Красные тюльпаны

Глава 1

1

Надо признать, что лето я никогда не любил. Вечная эта жара, бьющие в глаза лучи солнца! А еще постоянно слипается задница! Да так, что… Что… Потом не разлепишь. Нужно сильно постараться. В общем и целом, не люблю я лето. Не люблю и все тут. И как бы меня отец с мамой не пытались переубедить, я в своих убеждениях неизменен. Однако в чем-то они были правы. На летних каникулах можно было многому научиться, почитать целую кучу книг (надо сказать, что я давно планировал погрузиться в творчество Герберта Уэллса, уж больно часто мне его советуют), ну и в целом, это время для того, чтобы претворить в жизнь давно запланированные цели, которые то постоянно откладываешь, то ленишься, то еще что… Человек… Человек никогда не меняется. Это вечно ленивое существо. И встать с кровати ему чрезвычайно трудно и чрезвычайно ему не хочется этого делать. Такова природа человека. Но так или иначе, какие-то из целей я начал претворять в жизнь. Я не упомянул, а надо бы… Можно в это время покопаться с мотоциклом, который мне доверил отец. Мне всего 17, но скоро… скоро я получу права, осталось лишь дождаться каких-то полгодика, сдать экзамены и все, этот двухколесный 125-кубовый монстр в моих руках! Какое-то время я вообще не интересовался мотоциклами, и в принципе не понимал, что это такое. Но однажды мой отец посадил меня на свой скутер за руль (надо признать, страх тогда поглотил каждую частичку моего тела, ну и я просто не знал, что да как делать), и сказал: езжай. Ну, я и поехал. Первые метра 2, а потом завалил руль набок. Мне было всего лет 12, чего он вообще от меня ожидал? Это сейчас я могу хоть 100 километров гнать за рулем без продыху, а тогда-то я с техникой вообще не был знаком. Даже руль не смог удержать. Хотя это был простенький китайский мопед. Но и ручонки мои были простенькие… Простенькие и хиленькие. Но через какое-то время я познал мотоциклетное искусство вождения. Начал учиться, постигать какие-то мелкие, но тогда казавшиеся мне не такими уж и мелкими, вершины. И в итоге научился водить мотоциклом. Потом у этого мопеда лег мотор, и отец решил не заморачиваться - продал на запчасти. Такие модели тогда можно было нередко встретить у людей, да и сейчас, наверное, тоже. А сейчас у нас мотоцикл помощнее. Не мотоцикл, а самый настоящий конь! «Хонда сибиха 125». Но я, конечно, мечтаю о четырехсотке… Вот это уже зверь! И классика к тому же. Но сейчас мне сполна хватает и этого мотоцикла, да и отец не жалуется. Нам все равно на нем не куда-то далеко гонять, а так, по делишкам, на речку там…

Сейчас я отдыхаю у бабушки с дедушкой. Не сказать, что они на другом краю света от нашей с родителями квартиры, но километров тридцать есть… Я к ним приезжаю на лето или на другие каникулы, и приятно провожу у них время. Кормит бабушка до отвала, так что частенько приходится отмахиваться от того, что она предлагает. Либо же ты и не успеешь заметить, как за какой-нибудь месяц успеешь набрать парочку килло. Но готовит она до ужаса вкусно. Поэтому зачастую отказаться от соблазна трудно. Но летом так же и легко скинуть, потому, что то там помоги, то тут подсоби… Как говорил мой отец: огород всегда ждет тебя. И верно говорил, хоть я и не особо люблю копаться в огороде, но тут с ним спорить было трудно.

Но, по правде говоря, лето я не любил из-за жары, но было в нем что-то и хорошее… Например, свободное время ты так же мог посвятить любимому и дорогому тебе человеку. Это я о чем… В бабушкиной деревне была одна пассия, с которой я любил проводить деньки. Она так же, как и я, приезжала на отдых к бабушке с дедушкой. К сожалению, встречались мы с ней не так часто, как хотелось бы (а хотелось бы чаще), но летом можно было нагуляться сполна. Это был отличный момент, чтобы так же проверить свои отношения на прочность. И пока что ни одно зерно сомнения по поводу её лояльности не посетило меня.

Дружба наша сначала продвигалась как-то медленно, тяжко, с натугой и будто бы без желания её продвигать. Но то был лишь период времени. После него все стало идти намного лучше. И тогда я понял: нужно идти до конца. Что же было дальше и почему я так решил? Да потому, что одним прекрасными живописным вечером, когда мы гуляли недалеко от речки, где был прекрасный песочек, который днем нагревался, и мог хорошенечко жарить твои ноги, она мне сказала:

- Слушай, Лёш, может, не будем с этим спешить? Может, должно пройти еще какое-то время ?

Её взгляд был устремлен сначала в низ, а потом куда-то вдаль. Светлые её волосы мягко колыхали под наплывом легкого ветерка, который приятно охлаждал тело. Её родинка на щеке как всегда придавала ей какой-то особый элемент красоты. Казалось бы, убери её и будет хуже? Да нет же, она по-прежнему осталась бы такой же доброй и чувственной, где надо бойкой и возмутительной, но родинка эта придавала её закругленным щекам мягкость, что ли… Её тоненькие, но ничуть не худощавые ножки были до безобразия прекрасны и гладки. Мне всего 17, но на собственное же удивление я способен замечать такие мелкие, казалось бы, детали. Почему-то многие в моем возрасте заглядываются только на задницы девушек, или на их груди… Но пассия эта говорила мне, что я не такой, что я лучше. Хотелось бы верить, хотелось бы верить… Однако, надо признать, и за мной были грешки…

Так или иначе, они произнесла эти слова с каким-то сомнением, с каким-то трепетом. Создавалось ощущение, будто бы она стояла на пороге неизвестности, кануть в которую она попросту боится. Она хочет быть готова к тому, что она там может увидеть, что может ощутить, почувствовать. Признаться, я тоже боялся… Ведь мы даже не регулярно видимся. Сейчас, летом, может и да, частенько, но а в другое время?.. Лишь на каникулах. Этого чертовски мало. Но я больше не могу терпеть, я уже ночами просто горю от этой девы. И в то же время боюсь пошатнуть наши с ней и без того шаткие отношения…

Поэтому, чуть подумав, ответил:

- Ну, если честно, мне кажется, что мы и не спешим, все идет своим чередом. Все идет так, как надо, и лично мне кажется, - я указал на себя рукой и глянул ей прямо в лицо. Она с понимающим взглядом посмотрела на меня, - что сейчас самое время. Я боюсь спешить, но если не сейчас, то когда?

Она задумалась. Что же я наделал? Рвусь сразу в бой, не подумав! Нужно же еще аккуратнее! Но, кажется, все хорошо… Она же понимающая девушка. Девушка… Не девочка. Она уже выросла. Она стала умной. Она много читает. А я, балбес, пренебрегаю. Жди меня, Уэллс, рано или поздно я до тебя доберусь. И скорее всего рано!

- Может, и время, - задумчивым и медленным голосочком произнесла она. - Да, наверно, ты прав, - произнесла она даже с каким-то ободрением. На её лице появилась улыбка, радость…

Я невольно улыбнулся тоже. Но вдруг сердце застучало, ноги и руки стали ватными, тело будто бы начало стягиваться вниз от бессилия, и я со смущением произнес:

- Я… люблю тебя.

Она так же прекрасно улыбнулась. Родинка игриво сморщилась на подвижной щеке.

- Я тебя тоже.

В этот момент её лицо стало приближаться ко мне, и мы…

- Ле-ё-ё-ш? Леш!

Я вздрогнул.

- Что ?! - крикнул я.

- Да ничего! - крикнул в ответ отец. - Поливать помидоры когда будешь?

- Да сейчас, сейчас полью!…

- Хватит свои мемуары тут писать, - подошел отец и взглянул на мои тетрадные записи, которые я поспешно скрыл от его глаз. - Помощь нужна. Мать уже без ног, а ты прохлаждаешься.

- Иду! - произнес я и, дождавшись, пока уйдет отец, спрятал записи.

2

Я вышел на улицу в старых джинсовых шортах, которые не жалко носить в огороде и около дома, босоножках и в такой же старой футболке. На огороде была вся семейка. Мама с бабушкой пололи, дед настраивал шланг, а отец… Отец заставил меня поливать помидоры. Возмущайся - не возмущайся, но надо. Надо и все тут. Ну, я взял лейку и стал поливать помидоры, заливая воду прямо в лунки. Проходил по межам, проливая каждую лунку. И так по много раз, и так по кругу. Тут ничего интересного. Приятно, что хоть меня, ленивца эдакого, хвалит бабушка. Я этому рад, ведь она садовод со стажем. Частенько даже моих родителей ругает за неопытность и спешку, а меня вот хвалит.

Впрочем, в огороде ничего интересно и нет. После помидоров я устал. Родители попросили купить мороженое, а бабушка воды. Поэтому я сходил в недалекий от дома магазин и прикупил все это.

- У-э-х, - искривилось лицо бабушки. - Опять это пойло сладкое купил?

- Что было, то и купил, - пожал я плечами.

- Сын, я же рожок просила… - мама махнула морожеными прямо перед моим лицом.

- Ой, вам никому не угодишь, - махнул я на них рукой.

- Ладно, черт с ней, с этой водой, - произнесла бабушка и утерла влажные губы. - Пойдет.

Я пошел в дом, взял в руки Герберта Уэллса, и решил во дворе, где осталась сидеть лишь бабушка, почитать книжку. Стал я читать “Войну миров”. Первые 15 страниц прошли на ура. Как только я перевернул шестнадцатую страничку, бабушка внезапно спросила:

- Как там невеста твоя?

От внезапности вопроса я аж вздрогнул.

- Она не невеста, она - подруга. Хорошая подруга. Отлично она, - буркнул я.

- Ой, да ладно тебе, - лицо бабушки сделалось веселым. - Я же по глазам вашим все вижу.

- Что видишь? Ну что видишь, ба? - я начал возмущаться, но почему-то внезапно выскочила смущенная улыбка. Такое со мной часто случалось, когда бабушка смеялась. Её улыбка почему-то меня постоянно на это вынуждала. Была в ней какая-то магия.

- Ха-ха-ха, - смеялась бабушка. - Ой, ну стесняга, ну стесняла! - чуть она меня толкнула локтём. - Ну чего тут скрывать-то, я же только рада за тебя. Мы знаешь, в свою молодость какие романы крутили, упадешь со смеху! - бабушка улыбалась. Я не могу не улыбаться, когда улыбается она.

- Какие? Расскажи? Я помню, дед рассказывал, как вы однажды за 30 километров от дома в какой-то глуши застряли потому, что у вас бензин кончился.

- Какой глуши?.. - Бабушка задумалась, слегка отодвинув голову назад, и как бы резко, но плавно ею тряхнув. - А! Это! Ну, это еще цветочки. Но, благо, там один знакомый попался… Мы даже и не знали, что он там жил, прям случайно вышло. Ты лучше скажи, какие хоть у вас с невестой планы на жизнь?

- Ба! Какая невеста? Успокойся.

Она опять улыбнулась и сказала:

- Ну не хочешь - не рассказывай. Дело ваше, молодежь.

Вдруг я почувствовал, будто бы нагрубил бабушке. Будто бы она спросила как у меня дела, а я ей грубо ответил “отвали!”. Какая-то неприятная горечь появилась на душе. Видимо, это меня и сподвигло сказать:

- Ну ба, что ты сразу обижаешься. Ну да, невеста… - это слово далось мне трудно, поэтому я начал чувствовать, что щеки начали наливаться красным. Казалось бы, парню 17 лет, а он стесняется сказать о своей любимой девушке… Эти сентиментальные моменты всегда мне давались с трудом. Не знаю, заметила ли бабушка мою смиренность, но она ответила так:

- Да я не обижаюсь, куда уж там! Мне сколько лет-то… Просто рада я за вас, вижу, что молодежь толковая растет, не то что твой бывший дружок…

- Егор-то?.. - переспросил я с сомнением.

- А его Егором звать? Ну, значит Егор… Ходит как оболтус, ни подружки, ни увлечений. Вечно с сигаретой в зубах, а иногда и с бутылкой пива в руках. Ходит как болван…

- Да ладно тебе, ба. Ну живет он своей жизнью, ну и пусть живет дальше. У меня своя жизнь, зачем на кого-то другого смотреть?

- Да я так. Радуюсь, что у меня внук не дурак, - она махнула рукой и улыбнулась. - Только бы вот с огородом побольше помогал, и вообще умницей был бы…

- Опять двадцать пять… - выдохнул я.

После этого я молча принялся читать книгу. Спустя каких-нибудь минут сорок, я вздохнул, поморгал глазами и захлопнул её. Я и не заметил, как бабушка тихо ушла. Видимо, решила прилечь после огорода. Устает, бедная… Я пошел домой, пообедал спагетти с моим любимым напитком, состоящим из воды, лимона и сахара. Эдакий домашний лимонад. Еще я туда добавляю парочку кубиков льда и получается очень классно. Удивительно, но он действительно очень хорошо охлаждает. Самое то после того, как запарился на солнце.

Так, думаю, теперь можно вернуться к записям… На чем мы там остановились?

3

Наши лица стали приближаться друг к другу, но вдруг рядом каким-то неведомым образом очутился какой-то маленький балбес, играющий с пластмассовым самолетиком. Это был паренек лет 8-и, в синей потертой футболке и таких же потертых серых бриджах. На ногах у него были черные резиновые тапочки. Кажется, сколько-то зубов у него еще не было во рту. Мелочь пузатая… Вечно вы оказываетесь не там, где надо… Вот надо тебе прям здесь пробегать именно в этот час, в эту минуту, в эту секунду… Тьфу! Мы так долго к этому шли! А какой-то сорванец все обрывает. Все случилось как в комедии или драме, когда влюбленных неожиданно кто-то прерывает в самое неподходящее время. Эх… Вечно мне не везет.

Мы резко, даже чуть смущенно отстранились друг от друга, сделав вид, что просто молча сидим. А мы и правда стали сидеть молча. Возможно, она, так же, как и я, обдумывала этот момент. Я почувствовал, что что-то пошло не так. Вероятно, она тоже. В следующий раз надо подобрать более тихое местечко. Есть у меня одно на примете.

Её лицо застыло в какой-то полуулыбке, мое же было слегка раздраженным, будто бы какая-то часть моего тела чесалась, и сколько бы я её ни чесал, она не прекращала беспокоить меня. Меня одолевали смешанные чувства. Прервать мгновение поцелуя это то же самое, что прервать употребление пищи после нескольких дней голодания. Ну, или скажем, это как если бы на конвейерном заводе прервали вдруг прервали весь безостановочный процесс тем, чтобы проверить, по моде одевается один из сотрудников или нет. Так или иначе, это было очень неприятно, во рту даже проступила какая-то горечь, как если бы карамельная конфета оказалась соленой.

Этот паренек бегал вокруг нас, мотая своим самолетиком, имитируя звуки его двигателей, раскрывая рот и выставляя на показ свои зубы, которые еще не достигли числа 36. Мы с пассией мерно смотрели на него, но вдруг в порыве своих эмоций и воображаемых ситуаций он споткнулся, но не упал. Я посмотрел на пассию, и невольно улыбнулся. Она тоже. Паренек явно был в ударе, и настроение его спадать не хотело. Может быть, он бы на нас даже не обратил внимание, все так же заставлял летать этот самолетик, смачно жужжа. Даже если так, то мы бы точно обратили на него внимание.

Без лишних слов (а мы нашли такой баланс, при котором они и не требовались вовсе, лишь взгляд) мы встали с лавочки и пошли гулять.

Мы долго молчали, каждый копался в своих мыслях. Но рано или поздно кому-нибудь пришлось бы начать разговор. И этим смельчаком оказался я. Взглянув на нее краем глаза (она была задумчива, но, кажется, толика радости в её лице была), я произнес:

- О чем думаешь?

- Да так… - ответила она и оторвала взгляд от земли. - Мальчик этот ни к месту.

- Согласен, - усмехнулся я.

- Ну, я думаю, будет еще возможность, - сказала она, взглянув на меня и улыбнувшись.

Я улыбнулся в ответ.

- Так… как там у тебя в школе? Не люблю, конечно, эту тему, но надо же спросить хотя бы из вежливости. По-прежнему думаешь сдавать английский и общество?

- Думаю, да. Иных вариантов для себя не вижу. Либо иду на лингвиста, либо на переводчика. Больше я ни на что ни способна.

- Ты умная, ты на многое способна.

- Ну, не льсти уж, - она слегка улыбнулась. - Не настолько я и умная, если способна только на инглиш. И то знаю его посредственно.

- Значит это твоя стезя, не так ли? Почему бы и нет? Переводчики неплохо зарабатывают, не знаю, как дела обстоят с лингвистами…

- Будем надеяться. Главное не бросать, а там посмотрим.

- Согласен. Но быть переводчиком - не самое последнее дело. Это не самые глупые люди, так что ты не переживай. К тому же, ты действительно хорош владеешь английским. Это я балбес, знаю только cat и dog, а ты много чего знаешь. И предложения как эти всякие писать, и склонения эти…

- Ты про времена? - спросила она, глянув на меня как на глупого ребенка.

- Да. Постоянно забываю или путаю. Так что хорошо ты знаешь английский.

Она посмотрела на меня, задумалась, и сказала:

- You think so?

- Ye. Sure.

- O! You are good in English.

- Really? I don`t think so…

- O, come on… Do not drive

- Чего водить? - спросил я, нахмурив брови.

Она лучисто посмеялась и сказала:

- Не водить. Эта фраза не всегда воспринимается буквально. Её можно еще понимать как “Не загоняйся”, это разговорная фраза.

- Вот видишь… Ты разбираешься в этом, ну! - я радостно улыбнулся и выплеснул руками.

- Ну, может быть, - скромно произнесла она. - Стараюсь, по крайней мере. Смотрю фильмы с русскими субтитрами и английской, оригинальной озвучкой. Наверно, это тоже определенное влияние оказывает. Да и не наверно, а точно.

- Да, точно, помню, ты мне рассказывала. Ну это действительно классно. Я вот так не могу, не могу себе переиначить, привык и все тут.

- Ну знаешь, это не так уж и трудно, ты хотя бы попробуй, сам потом не захочешь смотреть с русской озвучкой. Знаешь, она частенько очень плохая. А в оригинале настоящие эмоции, что ли… Ты слышишь актера так, как он на самом деле и говорит. Это дарит какое-то новое ощущение. Плюс ты потихоньку учишь английский. Конечно, письмо ты вряд ли подтянешь, но разговорный вполне, всякие фразочки услышишь. Это, конечно, поднимает твой уровень.

- Надо попробовать глянуть.

- А ты что?

- Что я?

- Куда после школы. Ты так внятно и не ответил, насколько я помню.

- Ну… - я причмокнул губами. - Пока точно не знаю… Может, мотоциклами буду заниматься, может, пойду все-таки на гостиничное дело… А может вообще пойду на механика, тоже вариант. Все-таки техника мне интересна. Хочу еще как-нибудь отучиться на категорию “B”, чтобы машинами управлять.

- Ммм, - оценивающе произнесла она. - Неплохо, будешь меня на лимузине катать.

- Трудно наш катафалк лимузином назвать… Если только в будущем, как разбогатею…

- Мне все равно на чем, главное с тобой. Я тебе доверяю. Хоть ты в тот раз и содрал пластик с мотоцикла, но ты все равно хороший мотоциклист, видно, стараешься, учишься.

- Хех, спасибо.

- В общем механик или гостиничное дело? - подытожила она.

- Ориентировочно, да.

- А что там на гостиничное дело нужно?

- Не поверишь… История! История и общество. И кто вообще это все придумывает…

- Да-а-а уж… - протянула она. - Ну ты хоть учишь её?

- Ну-у-у, учить историю невозможно, ибо история - это такая штука, в которую каждый человек вкладывает что-то свое, и в итоге получается общее видение. Ну, это я примитивно объяснил. Дело просто в том, что мы не может знать историю на сто процентов, посему не может утверждать на эти же сто процентов, что то-то или то-то было точно. Нельзя так. Нам по сути пропагандируют то, что, возможно, и не существовало вовсе, либо же как-то было извращено. Любые факты можно подтасовать, и это, как ни иронично, факт. К сожалению, такова природа людей…

- Печально… Ну я имею ввиду, хоть что-то ты делаешь, чтобы сдать экзамен хорошо?

- Смотрю фильмы документальные, иногда художественный, из них тоже можно почерпнуть чуточку фактов, а смотря хотя бы легче. Книжки некоторые читаю. Сейчас правда в принципе мало читаю, но интересуюсь. Статейки там вяские. Ну знаешь это так, не уровне интереса и эрудиции. Мне самому интересно и более-менее хоть как-то экзамен сдам, так что нормально.

- Хорошо, если сдашь, а то был у нас один паренек всезнайка… В итоге три экзамена подряд завалил.

- Ого. У вас в классе или в школе?

- В школе. Если б в классе, учительница бы не простила его.

- Угу, - промычал я. - А что у тебя с обществом?

- Ух, лучше бы не спрашивал. - Ответила она, закатила глаза и недовольно покачала головой. - Это какой-то ужас… я эту политику дурацкую ни черта не понимаю. А там все сплошь из нее состоит! Плюс определения эти дурацкие, которые ни капли не запоминаются. Причем их очень много. И я не понимаю, зачем нам их столько… В общем, я не знаю, как я буду сдавать экзамен, будем надеяться, что на английском больше баллов наберу. Общество - это точно не мое.

- Правда? А мне казалось, что ты в политике неплохо разбираешься.

- Ну это так, - ответила она, помявшись и помотав ладонью, - соу-соу, я её поверхностно знаю. Интересуюсь немного, что происходило в той или иной страной, и что сейчас происходит. Подмечаю что-то для себя. Но знаешь, порой такой ужас в политике всплывает…

- Да-да, - я чуть ли не перебил её. Но, кажется, она как раз сделала паузу, так что мои слова вроде бы даже не были лишними. - И вот думаешь: а зачем я этим вообще интересуюсь? Ну живу себе нормально, и живу. Надо жить дальше, но как начнешь об этом думать, так все… Не хочется лишний раз в этом копаться.

- Согласна. Но я думаю, трудно не интересоваться политикой, если она касается всего. Куда пальцем ни ткни - везде политика.

- Это как один человек мне сказал: если политикой не будешь интересоваться ты, политика сама тобой заинтересуется…

- Это кто так сказал?

- Я уж не помню. Может, мудрец какой, а может, мой отец… Он как заведется, так его не остановишь…

Она посмеялась.

- Нет, серьезно, - продолжал я, - порой прям он вообще горит. Чуть ли не бунт устраивает… Мне кажется, будь у него виллы под рукой, куча керосина и зажигалка, он бы пошел на главное здание правительства со злым лицом. Один бы страну вверх дном перевернул. А он может. Он вообще многое может. Я когда вижу, как он в отчаянии пытается починить наш дряхленький мотоцикл, так поражаюсь. Смотрю с открытыми стеклянными глазами и молчу, как рыба. А он мне рявкнет: ключи! А я послушно подаю… И прям восхищаюсь порой его силой воли. И ведь чинится все, что самое забавное, - я ухмыльнулся.

Она смеялась. Иногда у меня получалось очень даже неплохо её смешить. Я люблю, когда она смеется. Мне сразу на душе радостно становится. День прожит не зря, если она хотя бы улыбнулась.

- Папа у тебя что надо, - сказала она. - Мой вот серьезный, как помидор.

- Почему помидор? - мой улыбка вздернулась и я чуть ли не смеялся.

- А вот не знаю сама, - сказала она и сама засмеялась. - На ум почему-то помидор приходит. Такой же серьезный.

- Помидоры бывают серьезными? - тут уже я начал громко и заливисто смеяться.

- Ну мне почему-то кажется, что они серьезные такие парни. Красные, надутые.

- Я кстати недавно помидоры поливал… - сказал я неожиданно серьезно.

И вдруг мы одновременно захохотали. В моей голове проскочила мысль, что нужно беречь такие моменты. Они особенно дороги. Особенно важны.

Вдруг мы приблизились и обнялись, как ни в чем ни бывало. Да так крепко, что пассия произнесла какой-то сдавленный звук, что-то вроде: у-э-э-э… Сейчас раздавишь.

- Прости, - сказал я и расслабил хватку.

- Да ничего. Просто не убей меня случайно.

- Хах! Хорошо. Постараюсь.

После этого мы еще долго гуляли, обсуждали школу, обсуждали наши жизни. Настоящие, будущие и прошлые. Мое и её детство. Обсуждали и то, как в этом детстве все казалось простым, наивным, инфантильным. Впрочем, я и в нынешней жизни инфантильный паренек. Мечтаю о 400-кубовом мотоцикле… Куда мне там мне бы с этим управиться. А этот еще дороже будет в обслуживании. Да и вообще, дитё я еще семнадцатилетнее… Обсуждали и будущие мои мотоциклы, которым, вполне вероятно, не суждено появиться вовсе… С моей-то ответственностью. Обсуждали мы её подругу бывшую, с которой она не общается больше из-за того, что подруга с ней предательски обошлась. Болтали и о политике, так нами нелюбимой.

Многое мы обсуждали, но вот наконец мы пошли в то самое потаенное местечко, где глаз лишних быть не должно. Неподалеку от парка, который, к слову, мне очень нравился, хоть он и не был без изъянов, находилась одна тропинка. Ступив на эту тропинку, можно было пройти к одной лавочке. Сидя на этой лавочке, можно наблюдать отличные виды, которые насыщают глаза эстетикой, а голову - умиротворением и спокойствием. Я всегда удивлялся, что об этом месте так никто и не прознал, либо же не хотел всего-навсего идти к нему - оно было далековато. Но мне это место нравилось, и я боялся, что если сюда повалит народ, то он очернит это место.

Мы пришли и сели на лавку, наблюдая закат. Сегодня он был особого цвета: розово-малинового. Прям как в романтических фильмах. Снова мне вдруг вспомнился фильм. Немудрено, ведь если задуматься, ведь часто за основы сюжетов берутся реальные истории людей, исходя из этого можно сделать вывод, что каждая прожитая жизнь человека достойна отдельного фильма. Так что, наша жизнь - фильм? Под какой-то призмой, думаю, да. По-всякому можно жизнь характеризовать.

Мы молчали и наслаждались закатом, прижавшись друг к другу. Я её приобнял, на душе вдруг стало тепло и хорошо, я почувствовал себя полноценным человеком. Скоро окончу школу, начну жизнь… Главное найти себя, а там уж как пойдет… Хорошая девушка у меня уже есть. Понимающая, добрая… Где надо подколит, подшутит, где надо - поддержит. Она отлично чувствует, что мне нужно - шутка или слова поддержки. Она прекрасно понимает меня и я прекрасно понимаю её. Конечно, кто-то может подумать (я и сам порой думаю), что это слащавые истории одного слащавого паренька. Вполне возможно, что и так. Однако эта дива действительно особая, она мне очень дорога. По истине дорога. Наверное, до нее я еще не ощущал, что значит дорожить человеком, поэтому я и стал сильнее ценить родителей, дедушку и бабушку, какими бы они ни были. Если они мне чем-то не нравились, я их принял такими, какие они есть. Любовь сделала меня несколько нежным, но я даже рад этому. Кто-то говорит, что любовь нас людьми. Не обязательно к человеку, это может быть любовь к любимому делу, которому ты полностью отдаешься, или в принципе к жизни. Ну и к человеку, конечно. Любовь всеобъемлющая. Она должна быть в каждом доме. Удивительно, но когда я стал дружить с этой пассией, я действительно стал добрей, что ли, нежней, как Есенин, может быть… Ах, хороший поэт. Сейчас его бы стишки про березки почитать, да про то, как он дев на сеновалах валял, но это собьет романтику. Да, любовь меняет человека. Я сам раньше в это не верил, но начал замечать за собой.

- Послушай, - сказал я, отклонив её голову, - у меня для тебя есть подарок.

Который я припас еще до того, как мы сюда пришли. Я знал, что мы сюда пойдем. Так или иначе, но пойдем.

- Правда? - сказала она удивленно. - Совсем не обязательно было тратиться…

- Нет, ну что ты. Это бесценно, - улыбнулся я. Мне почему-то показалось, что я улыбнулся, как сутенер… - Ай момэнт.

Она стала в ожидании хлопать глазками.

Я зашел в кустик, где лежал подарок в полиэтиленовом пакетике. Я боялся, конечно, что кто-нибудь найдет и украдет, но верил, что этого не произойдет.

- Торжественно вручаю вам этот скромный подарок, в честь нашей… - я положил руку на сердце. - Любви… - я снова начал краснеть. О… ну только не это. Хотя… кажется, она тоже засмущалась. Значит, я не один такой. - Это красные тюльпаны, - я передал её три тюльпанчика. Она заулыбалась и засияла.

- Спасибо огромное… - она поднесла их к лицу. - Пахнут волшебно…

- Конечно, можно упрекнуть меня за то, что цветки дарить так стандартно… Но это не из магазинов цветы, а настоящие… Ах, да! Тюльпаны очень красиво раскрываются, и я надеюсь, что наша с тобой… Любовь, - снова прилив красного к щекам, - будет так же красиво раскрывать, и будет жить, несмотря на все невзгоды. Я… Ах… как же трудно говорить это!.. Я люблю тебя! Безумно, пусть я и дурак… Я не просто так тебе говорю все эти слова, я действительно тебя люблю, и надеюсь на дальнейшие перспективы. Я хочу с тобой встречаться, я хочу тебя обнимать… Я хочу быть с тобой. Я думаю, мы с тобой прекрасно понимаем, друг друга. И мне кажется, что это взаимно. Пожалуйста, скажи, что это так.

- Прекрати! - произнесла она, вся уже смущенная. Но держалась хорошо, не давала волю эмоциям, а может просто пока не давала им вырваться. Этим она мне и нравится. - Конечно же, это взаимно! Я тоже люблю тебя! Подойди…

Я подошел и наконец… Наши губы слились воедино. Да, представляю, какого это читать во всяких слащавых романах, но отчасти в них было описано правдиво. Мы поцеловались и это мгновение было волшебным, но прошло оно быстро. После него мы отпрянули друг на друга, открыли глаза и с блаженством посмотрели друг на друга. Мы снова обнялись. Крепко-крепко, но на этот раз я решил не проверять на прочность её кости. Я обнял её нежно, с блаженством и наслаждением. Это было прекрасно.

Мы еще долго сидели на этой лавочке, слушая треск сверчков и наблюдая пестрое небо. Ночь подступала все ближе, и я чувствовал, что жизнь переходит на новый этап. И я с гордостью и радостью встречаю этот этап. Да, несмотря на все преграды и трудности, эта девушка теперь моя. А я - её молодой человек. Долго мы к этому шли, однако ничего без труда не достигается.

Я смотрел с улыбкой на лице на уходящее разноцветное небо и понимал, что теперь жизнь пойдет совсем иначе.