Красная луна над Невой

Глава 1

Сезон 1. Красная луна над Невой

---

Серия 1. Напарница

«Пять лет я говорю себе, что не верить людям — это профессия. А на самом деле это просто трусость, которую я назвал опытом».

— из блокнота Глеба Иванова

Красная луна висела над Петербургом третий месяц. Слишком большая, слишком близкая, с багровыми прожилками, похожими на вены. Учёные называли это атмосферной аномалией, газеты — знамением, а те, кто получил после её появления сверхспособности, — проклятием или подарком.

Детектив Глеб Иванов, сорок два года, стоял на набережной и смотрел на труп. Мужчина, лет сорока, аккуратное отверстие в груди, ни капли крови. Рядом — разряженный ингалятор и бейдж с логотипом «Корпорации БиоСинтез».

— Глеб, ты собираешься помогать или так и будешь медитировать? — раздался голос за спиной.

Алиса, его напарница, присела рядом с телом. Тридцать два года, короткая стрижка, руки в карманах куртки. Телекинетик, но предпочитала пользоваться руками. Говорила, что так честнее.

— Я думаю, — ответил Глеб.

— Плохо. Когда ты думаешь, у тебя лицо как у человека, который решает, съесть ли просроченный йогурт.

— Спасибо. Ты всегда умела поддержать.

Он коснулся пальцами запястья жертвы. Затылок прострелило — красная вспышка, короткая, как удар тока. След дара.

— Эмпат, — сказал Глеб, выпрямляясь. — Мог чувствовать эмоции на расстоянии. Кто-то не хотел, чтобы он что-то почувствовал.

— Опять БиоСинтез? — Алиса нахмурилась. — Четвёртый за месяц. Все — бывшие сотрудники.

— Кто-то очень целеустремлённый. И знает, кого убирать.

Глеб был «нулевым» — так называли тех, кому луна не дала ничего. Почти ничего. Он чувствовал использование дара: каждый раз, когда рядом кто-то применял способность, затылок сводило судорогой, а перед глазами вспыхивал красный спектр. Это делало его лучшим в отделе по сверхъестественным преступлениям. И это же делало его жизнь невыносимой.

— Ты в порядке? — тихо спросила Алиса. — Ты какой-то отсутствующий.

— В порядке. Просто эта луна.

Он не договорил. Телефон завибрировал. Сообщение от начальства: «Иванов, зайди в отдел. Есть разговор».

— Плохо, — сказала Алиса, прочитав через плечо.

— Что плохо?

— Когда начальство вызывает «поговорить» в шесть утра, это никогда не значит повышение.

В отделе их ждал полковник Семёнов — грузный, с усами и вечным выражением человека, который знает больше, чем говорит.

— Иванов, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Ты знаешь, что такое «Триада»?

— Секта. Считают дары болезнью. Вырезают их вместе с людьми.

— Верно. — Семёнов наконец посмотрел на него. — Они активизировались. Их след на трёх последних трупах. И ещё: они прислали письмо. Требуют передать им одного одарённого. Иначе начнут чистить город.

— Шантаж?

— Похоже на то. — Семёнов откинулся в кресле. — Даю тебе неделю. Найди их логово. И без твоих обычных фокусов с превышением.

Глеб кивнул. Он уже знал, что будет делать.

Апраксин двор после появления одарённых стал чёрным рынком способностей. Здесь торговали красной сывороткой, амулетами и услугами целителей, которые на деле калечили людей.

— Ненавижу это место, — пробормотал Глеб.

— Ты ненавидишь всё, что связано с людьми.

— Не всех. Только тех, кто торгует другими.

Тело нашли в подвале. Мужчина лет тридцати, с неестественно вывернутой шеей и пустыми глазами. Никаких ран. Глеб присел — затылок прострелило двойной вспышкой.

— Влад Соколов, — сказала Алиса, изучив документы. — Эмпат. Но дар пропал месяц назад. Ходил по врачам. А вчера его нашли здесь.

— Пропавший дар, — задумчиво сказал Глеб. — У одарённых способности не исчезают просто так. Их можно подавить, заблокировать, украсть. Но для этого нужна техника вроде той, что была у БиоСинтеза. Или что-то похуже.

В углу за стеллажом он нашёл чёрный диск с тремя кругами.

— «Триада». Значит, они не просто убивают. Они собирают дары.

В кабинете Глеб разглядывал диск. Алиса принесла кофе.

— Ты мрачный, — сказала она.

— Думаю. Слишком гладко всё закончилось с БиоСинтезом. Крамер сдался быстро. А в его кабинете я видел схему — не одну цистерну, а сеть. Пять точек по городу.

— Думаешь, «Триада» связана с БиоСинтезом?

— Не знаю. Но узнаю.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти — седой, в чёрном пальто, с глазами цвета олова. За ним — двое в штатском.

— Детектив Иванов. Меня зовут Аркадий Вельт. «Триада». У нас к вам деловое предложение.

Глеб выпрямился.

— Вы «нулевой», — продолжил Вельт. — Но у вас есть то, что нам нужно. Ваш нюх. Мы хотим, чтобы вы нашли для нас одного человека. Одарённого, который украл у нас очень ценную вещь. Взамен мы оставим в покое вашу напарницу.

Глеб посмотрел на Алису. Та сжала кулаки.

— А если я откажусь?

Вельт улыбнулся.

— Тогда мы начнём с неё. А потом перейдём к вашему прошлому. Мы знаем про Лиду.

Глеб почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Откуда вы.

— У нас везде свои люди. — Вельт протянул визитку. — Подумайте до утра.

Они ушли. Глеб стоял, сжимая визитку.

— Глеб, — тихо сказала Алиса. — Кто такая Лида?

Он долго не отвечал. Потом сел и сказал:

— Пять лет назад. Она была моей напарницей. Эмпат. Мы работали над делом о торговле одарёнными. У нас был информатор. Мой друг. Лида сказала: он врёт, не ходи на встречу. Я не поверил. Пошёл. Она пошла со мной. Это была ловушка. Она погибла. Прикрыла меня.

Алиса молчала.

— Я не хочу повторять эту ошибку, — сказал Глеб. — Поэтому мы найдём «Триаду» первыми. И сделаем это правильно.

Он встал.

— Поехали. У нас мало времени.

---

Серия 2. Корпорация

«Все хотят чуда. Никто не спрашивает, откуда оно берётся. А я спрашиваю. Потому что за чудо всегда кто-то платит — и обычно не тот, кто просил».

— из блокнота Глеба Иванова

Утро началось с того, что Глеб вылил в раковину остатки кофе и уставился на визитку Вельт. Чёрный картон, три круга, номер телефона. Он не собирался звонить. Но и выбрасывать не спешил.

— Ты завис, — сказала Алиса, входя в кабинет без стука. — Плохо.

— Я думаю.

— Плохо вдвойне. — Она бросила на стол папку. — Пробила «Триаду» по старым делам. Официально — ноль. Неофициально — они всплывали пять лет назад. Тогда ещё до луны. Но потом исчезли.

— И всплыли сейчас, — закончил Глеб. — Как раз когда БиоСинтез начал собирать дары.

— Погоди. — Алиса подняла руку. — Мы не знаем, что они собирают. Мы знаем, что у четырёх их бывших сотрудников пропал дар. И что они умерли. Всё.

— Значит, узнаем. — Глеб встал. — Поехали. Пока Вельт не понял, что я не собираюсь играть по его правилам.

В кабинете директора «БиоСинтеза» пахло дорогим парфюмом и страхом. Крамер боялся ещё до того, как они вошли.

— Господин Крамер, — сказал Глеб, присаживаясь без приглашения. — Ваши бывшие сотрудники умирают. Каждый раз — с пустой грудной клеткой. Мы хотим знать почему.

Крамер улыбнулся. Улыбка была как трещина на фарфоре.

— Детектив, вы же знаете: красная луна — это хаос. Мы пытаемся его упорядочить. Да, мы работаем с донорами, но только добровольно. А то, что кто-то убивает наших людей… — он развёл руками. — Возможно, конкуренты.

— А вы, значит, невинная овечка? — усмехнулся Глеб.

— Я учёный, — холодно ответил Крамер. — И я пытаюсь спасти мир.

— Спасибо. Вы очень помогли.

Глеб встал. У двери обернулся.

— Ещё один вопрос. Вы знаете, что такое «Триада»?

Крамер на секунду замер. Всего на секунду. Но Глеб заметил.

— Слышал, — сказал Крамер ровно. — Секта. Они не имеют к нам отношения.

— Я не спрашивал, имеют ли. Я спросил, знаете ли.

Он вышел. В коридоре Алиса догнала его.

— Ты ничего не узнал?

— Узнал. Он врёт. И он знает про «Триаду» больше, чем говорит. А ещё он боится.

— Чего?

— Не меня. Кого-то, кто за ним стоит.

В этот момент в коридоре вспыхнули силуэты. Люди в чёрной броне, у каждого — свой дар. Глеб даже не успел выругаться.

Бой был коротким и грязным. Телекинетик швырнул в Глеба обломок бетона — Алиса отбросила его в сторону. Пирокинетик поджёг дверь — Глеб выстрелил транквилизатором, попал. Третий попытался пройти сквозь стену, но застрял — Алиса прижала его плитой.

— Вниз! — крикнула она. — Там что-то есть, я чувствую вибрацию!

Подвал пах озоном и чем-то сладковатым. В центре зала стояла цистерна — огромная, из матового стекла. Внутри плавали тела. Живые. Подключённые к трубкам.

Глеб замер. Затылок прострелило так, что он упал на колени. Не от боли — от количества. Их дары били в него со всех сторон, как радиоволны.

— Глеб! — Алиса подхватила его. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — прохрипел он. — Это… это доноры. Они выкачивают из них дары. Прямо сейчас.

— Как?

— Не знаю. Но мы это остановим.

Они выключили систему. Потом сидели на ступеньках лаборатории. Глеб прикладывал лёд к затылку.

— Ты как? — спросила Алиса.

— Как человек, который только что узнал, что за чужие способности платят людьми. — Он усмехнулся. — Знаешь, что самое смешное? Луна не давала способности. Она их будила. А БиоСинтез решил, что имеет право их выключать. Как свет в комнате.

— Теперь мы знаем, что они делают, — сказала Алиса. — Но не знаем, зачем.

— Узнаем. — Глеб выпрямился. — И ещё одно.

— Что?

— Вельт. Он хотел, чтобы я нашёл какого-то дефектора. Одарённого, который украл у «Триады» ценную вещь. — Глеб помолчал. — Я сначала подумал: пошёл он. А теперь думаю: если кто-то ушёл из «Триады» и выжил — он знает, где их логово. И, может, знает, как они связаны с БиоСинтезом.

— Ты хочешь найти его первым. До Вельт.

— Хочу. — Глеб встал. — Потому что я не собираюсь играть по его правилам. Но и отказываться от информации — глупо.

Алиса посмотрела на него.

— Глеб. Ты уверен, что хочешь в это лезть? Вельт знает про Лиду. Это уже личное.

— Всё, что связано с «Триадой», — личное, — ответил он. — Поехали. Надо найти этого дефектора раньше, чем Вельт поймёт, что я не собираюсь ему служить.

Они вышли на улицу. Красная луна висела над крышами, и в её свете лицо Глеба казалось чужим — жёстким, как будто он уже принял решение, о котором пожалеет.

— Глеб, — тихо сказала Алиса. — А если дефектор не захочет говорить?

— Тогда я найду способ его убедить. — Он сел в машину. — Я не собираюсь терять ещё одного человека из-за того, что кому-то удобно молчать.

Алиса села рядом. Помолчала. Потом сказала:

— Ты не виноват в том, что случилось с Лидой.

Глеб завёл двигатель.

— Знаю. — Он посмотрел на неё. — Но это не значит, что я перестал об этом думать.

---

Серия 3. Дефектор

«Я не злодей, детектив. Я просто человек, который слишком долго смотрел на цену и перестал её замечать. Вы когда-нибудь теряли всё? Нет? Тогда не судите».

— Аркадий Вельт, из записи разговора

— Вера Соколова, — сказала Алиса, бросив на стол папку. — Биохимик. Восемь лет работала на «Триаду». Полгода назад сбежала. Живёт в Комарово, на заброшенной даче.

Глеб взял фотографию. Женщина лет сорока, усталые глаза, короткая стрижка. Взгляд человека, который давно не спит.

— Почему сбежала?

— Официально — «разногласия с руководством». Неофициально — по словам одного информатора, она узнала, что «Триада» использует её разработки не так, как она планировала. — Алиса помолчала. — И ещё. У неё был брат. Влад Соколов. Тот самый эмпат из Апраксина двора.

Глеб поднял глаза.

— Значит, у неё есть личный мотив.

— Есть. Но это не значит, что она нам поможет.

Дача стояла в глубине участка, заросшая диким виноградом. Окна заколочены, но из трубы шёл дым. Кто-то жил.

Они не успели дойти до крыльца. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина с дробовиком.

— Ещё шаг — и я стреляю, — сказала Вера Соколова. — Я знаю, кто вы. Детектив, который раскопал БиоСинтез. И напарница-телекинетик. Что вам нужно?

— Поговорить, — сказал Глеб, поднимая руки. — О том, что у вас украли.

— У меня ничего не украли.

— А как же ваш брат? — тихо спросил Глеб. — Влад Соколов. Эмпат, который потерял дар, а потом и жизнь.

Вера замерла. Дробовик дрогнул.

— Вы… вы знаете?

— Знаю. И знаю, что вы работали на «Триаду». И что вы сбежали, когда поняли, что они делают с одарёнными. — Глеб сделал шаг вперёд. — У меня тоже была напарница. Её звали Лида. Она умерла так же, как ваш брат. Только пять лет назад. Помогите мне.

Вера долго смотрела на него. Потом опустила дробовик.

— Заходите. Быстро.

Внутри дача была похожа на лабораторию. Столы завалены пробирками, бумагами, схемами. Вера усадила Алису на стул и принялась рассматривать её зрачки.

— Что вы ищете? — спросила Алиса.

— Следы сыворотки. Если вы были в том подвале, вы могли вдохнуть остатки. — Вера выпрямилась. — Чисто. Хорошо.

— Расскажите про «Триаду», — сказал Глеб.

Вера села напротив.

— «Триада» считает, что красная луна — это не дар. Это карантин. Что человечество заразили, и мы — единственные, кто может вылечить. Они разработали метод извлечения дара. Я помогала его создавать. Думала, это поможет людям, которые не хотят быть одарёнными. А Вельт решил, что это оружие.

— Он собирает дары, — сказал Глеб. — Мы видели цистерну в БиоСинтезе.

— БиоСинтез — это ширма. Вельт использовал их оборудование и их людей. Настоящая цель — не сыворотка. — Вера помолчала. — Настоящая цель — дверь.

Глеб нахмурился.

— Какую дверь?

— Красная луна — это прокол. Дыра в реальности. Оттуда пришли дары. Но оттуда может прийти и кое-что ещё. — Вера встала, подошла к столу и достала чёртеж. — Дверь даёт одно желание. Но с эквивалентным обменом. Хочешь манго — кто-то получит яблоко. Хочешь вернуть жизнь — кто-то её потеряет.

— И Вельт хочет…

— Вернуть жену и дочь. Они сгорели в машине пять лет назад. Он не смог их вытащить. — Вера посмотрела на Глеба. — Он не злодей, детектив. Он человек, который потерял всё. Но цена его желания — две чужие жизни. И он готов их заплатить.

Алиса медленно выдохнула.

— И как он собирается это сделать?

— С помощью кубов. — Вера достала ещё один чертёж — два чёрных куба, испещрённых гравировкой. — Два контейнера. Каждый собирается как кубик Рубика — в определённую комбинацию. Я знаю кодовое слово для активации. Без него кубы — просто чёрные коробки.

— Где они сейчас?

— Один был у меня. Я передала его хакеру по кличке Спектр — он должен был спрятать. Второй забрал Вельт. — Она помолчала. — Но Спектр перестал выходить на связь три дня назад. Я не знаю, жив ли он.

Глеб встал.

— Значит, нам нужно найти Спектра раньше, чем Вельт.

— Детектив. — Вера схватила его за руку. — Если вы найдёте кубы — не отдавайте их Вельт. И не загадывайте желание сами. Что бы вы ни потеряли.

— Я не собираюсь ничего загадывать.

— Все так говорят. — Вера отпустила его. — Пока не теряют кого-то, кого не могут вернуть.

На улице Алиса догнала Глеба.

— Ты ей веришь?

— Верю. Она не врала. — Он помолчал. — Но она чего-то не сказала.

— Что?

— Не знаю. — Глеб сел в машину. — Но узнаю.

Он завёл двигатель. Алиса села рядом.

— Глеб. Если Вельт правда хочет вернуть семью… это ведь не зло. Это отчаяние.

Глеб посмотрел на неё.

— Отчаяние, которое убивает других, — это не отчаяние. Это выбор. — Он тронулся с места. — И я не собираюсь его оправдывать.

---

Серия 4. Спектр

«Я не верю в чудеса. Я верю в сделки. И если кто-то предлагает чудо — значит, он уже нашёл того, кто заплатит».

— из блокнота Глеба Иванова

Адрес, который дала Вера, привёл их в обычную пятиэтажку на Обводном канале. Дверь была заперта на три замка. Глеб постучал. Тишина.

— Может, его нет, — сказала Алиса.

— Может. — Глеб приложил ухо к двери. — Но внутри кто-то есть. Слышишь? Вентилятор работает.

Он достал отмычку. Замки поддались один за другим — не самые сложные, но их было три, и все разные. Кто-то очень не хотел гостей.

Квартира была завалена серверами. Стена мониторов, три клавиатуры, вентиляторы гудели, как улей. На полу — коробки от пиццы, пустые банки, провода. Пахло кофе и старым железом.

— Спектр? — позвал Глеб.

Из-за стеллажа с серверами высунулась голова. Парень лет двадцати пяти, в растянутой футболке, с наушниками на шее и глазами, которые не спали, кажется, неделю.

— Вы кто? — спросил он, но потом увидел лицо Глеба и побледнел. — О. Вы из тех. Из «Триады»? Нет. Вы не они. У них глаза другие. — Он выдохнул. — Проходите. Только дверь заприте.

— Ты Спектр? — спросил Глеб.

— Дима. — Парень вернулся к мониторам. — Спектр — это для сети. А так — Дима.

— Вера Соколова дала твой адрес, — сказала Алиса. — Сказала, ты хранишь куб.

Дима замер. Потом медленно повернулся.

— Вера жива?

— Жива. И просила передать: куб нужен нам.

— Кому «нам»?

— Тем, кто хочет остановить Вельт.

Дима долго смотрел на них. Потом откинулся на спинку стула.

— Знаете, почему я вообще в это влез? — Он показал на мониторы. — Я не герой. Я не одарённый. Я просто хакер. Хороший. Меня зовут, когда надо взломать что-то сложное. Или спрятать. Или найти.

— И как ты познакомился с Верой? — спросил Глеб.

— Через её брата. Влада. — Дима помолчал. — Мы вместе учились. Он был эмпатом, я — никем. Он говорил, что я «вижу людей насквозь, просто не так, как он». Не знаю, что он имел в виду. Но когда его убили… — Дима сжал кулаки. — Я начал копать.

— И что нашёл?

— Много. «Триада» — не просто секта. У них есть база данных. Все одарённые в городе. Их адреса, их способности, их слабые места. Они собирали это годами. А потом начали «чистить».

— А Вера?

— Вера — другое. Она была их учёным. Создала сыворотку. А когда поняла, что они делают, — сбежала. Пришла ко мне. Сказала: «Спрячь это, иначе они найдут». — Дима кивнул на сейф в углу. — Я спрятал.

— И что было дальше?

— Дальше они пришли. Три дня назад. — Дима потёр шею. — Я успел перепрятать куб, но они забрали мой ноутбук. Там были все контакты. И часть кода, который я писал для Веры.

— Код? — переспросил Глеб.

— Защита. Вера сказала, что куб можно собрать только с кодовым словом. Но чтобы собрать его быстро, нужен алгоритм. Я писал этот алгоритм полгода. — Дима помолчал. — Теперь он у них.

Алиса нахмурилась.

— Значит, они могут собрать куб без Веры?

— Не без Веры. Кодовое слово знает только она. Но с алгоритмом они могут подобрать комбинацию быстрее. — Дима встал. — У нас есть, может, неделя. Потом они соберут куб и откроют дверь.

— Где куб сейчас? — спросил Глеб.

— В старом бомбоубежище под Технологическим институтом. Там раньше была лаборатория «Триады». Код доступа — три круга. — Дима усмехнулся. — Ирония.

В этот момент один из мониторов мигнул. Дима бросился к нему.

— Чёрт.

— Что?

— Они здесь. Внизу. Два фургона. — Он схватил рюкзак. — Уходим. Через крышу.

Они выбрались на крышу. Позади слышались шаги. Глеб бежал первым, за ним Дима, замыкала Алиса.

— Нам не уйти! — крикнул Дима.

— Уйдём, — сказал Глеб, сворачивая к пожарной лестнице. — Вниз, к каналу. Там лодочная станция.

В лодке, когда они уже отчалили, Дима сидел на дне, обхватив рюкзак. Руки дрожали.

— Ты как? — спросила Алиса.

— Нормально. Просто… я не привык к такому. Я привык сидеть за монитором. А тут — бегать по крышам.

— Ничего, — сказал Глеб. — Привыкнешь.

Дима помолчал. Потом тихо сказал:

— Я не хотел в это лезть. Правда. Когда Влад умер, я думал: всё, хватит. Заберу серверы, уеду в другой город. — Он поднял глаза. — А потом Вера пришла с этим кубом. И я понял: если я сейчас сбегу, они победят. А Влад… он бы не сбежал.

Глеб посмотрел на него.

— Ты знаешь, что «Триада» сделала с твоим другом? — спросил Дима.

— Знаю, — сказал Глеб. — И знаю, что они сделали с твоим. Поэтому мы их остановим.

Дима кивнул. Помолчал.

— У меня есть ещё кое-что, — сказал он. — В рюкзаке. Флешка. Там часть базы «Триады». Я успел скопировать до того, как они забрали ноутбук. Адреса, имена, связи.

Глеб взял флешку. Повертел в пальцах.

— Почему ты не отдал её Вере?

— Потому что не знал, кому можно верить. — Дима посмотрел на него. — А теперь знаю. Вы не похожи на них. У вас глаза другие.

Алиса усмехнулась.

— Это комплимент?

— Это факт. — Дима откинулся на борт. — Ладно. Поехали за кубом. И, детектив…

— Что?

— Если мы найдём Вельт… я хочу быть там. Я хочу посмотреть ему в глаза. И спросить, какого чёрта он делал, когда убивал моего друга.

Глеб кивнул.

— Договорились.

---

Серия 5. Куб

«Самое страшное в желаниях — не то, что они сбываются. А то, что они сбываются за чей-то счёт. И ты об этом узнаёшь последним».

— из блокнота Глеба Иванова

Бомбоубежище под Технологическим институтом было похоже на чрево бетонного зверя. Низкие потолки, ржавые трубы, аварийные лампы, мигающие с перебоями. Глеб шёл впереди с фонарём. За ним — Алиса, замыкал Дима с рюкзаком.

— Здесь пусто, — сказал Глеб. — Никаких даров.

— Это хорошо, — отозвалась Алиса. — Значит, нас не засекут.

— Или плохо. Значит, мы не засечём их.

Дима остановился, прислушался.

— Вентиляция работает. Значит, система ещё жива. Куб должен быть в дальнем конце, в шахте.

Они прошли мимо старых лабораторий — пустых, с разбитыми стёклами и следами спешного бегства. На стенах — выцветшие схемы, на полу — бумаги. Глеб поднял одну. Схема куба. Три круга, вписанных друг в друга.

— Вера говорила, что куб надо собрать, — сказал он. — Как кубик Рубика. Только комбинация не та, что на картинке.

— Я знаю комбинацию, — сказал Дима. — Вера передала мне код. Но собрать вручную — это часы. С алгоритмом было бы быстрее, но алгоритм у них.

— Значит, будем собирать вручную, — сказала Алиса. — Сколько времени?

— Если повезёт — полчаса. Если нет — до утра.

Вентиляционная шахта была в дальнем конце коридора. Дима набрал код — три круга. Заслонка открылась. Внутри, на подушке из пенопласта, лежал куб. Маленький, чёрный, с гравировкой. От него исходило слабое бордовое свечение.

Глеб взял его. Затылок прострелило — но не болью, а странным теплом.

— Внутри дар, — сказал он. — Какой?

— Телепортация, — ответила Алиса, глядя на схему. — Один прыжок. На любое расстояние. Но только один раз.

— Значит, это не просто контейнер. Это оружие.

— Или ключ, — сказал Дима. — Если Вера права, куб может закрыть дверь. Или открыть её шире. Зависит от того, кто его соберёт.

Глеб сунул куб в карман.

— Уходим. Пока не поздно.

Было поздно. Из тени в конце коридора выступил Вельт. За ним — четверо.

— Детектив, — сказал он. — Вы не ответили на моё предложение.

— Я думал. Ответ — нет.

Вельт вздохнул.

— Жаль. Тогда мы заберём куб силой.

Человек с ингалятором сделал вдох — воздух стал плотным. Глеб упал на колени. Куб выскользнул из кармана и покатился по бетону.

Вельт подошёл и поднял его.

— Спасибо, детектив.

И в этот момент Дима — Дима, который никогда не дрался, который привык сидеть за монитором — рванулся вперёд. Он не был одарённым. У него не было телекинеза или пирокинеза. Но у него был рюкзак. Тяжёлый. С серверами.

Он размахнулся и ударил рюкзаком одного из «триадовцев» по голове. Тот пошатнулся. Второй отвлёкся — и Алиса швырнула его в стену.

Глеб воспользовался моментом: выхватил из кармана пробирку — ту самую, подарок Вельт — и выпил её одним глотком.

Мир вспыхнул. Затылок взорвался красным, но это была не боль — это было всё. Глеб вдруг почувствовал каждый дар в радиусе километра.

Он выбрал телепортацию. Не думая, просто потянулся к кубу — и появился рядом с Вельтом. Схватил куб. И прыгнул.

Они оказались на крыше института. Ветер, дождь, жёлтая луна — но в отражении на мокром бетоне она снова казалась багровой.

Вельт отшатнулся.

— Как вы…

— Я был «нулевым» слишком долго, — сказал Глеб, сжимая куб. — И знаешь, что? Мне не понравилось.

Он размахнулся и швырнул куб в вентиляционную шахту. Тот исчез в темноте с глухим стуком.

Вельт рванулся было за ним, но Глеб схватил его за пальто.

— Не так быстро. У меня осталось ещё двадцать три часа. И я собираюсь потратить их на то, чтобы разнести твою организацию по кирпичику.

Вельт вырвался, но в его глазах впервые появился страх.

— Вы не понимаете. Куб — это не оружие. Это ключ. Без него мы не сможем остановить то, что идёт.

— Что идёт?

— Красная луна не просто дала людям способности. Она открыла дверь. И то, что за дверью, уже здесь. Дверь даёт одно желание. И я собираюсь его загадать. А вы… вы не сможете мне помешать.

Он развернулся и побежал к пожарной лестнице. Глеб бросился за ним, но дар уже угасал — ноги стали ватными, затылок вспыхнул болью. Он упал на колени.

Когда он очнулся, рядом стояла Алиса. Дима держался за плечо — кровь на футболке.

— Куб? — прохрипел Глеб.

— В шахте, — сказала Алиса. — Я спустилась. Он там. Но Вельт забрал второй.

Глеб закрыл глаза.

— Значит, у него один. У нас один. И у Веры — кодовое слово.

— Что будем делать? — спросил Дима.

— Думать. — Глеб вытер кровь из носа. — И не повторять ошибок.

Он посмотрел на Диму.

— Ты как?

— Плечо. Не смертельно. — Дима усмехнулся. — Я никогда никого не бил рюкзаком. Оказывается, это работает.

Алиса прыснула. Глеб тоже — впервые за долгое время.

— Ладно, — сказал он. — Поехали к Вере. Надо собрать куб. И придумать, как остановить Вельт, пока он не собрал свой.

---

Серия 6. Сделка

«Любовь — это когда ты готов отдать чужое, чтобы вернуть своё. И убедить себя, что это справедливо».

— Аркадий Вельт, из «манифеста Триады»

Вера ждала их в лаборатории. Куб лежал на столе — тёплый, пульсирующий, как живой.

— Второй у Вельт, — сказала она, не поднимая глаз. — Он уже начал собирать.

— Сколько у нас времени? — спросил Глеб.

— Дня три. Может, меньше. — Вера посмотрела на него. — Он знает комбинацию. Я сама ему её показала, когда ещё верила в «Триаду». Алгоритма у него нет, но он упрямый. Будет перебирать, пока не соберёт.

Глеб сел напротив.

— Ты говорила, что дверь даёт одно желание. И цена — эквивалентный обмен. Верно?

— Верно.

— А если собрать оба куба вместе? Можно разделить желание?

Вера замерла.

— Кто тебе это сказал?

— Вельт. Он позвонил мне. Предложил сделку: он собирает оба куба, мы делим желание. Он получает семью, я — Лиду.

Алиса, стоявшая у окна, резко обернулась.

— И что ты ответил?

— Что подумаю.

— Глеб.

— Я сказал, что подумаю. Не «да». — Он посмотрел на неё. — Я не собираюсь ничего загадывать. Но я хочу знать, возможно ли это.

Вера помолчала. Потом сказала:

— Технически — да. Если собрать оба куба одновременно, можно разделить желание на двоих. Но цена удваивается. Две жизни туда, две сюда. И никто не выбирает, кто именно заплатит. Дверь выбирает сама.

— То есть если Вельт загадает семью, а я — Лиду, то умрут четверо случайных людей?

— Да. Или не случайных. — Вера посмотрела на него. — Дверь не различает. Она просто берёт.

Глеб откинулся на спинку стула.

— Значит, сделка — это ложь. Он не собирается делить желание. Он хочет, чтобы я помог ему собрать кубы, а потом загадает сам. И цена будет моей.

— Скорее всего, — согласилась Вера.

Алиса подошла к столу.

— Глеб. Ты же не думаешь соглашаться.

— Я думаю о том, что он предложил. — Глеб помолчал. — И о том, что я мог бы вернуть Лиду.

— Ты не можешь её вернуть. — Алиса села напротив. — Ты можешь только заменить её кем-то другим. Кем-то, кто умрёт вместо неё. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы она была жива.

— Я знаю. — Алиса взяла его за руку. — Но она не будет. И никакое желание этого не изменит. Оно просто даст тебе иллюзию. А потом ты будешь жить с мыслью, что убил кого-то, чтобы получить её обратно.

Глеб молчал. Вера тихо сказала:

— Она права, детектив. Я знала Вельт восемь лет. Он не остановится. Он заберёт желание себе. А вы останетесь с ценой.

— Тогда что вы предлагаете? — Глеб повысил голос. — Просто сидеть и ждать, пока он соберёт куб?

— Нет, — сказала Алиса. — Мы его остановим. Но не ценой чужих жизней.

Глеб посмотрел на неё. Потом на Веру. Потом на куб.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Мы его остановим.

В этот момент в дверь постучали. Все замерли.

— Это не Вельт, — сказала Вера. — Он бы не стучал.

Глеб подошёл к двери. Открыл. На пороге стоял Дима с ноутбуком под мышкой.

— Я нашёл кое-что, — сказал он. — В той флешке. База «Триады». Там есть адрес. Место, где Вельт собирает куб.

— Где?

— Заброшенный цех на окраине. Бывший завод. — Дима протянул ноутбук. — И ещё. Там есть записи. Вельт вёл дневник. О том, что случилось с его семьёй.

Глеб взял ноутбук. Открыл файл.

На экране — фотография. Мужчина, похожий на Вельт, только моложе. Рядом — женщина с ребёнком на руках. Счастливые. Живые.

— Пять лет назад, — сказал Дима. — Машина сгорела на трассе. Вельт был за рулём. Он выжил. Они — нет.

Глеб читал дальше. Запись от руки, отсканированная: «Я не смог их вытащить. Дверь была заблокирована. Я слышал, как они кричат. И ничего не мог сделать. Я опоздал на пять минут. Пять минут, детектив. Вся моя жизнь уместилась в пять минут».

Глеб закрыл ноутбук.

— Он не врёт, — тихо сказал он. — Он действительно их потерял.

— Это не оправдание, — сказала Алиса.

— Нет. Но это объяснение. — Глеб помолчал. — Он не злодей. Он человек, который сломался. И теперь он хочет сломать мир, чтобы починить себя.

Вера встала.

— Что будем делать?

Глеб посмотрел на куб. Потом на Алису.

— Мы пойдём в цех. Соберём куб. И встретим его там. Не для того, чтобы делить желание. Для того, чтобы его остановить.

— А если он уже собрал свой? — спросил Дима.

— Тогда мы разберём его. — Глеб взял куб. — Вера, ты знаешь комбинацию. Ты нам нужна.

— Я с вами.

Алиса взяла куртку.

— Поехали.

---

Серия 7. Ловушка

«Вы думаете, я чудовище. А я просто отец, который опоздал на пять минут. Пять минут, детектив. Вся моя жизнь уместилась в пять минут».

— Аркадий Вельт, из записи разговора

Перед выездом в цех Вера отвела Глеба в сторону.

— Держи. — Она сунула ему в руку пробирку с бордовой жидкостью. — Запасная. Я делала их для себя, когда ещё работала на «Триаду». Одна осталась.

Глеб повертел пробирку в пальцах.

— Что она даёт?

— Сутки дара. Любого, какой выберешь. Но это не подарок — это кредит. Потом отдашь втридорога. Головная боль, кровь из носа, слабость. Может, хуже.

— Уже пробовал. — Глеб сунул пробирку во внутренний карман. — Спасибо.

— Не благодари. — Вера посмотрела на него. — Просто не используй, если не припрёт. У нас и без этого мало шансов.

Цех на окраине города был мёртвым. Ржавые станки, битые стёкла, бетонный пол в потёках. Глеб стоял у окна, глядя на пустую дорогу. За спиной Вера собирала куб — медленно, грань за гранью.

— Сколько ещё? — спросил он.

— Полчаса. Может, больше. — Вера не поднимала глаз. — Комбинация сложная.

Алиса расставляла по периметру датчики движения. Дима сидел за ноутбуком, подключённым к камерам.

— Пока тихо, — сказал он. — Но они будут.

— Откуда? — спросила Алиса.

— Потому что я оставил след. Специально. — Дима поднял глаза. — Вы же хотели ловушку. Вот она.

Глеб кивнул. План был простым: они сдают цех, Вельт приходит за кубом, они его берут.

Вельт вошёл один. Без охраны. Без пальто — в сером свитере, усталый.

— Детектив, — сказал он. — Я знал, что вы будете здесь.

— Знали?

— Вы предсказуемы. — Вельт улыбнулся. — Вы всегда делаете то, что считаете правильным.

— А вы всегда делаете то, что убивает людей.

Вельт помолчал.

— Да. Наверное.

Он медленно прошёл вперёд, глядя на куб в руках Веры.

— Он собран?

— Почти, — сказала Вера.

— Хорошо. — Вельт повернулся к Глебу. — Я пришёл не драться. Я пришёл поговорить.

— Говорите.

— Вы знаете, что я потерял. Жену. Дочь. Пять лет назад. — Вельт помолчал. — Вы знаете, каково это — слышать, как они кричат, и не иметь возможности помочь?

— Знаю, — сказал Глеб. — Я потерял Лиду.

— Тогда вы понимаете. — Вельт шагнул ближе. — Дверь — это шанс. Не для меня. Для них. Я могу это исправить.

— Ценой двух чужих жизней.

— Кто-то умирает каждый день. — Вельт пожал плечами. — Я просто выбираю, кто умрёт. И я выбираю не своих.

В этот момент Алиса выступила из тени.

— Хватит.

Вельт обернулся. Дима нажал кнопку — двери цеха заблокировались.

— Вы не уйдёте, — сказал Глеб. — Пока не скажете, где второй куб.

Вельт усмехнулся.

— Вы думаете, я пришёл один? Мои люди снаружи. Если я не выйду через десять минут, они войдут. И тогда погибнут все.

Глеб посмотрел на Алису. Та покачала головой.

— Он не блефует. Я чувствую их.

Вельт улыбнулся.

— Вот и славно. Вы отдаёте мне куб. Я ухожу. Или мои люди входят. Выбирайте.

Глеб посмотрел на Веру. Та едва заметно кивнула — куб был собран.

— Ладно, — сказал Глеб. — Забирайте.

Он взял куб у Веры и протянул Вельту. Тот шагнул вперёд. И в этот момент Алиса выбросила руку — телекинез, — и куб вырвался из пальцев Вельт, взлетел в воздух и упал на бетон.

Вельт рванулся к нему. Глеб схватил его за руку. Дима нажал ещё одну кнопку — с потолка рухнула сеть.

Вельт запутался. Алиса прижала его к полу.

— Лежать.

Вельт дёрнулся, но сеть держала крепко.

— Вы не понимаете, — прохрипел он. — Если я не выйду через десять минут, они войдут.

— Тогда мы уйдём раньше, — сказал Глеб. — Дима, открывай заднюю дверь.

Они выбежали через задний выход за секунду до того, как в цех ворвались люди Вельт. Восемь одарённых. Все с дарами.

Глеб бросил Вельт на заднее сиденье. Алиса села рядом, держа его за плечо. Вера — вперёд, с кубом. Дима — за руль.

— Гони! — крикнул Глеб.

Машина рванула с места. Позади — две чёрные машины.

— Они догоняют, — сказал Дима, глядя в зеркало.

— Не дай им подойти.

Но было поздно. Один из «триадовцев» — тот, что сидел на пассажирском сиденье преследователя, — выбросил руку. Воздух вокруг машины Глеба стал плотным, как вода. Дима потерял управление. Машину закрутило.

— Держитесь! — крикнул Глеб.

Машина вылетела с трассы, перевернулась и замерла на крыше.

Тишина. Потом — звон стекла. Кровь на лице. Глеб открыл глаза. Он висел на ремне. Рядом — Алиса. Живая. Дима вылезал через разбитое окно. Вера — тоже.

А Вельт — Вельт сидел на заднем сиденье, пристёгнутый, с окровавленным лицом. Он смотрел в никуда. И вдруг его глаза расширились.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет.

Он видел что-то. Не здесь. В прошлом.

— Я слышу их, — сказал он. — Я слышу, как они кричат.

Глеб выбрался из машины, подошёл к задней двери. Вельт смотрел на него, но не видел.

— Это было так же, — сказал Вельт. — Машина перевернулась. Я висел на ремне. А они — они были сзади. Я слышал, как Лена зовёт меня. И Соня. Соня плакала. А я не мог отстегнуться. Ремень заклинило.

— Вельт…

— Я выбил окно. Вылез. Попытался открыть заднюю дверь. Она была заблокирована. — Он говорил быстро, захлёбываясь. — Я слышал, как они кричат. Я видел огонь. Он шёл из-под капота. И я ничего не мог сделать. Я бил по стеклу. Бил, пока руки не разбились. А потом машина взорвалась.

Глеб молчал. Алиса стояла рядом, бледная. Вера держала куб.

— Я опоздал на пять минут, — сказал Вельт. — Всего пять. Если бы я не остановился на заправке. Если бы не повёз их этой дорогой. Если бы… — Он замолчал. Потом посмотрел на Глеба. — Вы понимаете? Я не чудовище. Я просто человек, который не смог их спасти. И я не могу с этим жить.

И в этот момент что-то в нём сломалось.

Глеб почувствовал это раньше, чем увидел. Затылок прострелило — красная вспышка, но не такая, как обычно. Не чужая. Его собственная. Как будто что-то внутри Вельт разорвалось, и наружу хлынуло то, что он держал пять лет.

Вельт закричал. Не от боли — от чего-то другого. От того, что рвалось из него.

Его тело выгнулось. Кожа потемнела, пошла трещинами, как обугленное дерево. Глаза вспыхнули багровым. Он вырвался из сети — просто разорвал её, как бумагу.

— Вельт! — крикнул Глеб.

Но Вельт его не слышал. Он поднялся — огромный, бесформенный, с руками, которые удлинялись, как тени. Из его горла вырвался звук — не крик, а вой.

Один из «триадовцев», подбежавших к машине, замер.

— Шеф?

Вельт повернул голову. И ударил. Просто ударил — рука прошла сквозь человека, как сквозь бумагу. Тот упал. Не двигался.

— Он не контролирует себя! — крикнула Алиса. — Глеб, он не контролирует!

Вельт снова завыл. И бросился вперёд — на второго «триадовца». Тот попытался выставить щит — телекинез, — но Вельт просто смял его.

— Остановите его! — крикнул Дима.

Алиса выбросила руку — телекинез, — но Вельт даже не замедлился. Он становился больше. Сильнее. Как будто каждый удар делал его мощнее.

— Он пьёт их дары! — крикнула Вера. — Когда он убивает, он забирает их силу! Остановите его, пока он не забрал всех!

Глеб бросился вперёд. Он не знал, что делать. У него не было дара. Только пробирка — та самая, что дала Вера. Он выхватил её из кармана и выпил одним глотком.

Мир вспыхнул. Затылок взорвался красным. Глеб почувствовал каждый дар в радиусе километра — и среди них — чудовищную, раздувающуюся массу, которая была Вельтом.

Он выбрал телепортацию. Появился рядом с Вельтом. Схватил его за руку — и почувствовал, как что-то тянет из него самого. Дар уходил. Вельт забирал его.

— Глеб! — крикнула Алиса.

Он отшатнулся. Упал. Рука горела, как будто её окунули в кислоту.

Вельт повернулся к нему. В его глазах не было ничего человеческого. Только багровый свет. И голод.

— Он не остановится, — сказала Вера. — Пока не убьёт всех. Или пока не найдёт другой источник силы.

— Какой?

— Куб. — Вера посмотрела на чёрный куб в своих руках. — Если он доберётся до куба, он заберёт дар внутри. И тогда его никто не остановит.

Глеб поднялся. Кровь текла из носа, из ушей. Дар угасал.

— Алиса. Дима. Уведите всех. Я его задержу.

— Ты не сможешь!

— Смогу. — Он посмотрел на куб. — Вера. Дай его мне.

— Глеб…

— Дай.

Она протянула куб. Глеб взял его. И побежал — не от Вельт, а к нему.

Вельт повернулся. Зарычал. Бросился навстречу.

Глеб поднял куб. Собрал его — грань за гранью, как учила Вера. Комбинация. Кодовое слово. Он не знал его. Но он знал другое. Он знал, что куб можно не только собрать. Его можно разбить.

Он швырнул куб под ноги Вельт. И выстрелил.

Куб разлетелся на осколки. Дар телепортации вырвался наружу — белый свет, который ударил в Вельт, как молния.

Чудовище закричало. Свет выжигал его, разрывал на части. Вельт упал на колени. Его тело снова стало человеческим — обугленным, дрожащим, но человеческим.

— Я… — прошептал он. — Я не хотел…

Он упал лицом вниз. Не двигался.

Глеб подошёл. Присел. Пульса не было.

— Он мёртв, — сказал он.

Алиса подошла, встала рядом.

— Ты как?

— Как человек, который только что убил чудовище. — Глеб посмотрел на тело Вельт. — Только чудовище было человеком. Который просто не смог справиться с тем, что с ним сделали.

Он закрыл глаза Вельт. Медленно. Как будто извиняясь.

— Прости, — сказал он тихо. — За то, что не смог остановить тебя раньше.

Вера подошла, держа осколки куба.

— Второй куб у него. В машине.

— Достань. — Глеб поднялся. — Мы уничтожим оба. Сегодня.

Они нашли второй куб в машине Вельт. Собрали. И разбили — там же, на трассе. Свет вырвался и погас.

Красная луна над городом мигнула. И стала чуть бледнее.

— Дверь закрыта? — спросил Дима.

— Не знаю, — сказала Вера. — Но кубов больше нет. Значит, открыть её нечем.

Глеб посмотрел на тело Вельт. Потом на небо.

— Поехали домой.

---

Серия 8. Аркадий

«Меня зовут Аркадий Вельт. И я хочу рассказать, как стал чудовищем. Не для оправдания. Для протокола. Чтобы кто-нибудь однажды прочитал и понял: это может случиться с каждым, кто любит слишком сильно и слишком поздно».

— из личного дневника Аркадия Вельт, изъятого следствием

Пять лет назад. Трасса М-10, 40 километров от Петербурга.

Аркадий Вельт вёл машину одной рукой. Вторая лежала на колене жены.

— Ты слишком близко к обочине, — сказала Лена.

— Я всегда близко к обочине. Это профессиональное.

— Это не профессиональное. Это характер. Ты никогда не ездишь прямо.

Сзади, в детском кресле, Соня пела что-то своё — смесь колыбельной и считалки, которую придумала сама. Ей было шесть. Она только что научилась складывать слова в рифмы и теперь проверяла это на всех.

— Пап, а «сова» рифмуется с «голова»?

— Рифмуется.

— А «луна» с «стена»?

— Тоже.

— А «папа» с «лапа»?

— Нет.

— Почему?

— Потому что папа — не лапа.

Соня засмеялась. Лена улыбнулась. Аркадий посмотрел на них в зеркало заднего вида — и на секунду отвлёкся от дороги.

Этого хватило.

Из-за поворота вылетел грузовик. Аркадий вывернул руль. Машину занесло. Он ударил по тормозам — слишком поздно. Машина вылетела с трассы, перевернулась и замерла на крыше.

Удар. Темнота.

Аркадий очнулся через несколько секунд — или минут, он не знал. Голова гудела. Кровь заливала глаза. Он висел на ремне, как в гамаке. Машина стояла на крыше. Всё вокруг было перевёрнуто.

— Лена? — позвал он.

Тишина.

— Соня?

Тишина.

Он отстегнул ремень. Упал на крышу — теперь она была полом. Пополз к окну. Оно было разбито — осколки торчали, как зубы. Он выбил остатки локтем, выбрался наружу. Колени дрожали. Руки не слушались.

— Лена! Соня!

Он бросился к задней двери. Она была смята. Замок заклинило. Он дёрнул раз, другой — бесполезно.

— Лена! Открой!

Он услышал, как Соня плачет. Слабый, тонкий звук. Живая.

— Соня! Я здесь! Держись!

Он рванул дверь ещё раз. Металл не поддавался. Он попытался разбить заднее стекло — оно было ударопрочное, для детей. Оно треснуло, но не рассыпалось.

— Чёрт! Чёрт!

Он бил по нему кулаком. Раз. Другой. Третий. Кровь потекла по стеклу. Соня плакала громче. Лена звала его — он слышал её голос, приглушённый, но живой.

— Аркадий! Аркадий, помоги!

— Я здесь! Я здесь!

Он бросился к багажнику. Может, через него? Но багажник тоже заклинило. Он вернулся к задней двери. Попытался выломать её ногой. Металл скрипел, но не поддавался.

И в этот момент он увидел дым. Из-под капота — тонкая струйка, потом гуще. Огонь.

— Нет. Нет, нет, нет.

Он снова бросился к двери. Бил. Рвал. Кричал.

И тогда машина взорвалась.

Не сразу. Сначала — глухой хлопок. Потом — вспышка. Огонь вырвался из-под капота, охватил передние сиденья, пополз назад. Аркадия отбросило взрывной волной. Он упал на асфальт, ударился головой. На секунду сознание померкло.

Когда он снова открыл глаза, машина горела. Ярко, жадно, как факел. Он попытался встать. Ноги не слушались. Пополз. Ближе. Ещё ближе.

— Соня! Лена!

Он не слышал их. Только треск огня. И тишина.

Подъехали люди. Мужчина с огнетушителем. Женщина с телефоном. Они что-то делали. Кричали. Тушили.

Но было поздно.

Аркадий сидел на асфальте. Руки в крови. Глаза в дыму. И он смотрел, как из машины достают два тела — маленькое и большое.

Позже, на допросе, он скажет следователю:

— Я опоздал на пять минут.

— В каком смысле?

— Мы остановились на заправке. За пять минут до поворота. Соня захотела в туалет. Я не хотел останавливаться. Говорил: потерпи, скоро дома будем. Но Лена сказала: «Аркадий, ей шесть лет». И я остановился. Пять минут. Если бы я не остановился — мы бы проехали этот поворот до того, как там оказался грузовик. Мы бы были уже дома. Они были бы живы.

Следователь молчал.

— Пять минут, — повторил Аркадий. — Вся моя жизнь уместилась в пять минут.

Три месяца спустя. Петербург.

Аркадий Вельт сидел в квартире, заваленной коробками. После похорон он не разбирал вещи. Не мог. Каждая коробка — это Сонины игрушки. Ленины книги. Их жизнь.

Он пил. Не сильно. Достаточно, чтобы забыться на несколько часов.

В дверь позвонили. Он не хотел открывать. Но звонок повторился. Потом ещё раз.

На пороге стоял мужчина в чёрном пальто. Худой, с глазами цвета олова.

— Господин Вельт? Меня зовут Крамер. Я представляю... организацию. Мы слышали о вашей трагедии. И мы хотим предложить вам способ всё исправить.

Аркадий усмехнулся.

— Исправить? Ничего нельзя исправить.

— Можно. — Крамер шагнул в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Вы слышали о красной луне? О дарах?

— Слышал. И что?

— Мы считаем, что луна — это не подарок. Это прокол. Дыра в реальности. И через неё можно... кое-что вернуть.

Аркадий замер.

— Что вернуть?

— Всё, что угодно. Была бы цена.

Полтора года спустя. База «Триады».

Аркадий Вельт сидел во главе стола. Восемь человек смотрели на него. Он был другим человеком — жёстче, тише, с глазами, которые больше не улыбались.

— Дверь существует, — сказал он. — Мы знаем, где она. Знаем, как её открыть. Осталось найти ключ.

— Ключ — это кубы, — сказала Вера Соколова, сидевшая справа. — Я работаю над ними. Но это займёт время.

— Сколько?

— Год. Может, больше.

— У нас нет года. — Вельт посмотрел на неё. — Нам нужно быстрее.

— Быстрее — это опасно. Если кубы собрать неправильно, дверь откроется хаотично. И тогда цена будет непредсказуемой.

— Цена меня не волнует. — Вельт встал. — Меня волнует результат.

Вера помолчала. Потом тихо сказала:

— Аркадий. Я знаю, что вы потеряли. Но это не значит, что вы должны потерять себя.

— Я уже потерял себя, — ответил он. — Тогда, на трассе. Осталось только вернуть то, что забрали.

Год спустя. Дом Веры.

Вера Соколова сидела за столом, разбирая бумаги. Напротив — Аркадий.

— Я нашла способ, — сказала она. — Но он не будет работать так, как ты хочешь.

— Что значит «не так»?

— Дверь даёт одно желание. Но с эквивалентным обменом. Хочешь вернуть жизнь — кто-то её потеряет.

— И?

— И ты не можешь выбрать, кто именно. Дверь выбирает сама. — Вера посмотрела на него. — Это не возвращение. Это замена. Ты получишь свою семью. Но кто-то другой потеряет свою.

Аркадий молчал.

— Аркадий. Это не то, чего бы хотела Лена. Или Соня.

— Не говори мне, чего бы они хотели. — Голос Аркадия дрогнул. — Ты не знаешь. Никто не знает. Они мертвы. А я жив. И я не могу так жить.

— Ты можешь. — Вера взяла его за руку. — Ты можешь жить дальше. Не ради них. Ради себя.

— Я не хочу жить ради себя. — Он убрал руку. — Я хочу жить ради них.

Вера помолчала. Потом сказала:

— Тогда я тебе не помогу.

— Что?

— Я не буду помогать тебе убивать людей ради иллюзии. — Она встала. — Я ухожу.

— Ты не уйдёшь. Ты знаешь слишком много.

— Знаю. — Вера посмотрела на него. — Но я лучше буду беглянкой, чем соучастницей.

Она ушла. Аркадий остался сидеть за столом. Один.

Наши дни. Цех на окраине.

Вельт стоял в цеху, глядя на Глеба. На его лице была улыбка — та самая, оловянная, насмешливая. Но в глазах — что-то другое.

— Вы знаете, что я потерял, — сказал он. — Жену. Дочь. Пять лет назад.

Глеб смотрел на него. Молчал.

— Вы знаете, каково это — слышать, как они кричат, и не иметь возможности помочь?

— Знаю, — сказал Глеб. — Я потерял Лиду.

— Тогда вы понимаете. — Вельт шагнул ближе. — Дверь — это шанс. Не для меня. Для них.

— Ценой двух чужих жизней.

— Кто-то умирает каждый день. — Вельт пожал плечами. — Я просто выбираю, кто умрёт. И я выбираю не своих.

Он говорил это. И верил. Потому что иначе — как жить?

Трасса. Машина перевернулась.

Вельт висел на ремне. Кровь на лице. Он смотрел в никуда.

— Я слышу их, — прошептал он. — Я слышу, как они кричат.

И в этот момент что-то в нём сломалось. Не от боли. От того, что он снова был там. Снова на той трассе. Снова слышал их голоса. Снова не мог их спасти.

Тело выгнулось. Кожа потемнела. Глаза вспыхнули багровым.

— Я не хотел, — прошептал он, когда свет выжигал его. — Я просто хотел их вернуть.

Он упал лицом вниз. Не двигался.

Глеб подошёл. Присел. Пульса не было.

— Он мёртв, — сказал он.

Алиса встала рядом.

— Ты как?

— Как человек, который только что убил чудовище. — Глеб посмотрел на тело Вельт. — Только чудовище было человеком. Который просто не смог справиться с тем, что с ним сделали.

Он закрыл глаза Вельт. Медленно. Как будто извиняясь.

— Прости, — сказал он тихо. — За то, что не смог остановить тебя раньше.

---

Серия 9. Якорь

«Вельт говорил, что опоздал на пять минут. Я всю жизнь думаю, что опоздал на одну. На ту секунду, когда не поверил Лиде. Разница в том, что он сломался, а я — нет. Пока нет».

— из блокнота Глеба Иванова

Дневник Вельт лежал на столе. Глеб читал его третий раз. Тот самый файл с флешки — отсканированные страницы, написанные от руки, с помарками и кляксами. Человек писал это не для публики. Для себя.

Алиса вошла без стука. Увидела, что он читает, села напротив.

— Опять?

— Опять.

— Глеб. Ты читаешь его дневник, как будто ищешь там ответ.

— Может, и ищу.

— Какой?

Глеб отложил телефон.

— Почему он сломался, а я — нет. У нас похожие истории. Я потерял Лиду. Он потерял семью. Я виню себя. Он винил себя. Но он стал чудовищем. А я — нет.

— Ты хочешь знать, где грань?

— Хочу.

Алиса помолчала. Потом сказала:

— Грань в том, что он перестал спрашивать. Он решил, что знает, как правильно. И пошёл по головам. А ты — спрашиваешь. Даже сейчас. Даже меня. Вот твоя грань.

Глеб посмотрел на неё.

— А если я перестану спрашивать?

— Тогда я тебя остановлю. — Она пожала плечами. — Для этого я и нужна.

Вера вошла с чайником. Дима — за ней, с ноутбуком.

— Я дочитал файл, — сказал Дима. — Про якорь. Там не только схемы. Там протоколы. «Триада» спускалась под Дворцовую три года назад. Они нашли якорь. И пытались его вытащить.

— И что? — спросил Глеб.

— Не смогли. Якорь — не просто штука. Он живой. Или что-то вроде того. Он реагирует на дары. Когда они попытались его тронуть, он... — Дима поморщился. — Он выжег им всю электронику. И двоих одарённых. Насмерть.

Вера поставила чайник.

— Якорь — это не механизм. Это орган. Как сердце. Он качает реальность. Если его вытащить — дверь откроется. Если повредить — тоже. Но если его стабилизировать...

— То есть его можно починить? — спросил Глеб.

— Теоретически. Но я не знаю как. — Вера села. — Вельт хотел его вытащить. Но он не знал, что якорь уже повреждён. «Триада» повредила его три года назад. И с тех пор дверь не закрывается до конца.

Глеб откинулся на спинку стула.

— Значит, нам нужно его стабилизировать. А не вытащить.

— Да.

— И как?

Вера помолчала.

— Мне нужно посмотреть. Вживую. По схемам я не понимаю.

Глеб встал.

— Тогда идём. Сегодня.

Дворцовая площадь была пустынной. Не потому что поздно — потому что «Триада» объявила их преступниками, и люди боялись выходить. Александровская колонна стояла в центре, тёмная, как палец, указывающий в небо.

— Вход под колонной, — сказала Вера. — Там был старый бункер. «Триада» его расширила.

Они прошли мимо оцепления — его не было. Спустились по лестнице, которую Вера нашла на схеме. Бетонные стены, кабели, аварийные лампы.

— Здесь, — сказала Вера, остановившись у металлической двери. — За ней — якорь.

Глеб толкнул дверь. Она открылась с тяжёлым скрипом.

Внутри было темно. Потом — свет. Не лампы. Что-то другое. Багровое, пульсирующее, как сердце.

Якорь стоял в центре зала. Огромный, чёрный, с трещинами. Из трещин сочился свет. Он был похож на куб — но не куб. Скорее на сферу, сжатую в кулак.

— Он умирает, — тихо сказала Вера. — Трещины растут. Если его не стабилизировать, дверь откроется сама. Через месяц. Может, через неделю.

— Как его стабилизировать? — спросил Глеб.

Вера подошла ближе. Протянула руку. Якорь вспыхнул — и она отшатнулась.

— Он реагирует на дары. Но не так, как я думала. — Она посмотрела на Глеба. — Он не забирает. Он... просит.

— Просит?

— Да. Как будто хочет, чтобы его наполнили. — Вера помолчала. — Я думаю, он был создан, чтобы держать дверь закрытой. Но «Триада» попыталась его вытащить. И он... сломался. Теперь ему нужна энергия. Чтобы восстановиться.

— Какая энергия?

— Дар. — Вера посмотрела на него. — Один дар. Отданный добровольно.

Глеб замер.

— То есть кто-то должен пожертвовать своей способностью?

— Да. И не просто способностью. Частью себя. — Вера помолчала. — Это будет больно. И навсегда.

Алиса шагнула вперёд.

— Я могу.

— Нет, — отрезал Глеб.

— Глеб.

— Я сказал нет.

— А кто тогда? Ты? — Алиса посмотрела на него. — У тебя нет дара. Только пробирки, которые забирают здоровье. Вера? Она нужна, чтобы понять, как якорь работает. Дима? Он не одарённый. Я — единственная.

Глеб молчал. Вера тихо сказала:

— Она права.

— Я знаю, что она права. — Глеб посмотрел на Алису. — Я просто не хочу, чтобы ты это делала.

Алиса взяла его за руку.

— Глеб. Я не Лида. Я не умру. Я просто... отдам часть себя. И останусь жива. Просто без дара.

— Ты уверена?

— Уверена. — Она улыбнулась. — Я и так редко им пользовалась. Говорила же: руками честнее.

Глеб посмотрел на неё. Потом на Веру.

— Что нужно делать?

Вера подошла к якорю.

— Положи руку. И подумай о своём даре. Не о том, как его использовать. А о том, что он для тебя значит. Якорь заберёт его. И заодно — трещины затянутся.

Алиса подошла. Протянула руку. Якорь вспыхнул — но не оттолкнул. Он принял.

Алиса закрыла глаза. Её лицо напряглось. Глеб видел, как что-то вытягивается из неё — как свет, как нить. Он хотел броситься вперёд, но Вера схватила его за руку.

— Не мешай. Если прервёшь — будет хуже.

Прошла секунда. Две. Три. Потом якорь погас. Трещины на его поверхности затянулись — не полностью, но почти. Алиса упала на колени.

Глеб подбежал к ней.

— Ты как?

— Как будто из меня вынули что-то важное. — Она слабо улыбнулась. — Но живая.

Он помог ей встать. Вера смотрела на якорь.

— Он стабилен. На время. Но если его снова повредят — трещины вернутся.

— Значит, надо следить, — сказал Глеб. — Чтобы никто не повредил.

В этот момент Дима, стоявший у двери, крикнул:

— Там кто-то есть! Наверху! Много!

Глеб обернулся.

— «Триада»?

— Не знаю. Но они идут сюда.

Глеб посмотрел на Алису. Без дара. На Веру. На Диму. На якорь, который только что стабилизировали.

— Уходим, — сказал он. — Через другой выход. Если он есть.

Вера показала на дверь в дальнем конце зала.

— Есть. Но он ведёт в тоннель. Там темно.

— Тогда идём в темноту. — Глеб взял Алису за руку. — Поехали.

---

Серия 10. Красные крылья

«Вельт хотел вернуть семью. Я хотел спасти Алису. А оно просто сидело на якоре и болтало ногами. И в его глазах не было ни зла, ни добра. Только любопытство: „Вы уверены, что хотите это закрыть?“»

— из блокнота Глеба Иванова

Тоннель вёл в темноту. Глеб шёл первым, держа Алису за руку. За ними — Вера с фонарём, замыкал Дима с ноутбуком.

— Долго ещё? — спросил Глеб.

— Метров двести, — ответила Вера. — Потом выход к каналу.

— Они за нами?

Дима посмотрел на экран.

— Пока нет. Но они в зале с якорем. Стоят вокруг.

— Что делают?

— Смотрят.

Глеб остановился.

— Смотрят?

— Да. Просто стоят. И... — Дима замолчал.

— Что?

— Там что-то есть. Не человек. Оно... — Он поднял глаза. — Оно сидит на якоре.

Глеб вернулся. Взял у Веры фонарь. Посветил в сторону зала — далеко, но достаточно, чтобы увидеть.

На якоре, свесив ноги, сидело нечто. Маленькое — размером с ребёнка. Тонкое, с кожей, которая светилась изнутри, как бумага на лампе. За спиной — крылья. Красные, как луна. Полупрозрачные, как у стрекозы. Они медленно трепетали, хотя ветра не было.

Существо болтало ногами и что-то напевало. Тихо, без слов. Как будто ждало кого-то.

— Что это? — прошептал Дима.

— Не знаю, — сказала Вера. — Я никогда такого не видела. Но оно... не страшное.

— Это как фея из аниме, — сказал Глеб.

Алиса прыснула.

— Ты серьёзно?

— А что? Красные крылья, светится, поёт. Может, оно доброе.

Существо повернуло голову. У него было лицо — маленькое, круглое, с огромными глазами, которые светились багровым. Оно посмотрело на Глеба. Потом улыбнулось. Широко, искренне, как ребёнок.

— Ой! — сказало оно. Голос был не в голове — обычный, звонкий, как колокольчик. — Гости! Я так долго ждало гостей!

Оно спрыгнуло с якоря и подлетело к Глебу. Крылья трепетали, оставляя за собой лёгкий красный след.

— Ты кто? — спросил Глеб, отступая на шаг.

— Я сторож! — Существо сделало реверанс. — Я стою здесь, когда дверь открыта. Чтобы никто не вошёл. И чтобы никто не вышел. Но я не справляюсь. — Оно погрустнело. — Якорь сломался. А я не умею чинить.

— Ты... — Вера вышла из тоннеля. — Ты — страж. Я читала о таких. «Эхо луны».

— Эхо! — Существо захлопало в ладоши. — Мне нравится! Я — эхо! А вы кто?

— Мы... — Глеб помолчал. — Мы хотим закрыть дверь.

— Правда? — Глаза существа расширились. — Это замечательно! Я так устало стоять здесь. Люди приходят, трогают якорь, ломают его. А я не могу их остановить. Я пробовало! Но они не слушают. — Оно вздохнуло. — Я даже один раз рассердилось. И они упали. Но я не хотело. Я просто хотело, чтобы они ушли.

— Ты их не убило, — сказал Глеб. — Тех, кто был наверху. Они живы.

— Правда? — Существо просияло. — Я старалось! Я просто выключило их. Как лампочки. Чтобы они отдохнули.

Алиса не выдержала. Улыбнулась.

— Ты милое.

— Спасибо! — Существо покраснело. Буквально — его кожа стала розовой. — Ты тоже милая. У тебя добрые глаза.

Вера подошла к якорю. Осмотрела трещины.

— Ты пыталось его починить?

— Да! — Существо подлетело к якорю. — Я касаюсь его, и трещины затягиваются. Но медленно. Я маленькое. Мне нужно много времени.

— А если мы поможем? — спросил Глеб.

— Поможете? — Существо посмотрело на него с надеждой. — Вы правда поможете?

— Правда. Но сначала скажи: что нужно, чтобы починить его до конца?

Существо задумалось. Потом сказало:

— Свет. Якорь любит свет. Дар, отданный добровольно. Не отнятый. Не украденный. Отданный. — Оно посмотрело на Алису. — У тебя есть дар?

— Был, — сказала Алиса. — Я его отдала.

— Ой. — Существо погрустнело. — Жаль. Мне нужен ещё один.

Глеб переглянулся с Верой.

— Сколько нужно?

— Много. — Существо развело руками. — Якорь большой. Трещины глубокие. Один дар — это капля. Нужно много капель.

— Сколько?

— Три. Может, четыре. — Существо помолчало. — Или пять.

— Пять даров, — тихо сказала Вера. — Пять одарённых, которые согласятся отдать часть себя.

— Да. — Существо кивнуло. — Но не часть. Целиком. Дар уходит навсегда.

Глеб выругался. Существо вздрогнуло.

— Прости! Я не хотело тебя расстраивать!

— Ты не виновато. — Глеб присел, чтобы быть на уровне с существом. — Просто это сложно. Пять одарённых. Добровольно. Навсегда.

— Я знаю. — Существо шмыгнуло носом. — Поэтому я до сих пор здесь. Никто не хочет отдавать. Все хотят брать.

В этот момент сверху раздались шаги. Много.

— Они идут, — сказал Дима. — Те, кто был наверху.

Существо подняло голову. Крылья расправились — но не грозно. Скорее, как у птицы, которая готовится взлететь.

— Уходите, — сказало оно. — Я задержу.

— Ты справишься? — спросил Глеб.

— Я — сторож. Это моя работа. — Существо улыбнулось. — И я не буду их убивать. Я просто выключу. Как лампочки.

Глеб посмотрел на него. Потом на Алису. Потом на якорь.

— Мы вернёмся. С пятью одарёнными. И починим его до конца.

— Правда? — Существо просияло. — Вы обещаете?

— Обещаю.

— Тогда я буду ждать! — Существо подлетело к Глебу и обняло его. Маленькие ручки, тонкие, как веточки, обхватили его шею. — Спасибо! Ты хороший! Я это чувствую!

Глеб растерялся. Похлопал существо по спине.

— Ладно. Не за что.

Они ушли в тоннель. За спиной раздались крики. Потом — тишина. Глеб обернулся. В зале было пусто. Существо исчезло. А люди «Триады» лежали на полу. Без сознания. Но живые. Улыбались во сне.

— Оно их не убило, — сказал Дима.

— Нет, — сказала Вера. — Оно просто... выключило.

Алиса усмехнулась.

— Как лампочки.

Глеб посмотрел на якорь. Трещины были почти не видны.

— Поехали, — сказал он. — Нам нужно найти пять одарённых. До того, как «Триада» найдёт шестого.

---

Серия 11. Пять

«Пять одарённых. Пять добровольцев. Пять жизней, которые должны были стать дверью. А я стоял и думал: а кто спросит у них, чего они хотят на самом деле?»

— из блокнота Глеба Иванова

Утро началось с того, что Алиса уронила чашку. Просто не удержала — пальцы разжались, и керамика разлетелась по полу. Она стояла над осколками и смотрела на них так, будто это было концом света.

— Я в порядке, — сказала она, не поднимая глаз.

Глеб подошёл, присел, начал собирать осколки.

— Я не спрашивал.

— Ты смотрел.

— Я всегда смотрю. Это работа.

Она наконец посмотрела на него.

— Ты думаешь, что я бесполезна.

— Я так не думаю.

— Думаешь. — Алиса отошла к окну. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Как на ребёнка, которого надо пожалеть. Раньше ты так не смотрел.

Глеб выбросил осколки в мусорку. Вымыл руки.

— Раньше ты могла швырнуть стол через комнату. Сейчас не можешь. Это не значит, что ты бесполезна. Это значит, что я волнуюсь.

— Мне не нужна твоя забота. Мне нужна работа.

— Хорошо. — Глеб взял куртку. — Поехали. У нас три кандидата. Осталось два.

Первый кандидат жил в маленькой квартире на Лиговском. Женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами и руками, которые всё время что-то делали — перебирали бумаги, протирали стол, складывали салфетки. Она была целительницей. Могла лечить прикосновением.

— Вы хотите, чтобы я отдала дар, — сказала она, не дожидаясь, пока Глеб закончит.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы починить якорь. Чтобы закрыть дверь. Чтобы остановить то, что может убить тысячи людей.

Она помолчала. Потом сказала:

— А кто будет лечить их потом? Тех, кто выживет? У них будут раны. Болезни. Старость. Кто будет рядом?

Глеб не ответил.

— Вот видите, — сказала она. — Вы не думали об этом. Вы думали только о двери.

— Я думал о людях, которые погибнут, если дверь откроется.

— А я думаю о тех, кто выживет. — Она встала. — Я не отдам дар. Не потому что жадная. Потому что он нужен не мне. Он нужен им.

Глеб вышел на улицу. Алиса ждала в машине.

— Ну что?

— Отказалась.

— Почему?

— Потому что я не подумал, что будет после. — Глеб сел за руль. — Она права. Я думаю только о двери. О том, как её закрыть. А что будет потом — не думаю.

Алиса помолчала.

— Ты не виноват. Ты делаешь то, что должен.

— Или то, что проще. — Глеб завёл двигатель. — Поехали. Второй кандидат.

Второй кандидат был парнем лет двадцати пяти. Он умел становиться невидимым. И боялся этого.

— Без дара я никто, — сказал он, глядя в пол. — Девушка меня любит только за это.

— Тогда она не тебя любит, а дар, — сказала Алиса.

Парень вскинулся.

— Не говори так. Ты не знаешь.

— Знаю. — Алиса показала пустые руки. — У меня был дар. Теперь нет. И знаешь, что? Меня всё равно любят. Потому что дело не в даре.

— А в чём?

— В том, что ты делаешь. А не в том, что ты можешь.

Парень молчал. Потом сказал:

— Я подумаю.

Они вышли. Глеб посмотрел на Алису.

— Ты была права.

— Я знаю. — Она пожала плечами. — Иногда правда помогает.

Третий кандидат был стариком. Он жил в доме престарелых. У него был дар — он мог видеть будущее. Но дар убивал его — каждый раз, когда он использовал его, он терял память. Забывал лица. Имена. Свою жизнь.

— Я хочу отдать его, — сказал он. — Я устал забывать.

Глеб объяснил про якорь.

— Хорошо, — сказал старик. — Берите. — Он улыбнулся. — Только сначала дайте мне записать. Всё, что я помню. Чтобы потом прочитать.

Они дали ему бумагу и ручку. Он писал два часа. Потом отдал листы Глебу.

— Вот. Здесь всё. Моя жизнь. Прочитайте, если я забуду.

Глеб взял листы. Кивнул.

— Спасибо.

Они уже собирались уходить, когда в дверь постучали. Глеб открыл. На пороге стояли четверо. Одарённые. «Триада».

— Детектив, — сказал один. — Мы пришли за стариком.

— Он не пойдёт.

— Он уже согласился. — Одарённый улыбнулся. — Просто не с вами.

Началась драка. Глеб выстрелил транквилизатором — попал в одного. Второй выбил пистолет телекинезом. Алиса без дара — но она схватила обломок трубы и ударила третьего по ногам. Тот упал. Четвёртый — пирокинетик — поджёг мусорный бак, отрезая путь.

Глеб растерялся. Алиса крикнула:

— Слева! У него артерия на шее — он всегда её прикрывает!

Глеб обернулся. Телекинетик действительно держал руку у шеи. Глеб ударил туда. Тот упал.

Пирокинетик бросил огонь в Алису. Она упала, закрывая голову. Глеб потушил огонь курткой и ударил пирокинетика по лицу. Тот отшатнулся. Глеб добил его транквилизатором.

Драка кончилась. Алиса сидела на асфальте, держась за обожжённую руку.

— Ты как? — Глеб подбежал к ней.

— Нормально. — Она морщилась. — Без дара тоже можно драться. Кто бы знал.

— Откуда ты знала про артерию?

— Не знала. Просто заметила. — Она усмехнулась. — Я же детектив. Даже без дара.

Глеб помог ей встать.

— Ты не бесполезна.

— Я знаю. — Она посмотрела на него. — Просто ты мне не даёшь это показать.

Они вернулись в квартиру. Вера ждала их с чайником.

— Три кандидата есть, — сказал Глеб. — Осталось два.

— Кто?

— Парень, который боится потерять девушку. И старик, который уже согласился.

— А пятый?

Глеб молчал. Алиса сказала:

— Я могу стать сторожем. Как фея. На время.

— Нет, — отрезал Глеб.

— Почему? Потому что я без дара бесполезна?

— Потому что я не хочу тебя терять.

— А я не хочу терять тебя. — Алиса встала. — Но ты каждый день рискуешь. И я не могу тебе помочь. Потому что ты не даёшь.

Глеб хотел ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Он открыл. На пороге стоял парень с блокнотом. Молодой, спокойный, с внимательными глазами.

— Вы Глеб Иванов?

— Кто спрашивает?

— Саша. — Парень протянул руку. — Я пишу книгу. Про вас. Про луну, про дары, про «Триаду».

Глеб не пожал руку.

— Не про меня.

— Про вас тоже. Вы же главный герой.

— Я не герой.

— Я знаю. Поэтому и пишу. — Саша открыл блокнот. — Я хочу спросить. Вот вы ищете пятерых одарённых. Чтобы они отдали дары. А вы спрашивали у них, чего они хотят? По-настоящему?

Глеб смотрел на него.

— Кто ты?

Саша улыбнулся. Закрыл блокнот.

— Я писатель.

Он повернулся и пошёл к лестнице. Глеб стоял в дверях, глядя ему вслед.

— Эй! — крикнул он. — Ты не ответил!

Саша обернулся. Улыбнулся. И в этот момент Глеб почувствовал — затылок прострелило. Красная вспышка. Короткая, но отчётливая. Дар. От Саши.

Он был одарённым. Но не сказал об этом.

— Я ответил, — сказал Саша. — Ты просто не услышал.

И исчез за поворотом.

Глеб вернулся в квартиру. Алиса смотрела на него.

— Кто это был?

— Не знаю. — Глеб сел на диван. — Но он задал хороший вопрос.

В этот момент на подоконнике появилась фея. Маленькая, с красными крыльями, светящаяся. Она села, свесив ноги, и сказала:

— Я чувствую. Они несут не добровольцев. Они несут пленников. Если хочешь починить якорь — спаси их. Не заставляй их. Спаси.

Глеб посмотрел на неё. Потом на Алису. Потом на Веру.

— Значит, у нас не пять добровольцев. У нас пять пленников. И мы должны их спасти.

Фея кивнула.

— Успей. Они уже близко.

Глеб встал. И в этот момент телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера:

«Они будут у якоря через час. Пять пленников. Спаси их. — С.»

Глеб посмотрел на сообщение. Потом на дверь, за которой исчез Саша.

— Кто ты такой, Саша? — пробормотал он.

---

Серия 12. Дверь

«Я думал, что финал — это когда ты побеждаешь. А потом понял: финал — это когда ты стоишь перед выбором и понимаешь, что ни один из вариантов не делает тебя героем. Просто один из них — меньшее зло».

— из блокнота Глеба Иванова

Они выехали через десять минут. Вера за рулём, Глеб рядом, Алиса сзади. Фея сидела на приборной панели, свесив ноги, и показывала дорогу.

— Направо, — говорила она. — Теперь прямо. Теперь налево.

— Ты уверена? — спросил Глеб.

— Я чувствую якорь. Он как сердце. Бьётся быстрее, когда они близко.

Они остановились в ста метрах от Дворцовой. Дальше — пешком.

— Сколько их? — спросила Алиса.

— Четверо охранников, — сказала фея. — И пятеро пленников. Одарённые. Они без сознания. Им что-то вкололи.

— Что за пленники?

— Разные. Женщина. Двое мужчин. Парень. И девочка. Лет двенадцати.

Глеб сжал кулаки.

— Дети?

— Она одарённая. Умеет говорить с животными. «Триада» считает, что это опасно. — Фея помолчала. — Они собираются забрать её дар. И остальных. Для якоря.

— Они не добровольцы, — сказал Глеб. — Они пленники. Мы их спасём.

— Как? — спросила Алиса. — Нас трое. Один без дара. Один «нулевой». Одна фея.

— Я не фея, — обиделась фея. — Я страж.

— Извини. Один страж. Что у нас есть?

Глеб посмотрел на неё.

— У нас есть ты. Ты можешь их выключить. Как лампочки.

— Могу. Но только по одному. Если их четверо, я не успею. Они успеют нажать кнопку.

— Кнопку?

— Они несут якорь в контейнере. Если нажмут кнопку — контейнер откроется, и якорь заберёт дары сам. Без согласия. И тогда дверь откроется.

Глеб выругался.

— Значит, нам нужно обезвредить всех четверых одновременно.

— Или отвлечь, — сказала Алиса. — Я могу отвлечь.

— Ты без дара.

— Я знаю. Но я могу кричать. Бросать камни. Делать вид, что я одна. Они пойдут за мной. А вы в это время...

— Нет, — отрезал Глеб.

— Глеб.

— Я сказал нет.

— А кто тогда? — Алиса посмотрела на него. — Ты? Фея? Вера? Мы не можем ждать. У нас десять минут.

В этот момент сзади раздался голос:

— Я могу отвлечь.

Все обернулись. Из тени вышел Саша. С блокнотом в руке.

— Ты, — сказал Глеб. — Ты одарённый.

— Да. — Саша не стал отрицать. — Я могу создавать иллюзии. Ненадолго. Но достаточно, чтобы они отвлеклись.

— Почему ты сразу не сказал?

— Потому что вы бы не взяли меня. — Саша улыбнулся. — Я писатель. А писатели не дерутся. Но иногда приходится.

Глеб посмотрел на него. Потом на Алису. Потом на фею.

— Ладно. План такой. Саша создаёт иллюзию. Отвлекает охранников. Фея выключает их по одному. Алиса и Вера вытаскивают пленников. Я иду к якорю.

— А если не получится? — спросила Вера.

— Тогда мы все умрём. — Глеб посмотрел на неё. — Но попробуем.

Они спустились в бункер. В зале с якорем было четверо охранников и пятеро пленников — связанных, с мешками на головах. Контейнер с якорем стоял в центре.

Саша вышел вперёд. Закрыл глаза. И вдруг из ниоткуда появились люди — много людей, с оружием, с криками. Иллюзия. Охранники обернулись.

— Какого...

Фея подлетела к первому. Коснулась его. Тот упал. Второй обернулся — фея коснулась и его. Третий выстрелил — но попал в иллюзию. Четвёртый бросился к контейнеру. Глеб рванулся наперерез. Ударил. Тот упал.

— Все? — крикнул Глеб.

— Все, — сказала фея.

Алиса и Вера уже развязывали пленников. Снимали мешки. Женщина, двое мужчин, парень и девочка. Все живые. Все в сознании — или почти.

— Кто вы? — спросила женщина.

— Те, кто вас спас, — сказала Алиса. — Потом объясню.

Глеб подошёл к контейнеру. Открыл. Внутри лежал якорь — маленький, чёрный, с трещинами. Он пульсировал.

— Он живой, — сказала фея. — Ему больно. Ему нужны дары. Пять. Добровольно.

Глеб повернулся к пленникам.

— Вы слышали. Мы вас спасли. Но теперь нам нужна ваша помощь. Не потому что мы вас заставляем. Потому что если вы не поможете — дверь откроется. И погибнут люди. Много людей. — Он помолчал. — Я не буду вас заставлять. Каждый решит сам.

Пленники переглянулись. Женщина сказала:

— Я согласна. Мой дар — иллюзии. Он мне не нужен.

— Я тоже, — сказал один из мужчин. — Я умею читать мысли. Это не подарок. Это проклятие.

— Я, — сказал парень. — Я могу бегать быстрее всех. Но я не бегун.

Девочка посмотрела на Глеба.

— А я не хочу отдавать. Я люблю животных. Это моё.

Глеб присел перед ней.

— Тогда не отдавай. Мы найдём кого-то другого.

— Но вы сказали, что нужны пятеро.

— Нужны. Но не любой ценой. — Глеб посмотрел на неё. — Ты ребёнок. Ты не должна расплачиваться за ошибки взрослых.

Девочка улыбнулась.

— Тогда я останусь с животными.

— Останься.

Оставался пятый. Мужчина, который молчал. Глеб подошёл к нему.

— А вы?

Мужчина поднял глаза. У него был дар — он умел видеть будущее. Но каждое видение забирало у него год жизни.

— Я согласен, — сказал он. — Я всё равно не живу. Я существую. Может, хоть так будет смысл.

Глеб кивнул.

— Хорошо.

Они встали вокруг якоря. Фея коснулась его. Якорь вспыхнул. Пленники — четверо — протянули руки. Свет вырвался из них — и потёк в якорь. Трещины начали затягиваться. Быстро. Полностью.

Якорь погас. Фея улыбнулась.

— Всё. Он целый.

Глеб посмотрел на неё.

— Дверь закрыта?

— Закрыта. Навсегда.

В этот момент сверху раздались шаги. Много. Глеб обернулся.

— Что это?

— «Триада», — сказала фея. — Они почувствовали. Идут сюда.

— Сколько?

— Много. Очень много.

Глеб посмотрел на Алису. На Веру. На Сашу. На пленников. На девочку.

— Уходим. Все. Через тоннель.

Они побежали. Позади — крики, выстрелы. Фея летела замыкающей. Саша создал ещё одну иллюзию — стену огня. Охранники остановились.

Они выбрались на набережную. Красная луна висела над городом — бледная, почти жёлтая.

Глеб остановился. Обернулся. Фея стояла рядом.

— Ты идёшь с нами?

— Нет. — Фея покачала головой. — Я страж. Я должна остаться. Теперь, когда якорь целый, я могу его охранять. По-настоящему.

— Ты будешь одна.

— Я привыкла. — Фея улыбнулась. — Но вы можете приходить. Проверять. Я буду рада.

Глеб присел. Протянул руку. Фея вложила в неё свою — маленькую, тонкую.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— Спасибо вам. — Фея посмотрела на него. — Вы хорошие. Даже когда делаете плохие вещи.

Она взлетела. И исчезла в темноте.

Алиса подошла. Встала рядом.

— Ты как?

— Как человек, который только что закрыл дверь в другой мир. — Глеб усмехнулся. — И не знает, что делать дальше.

— Дальше — жить. — Алиса взяла его за руку. — Пойдём домой.

Они пошли. Саша шёл рядом, молчал. Глеб посмотрел на него.

— Ты так и не сказал, кто ты.

— Я писатель. — Саша улыбнулся. — Но, может, когда-нибудь расскажу.

— Когда?

— Когда напишу книгу. — Он открыл блокнот. — И вы её прочитаете.

Они шли по набережной. Красная луна погасла. Над городом вставало солнце.

---

Эпилог. Солнце

«Я пишу книгу про человека, который не верил людям. Или верил слишком сильно. Я так и не понял. Но я знаю одно: он спас город. И потерял часть себя. И это — единственная правда, которую стоит записать».

— из блокнота Саши

Три недели спустя.

Красная луна исчезла. Не погасла — именно исчезла, как будто её никогда не было. Учёные писали статьи, газеты — заметки, а люди просто жили. Одарённые никуда не делись, но их дары стали тише, стабильнее.

«Триаду» разгромили. Без Вельт они рассыпались — кто-то сбежал, кто-то сдался, кто-то ушёл в подполье. Дело о «преступниках» закрыли: Семёнов лично подписал бумаги и сказал Глебу: «Больше не подставляйся».

Вера Соколова уехала в Новосибирск. Сказала: «Хочу начать с чистого листа». Глеб проводил её на вокзал. Она обняла его на прощание и сказала: «Не повторяй моих ошибок. И не повторяй его». Глеб кивнул.

Дима остался в Питере. Устроился в киберотдел полиции — официально. Теперь у него была не только флешка с базой «Триады», но и зарплата. Он всё ещё боялся, но уже меньше.

Алиса ходила на реабилитацию. Врачи говорили: «Шансы есть». Она говорила: «Шансы есть всегда». Глеб возил её каждое утро. Иногда они молчали всю дорогу. Иногда спорили о том, какой чай лучше. Это было нормально.

Квартира Глеба. Вечер.

Глеб сидел на диване, разбирая бумаги. Алиса — в кресле, с чашкой чая. На столе лежал блокнот Саши. Он оставил его, когда уходил.

— Ты его читал? — спросила Алиса.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. — Глеб взял блокнот. — Может, боюсь, что он написал правду.

Он открыл первую страницу.

«Глава первая. Детектив, который не верил людям. Или верил слишком сильно. Я так и не понял».

Глеб усмехнулся.

— Что там? — спросила Алиса.

— Он пишет, что я не верю людям. Или верю слишком сильно.

— Он прав.

— В чём?

— В обоих. — Алиса отпила чай. — Ты не веришь, что они могут справиться сами. И веришь, что они обязаны тебе помочь. Это одно и то же.

Глеб закрыл блокнот.

— Ты стала философом.

— Я стала инвалидом. Это другое.

Он посмотрел на неё.

— Ты не инвалид.

— Глеб. — Она улыбнулась. — Я не хожу. Это называется инвалид. И это не оскорбление. Это факт. Я с ним живу. Ты можешь тоже.

Глеб помолчал. Потом сказал:

— Я не хочу с этим жить. Я хочу, чтобы ты ходила.

— Я знаю. — Она взяла его за руку. — Но пока — вот так. И это не конец.

Телефон завибрировал. Глеб взглянул на экран. Неизвестный номер. Сообщение:

«Дверь закрыта. Но есть другие. Я знаю, где они. Если хочешь — найдём вместе. — С.»

Глеб сжал телефон.

— Кто? — спросила Алиса.

— Саша. — Он показал экран. — Он знает про другие двери.

— И что ты ответишь?

Глеб помолчал. Потом набрал:

«Кто ты?»

Ответ пришёл через секунду:

«Я тот, кто пишет книгу. И тот, кто хочет её закончить. Но для этого нужен финал. А финала пока нет».

Глеб убрал телефон.

— Он не отстанет.

— Ты тоже, — сказала Алиса. — Вы похожи.

Глеб встал. Подошёл к окну. Над городом висела обычная луна — жёлтая, спокойная.

— Завтра начнём искать другие двери, — сказал он.

— Завтра, — согласилась Алиса. — А сегодня — чай.

Он вернулся. Сел рядом. Взял чашку.

— Чай, — сказал он. — Хорошая идея.

Где-то далеко. Тёмная комната без окон.

Человек в чёрном пальто смотрел на экран. На карте мира горели семь точек. Шесть погасли. Одна — та, что была над Петербургом, — мигала.

— Они закрыли одну дверь, — сказал он. — Но есть другие. И другие желания. И другие цены.

Он нажал кнопку. Точка загорелась ярче.

— Они думают, что победили, — сказал он. — Наивные.

Он повернулся. На стене висела фотография. Мужчина, женщина, ребёнок. Счастливые. Живые.

— Я верну вас, — сказал он. — Чего бы это ни стоило.

Он снова повернулся к экрану. И улыбнулся — той самой улыбкой, которую Глеб видел у Вельт. Оловянной, насмешливой. Но в глазах было что-то другое. Что-то, чего не было у Вельт. Что-то хуже.

— Начнём с Новосибирска, — сказал он. — Там живёт одна женщина. Она знает про двери больше, чем говорит.

Он нажал ещё одну кнопку. На карте загорелась восьмая точка.

Конец первого сезона. Начало второго.

«Я пишу книгу про детектива, который закрыл дверь. Он думает, что это финал. А я знаю: это только первая глава. Потому что дверей много. И за каждой кто-то стоит. Кто-то, кто хочет вернуть своё. И кто-то, кто готов за это убить. Я буду рядом. Я всё запишу. Потому что кто-то должен рассказать правду. Даже если она никому не понравится».

— из блокнота Саши, последняя страница