Красно-белый чемпион. Том 1

Глава 1

Праздничный вечерний Геленджик горел тысячами огней. Повсюду гремела музыка, смешиваясь в невообразимую какофонию. А расслабленные люди, облачённые в лёгкие шорты и максимально открытые платья, плотными колоннами двигались по набережной в две противоположные стороны. Вот и я медленно брёл куда-то на свет веселого трёхэтажного ресторана, что одним краем врезался в черноморский пляж. Что характерно на моих ногах бренчали по ровненькой плитке стоптанные сандалии, на теле болталась майка «Маде ин из-за бугра», а вместо нормальных брюк в разные стороны раздувались, словно паруса пиратского фрегата, чёрные тоненькие летние шаровары.

И вдруг до моего уха донеслась песня уличных музыкантов. Играли два паренька, один на барабанах, второй на электрогитаре. И парни лабали песню группы «Звери»: «Районы, кварталы, жилые массивы, / Я ухожу, ухожу красиво». В общем окружающая меня действительность никак не клеилась с 1980-м годом, где я был всего-то полминуты назад. Более того полминуты назад меня не было даже на черноморском побережье. Я был где-то в другом месте, где нет моря, зато есть снег и сугробы.

Предвижу закономерный вопрос: «Если я из 1980 года, то откуда мне известно творчество “Зверей”?». Честно и откровенно отвечаю: «Не знаю. Тут помню, тут не помню. Помню, что я футболист, но не помню за какую команду выступаю. Ещё знаю, что мне 21 год, рост у меня 178 см, лицо на любителя. Зовут вроде бы Владимир или Александр, или одно из двух. Волосы уточню, когда увижу их в зеркальном отражении. Волосы сейчас вообще не причём. Мне бы узнать который сейчас год и самое главное понять, как вернуться обратно в 1980-й? Там ведь на носу Олимпиада. И её непременно требуется выиграть, чтоб в СССР повысились надои молока, плавки чугуна и конечно же рождаемость. Хотелось бы чтоб снизился ещё и уровень алкоголизма, но боюсь если мы выиграем ОИ, то этот уровень только повысится».

— Бог мой, какая глупость лезет в голову? — тяжело вздохнул я, потёр затылок и потоптался на месте.

«Если сейчас подойти к кому-нибудь трезвому гражданину, то сразу пошлют куда подальше, — подумалось мне. — Следовательно нужен кто-то попьянее и на расслабоне. И желательно мужского пола. Ибо женщины – создания нежные и впечатлительные и могут, не дожидаясь перитонита, вызвать карету скорой помощи. А сидеть здесь в «дурке», когда там олимпийское движение в опасности в мои планы не входит. Твою ж футбольную дивизию! Что ж делать-то?».

Я ещё чуть-чуть покрутился вокруг своей оси и наконец-то заприметил подходящего мне субъекта. Полный лысенький мужичок сидел за столиком летнего ресторана и в одиночку квасил прозрачную 40-градусную жидкость, закусывая её маринованными огурчиками. Я подтянул подвязки, которые крепили на поясе чёрные летние шаровары, поправил маечку, чтобы она не свисала с одного плеча и пошёл знакомиться.

— Как поживаете, уважаемый? — спросил я у незнакомца. — Не возражаете, если присяду?

— Тебе чё надо? — окрысился на меня мужик. — Не видишь от меня баба ушла? Не видишь я в печали?

— Вот именно об этом и давайте поговорим, — кивнул я и присел на свободный стул.

— Психолог что ли? — чуть спокойней спросил он. — Да тут вокруг этих психологов, как собак не колотых! Ха-ха-ха, — загоготал незнакомец собственному каламбуру.

Только и я не лыком шит. Поэтому тут же вставил своё продолжение его стихотворной строке:

— Нет в психологи пути, / Слишком многим хочется. / А где на всех мозгов найти? / Вот и безработица.

— Ха-ха-ха! — снова загоготал незнакомый мне мужик. — Да ты, парень – наш человек.

После чего он тут же налил стопку прозрачной огненной воды и внимательно посмотрел – выпью я или нет? «Какая водка, когда я футболист? — воспротивилось всё моё существо. — Это же злостной нарушение спортивного режима! Это же в какой-то мере допинг!». Однако незнакомец глянул так, словно я его не уважаю. Поэтому мне пришлось выдохнуть и приподнять наполненную до краёв рюмочку.

— Вопрос на внимательность, — хитро усмехнулся я. — А какой сейчас на дворе год?

— 2021-й, — крякнул мужик.

— А месяц?

— Август, ёкарный бабай. Ты пить-то будешь, психолог недоколотый? — снова окрысился он.

«Вот это меня занесло! — мысленно вскрикнул я. — Ещё недавно на календаре был 1980-й? Неужто 41 год пролетел как несколько стремительных минут? Быть такого не может. Тут что-то не то и что-то не так. А если сейчас взять и выпить? Или ещё лучше – насосаться в зюзю? Вдруг меня обратно вынесет, назад в СССР, назад в прошлое? Попытка – не пытка. Желаю, чтобы все».

— Желаю, чтобы все были счастливы, — усмехнулся я и залпом опрокинул прямо в горло горькую обжигающую пищевод жидкость.

А примерно через полчаса я и мой новый знакомый Павел шли пьяные и счастливые в обнимку по набережной Геленджика. Перед глазами всё куда-то проплывало. Земля под ногами качалась. Море лениво накатывало на мелкую гальку. Музыка снова гремело везде и повсюду.

— Как значит тебя зовут? — спросил Павел, посмотрев на меня одним глазом.

— Либо Вова, либо Саша, — тяжело вздохнул. — Наука ещё не пришла к единому мнению. Наука по этому важному для меня вопросу преступно безмолвствует.

— Они там вообще ничего не делают, бездельники, — расчувствовался мой новый друг. — Юра родимый, мы всё просрали!

— Юра – это Юрий Гаврилов? — пробормотал я, заплетающимся языком.

— Нет не Гаврилов, а Гагривов, — пролепетал он. — Нет, не Гагривов. А как же его … только что-то на языке вертелось?

— Гагарин, — догадался я. — Первый человек на Луне.

— Правда? — Павел очень смешно захлопал глазами. — Вот этого я, дружище, не знал. Так за это надо ещё взять беленькой и как следует бахнуть! — обрадовался он.

И вдруг мой новый товарищ по несчастью встал как вкопанный. Лицо Павла налилось свинцом, губы затряслись, кулаки сжались, и он мне указал рукой на какую-то парочку влюблённых. Крепкий накаченный молодой парень и молоденька фигуристая барышня о чём-то шептались, хохотали и конечно же в эту тёплую южную ночь целовались.

— Это она, это она меня бросила, — чуть не расплакался мой новый друг.

— А давай сейчас пойдём и отобьём твою бабу? — хмыкнул я. — Слабо?

— А давай, — зло прошептал он.

И мы как два пирата, которых мотает по палубе морской шторм, пошагали биться за счастье и мужское достоинство. Идея была прямо скажем – дрянь. Никого и ничего в таком состоянии мы отбить не могли. Да и смысла драться за барышню, которая поматросила и бросила простодушного доброго мужика, не было никакого. Но «огненная вода» приятно будоражила кровь и буквально влекла на ратные подвиги.

— Молодые люди, а который сейчас час выше нуля? — с вызовом спросил я, так как Павел на подходе к здоровенному молодому бугаю просто оробел.

— Паша, твоё поведение в данную минуту неприлично, — визгливым голосом сообщила ветренная гражданка.

— Пошли вон, бродяги, пока я вас не покалечил, — проскрежетал бугай.

— А ты кто такой? — голос моего друга дал петуха, а ещё он громко и смешно икнул.

— Ты сам-то кто такой? — захихикал молодой амбал.

— Он – хороший и порядочный человек, — вступился я за Павла. — Поэтому сейчас я тебя буду перевоспитывать.

Я встал в боксёрскую стойку, криво улыбнулся и принялся медленно перекачиваться с ноги на ногу. Кстати, что-то подобное я видел в фильме Жан-Клод Ван Дамма «Кикбоксер». Там был такой эпизод, когда пьяненький Ван Дамм танцевал, а затем ещё и дрался в нищей азиатской забегаловке. Только я не мог махать ногами, подобно известному актёру. Да и, пожалуй, бить руками так же, как он – тоже не мог.

— Паша, скажи своему другу, чтоб он от нас отвязался! — визгнула барышня.

— Да ладно, — загоготал бугай и внезапно нанес мне длинный прямой удар.

Но каким-то чудом моя голова ушла с линии атаки. Я нырнул чуть в сторону, и молодой здоровяк провалился и еле-еле удержался на ногах. «Ах ты – сука», — прошипел он и ещё раз атаковал меня. Но уже правым боковым. Я же вновь выжил. Мой организм сработал на автомате, и непонятно как перенёс к правому боку противника. И я тут же выдал свой коронный апперкот, когда кулак летит снизу вверх невидимый для глаз соперника. Бугай ойкнул, покачнулся и рухнул к моим ногам.

— Мерзавец! — прокричала барышня и саданула меня сумочкой по голове.

И далее темнота медленно опустилась перед моим затуманенным взором.

***

Но темнота, в которую я погрузился, не была абсолютной и бесконечной. Сначала, спустя какое-то время, над моих ухом кто-то прокричал: «Позовите доктора! Никон, в ауте!». Потом в мои глаза ударили десятки ламп, закреплённых под очень высоким потолком. И я догадался, что в данную секунду лежу под крышей спортивного манежа. Как меня перенесло за очень короткий промежуток времени с набережной Геленджика в манеж – мозг понимать отказывался.

— Никон, ты как? Ты вообще живой? — потряс меня за плечи мужчина, очень похожий на полузащитника московского «Спартака» Юрия Гаврилова.

— Никон-Никон! — загомонили парни в красно-белой форме, стоящие вокруг меня.

— Вам нужен маленький мобильный телефон, чтоб позвонить? — пролепетал я в ответ.

— Походу наш Никон умом тронулся, — пробурчал футболист очень похожий на Александра Заварова.

— Да не, мужики, сейчас он отлежится и всё будет нормально, — произнёс вылитый Фёдор Черенков.

Затем ко мне подбежал доктор, крупный и мощный мужчина в очках и положил что-то холодное на затылок. Потом появились носилки, на которые меня переложили Заваров, Гаврилов и Черенков. Кроме того, мужчина в чёрной судейской форме попросил, чтобы мы поторапливались, так как осталось ещё 5 минут игрового времени. И только тогда я примерно понял, что происходит. Идёт какой-то футбольный мачт на искусственном поле манежа. Счёт, судя по электронному табло – 4:1, выигрывает московский «Спартак, а проигрывает московское «Торпедо». И я, походу, играю за «Спартак».

«Ни-кон!» — вдруг выкрикнули болельщики на единственной переполненной трибуне и ладонями отбили знакомый с девства ритм: «Та-та-та-та, та-та».

— Лежи-лежи, не шевелись, — шепнул мне Юрий Гаврилов, пока меня несли за пределы поля. — Ты когда четвёртый гол вколачивал, упал и затылком о ковёр шарахнулся. Если сотрясение, то это хреново.

— Это ещё почему? — заинтересовался я.

— В Италию тогда не полетишь, — ответил Саша Заваров. — Вылет уже через три дня.

— Италия – это хорошо, — мечтательно буркнул я. — Солнце, воздух, красивые загорелые итальянки.

— Причём здесь итальянки? — опешил Заваров. — Ты чё несёшь? Вообще, что ли ничего не помнишь? Гаврила, это полный аут, — пожаловался он Гаврилову.

— Потом поговорим, не сейчас, — прошипел тот в ответ.

— Ничего-ничего, мужики, Никон отлежится и всё будет нормально, — снова попытался меня успокоить Фёдор Черенков.

«Твои слова, Фёдор Фёдорович, да Богу в уши», — подумал я.

Далее носилки со мной уложили на ковёр и над моим лицом нависли ещё два человека – Николай Петрович Старостин и Георгий Александрович Ярцев. Тем временем судья дунул в свисток и матч под крышей манежа продолжился. «Вот это засада, — пронеслось в моей больной голове. — Я помню почти всех известных советских футболистов и футбольных чиновников и функционеров, но совершенно не знаю – кто я и откуда? И почему я сначала думал, что вывалился из 1980? А сейчас мне почему-то кажется, что я недавно побывал в 2021 году? Господи, за что мне это всё? И как мне дальше жить?».

— Виктор Саныч, что с Никоном? — спросил Старостин доктора.

— Надо бы его отправить на рентген, есть подозрение на сотрясение мозга, — ответил Виктор Саныч. — У тебя, Никон, голова кружится? Может есть тошнота?

«Странное всё же у меня имя, Никон? — подумал я. — Никон – это же вроде был какой-то монах. Он ещё реформу Никоновскую провёл. Сначала люди крестились двумя пальцами, а потом стали тремя. Интересно, а что делали те, у кого пальцев на руке не хватало до нужного количества? Глупая какая-то реформа. Два перста всегда найдётся, а три может и не всегда».

— Сколько видишь пальцев? — доктор сунул мне под нос два пальца, коими крестились до Никоновской реформы.

— Два оттопыренных и три согнутых, — проворчал я. — И голова не болит. Пить только хочется.

— Ну, слава Богу, — с облегчение вздохнул Николай Старостин, морщинистый, седовласый мужчина с умными и внимательными глазами. — Через три дня лететь в Италию, а сборная остаётся без ведущего игрока.

«Это я-то ведущий игрок? Вот это поворот! — мысленно улыбнулся я. — Ещё бы знать, как я дошёл до жизни такой весёлой?». Но тут мне сунули в руку бутылку минералки и я, медленно приняв вертикальное положение, посмотрел на табло. А на нём отобразилось много любопытной информации. Во-первых, сейчас идёт финальный матч на приз газеты «Неделя». Во-вторых, два мяча у «Спартака» забили Гаврилов и Черенков, а ещё два некий футболист под фамилией Никонов.

«Вот значит, где собака зарыта! Значит Никон, то есть Никонов – это я и есть? — медленно дошло до моих измученных перемещениями во времени мозгов. — Осталось только уточнить своё имя и уточнить который сейчас год. Хотя мне кажется, что сейчас именно, что 1980-й. Ну и нужно постепенно влиться в окружающую меня действительность. А ещё лучше вспомнить, что было до того, как я потерял часть своей памяти».

А спустя пару минут судья дал финальный свисток и зрители на единственной трибуне манежа ЦСКА, который построили к Олимпиаде-80 встали и стоя принялись аплодировать футболистам моего «Спартака».

— Ну, вот Никон и первый трофей в этом году, — пророкотал бархатистым голосом Николай Старостин и похлопал меня по плечу. — Поздравляю. Молодец.

— Николай Петрович, а можно один вопрос? — робко поинтересовался я. — А то я упал неудачно, головой шмякнулся и кое-что подзабыл.

— Задавай, — крякнул один из легендарных основателей «Спартака».

— А где у нас пропадает главный тренер Константин Иванович Бесков? — без задней мысли спросил я.

Однако Старостин сморщил свои кустистые брови и, плюнув на игровой ковёр, рыкнул:

— Тьфу на тебя, балаболка! Вот тут у меня твои шуточки уже сидят, — Николай Петрович постучал себя ладонью по затылку. — Вот взять бы и весь ваш бесшабашный квартет: тебя, Гаврилова, Дасаева и Заварова, да и выгнать к чёртовой матери. Вот вы у меня, где все сидите, — на сей раз Старостин схватил сам себя за горло.

— Извините вырвалось, я исправлюсь, Николай Петрович, даю честное комсомольское, — смущённо пробурчал я.

— Балаболка комсомольская, — отмахнулся Старостин и пошёл в центр поля на награждение команды.

Я же решил с этой секунды пока вообще никаких лишних вопросов не задавать. Потому что этот состав московского «Спартака» значительно отличался от той команды, о которой я когда-то читал и видел по телевизору. Например: Александр Заваров. По моим сведениям, Заваров сейчас должен был играть в ворошиловградской «Заре». Или нападающий Сергей Андреев. Он тоже воспитанник «Зари», но в этом Олимпийском сезоне должен выступать за СКА Ростов-на-Дону. А ещё он должен был забить один мяч за сборную СССР на бразильской Маракане, если сегодня точно 1980-ый, а не 1981-ый. Кроме того, в нашей красно-белой дружине радовались первому трофею в сезоне: московский торпедовец Сергей Пригода, Юрий Суслопаров из львовских «Карпат» и молоденький Владимир Лютый из днепропетровского «Днепра».

— Володя, Никонов, — обратился ко мне какой-то фотокорреспондент, — пошлите делать общую фотографию.

— Если фотографию девять на двенадцать с наивной подписью на память, то я всегда за, — улыбнулся я и посеменил в центр армейского манежа.

***

Вечером всю нашу команду повезли в ресторан «Арбат». Я же, приняв душ и сунув диплом за первое место в спортивную сумку, вёл себя тише воды, ниже травы. А на все посторонние вопросы отвечал односложно: да, нет, не знаю. Однако в автобусе на меня серьёзно насели Юрий Гаврилов, Александр Заваров и Ринат Дасаев. Они чуть ли не насильно усадили меня в самый конец автобуса, и Гаврилов с загадочным видом спросил:

— Ну что ты решил? Дальше тянуть нельзя.

«Да с чём тянуть нельзя? Чё вы ко мне привязались? — возмутился я про себя. — Я полчаса назад гулял по набережной летнего Геленджика. Потом бац – лежу на ковре футбольного манежа. Я вообще не понимаю – кто я такой?».

— Мы за джинсы берёмся или нет? — задал ещё один вопрос Дасаев.

Я посмотрел на свою одежду, на модные американский джинсы, на модные зимние ботинки и на иностранный джемпер и в свою очередь сам спросил своих новых товарищей:

— А кто ещё берётся за джинсы?

— Ты чё как контуженный? — схватился за голову Заваров. — В Италии джинсы стоят по 20 долларов за штуку. Нам серьёзные люди дают 8 тысячи зелёных. Привозим в Москву 400 штук, сдаём их и получаем 20 тысяч рублей на четверых. Мне, например, машина нужна.

— И мне тоже, — почти хором прошептали Гаврилов и Дасаев.

— А теперь давайте поаплодируем лучшему нападающему турнира на приз газеты «Неделя» Володе Никонову! — вдруг объявил Николай Петровичи Старостин из головной части автобуса.

— Малорик, Никон! — крикнул кто-то с передних мест и парни на самом деле похлопали в ладоши.

Поэтому я смущённо встал с кресла и поклонился всей честной компании. И тут же подумал, что эти странные серьёзные люди, которые нам дают 8 тысячи долларов нас могут легко кинуть, а потом приехать с пушками и предъявить счёт. Да и на таможне никто так просто не даст провезти 400 штук дефицитных американских штанов из денима. Гнилая тема – к гадалке не ходи. Разводкой пахнет за километр. И кто только парней на это надоумил? Ладно Заваров с Дасаевым молодые, горячие и неопытные. Но Гаврилов-то – солидный дядька, который на заводе успел повкалывать и почувствовать почём фунт лиха. И наконец 20-и тысяч рублей на четыре машины не хватит. «Волга» 24-ой модели по госцене стоит почти 10 тысяч «деревянных».

— Когда встреча с этими серьёзными людьми? — спросил я, присев на место, чтобы сразу жестоко не обломать своих новых друзей.

— Ну слава Богу, я уж подумал, что Никон совсем головой поехал, — захихикал Саша Заваров.

— Встречаемся завтра в ГУМе в 12 часов дня, — прошептал Ринат Дасаев.

— Лады, сходим посмотрим, что это за деловые кренделя с полными карманами запрещённой «зелени», — кивнул я.

И тут автобус притормозил перед светящимся зданием ресторана «Арбат». По улице шли озадаченные бытовыми проблемами простые советские граждане, закутавшись в теплые шубы и пальто. Падал редкий январский снег. А в ресторане вовсю шло веселье.

Глава 2

Когда наш юный спартаковский коллектив вошёл в ресторан «Арбат», то там на невысокой полукруглой сцене местные музыканты играли знакомый до боли шлягер – «Всё, что в жизни есть у меня». Одетые в светло-голубые концертные костюмы и брюки клёш парни и одна девушка в длинном красном платье в данную секунду на радость десяткам танцующих людей исполняли зажигательный припев:

Всё, что в жизни есть у меня,

Всё, в чём радость каждого дня

Всё, о чём тревоги и мечты –

Это всё, это всё ты …

«Здравствуй олимпийский 1980-й!» — прошептал я про себя. А Николай Старостин прежде, чем мы расселись за несколько заранее приготовленных столиков предупредил, что завтра во вторник 29-го января у нас выходной. А потом 30-го и 31-го мы вливаемся в ряды сборной СССР и начинаем серьёзную подготовку к итальянскому турне.

— Ещё раз довожу до вашего сведения, что вопрос о том, кто поедет в Италию, решён не окончательно, — погрозил нам пальцем Старостин. — Поэтому имейте это в виду.

— Только попробуйте мне нарушить спортивный режим! — поддакнул Юрий Гаврилов, чем вызвал взрыв гогота. — Вызовем родителей в спортивный манеж «Спартак» и поставим двойку за поведение.

— Балабол, — крякнул Николай Петрович, отмахнувшись от Юрия Васильевича рукой.

Я же подумал, что в этих словах «деда», именно так Николая Старостина футболисты называли за глаза, много лукавства. Ибо такой вопрос: «кто поедет в Трускавец или в капстрану?», должен решаться минимум за две или три недели. Значит состав сборной уже определён и создан он не на базе киевского «Динамо», а на базе московского «Спартака». Следовательно, завтра после встречи с деловыми людьми, неплохо бы посетить библиотеку и полистать подшивку спортивных газет и журналов. Может так память быстрее восстановиться?

Кстати, за столиками футболистов встретили жёны и подруги. По крайней мере супругу Фёдора Черенкова, невысокую круглолицую черноволосую девушку, я узнал наверняка. Да и симпатичных жён Олега Романцева и Георгия Ярцева мне тоже как-то доводилось видеть в каком-то российском глянцевом журнале.

— Здравствуйте, мужчина, — поздоровалась со мной красивая барышня, которая невероятно походила на американскую киноактрису Оливию Уайлд. Оливия снялась в сериале «Доктор Хаус», и её отличали симпатичные ямочки на щёчках и большие раскосые глаза.

«Проститутка что ли? — подумал я. — Нет уж, с проститутками и силиконовыми эскортницами, даже с очень красивыми, мне не по пути. Руссо футболисто – облико морале. Пусть лучше с ними спортсмены из будущего треплют свои нервы. А вдруг это не проститутка? Я ведь ничего не помню. Вдруг это подруга кого-нибудь из парней? Сейчас нагрублю ни в чём не повинной девушке и заполучу себе смертельного врага».

Я неловко улыбнулся, покрутил головой по сторонам и наконец смущённо произнёс:

— Здравствуйте. Меня зовут – Владимир Никонов. Как поживаете?

— Слушай, Никонов, ты чего комедию ломаешь? — захихикала девушка. — Сегодня утром мне чуть истерику не закатил, потребовав на завтрак бифштекс. А тут вдруг стал сама галантность. Заболел что ли?

— Это я-то истерику закатил? — пролепетал я.

Так как подобное поведение за собой никогда не замечал. Хотя, что я о себе самом помню? Ничего! Моя память – это чистый лист бумаги с некоторыми вкраплениями разнообразной посторонней футбольной информации из разных стран и времён. Как Аргентина с Марадоной во главе выиграла ЧМ 1986 года – помню, а как я сегодня завтракал – нет.

— Хелло, Миланочка, — поздоровался с незнакомкой Саша Заваров. — Шо Никон опять чудит? Ты на нехо внимания ни обращай. Он на матче холовой о ковёр шмякнулся. А там, под ковром, один сплошной бетон. А хде Юля?

— В ГУМе готовят новую коллекцию одежды, и она на работе задержалась, — ответила Милана. — Будет чуть позже.

«Ну вот, кое-что становится ясно, кое-что проясняется, словно Луна в облачную погоду. Значит Милана – это моя подруга. И если она заговорила про новую коллекцию в ГУМе, следовательно работает там же манекенщицей. Вряд ли Милана с такой внешностью трудится модельером. Хотя, почему бы и нет? Кроме того, мы с ней делим одну жилплощадь. Ещё бы уточнить – чья это квартира? И совсем станет хорошо. Жить на иждивении такой красотки было бы неприятно и неприлично», — улыбнулся я и вместе с Заваровым, Гавриловым, Дасаевым и Миланой присел за отдельный столик.

К слову сказать, Юрия Гаврилова тоже здесь встретила некая барышня. И судя по строгому тону общения – она являлась его законной супругой. Так пока мы разливали сок и шампанское по бокалам, она тихим, но требовательным голосом «пихала» Юре, что у Ярцева есть своя хорошая машина, а у них нет и это непорядок. Так как Юра – один из лучших игроков «Спартака» и ведущий игрок сборной СССР, а Ярцев всего лишь второй тренер. Гаврилов же сказал, что он над этим вопросом усиленно работает. А ещё через несколько секунд к холостяку Ринату Дасаеву подсела очаровательная фигуристая блондинка.

«Если я не ошибаюсь, то Дасаев женится где-то после Олимпиады на гимнасте из союзной республики Казахстан со странной экзотической фамилией. Следовательно это очередная подружка нашего обаятельного жгучего брюнета. А что касается попытки заработать на автомобиль, то вон откуда ветер дует», — подумал я, покосившись на супругу Юрия Гаврилова.

— Товарищи футболисты! — постучал вилкой по бокалу с гранатовым соком Николай Старостин. В этот момент местные музыканты хит ВИА «Самоцветы» довели до своего логического завершения и наступило короткое затишье. — Предлагаю поднять бокалы за первый выигранный титул в этом сложнейшем году. Дай Бог не последний! Как бы сказал Пушкин по этому поводу: «Победа! сердцу сладкий час!».

— Физкульт ура! — гаркнул Гаврилов.

И парни, расхохотавшись, принялись чокаться кто чем, кто вином, кто шампанским, а кто гранатовым соком. Я, к слову сказать, тоже поднял фужер с соком, резонно рассудив, что мне как спортсмену в начале трудного олимпийского сезона от алкоголя лучше воздержаться. Однако этот мой поступок опять вызвал удивление в глазах друзей: Гаврилова, Заварова и Дасаева.

— Сильно же тебя сегодня приложили, — усмехнулся наш голкипер.

— Правильно, хватит, — обрадовалась манекенщица Милана. — А то вы после Нового года как сцепи сорвались.

— Миланочка, а как же предсезонный расслабон? — возразил Гаврилов. — У нас ведь впереди Кубок кубков. Мы уже 5-го марта с французским «Нантом» встречаемся. Затем нас ждёт чемпионат Европы, Олимпиада. Потом расслабляться некогда будет.

— Я об этом вашем Кубке кубков уже больше слышать не могу! — вспылила моя подруга. — Каждый день, как сядете на кухне, так и начинается – Кубок кубков, Кубок кубков. Кто справа у нас играет, кто слева, кто под нападающим! Да мне по барабану кто у вас под нападающим! Лучше зимние сапоги из Италии привезите.

— Правильно, Миланка! — поддержала мою подругу жена Юрия Гаврилова. — Вот о чём думать надо – о сапогах!

Зато я откровенно опешил и на несколько секунд буквально впал в шоковое состояние. Какой в 1980 году у «Спартака» может быть Кубок кубков? Какой «Нант»? Против «Нанта» в 1980-м году московское «Динамо» в Кубке кубков боролось и проиграло ему по сумме двух встреч. И какой может быть у сборной СССР чемпионат Европы, когда она не вышла из отборочной группы? Там Греки вместо нас поехали в Италию. Из-за чего с тренерской работы сняли Никиту Симоняна, а вместо него назначили готовить сборную к Олимпиаде Константина Бескова.

«Неужто это моих ног дело? — подумал я и посмотрел на свои фирменный джинсы. — Завтра же перед встречей с деловыми людьми пойду в библиотеку и всё выясню. А пока работаю по обстоятельствам, вживаюсь в новую для себя роль. Как можно больше молчу, слушаю и делаю выводы».

В этот момент солист местных музыкантов объявил, что следующая песня посвящается их хорошему другу из солнечного Ташкента и называется она – «Снег кружится». Далее заиграли первые аккорды шлягера ВИА «Пламя» и многие мои товарища по команде пошли со своими жёнами и подругами танцевать.

— Ну что, мужчина, вы девушку на танец пригласите или нет? — усмехнулась Милана.

И я без лишних слов встал из-за стола и протянул свою руку красивой барышне, которую нисколечко не помнил. Как я с ней познакомился? Почему мы до сих пор вместе, если её раздражают разговоры о футболе? И вообще – что нас связывает? Сапоги ей нужны? Куплю я ей сапоги. А что дальше? А дальше я приобнял Милану и принялся кружится под приятную медленную мелодию и приятный вокал местного солиста:

Такого снегопада,

Такого снегопада

Давно не помнят здешние места

А снег не знал и падал,

А снег не знал и падал

Земля была прекрасна,

Прекрасна и чиста …

— Ты правда головой ударился? — спросила Милана.

— Парни говорят, что когда я четвёртый мяч забивал, то столкнулся с защитником и упал, — пожал я плечами.

— То есть как это парни говорят? — изумилась моя подруга.

— Не помню я ничего, — буркнул я и тут же прикусил язык. — То есть не помню, как этот эпизод начался и чем закончился. А так у меня с памятью всё в порядке.

— Значит, как жениться на мне обещал, ты тоже помнишь? — захихикала девушка.

«Зачем же сразу жениться? — возмутился я про себя. — Я ещё молодой. Мне по паспорту 21 год и 22-а исполниться только 30 апреля. Не мог я такое пообещать! Враньё».

— Ты меня, Милана, кончено прости, но такого я пообещать не мог, — смущённо пробурчал я.

— Да ладно, уже и пошутить нельзя, — захохотала моя подруга.

Я же покосился по сторонам и ещё раз убедился, что это именно 1980-й год. Ламповая светомузыка, брюки клёш, девушки в платьях мини и макси, а также в брючных костюмах, а молодые люди в пиджаках и в джинсах одновременно. Всё приталенное, исключительно по фигуре. Никакой тебе мятой и мешкоподобной одежды, словно с чужого плеча. И никаких причёсок с дредами и прочими сосульками.

Как же я тогда переместился из 2021-го? А может быть всё дело в двойниках? Здесь живу я, а там в Геленджике недалекого будущего мой двойник? Я здесь ударился головой, сознание помутилось и унеслось в светлое далёко? А почему нет? Кстати, там в будущем меня тоже по голове приложили. Гражданка какая-то сумочкой шарахнула. Поэтому самое лучшее забыть эту странную историю и жить дальше. А память сама потом как-нибудь восстановиться, никуда я не денусь.

***

Во вторник утром 29-го января капитан милиции Валерий Иванов, которого на прошлой неделе стремительно перевели из Рязанского ОВД в столицу Советского союза, чётким поставленным строевым шагом шёл по второму этажу легендарного здания по адресу Огарёва 6. Ему сообщили, что в преддверии Олимпиады в Москве требуются способные ребята и что он не имеет права упустить такой редкий шанс, и Иванов, бросив все свои рязанские дела, рванул на встречу мечте. Правда в столице вместо обещанной отдельной комнаты в общежитие, ему выделили всего лишь койко-место в номере с таким же капитаном, как и он, но уже из Свердловска. Однако Иванов готов был потерпеть временные бытовые неудобства ради желанной московской прописки и повышения по службе. А ещё добрые люди ему нашептали, что если он сможет выполнить кое-какие поручения товарища Юрия Чурбанова, то бытовые проблемы могут решиться намного быстрее, чем кажется на первый взгляд. Кстати, в кабинет первого заместителя Министра внутренних дел СССР он в данную секунду и направлялся.

— Иванов Валерий Иванович, — нараспев произнёс Чурбанов, рассматривая новенькие корочки рязанского капитана.

К слову сказать карьера Юрия Михайловича Чурбанова тоже стремительно взлетела после выполнения некого необычного поручения. Он по команде товарища Щёлокова сначала познакомился, а затем и женился на Галине Брежневой дочери генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева. Что ещё раз доказывало банальную истину – просто так в этой жизни никому и ничего не даётся.

— Мне сказали, что ты – толковый сыскарь? — спросил Чурбанов, вытянутого в струночку подчинённого, которого выделяла крепкая коренастая фигура и волевой боксёрский подбородок.

— На прежнем месте работы не жаловались, — скромно ответил капитан Иванов.

— Ладно, — кивнул любимый зять Брежнева, — тогда присядь. Ты футболом интересуешься? — спросил он когда рязанский капитан скромно присел на краешек стула.

— Так точно. Сам когда-то играл. В обороне, то есть в защите. Ну а потом всё больше самбо увлекался.

— Значит за московского «Динамо» переживаешь всей душой? — Чурбанов внимательно уставился на своего подчинённого.

Вообще-то Валерий Иванович болел за родной рязанский «Спартак», который безнадёжно болтался во второй лиге. Но в это мгновенье он своим чутьём неплохого сыщика догадался, что лучше сейчас признаться в любви к «Динамо» из города Москвы, чем поехать через несколько минут обратно в общагу и поковать чемоданы в город Рязань.

— Всегда смотрю матчи нашей команды, когда есть такая возможность, — протараторил он.

— Молодец, — улыбнулся любимый зять Брежнева. — Тогда ты в курсе, что в последний раз наш великий клуб выиграл чемпионат СССР в 1976 году. Да и то это был неполноценный весенний чемпионат. Поэтому пора возрождать славные традиции нашей бело-голубой команды! — Чурбанов шмякнул кулаком по столу. — Теперь что касается тебя, капитан. Займёшься вот этим человеком.

Зять Брежнева выложил на стол фотографию обычного черноволосого парня с хитрыми и умными глазами.

— Что он натворил? — спросил капитан Иванов.

— Да много чего, — хохотнул Чурбанов. — Это футболист «Спартака» Владимир Никонов. Лучший бомбардир прошлого года. А также лучший игрок и лучший нападающий чемпионата СССР.

— Так это он финнам 8-ой мяч заколотил на последней секунде, благодаря чему мы попали на чемпионат Европы? — обрадовался Иванов, вспомнив как они всем отделением смотрели ту игру.

— Он самый, — кивнул зять Брежнева. — Если ты сделаешь всё как я скажу, то Никонов начнёт чемпионат СССР в футболке нашего московского «Динамо». До старта сезона время осталось совсем чуть-чуть поэтому надо постараться.

— И как же я это сделаю? — замялся рязанский капитан. — Я ведь сыщик, а не футбольный администратор.

— Ничего-ничего, — хмуро усмехнулся Чурбанов, — я тебя научу. А ты мне докажешь, что я не зря тебя из Рязани вытащил.

***

Когда на следующий день после победы на турнире в честь газеты «Неделя» и похода в ресторан, я выскочил из Ленинской библиотеки, то был просто потрясён. Оказывается я, Владимир Никонов, в сезоне 1979 года наколотил 42 мяча. У Виталия Старухина из донецкого «Шахтёра» – 26, у Олега Блохина из киевского «Динамо» – 17, а у меня – 42!

Другими словами, я – был одним из претендентов на ежегодную футбольную награду «Золотую бутсу». Кстати, за всю историю «Бутсы» ни один советский футболист её не выиграл. Справедливости ради соревноваться в этом голевом аттракционе с футболистами из Румынии – почти что тухлое дело. Хитрые румыны, у которых чемпионат идёт по системе осень-весна, могут и 47 штук под заказ наколотить, как это сделал Дуду Джорджеску в 1977 году. Но не в этом дело. Просто 42 мяча – это невероятно много, даже с учётом того, что мне отдавали голевые передачи такие мастера паса, как Гаврилов, Черенков и Заваров. И теперь мне не терпелось узнать по какой схеме играет наш красно-белый «Спартак».

«Ладно, на тренировке разберёмся», — пробурчал я себе под нос и остановился около киоска «Союзпечать». Перед встречей с деловыми людьми, что должна была состояться через полчаса в ГУМе, нужно было как следует приготовиться. Вот я и приготовил спортивную сумку, где в данную секунду лежали: спортивные кроссовки, накаченный футбольный мяч, магнитофон «Весна-202» и авоська, такая сетчатая плетёная сумочка. И теперь мне оставалось прикупить несколько свежих газет. «Советские газеты всегда пригодятся», — подумал я и в маленькое окошко попросил: «Правду», «Труд», «Комсомолку», «Советский спорт» и журнал «Экран». Затем я посмотрел на часы и пошёл пешком в сторону Государственного исторического музея. Как известно от него до ГУМа рукой подать.

А ещё, кроме 42-х мячей, меня впечатлил тот факт, что я являлся обладателем своей 2-комнатной квартиры напротив парка Сокольники. Конечно, это жильё не премиум класса и от центра далековато, зато рядом «Спартаковский манеж», да и для утренних пробежек и вечерних прогулок самое то. Вот только красавица Милана меня ещё со вчерашнего вечера стала как-то раздражать. Я правда не помнил, как с ней познакомился и не знал, что она за человек. Но определённое ощущение, что я поторопился с выбором подруги, имелось. Всё-таки знатно меня по голове приложили и в будущем, и в прошлом.

Глава 3

Стрелка с деловыми людьми, на которую я пришёл в сопровождении Дасаева, Заварова и Гаврилова состоялась в двухкомнатной квартире элитного дома, что находился всего в нескольких метрах от ГУМа. На пороге нас встретил и пригласил войти в гостиную крепкий парень, больше похожий на борца, чем на домашнюю прислугу. А там передо мной и друзьями предстал гладко выбритый 40-летний мужчина родом из солнечной Грузии. Он представился Гелой Сухумским и ещё как бы невзначай упомянул своё княжеское происхождение.

— Вот так живут скромные труженики советской торговли, — добавил он с небольшим грузинским акцентом.

Однако скромные труженики советской торговли, что занимали эту квартиру, жили очень даже нескромно. Гостиная была обставлена кожаными креслами и кожаным диваном ручной работы, в мебельной стенке, забитой хрусталём, стоял цветной телевизор и японский магнитофон, а на маленьком лакированном журнальном столике тоже ручной работы находился дорогой коньяк, виноград и мандарины.

— Давайте перейдём к делу, — предложил я, так как это всё мне совершенно не нравилось.

— Как скажете, — улыбнулся хозяин апартаментов и выложил на столик пачку американских денег. — Здесь ровно 8 тысяч долларов, — с равнодушным видом махнул он рукой, дескать забирайте не обеднею. — Это мой вклад в наше общее дело. А вы мне приобретёте в Италии 400 американских джинсов фирмы «Levi's». Ибо как сказал один мой хороший друг: «Только «Levi's» – настоящие джинсы, а остальное просто брюки».

Саша Заваров тут же потянулся к эти проклятым деньгам, но я успел вовремя шлёпнут ему по рукам.

— А кто вам пообещал приобрести и самое главное перенести через таможню эти самые «Ливайсы»? — спросил я.

— Ты, дорогой, — удивился гость из солнечной Грузии.

Я покосился на своих друзей, и они все без исключения подтвердили слова этого грузинского коммерсанта.

— Можно мы чуть-чуть пошепчемся? — буркнул я и, дождавшись кивка головы от хозяина квартиры, вывел своих друзей в прихожую. — Когда это я говорил, что мы запросто пронесём 400 штук мимо сотрудников советской таможни? — прошипел я, сверля глазами Гаврилова, Заваров и Дасаева.

— Помнишь мы с тобой после Нового года неделю пили? — спросил Юрий Гаврилов.

— Две, — поправил его Саша Заваров.

— А потом у меня дискотеки закатывали, — поддакнул им Ринат Дасаев. — Соседи даже милицию вызывали несколько раз. А твоя Миланка орала, что мы, нехорошие люди, тебя спаиваем и развращаем.

— Допустим, — согласился я, естественно, ничего этого не помня.

— И ты тогда сказал, что так жить нельзя, — продолжил Гаврилов. — Что на машине моего отца ездить по Москве просто преступно.

Отец Юрия Васильевича являлся инвалидом войны и владел горбатым «Запорожцем» с ручным управлением. Кстати, именно на этом «Запорожце» парни сегодня и прикатили к ГУМу.

— А дальше? — проворчал я.

— Дальше я нашёл человека, который нам даст доллары для покупки иностранных шмоток, — ответил Дасаев. — Точнее говоря мне его нашла моя новая подруга. Она в ГУМе заведует отделом по продаже пластинок.

— И ты сказал, что мы, как футболисты сборной СССР, легко пронесём баул с джинсами через таможню, — закончил короткий рассказ Заваров.

— Так я же был не в адеквате! — прошипел я и, тяжело вздохнув, пробурчал. — Ладно, пошли договариваться.

Мы снова вернулись в гостиную. На журнальном столике всё так же лежали зелёные 100-долларовые купюры, с которых взирал Бенджамин Франклин. Этот учёный, дипломат, философ, масон и изобретатель, плотно сжав губы, смотрел на меня с немым укором и мысленно возмущался, что нехорошо отказаться от таких денег. Примерно так же глядел на меня и хозяин квартиры, не очень скромный труженик советской торговли.

— Ну так что вы решили? — пророкотал он.

— Мы посоветовались, и я решил, что жадность не украшает настоящего мужчину, — усмехнулся я. — А ещё бедность – не порок. В этом олимпийском году мы и так заработаем на свои персональные «Волги».

— Эээ, генацвале, так дела не делаются! — вдруг громко выкрикнул хозяин хаты. — Я когда искал эти доллары, жизнью своей рисковал! А оказывается, твоё слово ничего не стоит! Ты – несолидный человек.

— Да поймите вы, что 400 джинсовых штанов мы физически провезти не сможем, — разволновался я. — Мы пострадаем, и вы деньги потеряет. В чём тогда выгода нашей сделки?

— Не можете привезти джинсы, привезите что-нибудь другое, — криво усмехнулся работник торговли из солнечной Грузии.

Я покосился на цветной телевизор, что стоял на нижней полке мебельной стенки и на японский кассетный магнитофон и подумал, что в принципе мы можем провезти четыре магнитофона, несколько джинсов, если их напялить одни на другие, а также джинсовые куртки и хорошие качественные замшевые дублёнки. Конечно, это всё потянет на гораздо меньшую сумму, чем 8 тысяч долларов. Однако кроме февральского турне по Италии у нас в марте состоятся ещё два выезда: во Францию и в Болгарию. А если мы одолеем французский «Нант», то поедем в Испанию, где нас будут ждать либо «Валенсия», либо «Барселона». То есть эту сумму в 8 тысяч долларов мы сможем потратить частями.

— Есть несколько иное предложение, — неуверенно пробормотал я, так как нутром чуял какой-то подвох. — Мы сможем взять заграничный товар на 8 тысяч долларов, однако не за одну поездку, а за три, а ещё лучше за четыре.

— Давайте за четыре, — как-то быстро согласился хозяин квартиры.

— Тогда пишите расписку, — кивнул я, снова насторожившись. — Пишите, что такой-то и такой-то предоставил мне, Владимиру Никонову, восемь томов «Бакинских комиссаров» до 9-я мая сего года.

— Почему «Бакинских комиссаров»? — захохотал грузинский торговец.

— Чтоб никто не догадался, кроме тех, кто в нашей теме, — проворчал я. Ибо таких ушлых торговцев, которые без соответствующей бумаги, могут заявить, что дали не 8 тысяч долларов, а 16, мне уже встречать доводилось. Правда не помню – где и когда?

***

На улицу, в тесный московский дворик, мы вышли спустя полчаса. Я отдал авоську с футбольным мячом Саше Заварову. Сумку же с газетами, с журналом «Экран», с кроссовками и магнитофоном «Весна», накинул на своё правое плечо. Мысль о том, что меня и моих друзей пытаются развести, словно кузнечный молот стучала по моим мозговым извилинам. Однако мио товарищи вообще не чувствовали никакого подвоха. Они весело переговаривались и строили планы на сегодняшний вечер.

— Надо бы отметить это дело? — обратился ко мне Юрий Гаврилов.

— Завтра тренировка сборной, — возразил я, — пора, мужики, браться за ум. С выпивкой завязываем, хватит, нагулялись.

И только я произнёс данную фразу, как в арочном переходе к нам подошли три товарища в милицейской форме. Один из них, невысокий и коренастый, представился капитаном Ивановым и, показав свои корочки, предложил пройти на пост охраны ГУМа.

«Вот в чём заключался кидок, — дошло до меня. — Только в чём выгода гостя из солнечной Грузии если мне дадут от 5 до 15 лет за нарушение правил валютных операций? Либо тут идёт совсем другая игра? И этого гостя с юга тоже на чём-то поймали. Вот он нам и подсунул доллары. Кроме того, если нас не посадят, а нас вряд ли посадят в преддверии Олимпиады, он нам предъявит немалый такой счёт».

— В чём дело, капитан? — мигом разволновался Ринат Дасаев.

— Вы, товарищи, нас кончено извините, но мы переходим дорогу исключительно на зелёный сигнал светофора, — съязвил Юрий Гаврилов.

— В чём нас подозревают? — спросил я.

— Пройдёмте, это не займёт много времени, — сказал капитан Иванов, избежав прямого ответа.

— У нас завтра важнейшие спортивный сбор, — упёрся я. — И мы не имеем лишних минут, чтобы гулять по магазинам. Кстати, мы и сейчас возвращаемся с тренировки, — я кивнул на футбольный мяч, который Заваров нёс в авоське.

— Вы подозреваетесь в хранении долларов США, — признался капитан милиции. — И у нас есть свидетель.

Я глянул за спины товарищей в милицейской форме и разглядел какого-то помятого выпивоху. «Ну что ж посмотрим чья возьмёт, товарищ капитан?» — усмехнулся я про себя.

— Ладно, мужики, пойдём докажем товарищу Иванову, что мы чисты перед законом и блюдём уголовный кодекс, — уверенно произнёс я и первым пошагал в ГУМ.

На посту охраны ГУМа, куда мы проследовали за милиционерами, пахло табаком, отварной картошкой и тушёнкой. Возможно работающие здесь сотрудники правоохранительных органов планировали немного выпить и перекусить, поэтому капитана Иванова они встретили более чем прохладно. Однако капитан что-то прошептал своим коллегам и те без лишних слов покинули свой ответственный пост, где на десятке телевизорах транслировалась картинка с разных видеокамер. Я ради интереса бросил короткий взгляд на экраны и подумал, что с таких ракурсов детально разглядеть, что творится в ГУМе почти невозможно.

— Что у вас в сумке? — спросил капитан Иванов.

— Газеты, журналы, кроссовки и магнитофон, — пожал я плечами. — Что-то стал барахлить мой любимый кассетник. Хотел его отвезти в ремонт. Но видать сегодня не судьба.

На этих словах Иванов и ещё два его подчинённых мертвой хваткой вцепились в мою спортивную сумку и стали её самым внимательным образом обследовать. Они шелестели газетами, чуть не порвали на части журнал Экран, с большим интересом рассматривали расписку от Гелы Сухумского по поводу «Бакинских комиссаров», раскрутили корпус кассетного магнитофона, вытащили стельки из кроссовок и даже вынули из сумки картонную подкладку. Затем один из милиционеров потребовал футбольный мяч и, воткнув шило в ниппель, выпустил из него воздух. Но и там презренных долларов не оказалось. Далее Иванов и компания потребовали к осмотру нашу одежду. Они почему-то решили, что мы «вражеские баксы» можем спрятать под подкладками пиджаков и дублёнок. И чем дальше шёл досмотр, тем язвительнее становился Юра Гаврилов.

— Кстати, а у нас ведь есть очень хорошие знакомые в ЦК, — насмехался он над блюстителями порядка.

— Между прочим, несколько дней назад нам жал руки первый секретарь Московского горкома Виктор Васильевич Гришин, — поддакнул ему Ринат Дасаев. — Он поздравлял нас с золотыми медалями чемпионата СССР 1979 года.

— Ох и влетит тебе капитан за клевету на советских спортсменов и советский спорт, — ещё сильнее обнаглел Гаврилов.

— Мужики, зря вы наговариваете на товарища Иванова, — вступился я за милиционера. — Его кто-то просто ввёл в заблуждение. Вы, наверное, наш «Спартак» перепутали с другим московским клубом?

— Аха, с клубом на букву «Д», — усмехнулся Заваров.

Наконец блюстители закона вынудили нас раздеться по пояс, снять зимние ботинки и даже носки. В трусы они правда не полезли, ограничились лёгким ощупыванием бёдер и попы. После чего капитан Иванов принёс свои искренние извинения.

Только в автомобиле, когда мы отъехали от ГУМа на несколько километров, парни большими квадратными глазами уставились на меня и чуть ли не хором потребовали объяснить: «куда делись зелёные американский рубли?».

— Странный вопрос от футболистов? — захохотал я.

Затем задрал правую штанину своих чуть расклешённых джинсов и показал красно-белую футбольную гетру на ноге. Это толстая шерстяная вещь плотно обхватывала мою правую щиколотку и заканчивалась выше колена. Точно такая же гетра имелась и под левой штаниной. Поэтому, когда милиционеры хлопали по моим джинсам они ничего не обнаружили. А я, предчувствуя неприятности, ещё в подъезде равномерно распределил 100-долларовые купюры под гетрами.

— А если бы заставили снять джинсы? — пролепетал Саша Заваров.

— Тогда бы я здесь с вами не сидел, — хмыкнул я. — Ну а чтобы этого не произошло я привёз с собой газеты, один журнал, магнитофон, кроссовки и футбольный мяч. Чтоб они побольше помудохались.

— На сей раз пронесло, — выказался Ринат Дасаев.

— Поэтому второго раза быть не должно, — буркнул я. — Вы лучше скажите, что это всё значит? Это же была самая настоящая подстава. Есть какие-то версии?

— В принципе кое-что имеется, — кивнул Юрий Гаврилов. — В прошлом году тебя хотел перетащить в московское «Динамо» Юрий Чурбанов, зять товарища Брежнева. И братья Старостины на какое-то время тебя планировали спрятать. Но потом за нас вступился товарищ Гришин и вроде бы всё улеглось.

— Значит всё да не всё, — проворчал я. — Товарищ Брежнев ведь совсем уже старенький, вот Чурбанов и почувствовал свою силу и безнаказанность.

— И шо типерь делать? — спросил Саша Заваров.

— Нужно в Италии все эту «зелень», все эти «баксы» разом скинуть, а после отдать забугорный товар Геле Сухумскому и больше ни во что не вмешиваемся, — ответил я. — Внаглую меня товарищ Чурбанов не перетащит. Сейчас олимпийский год и лишняя шумиха никому не нужна.

— Как же мы эти доллары скинем? — засомневался Гаврилов. — Сам же говорил, что большую партию джинсов через таможню пронести не дадут.

— Джинсы не дадут, — с задумчивым видом пробормотал я. — А вот если всей сборной СССР итальянцы, допустим, сделают дорогой подарок – вручат двухкассетные магнитофоны, дублёнки и зимние сапоги, то тогда на таможне нас не задержат. Такие подарки в Советском союзе не запрещены.

— Тогда с парнями придётся делиться, — с недовольным видом произнёс Дасаев.

— Значит поделимся, — кивнул Гаврилов и завёл отцовский «Запорожец». — Я так думаю, мужики, в данной сложившейся ситуации деньги – не главное.

— Правильно, выихраем Кубок кубков нам и так машины подарят, — безапелляционно заявил Саша Заваров.

***

На следующей день, в среду 30-го января, я впервые увидел, что из себя на самом деле представляет наша молодая, но дерзкая красно-белая дружина. Занятие проходило в спартаковском манеже и на нём присутствовали, как игроки сборной, так и весь без исключения московский «Спартак». Правда, сначала для разминки мы чуть-чуть побегали, потом поиграли в квадраты и выполнили ряд самых элементарных стандартных упражнений на ведение мяча и на точность длинных нацеленных передач. И закончили первую часть тренировки ударами по воротам с ходу.

А далее началось самое интересное. Сперва два наших главных тренера сборной СССР Николай Старостин и Константин Бесков поделили всех футболистов на две команды. К слову сказать, двумя главными тренерами сборной меня было не удивить. Так в 1982 году сборной Советского союза руководили сразу три главных тренера: Бесков, Лобановский и Ахалкаци.

Итак, в первую команду, которую взял под своё управление Бесков, попали: вратарь Пильгуй из московского «Динамо», защитники: Чивадзе из «Динамо» Тбилиси, Бубнов и Новиков из «Динамо» Москва и Романцев из нашего красно-белого «Спартака». Полузащиту первой сборной составили: Оганесян из ереванского «Арарата», универсал Сидоров из «Спартака» и пара футболистов из «Динамо» Киева – Буряк и Бессонов. В атаке у сборной Бескова вышли: тбилисец Кипиани и киевский динамовец Блохин. На лавке у этой команды остались: сразу четыре футболиста из московского «Динамо» – Гонтарь, Газаев, Маховиков, Якубик и нападающий Старухин из донецкого «Шахтёра». И если смотреть в целом, то у Константина Ивановича Бескова получался неплохой боеспособный коллектив.

А вот Николай Петрович Старостин ничего изобретать не стал. Он вывел на поле ту команду, которая, по его мнению, должна была повторить успех 1979 года. Вратарь – Дасаев, центральные защитники – Суслопаров и Пригода, опорный полузащитник – Хидиятуллин, два латераля, то есть два футболиста, которые должны закрывать левую и правую бровки – Шавло и Заваров, полузащитники – Гаврилов и Черенков, и тройка нападающих – Андреев, Родионов и Никонов. Запасные: вратарь Прудников, нападающий Лютый, защитник Мирзоян и два игрока-универсала: Поздняков и Морозов.

Когда Старостин перед стартовым свистком расставил магнитные фишки на миниатюрном железном поле, то я от изумления чуть на попу не присел. Ибо это была сверхатакующая схема 4-3-3 испанской «Барселоны», когда её тренировал Хосеп Гвардиола. Кстати, под руководством испанского специалиста, та команда ведомая великим Лионелем Месси выиграла три чемпионата Испании, две Лиги чемпионов, Суперкубок УЕФА и Клубный чемпионат мира. «Барселона» Гвардиолы просто доминировала на мировой футбольной арене. Само собой наша схема была немного адаптирована под тех исполнителей, что имелись на данный момент. И мне в этом построении выпала самая почётная обязанность – блуждающего форварда, который как Фигаро то тут, то там, то сям.

— Вы играть-то сегодня собираетесь? — проворчал второй тренер «Спартака» Георгий Ярцев, которому доверили роль футбольного рефери. — Начинает команда Константина Ивановича, — сообщил он и дунул в свисток.

— Это ещё почему? —возмутился наш опорный полузащитник Вагиз Хидиятуллин.

— Потому что я так решил, — отмахнулся от него Ярцев и отдал мяч нашему сопернику.

«4-4-2 что ли играют? — буркнул я про себя, рассматривая футболистов в белых манишках. — Хотя нет, тоже 4-3-3. Странный ход от Бескова. ОН вроде бы кроме базовой расстановки – 4-4-2 обычно ничего не признавал».

Кстати, мы на ковёр спартаковского манежа вышли в традиционной красно-белой форме. И как только Кипиани и Блохин разыграли мяч с центра поля, я побежал прессинговать команду Константина Бескова. Олег Блохин откатил мяч ещё дальше, отдав пас своему одноклубнику Леониду Буряку. Но и до Буряка я добрался очень быстро. Вообще надо сказать, что бегалось мне в этом душном манеже без каких-либо проблем. Мне в данную секунду даже показалось, что я, словно ангел, легко отталкиваюсь сильными ногами от грешной земли. Буряк же, видя такой напор, переадресовал мяч центральному защитнику Александру Новикову. А тот, как это заведено в московском «Динамо», зарядил далеко вперёд. И хоть передача получилась сильной, но к сожалению для соперника крайне неточной.

Этот мяч одним касанием остановил Фёдор Черенков и тут же «шведкой» перевёл футбольный снаряд Юрию Гаврилову. На Гаврилова выдвинулся Женя Сидоров. Однако Юрий Васильевич на секунду раньше перевёл мяч на крайний правый фланг, где разогнался наш юный латераль Саша Заваров. Он спокойно пронёсся с мячом 15 метров и лишь тогда его встретил Олег Романцев из команды Бескова. Заваров же сыграл в стеночку с Сергеем Родионовым и улетел ещё дальше вдоль своей правой бровки.

—Завар, дай! — заголосил я, врываясь по центру в штрафную площадь соперника.

И Саша Заваров практически не глядя прострелил вдоль лицевой линии. Голкипер Владимир Пильгуй прыгнул, чтобы прервать эту передачу. Но его опорная нога в последний момент чуть-чуть поехала, и я совершенно спокойно подставил под прострел левую «щёчку» и расстрелял пустые ворота команды Константина Бескова. «Если так дело и дальше пойдет, то я за сезон полсотни штук настреляю», — улыбнулся я про себя, даже не думая праздновать первый забитый мяч.

— Никон – молодчик! — пророкотал от бровки Николай Старостин. — Все молодцы! Теперь, мужики, нужно ещё чуть-чуть поднажать.

— Куда поднажать, Николай Петрович? — усмехнулся Юрий Гаврилов. — Игра же только началась?

— Сказано поднажать, значит поднажать! — отмахнулся от него наш главный тренер.

Глава 4

Футбольный манеж московского «Спартака» своей конструктивной особенностью не подразумевал зрительских трибун. Он разве что имел лавочки вдоль бровки искусственного поля и два узких, но длинных балкона, что возвышались на три метра над игровым ковром. По этой причине капитан милиции Валерий Иванов смотрел тренировочную игру футболистов сборной СССР, притаившись в самом дальнем углу балкона. Настроение у Иванова было отвратительным. Ибо за провал спецоперации генерал-лейтенант Чурбанов отчитал его как неразумного нашкодившего школьника и пригрозил в самое ближайшее время отправить обратно в Рязань. Однако после унизительных для человеческого достоинства эпитетов Чурбанов дал ещё один самый последний шанс.

— Раз доллары попали в карманы футболистов, — сказал ему любимый зять Брежнева, — то из Италии они повезут кучу заграничных шмоток. Вот там ты на Никонова и его компанию и составишь протокол. А с этим протоколом он у меня либо схлопочет дисквалификацию, либо будет вынужден пойти к нам на поруки, в московское «Динамо», — криво усмехнулся генерал-лейтенант.

Естественно, Валерий Иванов тут же взял под козырёк. И сегодня в спартаковский манеж он приехал, чтобы получше изучить футболиста Владимира Никонова. Капитан Иванов, как неплохой сыскарь, прекрасно знал, что если понять психологию преступника, то будет проще предсказать его дальнейшие шаги. А значит будет проще выполнить и поручение товарища Чурбанова.

Между тем на футбольном поле творилось нечто невообразимое – команда в красно-белых футболках буквально издевалась над своим соперником. А ведь против них играли такие корифеи, как Буряк, Блохин, Кипиани, Чивадзе и Бубнов с Новиковым. Однако преимущество красно-белых заключалось в более высокой сыгранности, в слаженности командных действий. И прямо сейчас они плели невероятные футбольные кружева.

Гаврилов пас на Черенкова, Черенков чуть назад Хидиятуллину, Хидиятуллин налево Шавло, Шавло длинный пас на противоположный фланг Заварову. А Заваров, невысокой и резкий футболист, на правом краю легко убежал от своего оппонента и наградил передачей Никонова, который словно на крыльях буквально летел к воротам соперника через самый центр. Игроки обороны команды Бескова как-то с опозданием среагировали на данный рывок. Поэтому Никонов ворвался в штрафную площадь, стянул на себя вратаря и двух защитников в белых манишках и пропихнул мяч чуть левее, где в одиночестве оказался нападающий Сергей Андреев. И Андреев спокойно закатил мяч в пустые ворота.

«3:0», — хмыкнул про себя капитан Иванов и тут же подумал, что так в Рязани никто не играет. Да и, пожалуй, в чемпионате СССР таких комбинаций никто не разыгрывает. Все команды больше полагаются на длинный пас. Главное, чтобы защитник шибанул вперёд, а нападающие там как-нибудь разберутся. «Эти красно-белые не так просты. Ох и сложная мне предстоит работёнка», — тяжело вздохнул он.

В этот момент судья на поле дунул в свисток и предложил командам 10 минут отдохнуть, а затем поменяться воротами. И вдруг на противоположном балконе появился генерал-лейтенант Юрий Чурбанов. Он, словно барин, вошёл в спартаковский манеж в большой генеральской фуражке, в окружении несколько подручных холуёв и с какой-то холёной красивой дамочкой под руку. Поэтому Валерий Иванов решил ретироваться. Получать ещё один нагоняй от Чурбанова ему совсем не хотелось.

***

— Вы играть сегодня будете или нет?! — кричал в перерыве на команду в белых манишках Константин Бесков. — 3:0 летим без шансов! Перед генералом за вас стыдно, — Бесков покосился в сторону Юрия Чурбанова, любимого зять Брежнева.

Кстати, сам Чурбанов к результату первого тайма был совершенно равнодушен. Он пришёл всего лишь пару минут назад и в данную секунду распивал коньяк с какой-то мамзелью и со своими подручными. И лично мне он напомнил типичного нового русского из недалёкого будущего – самодовольный, упитанный и без единой здравой мысли в голове, что фарт может как прийти, так и уйти.

— Что ж ты, Родик, один на один-то не забил? — выговаривал юному Сергею Родионову наш наставник Николай Старостин. — Парни постарались, вывели тебя на Пильгуя, бей не хочу.

— А он не хочет, Николай Петрович, — съязвил Юрий Гаврилов и вся наша красно-белая банда, что стояла полукругом вокруг «деда», громко загоготала.

— Второй мяч был хорош, — Старостин похвалил Фёдора Черенкова. — Красиво закатил. Положил как бильярдный шар в самый уголок.

«Неплохо наш Федя исполнил, — согласился я с главным тренером. — Но перед забитым голом на Фёдора поработали все игроки группы атаки. Андреев обыграл двоих. Юра Гаврилов дал мне на ход. Я же сделал пас на Серёжу Родиона, а тот вывел Черенкова один на один. Вся комбинация получилась высший класс. И всё же – кто придумал такую схему игры, под испанскую «Барселону»? Конечно, схема не без косяков. В защите много пустых зон. Но при таком тотальном контроле мяча нам и двух защитников пока достаточно. А если соперник попадётся посильнее и понаглее, то можно вместо одного нападающего выпустить и третьего центрального игрока обороны».

— И ты, Никон – молодец, что не жадничаешь, — обратился ко мне Старостин. — А то на призе «Недели» бегал как наследный принц и требовал, чтобы все пасовали только на тебя.

— Это я-то бегал, как принц? — опешил я.

— Нет, это мы с братом Андрюшей в 70 с лишним лет бегали, — хмыкнул Николай Петрович. — Ладно, мужики, давайте забьём ещё столько же и хватит с них.

В этот момент судья матча, Георгий Ярцев, попросил команды вернуться на искусственное поле спартаковского футбольного манежа.

— Не нравится «деду», что в сборную целую кучу московски динамовцев притащили, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда мы шагали к центру поля. — А как откажешь, когда у «Динамо» вон какой покровитель, — он указал на зятя Брежнева.

А тот, приняв немного на грудь, заставил всех своих подчинённых несколько раз прокричать: «“Динамо” – чемпион!». Кстати, в команде Бескова произошли кое-какие замены и перестановки. Поле покинули: Оганесян, Кипиани, Романцев и Пильгуй. Взамен же вышли: Якубик, Маховиков, Газаев и Гонтарь. И теперь команда в белых манишках выстроилась по привычной бековской схеме 4-4-2. Место в рамке занял Николай Гонтарь. В защите к Чивадзе, Бубнову и Новикову добавился Александр Маховиков. А в полузащите партнёром Сидорова, Буряка и Бессонова стал Андрей Якубик. Наконец в атаку на помощь Олегу Блохину выдвинулся Валерий Газаев – будущий тренер владикавказской «Алании», московского ЦСКА и сборной России. Наше же красно-белая команда пока осталась без изменений: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Хидиятуллин, Заваров, Гаврилов, Черенков, Никонов, Андреев и Родионов.

— Парни, Бесков фланги перекрыл, поэтому играем больше через центр, — тихим голосом сообщил я своим партнёрам по команде. — У них сейчас в центре только Буряк и Якубик. Пусть теперь они немного попотеют.

После чего я, дождавшись свистка судьи, откатил мяч из центральной точки на Сергея Андреева. Андреев отдал назад Гаврилову. А наши друзья-соперники с первых же секунд бросились активно прессинговать. Перед светлыми очами товарища Чурбанова московские динамовцы, которых у сборной Бескова на поле стало аж шесть человек, теперь не имели права ударить в грязь лицом.

— Да отберите вы этот чёртов мяч! — рявкнул с балкончика любимый зять Брежнева, когда спустя три минуты команда в белых манишках много и активно перемещалась, но всё ещё не могла коснуться мяча.

Особенно тяжело приходилось Леониду Буряку и Андрею Якубику. Эти два замечательных полузащитника попали в квадрат между Гавриловым, Хидиятуллиным, Черенковым и мной. А как только к отбору подключился Владимир Бессонов, так пас тут же пошёл на свободный правый фланг Саше Заварову. Заваров опять сработал, как двигатель наших стремительных атак. Он лихо пронёсся вдоль правой бровки, отдал пас на ход Сергею Родионову, а Родик стянув на себя защитников соперника: Новикова и Маховикова, откатил пяткой точно под мою рабочую ногу.

До ворот каких-то двадцать метров, никто на спине не висит, никто бить не мешает. Поэтому ни секундочки не сомневаясь, я набежал на мяч и сильно ухнул с правой ноги. И этот черно-белый кругляш, словно подчиняясь моей невидимой воле, устремился в ближнюю правую девятку. Николай Гонтарь отчаянно прыгнул, однако зацепил футбольный снаряд лишь кончиками пальцев и он, коснувшись перекладины, вонзился в сетку ворот сборной Бескова.

— Не плохо, не плохо, — захлопал в ладоши Николай Старостин. — Но нужно ещё чуть-чуть поднажать, — добавил он, вызвав взрыв хохота у всей нашей красно-белой дружины.

***

Уже в Тарасовке, направляясь после обеда отдыхать в свои временные апартаменты, я, Юрий Гаврилов и Саша Заваров случайно стали свидетелями перепалки между Константином Бесковым и Николаем Старостиным, которые забыли поплотней прикрыть дверь тренерской комнаты. Константин Иванович активно пропихивал в сборную для товарищеского турне по Италии кандидатуры футболистов московского «Динамо». Николай Петрович же настаивал, что к 18-и футболистам «Спартака» нужно прибавить ещё восьмерых: Буряка, Блохина, Бессонова, Чивадзе, Кипиани, Оганесяна, Старухина и Бубнова. А остальные, по мнению «деда», должны как можно лучше тренироваться и работать, чтобы попасть в сборную СССР.

— Ну на кой тебе сдался этот старик Старухин?! — ревел Бесков. — И зачем ты тащишь в команду молодых: Лютого, Морозова и Позднякова?

— Молодые, Костя, это наше будущее, — в ответ пророкотал Старостин. — Мой «Спартак» тоже готовится к сезону. И я этих парней одних на три недели бросить в Москве не могу. А старик Старухин, между прочим, сегодня единственный мяч отквитал. Без «Бабушки» было бы 6:0, а с «Бабушкой» 6:1!

К слову сказать, замечательный нападающий донецкого «Шахтёра» 30-летний Виталий Старухин, которого многие называли «Бабушкой», был игроком уникальным и забивным. Но что касается сборной СССР – невезучим. Его несколько раз вызывали на сборы, но в окончательный состав главной команды страны он так ни разу и не попал. Старухин не подходил по игровому стилю. За киевлянами Виталий не успевал бегать, а со спартаковцами ему не хватало сыгранности. Старухин плохо вписывался в хитрые и многоходовые комбинации красно-белых. Но в этом 1980 году кое-что шло не совсем так, как было известно мне.

— Не с сработаемся мы с тобой, Николай, не сработаемся, — проворчал Бесков из-за приоткрытой двери. — Поеду жаловаться в спорткомитет. Пусть там на тебя как-то повлияют.

— Да услышь ты меня, Константин! — снова раздался бархатистый голос Старостина. — Мы сегодня твоё московское «Динамо» раскатали как детей! Никонов три положил, Андреев, Заваров и Черенков ещё по одной …

На этих словах кто-то из главных тренеров вдруг захлопнул дверь.

— Пошли, мужики, нечего уши греть, — улыбнулся Гаврилов.

— Тем более, что больше ничего и не слышно, — захихикал я и мы пошагали на третий этаж нашего жилого корпуса. — Кстати, Бабушка-то у нас сила. Вышел на две минуты, один раз кивнул головой и счёт стал 6:1.

— Это по науке называется – футбольное оружие «судного дня», — согласился со мной Юрий Гаврилов.

— Если бы я был хлавным тренером, то я бы Старухина до старости держал как раз на самую концовку, кохда уже ничехо не помохает, — затараторил Заваров.

Но тут на лестнице нас встретил Ринат Дасаев и позвал в свою комнату на секретный разговор. И разговор этот конечно же коснулся денег. Это в будущем футболистов забросают космическими зарплатами. А сейчас даже игрок сборной Советского союза своими ногами и здоровьем, которое не бесконечно, зарабатывает чуть лучше шахтёров Донбасса или Кузбасса. Вот и приходиться крутиться, вертеться и из-за «бугра» везти всякое шмотьё, рискуя карьерой.

— Что решаем насчёт долларов? — спросил Дасаев, закрыв дверь комнаты на защёлку.

— Насчёт «бакинских комиссаров», — поправил его Гаврилов. — Чтоб никто не догадался. Ха-ха.

— Не знаю, мужики, не знаю, — покачал я головой. — Я всю ночь думал и вот что мне кажется. Капитан этот Иванов не просто так на нас вышел. Ему кто-то стукнул. И теперь он полагает, что мы со своими «бакинскими комиссарами» как следует пошумим в итальянских магазинах.

— Шо сделаем? — недопонял меня Саша Заваров.

— Он думает, что мы привезём из Италии кучу шмоток, — продолжил я свою мысль. — И он нас будет ловить именно на таможне. Логично?

— Так, стало быть, отбой? — спросил Юрий Гаврилов.

— Отбой, — кивнул я. — Мы этих «комиссаров» во Франции потратим. Французские магазине не хуже итальянских. Если не лучше. Да и потом во Францию поедут только наши, а в Италию едет сборная солянка. Как пить дать проколемся.

— Та шо они от нас добиваются?! — расстроился Заваров.

— Тут как раз, Завар, всё предельно ясно, — усмехнулся Ринат Дасаев. — Они хотят составить на нас милицейский протокол и заставить перейти в московское «Динамо». Иначе дисквалификация. Видели, как сегодня на игре на нас Чурбанов смотрел? Словно мы – товар в магазине.

— Точно подмечено, — согласился я.

***

Вечером, когда большинство футболистов сборной разбились на маленькие компании и занимались кто чем: кто-то играл в карты, кто-то в шахматы, кто-то в бильярд, кто-то смотрел телевизор, я попытался найти себе компаньонов для похода в тренажёрный зал. Юра Гаврилов сразу отказался, сказал, что ему лишняя мышечная масса мешает принимать верные решения на зелёном газоне. Ринат Дасаев соврал, что у него болит локоть, дескать он в манеже неудачно упал. Зато с удовольствием согласились пойти Сергей Родионов с Фёдором Черенковым, которые жили в одной комнате и картами не увлекались. Также после непродолжительного уговора пошёл со мной и Саша Заваров. А ещё сам напросился Александр Бубнов, который был членом партии и самым дисциплинированным игроком не только сборной, но и московского «Динамо».

— Штангу вверх не поднимать, чревато для позвоночника, — объявил я сразу всем, усевшись на велотренажёр. — Для мышц груди сгодится жим штанги лёжа и разводка гантелей в разные стороны. А для спины пойдёт верхняя и нижняя тяга.

— Кого ты учишь? — загоготал Бубнов и первым улёгся жать 80-килограмовую штангу.

— И на шо мне это надо? — заныл Заваров.

— На то, чтоб в Европе тебя иностранные амбалы в газон не втоптали, — пробурчал я и начал крутить педали. — Нам скоро с «Нантом» играть, а там все накаченные, — ляпнул я на всякий случай, не зная, что из себя представляют игроки французской команды.

Черенков с Родионовым тоже залезли на велотренажёры. А Саша Заваров, которому достался тренажёр с верхней тягой, тяжело вздохнул, представил себя на полях Франции, присел на скамейку и начал тягать тяжелые металлические блоки на себя. И какое-то время в помещении слышалось только наше тяжёлое сопение и лязг железа.

— Слышали, что Бесков со Старостиным поругались? — спросил Александр Бубнов, поставив штангу на стойки.

— Так они всегда были как кошка с собакой, — весело ответил Серёжа Родионов, нажимая на педали. — Их Андрей Петрович Старостин обычно разнимал. Он, кстати, и сегодня в Тарасовку приехал.

— И чем дело закончилось? Кого в команде оставили? — теперь уже спросил я.

— Из московского «Динамо»? Меня одного, — захохотал Бубнов. — Я только одного понять не могу, чем я Бескову не угодил? Он именно меня не хотел брать в сборную. Спасибо, «дед» настоял.

— Наш «дед» – мудрейший человек, — согласился я.

В этот момент в тренажёрный зал заглянул Гена Морозов.

— Никон, тебя на проходную какой-то человек взывает, — сказал он.

«Этого ещё не хватало, — подумал я, перестав крутить педали велотренажёра. — Я ведь ничего о себе не помню. И скорее всего и это человека тоже. А вдруг он – мой хороший знакомый? А если нет? Вдруг это опять какая-то разводка? Вдруг я ему денег должен?».

— Чё передать? — спросил Гена.

— Пусть ждёт, — пожал я плечами. — Я потеплее оденусь. Простыть боюсь.

На проходную я вышел примерно минут через десять. Кстати, насколько я знал о жизни московского «Спартака», то в 80-е годы вокруг Тарасовки не было железного забора. Братья Старостины считали, что их красно-белая дружина – это народная команда и она не имеет права отгораживаться от народа высоким забором. А здесь, в этом прошлом времени, забор вокруг тренировочной базы имелся. Причём его сварили из прочных и толстых прутьев. Да и на самой проходной теперь дежурил милиционер.

— Володь, ты поаккуратней, не нравятся мне эти люди, — предостерёг меня он.

— Если будут бить, я обязательно буду кричать, — хохотнул я, стараясь казаться спокойным и уверенным.

Но на самом деле это было не так. И как я предполагал этого человека и его товарища я видел в первый раз в жизни. Одеты незнакомцы были неплохо: в замшевые дублёнки, в качественные зимние ботинки и большие меховые шапки. А рядом с незнакомцами стояла черная «Волга» 24-ой модели. Любимый автомобиль всех грузинских цеховиков. Кстати, именно на цеховиков и походили эти 30-летние парни.

— У меня мало времени, — проворчал я.

— Сядем в машину? — предложил один из «цеховиков».

— Я же говорю, у меня мало времени, — буркнул я, намереваясь развернуться и уйти.

— Володя, подожди, — затараторил второй. — Вы в Италии проведёте 4-е матча: с «Ареццо», с «Нуорезе», с молодёжной сборной Италии и с римской «Ромой». Правильно?

— Кажется да, — кивнул я, ещё сильнее насторожившись.

— Если вы всем соперникам забьёте больше 5-и мячей, то мы готовы по приезде заплатить 5 тысяч рублей, — хитро улыбнулся первый незнакомец. — Устраивает такой гонорар?

«Так вот в чём дело! — хмыкнул я про себя. — Это же представители подпольного тотализатора города Москвы. В принципе деньги не помешают. Тем более платят за победу, а не за проигрыш. Допустим первым трём итальянским командам мы наверняка много наколотим, а вот «Роме» 5 штук забить непросто. «Рома» – это один из лидеров Итальянского чемпионата. С ней борьба пойдёт не на шутку».

— Давайте так, — улыбнулся я. — Пять тысяч платите сразу, пять тысяч по приезде. Если мы не забьём «Роме» 5 голов, то я верну эти деньги вам. А если забьём, а вы куда-то вдруг пропадёте, то я обращусь за помощью к Геле Сухумскому. Такой расклад вас устраивает?

— Мы должны подумать, — насупились оба представителя подпольного тотализатора.

— Думайте, — кивнул я и побежал на проходную.

Глава 5

Утром 1-го февраля в международный аэропорт «Шереметьево» проводить сборную в итальянское турне приехало множество людей. Среди провожающих жён и подруг футболистов затесалась и группа самых преданных поклонников «Спартака». Эти весёлые ребята, после того как собрали кучу автографов, выстроились напротив рекламной стойки, где имелась объёмная надпись: «Welcome to the Beryozka Shop», и принялись скандировать: «Спартак – чемпион!». Правда весёлых ребят быстро разогнали хмурые парни из органов правопорядка. Но общее настроение они действительно улучшили.

Я же чувствовал себя, как не в своей тарелке. Пока жёны и подруги футболистов, что-то принятое нашёптывали своим мужчинам, я читал прощальное письмо от манекенщицы Миланы. Она признавалась, что очень долго готовилась к этому шагу, писала, чтобы я её не осуждал, предлагала остаться хорошими друзьями и объясняла свой поступок тем, что меня неделями не бывает дома, а ей пора подумать о серьёзной семейной жизни, так как биологические часы тикают.

В принципе я её и не осуждал. Я увидел Милану 28-го января. Что со мной было до этой знаменательной даты я не имел никакого понятия. Моя биография – чистый лист. Я знал по документам и трудовой книжке как меня зовут, знал, что начинал карьеру футболиста в алма-атинском «Кайрате» и в новосибирском «Чкаловце». И ещё мне многое было известно о будущем СССР, России и мира особенно в области спорта и футбола в частности. А Милана для меня была просто случайной знакомой: встретились, потанцевали, переспали. Но всё равно прощальное письмо красивой девушки больно ударило по самолюбию. Поэтому я его после прочтения выбросил в мусорное ведро. Как говорится: «с глаз долой – из сердца вон».

— Шо Миланка кинула? — усмехнулся Саша Заваров.

Его, между прочим, пришла проводить симпатичная брюнетка Юля, которая работала вместе с Миланой демонстратором одежды в ГУМе.

— Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло, — буркнул я, развеселив подругу Саши Заварова.

— Правильно, — кивнула она. — Я, кстати, видела её нового ухажёра. Богатый, но старый – 32 года. Хи-хи.

— 32 – это даже не возраст Христа, — хмыкнул я. — Что касается зимних итальянских сапог, то мы их постараемся купить. Если не хватит, то я Александру одолжу из своих суточных долларов, — я похлопал Заварова по плечу и пошагал в сторону буфета, который здесь назывался на западный манер: «Cafe».

В принципе на всё время поездки каждому из нас выдали по 100 зелёных американских баксов. И на хорошие сапоги их должно было хватить с избытком. Однако у меня имелась дилемма немного серьёзней. В данную секунду в моём портмоне лежало целых 5 тысяч рублей, что передали мне участники подпольного московского тотализатора. Оставалось дело за малым – выиграть все четыре итальянских матча, забив в каждом не менее 5-и мячей. Если эта задача решалась сама собой, то к данным 5-и тысячам я получал ещё 5 тысяч руб. А если, допустим с римской «Ромой», нужный результат не вытанцовывался, значит выданные мне 5 тысяч рублей я мог поделить на всех игроков группы атаки. Либо мог им же раздать свои законные баксы. В общем деньги мне на самом деле мне требовались. Нужно было купить в дом нормальную новую мебель, хороший магнитофон, телевизор и, конечно же, автомобиль. Ездить на «инвалидке» отца Юрия Гаврилова было стыдно и неудобно.

— Никон, скажи, а в Италии есть где погулять? — окликнула меня наша талантливая молодёжь: 17-летние Родионов, Лютый, Морозов, Поздняков и 21-летний новобранец Суслопаров.

Парни в данную секунду сидели в кафе, беззаботно хохотали и пили чёрный кофе. Кстати, вчера в спартаковский манеж заглянул главный тренер молодёжной сборной СССР Валентин Александрович Николаев. Он в преддверии молодёжного чемпионата Европы просматривал кандидатов в свою команду. И когда он увидел, как Суслопаров, Родионов, Лютый, Морозов, Поздняков, Заваров и Черенков возят Буряка, Блохина и других солидных советских футболистов, то у него чуть челюсть не отпала. А ведь кроме них для молодёжной сборной по возрасту подходили – Вагиз Хидиятуллин, второй голкипер Лёша Прудников и я. Добавь к нашей десятке спартаковских футболистов Сергея Балтачу из киевского «Динамо» и будет готовая идеально сыгранная сборная страны. Единственное, что смущало – график молодёжного первенства накладывался на некоторые игры Кубка обладателей кубков. Поэтому Валентин Николаев и Николай Старостин вчера закрылись в тренерской комнате и очень долго о чём-то совещались.

— Погулять в Италии захотелось? — вопросом на вопрос ответил я. — А кто будет вместо вас к сезону готовиться? Кто будет на зелёном газоне пахать в поте лица?

— А мы совместим, — загоготал Боря Поздняков.

— Многие пытались совмещать, но мало у кого вышло, — усмехнулся я. — Надеюсь вопрос, где погулять, вас интересует чисто теоретически?

— Да-да, нас больше теория и интересует, — захихикал Сергей Родионов.

— Что ж, Ареццо – это небольшой компактный город и там кроме развалин и архитектуры смотреть нечего, — пожал я плечами. — Нуоро – ещё более скромный городок на Сардинии и там тоже в феврале тоска зелёная А вот во Флоренции и в Риме найдутся и клубы, и рестораны. Это в теории. А на практике лучше доллары потрать с умом и погулять, вернувшись в Москву или в Сочи. У нас ведь потом сбор в Сочи.

— А с умом это как? — опять съязвил Поздняков.

— За 100 баксов в Италии можно купить японский кассетник и продать его в Москве за тысячу рублей, — ответил я. — И родителям денег подкинете и с девчонками лимонад попьёте.

— Ты, Никон, иногда рассуждаешь, как какой-то старик, — недовольно буркнул Родионов. — Кстати, а правда, что почти всю нашу команду берут в молодёжную сборную?

— Если обыграем итальянскую молодёжку с крупным счётом, забив не меньше 5-и мячей, то возьмут со 100-процентной гарантией, — нагло соврал я, обрадовав при этом всех юных спартаковцев.

В этот момент в зал «Шереметьева» вошли братья Старостины, Николай Петрович и Андрей Петрович, а также Константин Иванович Бесков. И все футболисты потянулись к стойке регистрации. Мне же подумалось, что за результат против молодёжки Италии теперь можно не беспокоиться. Удачно я зашёл попить кофе.

***

А спустя почти две недели, в среду 13-го февраля на муниципальном стадионе города Флоренция наша взрослая сборная пыталась одолеть итальянскую молодёжь. Однако подопечные Адзельо Вичини построили около своих добротную оборону и нужных мне 5-и мячей забить никак не получалось. Что касается первых двух игр против «Ареццо» и «Нуорезе», то там план по этим мячам мы легко перевыполнили. Первую полупрофессиональную команду обыграли со счётом – 1:8, а вторую – 0:10. Здесь же во Флоренции нашла коса на камень.

Причём начали матч хорошо. Первый гол забил Сергей Андреев. Он совершил сольный проход и ударил не сильно, но точно в дальний от вратаря угол. Затем Сергей Родионов вовремя подставил под мой прострел свою умную голову и сделал счёт – 0:2. Далее отличился Юрий Гаврилов. Перед этим я, Родионов и Черенков устроили головокружительную перепасовку и выложили Юрию Васильевичу мяч, словно на блюдечке с голубой каёмочкой. И Василич, пробив на силу, довёл разницу в счёте до разгромной – 0:3. И все эти результативные действия уложились в первые 20 минут. А потом вся наша футбольная дружина резко сбавила обороты. Итальянцы же теперь успешно отбивались и опасно контратаковали, а мы больше имитировали атаку, нежели по-настоящему лезли в штрафную хозяев поля.

— Мужики, нужно ещё чуть-чуть поднажать, — просил я своих партнёров по команде.

— Тебя чё, «дед» покусал? — отмахнулся от меня Гаврилов, когда за минуту до конца первого тайма образовалась небольшая пауза. В эту секунду кому-то из итальянцев оказывали медицинскую помощь. — Мы, Никон, свою работу сделали. В перерыве выйдут Блохин, Бессонов и Буряк вот путь они и бьются об эти редуты. Дальше не наша сфера ответственности.

«Да какая бл…ть сфера?! — прорычал я про себя. — Мне 5 штук нужно организовать! Иначе потом проблемы будут покруче, чем с капитаном Ивановым. Эти тотализаторщики наверняка большие деньги зарядили на забитые мячи. А значит, если я первые 5 тысяч им верну, то они всё равно могут серьёзно отомстить. Либо потребовать сдать какой-нибудь важный ответственный матч. Эх, зря я повёлся на эти проклятые деньги».

И как только возобновилась игра я со всех ног бросился прессинговать итальянскую молодёжку. Наверно, тренерский штаб, увидев, как я пластаюсь в подкатах, сильно удивился. Ибо счёт комфортный и вполне на законных основаниях можно поберечь силы. Итальянцы со своей стороны покатали мяч в защите, погоняв меня как «зайчика», а потом один из защитников вынес мяч далеко вперёд. И тут на этот дальний заброс пошёл наш опорный полузащитник Вагиз Хидиятуллин. Ростом его природе не обидела, прыгучестью тоже, поэтому он первым добрался до мяча и шарахнул по нему головой.

«Спасибо, друг!» — обрадовался я и к мячу, который полетел на свободное место, рванул раньше всех. Затем одним касанием его остановил, сделал быстрый переступ, накрутив первого соперника и побежал к воротам молодёжной сборной Италии. Правда передо мной замаячили ещё четыре защитника. Зато справа открылся Фёдор Черенков.

— Федя, дай на ход! — рявкнул я и, откатив ему футбольный мяч, понёсся за спины хозяев поля.

И Фёдор, который возможно из-за свиста болельщиков вообще не расслышал мою просьбу, сделал всё как надо. Он чуть-чуть придержал мяч, а потом черпачком перекинул всех итальянских защитников разом.

«Мерси, боевой товарищ!» — мысленно прокричал я и, подработав мяч бедром, вылетел один на один. В рамке хозяев сегодня играл некий Джузеппе Дзинетти, который больших высот в своей карьере не достигнет. Нормальный добротный вратарь уровня нашей Первой лиги. Поэтому, когда он выбежал навстречу, то я пробил под опорную ногу голкипера с полной уверенностью в успехе. Но вредный мяч по пути в сетку зацепил малозаметную кочку, изменил направление и, чиркнув по штанге, укатился за линию поля.

Мой неуспех зрители встретили одобрительными аплодисментами. А главный судья, дунув в свисток, отправил всех футболистов отдыхать. И я, понурив голову, пошагал в подтрибунный коридор.

«Не-не-не, так дело не пойдёт, — ворчал я про себя. — Блохин, Кипиани и Оганесян, конечно, могут забить две недостающие штуки, а могут и не забить. Мы ведём, зачем жилы рвать? Да и место в сорной после таких товарищеских игр никто гарантировать не будет. Чтобы наверняка пробиться в главную команду страны нужно прежде всего показать себя в чемпионате СССР против злых и сильных мужиков, а не против малоопытной итальянской молодёжи».

— Молодец, Никон, так держать, — похлопал меня по плечу Николай Старостин, когда мы топали в раздевалку. — Вижу, как ты бьёшься от свистка до свистка. Вот так бы и вся команда. А то положили три «банки» и пошли – руки в брюки.

— От свистка до свистка, Николай Петрович, я свой срок откатал, — буркнул я, лихорадочно соображая – что делать и как быть?

И только я вошёл в помещение раздевалки, так тут же услышал от Константина Бескова о кардинальных изменениях в нашем составе.

— Андреев, Родионов, Никонов, Гаврилов, Черенков, Хидиятуллин, Шавло, Заваров, Суслопаров, Пригода и Дасаев, могут идти в душ и переодеваться, — сказал он. — Второй период играем по схеме 4-4-2. Место в воротах займёт Прудников. В защиту выйдут: Мирзоян, Бубнов, Чивадзе и Олег Романцев. Полузащита: Оганесян, Сидоров, Буряк, Бессонов. Нападение: Давид Кипиани и Олег Блохин. Всем разминаться. За первый тайм – оценка хорошо. Молодцы.

«Всё пропало, шеф, всё пропало! — прошептал я про себя. — Одну может и заковыряют. А две точно не забьют». Я покосился на весёлого Олега Блохина, затем бросил короткий взгляд на молодых Морозова, Позднякова и Лютого. Эти бы сейчас на поле костьми бы легли, чтобы отличиться. Им нужно в молодёжную сборную СССР дорожку протоптать. А у Буряка, Блохина и Кипиани впереди тяжёлый сезон и пластаться в «товарнике» им нет никакого смысла.

И тут меня осенила отличная идея. Я быстро подсел к Хорену Оганесяну и зашептал ему на ухо:

— Хоренчик, выручай. Тебя по любому в сборную возьмут. Ты – бомбардир от Бога. Я же своей подруге, у которой сегодня день рождения, пообещал, что ради неё забью один мяч. Она услышит об этом по радио и ей будет приятно. А я приеду в Москву, то приятно будет мне. Скажи Бескову, что у тебя колено разболелось. А с меня презент – 10 долларов США.

— То-то я и смотру, что ты, Ныкон, бегаеш как чёрт, — усмехнулся Оганесян. — Извины, дорогой, но меньше, чэм за 15 долларов я пойти на такое нэ могу. Мэня родственникы в Ереване неправильно поймут.

— Согласен, родственников обижать нельзя, пусть будет 15, — улыбнулся я и протянул ереванскому полузащитнику свою руку.

***

«Ну вот, полдела сделано», — обрадовался я, когда выбежал на второй тайм матча на добротный зелёный газон флорентийского стадиона. Кстати, игру посетили почти 5 тысяч человек, многие из которых наверняка видели легендарный гол Олега Блохина в ворота мюнхенской «Баварии» в битве за Суперкубок Европы. Вот и сейчас зрители встретили появление советского форварда громкими аплодисментами. Мне же хотелось, чтобы Блохин и сегодня забил парочку.

Однако, когда минуло 20 мину второго тайма, мои светлые надежды стали постепенно меркнуть. И дело не в том, что парни на поле не старались, просто каждый играл в тот футбол, к которому привык. Киевляне, действующие на левом фланге, старались использовать длинные размашистые передачи, я и Женя Сидоров на правом краю затевали короткую перепасовку, а Давид Кипиани, получив мяч, смело шёл в обыгрыш сразу на трёх игроков соперника. В итоге получалось у нас как в басне про лебедя, рака и щуку, то есть никак.

А итальянская молодёжка, заметив, что от нашего былого контроля мяча и тотального доминирования ничего не осталось, перехватила инициативу и большими силами пошла вперёд. И если Ринат Дасаев в первом тайме чуть было не замёрз. То Лёша Прудников к 20-ой минуте трудился в поте лица и уже дважды спас сборную от верного гола.

— Встаньте на ближнюю штангу! Встаньте кто-нибудь на штангу! — потребовал Прудников, когда хозяева поля пошли подавать второй подряд угловой.

— Лёха, постарайся вынести мяч кулаком как можно дальше, — шепнул я ему, перед тем как прихватить одного из футболистов молодёжной «Скуадры Адзурры».

Впереди у нас остались Блохин и Кипиани, и я полагал, что сейчас самое время для резкой контратаки. К тому же хозяева с нашими форвардами оставили всего трёх игроков обороны. Наконец, пошёл навес в нашу штрафную площадь. И я уже по траектории мяча понял, что он летит прямиком во вратарскую площадку. Поэтому бросил опекать своего игрока и побежал в атаку. Прудников же имея 189 сантиметров роста и 100 килограмм веса буквально растолкал вех кто попался ему на пути и в высоком прыжке шибанул кулаком по футбольному мячу.

Я к тому моменту уже находился в тридцати метрах от ворот и мяч, что выбил в поле наш голкипер, заметил только краем глаза. И летел он не так сильно и далеко, как хотелось бы. Поэтому я чуть-чуть притормозил, дождался, когда футбольный снаряд нагонит меня и, не давая ему опуститься на газон, ударом через себя отправил в сторону Олега Блохина. Отец Блохина являлся неплохим советским спринтером и природную предрасположенность к скорости передал Олегу с генами. Вот и сейчас я надеялся именно на эти волшебные гены.

А когда я вскочил с газона, то Олег уже нёсся к воротам итальянцев словно скоростная электричка. Защитники соперника тоже бежали в том же направлении, но отставали от нашего форварда на три-четыре метра. Побежал к воротам Джузеппе Дзинетти и я вместе с Давидом Кипиани. А через три секунды Олег Блохин, на которого вышел из ворот кипер хозяев, вдруг пошёл в очень рискованный обыгрыш через левый край. «Не забьёт», — тут же мелькнуло в моей голове, и я рванул из последних сил на помощь партнёру по команде.

Блохин тем временем сместился ещё левее и пробил по пустым воротам, находясь под очень острым углом. И упрямый мяч вместо сетки ударился о штангу и отлетел в поле. Зрители на трибунах радостно загомонили, защитники итальянцев остановились, а Джузеппе Дзинетти, не видя меня, неспешно побежал к медленно катящемуся мячу. А когда ему закричали все, кто был на стадионе, что игрок сборной СССР сзади, было уже поздно. Так как я прыгнул двумя ногами вперёд и пропихнул мяч в сетку молодёжной сборной Италии.

— Дааа! — радостно заорал я, словно забил в финале Кубка кубков.

— Никон – молодец! — похлопал мне с бровки Николай Старостин. — Всем брать пример с Никона. Вот так надо играть от свистка и до свистка.

«Это ещё не всё, Николай Петрович, — усмехнулся я про себя. — Мне нужен пятый гол. Мне четырёх мячей мало».

***

После игры я без задних ног валялся на кровати крохотного гостиничного номера. Нашу сборную поселили в маленький дешёвый отель на берегу реки Арно, поэтому двуместные номера здесь были под стать отелю – три на четыре метра. На такой метраж еле-еле влезали две тумбочки и две кровати. Но сейчас меня это нисколечко не беспокоило. Мышцы ныли, тело откровенно побаливало. Ибо в прошедшем футбольном поединке я отдал для нужно результата всё до капельки, всё без остатка. Кстати, 5-й гол у нас забил Виталий Старухин. Кипиани получил небольшое повреждение и Старухин вышел на замену за 2-е минуты до финального свистка. Он, словно палочка выручалочка, прибежал в штрафную площадь итальянцев, выиграл верховую борьбу и кивком головы забил очень нужный мне мяч, сделав счёт – 0:5.

— Никон, а ты ничего нам рассказать не хочешь? — спросил Юрий Гаврилов, войдя в комнату вместе с Сашей Заваровым.

— Хочу, но не могу, — пробормотал я. — Сил нет. Сегодня чуть на поле не помер.

— Та мы это и так поняли, — хмыкнул Заваров. — Для кохо ты так стараешься?

— Кто-то зарядил деньги на нужный результат? — напрямую спросил Гаврилов.

— Было дело, — признался я. — От меня хотят, чтобы сборная выиграла все игры, забивая не менее 5 мячей. Не думал, что итальянская молодёжь нам создаст столько проблем. А перед «Ромой» я планировал всё рассказать и вам.

— Чтобы основными деньгами не делиться? — усмехнулся Юрий Васильевич.

— Ну да, — буркнул я и уселся на кровати, — я – не ангел. Каюсь. Пожадничал. Я тут посмотрел, как живу, какая у меня мебель, какой ремонт и удивился, что Милана ещё раньше от меня не сбежала. Да и потом, если я куплю машину, то мы с «Запорожца» твоего отца все вместе пересядем либо на новенькие «Жигули», либо на новенькую «Волгу». А кое-кому придётся ещё сдать на права и учиться водить в городе, — я покосился на Сашу Заварова. — И на твоём, Василич, «Запорожце» это делать нельзя.

— Просто надо было о заказе рассказать ещё там, в Москве, — обиделся Гаврилов.

— Извините, виноват, — пожал я плечами. — В общем так, мужики, мне дали 5 тысяч рублей и пообещали столько же по приезде в столицу. Предлагаю перед матчем с римской «Ромой» разделить эти 5 тысяч между тобой, Юрий Васильевич, тобой, Завар, а также выдать премию Черенкову, Андрееву и Шавло. Каждому по тысяче, если мы забьём итальянцам 5 штук до перерыва.

— А шо? Нормальный расклад, — захихикал Саша Заваров. — И правильно, шо забивать надо именно до перерыва. А то потом нас усех поменяют.

— Это точно, — закивал головой Юрий Гаврилов и, заметив смущение на моём виноватом лице, пихнул меня в бок и подбодрил. — Да ладно. Мы все не без греха. Ты лучше скажи – когда пойдём сапоги покупать? А то жена меня в Москве съест.

— В Риме пойдём по магазинам, в Риме всё есть, — буркнул я и снова завалился спать.

Глава 6

14-го февраля наша сборная СССР всё ещё квартировалась в небольшом флорентийском отеле на берегу реки Арно. Начальник сборной Андрей Петрович Старостин посчитал, что так будет выгодней с финансовой точки зрения. В Рим, по мнению Андрея Старостина, команда должна была прибыть в день игры, в воскресенье 17-го февраля, и в ночь с воскресенья на понедельник мы должны были улететь в Москву. Поэтому сегодня футболисты полдня потратили на походы по рынкам и магазинам.

Гаврилов и Заваров приобрели зимние женские сапоги. Дасаев купил себе джинсовый костюм фирмы «Ливайс» и кроссовки «Адидас». Я тоже обзавёлся подобными кроссовками за 10 долларов и купил замшевую куртку с мехом за 60 зелёных американских рублей. Мне подумалось, что в городе Сочи, куда наш «Спартак» улетал уже 20-го февраля, в такой обновке я буду неотразим. И осталось у меня в карманах всего 5 баксов на всякий пожарный случай. А вот наша талантливая молодёжь ограничилась джинсами и кроссовками. Остальные деньги парни потратили на молодое итальянское вино. Правда к 14-му числу у них и так мало что оставалась. Вот они и решили сегодня гульнуть на последние баксы.

А вечером хозяин отеля принёс цветной телевизор в фойе гостиницы и устроил для нас просмотр зимних Олимпийских игр. Они как раз только-только стартовали. И конечно же почти вся команда уселась перед голубым экраном. В эфире сегодня шёл хоккейный матч между сборными СССР и Нидерландов. И пока мы занимали места перед телевизором, пока толкались и пререкались, Фетисов, Крутов, Васильев и Петров, сделали счёт 4:0. Но и потом наши ребята за ту же зарплату наседали на ворота бедного соперника. И Харламов через полторы минуты воткнул 5-ю шайбу. Затем голландцы смогли счёт размочить. Мышкин, прямо скажем, не выручил. Но следом в ворота соперника Лебедев, Мальцев и ещё раз Лебедев отправили ещё три шайбы. И если сначала игры мы все яростно болели за нашу хоккейную дружину, то ближе к концу первого периода стали слышаться шутки о том, что после такого хоккея сборная СССР просто обязана жениться на игроках сборной Нидерландов.

— Пошляки, — обозвал нас Николай Старостин.

— Николай Петрович, это суровая правда жизни, обесчестил – женись, — буркнул Юрий Гаврилов, вызвав громкий гогот в фойе гостинцы.

— Не согласен, Юрий Васильевич, в обыгрыше слабаков большой славы нет, — возразил я. — И за разгром хоккейных карликов золотые медали не дают.

— А кто, по-твоему, выиграет Олимпиаду? Канада что ли? — прогудел Саша Бубнов.

— Почему Канада? — усмехнулся я. — Выиграет сборная США.

— Кто выиграет? — захохотали почти все двадцать игроков сборной СССР по футболу.

— Ты, Никон, говори, да не завирайся, — улыбнулся Старостин. — Наша будет победа. Нет у нас на этой Олимпиаде соперников.

— Хорошо, — кивнул я, затем прошёл к телевизору и, взяв итальянскую газету, где была напечатана телепрограмма, уверенно заявил, — сегодня ночью сборная США сыграет с очень сильной сборной ЧССР. Спорим на 5 баксов, что Штаты вынесут чехов со счётом 7:3, — я вытащил из кармана бумажку с портретом Авраама Линкольна. — Уже не смешно? Штаты очень основательно подготовились к домашней Олимпиаде. Прибавьте к этому преимущество своих стен, горячую поддержку своих зрителей, благожелательное судейство и наша сборная в финале получит опаснейшего соперника.

— Та ерунда! — ответил мне Олег Блохин. — На шо спорим? На 5 доллАров? Та лехко. Чехи этой ночью не проихрают. Либо проихрают, но разхрома ни будет.

— Кто ещё готов поспорить? — усмехнулся я, окинув взглядом партнёров по сборной. — На каждые ваши 5 долларов, если я окажусь не прав, то выплачу столько же. Правда долларов у меня больше нет. Но я готов отдать рублями по курсу один к пяти. То есть готов заплатить по 25 рублей каждому, кто рискнёт заключить пари.

— Никон, прекрати! — пророкотал Николай Старостин.

— Я на свои деньги играю, Николай Петрович, — смущённо буркнул я и вернулся на место.

Когда же продолжилась спортивная трансляция из Лейк-Плэсида, я плюнул на этот хоккей и пошёл в свой номер спать. На издевательство над хоккейным карликом смотреть было откровенно неинтересно. А через пять минут в мою комнату потянулись желающие выиграть халявные деньги. Сначала ко мне заглянули Владимир Бессонов и Леонид Буряк. Затем по 5 долларов принесли Хорен Оганесян, Александр Чивадзе и Давид Кипиани. Странно, что никто из спартаковцев на данное пари не согласился. Наконец в наш двуместный номер вернулся Юрий Гаврилов.

— Удивлён, что никто из наших с тобой не поспорил? — улыбнулся он, обдав меня винным запашком. Возможно, Юрий Васильевич где-то перехватил стакан молодого вина вместе с молодыми.

— Признаться, да, — кивнул я.

— Потому что наши все знают, что по части спорта с тобой спорить бесполезно, — сладко потянулся Гаврилов. — И как ты это делаешь? Как угадываешь результаты?

— Интуиция, — пожал я плечами. — Словно картинка перед глазами встаёт.

— Значит правда, что некоторые страны не поедут на Олимпиаду в Москву? — прошептал мой друг и сосед по комнате. — США, Канада, Япония, ФРГ и Китай?

— Чили, Аргентина, Норвегия и Турция, — продолжил я этот список. — Кто-то пошлёт просто по несколько человек. Кстати, а когда я об этом говорил? — опешил я.

— Ну ты даёшь? — захихикал Гаврилов. — Ты об этом чуть ли не каждый день твердил, когда мы после нового года водку две недели пьянствовали. Ты ещё плакал, что хотел бы предостеречь правительство, дескать ввод войск в Афганистан для всех плохо закончится. Но тебя из Московского горкома партии выпроводили и сказали, чтоб ты больше с этими глупостями к ним не лез. Вот ты и запил.

«Ну да из-за войны в Афганистане много всего плохого произойдёт, — подумал я, не помня ничего из того, что рассказал Гаврилов. — Именно из-за Афгана надорвётся советская экономика. Упадут мировые цены на нефть и газ. Западными воротилами бизнеса это будет сделано намерено, чтобы денег у СССР стало ещё меньше. А Горбачёв, дабы выправить экономику, затеет перестройку, которая приведёт к ещё большому хаосу и развалу СССР. Многие люди потом будут Горбачёва проклинать за развал советской державы. Однако он ничего нового не изобретал. Горбачёв будет действовать, имея перед собой удачный пример китайского реформатора Дэн Сяопина. Дэн Сяопин недавно начал возрождать Китай, разрешив мелкий и средний бизнес и объявив политику открытых дверей. И Горбачёв сделает тоже самое.

Только СССР – это не Китай. У нас в СССР власть во многих республиках принадлежит национальным кланам. Кавказ живёт своим укладом, Средняя Азия своей жизнью, Прибалтика продвигает свои ценности. Но хуже всего дело обстоит с организованной преступностью, которой и сейчас немало, а после перестройки она вообще расцветёт буйным цветом. Вот страна и развалится, так как лучше всех создавшимся хаосом воспользуются национальные кланы и бандиты. Но толчком к развалу послужит именно война в Афганистане и желание заполучить 16-ю республику. «Кремлёвские старцы» вместо того, чтобы обустраивать наши бескрайние просторы полезли в чужую страну. Они пошли против уроков мировой истории, которая не перестаёт учить, что для процветания нужно заниматься собой, а не другими».

— Хорошо хоть не спился, — ухмыльнулся я.

— И то верно, — кивнул Юра и выключил свет.

***

В воскресенье 17-го февраля на Олимпийском стадионе в Риме собралось порядка 30-и тысяч итальянских болельщиков. Местная «Рома» к этому дню в чемпионате страны находилась на почётном 4-ом месте, уступая только грандам – «Интеру», «Ювентусу» и «Фиорентине». Поэтому любители спорта с большим интересом шли на стадион. Многим верным тифози столичной команды не терпелось узнать – каков уровень их любимцев на фоне игроков сборной СССР. Мы же подошли к этому матчу в хорошей форме, без серьёзных травм и повреждений. Только меня чуть-чуть потряхивало, ибо на мне висел груз ответственности за конечный результат. И чтобы у меня не было проблем в Москве, требовалось сегодня победить, забив не менее 5-и проклятых мячей.

Оба наших главных тренера, Николай Старостин и Константин Бесков, выпустили на поле следующий состав: вратарь – Дасаев, центральные защитники – Чивадзе и Бубнов, фланговые игроки – Шавло и Заваров, опорник – Хидиятуллин, центральные полузащитники – Гаврилов и Черенков. В атаке Старостин и Бесков понадеялись на связку Андреева и Кипиани, а мне отвели роль блуждающего форварда, который должен был отрабатывать и в полузащите, и в нападении. Справедливости ради надо сказать, что вместо Давида Кипиани могли выпустить и Олега Блохина. Но по результатам двухсторонних игр выяснилось, что Кипиани лучше понимает наш спартаковский футбол, чем Блохин. С киевским форвардом у нас всё получалось невпопад. То мы залезали во вне игры, то делали ему пас прямо в пятку.

А пред самым выходом на зелёный газон римского стадиона ко мне вдруг прицепился Владимир Бессонов.

— Никон, может ты знаешь и кто в чемпионате СССР победит? — язвительно спросил он.

Кстати, все киевские парни на меня отчего-то обиделись, проиграв всего-то по 5 долларов. Но я им потом честно предложил отыграться: поставить на матч Канада – Финляндия. По моему мнению финны должны были сенсационно одолеть родоначальников хоккея со счётом – 3:4. Но Бессонов, Буряк и Блохин категорически отказались спорить. Только Чивадзе с Кипиани поставили ещё по 5 баксов. И сегодня утром узнали, что их деньги стали моими.

— Скажы честно, Ныкон, кто выиграет чемпионат? — потребовал и Давид Кипиани.

— Победит, мужики, как всегда – сильнейший! — захохотал я и побежал на поле.

На поле же спустя 5 минут мне стало не до шуток и не до смеха. Перед тем как итальянский судья Джорджо Бальди дал стартовый свисток я посмотрел на расстановку хозяев и мысленно присвистнул. Вратаря «Ромы» надёжно охраняли 4-е защитника и один либеро. То есть футболист, выполняющий функции чистильщика, который дополнительно страхует всех своих игроков обороны. А впереди римский клуб представлял всего один выдвинутый нападающий – Роберто Пруццо. И ему при случае должны были помогать 4-е игрока середины поля, среди которых выделялся 35-летний опытный и мастеровитый игрок сборной Италии Ромео Бенетти. И хоть Бенетти свои лучшие матчи провёл в «Милане» и в «Ювентусе», но игрок с полусотней игр за главную команду страны определённо вызывал повышенное внимание.

Кроме того, на лавке у хозяев начали игру ещё два талантливых футболиста – это 25-летний Бруно Конти и 20-летний Карло Анчелотти. Кто бы мог подумать – что Анчелотти, один из величайших тренеров мира нулевых годов, сейчас будет смотреть, как я и мои партнёры по команде играют в футбол? Наверное, главный тренер «Ромы», швед Нильс Лидхольм, приберёг своих «звёздочек» на второй тайм. Кстати, других легионеров, кроме шведского тренера, в составе римской команды не наблюдалось.

«Надо бы взять у Анчелотти автограф, а ещё лучше сфотографироваться. У Андрея Петровича Старостина как раз с собой фотоаппарат», — подумал я и разыграл мяч с центря поля, отдав пас Давиду Кипиани. Кипиани откатил Черенкову, Черенков сделал пас Гаврилову. И итальянцы дружно кинулись прессинговать. Однако скорость, с которой ходил мяч между Шавло, Гавриловым, Хидиятуллиным, Черенковым, Заваровым и мной была гораздо выше, чем передвижения римских футболистов. И где-то через три минуты соперник тяжело задышал и успокоился.

Николай Старостин похлопал в ладоши, выйдя к самой бровке, дескать – молодцы, так держать. И Юрий Гаврилов вырезал резкий длинный пас на правый фланг. Там как раз набрал хороший ход Саша Заваров. Он убежал от своего оппонента, технично и красиво остановил мяч одним касанием и, не сближаясь с фланговым защитником «Ромы», прокинул футбольный снаряд на ход Давиду Кипиани. С трибун раздался недовольный свист. Болельщикам не понравились действия футболистов в белых футболках и с чёрным логотипом в виде головы волчицы. Но наш грузинский друг при недовольном свисте играть, можно сказать, привык. Кипиани первым добрался до мяча, вытянул на себя одинокого либеро хозяев и сделал пас пяткой за спину.

Уж не знаю, как он почувствовал мой рывок, но пас от Давида Кипиани поставил в тупик всю оборону «Ромы». Поэтому я, завладев мячом, на высокой скорости ворвался в штрафную хозяев поля. Капитан римлян, 32-летний ветеран Серджо Санатрини, из последних сил прыгнул мне в ноги, пытаясь выбить мяч на угловой. Но такой поворот событий я предвидел заранее. Поэтому резко затормозив и убрав мяч под себя, я пропустил мимо и итальянца и теперь мне никто не мешал расстрелять ворота Паоло Конти, кстати тоже игрока сборной Италии. Но расстреливать мне никого не пришлось. Я покатил мяч ещё дальше на левый край атаки, где уже выскакивал на пустые ворота Сергей Андреев. И наш ростовский новобранец вколотил футбольный снаряд в сетку пустых ворот, сделав счёт – 0:1. Зрители ещё чуть-чуть посвистели. А потом любители футбола со стажем встали со своих мест и дружно похлопали нашей сборной СССР.

— Никон, а правда, шо ты по тысяче обещал за 5 холов? — спросил меня невысокий коренастый Андреев.

— Всем, кто поучаствует в разгроме «Ромы», каждому парню из основного состава по 400 рублей, — кивнул я. — Остальным в ресторане накрою стол.

— И то вперёд, — усмехнулся он, когда мы посеменили на центр поля.

***

Бывший игрок миланского «Интера» 54-летний Бенито Лоренци по прозвищу «Яд», которое ему дали в 50-е годы за гадкое поведение на футбольном поле, прилетел в Рим сегодня утром. Он посидел в кафе, побродил по городу, почитал свежую прессу. И наконец пришёл на футбол, ради которого проделал 500 километров в воздухе над Апеннинами. Президент «Интера» сказал ему, чтобы тот посмотрел на игру советской команды и обратил внимание на какие-нибудь тактические новинки. Уж больно легко Советы расправились с молодёжной сборной страны, забив лучшим молодым футболистам 5 безответных мячей.

И Лоренци, никем не узнанный, ибо слава земная быстро проходит, уселся на центральную трибуну, достал блокнот, и нарисовал на чистом листе игровые схемы обеих команд. По его мнению, сборная СССР выстроилась слишком авантюрно – двум чистым защитникам помогал всего один опорник и два латераля. Зато вперёд Советы шли чуть ли не всемером. Но когда начался матч Лоренци от удивления раскрыл рот. Сборная СССР так быстро передавала мяч, что футболисты «Ромы» его несколько минут не могли даже коснуться. И забитые мячи при таком тотальном контроле и преимуществе посыпались как из рога изобилия.

Сперва после красивой комбинации в пустые ворота гол забил некий Андреев. Спустя ещё три минуты полузащитник Советов, Черенков, сотворил маленькое футбольное чудо. Он прошёл от центра поля, сыграв по ходу действия в стеночку с Заваровым, с Гавриловым и с Никоновым. И, выйдя один на один, красиво перекинул голкипера Паоло Конти. Но на этом команда гостей не остановилась. Далее кинжальный проход удался нападающему Андрееву. Он сместился с левого фланга, обыграв троих игроков «Ромы» и выкатил мяч под удар набегающему из глубины Никонову. И этот Никонов, ударив как из пушки, вколотил мяч под перекладину с 18-и метров. Наконец ближе к 30-ой минуте прошла ещё одна многоходовка: Черенков запустил по правому краю Заварова, а тот навесил мяч в район 11-метровой отметки на Никонова. И Никонов головой скинул мяч на пустой правый угол Давиду Кипиани. Кипиани же одним кивком головы довёл разницу в счёте до катастрофической – 0:4.

Странно, но этому забитому мячу гости радовались громче всего. Бенито Лоренци по-быстрому зарисовал все комбинации и уже хотел было бежать звонить президенту «Интера», как сборная СССР снова пошла на ворота бедного Паоло Конти. Что касается трибун, то они смотрели на избиение своей любимой команды с гробовым молчанием.

«Это что же такое здесь происходит? — пробормотал про себя итальянский ветеран футбола. — Новое слово в футболе? Правда голландцы уже показали, что такое тотальный футбол. И это что-то похожее, но нечто другое. А ведь эти Советы в июне приедут на наш чемпионат Европы. Во дела!».

***

После 4-го пропущенного мяча хозяева поля буквально грудью встали перед своими воротами. И хоть шведский наставник «Ромы», Нильс Лидхольм, от своей скамейки запасных что-то эмоциональное выкрикивал: не то требуя дотерпеть до перерыва, не то призывая пойти в контратаку. Но римляне совершали только два тактических действия – они «вязали» нас по рукам и ногам и выносили мяч куда подальше. А впереди у хозяев откровенно скучал один единственный форвард Роберто Пруццо.

— Вдевятером стоят перед воротами, — буркнул Юрий Гаврилов, когда назначили штрафной удар в 23-х метрах от ворот соперника. — Через короткий пас не пройти. И индивидуально не пролезть.

— Значит нужно попытаться запихать 5-ый мяч со «второго этажа», — задумчиво произнёс я и, развернувшись к центру поля, где находились Чивадзе и Бубнов, крикнул. — Саша Бубнов! Давай в атаку. Нечего там одного Пруццо сторожить.

Бубнов в свою очередь покосился на скамейку запасных. Но так как ни Бесков, ни Старостин ничего не сказали, он посеменил в центр нападения.

— Ну, Никон, получим контратаку, ты отвечать будешь, — проворчал коммунист Буба.

— А я ответственности не боюсь, ибо работу свою люблю, — отмахнулся я.

И тут судья нетерпеливо свистнул, потребовав, чтобы мы не тянули время. Гаврилов откатил мяч мне. Я же заметил пустую область на левом краю перед Сергеем Шавло, и тут же послал мяч в том направлении, подрезав его так, чтобы он не улетел за боковую. Шавло мгновенно ускорился. Одним касанием остановил футбольный снаряд и навесил его на высоченного Сашу Бубнова. И Бубнов со своим гренадёрским ростом под метр девяносто потолкался, выпрыгнул и пробил по мячу словно из катапульты. К сожалению, этот мяч шарахнулся в перекладину и отлетел на центр штрафной площади, где от скопления футболистов яблоку негде было упасть. Что там происходило лично я рассмотреть не мог. Но через три секунды футбольный мяч вдруг оказался в сетке ворот римской «Ромы».

— Гоооол! — громче всех заорал Бубнов. — Даааа! Учитесь как надо играть, дети! Гооол!

И вся наша сборная, все кто находился в данную секунду на поле бросились обнимать динамовского гренадёра.

— Саша – молодец! — пророкотал Николай Старостин. — Всем брать пример с Бубнова, — сказал он футболистам, которые сидели на лавке.

***

После свистка на перерыв мне было невероятно хорошо. Счёт – 0:5. Дело сделано. Груз ответственности, что психологически давил на плечи несколько дней подряд, моментально улетучился. Мне даже дышалось невероятно легко. Поэтому, когда в раздевалке сказали, что вместо меня выходит Женя Сидоров, я даже не бровью не повёл. Кроме меня Бесков и Старостин поменяли Шавло на Романцева, Заварова на Оганесяна, Гаврилова на Бессонова, Черенкова на Буряка. И ещё вместо Сергея Андреева сказали приготовиться Олегу Блохину.

— Мужики, а хотите я вам доллары верну? — спросил я киевских динамовцев, когда те усиленно разогревались.

— Шо ты спрашиваешь? Хроши завсехда нужны, — криво усмехнулся Володя Бессонов.

— Тогда не растеряйте наше преимущество и деньги ваши, — улыбнулся я. — Это, кстати, всех касается, кто мне проспорил в хоккей!

— Мнэ отдават нэ надо, я – человек гордый, — обиделся Давид Кипиани.

— Уважаю за жизненную позицию, — кивнул я и пожал руку тбилисскому динамовцу.

— Дожмём «макаронников», не волнуйся, — похлопал меня по плечу Леонид Буряк.

«Дай-то Бог», — подумал я.

***

Представитель миланского «Интера», бывший его игрок Бенито Лоренци в перерыве созвонился с президентом клуба и почти десять минут описывал всё то, что происходило на поле. А после живописного рассказа он получил новое задание – прощупать на предмет перехода в «Интер» наиболее перспективных игроков из сборной СССР.

«Да у Советов этих перспективных полно, — думал Лоренци, усаживаясь на центральную трибуну Олимпийского стадиона смотреть второй тайм. — Хидиятуллину – 20 лет, Черенков тоже 20, Заварову – 18, Никонову – 21, Андрееву – 23. Эти парни ещё на молодёжном чемпионате Европы наведут шороху».

Затем он снова открыл свой блокнот и вписал все произведённые замены. Кстати, Нильс Лидхольм тоже сделал несколько перестановок. Он убрал одного игрока середины поля и убрал чистильщика, а вместо них выпустил Бруно Конти и Карло Анчелотти. И второй тайм начался с массированных атак «Ромы». Теперь мяч у гостей вообще не держался. Наставники Советской команды перекроили середину поля и комбинационный футбол русских полностью развалился. Зато оживились приунывшие трибуны римского стадиона.

И через 5 минут второго тайма на ударную позицию вышел Анчелотти. Он прикрыл мяч корпусом и неотразимо пробил низом. А стадион буквально взорвался:

— Гооооол!

— Вот это поворот, — ухмыльнулся Бенито Лоренци.

***

— Да что ж они творят-то, Юра? — обратился я к Юрию Гаврилову, нервно раскачиваясь на скамейке запасных, словно наставник киевского «Динамо» Валерий Лобановский.

— Ничего-ничего, не волнуйся — пробормотал он. — Счёт ещё 3:5 в нашу пользу и играть осталось всего 5 минут. Как-нибудь дотянем.

И в эту секунду неутомимый Карло Анчелотти ворвался по нашему правому флангу в штрафную площадь и, пользуясь неразберихой, выкатил мяч по удар Бруно Конти. Как вдруг Саша Бубнов прыгнул ногами вперёд и вместе с мячом снёс итальянского футболиста. Зрители на трибунах что-то заорали, скорее всего, требуя пенальти. И главный судья Джорджо Бальди указал на 11-метровую отметку.

«Если сейчас 4-ый забьют, то они и 5-ый закатят, — подумал я и, пока Бруно Конти основательно устанавливал мяч на точку, мысленно помолился и закрыл ладонью глаза. — Да что ж это такое – всё у меня через одно место? Бизнес не дали сделать товарищи из милиции. Сейчас облажаемся, новые проблемы появятся. Память ещё не фурычит. И чем я только перед Всевышним провинился?».

Наконец, стадион притих, я схватил Юрия Гаврилова за локоть. Но в самый последний момент всё же посмотрел в щёлочку между пальцев. А там, на футбольном поле, полузащитник сборной Италии разбежался, малозаметным обманным движением уронил на газон Рината Дасаева и саданул выше ворот.

— Дааааа! — заорал я громче всех и принялся обнимать всех наших запасных игроков.

А Николай Старостин вдруг обратился к Константину Бескову:

— Вот, Костя, мы с тобой постоянно спорим, кого брать в сборную, а кого нет? Теперь ты понимаешь, что у нас нельзя собрать команду по принципу – с бору по сосенке. У нас в огромном Советском союзе каждый играет в свой футбол. Можно сделать сборную на базе киевского «Динамо», можно построить команду на основе нашего московского «Спартака». Но создать единый слаженный ансамбль, набрав сборную только по громким именам, не получится.

— Не знаю, Коля, не знаю, — проворчал Бесков. — Тренироваться надо лучше.

— Это само собой, — улыбнулся Николай Старостин.

Глава 7

Сразу после матча с итальянской «Ромой» нашу сборную СССР привезли в международный аэропорт имени Леонардо да Винчи. Начальник команды Андрей Петрович Старостин сказал, что лучше мы 5 часов проведём в ресторане аэропорта, чем будем на сутки арендовать местную гостиницу и потом ещё оплачивать автобус до здания аэровокзала. А так все расходы идут за счёт принимающей стороны, то есть римской «Ромы».

— Всё правильно, за удовольствие надо платить, — съязвил Юрий Гаврилов. — Мы ведь им в первом тайме показали, как надо играть. Научили их кое-чему.

— А они нас кое-чему научили во втором, — проворчал я. — Еле отскочили. Стыдоба.

— Хватит разглагольствовать! — прикрикнул Константин Бесков на нашу многоголосную толпу, которая начала обсуждать – хорошо мы сыграли с «Ромой» или не очень. — По ресторану не шататься, в аэропорту не безобразничать! Помните о высоком звании советского спортсмена!

— Да-да, а кто это звание вдруг уронит, тот за границу в следующий раз не поедет, — поддакнул ему Николай Старостин.

Впрочем, его высказывание больше походило на шутку, так как алкогольные напитки мы должны были оплачивать из своих валютных сбережений, который практически не осталось. Далее вся команда расползлась по ресторану. А из динамиков этого заведения зазвучал итальянский певец Умберто Тоцци, и исполнял он песню с лаконичным название «Ti Amo». И пока я, Гаврилов, Заваров и Дасаев сидели в ожидании заказа, в моей памяти как будто что-то шевельнулось. Мне вдруг привиделось, как под эту музыку я танцую с какой-то невероятно красивой девушкой. Но в каком это было году и в каком месте мне вспомнить не удалось. Взамен же накатила какая-то неведомая тоска, словно я заблудился во времени и бреду туда, не зная куда.

— Ты чего, Никон, загрустил? — пихнул меня в бок Юрий Гаврилов. — Домой ведь летим! Честно говоря, надоела эта Италия до чёртиков. А 19-го февраля уже по Сочи гулять будем.

— Точно, вот там и повеселимся, — хохотнул Ринат Дасаев. — Да нет, в Италии жить можно, были бы деньги. Тут с сотней долларов делать нечего. Ходим как нищие.

— А мне Никон предсказал, шо я за «Ювентус» играть буду, — вдруг огорошил меня своим признанием Саша Заваров.

— Учитывая как Никон угадывается результаты хоккейных и футбольных матчей, то тебя действительно могут пригласить в «Ювентус», — усмехнулся Гаврилов. — Мы на их фоне вроде в порядке.

— Если Завар рванёт в «Ювентус», то куда позовут меня? — уставился хитрыми татарскими глазами Дасаев на моё недоумённое лицо. Ибо я не помнил, когда говорил Заварова о его будущем.

— Я думаю, что тебя пригласят в испанскую «Севилью», — ответил я при этом громко прокашлявшись. — А Юрия Васильевича попросят на старость лет попинать мяч за финский клуб из города Пори. И вообще лет через шесть многое в нашем Советском союзе поменяется. Правда не всё в лучшую сторону.

В этот момент к нам на стол принесли фруктовую нарезку, спагетти и баранину, приготовленную во фритюре. Поэтому на коке-то время парни позабыли о моих предсказаниях и принялись утолять голод, оставшийся после товарищеского матча.

«Интересно, почему мне известно, где будут играть парни после горбачёвской перестройки? — подумал я, молча работая вилкой и ножом. — Вот только мне неведомо, где окажусь я сам? Неужели лучший бомбардир чемпионата СССР 1979 года не привлечёт внимания иностранных скаутов? Хотя в 1988 году, когда многие советские футболисты поедут в Европу, мне будет уже 29 лет и в большой клуб меня вряд ли возьмут. Позовут в какую-нибудь провинциальную «Сельту», чтоб им болтаться в середине турнирной таблицы было не так скучно».

И только я задумался о перспективах далёкого будущего, как к нам за столик подсели два 50-летних итальянских синьора.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался с нами один из незнакомцев. — Разрешите вам представить бывшего футболиста миланского «Интернационале» Бенито Лоренци. Он в 50-е годы являлся одним из лучших форвардов Италии.

— Си-си, — закивал головой Лоренци, который видать по-русски кроме: «водка, балалайка и медведь», вообще ничего не понимал.

— Если вам нужны сиси, то это не к нам, — улыбнулся Юрий Гаврилов.

— Нет сиси, нас не интересуют, — заулыбался незнакомец-переводчик, который говорил на великом и могучем языке не хуже иного коренного москвича.

— Си-си, — снова кивнул головой бывший форвард «Интера», вызвав смех у Дасаева и Заварова.

— Синьор Лоренци хочет вам кое-что предложить, — зашептал переводчик. — Если вы согласитесь на переход в «Интернационале», то каждому из вас готовы выписать контракт на полмиллиона футов стерлингов в год. Между прочим, фунт стерлинг дороже доллара.

— Вы каждому заплатите по 500 тысяч долларов? — опешил Ринат Дасаев. — Да не может такого быть?

— Ты шо не понял, Дасай, это же провокация, — хмыкнул Саша Заваров. — Какой дурак сохласиться такие деньхи выплачивать?

— Си-си, — покивал головой Лоренци.

И мы дружно загоготали. А когда отсмеялись я совершенно серьёзно обратился к переводчику:

— Уважаемый товарищ, передайте синьору Лоренци, что для нас в данный исторический период деньги – это не самое главное. Нас впереди ждут: Кубок кубков, чемпионат Европы, Олимпиада, а после ещё и Кубок чемпионов. Кроме этого, нам хочется пошуметь и на чемпионате мира 1982 года в Испании. Вы к нам обратитесь лет через 6-7, тогда мы точно договоримся. А сейчас мы всё потерям и футбольные трофеи, и Родину.

— А шо? И доховоримся, — кивнул Заваров. — Все вчетвером перейдём, шоб скучно ни было. Правда, мужики?

— Ну не знаю, — замялся Гаврилов. — Через 6-7 лет много воды утечёт. А ведь мне скоро 28 стукнет.

— Не дрейфь, Васильич, с твоей головой можно и до 40-а играть, — похлопал я Юру по плечу. — А вы товарищ, идите пожалуйста, а то сейчас наш сопровождающий из КГБ прибежит. Скандал устроит.

Переводчик о чём-то затараторил на итальянском языке и Бенито Лоренци ход наших мыслей уловил правильно. Он даже не стал предлагать более вкусные финансовые условия. Наверно, скаут «Интера» просто прощупывал почву. И через несколько секунд эти синьоры раскланялись и ушли.

— 500 тысяч долларов в год – это серьёзные и хорошие деньги, — с сожалением прошептал Дасаев.

— Спокуха, Дасай, потом зарплаты в несколько раз увеличатся, — улыбнулся я и придвинул к себе чашечку кофе.

Как вдруг к нам за столик плюхнулся сотрудник КГБ, здоровый крепкий 35-летний мужчина с заметными залысинами на голове.

— Что они от вас хотели? — прошипел он.

— Карты предлагали с голыми бабами, — соврал я. — Колоду карт за один доллар.

— А вы? — грозно сверкнул глазами КГБэшник.

— А мы, футболисты, должны высоко нести знамя советского спорта, — усмехнулся Гаврилов. — И нас этими голыми бабами не взять.

— Шо мы холых баб не видели? — захихикал Заваров.

— Вот если бы нам предложили черновики товарища Ленина, который отдыхал на итальянском острове Капри, то мы бы вязли, — сказал я, держась из последних сил, чтобы не заржать.

— Аха, Ленина вам, — проворчал сотрудник госбезопасности. — Сталина на вас не хватает, — сказал он прежде, чем оставить нас одних.

***

В понедельник 18-го февраля Москва нас встретила холодным пронизывающим ветром. За две с лишним недели в тёплой Италии мы так разнежились, что, выйдя из самолёта, теперь спешно закутывались в теплые шарфы и в срочном порядке вынимали из сумок и надевали на себя зимние шапки-ушанки. По взлётно-посадочной полосе мела снежная позёмка. В воздухе завывала вьюга. Однако многие ребята радовались, что наконец-то дома, и что наконец-то они приедут и обнимут своих дорогих женщин. Я же улыбался тому, что впереди меня ждут новые знакомства и интересные встречи. Для меня, как человека без памяти о самом себе, жизнь только-только начиналась с чистого листа.

Правда первая неожиданная встреча приятных эмоций не вызвала. Как только я взял в руки багаж и прошёл на таможенный досмотр, передо мной вырос капитан Иванов. «Как чуял, что непременно будут шмонать», — усмехнулся я про себя. Капитан же показал мне свои корочки и произнёс заранее заученную фразу:

— Доллары и запрещённые к провозу товары есть?

— Огласите весь список, пожалуйста, — буркнул я. — Что значит запрещённые товары?

— Порнографические журналы, запрещённые музыкальные пластинки, а также литература. И ещё предъявите магазинные чеки к приобретённым товарам.

Я тяжело вздохнул, похвалил себя за щепетильность, что не выбросил чеки от кроссовок и от меховой замшевой куртки. И мысленно перекрестился, что не пожадничал и прогулял оставшиеся доллары в ресторане итальянского аэропорта, угостив всю команду местным разливным вином. Далее я предоставил на досмотр чемодан и сумку и предъявил чеки. А мимо меня с удивлёнными лицами шли мои товарищи по сборной СССР, братья Старостины, Константин Бесков и иностранные туристы. Иванов же с таможенниками обшаривали каждую вещицу, залазили в каждый кармашек. И тут я не выдержал:

— Товарищи москвичи и гости столицы! — обратился я к прилетевшим иностранцам. — Это наша бравая милиция, которая нас бережёт. Прошу обратить внимание на капитана Иванова. Он уверен, что я весь от и до обвешан запрещённой литературой, запрещёнными американскими долларами и итальянскими контрацептивами! Поэтому чтобы не было кривотолков смотрите все!

— Никонов, прекратите, — с перепуганным лицом зашептал капитан Иванов.

Я же снял с себя дублёнку, бросил её на чемодан, затем стянул новенькую замшевую куртку, потом стащил через голову футболку и остался по пояс раздетый. Своего крепкого пресса и неплохих мощных бицепсов мне показать было не стыдно.

— Прекратите, товарищ Никонов! — запаниковал блюститель порядка, так как иностранцы смотрели на моё представление большими выпученными глазами.

Но на этом я не остановился. Далее в общую кучу вещей полетели зимние ботинки, носки и наконец я снял джинсы фирмы «Levi's».

— Плавки снимать не буду, боюсь уронить высокое знамя советского спорта! — рявкнул я.

— Товарищ Никонов, одевайтесь пожалуйста, — зашептал мне уже испуганный таможенник. — У нас потом будут проблемы.

А капитан Иванов криво усмехнулся и прошипел, что мы ещё встретимся. И когда он потопал на выход из аэропорта «Шереметьево», я тут же стал одеваться. Всё-таки в феврале прохладно даже в здании аэровокзала.

— Welcome to Moscow! — громко произнёс я, обратившись к товарищам иностранцам, чтоб они поменьше пялились. — Russia is a generous soul, — добавил я, сказав, что Россия – щедрая душа.

Последняя моя фраза вызвала улыбки среди граждан интуристов. Кстати, в преддверии Олимпиады в Москву пожаловало большое количество иностранных корреспондентов, которые писали отчёты о том, как готовится столица Советского союза к большим международным соревнованиям. Ибо разговор о бойкоте нашей Олимпиады пока не поднимался. Хитрые западные политики приберегли его до окончания зимних игр в Лейк-Плэсиде.

***

На Огарёва-6, в рабочем кабинете первого заместителя Министра внутренних дел Юрия Чурбанова капитану Валерию Иванову устроили самую настоящую выволочку. На него любимый зять товарища Брежнева орал так, словно он упустил из рук особо опасного преступника. Ну раз не было у Никонова долларов и контрабанды, что он мог поделать? Ничего. Однако начальник на него орал просто самозабвенно.

— Ты что устроил в международном аэропорту, капитан? — горланил генерал-лейтенант Чурбанов. — Ты вообще в своём уме? С головой у тебя проблем нет? Мне тут доложили, что наш советский футболист, член сборной СССР, разделся перед иностранцами прямо до трусов? Ты совсем больной что ли?! — проорал зять Брежнева, дыхнув на капитана коньячным перегаром. — А может ты хочешь обратно в Рязань? Так я тебе это устрою.

— До плавок, Юрий Михайлович, — смущённо произнёс капитан Иванов.

— Что до плавок?! При чём здесь плавки?! — Чурбанов снова вошёл в раж.

— Футболист Никонов разделся до плавок, — проблеял капитан.

— Идиот, — отмахнулся от него зять Брежнева.

— Так точно! — выпалил Иванов и нарисовал на своём лице глупую, но бравую улыбку.

— Ладно, подойди, — захихикал Юрий Чурбанов, вольготно развалившись в своём кожаном кресле. — То, что доллары у этого Никонова имеются, мне известно наверняка. Значит он их рано или поздно реализует.

— Это очень хитрый и наглый человек, — признался капитан Иванов и встал по стойке смирно в двух метрах от генеральского стола.

— Именно такой мне в Динамо и нужен, — перестав гневаться, кивнул зять Брежнева. Затем он взял со стола газету «Советский спорт» и сказал. — Смотри что пишет свежая пресса: «Турне сборной СССР по Италии прошло с феноменальным успехом. Наша команда одержала четыре победы с общим счётом – 28:4. Один из сильнейших клубов первенства этой страны, римская «Рома», уступала после первого периода – 0:5 и лишь плановые замены, носившие тренировочный характер, не позволили довершить разгром грозного соперника. Только из-за замен хозяева поля в самой концовке смогли отыграть 3 мяча. Западная пресса с восторгом отметила игру: Черенкова, Гаврилова, Заварова, Никонова и Андреева».

— Нам бы всю эту пятёрку в «Динамо», как вы считаете, Юрий Михайлович? — заискивающе улыбнулся капитан Иванов.

— А я смотрю, что ты не такой дурак, капитан, — хмыкнул Чурбанов. — Перетащим Никонова, он и остальных к себе перетянет. Теперь смотри сюда, — генерал-лейтенант выставил перед собой еженедельник, исписанный крупным и размашистым почерком, характерным для пьющих людей. — Московский «Спартак» 27-го февраля в Сочи стартует в Кубке СССР. Он сыграет там с харьковским «Металлистом», с воронежским «Факелом», с «Крыльями Советов» из Куйбышева, потом 5-го марта полетит в Тбилиси на игру против французского «Нанта». Но это нам не интересно, — Чурбанов перевернул несколько страниц еженедельника. — А вот 19-го марта «Спартак» направится уже во Францию, играть ответный матч. Встретишь Никонова после Франции. Но аккуратно. Не опозорься как сегодня.

— Есть не опозориться! — рявкнул Иванов, вытянувшись в струнку.

— А пока вот тебе список воров в законе, которые проживают в Москве и Московской области, — зять Брежнева протянул капитану листок с напечатанными на нём именами, фамилиями и кличками. — Объедешь каждого и вежливо пригласишь на встречу со мной и товарищем Щёлоковым.

— Разрешите спросить? Какова цель встречи? — так же по-военному спросил Иванов.

— Поговорим с ними, чтобы Олимпиада прошла без сучка и задоринки, — снова захихикал Юрий Чурбанов. — А то папа волнуется. Свободен, капитан. Ступай.

— Служу Советскому союзу! — рявкнул Иванов и вышел из кабинета строевым шагом, которым в последний раз ходил несколько лет назад во время службы в армии.

«Да чтоб тебе пусто было, товарищ Чурбанов, — прошипел про себя капитан, оказавшись в коридоре здания на Огарёва-6. — Я – хороший сыскарь, а ты из меня сделал какого-то холуя. Зря я из Рязани приехал. Зря».

***

В пятницу 21-го марта наш московский «Спартак» тренировался на лысом песчаном поле где-то в пригородах города Сочи. Так как главный сочинский «Центральный стадион» берегли для матчей на Кубок СССР. Правда здесь поблизости, в Адлере, имелся стадион «Труд», но на нём тоже должны были пройти матчи кубка. А ещё кроме нас здесь на черноморском побережье тренировались наши соперники по первой отборочной группе: «Зенит» из Ленинграда, «Факел» из Воронежа, «Металлист» из Харькова, «Кубань» Краснодар и «Крылья Советов» Куйбышев. Поэтому мы работали там, где удалось договориться. По крайней мере эта футбольная поляна имела высокую ограду из сетки рабицы, и здесь не было грязи, больших ям и огромных луж. Переодеваться только приходилось в автобусе, а так всё было хорошо.

Кстати, почти все команды, кроме краснодарской «Кубани» жили в бетонной 10-этажке дома отдыха «Спутник». Из-за чего мы с будущими соперниками часто пересекались в местном клубе. И я даже заключил два десятка пари на результат завтрашнего хоккейного матча между сборными СССР и США. Я, конечно, же поставил на победу североамериканцев со счётом 4:3, а мои оппоненты все как один предрекали лёгкий разгром американских студентов нашей мощной «Красной машиной». Юрий Гаврилов со своей стороны ходил и радостно потирал руки, так как на выигранные деньги я обещал устроить культурный поход в какой-нибудь сочинский ресторан. Давненько мы не балагурили.

— Собрались! Не спать! Не спать! — прикрикивал на нас помощник главного тренера Георгий Ярцев, когда мы катали тренировочные двухсторонки в формате пять на пять.

Подобными мини-футбольными турнирами мы как правило заканчивали все тренировки. И по результатам их Николай Петрович Старостин решал, кто должен выйти на первый матч нового футбольного сезона против харьковского «Металлиста». Харьковчане в этом 1980 году стартовали в Первой лиге, но легким соперником я бы «Металлист» не назвал. Поэтому готовился к предстоящей игре основательно.

Так в этом мини-футбольном турнире моя четвёрка: Гаврилов, Заваров и Андреев вновь вышла в финал. На ворота нам отдали Алексея Прудникова. И кроме нас добрались до финала: Черенков, Родионов, Шавло и Хидиятуллин, к которым в рамку поставили Рината Дасаева. К слову сказать, вчера мы тоже с ними в финале зарубились. Выиграли еле-еле со счётом – 4:3. И сегодня все футболисты болели против нас. Команде просто надоело, что мы постоянно побеждаем.

— Играем один тайм по 15 минут! — выкрикнул Ярцев.

— Почему не по 16? — съязвил я.

— На глупые вопросы не отвечаю, — пророкотал он и отдал мяч нашему сопернику.

— Взял Черенкова, — буркнул я своим партнёрам и приклеился к Фёдору Фёдоровичу.

Я полагал, что если прикрыть самого опасного диспетчера, то игра соперника быстро расстроится. Но не тут-то было. Шавло, Хидиятуллин и Родионов вполне уверенно контролировали мяч и через мелкий пас приближались к нашим воротам. Поле естественно для такой игры имело нестандартные размеры, всего 30 на 15 метров, дабы мы меньше бегали и больше работали с мячом. Поэтому после небольшой перепасовки Вагиз Хидиятуллин влепил по нашим воротам. И Прудников с большим трудом поймал сложнейший мяч.

И теперь мы уже пошли в атаку. Сергей Андреев открылся на свободное место на левом краю. Получил мяч от Прудникова и в касание отдал его Юрию Гаврилову. Гаврилов так же одним касанием переправил мяч на правый край, где соперник забыл Сашу Заварова. И Заваров, заметив мой рывок по центру, на высоте в полтора метра запустил резкую нацеленную передачу. Я же ещё сильнее ускорился и в падении рыбкой пробил головой по воротам Рината Дасаева. И Ринат обязательно бы этот удар взял, если бы мяч не полетел в ворота с отскоком от неровного футбольного поля. А так Дасаев прыгнул в левый угол, мяч же, заметно изменив направление, перелетел через его ноги и влетел в сетку по центру ворот.

— Твою дивизию! — разочарованно вскрикнули остальные футболисты «Спартака», которые болели, выстроившись вдоль боковой линии.

— 1:0, — прокомментировал эпизод Георгий Ярцев и дунул в свисток.

— Н-да, сегодня видать опять Никон и компания победят, — крякнул Николай Старостин.

— Хуже не умеем, Николай Петрович, лучше не можем, — захохотал я.

Глава 8

В субботу 23-го февраля в комнату, в которой я жил с Юрием Гавриловым потянулись футболисты из Воронежа, Харькова, Ленинграда и Куйбышева. Результат матча между сборной СССР и США, где наши проиграли со счётом – 4:3, передали по радио, обделив советских людей прямой трансляцией с Олимпийских игр из Лейк-Плэсида. И каждый футболист, отдавая проигранные деньги жаловался, что ради такой игры можно было бы устроить и прямой эфир. Так как смотреть футбол, хоккей или иной другой игровой вид спорта в записи, это всё равно что есть прокисший суп – ингредиенты те же, а послевкусие диаметрально противоположное. Кстати, матч в записи закончился только полчаса назад, и я его смотреть в фойе гостиницы не пошёл.

— Слушай, Никон, если ты такой предсказатель, то почему нельзя было послать в Штаты телеграмму? — спросил Гаврилов, пересчитывая выигрыш.

— Что бы что? — спросил я.

— Хотя бы ради того, чтобы Тихонов Третьяка не менял на Мышкина.

— Во-первых, старший тренер Тихонов, какого-то футболиста Никонова слушать не будет, — хмыкнул я. — Во-вторых, где гарантия, что Третьяк в рамке сыграл бы лучше, чем Мышкин. Да и потом, если тренер, когда твоя команда летит одну шайбу, не в состоянии снять с ворот голкипера и устроить последний штурм, то тут ничего не поможет. Зато Тихонов, проиграв на этой Олимпиаде, победит на следующих. Подчас поражения, которые указывают на слабые места, учат гораздо лучше, чем победы.

— Кстати, через год стартует Кубок Канады, может ты результат и этого кубка знаешь? — хитро усмехнулся Юрий Гаврилов.

— Пока нет, но не исключено, что узнаю, — соврал я и подумал, что неплохо было бы познакомиться с Харламовым и не дать ему погибнуть 27-го августа 1981 года.

В этот момент в дверь опять постучали. И в комнату вошёл голкипер харьковского «Металлиста» Юрий Сивуха, кучерявый амбал с цыганским лицом под 190 сантиметров ростом.

— Здесь деньхи принимают? — пробасил он.

— Давай-давай, заходи не стесняйся, — улыбнулся я. — Мы деньгам всегда рады.

— Обидно проихрали, — буркнул Сивуха, протянув мне 10-рублёвую купюру. — И шо там Мышкин не смох отбить? Бросок-то был плёвый. А ведь нас устраивала и ничья.

— Слабовата пока хоккейная советская вратарская школа, в отличие от футбольной, — ответил я, рассматривая голкипера харьковчан, против которого через несколько дней нашему «Спартаку» предстояло стартовать в Кубке СССР. — Вот таких крупных парней не хватает в рамке, как ты – Юрий. У Мышкина рост чуть выше 170-и сантиметров. Это же курам на смех.

— Верно, вот кого надо брать в сборную СССР шайбы ловить, — поддакнул мне Гаврилов, пожав руку своему тёзке Сивухину.

— Я вот шо ещё хотел сказать, — замялся харьковчанин. — Вы 27-хо числа не очень-то зверствуйте. Мы всё же первая лиха.

— Вот этого мы пообещать не можем, — усмехнулся я. — Нас Старостин за раздолбайство на футбольном поле по головке не погладит.

— Вот-вот, и живо уберёт из состава на матч против французского «Нанта», — подыграл мне Юрий Гаврилов. — Извини, браток. 27-го сыграем так, как получится.

— Ладно, — тяжело вздохнул Юрий Сивуха. — Тохда может поспорим на результат мачта СССР – Швеция?

— Наши победят со счётом 9:2, — пожал я плечами и протянул руку харьковскому голкиперу, дабы заключить новое пари.

— Ни-ни-ни, — замотал он головой. — Я больше спорить ни хочу.

Затем харьковчанин откланялся и очень шустро побежал в коридор.

— Спорим, что сейчас он на этот счёт обязательно с кем-нибудь поспорит? — захихикал Гаврилов.

— Будем считать это спортивной хитростью, — кивнул я.

А в нашу дверь вновь постучали. Но на сей раз в комнату заглянули Заваров и Дасаев. С полученных от кустарного тотализатора барышей они потребовали организацию культурной и развлекательной программы.

— Предлагаю поехать в ресторан гостиницы «Жемчужина», — сказал Ринат Дасаев. — Там живая музыка и красивые девчонки.

— Или можно на дискотеку в «Интерклуб», шо на 15-ом этаже «Жемчужины», — предложил Саша Заваров. — Там тоже красивые девчонки.

— Не важно куда, но давайте погуляем всей командой, — высказался я. — По идее денег должно хватить на всех, — я кивнул на 250 выигранных рублей. — Если мы хотим взять Кубок кубков, и если хотим пошуметь на чемпионате Европы, то у нас должен быть очень спаянный и дружный коллектив. Ибо футбол – игра коллективная.

— Точно, — согласился со мной Гаврилов. — Пойдём всем «колхозом». Зато потом будет, что вспомнить.

***

19-этажное здание гостиницы «Жемчужина» в шаговой доступности от черноморского побережья возвели специально, дабы привлечь в Союз забугорных дорогих гостей. И дорогие гости худо-бедно, но поехали. Здесь побывали финны, немцы, бельгийцы, мексиканцы, канадцы и представители стран соцлагеря. И само собой, когда начинался курортный сезон, советских людей старались в «Жемчужину» не пускать. Вдруг они увидят расслабленных и холёных немцев с бельгийцами и тоже начнут морально разлагаться.

Естественно, подобные запреты на «ночных бабочек» не распространялись. Во-первых, их морально разложить уже было просто невозможно. Во-вторых, они выполняли сразу несколько полезных государственных функций. Чуть что эти барышни с низкой социальной ответственностью «стучали» в КГБ. Далее они заставляли иностранных туристов тратиться на никому ненужные ложки и матрёшки, тем самым пополняя валютные закрома Родины. А в-третьих, «ночные бабочки», снимая сексуальное напряжение интуристов, уменьшали процент правонарушений, совершённых заморскими гражданами на фоне злоупотребления спиртными напитками.

Однако зимой в «Жемчужину» у Черного моря заселяли и обычных советских граждан, среди которых преобладали герои соцтруда, передовики производства, комсомольские и партийные деятели, а также фарцовщики, картёжники, шулера и спекулянты. Вот такая разношёрстная публика отдыхала субботним вечером в «Интерклубе», когда в него вошли 17 здоровых и крепких парней из московского «Спартака». С нами идти отказался только Олег Романцев, который со своим другом Георгием Ярцевым предпочёл отметить 23-е февраля в доме отдыха.

А сегодня здесь на яркой подсвеченной сцене играл живой ансамбль, и перед музыкантами танцевали хорошо одетые мужчины, девушки и женщины. И не смотря на конские цены свободным в заведении остался только один столик на шесть персон.

— Ладно, мы сюда не сидеть пришли, — проворчал я. — Выпили винца и на танцпол, — сказал я специально для нашей молодёжи, которой было больше половины команды.

— Ну и прилетит тебе, Никон, от Старостина, когда он узнает – куда ты всю команду увёз, — хмыкнул самый старший из всех спартаковцев 29-летний Александр Мирзоян. — Догуляешься.

— Сегодня, Саша, официальный выходной, — улыбнулся Юрий Гаврилов. — Поэтому расслабься. Но лично я предупреждаю всех, что гуляем без фанатизма. Не дай Бог кто-нибудь будет падать или валяться, позоря нашу прославленную красно-белую команду, то я не знаю, что сделаю, — Юра погрозил пальцем 17-лентим обалдуям: Борису Позднякову, Геннадию Морозову, Сергею Родионову и Владимиру Лютому.

Но те только громко заржали и дружно потопали к барной стойке. А музыканты тем временем исполняли песню на музыку Раймонда Паулса «Листья жёлтые». Её наверно заказал кто-то из гостей, представляющих южные республики. Так как среди танцующих выделялись несколько товарищей с характерной внешностью. «Листья жёлтые над городом кружатся, — пела симпатичная вокалистка в платье длинной значительно выше своих хорошеньких коленок. — С тихим шорохом нам под ноги ложатся. / И от осени не спрятаться, не скрыться. / Листья жёлтые, скажите, что вам снится?». Что касается танцующей публики, то кто-то под этот шлягер кружился, как при «медляке», а кто-то отплясывал так, словно гремела бодрая и ритмичная мелодия.

— Боюсь, что нам 250-и рублей на всех не хватит, — шепнул Ринат Дасаев, когда мы присели за свободный столик.

— Ничего, на крайний случай мы можем и посуду помыть, — усмехнулся я. — Да шучу, Ринат, шучу. Есть у меня с собой заначка про запас.

Далее я беглым взглядом окинул зал. Меня как молодого, холостого и свободного от любовных отношений мужчину интересовали молодые и привлекательные барышни, желательно тоже без серьёзных отношений. А ещё не хотелось бы нарваться на какую-нибудь «ночную бабочку». И не то, чтобы было жаль денег, просто я от рождения испытывал к этим легкомысленным дамам некую эмоциональную брезгливость. Кстати, подобная мысль вызвала у меня улыбку, так как я кое-что стал о себе самом припоминать. Тут Гаврилов, Заваров, Черенков и Родионов принесли на всех по одному слабоалкогольному коктейлю. И мы, прежде чем пуститься в танцевальный круговорот, сделали по паре глотков за «Спартак» и будущие победы.

Тем временем музыканты допели про листья жёлтые, которые в конце февраля уже не имели былой актуальность, и грянули ещё одним советским шлягером ВИА «Синяя Птица» – «Ты мне не снишься». Заиграл очень знакомый проигрыш и к солистке присоединился какой-то полненький мужичок. «На-ра-на, на-на, на-ра-на, на-на», — запели они на два голоса. Я же встал из-за стола и направился к сцене, перед которой танцевала беззаботная и весёлая публика. В конец концов ради отдыха и веселья люди и приезжают в Сочи. И не важно, что сейчас на дворе стоял всего лишь месяц февраль. «Ты мне не снишься, вот уж неделю, — запели музыканты. — Сны пролетают белой метелью …».

— Здравствуйте, — кивнул я двум девушкам, которые танцевали в гордом одиночестве. — Приехали по путёвке профкома? Или отдыхаете как передовики производства?

— А вы? — хмыкнула одна из девушек, рядом с которой я остановиться и стал пританцовывать, дергаясь в ритм зажигательной песни всем своим телом.

— Мы, ясное дело – передовики, — соврал я и, кивнув на своих одноклубников, добавил. — Всей бригадой намедни закончили ковку и залудили сразу два годовых плана. Теперь гуляем по горду Сочи, где необычные тёмные ночи.

— Не очень-то вы похожи на заводских парней, — возмутилась вторая девушка с короткой стрижкой.

— И на кого мы похожи? — улыбнулся я и подумал, что сейчас во мне признают знаменитого футболиста.

— На фарцовщиков, — недовольно буркнул первая девушка с длинными и тёмными волосами. — Джинсы у вас американские. Кроссовки – немецкие. А рубашка не то из Италии, не то из Венгрии. И дружки ваши – тоже фарцовщики. Пошли, Маша, — проворчала она и, взяв свою подругу за руку, увела её с танцевального пятачка.

Зато вместо этих девчонок, которых фарцовщики откровенно раздражали, а также и я с ними за компанию, передо мной появилась другая милая барышня.

— Потанцуем? — спросила она, извиваясь в ритм музыки своим гибким телом подобно змее.

— Я за любую движуху, кроме мордобоя, — улыбнулся я и подумал, что эта девушка, наверное, занимается восточными танцами. А ещё у неё очень симпатичное лицо с большими удивлёнными глазами и насмешливыми полными губами.

— Отдыхаете здесь? — поинтересовалась она. — Меня, кстати, Вера зовут.

— Очень приятно, Володя, — кивнул я. — Я и мои товарищи здесь проездом из Тарасовки в Париж. Ха-ха. Вот зашли потанцевать. А так мы в другом месте остановились.

— Двигаетесь как спортсмен, — захихикала незнакомка Вера. — Футболист что ли?

— Почему вы решили, что футболист?

— Потому что их в эти дни в Сочи полным-полно, — захохотала она.

На этом композиция из репертуара ВИА «Синяя птица» закончилась, и музыканты перешли к другому советскому хиту, теперь уже из ВИА «Лейся, песня». И называлась эта песня – «Кто тебе сказал?».

— Угостишь пепси-колой? — спросила Вера, моментально перейдя на ты.

— Не вопрос, — пожал я плечами, и мы вместе пошли в сторону бара. И я подумал: «Хоть бы не проститутка. Вроде адекватная весёлая девушка. К тому же нам в Сочи торчать до 10-го марта, это больше двух недель. И если повезёт, то мне будет с кем пообщаться».

— Значит ты – футболист? — спросила она, когда мы присели за барную стойку. — И за кого играешь?

— За воронежский «Факел», — зачем-то соврал я и, попросив у бармена пепси, соврал ещё раз. — Володя Пономарёв. Может слышала?

— Нет, — Вера помотала головой. — Я футболом не интересуюсь. И ты знаешь, мне уже пора бежать. Если хочешь, можем завтра сходить в кино? Завтра ведь кажется воскресенье?

— Мне тоже так кажется, что воскресенье, — усмехнулся я и подумал, что что-то тут не чисто. Сама подошла, познакомилась и тут же решила сбежать. А может не стоило врать про воронежский «Факел»?

Девушка же чуть ли не залпом выпила стакан пепси-колы и сказала, что будет завтра ждать меня в 8 часов вечера около кинотеатра «Спутник». После чего незнакомка скрылась в полутьме «Интерклуба».

«Как пить дать разводка, — проворчал я себе под нос. — Никуда я завтра не пойду».

***

В среду 27-го февраля наконец-то открылся новый футбольный сезон 1980 года. Нас и футболистов харьковского «Металлиста» в 4 часа дня на «Центральном стадионе» Сочи встретила хорошая солнечная погода, добротное поле, где уже проросла первая зелёная трава, а также многочисленные флаги на трибунах и 3 тысячи местных болельщиков. Наш главный тренер Николай Петрович Старостин выставил на поле тот состав, который, по его мнению, должен был повторить успех прошлого 1979 года. Вратарь – Дасаев. Два центральных защитника – Суслопаров и Пригода. На левой бровке – Шавло, на правом фланге – Заваров. Опорный полузащитник – Хидиятуллин. Центральные полузащитники – Гаврилов и Черенков. Далее два выдвинутых нападающих – Андреев и Родионов. И один блуждающий форвард – Никонов, то есть я.

Правда перед матчем была непростая дилемма – выпускать ли с первых минут Юрия Гаврилова, который 23-го февраля в пьяном виде бегал по коридору нашего жилого корпуса и кричал, что футбол – это не покер и в него надо играть не только головой, но и ногами. Это признаюсь честно, была моя оплошность. Сначала я не уследил за Юрием Васильевичем в «Жемчужине», где его напоили какие-то знатоки футбола. А потом в доме отдыха «Спутник» я слишком крепко уснул и не услышал, как Гаврилов пошёл на «подвиги». Поэтому я, Черенков, Заваров и Андреев еле-еле уговорили Старостина, чтоб он дал нашему плеймейкеру ещё один шанс – искупить вину на футбольном поле.

Кроме того, Старостин долго гадал кого поставить в центр защиты: Юрия Суслопарова или Олега Романцева. Олег Иванович, конечно, был более опытным и проверенным бойцом. Однако с его больной печенью мы рисковали потерять одну замену ещё в первом тайме. Да и более молодого и перспективного Суслопарова пора было вводить в основной состав и серьёзно наигрывать для будущих побед.

Что касается соперника, то его мы даже не изучали. Харьковчане вышли на поле в стандартной расстановке 4-4-2. Разве только Александр Довбий играл выдвинутого нападающего, а его партнёр по атаке Сергей Малько располагался под нападающим. В воротах у «Металлиста» появился уже знакомый нам гренадёр Юрий Сивуха. А ещё на правом фланге у нашего соперника выбежал Леонид Ткаченко, который в будущем возглавит калининградскую «Балтику».

— Василич, если ты сегодня две результативные передачи не отдашь, то «дед» сделает выводы и возьмёт тебя на карандаш, — подколол я Юрия Гаврилова, пока капитан «Спартака» Дасаев и капитан «Металлиста» Ткаченко разыгрывали – мяч или ворота?

— Вот только не надо нагнетать, — проворчал лучший плеймейкер страны. — Что от меня требуется, я отдам. Вы главное в ворота попадите. И вообще, это ты за мной недосмотрел.

— Ну извини, что я немного задремал, — усмехнулся я.

— Наш мяч, парни, — сообщил нам Ринат Дасаев, пробегая в сторону ворот.

— С Богом, мужики! Наш первый матч – он трудный самый! — гаркнул я, прежде чем войти в центральный круг.

Далее мы разыграли мяч и действительно началась трудная и вязкая игра. «Металлист» сразу же большими силами сгрудился у своих ворот, и первые 10 минут харьковские футболисты только и делали, что отбивал мяч куда подальше. Мы же пытались пролезть и с левого края, и с правого фланга, и само собой чрез центр. Но всегда не хватало какой-то малости. Когда в штрафной много чужих ног, то не так-то просто что-то разыграть и выйти на хорошую ударную позицию.

— Проще надо играть, мужики, проще, — предложил я, когда пошла 13-ая минута матча и мяч из-за боковой готовился выбросить Сергей Шавло.

— Куда ещё проще, — прошипел Юрий Гаврилов. — Навесами что ли забрасывать?

— А хоть бы и навесами, — согласился со мной Сергей Родионов. — Иначе так мы их не сковырнём.

— Кому?! — гаркнул Шавло, стоя за левой бровкой с мячом в руках.

И мы все быстро разбежались по своим позициям. Лично я открылся в десяти метрах от нашего флангового игрока. И хоть меня за футболку держал настырный соперник, я всё равно успел одним касанием мяч, что выбросил Сергей Шавло, переправить Юрию Гаврилову. Гаврилов у левого края вдруг перестал искать передачей ближнего своего и запустил длинный пас на правую бровку. А там оказалось, что против двух харьковчан отстали два наших игрока: Заваров и Черенков.

Саша Заваров ловко остановил сложный и сильный пас от Гаврилова и вторым касанием дал на ход Фёдору Черенкову. Фёдор вовремя рванул вперёд и не без труда убежал от харьковского защитника Дегтярёва, высокого и мощного парня. И уже, догнав мяч около лицевой линии, навесил его на 11-метровую отметку. И первым на этот навес выскочил Сергей Родионов. С его ростом в 186 сантиметров он выпрыгнул выше всех и шибанул головой по мячу. Однако голкипер Юрий Сивуха успел кончиками пальцев зацепить это мяч и перевести его на угловой.

«Красиво сыграно, — проворчал я про себя. — Жаль не забили».

А подавать угловой от правого бокового флажка побежал Саша Заваров. В штрафной же «Металлиста» за эти секунды завертелась какая-то невообразимая толкотня. Родионова держали за майку, Ардеева просто кто-то обнял двумя руками и почему-то запихивал в ворота. Меня один из харьковчан вообще прихватил за футбольные трусы.

— Не порви панталоны, браток, — усмехнулся я.

Но когда пошла подача, я ударил соперника по рукам и сделал шикарный рывок на свободное место в штрафной площади. Мяч тем временем вылетел точно мне на голову, и я пробил хитрым навесным ударом в дальний от себя левый угол. Мяч перелетел голкипера Сивух, которому мешали двигаться во вратарской свои же игроки, и опустился в сетку ворот харьковского «Металлиста». На полупустых трибунах раздались громкие аплодисменты. Я же сам себе шепнул: «Первый мяч в сезоне пошёл. И дай Бог не последний».

— Молодцы! Так держать! — прокричал нам от бровки Николай Старостин.

— Никон, ты обо мне-то не забывай, — буркнул Юрий Гаврилов. — Я ведь из-за тебя в субботу залетел.

И надо сказать, что следующие 10 минут я только и думал, как разыграть мяч именно с Гавриловым. Но плотная защита «Металлиста» ничего не давала нам интересного создать. Помнится мне, когда этот харьковский клуб выйдет в Высшую лигу, то все команды будут плакать от его цепкой и железобетонной обороны.

Однако к 35-ой минут матча Юрий Гаврилов, получив пас от Фёдора Черенкова, непонятно как нашёл своей кинжальной передачей в штрафной харьковчан Сергея Андреева. Наш невысокий и коренастый форвард удачно выскочил из-за спин защитников и вышел один на один с вратарём Сивухой. Как двруг защитник Дегтярёв одной ногой въехал Андрееву в голеностоп. И Сергей с громким криком упал на газон. Поэтому судья тут же без лишних слов и разговоров показал на 11-метровую отметку.

— Пусть пробьёт Никонов! — крикнул с бровки Николай Старостин.

— Даже тут мне не везёт, — пожаловался Юрий Гаврилов. — Так «дед» меня точно раньше себя на пенсию спишет.

— Юр, а давай похулиганим? — предложил я. — Я сейчас разбегусь, еле-еле мячик катну, а ты рванёшь следом, выскочишь из-за моей спины и добьёшь этот мяч в пустые ворота.

— Да нас с тобой за это в раздевалке распнут, как двух Иисусов Христов — опешил Гаврилов.

— Если забьём, то нет, — хитро улыбнулся я.

— Да хрен с ним, давай, — захихикал полузащитник.

А через минуту вся наша скамейка запасных и те парни, которые находились на поле, с ужасом схватились за голову. Так как после здоровенного разбега я махнул ногой так, что мяч еле-еле прокатился три метра. Голкипер харьковчан, не ожидая такой подлянки, рухнул в левый от меня угол. И когда на мяч первым набежал Юрий Гаврилов, ворота были девственно пусты. И в следующее мгновенье мяч вонзился в сетку ворот «Металлиста».

— Гооол! — радостно закричали болельщики, увидев этот рискованный футбольно-цирковой номер.

— Ну я вам покажу, обалдуи! — погрозил с бровки Николай Старостин.

К сожалению, а может и к счастью, больше ничего интересного в первом тайме не произошло. Зато мы повеселили немногочисленных любителей футбола, сохранили победный счёт 2:0 и особенно не запыхались, сэкономили достаточно сил для второй половины матча.

— Здравствуй, Володя, — неожиданно поздоровалась со мной в подтрибунном помещении девушка Вера, с которой мы стремительно познакомились в гостинице «Жемчужина» и так же стремительно расстались. — Что ж ты не пришёл в кино? Я, между прочим, ждала.

В эту секунду мимо меня прошагали другие наши игроки и некоторые из них тихо посмеивались.

— Извини, тренер не разрешил, — чуть-чуть приврал я, хотя Старостин после субботнего загула действительно ругался и хотел лишить нас прогулок в город. — Мы люди подневольные. К тому же ты мне не оставила телефон. Как я мог тебя предупредить?

— Ну хорошо, а зачем ты меня обманул с командой и фамилией? — хитро усмехнулась она, переминаясь с ноги на ногу, как бы демонстрируя мне красивую фигуру, облачённую и облегающие джинсы. — Ты же сказал, что играешь за воронежский «Факел» и зовут тебя – Владимир Пономарёв?

— Ляпнул, не подумав, из-за своей природной скромности, — ответил я. — Не люблю лишней шумихи.

— Никонов, давай в раздевалку, — прикрикнул Гера Ярцев, глянув на меня суровым взглядом.

— Иду, — смущённо улыбнулся я. — Сегодня могу загладить вину, — обратился я к этой очень необычной барышне. — Если ты не против, то я приеду к кинотеатру «Спутник» к 8-и часам вечера. Хорошо?

— Хорошо, поверю ещё раз тебе на слово, — захихикала девушка Вера.