Красная дорама - 3

От автора

Данная книга является художественным произведением.

Рассказанная в ней история – полностью вымышленная.

Любые совпадения имен или должностей персонажей, в том числе второстепенных, с реально существующими в нашем мире, равно как и схожесть географических названий, следует считать лишь досадным недоразумением.

Приятного чтения!

1. Экзамен

Солнечным июльским утром я вышел на воздух из вестибюля метро. Оставшаяся у меня за спиной станция именовалась «Самхын», в переводе – «Три начала». Как я узнал при подготовке к предстоявшему мне экзамену по четырем революционным предметам, тут имелись в виду три цели, которые, по заветам Великого Вождя, должно преследовать народное образование: получение знаний, моральный рост и физическое развитие. И, видимо, не случайно станция подземки с таким названием располагалась аккурат по соседству с главным учебным заведением страны – Дважды ордена Ким Ир Сена университетом имени Ким Ир Сена.

Вот только мне сейчас нужно было не к его проходной, а на другую сторону улицы, к куда более скромному Пхеньянскому университету иностранных языков. Да, как раз на упомянутый экзамен по революционным дисциплинам. Последний из ранее мне назначенных – английский, русский и немецкий языки я уже благополучно сдал. Так что оставалось сделать всего шаг – и диплом, считай, у меня в кармане.

Получение высшего образования было одним из двух непреложных условий окончательного утверждения меня в должности заместителя начальника Управления концерна Пэктусан – чтобы уже без досадной приставки «и.о.» ходить. Вторым, напомню, являлось членство в Трудовой партии – и вот там, к сожалению, все пока шло не столь гладко. Нет, меня вроде и не «прокатили», но и не приняли в стройные ряды с наскока – обязали набрать кандидатский стаж. В норме это занимало год, хотя в исключительных случаях срок вполне мог быть и сокращен – вплоть до полной отмены пребывания в этом партийном «предбаннике», на что, как бы, изначально и рассчитывала Джу. Но вот – не срослось.

Надо сказать, что неудача эта не стала для нас с Мун Хи таким уж большим сюрпризом: после отказа Джу примириться с женихом ее отношения с руководством – тем же полковником Каном – существенно обострились. В какой-то момент будто бы даже вовсе вставал вопрос о снятии Мун Хи с должности в Пэктусан – который, на секундочку, именно она и принесла «на блюдечке» своему «клану». Тут – обошлось, но и ожидаемого повышения Джу не получила, так и оставшись на позиции начальницы Управления.

Правда, возглавляла она теперь не былую «Семерку» – но обо всем по порядку.

Пэктусан находился в разгаре реорганизации – в общем-то, давно назревшей и подготовленной как раз нами с Мун Хи. Вместо десяти прежних Управлений их теперь в концерне насчитывалось пять, а в скорости это число должно было сократиться до четырех – старая «Девятка» пока так и сохраняла самостоятельность, работая под эгидой 35-й Комнаты, но к осени «связисты» обещали уйти и оттуда. «Восьмерка» же успешно влилась в сходную с ней по функционалу «Семерку», после чего радикальному переформатированию подверглась уже вся структура в целом.

Вовсе не тронули только Первое Управление, отвечающее за вопросы безопасности. На базе же всех остальных, помимо него и «старой Девятки», были образованы три – административно-хозяйственное (служба кадров, гараж, компьютерщики и все такое), проектно-производственное (туда, среди прочего, вошли инженерно-технический отдел и опытный цех) и финансово-логистическое (собственно, финансы – а также снабжение, склады, социальное обеспечение и еще пара новых для концерна подразделений, к разговору о которых я чуть позже еще вернусь). Именно последний блок и был передан под начало Джу.

Казалось бы, досталось ей самое «вкусное» – непосредственный контроль за движением денежных и товарно-материальных средств – но, по сути, это не несло с собой ничего, кроме повышенной ответственности. Сливки с «потоков», конечно же, снимались – но строго централизованно, и шли эти «дивиденды» прямиком в пресловутый «клановый» спецфонд. Из которого в малой части возвращались начальнице Управления – на те же неофициальные премии сотрудникам – но в основном расходовались на совсем иные цели, с Пэктусан зачастую вовсе не связанные. И, как я понимаю, делалось это даже не волею Председателя Правления – решения принимались или, как минимум, согласовывались где-то выше.

Что до Мун Хи, то сама по себе эта система не вызывала у нее ни малейших возражений. Другое дело, что на пике ожиданий Джу надеялась занять в ней куда более достойное место – а именно, ни много ни мало, возглавить Правление. Ну или хотя бы войти в его состав.

Но – очевидно, с подачи полковника Кана – вышло несколько иначе: войти-то туда Мун Хи вошла, но имелся, что называется, нюанс.

Если раньше Правление являлось в Пэктусан тем самым местом, где притирались и согласовывались интересы контролирующих концерн групп, а Председатель затем лишь оформлял принятые коллегиально решения за своей подписью, то теперь оно превратилось просто в совещательный орган при единовластном руководителе, в который по должности и входили начальники всех Управлений – напомню, отныне пяти, а в перспективе – четырех. Не стану скрывать, эту структуру Мун Хи разрабатывала под себя – нацелившись, как уже было сказано, на пост Председателя, а меня видя руководителем одного из ведущих структурных подразделений и, соответственно, членом Правления.

Однако инициативу у нас бесцеремонно перехватили, и Председателем был назначен человек со стороны – отставной армейский майор Юн Дак Хван. Сослуживец полковника Кана и родной дядя отвергнутого Джу жениха.

Там, кстати, вышло, по-своему, забавно. Сорвавшийся брак своего племянника майор по каким-то собственным соображениям изначально не одобрял – и лично против Мун Хи он, таким образом, ничего нынче не имел. Но на должность начальника нового административно-хозяйственного Управления Юн Дак Хван протащил своего бывшего подчиненного, некоего капитана Пака. А вот тот уже оказался близким другом нашего «брошенки», старшего лейтенанта Юна. И если с Джу Пак открыто конфликтовать пока не решался, то на мне отыгрался сразу же – как сумел. А именно: получив в подчинение корпоративный гараж, поспешил утвердить у Председателя Правления новые нормы обеспечения сотрудников персональным транспортом. И теперь исполняющему обязанности заместителя начальника финансово-логистического Управления – то есть мне – казенная машина не полагалась.

Так-то, не очень и хотелось – Ли-младший давно вернул мне отремонтированный мотоцикл, мое травмированное плечо Катя еще в Сеуле подлечила – и я без сожалений снова пересел с четырех колес на два. Благо красотки-регулировщицы на улицах в массе своей забыть меня еще не успели и не слишком досаждали дорожными проверками.

А вот Мун Хи восприняла случившееся как очередной выпад в свой адрес – и ходила к Председателю ругаться. Правда, ничего там не добилась…

Как бы то ни было, сегодня я выдвинулся на экзамен на общественном транспорте: летом гардероб в здании Университета не работал, а предстать перед пожилыми преподавателями революционных предметов в дерзкой кожаной мотоэкипировке было, понятно, не самой лучшей идеей. В метро, конечно, пришлось потолкаться – нравам, царящим в пхеньянской подземке в час пик я не переставал удивляться, особенно на контрасте с идеальным порядком при посадке в троллейбус. Ну да ничего, чай, не впервой…

Взойдя на крыльцо здания Университета, я миновал тяжелые высокие двери, предъявил охраннику студенческий пропуск и неспешно поднялся по широкой парадной лестнице на третий этаж. Здесь, в коридоре возле уже знакомой мне аудитории, толпились те, кто, как и я, успешно добрался до последнего экзамена. Многие пришли в форме – все-таки отделение военных переводчиков как-никак – но встречались и штатские костюмы. Несколько девушек были в нарядных чосонот.

Признаться, вся эта толпа на этаже меня отнюдь не порадовала: я специально явился пораньше, чтобы упредить ее появление, но, похоже, просчитался. Плохо. Для моей сегодняшней задумки лишние свидетели были совершенно некстати.

Все дело в том, что в кутерьме сеульской эпопеи и последовавшем за ней водовороте реорганизации Пэктусан должным образом подготовиться по революционным предметам у меня не вышло. Нет, все четыре учебника я добросовестно прочел и что-то из материала даже худо-бедно запомнил, но прекрасно понимал, что этого мало.

Однако шел, конечно, не чисто на авось – план у меня имелся.

Не стану скрывать: в случае получения неудачного билета ответы на него я намеревался подсмотреть. Речь, понятно, не о банальных шпаргалках – с этим здесь строго, да и свои же товарищи-студенты, не задумываясь, заложат, если заметят. Но таки шаман я или где? Вот именно!

Не скажу, что за последние недели так уж сильно продвинулся по пути паксу. Откровенно говоря, прогресс мой по этой части, напротив, был до обидного минимален. Даже очищение своей крови от ядов типа алкоголя – по утверждениям Кати Кан, простейший из навыков – освоить мне удалось лишь с колоссальным трудом. Моя юная наставница и сама недоумевала, как это оно так выходит – по ее словам, с тем потенциалом, что она рассмотрела во мне при личной встрече в Сеуле, подобные штучки я должен был щелкать, как семечки – но дело у меня что-то совсем не ладилось.

В конце концов ученица мудан высказала предположение, что, видимо, в обучении шаманов-мужчин имеется какая-то неизвестная ей специфика – но сама девушка в этом своем выводе уверена определенно не была.

И все же, уже обкатанный мной ранее «в боевых условиях» фокус – вознесение сознанием к границам мира духов – я демонстрировал без особого труда, и даже малость это умение «прокачал»: научился удаляться от тела на добрых два с половиной десятка метров, не рискуя напрочь «потеряться», и главное, отточил восприятие. Например, мог теперь в этом состоянии читать закрытую книгу, как бы «втиснувшись» взором между любых двух страниц.

Отсюда и идея: если оставить учебник где-нибудь поблизости от аудитории, при необходимости удастся к нему незримо «слетать» – и найти нужный ответ!

Пособия у меня с собой имелись, все четыре. Дело оставалось за малым: незаметно припрятать их в коридоре. Но вот только как это сделать – в такой-то толпе?

Можно было, конечно, поступить наоборот: не таиться, а прямо попросить кого-нибудь присмотреть за учебниками. Но кого? Приятелей среди студентов я завести не успел, а тыкаться наугад – вдруг выбранный мной человек окажется ненадежным и в решающий момент, скажем, отлучится? Не скажешь же ему прямо: «Ни на миг никуда не уходи!» – странно прозвучит!

Я, кстати, подумывал специально привести кого-нибудь с собой – ту же Хи Рен, к примеру, попросить составить мне компанию. Типа: «Не хочешь побывать в Университете иностранных языков? В порядке этакой профориентации?.. Да, кстати, подержи вот заодно книжечки!» Думаю, девочка охотно бы согласилась – и уж точно сделала бы все как надо.

Ну или можно было взять сюда кого-нибудь из сотрудников Пэктусан, тех же моих друзей по полеводческой бригаде – хотя бы даже и в добровольно-принудительном порядке. Понятно, не раскрывая всех карт – ну да предлог бы нашелся.

Увы, оформление такому напарнику пропуска оказалось целой историей, и от этой затеи мне пришлось отказаться…

Я деловито прошелся по университетскому коридору. Свернул за угол: здесь народу топталось значительно меньше, да и в стене имелась темная ниша… Но прикинул: нет, далековато выходит. От самой аудитории, может, и в пределах досягаемости, но ведь не факт, что получится устроиться прямо в нужном ее конце, на «галерке»! По опыту прошлых экзаменов, готовиться к ответу студентов тут сажают на самые первые ряды…

В общем, более чем рискованно.

Что ж, попробуем ткнуться в другую сторону…

Я снова двинулся по коридору и разведал обстановку на противоположном фланге – однако облом случился и здесь. Единственное более-менее подходящее для тайника местечко располагалось аж в пятидесяти пяти шагах от нужной мне аудитории. Не достану, «потеряюсь»!

Вот же засада! И тут без вариантов!

В задумчивости я поднял глаза к высокому потолку, зацепился взглядом за пересекающие его белую гладь темные разводы. Протекло, что ли, недавно что-то сверху?

Сверху… Стоп!

Что это я?! На третьем этаже свет же клином не сошелся!

На четвертый, правда, меня не пустили – туда сегодня требовался какой-то особый пропуск, не знаю уж по какой причине. А вот на этаж ниже моей экзаменационной аудитории и проход был абсолютно свободный, и народу там почти не оказалось, да еще и, словно по заказу, у стены в коридоре шкафы с приоткрытыми дверцами стояли. В один из них – самый пыльный и, видимо, редко востребованный – я потихонечку и сунул стопку своих учебников.

Уф-ф! Отлегло!

* * *

Как оказалось, с книгами я суетился зря: билет мне достался – лучше не придумаешь! Удивительное дело: на все четыре вопроса – по одному из каждого революционного предмета – ответы я знал. Что называется, повезло! Но запросто ведь могло и не повезти!

Вознестись сознанием я все же не преминул: без этого с серьезным выражением лица рассказывать старенькому седому профессору – не иначе, соратнику еще самого Ким Ир Сена – о том, как ласточка предсказала рождение на свет сына будущего Вождя, было решительно невозможно. А вот воспарив духом над телом – без проблем: так наоборот, приходилось еще и прилагать усилия для хоть какой-то мимики.

Экзаменатор слушал меня, рассеянно кивая, и всякий раз прерывал на середине ответа – предлагая перейти к следующему вопросу. С заключительным же и вовсе не дал развернуться, остановив после первой же фразы:

– Что ж, товарищ Чон, вижу, что учебной темой вы владеете в совершенстве. Но как мы с вами знаем, время не стоит на месте! И революционная деятельность Высшего Руководителя товарища Ким Чен Ына неуклонно продолжается буквально у нас с вами на глазах! Вот что вы можете сказать о провозглашенной буквально вчера концепции Решительного Рывка? – мельком покосился он на лежавшую перед ним на столе газету.

Ну вот, приплыли. Ни о каком таком Решительном Рывке я, признаться, и слыхом не слыхивал!

Похолодев, почти машинально я проследил за взглядом преподавателя – и внутренне выдохнул: передовица сегодняшнего номера «Нодон синмун», буквально так и называлась: «Решительный Рывок!»

Газету эту я с утра, понятно, прочесть не удосужился – спешил на экзамен.

Уверен, что мое покинутое духом тело ничем интерес к «Нодом синмун» не выдало – на номер я сейчас смотрел сверху, незримо паря над столом – но, будто что-то все же заподозрив, на всякий случай экзаменатор поспешил газету перевернуть. Однако так от меня было статью не спрятать!

– Концепция Решительного Рывка – новейшее и величайшее достижение революционного гения товарища Высшего Руководителя! – начал я со стандартного вступления – и продолжил, уже сверяясь с текстом передовицы, но все же стараясь не цитировать дословно: – Вчера, выступая на съезде работников энергетической отрасли, дорогой товарищ Ким Чен Ын со свойственной ему мудростью по-новому осветил перспективы дальнейшего развития нашего народного хозяйства. Он дальновидно отметил, что энергия – основа основ любой экономики. Больше энергии – лучше жизнь народа! При этом товарищ Высший Руководитель особо подчеркнул, что нужно смотреть вперед, а не оборачиваться назад. Позапрошлый век был веком угля, прошлый – веком нефти. Нынешний же век – эпоха атомной энергетики! И чтобы идти в ногу со временем и придать новый импульс отечественным промышленности и сельскому хозяйству, партией принято решение построить в стране атомную электростанцию! Два мощных энергоблока на первом этапе, и еще два – в дальнейшем! Это разом позволит удвоить объем энергогенерации в стране, и вознесет нас к новым, прежде недостижимым высотам! Освоили атом военный – освоим и мирный! Как всегда, с опорой на собственные силы! Задача нам, конечно, предстоит непростая, решение ее потребует концентрации усилий всей страны. Но это будет последний Решительный Рывок, в результате которого жизнь народа бесповоротно изменится к лучшему!..

– Достаточно, товарищ Чон, – кивнул мне тут экзаменатор. – Отличный ответ! Поздравляю вас с успешной сдачей экзамена!

Ох, а я только во вкус вошел! Даже самому захотелось дочитать ту статью!

– Спасибо за высокую оценку моих скромных знаний, товарищ преподаватель! – тем не менее расплылся в лучезарной улыбке я, возвращаясь наконец духом в тело.

2. Бумажная работа

По дороге из Университета на работу я все время возвращался мыслями к этой идее Решительного Рывка. Даже остановился возле газетного стенда у входа в метро – «добить» сегодняшнюю передовицу «Нодон синмун».

И, скажем так, проникся.

Ну да, звучит прямо как местная классика, из телевизора: гениальное предложение товарища Высшего Руководителя глубоко тронуло наши сердца, и мы неустанно, неуклонно, с энтузиазмом, в едином порыве – и все такое… Признаться, самому отчасти смешно. Но если рассуждать беспристрастно, идеи Лидером страны и впрямь высказаны были более чем здравые!

Как ни крути, энергетический сектор – действительно основа любой реальной экономики. В газетной статье – чисто в местном духе – приводилось сравнение: как работнику нужна пища, калории, так и народному хозяйству – мегаватты. Кто плохо питается – тот в конечном счете плохо и работает. И, соответственно, наоборот.

Довольно смело, кстати, по здешним меркам – допустить, что кто-то может плохо питаться, без прямого указания на несчастных жертв капитализма к югу от тридцать восьмой параллели. Но Самому, очевидно, можно – в «Нодон синмун» его лишь процитировали.

Дальше – больше. Пища нужна качественная: одно дело – питательный рис, и совсем другое – какой-нибудь там шпинат. И ее должно быть вдосталь: три зернышка – это ведь тоже рис, но наешься ими разве что в сказке.

Ну и, собственно, как сказку сделать былью: будет в национальной экономике избыток энергии – появится и изобилие на столе работника. А также свет и тепло в его доме. Ну а остальное – уже приложится.

Теперь почему именно атом. Нефть всем хороша, но своей в КНДР тупо нет. Есть уголь, однако как совершенно справедливо отметил Высший Руководитель (и я сейчас без малейшего намека на иронию), это все же – позавчерашний день. С точки зрения эффективности. Да и той же заботы об окружающей среде, вспомнить хоть недавний апрельский смог в городе. А что уж тут, должно быть, зимой творится!..

Атом же и эффективен, и экологичен – ну, если не устраивать смелых экспериментов, как в Чернобыле, и работать не по-японски, как в Фукусиме (если что, одна из официальных причин аварии, названных парламентом Страны Восходящего Солнца – «японский менталитет»!). А так атомную энергетику недавно, вон, даже «зеленой» признали!

Ну и залежи урана, если что, в стране имеются. То есть здесь опора на собственные силы вполне возможна.

В общем, атомная энергия для народного хозяйства – это рис для народа. И в смысле красивой аналогии, и в смысле банальных причины со следствием.

Другой вопрос – технологии взращивания этого «энергориса». Государства, способные самостоятельно, без посторонней помощи построить атомную электростанцию, в мире можно, наверное, пересчитать по пальцам одной руки. Россия, Китай, Франция, Южная Корея, США… Ну ладно, руки малость не хватило: японцы раньше вроде как тоже были в теме. И, кажется, Индия. Может, еще кого забыл, но едва ли многих. К тому же, технологические компетенции нужно поддерживать, иначе они безнадежно утрачиваются, а ни та же Япония, ни даже Штаты давненько не выдавали «на-гора» новых энергоблоков – по крайней мере, на момент, когда я последний раз этим вопросом интересовался, в «прошлой жизни». Кстати, тогда 70 % строящихся реакторов в мире приходилось на долю России и Китая – и едва ли что-то с тех пор принципиально изменилось…

Суть, собственно, не в чьей-то доле мирового рынка, а в том, что строительство атомной электростанции – это вам, перефразируя расхожую поговорку, не кимчи откушать. Так что вот тут я в возможности «опоры на собственные силы» что-то сомневался. И даже обладание ядерным оружием здесь не то чтобы убойный аргумент: во-первых, далеко не факт, что когда-то северянам с ним не помогли, а во-вторых, как понимаю, технологии мирного и военного атома друг от друга довольно существенно отличаются…

Однако раз о решении объявлено публично – значит, руководство страны видит некий путь его реализации. Что ж, посмотрим, как все обернется – но сама идея, повторюсь, вполне дельная! И в случае успеха реально может принести на стол каждому жителю страны ежедневную тарелку риса с мясом, а в каждый дом – круглосуточный свет. И это будет о-го-го каким достижением! Ничуть не ерничаю!

* * *

Джу я в Пэктусан не застал – впрочем, последнее время она обычно появлялась на месте ближе к вечеру, разрываясь между концерном и «основной работой». Несмотря на недвусмысленную опалу, по линии военной разведки полковник Кан продолжал заваливать Мун Хи задачами, будто нарочно провоцируя перегруз – и вызванную им ошибку. Ну или срыв сроков.

Догадка, если что, не моя – Джу сама как-то на днях обмолвилась.

– А это вообще как, нормально? – помнится, возмущенно прищурился на собеседницу я. – Что, если дело пострадает?!

– Наверное, Кан считает, что у него все под контролем, – нервно передернула плечами начальница Управления. – Да и я теперь все по пять раз перепроверяю. Это что касается возможной ошибки. А вот по срокам – один официальный выговор уже получила. Второй, чую, на днях прилетит.

– И что тогда? В горы, дроны сбивать?

– Ну нет, все пока не настолько плохо, – хмыкнула тогда Мун Хи. Однако после паузы горько добавила: – Но и хорошего, конечно, меньше, чем хотелось бы…

Взяв у секретарши Пак целую пачку документов из подведомственных отделов и отказавшись от газеты – главное в ней на сегодня уже прочел – я прошел в свой кабинет и засел за изучение рабочих бумаг. На большинстве, просмотрев, чиркал окончательную резолюцию, некоторые – спорные или особо значимые – оставлял для Джу, к ним приклеивал стикер со своими соображениями. Пару-тройку «пустышек», прочтя и приняв к сведению, тупо скормил в шредер – неделю назад мне таки удалось выцыганить себе этот полезный агрегат в недолюбливавшем нас административно-хозяйственном Управлении.

А вот одна входящая бумажка поставила меня в тупик. Отдел снабжения – его у нас, кстати, так и возглавлял товарищ Ли, первый руководитель в Пэктусан прежнего Чона – запрашивал согласование на отгрузку со склада мобилизационного резерва четырех армейских палаток, трех десятков спальных мешков, телефона с неким замысловатым инвентарным артикулом, бухты троса и связки альпинистских карабинов. Все это – со ссылкой на некое устное распоряжение начальницы Управления.

Что, все-таки отправляемся в горы? Или пока посылаем туда кого-то вместо себя? Целый боевой отряд, судя по числу спальников!

Недоуменно пожав плечами, я отложил документ в сторону, никакой пометкой его не сопроводив – решил уточнить вопрос у Мун Хи на словах – и потянулся к следующей бумаге…

Так и проработал часов до пяти, когда Пак сообщила, что пришла наша начальница. Меня та к себе, собственно, не звала, но на опыте я уже знал, что, если не воспользуюсь случаем – потом фиг ее снова «поймаю». И поспешил с отобранными документами в кабинет напротив.

– Привет, Чон, – кивнула мне из-за своего стола Джу после того, как я чинно поздоровался и прикрыл за собой дверь в приемную. Взгляд у Мун Хи был усталый, но картину на стене она им характерно не буравила – уже хороший знак. Вернее, отсутствие знака недоброго. – Как там твой экзамен? – спросила у меня между тем начальница.

– Утром сдал на «отлично»! – самодовольно доложил я.

– Напомни, пожалуйста: это был последний? Или еще что-то осталось?

– Ну да, последний, – ответил я, без приглашения присаживаясь к столу для совещаний. – На следующей неделе уже обещают вручить диплом!

– Что ж, поздравляю, – улыбнулась Джу. И тут же задала новый вопрос: – А как дела у Ким Чан Ми?

– Надеюсь, что тоже хорошо, – обронил я. И поспешно пояснил: – Вчера меня к ней не пустили: у них, в госпитале, какая-то важная комиссия, все посещения категорически запрещены. Телефоны у пациентов также поотбирали, у кого имелись – так что даже не созвониться! Но в регистратуре мне подтвердили, что послезавтра ее выписывают, как и планировалось. Так что уверен: все в порядке! – заявил я – несколько тверже, нежели если бы говорил начистоту.

Тут какое дело: я и сам до конца не понимал, что именно меня тревожит. Казалось бы, все и впрямь было чудесно: Чан Ми уверенно шла на поправку. Из бокса интенсивной терапии ее уже давно перевели в обычную, общую палату, даже позволяли гулять в госпитальном дворике. А теперь вот и вовсе готовили к выписке…

Но меня упорно не покидало какое-то непонятное предчувствие. Не то чтобы прям вот нехорошее, скорее – странное. Будто бы что-то тут было не так… Демоны разберут что!

К слову, о демонах. Из головы у меня не шли слова «тигрокрыса»: ты, мол, не понимаешь, во что сдуру ввязался, юный шаман, даже если где-то пересилишь – в другом проиграешь! Недуг Ким мы с Катей Кан тогда пересилили. Вдруг пришло время проиграть? И почему-то мне казалось, что случись этот обещанный проигрыш – он тоже окажется напрямую связан с Чан Ми…

Очень может быть, конечно, что это я себя лишь попусту накрутил на пустом месте, купившись на пустую угрозу поверженного демона. И все же…

– Ну, раз все в порядке – давай к делу, – бесцеремонно вырвала меня тем временем из пучины нахлынувших мыслей Джу. – Что у нас на сегодня?

Я принялся один за другим пододвигать ей приготовленные документы. Начальница быстро прочитывала бумаги, в большинстве случаев ставя по итогу плюсик на стикере с моими ремарками – тем самым соглашаясь с рекомендациями. Но пара листков все же ушли в сторонку без пометок – над этими вопросами Мун Хи сочла нужным подумать дополнительно.

Процедура у нас была, в общем-то, отработана – в ходе нее нам с Джу даже парой фраз не потребовалось обменяться – пока дело не дошло до тех загадочных палаток со спальниками.

– Вот насчет этого – честно говоря, юмора не понял, – протянул я начальнице запрос отдела снабжения.

– Ну-ка, ну-ка, что ты там не понял? – с искренним любопытством взяла в руки документ Мун Хи. – А, точно, совсем забыла тебе рассказать, – кивнула, пробежав его наискось глазами – и будто бы слегка смутившись. – Пэктусан теперь шефствует над одной из пхеньянских Первых школ. Ну да, той самой, где учится Хи Рен! – с легким нажимом уточнила она. – Инициатива, если что, вовсе не моя – указание сверху спустили. Я лишь выбрала один из четырех имевшихся вариантов – и согласовала его на Правлении. Три другие Первые школы тоже в обиде не останутся – получат своих шефов, может, еще и повлиятельнее нас!

– А зачем школьникам армейские платки? – с легкой усмешкой поинтересовался я. – Надо было тогда уж нашим подшефным компьютеры подарить!

– Я уточнила: компьютеры у них есть, – пояснила Джу. – А палатки и прочее по списку – это школа у нас сама попросила! Они там на следующей неделе в поход идут! По местам боевой славы доблестных партизан товарища Ким Ир Сена. Ну, то есть как идут в поход… До Хесана их на автобусе отвезут и потом еще дополнительные припасы раз или два будут к местам стоянок доставлять, но сколько смогут, школьники понесут сами, в рюкзаках.

– Хи Рен тоже идет? – осведомился я. – Она мне не говорила. Наоборот, упоминала какую-то трудовую практику…

Несмотря на то, что у девочки наконец начались летние каникулы, наши с ней занятия английским мы продолжали – по настоянию ее онни. Правда, встречались сейчас не ежедневно, а через день. Сегодня вечером как раз должны были снова.

– Идет, – кивнула Мун Хи. – Ее класс занял первое место в каком-то внутришкольном соревновании – итоги подвели только вчера, до самого конца победитель был не очевиден. Так что, в виде поощрения в поход отправят как раз их. А практику свою они позже отработают, по возвращении в Пхеньян. Тонсен сразу, как узнала, мне позвонила, поделилась радостью.

– Понятно, – кивнул я.

– У тебя все? Я про рабочие вопросы.

– Да.

– Тогда что у меня к тебе … По отделу капитального строительства, – пришел черед начальнице протянуть мне документ, на нескольких листах. – Финансовая служба наконец подготовила развернутую смету – ознакомься и приступай! Фонды обещают выделить.

– Фонды? – кисло усмехнулся я. – А людей? Или и там есть подвижки?

Отдел капитального строительства был одним из тех самых двух новых подразделений, которые нам с Джу предстояло сформировать внутри нашего Управления – я об этом вскользь уже упоминал.

Второе, если что, создавалось для взаимодействия со сторонними – не относящимися к Министерству обороны – заказчиками. Видимо, предполагалось, что таковые у концерна внезапно появятся, но пока на горизонте как-то не просматривалось ни одного. Сочтя в этой связи задачу не самой приоритетной, я не придумал ничего лучше, как временно возложить исполнение обязанностей созданного лишь на бумаге отдела внешних связей на себя самого, после чего счел тему до поры закрытой.

А вот с отделом капитального строительства все было куда сложнее. На него у Председателя Правления – а скорее, у тех, кто стоял за ним – имелись просто-таки грандиозные планы: возведение для концерна двух новых производственных корпусов в Пхеньяне и еще одного – где-то в провинции. И это – только для начала. Деньги и материальные ресурсы под проект будто бы обещали, а вот людей…

Безработица – это ведь ни разу не про КНДР, все достойные внимания специалисты где-то уже пристроены – и никто просто так своего ценного работника на сторону не отдаст. Даже для студентов выпускных курсов уже предуготовлено то или иное распределение. То есть «по объявлению» персонал особо не наберешь. Да и не особо – не наберешь…

Рабочий вариант – отправить «наверх» запрос, и если там его сочтут резонным, кому-то другому спустят разнарядку, и людей ты получишь. Может, и не совсем тех, что сам бы отобрал, но формально твоим требованиям более или менее соответствующих.

Так мы с Джу и поступили – но схема что-то пока не сработала.

Я, признаться, подозревал тут саботаж со стороны отдела кадров Пэктусан – подчинялся тот, напомню, не нам, а закадычному приятелю старлея Юна Паку. Однако Мун Хи была убеждена, что ставленник Председателя в административно-хозяйственном Управлении на подобное нипочем не осмелится: подставляя нас, он бил бы и по интересам тех, кто привел его в концерн. Ведь не могло же быть так, что вся эта история с отделом капитального строительства затеяна лишь для того, чтобы мы с Джу облажались?!

Моя начальница полагала, что не могло. Наверное, стоило здесь ее мнению доверять…

Но факт оставался фактом: людей под амбициозный проект у нас не имелось – по крайней мере по состоянию на день вчерашний. Что-то изменилось?

– Нет, никаких подвижек, – развела руками Мун Хи, растерев в пыль уже почти забрезжившую у меня надежду.

– И как быть?

– Не знаю. Придумай что-нибудь!

– Шутишь сейчас? Легко сказать: придумай…

– И не собиралась шутить! Чудеса – твоя специальность!

Ну вот, приучил на свою голову!

– Ладно, покумекаю… – со вздохом выговорил я – понятия пока не имея, как подступиться к вопросу.

– Вот-вот, покумекай. Так, по делам концерна на этом все, – подвела итог совещанию Джу. – К Хи Рен на урок сегодня заедешь? – уже немного иным – чуть расслабленным – тоном спросила она затем.

– Планирую, – с готовностью подтвердил я. – Но не раньше восьми – осталась еще тут кое-какая текучка. Разгребу – и сразу рвану. Я же еще сегодня без байка…

– То-то смотрю, на парковке чего-то привычного не хватает! Так, ладно, я побежала, – поднялась моя собеседница из-за стола. Взяла с него часть бумаг – те, что ранее оставила без пометок – и запихнула в кожаную папку, на остальные кивнула мне: – Это – твое! А Хи Рен передай, чтобы к ужину меня не ждала… Впрочем, ладно, сама ей позвоню, скажу!

– Могу и передать, – пожал я плечами, собирая отработанные начальницей документы – теперь мне предстояло снабдить их формальными резолюциями и отдать Пак, чтобы та разослала по подразделениям.

Сверху в стопке оказался запрос отдела снабжения насчет палаток со спальниками. Пожалуй, нужно будет его в первую очередь согласовать – и сразу отправить на исполнение…

3. Проверенная схема

Несмотря на каникулы, к нашим с ней занятиям Хи Рен всегда переодевалась в школьную форму – этого от своей тонсен по-прежнему требовала Джу, полагавшая, что вольная одежда на уроке ту расхолаживает. И девочка не спорила. Однако этим вечером она встретила меня в куда более любимом ею чосонот. И с утюгом в руках – да, так с ним к дверям квартиры и вышла, живо воскресив в моей памяти свой первомайский удар подобным орудием по затылку коварной Лим.

Объяснение, впрочем, не замедлило последовать: вернувшись в свою комнату – уже вместе со мной – юная хозяйка кивнула на расстеленную поверх гладильной доски синюю форменную юбку:

– Совсем чуть-чуть к вашему приходу не успела, Чон-сонсэнним! – пояснила мне ученица. – Можно я тут быстренько закончу, чтобы сейчас все это никуда не убирать – а потом снова не доставать? – спросила затем – доска действительно помешала бы нам толком расположиться за компьютерным столом. – Пять минуточек!

– Конечно, не вопрос, заканчивай, – благодушно кивнул я.

– Просто днем во Дворец школьников ходила – в свой старый хоровой кружок, – подступив с утюгом к юбке, принялась рассказывать Хи Рен. – Сказали характеристику оттуда взять. Вот и оделась, как положено. Прихожу, а мне там такие: «О, Нам, очень кстати! Поможешь в актовом зале убраться!» Ну, я что, надо – значит надо… Только товарищ руководительница выдала нам ведра с тряпками – и сама ушла куда-то, а мы с девчонками… Они мне как-то прям на удивление обрадовались – раньше у нас не такие уж и теплые отношения были, как мне казалось… И, в общем, мы немного увлеклись, раздухарились… Короче, одно ведро, с грязной водой – оно на подоконнике стояло – и опрокинулось! Нечаянно. Прямо на меня! На темной юбке еще не так заметно получилось, а на белую блузку и красный галстук страшно было взглянуть! Я их в «комнате гигиены» Дворца по-быстрому застирала, как смогла – но не начисто, конечно. Бр-р-р!..

Вся передернувшись, она продолжила:

– На обратную дорогу мне одна из хористок плащик дала накинуть – в нем домой и ехала, как дура, по жаре. Упарилась вся! Но лучше уж так, чем выпачканной, как сеульская нищенка! Дома уже все нормально постирала – вот только потом со складочками этими ужасными завозилась, – выразительно кивнула она на плиссе своей школьной юбки.

Я понимающе улыбнулся: выгладить такое после стирки и впрямь было задачей нетривиальной. Знаю из личного опыта: в «прошлой жизни» однажды так с японской хакамой возился – нужно было привести ее в порядок к международному семинару по каратэ-до. Ох уж намучился, помнится!

Что касается Хи Рен, то она действовала куда ловчее – и, главное, грамотнее меня тогдашнего. Обрабатываемые складки девочка закрепляла обычными канцелярскими скрепками (вот уж ни за что бы не догадался так поступить!), после чего аккуратно проходила утюгом, от пояса юбки – вниз, слегка поддавая в процессе пара. Дело спорилось – и в результате уложилась Хи Рен даже меньше, чем в запрошенные пять минут.

Закончив работу, переодеваться в свежевыглаженную школьную форму она, однако, не стала – потянулась за вешалкой.

– Должно теперь немного отвисеться, – одновременно и виновато, и будто бы чуть лукаво заявила девочка.

– Ну, раз должно – пусть отвисится, – усмехнулся я.

– Чон-сонсэнним, онни только, пожалуйста, ничего не рассказывайте! – попросила моя ученица, пристраивая вешалку с юбкой на дверце шкафа. – Ну, про то дурацкое ведро, про стирку… Я вам это по секрету! – доверчиво подняла она на меня свои темные глаза.

– Хорошо, не буду, – улыбнулся я.

– Так, сейчас я все здесь уберу – и буду готова! – выдернув из розетки утюг, Хи Рен принялась складывать гладильную доску.

Я шагнул ей помочь, но девочка уже благополучно управилась самостоятельно.

– Все! – сообщила она мне очевидное – и мы с ней уселись перед компьютером.

* * *

Урок у нас прошел в целом неплохо, но ближе к его концу девочка внезапно начала нервно ерзать на стуле и терять нить – словно что-то стало отвлекать ее от занятия. Пришлось даже сделать ученице пару-тройку аккуратных замечаний. Всякий раз она послушно кивала и на минуту-другую сосредотачивалась, но затем вдруг снова принималась рассеянно теребить украшавшие ее наряд ленты и слегка путаться в ответах.

Но не думаю, что дело тут было в неформальном чосонот вместо строгой школьной формы – причина явно заключалась в чем-то другом.

На итоговом тесте Хи Рен, впрочем, снова собралась и выдала вполне солидные девяносто три балла из ста возможных. Облегченно выдохнула – будто сама не верила, что справится – и когда я наконец выключил компьютер, знаменуя тем самым завершение нашего урока, нетерпеливо выпалила:

– Чон-сонсэнним, я же вам с этой глажкой, а потом из-за английского, самое интересное не рассказала! Мы в поход идем! Ну, наш класс! В горы! По местам партизанской славы! Будем ночевать в палатках в лесу, готовить еду на костре! И в конце – встретим рассвет на священной вершине Пэкту! Нам даже трудовую практику из-за этого перенесли и почти на неделю сократили! Представляете?!

Так вот что за навязчивые мысли, оказывается, так ее отвлекали!

– Здóрово! – кинул я – но, видимо, по мнению собеседницы, без должного энтузиазма.

– А вы будто и не удивлены… – с некоторым разочарованием выговорила девочка.

– Твоя онни мне уже рассказала, – пояснил я.

– Ну вот! – всплеснула руками школьница. – Весь эффект мне испортила! А почему вы с онни обо мне говорили? – с легкой опаской осведомилась она.

– Не столько о тебе, сколько о ваших походных палатках, – пояснил я. – Мы же – в смысле, концерн Пэктусан – теперь шефы Первой школы…

– А, понятно… – протянула Хи Рен. – Только вчера стало известно, что идем именно мы! – с прежним пылом продолжила она затем. – Нас специально утром собирали. Так вот, было условие: нужно стать лучшим классом школы! А по учебе мы оказывались не первыми и даже не вторыми – третьи шли. Но зато у нас двое висят на Доске почета в Музее заслуг – я и Ким Ю Джин! – на имени своей одноклассницы девочка самую малость, но скривилась. – Я – из-за медали, она – как скрипачка-лауреатка, – в этом месте снова последовала мимолетная гримаска. – Но непонятно было, что перевесит. Учеба – это важно! Но тут… – она резко понизила голос. – Одного мальчика из лидировавшего класса неожиданно исключили из школы! Нам никто ничего толком не объяснил, но говорят, что у него отца арестовали – за вредительство! Ну, или не арестовали, а просто с работы выгнали и выслали из Пхеньяна – разное болтают. Может, напридумывали, конечно… Но если бы он просто куда-то переехал, и поэтому сменил школу, его вклад в дело класса, наверное, так бы и учитывался! А тот аннулировали! И поэтому мы оказались на первом месте! Вот так!

– Повезло, – рассеянно пробормотал я. И зачем-то уточнил: – Вашему классу.

– Еще как! – охотно подхватила моя юная собеседница. – Мы все так мечтали об том походе!

– Мечты сбываются, – немного натянуто улыбнулся я.

– Вот только теперь у меня возникла кое-какая проблема, – уже озабоченно проговорила Хи Рен. – Даже две – еще мне срочно нужно научиться метать нож. Чон-сонсэнним, вы случайно не умеете?

– Метать нож? – удивленно переспросил я.

– Ну, да.

– Увы, – сокрушенно развел я руками. – Чего не умею, того не умею. А тебе это зачем? – спросил с любопытством.

– В походе у нас на каждой стоянке всякие состязания будут. Ну, там, кто быстрее костер разожжет, кто лучше палатку поставит. Вязание узлов, ориентирование на местности. Транспортировка раненого – не по-настоящему раненого, конечно, понарошку: специальное соломенное чучелко будем носить. И метание ножей. Почти все это я, в принципе, неплохо умею – а вот с ножами у меня ну совсем не получается! А эта наша Ким Ю Джин с десяти шагов их играючи в дерево втыкает! Я сама видела! Правда, кроме нее у нас никто так не может – в основном все типа меня – но как раз ей я и не имею права проиграть! Ни в чем! Эх, где бы научиться?

– А онни твоя тебе тут случайно ничем не способна помочь? – озвучил я первую пришедшую мне в голову мысль.

Кого-кого, а Джу метко бросающей в цель боевой нож я мог себе представить легко!

– Ее я еще не спрашивала, – призналась девочка. – Про поход же лишь вчера узнала. А что будут ножи – и вовсе только сегодня! Но онни же сейчас некогда совсем! Даже если она умеет, не станет со мной возиться!

– Ну, ты все же ее попроси на всякий случай, – без особой уверенности в голосе посоветовал я. – Вдруг у нее получится найти время?

– Попробую, – кивнула школьница. – Может, завтра… Сегодня она, вон, снова до ночи занята – звонила, предупредила. Придет небось опять в первом или даже во втором часу – а тут я такая со своей дурацкой просьбой!.. Кстати, – поникнув было, вновь оживилась тут Хи Рен. – Чон-сонсэнним, вы поесть не хотите? Онни сказала, что перекусит на работе… Я, конечно, уже привыкла ужинать одна, но вдвоем ведь веселее! – с надеждой посмотрела она на меня.

Отказываться от угощения я не стал.

* * *

– А что у тебя за другая проблема в связи с походом? – спросил я у юной хозяйки по завершении ужина. – Одна – ножи, а вторая?

Потчевала та меня сегодня биндэтток – этакими оладьями из бобов, риса, овощей и мелко порубленного мяса, которые полагалось макать в особый соус – довольно острый. Полуфабрикаты у Хи Рен были заготовлены в холодильнике заранее, и она по-быстрому обжарила их в масле на большой сковороде прямо перед подачей на стол – чтобы есть горячими и хрустящими. Вышло так вкусно, что мы с девочкой даже на разговоры почти не отвлекались, пока не слопали все до последней крошки!

– Нас всех разбили на группы по пять человек, – начала теперь объяснять мне школьница, складывая в раковину грязную посуду. – Причем, по какому-то не совсем понятному принципу – со мной в команде, например, оказалась только одна из моих подруг, а два мальчика – из ближайшей свиты Ким Ю Джин! И теперь мы с ними как-то должны действовать заодно!

– Возможно, в этом и цель: сдружить ребят из разных группировок? – предположил я.

– Возможно, – без особого восторга согласилась моя собеседница, включая воду. – Но пока это как-то не очень работает. Те двое так и трутся возле Ким, а нас с Ли Мин Со и еще одним мальчиком, его зовут О Ин Су, игнорируют. Хотя мы сразу попытались с ними поговорить! Но проблема не в этом. Точнее, не совсем в этом. Каждая пятерка должна подготовить нечто особенное. На партизанскую тему. Что угодно – но будут сравнивать и определять победителя. Ну там сценку разыграть или песню спеть – это совсем не интересно, правда же? И я вот что придумала: сделаем модель ловушки – в натуральную величину! Вот идет по лесу подлый японский оккупант, наступает ботинком, куда не надо – то есть наоборот, куда надо партизанам – и раз! У него на ноге затягивается петля, а сам он уже вздернут на веревке, болтается на ней вниз головой! Здорово, да? – посмотрела она на меня горящими глазами. – Такого номера точно больше ни у кого не будет!

– Ну, так… – несколько неопределенно протянул я, припомнив кое-что неоднозначное из своего собственного пионерского детства.

Ловили мы тогда, правда, не злобного японского оккупанта, за обидным неимением таковых в советском Подмосковье 80-х – охотились на волка. Были совершенно уверены, что тот бродит возле нашего пионерлагеря, высматривая добычу. Даже будто бы видели его у забора, а уж следы – точно! Потом, правда, выяснилось, что это была просто крупная собака из соседней деревни, повадившаяся рыться на нашей помойке, но суть не в этом – в замаскированную в траве петлю у нас все равно угодил не зверь, а молоденькая вожатая одного из младших отрядов. Очень нами нелюбимая, кстати: буквально накануне именно она запалила двоих наших за попыткой залезть в окно спальни девочек (еще трое, включая меня, успели удрать) – и пойманным здорово влетело.

Не скрою, мы вынашивали месть, но с той ловушкой – это вышла чистая случайность, честное слово!

И да, вздернуло вредную девицу за ногу метра на два от земли!

Несчастная вожатка была, до кучи, в легкой широкой юбке, так что зрелище получилось по тем целомудренным временам более чем пикантным. А посмотреть нашлось кому – на вопли перепуганной жертвы сбежалась разве что не половина лагеря.

Обернулось все в итоге совсем не весело, кстати. Оказалось, что вожатая серьезно повредила ногу – это не считая пережитого эмоционального потрясения – и ее увезли в больницу на Скорой. В свой отряд она так и не вернулась. Лагерь же добрую неделю стоял на ушах – искали злоумышленников. Не нашли – все, кто что-то знал, молчали, как северокорейские партизаны на допросе у янки. А потом и смена закончилась…

– Пак-сонсэнним – она с нами едет от школы из взрослых – сперва удивилась, но потом мою задумку одобрила, – продолжила между тем Хи Рен. – Сказала только на себе конструкцию не испытывать. Так я и не собиралась – что я, дурочка? Да и испытывать-то пока нечего. Мы с Ли и О набросали примерную схему ловушки, но преподаватель трудового воспитания, товарищ Цой – я ее ему показала – заявил, что так у нас не сработает. При этом сам ничего взамен не предложил – недосуг ему, видите ли! Правда, разрешил нам воспользоваться школьной мастерской – ну, изготовить, как он это назвал, прототип – вот только времени до похода остается совсем мало! Будь иначе – пошли бы путем проб и ошибок, а так надо сделать сразу правильно! А как правильно – мы не знаем!

Рассказчица печально вздохнула.

– Вот в этом-то и основная проблема, – заговорила она снова, переведя дух. – Может, и правда не лучшая была идея – с этой ловушкой? Только Пак-сонсэнним на нас ее уже вроде как записала.

– И поменять ничего теперь нельзя? – участливо уточнил я.

– Да можно, наверное… Но Ким Ю Джин узнает – на смех поднимет. Ну и вообще… Нет уж, будем пробовать! – решительно заявила она. – Может, еще Цой-сонсэнним ошибся… – Девочка водрузила на сушку последнюю из вымытых тарелок и закрыла кран. – Жаль будет, конечно, если ничего не получится… – печально закончила, обернувшись ко мне.

На несколько секунд на кухне установилась тишина.

– Хи Рен, – вкрадчиво проговорил я затем. – А как вы планировали демонстрировать свой проект публике? В смысле – на ком?

– Я бы, пожалуй, Ким Ю Джин в нашу ловушку заманила, – мечтательно подняла глаза к потолку школьница. – Но те двое мальчишек ей наверняка все расскажут – так что не выйдет. Да и отвечать потом неохота, – рассудительно заявила она. – Пак-сонсэнним ведь предупреждала: на людях не испытывать. Поэтому возьмем соломенное чучелко – которое вместо раненого бойца носят. Проденем ему под мышки палки – и подтолкнем к петле. Этот момент у нас как раз хорошо продуман. Должно получиться зрелищно! Дело – за рабочей схемой самой западни…

– Знаешь… – еще пару секунд я поколебался (опасная ведь все же задумана игрушка!), но потом таки решился. – А дай-ка мне глянуть, что ты там показывала вашему трудовику!

– Сейчас, Чон-сонсэнним! – словно только и ждала от меня этих слов – даром что сама совета не просила – моя ученица пулей вылетела из кухни.

Через полчаса у нее была на руках проверенная схема «партизанской» ловушки. Надеюсь, никому из школьников ногу петлей не оторвет – но вроде Хи Рен все правильно понимает, да и учительница, типа, идею согласовала…

4. У всех свои проблемы

Наутро, спустившись к мотоциклу, внизу в подъезде я застал нашу инминбанчжан. Женщина вешала на стену какой-то яркий плакат. При моем приближении она как раз отступила на пару шагов и, чуть склонив голову набок, критически оценила результат своих стараний.

– Доброе утро, тетушка Мин! – учтиво поздоровался я. И уже двинулся было под лестницу к байку, как замер на полушаге и снова обернулся к плакату – по которому до того лишь мельком скользнул равнодушным взглядом.

Со стены на меня вдохновенно смотрели трое: рабочий, видимо, инженер и почему-то солдат, соединившие свои ладони, в которых они держали символическое изображение атома. Надпись над их головами гласила: «Решительный Рывок – к народному процветанию!»

Хм, ничего не скажешь, оперативно.

– Что, криво повесила? – обернувшись ко мне и ответив на приветствие, озабоченно уточнила инминбанчжан – неверно поняла мою заминку.

– Нет, нет, все отлично! – поспешил заверить ее я.

– А мне все-таки кажется, что чуть кривовато… – с сомнением выговорила тетушка Мин, снова отворачиваясь к плакату. – Правый угол надо немного приподнять!

– Ну, разве что чуть-чуть, – не стал спорить я.

По дороге до Пэктусан на глаза мне попалось еще с полдюжины свежих лозунгов на тему Решительного Рывка и мирного атома. А еще я припомнил, как вчера Хи Рен, пока обжаривала на сковороде биндэтток, между делом упомянула, что девочки из ее прежнего хорового кружка учат новую песню – под несколько тяжеловесными названием «Десять ядерных гигаватт – народу». Тогда я, по сути, пропустил эти слова школьницы мимо ушей – немного о другом думал. А сейчас вот всплыло.

Десять гигаватт – это много, кстати. Почти в два с лишним раза больше, чем у крупнейшей российской АЭС – если, конечно, ничего не путаю! Впрочем, поэтам-песенникам, не только местным, свойственно слегка приукрашивать…

А так – уже ясно, что за тему в стране взялись с нешуточным размахом. Главное теперь, чтобы весь пар не ушел в свисток…

* * *

В приемной, не успел я взять у Пак сегодняшнюю газету, как у меня зазвонил телефон. Я извлек из кармана трубку: на экране светился номер мототорговца Ли Джин Хо.

Подумалось: что-то рановато он! Даже не в смысле «рано с утра», хотя и это тоже. Дело в том, что на днях меня угораздило сильно повредить стекло передней фары моего байка – шальной камешек на дороге неудачно поймал. Оно не то чтобы вдребезги разбилось, но смотрелись трещины угрожающе, будто в любой момент все готово было рассыпаться. Я сразу связался с Ли-младшим, однако тот сказал, что «родной» детали у него сейчас в наличии нет, а ставить мне что попало, типа, не годится. Но пообещал, что буквально через неделю будет у меня целиком новая фара – мол, старую, по-хорошему, еще по возвращении из колхоза стоило заменить, в ней уже тогда жизнь еле теплилась. Когда мой Кавасаки последний раз попал в руки донджю – после того инцидента с тросом у дома Чан Ми – Джин Хо таки заказал нужную запчасть в Японии. Как водится, окольным путем, через Сингапур. И вот вскоре она должна была наконец из-за моря прийти.

Но «вскоре» – это, как я уже сказал, где-то через неделю, а с момента того нашего разговора не прошло и трех дней.

– Слушаю! – поднес я мобильник к уху.

– Доброе утро, товарищ Чон! – на том конце и в самом деле оказался Ли-младший. – Мы не могли бы с вами сегодня встретиться? – с ходу осведомился он – что поразительно, без обычных витиеватых предисловий.

Да и голос у мототорговца нынче звучал как-то странно… Нет, это точно был он, Ли Джин Хо – но чем-то определенно здорово обеспокоенный.

Думаю, едва ли моей злополучной фарой.

– Разве только вечером, – воздержался я от напрашивавшихся вопросов – не по телефону же! – Могу попробовать подъехать в магазин… Скажем… – я наскоро прикинул объем своих сегодняшних рабочих задач. – Скажем, к семи часам! – если, конечно, как раз к этому времени Джу в концерн не подтянется – но об этом я собеседнику говорить не стал.

– В семь – было бы отлично! – обрадовался донджю. – Но только лучше не в магазин… Помните местечко, где мы с вами тогда, в апреле, ужинали? Подъезжайте снова туда, в вишневый кабинет.

– Хорошо, постараюсь быть, – аккуратно ответил я.

– Буду очень вас ждать! – заверил Ли-младший. И добавил, будто бы невзначай: – Отец тоже подойдет…

Вот, значит, как? В этом-то, похоже, и вся суть…

Разговор я заканчивал уже у себя в кабинете, куда перешел из приемной, и, дав отбой, положил телефон на стол. В задумчивости шагнул к ширме, принялся стягивать мотоаммуницию.

Как любопытно все складывалось!

К отцу Ли Джин Хо, Хо Соку, я и сам подумывал обратиться – в связи с поставленной мне Джу задачей по пресловутому отделу капитального строительства. Старший донджю ведь как раз из этой сферы – вдруг сумеет чем-то помочь? Хотя бы добрым советом. Едва ли, конечно, это так уж понравится моей начальнице, но в условиях упорного молчания кадровой службы Пэктусан никакого иного варианта решить проблему я пока в упор не видел.

Так что коли сделаю дело – все, победителей не судят. Ну а не сделаю – тут уж двум смертям не бывать…

Выходит, что называется, на ловца и зверь бежит?

И все же странное совпадение! К добру ли?..

* * *

Ничего, достойного худо-бедно подробного рассказа, за этот день в Пэктусан не произошло. Джу так и вовсе в концерне не появилась – правда, позвонила Пак и предупредила, чтобы ее не ждали. Так что к половине седьмого я счел себя вправе отложить в сторону бумаги (официально рабочий день у меня, если что, был до пяти) и отбыть на встречу с семейством донджю.

В прошлый раз к этому ресторанчику корейской кухни, занимавшему первый этаж жилого дома недалеко от станции метро «Чону», я ехал подземкой, а сейчас подкатил на мотоцикле – и получил возможность вдоволь полюбоваться восьмидесятиметровым белым обелиском, высившимся посреди улицы Кымсон. Собственно, улица – довольно широкая – ныряла в исполинскую двухпролетную арку, служившую данному сооружению основанием.

Монумент, о котором веду речь, назывался Башней Бессмертия и нес на себе гигантскую надпись: «Великие товарищ Ким Ир Сен и товарищ Ким Чен Ир навечно останутся с нами».

Проехав под аркой Башни, я свернул в переулок. Припарковал Кавасаки у угла здания, подошел к входу в ресторанчик и назвал швейцару «пароль»:

– В вишневый кабинет, к товарищу Ли.

– Товарищ Чон? – последовало уточнение. – Прошу, вас ожидают.

Вслед за одетой в чосонот официанткой я проследовал в гардероб, где оставил куртку и чапсы, а уже оттуда направился в снятую донджю кабинку.

Оба – и сын, и отец – уже действительно были на месте. После сердечных приветствий мы уселись за стол, на который тут же начали носить блюда – как и в прошлый раз, в изобилии. Подали и вино – как помнится, великолепное – но я сразу обмолвился, что за рулем, и мне предложили кофе.

Так-то несложно было бы потом очистить кровь от алкоголя, так сказать, по-шамански – но смысл тогда пить? К тому же, мои собеседники могли и сами прознать, что на встречу я приехал на мотоцикле – и возникли бы ненужные вопросы, пусть даже и не заданные вслух. А мне это надо?

Да и лучше особые способности лишний раз без нужды не использовать – пусть применительно к данному конкретному навыку Катя и научила меня обходить соответствующее ограничение.

Пока мимо сновали услужливые официанточки, разговор у нас шел на всякого рода нейтральные темы – от погоды в Пхеньяне и окрестностях до новых моделей круизных мотоциклов, недавно закупленных Ли Джин Хо. Но вот наконец персонал ресторана удалился восвояси, и, по инерции обронив еще разве что пару малозначимых фраз, старший донджю отставил в сторону свой недопитый бокал:

– Должен признаться, товарищ Чон, что оторвал вас от работы не только ради этих чудесных мандукук или пибимпап, – обвел он широким жестом остатки яств на столе. – Случилось так, что я остро нуждаюсь в вашей помощи!

Ли Хо Сок умолк – словно в некоторой неуверенности – и снова потянулся к своему вину.

– Охотно помогу – чем, и если, смогу, – кивнул я, предлагая собеседнику продолжать.

– Видите ли, какая сложилась ситуация… – выговорил донджю. – Как вы знаете, я давно и успешно сотрудничаю с одной государственной компанией, финансируя ее проекты – в том числе, по реконструкции столичного жилого фонда… Ее, эту компанию, разумеется, курирует профильное ведомство – а именно, Министерство строительства и производства строительных материалов. Это, конечно, не Минобороны или, скажем, 35-я Комната, но все же учреждение, по-своему, достаточно влиятельное… – он выдержал короткую паузу и со вздохом поправился: – Вернее, было таким до недавнего времени. Но все течет, все меняется… На прошлой неделе товарищ Пак, наш министр, был отправлен в не самую почетную отставку. Его место занял товарищ Ю, ранее работавший заместителем министра. И боюсь, что все прекрасно понимают: фигура эта – сугубо временная и, главное, слабая, особым авторитетом не обладающая… Чем кое-кто тут же и поспешил воспользоваться. Короче: позавчера ко мне пришли люди из Кукка анчжон повисон и, скажем так, предложили свое покровительство. Ходят слухи, что у них у самих последнее время немалые трудности, контроль над многими прежними активами был ими утрачен, – Ли-старший выразительно посмотрел на меня, словно произнося взглядом: «Тот же ваш Пэктусан, к примеру». И продолжил: – Вот, видимо, теперь и пытаются тянуть все, что плохо лежит – чтобы хоть отчасти компенсировать свои потери. При товарище Паке, прежнем министре, они, конечно, на подобное нипочем бы не осмелились, но нового нашего руководителя, увы, всерьез не воспринимают – и, еще раз увы, абсолютно справедливо… В этой ситуации я бы, наверное, не стал упрямиться – себе дороже, и предложение принял. Да вот только сумму ожидаемой «благодарности» мне выставили совершенно несусветную! И при робкой попытке торга – еще ее и увеличили! Работать на таких условиях для меня, увы, совершенно не вариант. Поэтому теперь я ищу кого-то, кто смог бы за меня заступиться, оградить от нападок. Как прежде это делал товарищ Пак. Небезвозмездно, разумеется, заступиться.

Хм, у нас это называлось «проситься под “крышу”»! Ли меня, часом, ни с кем не перепутал?

Тем временем под слова «Вот моя цена!» на стол передо мной легла бумажка с цифрами. Честно говоря, на первый взгляд не слишком впечатляющими – учитывая уровень проблемы. Впрочем, тут я не то чтобы большой специалист…

– Это в китайских юанях, – поспешно пояснил донджю – как видно, уловив что-то не то на моем лице. И добавил: – В квартал.

Ого, тогда совсем другое дело! Наверное. Вот только…

– Прошу прощения, товарищ Ли, – аккуратно выговорил я. – Но вы же не считаете, что лично мне такое по силам?

Ладно, Джу держит меня за чудотворца – а этот-то куда?!

– Не вам лично, конечно же, – с готовностью кивнул мой собеседник. – Но вашему руководству – почему нет? Давайте без недомолвок: ни для кого в деловых кругах не секрет, что за структуры получили в июне контроль над Пэктусан, вытеснив оттуда сперва Кукка анчжон повисон, а затем и саму 35-ю Комнату! Это Министерство обороны, правда ведь? А вы нынче в концерне – человек не последний, а следовательно – отнюдь не случайный!

Вот тебе и раз! Мы, понимаешь, как идиоты, шифруемся, а тут, оказывается, уже всем все известно!

– Помимо Минобороны, не вижу сейчас никого, кто мог бы защитить меня от людей из Госбезопасности, – заявил между тем донджю. – Разве что та же 35-я Комната, но на нее у меня надежного выхода нет – и не предвидится. Сами понимаете, вопрос более чем деликатный, через кого попало с таким не сунешься…

А я, значит, не кто попало? Или остальные его варианты просто еще хуже?

– Да и слухи последнее время о «связистах» ходят разные… – договорил тем временем Ли-старший.

– Какие, например? – почти на автомате полюбопытствовал я.

– Ну, будто бы расформировывают их… Не слышали?

Я неопределенно повел плечами – мол, если и слышал, не признаюсь.

– В общем, единственный мой путь – попытаться договориться с Министерством обороны. Через вас, товарищ Чон, – подытожил мой собеседник.

На несколько секунд над столом повисла напряженная тишина.

– Что ж… – задумчиво произнес я затем. – Могу лишь обещать, что доложу о вашей… о вашем предложении руководству.

– Так большего я и не жду, – охотно согласился мой собеседник.

– Но у меня будет к вам одна встречная просьба…

– Сколько? – без обиняков спросил Ли Хо Сок.

– Нет-нет, – усмехнулся я, – речь вовсе не о деньгах! – в нынешней ситуации лучшего способа подставить и себя и начальницу, чем соблазниться взяткой от донджю, мне было бы, пожалуй, не придумать. – Вопрос, так сказать, сугубо рабочий. Мне поручено сформировать отдел, который будет отвечать в концерне за вопросы капитального строительства, – само по себе это, кстати, не являлось такой уж секретной информацией: новая организационная структура Пэктусан была выложена на сайте концерна в «Кванмён». Разумеется, без указания каких бы то ни было персоналий, штатов и всего такого. – Под это выделены немалые ресурсы – все, кроме кадровых. В общем: срочно нужны профильные специалисты – а их нет…

– Да, я слышал, что Пэктусан собирается расширяться, – деловито заметил Ли-старший. – Даже знаю площадки, которые вам выделили под застройку: две в Пхеньяне и еще одна в Пхёнан-Намдо, не так ли?

Я кивнул – хотя это, пожалуй, были сведения минимум «для служебного пользования». Но не я же их огласил – он сам!

– Кадры, значит… – пробормотал между тем себе под нос донджю. – Кадры… Да что, собственно, кадры? – будто бы пришла тут ему в голову какая-то идея. – Товарищ Чон, а внятной раскладки по выделенным на проект фондам у вас случайно нет? Хотя бы по одному из запланированных к строительству объектов?

Так, так, так… А вот это уже точно шло под грифом «секретно»!

С другой стороны, если вырвать нужные цифры из контекста…

Поколебавшись, я достал из портфеля полученный вчера от Джу документ, выбрал один из его листков, отогнул верх, с заголовком таблички, и низ, с комментариями – и в таком виде продемонстрировал собеседнику.

С минуту тот внимательно всматривался в строки.

– Тут только «коробка»? – уточнил затем. – Ну, стены, перекрытия и крыша? Без поставки и монтажа промышленного оборудования?

– «Коробка», – подтвердил я. – Но со всеми коммуникациями.

– Это вижу… Товарищ Чон, – поднял он на меня глаза. – У меня созрело новое предложение вашему уважаемому руководству. Не надо вам в Пэктусан создавать никакой отдел капитального строительства! Просто заключите с нами договор! На Западе это называется аутсорсинг – когда одна компания передает другой, профильной, несвойственные для себя функции или виды деятельности, ожидая результата «под ключ». Подпишем бумаги – и мы построим вам вот это, – постучал он пальцем по моей табличке, – по крайней мере на тридцать процентов дешевле, чем тут у вас указано! На круг, с учетом минимум трех площадок, сэкономите даже больше, чем написано вон там, – кивнул он уже на записку с суммой в юанях, которая так и лежала передо мной на столе. – Что касается необходимых допусков – вопросы государственной тайны и всего такого – то получение их задействованными в проекте сотрудниками – наша забота. Создадим под проект обособленное подразделение и все, как положено, оформим – процедура известная, наши коллеги ее как раз недавно проходили… Ну, что скажете?

– Звучит неплохо, – помедлив, выговорил я. Собственно, мою собственную проблему это как раз благополучно закрывало. – Но решать, сами понимаете, не мне…

– Понимаю. Давайте завтра к полудню я пришлю вам в Пэктусан свои ориентировочные расчеты – чтобы в разговоре с руководством вы ссылались на них, а не отталкивались от собственной сметы – я ее, понятно, не видел и видеть не мог, – усмехнулся Ли Хо Сок.

– Да, давайте так и поступим, – согласился я.

– А сейчас – все же вина! – не терпящим возражений тоном предложил донджю. – Не переживайте: домой вас отвезут, и мотоцикл ваш тоже доставят! Джин Хо этим лично займется, – показал он глазами на сына. Тот торопливо кивнул. – Ну?

– Что ж, да будет так, – махнул я рукой.

Кажется, тут действительно было за что выпить.

5. Кое-что о сортах бобов

Долго ждать возможности обсудить с Джу идею Ли Хо Сока насчет аутсорсинга мне не пришлось: на следующий день – к слову, была суббота – начальница Управления появилась в Пэктусан уже в районе обеда. К этому времени я как раз успел получить с нáрочным от донджю обещанные расчеты и подготовить к ним сопроводительную записку – даже в двух вариантах: подробном и кратком.

Со всеми этими бумагами я и ввалился в кабинет Мун Хи.

– На тридцать процентов дешевле, значит? – покачала головой та, внимательно меня выслушав и мельком проглядев цифры.

– В среднем по объектам – на тридцать два и четыре десятых, – уточнил я.

– Почти на треть… – округлила результат Джу уже в большую сторону. – И вся организация, включая кадры – на той стороне? Сопутствующие затраты, вроде зарплаты работникам – тоже?

– Именно так.

– Что ж, ход, конечно, вырисовывается неординарный… Но, навскидку, выглядит неплохо, – помедлив, признала моя собеседница.

– Не то слово! – горячо подхватил я.

– И не будь все завязано на этого твоего донджю… – на последнем слове начальница Управления презрительно поморщилась.

– Во-первых, он, как бы, не мой, – в свою очередь скривился я. – А во-вторых, не будь все завязано на него, – повторил за Джу не только ее слова, но и скопировал интонацию, – не было бы и самого этого предложения! А мы бы так и бились дальше лбом в стену саботажа кадровиков Пака!

– Да нет там такого уж явного саботажа! – досадливо отмахнулась Мун Хи. – Я проверила: наш запрос они благополучно оформили и «наверх» отослали. Может, не так оперативно, как могли бы при большем желании – но и особо не затягивая!

– Ни и где тогда затребованные нами специалисты?! Ты их от меня, наверное, прячешь? – я демонстративно заглянул под стол. – Тут что-то не вижу…

– Чон, не кривляйся! – раздраженно одернула меня Джу.

– Прости, – счел за благо не обострять я – в самом деле, не хватало еще нам начать друг с другом собачиться!

– Сама удивляюсь, почему до сих пор нет ответа, – сбавила тон и моя собеседница. – Особенно с учетом, что материальные фонды под нас давно зарезервированы. Где-то явно случился сбой. Но точно не на уровне Управления Пака – при всей его ко мне неприязни. И даже не на Председателе Юне – выше!

– Сбой сбоем, но, по-моему, это, – выразительно кивнул я на свои бумаги на столе, – реально шикарный вариант! Буквально для всех – ну, может, кроме тех ушлых ребят из Кукка анчжон повисон! Ли Хо Соку – надежное прикрытие, нам с тобой – одной заботой меньше. Государству – и вовсе прямая выгода! Да и в спецфонд наверняка что-то перепадет – всяко не меньше, чем планировалось! Или… Или как раз меньше, и в этом вся проблема? – в упор посмотрел я на собеседницу.

– Полагаю, не меньше, – задумчиво кивнула Мун Хи. – Всю сумму экономии оставить, конечно, не позволят, но… Как бы то ни было, это уже не наше с тобой дело, – тряхнула головой она. – А проблема, как я уже сказала – именно в ключевой роли донджю. На таких нельзя полагаться ни в чем по-настоящему серьезном!

– Ли Хо Сок производит впечатление человека слова, – твердо заявил я.

– Из белых бобов вырастают белые, из красных – красные, – буркнула начальница Управления. В России это прозвучало бы как «яблочко от яблони недалеко падает» или «от осинки не родятся апельсинки». – Если уж на то пошло, Кечхын и чхульсин сонбун не просто так придуманы! Но дело даже не в этом. Твой Ли Хо Сок и впрямь может оказаться порядочным человеком – хотя, вообще-то, порядочные люди редко сколачивают крупные состояния… Однако допустим. И все равно он остается ненадежен! Ибо положение его самого – заведомо шатко! Вот сняли министра строительства – и годами выстраивавшиеся донджю схемы разом «поплыли», а сам он заметался в панике! Вышел, вот, на тебя, обнадежил, но завтра еще что-нибудь произойдет – и Ли Хо Сок легко даст заднюю! При этом как порядочный человек будет, конечно, переживать – но поделать ничего не сумеет!

– Можно подумать, с государственными людьми не так! – хмыкнул я.

– Конечно, нет! Если одна государственная организация подвела другую – всегда можно поднять вопрос на ступеньку выше и решить его там! А не выйдет – еще раз поднять, и так – вплоть до самого верха, где все нити в итоге и сойдутся! А донджю в этой отлаженной системе – инородное тело! И как с таким иметь дело?

– Договор с нами, если что, подписывать будет не Ли Хо Сок, а их генеральный директор – запамятовал фамилию – от имени самой что ни на есть государственной организации! Бывший министерский чиновник – наверняка с образцовым кечхын! – веско заметил я.

– До подписания договора нам еще дожить надо, – буркнула Джу.

– Что-то снова случилось нехорошее? – насторожился я.

– Да нет, ничего нового – это я так, в целом, – покачала она головой.

– А, ясно… Так что с этим будем делать? – кивнул я на подготовленные к разговору бумаги.

– Что, что… Тема нетривиальная и, как я уже сказала, неоднозначная. В принципе, я бы, наверное, все же рискнула на это подписаться… Но наших с тобой полномочий тут по-любому недостаточно…

– Это понятно.

– …так что доложу вопрос Председателю Юну – что еще делать, – закончила фразу моя собеседница.

– Юну? Не полковнику Кану?

– А при чем тут Кан? Решение – в компетенции Председателя Правления Пэктусан, а Кан формально к концерну вообще не имеет отношения! Нет, понятно, что за согласованием Юн Дак Хван все равно к нему поспешит – а может, и не только к нему – вот и пусть! Мое предложение товарищ полковник нынче с порога способен завернуть – а его хотя бы выслушает! Да и некогда мне за Каном бегать – а Юн здесь, на месте, сегодня же с ним и переговорю! Только сопроводительную записку свою слегка подправь – тут нужны малость иные акценты…

В течение следующих нескольких минут Мун Хи подробно объясняла, как, по ее мнению, правильнее представить проект руководству. Я не спорил: в местной специфике она по-прежнему ориентировалась куда лучше моего.

И спустя четверть часа, получив от меня бумаги с внесенными правками, начальница Управления унесла их «наверх».

* * *

От Председателя Правления Джу вернулась где-то через час – и сразу пригласила меня к себе.

– Ну что? – нетерпеливо спросил у нее я.

– Пока ничего, – пожала плечами начальница Управления. – Тему доложила, бумаги отдала – но Юн Дак Хван их при мне даже смотреть не стал. Однако сказал, что все тщательно изучит. Так и сделает, не сомневаюсь. И с кем нужно – посоветуется. Скорее всего, снова поднимет этот вопрос на Правлении в следующий четверг, не раньше. Так что передай своему донджю, чтобы пока сам держался!

– Спешки нет – люди из Кукка анчжон повисон дали ему срок до конца июля, – заметил я. – Так что, по идее, укладываемся.

– В четверг, кстати, на Правление от нас ты пойдешь, – сообщила мне тут Мун Хи. – Меня с воскресенья не будет в Пхеньяне, вернусь в пятницу или в субботу. На это время Управление – на тебе. Так что готовься.

– Понял.

– Зато сегодня я тут до самого подведения итогов жизни, – продолжила Джу. Была, напомню, в суббота, и в четыре часа пополудни каждого из нас ждало очередное судьбоносное собрание. – Так что давай, что у нас накопилось по текущим вопросам?

– Сейчас принесу материалы, – кивнул я. – Там ничего особо срочного, но раз ты уезжаешь – надо, конечно, пройтись по всем темам… – и вышел из кабинета.

* * *

– Кстати, а насчет 35-й Комнаты – это правда? – спросил я у начальницы, забирая у нее последний на сегодня проработанный нами документ.

– Что – насчет 35-й Комнаты? – не поняла Мун Хи.

– Ну, то, что сказал Ли Хо Сок. Будто их, типа, расформировывают.

– Опять этот твой Ли Хо Сок! – недовольно буркнула Джу. – Да что о таком вообще может знать какой-то левый донджю?!

– Ну, выделенные нам под застройку площадки он обозначил верно, – аккуратно заметил я.

– Тоже мне сравнил! Там – как раз его, строительная тема, а процессы в 35-й – совсем другое дело!

– То есть – все неправда?

– Конечно! Сам посуди: роль партии в жизни общества последние годы снова усиливается. А 35-я Комната у нас подчиняется кому? Напрямую – ЦК! – сама же и ответила на свой вопрос она. – Так что с чего бы ТПК лишать себя этого отточенного меча?.. – на пару секунд начальница Управления умолкла, и продолжила уже без напора, скорее задумчиво: – Хотя некие серьезные процессы у них там, внутри 35-й, действительно идут – никаких сомнений. Но это – точно не прелюдия расформирования. Скорее, наоборот, укрепление, консолидация – через своего рода чистку. Похоже, достаточно мягкую, кстати – до меня не доходила информация, чтобы кого-то там в последнее время арестовывали. Но знаю, что достаточно многих вывели за штат и спровадили из Пхеньяна на периферию. Слышал о мальчике, которого исключили из Первой школы? Учился в параллельном классе с Хи Рен.

Я кивнул:

– Да, она рассказывала, что это и вывело их на первое место в школьном зачете.

– На самом деле там не совсем так все было, ну да не суть. Просто наглядный пример. Отец этого школьника служил как раз в 35-й, хотя официально числился где-то в другом месте. А теперь – направлен заместителем председателя какого-то пропащего сельхозкооператива. Куда-то в глушь – не то в Самсу, не то в Капсан. Ну и семья с ним туда же поехала… И таких случаев не один и не два.

– Ясно, – кивнул я. – Кстати, о Хи Рен! – вспомнил тут. – Не предупредил ее позавчера, а потом закрутился – и вовсе вылетело из головы: сегодня у нас урока не будет. Вечером Чан Ми из госпиталя выписывают – сразу после подведения итогов жизни рвану за ней… Если ты, конечно, не против, – из вежливости оговорился под конец – возражений, в общем-то, не ожидая.

И действительно их не услышал. Даже больше того:

– Как раз собиралась тебе сказать, чтобы к тонсен вечером не ехал, дома ее не застанешь, – усмехнулась моя собеседница. И пояснила, будто бы не без некоторого смущения: – Как освобожусь с собрания, пойдем с ней в парк Моранбон – будет тренироваться нож метать! Что так смотришь? – прищурилась она на меня. – Это не я придумала – Хи Рен сама попросила! Ей для похода надо! За пару часов мастера из нее, конечно, не сделаю, но шагов с трех уверенно втыкать нож в дерево научу!

– Ей с десяти нужно, – усмехнулся я.

– Поздно спохватилась! Всегда у нее так – все в последний момент!

– Строга ты с ней, – покачал я головой.

– Надо же кому-то!

– Но в парк вечером везешь.

– А что делать? Вижу же, что ей реально надо. А у меня внезапно время есть…

Собственно, на этом наш с Джу разговор, по сути, и завершился – обоим уже пора было спешить на субботние собрания.

6. Очередные итоги

В лекционный зал Музея Заслуг я вошел без пяти минут четыре. На ходу раскланиваясь с приятелями и добрыми знакомыми, в основном – бывшими соратниками по колхозной бригаде, быстрым шагом проследовал к столу президиума, где обменялся крепкими рукопожатиями уже с товарищем Гу. После чего приветливо улыбнулся обложившейся многочисленными бумагами Рю На Ён – как водится, она сидела слева от нашего ответственного секретаря, готовясь вести протокол. Получил от нее в ответ не менее доброжелательную улыбку – и занял свое обычное место с правого края.

Вообще-то, по-хорошему, как новоиспеченный кандидат в члены ТПК я должен был теперь участвовать не в этих «комсомольских», а собственно в партийных собраниях – с правом совещательного голоса – однако мудрые старшие товарищи постановили иначе. И «рекомендовали» мне продолжить пока исполнять обязанности второго секретаря ячейки Социалистического союза патриотической молодежи – и, соответственно, там же и заседать по средам и субботам.

Подобное, к слову, было здесь практикой достаточно распространенной: как я недавно узнал, товарищ Мин, предшественник Гу на его посту, да и сам Гу – тоже исполняли свои ответственные обязанности уже в статусе кандидатов в члены партии.

Да, надо пояснить: как и собственно концерн, действующие на его базе партийные, молодежные и профсоюзные организации нынче находились в стадии радикального переформатирования – под новую управленческую структуру. Но и в самом Пэктусан она только-только начала худо-бедно функционировать и еще до конца не «устаканилась» – например, буквально на позапрошлой неделе резкие перемены затронули инженерно-технический отдел, часть специалистов из которого перевели в Административно-хозяйственное Управление под начало Пака. Да и «Старая Девятка» все еще оставалась сама по себе, в свободном плавании.

Поэтому, чтобы десять раз не дергаться туда-сюда, все общественно- политические ячейки пока работали в прежнем, дореформенном составе. То есть, скажем, Седьмого Управления Пэктусан уже месяц как фактически не существовало, а его первичная организация Союза молодежи так и продолжала действовать и проводить положенные Уставом заседания. Под чутким руководством своего прежнего вожака, товарища Гу – и каким-никаким моим.

Решение оставить меня до поры «с молодежью» продавила Джу. Под тем же самым предлогом – дабы избежать лишней кадровой чехарды. Но имелись на то у Мун Хи и кое-какие иные резоны.

Дело в том, что в партийной организации то же подведение итогов жизни носило характер далеко не формальный, особенно – в последнее время. И вдвойне особенно – в отношении новичков вроде меня. И, по мнению моей начальницы, с подачи Юна и Пака меня бы там сейчас просто «заклевали», придираясь по мелочам – и создали бы мне репутацию, с которой, по одному из любимых выражений Мун Хи, не то что в члены ТПК – не в каждый трудовой лагерь возьмут.

Ну а субботние собрания Союза молодежи обычно проходили достаточно рутинно – за редкими исключениями, вроде того шумного случая с сигаретами курьера Пака или с моим злополучным протоколом сукпак комёль. Саму по себе подобную выхолощенную практику Джу неприкрыто осуждала, но воспользоваться оной, чтобы вывести меня на старте кандидатского стажа из-под удара критиков, не преминула.

В общем, я имел все основания рассчитывать, что очередное подведение итогов жизни пройдет у нас тихо-мирно и сегодня. Соответственно, собрание особо не затянется, и я без проблем успею в госпиталь к Чан Ми – выписка оттуда Ким была назначена на половину восьмого вечера… Но, как на зло, случилось одно из тех самых досадных исключений.

На трех девиц из бывшего отдела контроля качества «Семерки», неких Ан, Мун и Сонг – не слишком хорошо мне знакомых, в колхоз в мае они не ездили, а в ходе реорганизации оказались в Проектно-производственном Управлении – пришла суровая докладная от безопасников. Согласно ей, эта троица распространяла среди коллег провокационные слухи, что, мол, в связи с программой Решительного Рывка открываются новые урановые рудники – для АЭС же потребуется топливо – и по всей стране туда принудительно набирают работников. В Пэктусан якобы тоже вот-вот придет разнарядка – и поедет народ из теплой конторы гнить в смертоносные радиоактивные шахты. Специалисты, простые рабочие – без разницы, там, типа, сейчас все нужны.

Бред, конечно – но надо же хоть чуть-чуть думать, что и где болтаешь!

Услышавший эти вздорные разговоры некий сотрудник Первого Управления в меру сил постарался обнаруженное безобразие пресечь – причем, похоже, пытался сделать все по-хорошему – однако то ли не сообразив, с кем имеют дело, то ли еще почему, но девицы его грубо и недвусмысленно послали. Тот взъярился – и накатал на них эту самую докладную, упирая в ней, правда, не столько на сами сплетни, сколько на хамство в свой адрес. Но и всю предысторию инцидента добросовестно изложил.

Пак Су Бин, непосредственная начальница глупых девиц, вроде как попробовала спустить вопрос на тормозах, однако вмешался вышестоящий руководитель, недавно назначенный глава Проектно-производственного Управления товарищ Хан Ха Джун – и изобличающую троицу бумагу передали на рассмотрение ячейки Союза молодежи.

Судя по всему, Пак Су Бин рук все же не опустила и попыталась выйти на меня как на второго секретаря ячейки – звонила сегодня к нам в приемную. Но я в этот момент сидел у Джу, и начальница Управления велела секретарше ни с кем нас не соединять – если, конечно, это будет, к примеру, не Председатель Правления Юн. Выйдя же наконец из кабинета Мун Хи и узнав, что меня искали из отдела контроля качества, я туда добросовестно перезвонил, но тхэквондистку на месте уже не застал – тоже ушла на подведение итогов.

Так-то все бы ничего – Гу крови провинившейся троицы вовсе не жаждал – но в коллективе у девиц нежданно нашлись ярые недоброжелательницы. Не знаю уж, кто там что с кем и когда не поделил, но одна за другой с мест принялись вскакивать голосистые особы – и призывать на головы несчастных сплетниц всякого рода страшные кары. Вплоть до передачи материалов дела в Кукка анчжон повисон!

Бедные Ан, Мун и Сонг, кажется, только теперь осознали, насколько вляпались. Принялись путано оправдываться – что происходило все, дескать, иначе, что вовсе не то они имели в виду, что больше так не будут… Одна из них – довольно симпатичная стройняшка Сонг – в итоге горько расплакалась, а пухленькой Ан в какой-то момент сделалось дурно – пришлось прибегнуть к нашатырю.

Впрочем, сыскались у троицы и защитники.

Вступиться за них попыталась Пак Да Соль – моя бывшая подчиненная по полеводческой бригаде, загремевшая тогда из колхоза в больницу. Правда, сейчас в результате она сама чуть не оказалась «затоптана» критиками. Из зала ей припомнили, что она тоже частенько бывала несдержана на язык – и даже обозвали сообщницей негодниц. Но тут нашла коса на камень: у Пак, в отличие от Ан, Мун и Сонг, друзей и подруг в ячейке нашлось побольше – и понеслось!

Через некоторое время истошно орало друг на друга уже, почитай, ползала.

Товарищ Гу, надо сказать, ситуацию как-то из-под контроля упустил и позволил страстям разгореться – а потом их стало уже так просто не потушить. До поры не вмешивался в происходящее и я. Но часики неуклонно тикали, собрание затягивалось, а у меня, напомню, на этот вечер еще имелись планы. Да и дурех-девиц, честно говоря, было немного жалко: похоже, чаша весов медленно, но неуклонно склонялась не в их пользу. И если пустить дело на самотек, тут, пожалуй, и впрямь легко могло дойти до Кукка анчжон повисон! Причем не только у этих троих, но и у Пак Да Соль до кучи – а ее я по старой памяти числил среди своих и в обиду давать уж точно не собирался.

Ну и кроме всего прочего, всякое вмешательство Госбезопасности в дела Пэктусан по-прежнему оставалось крайне нежелательным – пусть и стало бы уже не столько нашей с Джу проблемой, сколько заботой Председателя Юна и полковника Кана. И тем не менее.

Так что в какой-то момент я решительно поднялся из-за стола президиума и потребовал тишины.

– Товарищи! – произнес, когда народ в зале малость угомонился. – Давайте прекратим бросаться упреками и хорошенько задумаемся о случившемся. Вот стоят перед нами три девушки, товарищи Ан, Мун и Сонг, чей проступок мы сегодня столь бурно обсуждаем, – Пак Да Соль я специально не упомянул, сразу выводя ее за рамки обвинения. – Ведь сколько уже они трудятся, учатся и отдыхают рядом с нами! На наших глазах! И как тут сегодня прозвучало, далеко не в первый раз замечены за досужей болтовней, за необдуманными словами!

– Да! – с готовностью раздались в ответ возгласы противников троицы. – Точно! Закоренелые сплетницы! Провокаторы! Вредительницы!

Загудели и их оппоненты, но возражать мне до поры не решились. И правильно.

– Вот! – выразительно вскинул я руку, снова призывая к тишине. – А теперь давайте спросим себя: раз так – не сами ли мы отчасти виноваты в том, что произошло? Девушки сплетничали – такое, знаете ли, случается! – в зале раздались сдержанные смешки. – Но сказали ли мы им: «Не надо так, товарищи!»? Призвали ли к порядку? Нет! Не сказали. Не призвали. Хотя должны были! – заявил я с нажимом. – Просто обязаны! И что теперь? Когда все зашло туда, куда зашло – мы хотим и вовсе скинуть с себя всякую ответственность?! Перевалить ее на кого-то другого? На руководство Пэктусан, на родное государство в лице Кукка анчжон повисон? Это, конечно, проще всего! Но правильно ли? Достойно ли? Считаю, что нет! Сами позволили товарищам оступиться – самим и помогать им исправиться! Поэтому предлагаю выбрать из своей среды тех, кто возьмет товарищей Ан, Мун и Сонг на поруки! Станут твердо направлять их на верный путь! Итак, кто готов взвалить на себя эту нелегкую, но почетную ношу? – обвел я взглядом притихший зал. Специально сразу перешел к конкретике – словно принципиальное решение уже не подвергалось сомнению.

И это сработало. Сыграло роль, наверное, еще и то, что первой помочь «заблудшим овечкам» ступить на путь исправления вызвалась Рю, сидевшая по левую руку от товарища Гу. Теперь у нас в президиуме уже двое оказались на ногах – и с понятной позицией – так что вектор был задан четко. Дальше все свелось лишь к обсуждению кандидатур поручителей.

Свой заслуженный строгий выговор с занесением (честно говоря, точно не знаю, куда именно полагалось такое заносить) Ан, Мун и Сонг в итоге все же схлопотали – о том, что без сурового товарищеского взыскания тут никак не обойтись, перед итоговым голосованием залу напомнил Гу – но, без сомнения, девицы и сами прекрасно понимали, что после всего случившегося ну о-о-очень легко отделались.

А собрание покатилось свои чередом – и более без задержек – так что через полчаса я уже гнал байк в направлении госпиталя. Несильно, но все же опаздывая.

7. В госпитале

У госпиталя я был только без пятнадцати восемь – мало того, что из Пэктусан выехал поздновато, так еще и регулировщицы на перекрестках, словно сговорились, четырежды меня в пути тормознули. Новеньких, что ли, сегодня выпустили дежурить?

Уже паркуя байк, я заметил на лавочке недалеко от больничного крыльца неброско одетую пожилую женщину, а рядом с той – еще одну, значительно моложе, и внешне чем-то похожую на Чан Ми. Только повыше ее ростом, да и вообще покрупнее – в вентиляционный короб такая точно не протиснется. И с выражением какой-то безнадежной усталости от жизни на лице – подруге моей совершенно не свойственном.

Заочно я обеих этих дам знал – Ким как-то показала мне их в окно палаты: это были ее мама и старшая сестра. Внутрь родственниц Чан Ми не пускали, но с тех пор, как девушку перевели из реанимационного бокса, они, бывало, приезжали сюда по вечерам, передавали ей немудреные гостинцы и махали с тротуара. Ну а сегодня, видимо, пришли встретить после выписки.

Интересно, Ким им разве не сказала, что я ее заберу? Или это она как раз специально так подгадала, чтобы мы все пересеклись на выходе и наконец были друг другу представлены? Вот же хитрюга!

Хотя, может, и правда уже пора…

Как бы то ни было, пока Чан Ми рядом с встречающими не наблюдалось – а это означало, что, возможно, не так уж и безнадежно я опоздал.

Провожаемый любопытными взглядами со скамейки – не факт, что женщины догадывались, кто я такой и к кому спешу: мой байкерский прикид сам по себе был здесь достаточным поводом, чтобы на него уставиться – с красным шлемом в руках (желтый остался ждать пассажирку, закрепленный на багажнике) я рысцой взбежал на крыльцо. Вошел в двери и показал пропуск охраннику. Тот меня явно узнал в лицо – да и все по той же мотоаммуниции – но документ в моей руке тем не менее придирчиво изучил, после чего учтиво кивнул: проходите, мол, товарищ. Что я и сделал.

Поднявшись по лестнице, у поста дежурной медсестры я взял белый халат, накинул его на плечи, бросил беглый взгляд налево, в сторону боксов интенсивной терапии – и направился в противоположную сторону, в отделение для выздоравливающих.

Палата Ким была в коридоре третьей. Постучавшись, я взялся за ручку ее плотно прикрытой двери, потянул на себя и заглянул внутрь:

– Чан Ми?

– О, товарищ Чон, здравствуйте! – встретил меня веселый голос – принадлежавший, правда, вовсе не моей подруге.

Ее внутри и не оказалось – зато здесь сейчас были все три ее соседки, смешливые девицы в одинаковых больничных пижамах. За время, что Ким тут провела, мы успели перезнакомиться: звали их Цой, Шин и У.

– Добрый вечер, товарищ Чон! Проходите, товарищ Чон! – раздалось наперебой.

– Привет, красавицы! – лучезарно улыбнулся им я, переступая порог. – А где Чан Ми?

– Ох, сдалась вам эта худосочная Ким! – картинно всплеснула руками Цой. Саму ее, к слову, тщедушной никак было не назвать – чего стоил один налитой бюст, так и рвущийся наружу из ненадежного плена пижамной рубашки!

– Ага, чем мы хуже?! – игриво вторила ей Шин, самая юная из подружек, с виду – почти школьница. А может, и не почти и не только с виду.

– Правда, товарищ Чон, ну ее! Оставайтесь с нами! – подслеповато щурясь, с готовностью подхватила У. Она носила очки с толстыми линзами, но считала, что ей они категорически не идут – и при моем появлении в палате всякий раз торопливо их снимала. Вот и теперь рассеянно крутила в руках.

– Точно, оставайтесь с нами, не пожалеете! – качнула широкими бедрами Цой.

– Про Ким свою потом и не вспомните! – шаловливо посулила малявка Шин.

Все это они, конечно, выдали не то чтобы на что-то этакое рассчитывая – изнывавшие в палате от скуки девицы просто дурачились. Знали, что с Чан Ми у нас серьезно, но не отказывали себе в удовольствии чуток пококетничать.

– Как-нибудь в другой раз, милашки! А сейчас все же ответьте: Чан Ми с вами попрощалась или еще вернется? – в тон им бросил я, обводя взглядом палату: кровать Ким была аккуратно застелена, но на тумбочке у ее изголовья я заметил кое-что из вещей своей подруги: характерного вида карманное зеркальце и маникюрные ножницы.

– А что нам за это будет? – выразительно повела на это глазами Шин. – За ответ?

– Ох, какие вы меркантильные!.. – с показной досадой покачал головой я. Затем сунул руку под халат – и извлек на свет плитку шоколада, специально для соседок Чан Ми мной и захваченную. – На этом столкуемся?

– Пойдет! – резво подскочив, младшая из девиц ловко вырвала у меня из рук продемонстрированное лакомство – и тут же нетерпеливо принялась разворачивать обертку.

– Эй, и нам оставь! – грозно надвинулась на нее Цой.

– Ким к главврачу пошла, на выписку, – поведала мне между тем У. – Со всеми попрощалась, да.

– А… – снова покосился я на тумбочку Чан Ми – вернее, получается, уже бывшую ее.

– Зеркальце и ножнички она нам оставила, – охотно пояснила, перехватив мой взгляд, Цой. – Сказала, дома у нее еще есть!

– Ох! – буркнул я, попятившись к двери. – А вы мне тут голову морочите…

– До свидания, товарищ Чон! – раздалось мне вслед – вперемешку с веселыми смешками.

– Спасибо за шоколадку!

– Вы, если что, приходите к нам еще!

Ну, вот это, конечно, вряд ли… Как говорится, лучше вы к нам!

С Ким я столкнулся у лестницы – уже одетая на выход, она медленно спускалась сверху, а я выскочил из коридора, едва на подругу не налетев.

– О, Чон! – просияла девушка.

– Чан Ми!

Она очень кстати замерла, не сойдя с последней ступеньки, и, чтобы поцеловать, мне даже не пришлось особо к ней нагибаться.

Мои губы кольнул разряд статического электричества. Я невольно подался назад, слегка отпрянула и девушка. Секунду мы так и стояли, глядя друг на друга почти в упор. Затем дружно рассмеялись и поцеловались снова, уже как следует – благо от столика дежурной медсестры лестница практически не просматривалась.

Однако то ли виной была та злополучная искра, коварно смазавшая первый миг нашей встречи, то ли еще что – но внутри у меня вдруг снова неприятно зашевелился червячок странного предчувствия. Будто бы все же что-то было не так…

Но ведь все так?

– Тебя выписали? – решительно отогнав прочь сомнительные мысли, спросил я, когда наш поцелуй иссяк.

– Еще нет, – мотнула головой Ким.

– Нет? – удивленно – и в какой-то мере даже испуганно – переспросил я.

– Сказали подождать еще минут пятнадцать-двадцать – какие-то документы из процедурной должны донести, – пояснила Чан Ми. – Нужно из них что-то переписать в справку. Выйдем пока на воздух, во дворик? – предложила она затем.

– Пошли, – согласился я, расслабившись. – Только халат оставлю.

– А я уже привыкла, что он всегда на тебе, – улыбнулась девушка.

– Что ж, пора отвыкать!

Я избавился от халата, и мы принялись спускаться по лестнице.

– Не спеши так, пожалуйста, – притормозила меня в какой-то момент спутница. – Я за тобой не поспеваю!.. Совсем хилая тут стала! – добавила она с чуть виноватой усмешкой. – Какой-нибудь десяток шагов – и задыхаться начинаю! Но сказали, это скоро пройдет.

– Пока не прошло – на мотоцикле-то удержишься? – сообразил тут я, что как-то упустил из виду этот момент.

– А куда я денусь?

– Если что, могу тебя спереди посадить, как ребенка, – предложил я. – Или хочешь: возьмем такси, а байк бросим здесь! Потом его заберу.

– Да нет, не надо, все будет в порядке, – заверила меня Ким.

Мы наконец закончили спуск и, чинно проследовав коротким коридорчиком, вышли в госпитальный дворик.

– Там, у входа, тебя твои ждут, – вспомнил тут я. – Мама и сестра.

– Да, я видела в окно, – кивнула Чан Ми. – Я им говорила, что не нужно за мной приезжать, но мама сказала, что должна. Обычно у меня легко получается ее переубедить, но тут она что-то вдруг уперлась. Говорит: чувствую, что надо! И хоть что с ней делай! Давай, я первая выйду, с ними там поговорю. Объясню, что меня довезут. Просто чуть позже. И, как и хотели, поедем к тебе.

– Да ладно уж, вместе выйдем, – обронил я, хмыкнув.

– Ты это серьезно?! – замерла на полушаге девушка.

– Как никогда!

– Ух ты! – просияв, Ким дернула вниз мой рукав, привстала на цыпочки и звонко чмокнула меня в щеку. – Я ни на чем не настаивала! – поспешно нацепив не слишком искусную маску равнодушия, добавила, впрочем, затем. – Ты сам вызвался!

– Кто ж спорит? – усмехнулся я – со столь же фальшивой непринужденностью, как и напускное безразличие Чан Ми.

Нет, охватившая меня вдруг тревожность была вызвана вовсе не предстоящим волнительным знакомством с родственниками подруги. Точнее, именно с ним, но совершенно в ином разрезе. Вопреки всякой логике, я вдруг отчетливо понял, что маме и сестре своей спутницы сегодня представлен не буду. И вероятно, не только сегодня. Когда-нибудь потом – возможно, но точно – не в качестве потенциального зятя…

Это было все то же странное предчувствие, то и дело преследовавшее меня в последнее время в обществе Ким – только внезапно оно обрело некую конкретику.

Но ясности ни грана не добавилось – наоборот, теперь все еще больше запутывалось…

– Что такое? – непонимающе распахнула между тем свои огромные глазищи Чан Ми – видимо, в лице я все же изменился, и от внимания девушки это не ускользнуло.

– Ничего, просто… – начал было я, сам, в общем-то, не очень понимая, что тут думать, а тем более – сказать…

В этот момент Ким вдруг резко отступила от меня на пару шагов – и ошалело уставилась куда-то в сторону.

Почти машинально я проследил за ее взглядом – но не увидел там абсолютно ничего необычного: летняя зелень дворика, узкая безлюдная дорожка, массивный серый угол госпитального корпуса…

– В чем дело?! – снова повернувшись к спутнице, в свою очередь осведомился я.

Та сделала резкий жест рукой – погоди, мол – и так и продолжила завороженно пялиться в никуда.

Я даже еще раз оглянулся в том направлении – и по-прежнему не узрел хоть чего-то, способного мало-мальски объяснить загадочное поведение девушки. Опять посмотрел на Чан Ми – и как раз в этот миг она будто бы отмерла – уронив при этом руки и секундой позже встретившись со мной обескураженным взглядом.

– Что случилось? – шагнув к Ким и взяв ее ладонь (холодную, как лед!) в свою, повторил я вопрос.

– Не знаю… – потерянно пробормотала она. – Словно… Словно меня вдруг стало сразу две! Одна – тут, с тобой, а другая – дома, с мамой, онни и Хён Джуном, братом! Мама стоит, поджав губы – она всегда так делает, когда кем-то из нас недовольна – а Хён Джун мне говорит: «Ты с ума сошла! У тебя хорошая работа, начальство тебя ценит! Ладно, поссорилась с этим своим бригадиром…» – это он про тебя, и я при этом будто бы знаю, что мы с тобой даже не просто в ссоре, все куда хуже! Что-то по-настоящему ужасное случилось! Сейчас не могу понять, что именно – но там мне все было как бы очевидно! А брат умолк, но тут онни подключилась: «Точно с ума сошла! На урановые рудники намылилась!» Я ей: «Никакие это не рудники – с чего ты такое взяла?!» А она: «Мне Пак, – это ее лучшая подруга, еще со школы, – рассказывала! У нее так мужа пытались из Пхеньяна сманить – якобы на какую-то стройку! Тоже сулили двойную зарплату! Думаешь, просто так? Сладок медок – да пчелы жалят!» – тут я понимаю, что и мне как раз что-то такое обещали. А онни продолжает про Пак: – «Она ему, – своему мужу то есть, – и думать об этом запретила!» «Ну, хорошо! – цежу я ей в ответ. – Раз вы все настолько против – никуда не поеду!» А сама знаю, что ехать надо. Сейчас не помню почему… И тут вдруг мама, онни, Хён Джун, наша квартира – все разом исчезает, и я снова только здесь, рядом с тобой… Я непонятно объясняю, да? – жалобно посмотрела на меня Чан Ми. – Просто это очень сложно привычными словами передать…

– Да нет, – растерянно покачал головой я. – Даже слишком понятно…

– Правда? – на миг оживилась Ким – и тут же снова поникла. – Чон, что это со мной такое? – спросила несчастным голосом. – Галлюцинации? Я сбрендила, да? Это из-за моей комы?.. Ох! – ноги девушки вдруг подкосились, и она наверняка упала бы, не успей я ее подхватить. – Какая тяжесть вдруг навалилась! – простонала моя спутница, безвольно повиснув на мне мешком. – Ой, а сейчас это снова началось! – испуганно прошептала она тут же. – Только теперь будто короткими кусочками!

– Потерпи, все уже скоро пройдет… – неловко постарался успокоить ее я – и, вознесшись сознанием к границе мира духов, требовательно вопросил «в эфир»: «Катя! Катя, ответьте мне срочно, вашу наперекосяк! Что это все, на фиг, значит?!!»

8. Цена былой победы

Последнее время Катя редко отвечала на мой зов с первого раза. Да что там, и с пятого-шестого – далеко не всегда откликалась. Но тут все как-то вдруг удачно сошлось, и девушка подоспела практически сразу:

«Владимир Юрьевич? Что случилось, вы какой-то просто сам не свой?!»

«Ну, еще бы!..» – начал было я, но тут так и висевшая до этого момента на мне кулем Чан Ми внезапно вскинулась:

– Что происходит?! Какая еще Катя?! Какой такой Владимир Юрьевич?! И что это за голоса у меня в голове?!!

То есть мало того, что она услышала наш безмолвный разговор с Кан – так еще и поняла его! Как минимум, непривычные имена распознала!

Признаться, до сих пор я был совершенно уверен, что ментально общаюсь с ученицей мудан по-русски – никакой иной вариант мне как-то даже в голову не приходил – но, получается, это было не совсем так. Или совсем не так.

– Тихо, тихо, все хорошо… – не придумал я ничего лучше, как только покрепче прижать к себе ошеломленную Ким.

«Тут у нас что-то странное происходит!» – беззвучно продолжил уже в Катин адрес.

«Уже вижу, – незамедлительно заявила та. – Да, дела… – протянула изумленно. – С другой стороны, наверное, я давно должна была догадаться…»

«Катя, давайте уже как-то ближе к сути!» – мысленно взревел я.

– Кто эта Катя?! – словно попавшая в сеть рыбка лихорадочно забилась в моих объятиях Чан Ми. – Что со мной такое?!

– Это мы как раз и пытаемся понять – что стряслось, – вкрадчиво выговорил я, как ребенка ласково поглаживая подругу ладонью по волосам. – А Катя – она мудан… То есть мансин.

«Правильнее сказать, я не мудан – не мансин – я еще только учусь, – в свою очередь заметила Кан. – Отсюда и досадные ошибки!»

– А-а! – истошно взвыла Ким. – Пусть она замолчит! Пусть уберется прочь из моей головы!

В принципе, столь бурная реакция девушки была мне даже понятна. Она – техник, рационал, а тут – голоса в голове! Есть от чего «поплыть»!

– Потерпи чуть-чуть, – попросил ее я. – Катя поможет нам во всем разобраться…

– Нет! Не хочу! Пусть уйдет, откуда пришла!

«Владимир Юрьевич, если вы разорвете физический контакт с Ким Чан Ми, она перестанет нас слышать – и мы с вами сможем все спокойно обсудить», – подсказала мне между тем ученица мудан.

– Что еще за Владимир Юрьевич?! – не унималась моя подруга, вцепившись при этом в меня намертво и не позволяя себя отстранить – а я попытался.

– Чан Ми, давай сделаем, как предлагает Катя, – проигнорировав ее вопрос, предложил я. – Я тебя отпущу, ты отпустишь меня – и голоса у тебя в голове утихнут…

– И вы там станете с ней перешептываться втихаря?! – нежданно лишь пуще прежнего возмутилась Ким. – Ну уж нет! Говорите при мне! – безапелляционно заявила она – хотя только что требовала прямо противоположного.

– Хорошо, только коготки втяни, – попытался я слегка разрядить атмосферу – левой рукой подруга ухватила меня за шею, болезненно впившись в ту ногтями. – Для ментальных уз достаточно простого касания!

Чан Ми не прореагировала, и, положив ладонь на ее левую кисть, я аккуратно попытался снять ту с себя сам – слишком аккуратно, не преуспел.

– Ну ладно, пусть так, – обронил со вздохом.

«Катя?»

«Как уже сказала, мне следовало догадаться, – с готовностью заговорила ученица мудан. – Хотя бы по тому, с каким скрипом в последние недели шел ваш прогресс! Да и других “звоночков” было с избытком… В общем, было все, похоже, вот как. Тот Тигр оказался слишком могуч – собственно, я это поняла, как только с ним схватилась – и так просто побороть его у меня не вышло. А раньше я в подобных схватках не участвовала и, хотя владела теорией – действовала отчасти по наитию, почти наобум. И в какой-то момент, когда почувствовала, что могу и проиграть – да что уж там, осознала, что неуклонно проигрываю – видимо, машинально зачерпнула ваш внутренний ресурс. В помощь собственному. Сопротивление Тигра это сломало, но часть вашей силы – ее я контролировала хуже, чем свою – как бы перетекла Ким Чан Ми. И в ней укоренилась. В пылу боя я этого даже не заметила, но и будь иначе – поделать уже ничего бы не смогла: именно этот переток силы сохранил пациентке жизнь. Но как шаман вы в итоге стали заметно слабее, а она обрела способности мудан! Унаследовав в первую очередь то, что, скажем так, лежало на поверхности, но активно вами не использовалось. Те самые видения будущего. Вы же к тому дню уже давно к их помощи не прибегали?»

«Не прибегал, – подтвердил я. – Но не потому, что не хотел – помните же, что случилось тогда, в госпитале – я вам рассказывал».

«Причины не имеют значения. Так вот, в первую очередь в дело тупо пошло отработанное, но невостребованное. Однако этим не ограничилось. Я черпала и черпала – признаться, сама не осознавая, откуда – пока Тигр не отступил. Могла, наверное, так ненароком и до дна вас вычерпать. Но что-то в итоге осталось. Но многое – перешло к Ким!»

– Не понимаю! – всхлипнула тут Чан Ми. – Ресурс, тигры какие-то… Голова кругом! Объясните толком: что ко мне перешло?!

– Когда ты лежала в коме, на уровне тонкого мира это отражалось как борьба двух духовных сущностей, – принялся растолковывать ей я. – Одна – ее Катя именует Быком – пыталась удержать тебя среди живых. Другая – пусть будет Тигром, хотя я бы его немного иначе назвал – упорно толкала в царство смерти. И мало-помалу Тигр Быка одолевал – несмотря на все усилия медиков госпиталя. Так что если бы мы с Катей не вмешались, ты бы умерла. Катя – мудан. Мансин. Она вступила в бой на стороне Быка – и победила Тигра. Но как теперь выяснилось, в ходе битвы тебе передались способности…

– То есть я тоже превратилась в гнусную мансин?! – нетерпеливо перебила меня девушка.

– Ну почему же гнусную…

– Это я сама виновата! – в отчаянии пробормотала она. – Накликала на свою голову! В тот раз, в «Унсон-Ри» – когда мы Пака допрашивали! Вы все стали говорить, что будто бы они шаманы – и видят будущее… И я с вами! Нельзя было этого делать, даже если не всерьез! Говорила мне мама… Вот и напросилась!

– Это не так работает, – покачал головой я, но продолжить мне Ким не позволила.

– А ты тогда, значит, не шутил? – резко вдруг отпрянув и даже расцепив руки, яро вытаращилась на меня она. – Ты и правда шаман?! Паксу?!

– Ну, в общем, да – в некотором смысле…

– Почему ты мне ничего об этом не говорил?!

– Ну… – я почти непроизвольно потянулся к Чан Ми, но та хлестко ударила меня ладонью по руке и отскочила еще дальше назад.

– Не трогай меня! Не желаю, чтобы ты сидел у меня в голове!

– Так я и не…

– Мерзкий паксу! Что ты еще со мной вытворял в угоду демонам?!

– Ничего не вытворял! Кроме того, что вытащил, почитай, с того света! – уже в легком раздражении бросил я. – Мы с Катей вытащили!

– Столько времени меня обманывал! – кажется, вовсе не слушала меня уже Ким. – А сам… Не подходи ко мне больше! Знать тебя не желаю! – и с этими словами она опрометью метнулась из дворика к дверям госпиталя.

– Чан Ми, подожди! – я попытался ухватить девушку за рукав, но она увернулась.

Я дернулся следом.

«Владимир Юрьевич, остановитесь!» – некстати вмешалась тут ученица мудан.

«Катя, не сейчас!» – отмахнулся от нее я.

«Да стойте же, говорю вам! Так вы ничего не исправите! Только окончательно все испортите!»

«Почему это?» – остановиться я полностью не остановился, но замешкался – что позволило Ким беспрепятственно прошмыгнуть в здание.

«Я же видела ее мысли и чувства! Сейчас она нипочем не станет вас слушать! К мудан у нее в семье относятся с большим предубеждением, и узнав, что теперь сама – одна из них, Ким Чан Ми просто вне себя!»

«Что вне себя – это я, не поверите, заметил! Никогда ее такой раньше не видел!»

«Так дайте ей время остыть! Смириться – как смирились сами!»

«Я не сми… А, плевать, не о том речь! Она – упрямая, точно не смирится!» – в захлопнувшиеся за спиной девушки двери я все же не вошел, замерев аккурат перед ними.

«Я навещу ее. Дорогу знаю. Приду во сне, это она воспримет легче. И попытаюсь успокоить. Настроить. Наверное, лучше даже не этой ночью – следующей. Заодно как следует подготовлюсь. Аккуратно порасспрашиваю наставницу – сегодня же. Просто расщепление дара мудан – тема, мягко говоря, неходовая! Я пока тут только самые общие принципы понимаю. Чую, всплывут какие-нибудь нюансы… В общем – вот так. А вот самому вам пока точно не стоит мозолить Ким Чан Ми глаза, поверьте! Сделаете только хуже!»

«Ну, допустим… Стоп, я же должен был ее отсюда отвезти! Не к себе – так к ней домой!» – сообразил тут, уже было уступив.

«Ее встречают родственники».

«А, ну да… Но как они доедут? Она так слаба после болезни… В здешнем метро ее в фарш провернут! Да и в троллейбусе… Может, дать ее маме денег на такси? – пришла мне тут в голову идея. – Пока Чан Ми ждет у кабинета главврача?»

«Сейчас Ким Чан Ми не возьмет у вас денег. Проще сразу бросить их в ближайшую урну, минуя посредников – все равно там они в конце концов и окажутся».

«Говорю же: не ей – маме! И попрошу ее ничего Чан Ми не говорить!»

«А та не догадается, откуда вдруг у мамы взялись китайские юани? – хмыкнула Катя. – Да вы не переживайте, Владимир Юрьевич! Это их страна, их город – нормально доедут! Ну а дальше я все возьму на себя. Вам же пока лучше поблизости Ким Чан Ми не отсвечивать – иначе, глядишь, ее и вовсе с катушек снесет…»

«Ладно, будем считать, убедили», – неохотно буркнул я после долгой паузы.

* * *

В госпитальном дворике Кате меня слегка заболтала, но по дороге домой я снова начал сомневаться. Может быть, все же не стоило оставлять ситуацию «подвешенной»? Как-то пламя ссоры попытаться потушить?

Или даже не просто ссоры. Как там выразилась сама Ким, пересказывая мне свое видение? «Все куда хуже! Что-то по-настоящему ужасное случилось!»

С другой стороны, не исключено, что это «куда хуже» и было в той реальности, где я побежал вслед за Чан Ми? От чего благополучно и предостерегла меня Катя? С этими видениями – никогда ни в чем нельзя быть уверенным!

Дважды или трижды я порывался все же набрать Ким – однажды даже остановил для этого мотоцикл у тротуара – но всякий раз передумывал. По-хорошему, ученице мудан должно быть виднее: как и сказала, она воочию считывала мысли и чувства Чан Ми, а я наблюдал лишь внешнее их проявление. Да и вообще, никогда не умел верно угадать, чего ждать от представительниц прекрасного пола!

Нет, пожалуй, тут все же стоило довериться Кате. Пусть сперва с Ким поговорит она.

Так я в итоге и рассудил – но легче мне от принятого решения что-то не сделалось.

Ввалившись в свою квартиру, я, не раздеваясь и не разуваясь, прошел прямиком на кухню. Достал из холодильника пиво, но, помедлив, с кривой усмешкой сунул его обратно: слабовато будет! Взял из шкафчика на стене бутылку соджу, свернул с нее пробку и, прихлебывая на ходу прямо из горлышка, направился в спальню.

Окинул тяжелым взглядом комнату. Буквально неделю назад купленную мебель, новенький футон – по сравнению с прочей обстановкой, даже старожил, он у меня тут лежал уже дней десять… Чан Ми ведь собирались выписывать еще в прошлую субботу – потом оставили еще чуть-чуть понаблюдаться, но я уже все рассчитал к прежнему сроку ее возвращения. Так сказать, подготовился, твою ж наперекосяк!

Поставив соджу на полированную тумбочку, я наконец все же скинул куртку, разулся, сбросил чапсы, снял костюм. Снова потянулся к бутылке – и неловко уронил ее на пол. Разбить не разил, но жгучее содержимое безнадежно пролилось.

Плевать! Там, на кухне, таких бутылок еще парочка осталась!

А вот Чан Ми у меня была только одна.

9. Разнарядка

Воскресенье у меня прошло словно в тумане.

Накануне, перед тем, как завалиться спать, чистить организм от залитого в него соджу я не стал. А с утра, проснувшись с в меру трещащей головой, и вовсе еще добавил. Посчитал, что могу себе позволить: этот выходной у меня был полностью запланирован под Чан Ми – ну а теперь, получается, освободился.

Ни ее, ни Катю в течение дня я не дергал. Кажется. Ну, то есть с ученицей мудан точно не общался, а насчет Ким – потом я на всякий случай все же проверил, не пытался ли, паче чаяния, во хмелю подруге звонить: нет, в свежих «исходящих» на телефоне ее номера не было. Во «входящих» – тоже.

Загул мой, впрочем, не затянулся: еще воскресным вечером я привел себя в порядок и утром в понедельник встал с настроем пусть и не слишком бодрым, но вполне себе рабочим. Вот тут первым делом попробовал связаться с Катей – минувшей ночью она ведь как раз собиралась навестить во сне Чан Ми. Увы, порадовать меня Кан было пока нечем – к тому же, девушка оказалась занята со своей наставницей. Улучив момент, лишь коротко сообщила, что особого прогресса пока не добилась, но, типа, лиха беда начало. И обещала объявиться во второй половине дня – для чуть более подробного разговора.

Не стану утверждать, будто я не оказался таким оборотом разочарован, но переживать по этому поводу мне было особо некогда: ждали дела.

Из дома я поехал не прямиком в Пэктусан – сперва наведался к Хи Рен: сегодня она с классом убывала в долгожданный поход, но прежде кто-то из взрослых должен был подписать за школьницу какие-то формальные бумаги. Джу в субботу еще ворчала, почему, мол, нельзя было организовать все это заранее, но что-то там до последнего момента утрясалось в инстанциях – и вышло как вышло. Так что Мун Хи выдала мне нечто наподобие доверенности – и попросила утром подъехать к Первой школе. Ну а заодно тогда уж и подбросить туда из дома девочку.

К моему приезду Хи Рен была уже почти готова. Одетая в зеленый брючный костюмчик, расцветкой и фасоном весьма напоминавший военную форму, поверх которого алел отглаженный галстук Детского союза, моя ученица стояла у дверей рядом с высоченным, почти с нее саму ростом, туго набитым рюкзаком. Честно говоря, даже не представляю, как бы она в час пик добиралась с таким до школы своим ходом! Да и по горам как с ним собирается таскаться – не очень было понятно.

На последний вопрос, впрочем, ответ нашелся быстро.

– Мне его в таком виде только до автобуса доволочь, – пояснила девочка, заметив мое внимание к своему рюкзаку. – Там можно будет часть вещей выложить – они не для самого похода, а для культурной программы по его окончании, нам их потом подвезут. Правда, придется вместо них кое-какие продукты положить, но они вроде бы не тяжелые будут – что-то типа упаковок сухой лапши…

В этот момент из комнаты послышался звонок мобильника.

– Ой, простите, Чон-сонсэнним, я сейчас! – сорвалась с места школьница – и метнулась на звук. – Алло? – вернулась она вскоре в прихожую уже с зажатой у уха трубкой. – Да, практически выхожу, – сообщила в нее. – Конечно, взяла, взяла, не переживай!.. Так, все, увидимся!

Закончив разговор, Хи Рен завертела головой, явно ища, куда бы пристроить телефон – и в итоге положила его на пуфик.

– Это Ли Мин Со, моя одноклассница, – зачем-то пояснила мне затем, кто звонил. – Она просила захватить для нее кое-что. Ну… – тут девочка слегка замялась, смутившись. – Кое-что женское… В продаже такого нет, а у онни есть, из командировки привезла. Она мне разрешила поделиться!

– А это так тут и оставишь? – кивнул я на трубку на пуфике.

– Да, сказали, с собой не брать, – подтвердила моя собеседница. – Там и сети, наверное, нет… А у Пак-сонсэнним будет специальный телефон – спутниковый называется! – с нескрываемым восхищением поведала мне она в развитие темы. – По нему откуда хочешь можно позвонить! Но только не на любые номера – с мобильными, например, не соединят, они у него заблокированы. Нам Пак-сонсэнним рассказывала… Ну все, я обуваюсь? – переведя дух, спросила затем.

– Давай, – кивнул я, примериваясь к ее громоздкому рюкзаку.

– Я сама! – резко вскинула голову присевшая возле походных ботинок Хи Рен. – Не хватало еще, чтобы в школе кто-то увидел, что за мной вещи носят!

– Я только до мотоцикла, – улыбнулся я. – У школы сама возьмешь.

– Да? Ну хорошо… Спасибо, Чон-сонсэнним!

Рюкзак, к слову, реально оказался довольно тяжелым, для хрупкой девочки – так уж точно! Его лямки, подогнанные под фигурку Хи Рен, были мне коротковаты, но возиться с ними я не стал – просто закинул обе на одно плечо. Тем временем моя спутница зашнуровала ботинки – и мы вышли из квартиры.

Вниз спустились с комфортом, на лифте – в этот ранний час он еще работал.

– Чон-сонсэнним, а мы ведь с Ли и О сделали прототип той ловушки, по вашей схеме! – поделилась со мной успехом девочка уже на первом этаже. – Правда, настоящее дерево нам использовать не разрешили, да и не растут у школы такие высокие, как надо. Но в нашей мастерской под потолком есть широкая балка – мы через нее веревку перебросили! А вместо бревна для противовеса использовали рельс – тяжеленный, в подсобке нашли. И все сработало! Чучелко так вверх тормашками к потолку и взлетело!.. Вот только рельс у нас на учительский стол упал, – уже чуть с меньшим пылом продолжила она. – И проломил его. Ох, что тут было!.. В общем, из мастерской нас выгнали. Но все, что хотели, мы успели проверить! Так что еще раз спасибо вам за чертеж!

– Пользуйтесь на здоровье – только давайте уж осторожнее, – проговорил я. – Ладно, там, стол – головы себе не пробейте!

– Мы очень осторожно! – заверила меня собеседница. – Стол потому и пострадал, что мы петлю подальше отодвинули, чтобы противовесом нас никого не задело!

– Ну тогда ладно, – усмехнулся я. – А как у тебя продвигается с метанием ножей? – участливо спросил затем.

– Так себе… – слегка помрачнев, буркнула себе куда-то под ноги Хи Рен. – Нет, если совсем с близкого расстояния – шагов с трех – то они у меня уже почти всегда втыкаются… Мне онни объяснила: там важно локоть не заваливать и кистью не вихлять! Это я освоила. Но стоит самую малость подальше отступить – и уже ничего не получается! – вздохнула она. – Там приходится сильнее бросать – и, как говорит онни, вся техника у меня сразу слетает!.. Но я еще буду тренироваться! – твердо заявила девочка. – На каждой стоянке!

– Это правильно, – кивнул я.

После того, как мы пристроили на багажнике Кавасаки наш здоровенный рюкзак, места для пассажира на байке практически не осталось. Спереди – как это называла Хи Рен, «по-детски» – еще где-то как-то, а вот за спиной водителя – уже точно нет.

Так-то, большую часть пути девочка по-любому должна была сидеть ближе к рулю, но в конце, как и в прошлый раз, собиралась перебраться назад – но тут оказалось без шансов. Поэтому на школьный двор она попросила меня не заезжать – остановиться за забором.

– Может, все же поближе подрулим? – с сомнением предложил я юной пассажирке, выполнив ее просьбу и затормозив в неприметном тупичке. И напомнил: – Тебе отсюда еще рюкзак на себе тащить!

– Ничего, справлюсь, – пробурчала Хи Рен, снимая с головы любимый красный шлем.

– Ну, как скажешь… – спешившись, я принялся отвязывать багаж.

Автобус, на котором они должны были ехать, уже стоял у школьного крыльца – на пару с бортовым грузовиком, почему-то показавшимся мне знакомым. Нет, понятно: сколько их ездит по стране одинаковых, но приблизившись, я узнал и водителя. В мае именно он привозил к нам в колхоз из Пэктусан товарища Гу. И, видимо, на этом самом грузовике.

Еще одно проявление шефской помощи со стороны концерна – на сей раз за счет гаража? Наверное, так.

Вслед за сосредоточенно пыхтевшей под тяжестью рюкзака юной спутницей, я подошел к толпе школьников и, видимо, их родителей и учителей. На меня, в моей мотоаммуниции и с двумя шлемами в руках, понятно, косились – дети с восторженным любопытством, взрослые – будто не очень понимая, как тут следует реагировать.

А я заметил, что класс Хи Рен действительно расколот на две примерно равные группы. Они и держались обособленно. В один плотный кружок тут же приняли мою ученицу – заботливо помогли снять со спины рюкзак, подступили с какими-то расспросами. Центром притяжения другой компании являлась девочка с тонкими, я бы даже сказал кукольными чертами лица. На ее груди, уже начавшей по-взрослому оформляться, помимо значка Детского союза – такие тут были у всех – красовались еще два. Одинаковые, серебристые – видимо, те самые лауреатские.

Так вот ты какая, печально известная Ким Ю Джин!

Кстати, она была чуть ли не единственной из школьников, кто в нашу с Хи Рен сторону демонстративно не смотрел.

Не стал особо задерживать на ней взгляда и я – так, скользнул мимоходом. Подошел к товарищу Пак – молоденькой учительнице, одетой в такой же армейского покроя костюм, как и ее подопечные. Представился. Перехватив оба шлема одной рукой, достал и показал свои документы – после чего, где положено, расписался. Там действительно оказалась чистая формальность – абсолютно ничего примечательного в заверенных мной бумагах не было.

С Хи Рен мы попрощались еще на подходе к автобусу, так что отвлекать ее от общения с друзьями и подругами я уже не стал. Пожелал товарищу Пак удачной поездки – с чем и откланялся.

* * *

В приемной вместе с традиционной газетой уже другая Пак – наша с Джу секретарша – вручила мне тоненькую стопку бумаг, коротко пояснив:

– Из кадров прислали!

Я нахмурился: неужели таки пришел ответ на наш старый запрос – насчет отдела капитального строительства? А как теперь быть с темой донджю?

То есть понятно как: на Правлении ее в четверг просто не утвердят – не возвращать же назад специально выделенных людей?

А с Ли Хо Соком тогда, наверное, придется вернуться к первой предложенной им схеме, по которой он просто платит за «крышу» – но тут уже, конечно, вопрос придется согласовывать неофициально и отнюдь не с Председателем Юном – с кем-то гораздо выше него. Однако этим тогда уже, очевидно, Джу займется, как вернется…

Все это я успел прокрутить в голове, направляясь в свой кабинет, но, оказавшись внутри и рассмотрев бумаги, понял, что поторопился. Никаких людей под проект нам не давали – по крайней мере, пока. Наоборот, собирались еще и наших забрать.

Документ из кадровой службы оказался разнарядкой на передачу сотрудников в распоряжение некоего строительно-эксплуатационного подразделения Министерства электроэнергетики – в рамках программы Решительного Рывка. Как разнорабочих, так и специалистов – согласно перечню. Не с конкретными фамилиями – только списком штатных единиц. Всего – три десятка наименований.

Впрочем, как раз Финансово-логистического Управления это почти и не касалось – в разделе, посвященном нам, содержалось всего с полдюжины пунктов: один экономист, один старший экономист, один секретарь-делопроизводитель (не знаю, почему его решили забрать именно у нас, а не, например, у Пака) и три позиции складских грузчиков.

Тогда как, скажем, у производственников товарища Хан Ха Джуна истребовались аж целых десять техников и два инженера. А в Административно-хозяйственном Управлении – среди прочих, четыре водителя с правами не ниже третьей категории…

Приводились оклады, которые будут платить на новом месте – сплошь и рядом превышавшие зарплаты в концерне раза в полтора-два.

Предпочтение предлагалось отдавать добровольцам, но при отсутствии или недостаточном количестве таковых – надлежало направить сотрудников в принудительном порядке.

Как там было в том видении Чан Ми? Нечто вроде: «хорошая работа, начальство ценит – а тут сманивают из Пхеньяна, суля двойную ставку»… И еще что-то там про пресловутые урановые рудники.

Ну, последнее, понятно, просто расхожая страшилка имени несвятой троицы Ан, Мун и Сонг, но в остальном… Хорошо, кстати, что Ким Чан Ми нынче дома, сидит на больничном – а то, глядишь, с расстроенных чувств и впрямь завербовалась бы, несмотря на возражения брата и сестры!

И насильно ее не впишут, пока бюллетенит – такой тут порядок…

* * *

Через час я собрал начальников подотчетных отделов – для этого перешел в кабинет Джу – и довел до их сведения полученную разнарядку. Товарищи О из финансов и Сео, завскладом, чьи подразделения сильнее прочих попали под удар, приуныли. Остальные, выйдя с совещания, полувсерьез заспорили в коридоре, кому теперь расставаться с закрепленной секретаршей. Принялись дружно подначивать Вона из отдела соцобеспечения – про того поговаривали, что он со своей состоит далеко не только в рабочих отношениях…

Я к их разговору особо прислушиваться не стал – по-быстрому проследовал через приемную обратно в свой кабинет: текущих задач у меня было невпроворот и помимо «подарка» из отдела кадров.

* * *

Катя Кан объявилась в седьмом часу вечера, когда я уже вовсю подумывал ехать домой.

«Ну?» – устало осведомился я у нее о подробностях неудачи с Ким.

«Сходила, поговорила, – доложила ученица мудан. – Что могу сказать… Пока результат – так себе. Но, по крайней мере, Ким Чан Ми меня выслушала – и кое-какие зерна мне, кажется, удалось ей в подсознание заронить. Надеюсь, дадут всходы. Но не сразу. Так что вам пока лучше по-прежнему ее не трогать».

«Ясно», – буркнул я.

«Но есть и хорошая новость!» – заявила тут Катя.

«Это какая же?»

«Я кое-что выяснила – в целом по сути случившегося.За то, что поделились способностями – пусть и невольно – что привело к рождению новой мудан, от демонов тонкого мира вам причитается награда!»

«Награда? – нахмурился я. – С чего бы? Демоны так рады рождению на Земле нового шамана? Помнится, вы как-то говорили, что они аж трепещут от перспективы появления у них очередного повелителя – а тут потенциально еще один нарисовался! То есть одна…»

«А кто сказал, что награда будет выдана ими с радостью? Но у Вселенной свои законы, и всем приходится таковые соблюдать! Насельникам мира духов – особенно!»

«Да? Хм… И что за награда?» – без особого энтузиазма осведомился я.

«Три услуги. Вернее, формально – четыре, но четвертая – это так называемый Поход за Смертью. О нем просят, когда, например, нужно сразиться с более сильным шаманом. И дана будет не победа, а лишь верный шанс на нее. Дар проигравшего в этом поединке никем не наследуется – и равновесие в итоге восстанавливается: одной мудан в мире становится меньше… В общем, к четвертой услуге стараются не прибегать – без вовсе уж крайней нужды».

«А можно не прибегать?»

«Можно».

«Понятно… А три первые? Допустимо попросить о чем угодно?»

Например, как-то повлиять на ситуацию с Чан Ми?

«Не совсем. Обычно это – ответ на вопрос. Или на несколько связанных вопросов, но задать их нужно сразу, все вместе – пока демон не начал отвечать…»

«Любые вопросы?»

«О чем попало спрашивать, конечно, не стоит – лучше приберечь попытку на случай реальной необходимости! Когда самому ответа нипочем не найти – вообще или к нужному времени».

«Понятно…» – пробормотал я, невольно уже прикидывая, о чем бы таком спросить.

«Владимир Юрьевич, вы только не спешите с этими вопросами! – угадав – или попросту прочтя – мои мысли, снова предостерегла меня Катя. – Иначе непременно продешевите!»

«Ладно, – хмуро кивнул я. – Подумаю…»

«Ну и слишком не тяните. Под “слишком” я, правда, имею в виду не часы и не дни – тут месяцы и годы. Просто если вдруг способности Ким Чан Ми однажды сойдут на нет, неиспользованные вами услуги аннулируются».

«А они могут сойти на нет?» – оживился я.

«Новоприобретенные?Теоретически – да. Развеяться – вместе с…» – не договорив, Кан вдруг умолкла.

«Вместе с чем?» – резко переспросил я.

«Да я тут просто подумала… Понимаете, Владимир Юрьевич, тема сложная, а я пока только начала в ней разбираться. Нет, не буду гадать – наверняка промахнусь. Лучше сперва еще порасспрашиваю наставницу!»

«И все же? – попытался настоять я. – Вы хотели сказать: “развеяться вместе с самой Ким Чан Ми?”»

«Нет-нет, речь совсем не о том! Ее жизни ничего не грозит! Ничего особенного, по крайней мере. Просто там возникает целый клубок связей… Короче, не буду вас пока попусту ни обнадеживать, ни… В общем, не буду! Все вышло бы писано вилами на воде! Пообщаюсь с наставницей, потом снова поговорю с Ким Чан Ми… А вы, если надумаете потратить услугу –все же лучше еще раз посоветуйтесь со мной! – вернулась она к прежней теме. – Возможно, найдется иной способ отыскать нужный вам ответ!»

«Хорошо», – не стал спорить я.

«И в любом случае, не забывайте: демоны исключительно коварны!»

«Постараюсь это учесть…»

«Тогда у меня пока все… Как будут еще новости – сразу же сообщу!»

«Договорились», – вздохнул я.

10. Лекция на актуальную тему

– Товарищ Чон, пришла рассылка за подписью товарища Председателя Правления! – первым делом сообщила мне секретарша утром во вторник. – В 13:00 в Большом актовом зале пройдет лекция. Явка всем обязательна!

– Что еще за лекция? – нахмурился я, попутно соображая, где это у нас в Пэктусан Большой актовый зал. Понял, что знать такого не знаю, но прямо спрашивать о нем у Пак, ясное дело, не стал.

– Тут не указано, – пожала плечами та. – Наверное, как в прошлый раз, о вреде курения.

– А если я и так не курю? – хмыкнул я. – С прошлого раза? – что бы там ни было в этот «прошлый раз» – но ведь и правда не балуюсь!

– Написано: явка строго обязательна, – повторила моя собеседница. – Для всех сотрудников, включая руководство любых звеньев – кроме дежурной смены охраны!

– Ладно, напомните мне за полчаса до начала, – сдержав страдальческий вздох, кивнул я.

Откладывать копившиеся как снежный ком рабочие задачи ради какой-то идиотской лекции мне, понятно, категорически не хотелось, однако проигнорировать рассылку от Председателя Юна было бы, пожалуй, себе дороже. Но, в конце концов, можно же тупо взять с собой в актовый зал документы и ручку, сесть с ними где-нибудь в уголке и под бубнеж лектора потихонечку просматривать бумаги…

– Хорошо, товарищ Чон, – пометила себе Пак.

* * *

Моя многоопытная секретарша не угадала: к вопросам здорового образа жизни состоявшееся в обед мероприятие имело разве что самое косвенное отношение. Но обо всем по порядку.

Место проведения лекции я нашел без труда – уже проверенным способом: перед самым выходом начал обсуждать с Пак какой-то мелкий рабочий вопрос, затем продолжил уже на ходу – так она меня невольно куда надо и привела.

Большой актовый зал свое название вполне оправдал: вобрав в себя сейчас практически весь персонал концерна – полагаю, мы со спутницей подтянулись одними из последних – он будто бы даже не выглядел набитым битком: на галерке свободных мест виднелось едва ли не больше, чем занятых. Туда-то я было и направился, но тут меня перехватил невесть откуда взявшийся товарищ Гу – и, как нечто само собой разумеющееся, увлек в первый ряд.

Ну да, там уже сидело все местное начальство – и сам Председатель Юн, и Пак из Административно-хозяйственного Управления, и Хан из Проектно-производственного, и даже товарищ Ким, возглавлявший «Старую Девятку» и подчинявшийся руководителю Пэктусан лишь номинально. Нашлись два местечка и для нас с ответственным секретарем молодежной ячейки.

В общем, моя идея провести ближайшее время хоть с какой-то пользой не выгорела – не игнорировать же было лекцию у всех на глазах, когда через каких-то три кресла сам товарищ Юн Дак Хван оной, типа, внимает! Не поймут-с!..

Как, собственно, не поняли бы и не приди я сюда, в первый ряд – так что спасибо товарищу Гу, сам я этот момент не учел.

– Ну как, товарищ Чон? – вполголоса осведомился у меня между тем ответственный секретарь, едва мы уселись. – Много добровольцев? Нам завтра на собрании ячейки характеристики на них утверждать – а их же все еще нужно сначала составить!

– Добровольцев? – нахмурился я, не сразу сообразив, о чем это говорит собеседник.

– По вчерашней кадровой разнарядке.

– А-а, – понял я – и развел руками: – Ни одного пока.

Только час назад я созванивался с начальниками отделов: ни в финансах, ни на складе на повышенный оклад пока никто из сотрудников не позарился. Секретари-делопроизводители тоже как-то не спешили покинуть свои обжитые приемные ради полупризрачной «длинной воны».

– Понятно, – протянул Гу. – Да, побаиваются наши люди резких перемен… Ну да через часок-другой, после вот этого, – кивнул он на пустую покамест сцену, – надеюсь, увидим совсем иную картину!

Я только хотел его спросить, каким это еще образом беседа о вреде курения должна вдруг пробудить в консервативном народе охоту к перемене мест, но тут пред нами как раз появился лектор – подтянутый мужчина лет сорока в неплохом деловом костюме. В руке он держал микрофон.

– Здравствуйте, товарищи! – раздалось из динамиков на стенах зала, легко перекрыв не успевшие своевременно стихнуть разговоры. – Позвольте представиться. Меня зовут Чан Нгу Ен, я являюсь ведущим специалистом Министерства электроэнергетики…

Собственно, уже тут сделалось очевидно, что не про зловредные сигареты с папиросами товарищ пришел с нами разговаривать, но тот еще и пояснил:

– Я уполномочен познакомить вас с некоторыми аспектами программы Решительного Рывка! И рассказать о том посильном вкладе, который вы можете внести в наше общее дело – дело чучхейского мирного атома!

Ну и пошло-поехало. Очень коротко остановившись на тезисах, недавно провозглашенных лично Высшим Руководителем – ну, зачем стране в современных условиях так нужна атомная электростанция – Чан Нгу Ен уверенно перешел к конкретике. На экране у него за спиной замелькали слайды: грандиозные башни градирен электростанции (так, кажется, они называются), ее утопающие в зелени бетонные корпуса, безразмерные светлые залы с многочисленными экранами и огромными пультами на сотни разноцветных кнопочек и рычажков, турбины, насосы… Напоминающие своими белоснежными халатами и шапочками медиков деловитые сотрудники на рабочих местах. И они же – расслабленные на отдыхе: у ломящихся от еды столов за обедом, у бортика плавательного бассейна, в спортивном зале… А еще – живописные виды городка, который должен вскоре вырасти вокруг АЭС: яркие дома с просторными квартирами, детские площадки, тенистые скверы, широкие улицы, заполненные товарами магазины, школы, кинотеатр…

Понятно, все это была компьютерная графика, но лектор этого и не скрывал: наоборот, всячески подчеркивал, что продемонстрированную на слайдах красоту еще только предстоит построить – силами тех, кому посчастливится оказаться причастными к проекту. Построить – по сути, для самих себя, им же там потом и выпадет жить.

На начальном этапе, конечно, предстояло преодолеть немалые трудности – об этом тоже говорилось без утайки. Но высокая зарплата и снабжение по особому разряду были призваны все неудобства сполна компенсировать…

В общем, как-то так.

У товарища Чан Нгу Ена определенно был талант: с какого-то момента мне и самому почти захотелось бросить все – и рвануть на стройку АЭС. Поселиться в уютном городке, возведенном, по сути, собственными руками…

– Дорогой товарищ Ким Чен Ын особо подчеркнул, что столь почетное и ответственное дело как реализация Решительно Рывка в первую очередь должно быть поручено тем, кто сам горит желанием принять в нем активное участие, – заявил в заключение лектор. – Поэтому объявлен набор добровольцев! Список требующихся специальностей был доведен до вашего сведения еще вчера – как понимаю, все вы с ним знакомы. И каждый, кто имеет соответствующую квалификацию, может заполнить заявление у моего ассистента, товарища Шина, – Чан Нгу Ен указал на человека, сидевшего в первом ряду с краю – тот как раз поднялся на ноги, представ перед залом. – Затем они будут переданы вашему руководству – для выбора лучших из лучших. Ну а сейчас: может быть, у кого-то есть какие-либо вопросы?

По рядам слушателей прокатился приглушенный гул – но этим пока все и ограничилось.

– Что ж, если вопросов нет…

– Разрешите, товарищ Чан? – раздалось вдруг.

Как и многие, я обернулся на голос: со своего места встал мой хороший знакомый – узколицый Ким До Юн.

– Да, прошу вас, – благожелательно кивнул ему лектор.

– Тут вот какое дело… – начал Ким – похоже, стараясь как можно тщательнее подбирать слова. – Разговоры ходят… Я, например, в магазине вчера краем уха слышал, в очереди… Никто здесь в такое, разумеется, не верит, но не могли бы вы прямо сказать… В общем, болтают, будто бы работа будет… ну… немного связана с вредными условиями…

– Говорите уж открытым текстом, товарищ: пошли слухи, что всех, кто вызовется, загонят скопом на урановые рудники? – будто бы чуть натянуто усмехнулся Чан Нгу Ен.

– Ну, вроде того… – немного нервно кивнул узколицый.

– Что ж, очень хорошо, что вы подняли эту тему товарищ! – провозгласил лектор. – Да, нам тоже известно о подобных разговорах. А также о том, откуда они пошли. Информация это пока закрытая, но с вами поделюсь: имеет место не просто досужая болтовня!

Зал ахнул.

Вот это признание!

– Конечно, отнюдь не в том смысле, что в этих гнусных россказнях содержится хоть крупица правды, – невозмутимо продолжил между тем Чан Нгу Ен. – Разумеется, ее там и в помине нет! А в том, что это – ярчайший образец самой настоящей вражеской пропаганды! Яда, коварно впрыснутого в наше общество из-за рубежа! Источники возмутительных слухов уже выявлены, соответствующими органами по ним ведется надлежащая работа…

В этот момент я мельком снова обернулся к Киму – и увидел, как побледнела сидевшая аккурат перед ним Ан – одна из трех девиц, чье дело мы столь бурно рассматривали в субботу на собрании.

– Я бы мог просто ограничиться призывом не поддаваться на подлую провокацию врага и не служить невольными его пособниками, – веско заявил тем временем оратор. – Но лучше кое-что объясню – чтобы раз и навсегда закрыть эту тему. Итак, первый момент: вопросы добычи полезных ископаемых, в том числе урановой руды, в принципе не относятся к ведению Министерства электроэнергетики! Ими занимаются совершенно другие ведомства! Когда им требуются новые сотрудники – они их и набирают. Сейчас же, как понимаете – все иначе!

В зале неуверенно закивали.

– Ну и второй существенный момент, – продолжил лектор. – Строительство атомной электростанции – дело, к сожалению, совсем не быстрое. Навскидку приведу несколько характерных примеров. АЭС «Олкилуото-3» в Финляндии: с момента начала ее проектирования до запуска в эксплуатацию прошло целых 23 года! АЭС «Вогтль» в Соединенных Штатах Америки – 17 лет! АЭС «Барака» в Объединенных Арабских Эмиратах – 12 лет! Разумеется, мы с вами живем в незаурядной стране, способной бить любые рекорды, поражая мир своими великими достижениями – но и в нашем случае строительство наверняка займет не менее пяти-шести лет! Я это все к чему: в ближайшие годы, пока наша станция еще только будет возводиться, резкого увеличения поставок уранового сырья попросту не потребуется! А значит, ни о каком расширении так называемых рудников вопрос сейчас просто не стоит! Теперь понимаете, товарищ, сколь нелепы потуги вражеской пропаганды?! – пристально воззрился он на узколицего.

– Да, конечно, яснее ясного, – поспешно согласился тот – и поспешно плюхнулся на свое место.

Собственно, абстрагируясь от темы вражьих происков, сами по себе доводы Чан Нгу Ена действительно звучали вполне убедительно.

– Еще вопросы? – осведомился тем временем тот.

Вот теперь зал оживился. Не иначе, слухи о рудниках многих останавливали, а тут призрак угрозы развеялся – и появилось, о чем поразмыслить. И что уточнить – пока есть такая возможность.

Пак Да Соль осведомилась, как будет обстоять на месте дело с жильем – пока не построен будущий чудо-город-сад (насчет последнего она, конечно, чуть иначе выразилась). Лектор обещал комфортабельное общежитие, и уже в перспективе нескольких месяцев – первые служебные квартиры.

Тетенька из кадровой службы – не знаю по имени – поинтересовалась, будет ли по окончании строительства возможность вернуться в Пхеньян. Чан Нгу Ен с усмешкой ответил в том смысле, что сами еще, мол, не захотите ехать назад. А работа, типа, найдется: в планах не один энергоблок – несколько, да и город при станции будет развиваться комплексно. Но когда и если в чьих-то услугах на месте по объективным причинам перестанут нуждаться – да, столица для них будет открыта.

Кто-то спросил, о переезде в какой регион страны идет речь – вот тут ответа не последовало: пока, мол, это является государственной тайной.

И так далее, и так далее, и так далее.

Что ж, похоже, прав был товарищ Гу: за добровольцами у нас дело не станет!

Другое дело, хорошо ли это для Пэктусан: так можно было бы сбагрить по разнарядке какой-нибудь балласт (как, знаю, и собирался сделать Сео, наш завскладом), а теперь свободы для маневра у нас, руководства, окажется куда меньше…

11. Характеристика

В целом предсказание товарища Гу действительно сбылось, но, не знаю как у других, а в нашем Управлении сто процентов вакансий добровольцы все же не закрыли.

Вернее, как: на складе на три места из разнарядки оказалось даже целых пятеро желающих, и заведующий, Сео Сан Хун, получил возможность выбрать, кого из них отдать, а кого оставить. А вот у финансистов, наоборот, поступила лишь одна заявка из двух требовавшихся – что, впрочем, также позволило их начальнику, О Ман Шику, хотя бы отчасти учесть при принятии решения интересы отдела: вторым строить город-сад он без зазрения совести отправил главного разгильдяя своего подразделения.

В общем, и там и там все в итоге сложилось относительно терпимо – хотя оба, и Сео, и О, конечно, ворчали: ясное дело, будь на то их воля, они не отпустили бы на сторону никого. А вот с кандидатурой секретаря-делопроизводителя у нас поначалу не заладилось вовсе: ни одного заявления на перевод здесь так и не поступило.

Значит, кого-то требовалось назначить в принудительно порядке. И сделать это предстояло мне, как врио руководителя Управления.

Вот только добром расстаться с верной секретаршей никто из начальников отделов был категорически не готов – я переговорил сперва со всеми ними вместе, а затем – с каждым по отдельности. У Сео с О имелись убедительные аргументы: их подразделения и так уже изрядно «потрясли» – и что, теперь – вовсе добивать? Вон Мэн Хо из соцобеспечения умолял меня как мужчина мужчину – с хозяйкой его приемной у них и впрямь был жаркий служебный роман. Якобы они даже собирались вскоре пожениться. Товарищ Ли из снабжения попросту сказал, что на его Сон в отделе держится слишком многое – по сути, она там не столько секретарь, сколько неформальный заместитель руководителя…

И кого из начальников отделов я бы в итоге ни «обидел» – завел бы себе отныне в Управлении лютого врага. Ну или как минимум – ярого недоброжелателя.

Я уже хотел было предложить руководителям подразделений тупо кинуть жребий – как на помощь мне неожиданно пришла Пак, наша с Джу собственная секретарша. Нет, сама ехать на стройку она не вызвалась – но утром в среду привела ко мне некую Ча Сыль Ки, племянницу какой-то своей подруги, девицу лет двадцати пяти. Ныне та обреталась у нас в отделе снабжения в должности курьера, но до реорганизации была как раз секретарем-делопроизводителям – в бывшем Восьмом Управлении. И теперь, по ее словам, просто-таки рвалась добывать родной стране мирный атом – да вот только на курьеров разнарядки не было.

Подарку я, конечно, порадовался, но уж больно эта Ча нервничала – прятала глаза, не знала, куда девать руки. Так что не преминул хорошенько расспросить, что именно ее все же сподвигло на переезд. Сперва девица что-то там путано бормотала про Решительный Рывок и свое пылкое желание пребывать в первых рядах строителей светлого будущего, но затем таки рассказала правду.

Оказывается, накануне она попалась на сукпак комёль, проверке ночующих – и к очередному субботнему подведению итогов жизни уличающий ее протокол должен был поступить в Пэктусан. А это у легкомысленной Ча было уже не первое такое нарушение – так что решение собрания на ее счет ожидалось более чем строгое.

А так, типа, с пятницы она уже не будет числиться в концерне – и неприятностей вроде как избежит.

Не знаю уж, почему девица на пару с Пак были так уверены, что пресловутый полицейский протокол не догонит хитрую нарушительницу на новом месте работы – но меня это тем более не занимало. Договорившись с товарищем Ли, задним числом я перевел Ча из курьеров в секретари существовавшего пока только на бумаге отдела внешних связей – и уже с этой позиции «сдал на рудники», про себя я теперь частенько называл происходящее именно так.

Таким вот образом наше Управление свою часть пресловутой разнарядки благополучно и закрыло.

* * *

Помимо ответственного и второго секретарей – нас с товарищем Гу – в нашей ячейке Союза молодежи, оказывается, также имелось некое Бюро, аж в составе пяти человек. Избирали их еще при «прежнем» Чоне, и я, честно говоря, об этом и знать не знал: Бюро помогало готовить собрания, вот только сам я, в силу вечных завалов по работе, участия в этом практически не принимал (спасибо Гу: будучи человеком Мун Хи, он смотрел на подобное сквозь пальцы) и долгое время с товарищами активистами никак не пересекался.

Так бы, наверное, и оставался в блаженном неведении – и однажды мог на этом здорово проколоться – но тут товарищ ответственный секретарь нечаянно обмолвился, что, мол, характеристики на убывающих «на рудники» сотрудников готовит это самое Бюро. Ну и парой-тройкой заданных как бы невзначай вопросов тему я для себя по-быстрому прояснил.

Кстати, членом Бюро была и Рю На Ён, что вела теперь у нас протоколы заседаний. А вот не к ночи будь помянутая Лим, занимавшаяся этим до нее, как я понял, формально в Бюро не состояла. В этой связи, кстати, напрашивался вопрос: как Сук Джа в свое время проскочила во вторые секретари – обставив на крутом повороте всю пятерку активистов? Не иначе, кто-то ее туда заботливо продвинул – как Джу меня… Но это так, к слову.

В общем, Бюро наваяло без малого полтора десятка характеристик – на тех, кто раньше числился в «Семерке», а теперь ехал бороться за мирный атом. На всех – и добровольцев, и назначенцев. Без этой лаконичной бумажки личное дело сотрудника считалось неполным и отправлено на новое место быть не могло.

И вот сегодня, на очередном собрании, ячейке предстояло эти самые характеристики официально утвердить.

В лекционный зал Музея Заслуг я вбежал буквально за пару минут до начала мероприятия – так что даже обычно лояльный ко мне Гу зыркнул на меня осуждающе – и заранее подготовленные Бюро бумаги, понятно, не просмотрел. Но пока наш ответственный секретарь произносил перед собравшимися вступительное слово, наискось проглядел верхний лежавший перед ним документ – кстати, на имя Пак Да Соль.

Надо же, и не знал, что она тоже нас покидает! Интересно, добровольно?

Что же касается характеристики, то там все было достаточно коротко и незатейливо. Мол, такой-то, такого-то года рождения, член Социалистического союза патриотической молодежи с такого-то года (кстати, при наличии даты рождения, последнее – совершенно излишняя, на мой взгляд, информация: из Союза детей все здесь поднимаются на ступеньку выше приблизительно одновременно, по достижении четырнадцати лет). Работает в такой-то должности, со служебными обязанностями справляется хорошо. У своих товарищей пользуется авторитетом. Ну и далее: активно участвует, добросовестно выполняет, ярко себя проявляет – все в таком роде.

Голосовали за характеристики в итоге почти без обсуждения. Лишь однажды вдруг зацепились за формулировку – и девушке-технику вместо «хорошо» в одном из пунктов постановили указать «удовлетворительно», а в другом вычеркнули слово «активно». Она, кажется, расстроилась.

А так все шло своим чередом – и тут Рю протянула Гу один из последних листков. Ответственный секретарь взял бумагу, почему-то покосился на меня – и объявил:

– Следующая характеристика – на товарища Ким Чан Ми!

* * *

Сперва я решил, что ослышался. Нахмурившись, недоуменно воззрился на ответственного секретаря – и в этот момент краем глаза заметил в зале какое-то движение. Обернулся – и обомлел: в последнем ряду на ноги как ни в чем не бывало поднималась Ким.

И как только я раньше ее присутствия не заметил?!

– Стоп, тут какая-то ошибка! – снова поспешил повернуться я к Гу. – Она до конца недели на больничном – ее не могли назначить! Это незаконно!

Почти машинально попытался вырвать из пальцев ответственного секретаря злополучную характеристику, но Гу резко отвел руку в сторону и сделать мне этого не позволил.

– Товарищ Ким Чан Ми – доброволец! – подсказала мне между тем с другого конца стола президиума Рю.

– Как доброволец?!

– Товарищ Чон, прекратите уже! – сердито нахмурив брови, вполголоса одернул меня ответственный секретарь. И добавил – уже чуть другим тоном: – Я был уверен, что вы в курсе…

– Какое там в курсе!..

– Товарищ Чон!

– Нет, давайте разберемся!..

– Товарищ Чон!!!

* * *

По окончании собрания мы с ней встретились в коридоре.

Из зала Чан Ми выскользнула, как только разрешили расходиться. Расталкивая зашевелившийся народ, я поспешил ей вдогонку, но Ким и не думала убегать – ждала за дверьми, прислонившись спиной к стене.

– Зачем?! – только и выговорил я, подступив к ней.

– А сам как думаешь? – угрюмо буркнула в ответ девушка.

– Настолько не хочешь меня видеть?

– Дело не в этом, – мотнула головой Чан Ми – будто бы слегка удивившись моим словам. – Тебе что, эта твоя Кан не объяснила?

– Что не объяснила?

После того нашего разговора в понедельник связаться с Катей у меня вышло лишь раз, вчера – но та сказала, что занята: находится на ритуале. А сегодня ученица мудан не ответила мне вовсе, но такое раньше с ней уже не раз случалось, так что особо я не встревожился – решил предпринять новую попытку вечером.

– Ведь то, что со мной стало… – едва начав, Ким разом осеклась и порывисто огляделась по сторонам: мимо тянулись расходившиеся с собрания люди. Нас с ней они предупредительно огибали, прижимаясь к противоположной стороне коридора – и создавая тем самым какую-никакую иллюзию разговора тет-а-тет. Но Чан Ми подняла глаза выше, к коробу вентиляции, и, скривившись, предложила: – Давай лучше выйдем на улицу.

– Давай, – согласился я.

* * *

– То, что со мной стало, – повторила Чан Ми четвертью часа позже, уже за проходной Пэктусан, – можно попробовать откатить назад. Пока это во мне окончательно не укоренилось. Называется – развеять. Есть, правда, вероятность, что уже поздно – однако попытаться все же стоит. Но для этого мне нужно разорвать связь с источником перемен в себе. То есть – с тобой. Расстояние – поможет. Если я уеду подальше, со временем все может вернуться на круги своя! Сделается, как было раньше!

– Это тебе Катя сказала? – хмуро спросил я. Про то, что новоприобретенные способности Ким еще могут развеяться, ученица мудан, помнится, и мне говорила. Но что для этого нам с Чан Ми нужно разъехаться подальше друг от друга – точно не упоминала!

– Нет. Не она, – заявила между тем моя собеседница. – Эта Кан приходила ко мне по ночам – дважды. Но в первый раз я не стала ее слушать, а во второй – даже прогнать не успела: только начав что-то говорить, она сама вдруг ушла. Наверное, решила, что снова будет без толку.

– Если не она, то откуда ты это вообще взяла – про расстояние? – осведомился я.

– Да уж нашла откуда, – поджала губы Ким.

– А если это – чушь?

– Нет, не чушь, – упрямо заявила девушка.

– Почем тебе знать?!

– Знаю. Рассказали.

– Кто, если не Катя?!

– Не один ты врал мне с самого момента знакомства! – вскинулась тут вдруг Ким. – Еще такие сыскались! Там и узнала!

– Погоди, – понял я, что смысл услышанного от меня малость ускользает. – Кто-то долгое время тебя обманывал – а теперь наплел что-то невнятное про отъезд, и ты готова в это поверить?

– Да! – выпалила Чан Ми. – Потому что решила: если поверю тут – может быть, смогу когда-нибудь потом снова начать верить и тебе!

– Так себе логика, не находишь? – не преминул заметить я.

– Какая уж есть!

– Это… Это какая-то местная мансин? – предположил я – ну а с кем еще девушка могла обсуждать подобные специфические темы?

– Да, – помедлив, кивнула Ким. – Но не просто какая-то, а… Впрочем, неважно! Да, это была мансин, я ей все про себя рассказала. А она многое мне растолковала. И подсказала возможный выход – уехать из Пхеньяна. Хотя поначалу сама меня от этого отговаривала – пока не выяснила, в чем дело.

– Чан Ми… – я аккуратно взял девушку за руку. Ее ладонь под моими пальцами заметно напряглась, но отдернуть ее Ким не поспешила. Уже хорошо. – Даже если та мансин в чем-то права… О ней, о мансин, отдельно. Но если она тут и права… Твои новые способности – это не проклятье! – приободрившись, проговорил я. – Не надо так уж их бояться! Прими новую себя – и останемся вместе! Как прежде! Нет – лучше прежнего! Давай я переговорю с твоим начальством, Сонгом и Ханом – отменим решение на твой счет…

– Ты, серьезно, не понял?! – широко распахнула вдруг глаза девушка. – Кан тебе не объяснила?

– Что не объяснила?

– Проблема не в самих способностях – я действительно готова их принять! Все дело в том, как они ко мне попали! В том, кто мы с тобой теперь друг другу!

– В смысле? – и в самом деле не понял я.

– Получив дар мансин, я все равно что заново родилась! А унаследовала его – от тебя! И значит, теперь на уровне тонкого мира я – твоя дочь! А такое, духовное родство, даже серьезнее, чем кровное! Пока эти долбаные способности при мне – мы с тобой не сможем быть вместе, как прежде! Как мужчина и женщина! Иначе окажемся навеки прокляты – и оба сгинем в Бездне! Вот поэтому я и хочу это развеять! Хотя бы попытаться! А значит – должна уехать!

Где-то рядом что-то со стуком упало. Не иначе, моя отвисшая челюсть – на асфальт тротуара.

12. В едином порыве

– А от того, что мы вот так вот идем сейчас рядом – эта наша родственная связь лишний раз не закрепится? – спросил я у Чан Ми.

За недавним разговором мы и сами не заметили, как удалились от проходной концерна на добрый квартал – и теперь неспешно возвращались обратно.

В озвученную Ким версию ее таинственной мансин я поверил сразу: это действительно многое объясняло. Сделалось наконец ясно, что именно меня так смущало в последнее время в присутствии подруги. С тех самых пор, как пришла в себя в госпитале, девушка и впрямь сделалась для меня другой, не такой, как прежде. Подспудно я это чувствовал, временами удивлялся собственным реакциям – но понять, что тут не так, не мог.

И вот теперь все наконец встало на свои места.

Родной дочери у меня никогда не было (ну, может быть, помимо, скажем так, незаконнорожденных, и то едва ли), и тут сравнить не вышло бы, но, касаясь сейчас ладони Чан Ми, я совершенно точно не видел рядом с собой ту, с кем можно завалиться на футон и всласть покувыркаться. Даже помыслить о подобном казалось нелепым! Наверное, именно так я бы мог идти по улице, крепко держа за руку малютку Хи Рен…

Подумалось: а если план Ким удастся и наша духовная связь развеется вместе с ее способностями мудан – смогу ли я забыть это свое нынешнее ощущение, перестроиться на прежний лад? Ой, не факт! Впрочем, как говорят корейцы, придет сон – придут и сны…

Эх, Катя, Катя, а ты-то куда смотрела?! Не хватило опыта и знаний? Наверное…

А ведь не случись у Чан Ми того видения, не последуй за ним нашей ссоры – и мы с ней поехали бы из госпиталя ко мне, как и планировали! Нет, наверняка в решающий момент я заподозрил бы неладное – но, не зная правды, искал бы его причину где угодно, только не там, где нужно. А потому, скорее всего, в итоге счел бы правильным отринуть «неуместное» смятение – и…

С ученицей мудан, к слову, связи так и не было. Причем будто бы не как раньше, когда «гудки идут», но человек на том конце что-то «не берет трубку» – нет, полная аналогия ситуации «аппарат абонента выключен». Хотя тут, возможно, у меня уже просто воображение разыгралось – на фоне оглушающих новостей…

Тем временем Ким как раз достала из кармана телефон и посмотрела на экран:

– Еще минут двадцать можно не переживать.

– Не переживать? О чем? – не понял я.

– Ну, ты же спросил, не опасно ли нам с тобой находиться рядом. Пока – нет. На пару часов мансин дала мне защиту – пока она со мной, наша связь не будет пускать новые корни. Но да, время понемногу истекает…

– А эта твоя мансин не может так и дальше тебя оберегать – чтобы не нужно было никуда уезжать? – уточнил я – хотя и предполагал, каким примерно окажется ответ. Не ошибся:

– Нет, она и так уже выложилась по максимуму. Да и не полезно такое на себе долго носить – она так сказала.

– Ясно, – кивнул я.

Некоторое время мы шли молча.

– Слушай, вот еще что, – снова заговорил я затем. – Твой отъезд… Это же реально надолго! По самым оптимистичным прикидкам, станции строиться лет пять-шесть! Реально, думаю, выйдет еще больше! Ну, развеется наша связь – и что, при таком-то раскладе? Или вдруг не развеется – опять же: и что? Может, все-таки лучше придумаем какой-то другой вариант? Выбьем тебе, например, путевку в хороший санаторий? Подальше от столицы. Я организую – через наш отдел соцобеспечения. Заодно реально отдохнешь, восстановишься после госпиталя…

– Нет, не получится, – покачала головой Чан Ми. – Неизвестно же, как долго продлится неопределенность! Мансин сказала, ясность может наступить как буквально через пару недель, так и только спустя год! Таких путевок в природе не бывает, – грустно улыбнулась она. – Но главное: мансин обещала, что, если мой дар развеется, я смогу вернуться в Пхеньян! Может, не сразу – но вскоре!

– Ей было видение?

– Нет, просто у нее есть кое-какие нужные связи. Злоупотреблять которыми вроде как не стоит, но однажды воспользоваться – можно.

– Надо же, какая влиятельная тебе попалась мансин, – не без сомнений покачал я головой. – И откуда она такая только взялась?

Так-то, момент принципиальный! Уж очень вовремя рядом с Ким нарисовалась эта шаманка – да еще и, оказывается, со связями во властных коридорах…

– Она… Она всегда была рядом со мной, – проговорила между тем Чан Ми. – Это… Это очень близкий мне человек. И в чем я абсолютно уверена: даже если вдруг весь мир окажется против меня – она будет на моей стороне. И на стороне того, кто однажды спас мне жизнь, поделившись даром. Она потому и лгала мне о себе, что считала ребенком, нуждающимся в защите. Теперь наконец поняла, что я выросла…

Хм… Кажется, у меня появилась кое-какая версия.

Озвучивать ее я, впрочем, не стал: раз Ким так упорно уходит от прямого ответа – пусть, не стоит припирать ее к стенке. Вместо этого спросил:

– Ты сказала, что сможешь вернуться, если дар развеется. А если все же нет? Тогда мансин не станет тебе помогать?

– А если нет – то смысл мне возвращаться? – кисло хмыкнула девушка.

– Ну… – что на это ответить, у меня как-то и не нашлось.

Мы как раз дошли до троллейбусной остановки.

– Мне – сюда, – кивнула на нее Чан Ми.

На автомате я хотел было предложить подбросить ее до дома на байке, но вспомнил, что наше время истекает. Да и шлем у меня с собой был сегодня всего один.

– Кто же теперь будет чинить в Пэктусан вентиляцию? – с чуть натянутой усмешкой спросил я вместо этого.

– Не поверишь, эта мысль меня тоже тяготит, – абсолютно серьезным тоном выдала в ответ моя собеседница. – Ну да придумают что-нибудь! И вообще, там давно пора всю систему менять! Вот теперь, может, до этого наконец руки дойдут!

– Может быть…

Подошел троллейбус.

– Ну все, я пошла! – заявила Ким, решительно забирая у меня свою руку. – Хорошо, что все-таки поговорили… Еще увидимся! Когда-нибудь.

– Увидимся, – вот в этом я почему-то ни на секунду не сомневался.

Уже будто бы начав отступать в направлении очереди на посадку, Чан Ми вдруг качнулась обратно ко мне – и мы обнялись. Наверное, как и поступили бы на нашем месте кровные папа с дочкой.

Мне показалось, что плечи девушки слегка подрагивают.

– Все будет хорошо… – потрепал я ее по волосам.

– Хорошо – было! – едва слышно прошептала в ответ Ким. – А теперь… Теперь – будь что будет!

Резко оторвавшись от меня, она шагнула к троллейбусу, и уже скоро ее щуплая фигурка скрылась за серыми спинами других пассажиров.

* * *

Уже по ту сторону проходной Пэктусан, куда я вернулся за своей мотоэкипировкой, в кармане у меня разразился нетерпеливой трелью телефон. Звонил Ли-младший.

– Слушаю! – не без удивления принял я вызов.

– Добрый вечер, товарищ Чон! Нам с вами срочно нужно встретиться! – с ходу выпалил донджю.

– Прям вот срочно? – нахмурился я, уже предчувствуя неладное.

– Именно так! Тут у нас… – мой собеседник чуть замялся. – Тут у нас кое-что произошло! – выдал он затем. – Так вы не могли бы подъехать? В то же место, что и в прошлый раз.

– Хорошо, буду через полчаса, – пообещал я – ничего уточнять по телефону, понятно, не став.

– Тогда ждем вас! До встречи!

«Ждем» – значит, там снова будут оба, и отец, и сын. Совсем не хорошо.

– До встречи… – я дал отбой.

Хм… А у этих-то еще что стряслось – аккурат накануне завтрашнего Правления?!

* * *

– Товарищ Чон, сказать, что мне крайне неловко – это ничего не сказать, – сконфуженно начал старший из донджю, когда официанты деликатно удалились.

Стол в вишневом кабинете снова ломился от дорогих кушаний, а вот вина сегодня никто не пил – Ли Хо Соку, как и мне, подали кофе, его сын нервно прихлебывал чай.

– Я деловой человек, товарищ Чон, и привык, что, если уж кому-то что-то обещал – в лепешку расшибусь, но исполню, – продолжил между тем мой собеседник. – Но тут обстоятельства оказались сильнее меня, и поделать с этим уже ничего невозможно… В общем, так: та сделка, о которой мы с вами говорили в прошлый раз. Касательно аутсорсинга. Увы, она более невозможна. Совсем.

Не скрою: по тому, как держались оба Ли, чего-то вроде этого я уже ждал. Однако до последнего лелеял надежду, что попусту себя накручиваю и все сведется к какой-нибудь пусть и досадной, но все же частности. Но, не иначе, сегодня мироздание решило в мой адрес на мелочи не размениваться.

– Почему? – спросил я – по большей части, просто чтобы выиграть время и взять себя в руки, так-то причины тут были не столь важны. По сравнению с сутью – уж точно.

– Все этот Решительный Рывок, будь он неладен! – политически не слишком благонадежно буркнул Ли Хо Сок.

– Отец! – младшего донджю прозвучавшая формулировка, похоже, тоже малость напрягла.

– Да что уж там! – дергано отмахнулся Ли-старший, задев при этом стоявшую перед ним чашечку и пролив на стол кофе – но, кажется, даже этого не заметив.

– Вас-то все это каким боком коснулось? – не удержался тем временем от вопроса я.

– Да вот коснулось, – передернул плечами Ли Хо Сок. – Когда вся страна в едином порыве начинает кидаться в очередную крайность…

– Отец! – еще с большим нажимом произнес мототорговец.

– …разве может кто-то остаться в стороне?! – все же закончил свою фразу – так и сочившуюся обреченным сарказмом – старший донджю.

– Товарищ Ли! – пришел мой черед выразительно посмотреть на собеседника. – Я что-то не вполне вас понимаю…

– Да, извините, товарищ Чон, – тряхнув головой, словно опомнился тот. – Вы правы: я этого не говорил, вы ничего не слышали. А то мало нам проблем… Давайте – по существу. А оно таково. Нашу организацию переводят в подчинение Министерства электроэнергетики и перебрасывают на строительство инфраструктуры будущей АЭС – со всей наличной техникой и рабочими. Под исключительно государственное финансирование. Те пхеньянские проекты, которые можно довести до ума за месяц-полтора, разрешили по-быстрому «добить», все остальные – замораживаются на неопределенный срок. Новые – только в рамках программы Решительного Рывка. Поэтому даже успей мы с вами заключить тот договор – его пришлось бы теперь разорвать. Вот такие дела…

Донджю взял в руку чашку с остатками кофе и сделал судорожный глоток.

– Признаю: я подвел вас, товарищ Чон, – продолжил он затем. – Вы передали мое предложение «наверх», где-то там уже задвигались шестеренки согласования – а теперь надо идти на попятный. Я прекрасно понимаю, что это значит в структурах, вроде вашей. У вас будут неприятности. Вероятно – существенные. Прошу: простите меня. Я не первый год в бизнесе – и обязан был предвидеть, как все может обернуться. И не разбрасываться обещаниями. Однако сплоховал. Моя вина. Сказал бы, что хоть в какой-то мере компенсирую доставленные вам неудобства, но, боюсь, сейчас не могу предложить вам ничего, кроме этого стола, – повел он рукой над блюдами. – Практически все мои оборотные средства наглухо зависли в незавершенке. Что-то я, конечно, со временем оттуда вытащу, но далеко не все и не быстро…

– Ну, хоть Кукка анчжон повисон ничего не достанется, – кисло хмыкнул я.

– Эти-то найдут, где свое урвать, – скривился Ли Хо Сок. – Но уже не у меня, да – с банкрота много не возьмешь…

Донджю снова потянулся за чашкой, но, кажется, кофе в той уже не осталось.

Поднес свою к губам и я – у меня там еще было на пару глотков.

Твою ж наперекосяк! Ну что за день такой сегодня?!

А Джу-то – как в воду глядела, когда говорила, что Ли ненадежен! Не потому, что сам по себе недостаточно честен и добросовестен, а чисто в силу своей чужеродности для системы. Пока в той все шло по накатанной, донджю был неплохо пристроен – и, очевидно, полезен – но стоило Левиафану государства внезапно поменять приоритеты и дернуться в сторону, об интересах бизнесмена никто и не вспомнил, а сам он оказался беспомощен – и походя затоптан.

Заодно невольно подставив тех, кто имел неосторожность на него положиться.

– Мотомагазин пока продолжает работать, – воспользовавшись возникшей паузой, встрял тут в разговор Ли-младший. – И вы, товарищ Чон, там по-прежнему желанный гость! Не говорю: клиент – именно гость! Все, что потребуется для Кавасаки – безусловно ваше! И никаких денег! А сам мотоцикл перерегистрируем на другую фирму – с этим тоже проблем не возникнет…

– Благодарю, – без особого воодушевления кивнул я.

– Не знаю, конечно, сколько продержусь без поддержки отца, – признал Ли Джин Хо, – но все-таки я тоже не первый день на рынке. Как-нибудь да управлюсь!

– Остается пожелать вам удачи, – поставив кофейную чашечку обратно на стол, широко развел я руками. – Вам обоим, – перевел взгляд на старшего донджю.

Да и самому мне она, удача эта, прямо скажем, совсем бы не помешала! Особенно – завтра утром, на Правлении.

13. Правление

Честно говоря, я был практически уверен, что этой ночью не сомкну глаз: столько всего произошло – наверняка станут беспокойные мысли в голове крутиться. И в связи с внезапным отъездом Чан Ми, и по поводу назначенного на утро Правления… Да еще и Катя Кан как-то уж совсем радикально пропала со связи!

Уже плюхнувшись на футон, я снова попытался «докричаться» до ученицы мудан – но опять безрезультатно. А затем повернулся на бок… и разом уснул.

Приснилась мне как раз Катя. Но именно приснилась – это не было обычным ее ночным визитом. Откуда-то с верхотуры – не то с горы, не то с крыши – я смотрел, как девушка продирается через плотный кустарник, колючий и сухой, почти начисто лишенный листвы. Вроде бы в мою сторону – но меня явно не видя и двигаясь наугад. Острые шипы терний нещадно царапали Кан руки и лицо, безжалостно драли ее красный ханбок, постепенно превращая тот в сущие лохмотья.

К моменту, когда ученица мудан выбралась наконец из зарослей, назвать немногие еще остававшиеся на ней разрозненные лоскуты одеждой вышло бы разве что с огромной натяжкой – но алого оттенка там не сильно убыло: измученная путница была вся в крови.

Оставив позади пресловутый кустарник, Катя принялась затравленно озираться по сторонам. Затем что-то прокричала, но слов со своего места я не разобрал – только невнятные отзвуки. Я крикнул ей в ответ – позвал по имени. Замахал руками – и, кажется, девушка меня наконец заметила. Поспешно шагнула вперед – и тут перед ней сама собой начала вырастать каменная стена. Сперва возник один ряд аккуратно подогнанных друг к другу блоков – высоких, в половину человеческого роста. Тут же поверх него стал укладываться второй…

Справа и слева новоиспеченная преграда обрывалась, но обойти ее Кан почему-то даже не попыталась. Вместо этого метнулась вперед, попробовала на препятствие вскарабкаться, но сорвалась и упала. Сразу же поднялась – однако у стены уже нарастал третий ряд исполинской кладки. Правда, теперь составлявшие его блоки появлялись не столь быстро, как вначале.

Больше попыток перелезть через стену ученица мудан не предпринимала. Вместо этого она принялась сталкивать блок за блоком из верхнего ряда, начав с последнего из уложенных невидимым строителем. И дело у нее, как ни удивительно, заспорилось! Массивные каменюки – на вид, каждая их них должна была бы весить не менее полутонны – одна за другой полетели вниз.

Едва касаясь земли у подножия стены, блоки разбивались вдребезги, словно стеклянные – и из недр каждого вырывался широкий золотой луч. Первые два ушли куда-то в небеса, третий – далеко в сторону, а вот четвертый ударил прямо в меня. Я дернулся было увернуться, но не успел.

Все вокруг разом погрузилось в непроглядную тьму, в миг пожравшую и ученицу мудан, и стену, с которой та столь отчаянно воевала, и, похоже, меня самого. Но царствовал этот мрак недолго – уже вскоре начал рассеиваться. И я увидел двух мужчин, стоявших друг напротив друга в каком-то просторном помещении без окон.

Один из незнакомцев почти наверняка был корейцем – причем здешним, на лацкане его потрепанного пиджака красовался характерный значок с ликом Вождя. Насчет второго судить мне было сложно – ко мне тот располагался спиной. Но он как раз заговорил – и именно по-корейски, с типичным северным произношением:

– А эта штука точно не радиоактивна? – спросил с неприкрытой опаской. – А то еще начну весь светиться, как гостиница Рюгён в ночи!

– Образец тщательно упакован, – с готовностью заверил его тот, что стоял ко мне лицом. – Контейнер экранирует любое излучение – иначе бы мы его сюда никак не довезли – вояки на том блокпосту весь транспорт дозиметрами проверяли! Так что берите смело, – он махнул рукой в сторону, и только тут я заметил там, на полу, невысокий – размером с корейский фут-чхок – приземистый металлический цилиндр с черно-желтым значком радиационной опасности на торце – видимо, тот самый контейнер, о котором шла речь.

– То есть власти уже спохватились? – нашел, похоже, новый повод для беспокойства первый из незнакомцев. – Раз бросились проверять?

– Мы послали их по ложному следу, – последовал успокаивающий ответ. – Волноваться не о чем – самое сложное сделано: контейнер здесь, у нас! А ищут его совсем в другом месте! И ищут, стараясь не поднимать шума, никаких массовых облав – доложить «наверх» о пропаже образца пока никто, видимо, не осмелился. Что нам, конечно же, только на руку. Так что ваш риск минимален, друг мой! Особенно – в сравнении с теми серьезными деньгами, что мы вам платим!

– Толку мне с ваших денег – здесь! – сварливо буркнул стоявший ко мне спиной. – Что тут на них купишь?! Лучше дайте мне спокойно уйти в Китай – с теми парнями, которым я должен отдать контейнер! И заплатите там, за кордоном!

– Мы с вами договорились, – непреклонно покачал головой его собеседник. – Четыре задания. Вы выполнили два, это – третье. Еще одно – и можете уходить. Но не раньше… Так, а это у нас тут еще что? – нахмурился он вдруг – и воззрился будто бы прямо на меня.

Начал оборачиваться и другой участник беседы – но тут все вокруг снова заволокла уже знакомая мне тьма.

– А, нет, показалось, – донеслось до моего слуха напоследок…

…и я проснулся. За считанные секунды до сигнала будильника в телефоне.

* * *

Как не раз предупреждала меня Катя, к снам, тем более – необычным, следует относиться с очень большой осторожностью. Уж больно любят подкидывать их нам коварные демоны – и, разумеется, вовсе не из добрых побуждений! Даже опытная мудан легко может оказаться сбита ночной грезой с толку, а уж с начинающим шаманом, вроде меня, подобное случится почти наверняка.

Да и, как говаривал старина Фрейд, иногда сон – это просто сон…

Другое дело – диалог, вроде тех, что, бывало, вели мы ночью с той же Кан. Но такой со сном, естественным ли, наведенным ли, перепутать сложно, а прикинуться твоей коллегой-мудан и нагрянуть с визитом под ее личиной демоны то ли не способны, то ли не смеют… Как, к слову, не умеют они подделывать и видения, приходящие к шаману наяву – вроде тех, что раньше случались у меня, а теперь «заразили» Чан Ми.

В общем, самым правильным, как уверяла меня Катя, считается решительно выкинуть непрошено подсмотренное из головы сразу же по пробуждении – в противном случае так или иначе оно будет на тебя влиять. По умолчанию – негативно.

Этому завету моей юной наставницы я, как сумел, и постарался последовать.

Сперва, правда, вышло так себе. Поначалу яркие картинки из сна, в особенности – вид оборванной и окровавленной девушки, являлись мне снова и снова. Но в какой-то момент я все же исхитрился переключиться на другие заботы. И мало-помалу воспоминания сделались не столь навязчивы, образы померкли – и наконец вовсе оставили меня в покое.

На удивление, заодно упал и градус моих переживаний по поводу вчерашних новостей. Мысленно возвращаясь к отъезду Ким, я теперь ловил себя на том, что рассуждаю о нем спокойно, без надрыва. Да, безусловно, жаль, что так вышло, но, если это цена, которую пришлось уплатить, чтобы вырвать Чан Ми из лап «тигрокрыса» – оно того всяко стоило. А дальше, как верно рассудила сама наследница моего дара – будь что будет.

Примерно с тем же фатализмом ожидал я теперь и сегодняшнего Правления. Могу я тут что-то исправить? Нет, уже не могу. А значит… Правильно: будь что будет!

С этим беспроигрышным настроем я и явился в приемную товарища Юн Дак Хвана, Председателя. Пришел первым – как и положено младшему из приглашенных, что по возрасту, что по должности – врио есть врио. Впрочем, не успел я присесть на стул, как в дверях нарисовался начальник Административно-хозяйственного Управления Пак.

Не имея ни малейшего желания лишний раз идти на обострение – тем более, сейчас – я вежливо с ним поздоровался. Пак скользнул по мне неприязненным взглядом и, не расщедрившись даже на скупой кивок, пробурчал в ответ что-то невнятное – при некотором желании это можно было, впрочем, счесть словами ответного приветствия. Мысленно усмехнувшись, так я и поступил.

Через пару минут подошли Хан Ха Джун, начальник Проектно-производственного подразделения, и Цой Сак Чин, шеф безопасников. И почти сразу же Ли, секретарша Председателя, пригласила нас четверых проследовать в его кабинет – Кима из «Старой Девятки» ждать не стали, видимо, его присутствие сегодня и не предполагалось.

Должен отметить, что обиталище Юн Дак Хвана, куда я попал впервые, произвело на меня не лучшее впечатление. Громадное – раза в полтора больше кабинета Джу – оно казалось неуютно пустым и каким-то холодным. Немногочисленная мебель, современная, в серебристо-серых тонах (стол хозяина, рядом второй, длинный, для совещаний, пара шкафов – все сами по себе не маленькие), как-то терялась на его просторах, будто не зная, лучше ей испуганно сбиться где-нибудь в плотную кучку – или, наоборот, разбрестись пошире. Стены стояли голыми – если, конечно, не считать пары обязательных портретов.

Председатель занял место во главе стола для совещаний, мы четверо расселись по обе его стороны: я оказался рядом с Ханом, Пак и Цой – напротив нас. В дальнем конце, на углу, пристроилась вошедшая вместе с нами секретарша Ли – приготовилась стенографировать ход заседания.

– Товарища Кима не будет, так что начинаем, – проговорил Юн, подтвердив мою недавнюю догадку насчет начальника «Старой Девятки». – Вопросов у нас с вами сегодня всего два, – продолжил Председатель, – и оба, полагаю, долгого обсуждения не потребуют. Первый – так уж точно. Как вы знаете, товарищи, в рамках запланированного расширения в составе Управления товарища Джу, которую сегодня здесь замещает товарищ Чон, нами было намечено создание нового отдела – капитального строительства. Теперь эти планы предлагается пересмотреть.

Ох… Согласовали, значит.

В кабинет Юна я вошел спокойный как удав – «будь что будет» и все в этом ключе – но сейчас по спине у меня пробежал неприятный холодок. Может быть, все же стоило заранее сообщить Председателю, что донджю с темы соскочил? Так хоть удалось бы избежать публичной выволочки, которая сейчас последует. Я-то ладно, но реальным ее адресатом окажется Джу, пусть и заочно – то-то порадуется тот же Пак!

Нет, еще можно, конечно, схитрить: выслушать Юна с каменным лицом, промолчать – а позже, когда остальные уйдут, вернуться и обо всем рассказать. Типа, вот только что стало известно. По сути это, понятно, ничего не исправит, но хоть распекать меня – а значит, и мою начальницу – будут без лишних свидетелей…

Впрочем, с товарища Председателя станется поднять тот вопрос на следующем заседании, уже без меня – но в присутствии Мун Хи. Еще хуже получится. Так что, наверное, стоит все же сразу принять удар на себя…

Э, стоп! О чем это там Юн Дак Хван?!

– В связи с последними решениями партии и лично товарища Высшего Руководителя, дополнительные фонды, выделенные нашему концерну, отозваны, – просочился мне в сознание сквозь частокол моих собственных мыслей монотонный голос Председателя. – Ресурсы будут перенаправлены на программу Решительного Рывка. Так что с расширением производства нам придется обождать. Минимум – год. Вот такая вот новость, товарищи! – развел руками Юн, даже не пытаясь скрыть своего разочарования сказанным.

– Ожидаемо, – веско обронил на это Пак.

Покивали и Хан с Цоем.

– Так что пока тема отдела капитального строительства становится неактуальной, – заключил глава Пэктусан, выразительно посмотрев на меня. – Ни в каком виде, – подчеркнул затем – видимо, намекая как раз на несостоявшийся договор с компанией Ли, но прямо тот не называя.

– Ясно, товарищ Председатель, – обронил я – с тем самым бесстрастным видом, который заготовил совершенно под другой оборот дел.

Ну, надо же! Враг твой – благодетель твой, как гласит корейская поговорка! В смысле, то, что сперва чуть не погубило, после и спасло! Что ж, «Да здравствует Решительный Рывок!» – как, кстати, написано теперь над главной проходной концерна. Я через нее обычно не хожу, в ворота заезжаю, но вчера, проводив Чан Ми, новенький лозунг заприметил.

– Приказ о внесении изменений в ранее утвержденную организационную структуру концерна будет направлен всем подразделениям, – объявил тем временем Юн Дак Хван. – Ответственный исполнитель – товарищ Ли, – показал он глазами на склонившуюся над блокнотом на углу стола секретаршу.

– Будет сделано, товарищ Председатель, – незамедлительно подтвердила та.

– Переходим ко второму вопросу, товарищи, – кивнув, заявил глава Пэктусан. – И он тоже самым прямым образом связан с Решительным Рывком. Стало известно, что нашему концерну будет поручено изготовление части вспомогательного оборудования для будущей атомной электростанции. Для обсуждения конкретной номенклатуры таковых изделий нами формируется сводная рабочая группа. Товарищ Хан, включите в нее кого-нибудь от проектного бюро, кого-нибудь от опытного цеха и кого-нибудь от отдела контроля качества и гарантийного обеспечения. Полагаю, на уровне не ниже заместителя руководителя соответствующих подразделений. Также придайте им в помощь опытного секретаря-делопроизводителя – лучше из одного из названных отделов. Уже на следующей неделе названная группа выдвинется в Расон – на переговоры с представителями генерального подрядчика.

– Надолго? – деловито уточнил Хан Ха Джун. – Уедут они – надолго?

– Пока не выполнят свою задачу, – пожал плечами Юн.

– А зачем – в Расон? – вальяжно поинтересовался тут Пак. – В такую-то даль! Еще в Самсу-Капсан бы поехали! Нельзя решить все вопросы в Пхеньяне?

Уезды Самсу и Капсан, как я, кажется, уже однажды упоминал, были превратившимся в притчу во языцех захолустьем, куда по своей воле точно не попрешься, а угораздит – фиг выберешься назад. Расон же представлял собой город особого подчинения на самом севере страны, вблизи китайской и российской границ – своего рода особую экономическую зону. Вот только от Пхеньяна до него и впрямь был совсем не ближний свет.

– Значит, нельзя, – сердито зыркнул на своего протеже Председатель.

Пак потупился.

– А возглавит группу на переговорах товарищ Чон, – перевел тем временем Председатель взгляд на меня. – Раз уж он у нас по совместительству руководит отделом внешних связей. К тому же, оказывается, является настоящим полиглотом – так что заодно сэкономим на переводчике!

Не исключено, что это должно было стать своего рода шпилькой – мол, не начальником реально еду, а заурядным толмачом – но задумался я о другом: интересно, какой из записанных в моем личном деле иностранных языков (а значились там теперь все три) предполагался востребованным? Наверняка ведь не немецкий! Английский? Едва ли – с учетом темы… Не из Штатов же планируется генподрядчик! То есть… Неужели?!

– Понял, товарищ Председатель, – откликнулся я, никак свою гипотезу не обозначив. – Благодарю за оказанное доверие! – добавил не без тщательно скрытого ехидства. – Я не подведу!

– Постарайтесь уж! – буркнул Юн. – На этом, товарищи, повестка сегодняшнего заседания Правления исчерпана, – подытожил затем он. – Если ни у кого нет вопросов…

– Разрешите, товарищ Председатель! – слегка качнулся тут вперед сидевший рядом со мной начальник Проектно-производственного Управления.

– Да, товарищ Хан? – слегка нахмурился глава концерна.

– У меня, правда, не совсем вопрос – крик души! – начал мой сосед. – Важность строительства атомной электростанции для страны нам всем прекрасно понятна – но разве мы здесь, в Пэктусан, бездельничаем? Занимаемся ерундой? Нет, мы тоже трудимся на благо Родины! Не покладая рук! Вон, оборудование для АЭС станем производить! – с каждой новой фразой тон Хана делался все более пылким. – Но как, позвольте спросить?! По известной вам разнарядке у меня забрали двух инженеров и почти половину техников! А вот производственный план мне при этом никто вдвое не урезал! Наоборот, теперь, с этой рабочей группой – еще и накинут новых задач! И как с этим прикажете быть?!

Выступающий умолк, и на несколько секунд в кабинете воцарилась гробовая тишина.

– Задам вам встречный вопрос, товарищ Хан, – нарушил ее наконец Юн, нехорошо прищурившись на собеседника – и тем заставив его втянуть голову в плечи. – Напомните, пожалуйста: вы же у нас член партии?

– Конечно, – последовал робкий кивок.

– А то мне показалось, что сами вы об этом забыли, – сухо отчеканил Председатель. – А ведь, по большому счету, это и есть ответ, который вы ищете!

Хм… Прямо как в том бородатом анекдоте – из моей «прошлой жизни»:

– Почему прекратили огонь, товарищ пулеметчик?

– Товарищ комиссар, патроны закончились!

– Но вы же коммунист!

И вновь застрочил пулемет…

– Изыщите внутренние резервы, – счел между тем за благо все же развернуть свой емкий тезис Юн. – Пересмотрите привычный технологический процесс – ликвидируйте «узкие места» и тем повысьте производительность труда! Окажется недостаточно – так увеличьте рабочие смены! Откажитесь на время от выходных, в конце концов! На то, товарищ Хан, у нас и Решительный Рывок! Не случайно же он так назван! Усилия должен приложить каждый! На своем месте! Только так мы придем к общему успеху!.. Ну а кто не справится – пусть уступит место другому, более способному и ответственному! Сам – пока его убедительно об этом не попросят. Это всех нас касается, товарищи! – обвел он тяжелым взглядом собравшихся. – Еще вопросы?

Больше как-то ни у кого за столом вопросов не нашлось.

14. Русские идут

– Да, все верно, – подтвердила в субботу Джу мою недавнюю смелую догадку. – На переговорах в Расоне тебе понадобится русский язык.

Появившись в концерне к трем часам пополудни – по ее собственному утверждению, примчавшись прямо с самолета – начальница Управления сразу пригласила меня к себе на доклад и внимательнейшим образом выслушала. Затем сходила к Председателю Юну – и вот вернулась с последними новостями.

– Партнером Министерства электроэнергии и генеральным подрядчиком при строительстве атомной станции выступит российская госкорпорация. «Росатом», – пояснила она, при чем тут, собственно, мой русский.

Что ж, логично. Пожалуй, со всех точек зрения логично. Кроме одной.

– А как же тема опоры на собственные силы? – с нарочито невинным видом осведомился я.

– Чон, оглянись вокруг! – покачала головой Мун Хи. – Неужели не заметно? По Пэктусан, по этому твоему разорившемуся донджю? Все, что можно собрать в единый кулак – собирается! Это, по-твоему, не опора на собственные силы? Ну а друзья немного помогут. Что в том плохого? В конце концов, теплые отношения с сильным соседом – это разве не ресурс? Нет, понятно, в случае необходимости мы бы справились и сами, без всяких вегугинов – но вышло бы дольше и болезненнее, нелепо это отрицать!

– Вот только подозреваю, ни про какой «Росатом» в «Нодон синмун» не напишут! – не без толики сарказма изрек я.

– В «Нодон синмун» много о чем не напишут! Это тебе не охочая за сенсациями сеульская бульварная пресса! Кому положено – все всё знают. Или узнают – в свое время. А русские, по ходу, и сами не спешат с публичной оглаской!

– Ладно, проехали, – бросил я. – Лучше тогда объясни, почему – Расон.

– Пожелания иностранных партнеров, – развела руками моя собеседница. – В Расоне они открывают свое постоянное представительство. Так им удобно: там же специальная экономическая зона, она для такого и создавалась. Да и до площадки, где будет строиться АЭС, оттуда значительно ближе, чем от столицы…

– Э, стоп-стоп-стоп! Ты мне сейчас ненароком государственную тайну не выдала? – усмехнулся я.

– У тебя достаточный допуск, – пожала плечами начальница Управления. – Это – во-первых. А во-вторых, в сегодняшних сеульских газетах – к вопросу о бульварной прессе – уже назвали место. Со всеми координатами и спутниковыми снимками.

– В самом деле? – приподнял бровь я. – А у нас во вторник людей агитировали ехать «туда, не знаю куда»! Страш-ш-шный, мол, секрет!

– Возможно, именно поэтому враг получил информацию на три дня позже, чем мог бы. Что, если именно этих трех дней ему не хватит на подготовку какой-нибудь очередной пакости?

– Шутишь так, типа?

– И не думала!

– Ну…

– Чон, мы отвлеклись – а время дорого, – заявила тут Джу. – Поэтому давай про Расон, раз уж о нем зашла речь. У меня будет там для тебя особое поручение. Скажем так, по параллельной тематике, – выразительно посмотрела она на меня.

– Я – весь внимание.

– Когда будешь общаться с русскими из структур «Росатома», постарайся сойтись с ними поближе. В идеале – сдружись. Думаю, они с радостью пойдут на контакт…

– Хочешь, чтобы я завербовал для тебя людей из «Росатома»? – испытующе прищурился я на собеседницу.

– Ни в коем случае! – нежданно резко отреагировала та. – Даже пытаться не вздумай! Вербовка агента – это, если что, целая наука! Тебя такому не учили… – тут она осеклась. – По крайней мере, очень надеюсь, что не учили, – добавила уже совсем с другой интонацией.

– Не учили, – не преминул заверить я ее.

– Вот и не надо глупой самодеятельности, – буркнула Джу. – Просто заведи добрые знакомства. Чтобы не только бумажками на переговорах обмениваться, но и пива вечером выпить, и… Не знаю… Город людям покажи. Им там без сопровождающего не разрешат ходить, первое время – так уж точно. Вот и предложи свою компанию, если представится случай. С нашей стороны, кому положено, будут в курсе, препоны чинить не станут.

– Я, как бы, и сам этого города не знаю, – резонно заметил я.

– Снабжу тебе всеми нужными материалами.

– Ну, если так – тогда, наверное, другое дело… – протянул я. И, не удержавшись, добавил: – Просто работа мечты! По приказу начальницы – гулять по городу и пить пиво! Еще, небось, и за казенный счет пить!

– Под отчет.

– Само собой! А что насчет основной задачи – по рабочей группе? – спросил я затем. – Позавчера на Правлении Юн Дак Хван ничего толком не объяснил.

– Русские должны передать вам свои предложения – что из производства оборудования они готовы выделить на откуп нам. С тобой поедут специалисты из Управления Хан Ха Джуна – их задача оценить, потянет ли работу Пэктусан. Но вообще это перестраховка: не думаю, что там будет что-то серьезнее каких-нибудь примитивных датчиков. В любом случае, генеральная установка: брать на себя по максимуму! По итогам – подпишете протокол о намерениях. Детальные контракты – это уже потом, сейчас надо принципиально обо всем договориться.

– Понял.

– В Расон выезжаете во вторник утром. К вечеру будете на месте.

– Поедем на поезде? – уточнил я.

– С транспортом – вопрос пока решается. На неделе из концерна приблизительно в те края машина пойдет – если получится сдвинуть ее на вторник, с ней и отправитесь. Не выйдет подгадать – тогда на поезде.

– Машина, надеюсь, «Бенц»? – в полушутку уточнил я – так здесь, напомню, было принято называть представительские мерседесы.

– Нет, бортовой грузовик.

Хм… Ну, ладно. Хотя лучше бы тогда, наверное, все же на поезде…

* * *

– Да, Чон! – окликнула меня Мун Хи, когда я уже практически от нее уходил – буквально в дверях остановила. – Я слышала, будто Ким Чан Ми уехала – на строительство АЭС, добровольцем?

– Так и есть, – ничего не оставалось, как только подтвердить мне.

Открытую уже было дверь кабинета я при этом на всякий случай аккуратно притворил.

– Конечно, это не мое дело… – начальница Управления совсем не характерно для себя смешалась. – Но вы с ней… Получается, вы с ней расстались? Ну, не только в географическом смысле, так-то понятно: она – там, ты – здесь… Можешь не отвечать, если не хочешь, – поспешно добавила Джу, не совсем верно прочтя мою реакцию.

– Да не то чтобы не хочу… Понимаешь… – поднял я честные глаза на собеседницу. – Там у нас сейчас реально все сложно… – выговорил, ни на йоту не погрешив против истины.

– Хорошо, не лезу, – с готовностью кивнула Мун Хи.

* * *

Утром в понедельник я заехал в Университет иностранных языков и забрал там свой новенький диплом. По-хорошему, его должны были мне вручить еще в четверг, в торжественной обстановке, но как раз на это время у нас в Пэктусан было назначено то самое Правление.

Ну да ладно, не думаю, что я много потерял.

А вот с Катей Кан связаться у меня так и не получилось – ни накануне, ни, забегая немного вперед, до самого отъезда в Расон. Как в воду канула!

Правда, и странных снов с ней в главной роли мне пока больше не снилось.

15. Отъезд

В Расон нам все же выпало выдвигаться на грузовике. Ну что ж, будем считать это своего рода приключением! По-своему, возможно, небезынтересным.

Выезд был назначен на весьма ранний час – семь утра – поэтому все необходимые мне в поездке документы я получил у секретарши еще накануне вечером. Сложил в портфель подготовленную для меня по указанию начальницы подборку материалов по Расону – на первый взгляд, не столь уж и обширную. Спрятал во внутренний карман пиджака командировочное предписание и тощенький конверт с деньгами на расходы (тощенький-то тощенький, но ничего себе щедрость: сумму мне почему-то выдали в юанях – впрочем, позже это получило свое объяснение).

А вот вместо ожидаемого разрешения – «с подтвержденным номером и синей полосой», ехать-то предстояло в приграничный район – Пак вручила мне кое-что получше. Пропуск, действительный аж во всех северных провинциях страны.

– А это что еще за штуковина? – недоуменно покрутил я в руках заламинированную карточку – и в самом деле не сразу поняв, с чем имею дело: прямым текстом там написано не было.

Секретарша объяснила.

– Товарищ Джу почти в последний момент распорядилась переиграть насчет разрешения, – добавила она под конец. – Сказала, что после Расона вам, возможно, придется еще кое-куда съездить. Еле успели все оформить!

– А куда именно надо будет съездить, она не сказала? – озадаченно осведомился я. Со мной Мун Хи ни о чем подобном и словечком не обмолвилась – правда, с вечера субботы мы с ней и не виделись. Только пару раз по телефону переговорили, да и то совсем коротко.

– Нет, – покачала головой моя собеседница. – Да и, как я поняла, со второй поездкой – это еще далеко не точно. Но если все же понадобится – окажетесь готовы.

Звонить Мун Хи и что-то уточнять я, понятно, не стал – нужно будет, сама со мной свяжется. Убрал пропуск вместе с командировочным и конвертом, попрощался с Пак – и поспешил домой, собираться в путь-дорогу.

* * *

Наутро в Пэктусан я подъехал без двадцати минут семь. Поднялся к нам на седьмой этаж, где бросил шлем, куртку и чапсы – остался в костюме. Не самом лучшем из своих – тот у меня сейчас был аккуратно упакован в специальный чехол-портплед – но тоже вполне приличном: за недели, минувшие после моего возвращения из Сеула, я успел свой гардероб слегка расширить.

Эх, жаль, не дали оставить себе те синие джинсы! Здесь выйти в них куда-то, понятно, все равно бы не получилось – разве что до первого встречного полицейского – но я бы их, наверное, и дома охотно носил!

Ладно, это я так, к слову.

Избавившись от мотоэкипировки, с плоским портпледом в одной руке и пузатой дорожной сумкой в другой я снова спустился во двор концерна, где уже застал наш грузовик. Усмехнулся, поняв, что, в какой-то мере, знаком с водителем: это именно он приезжал тогда к нам в «Унсон-Ри», а недавно еще попался мне мельком на глаза возле школы Хи Рен. Вчера Пак вскользь упомянула его имя – звали мастера «баранки» Ан Си Ву – но тогда оно мне ровным счетом ничего не сказало. А, оказывается, вот как.

Сегодня, кстати, водитель должен был работать не один, а с напарником – так полагалось, то ли в силу длительности рейса, то ли потому, что ехать предстояло в приграничный регион. В любом случае выходило, что оба места в хоть сколько-то комфортной кабине грузовика будут заняты, посему всем пассажирам, включая меня, предстояло довольствоваться открытым кузовом.

Благо хоть дождя нынче не обещали.

Подойдя к машине, я заглянул через откинутый задний борт – справа и слева там тянулись длинные деревянные лавки, местами накрытые какими-то непрезентабельного вида одеялами. Да уж, не кожаный салон Бенца! И даже не кресло междугороднего автобуса. Ну да что уж поделать…

Я было подумал, не стоит ли хоть здесь сразу застолбить себе местечко получше, но тут увидел, как Ан Си Ву с напарником тащат к машине какой-то увесистый тюк – и предпочел пока отойти в сторонку.

В этот самый момент во дворике появилась Пак Су Бин, начальница отдела контроля качества и одна из моих сегодняшних спутниц.

Окончательный состав своей рабочей группы я узнал только накануне – как выяснилось, всего нас должно было ехать пятеро. Помимо тхэквондистки, компанию мне предстояло составить еще двоим моим хорошим знакомым: узколицему Ким До Юну, в ходе реорганизации Пэктусан перешедшему на работу в опытный цех на должность заместителя его начальника, и Рю На Ён, прикрепленной к нам в качестве секретаря-делопроизводителя.

А вот с последним членом нашей «великолепной пятерки», неким товарищем Яном, ведущим инженером-конструктором из проектного бюро, я до вчерашнего дня практически не пересекался – прежде тот числился в Восьмом Управлении. Это был невысокий, да еще и сильно сутулившийся мужчина лет пятидесяти. Лица его не покидало выражение хмурой настороженности – словно Ян всюду ждал подвоха, глазки так и бегали. А вот рот он предпочитал держать на замке. Последнее, впрочем, имело весьма простое объяснение: товарищ инженер-конструктор сильно заикался, и любой разговор с ним превращался в тот еще аттракцион. Но как специалиста его очень хвалили.

Между тем Пак Су Бин подошла ко мне поздороваться. На тхэквондистке было прикрывавшее колени плотное закрытое платье, в руках она несла слегка потрепанного вида кожаный чемодан. Мы с ней приветливо раскланялись, обменялись парой дежурных фраз, но особо разговор у нас как-то не завязался: оба, возможно, еще толком не проснулись с утра.

Постепенно начали подтягиваться и остальные наши. Пришел Ким – в костюме, с объемным рюкзаком за плечами. Явился товарищ Ян – в темном френче и мешковатых брюках, тоже с рюкзаком, но поменьше, чем у узколицего. Последней подоспела Рю – одевшаяся в дорогу так же, как обычно ходила в конторе: бежевая юбка средней длины и в тон той – жакетик поверх белой блузки. Из вещей у девушки был современного вида чемоданчик на колесиках и сумка для ноутбука через плечо.

Водитель с напарником все еще что-то там грузили в кузов, и мы пока занялись кто чем. Ким и Ян закурили. Пак Су Бин устроилась на своем чемодане, как на табурете, и полезла в телефон. Рю тоже достала трубку и принялась кому-то звонить – опустившись при этом на корточки.

Вот этой манере местных – сидеть таким образом с самым непринужденным видом – я, признаться, не переставал удивляться. Ладно еще мужчины – но девушки и женщины, в юбках и платьях, пусть и не мини?!. Однако здесь это было абсолютно в порядке вещей.

Тем временем едкий дым от сигарет Кима и Яна вынудил меня шаг за шагом отступить вдоль стены – произошло это как-то само собой. Оказавшись таким образом слегка на отшибе от остальных, я мог видеть их теперь всех разом – а заодно и грузовик – и вскоре на глазах у меня разыгралась довольно любопытная сценка.

Оставив своего напарника заканчивать с грузом одного, Ан Си Ву, водитель, приблизился к Рю – та как раз закончила говорить по телефону – присел с ней рядом, и они принялись о чем-то шептаться. Затем девушка кивнула и поднялась на ноги. Оправила юбку, неуверенно посмотрела в мою сторону, даже будто дернулась было подойти, но почему-то вдруг передумала – и застучала каблучками (довольно высокими, еще одна характерная примета местного быта) к Пак Су Бин. Уже с ней коротко переговорила – и, словно приняв у Рю эстафету, тхэквондистка покосилась на меня, но двинулась в прямо противоположную сторону – к Киму. Последовал еще один короткий обмен репликами – и уже вместе с узколицым Пак Су Бин направилась ко мне.

– Товарищ Чон! – вполголоса обратился ко мне именно Ким, когда эти двое подошли. – Тут такое дело… Водитель спрашивает. Ничего, если он в городе трех пассажиров подберет? Им по пути – до Хамхына. Места в кузове хватит, но если что – говорит, они на пол сядут, не проблема. С документами там все в порядке, по этой части никаких проблем не будет. Просто на автобус билетов не достать, да и расписание там неудобное… Вот и хотят с оказией.

Что ж, теперь все стало понятно. Обычное дело: у водителя в этом рейсе запланирован свой маленький гешефт. Но внаглую подсаживать чужаков он не решился, как не осмелился и лично подойти за одобрением к большому начальнику в моем лице. Но все же, как видно, рассудил: раз этот товарищ Чон едет в кузове – должно быть, не настолько он важная и страшная шишка, чтобы вовсе уж не попытаться при нем провернуть выгодное дельце. И пошел по цепочке. Выбрал младшую по рангу – а может, просто свою знакомую – Рю, и послал договариваться ее. Та, правда, тоже не дерзнула обратиться ко мне с таким вопросом напрямую – задействовала Пак, с которой была на короткой ноге. Та, в свою очередь, на всякий случай заручилась поддержкой Кима…

Идти на принцип и ломать работяге его нехитрый бизнес особого желания у меня не было. К тому же тогда, в колхозе, Ан Си Ву нам здорово помог – взявшись отвезти в теплицу пустые ящики. А ведь легко мог бы и заупрямиться: дороги, типа, никакущие и все такое. Нет, товарищ Гу, наверное, его так или иначе бы в итоге продавил – но не пришлось: водитель согласился сразу.

– Ну, если с документами в порядке – пусть, – благодушно кивнул я.

– Спасибо, товарищ Чон! – поблагодарила меня почему-то Пак Су Бин – будто это ей было надо.

– Спасибо, товарищ Чон! – вторил девушке и Ким.

Дальше все стало разворачиваться в обратном порядке: тхэквондистка передала мой ответ Рю, та – водителю. Ан Си Ву просиял – и сразу полез в кабину, на ходу доставая телефон.

Его напарник как раз управился с погрузкой и помахал нам рукой: залезайте, мол – пора. Подхватив свои пожитки, мы двинулись к машине.

Сзади у грузовика имелось нечто вроде лесенки – выдвижная подножка и стационарная, приваренная ступенька. Первым по ним ловко вскарабкался узколицый. Скинув в кузове свой рюкзак, он принял у нас уже наш багаж, вещь за вещью, а затем подал сверху руку Пак и Рю, помогая тем взобраться. Последняя, правда, все равно ухитрилась оступиться: ее пресловутый каблучок предательски соскользнул с ненадежной опоры, и, повиснув, девушка едва не сдернула Кима с грузовика. Хорошо я подсуетился – кое-как подхватил ее снизу, причем, пожалуй, не за самые скромные места – даже неловко сделалось. Ну да выбирать, за что хвататься, там особо было недосуг.

Будем считать, поступил по-товарищески, а охнула Рю чисто от испуга.

Самому мне, чтобы подняться, ничья помощь не понадобилась. Как следом и Яну.

Накрытый брезентом груз, что натаскали сюда Ан с напарником, занимал почти половину кузова, но пространства внутри действительно оставалось еще вполне достаточно – и для нас, и для анонсированных нам «левых» попутчиков. Багаж мы сложили на полу, сами уселись на боковые скамьи. Я оказался между Рю и Пак, Ким и Ян разместились напротив.

Напарник Ана поднял задний борт и старательно закрепил его сбоку массивными задвижками. После чего занял место справа в кабине. Грузовик резко дернулся, на миг снова замер, пронзительно «чихнул» на весь двор – и, выпустив густое облачко сизого выхлопа, начал неспешно выруливать к выездным воротам.

16. Мы едем, едем, едем…

За «левыми» пассажирами наш водитель свернул в глухой переулок в трех кварталах от Пэктусан, где те его уже ждали. Это оказались три тетушки в возрасте «за сорок», вида скорее деревенского, чем столичного. Первое, что они сделали, оказавшись в кузове и поздоровавшись – выставили на середину ведерко, полное абрикосов, и предложили всем угощаться.

Отказываться от деликатеса никто не стал. Взял парочку на пробу и я. Фрукты были будто бы слегка недозрелыми, но довольно вкусными.

Видимо, сочтя себя на этом надлежащим образом принятыми в дружный коллектив кузова, тетушки расселись по лавочкам, ближе к заднему борту, и вскоре между ними и их непосредственными соседями – Кимом и Пак – завязалась довольно бойкая беседа. Ну, то есть как: говорили – или, скорее, даже без умолку трещали – в основном новенькие, наши оба больше кивали, разве что время от времени вставляя не особо внятные междометия – но и тех, и других это, кажется, полностью устраивало.

Я к болтовне попутчиков особо не прислушивался – собственно, за рокотом двигателя и шумом просыпавшейся городской улицы до меня из нее долетали лишь отдельные фразы и слова. Но постепенно некая мозаика складывалась и из них.

Тетушки – звали их Ли, Мун и Но – были родом из лежавшей у нас на пути провинции Хамгён-Намдо. Та тянулась вдоль восточного побережья страны и, среди прочего, славилась ловившейся там рыбой – что логично – и, как вот теперь выяснилось, картофелем. Ранним урожаем этого питательного корнеплода Ли, Мун и Но и ездили торговать в столицу. Абрикосы – это их уже самих коллеги на рынке угостили.

Все, что привезли в Пхеньян, тетушки благополучно распродали, но с машиной, которая должна была их забрать, что-то случилось, а срок разрешения на пребывание в столице (о том, через что им пришлось пройти, чтобы его выправить, была поведана отдельная красочная история, детали которой, правда, от меня ускользнули) истекал. Вот и пришлось искать варианты.

Что меня поразило: в разговоре с абсолютно им чужими, практически не знакомыми людьми, на не слишком оживленной дороге – такой она сделалась, едва мы выехали из города – Ли, Мун и Но и не думали скрывать, что везут с собой немалую выручку! Скорее, даже похвалялись заработком! И это определенно не было эйфорией новичков, впервые сорвавших богатый куш – подобные поездки с товаром, как я понял, давно стали для «наших» тетушек делом привычным. Просто, похоже, им даже в голову не приходило, что случайных попутчиков стоит опасаться…

Между тем сидевшая слева от меня Рю На Ён мало-помалу начала клевать носом – и в какой-то момент опустила голову мне на плечо.

Вот тут я, признаться, не сдержал ехидной улыбочки. Живо вспомнилось, как точно так же, будто бы невзначай, прильнула ко мне однажды в автобусе Лим Сук Джа – и чем это у нас с ней продолжилось да к чему в итоге привело. Нет, в работе на Кукка анчжон повисон я свою нынешнюю попутчицу, конечно, не заподозрил, но вот кое в чем другом – да. Называя вещи своими именами, подумал: уж не метит ли девица на место Чан Ми – опрометчиво решив, что с отъездом Ким оно освободилось?

И случайно ли тогда она оступилась, взбираясь недавно в кузов?

Однако тут Рю распахнула слипшиеся было глаза и испуганно от меня отпрянула.

– Ой, простите, товарищ Чон! – пробормотала в, кажется, неподдельном смущении. – Я просто не выспалась… – принялась она тут же оправдываться. – На работе сегодня ночевала – в кресле товарища Пак, – кивнула девушка на вторую мою соседку, занятую сейчас разговором с тетушками-картофелеводами. – Она мне разрешила! – уточнила поспешно – видимо, неверно истолковав мое недоумение. – И охрану я предупредила, что остаюсь в отделе до утра!

– Разрешила, предупредила – это хорошо, – хмыкнул я. – Но в чем смысл-то?

– Ну, на полу было бы жестко, – снова неправильно поняла меня Рю. – Мой стул – маленький и шаткий, на таком уснешь – свалишься, а у товарища Пак в кабинете – большое кресло. Еще от товарища Цоя осталось.

– Погоди, – нахмурился я, на автомате обратившись к собеседнице неформально, как привык по колхозу – в Пэктусан я держался с ней исключительно официально. – Зачем тебе вообще понадобилось оставаться на ночь в конторе?

– Нужно было кое-что доделать перед отъездом… – сообразила она наконец, о чем ее спрашивают. – Но это не главное. Просто сбор же утром назначили на семь – а я далеко живу. Так рано у нас еще ничего не ходит из транспорта. Никак не успела бы из дома! Поэтому все вещи привезла заранее – и договорилась с Су Бин… то есть с товарищем Пак!

– Понятно, – пробормотал я, устыдившись своих недавних подозрений в адрес девушки.

– Товарищ Чон, вы меня, пожалуйста, извините – я буду внимательнее! Больше точно не усну! – трепетно пообещала мне Рю – и тут же не сдержала сладкого зевка.

– Да ладно уж, вздремни, пока есть возможность! – усмехнулся я, показав глазами на свое левое плечо.

– Нет, нет! – решительно замотала головой моя собеседница. – Все, я уже в порядке! В полном! – она демонстративно выпрямилась и расправила плечики.

– Ну, дело твое.

С идеально прямой спиной – словно швабру проглотив – девушка, конечно, долго не просидела, но и глаз пока больше не смыкала. Ну а я, облокотившись локтем на борт кузова и развернувшись в пол-оборота, принялся любоваться проплывавшими мимо пейзажами.

Дорога вела нас среди холмов – не сказать, предгорий. Все, хоть сколько-то ровные участки земли вдоль нее, были засеяны, но, кажется, не рисом, а просо и какими-то бобами. Раз промелькнуло и картофельное поле – пока не убранное.

Изредка на пути нам попадались деревеньки, небогатые, но аккуратные. Еще реже – небольшие городки. В одном из таких я обратил внимание на необычные дома – похоже, новостройки: пятиэтажные, но под черепичной крышей в местном национальном стиле. Смотрелось это довольно симпатично.

Дважды нас останавливали на блокпостах. Один раз военные просто проверили у всех документы, а вот на другой строго приказали нам спуститься из кузова на дорогу и пристально изучили укрытый брезентом груз. Но личные вещи – не трогали.

Ни к нам, ни к тетушкам, ни к водителю с напарником никаких претензий в итоге не возникло, и грузовик благополучно покатил дальше.

* * *

С Ли, Мун и Но мы простились на шестом часу поездки, на окраине города Хамкын. Довольно крупного, кстати. Пхеньяну, конечно, не чета, но, по сравнению со всеми остальными поселениями, что я успел тут повидать, включая Сонним и Хванджу, через которые проезжал на пути в «Унсон-Ри» и обратно – можно сказать, настоящего мегаполиса.

Здесь мы сделали короткую остановку. И не только для того, чтобы высадить «наших» тетушек – заодно посетили «комнату гигиены» в уютном придорожном кафе-столовой. А вот на обед там оставаться не стали. Вместо этого напарник водителя принес чайник кипятка, и Рю, ответственная у нас за эти вопросы, заварила нам по порции лапши из как раз на такой случай захваченного в Пэктусан сухого пайка. Ели мы ее уже на ходу.

К закуске у Кима удачно нашлась фляга соджу – уже не из казенных, а из личных запасов. «Уговорили» мы ее впятером без труда, и после этого, да на солнышке, разморило уже всех, не только Рю. Девушка как раз старательно держалась, а вот остальные дружно пообмякли. Пак Су Бин, кстати, после остановки от меня отсела: напарник водителя не придумал ничего лучше, как только водрузить на ее место на скамье чайник, а тхэквондистка, вернувшись из «комнаты гигиены», трогать тот не стала – просто устроилась напротив. А после уже, видимо, не сочла нужными дергаться. И теперь – благополучно дремала на плече у Кима.

Чтобы не вырубиться и уже самому ненароком не повалиться на Рю – так сказать, с ответным приветом – я достал материалы по Расону и взялся их изучать. Но машину сильно трясло, и строчки передо мной немилосердно скакали. Пару страничек я все же осилил, но дальше уже подумывал не продолжать, когда девушка слева от меня вдруг воскликнула:

– Ой, смотрите: море!

Кто спал, все дружно проснулись и закрутили головами. Поднял глаза и я: мы действительно ехали вдоль берега. Между ним и нами, правда, тянулись рельсы железной дороги, но сразу потом, за узкой полоской песчаного пляжа, раскинулась синева круглой бухточки. Деловито шла куда-то рыбацкая лодка, маячил вдали серый силуэт пограничного катера…

Да, это было Японское море. То есть Восточно-Корейское, как его тут принято называть.

Наперерез нашему грузовику устремилась любопытная чайка. Размахнувшись, Ким бросил ей косточку от абрикоса. Птица ловко ту поймала, но то ли угощение пришлось ей не по вкусу, то ли летунья его просто не удержала в клюве – в общем, выронила. Возмущенно нам что-то прокричала по этому поводу – но мы уже проехали мимо. Преследовать нас чайка не стала.

За бухтой шоссе от моря отвернуло, но затем снова к нему приблизилось. Так теперь и продолжалось: лазурная гладь то ненадолго скрывалась у нас из виду, то снова появлялась. Местами берег выглядел обрывисто и не слишком гостеприимно, но попадались и неплохие пляжи. Практически пустые – ничего удивительного, впрочем: разгар рабочего дня ведь!

Лишь однажды мы заметили у воды группу подростков, человек десять-двенадцать разного возраста: мальчиков в плавках-шортиках и девочек в купальниках, больше напоминавших небольшие закрытые платьица. Дети строили из песка замок, плескались на мелководье, перекидывались мячиком – в общем, вели себя так, как и положено ребятне, дорвавшейся до теплого моря.

Заметив, что мы смотрим на них из кузова, они нам приветливо помахали. Мы охотно ответили им тем же…

* * *

Ближе к шести вечера мы устроили еще одну санитарную остановку, на которой снова разжились кипятком. Но не успели толком дожевать заправленную им лапшу, как вдруг оказались в самой настоящей пробке! Подергались в ней с переменным успехом где-то полчаса – и очутились на очередном блокпосту, весь этот хвост машин, видимо, перед собой и собравшем.

Ну, что тут можно сказать… Вот это была проверка так проверка! Нас разве что раздеться не попросили! Ладно документы, ладно груз, ладно личный багаж – в какой-то момент мне показалось, что досмотровая группа начала разбирать по винтику наш несчастный грузовик! Это не считая зеркал на длинной рукояти – под его днище, собаки-ищейки с грустными усталыми глазами и пары ручных сканеров – ими прощупали и нас самих, и наши вещи, и каждый сантиметр машины! Причем шкала у этих детекторов – я не утерпел, подглядел, вознесясь сознанием – была в микрорентгенах в час! Атомную бомбу, что ли, искали? Или беглеца с урановых рудников – настоящих, есть же такие?

Не покидало чувство, что о чем-то все это мне непременно должно напомнить – но не случилось.

Как бы то ни было, ничего компрометирующего у нас не нашли – и в конце концов отпустили с миром.

* * *

В Расон мы въехали уже по темноте – в двенадцатом часу ночи. К этому моменту упрямая Рю наконец сдалась и сладко спала, пристроив голову у меня даже не на плече – на коленях. Когда пришла пора высаживаться, девушку мы с трудом добудились.

У подъезда здания, возле которого остановился грузовик – оказавшегося гостиницей – нас встретил куратор от Министерства электроэнергетики, представившийся Ю Яэ Джуном. Пригласив пройти внутрь, в холле он по-быстрому проставил нам положенные отметки в командировочных документах, извинился, что местный ресторан уже закрыт (впрочем, голодны мы особо и не были, а вот вымотаны – это да), выдал талоны, которые следовало предъявить утром на завтраке, и вручил ключи от номеров. Моих спутников поселили по двое – Рю с Пак, Кима с Яном. Меня как руководителя делегации разместили отдельно.

Условившись встретиться завтра у ресторана в половине восьмого – время нам назначил товарищ Ю – мы разбрелись по нашим номерам, отдыхать после долгой дороги.

17. «Белочка и ежик»

Спустившись утром к ресторану, четверых остальных из нашей пятерки я застал уже ожидавшими вблизи его дверей. Чтобы добраться туда от лифта, нужно было сперва проследовать вдоль ряда красочных стендов, а затем, свернув, миновать их же уже в обратном направлении.

У первого же щита я невольно сбавил шаг – а затем и вовсе остановился: это оказалась не привычная мне политическая агитация, сознанием уже почти не воспринимавшаяся, сливавшаяся с антуражем, а самая настоящая коммерческая реклама – каких-то китайских компаний! Нет, пара знакомых плакатов на тему Решительного Рывка там тоже присутствовала, куда без них, но как-то даже терялась на общем фоне!

Ну да, особая экономическая зона!

И пока я с усмешкой пялился на стенд, призывающий всех желающих срочно воспользоваться услугами некой логистической компании из славного города Даньдун, услышал позади щита чуть приглушенные голоса. Разговаривали Ким До Юн и Пак Су Бин.

– Честно говоря, даже страшновато теперь! – призналась собеседнику тхэквондистка. – Не представляю, чего они от нас тут ждут, если так разместили!

– Тоже первая мысль была, едва переступил порог: «До Юн, как специалист ты этого и близко не стоишь!» – согласился с ней узколицый. – Так и ждал, что сейчас прибежит товарищ Ю и скажет: извините, мол, ошибочка вышла! Это только для членов ЦК номер! Да там пятерых легко можно было бы разместить, а не нас двоих с Яном! Своя «комната гигиены!» В ней – горячая вода, сразу течет, даже ждать не надо!

– Вот-вот! – подхватила Пак. – И какая ванна! Уж на что мы с Рю спать хотели…

Дальше я слушать не стал – и так получилось, будто втихаря шпионю за ребятами – и поспешил в обход скрывавших меня от их глаз стендов.

А что касается наших комнат… Ну да, это был совсем не гостевой дом колхоза «Унсон-Ри» – и уж тем более не класс поселковой школы, из которого вынесли парты и побросали вместо них на пол соломенные тюфяки. Довольно просторное помещение, широкая кровать, «удобства» в номере… По капиталистическим меркам – пожалуй, уверенные три звезды. А то и все четыре, от расположения зависит.

В общем, я был приятно удивлен – хотя, конечно, до восторгов Кима с Пак мне было далеко.

Обогнув рекламные щиты, я присоединился к товарищам. Натикало уже двадцать девять минут восьмого, так что, не медля более, Рю раздала нам полученные вчера от товарища Ю талоны – она у нас за них была ответственной, как ранее за сухой паек в дороге – и всей компанией мы двинулись на завтрак.

Народу в ресторане собралось немало, но свободных столиков оставалось еще достаточно. Взяв каждый по пластиковому подносу, мы чинно пристроились в хвост очереди к стойке раздачи. Меня наши пропустили первым – но, думаю, вовсе не из уважения к должности: просто прямо перед нами стояли четверо мужчин европейской внешности, и, подозреваю, осознанно или нет, мои непривычные к такому соседству спутники постарались выставить между собой и опасными вегугинами (чего стоили одни их синие джинсы!) хоть какой-то щит.

Вообще, очередь была весьма многонациональной. Собственно, корейцев в ней насчитывалось явное меньшинство – хотя все же больше, чем европейцев. Превалировали китайцы.

А четверка перед нами, кстати, оказалась русскими. Правда, едва ли из «Росатома» – судя по всему, сферой их бизнес-интересов был уголь. По крайней мере, именно нюансы возобновления его транзита в Китай через северокорейский порт Раджин они сейчас увлеченно между собой обсуждали.

Профессиональный разговор бывших соотечественников меня особо не заинтересовал – да и неудобно было подслушивать – так что я постарался переключить свое внимание на что-то другое. И принялся наблюдать за работой девушки-раздатчицы за прилавком.

Почти у всех отстоявших очередь корейцев в обмен на завтрак та забирала талоны, точные копии наших. Иностранцы же расплачивались наличными. Причем, и китайцы, и русские – исключительно юанями. В последних были указаны цены – о местных вонах тут, похоже, слыхом не слышали.

Не поэтому ли, кстати, командировочные мне выдали в валюте? Наверняка в этом все дело.

За талоны полагался относительно скромный стандартный набор – гречневая лапша и чай. За деньги ассортимент был куда богаче. Русские угольщики перед нами, например, дружно попросили себе джонхаб хве – перевести это можно приблизительно как «сырое ассорти» – что-то вроде японского сашими. Выглядело блюдо довольно аппетитно.

– Морепродукты они здесь напрямую от местных рыбаков получают – так что даже не сомневайтесь: все свежайшее! – пояснил один из русских своему товарищу – видимо, новичку.

Как бы то ни было, разбрасываться юанями я не стал – удовлетворился «базовой комплектацией» завтрака. На первый раз – так, дальше – посмотрим. Ну а у спутников моих, похоже, даже и мысли иной в головах не промелькнуло. Не знаю, кстати: а им вообще юани полагались? Мне-то еще с росатомцами пиво пить по заданию Джу – деньги, наверное, выделены, в первую очередь, на это – а остальных запросто могли дефицитной валютой и обделить!

Судя по тому, в каком напряженном молчании прошел у нас завтрак, последняя моя догадка была абсолютно верной. На вегугинов, сновавших мимо с подносами разносолов, что Рю, что Пак – да даже Ким! – косились не без плохо скрытой зависти. Один Ян по сторонам попусту не глазел, полностью сосредоточившись на своей законной лапше.

Подумалось: надо будет хоть разок – скажем, перед отъездом домой – устроить моим спутникам пир. В крайнем случае, заплачý из своих, не обеднею! Хотя цены у них тут, конечно…

Наконец с лапшой и чаем было покончено. Ким, Пак, Ян и Рю дисциплинированно дернулись убрать за собой опустевшую посуду, но я их остановил: судя по всему, так здесь было не принято. Имелись специальные сотрудники, относившие подносы с грязными тарелками и чашками куда-то за стойку раздачи.

Удивлению моих спутников не было предела.

– Но нам же не сложно! – непонимающе пробормотала Пак.

– Такой тут порядок, – пожал я плечами.

– Наверное, это чтобы кто попало за прилавок не шастал, – предположил Ким. – Особенно всякие иностранцы!

– Наверняка! – с готовностью согласилась с ним Рю. – А то еще подсыплют чего-нибудь в еду!

– Я думаю, они тут все проверенные, – покачала головой Пак. – Ну, вегугины!

– Но осторожность не помешает! – веско заявила младшая из девушек.

На этом все и сошлись.

Сразу за дверьми ресторана нас перехватил наш электроминистерский куратор, товарищ Ю Яэ Джун.

– Иностранные партнеры, к сожалению, задерживаются, – сообщил он после положенных случаю взаимных приветствий. – Поэтому пока, товарищи, прошу вас вернуться в свои номера и немного подождать там.

– Немного – это сколько? – не замедлил уточнить я.

– Не могу пока точно сказать, – развел руками Ю.

– Ну, хотя бы ориентировочно, – попытался настоять я. – Полчаса? Пару часов? До обеда?

– Не знаю, – буркнул куратор. Но после некоторой паузы все же добавил под моим требовательным взглядом: – Возможно, что и пару часов… Но если вдруг дольше затянется – вот, на всякий случай, – сунув руку в карман, он достал оттуда пачку талонов и протянул мне. – Это вам на обед. Он у вас в половине второго.

– Ясно, – взяв талоны, я передал их Рю. – А что если мы пока немного по городу пройдемся? – спросил затем. – Осмотримся?

Вопросу, кажется, удивились даже мои, а Ю так аж чуть не подпрыгнул на месте:

– Нет-нет! – торопливо замотал головой. – Никуда пока не отлучайтесь! Вдруг раньше понадобитесь! Ждите в готовности!

– Ну, хорошо, – не стал спорить я.

На этом мы и разошлись по своим номерам.

Поднявшись к себе, я прилег на кровать и принялся листать материалы по Расону, что начал просматривать еще в дороге, да бросил из-за тряски. Сейчас же, в спокойной обстановке, на вдумчивое изучение бумаг Джу у меня не ушло и часа. Ну что ж, заочно город я отныне знал. Еще бы ножками, конечно, везде пройтись – да товарищ Ю не велит… Но что-то и с новостями не спешит.

Ладно, ждем дальше.

Хотелось, конечно, хоть как-то пока себя занять – а я даже книжки из Пхеньяна не догадался прихватить. Не думал, что сыщется для нее свободное время. И в телефон ничего подходящего не закачал!

В общем, со скуки я включил не особо любимый мной телевизор – и неожиданно засмотрелся. Причем, не поверите: детским мультсериалом местного производства!

Назывался тот «Белка и Ежик» и рассказывал эпическую историю о непримиримой войне милых зверюшек, жителей прекрасного Цветочного Холма, со злобными агрессорами в лице ворон, крыс, волков и прочих хорьков-паникеров.

Сперва меня привлекла сама картинка – приятная глазу, в традициях старой школы. А затем реально захватил и сюжет. Я, признаться, сперва ждал чего-то «картонного», да еще и обильно сдобренного пропагандой – одна заставка чего стоила, на которой герои, те самые белочка с ежиком, высовывались из танковых люков, лихо козыряли и начинали рассказ о содержании предыдущих серий со слов: «Здравствуйте, юные товарищи!» Но это оказался просто-таки шикарный шпионский боевик! Конечно, по-мультипликационному условный, но без особых скидок на возраст зрителя – с погонями, стрельбой, взрывами и смертями, с захватывавшим дух живым действием и внезапными «вот-это-поворотами»!

Блин, да тут для взрослых так не снимают! Не видел, по крайней мере…

Не знаю, конечно, стал ли бы я подобное смотреть в «прошлой жизни» – даже если бы сумел найти на это время. Но сейчас делать мне было все равно нечего, и мультик «зашел» просто-таки на ура!

Видимо, по случаю школьных каникул, показали сразу чуть ли не полдюжины двадцатиминутных серий подряд – прервавшись лишь раз, на выпуск новостей. В итоге перед телевизором я провалялся добрых два с лишним часа. И с удовольствием!

Закончилось все на самом интересном месте: «наши» попали в засаду, герой опасно ранен… И все, продолжение следует. А пока началась обычная местная телескукота, и долго я ее не вынес. Попробовал переключать каналы: подумал, что раз уж тут особый район – может, и российское телевидение ловится? Ну или хотя бы китайское.

Увы, эти мои надежды не оправдались. Так что, выключив телевизор, оставшееся до обеда время я тупо промаялся бездельем. И да, вплоть до самого обеда перестраховщик товарищ Ю из номера меня никуда так и не дернул.

* * *

После обеда – стандартный набор по талонам, к слову, включал, ни много ни мало, рис с курицей, что несколько сгладило обиду моих спутников на обжиравшихся изысканными яствами вегугинов – к нам снова подошел наш куратор и поведал, что все покамест по-прежнему: партнеры так и задерживаются.

– Но теперь-то уж должно быть ясно, на сколько? – с легким нажимом заметил я.

– Нет информации, – отрезал Ю. – Ждем.

Ну, ждем – так ждем.

– Книжечки какой-нибудь почитать ни у кого не найдется случайно? – спросил я у своих, когда куратор удалился восвояси, оставив нам талоны на ужин.

Ким, Пак и Ян дружно покачали головами.

– У меня есть! – встрепенулась было Рю – но тут же, впрочем, и поникла. – Только вам, товарищ Чон, наверное, такая не подойдет…

– Это почему же? – усмехнулся я, согласный сейчас, кажется, даже на подшивку «Нодон синмун».

Идея, кстати! Если книга девушки меня не устроит – надо будет скоренько пройтись по отелю, наверняка где-нибудь здесь есть газетный киоск…

– Ну… Это школьный учебник по физике! – проговорила между тем Рю.

Признаться, услышать я ожидал что угодно, кроме этого.

– И… зачем ты его с собой привезла? – спросил недоуменно.

– Хочу в следующем году в институт поступить! – почему-то потупившись, ответила моя собеседница. – После школы не прошла, сразу после армии – не получилось даже попробовать, были… ну, были всякие обстоятельства. Думаете, у меня ничего не выйдет? – подняла она на меня несчастные глаза.

– Почему же, если будешь упорно заниматься – обязательно выйдет! – заверил ее я.

– Вот и я ей так говорю, товарищ Чон! – горячо поддержала меня тут Пак. – Надо стараться – и результат непременно придет!

– Я стараюсь! – просияв, заявила Рю.

– Что ж, тогда не стану отбирать у тебя учебник – изучай! – усмехнулся я.

Честно говоря, мне он в любом случае был без надобности.

Газетный киоск в фойе гостиницы действительно нашелся. Даже лучше – книжно-газетный! И лучше лучшего – там были издания на русском языке! Жаль, не российская пресса – только книги. Какая-то космическая фантастика. Цены на нее, правда, немилосердно «кусались» – за томик в тонкой обложке, имя автора которого ни о чем мне не говорило, пришлось выложить аж сотню юаней. По пхеньянским меркам – целое состояние!

Продавец – пожилой кореец – моим выбором был несказанно удивлен. И, кажется, прежде, чем отдать мне уже оплаченную книгу, тайком ее пролистал – может, искал меж страниц шпионскую «закладку»?

– Учу русский, – пояснил я ему, отвечая на незаданный вопрос. – По работе нужно!

Этот довод продавца сразу успокоил.

Ну а я заполучил, чем убить время до ужина – если, конечно, товарищ Ю не даст команду «К бою!» раньше.

* * *

Если коротко: книгу я благополучно дочитал и с куратором снова пересекся уже только у ресторана – правда, на этот раз не на выходе из оного, а едва спустившись.

– Товарищи, информация такая, – хмуро поведал нам Ю. – Зарубежные партнеры прибудут в Расон не ранее утра субботы. Так что решайте: остаетесь ждать их здесь или пока уезжаете – и снова возвращаетесь через два дня.

– Смысл уезжать – только туда-сюда прокатаемся! – резонно рассудил я.

– Это уже сами смотрите, – покачал головой наш куратор. – Но, если остаетесь – придется пока переселиться в другую гостиницу. Эту вам оплатили партнеры, но не знаю, готовы ли они нести дополнительные расходы.

– А узнать? – само собой вырвалось у меня.

– Товарищ Чон, как только поступит какая-то информация – я незамедлительно поставлю вас в известность, – буркнул Ю. – А сейчас – так!

– А что насчет транспорта до столицы? – решил все же тщательнее проработать вопрос я.

– Есть поезд – но до Пхеньяна он идет больше суток, – сообщил куратор. – Если точно – сутки, три часа и тринадцать минут. Вот уж точно только приедете – и сразу назад, даже на работу не успеете заскочить. Но если надо – билеты вам найдем. Автомобилем – быстрее… Однако тут у Министерства возможности помочь вам нет. Можете сами договориться с китайскими товарищами – кивнул он на рекламные стенды, возле которых мы стояли, – у них в штате есть водители с нужными пропусками – наши, корейцы. Но там с вас потребуют денег – и, скорее всего, вперед…

Что ж, похоже, иных вариантов не было – только оставаться… Так я и собирался объявить – и в этот момент в кармане у меня требовательно заверещал телефон.

– Прошу прощения… – я достал трубку. Номер на экране принадлежал Мун Хи. – Как раз Пхеньян! – многозначительно пояснил я собеседнику и, отступив на шаг, ответил на звонок: – Да, товарищ Джу!

– Привет, Чон, – раздалось из трубки. – Тебе уже сообщили?

– Про… хм… задержку до субботы? – уточнил я.

– Сообщили, – поняла начальница Управления. – А водитель наш подходил? Как его… Ан Си Ву.

– Водитель? – удивился я. – Нет. А должен был?

– Должен. Значит, вот-вот подойдет…

– Товарищ Джу, если вы насчет нашего возвращения в Пхеньян – то думаю… – начал было я.

– Нет, – перебила меня собеседница. – Ясное дело, возвращаться не стоит: только приедете – и сразу снова выдвигаться…

– Так я и…

– Речь об ином, – не дала мне вставить слова Мун Хи. – Из Расона наша машина должна была этим вечером идти в Янгандо, – назвала она одну из северных провинций страны. – С грузом в рамках шефской помощи от Пэктусан Первой школе. Как раз для тургруппы, с которой ушла в горы Хи Рен. Там, похоже, кое у кого руки не из того места растут – не у детей, у организаторов. Закрыть бы их в трудовом лагере на месячишко-другой, чтоб знали… В общем, эти растяпы должны были оставить на пути группы так называемый лабаз с продуктами и экипировкой – а сами припасы в речке утопили! А может, и присвоили – но это мы еще разберемся. Однако либо детей теперь с маршрута надо снимать, либо – еще раз закинуть им все необходимое, группа как раз до места несостоявшегося лабаза добралась. Принято решение закинуть – что у нас, собственно, машина-то на север пошла. Ваша машина. А тут, уже сегодня, в Расоне, напарник этого Ана взял – да и заболел. Не то отравился, не то простудился – я толком не поняла, да и не важно. Главное, что ехать никак не может – в больнице сейчас лежит. А одному в такой рейс – не положено. Обязательно нужен кто-то второй в кабину. С правами. Чисто формально хотя бы. Короче: ты – единственный из наших в Расоне, у кого есть подходящий пропуск. И водительское удостоверение. Так не съездишь к Хи Рен с этим Аном – раз уж вы все равно там пока без толку зависли? Дороги, говорят – часов на семь в один конец. Сегодня вечером – туда, утром будете на месте, завтра во второй половине дня уже вернешься! Даже если вдруг немного дольше выйдет – мало ли, горы все-таки, шоссе там нет – до субботы у тебя еще целый день останется! Ну, что скажешь?

– Конечно, товарищ Джу, съезжу – раз надо! – почти не задумываясь, выпалил я.

Ну а что не съездить-то? Тем более, раз дело касается малютки Хи Рен!

18. Дерево за стеклом

– Если что, грузовиком я давненько не управлял, – на всякий случай не преминул заметить я водителю, забравшись через правую дверцу в кабину.

На самом деле – вообще никогда, но с имевшимися у меня правами вроде как не могла минуть меня сия чаша, поэтому сформулировал я вот так, аккуратно.

– А вам не сказали? – удивленно повернулся ко мне из-за руля Ан Си Ву. – Поведу я – и туда, и обратно! Просто надо, чтобы еще один человек был в машине! Иначе на первом же блокпосту завернут!

– Сказали, – кивнул я. – Но не был уверен, сказали ли вам.

– Нет-нет, товарищ Чон, все в порядке! – поспешил заверить меня собеседник.

Из Расона мы выдвинулись не сразу после моего разговора с Джу, и даже не вскоре после ужина – ближе к полуночи. Как мне объяснил водитель, требовалось подгадать, чтобы к моменту, когда настанет пора уходить с шоссе на горную грунтовку, уже начало светать.

– Бывал я как-то в тех краях, – пояснил Ан. – Впотьмах там нипочем не проедешь! Хорошо, если просто застрянешь, но запросто можно и машину угробить, а то и вместе с ней в какую-нибудь пропасть ненароком сорваться! Нет уж, товарищ Чон, в горы – только посветлу! Ну а чем потом где-то на обочине стоять, ждать утра – лучше просто выедем чуть попозже!

Так мы и поступили.

Большую часть пути я, признаться, беззастенчиво продремал, так что про ночную дорогу мало что могу рассказать. А вот с рассветом, когда в точном соответствии с расчетом Ана мы свернули с трассы и начали подниматься уже непосредственно в гору – получил массу впечатлений. Без которых, честно говоря, с радостью бы обошелся!

Помнится, из советских времен я запомнил одну хохму – не знаю уж, насколько соответствовавшую каким-то реалиям. Якобы бывают в Союзе дороги шестой категории – это когда лес повален и убран, а бывают седьмой – лес уже повален, но еще не убран. Так вот, просека, по которой мы двигались в горах, тянула по этой шкале где-то на шестерочку с плюсом, если не с двумя!

Не ездили здесь, похоже, давненько. А когда таки ездили – уж не знаю, на танках, наверное. Характерные следы взрывших некогда грунт гусениц, по крайней мере, на глаза мне попались. Но и эти отметины здесь оставили не вчера – с тех пор местами из земли кое-где поднялась молодая поросль кустарника. Где-то промыло глубокие ямы – видимо, разлившимся во время весенних дождей ручьем. Где-то через этот самый ручей обрушился деревянный мостик, где-то ветром на дорогу повалило деревья, где-то ее засыпало довольно крупными камнями…

Покажи мне кто-нибудь все это великолепие заранее и спроси, можно ли тут проехать на грузовике – наверняка принял бы вопрос за нелепую шутку: ну разумеется, нет! Но мы проехали. С черепашьей скоростью, под угрюмую брань Ана, где-то потеряв правый порожек кабины. Трижды вынужденные выходить из машины – два раза с топором и пилой, чтобы освободить дорогу от перегородивших ту бревен, и однажды – с ломиком и лопатой, убрать завал из булыжников. В какой-то момент уже почти решив, что придется бесславно возвращаться с полпути – но счастливо найдя объезд. Потратив в итоге добрых пять часов – почти столько же, сколько катили сюда по шоссе, прежде чем с него свернуть. Что там Джу говорила про всего семь, от Расона до цели? Одиннадцать на круг – не хотите?!

Ну да главное – мы добрались.

Подъем вдруг прекратился – и наш «хайвей» устремился уже вниз, за горный перевал, а мы прижались к самой стене леса и остановились у видневшегося из зарослей бетонного столба с какой-то полустершейся цифрой. Ан протяжно посигналил, и через несколько минут из густой зелени справа от нас деловито высунулась раскосая мальчишеская физиономия. Окинула оценивающим взглядом наш грузовик, исчезла ненадолго – и вскоре появилась снова, уже в комплекте с прочими частями тела в защитного цвета костюмчике и красном галстуке Детского союза.

За первым бойким школьником из леса вынырнул второй, следом появилась девочка, тут же – еще одна, и вот машину уже обступил добрый десяток юных туристов. Распахнув дверцу, я вылез к ним из кабины. Точнее даже едва не вывалился, нежданно не найдя ногой привычную опору – так, собственно, и узнал, что наш правый порожек остался где-то позади.

Со своей стороны грузовика выпрыгнул на землю и Ан. Дети наперебой принялись с нами здороваться, мы устало им отвечали.

– Чон-сонсэнним, это вы?! – в смеси удивления и восторга послышалось вдруг.

Красно-зеленой молнией ко мне подскочила и обхватила руками подоспевшая на просеку Хи Рен.

Кстати, хоть большого секрета из наших с ней учебных занятий давно не делалось, не помню, чтобы она раньше называла меня «учителем» при посторонних. Впрочем, при этих самых посторонних мы с ней и общались не то чтобы часто…

Не сдержав улыбки, я приобнял девочку:

– Привет, походница!

– Добрый день, товарищ Чон, здравствуйте, товарищ Ан, – из зарослей выступила учительница школьников, Пак. – Что-то долго вы! – строго заявила она, покачав головой. – Мы вас к семи ждали!

– Мы и сами себя к семи ждали, – хмыкнул я.

– Весь план сегодняшних мероприятий теперь из-за этого сдвигается! – не унималась девушка.

– У нас был намечен выход на место стоянки героических кимирсеновских партизан! – задрав голову, поведала мне Хи Рен.

– Круто! – снова улыбнулся я девочке и, переведя взгляд на ее учительницу, буркнул: – Скажите спасибо, товарищ Пак, что мы сюда вообще доехали – по такой-то дороге!

– Трудности нужны для того, чтобы их преодолевать! – менторским тоном отчеканила та – уж не знаю, меня решив на путь истинный наставить, или чисто для своих юных подопечных сказала.

Как бы то ни было, при детях ввязываться с ней в перепалку я не стал.

Тем временем Ан обошел грузовик и откинул задний борт. Вскарабкался в кузов, где к нему тут же присоединились трое самых шустрых мальчишек. Водитель стащил с груза укрывавший тот брезент, а школьники принялись потрошить тяжелые для них тюки и подтаскивать их содержимое к краю кузова, где передавали оставшимся внизу товарищам. А те уже волокли «добычу» в лес.

– Нам Хи Рен, а тебе что, особое приглашение требуется? – жестко бросила между тем учительница так и стоявшей рядом со мной девочке.

– Чон-сонсэнним, я пойду работать! – встрепенулась моя ученица – и упорхнула к одноклассникам.

– Товарищ Чон? – снова окликнули меня тут.

Голос будто бы показался мне знакомым, но, обернувшись на него, я понял, что ошибся: с вышедшим на просеку широкоплечим мужчиной лет тридцати пяти, одетым в поношенную военную форму без знаков различия, раньше мы определенно не встречались.

– Я – Гвон! – представился он мне. – Гвон Юнг Хо, туринструктор Министерства по делам физкультуры и спорта! Сопровождаю школьников в походе.

Мы обменялись рукопожатиями. Ладонь у моего нового знакомого была сухой и крепкой.

– Честно говоря, почти не верил, что вы сумеете сюда добраться с грузом! Я-то здешние пути-дороги знаю! – поведал он мне, чуть насмешливо покосившись на Пак. – А уж восточная, по которой вы ехали – самая гиблая!

– Это все товарищ Ан! – кивнул я на возвышавшегося над бортом кузова водителя. – За рулем был он. Настоящий мастер своего дела!

– Да уж, что мастер – охотно верю, – кивнул Гвон. – Сразу назад – или задержитесь у нас тут? – полюбопытствовал он затем.

– Да нет, какое там «задержитесь» – поедем, – покачал я головой. – Дела ждут…

– А, ну, понятно, – развел руками мой собеседник. – Дела есть дела…

– Товарищ Чон, можно вас на пару слов? – пока мы говорили с Гвоном, Ан успел выпрыгнуть из кузова, оставив мальчишек хозяйничать там одних, и двинуться в нашем направлении.

– Не буду мешать, – с готовностью отступил назад туринструктор. – Рад был познакомиться!

– Взаимно, – кивнул я ему – и снова повернулся к водителю: – Да?

– Насчет «сразу назад»… – выговорил тот, подойдя – и замялся. – Товарищ Чон, если можно, я бы перед тем, как ехать, поспал бы в кабине часика три… – продолжил он, виновато запинаясь. – Уже почти полсуток за рулем. А дорога – сами видели какая… Сам не ожидал… Отдохнуть бы чуток, потом, может – скоренько перекусить, и тогда уж отправляться. А то, боюсь, не сплоховать бы где-то ненароком. Яму там проглядеть с устатку или еще чего…

Достав из кармана телефон (и мимоходом отметив, что сети здесь нет – что, впрочем, было ожидаемо), я сверился со временем: экран показал четверть двенадцатого.

– Даже если в половине четвертого тронемся – до темноты точно будем на шоссе, – понял мои сомнения Ан. – Самые сложные препятствия мы с вами убрали, на них время терять уже не придется!

– А трех часов сна вам на восстановление сил точно хватит? – с сомнением уточнил я.

– Хватит! – заверил меня водитель. – Не впервой!

– Ну, хорошо, давайте немного отдохнем, – согласился я.

* * *

Прослышав, что мы решили слегка задержаться, Хи Рен (с разгрузкой кузова школьники уже покончили) тут же на меня насела:

– Чон-сонсэнним, а идемте с нами к партизанскому лагерю! Пак-сонсэнним сказала, мы еще успеваем! Через десять минут выступаем!

– В самом деле, товарищ Чон! – с готовностью поддержал девочку туринструктор. – Это как раз часика на три и выйдет! А когда еще в эти края попадете?

Что правда, то правда – второй раз меня сюда теперь калачом не заманишь! Вот только достаточная ли это причина, чтобы тащиться сейчас через лес к какому-то там «левому» лагерю?..

С другой стороны, устать я, конечно, устал, но все же не настолько, как мой водитель, одиннадцать часов крутивший баранку – с перерывами на разбор завалов на дороге. Уснуть бы, по крайней мере, сейчас, наверное, не сумел – да и в кабине уже развалился Ан. А потратить куда-то три часа всяко требовалось…

Экипирован я, правда, был совсем не по-походному… Туфли, впрочем, и так успел слегка попортить в ходе недавних лихих вылазок из кабины. Досталось, к слову, и брюкам. Хорошо хоть в Расоне и тем и другим у меня имелась достойная смена…

– Тропа там хорошая, – посулил мне Гвон, когда я высказал ему свои сомнения насчет одежды и обуви. – Широкая и твердая. Пройдете в ваших ботиночках, как в Пхеньяне по Проспекту Победы! Ну, почти!

– Чон-сонсэнним, идемте! – не унималась и Хи Рен.

В общем, уговорили они меня.

* * *

Прогулка по лесу и в самом деле вышла не слишком утомительной. Проспекту Победы тропа, конечно, все же уступала – идти по ней можно было только гуськом, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о корень или камень – но вверх она забирала полого, да и подъемы были недолгими, сменяясь столь же плавными спусками.

Возглавлял наш поход Гвон, за ним тянулась вереница школьников, замыкала процессию Пак-сонсэнним. Мне предложили занять место в самой середке этой змейки – чтобы заодно приглядывать за теми из ребят, кого не достигал сзади орлиный взор учительницы.

Забегая вперед, отмечу, что присмотр мой юным туристам совершенно не требовался – более дисциплинированных походников было еще поискать! Ни шагу в сторону, ни лишних полшага отставания от идущего впереди товарища, ни проказ, ни просто даже разговорчиков… Помню, в пионерском лагере сам примерно в этом же возрасте, бывало, ходил с отрядом в лес – так вожатые только и делали, что вылавливали нас по кустам, снимали с деревьев и разнимали после взаимных тычков да пинков, пусть и дружеских! А тут… Не дети, а прямо те самые легендарные кимирсеновские партизаны, выдвигающиеся на ответственное задание!

Самим им, кстати, это сравнение наверняка польстило бы.

А вот никакого лагеря в конце нашего пути не оказалось. Даже макета. Только памятная табличка на поляне, извещавшая, что именно здесь отряд под личным руководством товарища Ким Ир Сена останавливался на ночевку, возвращаясь с успешной вылазки против проклятых японских оккупантов. В ходе которой – видимо, вылазки, а все же не ночевки – было убито столько-то сотен врагов и уничтожено столько-то десятков единиц боевой техники, включая танки и самолеты.

Но главной достопримечательностью поляны была не эта табличка, а дерево, на котором не только храбрые, но и политически грамотные партизаны оставили пламенное послание потомкам. При подготовке к экзамену по революционным предметам я читал о подобных. Помнится, всего по стране их было обнаружено порядка тринадцати тысяч – в на диво хорошей сохранности – причем не только в окрестностях горы Пэкту, а даже чуть ли не в самом Пхеньяне. Некоторые – относительно немногие – надписи на деревьях были посвящены рождению сына Полководца Кима, другие же – подавляющее большинство – славили самого будущего Великого Вождя либо просто содержали революционные лозунги.

И вот теперь я имел случай увидеть подобную реликвию вживую.

Ну, то есть как вживую – само дерево давно уже было мертво. От него остался только двухметровый обрубок ствола, бережно заключенный в стеклянный футляр. Часть коры отсутствовала, и в расчищенном месте виднелась та самая надпись краской, ныне, видимо, слегка поблекшая, но вполне читаемая: «20 миллионов соотечественников, Полководец Ким Ир Сен станет славным вождем нашей нации после освобождения!»

Что тут скажешь, уважали партизаны своего боевого командира! Великого человека сразу видно!

У дерева Пак-сонсэнним произнесла перед школьниками яркую речь – с экскурсом в историю страны и привязкой к современности, в частности, к Решительному Рывку – и после отдания реликвии положенных почестей наш отряд двинулся назад.

Обратный путь прошел без каких-либо приключений, и вскоре, тепло простившись Гвоном и Хи Рен и немного сдержанно – с Пак, я вышел к нашей машине… где застал Ана взобравшимся на ее передний бампер и склонившимся под широко разинутым капотом.

– Товарищ Чон! – обернулся ко мне бледный, как снег на вершине горы Пэкту, водитель. – Беда! Движок заклинило! По ходу, где-то пробило – и масло ушло! Не едем пока никуда! – выговорил он подрагивавшим голосом.

19. …и конкурсы интересные!

Не едем пока никуда…

– «Пока» – это как долго? – похолодев, спросил я.

– Ну, я как бы это… – промямлил из-под задранного капота Ан. – Только начал разбираться… Нет, товарищ Чон, в принципе-то, все понятно… В общем, до вечера, боюсь, не управлюсь, – выдал он наконец хоть что-то по существу. – А значит, как стемнеет – прерваться придется… Но завтра к обеду – точно починю! – поспешил заверить мой собеседник. – Все, что нужно, у меня есть… Я ведь уже так попадал – теперь ученый! Как-то раз – еще на другой машине дело было – тоже моторное масло вытекло, и тоже в глуши – а запаса с собой не оказалось… С тех пор обязательно вожу хотя бы канистру… Это в плюс к бензину…

Он еще что-то там продолжал сбивчиво бубнить, но, услышав главное, остальное я уже пропускал мимо ушей. Завтра к обеду, значит… Ну, в принципе, терпимо – в ночь на субботу будем в Расоне – к появлению иностранных партнеров еще даже выспаться успею…

На время своей отлучки старшей в нашей выездной команде я назначил Пак Су Бин, ей же оставил половину выданных мне денег – предупредив, что это – на крайний случай и под отчет. И в том, что тхэквондистка справится с текущими организационными вопросами – особо не сомневался, но вот посылать ее вместо себя на переговоры с росатомцами, понятно, не планировал.

Собственно – и не придется посылать, если только водитель не переоценил свои силы. Ну и если не приключится еще что-нибудь непредвиденное…

– Насчет срока – завтра к обеду – ручаетесь? – уточнил я.

– Да! – кивнул Ан. – Ну, то есть тут как… – едва обнадежив, тут же и охладил мои надежды он. – Товарищ Чон, давайте я вам через полчасика отвечу? – выдал затем. – Вот там – полная ясность будет!

– Хорошо: полчаса, – хмуро кивнул я.

И ведь даже не позвонишь, если что, той же Пак Су Бин, не предупредишь – связи-то тут нет… Хотя стоп: Хи Рен же говорила, что у ее учительницы должен быть спутниковый телефон! Да и в заявке на шефскую помощь что-то такое, кажется, значилось…

Точно, надо будет прояснить тему у этой Пак-сонсэнним. И лучше – прямо сейчас!

Решив так, я зашагал через лес прочь от машины.

Лагерь тургруппы располагался метрах в двухстах от просеки, в излучине звонкого ручья. Недавно, возвращаясь после прогулки к «партизанскому дереву», краем глаза я видел за стеной зарослей тенты палаток, однако подходить к ним тогда не стал, двинулся напрямик к грузовику. Но сейчас знал, куда направиться. Впрочем, как выяснилось, промахнуться тут было бы в любом случае сложно: еще на полпути я услышал, как хор детских голосов старательно выводит песню – на которую и пошел.

Слов сперва было не разобрать, но затем отчетливо грянуло: «Десять ядерных гигаватт – народу!» И трижды повторилось, с каждым разом все громче.

Под этот бодрый рефрен я и выбрался на поляну лагеря.

Четыре темно-серые палатки – как я помнил из заявки, шестиместные, но это если из расчета на взрослых – стояли ровным рядком. Неподалеку от них пылал костер, над которым что-то варилось – сразу в трех объемных котелках, подвешенных на натянутом между двумя деревьями тросике. Вокруг огня суетились три мальчика и две девочки, одной из которых была Хи Рен. Но большая часть отряда сейчас поднималась с бревнышек неподалеку – как видно, закончив исполнять ту самую песню. Там же стояла и учительница – спиной к костру, лицом к расходившимся хористам.

– Да, есть такой телефон, – помедлив, ответила она на заданный мной вопрос. – Но он – только для экстренных ситуаций! – заявила сухо.

– Таковая – как раз в наличии, – буркнул я. И пояснил: – У нас поломка. Машина не едет. Водитель ею занимается, но, если он не справится – мы здесь, у вас, застряли. А утром в субботу мне нужно быть в Расоне. По делу государственной важности! – добавил для пущей убедительности – в общем-то, особо не покривив душой. – А если не смогу – должен хотя бы об этом предупредить!

– Товарищ Чон, мне послышалось, или у вас что-то с машиной? – из-за ближайшей палатки появился инструктор Гвон. – Что-нибудь серьезное? – озабоченно осведомился он, подходя.

– Пока непонятно, водитель разбирается, – ответил ему я.

– Помощь не нужна? У меня права третьей категории! – в местных реалиях это, как правило, означало: «с закрытыми глазами могу разобрать автомобиль на запчасти и снова его собрать». Встречались, конечно, исключения – вроде меня – но в целом было именно так.

– Пока непонятно, – повторил я. – Товарищ Ан обещал дать ответ через полчаса.

– Ясно, – кивнул инструктор. – Ну, если что – я готов помочь с ремонтом.

– Когда вам нужен телефон, товарищ Чон? – подала между тем голос Пак – кажется, ситуацией наконец тоже проникшись.

– Пока я просто хотел удостовериться, что он есть и работает, – пояснил я.

– Есть – и работает, – кивнула девушка. – Только вчера звонила по нему к вам в Пэктусан, уточняла по вашему приезду. Да, – вспомнила тут она, – соединят не с любым номером! На мобильные – нельзя, стоит блокировка.

Вот как? Хм…

Получается, напрямую Пак Су Бин мне и не набрать? Ладно, не беда: позвоню в нашу приемную – другой Пак (ох, одни Пак кругом, даже эта училка!). А секретарша уже свяжется с тхэквондисткой… Или, может, лучше тогда сразу с Джу – раз уж все равно на Расон через Пхеньян буду выходить? Пак – секретарша Пак – начальнице так и так ведь доложит…

– Ясно, спасибо за информацию, – поблагодарил я девушку. – Подождем, что скажет товарищ Ан – там и решу насчет звонка.

Если выяснится, что успеваю, Джу, наверное, дергать зря не нужно, у нее и так забот невпроворот… Хотя… Ладно, ждем вердикта от Ана.

* * *

– Все, как я и думал, товарищ Чон, – доложил водитель спустя обещанные полчаса, найдя меня в лагере – я, собственно, как раз собирался возвращаться к машине. – Поломка довольно серьезная, да, но ситуация – вполне рабочая. Завтра к полудню – гарантирую, все сделаю!

– Хорошо, – от сердца у меня разом отлегло. – Очень надеюсь на вас, товарищ Ан!

– Я не подведу! – горячо заявил тот.

– Товарищ Ан, а можно узнать, что конкретно у вас с машиной? – поинтересовался присутствовавший при нашем разговоре Гвон.

Водитель сперва ответил ему так же, как и ранее мне: вытекло, мол, масло, заклинило двигатель, но инструктор принялся задавать уточняющие вопросы – видимо, дельные – и скоро они углубились в малопонятные мне технические дебри.

– Ясно, – подытожил через некоторое время Гвон. – Да уж, одному вам точно до завтра не успеть! Давайте я подключусь! Вдвоем, глядишь, к вечеру управимся!

– Спасибо, товарищ Гвон – но, наверное, не стоит, – покачал головой Ан. – У вас тут свои дела… А там помощь-то нужна чисто на уровне «подай-принеси-поддержи»! Может, лучше кого из ваших школьников мне дадите? – кивнул он на собравшихся неподалеку вокруг костра ребят. – Мальчишку порасторопнее, кто техникой интересуется. И ему будет полезно, и мне сподручно. А к вечеру спешить – смысла-то и нет никакого: в темноте возвращаться все одно не стану – по такой-то дороге!

– По ту сторону перевала она уже не такая ужасная, – заметил на это инструктор. – Только, может, поначалу – но там можно будет попробовать и до заката проскочить. А дальше уже нормально пойдет. Так у вас, конечно, крюк получится – километров на двести – но в конечном итоге куда быстрее выйдет, чем если всю ночь ждать, а потом еще что-то утром доделывать. А товарищ Чон, как я понимаю, торопится, – многозначительно кивнул он на меня.

Нет, я-то тороплюсь, конечно…

– Точно лучше дорога? – недоверчиво нахмурился водитель.

– Три недели назад на автобусе там проезжал. До самого перевала, конечно, не поднимался, но говорю: если хотя бы часов в восемь выдвинитесь – засветло самый трудный участок преодолеете! А дальше и ночью можно.

– Ну… – неуверенно протянул Ан, почесав в затылке.

– Как-то неудобно отвлекать вас от дел в лагере, – в свою очередь аккуратно заметил Гвону я.

По-хорошему, квалифицированная помощь оказалась бы нам сейчас весьма кстати. Если действительно удастся решить проблему с машиной до вечера… Не обязательно даже будет срываться в дорогу на ночь глядя – сама по себе уверенность, что поломка устранена, уже дорогого стоит!

– Тут товарищ Пак сегодня и без меня прекрасно справится, – пожал плечами инструктор. – Так ведь? – обернулся он к учительнице.

Та сосредоточенно кивнула.

– В крайнем случае вы, товарищ Чон, ее подстрахуете, – усмехнулся Гвон, снова переводя взгляд на меня. – Работали когда-нибудь с подростками?

– Не с двадцатью пятью сразу, – хмыкнул я.

– Детки хорошие, подготовленные, – с энтузиазмом принялся убеждать уже меня инструктор. – Дисциплинированные…

– Да, это я сегодня уже видел, – не смог не признать я.

– Вот! Ну так что мы тогда стоим, время попусту теряем? – широко развел руками Гвон. – Беремся за дело!

* * *

В итоге Ан и Гвон ушли к грузовику, а я остался в лагере – к немалой радости Хи Рен, только теперь меня заметившей.

Тургруппа как раз садилась у костра обедать – пригласили «к столу» и меня. Выделили миску, накормили кукурузной кашей.

– Это мы сами варили! – похвасталась ученица, накладывая мне порцию «с горкой».

– Я видел, – кивнул я. И искренне отметил: – Пахнет очень вкусно!

– Главное, как на вкус получилось, – резонно заметила школьница.

С этим тоже все оказалось в полном порядке, о чем я и не замедлил сообщить пристроившейся рядом со мной на бревнышке Хи Рен. Девочка просияла.

После еды те же пятеро дежурных, что готовили обед, вымыли посуду в ручье, а затем Пак-сонсэнним объявила час самостоятельной подготовки. Дети расселись по полянке с книжками, а я пока наведался к грузовику.

Ан и Гвон увлеченно копались в моторе.

– Товарищ Чон, есть шанс, что сегодня сделаем! – вдохновенно поведал мне водитель. – Если, конечно, этот проклятый поршень не… – под капотом что-то гулко звякнуло. – Ключ выронил! – пояснил мне Ан, коротко выругавшись. – В общем, товарищ Чон, если и не к вечеру, то завтра утром – точно будет готово! Вот, товарищ Гвон подтверждает!

– Будем все же стараться к вечеру! – охотно добавил инструктор.

Уточнив, не нужна ли им от меня какая-то дополнительная помощь – и получив дружные заверения, что нет – я не стал их более отвлекать и вернулся в лагерь.

* * *

К концу часа самоподготовки Хи Рен как-то вдруг погрустнела.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил я у девочки, когда она захлопнула книжку с такой силой, словно хотела убить забравшуюся между страниц… даже, пожалуй, не муху и не осу – минимум ядовитую сколопендру!

– Да так… – нервно передернула плечиками моя юная собеседница. – Просто сейчас… В общем, Чон-сонсэнним, скоро увидите мой позор! – опустив глаза, пробурчала она себе под нос.

– Какой еще позор, о чем ты? – нахмурился я.

– Да забыла совсем: сегодня у нас конкурс по метанию ножей, – поведала мне школьница. – А я так и не… Нет, тренировалась, конечно… Но до Ким Ю Джин мне все еще далеко! Эх, и почему вы именно сегодня приехали?! – всплеснула вдруг она руками. – Нет, чтобы вчера или завтра…

– Ну, тут уж извини! – сдержав усмешку, покачал головой я.

– Да я все понимаю, – вздохнула Хи Рен. – Просто немного обидно… Но зато потом сегодня – очередь нашей пятерки выступать с домашним заданием! – оживилась тут она. – Помните ловушку? Мы все подготовили! Осталось только противовес наверх поднять. Это непросто, кстати – вчера, когда на пробу делали, больше часа с этим бревном корячились! Его же еще правильно закрепить надо – чтобы само не упало, а тронешь рычаг – и сразу сорвалось!

– Хочешь, помогу? – предложил я. – С бревном.

– Нет-нет! – торопливо замотала головой девочка. – Мы сами должны! Иначе не считается!

– Ну, наверное, это правильно…

С конкурсом у нее, к слову, оказалось все далеко не плохо – и уж точно речь там не шла ни о каком позоре! Задача была – воткнуть нож в пределы круга, вырезанного Пак-сонсэнним на стволе широкого дерева. Метали по очереди, сперва – с трех шагов. С этого расстояния цель поразили почти все школьники – выбыло из дальнейшей борьбы лишь трое или четверо самых неловких. Но уже во второй попытке – отступив еще на шаг – преуспела лишь половина участников, и Хи Рен была среди справившихся.

К слову, в ходе конкурса снова сделалось очевидным разделение класса на две противостоявшие друг другу группировки. За обедом и ранее, на «партизанской тропе», это в глаза как-то особо не бросалось, а вот здесь – проявилось в полной мере. Кто бы из школьников ни выходил на рубеж для метания – поддерживала его приблизительно половина болельщиков. Другая половина ждала «своего» бойца – и подбадривала уже его, под недружелюбное молчание остальных.

С пяти шагов нож сумели воткнуть в дерево лишь шестеро, причем один паренек – вне пределов круга, хотя и совсем близко. Но все же результат ему не зачли. А вот моя ученица вошла в пятерку лучших. Наряду с «дважды лауреаткой» Ким Ю Джин и тремя мальчишками.

Увы, на этом удача от Хи Рен все же отвернулась – посланный ее рукой с шести шагов, нож даже угодил в круг, но воткнулся слабо и предательски выпал наземь. Незачет. Впрочем, сплоховали и все трое мальчишек – успешно выбила цель одна Ким Ю Джин. После чего, уже вне конкурса, «на бис», «дважды лауреатка» четко и уверенно вонзила нож в дерево аж с десяти шагов.

Интересно, кстати, где она так научилась – если жила за границей с родителями-дипломатами? Видимо, это были какие надо дипломаты…

Что же касается Хи Рен, то, в какой-то мере, она отыгралась на «домашнем задании». Вместе с еще одной девочкой – кажется, по фамилии Ли – и мальчиком – его звали О – они показали небольшой спектакль. Четвертым участником шоу выступило соломенное чучелко, для ясности так и подписанное спереди и сзади: «злобный японский оккупант». Управляемый при помощи длинных жердей, коварный самурай преследовал партизанку Хи Рен, почти ее настиг – на самом краю лагеря (до начала представления это место ограждала веревка с пришпиленным к той бумажкой, на которой было выведено: «Не ходить!») – и тут угодил в приготовленную для него ловушку. Та сработала безотказно – подхваченное за соломенную ногу искусно спрятанной в траве петлей, чучелко стремительно взлетело вверх тормашками и потешно повисло в паре метров над землей.

Зрители аж взвыли от удивления и восторга – даже те, кто был в курсе, что именно должно было произойти (как успела пожаловаться мне ученица, двое мальчишек, формально входивших на «домашнем задании» в ее пятерку, вероломно разболтали «дважды лауреатке» все секреты).

В итоге Пак-сонсэнним оценила работу команды Хи Рен высшим баллом, и Ким Ю Джин с ее ножами оказалась не единственной героиней дня.

* * *

Когда сгустились сумерки, в лагерь пришли Ан с Гвоном – и сообщили, что закончить сегодня все же не успели. Доделать, по их словам, осталось совсем немного, часа на полтора работы, но из-за подкравшейся темноты этот финишный рывок им пришлось отложить на утро. Но там, типа, уже точно никаких проблем возникнуть было не должно – чисто дело техники!

Меня это, в принципе, устраивало. Мой водитель тоже выглядел довольным, а вот туринструктор, кажется, был неподдельно огорчен. Видимо, переживал, что наобещал – и не сделал… Ну а какие еще у него могли быть резоны так сильно жалеть, что мы с Аном не уехали до ночи?

20. От заката до рассвета

Ночевать Ан вернулся в машину, а мне обещали выделить местечко в одной из палаток лагеря, в компании шести мальчишек. Отказываться я не стал: может, в кабине грузовика было бы даже комфортнее, да вот только точно не вдвоем – то есть либо водителя из-под крыши выселять, либо самому отправляться спать в открытый кузов. Ан бы мне, конечно, уступил – но пользоваться этим я не стал: кроме всего прочего, ему еще ремонт утром «добивать» и потом машину по буеракам вести – пусть нормально отдохнет…

Однако в палатку я все же заглянул заранее: убедиться, что детей не стесню. Пересчитал внутри аккуратно свернутые спальные мешки, мысленно их расстелил, прикинул пространство, убедился: сюда, кроме меня, еще и того же Ана можно было бы при желании уложить! Годится, в общем.

Я уже собирался было вылезать наружу, как вдруг услышал за стенкой палатки голоса. Спорили две девочки – и одной из них определенно была Хи Рен. А другой, похоже – «дважды лауреатка» из «Дома летающих кинжалов» Ким Ю Джин.

Подслушивать я, понятно, не собирался, но замешкался, нечаянно сдвинув спальные мешки и начав раскладывать те по местам. А разговор шел на достаточно повышенных тонах, и особого выбора мне попросту не предоставили.

– Ерунда ваша ловушка! – с апломбом заявила Ким моей ученице. – Только для соломенного чучелка и годится! А человека вам так не подцепить!

– Еще как подцепить! – взвилась Хи Рен.

– Да ни за что!

– Да запросто!

– Докажи! – потребовала Ким.

– Как доказать?

– Испытай! На ком-нибудь!

– С ума сошла? На ком?!

– Ну… Изобретатели и ученые часто на себе свои идет проверяли! Например, средневековый врач Хо Чжун так с придуманными им лекарствами делал – помнишь, нам на уроке рассказывали? А, ты ж у нас тогда болела… Короче: научный факт! И другие так же поступали!

– Да ну тебя!

– Струсила? Или просто сама прекрасно знаешь, что твоя бутафорская ловушка никуда не годится? Понятно! Так всем и расскажу!

– Ничего я не струсила! И сработает ловушка!

– Говорю же: докажи!

– Хорошо… – помедлив, выговорила Хи Рен. – Мы подготовим противовес – и сама убедишься!

– Вот это другое дело! Давай прямо сейчас!

Твою ж наперекосяк! По ходу, мелкую технично взяли «на слабо»!

Надо было, конечно, срочно вмешаться и идиотскую затею с испытанием пресечь – но как это сделать, чтобы не подставить девочку? А то ведь метательница ножей запросто подаст дело в том разрезе, что Хи Рен банально спряталась за спиной у знакомого взрослого, друга семьи – и тут ученица мне «спасибо» точно не скажет!

Нет, понятно, лучше уж так, чем ей оторвет петлей ногу, но как бы все же, согласно корейской поговорке, и тутовника нарвать, и милую повидать?

Еще не найдя ответа на этот вопрос, я все же двинулся к выходу из палатки, как вдруг услышал еще один голос, на этот раз взрослый.

– Стоп-стоп-стоп, девочки! Не так быстро!

Я узнал Гвона.

– Что это вы еще такое задумали? – строго проговорил он.

– Мы – ничего… – пробормотала Хи Рен.

– Мы – ничего! – не многим увереннее вторила ей Ким.

– На слух пока не жалуюсь! – хмыкнул туринструктор. – Да не больно-то вы и таились, голубушки! В общем, так: и думать о чем-то подобном забудьте! Увижу возле ловушки – уши обеим откручу и к дереву прибью! Или лучше – все товарищу Пак расскажу!

– Не надо, товарищ Гвон! Только не говорите Пак-сонсэнним! – наперебой взмолились обе девочки.

– Так не дайте мне повода! – отрезал их собеседник.

– Хорошо, товарищ Гвон! Мы не будем, товарищ Гвон!

– Ну, смотрите у меня!

Как видно, с этими словами туринструктор удалился. Отошли от палатки и девочки: высунувшись наружу, я уже увидел лишь их удалявшиеся спины – направлялись соперницы в противоположные стороны.

Рассудив, что предупреждение Гвона прозвучало для Хи Рен достаточно серьезно, приставать к ней еще и с собственными нотациями я не поспешил, но до самого отбоя аккуратно за ученицей приглядывал: прокрасться к разряженной ловушке – одна ли, с товарищами ли – та не пыталась, даже не смотрела на нее. Вот и ладненько!

* * *

Проснулся я на рассвете. Какое-то время еще тихонечко полежал, надеясь снова провалиться в сон, но тут, как видно, дали о себе знать неосторожно выпитые накануне вечером три кружки ячменного чая – и решил, скажем так, проветриться. Аккуратно пробрался мимо сладко посапывавших школьников и выскользнул из палатки. Отошел в сторонку, за деревья, постоял у одного из них – и направился уже было назад, досыпать, но передумал.

Сходил к ручью, умылся. Вернувшись в лагерь, мельком глянул в сторону ловушки: нет, Хи Рен там подвешенной за ногу не болталась. Ну да и не то чтобы я ожидал узреть подобную картину.

Усмехнувшись про себя, я зашагал к нашей оставленной на просеке машине – без какой-то особой цели, просто решил пройтись, размяться. Так почему бы не в те края?

Грузовик наш за ночь, понятно, никуда не делся, но, едва выйдя из леса, я заметил, что дверца кабины приоткрыта. Заглянул внутрь: Ана внутри не оказалось.

Логичным было предположить, что водителя вытащила из машины приблизительно та же нужда, что и меня из палатки – но тогда бы, наверное, уходить слишком далеко он не стал. Хотя, конечно, мало ли…

На всякий случай я заглянул еще и в кузов. Не найдя там Ана – на что, впрочем, особо и не рассчитывал – неспешно обошел грузовик вокруг. Еще постоял, подождал. Затем позвал – правда, не в полный голос, совсем уж кричать в утренней тиши мне показалось как-то неуместным:

– Товарищ Ан!

Ответа не получил.

Ощутив, как разгорается где-то внутри черный огонек нехорошего предчувствия, я снова огляделся по сторонам. Не узрел ничего нового – и, все же еще помедлив, инициировал вознесение сознания. И для начала незримо поднялся как можно выше, воспарив над верхушками деревьев – чтобы хорошенько осмотреться уже оттуда…

И сразу увидел водителя. Тот благополучно возвращался по просеке к грузовику – с той стороны перевала, где мы не ездили и куда вчера нам советовал направиться Гвон. Не иначе, по первому свету Ан решил лично сходить – проверить, насколько та дорога лучше.

Передав горячий привет своим неоправдавшимся опасениям, я уже собирался вернуться свободолюбивым духом назад в бренное тело, как вдруг уловил на краю леса, примерно на полпути между собой и водителем, какое-то шевеление. Пригляделся – но ничего толком не рассмотрел. Тогда скользнул ближе – не только духом, чтобы не отпускать его слишком далеко от тела, мне пришлось немного углубиться в заросли и на своих двоих – и обнаружил в зарослях двух человек.

Один из них, мне незнакомый, похоже, стоял здесь уже какое-то время: зажатая в его пальцах сигарета прогорела почти до фильтра, а под ногами валялись еще два столь же коротких окурка. Другой как раз подошел со стороны лагеря. И его-то я признал без труда – еще бы: это был Гвон!

– Что за машина стоит на просеке? – вместо приветствия первым делом угрюмо поинтересовался у него курильщик-незнакомец.

– Да детям продукты привезли, – слегка поморщился туринструктор. – И некстати сломались, собачьи отпрыски! Чистая случайность, ничего страшного!

– Не доверяю я таким случайностям, – покачал головой его собеседник – и затянулся остатками сигареты.

– Да нет, правда случайность, – мотнул головой Гвон. – Я ж вчера сам копался у них в движке – обычная поломка! Нарочно с такой не подгадаешь! А что полез-то: думал, получится побыстрее починить – они и свалят подобру-поздорову до ночи. Как раз чтобы вот этих ваших вопросов не было! Немного не успели…

– Ладно, – нетерпеливо оборвал его незнакомец. – Груз с вами?

– Да. Вот! – только теперь я заметил, что в руках туринструктор держит какой-то обмотанный тканью предмет.

– Разверните! – потребовал его собеседник.

Кивнув, Гвон так и сделал – и моему взору предстал серебристый цилиндрический контейнер, помеченный сверху характерным знаком радиационной опасности.

И тут меня как молнией ударило. Я отчетливо вспомнил, где сталкивался с этим контейнером раньше! И понял, почему вчера, при первой встрече на просеке, голос туринструктора показался мне знакомым: Гвона я, получается, прежде тоже уже видел! Правда, не в лицо – только со спины, почему, вероятно, и не опознал. И не наяву – в том самом загадочном сне, который, следуя старому совету Кати Кан, постарался поскорее выбросить из головы!

В чем тогда и преуспел – но теперь он снова вернулся, во всех деталях!

Речь там как раз шла о каком-то похищенном радиоактивном образце, который наш товарищ туринструктор взялся передать в руки неким людям – видимо, контрабандистам – для переправки за границу. Не иначе, этот угрюмый тип с сигаретой – один из них и есть!

Так вот, кстати, что столь упорно искали военные на том блокпосту по дороге в Расон! Но зря старались: их пустили по ложному следу – как прямо и сказал тогда в моем сне собеседник Гвона!

– Теперь давайте сюда! – потребовал между тем у туринструктора уже его нынешний визави.

Гвон протянул ему контейнер – и аккурат в этот момент кусты у него за спиной качнулись, и из зарослей появился слегка растерянный Ан. За всем увиденным я о нем как-то и позабыл совсем!

– Что тут происходит? – удивленно спросил он. – Товарищ Гвон? Так и показалось, что слышу ваш голос… А вы кто такой? – подозрительно посмотрел водитель на контрабандиста.

– Это мой… гм… мой хороший друг! – принялся торопливо объяснять туринструктор. – Ехал мимо, заглянул поздороваться…

– А это что у вас такое? – указал Ан на контейнер в руках собеседника.

– Да так… – Гвон судорожно спрятал цилиндр за спину. – Одна хитрая штуковина для походного примуса…

– Но мне показалось, там нарисовано… – не унимался водитель – но договорить ему не дали.

Оглушительно громыхнуло – и, успев удивленно вытаращить глаза, Ан кулем повалился наземь.

Контрабандист опустил руку – уже не с сигаретой, с пистолетом. Когда он успел сменить одно на другое, я даже и не заметил!

На пару секунд повисла гробовая тишина – по-особому пронзительная после недавнего хлесткого выстрела.

– Что вы натворили?! – в панике воскликнул затем Гвон, обретя наконец дар речи.

– А что было делать?! – огрызнулся контрабандист. – Он все видел!

– А в лагере рядом – все слышали! И как я теперь должен буду там объясняться?!

– Тут неподалеку полузаброшенный полигон. Иногда вояки его посещают – спишите звук на них. Ну или на выхлоп того долбаного грузовика, в конце концов! Из палаток да спросонья – направление никто на слух не определит… А труп спрячьте!

– Грузовик не на ходу – я же говорил! А это – как раз водитель! Был. Его станут искать! – не унимался туринструктор.

– Так постарайтесь, чтобы не нашли! И давайте уже сюда контейнер – мне нужно спешить! Теперь – в особенности!

Гвон почти было повиновался – но тут же снова спрятал свой цилиндр за спину, уже от контрабандиста.

– Нет! – судорожно замотал головой. – Понесу его сам! Уйду с вами в Китай!

– Будем придерживаться прежнего плана, – отрезал его собеседник. – Я ухожу – вы остаетесь! Тем более, вам тут теперь есть чем заняться! – выразительно кивнул он на тело Ана.

– К демонам прежний план! – рявкнул туринструктор. – Кое-что уже пошло не по нему – не заметили?! Так что уходим вместе!

– Нет!

– Тогда… Тогда не получите свой контейнер! – Гвон немного попятился – но скорее демонстративно, нежели и впрямь собираясь сбежать со своей ношей.

– Ох… – вздохнул контрабандист. – Ладно, недосуг с вами спорить…

Я почему-то решил, что это он согласился на предложение собеседника. Так же, похоже, подумал и тот – потому не сдержал самодовольной ухмылки. Но в этот момент его подельник снова вскинул пистолет – и выстрелил.

– Но как же… Мы же… Ведь я же… – потеряно пробормотал туринструктор и, выронив контейнер, упал – прямо на распростертое на земле тело несчастного Ана.