Красногорский царёк. Манящий шелест фальшивых ассигнаций

Глава 1

ПРОЛОГ

Ранняя весна 1893 года в Москве выдалась ранняя. После необычайно холодной зимы, когда столбик термометра опускался ниже минус двадцати градусов по Цельсию, москвичи радовались теплу. Но в кабинете начальника московской сыскной полиции было прохладно. Большой кабинет утопал в полумраке, только керосиновая лампа ярко освещала массивный, двухтумбовый стол, покрытый зелёным сукном, за которым сидел генерал Ерёменко, гроза местных жуликов. Когда в дверь негромко постучали, он недовольно отложил документ и негромко сказал:

- Заходи, Иван Григорьевич.

Высокая, массивная дверь открылась и в кабинет уверенно вошёл Иван Атаманов, бессменный помощник Ерёменко.

С чем пришёл?

- Александр Францевич, вот отчёты из полицейских участков за вчерашний день и сегодняшнюю ночь.

- Что-то срочное есть?

- Никак нет. Всё как обычно. Хотя…

Атаманов задумчиво посмотрел на пачку бумаг и положил на стол.

- Ну не томи, я же тебя знаю. Когда так говоришь, что-то очень нехорошее случилось.

- Да. Вот снова фальшивые ассигнации в Москве появились.

- Ну удивил. Постоянно ловим этих прохиндеев. С качеством у них дело обстоит не лучшим образом.

- Тут дело такое.

Атаманов снова замолчал, словно подбирая слова. Но Ерёменко уже всё понял и, негромко выругавшись, добавил:

- Неужели снова?

- Да. Только всё хуже.

- Да куда уж хуже. Вроде бы эти умельцы пропали, уже несколько лет о них ничего слышно не было. Жаль, не смогли раскрутить это дело. В Петербурге были очень недовольны.

- Помню. А дело было пять лет назад.

- Давай подробнее. – Ерёменко стал похож на охотничью собаку, почуявшую дичь. Напрягся, остро взглянул на помощника. – Ты присаживайся, Иван Григорьевич.

Пододвинув тяжелое кресло, Атаманов, тяжело вздохнув, сел.

- На рынке кабатчик получил ассигнацию в пять рублей. Очень хорошего качества. Пока спохватились, шельмец получил сдачу и скрылся.

- На каком рынке?

- На Хитровском. В отчёте всё указано.

- Ты своими словами, будь добр. Ведь уже начал вести следствие. А бумагу я потом прочитаю.

- Пока только поговорил с Филимоновым, тамошний полицейский.

- Знаю его. Хитровских крепко держит. Но ты не отвлекайся. Когда ты успел с ним поговорить?

- Вчера, поздно вечером, он ко мне домой зашёл. А фальшивку всучили в кабаке ещё днём.

Там как получилось. Малец, половой в кабаке, взял деньги у какого-то мужчины. Но тут началась заваруха и он, не глядя, сунул купюру в карман, дал сдачу. Отвлёкся малец, надо понимать.

- Ты, главное, не отвлекайся.

- Позже, когда отдавал деньги хозяину, увидел, что ассигнация какая-то странная.

- И что такого он заметил?

- Корона над головами орла немного в сторону сдвинута.

- Ого, какой глазастый.

- Хозяин хотел замять, такой конфуз никому не нужен, но народ услышал. Малец постарался, говорил слишком громко. Пришлось городового звать, а тот уже Филимонова нашёл. Меня в этой истории настораживает одно, что человек приехал из Сибири, поэтому и вспомнил про тех фальшивомонетчиков.

Ерёменко задумчиво побарабанил пальцами по столу. Зачем-то подвинул к себе принесённые бумаги, но читать не стал. Только взял в руки пятирублёвую ассигнацию и внимательно стал рассматривать. Потом достал из своего кошелька такую же, только настоящую и начал сравнивать. Атаманов молчал, не мешая думать начальству.

- А с чего взяли, что он из Сибири? – Неожиданно прервал молчание Ерёменко.

- По говору. По словечкам, так говорят в Сибири. На эти детали мальчишка тоже обратил внимание.

- Его бы к нам, в сыск взять, - усмехнулся генерал.

- А он уже на Филимонова работает, - тоже улыбнулся Атаманов. – Тот таких кадров мимо себя не пропустит, быстро к делу пристроит.

- Надо бы как-то поощрить и Филимонова, и мальчишку. Не забудь мне напомнить об этом. А сейчас надо думать, что нам делать. Для начала ты узнай по Москве, может ещё где-то фальшивки появятся. Только аккуратно, лишний шум нам не нужен, сам понимаешь.

Атаманов согласно кивнул. У него уже был план, и даже кое-что сделано, но действовал по принципу: вперёд батьки в пекло не суйся.

* * *

За двадцать лет до разговора

Солнце коснулось верхушек деревьев, росших на другой стороне речки. Тонко и мерзко запели комары. Человек у костерка, помешивая кашу в котелке отмахнулся от надоедливых насекомых и тяжело вздохнул. Он вспомнил, как детстве также с дружной компанией пацанов ходили в ночное, пасли коней. Готовили на костре нехитрую еду, разговаривали, смеялись. А когда солнце совсем скрывалось за горизонтом и ночь накрывала землю, начинали рассказывать всякие страшные истории. А если ещё ухала сова, то страх уже становился нешуточным. Жизнь была безоблачной, как летнее небо в полдень. а будущее светлым и прекрасным. Тем более отец обещал осень Осипа отдать в церковно-прпходскую школу. Многие пацаны ему завидовали.

Это всё было, но как давно. Вся жизнь уже промчалась.

Хотя Осипу Бельченко было чуть больше тридцати, но выглядел старше своих лет. Одет он был в заношенные рубаху и штаны. Тёмно-русые волосы, немного тронутые сединой на висках, были коротко подстрижены. Борода и усы в меру длинные, так носили в городе.

Он ещё раз тяжело вздохнул, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания. Вытер слёзы, дым попал в глаза, внимательно оглядел небольшой табун, стреноженные кони ходили недалеко, щипали траву. Только жеребёнок упоённо скакал вокруг кобылицы, а потом смешно упал на спину и задёргал тонкими ножками.

Бельченко достал полкаравая хлеба, зелёный лук, соль и пару солёных огурцов, сохранившихся ещё с прошлого года. В животе заурчало, но он терпеливо начал резать на тонкие ломтики огурцы. Неожиданно он услышал посторонний звук. Встревоженно всхрапнули кони. Не выпуская ножа из рук, он оглянулся, сидел Бельченко спиной к лесу и дороге. Начал вглядываться в темень и увидел силуэт человека.

- Добрый вечер, - раздался чуть хрипловатый голос. – Пустишь около огонька погреться?

- Садись, мне не жалко.

- Благодарствую, добрый человек. – В освещённый костром круг вышел невысокий человек. Длинные волосы и борода были свалявшимися, одёжка латанная-перелатанная, но чистая. Взгляд из-под мохнатых бровей был спокойным, но проницательным. Вот эти голубые глаза выдавали в нём не бродягу, или, не дай Бог, бежавшего каторжника, а совсем обнищавшего крестьянина. И что-то ещё удивило Бельченко, но так и не смог понять, что именно. На всякий случай, наученный жизненным опытом, нож не выпускал из руки.

- Скоро есть будем. Только каша пустая, - словно бы извиняясь, предупредил Бельченко.

- Ничего, это дело поправимое. – Незнакомец достал из сумки большой кусок сала, завёрнутый в тряпицу, кусок хлеба, зелёный лук, укроп. – Вот, угощайся.

Бельченко сглотнул голодную слюну. Взял сало и начал резать тонкими ломтями. Ночной гость усмехнулся и посоветовал:

- Режь толще, не стесняйся. И в кашу брось, сытнее будет.

-Тебя как звать, величать?

Незнакомец на секунду задумался и снова усмехнулся, как будто отвечая на собственные мысли:

- Зови меня Кассиром.

- Кассир?

- Да, а что такого? – Внимательно посмотрел на Бельченко и добавил, - не боись, я не беглый каторжник и не кат. Так, хожу, брожу по земле.

- Я Осип Бельченко. Живу тут в деревне. – Получилось как-то по казённому, и Осип почему-то смутился.

- Я знаю.

- Откуда? Я тебя в первый раз вижу.

- Весной на ярмарке видел, как ты грузил мешки с зерном, а рядом орал купец.

Подозрения у Бельченко снова зашевелились. Тогда на торжище кто-то украл несколько кошельков у зазевавшихся покупателей и продацов. Потом какие-то мужики подрались, впрочем, эти дела были не впервой.

- Это не купец, наш сельский староста. Я у него работаю иногда.

- Понятно.

Бельченко достал початую бутылку с самогоном. Спросил:

- Будешь?

- Ну а чего с добрым человеком чарочку не опрокинуть.

Выпили, закусили. Настроение у пастуха улучшилось. Беседа плавно переходила с темы на тему, но ни о чём серьёзном они не говорили. Неожиданно к Кассиру подошёл жеребёнок и ткнулся мордочкой ему в щёку. Кассир засмеялся, погладил гриву жеребёнку и спросил:

- Можно угостить?

- Давай, любая животинка любви и ласки хочет.

Кассир отрезал кусок хлеба, посолил и дал жеребёнку. Тот понюхал, аккуратно, своими мягкими и теплыми взял угощение. Не торопясь сжевал и, как бы благодаря, снова ткнулся мокрым носом в щёку Кассира.

От третьей чарки Кассир отказался, даже излишне резко:

- Мне хватит. Всё зло от неё, проклятой.

Бельченко внимательно посмотрел на него, но сам выпил и всё же спрятал бутылку.

После ужина Кассир предложил Бельченко табаку, но тот отказался. Гость свернул самокрутку, лёг на тёплую землю, подложив под голову сумку и пуская дым молча смотрел на звёзды. Осип тоже задумался. Он начал проваливаться в мягкую дремоту, на душе было спокойно. Но неожиданный вопрос резко и неприятно вернул его в действительность.

- А что дальше думаешь делать? – Кассир сидел у костра, подкидывал ветки. Бельченко показалось, что его жёсткий взгляд проник ему глубоко в душу. Пастух даже растерялся. Конечно, он что-то планировал, но дальше нескольких дней не загадывал. А Кассир продолжил. – Жизнь-то идёт. Семья бедствует. Ты, вроде, мужик головастый, рукастый. Тоже в жизни многое повидал, только не повезло.

- Да, фарта не хватило. Вот здесь и оказался, - с трудом признался Бельченко.

- Если бы фарта не хватило, то горбатился бы сейчас на Нерчинской каторге с клеймом на лбу.

Осипу возразить было нечего. Он встал и пошёл к речке, помыть котелок. На душе было гадко. Он очень хотел забыть некоторые моменты из своего прошлого, но прямолинейные, неудобные вопросы Кассира подняли целый ворох воспоминаний.

Оба молчали, только весёлый треск костра разгонял ночную тишину. Даже комары угомонились. Вернувшись к костру Осип пристально посмотрел в спокойное лицо Кассира. Огненные всполохи и причудливые тени мешали понять, о чём тот думает. Глаза, казалось, совсем скрылись под косматыми бровями. В конце концов Бельченко не выдержал и прямо спросил:

- Что тебе надо?

- Ничего, просто спросил.

- Так я и поверил тебе. Много тут доброхотов ходит-бродит, а после них хоть с головой в петлю лезь.

- Ну ладно, слушай. Я вижу мужик ты хороший, помочь тебе хочу.

- Я с полицией больше связываться не буду. На большую дорогу не пойду.

Кассир с интересом посмотрел на собеседника. Помолчал и продолжил:

- Грабить никого не надо.

- Ну хоть на этом спасибо, - усмехнулся Бельченко. И почему-то разоткровенничался. Каким-то образом Кассир сумел разговорить Осипа, хоть тот и старался забыть прегрешения молодости. А может и хотелось ему выговориться. – Знаешь, была тёплая компания у нас в городе, промышляли этим делом. А потом, кто выжил, того в кандалы и на каторгу. Я-то молодой был, на подхвате, удалось соскочить. Меня полиция искала, мужики из шайки, пришлось быстро уехать из славного, древнего города подальше. Так и добрался до Тобольска, а потом здесь оказался. Я там знакомца увидел, очень не хотелось с ним лишний раз видеться.

Осип замолчал, глядя в тухнущий костёр. Махнул рукой и обречённо пробормотал:

- Вот так вся жизнь под откос понеслась.

- Согласен, в Тобольске много ушлого народца трётся, могли и знакомые попасться.

- Бог уберёг, я первым Хромого увидел, - Осип перекрестился. – Как он там оказался, ума не приложу. Думал, что он уже у чертей в аду жарится, а вот нет, живуч оказался. Даже клейма на лбу не было.

- Хромой, говоришь, - Кассир задумчиво смотрел на еле видимых в темноте коней. – Знавал я одного, пренеприятнейшая личность. От него, действительно, надо держаться подальше.

Осип снова поймал себя на мысли, что этот человек далеко не так прост, как хочется показаться, выдаёт себя за другую личность. Вот и словечко «пренеприятнейший», это же так интеллигенты говорят. Но решил обмозговать это попозже. Разговор его зацепил.

- Что предлагаешь?

- Денюшку можно получить разными способами. Без физического насилия над личностью.

Бельченко и эти слова заметил и отложил в памяти. Разговор всё больше и больше его заинтересовывал.

- Договаривай.

Кассир хитро прищурился, помолчал, огляделся по сторонам и пересел поближе к Осипу. Теперь говорил он тихо:

- Ты знаешь, что деньги можно самому делать.

Бельченко аж подпрыгнул:

- Ты понимаешь, что это верная каторга, или даже виселица.

- Тихо, не кричи ты так, - поморщился Кассир. – Такое дело тишину любит. Послушай меня и сам потом решать будешь.

Осип почувствовал, как липкий страх снова заполз в его душу, как это было много лет назад. Но вкрадчивый голос Кассира успокаивал его. Слова сладким ядом лились в уши, и он невольно стал вникать в смысл.

- Понимаешь, Осип, в Сибири многие этим промышляют. Ты просто о них не знаешь. А ведь фальшивых ассигнаций много тут ходит. Но говорить об этом никто не хочет. В полицию редко обращаются, ибо у самих рыльце в пуху. Понимаешь меня, паря? Да, дело опасное, но очень выгодное. Если всё хорошо обмозговать, то должно выгореть.

- А сам-то чего не хочешь этим заняться?

- Мне уже не надо, хватит для хорошей жизни. Вот решил кого-то научить, а тебя жалко стало.

- Жалеть станешь, когда меня на каторгу упекут.

- Не бойся, паря. Тебе же давно терять нечего. А тут такой шанс, раз в жизни выпадает, - продолжал искушать Кассир. – Жене обновку купишь, дом новый построишь. У дочерей приданное богатое будет. Сам будешь на мужичков орать, а потом кофий на веранде попивать. С чиновниками на короткой ноге будешь. Они перед тобой шапку ломать будут, спину гнуть. А сейчас ты кто? – Кассир сплюнул. – Никто.

Бельченко хрипло выдавил из себя:

- Мне надо подумать.

- Подумай, время пока есть. С женой посоветуйся. Кстати, сразу дам совет, тут главное вовремя остановиться. Многие так и погорели, думали Бога за бороду ухватили.

- И как мне тебя найти, если надумаю?

- Я пока на Никифоровой заимке живу. Знаешь где это?

- Да.

- Давай через неделю приходи ко мне, если надумаешь. Если что, про наш разговор забудь. Ладно, давай спать. Уже за полночь, а дел у меня завтра много. – Кассир встал, снял потрёпанный зипун, постелил на землю, лёг, а мешок сунул под голову. Вскоре тихо засопел. Бельченко уснуть не мог. Снова вскипятил чайник, мысли неслись вскачь. Страх боролся с мечтой о богатой жизни. С этими мыслями он уснул.

Встали с первыми лучами солнца. Быстро попили чаю. О ночном разговоре не вспоминали. Кассир, пожелав удачи, ушёл. Бельченко взял под уздцы свою старенькую кобылу и пошёл к деревне. За ними потопал остальной табун. Под ярким солнцем разговор с Кассиром показался ночным кошмаром, и пастух попытался выкинуть его из головы. Почти получилось, почти уговорил себя, что не стоит ввязываться в это опасное дело. Пока не увидел покосившийся забор, старенький, маленький дом, в котором он жил уже несколько лет. Грязный двор, щелястый сарай. На сердце снова заскребли кошки. Завёл лошадь в конюшню, спрятал в сене бутылку с остатками самогона и поднялся по скрипучим ступенькам на крыльцо. Хотелось на ком-то вымести свою злость, вернее, бессилие перед несправедливой жизнью, но сдержался.

Жена сразу же увидела его мрачное настроение.

- Что случилось, Осип? На тебе лица нет.

- Всё хорошо, дорогая. Табун пригнал. Завтра в город поеду, там купец Карпов задумал амбары строить, нанимает плотников. А ещё рядом задумал новую пристань сладить.

Катерина вздохнула:

- Не получится. Утром староста приходил. Сказал, завтра тебе коров пасти. Илюша сильно занедужил.

- Что там случилось с этим юродивым?

- Зря ты так. Хороший мальчишка, ну дурачок, но ведь добрый, безотказный. Хворь с любым может случиться. Вот же Бог наказал за что-то Нюрку с Мишкой. А ведь такая семья хорошая, и остальные детки все здоровые. А тебе грех отказываться, вспомни как староста зимой лошадь дал и нашу дочку в город отвёз. И тебя, непутёвого с тобой взял. А там в больницу устроил.

- Помню, как забыть такое, - пробурчал Осип. Он слишком хорошо помнил, когда в самые морозы, в январе старшая дочка, Анна, сильно простудилась. Несколько дней лежала в горячечном бреду, местная знахарка ничем не могла помочь. И как назло, старая кобыла еле ходила. Пришлось идти к старосте, Андрею Митрофановичу, на поклон. Он без лишних слов запряг своего коня в сани, укутал Анну и втроём помчались в город. Приехали к вечеру, в больнице уже никого не было, на дверях висел замок. Но Митрофаныч не растерялся. Сразу поехал к дому врача, уговорил его посмотреть девочку. Врач оставил её в больнице на несколько дней, а Осип всё это время жил у приятеля старосты. Потом этот же знакомый их увёз обратно. Так что на просьбы старосты Осип не мог не откликнуться.

День незаметно пролетел в хлопотах по хозяйству. Вечером, уже после немудрящего ужина, где остатки сала пришлись как нельзя кстати, Осип с женой сидели на лавочке, молчали, каждый думал о своём. Неожиданно Катерина пристально посмотрела на него:

- Всё хотела спросить, откуда сало взял?

- Понимаешь, путник к костру прибился. Он и угостил. Поговорили о разном, ночью-то одному скучно.

- Ты бы осторожнее с такими, мало ли кто тут ходит. Люди разные, сам, небось, хорошо знаешь.

Бельченко невольно вспомнил заманчивые речи Кассира. Жена продолжала мягко допытываться, что за человек, о чём говорили. И Осип решился, рассказал всё как на духу.

- Говоришь, выглядел как варнак, и у нас на ярмарке весной был? Видела я такого, он с нашим кузнецом о чём-то толковал.

- Меня его руки смутили.

- Не обратила внимания, они далеко стояли, и в рукавицах этот твой Кассир.

- Понимаешь, я сейчас подумал, что пальцы как у нашего барина, тонкие, к тяжёлой работе не привыкшие. А на лицо смотреть жутко.

- Да ладно тебе, у нас и не такие ходят. Но ты бы держался от него подальше. Не ровен час, до греха доведёт.

На том и порешили. Летом дни и недели мчатся как скаковая лошадь. По хозяйству и так работы много, а ещё надо думать, где деньги заработать. Земельный надел у Бельченко был небольшой. Да ещё две дочери, помощи от них в поле немного. Успокоило только то, что товарищ вернулся из города, оказалось, что купец уже нанял артель, а тем посторонние работники были не нужны.

- Я хоть время не потерял, ездить туда-сюда, - усмехнулся Осип.

- Да, три дня кобыле под хвост. Но зато узнал, что в Красногорье дом строят, на два этажа.

- Ну и что такого? Там своих, небось, умельцев хватает.

- Там какая закавыка, как мне сказывали. Артельщики начали строить, фундамент сделали, первый заложили этаж, а потом барину что-то не понравилось, он и выгнал их взашей. Вот сейчас ищет кто бы доделал его усадьбу.

- А ежели и нас выгонит? Ты бы разузнал подробненько, что там и как. Может барин такой прижимистый. Или работы сложные, нам не потянуть? Во так бросить здесь всё, как-то не с руки.

- Давай съездим вдвоём? День туда, день обратно. И там за денёк всё разузнаем. За три дня обернёмся. Ну как тебе, поедешь? Не всё же тебе коров пасти.

Глава 2

Последние слова задели Осипа, но он вида не подал. А снова вспомнил Кассира и его заманчивое предложение. Поэтому ответил уклончиво.

- Надо подумать.

- Ты что, не понимаешь, - начал горячиться сосед, - пока мы тут думаем, кто-нибудь перехватит эту работу.

- Не кипятись. Мне тут одно дельце надо доделать. На следующей неделе съездим. Ты сам подумай, мы вдвоём эту стройку не потянем, поэтому барину всё равно нужно ещё кого-то нанимать.

- Так сами артель быстренько сколотим из наших. Только свистни, от денег ещё никто не отказывался.

- Тут ты прав, паря, - усмехнулся Бельченко. – Только сколько нам заплатят. – Он решительно встал с завалинки, на которой они сидели. – В понедельник готовь телегу, на моей лошади далеко не уедешь. Съездим, посмотрим. Только ты никому не говори никому. А то мужики обрадуются работе, а вдруг у нас там ничего не выгорит. Не давай им надежды, потом мы же виноватые кругом будем. Собраться-то все смогут быстро.

На том и порешили.

В субботу, ранним утром, Бельченко запряг свою кобылу, сказал Катерине, что поехал в лес, нужна новая оглобля для телеги. Для себя он уже всё решил. До Никифоровой заимки было вёрст пятнадцать, поэтому он надеялся до вечера вернуться домой. Заодно лесину на оглоблю срубить, которую присмотрел, когда пас коров.

Около заимки было тихо, непохоже, чтоб кто-то был внутри избушки. Осип обратил внимание, что кто-то сделал небольшой ремонт плетня, обновил крышу. На дворе было чисто. Здесь он был в последний раз два года назад, тогда здесь царило запустение. Даже двери не закрывались, висели на одной петле.

Бельченко вошёл во двор, постучал в дверь. Никто не ответил, замка не было, и он решился войти. Внутри было чисто, аккуратно прибранная посуда. Но без той уютности, которую могла создать женщина. Потрогал печку, она ещё хранила тепло, значит, хозяин ушёл недавно. Он вышел во двор и крикнул:

- Кассир! – Только эхо отозвалось и возмущённо затрещали сороки. Крикнул ещё несколько раз. Потом подумал и вернулся в избушку. Затопил печку и поставил чайник. Хозяина всё не было. Тогда Бельченко взял топор и пошёл в лес, здраво рассудив, что Кассир может прийти лишь к вечеру, а в темноте найти хорошее дерево для оглобли будет найти не просто. За поисками и обстругиванием лесины незаметно пролетело время. Солнце неторопливо перевалило зенит, тени начали удлиняться. Из-за тишины в лесу клонило в сон. Бельченко не стал противиться этому и завалился спать в телеге. Здраво рассудив, когда ещё такая возможность выпадет, спокойно полежать.

Проснулся от хрипловатого голоса:

- А я-то думаю-гадаю, кто ко мне в гости пожаловал. И ещё храпит на всю округу.

Бельченко мутными глазами посмотрел на Кассира, помотал головой и растёр ладонью лицо, разгоняя кошмары, которые явились во сне. Кассир усмехнулся и позвал в избушку.

- Извини, дела задержали. Вообще-то думал, ты завтра приедешь.

- Не получится, утром поедем в Красногорье, там какой-то купчина дом строит, вот с соседом и думаем пристроиться туда.

- Понятно, деньги сем нужны. А Красногорье хорошее село, большое, культурное. Интересно, кто там задумал строиться.

- Не знаю. А какая разница, лишь бы платили.

- Ну да, ну да, - пробормотал Кассир, нарезая сало и накладывая кашу по тарелкам. – Платить могут по-разному. С этими купцами ухо надо держать востро.

- Ага, зато твоё дело беспроигрышное, - усмехнулся Осип.

- Всяко может случиться, - уклончиво ответил Кассир. – Ешь давай, а потом о делах поговорим.

Осипу показалось, что Кассир как-то незаметно изменился. Из уверенного в себе мужика, стал нервным, постоянно прислушивался, словно бы ожидая чего-то неприятного. Вот сороки застрекотали, а он чуть кружку из рук не выронил, сразу же выглянул за дверь и пристально смотрел в лес.

Ещё не совсем стемнело, когда они вышли во двор и Кассир повёл Осипа в лес.

- Не боись, паря, тут недалеко. Всё покажу, тогда и погутарим по делу.

Идти пришлось, действительно, недалеко. По еле видимой тропке вышли к небольшой поляне под громадной елью из-под земли виднелась крыша ветхой избушки, засыпанная хвоёй, стены совсем вросли в землю. Скорее всего это было древнее зимовье, полуземлянка, которую когда-то построили охотники. Не знал бы, так прошёл бы мимо. Кассир залез в небольшую ямку под самым стволом. Оттуда вылетело несколько досок, сколоченных в небольшой щит, видимо, использовался вместо дверей. Вскоре оттуда полился желтый свет, как от керосиновой лампы. Из-под земли, глуховато, раздался голос Кассира:

-Чего стоишь, заходи в мою лабораторию. Побыстрее, и двери не забудь с собой прихватить.

Согнувшись, Осип залез в эту землянку. Поставил доски на место и осмотрелся. Низкий потолок, у высокого Бельченко макушка тёрлась о брёвна, поэтому пришлось согнуть шею. Его удивило то, что почти всё пространство занимал низенький, но широкий стол. За ним можно было сидеть только на корточках или на лавочке. Тем временем Кассир зажёг ещё одну керосиновую лампу. А их, Осип насчитал, было пять штук. Потом хозяин этой лесной, тайной лаборатории, в дальнем углу откинул кучу тряпья и снова достал небольшой деревянный щит. Осип увидел небольшой углубление в стене, откуда Кассир стал вытаскивать какие-то железяки. Все они были аккуратно завёрнуты в промасленную холстину.

Не без гордости Кассир сказал:

- Вот моё богатство. А если будешь умным, то и твоим станет. Ну чего молчишь?

Бельченко присел на лавочку, которая скрипнула под его весом, а может от старости и только покачал головой. Пока ему всё было непонятно. Конечно, таится с таким промыслом необходимо, а то увидит чей-то случайный глаз, и здравствуй каторга. А с другой стороны, что это за железяки, с которых Кассир любовно снимал ткань. Видя полное недоумение гостя Кассир хитро подмигнул ему.

- Мне, чтобы этим богатством разжиться, пришлось много рубликов отдать знающим людям. А потом ещё самому учиться, так что, друг мой Осип, тебе всё, считай, забесплатно достаётся. - Тем временем Кассир неторопливо собирал какой-то механизм. – А вот это, сердце всего этого. Называется – клише. Слышал такое слово?

Он достал из большой деревянной шкатулки несколько прямоугольных, тонких пластин. Дал поддержать в руках. Бельченко осторожно взял их в руки и внимательно осмотрел. А потом отрицательно покачал головой.

- Сейчас всё в подробностях объясню. Не торопи меня.

- Я никуда не спешу.

- Вот и хорошо. Это дело спешки не любит. А вот ещё и краска, без неё денюшку не сделаешь. – Кассир тоже присел за столом, вздохнул. – Тут всё нужное. Ещё бумага нужна, специальная, без неё ассигнации только в нужнике использовать. И всё это необходимо достать, купить, а без нужных людей далеко не уедешь.

- Ага, или уедешь так далеко, куда Макар телят не гонял, - усмехнулся Осип.

- Твоя правда. Вот, посмотри, какие у меня были первые рублики. – Он взял из другой шкатулки, которую прятал под потолочными брёвнами, несколько бумажек. Одну протянул Осипу. Даже при неярком освещении тот увидел, что за такую бумажку в одним рубль можно получить только реально большой срок, или в морду. Кассир дал ещё одну. Тут уже качество было получше, в тёмном кабаке пьяному ещё можно всучить, но не более того.

- А вот из последнего выпуска, - с гордостью сказал Кассир и выжидательно посмотрел на Бельченко.

- Ух, ты! – Только и смог сказать Бельченко, рассматривая на свет ассигнацию в три рубля. – Совсем как настоящая. – А потом с подозрением спросил, - а она точно поддельная?

- Да. Если внимательно посмотреть на кое-какие детали, то сразу же увидишь, фальшивка или сделано на казначейском монетном дворе. Я тебя потом научу разбираться. По любому в жизни пригодится. Я же говорил тебе, что в Сибири этот промысел у некоторых в почёте.

Потом он увидел нездоровый огонёк в глазах Осипа и поспешил отобрать у него купюру.

- Не подумай, что мне жалко. Сам рассуди, ну вот дам я тебе этот трояк, ты сразу куда побежишь? – Осип молчал, у него уже были свои планы на это невесть откуда свалившееся на него богатство. А Кассир нравоучительно продолжил, - вот то-то и оно. Далеко не пойдёшь, сразу же здесь, в деревне потратишь. А в тут сразу слухи появятся, откуда это у Оськи деньги, ведь же на работу в город так и не съездил. И пойдёт плясать губерния. А если кто-то ушлый заметит, что деньги фальшивые, то… - Кассир мрачно уставился на него. – И меня полиции сдашь с потрохами. Опять же жена достанет со своими расспросами. А ты не удержишься, и расскажешь всё как на духу. Знаю я это бабское племя.

- Моя жена не такая, - буркнул Осип. Он вспомнил, как Катерина быстро заставила его рассказать об их первой встрече. Отвёл глаза в сторону и покраснел. Кассир заметил это, но ничего не сказал.

Они еще долго разговаривали, Кассир постепенно раскрывал некоторые секреты незаконного промысла, пока не спохватился:

- Время уже позднее, Осип, а тебе завтра в Красногорье ехать.

- Ничего страшного, в телеге высплюсь.

- Думаю, для вводной лекции вполне достаточно.

Эти слова снова заставили Осипа задуматься, что Кассир не так прост, как хочется показаться. Он вспомнил, что так иногда говорил его репетитор. Эх, как давно это было, кажется, что и не с ним.

Рано утром его разбудил сосед. Бельченко мирно дремал в телеге, а молодой Лёшка мечтал, как он разбогатеет.

- Вот построим этому барину дом, денег получим, я своей Аксинье платок куплю, знаешь, какие на ярмарке продают, загляденье. Цветастые, большие. А потом ещё одну корову возьму. Заодно амбар надо подлатать. Эх, вот бы клад найти, - неожиданно закончил он свои мечты. Осип вздрогнул. Почему-то эти слова у него вызвали тревогу, он снова вспомнил ночной разговор.

Потом хотел сказать: «не говори гоп, пока не перепрыгнул», но решил не портить парню настроение. Но всё же суеверно три раза постучал по телеге.

В Красногорье въехали ближе к вечеру. Строящийся дом увидели сразу же. Он стоял на отшибе, вдали от дороги, на невысоком холме. Лёшка сразу же повернул коня к нему. Остановились около недостроенного забора и зашли во двор.

Лёшка повертел головой, ища с кем тут можно поговорить, но кроме мужика, курившего около большого сарая, никого не было. Казалось, что стройку забросили, причём, в спешном порядке. Кругом валялись обрезки досок, брёвна, мусор.

- Что-то тут и не пахнет стройкой, - тихо заметил Лёшка. – Пойдём, поговорим с мужиком.

- Пойдём. Но кажется, с работой тут тоже глухо, - проворчал Бельченко. – Но хоть узнаем, напрасно что ли ехали. Может есть какая-то другая работа.

На их приветствие, мужик только хмуро посмотрел на них и сплюнул.

Лёшка начало было спрашивать про стройку дома, но старый строитель только выругался. Из сарая вышли двое парней. Спросили:

- Вы что, хотели на работу устроиться?

- Да. Вот узнали, что дом большой строят, решили подвязаться.

- Поздно приехали, была стройка, да вся вышла, - грустно ухмыльнулся один из парней.

А другой добавил:

- Может и вовремя. Вот мы вроде и удачно попали, а вот не солоно хлебавши остались.

- Что случилось-то? – Лёшке не верилось, что весь путь они проделали зря.

Бельченко хмуро осматривал недостроенный дом, двор, мало прислушиваясь к разговору. Он уже понял, что по каким-то причинам все работы свернули. Почему? Это его мало волновало. А его напарник всё не унимался. Осип даже подумал: «Ну совсем как баба, все сплетни сейчас тут соберёт».

Первый парень присоветовал:

- Ты лучше у Пашки спроси.

Второй согласно кивнул:

- Да, он тут плотницкую артель сколотил, нас позвал. А теперь вот…, - парень грустно махнул рукой. Посмотрел на сидевшего мужика и попросил, - Митрич, ты бы слез с досок, нам их в сарай надо занести.

Тот смотрел в одну точку, и казалось не слышал разговора. Потом вздохнул и слез со штабеля. Почему-то посмотрел на Осипа и сказал:

- Верно Петька говорит, сходи до Пашки. Он тут командиром был. Парень он умный, честный. Обскажет всё толком как было. Кто ж мог подумать, что у купчины деньги закончатся. Может и работу какую-нибудь присоветует. – С этими словами бросил самокрутку под ноги, растёр лаптем и неторопливо пошёл к дому. – Петька, я заберу свой инструмент, а то ноги приделают, моргнуть не успеешь. А свою работу я доделал. Пашке так и скажи.

- Забирай, дядя Митрич. Всё обязательно ему передам. И, это, не расстраивайся так сильно, найдём ещё работу. В городе всегда нужны плотники, а у тебя же руки золотые.

- Куда мне в этот ваш город ездить, сам подумай.

Он зашёл в дверной проём, двери не успели навесить, из дома послышалось его невнятное ворчание.

Петька извиняющимся тоном объяснил:

- У Митрича жена сильно болеет, не может он надолго из села уезжать. Так обрадовался, что купец тут дом решил строить, двухэтажный, с подвалом. А мы же все местные, удобно было. Деньги хорошие обещали.

Осип помолчал, Митрича он хорошо понимал, но надо было решать свои проблемы.

- А как этого Павла найти? Может действительно, что дельное подскажет.

Петька махнул рукой, показывая куда ехать:

- Через всё село проедешь. Увидишь высокий забор. Железные ворота. Дом одноэтажный, длинный. Сразу узнаешь по коньку на крыше и наличниках на окнах. Они все резные, покрашенные, красивые. Не ошибёшься.

Второй парень добавил:

- Лучше в кабак сразу езжай, Пашка сейчас там, точно говорю. Кабак по пути будет. Ладно, мужики, некогда нам, надо всё в сарай занести, жалко же, пропадёт добро. – Он кивнул в сторону штабеля из досок и брёвен. – Может кто-то другой начнёт строить. Пошли Петька.

Осип с Лёшкой медленно въехали в село. Оно оказалось большим, красивым и чистым.

- Ну что, Осип, сразу в кабак зайдём, может Пашка там сидит? Заодно поедим чего-нибудь.

- Давай, всё равно мимо ехать будем. А в кабаке можно многое узнать, поверь моему опыту, Лёшка. – И со вздохом добавил, - это если уметь задавать вопросы и внимательно слушать.

Кабак оказался добротным постоялым двором. В большой и светлой комнате, стояло несколько длинных столов и скамеек. По углам ютились небольшие столики и стулья. За одним из них сидел плечистый парень и смотрел в окно. Перед ним стоял почти полный графинчик с водкой, стеклянная рюмка из толстого зелёного стекла, немудрящая закуска. Сразу видно, что пришёл он сюда не поесть, и не выпить, а посидеть в одиночестве. Хотя какое может быть одиночество в кабаке. Но средь шумных компаний иногда проще остаться одному, чем в семейном кругу. Лёшка спросил у мальчика-полового, где найти Павла. Тот махнул рукой в сторону парня в углу и спросил:

- Что будете кушать? – И быстро перечислил набор блюд. Потом добавил, - водочку или пиво пить будете?

Осип сморщился. Алкоголя не хотелось:

- А морс есть? – Алексей согласно кивнул.

Половой удивлённо осмотрел их, как будто увидел какое-то чудо:

- Да, есть. Свеженький, холодненький, с подвала. Сейчас принесу.

Поздоровавшись, и спросив разрешения, они сели за стол Павла. Тот мрачно смотрел на них. Потом налил в рюмку и залпом выпил, пальцами достал солёную капусту и отрешенно начал ею хрустеть. Тем временем принесли заказ. Еда оказалась вкусной. Утолив первый голод попытались завести разговор с Пашей. Но тот быстро их перебил вопросом:

- Вы же приехали на стройку того дома, чёрт бы его побрал вместе с купчиной?

- Да. Вот услышали…

- А сами-то откуда?

- Из Приозёрска.

- Бывал я там. Как там староста поживает? Хороший мужик.

- Вашими молитвами. Что ему сделается, никто не более и то ладно, - поддержал разговор Осип.

- Передавайте ему поклон.

Разговор не клеился. Неожиданно Павел несильно ударил кулаком по столу еле сдерживаясь проговорил:

- Прав был батя, никому в этом мире верить нельзя. И ведь же говорил про этого купчину, что дрянной человечишка, а гонору как у барина. А я не послушал, народ, получается, подвёл.

- Мужики тебя понимают, знают, что ты не виноват, - постарался успокоить его Лёшка. – Кто-нибудь другой начнёт строить, вон, считай, полдома вы уже сделали.

- Спасибо на добром слове, мил человек. Но всё равно как-то нехорошо вышло, люди-то поверили, я их уговаривал.

- Ничего не попишешь. Попробуй в городе поискать, там много строится.

- В город-то я и сам собирался. Надо деньги, которые нам должны, забрать.

Осип усмехнулся:

- Знаю я эту братию, шиш с маслом от них получишь. Но попробовать стоит, а вдруг получится. Кстати, а что за купец?

- Это из наших, Альберт Цапкин. Тут его все знают и поминают недобрым словом. Где-то с год назад что-то удачно продал, сразу нос выше колокольни задрал. Городским стал, нас и в упор не видит. А вот вишь ты, бог не Тимошка, видит немножко. Говорят, погорел сильно. Вот и дом не достроил, а разговору то было, ого-го.

- Парни говорили, какой-то инженер тут у вас командовал.

- А очередной прохиндей из городских. Приезжал несколько раз, учил как надо строить. А чего нас учить, всё село сами построили, и ничего, стоят дома. Иным уже поболе века. С подвалом именно из-за него заминка приключилась.

- Тоже обратил внимание, что подвал очень большой. Зачем ему такой?

- Толком инженер не объяснил. А купчину мы только два раза видели. В первый раз, когда тут соловьём разливался, обещал златые горы. Ну я и согласился, своих мужиков позвал. В ком уверен был. Всё же заказчик богатенький, а вдруг ещё чего надумает строить. И не привыкли мы тут тяп-ляп делать. Второй раз, где-то через месяц, в аккурат в самом конце весны. Мы уже и подвал сделали, сруб начали поднимать. Алик с весёлой компанией приехал, хвастался домом. В деревне дня два гуливанили. И вот на днях инженер приезжает, и говорит, всё, амба, деньги у барина кончились. Я тут же вспомнил отца, как он предупреждал, что купец игрок в карты. Видимо, всё спустил.

Паша, налил ещё рюмку, выпил, уже не закусывая, и продолжил:

- А про подвал я так думаю, что он там хранить что-то большое или много чего, думал. Вон какой большой получился. Кирпичом обложили. Этот инженер попросил ещё запасной ход сделать, но чтоб незаметный. За дом, в конце огорода выходить должен. И чтоб никто не знал. Я один-то не смог такое сделать. Там же подземный ход мы начали копать. И как такое в тайне сохранишь? Прокапали шагов на десять или пятнадцать. В полный рост ходить можно было. Осталось столько же, и тут обвалилась земля. Петьку еле откопали. Тут как раз инженер приехал, ругался, что надо было крепить там всё. Мы и собирались уже, но не успели. Там земля мягкая, песок один. Глина глубже начинается. Вот такие дела.

Лёшка грустно молчал, никак не входило в его планы вот так понапрасну съездить. Понимал, что работы тут нет, но всё же спросил, без надежды, а так, на авось:

- С работой тут совсем всё плохо? Неужели никто не строится?

- Строят мал-помалу. Но тут своих мастеров хватает. И деньгами сейчас не очень у мужиков, поэтому так и обрадовались этому дому. Кстати, а вы в чём мастера.

- Я вот плотник, камень умею класть. Осип печник, даже камины делал.

- Печник, это хорошо, толкового мастера найти трудно. А точно камин можешь сложить?

- И камин, и русскую, и голландку. Жизнь научила, - грустно усмехнулся Осип.

- Ну если так, то буду знать, если что-то подвернётся, позову. А пока не обессудьте, вот так получилось. Кстати, если хотите, можете у меня переночевать.

- Не, мы домой поедем, - отказался Лёшка. – Правильно я рассудил Осип? Чего зря время терять, утром уже селе будем.

- И то верно, ночи сейчас светлые, луна полная, - поддержал Павел. И добавил, – дороги спокойные, озорников нет, да и ас двое.

- А что, шалили? У нас об этом давно ничего не было слышно.

- Было зимой, несколько беглецов в лесу прятались, на старой заимке. Но без душегубства, бог миловал. Быстро поймали. Ну, удачи вам, мужики, авось ещё и встретимся.

Глава 3

Расстались хорошими приятелями. Павел ещё раз напомнил передать привет старосте, проводил до конца села, перекрестил их и отправился восвояси.

- Наверно, пошёл на стройку, глянуть там, как и что, - предположил Лёшка, и щёлкнул вожжами. – Нннооо, милая, давай, поехали домой. Нас там уже родные заждались.

Конь медленно тянул телегу, в которой дремали люди. Неожиданно Лёшка сказал:

- Хорошая деревня, большая и богатая. Вот бы переехать туда. Как думаешь, Осип, там можно дом поставить?

Бельченко сквозь дрёму пробормотал:

- Отчего же нет. Надо Пашку спросить, может чего-то доброго присоветует. – Помолчал и нехотя добавил, - дом хороший, вот бы его купить и достроить. Но где денег взять? – И невольно очень тихо добавил, - эх, жизнь наша тяжкая! - Хотя жаловаться при людях он не привык. И уже через момент начал сожалеть об этом. Но Алёшка не услышал его слова, и продолжал болтовню:

- Да, без денег сейчас ничего не сделать. Интересно, сколько такой домина стоит?

- Нам, Лёшка, в жизни столько не заработать.

- Это если покупать. Но всё равно надо что-то делать, - упрямо сказал Лёшка. – Вода под лежачий камень не течёт.

- А ты в город не хочешь переехать? – Неожиданно спросил Осип, стараясь уйти от неприятной темы. У него самого перед глазами стоял этот недостроенный дом. Он даже подумал, чтобы там сделал, как жил бы, но эту мелькнувшую мысль-мечту он быстро подавил. Уже были такие примеры, которые он видел воочию, заканчивающие весьма плохо, и даже трагически, поэтому всегда говорил себе: «Не говори гоп, пока не перепрыгнул».

Лёшка долго думал, потом как-то неуверенно сказал:

- Нет, что там делать-то? Там, в городе, суета, людей много. В деревне проще жить. Всех знаешь, в случае чего помочь могут. А в городе каждый сам за себя.

- Ну тут ты не прав. Я жил в городах. – Эта тема Осипа интересовала мало, для себя он давно уже всё решил. Но поддержать разговор не отказался. Дорога неспешная, так что, к тому же и время так быстрее, в разговорах, пройдёт. – В городе повернуться может по-разному, там люди разные. И возможностей больше, чем у вас в деревне. Даже вот в Красногорье проще найти работу. Но ты прав в одном, у нас спокойнее. А вот насчёт помощи, - тут Осип замолчал, вспоминая разные моменты своей непростой жизни. Но, увидев недоумевающий взгляд Лёшки, всё же продолжил, – смотря кому помочь. И как помочь. Иная помощь, хуже подлости. Ладно, это я что-то задумался не о том. Но вот смотри, тебе, конечно, в деревне помогут, ты же родной для местных, родился здесь, родители тутошние, поди и дед с бабкой тут появились на свет. Строились, обживались, роднились с другими. Ты, Лёшка, здесь свой, до смертной доски. Понимаешь меня?

Осип резко сел, лежать уже стало невмоготу, казалось, что мягкое сено стало каким-то каменным. К тому же не очень приятные воспоминания царапнули его душу. Но он постарался их снова выбросить из памяти, хотя, отлично понимал – такое не забывается. И должно ему служить всегда уроком, который он не должен забывать. Прокашлявшись, и отпив из глиняной бутыли воды, он постарался спокойной договорить:

- Смотри, сколько у вас дворов, - спросил он и не дожидаясь ответа, сам ответил, - около сотни. Это ещё большая деревня, а я видел и поболе. У тебя тут все, кто сват, кто брат, а кто кум и просто друг с детства. Ведь так? – Осип снова отпил воды. - Вроде бы вы должны друг дружке помогать. Но сам знаешь, тут тоже каждый сам за себя. Вот только когда чужак появится, тут вы все дружно ополчаетесь против него и забываете все свои обиды Что, не так? – Неожиданно спросил он Лёшку.

- Ну зачем прошлое ворошить, - Лёшка растерянно смотрел на Осипа, не ожидав от него, обычно спокойного, такой болезненной реакции на его слова. – Ты сам посуди, взялся незнамо откуда, живёшь нелюдимо.

- А чего же тогда с Михайлюками вы чего братаетесь? Со стороны посмотреть, так друзья по гроб жизни.

- Они раньше твоего приехали. Сразу же стали со всеми ладить. Ни с кем не враждовали. Мы же видели, что они тоже такие же как мы, крестьяне. Ну и что из того, что приехали за лучшей жизнью. Так рыба всегда ищет где глубже и чище вода. А к тебе мы привыкали, считай, два года. Потом поняли, что мужик ты нормальный. И то, некоторые до сих пор…

- Нормальный…, - горько усмехнулся Осип. – Вы же и сейчас ко мне и ко всей моей семье с пренебрежением относитесь, как к каким-то изгоям.

- Осип, вот ты до сих пор говоришь «у вас в деревне», как тебя после этого понять? – Неожиданно резко осадил Бельченко Лёшка. – Ты внутри себя считаешь себя чужим здесь, своих девок также заставляешь думать. Хотя Катерина многим у нас мила. А вот Михайлюки сразу же стали как мы. Они же тоже из деревни, ну и что, что откуда-то с юга губернии. Честно говоря, даже не знаю точно, откуда. Это для меня и неважно. А ты, это видно со всем из другого издалека, немного другой. Прости, но городского в тебе много. А наши это сразу чувствуют.

- Они для вас тоже чужие, - слишком резко заметил Осип, спор вызывал в нём слишком много воспоминаний о прошлой жизни, про которые он даже себе запретил вспоминать. Не говоря уж про размышления, почему так случилось. Кто виноват, что так сложилась его жизнь? Он уже давно был себе беспощадный судья.

Потом постарался сгладить неприятное впечатление, которое могли вызвать его запальчивые слова у парня.

– Согласен, я вырос в городе, вполне себе в обеспеченной семье. Но ведь же я не делал гадости, как ваш этот, Савелий, который на отшибе живёт. – Осип сам не ожидал, что попытался оправдаться тем, что есть кто-то хуже. Это прозвучало как-то по-детски, беззащитно, словно он сказал обидчику «сам дурак». Но Лёшка этого не понял, чему в душе Осип был рад.

- Он старый хрен, - согласно кивнул головой Алёшка. – Увы, Савелий даже мне родня. Кстати, его дети от него шарахаются, как чёрт от ладана. Даже с женой у него не лады.

- Не знал.

- Вот, - назидательно он поднял указательный палец, - надо знать, чем соседи живут.

- Моя жена в курсе всех ваших событий. Мне некогда, надо семью кормить, а не лясы на завалинке точить. – Он криво усмехнулся, благо Алёшка не увидел его презрительный взгляд. В этот момент Бельченко вспомнил все эти посиделки у кого-нибудь в гостях или на природе, под самогончик и немудрящую закуску, мужики с важным видом, и весьма горячо обсуждали какие-то местные проблемы, которые, по мнению Осипа и яйца выеденного не стоили. Но надо же им хоть о чём-нибудь поговорить. Особенно важно это было в первое время, как Бельченко поселился в деревне. Потом старался избегать этих мужских разговоров, больше похожих на бабские сплетни. Нет, он ничего не имел против, когда мужики обсуждали действительные важные дела, касающиеся деревни, или опыт у кого-то перенять, попросить совета, а так просто языком трепаться, он не любил. Был у него нехороший опыт, когда понял всю значимость мудрых слов – молчание золото.

Алёшка мельком глянул на Бельченко, почувствовав, что разговор тому стал не особо приятен. Но Осип степенно продолжил излагать свои мысли:

- Так что в городе, если рассудить, жить спокойнее. Выбор для общения больше. – А потом, неожиданно даже для себя добавил, - и проще спрятаться от назойливых и докучливых соседей.

- Спокойнее? – Лёшка негромко засмеялся. Последних слов он словно бы не услышал. – Сразу видно, что ты у нас недавно живёшь. Тут иногда такое случается, хоть святых выноси. Страсти кипят, что в твоём котле. Мужики морды бьют, бабы друг дружку за волосы тягают. Но до смертоубийства, слава Богу, не доходило.

- Это всё от скуки, - начав успокаиваться философски заметил Осип. – А ещё вино дурости добавляет.

- Это точно, - тяжело вздохнул Алёшка. – Вот такая у нас жизнь. А мне что-то как-то боязно куда-то надолго ехать. Как оно там в городе может повернуться, никто не знает.

- Главное, не дрейфь. Будь внимательным, не верь никому, - тут же дал советы Бельченко. – И, тем более, тебе всегда можно вернуться домой. Немного поругаются, пошутят, но примут обратно.

Алёшка задумчиво хлопнул вожжами по крупу коня, подгоняя его:

- Нноо, давай, шевелись, а то уже скоро вечер.

Телега покатила быстрее, а мужчины замолчали, думая каждый о своём.

Уже в деревне, когда Бельченко слазил с телеги, он, глядя в глаза Алёшке сказал:

- Насчёт города, сам хорошо подумай. Съезди, посмотри. А о нашем разговоре лучше никому не говори, а то тебя и меня потом тут заклюют.

- Понимаю. Подумаю.

Подходя к покосившемуся забору, он снова вспомнил Кассира. А потом детство и как хорошо ему жилось, пока не случилось то, что случилось.

Когда Осип вошёл в избу, Катерина сразу поняла, что хороших новостей сегодня не будет, поэтому не стала задавать вопросы, просто накрыла на стол немудрящую еду. Осип невольно вспомнил обед в кабаке и внутри него что-то сжалось. Пустой суп, где плавали несколько кусочков капусты и почерневшая картошка встал ему комом в горле. Он даже не притронулся к небольшой краюхе хлеба, понимаю, что дочерям утром надо хоть что-то поесть. Осип смотрел в окошко, за которым была чёрная ночь. Из него даже звёзд не было видно, а только покосившийся забор.

Почему-то вспомнил, как он ободряюще сказал Алёшке «главное, не дрейфь». С этой мыслью он лёг спать. Мучаясь с бессонницей, слушая, как тихо и уютно рядом сопит жена, он подумал, «легко советовать, а самому слабо это сделать?». Ответа он не получил. Последняя мысль, которая мелькнула перед сном: «Боже, помоги, я больше не могу так. Сделай меня, и мою семью, счастливыми». С этими мыслями он нырнул в беспокойные сны.

Глава 4

К счастью, утром он уже не мог толком вспомнить, какой бред ему снился, от этого остался только липкий пот и сухость во рту. Это только добавляло поганого настроения. Даже холодный квас не помог. Вся работа валилась из рук. Хорошо хоть, что жена не пилила, почувствовав его настроение. Только ближе к вечеру, когда закончились суетные дневные дела, а дочери наконец-то угомонились, они наконец-то присели на лавочку, уютно прижавшись друг к другу. Её тепло и нежность буквально обволакивали его, он, наконец-то смог спокойно выдохнуть свои беды, которые терзали его душу. И тут Катерина неожиданно и очень спокойно сказала:

- Может так и надо. Осип, давай, не будем бояться, и будь что будет. – Она вздохнула, - на всё воля Божия. И знаешь, староста сказал, чтоб через два дня я была у барина, там надо порядок навести.

- Что?! Там же своих хватает. – Бельченко уже был наслышан, чем такое заканчивается, особенно, когда младший сынок приезжает. У юного барчука был развесёлый нрав, особенно когда он с дружками сюда наведывался. Потом долго в деревне ходили разговоры. И каждый раз всё круче и круче.

- Да не переживай ты за меня так. У меня рука тяжёлая, - невесело усмехнулась Катерина. – Сам знаешь.

- Угу, помню. Но всё-таки не надо туда ходить.

- Три рубля новыми ассигнациями платят. Там окна помыть, стены. За зиму всё задымилось

- Уже лето заканчивается, что они там, не могли всё отмыть? - Задался риторическим вопросом Осип. Потом усмехнулся, - а три рубля за рукобливые ручки барчука – это мало, проси пять. А лучше десять. А я рядом буду и давать ему по рукам.

Катерина крепко прижалась к мужу и вздохнула:

- Знаю, что будешь рядом. А потом нам снова далеко бежать. Не переживай, я сумею отбояриться. Может и не сыновья приедут, а их отец. Тот-то, говорят, хоть и вдовец, но правильный, руки не распускает.

Они долго молчали, смотрели на звезды. Около ног прилёг Полкан. Эта собака приблудилась к ним два года назад. Осип пытался его сначала выгнать, но дочери и жена встали за пса горой. И слышать не хотели, что он, мол, старый, какой-то худой, облезлый. Катерина так и заявила:

- Полканчик остаётся с нами. Это моё последнее слово.

Дочери её горячо поддержали.

Осипу пришлось сдаться от этого неожиданного натиска. Сначала он делал вид, что собака ему совсем не глянулась. Отмахивался от её ласк, но очень быстро в душе полюбил это беспородное существо, замордованное жизнью. Наверное, Осип понял, что у них есть что-то общее. Как-то девчонки прибежали к Катерине и горячо шепча рассказали:

- Мама, а ты знаешь, папенька Полкану котлету дал, он у тебя её украл на кухне, а потом долго его гладил и так хорошо улыбался.

- Надеюсь, он вас не видел?

- Нет, что ты. Мы издалека, из-за сарая смотрели. А потом они пошли куда-то. Так Полканчик вокруг его ног так и вертелся, так и вертелся. А хвост как помело крутился. Мы даже подумали, что оторвётся. И ты знаешь, они такие радостные. Давно папку таким беззаботным не видели.

- Значит, так, молчим. Не будем им мешать. Поняли? Объясняю, значит папка Полкана не выгонит. Но ему… а что я объясняю, - запутавшись махнула рукой Катерина. – Короче, Полкан остаётся у нас.

Девчонки радостно загалдели, но под суровым взглядом мамы примолкли.

- Пока мы молчим и не видим, что папка полюбил Полкана. Ясно вам, дурынды?

- Да. Мама, а ты знаешь, что Полкан ещё с Мурочкой крепко задружился.

Мурка, кошка, тоже пришла в этот дом самостоятельно. И Осип тоже был сначала против, но потом смирился и с ней, тем более она оказался отличной крысоловкой. А ночами мурлыкала, устроившись у них в ногах на кровати.

Катерина улыбнулась, вспомнив эту историю и погладила Полкана меж ушей. Тот задёргал хвостом и даже язык вывалил от счастья, лизнул ей ногу и потёрся головой, преданно заглядывая ей в глаза. Осип, якобы сурово пошевелил ногой, нежно поглаживая пузо собаке:

- У, предатель. Как коров и коней пасти, тебя нет как нет. Пустобрёх ты, а не Полкан. Понял?

Собака пристально посмотрела ему в глаза и вздохнула. За эти месяцы, что он поселился у них, Полкан стал выглядеть гораздо лучше, шерсть уже не выпадала лохмотьями, стала чистой, рёбра перестали выпирать из-под шкуры. Взгляд стал уверенным, а не какой-то забитой жизнью и злыми людьми шавки, которую каждый мог пнуть ни за что.

- Ну чего пристал к нему. Старый он. И кстати, он за девчонками постоянно присматривает. И мне по двору помогает.

Какая это помощь по двору, Осип не стал вникать. А вот то что дочери были под надёжной охраной, он знал. Полкан особенно за младшей смотрел. Куда она, туда и он. Не стеснялся за подол зубами схватить и тащить, думая, что спасает её, если она куда-то лезла не туда.

- Это хорошо, повезло нам с Полканом. А мы давай завтра с самого утра съездим в одно место.

- Всё-таки решился. – Катерина внимательно смотрела в глаза мужа. Осип глаз не опускал, показывая, что решение окончательное.

- Да, один раз живём. Надо перевезти всё это хозяйство поближе. Есть у меня интересное место, где можно сховать эти железки Кассира от любопытных глаз.

- Вот и славно.

- Только ты молчок.

- Дурачок, ты у меня, Осипушка! Кому бы ты это говорил. – Она сильно прижалась к нему. – Пойми, я верю в нашу звезду.

Оба долго смотрели на звёздное небо и думали о каждый о своём. А может и об одном.