Красно-белый. Том 2

Глава 1

Если перефразировать товарища Саахова, то столица Азербайджана город Баку, куда мой московский «Спартак» прилетел прямиком из Чимкента, предстал перед нами всесоюзной кузницей, здравницей, житницей, нефтянницей и винницей. Ведь разливным вином из железных бочек на колёсах здесь торговали чуть ли не на каждом перекрёстке. И как утверждал один дедушка продавец, что за этот божественный напиток мы должны поблагодарить самого библейского Ноя, который после туристического круиза на ковчеге поселившись недалеко от Нахичевани первым сообразил, что местный виноград годится не только для десерта.

- Я всё вижу! – рявкнул на футболистов Константин Бесков, которые после тренировки на местном Республиканском стадионе, уже потянулись за мелочёвкой, ведь гранёный стакан прохладительного вина стоил всего 20 копеек.

- Константин Иванович, а мы думали это квас, - отбрехался за всех капитан команды Олег Романцев.

- Индюк тоже думал, - пробурчал Бесков, а я добавил:

- Да в вино попал.

Многие парни захихикали, а старший тренер, вперившись в меня проницательным взглядом, выдавил:

- Что ещё скажешь?

- Индюк свинье не товарищ, – брякнул я. – И ещё - индюк не птица, Азербайджан не заграница.

- А ещё? – криво усмехнулся второй тренер Фёдор Новиков.

- Лучше индюк в руках, чем синица в облаках, - почти не раздумывая ляпнул я, после чего загоготала почти вся команда.

- Не смешно! - рыкну на всех Константин Бесков и скомандовал, - живо в автобус! После обеда у нас теоретическое занятие. И я так же хочу всем напомнить, что завтра начинается чемпионат СССР. Шутки закончились! Тебе ясно, Никонов?

- Константин Иванович, а как же тогда быть с утверждением, что нам шутка игру выстраивать и по воротам бить помогает? – понесло меня, как Остапа, что не остановить.

Поэтому старший тренер тихо выругался и полез в автобус, что должен отвезти команду в гостиницу «Москва», из которой открывался замечательный вид на всю столицу Азербайджана и Бакинскую бухту. Кстати, пока я пререкался со старшим тренером, Юра Гаврилов успел стакан вина уже продегустировать и, усевшись в кресло позади меня и Фёдора Черенкова, шепнул:

- После отбоя мы с мужиками в этом, в парке Кирова собираемся винца попить, на гитаре пробренчать. Ты с нами?

- Завтра же матч против «Нефтчи»? Доктор будет давление мерить.

- Так мы к двенадцати-то уже вернёмся. Тоже нашёл проблему, - пробурчал Юрий Васильевич.

- Посмотрим, - хмыкнул я и уставился в окно автобуса.

И когда перед глазами замелькали здания красивого древнего города, я мысленно вернулся ко вчерашнему странному разговору с доктором команды Виктором Челноковым.

***

Вчера днём наш специалист по спортивной медицине устроил небольшой медицинский осмотр для всего «Спартака». Измерялся рост, вес, давление, объём лёгких и пульс после десяти прыжков из положения глубокого приседа. По результатам наблюдений доктора почти весь состав команды можно было смело посылать в космос к далёким необжитым планетам. Но меня Виктор Александрович персонально попросил остаться.

- Что-то товарищ Никонов странные у вас какие-то показатели, - пробормотал Челноков, высокий подтянутый тридцатилетний мужчина в очках, бывший десятиборец и бронзовый призёр чемпионата Европы 1969 года в Афинах. – Месяц назад рост был 176, а теперь 178. Объём лёгких был 3500 сантиметров кубических, а теперь 4300. Объём бёдер тоже вырос и вес тела чуть-чуть увеличился. Вы, Владимир Александрович, какую диету соблюдал?

«В 2017 году, когда я отдыхал в городе Сочи, соблюдал исключительно креветко-шашлычно-мясную диету, - хмыкнул я про себя. – До тех пор пока меня сумасшедший учёный в мгновение ока сюда в 1979 год не перекинул, чтобы я уже в 90-е годы дал денег его больной жене на операцию».

- Значит, вас интересует моя диета? – почесал я свой умный затылок. – Записывайте. Каждый день поутру я ел три штуки.

- Чего? – склонился над журналом деловой Виктор Александрович.

- Редиски. Вот такого размера, – я показал на пальцах примерный диаметр полезного для растущего организма овоща. – Далее перед обедом я сгрызал две морковки. Средней длины, ширины и высоты.

- Что ещё? - доктор по-настоящему вошёл в азарт.

- Перед сном глотал 100 грамм смеси, натёртой на тёрке, – я задумался на пару секунд о составе этого мифического зелья. – Лук, хрен и чеснок, примерно в равных пропорциях. Главное потом не запивать эту ядрёную гадость водой, иначе всю прошлую диету можно послать к чёртовой бабушке.

- Вы сейчас так пошутили? – догадался доктор Челноков.

- Это вышло как-то само собой, - виновато пробормотал я. – Но могу сказать с полной ответственностью, что все эти изменения с моим организмом произошли тогда, когда я, поскользнувшись в туалете, ударился о бетонную стенку головой. Вот даже шишка осталась. – Я ещё раз почесал затылок, где конечно никакой шишки не было и в помине.

- Значит всё-таки у вас с головой не порядок, - буркнул доктор, поправив на носу очки. – А вы знаете, у вас даже выражение лица изменилось. Ладно, в Москву приедем, отправлю вас на томографию головы в НИИ неврологии. А пока свободны.

***

- Володь, приехали, - толкнул меня в бок Фёдор Черенков, когда автобус затормозил около парадного входа в гостиницу «Москва», которую безжалостно снесут в начале нулевых годов, чтобы забабахать на этом месте Пламенные башни.

Внешне эта бакинская гостиница представляла собой бетонный двенадцатиэтажный прямоугольник, который покоился на большом одноэтажном полукруглом основании с квадратным внутренним двориком. На этом первом этаже был ресепшен, банкетные залы и ресторан, который находился именно в этом полукруге. И если не считать уникальную люстру с множеством позолоченных светильников, то ресторан был как ресторан. Столики, сцена для музыкантов, кухня.

Кстати, здесь тоже вчера вечером веселье било ключом. Но учитывая, что рядом Бесков и его помощник Новиков, этим ключом могло пробить прямо по темечку. Или что ещё хуже, Константин Иванович мог записать твой косяк в специальный блокнотик, чтобы вытащить его в нужное время в нужном месте. Именно так старший тренер через полтора года уберёт из команды Георгия Ярцева, зачитав все его прегрешения.

- Ну, так как, после отбоя похулиганим? – спросил я Федора, когда мы поднялись в свой двухместный номер, чтобы на обед переодеться в дресс-код установленный Бесковым, надеть брюки, рубашку, галстук и пиджак.

- Я как все, - пробурчал Фёдор Фёдорович. – Только как будем завтра играть?

- Нормально сыграем. Мы же с тобой люди умные, алкоголь пить не будем, потусим с мужиками для компании и домой. Футбол – игра коллективная, поэтому от коллектива далеко отрываться нельзя, – сказал я, поймав себя на мысли, что чем больше Бесков устанавливает запретов, тем сильнее хочется впасть в юность и пошалить.

- Совсем что ли не пить?

- Спортсмены, которые могут совмещать футбол и это дело, - я сделал щелбан себе по горлу, - должны обладать лошадиным здоровьем. У тебя лошадиное здоровье?

- Да, - заулыбался Черенков.

- Ты нашего доктора не слушай, он всем так говорит. И давай уже поторапливайся на обед.

Пробурчал я, выйдя из нашего номера на пятом этаже, и направился к лифту. Лифты в гостинице были новенькие, скоростные, с ковровыми дорожками внутри. И вообще, характерной особенностью бакинской «Москвы» было обилие ковров и ковровых дорожек. Я нажал кнопку с треугольником вниз и принялся ждать. Но вперёд лифта прибежал Фёдор Фёдорович и подошли две симпатичные барышни, которым можно было дать от двадцати пяти до тридцати лет. У одной волосы рыженькие, у другой скорее всего темно-русые, но сейчас перекрашенные под блондиночку.

- Здравствуйте, - кивнул я головой женщинам. – Нам с другом вчера посоветовали посетить крепость Ичери-Шехер. Не подскажите, стоящее ли дело? Есть что там посмотреть?

- Мы сюда не на экскурсию приехали, - недовольно проворчала «блондинка». – У нас здесь конференция агрономов. Так что не чем не можем вам помочь.

Однако приехал лифт и мы с парой симпатичных, но недовольных барышень вошли внутрь кабинки. Поэтому я решил сделать ещё один не футбольный подкат. Ведь пока ты молодой и свободный надо успевать жить. И если алкоголь мне был не интересен, то противоположный женский пол притягивал как магнит.

- Так мы с вами оказывается коллеги, – как можно шире улыбнулся я. – Мы здесь тоже на симпозиуме футбольных арбитров. Второй день обсуждаем тонкости правил игры. Голова уже идёт кругом о того, как правильно надо располагать на поле во время определения офсайда.

- Офсайдная ловушка дело тонкое, - поддакнул Черенков.

- Правда? – заулыбалась рыженькая. – Так может, вечером сходим на танцы в парк Кирова, а то нам двоим страшно. – Протараторила она и получила малозаметный тычок в бок от своей серьёзной подруги.

«Молодой растущий женский организм требует приключений на свою миленькую пятую точку. Так что нас останавливает?» - подумалось вдруг и я, утвердительно кивнув, сказал:

- Давайте встретимся в девять тридцать вечера на улице около главного входа. Форма одежды по погоде. Меня, кстати, Володя зовут, а моего друга Фёдор.

- Маша, - представилась рыженькая. – А это моя подруга Таня.

- Очень приятно, - брякнули мы с Черенковым вместе.

На этих словах створки лифта разошлись в разные стороны, и мы с барышнями пошли уже разными дорогами, я и Фёдор к нашим «футбольным арбитрам», а они к своим агрономам.

- Ты чего им наобещал? - зашептал Фёдор Черенков уже за столиком. – У нас же в десять часов отбой.

- В десять отбой, в одиннадцать мы с мужиками собираемся в парке пить вино, - я подмигнул Черенкову. – Всё нормально, всё успеем. У Лехи Прудникова есть кассетный магнитофон, вот и запишем на часовую кассету смачный мужской храп. И когда Бесков или Новиков сунуться в нашу комнату, то увидят, как в темноте что-то под одеялами лежит, услышат похрапывания, и пойдут дальше. А танцы в парке закончатся как раз к одиннадцати.

- Ловко, - усмехнулся Черенков, поедая мясную солянку. – А если Бесков или Новиков проверят, кто под одеялом?

- На футбольном поле тоже не каждый финт срабатывает, – пожал я плечами. – Скажем, что пошутили, больше не повторится, готовы подавать мячи во время тренировки. Короче, наврём чего-нибудь. Зато потом будет что вспомнить.

***

Вечером на танцах в парке Кирова играл какой-то местный музыкальный ансамбль, который неплохо перепивал зарубежные хиты. Особенно парням удавались каверы на «Битлз» и Пола Маккартни, если конечно не обращать внимания на жуткий английский язык, которым музыканты, скорее всего, не владели и пели по русской или азербайджанкой транскрипции. Кстати, песню «Mrs Vandebilt» или в простонародье «Хоп-хей-хоп!» местный ансамбль исполнил раза три.

И если на танцполе задорно прыгал и дёргался разгорячённый народ, не смотря на всего десять градусов тепла, то над самой танцплощадкой возвышался, спиной к танцующим парам, на 22-метровом постаменте гигантский Сергей Миронович Киров, первый секретарь ЦК Азербайджана из далёкого 1921 году. Я несколько раз невольно покосился на огромную, чернеющую на фоне неба фигуру, которую в 90-х благополучно демонтируют.

«Лучше иметь маленький и скромный памятник, к которому не зарастёт народная тропа, чем огромный монумент, который при изменении политической обстановки снесут», - подумалось вдруг и наконец музыканты заиграли медленную лирическую мелодию из репертуара «Поющих гитар» - «Нет тебя прекрасней». Естественно на медлячок я пригласил рыженькую более весёлую Машу. Кстати, её подруга, блондинка Таня, когда мы разговорились, оказалась не такой уж букой. Но серьёзную Татьяну я оставил для примерного семьянина Фёдора Фёдоровича, чтобы они пообщались на различные агрономические темы, к примеру, как высаживать цветы на даче в открытый грунт.

Для меня нет тебя прекрасней, - с небольшим восточным акцентом запел солист ансамбля, голосом похожим на Полада Бюльбюль-оглы.

Но ловлю я твой взгляд напрасно,

Как виденье неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо...

Как виденье неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

- Так ты значит коренной москвич? – спросила Маша, легко позволив всю её чуть-чуть пышненькую фигурку прижать плотно к себе.

- Я коренной алмаатинец, - хмыкнул я и подумал, что если верить паспорту. – Живу недалеко от Москвы в общежитии, в посёлке Тарасовка.

- И что, вам, футбольным арбитрам, улучшать квартирные условия не собираются? - стала прощупывать почву бывшая в разводе агрономша из Калуги.

- Это смотря как буду свистеть, то есть судить, – я как бы ненароком дал волю рукам, смело потрогав упругую попку, поэтому девушка, смутившись, потупила глазки и старалась больше вопросов во время танца не задавать.

«Партию пора переводить в эндшпиль», - подумал я, когда стрелки часов показали без пятнадцати одиннадцать. И сразу после медленной композиции, буквально силой потащил и Черенкова, и девушек в сторону гостиницы, не забывая при этом, что где-то недалеко наши парни должны были пить вино. А так как парк Кирова был не очень большой, на попивающий домашнее разливное вино у скамеечки «Спартак» мы выскочили сами через десять минут. На нарушение спортивного режима, конечно, решилась не вся команда, главным образом основной состав. И сейчас кто стоял с гранёным фужером в руке, кто на длинной лавочке сидел и слушал, как под гитару красивым голосом пел Юра Гаврилов:

Я приехал из деревни

В этот крупный городок.

Очень трудно разобраться,

Где тут запад, где восток.

Небоскрёбы, небоскрёбы,

А я маленький такой,

То мне страшно, то мне грустно,

То теряю свой покой…

- О, Никон и Чирик пришли! – обрадовался защитник Вова Букиевский. – Я же говорил, что они с нами. И девочек ещё привели. Красота.

- Это не девочки, - буркнул Федя Черенков. – Это агрономы из Калуги. Они здесь на симпозиуме.

- Мы тоже на симпозиуме, ха-ха, - сказанул Олег Романцев и парни весело загоготали.

- Будете вино девушки? – галантно предложил Георгий Ярцев и, приоткрыв большую спортивную сумку, показал, что внутри неё покоятся три трехлитровые банки виноградного вина.

- Спокойно, барышни! – успокоил я Машу и Таню. – Это сборище наших молодых перспективных футбольных арбитров. Они дикие снаружи, но добрые внутри и при случае могут быть гостеприимны. Дайте присесть девушкам, оглоеды.

Потребовал я от парней, который развалились на скамейке, и они тот час освободили место нашим барышням. А Гаврилов, обрадовавшись моему приходу, протянул гитару и сказал:

- Спой Никон, а то у меня уже горло болит. Эту свою вещицу – песня без слов, ночь без сна и та-та-та-та.

- Давай, небоскрёбы, небоскрёбы, - недовольно пробурчал я, так как петь сегодня не планировал.

«Н-да, - подумалось мне, когда я усаживался на место Юры Гаврилова. – Если бы сейчас нас увидел Бесков, то либо его схватил бы «кондратий», то либо нас он потребовал отправить на два года в ЦСКА или в какой-нибудь СКА далеко на Амур».

- Что ж вам спеть? – спросил я, проведя пальцем по струнам и подкрутив первую и третью струны, которые уже не строили.

- Что-нибудь душевное, - хмыкнул капитан команды Романцев.

- Душевное? – пробормотал я и вспомнил песню, которую любила слушать моя бывшая жена, в той другой жизни. – Песня называется «Осколок льда». Кто придумал и сочинил, не знаю, случайно услышал во дворе.

Ночь унесла тяжелые тучи,

Но дни горьким сумраком полны.

Мы расстаемся - так будет лучше,

Вдвоем нам не выбраться из тьмы...

Эту песню из репертуара «Арии», которую написали Маргарита Пушкина и Виталий Дубинин бас-гитарист этой культовой группы, я не стал выводить перебором, ведь, по сути, всегда грал на обычном дворовом уровне. Но и простым боем гениальные слова Пушкиной зашли для моих слушателей на ура.

Я любил и ненавидел,

Но теперь душа пуста.

Все исчезло, не оставив и следа,

И не знает боли в груди осколок льда...

- Нормально, - похлопал меня по плечу Юрий Гаврилов. – Потом слова запишу.

- Да, - улыбнулся я, протянув гитару её хозяину. – Это тебе не небоскрёбы, небоскрёбы, а ты маленький такой. Мужики, одна просьба, у нас завтра товарищеская игра с футбольными арбитрами из Баку. Вы с виноградным сроком не переборщите, пожалуйста.

Я встал с лавки, взял за руку девушек, второй рукой дёрнул за собой Фёдора Фёдоровича и словно маленький тягач потащил их всех в гостиницу.

- Не понял, а ты куда? – возмутился Вова Букиевский.

- Я обещал родителям девушек - вернуть их до полуночи, - пробурчал я в ответ.

Глава 2

На следующий день в субботу 24-го марта 1979 года сразу в девяти городах Советского союза стартовал 42-ой чемпиона СССР по футболу. В принципе я знал, чем закончится этот чемпионат – победой московского «Спартака». А вот где чемпионат закончу я, пока ясности не было. Потому что на сегодняшней предматчевой установке вновь поспорил с Константином Бесковым, который предложенную мной схему 4-3-3, принёсшую нам победу в четвертьфинале против московского «Динамо», зарубил и упрямо вернулся к своей любимой расстановке 4-4-2.

Хорошо хоть меня из стартового состава не выкинул и оставил в атаке в паре с Георгием Ярцевым. Далее Константин Иванович в полузащиту отрядил: на левый край – Шавло, центр – Глушаков, атакующий полузащитник – Гаврилов и правый – Корешков. Потом в защите слева появился Романцев, капитан команды, в центре вместо травмированного Хидиятуллина – Борисенков, либеро – Самохин и справа – Сорокин. Неожиданно у Вовы Букиевского оказалось повышенное давление. А я его, между прочим, предупреждал, чтоб он вчера поменьше налегал на виноградный сок бакинского винного разлива. Почему старший тренер Бесков на место правого полузащитника не выпустил Федю Черенкова, для всех осталось загадкой, как и большинство мыслей и идей Константина Иваныча.

Перед выходом на поле бакинского Республиканского стадиона имени вождя революции, я парой слов перекинулся с Фёдором Фёдоровичем:

- Переживаешь?

- Злюсь. На тебя, - очень тихо пробурчал Черенков. – Попрошу Бескова, чтоб он меня поселил в номер с кем-нибудь другим. Ты обещал, что эта Таня поспит на твоей кровати максимум час, а сам явился только под утро. Почему я должен был провести всю ночь с этой незнакомой мне женщиной в одной комнате?

- Ну а она же к тебе не приставала, - так же тихо парировал я. – И потом я не знал, что её подруга Маша окажется такой ненасытной тигрицей. Жаль что сегодня в Алушту уезжаем поездом. И потом тебе как «женатику» легко рассуждать, а меня в Москве ждёт комната в Тарасовке, где кроме как играть в гляделки с Сашкой Калашниковым делать больше нечего.

- Всё равно, ты вчера поступил х…ёво, - упрямо пробубнил Фёдор Фёдорович.

- На футбольном поле должок верну, - успел сказать я, перед тем как Бесков скомандовал команде на выход.

В подтрибунном помещении мы столкнулись с нашими сегодняшними соперниками, с командой «Нефтчи», которая умела свой стиль, своё лицо и некоторые игроки бакинской команды выделялись индивидуальным мастерством, но недостаточная дисциплина и невысокий боевой дух перечёркивал все достоинства хозяев поля.

- Там та-та-тара тара-там-там… - загремел из колонок футбольный марш и мы с бакинцами посеменили на неплохое зелёное поле.

Единственное, что было странным на стадионе – это зрительские трибуны, установленные по кругу, как в древнеримском Колизее. И козырьки строений с колоннами на верхотуре главной трибуны, как бы подчёркивали античное происхождение постройки. Однако на самом деле всё был гораздо проще - проектировщик задумывал стадион в виде буквы «С», в честь ещё одного вождя мирового пролетариата и по совместительству отца народов.

Но архитектура архитектурой, а с первых секунд матча все 35 тысяч человек принялись неистово гнать свою команду к нашим воротам. И в этот момент я понял, что у наших парней настроения играть на встречных курсах нет совсем, видать не прошёл даром виноградный в кавычках сок после отбоя. Поэтому мы пять минут хаотично отбивали наскоки бакинцев, не в силах зацепиться за мяч. Из-за чего я, наплевав на установку, прибежал к своей штрафной площади, где лично отобрал мяч у полузащитника «Нефтчи» и потащил его в атаку не глядя на партнёров.

- Дай! Дай! – крикнул с правого бока Юра Гаврилов.

«Вчера тебе надо было дать гитарой по черепухе, за девять литров вина, когда договаривались по чуть-чуть», - зло подумал я, но мяч шведкой отпасовал точно в дальнюю ногу, чтобы игрок бакинской команды не смог до футбольного снаряда дотянуться. Гаврилов мяч одним касанием принял и толкнул себе же на ход, после чего бросил кожаный шарик между двух игроков соперника в надежде на рывок Георгия Ярцева. Вот только либо пас получился слишком сильный, либо товарищ Ярцев запоздал с рывком.

- Тьфу, б…, - тихо выругался я и поспешил вернуться в опорную зону, через которую упрямо лезли на наши ворота хозяева поля.

И в этот момент кто-то из защитников бакинской команды навесил именно туда, куда я и прибежал. Резкий прыжок вверх, грудь колесом, и мяч, словно намагниченный приземлился на мою мощную грудную клетку. Лишь кто-то с боку, прыгнув в ноги, когда футбольный снаряд я положил на землю, немного подпортил настроение от осознания силы в своём молодом здоровом теле. Затем мне ещё раз резко пришлось подпрыгнул, уходя от шипов в голеностоп, и пропихнуть мяч вперёд. А дальше в районе центрального круга мелькнул наш плеймейкер Гаврилов, поэтому я снова отпасовал на Юрия Васильевича.

«Придержи мяч, обыграемся», - мысленно обратился я к своему одноклубнику, при этом сделав рывок на метров пятнадцать. Но Юра игровую ситуацию прочитал по-своему, футбольный снаряд, укрыв корпусом, вторым касанием отправил на правый край атаки, где барражировал выдвинутый форвард Ярцев. Георгий Саныч рванул и к этому мячу, но внимательные парни из Баку, задумку Гаврилова раскусили. Поэтому бросив свирепый взгляд на Юрия Васильича, я вновь посеменил в опорную зону, куда, по моему мнению, должна была пойти следующая передача бакинцев.

Однако «Нефтчи» новый наскок на наши ворота решил провести через левый фланг обороны. Но я и туда успел прибежать, пока с полузащитником хозяев поля боролся Романцев. Олег Иваныч вынудил бакинца мяч отбросить назад, и я, прыгнув и прокатившись по траве три метра, успел мяч перехватить, вскочить и ломануться по левому краю к чужим воротам. В центре тут же замаячило наглое лицо Юры Гаврилова и потребовало отпасовать ему. «Извини, Васильич, подвинься», - подумал я и, накрутив первого попавшегося на пути игрока «Нефтчи», прокинул мяч дальше по левому краю. После чего, добежав до центральной линии, дал сильный диагональный кросс метров на тридцать, чтобы Гера Ярцев выскочил справа уже один на один. Но мои усилия оказались тщетны. Георгий Саныч момент рывка проспал и к мячу не успел.

- Да, б…, - тихо выругался я и уже громко крикнул Гаврилову. – Вы сегодня с Яриком решили надо мной поиздеваться? Чё за хэ?!

- Псих! – отмахнулся от меня как от назойливой мухи Юрий Васильич.

- Глаза бы мои вас не видели, дегустаторы вин, - пробурчал я себе под нос.

И тут произошло то, с чем лично я никогда в своей футбольной карьере не сталкивался, ибо никогда не играл в Англии. Плотный туман медленно опустился на футбольное поле и противоположные ворота с пятидесяти метров стали трудно различимы. «Вот это номер», - подумал и потрусил в опорную зону, через которую к нашим воротам пытались пробиться настырные парни из Баку.

А где-то к двадцать пятой минуте матча, в котором мы успешно отбиваясь в обороне, всего раза три сбегали в контратаку, мне улыбнулась настоящая удача. Началось же всё с того, что бакинцы в очередной раз потеряли мяч на подступах к нашей штрафной и опорный полузащитник Валерий Глушаков, однофамилец будущего полузащитника красно-белых Дениса Глушакова, дал мне очень удобный и точный пас на ход. Я увидел перед собой свободную зону и выдал такой рывок к воротам «Нефтчи», что ему бы позавидовал суперскоростной Олег Блохин.

И за те секунды пока я, мелькая пятками, бежал в голове сложился отличный план. Дело в том, что футбольные ворота большие и в тумане их худо-бедно видно, а мяч маленький и если сейчас им шибануть метров с тридцати, то вратарь не сразу его заметит. Поэтому пропустив мимо ушей требования Гаврилова и Ярцева отдать пас, я решился на дальний выстрел, благо бакинцы не успевали меня накрыть.

- Бум! – раздался глухой удар моей внешней стороны стопы о кожаную поверхность черно-белого мяча, и он словно ядро рассекая воздух, по пологой траектории устремился к воротам Сергея Крамаренко.

А через секунду мой расчёт подтвердился, Крамаренко из-за тумана слишком поздно прыгнул в направлении левого верхнего угла ворот, и я словно ненормальный взревел:

- Гоооол! Даааа! Ееее!

Ещё через пять секунд меня отловили одноклубники и принялись поздравлять, хлопая при этом по плечам и спине, словно я подавился вишнёвой косточкой. И радоваться нашей красно-белой братии было от чего, ведь этот матч шёл совсем не под нашу диктовку.

***

В перерыве старшему тренеру Константину Бескову сказать команде было по-большому счёту нечего. Из-за тумана он, сидя на зрительской трибуне в ложе для почётных гостей, видел лишь то, что происходило на ближней бровке, и то фрагментарно. Поэтому Константин Иванович, удовлетворённо крякнув, в целом за первый тайм похвалил, но поругал за плохой контроль мяча.

- Давать некому, видимость плохая, - очень тонко поддел нашего наставника Юра Гаврилов.

- Да, - незаметно усмехнулся и я. – Для таких случаев нужно срочно заказать в спортивном обществе специальные самосветящиеся ленты, чтобы свои игроки хоть как-то отсвечивали в серой мгле.

Бесков вопросительно посмотрел на Николая Петровича Старостина и тот, пожав плечами, сказал:

- Я у Андрюши спрошу.

- Только покупайте японские, у них светимость сильнее, - брякнул опять я.

- Ну, вот что, - почувствовав розыгрыш, сказал Константин Бесков. – «Нефтчи» тоже в тумане играет, поэтому контроль мяча нужно наладить. И хватит чаи гонять. Давайте на второй тайм.

- А может нам выпустить Черенкова? – неожиданно даже для самого себя предложил я. – Вот у нас контроль мяча и наладится.

- Я выпущу, но вместо тебя, если ты не перестанешь болтать! – рявкнул Бесков, проводив меня злобным взглядом из раздевалки.

***

Во втором периоде, не смотря на требование старшего тренера – улучшить контроль мяча, картина футбольного матча осталось прежней. «Нефтчи» хаотически наступал, мы держали строй и, зацепившись за мяч, старались устраивать резкие вылазки к воротам Крамаренко. В одной из контратак на 55-минуте я снова вышел на ударную позицию и шмальнул по воротам бакинцев. Однако мяч непослушно улетел выше ворот.

- Чё, б…, творишь, - напихал мне Георгий Ярцев.

- Туман видишь? Ворота видишь? Вот. А вратарь мяч видит плохо, - хмыкнул я и снова поспешил поближе к полузащитникам, где уже с десяток раз перехватывал мячи у команды наших соперников.

И на сей раз мне удалось перехватить мяч, который передавали друг другу два нападающих «Нефтчи» Николай Смольников и Искандер Джавадов. Именно Джавадов, перед тем как сделать подарок мне, очень красиво обыграл в центре нашего полузащитника Глушакова, показав финт Михаила Месхи. Переступ вокруг мяча, пяткой ноги оставшейся сзади прокидка футбольного снаряда вперёд и тут же носком другой ноги уход в левую сторону. Зрители на стадионе моментально встретили красивый эффектный футбольный элемент громкими аплодисментами. И кончено же простили Искандеру, что крутя финт, он не заметил мою наглючую морду, которая футбольный снаряд захапала себе.

Я не раздумывая ни секунды, рванул в атаку, ведь впереди открылись свободные зоны из-за того, что парни из Баку почти всей командой облепили нашу штрафную. Лишь один защитник в бело-черной форме прямо сейчас мог преградить мне продвижения к воротам Крамаренко. И он с решительным намерением либо покалечить меня, либо отобрать мяч двинулся на перехват. «Понравился финт Месхи? Заполучите финт Зидана», - усмехнулся я про себя, прокрутив так называемую «футбольную рулетку». Защитник «Нефтчи» от неожиданности пролетев мимо и резко затормозив, плюхнулся на задницу под обидный смех и аплодисменты своих же соотечественников.

Я же пронесся, словно ураган на чужую половину поля и стянув на себя ещё двух защитников «щёчкой» бросил в дальнейший прорыв единственного поддержавшего меня футболиста в красно-белой форме Георгия Ярцева.

- Делай Саныч! – выпалил на эмоциях я.

Но товарищ Ярцев сегодня был не в лучшей своей форме, спасибо вчерашнему винцу. Поэтому пробежав десять метров и почувствовав, что его нагоняет разъярённый соперник, шибанул с двадцати пяти метров по воротам. И ему, так же как и мне помог туман, ведь такой мяч при нормальных погодных условиях никак не должен был залетать в сетку ворот «Нефтчи».

- Гооол! – заорал лучший бомбардир чемпионата СССР прошлого сезона Георгий Ярцев.

- Что я говорил?! – крикну я, поздравляя партнёра по команде. – Спасибо туманной маскировке и нашей спартаковской тренировке.

- Извини, тогда был не прав, - буркнул Георгий Саныч.

Однако не успели мы порадоваться, построить планы на ещё полчаса игры в таком ядрёном тумане, как он буквально на наших глазах растворился в воздухе. И хозяева поля с удвоенной силой принялись рваться к нашим воротам и обстреливать Рината Дасаева с дальних дистанций. Хорошо, что мячи главным образом летели мимо цели.

«Теперь точно устроит нам разнос Бесков за такую ужасную игру в центре поля», - подумал я, попытавшись с Гавриловым, бегающим по левой бровке Шавло и опорником Глушаковым наладить хоть какое-то подобие комбинационной игры. Но всё было тщетно. Мяч не держался, и силы при этом стремительно покидали всю команду. Даже я, здоровый как бык, убегался и стал частенько ходить по полю пешком. Поэтому на 75-минуте заметив около нашей скамейки запасных разминающегося Сашку Калашникова, понял, что он выйдет по мою душу.

«В принципе сыграл на уровне», - решил я и уже по инерции оттянулся поближе к своей штрафной площади, чтобы помочь защитникам и полузащитникам. И как раз в этот момент дальнюю передачу с правого фланга на наш левый «вырезал» игрок хозяев поля. Без сомнения в такие моменты меньше всего думаешь, хватит ли сил на ещё один рывок. Однако я подумал, но на мяч всё же выпрыгнул и сыграв головой подбил его на пару метров верх. Затем, не давая мячу опуститься, слёту пнул его в направлении стоящего как памятник около центрального круга Юрия Гаврилова и следом из последних сил сделал мощное ускорение вперёд.

Юрий Васильич принял мяч на грудь и, тоже не давая тому коснуться земли, сделал ответный пас точно мне на ход. «Что ж ты раньше так не пасовал, родной?» - зло подумал я, принял мяч на бедро и вторым касание зарядил на правый край, где пешочком прохаживался Георгий Ярцев. После чего мне самому захотелось посеменить на замену. Но товарищ Ярцев одним касанием этот летящий по воздуху мяч переправил обратно мне на ход, за спину трёх оставшихся передо мной бакинских защитников. Поэтому я рванул ещё дальше. Наша спонтанная трёхходовочка оказалась полной неожиданностью не только для меня, но и для «Нефтчи».

И когда я улетал от этой троицы, один из защитников попытался ухватить меня за трусы, чтобы показать всей частной публики цвет моих спортивных плавок, а второй прыгнув ногой в голень, одними трусами решил не заморачиваться. Как мне удалось выскользнуть из этой «футбольной коробочки» неизвестно. Неожиданно открывшееся второе дыхание позволило мне остаться и в спортивных трусах и без перелома большой берцовой кости. Зато бакинцы так тепло встретились друг с другом, что кроме мата я услышал и какой-то треск за спиной.

Но кто там кого поломал, мне уже было не интересно, ведь я нёсся как ангел, легко отталкиваясь от грешной земли. Голкипер хозяев Сергей Крамаренко тоже нёсся мне навстречу, пытаясь первым выбить мяч за боковую. Но моя скорость была намного выше, поэтому, когда Крамаренко прыгнул ногами вперёд, чтобы дотянутся до футбольного снаряда, мне уже удалось его поддеть «черпачком», и оббежать самоотверженного вратаря, в которого влетел бегущий по моему следу последний третий защитник «Нефтчи».

Гол в ворота бакинской команды я забивал в гнетущей тишине на переполненных 35-тысячных трибунах. В этот момент я не стал ничего такого изображать, как-то рисовать, просто катнул футбольный черно-белый снаряд с десяти метров «щёчкой» в пустые ворота и с чувством выполненного долга посеменил на центр поля. А огромное электронное табло Республиканского стадиона, высветив счёт – 0 : 3, вписало третью строчку в список авторов забитых мячей – В. Никонов. Кстати, первая строчка ещё раньше так же принадлежала мне.

Глава 3

Почему старший тренер Константин Бесков выбрал для подготовки ко второму выездному календарному матчу с донецким «Шахтёром» Алушту - лично у меня было две причины. Во-первых, в Крыму в конце марта гораздо теплее, чем в Москве. Во-вторых, спортивный комплекс, где мы жили и тренировались, принадлежал спортивному обществу «Спартак» и чисто с финансовой точки зрения обходился команде не дорого.

Но имелась и парочка негативных моментов. Погода на черноморском побережье не радовала, стояло около 10-ти градусов тепла и дождливо. И самое главное спартаковцы без жён и подруг находились уже около месяца, и поэтому всё чаще думали не о футболе, а о противоположном прекрасном поле.

- Сегодня после отбоя пойдём в самоволку, - буквально рыкнул я, так как бушующие в организме гормоны мешали не только тренироваться, но и нормально спать.

- Правильно, - кивнул головой в нашем двухместном номере на втором этаже Сашка Калашников, с которым меня поселил Бесков, отселив от Черенкова. – Сегодня уже среда 28-ое марта. В понедельник 2-го апреля играем в Донецке и Москву вернёмся лишь 3-го!

- А кто у тебя в Москве?

- А ты не знаешь? Странный ты какой-то стал. Вот смотрю на тебя - вроде ты, а вроде не ты. И под гитару ты раньше не пел. – Калашников вперился в меня насмешливым и в то же время подозрительным взглядом.

- Я просто стеснялся петь, - пробурчал я. – И вообще, Калаш, люди с годами меняются. Значит, сделаем так – после второй дневной тренировки идём в город и покупаем маленький кассетный магнитофон, верёвочную лестницу и леску.

- Обоснуй?

- На магнитофон запишем наш смачный храп. А леску привяжем к лестнице, с которой после отбоя спустимся, закинем обратно на балкон и за леску же сдёрнем, когда вернёмся после гусарских подвигов. Гут?

- Хороший план, - согласился воспитанник киргизского футбола Саша Калашников. – Мы, в конце концов, не монахи.

***

По разному можно было относиться к Константину Бескову. Кто-то его боялся, кто-то, мягко говоря, не любил. Но отрицать того, что наш старший тренер был фанатом футбола, не мог никто. Из-за этого фанатизма мы пахали в Алуште дважды в день. Утром тренировка с упором на физику, после обеда на химию, точнее на командную химию, где главный акцент делался на работу с мячом и командные взаимодействия.

Кстати, этим утром мы бегали 60 метров на скорость, и я оказался самым быстрым - рванул 60-метровку за 6,5 секунды. То есть выполнил норматив мастера спорта международного класса. Опешивший Константин Иванович потребовал дистанцию пробежать во второй раз, дескать он раньше времени включил секундомер, и я повторно пронёсся за 6,7. Честно говоря, сам от себя такой прыти не ожидал. Второй тренер Фёдор Новиков заметил, что с такой скоростью меня можно заявлять на 100-метровку на чемпионат по лёгкой атлетике. А Бесков недовольно пробурчал, что скорость есть, ума не надо.

А после обеда весь «Спартак» и первый, и дублирующий составы разбили на 12 команд, по четыре человека в каждой, и устроили турнир по мини-футболу, на хоккейные ворота без вратарей. На команды делили сам Бесков и мне перепали в партнёры – Сашка Калашников, Фёдор Черенков и молоденький Сергей Родионов, который неплохо в Баку отыграл за дубль. В этом сезоне будущего спартаковского суперфорварда всего несколько раз выпустят на замену, а в следующем 1980 году Родионов прочно войдёт в основной состав и вместе с Черенковым составит великолепный атакующий дуэт на многие годы.

- Ну и комадочка мне досталась, - пробубнил я, разглядывая высокого и атлетичного Сергея Родионова, к которому уже одноклубники приклеили прозвище Радик. – Ладно… Ты, Калаш, у нас будешь за выдвинутого вперёд форварда.

- Что это значит, я буду за форварда? Я и так форвард, – хмыкнул Калашников.

- Посмотрим, посмотрим, - улыбнулся я. – Ну а вы молодежь, поиграете в полузащите. Возражения есть?

- Допустим, - всё ещё дуясь на меня, пробормотал Черенков.

- Я же побегаю в защите и на воротах, полезно иногда для разнообразия, – сказал я и посмотрел на команду наших первых соперников, состоящую из одних полузащитников.

Вообще формулу мини турнира тренерский штаб предложил любопытную – четыре группы по три команды, победители выходят в финал четырёх, занявшие второе место поборются за свой собственный престиж, а аутсайдеры всех групп будут биться за то, чтобы не занять последние два места. Этим ребятам светил суперприз – десять дополнительных кругов по стадиону. Поэтому с первых секунд на всех мини полях разыгралась самая настоящая футбольная жара, ибо никто не хотел оставаться последним.

Формат тренировочной игры четыре на четыре, я ещё в той своей жизни практиковал с подопечными мальчишками. Дело в том, что за 90 минут реального футбольного матча, в среднем каждый игрок владеет мячом всего 1,5 минуты. А когда идёт игра 4 на 4, то каждый может вдоволь повозиться, потаскать мяч, сделать в разы больше важнейших тактико-тактических действий и как следствие немного прибавить в мастерстве.

Но не с моей командой. Первых и вторых своих соперников мы тотальным контролем мяча просто уничтожили. Поскольку Черенков и Родионов понимали друг друга с полуслова, а мы с Калашниковым плести кружева атак старались просто не мешать. Фёдор Фёдорович раз за разом ставил в тупик соперника неожиданными передачами, а я за счёт своих резких рывков к чужим воротам часто оказывался на ударной позиции без опекуна и вколачивал мяч за мячом.

В полуфинале против команды, где всем заправлял Юра Гаврилов, уже пришлось повозиться. У Юрия Васильевича и его партнёров тоже все было прекрасно с контролем мяча, им только забивного форварда не хватало. Поэтому команду Гаврилова мы уработали со счётом 8 : 6.

На финал против команды Романцева, Ярцева, Шавло и Самохина собралось посмотреть кроме тренеров Бескова и Новикова почти половина «Спартака». Парни тайком делали ставки, и большинство склонялось к победе четвёрки игроков основного состава, а не нас, дерзких резервистов. Но на деле, кроме жесткой игры в подкатах команда Ярцева и Романцева противопоставить больше ничего не смогла. Мяч, конечно, мы контролировали не так резво, как в первых играх, но все двадцать минут инициатива была на нашей стороне. Лишь при счёте 5 : 3 в нашу пользу мы сели в защиту, так как Сергей Родионов после жёсткого столкновения с Витей Самохиным стал прихрамывать. Но и тут, мне удалось, сыграв в стеночку с Черенковым, убежать из глухой обороны на пустые ворота последнего на сегодня оппонента. И мяч я остановил точно на линии чужих ворот, как символ убедительной победы в тренировочном мини турнире.

- Электричка, б…, - недовольно пробурчал мне в спину Олег Романцев, который, как я уже понял, проигрывать очень не любил и по манере чем-то напоминал будущего спартаковца Дмитрия Хлестова или итальянца Франко Барези.

- Мир, Фёдор Фёдорович? – протянул я руку Черенкову, который радовался победе как ребёнок.

- Мир, конечно! – заулыбался он.

- А Радик-то в следующем сезоне из основы кое-кого подвинет, - тихо шепнул мне Саша Калашников, кивнув на молодого Сергея Родионова.

- Даже не сомневайся, - хмыкнул я.

***

Среда средой, а веселье в курортной Алуште по расписанию. Ресторан на улице Горького с детским названием «Солнышко» встретил нас музыкой и невообразимым столпотворением танцующих, жующих и выпивающих за столиками граждан. Мест свободных к половине одиннадцатого здесь уже давно не было, но мы с Калашниковым, сунув на входе вахтёру пятёрку, пришли сюда не сидеть и лясы точить. Поэтому сразу же своего одноклубника я потащил танцевать. А вот репертуар местных музыкантов меня повеселил. В «Солнышке», наплевав на мировые тенденции, перепевали Аллу Пугачёву:

Все могут короли, все могут короли!

И судьбы всей земли вершат они порой,

Но, что ни говори, жениться по любви

Не может ни один, ни один король!

Не может ни один, ни один король…

- Да уж, это не Баку и Сочи, - буркнул я себе под нос. – В конце концов, познакомиться с милой барышней можно и под Пугачёву, не худший вариант.

- Присмотрел уже кого-нибудь? – спросил Сашка Калашников, пританцовывая рядом со мной.

- Пока нет.

- Вон за тем дальним столиком, посмотри какие молоденькие и хорошенькие.

- С хорошенькими и молоденькими нужно минимум три дня встречаться, кормить мороженым, дарить цветы и водить в кино, - проворчал я. – А мы уже в воскресенье утром уезжаем в Донецк.

- Так чё, со страшненькими что ли знакомимся?

- Не с теми и не с теми, – прошипел я. – Для такого дела, как стремительное ночное свидание в слепую, нужны умные, понимающие женщины старше тридцати.

- Знаток, мать твою, - скорчил недовольную физиономию Александр.

- Тогда поступим так – ты клеишь тех молодых и симпатичных, а я действую соразмерно своему плану.

И как под заказ, ресторанные музыканты, закончив пень о нелёгких буднях королей затянули очень хорошую песню Аллы Борисовны «До свиданья, лето» из кинофильма «Центровой из поднебесья»:

Снова птицы в стаи собираются,

Ждет их за моря дорога дальняя.

Яркое, веселое, зеленое,

До свиданья, лето, до свидания!

- Я пошёл, - сказали мы хором с Калашниковым.

А уже через десять секунд мои квадратные глаза увидели, как мой товарищ танцует с очень красивой стройной и длинноволосой девушкой. И вдруг за спиной я услышал приятный женский голос:

- Пригласите меня на танец.

- Почту за честь, - улыбнулся я и взял за руку симпатичную женщину примерно тридцати лет с короткими чёрными волосами и выразительными большими глазами. – Меня зовут - Владимир.

- Марианна, можно просто Мария.

- Кстати, я слышал, что мексиканцы планируют снять такой сериал, который называется «Просто Мария», – стал лопотать я, чтобы неловкость первого момента знакомства быстро улетучилась. – И главная героиня на постере вашего типажа. Правда, у нас в СССР его не скоро покажут. Сначала запустят «Рабыню Изауру», которая уже во всю идёт в стране, где много диких обезьян.

- Откуда вы это знаете? Вы были за границей?

- Был, - буркнул я и отважился на переход к более решительным действиям, ведь до автобуса, который нас увезёт в Донецк осталось всего три дня.

Я прижал женщину вплотную к себе и одну руку опустил чуть ниже поясницы, приготовившись нарваться на скандал и получить по «щам», однако моя смелая партнёрша немного охрипшим голосом произнесла:

- Может быть, поедем ко мне?

- Очень интересное предложение, – убедительно кивнул я. – Накурено здесь, да и шумновато для интеллектуальной беседы.

***

На следующий день в четверг на завтраке, как не прятал под солнцезащитными очками свой фейс Сашка Калашников, я разглядел у него под глазом огромный синяк. Кстати, когда я под утро залез в наш номер, мой верный товарищ уже спал глубоким, но беспокойным сном.

- Что это за новости?! – заметил синяк и второй тренер Фёдор Новиков.

- Это мы вчера перед сном неудачно побоксировали с Александром, - соврал я. – Больше не повториться. И потом в футболе ещё и не так бьют.

- Смотрите у меня! – погрозил нам кулаком помощник Бескова.

- Рассказывай, - усмехнулся я Калашникову.

- Да чё, говорить-то? Потанцевали, пошёл провожать, ну там меня встретили и дали в глаз. Поклонники, мать её ети. А у тебя как?

- Сегодня после второй тренировки, пойду покупать цветы, мороженое и поведу в кино, – пожал я плечами. - А дальше - как пойдёт.

- Может у твоей подруги есть подруга? – жалобно спросил Саша Калашников.

- Посмотрим, как ты себя на тренировке проявишь, - хохотнул я.

Глава 4

Не знаю почему, но авиационному транспорту старший тренер Константин Бесков как-то не доверял, из-за чего «Спартак» часто передвигался поездами. А из Алушты в Донецк наш наставник решил вообще отправить команду на новеньком венгерском автобусе марки «Икарус». Ничего не скажу, машины эти замечательные, и поспать можно, отклонив сиденье, и бензином в салоне не воняет и вентиляция работает. Но тащиться семь часов, рискуя, что у ребят затекут ноги накануне игры с сильным соперником, как по мне, то не лучшее решение. Но как бы то ни было, в 5 утра вся полусонная команда дружно загрузилась в «Икарус». Ибо тренерский штаб планировал, что прибыв в столицу Донбасса около часа дня, мы ещё успеем пообедать и выйти на вечернюю тренировку.

Лично я в салоне красно-белого автобуса забрался поближе к хвосту и подальше от Константина Иваныча, большого любителя читать мораль. Увидит, что что-то не так в твоей одежде и начинает: «Я не зря тревогу бил!». Мне же слушать нравоучения совсем не хотелось. Я за эти дни столько раз недоспал, что сейчас больше всего мечтал закрыть глаза в гостеприимной Алуште, и открыть их уже в Донецке. А дорогой хотелось прокрутить в голове всё, что случило за последние три дня. Вспомнить Марианну, которая вчера в нашу последнюю ночь даже всплакнула, что я такой молодой и замуж её «старуху» не возьму. На что мне пришлось ответить, что в жизни вообще мало справедливости.

А ещё я мысленно вернулся к тем мини-футбольным турнирам, которые Бесков проводил каждый день. Первый, в среду, выиграла моя команда. В четверг, когда я попал в компанию самых глухих резервистов, и мы играли по принципу защита – бетон, нам удалось протиснуться в финал. В пятницу же, когда в мою команду «подкинули» Федю Черенкова, я снова со своей бандой праздновал трудовую выстраданную победу. А в субботу, когда меня поставили к Романцеву, Гаврилову и Черенкову, мы вообще прокатились по всем соперникам словно дорожный каток. Вроде бы игры эти 4 на 4 - мелочь, но мне-то известно, что тренеры в таких случаях понимают, кто в команде чего стоит.

- Никонов! – вдруг услышал я голос Константина Ивановича, который вырвал меня из дрёмы. – Тебя и твоего друга Калашникова вчера рано утром ещё до подъёма видели вне спального корпуса. Как вы соизволите это прокомментировать?

- Примерно, как прокомментировал Котэ Махарадзе один опасный футбольный момент, - буркнул я и, прокашлявшись, голосом с плохим грузинским акцентом сказал, - и вот с мячом Олег Блохин… Удар, Гоол! Но, к сожалению, мяч попал в штангу, было вне игры, да и вообще мне помощники подсказывают, что это был не Блохин.

- Ха-ха-ха! – грохнул весь проснувшийся автобус.

- Ты хочешь сказать, что это были не вы! – рявкнул вместо растерявшегося Бескова второй тренер Новиков.

- Почему сразу не мы? – развёл я руки в стороны. – В последний день на море решили прогуляться, поговорить о том, как жить дальше, как играть, подышать свежим воздухом. Или это уже возбраняется?

- Ты у меня, Никонов, смотри! Ты у меня на карандаше! – погрозил кулаком Новиков.

«Ну, спасибо что не посадили меня ещё на что-нибудь весёлое», - усмехнулся я про себя, но вслух ничего не сказал, чтобы не раскалять обстановку.

- Б…, стукнул кто-то, - в самое ухо шепнул мне, сидящий рядом Саша Калашников. – Не могли нас видеть, как мы в пять утра с гулянки возвращались.

- Проболтался про свои амурные подвиги, - так же тихо зашипел я в ответ. – Говорил же тебе, что про такие вещи надо молчать. Не думал я, что в коллективе есть стукачок. Если ещё раз проколемся, то могут и из команды турнуть.

- Тебе-то что, - грустно усмехнулся Калашников. – Ты сейчас в «Спартаке» лучший бомбардир. А вот меня запросто выкинут.

- Не дрейф, чуть что вместе уйдём в ЦСКА на два года долг Родине отдавать, – хохотнул я и снова провалился в сон. – Я тебя в беде не оставлю.

***

В то же воскресенье на тактическом занятии на сон грядущий в гостинце «Донбасс», которая довершала архитектурный ансамбль донецкой площади Ленина, наш наставник Константин Бесков принялся объяснять план предстоящей игры. На металлическом футбольном поле Константин Иванович расставил фишки по своей излюбленной схеме 4-4-2 и зачитал фамилии тех на кого он рассчитывал в ближайшей игре. Левый защитник – Романцев, центральный – выздоровевший Хидиятуллин, либеро – каланча Самохин, правый защитник – универсал Сорокин. Далее левый полузащитник – Шавло, опорный – Глушаков, правый – номинальный защитник Борисенков, атакующий полузащитник – Гаврилов. И наконец, атака: оттянутый нападающий – Ярцев, и выдвинутый на остриё атаки – Никонов, то есть я.

«Приятно, что меня включили в стартовый состав с первых минут, - подумал я. – Только, почему опять динамят Черенкова, когда он на тренировке один из лучших? И вообще, неужели Бесков решил сыграть от глухой обороны, введя в состав шесть футболистов, которые лучше разрушают, чем созидают? А как же фирменный спартаковский футбол?». С такими мыслями я поднял руку вверх, чтобы задать уточняющий вопрос.

- Что тебе? – недовольно прорычал Бесков.

- Константин Иванович, завтра играем не абы с кем, – я встал с места, чтобы в небольшом банкетном зале гостиницы лучше меня было видно. – «Шахтёр» Донецк – это команда, которая в прошлом сезоне завоевала бронзу, отстав от киевлян всего на одно очко и опередив московское «Динамо» так же не очко.

- Короче Никонов, не отнимай нашего времени! Я и так всё это знаю! – громко отчеканил старший тренер, плотно сжав губы от вмиг нахлынувшего раздражения.

- Вы сейчас на доске ставите схему примерно с теми же футболистами, с которой мы должны были влетать без шансов московскому «Динамо» в четвертьфинале Кубка СССР. На что вы надеетесь завтра? – Скороговоркой оттарабанил я. – Вы же сейчас обрекаете команду играть на отбой всю игру. Допустим, я пару раз убегу…

- Не будем этого допускать, - криво усмехнулся Бесков, беспардонно перебив мою речь. – На острие атаки выйдет завтра Саша Корешков. А ты, Никонов, посидишь на лавочке и подумаешь о своём поведении.

- Японский бог! Если вы будете затыкать рот всем кто с вами по делу не согласен, то останетесь с одними жополизами! – выпалил я и быстрым шагом вышел из банкетного зала, громко хлопнув дверью.

***

Понедельник 2-ое апреля для жителей Донецка, которые фанатели от своего любимого «Шахтёра», стал небольшим праздничным днём. Когда я прогуливался за два часа до игры по центральной улице Артёма, то видел буквально толпы развесёлых людей спешащих на стадион «Локомотив». У меня же было совсем не радужное настроение. После вчерашней перепалки старший тренер Бесков вычеркнул мою фамилию и из запасных, поэтому я сейчас проигнорировав последние наставления, пошёл гулять, чтобы ещё раз обдумать своё незавидное положение и свой ненормальный психованный характер.

«Конечно, Бесков не прав, - думал я, рассматривая симпатичный донецких девушек, которые спешили не то в кино, не то на свидание. – Но я-то какого хрена полез в бутылку? Вообще этот перенос сознания безболезненным назвать нельзя. Гормоны играют как у молодого пацана, аж крышу срывает, а нервы шалят как у 45-летнего побитого жизнью мужика – адская смесь. Кончено, нужно было Константину Ивановичу уступить, хоть и его план на игру являлся тупиковым, но теперь уже поздно. Теперь в Москве нужно готовиться к самому худшему».

На главный стадион Донецка я пришёл где-то за пятнадцать минут до игры и, не заходя в раздевалку, чтобы не встречаться с Бесковым, проследовал через служебные помещения на трибуну. На первом ряду за нашей гостевой скамейкой запасных уже сидели парни из дубля «Спартака», к которым я и присоединился. Кстати, «дубль» свой дневной матч в маленьком городке Харцызске выиграл – 0 : 1.

- Привет, - протянул мне руку Сергей Родионов, пристроившись рядом. – Как думаешь, сыграем?

- К худшему надо готовиться, - признался я. – С «Нефтчи», с не самым грозным соперником, от обороны играли в «бей беги», а у «Шахтёра» пара отличных форвардов Старухин и Роговской. Прижмёмся к воротам, и надежда останется только на чудо.

- Почему тебе это очевидно, а Бесков этого не видит?

- Я сам, Сережа, не понимаю, – всплеснул я руками. – Тренировочный процесс у Константина Иваныча на высшем уровне. А как дело доходит до реальной игры, то не может одновременно Черенкова и Гаврилова на поле разместить. Фантастика! Схватился в эту схему 4-4-2 и мучается. Если твоя команда «Реал» Мадрид и ты можешь любого футболиста заполучить, то это одна история, тут схема игры первична. А если у тебя набор исполнителей ограничен, то здесь схему нужно адаптировать под реальных футболистов.

- Хорошо, - недоверчиво усмехнулся Родионов. – Сейчас посмотрим - чья возьмёт.

- Посмотрим, посмотрим, - пробубнил я себе под нос и над чашей переполненного 43-тысячного стадиона заиграл футбольный марш, под который выбежали на поле футболисты хозяев в чёрных трусах и белых футболках и гости в традиционной красно-белой форме.

И после небольшого приветствия в центре поля и розыгрыша мяча донецкий «Шахтёр», словно немецкий суперклуб «Бавария», резво понёсся на ворота Рината Дасаева. В принципе тактику «горняки» выбрали простую – проход по флангу, навес на Старухина и борьба в штрафной площади. А от таких наскоков контригра может быть только одна – по возможности забрать контроль мяча и диктовать свои условия, желательно заставив фланговых игроков и Виталия Старухина побегать, отнимая мяч. Но у «Спартака» в созидании вторую игру подряд не клеилось. Четвёрка наших полузащитников – Сергей Шавло, Валерий Глушаков, Александр Борисенков и Юрий Гаврилов вообще не могли сделать и пары точных передач.

Поэтому уже на пятой минуте матча невысокий манёвренный полузащитник Николай Федоренко после дальней передачи из глубины поля выскочил за спины игроков в красно-белых футболках и буквально всадил первый мяч в ворота «Спартака». Дасаев даже не шелохнулся. Однако главный судья не дал трибунам устроить маленький весёлый карнавал, свистнув спорное положение вне игры.

- Да, начало не очень, - пробурчал Сергей Родионов.

- Ещё бы, в полузащите номинальный защитник, а в атаке полузащитник, дурдом, - сказал я, сжав кулаки. – Хоть бы Калашникова на остриё атаки поставили.

- И Федю Черенкова можно было бы выпустить, - поддакнул Родионов.

- Если играть с одним нападающим и двумя атакующими полузащитниками, Гавриловым и Черенковым, то можно. А так Федю во фланг ставить нельзя, все атаки соперника через него пойдут. Каждый футболист на поле – это как кусочек пазла, который максимальную пользу принесёт только на одном своём месте.

Не успели мы договорить, как тот же самый полузащитник «Шахтёра» Николай Федоренко, сыграв в «стеночку» с Владимиром Роговским, ворвался в нашу штрафную площадь, и тут его в отчаянном прыжке рубанул Олег Романцев. Весь стадион так же отчаянно засвистел, но главный судья счёл, что Федоренко симулировал падение, и свой свисток, как и своё мнение, оставил при себе.

- Назревает, - буркнул кто-то из дублёров.

И через десять минут, что называется назрело. Дончанин Михаил Соколовский подал по крутой траектории угловой на дальнюю штангу и за те полторы секунды пока летел мяч, Виталий Старухин успел выскользнуть из-под опеки Вити Самохина, рвануть на мяч и вколотить его большой плешивой головой точно под перекладину. Ринат Дасаев при этом беспомощно развёл руками и что-то на повышенных тонах высказал Самохину.

- Гоооол! – затрясся стадион от того, что зрители принялись прыгать и обниматься.

- Может хоть сейчас встряхнуться? – скорее спросил, чем сказал утвердительно Сергей Родионов.

- Сейчас точно в атаку пойдут, - кивнул я. – На эмоциях парни пять или шесть минут потерзают оборону «Шахтёра», а потом снова к воротам откатятся. На эмоциях долго играть нельзя, тут мастерство требуется и тонкий расчёт, а Гаврилову кроме Шавло обыграться больше не с кем.

Как я и предполагал – первую внятную атакующую комбинацию разыграли Юра Гаврилов и Серёжа Шавло, последний дал отличный пас на ход Георгию Ярцеву, но вратарь горняков Юрий Дегтярёв успел выскочить на мяч быстрее и момент, чтобы сравнять счёт был упущен. Далее всё так же пошло точно по моему сценарию, через пять минут хаотические атаки «Спартака» заглохли и «Шахтёр», под непрекращающийся рёв трибун, плотно прижал наших парней к воротам Дасаева.

- Давай, «Бабушка»! – орали со зрительских мест, призывая нападающего Старухина сделать дубль.

Уникальный кстати Виталий Владимирович был футболист. Его отец занимал важную должность в Белоруссии, а сам он пошёл по «кривой» футбольной дорожке. Рост всего 183, зато выбор позиции идеальный и игра головой как на лучших стадионах Лондона и Парижа. Этот форвард только бегать по полю не любил, поэтому не заиграл в сборной СССР ни при Лобановском, ни при Бескове, ни при Симоняне.

А прямо сейчас Старухин показал, что и в поле что-то может. Он переиграл на левом фланге нашего универсала Сашу Сорокина и сделал навес в штрафную площадь. На мяч разом ринулись Ринат Дасаев, Виктор Самохин и Вагиз Хидиятуллин. Кто кого в прыжке удрал я, даже вскочив на ноги, не разглядел. Только мяч в сутолоке наших же игроков не пострадал, он благополучно приземлился за спины футболистов, где его словно ребёнка в детский садик препроводил в пустые ворота второй нападающий «Шахтёра» Владимир Роговской.

- Гоооол! – опять завибрировали трибуны стадиона «Локомотив».

***

В перерыве матча я не выдержал и зашёл в раздевалку своей команды. Счёт на табло после первых 45 минут – 2 : 0 не был таким уж безнадёжным, и больший гандикап за тайм отыгрывался, но с беспросветной игрой в атаке нужно было что-то решать. Однако старший тренер вместо поиска путей из тупика нашёл козла отпущения, Витю Самохина, и теперь распекал его на все лады. Я же тихо присел на ряд откидных кресел с краю около Николая Петровича Старостина и с интересом наблюдал, чем закончится показательная бессмысленная в данный момент порка.

- Что думаешь, отыграемся? – спросил меня Николай Петрович.

- Если не поменять расстановку, то без шансов, - ответил я и был услышан Константином Бесковым.

- Что ты, Никонов, сказал? – позабыв про Самохина, вперился в меня Константин Иванович.

Вопрос старшего тренера мной был воспринят как скрытый призыв о помощи, поэтому я быстро прошёл к доске, где были расставлены магнитный фишки и сказал:

- Нужно убрать с поля Борисенкова и Корешкова и выпустить вместо них Калашникова и Черенкова. – Я передвинул фишки из расстановки 4-4-2 в новое построение 4-1-4-1. – Калашников занимает на поле позицию единственного форварда. Ярцев перемещается на место правого полузащитника. А в центре мы получаем двух атакующих полузащитников – Гаврилова и Черенкова. Далее за счёт насыщения центра поля, где у нас образуется пять игроков, мы вгрызаемся в мяч, и забираем контроль себе. И первые пять, возможно, десять минут второго тайма боремся исключительно за контроль. Затем используя выдвинутого нападающего Калашникова как «столба», от которого требуется мяч принять, прикрыть его корпусом и отдать в свободную зону, к воротам горняков начинать поочерёдно врываться с флангов – Шавло и Ярцев, а по центру Гаврилов и Черенков. Я думаю такой игрой вырвать ничью можно, тем более «Шахтёр» к нашим перестроениям будет не готов.

Мой спич был встречен гробовым молчанием, лишь «Дед», то есть Николай Старостин спросил Бескова:

- Что считаешь Костя?

- Галиматья! – коротко выразился Константин Иванович.

- А то, что сейчас на поле происходит – это не галиматья? – тут же вспылил я. – Гаврилов не знает, кому пас отдать – это не галиматья? У нас один полуживой левый фланг – это тоже не галиматья? И кстати то, что сейчас миллион спартаковских болельщиков смотрит по телевизору – это и есть галиматья! Проще всего свои просчёты списать на Витю Самохина.

- Ты Никонов с ума сошел? Ты с кем так сопляк разговариваешь? – вступился за Бескова второй тренер Новиков.

- В Москву приедешь, напишешь заявления по своему желанию и гуляй, – пророкотал сам Константин Иванович. – А теперь, выйди из дверей.

- Напишу, не беспокойтесь. Ничего, у нас в СССР безработных нет, - буркнул я и медленным шагом покинул раздевалку «Спартака».

Глава 5

Утром на следующий день, после поражения от «Шахтёра» - 2 : 0, почти вся команда тряслась в поезде Владикавказ-Москва, который должен был привезти «Спартак» в столицу Родины всего за каких-то 20 часов. Избежали нашей незавидной участи Юра Гаврилов и Вагиз Хидиятуллин. Их вызвал в Тбилиси на товарищеский матч со сборной Грузии старший тренер сборной СССР Никита Симонян. Команда Симоняна пыталась пробиться на чемпионат Европы 1980 года в Италию из 6-ой отборочной группы, где нашими соперниками были Греция, Венгрия и Финляндия. И пока дела у сборной СССР шли так себе, осенью прошлого года сборная обыграла дома греков – 2 : 0 и уступила на выезде венграм с таким же счётом – 2 : 0.

Я в силу возраста футбол в 1979 году ещё не смотрел, но позже кое-что читал. На чемпионат Европы, что прошёл на стадионах Рима, Турина, Милана и Неаполя, сборная СССР не попала. Даже более того, выступление команды было признано позорным, ведь в отборочной группе мы заняли последнее четвёртое место. И я точно знал, что следующие два матча против Венгрии и Финляндии будут сыграны вничью, после чего Никита Симонян будет снят и назначен вместо него Константин Бесков. Далее Бесков проиграет на выезде грекам и дома разойдётся миром со сборной Финляндии.

- Как считаешь, пробьются наши на чемпионат Европы или нет? – спросил меня с нижней полки Саша Калашников, который, как и я, под стук колёс и мелькание телеграфных столбов за окном листал свежую прессу.

- Хрен его знает, - буркнул я со своей верхней полочки. – Но я тебе точно скажу, что следующие два матча Симонян сыграет вничью, его обольют помоями, как это любят у нас делать, снимут и назначат Бескова.

- Да, ну, б…?! – подскочил Калашников со своей лежанки и уставился на меня немигающим взглядом.

К изумлению моего друга могли бы присоединиться ещё два наших одноклубника из купе, но Леша Прудников и Вова Букиевский улетели резаться в карты и свежие газеты старались не читать, ведь там по вчерашней бездарной игре «Спартака» проехались все кому не лень. А один журналист вообще утверждал, что счёт должен был быть минимум – 4 : 0, но столичную команду спас главный судья.

- Не веришь? – хмыкнул я и спустился вниз. – Вот смотри. Последний товарищеский матч наша сборная сыграла с Болгарией и выиграла – 3 : 1. Вот состав команды, – я ткнул пальцем в газету. – Вратарь Гонтарь из «Динамо» Москва, Пригода из «Торпедо» Москва, Юрий Аджем из ЦСКА, Маховиков и Бубнов из московского «Динамо», Дараселия, Коридзе, Гуцаев и Шенгелия из «Динамо» Тбилиси, Бессонов и Блохин из киевского «Динамо». Сейчас ещё взяли наших спартаковцев.

- Ну и чё?

- У тбилисцев один игровой стиль, у Киева – второй, у «Динамо» из Москвы – третий, а у «Спартака» – четвёртый. Если ты соберёшь автомобиль, взяв запчасти от «Волги», «Москвича», «Запорожца» и «Жигулей», то это корыто далеко не уедет или вообще развалится. Костяк сборной шесть или семь футболистов нужно брать из одного клуба, а остальные кандидаты уже должны подходить под его стилистику. Вот тогда будет и гармония, и результат.

- Тебе-то откуда это известно? – усмехнулся Александр. – И потом в товарищеских-то играх мы побеждаем.

- А мне со стороны виднее. А что касается товарняков, то мы давно впереди планеты всей по товарищеским играм. Жаль медали за это дело не вручают.

- Слушай, ну извинись ты перед Бесковым, не ломайся, - опять принялся уговаривать меня Калашников.

- Ху… с два, - четко по слогам произнёс я. – Вылечу из Тарасовки, всё равно без футбола не останусь.

Вдруг в дверь постучали, а когда створка нашего купе отъехала в сторону, то на пороге материализовался Николай Старостин, который прокашлявшись, сказал:

- Никон, зайди ко мне в купе. Есть разговор.

- А чай с баранками мы есть будем? – улыбнулся я.

И через десять минут Николай Петрович действительно угощал меня крепким чаем с жесткими, как дерево баранками, которые чтобы разгрызть приходилось окунать в этот чай. Вместе с начальником «Спартака» ехал и наш старший тренер, но он сейчас отлучился в другое купе, где в обществе второго тренера Новикова употреблял кое-что покрепче чая. Поэтому Старостин не стал ходить вокруг да около, а заявил сразу:

- Я тебя, Никон, в обиду не дам. Я в футболе с 1917 года, но ещё ни разу не видел, чтоб футболиста, который не пьёт, не курит, не нарушает спортивный режим, один из лучших на тренировке, бегает со скоростью спринтера и лучший бомбардир команды исключали из команды. Да, ты завтра же окажешься в «Динамо», ЦСКА или «Торпедо». И что тогда, нам будешь по три штуки заколачивать?

- Если получится, то и по четыре, - признался я. – Специально для Константина Ивановича.

- Так дело не пойдёт, – разволновался семидесятилетний мэтр. – Приедем в Тарасовку, подъедет Андрюша, то есть Андрей Петрович, сядем вчетвером и поговорим. Ты извинишься перед Бесковым и пообещаешь впредь с ним в перепалку не вступать.

- Вы читали, что пресса пишет? – я взял в руки газету и зачитал высказывание мастера спорта Петра Пономаренко. – Игра «Спартака», к сожалению, не заслужила никаких похвал: большинство игроков действовали вяло, безынициативно и так далее. Я за день сказал, что так будет. Так за что я должен извиняться?

- Костя же старше, уступи.

- Не в трамвае. Значит так, Андрей Петрович, извиняться не буду, но обещаю своё мнение впредь держать при себе. И ещё одно, если в большинстве матчей Бесков не будет выпускать хотя бы на замену, я сам уйду в середине сезона, когда откроется возможность дозаявок.

- Упрямый ты парень, Володя, - тяжело вздохнул Николай Старостин. – Ладно. Считай, что договорились.

***

В субботу 7-го апреля за три дня до матча третьего тура против «Зари» из Ворошиловграда, мы пахали на искусственном поле в манеже «Спартак», который был построен в Сокольниках в 1974 году. Покрытие этого «зимнего» стадиона по моим современным меркам здесь было жуткое, больше похожее на солдатское сукно. Подкаты делать было нельзя, а вратари поддевали ватные штаны и хоккейные налокотники. Зато отрабатывать фирменную игру в пас никакие кочки и ухабы не мешали.

- Николай Петрович, - обратился я к начальнику Старостину, который наблюдал все наши тренировки. – Улучшить бы амортизацию покрытия, а то травматизм высокий.

- Что-то ты, Никон, много стал говорить, - усмехнулся «Дед», - играй пока, я Андрюше скажу.

- Так вон он, Андрей Петрович, с Бесковым разговаривает. Что резину-то тянуть?

- Не до того пока, - прокашлялся Николай Старостин, который меня можно сказать спас от позорного отчисления из команды.

Константин Бесков, после долгого разговора в присутствие братьев Старостиных, на меня дулся, злился, но вынужден был терпеть. А когда начинались тренировочные двухсторонки, то терпеть ему приходилось в двойне, так как в основе он меня теперь не видел и я постоянно играл за команду дублёров. А мой дубль 4-го, 5-го и 6-го апреля уже трижды отодрал основной состав «Спартака» назло старшему тренеру. Правда сегодня прилетели из сборной СССР Гаврилов и Хидиятуллин, и у основы появился шанс взять реванш за прошлые дни, но и я кое-что новенькое придумал для своих парней.

- Зря я сегодня с Ярцевым поспорил на то, что мы опять сегодня их сделаем, - пробубнил Сашка Калашников, глядя на другую половину поля, где разминались Юра Гаврилов, Вагиз Хидиятуллин Олег Романцев, Георгий Ярцев.

- Не туда смотришь, сюда смотри, - я присел на корточки и прямо на искусственном ковре манежа расставил несколько маленьких фишек. – Внимание, мужики! Помните, в Донецке я показал схему 4-1-4-1? Вот сегодня так и сыграем. Покажем братьям Старостиным, как мы могли бы выступить против «Шахтёра». Выдвинутый нападающий…

- Я! – обрадовался Калашников.

- Головка от кия, - буркнул я и народ захихикал. – Серёжа Родионов, ты сегодня бегаешь в атаке по всему фронту один. Два атакующих полузащитника – Федя Черенков и я будем поддерживать тебя, Радик, из глубины.

- Покажи, Серёга, сегодня всё, на что способен, иначе в состав не пробиться, - похлопал по плечу молоденького Родионова такой же молодой Фёдор Фёдорович.

- Это кстати всех касается, кто не хочет лавку полировать, - добавил я. - Далее ты, Калаш, исполнишь роль опорного полузащитника. Корпус ты хорошо ставишь, в отборе тоже работаешь грамотно. И морда у тебя подходящая - наглая.

- Да пошёл ты, - обиженно пробубнил Калашников.

- И наконец, крайние полузащитники – Миша Булгаков, ты слева. И Женя Сидоров, ты – правый. Вратарь Лёха Прудников руководит защитой. – Я встал с ковра и, подмигнув всем парням, сказал. – Запомните главное – первые четыре минуты контроль мяча, затем пас на Родионова и минуту носимся на пределе. Затем опять на три или четыре минуты контроль мяча, отдыхаем, дышим и новый взрыв активности.

- Это называется футбольная аритмия, - закончил за меня Фёдор Черенков, которому я сегодня все уши прожужжал этой тактикой.

- Молодец, добро пожаловать в ВШТ, - усмехнулся я, и вся моя команда медленно посеменила каждый на свою позицию.

Однако начало двухсторонки Константин Бесков вдруг придержал. На бровке появился новый футболист, которого старший тренер тут же определил в команду моих дублёров, взамен забрав у меня лучшего центрального защитника Володю Букиевского. У этого новенького, который был моей комплекции, имел рост 178 см и фигуру человека занимающегося борьбой, оказалось чем-то смутно знакомое восточное лицо, но так как разглядывать его было некогда, я быстро подбежал и представился:

- Здоров, я – Никон. Ты на какой позиции играешь?

- Да ты чё? – подошёл к нам Сашка Калашников и поздоровался за руку с новеньким. – Это же Саша Мирзоян, бывший центральный защитник «Арарата». К нам переходишь?

- На просмотре, - признался он.

- Займи место в центре вместо Букиевского, играем короткий и средний пас, отдал-открылся и никаких выносов куда подальше. – Скороговоркой скомандовал я и побежал ближе к центральному кругу, так как второй тренер Фёдор Новиков уже, свистнув в свисток, дал старт двухсторонке.

- Прессинг, мужики! Прессинг! – заорал я, требуя от команды максимального движения, чтобы отнять мяч и начать диктовать свою игру.

Тем не менее, почти минуту основа «Спартака» этот мяч контролировала и не давала его даже коснуться. Зато когда от Сергея Шавло футбольный снаряд покинул пределы поля, пошёл совсем другой футбол. Пять минут мы успешно гоняли основной состав в центре поля, охлаждая их реваншистский пыл за прошлые неудачи. И здесь выше всяких похвал сыграл на позиции плеймейкера Фёдор Фёдорович, который неожиданными передачами ставил в тупик бегающих за мячом игроков основы.

- Федя, делай! – выкрикнул я и сделал максимальное ускорение в сторону нашего единственного форварда Сергея Родионова.

Черенков одним пасом на свободный участок поля, к которому быстрее всех успевал рвануться именно Родионов, отрезал всю среднюю линию основной команды. Юный Сергей Юрьевич ускорился и, одним касанием оставив мяч, прокинул его мне на ход, отрезав уже всю оборону соперника. Прошло каких-то две секунды, и вот я уже сверкаю пятками, словно реактивная ракета за спинами Романцева, Самохина и Хидиятуллина к воротам Рината Дасаева. Ринат в свою очередь как его учили в спортшколе, полетел навстречу. Поэтому я, снизив скорость, двинулся чуть вправо и тут же пробил низом под опорную ногу вратаря, который вынужден был смещаться в моём направлении и из такого положения среагировать на мяч не мог.

- Гооол! – заорала команда моих дублёров.

- Спокойно, мужики, спокойно, это лишь первая часть Марлезонского балета, – пробурчал я, принимая поздравления. – Сейчас опять вгрызаемся в мяч и гоняем основу как зайчиков ещё пять минут. А дальше сами знаете, что делать.

Спустя полчаса при счёте 3 : 1 в пользу моего дубля, Фёдор Новиков товарищеский матч остановил. А злой и красный как рак Константин Бесков, объявив тренировку законченной, приказал всем футболистам идти в душ и переодеваться. Я же, специально пробегая мимо братьев Старостиных, которые нашу двухсторонку с интересом наблюдали, сказал:

- Примерно так Николай Петрович, мы и должны были играть с «Шахтёром». Кстати, сколько можно Федю Черенкова на лавке мариновать? Видели, как он только что два голевых паса отдал?

- Я с Костей поговорю, - хитро усмехнувшись, ответил Андрей Петрович Старостин, который как председатель спортивного общества Бескова и привёл в «Спартак».

***

Воскресенье 8-ое апреля старший тренер объявил для команды выходным днём. Саша Калашников, мой сосед по комнате, что располагалась на последнем этаже скромного кирпичного трёхэтажного спального корпуса в Тарасовке, настаивал на посещении филармонии, которая сегодня давал выездной концерт в пивном баре «Саяны». В свою очередь я предложил посетить «бесплатную рюмочную» в Ленинской библиотеке. Но затем прибежал в комнату Юра Гаврилов и выкрикнул:

- Кто в «Саяны» со мной, тот - герой!

- А кто без тебя, то трезвая свинья? – хмыкнул я. – Значится, так и запишем. Вы в филармонию молодое здоровье гробить, а я в читальный зал библиотеки, чтобы осенью поступить на философский факультет МГУ.

- Куда, б…? – опешил матерщинник Гаврилов.

- Не поступлю в МГУ, пойду в ВШТ, но сегодня всё равно иду в библиотеку, - упрямо пробубнил я и добавил. – Как же там про вас гуляк поётся-то? А, вот:

Я пью от радости и скуки,

Забыв весь мир, забыв весь свет.

Беру бокал я смело в руки,

И горя нет, и горя нет, ча-ча-ча.

- Ё…улся, - махнул на меня рукой Юра Гаврилов. – Давай быстрей, Калаш, там уже все наши мужики собрались.

***

Третий читальный зал государственной Ленинской библиотеки меня поразил своими размерами. На его фоне посетители казались маленькими червячками, которые шелестели бумажными листочками в поисках полезной для организма пищи. С одной стороны зал был украшен часами со знаками зодиака, а с другой нарисованным на стене панно под названием «Строители коммунизма». В представлении художников коммунизм должны были построить скульпторы, химики, инженеры, электрики, учителя и врачи. Экономистами и предпринимателями, то есть всеми теми, кто разбирался в экономике, товарищи художники побрезговали. Ведь ещё товарищ Ленин рассматривал деньги, как временное зло, которое скоро отомрёт, поэтому в стране и появились за короткий срок первые в мире купюры по 100 миллионов рублей.

«Что таращится? – спросил я сам себя. – Схватил подписку «Советского спорта» за десять лет и вперёд». На удивление читающего народа в зале было видимо-невидимо, поэтому мне с большим трудом, забравшись в самый угол у стены, удалось найти свободное место.

- Не занято? – спросил я у девушки, которая сидела через место, обложившись стопкой книг.

- Нет, - не глядя на меня ответила она, что-то записывая в большую тетрадь.

- Курсовая? По какой теме? – спросил я, чтобы завязать небольшое знакомство, на тот случай если вдруг захочется куда-нибудь отойти.

- Культура и философия Серебряного века, – посмотрела на меня незнакомка большими светло-серыми глазами, а её пепельные волосы, уложенные в высокую причёску, как будто бы подчёркивали, якобы и она сама только что перенеслась из тех далёких времён. – Вам что-то об этом говорит? – спросила она с вызовом.

- Брюсов, Бальмонт, Блок, Мандельштам, Гумилёв, Ахматова, Есенин и Маяковский. Дальше можно не пытать, не скажу, так как не знаю.

- А я думала, вы кроме своего спорта больше ничем и не интересуетесь, - усмехнулась незнакомка, кивнув на стопку спортивной периодики, и снова углубилась в свою работу.

«А мне пока не до Гумилёва с Ахматовой, - мысленно ответил я незнакомке. – Мне бы с футболом семидесятых годов разобраться, которого я в силу возраста не видел. Кто есть кто, что собой представляют тбилисское, московское, киевское и минской «Динамо». В каком состоянии сейчас находится ворошиловградская «Заря», в каком ЦСКА, в каком московское «Торпедо». Что в спортивной жизни происходило в последние пять лет? Вот что для меня сейчас важно».

Немного пожелтевшие страницы, в которые я углубился словно в детективный роман, мне сообщили много интересного. Например: наша сборная пролетела мимо чемпионата Европы 1976 года, проиграв в предварительном четвертьфинале сборной Чехословакии, но Лобановского никто с занимаемой должности старшего тренера не снял. Всё же он со своим «Динамо» выиграл Кубок кубков и Суперкубок. Более того его сборная собранная на основе киевского «Динамо» заняла третье место на летней Олимпиаде в Монреале. Но затем необъяснимо главную команду страны возглавил Никита Симонян и, по сути, провалив отборочный турнир к чемпионату Мира 1978 года в Аргентине, тоже не был снят!

«А теперь Никита Павлович проваливает отбор к следующему чемпионату Европы 1980 года, и всё без последствий. Чудны дела твои Господи?» – подумал я, оторвавшись от газетной подшивки. И в этот момент толстая в хорошем переплёте книжка прилетела от соседки и ударила мне по руке.

- Извините, - пролепетала незнакомка с пепельными волосами, которая попыталась всю свою внушительную стопку книг разом отнести библиотекарю.

- Ничего, - буркнул я. – Давайте подсоблю. Тяжёлая литература в ученье, помогает потом на работе. Так?

- Не знаю, - улыбнулась девушка, чьи книги я разом взял в свои загребущие руки и понёс в сторону стойки выдачи книг.

- Меня, кстати, зовут Никон, то есть Володя Никонов. Если оставите телефончик, то можем ещё раз встретиться здесь в библиотеке. Поверьте, мне ваши книжки носить не сложно.

- Очень приятно Жанна, - усмехнулась девушка и сказала, - телефон я вам оставлю, но библиотека не лучшее место для свиданий.

- Тогда возьмём томик поэтов Серебряного века и посидим где-нибудь в кафе. Только я из Ворошиловграда приеду ровно через неделю, 15-го вечером. Дождётесь?

- Не знаю, - улыбнулась красавица с большими светло-серыми глазами.

Глава 6

Во вторник 10-го апреля на ворошиловградском стадиона «Авангард», который в лучшие годы вмещал 40 тысяч человек, сегодня было не многолюдно. Навскидку тысяч 15 или 16 самых верных болельщиков поддерживали свою удивительную команду, прославившуюся в 1972 году, сенсационно выиграв золото чемпионата СССР. Тогда далеко не звёздных парней из Ворошиловграда привёл к успеху Герман Зонин, разгромив по ходу всех футбольных грандов Советского союза. Но, как и во всех сказах, лишь куранты пробили двенадцать часов, карета превратилась в тыкву, а «Заря» стала обычным невзрачным середняком высшей лиги.

Однако сегодня середняк выглядел на поле более сыграно и слаженно, чем наш амбициозный «Спартак». Хотя надо признать такого давления на ворота Дасаева как несколько дней назад в Донецке хозяева не оказывали. В начале игры шквал атак «Зари», который привёл к голу Анатолий Быкова, потушил ответный мяч Георгия Ярцева, убежавшего один на один после дальней передачи Юрия Гаврилова. И теперь шла равная игра с небольшим преимуществом ворошиловградцев, на которую я смотрел естественно со скамейки запасных.

- Спокойно, Никон, - приговаривал сидящий рядом Николай Петрович Старостин, когда я вскакивал со скамейки, реагируя на творящийся в полузащите бардак. – Только в перерыве Косте ничего не говори.

- Не скажу, я же обещал, что буду молчать, - пробубнил я, вновь опустившись на лавку. – Вы же сами не слепой, видите, что один левый фланг у нас кое-как работает, где Гаврилов взаимодействует с Шавло. Мишу Булгакова в атаке закрыли на глухо. До Геры Ярцева мяч элементарно не доходит, ведь на правом фланге у парней тихий час! Б…!

- Спокойно, Никон, спокойно, – похлопал меня по плечу Николай Петрович. - Счёт пока 1 : 1, всё наладится, поверь старому бывалому футболисту.

«Может наладится, а может и нет», - подумал я, посмотрев на ложу для почётных гостей, которую на стадионе «Авангард» спрятали под бетонный козырёк, где-то там смотрел этот матч старший тренер Константин Бесков. А уже через минуту главный судья из Сухуми Мильченко, дунув в свисток, отправил команды на перерыв.

- Постойте, Николай Петрович, - остановил я начальника команды, когда запасные игроки команды «Зари» выбежали на поле, чтобы немного поразмяться с мячом. – Вон видите мальчик кучерявый.

- Плюгавенький такой? - усмехнулся Старостин. – Карманная торпеда?

- Это Александр Заваров, будущий плеймейкер сборной СССР и киевского «Динамо». Пас на метров сорок делает, словно рукой бросает, видение поля уникальное. Нам бы его на правый край атаки и мы бы, имея в центре Шавло, Гаврилова, Черенкова и Заварова такой бы тотальный футбол показали, что вся Европа бы вздрогнула.

- Какая сборная, какое «Динамо», какая Европа? – поморщился «Дед». – Не мели чепухи!

- А давайте поспорим, – я протянул ладонь правой руки. – Если 4-го июля сборная СССР сыграет вничью с финнами и Никиту Симоняна отправят в отставку и назначат старшим тренером в сборную Бескова, то Александра Заварова в это летнее дозаявочное окно вы перетащите к нам?

- Чепуха, чепуха и ещё раз чепуха, - заулыбался Николай Петрович и, пожав мою руку, заключил беспроигрышное пари. – Его же от армии отмазывать надо будет, кстати, как и тебя, - вдруг сказал «Дед».

- А мы осенью в ВШТ поступим и Черенкова с собой возьмём. За Заварова вы мне сто раз спасибо скажете, ручаюсь.

- Посмотрим, - буркнул Старостин и пошёл в раздевалку.

А я, взяв мяч, поспешил на поле, отрабатывать технику жонглирования этим футбольным снарядом, иначе бы в раздевалке не сдержался и наговорил бы Константину Бескову много нелицеприятного.

***

Во втором периоде наш старший тренер объявился на скамейке запасных. Ведь ничья с «Зарёй» при всём уважении к хозяевам поля не входила его планы, да и вообще могла бы вызвать многие слухи и разговоры, что Бесков уже не тот, что потерял нити управления командой. Поэтому Константин Иванович сидел рядом с нами запасными и возможно мысленно перебирал варианты усиления игры. Хотя как по мне, то давно надо было убрать Мишу Булгакова и выпустить под нападающего Федю Черенкова, ну и меня вместо универсала Саши Сорокина, который бороздил без большого эффекта правый край. Но мои «тараканы» в голове и «тараканы» Константина Бескова бегали совершенно в разных направлениях.

Однако на 58-ой минуте матча резкий и вёрткий полузащитник «Зари» Игорь Гамула, юморист, балагур и мастер международного класса по употреблению горячительного, завладев мячом недалеко от центра поля, не стал пасовать партнёрам, а пошёл на ворота Дасаева сам. Сначала на скорости он убежал от Гаврилова, затем обманным финтом убрал с дороги нашего опорника Валеру Глушакова и ворвался в штрафную площадь. Вся спартаковская скамейка запасных разом вскочила на ноги, вместе с Николаем Петровичем Старостиным. Но наш новый центральный защитник Саша Мирзоян, поймав Гамулу на бедро, рейд полузащитника «Зари» остановил. Если бы такой эпизод случился на хоккейном льду, то Мирзоян удостоился бы грома оваций, но на футбольном газоне главный судья Мильчеко сразу же зафиксировал фол и, указав на одиннадцатиметровую отметку, назначил пенальти. Зрители на стадионе разразились одобрительными выкриками и аплодисментами.

- Приплыли, б…! – кто-то из парей громко выругался на нашей скамейке запасных, и я уловил растерянность на лице Константина Бескова.

Дальнейший эпизод я и все мои партнёры смотрели стоя. Ворошиловградцы выставили для пробития одиннадцатиметрового защитника с хорошим и сильным ударом Сашу Журавлёва, который секунд пять крутил мяч, устанавливая его на точке. Затем он отошёл на шесть метров, дождался свистка судьи и, разбежавшись, ударил на точность, пытаясь Рината Дасаева перехитрить. Но не тут-то было, Ринат словно кошка, не поддавшись на провокацию, прыгнул в нужный угол и отбил мяч кулаками далеко к боковой линии.

- Уууух! – разочарованно выдохнул стадион.

- Это кто там высказывался, что приплыли?! – рявкнул Бесков и, посмотрев на меня, скомандовал. – Никонов разминайся сейчас выйдешь вместо Булгакова! Самохин, тоже готовься, заменишь Глушкова, не опорник, а чёрте что!

Я подмигнул Вите Самохину, который после Донецка попал в опалу и азартно сделал для начала десять прыжков из глубокого приседа. Адреналин разом разбежался по всему организму, а желание разорвать соперника полностью захватило мой мозг. Поэтому, когда на 65-ой минуте матча я вылетел на зелёный газон вполне приличного поля, в голове была только одна мысль - взять мяч и тупо протащить его в чужие ворота.

И словно почувствовав мою заряженность на игру, Юра Гаврилов крикнул: «держи!», и отдал пас точно в ногу. Однако футболист «Зари» выросший передо мной не дал разогнаться, а в таком случае, когда ты без скорости нужно срочно пасовать партнёрам, но меня уже переклинило, и остановиться я был не в силах. Я сделал три резких переступа вокруг мяча, качнул корпусом вправо и ушёл мгновенно влево. Далее метров на десять открылась небольшая свободная зона, которую пересёк за пару секунд и следующего на пути оппонента, обманул за счёт того, что всем видом показал пас на бежавшего по левой бровке Сергея Шавло.

Третий ворошиловградец, попался на простом противоходе, но перед вратарём Федосеенковым оставалась ещё четвёрка защитников, которые меня живым и здоровым пропускать были не намерены. Поэтому пас на открытого справа Ярцева последовал автоматически. И как только защита «Зари» переключилась на Георгия Саныча, я рванул им за спины, ведь Саныч тоже на автомате катнул мяч в касание под мой отчаянный прорыв. Всего две секунды и: «Здравствуйте товарищ голкипер, как поживаете, как между игр попиваете? Нормально? Тогда получи!». Я влепил по мячу со всей дури, а учитывая, что до ворот было всего метров семь Валерий Федосеенков, беспомощно взмахнув руками, ничего не поделать не смог.

- Гооол! – заорал я, чуть-чуть при этом охрипнув, и только сейчас почувствовав, как отпускает меня напряжение первых минут игры.

- Красавец, Никон! Малорик! – кинулись поздравлять меня одноклубники.

- Вот и всё, а вы возились! – загоготал я в ответ.

И после своего незабитого пенальти, а так же нашего второго гола «Заря» вдруг перестала играть, как будто в футболистах закончился заряд аккумуляторов, двигаться они стали медленнее и пасовать абы куда. Мы же наоборот кинулись дальше долбить защиту получившего футбольный нокдаун соперника. Лишь один футболист хозяев поля, полузащитник Игорь Гамула пытался взбодрить команду и, почувствовав, что «корень зла» заключён в моих действиях начал охоту за моими ногами.

В одном эпизоде на 70-ой минуте Гамула прыгнул шипами вперёд, целя в голень, когда я, получив пас от Шавло, решил совершить ещё один рейд к воротам «Зари». Но краем глаза я заметил это движение и вовремя, словно сайгак, подпрыгнул вверх и специально плюхнулся на полузащитника, чтобы образумить горячую голову. Но бесполезно. На 75-ой минуте настырный Гамула полетел меня «убивать» уже около левой бровки, куда я часто смещался, комбинируя с тем же Сергеем Шавло. Как мне удалось притормозить за долю секунды до столкновения неизвестно, но полузащитник «Зари» своими бутсами буквально пропахал гаревую дорожку, предназначенную для легкоатлетов. Я тут же сделал длинный пас в центр на Гаврилова и бросил в сторону Гамулы:

- У знакомых в деревне огород вспахать надо. Возьмёшься? Оплата, сдельная, на новые бутсы хватит.

- Юморист что ли? – спросил, кряхтя поднявшись с дорожки, полузащитник «Зари».

- Нет, - хмыкнул я. – Чувство юмора как беременность – или есть, или нет. Я как видишь не в положении, поэтому если ещё раз такое сделаешь, бубен в раздевалке набью без шуток. Понял?

- Ещё посмотрим - кто кому набьёт, - пробурчал мне в спину Гамула, который был ниже меня на целую голову.

Кстати, после этой перепалки он заметно успокоился. Но по ногам мне всё-таки засветили, на 80-ой минуте центральный защитник хозяев Владимир Малыгин рубанул по голени, словно дубиной и прервал мой дриблинг в двадцати метрах от своих ворот. Судья без раздумий свистнул штрафной удар. Ворошиловградцы выстроили «стенку» из шести человек, оставалось нам только решить - кто исполнит удар с очень хорошей позиции по центру ворот. И кандидатов было несколько: Гаврилов, Хидиятуллин и я.

- Мужики, без обид, мне важнее, - я кивнул в сторону Бескова, который сидел на скамейке запасных. – Если не забью, то кого-нибудь из «Зари» точно покалечу.

- Ладно, у меня ещё нога побаливает, - пошёл на попятную Вагиз Хидиятуллин.

- Только никого не убей, - хохотнул шутник Юра Гаврилов.

- Не боись, наши не пострадают, - пробурчал я и отошёл на пять метров от мяча.

«Ну, Никон, не промахнись, - шепнул я сам себе. – Лучшего бомбардира команды упрямый Бесков, даже если захочет, то на лавке мариновать не будет. Давай, родной, за «Спартак»!». Вдруг словно сквозь вату до меня донеслась трель свистка, я резко рванул и что есть мочи шарахнул в обход стенки прямо во вратаря. Но мяч, по которому я пробил «шведкой» так здорово закрутился, что прямо перед Федосеенковым вильнул в левую сторону и хоть голкипер чуть-чуть зацепил его рукой он всё равно вонзился под перекладину ворот.

- Гооол! – заорала в тишине гостевых трибун вся наша красно-белая команда.

***

- Молодец, Никон, - персонально поздравил меня Николай Старостин, когда главный судья, при счёте – 1 : 3 в нашу пользу, дал финальный свисток и команды с диаметрально противоположным настроением пошли в подтрибунное помещение. – Не зря я из-за тебя с братом поругался.

- Спасибо, Николай Петрович, – кивнул я, смахивая пот со лба. – Вы ещё про Федю Черенкова не забудьте. Ему давно пора в основу. И тогда начнётся совсем другой футбол.

- Всему своё время, - похлопал меня по плечу «Дед». – Дай мне только срок. И Заварова я твоего тоже возьму.

- Не пожалеете, зуб даю, - усмехнулся я.

Глава 7

На следующий день в среду 11-го апреля почти весь основной состав команды решил заглянуть в новенький ворошиловградский ресторан «Перник», названный в честь болгарского города-побратима Перника. Можно было конечно взять разливного пива, минералочки, сухой рыбки и завалиться в близлежащий к нашей гостинице «Октябрь» сад имени 1-го мая на берег маленького прудика, но Юра Гаврилов настоял, что отметить трудовую победу нужно в ресторане, культурно. Тем более сам Константин Бесков объявил сегодня выходной, так зачем было прятаться по кустам с разливным пивом? Но в то же время старший тренер намекнул, что завтра начинается подготовка к матчу 4-го тура против «Пахтакора» и те, у кого утром давление будет выше нормы, «получат по шапке», вплоть до отчисления из клуба.

Кстати, что касается ташкентского «Пахтакора», то эта игра официально являлась нашим первым домашним матчем в чемпионате. Правда, из-за безобразного состояния московских полей её решено было перенести в маленький городок в сорока километрах южнее Ворошиловграда, в Стаханов на стадион «Труд». Вот поэтому мы в городе на речушке Лугань и застряли почти на неделю.

Ресторан «Перник», где мы заняли сразу три столика, мало чем отличался от своих собратьев других отечественных увеселительных заведений – барная стойка, живой музыкальный ансамбль, гуляющий, танцующий и выпивающий народ. И чтоб слиться с толпой наш футбольный коллектив заказал бутылочное пиво и варёных раков.

- Как говорит Бесков, - взял вступительное слово Гаврилов, - когда употребляют без тостов – это пьянка, кода с тостами – выпивка. Так не будем превращать наш культурный поход в ресторан в пьянку. Давайте, мужики за победу.

- Точно, все болезни от бескультурья! – поддакнул я, чокнувшись с парнями, но пиво лишь пригубил, ибо алкоголь ещё из той первой жизни был не интересен, а вот женщины более чем интересовали.

Поэтому когда музыканты затянули ретро-хит «Поющих гитар» - «Нет тебя прекрасней», я, напомнив Фёдору Черенкову, что капля алкоголя убивает лошадь, а завтрашний тест на давление перечёркивает футбольную карьеру, пошёл пригласить кого-нибудь на танец. «А что? – подумалось мне, когда я встал из-за столика. - Мужчина я видный, одеваюсь прилично, волосы чистые, пахнет от меня приятным шампунем, зубы белые, галстук под цвет глаз. А тут в ресторане оказывается и пригласить-то некого. Обламанская ситуёвина. Хотя постой!». Мой взгляд упал на очень интересную женщину, которая сидела со своей подругой и, слушая её в пол-уха, смотрела на меня. «Странная какая-то», - сказал я сам себе, но на танец незнакомку с длинными чёрными волосами пригласил и приобнял под приятный вокал местного музыканта:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно,

Как виденье, неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

- А я знала, что вы меня пригласите на танец, как только вы вошли в ресторан со своими друзьями, - призналась мне женщина с огненно-карими глазами.

- Потомственная ясновидящая гадалка, снимаю сглаз, порчу, венец безбрачия, - усмехнулся я. – Это не про вас?

- Вы зря смеётесь, Александр, - неожиданно «гадалка» произнесла моё имя из той жизни. – Я правильно угадала ваше имя?

- Вообще-то Владимир, - буркнул я. – Владимир Александрович, если быть точнее.

- Странно, - пробормотала женщина. – И возраст ваш я чувствую как 45 лет. Хотя выглядите вы значительно моложе.

«Всё, потанцевали, валить надо, гадалки мне ещё не хватало! Я и сам в будущем могу поковыряться», - подумал я, и хотел уже было откланяться, сославшись на расстройство пищеварения, но вдруг незнакомка мило улыбнувшись, произнесла:

- Проводите меня, пожалуйста, домой. Я живу здесь недалеко.

- А ваша подруга как же?

- А мы уже собирались уходить. – Опять странная женщина улыбнулась и, прижавшись всем телом, очень быстро поцеловала меня своими горячим, словно уголь, губами.

После этого отказаться от прогулки с красивой, фигуристой, черноволосой женщиной я уже был не в силах. «Чёрт бы тебя побрал», - буркнул я про себя, прощаясь с парнями, у которых веселье только-только началось.

***

В гостиницу «Октябрь» на улицу Пушкина я возвращался уже на рассвете. Любопытненькая ночка получилась, смесь любовного свидания и похода к гадалке-знахарке, которой оказалась моя новая знакомая Оксана. На чём она только не гадала - и кости бросала, и карты со странными рисунками раскладывала, в перерывах между прыжками в «омут любовных страстей», но ничего в моём будущем разобрать не смогла. У Оксаны выходило, что мне либо 7 лет, либо 45, то по одним раскладам я появился на свет на Урале, то в городе на берегу Черного моря. Заплёл я новой подруге своей странной попаданческой биографией все извилины. После чего неутомимая в любви знахарка решила, что моя душа странным образом откуда-то перелетела в этот мир, и сделано это было по воле высших сил. А когда мы прощались, Оксана сказала, что ждёт меня невиданный взлёт карьеры через год или через два, но и опасности какие-то мне угрожают со смертельным исходом. Я же ответил, что для футболиста смерть - это травмы, которые больше не позволят играть как в лучшие годы. Порвал кресты или связки голеностопа – всё, смерть.

Кстати, жила знахарка в частном секторе за железной дорогой недалеко от нашей гостиницы «Октябрь». Поэтому выйдя от неё в пять утра, в половину шестого я уже тихо крался к своему номеру. «Не дай Бог, кто заметит», - подумал я, как тут же открылась дверь соседней комнаты, и в коридор вышел врач команды Виктор Александрович:

- Доброе утро, Владимир Александрович. Всю ночь не спали, гуляли где-то? Придётся вам завтра с Константином Ивановичем объясняться и если причина будет не уважительной, то у нас в «Спартаке» законы суровые.

- А у меня причина уважительная, - хмыкнул я. – У одной девушки каблук сломался, и она ногу подвернула, я помог ей добраться до дома.

- Ну, а дальше? – усмехнулся доктор, не веря ни единому слову моей лжи.

- В доме у девушки оказалась неработающая розетка, пришлось её починить. Потом кран протекал, заменил прокладку. И наконец, когда я уже собрался в гостиницу обои в комнате отклеились, помогал переклеивать. Вот и ночь прошла. Как, уважительные причины?

- Я думаю, сгодятся, чтобы написать заявление по собственному желанию, - равнодушно ухмыльнулся доктор команды.

- Значит, донесёте?

- Не донесу, а доложу, - Виктор Александрович по-деловому поправил на носу очки.

- А вот если я доложу куда следует, что витаминки, которые вы кололи некоторым ребятам дубля ещё в Алуште, от которых я категорически отказался, это не совсем витаминки? – я с вызовом посмотрел на доктора, который неожиданно вздрогнул. – Это были волшебные пилюли, которые практикует доктор киевского «Динамо» и легкоатлеты ГДР. Я упаковочку случайно увидел. И, между прочим, давно хотел предупредить, чтобы вы эти «витамины» людям с подвижной психикой не назначали, особенно Фёдору Черенкову. Там «побочка» такая – мама не горюй, и бессонница, и раздражительность. Да и толку для «Спартака» будет ноль, у нас футбол не на беготне построен.

- Это… Это… Это совсем не то, что вы подумали, - заблеял перепуганный эскулап.

- Не вчера родился. Вы лучше нам нормальные протеиновые коктейли достаньте, чтоб кое-кому мышечной массы поднарастить. А на химию эту наплюйте и забудьте, - буркнул я и вошёл в свой номер.

***

В субботу 14-го апреля на маленьком стадионе города Стаханова мы как номинальные хозяева поля принимали одного из лидеров - ташкентский «Пахтакор». На старте чемпионата команда из столицы Узбекистана неожиданно одержала три победы подряд и шла в лидирующей тройке наравне с донецким «Шахтёром» и московским «Динамо». На что надеялись «гости» сегодня сказать было сложно, особенно мне, ведь я опять смотрел матч со скамейки запасных, натирая её новенькими футбольными трусами, которые как раз у игроков запаса протираются быстрее всего.

16 тысяч местных горожан равно поддерживали и «Спартак», и «Пахтакор», который пока большую часть первого тайма играл в обороне, проводя опасные контратаки. Константин Бесков, как и его помощник Фёдор Новиков, традиционно заняли место на трибуне, а радом с нами дежурил «Дед», то есть Николай Петрович Старостин. Именно он сейчас сидел рядом со мной и каждые пять минут интересовался – как мне игра?

- Игра пока равна, играют два клубА, - хохотнул я. – По опасным моментам у «Пахтакора» преимущество, по владению мячом у нас. А выиграет тот, кто больше забьёт.

- Майор очевидность, твою так, - зло усмехнулся Николай Петрович. – Ты мне скажи - кого бы ты поменял?

- Да как обычно, – махнул я рукой и покосился на Бескова, который словно вождь индейского племени обозревал с высокой скалы всю футбольную баталию. – Мишу Булгакова, который сейчас играет оттянутого нападающего нужно менять на Федю Черенкова. И чем раньше, тем лучше. Ну и я бы вышел вместо Саши Сорокина на правый фланг в полузащиту. Дриблинга у Саши нет, а тут бы ворваться в штрафную, двоих накрутить и прострелить на Ярцева или откатить Гаврилову и вынимай.

- Ну вот, это другой разговор, а то играют два клубА, - процедил сквозь зубы Старостин и поспешил на трибуну к нашему старшему тренеру, чтобы покапать ему заменами на мозги пока не поздно.

И в этот самый момент главный судья Вихров из Киева свистнул угловой удар у ворот «Пахтакора», защищал которые невысокий по вратарским меркам Александр Яновский. Все наши гренадёры тут же подтянулись в штрафную площадь номинальных гостей, а Юра Гаврилов, разбежавшись, навесил в район одиннадцатиметровой отметки. Яновский бросился в толчею своих и чужих игроков и до мяча не добрался, зато выше всех выпрыгнул Олег Романцев и уже в пустые ворота головой засандалил первую банку!

- Гооол! – вскрикнули разом мы на скамейке запасных и нейтральные болельщики тоже разразились аплодисментами.

- Ну, вот, а ты «Деду» наговорил, что замены нужны, - усмехнулся Сашка Калашников, который так же протирал новенькие футбольные трусы.

- Ещё 32-ая минут матча, подожди, не суетись под клиентом, – сказал я без всякой задней мысли.

Однако не прошло и двух минут, как защитник «Пахтакора» сделал длинный пас на нашу половину поля, который в борьбе с Олегом Романцевым принял полузащитник «гостей» Александр Корчёнов. Затем Корчёнов пробежал с мячом метров двадцать и прострелил в нашу штрафную площадь. Ринат Дасаев самоотверженно бросился на перехват, однако поскользнулся на малозаметной кочке и первым на прострел выскочил нападающий ташкентцев Туляган Исаков, который подставив «щёчку» закатил мяч в пустые ворота.

- Где, б…, защита ходит?! – выкрикнул Дасаев, пока наши гости, выкрикивая «гол!», бегали по полю и обнимались всей командой, словно выиграли Кубок УЕФА.

- Накаркал, - буркнул Калашников в мою сторону.

- Ага, хорошо скажешь – сглазишь, плохо – накаркаешь. Ерунда, гол назревал, - отмахнулся я, сидя на скамейке запасных.

А спустя десять минут, когда киевский судья Вихров отправил команды на перерыв, я уже привычно взял мяч и пошёл на поле, ведь в раздевалке меня могло и понести. На это раз ко мне присоединился и Сашка Калашников, с которым мы, не сговариваясь, принялись пасовать мяч друг другу по воздуху, не давая тому опуститься на землю. Отличное упражнение, улучшающее качество обработки верховой передачи коленом, грудью и ступней.

- Слышь, Никон, а эта твоя Оксана, которая позавчера в гостинице всей команде на картах гадала, она настоящая знахарка или шарлатанка? – спросил Калашников, не отвлекаясь от летающего между нами мяча.

- А что? Нагадала казённый дом и дальнюю дорогу?

- Да ну тебя, - махнул мимо мяча мой расстроенный товарищ. – Просто я спросил про будущие победы на чемпионатах Мира и Европы. А она сказал, что кроме этого года больших побед в моей жизни больше не предвидится. Обидно, понимаешь?

- Я тебе так скажу – будущее может ещё и измениться, если этого очень захотеть, работать для этого, а не пиво по кустам в парке дуть как вчера некоторые. Тащи мяч!

- Ой, да там выпили-то по бутылочке.

- С Гавриловым и по бутылочке? Не верю!

- Ну, по две, - пошутил Калашников, сделав мне новую передачу верхом.

***

Во втором тайме ближе к 60-ой минуте матча стало уже не до шуток. И Николай Петрович Старостин, сидевший рядом со мной на скамейке запасных, не выдержал. Счёт – 1 : 1, игра полностью успокоилась, мы не можем пробиться к воротам Яновского, а они не хотят рисковать и штурмовать большими силами ворота Дасаева. Сложилась, выражаясь шахматным языком, - патовая ситуация. Поэтому «Дед», тихо выругавшись про себя, снова побежал на зрительскую трибуну, требовать у Константина Бескова срочных замен в составе.

- Сейчас тебя выпустят, к гадалке Оксане не ходи, - буркнул Калашников.

- Согласен, - кивнул я и, не дожидаясь команды сверху, начал делать активную разминку, чтобы не повредить мышцы в пылу борьбы.

И через пять минут спартаковский массажист Геннадий беленький передал волю старшего тренера Бескова, что мне и Фёдору Черенкову предписано - моментально заменить Михаила Булгакова и Георгия Ярцева и переломить ход ничейного матча. Ведь нам это очко в чемпионской гонке, при лимите в восемь ничьих, как мёртвому припарка.

- Спокойно Федя, - сказал я, чувствуя, как меня на бровке поля начинает колбасить, - сыграем как на тренировке, ты мне, я тебе.

- А я и не волнуюсь, - улыбнулся Фёдор Фёдорович. – Как только мяч придёт ко мне, сразу рви на свободное место в сторону ворот «Пахтакора».

- Хороший план, - согласился я, пожав руку Ярцеву и Булгакову, которые повесив головы, пошли на нашу скамейку запасных.

Однако окунувшись в игру многое пошло не совсем так, как представлялось это на бровке футбольного поля. Ташкентцы выстроили такую плотную оборону на подступах к штрафной, что передачи вразрез и от Гаврилова, и от Черенкова вязли как мухи в мёде. Я сделал пять рывков за спины защитников «Пахтакора» и всё впустую.

- Заканчивай эту херню, - выругался я, когда номинальные гости отбили мяч от своих ворот куда подальше. – Федя сметись к Серёже Шавло на левый край, разыграйте с ним короткое забегание и сразу же простреливай во вратарскую площадь на ближнюю штангу. Постараюсь, рвануть и уже головой подрезать мяч в ворота.

- Это дело, - устало улыбнулся Юра Гаврилов.

- Понял, - кивнул Фёдор Черенков, и мы тут же разбежались по своим позициям на поле, ведь с бровки крикнули, что осталось играть всего пять минут.

Однако понадобилось ещё минуту, чтобы доставить мяч к штрафной площади ташкентского «Пахтакора». В центре поля нападающий «гостей», автор ответного мяча Туляган Саков навяз борьбу нашим защитникам. И когда всё было готово, чтобы прорваться по левому флангу, Гаврилов уже отпасовал налево Шавло, а Черенков рванул за спину своему партнёру и получил встречный пас, я вдруг почувствовал, что защитник «Пахтакора» схватил меня и за футболку и за трусы. Я естественно, что есть силы, рванул и тут же рухнул, вместе с защит команды гостей, ведь это 100% одиннадцатиметровый!

- Товарищ судья – пенальти! – наивно выкрикнул я и мгновенно понял, что попал не в ту эпоху, когда в штрафной свистят каждый чих.

А прострел от Черенкова легко взял в свои руки вратарь Яновский, псле чего как можно дальше выбил мяч в поле. И вот тут меня от безнадёги и перемкнуло. Бесков маринует на лавке, судя в упор не видит фол, куда простому футболисту податься? Поэтому я быстро вскочил, сместился в зону полузащиты и, получив пас от Гаврилова, полез напролом. Первому ташкентцу я показал финт Зидана, второму финт Метьюза, следующих двоих игроков «Пахтакора» накрутил, поймав их на противоходе. «Бей, б…!» - словно молния полыхнула в голове стремительная мысль. Я замахнулся, но повинуясь игровой интуиции неожиданно для вратаря и всей защиты гостей, отдал мяч резко влево. И вдруг в эту зону влетел Фёдор Черенков и вколотил футбольный снаряд без всякого сопротивления в сетку.

- Гоооол! – заорал Фёдор Фёдорович, подпрыгивая на бегу, словно кот, спасающийся от стаи разъярённых собак.

- Гооол! – заголосила вся наша красно-белая команда и кинулась ловить Черенкова, чтобы поздравить его с первым мячом в чемпионате.

***

Через десть минут, переминаясь с ноги на ногу, я стоял перед раздевалкой ташкентского «Пахтакора». «Сейчас как надают по «щам», за то, что 1 : 1 моими усилиями превратились на последней минуте в 2 : 1», - подумалось мне. Но лишь представив, что в августе никого из этих парней уже не будет в живых, я тяжело вздохнул, стукнул пару раз для приличия в дверь и вошёл в раздевалку «гостей».

- Кто это к нам пожаловал? – с сильным восточным акцентом спросил меня кто-то из защитников «Пахтакора», из которых я никого не знал. – Смотрите, психованный пришёл, чё те надо, б…?

- Мужики, я понимаю ваши чувства…

- Понимает он? – продолжил наседать тот же самый защитник. – Ты нам по сотке на человека обломал, сука!

- Пожди, пусть скажет - чё хочет, - вступился за меня вратарь Яновский.

- Если коротко, - перестал я мяться и, взяв себя в руки, сказал, - то 11 августа этого года, вы полетите на матч с минским «Динамо» и ваш самолёт столкнётся в воздухе с другим самолётом. У меня подруга потомственная знахарка слезно просила вас предупредить.

- Он не психованный, он ёб…ый, - загоготал защитник гостей. – Будущего не может знать никто.

- Теперь вы знаете, - пожал я плечами. – Звучит невероятно, но лучше поверить. Дальше сами решайте жить вам или нет.

Глава 8

Вечером в четверг 19-го апреля на базе в Тарасовке большинство проживающих здесь футболистов собралось на первом этаже в холле, где стоял единственный на весь жилой корпус телевизор. И поводом послужил не отчёт депутатов Верховного совета, не позывные коммунистического субботника и даже не Песня-79. Сегодня наша сборная в Тбилиси встречалась в товарищеском матче с парнями из Швеции. Старший тренер гостей Георг Эриксон естественно своих звёзд Нордквиста и Хельстрёма на стадион имени Лаврентия Берии, так арена называлась до хрущевской оттепели, не привёз. Из-за чего наши лучшие мастера экзаменовали талантливую шведскую молодёжь.

- Какой счёт? – поинтересовался наш новенький игрок обороны Саша Мирзоян, которого на первых порах тоже поселили в Тарасовке.

- Два ноль, - пошутил я.

- Как два ноль?

- А так – там ноль и там ноль, - под хохот Родинова, Калашникова и Черенкова, сидящих со мной на одном диване, ответил я.

- Может, лучше в картишки перекинемся? – предложил бывший игрок «Арарата».

- Азартная игра не доводит до добра, - пробурчал я, вызвав новый взрыв смеха.

- Шутник блин, - усмехнулся Мирзоян. – Всё равно смотреть нечего, игры-то нет, – махнул рукой Александр и пошёл на второй и третий этаж искать тех, кто составит ему компанию.

По сути, наш новенький защитник был прав. Старший тренер сборной Никита Симонян сегодня бросил в бой тройку нападающих: Блохина из «Динамо» Киева, Газаева из «Динамо» Москвы и Гуцаева, тоже из «Динамо», но уже тбилисского. То есть Никита Павлович, руководствуясь басней Крылова, воссоздал в главной команде страны легендарную тройку – лебедя, рака и щуку, от которых в реальном деле пользы никакой.

- О, смотрите, наш Хидя бежит! – выкрикнул Фёдор Черенков, заметив в телевизоре фигуру Вагиза Хидиятуллина с шикарной длинной шевелюрой. – И ещё Гаврила где-то на лавке.

В этот момент, будто услышав наши слова, Хидиятуллин получив пас от Бубнова, неожиданно вырезал дальнюю передачу на левый фланг, на которую вовремя откликнулся Владимир Гуцаев.

- Давай, давай! – разом заголосили мы у телика.

Однако Гуцаев выскочив один на один, бездарно пробил прямо в руки шведского вратаря.

- Мазила, - коротко высказался молодой да ранний 16-летний Сергей Родионов и спросил меня. – Володь, я всё понять не могу, почему Бесков тебя гнобит? Вот свежий номер «Советского спорта», список лучших бомбардиров чемпионата – Старухин из «Шахтёра» забил четыре, Чесноков из ЦСКА тоже четыре, и ты из «Спартака» четыре. У Володи Гуцаева из Тбилиси, который за сборную сейчас бегает всего-то три!

Я повертел головой по сторонам, и напрягся, так как кроме нас телевизор смотрели ещё трое наших парней из глубокого запаса, каждый из которых мог нашептать товарищу Бескову любопытную информацию о брожении умов в «дружном» коллективе.

- Посмотри, что про тебя написал один журналист, - продолжил опасную беседу Родионов. – Высокое техническое мастерство, игровая хитрость, неожиданные тактические ходы - всё это делает игру интересной и зрелищной, а так же приносит весомый результат в виде забитых мячей и побед. Именно эти качества проявил молодой нападающий «Спартака» В. Никонов в матче против «Пахтакора», организовав победный мяч своей команды…

- Мужики, есть предложение, - сказал я, чтобы замять тему. – Бодягу эту смотреть прекращаем. Снимут скоро Симоняна с такой игрой. Давайте на сон грядущий сгоняем два на два до пяти забитых голов. Мы с Калашом, а ты, Радик, с Федей. Фёдор Фёдорович, как предложение?

- Да, матч не очень, - скуксился Черенков. – А на что бьёмся?

- На поджопники, конечно, - высказался Саша Калашников. – Кстати, над полем недавно фонарь повесили, не заблудимся.

- А можно мы с вами? – обратился ко мне малозаметный паренёк из дублирующего состава.

- Извини, дружище, у нас принципиальный спор, - буркнул я и подумал, что теперь ясно кто Бескову стучит, вот он красавец, чтоб в составе остаться на любую подлость готов пойти. – Моя бы воля, я бы Константина Иваныча старшим в сборную назначил, – специально брякнул я, подмигнув этому пареньку.

И лишь спустя десять минут, когда на тренировочном поле нашей базы в Тарасовке под светом единственного фонаря и отблеском жёлтой Луны мы остались вчетвером, я парням сказал:

- При этом субчике никогда и ничего не болтайте, особенно про Бескова. И ещё. Ты, Радик, спрашивал - почему меня гнобит старший тренер? Я отвечу. Он не может мне простить матч против московского «Динамо» в четвертьфинале Кубка СССР, который мы выиграли благодаря моему вмешательству в процесс управления командой во время игры, в вотчину старшего тренера. Не может быть в волчьей стае двух вожаков.

- Ну, да, - согласился со мной Калашников. – Сейчас даже «Дед» тебя спрашивает - кого поменять и как перестроить игру?

- И что теперь делать? – спросил наивный Серёжа Родионов.

- Сухари сушить, салага, - я потрепал по битловской шевелюре Радика. – Давайте играть.

- Неплохо было бы, если бы «Дед» стал старшим тренером, - неожиданно высказался Федя Черенков. – А что? Бесков, между прочим, не хотел меня в команду брать. Николай Петрович отстоял, сказал, что у парня недавно умер отец, что его нужно поддержать, что я - талантливый мальчишка. Вы что думаете, я немного того? Как ребёнок? Я тоже кое-что понимаю.

- В 77 лет стать старшим тренером – это сильно, - усмехнулся я. – С другой стороны если вторым назначить, допустим, ветерана Геру Ярцева, то мы бы и чемпионат взяли, и кубок, и в Кубке Кубков до финала доползли.

- Хорош мечтать, красно-белые, играем! – выкрикнул Сашка Калашников и зарядил мячом прямо в Сергея Родионова.

«Кстати, шикарная идея пришла в голову Фёдору Фёдоровичу, - неожиданно подумал я, завладев мячом и сделав пас Калашникову. – Николай Старостин и в 77 лет как огурец, тренировочным процессом ему, конечно, руководить будет трудно, но для этого есть помощники. Зато внутри коллектива в кои-то веки прекратится стукачество, да и футболистам играть веселее, когда отношение к ним, как ко взрослым людям, а не как к бесправным и бессловесным холопам. Очень интересная идея».

- Пасуй, Калаш, мать твою! Нет толку таскать мяч, не таскай! – гаркнул я на своего товарища, который пытался обыграть Родионова и Черенкова на «носовом платке».

***

В понедельник 23-го апреля после небольшой утренней тренировки и последующего плотного завтрака мне предложил прогуляться и подышать свежим воздухом сам Николай Петрович Старостин. Сегодня вечером команда готовилась дебютировать перед своими московскими болельщиками на стадионе «Торпедо» в матче с одесским «Черноморцем» и поэтому я решил, что «Дед» желает обсудить предстоящую игру. И без всякой задней мысли прямо в столовой на первом этаже жилого корпуса, приложив руку к пустой голове, гаркнул:

- Товарищ Старостин для получения ценных указаний на матч с одесситами всегда готов!

- Дурак, - зло шепнул Николай Петрович и, кивнув на дверь, медленно пошагал на улицу.

Кстати, в Тарасовке стояла замечательная солнечная погода, плюс 10 градусов по Цельсию, и впервые в этом году появилась маленькая зелёная листва на деревьях. С Николаем Петровичем мы дошли до Клязьмы и лишь тогда, под громкий стрёкот скворцов, трясогузок и дроздов, «Дед» сказал:

- Ты знаешь, Никон, что мне вчера выдал Костя?

- Могу предположить, - заулыбался я. – Константин Иванович предложил тренироваться пять раз в день.

- Балаболка, - усмехнулся Старостин. – Он сказал, что футболисты хотят его сплавить и сделать старшим тренером - меня старика!

- Ну а что? – продолжил я в шуточном тоне, так как разговор, который произошёл несколько дней назад, мы больше никогда не поднимали. – Вы же «Динамо» из Ухты тренировали. Потом были страшим в «Динамо» из Колымы.

- Из Комсомольска-на-Амуре, - буркнул «Дед».

- Всё равно. Затем выиграли переходящий кубок ГУЛАГа с «Динамо» Караганда.

- «Динамо» Алма-Ата, балаболка.

- А если серьезно, - я перестал усмехаться. – Мы всего один раз в узком кругу заикнулись, что хорошо бы командой руководили вы. Вы же видите весь «Спартак» на нервах, кто-то стучит, все друг друга подозревают. «Пахтакор» еле-еле обыграли вопреки Бескову. «Зарю» дожали в конце с большим трудом, когда Константин Иванович соизволил меня выпустить. «Динамо» из Москвы в четвертьфинале прошли чудом, и тоже без Бескова.

- Я уже старый, - пробормотал Николай Петрович, с грустью посмотрев на расцветающую природу и скорее всего вспомнив, что лучшие годы провёл или в лагерях, или с запретом проживания в Москве и Ленинграде.

- А вы найдите молодого помощника. Например - Ярцева, ему всё равно скоро заканчивать, а тренерские задатки у Геры имеются и очень неплохие. Я ручаюсь, что чемпионат мы выиграем, Кубок отвоюем, и Кубок Кубков так же отожмём у иностранных коллег. Правда, тут нам Саша Заваров из «Зари» понадобится. И ещё эту Универсиаду народов СССР со сборной Москвы до кучи прихватим.

- Спартакиаду, баламут. Шутишь ты, Никон, не смешно, – по слогам произнёс Николай Старостин.

***

Вечером того же дня на стадионе «Торпедо», которому в 1997 году присвоят имя Эдуарда Стрельцова, была «полна коробочка». Диктор по стадиону объявил, что на матче присутствует 16 тысяч человек, хотя навскидку людей на трибунах уместилось значительно больше. И само собой под такую дружную и шумную звуковую поддержку наш «Спартак» почти весь первый тайм либо владел территориальным преимуществом, либо атаковал ворота «Черноморца». К сожалению, отличный момент упустил Гера Ярцев, когда ему с левого края Сергей Шавло выкатил мяч в район одиннадцатиметровой отметки. Затем Юра Гаврилов и Миша Булгаков, разыграв хорошую двухходовку прорвались по центру, но в последний момент забыли ударить. А без ударов голов не бывает.

Кстати, на последнем рубеже у одесситов очень здорово сыграл в паре эпизодов вратарь со странной фамилией Жекю, который через несколько лет перейдёт в минское «Динамо» и в 84 году проведёт шикарный матч в Кубке УЕФА против лиссабонского «Спортигра». Ту игру я смотрел по телевизору давным-давно в той жизни ещё мальчишкой. И Иван Жекю, выиграв послематчевую серию пенальти, на эмоциях даже всплакнул.

Но сейчас в начале второго тайма одессит улыбался, ведь на табло горели благодатные для гостевой игры нули и «Черноморец» неожиданно, для переполненной чаши стадиона, перешёл в наступление. И уже в поте лица трудился визави Ивана Жекю - наш Ринат Дасаев, отражая один дальний удар за другим. Зрителям такой футбольный спектакль естественно встал поперёк горла и всё чаще на трибунах начал раздаваться свист. А один горластый болельщик, сидящий недалеко от нашего старшего тренера, вдруг громко выкрикнул:

- Бесков, где этот твой Никонов?!

- Где? Где? В звезде! – ответил какой-то юморист и зрители главной трибуны, услышавшие перепалку, загоготали.

- Никонова давай! – внезапно рявкнули с одного из первых рядов, прямо за нашей скамейкой запасных, которую я полировал от волнения за команду с особой тщательностью.

- Николай Петрович, - сказал я, находившемуся по правую руку от меня начальнику команды. – Гаврилов сегодня днём хвастался, что билеты на завтрашний концерт Владимира Высоцкого в ДК шарикоподшипников достал.

- Ну? – раздражённо посмотрел на меня «Дед».

- Помогите достать ещё парочку контрамарок, - жалобно проскулил я, – мне, Калашникову и Черенкову.

- И мне тоже! – с другого края скамейки запасных пискнул Родионов.

- И Сереже тоже, - добавил я.

- Не помогу, - буквально рыкнул Старостин, ведь прямо в этот момент Дасаев с большим трудом перевёл мяч на угловой.

- Ууух! – выдохнул стадион и многие болельщики, не пожалев ладоней, зааплодировали.

- Протопи ты мне баньку по-белому, - запел я, подражая хриплому голосу Высоцкого. – Я от белого свету отвык. Угорю я, и мне, угорелому…

- Хватит, - разнервничался Николай Петрович. – Я сказал, что достану, значит достану. Только вы сначала сегодня победите.

- А как мы победим, сидя на скамейке? - неожиданно подал голос Фёдор Черенков.

- Хоть самому командой руководи, - тихо себе под нос проворчал «Дед» и, встав с лавки, пошёл на трибуну к Бескову выбивать необходимые «Спартаку» замены.

И ещё неизвестно чем бы закончился разговор Николая Старостина и Константина Бескова, но пока они беседовали, на 57-ой минуте матча одесситы провёли опаснейшую атаку. Защитник гостей Владимир Нечаев, подключился к атаке, получил пас от Володи Устимчика и мощно пробил низом метров с тридцати. Из-за чего мяч буквально перед нашим голкипером зацепил какую-то кочку и поменял направление, однако Ринат хоть и с трудом, грудью отбил его в поле. Но тут как тут первым на добивание оказался нападающий «Черноморца» Виталий Шепель, который повторным ударом вколотил мяч в сетку наших ворот.

- Гооол! – взревели счастливые гости под свист спартаковских болельщиков.

- Давай Никонова выпускай! Хорош комедию ломать, мать вашу! – выкрикнул опять мужик, сидящий на первых рядах за нашей скамейкой запасных.

Лишь через пятнадцать минут «железный» Бесков задался. Счёт на табло – 0 : 1, зрители недовольно свистят, того и гляди с мата пошлют, игра команды совершенно рассыпалась, поэтому спустившийся с трибуны «Дед» скомандовал:

- Федя, сейчас заменишь Валеру Глушакова, а ты, Никон, Мишу Булгакова. И только попробуйте мне не победить! – погрозил пальцем нам с Черенковым Николай Старостин. – Хрен вам будет, а не билеты на Высоцкого.

«Осталось пятнадцать минут, - автоматически отметил я про себя, выбежав на кочковатый торпедовский газон. – Что ж за пять-то минут до конца не выпустили? Кинокомедия, едрён батон».

- Чего скисли красно-белые?! – гаркнул я, пока мальчишки за боковой линией вылавливали футбольный мяч, выбитый как можно дальше игроком «Черноморца». – Окропим газончик красненьким?!

- Вином что ли? – усмехнулся остряк Гаврилов.

- Это как получится! – снова крикнул я и скомандовал. – Гера Ярцев сместись на правый край полузащиты! Саша Сорокин отойди в опорную зону. Фёдя ты играешь атукающего полузащитника вместе с Юрой. Я на острие!

- А чё ты раскомандовался? – возмутился Ярцев.

- Передаю новую установку от товарища Бескова! Видите, Константин Иванович в раздевалку ушёл? – я показал пальцем в направлении того места, где минуту назад сидел наш старший тренер. - Он вводную через «Деда» передал, а сам плохо себя почувствовал. Всё! Не спим!

Либо я был очень убедителен в своём наглом вранье, либо спорить никому не захотелось, чуть-чуть прилетит-то по моей физиономии, но команда послушно перестроилась. И через десять секунд мы понеслись на ворота «Черноморца» словно только что вышли из раздевалки. Кстати, отчасти в этом была вина и самих одесситов, которые, прижавшись к штрафной площади, принялись оборонять победный счёт.

Первый раз «полыхнуло» у ворот Ивана Жекю, когда сместившись на левый край, Фёдор Черенков, разыграв стеночку с Сергеем Шавло, прострелил на высоте в полтора метра в штрафную. Я рванул что есть силы на эту острейшую передачу и, прыгнув рыбкой, пробил головой по воротам «Черноморца». Как среагировал Жекю на казалось бы неберущийся удар, я разобрать не смог. Но, по крайней мере, зрители перестали свистеть, и кое-где послышался клич:

- Московский «Спартак»! Московский «Спартак»!

Во второй раз опасность одесситам принёс розыгрыш мяча через правый фланг атаки. Юра Гаврилов выдал длинную передачу на ход вдоль правой бровки Георгию Ярцеву и тот без раздумий навесил на ближнюю к нему правую штангу. На этот мяч я тоже рванул быстрее соперника и, приняв его на грудь, вторым касанием пробил с разворота. Футбольный снаряд зацепил кого-то из защитников гостей, затем скользнул по перчаткам вратаря Ивана Жекю и, шмякнувшись в перекладину, отлетел на пять метров в поле, где одесситы выбили этот чёрно-белый «колобок» далеко к центральному кругу.

В третий раз я уже сам попытался блеснуть индивидуальным мастерством и протащить мяч к воротам пока непробиваемого голкипера, но защитник гостей Нечаев, успокоив меня чётким борцовским приёмом, уложил на газон в метре от штрафной площадки.

- Признайся, - шепнул мне Юра Гаврилов, когда мы готовились пробить штрафной удар. – Натрындел про перестановки на поле?

- В жизни бывают такие ситуации, когда умный не скажет, а дурак не заметит, - хмыкнул я. – Спокойно Юра, завтра все шишки беру на себя, а сегодня билеты на Высоцкого можно сказать с крючка срываются.

- Давайте я пробью? – прибежал к нам центральный защитник Вагиз Хидиятуллин.

- Подожди, - буркнул я и на секунду задумался: «мяч установлен чуть левее ворот, стенка из игроков «Черноморца» закрывает ближний левый угол, вратарь караулит соответственно дальний правый, прекрасная диспозиция». – Вагиз сейчас разбежишься и, не пробивая по мячу, рванешь оббегать стенку с левой стороны. Юра, а ты встань с правой стороны от стенки.

- Зачем? – задумчиво почесал длинный нос Гаврилов.

- Не маленький разберёшься. Всё пошли! – хлопнул я два раза в ладоши.

И после того как главный судья из Вильнюса Юшка дунул в свисток, Хидиятуллин отошёл от мяча на четыре метра, рванул и не затронув черно-белую футбольную сферу устремился в обход стенки с левой стороны. Я же стоя рядом с мячом, дал по нему пыром точно в ноги, занявшему своё место по правую сторону от стенки, Гаврилову. И нашему плеймейкеру ничего не оставалось делать, как подставить под мяч свою «щечку» так, чтобы он как от бильярдного борта отлетел, на набравшего ход Вагиза Хидиятуллина. Вагизу же в свою очередь, когда он оказался один на один перед растерянным вратарём «Черноморца», оставалось катнуть мяч в пустой угол, что наш игрок сборной СССР прекрасно и сделал.

- Гоооол! – радостно «взорвались» переполненные трибуны стадиона «Торпедо».

- Гооол! – заорала и вся наша команда.

Только я быстро схватил руками мяч из сетки ворот озадаченного Ивана Жекю и побежал, мелькая пятками, к центру поля, ведь за ничью билеты на Высоцкого сегодня не дают!

- Пять минут осталось! Харе обниматься! – гаркнул я нас своих партнёров.

- Успеем, - успокоил меня Федя Черенков, подбежав в плотную к центральному кругу, в котором по правилам должны были разыграть мяч одесские футболисты.

Однако пять минут пролетели быстрее, чем нам хотелось бы. Гости, используя всевозможные хитрости, отчаянно тянули время. Их голкипер Жекю даже получил жёлтую карточку, но секунды неумолимо таяли. Мы же словно волны разбушевавшегося моря бессильно бились о бетонную защиту, где пластались не жалея себя игроки одесской команды.

- Судья время! – закричал от бровки наставник южан Анатолий Зубрицкий, когда последняя минута истекла на электронном табло и остались секунды, что добавил судья на своих часах.

И в этот самый момент свой фирменный дриблинг продемонстрировал Федор Фёдорович. Он словно нож сквозь сливочное масло прорубился прямо по центру, обыграв по пути четырех человек, и несильно ударил в противоход голкиперу «Черноморца». Однако тот в последний момент успел перегруппироваться и ногой отбил мяч прямо на бегущего параллельным курсом меня. «Не промахнись, гад!» – мысленно крикнув самому себе я со всей силы вколотил черно-белую капризную кожаную сферу в сетку ворот.

- Даааа! – вырвалось из моей глотки, словно меня укусила оса в одно мягкое место и, не снижая скорости, сорвав с себя футболку, я ринулся к нашим болельщикам, которые неожиданно стали скандировать:

- Лучше всех на поле, Никонов Володя! Лучше всех на поле, Никонов Володя!

А затем под крики «Спартак – чемпион!» сверкая голым с хорошей мускулатурой торсом, я пробежал почти сто метров вдоль главной трибуны автозаводского стадиона, а немного охладившись, закричал одноклубникам:

- Мужики, качай Черенкова!

Глава 9

На следующий день во вторник 24-го апреля в зале ДК завода шарикоподшипников, который усилиями профсоюза для заводчан построили на улице Мельникова 7, от нашей красно-белой банды собралась внушительная компания. Николай Петрович на радостях от того, что после победы «Спартак» закрепился на почётном третьем месте, отставая от лидеров «Шахтёра» и тбилисского «Динамо» всего на одно очко, достал десять билетов на концерт Высоцкого.

Поэтому Фёдор Черенков пришёл со своей женой Ольгой невысокой скромной черноволосой девушкой, с которой они учились когда-то в одном классе. Сашка Калашников тоже привёл свою подругу, полную противоположность Ольге. Волосы крашенные, сигаретку смолит одну за другой и гогочет над несмешным юмором моего друга громче всех. Серёжа Родионов явился один, я так же пришёл в гордом одиночестве, а Юра Гаврилов пожаловал с барышней, с которой знакомить не стал. Из чего можно было сделать вывод, что это не супруга полузащитника, а дальняя родственница. И вообще, билеты Юра покупал на свои кровные, поэтому они были в другом конце зала, и из фойе ДК Гаврилов с родственницей поспешили ретироваться.

А через пару минут приехали ещё три пары – Ярцев с женой Любой, Романцев с супругой Натальей и Хидиятуллин с невестой Ладленой Сергиевской, или проще говоря Ладой. Эффектная модельной внешности Лада на фоне скромной Ольги Черенковой выглядела, как принцесса рядом с падчерицей. Однако Ольга за больным Фёдором Фёдоровичем будет трепетно ухаживать долгие годы, а красавица Лада, как только у Вагиза появятся футбольные проблемы, сделает ему ручкой. Но сейчас Хидя смотрел на нас «убогих» словно Наполеон Бонапарт на груду поверженных врагов.

- Никон, расскажи что-нибудь интересное, - попросил Хидиятуллин, когда мы наконец собравшись вместе через фойе двинулись ко входу в сам зал, где билетёрши, проверяющие дефицитные билеты, собрали большую очередь.

- Интересное? – задумался я. – Пройдёт лет десять и этот «теремок» переименуют в театр на Дубровке. А ещё через десять лет, на мюзикле «Норд-Ост» террористы здесь же захватят в заложники и артистов, и зрителей. Погибнет больше сотни ни в чём не повинных человек.

- Сказки, - усмехнулся Вагиз. – У нас тут не гангстерский Чикаго.

- А вы предсказываете будущее? – заинтересовалась невеста защитника Лада.

- Иногда, - приврал я. – Но на месте вашего жениха я бы одному ретивому хоккеисту, прежде чем жениться, в «бубен» бы так настучал, чтоб он даже не думал смотреть в сторону моей женщины.

- Это кого ты имеешь в виду? – насторожился Хидя.

- Конечно Бобби Кларка из НХЛ, - намекнул я, ведь рассказать напрямую, что супер эффектная модель закрутит роман с Вячеславом Фетисовым из ЦСКА, мне было как-то не с руки.

Неожиданно из очереди в зрительный зал меня выдернули Гера Ярцев и Олег Романцев, предложив мне, некурящему человеку, покурить, пока их вторые половинки рассаживаются по местам.

- Ну, пойдем, покурим, - тяжело вздохнул я, понимая, что разговор может состояться серьёзный и, кстати, не прогадал.

- До нас дошли слухи, что ты хочешь Бескова сплавить? – спросил в лоб капитан команды Романцев, когда мы отошли подальше от сторонних глаз и ушей. – И с «Дедом» ты по этому поводу уже разговаривал в Тарасовке.

- Да, о чём ты говорил с Николай Петровичем? – спросил Ярцев.

- Хотите сказать, что я хочу сплавить Бескова, и поэтому помог одержать команде четыре победы в пяти матчах чемпионата и протащить наш «Спартак» в полуфинал кубка? – картинно удивился я. – Тогда вопрос встречный – это нормально, когда старший тренер во время игры не находится около бровки и не гонит команду вперёд, не жалея голосовых связок и не вносит своевременные коррективы в игру? Нормально, когда старший тренер, если игра не идёт, просто уходит в раздевалку и гори всё синим пламенем? Бесков, что касается тренировочного процесса – человек гениальный. Но как дело доходит до реальных матчей его колотит жуткий мандраж и он перестаёт управлять ситуацией.

- Короче, плавишь или нет? – уставился на меня Олег Романцев.

- Если Бесков останется, то «Спартак» за годы его долгого «царствования» всего один раз по-большому везению выиграет чемпионат и больше ничего, ни Кубков СССР и уж тем более никаких супер престижных Еврокубков не будет. Большие победы к тренеру, сидящему в зрительном зале, не приходят.

- Да, пойдёмте в зрительный зал, - задумчиво кивнул головой Гера Ярцев. – А то скоро начнётся.

***

А в зале примерно через пятнадцать долгих минут после грома аплодисментов на плохо освещённую сцену ДК, в середине которой зачем-то оставили чёрный рояль, в чёрной водолазке и потёртых американских джинсах к микрофону вышел невысокой человек, которого я никогда не видел живьём.

- Здравствуйте, это не совсем справедливо встречать меня громом оваций, пока я ещё ничего не сделал, – сказал хорошим бархатным голосом Владимир Семёнович, несмотря на второй подряд концерт за день. – Ходит легенда, что я не люблю, когда мне аплодируют – это не совсем так. Просто я когда-то начинал петь дома для своих друзей, а дома, сидя за столом, когда напитки стоят на столе, не аплодируют. Вот и сегодня я больше всего хочу, чтобы у нас сложилась домашняя атмосфера. Теперь позвольте, я сразу начну с песни, чтобы у вас исчезли последние сомнения в том, что перед вами тот человек, которого вы ждали.

Высоцкий выбил тревожную трель из своей гитары и с сильным эмоциональным надрывом запел:

От границы мы Землю вертели назад —

Было дело, сначала.

Но обратно ее закрутил наш комбат,

Оттолкнувшись ногой от Урала…

Владимир Семёнович начал выступление с песни «Мы вращаем землю», и весь зал молниеносно превратился в слух, то есть стал вслушиваться в каждое выстраданное поэтом слово. Однако я незаметно для себя отвлёкся и всё больше стал ломать голову над двумя проблемами, малой и большой. Первая малозначительная проблемка – как после концерта попасть в гримёрку к Высоцкому? Вторая проблема была с большой буквы – как донести до сознания Владимира Семёновича, что такой безумный концертный ритм нужно пересмотреть и заняться здоровьем. Ведь через два дня Высоцкий поедет на гастроли в Удмуртию, затем в мае даст с десяток концертов в Москве, в июне полетит поочерёдно в Минск, в Лос-Анджелес и в Рим. А в июле, на гастролях в Узбекистане у него при жуткой жаре случится клиническая смерть, которая начнёт отчёт последнего года жизни поэта.

- В последнее время вокруг нас очень много разговоров о чудесах, которые вокруг нас существуют, - сказал Владимир Семенович со сцены, предваряя новую песню. – Это и летающие тарелки, в которых некоторые уже летали. Это и чудовища всякие и филиппинские врачи, которые режут без ножа и очень успешно. Правда, те, кто пользовался их услугами, уже ничего не говорят…

«Вы, товарищ Высоцкий, даже не представляете, какие бывают настоящие чудеса, - усмехнулся я про себя. – Вот, к примеру, если я расскажу, какое кино снимет сын Никита, где покажет любимого папу - ни как тот над песнями работает или над ролью мучается, а как без дозы ломается. Вот – чудо чудно! А ведь каждого человека можно изобразить и трезвым и с лица, а можно и с другой менее приглядной точки».

- Что касается Бермудского треугольника, о котором много говорят на телевидение, то мне пришла идея написать песню – письмо в редакцию телевизионной передачи «Очевидно невероятное» из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи. – Договорил Владимир Семёнович и тут же запел:

Дорогая передача!

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача

К телевизору рвалась…

***

Невероятный шквал оваций раздался через полтора часа, когда Высоцкий исполнил заключительную вещь «Охоту на волков» и откланялся, поблагодарив зал и сказав, что на бис не поёт. И я, словно на футбольном поле резко ринулся искать Юру Гаврилова, которого в Москве многие люди узнавали прямо на улице. Теперь мне наш плеймейкер нужен был срочно в качестве пропуска в гримёрку к всенародно любимому поэту. Друзьям же я объявил, что у меня ещё куча дел и чтоб ехали без меня. Однако в зале Гаврилова я не нашёл, и поэтому выскочив в фойе молнией метнулся к гардеробу.

- Привет, библиотекарь! – вдруг около гардеробной стойки окликнула меня Жанна, девушка с необычными пепельными волосами с которой я познакомился в ленинской библиотеке. – Что ж ты не позвонил? Я ждала, - улыбнулась она, обнажив красивые белые зубы.

- Привет. Покупал билет на электричку и бумажку с телефоном случайно выронил, а на память, прости, цифры не запомнил, – протараторил я и, схватив Жанну за руку, потащил к другой очереди в гардероб, где стоял Юра Гаврилов с родственницей.

- Куда, сумасшедший? – пролепетала девушка. – Я здесь с подругой…

- Юра! – крикнул я полузащитнику. – Срочно пошли, дело жизни и смерти. И ты, Жанна, тоже пошли и подруги бери с собой.

- А я? – растерялась родственница Юры Гаврилова.

- Все за мной! – рявкнул я и потащил всю разношёрстную компанию к служебному входу за кулисы.

- Да чё случилось-то? – опомнился Гаврилов, когда мы по бурому отодвинули в сторону работницу ДК, которая попыталась нас не пустить в служебное помещение.

- Сейчас с Высоцким меня познакомишь, - на ходу бросил я.

- И нас тоже! – разом выкрикнули девушки, еле успевая за нашим футбольным темпом.

- Да я и сам с ним не знаком, - смутился полузащитник.

Но было уже поздно, так как я, два раза стукнув в дверь гримёрки и услышав, что артист отдыхает, толкнул Гаврилова в дверь и влетел следом.

- Владимир Семёнович, тут игрок сборной СССР и московского «Спартака» Юрий Гаврилов порывался к вам для автографа. Простите сдержать не смог! – затараторил я. – Не откажите в незначительной просьбе.

- Здравствуйте, - смущённо кивнул головой плеймейкер.

- Юра! - улыбнулся Высоцкий, который сидел за журнальным столиком, заставленным разными напитками, со своим администратором Валерием Янкловичем, новой молодой подругой Оксаной Афанасьевой и ещё какими-то людьми. – Проходи. Пиво будешь? И вы, сударыни, не стесняйтесь, - пророкотал Владимир Семёнович с интересом посмотрев на мою малознакомую подругу Жанну, которая была гораздо красивее, чем его Оксана.

- Это наш новый нападающий Володя Никонов, - буркнул недовольно Гаврилов, показав на меня рукой.

- Никонов?! – удивлённо воскликнул какой-то мужик из компании Высоцкого. – Так это ты вчера «Черноморцу» на последней секунде закатил шикарный голешник?!

- Было дело, - внезапно смутился я.

- Володь, помнишь, я тебе утром рассказывал, как вчера ходил на «Спартак»? – обрадовался этот товарищ в заграничном замшевом костюме. – Вышел на 75-ой минуте какой-то пацан, извини друг, - кивнул он мне, - и наши «Черноморец» просто снесли. Прямо ураган на поле. Цунами!

- Правда? – Владимир Семенович, наконец, обратил внимание на меня. – А знаете что друзья мои, тут нам посидеть нормально не дадут. А поехали все ко мне на Малую Грузинскую. Вы на машине? – спросил поэт Юру Гаврилова.

- Машина – это мерседес, а мы всего-навсего на колёсах, - пошутил полузащитник.

***

Гостеприимная квартира Владимира Высоцкого на Малой Грузинской улице знавала и более людные и шумные компании, но и сегодня вечерок вытанцовывался на беду соседей поэта громковатый. Сначала, под иностранную музыку в исполнении группы «ABBA» из проигрывателя был заставлен выпивкой и закусками мудрёный буквой «Г» стол в гостиной, затем естественно кто хотел выпил. Сам хозяин квартиры, как и я, отдали предпочтение минералке. Затем, поедая глазами красавицу Жанну, Владимир Семёнович схватил гитару и запел «Балладу о любви»:

Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась любовь…

«Замечательно, - подумал я. – Первый этап - втирание в доверие, выполнен. Теперь самое сложное – рассказать будущее Высоцкому, и сделать это так, чтоб он поверил и прочувствовал надвигающуюся катастрофу. Иначе я долго себе не прощу сегодняшний вечер. С парнями из ташкентского «Пахтакора» поговорил, и одна «гора» упала с плеч. А «гора» Владимира Семёновича всё ещё давит на меня».

- Старик, а ты почему не пьёшь? – вывел меня из задумчивости мужик в модном замшевом костюме.

- Спортсмен, - буркнул я.

- Юра тоже спортсмен. Так он пьёт. – Это товарищ кивнул на моего одноклубника Гаврилова, который вторую бутылку пива уничтожил за пять минут.

- У Юрия Васильевича здоровье уникальное. – Криво усмехнулся я. – А у меня – сердце, печень, почки, лёгкие и поджелудочная железа. – Отмахнулся я и про себя добавил: «как и у всех здоровых людей».

Я поля влюбленным постелю, - ревел самозабвенно Высоцкий, пытаясь хриплым магнетическим голосом околдовать всех девушек, пришедших сегодня в гости, и мою Жанну в том числе.

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу - и значит, я люблю!

Я люблю - и, значит, я живу.

И как только поэт выбил последний из гитары аккорды девушки, которых сейчас в квартире было девять человек, дружно захлопали, поедая Высоцкого влюблёнными глазами. «Стоп! Стоп! Пора колдовские чары с Жанны снимать, - подумалось мне. – Такая красотка нужна самому».

- Владимир Семёнович, а можно я спою нашу спартаковскую песню? – спросил я, позабыв на секунду про смысл своего прихода в этот дом.

- Никон у нас отлично поёт, - поддакнул Юра Гаврилов, открывая третью подряд бутылку «Жигулёвского». – Даёшь нашу спартаковскую! Эй, вратарь, готовься к бою – часовым ты поставлен у ворот!

- Ну, хорошо, - усмехнулся хозяин квартиры. - Я надеюсь, гостям не станет скучно, - тонко он подколол меня, передав инструмент, который я быстро стал перестраивать под шестиструнку.

- Песня пока без названия, - усмехнулся и я, - поэтому прошу судить по самой высокой планке.

Исполнить вещь из репертуара «Арии» - «Встань, страх преодолей», возникло на автомате. Талантливый текст Александра Елина на музыку американской группы «Jawbreaker», сейчас был как нельзя кстати. Поэтому я без сомнений грохнул по струнам и запел, прежде всего для Жанны:

Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна,

Что в наш век отвага не нужна?

Как и встарь, от ветра часто рушится стена.

Крепче будь и буря не страшна.

Конечно, на акустике хеви-метал рок звучал так, словно бард с «Грушинского фестиваля», замахнув случайно какой-то химии, схватился за гитару. Но я почувствовал, что народу понравилось, особенно Жанне девушке с пепельными волосами и светло-серыми глазами. А второе четверостишие куплета я выдал на октаву выше, умоляя свои голосовые завязки - «не дать петуха».

Кто сказал один не воин, не величина,

Кто сказал другие времена?

Мир жесток и неспокоен, за волной волна.

Не робей и не собьет она.

«Всё, - мелькнуло в голове перед припевом. - К удовольствию молодой подруги Высоцкого, свою Жанну я отвоевал!».

Встань, страх преодолей,

Встань, в полный рост,

Встань, на земле своей

И достань рукой до звезд…

- Вот такие мы песни сочиняем в перерывах между тренировками и матчами, - высказался, не-то шутя, не-то серьезно Гаврилов, открывая неизвестно какую по счёту бутылку пива.

- Хорошо песня, - согласился хозяин гостеприимной квартиры, и вдруг поменявшись в лице пророкотал. – Извините мне нужно принять лекарство.

После чего Высоцкий и его администратор Янклович вышли из комнаты. А мужик в модном замшевом костюме тут же вскочил, включил музыку, словно у себя дома и потащил какую-то девушку танцевать. За ним потянулись и другие пары. Даже родственница Юры Гаврилова вытащила полузащитника на танцпол. «Пора, другого момента не предвидится», - решил я и незаметно выскочил из гостиной в коридор, в который выходило несколько дверей – из кухни, ванны и туалета, из кабинета и из спальни. «Лекарство лучше держать в холодильнике», - сообразил я и, ринувшись прямо по коридору и открыв запертую дверь, оказался прав. На кухне же Валерий Янклович вкалывал в руку всемирно известного поэта живительные «витаминки».

- Понимаю, насморк, - пробурчал я, смутив своим появлением обоих мужчин. – Я должен с вами, Владимир Семёнович, серьезно поговорить. Наедине.

- Валера, оставь нас, - спокойным умиротворённым голосом попросил Высоцкий администратора.

И когда невысокий полненький и кучерявый Янклович вышел, который переживёт поэта на несколько десятков лет и снимется в нескольких документальных фильмах, рассказывая, как он любил Володю, я начал с главного:

- Хотите - верьте, хотите - нет, но 25 июля этого года на гастролях в Бухаре вы переживёте клиническую смерть. С вами полетят: Всеволод Абдулов, администратор Янклович, Оксана Афанасьева и врач Анатолий Федотов, который сделает инъекцию прямо в сердечную мышцу и спасёт вам жизнь.

- Мы все под смертью ходим, - усмехнулся поэт.

- Ходим-то все, но не каждый ежедневно заглядывать смерти в пасть, - буркнул я. – А ровно через год, 25 июля 1980 года вы умрёте.

- И из чего сие следует? - всё так же шутливо спросил Высоцкий.

- Из того, что очередь к гробу растянется на 9 километров. Так как придут проститься сто тысяч человек. И ещё из того, что на вас наденут костюм Гамлета, в котором вы сейчас в театре играете. Из того, что похоронят на Ваганьковском кладбище, ибо власти не разрешат на Новодевичьим. Хуже того - сделаю посмертную маску, и из неё затем сварганят памятник на могилу.

- А ты вправду футболист? – насторожился вдруг поэт, немного потрясённый деталями похорон, которые я намеренно произнёс для убедительности.

Я приподнял штанины и показал свои ноги в синяках, в свежих – синих и в старых – уже пожелтевших.

- Я - футболист, которому сняться вещие сны, – приврал я. – Однако будущее можно и изменить, если этого сильно захотеть.

- Вопрос захочу ли я? – пробормотал Высоцкий.

- Точно, – выдохнул я и, посчитав свою миссию выполненной, вышел из кухни.

Глава 10

В столицу Армении город Ереван наш московский «Спартак» прилетел в четверг днём 26-го апреля. Заселилась команда в очень красивую колоритную гостиницу «Армения», располагавшуюся в центре города на площади Ленина, которую ограничивали с разных сторон здания Национального музея, Правительства, почты и Министерства иностранных дел. Особый колорит всему архитектурному ансамблю, стилизованному под древний Константинополь, придавала облицовка из какого-то местного камня розового или кремового оттенка. Фонтаны гармонично вписывались в этот ансамбль. Единственная деталь на площади Ленина, которая выбивалась из стилистики – это был памятник самому вождю, установленный на постамент, смутно напоминающий шумерский зиккурат.

Перед игрой с ереванским «Араратом» ещё в Москве многие специалисты спорта высказывались в таком духе, что два очка нам практически гарантированы. Ведь хозяева поля в пяти играх чемпионата одержали всего одну победу при четырёх ничьих. А председатель спортивного общества «Спартак» Андрей Николаевич Старостин, посетив Тарасовку, прямо так команде и сказал: «Жду вас товарищи футболисты дома с победой. И вообще, если отсечь обидное поражение от «Шахтёра», то начали вы чемпионат замечательно. Молодцы и так держать!».

Однако после моего короткого разговора с Романцевым и Ярцевым перед концертом Высоцкого, в «Спартаке» началось пока малозаметное «брожение умов». И слух, дескать я пытаюсь «слить» старшего тренера Бескова дошёл таки и до него. Поэтому в гостинице «Армения» вечером того же дня состоялось внеочередное экстренное собрание. Всех футболистов дубля и основного состава, тренерский штаб, а так же начальника команды Николая Старостина, пригласили в небольшой банкетный зал, плотно закрыв двери, когда мы расселись на стулья, словно зрители в видеосалоне, где вместо телевизора и видеомагнитофона встал сам Константин Иванович.

- Ох и не зря я бил тревогу! – рыкнул на нас Бесков, сверля меня пронзительным взглядом. – Я собрал вас всех потому, что кое-кто ведёт в команде подрывные разговоры, которые разлагают наш коллектив. Товарищ Никонов, находящийся в «Спартаке» без году неделя, возомнив себя футбольным пророком, решил, что ему виднее, как и кому тренировать нашу команду. Чем же я вам не угодил, товарищ Никонов, ась?

Естественно после пренебрежительного вопроса в мой адрес я встал с места и прямо сказал:

- Как специалисту высочайшего мирового уровня в вопросах подготовки полевых футболистов в тренировочный период вам, Константин Иванович, нет равных. А как тренеру, который должен вести игру команды во время матча, при всем уважении, вы не дотягиваете даже до среднего уровня.

- Ну, ты и хватил, Никон! – заголосили за мной парни из дубля. – Звезду поймал, ясное дело! Лечиться тебе надо!

- Пусть договорит, - подняв руку, усмехнулся Бесков.

- Вы меня иронично назвали футбольным пророком, - я так же криво усмехнулся, - так вот, сборная СССР через несколько дней, 5 мая в товарищеском матче уверено переиграет сборную Чехословакии. Между прочим, чемпиона Европы 1976 года. А отборочный матч с Венгрией 19 мая дома сведёт вничью. Ждать осталось не долго, сами скоро убедитесь.

- Ну и к чему ты это сказал! – опять словно по сигналу заголосили дублёры.

- К тому! – крикнул я, резко обернувшись назад. - Имея прекрасный подбор футболистов, некоторые из которых не уступают звёздам Европы, «Спартак» с товарищем Бесковым больших побед не добьётся. Хотя по потенциалу мы можем не только чемпионат выиграть, но и Кубок СССР и европейский Кубок Кубков взять.

- Ты, Никонов – законченный негодяй! – рявкнул Константин Иванович.

- Был бы негодяй, московское «Динамо» в четвертьфинале не прошли! – выпалил я и сел на место.

- Тут всё ясно, - поспешил на подмогу старшему тренеру его помощник Фёдор Новиков. – Никонова, который делу мешает, из команды предлагаю отчислить. Где ты там играл раньше? В Новосибирске? Вот и езжай обратно. А почему у нас капитан Романцев молчит?

На реплику Новикова, медленно поднявшись со стула, защитник Олег Романцев пожал плечами и сказал:

- Предлагаю Никонову влепить на первый раз выговор.

- Ясно! – махнул рукой Бесков. – От завтрашней игры Никонов отстраняется, а вопрос его дальнейшего пребывания в «Спартаке» перенесём до возвращения в Москву. Вы, Николай Петрович, согласны? – обратился он к начальнику команды Старостину.

- Нет, - неожиданно для всех ответил «Дед». – Но раз большинство футболистов поддерживают это решение, то пусть будет по-вашему.

***

В пятницу 27-го апреля двухъярусный стадион «Раздан», где в 1973 году праздновал победу в чемпионате СССР ереванский «Арарат», встретил матч шестого тура со «Спартаком» полупустыми трибунами. Точнее те 20 тысяч человек, которые расселись по огромной 75-тысячной арене, терялись на фоне просторной футбольной чаши. Место на трибунах занял и я вместе с другом Сашкой Калашниковым, которого как раз за дружбу со мной и не заявили даже в число запасных.

- Дурак ты, Никон, - пробурчал Калашников, когда главный судья Теметев из Ужгорода, дунув в свисток, дал старт футбольному матчу. – Молчал бы в тряпочку, поигрывал бы тихой сапой и никто бы тебя не тронул.

- Тихой сапой мы бы в полуфинал кубка не вышли.

Тяжело вздохнул я, глядя на то, как действующие сегодня в нападении Валера Глушаков и Георгий Ярцев, сыграв в стеночку, вывели на ударную позицию Юру Гаврилова. Стадион охнул в ожидании первого забитого гола от московских гостей, но Гаврила плохие ожидания ереванцев не оправдал, шибанул мимо ворот.

- Сегодня в пух и прах «Арарат» разнесём, - криво усмехнулся Калаш. – Всё же парни из Еревана – это не киевское «Динамо». А в Москве Бесков скажет Андрею Петровичу, что без Никонова команда играет даже лучше. И полетишь ты вольной птицей в Новосибирск.

В подтверждении слов моего товарища Фёдор Черенков, который в этом матче вышел в стартовом составе на позиции правого полузащитника, красиво обыграв одного ереванца, прострелил в штрафную хозяев на открывшегося там Геру Ярцева. Ярик пробил с острого угла в касание, но мяч, пущенный с десяти метров, перевёл на уголовной вратарь «Арарата» Владимир Васильев. Удачное действие голкипера стадион встретил хлипкими аплодисментами.

- Не полечу, - упрямо пробубнил я. – Заберу вещи из Тарасовки и устроюсь сторожем на какой-нибудь московский завод, который играет в первенстве Москвы. Попылю маленько за любителей, чтоб форму не растерять до летнего окна дозаявок.

- А потом?

- В моём возрасте, чтоб отдать долг Родине, лучше перейти в ЦСКА или в «Динамо». На худой конец в какой-нибудь СКА.

И внезапно на поле, после нашего неудачного углового удара, полузащитник хозяев Хорен Оганесян зацепился за мяч и длинным пасом на нашу половину бросил в контратаку Ашота Саакяна. Саакян на скорости обыграл крайне правого защитника Вовку Букиевского и прострелил в центр на ход единственному нападающему «Арарата» Андранику Хачатряну. Но, совершив отличный рывок наш центральный защитник Саша Мирзоян, передачу прервал и выбил мяч за боковую. Контратаку своей команды ереванцы оценили вполне приличными аплодисментами. Мы с Калашниковым переглянулись, и мой друг неожиданно задал очень скользкий для меня вопрос:

- А скажи-ка мне Вова Никонов - как сегодня закончится игра? Ты же вчера хвалился, что ты мессия и знаешь все результаты!

- Не мессия, а пророк. И потом я для работы изучал главным образом историю международного футбола - чемпионаты Мира, Европы, Олимпиады, еврокубки и Лигу Чемпионов. А чемпионат СССР я помню лишь с определённого года и то не весь.

- Не понял? – опешил Калашников. – Что значит помнишь?

- Чё ты меня путаешь? – я стукнул сам себя ладонью по бедру, почувствовав, что прокололся. – Я тебе русским языком объясняю, чтобы предсказать результат нужно знать хорошо предысторию. А историю чемпионатов СССР я знаю плохо.

Неизвестно чем бы закончился этот спонтанный допрос, но на футбольном газоне в безобидной ситуации наш универсал Саша Сорокин, которого Бесков влепил в опорную зону, заковырялся с мячом и Хорен Оганесян, напоминающий по фигуре чем-то Марадону, тут же вступив в борьбу, этот мяч отобрал. Затем пошёл резкий пас на ход Андранику Хачатряну, который выскочил один на один с Ринатом Дасаевым и чётко пробил в левый нижний угол.

- Гоооол! – взорвался от радости весь полупустой стадион.

- Сейчас отыграемся, - пробормотал Саша Калашников, почесав свою кудрявую шевелюру.

***

После первого тайма, закончившегося со счётом – 1 : 0 в пользу хозяев, сославшись на то, что мне нужно немного подумать о своём будущем и сказав Калашникову, что до гостиницы доберусь сам, я ушёл со стадиона. Мыслей, что «Спартак» сегодня способен проиграть, у меня не было, ведь в последние минуты перед перерывом, только чудо спасло «Арарат» от ответного гола. «Во втором дожмут», - подумал я, покидая стадион, от которого до гостиницы «Ереван» было всего два километра.

Затем я посмотрел на величественную гору Арарат, напоминавшую гигантскую пирамиду, верхушка которого была украшена белым мрамором, и вдруг по-настоящему загрустил. Со всеми плюсами и минусами «Спартак» уже стал для меня родным домом, где парни меня уважали, и результат мы совместными усилиями давали достойный. Но лишь представив, как я, стоя на коленях перед Бесковым буду вымаливать прощение, меня тут же передёрнуло, словно в горло попала капля сивушного мерзотного алкоголя.

- Ничего, - зло прошипел я себе под нос, - если тебе судьба надавала тумаков и выбросила на обочину в пыль, то ежели ты чего-то стоишь – самое время встать, отряхнуться, стереть кровь и переть дальше вперёд к мечте.

«Только с Жанной можешь попрощаться, - сама по себе всплыла в голове нехорошая мысль, когда я переходил по высокому мосту через, протекающую далеко внизу речушку Раздан. – Когда эта красавица увидит тебя бегающим по лысому газону за какой-нибудь завод шарикоподшипник в чемпионате города, то у неё сразу же отпадёт охота тебя видеть и знать».

- Значит, мне такая подруга не нужна, - буркну я себе под нос и прибавил шагу.

***

В номере гостиницы, перебрав в голове множество неприятных сценариев своей будущей жизни, я прямо в одежде поверх одеяла незаметно заснул. Ни вещих снов, ни парадоксальных видений, ничего не отложилось в сознании, когда меня, дернув за плечо, разбудил сосед Саша Калашников.

- Подъём, Никон! Всех срочно собирают в малом банкетном зале на экстренное собрание.

- Ещё одно что ли? По второму разу меня из команды будут выгонять, первого раза не хватило? – заворчал я и, помотав головой, пошёл в ванную, чтобы умыться и причесаться, ибо не люблю, производить впечатление человека, который махнул на себя рукой.

На сей раз в том же помещении, где вчера мне устроили обструкцию, верховодил «Дед», то есть начальник «Спартака» Николай Старостин:

- Я вчера промолчал, не вступился за Никона. И теперь мне старику стыдно. Да характер у парня не подарок и лизать сидалище он никому не будет. Но я посидел в местах не столь отдалённых, многое повидал, в отличие от тебя, Костя, - обратился Старостин к Бескову, - и вот я что скажу, на таких как Никонов настоящие команды и держаться. А то, что я видел сегодня на поле – это было стыдное зрелище…

- Что случилось-то, - шепнул я Калашникову. – Вничью что ли сыграли?

- Проиграли - 2 : 0. Задница, - тихо ответил мой товарищ.

- Бесхребетно сыграли, Константин Иванович! – продолжил «Дед». – Поэтому Володя Никонов в команде останется. Это говорю я как человек, который был одним из тех, кто создавал «Спартак» с 1922 года! И разваливать свою команду я никому не позволю.

- Тогда уйду я! – громко рявкнул Константин Бесков. – С кем тогда останетесь вы? Кто команду тренировать будет, Николай Петрович? Ваш Никонов?

- Пока «Спартак» тренировать буду я, – отчеканил каждое слово Николай Старостин.

«Силён «Дед», - усмехнулся я про себя. – В его возрасте многие впадают в маразм и несут несусветный бред, улетая сознанием в стратосферу, а Николай Петрович по ясности ума и молодым фору даст. И если Андрей Петрович Старостин согласится на такие перемены, то знатно пошумим в этом сезоне».

Вдруг Бесков схватился за сердце и пошатнулся, его помощник Новиков тут же подхватил старшего тренера и закричал:

- Вызовите срочно врача! Константину Ивановичу плохо!