Красно-белый. Том 4

Глава 1

В субботу 15-го сентября 1979 года почти все грузинские болельщики футбола, временно отринув битву за урожай винограда, груши, сливы, персиков и абрикосов, спешили на стадион «Динамо» имени Ленина. Так как за одиннадцать туров до конца чемпионата сегодняшний матч между местными динамовцами и московским «Спартаком» приобретал одно из решающих значений. Достаточно было бросить мимолётный взгляд на турнирную таблицу и понять, что сегодня решалась судьба медалей чемпионата СССР, и соответственно шло распределение мест на следующий еврокубковый сезон. Так чемпион должен был представлять Советский союз в Кубке чемпионов, команды, занявшие со второго по четвёртое место, отправлялись в Кубок УЕФА и победитель Кубка страны вливался в борьбу за Кубок обладателей кубков. В общем, было за что красно-белым и бело-голубым побиться в сегодняшнем противостоянии. Кстати, самодельная турнирная таблица нашего чемпионата висела и в подтрибунном помещении главного грузинского стадиона:

______________________________И____В_­­__Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)_____________23___18___3___2___63 – 19___39

2. Динамо (Киев)_______________23___15___5___3___31 – 13___35

3. Шахтёр (Донецк)_____________23___14___7___2___37 – 15___35

4. Динамо (Тбилиси)____________23___13___7___3___35 – 16___33

5. Зенит (Ленинград)____________23___10___6___7___32 – 29___26

6. Динамо (Москва)_____________23___10___5___8___21 - 18___25

7. Арарат (Ереван)______________23___8___10___5___29 – 22___24

8. Динамо (Минск)______________22___9___5___8___25 – 22___23

9. ЦСКА (Москва)_______________23___8___6___9___28 – 25___22

10. Пахтакор (Ташкент)__________21___8___4___9____26 – 31___20

11. Черноморец (Одесса)________23___5___8___10___20 – 26___18

12. Торпедо (Москва)___________23___5___7___11___21 – 29___17

13. Локомотив (Москва)_________23___4___9___10___28 – 40___15

14. Кайрат (Алма-Ата)___________22___5___5__12___21 – 33___15

15. Заря (Ворошиловград)_______23___4___7___12___26 – 41___15

16. Нефтчи (Баку)______________23___4___7___12___15 – 31___15

17. СКА (Ростов-на-Дону)________23___3__11___9___22 – 41___14

18. Крылья Советов (Куйбышев)__23___5___2___16__13 – 42___12

– Нормально оторвались, – хохотнул наш штатный шутник и балагур, полузащитник мирового класса Юрий Гаврилов. – Николай Петрович, как сегодняшнюю победу будем отмечать, пойдём в ресторан или организуем фуршет на природе с шашлыком и прочими прелестями жизни?

– Ты вот что, Гаврила, – крякнул наш 77-летний старший тренер, – ты сначала победи, а потом и задавай подобные каверзные вопросы. Давай-давай, по быстрому переоделись и на разминочку! – прикрикнул Николай Старостин и дважды хлопнул в ладоши.

– Николай Петрович, а Гаврила-то прав, – поддержал нашего балагура вратарь Ринат Дасаев. – Мы Тбилиси обыграли в финале Кубка СССР - это раз, в первом туре сделали их - это два, ну и в финале Спартакиады мы уделали сборную Грузии, которая на все сто состояла из тбилисского «Динамо» - это три. Неужели мы сегодня не смогём? Никон, а ты чего молчишь? – пихнул меня в плечо наш весёлый голкипер.

Кстати, Никон или футболист Никонов - это я. Моё появление в этом 1979 году произошло, словно по мановению волшебной палочки. Какой-то ненормальный учёный перенёс мое сознание из 2017 года в тело футболиста Владимира Александровича Никонова с условием, что я, разбогатев, в 90-е открою в Москве фонд для больных с онкологией. Так как жена этого учёного умерла от рака. Затем, после переноса я с большим скрежетом пробился в основной состав красно-белой команды, а по дороге ко всеобщему признанию, добыл для «Спартака» Кубок СССР и помог сборной города Москвы победить на Спартакиаде 1979 года. Кроме того с моей подачи в команде появились: юный полузащитник Александр Заваров из ворошиловградской «Зари» и перспективный защитник Сергей Пригода из московского «Торпедо». А ещё из-за моего неприятного и колючего характера старшим тренером вместо Константина Бескова стал Николай Петрович Старостин, которого за глаза всё называли «дед».

– Товарищ Дасаев, это плохая примета, делить шкуру не убитого медведя, – хмыкнул я, – когда выиграем, тогда и будем решать что лучше: фуршет с шашлыком или ресторан с коньяком?

– Или просто коньяк с шашлыком, – закончил фразу Юрий Гаврилов и все парни дружно загоготали.

Что-то, но с момента моего появления в «Спартаке», команда, которая раньше разделялась на разные порой враждующие отдельные компании, очень неплохо сдружилась. И теперь «старички», как прежде диктовать свои условия и устанавливать свои порядки не смели. Кстати, именно благодаря такой сплочённости наша красно-белая дружина теперь уверенно лидировала в чемпионате СССР. И всё шло к тому, что чемпионами мы должны были стать за несколько туров до конца первенства. Хотя в той, прежней истории, «Спартак» выиграл этот чемпионат с большим трудом и в самый последний момент.

Однако не всё было ладно у меня самого. Наша сборная СССР, в состав которой я с недавних пор входил, всеми силами стремилась на Чемпионат Европы 1980 года. И в рамках отборочного турнира три дня назад 12-го сентября мы сыграли на выезде со сборной Греции 1:1. С турнирной точки зрения счёт был идеальный, нам как раз нужна была именно ничья, поэтому в самом конце матча, выйдя на пустые ворота, я специально махнул мимо рамки. И этот неспортивный и нечестный поступок больно ударил по моей репутации. Сначала, по приезде на спартаковской базе, в Тарасовке, меня во время тренировки освистали наши же болельщики. Затем, я сильно поругался со своей любимой девушкой Тамарой. И наконец, здесь в Тбилиси, прямо в аэропорту, какие-то мальчишки безнаказанно забросили меня тухлыми яйцами. Поэтому настроение сейчас, прямо скажем, было поганое.

– Ты как, Никон? – спросил меня Николай Старостин, когда я зашнуровывал свои футбольные бутсы.

– Спасибо, Николай Петрович, хреново, – пробурчал я.

– Он с Тамаркой поругался, – сдал меня Саша Калашников, мой друг в этом новом для меня мире, бывший одноклубник того прежнего Володи Никонова по новосибирскому «Чкаловцу» и сосед по подъезду.

– Подумаешь, поругались, – улыбнулся «дед» и, как большой знаток Пушкина тут же прочитал всеми избитую строчку из «Евгения Онегина». – Чем меньше женщину мы любим, / Тем легче нравимся мы ей. / И тем её вернее губим. / Средь обольстительных сетей.

– Перевожу для всех безграмотных, о чём нам намекнул классик! – гаркнул на всю раздевалку Гаврилов. – Встретил женщину, взял её, поматросил и бросил. Ясно теперь, неучи?!

И очередная пошлая шутка нашего балагура была встречена громким и заразительным смехом.

– Пошли, мужики, на разминку! Пошли-пошли! – захлопал в ладоши капитан команды Олег Романцев. – Потом поговорим о бабах, о шашлыке и прочем! Сейчас настроились на футбол!

«Всё верно, сейчас главное - футбол», – прорычал я про себя, выскакивая из раздевалки в просторный коридор подтрибунного помещения тбилисского стадиона «Динамо».

***

Однако кода главный судья матча Мирослав Ступар из Ивано-Франковска дал стартовый свиток и хозяева поля и мы, гости, забегали по неплохому футбольному газону, ссора со своей любимой девушкой все никак не шла из моей головы. Из-за этого проклятого незабитого гола в Греции мою Тамару, которая работала журналистом в «Советском спорте» до такой степени «обработали» в редакции, что дома она мне целый час читала нотацию на тему «О чём мужчина должен думать в первую очередь, а о чём во вторую». И в первую очередь по её мнению я должен был думать о семье, а уже потом о сборной СССР. И я тогда на нервах ляпнул, что может быть нам не стоить идти зимой в ЗАГС? Ибо для меня в данный момент футбол и сборная страны главнее семьи, и о моём промахе моментально все забудут, если сборная попадёт на чемпионат Европы. А она сказала, что возможно с ЗАГСом мы поспешили, а двухкомнатную квартиру, которую мне дали за победу в Спартакиаде народов СССР, и где она уже была прописана, мы должны разменять. Вот эта фраза меня тогда окончательно и добила.

– Никон, мать твою! Не спи! – рявкнул на меня Юрий Гаврилов и отдал мяч.

Я автоматически сделал пару обманных движений, но вперёд футбольную кожаную сферу не потащил, а по простому отыграл пяткой Федору Черенкову. Тот в свою очередь откинул мяч ещё дальше назад на опорного полузащитника Вагиза Хидиятуллина. А Вагиз отпасовал на левый фланг Сергею Шавло. В общем, в первые минуты игры мы занимались исключительно контролем мяча. Ведь тбилисское «Динамо» команда настроения и без мяча играет спустя рукава. Попахать, потерпеть - это не про хозяев поля. Для тбилисцев футбол - это прежде всего праздник, карнавал, брызги шампанского. И если им дать разыграться, то они раскатают любого мирового гранда. Между прочим, скоро на этом стадионе в рамках Кубка чемпионов УЕФА под горячую руку местного «Динамо» попадёт английский «Ливерпуль», который получит три безответных мяча. К сожалению, во втором раунде Кубка чемпионов тбилисцы без шансов уступят немецкому клубу «Гамбург». Но этот факт сейчас значения не имел.

– Пас-пас! – закричал я, спустившись с позиции оттянутого нападающего в опорную зону.

Кстати, несколько слов о составах играющих команд. У нас на воротах - Ринат Дасаев, в защите слева направо: капитан Олег Романцев, Сергей Пригода и Александр Мирзоян. Опорный полузащитник - Вагиз Хидиятуллин, чуть выше два атакующих хава - Юрий Гаврилов и Фёдор Черенков. Левую бровку закрывает - Сергей Шавло, а на правом фланге барражирует - Александр Заваров. На остриё атаки Николай Петрович Старостин сегодня выпустил форварда таранного типа Александра Калашникова. Решил наш «дед» молодого да раннего Серёжу Родионова приберечь на второй тайм. Моё же место на поле определялось двумя словами - блуждающий форвард. И сегодня я, как всегда блуждая, появлялся там, где у нас особенно тонко.

– Пас! – рявкнул я Хидиятуллину и, тот вторым касанием перекатил мяч в мою сторону.

На меня моментально насел игрок хозяев поля, поэтому, укрыв мяч корпусом, я сделал длинную передачу на правый край Заварову, который пока мерз без дела. И тут же из опорной зоны я рванул на тот же самый правый край.

Что касается тбилисцев, то они на матч выставили самый оптимальный состав. На воротах - невысокий, но прыгучий Отар Габелия. В атаке тройка форвардов: Давид Кипиани, Владимир Гуцаев и Реваз Челебадзе. Защитные построения у «Динамо» цементирует Александр Чивадзе, а руководит полузащитой Виталий Дараселия. И играют хозяева по схеме 4-3-3, то есть на флангах у наших друзей-соперников простор и раздолье.

– Завар, не таскай! – заорал я на Александра Заварова, когда прибежал ему на помощь и открылся точно под ним.

И в тот самый момент, когда Саша откинул мяч мне, с бровки послышались выкрики «Никон – мазила!» и полетели по моей блуждающей фигуре спелые грузинские абрикосы. «Сука», - выругался я про себя, когда одна абрикосинка приземлилась точно по макушке. Я бросил вопросительный взгляд на судью матча, но тот сделал вид, что ничего не видел и ничего не слышал. Поэтому пока игрок соперника мне не проткнул голеностоп шипами, я вырезал длинный и точный кросс на нашего единственного выдвинутого форварда, Сашку Калашникова. После чего сам же резко рванул в атаку.

Надо сказать, что сильная сторона Калашникова - это игра корпусом. Дриблинг у него слабый, поле видит плохо, пас на троечку, игра на втором этаже - твёрдая четвёрка. Только мяч Сашка укрывает корпусом на пять с плюсом. Что в данную секунду он и продемонстрировал. И пока я улепётывал от летящих в мою сторону абрикосов, он чуть придержал футбольный снаряд в ногах и выкатил его в нужное мгновенье точно на ход. Дальнейший мой рывок вышел образцово показательным. И пока грузинские футболисты пытались перерезать мне путь к воротам я, лихо сверкая пятками, ведя мяч перед собой, приближался к штрафной площади соперника по истине с крейсерской скоростью. И когда Александр Чивадзе уже намеревался сделать отчаянный подкат, а вратарь Отар Габелия вышел навстречу, чтобы сократить угол обстрела, я ударил «черпачком». И мяч по высокой дуге, перелетев голкипера, аккуратно опустился в сетку тбилисского «Динамо».

– Даааа! – заорали все наши парни, а стадион на эти секунды наоборот притих.

Затем мы немного пообнимались, и диктор по стадиону с сильным грузинским акцентом произнёс:

– Мяч в ворота «Динамо» провёл Владимир Никонов, номер одиннадцать. Счёт 0:1 в пользу команды «Спартак».

После чего раздался оглушительный свист трибун и крики «Никон – мазила!».

– Никон, ты на бровку не ходи, – сказал мне Юра Гаврилов. – А то, как бы зажигалкой не пизд…уло по башке.

– Знаю, – крякнул я, потирая бедро, в которое непонятно как попала пятикопеечная монета.

***

Только ближе к концу первого тайма народ на трибунах стадиона немного успокоился. Либо у местных любителей футбола закончились абрикосы и монеты, либо не растраченные «метательные снаряды» они припасли на второй тайм. Поэтому на последней минуте первой половины игры я, Александр Заваров и Фёдор Черенков на правой бровке закрутили презабавную футбольную карусель. Мы, передавая друг другу в одно касание мяч, прошли от центральной линии поля к штрафной площадке «Динамо».

И в решающий момент Фёдор Фёдорович элегантно пробросил этот мяч между двух защитников команды соперника. Благодаря чему я вновь во второй раз за тайм выскочил один на один с вратарём Отаром Габелия. Отар сделал два шагу навстречу, а я в этот момент прострелил на врывающегося по центру Александра Калашникова.

– Бей, Калаш! – заорал я, так как перед моим другом ничего кроме пустой рамки ворот больше не было.

Однако Сашка так махнул в одно касание по мячу, что тот взвился вверх и, ударившись об перекладину, отлетел прямо мне в голову. И я тут же одним кивком головы отправил футбольный снаряд точно в сетку.

– Даааа! – снова заорала вся наша команда под угрюмое молчание всего динамовского стадиона.

А в подтрибунное помещение, когда судья Мирослав Ступар дал свисток на перерыв, я побежал, прикрыв голову своей игровой майкой. И кстати, не прогадал. Потому что в этот самый момент со всех сторон в меня полетели переспелые помидоры. Конечно было не больно, было невообразимо обидно.

***

Только в конце матча в нашу раздевалку заглянул представитель судейского комитета и спросил, будем ли мы подавать протест на сегодняшнее хулиганское поведение болельщиков? Николай Петрович Старостин выразительно посмотрел на меня, на мою гематому, что образовалась на скуле после прилёта пятикопеечной монеты во втором тайме. Я же в свою очередь прорычал, что не будем. Тем более мы выиграли со счётом 1:3, я сделал дубль, ещё один гол на свой счёт записал Вагиз Хидиятуллин, поэтому смысла устраивать скандал, и добиваться переигровки на нейтральном поле, не было никакого.

– Протеста не будет, – буркнул «дед». – Раньше надо было останавливать игру. В начале первого тайма.

– Что ж ты, товарищ Никонов, грекам-то не забил? – вдруг спросил меня представитель судейства.

– Не забил, потому что промахнулся, – прошипел я и отправился в душ.

«Чёрт возьми, – думал я, стоя под горячими струями воды, – зря я грекам не закатил мяч в самом конце, зря. А с другой стороны, может быть оно всё и к лучшему. Во-первых, я чуть с дуру не женился на человека, которому от меня нужна была только московская квартира. А во-вторых, теперь у меня спортивной злости хоть отбавляй, и никому на футбольном поле от меня не поздоровится».

– Никон! – весело рявкнул Юра Гаврилов, забежав в соседнюю душевую кабинку. – Завтра на базе шашлык с чешским пивом! «Дед» проставляется. Ха-ха-ха. А на синяки ты наплюй, до свадьбы заживёт!

– Естественно заживёт, – криво усмехнулся я, – причём гораздо раньше моей свадьбы.

Глава 2

Следующий день воскресенье 16-е сентября был объявлен выходным. Многие семейные парни ещё по прилёте из Тбилиси прямо из аэропорта разъехались по домам. Лично мне теперь кроме родимой Тарасовки ехать было некуда. Ключи от квартиры, которую потребовала разменять моя так называемая «невеста», я оставил в прихожей на вешалке. Конечно, разменивать «двушку» в хорошем 16-этажном доме напротив главного входа в парк «Сокольники» я не собирался. Этот дом был наш - «спартаковский». Там проживала почти вся красно-белая команда: Дасаев, Романцев, Ярцев, Черенков, Хидиятуллин, там же получил «однушку» и мой друг Сашка Калашников. И если квартиру не разменивать, то выход из тупика оставался один - купить Тамаре однокомнатную квартиру где-то в другом месте.

«Во, вляпался! – думал я, в одиночестве наматывая круги вокруг тренировочного футбольного поля. – Какая свадьба в 21 один год? Бред! И о чём я вообще раньше думал? Куда смотрел? Купился на красивое личико, красивую точёную фигурку и умные глазки. Теперь нечего жаловаться, сам дурак».

– Повезёт в футболе, коль не везёт в любви, – пробурчал я себе под нос и, подцепив носком ноги футбольный мяч, перешёл от пробежки к цирковому жонглированию, стараясь подработать черно-белую кожаную сферу и коленями, и плечом, и головой.

– Никон! – позвал меня от жилого корпуса сторож нашей спортивной базы. – Тут к тебе мужик какой-то пришёл! Говорит, по важному семейному делу!

– У меня семьи нет! – зло усмехнулся я, продолжая набивать мяч. – Скажи ему, что футболист Никонов с болельщиками временно не общается. Нет настроения!

– Я так и сказал, не уходит!

– Мы живём в свободной стране, – крякнул я, уронив на землю мяч. – Если ему нравится стоять, то пусть стоит!

А когда сторож убежал, мне сразу вспомнилась судьба колумбийского защитника Андреса Эскобара. Этот молодой и полный жизни парень на Чемпионате мира 1994 года в пылу борьбы срезал мяч в свои ворота, и сборная Колумбии тогда проиграла сборной США 1:2. Ошибка, с кем не бывает? Однако Андреса Эскобара застрелил один из своих же болельщиков. И хоть у нас народ не такой горячий, мне сразу же захотелось утреннюю разминку прекратить. Поэтому я взял в руки мяч и поспешил в наш трёхэтажный жилой корпус. Кстати сказать, Андрей Петрович Старостин - председатель федерации футбола Москвы и глава спортобщества «Спартак» в моё положение вошёл и поселил меня в свободную комнату на третьем этаже. И побыть мне пока одному - это было то, что нужно.

– Володя! – неожиданно окрикнул меня Иван Данилович, отец моей несостоявшейся невесты. – Давай поговорим.

– Лично я всё сказал, – недовольно проворчал я, – свадьба, гулянка в ресторане, выкуп невесты, пьяные танцы под магнитофон и разрезание торта отменяется. С квартирой вопрос решу как-нибудь сам.

– Послушай, – замялся он, – Тамара была не права, вспылила. Всякое в жизни бывает. Нужно понять и простить.

– Бывает, – кивнул я. – Только вот в чём дело, я вдруг жениться передумал. Расхотелось. Мне нужно сосредоточиться на футболе и на сборной СССР. Потому что я хочу построить свою карьеру, выиграть много кубков и заработать много денег. И в ближайшие десять лет свадьбы в этих планах нет.

– Ну, давай спокойно поговорим, – упёрся пенсионер, схватив меня за локоть.

– Я сейчас как раз спокойно и взвешено говорю, – проворчал я и, вырвав свою руку, решительно пошагал в наше футбольное общежитие.

***

Этим же воскресным днём ради шашлыка, чешского пива и простого человеческого общения на базу съехались все футболисты, а так же их жёны, дети и подруги. Около баскетбольной площадки верещал магнитофон Юры Гаврилова, и из него в данный момент раздался хрипловатый голос Высоцкого: «Вдох глубокий, руки шире, / Не спешите, три-четыре! / Бодрость духа, грация и пластика. / Общеукрепляющая, / Утром отрезвляющая / (Если жив пока ещё) гимнастика!». Над шашлыком колдовала заслуженный кулинар спартаковской базы Анна Павловна Чуркина, которая работала здесь с 60-х годов. А мы, чтоб не маяться от безделья, играли в баскетбол.

Команда Романцева, в которую кроме него входили: Ярцев, Дасаев, Хидиятуллин и Шавло, играла против моей баскетбольной дружины, где кроме меня пытались поразить кольцо соперника: наш второй вратарь Лёша Прудников, молодой да ранний Серёжа Родионов, форвард силового плана Саша Калашников и новичок из Ворошиловграда Саша Заваров.

– Шо? – кричал Заваров. – Вы пасовать мне будете или шо?

– Держи, – рыкнул я, передав в центре площадки баскетбольный мяч с отскоком от земли.

И наш юный полузащитник, поймав его, сначала сделал несколько шагов ногами, пытаясь запутать как на футбольном поле Георгия Ярцева, и лишь затем, бахнув этим мячом в землю, пошёл к противоположному кольцу, рассмешив команду Олега Романцева.

– Пробежка! – тут же дунул в свиток судья товарищеского матча Юрий Гаврилов. – Завар, баскетбол - это тебе не регби.

– Подумаешь, сделал пару лишних шахов, шо такова? – обиделся Заваров, отдав мяч сопернику.

– Дать бы тебе по шее, – прогудел Саша Калашников. – Мы и так уже из-за тебя летим три очка.

– Тах не корову же пролетаем, – усмехнулся его тёзка Заваров.

– Отошли в защиту! – закричал я, хлопая в ладоши и призывая своих партнёров сгрудиться плотной стеной вокруг своего же кольца. – Калаш, Завар, отошли!

И в этот момент, пока Калашников с Заваровым припирались, Олег Романцев сделал быстрый пас из-за боковой на Сергея Шавло. И тот, видя, что путь к нашему кольцу открыт, резко рванул в атаку. А когда на него выдвинулся Лёша Прудников, то Сергей сделал хитрую скидку на правый край Вагизу Хидиятуллину. Вагиз в свою очередь, стоя в четырёх метрах от кольца, высоко выпрыгнул и бросил мяч, метя в дальнюю дужку баскетбольной корзины. Однако не сей раз баскетбольный снаряд, попрыгав по дужке кольца, вывалился наружу. И первым его подобрал Сергей Родионов.

– Делай, Никон! – закричал он, бросив мяч в моём направлении.

И так как команда соперника растянулась вдоль всего баскетбольного поля, мне не составило большого труда, чтобы Романцева, Ярцева и Рината Дасаева обойти, словно тренировочные стойки. Что-что, а водил баскетбольный мяч я можно сказать профессионально. Далее на кольцо соперника я выскочил в гордом одиночестве и, сделав два стремительных шага, чисто автоматически послал мяч в корзину с отскоком от деревянного щита. Я поступил так, как всегда учил своих подопечных ребятишек в той своей первой жизни.

– Два очка! – хохотнул Гаврилов. – Счёт плюс один в пользу команды Олега Романцева. До полной готовки шашлыка осталось пять минут. Соберись, Никон, – шепнул он мне.

– А я сегодня ещё и не разбирался, – буркнул я в ответ, оттягиваясь в защиту.

Кстати, свидетелями этого игрового эпизода стали братья Старостины: Николай Петрович и Андрей Петрович. И не дожидаясь окончания этого принципиального поединка, Андрей Петрович как человек, отвечающий за всю финансовую деятельность нашего красно-белого коллектива, отозвал меня для индивидуальной беседы.

– Сергей, Пригода! Замени меня! – обратился я к нашему защитнику, прежде чем покинуть площадку.

– Что ж ты, Никон, всё это время молчал? – пророкотал богатым бархатистым голосом наш 77-летний старший тренер Николай Петрович. – Значит, твоя девчонка хочет разменять твою квартиру? Ловко.

– Во-первых, она уже не моя, – виновато пробурчал я. – А во-вторых, её в этой квартире прописали, и по закону она имеет право на половину этой «двушки».

– А помириться не пробовал? – насел на меня с другой стороны Андрей Петрович.

«Да что ж сегодня за день-то такой? – подумалось мне. – Утром папа Тамаркин прибегал, сейчас братья пытают».

– Помириться можно, – закивал я головой. – От примирения не возражаю. А вот жениться, увольте, не хочу.

– Как это всё не вовремя, – закряхтел Николай Петрович. – Нам до чемпионства рукой подать. И ты, как лучший бомбардир команды и всего чемпионата, должен быть в форме. И что ж нам с тобой прикажешь делать?

– Дайте денег взаймы на однокомнатный кооператив, – осипшим голосом прохрипел я. – Через год отдам.

– И как? – откровенно захохотал Андрей Петрович. – Пойдёшь калымить на Москву-Сортировочную? Джинсы свои с кроссовками и магнитофон продашь? Ха-ха.

– Пока не знаю, – выдохнул я.

– Если наш «Спартак» выиграет первенство Союза, а сборная пробьётся на Чемпионат Европы, то мы с Андрюшей попытается тебе помочь, – снова закряхтел Николай Петрович. – А теперь, раз уж ты такой «лапоть», живи пока на базе. Ладно. Пошли, попробуем шашлычка.

Братья Старостины похлопали меня по плечу и двинулись к мангалу, из которого уже по всей Тарасовке развевался сытный дух, замоченного в рассоле и поджаренного на углях мяса. У меня же после такого разговора, аппетит в прямом смысле слова помножился на ноль. Ибо просить деньги в долг у тех, кто влиятельней и богаче тебя - это самое стыдное и распоследнее дело. Как писал Михаил Булгаков: «Никогда не просите ничего у тех кто сильнее вас - сами предложат и сами всё дадут».

«Дудки, – прошипел я про себя. – Никто, ничего и никогда не даст. Конечно, если сборная совершит невозможное и с моей помощью пробьётся на Европу, то кое-что в смысле материальных благ в мой карман перепадёт. Может сертификат на «Волгу» подарят, а это уже самые настоящие живые деньги».

– Ты чего скис? – пихнул меня в бок Юра Гаврилов.

– Аппетит что-то пропал, – тяжело вздохнул я.

– Так поехали в «Саяны», – предложил наш штатный балагур, к которому сегодня ни жена, ни ребёнок не приехали. – Тут немного посидим, выпьем пива с шашлыком и вперёд к приключениям.

– Ты знаешь, Гаврила, а почему бы и нет, – криво усмехнулся я. – Иногда, есть смысл чуть-чуть пошалить. Вспомнить молодость и немного встряхнуться.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – захохотал Гаврилов.

– Мне тоже, – буркнул я.

***

Когда мы на винтажном горбатом «Запорожце» Юрия Гаврилова миновали Рижский вокзал и устремились в сторону Красной площади, улицы вечерней Москвы встретили нас множеством ярких огней вывесок и панорамных витрин магазинов. Столица Советского союза постепенно приобретала многие черты, которые будут присущи этому городу в середине 80-х и в начале 90-х годов. Не хватало разве только продуктовых коммерческих ларьков на каждом углу. А что касается баров и ресторанов, то они уже вовсю жили по законам дикого капитализма: не позолотишь руку вахтёра, внутрь не попадёшь.

– Вот ты мне, Никон, ответь, имею я права гульнуть, когда наша команда идёт на первом месте или нет? – прорычал Юрий Гаврилов, который сидел на переднем пассажирском кресле и размахивал газетой «Советский спорт».

Я же в этот момент, как самый трезвый, нажимал на педали и крутил руль, а на заднем диванчике ютились Саша Калашников и другой Саша, Заваров. Ребят после посиделок на базе в Тарасовке и в придорожном баре «Саяны» немного развезло. Однако желание погулять этой ночью в нормальном ресторане не только не пропало, оно наоборот - усилилось.

– Ты глянь турнирную таблицу, – Гаврилов сунул мне под нос газету, где я разглядел только первые четыре строчки:

_______________________________И____В_­­__Н___П____М______О

1. Спартак (Москва)_____________24___19___3___2___66 – 20___41

2. Шахтёр (Донецк)_____________24___15___7___2___40 – 15___37

3. Динамо (Киев)_______________24___16___5___3___33 – 13___37

4. Динамо (Тбилиси)____________24___13___7___4___36 – 19___33

– Через неделю 24-го обыгрываем здесь, дома, «Кайрат», 28-го сентября в Киеве разносим «Динамо» и мы почти чемпионы, – закончил он свою мысль.

– Ты, Гаврила, говори, да не заговаривайся, – пьяно икнув, возразил Калашников. – Нам после 28-го ещё играть и играть.

– Это уже мелочи жизни, – отмахнулся Юрий Васильевич. – Чуть дальше свернёшь направо, – пробурчал он, когда я, двигаясь по проспекту Мира, на хорошей скорости проскочил Садовое кольцо. – Сейчас поедем в ресторан ВТО, у меня там на воротах свой человек, он нас пропустит.

– Ринат Дасаев? – удивился Заваров, приоткрыв один глаз.

– Нет, Отар Габелия, – хмыкнул Гаврилов, вызвав взрыв смеха. – Вахтёр у меня там свой, деревня!

– Вы мужики просто не представляете, как я рад, шо вы меня вытащили из «Зари», – вдруг разоткровенничался Александр Заваров. – Щует моё сердце - вылетит «Заря» в первую лиху.

– Вон, его благодари, – кивнул в мою сторону Саша Калашников. – И «дед» тебя хвалит, и в газетах про тебя хорошо пишут, – усмехнулся Калашников, потрепав Заварова по кучерявой голове. – А вот моя песенка в «Спартаке» спета.

– Не выдумывай, – буркнул Гаврилов. – С лавки тоже кто-то должен выходить. Серёжка Родионов пока молодой, Гера Ярцев уже старый. Попылишь ты, Калаш, в нашей команде ещё не один сезон. Тормози, едрид «Реал» Мадрид! – выругался по-футбольному Юрий Васильевич, когда я проехал мимо кинотеатра «Россия».

Затем я чуть ли не минуту потерял пока парковался около памятника Пушкину. Управлять этим старым драндулетом по полупустым дорогам оказалось намного проще, чем аккуратно прижаться в том месте, где и без нашего «Запорожца» машин хватало. За это время Юрий Гаврилов сбегал «прощупать почву». Однако как только я припарковался, оказалось, что на воротах в ВТО стоит какой-то другой «вратарь» и пропускать нас даже за деньги, он не намерен.

Поэтому мы, недолго думая, поехали в другое шумное и весёлое место. Но в ресторан «Арагви», что находился чуть ниже по Тверской, нам опять путь был заказан. А в ресторане «Узбекистан», что воздвигли на улочке Неглинной, с нас за вход попросили по 20 рублей с человека. Поэтому Юрий Васильевич сначала десять секунд кряхтел и делал вид, что ищет деньги, а затем за те же десть секунд выдал такую матерную тираду, что у меня уши повяли. А вот Саша Заваров высказался менее изобретательно, зато более доступно и точно:

– Иди ты, дядя, на х…й!

После чего наш старенький «Запорожец» проследовал на проспект имени «всесоюзного старосты» Михаила Калинина. На этом месте 12 лет назад был построен самый крупный ресторан в Европе с коротким и красивым названием «Арбат». Большой знаток местных капиталистических порядков Юрий Гаврилов сразу же заявил, что сюда мы хрен пройдём. Поэтому около «Арбата» мы остановились только для того, чтобы покурить и полюбоваться большим подсвеченным «Глобусом Аэрофлота» на входе.

– Ничего-ничего, – хмыкнул заметно протрезвевший Гаврилов, пуская дым в пока ещё теплый осенний воздух, – сейчас двинем в ресторан гостиницы «Юность». Там у меня свой стопроцентный человек на воротах.

– Дасаев или Габелия, – захихикал Заваров, тоже затягиваясь сигареткой.

Лично я не курил, но высказать юному Александру Анатольевичу, что футболисту курить вредно, не мог, так как сам сегодня нарушил спортивный режим, выпив две бутылки пива. И теперь этот мизерный процент алкоголя бродил по моему немного возбуждённому организму и добавлял толику хорошего настроения.

– Вот ведь буржуй, – проскрежетал Калашников, сплюнув окурок в урну, – захотел по двадцатке с носа. Так бы и дал ему в нос, жаль, что милиция была рядом.

И тут мы все стали свидетелями безобразной сцены. Трое мужчин напротив универсального магазина «Весна», который примыкал с торца к ресторану «Арбат» и уже был закрыт, бесцеремонно схватив двух девушек за руки, что-то нелицеприятное им предъявляли. Одна из этих девушек стояла чуть в стороне и помалкивала, а вот другой приходилось постоянно в чём-то оправдываться. Как вдруг после очередной своей реплики хорошо одетый патлатый пацан влепил ей смачную пощёчину. И хоть на улице то там, то тут мелькали разные компании, на эти бытовые разборки никто внимания не обращал. Тем более что также хорошо и модно одетая барышня не кричала и не звала на помощь.

– Парень что-то со своей подругой не поделил, приревновал, может быть, – пролепетал Саша Калашников.

– Эй, мужики! – рявкнул я. – Так дела не делаются!

– Не лезь, ты ещё и виноватым окажешься, – шепнул мне Юрий Гаврилов.

Однако мне уже не терпелось немного повоевать. Слишком много негатива накопилось за последние дни. Поэтому я трусцой подбежал к этой странной компании из трёх мужчин и двух девушек и голосом, не терпящим возражений, заявил:

– Сейчас девчонки идут со мной, а вы идёте лесом.

– Сизый, врежь ему как следует, чтоб не лез, куда не просят, – криво усмехнулся патлатый модно одетый пацан, который продолжал держать одну из девушек за руку.

На его приказ откликнулся высокий и плечистый парень. Он без разговоров попёр на меня и, выбросив боксёрскую двоечку, чуть не огорчил меня мощным и хлёстким ударом в челюсть. Я лишь за мгновенье успел нырнуть в сторону и провести свой коронный апперкот в печень.

– Чё боксёр? – прошипел патлатый, видя как его кореш, закашлявшись, присел на корточки.

– Да, сборная Москвы, – рыкнул я, ожидая дальнейшего дрыгоножества и рукомашества.

Однако патлатый парень сплюнул на асфальт и, сказав девчонкам, что они ещё встретятся и поговорят в следующий раз, с двумя своими телохранителями мирно отчалил.

– Зря вы полезли, молодой человек, – проворчала девушка, у которой от пощёчины горела одна щека. – Он всё равно потом прицепится.

– Иногда лучше не вмешиваться, – добавила её подруга. – Вот где мы завтра с Машкой будем ночевать?

– Как и все люди, дома, – пробурчал я, вспомнив, что сам живу на спортивной базе.

– В Твери что ли? – закапризничала первая девчонка, потирая щёку.

– Я же говорил, Володя, что ты ещё и виноватым окажешься, – хмыкнул за моей спиной Гаврилов, который подошёл в компании Заварова и Калашникова. – Уважаемые дамы, разрешите представиться, – кивнул он головой, – меня зовут Юрий, а это два Александра. Володю вы уже знаете. Поэтому мы предлагаем вам, присоединившись к нашей компании, дабы пойти в ресторан.

– Очень смешно, – хохотнула подруга обиженной Маши. – Какой ресторан, молодые люди? Мы работаем в варьете «Арбата». И кстати, сейчас идём на работу.

– Тогда, не сочтите за труд, девочки, проведите нас в это богоугодное заведение, а то что-то сегодня решительно нигде нет свободных мест, – галантно поклонился Юрий Гаврилов.

– Пошли, мальчики, – недовольно прошипела Маша.

Глава 3

Откровенно говоря, в этом ресторане «Арбат» мне бывать ещё не доводилось. Просторное помещение данного заведения можно было условно разделить на три части. Внизу большущий танцевальный зал с невысокой сценой, затем там же несколько рядов поставленных буквально впритык столиков, и наконец, над всем этим вечным праздником жизни нависал кольцевой балкон, где кроме таких же квадратных и маленьких столов не было больше ничего. Причём с тех мест, что находились у самого края балкона, открывался замечательный вид. С этих мест счастливые посетители ресторана спокойно наслаждались абсолютно всей шоу-программой, включая выступление музыкантов и заканчивая танцами местного варьете. А вот те, кто навроде нашей компании сидел за балконными столиками в отдалении от сцены, мог наслаждаться только затылками этих самых счастливых граждан.

Поэтому когда Калашников, Заваров и Гаврилов хряпнули по коньячку, а я осушил фужер молочного коктейля, мы все пошли на первый этаж смотреть как наши новые знакомые барышни Маша и Олеся будут танцевать. Кстати, танцевальная программа начиналась в одиннадцать часов вечера, когда, учитывая спортивный режим, советский спортсмен должен лечь спать. Но лично нам спать сегодня не хотелось.

Итак, ресторанные музыканты, оставив инструменты, покинули сцену. Далее из динамиков зазвучала композиция с какими-то испанскими или итальянскими мотивами и под громкие аплодисменты на танцевальную площадку вышли семь симпатичных девушек, одетых в платья с перьями, которые оголяли ноги по самое не балуй. В принципе для этого варьете изначально и задумывалось, чтоб подвыпившим малообразованным мужикам было на что поглазеть. Иначе за подобное представление там, на диком западе, никто платить не хотел. В СССР же варьете пробралось через Латвийскую республику, где в ночном баре «Юрас перле» в 1969 году состоялась первая подобная программа.

– Хороши, – крякнул мне в ухо Сашка Калашников, когда девушки под эту музыку стали синхронно вышагивать и задирать ноги вверх не хуже профессиональных футболистов.

– Нормальные, – пробурчал я, так как если смотреть объективно, то в этом танцевальном жанре работали девчонки не с конкурсов красоты. Что касается фигур, то тут не подкопаться, ежедневные тренировки на каблуках делали своё благодатное дело. Вся остальная красота достигалось за счёт удачного макияжа, приглушённого света и красоты самих танцевальных движений.

– Это мы так готовимся к Олимпиаде-80, – авторитетно заявил Юра Гаврилов. – Будем женскими ногами завлекать иностранцев. Как тебе наши?

Нашими Юра назвал Машу и Олесю, которые танцевали с противоположных краёв. А в центре этой семёрки танцовщиц двигалась высокая и статная красавица, похожая чем-то на Снежную Королеву из старого советского фильма.

– Нормальные, – недовольно проворчал я и стал пробиваться к бару, чтобы заказать себе чашечку кофе.

Не то чтобы я этого варьете в своё время вдоволь насмотрелся, но верещать от восторга из-за красивых женских ножек и полуобнажённых фигур, мне было неинтересно. «Ладно, – буркнул я про себя, присев за барную стойку, – сегодня гуляю и отрываюсь, а завтра пашу с тройным усердием. И за Заварова возьмусь двумя руками. Потому что Гаврилов человек уже взрослый и его не переделать. А из Александра Анатольевича должна получиться звезда мирового уровня».

– Кофе, – бросил я бармену.

И так как в этот момент все посетители ресторана были отвлечены созерцанием полуголых девушек, молодой парень в белой рубашке без промедления выполнил мой заказ.

– Простите, вы случайно не актёр? – спросил он. – Лицо у вас какое-то знакомое. Я вас по телевизору, кажется, видел.

– Обознались, – прорычал я, – я тружусь старателем на золотых рудниках Сибири. В отпуск приехал. Деньги жгут карман.

После чего я быстро повернулся к бармену спиной. Мне совершенно не хотелось, чтобы во мне признали футболиста, который промахнулся по пустым воротам в отборочном матче против сборной Греции. Грузинских помидоров и абрикосов в субботней игре с меня вполне хватило.

А где-то ближе к часу ночи, когда кордебалет полностью отработал свою программу, вновь начались простецкие любительские танцы отдыхающих в ресторане людей. К этому моменту Саша Заваров успел задремать. Ибо его юный организм не успевал поглощать алкоголь в том темпе, который взяли более взрослые товарищи. В отличие от Заварова Гаврилов с Калашниковым всё ещё могли и пить и танцевать, если их тупое топтание на месте, можно было назвать танцем.

– Никон, дружище, спой прошу тебя, – вдруг ни с того ни сего приобнял меня Юра Гаврилов, когда мы своим тесным кружком дрыгались под какую-то западную мелодию. – Ну, вот эту нашу: «Песня без слов, ночь без сна, / Все в свое время - зима и весна».

– Здесь что ли? – поморщился я. – Приедем на базу, там и спою.

– На базе каждый может, – неожиданно поддакнул ему Саша Калашников. – А тебе тут со сцены слабо?

– У него, Калаш, кишка тонка, – пьяно хохотнул Гаврилов.

– Во-первых, с кишкой у меня пока всё в порядке, – рыкнул я. – Во-вторых, меня на эту сцену никто не пустит. Это же не кабак, где-то за МКАДом.

– Спокойно, – снова захихикал Юрий Гаврилов, – я сейчас договорюсь, у меня в ансамбле работает свой человек.

Услышав, что в ансамбле работает человек нашего штатного балагура, я сразу же согласился на эту музыкальную авантюру. Потому что был на сто процентов уверен, что никакого знакомого среди ресторанных лабухов у Юрия Васильевича просто нет, и петь мне, естественно не придётся. Однако когда музыканты на сцене взяли небольшую паузу, то Гаврилов подвёл меня к сцене, сунул в саксофон пять рублей и, что-то прошептав на ухо хозяину саксофона, неожиданно для меня договорился. Лабухи естественно хитро заулыбались. Ибо сочли появление на сцене подвыпившего гражданина чем-то вроде розыгрыша. А солист ансамбля, еле сдерживая смех, тут же спросил:

– Что желает спеть? Косят зайцы траву, трын-траву на поляне?

– Пфуу, – выдохнул я и, оглянувшись назад, увидел довольные пьяные ряхи Гаврилова и Калашникова. – Я сейчас исполню композицию собственного сочинения, – пробурчал я, мысленно послав своих весёлых друзей к чёртовой матери. – Можно гитару? А то я акапельно не пою, не умею.

– Держи, – передал мне инструмент солист ансамбля и тут же объявил в микрофон на весь ресторан, что сейчас выступит футболист московского «Спартака» и представит песню своего собственного сочинения.

На удивление криков со всех сторон «Никон - мазила» не послышалось. Наоборот, почти везде я заметил довольные и улыбающиеся лица. Кое-кто мне похлопал. А один совершенно пьяный мужик громко гаркнул: «Спартак - чемпион!».

«Что ж петь-то? – лихорадочно подумал я, и ладони моих рук мгновенно вспотели. – Группа «Кино» и Виктор Цой тут совершенно не к месту. «Осколок льда» для подобной публики тоже будет слишком сложен. Нужно что-то простое, мелодичнее и без выкрутасов. Что-то из моей весёлой юности: «Ласковый май», «Мираж», группа «Форум»? Они в данную секунду в самую тему».

– Здравствуйте, – буркнул я в микрофон. – Песня о солнечном лете.

– Наша - футбольная! – выкрикнул Юра Гаврилов.

Я же в свою очередь провёл по струнам электрогитары, оценил её квакающее металлическое звучание, и наконец-то, уверенно заиграв, запел:

Мне все твердят из года в год,

Что я не ведаю забот,

Что надо

Давно серьёзней стать.

Только никому я не дам ответа,

Тихо лишь тебе я прошепчу.

Завтра улечу в солнечное лето,

Буду делать всё, что захочу.

И пока я надрывал голосовые связки, моё сердце колотилось с неимоверной силой. Словно я вышел на поле играть важнейший футбольный матч. Всё-таки одно дело - музицировать в маленькой и дружной компании и совсем другое выступать перед двумя тысячами человек, которых вижу в первый раз в жизни. И так я увлёкся своими переживаниями, что не заметил, когда сначала барабанщик, а затем и бас-гитарист стали мне подыгрывать, а народ перед сценой заплясал с удвоенной энергией. Кстати, музыканты местного ансамбля совершенно перестали улыбаться, а саксофонист, ухватив главную суть заводной мелодии группы «Мираж», выдал великолепное соло.

Пускай капризен я порой,

Вы не поймёте, что со мной,

Когда я

Случайно улыбнусь …

А ровно через минуту, когда я закончил короткую и незатейливую песенку, к сцене прорвался какой-то посетитель с характерным кавказским профилем и, сунув мне двадцать рублей, попросил, чтобы я в честь его юбилея снова сыграл о «Солнечном лете».

– За какого болеешь, генацвале? – хмыкнул я, сунув одну десятку в свой карман, а вторую передав ошарашенному солисту ресторанного ансамбля.

– За «Динамо» Тбилиси! – гордо ответил «юбиляр».

– Для хорошего друга, нашего спартаковского хорошего друга, Давида Кипиани, песня «Солнечное лето»! – уже уверенно произнёс я в микрофон и снова рубанул по гитарным струнам.

***

– Слушай, Никон, – улыбнулся Юрий Гаврилов, когда спустя час мы вернулись за свой столик, где уже похрапывали Заваров с Калашниковым, – а ты ведь так можешь неплохо зашибать. Сколько накалымил?

– Сотня, – удовлетворённо выдохнул я, выложив смятые десятки на стол. – Четыре раза спел «Солнечное лето», три раза «Звёзды нас жду сегодня», дважды сбацал «Безумный мир» и один раз «Видео, видео - снова я вижу мерцающий свет». Потом, правда, местный солист что-то разволновался и попросил меня всё же покинуть сцену. Ха-ха-ха.

– Ясно, приревновал к чужой славе, – хохотнул Юрий, пересчитав сегодняшнюю выручку. – И откуда ты только этих песен понабрался?

– Из детства, – почти не соврал я, так как летом 1987 года этот самый первый альбом «Миража» в нашем дворе крутили чуть ли не ежедневно. Мы под такую музыку играли в настольный теннис, подтягивались на турнике и даже боксировали.

И тут к нашему, стоящему на самом отшибе, столику подошли Олеся и Маша. Девушки уже были переодеты в элегантные джинсы и модные зарубежные джемперы. И судя по их льстивым и улыбающимся лицам, своё мнение, что мы - ограниченные и туповатые спортсмены, они успели переменить. Конечно же, вслух девушки такого не произнесли, когда провели нас в ресторан через служебный вход. Однако нотки снисхождения и пренебрежения в их речи присутствовали.

– Здравствуйте, мальчики, – первой поздоровалась шатенка с вьющимися волосами Маша.

– Скучали без нас? – спросила крашеная блондинка с такими же вьющимися волосами Олеся.

– Совсем наоборот, мы отлично повеселились и теперь едем на базу, – проворчал я, спрятав заработанную за сегодня сотню в карман. – Делу время, потехе час.

– Да, у нас режим, – хохотнул Юрий Васильевич, кивнув на спящих Заварова и Калашникова. – Нам пора.

– Вот и замечательно, – преградила нам путь Олеся. – И мы едем с вами. Только давайте ещё возьмём шампанского и что-нибудь поесть.

– И вы к нам на базу? – присвистнул Гаврилов.

– А куда же ещё? – картинно обидевшись, произнесла Маша. – Нам сейчас на съёмную квартиру нельзя. Вы же хозяина квартиры сегодня обидели.

– Правильно, – кивнула Олеся, – вы за нас заступились, теперь вы за нас в ответе.

– Нормальный поворот, – проворчал я, расталкивая Сашку Калашникова. – Только сразу же предупреждаю: ехать придётся в тесноте, и карабкаться придётся по верёвочной лестнице причём сразу на второй этаж нашего жилого корпуса.

– И не дай Бог кто-нибудь потом настучит, – погрозил неизвестно кому пальцем Юрий Гаврилов. – Завар, подъём! – прорычал он, ухватив Александра Заварова под мышки.

***

На следующий день, утром в понедельник, не смотря на беспокойную ночь, я чувствовал себя вполне комфортно. Голова с двух вчерашних бутылок пива не болела, мускулы, привыкшие к высоким спортивным нагрузкам, приятно ныли, синяк на скуле от прилетевшей в Тбилиси пятикопеечной монеты почти полностью рассосался. Поэтому в 7 часов утра, как только прозвенел будильник, я выскочил из-под одеяла и сделал насколько прыжков из положения глубокого приседа. Затем почти автоматически помахал руками и ногами, и потрусил босиком чистить драгоценные зубы.

К большому сожалению, в наших комнатках на этой спартаковской базе, установив санузел и умывальник, на душевые кабинки почему-то не раскошелились. И теперь чтоб полноценно принять душ, нужно было каждый раз спускаться на нулевой этаж. Вроде бы пустяковая проблема, однако, когда в твоей комнате спит симпатичная барышня, с которой ты большую часть ночи проверял на прочность матрас и саму деревянную конструкцию кровати, то хотелось бы освежиться полностью, а не фрагментарно, поливаясь водой из-под крана.

– Ты чего в такую рань? – проворчала Маша, увидев, что я, натягивая на себя спортивные трусы и майку.

В этот момент каштановые волосы моей нечаянной подруги разметались по подушке, пухленькие губы от совестных жарких поцелуев стали ещё полнее, кроме того стали заметны небольшие дефекты кожи, от перенесённой ветрянки, которые вчера скрывала косметика. В общем канонической красавицей девушку назвать было нельзя, но что-то притягательное в ней всё же имелось.

– Кто рано встаёт, тому футбольный Бог подаёт, – хохотнул я. – И знаешь что? Ты давай тоже одевайся. Отвезу тебя до метро Медведково, пока кто-нибудь не застукал.

– Вот те раз, – усмехнулась девушка, которая сама по своему желанию вчера пришла в мою комнату и осталась здесь на ночь. – А позавтракать, а кофе в постель? И потом мне теперь по твоей милости негде жить.

– Почему негде? – возмутился я. – Возвращайся на родину, в Тверь. Парень в дверь, подруга в Тверь.

– Не смешно! – прошипела она и, выпрыгнув из-под одеяла, начала стремительно одеваться.

– Не смешно, зато честно, – пробурчал я. – Я, между прочим, вчера прямо сказал, что мне новые отношения не нужны. У меня от старых сплошная головная боль и финансовые проблемы. Да и потом, если тебе интересно, мужики в большинстве своём собственники. И нам, собственникам, не нравится, когда наши женщины в полуголом виде скачут перед посторонними людьми.

– Это же искусство, чурбан неотёсанный! – рявкнула Маша, надев и джинсы, и джемпер. – И если тебе интересно, если бы не твои песни в ресторане, то я бы к тебе на пушечный выстрел не подошла. И переночевать на первых парах у меня есть где.

– Вот и замечательно, – выдавил я из себя улыбку. – До метро довезти?

– Сама доеду! – прорычала моя нечаянная подруга и выскочила за дверь.

***

Вечером в этот же понедельник заморосил неприятный дождь. Кстати, обо всех наших ночных похождениях и ночных гостьях Николай Петрович Старостин узнал задолго до вечернего дождя. Но вызвав для профилактической беседы меня, Заварова, Калашникова и Гаврилова, он лишь тяжело поохал и поахал и спросил, что же мне с вами, обалдуями, теперь делать?

– Тренироваться надо лучше, – мгновенно перевёл я стрелки на футбол. – Вот смотрите: следующий соперник у нас «Кайрат» из Алма-Аты. Он приедет в Москву не играть, а стоять всей командой перед своими воротами. Предлагаю отработать несколько розыгрышей под удар из-за пределов штрафной площадки. Ввалим им пару штук с дальней дистанции, они сразу же забегают. Тогда мы им ещё добавим, уже по-нашему по-спартаковски.

– Так-так, интересно-интересно, – пробубнил «дед» и всю нашу четвёрку провинившихся потащил на тренировочное поле.

Вместо реальных игроков соперника мы в штрафной расставили деревянные с человеческий рост стойки. И первая предложенная мной комбинация заключалась в следующем: Саша Заваров протаскивал мяч по своему правому краю и не глядя пасовал пяткой себе за спину под набегающего следом меня. Моей же задачей было влепить по катящемуся навстречу мячу так, чтобы он перелетел деревянные стойки и опустился в дальний левый верхний угол ворот. Что-то подобное Юрий Гаврилов и Саша Калашников разыгрывали уже через центр. Калашников, стоя спиной к воротам, останавливал пас от Гаврилова, затем цеплял его носком и накидывал точно на ногу набегающего Юрия Васильевича, который должен был слёту поразить либо левую «девятку», либо правую. В общем, как получится.

Однако у Гаврилова сегодня не получалось никак. Мяч либо попадал в деревянные стойки, либо улетал выше перекладины, либо залетал в ворота по центру, где его должен был легко брать голкипер предполагаемого соперника. Зато я клал чуть ли не каждый второй мяч точно в «лузу». А когда Николай Петрович потребовал, чтобы я и Гаврилов поменялись местами, он пошёл направо, а я пошёл в центр, то стали попадать мячи и после передач Саши Калашникова. Вот за этим самым интересным занятием нас и застал унылый мелкий дождь.

– Куда пошли? – погрозил нам кулаком «дед». – Вчера притащили с улицы каких-то баб, это раз. Потом вас видели в ресторане «Арбат», это два. Кто-то из вас там пел песни, это три. Теперь будьте добры поработайте как следует, это четыре. И топом, Гаврила, ты чего всё время мажешь? Ворота не видишь после вчерашнего?

– Ворота вижу, нога после Тбилиси побаливает, – соврал Юрий Васильевич, потерев колено.

– Ладно, ты свободен, – проворчал Николай Петрович. – А вы, обалдуи, продолжили. Один пасует, двое бьют, каждые три минуты смена. Через полчаса приду, проверю.

И когда Гаврилов и Старостин пошагали в корпус, мы хитро переглянулись и выдохнули. Сашка Калашников на радостях даже перекрестился. А затем продолжилась наша кропотливая работа над техникой дальних ударов. Так как в игровых видах спорта самые важные приёмы требуется доводить до полного автоматизма.

Глава 4

Помнится, в том моём первом детстве все советские газеты наперебой хвастались, как лихо, без единого выстрела, как без шума и пыли был взят нашим супер спецназом дворец афганского узурпатора Хафизуллы Амина. А ещё писали, что Амин на корню продался ЦРУ, поэтому его и шлёпнули. Лишь со временем, гораздо позже я узнал, что в этой голимой «газетной утке» нет ни единой капли правды. Хафизулла Амин являлся большим поклонником марксизма-ленинизма, был идейным и убеждённым сталинистом. И он первым открыто объявил, что в Афганистане строится социалистическое общество. Кстати, Амин пришёл к власти как раз в эти самые дни, когда я с друзьями катался по ночной Москве и веселился в ресторане «Арбат».

И именно из-за своего убеждённого сталинизма Хафизулла будет управлять своей многострадальной суровой землей всего сто дней, до декабря этого года. Его кумир, Сталин, в своё время взрывал церкви и сажал священников, и Амин тоже начнёт с гонений на религиозных деятелей. Сталин отнимал землю у частников и загонял крестьян в колхозы, и Амин тоже станет отнимать землю у местных предпринимателей с целью создания государственных сельхозпредприятий. Само собой, после таких безумных реформ, Амин превратиться во врага афганского народа номер один, а его дворец станет самой настоящей осаждённой крепостью. Поэтому когда в ЦРУ узнают, что советский спецназ, который должен был защищать и охранять дворец Амина, наоборот, ворвался туда и своего же протеже убил, то американцы долго ничего не смогут понять: «ват из ит?».

Однако в этом 1979 году ни один Амин подражал «отцу народов». В крохотной горной Албании у власти пожизненно сидел ещё один идейный коммунист - Энвер Халил Ходжа. Этот лидер албанского народа после политики десталинизации, объявленной Хрущёвым, пришёл к выводу, что ему с Советским союзом не по пути. А раз лично ему не по пути, то значит и всем албанцам строго настрого запрещалось иметь какие либо отношения с советскими людьми. По этой причине, когда в одной шестнадцатой финала Кубка обладателей кубков нашему «Спартаку» по жребию выпал албанский клуб «Влазния» из города Шкодер, то албанские футболисты тут же сами снялись с розыгрыша.

И в эту среду 19-го сентября большая часть нашей красно-белой команды вместо игры с «Влазнией», собралась на первом этаже жилого корпуса у телевизора, чтобы поболеть за киевское «Динамо». Сегодня подопечные Валерия Лобановского принимали в гостях болгарский ЦСКА из Софии. Это в чемпионате Союза мы непримиримые соперники, а на Еврокубках всё наоборот, чем успешней выступают наши коллеги из других советских команд, тем больше квот получает страна. Пока же максимальным представительством в Еврокубках, мы похвастаться не могли. Кстати, кроме киевского «Динамо» сегодня донецкий «Шахтёр» принимал «Монако», а «Динамо» Тбилиси в гостях на «Энфилд Роуд» в 1/16 Кубка чемпионов встречалось с английским «Ливерпулем».

– Предлагаю на сегодняшний счёт поставить по рублю, – сказал я, когда по телевизору высветились составы играющих команд. – Счёт будет 2:1 в пользу Киева.

– Нашёл дураков с тобой спорить, – усмехнулся Евгений Сидоров, неплохой полузащитник, который мог выйти по ходу матча почти на любую позицию - хоть в защиту, хоть в нападение.

– А я поспорю, – возразил защитник Саша Мирзоян. – «Динамо» выиграет с разницей в два мяча. 3:1 или 4:2. Наши сегодня забьют много.

На этих словах Александр выложил на журнальный столик бумажный рыжий рубль. И я тоже добавил к нему свою рублёвую купюру.

– А что, можно ставить и на разницу? – чуть ли не хором загомонили парни из дублирующего состава. – Тогда и мы ставим на два мяча. Наши забьют много.

– Какой вам смысл ставить на разницу? – хохотнул я, когда увидел, что против моего одинокого рублика собралась кучка в десять рублей. – Поделите мой рубль на десять частей? Ха-ха. Ладно. Ставлю ещё рубль, что счёт будет 2:1.

– Это уже серьёзный разговор, – подмигнул мне Юрий Гаврилов и к моим двум рублям присовокупил свои два трудовых «рыжика».

И тут же к десятке добавили свои деньги: Фёдор Черенков, Серёжа Родионов, Александр Заваров и некоторые другие ребята из дубля.

– Четыре рваных против двадцати, на пиво хватит, – шепнул мне на ухо Гаврилов, когда в телевизоре забегали парни в белых футболках и синих трусах и футболисты гостей, которые играли в полностью красной форме.

И вдруг в фойе первого этажа вошли Николай Петрович Старостин и журналист «Советского спорта» Юлий Михайлович Сегеневич, 40-летний седовласый мужчина с мясистым носом и умными внимательными глазами. «Для сорока лет выглядит старовато», – отметил я про себя. И пока Старостин и Сегеневич искали куда присесть, Юрий Гаврилов быстро накрыл деньги первой попавшейся под руку газетой.

– Вот так мы и отдыхаем, – пророкотал «дед. – Присаживайтесь, – предложил он московскому журналисту, когда кто-то из нашей молодёжи освободил свой стул.

– Смотрим футбол, читаем «Труд», ещё в шахматы стучим, – поддакнул наш штатный балагур. – Кстати, а почему нет трансляции из капиталистической Англии?

– Да, – кивнул я. – Английский «Ливерпуль» и «Динамо» Тбилиси гораздо интересней, чем вот этот междусобойчик. Курица не птица, Болгария не заграница.

Услышав старенькую избитую поговорку, наша спартаковская молодёжь дружно захихикала.

– Сложно сказать, – замялся Сегеневич. – Англичане, наверное, денег за трансляцию попросили, а мы сейчас готовимся к Олимпиаде. У нас лишних рублей нет.

На словах «рублей нет» Юра Гаврилов ловко все деньги с журнального столика спрятал в свой карман и тут же важно добавил:

– Все соки выпила из нас эта Олимпиада.

– Поговори мне, Гаврила, – погрозил ему кулаком Николай Петрович.

И в этот самый момент по левому краю атаки прошёл Леонид Буряк и сделал чёткую и нацеленную передачу в штрафную площадь гостей из Софии. Болгарский вратарь немного запоздал с перехватом, и влетевший как электричка правый полузащитник Владимир Бесчастный в невысоком прыжке головой вколотил первый мяч в ворота болгарского ЦСКА.

– Даааа! – дружно заорали парни, которые поставили деньги на победу в два мяча, и неожиданно для нашего старшего тренера стали обниматься и поздравлять друг друга с успехом.

– Вот видите, мы тоже болеем за Киев, – прокашлялся Николай Петрович, который отсидев в сталинских лагерях, абсолютно все динамовские команды на дух не переносил.

– Рано радуетесь, – хмыкнул я, – сейчас Валерий Лобановский даст команду «сушить» игру и мы увидим самое позорное, что может быть в футболе, тупое перекатывание мяча поперёк поля и назад.

– Цель оправдывает средства, – возразил Юлий Сегеневич.

– Какая же в этом трусливом футболе цель? – криво усмехнулся я. – Кубок УЕФА или Кубок чемпионов так можно выиграть? Или таким образом можно стать чемпионами мира или чемпионами Европы? Из-за такой трусливой тактики футболисты деградируют. У нас в союзе немало замечательных мастеров, а серьёзных побед нет.

– Никон, прекрати, – прорычал на меня «дед». – Киев, между прочим, совсем недавно выиграл Кубок кубков и Суперкубок у самой немецкой «Баварии».

– Выиграли, не спорю, – развёл я руки в стороны. – Потому что в 1975 году Олег Блохин играл в режиме Бога. Он мюнхенскую «Баварию» уделал в одиночку, когда вся остальная команда стояла сзади и оборонялась. Это уникальный случай. Исключение из правил. Сейчас Блохин так играть не может. И в чемпионате «Динамо» забило всего 33 мяча, а мы наколотили 66, и у нас никто не играет в режиме Бога. У нас уже вся команда отметилась забитыми мячами и голевыми передачами. Даже Серёжа Родионов несколько раз отличился, а ему только-только исполнилось семнадцать.

– Возможно, Володя, вы и правы, – вдруг согласился со мной журналист Юлий Сегеневич и что-то записал в своём блокноте.

– Никонов! – прорычал сторож нашей базы, заглянув с улицы в фойе жилого корпуса. – На выход! К тебе пришли.

– Я вообще-то никого не жду, – буркнул я себе под нос, однако, тяжело вздохнув, всё же пошёл на проходную. Тем более в телевизоре после первых минут, которые динамовцы провели в ураганном темпе, началось бездарное перекатывание мяча поперёк поля и назад вратарю.

К моему удивлению за проходной нашей спортивной базы в Тарасовке рядом с автомобилем «Волга» 21-й серии стоял совершенно незнакомый мне 30-летний человек, невысокого роста, круглолицый, с небольшим животиком и жидкими светлыми волосами. А рядом с незнакомцем улыбалась широкой и беззаботной улыбкой танцовщица из варьете Маша.

– За грибами приехали? – усмехнулся я. – Так уже вечер, поздно. Кстати, без сапог по местным лесам бродить не рекомендую.

– Смешно, – улыбнулся мужик. – Геннадий Макеев, – представился он, протянув мне свою руку. – Начинал свою творческую карьеру в ВИА «Москвичи». Слышали, наверное?

– Никогда, – пробурчал я, пожав руку «москвича».

– А ВИА «Верные друзья»? – снова спросил он.

– Мои познания в современной музыке начинаются с ансамбля «Бони М» и заканчиваются квартетом «АББА», – ответил я, пытаясь быстрее закончить данный разговор. – Давайте перейдём к делу, а то у меня там по телевизору футбол, Кубок УЕФА.

– Н-да, – крякнул музыкант, покосившись на танцовщицу Машу. – Мне тут Мэри кое-что напела из того, что ты, старичок, в воскресенье исполнил в ресторане «Арбат». Честно говоря, я сначала мало что разобрал. Однако вчера парни из «Арбата» вдруг тоже тобой заинтересовались. Они просто пока не знают, где тебя искать.

– Ну и? – прокряхтел я от нетерпения.

– Мэри, – он опять покосился на Машку, – предлагает сделать с тобой музыкальную программу.

– Это отличная идея! – пискнула моя недавняя знакомая. – Геночка - гениальный музыкант, он напишет все аранжировки, а я буду петь, – протараторила она и тут же запела:

– Только никому я не дам ответа, / Тихо лишь тебе я прошепчу.

– У Мэри неплохие вокальные данные, – закивал музыкант из ВИА «Москвичи».

– Вы оба с дубу рухнули? – прошипел я. – Я, конечно, дико извиняюсь, но я как бы пока ещё профессиональный футболист. Какая музыка? Какая музыкальная программа? У меня в ближайший понедельник матч против «Кайрата», а в следующую пятницу против киевского «Динамо». Пишите письма мелким почерком, – отмахнулся я и пошагал в жилой корпус.

– Старичок, а тебе деньги, что ли совсем не нужны?! – вдруг окрикнул меня музыкант.

– Допустим, – притормозил я около калитки на базу.

– Вот смотри, – усмехнулся музыкант, – если ты свои песни зарегистрируешь в агентстве по авторским правам, то тебе будет капать неплохая денежка. И потом у тебя же сезон зимой должен закончиться. Значит, будет время и на гастроли и на творчество.

– Соглашайся-соглашайся! – запищала Машка и, разбежавшись, повисла на моей шее. – Я давно мечтала петь. Правильно ты сказал, дрыгать ногами перед пьяными мужланами - это не искусство.

– Кхе-кхе, – кашлянул я. – Деньги - это хорошо, это заманчиво, – неуверенно пролепетал я, отстранив от себя слишком эмоциональную танцовщицу. – Ладненько, давайте что ли попробуем, к тому же у меня сейчас финансы поют романсы.

– Вот и хорошо, – обрадовался музыкант из ВИА «Москвичи».

Затем он мне пожал руку, передал листочек с номером своего телефона, и когда мы договорились о встрече вечером в ближайшую пятницу, он спокойно сел в «Волгу» и отчалил к себе в Москву. А Машка осталась.

– Не понял? – опешил я. – На электричке поедешь?

– Я бы поехала, но мне негде ночевать, – тяжело вздохнула она и хитро улыбнулась, указав на сумку, которая стояла в траве, и которую я только что разглядел.

«Прав был, Гаврила, нечего было за эту пигалицу около ресторана заступаться, – прошипел я про себя. – И теперь от неё так просто не отвяжешься. А с другой стороны в шоу-бизнесе крутятся хорошие бабки, которые мне сейчас нужны позарез. И поёт Машка очень даже прилично».

– Сейчас обойдёшь наш корпус с другой стороны, а я сброшу тебе верёвочную лестницу, – проворчал я, накинув тяжёлую сумку девушки через плечо. – Но пообещай, что завтра найдёшь себе какую-нибудь комнату.

– Обещаю, – беззаботно ляпнула она.

– Кстати, а где твоя Олеська-то поселилась?

– А ты не в курсе? – удивилась Маша. – Так у твоего друга черноволосого и кучерявого, у которого круглое восточное лицо.

– У Калашникова? – от неожиданности я встал как вкопанный. – Вот темнило. То-то я и смотрю, он сразу после тренировки домой рванул в Сокольники.

– Кстати, – девушка взяла меня под руку, – почему у твоего Калашникова есть своя отдельная однокомнатная квартира, которую ему дали за выигрыш Спартакиады, у тебя нет? Я проверяла, ты на том турнире стал лучшим бомбардиром.

– Потому что у меня биография неподходящая, – соврал я. – У меня двоюродный дедушка в Америку эмигрировал, а троюродный дядя улетел в Израиль. Пошли быстрей, пока все наши футбол смотрят.

***

– Пам-пам-пам пара-бар бам пам-пам, – радостно пропел Юрий Гаврилов, примерно через полчаса ввалившись в мою комнату.

К этому моменту мы с Машей успели, как следует нацеловаться, оставив всё самое интересное на потом. Попили кофе с бутербродами, которые я принёс из столовой. И я даже сыграл на гитаре пару песен «Миража».

– Ты сдурел? – буркнул Гаврилов, уставившись на мою нечаянную подругу, которая сидела с ногами на кровати, переодетая в эластичное трико для танцев и обычную чёрную футболку. – Сейчас ведь «деду» настучат. У нас тут акустика как в Большом театре. Кто-нибудь чихнёт в середине коридора, через четыре стенки слышно. Ха-ха.

– Уже сыграли что ли? – смутился я и тут же, сделав два стремительных шага, закрыл дверь на защёлку.

– Два один в пользу «Динамо» Киев, всё как ты говорил, – заулыбался Юрий Васильевич, выложив на письменный стол десять выигранных мной рублей. – Он у нас, Машенька, почти что пророк, – добавил Гаврилов, потрепав мою отросшую до плеч шевелюру.

– В каком смысле? – захихикала Машка. – Предсказывает наводнения, ураган и цунами?

– Увы, нет, – Юра плюхнулся на стул и налил себе из электрочайника стакан кипятка, куда без моего разрешения добавил две чайные ложки черного растворимого бразильского кофе. – Все прогнозы нашего бомбардира ограничиваются футболом. А что касается личной жизни, то наш Никон беспомощен как дитя.

– Хватит, Юрий Васильевич, – недовольно крякнул я. – Я уже Марии поведал, что из-за моих непростых дальних родственников, меня прокатили мимо собственного жилья.

– Ах, даже так? – сделал смешное и удивлённое лицо наш штатный балагур-затейник. – Да, Машенька, родственников не выбирают.

– Как и партнёров по команде, – пробурчал я, и только хотел было отослать товарища Гаврилова к себе, чтоб он мог спокойно подготовиться ко сну и настроиться на завтрашнюю тренировку, как в дверь моей комнаты кто-то тревожно затарабанил.

– Быстрей в умывальник, – прошептал Юрий Васильевич Машке.

– Не надо, скажем, что ты моя давнишняя знакомая из Новосибирска, и что через два дня съедешь, – шепнул я.

– Аха, из Академгородка, – усмехнулась танцовщица Маша, – кандидат наук, хи-хи.

«Какой кандидат? Когда на лице написано - средне специальное образование, незаконченное», – подумал я, открыв свою дверь. И естественно передо мной стоял наш 77-летний старший тренер Николай Петрович Старостин, он же «дед». А за его спиной столпилось человек десять: Заваров, Черенков, Родионов, Саша Мирзоян, Женя Сидоров и другие парни из дубля, которым перед сном откровенно делать было нечего. «Пришли поглазеть на спектакль», – догадался я.

– Почему в комнате после отбоя посторонние? – пророкотал «дед», важной прошествовав на середину крохотной комнатёнки.

– Здравствуйте, – нагло поздоровалась с ним Машка. – Я давнишняя знакомая Володи. Приехала из Новосибирска, чтобы участвовать в конкурсе эстрадных исполнителей. И представляете, как назло в гостинице мест нет. Разве это не безобразие? – затарахтела она. – А через три, максимум четыре дня я съеду. Не выгонять же будущую звезду советской эстрады на улицу?

– Кхе, – от неожиданности крякнул Старостин.

– Да, Николай Петрович, потомки нам этого не простят, – поддакнул Юра Гаврилов. – Перед нами же будущая Алла Пугачёва и София Ротару в одном лице.

– Только никому я не дам ответа, / Тихо лишь тебе я прошепчу, – мгновенно пропела находчивая танцовщица из варьете.

– Как вы мне все надоели, – пролепетал Николай Петрович, схватившись за голову. – Значит, договоримся так. Ты, Никон, в понедельник забьёшь «Кайрату» три мяча. А в следующую пятницу киевским динамовцам положишь два.

– Побойтесь Бога, – затараторил я, – «Кайрату» ещё куда не шло. Но Киев один из лидеров. Два «Кайрату», один Киеву.

– Три «Кайрату» и один Киеву при общей победе, иначе я тебя, Никонов, оштрафую на месячную зарплату, – погрозил мне пальцем «дед». – И это всех касается! – прикрикнул он на парней, которые влезли в мою прихожую. – Буду всех штрафовать рублём. Если вы не понимаете русский язык Пушкина, – Старостин выразительно кашлянул и продекламировал отрывок из Евгения Онегина:

Предвижу всё: вас оскорбит

Печальной тайны объясненье.

Какое горькое презренье

Ваш гордый взгляд изобразит.

– А ну спать пошли! – рявкнул Николай Петрович после небольшой паузы и всех красно-белых футболистов из моей комнаты как ветром сдуло.

А когда дверь за нашим «дедом» закрылась, я подумал, что в принципе легко отделался, что хет-трик «Кайрату» - это не самое сложное задание. Да и один мяч Киеву я как-нибудь уж положу. Тем более у «Динамо» сейчас спад спортивной формы и у лидеров команды множество мелких травм и повреждений. Олег Блохин, например, с софийским ЦСКА не играл.

Глава 5

В пятницу 21-го сентября на дневной тренировке на базе в Тарасовке во время товарищеской двухсторонки у меня получалось практически всё. И вроде бы конец сезона и должен был наступить эмоциональный и физический спад, но моя голова и моё в меру прокаченное тело, а так же мощные лёгкие и здоровое сердце работали как часы. Во время медицинских тестов врач команды, бывший десятиборец, Виктор Челноков, когда смотрел мои показатели, только удивлённо щелкал языком и предлагал послать меня в космос. Я тоже мысленно посылал его в космос, где по большому счёту человеку делать абсолютно нечего.

– Хидя, дай! – рявкнул я, оттянувшись в опорную зону, во время матча против дерзких дублёров.

Вагиз же моё требование проигнорировал и отпасовал мяч на семь метров вперёд атакующему полузащитнику Юрию Гаврилову. «Опять к своей Ладке приревновал», – усмехнулся я и рванул в направлении ворот соперника. И уже Гаврилов, приняв мяч шведкой правой ноги, вторым касанием аккуратненько и очень удобно катнул его мне на ход. Однако передо мной тут же выросли два футболиста из нашего же дубля. Можно было конечно пробросить мяч между этими парнями и самому пойти в кинжальный дриблинг, но в футболе кратчайшее расстояние до цели не всегда лучшее и разумное. Поэтому я правой ногой в касание переправил мяч на правый край, где в одиночестве заскучал Саша Заваров. И наш новичок из Ворошиловграда, пользуясь свободным пространством перед собой, полетел вдоль бровки.

– Завар по краю! Взяли его! Взяли! – заблажил голкипер дублёров Лёша Прудников. – Внимательно-внимательно!

Само собой, защитники дубля, которые просто мечтали оказаться в стартовом составе, ринулись на Заварова чуть ли не втроём. И тут Саша сделал то, что мы наигрывали по вечерам. Он продвинулся ещё дальше вдоль правого фланга и, не глядя, пяткой отбросил мяч на меня. Я же в свою очередь предвидел подобное развитие событий. Поэтому, как следует ускорившись, набежал на катящийся навстречу мяч и пробил не на силу, а на точность с правой рабочей ноги.

Лёшка Прудников в воротах, прикрывая ближнюю штангу, тоже успел прочитать мой замысел. Однако мяч летит гораздо быстрее чем, человек бегает. Из-за чего, сделав два шага назад и выпрыгнув вверх, Прудников беспомощно грохнулся на траву, а мяч аккуратно опустился за его спиной, скользнув в дальний верхний угол ворот.

– Нормально, пойдёт, – прокомментировал моё попадание Юрий Гаврилов.

– Красиво закинул за шиворот, – поздравил меня с забитым мячом Федор Черенков.

– Спасибо, брат, – буркнул я. – Николай Петрович, это за сегодня третий! – крикнул я на бровку, где за матчем наблюдал наш 77-летний старший тренер.

– Ты так в игре положи, циркач, – усмехнулся Старостин.

– Работать, Никон, работать! – прошипел на меня второй тренер Фёдор Новиков, который после ухода Константина Бескова руководил всем тренировочным процессом, а так же во время календарных игр сидел с диктофоном и комментировал кто сыграл хорошо, а кто плохо.

– Фёдор Сергеевич, хватит на сегодня, – обратился к Новикову «дед» и сам же пошагал в жилой корпус.

И второй тренер, который, кстати сказать, давно уже мечтал стать первым, дважды дунул в свисток и отправил всех футболистов принимать душ.

– Классно играешь, – встретила меня около бровки танцовщица Маша.

Что касается неё, то только за один вчерашний четверг, она успела перезнакомиться со всеми сотрудниками нашей базы. Она как-то умудрилась переговорить со сторожем, с водителем клубного автобуса, с массажистом Геннадием Беленьким, перекинулась парой слов с прачками и поварами. И даже с шеф-поваром Анной Павловной успела о чём-то посекретничать. И за счёт такой гиперобщительности Машка собрала абсолютно всю информацию обо мне. Не осталось для неё секретом и моя непростая ситуация с собственной квартирой в Сокольниках. По этому поводу она обозвала меня - лопухом.

– С музыкантами знакомиться едем, или ты уже передумал? – хитро улыбнулась танцовщица Мэри. – Может быть, ты придумал другой способ, чтоб заработать на ещё одну московскую квартиру?

– Придумал, ограблю сберкассу, – пробурчал я. – Сейчас приведу себя в порядок и двинем. Посмотрим, что из себя представляет твой музыкант из ВИА «Москвичи».

– Ладненько, жду тебя в столовой, – захихикала Машка и пошла в корпус.

А мне как самому провинившемуся, как злостному нарушителю спортивной и общежитской дисциплины пришлось ещё собирать с поля футбольные мячи.

– Готовь новую хату на размен, – загоготал, подойдя ко мне, Юрий Гаврилов.

– Дудки, – рыкнул я. – Никаких свадеб в ближайшие десять лет. Кстати, Юрий Васильевич, не одолжишь мне свою винтажную иномарку?

– Какую иностранную марку желаешь? – хохотнул он. – Монгол Шуудан или Бурунди?

– Горбатый «Запорожец» марки «Фиат-600», – пробухтел я, складывая в большущую сетку мячи, которые валялись вдоль всей бровки.

– У тебя же прав нет, остановят, потом проблем не оберёшься, – всё так же похохатывая, сказал он.

– Во-первых, в это воскресенье тебя подобный факт что-то не смущал, а во-вторых, где ты видел, чтоб гаишники тормозили такие «инвалидные коляски» как твоя? – возразил я.

– Значит так, отвезёшь меня в Сокольники, пора уже мне с супругой помириться, и заправишь полный бак, договорились? – совершенно серьёзно произнёс наш штатный шутник и балагур.

– Годное предложение, – кивнул я.

***

Место, где репетировали некоторые бывшие музыканты из ВИА «Москвичи», которое распалось и прекратило своё существование примерно год назад, находилось в Центральном доме культуры железнодорожников. Это здание около Площади трёх вокзалов чем-то смутно походило на гигантскую тюбетейку, и упоминалось в бессмертном произведении «Двенадцать стульев». Именно этот ДК по художественному вымыслу Ильфа и Петрова был воздвигнут на золото и бриллианты, спрятанные в злополучном стуле. Сама же музыкальная репетиционная база находилась на первом этаже и представляла собой комнату 4 на 4 метра, стены которой были полностью обклеены разнокалиберными кусками поролона. Внутри комнатухи было грязно, накурено и тесно, ведь большую часть площади занимали колонки, микрофоны, ударная установка, бас-гитара, электроорган, несколько табуреток, шкаф со всякой всячиной и два продавленных дивана.

– Мэри, привет! – обрадовался Геннадий Макеев, встретив нашу компанию на пороге своей музыкальной лачуги. – Привет, старичок, – пожал он мою руку.

– Привет, вольным трубадурам, – буркнул я, окинув взглядом открывшуюся передо мной «неземную красоту».

Кстати, кроме Геннадия здесь сидели ещё двое мужичков и одна крашенная под блондинку барышня примерно лет тридцати с гаком. И занимались они совсем не музыкой, эти граждане благополучно распивали бутылочку заморского коньяка, закусывая его дольками лимона. Мы с Машей на эту встречу тоже прибыли с группой поддержки. За нами увязались Заваров и Калашников, а так же танцовщица Олеся. И надо сказать, что Олеська всерьёз намеревалась в новом ансамбле либо петь, либо танцевать, либо подпевать на бэк-вокале.

– Здравствуйте, – кивнул я незнакомым мне товарищам.

– Мужики познакомьтесь, это футболисты московского «Спартака», – сказал Геннадий. – Это всем известный Александр Заваров, который с молодёжкой выиграл Чемпионат мира. А это …, – покосился он на Калашникова.

– Всем известный нападающий Александр Калашников, – представился мой друг.

– Ну, девчонок вы знаете, – немного смутился хозяин этой музыкальной лачуги и тут же представил своих друзей. – Басист Валера Дурандин, это барабанщик Миша Филиппов, и наша солистка Кристиночка.

– Очень рад, – кивнул я. – Ребята, время у нас мало. Сегодня тренировка была тяжёлая, давайте сразу перейдём к делу.

– Правильно, пой, – ухмыльнулся худой и большеносый басист Дурандин и, сняв акустическую гитару со стены, протянул её мне.

– Что ж вы помещение не проветривает? – проворчал я, еле-еле устроившись на старенькой прожжённой сигаретами табуретке. – Дышать ведь нечем.

– Не кому за нас, молодой человек, как следует взяться, – заулыбалась солистка Кристина, с большим интересом разглядывая моё волевое лицо и крепкую мускулистую фигуру.

Не знаю как она оценила меня, но я внешность певицы оценил примерно на четвёрочку. Машка и Олеська, к слову сказать, были и моложе, и фигуристей и чуть-чуть симпатичней. Затем я приврал, что на данный момент в моём репертуаре имеется всего четыре композиции, что остальные вещи пока ждут более качественной доработки, и через пару секунд запел «Солнечное лето». И как только простенький короткий куплет закончился, припев: «Только никому я не дам ответа» тут же затянули вместе со мной Маша и её подруга Олеся. Создавалось такое впечатление, что группа «Мираж» с какого-то перепугу дает подпольный концерт «квартирник». Однако музыканты, судя по выражениям их лиц, этой песней откровенно заинтересовались. И когда припев «Солнечного лета» зазвучал в третий раз, они, похватав инструменты, очень быстро ухватили и ритм, и мелодию композиции. Так как одно из главных качеств музыкантов из ресторана - это умение любую песню сыграть с листа.

– Ну что сказать? – тяжело вздохнул хозяин этой музыкальной лачуги, который аккомпанировал на электрооргане. – Слова - примитив, музыка тоже примитив. Извини, старичок, но до серьёзного автора и композитора тебе как до Луны этим самым это самое, – выразительно кашлянул он, посмотрев в мою сторону. – Однако если сделать качественную аранжировку, то данная вещица будет забористо звучать на танцах. Что скажете, старички? – спросил он у своих коллег.

– Пёс его знает? – пожал плечами басист Дурандин. – Как по мне, так это какое-то баловство, хотя что-то в этом есть. Весело, мелодично.

– А мне по херу, – более конкретно выразился барабанщик Филиппов, невысокий, полноватый с круглым лицом, на котором выделялся нос в виде уточки. – Если народ за такую музыку проголосует рублём, то почему бы и нет?

– Да будут вам платить, будут! – топнула ногой от возмещения Машка. – Вы бы видели, что творилось в «Арбате», когда Володя заиграл свои песни! Не хотите с нами работать?! Других найдём!

– Стой-стой-стой, – выскочил из-за своего клавишного инструмента и замахал руками Геннадий Макеев. – Предложение такое. Давайте сделаем несколько песен и в следующую субботу, когда будем лабать в ресторане гостиницы «Юность», покажем их публике. Ты как, старичок, в следующую субботу свободен?

– В пятницу мы ихраем в Киеве, – ответил за меня Саша Заваров. – Так шо в субботу можно будет и в ресторане посидеть. А шо? – спросил он, увидев мой возмущённый взгляд.

– Потом поговорим, посиделец, – прорычал я.

– Только тексты нужно будет залитовать, – проворчал Дурандин. – Либо придётся их представлять как малоизвестные произведения советских поэтов и композиторов.

– Аха, музыка Соловьёва-Седова, слова Ошанина, – захохотал Филиппов.

– Что-то вы, мальчики, совсем мышей престали ловить, – вдруг высказалась солистка Кристина. – Песня у Володи первоклассная. И если его другие вещи не хуже, то это будет бомба. И мы, наконец-то, выберемся из этого скворечника и из этих бесконечных ресторанов.

– Ну, началось, – всплеснул руками Дурандин. – Бесконечные московские рестораны закончатся, зато начнутся бесконечные уездные ДК в городках и посёлках. Или ты думаешь, что мы с этим материалом будем выступать на лучших площадках страны и в «Голубом огоньке»?

– Хватит! – рявкнул Геннадий Макеев. – Давай, старичок, показывай остальной свой материал. Мы в деле.

– А шо? И мы тоже в деле, – захохотал Саша Заваров.

***

В понедельник 24-го сентября в Москве резко похолодало. Температура опустилась до плюс 11-и градусов Цельсия, и каждый человек пришедший сегодня на Центральный стадион имени Ленина колючий осенний ветер ощутил на себе вовсю. Кстати, диктор по стадиону объявил, что на трибунах присутствует 50 тысяч человек. Тем не менее, в огромной чаше лужниковского стадиона свободных мест хватало.

Судил встречу, на которую мы вышли только побеждать, очень опытный судья Александр Теменев из Ужгорода. Я специально посмотрел в протоколе перед выходом на поле имя отчество этого специалиста. Мало ли что по ходу матча могло произойти, и чтобы не кричать: «товарищ судья» лучше всего было обратиться к нему со всем уважением. А вот футболистов «Кайрата» я практически не знал. На воротах у нашего соперника играл невысокий по современным меркам Куралбек Ордабаев, защиту цементировал Юсуп Шадиев, а в атаке действовал бывший спартаковец Валерий Гладилин. Кстати, Валерий Павлович в 90-е годы снова вернётся в «Спартак» в качестве второго тренера, а в нулевые один сезон будет тренировать молодёжную сборную России.

Наш же состав после матча с тбилисским «Динамо» изменений не претерпел: вратарь Дасаев, тройка защитников: Мирзоян, Пригода, Романцев, полузащита: Хидиятуллин, Заваров, Черенков, Гаврилов и Шавло, нападающие: Калашников и ваш покорный слуга, Владимир Никонов.

– Никон - мазила! – долетело до моих ушей со стороны зрительских трибун, когда главный судья дал стартовый свисток.

«Сами вы как будто снайперы?» – пробурчал я про себя и в высоком прессинге, вступив в отбор мяча, вынудил игрока гостей выбить его за боковую линию. «Надеюсь, тут помидоры не полетят? Здесь на рынке помидоры стоят гораздо дороже, чем в солнечной Грузии», – подумалось мне, когда я рванул в сторону правой бровки и Саша Заваров выбросил мяч точно мне на грудь.

«Да, помидоров сегодня не будет», – улыбнулся я и одним движением скинул футбольный сферу себе на ход. Однако в атаку сломя голову не полетел, а отпасовал Федору Черенкову. Тот двинул мяч на Юрия Гаврилова, а Гаврилов запустил длинную диагональ на левую бровку в направлении Сергея Шавло. Сергей в свою очередь тоже решил, что пока важнее контроль мяча, нежели тупой и необдуманный навал, и отдал длинную передачу назад Олегу Романцеву.

И лишь где-то на исходе третьей минуты, когда алма-атинские футболисты немного оголили свои тылы, чтобы хотя бы раз зацепиться за мяч, Федор Черенков вырезал ювелирную передачу за спины защитников гостей в направлении Александра Заварова. Заваров пронёсся по своему правому краю, одним касанием подработал себе футбольный снаряд, срезал угол и под очень острым углом вклинился в штрафную нашего соперника.

– Дай-дай-дай! – заорал Саша Калашников, прорываясь к воротам гостей через центр.

И его тёзка Заваров, не пожадничав, по-товарищески прострелил. Однако первым до мяча дотянулся защитник «Кайрата» Юсуп Шадиев и вынес его за пределы штрафной площади, как раз на меня. Я молниеносно доработал ногами и мощно выстрелил с правой ноги по воротам Куралбека Ордабаева. Мяч словно пушечное ядро, разрезал защитные порядки гостей и с громким стуком «бум» врезался в перекладину ворот. После чего он взмыл высоко в воздух и покинул пределы поля.

– Никон - мазила! – опять запели на трибунах футбольные болельщики.

- Циркач! – погрозил мне кулаком от скамейки запасных старший тренер Николай Петрович Старости.

– Уже и промахнуться разок нельзя, я же не робот, едрид «Реал» Мадрид, – пробухтел я себе под нос и посеменил в район центрального круга.

А где-то на девятой минуте матча нам удалось воплотить всё то, что мы почти неделю наигрывали на тренировочном поле в Тарасовке. Черенков в тридцати метрах от ворот «Кайрата» сделал очередной пас на Гаврилова. Гаврилов катнул футбольный снаряд вперёд на нашего таранного форварда Сашу Калашникова. И Калашников, стоя спиной к воротам, один касанием остановил мяч, затем поддел его носком ноги и подкинул на меня, словно дело было на тренировке. И на сей раз я пробил не на силу, а на точность. И чёрно-белый кожаный снаряд, немного закрутившись влево, перелетел двойной редут защитников гостей, и когда Куралбек Ордабаев сделал два шага к левому углу ворот и отчаянно прыгнул, всё было уже решено, так как мяч аккуратно опустился в сетку.

– Даааа! – заорал я и первым делом побежал к той трибуне, где скандировали: «Никон - мазила». – Спартак - чемпион! Спартак - чемпион! – заголосил я болельщикам с этого сектора.

И кое до кого дошло, что команду и футболистов надо поддерживать, а не топить. Ибо промахи бывают у всех. И некоторые парни в красно-белых шарфах мне ответили:

– Спартак - чемпион! Спартак - чемпион!

«Первый пошёл, второй приготовился», – зло усмехнулся я про себя и, получив поздравление от партнёров по команде, побежал на свою половину поля.

Глава 6

«Первый пошёл, первый пошёл», – приговаривал я про себя, пока наша красно-белая команда контролировала мяч, готовя новую разящую атаку. А зрители на трибунах главного стадиона Москвы и Московской области дружно отсчитывали количество передач, что делали мои партнёры: Фёдор Черенков, Юрий Гаврилов, Александр Заваров, Сергей Шавло, Вагиз Хидиятуллин и я, блуждающий форвард, Владимир Никонов. Мяч даже иногда опускался к тройке защитников: Александру Мирзояну, Сергею Пригоде и Олегу Романцеву. Вот именно наш капитан Романцев и начал на 20-ой минуте матча новую атаку.

Сначала Олег Иванович обыгрался с Хидиятуллиным. Далее он продвинулся к центральной линии поля, где, кстати сказать, зелёное покрытие было не лучшего качества, и футбольный мяч иногда подскакивал как на гладильной доске. Однако Гаврилов пас от Романцева принял одним ловким касанием, а вторым пихнул его нашему защитнику точно на ход. Затем в сорока метрах от ворот соперника Олег Иванович сыграл в стеночку с Черенковым. И Фёдор Фёдорович тоже выкатил на ход Романцеву мяч более чем удачно.

– Рядом-рядом! – закричал я, двигаясь параллельным курсом с нашим капитаном, с которым не приходится тужить. – Дай! – наконец рявкнул я, когда Олег Иванович упёрся в плотные защитные построения алма-атинского «Кайрата».

Тем не менее, Романцев упрямо продвинул мяч ещё дальше на нашего выдвинутого таранного форварда Александра Калашникова. И Калашников, как нас учили, что если в атаку прибежал защитник, то награди его пасом, вернул мяч Олегу Ивановичу. И тут его жёстко встретил центральный защитник гостей Юсуп Шайдиев. Юсуп, само собой, метил в мяч, но попал по ногам. Романцев рухнул на газон, трибуны возмущённо завыли, требуя жёлтой, а ещё лучше красной карточки для защитника гостей. Однако рефери из Ужгорода Александр Теменёв ограничился лишь устным предупреждением и назначил штрафной удар в 25-и метрах от ворот Куралбека Ордабаева.

– Мужики, разыграем, – тут же предложил Юра Гаврилов, пока судья отодвигал «стенку» из футболистов «Кайрата» на положенные девять метров.

– Я пробью, – упрямо прошипел Вагиз Хидиятуллин, буквально вцепившись в мяч.

– Не-не-не, всё верно, разыграем, – соврал я. – Я сейчас аккуратно навешаю на Клаша, а он головой скинет кому-нибудь из вас. Давай в штрафную, – оттолкнул я от этого мяча Гаврилова и Хидиятуллина.

«Сам пробью, потому что мне нужнее», – подумал я, покосившись на старшего тренера Николая Петровича Старостина, которому я обещал сегодня оформить хет-трик, иначе у меня появится ещё одна головная боль.

– Калаш, держи! – помахал я рукой своему другу Калашникову, который в этот момент толкался с защитниками «Кайрата».

Куралбек Ордабаев на линии своих ворот, словно предчувствуя неладное, тут же громким голосом принялся командовать защитниками, кому кого поплотнее прикрыть. Наконец, судья еле-еле оттолкал стенку где-то на восемь метров, на большее она сдвигаться не желала, и дунул в свисток. Я же отошёл от мяча всего на три шага. С такого расстояния хорошо не разбежишься, а следовательно сильно не пробьёшь, поэтому мне поверила вся команда гостей, что сейчас пойдёт именно розыгрыш мяча. Но когда я сделал эти три шага и, вместо навеса на левую штангу, где с защитниками боролся мой друг Калашников, аккуратно, словно рукой, закрутил мяч в противоположный правый верхний угол ворот, то все на какую-то секунду буквально замерли. Голкипер Ордабаев замер, так как до правой девятки элементарно не долетал, а мои партнёры по команде застыли, так как не поняли шутку юмора - где обещанный мною розыгрыш? А тем временем мяч, описав небольшую дугу, влетел точно в сетку.

– Гоооол! – запрыгали на трибунах наши болельщики и фанаты.

– Да! – выкрикнул я, подняв два сжатых кулака вверх, и мысленно добавил: «второй пошёл, третий приготовился».

К сожалению, как это часто бывает, когда всё идёт хорошо, то обязательно что-то пойдёт не так. Вот и на 30-ой минуте матча, когда соперника требовалось элементарно дожать, вся наша красно-белая дружина вдруг сбавила обороты. Кто-то один раз не точно отпасовал, кто-то не добежал, кто-то не доработал, а кто-то не смог нормально обработать мяч, и алма-атинский «Кайрат» вдруг перехватил инициативу. Проигрывая 2:0, парни в белых футболках, белых гетрах и белых трусах внезапно пошли в атаку большими силами.

Сначала они проверили дальним выстрелом бдительность Рината Дасаева. И Ринат оказался на высоте - мяч, пролетевший двадцать с лишним метров, взял намертво. А затем на 32-ой минуте гости заработали около нашей левой бровки возможность пробить штрафной. И так как позиция для прямого удара была не очень подходящей, то гости почти всей командой побежали в нашу штрафную площадку на розыгрыш. Потянулся к своим воротам и я, оставив в атаке одинокую фигуру Сашки Калашникова. В нашу коротенькую стенку встали Шавло и Гаврилов, а зрители на трибунах внезапно притихли.

– Внимательно со своими! Внимательно! – взволновано заорал Ринат Дасаев.

«Куда ещё внимательней?» – улыбнулся я про себя, схватив за футболку одного из полузащитников алма-атинской команды. Кстати, он тоже прихватил меня за мою уже красно-белую игровую майку. А когда пошла подача в штрафную площадь, уже бессовестно нарушая футбольные правила, толкались почти все игроки, каждый с каждым. И именно из-за этой толчеи Дасаев вовремя не смог выйти на мяч, который словно сказочный колобок ускользнул сразу ото всех. Лично я в борьбе с игроком «Кайрата» чуть-чуть не зацепил этот капризный мяч ногой. После чего он стукнулся об землю, подпрыгнул и вылетел около нашей правой штанги, где, словно из-под земли нарисовался форвард гостей Валерий Гладилин и одним кивком головы воткнул футбольный снаряд в сетку ворот.

Гости бешено заорали слово: «гол». На трибунах послышался отборный мужской мат и вздох разочарования, а Николай Петрович Старостин погрозил нам от бровки кулаком. Однако на этом неприятности не закончились. На траве остался лежать Олег Романцев, держась за левый бок. «Печень», – моментально догадался я и закричал:

– Врача! Срочно врача!

– Сейчас пройдёт, – прохрипел наш капитан.

– Без геройства не на фронте, – рыкнул я, присев рядом.

– Носилки давай! – выкрикнул Ринат Дасаев.

***

Во время 15-минутного перерыва в раздевалке было необычайно тихо. Романцева ради перестраховки срочно увезли в больницу, хотя он и возражал. А вместо него на поле вышел Володя Букиевский. Была небольшая дилемма между ним и Виктором Самохиным, но я настоял на Букиевском. Так как Вова обладал мощным дальним ударом, который, чтобы вскрыть плотные защитные порядки «Кайрата», сейчас был важнее, нежели оборонительные качества Самохина.

Кстати, первый тайм так и закончился со счётом 2:1 в нашу пользу. И у меня появилась минутка, дабы немного поразмыслить о совсем других заботах и проблемах. История с квартирой, которую теперь требовалось либо разменять, либо купить кооперативную «однушку», меня многому научила. Я когда показал музыкантам из бывшего ВИА «Москвичи» четыре песни «Миража»: «Солнечное лето», «Видео», «Безумный мир» и «Звёзды нас ждут», то тут же забеспокоился - а как я потом докажу, что это мои сочинения? То есть не совсем мои, это всё гораздо позже должны были написать Андрей Литягин и Валерий Соколов. Но в данный момент песни принадлежали именно мне. Поэтому начиная с вечера пятницы я буквально ломал голову, как всё это творчество грамотно оформить и застолбить право собственности за собой? Я ведь не член союза композиторов и не член союза писателей, и в деле защиты авторских прав не рубил ни ухом, ни рылом.

«Возможно я и зря кипишую, – подумал я, дунув на горячий и сладкий чай, который раздали всем желающим. – А может и не зря. Маша сегодня утром рассказала, что они в эти песни схватились мёртвой хваткой. Наконец-то дошло до музыкантов, что за материал попался им в руки. Кстати, они даже на футбол не поехали, хотя ещё вчера прямо в ДК я привёз бесплатные билеты. Как говорится, если раз обожжёшься на молоке, то станешь дуть и на воду».

Я ещё раз дунул на чай и сделал несколько больших глотков. А тем временем братья Старостины: Николай, Андрей и Александр вывезли на центр футбольной раздевалки миниатюрную учебную доску на колёсиках. И на коричневом полотне доски мелом были написаны слова и цифры:

1. Спартак (Москва)…..…25……43

2. Шахтёр (Донецк)………25….…37

3. Динамо (Киев)………….25…….37

4. Динамо (Тбилиси)…….25…….35

– Кому-то требуются пояснения, что это такое? – спросил Андрей Петрович Старостин, начальник нашей команды и председатель Федерации футбола Москвы.

– Двадцать пять - это двадцать пять рублей, – ответил, под гогот всех игроков Юрий Гаврилов. – А сорок три - это …

– Это сорок три рубля, – буркнул я, чем ещё раз повеселил партнёров по команде.

– Поговорите мне ещё, оба, – погрозил нам кулаком Николай Петрович Старостин. – Первая цифра - это число сыгранных матчей. Вчера Киев и Донецк дружно проиграли. «Шахтёр» уступил на выезде команде из Баку - 3:1, а киевское «Динамо» оступилось в Ереване, проиграв «Арарату» тоже 3:1. А 43 - это те очки, которые мы наберём, если одолеем сегодня «Кайрат».

– 6-очковый отрыв сегодня, плюс победа в следующем матче над Киевом, и золотые медали чемпионата практически у нас в кармане, – сказал Андрей Петрович.

– Мужики, в последний раз «Спартак» был чемпионом в 1969 году, – обратился к нам уже Александр Петрович, который в свои 76 лет высоких постов больше не занимал, и трудился на благо нашей базы в Тарасовке. – Нужно собраться и всего себя отдать на футбольном поле.

– Да, 2:1 - это ещё не победа, – поддакнул ему Гаврилов, вызвав на множество усмешек. – А какие перспективы у нас на завтрашний вечер? В смысле шашлыка, вина, пива и танцев под Луной?

– Я тебе, Гаврила, потанцую! – прорычал на него «дед», то есть Николай Петрович. – Я тебе, обормот, попляшу!

– Шашлык я гарантирую, а всё остальное после выезда в Киев, – ответил Андрей Петрович, хитро покосившись на всю нашу красно-белую команду. – А выиграем чемпионат, подарки будут и посерьёзней.

«Кстати, вот кто мне поможет оформить авторские права на музыку и тексты песен, – моментально сообразил я. – Андрей Петрович Старостин - не последний человек в Москве, который к тому же имеет хорошие знакомства во всех сферах деятельности. Это же он нам квартиры пробивал после Спартакиады».

– Мужики, давайте сейчас сыграем за себя, за того парня и за Олега Романцева, – сказал я, встав с лавки. – «Кайрат» команда без звёзд, но недооценивать её нельзя. И очки против алмаатинцев терять стыдно. Пошли на поле, хватит чаи распивать.

***

Второй тайм матча мы начали, так же как и первый. Гости считанное число раз коснулись футбольного мяча. А мы всё наседали и наседали. И самое главное, что опасные моменты пошли один за другим, только мяч всё не как не шёл в ворота. Так Сергей Шавло под острым углом ворвался в штрафную «Кайрата» со своего левого фланга и пробил точно во вратаря. Затем я выкатил мяч под проход Саше Заварову, который выскочил на ударную позицию с правого края и с десяти метров ухнул выше перекладины. А на 60-ой минуте я уже лично с двадцати пяти метров запустил кручёный мяч в левую девятку. Однако тот лишь издевательски чиркнул крестовину ворот по касательной и улетел в аут.

После чего наш 77-летний старший тренер заменил Сашу Калашникова на молодого да раннего Сергея Родионова. В принципе, подобная замена планировалась ещё на предматчевой установке. Поэтому удивления или разочарования на лице Калашникова, который всю игру бился как лев в чужой штрафной площади, не было. Но и этот ход не сработал. Родионова, который для 17-летнего возраста обладал неплохой комплекцией и физической силой, гости буквально затолкали. И опасные моменты вообще сошли на нет.

А на 85-ой минуте матча, когда стадион притих, согласившись с тем, что победа 2:1 - это не так уж и плохо, и когда диктор стал рассказывать порядок выхода зрителей со стадиона, вдруг взорвался Фёдор Черенков. Весь матч наш второй плеймейкер отработал в подыгрыше. То там хороший пас отдаст, то тут удачно откроется, примет мяч и вторым касанием продолжит атаку, неожиданной разрезающей передачей. Но тут Фёдор Фёдорович сыграл не так, как привыкли наши соперники.

Черенков, получив мяч от Гаврилова в тридцати метрах от ворот Куралбека Ордабаева, вдруг не с того и не с сего повёл его сам сквозь плотные оборонительные построения «Кайрата». На мгновенье опешили и мы, его партнёры. А Фёдор сначала обыграл одного игрока гостей, затем на противоходе накрутил второго, потом третьего и с носка отдал передачу мне. Я в этот момент находился спиной к воротам Ордабаева и времени, чтобы развернуться не имел. Наоборот, на моей спине буквально висел центральный защитник гостей Юсуп Шайдиев. И поэтому я сделал единственное, что мог: на сдве секунды стопой правой ноги придержал мяч и резко пяткой катнул его ещё дальше в сторону ворот.

А Черенков, как будто прочитав ход моих мыслей, не снижая скорости, пролетел между двух футболистов «Кайрата» и за какие-то мгновенья выскочил один на один с голкипером Куралбеком Ордабаевым. Ордабаев прыгнул навстречу, но ещё раньше Фёдор Фёдорович так же носком катнул мяч точно в угол ворот.

– Гоооол! – взорвались трибуны Центрального стадиона имени Ленина.

– Даааа! – заорали мы, поздравляя Черенкова с успехом.

«Звездец, – подумал я, – хет-трика мне сегодня не видать как своих ушей. Теперь наши точно бросят играть и будут «катать вату» до самого финального свистка. И правильно сделают. Перед Киевом лучше обойтись без травм. А Черенок сыграл просто гениально. Одним словом - гений».

– Гол в ворота команды «Кайрат» забил Фёдор Черенков, номер десятый, – объявил диктор по стадиону, когда уже наш соперник разыграл мяч с центра поля. – Счёт 3:1 впереди команда «Спартак».

– «Спартак» - чемпион! – стали скандировать самые преданные фаны, а судья из Ужгорода стал всё внимательные посматривать на секундомер.

Я покосился на скамейку запасных, где довольный матчем Николай Петрович Старостин поздравлял своих братьев, которые в свою очередь поздравляли запасных игроков и ассистентов команды и подумал: «Ну, вот и всё штрафанут меня теперь на половину зарплаты, чтобы я девочек с улицы в свой номер не водил». Затем я горько усмехнулся и бросился из последних сил в отбор мяча. Нападающий гостей Валерий Гладилин разочарованно катнул футбольный снаряд своим полузащитникам. Поэтому и я побежал дальше, прессинговать полузащитников. А те от неожиданности, покатав мяч друг другу, отдали пас ещё дальше - защитникам. Само собой, и я побежал дальше.

У защиты «Кайрата», чтобы отделаться от меня способов было множество. Можно было спокойно отпасовать на фланг, можно было вынести мяч далеко вперёд к центру поля. Но один из защитников гостей сделал самый спорный ход. Он отдал пас ещё дальше на своего же вратаря. И в этот момент мне откровенно повезло. Мяч, пущенный вполсилы, ударился в кочку, совсем потерял скорость и, не докатившись до голкипера, остановился. Я же словно коршун рванул на этот капризный футбольный снаряд, опередил вратаря Куралбека Ордабаева, и пробил точно под его опорную ногу.

– Даааа! – заорал я через секунду, когда мяч влетел в сетку ворот, а затем резко рванул к нашей скамейке запасных. – Николай Петрович! – заголосил я, пробегая мимо, – я свои слова на ветер не бросает! Гоооол!

– Ты Киеву ещё штуку должен, – крякнул довольный «дед».

– Кому должен, всем прощаю! – загоготал я, принимая поздравления всей команды.

***

Только в автобусе по пути в Тарасовку я осознал, как мне сильно сегодня повезло. Тяжёлая вязкая игра, травма Олега Романцева и дожали мы гостей лишь перед финальной сиреной. А завтра в газетах наверняка напишут, что «Спартак», подтвердив свой высокий класс, легко разгромил скромную команду из Алма-Аты. «Не так уж это было и легко», – подумал я и как бы случайно присел рядом с Андреем Петровичем Старостиным.

– Андрей Петрович, а правда, что вы знакомы с известными московскими композиторами и писателями? – спросил я, пока меня не прогнал Николай Петрович, который вошёл в автобус последним и сейчас смотрел на мою наглую физиономию большими и удивлёнными глазами.

– Знаком, – кивнул он. – У меня супруга служила в театре «Ромэн». Что тебе надобно, Никон?

– Да вот хочу зарегистрировать свои песни в агентстве по защите авторских прав, – с равнодушным видом брякнул я. – А то кто-нибудь их сопрёт, потом ходи, доказывай, что ты не верблюд.

– Песни? – удивился Андрей Петрович и тут же громко на весь автобус захохотал. – Никон, у нас оказывается, не только мячи умеет штамповать пачками, он у нас ещё и поэт! Ха-ха-ха.

Кстати, загоготали далеко не все члены нашей красно-белой команды. Многие уже знали, что я вполне профессионально пою и очень прилично играю на гитаре. Да и песенные композиции, которые я стырил из будущего, слышали почти все.

– Никонов, не пори чепуху, – прошипел на меня Николай Старостин. – Дуй на своё законное место в конец автобуса.

– То есть с известными композиторами вы знакомы, вы значит с ними на короткой ноге, а с такой мелочью, как регистрация моего творчества, помочь не в состоянии? – пробурчал я, встав с кресла.

– Ну, почему не в состоянии? – крякнул Андрей Старостин. – Если разную глупость регистрировать, то для нормальных песен в агентстве места не останется.

– Жаль, – тяжело вздохнул я. – Кстати, корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич, который недавно был у нас на базе, мне пожаловался, что не хватает у современных футболистов разностороннего гуманитарного образования. Не о чем с ними поговорить, кроме футбола. А редактор ему заказал большой материал на данную тему, – беззастенчиво соврал я. – Хотя кажется в «Динамо» Тбилиси кто-то что-то сочинят и поёт. А «Спартак», увы, в пролёте.

– Подожди, – вдруг крякнул Николай Старостин, – значит, материал для газеты нужен о разностороннем футболисте? – почесал затылок наш 77-летний старший тренер. – Иди пока, мы тут с Андрюшей без тебя посовещаемся.

«Вот и ладушки, давно бы так», – захохотал я про себя, перебираясь в конец нашего клубного автобуса.