Красное платье

Глава 1

Красное платье

Глава 1

Словно пушечный выстрел в подъезде гулко грохнула железная дверь, сотрясая стены дома, вплоть до третьего этажа, где располагалась квартира Кругловых.

Дарья Круглова, молодая женщина двадцати трех лет в шелковой ночной сорочке белого цвета на тонких бретельках стояла босиком на полу в прихожей. Ее длинные распущенные волосы рассыпались по обнаженным плечам, вздрагивающим при каждом звуке, доносившемся из-за дверей. Даша крепко сжимала тонкие пальцы, так что на кистях рук образовались белые пятна. Она застыла подобно античной статуе. Все ее тело напряглось, как струна. Даша закрыла глаза, и вся превратилась в слух.

Кто-то вошел в подъезд. Она торопливо сделала два шага назад в направлении спальни и снова замерла, как пугливая косуля, тревожно прислушиваясь. Тяжелые шаги, как будто человек тащил непосильную ношу, сопровождающиеся сопением и пьяным бормотанием, приближались по ступенькам к ее квартире. Даша замерла, как бегун перед стартом, готовая ринуться в спальню и притвориться спящей. Но человек в коридоре прошел мимо ее двери и стал подниматься выше на четвертый этаж. Сверху послышался стук, и недовольное ворчанье соседки Вали из тридцать пятой квартиры: «Явился, алкаш! Опять нализался!». Дальше следовали нецензурная брань, нечленораздельное мычание в ответ, звонкие удары, видимо, по щекам, грохот падающего тела, возня и лязг закрывающегося замка. Все снова стихло.

«Даже Тимофей уже дома, а Степана все нет», - подумала Дарья, мельком, уже в сотый раз, посмотрев на часы. Стрелки приближались к десяти часам вечера. Женщина вздохнула, и устало побрела в спальню. Она села на широкую двуспальную кровать, прислонясь спиной к холодной стене и подтянув колени к подбородку, обняла ноги руками и стала смотреть в темное окно.

На улице в свете тусклого фонаря, сгорбившегося на ветру, валил густой снег, как будто сверху кто-то заботливо сыпал на замерзшую землю пух и перья из прохудившейся бабушкиной перины. Пуховое покрывало укутывало остывшие ребра забора, острыми ключицами торчащие длинные узкие лавки, жмущиеся друг к другу, стоящие в ряд машины, принадлежащие жильцам их многоквартирного дома.

Девственно-белое снежное покрывало было таким свежим и чистым, что Даше захотелось плакать, потому что это было никому не нужно. «Завтра люди высыпят из домов, поохают, повосторгаются пять минут и затопчут его, загрязнят, утрамбуют суетливыми ногами», - думала она.

Дарья смотрела сквозь частую сетку снега, пытаясь разглядеть за ней своего мужа Степана, спешащего домой к ней любимой жене. Но снег, как будто назло, превратился в мерцающий занавес, и невесомый, и многослойный одновременно. Он мгновенно невидимым ластиком стирал следы запоздавших прохожих, бегущих к подъезду, приплясывая от холода. Засыпал отпечатки кошачьих лап, ведущих к наполовину разбитому окну в подвал, выглядывающему подслеповатым стеклянным глазом из-за сугроба, выросшего у стены дома.

Даша встала с постели и подошла поближе к окну, прислонив лоб к холодному стеклу. Голова гудела от напряжения. Страшная мысль острой болью буравила мозг женщины.

«Неужели случилось то, чего я так сильно боялась? Неужели Степан изменяет мне?»- думала она.

Дарья вышла замуж по расчету. Нет, не из материальных соображений. Она выбрала Степана потому, что он был, по ее мнению, беспроигрышный вариант. «Изменять не станет, внешне он не привлекателен, один раз уже был женат, обжегся, будет мной дорожить. И самое главное - без памяти влюблен,» - думала она.

С первого взгляда Степан действительно был неказист: небольшого роста, худой и сутулый, редкие светлые волосы и мелкие серые глаза, как галька на морском берегу. Но было в его облике что-то притягательное. Когда он начинал говорить, его глаза изменяли свой цвет. Так морская волна, омывая камешки на берегу, превращает их в блестящие причудливые образцы неведомой породы.

Степан был холерик. Энергия так и била из него ключом. Он не мог долго усидеть на месте. Вечно куда-то спешил, что-то решал, встречался с кем-то из нужных людей. Житейские проблемы щелкал, как орехи, так как имел хорошие связи. Он служил в полиции в отделе по борьбе с экономическими преступлениями. Двери любого магазина были для него открыты с заднего хода. Несмотря на молодые годы, Степан уже обзавелся квартирой в центре города, в которой было все, что необходимо для семейной жизни. Оставалось привести в нее молодую жену.

Даша долго раздумывала. Она не чувствовала к Степану большой любви. Но будучи девушкой рассудительной, считала, что главное в браке, чтобы мужчина любил и не смотрел на сторону.

Даша очень боялась измены. Она видела, как подруги ее страдают от неверных мужей, поэтому решила «соломки подстелить». «Пусть я не люблю его, и он не красавец,- думала она, - зато будет предан мне. Ведь я могла бы составить партию с более образованным и привлекательным мужчиной. Но я предпочла другим ненадежным красавцам его. Этот уж будет на руках носить, былиночки сдувать до конца нашей долгой и счастливой семейной жизни».

И действительно, Дарью Степан боготворил. Видимо, она походила на его идеал. Он относился к ней бережно, как к маленькой девочке, хотя был старше всего на три года. Даша имела много достоинств: шикарные длинные волосы, большие, немного грустные глаза, хорошая фигура, университетское образование, безупречные манеры и строгое воспитание. При всех своих выдающихся качествах Даша была скромна до застенчивости, в общем, женщина-мечта. Степан гордился ей перед своими сослуживцами. Он таскал Дашу по многочисленным друзьям, по шумным компаниям, где и сам был в центре внимания: деловой, умевший организовать любое застольное мероприятие буквально из ничего, душа компании. С его приходом все оживлялись, звучал смех. Степа знал много юмористических историй и анекдотов.

Он ухаживал за Дашей основательно: приносил на свиданья не только большие букеты цветов, но и пакеты с дефицитными продуктами, водил по дорогим ресторанам, закармливал шоколадом. Даша любила вкусно поесть, но не всегда могла себе это позволить. После окончания университета она работала в музее. Работа интересная, но малооплачиваемая. Наверное, это обстоятельство тоже сыграло роль, хотя девушка в этом себе не признавалась.

Родители Даши, школьные учителя, образованные, но нищие, не были против их брака. Они видели в Степане достойную для дочери партию. «Будешь с ним, как сыр в масле!» - шептала мама Даше на ухо, разворачивая очередной гостинец от Степана: две банки с красной икрой, копченая колбаса, мандарины, три килограмма свежей свинины.

Наконец, Даша решилась. Она размышляла: «Вокруг одни измены, куда не посмотри. Вон сестра Тамара как мучается со своим мужем-красавчиком. Завел любовницу, живет на два дома. Тамара делает вид, что ничего не происходит. Но, я то вижу, стареет на глазах. Ночи, наверное, не спит».

Однажды одна доброжелательница решила открыть глаза сестре. Тамара работала директором школы. В городе ее многие знали и уважали. Сочувствующая дама в ядовито-зеленом брючном костюме, как змея, проползла в кабинет директора на перемене и протянула листок бумаги со словами:

- Дорогая наша, Тамара Игоревна, я не в силах больше смотреть, как Ваш супруг Вам изменяет. Если не верите – вот адрес! Эта квартира подо мной. Я там его часто вижу. Он спит с нашей продавщицей Веркой из овощного магазина. Не верите, идите сейчас туда. Он там находится. Только что ведро выносил на помойку. Вторую семью завел, бессовестный!

Не успела женщина договорить, как Тамара Игоревна вскочила и, взяв наперевес огромную деревянную линейку, которой она чертила геометрические фигуры на доске, пошла на доносчицу со словами:

- Убирайтесь вон! Не смейте обзывать моего мужа. Он сейчас дома, спит после ночного дежурства. За клевету я подам на Вас в суд!

Доброжелательница едва успела схватить сумку со стола, выскочила из директорского кабинета, как пробка, выронив листок с адресом на пол.

Тамара подняла его и, не задумываясь, разорвала на мелкие кусочки, не читая, выбросила в корзину. Затем взяла стопку тетрадей со стола, одернула свой серый учительский костюм и пошла на урок.

Дарья не понимала, почему сестра делает вид, что ничего не замечает. Из-за детей не хочет рушить семью или так уж сильно любит его - изменника? Выяснить это не было никакой возможности, потому что даже с самыми близкими людьми Тамара не хотела обсуждать похождения мужа. Один раз Дарья попыталась с ней поговорить и наткнулась на резкий ответ: «Свою семью заведи, а в мою - не лезь!»

«Я бы так не смогла, - думала Даша, - жить и знать, что твой муж спит еще с кем-то! Ужас!» Мурашки побежали по телу Дарьи. «Я бы сразу развелась!»- решительно заключила она тогда.

А теперь – сама в такой ситуации. «Как же так вышло?», - без конца повторяла Даша про себя. Спустя всего месяц после свадьбы, сидит она - молодая красавица-жена и ждет своего мужа, который уже третий раз за неделю задерживается на службе до утра.

В первый раз Даша поверила объяснениям Степана, что его, дескать, срочно вызвал начальник и отправил на задание. Уж очень серьезен он был и убедителен, а ей так хотелось, чтобы это была правда. Но когда все повторилось, и Степан пришел под утро с запахом спиртного и жареной картошки с луком,страшное подозрение камнем придавило ей грудь. Она почувствовала своим женским нутром, что и с ней это произошло: муж изменяет ей.

На упреки Степан обнимал сопротивляющуюся жену, пытался поцеловать, одновременно взывая к здравомыслию:

- Дашенька, солнце мое, неужели ты думаешь, что я способен променять тебя на любую другую женщину, хоть английскую королеву?! Ты самая лучшая! Я что дурак, гулять от такой красавицы жены?

- Где же ты был до самого утра и почему не позвонил? – резонно упрекала его Даша.

- Ты же знаешь нашего начальника! Я уже собрался домой, он зашел и приказал срочно выдвигаться на объект. Всю ночь провозились. Под утро заскочили к Андрюхе в общагу перекусить. Он же один живет. Есть сильно хотел, а тебя будить пожалел.

- Будить пожалел! Да я всю ночь тебя жду, переживаю! А ты будить пожалел! Ты обманываешь меня, Степа! – Даша уткнулась в подушку лицом и заплакала. Слезы, накопившиеся за ночь, брызнули, как дождь из разбухшей грозовой тучи.

Степан гладил и целовал ее затылок, и волнистые мягкие волосы, приговаривая:

- Успокойся, родная моя! Я люблю только тебя, не переживай. Что делать, служба у меня такая.

И вот сегодня уже в третий раз за неделю Степан задерживается и не отвечает на звонки.

Даша, сидела с ногами в большом кресле, сгорбившись, как Аленушка над омутом, с картины Васнецова, отчаянно пытаясь разобраться в своих чувствах. Ей было горько, обидно, но больше всего стыдно.

«Что скажут люди? » - так всегда говорила мама, если она что-то делала не так.

«Кто они – эти люди? – думала Даша, - родственники, соседи, знакомые, сослуживцы по работе? Почему-то их мнение для родителей было очень важным и определяющим. Но ведь жизнь так непредсказуема, порой подкидывает такие сюрпризы, трудно не ошибиться. В чем же я виновата? Степан гуляет, а мне стыдно? Я - то ничего плохого не сделала».

В их семье так было заведено, бояться осуждения со стороны. Когда Даша поступала в университет – не поступить было смерти подобно. Родители бы не пережили позора. Ей об этом никто не говорил, но Даша читала крайнюю тревогу в глазах матери, перед объявлением результатов конкурса. Она тогда приехала в университет, чтобы вместе с Дашей просмотреть списки поступивших на доске объявлений в фойе главного корпуса. Однако мама была так взволнована, что стояла у окна, не в силах оторваться от батареи. Пока Даша не подошла к ней с сияющим лицом и не сообщила, что поступила. Что было бы, если бы она не поступила. Наверное, конец света.

Наоборот, Дашины победы и достижения воспринимались, как должное. Хвастаться в их семье считалось неприличным.

«Пусть люди заметят и похвалят. А самой нечего себя выпячивать», - убеждала ее мама. Но, так как другие не очень спешили замечать чужие успехи, то Даше не раз приходилось страдать от собственной скромности.

Например, еще в начальной школе был такой случай. На линейке, посвященной окончанию учебного года отличникам, закончившим начальные классы на пятерки, доверили пронести по периметру двора, где выстроилась вся школа, полотнище государственного флага. Нужны были четыре человека, чтобы, растянутый горизонтально флаг, держать за уголки. Даша знала, что у них отличников как раз четыре, поэтому спокойно ждала, когда ее назовут. Но в этот момент классного руководителя не было, а организатор мероприятия не знала - сколько у них отличников. Трое ребят выскочили вперед и закричали: «Я отличник, я отличница!» А Даше это казалось нескромным. Она ждала, что кто-то напомнит про нее. Но тут организатор мероприятия сказала: «Ну, если отличники кончились, давайте хорошистов. У кого одна четверка?»

Не веря своему счастью, выбежал вперед сияющий Андрюшка Серов и заорал, что есть мочи: «У меня, у меня только одна четверка – по математике!» Его поставили четвертым нести флаг.

А Даша стояла, забытая всеми, и сжимала кулачки до крови, чтобы не заплакать. Если бы ребята заметили, что она ревет, вспомнили, что она отличница и только посмеялись бы над ней: «Вот мямля, не смогла заявить о себе, профукала такую миссию - нести государственный флаг».

В сильном волнении, не зная, чем занять руки, Даша начала плести косу. Волосы у нее были шикарные: доходили до пояса, густые и шелковистые. Степану очень нравились.

«Где же он? Чьи волосы сегодня гладит?» - снова вздохнула женщина и, накинув халат, пошла на кухню. « Все равно сегодня уже не засну, - думала она, - нужно чем-то себя отвлечь. А то так с ума сойти можно».

Даша в третий раз включила чайник. Он застонал, загудел, как старичок, брюзжащий, что ему не дают спать. «Надо завтра почистить, - подумала Даша, - опять, наверное, накипь собралась».

Она села за стол, подперев щеку кулаком, ожидая, когда чайник закипит. Через несколько минут, он перестал гудеть и возмущенно заклокотал, собираясь выпустить клубы пара, как будто злился, что ему даже ночью нет покоя.

В их небольшом городке все всем становилось известно уже на следующий день. После второго случая, когда Степан пришел со службы под утро, Даша шла на работу и оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что все знают, что муж изменяет ей и посмеиваются тайком: парикмахерши, выглядывающие в окна салона, продавщица в продуктовом магазине, куда она забежала купить пару булочек, чтобы перекусить на работе, даже полицейский, проезжавший мимо на мотоцикле, казалось, косит на Дашу глазами из-под мотоциклетной каски, похожей на детский горшок.

Женщина ощущала, что ее лицо заливает красная краска. Стыд прожигал ее насквозь. «Наверное, люди говорят мне вслед, - думала она, - вон эта дурочка пошла, которой Степан изменяет».

Даша никак не могла понять: почему ее муж, так быстро променял ее на другую. Кто она – эта другая? И чем она лучше ее?

Глава 2

За стеной громко заиграла музыка.

«Настя не спит. Музыку зачем-то включила. Интересно, Саня ее дома или нет? Они же вместе со Степаном служат», - подумала Даша и решила зайти к Анастасии, соседке из квартиры напротив.

- Привет, подруга! – весело сказала Настя, распахнув дверь настежь. – Не спишь? Давай заходи! Шампанского хочешь?

- А что за праздник? – печально спросила Дарья, проходя на кухню вслед за хозяйкой.

- Пятница! – соседка деловито расставляла на столе, где уже красовалась початая бутылка шампанского: сыр, бутерброды с икрой, паштет из печени, орехи, белый шоколад.

- Настюша, - робко начала Дарья, - твой Сашка уже дома? Что-то Степана до сих пор нет.

Анастасия наполнила бокалы, один протянула Даше, сказала, как бы между прочим, совершенно равнодушно:

- Мужа нет, он на службе. Давай выпьем. Завтра выходной. Дети у родителей. Отосплюсь вволю! – она блаженно закрыла глаза и, улыбаясь, потянулась всем корпусом, выставив свою большую грудь вперед.

- А мне завтра в музей к десяти.

- Ничего, от шампанского не запьянеешь. Лучше спать будешь, - сказала Настя и хлопнула бокал шампанского, как рюмку водки.

Дарья тоже отпила из фужера.

- Ты что? – запротестовала соседка. – Так будешь цедить, быстрее охмелеешь. Пей до дна, а то выставляешь меня какой-то алкоголичкой. Ты, значит, культурная, а я пьющая, - обиженно говорила Настя, жуя бутерброд.

Даша подчинилась и выпила свой фужер до конца. Ей немного стало легче, и она отважилась на более откровенный разговор.

- Настюша, а твой Саша часто служит до утра?

- Бывает, - обронила соседка, – закусывай, закусывай. Между первой и второй перерывчик небольшой! - Настя хитро подмигнула Даше и снова наполнила бокалы.

Чтобы быть смелее, Даша на этот раз не стала ломаться и выпила второй бокал до дна.

- Вот молодец! – просияла Настя, обняв соседку за плечи. – Это я понимаю, по-нашему.

- Настенька, - снова приступила к опасной теме Даша. – А ты никогда не думала, что Сашка не на службе ночью, а с другой женщиной, изменяет тебе?

- Что за глупости! – воскликнула Настя. – Сказано на службе, значит на службе. Нечего голову забивать дурацкими подозрениями. Я своему мужу верю. А иначе, как жить? Давай выпьем! – она снова протянула бокал Даше.

- Мне уже будет много, - попыталась отстраниться Дарья, поднимаясь со своего места.

- Прекрати, выделываться! – остановила ее соседка. – Допьем бутылку и пойдешь. Мне что, одной что ли допивать! – вдруг разозлившись сказала Анастасия и первая прикончила фужер, не дожидаясь подруги.

Вдруг лицо ее просияло, как пасхальное яичко.

- Я сейчас тебе новое платье покажу. Сегодня купила с рук у одной жены моряка. Ей мало, а мне – сидит, как влитое! Красота неописуемая! Я в нем, как артистка.

Даша обескураженно, не успевая реагировать на смену настроения соседки, снова опустилась на стул и стала тупо жевать кусочек сыра.

Настя метнулась в комнату, с грохотом задев за угол буфета, и опрокинув подставку для обуви в коридоре. Уже через три минуты выплыла обратно, в черном облегающем платье из люрекса, одно плечо ее было голым, разрез на правом бедре доходил почти до пояса.

- Очень красиво, - подтвердила Даша.

- За это и выпьем! За нас красавиц! – Настя подскочила к буфету, быстро достала еще одну бутылку шампанского, мастерски откупорила ее и, несмотря на бурные возражения Даши, заставила ее выпить.

Дарья почувствовала, что голова ее стала тяжелой, но внутри появился какой-то кураж. Она громко заявила, отправляя в рот кусочек белого шоколада:

- Если я узнаю, что мой Степан гуляет, я сразу же разведусь с ним! Я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть измены и унижаться!

- Ну и дура! – отбрила Настя. – Ты думаешь, есть мужья, которые не изменяют? Не это главное. Обеспечивает тебя? Обеспечивает! Любит? Любит! Квартира есть, деньги дает, что еще надо. Ну, если даже сходит пару раз на сторону. Ты же не узнаешь об этом. Если не будешь совать нос, куда не следует.

- Мой отец не изменяет маме! – пыталась защищаться Даша.

- А может тебе просто не все известно! Хватит. Сказано на службе, значит на службе! Не морочь голову не себе, ни людям!

Настя вскочила со стула и покрутилась перед зеркалом.

– Я сейчас еще подкрашусь! – женщина взяла косметичку и стала наводить марафет, напевая себе под нос модную песню. Потом обернулась на подругу.

- Ну что! Хороша?

- Прямо как кинозвезда! – учтиво подержала соседку Даша.

– Давай тебе тоже подыщу что-нибудь эдакое и сфоткаемся! – затараторила Настя.

- Мне домой пора. Может Степан пришел, - пыталась высвободиться из цепких рук Насти Даша.

- Нет. Подожди. Не порть мне настроение. Успеешь еще выспаться, - Настя схватила Дашу за плечи и потащила в комнату выбирать наряд.

Перебрав с десяток платьев, остановились на красном атласном платье -спереди под горло, а сзади с глубоким вырезом на спине, доходящим до самой поясницы.

Дарья смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Перед ней стояла какая-то другая женщина. «Может быть, мне самой нужно измениться, и тогда жизнь вокруг станет легче?» – думала она

- Вот какая ты у меня королева получилась! – ликовала Настя. - Сейчас я тебе еще стрелочки на глазах подведу. Будешь, как в индийском кино. Сейчас так модно.

Даша почувствовала, что начинает заряжаться Настиным настроением. Она оправдывалась сама перед собой: «Все равно бы не уснула – ждала Степана. А так приду - он уже дома. Пусть попереживает, где его жена делась».

После фотосессии Настю вдруг осенила новая идея.

- Слушай, подруга! Мы что зря наряжались, так и ляжем спать, и никто нас таких красивых не увидит. Давай в кабак поедем. Представляешь, зайдем такие! Все мужики попадают со стульев. А мы, крутанемся по залу, по бокалу вина, на такси и домой, – глаза у Насти горели, было понятно, что удержать ее дома нет уже никакой возможности.

Дарья удивилась сама себе. Обычный внутренний контролер, не позволяющий ей совершать необдуманные поступки, видимо, заснул и, вместо того чтобы твердо воспротивиться предложению подруги, она вяло пролепетала:

- Ну, как-то некрасиво! Мы же замужние женщины, и платья наши такие вызывающие. Мало ли что подумают люди.

- Какие люди? Я тебя умоляю! В такой час, там все сильно подшофе! И потом, тебе это, подруга, просто жизненно необходимо – возродить уверенность в себе. Считай, что я твой психолог. Поехали! Я вызываю такси. Иди, накинь шубу.

Даша вышла на лестничную площадку, подошла к своей двери и прислушалась. В квартире было тихо. Она повернула ключ, зашла в прихожую, снова прислушалась. Потом для верности прошла в спальню. Степана не было.

«Ну и пусть!» – подумала женщина, натягивая сапоги и новую шубу, которую ей подарил Степан. Она вышла из квартиры и с грохотом захлопнула за собой дверь, чего бы никогда раньше себе не позволила, поскольку в доме было тихо, и многие соседи уже спали.

На лестничной площадке Настя пыталась попасть в отверстие замка ключом. Наконец, получилось. Она обернулась на подругу:

- Спускаемся! Такси уже внизу.

Женщины со смехом побежали по лестнице вниз.

Глава 3

Ночь была сказочная. Небольшой морозец серебрил дорогу. Черное бархатное небо усыпано звездами, блестевшими, как алмазы. Месяц был молодой и тонкий, будто изысканный кавалер с хорошими манерами.

Настя выбрала ресторан «Встреча», где работала официанткой ее подруга Тамара. Это было популярное заведение, находившееся на одной из центральных улиц города. Уже в фойе пробираясь в гардероб, меж посетителей, вышедших покурить, женщины с удовлетворением отметили, что мужчины оборачиваются им вслед. Даша чувствовала себя неуютно. Она твердила подруге на ухо:

- Насть, мы же ненадолго? Зайдем и выйдем, правда?

- Конечно, конечно, - рассеяно отвечала Настя, блестя глазами по сторонам. - Произведем фурор, по бокалу вина выпьем и домой.

Публики в ресторане было не много, примерно четверть столиков – свободны. Оркестр живьем исполнял одну из красивых иностранных песен. В зале был полумрак. Цветные прожектора, прощупывали зал длинными лучами, как будто выискивали кого-то. Танцующие пары заполнили пятачок перед сценой, плавно покачиваясь в такт мелодии. В дальнем углу два столика составлены вместе. Там гуляла небольшая компания. Серьезные мужчины в костюмах с галстуками и черных лакированных ботинках, яркие женщины средних лет в длинных декольтированных платьях. Похоже, у кого-то был юбилей, так как на столе стояли нескольких букетов цветов в ажурной упаковке. Стол был накрыт по высшему разряду. Видимо, люди были не бедные.

Перед тем как войти в зал Настя притормозила подругу у входной двери.

- Подожди. Сейчас медленная музыка закончится. Свет включат. Мы войдем.

- Может не надо, - струсила Дарья. – Давай пока темно пройдем в зал и займем один из столиков.

- Здрасьте! – Настя развернулась к подруге с возмущенным видом. – Мы для чего приехали, для чего расфуфырились? Выпрями спину, грудь вперед, попу назад и шагай за мной. Не забудь, какое королевское платье на тебе надето. Если будешь, как серая мышка семенить, только всех насмешишь.

Музыка смолкла. Зажгли свет настенных бра, в виде больших свечей, чтобы подвыпившие гости не промахнулись мимо своих столиков. Кавалеры провожали дам, отодвигали для них стулья, некоторые норовили поцеловать у своих партнёрш руку. Те отвечали им ласковыми многообещающими улыбками.

Настя вздернула подбородок вверх и вошла в зал. Выдохнув, за ней шагнула Дарья, словно прыгнула в холодную воду.

Женщины пересекли танцпол, прошли по диагонали весь ресторан и сели за один из свободных столиков у окна. Эффект был потрясающий. Посетители мужского пола вывернули шеи, провожая их масляными взглядами. Настя улыбалась, как голливудская кинозвезда. Даша сидела, потупив взгляд. Она не привыкла к такому откровенному рассматриванию всех частей ее фигуры. Красный цвет платья с открытой спиной, действовал на мужчин, как красная тряпка на быка.

Официантка Тамара, заметив призывный жест Насти, подошла к их столику.

- Привет, подруга, - улыбнулась Тамаре Настя, вальяжно расположившись в кресле, закинув одну ногу на другую. – Нам по бокалу сухого вина и мороженое.

Оркестр играл быстрый танец. Публика старательно отплясывала, извиваясь корпусом, руками и ногами, как осьминог длинными щупальцами. Настя, убедившись, что Дарья ничего не слышит из-за грохочущей музыки, притянула Тамару к себе поближе и прокричала ей на ухо:

- Сашка со Степаном не заходили сегодня?

- Саню не видела, - сказала официантка, - а Степан заходил часов в девять с какой-то девицей.

В этот момент музыка оборвалась, и Дарья услышала последние слова Тамары.

Настя укоризненно исподлобья посмотрела на официантку:

- Познакомься, Тамара, это жена Степана Даша.

- Добрый вечер, - равнодушно сказала Тамара, даже не взглянув на Дарью. – Если Вам больше ничего не нужно, то - приятного вечера.

Она отошла от их столика к шумной компании, справлявшей юбилей. Переговорив с подозвавшим ее мужчиной, она вернулась к столику Насти и Дарьи с бутылкой шампанского в руках.

- Это Вам, девушки, от Вадима Петровича Хитрова, улыбнулась она понимающе и поставила бутылку на стол.

- Кто это? – радостно спросила Настя, ласково кивая мужчине, пославшему им подарок.

- Ты что не знаешь? – фыркнула Тамара. Наклонившись пониже, таинственно сообщила, прикрывая рот рукой: «Владелец ювелирного магазина «Карат».

- Так там же москвич владелец? – удивилась Настя.

- Он и есть москвич. Вчера прилетел. Говорят специально на юбилей друга Шишкова Глеба Ивановича. Видишь, по правую руку сидит от него.

- Шишков – это, который депутат областной Думы? - Настя восхищенно поглядывала на высоких гостей.

Тамара кивнула в ответ и поспешила на кухню, выполнять очередной заказ.

Дарья все это время находилась в какой-то прострации. Снова, как в детстве, ей было стыдно, стыдно за себя. За то, что муж забыл про нее, что предпочел ей какую-то другую женщину, которая, наверное, смелее, веселее, проще.

«Надежда на крепкий брак, на верность супруга – оказалась наивной выдумкой, которая могла родиться в голове только у такой отсталой, закомплексованной дуры, как я», - думала она

Широко раскрыв глаза, Даша смотрела перед собой: «Вот все и подтвердилось. Мой муж - предатель. Особо и не прячется. По ресторанам свою любовницу водит. Это же надо быть таким наглым. А еще клянется в вечной любви. Зачем он женился на мне? Он, судя по всему, не собирался менять свои холостяцкие привычки. Думал, я не узнаю? Это глупо. Думал, буду терпеть? Ну, этого не бывать! Как же стыдно и больно!»

- Не переживай! – сочувственно сказала Настя, заметив, что Даша услышала слова Тамары о Степане и сильно расстроилась. – Может, хочешь домой?

- Нет, Настя. Теперь я хочу выпить. Налей мне шампанского, - Даша протянула пустой фужер Насте.

- Может не надо? - Настя вдруг почувствовала, что вечер может плохо закончиться. «Знаю я этих скромниц, - подумала она, - как пойдут вразнос – только держись!»

- Нет надо! – твердо сказала Даша. – Не хочешь открыть, я попрошу Тамару.

- Вам помочь?

Женщины удивленно подняли головы. Возле их столика стоял москвич. Это был франт высокого роста, с ухоженным, как у женщины лицом, крашенными под жгучего брюнета волосами и крепкими руками, с красными ладонями и длинными пальцами, напоминающими барабанные палочки.

– Давайте я открою бутылку.

- Будьте так любезны, - сказала Дарья печально. Слова и выражение ее лица совершенно не совпадали.

- Присаживайтесь, - добавила Настя, вся сияя, как новогодняя елка.

- Позвольте представиться, Хитров Вадим Петрович, - важно произнес москвич и сел за их столик.

Женщины по очереди назвали свои имена.

- Давайте выпьем за Вашу красоту, - сказал Хитров, наполнив бокалы. – Я, знаете ли, большой ценитель прекрасного. А Вы, девушки - образец природной естественной красоты, что так редко сегодня встретишь. Это, как бриллиант чистой воды. За Вас! – мужчина смотрел на Дарью, не отрываясь, как будто любовался редкой дорогой вещицей.

Зазвучала «Ах какая женщина», и сразу несколько пар вскочили и поспешили на танцпол. Видимо, это была одна из любимых песен завсегдатаев этого заведения. Вадим Петрович встал, слегка склонил голову, и широким жестом пригласил Дарью танцевать.

Даша заставила себя улыбнуться и, опираясь на руку москвича, проследовала с ним в центр зала.

Настю пригласил депутат. Во время танца он постоянно что-то шептал ей на ухо. Женщина заливисто хохотала, то откидываясь назад, то наклоняя голову вперед, и припадая к его плечу.

Дарья с москвичом танцевали молча. Мужчина не сводил с нее глаз. Его рука несколько раз, как бы невзначай, соскальзывала в разрез платья и оглаживала голую спину женщины. Даша, невольно вздрагивая, чувствовала, что у Вадима Петровича горячая и потная ладонь.

Оркестр закончил играть. Кавалеры проводили дам к их столику и вернулись к своей компании.

Ресторан работал до часу ночи. Публика рассчитывалась с официантами и потихоньку выползала из зала в гардероб.

После трех бутылок шампанского и бокала вина, в голове у Даши плыли узоры из детской игрушки «Калейдоскоп». Настя, наоборот, к концу вечера как будто протрезвела и действовала на автопилоте. Сказывалась многолетняя практика.

Получив свои шубы в гардеробе, женщины задержались возле зеркала, одеваясь и намереваясь вызвать такси.

Дарья думала о том, вернулся ли Степан домой. Она не знала, что для нее сейчас лучше: чтобы он еще не вернулся и, следовательно, не увидел ее такой пьяной, или, чтобы он уже был дома. «Пусть удивиться. Если он гуляет, то чем я хуже», - размышляла она.

Вдруг сзади кто-то приобнял ее за талию. Даша обернулась. Это был Хитров.

- Дашенька, давайте я подвезу Вас домой, - пропел он сладким голосом, выпустив женщине в лицо облако дорогого парфюма.

- Мы живем в одном доме, - пододвинулась к подруге Настя.

- Вас Глеб Иванович довезет, - грубо отрезал москвич и потянул Дашу к выходу.

- Нет, нет, мы вместе, - заплетающимся языком пролепетала Дарья.

Но из толпы вдруг нарисовался депутат, по-хозяйски сгреб Настю в свои объятья, что-то сказал женщине на ухо. Она засмеялась, взяла Шишкова под руку и, помахав Даше рукой, парочка нетвердыми шагами направилась к черному BMW.

Выйдя на улицу, Дарья на мгновенье растерялась. Она хотела вызвать такси, но покачнулась в сторону, и инстинктивно ища опоры, схватилась за руку Хитрова, вышедшего вслед за ней. У женщины кружилась голова. Она боялась завалиться в снег и не встать. Москвич твердой рукой схватил ее за локоть и повел к своей машине. У Даши не было сил сопротивляться.

В машине Хитров предложил Дарье поехать к нему в гостиницу, но она так завопила от страха, что он решил не связываться с ней и, действительно, отвести домой.

Не доезжая до Дашиного дома два квартала, Вадим Петрович вдруг завернул в темный сквер и остановил машину.

Оглядевшись по сторонам, Даша сказала Хитрову, что они еще не доехали. Но москвич круто повернулся к ней, притянул к себе. Дарья молча сопротивлялась. Хитров нажал на какой-то рычаг под сиденьем. Кресло, на котором сидела Даша, наклонилось назад и она вместе с ним. Хитров, срывая застежки, распахнул на женщине шубу и стал шарить под платьем, пытаясь добраться до тела женщины. Дарья рванулась из рук Хитрова, но он держал ее крепко, тяжело дыша и повторяя без конца: «Ты ж моя сладкая!» Отчаянно сопротивляясь, Даша ломала ногти, кусалась и извивалась, как рыба на крючке. В ужасе женщина почувствовала, как потная ладонь москвича скользнула вниз живота. Она ощутила приступ тошноты.

- Меня сейчас вырвет! – закричала она, пытаясь отодвинуться от насильника. Хитров разжал руки и отпрянул от своей жертвы.

Даша выскочила из машины. Едва сделала два шага в сугроб, как ее начало рвать с неимоверной силой.

Хитров, брезгливо глядя на эту картину, подождал пару минут, завел мотор и уехал.

Оставив все содержимое желудка в сугробе, Дарья почувствовала себя лучше. Она взяла чистый холодный снег и вытерла им лицо, размазав макияж. Потом припадая на левую ногу, так как сломала каблук на новых сапогах, петляя, как заяц, маскирующий следы, поплелась к своему дому.

Несколько раз женщина падала, голова шла кругом, а под свежевыпавшим снегом была утрамбованная машинами ледяная дорога. Изорвав колготки в клочья, наставив на руках и ногах ссадин и синяков, Даша спустя час добралась до своего дома. Она остановилась у подъезда перевести дух.

Из-за поворота вырулила машина и осветила женщину фарами.

Даша заметила целующуюся парочку в салоне. Потом дверца машины открылась, и появилась Настя. Она послала воздушный поцелуй депутату и, напевая вполголоса, поспешила к подъеду. Увидев Дашу, Настя сначала округлила глаза, удивленная ее растерзанным видом, но потом сразу же нашлась:

- А…ты уже дома! Я тебе вот, что хотела сказать, подруга. Легенда такая: мы ездили на день рождение Тамары. Она, якобы, скромно праздновала свою днюху на работе. Я с ней уже договорилась. Она нас не выдаст, не в первый раз. Человек проверенный. Ну что ты такая смурная? С боевым крещением тебя, подруга. Не робей! Привыкнешь.

Даша стояла, как мертвая, прислонившись к стене дома. Кажется, дотронься до нее, и она рухнет, рассыплется в прах.

- Ладно, пошли, пошли. А то холодно. Платье завтра занесешь. Чем это от тебя воняет? Обрыгалась что ли? Ну, ничего. Со всеми бывает. Запомнила, что Степану говорить? Смотри, не подведи меня.

Настя стала заталкивать Дашу в подъезд.

Как только Даша вставила ключ в замок, Степан изнутри распахнул дверь на себя. Он ждал ее в коридоре. Увидев жену, Степан замер. Его лицо вытянулось и стало каким-то полинявшим, как застиранная тряпка. Быстрые мелкие глазки, остановились и округлились, насколько это было возможно. Рот самопроизвольно открылся, собираясь издать какой-то звук, но он потерялся, где-то в недрах Степана. Щеки спустились со скул и стекли вниз к небритому подбородку, образуя дряблую складку на шее. Руки бессильно повисли вдоль туловища. Он невольно отступил назад, пропуская Дашу, как будто увидел приведение.

Даша молча сняла шубу. Сапоги, один из пары сиротливо светил голой пяткой без каблука, бросила в угол. Качнулась к зеркалу, чуть не уронив его с крючка, глянула на себя, громко икнула и, держась за стенку, проползла в ванную.

Степан пришел в себя. Подошел, рванул дверь в ванную. Она была закрыта на щеколду изнутри. Степан стал барабанить и кричать:

- Что случилось? Где ты была? Даша, выйди, объясни, что произошло?!

Даша лежала в ванной, наполненной горячей водой. Ее клонило в сон. Но одна беспокойная мысль резала ей мозг. Поглядывая на опасную бритву, Степан предпочитал бриться по-стариковски, она думала: «Вполне логичное завершение сегодняшнего дня». Женщина приподнялась и взяла бритву, осмотрев острое лезвие, повернула к себе, приноравливаясь, где лучше сделать разрез.

Мешал Степан. Громко стучал, кричал, невозможно было сосредоточиться. Наконец, за дверью стало тихо. Дарья опустилась в горячую воду и приготовилась совершить задуманное.

Вдруг сильный удар в дверь вышиб щеколду. Степан влетел в ванную, выбил опасное оружие из рук жены, схватил ее в охапку и понес в постель. Завернув жену в одеяло, он положил ее к себе на колени и стал качать, как маленького ребенка, приговаривая: «Никогда, никогда, никогда!» Что означало это «никогда», Даша не понимала. То ли Степан клялся, что никогда больше не станет изменять, то ли она больше никогда не должна пить и ходить по ресторанам, то ли она никогда не должна пытаться убить себя?

Но это «никогда» почему-то успокоило Дашу. Она, наконец, расслабилась и почувствовала, что засыпает.

«Завтра встану, и окажется, что это был только сон, что ничего на самом деле не было», - подумала она.

__________

Утром, едва открыв глаза, Даша увидела Степана, сидящего на краю постели.

- Проснулась? Доброе утро, любимая!

Он наклонился и поцеловал жену.

- Не беспокойся, я позвонил в музей, предупредил, что ты приболела. Я приготовил завтрак: кофе со сливками и булочки с маком, как ты любишь. Сбегал за свежими. Вставай дорогая. Или тебе сюда принести?

Даша медленно возвращалась в реальность. Ей показалось, что она видела дурной сон.

- Принеси сюда, - слабым голосом попросила Даша, все еще надеясь, что ничего на самом деле не было.

Степан принес на подносе завтрак.

-Я в ванную. Я быстро. Потом подумаем, чем займемся. Я сегодня тоже взял отгул, - радостно объявил он.

Даша поднесла кофе к губам, ощутив, как жизнь возвращается к ней.

Зазвонил телефон Степана, лежащий на журнальном столике. Даша ответила на звонок.

С той стороны манерный женский голос спросил: «Степа дома?»

Дарья бросила телефон на кровать, как будто ее ужалила змея. Все события вчерашнего дня обрушились на нее, придавив грудь надгробной плитой.

Даша вскочила, сняла чемодан с верхней полки шкафа и стала торопливо бросать в него свои вещи. Затем вышла в коридор, надела шубу, застегнуть не получилось, крючки были утеряны во время вчерашней борьбы. Сапоги оказались без одного каблука, поэтому она замешкалась, разыскивая старые дутые - «прощай молодость». Было слышно, как Степан вышел из ванны и прошел в комнату. Снова зазвонил телефон. Он взял трубку.

- Нет, это не Степан, - строго ответил муж Даши манерной женщине. – Нет его. Он умер. Нет не до понедельника. Навсегда. Не звони больше. Для тебя меня нет. Для кого я есть? Для своей единственной любимой. Для жены.

Даша поставила чемодан на пол и присела на тумбочку.

Степан вышел в коридор с красным платьем в руках.

- Это чужое платье, - протянул он его жене.

- Да, это Настино. Красивое, правда? – не поднимая голову на Степана, произнесла Даша. – Купишь мне такое?

- Нет, - строго сказал Степан. – Тебе не идет красный цвет.

-Какой же мне идет? – Дарья подняла голову и внимательно посмотрела на мужа.

-Тебе идет белый, как чистый, никем нетронутый снег.