Красные Всходы 2

Пролог

Часть 1. Безысходность.

Пролог.

Стояла редкая майская жара, клубы пыли поднимались от автодорог и оседали во дворах, парках, темных проулках. Казалось, что не березовые листочки, а эта самая пыль является символом короткой и грязноватый весны в городе. Весенним настроением город напитывала бодрая сорняковая трава, которой все равно где было расти - на пустыре, в колее разбитой второстепенной дороги или у древнего канализационного люка. Ее зелень будто говорила - потерпи, горожанин, потерпи, настало мое время, а скоро, бог даст, настанет и твое. Пройдут перед девятым мая грохочущие грузовики водомои, собьют проклятую пыль по углам, а там дальше и чище станет город.

Все старые советские парки в городе - бывшие кладбища, с легкой руки хрущевских партократов, превратившиеся ПКиО - где культурой особо не веяло, но отдохнуть было вполне можно - под второсортное пиво, разливающееся из желтых бочек толстыми продавщицами, существующими вне времени или политического строя. Можно было скушать сносный шашлык, а для самых маленьких - прокатиться на дребезжащей железной дороге. Никто уже и не вспомнит, что впадины в земле - бывшие могилы.

Именно в таком парке в час, когда день начинает уступать вечеру, за деревянным столиком непрезентабельного уличного кафе сидел мужчина средних лет. Его пивной бокал с логотипом какого то дряного пива был наполовину пуст. На бумажной тарелке ждало своей участи пару кусков подогревшего шашлыка, компанию им составляли остатки маринованного лука и лаваша.

Мужчина со вкусом сделал большой глоток пива, достал из пачки сигарету, быстро поджог и откинулся на спинку деревянного стула. Сизые дым окутал его лицо и устремился куда то в бесконечность. Майская бесконечная пора. За соседним столиком у молодой пары было что то похожее на романтическое свидание и они неодобрительно покосились на табачный дым. Но мужчине, которого звали Виктор, было абсолютно все равно. Он сам витал где то в облаках обрывочных мыслей, подогретых пивом.

Жестом он подозвал официантку, вялую и потрепанную тетку, и попросил повторить пиво.

Со стороны могло показаться, что Виктор просто постигает эту жизнь подобно греческим философам, которые утверждали, что истина в вине. Но вина не было, было лишь нефильтрованное светлое пиво. И Виктор ждал одного важного человека, который должен был пролить свет на некоторые последствия таинственных и пугающих событий прошлого.

Пепел сигареты обвалился совсем рядом с унылым шашлыком. Официантка принесла новый бокал пива, забрав опустошенный.

Где то вдалеке мчалась пожарная сирена.

Он посмотрел на часы, стрелка подбивалась к пяти часам вечера. Он отхлебнул из бокала и остался доволен вкусом. И тут он увидел его. Нужный ему человек не торопясь вышагивал по одной из второстепенных аллей откуда-то изнутри парка. Старомодный картуз, линялый непонятного цвет плащ и невыразительное лицо мужчины лет шестидесяти. В руке он нес старомодный чёрный чемодан. Он подошел и сел за стол, неслышно, так, будто он и не приходил вовсе, а сидел за столом уже продолжительное время.

- Ну, что скажете, Михал Сергеич?

- Вот сводки, по городу, по твоим параметрам, за последний год. - человек протянул пачку листов, появившихся из чемодана. - от этих бумаг так и веет дерьмом.

Виктор поморщился, взял листы желтоватой бумаги и начал бегло их просматривать.

- Господи, и это за полгода?

- Представь себе.

Над чахлым парком стали сгущаться тучи, парочка за соседним столиком суетливо ретировалась. Но Виктор этого не замечал, ему было жарко и душно, даже холодное пиво не помогало, от этих листов поднималось давление, темный липкий страх, вонь ладана, адреналин от понимания.

На столе появилась худая пачка наличных, которая тут же исчезла в карманах плаща, будто ее и не было.

На другом конце города, в одном из спальных районов, состоящих их однотипных пятиэтажных домов, таилось зло.

Человек без возраста сидел за кухонным столом. Его взгляд блуждал по жухлым обоям, будто искал невидимые тайные знаки.

В пепельнице дымилась недокуренная сигарета. Где то за окном громыхал трамвай. В полутемной прихожей блуждали неясные тени - то ли отблески внешнего мира проникали через грязноватый окна, то ли посланники потустороннего мира.

За стеной, в смежной квартире, сосед алкоголик избивал своего ребенка. Еще несколько месяцев назад, там жила вполне приличная семья. Но, что то поменялось, отец семейства потерял работу и начал спиваться. Разумеется, никто не связал это с появлением нового соседа.

После событий прошлой осени Скорпион находился в прострации, он лишился выстроенной системы, подручных, базы и контроля над ситуацией. Теперь, он подобно загнанной крысе, забился в унылом захолустье и пытался выстроить новую систему. Больше никаких контактов, знакомств с жертвами, только случайная охота. С другой стороны это создавало новые риски - всегда можно было получить отпор, случайных свидетелей, засветится на камерах видеонаблюдения. Проклятая книга не давала ему покоя душными тревожными ночами. Она то являлась во сне, то попадалась на глаза.

Посланник темных сил, безликая фигура в плаще и шляпе тоже никуда не исчезала - он видел его то под фонарем во дворе темной ночью, то в глубине проходных арок, то в гулких подземных переходах. От него ждали возобновления кровавой жатвы.

Он чувствовал, что атмосфера в городе накалялась, странные происшествия происходили то тут, то там - на старом Воскресенском соборе молния ударила в пузатый золоченный крест и обрушила его, в промзоне на окраине города сгорел старый барак с спавшим людьми, а в благополучных вертельных районах пока еще тихо шушукалось о новоявленном маньяке - сначала пропали, а потом были найдены две девушки. Народная молва шепотом пересказывала эти изуверства.

Он чувствовал, что история, произошедшая осенью, раскручена полностью и на него идет активная охота самых разных людей - от полиции, до родственников жертв, до той мерзкой парочки, которая все ему обгадила.

Конечно, новые документы были надежны, денег хватало на очень длительный срок, но ему дали последний шанс оправдаться перед Хозяином, иначе он сам исчезнет в небытие.

Он сидел на кухне и размышлял, думал, прикидывал - план действий постепенно прояснился.

Глава 1 - Тьма чернее ночи

Стояла глухая темная ночь. Следователь Николай Степанович Деканозов находился на плановом ночном дежурстве. Ему было хорошо за сорок, свою следовательскую карьеру он начал еще во времена Скуратова, а со временем, при образовании Комитета, был переведен в него из прокуратуры. Деканозов не был гением следствия, идеалы Шерлока Холмса, или на худой конец Льва Шейнина, ему были не близки. Но была у Деканозова одна ценная черта, для начальства, настолько, что начальство закрывало глаза на многие ошибки, огрехи или даже коррупцию, за что другого уже давно бы поперли.

Николай Степанович умел мастерски расследовать и закрывать разные сомнительные дела по статье самоубийство. Он умел задавать правильные вопросы свидетелям, родственникам, получать правильные ответы, составлять бумаги и заключения, а затем закрывать дело и сдавать его в архив. Таким образом у начальства часто исчезали бесперспективные дела, а Николай Степанович получал премию, очередное звание и всеобщее уважение как профессионал с высоким процентом раскрываемости.

Ночное дежурство нисколько не смущало Деканозова - дома его никто не ждал, своих коллег он особо не любил, а ночные дела редко были проблемными, все же он не ментовской следователь или дознаватель, чтобы разбираться во всяком бытовом ублюдстве.

Он сидел один в пустом кабинете, переводят взгляд то с экрана компьютера на папки с делами, то глядя в темное окно, за которым ничего нельзя было разглядеть. Бессмысленность происходящего его нисколько не трогала, он уже давно осознал, что все эти дела всего лишь пустая бумага, поражающая лишь уродское наказание для людей виновных и не очень, но не возвращающая жертв и нисколько не предотвращающая новые преступления.

Он листал очередное сомнительное дело - одинокая пенсионерка была найден в своей квартире повешенной. Руки жертвы были связаны. Над делом уже поработал другой следователь, было проведены все оперативно розыскные мероприятия, которые ничего не дали - никто ничего не видел, не слышал, родственников у пенсионерки не было. Дело было перенаправлено Деканозову, как опытному следователю.

Николай Степанович пообщался с соседкой пенсионерки, спросил, не было ли печали и переживаний у покойной, не сетовала ли она что либо. И, разумеется, услышал, что покойную не устраивала пенсия, обострялись болезни, а однажды она упала в обморок прямо в подъезде. Всего этого было достаточно для фиксирования факта продолжительной депрессии, повлекшей суицид. В дурно пахнувшем морге судмедэксперт подмахнул заключение о суициде, а связанные руки указывали лишь на то, что покойная боялась дать заднюю и сама себя связала, а уже потом сунула голову в петлю. Все было как надо, начальство будет довольно.

Внезапно, тишину разорвал звон телефона. Деканозов поднял трубку, молча выслушал и нахмурился. Его вызывали на место преступления. Какая-то злая ирония судьбы, что на дежурстве был именно он, днем никто бы его туда не дергал, все знают, чем занимался Деканозов. Странное предчувствие посетило его мысли, будто он попадает во что то нехорошее, что какая то тень внезапна появилась на его жизненном пути.

Через десять минут он сел в ведомственную машину и отправился на зады старой инфекционной больницы, где какие то алкаши нашли труп.

Машина мчалась по пустым улицам, плохо освещенным и мрачным. Вот показался кирпичный угол больничного корпуса, машина въехала через покосившиеся старые ворота и начала петлять между корпусами.

Территория была обширная, поросшая чахлыми деревьями, дикими кустарниками. Наконец, машина уперлась в тупик - старый хозяйственный корпус, где хранили всякий хлам, уголь, сломанную мебель. Тут же стояли полицейские машины. Деканозов показал удостоверение полицейскому на входе в здание и вошел внутрь.

- Сюда, идите сюда! - крикнул полицейские откуда то из за горы хлама.

За кучей хлама стоял полицейский, несколько типов сомнительного вида, эксперт ползал по полу, собирая улики. И тут Деканозов увидел тело - молодая светловолосая женщина, залитая кровью, лежала на полу на животе.

- Что здесь произошло, докладывайте, сержант. - обратился он к полицейскому.

- Вот это двое, товарищ майор юстиции, позвонили в дежурную часть, мы приехали а тут такое. - ответил тот.

- Пал Андреич, что скажешь? - обратился он к эксперту.

- Николай Степанович, и тебе доброй ночи, тут надо разбираться - есть и ножевые и удушение и вскрытие брюшной … какая мерзость скажу я тебе. - откликнулся эксперт.

- Этих осмотрели? - Деканозов показал пальцем на нашедших - кровь на одежде?

- Эээ, начальник, мы вообщем ни при чем... - протянул один из них.

- Предварительно осмотрели, вроде чистые, все равно сейчас поедут в отделение. - ответил полицейский.

Деканозов осмотрел помещение - хлам, грязь, слабое освещение. Идеальное место, и камер тут тоже скорее всего нет.

- Пойдем, Николай Степаныч, воздухом подышим, - позвал его закончивший работу эксперт.

Они вышли на хоздвор, эксперт достал сигарету и закурил:

- А ведь это серия, я уже видел такие тела.

- Иди ты на хер, что ты несешь! - Деканозову стало плохо, понизилось давление, холод побежал по спине.

- А тут ничего не попишешь, так и есть.

- Ну это не тебе решать, а областному начальству. - прошипел Николай Степанович.

Остаток ночи он заполнял бумаги сидя в машине и отвечал на звонки разбуженного руководства всех мастей. Менты сразу слили все своему начальству, а те начали обрывать телефоны начальству Деканозова. Еще чуть-чуть и все это дерьмо утечет в канализацию под названием - средства массовой информации.

Деканозов решил сразу уже утром просить снять его с этого дела.

- Нет, Николай Степанович, ты дело начал, тебе и карты в руки. - сурово сказал полковник юстиции Короедов на утреннем совещании.

Деканозов понял, что дело имело все дурные перспективы какие только возможно, и начальство решило скормить его на первых парах, сделать козлом отпущения в случае чего - если это серия, то уже полетят чьи то головы и карьеры, а возможным проверкам и комиссиям нужен будет конкретный ответственный за все эти трупы.

Придя домой, в безликую двухкомнатную квартиру в брежневской панельной девятиэтажки, первым делом Деканозов налил стакан трехзвездочного коньяка, не торопясь выпил и лег спать, отключив телефон, разумеется.

Получив сводки от своего информатора, я отправился к себе домой – на съёмную квартиру, которую арендовал по приезду. День постепенно клонится к закату, ночь постепенно захватывала городские улицы. Вместе с сумерками явился и дождь, майского жаркого дня как не бывало.

Я приехал в этот город неделю назад. После событий прошлой осени, когда таинственный глава секты исчез, я начал отслеживать оккультные преступления по всей стране и факты таинственных исчезновений. Этот город казался аномальной точкой на карте, этаким Чернобылем по внезапному всплеску насилия, преступлений, оккультных происшествий. У меня не было четких доказательств или оснований, что тот, кого назвали Скорпионом прибыл именно сюда.

Но мое подсознание и сны стали указывать мне на этот город, и я понял что должен разобраться, какое зло пришло в него.

Придя в безымянную квартиру, в которой ничего не говорило о наличии постоянных хозяев, я расположился в продавленном кресле и стал изучать бумаги. Самые точные данные всегда легко и относительно безопасно можно получить от сотрудника морга. Чудовищные раны нескольких убитых жертв указывали на серию. Это было не совсем то, что я искал - секта из Подмосковья годами похищала девушек без следа, а не убивала и выбрасывала тела там, где их было легко найти. Но, арестованные говорили о тайных ритуалах с кровью, направленных на разные цели, которые объединяла дьявольская сила, осуществлявшая их достижение. Мои сомнения развеялись, когда в одном из описаний тела я нашел то, что повергло меня в ужас - вместо сердца зияла рана в форме пентаграммы… За этим изуверством мог скрываться какой-нибудь мрачный ритуал из проклятых Красных всходов.

За окном наступила непроглядная тьма, дождь редко бил по оконному стеклу, за которым шумели от ветра деревья. Если долго смотреть в темноту, темнота начинает смотреть на тебя. Мне начало казаться, что за мокрым стеклом присутствует нечто, и оно раздумывает, посетить меня или нет. Я подошел к окну и вгляделся в темень. Где то, на другом конце улицы горел одинокой фонарь, под фонарем стоял человек в шляпе и плаще. Он будет увидел меня и в приветствии приподнял шляпу. Меня охватил ужас, у человека не было лица, как будто там где оно должно было быть - было лишь черное пятно. Я отшатнулся от окна и завалился в кресло. Дальше читать пропитанные кровью бумаги уже не хотелось.

Сон не хотел идти, мне все казалось, что в подъезде кто то ходит, ходит под дверью, слушает, смотрит, скрипит обувью. Я решил на следующий день идти в полицию. Через некоторое время сон взял свое, вместе с ним пришли тревожные видения, покойники, пугающие картины будущего.

Скорпион спал плохо, тёмная ночь порождала дурные сны, он ворочался на старом продавленном диване, то просыпался, то проваливался в липкое безвременье. Ему казалось, что его преследователи где-то рядом, что его вот-вот схватят. Сквозь сон он слышал далекий скрип подъездной двери, гулкие шаги на лестнице, отпирание квартир, все это сводило его с ума. Промаявшись до первых лучей рассвета, он встал и отправился на кухню, где заварил себе крепкий кофе. Затем он подставил голову под струю холодной воды из крана и наконец пришел в себя.

Затем он достал Красные всходы из тайника и начал листать книгу, сверяясь с листами перевода. Его задача оставалась прежней - что бы сохранить свою жизнь и силу, нужно призывать князя тьмы в этот мир. Годами он шел к этому, расшифровывал таинственную книгу, проводил кровавые обряды и создавал культ. Но теперь все это в прошлом, ему нужно исправить ошибки.

Он задумался, самому ему действовать было опасно - у полиции было описание его внешности и он был в активном розыске. Но, в городе уже происходили убийства, так не проще ли найти исполнителя и вступить с ним в союз. Он поделится с ним своим знанием. А те, кто прикасается к проклятой книге, попадает под ее власть, что только в интересах его.

Через свой ноутбук он вышел по защищенному каналу связи он перешел на нижние слои мировой сети, не индексируемые поисковыми системами, которые в среде знающих людей назвались даркнет. Вся мировая грязь, пороки, криминал находятся именно тут. Он начал искать все, что связано с городом - заказы на убийства и похищения, съемки кровавого контента для извращенцев из западных стран, купля продажа детей и органов. Его интересовали сообщения и пользователи, интересующиеся оккультными ритуалами, жертвоприношениями и дьяволопоклонством.

На первый взгляд, ничего нужного не находилось. Совершенно случайной он наткнулся на один скрытый форум, на который можно было перейти только по специальной ссылке, которую он обнаружил в кэше одного из торговых криминальных сайтов. Путь привел на форум, где несколько человек обсуждали особенности ритуальных убийств и жертвоприношений. Один из них упоминал нужный город. Немного подумав, Скорпион написал письмо этому пользователю с предложением обсудить действенные ритуалы.

Он не ждал быстрого ответа, пользователь, скрытый под ником korso666 мог вообще не ответить - в даркнете это было обычным делом. Скорпион пил кофе и просматривал другие разделы теневой сети, вот перед ним онлайн трансляция пыток какой-то женщины, вот объявление о съемке жесткого видео, обсуждение закупки оружия для госпереворота в одной из стран третьего мира. Тотальная анонимность создавала безопасность этим кругам информационно ада. Данте знал о чем писал, все это воплотилось с помощью современных технологий. На одном из форумов он нашел обсуждение кровавой истории, патриархом которой он был, тайны Красных всходов просочилась и сюда, конечно, это извращены и фанатики понятия не имели о книге и ее содержании, но подробности расследования утекли в сеть. Самые именитые библиофилы не знали о существовании этого средневекового текста.

Мрак темной ночи постепенно рассеивался, лучи солнца смело наполняли помещение, высвечивали разводы и пыль на оконном стекле. Тишины нарушил звук уведомления секретного чата - korso666 прислал ответ:

(korso666) - кто ты и что тебе нужно?

(anonymous) - ты слышал об убийствах в городе?

(korso666) - слышал.

(anonymous) - мне нужен тот кто это сделал?

(korso666) - ахаха, много ты хочешь

(anonymous) - слышал про Красные всходы?

(korso666) - ты еще спроси меня про Девять врат в царство призраков, идиот.

Скорпион задумался, действительно, его могут принять за мента и никуда дальше этого чата он не продвинется. Он достал книгу, сделал фото обложки и отослал в чат единичным сообщением, после открытия оно удалится. На той стороне чата тоже повисла пауза. Видимо любитель девяти врат приходил в себя от шока. Через некоторое время ответ все же пришел.

(korso666) - так это ты, которого все ищут. Это многое меняет. Я знаю, кто тебе может помочь. Жди.

***

Николай Степанович проспал не много, некая сила разбудила его, он долго приходил в себя, даже позволил себе рюмку коньяка, чего обычно перед службой он себе не позволял. Голову ломило от мигрени. Натянув форменный мундир, он с неудовольствием отметил, что петли и пуговицы сходятся с трудом. Вместо мысли о похудении, к нему пришла мысль о новом мундире.

Проследовав своим обычным маршрутом, к полудню он уже был в своем кабинете.

- Что, Коля, у тебя тут серия суицидов образовалась? - мерзко хмыкнул капитан Прохоренко, хитроватого вида следак, коррумпированный по самые уши.

- Не смешно. - мрачно буркнул Деканозов.

Прохоренко продолжать не стал, время - деньги, а ему еще отказную писать по изнасилованию.

Деканозов поднял трубку телефона и распорядился доставить к нему на допрос первого мужичка, который обнаружил тело ночью. Его благоразумные менты прямо с места отвезли в ИВС и там мариновали. Под глазом у него светился фонарем синяк - менты малость в чувства приводили.

- Да не знаю я ничего, гражданин начальник, мы с Васяном выпившие шли, премию на заводе дали, ну мы отметили…

- Как тело нашли говори! - рявкнул Деканозов

- Да как, мы зашли на территорию больнички, там у Васяна кореш лежит…

- Ночью?

- Ну а что граждан начальник, мы тихонько, он тоже выйдет, постоим покурим, выпьем…

- Дальше!

- Ну мне это, захотелось отлить, я туда пошел в тупик, смотрю дверь открыта в сарай, свет горит ну я подошел, никого нет, зашел внутрь, а там такое…

- А друг твой что, Свиридов?

- А что он, я его позвал, он в как увидел сразу позвонил в полицию.

- Хорошая сказка. Будем проверять, а ты пока посидишь в изоляторе.

- Да я что мне на работу надо, граждан начальник …

Деканозов вызвал конвой, свидетеля - подозреваемого увели. Конечно, эти двое к убийству отношения не имели, их отпечатков или ДНК на трупе не обнаружено, как и крови на их одежде. Но порядок есть порядок и мариновать в изоляторе их нужно. Начальство должно видеть работу.

Скорпион дождался ответа таинственного korso666. Судя по всему, он не имел прямого отношения к этим убийствам, но был кем-то вроде связующего звена - посредника для различных психопатов - помогал доставил запрещенные препараты, наркотики, оружие, поддельные документы. У него была информация о том, кто стоит за этими убийствами. Скорпиону пришлось перевести крупную сумму в криптовалюте, чтобы ее заполучить.

Перед ним были копии токсикологической экспертизы одной из жертв, в крови которой был обнаружен целый коктейль транквилизаторов, анестетиков, обезболивающих и прочих препаратов. Торговец оставил пометки - подчеркнул препараты, которые неведомый маньяк купил через даркнет. Там же была дата - сегодняшняя и время - 23-00, с пометкой „закладка поставки“ , рядом были указаны координаты. Он вбил координаты в навигатор и понял, что они указывают на старое пригородное кладбище. Может быть это ловушка? Он тщательно изучил карту местности, подходы, дороги, спланировал возможные пути отхода. Темное знание внутри него говорило, что это верный путь, что он правильно делает, что хочет найти этого чудовищного человека и подчинить его своей воле.

Большую часть дня он потратил на подготовку, окружными путями, минуя все людные места, на каршеринге, который был взят на поддельный аккаунт, он добрался до нужного места. Кладбище было на окраине города, поросшее чахлыми березами, оно создавало впечатление заброшенности и ненужности. С одной стороны, оно упиралось в пустырь, на который постепенно расширялось, с другой была разбитая асфальтовая дорога с остановкой автобуса. За остановкой, через небольшую лесополосу, пролегала линия железной дороги с безымянной остановочной платформой.

Он тщательно осмотрел окрестности, нет ли рядом запаркованных микроавтобусов, не слоняются ли дворники, нет ли праздношатающихся. Но, никого не было. Даже будка охранника у проржавевших ворот была наглухо забита.

Свой каршеринг он оставил в укромном месте вдалеке, на пустынной стоянке для грузовиков. Затем он отправился по координатам. Под ногами хрустела сухая прошлогодняя листва, чахлые кладбищенские березы уныло шумели от порывов ветра. Он старался идти очень осторожно, избегая открытых пространств, боясь быть обнаруженным. Нужное место оказалось развалинами чего-то, похожего на небольшую часовенку. Крыша ее завалилась на бок, стены покрылись трещинами. Именно здесь посредник должен был оставить груз. Он осмотрелся - нужно было занять наблюдательный пункт, метрах в тридцати он увидел какой-то хозблок. Дверь была не заперта, внутри лежал строительный хлам, ржавые инструменты, он нашел старый стул в углу и расположился на нем.

Сначала солнце медленно начали уходить за линию горизонта, затем тьма сгустилась над кладбищем. За пол часа до назначенного времени он услышал машину где-то совсем не далеко, со стороны пустыря. Затем он услышал шаги - кто-то шел к часовне. Он аккуратно высунулся из сарая. Среди могил не спеша лавировала фигура, в руках был виден сверток. Фигура скрылась внутри и через некоторое время отправилась в обратный путь.

Напряжение нарастало, посредник уже убрался и теперь оставалось ждать появления заказчика дьявольских препаратов. На небе показалась полная Луна, осветившая могилы. Внезапно, со стороны дороги он увидел фигуру, двигающуюся в нужном направлении. Человек шел осторожно, ссутулившись, поглядывая по сторонам.

Над кладбищем нависла тяжелая дождевая туча, в ночи ее плохо было видно, но тем не менее она быстро надвигались, порывы ветра то налетали на чахлые деревья и гнули их, то отпускали. Фигура не спеша двигалась к месту специфического клада. Громыхнула молния и осветила ее на долю секунды - человек был в плаще дождевике, лицо его было скрыто глубоким капюшоном.

Скорпион поежился, порывы ветра становилось все холоднее и продували ветхий сарай. Он достал из кармана куртки пистолет ТТ, заранее купленный по приезду в город через даркнет, и передернул затвор.

Человек там временем миновал тяжелый гранитный мемориал какому-то основателю города, и вышел на прямую к часовне. Где-то на небе громыхнуло и хлынул дождь. Фигура достигла входа и быстро отворив дверь, исчезла в темном проеме.

Скорпион поежился, он совсем не рассчитывал на ночную грозу. Медлить было нельзя, он вышел из сарая и бросился к часовне. Рванул дверь не себя и ввалился внутрь, человек в дождевике копался в куче битого кирпича в углу, доставая спрятанную сумку.

- Не двигаться. - крикнул он ему и вытянул руку с пистолетом. - я тебя кончу, будь уверен, если дернешься.

Лицо человека исказила гримаса злобы. Внезапно ударила молния, раскат грома на секунду отвлек Скорпиона. Этого было достаточно незнакомцы, он швырнул в него кусок кирпича и умудрился куда-то попасть - Скорпиона от удара повело, и он завалился на кучу мусора у входа.

Человек в дождевике подскочил к нему, удар ботинком по руке с пистолетом и выскочил в кладбищенскую темноту.

Снаружи лило как из ведра, догнать незнакомца шансов не было - стена дождя и тьма были непроницаемы. Скорпион почесал ушибленную голову, сильно по нему прошел удар, поднял с пола не пригодившийся пистолет. Единственная ниточка оборвалась - вряд ли таинственный убийца будет покупать у этого посредника нужную химию.

Он переждал ливень, торопится все равно было некуда. Дождь замешал на кладбище смесь из прелых листьев, грязи и луж. Несколько раз он чуть не упал, пробираясь в потьмах. Миновав последний ряд крестов, он выбрался на автодорогу и поспешил к припаркованной машине. Безысходность и слабость накрыла его в теплом салоне. Ничего не получалось.

Он ехал не спеша по ночным улицам, пустынным и грязным, пытаясь собрать разрозненные мысли в кучу. Едкий сигаретный дым наполнил салон. Решение постепенно приходило - нужно понять, зачем таинственный убийца все это делает со своими жертвами. Появится логика, закономерность - появится и ключ к его личности.

Глава 2 - В условиях неочевидности

За старой железной дверью, покрытой ржавчиной, скрывались ступени, если по ним спустится на два пролета вниз, открывается взору длинный коридор с аркообразным потолком. Стены этого коридора выложены белым кафелем, потолок же окрашен какой то темной краской с зеленоватым оттенком.

В коридоре были двери, ведущие в боковые помещения, такие же старые и замшелые.

Николай Степанович бывал в этом коридоре сотни раз за свою карьеру, оформляя милых душе самоубийц. Именно здесь происходил последний акт правосудия для навечно немых жертв неизвестных убийц или просто обстоятельств, тут они надеялись получить воздаяние, которое приведет к отмщению. Но, становилось жертвами Деканозова и его товарища по ремеслу - патологоанатома Бухарина.

Николай Степанович прибыл на вскрытие найденной жертвы. Спустившись по ступеням, он попал в темноватый коридор, дошел до конца, свернул на право и уперся в нужную ему дверь. В просторной комнате с характерными столами для разделки, он обнаружил Бухарина, сутулого человека лет пятидесяти, который корпел над бумагами.

- Доброго дня, Иван Борисович! - поздоровался Деканозов.

- Да уж, добрый конечно, такой фарш мне привезли. - буркнул Бухарин. - ты что, Коля теперь ударник соц труда, решил по тяжелым трупам дела вести?

- Так получилось, мне думаешь оно надо. Жаль, по нашей схеме не пройти, не проехать…

- Это да, я такое только в кино видел, ну и лет двадцать назад, когда тут баб по пакетам фасованных привозили с объездной дороги.

- Ладно, хватит, ты уже вскрыл или еще нет?

- А что, посмотреть хочешь, как в сериалах да, пальцами в раны потыкать? - заржал Бухарин.

- Разумеется нет. Ну так что?

- На, садись вот на стул и читай, чтоб потом не звонить по 20 раз уточнять. - Бухарин протянул ему несколько желтоватых исписанных листов.

Деканозов сел на старый деревянный стул и принялся читать. От прочитанного ему становилось дурно, пальцы начались оставлять потные следы на бумаге.

- Налей-ка мне наркомовских. - приказал он Бухарину.

Тот достал из шкафа бутыль с надписью „спирт“, налил в стакан и разбавил водой из графина. Деканозов залпом выпил, смачно хрюкнул и занюхал рукавом кителя.

- То есть вот это все что он с ней делал, это было не на месте обнаружения трупа?

- Да, где-то в другом месте. Обрати внимание, он ее держал некоторое время живой, на это указывает степень накопления психоделиков в крови ну и другие факторы, тебе не нужные. И убил не сразу - она умерла от болевого шока и остановки сердца.

- Полное дерьмо. За что мне это все? - воскликнул Деканозов. - налей мне еще.

Процедура повторилась, наконец Николаю Степановичу стало хорошо, и душевно, и физически. Он закурил и задумался. Ему придется копаться в этом навозе, и нужно показать хоть какой-то результат, даже если это будет обычный стрелочник.

- А еще были такие пациенты у тебя, Борисыч? Я слышал серия пошла по городу?

- Были, я тебе тут подготовил заключения по похожим трупам. Но ты не думай, это не ради тебя, это мне сверху звонили сегодня. - Бухарин ткнул заскорузлым пальцем в потолок.

Николай Степанович поборол в себе желание выпить еще стакан спирта - еще говноеду полковнику докладывать. Короедов - говноедов, - хмыкнул он про себя. Но зато вечером он достанет коньяк и хорошенько оттянется. Для укрепления методологии по раскрытию дела он запланировал пересмотреть под коньяк Семь и Багровые реки, пусть западные следователи укажут ему направление расследования.

На этих благостных мыслях Николай Степанович покинул морг, сел в служебную Волгу и отправился на доклад.

Прибыв к управлению ровно за 5 минут до начала совещания, Николай Степанович со вздохом выбрался из автомобиля, поправил китель и направился ко входу. В управлении царила не характерная суета, будто кто-то всевышний придал ускорения частицам большой машины. Ему органически не нравилась суета - всегда кто-то сует нос в его дела, случайно или нет утекает информация в разные стороны, начальство нервное, а дела начинают пухнуть от бумаги.

Полковник Короедов восседал во главе длинного Т образного стола, которым на Руси обзаводится даже начальник минимального ранга. Благо, вдоль стола сидели люди - ментовской пузатый подполковник, пыхтящий и морщивший лоб, сотрудника комитета, прокурорские, люди в штатском. Деканозов с удовольствием сел с дальнего края стола, будто бы он просто зашел послушать, хотя главная партия сегодня была его.

- Ну что же, будем начинать. - торжественно, будто на похоронах, отчеканил полковник. - Николай Степанович, докладывайте.

- Итак, по мнению патологоанатома Бухарина, действует серийный убийца, по этому я считаю, что нужно объединять дела и создавать оперативно - следственную группу на уровне области с приглашение следователя по особо важным делам из центрального аппарата. - казенно ударил из всех орудий Деканозов. Ему вспомнился момент из фильма, где сражались за родину, он представил себя бойцом с противотанковым ружьем, бьющим по ползущему по степи Тигру в лице Короедова.

В кабинете повисла звенящая тишина, которую нарушил ментовской подпол, смачно чихнув в рукав.

- Ну ты и выдал, Деканозов. - проскрипел полковник. - может, мы тут все в отставку, да, а областные пусть за нас работают да? И с каких это пор версию у нас выдвигает патологоанатом? Бухарин говоришь? Я думал он уже на пенсии по профнепригодности?

Тигр выпустил снаряд из ствола, засыпав защитника родины глиной. Деканозов специально подставил Бухарина - полковник над ним власти не имеет, а мнение судмедэксперта авторитетно. Деканозов решил промолчать, спорить ему не хотелось, ему вообще ничего не хотелось, кроме добраться до дома и принять в себя напиток богов.

- Так, мнение следствия понятно. А вы что думаете, товарищ подполковник? - обратился он к пузачу.

Тот заерзал на стуле, собираясь с мыслями, сразу стало ясно, что отправили его сюда собрать информацию для своего начальства, а не делиться ценными соображениями. Подпол был не совсем туп и решил занять очень удобную позицию.

- Мы считаем, что это серия. - он сделал паузу и осмотрел лица сидящих, считывая реакцию. - но, мы проводим оперативно розыскные мероприятия силами районных отделов и городского управления.

Остальные товарищи отмалчивались.

- Я звонил на верх. - полковник показал на потолок, „в автоинспекцию что ли - хмыкнул про себя Деканозов“ - на верхнем этаже располагалась госавтоинспекция. - там считают, что работает секта антихристианской направленности.

Деканозов знал, что это значит. В принципе ситуация для него облегчилась, нужно выполнить волю верхов, состряпать нужное дело, найти виноватых, путем набоя добыть признание и закрыть дело. Только это даст свои результаты, если убийства прекратятся.

В просторном кабинете, заставленном дорогой, явно орехового дерева, мебелью, пахло отнюдь не воском и ладаном, а дорогим мужским одеколоном, курящим человеком, и чем то приторно мускатным, будто бы хозяин кабинета намедни принимал что то крепкое, отнюдь не кагор.

Деканозов ерзал на неудобном стуле для посетителей. Перед ним, за огромным орехово - дубовым столом восседал человек в черной сутане - рясе, из-под которого выпирал огромный живот, который венчал желтый крест на толстой цепи, усеянный зелеными и красными каменьями, было шапка Мономаха. Глядя на него, Деканозов видел воплощение греха чревугодия и серебролюбия. Может быть, была и гордыня, но пока Николай Степанович исходил из презумпции невиновности и этот грех пока в личное дело не заводил.

- Что привело вас, в храм божий, господин майор? - просипел священник.

- Есть мнение, отец Амвросий, что у нас в городе происходят оккультные убийства. - миролюбиво начал Деканозов. - хотели бы с вами проконсультироваться, так сказать понят смысл действий преступника.

- Что вы говорите, что вы говорите. - отец Амвросий трижды перекрестился куда-то в сторону книжного шкафа, его маленькие глазки суетливо забегали по толстому круглому лицу. - спаси нас господи Иисусе!

- Вот, взгляните, вот эти символы нашли на телах жертв. - Николай Степанович аккуратно положил пачку фотографий перед отцом Амвросием.

Отец Амвросий аккуратно взял фотографии и без удовольствия начал их рассматривать. Лицо отца Амвросия то приобретало брезгливый окрас, то мелькала мерзкая улыбка сладострастия, грешно было думать, что это реакция на оголенные женские прелести.

- Вот, смотрите, это пентаграмма, это символ дьявола! - воскликнул отец Амвросий, перекрестившись вновь куда-то на шкаф. - это сатанисты работали!

Николай Степанович для приличия записал эти ценнейшие данные в блокнот. Далее отец Амвросий охал, крестился, бормотал что-то про сатанистов и скорый страшный суд.

Тем не менее польза от визита была очевидна - на следующем совещании Деканозов преподнесет единство церкви и следствия в борьбе с маньяком начальству.

Он покинул собор, вышел на приятную тенистую улочку, утопающую в цветущих яблонях. На пузатом золотом куполе рабочие в оранжевых жилетах устанавливали новый золотой крест, взамен расправленному молнией. Мэр города был чрезвычайно рад удару молнии - он провел по документам сумму в пять раз большую, чем требовалось на новый крест, а разницу скромно разделил с отцом Амвросием. В храме Божием вновь воцарился мир и покой.

Дальше его путь лежал на место проживание последней жертвы - некой Балашовой 23 лет. Жила она относительно не далеко от инфекционной больницы, где нашли ее тело, тем не менее, убили ее не там, поэтому факт из этой информации слепить было трудно. Хотя по логике, раз место жительства и место нахождения тела близки, то и место убийства должно быть не далеко, иначе сбрасывать его на задах инфекционки смысла не было.

Проехав на автобусе несколько остановок, он вышел на большом широком проспекте, свернул на тихую второстепенную улицу и оказался посреди небольшого жилмассива из опрятных пятиэтажек. Двор нужного дома был зелен от кустов и деревьев, тенист и пуст. Он прошелся по двору - грязноватая песочница, кривые лавочки, разбитый асфальт, какая-то старуха облокотившись на подоконник окна первого этажа пристально за ним наблюдала. Где-то прогрохотал мусоровоз.

Деканозов сверил адрес и проник в нужный подъезд. Внутри было темно, лампочки не горели, он осмотрелся - идеальное место для нападения. Тут вот встать у двери в подвал, в темноте и хрясь по голове. А у подъезда, за раскидистым кустом сирени машина, три метра протащить будто пьяную, никто и не увидит. Особенно ночью. Он внимательно посмотрел на пол, вроде бы ничего. Но что-то покоя не давало. Он присел на карточки и посветил фонариком по полу. Так и есть - под батарей валялась какая то бумажка, он одел перчатки и аккуратно ее поднял, это оказалась упаковка от шприца.

- Иван Борисыч, привет, Деканозов беспокоит. Посмотри, будь добр, посмотри на теле Балашовой, по которой я тебя был, нет ли следа от инъекции. Хорошо посмотри, особенно на шее. И перезвони сразу.

Бухарин перезвонил через пол часа, Деканозов ждал, сидя на скамейке и курил, витая в облаках и грезах. Он внимательно прослушал то, что ему сообщили и улыбнулся.

Его гипотеза получила подтверждение - на шее убитой обнаружились следы от инъекций. Малозаметные, и если бы не просьба Деканозова, то патологоанатом даже и присматриваться не стал бы. Все убийцы совершают ошибки, этот выронил упаковку из-под шприца в подъезде жертвы. Осталось проверить ее на отпечатки и сделать многофакторный анализ крови жертвы, чтобы понять, чем он ее колол.

Тут были гипотезы у следователя, но их стоило либо подтвердить, либо опровергнуть.

Докурив, он решил осмотреть квартиру убитой. Обыск должен был вот-вот пройти, но ему хотелось до вторжения посторонних людей осмотреть обиталище убитой, прочувствовать его ауру, понять личность жертвы. Ключи жертвы были найдены недалеко от тела - убийца выбросил вещь убитой в кусты.

Он поднялся на нужный этаж по грязной лестнице, отмечая окурки на полу, обертки от конфет и прочий мусор на предмет причастности к случившемуся. Мусор, как и полагается, молчал и делал вид, что ни при чем. Стандартная металлическая дверь, иллюзия защищенного пространства, которое совершенно не помогло убитой. Квартира была безликой и однокомнатной, с минимумом мебели. Разумеется, она была съемной. По предварительной информации, девушка приехала из области и училась в институте. Деканозов прошелся по комнате - осмотрел шкаф с нарядами, брезгливо подвигал ящики с бельем, осмотрел не застреленную кровать - будто девушка только проснулась и ушла в душ, не покоилась в холодильнике морга.

Конечно, все нити, если они есть, будут в телефоне и ноутбуке. Телефон не нашли, ноутбук пылился на столе у окна. Рядом стояла чашка с недобитым кофе. Картина вырисовывалась интересная - девушка куда- то сорвалась, не заправив кровать, не допив кофе. Сидела она значит перед компом, чего-то очень ждала, раз даже не прибралась после ночи, пила кофе, а потом резко куда- то пошла, и проучила укол в шею прямо в подъезде, - размышлял Николай Степанович. Значит, должна была быть машина на подхвате у самого подъезда. Это раз. Раз сидела перед ноутбуком, значит сообщение, которое запустило процесс, пришло из интернета. Это два.

По-хорошему, ему надо было зарядить ментов на проверку этих соображений, но что-то ему подсказывало, что лучше не раскрывать свои карты - это только в кино доблестные сотрудники угрозыска делают всю грязную работу. Как говорил его сосед, бывший вертухай Сиблага и ветеран МГБ Лукинов, - хочешь сделать хорошо, сделай сам. Николай Степанович четко осознал, кожей понял, что делать все нужно самому. Он положил ноутбук в пакет, посмотрел в пыльное окно, в соседнем доме он углядел продуктовый магазин, а над входом в него торчала видеокамера. Судьба сдавала Деканозову отнюдь не мусорные карты.

Он миновал широкую полоску растрескавшегося асфальта, унылый поломанный детский городок, и вышел к невзрачному продуктовому магазину. Он оказался настоящим посланником эпохи прошлых десятилетий, такие как он давно сдали позиции сетевым супермаркетам. За скрипучими дверями ему представилась обыденная картина – лари с пельменями, полки с крупами, пиво обычные и разливное, и вершин композиции – толстенная продавщица в синем переднике.

- Следственный комитет. - Деканозов показал ей удостоверение, которое не поколебало ее суровый взгляд. - мне нужны записи с вашей камеры за последние пару дней.

- Не положено. - сурово ответила продавщица.

- Я тетя, к тебе не из церкви свидетелей кого-то там пришел, ты мне препятствуешь вести следствие. Если ты мне камеры не покажешь, поедешь в изолятор на диету. Поняла?

Продавщица явно не ожидала такого наезда и отступила на шаг назад, полки с крупой затряслась от наплыва ее тела.

- Давай, где тут у тебя видео салон. - давил дальше Деканозов.

- Ладно, начальник, не быкуй, иди сюда в подсобку.

В темной подсобке находилось нехитрое видеооборудование. Разумеется, продавщица пользоваться им не умела. Он сел в старое офисное кресло и начал тыкать в разные кнопки. Его усилия оправдались, и он запустил программу просмотра записей.

- Чаю что ли налей мне. - бросил он продавщице.

- Сейчас, сейчас начальник, у меня кофе есть с коньяком. - толстуха засуетилась и принесла кружку и металлический термос.

- Молодец, прям как по уставу. - хмыкнул он, кофе был смешан в какой-то чудовищной пропорции с коньяком, будто это скорее коньяк с кофе. ~ ух, как забористо, ну и кофе у тебя мать!

На мониторе мелькала не особенно качественная картинка, на которой был чахлый дворик напротив подъезда убитой. Сначала он просматривал день накануне убийства. Вот три с половиной человека рано утром вывалились из подъезда видимо на работу. Через пару часов вывалились старухи на лавки. Вот пошел дождь и старухи ушли по норам. Где же убитая? - думал Деканозов. На видео ровным счетом ничего не происходило. Ничего странного. Он отхлебнул еще кофе. Коньячная волна немного накрыла мысли, и он понял. Нужно искать не что-то необычное, а совсем наоборот. Он начал опять мотать с утра.

Вот пошел дождь, вот старухи снялись с лавки и скрылись в подъезде.

И тут он увидел. В час дня к подъезду подъехала грузовая машина, развозящая воду. Кузов перекрыл полностью обзор подъезда. Водитель выбрался из кабины и тоже скрылся за кузовом. Какой же хороший ход, дождался дождя и перекрыл поезд, и никто даже не предъявит. Лицо его разглядеть было трудно, на глаза был опущен козырек кепки.

Дальше все было ясно - этот доставщик и есть похититель, подкараулил убитую в подъезде, вколол шприц и запихнул в машину. Может быть даже в кабину. Все-таки грузить тело среди бела для слишком инфернально. А так работяга заехал за подругой на рабочей машине. Да пол страны так делает.

Сделав все необходимые действия по изъятию видеозаписи, Николай Степанович покинул этот остов прошлого. На улице тем временем разошлась необычная майская жара, клубок пыли ударили ему в лицо, на грязноватой детской площадке копались малыши под присмотром сонных мамаш. Ничто не указывало на свершившиеся здесь преступление, будто жила убитая в этой обыденности и исчезла из неё, а обыденность так и осталась, как тёмная муть болота.

Он вернулся в подъезд, поднялся на третий этаж, открыл дверь ключами убитый и вошёл в квартиру. Пахло затхлостью, закрытыми в жару окнами, нагретой и непроверенной квартирой. Квартира была двухкомнатная, съемная, как уже установили менты. В одной комнате стояли сумки, коробки - типичный скарб приезжего человека. Вторая комната была обиталищем убитой. Не заправленная постель на раскладном диване, на столе открытый ноутбук, покрытый пылью, рядом стояла чашка с недопитым кофе. „Значит торопилась, раз все побросала“ - подумал следователь. В шкафу висели повседневные вещи, платья, он лениво обшарил их, не надеясь что-то найти.

Между шкафом и диваном стояла небольшая тумбочка. На ней он обнаружил потрепанную библию и псалтырь. „а ты значит у нас верующая“ - хмыкнул он. Он походил по комнате, что-то ему не давало покоя, как будто какая-то важная деталь скрылась от него. В комнате явно что-то было несвойственное съемному жилью молодой девушки. И тут его взгляд попал на дверной косяк, прямо над ним, почти у самого потолка, был прибит перевернутый деревянный крест. Деканозов не был искушен в вопросах религиозного символизма, но ему казалось, что это что-то дьявольское. Он сфотографировал крест. „Надо проконсультироваться с отцом Амвросием“ - хмыкнул Деканозов.

После этого он решил заняться ноутбуком. Он, конечно же был запаролен. Он покопался в ящиках стола, среди разного бабского хлама он нашел блокнот, полистав который он нашел страничку с паролем. Его разобрал саркастический смех, какая покойная предсказуемая. Он миновал пароль, ноутбук на последних процентах заряда вышел из спящего режима. Перед ним открылась страница из социальных сетей. Милые фотки с родственниками из деревни, какая-то срань из цитат и видеоклипов. Деканозов считал все это полным дерьмом. В альбомах оказался альбом с полуголыми фото убитой. Мимо этого Николай Степанович пройти не мог, преисполненный сладострастием, он просмотрел все 56 фотографий. Ему захотелось оказаться в подсобке толстой продавщицы и еще принять коньяка с кофе.

Он перешел в раздел сообщений, один из последних диалогов был с каким-то красавчиком. Но сообщения за день до похищения было стерты. Он бегло пробежался по сообщениям - подростковый романтический треп. Но были и интересные моменты, что-то про храмы, монастыри, парнишка подзаливал, что интересуется архитектурой соборов и хочет отправится в паломничество. „Отправишься ты у меня, ублюдок, в паломничество в колымские края“ - злорадно подумал Деканозов, уже предвкушая как он будет допрашивать этого смазливого подозреваемого. Потом до него конечно дошло, что юнец вряд ли мог совершить такое похищение и убийство. Максимум для него, это в порыве страсти пырнуть ножом из ревности. Тем не менее, работа в прокуратуре и комитете приучила Деканозова видеть в людях все самое худшее и он не собирался делать скидок этому юнцу. Если это вообще был реальный человек, а не сорокалетний маньяк под прикрытием.

Николай Степанович дождался следственной группы, указал на все интересующие его моменты экспертам, пообщался с заспанными похмельными операми, энтузиазм от которых не чувствовалось.

Проходя по загаженным и плохо помытым лестничным маршам, он размышлял, что еще можно выжать из этого места. Проходят по первому этажу, он уловил резкий запах старушачьих лекарств и вспомнил бабку, которая пристально следила за ним со своего окна на первом этаже. Деканозов подошел к обитой дермантином, старой двери, которая как будто бы вела не в квартиру пенсионерки, а в глубокое прошлое дома, слякотные хрущевские времена. Напившись водки, его сосед - вертухай, клял последними Никитку, особенно за развал лагерной системы. „Сегодня точно загляну к нему, возьму водки, коньяка и как бог пошлет.“

Старуха открыла только после седьмого звонка. Все она, сука старая слышала, такие с банками слушают что у соседей через стену, открывать не хотела.

- Следствие, открывайте. - нагло и развязанн гаркнул Деканозов, помахав удостоверением перед глазком.

Дверь сдвинулась на пару сантиметров, старуха показалась в образовавшейся щели.

- Что надо, гражданин начальник? - процедила она сквозь зубы.

- Соседка с третьего, Вероника Балашова, знаете ее?

- Ну знаю, и чего? - старуха явно могла добавить компрометирующих эпитетов, но не стала.

- Что что, дверь открываем гражданка, опрашивать вас буду. - продолжил нагло давить следователь.

Старуха подчинилась и впустила его в темную прихожую. Жестом она позвала его на кухню - маленькую, заставленную каким-то хламом, но чистую.

Разговор шел туго, сложно. У Деканозова сложилась впечатление, что бабка сама отмотала не менее чем пятак в Сиблаге, все молчала и по существу не говорила.

- Так, гражданка Никифорова, я буду вынужден вызывать вас повесткой. Темните сильно.

- Ладно, ладно… - старуха решила, что лучше сказать все что знает, вместо того, что бы ехать на допрос.

Далее она поведала, что соседку видела периодически, с мужиками она была не замечена. Ничего предосудительного она за ней не замечала, только вот…

- Что вот? Говорите, вспоминайте Клавдия Борисовна.

- Ну, я ее тут видеть стала…

- Конкретно выражайтесь, конкретнее!

- Ну, я в собор хожу иногда, сами знаете, чем старше, тем душа к богу больше тянется, хожу вот свечки ставлю. Так вот, я ее там, в соборе видеть начала, что не приду, стоит в углу и все молится.

- Интересно. И что за собор? Часто вы ее тап видели?

- Ну какой, Вознесенский, там еще крест молнией расправило недавно.

„Круг замкнулся“ - уныло подумал Деканозов. Больше Клавдия Борисовна то ли не знала, то ли не хотела говорить.

Вечерело. Молодые листья на деревьях приятно шелестели. Николай Степанович дворами шел домой. Его отец любил рассказывать про комиссаров в пыльных шлемах, с ними его сейчас роднило запыленные грязные ботинки. У небольшого алкомаркета в кустах лежал пьяный. Где то, в глубине сознания, Николай Степанович даже позавидовал его катарсису. В алкомаркете он взял несколько бутылок водки, коньяка, сигарет и нехитрой закуски.

Бывший вертухай Лукинов был на своем извечном посту перед телевизором, он даже не удивился визиту Николая Степановича.

За грязными окнами краснел закат. Лукинов разлил очередную порцию водки, выпил стразу пол стакана, занюхал куском хлеба, отхаркался и отпыхтелся.

- Ты, Коля, запомни, бить надо, бить. - он упал лицом в свою же ладонь.- мы, бывало, с Яном Карловичем, возьмем суку предателя, я и Михрюнин его держим падлу, а Ян Карлович его шлангом с водой по харе, по харе. А потом мы его в карцер. И все Коля, все он потом нам сказал. Ян Карлович, царствие небесное ему, латышским стрелком был, такой человек, путевку в жизнь мне выписал.

Он закончил свои воспоминания теплой молодости и залил их стаканом водки не закусывая.

Деканозов уже выпил пол бутылки коньяка, ему было хорошо, он тоже вспоминал свою юность, пахучие бабушкины пироги с яблоками, толстые переплеты книг, тенистый сад. Ему совершено не хотелось думать про кровищу и маньяка. Лукинов заливался водкой, его речи становились все пространнее, туманнее и кровавее. Казалось, что он люто жаждал прихода нового божества, зальющего кровью все вокруг, начиная с его соседей, толстухи из жэка, участкового терапевта и всех демократов.

Глава 3 - Тьма прошлого

Пробуждение было тяжелым. Рассвет уже давно расцвел, мягкие лучи солнца высвечивали пыль и грязь на давно не мытых окнах. Съемная квартира как бездомная собака - нет хозяина, нет чистоты и заботы. Я приготовил себе стандартный завтрак, яичница, кофе с небольшим количеством коньяка. На смартфоне были сообщения от Лизы, от сестры, по-своему, их интересовало мое положение и новости, подтвердились ли мои смутные догадки о бегстве Скорпиона в это захолустье. Пока у меня не было четкого ответа не этот вопрос.

Кофе с коньяком освежило мои мыслительные процессы. Дальше мой путь лежал в следственные органы, мне обязательно нужно было сообщить свои догадки, указать, с чем им придется столкнуться. Неторопливо спускаясь по лестнице, мне начало казаться, что темная красная краска, коей были покрыты стены старого подъезда, ни что иное как бурая венозная кровь. Двор был заросший сорными кустами, набухающими молодой листвой, какой-то неопрятный, с перевернутыми урнами, покосившимися фонарями, мшистыми широкими пнями от тополей. В арке между домами было темно и пахло соответствующе. На стенах были грубо намалеваны пентаграммы, иностранные фразы, какие-то козьи рожи. Идеальное место для ритуального убийства. Я так видел, как какая-нибудь шестнадцатилетняя школьница возвращался темным осенним вечером через такую арку, а ее хвать рука из тьмы, и тащит во тьму. А тут и дверка металлическая грязная ржавая, наверное, вход в богом забытый подвал. А что за той дверкой таится - никто не знает.

Выйдя на более-менее оживленную улицу, я обнаружил остановку - нечто покосившееся из профлиста, у которой никого не было. Прождав минут двадцать, наконец я увидел не спеша ехавший автобус. Я устроился в задней его части, не сильно заполненной редкими в этот час пассажирами. За грязноватыми окнами плыл город. Местам было зелено и приятно, аккуратные дома в стиле ампир радовали глаз, за ними следовали безликие панельные дома, кирпичные десятиэтажки, новостройки из стекла и бетона. Все было каким- то слишком обыденным, без изюминки, построенным для продажи глупым горожанам.

Следственный комитет располагался в каком-то архаичном здании, тусклая табличка на входе извещала что-то о конструктивизме, тут же висел чей-то массивный профиль с засохшей гвоздикой на полочке. Как и положено, никто ничего не знал, никто разговаривать со мной не хотел, порядка как попасть к следователю на прием не знают. Кто-то кому-то звонил, что-то согласовывал, ждал, все это длилось вечность, пока наконец синий мундир не заявил, что надо идти туда то, там на право, потом по лестнице вверх и вот там будет то что мне надо.

Я прошел весь обозначенный путь по казенно грязновато серому коридору. Видимо архитектор конструктивист специально проектировал это здание так, чтобы в нем было легко заблудится. Наконец, я нашел нужную дверь, постучался и вошел в кабинет. В кабинете был лишь один служащий, хотя столов было несколько. Он копался в бумагах, что-то искал, на меня он даже не взглянул.

- Капитан Прохоренко, что у вас? - сухо бросил он.

Я примерно обрисовал, что меня волнуют кровавые убийства, происходящие в городе последнее время, что некоторые факты указывают на их оккультно - ритуальный характер. Так же я осторожно обрисовал перспективы схожести с тем тем осенним кошмаром, с которым я столкнулся в недалеком прошлом и о человеке по кличке Скорпион, одержимом маньяке - сектанте.

- Это, конечно, все замечательно, - проскрежетал Прохоренко, - но, я не занимаюсь этими делами. А вот следователя по вашим делам нет, он сегодня еще не появлялся.

„Мда, тут я правды не добьюсь“ - подумал я. Прохоренко на бумажке написал номер рабочего телефона нужного мне следователя и дал понять, что больше меня видеть не желает. На улице было жарко, пыльно и суетно. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, прохожие торопились по неведомым делам. Откуда-то нестерпимо повеяло канализацией. Тьма никуда не делась, она затаилась в сырах арках и подворотнях, глухих и заросших кустами углах дворов, в глубине замшелых гаражных кооперативов. У этой тьмы были свои последователи, сторонники, а могли и появится самые настоящие жрецы тьмы из прошлого.

На бумажке было написано - Деканозов Н.С. Я набрал небрежно написанный номер. Телефон следователя предсказуемо не отвечал. Сводки, полученные от информатора, были не полные, вряд ли он имел прямой доступ к уголовным делам, тем не менее, они указывали на то, что темные дела в городе закручивались в тугой узел, багровые реки уже потекли по улицам.

Мне нужны был союзник в незнакомом городе, и искать я решил в редакции местной газеты, которая собственно и освещала серию убийств. В статьях, посвященных убийствам, критиковались власть и следственные органы, которые никак не хотели признать, что в городе завелся маньяк. Под статьями стояла подпись - собственный корреспондент Фаль А.Г. Вот с него и нужно начать.

Редакция газеты „Знамя“ находилась в старом сталинском здании, с аркой, колоннами и широкими лестничными пролетами. Я поднялся по гулким ступеням на второй этаж о остановился перед деревянной дверью с вывеской „Знамя“. Она была не заперта, пройдя за нее, я обнаружил коридор с множеством дверей, из которых туда-сюда ходили сотрудники редакции. Поймав какую-то толстую женщину без возраста, я поинтересовался, где найти Фаля А.Г. Тетка презрительно фыркнула и указала в конец коридора.

Дойдя до конца редакционного коридора, я обнаружил дверь с табличкой - „криминальная хроника“. Я постучался для приличия и, услышав какие-то звуки, вошел. Когда-то отдел криминальной хроники был многолюдный, на это указывало сразу пять рабочих столов, но сейчас занят был лишь один, остальные же были пусты, покрыты пылью и хламом. Стулья, видимо, растащили по другим редакциям. За центральным столом, спиной к грязноватым окнам, сидел человек, судя по виду, глубоко за пятьдесят. У него было слегка вытянутое, острое лицо, кудрявые волосы, небольшие старомодные баки и пижонское усики - он отдалено напоминал то ли Пушкина, то ли Гоголя. Одет он был словно бухгалтер, в старомодный жилет и рубашку с заплатами на локтях. Когда я вошел, он был погружен в бумаги, что-то читал, зачеркивал и помечал ручкой.

- Добрый день, я ищу Фаля А.Г. - сказал я.

- Фаль, Аркадий Генрихович, к вашим услугам.- чопорно протянул кудрявый.

Я кратко обрисовал ему то что меня беспокоит, показал ему сводки и свои размышления по проводу происходящего в городе.

~Занимательно, занимательно. - протянул Генрихович. По его лицу пошли волны мыслительных процессов. - а я чем могу вам помочь?

Я оглядел кабинет - столы, кипы бумаг, пачки газет, из-за большого книжного шкафа улыбнулся вечно бородатый Карл Маркс, коротающий время в темном углу.

~Статьи по убийства в городе писали вы, я думаю вам интересно что-то типа журналистского расследования.

Аркадий Генрихович искривился как от зубной боли. Он помахал длинными сухим пальцем, будто указывая - нет, нет, нет, не балуй мне тут. Затем он открыл ящик стола, достал два гранатных стакана и початку бутылку коньяка, разлил по четверти. Я взял стакан и залпом выпил янтарную жидкость. Коньяк, видимо был самый дешевый, ядерный и дерзкий, настоянный явно на горелой щепе. Генрихович выпил и даже не поморщился.

- Ну-с, теперь можно и к делу. Знаете, вот вы тут пришли, а за вами тьма и холод, и вы это сюда притащили. Думаете, я не понимаю, что значат эти смерти. - он налил себе вторую порцию и тут же выпил. - все это было, все это есть и будет. Это все проклятый путь. Время - словно плоский круг, все движется, возвращается, все эти трупы уже были и будут опять. Это прочный круг тьмы, который поглощает пространство и варианты, альтернативы бытия.

- Как глубинно, Аркадий Генрихович, налейте-ка мне тоже. - он, разумеется, налил на четверть стакана своего самогона. Жидкость обожгла горло, будто нектар ада. За окном солнечный день сменился темными тучами. Намечалась тягучая майская гроза. Коньячный суррогат согрел тело и душу, создал некую защитную оболочку.

- Я здесь работаю с 1988 года, чтоб вы понимали. Сначала я конечно не в криминале трудился, а в сельском хозяйстве, но потом не стало коммунистов и за ними сельского хозяйства. А вот криминал появился. Понимаешь, да? - он налил третью дозу и выпил. - я помню, как пришел в эти хроники, такая кровища лилась, расчлененку по свалкам собирали каждую неделю. Ужас, весь город в страхе сидел, как темнота так никого, даже менты побаивались. Будто черт какой-то ходит по городу, никто ничего не видел, не слышал, а кровища льется. Я помню, как-то засиделся в редакции до полуночи, все сидел думал об этом. Это был девяносто второй год. Уже разошлись все, темнота за окном, дождь. Слышу, крики с улицы, смотрю, а там, прямо напротив редакции, женщину кто-то в машину запихивает. Кто-то большой, темный, в плаще. Она орет, и никого на улице, а окошки в соседнем доме так аккуратно раз, одно, второе и потухло. Я звонить в милицию, а там никто не берет, я назад к окну, а машины уже и нет. А потом ориентировка - пропала такая то, и не нашли.

Он налил себе четвертую порцию коньяка и залпом выпил.

- И что дальше было? - поинтересовался я.

- А ничего, ровным счетом ничего. Ее так и не нашли. Долги висели по городу листовки, такие черно белые, где было плохо отпечатанное фото и милицейская ориентировка и все. Висели, висели, потом истрепались и опали, стали мусором. Так и кончились поиски. Да она была не первая и не последняя. - Аркадий Генрихович откинулся на спинку стула и закурил.

- Не первая и не последняя кого похищали и увозили машиной? Были еще свидетели?

Аркадий Генрихович задумался, пепел сигареты падал куда-то под стол, а может быть даже на его штаны. Тяжелые крупные капли застучали по грязным оконным стеклам. Журналист молчал, раздумывал, взвешивал плюсы и минусы дальнейшего разговора. Либо же он был просто пьян. На улице прогромыхал раскат грома, небо разродилось молниями. Они вывели из забытья Аркадия Генриховича, он налил еще немного коньяка, и, на этот раз, выпил не спеша, смакуя. Пьяный его вид куда-то исчез, и он стал сосредоточенным.

- Послушайте, вы у нас кто - борец со злом? Приехали ворошить прошлое? А зачем его ворошить? Вы что, думаете, что вот эти вот убийства, их кто-то раскроет, годами ничего не раскрывается, ничего не происходит. Я знаю кто следствие по вашим сводкам возглавит - Коля Деканозов. Знаете, какая у него кличка среди своих - „Коля суицид“. Он половину всяких разных странных смертей в городе в суициды перевел. За что имеет кучу почетных грамот, статистику раскрываемости выправляет.

- Да мне все равно кто ведет, я сам хочу докапаться до правды. - воскликнул я.

-Да кто вам даст. Видите, вон пустые столы. Я раньше тут не один работал, но теперь все уволились. Многие хотели разобраться, да не все хорошо кончили.

- Что вы имеете ввиду?

- Сам уже не знаю, что. Вы вот пришли сюда, ко мне, со своей бумагой, правду какую-то искать собрались. А мне вот оно надо? Я вот хочу в этом копаться, да? - он выпил коньяка. - вот за тем столом сидел Минц. Так вот он еще пятнадцать лет назад начал все это дерьмо копать, племянница у него пропала, потом нашли на карьере за городом тело. Так вот он поклялся, что найдет убийц.

- И что Минц?

- А нету больше Минца, с ума сошел. Уже лет пять как уволился. Десять лет эту тему копал, прослушайте, десять лет - и толку нет.

- Ну так и что, что вы то думаете?

Фаль не ответил, вероятно, он не знал, или делал вид, что не знает. Откуда-то из коридора потянуло мерзким запахом разогретой рыбы.

- Ладно, черт с вами, я вам скажу. Было много разного - и расчлененка, и изуродованные как у Минца племянница, и были просто пропавшие. Как будто разные все случаи. Как будто несколько душегубов ходит по ночам по темным углам. И менты именно так и считали, и искали разных, и не нашли никого. А Минц считал иначе, он все что-то сверял, искал, сопоставлял. А потом все как-то закончилось, тихо стало. А он все ходит, спрашивает, надоел всем. В редакции тоже недовольны - задания то не выполняет, все об одном писать хочет, а это уже не актуально стало.

- То есть, с виду все хаотично, а на самом деле нет? - спросил я.

- Да, да, да. Там была какая-то связь. Только Минц не говорил какая. А потом его уволили.

- А дальше что, вы не выяснили что он узнал? Где он сейчас?

- Мне тогда своего хватало криминала. А Минц исчез, куда-то затихарился, я его больше не видел. Он сказал, что это все очень опасно, очень.

- Как мне его найти?

- Никак, не знаю я где он. - Фаль достал листок и что-то быстро написал. - его прежний адрес и полное имя. Больше ничего не знаю, и знать не хочу.

- Хорошо, но вы можете хотя бы основные инциденты мне выписать, за те годы, может быть свои статьи найти, это бы мне помогло.

Аркадий Генрихович обещал помочь. К концу нашего разговора он был излишне пьян. Его мутный взгляд блуждал по кабинету, то падал на меня, то уходил на потолок. Сжимая в руке бумагу с адресом, я покинул отдел криминальной хроники и редакцию журнала Знамя.

Мутные дождевые потоки несли по улице вымытые откуда-то прошлогодние листья. Грязные лужи создавали сеть озер, между которыми мне пришлось лавировать на пути к машине, взятой напрокат. Пользоваться затхлым общественным транспортом совершено не хотелось. У меня осталось мутное ощущение, что журналист что-то не договорил, что-то утаил, почему-то не захотел дать наводку. А вот почему? Скорее всего он боялся за свою жизнь, боялся привлечь к себе внимание зверя.

Посидев некоторое время в теплом и сухом салоне машины, я вдруг понял, что несколько пьян, и ехать за рулем опасно. Чертов журналист, и тут затормозил. На улице разошелся ветер и гроза смеялась мелкой моросью. Дождь напитывал грязные серые фасады домов, заполнял вмятины на тротуаре и выбоины на дороге. Вместо весеннего теплого воздуха, откуда-то пахло краской и ацетоном. За углом большого длинного дома обнаружилась покосившаяся остановка из покрытых мхом и надписям бетонных плит. На мое счастье, экс репортер Минц жил в четырех остановках. Через некоторое время из тумана, образованного дождем, выплыл автобус. Путешествие заняло четверть часа. В салоне пустого автобуса царила бессмысленность - распухшие и растрескавшиеся дермантиновые сиденья, окурки, растворившийся во времени контролер, которого сменил новенький терминал оплаты.

Покряхтывая, автобус подвалил к остановке, уже более современной, из голубого профлиста. Минц жил, „а может уже и не жил“ - пьяно хмыкнул я, в стандартном спальном районе из домов не определенного возраста, не плохих и не хороших. Я нашел нужный дом, затем подъезд. На звонки домофона никто не отвечал. Подъездная дверь отводилась и на улице выкатился пузатый мужик лет пятидесяти и посеменил к припаркованной газели.

- Извините, не подскажите? - крикнул я ему в спину.

- А, что? - обернулся он.

- Мне сказали, что тут живет журналист Минц, в сорок пятой квартире, вот звоню никто не открывает?

- Журналист? - хихикнул толстяк. - да ты сразу иди к нему в дверь стучи, у него домофон отключен за неуплату скорее всего.

Ступени полутемного подъезда вели меня к нужной квартире, номера на дверях проплывали мимо меня будто нарядные украшения. На третьем этаже нужная дверь выделялась особо грязностью. „Какая мерзость, зачем я сюда пришел, уже итак понятно, что за ней. Святой Господь почему этот кошмар все не заканчивается?“ - мне стало плохо, то ли от паленого коньяка Фаля, то ли от тяжести кошмара, длящегося с прошлой осени.

После длительного стука атмосфера за дверью пришла в движение, послышались какие-то звуки, скрежет, шарканье шагов и дверь резко отворилась. Минц, если это был он, был бородат, морщинист, маленького роста, завернутый в какой-то пышный халат.

- Вы Минц Феликс Соломонович? - по казенному спросил я.

Он смотрел на меня своими черными мелкими глазками и молчал.

- Допустим, я. А вы кто? - проскрипел он.

- Меня зовут Виктор Родионов, мне ваш адрес дали в редакции журнала Знамя.

- Убирайтесь. - проскрипел он.

Я переступил порог его клоповника, медленно закрыл за собой дверь. Мне совершено не нужны были сантименты и пустые слова, я взял старика за халат и хорошенько его встряхнул.

- Ты, старый хер, сейчас уберешься на кладбище, если не выложишь мне все, что знаешь, мешок дерьма. - выпитый коньяк неплохо подогрел мою уверенность.

- Ладно, угомонись. - крикнул Минц. - пошли на кухню.

Кухня была грязноватая, заляпанная пятнами, разумеется, с немытой посудой. Минц порылся в стенном шкафе и поставил на стол початую бутылку водки и два стакана.

„В этом городе что, все только и делают что пьют? - думал я.“ Тем не менее, такие, как Феликс Соломонович, ничего не будет говорить без совместного возлияния.

Где то, над кухонной люстрой, жужжали и бились толстые мухи. Минц пил самое дешевое пойло, с вкраплениями старого доброго метила, от которого в голове открывается портал в ад.

- Послушайте, Минц, мне некогда сидеть и толочь воду в ступе, я только приехал в ваш паршивый городишко, но у вас тут все уже залито кровью. И вы это знаете лучше меня. Ваш ссыкливый коллега ничего внятного мне не сказал, хотя он что-то знает. Так что не тяните кота, расскажите мне все что знаете.

Феликс Соломонович молчал. Прикидывал ходы и варианты, он явно не пропил все свои мозги.

- Вот вы тут пришли, хамите, хотите что-то от меня? - изрек он.

- А мы что, на базаре, или ваша племянница уехала в Парагвай и не вернулась и все хорошо? - хмыкнул я.

- Ах ты мразь, как ты смеешь! - воскликнул он.

Он ударил кулаком по столу, так, что стаканы подпрыгнули. Повисла долгая пауза.

- Ладно, ладно я кое-что тебе расскажу. Это все началась очень давно, сначала исчезновения девушек, потом находили их останки по городу. Никакой внятной связи между ними не было, никто никого не знал, а способ убийства схожий. Где он их находил, как в контакт вступал - никто ничего не видел. Милиция с ног сбилась, с толку нет, никто его не видел, фотопроба нет, приведение какое- то. Я тогда только начал работать в редакции, получил задание на освещение некоторых случаев, начал разговаривать с родственниками жертв, стал сопоставлять, искать связь.

- Связь между жертвами? - заинтересовался я.

- Да, я долго сопоставлял даты, обстоятельства и начал кое-что подозревать. Дело было не в банальном Полнолунии или Новолунии, а в чем-то более глубоком.

- Вот, вот и вот. - тыкал он в таблицы из дат.- на первый взгляд никакой связи нет. Разные даты, разные девушки.

- И что же, что вы тут нашли? - терял терпение я.

Минц достал другие таблицы.

- Вот, взгляните.

- Старая добрая астрология, маэстро. И вы этом вы постигли истину? - хмыкнул я.

- Ты ведешь себя как те следователи, которые тоже смеялись, но ничего не нашли. Вели свои протоколы, бумажки составляли, дела пухли как раковые опухоли, проходили свои бумажные стадии, потом перешли в терминальную - в архив. - зло цедил Минц. - а результата ноль, можно сказать отрицательный результат.

По заскорузлым обоям бегали какие-то тени, постепенно вечерело, солнце закатывалось куда-то за соседние дома.

- Ладно, я слушаю вашу версию, мэтр.

- Вот дата убийства, а теперь смотрите сюда - это аспект Луны. И он негативный - оппозиция с Марсом.

- И что же?

- Следующая дата и вновь аспект Луны, на этот раз соединение с Плутоном. Тоже негативный.

- Так может каждый день у Луны есть такие аспекты?

- И да, и нет. Я собрал информацию не только по датам, но и по примерному времени убийства - эту информацию я почерпнул от знакомых ментов. Так вот, Луна - быстрое светило, полный зодиакальный круг она проходит примерно за месяц. Зная примерное время убийства, я опередил, что оно проходило под негативным аспектом Луны.

- И что с того?

- Более того, тогда, когда аспект был негативен с Марсом - жертву расчленяли, то есть разрушали, что соотносится с характеристикой этой планеты. Когда аспект был с Плутоном - жертва исчезала навсегда, что тоже соотносится с тем, что Плутон планета зла и тьмы. А вот с Нептуном - отравления, передозировка наркотиками.

- И что, вы делились своей гипотезой с ментами? - мне эта гипотеза совершено не показалась правдивой.

- Они лишь посмеялись. - Минц прихлебнул водочки и вытащил откуда из глубин халата пачку сигарет, что-то мерзкое типа Петра.

Где-то в углу журчали канализационные трубы, какой-то гул из недр дома разбавлял длительные паузы в унылом разговоре. Я позаимствовал у Минца сигарету и задымил вместе с ним. Вслед за таблицами он принес из глубин квартиры коробку из-под какой-то бытовой техники, набитую бумагой. Бумага оказалась материалами собственного журналистского расследования Минца, большая часть его состояла из добытых, невесть каким образом, копий уголовных дел. Системности в бумагах не наблюдалось.

- Мда, что ж вы убийцу то не нашли при таких серьезных наработках? - хмыкнул я.

Минц промолчал, пепел его сигареты большим куском упал куда-то под стол.

От этого разговора пахло могильной затхлостью. Древнее расследование, подобно невидимой паутине, покрыло все в этой квартире. И все бы ничего, если бы не завелся, или же вышел из спячки, тот, к кому тянулись путанные нити.

- Я пришел к такому выводу, что этот человек должен был обязательно быть посвящен с тайны астрологии. И это не в наше информационное время, а более тридцати лет назад, когда это все только появилось у нас. И это важная деталь. - проскрипел Минц. - так же, он зачем то же это делает, есть какая то логика этих действий, если ее понять, то это может стать ключом к нему.

- И вы за все эти годы так и не поняли, зачем он это делает?

- Нет, не понял. К тому же, были какие-то знаки, которые пугали меня, как только, как мне казалось, я приближался к чему-то важному.

- Что за знаки?

- Не знаю, во-первых, я начал это расследование до пропажи племянницы. Мне кажется, она пропала из-за меня. Я поклялся, что раскрою это дело, после этого погибла жена, выпала с балкона недостроенного дома на окраине. Как она там могла оказаться, никто не выяснил. Ушла на работу утром, только вот до работы не дошла, а через три дня нашли на окраине. Суицид решило следствие. Есть тут у нас в городе один спец по суицидам, все мутные висяки под них списывает.

- Дааа, Феликс Соломонович, я думал, вы прольете свет на это темное дело, но, послушав вас, дело стало еще темнее.

Глава 4 - Морок настоящего

За несколько месяцев до происходящих событий

Как только Скорпион прибыл в этот город, он сразу решил легализоваться, сформировать новую личность, рассуждая так, что дерево лучше прятать в лесу, а себя среди людей. В первую очередь, через Даркнет он приобрел новый паспорт, поменял цвет волос, отрастил небольшие баки и усы, поднабрал веса, для солидности сделал очки и стал походить на вполне порядочного члена общества. К новому паспорту он прибавил и сопутствующие документы - диплом, трудовую книжку, разного рода липовые благодарности и рекомендации. Ему очень хотелось вернуться в школу, к этому источнику юной энергии и жизни, у которого он существовал в прежней жизни.

Для внедрения он выбрал одну из школ на окраине города, в затхлом рабочем левобережье. Директор школы, толстая женщина позднего возраста, остро нуждалась в учителе истории и лишними вопросами не докучала, тем более новый мужчина в возрасте стал бы украшением прелого коллектива. Скорпион превратился в степенного Петра Акимовича Либермана, учителя первой категории, опытного педагога, который конечно же готов взять на себя 10 и 11 классы в середине учебного года и ударно готовить к госэкзамену. Так же ему сразу вверили 10 А для классного руководства.

На свой первый урок он пришел загодя, занял учительский стол, разложил учебники, книги, конспект лекций и план занятий. Он сидел и будто напитывал помещение своей энергией, замещал все прошлое. Время подходило к началу занятия, вскоре школьники начали заходить в класс и рассаживаться на свои места. Он кратко представился и начал перекличку. Конечно, его интересовали только юные школьницы. Опытный взгляд темным лучом скользил от парты к парте, оценивая внешние формы начинающих распускаться девушек.

- Ну что ж, начнем с выборочного опроса, я хочу понять ваш уровень знания. - скучно произнес он. Сделав вид, будто гипнотизирует список класса, чтобы вызвать к доске, он раздумывал. Его заинтересовали две школьницы, и он выбирал, кого вызвать. Темные мысли уносил вдаль будущего, он уже представлял, как вернется к своему служению и взращиванию Красных всходов.

- Николаева, прошу вас. - он махнул указкой в направлении доски. Фигуристая Николаева, обладательница миловидного личика и белокурых волос, упруго подошла к доске, в ожидании вопроса.

Он задал какой-то совершенно поверхностный вопрос, и начал со скучающим видом рассматривать школьницу. Его совершенно не интересовал ее ответ, он уже знал, как он найдет к ней подход.

- Хорошо, Николаева, садись, четыре. - монотонно сказал он.

Николаева вздернула брови в недоумении, но промолчала. Конечно, ответила она все верно, и даже более чем, но Скорпиона это не волновало. Он сделал первый ход к своей жертве. Торопится совершенно не стоило. За окном падал какой-то редкий снег, природа готовилась к встрече весны. По большому окну текли потеки талых снежинок, размазывая невидимую глазу пыль в мутноватые разводы.

После уроков его окликнула директриса. По старой провинциальной традиции, ему нужно было проставиться, так сказать вписаться в коллектив.

- Пётр Акимович, вы у нас человек новый, мы вам так рады, что в середине года нашли учителя истории. - бубнила директорша Лидия Михайловна Толокно. - нужно обязательно это отметить. Сегодня вечером мы вас ждем в моем кабинете.

- Ну что, конечно, я все понимаю, конечно. - слащаво ответил Скорпион. - что же я, не человек что ли.

Толокно что-то бубнила дальше, рассказывала, но он ее не слушал. Откуда то, со стороны столовой, понесло жареной рыбой. Скорпиона волновала Николаева, он уже представлял, как овладеет ее телом и душой и принесет в жертву князю тьмы. Только вот не сегодня и не завтра, и вообще, нужно подождать. Еще одного провала он допустить не мог. Остаток дня был наполнение звоном стаканов, натужным смешками разновозрастных учительниц, казенными тостами физрука и трудовика.

Поздняя зимняя вечерняя тьма сгустилась и накрыла школу, проникла в коридоры и классы. Вежливо откланявшись, он осторожно покинул застолье.

Зимняя тьма окутывала улицы, будто не желая уходить в небытие на смену скорым весенним ветрам. На улицах было пустынно, по мере того, как он отдалялся от свечения школьных окон, вокруг него сгущался вечер, плавно перетекающий в ночь. Где то, за домами, в дебрях у железной дороги, выла собака. „По покойнику“ - подумал Скорпион, ухмыляясь. Он пока еще только смутно догадывался, по обрывкам слухов, перешептываний в общественном транспорте, праздных разговорах в засаленных рюмочных, что в городе завелся некто, режущий женщин на куски. Он посещал все эти злачные места, чтобы вдыхать в себя этот город, дыхание живущих людей, что бы лучше растворится в его мороке.

Однажды, в пивном баре у вокзала, где отирались побитые молью мужички пенсионного возраста, он узнал кое-что интересное. Он неслышно вошел в небольшой зальчик, окинул его взглядом - за столиками медленно наливались пивом не более десятка посетителей. Он взял кружку пива и отошел в полутемный угол. Спертый воздух наполнялся сигаретным дымом. Приглушенный шепот растекался по помещению, смешивался со звяканьем кружек, новостной программой по ТВ, откуда-то из-за прилавка.

-… а ты помнишь, как лет двадцать назад такое же было? - услышал он сиплый шепот за соседним столиком. Мрачный мужик в картузе, надвинутом на самые глаза, подвинулся к своему приятелю.

- Это, когда дочку Тамаркину на свалке нашли? - ответил ему собеседник.

- Да, я помню это, всем двором искали неделю. - картуз осторожно отхлебнул пива. - Тамарка потом в дурку загремела. Страх божий.

Внезапно, то ли от порыва ветра, то ли еще от чего, дверь пивной приоткрылась со скрежетом. Но, никто новый не вошел и дверь затворилась, будто некто невидимый зашел на огонек. Скорпион поежился - „Бунявое пиво, бунявый город.“ Тем не менее, в этом сгустке обыденности, провинциальности, затхлости пульсировало нечто темное, что привлекало его и страшило местных обывателей.

Он не стал допивать кислое пиво и покинул затхлый зал пивной. Дальнейшие его шаги привели в городскую библиотеку. Получив читательский билет у скучающей библиотекарши, он запросил подшивки местных газет за последние тридцать лет. Библиотекарша недовольно скривилась, конечно, подшивки имелись, но хранились они неведомо где, так как спросом не пользовались. Он расположился за читальным столом, покрытым слоем пыли с лампой - трансформером. Через некоторое время недовольная библиотекарша вплыла в комнату, неся толстую стопку газет. Иных посетителей не было, в комнате повисла пыльная тишина.

Он просматривал газеты, отмечал в блокноте заинтересовавшие его детали, даты, делал пометки. Библиотекарша скучала над каким-то бульварным романом в цветастой обложке. Видимо, вместо личной жизни, ей приходилось читать чьи-то выдумки. За окном совсем стемнело, редкие фонари загорались на улице через одного, мелкие снежинки налипали на стекло окна, в которое задумчиво смотрел Скорпион. Ему казалось, что снежинки - чьи-то души, которые не смогли воплотится в физическое тело. Он положил перед библиотекаршей подшивку, учтиво поблагодарил и растворился в поздней зимней вечерней тьме.

Выплыл он из тьмы через час уже у подъезда своего дома. Никто из горожан даже при желании бы не смог вспомнить, что видел Скорпиона на улице. Он вошел в теплое марево подъезда, где перемешивались запахи жареной картошки и канализации. В уме у него крутились неосознанные пока идеи, образ школьницы Николаевой, страхи бездействия. В квартире было тихо и неуютно, он забыл утром закрыть окно и зимний воздух выстудил комнаты. Он спешно исправил ошибку, зажег лишь небольшой плафон на стене в комнате и уселся в старое продавленное кресло. Он слишком долго бездействовал, кровь не обагряла его руки.

Перед его мутным взглядом поплыли картины прошлого, его идеально обустроенный подвал в брошенном особняке, кладбище с обелисками - это его хитроумное изобретение лишать жертв даже права на имя и могилу. Вспомнились ему его подручные, неудачник - банкир и бизнесменша. Он достал сигарету и закурил, пепел падал куда-то на брюки, под обивку кресла, темные грезы отрывали от реальности. Внезапно, он увиден Ксению Николаеву, почему-то она была полуобнажена и лукаво смотрела на него. Он почуял похоть, страсть, темное влечение. Глазами он раздевал ее и дальше, овладевал и поглощал.

Сигарета дошла до фильтра, и он выпал из наваждения назад, в комнату. Где-то за окном выла сирена. Он вздрогнул, поежился, встал из кресла и подошел к шкафу. В глубине его стояла та самая сумка, с которой он бежал осенью, по-прежнему набитая пачками евро и долларов. Покопавшись в деньгах, он нашел то, что искал - колоду старых, засаленных карт. Он вернулся в кресло, задумал про себя вопрос, перетасовал и достал карту - миловидная королева восседала на троне на берегу моря, держа в руке узорный кубок.

~Очень интересно… - проговорил он. - очень интересно.

Он старался не пренебрегать тем, что получил от старой колоды. Он ожидал увидеть покойника, пробитого десятком мечей. Но миловидная королева говорила о ином. Аккуратно раздевшись, он лег лицом к стене на старый диван и провалился в тяжелый, больной сон.

Последующие дни он наблюдал за Николаевой, взяв классное руководство над ее классом, ему стало проще собирать информацию. Школьные часы текли подобно мутной болотной воде - медленно и бессмысленно. Ксения пользовалась вниманием, одноклассники похотливо поглядывали на ее формы. Сама Ксения не обращала на эти взгляды особого внимания, будто ее волновало нечто вне школы. Скорпион уже отметил примерно, кто с кем в классе встречался, сближался, выпивал и тому подобное. Современные технологи, школьные чаты и приватные группы быстро были им выявлены и инфильтрованы пустыми личностями, за которыми он скрывал свой интерес. Но, ему нужно было больше информации.

В один из предвесенних дней, он занял позицию в учительской, заварил себе кружку чая и сделал вид, будто изучает классный журнал своего класса.

- Добрый день, Пётр Акимович. - поздоровалась с ним толстая завуч по какой-то там работе.

- Здравствуйте, Роза Филипповна, как обстановка на образовательном фронте? - льстиво осведомился он.

- Ой, вы знаете, я так устала, вчера Захарченко из седьмого класса … - и она пустилась в хулиганские проделки некоего Захарченко, которого обязательно надо тащить на педсовет и тому подобные карательные меры.

- Как я вас понимаю, как я вас понимаю. - горячо поддержал брюзжание завучихи Скорпион. - у меня вот в классе тоже, знаете ли, напряженная обстановка.

- Что вы говорите, а что случилось? - испугалась завучиха.

„Ну пока то ничего, старая дрянь, но скоро может и случится. - хмыкнул про себя Скорпион.“ И он поведал ей какие-то сплетни, о том, как десятиклассники собрались залиться пивом после школы у одного из них. Что его беспокоят нравственные аспекты девочек из десятого А, как бы чего не вышло, сами понимаете. Роза Филипповна краснела, вздыхала, он явно готовилась заявить, что у нее поднялось давление от этих глупых школьников.

- И вот Николаева меня беспокоит. - вбросил он пробный шар.

- Ой, Ксюша, а с ней то что?

- Ну знаете, вот успеваемость у нее упала, и вообще она какая то рассеянная на уроках, я беспокоюсь о динамике - ведь в будущем году сдавать ЕГЭ, а если она скатится на тройки… - витийствовал Скорпион.

Завучихе поплохело от упоминания госэкзамена, она разнервничалась, пришло время ее брать. Он осторожно спросил о семье Николаевой, все ли там хорошо. Охая и шепча завучиха поведала, что не совсем все хорошо, у Николаевой от неведомой болезни умерла недавно младшая сестра и родители от горя разводятся. „Очень хорошо, то что нужно. - подумал он.“

Он поспешно закончил разговор о Николаевой, чтобы не вызывать подозрения. В тот же день он поставил Николаевой тройку за ответ на уроке. Он деланно повздыхал, покачал головой с сожалением. Ксения же скривилась и неприязненно на него посмотрела. Остаток дня прошел пресно, сменилось несколько классов перед ним, которые его не интересовали. Вечером он решил проверить тетради, торопиться ему было совершенно некуда. Школа опустела, темный вечер давил на окна. Он откинулся на спинке стула, отложил одну из стопок уже проверенных тетрадей в сторону, достал из портфеля бутылку коньяка, налил немного в кружку и выпил. Последние месяцы он снимал стресс небольшими возлияниями. За дверьми кабинета погас свет, было уже настолько поздно, что его выключили. У него же из источников света была лишь настольная лампа. „Пожалуй, можно и домой. - подумал он“.

Внезапно, он услышал шаги, кто-то шел по школьному коридору. Шаги постепенно приближались к его кабинету, он напрягся. Тогда, когда некто должен был войти - шаги стихли, никто не вошел, но и уходящих шагов слышно не было, будто кто-то остался стоять с той стороны двери. Он неслышно встал, подкрался к двери и открыл ее. В класс проникла кромешная тьма из коридора, за дверью никого не было. Он поежился, кто-то решил играть с ним в эти игры, ему это совершено не нравилось. Ему почудились в этих шагах дурные предзнаменования.

Скорпион просидел еще некоторое время в тишине, пытаясь почувствовать, что происходит вокруг него, что за потоки энергии и шаги во тьме значит. Но, кроме страха, темных мыслей, ничего в голову не шло. Со стен на него смотрел Гоголь, его легкая усмешка несла в себе что-то зловещее. Подождав еще немного, он оделся, запер кабинет, прошел по темным коридорам к выходу. В закутке охранника слышались звуки то ли боевика, то ли триллера. За слабо освещенным школьным крыльцом простиралось тьма, отсветы далеких фонарей казалось чем-то потусторонним. Мысли путались, книга требовала крови.

Темные веяния, помноженные на страхи, выбивали его из колеи. Он добрел до остановки, сооружения из бетона и ржавого железа, замусоренного и пустынного в этот час. Холодный ветер выл, бросал в него комья снега, будто пытался изгнать из этого мира. Вскоре, поскрипывая, подкатил автобус - старый пазик, излучающий теплый, живительный свет. Он расположился в пустом грязном салоне, вальяжно развалился на потертом сидении и начал созерцать дома и пейзажи за окном. Его мысли начали сходится в одну точку, которую миновать они уже не могли - налитая женской юной сексуальностью Ксения. Мысли путались, он уже представлял, что бы он с ней сделал. Но тут же, в его мысли проник образ директрисы Толокно, которая что-то бессмысленно бормотала. Вслед за Толокно, в его мыслях появится кто-то неизвестный, он почувствовал дыхание тьмы, ощутил, что у города есть хозяин, следящий, что бы багровые реки не пересыхали.

Где то, в глубине старых дворов и домов, под которыми засыпаны старые деревни и кладбища, исчезнувшие физически, но не окончательно, билось темное сердце. Скорпион открыл глаза, автобусу ехал по грязной улице, усыпанной темным снегом, с голыми мощными стволами тополей. Ему стало неуютно. Автобус, кряхтя, подвалил к нужной ему остановке. Он вышел из него, и сразу промочил ноги в какой-то снеговой талой каше. Грязная весна постепенно подбирались к городу, превращая царство снежной королевы в болото.

Заходя в свой двор, он насторожился, ему казалось, будто из сумрачной вечерне - ночной тьмы, кто то на него смотрел. Это чувство ему не нравилось, он не был уверен в своем положении. Может были его выследили? Нет, не может быть, не так скоро. Он не пошел к подъезду, а, пользуясь темнотой, пошел вдоль противоположного дома. Ветвистые кусты и слабая освещенность делали его незаметными. Поравнявшись со своим подъездом, он увидел, что чутье его не обмануло. На скамейке, закинув ногу на ногу, сидела Николаева. Не смотря на холод, одета она была вызывающе, как-то даже по проституцки. - отметил он про себя. „Откуда она взяла мой адрес? - думал он. - выследила? Но зачем?“

Пересекаться с ней он не решился, а так и остался стоять в тени, у мусорного отсека подъезда. Николаева будто знала, что он должен вернуться домой в это самое время и уходить не собиралась. Тьма все более густым слоем ложилась на двор, часы переводили вечер в ночь. Николаева покрутила головой, ища Скорпиона, точнее Петра Акимовича учителя, и, не найдя, грациозно встала со скамейки и пошла прочь.

Подождав еще немного, Скорпион покинул свое убежище и направился к себе домой. Мерзкое ощущение, что кто-то прикоснулся к его личности, его убежищу, раздражало его. Можно было, конечно, убрать девчонку, и сделать это чисто, но не время еще, не время. Вот такие поспешности и губят все.

Оставшуюся часть ночи он провел за штудированием Красных Всходов. Неудачи прошлых лет раздражали его, у него было все, для эффективных трудов. Ночь прошла плохо, он практически не спал.

Мятый и уставший, на следующий день, он прибыл в школу. Снующие там и тут детишки раздражали его, мерзкая Николаева как-то не так на него смотрела, как то лукаво, будто он стоял голый перед доской. После обеда директор Толокно собрала всех учителей и, потряхивая бумагами зачитала важные известия:

-… разыскивается… многочисленные убийства… оградить детей… - монотонно бубнила она, периодически окидывая собравшихся суровым взором.

Скорпиону стало совсем плохо, к горлу подступила тошнота. Говорили про него, точнее про его старую личность. Вездесущие твари охотились за ним, они будто знали ход его мыслей и пристрастия. Бубнящая Толокно даже в страшном сне не могла представить, что тот монстр, о котором она тут распиналась, находится в трех метрах от нее.

„Да, если придушить Николаеву, то тут все забурлит, сразу вспомнят про меня...“

Все планы придется отложить.

Сидя молча все собрание в учительской, он погрузился в размышления. Первичные планы меняются, самому никак не справиться - за ним идет охота, все сводки отслеживаются московскими ментами и прочими борцами за справедливость, типа братца последней, не состоявшейся жертвы. Он не заметил, как директриса что-то у него спросила, а другие учителя уставились на него.

- Да, да, конечно, я полностью с вами согласен в контексте вопроса. - отчеканил он.

Толокно удовлетворено кивнула и продолжила. Остаток дня прошел серо и невзрачно, Николаеву он видел в школе несколько раз, и, ему показалось, что как-то не так она на него смотрит. От мыслей убить ее, пришлось отказаться. Не время и не место. Как только она пропадает, сразу это попадает в сводку местную, затем в федеральную и нехорошие люди возьмут на контроль город. Его обложат, как дикого зверя, загонят в самые глубины окраинных трущоб, а затем и оттуда достанут.

Планы надо было менять. Он перестал прогревать Николаеву снижением отметок, но та все смотрела на него как-то странно, порой ему казалось, что плотоядно, будто она его хотела, как мужчину. Он отводил взгляд и игнорировал ее на уроках, в надежде, что ее интерес к нему, всего лишь сексуальный.

***

настоящее время

Переменчивый февраль сменился тихим и мрачным мартом, когда белый снег смешался с грязью и покрыл город собой, будто торт глазурью. За ним пришел прохладный апрель, когда вроде бы и не зима, но и для теплой весны еще рано. Наступил переменчивый и ветреный май, когда грязная глазурь окончательно стаяла, оставив после себя клубы пыли.

Все это время Скорпион вживался в шкуру обычного школьного учителя. Он проводил никому не нужны классные часы, вещал казённые истины, рассказывал о счастливом будущем после сдачи экзаменов. Дети, вероятно, даже начали его любить - такой добрый и либеральный учитель истории. Директриса даже предложила ему ставить завучем, он благоразумно отказался. Несколько раз физрук предлагал посидеть ему по-мужски после рабочего дня, и Скорпион пару раз согласился, и темным ранним весенним вечером залился водкой в компании физрука и ночного охранника. Ему нужно было стать своим, и он им почти стал. Почти, потому что пока не хватало времени, стажа плесневения в этой школе. Своими тут становились тогда, когда никто уже и не мог сказать, в каком году в школу пришли.

Изучение старых газет не принесло результата. Никто ничего не знал. А идти самому в ментовку, задавать вопросы о старых делах, для него было смерти подобно. Он переключился на темные глубины даркнета. Как оказалось, он не был готов к столь быстрому развитию событий. Провалившаяся засада на кладбище на таинственного убийцу показала, что он не готов.

Вернувшись домой, он долго сидел и смотрел в темное окно, на ночную мглу, которая окутывала панельные дома. Пользователь korso666 был оффлайн. У Скорпиона было подозрение, что вряд ли он увидит его онлайн в будущем. Если с ним каким-то образом расправился маньяк с кладбища, то ему нужен новый поставщик. Будет ли он искать его в даркнете? Ответов не было.

Газетные статьи и сбор городских слухов ему ничего не дал. Тогда к нему пришла в голову интересная идея. Ему нужно получить материалы старых дел. Он вышел в даркнет и стал рыскать по разным сайтам, закрытым группам, таких услуг в этом городе не было видно. Тогда, он сам зашел на одну из глубинных досок объявлений и написал - „куплю специфические материалы и документы“. Его объявление разместилось рядом с объявлением о покупке оружия и заказом на убийство. Быстрых результатов он не ждал. Никто не будет рисковать.

Скорпион налил себе коньяк, выпил и закурил. Комнату освещало лишь безжизненное мерцание экрана ноутбука. Он пускал клубы дыма, будто хотел создать параллельную реальность и увидеть в ней то, что для него пока недостижимо. В подъезде скрежетал лифт и слышались гулкие шаги, от которых ему было не по себе. Подобно рыбаку, он закинул наживку, может быть кто-то и клюнет на нее.

Глава 5 - Тьма города

После распития коньяка у старика Лукинова, Николай Степанович выспался на удивление хорошо, ему ничего не снилось. Он любил, когда ничего не снится, ни покойники, ни темные мерзости. Бледное холодное утро светило в окно, вырывая Деканозова из ночного небытия. Он потянулся на кровати, и тут же почувствовал головную боль, что его несколько опечалило. Он прошелся до кухни, достал бутылку пива из холодильника и залпом выпил. Теперь можно и день жить, как он любил говорить.

На службу ехать ему совершенно не хотелось, мимолетный вчерашний азарт сыска растаял, будто утренний туман. Тем не менее, от него ждали результата, прорыва в расследовании, чего он сам от себя не ждал. Такие похищения, убийства, неведомый маньяк, все это было ему тревожно, сомнительно, разрушало его бытие, выводило его душу за грань обыденного. Он сел за кухонный стол, достал сигареты и закурил, пуская круги дыма в потолок. Круги расплывались и впитывались в жухлый потолок. Николай Степанович смотрел на превращение дыма в пустоту, будто пытаясь увидеть в нем ответ на свои, не сформулированные вопросы. Он чуть не упустил кипение кофе в турке на плите, ловко успел ее снять до извержения. Пиво, сигарета и кофе произвели совокупно животворящее влияния на него. Он стал вспоминать то, что выяснил до пьянства с соседом. Картинки ушедшего дня постепенно сложилось в некую систему, и он понял, все дороги опять ведут в храм. Вряд ли представительный отец Амвросий пересекался с убитой простушкой Балашовой. Ему надо было навести контакты и справки среди торговок свечами, бабками уборщицами, пьющим сторожем, может быть даже с нищими. А эта публика форменные синие мундиры не любит, страшится и избегает.

Он одел серый костюм, плащ, серый картуз, образ ему понравился - представительный, но не запоминающийся. На улице майская погода боролась с какими-то циклонами с севера, принесшими холодный ветер. Николай Степанович скупо кивнул старушкам, которые восседали на скамейке у подъезда. Пройдя по растрескавшемуся тротуару, мимо голых кустарников, с только появляющимися почками, он покинул свой двор и зашагал к остановке общественного транспорта. В голове он прокручивал нехитрую легенду, как он будет представляться низшим представителям церковного общества. Полупустой автобус подвалил к покосившейся остановке. Он вошел в салон, и ему стало приятней, тут порывистый, холодный ветер перестал его беспокоить.

Автобус миновал второстепенные улицы, собирая редких пассажиров, прополз мимо чахлого центрального парка и вырулил на широкий проспект. За окном сменялись солидные сталинские дома, с арками, колоннами и тенистыми дворами. На одном из перекрестков он, наконец повернул, и Деканозов вдали увидел пузатый купол с блестящим крестом. Он почувствовал какую-то тревожность, будто сходятся некие линии пространства, выносящее его, Деканозова, на новый виток судьбы.

Новый виток начался у церковной ограды, у которой толклись нищие, в каких-то бесформенных куртках, пахнущие грязью и кислым пивом. Их он решил оставить напоследок, вряд ли покойная Балашова приходила в собор общаться с нищими. Он прошел внутрь собора, почтительно сняв картуз. Внутри было пустынно, прихожан в этот час почти не было - какая-то старушка истово молилась в углу, перед алтарем другая старушка не спеша елозила тряпкой по полу.

- Прошу прощения, не уделите мне пару минут? - обратился он к ней.

- Пожалуйста. - неуверенно сказала она.

- Вот эта девушка, вы ее тут видели? - он показал фотографию.

Старушка внимательно посмотрела на фото, но ничего не сказав, покачала головой. Где-то скрипнула алтарная дверь, но никто из нее не вышел. Старушка продолжила натирать пол. Он огляделся и нашел рядом с выходом из собора источник коммерческого изобилия - церковную лавку. За прилавком, очень похожим на алтарь из разномастных икон, читала толстую книгу еще одна старушка, похожая на ту, что терла пол, но, видимо более авторитетная, раз ей доверили такой важный участок.

- Свечку? - не отрывая взгляд от книги, проскрипела старушка.

- У меня к вам несколько иной вопрос. - сменил тактику Николай Степанович. - очень нужна ваша помощь.

- Не знаю, некогда мне тут с вами трепаться, батюшка Амвросий заругает.

- А он мой хороший знакомый, он и посоветовал к вам обратится.

- Ой, раз он вас послал, то конечно, конечно… - запричитала старушка и оторвалась от книги.

Он положил на прилавок перед ней фотографию.

- Вот эта девушка, ей помощь нужна, вы не видели ее? - про себя он усмехнулся, что помощь то ей уже точно не нужна.

Старушка повертела в руках фотографию и о чем-то задумалась.

- Ну я зла то ей не желаю, но и вам не знаю, чем помочь…

- С чем она приходила?

- Чужая душа то потемки, мил человек, да только она все про защиту от темных сил расспрашивала, как молится, кому. Я ей подсказала вон Богородице Семистрельной молится, она чуть ли не каждый день приходила, а потом перестала. Я ее давненько не видела.

- А что она говорила то?

Старушка задумалась, будто прикидывала, говорить что-то важное или нет. На часовне уныло и протяжно зазвонил колокол. Старушка приняла решение:

- Она говорила, что дьявол за ней гонится.

- Дьявол? Это как? - заинтересовался Деканозов.

- Ну вот так вот, говорила, что ей страшно, что в жизни что-то плохо. Я с ней особо то и не общалась. Она спросила я дала совет. А чужая душа - потемки. - многозначно подытожила служительница храма.

Откуда-то резко запахло ладаном и разогретой пищей. Где-то, за куполами, громко каркали вороны, чем-то явно встревоженные. Старушка попятилась, за колонну, а оттуда в темень под лестницу, Деканозов и рта раскрыть не успел - была бабка и нету. „Вот тварь.“ - почему-то подумал он. Своим чутьем он понимал, что старуха могла сказать больше, но из-за своей душевной скупости и жлобства, умолчала.

К хозяину идти не хотелось - он уже представил, как отец Амвросий испуганно пучит глазки и крестится на свой ореховый шкаф. Ничего этот ссученый поп не скажет, и Николай Степанович видел это так же ясно, как грозовые облака, которые сгущались над городом. Тем не менее, он ощущал, что уходить рано, что он еще что-то может узнать, вынюхать, нащупать и прояснить. Тем не менее, искать в самом храме ему уже не хотелось. Он вышел на улицу, и застал на церковном дворе занимательную картину - из грязной, старой газели, двое грузчиков вытаскивали зеленый диван. За разгрузкой наблюдал молодой попик с жидкой бороденкой. Внезапно, один из грузчиков поскользнулся и упал прямо в грязную лужу, диван завалился на него и упал ему на спину. Церковный двор наполнился грязной мутной, нечленораздельной бранью пострадавшего, к которой присовокупился звонкий мат попика и растерянные крики второго грузчика. Деканозов подошел ближе к месту трагедии и почувствовал запах перегара, кислого пива и немытого тела, исходящий, вероятно, от павшего грузчика. Помогать поднимать диван он не стал.

С неба закапало, грозовые раскаты пролетели над городом. Нужно было что-то решать. Ведомый каким-то внутренним наитием, он оглядел церковную ограду и увидел небольшой каменный домик на задах. Он подошел к крыльцу, встал под небольшой козырек от дождя и задумался, огляделся. Рядом с железной дверью висела небольшая вывеска - „Благотворительный фонд Спаси жизнь“. Тяжелые грозовые капли застучали по козырьку. Он постоял, подумал, и дернул дверь на себя. За ней открылся темный коридор с разными дверьми. Он увидел на одной из них надпись - „приемная“ и решил войти именно в нее. За дверью обнаружился небольшой кабинет, заставленный книжными шкафами, архивными стеллажами, прямо напротив двери стоял стол, за которым восседал староватый мужик в серой рубашке и сером шерстяном жилете.

-Слушаю вас. - монотонно произнес он. - с чем пожаловали?

Николай Степанович представился, мужик тоже - звало его Федором Михайловичем, и был он тут и регистратором жалоб и прошений и ответственный и тому подобное.

-Меня вот она интересует. - он выложил на стол фотографию Вероники Балашовой, на которой она еще была живая и не превратилась в то что превратилась.

-Знаю ее, и что вас интересует?

-Кто она, что она , что знаете.

Вместо ответа Федор Михайлович достал мятый старый термос из под стола и налил из него в кружку кофе. „Не удивлюсь, если и у него там коньяк. - хмыкнул Деканозов, вспоминая продавщицу“ Тем не менее, сивушный запах по комнате не поплыл. Радушный мужичок налил и Деканозову. Тот выпил и немного даже опешил. Жидкость была настолько крепкой, терпкой и вязкой, что коньяк для усиления ей совершено не требовался.

-Ну что вам сказать, звали ее Вероника, с осени в храм ходила, не часто, но как не придет так все в слезы, ее старушки ко мне и направили, мол помочь чем-то.

-А вы что же? Помогли?

-Ей уже было не помочь …- протянул Федор Михайлович и выпил кофе.

-Послушайте, вы можете конкретно сказать, что то, я тут походил по вашему храму, все что то знают и молчат.

-Я не знаю, что вам сказать. Вокруг Вероники были силы зла. Она была будто обреченная.

-Это как?

Федор Михайлович замолчал. Все молчат, и этот туда же.

-Вроде божий храм, а все какого-то зла бояться, а ведь бог он сильнее дьявола? Или нет тут бога, и в этом все дело?

Федор Михайлович опять задумался. Затем, он вздохнул и поведал. Прошлое этой Вероники темное, он это сразу понял. То ли проституткой была, то ли содержанка. То ли все сразу. Но, когда она тут появилась, она уже ничем таким не занималась. Вроде где-то работала, но жила одна. Первый раз, когда она пришла, рассказала, что ей сны стали снится дурные, темные, страшные, неясные. Затем, у нее без вести пропала подруга - просто растворилась, нигде ее не было - ни на работе, ни у родственников, никто не видел. Вероника после этого с катушек съехала, спать перестала, чудится ей стало что то, идет с магазина, вечером, а в арке будто стоит кто-то. Или ночью встанет воды попить, посмотрит в кухонное окно, а там стоит кто-то на улице, и будто на нее смотрит.

-А в храм она зачем пришла? Если ее кто-то преследовал?

-А вот было не понятно, кто это, она говорила, что это Дьявол. Что это не человек а темные силы.

-А вы знаете, что с ней случилось?

-Нет, а что?

Деканозов достал из кармана фотографии из морга и положил их перед Федором Михайловичем. Тот так побледнел, будто у него инсульт.

-Ну, как видите, убил ее человек, а не какие-то темные силы. - хмыкнул Деканозов, его откровенно забавляла ситуация, никаких сантиментов и такта он не испытывал.

-Господи, святый боже, святые угодники …- запричитал Федор Михайлович.

-Водочка то есть?

-Есть, есть… - он полез куда-то в шкаф, достал стакан, налил в него водку, взятую из того же шкафа и залпом выпил сразу пол стакана.

-Ну что, пришли в себя? - поинтересовался Деканозов.

Федор Михайлович выпил водку и несколько размяк. Ему стало относительно хорошо, мрачные мысли и тревожные эмоции отошли на второй план. За окном расходилась гроза, смывая своими потоками пыль и грязь. Темные тучи застилали небо, создавая гнетущее ощущение. Где-то на крышах построек билось железо.

-Что вы хотите от меня услышать? Что? Будто я вот знаю, кто это сотворил? - просипел он.

-Вы должны рассказать все, что знаете.

-Я тоже спрашивал, может она подозревала кого то, но у нее не было ничего конкретного.

-А подруга пропала, это что?

-Она говорила, что подруга ей жаловалась, будто кто-то проник к ней в квартиру, но ничего конкретного. Вроде бы даже ничего и не пропало. Потом она исчезла, просто растворилась - никто не знал, что она делала перед исчезновением.

Николай Степанович фиксировал в блокноте ключевую информацию, чтобы потом запросить все что можно в архиве. Но, ему все это уже не нравилось, за трупом вырисовывался другой труп, еще более загадочный. У него, конечно, были надежды на видео сьемку с вероятным похитителем из продуктового. Компьютер, записи, может быть еще что-то всплывет. А может и нет.

Что-то его напрягало, смутило, будто он почувствовал какую-то важную информацию, которую излил собеседник после стакана водки.

~Постойте-ка, а как звали подругу ее? - уточнил он.

~Анна Сафина, кажется так.

Деканозов похолодел, ему было знакомо это имя. Конечно, он ее вспомнил - он же закрыл ее дело и записал в самоубийцы. Благо, никто ее не искал, никто не задавал вопросы. Он вспомнил, как вложил в дело свидетельские показания какой-то старухи, которая видела исчезнувшую где-то на берегу озера, и что она там якобы утопилась. Этого ему тогда была достаточно. Еще он вспомнил, что дело ему спихнули, слили так сказать, что бы он из глухаря сделал всем удобное закрытие.

Это был тот поганейший случай, которого он так боялся - что рано или поздно, какое ни будь дело всплывет и создаст проблем. Вот оно и всплыло. Теперь, это дело поднималось из илистых глубин небытия, и нужно было что-то делать. А что делать? Если он доложит Короедову об этих обстоятельствах - он же и станет самыми что ни на есть главным козлом отпущения. Просто козлищем. Быть им Деканозов совершено не собирался, поэтому сие гнусное обстоятельство он решил скрыть.

Дождь постепенно заканчивался, весенняя свежесть проникала в комнату через приоткрытую форточку. Легче от этого не становилось. Федор Михайлович выпил еще немного водки и утонул в своих неведомых размышлениях.

-Вы, это, больше никому не говорите, то что мне сказали, ясно? - пробурчал следователь. - в интересах следствия, тайна следствия.

Тот молча кивнул, все же, он не был пьян, чтобы не понимать, что от него хотят.

-Ну, всего хорошего. - откланялся Николай Степанович.

Он покинул комнату, вышел в полутемноте пространство, где все двери по-прежнему были закрыты и никаких движений не наблюдалось. За железной дверью, выйдя на улицу, он ощутил весеннюю свежесть после дождя. Идиллию нарушил сигаретный дым, несущийся от служителя в черной рясе, задумчиво глядящего куда то на купола, будто туда снизошел Господь.

Круг неожиданно замкнулся, причем замкнулся на нем же и самом, он стал не внешним наблюдателем, а уже частью этой головоломки. Ведь это он закрыл дело Сафиной, а из за этого погибла Балашова. Может, связи тут и нет, но он в это не верил. Он рассуждал и не мог понять, где же это он сел не в тот вагон, и поехал не по тому пути, и вообще куда этот путь ведет. Дело Сафиной могло утопить его самого. Тонуть Николай Степанович не хотел.

Николай Степанович вышел из церковной ограды, осторожно обходя образовавшиеся лужи в неровностях старого асфальта, и направился в сторону остановки общественного транспорта. Он уже понял, что ему придется вести сразу два дела - официальное, убитой Балашовой, и не официальное, о то ли, исчезновении, то ли суициде, то ли еще чем, подруги Балашовой Сафиной. Он понимал, что ходит уже по краю, если дело Сафиной откроют официально, то ему крышка, позорное увольнение, и тому подобные радости.

Кряхтя, подвалил автобус, наполненный пенсионерами и бездельниками, едущими непонятно куда, в вечную суету. Он сел на свободное место у окна и начал рассматривать городские пейзажи. Он отмечал места, знакомые ему еще с детства, вспоминал, какие они были, и какой был он, юный и наивный. Общество формирует личность, а раз общество было глубоко больно, и Николай Степанович был в этом убежден, то и формировало оно больную личность. Соответственно, не он, Деканозов, виноват в своих грехах и ошибках, а вот это самое общество. Мысль ему понравилась, даже, можно сказать, подняла настроение. На одном из важных городских перекрестков автобус остановился - маршрут перегородил выросший непонятно откуда котлован. Теплотрассы города, подобно венам наркомана, работали плохо, и постоянно воспалялись такими вот язвами котлованов с ржавыми трубами, будто пораженными средневековой проказой. Пока водитель неспешно объезжал котлован, Деканозов увидел, как у помойных баков сношались собаки. Его это позабавило, хоть кому то эта весна в радость.

Доехав до нужного места, он вышел на остановке и зашагал к архиву следственных органов. Он располагался в торце серого унылого здания, вход был закрыт от улицы раскидистыми кустами непонятного растения, явно круглогодичного. Он вошел во внутрь здания, показал свое удостоверение дежурному и пошел в архивный зал. Скучающая толстая сотрудница пила чай, и витала в облаках, уносясь в мечтания о выходных. Стабильность и безысходность буквально висели в воздухе.

Он еще раз показал удостоверение и объяснил, что ему надо. Служительница бумаги и пыли недовольно на него посмотрела, но ничего не сказала, встала и удалилась за нужным делом.

Он прошел за старый деревянный стол для посетителей, подальше от стойки сотрудницы и сел ждать дело. Весеннее солнышко пробивалось сквозь немытое окно, освещая лакированную поверхность стола, будто заигрывая с ним. Прошло немного времени, а может и много, Деканозов все равно его не замечал, погружаясь в узоры на столе, подсвеченные лучами солнца. Служительница архива неслышно подплыла откуда-то сзади и положила перед ним тонкую папку с делом. Он узнал ее, ведь он сам и сдавал ее в архив. Перебирая стандартные формы, отписки, справки, он силился найти какой-то знак, который бы указал ему путь. Вот бумаги, которые составлял следователь Поляков, а вот уже его бумаги. Так, так, так, что-то ему не нравилось. Одна бумага привлекла его внимание - первичное заявление об исчезновении. Внизу стояла плохо разборчивая подпись -Балашова. „Господи, так это же она и написала заявление. А потом и сама кончилась.“ - тем не менее, пока эта мысль ему продвижения не давала.

Ему стало скучно, что он пытался найти в этих бумагах. Тайными знаками и не пахло. Он дошел до конца дела - показаний некой Пряловой, которая якобы видела как Сафина, или же похожая на нее, бросилась в озеро и утонула. Он вспоминал, как он опрашивал эту Прялову и не мог вспомнить. Откуда она взялась? Он же должен был ее опросить, и подпись его стояла. Его взгляд блуждал по бумагам, но старуха Прялова никак не проявлялась, будто и не встречался он с ней.

Он достал телефон и набрал номер следователя Полякова, номер был заблокирован. Ему смутно казалось, что этот протокол то ли всучил ему Поляков, то ли кто то еще , а он довольный подмахнул и дело закрыл. „Ах вы твари, какие твари“

Он выписал в блокнот основные данные, адреса и контакты фигурантов дела, сдал дело назад служительнице и покинул архив. Конечно, он получил некий намек, огрех, ошибку, за которую нужно было потянуть, что бы клубок начался раскручиваться. Улица приветливо дышала весенним воздухом, казалось, что все хорошо, прекрасно и вообще новая жизнь. Деканозов шел в отдел кадров, чтобы узнать судьбу Полякова. На службе он его давно не видел, тот то ли ушел на больничный и не вышел, то ли еще что, как то тихо он исчез. Откуда то повеяло канализацией, он поморщился.

В отделе кадров никого не было, дверь была закрыта и перспективы ожидания были не ясны. Он поднялся в своей кабинет, там он обнаружил Прохоренко, дремавшего, откинувшись на стул. Деканозов погромче хлопнул дверью и тот пришел в себя, недовольно морщась окинул взором возмутителя спокойствия.

-Ты что, Степаныч, спать не даешь? - бросил Прохоренко.

-Ты Полякова давно видел?

-А на какой он тебе?

-Надо проконсультироваться. - уж кому кому, а Прохоренке он точно не собирался говорить о том дерьме, которое на него свалилось.

-С кем, с Поляковым то, так он уволился месяца два как, и вообще он не просыхал. Ты не в курсе что ли? - изумился Прохоренко.

-Где он живет, знаешь?

Прохоренко молча кивнул, чужие дела его не интересовали настолько глубоко и дальше выяснять он не стал. Покопавшись в каких-то бумагах, он нашел адрес Полякова, написал на обрывке бумаги и сунул Деканозову.

-А, вот еще что, тут заходит какой-то мужик, с тобой проговорить хотел. Что то про маньяка, убийства тут сочинял.

-И кто он?

-Да я откуда знаю, как-то представился, я твой номер дал и все. Мне не до него было.

Он еще покопался и нашел бумажку с данными. Деканозов прочитал „Виктор Родионов … +7…“

Деканозов по оставленному номеру звонить не стал, никакой Виктор Родионов со своими бреднями его не интересовал на текущий момент. Тем не менее, он положил бумажку в карман, на всякий случай, случаи в жизни бывают разные. Он прикинул, что надо пообщаться с Поляковым, выяснить что за игру он затеял. Покинув здание управления, он взял служебную Волгу и поехал по адресу. Все в городе постепенно расцветало, машины создавали плотный поток, ехали не спеша, люди на тротуарах куда-то спешили, магазины намывали окна. Тем не менее, все это Деканозову не нравилось, он не любил суету, потоки людей и прочее. Проехав пробки центра города, он вырулил в левобережные районы города, где было грязнее и депрессивнее, чем на правобережье. Унылые стройки тут и там вытесняли старые здания. Наконец, он подъехал к нужному месту.

Бывший следователь Поляков жил в выцветшем, зеленого цвета, доме, входящим в ансамбль какого-то старого промышленного предприятия. На одном из корпусов белым кирпичом была выложена цифра 1936. „Ну и дыра. - скупо подумал он“

Какие-то грязные окна, ямы в асфальте, грязные газончики и кусты. Ему казалось, будто не просто так его расследование привело в столь унылое место. Поляков явно был в чем-то замешан, раз забился в такой темный угол.

Во дворе дома было тихо и пустынно, лишь пакет летал по земле, пытаясь найти для себя новый путь. В таких дворах обычно в принципе ничего не происходит, кроме как раз в десять лет случается какая ни будь чертовщина, про которую потом рассказывают из поколения в поколение. Он огляделся, казалось, что откуда то, из пустых окон домов, образующих пространство двора, кто-то за ним наблюдает. Ощущение было явно недоброе. В нужном подъезде витал запах мочи и чего то пригоревшего. В таких вот заводских зданиях, строившихся во времена великих строек вождей, доживали свои дни пенсионеры работяги, обретались любители жилья по дешевле, разные мутные личности с темным прошлым.

Поляков числился на пятом этаже, нужный номер квартиры висел ржавыми цифрами на деревянной двери. Дела у бывшего следователя шли явно не очень. Деканозову пришлось долго стучать в дверь, прежде чем тихий голос спросил - кто? Он представился, дверь скрипнув, открылась. Поляков представлял из себя ровесника Деканозова, только в худшем состоянии - заросшее щетиной, осунувшееся, вытянутое лицо. Сам Поляков был худым и ссутулившимся, в какой-то клетчатой рубашке и, на удивление, выглаженных классических брюках.

-Чего тебе? - как-то бесцветно спросил он.

-Да вот разговор к тебе есть, по делу. - Деканозов протиснулся в щель между дверью и косяком, оттеснил Полякова в темную прихожую и закрыл за собой.

В квартире было темно, шторы были плотно закрыты. Ему показалось, будто пахнет чем то церковным, он долго соображал что это за запах - потом увидел на кухне плошку с дымящимся благовонием, и понял, что хозяин жжёт ладан. Он прошел в комнату, заставленную книжными шкафами, на столе и даже на полу лежали какие-то бумаги, папки. Поляков оперся на дверной косяк и молча смотрел куда-то в стену.

~На вот, посмотри. - он протянул Полякову бумагу, которую достал из портфеля. - читай, вспоминай.

Поляков взял бумагу, начать читать, но по-прежнему сохранял молчание.

-Вспомнил?

-Ну вспомнил. - тихо сказал Поляков.

-Кто тебя надоумил мне это подсунуть?

-С чего бы это, тут вся правда написана.

-Не ври мне, это ты подвел дело к тому, что эта Сафина якобы утопилась, а у меня есть все основания считать, что это не так!

-Ну считай как хочешь. - хмыкнул Поляков. - да и вообще иди отсюда, у меня дел много.

-Нет, приятель, так не пойдет. Ты фальсифицировал дело, а сейчас есть все основания его поднять на пересмотр, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Поляков промолчал. Повисла пауза, все сводилось к тому, насколько он боится последствий.

-Как у тебя все гладко, пропавшая якобы утопилась, а через полгода пропадает ее подруга, которая к тому же кого то опасалась. Да и явно она не считала, что ее подруга утопилась. - сказал Деканозов.

-Ну так это твой геморрой, Коля, ты дело закрывал, так что, если ты его поднимешь - сам со службы улетишь. - хмыкнул Поляков. - ну ты же специалист, закрой и это дело.

-Я бы закрыл, если бы ее не нашли в таком виде, будто над ней поработал маньяк. Да еще и тот самый, который раньше тут лютовал. - Деканозов ощущал, что словесную дуэль он проигрывает.

-Послушай, это твоя работа и ты ее и делай, а меня не впутывай. Я не на службе. - зло сказал Поляков.- ты это, давай, уходи.

-Я-то уйду, но, как бы ты не хотел, в этом дерьме измажутся все, и ты тоже, и тогда ты, сука, будешь соучастником. Я-то за халатность со службы уйду, а ты, тварь, сядешь. Я уж постараюсь.

Деканозов встал и пошел на выход. „Просто заговор молчания какой-то. Что за дерьмо. - думал он. - и этот урод явно знает в чем тут дело.“

На улице ребенок лет трех барахтался в грязной луже, какая-то старуха пыталась поднять его на ноги и вытащить, а он в ответ бил ее маленькими ножками и окроплял грязной весенней водой. Деканозову пришла мысль, что он в такой же ситуации, как этот малыш, только вот старухи, которая бы его вытаскивала, не наблюдалось.

Раз Поляков на контакт не пошел, он решил посетить свидетельницу Прялову. Когда он увидел, что живет она буквально в паре кварталов от Полякова, то удивился. Старуха обреталась в стандартном панельном пятиэтажном доме, когда Деканозов припарковал машину в нужном дворе, то сразу почувствовал на себе неодобрительные взгляды сидевших на скамейке местных жительниц пенсионного возраста. Но, увидев синий мундир, они стыдливо отвели глаза. Он позвонил несколько раз в домофон, но никто не открыл.

-Прялова с тринадцатой квартиры мне нужна. Дома ее что ли нет? - спросил он у пенсионерок.

Те начали переглядываться между собой, отворачиваться и пожимать плечами.

-Ну! - прикрикнул он.

-Да уехала она, к дочке, под Псков. - прошептала одна из них, будто боялась что кто то ненужный услышит.

-Давно?

-Дня три назад.

-А чего это она?

-Да вот что то, откуда знать то нам, сказала до дочки поеду проведаю и все.

Деканозов стоял и смотрел на окно, где по его предположению, была тринадцатая квартира. Его взгляд был пуст, никаких мыслей не крутилось. Еще одна ниточка оборвалась, допросить Прялову не получится, а то что старая тварь свалила из города примерно в то же время, когда убили Балашову, наводило на нехорошие, мутные и путанные мысли.

-А вот скажите, кто из вас с ней дружил может быть, общался? - Из тухлой ситуации он пытался выжать хоть что-то.

-А вам для чего это, гражданин начальник? - серьезно спросила одна из пенсионерок, толстая бабка, по виду бывшая учительница.

-Да по делу она проходила свидетелем, надо вот уточнить.

-Ничоси. - протянули старушки. - а нам она ничего не говорила ни о каком деле.

Деканозов напрягся. Он явно почуял какую-то мерзость, какую-то гниль, которая могла вывести его на что то новое. Как это бабка свидетель по уголовному делу и подружкам ничего не рассказала, это же золоте дно сплетен, святых и важных для всех таких вот скамеечных компаний.

-Так уж и не говорила? - подначил он их.

-Не, не говорила. Мы ни сном, ни духом.

-Очень интересно, а вот с полгода назад что у нее происходило? - он медленно перечислил ряд дат, в которых входила дата, когда якобы утопилась Сафина.

Старушки задумались, начали перешептываться, кивать головами, вырабатывая коллективную версию.

-А, дак она в тот месяц со сломанной ногой в больнице лежала. - изрекла главная из них.

-Что, прям весь месяц?

-Да, почти весь месяц, потом дома еще месяц лежала. Мы навещали ее, покушать носили, по возможности конечно. В 3 больнице она была.

Деканозов почему-то не удивился, что-то такое он смутно и предполагал. Никого эта старуха не видела, а значит Сафина действительно исчезла, а не утопилась.

Осталось понять, кто так надоумил, простимулировал или надавил на Полякова. И самое главное - зачем.

Глава 6 - Проклятая книга

13 век, юг Франции.

Всю ночь шел проливной дождь, потоки воды смешивалось с грязью и размывали землю у постоялого двора. В конюшне ржали уставшие лошади, в маленьких окошках трактира плясали огоньки. Дождливый туман поздней августовской ночи застилал все вокруг. Вдали послышался конский топот тяжелого нормандского скакуна. Закутанный в темный плащ всадник свернул с дороги и направился к постоялому двору, спрыгнув со скакуна в грязь, он огляделся, затем поставил коня в стойло и прошел внутрь трактира.

Затворив за собой тяжелую дубовую дверь, оставляя дождь и пронизывающий дождевой туман снаружи, он попал в просторную комнату, заставленную длинными деревянными столами. В углу стояли бочки, вероятно с вином и пивом. Посетителей было мало - за одним из столов спал пьяный крестьянин, завалившись лицом на стол. За другим столом распивали вино двое, по виду, рыцарей, одетых в простое дорожное платье, под которым скрывалась надежная кольчуга и доспех.

-Чего изволите, ваша милость? - из-за трактирной стойки выкатился круглый хозяин в грязном зеленом фартуке, на голове его криво сидел коричневый чепец.

-Комнату, жаркое и вино, анжуйское, надеюсь, найдется? - осведомился гость.

-Будет сделано, ваша милость.

Гость кивнул и бросил на стол несколько монет. Затем он сел за стол в углу у бочек, подальше от других посетителей. Ненастье снаружи не прекращалось, в печной трубе то и дело слышалось завывание ветра. Хозяин исчез где-то на кухне, разогревая ужин для гостя.

Гостем был папский легат Пьер де Кастельно, прибывший в эти края с особой, секретной миссией из Рима. Передвигался он инкогнито и без охраны, чтобы не привлекать к себе внимание. Пересекая границу Тулузского графства, он стал особенно осторожен. В этих краях Папу не чтили, церкви стояли закрытые, а на мессы почти никто не приходил. Темные еретические учения, пришедшие с Балкан и междуречья Евфрата, под видом истинного христианства, отравляли умы не только черни, но и высшего сословия. По слухам, сам граф Тулузский покровительствовал еретикам.

Появился хозяин с большим блюдом, на котором дымился горшочек:

~Кассуле, ваша милость. - он поставил горшок на стол, в нем дымилось мясо, вперемешку с фасолью, луком, чесноком.

Затем, на столе появился глиняный кувшин с вином и подсвечник с толстой свечой. Пьер поблагодарил хозяина и принялся не спеша есть жаркое.

-Эй, ваша милость, кто вы такой? - громко спросил один из рыцарей. - не хотелось бы ночевать в такие времена, на зная кто по соседству.

-Будьте покойны, господа, я всего лишь добрый человек, едущий по своим бумажным делам в Лангедок. - ответил Пьер. - я стряпчий из Марселя, а в Лангедок еду по делам наследства моего доверителя.

-К добрым людям у нас нет вопросов! - сказал второй рыцарь.

Время тянулось медленно, пьяный крестьянин ушел спать куда то, то ли в стойло, то ли на сеновал, двое рыцарей доели свой ужин и поднялись в комнаты для постояльцев на втором этаже. Хозяина тоже не было видно, вероятно, он лег спать на кухне.

Дождь не переставал лить, а еще больше расходился, ветер бился в окна трактира. Пьер уже стал сомневаться, что тот, кого он ожидал, прибудет. До рассвета была еще далеко, время, вероятно, перевалило за полночь. Тем не менее, в скором времени, дверь трактира осторожно отворилась и фигура человека, укрытого в плащ, вошла внутрь. Он огляделся, и не спеша подошел к столу Пьера и сел за него.

-Как добрались, господин аббат? - спросил Пьер.

-Сами видите, ваше преосвященство, погода будто Господь разгневался. - ответил тот.

-Говорите тихо, святой отец, и у стен есть уши. Так что вы узнали?

-Мои агенты в Фуа и Альби докладывают, что еретики поклоняются некой книге, в которой записаны священные письмена, будто бы их епископ обладает огромной силой через эту книгу. - прошептал аббат.

-Очень интересно, аббат, и где хранится эта книга?

-Точно не знаю, где эта книга. Никому нельзя доверять. Даже в моем аббатстве братия ненадежна. - прошептал аббат.

-Тут вы правы, в этих землях воцарилась тьма. - сказал Пьер. - тем не менее, мне нужно с чего-то начинать. В Риме ждут результатов.

Где то, на втором этаже скрипнула дверь. Аббат и папский агент насторожились. Агент дал знак аббату сохранять молчание и положил руку на эфес меча под плащом. Прошло некоторое время, в трактире повисла тишина, лишь огонь потрескивал в большом камине.

-Кажется, это был лишь ветер. - прошептал аббат. - Итак, колдовская книга. Мне нужно время, чтобы собрать больше сведений.

-Хорошо, святой отец, я буду ждать от вас вестей. Вам нужно уехать и укрыться в своем аббатстве. Пусть ваши агенты рыщут по всему Лангедоку, ищут эту книгу. Я же отправлюсь в Каркассон, затем к вам в аббатство. - сказал папский агент.

-Как вам будет угодно. - аббат встал, поклонился и отправился к выходу из трактира.

Пьер кивнул и стал задумчиво смотреть на огонь в камине. Затем он, как можно тише, поднялся на второй этаж, прошел в свою комнату в конце коридора, дверь была хлипкая и он подпер ее грубым столом. В этих краях ночные налеты разбойников были не редкость.

Влажный туман приникал сквозь щели в комнату, огонь толстой свечи подрагивал от сквозняка. Он поежился, спать в этой дыре будет сложно. Он задул свечу, завернулся в свой дорожный плащ и лег на грубую деревянную кровать. Трактир полнился скрипами, шорохами, будто жил своей жизнью. Сон пришел быстро, давала о себе знать усталость от долгой дороги. В эту ночь он спал без снов, чему впоследствии, на утро, был рад.

Бледный рассвет выкатился из за гор и постепенно заливал своим светом промокшую за ночь долину. Пьер проснулся, ему было тяжко - сон на дряной кровати принес ломоту в спину. В зале на первом этаже хозяин обслуживал новых посетителей - проезжих купцов, судя по говору, итальянцев. Вчерашних рыцарей он не увидел - видимо они отбыли раньше. На завтрак хозяин подал хлеб, сыр и вино.

-Что слышно, мэтр …?

-Мэтр Памье, ваша милость. - поклонился хозяин. - на днях, в долине сгорела целая деревня. Говорят, это колдуны из предгорий.

-Ужасно, мэтр. А что это за колдуны?

-О, это страшные люди, бесорожденные, как говорит священник. А еще, с зимы, в деревнях пропадают молодые девушки.

-А что же граф? Епископ? Королевский прокурор?

-Не знаю, ваша милость, не знаю.

-А это не те ли, кто называет себя „добрыми людьми“?

-Нет, я думаю нет. По крайней мере, люди их почитают и не думают на них.

-Спасибо, мэтр, ступайте, кажется вас ждут другие гости.

Мэтр Памье поклонился и ушел на кухню. Агент доел завтрак и вышел на улицу. Вокруг было сыро, пахло навозом с конюшни. Трактир стоял у дороги и был единственными жилым местом в округе, через него проходили торговые караваны и паломники, которые и приносили хозяину скудную прибыль. Дорога, тонкой мощеной полосой, уходила в глубь долины. Луга и лесистые склоны были безлюдны, на отрогах и предгорьях стелился влажный туман.

Он оседлал коня и покинул постоялый двор. Его путь пролегал к крупному торговому городу Монпелье, где он хотел собрать сведения о колдунах и таинственных происшествиях, слухи о которых долетали до Парижа и самого Рима. Но, до Монпелье еще нужно было доехать. Темные времена породили разбойничьи шайки, которые таились в тени лесов. По пути ему встречались мрачные всадники - чьи-то агенты, шпионы, наемники, все те, от кого добра ждать не стоило.

К полудню солнце скрылось за тучи и в долине стало темно, лес то и дело то подбирался к дороге, по которой ехал агент, то уступал лугам и пашням. Ветер то и дело швырял в него дождевые капли, но ливень пока не расходился. Вдали показалась небольшая речушка, через которую стоял каменный мост. Вдали, на холме, высилась полуразрушенная сторожевая башня из белого, покрытого мхом и сором, камня.

Что-то напрягло агента, он огляделся, но никого не увидел. За башней начинался лес, заросший и непроглядный. Он осторожно подъехал к мосту и вновь огляделся. Где то, на другом конце долины, небо сотряслось молнией. Нужно было торопиться, он не знал, где он найдет постоялый двор на предстоящий ночлег. Только он хотел пришпорить коня, как что-то просвистело мимо. Он оглянулся и увидел фигуру в темном у развалин башни. В руке человек держал арбалет. Агент не стал испытывать судьбу, поддал коню и помчался прочь. Боковым зрением он увидел, что из-за развалин вылетел всадник в черном плаще и погнался за ним. Вновь, где-то уже недалеко, грохнул гром. Преследователь гнался, судя по всему, на испанском рысаке, который превосходил нормандского скакуна Пьера. Уйти от погони шансов не было, дистанция сокращалась. Преследователь настигал, в его руках сверкнуло лезвие меча. Агенту ничего не оставалось, как принять бой, он развернул своего коня и выхватил свой меч. Через несколько секунд на него обрушился разящий удар противника, но Пьер успел его заблокировать и остался в седле.

Преследователь развернул коня и вновь атаковал Пьера, тот свалился со своего коня на землю. Убийца соскочил с коня и направился к нему, чтобы воспользоваться ситуацией и добить папского агента. Тем временем дождь набрал силу и активно заливал все вокруг. Он подошел и замахнулся своим мечом над пытающимся встать Пьером. В ту же секунду, убийца начал заваливаться - из его лица торчала стрела.

Пьер обернулся, чтобы увидеть того, кто выпустил стрелу. Невдалеке, у зарослей кустарника, стоял человек в зеленых одеждах и с длинным валлийским луком в руках. Человек опустил лук и больше не целился. Агент поднялся и помахал ему рукой. Тот помахал в ответ и, не торопясь, пошел к месту схватки.

Агент обыскал убитого - ему показалось, что это был один из тех двух рыцарей, которых он встретил прошлым вечером в трактире. „То есть они меня там ждали? Они знали, что я приеду? Что же это?“. Под плащом у убийцы были доспехи. Лучник сослужил большую службу, убить самому такого противника было бы трудно. На поясе он обнаружил кошель с золотыми монетами - он отвязал его от пояса и бросил подошедшему незнакомцу, это была его законная добыча. Тот кивнул.

-Кто вы, сударь и почему помогли мне? - спросил агент.

-Я, Роберт из леса. - на искаженном местном наречии молвил тот. - мне кажется, вас хотел убить злодей, а я убил его.

-Да, это наемный убийца, упокой господь его душу. Но он был не один, у старой башни я видел другого наемника, с арбалетом.

-Тогда нужно торопиться, ваша милость. - Роберт схватил мертвеца за руки и потащил с дороги в кусты.

Кони, к счастью не убежали в поле, а стояли рядом. Агент оседлал своего, а испанца отдал Роберту.

-Послушай, мне нужен проводник, хотя бы до ближайшего постоялого двора. Да и твои навыки мне сгодятся, ты отличный стрелок, Роберт.

-Как будет угодно вашей милости, тем паче в кошельке мерзавца золото, да и барахло с него я сейчас сниму на продажу, поэтому могу и с вами проехать, хоть до самого Монпелье.

-Поторапливайся, дождь расходится, да и небезопасно тут.

Роберт сложил в мешок плащ и доспехи покойника, повесил его меч себе на пояс и уселся на коня.

-Поедимте, ваша милость, я знаю тут одно место, где можно переждать грозу. Да и сдается мне, на дороге не безопасно - на вас охотятся неизвестные негодяи. Надо бы спутать им планы.

Он повернул коня с дороги и поехал через поле к лесу вдалеке, агент последовал за ним. Они миновали пшеничное поле, кони шли медленно по раскисшей грязи, агент уже промок насквозь. За полем он увидел продолжение той самой реки,

через которую был мост, на котором на него напали. Между рекой и лесом он увидел притаившуюся, не видную с дороги мельницу.

Ветер трепал кроны деревьев, кони шли неровно, нервно фыркая, будто где-то в чаще рыщет волк. Где-то еще оставался еще один убйица, тот что с арбалетом таился в развалинах. И не было никаких гарантий, что он не целится во всадников из темных кустов. Тем не менее они миновали поле и вышли к мельнице. Это было небольшое деревянное строение, с большим колесом, погруженным в речную воду, которая и обеспечивала его вращение своим течением.

Толстый мельник стоял у небольшой деревянной изгороди, с любопытством разглядывая направлявшихся к нему всадников. Дождь совершенно его не беспокоил. Увидев, что один из всадников знатного происхождения, он поклонился:

-Что вам угодно, господа? - осторожно спросил он.

-Мы хотим переждать непогоду, прежде чем отправимся в путь. - ответил агент.

Мельник посмотрел на грозовые тучи и понимающе кивнул и жестом пригласил их к мельнице. Он помог спешится всадникам и отвел коней под небольшой навес.

Внутри мельницы было тесно, в горнице стояли мешки с мукой. Пока путники устраивались за столом, мельник принес снедь - хлеб, овощи, глиняный кувшин вина. Тьма сгустилась - грозовые тучи заволокли небо.

-Да, ну и денек вы выбрали для путешествия. - протянул мельник. - под таким дождем легко продрогнуть до костей и получить лихорадку. А за ней и до господних небес недалеко.

-Как тебя зовут? - спросил агент.

-Жак, ваша милость, меня так и называют - мельник Жак.

-Что скажешь, мельник Жак, про эти места? - спросил агент.

-Не знаю, что и сказать, я человек темный, но сам я тут жить не хочу. - угрюмо ответил мельник.

В горнице повисла пауза, Роберт молча пил вино, по его виду было видно, что он понимает, о чем говорит мельник. Агенту же было трудно собрать воедино разные слухи об этих краях и событие на дороге. В маленькие окна бил дождь, огонь свечей то и дело плясал от неведомых сквозняков.

-Это разве дело, ваша милость, что недавно было утро, а сейчас уже будто ночь? Совсем Господь про нашу землю забыл. - протянул мельник.

-Послушай, добрый Жак, на этого господина напали бандиты, и он хочет понять, что творится в этих землях. Он едет в Монпелье, а затем он направится к графу в Тулузу и доложит о беззакониях в этих землях. Так что скажи ему все что знаешь. - сурово сказал Роберт.

Мельник мялся, чесал кустистую бороду, пугливо оборачивался на прибитый к стене крест. Выпив кружку вина, он начал свой рассказ.

Мельница досталась ему несколько лет назад по наследству от шурина, а сам он до этого жил где-то к северу от Луары. В этих местах его считали пришлым, но молоть зерно возили - местные жили в деревнях на нагорье, а поля возделывали в долине. Он исправно молол зерно и получал свою десятину, с чего и жил. Но, в прошлом году, что то начало происходить в долине. Началось все с того, что в единственной часовне, которая была в горах к западу от мельницы, сгорел заживо местный кюре. Жители деревни приехали на освящение урожая и нашли его тело в костровище прямо в часовне. И когда он сгорел, никто не ведает. Люди епископа прибыли в скором времени, и решили что священника убили разбойники. Никто не хотел служить в той часовне и так долина осталась без священника.

-Разбойники? А стражники поймали их? - уточнил агент.

Стражники никого не поймали, а в долине поселился страх. Мельник поведал, что в лунные ночи жители деревни видели в скалах какие-то, тени, на высокогорных плато видели огни костров. Осенью прошлого года из деревни начали пропадать дети - сначала пропал пастушок, водивший овец на горные луга. Жители искали, ходили, но ничего не нашли. Зимой пропал еще ребенок, маленький мальчик пошел в лес и не вернулся. А вот недавно, эта деревня сгорела, многие погибли, а погорельцы ушли в графские земли.

-Да, я слышал эти истории. - подтвердил Роберт. - беззаконие в этих землях.

-Я вижу козни дьявола в этих краях. - сказал агент. - ты можешь показать часовню, пепелище, где видели костры?

-Милорд, не знаю, у меня много дел на мельнице …

Пьер достал кошель и положил несколько серебряных монет на стол. Мельник убрал монеты в мешочек на поясе, служивший ему кошельком.

-Если вы хотите, ваша милость, попасть к часовне, то нужно выдвигаться в самое скорое время, да и то, до темноты не обернемся. - неуверенно проговорил мельник.

-Ну так давай, Жак, собирайся, мы выдвигаемся. - приказал агент. - Роберт, вы будете моим компаньоном?

Наемник утвердительно кивнул. Мельник собрал в мешок припасы, накинул плащ, в руках у него была дубовая дубина. Агент и наемник запахнули свои плащи и все трое покинули теплое помещение мельницы.

Снаружи непогода неистовствовала, ветер то расходился, то стихал, дождевые капли налетали со всех сторон. Лошади тревожно ржали. Где-то в горах громыхали молнии. Оседлав конец, они двинулись на запад, в направлении нагорья, поросшего лесом. Мельник уверено ехал впереди, то и дело оборачиваясь на своих спутников, будто опасался, что они растворятся в дьявольской непогоде. Дождь уже начал проникать под плащи всадников, а нагорье все не приближалось, будто скальная гряда тоже двигалась. Они миновали пшеничное поле и по правой стороне агент увидел темные остовы каких то домов. Видимо это и была сгоревшая деревня. Мельник начал суетливо крестится. Поравнявшись с пепелищем, агент увидел виселицу, на которой раскачивался от ветра труп в лохмотьях. Как пояснил впоследствии мельник, это был какой-то казненный разбойник, которого подозревали в поджоге.

Тревожность висела в воздухе, казалось, будто тени сгоревших деревенских жителей бродят в округе. Перед скальными отрогами, к которым стремились всадники, пролегал лес, через который вела узкая лента дороги, которой пользовались жители деревни раньше, для сбора ягод, грибов и рубки дров. Ветер трепал кроны деревьев, но от дождя они защищали вполне не плохо. Лошади потеряли уверенный ход, будто почуяли что то, пугающее их.

-Вот сейчас самое время для того разбойника с арбалетом! - крикнул Роберт.

Лошадь мельника встала на дыбы, и он чуть не свалился с нее. Послышался треск, агент обернулся и увидел, как большое дерево с раскидистыми ветвями падает на дорогу за ними, отрезая путь назад. Наемник выхватил меч и погнал свою лошадь вперед. Агент решил не отставать и выхватил свой меч и пустился за наемником в чащу. Мельник же пытался вооружиться своей дубиной, но запутался в плаще. Раздались дикие крики, агент увидел, как наемник зарубил мечом какого то человека в черном, вооруженного копьем, второй разбойник бросил свое копье и пытался скрыться в чаще, Роберт нагнал его и, наклонившись, нанес удар мечом. Тот повалился на землю.

Агент спешился и осмотрел разбойников, один из них был мертв, тот, что пытался убежать еще был жив.

-Хорошая работа, Роберт! - крикнул Пьер, убирая меч в ножны. - но кто эти люди?

-Это те самые разбойники, что сожгли деревню. - сказал подъехавший мельник.

-Не думаю, после того, как деревня сгорела, этой дорогой никто не пользуется, так что, ваша милость, это по вашу душу. - медленно проговорил Роберт. - и что же у вас за миссия, что вас так хотят убить. При этом они знали, что вы объявитесь в этом лесу.

-То есть они знали, что я захочу посетить сгоревшую часовню? - задумчиво проговорил агент. - вы, Роберт, оказали мне большую услугу, я буду просить вас и сопровождать дальше меня в моей миссии, за золотом дело не станет.

Тот молча кивнул и принялся обшаривать покойника. Тем временем агент подошел к умирающему разбойнику, перевернул его на спину и начал повторять один и тот же вопрос:

~Кто тебя послал, что ты делал здесь? Покайся грешник, я отпущу тебе твои грехи.

Кровь пузырилась изо рта умирающего, он что-то силился сказать он уже не мог. Лишь перед тем, как испустить последний вздох, он проговорил - „Лабиринт“.

Путники обыскали покойников, но ничего примечательного не нашли. Бандиты явно были случайно наняты для грязной работы. При них они нашли несколько серебряных монет и больше ничего. Они оттащили трупы в кусты и расположились на небольшой привал. Лес в этом месте был густой, заросший, что создавало естественное укрытие от разошедшегося дождя. Казалось, что разбойники были лишь началом, приветствием затащившегося зла.

Мельник развел костер и достал из мешка припасы.

-Да, ну и день, меня уже второй раз пытались убить. - протянул агент задумчиво. ~ Господь покинул эти земли.

-Да, ваша милость, странное творится. - сказал мельник. - только ваш наемник нас и спас.

-Нам скоро нужно выдвигаться. - сказал Роберт. - итак не знаю, как возвращаться будем по темноте.

Они еще некоторое время посидели у костра, трапезничая хлебом и вином мельника. Лошади тревожно ржали и крутили головами. В чаще то и дело ухала какая-то птица. Время привала кончалось и путники, быстро собравшись, двинулись дальше. Лес становился все темнее, тропинка все уже. Агент держал руку на эфесе меча, готовясь к внезапному нападению.

Внезапно лес кончился, и перед ними предстали отроги горной гряды.

-И кто ж решил там часовню ставить? - спросил агент.

-Не знаю ваша милость, я же пришлый тут. Я слышал, что там место особое. - проговорил мельник.

-Ну веди нас, тут знать проход надо. - приказал агент.

Они поехали вдоль скальной гряды, на удивление, перед ними было что-то похожее на дорогу. Дорога вилась меж больших валунов, покрытых мхом, кое где виднелись вырезанные в скале ступени. В горах свирепствовал ветер, дождь то стихал, то расходился. На одном из валунов агент увидел какой-то вырезанный на камне рисунок. Причудливые линии образовывали головоломку, похожую на лабиринт. Внезапно, тропа кончилась, и они вышли на небольшое скальное плато. На другом его конце виднелись почерневшие руины часовни. Они направились к руинам. Часовня была небольшой, в нормандском стиле. Большие валуны стен были покрыты гарью, крыши не было, она вероятно сгорела.

-То есть, сначала сожгли местного священника, а потом и часовня сгорела? - уточнил агент.

-Выходит так, ваша милость. - ответил тот.

-Странное место. - сказал наемник.

Рядом с руинами он обнаружил обугленная привязь для лошадей, спешил и привязал свою. Агент и мельник последовали его примеру. Затем, они стали исследовать руины.

-Вот, тут священника нашли. - мельник указал на груду обугленных камней с северной стороны часовни.

Осмотрев окрестности, они вошли внутрь руин часовни, повсюду валялись обугленные остатки утвари, скамей, каменный алтарь был разбит на куски.

-И зачем же разбили алтарь? Огонь не мог такого совершить. - задумчиво произнес агент.

Алтарь был собран из толстых каменных плит, украшенных странными орнаментами, судя по всему, далекими от христианства. Его крышка была разбита и валялась рядом. Полость внутри была чиста, без следов гари. Что указывало, на то, что некто разбил его уже после пожара. Агент внимательно осмотрел алтарь и тихо ахнул. На одной из внутренних стен он увидел все ту же головоломку, которую обнаружил на валуне на тропе.

Темная тревога повисла над руинами, холодный ветер метался между камнями, колоннами и стенами. Путники плотнее кутались в плащи. Пьер склонился над алтарем и рассматривал причудливые рисунки.

-Видимо, тут хранилось какое-то сокровище, или реликвия. И она и стала причиной того, что случилось со священником. - проговорил он.

Он подозвал мельника и наемника и показал им рисунки, но те лишь покачали головами, такого они не видели в своей жизни. Внезапно, послышались шорохи - кто-то пробирался через развалины к ним. Наемник и агент выхватили свои мечи.

-Эй, господа, уберите мечи, я с миром к вам. - среди развалин показалась фигура в темном балахоне.

-Ты кто такой? - крикнул наемник.

-Я Адельм Менгский, пилигрим. - крикнул человек. Он откинул капюшон и показалось старческое худое лицо.

Путники убрали свои мечи.

-Что тебе здесь надо, пилигрим? - спросил папский агент.

Пилигрим присел на большой валун и поведал свою историю. Он собрался в паломничество по пути Святого Иакова, и был наслышан об этой часовне, почему и решил ее посетить.

-Послушай, Адельм, я папский посланник Пьер де Кастельно, и я не верю тебе, что ты просто так сюда зашел. - громко сказал агент. - покайся перед посланником папы и сознайся, что ты здесь делаешь!

Пилигрим встал и медленно пошел в сторону алтаря. Путники с беспокойством наблюдали за ним. Откуда то, с остова кровли, закаркала ворона. Темная фигура плавно скользила среди руин. Наконец, пилигрим дошел до алтаря, заглянул внутрь и с тяжелым вздохом сел на каменные ступени.

-Вы знали, что здесь хранилось, говорите! - властно приказал агент.

-Да, я лишь предполагал, но теперь у меня не осталось сомнений. - сказал пилигрим. Адельма епископ Парижа благословил на изучение церковных архивов, с целью систематизации и установления хронологии важных событий со времени Карла Великого.

Сидя в темном зале библиотеки епископского дворца, он перебирал старые книги, пока не наткнулся на любопытный манускрипт. Это был отчет одного священника, который наткнулся на таинственную книгу, полную разных магических ритуалов, один из которых являлся призыв Князя Тьмы. Книга настолько его поразила, что он посчитал нужным сообщить епископу Парижа. Но, что-то пошло скверно, и донесение затерялось в архиве. Адельм навел справки об этом священнике и выяснил, что он служил в этой самой часовне.

-Вы понимаете, что эту книгу кто-то искал и нашел, и явно с дурными намерениями. - со вздохом сказал пилигрим.

-И у этого, кого то есть деньги, наемники и кровавый шлейф тянется за ним. - задумчиво сказал Роберт.