвинулся к указанному месту. Девушка жила в тихом, респектабельном районе, недалеко от центра города, на улицах рядом с нужным домом было немноголюдно, что ему не совсем понравилось — предстояло занять наблюдательную позицию, а когда людей мало, то кто-то его может приметить. Он нашел неплохое место для наблюдения — небольшую скамеечку в тени нескольких деревьев. Листва с них облетела, но тем не менее место было не плохим.

Георгий не знал, что как только он появился на этой небольшой улочке — он сам сразу попал под наблюдение человека, который прибыл сюда с самого утра. Он расположился в одном из подъездов и аккуратно вел наблюдение.

***

План Ганецкого был прост и поэтому должен был сработать. Времени не оставалось, и либо исполнитель клюнет, либо нет, и тогда ситуация если и раскрутится, то ни спасти похищенную Аню Родионову, ни прекратить кровавый путь неназванного монстра не удастся. И это если это тот самый исполнитель.

Он прибыл к месту проживания потенциальной жертвы с рассветом, долгое время по улице ходили лишь жители, которые отправлялись на работу, дворник, рабочие, никто не задерживался, не останавливался покурить, не ходил туда обратно. На слитой исполнителю квартире никакая девушка не жила, Ганецкий планировал осуществить захват и допрос исполнителя. Время шло, те, кто направлялся на работу и по делам постепенно рассосались. Ганецкий приметил несколько мест, которые бы сам выбрал для наблюдения и старался уделять им особое внимание. Наручные часы показывали полдень. «Тени исчезают в полдень» — внезапно всплыло у него в голове. Но в его ситуации тень должна проявится. Он отхлебнул кофе из небольшой термокружки. Ему везло — жильцы дома особо по лестничной площадке не ходили, внимания на него не обращали, но если ничего не изменится, то скоро придется менять наблюдательный пункт.

На небе разошлись тучи и холодное осеннее солнце залило улицу светом, будто стоит не поздний октябрь, а самый настоящий июль. Он еще раз обвел улицу взглядом, но ничего нового не увидел. Но его чутье будто бы за что-то зацепилось, что-то на улице изменилось, только замыленным взглядом он не увидел это изменение. Он начал осматривать методично улицу от начала и до конца. Вот какая-то женщина с коляской, старуха выгуливает собаку вдалеке, у киоска с мороженным двое детей выбирают что купить. «Что, что изменилось?»

Он протер глаза, выпил еще кофе. Стоп, стоп, а что это там между старых деревьев вдалеке? Кажется, там была скамейка. Первое, что он увидел — из-за корней и ствола дерева слегка высовывался темный мужской ботинок. «Вот оно» — он пригляделся и увидел скрытого деревьями невзрачного человека, большая часть его тела была скрыта тенями деревьев, но сдвинувшееся солнце немного его высветило. Судя по всему, он был одет в невзрачный костюм, на голове был простецкий картуз, надвинутый на глаза. Рядом с ногами, на земле стоял потертый кожаный портфель.

Ганецкий задумался, оппонент был достойный, и производить захват прямо на улице не хотелось. Значит, надо выманить его на осмотр квартиры жертвы. Этот вариант был продуман заранее — данные девушки были даны не левые, приманка была реальная. Ганецкий позвонил ей и дал команду выйти из двора и пройти мимо человека на скамейке, сымитировать покидание жилья. По всем канонам исполнитель должен был решиться на проникновение в жилье или хотя бы осмотр подъезда для планирования дальнейшего похищения. Через некоторое время на улице появилась девушка и неспешно пошла в сторону человека на скамейке.

***

Георгию было не уютно сидеть на старой лавке под деревьями. Его не покидало смутное ощущение, что что-то идет не так, как будто кто-то наблюдает за ним. Но никаких признаков этого он не обнаружил и списал это на свою нервозность в свете проблем с последним заказом. И тут он увидел девушку — объекта, достаточно сексуальную блондинку, выходящую из своего двора. У него где-то внутри засвербело, жаль нельзя просто взять, засунуть ее в машину и увезти и закончить с этим, а потом уехать куда- нибудь в Крым. Он подождал десять минут, встал и не спеша пошел в сторону дома объекта. Было безлюдно — никаких старух, детей в песочнице, немного поманипулировав с домофоном, он проник в подъезд. Он поднялся на третий этаж и остановился у нужной двери. Взламывать дверь ему не хотелось, среди бела дня такая возня может привлечь внимание и сорвать всю операцию.

Он осмотрел дверь, дернул за ручку и дверь неожиданно поддалась. «Сучка забыла закрыть дверь, как хорошо» — ему показалось, что это улыбка фортуны и он на верном пути. Он сделал шаг за порог в темноту коридора, почему-то солнечный свет из комнат не освещал его. Аккуратно прикрыв дверь, он углубился в квартиру, достаточно приятную и со свежим керамогратным ремонтом где только можно. Отсутствие света объяснялось просто — все окна были плотно зашторены. Внезапно, он почувствовал шорох за спиной, но отреагировать не успел, в спину уперлось нечто похожее на ствол пистолета.

— Стой и не шевелись, иначе сразу стреляю. — предупредил незнакомый голос.

— Послушай, я просто дверью ошибся, к знакомой шел. — попытался съехать с темы Георгий.

— Заткнись, на колени вставай и руки за голову. Будешь дергаться — стреляю.

Георгий подчинился, заложил руки за голову, и на них тут же защелкнулись наручники. У него в голове роились обрывочные и панические мысли. Впервые за всю сознательную жизнь он попался и по-крупному. Незнакомец накинул ему на голову пакет и потащил куда-то в глубь квартиры. Его грубо усадили судя по всему на диван, после чего последовал мощный удар под дых. Георгий скорчился от боли. Не успел он прийти в себя, как получил еще один удар в висок, который на некоторое время его отключил. С ним явно работал профессионал.

— Да хватит, пожалуйста! — вскричал он. Его еще ни о чем не спросили, но уже начали достаточно профессионально избивать, что серьезно пошатнуло его уверенность в себе.

Незнакомец не ответил и нанес еще один удар под дых. Следующий удар пришелся в район почек.

— Хватит, хватит!

— Заткнись, сука. — мрачно ответил незнакомец и вновь ударил.

— Что вам надо? Я все скажу, только хватит меня избивать. — Георгий не собирался любой ценой хранить чужие секреты.

Незнакомец прекратил бить.

— Для кого ты похищал девушек? — этот вопрос шокировал Георгия еще больше чем избиение.

Он серьезно задумался, стоит ли выдавать эту тему или терпеть избиение дальше. Все-таки это было самое темное и грязное дело в его криминальной карьере. Незнакомец понял, что Георгий сомневается и продолжил избиение.

— Ладно, ладно, я все скажу. — от боли Георгий завалился на бок. — я не знаю этих людей.

— Если ты, сука ничего мне не скажешь важного, то я тебя прямо здесь и кончу. Как давно ты занимаешься похищениями?

Георгий молчал. Мощный удар в бок обрушился на него.

— Пять, пять лет. Две девушки в год. — простонал он.

— Кто эти люди, сколько их?

— Не знаю я сколько их. — последовал новый болезненный удар. — ладно, ладно, стой. Их несколько. Сколько точно не знаю, один из них явно при деньгах и положении, у него дом и охрана, туда я привозил девушек. Но я не знаю, кто главный из них.

— Какое у тебя от них задание?

— Мне нужно было убрать брата последней похищенной девушки, но у меня не получилось. А сейчас я получил сообщение о встрече от контакта этой группы.

— Хорошо, отведешь на встречу и по крайне мере пока — будешь жить.

***

Борисов изучил принесенные ему материалы дела и мало что понял. В деле явно были белые пятна, недоработки, а то и извлеченные и уничтоженные бумаги. По его мнению, и опергруппа и следователь Петровский отработали очень сыро и поверхностно, потянули далеко не за все ниточки. Из тех сотрудников уже никто не работал и в зоне прямой досягаемости не был. Борисов запланировал опрос матери Шершневой, но в первую очередь решил посетить школу, где могли остаться учителя из того времени. Ему надо было все решить за один день, так как официально он был занят делом Родионовой и совсем скоро с него спросят очередной результат.

В школу Борисов отправился с самого утра, справедливо полагая, что тогда шанс застать нужных людей на месте выше. Он прошел в кабинет директора, никто ему не препятствовал, ни охранник, ни секретарь, казалось, будто у него на лбу было написано, что он из полиции.

За столом, в достаточно скромном кабинете, стены которого были оббиты деревянными панелями советских времен, сидел мужчина за сорок лет, в невзрачном сером костюме. Он удивленно посмотрел на вошедшего Борисова. Тот предвосхитил его вопрос и показал удостоверение.

— Борисов, Олег Петрович, оперуполномоченный полиции. — представился он и сел на стул рядом с директором, положив свой картуз на длинный стол для совещаний.

— Арсентьев, Иван Дмитриевич, директор. — представился человек слегка приподнявшись в кресле. — чем могу?

— Вы же работали в 2004 году в этой школе?

— Да, учителем истории, а что собственно произошло? — директор не сильно удивился вопросу, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Значит пропажу Александры Шершневой вы помните?

— Да, а что? Она нашлась?

— Нет, не нашлась. По этому делу проходит проверка. Я ознакомился с результатами дела и у меня возникли некоторые вопросы. Например, вот в деле есть показания, которые указывают, что Шершневу видели с мужчиной перед исчезновением. Я хочу знать, есть ли какая-то информация о ее отношениях, или с кем она общалась из мужчин, может быть в школе?

Арсентьев задумался и повернулся боком и начал смотреть в окно. Затем он достал пачку сигарет, предложил Борисову, тот не отказался. Чиркнула зажигалка и кабинет начал наполняться сизым табачным дымом.

— Ну что вам сказать, я даже не знаю. — Арсентьев глубоко затянулся и выпустил клубы дыма в Борисова. — я тогда давал показания, сказал, все что знаю.

— А кто еще остался в школе, кто работал в то время и знал Шершневу?

Арсентьев опять задумался. Борисову начало казаться, что тот специально старается по меньше говорить и не выдать что-то значимое.

— Ну вот охранник, дядя Паша, он тогда учителем ОБЖ работал, мать ее работает сейчас у нас в школе, Галина. Тамара Павловна, учитель русского и литературы.

Борисов записал себе в блокнот их данные, телефоны, расписание. Покинув кабинет, он направился на вахту, где и нашел дядю Пашу — деда лет семидесяти, вполне себе крепкого для своих лет и бодрого вида. Борисов показал ему удостоверение, тот кивнул.

— Вы работали в 2004 году в этой школе?

— Да, учителем ОБЖ. — коротко ответил тот.

— Мне нужно знать, что вы помните об исчезновении Александры Шершневой.

Охранник, посмотрел на часы и указал на небольшое помещение рядом с вахтой, видимо каптёрку — кладовку. Там был стол и несколько стульев, за которым они расположились. Охранник налил себе и Борисову чая из термоса.

— Я ее хорошо помню, она училась хорошо. — отхлебнув чай, сказал дед.

— Мне важно знать одну вещь — с кем она могла встречаться перед выпуском или перед исчезновением? — чай Борисову не понравился, но виду он не показал.

— Ну, мил человек, мне то откуда знать.

— Ну кто-то же должен знать. Всегда есть тот, кто знает. — надавил Борисов.

— Не знаю, из мальчиков я не видел и не слышал. А не из мальчиков не знаю, она девушка видная была и к выпуску так совсем расцвела.

«Как же вы достали играть в молчанку. — думал Борисов. — столько лет прошло, а они все молчат и молчат.»

— Послушайте, кто из мужчин тогда вокруг нее крутился? Учителя? Родители? Кто в школе интересовался молодыми девушками? — он нутром чуял, что здесь, в этом гадюшнике под названием «школа» она и встретила своего похитителя.

— Ну кто, Арсентьев учитель истории, классный руководитель ее. Она все историей интересовалась, на факультативы ходила. Вилин, дружок ее, с класса, вокруг нее крутился. Брат ее, пас ее как мне кажется, часто у школы я его видел. Химик — Сикорский, он сам по себе такой сальный был, явный эротоман. Завуч тогдашний, Беспалов, он на пенсии сейчас, все ходил что-то ей советовал по поводу поступления.

Борисов записал имена и данные, которые вспомнил старик и откланялся.

Дальше его путь лежал к матери пропавшей. Та с порога начала кричать на него:

— Вы что, с ума все посходили? Что вам всем нужно? Ходите и ходите!

— Моя фамилия Борисов, Олег Петрович, я сотрудник полиции. — он показал удостоверение, в надежде что она успокоится.

— И что? И что вам нужно? Ко мне кто уже только не приходил! — Шершнева была в бешенстве, на ее лбу вздулись вены и проступил пот.

— Позвольте я пройду. — он плечом протиснулся между ней и косяком двери и вошел в прихожую. — кто к вам приходил?

— Парень с девушкой, несколько раз, все выспрашивали про исчезновение.

Борисов достал свой смартфон, полистал галерею и показал фото Виктора Родионова. Шершнева кивнула.

«Вот это поворот. — подумал Борисов, несколько опешив»

— И что они от вас хотели? Что вы им сказали?

— Отстаньте уже, а. Ищите их и разбирайтесь сами. У вас санкция есть? Если нет — уходите, я не хочу больше обсуждать это дело.

Борисов мысленно с ней согласился. Надо было найти Виктора и вытрясти из него все что можно. Он набрал номер, но телефон был недоступен. «Сукин сын». Борисову было ясно, что тот сбежал после покушения на себя и сейчас ведет свое расследование. Он набрал оперу Косте.

— Привет, это Борисов, я тебе пришлю фотографию человека, он в вашем городе, его срочно нужно найти. Срочно!

На том конце информацию приняли и опер Костя начал активно дергать за невидимые ниточки маленького города. В движение пришли администраторы кафе, работники вокзала, дежурные гостиниц и общежитий. Уже через двадцать минут нужный персонаж был опознан, и информация ушла к Борисову. Дальше было дело техники, гостиницу взяли под наблюдение сотрудники в штатском. Сети были расставлены.

***

Скорпион сидел на кухне своей старой, не примечательной квартиры, в которой много лет назад все и началось. Перед его взором вставали картины прошлого, искаженные болью лица, навсегда канувшие в безвременье, темные картины ритуалов. Он сильно изменился, мутировал душевно, превратился скорее в сущность, а не в живого человека. Он взял телефон и набрал номер Кайи:

— Скоро наступит нужный день, готовь нашу девушку к финалу.

— Хорошо, как скажешь. — голос Кайи был подобострастен. — что-то случилось?

— Нет, займись ритуалом, все должно быть в лучшем виде. — сказал он и отключился.

Эта шлюха, Кайя, была не особо то и нужна ему, но как-то она попала в его поле зрения. Ее порочность и чернота души ему понравились, он подумал, что Хозяин одобрит такую соратницу. Тем более для грязных дел.

Кайя номинально владела сетью салонов красоты, но на самом деле занималась сутенерством, продажей молоденьких наивных девушек в бордели в Европу и на Ближний восток, так же она имела отношение к рынку черной трансплантации органов и торговле детьми из детских домов. Скорпион владел исчерпывающим компроматом на нее, и она это знала. Казалось, что ее душа ищет черноту во всем мире и с удовольствием окунается в нее.

Затем он набрал номер Сикста.

— Все готово, деньги собраны?

— Да, встреча назначена. — ответил беспокойный голос банкира.

— Сообщи, что встреча сегодня в 22—00, за Голицынским вокзалом, лесополоса, там найдет старый домик путевого смотрителя.

— Хорошо, мне нужно там быть?

— Да.

Скорпион отсоединился и задумался. Ему нужно было взвесить все риски, доверять ни Сиксту ни тем более исполнителю он не мог. Перед ним на столе стояла шахматная доска с разыгрываемой партией. Он только что решил пожертвовать сначала одной фигурой, чтобы получить преимущество в положении. Его оппонент начал атаку на королевский фланг, и атака была поддержана двумя ладьями. За окном начался противный осенний дождь, редкие капли стекали по мутноватому стеклу кухонного окна. Он подошел и посмотрел на темный двор. Редкие грязноватые подъездные фонари не освещали весь двор. Внезапно, он увидел на одной из скамеек силуэт в плаще и шляпе. Он пригляделся и его прошиб холодный пот — на скамейке сидел инфернал, и его появление явно не сулило ничего хорошего. Он отскочил от окна и упал в старое кресло. Его мысли начали путаться, впервые за долгое время ему стало страшно. Инфернал мог с него и спросить за проблемы и огрехи последнего времени.

Тихо скрипнула дверь, и появившийся сквозняк обозначил движение в прохожей.

— Ну что, как дела? — послышался скрипучий голос.

— Что вам нужно? — спросил напряженно Скорпион.

— Мне нужно, чтобы ты доделал то, за что взялся. Хозяин должен получить желаемое.

— Я сделаю, сделаю.

Инфернал постепенно растворился в темноте прихожей, оставив Скорпиона в тяжелом и нервном состоянии.

Всю грязную работу придется делать самому, надежды на деньги и высокое покровительство не осталось. Контакты в высоких кабинетах не сработали, и на его след с разных сторон выходили очень нехорошие люди, жаждущие мести. Он закурил, пуская дым в потолок, будто хотел создать магическое облако и на нем улететь от всего этого. В глубине старых антресолей, забытого ныне наследия ушедшей эпохи, он разгреб ворох старых газет с вождями и космонавтами, коробки непонятно с чем, перестроечные журналы Огонек. Там, в безразмерной глубине он нашел сверток — в промасленной ткани лежал немецкий Вальтер, купленный им на рынке еще в перестроечное время. Уж этот древний ствол точно не числился ни в каких гильзотеках, не проходил ни по каким ведомостям и журналам учета трофеев. Вместе с заряженной обоймой россыпью лежали маслята — патроны. «Эхо войны, без срока давности» — шаблонные фразы пронеслись в его голове.

***

На подходе к школе я увидел выходящего из ее дверей опера Борисова. Я метнулся за широкий куст сирени, облетевший, но состоящий из большого количества стеблей и ветвей, служащий неплохим укрытием. Лизу я притянул к себе и жестом указал, что нужно молчать. Борисов нас не заметил и прошел метрах в пятнадцати от куста.

— Этот черт вот-вот выйдет на наш след. — сказал я, дождавшись, когда он уйдет на достаточное расстояние.

— Ты прав, в школу лучше не идти, там нас сразу ему сдадут. Да и он уже скорее всего знает, что мы в городе. — сказала Лиза.

— Стоп. Помнишь, Вилин нам говорил про подругу Шершневу — некую Татьяну Кривову? Надо ее отработать. — я достал смартфон и начал судорожно искать в интернете и социальных сетях Татьяну Кривову.

Лиза согласилась со мной и тоже занялась тем же. Мы отошли подальше от школы, чтобы не привлекать внимания и сели в ветхой беседке в соседнем дворике.

Через пол часа поисков Лиза наконец нашла анкету Кривовой, где значился родной город Голицын и год рождения 1987, она вполне могла оказаться той, что нам нужна. Я набрал написанный в анкете номер телефона. Абонент на том конце не собирался отвечать, гудки улетали в цифровую бесконечность. Но, когда я уже собирался сам дать отбой, наконец то ответил:

— Да, кто это? — спросил заспанный голос.

— Вы Татьяна Кривова?

— Да, кто вы? — голос насторожился.

— Меня зовут Виктор, я звоню вам по поводу исчезновения вашей подруги Александры Шершневой.

В телефоне воцарилась тишина, Татьяна зависла, то ли от неожиданности, то ли от страха.

— Послушайте, у меня пропала сестра, и это сделал тот же человек, который похитил Сашу!

— От меня что вы хотите?

— В идеале я бы хотел с вами встретиться, это срочно, где вы сейчас находитесь?

— Вообще я живу в Москве, но сейчас я в Голицыне, у матери.

— Отлично, я тоже в Голицыне, пожалуйста, давайте встретимся как можно скорее.

Татьяна задумалась, но пауза длилась не долго.

— Хорошо, где вы сейчас, я сама вас найду.

Я огляделся и назвал адрес близлежащего дома, обозначив, что жду ее в беседке во дворе. Татьяна обещала прийти через пол часа. В соседнем дворе нашлась булочная и я сходил за кофе и взял местных булок, чтобы перекусить и не тратить время на обед. После кофе я затянулся сигаретой, раздумывая о стратегии диалога, Лиза просматривала что-то в смартфоне. Вскоре, вдалеке показалась женская фигура в плаще, она медленно пересекла двор, оглядываясь по сторонам, немного постояв направилась в сторону нашей беседки. Я затушил сигарету и вышел ей на встречу.

— Татьяна? — спросил я ее.

— Да. — выглядела она достаточно аппетитно, какими бывают женщины хорошо за тридцать, познавшие и любовь, и опыт разных страстных отношений.

— Это я вам звонил, меня зовут Виктор, это моя подруга Лиза.

Она брезгливо осмотрела беседку, смахнула со скамейки палую листву и бычки, оставленные здесь подростками или алкашами, использующими беседку по прямому назначению — для культурного отдыха под крепкие напитки.

— Какая ирония, а ведь когда мы учились в школе — эту беседку только тут поставили, мы любили в ней собираться вечерами, Саша в том числе, и во что все превратилось. — она обвела рукой неприглядную обстановку — отвалившаяся краска, мусор, дыры в куполе. — Так что вы хотели?

Я кратко изложил нашу историю, параллели с пропажей Шершневой. Она внимательно слушала, но какого-то сочувствия или участия в ее глазах я не разглядел. Видимо опыт московской жизни научил ее, что чужие беды — не ее, и нечего на них тратить эмоции и время.

— То есть вы хотите знать, с кем Саша встречалась перед исчезновением?

— Да, вы же были ее лучшей подругой.

— Подругами? — усмехнулась она. — Ну да, когда-то были, но перед тем как она пропала, мы ими уже не были.

— Почему?

— Она сильно изменилась, замкнулась после выпуска, интересы у нее стали какие-то мистические, агрессивность появилась, и как следствие мы начали ругаться. А про то, с кем она встречалась — не знаю. Могу лишь сказать, что это был кто-то старше ее, и она боялась, что эту связь раскроют.

— А мог это быть мужчина из школы?

— Мог бы, я сама долго думала, зачем ей скрывать какого-то незнакомого мужика.

— Ну а кто это мог быть?

— Арсентьев тогда работал, учителем истории, сейчас он директор. Химик Сикорский и завуч Беспалов.

— И что вы про них знаете, мог кто-то из них встречаться с Сашей?

— Не знаю, чисто теоретически все могли. Сикорский был такой скользкий, говорили про него всякое, что мог девчонкам намекать на всякое такое. Арсентьев вроде приличный был. Беспалов, он тогда уже за сорок лет был, ничего про него не слышала.

Я откинулся на скамейке и закурил. Ситуация не прояснялась, улик не было, только смутные воспоминания. Отрабатывать этих троих на предмет непонятно чего смысла не было.

— И все же, после какого конкретно события вы перестали общаться?

— Это было осенью, я ей несколько раз предлагала встретиться, она все откладывала, все ей что-то мешало. И вот в последний раз, она сама предложила встретиться, взволнованная позвонила, я из-за нее учебу прогуляла, пришла вот в эту беседку, а она не пришла. Я тогда здорово на нее разозлилась, звонила ей потом, а она к телефону не подходила. Ну я и бросила эту затею, да и тогда учеба, новые люди, как-то все само стерлось. — Татьяна достала сигарету и закурила. В дыму ей виделись расплывчатые сцены прошлого.

В моем кармане завибрировал телефон, я отошел от беседки подальше и ответил.

— Я взял исполнителя. — это был Ганецкий, его голос был взволнован.

Я от неожиданности чуть не рухнул на землю, благо рядом была заплеванная и облезлая скамейка, на которую я завалился.

— Я с ним уже поработал, он сознался. Так же ему назначена встреча с заказчиком.

— Это отлично, матерь божья… — только и смог выдавить я.

— Встреча сегодня в десять вечера рядом с вокзалом Голицына есть заброшенный домик смотрителя. Я выезжаю, через пару часов я буду под Голицыным, скажу место встречи. Нужно будет все обговорить, времени мало.

— Мне кажется Борисов вышел на мой след, в этом маленьком городишке очень легко столкнуться.

— Не суйтесь в гостиницу или на вокзал, забейтесь где-нибудь на окраине и ждите моего звонка.

Он отсоединился, а я остался в прострации сидеть на скамейке. Выходило, что все наши действия тут были бесполезны, раз Ганецкий зашел с другого конца. Мне было плевать на прошлое, нужно было бороться за светлое будущее для себя и Ани. Я вернулся в беседку и дал понять Татьяне, что больше мы ее не задерживаем. Она была рада этому, вспоминать прошлое ей было не интересно, оно для нее как выкуренная сигарета — остается ее лишь выкинуть в урну и двигаться дальше.

— Он взял исполнителя. — сказал я Лизе взволнованно.

— Ого, ничего себе! — воскликнула она.

— Да, есть шанс выйти на заказчика. Нам нужно где-то залечь на дно, чтобы дождаться Ганецкого и не попасть в руки Борисова, я уверен, что он уже ищет нас.

Лиза взяла у меня сигарету из пачки и тоже закурила, погрузившись в задумчивость.

— Ладно, я видела тут на окраине есть парк, купим что- нибудь

по пути и отсидимся в нем.

Я молча кивнул, взял ее за руку, и мы направились в сторону окраины города. По пути мы зашли в небольшой придомовой магазин, взяли разных припасов, и дворами, и второстепенными улицами и проулками двинулись дальше. Никакой активности полиции нам не встречалось, казалось, что мы сами себе надумали преследование, но стойкое ощущение, что вот-вот может появиться патруль и арестовать нас не покидало.

Город постепенно мельчал — дома становились все старее и малоэтажнее, дворы, более заросшие облетевшими кустами. Вскоре показалась облупившаяся арка парка с потускневшим приглашением войти внутрь. Внутри царило запустение, асфальтированные дорожки покрылись мхом, частично разрушились, поребрик завалился либо утопал в осенней грязи, природа постепенно возвращала себе то, что у нее забрали. Недалеко от входа стоял заколоченный наглухо киоск, за облетевшими кустами виднелись ржавые аттракционы. Ветер продувал насквозь, трудно было где-то укрыться, а если бы пошел дождь, то находится в парке было бы невозможно. Прохожих не было видно, тем не менее казалось, что в глубине, за толстыми стволами деревьев кто-то пристально за ними наблюдал. Может быть сам парк обладал древней душой и внимательно следил за непрошеными гостями. Мы углубились в парк, в поисках беседки или какого- нибудь павильона, где можно было бы подождать вечера. Мы шли, асфальт постепенно исчез и перешел в узкие тропки, заваленные прелой листвой. То ли парк кончился, то ли лес начался. Тем не менее, редкие остовы битых уличных фонарей указывали на то, что мы все еще в парке. Внезапно мы уперлись в толстую ржавую решетку — ограду парка. За ней мы увидели покосившиеся кресты и скромные каменные памятники — за парком начиналось кладбище.

— Какое мрачное место … — охнула Лиза. — пойдем отсюда быстрее!

Меня манили эти старые кресты, пирамидки со звездочками, но я отвернулся, и мы вновь направились в парк, но выбрав другое направление. Вскоре, мы нашли сцену — ракушку, с трех сторон закрытую от ветра и прикрывавшую от дождя, который вот-вот планировал затянуть. В глубине ракушки было небольшое помещение для размещения техники, внутри мы нашли скамейку и расположились на ней. «Как крысы, забились в дальний угол» — промелькнула у меня мысль.

***

В коридоре слышались шаги, кто-то ходил туда-сюда, что-то перетаскивал, слышались приглушенные голоса. Аня потеряла ход времени и не знала, сколько дней она находится в этой мрачной камере. Она понимала, что в еду и воду ей что-то подсыпают наркотическое, седативы или еще бог весть какую химию, но варианта не есть совсем у нее не было. Последние несколько раз к ней заходила та женщина, которая участвовала в ритуале, но с Аней она не разговаривала. От нее исходила животная опасность.

Варианта выбраться из этого каменного мешка кроме как через дверь она не видела. Все было продуманно неизвестными похитителями. Она чувствовала, что развязка близка, палочек на стенах в разных местах было не более семи восьми, что указывало, что долго пленниц тут не держали. Она не знала, ищет ли ее кто- то, или же полиция отделалась принятым заявлением и ничего не делает. Надежды на избавление не оставалось.

***

Сикст сидел на огромном кожаном диване и размышлял. Времени до встречи еще было достаточно. Он пытался понять, стоит ли ему являться на встречу или попытаться выйти из игры и залечь на дно. Посоветоваться было не с кем. Он затянулся толстой кубинской сигарой, но запивать коньяком по-своему обучаю не стал — голова нужна была светлая. Своим звериным чутьем он чувствовал, что развязка близка. Табачный дым погружал комнату в туман, создавая морок, который размывал очертания шкафов с дорогими переплетами книг, антикварными статуэтками, роскошными вазами. Докурив сигару, Сикст понял, что ему нужно делать. Он переоделся в камуфляжный костюм, взял из сарая лопату и направился в дальний угол своего участка, там, между старыми елями была маленькая калитка, ведущая в лес. Он миновал ее, огляделся не следит ли за ним кто-то из прислуги, и направился в лесную чащу. Пройдя пару километров по заваленной валежником, еле заметной тропке он вышел к берегу небольшого лесного ручья. Перейдя его, он резко взял вправо и вскоре вышел на небольшую полянку. На ней он нашел старое дерево с большим дуплом, пошарил в нем и достал сверток. В свертке блестел смазкой и вороненной сталью почти как новый ТТ. Прелесть этого пистолета была в том, что отследить его было невозможно, ни по каким гильзотекам он не проходил, его номер никуда не вносился. Сикст купил этот ствол на заре девяностых у одного прапорщика, который в свою очередь заведовал имуществом одной из расформированных военных частей бывшей Группы советский войск в Германии. Он засунул сверток за пазуху и направился назад в дом. Сикст принял решение и уже ничего не могло его остановить.

***

Борисов сидел в кабинете опера Кости и размышлял. У него уже было несколько пропущенных вызовов от Пал Данилыча, но Борисову пока нечего было сказать. Если не будет результат и Борисов не даст отчет следователю, то тот, спасая свою задницу напишет докладную записку, и тогда всех собак начнут вешать на Олега Петровича. Он пил крепкий чай и курил, прикидывая возможные ходы. Опер Костя помалкивал. У него на руках уже было заключение о самоубийстве Петровского и он хотел скорее отписать это дело в архив, но присутствие московского коллеги вносил сумятицу в этот план.

— Костя, выйди, покури, будь добр. — настоятельно попросил Олег Петрович, он уже принял решение слить всех и вся, лишь бы самому не утонуть в этом чане с дерьмом.

Костя спокойно вышел и закрыл за собой дверь. Борисов поднял трубку и набрал Пал Данилыча.

— Пал Данилыч, это я Борисов.

— Где тебя черти носят, я тебе звоню звоню, мне с утра телефон разрывает всякое начальство и мое и твое, требует отчет. Какого хрена эта девчонка кому-то так нужна, а? — следак рычал и пылал праведным гневом.

— Успокойся Пал Данилыч, есть подозреваемый — это брат пропавшей Родионовой, возможный мотив — деньги, квартира, наследство, все доставалось брату после ее смерти. — Борисов понимал, что несет бред, но остановиться уже не мог. — я вышел на его след, его сосед утверждает, что в его квартире была борьба, там найдена пистолетная гильза, возможно там он расправился со своей сестрой.

— Отлично, Олег Петрович, можешь же, когда захочешь! — следователь обрадовался услышанному. — где подозреваемый?

— Он сбежал в Голицын из Москвы, телефон выбросил, тут скрывается.

— Хорошо, я выписываю постановление об аресте, действуй!

Борисов заверил, что все будет в лучшем виде, выдохнул и положил трубку. Затем он достал из портфеля фляжку с коньяком и залпом ее опустошил. «Не мы такие, жисть такая» — промелькнуло в его голове. В кабинет деликатно заглянул опер Костя.

— Заходи. — властно сказал ему Борисов. — в общем постановление на арест Родионова выписано, это тот, про которого я тебя просил. Он может быть и по твоему делу подозреваемым со следователем. В общем его надо брать и колоть.

Оперу Косте два раза повторять не надо было.

— Дежурный, это капитан Стрельцов. Родионова в розыск, по которому я утром давал информацию. Срочно задерживать и везти в отдел. Особо опасный преступник.

Дело было сделано, машина была запущена, если повезет, то и Олегу Петровичу, и Косте упадут неплохие бонусы. В углу зашуршал факс и исторг из себя постановление на арест Виктора Родионова.

— Ну что, поехали в гостиницу, перетрясем его номер. — сказал Борисов, пряча постановление на арест в портфель.

***

— Значит так, сука, выжить у тебя один вариант — мы едем на встречу, ты ведешь себя как я сказал и дальше будешь жить. Дернешься я тебя сразу кончаю. — Ганецкий ткнул пистолетом в лоб Георгию.

— Хорошо, хорошо, я сделаю как вы скажите. — Георгия трясла мелкая дрожь.

— Значит так, сейчас мы выйдем из квартиры, ты залезешь в багажник и будешь сидеть тихо. Дернешься, сразу валю.

Георгий тихо кивнул. Они вышли из квартиры, Георгий шел впереди, Ганецкий сзади, держа пистолет наготове.

Во дворе, рядом стоял черный лендкрузер 200. В этот час во дворе никого не было, и машина была подогнана почти ко входу, что снижало риски появления случайных свидетелей. Ганецкий открыл багажную дверь и стволом подтолкнул Георгия, а когда тот залез, затянул на его ногах пластиковый хомут и заклеил рот скотчем, сверху накинул на него темную тряпку.

— Лежи молча.

Фигура под тканью закивала.

Джип покинул двор и устремился в направление выезда из города.

***

Скорпион сложил в дорожную сумку «Красные Всходы», пистолет, несколько комплектов документов, пачки денег — долларов, евро, рублей. Надел невзрачную черную куртку, надвинул картуз на глаза и вышел из дома. Во дворе его ждал старый голубой жигуленок шестой модели. Прежде чем ехать, он позвонил Кайе.

— Готовь девчонку, сегодня приеду к полуночи, сделай все как надо, сегодня сам Хозяин откликнется на наши просьбы и воззвания и явит себя в полной мере.

— Да, да, как скажешь, конечно. — Кайя волновалась от ответственности, которая на нее свалилась.

Глава 18

Прошлое. 2004 год.

Стоял февраль, снежный, ветреный, холодный. Скорпион ехал на работу в еле отапливаемой утренней электричке. Окна запотевали от дыхания пассажиров, сугробы и лысые деревья были практические не видны. Вот и Голицын. Он вышел на платформу с небольшим количеством пассажиров, обычно утром все едут в Москву на заработки, а не наоборот. Внезапно, на платформе для поездов на Москву он увидел ЕЕ. Она была красива как никогда, в легком пальто, из-под красного берета выбивались русые волосы. Она заметила его и отвернулась. Накануне у них состоялся сложный разговор, она больше не хотела его видеть и хотела покинуть Голицын, переехать в Москву окончательно.

Скорпион воспринял эту встречу как знак. Сейчас либо никогда. Решительным шагом он направился к ней. Он долго убеждал ее, что скоро все изменится, что он ждет повышение и новое место в Москве, что он откажется от своих идей, которые так ее пугали. Он просил дать ему еще один шанс. Она долго отказывалась, говорила, что ей нужно ехать, но по итогу сдалась. Она все же его любила.

Он взял ее руку и повел с перрона. Он отвел ее в небольшой домик на окраине Голицына, снятый им на подставное имя задолго до этого, где они иногда проводили время вместе, предаваясь страстям. Домик стоял на отшибе, никто не видел, как они вошли внутрь. Разыгравшаяся метель вскоре засыпала их следы, будто никто и не заходил в пустынные переулок.

В доме было тепло, он заранее затопил печь. Они пили чай, смеялись, она поверила в его обещания. Мечты рождались из разговора, но сбыться им было не суждено.

Он подсыпал ей в чай ударную дозу клофелина, когда она отвернулась. Так банально и пошло, но эффективно. Затем он перенес ее в комнату, крепко связал скотчем руки и ноги, заклеил рот, привязал к кровати.

После этого он позвонил Вергилию Ивановичу и сообщил, что дело сделано. Старик приехал через несколько часов на своей четверке. Она была все это время в отключке.

Они расчистили пол в большой комнате, плотно завесили окна, начертили пентаграмму, расставили толстые черные свечи. Затем они раздели жертву, положили в центр пентаграммы. Старик начал зачитывать молитвы и магические формулы из проклятых «Красных Всходов», Скорпион полностью разделся и начал насиловать жертву. От боли она пришла в себя и начала пытаться кричать сквозь скотч, но у нее ничего не получалось. Старик визжал, выкрикивая слова на латыни. Свечи начали испускать черный дым, Скорпион увеличил темп, ему казалось, что он забирает жизненную энергию девчонки и через это обретает сверх силу. В комнате начало становиться темно, в печной трубе слышались завывания, будто стоны.

Старик повалился на колени, но не прекратил читать проклятые заклинания. Внезапно, в стене будто появилась черная клякса, которая начала расширяться, превращаясь то ли в зеркало, то ли в портал. Жертва затихла, Скорпион сжал руки на ее юной шее и начал душить. Кто-то другой, внутри него требовал ее смерти. Чем больше он ее душил, тем больше расширялся портал. Девушка билась в конвульсиях, но вскоре затихла, в этот момент из портала вылетел черный дым и ударил Скорпиона в грудь, будто прошел в его нутро и не вышел наружу. В этот же момент он кончил. Из портала раздался дикий вой. Он прощупал пульс девушки — его не было, она была мертва. Портал с грохотом и воем сузился и исчез, будто бы его и не было. Скорпион завалился на бок и обнял труп девушки. Старик прекратил читать заклинания и упал в обморок. Лишь кучка пепла и серы у плинтуса напоминала о произошедшем. Свечи затухли, оставляя черный оплавленный воск на полу.

Через некоторое время старик очнулся, сел на полу и протер глаза. Книга валялась рядом.

— Что, что произошло? — спросил он взволнованно.

— Вон что. — Скорпион указал на кучку пепла. — кажется ритуал удался.

— Вы его видели?

— Слышал, и что-то видел. — Скорпион не стал говорить о влетевшем в его грудь черном сгустке.

Они сидели, делились впечатлениями, ощущениями, наконец то их долгие труды дали плоды. Средневековое колдовство оказалось не мифом, а реальностью.

Тело они закопали в подвале дома, завалив его камнями и хламом. По весне они сожгли дом, окончательно уничтожив место преступления.

Скорпион совершенно не ощущал скорби или угрызений совести, вместе со смертью девушки, та часть его души, которая любила ее, была поглощена темным порталом. На ее место пришло нечто темное, порожденное сгустком энергии, вошедшим в него.

Первые изменения он почувствовал скоро — он перестал болеть или плохо себя чувствовать, в нем появились силы и физические, и ментальные, он мог заставить делать кого угодно и что угодно. Он мог не спать ночами и не чувствовал от этого усталости.

У Вергилия Ивановича если и были какие-то изменения, он о них молчал. Только стал больше и чаще выпивать.

Вялое расследование исчезновения девушки его практически не затронуло, хотя его опрашивали и задавали вопросы. Свой внутренней силой он смог надавить на следователя и тот поддавшись, не стал глубоко копать.

В книге содержались различные ритуалы и постепенно они расшифровали их все. Тогда Скорпиону открылась большая власть — он мог торговать таким товаром, которого ни у кого не было на рынке — ни у доморощенных гадалок, ни у представительных экстрасенсов из телевизора. Но действовать нужно было очень осторожно и ставить на поток древнюю магию никто не собирался.

Шло время, о пропавшей девушке никто не вспоминал и тогда они решили испробовать другой ритуал. Для него они нашли постоянное место на ближайшее время — старый, заброшенный троллейбусный парк на окраине города, помещения которого позволяли и держать пленницу и исключить случайных свидетелей. В этот раз они решили изготовить снадобье от всех болезней, основой которого должна была вступить молодая женская кровь. Эффективность решили проверять на старике, который накопил болезней под закат жизни много.

Жертву выслеживали несколько месяцев в одном из подмосковных городков, в этот раз не вступая в близкое знакомство. Как- то, в один из майских вечеров девушка села в неприметную четверку к старику водителю, который не мог представлять угрозы на первый взгляд. Тем не менее, больше ее никто никогда не видел.

В подвале старого троллейбусного парка начались творится страшные вещи. Бродяги и бомжи стали обходить стороной проклятое место. Кровавая жатва дала хорошие всходы — болезни старика отступили.

Скорпион долго думал о будущем их так называемого проекта. Долго сидеть в подвале троллейбусного парка было небезопасно. Старик по своим каналам, темным связям, распространил полуправду — полуложь о неких способах лечения, средневековых мудростях и прочем. Контакты потянулись, но Скорпион и старик придирчиво рассматривали всех кандидатов и выбраковывали. Время шло, и вот, наконец появился нужный кандидат. Криминальный банкир, больной раком и готовый на все. Ритуал удался, кровища лилась, темные силы явили свою мощь и рак банкира впал в ремиссию.

Банкир был согласен на все и стал слепо выполнять требования Скорпиона. У их группы появился уединенный дом с многофункциональными подземными коммуникациями — камерами, тайными ходами, которые были готовы надежно хранить мрачные тайны. Вместе с банкиром появились технологии, даркнет, исполнитель, который за круглую сумму похищал девушек. Появились еще клиенты, из которых Скорпион сделал секту.

Но его беспокоило существо — инфернал, которое являлось ему изредка и делало туманные намеки. Скорпион понимал, что все что ему дано — страшный дар, за который придется платить и совсем не кровью каких-то девиц. Инфернал требовал реализовать некий ритуал, скрытый в книге, но какой ни он ни старик не понимали. Суть его заключалась в призыве дьявола и высвобождение его от ограничений для пришествия антихриста и активации катаклизма, описанного в древних книгах как конец света.

Время шло, в секте выделилась некая Кайя, бизнесвумен, которая рьяно желала слиться с дьяволом и максимально отдавала все на нужды секты и ритуалы. В то же время внезапно пропал Вергилий Иванович. Перестал выходить на связь, квартира была брошена, личные вещи остались на местах, стол был завален записями и расшифровками книги.

Связи в силовых ведомствах ничего не дали, старик просто в какой-то момент перестал везде появляться, будто растворился. Скорпиона это сильно выбило из колеи. Как он понял в последствии, это было предвестником краха в будущем. Из-за пропажи старика шансов расшифровать книгу до конца было мало.

***

Настоящее, вечер 14 октября.

Черный лендкрузер свернул с шоссе на второстепенную дорогу не доезжая Голицына. Ганецкий торопился, но вел машину аккуратно, незапланированные остановки дорожной полиции могли сорвать все планы. Тем не менее эксцессов не случилось. Вдоль дороги тянулись ряды сосен, вскоре замелькали домики покинутого на осень дачного общества. Внедорожник проехал через общество и остановился у неприметного домика. За участком была удобная парковка, скрытая от улицы ельником. Домик был снят через интернет на специализированном сайте на подставное имя. Услужливый хозяин с утра натопил печь и оставил запас дров. Ганецкий вышел из машины, по усыпанной рыжими иголками тропинке прошел на участок. Под садовым гномом с отколотым носом он обнаружил ключи. Домик был старенький, из бурого от времени бруса, но с хорошей металлочерепичной крышей. Он зашел внутрь, осмотрел маленькую веранду, кухню, комнату на первом этаже и чердак. Каких-то скрытых видеокамер и микрофонов он не обнаружил. После этого он вытащил связанного Георгия из багажника и поволок его в дом. Там он привязал его к старому, но весьма прочному креслу скотчем.

Сам он сел на небольшой кухне за стол, расстелил газету и выложил на нее пистолет Стечкина, убойный ствол, использующийся в различных спецподразделениях и принялся его разбирать, чистить. Из большой клетчатой сумки торчал ствол винтовки ВСС, именуемой винторезом.

***

— Значит так, я на месте, недалеко от Голицына, до встречи несколько часов, я сейчас отправляюсь разведать объект, исполнитель у меня надежно связан, после этого я заберу его и заеду за вами.

— Хорошо, мы в старом парке, на окраине, тут еще рядом кладбище. — сказал я.

Вечерело, до встречи оставалось около четырех часов. В парке становилось еще более мрачно, температура воздуха опускалась — солнце зашло за горизонт. От нервного напряжения я курил, Лиза молчала, что-то листая в смартфоне.

— Посмотри в интернете про этот домик смотрителя, может фотографии есть. — сказал я ей.

Она молча кивнула, не отрываясь от экрана. Ветер усилился и стал проникать в щели и стыки, создавая сквозняки в будке. Я выглянул из нее, казалось, что в парке блуждают какие-то тени. Кое- где зажглись фонари, а кое -где царила непроглядная тьма.

— Вот, смотри, схема, а там дальше фотографии. — Лиза протянула мне смартфон.

Домик находился дальше вокзала, за насыпями, в небольшой рощице. Судя по фото, это было старое каменное строение с железной ржавой крышей, толстой кирпичной трубой. Окна были закрыты ставнями и заколочены досками. Домик много лет был необитаем, пространство вокруг него заросло кустарником и бурьяном.

Дальше в поисковике вывалилась статья «Страшное убийство произошло в Голицыно». Статья датировалась 2005 годом, в ней упоминался некий Сергей К., сотрудник милиции, найденный с перерезанным горлом в домике. Автор статьи выдвинул версию, что убийство связано с некими криминальными разборками из-за местного рынка.

— Да, мрачное местечко, — протянула Лиза.

— Портал в ад. — резюмировал я. — не удивлюсь, если этот Сергей работал по делу Шершневой.

***

Скорпион не спеша ехал в направлении Голицына. Домик смотрителя ему был хорошо знаком и примерный план у него уже крутился в голове. За окном автомобиля царила поздняя осень, тяжелые дождевые капли падали на лобовое стекло, дворники работали на полную мощность. В салоне было уютно, печка создавала комфортную температуру.

К перелеску с домиком вела старая проселочная дорога, которой пользовались лишь грибники и любители пикников, но при такой погоде встретить их там было сомнительно. Он остановил машину в километре от перелеска, на небольшой полянке укрытой от дороги кустарником. В вечерней темени его машина была практически не видна с дороги с выключенными фарами. Он не спешил покидать теплый салон. Все было рассчитано, просчитано, продумано.

Погода разгулялась, дождь и ветер свирепствовали в предполье и в перелеске, нагибая стволы деревьев. Время встречи приближалось.

***

Ганецкий оставил машину недалеко от вокзала и пешком, через железнодорожные пути направился в сторону перелеска с домиком смотрителя. Миновав старые насыпи тупиковых путей, он вышел на небольшую тропинку, а зашагал по ней. Из-за темноты ориентироваться было трудно, тем не менее, через пару минут он увидел вдалеке белые стены домика. Стараясь не приближаться к объекту, он по большому радиусу обошел его, сделал определенные выводы и решил вернуться назад. Дальнейший его путь лежал в старый парк на другом конце города.

В это время я совершенно устал сидеть в холодном техническом помещении и вышел на улицу и разминался. Рядом с ракушкой мерцал одинокий фонарь. С одной из аллей послышались торопливые шаги. Вскоре из полумрака появился Ганецкий. Он был взъерошен, было видно, что он очень торопился.

— Пойдемте быстрее, пойдемте. — крикнул он, махнув рукой в сторону выхода.

Мы с Лизой быстрым шагом отправились за ним. На выходе из парка стоял черный лендкрузер. Ганецкий сделал знак остановится.

— Этот там, в багажнике, сказал он не громко. Сейчас едем к месту встречи, я предварительно посмотрел возможные подходы. Мы пойдем с ним, а вы будете ждать нас в машине. В общем, по ситуации. — тихо проинструктировал он нас.

Спорить с ним я не хотел, все-таки он профессионал, а мы с Лизой не группа захвата. В салоне джипа было тепло и даже уютно, я с удовольствием развалился на заднем сиденье, Лиза села спереди. На присутствие пленного злодея указывало кряхтенье и тяжелое дыхание в багажном отсеке. Джип тронулся, аккуратно объезжая центральные и оживленные улицы он лавировал в осенней темени. Миновала городская застройка, окраинный частный сектор, мы выехали на проселочную дорогу вдоль железной дороги. Невдалеке от города они выехали на пустынный переезд, переехали железнодорожные пути и направились в обратном направлении, в сторону проклятого перелеска. Ганецкий выключил фары и сбросил скорость, перед перелеском были небольшие холмы, поросшие березняком. Вот за этими холмами он остановил машину, таким образом скрыв ее от возможных наблюдателей из рощицы. Приближалось время встречи. По темному небу плыли грозовые тучи, предрекая скорую грозу. Блеклая луна то выплывала из-за облаков, то скрывалась, не давая должного света. Где-то вдали, за горизонтом слышались грозовые раскаты.

Я слегка разомлел от теплоты и комфортного кожаного дивана. Лиза напряженно куталась в свой плащ, чем быстрее приближался час икс, тем больше она нервничала.

Ганецкий порылся в бардачке и достал из него пистолет Макарова и протянул мне.

— Виктор, пойдешь со мной, но чисто на подстраховке, вперед не лезь. — сказал он мне, затем обратился к Лизе. — а вы, остаётесь в машине, садитесь за руль и не глушите машину.

Ганецкий вышел из машины и пошел доставать пленника из багажника. Я нехотя вылез из салона, засунул пистолет за пояс брюк. Пленник тревожно мотал головой, трясся и мычал через заклеенный рот.

— Значит так, сейчас я освобожу тебе ноги и сниму кляп. Будешь кричать или попытаешься бежать сразу стреляю. — грозно сказал Ганецкий. — тебе ясно? Подойдем к дому — сниму наручники, но будешь дергаться сразу валю.

Пленник, мыча, закивал. Его развязали, но наручники на руках спереди оставили, накину на них шарф для маскировки.

***

Сикст подошел к домику смотрителя, осмотрелся по сторонам, обошел его по периметру. Каких-то признаков засады он не обнаружил. Он потянул на себя старую деревянную дверь, и вошел внутрь. На полу под ногами похрустывало битое стекло, штукатурка и прочий мусор. Дурная слава этого места отпугивала бомжей и наркоманов, поэтому внутри было не сильно загажено, хоть и грязно.

Он прошел в большую комнату, смахнул пыль со стула и поставил его к стене, так, чтобы за спиной не было окон и можно было контролировать вход. Тяжелую сумку с деньгами он поставил на круглый стол. Он не знал, чего ждать, поэтому ТТ он положил на колени, прикрыв кепкой. По старой, металлической крыше забарабанили дождевые капли. Он опасливо оглядывался, смотрел в окна, пытаясь уловить движение. Но никаких шорохов, шагов или скрипов слышно не было, только темная осенняя ночь шумела за пыльными окнами. Пахло застарелой гарью, пылью и затхлость.

Время приближалось к назначенному часу. Мимо рощицы прогромыхала поздняя электричка, отсветы окон которой попадали в комнату. Сиксту стало страшно, холодный пот выступил на коже, заструился по телу из района подмышек. Он крепко сдавил рукоятку ТТ, готовый в любой момент начать стрелять куда придется.

Внезапно, послышались шаги, скрипнула входная дверь и кто-то зашел в маленькие сени. Сикст из-под кепки навел пистолет на дверной проем.

— Я это, я, Георгий. — сдавленно сказал пришелец. Ганецкий шел бесшумно за Георгием, из сеней повернул на маленькую кухню и затаился, контролируя и проход, и подход к дому через окно.

— Заходи, садись, не стой в проходе. — приказал Сикст.

Георгий зашел в комнату и сел на грязный стул у стола. В темноте было не понятно, что выражает его лицо, но в целом он выглядел осунувшимся.

— Ну, что звал? — спросил Георгий напряженно.

— Сам звал, сейчас придет, расскажет.

Я сидел в небольшой ложбинке, не доходя до дома, прикрытому от тропинки густыми зарослями. Что происходило в доме слышно не было, вероятно ничего и не происходило. Нервная пауза повисла над лесом. Грозовые тучи надвигались, капли дождя начали проникать за шиворот куртки.

Внезапно, сбоку, послышалось шуршание, кто-то тихо шел по прогалине, еле слышно хрустя сучьями. Через некоторое время из зарослей аккуратно вышел какой-то мужик в черной куртке в надвинутом на глаза картузе. Мужик осторожно подошел к двери в дом, осмотрелся и вошел внутрь.

Ганецкий засек нового игрока и приготовился к развитию событий. Незнакомец прошел в комнату.

— Вечер добрый. — сказал он

Сикст и Георгий вяло ответили, что да, вечер добрый.

— Ну что, ты принес все, что я сказал? — обратился незнакомец к Сиксту.

— Да, конечно, вот сумка, на столе. — Сиксту было очень страшно, его рука дрожала на рукоятке пистолета.

Скорпион обошел сидящего за столом Георгия, открыл сумку, внутри лежали пачки евро. Он удовлетворительно кивнул. Где-то совсем рядом разорвался подобно взрывам разряд молнии. Скорпион быстрым движением выхватил пистолет, приставил его к голове Георгия и выстрелил. Тот завалился на бок замертво. Сикст взвизгнул, метнулся в угол комнаты и начал стрелять из ТТ по Скорпиону. Но того будто пули не брали. В ту же секунду Ганецкий с криком — «Все стоять!» вывалился из кухни в коридор. Скорпион прижал к себе сумку с деньгами и протаранив окно, вывалился на улицу. Сикст бросил свой пистолет на пол и поднял руки.

Я увидел, как из окна дома вывалился тот незнакомый мужик и выскочил из укрытия, целясь в него с криком «Стой, стой сука!».

Скорпион метнулся в чащу и быстро побежал к машине, в спину неслись крики и выстрелы. Он выстрелил, не целясь по преследователям. Дождь и ветер размывал звуки, он оторвался от преследователей, вывалился из рощицы и добежал до своей укромно спрятанной машины. Преследователи топтались в рощице и судя по всему не понимали, куда он делся. Мелькали лучи фонариков. Он решил рискнуть и не трогаться сразу, чтобы не обнаруживать себя.

***

Весь в сучках и мокрой одежде я вернулся к дому, Ганецкий выводил какого-то толстяка со скованными руками.

— Привезли одного, увозим другого. — мрачно сказал я.

— Нужно уходить, менты скоро будут здесь, выстрелы точно слышали на вокзале. — сказал Ганецкий.

Они быстро миновали лес и вышли к машине, где нас ждала Лиза. Мы не стали разводить сантименты, и машина сразу тронулась с места с выключенными фарами куда подальше от проклятого городишки. Ганецкий сел рядом с толстяком на заднем сиденье.

— Твой дружок, Жора, тебя сдал. Так что нам не интересны твои оправдания, первое что нам нужно — где похищенная Анна Родионова?

— Я не знаю никакой Родионов, я не знаю никакого Жору. — твердил толстяк.

— Останови машину, сейчас я этому клопу развяжу язык. — приказал Ганецкий.

Машина остановилась у небольшого оврага, вокруг царила темень, дождь и ветер. Ганецкий выволок толстяка, швырнул его на землю и приставил отобранный у него ТТ к колену.

— Сейчас стреляю тебе в колено, потом не соберешь его. Считаю до трех.

— Ладно, ладно, я тут ни при чем, но я знаю где она. Это все тот, который сбежал, я просто посредник. — залепетал толстяк. — она под Наро- Фоминском, там у него дом. Только он убьет ее сегодня в полночь.

Толстяк назвал адрес, я вбил его в навигатор и наш джип набирая скорость направился к цели. Наконец- то конец истории близок, я про себя молился, чтобы мы успели, только бы успеть спасти сестру. Лиза выехала на шоссе и гнала машину, невзирая на знаки и светофоры.

***

Скорпион плавно выехал на проселочную дорогу и поехал в сторону убежища, где Кайя готовила ритуал. Конечно, Сикст вероятно захвачен неизвестными и может сдать убежище, но отступать уже некуда, либо ритуал призовет дьявола, либо бездна поглотит самого Скорпиона. После этого он собирался растворится и исчезнуть, чтобы потом всплыть в каком-нибудь другом городе с новой личностью. Сумка с деньгами стояла на пассажирском сиденье. Обагренный кровью немецкий пистолет ждал новых жертв. Свидетелей он оставлять не собирался. Он понимал, что толстяк остался жив и сдаст место, где они проводили ритуалы.

Мелькали облетевшие деревья, редкие остановки, городки вдоль трассы, по которой Скорпион гнал машину, теперь он уже торопился и не следил за знаками. Дворники работали на пределе, отбрасывая дождевые капли. Он свернул на Наро — Фоминск, проехал через город и направился в район коттеджных поселков. На территорию нужного дома он не стал заезжать, рассудительно решив, что придется бежать и лучше пока машину не светить, оставил ее на соседней улице. Сумку с деньгами он спрятал под сиденье, чтобы не привлекать внимание.

В большом каменном доме уже горел свет, во дворе стояли дорогие машины — желающие дьявольского причастия явились на мессу. На пороге его уже встречала Кайя в черном балахоне на голое тело.

— Проходи, Скорпион, только тебя ждем. — елейно и радостно сказала она.

Скорпион вошел в дом, в прихожей он надел балахон поверх своей одежды и прошел в зал. Там уже толпились мужчины и женщины в таких же черных балахонах и масках. Посреди зала, привязанная к алтарю, лежала голая Аня, в полубессознательном состоянии.

Скорпион сделал знак и Кайя начала обходить с большой золотой чашей стоящих людей, их которой те отпивали специальную жидкость. Сам скорпион открыл книгу и начал читать заклинания на латыни.

Кайя вытащила к алтарю какого-то низкорослого мужика и толкнула его к прикованной девушке. Тот навалился на нее и начал ее насиловать. Кайя в это время начала лить на нее остатки из золотой чаши. Ритуал начался.

***

Черный джип несся к адресу, указанному толстым пленником.

— Как попасть на территорию? — спросил Ганецкий.

— У меня есть ключ карта от калитки и от ворот. Если конечно ее не заблокировали. — ответил тот.

— В доме что как расположено?

Толстяк начал путано объяснять, где вход, какая система охраны, где зал для проведения ритуалов и что под домом есть секретные коридоры и камеры.

— Кто тот человек, который приходил на встречу?

— Его зовут Скорпион, настоящего имени я не знаю.

— Для чего вы похищали девушек?

— Этот Скорпион не человек, он колдун, он обладает большой властью, у него есть старинная книга, с помощью которой он может все. А девушки приносятся в жертву сатане.

Мне стало плохо от этих откровений. Дальше толстяк рассказал о количестве этой секты и своей роли в ней.

— Вы поймите, я просто давал деньги в обмен на лечение своей болезни. — причитал он.

— Будешь сидеть в машине, пока мы пойдем разбираться с твоей сектой. Дернешься — она тебя убьет. — Ганецкий указал на Лизу и отдал ей в руки ТТ толстяка. Та повертела пистолет в руке, передернула затвор и навела на толстяка. Он замахал поднятыми руками.

— Давай сюда свою ключ карту и сиди смирно. — тот отдал пластиковый прямоугольник Ганецкому.

Мы покинули машину, хорошо заковав, толстяка по рукам и ногам. Трехэтажный кирпичный особняк был обнесен высоким глухим забором с кованой калиткой и воротами. Ганецкий приложил карту, и калитка бесшумно приоткрылась. Внутри двор был заставлен дорогими машинами, мы прошли по дорожке к роскошным дубовым дверям, которые так же открылись от карты.

В доме нас никто не встретил — ни прислуги, ни охраны. Какой-то гул шел из глубины дома, где как я думал, находится проклятый зал ритуалов. Мы осторожно прокрались по коридору в глубь дома и вышли к большим, темного дерева дверям, из-за которых доносились голоса и крики. Ганецкий дал мне знак и я рывком распахнул двери.

Увиденное поразило меня — люди в черных балахонах совокуплялись друг с другом, пока один из них выкрикивал на непонятном языке заклинания держа в руках книгу. В центре кучка людей копошилась над голой, прикованной к какому-то алтарю сестре. На противоположной стене чернела какая-то огромная точка, будто разрастающийся портал.

— Всем стоять, полиция! — крикнул Ганецкий и выстрелил в потолок.

Люди в балахонах начали визжать, вскакивать, выстрел серьезно их дезориентировал. Я выхватил свой пистолет и кинулся к сестре.

— Все отошли от нее, легли на пол, иначе стреляю! — кричал я.

Люди начали отшатываться к стенам, кто-то просто сел на пол. Сестра была жива.

— Сейчас, сейчас мы тебя освободим, все кончено!

Ганецкий тем временем достал телефон и вызывал полицию, объясняя, что произошло и говоря адрес. Тем временем высокий человек с книгой в руках, который все эти мгновения будто был в оцепенении, ринулся к одной из стен. Стена отъехала, обнажив темный провал, куда он заскочил, и пока я подбежал к нему стена вернулась на свое место.

— Сукин сын, а ну говорите, кто это был! — вскричал я.

— Это был главный жрец, Скорпион. — сказала одна из фигур под балахоном. — отпустите меня, я тут ни при чем, я заплачу вам.

— И я, я тоже заплачу. — проскулила какая-то женщина.

— Вот она, она помощница того, кто сбежал, ее зовут Кайя, она все знает. — завопила другая фигура.

Ганецкий подошел к женщине и ткнул в нее пистолетом.

— Открывай эту стену, иначе пристрелю. И давай ключ от наручников девушки, быстро.

Та отдала ключи и подошла к стене.

— Попробуешь сбежать — стреляю.

Она нажала на один из камней, и стена отъехала. Он подошел к алтарю, снял наручники с Ани и аккуратно положил ее на пол. Затем он подтащил за шиворот Кайю и приковал ее руку к алтарю.

— Присмотри за ними пока менты едут, если будут дергаться, сразу стреляй, это звери, а не люди. — приказал Ганецкий и пошел в провал в стене.

Полутемный провал оказался лестницей, ведущей куда-то вниз, редкие лампочки давали мало света. Ганецкий крепко сжал пистолет и решительно двинулся в глубь. За лестницей начинался коридор с тяжелыми металлическими дверьми. За одной из них был какой-то процедурный кабинет, за другой помещение с нарами, похожее на тюремную камеру. Высокого мерзавца нигде не было. Коридор упирался в закрытую тяжелую дверь с зарешеченным окном. Погоня была окончена, вероятно за дверью был тайный эвакуационный ход.

— Сука, сука! — выругался Ганецкий.

Тем временем к особняку подъезжали полицейские машины, сотрудники полиции выгружались, оцепляли особняк по периметру и аккуратно начали вторгаться внутрь.

***

— Да, ну и дела. — протянул Борисов, глядя на труп неизвестного мужчины с простреленной головой, лежащего на полу в заброшенном доме путевого смотрителя.

Пока они обыскивали номер Виктора Родионова в гостинице, поступил сигнал о стрельбе где-то за вокзалом, куда и отправился Борисов с опером Костей, подспудно ощущая, что стрельба связана с их гнилым делом.

Место стрельбы нашли относительно быстро — кроме как этой заброшки других подходящих мест не было. Бывало, конечно, что случалась поножовщина где-то на задах вокзала, в районе складских тупиковых, как-то даже там находили мертвого бомжа, но выстрелы были не с той стороны.

Опер Костя задумчиво курил, и думал, что за ушат несчастий в виде висяков пролился на его голову. Оперативная группа работала на месте. Борисов прикурил у него и тоже задумался. Он чувствовал, что отстает от событий и это было плохо.

— Гильзу вот нашли. — подошел криминалист и сунул им в лица пакетик с гильзой.

— Макаров? — со скукой спросил Костя.

— Нет, судя по всему от какого-то раритета. Точно скажу после исследования.

— Мда, если эхо войны, то ствол не отследить. — разочарованно сказал Костя. Висяк формировался прямо на глазах. А висяк — это ухудшение раскрываемости и лишение премии и других плюсов.

Борисов вышел из домика и пошел в глубь рощицы, то ли хотел что-то найти, то ли просто опорожниться. В этот момент зазвонил сотовый телефон.

— Ну и мудак же ты, Олег Петрович, фееричный мудак. — кричал следователь Пал Данилыч.

— Что случилось, Пал Данилыч? — упавшим голосом спросил Борисов.

— Да то, что нашлась твоя пропавшая Родионова, и нашел ее брат Виктор, которого ты мне тут в розыск подавал!

— Так он, наверное, понял, что мы его возьмем и решил ее отпустить… — вяло предположил Борисов.

— Нет, там такое, даже по телефону не хочу об этом. Там Наро — фоминские работают, так что нам никаких премий, а только говно разгребать. — рычал Пал Данилыч. — едь туда, и помогай коллегам из области.

— У меня тут еще труп, возможно тоже по нашему делу… — начал было Борисов.

— Пошел на х.. со своим трупом! — Пал Данилыч пришел в бешенство. — мне сейчас генералы звонить начнут, ты мудак даже не представляешь, что там под Наро — Фоминском всплыло!

Борисов вернулся к дому, вытребовал себе машину у Кости и помчался по адресу, который продиктовал ему следователь.

***

Скорпион успел забежать за тяжелую бронированную дверь, запер ее на металлический засов и отсек от себя преследование. Дальше он проследовал по извилистому коридору — узкому лазу, настоящему крысиному пути. Стены были выложены грубым камнем, с потолка свисали мощные корни деревьев, редкие красные лампы освещали его путь. Где-то в глубинах своего темного подсознания он видел такой итог, поэтому сильно не переживал. Подземный ход вывел его на неприметную окраину коттеджного поселка, рядом с тем местом, где он оставил свою машину. Он вылез из небольшого люка, замаскированного под часть газона, отряхнулся и не спеша дошел до машины. По его расчетам, пока менты если и приедут, а да еще и додумаются начать перекрывать дороги, он успеет покинуть этот район. Стояла темная осенняя ночь и никто не заметил как он появился из-под земли, как сел в машину и уехал. Машина прогрелась и Скорпиону стало тепло и хорошо. Он направил свою машину в один из соседних подмосковных городов, где планировал сесть на один из проходящих ночных поездов и раствориться в бескрайних просторах страны.

Спокойно, не превышая скорости он проехал сквозь ночную мглу, остановил машину на безлюдной парковке на окраине города, тщательно протер руль и остальные места, где могли бы быть его отпечатки. Достал сумку с деньгами, спрятал Вальтер под одеждой — еще рано с ним было расставаться. На небольшом вокзале было безлюдно — дремало пару пассажиров, полицейских видно не было. Он сел в темном углу и сразу стало казаться, будто он весь вечер просидел, а не только что явился в ночи. Минут через сорок объявили проходящий поезд на Хабаровск. Он не торопясь поднялся со скамейки, когда поезд, скрежеща тормозами, медленно вполз на вокзал. Подошел к толстой проводнице в мятой форме, коротко с ней переговорил, надавил на нее своей темной властью, сунул ей в руку пятитысячную и залез в вагон.

Проводница отрядила ему пустое купе, что было как нельзя кстати. Через некоторое время она принесла ему кирпичного цвета чай в подстаканнике. Скорпион разомлел от тепла и чая, за окном опять разошелся мелкий дождь и ветер. Мерный стук колес клонил в сон. Он спрятал сумку под полку, запер дверь в купе и задремал. Сны ему снились мрачные, тяжелые, будто бред больного. Внезапно он проснулся, его била крупная дрожь. Напротив, него, в углу купе сидел знакомый силуэт.

— Разочарованы мы тобой, Скорпион, не сделал ты что нужно было. — изрекла фигура в плаще и шляпе.

— Я все исправлю, только осяду на новом месте, будьте уверены. — запричитал он.

— Конечно, исправишь. Не исправишь — и года не проживешь. — силуэт поплыл в воздухе, его размывало, Скорпион моргнул и раз — нету силуэта.

В полутемном купе стало особенно мрачно и холодно, будто инфернал забрал с собой все тепло. Скорпион закутался в одеяло, поворочался и уснул.

***

Дознаватель наро — фоминского УВД Жирин прохаживал по коридорам особняка, причитая и удивляясь, куда он попал. Похищенную девушку увели сотрудники приехавшей Скорой помощи, закутав в одеяло. Ожидался автобус для задержанных, их нужно было отвезти в отдел, там, где-то разместить и начать дознание, что тут произошло. Сотрудники полиции осматривали дом, тайный ход, работы было много. С минуты на минуту ожидались представители следственного комитета, прокуратуры, генеральские чины.

Его позвал криминалист и указал на тайный ход.

— Там точно держали людей, в одной из комнат ногти, волосы, все как в фильме ужасов. — сказал он Жирину.

— Да, привалила радость. — тяжело вздохнул Жирин. — ладно, работайте, я пойду встречать начальство.

Среди задержанных оказался известный кинорежиссер, несколько актеров и писателей, поп — певица, какие-то бизнесмены.

Во двор въехала полицейская машина, явно неместного УВД. Из нее вывалился запыхавшийся мужик лет сорока — пятидесяти и побежал к курящему Жирину.

— Борисов, Олег Петрович, веду дело об исчезновении Родионовой. — торопливо представился он.

Жирину было глубоко плевать что там вел Борисов, ибо он был на своей земле, а Борисов приезжий и без внятных полномочий.

— Сейчас приедет начальство, с ним будете разбираться. — скучающе сказал Жирин, но препятствовать Борисову в осмотре дома не стал.

***

Я, Лиза и Ганецкий сидели в холле первого этажа, в ожидании следственной группы.

— О, Олег Петрович, вы как всегда вовремя! — воскликнул я увидев Борисова. — за вас вашу работу уже сделали, а вы на раздачу орденов!

— Ну, зачем же вы так, ваша сестра нашлась и слава Богу. — будто и не радостно пробормотал он.

— Даже не представляю, как вы все это будете разгребать. Главный то злодей сбежал.

Борисов промолчал и пошел осматривать дом. Обманчиво казалось, что все кончилось, но на самом деле еще нужно было определить главного злодея, хронологию событий, где похищенные ранее или их тела.

Мне хотелось выпить и забыться. Началась медленная следственная рутина, какой-то толстый мужик, представившийся следователем куда-то меня, повел, задавал какие-то вопросы.

Толстый банкир по кличке Сикст решил молчать обо всем и не выдал информации об убитом исполнителе. Он всячески пытался выставить себя случайным человеком, который, как только понял, с чем столкнулся — сразу же решил сдать дьявольскую секту.

События дальнейших дней были туманны, я и Лиза посещали Аню в больнице, она уже постепенно приходила в себя, в ее крови нашли огромные дозы наркотиков, нейролептиков и других рецептурных препаратов. Выведение всего этого коктейля требовало времени, а потом ее ждали дача показаний и суд. Я не знал, восстановится она как личность после содержания в жуткой камере сатанистов или нет.

Оставался вопрос с другими похищенными девушками — сколько их было и где тела. Эту информацию дала следствию Кайя, в миру владелица сети салонов красоты, через которую в том числе находили девушек и выслеживали их. Тела прятали в могилах на небольшом районном кладбище, за которым был слабый контроль, документы оформлялись на вымышленные имена, которые затем писались на надгробиях. Таким образом даже, чтобы вскрыть такую могилу в случае обнаружения, полиции пришлось бы получать санкцию суда на эксгумацию.

Спустя две недели мы с Лизой сели в ее роскошную машину и отправились в область, посмотреть на кладбище. Падал редкий снег, который тут же превращался в воду, время листопадов прошло и опавшие листья тонули в грязи. Асфальтированная дорога сменилась, щебеночной, щебеночная сменилась разбитой глиной. Мы проехали через полузаброшенную деревню, на окраине, у развалин церкви мы свернули в сторону перелесков, отделяющих деревню от полей. И вот, вдалеке показались ржавые кладбищенские ворота. Многие надгробия были заброшены, большинство из них было 70—80 х годов прошлого столетия, встречались и более поздние, но их было мало. Было много покосившихся крестов, ржавых памятников из металла, поломанных оградок. Внезапно, глина и щебень перешли во вполне городского качества тротуар. Вдоль него, перемежаясь с деревьями, стояли вполне себе свежие, из черного гранита памятники. Ухоженные участки, на многих цветы. Мы шли вдоль них — годы смерти повторялись, по две три могилы на один год. Ранние смерти в возрасте восемнадцати — двадцати трех лет. Нигде не было фото. Мы шли в глубь кладбища по странной аллее, гранитные памятники сменились на мраморные, такие как ставили десять — пятнадцать лет назад. Самый ранний памятник был 1986 — 2004. На нем было выбито имя некой Марины Александровой.

— Вот тут, наверное, и лежит Саша Шершнева. — указала на этот памятник Лиза.

Я молча кивнул. Достал фляжку с коньяком, отсалютовал памятнику и выпил. Мне тоже казалось, что и это старое дело мы тоже раскрыли. Хотя по большому счету, мне было все равно. Это только в правильных книжках всем не все равно. Лиза укоризненно посмотрела на фляжку — ей видите ли не нравилось, сколько я пью. А кто не будет пить в той ситуации, через которую прошли мы.

Таинственного главаря секты, по кличке Скорпион достоверно опознать не удалось. Рядовые члены секты вообще не видели его в лицо — он участвовал в ритуалах под маской. Сикст и Кайя всматривались в фотографии различных фигурантов дела, но никого не узнавали, или не хотели узнавать. Аня так же не признала ни в ком таинственного Скорпиона. Ни я, ни Ганецкий не могли четко опознать того типа, который наведывался в домик путевого смотрителя. Слишком было темно и он спокойно мог изменять внешность.

Один подозреваемый все же появился — директор школы Арсентьев куда-то пропал. Либо он и был Скорпионом, либо он его убрал, чтобы подставить.

Опера Борисова я больше не видел, его отстранили от дела, как выяснилось, он всерьез рассчитывал во всем обвинить меня и даже объявлял меня в розыск.

Убийство неизвестного в домике путевого смотрителя было выделено в отдельное дело. Все конечно понимали, что оно связано с делом о похищениях. Но банкир решил об этом молчать, да и я с Ганецким тоже. Дело предсказуемо заглохло. Личность его установить так и не удалось. Убит он был из немецкого старого пистолета Вальтер, времен войны, отследить который было невозможно.

Дело следователя Петровского так и осталось закрытым и не пересматривалось, из-за отсутствия подозреваемого и новых улик.

Мать и брат Шершневой наконец воссоединились и ждали эксгумации указанных задержанными могил, желая наконец поставить точку в этой тяжелой для себя истории.

Я переехал к Лизе в ее роскошный лофт, где мы последнее время только и делали, что смотрели фильмы, занимались сексом и думали о будущем. Может быть даже о свадьбе. Я вернулся к работе, но сильно не напрягался, большую часть бюджета составляли деньги Лизы, которые как мне казалось — вообще не заканчивались. Что радовало меня не меньше, чем ее молодое тело. Что она нашла во мне, я не знал, но был счастлив, что настроена она была серьезно.

Эпилог

Теплый, душный поезд вывалил его на холод большого, провинциального вокзала. Пассажиров вышло мало, и он не торопясь решил оглядеться. Город ему был незнаком, но интуитивно ему казалось, что сойти с поезда нужно именно здесь. Город был большой, миллионник, в котором и затеряться легко, и залечь на дно, чтобы оглядеться, укорениться и со временем начать плести свою темную паутину.

На вокзале местами лежал снег, перемежаясь с затянутыми льдом лужами. Поезда и пригородные электрички приходили и отходили, люди садились в них или выходили, будто подчиненные единому механизму, системе. Никто на него не обращал внимания, он был так же серо одет, как и остальные. Он миновал загаженные подперронные переходы и вошел в зеленое здание вокзала. В одном из ларьков он приобрел новый смартфон, симкарту на вымышленное имя — просто сказал продавцу, что забыл паспорт. Левые документы, которые были у него, светить не хотелось.

Затем он расположился в теплом буфете, позавтракал и принялся изучать местный рынок недвижимости. Съёмная квартира в хрущевке в одном из спальных районов нашлась быстро, и он не торопясь поехал на общественном транспорте на встречу. Двор напоминал чем-то даже его прежний. Летом здесь должно быть зелено. Подъезд был ухоженный, с цветами на подоконниках, половиками и даже книжной полочкой на первом этаже.

Квартиру на четвертом этаже сдавал толстая пенсионерка Ирина Геннадьевна, которая ознакомилась с его паспортом, взяла сразу за два месяца и растворилась в своих хлопотах. Скорпион сел в старое советское кресло в комнате, закурил и задумался. Из приоткрытой сумки торчали пачки евро и долларов и кожаный переплет «Красных всходов».

Новосибирск 2022—2023

Спасибо за чтение

Вернуться к книге

Красные Всходы

Красные Всходы