Красис. Багровый крест на древе

Пролог

В этом скрытом от глаз месте было довольно безопасно. Бледные стены из плоти могли хорошо укрыть несколько человек. Хищники редко появлялись на этом уровне, обитая преимущественно рядом с основными узлами.

Убежище, оплетённое сетью кровеносных сосудов, находилось у корней деревьев, поэтому можно было не беспокоиться ни о гаргульях, ни о других летающих существах.

Здесь дремали трое охотников. Самый молодой был оставлен на посту на случай появления верхоглазов, но и он поддался сонливости. Их временное укрытие оказалось слишком тёплым и мягким для силы воли юного охотника. Как и другие, он носил лишь набедренную повязку, но даже так ему было душно. Двое его товарищей лежали рядом, на кожаных плащах. Вокруг были разложены вещи отряда: туша недавно убитого трёхглазого оленя, завернутая в прочную шкуру единорога, костяные копья и лук со стрелами, бурдюки с водой.

Ровное дыхание путников не привлекало лишнего внимания. В этой мёртвой тишине можно было расслышать сердцебиение не только охотников, но и ближайшей сердечной камеры, гнавшей кровяные потоки по всей области.

Один из них изменил темп дыхания. Его разбудил ветер — большая редкость даже для слоёв выше. На секунду он испугался, что они расположились слишком близко к кроне деревьев, где отряд могли заметить.

Придя в себя, охотник вспомнил, что уже очень долго ничего не ел. Мысли о пище пробудили знакомую тупую боль в животе, но она больше не вызывала даже раздражения. Сложно было понять, сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз делили между собой куски вяленой плоти: несколько дней, а может, и больше.

Посчитать это было нелегко без ориентиров. Редкие лучи солнца пробивались сюда, а ночью их легко было спутать со светляками. Температура на нижних уровнях всегда оставалась постоянной, и ощутить утреннюю прохладу в душном пространстве не было никакой возможности.

Ёси был главным в отряде, хотя и отрядом это назвать было сложно. Небольшая группа из двух мужчин и неопытного юноши. Он уже и не помнил, когда в последний раз вылазки совершались большим числом. Добывать пищу становилось всё тяжелее: верхоглазы гораздо чаще появлялись на тропах, и охотникам было труднее избегать встреч с хищниками.

Командир заметил спящего юношу, оставленного на страже. Убедившись, что вокруг нет враждебных существ, он уверенно толкнул провинившегося дозорного в спину. Тот вздрогнул и едва удержал копьё.

— Спокойно, воин, — буркнул Ёси, разбудив последнего товарища.

— Сколько мы спали? — зевая, протянул Ин. Он рассчитывал ещё немного подремать, но был уверен, что Ёси будет против.

— Не важно, надо идти, — подтвердил его мысли командир отряда. Ему хотелось как можно скорее вернуться к семье, пусть и без хороших новостей. Пришло время сообщить, что племени нужно искать новое место.

Очень скоро утомлённые охотники шагали по закостенелой плоти в сторону поселения. Это была исхоженная тропа, на которой ни хищники, ни верхоглазы прежде не появлялись. Вода в бурдюках подходила к концу, а небольшую добычу решили сохранить для детей и женщин.

Они шли по закрепленному сухожилиями мосту, который возвышался над алым потоком крови. Унылый красно-желтый пейзаж наводил тоску, и Ёси решил отвлечь отряд от плохих мыслей.

— У Бога есть чувство юмора, — его слова прозвучали сквозь шум кровавого водопада. — Когда-то люди управляли этим миром. Мы были могущественны и вольны делать всё, что хотели. От скуки даже убивали друг друга. Видимо, поэтому Вавилон был разрушен, а человек из хозяина мира превратился в паразита, подобного кишечному червю.

— Человек всегда им был. Мы просто старались этого не замечать, — подхватил Ин. — Хотя многие и в таком состоянии находят смысл своей жизни, да и всего человечества.

— Слышал бы тебя сейчас наш духовник — мало бы не показалось, — добродушно заметил Ёси.

— Ничего. У этого кретина язык развязывается только с набитым брюхом. Пока он сидит на диете, у Бога нет причин ворчать на охотников. Удивительно, как много людей его слушают. Пока другие заняты делом, его работа — проповедовать. Вот уж кто настоящий паразит.

— Простому человеку нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума и не одичать. Что скажешь, новичок?

У того не было сил ответить. В наказание за сон он нёс большую часть добычи. Гружённый тушей оленя, молодой охотник старался поддерживать неторопливый шаг к деревне, не обращая внимания на разговоры старших. Он думал лишь о том, сколько ещё сможет пройти, прежде чем упадёт без сил, и Ину с Ёси придётся взять часть груза.

Его планам помешала спина Ина, в которую он уткнулся. Впереди показалась поднятая рука командира. По телу пробежала дрожь. Такой знак подавали при опасности: если замечали верхоглаза или другое существо, способное поднять тревогу. Вскоре юноша увидел причину беспокойства Ёси, и на лбу выступил холодный пот. Он, как и остальные, не отрывал взгляда от небольшого существа в воздухе. Над ними поднимался верхоглаз.

Уставший отряд не услышал жужжания его крыльев из-за кровавого потока под ногами. Надежда, что лазутчик не заметит людей на бледном полотне переправы, не оправдалась. Существо сузило зрачок, отчего стало ещё омерзительнее. Сомнений не оставалось: верхоглаз заметил отряд и уже собирался натравить хищников. Ёси поспешил остановить его. Он натянул тетиву, но тварь увернулась от костяной стрелы и скрылась за плотью деревьев.

Все понимали, что это значит. Скоро из глубин джунглей прибегут хищники. Втроём одолеть ораву монстров почти невозможно, а даже если бы получилось — за одной группой всегда приходят другие, и вместе с ними по области разносится сводящий с ума шум. Запутать следы на мосту вряд ли удастся, а за ним племя разбило шатры. Нужно время, чтобы эвакуировать жителей.

— Уходите, я задержу их, — приказал командир.

— Ёси… — начал было возражать Ин.

— Нет времени на споры. Предупредите деревню.

Ин кивком дал понять третьему члену отряда, что они уходят. Тот, не медля, сбросил груз и побежал вперёд. Ин последовал за ним, но рука командира остановила его.

— Позаботься о моей семье, — произнёс Ёси.

— Даю слово, — полушёпотом ответил старый друг, и это заметно приободрило командира. Ин был легкомысленным, но слово держать умел.

Оставшись один, охотник почувствовал, как шум эмоций в голове стихает, уступая место ясности. Ёси прекрасно понимал: это последние мгновения его жизни. Когда Ин скрылся за жировыми холмами, послышалось грозное рычание. Из теней выползли уродливые силуэты хищников. Человекоподобные твари с длинными острыми когтями окружили его. На клыкастых мордах горели красные глаза, а тяжёлые лбы венчали рога. Охотник вытащил нож, сделанный из клыка пещерного копача.

«Может, я и червяк. Но просто так вы меня не возьмёте».

Том I Глава 1. Охота

Коичи открыл глаза. Над ним нависали скрюченные ветки дерева, покрытые множеством бледных красноватых листьев. Словно тысяча пятипалых ладоней лепестки растопыривали свои неровные фаланги, натягивая тонкую кожу между ними. Эта алая крона медленно шевелилась, и сквозь беспорядочное движение пробивался свет.

Трудно было понять, откуда исходил этот свет. Скорее всего, его испускали небольшие шарообразные существа, облепившие ветви, которых в племени называли светляками. Но Коичи хотелось верить, что это лучи солнца проникали сквозь толщу зарослей кровеносных сосудов, жирового слоя и полосок мышц, скреплявших деревья в труднопроходимые дебри. Он никогда не видел солнца, но много слышал о нем в рассказах старших. Хотя многие из взрослых тоже знали о солнце только со слов других, и это знание не имело для них никакого практического смысла.

Внутри этого бледного мира цвета плоти сложно было определить время дня, не то что года. Лучи небесных светил, проникавшие сквозь толщу многоуровневого каркаса розоватых стволов деревьев, блекли под сиянием роя разноцветных светляков. Здесь никто не вел учёт дней, и время будто бы не имело никаких единиц и периодов — оно было постоянным.

«Как глубоко мы здесь?» — задал Коичи вопрос сам себе.

Поверхность, о которой он часто слышал в проповедях духовника, была для него чем-то фантастическим и невероятным. Подросток хотел подняться туда, вверх, увидеть те чудеса, о которых он тысячу раз слышал про небо, про звезды, про огромное открытое пространство. В сравнении с рассказами о поверхности окружающие стены из плоти казались тюрьмой и наказанием, будто бы подтверждая слова духовника.

По преданию, передаваемому из поколения в поколение, человечество было загнано в глубины алых джунглей, где вынуждено скрываться в потаённых местах от множества жутких созданий. Каждый поворот каналов и извилистых проходов таил в себе угрозу. Этот мир ненавидел людей, но они зависели от него. Труднопроходимые заросли и их обитатели служили людям пищей и материалами для строительства примитивных жилищ и одежды.

Плоть, окружавшая остатки человеческого общества, была несъедобной — её употребление вызывало лихорадку и нередко приводило к смерти. Лишь некоторые незначительные части живых деревьев годились в пищу. Их кора и кости в основном использовались для постройки простых хижин и укрытий. Шатры ставили подальше от главных артерий, чтобы избежать встречи со смертоносными тварями.

Однако, именно среди хищников обитало больше всего дичи, которая составляла основу рациона аборигенов. Трехглазые олени и другие существа не спешили становиться ужином для людей. Они непрерывно мигрировали, из-за чего человеческие племена были вынуждены постоянно кочевать в поисках пропитания.

Только охотники могли защитить женщин и детей от опасностей этого мира и обеспечить выживание своих семей. Коичи мечтал когда-нибудь сам стать охотником, как его героически погибший отец, который спас деревню от хищников в трудные годы. Но он был ещё слишком молод. Здесь никто не отмечал дней рождения, и точного возраста никто не знал, но по меркам племени Коичи считался юным, чтобы совершать вылазки за пределы поселения. Его голос ещё не огрубел, а на лице не появились волосы.

Правда, внешность мальчика вряд ли можно было назвать заурядной для племени. Он был обычным невысоким юношей с бледной кожей, но не настолько белой, как у большинства. Волосы тоже были заметно темнее, чем у родственников, а глаза, в отличие от соплеменников, имели слабый карий оттенок.

Причиной его внешности была мать. Брюнетка со смуглой кожей и карими глазами совсем не вписывалась в племя голубоглазых блондинов. Мари появилась в деревне незадолго до рождения Коичи, поэтому для многих она всё ещё оставалась чужой. О ней даже ходили слухи, будто она была ведьмой и владела магией. Мари совсем не хотела говорить о своём прошлом, хотя и знала о поверхности больше остальных.

Мир для юного мечтателя заканчивался на границе деревни. Хотя это граница была условной, так как племени приходилось часто мигрировать, Коичи никогда далеко не уходил от шатров. Впрочем, когда охотники возвращались с успешной вылазки, он, как и все остальные жители, с интересом слушал их истории о наводящих ужас хищниках, всюду снующих летающих верхоглазах, могучих единорогах и даже о следах драконов, обитающих в бесконечных лабиринтах подземелья.

Мальчик лежал на возвышенности недалеко от деревни, где скрывался от матери, которая искала его, чтобы привлечь к очередной рутинной работе. Отсюда он мог наблюдать за большей частью стоянки, усеянной конусами бежевых шатров на бледно-алой поляне. Как и большинство жителей, Коичи носил только набедренную повязку, которая была сшита из той же тонкой кожи, что и шатры. Здесь не было перепадов температур, а самым твёрдым в этом мире являлись кости, поэтому не было нужды думать о теплой одежде и крепкой обуви.

Подросток смотрел вверх и размышлял о своей судьбе, представляя себя великим демиургом, спасителем человечества, могущественным волшебником, способности которого только и ждут пробуждения. Вспоминая рассказы охотников, он фантазировал, как с лёгкостью усмирял кровожадных людоедов верхом на бронированном единороге.

Не сказать, что у Коичи был талант, сильно выделяющий его на фоне других. Он был довольно ленив и старался уйти от работы, будь это выделка шкуры или сбор грибов в лёгочных камерах. Но в отличие от своих сверстников, мальчик проявлял большой интерес к окружающему миру и его тайнам. Когда старцы рассказывали о времени, когда над головой было бесконечное пространство, а под ногами твёрдая поверхность, Коичи заинтересованно слушал их, представляя себе тот древний мир.

Его мысли прервала суета на краю деревни. Юноша сообразил, что это охотники вернулись с вылазки, и поспешил спуститься к ним. Он надеялся услышать хорошие новости, а может, даже отведать ушной раковины многоухого тушканчика. Но в глубине души подросток понимал, что вряд ли стоит ожидать хороших новостей.

Иногда охотники после вылазки возвращались ни с чем, что вынуждало деревню мигрировать на новое место. Случалось и так, что при риске обнаружения поселения приходилось второпях собирать вещи и кочевать в спешке. Но большая беда наступала, когда отряд возвращался меньшим числом, чем уходил на вылазку. В такие времена Коичи со всем племенем испытывал горечь утраты. Для мальчика это было особенно грустно. Когда он был совсем маленьким, с охоты не вернулся его отец.

В последнее время охотникам все чаще не везло, и они возвращались без добычи, и этот раз не стал исключением. Когда Ин с товарищами прибыли в деревню, первыми их встретил духовник. Их жаркие споры Коичи слышал, пробираясь сквозь лабиринты шатров. Судя по всему, ничего хорошего ожидать не приходилось. Племя несколько раз меняло место стоянки за последнее время из-за верхоглазов, которых с каждым разом замечали гораздо чаще. Хотя об этом старались не говорить, все понимали, что запасы были на исходе.

Когда Коичи подходил к добытчикам, жители деревни уже разбредались по своим юртам с угрюмыми лицами. Прикинув, что вряд ли стоит ожидать чего-то вкусного, подросток уже думал последовать примеру соседей, но, услышав знакомый голос, остановился. Ина встретила мать Коичи. Спрятавшись от Мари, мальчик подслушал их разговор.

— Но ведь на краю ничего нет, Ин. Что мы будем там есть? Неужели всё так плохо? — её голос дрожал.

— Я чуть не потерял весь отряд из-за этих упырей, — Ин был обеспокоен не меньше Мари. — Они как будто специально посланы уничтожить всех, в чем я не сомневаюсь. Когда последний раз мы видели людей из других племен? Эти твари решили истребить весь человеческий род.

— Без еды мы сами перестанем быть похожими на людей. Разве нет другого выхода? Мы можем уйти под землю…

— Под землёй нас сожрут драконы, — перебил её Ин. — У нас нет другого выхода. Послушай, я дал слово твоему мужу, что позабочусь о его семье. Сейчас единственное, что может человек — это уходить. Мы найдем новый дом. Это всё, что я могу тебе обещать.

Такие новости совсем не пришлись по душе Коичи. Он любил проводить время в дороге, но в последнее время племени всё чаще не везло с местом стоянки. С каждым разом становилось всё хуже, и край мира по рассказам старших вовсе не казался гостеприимным местом.

Юный мечтатель решил прогуляться по окрестностям, и ноги привели его к берегу местной артерии. У алого потока на тромбических выступах сидели трое подростков, бросая в течение кровяные сгустки.

— Это ты, Коичи? — спросил Лин — худой юноша чуть старше Коичи. Из-за излишней мягкости в деревне не хотели обучать его охотничьим навыкам.

— Да, — тоскливо ответил подросток, — Они опять собираются менять место. Мы уходим на край.

— Эти охотники — кучка ленивых бездельников, — проворчал Лупус, толстый сын духовника. Как верный наследник, он всегда повторял слова за своим родителем. Толстяк был старшим из троицы бездельников, и если бы не положение отца, то он давно бы уже ходил на вылазки вместе с остальными охотниками. Ломающимся голосом он продолжил: — Папа видел стаю оленей недалеко отсюда. Но этот придурок Ин боится.

— Хи-хи… придурок… — подначивал кузен Лупуса, Лео. С полной уверенностью его можно было назвать самым глупым во всей деревне. Людей становилось всё меньше, и из-за близкого родства нередко появлялись дети с отклонениями. Помимо глупости Лео был довольно силён и жесток, что делало его верным подручным Лупуса.

— Сам ты придурок, — возмутился Коичи, который был многим обязан Ину. — Ты бы и на сто шагов от деревни не отошёл — как и твой папаша.

— А ты-то сам что? Сдох бы под деревней, как твой?! — разошёлся Лупус.

Жирдяй подошёл к Коичи и, выпячивая толстое брюхо, посмотрел на него сверху вниз — он был выше ростом.

— Парни, мы так ничего не решим, — попытался замять конфликт Лин — это было очень на него похоже.

— Да, Лин, от этих охотников нет никакого толка. Надо самому идти за мясом, — подхватил Лупус.

Такая безумная идея была вполне предсказуема от инфантильного жирдяя. Под присмотром духовника ему всегда всё сходило с рук, и потому его слова заставили Коичи и Лина ощутимо занервничать.

— Ты совсем идиот? Тебя разорвут на части, как только высунешься за стоянку!

— В чём дело, Коичи? Мамка не отпустит? Струсил? — издевался Лупус. Его ломающийся голос выбешивал Коичи ещё сильнее.

— Струсил… Струсил… — тянул вслед за ним Лео.

Коичи замешкался. Он действительно боялся. Даже взрослым было опасно покидать пределы деревни — что уж говорить о подростках.

— Но у тебя ведь нет ни лука, ни копья.

— Возьмём у охотников на время, — не унимался Лупус. — Или ты слизняк, который боится вылезти из своей раковины?

Охотники часто оставляли копья у входа в юрты, чтобы в случае опасности можно было быстро вооружиться и защитить деревню. Взять пару штук без разрешения было возможно — хотя и рискованно. Коичи эта затея явно не нравилась. Ещё больше она бы не понравилась старшим. Но он был почти уверен: Лупус струсит первым.

— Валяй. Покажи, как надо.

Большая часть племени уже спала, и взять несколько костяных копий не составило труда. Лупусу удалось обмануть стражника на выходе из деревни, убедив его, что отец хочет с ним поговорить.

Всё оказалось на удивление простым и быстрым — настолько, что Коичи с ужасом осознал: они уже покинули стоянку и всё глубже уходили в алые джунгли. С каждым шагом, уводившим их дальше от взрослых, мальчику становилось всё тревожнее. Но больше всех боялся Лин.

— Может, вернёмся? — жалобно пискнул Лин, когда последняя юрта скрылась из виду.

— Пустяки, — успокаивал его Лупус. — Сейчас найдём самого большого оленя. Ин со своим отрядом совершенно не умеет охотиться. Папа всегда говорит, что даже ребёнок справится с их работой. Ты же не трус, как Коичи?

Дичь обитала выше корней деревьев, и им пришлось долго карабкаться вверх по скользким, мясистым сучьям, опираясь на их костяную сердцевину. Неопытные охотники небрежно сжимали мягкие ветки, царапая тонкую кожу красных листьев белыми наконечниками копий. Листья раздражённо вздрагивали и кровоточили.

Через какое-то время они вышли на опушку, освещённую желеобразными светляками, медленно парившими у кроны деревьев. Коичи вспомнил наставления старших охотников.

— Ин говорил, нельзя выходить на открытые пространства. Нас могут заметить, — полушёпотом предостерёг он Лупуса, шедшего впереди группы.

— Твой Ин ничего не понимает, — буркнул жирдяй. — Я вижу движение. Наверняка это олени. Идём туда.

Там действительно что-то было. Существо расположилось в самом центре поляны и, похоже, крепко спало. Подойдя ближе, Коичи различил очертания этого животного.

Длинное, тёмное тело напоминало верхоглаза — мерзкую тварь, которую охотники часто упоминали в своих рассказах. Это омерзительное небольшое существо могло поднять на уши всю округу.

— Идём отсюда! Если это верхоглаз, здесь точно должны быть хищники. Нас убьют! — шёпотом отчаянно умолял Коичи. Его голос дрожал, а ноги стали ватными от страха, из-за чего он отстал от остальных.

— Какой же ты трус… Зря взяли тебя с собой. Даже Лин не такой трус, как ты. Правда, Лин? — буркнул Лупус.

Но Лин не ответил — он был до смерти напуган.

Прямо перед ним скользкое существо приподняло свою полукруглую, непропорционально большую переднюю часть туловища. На вершине уродливого тела появилась прорезь, которая медленно расширялась, обнажая огромное жуткое око с заострённым зрачком посередине. Теперь и Лупус заметил это.

Маленькие крылья твари затрепетали и приподняли крючковатое тело над землёй. Черный, словно смоль, зрачок не отрывался от молодых людей, а веко изогнулось зловещей дугой. Под этим злобным взглядом подростки застыли в ужасе.

— Чёрт! — выругался Лупус. — Где этот идиот-стражник? Он уже должен был понять, что его обманули.

Никто его не слушал — все были слишком напуганы. Планы Лупуса о том, что за детьми отправят охотников, остались без внимания. Подростки боялись пошевелиться, надеясь, что верхоглаз не разглядит их силуэты в сумеречном свете. Но это было бесполезно — хищный взгляд чудовища не отрывался от невысоких людей, а сам верхоглаз обвил своим длинным хвостом ближайшую ветку. Вспоминая уроки Ина, Коичи медленно отступил в сторону, пытаясь рассеять внимание смертельно опасного надзирателя.

Внезапно чёрное нечто сбоку от группы неопытных охотников схватило Лина и поволокло в сторону. Его писк быстро затих.

— Мама! — закричал Лупус. Он бросил копьё и с криками бросился обратно в деревню. За ним побежал Лео. Несколько теней последовали за ними, а также верхоглаз, монотонно жужжа своими маленькими крыльями.

Коичи остался один на пустой покрытой мелкими волосками поляне, освещённой вальсом светляков. Бледные стволы деревьев угрожающе возвышались вокруг мальчика. Даже в эти секунды затянувшегося ужаса он не терял самообладания. Его первая мысль была: «Они приведут их в деревню!»

В тени одного из деревьев раздалось грозное рычание. Нечто ростом с Коичи приближалось к нему. Два ярко-красных пятна показались во мраке. Один из светляков, выплывший из-под густой кроны, осветил перед юношей зловещую морду противника. Его небольшие острые рога было невозможно ни с чем спутать. Подросток часто видел эти рога на общем собрании: Ин всегда ставил перед ними посох, на конце которого белел уродливый череп хищника.

Покрытое тёмной кожей, существо было ещё страшнее, чем его описывали охотники. Его тело средних размеров выпирало вперёд, перевешивая объёмными лапами с длинными когтями. Хотя оно отдалённо напоминало человека, задние лапы были вывернуты назад.

Но страшнее всего была пасть: острые длинные клыки торчали в стороны. Крылья широкого массивного носа застыли в складках, переходя в нависшие скулы. Два красных глаза под широким лбом, увешанным массивными наростами, венчали рога. Существо казалось созданным, чтобы наводить ужас.

Копьё задрожало в руках Коичи. Хищник бросился на мальчика, пытаясь оторвать ему голову, но тот в последний момент успел увернуться. Вместо этого существо вцепилось в правое плечо человека и впилось зубами по грудь. Раздался хруст — подросток увидел, как его рука, нелепо болтающаяся из пасти хищника, разжала копьё. Время словно остановилось. Тело юноши ослабло, и он медленно опустился на ровную, мягкую поверхность.

Монстр откинул руку, оторванную почти до самых ребер, и двинулся к жертве. Пасть обнажила бесконечный ряд острых белых зубов, окружающих чёрную глотку. Хищник издал предсмертный вопль, от которого у Коичи заложило уши, а разум затуманился. Мальчик упал в обморок.

«Я умер?.. — в каком-то полусне размышлял он. — Нет! Не хочу умирать!»

Нежное прикосновение защекотало его грудь. Подросток почувствовал тепло, которое пробежало от груди до кончиков пальцев. От этой нежности его разум взмыл в небеса и был готов смириться со смертью. В голове возник ласковый голос — хотя это было скорее не голос, а чьё-то присутствие. Каким-то инстинктивным образом Коичи понял: его хотят подбодрить, сказать, что всё будет хорошо.

С телом мальчика происходило что-то необычное. Что-то тяжёлое сковывало его правое плечо, не позволяя оторваться от этого мира. Казалось, тысячи иголок врезаются в грудь. Он почувствовал, как нечто дикое заполняет его до самого мозга, но юноша сумел укротить это. И ласковый голос внутри головы пробудил его, словно прошептав: «Проснись».

Под умиротворяющую мелодию, доносящуюся из глубин собственного сердца, Коичи медленно открыл глаза и увидел то, что вызвало сладостную дрожь по всему телу. Под высокими деревьями и мерцающими светляками на фоне переплетающихся красных сосудов веток перед ним было самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел.

Склонившись на коленях, рядом сидела самая красивая девушка во всём мире. За спиной её белого, полунагого тела выглядывали небольшие крылья, на которые падали светлые, вьющиеся волосы, словно огонь, переходящие от тёмно-рыжего к ослепительному блонду.

Её лицо было белее любого источника света в этом полумраке, а черты — настолько выразительными и ровными, будто созданы самым искусным мастером.

— Это рай, а ты — ангел? — прошептал Коичи.

Она пристально смотрела на него большими глазами цвета зелёного пламени, но взгляд был таким мягким, что нисколько не обжигал. Её симметричные, правильные изгибы лица были настолько совершенны, что казались нереальными.

Коичи опьянили эти линии. Он потянулся дотронуться до этого чуда, но вместо его руки к светлому облику тянулось что-то тёмное и устрашающее с длинными когтями хищника. Контрастируя с неземным лицом ангела, эта омерзительная клешня вызывала совершенно противоположные чувства. Внезапно мальчик осознал, что чудовищная лапа послушно движется по его воле.

«Неужели… Это моя рука?!»

Том I Глава 2. Ангел

Коичи рефлекторно отпрянул от чёрной клешни хищника, но та была прочно прикреплена к его туловищу. Силой мысли он попытался отбросить её своей правой рукой, из-за чего лапа покорно совершила пару взмахов.

Дрожь пробежала по всему телу, сознание охватило чувство агонии, готовое в любой момент рассыпаться на осколки. Но неведомая сила удерживала его на грани безумия — кто-то не позволял сделать шаг в бездну помешательства. И сам Коичи тянулся к этому спасителю, чтобы сохранить остатки разума.

От страха юноша оцепенел, и всё вокруг тоже замерло перед его глазами. Было так тихо, что казалось, будто мир или сам Коичи сошёл с ума. Эта пауза с каждой секундой сжимала подростка, отчего сердце бешено пыталось вырваться из груди. Никогда раньше он не испытывал столько стресса. Даже во время недавней встречи с верхоглазом и хищниками юноша понимал, к чему готовиться. Но сейчас, когда одно чудо сменялось другим, он был полностью растерян. Мысли не путались в голове — их просто не было.

В этой пустоте в голову Коичи внезапно пришло давно забытое воспоминание. Одно из тех, что возникают непонятно откуда, которые никак не должны были сохраниться, и потому ещё сильнее удивляют — откуда же оно могло всплыть из глубин памяти.

Это был один из тех скучных часов, когда в деревне не оставалось никаких дел, и один из старцев затягивал рассказ о тех временах, когда он ещё уверенно держал копьё и приносил мясо в деревню.

— Один раз мы поднялись так высоко, что могли увидеть небо за ветвями деревьев. Да… — затягивал поседевший охотник, один из немногих, кто дожил до седых волос, — там наверху я увидел ангела. Да… Он был таким быстрым… и красивым… Никогда не видел большей красоты в этом проклятом мире. Да…

— Опять ты заладил?! Сколько раз я тебе говорил: не богохульствуй! — духовник не любил, когда о Боге и ангелах говорил кто-то, кроме него.

— Это был ангел! Я видел его собственными глазами!

— Ты уже не помнишь своего имени, а твои глаза не могут отличить белого от чёрного.

— Но я видел! Видел! Это было чудо! — не унимался старик. — Его лицо было белее любой кости. И крылья — как у гарпии. Нет, другие… Он был так прекрасен, так прекрасен…

Тогда все считали его выжившим из ума. Сейчас же Коичи был готов поверить во все небылицы старого охотника — и в древние механизмы, перевозившие людей по воздуху, и в озёра огромных размеров, на которых не было видно другого берега, и в хранилища еды, которая никогда не заканчивалась.

Тем временем, пока подросток пребывал в ступоре, ангел с огненными волосами с интересом наблюдала за ним. Безмолвно и не моргая, они смотрели друг на друга. Мальчик мог хорошо разглядеть черты её лица, и как бы он ни старался, не мог найти ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться.

Её кожа была без единой поры, абсолютная симметрия простиралась до мельчайших уголков — даже волоски на идеально ровных овальных бровях были одинаковой длины, как и локоны, струящиеся по её мягким ушкам. Казалось, это не лицо, а маска, отполированная до блеска, без единой трещины или царапины. Коичи также заметил, что её глаза были неестественно большими и такими яркими, словно в каждом из них горел светляк.

Эта красота была настолько совершенна, что мальчик почувствовал ужас. Словно перед ним сидела кукла с человеческим лицом. Из-за этого чувства юноша никак не мог решить, друг перед ним или враг.

Внимание подростка привлекла темная пугающая масса, лежащая рядом с ними. Он повернул голову в её сторону и пискнул от ужаса. Огромные белые клыки хищника застыл в предсмертной гримасе. Когда страх начал отступать, мальчик заметил, что монстр лежит неподвижно, а из его груди сочилась темная жидкость.

У чудовища не хватало правой лапы — она была аккуратно отрезана. Коичи тут же вспомнил, как этот хищник оторвал ему руку и собирался разорвать его, но в последний момент подросток потерял сознание.

— Ты… — растерянно обратился мальчик к ангелу, — ты спасла мне жизнь.

Ангел ничего не ответила. Её огромные глаза скользнули к тёмному телу хищника, а затем снова к юноше. Лицо её оставалось непроницаемым, ни одна морщинка не появилась на нём. Коичи всё ещё было трудно понять замыслы этого прекрасного существа.

— Че-ло-век, — прозвучало от ангела неестественно, но одновременно мелодично и нежно. Это было по-детски мило и неуклюже — её произношение казалось корявым и связанным одновременно. Можно было подумать, что она из какого-то далёкого племени, язык которого сильно отличался как по интонации, так и по звукам.

Сердце мальчика постепенно приходило в норму после шока, дыхание восстанавливалось. Он всё ещё был взволнован, но то ли от адреналина, то ли от голоса ангела, голова его прояснялась, и мысли начали собираться вновь.

— Ты умеешь говорить? Ты понимаешь меня? Что здесь произошло? Почему я жив? — завалил вопросами Коичи.

Ангел взглянула на правый бок юноши, где вместо плеча, прямо от ребер, выступала тёмная клешня. Подросток невольно отдернул эту пришитую руку назад — почему-то ему было стыдно показывать её.

Эта конечность совсем не сочеталась с остальным телом: светлая человеческая кожа переходила в толстую тёмную шкуру хищника. Шрамов не было видно, словно руку просто приклеили. Волос на ней не было, зато изредка выступали шипы. Фаланги пальцев, покрытые толстой бронёй, неохотно сжимались, заканчиваясь крепкими острыми когтями. Казалось, что это вовсе не рука, а часть доспеха, намертво надетая на настоящую руку.

Ангел внимательно разглядывала лапу, её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза тщательно изучали все детали пришитой конечности.

«О чём она думает? — настороженно подумал Коичи. — Она не человек. Что она хочет? Может, она заодно с хищниками?»

Незнакомка грациозно потянулась своей тонкой рукой к его темной лапе. В её другой руке что-то блеснуло — и мальчик инстинктивно отшатнулся назад. Коичи напрягся, и причины для страха были весомы. С одной стороны от него лежал похолодевший труп хищника без одной конечности — той самой, что теперь была частью его тела. С другой — перед ним сидела ангел, склонившись, с чем-то опасным в руке.

«Может, это вовсе не ангел? — промелькнула мысль, — Ведьма!» — дрогнуло в голове у Коичи.

Что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и показало зубастую мордочку. Небольшое существо, похожее на змею, но с телом, покрытым плотным слоем меха. Над широким длинным носом блестели круглые черные бусинки-глаза, а над ними возвышались острые рожки, уходившие назад. Лапками оно ловко забралось на грудь застывшего в ужасе подростка, приподнялось, обнажая мохнатое брюхо, и, бросив пристальный взгляд, взмыло в воздух.

Словно стрела, выпущенная из сильно натянутой тетивы, Коичи вскочил на ноги и бросился прочь от света этой проклятой поляны. Он бежал, пока ноги несли его, а воздух без усилий наполнял лёгкие. Юноша мчался сквозь натянутые мышцы, поддерживающие костяные стволы деревьев, перепрыгивал через канавы мутной жидкости, скользил по тонким волоскам, щекочущим босые ноги. С помощью когтей на пришитой лапе он с лёгкостью прорубал путь через заросли сосудов, покрывающих тонкие мембраны. Сил было так много, а когти — так остры, что Коичи почувствовал себя сверхчеловеком.

За одной из таких тонких мембран покоилось стадо оленей. Все три глаза на их головах широко раскрылись от испуга. Услышав шум и почувствовав приближение, они вдруг забили тревогу, трубя в свои извивающиеся рога, и разбежались в разные стороны.

Коичи растерялся. Его дыхание стало тяжёлым, и он решил остановиться у ближайшего дерева, чтобы перевести дух. Оглядевшись, он внезапно осознал, что заблудился — вокруг не было ни знакомых троп, ни привычных знаков охотников, вырезанных на коже деревьев.

«Куда это меня занесло?»

Он посмотрел в сторону, откуда пришёл. Порядочный охотник, как учил Ин, прежде всего должен был убедиться, оторвался ли он от погони. Хороший совет — но для Коичи это был лишь предлог.

Образ ангела не выходил из головы подростка. Ему хотелось вернуться и ещё раз увидеть её — тонкие неземные черты, большие зелёные глаза, в которых можно было утонуть, окаймлённые длинными ресницами, изящный слегка вздёрнутый носик, пухлые выразительные губы. Эти мысли уносили его обратно. Они одурманили разум так сильно, что ни о чём другом он думать не мог.

Юноша с надеждой искал её фигуру среди бело-алых стволов деревьев, увешанных лианами разветвлённой пищеварительной системы. Сладостное желание увидеть её согревало подростка, словно мягкое лёгкое губчатое одеяло.

Его ноги едва держали вес. Чтобы не упасть, Коичи опёрся лапой о дерево, но тут же отскочил, словно уколотый жалом пещерного паука. За эту секунду он испытал нечто новое — то, чего никогда прежде не чувствовал и не слышал от других.

Казалось, юноша одновременно взмыл над землёй и провалился в её недра, его тело расширилось и сжалось, словно выворачиваясь наизнанку, а потом вновь собралось в целое. Голова была переполнена потоками информации, но вместе с тем он ощутил необычайную ясность. Коичи словно стал частью всего вокруг, чтобы затем так же быстро вернуться в своё тело.

Сердце лихорадочно колотилось, дыхание сбивалось, словно мальчик только что проснулся от кошмара, в котором провалился в бездонную яму, но вместо холодного дна ощутил под собой мягкую шкуру, на которой когда-то спокойно засыпал.

«Видение…» — пробежала мысль в его голове.

Как и после сна, детали этого помутнения рассудка помнились смутно, но Коичи твердо понимал несколько вещей. Он точно знал, где находится и в каком направлении его деревня — хотя и убежал довольно далеко. Но тревогу вызывало не это. В видении нависала огромная угроза над деревней, словно часть самого мальчика испытывала ненависть к его племени и готовилась убить каждого.

И было что-то ещё — нечто, что наблюдало за ним, проявляло огромный интерес к Коичи. Мыслей об ангеле уже не было. Вместо них пришло болезненное осознание безвыходности.

Мальчик ощутил себя совершенно беспомощным в этом огромном и безжалостном мире. Он знал дорогу к деревне, но не спешил возвращаться. Таинственная тень, нависшая над его племенем, вселяла в подростка жуткий страх. Слёзы наворачивались на глаза — от бессилия помочь себе и другим. Невыносимая усталость тяжело легла на плечи юного авантюриста, и он жаждал одного — вернуться домой. Но именно эта мысль погружала его в ещё большее отчаяние, ведь теперь его дом совсем не казался безопасным.

Юноша хотел было закрыть голову ладонями, но уродливая лапа, пришитая к нему вместо руки, вернула его в реальность и самообладание. Коичи вытер слезу своей человеческой рукой и задумался.

«Что-то нужно делать, — размышлял он, — Неужели племени действительно что-то угрожает? Конечно, угрожает. Лупус и Лео могут привести в деревню хищников. А что, если они уже привели? И что это было со мной? Что за знаки я увидел? Может, это Бог пытается направить меня через это видение?»

Коичи медлил. Ему было страшно возвращаться к людям — страх перед таинственной угрозой сковывал его сердце. Но и мысль потерять родных и близких была невыносима. А свежая память о хищниках пробуждала в нём глубокий, ледяной ужас.

«Может они уже ушли? Может Лупус успел их предупредить? — пытался успокоить себя Коичи. — Нет. Лупус и привел хищников. Но тогда и мне не следует идти в деревню».

Вспомнился рассказ Ина об отце.

— Когда я в последний раз видел его, — вспоминал Ин, — он стоял с высоко поднятой головой, без страха ожидая своей участи. Понимаешь, Коичи, когда охотника окружают, избежать смерти почти невозможно. Они призывают своих из глубин этого мира. Если деревня будет обнаружена, уничтожат всех. Наш единственный шанс — не попадаться им на глаза.

Всем это было известно. Если не уверен, что находишься в безопасности, нельзя делать ничего, что могло бы привлечь внимание. Любой звук, любое движение может выдать тебя — и тогда только Бог сможет помочь. Целые поселения исчезали из-за какой-то мелочи, из-за неосторожности или малодушия.

«Дурак, — терзал себя Коичи, — зачем я вообще согласился? Почему не остановил их… Почему не предупредил старших?»

Слёзы катились по его щеке — от осознания, в какой опасности оказались все его родные. Мама, должно быть, даже не подозревала, что они на грани гибели. Сейчас она, скорее всего, ищет его где-то на окраинах деревни. В любой момент её могли затянуть во тьму, как Лина.

От этих мыслей Коичи охватило отчаяние, и он рухнул на колени. Лапой он стер слёзы с глаз, и вдруг его осенило: с этой рукой он может помочь охотникам. Пусть даже только задержать врага, но этого было бы достаточно, чтобы другие успели уйти. Юноша поднялся на ноги и, игнорируя усталость, устремился в сторону дома.

«Может быть, Бог послал мне ангела, чтобы я всех спас? Может быть это моё предназначение?» — воодушевленно подумал маленький храбрый воин, уверенно прорывая себе путь когтями своей десницы. Легко разрывая перед собой полоски мышц и сухожилий, он с каждым мгновением всё больше ощущал силу — и это ему безумно нравилось.

Коичи бежал через алые потоки и бежевые складки, спотыкаясь о кости, скрытые под хрящами, упрямо приближаясь к дому. Чувство нечеловеческой силы кружило ему голову. Печаль, что недавно терзала сердце, словно испарилась. Проклятие с той поляны теперь казалось благословением. Самодовольная улыбка застыла на лице, а из груди вырывался звонкий смех.

Но вдруг — крики. Улыбка мгновенно исчезла, тело замерло. Сердце сжалось от осознания: он был совсем близко к деревне, и эти вопли — крики его соплеменников, сражающихся с налетчиками. Он опоздал.

Впереди Коичи мелькнули несколько уродливых теней — хищники. Сердце забилось быстрее, и юноша поспешил спрятаться за ближайшим деревом. Аккуратно, сжимая лапу вокруг ствола, он выглянул. Перед ним стояли несколько черных фигур с вывернутыми назад ногами и клыкастыми пастями, излучавшими смертельную угрозу.

Подросток хотел рвануться к ним, отвлечь на себя, но вдруг разум отключился. Тело будто перестало слушаться — все краски поплыли перед глазами, и в голове прозвучал приказ: «Стой!»

«Нет! — возразил юноша себе. — Я не трус!»

К счастью, хищники не заметили Коичи и поспешно скрылись за границей человеческого поселения. Но подросток не мог выйти из состояния помутнения. Одна часть его была переполнена злостью — он готов был броситься на чудовищ, бить, кусать, разрывать их до последнего вздоха. Но другая часть словно парализовала его, сковывая тело и волю. Страх сжимал мальчика. Он не хотел признавать в себе трусость, изо всех сил пытаясь перебороть этот ужас.

Хотя хищники уже скрылись из поля его зрения, Коичи остро ощущал чьё-то присутствие. Таинственный преследователь всё это время наблюдал за ним издалека, словно играя с жертвой и не выдавая его упырям. Подростку захотелось закричать изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание и нарушить правила этой жестокой игры, но он не смог. Мальчик оказался неспособен издать хоть звук.

Шум битвы не утихал, но Коичи оставался недвижим, словно парализованный собственным страхом и неизвестностью.

«Какой же я трус! Хищник должен был прикончить меня на той проклятой поляне», — лицо подростка покраснело от стыда и паники, глаза застыли в ужасе, а между ними стекал пот.

Предсмертные стоны соседей становились всё громче. Юноша был готов в любой момент броситься им на помощь, но часть его удерживала на месте. Что-то не хотело, чтобы он раскрыл себя. В какой-то момент Коичи заметил, что лапа предательски вцепилась в ствол дерева так крепко, что на коре выступили капли бледной крови.

«Разве это дар? — спрашивал себя маленький воин, глядя на свою новую руку. — Это кара! Проклятье! Наказание за моё малодушие!»

В отчаянии юноша попытался оторвать пришитую конечность, но она намертво приросла к телу. Она держала его словно цепь прикованным к дереву.

От осознания своей беспомощности, трусости и бедственного положения его соплеменников голова Коичи загудела. По всему телу прокатился приступ агонии, казалось, каждый орган изнывал от невыносимой боли. Он задыхался, сколько бы воздуха ни вдыхал. Тело коробило от смертных мук, но не было ни одного видимого признака болезни. Подросток сражался сам с собой, и как бы он ни пытался побороть страх, у него ничего не выходило.

Со временем звуки сражения утихли, и вместе с ними ослабло мучительное чувство невыполненного долга, терзавшее юношу. Отдышавшись, он наконец собрался с духом и сделал первый шаг. Осторожно, сдерживая дрожь, мальчик побрел в сторону густых жировых отложений, скрывающих деревню от остального мира.

Том I Глава 3. Контакт

Поселения часто устраивали подальше от основных артерий, где кишели хищники и другие опасные твари. Для стоянок выбирали укромные уголки: окружённые жиром, спрятанные в запутанных каналах бронхов или укрытые в полых зонах массивных костей. Там, где не было артериальных потоков, воду добывали из капилляров. Перед каждой стоянкой охотники тщательно осматривали местность, и лишь после их одобрения жители могли развернуть кожаные шатры.

Пробираясь сквозь жировые мешки, Коичи осознал, что со стороны деревни не доносится ни звука. Эта мертвая тишина вызывала в нём больше тревоги, чем даже самый громкий грохот во время боя. Подросток ускорил шаг. Сторожевой пост оказался покинут, а за ним начинались шатры. Вокруг них — разбросанные вещи: костяные гребни, одежда из кожи, детские куклы. Их собирали в спешке, сваливая всё в общую кучу. Однако, даже такие груды вещей налётчики не оставили в порядке. По дороге виднелись следы недавней бойни: разорванные полотнища шатров, следы крови, царапины на эпидермисе под ногами. Страх сковывал ноги, горло пересохло, но остановиться юноша не мог. Отчаяние толкало его вперёд.

Подросток прошёл мимо юрт, у которых они совсем недавно легкомысленно позаимствовали копья. Вероятно, охотники, обнаружив пропажу оружия, растерялись, когда хищники прорвались в деревню.

Чем глубже Коичи заходил вглубь стоянки, тем сильнее ощущался беспорядок и хаос. За одним из шатров он заметил тело одного из охотников, изрезанное сотнями свежих ран. Сражение было жестоким: повсюду лежали следы багровой крови, смешанной с чёрной — кровью налётчиков.

В соседнем шатре неподвижно лежал духовник в своей тёмной рясе. Он был одним из самых старых жителей деревни, с трудом передвигался из-за постоянных болей в коленях. Судя по всему, хищники загнали его сюда и вспороли брюхо. От этого зрелища Коичи скрутило живот. В мёртвой руке духовника лежала самая ценная вещь деревни — маленький крест из неизвестного материала на тонкой верёвочке, сотканной из сухожилий. Эта реликвия передавалась из поколения в поколение, но вряд ли представляла ценность для хищников. Коичи не мог оставить такую драгоценность на произвол судьбы. Переборов рвотные позывы, он взял крестик с руки духовника и повесил его на свою шею.

За каждым шатром Коичи встречал всё больше мёртвых соседей — среди лохмотьев и разбросанных вещей. Их лица застыли в гримасах ужаса, а тела часто были разрублены на несколько частей. Пару раз он натыкался на трупы хищников, и при виде их в душе разгоралась безумная злость.

Юноша понимал: большую часть деревни загнали к костной впадине на границе стоянки. Из этого тупика выбраться было почти невозможно — и это лишь подтверждало, насколько малы были шансы племени отбиться от хищников.

Охотники рассказывали, что сами по себе хищники не отличались умом. Поодиночке их было легко обмануть ложной целью или сбить с толку, разбежавшись в разные стороны. Но когда они нападали группой, их действия были скоординированы, словно кто-то управлял ими.

Коичи боялся выйти на границу деревни туда, где, как он предполагал, его соседи и родные встретили последние ужасные мгновения своей жизни. Зверства хищников хорошо описывали охотники, которые видели результаты налетов чудовищ на деревни. Посещая соседние племена, они находили на их местах останки их жителей, начисто обглоданные многоножками до костей. Хищники были безжалостны к людям. Когда они загоняли жителей деревень в тупик, то не щадили никого. Армия упырей превращала целую деревню в братскую могилу. Больше всего Коичи боялся, что в этой могиле он увидит тело своей матери.

У одной из палаток юноша заметил шевеление. Переборов страх и подойдя ближе, в полутьме он разглядел силуэт хищника и оторопел. Затаив дыхание, мальчик боялся пошевелиться. Уродливая фигура дёргалась из стороны в сторону. Движения были такими неестественными, что скоро Коичи понял, что шевелился не сам монстр. Что-то был под его телом, кто-то из последних сил пытался сдвинуть мерзкое шипастое туловище. Юноша поспешил помочь и обнаружил под тушей чудовища истерзанного полуживого Ина. Его тело было истрёпано и покрыто глубокими порезами, он тяжело дышал, а из груди тонкая струйка наполняла кровавую лужу рядом с ним. Юноша попытался остановить кровь.

— Коичи? Это ты? — прохрипел в полусознании Ин, пока мальчик старался заткнуть рану, — Я думал, что ты умер. Лупус — проклятый идиот, он сказал, что тебя убили.

— Всё в порядке, я жив, Ин, — в слезах промямлил Коичи.

Старый охотник тяжело дышал. Было заметно, что он прилагал усилия, чтобы не потерять сознание.

— Болваны привели хищников в деревню. Нас всех перебили, Коичи, — каждое слово с трудом выходило из губ старого охотника, — Ты должен уходить, пока не пришли другие.

Его глаза мутнели, он сжал плечо юноши и с последним выдохом выдавил хрипящие слова:

— Уходи, Коичи!

— Нет, нет, нет, нет… — вопил мальчик, пытаясь разбудить безжизненное тело своего наставника.

Слёзы заструились по его щекам. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать и не привлечь этим внимание. Уставившись в одну точку, испуганный подросток с минуту сопел, пытаясь собраться.

Рядом с ним что-то зарычало, и сердце ушло в пятки. Он обернулся и неожиданно осознал: тело хищника, которое он оттащил от Ина, было ещё живо. Монстр был тяжело ранен и не двигался — лишь слабо издавал грозный вой.

Коичи покраснел от злости. Мускулы на его лице напряглись, глаза налились кровью, а зубы заскрипели. Юноша сжал клешней голову хищника и стал сдавливать её со всей силой. Череп затрещал под когтями, хрустнул — и Коичи с удивлением ощутил, как его охватывает уже знакомое чувство.

Как и у дерева ранее, его будто вырвали из этого мира и перенесли в нечто иное — более мрачное, но всё же напоминавшее то, что он ощущал под деревом. Неизвестно как, но он вдруг понял: теперь он — часть хищника. Или наоборот — хищник стал частью его.

Сам того не осознавая, Коичи сумел прочитать мысли существа. Они были простыми и примитивными, словно он разговаривал с маленьким ребёнком или слабоумным Лео. В этом потоке мыслей громче всего звучала одна — убивать людей. Злоба пронизывала всё сознание этого существа.

Через пару секунд юноша приспособился к этому состоянию, будто зайдя в прохладную воду — его тело адаптировалось к изменению температуры и давления. Коичи мог без труда копаться в голове хищника, что тому совершенно не нравилось, но монстр был абсолютно беспомощен перед действиями вторженца. Сознание юноши словно сдавливало мозг хищника изнутри.

Коичи мог чувствовать то, что ощущал монстр: звуки, которые тот слышал, запахи, которые улавливал, прикосновения, даже образы, возникавшие в его сознании. И это сознание не молчало — оно то и дело пыталось вырваться наружу, связаться с кем-то извне. Хищник просил помощи у своих сородичей. Юноша обеспокоился и начал душить его голос, и неожиданно обнаружил ещё одну способность.

Заглушая зов хищника, Коичи осознал, что может читать его воспоминания. Он будто увидел то, что было пару часов назад, хотя точнее будет сказать, что почувствовал образы, оставшиеся в мозгу чудовища.

Ненавистный человек прочитал воспоминания. Он увидел то, что происходило совсем недавно.

Кто-то разбудил хищника, пока тот дремал в коконе у корней деревьев под слоем плоти.

«Иди сюда», — звучал строгий голос, и монстр, выбравшись наружу, побежал в сторону, куда направляла его невидимая рука. Там он встретил других таких же уродливых созданий, затем они разделились.

Голос вел существо, а существо следовало всем указаниям, передавая своему гиду всё, что видел и слышал вокруг. Вскоре в этих образах Коичи узнал свою деревню. Голос приказывал обойти её со стороны, а затем по команде ворваться внутрь.

Когда перед хищником появился первый житель человеческого поселения, мальчик почувствовал, как невероятная кровожадность охватила его. Желание разорвать человека в клочья было настолько велико, что Коичи порядком оторопел.

В очертаниях жертвы хищника было сложно понять, кто перед ним, но ясно было, что это женщина. При виде монстра она попятилась назад и съёжилась от ужаса. Всего пару мгновений понадобилось упырю, чтобы рывком допрыгнуть до своей жертвы и нанести ей смертельную рану. Существо почувствовало глубокое удовлетворение, и это ощущение передалось Коичи, что только усилило его отвращение к монстру.

Жертвами хищника стали ещё несколько человек. Он с лёгкостью расправлялся с людьми, и каждый раз, когда убивал кого-то, у Коичи сжималось сердце. Мальчик не мог ничего сделать — он был лишь свидетелем безжалостной мясорубки.

Никто не мог остановить эту резню, пока на пути чудовища не появилась высокая фигура.

Хищник насторожился и издал протяжный рёв, пытаясь напугать противника. Но тот не сдвинулся с места, сжался в боевую стойку, крепко сжимая копьё перед собой. Время словно застыло между ними, а вся окружающая суета отступила на задний план, оставив только эту неизбежную схватку.

Монстр рванул вперёд, но острое лезвие пронзило его плечо — хищника отбросило на спину с силой удара. Коичи ощутил боль существа, словно она была его собственной — и, несмотря на это, не мог не сочувствовать своему мучителю. На сердце стало легче, когда он увидел, что противник хищника остался жив, отделавшись лишь несерьёзной царапиной.

— Поднимайся, бесовское отродье, мы ещё не закончили, — закричал охотник, и в его голосе Коичи узнал Ина.

«Ин, так вот как тебя ранили», — с печалью подумал юноша, ведь конец этого сражения ему уже был известен.

Хищник поднялся на ноги, его щетинки встали дыбом. Он издал громкий, пронзительный вой и с ещё большим рвением повторил атаку.

Копьё вонзилось ему в бок, раздался треск — костяная рукоять сломалась под натиском упыря.

Находясь на месте хищника, Коичи впервые ощутил всю мощь этой ужасающей силы — кровожадности, которую ничто не могло сломить. Ни боль, ни страх не могли остановить чудовище в его жажде человеческих жертв.

В этом порыве не было ничего рационального — казалось, весь смысл его существования сводился к одному: уничтожить своего врага — человеческий род.

Тем временем монстру удалось когтями нанести тяжёлую рану в бок Ина и вонзиться в его плечо, но тот снова оттолкнул противника. На этот раз хищник приземлился на лапы.

Оба были серьёзно ранены и истекали кровью, и между ними снова наступила пауза. Из-за тяжёлых ран хищник заметно ослабел. Что-то подсказывало Коичи, что следующая атака станет для обладателя этих воспоминаний последней — но и Ину досталось не меньше.

Охотник обнажил нож. Хищник прыгнул на противника и навалился на него, но острая боль в области живота остановила его натиск.

Вдруг — резкий, неожиданный удар прямо в лоб. Монстр потерял сознание.

Битва была окончена.

Будто подчёркивая финал схватки, разум, в котором находился Коичи, быстро угасал, и ошеломлённого наблюдателя потянуло обратно в реальный мир, пока этот стремительно пустел.

Придя в себя, юноша обнаружил под своей лапой безжизненное тело хищника, а рядом — уже окоченевший труп Ина.

«Что это было?» — осматривая свою лапу, задался вопросом Коичи.

Он вспомнил недавний опыт — странное видение, в котором чувствовал себя частью чего-то большего. В памяти хищника происходило нечто похожее: он каким-то образом контактировал с окружающим миром. В то время кто-то посторонний координировал атаки монстра, а когда хищник потерял связь, пытался достучаться до своего командира.

Ранее под деревом Коичи казалось, что это просто видение, но теперь, после второго такого случая, стало ясно — это нечто большее. Он пытался понять, что с ним произошло, но не мог найти никаких разумных объяснений. Это был совершенно новый опыт, который невозможно передать человеческими словами.

Мысли о другом таинственном мире настолько отвлекли его от реальности, что он на некоторое время забыл о деревне, Ине и маме. Коичи потерял бдительность до такой степени, что даже не заметил появление того, от кого, как он думал, скрылся и больше никогда не увидит.

Два зелёных огонька непрерывно светили на него своим успокаивающим сиянием. Нежная белая рука коснулась чёрной лапы мальчика, и снова, будто перенесли его в другую вселенную. Но этот новый мир сильно отличался от предыдущих — он был мягче и светлее, словно Коичи окунули в тёплое лесное озеро, на поверхности которого играли блики от светляков.

Так же, как это было в разуме хищника, юноша каким-то образом услышал — или скорее почувствовал — голос. Он был нежным и ласкающим, и, в отличие от грубого примитивного зова монстра, имел более сложную структуру. Коичи уже слышал его раньше, но изящество звуков и оттенков всё ещё поражало его.

Только теперь, в отличие от предыдущего раза, складывалось ощущение, что не подросток копается в чужом сознании, а его собственное сознание стало объектом чьих-то исследований. Под влиянием этой чарующей магии между ним и хозяином этого мира произошёл диалог, который очень грубо можно перевести на человеческий язык.

«Ты в порядке?» — заботливый голос прозвучал в голове Коичи. Он был неразборчивым, словно эхо, окружавшее его со всех сторон.

«Кто ты?»

«Меня зовут Люци. Я — первая дочь Создателя, — ответил голос и продолжил: — Я нашла тебя раненым, в тяжелом состоянии».

«Это ты убила хищника?» — задумался Коичи.

«Хищника? — переспросила Люци, но затем, не дожидаясь ответа, быстро продолжила, угадав, о ком идёт речь: — Мне пришлось сделать это», — с чувством вины признался голос.

Коичи понимал каждое её слово. Хотя он не имел ни малейшего представления, кто такой Создатель и почему Люци пожалела монстра, он ощущал те же эмоции, что и его собеседник. В такой связи не было нужды задавать вопросы — ответы звучали словно его собственные. Тем не менее, Коичи настойчиво продолжил.

«Ты пришила мне его лапу?»

«Да, это была я. Ты умирал, но… — Люци замешкалась, — Но всё это очень странно. Никому из людей до сих пор нельзя было прижить плоть Создателя. И уж точно никто из вас не мог контактировать с нами. Как у тебя это получается, Коичи?»

Мальчик оторопел. Всё происходило словно во сне, но этот сон был настолько странным, что чувство тревоги возникало само собой.

«Я не называл тебе своего имени…»

«Нет, ты сам мне сказал его. Ты рассказал мне о своей деревне, о трагической судьбе отца и недавней гибели Ина, — продолжила Люци, — Мне было очень интересно узнать о их смерти. Но если ты не помнишь этого, значит твоя способность коммуницировать слаба».

Коичи даже не подозревал, как легко его можно было прочитать. Поражённый этим фактом, он боялся думать о чём-либо ещё. Поняв это, Люци решила прервать разговор:

«Нам нужно уходить, пока другие не пришли сюда. Вставай, Коичи. Вставай!»

Юноша почувствовал, как рука ангела отпустила его лапу, и тут же, словно проснувшись от анабиоза, вернулся в мир смертных. С удивлением он обнаружил себя лежащим совсем не там, где был в последний раз в сознании.

Мальчик очнулся за деревней, на возвышенности, куда часто убегал от рутинных дел — откуда открывался вид на всю стоянку из конусов шатров. Люци стояла рядом и кивком показала, что пора уходить. Под рукой проскользнуло маленькое мохнатое существо с длинным туловищем и быстро скрылось в глубине темно-красных джунглей. За ним последовала Люци.

То, что случилось с Коичи, не укладывалось у него в голове. В одночасье его мир перевернулся с ног на голову. Он потерял всех, кого знал, его жизни угрожала смертельная опасность, а внешний мир, покорению которого он мечтал, оказался еще более жестоким и таинственным, чем рассказывали старшие. Юноше ничего больше не оставалось, кроме как отдать последнее, что у него было, этому ненасытному монстру — самого себя.

Подавленный и уставший, Коичи бросил тоскливый взгляд на силуэты шатров, где раньше наблюдал за своими знакомыми и близкими, занятых выделкой шкур, точением костяных стрел, плетением верёвок из затвердевших сухожилий, в то время как Коичи уносило фантазиями далеко от этого места.

Том I Глава 4. Загадочные компаньоны

— А я могу пойти с вами в следующий раз на охоту? — спросил Коичи у Ина, который сидел рядом и высекал наконечники для стрел из кости оленя.

— Ты ещё мал, Коичи, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Поверь мне, джунгли — не место для детей.

Ин готовился к дальней вылазке. Съедобные животные обычно обитали выше — ближе к солнечному свету и к скоплениям хищников. Подняться на тот уровень было очень опасно и требовало больших усилий и тщательных приготовлений.

Кожаная сумка с необходимым инвентарём уже лежала перед ним: верёвка, скрученная из сухожилий дерева; заострённые шипы из мелких косточек — на случай, если придётся убегать от хищника; засаленный бурдюк для воды из родника недалеко от стоянки; костяной нож для разделки добычи — с надеждой, что он больше ни для чего не понадобится.

Каждый раз, собираясь на вылазку, Ин нервничал. Он старался подготовиться к любому развитию событий, но гнетущие мысли всё равно напоминали: невозможно быть готовым ко всему.

Коичи усердно наблюдал за его работой — он мечтал стать лучшим охотником деревни, героем не меньшим, чем его покойный отец. Мальчик давно хотел отправиться за пределы безопасных границ на разведку, увидеть верхний мир и невиданных существ, что его населяют. Но Ин всегда оставался строг и непреклонен к этой просьбе, несмотря на свой мягкий характер. Коичи иногда казалось, что Ин оберегает его даже больше, чем собственных детей. Эта несправедливость раздражала подростка.

— Если меня не будут брать на охоту, я разжирею как Лупус, — безнадёжно пожаловался Коичи, что позабавило Ина.

— Его тебе точно не переплюнуть, — отметил он. — Удивительно как в этом мире кто-то может жиреть.

— А то, что раньше до Апокалипсиса было много толстых — это правда?

Ин отвлёкся от наконечника.

— Я не знаю, Коичи, тогда меня ещё не было на свете. Это было так давно, что уже никого не осталось, кто бы мог помнить то время. Наши старейшины пересказывают то, что слышали от своих отцов. Но я больше верю этим преданиям, чем трёпу духовника, который говорит, что всё это — наказание за грехи предков. Хотя, если честно, в его описании ада хорошо узнаётся наш мир.

Коичи задумался. Он ещё не совсем понимал, что взрослые могут ошибаться, и что их мнения часто противоречат друг другу. Хотя он полностью доверял Ину, духовника тоже иногда слушал с интересом — особенно, когда тот рассказывал о демонах и загробном мире.

— А черти существуют? — спросил мальчик, не заметив, как сменил тему разговора.

— К сожалению, — тяжело произнёс Ин, с ещё большим усилием заостряя наконечник.

— Даже сатана?

Довольный своей работой, Ин убрал в сторону готовый наконечник — настолько острый, что мог пронзить даже мягкие участки на шкуре единорога. Затем он повернулся к Коичи, принимая вид рассказчика захватывающих историй.

— Многие охотники рассказывают, что в глубине джунглей живёт ведьма, — Ин умело менял голос, чтобы завлечь слушателя, — Издали она ничем не отличается от прекрасной девушки. Но её коварство не знает границ. Притворившись немой, она заманивает к себе юных охотников, а потом вспарывает им животы.

Фантазия Коичи нарисовала перед глазами жуткие картины, и он невольно вздрогнул.

— Впрочем, это всего лишь байки, которые распространяют хмельные рожи, перебравшие спирта из печёночных мешков, — улыбнулся Ин, показывая свои жёлтые, кривые зубы.

* * *

Коичи проснулся от шума дождя. Капли барабанили по кронам деревьев, стуча по пятипалым листьям, которые ещё не успели сложиться. Когда вода попадала на листья, их тонкие косточки сжимались, словно кулачки, пряча бледно-фиолетовую сердцевину. За ним будто по команде это повторяли соседние лепестки.

Голова раскалывалась от всех переживаний, что Коичи испытал накануне. Он хотел поднести руку к лбу, но тут же вздрогнул и забыл о боли. Мальчик ещё не привык к тому, что у него было вместо руки. Опустив голову, он стал рассматривать крестик, который болтался у него на груди — единственную вещь, связывавшую его с потерянным домом. Темной клешней он взял реликвию и ощутил её гладкую поверхность. Сейчас крестик был для него дороже, чем когда-либо. Он отразил свет, исходивший от пролетевшего рядом существа.

Из-за дождя светляки прятались под сучьями деревьев, где их проглатывал шарообразный ротан. Он напоминал большую полупрозрачную кожаную сумку с маленькими едва заметными глазками. Когда он пролетал мимо, свет, исходящий из его брюха, на время позволял хорошо осмотреться вокруг.

Коичи сидел под толстым зонтиком гриба — так называли это дерево в племени. Под шляпой торчали хрящевые пластинки, плавно переходившие в гладкий бело-розовый ствол, уходивший корнями в плоть земли. По бокам шляпы свисали переплетённые бледные ветки и мясистые лианы, сквозь которые проникал тусклый свет.

Гриб стоял на пригорке среди толстых стволов огромных деревьев, уходящих далеко вверх и глубоко вниз. Из-за отсутствия светляков под древом было трудно понять, насколько высоко они поднялись, но Коичи ощущал, что никогда прежде не бывал так далеко от уровня, где жил с другими людьми.

Один из светляков, спасаясь от непогоды, залетел под шляпу гриба. Он медленно опустился на фигуру сидящей у ствола дерева девушки, из спины которой неряшливо торчали пушистые крылья.

Она сидела с закрытыми глазами, сложив перед собой руки словно в молитве. Коичи показалось, будто нимб сходит на голову бесконечно прекрасного ангела. Светлые блестящие волосы струились по её идеальному лицу и ушам, опускаясь на белую мозаичную накидку. Её молочная кожа отражала блики светляка, словно ровная водная гладь. Под безупречно ровными бровями огромные глаза скрывали гладкие веки, оканчивающиеся длинными густыми ресницами.

Коичи не мог отвести взгляда от красоты спутницы, за которой он следовал весь вчерашний день. Он не знал, с какой целью она увела его от чудовищных хищников, что убили всех его родных, но, глядя на неё, все вопросы пропадали.

— Люци, — еле слышно прошептал он её сладостное имя.

Очарованный красотой ангела, Коичи не заметил, как что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и устроилось у него на коленях. Когда он почувствовал, что кто-то обнюхивает его подбородок, взгляд опустился вниз — и он тихонько вскрикнул от неожиданности.

Как и в первую встречу Сэм — питомец Люци — был чрезвычайно любопытен. Его круглые чёрные глазки-бусинки не отрывались от Коичи. Крылья широкого носа шевелились, пропуская воздух. Маленькие клыки угрожающе выглядывали из мохнатой мордочки, а миниатюрные рожки уходили назад.

Всхлип испуганного мальчика разбудил Люци. Она медленно подняла свои идеальные веки, обнажая недовольный взгляд прекрасных зелёных глаз. Они были настолько необыкновенными, что Коичи на мгновение застыл на месте. Казалось, они светились ярче, чем светляк, только что воспаривший с её головы. Глубина её взгляда была настолько велика, что юноша невольно попятился назад с ощущением, будто сейчас его затянет в эти бездонные глаза.

Медленно отползая, словно находясь под гипнозом, Коичи не заметил, как Сэм тихо прокрался за его спину и укусил за ягодицу. Укус не был глубоким, но достаточно болезненным, чтобы вернуть мальчика в реальность.

Поначалу Коичи не сразу понял намерения обидчика, но когда Сэм в воздухе изобразил фигуру, он догадался, от чего тот пытался его предостеречь.

«Я чуть было не свалился в пропасть», — осознал Коичи, заметив, что гриб, под которым они укрылись, рос прямо на самом краю обрыва.

Сбоку от Коичи появилась очаровательная улыбка. Люци нежно прикоснулась к его человеческой руке, от теплоты и лёгкой щекотки по руке пробежали мурашки. Она загадочно взглянула на него, внимательно осматривая с ног до головы, а затем осторожно провела рукой по его туловищу. Коичи ощутил неловкость — он не знал, как реагировать на такое странное поведение, словно испытуемый, не понимающий, какую реакцию от него ждут.

Мальчик застыл в недоумении, пока Люци медленно провела ладонью вдоль его шеи к лицу, минуя удивлённые глаза, и остановилась на лбу. Она так старательно что-то искала на его голове, что Коичи сам поднял глаза вверх, пытаясь разглядеть то, что ей нужно. Не найдя желаемого, Люци убрала руку, оставив мальчика, пытающегося рассмотреть собственный лоб.

Рука ангела опустилась на грудь Коичи, затем медленно скользнула ниже. Когда он почувствовал её прикосновение в области живота, сразу смутился и осторожно сжал её своей клешней.

«Только через лапу», — прозвучал в его сознании нежный, знакомый голос. Мысли будто сами складывались в предложения.

— Что? — удивленно спросил Коичи.

«Я могу контактировать с тобой только через пришитую лапу, — объяснила Люци в его сознании, — А что, если попробовать зов?»

Её нежные губы зашевелились, и в тот же момент мальчик вздрогнул от невыносимого звона в ушах. Коичи вырвал лапу из рук ангела и изо всех сил попытался заткнуть уши. Это было лишним — Люци больше не пытала его своим голосом. Она молчала, но Коичи не мог выйти из ступора, боясь пошевелиться. Он не понимал, что вызвало этот душераздирающий звон, и не спешил искать его источник.

Обездвиженный и беззащитный он бы просидел ещё в таком состоянии несколько минут, но Люци не стала ждать. Она дотронулась своей нежной кистью до его лапы, и согревающая ладонь растопила парализованного юношу.

«Пожалуйста, извини. Мне нужно было проверить, понимаешь ли ты ангельскую речь. Ты всё-таки человек — голос высших ангелов болезненный для вас».

Эти слова, которые Коичи почувствовал через лапу, немного его успокоили, но вместе с тем и взволновали. Он взглянул на ангела, и она, словно читая его мысли, доброжелательно улыбнулась. Однако за этой обаятельной улыбкой невероятно красивой девушки Коичи ощутил нечто большее — огромную нечеловеческую силу. Одного её слова было достаточно, чтобы он остолбенел, корчась от боли. Ему казалось, что перед ним — не просто девушка, а существо невероятной мощи, для которого он — всего лишь букашка, привлекающая внимание своей неказистой примитивностью.

«Кто ты?» — робко подумал Коичи, пытаясь не спровоцировать могущественного собеседника.

Люци улыбнулась ещё шире. Она поняла, что сильно напугала мальчика ангельской речью и попыталась исправить ситуацию. Отпустив лапу Коичи, она потянулась к светляку, парившему под колпаком гриба.

Бесформенное желеобразное существо, словно услышав зов, медленно опустилось на маленькую ладонь Люци. Она поднесла светляка ближе к себе и накрыла его другой рукой. На некоторое время свет погас, и Коичи не мог видеть, что происходит под шляпой гриба. Ему показалось, что ангел раздавила светляка. Сам он не раз с другими детьми проделывал подобное, но свет в безжизненных, растекающихся останках этого животного сохранялся ещё некоторое время.

Но вот свет снова вспыхнул в руках Люци. Она осторожно раскрыла ладонь, и перед глазами Коичи предстало то, что поразило его больше любого фокуса, который когда-либо показывал ему дядя Ин. Вместо белого комочка, опустившегося к ней, на её ладони стоял маленький светящийся человечек. Его формы были примитивны, но легко угадывались туловище, руки, ноги и голова. От изумления мальчик широко раскрыл рот.

— Это магия?! — произнес он, приблизившись к светящейся кукле.

Гладкое тело бывшего светляка зашевелилось при приближении Коичи, вызывая ещё более восторженные вздохи. Человечек неуклюже зашевелил ногами и протянул руки к восхищённому зрителю. Мальчик поднёс руки к Люци, и маленький светящийся человечек неловко перешагнул с её ладони на тёмную лапу юноши. Помимо лёгкой щекотки, Коичи каким-то образом ощутил присутствие этого крохотного существа, словно тогда, когда к лапе прикасалась Люци.

Расположившись посередине кисти массивной лапы, человечек поднял ручки вверх, оттопырил одну ногу в сторону и закрутился. Лёгкая мелодичная музыка заиграла в сознании Коичи, а желейный человечек в такт музыке начал кружиться и перебегать с одного когтя на другой, ещё больше завораживая своего зрителя. Танцующая фигурка была настолько изящной, лёгкой и грациозной, что мальчик не мог оторвать от неё взгляд. Он даже не заметил, как рядом появился ещё один зритель.

Вытянутая лохматая мордочка, так же как и Коичи, не спускала с желейного человечка своих маленьких круглых глазок. Сэм сунул нос прямо посреди крошечной сцены. Во время выступления человечек врезался в него, и музыка в голове Коичи внезапно стихла. Шершавый нос обнюхал маленькую фигурку, и та обхватила его своими крохотными ручками. Коичи продолжал увлечённо наблюдать за действиями маленького артиста. Но вдруг из-под шершавого носа показался тонкий язычок, который захватил светящегося человечка и утащил в глубину зубастой пасти.

Под шляпой гриба опять образовалась тьма.

Том I Глава 5. Внешний мир

Прошло несколько дней с тех пор, как Коичи покинул деревню вместе с Люци и Сэмом. За это время они практически не общались, и юноша до сих пор ничего не знал о своих компаньонах.

Изредка Люци дотрагивалась до лапы юноши, чтобы показать направление или узнать, как он себя чувствует. Он всё ещё был подавлен и не спешил сближаться с попутчиками. Его не покидала тоска по деревне. Подросток был погружён в глубокую депрессию. Ему было всё равно, что делать и куда идти. Он старался не думать ни о чём, чтобы случайно не погрузиться в ещё большее отчаяние от воспоминаний о своей прошлой, скучной жизни.

Как ни странно, но редкие прикосновения ангела спасали его. То ли Люци каким-то образом внушала чувство безопасности, то ли сам контакт с ней отвлекал Коичи от тяжёлых мыслей. Так или иначе, постепенно он начал привыкать к спутнице, несмотря на то что всё ещё не мог прочитать её мыслей.

Со временем перестала пугать и зубастая мордочка Сэма. Это мохнатое существо явно привязалось к мальчику и постоянно вертелось рядом. С ним Коичи тоже мог контактировать. Хотя разум Сэма, казалось, уступал человеческому, юноше так и не удалось прочитать его воспоминания. Возможно, у него было слишком мало опыта, а может, дело было в самом существе. Тем не менее, общий ход его мыслей понять было несложно. Питомец Люци оказался безобидным, хоть и очень любопытным. В редкие моменты, когда в тишине раздавались подозрительные звуки, в нём просыпался инстинкт хищника, и Сэм стремительно устремлялся к источнику шума.

Поначалу Коичи пугался любого шороха, но за несколько дней ничего страшного не произошло, и он пришёл к выводу, что дорога была безопасной — благодаря его спутникам. Люци так хорошо ориентировалась в пространстве, что за всё это время им ни разу не попались ни хищники, ни другие опасные существа. Казалось, она заранее знала, где именно они находятся, и умело обходила их стороной. Юноша с удивлением отметил про себя, что с такими способностями она была бы лучшим охотником в деревне. Правда, женщины у них редко брали в руки копьё или лук — в основном занимались хозяйством.

Мальчик плохо спал по ночам, и на следующем привале проснулся раньше всех. Они остановились в углублении среди деревьев. Люци всё ещё дремала, её крылышки небрежно подёргивались. Юношу удивляло, что ангелу тоже нужно спать, но ещё больше — то, что она, похоже, способна видеть сны.

Он подошёл ближе и с интересом любовался спящим, идеально симметричным, абсолютно ровным лицом — лицом самого прекрасного существа, которое он когда-либо видел. Её голова покоилась на руке, обнимающей пучок тонких белых нитей, связывающих между собой деревья.

Коичи всматривался в её гладкие, безмятежные черты. Из-за неподвижности она казалась мёртвой — мысль, которая встревожила его настолько, что он вплотную наклонился к её лицу, стараясь уловить дыхание.

Внезапно Люци открыла глаза. От испуга мальчик дёрнулся назад, упал, пискнул и отполз в сторону. Ангел спокойно поднялась на ноги и расправила белые крылья, лениво разминаясь после сна. Затем подошла к Коичи и молча положила руку на его клешню.

«Не бойся, опасности нет», — передала ему Люци.

«Но откуда ты знаешь?» — подросток старался выглядеть уверенно, будто вовсе не испугался её внезапного пробуждения. Ему и правда было любопытно: как она так легко избегает хищников? Под её защитой он действительно чувствовал себя в безопасности.

«Сотни других созданий помогают мне», — ответила она. Но, заметив, что эти слова только сильнее сбили Коичи с толку, добавила: — «Я чувствую окружающих меня творений Создателя так же, как ты чувствуешь меня, слышишь мои слова и передаёшь свои. Они подсказывают путь и предупреждают о присутствии моих братьев и сестёр, которые могут тебе навредить».

Сэм тоже проснулся и, вытянув вперёд короткие лапки, широко зевнул, обнажив ряд белых острых клыков.

Коичи замешкался. Пока он наблюдал за спящей Люци, в его голове возник вопрос, который он так и не осмелился задать. Но она, уловив его колебания, немного подумала — и ответила на незаданный вопрос:

«Думаю, можно сказать, что я — ангел. Но… дело в том, что те существа, которых вы называете хищниками, — мои сородичи. Их тоже можно назвать ангельскими воинами», — сообщила она с лёгкой улыбкой, убирая руку и оставляя юношу в недоумении.

Они не стали задерживаться и вскоре продолжили путь. Дорога из натянутой мышцы между переплетёнными деревьями вела вверх — к горе спутанных бледно-розовых стволов, оставляя привычный нижний уровень позади. Каждый шаг подъема напоминал Коичи о тех опасностях на верхних уровнях, что знакомы каждому охотнику. Он боялся, что из темноты выскочит летающий монстр и унесет его. Но, взглянув на Люци, страх отпустил подростка.

Долго они карабкались по мышечной ткани, перебегая от одного ствола к другому вдоль толстых сучьев, покрытых грубой кожей. Поднявшись достаточно высоко и разогнав тучу светляков, Коичи увидел удивительную картину: сотни маленьких, неподвижных огоньков на тёмном небе окружали его.

Зрелище было поистине невероятным. Огоньки были настолько далеко, что он не мог рассмотреть ни один из них в деталях. Юноша решил, что это место во многом не отличается от мира у корней деревьев — только здесь гораздо просторнее, а света так же мало.

Внезапно порыв ветра сбил его с ног. Холод пробежал по телу, заставив волосы на открытых участках кожи встать дыбом.

«Что происходит?» — Коичи в испуге схватил Люци за руку.

«Неужели ты не знаешь про ветер?» — удивилась она. Сняв с себя лёгкую белую накидку, она накинула её на плечи мальчика.

Накидка была тонкой, шерстяной и украшенной таким необычным узором, что её, казалось, невозможно было связать вручную. Она сразу же согрела Коичи.

«А ты не замерзнешь?» — из вежливости поинтересовался он. Ему было так тепло и уютно, что отказываться от такого подарка не хотелось.

Люци лишь улыбнулась и прикрыла голые плечи своими крыльями.

Они продолжили путь. Юноша смотрел вверх на далёкие маленькие светляки и вдруг заметил за стволом одного из деревьев среди этого роя маленьких неподвижных огоньков поистине гигантского.

«Ого, — подумал подросток, — Неужели они вырастают до таких размеров?»

Со временем небо заливалось светом. Оно краснело, словно кровяной ручей затапливал пологие берега. С удивлением юный путешественник заметил, что источником этого света был огромный пылающий светляк. Он горел так ярко, что Коичи не мог выдержать его сияния. Предыдущий гигант по сравнению с ним казался маленьким.

От этого исполина исходил такой жар, что юноша машинально прикрылся накидкой. Кожа у него пекла, и это было совсем не по душе — мальчик никогда прежде не бывал под солнцем. После пронизывающего холода от ветра подростку казалось, будто его бросили в огонь.

Старцы много рассказывали о солнце. По их словам, все люди когда-то могли безопасно гулять под огромным пылающим шаром. Охотники тоже часто упоминали его в своих рассказах. Но Коичи не думал, что оно может причинять столько проблем.

К счастью, солнце вскоре скрылась за листьями, покрытыми загаром. Юноша смог опустить накидку и спокойно продолжить путь.

Между тем пейзаж тоже менялся. Они уже не шли по нижнему слою, а поднялись выше — туда, где открывалось ясное небо. Никогда прежде Коичи не видел так далеко.

В зарослях у корней деревьев все видимые предметы находились не дальше сотни метров, да и света было так мало, что человеческий глаз вряд ли смог бы разглядеть что-то дальше. После тесноты нижнего уровня, погружённого во мрак, окружающий мир под открытым небом казался бескрайним.

От любого высокого препятствия подросток терял равновесие. Коленки дрожали, когда приходилось спускаться с высоты выше его роста. От простора и открытого неба у мальчика кружилась голова. Иногда он останавливался, завороженный видами, которые захватывали дух.

Подъёмы сменялись спусками, открывая путешественникам панорамы со скоплением деревьев самых разных форм и размеров. Бледные пятипалые листья разнообразных цветов и оттенков покрывали всю долину. Вместе с ветками они то и дело шевелились — раскрывались, сжимались, сдвигались на небольшое расстояние в сторону.

Деревья тянулись вверх к свету и уходили вниз во тьму — оттуда, откуда пришёл Коичи. На крутых склонах корни деревьев обнажались из рыхлой соединительной ткани, удерживающей бледные колонны. Иногда из-под мясистого слоя проглядывали потрескавшиеся кости. Самые белые выделялись своей яркой белизной на бежевом фоне, другие были сероватыми, третьи — бледно-оранжевыми. Одни гладкие, как водная гладь, другие — шершавые, как рябь.

Тёмные туннели врезались в отвесные стены плоти, по которым стекали горные потоки багровой крови. Крутые склоны окружали поляны, исчерченные медленными синими венозными струйками. На опушках островки кожи покрывали чёрные, коричневые, рыжие, жёлтые и белые волоски — где-то прямые и толстые, где-то тонкие и вьющиеся. На высотах они колыхались под дуновениями ветра. Местами поблёскивали словно самоцветы желтые, белые, розовые, фиолетовые и даже зелёные пятнышки — при приближении они оказывались причудливыми окончаниями длинных узких трубочек, через которые циркулировал воздух.

Всё это покрывали линии кровеносных сосудов и нервных нитей самых разных цветов и толщины — расщеплявшиеся и собиравшиеся вновь.

Коичи никогда не видел ничего подобного. Но удивляла его не только флора. Иногда он замечал стаи оленей на противоположном холме. Их многоглазые головы венчали ветвистые, остроконечные рога, а из маленьких отверстий на концах этих выростов раздавались мелодичные звуки.

Фонарики светляков парили над их головами. Они были разного цвета, а многие переливались сразу несколькими оттенками.

Между стволами пролетали удивительные птицы с ярким оперением и разными формами клюва: от тонкого и раздвоенного на конце до массивного с волнистым зазором посередине.

Под ногами прыгали и переваливались крошечные создания. На их телах сверкали белые пазлы — ими они затыкали щели в костях. Маленькие паучки зашивали дырочки в мышцах и мембранах. Длинноногие палочники прокладывали сети трубочек.

Для людей эти существа были известны как феи. Их не особенно любили, обвиняя в пропаже мелких предметов у рассеянных владельцев. Люци объяснила, что роль этих маленьких работников — поддерживать мир в чистоте и порядке.

Один раз Коичи заметил лохматое, неуклюжее на вид существо с длинным хоботком, которое всасывало фей и переносило их с дерева на дерево.

Мальчик был поражён этим постоянно меняющимся, пульсирующим, живым ансамблем. Но восторг быстро сменялся грустью, когда он вспоминал о том мрачном месте, где вынуждены жить люди — под этой разноцветной массой.

Глядя на этот живой мир, у Коичи разыгрался аппетит. Он ничего не ел с того злополучного дня, кроме лишайников с коры деревьев, которых медленно пережёвывал во время стоянок, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Убитый горем, он даже не думал о том, чтобы перекусить чем-нибудь более питательным. Но теперь, когда подросток значительно похудел, аппетит вернулся к нему.

Когда Люци спрашивала дорогу у очередного дерева, живот Коичи грубо нарушил тишину. Сначала она не поняла, откуда раздавались эти странные звуки, но желудок юноши ещё раз издал протяжный жалобный стон, что очень заинтересовало ангела и сконфузило подростка.

Люци убрала руку со ствола дерева. Не отрывая огромных зелёных глаз от живота мальчика, она подошла к нему вплотную и опустилась вниз. Пока она прислушивалась к бурлению в его кишках, Коичи покраснел от стыда и застыл, боясь спровоцировать очередное урчание.

Люци внимательно вслушивалась в звуки, пока её не осенило. Она тут же поднялась и дотронулась до лапы юноши.

«Конечно, я совсем забыла про питание. Стоит попробовать напоить тебя из грааля».

Она повела его к огромному дереву на одном из пригорков. В стволе Коичи с удивлением обнаружил небольшую ёмкость, на дне которой билась ключом кровь.

«Тебе нужно окунуть лапу в грааль, — объяснила Люци. — Так все творения Отца получают питательные вещества. Мы всасываем их через поры. Достаточно опустить конечность, чтобы насытиться. Смотри».

Ангел опустила руку в грааль, и её кожа будто зашевелилась. Сэм оказался менее сдержанным — он полностью окунулся в кровавую чашу. Высунув мордочку, он переглянулся с мальчиком, а затем снова нырнул и опустился на дно.

Коичи попытался повторить за ангелом, и его клешня вроде бы даже как-то отозвалась, но живот говорил обратное — ему нужна была настоящая человеческая еда.

После неудачной попытки накормить его, Люци осмотрела его лапу и медленно провела по ней пальцами.

«Хотя твоё тело тесно связано с рукой, она всё ещё остаётся довольно автономной. Здесь предстоит много работы. Нужно тщательно продумать всё, чтобы не навредить ни тебе, ни конечности».

Люци отпустила руку своего пациента и погрузилась в размышления. Но подросток не мог ждать — ему хотелось есть. Переборов брезгливость, он решился попробовать пить из чаши.

Однако, сделав глоток, сразу же выплюнул жидкость и тяжело закашлялся, схватившись за живот. Очевидно, напиток был ему неприятен на вкус. Ангел поспешила проверить состояние неудавшегося экспериментатора и снова дотронулась до него.

«Я не могу есть вашу еду», — сообщил Коичи.

«Ничего, мы что-нибудь придумаем. Что ты ел в деревне?» — доброжелательно спросила Люци.

«Ну… Мы ели мясо…» — незатейливо ответил молодой человек. Большую часть рациона в деревне действительно составляло мясо, и это было первое, что пришло ему на ум.

На секунду огромные глаза ангела распахнулись ещё шире обычного. Коичи показалось, что Люци смотрела на него так же, как он сам когда-то глядел на хищника, вышедшего из темноты, чтобы растерзать жертву.

Он мгновенно пожалел, что заговорил о мясе — это явно была не лучшая идея.

«Но мы ещё ели грибы. И лишайники тоже можно есть. Мне Ин рассказывал. Это… „завтрак охотника“, как он говорил», — поспешно добавил подросток, стараясь сгладить впечатление.

Люци, впрочем, уже вернула спокойствие своему белому лицу.

«Да, вы же люди. Вы едите нашу плоть. Как у меня могло это вылететь из головы? Тебе нужно съесть кого-нибудь, — заключила она, — Было бы конечно проще, если бы вы могли есть плоть Отца».

«Старцы рассказывали, что однажды мир стал несъедобным…», — с осторожностью заметил юноша, догадавшись, что она говорит о самом «мясе» земли, на которой они сейчас стояли.

«Да. Это очень на него похоже, — улыбнулась Люци, — Но кого же мы тебе скормим?»

Она бросила взгляд на Сэма. Тот ощетинился и сердито фыркнул. Ангел рассмеялась — звонко и добродушно. Её смех оказался заразительным, и Коичи невольно улыбнулся. На мгновение он даже забыл о голоде.

В этот момент с неба начали падать первые капли воды. Дождь стремительно усиливался, и они поспешили найти укрытие. Неподалёку нашлась пещера — полость внутри огромной кости. Её вход был затянут лианами кровеносных сосудов, свисавшими, как полупрозрачные шторы. К тому моменту путешественники уже успели промокнуть. Гром грянул где-то совсем рядом, и, не медля ни секунды, они юркнули внутрь.

Внутри пещеры было сухо. Гладкие, твердые стены, окружавшие их со всех сторон, надежно удерживали влагу снаружи. Стояла почти кромешная тьма — солнце окончательно скрылось за плотной завесой туч и ливня. Тем не менее, Коичи смог разглядеть на полу тёмные следы крови. Он молча указал на них Люци. Всё его тело напряглось, а на лапе рефлекторно распрямились когти — на случай, если угроза всё ещё поблизости.

Совсем рядом ударила молния, осветив на миг всю внутренность укрытия и оглушив всех раскатом грома. В этой короткой вспышке света Коичи заметил в дальнем углу пещеры массивные, ветвистые рога. Под ними три черных глаза неподвижно и пристально смотрели прямо на него.

Том I Глава 6. Скрытый мир

Прошло несколько мгновений, прежде чем ударила вторая молния. В эти секунды Коичи застыл на месте, боясь пошевелиться, пока Люци с прищуром вглядывалась в темноту. Даже Сэм, обычно неутомимо любопытный, не спешил в дальний угол пещеры. Взъерошенный, он вместе с хозяйкой пытался разглядеть кого-то в дальнем углу пещеры.

Вспышка второй молнии была ярче, а гром — ещё оглушительнее. Но, несмотря на это, напряжение спало, отпустив всех путешественников. В таинственном углу пещеры они отчётливо разглядели раненого трёхглазого оленя. Он был в ужасном состоянии и, судя по всему, потерял много крови. Серая шкура была заляпана алыми пятнами, а из бока торчала стрела.

Олень с печалью взглянул на Коичи своими тремя круглыми глазами, после чего опустил голову, смирившись со своей судьбой.

Люци молниеносно бросилась к оленю — так быстро, что её огненные волосы отставали, словно язык пламени за свечой. Опустившись к телу перепуганного существа, она выдернула стрелу и осторожно коснулась окровавленной раны своими белыми руками.

Переглянувшись с Сэмом, Коичи понял: Люци пытается спасти раненого оленя. Ему стало любопытно — возможно, именно так спасли и его самого. Он подошёл ближе и невольно раскрыл рот от удивления.

Под руками ангела в открытой ране животного хаотично шевелились тысячи мельчайших частиц плоти. Они напоминали крошечных опарышей: рябью пробегали по поверхности. Поврежденные участки будто бы сияли от какой-то магической энергии. Склеиваясь и распадаясь, сращиваясь в причудливые узоры и вновь рассыпаясь на фрагменты, эти частицы скользили по ране, ныряли внутрь и подчинялись воле ангела, которая с закрытыми глазами пребывала в полном сосредоточении.

Люци боролась за жизнь оленя довольно долго — настолько, что дождь успел закончиться. Время от времени Коичи замечал напряжение на её лице, а тонкие руки подрагивали в судорогах.

От долгого ожидания он устроился на костном наросте напротив, и Сэм лёг ему на колени. Они вдвоём наблюдали за этим удивительным зрелищем — настоящим воплощением воли к жизни.

Но всё же битва оказалась неравной. Люци тяжело выдохнула, открыла глаза и опустила руки. По её безрадостному лицу стало ясно: это сражение завершилось не её победой.

Чтобы поддержать свою спасительницу, Коичи вскочил и подошёл к ней, осторожно взяв за руку. В тот момент, когда его лапа коснулась ангела, его охватила глубокая, пронзительная тоска.

«Слишком поздно. Он умирает, — сообщила Люци, — Я ничем не могу ему помочь».

Коичи растерялся. Он не испытывал особой симпатии к оленю и не понимал чувств ангела. Для него олень был не больше, чем пищей, а учитывая его собственный голод, найти слова поддержки было трудно.

«Он уходит. Мы должны помочь ему прикоснуться к свету в последний раз, Коичи. Мы должны вытащить его», — умоляла Люци.

Она смотрела на него своими огромными глазами. Зрачки в них расширились до неестественно огромных размеров. Они были такими большими и всеобъемлющими, что, казалось, даже отражение мальчика не могло выбраться за их пределы.

Юный охотник не совсем понимал, что происходит, но был готов сделать всё ради своей спутницы. Вместе они вынесли умирающего оленя из пещеры, после чего ангел осторожно поднесла к нему связку светлых лиан, свисающих у входа. Лианы словно ожили, опутывая голову существа.

Из дырочек на рогах оленя зазвучала тихая, умиротворяющая мелодия. Люци повернулась к подростку и взяла его за лапу.

«Мы должны проводить его в иной мир, но для этого придётся прикоснуться к свету. Ты уже бывал там — недалеко от своей деревни, помнишь? — передала Люци. — Будь осторожен: не все существа в том мире будут тебе рады. Старайся избегать контакта с другими».

— Угу, — отозвался Коичи, не имея ни малейшего представления, что его спутница имеет в виду. Она лишь улыбнулась в ответ.

«Не волнуйся. Я буду рядом, — постаралась успокоить Люци, и, передав это, положила свободную руку на голову оленя, обмотанную светлыми полосками. Рука будто бы растворилась в этих лентах — словно те верёвочки втянули её в другой мир, увлекая за собой и подростка.

Его разум выдернуло из тела, как желеобразную субстанцию, и растянуло по округе так, что он чувствовал себя обмотанным вокруг каждого дерева. Знакомое нереальное чувство поглотило юношу. Он каким-то образом стал каплей в озере, трещиной в коре, узлом в невидимой сети.

Сеть была огромной. Сотни голосов одновременно достигали его сознания. Одни звучали спокойно и размеренно, другие — импульсивно, срываясь на мысленный крик. Коичи каким-то образом улавливал их смысл. Каждый поток, каждая мысль передавалась особой частотой в спектре этой биосферы, неся в себе эмоции и чувства.

«Пить пить пить», — звенели тонкие как будто детские голоса, и юноша ощутил как стайка маленьких существ улетела к водопою.

«Тяжело… Переел…», — донеслось снизу, тяжёлое и грузное, как будто изнутри самой земли.

«Холодный ветер сегодня», — медленно протянул голос сверху, раскачиваясь из стороны в сторону, словно качаясь на невидимых ветвях.

Тысячи голосов сплелись в бесконечный белый шум, который, словно по воле неведомого дирижёра, складывался в величественную симфонию. Коичи стал частью этого живого оркестра, сам того не осознавая, излучая волны изумления и восторга.

Среди всей этой музыки жизни громче всего он слышал завораживающую мелодию — будто кто-то играл на гигантском органе, собранном из сотен медных труб. В её звучании он уловил знакомый мотив — тот самый, что мгновением раньше издавал олень в реальном мире.

Нежное облако подхватило его и понесло ближе к источнику этих органных звуков. Оно будто игриво окатило его с головы до ног — не водой, а музыкой. И теперь Коичи ясно чувствовал оленя — его умиротворение и благодарность.

И только в эту секунду подростка осенило, почему Люци была такой грустной — и каким чурбаном он был всё это время. Он понял: олень обладал разумом, ничуть не уступающим человеческому. Все существа в этом мире — чувствующие, мыслящие, способные к общению. Сейчас он был частью этого целого: с оленем, со светляками, с деревьями — которые, как оказалось, тоже были живыми.

Молодой охотник вспомнил, как люди обращаются с обитателями этого мира. Его сердце забилось чаще, и мелодия, которую наигрывала его душа, начала сбиваться с общего ритма великого оркестра. Кровь прилила к голове, в пустом желудке закипело — и, дёрнув лапу, он в один миг вырвался обратно в реальность.

Его тошнило. Подросток хотел найти укромное место, чтобы опустошить и без того пустой желудок, но куда бы ни взглянул — повсюду он видел уже не безжизненный красноватый пейзаж, а живых существ, частью которых был всего мгновение назад.

Коичи отвернулся от оленя, опустился на колени и дал волю спазмам. Из пустого живота удалось выдавить лишь пару ложек едкой желчи — остальное застряло в горле, жгучим осадком растекаясь по пищеводу. Кислота жгла и горчила, но юношу это уже не волновало. Его разъедало изнутри другое — тяжёлое чувство вины и отвращения к самому себе.

Подросток вцепился руками в голову — и пришитая лапа хищника, которую он так долго ненавидел, теперь вызывала совсем иные чувства. Если раньше он воспринимал её как нелепый костыль, что вырезают из кости для стариков, то теперь в голову закралась ужасная мысль: а что, если она отросла из него самого, изнутри — как продолжение того, кого он когда-то съел?

Глаза юноши налились безумием, зубы будто крошились от напряжения, а руки сжимали череп с такой силой, словно хотели удержать его от распада. Коичи казалось, что если он ослабит хватку — тело рассыплется на части. Руки дрожали, лёгкие не слушались, его бросало то в жар, то в холод.

Даже мысли, казалось, начали раскалываться: мальчик уже не был уверен, какой из голосов в голове принадлежал ему. Взгляд затуманился, теперь и глаза, казалось, были не его, и старались вылезти из глазниц.

«Зачем ты съел меня, Коичи? — из глубины сознания донёсся тяжёлый бас, — Зачем, Коичи? Зачем?»

«Коичи, Коичи, Коичи… — бас постепенно затихал, уступая место мягкому, почти шёпоту, в котором мальчик узнал голос Люци. Мысли тут же вернулись в одну тональность: — Ты в порядке, Коичи?»

Слёзы хлынули по щекам, и мальчик разревелся так громко, что испугал крошечных фей, сидевших на дереве рядом. Они бросили в испуге кусочки пазлов и забились в щели. Взглянув на ангела, юноша быстро взял себя в руки. Её кукольное лицо оставалось неподвижным, но подросток уловил в нём одну единственную мысль — ту, что не хотела возвращаться в общий поток его разума.

«Ты чужой, — шептал он себе губами Люци. — Может, ты и видишь то, что недоступно другим людям, но это не делает тебя частью этого мира».

Он ощутил одиночество, но вместе с этим пришло и горькое чувство вины. Теперь юноша смотрел на оленя по-другому, рога которого светились из-за тонких нервов, обмотанных вокруг его головы.

«Могу я дотронуться до него?» — робко спросил он у Люци, стараясь загладить свою вину перед съеденными сородичами оленя.

«Это было бы честью», — мягко ответила она и грациозно уступила ему место рядом с умирающим существом.

Олень пристально смотрел на Коичи, и в его чёрных, зеркальных глазах мальчик увидел своё отражение — заплаканное, растерянное, вызывающее жалость. Всмотревшись в эти три чёрные точки, юноша внезапно осознал: в глазах оленя не было ни страха, ни гнева. Не олень винил его, а он сам.

Прикоснувшись к белым нервам, юноша вновь окунулся в паутину скрытого мира. Призрачный образ оленя возник прямо перед ним и, казалось, тоже смотрел ему в глаза. Несмотря на дезориентацию, подростку удалось проникнуть внутрь существа, и между ними завязался диалог.

«Мне очень жаль», — искренне твердил Коичи.

Он не мог подобрать более длинного, выразительного извинения — ему было трудно даже разобраться в собственных чувствах. Но олень понял его без слов.

«Тебе не о чем сожалеть, человек. Я вернусь туда, откуда пришёл. И, хотя моим сородичам повезло меньше, я восстановлю и их», — голос оленя звучал так уверенно и осмысленно, что Коичи потерял последние сомнения в разумности этого существа.

«Как это произошло?» — кое-как сформулировал вопрос юноша.

«Я могу показать», — отозвался олень и, не дожидаясь ответа собеседника, затянул его в свои воспоминания.

Это был обычный день. Он вместе с другими оленями неспешно шел вдоль широкой артерии, напевая лёгкую мелодию в унисон с пением птиц и шелестом листвы на красноватых деревьях, переплетённых синими венозными сосудами.

Их было четверо в стаде — все те, кого он знал ещё до последнего перерождения. Они были ближе ему, чем любой человек для Коичи, которого мальчик помнил.

Стая бродила по розовому лесу среди массивных стволов деревьев, беззаботно наслаждаясь чудесным днем. Они пели — так передавались звуковые сигналы, которые издавались с помощью их причудливых, разнообразных рогов. Одна пара даже сплела рога друг с другом, чтобы поделиться более глубокими мыслями — теми, что невозможно выразить звуком.

Первая стрела настигла одного из стаи стремительно. Лишь когда его безжизненное тело рухнуло на землю с костяным древком, торчащим из шеи, остальные поняли: они стали мишенью. Люди. Таинственные убийцы, что прячутся от солнечного света.

Жадные, хитрые душегубы, лишённые меры и сострадания, они почти всегда нападали группой, заранее окружив стадо. Любому существу было известно: встреча с людьми редко заканчивается иначе, как смертью.

Он бежал, пока его братья один за другим падали на землю. Острое жало, выточенное из кости такого же невезучего оленя, вонзилось ему в бок. Пронзительная боль сковывала движения, но он продолжал мчаться вперёд — потому что позади оставалась только смерть.

Он знал: люди боятся забираться выше. Поэтому, стиснув боль, он карабкался вверх, к кронам деревьев, к солнцу.

Коичи охватил знакомый страх — тот самый, что мальчик испытал при встрече с хищниками на поляне. По конвульсиям и слабости, что он ясно прочитал в воспоминаниях оленя, юноша понял, почему Люци не смогла помочь.

Охотники часто использовали яд токсичной рыбы — он действовал медленно, но без своевременного антидота смерть была неизбежна. Коичи ощущал, как яд растекается по телу. Ему стало дурно — и он вырвался из воспоминаний оленя.

«Мне очень жаль», — повторил Коичи.

«Не стоит волноваться об этом. Мне было очень любопытно понять людей. Ты — первый человек, с которым я контактирую за все время своих перерождений».

Юноша догадался, что не только он способен читать мысли и воспоминания оленя — олень тоже в этот момент читал его.

«Ты очень голоден, человек, — дружелюбно заметил олень, — Моя душа скоро покинет это тело и ты можешь утолить свой голод».

Слова оленя озадачили мальчика. Он почувствовал, что это существо относится к смерти совсем иначе, чем люди.

Коичи вспомнил, как Лупус рассказывал, что в самые голодные времена в деревне якобы поедали останки умерших — но он никогда не верил этим историям. В его памяти смерть всегда сопровождалась почтением: тела усопших аккуратно спускали в бурный поток артериальных вод, когда приходил их час. Но чаще больные и старики сами уходили из деревни в последний путь, чтобы не обременять племя.

Ему было совсем не по себе от слов оленя, и олень заметил это.

«Я и не осознавал, что люди так дорожат своим телом и жизнью. Вы всё же не такие бездушные существа, которыми мы представляем вас. Я много узнал, спасибо, я не забуду этого. В память обо мне ты можешь взять мою шкуру — пусть тебе будет не так холодно».

Взгляд оленя потускнел, связь с ним стала туманной, а его образ словно рассеялся маленькими струйками по тонким линиям белых нервов.

Люци была рядом, когда Коичи вернулся обратно в мир живых. На её лице играла легкая, почти неуместная улыбка — совсем не к месту в такой траурный момент, по мнению человека.

В её руке сверкнул острый металлический нож. Она протянула его Коичи, указывая на тушу оленя. Он потянулся, но не к ножу. Вместо этого крепко взял ангела за руку и, дрожащим голосом, произнёс:

— Я не могу.

«Не волнуйся, Коичи, его душа покинула тело, ты можешь есть», — поспешила успокоить Люци.

Хотя мальчик был ужасно голоден, есть того, с кем он только что говорил, у него не было никакого желания.

«Это нормально в нашем мире, — объяснила она. — Если ты не съешь его, его останки разберут трупоеды, которые вернут питательные вещества в кровь. В какой-то степени, если не ты съешь его тело, то съем я».

От этого откровения голова Коичи закружилась. Мораль, которой его учили с детства, совсем не подходила к тому, с чем он столкнулся сейчас. В каком-то полусне он всё же взял нож у Люци и, с её молчаливого одобрения, сдерживая слёзы, приступил к разделке туши.

Они переночевали в кости, где нашли оленя. Коичи соорудил себе плащ из шкуры — он полностью покрывал тело, включая лапу. Мяса было в изобилии, и молодой охотник высушил его на солнце. Из остатков кожи он смастерил простую сумку. Из любопытства в неё пытался залезть Сэм, но сумка была нужна для мяса, и подросток постоянно оттаскивал упрямое животное, стараясь наполнить её провизией.

К рассвету они были готовы продолжить путь. Всё утро Коичи искал удобный момент, чтобы задать вопрос, который мучил его с тех пор, как ушло чувство голода. Когда Люци дотронулась до него, чтобы сообщить, что пора идти, он сжал её руку и спросил прямо.

«Куда мы идём?»

Коичи смотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни ненависти — он лишь пытался понять, насколько ещё перевернутся его представления о мире, в котором он прожил всю свою короткую жизнь, и даже не подозревал, что творится над его головой.

«А куда ты хочешь?» — лукаво спросила ангел.

Светлые, безупречные локоны колыхнулись от порыва ветра, слегка задевая уголки её лёгкой улыбки — той, вокруг которой не было ни одной морщинки, ни малейшей неровности.

Мальчик не знал, что ответить. Конечно, он хотел бы вернуться в свою деревню — но это было невозможно. И он, и она это понимали.

«Я хочу домой», — наконец ответил он.

Сэм, устроившийся на плечах ангела, обменялся с ней взглядом — и, не скрывая нетерпения, взмыл в воздух, увлекая за собой свою хозяйку.

«Мы найдем тебе новый дом», — загадочно улыбнулась Люци, отпустила тёмную лапу мальчика и побежала за Сэмом.

— Стойте! Что это значит? Подождите меня, — кричал им вслед Коичи, позабыв все предосторожности, которым его учил старый Ин.

Том II Глава 1. Связь

Коичи продолжал свой путь в компании ангела и её пушистого питомца. Они пробирались сквозь алые джунгли — мимо крючковатых ветвей, похожих на человеческие руки, ступая по мягкой, скользкой плоти. Кожа Коичи становилась румяной, теряя привычную бледность для жителей у корней деревьев. Он уже успел привыкнуть к солнцу, луне и звёздам, но эта часть мира, некогда скрытая над его головой, всё ещё хранила в себе множество загадок и открытий.

По дороге маленький человек встречал существ, о которых прежде не слышал и даже не мог себе представить. Круглые и квадратные, тонкие и вздутые, гладкие и рифлёные — они различались формой, размерами, цветом, запахом.

Путешественники даже повстречали громадного слона — так в деревне называли четвероногое существо, чьи ноги больше напоминали длинные стволы деревьев. Оно было безобидным и медленно продвигалось сквозь расступающуюся чащу, позволяя при желании прокатиться на выступах своих массивных конечностей. Однако никто из охотников никогда не видел его головы, и если бы Коичи рассказал в деревне, что с неё свисают десятки щупалец, ему бы не поверили.

Верхняя область была слабо изучена охотниками, и все свои знания Коичи черпал от Люци. Она и сама не возражала сделать остановку, чтобы в который раз понаблюдать за стаей проворных руконогов, скачущих с ветки на ветку, или за массивным ротаном, заглатывающим светляков — его брюхо при этом переливалось всеми мыслимыми цветами.

Один раз они прошли прямо под носом у летающего верхоглаза, спрятавшись за широкими полосами губчатых кустов. Существо было таким же зловещим, каким Коичи запомнил его в тот день, когда покинул свою деревню. Та встреча положила начало смертельному приключению, в котором он потерял семью, но обрёл загадочных друзей.

Вид верхоглаза нервировал Коичи. Он немного напоминал Сэма — вытянутое тело, способность летать — но на этом сходства заканчивались. Кожа верхоглаза была лишена шерсти: вместо волос из его скользкого тела местами торчали длинные утолщённые усы, которыми существо ощупывало норы и углубления. Передвигалось оно с помощью нескольких рядов маленьких перепончатых крылышек, издающих жужжащий звук — так, что его можно было услышать ещё на подлёте.

Если бы у него были крылья побольше, звук не был бы таким громким. Но в тесных лабиринтах нижних уровней именно такие были наиболее эффективными. Правда, Сэм — каким-то чудом — и вовсе обходился без крыльев.

Самой пугающей частью верхоглаза была его огромная шарообразная глазница на месте головы: с чёрным зрачком на бледном фоне, испещрённом красными, набухшими капиллярами.

Хотя Коичи и нервничал, поводов для волнения не было. Сэм уверенно направлял Люци по безопасной тропе, наблюдая за горбатым надзирателем с верхушек деревьев и передавая хозяйке всё, что видел. Люци шла впереди, крепко держа Коичи за лапу. В этой слаженной хорошо отработанной командной работе было что-то странное для юноши, хотя он не сразу понял, что его удивляло. Всё, что они делали, было разумно и эффективно. Они умели прятаться не хуже опытных охотников.

Конечно, у них было преимущество. Прикоснувшись к дереву, Коичи сам мог видеть опасных существ, хотя всё ещё опасался использовать эту способность. Даже без сети мыслей Люци впечатляла своими навыками маскировки. И всё же что-то не давало ему покоя.

Он долго не мог понять, что именно его смущает, пока внезапно не осознал. Всё было настолько просто, что сам удивился, как раньше этого не заметил. Люци, как и люди, тоже избегала попадаться в поле зрения верхоглаза. Это поразило Коичи. Он был уверен, что она — часть этого мира, в отличие от людей, которые вынуждены скрываться у корней деревьев.

Позже его догадка подтвердилась: оказалось, не все существа здесь были расположены к Люци. Некоторые вовсе отказывались с ней контактировать.

Одно из деревьев, через которое ангел собиралась проникнуть в иной мир, попыталось прогнать её, медленно размахивая массивными, налитыми кровью покрасневшими ветвями. Но Люци заставила его подчиниться — она схватила одну из веток, и в тот же миг всё дерево вздрогнуло, побледнело и застыло.

Коичи успел заметить, как на мгновение глаза спутницы залились тьмой. Это сильно его испугало, но он не подал виду.

— Что-то не так? — спросил юноша, но, поймав в ответ непонимающий взгляд, махнул рукой, дав понять, что это неважно.

Люци не поняла жеста и тут же потянулась, чтобы снова коснуться его лапы.

«Всё в порядке? — спросила она недоумевающего мальчика, но быстро поняла, что смущало Коичи. — Пожалуй, тебе интересно, почему-то дерево оказалось не таким дружелюбным, как остальные».

«Некоторые деревья реагируют на людей точно так же, когда мы к ним прикасаемся».

«Да, они слепы в том смысле, что не могут видеть людей, и поэтому люди часто их пугают. Но причина такой реакции на мои прикосновения — совсем другая».

«Ты тоже, как и люди, прячешься от хищников?» — догадался Коичи.

Края губ Люци едва заметно приподнялись, и она кивнула, соглашаясь с его предположением.

«Пожалуй, ты прав. В этом у меня с людьми действительно есть сходство, — она немного задумалась, взглянула на лапу юноши и добавила, — Хочешь, я научу тебя контактировать с другими существами?»

«А мне можно?» — восторженно подхватил Коичи.

«Ты же уже контактируешь со мной, — улыбнулась Люци. — Правда, пока очень грубо. Но я объясню, как правильно погружаться в иной мир».

Мысли ангела воодушевили подростока. Он с нетерпением ждал следующей возможности прикоснуться к её нежным рукам. Общаться с животными и деревьями, не напрягая голосовые связки — всё это по-прежнему казалось ему настоящей магией.

Ждать пришлось недолго. Уже на следующей остановке они сели друг напротив друга. Коичи нетерпеливо протянул лапу вперёд, и Люци медленно положила на его плоскую чёрную клешню свою белую ладонь. Она посмотрела на него, и юноше показалось, что её зелёные глаза увеличились и поглотили его.

Через мгновение он оказался в другом месте. Алые пейзажи сменились лёгкой синевой на белом фоне. Казалось, они поднялись высоко в небо и расположились на плоском облаке. Юноша услышал ласковый, но строгий шёпот.

«Собери свои мысли в одну — в единый поток, в единый голос. Сосредоточься на этом голосе, запомни, как он звучит, почувствуй его форму. Осознай его, укроти. Только ты можешь управлять им».

Вездесущая речь ангела пронизывала всё сознание мальчика. Коичи пытался услышать себя, но даже здесь, в этой пустоте, созданной для него, сделать это было нелегко.

«Сложнее это… думал я… я думал…» — его голос дрожал, слова путались и повторялись, звуки то глухие, то отчётливо громкие, слоги то быстро мелькали, то медленно проплывали в сознании. Постепенно он начал узнавать голос своего разума.

«Ты привыкнешь, Коичи. Попробуй разобрать чужой голос. Слышишь меня? Ощущаешь форму моего голоса? Можешь ли отделить его от своего?»

Юноше было трудно сосредоточиться. Её голос звучал приглушённо, как и раньше, но постепенно эхо затихало, и он всё яснее понимал слова ангела в своей голове.

«Хорошо, — прозвучало одобрительно от наставницы. — А теперь собери себя».

После этих загадочных слов Коичи вдруг понял: в этом мире он вовсе не имел привычного человеческого облика. У него не было ни рук, ни ног, ни даже лица с носом, глазами и ртом, через который он говорил в реальном мире. Он ощутил себя желеобразной субстанцией, способной выполнять лишь самые примитивные движения. После такого самоанализа стало ясно, что имела в виду Люци.

«Это несложно, я покажу тебе», — нежный голос ангела прозвучал прямо перед озадаченным облаком, которым был Коичи. Из пустоты начали возникать тонкие, идеально выстроенные части человеческого тела.

Сначала из ниоткуда появилась нежная улыбка с безупречно ровными зубами, выглядывающими из розовых губ с изящно приподнятыми уголками. Вслед за ней начали проявляться остальные черты обворожительного лица, в котором Коичи сразу узнал знакомые линии своей спутницы. С другой стороны в воздухе магическим образом возникли изящные кончики пальцев, переходящие в грациозные кисти рук, которые сливались с идеальной ангельской фигурой. Пышные, пламенного цвета волосы струились по спине Люци, из которой раскрылись ослепительно белые крылья. Она была ещё прекраснее, чем тогда, когда Коичи видел её в реальном мире. Находиться перед этим воплощённым совершенством было бы счастьем для любого человека.

Словно уловив восхищение юноши, она щелчком пальцев надела на себя великолепное пышное платье — настолько изысканное и утончённое, что не находилось слов, чтобы его описать. Со звонким смехом она закружилась вокруг своей оси, и платье раскрылось, как изящный цветок, а густые волосы взвились и стали ещё больше напоминать завораживающее пламя.

«Что думаешь? — она взглянула на него своими невероятно глубокими, изумрудно-зелёными глазами — одних лишь их было бы достаточно, чтобы свести с ума. — Видел бы ты сейчас своё лицо», — с улыбкой произнесла Люци и, щёлкнув пальцами, тут же превратилась в точную копию Коичи — со всеми его шрамами и изъянами, какими он обладал в реальном мире.

«Вау! — не выдержало бесформенное облако, и в голову юноши пришла мысль, которую он не мог удержать. — Я тоже могу стать кем захочу?»

Люци залилась ещё более звонким смехом и щёлкнула пальцами, вновь приняв свой прежний облик.

«Ты можешь создать себя каким угодно в этом мире, Коичи. Но для начала попробуй что-нибудь попроще».

Вдохновлённый этим советом, он принялся собирать свой размытый образ воедино. Из бесформенной материи начали вырисовываться простые человекоподобные очертания. Особенно трудно давались мелкие детали тела. Отрастить пальцы так и не удавалось: то выходили их кривые подобия, то количество колебалось от трёх до десяти на одной руке. Что уж говорить — даже пропорции туловища получались довольно странными.

Но юный творец не сдавался. Он старался изо всех сил перед своей наставницей.

В итоге на месте Коичи возникла невысокая фигура с короткими пухлыми конечностями без пальцев, большой головой с чёрными волосами и лицом, на котором вырисовывались два крупных круга вместо глаз, крошечный рот и едва заметный нос. Этот необычный аватар так понравился своему создателю, что его маленький рот чуть-чуть растянулся в улыбке.

«Хм… — Люци с любопытством всматривалась в мазки юного художника, затем щёлкнула пальцами и превратилась в подобную фигуру. От Коичи её отличали разве что цвет и форма волос, падающих на кукольное тело. Она продолжила урок: „Хорошо. Теперь попробуем добавить ещё одного собеседника“.

Откуда-то извне Коичи почувствовал чьё-то знакомое присутствие. На ровной воображаемой плоскости, где его неуклюжее тельце удерживалось среди пустоты, прокатилась волна. Это колебание окрасило однотонный холст, окружавший две похожие фигуры, в полосатый узор. Вокруг раздалось странное гоготание — и юноша сразу узнал в нём Сэма.

«Сфокусируйся на мне, Коичи», — глухо донесся голос Люци. Она пыталась заглушить Сэма, но для него это была своего рода игра — он постоянно появлялся то каким-то образом, то духом перед свежевылепленной фигурой мальчика.

«Сэм, уйди», — жаловался Коичи в пустоту, отгоняя длинное привидение своими короткими, пухлыми руками.

«Тебе нужно сосредоточиться только на моём голосе. Почувствуй его частоту. Сэм — всего лишь часть тебя, которую ты не хочешь слышать. Отгони его голос как можно дальше», — пыталась достучаться до ученика Люци, всматриваясь в него своими большими, криво нарисованными глазами.

«Я не могу его убрать, когда он щекочет мне нос своим хвостом», — пожаловался Коичи, и Сэм загоготал ещё громче.

«Не дай ему завладеть тобой, Коичи. В этом мире сохранить свои мысли от чужого разума так же важно, как и понимать свои собственные», — пыталась объяснить Люци, в то время как мальчик отчаянно отгонял Сэма от лица.

В конце концов Коичи сдался и, потеряв связь, вернулся в реальный мир. Перед собой он увидел клыкастую мордочку Сэма, который старательно облизывал ему нос. Люци ничего не сказала — лишь разочарованно покачала головой.

Тем не менее уроки приносили плоды, и со временем Коичи научился погружаться в довольно глубокий транс, игнорируя все внешние раздражители. Но это состояние имело и обратную сторону — ему стало сложнее различать границу между тем миром и реальностью. После каждого сеанса требовалось несколько секунд, чтобы прийти в нормальное состояние.

За всё это время не случилось никаких происшествий. Они по-прежнему пробирались сквозь джунгли, изредка показываясь из зарослей под светом небесных светил. Под руководством Люци дорога была безопасна, и спустя некоторое время Коичи полностью забыл, что находится на верхних уровнях — там, где, по мнению его соплеменников, человеку выжить было невозможно.

Только самые отчаянные осмеливались подниматься так высоко, но едва увидев летающих и перебирающихся с ветки на ветку монстров, стремительно спускались вниз, красочно описывая товарищам таинственный и опасный мир над их головами.

С Люци мистика верхнего мира постепенно рассеивалась, и вместе с этим подросток терял осторожность.

Они поднимались по белым костям, торчащим из плоти словно острые шипы. Коичи следовал за своей проводницей, которая забралась довольно далеко вверх. Внезапно кость под его ногами затрещала и переломилась.

В последний момент юноша успел схватиться за кость выше, повиснув в воздухе. Когда шок прошёл, он выдохнул с облегчением, но радость быстро улетучилась, когда треснула и эта кость. В панике он попытался найти что-нибудь, за что можно было ухватиться, но вскоре понял всю безвыходность своего положения.

— Люци! — воскликнул он, стараясь не шуметь, но ответа не последовало. — Люци, помоги!

Силы покидали его, левая рука уже не держала, и весь вес пришлось переложить на правую клешню. Лапа сжимала шаткую кость так крепко, что Коичи казалось: шов, связывающий его с лапой, вот-вот порвётся, оставив правую руку одиноко висеть в воздухе, схватившись за кость. Однако этого не произошло — кость треснула и сломалась.

— На помооо… — кричал Коичи, падая вниз, уже не думая о том, чтобы не привлекать внимание.

Стремительно приближаясь к земле, он внезапно осознал, что зовёт на помощь неправильно — вряд ли кто-то из его отряда понимал человеческую речь, кроме него самого. Уже не надеясь на счастливый исход падения, Коичи почувствовал, как кто-то в последний момент поймал его, обхватив за спину, и аккуратно поставил на ноги. Спасительница положила руку на его лапу, и юноша во второй раз выдохнул с облегчением.

«Извини, что заставила тебя понервничать, Коичи», — успокоила его Люци, аккуратно сложив за спину пушистые крылья, которые на глазах уменьшились в размерах.

«Ничего, ничего, — добродушно ответил он. — Надеюсь, я не привлёк ничьего внимания».

«Ты произвёл достаточно много шума, но, думаю, Сэм сможет убедить всех в области, что это был неосторожный кровосос или птица, случайно залетевшая в дерево в полёте».

«Знаешь, пока я падал, мне в голову пришла…»

«Хорошая идея, — перебила его Люци. — Мы тоже иногда используем звуки для общения, но я плохо знаю человеческую речь».

«Значит, всё же есть что-то, в чём ты не очень разбираешься, — улыбнулся Коичи. — Я могу научить тебя говорить по-человечески».

Том II Глава 2. Нависшие небеса

— Только истинно верующие войдут в Царство Небесное, — продолжал свою проповедь духовник, собирая скучающие взгляды детей. — Те, кто следует всем заветам, слушается старших и особенно тех, кто приносит им слово Божие, вознесутся на Небеса.

Обычно детей оставляли с духовником в качестве няньки, пока взрослые собирались на совет, чтобы объявить общине тяжёлые новости. В такие моменты Коичи особенно не любил все эти речи о Боге, рае и аде. Ему всегда хотелось подслушать, о чём в это время говорили охотники.

— А что такое Небеса? — перебил духовника Коичи. Ему было не особо интересно, но захотелось хоть как-то развеять унылую проповедь.

— Ты что, тупой? — оживился Лупус, встав на защиту отца.

— Хи-хи, тупой, — вторил ему Лео.

— Лупус, не сквернословь, — заметил духовник, а затем обратился к Коичи: — Небо — это то место, куда мы все попадём после смерти, если будем хорошо себя вести.

— А где оно находится? — не унимался Коичи, отчего Лупус зашипел на него.

— Оно находится наверху, — буднично ответил духовник и поднял палец к спутанным серо-жёлтым лианам, под которыми кружили светляки.

— Но там же монстры… — робко вставил Лин, и недовольное лицо Лупуса повернулось уже в его сторону.

Духовник сделал паузу, задумчиво подбирая слова. Он понимал, что детям вряд ли будет интересно слушать о Боге, вере, добре и зле. Им куда ближе менее возвышенные темы — то, что можно увидеть и пощупать. Устало он посмотрел в сторону родительского собрания, где Ин, обильно жестикулируя, рассказывал остальным взрослым, каких монстров охотники видели на верхних уровнях.

— Все мы знаем, как человечество из-за своей гордыни и прочих грехов было изгнано Богом сюда, в этот враждебный мир, — протянул духовник. — После Апокалипсиса мы много поколений блуждали по бескрайней пустоши, расплачиваясь за свои прегрешения…

Эту историю дети слышали не один раз. Стоило духовнику начать рассказывать об Апокалипсисе, изгнании человечества и скитаниях по пустыне, как на всех, даже на любознательного Коичи, начинала находить дремота. Его глаза отяжелели, и он уже смутно воспринимал слова духовника.

Полусонного Коичи разбудил резкий рывок — Лупус с яростью попытался оставить на нём синяк, но мальчик успел увернуться. Жирдяй уже замахнулся на вторую попытку, но отец его остановил.

— Кхм… — кашлянул духовник, пытаясь утихомирить детскую потасовку. — Так вот. Небо, что тысячи лет было открыто для нас, после конца света оказалось скрытым за непроходимыми джунглями, населёнными чудовищами, — он краем глаза заметил, как взрослые начали расходиться, и поспешил завершить проповедь: — И только наша вера и послушание старшим помогают нам выжить. Только Бог защищает нас в этом мире. Аминь.

Духовник начертил в воздухе крест, держа маленький крестик в своей руке, что означало конец проповеди.

Коичи не понимал смысла этих церемоний. Слова духовника всегда казались ему туманными и сводились к тому, что нужно слушаться старших и Бога. Гораздо больше его привлекали атрибуты обрядов, особенно крестик, доступ к которому был только у священнослужителя. Он был сделан из странного материала, которого Коичи никогда не видел раньше. Эта таинственная реликвия поблескивала в свете светляков и казалась довольно тяжёлой в руках духовника, особенно по сравнению с костяным шипом такого же размера. Именно эти особенности делали крестик для мальчика особенно священным.

— Теперь тебе всё понятно? — бросил духовник, глядя на Коичи, который сосредоточенно смотрел на крест, пока остальные дети разбегались к своим игрушкам и родным.

— Угу, — соврал он и поспешил убежать к дереву на краю деревни, стараясь не попасться матери, чтобы не быть вовлечённым в рутинные домашние дела.

Про себя он подумал: «Зачем взрослые говорят столько непонятных вещей? Не проще ли молчать, если тебя всё равно не слушают?»

* * *

Совместные уроки сблизили Коичи и Люци. Она учила его общаться в своём мире, он — на языке людей. К удивлению мальчика, ей очень легко давались уроки человеческого языка: она быстро усваивала звуки, слова и ударения, а целые предложения запоминала с удивительной лёгкостью.

— Как у тебя получается так быстро усваивать наш язык? — поинтересовался Коичи.

— Я раньше слышала речь человеков, — сумбурно ответила Люци. — Он простой. Язык ангелов сложный. Он может… убивать людей. Люди живут очень мало, но вас тогда было много.

Коичи впервые задумался о возрасте. В его племени чем старше был человек, тем больше уважения он заслуживал. Проблема заключалась в том, что жизнь в глубине джунглей, без доступа к солнцу, не позволяла точно определить возраст, поэтому человека оценивали по внешнему виду. Если он доживал до седины, его почитали как ценного и опытного члена общества. Пока человек мог членораздельно говорить и держать в руке копьё, его опыт был важнее, чем знания любого охотника, недостаточно подготовленного для выживания в джунглях. Эти знания были главной ценностью, и отношение к старикам быстро менялось, когда они уже не могли вспомнить и передать накопленное за жизнь. Тогда они становились бременем для общины и вынуждены были покинуть деревню.

В родном мире Люци всё было иначе. Хотя среди разумных созданий этого мира знания и новости ценились даже больше, чем в человеческом обществе. Но в отличие от людей, определить возраст по внешнему виду было невозможно — каждое существо являлось бессмертным. Конечно, опыт можно было судить по шрамам на теле, но при перерождении от них ничего не оставалось.

Тот факт, что Коичи не мог отличить старых от молодых среди обитателей этого мира, лишь ещё сильнее подтверждал, что люди здесь были пришельцами.

Хотя он сам не знал своего возраста, всё же спросил:

— Как долго ты живёшь?

— Много человеческих жизней, — немного подумав, ответила Люци. — Я создана почти сразу после Начала.

— Начала?

— Да, когда Отец создал мир, всё это, — она взмахнула рукой вокруг себя, и Коичи понял, о чём она говорит.

— Ты имеешь в виду Апокалипсис? Когда появились эти джунгли? — взволновался юноша.

В каждой деревне знали историю о падении человечества: как мир стремительно изменился и идиллия человеческой цивилизации превратилась в ад. Как остатки людей были загнаны в густые джунгли, населённые смертоносными существами, появившимися на месте старых городов. Но никто из людей точно не знал причин этого катаклизма.

— Взрослые рассказывали, что люди не всегда жили так, — с печалью произнёс подросток.

— Да, — согласилась Люци. — Вы зовёте это А-по-ка-лип-сис, а мы — «Начало». Когда Создатель сотворил всё. Люди были здесь, но потом пришёл Он.

Равнодушный тон, с каким Люци говорила о величайшей трагедии человечества, возмутил юношу, который совсем недавно потерял всё своё племя.

— Почему ты называешь Его Создателем? — сердито спросил Коичи.

Люци задумалась. Ей было трудно ответить — она не хотела ранить чувства собеседника. Как ни старалась, у неё плохо получалось подобрать нужные слова на человеческом языке.

— Он сделал порядок, — наконец заключила Люци, что заметно вывело Коичи из себя.

— Порядок? О чём ты говоришь? Мы жили в порядке до вашего прихода.

Коичи не был сентиментален, но из уважения к покойным соплеменникам не мог оставаться равнодушным. И хотя он считал себя, как и других людей, лишними в этом мире, ему всё же было ближе человечество, чем творения так называемого «Создателя».

— Создатель делает много плохого. Люди имеют причины не любить Его. Но, может, дело в том, что они… как бы сказать… говорят на разных языках, — мягко ответила Люци, оставив подростка с пищей для размышлений.

Теперь уже мальчик не мог подобрать слов, чтобы выразить свои мысли. Их миры действительно отличались не только языком. Само понятие чувств было разным. Коичи никогда не смог бы понять своего сородича, прикоснувшись к нему рукой, как он делал с Люци. Но даже без таких способов общения их миры кардинально различались. Ни одно существо в джунглях не могло понять человеческих нужд и ценностей.

— Я хочу спать, Коичи, — прервала его мысли Люци. — Завтра долгий путь.

Она отвернулась и, как обычно перед сном, потянулась к нервным окончаниям, пробивающимся сквозь корни дерева. С их помощью она погружалась в глубокий сон — если это состояние можно так назвать. В том потустороннем мире она могла наблюдать за этим миром изнутри деревьев и животных и проснуться в любой момент, когда захочет.

— А можно мне тоже с тобой туда? — поинтересовался мальчик, полностью изменив тон на любопытный.

— Ты не готов. Нужна практика, — отозвалась Люци, её голос был достаточно строг, — Спи, Коичи.

Юноша не мог заснуть — его мучили мысли о таинственном Создателе. Он уже слышал от Люци о всесильном Творце, создавшем всех существ этого мира. По её словам, Он был невероятно могуч, и никто не мог с Ним сравниться. Только высшие ангелы, такие как она, были наделены частичкой той силы, с которой Творец мог разровнять горы и обратить реки вспять. Но Люци не любила говорить об этом, поэтому Создатель оставался для Коичи большой загадкой.

Мальчик попытался сосчитать звёзды на небе, но листья закрывали половину небосвода. Птицы и другие животные тоже погрузились в сон, и в этой тишине Коичи стало скучно. Он задумался о том, что же видит Люци, когда спит.

«Она же не всё время караулит, — размышлял подросток. — Должно же там быть что-то, когда все животные уходят спать. Может, они видят общий сон?»

Любопытство взяло верх, и, убедившись, что Люци никак не реагирует, он заметил рядом с собой нервный узел.

«Что может пойти не так? — Коичи нервничал. — В конце концов, я уже был там один раз без Люци. Я даже узнал, что племени грозит опасность».

Юноша погрустнел, вспомнив, как был малодушен в тот момент, когда монстры разрывали его соплеменников и он не решался им помочь. Его глаза опустились, а лицо покраснело от стыда.

Мимо него под лунным светом пролетела тень Сэма, который лениво устроился рядом со своей хозяйкой. Теперь, когда маленький караульный закончил свой ночной обход, Коичи уже не волновался, что тот его побеспокоит.

«Я не какая-то бесхребетная губка!» — решительно подумал подросток и с усилием приложил лапу к нервному узлу. Его зрачки расширились, и он погрузился в иной мир.

После тренировок с Люци Коичи уже не чувствовал дезориентации. Его душа словно парила среди тысяч огоньков. Подобно ветру он разгонял причудливые разноцветные облака, наполняющие пространство иного мира. Словно перышко, человек из другого света скользил по тёплому багровому потоку среди белых скал. Юноша пробивал наросшую в пустоте плоть, как острый клык, разгоняя скопления душ вокруг себя. Пространство в этом мире тянулось, как клейкий сгусток ещё не свернувшейся крови. Оно постоянно менялось, принимая причудливые разноцветные формы.

Как и в реальном мире, ночью там было тише, чем днём, но всё же голосов было довольно много. Уроки Люци помогли ему гораздо лучше ориентироваться, тем не менее Коичи всё ещё плохо понимал что-то в этом беспорядочном гуле. Ему было трудно найти подходящие слова для понимания этого красочного ансамбля. Всё в этом мире пело, звенело, задавало ритм и сливалось в очаровательную мелодию.

Блаженство охватило юношу. Лёгкость, с которой он парил в пространстве, заставила его рассмеяться, но его собственный смех был таким мелодичным, что это лишь усилило его радость. Он был счастлив в этом мире грёз, в этой сказке, в этом чуде природы.

Немного привыкнув к невесомости, мальчик всё больше стал всматриваться в окружающие пейзажи. Он заметил, что эта сеть космического масштаба была неоднородной. Где-то были сгустки, в которых легко можно было раствориться и потерять собственные мысли, а где-то, наоборот, было довольно одиноко. Можно было также заметить, что с одной стороны сгустков было гораздо больше, чем с противоположной. Будто вся система имела некий центр, к которому мысли и образы постепенно собирались в всё больший комок, подобно капиллярам, соединяющимся в один огромный артериальный ручей.

Коичи заинтересовался, куда ведут эти нервные узлы. Пролетая сквозь разветвлённую спираль, он направился вглубь мысленного потока, переходя от одного сгустка к другому. С каждым узлом голосов становилось всё больше, и мальчику приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не потерять себя. Чужие мысли сбивали его, словно в воображаемой толпе, но это не остановило подростка. Он хотел узнать как можно больше об этом мире, несмотря на все предупреждения Люци.

Хотя с каждым поворотом скопления душ и движение в них становились всё более плотными, он почувствовал, как набирает скорость. Следующий узел был ярче предыдущего и всё сильнее ослеплял неопытного путешественника. В конце концов он потерял ориентацию и доверился течению реки мыслей и чувств.

Вскоре перед ним появилось нечто большое и такое яркое, будто само солнце вспыхнуло среди ночного небосвода потустороннего мира. Множество голосов взывали к этому великану, но их молитвы оставались без ответа, а Коичи едва мог понять их суть в этом шуме. Тени окружали громадное существо со всех сторон, заслоняя его сияние. Как косяк кровяных рыб или рой летающих фей, они суетливо кружили вокруг светящегося шара, не решаясь к нему прикоснуться.

Стремительно приближаясь в одном из таких потоков, Коичи стало не по себе — какой-то животный страх не давал ему обжечься об этого исполина.

Сквозь тени всевозможных существ разных форм и оттенков, не похожих ни на что, что мальчик когда-либо видел или слышал, он сумел немного разглядеть поверхность огромного шара. Она была неоднородной: тысячи различных частей гиганта пульсировали и двигались из стороны в сторону, словно толпы душ, окружающих его со всех сторон.

Эта масса была ещё ужаснее вблизи. Из недр этой чертовщины постоянно выбивались части тел — руки, ноги, клешни, огромные пасти и сотни глаз вываливались из чрева этого нереального организма и так же быстро заталкивались обратно другими конечностями. Хаотичность этого самопорождающегося роя так сильно потрясла Коичи, что он на мгновение остановился.

Испуг дорого ему стоил. Течение в этом потоке сознания было настолько быстрым, что даже небольшой толчок вывел его из общего потока. Его уносило к поверхности живого гигантского шара. Изо всех сил юноша пытался ухватиться за хвост какой-нибудь тени, но было уже поздно. В ужасе Коичи увидел, как один из перекошенных ртов на подвижной поверхности будто только этого и ждал. Охваченная страхом душа мальчика с головой погрузилась в огромную уродливую пасть.

Внезапно все голоса замолкли, будто кто-то отключил их одним нажатием кнопки. Дух юноши остался наедине с собой в пустом, ярком пространстве. Оно казалось настолько безжизненным, что Коичи подумал: неужели он каким-то образом вылетел из потустороннего мира в ещё более загадочное место — а может, и за пределы мыслимой Вселенной.

«Кто ты?» — низкий, чудовищный голос раздался со всех сторон, словно раскаты грома, окружая мальчика.

Коичи оторопел.

Том II Глава 3. Дурной сон

«Очень важно научиться быстро покинуть этот мир, — неожиданно начала урок Люци, — сегодня я научу тебя, как уйти из сети, когда тебя насильно в ней удерживают».

«А так можно? Удерживать кого-то здесь?» — удивился Коичи.

«Не всем это под силу, — ответила Люци, — но высшие существа способны управлять теми, у кого слабая сила воли».

Они сидели на созданном Люци разноцветном клубке из потоков воды, свободно болтая ногами в его струях. Ручьи будто были подвешены в пространстве, не смешиваясь друг с другом: каждая струя имела свой уникальный цвет, толщину и скорость течения. В этом мире всё казалось странным. Любую деталь можно было изменить до абсурда — одной лишь силой мысли. Продолжая удивлять, ангел сотворила у себя на ладони крошечный пятипалый лист с желтоватой мембраной, натянутой между тонкими косточками.

«Уметь двигаться в течении этого мира очень важно», — наставница положила лепесток на поверхность одного из ручьёв, на котором сидела. Тот медленно погрузился в воду и поплыл внутри струи. «Но ещё важнее — удержаться среди чужих мыслей и не потерять себя».

Вдруг под листочком, медленно кружащимся в уносящем его течении, вспыхнули две крошечные яркие точки. Коичи вздрогнул, когда из тёмного ручья, протекавшего ниже струи с лепестком, внезапно вынырнула огромная рыба. Она стремительно заглотила дрожащий лист и так же быстро скрылась в своей воде.

«Очень легко сбиться с пути под чужим влиянием и потерять дорогу назад, — продолжила Люци и, прищурившись, посмотрела на своего ученика. — А теперь попробуй выбраться из этого мира».

«Это просто», — подумал Коичи, ведь раньше он не раз прерывал уроки.

Он привычно разжал свою лапу — но, к своему удивлению, ничего не произошло. Она не подчинялась его воле. Юноша всё ещё чувствовал её, как любую другую часть тела, но почему-то не мог пошевелить ею.

С нарастающим волнением он попытался помочь себе — разжать лапу уже человеческой рукой, — но и та отказалась его слушаться.

И тогда Коичи понял: он заперт в этом мире. В реальности со стороны казалось, будто он просто спит.

«Не так уж это и просто», — заметила учительница.

* * *

Таинственное, могущественное существо, которое Коичи чувствовал вокруг себя, пугало его до глубины души. Он помнил уроки Люци и изо всех сил старался ограничить свой разум, не отвечать на вопрос, что прозвучал громом в этом безжизненном пространстве.

Душа юноши металась в поисках выхода, бесплодно перемещаясь из стороны в сторону. Отчаявшись покинуть гигантский шар, Коичи решился на крайний шаг — разорвать связь с этим миром. Сконцентрировавшись, как учила его Люци, он попытался отпустить руку, которой был связан с этим местом. Но что-то пошло не так. Тревога стремительно сменилась паникой.

С ужасом мальчик осознал, что не может вернуться в реальный мир. Его настоящее тело застыло в той позе, в которой он его оставил, и никак не реагировало на попытки пошевелиться, хотя бы на мгновение.

Он не чувствовал ничего — ни звуков, ни образов, ни даже собственного дыхания. Вся связь с внешним миром была оборвана.

Сознание Коичи насильно удерживалось внутри этого огромного пузыря, в котором не было ни выхода, ни входа. Только бескрайняя пустота — и он сам.

«Кто ты? — прогремел тяжёлый голос, ещё громче, чем раньше. — Как ты посмел потревожить Мой сон? Почему скрываешь от Меня свои мысли? Разве ты забыл, перед Кем стоишь?»

Подросток нервничал. Он не мог допустить, чтобы его разоблачили. Люци строго-настрого запретила выдавать себя в ином мире — чтобы не стать жертвой хищника… или чего-то ещё более опасного.

«Совсем вылетело из головы, — ничего умнее не придумал Коичи. — Можешь напомнить, с кем я говорю?»

«Ты обезумел? Или захотел отправиться в изгнание? — обладатель голоса явно не ожидал такой наглости. — Отвечай, кем ты являешься!»

Юноша изо всех сил старался не выдать себя. Нужно было что-то ответить, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Рассказы Люци о существах, чей разум был заключён в ментальную клетку, поражали своей жестокостью. Всё было как в жутком кошмаре, из которого невозможно проснуться.

И вдруг Коичи осенило:

«Я лишь снюсь тебе. Меня не существует».

Прошло несколько секунд в зловещей тишине. Мысли подростка будто испарились, выйдя из головы каплями пота. Он побледнел и действительно стал походить на видение — призрак, мираж в этом странном мире.

«Вот как, — с усталостью прогремел голос. — Давненько у меня такого не было. Значит, Рафаэль не врёт… Времени осталось мало».

Всё пространство заполнилось беспомощностью. Это напомнило Коичи то чувство, когда к старикам, которые уже с трудом держались на ногах, но всё ещё могли передвигаться самостоятельно, собиралась вся деревня — чтобы попрощаться перед их добровольным уходом. Такое случалось редко: большинство умирали от монстров или болезней. Обычно племя покидали старые женщины — охотники редко доживали до седых волос.

Коичи терпеть не мог это чувство кислой тоски. Ощущение обречённости ещё сильнее подталкивало его вернуться в реальный мир. Поэтому он снова попытался найти выход из этой пустоты.

«Чего ты вертишься? — пробормотал голос. — Ты довольно странный для галлюцинации».

В попытках найти выход Коичи не мог сосредоточиться, чтобы прочитать чужие мысли. Не до конца поняв слова своего жуткого собеседника, он решил, что его спутали с каким-то другим существом.

«Да вот, пытаюсь вернуться назад», — легкомысленно ответил юноша в надежде, что ему укажут путь в реальный мир.

«Ха-ха-ха, — раскатистый бас прогремел ещё громче, и пространство словно повеселело. — Ты забавный. Быть может, создать ещё одного назойливого ангела, чтобы Рафаэль не скучала?»

Окружение постепенно вернулось в норму — ту норму, которую Коичи видел в первые минуты, находясь здесь.

«Ну что ж. Раз я сплю, расскажи — кто же мне снится?»

Коичи совсем не ожидал этого. Он оказался один на один с чем-то огромным посреди пустоты, не зная, как отсюда выбраться. Вынужденный скрывать свои мысли и одновременно подменять их чем-то другим, мальчик полностью растерялся.

«Я, я, я… — заикался подросток, его сознание и так было перегружено, но нужно было что-то ответить пугающему собеседнику. — Я — червяк, по глупости вылезший на солнечный свет, корчащийся от солнечного жара».

«Хм… Оригинально! — подметил голос. — Продолжай».

«Я хочу вернуться обратно. К другим таким же. Делать то же, что и они. Слушать их рассказы. Делить куски мяса вместе с ними».

«Делить куски мяса?» — с сильным удивлением перебил его голос.

Коичи ощутил нарастающее чувство подозрения. Пустое стерильное пространство начало тускнеть и заполняться паром, медленно закипая.

«Нет, ты не галлюцинация, — сомнительно произнёс голос. — Ты даже не моё творение, — пространство потемнело. — Нет, не может быть… Такого точно не может быть. Может, ты — раковая опухоль, что забыла своё место? Нет, исключено».

На сущность юноши навалилось такое давление, будто его пытались раздавить или разбить. Коичи изо всех сил пытался противостоять этому вторжению, но сил у него было недостаточно.

Всё пространство наполнилось кромешной чернотой, словно тучи, заполонившие небо перед грозой. Со всех сторон закипал гнев такой силы, какую Коичи ощущал лишь однажды — в сознании умирающего хищника. Злоба пронизывала всё вокруг. Юноша понял, что его раскрыли, но даже он не ожидал такой реакции. Его душа задрожала — на фоне всепоглощающей тьмы она была лишь слабым белым пятном.

«Человек! — лавина обрушилась на него. — Ты — жалкое ничтожество! Вредитель! Паразит! Я уничтожу тебя!»

Но мальчик не слышал этих проклятий. Чудовищная боль охватила его душу. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо переживал. Ни клыки хищника, ни зной, ни холод — ничто не вызывало такой мучительной боли, какую он испытывал в этот момент. Каждую частицу его сознания будто затрясло, мысли сталкивались друг с другом и перемешивались в чудовищный коктейль. Нельзя было даже представить, как долго длились эти страдания, как и определить, сколько времени провёл Коичи в этой мясорубке. Одна секунда или десять — они были одинаково ужасны.

Его душу разрезали на мельчайшие кусочки, каждый из которых тщательно пережёвывали, стараясь ощутить вкус и внимательно изучить содержимое. Коичи почувствовал себя предметом бесчеловечных экспериментов. В одном из невыносимых мгновений хватка исследователя будто ослабла, сконцентрировавшись на одном из кусочков.

«Коичи… — слабо прозвучало что-то знакомое и яркое, как молния, пробивающая черноту грозового неба. — Коичи…» — голос усилился, и мальчика выдернули из-под молота, летевшего со всей силы на наковальню.

— Коичи! — он узнал голос Люци, её настоящий голос.

Его веки и рот раскрылись так широко, будто его выпустили из душного тёмного ящика. С животной жадностью он втягивал как можно больше света и воздуха. Подросток был в истерике: лицо застыло в гримасе ужаса, покрытое холодным потом, глаза бегали, словно у сумасшедшего, а руки пытались защититься от невидимой опасности.

Мальчик не сразу узнал Люци. В её бездонных глазах будто горела частица того гиганта, который хотел раздавить его, сжать как маленького светляка, разбрызгав вокруг жидкие потроха. Не отводя взгляда от ангела, маленький человек попятился назад, но упёрся в закостенелую кору дерева.

— Всё в порядке, Коичи.

— Люци? — неуверенно промямлил он, медленно приходя в себя под утихающий бой своего сердца.

«Да, Коичи, это я. Ты в безопасности», — она медленно, стараясь не спугнуть, опустилась к нему и дотронулась тёплыми пальчиками до похолодевшей руки.

Какое же это было наслаждение — попасть в сладостный мир Люци. Утренняя теплота окружила его душу и согрела скованное холодом сердце. Он был так тронут, что не выдержал и полностью отдался этому чувству безопасности. Коичи кинулся в объятия и зарыдал, как ребёнок, ищущий защиту у матери.

«Расскажи мне всё», — её взгляд заметно стал серьезным.

Глядя в глаза ангела, чувство стыда накрыло подростка, чьи безрассудные действия создали много проблем. Хотя он пытался до последнего скрыть свою вину, от Люци трудно было что-либо утаить. Она мгновенно всё поняла, но вместо укоризненного взгляда он увидел удивление и одновременно тревогу. Это ещё больше взволновало его.

«Что-то не так?» — виновато спросил мальчик, ожидая самого худшего.

«Нам надо уходить, Коичи, скорее».

Люци вскочила на ноги и провела рукой по голове спящего рядом Сэма, словно погладив его. Мгновенно пробудившись, будто по команде, Сэм взмыл в воздух. Юноша торопливо собрал вещи, понимая, что времени на расспросы нет. Воспоминания о том чудовищном кошмаре, в котором он побывал, подстёгивали его. Да и глядя на Люци, у него не возникало никаких вопросов. Даже по её кукольному лицу было видно, что она серьёзна как никогда.

Они шли несколько часов без отдыха и сна. Всё окружение, словно во время пожара, было поднято на ноги. Люци каждую минуту хваталась за нервные линии, меняя направление. Один раз они затаились в зарослях, пока мимо них по воздуху проплывали сразу несколько зловещих верхоглазов, рыскавших в поисках жертв. Они осматривали каждый куст так тщательно и приближались так близко, что Коичи побледнел от страха. Люци даже пришлось взять его за руку. Когда угроза миновала, она потащила оцепеневшего мальчика дальше.

Ангел вела его вниз в мрак, что ещё больше нагоняло страх на мальчика. Однако эти места были ему знакомы, и он стал лучше ориентироваться в местности. Тёмные узкие проходы, заросшие полупрозрачной мембраной, напоминали ему о прошлой жизни. В этой тьме легко было попасть в ловушку, но при этом здесь было проще спрятаться.

Сэму стало сложнее ориентироваться в этом лабиринте. Он привык к открытому пространству у крон деревьев, а теперь приходилось обходить их запутанные корни. В конце концов он сдался и большую часть пути просидел на плечах у хозяйки. Позже она тоже решила сделать привал в укромном рубце под складками жировой ткани.

Находясь в безопасности, Коичи решился задать вопрос:

— Что происходит? Кто было это огромное существо?

Люци не стала напрягать голосовые связки. Чтобы лучше объяснить, она взяла мальчика за руку.

«Это был Создатель — творец видимого и невидимого мира. Самый сильный и могущественный враг, каким только можно обзавестись. Отец жесток и злопамятен. Он ненавидит людей и убьёт тебя, Коичи, как только ты попадёшься ему на пути. Мне очень повезло, что удалось вытащить тебя оттуда».

Она была совершенно собрана, даже после долгой дороги. Её мысли передавались чётко и убедительно, но такой ответ вызвал у подростка ещё больше вопросов.

«Отец? То есть ты дочь этой громадины?»

«Да, Коичи, у нас, как бы тебе сказать, довольно сложные отношения. Поэтому давай больше не будем попадаться ему на глаза. Хорошо?»

Мальчик вспомнил тот ужас, который ему пришлось пережить в самом сердце паутины умов. После всего пережитого Коичи был опустошён, выжат, будто лишён той части, что отвечала за радость и покой. Страх и отчаяние овладели им. Люци почувствовала это и решила успокоить разыгравшуюся фантазию подростка.

«В нашем мире… в том мире есть центр, откуда отходят все нервные узлы. Туда все творения отправляют молитвы. Большая часть существ почитает Отца, и поэтому союзников у нас с тобой немного. Тысячи глаз и ушей могут передать ему наше расположение. Но не стоит переживать — существует множество мест, где можно спрятаться от Него».

Всеми силами она старалась приободрить испуганного ребёнка, давая больше информации, чтобы погасить его страхи. Голос ангела с каждым словом всё больше успокаивал мальчика.

Отбросив ужасные мысли, Коичи вспомнил, как старшие в деревне рассказывали о месте в центре джунглей, к которому опасно приближаться. При выборе направления для новой стоянки они всегда с осторожностью рассматривали вариант продвинуться глубже. Хотя там обитало гораздо больше дичи, чем ближе к краю мира, вместе с оленями становилось больше и хищников.

«Так значит, так ты выживаешь? Как долго тебе удаётся скрываться от Него?» — спросил юноша.

«Дольше, чем ты можешь себе представить», — тон внутреннего голоса Люци быстро изменился, исчезли все ноты доброжелательности. В её речи Коичи почувствовал зрелость. Так обычно говорили взрослые в те моменты, когда их особенно нужно слушать, и ребячество у мальчика быстро пропадало.

Маленький человек задумался: в мире, где нет смерти, последняя фраза ангела вовсе не казалась преувеличением. Юноша посмотрел в её огромные глаза, и её взгляд показался бездной, вобравшей в себя столько опыта, сколько не смогли бы собрать все глаза людей, которых Коичи когда-либо видел. Ему почему-то стало стыдно — он почувствовал себя беспомощным ребёнком, краснеющим за что-то, что не понравилось старшим, но при этом не до конца понимающим, за что именно.

«Знаешь, что самое странное?» — опять сменила тон Люци. У неё всё ещё получалось фальшиво растянуть улыбку на лице, но этого вполне хватило, чтобы подбодрить подростка. Люци продолжила: «Это ты, Коичи».

«Я?» — такого ответа мальчик явно не ожидал.

«Да, ты не просто можешь контактировать с нами, но и… как бы тебе сказать… Не все из нас способны связываться на большие расстояния. Большинство существ может контактировать с другими только через ближайший нервный узел. Но ты… Ты знаешь, как далеко отсюда находится Отец? Только высшим ангелам это подвластно. Это очень странно, — Люци взглянула на мальчика так искренно, как никогда раньше, — Я ещё никогда в жизни не встречала таких людей, как ты, Коичи».

Том II Глава 4. Вестник

Резко вскочив на ноги, Коичи осмотрелся вокруг и перевёл дыхание. В пещере среди губчатых бледных стен, покрытых красными и синими сосудистыми линиями, был только Сэм. Маленький охранник настороженно уставился на испуганного человека, но быстро понял, что опасности нет, свернулся в прежнюю позу и закрыл глаза. Коичи уже не в первый раз просыпался из-за кошмаров. Он всё ещё страдал от болезненного опыта встречи с отцом Люци.

Её не было в пещере. С тех пор как они спустились к корням деревьев, она часто уходила на разведку, оставляя Сэма в качестве телохранителя. Иногда вместо неё уходил Сэм, поэтому Коичи всегда оставался под присмотром. Такая опека вызывала у него чувство собственной бесполезности. Юноша не хотел быть обузой, особенно в этом полумраке у корней деревьев, где у него было гораздо больше знаний, чем под открытым небом. Несколько недель назад в деревне подросток был бы даже рад, что его не трогают лишний раз и не нагружают повседневной рутиной, но теперь он постоянно предлагал свою помощь.

Коичи подошёл к выходу из пещеры. Он не собирался уходить или совершать глупости — опыт, полученный в результате последнего безрассудного поступка, был слишком мучительным. Надеясь ещё раз увидеть луну и звёзды, он поднял голову к сплетениям алых стволов деревьев. Юноша глубоко вдохнул, мечтая наполнить лёгкие свежим воздухом, но тот оказался всё таким же затхлым, как всегда на этой глубине. Ему страшно хотелось снова побывать наверху, почувствовать кипящую жизнь вокруг себя, которая не пытается его убить.

Два светляка синхронно опустились к Коичи. Он не успел испугаться, узнав в них большие глаза Люци.

— Не спится? — прозвучало с её губ. Разговаривать, как это делают люди, у неё получалось всё лучше — Коичи уже почти не приходилось её поправлять.

— Долго нам ещё скрываться от Него? — тоскливо спросил мальчик.

— Ты наделал много шума. Верхоглазы ищут тебя во всех направлениях… но я больше беспокоюсь не о них, — она вошла в пещеру и бросила взгляд на спящего Сэма. — Этот бездельник проспит даже тогда, когда его будут варить люди на обед.

К счастью для Люци, человеческий язык был сложен для Сэма — он не понимал её слов, иначе обязательно бы прошипел в ответ. Тем не менее он догадался, что она недовольна его работой охранника, и возмущённо фыркнул. Конечно же, Люци не злилась на своего подручного. Несмотря на неуклюжий вид, Сэм обладал острым нюхом, отличным слухом и всегда приходил на помощь, когда это было нужно.

Люци обернулась к Коичи и протянула ему ворсистое, бесформенное существо.

— И всё же, как много вы едите. Если бы вас было больше, вы бы давно съели весь мир, — заметила она.

— Ты же знаешь, что ваша пища для меня несъедобна, — виновато ответил мальчик. — Я стараюсь есть меньше…

— Я не это имела в виду, — перебила она мягко. — Хотя мне и нелегко прерывать жизненный цикл моих собратьев. Поэтому я решила поэкспериментировать. Вы, кажется, называете его… пиявкой.

Действительно, Коичи узнал в этом странном существе пиявку — желеобразную, многолучевую звезду, которую можно было встретить на дне артериальных ручьёв. Она не представляла опасности, но доставляла массу неудобств тому, к кому могла прицепиться. Отцепить её было почти невозможно без ножа или огня, зато мясо у неё было на удивление вкусным. Юный охотник невольно облизнулся.

Она вытащила из руки острый скальпель и широко улыбнулась, глядя на Коичи. Он не сразу понял, что разделывать будут его. Если бы юноша знал, как глубоко Люци собиралась внедрить органы пиявки в его тело, то ни за что бы не согласился. Даже ментальная поддержка ангела не смогла притупить боль. Привыкший к экспериментам своей хозяйки, Сэм лишь молча наблюдал за работой мясника со стороны.

— Теперь ты сможешь есть нашу еду и не умрёшь от голода, — довольная результатом, заключила Люци, глядя на тело Коичи, забрызганное собственной кровью.

— От голода я точно не умру… — тихо простонал он в ответ. О еде он не вспоминал ещё полдня, корчась от боли.

* * *

Они продолжали путь. Пробираться сквозь лабиринт корней было куда медленнее, чем если бы дорога шла выше — по сучьям деревьев. Вокруг тянулся унылый пейзаж, к которому Коичи привык ещё в детстве. Узкие тропы петляли между скользких, жилистых оврагов, переходящих в болотистые вязкие низины, наполненные дождевой водой, ещё не успевшей впитаться в ворсистое дно.

Плохо проходимые лабиринты сменялись полями, усеянными упругими шарообразными мешками и бочками огромных размеров. Всё вокруг было исчерчено сосудами и каналами, словно венозной сетью. Люци, как и прежде, мастерски обходила редких хищников, но что-то явно тревожило её.

На одной из полян, усеянной мешковатыми сферами, Сэм внезапно опустился на ближайшую глыбу и замер. Его уши резко напряглись, направившись в сторону гущи бледной кроны дерева. Через мгновение его глаза начали метаться из стороны в сторону, будто бы он преследовал кого-то невидимого, скрытого среди листьев. Люци тут же остановила Коичи и, повторяя за Сэмом, всмотрелась вверх — туда, откуда доносился едва различимый шорох листвы.

— Нас обнаружили, — прошептала Люци, не отрывая взгляда от зарослей.

Взволнованный, Коичи подошёл ближе. Подражая своим спутникам, он тоже начал всматриваться в красноватую листву, стараясь заметить хоть что-то необычное. Но всё, что он мог различить, — это шевеление листьев, местами разносимых внезапными порывами ветра.

Теперь и Коичи почувствовал чьё-то присутствие. Инстинктивно, ведомый страхом, он скрылся за одной из бледных сфер. Но даже это не помогло — чей-то взгляд всё ещё настойчиво преследовал его. Кто бы ни наблюдал, он явно не терял человека из виду. Сердце юноши забилось сильнее, едва не вырываясь из груди. Люци, заметив его волнение, взяла его за лапу.

«Не волнуйся, Коичи», — безмолвно передала она, мягко сжав его руку. Её глаза не переставали метаться по кронам, выискивая невидимого лазутчика. Слова немного успокоили подростка, но гнетущее чувство чужого взгляда никуда не исчезло. Напротив — оно лишь крепло, будто кто-то был совсем близко.

«Да, человек, не волнуйся», — другой голос протрубил в его сознании.

Он звучал с насмешкой — не всерьёз и совсем не дружелюбно, особенно по сравнению с голосом Люци. Это таинственное вторжение в сознание мальчика удивило не только Коичи. Люци сосредоточила внимание на его лапе и попыталась найти источник голоса, быстро оглядываясь вокруг — её глаза метались так стремительно, что у Коичи по коже пробежали мурашки. Вдруг её взгляд остановился на маленькой тонкой ниточке, конец которой словно заноза вонзился в лапу юноши. Другой конец нити уходил за сферу и терялся среди серых корней деревьев.

«Ха! Отец оказался прав. Ты и в самом деле интересный, человек, — продолжал издеваться незваный гость, — Долго же я вас искала. Это чудо, что я пролетала рядом».

«Я не отдам его!» — прозвучал решительный голос Люци в голове Коичи.

«Люци, Люци… Ты знаешь, что не меня тебе следует опасаться, но Того, кто следует за мной. Если бы я хотела забрать, я бы сделала так», — не успев закончить разговор, что-то вырвало мальчика из рук ангела и унесло в чащу.

Он успел лишь заметить пронзительный взгляд Люци, направленный на похитителя. Вместе с трофеем разбойник пролетел далеко и мог бы улететь ещё дальше, но в полёте Коичи удалось ухватиться лапой за дерево. Оно грозно накренилось, но устояло, несмотря на сильное натяжение, которое чувствовал юноша всем телом. Существо чуть не разорвало мальчика надвое, но он цепко держался, не сдаваясь.

Тогда маленького человека аккуратно швырнули о столб дерева, и Коичи ударился затылком, на секунду потеряв зрение. Когда он пришёл в себя, перед ним не моргая пристально смотрели два глаза — синие, как ясное небо. Размеры этих окуляров были такими же большими, как у Люци, и, как у неё, их окружало кукольное лицо.

Оно повторяло почти все черты Люци, только кожа была темнее, а брови — неестественно длинными и прямыми, уходящими назад. Разбойница внимательно изучала свою добычу, и Коичи тоже разглядывал её.

За спиной у ангела торчали крылья — более жёсткие и атласные, чем у Люци. Размах крыльев был чуть шире, но на фоне более миниатюрной фигуры они казались вдвое больше.

Синие волосы в тон с глазами были убраны за заостренные уши. Коичи и представить не мог, что волосы могут быть такого цвета. Вместе с глазами они притягивали всё внимание, затягивая ошеломлённого юношу в эту глубокую синеву.

Ангел уверенно схватила лапу Коичи в том месте, где её держала Люци перед похищением. От такого прикосновения по коже пробежала дрожь, и юношу быстро затянуло в сознание похитителя.

Оно было холодным и казалось наполненным угловатыми фигурами, в которых угадывалась слабая закономерность. Но их было так много, что всё это больше напоминало хаос. Коичи не чувствовал враждебности по отношению к себе, как это было с хищником или Отцом, скорее — какое-то безразличие или отрешённость.

«Вот как ты понимаешь нас, — прозвучал в голове Коичи уже знакомый голос. — Люци хорошо поработала над тобой. Меньшего от неё я и не ожидала».

После недавней встречи с Создателем Коичи всеми силами старался не пускать чужое сознание в своё, но быстро понял, что похитителю вовсе не интересны его воспоминания, будто бы он уже прочитал их полностью. Внимание ангела было обращено совсем в другую сторону: она с жадностью рассматривала прошитую к человеку клешню, с каким-то профессиональным интересом присматривалась к месту, где шкура лапы прирастала к коже, прощупывала рубцы и изгибы. Увлечённость ангела озадачила юношу, но он решил прервать этот осмотр.

«Кто ты?» — уверенно спросил Коичи у ангела, который оказался совсем не страшным монстром, каким он себе представлял ранее, пытаясь найти её в кронах деревьев.

«Однако, как неучтиво с её стороны. Разве она не могла рассказать о своей семье? — в отличие от Люци, ангел была более щедра на мимику и пафосно представилась: — Я есмь Рафаэль — исцеление Его, один из святых архангелов, которые возносят молитвы и восходят пред славу Святаго».

Выдержав паузу, Рафаэль добавила: — «Но можно просто Раф».

Поражённый таким знакомством, Коичи сидел под деревом, раскрыв рот.

«Как я уже говорила, тебе ничего не угрожает. Велено было доставить тебя живым. Не волнуйся за шишку, она не смертельна».

Коичи вспомнил об ударе о ствол дерева, и от этого голова немного загудела.

«Оставь его в покое!» — неожиданно у шеи Раф показалось блестящее лезвие скальпеля Люци.

«Ты же знаешь, чего хочет Отец. У тебя не получится идти против Его воли, Люци. Никогда не получалось», — Раф не отпускала Коичи, и тот невольно слышал диалог двух ангелов у себя в сознании.

«Переживу как-нибудь. И если не хочешь встретиться с Ним раньше времени, советую отпустить Коичи», — Люци была настроена решительно.

«Я лишь посланник Его. Склонись перед волею Его, ибо нет в мире сильнее Его», — насмешливо затянула Рафаэль.

Внезапно она расправила крылья, с силой отшвырнув Люци в сторону. Синеволосая ангел изменилась в лице, нахмурилась и взглянула на Коичи:

«Осторожней с сестрой, человек. Не думай, будто у вас с ней одна цель».

Затем она отпустила его лапу и взмыла вверх. Наблюдая снизу у подножия дерева, Коичи удивился, как одного взмаха крыльев Рафаэль оказалось достаточно, чтобы та моментально растворилась в вышине. Но куда сильнее его поразили её последние слова. По какой-то причине они не выходили из головы.

— Чёртова Раф, — выругалась Люци. От Коичи она успела перенять не только приличные выражения. — Раз она здесь, значит, скоро появятся и другие сёстры. И я почти уверена, кого именно Отец послал за тобой.

Люци и не думала бросаться в погоню — разница в скорости между ними была слишком велика. У неё не было ни единого шанса догнать Рафаэль. Если бы Коичи не сопротивлялся, та была бы уже далеко отсюда вместе со своей добычей.

Люци наклонилась и торопливо помогла ему подняться. Сначала Коичи даже не понял, что она хочет помочь — он все ещё размышлял над словами Рафаэль.

«Дела хуже некуда. Нужно что-то придумать… как-то спрятать тебя».

«Есть ещё такие, как ты?» — не обращая внимания на взволнованный тон Люци, спросил Коичи.

Это странное знакомство породило множество вопросов, и подросток всё глубже погружался в сомнения. Он всё ещё был на стороне Люци, но слова Рафаэль посеяли в нём зерно недоверия. «Она ведь и правда ни разу не упомянула о других, таких же, как она», — думал юноша.

«Да, Коичи, у меня много сестер, — торопливо ответила Люци. — И я сомневаюсь, что ты захочешь с ними познакомиться. Мы все были созданы, чтобы служить Его воле. Все существа в этом мире подчиняются Ему. А непокорных Он истребляет. И для этих целей Он посылает своё небесное войско».

Люци тащила мальчика подальше от света и чужих глаз.

«Но почему Рафаэль сказала, что не причинит мне вреда?»

«Рафаэль любит фокусы и загадки. Не принимай её слова всерьёз», — ответила Люци, не отпуская его руку. Она пыталась найти безопасную тропу и одновременно отвечала на его вопросы.

Юноша смотрел вслед Люци, и ему стало не по себе. Что-то внутри подсказывало, что она обманывает его, что-то скрывает. Семя недоверия всё сильнее прорастало в его разуме. Её лицо уже не вызывало прежних приятных чувств — в одночасье она стала для него чужой, опасной, угрозой, от которой нужно держаться подальше.

Коичи резко остановился и вырвал из руки спутницы лапу.

— Могу ли я вообще верить твоим словам? — выпалил он, не дожидаясь ответной реакции.

Люци тоже остановилась, но не сразу обернулась к нему. Она стояла спиной, погружённая в мысли. Они замерли напротив друг друга, каждый не решаясь сделать следующий шаг. Наконец Люци тяжело вздохнула и повернулась к мальчику. Её лицо было добродушным и спокойным, оно даже слегка светилось, как показалось Коичи. Взгляд ангела располагал к себе, но что-то всё же тревожило подростка и не давало ему покоя.

Люци сделала полшага к своему спутнику, и он машинально отступил назад.

— Я не желаю тебе зла, Коичи, — произнесла она мягко.

Она пристально смотрела на мальчика, что тот не выдержал и отвел глаза, будто бы в чем-то провинился.

— Почему ты не рассказала мне про сестер? Про Отца? — укоризненно спросил Коичи дрожащим голосом. — Меня могли убить, — неуверенно добавил он.

Неожиданно подросток осознал, как нелепо звучали его претензии со стороны. Ему стало стыдно, и щеки загорелись румянцем. Тело охватила усталость — будто две части его сознания боролись между собой, но ни одна не могла взять верх.

Люци осторожно сделала шаг к утомлённому подростку. Он уже не сопротивлялся, и она мягко взялась обеими руками за его лапу. Тёплое прикосновение будто придало ему сил — словно растопило лед внутри. Хотя он всё ещё не доверял ей полностью, Люци перестала казаться двуличной.

«Я тоже боюсь, Коичи, — убеждала она, сжимая его руку. — Не я хотела тебя уничтожить, не я тебя выслеживаю, заставляя прятаться в этом тёмном месте. — Она смотрела на него огромными, полными тревоги глазами, которым трудно было противостоять. — Пойми, Отец вряд ли послал сюда только Раф. Я боюсь, что вместе с ней идёт Михаэль. Ситуация стала гораздо серьёзнее, и сейчас мне нужна любая помощь, какую только можно получить».

С каждым её словом подросток всё больше склонялся на её сторону. Его разум, словно очищаясь, освобождался от остатков сомнений. Внутри Коичи больше не велась борьба — все противоречия утихли. Но ещё сильнее его вдохновляло то, что он наконец почувствовал себя нужным и значимым.

«Хорошо, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — заявил юноша. Он искренне хотел помочь и решил использовать этот момент, чтобы доказать свою состоятельность перед спутницей. — Я, может, глупее тебя и многое не знаю, но я — человек. И мы умеем выживать».

Том II Глава 5. Военачальник воинства небесного

Её короткие, красные волосы лежали на голове, словно корона. Мускулистые плечи покрывали пепельные крылья. Яркая туника, твёрдая поступь и прямая осанка только подчёркивали уверенный образ воительницы. Глаза сверкали золотом. Лицо было столь же прекрасно как у сестёр, но взгляд — высокомерен. Она не склоняла подбородка лишь тогда, когда обращалась к Создателю.

Отец призвал свою дочь — событие редкое даже для ангела её ранга. Верховный архангел, она была главной среди всех существ, охраняющих этот мир, и ревностно оберегала своё звание.

Под завораживающее щебетание птиц она шла к Его покоям по живому ковру, ворсинки которого складывались в причудливые формы. Горделивой походкой архангел скользила вдоль костяных колонн, покрытых узорами невообразимой красоты, которые поддерживали своды, прекраснее самого звёздного неба.

Это место было величественнее всего, что существовало в этом мире. Эдем — так его называли — захватывал дух. И хотя она не показывала этого, архангел любила проводить здесь время — втайне завидуя божественной роскоши. Но в Эдеме ей быстро становилось скучно. Высшие существа теряли бесконечное время в сплетнях и интригах, что очень утомляло её.

— Михо! — райские звуки были грубо прерваны дурашливым голосом, раздавшимся из той стороны, куда направлялась Михаэль. Она сразу узнала его, и её лицо исказилось смесью раздражения и презрения. Издалека в её сторону мчался синий вихрь, разрывая тишину воплем: — Миииихооо!

Рёв ангела грубо нарушил гармонию пения райских птиц. В Эдеме вербальное общение считалось дурным тоном — особенно громкое. Даже начальник воинства небесного не осмелился бы на такую дерзость. Лишь одному существу во всём царстве это сходило с рук.

«И ты здесь, Рафаэль?» — горделиво бросила Михаэль через мысленную сеть, но почти сразу перешла в защитную стойку. Синее ядро врезалось ей в грудь, едва не сбив с ног. Михо не подала виду, но лёгкая дрожь губ всё же выдала её — пусть и на мгновение.

«Ответственная миссия, должно быть, Михо, раз тебя призвали ко двору Его? Хе-хе», — кривлялась Раф.

«Отстань, — Михо вырвалась из цепких лап Рафаэль и, как ни в чём не бывало, продолжила чеканить шаг. — Как Его самочувствие?»

«Живее всех живых. Кстати, о живых. Как дела с людьми? Я думаю, Ему будет интересно услышать последние новости об этих паразитах. У тебя же всё под контролем, да?»

«Не твоего ума дело», — бросила раздражённая Михо, не обращая своего взгляда на неугомонную Раф.

«Ну, с этим я бы с тобой поспорила. Но не беспокойся — Отец вызвал тебя совсем по другому поводу. Хотела бы я увидеть твоё лицо, когда Он введёт тебя в курс дела. И, судя по тому, как Он взволнован, это действительно важно».

Они уже подходили к покоям, и перед ними показался огромный проход, наглухо запечатанный из тысяч сплетенных между собой пальцев самой удивительной формы.

«Увидимся», — бросила Раф и стремительно улетела вглубь коридора.

«И зачем ей вообще нужны ноги?» — подумала Михаэль.

Она не спешила войти, хотя Отец уже чувствовал её присутствие за дверью. Михаэль испытывала к Нему противоречивые чувства. Она уважала Его силу и власть, но одновременно мечтала занять Его место. Однако страх перед Его могуществом сдерживал эти стремления. Её преданность держалась на праве сильного: она покорно подчинялась установленной иерархии, но в глубине души жаждала большего.

Собравшись с духом, она сделала шаг вперёд, и ворота зашевелились. Звенья из пальцев разомкнулись, обнажив достаточно широкую щель, чтобы впустить визитера.

В покоях было довольно темно — трудно было разглядеть трон Отца, расположенный в центре круглой комнаты. Троном его называли условно: это был широкий выпуклый столп, стоящий в сферическом помещении, надежно защищённом от внешнего мира. Он был покрыт сетью причудливых косточек, словно мозаикой, складывающейся в изящнейший узор — истинное произведение искусства всего царства. Внутри этого кокона, сквозь крошечные щели, мерцала пульсирующая плоть. Этот столп, уходящй вверх и вниз в тёмную, закостенелую плоть с набухшими венами, был центром и ядром всего царства.

Трон окружали многокрылые существа — самые приближённые к Отцу ангелы. Их головы несли несколько разнообразных лиц, а крылья скрывали дюжину рук и сверкающих ног, с помощью которых они ловко передвигались по покоям. Многообразные лики и даже тела были покрыты множеством всевидящих глаз. Эти существа вызывали у Михаэль лёгкое беспокойство — не только из-за их странного вида, но и из-за той силы, что они в себе таили. Сам столп опирался на ещё более необычных созданий: сцепленные между собой, словно звенья единой цепи, крылатые колёса, также усеянные россыпью сверкающих глаз. Вид этой свиты был настолько необычен, насколько величественен.

Отец принимал аудиенции очень редко — и только тогда, когда нужно было обсудить что-то тайно, вдали от ушей других детей. Конечно, можно было передать информацию через сеть иного мира или послать гонца, но такой способ общения можно было подслушать или даже вмешаться. Всё же Создатель очень редко впускал кого-либо в свои покои, и после таких приватных визитов среди ангелов ходили слухи.

Чаще всего эту честь получала Рафаэль, но лишь из-за её способности исцелять — поэтому слухи в основном касались физического состояния Отца. Рафаэль не была единственной соперницей за Его внимание. Габриэль, личный телохранитель Правителя мира, всегда находилась в Эдеме рядом с Ним, но из-за скромного характера о ней редко вспоминали.

Вряд ли Михаэль была призвана из-за здоровья Отца. Хотя по пути она размышляла о том, что у Него, возможно, проблемы со сном. Он разбудил её посреди ночи и приказал явиться в покои. Рафаэль уже была в курсе происходящего — с её скоростью это не составляло труда, да и большую часть времени она проводила во дворце как Его личный лекарь.

Михаэль считала, что ангелу с целительными способностями Рафаэль было бы лучше находиться на границе, где люди могли напасть на мир, но военачальник боялась возразить Владыке этого мира. Несмотря на то, что Михаэль не жила в Эдеме, Отец иногда доверял ей даже больше, чем она доверяла Ему.

— Я рад, что мой военачальник прибыл так быстро, — раздался тяжёлый многоголосый хор.

Голос не имел чёткого источника — казалось, вся комната обращается к посетителю. Так оно и было: по углам и стенам на гладкой алой поверхности вырезались рты самых разных форм и размеров, которые то появлялись, то растворялись.

В этом многоголосом хоре было трудно разобрать ангельскую речь Создателя. Некоторые предложения доносились одними ртами басом, другие тенором, третьи баритоном.

— Я живу и дышу по воле твоей, Отец, — уверенно приблизилась к столпу Михаэль.

— Пропустим любезности. У меня для тебя есть миссия, — ласково затрепетали несколько ртов.

— Буду рада служить, — Михо знала нрав Отца и старалась во всём с ним соглашаться.

— Скажи мне, Мой военачальник, как продвигается решение человеческой проблемы? — зашумели рты с лёгким укором.

Михаэль заметно побледнела. Дела не были совсем плохи, но она утверждала, что сможет уничтожить людей гораздо быстрее. Да и сама она не желала полностью истребить человеческий род — охота на них разбавляла скуку в этом идеальном мире.

Отец не знал о её увлечении. Он приказал полностью очистить мир от этих вредителей, терроризирующих существа, населяющие Его царство.

— Люди оказались гораздо хитрее, чем я предполагала. Прошу прощения за своё высокомерие. Пока я не избавилась от этих паразитов, — она опустилась на колено в знак смирения.

— Хорошо, — прервал её Отец. — Мне нужен один из этих паразитов.

— Тебе нужен… человек? — Михаэль знала Отца дольше многих своих сестер, была одной из старших Его дочерей. Но никогда ещё не слышала такой странной просьбы. Никто не испытывал к людям большей злобы, чем Он. Одно лишь упоминание о них вызывало у Него гнев.

Однако привести одного из этих червей сюда — в Эдем — было немыслимо даже в самых смелых фантазиях.

— Да, ты поняла верно. Ты должна привести ко Мне определённого человека. Он ещё ребёнок.

— Ребёнок? — Михаэль, хоть и была главной по зачистке людей, не слишком интересовалась ими — для неё они были скорее игрушками. Она знала сотни способов убивать, понимала, как быстрее или медленнее вскрывать животы своих жертв, но мало интересовалась, из чего состоят человеческие внутренности.

— Как бы тебе объяснить, — задумчиво произнёс один из ртов, — он небольшого роста. Его зовут Коичи.

— Не думала, что у людей бывают имена…

— Мне нужен он в целости и сохранности, Михаэль, — голос был очень серьёзным.

— Хорошо, Отец. Я выполню волю Твою, — покорно ответила Михаэль, мягко поклонившись своему Господину. Тон её голоса был робким, но вместе с тем в нём звучало недовольство.

— Я слышу неуверенность в твоих словах, — бережно прозвучали рты. — Что-то вызывает у тебя сомнение?

Безумная просьба уже ставила под сомнение мудрость Создателя, но Михаэль была озабочена не только этим.

— Отец, я верю в Тебя и готова выполнить всё, что Ты прикажешь. Но разве не только меня Ты посылаешь на эту миссию? Разве Ты не доверяешь мне?

Даже в такой момент она не могла изменить своей натуре. Михаэль сильно ревновала других сестер, несмотря на то, что имела самый высокий сан среди них и была одной из сильнейших.

Однако назвать её фавориткой Отца было трудно. Для особых миссий Он всегда посылал с ней Рафаэль в качестве ревизора.

— Ты — моя любимая дочь, Михо, — ласково прошептал один из голосов. — Конечно, я доверяю тебе. Но лишняя поддержка не помешает. Рафаэль поможет тебе в твоей миссии.

Ответ не очень убедил Михо, но она не показала виду.

— Я исполню Твою волю, Отец, — заверила она и почтительно покинула Его покои.

После аудиенции Михаэль решила не задерживаться среди других ангелов, чтобы не спровоцировать появление слухов. Она немедленно покинула Эдем, даже не предупредив об этом свою напарницу. В этом не было необходимости — Рафаэль всегда знала, где найти Михо.

Военачальник небесного воинства направилась к своему командному центру — расположенному внутри кроны гигантского алого дерева. Оттуда она могла наблюдать верхние слои мира и следить за службой своих солдат. Те, в свою очередь, ощущали её пронзительный взгляд, словно неотступно следящий за каждым движением.

Сейчас, собрав перед собой офицерский состав, она не была так уверена в себе, как обычно.

«Какой ещё человек?! О чём Он вообще думает? И эта прилипала Рафаэль…» — негодовала главнокомандующая, сотрясая иной мир.

Она проходила мимо выстроенного отряда старших воинов. Эти ангелы низших чинов были выше обычных рядовых и обладали ещё более отталкивающей внешностью. Они служили своего рода командирами — самыми хитрыми и сильными среди простых охранных творений Отца. Хотя их ум уступал человеческому, они были способны довольно осмысленно взаимодействовать с высшими ангелами.

«Какие будут приказы, госпожа?» — нескладно спросил самый большой и уродливый из них. По его старым шрамам было видно, что он многое пережил, но умудрился выжить. Именно такие попадали в элитный отряд Михаэль.

«Нам нужно усилить зачистку людей. Создайте больше солдат. Всполошите все человеческие гнёзда. Но есть один нюанс, — архангел сделала небольшую паузу, подбирая слова для необычной задачи, — мне нужен один маленький человек — „ребёнок“. Убивайте всех остальных, но ребенков приносите лично ко мне, живыми и невредимыми».

* * *

Минуло несколько оживлённых дней в командном центре. За это время через Михаэль прошло множество детей, низкорослых женщин и даже карликов. Все они были представлены Отцу, но ни один Его не удовлетворил. Со временем она научилась различать настоящих детей от остальных и занималась их первичной оценкой.

К третьему дню это занятие ей порядком надоело, но она не решалась поручить его подчинённым. Развалившись на жировой подушке, Михаэль лениво осматривала пленников. После беглого взгляда начальница выносила вердикт — кого можно показать Отцу, а кого нет. Впрочем, всех несчастных ждала одна и та же судьба.

«Госпожа, мы привели ещё одного», — потревожил её покой один из воинов — уродливый ангел с выпученными глазами. Своими клешнями он удерживал мальчика, чьё лицо выражало безнадёжный ужас. Было страшно представить, что ему пришлось пережить, прежде чем он оказался здесь.

Михо скучающе направила на мальчика свои золотые глаза, мельком осмотрела его фигуру и устало махнула рукой в сторону дальнего угла. Там устрашающий проём был разделён на две развилки: с одной стороны пахло смертью, с другой — страхом.

«К Отцу», — прозвучал её короткий приказ, и Михаэль вновь погрузилась в свои мысли.

Мальчика повели в тёмную комнату, где из стены торчал огромный глаз. Толстые нервы гигантского ока были крепко связаны с клубком нервных волокон, вплетённых в плоть дерева. Зрачок пульсировал, сжимаясь до узкой щели. От этого зрелища у ребёнка сердце ушло в пятки, и он издал пронзительный крик.

«Какие они шумные, — отрезала Михо, с начала миссии она возненавидела детей. — И как из этой хрупкой мелочи вообще появляются люди? Удивительно, сколько странного здесь было до появления нашего мира».

В комнате ребёнка усадили перед глазом на костяной стул, и скользкие щупальца обвили его руки и ноги. Это мерзкое существо служило связью с Отцом, позволяя контактировать с ним из самых отдалённых уголков мира. Зрачок расширился, и в этом ужасном взгляде мальчик увидел собственное отражение. Через некоторое время глаз издал глухой звук — отрицательный ответ из Эдема.

Щупальца освободили оцепеневшего мальчика, но монстр схватил его за шею, и маленький пленник навсегда замолчал. Убийца не тратил времени зря — деловито поволок труп ребёнка в другую комнату, прикрытую мембраной. Подойдя к ней, монстр раздвинул перегородку, и трупная вонь проникла за её пределы.

Внутри, на груде тел, существо, похожее на огромного краба, перемалывало детские головы и кости, чтобы кишечным червям было проще переработать их в питательную жидкость.

«С чего Ему вообще понадобился этот ребёнок? Существует ли он на самом деле или Отец сходит с ума? — размышляла утомлённая Михаэль, рассматривая маленькие трупы. — В любом случае это пустая трата времени. Если люди совсем исчезнут, на кого тогда мне охотиться? Как развлекаться?»

«Ты ещё раз можешь попытаться бросить мне вызов в полёте на скорость», — внезапно появилась Рафаэль.

«Что ты тут делаешь?» — Михо попыталась скрыть удивление за ноткой возмущения. За сотни лет, проведённых вместе, она так и не привыкла к внезапным появлениям сестры.

«Не волнуйся, Михо, я не собираюсь в очередной раз обойти тебя на страте, — издевалась Раф. — Впрочем…»

«И что же тебе от меня нужно?» — Михаэль брезгливо отвернулась.

«Я его нашла!» — произнесла синеволосая ангел, губы её растянулись в довольной ухмылке.

«Ты наконец нашла того, кто может тебя остановить?» — Михо не хотела верить, что сестра обогнала её в поисках ребёнка.

«Можно и так сказать, — задумчиво ответила Раф. — Я нашла Коичи. И не поверишь, кого встретила рядом с ним. Отец был прав — этот человек действительно достоин того, чтобы на него спустили небесную армию».

«Ты нашла Коичи?» — резко перебила Михаэль.

«О, нет, нет! Больше не расскажу. Ты должна сама всё увидеть. Я укажу тебе дорогу», — Раф игриво выскочила из комнаты, словно ожидая, что Михо последует за ней.

«Опять она дурачится. Однако, если она действительно нашла этого Коичи… — Михо задумалась о том, как к этому отнесется Отец, и тут же вскочила, пытаясь догнать Рафаэль, — Он мой, Раф! Не смей его трогать!»

Том II Глава 6. Командная работа

«Ты уверена, что справишься без моей помощи?» — с сомнением обратилась Рафаэль к Михо.

Они спускались с деревьев в сопровождении нескольких уродливых воинов. Хотя, по словам Рафаэль, было бы быстрее добраться до Коичи вдвоём, Михаэль настаивала: она ни за что не полетит без своего отряда. Военачальница понимала, что путь налегке занял бы меньше времени, но не хотела оставаться наедине с Рафаэль — та наверняка воспользовалась бы возможностью, чтобы в очередной раз унизить сестру. Она могла бы взять крылатых солдат, но в глубине джунглей они были не так эффективны, как её элитный отряд.

«Сколько можно повторять?! Это моя миссия! Я не позволю тебе её испортить, — шипела Михаэль в сторону Раф, — Справлюсь и без тебя. Тем более со мной мои головорезы».

«Могу я хотя бы отыскать его? Мы добирались так долго, что они наверняка успели уйти далеко от того места, где я видела его в последний раз».

«Выслеживание — самая интересная часть охоты. В поиске людей мне нет равных. В конце концов, куда он мог деться? Весь мир поставлен на уши, — заявила Михаэль, а затем с горделивой усмешкой добавила: — Это будет незабываемое зрелище. Расслабься и наблюдай».

Раф закатила глаза и покачала головой. Внезапно её внимание привлекло движение на дереве. Существо с длинным мохнатым телом вспорхнуло с ветки и скрылось в листве. Оно выглядело знакомо — и, похоже, не хотело быть замеченным. Рафаэль на мгновение задумалась, перебирая в памяти детали, и наконец узнала в нём питомца Люци.

«Михо…» — осторожно начала она, пытаясь предупредить сестру.

«Не вмешивайся! Ни слова больше», — фыркнула на неё Михо.

«Хорошо. Как скажешь. Больше ни слова», — обиделась Раф и скрестила руки на груди.

Сэм спешил в пещеру, где прятались Коичи и Люци. Юноша сосредоточенно затачивал наконечник копья, сколоченного из старых костей, найденных неподалёку, а Люци была поглощена созданием какой-то странной скульптуры. Когда Сэм сообщил о приближении отряда Михаэль, она тут же повернулась к Коичи.

— Они здесь!

— Что ж… Давай посмотрим, на что способны люди, — сказал он, хватаясь за рукоять копья и обернувшись к Люци. — Всё готово?

— Да, — ответила она и повернула живую куклу лицом к юному охотнику. — Как тебе?

Лицо голема было точной копией лица Коичи — даже глаза двигались и время от времени моргали.

— Никогда бы не подумал, что такое возможно. Похоже, истории об оборотнях правдивы.

— О, нет, оборотни — точно не мои творения, — добродушно заметила Люци, затем стала более серьезной: — Надеюсь, у нас всё получится. Не стоит недооценивать Михаэль.

Раздался жуткий вой, сигнализирующий о том, что всё идёт по плану Люци. Коичи кивнул своей напарнице, и та накинула на куклу оленью шкуру.

Тем временем Михо отчитывала свой отряд. Они стояли у ямы, на дне которой лежал один из хищников с торчащими из тела острыми костяными шипами, покрытыми темной кровью.

«Как вы могли попасться на такую дешёвую человеческую уловку? Вы же элита! Должны подавать пример солдатам и вселять ужас во врагов!»

«Да, госпожа», — отряд воинов покорно стоял в шеренгу. Их лица не выражали ни мысли, ни эмоций. Они и в самом деле не понимали, чего от них хотят, но хорошо усвоили, что в такие моменты нужно говорить: «Так точно, госпожа».

«Мало того, что мы потеряли одного из своих, так вы ещё и опозорили меня перед этой выскочкой», — Михо указала на Рафаэль, которая сидела на дереве с довольной ухмылкой.

«Люди хитрые, госпожа», — протянул один из монстров.

«Ты хочешь сказать, что какой-то ребёнок обхитрил меня?» — с гневом обернулась к нему Михаэль.

«Никак нет, госпожа», — съежился хищник.

Что-то хрустнуло в зарослях, и все обернулись в ту сторону. Михо заметила плащ из оленьей шкуры на низкорослой фигуре и вопросительно взглянула на Рафаэль. Та задумчиво всматривалась в силуэт человеческого ребёнка. Не дожидаясь ответа, Михаэль снова повернулась к хищнику.

«Ты, иди и принеси мне его», — приказала она, указывая на удаляющуюся детскую фигуру. С её силой Михаэль могла бы без труда справиться с этим сама, но ей слишком нравилось отдавать приказы подчинённым.

«Да, госпожа», — отозвался воин и стремительно ринулся в сторону мальчика. Он ловко пробирался сквозь заросли сосудов, отталкиваясь от кривых сучьев деревьев.

Клешня Коичи сжимала копьё, острие которого осторожно следовало за движениями хищника. Юноша вспомнил, как впервые взял в руки оружие, каким тяжёлым тогда казался костяной лук и как дядя Ин терпеливо давал ему советы.

«Вот так, Коичи, держи руку прямо, а стрелу — ровно, — Ин поправил локоть мальчика. — Стрела — это продолжение твоего предплечья, а тетива — не что иное, как твоя мышца. Натяни её так, будто выпрямляешь спину, чтобы все позвонки вытянулись в ряд. А теперь — жди».

Ин часто проводил время с мальчиком. Хотя у него была своя семья, он всегда, возвращаясь с охоты, навещал Коичи. Иногда они вместе ходили на рыбалку на двуруких угрей, порой Ин показывал ему, как ставить ловушки и охотиться на крупную добычу, в другие дни делился опытом выживания в мире над их головами.

Он научил Коичи всему, что знал: как разделывать тушу, как оставлять отметины на деревьях, как спрятаться на ночь и не стать жертвой хищника. Мальчику не всегда нравились эти уроки, но это было куда лучше, чем проводить время с женщинами — собирать росу с волосков или толочь кости в порошок.

И сейчас, в этот напряжённый момент, когда хищник следовал за копией Коичи, казалось, будто Ин был рядом и вместе с юношей выжидал подходящий момент. Клешня уверенно сжимала копьё, словно сам Ин держал его вместе с Коичи.

Хищнику оставалось совсем немного до оленьего плаща, когда костяное острие с лёгкостью пробило ему голову, и его чёрное тело по инерции покатилось вперёд. Кукла обернулась к Михо, привлекая к себе внимание. Это сработало: Михаэль действительно забыла о копье, которое мгновение назад раскрошило череп её подчинённого. Рафаэль была менее импульсивной — с возвышенности она внимательно искала охотника, выпустившего копьё.

Михо пристально посмотрела в пустые глаза своей добычи — фигуры ребёнка в оленьем плаще. Поймав этот взгляд, кукла отвернулась и продолжила свой путь, как ни в чём не бывало. Это так разозлило архангела, что она взорвалась яростью и с такой силой встряхнула иной мир в этом регионе, что все существа вокруг вздрогнули.

«Чего вы ждёте? Принесите мне его. Живо!» — сотрясала она пространство.

Отряд воинов, не осмеливаясь оспорить приказ, бросился за целью. Подгоняемые Михаэль, они даже не пытались случайно не навредить окружающим деревьям или друг другу. Они не обходили сети кровеносных сосудов, а разрывали их лапами. К несчастью для них, именно там были спрятаны ловушки Коичи. Из-за неосмотрительности двое хищников напоролись на копья. Ещё одного насмерть сбило бревно, когда хищник неосторожно задел верёвку из сухожилий.

Коичи был приятно удивлён своими успехами. Хищников, когда они находились в группе, было не так уж просто обмануть — они часто избегали даже капканов самых опытных охотников. Но у человеческих мастеров охоты не было Люци, которая знала своих братьев лучше любого из охотников. С её помощью юноша расставил ловушки на воображаемой шахматной доске так искусно, что противник лишился почти всех своих фигур.

Такие потери лишь сильнее вывели Михаэль из себя. От её отряда осталось всего двое солдат, в то время как кукла безмятежно скрылась за мясистым утёсом. Михо поспешила за остатками от её головорезов, в то время как Рафаэль с интересом продолжила наблюдать с высоты.

Один из хищников в поисках Коичи наткнулся на Сэма, перегородившему путь. Хищник пытался поймать летающего змея, но тот ловко уворачивался и никак не давался. Наконец змей отлетел в сторону, ощетинился и начал втягивать воздух, отчего его тело заметно раздулось. Хищник растерялся и с любопытством наблюдал, как его жертва увеличивается в объёме. Это оказалось смертельной ошибкой: после того как Сэм надулся, из его пасти вырвалась струя пламени, охватившая врага. Ужасные вопли донеслись до Михо, и в смятении она замедлила шаг.

Последний упырь, минуя все ловушки вокруг приманки, достиг цели и схватил куклу за шею. Кукла безэмоционально смотрела на монстра, пару раз моргнув. Такое странное поведение озадачило хищника — никогда раньше люди не проявляли такого равнодушия в его лапах. Он оскалил зубы, пытаясь напугать жертву, и кукла, подыгрывая палачу, открыла рот — но вовсе не из страха. Струя кислоты выплеснулась на пленителя, мгновенно расплавив его пасть и превратив её в пеструю, тягучую массу из кусков чёрной плоти, глаз и зубов. Хищник не успел издать ни звука, но ужас последних секунд его жизни достиг Михаэль, отчего она застыла на месте.

Её элитный отряд был уничтожен так быстро, что это могло бы погрузить в ужас любого. Но кислота, убившая последнего солдата, добавила к этому чувству ещё и замешательство. На несколько секунд она даже отключилась.

«Что это было? — широко раскрытые золотые глаза Михо не отрывались от останков хищника, среди которых сидела фигура мальчика и холодно смотрела на неё. — Этого не может быть! Что здесь происходит? Это не может быть человек. Это… Это… Ты?! — наконец она поняла, кто стоял за всем этим. — Люци! — прогремела она, и её лицо исказилось гневом. — Соберись, Михо, соберись, — шептала она себе».

Михо закрыла глаза и глубоко вздохнула. Её вены набухли, волоски на коже поднялись, и казалось, что каждый мускул в её теле напряжён до предела. Она открыла глаза, и вместо золотой радужки на белоснежном фоне вся поверхность её огромных круглых глаз залилась тьмой.

Михаэль не просто так носила титул военачальника воинства небесного. Как и Люци, она обладала способностью, роднящей её с Отцом. Свидетелем этой силы стал Коичи, который всё это время наблюдал со стороны. Он видел, как всё вокруг неё задрожало — каждый листок на дереве, каждый мускул под ногами, каждый волосок будто ожил. Юноша вспомнил разговор с Люци за день до битвы.

— Она может контролировать что? — переспросил Коичи, перевязывая древко жилой для очередной ловушки, пока Люци рассказывала о своей сестре и её способности управлять окружающим миром.

— В основном существ с низкой волей. Это могут быть как мелкие создания, так и то, что вы называете деревьями, — продолжила Люци. — Отец гораздо могущественнее её, но и Михо очень сильна. Она может поймать тебя веткой или сжать ноги, сократив мышцы под ними.

— И много ли у тебя сестёр с такими способностями?

— У каждой сестры есть уникальный дар. У Михо — дар контроля, у Рафаэль — исцеления.

— Я думал, что лечить можешь ты, — для Коичи всё это было магией, волшебством, непостижимым для простого человека.

— Нет, всё немного иначе. У меня дар созидания, — пыталась объяснить Люци. — Я могу спасать жизни, но другим способом. Понимаешь, мы по-разному используем свою силу.

— А может ли кто-нибудь из твоих сестер воскрешать умерших? — спросил Коичи, и голос его заметно погрустнел.

— Прости, Коичи, — сочувственно ответила Люци, — сейчас нам нужно сделать всё возможное, чтобы уцелеть самому.

Пока юноша предавался воспоминаниям, всё вокруг Михаэль изменилось. Деревья и листья на них будто кружили вокруг архангела, медленно колыхаясь с такой синхронностью, словно были одним целым. Удивительная картина возникла перед глазами Коичи. Яростная Михаэль направляла свой чёрный взор вокруг, и куда бы она ни посмотрела, ветки раздвигались, обнажая голые стволы деревьев. Она повсюду искала своего противника — и ничто не могло спрятаться от этой невероятной силы.

Поражённый такой способностью, юный охотник замер, осознав, что у него осталось совсем немного времени, прежде чем его обнаружат. Как бы он ни старался найти более надёжное укрытие — всё было напрасно. И в тот момент, когда голова Михо повернулась в его сторону, с другой стороны выпрыгнул его спаситель, и могущественный противник тут же переключил внимание на него.

— Вот где ты, сестра! — воскликнула Михаэль ангельской речью. Она была вне себя от гнева и готова была свернуть шею Люци за всё оскорбление, нанесённое ей, уничтожив её отряд на глазах у Рафаэль.

Когда архангел произнесла это, голова Коичи затрещала. Юноша заткнул уши пальцами и всеми силами старался не закричать от боли, разрывающей его голову.

Несколько секунд Люци кружила над Михаэль, отбиваясь от веток деревьев, пытавшихся схватить её. Одна ветка сумела обмотаться вокруг её ноги, замедлив движения. Всё больше и больше живых верёвок набрасывались на неё, связывая и стягивая к Михо. Вокруг хозяйки летал Сэм, безуспешно пытаясь перегрызть сдерживающие её оковы, иногда извергая слабый огонёк. Но сил у него было недостаточно: топливо для огня он израсходовал, спасаясь от хищника.

Коичи покрывался холодным потом. Перед ним стоял выбор: либо бежать на помощь Люци и Сэму, что бы ни случилось, либо уходить, пока они отвлекали Михо. На этот случай ему были даны чёткие указания — любой ценой сохранить жизнь. Он прекрасно понимал, что ни один человек не сможет противостоять такой силе. С другой стороны, он хотел помочь товарищам, но демонстрация силы Михаэль глубоко впечатлила его. Он медлил и не решался вмешаться. Люци уже выбивалась из сил — ветки схватили её за шею и начали душить. И в ту же секунду Коичи с удивлением обнаружил, что бежит в сторону Михаэль, крича так громко, как только мог.

Это отвлекло внимание не только Михо.

«Что он делает?» — недоумевала Рафаэль, наблюдая за ходом битвы.

Михо обернулась в сторону приближающегося ребенка, и Люци этого вполне хватило, чтобы вырваться из сетей. Пока архангел пыталась понять происходящее, противница спикировала в её сторону и подняла над землёй. От этого Михаэль потеряла контроль, и ветки с деревьями с шумом вернулись в исходное положение.

Завязался бой двух ангелов — настолько смертоносный и стремительный, что Коичи не мог ничего разобрать в этой зависшей в воздухе кровавой схватке. Михаэль пыталась вырваться из рук Люци, но та не давала ей прикоснуться к плоти.

— Кидай мне! — крикнул Коичи, и Люци поняла, что нужно делать. Ни Михо, ни Рафаэль, ни Сэм не были готовы к последующим событиям.

Люци с силой толкнула Михаэль в сторону Коичи, и тот, расправив клешню, вонзил острые когти в её грудь, приковав к земле. Кровь забрызгала из её рта. Когда Коичи встал и вытащил из её тела окровавленную лапу, фонтан хлынул из огромных ран рассечённой плоти ангела. Михо не могла ни говорить, ни шевелиться. Она задыхалась собственной кровью, но глаза её не отрывались от молодого охотника.

Архангел потеряла много сил и, добравшись наконец до плоти, не могла пошевелить даже собственным телом. Всё, что она могла — это пристально смотреть на человека, который одолел её.

Этот прямой взгляд и вид крови погрузили Коичи в странное примитивное чувство. Ему было страшно, но всё его сознание требовало добить противника, пока тот был в беспомощном состоянии. С яростью он начал наносить один удар за другим, разрывая прекрасное тело ангела.

— Скорее, надо уходить, — произнесла Люци, схватив человеческую ладонь юноши, и поспешила увести его за собой. Коичи успел лишь бросить последний взгляд взволнованного ребёнка в сторону Михо, когда его гнев начал утихать.

«Так это и есть Коичи?» — подумала Михо, наблюдая, как её трофей уходит с ненавистной сестрой.

На поле битвы стало тихо. Было слышно только, как деревья приходят в себя после изнуряющего сражения, и как Сэм догонял своих компаньонов, деловито волоча в зубах олений плащ. Мысли побеждённого архангела прервал звук хлопков в ладоши.

«Это действительно было незабываемое зрелище, сестра, — восторженно заключила Рафаэль, — однако я не могу оставить тебя в таком состоянии».

Она опустила руки на грудь Михо, и словно тёплый свет заполнил глубокие, медленно зарастающие раны.

Том III Глава 1. Скрытое поселение

Капля воды упала на нос крепко спящего юноши, завернутого в олений плащ. Лишь изредка дождь пробивался сквозь густую листву до самой земли. Обычно вода собиралась на листьях и по внутренним каналам деревьев стекала к корням, где попадала в артерии и очищалась в почечных бочонках. Об этом Коичи узнал однажды, когда прикоснулся к дереву. Тогда он ощутил, как высоко над ним моросят мелкие капли.

Сейчас всё было иначе, чем в те дни, когда он находился в самой глубине джунглей. Дождя не было, но холодная капля заставила его открыть глаза. Подросток нехотя проснулся. Сон не успел восстановить сил, подточенных долгой и утомительной дорогой.

Коичи вспомнил, что прошлым вечером они остановились в пещере. Но пещера эта не давала ему покоя. Она была не из кости — привычного, живого материала, — а из чего-то гораздо более твёрдого.

В деревне он слышал, что до Апокалипсиса люди строили свои жилища из вещества, которое не разрушалось годами. Охотники тоже рассказывали: чем глубже уходишь под землю, тем твёрже и холоднее становится мир вокруг.

Коичи до сих пор с трудом верил, что этот мифический материал действительно окружает его со всех сторон. Ни одна кость, ни самый крепкий зуб не могли сравниться с этим веществом.

Ему вдруг захотелось ещё раз убедиться в реальности своей находки — он провёл ладонью по гладкой поверхности каменной стены.

— Холодно, — прошептал он, кутаясь в шкуру, стараясь сохранить тепло и отогреть замёрзшую ладонь.

Движение разбудило Сэма, сладко спящего, свернувшись клубком на плаще. Он зевнул, лениво потянулся, вытягивая вперёд свои крошечные лапки, а затем взмыл в воздух — к своей хозяйке.

Люци дремала у входа в пещеру, наблюдая за местностью из другого мира. Союзников у них было немного, но деревья и прочие безвольные существа легко подчинялись воле — они могли предупредить её о приближении хищников или других ангелов. Она сидела, опустив голову и укрыв открытые части тела крыльями.

Сэм бесшумно опустился на неё, и в тот же миг ангел пробудилась. Взгляд её скользнул по окрестностям — всё было по-прежнему. То же самое, что и в тот момент, когда она погрузилась в дрему: тёмная лощина посреди возвышающихся алых стволов. Здесь деревья были ниже и росли гораздо реже.

О других ангелах не было слышно, хотя с битвы с Михаэль прошло уже несколько дней. Люци умела мастерски заметать следы, но терять бдительность было всё же нельзя.

— День? С такими ранами? — озадаченно произнёс Коичи, изнурённым голосом, пока они продолжали путь.

Дорога уходила вверх. Они всё ещё шли среди корней деревьев, но полотно плоти было рваным, и сквозь него местами пробивались каменные глыбы. Для нетренированного охотника подъём был тяжёлым.

— Раны были действительно глубокими. Ты оставил её при смерти. Но с ней была Рафаэль. Она умеет делать свою работу, — ответила Люци с привычной для неё лёгкостью, словно подъём её вовсе не утомлял.

— Ты думаешь… — с трудом выговаривал Коичи, задыхаясь, — они уже… ищут нас?

— Нет. Но скоро начнут. У нас ещё есть немного времени — если только Раф не бросила сестру, а в этом я сильно сомневаюсь. Михо наверняка собирает своё воинство. Искать нас в одиночку она не станет. И это тоже даст нам какое-то время.

— Если так… — Коичи остановился, пытаясь перевести дух, — то можно и не спешить…

Он опустился на камень у тропы. Ноги ныли от мозолей. Он положил ногу на другое колено, чтобы можно было рассмотреть ступню, и провел по ней рукой. Среди мозольных пузырей он коснулся свежей раны — та причиняла гораздо больше боли, чем волдыри.

— Опять поранился? — Люци наклонилась и начала заживлять порез на ноге, полученный от острых камней.

Рана была неглубокой, и Люци быстро стянула её своей магией. Наблюдая за её работой, Коичи убедился: тяжёлые раны, которые он оставил Михаэль, для ангелов — не проблема. Для обычного человека с такими увечьями потребовалось бы не меньше трёх дюжин ночей, чтобы снова встать на ноги.

— Нужно что-то с этим делать. Не могу же я каждый раз тебя исцелять, — заворчала ангел.

Рядом с ними лежали остатки поваленного непогодой дерева. Его костная сердцевина белела на солнце, у которой трудолюбиво извлекала последнюю омертвевшую плоть маленькая фея с восемью ногами.

Люци взяла кроху в ладони и сжала её. Растирая между руками, она сосредоточенно размышляла некоторое время. Когда ангел разомкнула ладони, на её руке сидела целая и невредимая фея — но форма её изменилась. Лапки стали длиннее, а тело словно вытянулось в ширину.

Ангел осторожно поместила фею на костяную поверхность дерева, и та зашевелила лапками, создавая за собой тонкую прочную ленту. Этот бинт Люци использовала, чтобы обмотать ступни мальчика.

После такого фокуса Коичи был изумлён, но расслабиться всё равно не мог — дурные мысли не отпускали его.

— Ты не знаешь, как далеко они сейчас от нас? — с тревогой спросил подросток.

— Я не могу обнаружить их, не коснувшись плоти. А дорога здесь, как видишь, сложная. Но не забывай, что у нас есть Сэм — он сообщит, если что-то заметит.

— Люци, а почему мы… — Коичи неуверенно начал, стараясь подобрать слова, — не убили её?

Люци на мгновение замерла, но сделала вид, что не услышала слов юноши. Она встала и с долей серьёзности произнесла:

— Нам надо идти, если не хотим, чтобы нас нашли.

Они уходили из джунглей в горы. Коичи уже мог видеть солнце и звёзды сквозь редеющие ветви невысоких деревьев. Животных становилось всё меньше, и с этим возникла новая проблема — еды в этом регионе почти не было. Юноше приходилось беречь свои запасы вяленой плоти. Он всё чаще присоединялся к приёму пищи своих спутников, которые высасывали питательную жидкость из граалей, растущих между поредевшими деревьями. Если бы не способность, которую Люци вживила в его тело, Коичи давно бы уже изнемог от голода. Теперь же он мог обходиться почти без еды, но иногда всё равно тянуло почувствовать вкус настоящей человеческой пищи.

Помимо проблем с едой и трудной дороги, появилась ещё одна — довольно ощутимая после парниковых условий в зарослях деревьев. Становилось холоднее, и Коичи старался не раскрывать свой плащ лишний раз. Люци каким-то чудом удлинила свою накидку — теперь она была укрыта не хуже, чем человек.

Сэм большую часть времени перелетал с вершины дерева на вершину, наблюдая за небом, землёй и иным миром. На ночь он с радостью оставался либо с Коичи, либо с Люци — выбирая, у кого теплее.

Через день они поднялись так высоко, что перед ними раскинулись багровые вершины леса у подножия горы. Коичи наблюдал, как алые джунгли простираются вдаль. Они казались бесконечными и ограниченными лишь редкими пиками гор.

Особенно прекрасен был вид ночью: мириады крошечных огоньков светляков у подножия горы казались отражением захватывающего дух звёздного неба.

С такой высоты было трудно разглядеть, что происходит внизу, но по словам Люци можно было понять — активность верхоглазов и других опасных существ в этом районе заметно возросла. Их искали, и если бы мимо пролетала Рафаэль, она бы без труда обнаружила их на голых скалах. Люци это хорошо понимала, поэтому они не отдалялись далеко в горы, блуждая среди невысоких деревьев. По её плану это был самый короткий путь, чтобы обойти гору и не привлекать лишнего внимания.

— Здесь водятся только пещерные копачи, — объясняла Люци. — Они довольно опасны, но полностью слепы.

— Дядя Ин рассказывал о них. Большие существа выше человеческого роста на четырёх лапах, с огромными твёрдыми зубами, способными расколоть что угодно.

— Их зубы создаются особым образом, с использованием материалов из внешнего мира.

— Как этот? — Коичи поднял булыжник.

— Да, но зубы сделаны из гораздо более твёрдого сырья — как крест у тебя на груди и мой скальпель. — Она раскрыла ладонь, и в её руке блеснуло лезвие.

Люци показала изящный острый нож, в котором Коичи увидел своё отражение. Затем она перевернула ладонь, и нож словно растворился в воздухе.

— Каждый вид существ имеет свои уникальные черты, — продолжила Люци. — Отец наделил их силой, которая помогает выполнять свои функции и поддерживать систему в балансе. — Она сделала паузу. — Это трудно объяснить, но мы все — часть этой системы, и каждый из нас играет свою роль по Его замыслу. Каждый создан для определённой задачи, определённого плана. — Лицо ангела изменилось, и с оттенком ненависти она добавила: — Тех, кто не вписывается в этот план, Он легко из него вычеркивает.

Коичи догадался, что Люци говорит о себе, и решил не продолжать этот разговор, чтобы не тревожить её лишний раз.

Ещё день они скрывались в горах. Они шли вдоль отвесной стены, когда Сэм слетел на плечо хозяйки, и она остановилась.

—Твои сёстры? — поспешил спросить Коичи.

— Нет, — задумчиво ответила ангел. — Люди.

— Люди? — после месяца, проведённого вдали от человеческого общества, юноша с воодушевлением воспринял эту новость.

Он не испытывал острой потребности в общении — Люци была похожа на человека, но ей не хватало простоты, бесхитростной заурядности, человечности. Во всём она превосходила людей и была гораздо опытнее, хотя выглядела ровесницей Коичи. Из-за этой разницы мальчик чувствовал себя неуверенно.

Люци размышляла о маршруте, но, заметив радость на лице мальчика, который светился от восторга, решилась задать вопрос:

— Ты хочешь пойти к ним?

— А мы можем?

Коичи не скрывал своё приподнятое настроение. Раньше, когда он жил среди людей, он и не думал, что будет так рад вернуться в человеческое общество.

— Если ты этого захочешь, — ответила она с лёгким беспокойством. — Мне не очень нравится эта идея, но при нынешних обстоятельствах я не исключаю, что мы можем затаиться среди тех, кто умеет хорошо прятаться.

Лицо Коичи заметно оживилось. Он чуть не прыгал на месте от радости — мысль о встрече с сородичами окрыляла его. Но спустя минуту веселья он задумался о возможных последствиях появления среди людей.

— Но как же твои крылья? — пробормотал он, озабоченно.

— Я бы переживала не за мои крылья, Коичи, — кивком она указала на его лапу. Это замечание заставило мальчика погрустнеть. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем.

Люци аккуратно обмотала его лапу бинтом — теперь она была полностью замаскирована под сломанную руку.

На изумление Коичи, крылья действительно не были проблемой. Он открыл ещё одну её способность, о которой она не упоминала ранее.

Люци попросила оставить её одну на некоторое время и не подглядывать. Она отошла к ближайшему багровому источнику у сердечной камеры, спрятанному за густыми зарослями кровеносных сосудов. Но подростковое любопытство взяло верх, и Коичи не удержался — он решил посмотреть, что она скрывает.

Раздвинув клубок сосудов, юноша увидел обнажённое тело Люци. Она неподвижно стояла спиной к нему посреди источника, который бил ключом в такт пульса местной сердечной камеры. Её кожа вокруг крыльев будто бы колыхалась, словно мираж. Крылья медленно исчезали, втягивались в спину ангела.

Эта картина, сопровождаемая звуками ударов кровяного насоса, так поразила подростка, что он невольно охнул.

Люци повернула лицо в его сторону — оно было искажённым, словно лишённым чётких очертаний, что ещё больше напугало подростка.

Внезапно перед ним появился Сэм и отогнал нежелательного зрителя. Юноша успел мельком заметить залитый тьмой глаз на изменяющемся лице ангела.

Когда Люци вернулась, Коичи сначала не сразу понял, кто перед ним стоит. Она лишь отдалённо напоминала ангела, с которым он провёл последний месяц. Перед ним была не Люци, а человеческий ребёнок его возраста — с обычного размера глазами, средним носом, и даже грудь словно исчезла. Одежда на ней ничем не отличалась от той, в которой ходили в его племени. Но по некоторым чертам — рыжим волосам и зелёным глазам — он всё же узнал в ней свою спутницу.

— Я просила тебя не подглядывать, — буркнула она, и юноша сразу понял, кто перед ним.

— Прости, — виновато выдавил он, но тут же с любопытством добавил: — Все ангелы так могут?

— Нет, только я, — смягчилась Люци. — У каждой из нас есть свои уникальные способности, хотя в сравнении с силой Отца они меркнут. Идём за Сэмом, — не теряя времени, сказала она. — он должен вывести нас к людям.

По дороге юноша задумался над её словами — над ничтожностью человека перед такой силой и над тем, каким чудом ему удалось вырваться из-под власти Отца.

Сэм вел их вниз, и дорога для Коичи стала гораздо легче, чем раньше. У края леса они увидели группу людей, которые рубили дерево топорами, разбрызгивая кровавую жижу с каждым ударом.

Лезвия топоров сверкали на солнце и явно были сделаны не из костей. Несколько мужчин стояли на страже с копьями, наконечники которых были из того же блестящего материала, что и топоры. Они носили доспехи из металлических пластин, а на головах у них были надеты сплошные шлемы. Всё это походило на тот самый сверкающий металл, из которого был сделан крест на груди Коичи.

Люци явно раздражалась из-за того, что эти люди делали с деревом, но не стала отговаривать спутника, который пребывал в восторге. Коичи и не ожидал увидеть столько людей. В его деревне отряд охотников насчитывал всего три-четыре человека, а здесь было втрое больше.

Эти люди совсем не походили на тех, к кому он привык: их кожа была не так бледна, тела почти полностью скрывала одежда, а оружие отличалось от привычного.

Юноша внимательно рассматривал их необычную одежду, но больше всего его заинтересовали ноги. Никогда прежде он не видел обувь. Там, где он жил, в ней не было необходимости, а старейшины никогда не рассказывали о ней, не считая это чем-то важным.

Когда дерево наконец упало, его погрузили в повозку и повезли в сторону горы. За группой людей незаметно последовали две детские фигуры. Люди работали слаженно, и довольно быстро они прикатили кровоточащие остатки дерева к отвесной стене. Один из них достал небольшой предмет и подул в него — раздался необычный звук.

«Похоже, они подают кому-то сигнал», — заключил Коичи.

Люци коснулась его лапы, чтобы беззвучно передать мысли. Несмотря на то что конечность была надежно укрыта под толстым слоем костной ткани, она могла установить контакт, выпустив из своей ладони едва заметные шипы.

«Чтобы не случилось, не уходи далеко от меня, — сообщила она, — Я не хочу привлекать внимание. Если они узнают, что я — ангел, будет много проблем. Но и оставить тебя одного я не могу. Будь моим голосом. Скажи, что я немая. И не называй меня по имени».

Он уверенно кивнул в ответ.

Тем временем стена затрещала и, к удивлению Коичи, начала медленно открываться. В её основании появился небольшой проход — ровно столько, чтобы отряд с гружёной повозкой мог пройти внутрь. Пока мальчик поражённо наблюдал за этой магией, люди быстро скрылись в тени, а проход тут же закрылся.

Вместе с Сэмом путешественники поспешили к стене, но от отряда не осталось и следа. Коичи внимательно осмотрел место исчезновения охотников, но ничего не нашёл. Увидев его озадаченный взгляд, Люци поспешила приободрить его.

— Я наблюдаю за человечеством со времен сотворения, но они всё ещё могут меня удивлять, — подметила она. — Так ты думаешь, они подали кому-то сигнал?

— Можешь повторить его? — в глазах мальчика читалась глубокая просьба; он боялся потерять связь с людьми снова.

— Если ты этого захочешь, Коичи, — сказала ангел и после одобрительного кивка сложила губы трубочкой.

Из губ раздался поразительно похожий звук. Юноша ещё больше изумился, когда стена перед ними зашевелилась и вход открылся. Прежде чем они вошли внутрь, Люци что-то сообщила Сэму. Тот взмыл в воздух и улетел в сторону леса.

— Сэм не пойдёт с нами? — удивлённо спросил Коичи.

— Думаю, не стоит показывать его людям, — спокойно ответила Люци. — Он останется снаружи и предупредит нас, если появится угроза со стороны сестёр.

Коичи кивнул, принимая её решение, и они вместе шагнули в открывшийся проход.

Внутри их встретил узкий коридор с высокими стенами и потолком, уходящим вверх во тьму. Как только они переступили порог, за их спиной раздался глухой звук — стена закрылась, оставив их запертыми в этом каменном мешке.

— Я же говорил, они не из нашей деревни, — донёсся голос сверху.

Лица скрывала темнота, но говорящие явно наблюдали за чужаками. Их речь была слегка странной, с непривычным акцентом, но Коичи понимал каждое слово.

— Они хотя бы люди, — возразил второй голос. — Эй! Кто вы и откуда пришли?

Коичи сделал шаг вперёд, стараясь говорить уверенно то, о чём они с Люци заранее договорились:

— Меня зовут Коичи. На наше племя напали хищники. Только мы с сестрой смогли выжить.

— Дикарей нам ещё не хватало, — бросил первый с явным презрением.

— Они же дети, — не сдавался второй. — Посмотри, у него сломана рука.

— Наша крепость — не приют для беспризорных варварских выводков, — раздражённо процедил первый.

— Взгляни на крест у него на шее. Они верят в того же Бога, что и мы.

— Делай, что хочешь. Только не жди, что я буду нянчиться с этой мелюзгой. За своими бы уследить, — буркнул первый, затем сухо добавил: — Сам отведёшь их к владыке.

После этих слов в глубине тоннеля заскрипел какой-то механизм и две детские фигуры залило солнечным светом. Этот свет скрывал совершенно другой мир, который совсем не был похож ни на одно место, где Коичи приходилось устанавливать стоянку вместе со своим племенем.

Том III Глава 2. Святая земля

— Идите за мной, — высокий крепкий мужчина дружелюбной внешности встретил юных дикарей на выходе из тоннеля, — Моё имя — Аврам. Я отведу вас к нашему духовнику. Он главный в совете, и он будет решать, что с вами делать, — объяснил стражник.

Как и люди, которых Коичи и Люци видели ранее, стражник был одет в тонкую одежду, поверх которой носил кольчугу. На голове у него красовался шлем. Пока они шли за ним, юноша успел разглядеть его оружие — оно напоминало охотничий нож гигантских размеров, сверкавший металлическим блеском, как скальпель Люци. Коичи никогда прежде не видел меча.

Когда они вышли из тоннеля, интерес к мечу пропал. Перед Коичи открылся завораживающий, удивительный мир. В глаза сразу бросались зелёная трава и листья на тёмных стволах деревьев. Привычные красные, алые и пурпурные оттенки почти исчезли из окружающего пейзажа. Даже озеро в центре долины было не багряным, как можно было бы ожидать, а лазурным, отражая синеву неба над собой.

Вокруг озера возвышались десятки серо-коричневых строений. Эти человеческие жилища лишь отдалённо напоминали кожаные шатры, из которых состояла родная деревня Коичи. Юноша никогда раньше не видел таких высоких домов — некоторые из них даже имели второй этаж. От изумления он был вне состоянии закрыть рот.

— Ты ростом как мой сын. Сколько тебе лет? — обратился стражник к Коичи.

— Лет? — удивился мальчик.

— Ах, да, у дикарей не принято справлять дни рождения.

Лицо стражника было очень добрым, и это вызывало у юноши неприкрытую симпатию. Люци же сохраняла невозмутимость.

— Твоя рука не слишком сильно ранена? — заботливо поинтересовался Аврам.

— Нет, — машинально ответил Коичи и тут же почувствовал щипок со стороны своей спутницы. — То есть… да. Потребуется немало времени, прежде чем она срастётся.

— Моя жена могла бы перевязать её, если ты не против, — предложил стражник с добродушной улыбкой.

— Не стоит, — ответил Коичи. — Моя сестра умеет ухаживать за ранами.

— Всё равно было бы хорошо, если бы ты подружился с моим сыном, — продолжил Аврам. — В последнее время наш город переживает нелёгкие времена. Несколько недель назад бесследно исчезла треть всех детей. Теперь ему совсем не с кем проводить время.

— Конечно! — с энтузиазмом отозвался Коичи. Он давно мечтал о собеседнике своего возраста.

Они шли вдоль поселения, и юноша с изумлением разглядывал дома, в которых жили местные. Постройки были сложены из камня и дерева странного коричневого оттенка, что тоже вызывало у него удивление. В свою очередь, жители с не меньшим любопытством поглядывали на чужеземцев, которых сопровождал Аврам. Пришельцы здесь были редкостью, и потому Люци с Коичи сразу же оказались в центре внимания.

Люди шептались между собой, разглядывая чужаков с ног до головы. Кто-то качал головой с явным неодобрением. Коичи тоже наблюдал за ними. Его особенно поразило то, что все местные были одеты и обуты — без исключения.

«Не удивительно, — думал мальчик, — Здесь довольно прохладно, да и солнце постоянно над головой. Как они могут здесь жить?»

Дорога здесь был мягче, чем в горах. Идти по ней босиком не составляло никакого труда после камней, скудно затянутых плотью. Когда они проходили мимо полей, юноша заметил, как местные жители копались в земле.

— Что они делают? — спросил Коичи у Аврама. Стражник сначала не понял, о чём речь, но потом догадался.

— Они возделывают почву, — поймав вопросительный взгляд, Аврам объяснил, — Это то, что у тебя под ногами. Она дает нам еду, а взамен требует труда.

«Разве может это рыхлое вещество давать еду?» — подумал Коичи, но ничего не сказал.

В самом центре поселения возвышалось громадное строение. Оно было гораздо выше остальных, но ещё не было завершено. За строительными лесами, которые облепляли постройку со всех сторон, можно было увидеть причудливые силуэты людей и животных, вырезанных в камне. Хотя здание ещё не было достроено, наверху поблескивал крест, отмечающий высоту конструкции. Коичи не мог понять смысла в таком странном сооружении.

«Должно быть они забираются на этот крест, как на лестницу, и используют его как смотровую вышку», — размышлял он.

Они вошли внутрь и оказались в просторном зале, уставленном рядами скамеек. На другом конце возвышалась трибуна для глашатая. К ним подошёл человек в чёрной рясе.

— Мне нужно поговорить со святейшеством. Я привёл двух дикарских детей, которые прибились к воротам, — сказал стражник. На лице человека в чёрной рясе мелькнуло удивление.

— И с чего ты думаешь, что святейшеству будет дело до дикарей? — спросил монах. — У нашего духовного отца нет времени на такие глупости.

Монах равнодушно посмотрел на Коичи. Его шкура и набедренная повязка ничуть не привлекли внимания служителя, а крестик на груди мальчика не вызвал никаких эмоций. Но когда очередь дошла до Люци, взгляд монаха изменился. Он приподнял бровь и, задумчиво глядя на неё, произнёс:

— С другой стороны, его святейшество вполне может смилостивиться над маленькими беспризорниками…

Авраму явно не понравились намёки служителя, но он лишь презрительно сузил глаза.

— Я сообщу его святейшеству о детях. Ждите здесь, — сказал монах и направился в дальний угол храма.

Пока они ждали ответа, взгляд Коичи привлекла скульптура, расположенная по центру в конце зала. Она изображала человека с венком на голове и раскинутыми в стороны руками, вытянутыми вдоль горизонтальной перекладины креста позади него. Этот человек был одет лишь в набедренную повязку — знакомую дикарю деталь, ведь именно так ходили все люди, живущие в джунглях.

Пропорции креста удивительным образом совпадали с крестиком на груди Коичи. Сам юноша особо не интересовался религией, но знал, что этот крестик был особенно ценен для его соплеменников. При каждом важном событии — будь то рождение ребёнка или похороны — духовник доставал эту реликвию и начинал затягивать скучные, заученные речи. Они были настолько непонятны, что Коичи даже не пытался их воспринимать. Даже болтовня стариков казалась ему более ясной, чем эти древние тексты. В паузах, которые духовник специально оставлял, всем приходилось повторять одно и то же слово — «Аминь».

Через некоторое время к ним вышел старик в белой рясе с большим крестом на груди, украшенным драгоценными камнями. Но не крест привлекал внимание Коичи — мальчик никогда раньше не видел настолько старых людей.

Лицо старика было покрыто морщинами и бородавками, а волосы — белоснежные, словно склера глаза. Самый пожилой человек, которого подросток видел раньше, не сравнился бы с тем, кто сейчас шаркающей походкой подходил к юным посетителям. Он был старше любого долгожителя племени юноши на несколько десятков лет.

Его усталый, дезориентированный взгляд с помутнёнными глазами на морщинистом лице напугал мальчика. Старик с трудом передвигался, опираясь на палку. Ему было нелегко преодолеть расстояние от конца зала до дикаря, поражённого его внешностью. Стук посоха о твёрдый пол только усиливал тревогу.

— Владыка, — произнёс стражник, преклонившись и опустив голову.

Коичи, зачарованный видом владыки, хотел повторить за Аврамом, но Люци осталась неподвижна, что притупило стадный инстинкт подростка. Стражник продолжил:

— Двое детей ищут прибежище…

— Вижу, — перебил его старец хриплым, гнусавым голосом, ковыляя к посетителям. Дойдя до склонённого стражника, он ударил посохом по каменному полу громче обычного.

Полминуты владыка внимательно разглядывал крест на груди Коичи, его забинтованную руку и фигуру Люци, стоявшую за ним. Вблизи впалые глаза и обвисшее лицо старика казались юноше ещё более отвратительными. Он не смог скрыть свой испуг, чего нельзя было сказать о Люци. Даже владыка удивлённо отметил отсутствие какой-либо реакции с её стороны.

— Наши земли, дарованные нам Всевышним, никогда прежде не видели детей чужаков. Наш город Сад всегда был местом лишь для избранных — тех, кого сам Бог вывел из пустыни в этот райский уголок. Мы пережили голод, холод и даже потерю близких…

Голос старика был монотонным и протяжным. Он долго проповедовал, успев наскучить даже Коичи, который тем не менее восхищался его мастерством. В его деревне духовник владел куда меньшим талантом. Наконец, взглянув на Люци, владыка заметно оживился и подвёл итог.

— Бог услышал наши молитвы, — произнёс старец, — но пути Его неисповедимы. Вместо наших детей Он привёл к нам детей еретиков. Учитывая их юный возраст и последние испытания, посланные нам свыше, я принимаю решение оставить их здесь — по воле Божией и во имя Его.

— Хвала Всевышнему, — выдавил из себя Аврам.

По похотливому взгляду владыки в сторону Люци стражник понял, почему тот разрешил чужакам остаться в поселении — дело было вовсе не в воле Бога.

— Ты в порядке, дитя? — старик приблизился к Люци, не обращая внимания на Коичи. Кислая физиономия владыки вытянулась в отталкивающей улыбке. Люци сделала шаг за спину своего названного брата, и тот понял намёк.

— Она немая и боится посторонних, — произнёс юноша. Улыбка исчезла с лица старика. — Мы многое пережили.

— Да… — задумчиво протянул старец, что-то вспоминая, не отрывая взгляда от Люци. — Вам нужно найти место на ночь, вы можете остаться…

— Моя семья будет рада принять этих детей, владыка, — перебил его стражник. Духовник недовольно посмотрел на него. Аврам не поднимал головы, но чувствовал, как владыка сверлил его взглядом.

— У тебя? — произнёс старик с оттенком брезгливости. — В твоём доме вряд ли хватит места для ещё двоих детей.

— В моём доме достаточно места, можете не волноваться, владыка, — услужливо ответил Аврам. — Детям будет лучше среди других детей. Иначе могут пойти слухи…

Духовник скривил лицо, словно получил личное оскорбление.

— Что ж, так тому и быть, — бросил владыка и побрел обратно, откуда пришёл, затем, не оборачиваясь, добавил: — И найди им обувь, Аврам.

— Слушаюсь, владыка, — стражник встал с колен и повёл детей к выходу.

Дом Аврама стоял у границы поселения — рядом с высокой стеной, отделявшей город от джунглей. Коичи сначала не сразу понял, что это именно стена. Местами она обвалилась, в её поверхности образовались глубокие трещины, но издалека, где деревья не мешали обзору, сооружение казалось ровным и однообразным. Стражник заметил любопытство юноши.

— До Апокалипсиса здесь раньше была плотина. Наши предки пришли из пустыни и нашли этот нетронутый уголок рядом с чудовищами. Уже не одно поколение мы живём здесь. Мы благодарим Бога, что можем прокормить себя сами, но иногда приходится делать вылазки во внешний мир.

— Что такое плотина? — спросил Коичи, и вопрос поставил стражника в тупик.

Дом, как и все остальные в поселении, был построен из камня и древесины. Он не был таким большим и величественным, как храм в центре города, но казался уютным и просторным. Внутри их встретила жена стражника — милая женщина с собранными волосами и потрепанным платьем.

— Так вот, кто поднял на уши весь город! — с улыбкой осмотрела малышей женщина. — Святые мученики, они же без обуви! — Она тут же достала две пары детских ботинок. — Это Исака, надеюсь, подойдут по размеру. Они уже немного стоптаны, но с толстой подошвой и крепкими шнурками, — сказала она, вручая Коичи пару.

— Спасибо! — Коичи был вне себя от радости. Он не совсем понимал, что ему только что вручили, но детская радость от нового подарка была искренней.

— А это осталось от дочери, — обернулась она к Люци, и её голос погрустнел. — Она была твоего роста.

Люци с достоинством приняла обувь и легко надела её. Коичи же ещё пару минут возился со шнурками, а потом просто затолкал их поглубже в ботинки.

— Мам, мам, дикари пришли! — влетел в комнату подросток, чуть старше и выше Коичи.

Его простая одежда ничем не отличалась от той, что носили взрослые, — штаны, рубашка, потертые ботинки. Услышав о гостях, он резко остановился и замолчал. Он совсем не ожидал, что те самые дикари, о которых ходили слухи по всему городу, окажутся прямо у него дома.

— Исак, познакомься. Это Коичи, — представил стражник. — А её… как тебя зовут? — обратился он к Люци, но тут же исправился: — Извини, забыл, что ты нема.

— Её зовут Люци, — тихо ответил Коичи, тут же схватившись за ногу — палец на которой был сильно придавлен. Он сразу вспомнил просьбу Люци не называть её имени вслух.

— Довольно необычное имя, — отметил стражник, но не придал этому особого значения. — Сара, они голодны, давай приготовим ужин пораньше.

— Конечно! — оживилась Сара и засуетилась возле каменной печи и глиняных тарелок.

Странные разноцветные предметы мелькали в её руках. Одни были круглыми и ярко-красными, другие — вытянутыми и зелёными. Из всех ингредиентов только мясо не привлекало внимания Коичи, но и оно было от какого-то совершенно неизвестного ему животного.

— Так ты настоящий дикарь? — Исак отвлёк гостя от манящего аромата готовящейся еды.

— Почему нас называют дикарями? — удивлённо спросил Коичи.

Он хорошо понимал смысл этого слова: старшие часто рассказывали истории об одичавших людях, которые покинули свои общины, забыли язык, род и религию, став похожими на диких зверей. Но в его племени никто не назвал бы себя дикарём. У них были свои обычаи и обряды, передававшиеся из поколения в поколение. Они поддерживали связь с другими племенами, правда довольно редко.

Хотя Коичи многого не знал об окружающем мире, он никогда не думал, что кто-то может считать его дикарём.

— Ну, ты же из леса. Там одни бесы и демоны, — объяснил Исак, за что тут же получил подзатыльник от отца. — Я хотел сказать, вы же не верите в Бога. Ну, правильного.

Слова Исака всё больше ставили Коичи в тупик. Для него существовал только один Бог, но риторика городского мальчика сильно напоминала речь духовника из его племени. Тот тоже говорил о людях, верящих в «неправильных» богов. Каждый раз, когда духовник затрагивал эту тему, Коичи не мог понять, как такое вообще возможно.

— Но ведь Бог один, — удивлённо заметил Коичи, — как можно верить в неправильного бога?

Теперь и Исак смутился. Он не знал, что ответить на такой философский вопрос. В той картине мира, в которой с детства воспитывали и Исака, и Коичи, невозможно было представить неправильного бога. Солнце не могло быть правильным или неправильным — оно просто светило для всех одинаково.

— К столу, — прервала разговор Сара, и Коичи потерял дар речи — перед ним стояло столько вкусной еды, что рот у него тут же наполнился слюной.

— Наша еда скромна, но мы рады разделить её с вами, — гостеприимно сказал Аврам.

Коичи принял это за шутку — перед ним стоял стол, уставленный фантастическими блюдами: варёный картофель, овощной салат и нарезанный хлеб украшали дымящаяся баранина.

Семья уселась за стол. Стулья Люци нисколько не смутили, она безукоризненно соблюдала правила этикета. Лишь Коичи неловко пытался подражать окружающим. Когда все сложили руки перед собой для молитвы, он, томимый нетерпением, с трудом сдерживал желание сразу же начать есть.

— Мы благодарим Бога за эту трапезу и за то, что послал нам двоих гостей за этот стол, — произнёс Аврам.

Молитву внезапно прервал громкий урчавший звук — живот одного из гостей не выдержал ожидания. Подросток покраснел от смущения. Аврам с Сарой лишь тепло улыбнулись и решили не затягивать начало ужина.

Мягкий картофель и хрустящий огурец приносили Коичи такое наслаждение, что он боялся хоть на миг оторваться от еды. Остальные с интересом наблюдали за его неуемным аппетитом.

Люци тоже старалась поддержать уютную атмосферу застолья, неспешно пережёвывая салат. Это спокойствие тревожило его названного брата — он волновался за судьбу тех, кто так добродушно их приютил. Коичи поймал себя на мысли, что эти добрые люди не имеют ни малейшего представления, с кем сидят за одним столом.

Том III Глава 3. Близкие люди

— А есть ещё люди? — спросил ребёнок, вглядываясь в тёмные лабиринты нижнего яруса бесконечного алого леса. Он сидел в кожаной сумке на спине матери, пока та вместе с соплеменниками двигалась к новой стоянке.

— Конечно, есть, — прошептала мать. — Только не шуми.

Они пробирались по самым низменным тропам, ступая по скользкому покрывалу плоти, под которым уже начиналась земля. В сумрачном освещении, исходящим от светляков, можно было разглядеть извилистые корни деревьев, удерживающие массивные стволы — тонкие, похожие на пальцы отростки намертво врастали в мясистую подушку под ними.

Между этими корнями люди прокладывали себе тропы. Здесь было относительно безопасно, но иногда сети корней оказывались настолько запутанными, что приходилось прорубать путь костяными ножами. Это приводило деревья в движение: они шевелили своими конечностями, привлекая внимание опасных существ.

Если же корни не тревожить, можно было даже негромко переговариваться — обитатели этих мест не проявляли интереса к людям. Даже ужасные на вид многоножки длиной с человека не представляли угрозы.

— А все люди хорошие? — не унимался мальчик, проживший в этом мире слишком мало, чтобы научиться не задавать вопросов взрослым, ответы на которые они не могут дать.

— Нет, Коичи, — устало ответила Мари. — К сожалению, не всех людей можно назвать друзьями. Но в этом мире других друзей у нас нет.

— А в другом? — продолжил Коичи, ковыряя пальцем в носу.

Мари задумалась. Она пришла в это племя несколько лет назад, нашла себе мужа — храброго Ёси — и с тех пор старалась не вспоминать о прошлом, особенно после рождения сына.

— Если человек тебя любит, он никогда не причинит тебе зла.

— А как понять, что он меня любит?

— Он будет заботиться о тебе, даже себе во вред, — подхватил Ин, сопровождавший переселенцев на этом участке. — Юный охотник снова нарушает тишину своими вопросами? Так нельзя, Коичи. Ты можешь навлечь на нас хищников. Постарайся до следующей остановки держать ротик закрытым.

Коичи смолк, осторожно озираясь по сторонам и с испугом всматриваясь в таинственные тени, что в полумгле отбрасывали его соплеменники.

* * *

Утро в деревянном доме, на матрасе, набитом сеном, оказалось тяжёлым для дикаря. Всё вокруг было чужим и непривычным, и Коичи никак не удавалось уснуть. Никогда прежде ему не было так трудно сомкнуть глаза в столь неудобном месте.

Когда его племя кочевало, ночевать приходилось в костяных пещерах, углублениях в эпидермисе у корней деревьев и других подобных укрытиях. Но нигде ещё молодому кочевнику не было так неуютно, как здесь.

Хотя последние дни он провёл в довольно бесплодной местности, даже там на камнях росли низкие, крючковатые деревья, обвешанные мясистыми лианами. Под ними, на тёплой жировой подушке, укрытой толстым кожаным слоем, всегда было легко заснуть.

Но здесь вместо жира была колючая засохшая трава, а вместо гибких веток — жёсткие, сложенные в ряд стволы чего-то деревоподобного. Проведя рукой по грубой поверхности этого материала можно было легко получить занозу. Это твёрдое волокнистое вещество являлось местным деревом, растущим по всей долине.

В сравнении с тем, к чему привык Коичи, всё это окружение казалось чем-то неземным. Но больше всего поразили юного путешественника тонкие зелёные листья деревьев — совсем не похожие на привычные пятипалые кожанные зонтики. Они двигались лишь при порывах ветра и для выходца из багровых джунглей казались лишёнными жизни.

— Доброе утро! — прозвенел знакомый голос, и Коичи узнал в нём Сару. Она вошла в комнату, неся кувшин с молоком: — Надеюсь, ты хорошо спал. У нас погода не такая постоянная, как в ваших джунглях — утром бывает довольно прохладно. Я принесла парного молока, чтобы согреться, — она оглянулась и, заметив перед собой только Коичи, с тревогой спросила: — Где твоя сестра?

Сара никак не могла найти глазами Люци. Коичи хотел ей помочь, но тоже не знал, куда могла пропасть его спутница.

— Должно быть, она вышла во двор, — воскликнула Сара с беспокойством.

Она подошла к окну, но, не увидев девочку во дворе, обернулась к Коичи. Сара хотела что-то спросить, но вместо этого ахнула и потеряла дар речи. От испуга она даже выронила кувшин с молоком.

Люци стояла прямо перед ней. Она появилась так внезапно, что даже Коичи вздрогнул. Девочка с рыжими волосами пристально смотрела на испуганную женщину, по-детски улыбаясь и не обращая внимания на разбитый сосуд у ног.

— Ты до смерти напугала меня, дитя, — успокоилась Сара и опустилась, чтобы собрать осколки.

— Очень извиняюсь за её поведение, — вскочил Коичи и принялся помогать.

— Ничего, главное, что вы все на месте.

— Мне всё же очень жаль. Должно быть, вам было трудно собрать столько молока. В моей деревне не было ни одной женщины, у которой было бы столько молока.

На секунду лицо Сары выразило недоумение, а затем она с улыбкой заметила:

— Я уже и забыла, что вы — дикари. Ума не приложу, как вы там выживаете в этом проклятом лесу.

За завтраком Коичи понял, чем смутил Сару. Молоко имело совсем непривычный вкус — оказалось козьим. Осознание этого факта загнало юношу в краску, и он весь завтрак молчал как и его сестра.

Помимо ботинок, Люци и Коичи выдали одежду местных жителей. Хотя штаны и рубашка, из которых вырос Исак, были по размеру Коичи, ему было в них некомфортно. Олений плащ был прост и привычен, а в рубашке Коичи чувствовал себя словно окружённый густыми нитями тонких кровеносных сосудов. С другой стороны, в этой одежде было теплее.

На завтрак подали нечто совсем необычное для человека из леса. Сара приготовила поджаренный белок странного вкуса, в центре которого лежал похожий ингредиент, но желтого цвета.

Аврама не было за столом — с первыми петухами он отправился на службу. Напротив Коичи сидел Исак, который, как и днём ранее, с осторожностью наблюдал за тем, как дикарь неумело возится со столовыми приборами. На фоне варварского этикета подростка из джунглей Люци ничем не выделялась. Её поведение быстро наскучило Исаку, и он переключил всё внимание на её брата.

Для дикаря не только вилка, но и тарелка были довольно необычными приспособлениями. В джунглях люди в качестве посуды могли отрезать лист с дерева, чтобы сложить еду между его тонкими фалангами. Но на такой тарелке вряд ли можно было пользоваться ножом и вилкой: лист был слишком мягким, и после использования его выкидывали.

Помимо этого, Коичи никак не мог привыкнуть к тому, что есть еду с ножа не принято. Это забавляло Исака, а Сара несколько раз делала гостю мягкие замечания.

— Я уберу со стола, — вызвался Коичи после того, как все поели, стараясь выразить свою признательность.

Одной рукой он собрал глиняные тарелки и, заметив место для мусора, с грохотом выкинул грязную посуду.

Исак залился смехом, а Сара охнула и поспешила вытащить не разбитые тарелки из обломков.

— Такими темпами у нас в доме не останется ни одной целой посудины, — причитала Сара под злой смех Исака.

Коичи понял свою ошибку и залился краской. Он принялся помогать домохозяйке, но поскольку одна рука у него была забинтована, мальчик разбил ещё одну тарелку. Только Исак оставался в бодром духе и весело наблюдал за происходящим.

— Исак, — сердито сказала Сара, — у тебя есть дела в поле.

Исак умолк и лениво побрел из-за стола, улыбаясь и оглядываясь на дикаря. Когда юноша ушёл, Сара обернулась к Коичи.

— У меня есть для вас задание, — произнесла она. — Нужно передать записку Авраму. Он сейчас должен быть на посту у ворот.

Сара черкнула несколько символов на коре дерева и свернула её в трубочку.

— Идите через кладбище, так ближе всего к воротам.

— Кладбище? — слово было новым для юного дикаря.

— Ох, по тропе между погребальными камнями, вы их точно не пропустите.

Кладбище Коичи с Люци нашли быстро. Оно сильно заинтересовало юношу: странные каменные плиты, установленные в ряд. Среди них попадались даже вырезанные фигурки ангелов с крестами. Блуждая между надгробий, юноша всматривался в символы, высеченные на камнях — те же, что использовались в записке для Аврама.

Коичи попытался прочесть записку, но местное письмо оказалось сложным и совсем не похоже на простые знаки, которые использовали охотники из его племени. В последний раз он видел что-то подобное в книге духовника.

— Должно быть, это список вещей, которые нужно принести для нас, — утолила его любопытство Люци, когда они приближались к воротам. — Странно, я не чувствую запаха Аврама.

— Вы, должно быть, ищете Аврама, дикари? — грубо встретил их второй стражник, тот самый, который не хотел их пропускать через ворота. — Его вызвали к владыке, здесь его нет.

По дороге к храму, как и днём ранее, люди перешёптывались между собой, поглядывая на иноземцев. Хотя в местной одежде дикари уже больше походили на горожан, их бледная кожа становилась темой разговоров среди загорелых крестьян.

Коичи чувствовал их недоброжелательные взгляды. Они, как и грубый стражник, не были рады чужакам. В их угрюмых лицах читалось презрение и недоверие. Но помимо неприязни, юноша ощущал, что своим появлением встряхивает унылую обстановку.

Все местные жители находились в глубокой хандре. Единственным оживлённым местом в городе была площадь рядом с церковью, где горожане раскладывали свои товары для обмена и обсуждали новости. Конечно, главной новостью был дикарь с немой сестрой, но помимо этого люди говорили и о своих детях.

— У неё цвет волос как у моей дочурки, — одна женщина обсуждала Люци с другой. — Бедная доченька, где она? Прошёл уже месяц!

— Это всё бесы украли наших детей. Я сама видела. Они прилетели из проклятого леса, — вторая женщина с ненавистью посмотрела в сторону Коичи. — Эти дикари тоже оттуда.

Такое внимание угнетало юношу, и он поспешил отыскать Аврама, спрятавшись от сплетен в храме. Там их встретил монах в чёрной рясе.

— Владыка сейчас занят и не принимает посетителей, — пренебрежительно ответил он. — Если это всё, можете идти. Это дом Бога, а не ночлежка для бродяг.

Огорчённый провалом своего задания, Коичи сидел на скамейке с Люци напротив церкви, притягивая внимание прохожих. Солнце нещадно припекало его открытую кожу, отчего она заметно порозовела. Впрочем, было не совсем понятно, что вызвало это покраснение: неудача с поиском Аврама, враждебное внимание жителей деревни или всё вместе.

— Как же мы его найдём? — негодовал подросток. — Ты уверена, что в записке нет ничего серьёзного?

— Не волнуйся, Коичи, я знаю, где он сейчас находится, — попыталась успокоить его Люци. Она не открывала рта, но её шёпот доходил до юноши, не привлекая внимания окружающих: — Он под этим большим зданием разговаривает с владыкой.

На секунду юноша удивился: услышать что-то в церкви было невозможно — её толстые стены глушили звуки, тем более на фоне шума, который их окружал. Но он быстро вспомнил, что под образом маленькой девочки скрывается могущественное существо с нечеловеческими способностями.

— И ты слышишь их разговор?

Люци улыбнулась и опустила ладонь на его забинтованную руку. Из её пальцев незаметно вытянулись тонкие шипы.

«Ты тоже можешь услышать их разговор», — прозвучал нежный голос ангела в голове подростка.

Странное чувство неожиданно охватило его. Казалось, уши Люци стали его собственными — они были в несколько раз чувствительнее. Растерянный юноша мог слышать дыхание жителей, взмахи крыльев птиц высоко в небе, даже гул ветра, гуляющий в маленьких сосудах на прилавке гончара.

В этом потоке звуков юноша мог бы захлебнуться, но Люци направила его в отдалённую комнату в церкви. Городской шум с площади рядом со зданием нисколько не помешал ему разобрать два голоса: уверенную речь Аврама и старческое бормотание владыки.

— Ты забыл, с кем разговариваешь? — кряхтел старик с презрением.

— Я не позволю тебе забрать её, — твёрдо отвечал Аврам. — По крайней мере, пока мы не нашли пропавших детей.

— И ты веришь этим слухам? — произнёс Владыка после короткой паузы.

— Я не хочу верить, но люди говорят… — замялся Аврам.

— Что говорят? Что я совращаю детей? Что я убил их? — взорвался старик. — Ты думаешь, я убил твою дочь, Аврам?

Опять наступило молчание. Коичи не мог знать наверняка, но чувствовал, как тяжело Авраму было отвечать на эти вопросы.

— У меня нет доказательств, — тихо ответил стражник.

— Нет доказательств! — воскликнул Владыка. — Но ты смеешь перечить моим указаниям!

— Владыка, объясните, зачем вам нужна эта сирота? Она нема и привязана к своему брату.

Чем больше Коичи слушал, тем меньше понимал, что происходит. Но после вопроса Аврама он догадался — страж и владыка обсуждают Люци.

— Ты ещё спрашиваешь? — презрительно бросил старик. — Ты — нищий, живёшь на окраине в покосившемся доме. Очевидно, что девочке будет лучше здесь, рядом со мной.

Глаза Коичи расширились от удивления. Ему, как и Авраму, стало совершенно непонятно, почему Владыка захотел приютить Люци у себя.

— Позвольте заметить, что она очень красива для ребёнка. Не связано ли ваше решение с этим фактом? — возразил Аврам.

— Довольно! — вскрикнул Владыка, и Коичи показалось, что он услышал его хриплый голос своими собственными ушами. — Мне надоели твои намёки, стражник. Тебе стоит вспомнить своё место. Охрана! Позовите начальника стражи.

Начальника не пришлось долго ждать — он послушно стоял за дверью. Владыка редко вызывал к себе кого-либо из народа для секретного поручения, тем более если оно касалось подчинённых начальника стражи.

— Ваше Святейшество, — поздоровался начальник, и, судя по лязгу железа, преклонил колено.

— Твой солдат плохо понимает приказы. Отправь его на дальнюю сторожевую башню на месяц, — буднично распорядился Владыка, затем обратился к Авраму: — Надеюсь, после этого ты поймёшь мои намёки.

Коичи долго не мог осмыслить, свидетелем чего стал, но одно было очевидно: Аврам и Владыка по какой-то причине не ладили между собой.

«Что всё это значит?» — удивился Коичи.

«Ты действительно не понимаешь?» — святая наивность смутила Люци. Она и не думала, что дети могут не знать таких простых истин и попыталась объяснить: «Репродуктивная система людей устроена так, что для появления плода нужны две разные формы человека… — она поймала на себе его недоуменный взгляд и решила не углубляться в тему. — Знаешь, простые вещи объяснить сложнее всего. Но со временем ты поймёшь. Наверное».

«Что ты имеешь в виду?» — Коичи, конечно, знал, откуда берутся дети, но разница в возрасте между его сверстницей и Владыкой была настолько велика, что эта мысль никак не укладывалась у него в голове. Даже если Люци была гораздо старше любого человека, её образ юной девочки рядом со стариком казался дикарю за гранью морали.

Люци натянула фальшивую улыбку. Немного помолчав, она повернулась к базарной площади.

«Люди напряжены, — тихо заметила она, всматриваясь в толпу. — Помнишь, что говорил Аврам про детей?»

«Что их похитили? — подхватил Коичи. — Я тоже заметил, что в этом поселении что-то не так. Люди очень странные. Думаешь, Владыка причастен к этому?»

Дедукция мальчика переключилась на пропажу детей, и Люци расслабилась — ей удалось сменить тему.

«Нет, этих детей здесь нет», — она устало вздохнула. Ей не очень нравилось находиться рядом с толпой и быть в центре внимания горожан. «Думаю, нам лучше вернуться к Саре. Сегодня вряд ли стоит ждать хороших новостей».

Том III Глава 4. Плохая весть

Прошло несколько дней с тех пор, как Коичи поселился в доме Аврама. За это время он успел подружиться с Исаком, хотя тот как и большинство в городе всё ещё называл его дикарём. Большую часть дня дикарь помогал Саре по хозяйству — особенно теперь, когда её мужа сослали на самый дальний участок, высоко в горах. Несмотря на то, что Коичи жил здесь всего несколько дней, он уже так привязался к этому дому, что не мог представить себе жизни без матраса, набитого сеном, и сытной яичницы после утренней молитвы. Он был готов остаться в этой семье, но одного взгляда его названной сестры хватало, чтобы понять: ему здесь не место. Помимо Люци, об этом напоминала и его забинтованная рука — хоть он и привык уже справляться одной.

Люци всё время держалась рядом. Она почти ничего не говорила, но словно старалась удержать язык Коичи за зубами. Он, возможно, и смирился бы с такой опекой, если бы не её новый облик. Теперь Люци стала слишком похожа на человека — и это невольно изменило его отношение к ней. Внешне она больше не напоминала того прекрасного ангела, которого подросток встретил около месяца назад. И хотя с её стороны привязанности стало только больше, он уже не мог ответить тем же.

Как и большинство подростков, Коичи тянулся к своим сверстникам и большую часть времени проводил с Исаком. Тот не возражал, хотя его раздражало, что вместе с дикарём ему приходилось таскаться с девчонкой — да ещё и в одежде её сестры. К счастью, Люци была молчалива и почти незаметна, что вполне устраивало Исака. Он показал им всю долину вдоль и поперёк. Они поднимались на горные склоны, откуда открывался потрясающий вид на поселение у зеркальной глади озера. Красота этого мира была так притягательна, что Коичи с грустью напоминал себе: он здесь лишь временно.

Люци же вовсе не разделяла его чувств, и это только увеличивало дистанцию между ними. Она понимала: оставаться в поселении людей надолго нельзя. Каждую ночь, дождавшись, пока в доме и в городе жители ложились спать, она уходила к стене. Там её ждал Сэм. Он передавал последние вести из мира за стеной. Коичи знал об этом, но никогда не спрашивал о Сэме. Он боялся услышать, что больше нет нужды прятаться от Отца.

В поселении было совсем мало детей — около месяца назад они начали таинственно исчезать по ночам. Из-за этого ввели комендантский час, и Люци приходилось получать сведения от своего питомца гораздо осторожнее.

Владыка называл исчезновения карой Господней за то, что люди недостаточно чтят Бога и не слушаются Его представителя на земле. Но горожане всё чаще сомневались в его словах. Ходили слухи, будто сам духовник причастен к исчезновению детей. Он уже давно не устраивал половину населения. Однако другая половина по-прежнему оставалась ему верна.

Владыка прекрасно понимал, насколько шатким стало его положение. Чтобы удержать власть, он вводил всё новые запреты и порой устраивал странные ритуалы — например, сжигал кровавые деревья прямо посреди города. Эти обряды лишь усиливали недоверие одних, но укрепляли веру других. Колеблющиеся знали, чем грозит открытый конфликт с верховным духовником. Тех, кого признавали виновными перед советом — органом, которым де-факто управляла церковь во главе с владыкой, — изгоняли за стену. А это означало верную смерть от монстров.

Отсутствие других детей сблизило Исака с Коичи. К тому же самому Исаку было по-настоящему интересно узнать больше о проклятом лесе от самого дикаря. Он мог часами слушать рассказы о внешнем мире: о диковинных существах, о людях, сумевших выжить в тех диких условиях, и о «бесах», как здесь называли хищников.

Они быстро стали лучшими друзьями. Их всегда видели вместе — в поле, у озера, на воскресной службе. Люци тоже всегда была рядом и никуда от них не отходила. Исак доверял Коичи больше, чем кому-либо, а тот и сам хотел бы ответить ему взаимностью — но не мог. Он не имел права выдать себя и свою сестру. Особенно когда она всё время ошивалась поблизости.

Коичи всё сильнее терзал себя тем, что не мог рассказать правду о себе. Но мечты о том, чтобы остаться в Саде навсегда, всё чаще и чаще приходили ему в голову.

Однажды вечером, когда все уже разошлись спать, Коичи, стараясь не привлечь внимания, тихо спросил у Люци.

— Ты смогла бы… отрезать мне её? — с грустью прошептал он, указав на забинтованную лапу.

Люци замерла. Она давно понимала, что творится у него на душе, но до сих пор не находила ответа на его боль. Она приложила к лапе свою руку и мысленно продолжила разговор.

«Почему ты спрашиваешь об этом у меня?»

«Я хочу остаться здесь. Среди людей», — объяснил Коичи.

Люци не придала этим словам видимого значения, но внутри почувствовала: он действительно готов пожертвовать частью себя ради новой жизни.

«Не думай о плохом, Коичи. Спи», — мягко прозвучали её слова в его голове, и ему действительно стало легче. Глаза закрылись сами собой, и вскоре он крепко уснул.

Люци не хотела даже обсуждать это. Она не испытывала ненависти к своему спутнику. Мальчик понимал, что ангел не желает ему зла, но всё сильнее ненавидел свою зависимость от неё и тайну, скрытую за бинтами. Ему хотелось, чтобы всё изменилось — чтобы больше не приходилось скрывать от всех правду о своей руке.

Когда юноша уснул, она встала с кровати и тихо направилась к выходу, чтобы по уже знакомой тропе пройти к месту встречи с Сэмом. Люци проскользнула в тени мимо дозорных и спустилась к заросшей бетонной стене, отделяющей зелёный мир от красного. Убедившись, что вокруг никого нет, она издала высокий, едва слышимый человеческому уху звук. К её удивлению, ничего не произошло. Тогда она повторила попытку.

«Кого-то ждёшь?» — синее облако коснулось её руки со спины, и Люци сразу поняла, почему Сэм так и не появился.

«Что с Сэмом, сестра?» — гневно выпалила она.

«Как самоотверженно. Тебя волнует судьба твоей игрушки больше, чем твоя собственная? — Рафаэль крепко держала Люци за руку, не давая вырваться. — Однако у тебя очень здорово получается носить маски. Я бы ни за что не отличила тебя от человека, — с ухмылкой призналась Раф, но затем серьёзно продолжила: — Есть разговор, но я не думаю, что здесь было бы уместно его обсуждать».

«А я не думаю, что у нас получится продолжить дискуссию в другом месте», — холодно заметила Люци. Рафаэль почувствовала на своей шее острое лезвие.

Пока Рафаэль удерживала Люци за одну руку, другая рука пленницы неожиданно изогнулась назад. Её локоть вывернулся наизнанку, застигнув сестру врасплох.

«Успокойся, я вовсе не хотела тебе угрожать, — Рафаэль сделала шаг назад, оставив на руке Люци тонкую ниточку, чтобы они могли продолжить общение. — Кроме того, как видишь, я не собираюсь будить людей нашим языком. В последний для них раз…»

«Ты знаешь, что я не хочу причинять вам вреда», — Люци повернулась лицом к Рафаэль и вправила руку в нормальное положение.

«Как бы да, и как бы нет», — усмехнулась Раф.

«Ты же наблюдала за схваткой с Михо, — продолжила Люци. — У меня был шанс доказать обратное».

«Ты права», — выдавила Раф, а затем, словно выплачивая долг, бросила в руки сестры побитого Сэма. Люци прижала его к себе, будто собственного ребёнка. «С ним всё в порядке. Мне было сложно убедить Михо отдать его. Пришлось даже немного посоревноваться, — Раф наблюдала, как Люци с любовью гладит своего питомца. — Забавно, что ты козыряешь милосердием именно передо мной».

«Чего ты хочешь?» — спросила Люци, убедившись, что Сэм цел.

«Хм… — Раф приняла позу, изображая задумчивость. — Сложный вопрос. Но не важно, чего хочу я. Ему нужен Коичи».

«Он же понимает, что я его не отдам?!»

«Пожалуй, что да. Поэтому послали меня, а не Михо, — широко улыбнулась Раф, но тут же отбросила улыбку. — Все грехи будут прощены тебе. Не будет нападок на тебя в царстве Его. На это слово Его тебе будет дано, — она расхаживала вокруг Люци, делая паузы и гримасничая, — но только если ты приведёшь мальца к Нему».

Люци совсем не вдохновилась выступлением Рафаэль.

«Ты знаешь мой ответ на слово Его», — фыркнула она.

Раф устало вздохнула. По всей видимости, ей было нелегко уговорить Отца на эти переговоры. Она продолжила угрожающим тоном:

«Если воспротивишься слову Его, кара небесная обрушится на этот город, — на мгновение остановилась, затем сменила тон. — Люци, подумай хорошенько. Если ты не согласишься, Михо тут камня на камне не оставит. Хотя она и призналась, что здесь был лучший питомник для её забав».

«Мой ответ не изменится», — лицо Люци было холодным. В отличие от сестры, она была очень скупа на эмоции.

«Люци, Он одержим им. Ему нужен Коичи. Он убьёт всех. Мы должны…»

«Я не хочу лишних смертей, — прервала Люци. — Но я не могу позволить Ему заполучить Коичи. Мы должны Его остановить».

Рафаэль больше не кривлялась — её лицо не скрывала привычная шутливая маска. Она была крайне серьёзна.

«Ты вроде бы изучаешь их язык?» — она попыталась сменить тему.

«Да, пришлось, чтобы лучше контактировать с Коичи».

«Опять ты кем-то манипулируешь…» — Раф закатила глаза.

«Ты тоже кое-чему у меня научилась», — заметила Люци, и Рафаэль вспомнила их встречу с Коичи.

Внушить недоверие в голову мальчика было довольно сложно. И, по всей видимости, успехом это не увенчалось. Раф усмехнулась. После небольшой паузы она спросила:

«И как тебе люди?»

Люци с недоумением посмотрела на Рафаэль, но, покачав головой, грубо ответила на её вопрос:

«Люди как люди. Такие же мелочные и похотливые, какими были всегда».

Было видно, что ответ разочаровал Раф. Люци понимала, чего хочет услышать сестра, но не могла упустить шанс немного её подразнить.

«В каждом из них есть доброта, — наконец смилостивилась она, сменив тон. — Они могут быть великодушны, щедры и милосердны. Только время не щадит даже самую чистую душу».

Люци почувствовала смятение по нити, соединяющей её с сестрой. Будто порывы ветра подули с разных сторон на синюю водную гладь, беспорядочно создавая рябь на её поверхности.

«У тебя есть день», — бросила Рафаэль. Отцепив связующий нерв от сестры, она взмахнула крыльями, молниеносно оторвалась от земли и растворилась в ночном небе.

* * *

Коичи плохо спал и проснулся довольно поздно. Люци, как обычно, лежала на соседней кровати. Глядя на неё, он вспомнил просьбу, которую озвучил ей вчера вечером, и настроение сразу испортилось. Внутри его томились тревога, безнадежность и тоска. Решив хотя бы утром остаться без надзора, он не стал будить сестру.

На улице было пасмурно. Тётя Сара, как он её называл, уже готовила завтрак, и аромат жареного бекона наполнял дом. Чтобы скрасить хмурое утро, Коичи поспешил к столу — хотел занять лучшее место ближе к центру, откуда было удобнее таскать яичницу. К его сожалению, место уже было занято Исаком, который безмятежно ковырял ножом в столе.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался Коичи, усаживаясь рядом.

— Никаких, — отрезал Исак, не отрываясь от своего занятия. — Отца ещё держат в дальней сторожевой башне. Мама пойдет к нему сегодня на целый день — это довольно далеко. В поле дел нет. В городе готовятся к сожжению сатанинского отродья. Можем пойти посмотреть, если интересно.

— А есть ли из города выход, кроме того, что в стене? — прозвучал голос Коичи за спиной самого Коичи.

Юноша остолбенел — он точно знал, что не произносил этих слов. Исак поднял на него глаза. Он заметил замешательство на лице друга и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого больше нет.

— Есть один проход, который знаю только я, — шепотом произнёс Исак. — Тебе показать?

Коичи, всё ещё в шоковом состоянии, почувствовал лёгкий толчок со спины — Люци проскользнула мимо него.

— Хотя девчонкам туда нельзя, — бросил презрительный взгляд в её сторону Исак. — Ну что, показать? — снова обратился он к Коичи.

— Д-да, — запнулся тот, всё ещё не понимая, что происходит. Он не услышал вопроса, но, глядя на Люци, решил ответить утвердительно.

После завтрака Исак повёл Коичи к горам, предупредив Сару, что они собираются погулять по окрестностям. Люци с собой не взял, но прихватил огниво и немного горючего для факела.

Туман скрывал вершины гор и затруднял видимость. Но Исак не придавал этому значения — по его словам, он знал местные тропы так хорошо, что мог найти дорогу даже в самых плохих условиях.

Они долго шли, пробираясь через каменные глыбы. Дорога была тяжелой и вела вверх к горам, где опустившиеся облака скрывали солнце. Пробираясь по узкой козьей тропе, Коичи вспомнил, как вместе с Люци взбирался по белым костям и затвердевшим наростам затхлого сумеречного низшего уровня джунглей, где обитали люди.

— Мы нашли этот проход с друзьями, когда одна из коз отбилась от стада, — рассказывал Исак. — Пришлось искать её среди скал, и так мы наткнулись на эту пещеру. Там полно ходов, но большинство ведут в никуда. Мы часто тут играли. Взрослые о ней не знают.

Исак внезапно остановился. Ему показалось, что за ними кто-то наблюдает. Он внимательно осмотрелся и, убедившись, что кроме Коичи поблизости никого нет, тихо продолжил:

— Об этом проходе знали только мы втроём. Я и двое моих друзей.

Он на мгновение замолчал. Коичи почувствовал, как тяжело ему даётся этот разговор.

— А потом… начали пропадать дети из деревни, — добавил Исак. — Когда я остался один, я решил запечатать вход.

Коичи, как никто другой, знал, что значит потерять родных и близких. Он понимал, каково это — остаться одному. Но любопытство взяло верх. Подслушанный разговор Аврама с владыкой не выходил у него из головы.

— Ты знаешь, что случилось с детьми? — осторожно спросил он.

Исак задумался. По его лицу было видно, с каким трудом он возвращается к этим мыслям.

— Можешь не отвечать. Я тоже совсем недавно потерял всех, кто мне был дорог, — поспешил замять Коичи, пытаясь сменить тему, но его слова, наоборот, подтолкнули Исака к откровенности.

— Мой отец говорит, что за этим стоит владыка. И многие с ним согласны, — тихо произнёс Исак. — Но я… я думаю, это дело рук демонов.

— Демонов?

— Да. Бесов. Отродье из леса. Хищники по-вашему, — кивнул Исак. — Я не уверен, но в ту ночь, когда пропала моя сестра, я видел их тени. Когда ты рассказывал про хищников… это было похоже на то, что я тогда увидел.

— Ты думаешь, хищники похитили детей? — Коичи заметно оживился. — Но зачем? Они кровожадны и готовы убить любого человека на своём пути. Зачем им похищать?

— Я не знаю… — тихо сказал Исак, — но я верю тебе. Ты всю жизнь жил рядом с этими тварями. Возможно, мне и правда просто показалось.

Исак замолчал, и это молчание только усиливалось в полной тишине гор, пока Исак не нарушил его:

— Мы пришли. Это здесь.

Они подошли к груде камней. Исак присел и стал убирать несколько камней у самого основания. Под ними скрывался узкий проход — достаточно широкий, чтобы в него без труда мог пролезть ребёнок.

— Здесь придётся немного проползти, но дальше будет просторно, — объяснил Исак, легко юркнув в узкий проход. Уже изнутри он обернулся и махнул рукой: — Лезь, не бойся.

В проходе не было видно ровным счётом ничего, и это пугало Коичи. Он огляделся — впервые за долгое время он остался совсем один. Люци не было рядом, хотя он был почти уверен, что она пошла за ними. Но её присутствия он не чувствовал, и от этого становилось только страшнее.

Преодолев страх, Коичи опустился на колени и полез в узкий проём. Тьма внутри была почти осязаемой. Свет пробивался лишь снаружи, из того места, откуда он вошёл. В этом мраке подросток слышал только дыхание Исака и треск огнива, озаряющий пещеру на долю секунды тусклыми искрами.

Наконец факел зажегся. Как и говорил Исак, внутри действительно была просторная система тоннелей.

— Ну, что я говорил? — с нескрываемой гордостью произнёс Исак, — Нам туда.

Они карабкались по узким коридорам в полумраке. Несмотря на мрачность этого лабиринта, Коичи, напротив, расслабился. Слабо освещённые стены и затхлый воздух напоминали ему место, где он вырос, и он почувствовал себя как дома. Дорога вела вниз, к берегу небольшого подземного озера. С другой стороны озера пробивался тусклый свет, откуда дул ветер, заставляя каменные стены гудеть.

— Там, — Исак указал факелом на свет в конце пещеры.

В этот момент ветер усилился и порывом сдул огонь. Исак засуетился. Чертыхаясь, он воткнул факел в землю и попытался заново его зажечь, но огниво упорно не давало искры. Гул ветра стих на некоторое время, и кроме суеты Исака было слышно, как капли с низкого потолка падали в тёмные воды озера.

— Дурацкая фигня, — выругался Исак и отложил огниво в сторону. — Если ничего не придумаем, придётся идти назад на ощупь.

Как будто услышав его слова, из темноты вырвалось маленькое пламя и зажгло факел. Два маленьких глаза уставились на ошеломлённых подростков.

Том III Глава 5. Владыка

Сердце упало не только у Коичи, но и у Исака. От страха они на мгновение застыли, ожидая худшего. Первая мысль, промелькнувшая в головах подростков, была о демонах, о которых ранее рассказывал Исак. Хотя Коичи уже сталкивался с хищниками, он был напуган не меньше своего друга. Однако, когда глаза привыкли к свету, дикарь сумел разглядеть в маленьком «демоне» знакомые черты: небольшие рожки и зубастую мордочку, покрытую мехом.

— Сэм? — произнёс он, и получил ответ.

Сэм пролетел мимо обескураженного Исака прямо к Коичи и с радостью обвился вокруг человека, с которым давно не виделся. Тот улыбнулся и погладил его в ответ.

— Я тоже рад тебя видеть, Сэм.

— Ты знаешь этого демона? — озадаченно спросил Исак, всё ещё пребывая в шоке.

Исак был не из пугливых, но сейчас дрожал от страха. Никогда раньше он не видел существа из мира за стеной так близко и не знал, как на него реагировать. Все взрослые в деревне предостерегали детей от ужаса, таящегося в проклятом лесу. Коичи, напротив, утверждал в своих рассказах, что не все обитатели внешнего мира враждебны. У Исака не было причин не верить другу, но страх перед неизвестным посеял зерно сомнения в дружбе с дикарем.

— Нам нужно поговорить, Коичи, — раздался голос из темноты. Из мрака появилась Люци.

— Как ты сюда попала? Ты умеешь говорить? Что всё это значит?! — посыпались вопросы от Исака. Он был до смерти напуган и сделал пару шагов назад, но уперся в стену.

— Надо уходить, — продолжила Люци, не обращая внимания на Исака. — Городу грозит опасность. Михаэль идёт сюда со своей армией.

— Михаэль? — встревоженно переспросил Коичи. Он был так же растерян, как и Исак, но его волновали совсем другие вопросы.

— Он знает, что мы здесь. Нам нужно уходить. Они истребят всех в городе, Коичи, — не унималась Люци.

Исак не понимал, о чём говорила Люци, но одно стало ясно: его родному поселению грозит серьёзная опасность. В этот момент в нём взяла верх та часть, что видела в Коичи опасного чужака. Коичи перестал быть другом — он стал таинственным дикарём, несущим разрушение и смерть.

Не колеблясь ни секунды, Исак схватил факел, растолкал Коичи и Люци и бросился прочь — назад, к выходу.

По мере того как Исак удалялся, темнота всё плотнее окутывала пещеру. Но Сэм исправил ситуацию — он зажёг факел в руках у Люци. Когда пламя вспыхнуло, Коичи заметил своё отражение в двух неестественно больших зрачках, устремлённых прямо на него. Ангел взяла его за лапу и продолжила разговор — уже без слов.

«У нас нет времени на подготовку. К ночи здесь будет армия. И они убьют каждого в этой долине».

Дрожь пробежала по телу мальчика. Он понял: всё было ловушкой, цель которой — выманить его из города. И хотя Коичи отдавал себе отчёт, что вряд ли согласился бы уйти иначе, он чувствовал себя глубоко обманутым.

Взгляд Люци гипнотизировал подростка. Её тёплые руки словно проникали в разум, мягко убеждая оставить город на волю судьбы. Коичи был уже почти готов согласиться, но совесть не позволяла ему так просто отвернуться от тех, кто приютил его.

— Нет! — подросток резко отдернул руку, — Я никуда не уйду!

Люци сдержанно смотрела в его сторону. Для неё выходки мальчика были не более, чем детскими капризами. Она попыталась убедить его:

— Оставаться в городе опасно. Ты знаешь, на что способны хищники.

Эти слова вызвали совсем не те эмоции, на которые Люци надеялась. Коичи вспомнил судьбу своей деревни — как медлил, как боялся прийти на помощь, прячась от ужаса, разжигаемого предсмертными криками. Как и тогда, он попытался успокоить обезумевшую голову руками, но забинтованная лапа не позволила ему это сделать.

— Им надо помочь! — он выхватил факел из рук Люци и бросился за Исаком, оставив её одну с Сэмом, который в замешательстве запрыгнул ей на плечо.

«Как же тяжело с детьми», — пожаловалась ему Люци.

Всю дорогу до дома Аврама Коичи не покидали воспоминания о том ужасном дне, когда он вместе с тремя другими детьми, нарушив все правила, так легкомысленно отправился на охоту. Утро, когда Исак показал ему секретную тропу, не предупредив взрослых, только усиливало чувство вины.

Дорога проходила через кладбище, и пасмурная погода только усиливала мрак этого и без того мрачного места. Лицо Коичи горело от стыда, голова гудела, усталость заставляла его идти медленнее. Перед глазами то и дело всплывали ужасные образы убитых соплеменников.

— Почему ты не пришёл спасти нас? — голос мертвеца со вспоротым животом звучал из могилы.

— Что бы сказал твой отец? — дядя Ин выглядывал из-за каменной плиты.

— Меня убили из-за тебя, — бледная тень матери показалась из тумана.

В каждом тёмном углу Коичи видел убитого родственника. Он опустил голову и перешёл на бег, стараясь не смотреть по сторонам. Лоб покрылся холодным потом, и ему казалось, что духи погибших соседей вот-вот заберут его с собой.

Мальчик чувствовал, как подвёл взрослых, предал их доверие и ослушался их указаний — и за это ненавидел и презирал себя.

Преодолевая страх и стыд, он добрался до дома Аврама. В доме никого не было. Дорога заняла слишком много времени, уже наступил день, но тетя Сара ещё не вернулась, а Исака нигде не было видно. Коичи вспомнил, что жители должны были собраться напротив церкви для запланированного сжигания внешней скверны. Скорее всего, именно туда побежал Исак, чтобы предупредить соседей.

Не теряя времени, юноша направился в центр города. Перед храмом царила суматоха. На площади уже были разложены все приготовления для сжигания дерева из внешнего мира. Рядом с потемневшим алым стволом обеспокоенная толпа окружала владыку со свитой и Исака, который пытался что-то донести до духовника сквозь его стражу.

— Эти дикари привели сюда ересь! — кричал Исак. Взрослые пытались его успокоить, но он не унимался.

Владыку явно раздражала наглая выходка подростка. Мало того, что Исак портил мероприятие, к которому духовник готовился всё утро, так он ещё и не проявлял ни малейшего уважения.

— Уведите его с глаз, — приказал духовник стражам.

Услышав это, Коичи растолкал взрослых и присоединился к другу.

— Это правда! Сюда идут демоны! Надо уходить как можно скорее! — выкрикивал он с другого конца толпы.

Жители деревни были напуганы словами Исака, и реплики Коичи лишь подливали масла в огонь. Возмущённое лицо владыки сменилось гневным.

— Уберите сопляков с площади! — крикнул он хриплым приказным тоном. — Где этот выскочка Аврам? Что позволяют себе эти дети? Он хочет испортить нам праздник? Мы так долго готовились к этому дню! Рисковали жизнью, отправляясь за пределы нашей стены, чтобы воздать почести Отцу Всевышнему. И что же мы имеем в ответ от этих предателей? Провокацию! Они хотят разрушить всё, что было нам даровано…

Владыка долго обвинял своих оппонентов в покушении на всё святое, что чтилось в этом поселении. В ходе этой бесконечной речи стражники окружили детей и оттеснили в сторону, заткнув рот сопротивляющемуся Исаку. Несмотря на яростные крики владыки, толпа постепенно успокоилась и на время забыла о демонах.

Люди внимательно слушали речи церковнослужителя. Глядя на них и на Исака, которому не давали слова, Коичи думал о их неминуемой смерти. Он не пытался сопротивляться, смирившись с участью заключённого, виновного в тяжком преступлении.

Рядом с Коичи внезапно появилась Люци. Юноша не сразу её заметил — только когда Исак на секунду вырвался из рук стражников и попытался обратить на неё внимание.

— Она заодно с демонами! Она умеет говорить! Она притворяется немой! — кричал Исак, пока ему окончательно не заткнули рот кляпом.

Люци взяла за забинтованную руку Коичи и, глядя на духовника и завороженную толпу вокруг него, передала ему свои мысли:

«Наши миры не так уж сильно отличаются, Коичи. Этот человек напоминает мне Отца. Он явно не понимает, что говорит. В его словах нет смысла, но его слушают, — размышляла она. — Как бы Отец ни ненавидел людей, у этого старика гораздо больше общего с Ним, чем с тобой», — она указала на лапу хищника, через которую она в этот момент беззвучно общалась с юношей.

Вскоре их отвели от площади и заперли в тесной будке недалеко от церкви, откуда они могли слышать гневные проповеди владыки. Исак долго кричал и просил привести его отца, но стражники лишь ухмылялись в ответ.

Владыка закончил свою речь и покинул площадь, а люди продолжили приготовления к вечернему ритуалу сжигания ереси. Выбившись из сил, Исак опустился в дальний угол сарая.

— Это всё из-за тебя, дикарь, — гневно бросил он в сторону Коичи.

Коичи, как никто другой, понимал это и не мог ничего ответить. С виноватым видом он стоял у стены, опустив глаза в пол. Убиваясь своим положением, он не хотел ни с кем разговаривать.

Люци чувствовала это и понимала, что ей нужно убедить компаньона покинуть деревню, но решила дать ему немного времени, чтобы собраться с мыслями. Однако, время поджимало — к ночи сюда должна была прийти Михаэль, как ей обещала Раф.

С побегом была ещё одна проблема. Люци была уверена, что город со всех сторон находится под наблюдением. Она стояла у решетки и внимательно рассматривала в небе кружащих летающих воинов небесного воинства. Её глаза видели гораздо дальше человеческих, и для горожан эти точки в небе казались всего лишь птицами.

Она решила дождаться наступления темноты и в суматохе осады попытаться покинуть город.

Погода тем временем изменилась. Туман полностью рассеялся, и показалось солнце. Его лучи падали на заключённых, оставляя на холодном полу и их телах полосатый узор. Коичи всё ещё плохо переносил свет — он был слишком ярким для него, но ещё больше он страдал от того, как солнечные лучи обжигали его теплом.

Юноша попытался найти тень, чтобы укрыться от облучения небесного светила, но с удивлением обнаружил, что здесь не было ни одного уголка, куда не проникал бы солнечный свет. Будка была скупо собрана из старых досок — она плохо защищала от ветра и дождя, но при этом позволяла охране наблюдать за каждым движением заключённых.

Это строение часто использовали для горожан, провинившихся не слишком серьёзно. На окнах были установлены довольно толстые железные решётки, что сильно удивило Коичи — ведь в этом не было никакого практического смысла. При желании заключённый мог выломать тонкие стены и сбежать.

Но никто до него и не думал об этом. Все пленники сидели здесь добровольно, отбывая наказание, назначенное советом во главе с владыкой или начальником стражи. Помешать возможным беглецам могли только другие люди.

Коичи решил попытаться убедить Люци, что людям нужно помочь. Он осторожно приблизился к ней.

— Нам надо поговорить, — шепотом произнёс он.

Люци легко кивнула и положила свою руку на лапу Коичи.

«Ты должна помочь этим людям», — уверенно передал он ей свои мысли.

«Я не могу, Коичи, — покачала головой Люци. — У меня недостаточно сил, чтобы противостоять здесь небесному воинству. Даже если бы я могла одолеть сестер, люди вряд ли приняли бы мою помощь».

«Они впустили тебя в свой дом, поделились с тобой едой. Как ты можешь просто так отвернуться от них?» — не унимался Коичи.

«Я понимаю, к чему ты клонишь. Но ставки слишком высоки. Я не могу рисковать тобой».

«И что же особенного во мне? — вспылил подросток. — Почему моя жизнь важнее жизни целого города?»

Люци сделала паузу.

«Помнишь, ты говорил, что когда-то люди правили этой землёй? Когда им не нужно было прятаться от хищников у корней деревьев и скрываться от монстров в горах? — Она посмотрела на площадь, в сторону, где бродили толпы зевак. — Я уже была здесь раньше. Люди заселили это место гораздо позже тех, кто живёт в джунглях. Здесь, в горах, они смогли сохранить свои традиции и образ жизни, в отличие от людей, которые живут в моем мире и были вынуждены к нему приспособиться. Но разница между этими людьми и „дикарями“ не так уж велика».

Исак всё это время сверлил их глазами из другого угла клетки. Он был уверен, что дикари что-то замышляют, но оставил попытки убедить стражников в своей правоте.

«Все люди готовы отстаивать свои принципы и убеждения до последнего момента, — продолжала Люци. — Момента, когда никакие принципы уже не имеют смысла. Когда встаёт вопрос жизни или смерти. Но убедить их в том, что конец близок, практически невозможно. Я пытаюсь сказать, что люди как деревья: однажды отпустив свои корни, их очень сложно пересадить в другое место».

«Но мы должны хоть что-то попытаться сделать! — умолял Коичи. — В конце концов, я иду за тобой по собственной воле».

«Разве? — возразила Люци. — Сейчас мне сложно убедить тебя одного, а что говорить о целом городе? Они не будут тебя слушать. Даже тех, кто постоянно переселяется с места на место, очень сложно заставить изменить своим традициям и устоям. Не стоит тратить силы на то, чтобы их переубедить».

— Владыка хочет вас видеть, — грубо прервал тишину огромный стражник с отталкивающей наружностью. Он отворил дверь и повёл детей через задний вход церкви в помещение, где владыка проводил большую часть службы.

Комната была щедро украшена золотом и другими драгоценностями, стены увешаны иконами. Рядом возвышалось огромное кресло, скорее напоминавшее трон — с него, видимо, владыка принимал прихожан.

Владыка сидел за дубовым столом и ужинал из серебряной посуды, не обращая внимания на приведённых детей. Он изобразил жест, чтобы остаться наедине с ними, и слуга вместе со стражником почтительно покинули комнату.

— Ну и что же задумал Аврам? — спросил владыка, не отрываясь от запечённой индейки.

— Они заодно с демонами, — нетерпеливо ответил Исак, указывая пальцем на остальных заключённых. — Она сказала, что сюда идёт армия. Они уничтожат всех.

— Это я уже слышал, — брезгливо прервал его владыка, откладывая в сторону свой ужин. — Допустим, немая дикарка действительно что-то тебе сказала, — его морщинистое лицо исказилось презрительной усмешкой.

— Сюда на самом деле идёт армия демонов, — вмешался Коичи. — Они перебьют всех, если ничего не предпринять. Никакие стены не защитят от этих монстров.

— Вам, дикарям, неведома сила стен, что укрывают нас от внешней ереси. Ни одна армия не сможет прорваться сквозь них, — владыка говорил непреклонно. — Говорите правду!

— Покажите ему! Покажите демона! — взорвался Исак.

Конечно, Коичи понимал, что он имел в виду Сэма, но даже и не думал подставлять своего маленького компаньона. Местные жители ненавидели всё, что было связано с внешним миром — даже в редких случаях, когда им приходилось выходить за пределы стен и добывать ресурсы в нечестивом лесу. Было ясно: если бы Сэм попал в руки людей, это ничем хорошим бы не кончилось.

Люци скромно спряталась за спину Коичи и взяла его за лапу.

«Нам не убедить их, — передала она ему свои мысли. — Надо уходить».

Коичи молчал. Он не мог заставить владыку поверить в реальность опасности и не мог убедить Люци помочь ему в этом. На его плечи давил тяжёлый груз вины, а вместе с ним — ощущение обречённости.

— Что ж, если вы не хотите говорить… — начал владыка, и в этот момент в голове Коичи вспыхнула смелая мысль.

«Стой!» — это было последнее, что Люци успела передать ему. Но из-за бинтов она не смогла остановить его безумную выходку.

Коичи вырвался из её объятий и, разжав мощные пальцы, сорвал с лапы маскирующую плёнку. Присутствующие застыли в оцепенении.

Том III Глава 6. Кара небесная

— Демон! — воскликнул владыка. Его глаза расширились, морщины натянулись, и в одно мгновение от уставшего старика не осталось и следа. Он даже вскочил со стула, увидев перед собой существо — наполовину человека, наполовину монстра. Уродливая лапа Коичи угрожающе застыла перед лицом священнослужителя.

Исак тоже отпрянул назад. Этот день перечеркнул всё его прежнее дружеское отношение к Коичи. Теперь, как и владыка, он видел в нём не более чем проклятого посланника внешнего мира, несущего только боль и страдание. Он возненавидел Коичи — за лживую натуру, за то, что тот скрывал правду от людей, приютивших его.

Люци не решалась вмешаться. Она могла бы с лёгкостью схватить Коичи и унести его отсюда на своих крыльях, но тогда они стали бы лёгкой мишенью для крылатых воинов Михаэль. Она лишь терпеливо наблюдала за происходящим, надеясь, что люди не совершат необдуманных поступков. В то же время она понимала: от владыки вряд ли стоит ожидать чего-то разумного.

— Демон! — не унимался старик. Казалось, он поседел ещё сильнее, чем был до этого. — Убейте его!

Огромный стражник влетел в комнату и, увидев лапу Коичи, застыл на месте.

— Подождите, я могу объяснить, — попытался успокоить всех Коичи. — Хотя… не совсем могу. Я и сам не до конца понимаю, как это произошло. Но я не причиню вам вреда.

— Ты — демон! — гневно крикнул Исак. — Ты навлёк на нас ересь!

— Нет, ну я… — Коичи замялся. В словах Исака была доля правды. — Я лишь хочу помочь…

На его глазах выступили слёзы, которые он поспешно смахнул рукой. То ли от того, что у него подкосились ноги, то ли в приступе отчаяния, то ли пытаясь скрыть покрасневшее, заплаканное лицо — он опустился на колени перед владыкой. Роняя слёзы на пол, Коичи искренне повторил несколько раз:

— Пожалуйста, позвольте мне вам помочь.

Испуг на лице владыки постепенно сошёл на нет. В глубине души ему доставляло удовольствие, что даже бесовское отродье признаёт его власть. Он опустился в своё роскошное кресло и сложил руки перед собой, скрывая едва заметную улыбку — но глаза выдавали его. Люци уловила в его взгляде, устремлённом на умоляющего Коичи, похоть и с отвращением отвернула голову.

— Так значит, сюда идёт армия демонов? — произнёс владыка, размышляя над словами Исака.

— Да, да! Мы должны уйти отсюда, — умолял Коичи. — Они перебьют нас всех, если мы не уйдём!

— Уйти? Из города? — старик задумался на мгновение, затем резко, с гневом в голосе, выкрикнул: — Нет! Ты пытаешься обмануть нас! — он обернулся к стражнику. — Уведи дикарей в темницу.

Тот не решался подойти к существу с лапой демона и с опаской вытащил меч из ножен.

— Но я хочу помочь! — растерянно воскликнул Коичи.

— Молчать, демон! — перебил его хриплый голос духовника.

Коичи покорно повиновался под презрительным взглядом Исака. Люци последовала за ним. Их вывели из комнаты и повели по узкой витой лестнице рядом с покоями владыки, уходившей вниз.

В подвале церкви было сыро и темно. Несмотря на атмосферу отчаяния, Коичи было бы вполне комфортно в таких условиях, если бы не решётки на камерах, за которыми мелькали орудия пыток со следами засохшей крови.

Их бросили в камеру с крошечным решётчатым окном вверху, через которое доносились звуки площади у церкви. Владыка специально повелел устроить темницу в таком открытом месте, чтобы крики из подвала служили примером для несогласных.

От безысходности Коичи кричал и умолял прохожих привести Аврама, но вскоре понял, что лишь раздражает их.

Когда он прекратил попытки, в камеру вошёл уродливый надзиратель. В руках он держал плащ из оленей шкуры — тот самый, в котором Коичи пришел в город, а также накидку Люци. С брезгливостью он швырнул одежду в сторону заключённых со словами:

— Велено было, чтобы вы надели свои дикарские лохмотья.

Пленники не стали спорить и переоделись. Когда Люци сняла платье, стражник довольно улыбнулся, но при виде спины Коичи брезгливо поморщился. Убедившись, что дикари теперь действительно похожи на дикарей, он деловито запер клетку и ушёл.

Ношеную одежду забирать не стал — чтобы лишний раз не прикасаться к вещам демонов. Ботинки оказались слишком удобны для перемещения по камням, поэтому они быстро вернулись на ноги пленников.

Коичи был потрясён тем, как быстро все от него отвернулись. Только Люци осталась рядом, но ему не хотелось смотреть ей в глаза и признавать её правоту. Юноша ещё надеялся, что владыка и другие взрослые поймут его. Он всё ещё хотел им помочь.

Люци не спешила приободрить Коичи. Она внимательно следила за небом, где медленно парили маленькие воины небесного воинства. Через пару часов, когда уже стемнело, на площади собралась толпа, ожидая церемонии сожжения дерева. Несмотря на шум за окном, в камере воцарилась мёртвая тишина — слышались лишь капли воды, падавшие с потолка в соседней клетке.

Мысли Коичи запутались. Он не понимал, что происходит и чего ждать. Ему не удавалось ни отыскать надежду, ни окунуться в отчаяние. Душу его трясло, словно лист на ветру. Он почувствовал себя одиноким и заблудившимся, словно пытался спросить дорогу в людном месте, где никто не хотел помочь. Юноша не выдержал и подошёл к Люци.

— Мне стоит извиниться, что затащил тебя сюда с собой, — начал Коичи, — но я бы всё равно поступил так.

— Я знаю, — добродушно ответила Люци, не отвлекаясь от неба, где уже загорались первые звёзды.

— Они… — продолжил Коичи, подбирая слова, — они взрослые, им лучше знать. Я… Если бы я тогда не ушёл из деревни и вовремя предупредил бы их… Они все погибли из-за меня.

Люци обернулась к товарищу, и её огромные зрачки, ещё не успевшие сузиться до обычного размера, напугали его.

— Всё нормально, Коичи, — ласковый голос развеял его страх. — Я помню, когда люди заселили это место. Это было довольно давно по человеческим меркам — прошло уже несколько поколений, но для меня это было словно вчера. Я своими глазами видела, как они закладывали фундамент этого здания.

Она постучала по камню, словно проверяя его прочность, и продолжила:

— Люди всегда пытались покорить мир вокруг себя. Как ни абсурдно это звучит, их привязанность к постоянству лишь скрывает их потаённое желание: сжечь всё, что напоминает о прошлом, и на пепелище построить то, что переживёт их. Но этого не дано даже самому сильному. Даже Он не способен завершить то, что строил так бесконечно долго.

Эти слова очень сильно подействовали на Коичи. Он вспомнил, что перед ним вовсе не маленькая девочка, а существо опытнее и мудрее любого из живших когда-либо людей.

— Значит, Михаэль идёт сюда с ордой хищников? — с тревогой спросил юноша.

— Да, — спокойно ответила Люци. — Вряд ли она приведёт сюда все свои силы небесного воинства. С её точки зрения, это было бы неспортивно. Но у жителей города всё равно нет шансов. Даже с горсткой солдат Михаэль остаётся крайне опасным противником.

От её слов лицо Коичи помрачнело. Он не хотел бросать людей, которые его приютили, пусть даже они ненавидели его и считали чудовищем.

— Держись рядом. Когда придёт время, мы покинем это место, — неожиданно Люци обернулась в сторону выхода, прислушиваясь к тишине. Юноша ничего не услышал, но она добавила: — Делай всё, что они велят.

Теперь и Коичи слышал шаги. Несколько человек спускались вниз. Звуки были тяжёлыми, в них мальчик узнал надзирателя, который привёл их сюда. Другие шаги казались знакомыми, но юноша не мог определить их владельца, пока тот не появился перед решёткой.

— Аврам! — воскликнул Коичи. Короткий блеск надежды мелькнул в его глазах, но тут же угас. Лицо Аврама было серьёзным как никогда, холодный взгляд устремился на лапу хищника. Никогда раньше Коичи не видел его таким — он ощутил то же презрение, что и со стороны Исака ранее, в покоях владыки.

Надзиратель со скрипом открыл клетку, держа оружие наготове.

— Аврам, я не хотел, чтобы так получилось. Я хотел помочь, — оправдывался Коичи, но тот перебил его:

— Мне приказано доставить вас на площадь.

Его слова звучали твёрдо. Коичи не мог поверить, что перед ним тот самый добродушный Аврам, который когда-то относился к нему как к собственному сыну. Ноги мальчика подкосились, дыхание перехватило. Аврам был его последней надеждой — той, кто мог встать на сторону дикаря.

— Что с нами будут делать? — с трудом выдавил из себя мальчик.

— Судить, — сухо ответил стражник.

Коичи не мог сделать и шага — его ступни словно приросли к земле. Даже если бы он смог ими пошевелить, он не знал, что делать дальше. Люци оживила ситуацию: взяв товарища за руку, она повела его к выходу.

«Не волнуйся, Коичи», — мысленно утешила она его.

Это сработало, и юноша, ни о чём не думая, поплёлся за ней. Аврам шёл впереди, а сзади замыкал строй огромный стражник. Коичи чувствовал вибрацию от тяжёлых шагов, идущего за ним верзилы — они пугали его, но впереди была Люци.

При выходе из темницы, в свете церковных свечей, вокруг неё словно возник ореол. Её огненные волосы успокаивали и притягивали мальчика. В этот момент он был готов идти за ней куда угодно — хоть в подземелье к драконам, хоть в пасть хищника, хоть к самому дьяволу, которого так красочно описывал владыка в своих проповедях.

И эти проповеди звучали и сейчас. Чем ближе они подходили к площади, тем отчётливее становились слова владыки. Он говорил о нечестивых, о тех, кто продал душу сатане и предал святую церковь. Он обещал грешникам расплату — ведь продав душу, они продают вместе с ней и тело.

— Ересь заполняет их сердца, и они становятся подобны чертям и упырям, обитающим за пределами нашего священного города. Только огонь способен очистить эту скверну, — произносил владыка в тот момент, когда из церкви вышел Аврам, ведя за собой двух маленьких заключённых.

Коичи чувствовал недоброжелательные взгляды тех, с кем ещё утром здоровался, идя с Исаком к пещере. Его лапа вызывала разные реакции: кто-то охал и хватался за голову, кто-то отворачивался с отвращением, кто-то перешёпывался с соседом. Проходя сквозь толпу всё дальше от церкви и ближе к центру площади, где с трибуны проповедовал владыка, ненависть к пленникам лишь росла.

— Уроды! — кричали им вслед. — Убирайтесь прочь, дикари!

Кто-то даже бросил камень в спину Коичи. От боли его скрутило, он остановился, но тут же получил пинок сзади.

— Шевелись! — раздался бас стражника.

Толпа неистовствовала, и только спокойствие Люци помогало Коичи не впасть в отчаяние. Волна проклятий докатилась до уха владыки — он взглянул в сторону Аврама с детьми и с ещё большим усердием продолжил накалять толпу.

— Посмотрите на этих дикарей, которых мы со всем сердцем радушно приняли. И чем же они расплатились с нами? Они принесли ересь сюда! В наш непорочный, цветущий город, — надрывался старик, но гул толпы уже заглушал его слова.

Владыка стоял на деревянном помосте, возвышаясь над всеми. Рядом с ним среди стражи находился Исак. Он не выкрикивал в сторону заключенных ни слова, но лицо его искажала довольная улыбка. Жадно следя за шествием, за тем, как дикарям кричали проклятия и бросали камни, Исак наблюдал за своим бывшим другом. От этого взгляда Коичи стало не по себе.

Их вывели на самый центр площади, рядом с алым деревом, уже облитым маслом для сожжения. Владыка поднял руку, чтобы успокоить граждан, и толпа постепенно смолкла, пока на площади не воцарилась тишина.

— Наш благословенный город был осквернён чужаками, пришедшими из проклятого леса. Они потревожили наш покой, — фигура старика, зачитывающего обвинение, выглядела устрашающе с высоты помоста. — Не одно поколение мы мирно существовали в этих краях по воле Бога. Но дикари завидовали нам. Они задумали нарушить идиллию, принести хаос в наш порядок. Сначала они похитили наших детей, затем нацепили крест — наш священный знак отличия — на своего шпиона, чтобы выкурить нас из священного города. Но мы разгадали их коварные планы, — он обернулся к Коичи: — Что скажешь ты в своё оправдание, демон?

Коичи нечего было сказать. Слезы подступали к глазам, спертое дыхание не позволяло вымолвить ни слова, а лицо пылало от стыда. Сотни косых взглядов были устремлены на него.

— Я… — Коичи попытался перебороть комок, мучительно царапавший горло изнутри, — я хотел помочь, — тихо выдавил он. Но было ясно, что никто не слушает: голоса толпы набирали силу, выкрикивая ругань в его сторону.

— Тихо! — крикнул владыка, и толпа снова замолкла. — Ты, дьявольское отродье, хотел уничтожить наш город! Стереть его с лица земли. Но мы узнали о твоих планах прежде, чем они свершились. Ты поплатишься за это, — грозно произнёс старик, а затем обратился к толпе: — Граждане священного города Сада, какое наказание справедливо для этих дикарей?

— Смерть! Смерть! Смерть! — взвыла толпа.

— Смерть! — раздавались мужские, женские и детские голоса со всех уголков площади.

— Смерть! — кричал Исак.

Страх пробежал по телу Коичи. Его глаза затуманились, дыхание перехватило. Сердце сжалось и пронзило острой болью — мальчик инстинктивно поднёс руку к груди.

Владыка, довольный решением горожан, снова успокоил толпу и, с воцарением тишины, продолжил:

— Волей, данной мне Всевышним, я приговариваю вас, приспешников сатаны, к очистительному огню.

Солидарные граждане встретили приговор одобрительным улюлюканьем. Исак с воодушевлением вторил толпе. Аврам стоял в стороне, не произнося ни слова, его лицо оставалось каменным.

Кто-то поднёс факел к дереву, и оно мгновенно покрылось зловещим пламенем, отбрасывая дрожащие отблески на лица собравшихся. Коичи задрожал ещё сильнее. Толстый стражник обнажил меч — на случай, если пленники попытаются бежать. Всё было готово для исполнения приговора.

Одна лишь Люци сохраняла спокойствие. Её взгляд был устремлён не на толпу и не на костёр, а поверх владыки — к высокой городской стене.

Небо над стеной ожило, будто всё это время выжидало момента. Сотни тёмных точек стремительно пикировали на сером фоне, словно стая мотыльков, слетающихся к пламени. Они двигались быстро и слаженно, заполняя небо над площадью.

Люци не сводила с них глаз. Она знала, что происходит. Знала точно: Михаэль не позволит сжечь Коичи.

— Демоны! — крикнул кто-то со стороны стены.

Сначала толпа не обратила на это внимания — ведь демоны, как им казалось, уже стояли перед ними, в ожидании своей казни.

— ГАРГУЛЬИ! — повторил голос ещё громче и так пронзительно, что все поняли смысл его послания.

Люди, как по команде, вскинули головы и остолбенели. Шум крыльев, тяжёлый и ритмичный, заполнил пространство над городом. Тьма, что спускалась с неба, уже нависла над площадью.

Хаос охватил толпу. Никто уже не думал ни о дикарях, ни об их наказании. Каждый пытался спастись сам. Кто-то без умолку кричал, дети плакали, один старик был сбит с ног и затоптан насмерть, разбрызгивая кровь по площади. Люди сталкивались друг с другом, не понимая, в какую сторону бежать. Они метались по всей площади, а источник их страха ещё больше размешивал этот кошмарный коктейль.

Гаргульи окружали человека по несколько штук. Они разрывали людей, поднимали над землёй и кидали с высоты, отгрызали пальцы и выкалывали глаза. Маленькие чёрные создания, вдвое меньше Коичи, с острыми зубами на вытянутой пасти и красными глазами, не давали хаосу утихнуть.

Владыка, как и все, пытался защититься от крылатых полчищ, прикрываясь стражниками. Но те, позабыв свои обязанности, в первую очередь спасали свои жизни. Старику не удалось спрятаться — три гаргульи подхватили его в воздух и кинули прямо на пылающее огнём дерево. Раздался его хриплый вопль, который быстро угас в ярком пламени.

Коичи пребывал в шоке. Поначалу он, как и все, поддался панике, но тёплые мягкие руки поймали его и повели за собой. Как и по дороге из темницы, он покорился её локонам. Люци каким-то чудом смогла пробраться сквозь толпу — не столкнулась ни с одним человеком, ни с одним монстром. Коичи заметил, что Сэм ведёт её, аккуратно огибая слипшиеся силуэты людей и гаргулий.

Когда над площадью показалась фигура командира небесного воинства, они уже выбрались из толпы и дошли до границы города, повторяя путь к секретному проходу Исака. Над площадью кружила Михаэль, выискивая среди разбросанных тел Коичи. К ней подлетали гаргульи, аккуратно держа в лапах вырывающихся детей, но после отрицательного кивка командира бросали их вниз, где хрупкие тела сминались от удара о булыжники.

«Не сегодня, сестра», — подумала Люци, и это прочитал Коичи, державший её за руку. Она потянула его за собой, уводя добычу из-под носа охотницы.

Том IV Глава 1. Тихий омут

Коичи был подавлен с тех пор, как они сбежали из города Сада прямо у носа Михаэль с небесным воинством. Его состояние нельзя было сравнить с тем, что он переживал, покидая родную деревню, но груз вины давил на плечи не меньше. Слово «предательство» не выходило у него из головы. Это чувство было двойственным.

Внутри него спорили два голоса. Два Коичи сводили друг друга с ума. Один винил себя в уничтожении целого города, убеждённый, что именно он стал причиной гибели его жителей. Другой же возлагал вину на самих горожан: они не послушали предупреждений дикаря и сами обрекли себя на смерть. Более того, эти люди пытались убить юношу, когда он делал всё возможное, чтобы предостеречь их от надвигающейся угрозы. Он был и преступником, и жертвой — и это не давало подростку покоя.

Хриплые слова владыки, клеймящий шум толпы, злорадное лицо Исака — всё это не выходило у юноши из головы. Образы того вечера накладывались на старые воспоминания детства, когда старшие отчитывали его за проступки, а сверстники смеялись над его наивностью. Плохие мысли бросали мальчика то в жар, то в холод.

Плетясь за Люци, Коичи изредка чертыхался и бормотал себе под нос обрывочные фразы. Он любил и ненавидел себя и всех людей, которых знал.

В этом суде присяжных, который подросток сам себе выдумал, он вспомнил свою мать. Она всегда была на его стороне. При всей своей строгости Мари неизменно старалась утешить сына, особенно после того, как отругала его за ошибки.

В какой-то степени именно из-за этой чрезмерной опеки Коичи стремился сбежать от матери при любом удобном случае. Она бы ни за что не отпустила его дальше границы поселения, даже если бы рядом с ним были самые опытные охотники. Мари будто бы предчувствовала, какая тяжёлая судьба ждёт её сына за пределами деревни.

Сейчас, после всего пережитого, он мечтал вернуться к своему любящему родителю. Хотя за последние месяцы Коичи заметно повзрослел, ему остро не хватало материнской заботы. А вместе с ней — и отцовского внимания, которое раньше заменял дядя Ин.

За последнее время юноша почти не разговаривал с Люци, всё больше замыкаясь в себе. Он не обращал внимания на дорогу, а между тем всё вокруг изменилось. Люци увела его с гор обратно в багряные джунгли. Им пришлось спрятаться от погони в самой глухой части зарослей — далеко от центра этого мира и от Отца.

Хотя любая область была подвластна Его воле, это место было особенным. Здесь не водилось крупных существ — они обходили этот участок стороной. Даже птицы не подлетали близко. Из-за этого тут царила гробовая тишина. Светляков тоже не было, и свет проникал лишь в ясную погоду, пробиваясь сквозь переплетения потускневшей, полумёртвой плоти. Кровь в местные сердечные камеры поступала слабо. Даже воздух здесь был холоднее.

Коичи шел за Люци, склонив голову под тяжестью мыслей. Что-то хрустнуло у него под ногами — он опустился и обнаружил засохший кусочек корня, почерневшего от времени. Поначалу он даже подумал, что это камень и что они каким-то образом вернулись в горы. Но для камня этот кусочек был слишком легким и ломким, да к тому же имел красноватый оттенок.

Что-то в этой находке пугало Коичи, и он боязливо огляделся вокруг. Хотя стоял кромешный туман, даже в нем можно было разглядеть жуткие очертания омертвевшей плоти, покрытой вялыми редкими темно-синими сосудами. В нос ударил трупный запах. Могильную тишину нарушал только Сэм, перебирающийся по задеревеневшим облезлым веткам.

— Где мы? — испуганно спросил Коичи.

Люци обернулась. Она была рада, что её товарищ уже не пребывал в хандре, но не могла уверенно ответить на его вопрос. Хотя ангел и знала об этом месте, как и все мыслящие существа, этот участок был для неё плохо изучен. В основном она знала лишь, что проход сюда был небезопасен.

После таинственной серии исчезновений в этом регионе всем существам было велено обходить эту область стороной. Даже питательные вещества сюда практически не попадали, из-за чего деревья постепенно увядали и засыхали, оставленные на произвол судьбы.

Но сейчас это был единственный способ скрыться от взора Рафаэль и нейтрализовать силы Михаэль. Люци хотела бы знать больше и рассказать Коичи, но он сам ответил на свой вопрос.

— Я знаю это место… — задумчиво произнёс он. — Охотники рассказывали о тёмной лощине, где нет ни птиц, ни зверей, а люди, что уходят туда, больше никогда не возвращаются.

Коичи вспомнил, как Лупус выдумывал легенды об этом месте, когда шайка бездельников пряталась от работы среди кустов.

— Я слышал, что там обитают призраки, — говорил жирдяй в тусклом свете бледных светляков.

— Призраки? — испугался Лин.

— Да, мертвецы, — продолжал Лупус. — Их плоть давно сгнила, поэтому они заманивают живых, сдирают с них кожу с мясом и наматывают эту плоть на себя.

Лин от ужаса даже открыл рот. Лео тоже раскрыл рот, но было не совсем ясно, сделал он это из-за страха или просто ничего не понял.

— Брехня, — отрезал Коичи и отмахнулся рукой.

— Разве? — возразил Лупус. — Знаешь, кто руководит этой армией нежити?

— Кто? — спросил Лин.

Лупус перевёл взгляд на Лина, а затем с прищуром посмотрел на Коичи:

— Ведьма! — произнёс он после паузы, — как твоя мать.

— Моя мама не ведьма! — прошипел Коичи в ответ.

— Ну да! — не унимался Лупус. — Она пришла из-за края мира, шепчется с деревьями, произносит странные слова, отчего те двигаются и…

Внезапно кусты зашуршали, и вся шайка замерла от испуга.

— Опять бездельники отлынивают от работы? — прозвучал знакомый голос, и подростки застыли уже в ожидании наказания.

Тогда Коичи не верил в эти небылицы, но, оказавшись в этом мрачном месте из подростковых страшилок, его коленки затряслись, а лицо побледнело.

Люци подошла к нему и положила руки на его дрожащие плечи. Её огромные зелёные глаза встретились с его тревожным взглядом, и он полностью растворился в них.

— Коичи, я не могу обещать, что уберегу тебя от всего, что бы ни случилось. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никто не смог навредить тебе, — говорила она вслух, но даже её настоящий голос проникал сквозь него, словно звучал изнутри. — Мы должны пройти через это вместе.

Её слова придали юноше уверенности. Набравшись мужества, он выпрямил спину и с решительным кивком дал понять, что готов выполнить любой её приказ. Она ответила улыбкой, принимая его негласную клятву.

Эту сцену прервало шипение Сэма, застывшего на ветке в настороженной позе. Бесстрашный Сэм мало когда издавал такие звуки — только в редкие моменты опасности он мог подать этот сигнал. Поэтому Коичи и Люци сразу же сосредоточили на нём всё внимание. Длинное тело Сэма указывало в сторону источника его тревоги. Там, в глубине почерневших деревьев, скрюченных в ужасающих позах, они заметили слабое мерцание огня.

Огонь не был ровным как от светляка. Язык пламени устремлялся вверх и оставался практически неподвижным, лишь изредка слегка покачиваясь. Люци и Коичи переглянулись, словно молча соглашаясь с искусственным происхождением этого света. В этом мире некоторые существа умели извергать огонь: саламандры, драконы, даже Сэм мог это делать. Но поведение этого огонька указывало на совсем другую природу. Лишь одно существо могло использовать огонь для освещения в джунглях.

— Люди, — заключил Коичи.

— Похоже на то, — согласилась Люци, взглянув на его серьёзное лицо. — Ты хочешь это проверить?

Коичи задумался. Он не был против человеческого общества, но его последний опыт с ним обернулся бедой для обеих сторон. К тому же сам факт присутствия людей в таком месте вызывал тревогу. С другой стороны, кому как не ему было знать, какие обстоятельства могут заставить человека забраться в такие дебри. Он тяжело выдохнул.

— Давай посмотрим поближе, — решился Коичи.

Люци кивнула и повела его за собой в ту сторону, где горел таинственный маяк.

Они пробирались сквозь болезненные деревья, чьи листья местами загноились, а местами засохли, скукожившись в жалкие, сморщенные клочья. Сквозь редкую растительность легко проникал лунный свет, бросая лучи на полумёртвую плоть, рваную мембрану и засохшие нити кровеносных сосудов. Это место поистине было зловещим — самым страшным во всём этом мире.

Коичи вздрагивал от каждого дуновения ветра и его глухого завывания в дуплах мёртвых деревьев. Когда под ногами хрустнули чьи-то старые останки, он от ужаса тихо пискнул. А блеск круглых глаз Сэма в темноте заставил его дрожать ещё сильнее.

Подросток пожалел, что решился пойти на этот свет, но было уже поздно возвращаться назад.

Чем ближе они подходили к источнику света, тем больше останков различных существ встречали на своём пути. Многие из них гнили, застыв в мучительных позах — с выпущенными кишками, вытекшими глазами и искажёнными от ужаса лицами. Местами в гниющем месиве попадались белеющие обглоданные кости.

— Постарайся ни к чему не прикасаться, — предупредила Люци. — Это может быть опасно.

Они ступали ботинками по омертвевшей, загрубевшей плоти. Местами она утопала под ногами, а из глубоких трещин сочилась зловонная, тёмная жижа.

— Сюда не рекомендуется заходить ни одному существу, — продолжала Люци, пробираясь сквозь гигантский скелет. — Но многие из нас по неосторожности всё же забредают. В основном — жабосвины и многоножки, перерабатывающие падаль. Сначала ходили лишь слухи о таинственном месте, из которого почти никто не возвращается. А те немногие, кому всё же удавалось выбраться, теряли свой облик, покрывались гнойниками и вскоре умирали. Остальные существа избегали контакта с ними, поэтому мы почти ничего не знаем о причинах их гибели.

Слова Люци напомнили еще одну историю из прошлого Коичи. Одну из тех, что рассказывал дядя Ин.

— В этом мире есть вещи пострашнее хищников и драконов, Коичи, — говорил он, сидя у тлеющего в углублении костра, вырытого специально так, чтобы дым не привлёк внимание единорогов. — Бывали времена, когда смерть уносила каждого второго. И это была не просто смерть от голода или когтей чудовища. Люди слабели, кожа их покрывалась язвами, и через несколько ночей они умирали прямо там, где ложились спать.

Он на мгновение замолчал, потянувшись, чтобы размять спину, постоянно мучимую болью в пояснице.

— Трудно сказать, Коичи, что страшнее: умереть в бою за одно мгновение и сразу уйти в другой мир… или растянуть этот последний путь как можно дольше, разрывая свое тело между этим миром и тем.

Тлеющие угольки в яме вновь разгорелись и вернули внимание Коичи к тому месту, на свет которого они с Люци пробирались. Источник огня горел на столбе посреди открытого пространства, словно специально выставленный, чтобы привлечь всех пролетающих мимо мотыльков. Но то, что скрывалось за этим маяком, было гораздо более необычным и притягивало взгляд.

В тумане угадывались угловатые силуэты человеческих построек, выстроившихся за светом костра, словно огромные зубы в ряд. Дома были построены из потрескавшихся серых костей деревьев. Они были грубо отделаны и навевали тоску. Этот город нельзя было сравнить с изящным каменным Садом, от которого к тому времени, вероятно, уже ничего не осталось. Но даже по сравнению с родной деревней Коичи — построенной из костей и шкур — это место отличалось своей суровой грубостью. Поселение казалось заброшенным, однако огонь явно поддерживался кем-то.

Порыв ветра зашевелил покосившуюся дверь одного из домов, заставив её заскрипеть. На ветках редких деревьев вокруг поселения закачалась рваная паутинка увядшей фасции. Что-то белое, похожее на череп, покатилось за ближайший дом. Коичи побледнел ещё сильнее. Люци заметила это и крепко сжала его лапу — её нежное прикосновение согрело и успокоило его. Сердце постепенно замедлило свой ритм, словно Коичи принял успокаивающий настой из наростов на почечных бочонках.

«Соберись, — думал он, — сейчас не время раскисать перед девчонкой».

От страха у него совсем вылетело из головы, что в этот момент Люци могла читать его мысли, но она не подала виду, лишь чуть заметно улыбнулась краем губ.

Он собрался с духом и, трясущейся ногой, сделал первый шаг в сторону поселения, затем ещё один, и ещё. Они удалялись от яркого света маяка, но это не мешало им разглядеть дорогу перед собой. По всей улице тускло горели лампы, наполненные жиром, спертый запах которого пропитывал воздух.

Вблизи дома казались ещё более кривыми. Заострённые крыши, неровные оконные проёмы, неотёсанные бревна стен, которые вываливались наружу, вызывали хандру. Неравномерная черепица из ногтевых пластин казалась вот-вот рухнет внутрь, похоронив за серыми стенами жильцов этих строений. Коичи не видел жителей города, но каждым волоском на коже ощущал их присутствие. За каждым углом скрывались тени, которые шептались и перебегали от одного здания к другому. Чем ближе они подходили к главной площади, тем больше становилось этих теней.

— Ты их видишь? — спросил Коичи шёпотом, обернувшись к Люци, пытаясь понять, не мерещатся ли ему эти призраки.

Его лицо застыло в испуге. Глаза Люци сузились в тусклом свете, а на её плечах уютно устроился зубастый Сэм. Юноша так и не смог привыкнуть к её способности сужать зрачки словно хищный зверь, а мрачная атмосфера только усиливала страх. Поняв свою ошибку, Люци расширила зрачки, что лишь ещё больше напугало мальчика.

«Всё в порядке, — поспешно она попыталась успокоить его, но затем продолжила, — Я вижу их».

Ангел старалась передать свои мысли мягко, но слова встревожили подростка. Его сердце ушло в пятки. Лапа сжала ладонь Люци со всей силы, но этого было недостаточно, чтобы доставить ей неудобств. Тем не менее, чем крепче Коичи сжимал её руку, тем легче ему становилось.

Когда они вышли на площадь, таинственные фигуры внезапно хлынули к ним со всех переулков, окружая путешественников. Шепчущиеся тени заполнили пространство спереди и сзади, перекрыв все выходы с площади. Все они были невысокого роста — примерно как Коичи. Некоторые несли факелы, и под этими огоньками можно было различить их темные силуэты. Головы этих существ были причудливы и неестественны, что сразу же бросалось в глаза.

Трясясь от страха, Коичи повернул голову к Люци, надеясь, что её обычно невозмутимое лицо его успокоит. Её лицо действительно ничего не выражало, но вместо спокойствия по телу Коичи пробежала дрожь — она вновь его испугала. Он увидел, как острые, словно иглы, зрачки в её огромных глазах встретились с взглядом Сэма. Тот кивнул ей своей зубастой пастью, затем взмыл вверх и скрылся среди крючковатых ветвей засохших деревьев.

Толпа тем временем все пребывала, и вместе с ней нарастал шум. Сотни глаз смотрели на Коичи из рогатых и зубастых морд, появлявшихся из тьмы со всех сторон. Он растерялся и потерял дар речи. Словно загнанный зверь, подросток испуганно метал взгляд из стороны в сторону, пытаясь найти щель для побега. Созданий с искажёнными лицами становилось всё больше, гул не утихал и всё сильнее давил на мальчика, пока внезапно не прозвучал протяжный звук рога. В ту же секунду толпа замерла. С одной стороны кольцо вокруг путешественников разомкнулось, пропуская высокую фигуру в тёмном плаще с длинным изогнутым клювом.

Том IV Глава 2. Подозрительное гостеприимство

Затаив дыхание, аборигены наблюдали, как таинственная фигура в тёмных очках и с клювом медленно шагала к двум чужакам. Он двигался неторопливо, словно каждый шаг давался ему с трудом. Хотя эту застывшую атмосферу вряд ли можно было назвать спокойной, у Коичи наконец появилась возможность осмотреться и внимательнее разглядеть окружавших его невысоких местных жителей.

Коротышки с головы до ног были закутаны в просторные чёрные одеяния, которые, казалось, были им не по размеру. На фоне этих мрачных ряс особенно выделялись их головы. То, что Коичи поначалу принял за лица, оказалось масками. Их носили все. Маски были такими же угловатыми и неровными, как и здания вокруг. Они были расписаны всеми цветами, что придавало им довольно нелепый вид.

Одни маски неуклюже изображали животных — оленей, гаргулий, бегемотов; другие не напоминали ничего из того, что Коичи когда-либо видел. Маски плотно прилегали к лицам, открывая только светлые глаза, которые сливались с яркими красками. Все эти серо-голубые пятнышки были устремлены на таинственную фигуру, медленно приближающуюся к путникам.

В отличие от остальных, его глаза были скрыты за тёмными очками, что сильно удивило Коичи — он никогда прежде не видел ничего подобного. Вглядываясь в чёрные линзы, юноша мог различить лишь собственное отражение. Невозможно было понять, кто скрывался под этой маской и каковы его намерения. Однако чувствовалось, что остальные жители относились к этой персоне с глубоким почтением, что ясно говорило о его высоком положении.

Маска напоминала уродливую птицу с широким, длинным клювом, изогнутым вниз. По сравнению с масками других аборигенов она выглядела старой и потёртой. Незнакомец был выше Коичи и большинства местных жителей, но всё же не дотягивал до роста взрослого мужчины.

Подойдя к пришельцам на достаточное расстояние, таинственная фигура подняла руки, обнажив обёрнутые в чёрную ткань ладони, и хрипловатым голосом воскликнула:

— Приветствую, многоуважаемые путники, от лица всего города! Добро пожаловать в Гмору! Жрогг’най вгах’нагл!

Коичи оторопел, услышав человеческую речь. Она звучала с каким-то странным грубым акцентом. Хотя последнюю фразу он не понял, остальное было вполне разборчиво, как и язык людей в городе Саде. Все люди внутри этого мира умели общаться на общем схожем языке, несмотря на то что деревни жили изолированно и лишь иногда пересекались во время миграций. Даже самые отдалённые поселения, не видевшие других людей несколькими поколениями, могли понять забредших одиноких охотников.

Коичи знал это, но всё равно не мог поверить, что перед ним — настоящие люди. Скорее он поверил бы, что эти человекоподобные существа — творения Создателя этого мира. Тем более что некоторые из Его созданий могли воспроизводить звуки, похожие на человеческую речь. Одно из таких стояло рядом с Коичи.

«Ведьма!» — мелькнула мысль в голове юноши.

Не успев обдумать, действительно ли существа вокруг него опасны, окружающая толпа неожиданно развеяла эти мысли. Сотни рук взмыли в воздух под радостные овации. Сотни высоких, будто детских голосов раздались со всех концов площади. Они звучали так легко и простодушно, что лишь усилили замешательство Коичи. Нарастающий кошмар столкнулся с восторгом и ликованием, и всё это по-прежнему было окутано чувством тревоги.

— Могу ли я узнать, как зовут наших дорогих гостей? — сладостно произнёс незнакомец с клювом.

— Я… Меня зовут Коичи, — юноша неуверенно назвал своё имя, и толпа тут же подхватила его:

— Коичи! Коичи! Коичи!

— А это… моя сестра Люци, — продолжил воодушевлённый гость, но тут же поймал недовольный взгляд обладателя этого имени. Коичи пожал плечами, оправдываясь за своё простодушие.

— Коичи и Люци, мы бесконечно рады столь знаменательному знакомству! Ликуйте, братья и сёстры! Встретьте наших гостей так, как подобает нашему священному городу!

После этих слов толпа ринулась навстречу гостям. Десятки маленьких рук подхватили удивлённых путников и понесли их вдоль улицы. В этой суматохе Коичи заметил, что у жителей были скрыты не только лица — всё тело было укутано в плотную одежду. Даже руки, что их несли, были спрятаны за кожаными перчатками или замотаны тёмной тканью. Это напомнило юноше о его собственной конечности. Находясь на маленьких руках аборигенов, он попытался как можно плотнее замотать лапу в олений плащ.

Местами туман рассеивался, и Коичи видел свет полной луны, пробивавшийся сквозь ободранные ветки засыхающих деревьев. По узким улочкам их привели к, пожалуй, самому красочному дому во всём городе. Подобно маскам аборигенов, он был щедро разрисован, словно маленькие дети нашли краски и дали волю фантазии. Яркое сочетание цветов резко выделялось на фоне серой улицы. Несложно было догадаться, что это место было особенным для жителей города.

Коротышки опустили гостей на землю и повели внутрь. Там было ещё более колоритно, чем снаружи. Простая живопись в виде отпечатков ладоней и корявых изображений животных покрывала все стены. Посреди этого великолепия стоял длинный стол с уже приготовленными приборами. Воздух был пропитан пряными ароматами, и живот Коичи напомнил ему, что он давно не принимал человеческую пищу. Это ещё больше развеселило аборигенов, и они почти силой усадили гостей за стол так, что Люци и Коичи оказались на противоположных его концах.

Помимо детской живописи, здесь присутствовала и религиозная символика. Кресты и чаши из драгоценных металлов были расставлены по всем углам. На стене висела картина с подходящим сюжетом: за длинным столом сидела дюжина людей, увлечённо что-то обсуждавших. Посередине выделялся один человек с задумчивым выражением лица и распростёртыми руками.

Маски окружали гостей радостными возгласами, пока сцена на площади не повторилась. Под звук рога голоса стихли, жители расступились, и вновь на свет вышел кривой клюв.

— Вижу, гости проголодались, пока добирались в наши края. Накормите их как следует! — воскликнул он. В этот момент напротив стола отворилась тяжёлая дверь, и чудесный аромат еды заполнил всё помещение. Запахи были настолько аппетитны, что даже не шли ни в какое сравнение с тем, чем Коичи питался в доме Аврама.

Вслед за притягательным благоуханием из распахнутой двери повалили маски, неся с собой блюда, накрытые крышками. Большие и маленькие, круглые и продолговатые, деревянные и металлические чаши и кастрюли заняли всё пространство на столе. Коичи не видел, что внутри, но запах был настолько пленительным, что он лишь успевал облизываться, а его живот всё сильнее подгонял попробовать хоть что-нибудь. Даже неодобрительный взгляд Люци, полный порицания, нисколько его не смущал — он не отрывал глаз от стола. Хотя подсознательно у него всё же были сомнения относительно того, какую пищу скрывали крышки.

Когда караван с едой закончился, фигура в маске с клювом вышла вперёд и торжественно объявила:

— Друзья! Бог послал нам этих двух странников! И мы должны сделать всё, чтобы исполнилась его воля. Отблагодарить его за защиту наших тленных тел от внешнего мира. Он жертвует всем, чтобы мы не знали горя! — говорил клюв, и Коичи вспомнил владыку, который с таким же фанатизмом славил бога во время ежедневных проповедей.

Коичи всё ещё не покидала тревога. Хотя в словах духовника не было ничего явно подозрительного, какая-то фальшь резала слух юноши. Клюв говорил о хлебе насущном, повторял те же слова, что мальчик уже слышал в своей родной деревне — о жертве и теле бога. Но с другой стороны всё звучало иначе — наигранно и несерьёзно. Юноша украдкой смотрел на маски, жадно впитывающие слова духовника, на чаши, прикрытые крышками, и от этого ему становилось тошно. Ему казалось, что в этих чашах вовсе не еда, а некая тёмная угроза, только и ждущая, чтобы вцепиться в незадачливого путника, заброшенного сюда волей судьбы.

От таких мыслей закружилась голова, помутнели глаза, и как бы он ни пытался увидеть Люци на другом конце стола, зловещие тарелки заслоняли ему обзор. Страх не давал подростку собраться с мыслями.

А тем временем застольная проповедь завершилась словами:

— Восславим же могущество Бога! Вкусим же плоды его! Н’гфт йогг’хот ллл’а нафл!

После этих слов маски вокруг стола зашевелились и почти одновременно открыли все крышки на плотно заставленном столе. Коичи ожидал увидеть что угодно, но какое же было его удивление, когда в чашах и кастрюлях он обнаружил обычную еду — ту, что каждый день готовила Сара для своей семьи. Отличие было лишь в том, что здесь было меньше овощей и больше мяса.

Не успел Коичи прийти в себя, как маски тут же начали кормить его, поднося ко рту десятки ложек. Нельзя было сказать, что он сопротивлялся такой чрезмерной заботе — каждое блюдо было настоящим объеденьем, и он только и успевал жевать. Белое, чёрное, красное мелькало на столовых приборах, разрывая щеки и радуя язык неповторимыми вкусовыми ощущениями.

На другом конце стола ситуация была совершенно иной. Люци всеми силами отказывалась есть, и маски в конце концов смирились, переключив своё внимание на другого гостя. Это озадачило главаря в маске с клювом, и он решил спросить Коичи, в чём же дело.

— Скажи мне, друг, — начал он вежливо, приблизившись сбоку, где ему не мешала толпа коротышек с блюдами, — почему твоя сестра ничего не ест?

— Она… не… — Коичи попытался ответить, но у него ничего не получалось: каждый раз, когда он открывал рот, в него залетала очередная ложка.

Две маски всё ещё стояли рядом с Люци, обсуждая её внешность.

— У тебя такая ровная кожа, — сказала одна из них невысокого роста. — Видимо, Бог ещё не полюбил тебя.

— Они совсем недавно в Гморе, — объяснила вторая маска первой. — Через несколько дней он примет и их тела.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевала Люци.

Маски переглянулись, хихикнули и перебежали на другую сторону стола, присоединившись к другим, кормящим второго гостя.

Еды было так много, что Коичи уже не мог глотать — стало трудно дышать, закружилась голова. Всеми силами отказываясь от добавки, он неосторожно закрыл рот руками, отчего маски застыли в изумлении. Вспомнив о своей лапе, которую нечаянно показал из плаща, он быстро одёрнул её и спрятал под стол. Но было уже поздно — маски успели заметить странную руку гостя. Плохо соображая из-за переедания, Коичи тем не менее осознавал ужас ситуации, в которую неосторожно угодил. Всё его нутро с набитым брюхом будто провалилось вниз.

К удивлению юноши, реакция масок была довольно необычной. Они сразу же с энтузиазмом начали обсуждать увиденное на обнажённой лапе пришельца, без малейшего негатива или смущения разбирая все детали.

— Его кожа на руке такая тёмная… Там были шипы… Почему остальное тело не такое? — слышалось в их разговорах.

От такого внимания к своей руке гость залился краской.

Только духовник в маске с клювом не добавлял никаких комментариев. В отличие от остальных глава города заметил крест на груди Коичи. Он взглянул на недовольное выражение Люци, обращённое к своему спутнику, фыркнул и направился к выходу, оставив последнее указание:

— Уведите их в комнату для гостей.

Комната на втором этаже того же здания была роскошной. В ней стояло несколько кроватей с прекрасным постельным бельём и пуховыми подушками. Стены украшали картины, а углы были заполнены дорогой мебелью. Даже старые заводные часы висели на одной из стен, смысл которых Коичи так и не понял. Он пытался заглянуть в каждую шкатулку, дотронуться до каждой фигурки на полках, но с полным животом это давалось ему с трудом. В конце концов он смирился и рухнул на одну из кроватей.

— Нам не следует здесь надолго оставаться, — прервала его дремоту Люци.

— Отчего? Мне здесь нравится, — зевая, протянул Коичи, — местные очень гостеприимны.

— Слишком гостеприимны, — возразила Люци.

— Как думаешь, кто они? Творения твоего Отца? — юноша не обратил внимания на её тревожный тон.

Вопрос заставил её задуматься. Она не могла знать наверняка, что местные жители — люди, но точно была уверена, что они не порождения той же силы, от которой она появилась на свет. Люци подошла к окну и наблюдала, как вереница коротышек в масках весело расходится по домам.

— Я не рассказала тебе, почему это место считается запретным.

— Да, действительно, почему? Хорошее место, — прошептал полусонный подросток.

— Это началось пару циклов назад. Странные исчезновения моих братьев и сестёр в этой области. Свидетели говорили о какой-то невидимой силе, которая поражает их, ослабляет. Голос за голосом они исчезали из нашего мира. Сначала многие решили, что люди изобрели новое оружие против нас. Обычно против людей отправляют небесное воинство, и тот раз не стал исключением. Но с воинами происходило то же самое — они слабели, а через несколько дней их голоса исчезали в ином мире.

Люци тяжело вздохнула. За свою долгую жизнь она повидала немало необычных существ, а в некоторых сама вдохнула жизнь. Она ценила не только творения Отца и свои собственные — животные за пределами алых джунглей казались ей не менее удивительными. Однако по сравнению с её миром тот дикий был куда суровее: смерть была главным мерилом жестокого внешнего мира.

Но здесь в этом месте смерть будто бы была возведена в абсолют. Люци кожей ощущала её холодное дыхание. Она долго обходила эту зону стороной, боялась стать жертвой собственных исследований. Но теперь, оказавшись в эпицентре того, что так долго пыталась понять, ей было страшно.

— Эта область с каждым днём расширялась, — продолжила Люци. — Ситуация становилась всё опаснее, и в какой-то момент я узнала, что сюда направили Рафаэль. Я не знаю всех подробностей, но когда она вернулась, то строго-настрого запретила приближаться к этому месту. Так оно стало особой карантинной зоной.

Десятки факелов за окном деловито расходились по домам, растворяясь в тумане.

— Ты спрашиваешь, кем являются местные жители? Они — люди. Такие же, как и ты. Или, по крайней мере, притворяются людьми. Я поняла это ещё тогда, когда впервые почувствовала их запах — в тот момент, как мы вошли в город. Но, если честно, я не ожидала найти здесь людей. По всей видимости, им каким-то образом удалось выжить в этих условиях. Тем не менее, нам нельзя терять бдительность, Коичи, — она обернулась. — Коичи! Ты слышишь меня? Коичи!

В панике она подбежала к кровати, на которой неподвижно лежал мальчик. Но причиной его молчания оказался всего лишь крепкий сон. Тяжело выдохнув, она успокоилась и с неодобрением покачала головой.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла невысокая маска с огромной чашей, доверху наполненной едой.

— Закуски на случай, если вы проголодаетесь, — прозвучал из-под маски тонкий детский голосок. Она аккуратно поставила блюдо на ближайший столик, вежливо поклонилась и повернулась к выходу.

И тут Люци заметила то, что внезапно сложило в её сознании все фрагменты этой странной головоломки. Один-единственный штрих — но именно он раскрыл тайну города. От осознания этого ужасающего факта её охватил холод.

Полотно, покрывавшее тело девочки, оторвалось в одном месте, совсем чуть-чуть обнажив ногу, но этого хватило, чтобы Люци рассмотрела кожу на ней. Тело было обычной формы и размеров — как у обычного человеческого ребёнка. Однако кожа была неестественного цвета даже по меркам людей, которые никогда не видели солнечного света. Нога была бледной, с зеленоватым оттенком, покрытой множеством свежих и затянувшихся шрамов и волдырей. Они исказили весь видимый участок тела до такой степени, что с первого взгляда можно было подумать, что это вовсе не человеческая плоть.

Всему этому можно было дать единственное логическое объяснение: все жители города были заражены какой-то болезнью.

Том IV Глава 3. Жертва

Племя двигалось вдоль зарослей темно-зелёных желчных грибов. На их округлых шляпках мерцали люминесцентные жилы. Тропа была хорошо изучена, её не раз использовали для миграции, поэтому охотникам не пришлось тратить много сил на разведку. Мужчины лениво сопровождали колонну женщин, детей и духовника, поддерживающего моральный дух в её центре. Всё внимание воинов было сосредоточено на Ине, ведущем племя сквозь джунгли. Время от времени он подавал знаки, координируя действия других охотников. Но поскольку путь до следующей стоянки был хорошо известен, единственный жест, который они порой видели, означал: дорога безопасна.

Коичи шёл рядом с одним из охотников. Мальчик крутил в руках маленькую фигурку многоножки, сплетённую из позвоночных костей тушканчика, как вдруг наткнулся на наконечник копья, преградившего ему путь. Охотник рядом исполнял указания ведущего, остановив движение на своём участке. Колонна людей, гружённая кожаными тюками, застыла, слегка опустившись и склонив головы. Впереди Коичи смутно различил, как Ин осторожно подкрадывался к какой-то фигуре. Затем тот выпрямился и подал знак: «остановка». Дюжина облегчённых вздохов пронеслась мимо Коичи, и вся колонна принялась искать место для короткого привала.

— Что это значит? — спросил мальчик у воина. Тот расслабился, опустился на гриб рядом и расплющил его под своим весом.

— Соседская встреча, — объяснил охотник. — Узнаем новости, может, обменяемся чем-нибудь — и продолжим путь.

Тем временем Ин о чём-то разговаривал с несколькими незнакомцами. Они были очень похожи на соплеменников Коичи, но обладали отличительными чертами, выделявшими их на фоне его родственников, составлявших основную часть племени.

— Они опасны? — произнёс Коичи с лёгкой тревогой, глядя на чужаков.

— Нет. Это же люди, — с усмешкой ответил охотник. — Но лишняя предосторожность не помешает. В джунглях всякое встречается. Никогда не знаешь, когда наткнёшься на ведьму.

— А ты их видел? Ведьм?

Охотник задумался. Ведьмы считались коварными созданиями, способными полностью копировать человеческий облик и речь. Встреча с ними приравнивалась к смерти, но, с другой стороны, кто-то ведь должен был выжить, чтобы предостеречь остальных.

— Нет, но в других племенах рассказывали… — начал он.

— Это всего лишь детские сказки, — вмешалась мать Коичи.

Она взяла мальчика за руку и повела к ближайшему дереву. У его корней уже лежали сложенные полотнища кожи от стен юрты, создавая удобное место для короткой остановки.

Удаляясь от охотника, Коичи заметил в его взгляде недоверие, направленное на его мать.

* * *

Утром туман рассеялся, и можно было хорошо разглядеть город и его окрестности. При свете дня дома уже не казались такими уж устрашающими, но по-прежнему выглядели запущенными. Несмотря на это, в них кипела жизнь: множество масок занимались обычными бытовыми делами. Даже внутри домов они не снимали верхнюю одежду. Как призраки, они мелькали за окнами покосившихся зданий в чёрных одеяниях.

Город окружала болотистая местность. Старые высокие деревья, хоть и выделялись на фоне окружающей территории, были в таком плачевном состоянии, что почти не затрудняли обзор. Топи простирались до самого горизонта. Некоторые из них использовали под поля для злаков и овощей — это отчасти объясняло изобилие еды в городе.

Люци сидела у окна и наблюдала, как маски собирались у здания на утреннюю молитву. Юные горожане, словно косяк рыб, сбивались вместе и подражали соседям, произнося странные слова и выполняя движения, больше похожие на гимнастику. Большинство прихожан были младше Коичи, и, судя по всему, для них это было скорее игрой.

Рассматривая жителей города, Люци поглаживала Сэма, лежавшего у неё на коленях. Ночью он прокрался в комнату мимо стражи и теперь был погружён в глубокий сон.

Первые лучи солнца разбудили Коичи. Он открыл глаза на мягком матрасе, укутанный в пуховое одеяло, окружённый воздушными подушками.

— Как же хорошо я отдохнул, — зевая, сказал он, лениво потягиваясь.

— Нам нужно уходить отсюда, — сухо произнесла Люци, окончательно прогнав его сонливость.

— Опять? — с недовольством отозвался Коичи и с головой зарылся в одеяло. — Я хочу остаться здесь хотя бы на пару дней, — пробормотал он из-под него. Но вдруг встрепенулся, откинул одеяло и тревожно спросил: — Ты хочешь сказать, нас нашли?

— Нет, — спокойно ответила Люци. — Всё может быть куда опаснее.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Коичи. Он приметил чашу с едой, оставленную накануне маской, и уже выбирал себе угощение.

— Еда, Коичи. Она отравлена, — объяснила Люци. — Только вместо яда — болезнь.

Коичи вздрогнул и выронил пирожок из рук.

В его деревне болели редко: тепличные условия не позволяли организму ослабеть, а постоянный физический труд поддерживал тело в тонусе. Однако отношение к больным было крайне суровым. Ослабевший человек становился обузой для общины, а замкнутая среда способствовала стремительному распространению болезни.

При первых признаках недомогания заболевший обязан был покинуть деревню. Даже лёгкая простуда могла ослабить других и сделать племя уязвимым перед внешней угрозой. Многие не возвращались из такого добровольного изгнания, и болезнь часто становилась смертным приговором.

Коичи заметно побледнел и судорожно начал стряхивать с себя крошки.

— Но с чего ты это взяла? — спросил он.

— Маски, — ответила Люци. — Они скрывают следы болезни под ними.

— Но они выглядят такими бодрыми… Совсем не похожи на больных, — возразил юноша.

— Ты не заметил? В городе нет ни одного взрослого. Даже их главный, тот, что с клювом, — он не выглядит старым, — тихо добавила Люци.

— Взрослых? Ты хочешь сказать, что они дети? — поразился Коичи. Он был уверен, что местные аборигены не являются людьми.

— Сэм вчера обнаружил недалеко отсюда место с десятками табличек. Я не слишком хорошо понимаю человеческую письменность, но, похоже, на них указаны имена и возраст. Многие не дожили даже до двадцати лет. Хотя меня удивляет, как в этом городе вообще сохранилась традиция вести счёт прожитым годам.

Коичи не совсем понимал, о чём говорила Люци. Он ещё не привык ни к суткам, ни к годам — в глубине джунглей за временем никто не следил. Там не было ни восходов, ни закатов, только мерцание светляков под плотными слоями алых веток. А здесь, среди редких, болезненных деревьев, солнце каждый день опускалось за горизонт, и сезоны сменяли друг друга. Неудивительно, что местные знали свой возраст. И всё же Коичи догадался, что двадцать лет — это довольно мало.

— Эти люди, как и те, что в Саде, пришли сюда несколько поколений назад, ещё до того, как эта зона стала запретной, — рассказывала Люци, продолжая гладить Сэма, дремавшего после ночной вылазки.

— Откуда ты всё это знаешь? Тебе рассказал Сэм?

Она повернулась к Коичи. Хотя ангел все ещё оставалась в человеческом обличье, её глаза были такими круглыми и большими, что подросток невольно замялся под этим взглядом.

— Я могу показать, — произнесла она загадочно.

Мальчик покорно протянул лапу, готовясь прочесть воспоминания ангела.

— Нет, — тихо сказала Люци, отказываясь от рукопожатия. Она встала со стула, чем тут же встревожила Сэма. — Иди за мной.

Она не оглядываясь направилась к двери и вышла из комнаты.

Коичи это сильно удивило, но он не стал медлить и поспешил за ангелом. У дверей, развалившись, спала юная маска — очевидно, её оставили охранять гостей. Подросток в маске какого-то зубастого зверя был примерно одного с Коичи возраста. Его веки были прикрыты, и гость с удивлением заметил, что кожа на них выглядела довольно изуродованной.

Осторожно перешагнув через спящего стража, юноша поспешил за Люци. Она сняла со стены горящую лампу и тихо спустилась вниз по лестнице, не издавая ни звука. Коичи не был столь аккуратен: как бы он ни старался, каждая ступенька под ним скрипела. Он чуть не разбудил надзирателя, но всё же сумел благополучно добраться донизу.

Внизу на длинном столе ещё стояли неубранные тарелки. Коичи так объелся днём ранее, что от одного вида пустых блюд его начало мутить. Его спутница невозмутимо прошла мимо стола к стене, расписанной детскими рисунками. Когда Коичи подошёл к Люци, она мягко взяла его за лапу.

«Смотри», — передала она ему мысленно и приблизила лампу к настенным рисункам.

Мальчик увидел обычные, незамысловатые изображения — человечки, деревья, дома. Они были нарисованы пальцами толстыми, простыми линиями. Сюжеты казались примитивными, без привязки к времени, месту или действию. Трудно было понять, связаны ли эти изображения между собой.

На рисунке, на который указывала Люци, было несколько человечков на фоне кривых алых деревьев. Казалось, люди шли сквозь этот причудливый лес. Лампа плавно переместилась к следующему изображению, где радостные человечки, по всей видимости, строили дома.

«Не обнаружив здесь хищников, люди начали обживать это место, — комментировала Люци, — Безопасное, с лугами, где можно возделывать почву и разводить животных. Оно казалось идеальным, пока скоро они не столкнулись с мором».

Люци направила свет на другой участок стены, где чёрными красками были изображены лежащие человечки, а рядом с ними стояли меньшие по размеру фигуры.

«Болезнь убивала взрослых, — догадался Коичи. — Но ты говорила, что на кладбище лежат в основном дети».

Кладбище всё ещё казалось Коичи чем-то необычным. Впервые он столкнулся с этим в Саде. В его родной деревне не было принято выделять специальное место для усопших — племя постоянно перемещалось, да и большинство людей умирали от лап хищников или уходили из-за болезней. Если же кому-то повезло умереть в деревне, его тело сплавляли по кровяной реке.

«Нет никакого кладбища, Коичи, — загадочно сказала Люци, осветив следующую картину, где человечки были покрыты пятнами. — Перед смертью на их коже появлялись язвы. Но это ещё не всё».

На следующем изображении человек возвышался над всеми остальными, держа в руках крест. Рядом с ним горел костёр, пламя которого вздымалось над тёмными фигурами, лежащими вокруг. Ещё дальше в ряд были изображены несколько крестов.

«Больных… — она на мгновение замялась, подбирая слово, — отделяли от остальных. Их тела сжигали, чтобы остановить распространение инфекции, но это оказалось бесполезным».

Следующее изображение было ещё мрачнее предыдущего. По краям картины тянулись уродливые чёрные силуэты страшных существ, в которых Коичи узнал хищников.

«Уйти отсюда они тоже не могли — за пределами долины люди становились лёгкой добычей для хищников. Но жители заметили, что хищники боятся заходить сюда и что здесь они в безопасности от монстров».

В центре картины были изображены две группы людей. Одну, состоящую из чёрных человечков, возглавлял всё тот же персонаж с крестом в руке. Другую — маленькая пёстрая фигура, окружённая такими же разноцветными жителями.

«Общество разделилось на два лагеря. Новая религия распространялась вместе с болезнью. Одни остались верны старым традициям. Другие захотели перемен».

«Дети, — подхватил Коичи. — Только они и выжили».

Люци переместилась к следующему изображению. На нём разноцветные человечки в масках водили хоровод вокруг костра, держась за руки. От костра расходились лучи, словно он создавал некое защитное поле, окружающее круг. Над огнём синими красками было нарисовано крылатое существо, парящее в воздухе. Люци несколько секунд задумчиво всматривалась в него, затем опустила лампу к нижней части картины.

Сюжет был довольно странным: разноцветные коротышки стояли вокруг чёрных кусочков, а некоторые, казалось, делили черных человечков на части. Но ещё более пугающим было другое — дети держали чёрные кусочки в руках и подносили их к своим неуклюжим головам.

«Что всё это значит?» — удивлённо спросил Коичи. Его начинало подташнивать, но разум всё ещё отказывался верить в увиденное.

«Всё это переросло в культ, — объяснила Люци. — Если кратко: болезнь стала богом. И бог требует жертв».

«Жертв?..» — переспросил Коичи, надеясь, что не понял её слов.

«Человеческих жертв, — повторила Люци, приближая к себе лампу. Свет от огня падал ей на лицо снизу, отражаясь в огромных зрачках, и придавал ей зловещий вид. — Ты всё правильно понял. Они поедают останки своих покойников…»

Что-то упало внутри Коичи. Он мгновенно побледнел, живот сжало болезненным спазмом, который он с трудом сдержал. Разум отчаянно отказывался вспоминать вчерашнюю трапезу.

«Но откуда ты знаешь, что всё было именно так? Это же просто детские рисунки, — занервничал подросток, не желая верить в услышанное. — С нами ведь всё будет в порядке… правда?»

«Надо уходить», — уверенно повторила Люци, словно подводя черту.

Что-то привлекло её внимание. Она быстро задула лампу и увела Коичи в сторону, где они спрятались под столом. Юноша уже хотел было спросить, что случилось, но Люци жестом дала понять, что нужно сидеть тихо.

Через секунду послышался скрип входной двери, и в помещение хлынул солнечный свет, на мгновение ослепив Коичи. Когда глаза привыкли, он увидел, как внутрь вошли несколько масок. Впереди шагал духовник в маске с длинным клювом.

— …но мессир, давайте убьём только его сестру, — шебетала маска рядом с духовником. — Вы видели его руку? Он такой же, как и мы. Шагг фхтагн ульн н’гай.

— Вздор, — отрезал духовник. — Ты прекрасно знаешь, он пришёл извне. Он носит на себе знаки еретиков. Бог послал его, чтобы мы принесли его в жертву. Вот увидишь — как только чужак начнёт слабеть, у тебя не останется сомнений, что он не один из нас.

— Но ведь…

— Это решено, — твёрдо сказал мессир. — Что-то ещё?

— Кенни ушёл к богу, — откликнулась другая Маска. — Мы уже подготовили его для церемонии.

— Что ж, смертное тело Кенни давно было благословлено прикосновением нашего покровителя, — буднично произнёс мессир. — Сегодня вечером мы разделим его останки с пришельцами.

Из-под стола раздался странный звук, похожий на рвотный всхлип, который привлёк внимание масок. Они замерли, прислушиваясь, но больше ничего не услышали.

— Наверное, крысы, — предположил мессир. — Приберите здесь до начала церемонии.

— Есть ещё кое-что, — добавил слуга, продолжая полушёпотом: — Ходят слухи, что его видели, парящим над лесом.

— Неужели! — воодушевлённо воскликнул духовник. — Наш спаситель снова явился нам! Йа! Ног с’ун! Мы должны как можно скорее подготовить наших жертвенных баранов, — он заметно оживился. — Через день его сила поразит пришельцев. К этому нужно тщательно подготовиться.

Они вышли в другую комнату, обсуждая детали предстоящего ритуала.

«Их бог! — взволновался Коичи. — Он здесь?»

Люци задумалась. Она убрала руку с лица мальчика, которой затыкала рот, и приложила её к своему лбу. Мгновение размышлений — и Коичи почувствовал через лапу озарение, охватившее спутницу.

«Мне нужно навестить этого бога, — передала ему мысленно Люци. — Придумай что-нибудь, пока меня не будет. И никаких глупостей! Проследи за ним, Сэм».

Сэм фыркнул из-за её спины. Люци отпустила руку Коичи и осторожно направилась к выходу, оставив мальчика с маленькой нянькой.

— Но, Люци, — шепотом остановил её подросток, — Что если меня… убьют?

— Они не убьют. По крайней мере, не сегодня, — ответила Люци. — Разве ты не слышал, что сказал мессир? Сила бога подействует только через день.

Это мало утешило подростка, и он задал ещё один вопрос, пока спутница не покинула храм:

— Ты уверена, что они люди?

Люци лишь слегка улыбнулась и скрылась за массивными дверями.

Том IV Глава 4. Заблудшие овечки

Все утро Коичи провёл в комнате, вздрагивая от каждого шороха за дверью, пугаясь малейшего звука за окном. В его голове непрерывно крутилась одна-единственная мысль — о скором и неизбежном конце его короткой жизни. С этой мыслью он провёл несколько часов в мучительных спорах с самим собой: то жалел себя, то проклинал своих отравителей, то вспоминал родных и соплеменников, находя утешение в том, что после смерти воссоединится с ними.

Сэм всё это время неотрывно наблюдал за рассуждениями юноши. Он вытянул своё длинное тело на оленьем плаще, положив морду на короткие лапы. Чёрными бусинками-глазами он следил за тем, как бредящий подросток метался из угла в угол, стонал от воображаемой боли в животе и с бледным лицом уставился в одну точку. В конце концов Сэму всё это наскучило — он широко зевнул, свернулся калачиком и вскоре погрузился в глубокий сон.

Коичи не мог сомкнуть глаз. Он устроился у окна и наблюдал за неспешной жизнью умирающего города. Вскоре мимо прошла похоронная процессия. Низкорослые жители в траурных масках несли огромный, потрёпанный чан — он был старым и покрытым множеством детских рисунков. Сквозь решётки на крышке этого своеобразного саркофага с трудом можно было разглядеть бледное тело. Ростом покойник был вполне взрослым, но такой худой, что в нём легко угадывался болезненный юноша. Вокруг импровизированного гроба шли люди разного возраста, но ни один из них не казался взрослым, хотя среди них встречались беременные девушки.

«Должно быть, понесли на кухню», — подумал Коичи, когда процессия скрылась за углом уродливого, обветшалого здания.

Одна лишь мысль о том, что могли сделать с телом умершего, заставляла его вздрагивать. В животе всё ещё мутило от культурных традиций аборигенов. Он изо всех сил пытался не думать о том, кого съел днём ранее. Местные казались ему кучкой невежественных, одичавших детей, не имеющих ни малейшего представления о морали и нравственности.

«Дикари, — размышлял Коичи. — Люци была права: нужно убираться из этого логова людоедов. Надеюсь, она успеет найти лекарство, прежде чем нас съедят».

Сэм засопел во сне, отвлекая юношу от мрачных мыслей. Коичи, всё ещё тревожась за своё состояние, с удивлением наблюдал за спокойствием своего маленького спутника. Но ещё больше притянуло его взгляд другое: плащ под Сэмом, сделанный из шкуры мёртвого оленя, с которым общался перед самой его смертью.

В тот день весь его мир перевернулся. Хотя он был страшно голоден, мясо оленя не шло в горло. Тем не менее, его почивший собеседник вовсе не был против того, чтобы Коичи снял с него шкуру и съел его плоть. Мысли о том дне только усилили плохое самочувствие юноши. Голова загудела от тупой боли.

Мучаясь у окна, юношу охватило уныние, а окружающая болотная серость только усиливала его отчаянное положение. Он лёг на кровать и вновь погрузился в мрачные мысли, томительно ожидая возвращения Люци.

За окном мертвецкую тишину нарушили детские голоса. Из их разговора Коичи понял, что дети играли в куклы. Они изображали взрослых с такой весёлой простодушностью, что мальчик наконец отвлёкся от своих душевных мук и решил снова выглянуть в окно.

Он увидел трёх девочек в разноцветных масках, заботливо ухаживающих за своими игрушками — куклами из эластичной кожи деревьев, набитой волосами. Куклы были одеты в криво сшитые тряпки из лоскутков темной ткани — из той же ткани, из которой были сшиты мантии самих девочек. На лицах кукол, нарисованных простыми красками, не было ничего необычного: два черных пятна на месте глаз, красный мазок для губ, грубые линии в качестве носа и бровей.

«Странно, — подумал Коичи, — разве на куклах не должны быть маски? Наверное, они такие же люди, как и я — просто больные. Им пришлось пережить слишком многое. Неудивительно, что они сошли с ума».

Коичи вздохнул и взглянул на лапу хищника, пришитую к его телу. Чёрная грубая кожа, твёрдые выпирающие шипы, острые когти на длинных пальцах — по сравнению с человеческой рукой она смотрелась уродливой.

«Они всего лишь дети, потерявшие человеческий облик…» — его охватила искренняя жалость к своим отравителям.

Размышления о местных жителях и их болезни неожиданно привели его к мысли, которая в один миг развеселила юношу.

— Конечно! — воскликнул он, чем тут же разбудил Сэма. — Люци обязательно найдёт лекарство, и мы сможем вылечить их всех!

Сэм широко зевнул, повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Коичи едва сдерживался, чтобы не запрыгать от радости. Впервые за долгое время у него появилось чувство, что решение всех бед — и своих, и чужих — наконец найдено. Воодушевлённый этой мыслью, он решил выйти на прогулку по городу, полностью позабыв о Сэме и предостережениях Люци.

С лёгкостью спустившись вниз, он миновал длинный стол и расписанные стены. На улице становилось пасмурно, смог окутывал покосившиеся дома. Но, несмотря на это, света здесь было гораздо больше, чем в тех мрачных уголках, где Коичи провёл большую часть своей жизни.

Девочки, игравшие в куклы, при виде мальчика замерли, устремив на него взгляды сквозь маски, напоминающие морды животных. Коичи на мгновение замешкался, но всё же решился подойти ближе.

При свете дня они уже не выглядели пугающими человекоподобными существами в странной одежде. Их мантии были схожи между собой, но в каждой находилась своя особенность. У одной талия была перевязана пёстрой розовой лентой, у другой длинные, не по размеру рукава собирались в забавную гармошку, а у третьей из-под маски выбивались пряди шелковистых волос.

Коичи вспомнил, как девочки в его родной деревне любили наряжаться. Они вплетали в волосы косточки, делали бусы из молочных зубов, прикрепляли к одежде броши из когтей различных существ. Погружившись в эти воспоминания, он больше не ощущал страха перед своими палачами. С тёплой улыбкой он сделал шаг навстречу насторожённым маскам.

По какой-то причине девочки поспешно схватили своих кукол и скрылись за одним из ветхих домов. Их маски выглянули из-за косого угла и с любопытством следили за растерянным юношей, перешёптываясь между собой.

Такое странное поведение никак не вязалось с тем радушием, с которым путешественников встречали днём ранее. Коичи вспомнил свой первый день в Саде — тогда местные с настороженностью наблюдали за ними, называя его и Люци дикарями.

Раздосадованный, он решился подойти ближе и объяснить девочкам, что не желает им зла и вовсе не является тем, за кого они его, возможно, принимают. Напротив — он и его спутница пришли, чтобы помочь им и вылечить от страшной болезни.

Коичи направился в сторону масок, но те тут же поспешили отдалиться. Завернув за угол, он увидел, как девочки с тем же любопытством выглядывают уже из-за другого угла полуразваленного серого дома.

Изобразив на лице серьёзность намерений, мальчик ускорил шаг и двинулся к следующему дому. Маски тут же ретировались к новому укрытию. Они держали дистанцию, не удаляясь слишком далеко, но и не позволяя мальчику приблизиться вплотную.

— Не убегайте! — крикнул Коичи с обидой, переходя на бег. — Стойте!

Он мчался от дома к дому, от угла к углу, стараясь догнать девочек, которым становилось всё труднее удерживать расстояние от настойчивого гостя. Коичи звал их, кричал, но те даже не пытались прислушаться к его просьбам.

Прошло немного времени, и, изрядно вспотев, все участники этой странной погони вдруг осознали, что непроизвольно смеются. Смех становился всё громче, и вместе с ним росло чувство беззаботной радости, нарастающее с каждым шагом.

Погоня незаметно превратилась в игру. Девочки с радостным визгом путали водящего, разбегаясь на перекрёстках и завлекая его звонким хихиканьем. Коичи был счастлив не меньше остальных участников этой весёлой суматохи. Он уже и не помнил, зачем вообще хотел их догнать. Вместо призывов остановиться теперь громче всех смеялся он сам. Болезнь, Люци, армия хищников — всё это будто исчезло. Осталась только лёгкость, детская радость и ощущение, что в этот момент он был простым ребёнком.

Увлечённые игрой, они не заметили, как своими радостными воплями привлекли внимание едва ли не всего города. В один миг смех стих — девочки замерли. И вдруг, за одним из серых углов, из-за трухлявых костей и теней, возник высокий силуэт в маске с длинным клювом.

Мессир появился так внезапно, что у Коичи перехватило дыхание. Вся лёгкость и беззаботность момента тут же испарились. Девочки, ещё мгновение назад весело смеявшиеся, теперь стояли за его спиной — смирные и молчаливые. Духовник жестом подал им знак, и они без единого слова развернулись и побежали прочь.

— Простите моих заблудших овечек, дорогой друг, — приторно прошипел мессир сквозь маску. — Обещаю, это больше не повторится. Надеюсь, они вас не слишком потревожили.

— Вовсе нет, — ответил Коичи, всё ещё пытаясь вспомнить, с какой именно целью так настойчиво гнался за девочками. — Я просто хотел им кое-что сказать…

— И что же вы хотели им сказать? — с насмешкой поинтересовался мессир, будто сам факт разговора между масками и чужаками казался ему нелепым и забавным.

Тон клюва напомнил Коичи о его цели — спасти жителей города от болезни, но вместо того, чтобы поделиться этим с мессиром, он замешкался. Подросток не знал, что ответить на, казалось бы, простой вопрос.

«Что я мог им сказать? — размышлял он. — Вылечить от болезни, которая медленно их убивает? Но ведь для них это не болезнь, а благословение… Они свято в это верят. Более того, с какой стати они вообще станут слушать жертвенного ягнёнка вроде меня? И всё же… те девочки были дружелюбны. По-своему. Если не считать того, что всё время держались на расстоянии…»

— Что же вы хотели сказать? — уже серьёзно спросил мессир, не отрывая окуляров от лица Коичи, на котором читалось беспокойство.

— Это всё неправильно, — промямлил мальчик, но, собравшись, осторожно продолжил: — Я знаю про вашу болезнь.

— Болезнь? — голос собеседника звучал сдержанно, но в попытке изобразить недоумение звучал неубедительно.

— Я знаю, что здесь все заражены, что болезнь медленно убивает вас, — сказал Коичи, — но вы верите, что она вас спасает. В какой-то мере это так, но вы обманываете себя — вам нужно лечение.

Коичи старался как можно мягче объяснить своему палачу, что не желает ему зла. Но с каждым его словом длинный клюв маски всё сильнее покачивался из стороны в сторону, ясно показывая, что слушать он не намерен. Тем не менее, юноша не сдавался:

— Я могу помочь! Мы можем помочь! Люци… она умеет исцелять. Она поможет избавиться от болезни.

После этих слов мессир вдруг разразился громким, ехидным смехом.

— Избавиться от болезни? Ты, видимо, сошёл с ума. Довольно рано в этот раз. И где твоя сестра? — заискивающий тон внезапно сменился надменным.

— Прошу вас, я хочу помочь, — не сдавался юноша.

Чтобы доказать искренность своих слов, Коичи решил взять руку собеседника. Он потянулся к перчатке мессира, но тот, заметив приближающуюся к себе жуткую лапу, с отвращением отдернул руку.

Тем не менее лапа случайно задела мантию, проделав дыру и обнажив бледную, покрытую гнойниками и шрамами кожу духовника. Один только взгляд на это вызвал у юноши тошнотворное ощущение, но мессиру было плевать в этот момент на мысли жертвенного барана, что посмел дотронуться до него.

Торопливо закрывая дыру мантией, он внезапно обрушился на Коичи с такой яростью, что мальчик потерял дар речи.

— Как смеешь ты, жалкий червь, трогать меня своими грязными клешнями, уродливый мутант?! Й’харнак! — взревел мессир. — Ты уже достаточно осквернил наше святилище, свиной глист, мерзкий слизняк! Г’так н’гфт! Только праведный огонь способен уничтожить твою нечистоту, зловонная рвота гниющей собаки!

Его безумный крик поднял на уши весь город, и даже мёртвая тишина болота, окружающего поселение, была грубо нарушена оглушительным голосом мессира.

Прошло несколько мгновений, и из-за перекошенных стен уродливых зданий показался отряд коротышек в пугающих масках, словно имитирующих пасти хищников. Они были вооружены кривыми копьями, а их чёрные мантии покрывали плотные пластины рогового ящера. Не было сомнений — это были телохранители мессира.

— Всё ли в порядке, вождь? — почтительно спросил самый высокий из них.

Мессир брезгливо отвернул маску от Коичи и гордо поднял клюв, стараясь выглядеть невозмутимо. Хотя он пытался дышать ровно и глубоко, рука его всё ещё предательски дрожала от злости.

— Наш дорогой гость, по-видимому, проголодался и несёт чепуху, — сквозь зубы процедил мессир. — Проводите нашего друга в его комнату, — приказал он низкорослым воинам и неспеша удалился.

Вооружённые маски окружили Коичи. Самый высокий из них без слов указал копьём направление к храму, где чужаки провели прошлую ночь. В этот момент юноша окончательно осознал: он — беспомощный пленник, обречённый стать жертвой безжалостного бога, которому слепо поклоняются эти изуродованные дети. Как никогда раньше ему хотелось, чтобы рядом была Люци.

— И найдите наконец девчонку! — прозвучал сердитый голос мессира, словно он прочитал мысли Коичи.

Его отвели в комнату и громко заперли дверь за ним, разбудив Сэма. Тот потянулся, вытянул маленькие лапки вперёд, убедился, что Коичи рядом, и свернулся калачиком в другую сторону, сливаясь с окружающей его шкурой.

«Как же мне убедить их?.. — размышлял юноша, — Теперь точно мне никто не позволит выйти в город».

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла маленькая девочка в белой маске с маленькими ушками и торчащими в стороны усиками. В руках она держала поднос с закусками.

— Ужин будет чуть позже, но пока вы можете перекусить этим, — прозвучал звонкий детский голосок.

Девочка поставила еду на столик рядом с дверью, но не спешила уходить.

— А правда ли, — смущённо прошептала она, — что вашу руку уже благословил бог?

— Ты про эту руку? — ответил Коичи, показывая свою лапу и расправляя когти. — Это лапа хищника. Люци пришила её мне. Она буквально спасла меня от смерти.

— А что такое смерть? — девочка с интересом смотрела на тёмную лапу своими большими глазами.

На секунду Коичи растерялся. Кому, как не людям в этом бессмертном мире, знать, что такое смерть?

— Это когда люди уходят и больше не возвращаются, — попытался объяснить он.

— Ты имеешь в виду вознесение? Сегодня Кенни вознесся к Богу. Завтра вознесут и вас. Обычно путешественники попадают на небеса быстрее, чем мы.

Такая искренность изрядно смутила юношу. Он растерялся и не знал, что ответить, но, собравшись с мыслями, попытался убедить свою новую знакомую.

— Послушай, всё это неправильно. Вы смертельно больны, но мы можем помочь вам выздороветь. Люци обязательно найдёт лекарство. Она спасла меня и спасёт вас тоже. Вы думаете, что бог вас оберегает, но это заблуждение — на самом деле это болезнь.

Девочка не отрывала взгляда от Коичи, и, похоже, его слова смутили её не меньше, чем её рассказы о вознесении смутили его. Как бы он ни пытался объяснить свою точку зрения, для любого в этом городе она казалась бессмысленной и могла даже оскорбить юных жителей Гморы.

— Ты странный, братик, — сказала девочка в белой маске и вышла из комнаты, оставив Коичи одного с Сэмом, тихо ворочавшимся на плаще из шкуры оленя.

Том IV Глава 5. Куклы

Солнце медленно опускалось за горизонт. Люци сидела на дереве на окраине карантинной зоны, прислонившись рукой к его стволу. Здесь почти не осталось живых существ, но некоторые деревья всё ещё были связаны с джунглями — через них можно было попасть в иной мир.

Что-то привлекло её внимание — она подняла голову и поднялась на ноги.

«Давно не виделись, сестра, — прозвенел в голове голос Рафаэль. — Всё-таки решила спрятаться здесь… Значит, у тебя совсем плохи дела. И как тебе запретная зона?»

«Хотела спросить у тебя, что здесь можно посмотреть. Ты ведь явно знаешь о ней больше меня», — съязвила Люци.

«Я думаю, теперь ты здесь ориентируешься лучше кого-либо в нашем мире, — возразила сестра.

Рафаэль показалась из-за багровой увядающей листвы на другой ветке дерева. На её лице была привычная ухмылка. Несмотря на напускную уверенность, она не решалась подойти ближе, сохраняя дистанцию.

«Зачем ты меня искала? Решила сдаться и принять условия Отца?»

«И заразить Его неизлечимой болезнью?» — подловила Люци.

Улыбка на мгновение исчезла с лица Рафаэль, но она быстро натянула новую.

«Ха. Загнанный зверь пытается напугать охотника?» — усмехнулась она.

«Хочешь ещё одну шутку? — холодно бросила Люци. — Лучший врач мира, личный лекарь Создателя, не смогла найти лекарство от болезни, охватившей целую долину. И в итоге была вынуждена объявить карантин».

Эти слова подействовали на Рафаэль — её лицо вновь стало серьёзным.

«К чему ты клонишь?» — осторожно спросила она.

«Помнишь то поселение людей в горах? Оно было важно для Михо, не так ли? — слова Люци всё сильнее раздражали Рафаэль. — А что, если не только у одного архангела есть такие… игрушки?»

«Не понимаю, о чём ты», — сухо ответила Рафаэль.

Это выдало её. В редкие моменты, когда она не шутила, становилось ясно: она лжёт. Сейчас был именно такой случай. Она прекрасно понимала, на что намекала Люци, но ей нечего было возразить.

«Только ты бывала здесь, когда болезнь поразила эту зону, — продолжала давить Люци. — А что, если предположить, что ты всё-таки нашла лекарство? Это был бы ужасный поступок… Неужели ты действительно на такое пошла? Скрыла от Отца столь важную вещь? — она выдержала паузу. — Но хуже всего то, что ты… пожалела людей. Ты оставила их здесь, в этом уютном заповеднике. Разве не поэтому ты объявила карантин?»

Взгляд Рафаэль изменился — в нём не осталось ни шутливости, ни злорадства.

«Похоже, охотник сам стал жертвой, — произнесла она с неестественной улыбкой, разводя в стороны руками. — Что ты хочешь?»

«Вакцину», — коротко ответила Люци.

Повисло напряжённое молчание, которое спустя пару секунд разрушил взрывной смех Рафаэль.

«Значит, я всё ещё лучший врач в мире? — надменно выразилась она, отдышавшись от смеха. — Впрочем, неудивительно, что ты не смогла её синтезировать».

«У меня нет времени на светские беседы», — грубо перебила Люци.

«Но-но, ты не в том положении, чтобы их избегать, — с лёгкой усмешкой ответила Рафаэль, вернув своё привычное настроение. — Знаешь, мне действительно любопытно… Что стало с теми людьми в масках?»

Люци часто спорила с Рафаэль, и та нередко была вынуждена признать точку зрения старшей сестры, но такие разговоры обычно затягивались. Сейчас у Люци совсем не было времени. Она чувствовала как её клетки не справляются с натиском вирусов. Но больше она беспокоилась не о себе, а о состоянии Коичи. Всё же, немного помолчав, она сдалась.

«Они боготворят тебя», — сказала Люци, подавая Рафаэль именно то, что та хотела услышать.

«Правда? — воодушевилась Раф. — И как именно они это делают?»

«Они уверены, что ты защищаешь их от небесного воинства. В каком-то смысле они правы. Ещё они приносят жертвы в твою честь».

«Серьёзно? Я пыталась контактировать с ними пару раз, ну, может, даже больше, чем пару раз. Но они ничего не понимают. Похоже, они даже свой язык придумали, пытаясь подражать ангельскому зову. Правда получилось у них так себе. И я точно не просила приносить жертвы в мою честь. Болезнь и так забирает тех, кто живёт слишком долго, но достаточно, чтобы успеть дать потомство».

Мысленный поток Рафаэль не останавливался ни на секунду. Это был первый раз, когда она могла с кем-то поделиться своим увлечением. Делясь накопившимися знаниями, она ходила из стороны в стороны, жестикулируя и размахивая руками. C энтузиазмом она продолжила:

«Признай, эти люди действительно интересны. Ты сама прекрасно знаешь, что я не делилась с ними вакциной, но их иммунная система научилась подавлять инфекцию. Тем не менее их примитивный организм не способен полностью подавить заразу. Болезнь всё равно сокращает им жизнь».

«И их иммунитет никак не спасает от внешних признаков болезни», — добавила Люци.

«Вот почему они носят маски. Ха, какие же странные существа эти люди. Что-то ещё?» — усмехнулась Раф.

«У меня действительно нет времени на это», — холодно ответила Люци.

Рафаэль закатила глаза — в редкие моменты у неё был шанс поиздеваться над старшей сестрой.

«Я не дам тебе вакцину, не надейся. Сдавайся, и, может быть, останешься жить. Если я приведу тебя и мальчугана к Отцу, Он простит мне всё. Как тебе такой план?»

Люци несколько секунд пристально смотрела на Рафаэль, не отводя взгляда. Её голова медленно наклонилась, пока внезапно не оторвалась и не укатилась в сторону. Шокированная Рафаэль осознала, что её обманули. От неожиданности она впала в ступор. Собравшись с мыслями, она намеревалась уже подняться в воздух, но было слишком поздно — сзади уже подкралась настоящая Люци и приставила лезвие к её горлу.

«У меня есть план получше», — сказала кукловод и вонзила скальпель в тело жертвы.

Холодное оружие растопило ангела, выведя её из ступора. Раф рывком отскочила, прижимая руку к свежей ране. Люци не стала её удерживать, но продолжила удивлять, слизывая кровь сестры с лезвия.

— Предусмотрительно было синтезировать вакцину в своём теле, прежде чем встретиться со мной здесь, — улыбка победительницы на лице Люци сильно разозлила Рафаэль.

— Мы уничтожим тебя! — крикнула она и стремительно улетела прочь.

* * *

Под вечер начинался дождь. Коичи сидел один за столом, доверху заставленным едой, в окружении слуг. Те больше не пытались кормить его. Если бы не маски, на их лицах можно было бы прочесть недоумение. Гость упорно отказывался есть.

— Тебе не нравятся наши угощения? — настойчиво спросил мессир, сидящий рядом.

— Я уже сказал, что не голоден, — ответил Коичи, и в ту же секунду его живот предательски заурчал.

— Но ты ведь не ел весь день, — задумчиво произнёс клюв. — Должно быть, ты не в себе, друг.

Коичи не мог покинуть стол — он был окружён масками со всех сторон. Ему нужен был предлог, чтобы избавиться от их навязчивого внимания.

— Да, мне нездоровится, — сымпровизировал он. Толпа одобрительно загудела. Юноша понял, что именно этой реакции они и ждали, и добавил: — Мне очень нездоровится. Пожалуй, мне стоит прилечь.

Гул усилился, но духовник остался непреклонен:

— Конечно, Коичи, мы отпустим тебя. Но только после того, как ты опустошишь эту тарелку.

Мессир с шумом подвинул к гостю самое большое блюдо. Еды на нём было так много, что даже взрослому мужчине с трудом бы удалось осилить такую порцию.

Коичи сглотнул слюну. Он хотел есть, но одно лишь осознание того, что пища отравлена, напрочь отбивало аппетит. Более того — днём его мучил невыносимый зуд по всему телу, а к вечеру он заметил нарыв на руке.

Паника подступала, тело покрылось потом. Ему казалось, что изнутри в нём копошатся мелкие чёрные твари — то ли черви, то ли пауки. Он воображал, как они проедают его плоть изнутри, оставляя после себя лишь обглоданную белую кость. Эти существа будто шевелились под кожей, проникали в органы, и от этого сжималось сердце.

Казалось, они поднимались вверх — по шее, к лицу. Коичи едва мог дышать. В воображении паразиты достигали головы, прорывались наружу через глаза, лишая Коичи зрения.

— Коичи, — отвлёк его духовник, когда тот схватился за голову, — знаешь, ты действительно выглядишь уставшим… Что ж, мы отпустим тебя, — он похлопал его по плечу, — но всё же… где твоя сестра?

— Я… я уже говорил, — неуверенно пробормотал Коичи, краснея и покрываясь потом после каждого слова. — Она ушла забрать наши вещи. Мы оставили их недалеко отсюда.

Клюв почесал висок своей чёрной перчаткой, слегка задевая маску. Притворство гостя было для него очевидным. Вдали прогремела гроза, дождь усиливался.

— Знаешь, мы очень обеспокоены её судьбой, друг, — произнёс духовник спокойным, сдержанным голосом. — Я даже отправил половину своих людей прочесать местность, на случай, если с ней что-то случилось. Они обошли все болота, овраги, каждую ложбину.

Он сделал паузу.

— И знаешь, что?

— Что? — невинно спросил Коичи.

В ту же секунду духовник резко поднялся со стула.

— Её нигде нет! — взревел он, с яростью отшвырнув несколько тарелок на пол. Посуда разбилась с оглушительным грохотом, и все остальные маски мгновенно замолкли. После того как последние осколки перестали звенеть, в комнате стало тихо.

В этой мёртвой тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание, доносившееся из-за маски с изогнутым клювом. Чёрные линзы неотрывно смотрели на застывшего в ужасе гостя. Человеческая рука Коичи сжимала край деревянного стола так сильно, будто превратилась в клешню хищника.

Внезапно распахнулась входная дверь, и в тот же миг молния ударила где-то совсем рядом с храмом, озарив ярким светом человеческую фигуру в проёме. Духовник от такой неожиданности отпрянул назад.

Тусклая лампа едва освещала комнату. Тяжёлые шаги незнакомца глухо отдавались в стенах, нарушая вязкую тишину. Маски зашептались. Снаружи вновь сверкнула молния, на миг высветив часть лица таинственной фигуры — но никто не узнал его. Взгляд всех притянула кровь, растёкшаяся вокруг пугающей, нечеловеческой улыбки.

Фигура медленно облизнулась, убрав языком капли крови. Когда она оказалась под потолочной лампой, огонь в ней зловеще замерцал… и наконец раскрыл её лицо.

— Я помешала вашему ужину. Примите мои глубочайшие извинения, — произнесла Люци. Комната наполнилась облегчёнными вздохами.

Воспользовавшись моментом, она без промедления направилась к лестнице — в спальню. Отошедший от шока Коичи поспешил за ней, плотно заперев за собой дверь.

* * *

Михаэль сидела в кресле духовника посреди храма бывшего города Сада. Напротив неё, подвешенные за конечности, болтались последние живые граждане священного города. Их лица были столь изуродованы, что с трудом можно было различить в них людей. Крюки, на которых они висели, были найдены в тюремных камерах под храмом. В главном зале, рядом, валялись другие пыточные устройства, принесённые из того же подвала. Они уже были опробованы Михо — об этом свидетельствовали свежие пятна крови.

Она внимательно рассматривала изуродованное тело, распятое на специальной пыточной конструкции. Оно принадлежало мужчине средних лет, слегка тучному. Его брюхо было рассечено вдоль, и из раны вываливались внутренности. Тело уже не подавало признаков жизни, но Михаэль не спешила приказывать подручным убрать его и привязать следующего для допроса.

Архангел уже смирилась с тем, что выбить информацию из местных жителей не получится — никто не знал, куда пропал Коичи. Да и человеческую речь она ещё плохо понимала, хотя в последнее время ей пришлось подтянуть эти знания. Увлечённая разглядыванием разорванных кишок, Михо не заметила, как рядом с ней возникла Рафаэль.

— Хитрая бестия, — с гневом произнесла Раф. — Она заплатит за всё. Михо, ты меня слушаешь?

— Ты никогда не замечала, как люди похожи на нас? — задумчиво спросила Михаэль, делясь своими мыслями с появившейся из ниоткуда сестрой. — Да, у них в животах у всех этот дурацкий клубок червей. Но всё же… И посмотри, какие они изобретательные!

Михо приподнялась и указала на железный крюк, грубо вбитый в расписное перекрытие под потолком:

— Конечно, это не так эффективно, как если бы я связала их лианами…

Пока Михаэль говорила, последние в живых заключённые вопили и корчились от боли, покачиваясь на крюках. Они уже давно были обессилены, но язык, на котором между собой общались Михо и Рафаэль, причинял такие страдания, что в них находились остатки сил для мучительных криков.

— Жалкие черви, — брезгливо бросила Михаэль в их сторону, забыв о недавних мыслях, в которых сравнивала себя с человеком. — Ты что-то хотела сказать? — обернулась она к Рафаэль.

Раф уже успела остыть, наблюдая за проделанной Михо работой.

— Я нашла их.

— Серьёзно? Хорошая работа, Раф, — повеселела Михо. — И где же они?

— Они… — Рафаэль не хотела называть это место, но у неё не было выбора. — Они в карантинной зоне. Скрываются в человеческом поселении.

— В карантинной зоне? Они что, совсем с ума сошли? Да они же там передохнут от этой заразы! — возмутилась Михаэль. — А Отцу они нужны живыми. Подожди… ты сказала «поселение людей»? И вообще, как ты их обнаружила?

Рафаэль слегка улыбнулась, стараясь придать мрачному окружению более позитивные краски.

— А что, если эта… болезнь, — подбирала слова Раф, — не такая уж и смертельная?

— Не такая и смертельная? — Михаэль подошла вплотную к Рафаэль, и не отрываясь смотрела в её глаза. — Ты же сама изолировала эту область от всех.

— Ну, да… но прошло столько времени, — попыталась увернуться Раф, но Михо крепко схватила её за руку.

— Ты что-то скрываешь. Я чувствую это.

Михо было трудно сразу понять, в чём дело. Она попыталась силой проникнуть в мысли Рафаэль, но та упорно сопротивлялась. Однако стоны людей на крюках подсказали ей нужное направление.

— Ты сказала, что там есть люди, — Михо прищурилась, и на её губах появилась злорадная улыбка. — Ты скрывала людей от Отца. Разве нет?

— С чего ты взяла? — Рафаэль вырвала руку и поспешно отвела взгляд от глаз сестры.

— С чего я взяла? — Михо шагнула вперёд. — С того, что тебе нечего на это возразить!

Раф бросила на сестру усталый взгляд, но тут же отвернулась.

— Да, всё так! Твоё молчание говорит больше, чем любой твой словесный шум. Наша мисс «шутник» скрывала людей от Отца! — воскликнула Михо и заливалась громким смехом.

От её смеха пленники корчились в предсмертных муках и один за другим скончались. Обмякшие тела испортили настроение Михаэль.

— Это не важно, — произнесла она властным, тяжёлым голосом. — Мы убьём их всех.

Том IV Глава 6. Могущество бога

На следующее утро Коичи больше не стеснялся и ел за троих. Лишь от мясных блюд он тактично отказывался.

Маски оживлённо перешёптывались за его спиной, не мешая трапезе. Их удивляло, что у путешественников до сих пор не появилось ни малейших признаков божественной метки — ведь с момента их прибытия прошло уже достаточно времени, чтобы на теле начали проявляться первые рубцы и волдыри. Некоторые даже считали, что они делают что-то неправильно, и потому бог отвернулся от них.

Все эти разговоры раздражали духовника, сидевшего в центре стола с руками, сложенными перед собой. Он бросал взгляды на Люци и Коичи и прекрасно понимал: если ситуация не изменится, его последователи могут утратить веру, а вместе с ней — и его власть над ними.

— Как спалось, друзья? — сдержанно поинтересовался он у гостей.

Коичи был поглощён едой и лишь одобрительно кивнул в ответ. Люци же сидела с чашкой, наполненной водой, и не прикасалась к человеческой пище — к этому окружающие уже начали привыкать.

— Вполне неплохо. У вас очень гостеприимный город, — тактично заметила она. — Но ночью меня разбудил шум под окнами. Я видела, как в храм тащили столовую утварь: огромный котел, ножи, даже топор.

Коичи икнул, отчего духовник вздрогнул. Мессир занервничал, он не мог показать слабость в присутствии своих подчинённых. Чтобы удержать себя в руках, он сжал руки перед собой ещё крепче.

— Бесконечно извиняюсь за нарушение вашего покоя, — приторно произнёс он. — Мы готовимся к… празднику в честь защитника нашего города.

— Вот как? Очень любопытно, — сказала Люци, глядя на духовника таким проницательным взглядом, что даже сквозь маску было видно его замешательство. — Можно ли нам присутствовать на этом мероприятии?

— Конечно, — любезно прошипел духовник сквозь зубы.

Объевшийся Коичи наблюдал за сценой с довольной ухмылкой. Розовое, лоснящееся от здоровья лицо гостя раздражало мессира.

— Ты же не намного старше меня, — внезапно произнёс юноша, разглядывая фигуру духовника. — Почему у тебя такой хриплый голос?

Этот вопрос скорее удивил мессира, чем разозлил. Он даже на несколько секунд ослабил хватку, с которой сжимал кулаки в чёрных перчатках.

— Я простудился, — ответил он, сжав кулаки с ещё большей злобой.

— Они тоже? — Коичи лениво кивнул в сторону масок, стоявших позади него.

Тихая волна ворчания прокатилась по толпе. Духовник поднял руку к голове и, стараясь сохранить спокойствие, медленно массировал висок. Такое утро совсем не входило в его планы. Он размышлял о том, почему чужаки, несмотря на прошедшее время, оставались в полном здравии. Если бы всё было как раньше, он уже отдал бы приказ схватить путешественников и отнести их на разделочную доску, где, как обычно, провели бы ритуал.

«Может, принести их в жертву такими?» — думал он, но, взглянув на лапу Коичи, засомневался, хватит ли сил усмирить чужаков. К тому же Люци казалась опасной.

— Рискованно, — прошептал мессир.

Коичи осознавал своё сильное положение и нескрываемо им наслаждался.

— Похоже, я случайно занёс заразу в ваш город, — с издёвкой произнёс он. — Прошу прощения за это. Видимо, бог наказал меня болезнью за мою самонадеянность.

— Что ты понимаешь в этом, выродок?! — взорвался духовник, вскочив из-за стола, вызвав шум сталкивающихся тарелок и приборов.

Он стоял, опершись руками о стол, тяжело дыша в маску, из-за чего его дыхание громким эхом разносилось по комнате. Яростный взгляд духовника отрезвил Коичи, и он убрал ухмылку с лица. Люци по-прежнему нейтрально наблюдала со стороны, отстранившись от застольной беседы.

— Мессир! — из темноты выскочила низкая маска с знакомым звонким голосом. — Он такой же, как мы! Взгляните на его руку!

— Вздор! — крикнул мессир. — Эти люди ничем не отличаются от других еретиков.

Слова маленькой маски задели Коичи. Он почувствовал, что даже здесь есть те, кто мог бы принять его. Меньше недели назад другие готовы были разорвать мальчика на части из-за пришитой лапы хищника. Волна сострадания нахлынула на него, и стало невыносимо тоскливо.

— Мы можем помочь вам, — неуверенно сказал он, и укоризненный взгляд Люци пронзил его.

«Даже не думай», — казалось, говорила она. Прошлым вечером, введя вакцину, она чётко описала план действий. Они должны были ждать Сэма, пока тот разведует местность и ищет безопасный путь между шпионами Рафаэль. У них не было времени на жителей города. Коичи знал, что сюда идёт армия, и нет ни единого шанса спасти аборигенов.

— Мы можем помочь вам, — упрямо повторил Коичи, глядя в глаза Люци. В них он капризничал, словно маленький мальчик.

— Что ты несёшь? — недоумевал мессир. Он всё ещё был зол на чужака. Его голос звучал надменно и хрипло.

— Мы знаем о вашей болезни, — объяснил юноша, и шепот за его спиной усилился. — У нас есть лекарство. Мы можем вылечить вас всех. Сделать нормальными.

— Вот видите, — прервал его мессир, указав чёрным пальцем в сторону Коичи, обращаясь к толпе масок, — этот человек лишён веры. Вы хотите назвать его своим братом? Он хочет лишить вас силы, отвернуть от Бога. Разве этого вы хотите?!

— Я лишь хочу помочь, — не унимался юноша. — Ваш бог — это болезнь, которая убивает вас!

— Еретик! — яростно крикнул духовник. — Шагг! Прочь из дома Господа!

Коичи даже не пытался что-то доказывать духовнику. Он вскочил со стула и обернулся к маскам.

— Мы вылечим вас, — произнёс он, но тут же умолк.

Никто из масок больше не шептался. Все стояли, отвернувшись от чужака, повёрнув лица в стороны. Они не хотели его слушать, и Коичи чувствовал их презрение.

— Нам пора, Коичи, — сбоку появилась Люци и коснулась его лапы. — «Сэм ждёт нас».

Мальчик провёл взглядом по ряду разноцветных масок, но не нашёл отклика. Маленькая девочка в белой маске громко фыркнула и отвернулась. Юноша он поник головой.

— Убирайтесь из нашего города, — прохрипел мессир за его спиной. — Шагг’нар утли н’гат!

Коичи был беспомощен и растерян. Если бы его в этот момент повели на смерть, он бы нисколько не сопротивлялся. Но вместо этого его руку взяла Люци и повела за собой к выходу.

* * *

Михаэль с недоверием оглядывала сухие ветви деревьев. Её привычная уверенная походка сменилась осторожной, почти крадущейся. Она боялась этого места, хотя изо всех сил старалась скрыть страх от своего отряда.

«Ты уверена, что здесь безопасно?» — спросила она Рафаэль через иной мир. Деревья были ещё достаточно живыми, чтобы коммуницировать через их нервные узлы.

«Боже, Михо, — Рафаэль вышла вперёд, демонстрируя, что бояться нечего. — Единственная проблема здесь в том, что дальше вряд ли получится связаться через сеть. — Она бросила взгляд на уродливые пасти воинов за спиной Михо и тяжело вздохнула. — Придётся объяснить твоим солдатам план действий. Сомневаюсь, что у них хватит ума принимать решения самостоятельно».

«Может, использовать крылатых?» — протянула Михо.

«В тумане? Чтобы они заблудились в небе ещё по дороге? — укоризненно заметила Рафаэль. — Почему-то я была уверена, что ты это предложишь».

После встречи с Люци Рафаэль была раздражённой сильнее обычного, и это злило Михаэль больше, чем привычное несерьёзное поведение сестры. Тем не менее, она терпеливо давала себя ущипнуть. Вина за эту ситуацию целиком лежала на плечах Раф, которая изо всех сил пыталась отыграться на Михо.

Михаэль не спрашивала, откуда у Рафаэль появилась вакцина, способная вылечить болезнь карантинной зоны, и почему в самой зоне вдруг оказались люди. Всё и так было ясно. Одного надменного взгляда было достаточно, чтобы Раф отвела глаза. С другой стороны, Михаэль понимала сестру как никто другой — у неё самой хватало «игрушек», припрятанных подальше от глаз Отца. Она не могла упрекнуть Рафаэль за это.

«Мы все совершаем ошибки», — мягко передала Михо своей сестре по полуживым линиям паутины мыслей.

Рафаэль не ответила. Она лишь отвернулась, скрестила руки на груди и едва заметно покачала головой. Маленький архангел и сама не до конца понимала, кого винит в происходящем.

Михаэль обернулась к своему отряду. Приняв командирскую стойку, она нахмурилась и окинула воинов строгим взглядом. Те мгновенно уловили её настроение и рефлекторно выстроились в шеренгу.

«Слушай мою команду, — уверенно начала военачальница. — Впереди я не смогу отдавать приказы. Мы будем лишены связи, поэтому держитесь рядом. Как только доберёмся до человеческого поселения, запомните: ни в коем случае не трогать человека с рукой, похожей на вашу. Он должен остаться в живых».

«Пошли уже, у нас не так много времени, они могут сбежать», — перебила Рафаэль и, не дожидаясь окончания речи Михо, устремилась вглубь тумана.

«За мной», — скомандовала Михаэль и бросилась следом за синим пятнышком, выделяющимся среди серых стволов деревьев.

Они долго пробирались сквозь засохшие заросли. Толпа монстров поднимала такой грохот, ломая сухие ветки, что их было далеко слышно в мёртвой тишине долины.

Рафаэль ушла вперёд: даже на земле она оставалась быстрее остальных. Михо пыталась её догнать, но в тумане это было почти невозможно. Даже зрение высшего ангела не помогало различить под плотным водяным паром корни засохших деревьев. Она то и дело спотыкалась, и с каждым разом её раздражение росло. В какой-то момент Михо уже не думала о шуме, который производил её отряд — всё внимание было сосредоточено на том, чтобы не отстать от сестры.

Через некоторое время синяя точка остановилась перед белой — загадочным источником света, который был хорошо виден даже сквозь туман. Наконец, Михо догнала сестру. Рафаэль спряталась за широкой, бледной, одеревеневшей костью и с грустью наблюдала за движением вокруг костра.

— Это то место? — спросила Михо.

Рафаэль опустила глаза, развернулась от поселения и прислонилась спиной к костяной сердцевине дерева. Она едва заметно кивнула в ответ на вопрос сестры. В этот момент Михо поняла, что даже той злобы, которую сейчас Рафаэль испытывала к Люци, недостаточно, чтобы перебить симпатию к её «куклам». Возможно, и злилась она только из-за того, что Люци вынудила её пойти на это. Сострадание явно не входило в характер Михаэль, но даже она немного разделяла чувства, охватившие сестру. Она мягко положила руку ей на голову, стараясь приободрить.

— Сиди здесь, — поручила Михо и поспешила к костру, не дожидаясь отряда.

Костёр горел на туше жабосвина — жир отлично поддерживал пламя. Из-за яркого маяка сквозь туман Михаэль сначала не сразу различила человеческие постройки. Она осторожно приблизилась, внимательно высматривая впереди ловушки Люци. За костром, у покосившихся домов, стояли местные жители, по всей видимости ожидавшие её прихода. Михаэль не могла рассмотреть их лиц за масками, что затрудняло поиск Коичи среди толпы.

«Опять твои куклы? — подумала она про себя. — Решила отвлечь меня этими малявками? Или спрятала что-то в их телах?»

Военачальница не решалась подойти ближе, но, услышав приближение подчинённых, всё же сделала первый шаг. Её удивлению не было предела, когда при приближении к людям все они упали перед ней на колени. Михо не понимала, что происходит, но чувствовала, что в этом поведении нет злого умысла. Немного привыкнув к такому вниманию, она даже испытала удовольствие от проявленной почтительности. Преданность этих людей была искренней, и только тот факт, что это были люди, омрачал этот триумфальный момент.

«Теперь я понимаю тебя, Раф, почему ты скрывала это место», — Михаэль высокомерно улыбнулась и уверенно направилась к своим новым почитателям.

В центре толпы выделялся один человек в маске с горбатым клювом. Он почтительно сделал шаг к ангелу и торжественно что-то объявил на человеческом языке.

— Шрогг’наи фтагху н’гла утли ф’наф, шаггот трок’на! — говорил он, сопровождая речь выразительной жестикуляцией: то складывал руки перед собой, то протягивал их к Михо.

Михаэль не понимала человеческого языка, но по поведению этого оратора было ясно: он выражал почтение к её персоне. Она догадалась, что человек в маске с клювом — главный и, скорее всего, знает местонахождение её целей. Человеческая речь казалась ей грубой и неудобной. Она также понимала, что говорить на языке ангелов было бы бесполезно для людей и, как минимум, оглушило бы их. Михо напрягла голосовые связки.

— Люци. Коичи, — произнесла она медленно и немного неразборчиво, но эти имена всё же дали эффект.

Человек в отчаянии опустился на колени так низко, что почти распластался на земле. Он заплакал и сквозь слёзы снова пробормотал что-то на человеческом языке.

— Иа, шаггот н’га жрогг’наи! Н’га уг’най н’га шаггот, н’га утли н’гла ерет’гат, фтагху н’га йог’шат фхтагн. Жрогг’наи н’га л’ух’нах! — произносил он, раскаиваясь, всхлипывая и словно оправдываясь. Остальные в масках подхватили завывающий тон лидера и горестно заплакали.

«Что здесь происходит?» — подумала Михо.

Она растерялась — не знала, как вести себя с ревущими людьми вокруг. Ангел не понимала их слов, а странное поведение только усложняло попытки получить информацию. Внезапно новое чувство охватило Михаэль: несмотря на свою бессердечность, ей стало жалко этих маленьких людей перед ней.

Но это чувство быстро исчезло — всхлипывающие вопли сменились криками ужаса. На площадь ворвались подоспевшие воины, разогнав толпу и оставив Михо одну в смятении.

Монстры безжалостно выхватывали людей из толпы, срывали покрывающие их мантии, обнажая белые поражённые болезнью тела, и, не обнаружив нужной руки, тут же сворачивали шею жертвам. Маски пытались убежать от воинов, забивались в ветхие дома, но отряд Михаэль знал своё дело на отлично. Не зря она так тщательно отбирала самых кровожадных и хитрых на место тех, кого уничтожила Люци.

Одна маленькая девочка убегая от уродливого солдата, подбежала к ногам остолбеневшей Михаэль и умоляла спасти её на человеческом языке. Когда Михо повернула к ней огромные глаза, монстр настиг девочку и рассек её пополам, так что алая кровь брызнула на лицо архангела. От этого глаза Михаэль округлились ещё сильнее. Воин понял ошибку и виновато подался назад.

Тем временем Рафаэль сидела за укрытием. Она старалась закрыть уши руками, но крики были настолько громкими, что это почти не помогало. По какой-то причине в памяти всплыл Коичи — воспоминания, которые она прочла при первой встрече с ним. Он испытывал нечто похожее, когда стал свидетелем истребления собственного племени. Скоро крики стихли, и Рафаэль решилась войти в поселение.

За костром Рафаэль обнаружила следы резни. Хищники ещё прочёсывали дома, где лишь тени скользили с одного строения к другому. Окровавленные белые тела в чёрных лохмотьях были разбросаны по пустым улицам. Они валялись в кривых оконных проёмах и дверей. Некоторые были разорваны на части и разбросаны так, что только кишки соединяли верхнюю и нижнюю части туловища. Их маски были рассечены так же, как и их обладатели.

Рафаэль не стала заходить глубже в город. Её внимание привлекла странная маска с изогнутым клювом и чёрными зеркальными линзами. Она скрывала лицо уже мёртвого владельца с распоротой грудной клеткой. Рафаэль опустилась к трупу и сняла маску. За ней оказалось белое лицо девушки, изуродованное рубцами и язвами. Оно было настолько бледным, что казалось, она давно была мертва. Голубые глаза были открыты, а рот застыл в ужасе.

— Ты была права, — из тёмной улицы появилась Михаэль. — Они уже ушли. Я чувствую её запах в странном здании, в том направлении. Они были здесь совсем недавно.

Рафаэль не ответила. Она не отводила глаз от окуляров причудливой маски с горбатым клювом. В их отражении она видела грустного ангела с синими волосами, смотрящего прямо на неё.

— Раф? — окликнула её Михо. Никогда раньше она не видела сестру такой расстроенной.

Рафаэль мгновенно взяла себя в руки, сразу же изменилась и натянула привычную фальшивую ухмылку. Она была так же естественна, как всегда. Только лёгкий тремор крыльев выдал её внутреннее состояние.

— Что ж, надо их найти, — сказала она Михо с привычной лёгкостью.

Она отбросила маску в сторону и взмыла в воздух с такой скоростью, что на мгновение осталась лишь синяя полоска, стремящаяся вверх за плотный слой тумана, скрывающего истинные чувства ангела.

Михаэль переживала о состоянии сестры, но ей было проще видеть легкомысленную Раф. Открытая душевная рана на лице Рафаэль лишь утомляла её.

Среди груды мусора и тел она заметила блик — маску, которую сестра швырнула в последний момент. Михаэль подошла к ней и увидела, как чёрные окуляры отражали её силуэт на фоне красных языков пламени, доедающих тушу жабосвина. Она наступила ногой на маску, и та треснула вместе с окулярами, расколов отражение на несколько частей.

* * *

Дорога выводила в знакомые алые джунгли, дышащие жизнью. Яркое солнце только что вышло из тумана, но уже спряталось за густыми стволами деревьев, уступая место разноцветным светлякам. Серые краски сменялись бледно-розовыми с ярко-красными и синими прожилками. Раздавалось пение птиц, рев оленей и звуки других животных, населяющих этот мир.

Сэм перебирался с ветки на ветку, указывая дорогу. Коичи уже успел переварить набитое брюхо, но старался не думать о еде. Хотя вокруг её было в избытке, вряд ли она могла сравниться с последним завтраком в умирающем городе.

— Знаешь, эти люди не видят ничего плохого в своём уродстве, — размышлял вслух Коичи, разглядывая шипы на своей лапе. Он остановился и тяжело вздохнул, тоска не покидала его: — Мы правда ничем не могли им помочь?

Люци, идущая впереди за Сэмом, обернулась к юноше. В её бездонных глазах на мгновение вспыхнуло сочувствие. Она подошла к Коичи и взяла его тёмную ладонь двумя белыми руками. Прикосновение её тёплых рук и блеск глаз взбодрили юношу. Из её маленьких губ вырвались уверенные, воодушевляющие слова:

— Мы поможем всем.

Том V Глава 1. Логово тролля

Они уходили всё дальше, к краю мира — туда, где было гораздо меньше существ, способных выдать их местоположение ангелам.

Джунгли постепенно редели. Деревья здесь уже не вырастали выше пары сотен метров. Коичи больше не делил лес на слои и уровни, как это было принято у охотников в глубине чащи. Даже небо стало различимо — оно проглядывало между верхушками мясистых деревьев.

С каждым днём солнце поднималось над горизонтом немного раньше. Воздух становился теплее, что было кстати, ведь над их головами больше не было плотного, многослойного покрова, защищавшего от холода и ветра сурового внешнего мира.

Удлинение светового дня тоже играло им на руку: по мере удаления от центра светляков становилось всё меньше. Ночью лишь изредка желеобразные существа проплывали между колоннами деревьев, кустов и губчатых полей. Они отбрасывали тусклый свет на окружающие растения, и во тьме рождались пугающие силуэты — из листьев, костяных наростов и изогнутых ветвей. Чтобы совсем не потеряться в ночи, Коичи даже поймал одного светляка и держал его в сумке, изредка доставая, чтобы осветить себе путь.

Во время привала в углублении огромной губчатой кости Коичи не заметил, как Люци оставила его одного под присмотром Сэма. Внимание юноши было полностью поглощено переливами на поверхности хряща у основания пещеры.

Ловя на себе солнечные зайчики, отражённые от однородной ткани окаменевшего сустава, Коичи размышлял о том, насколько разнообразен этот мир. Он пытался представить масштабы этого царства: сколько таинственных уголков скрывал в себе этот левиафан, сколько уникальных объектов самых разных форм и размеров наполняло пространство вокруг маленького наблюдателя.

В этой необъятной конструкции, казалось, отсутствовал всякий порядок. Даже полностью симметричные элементы не были совершенными — на гладкой поверхности хряща виднелись впадины и бугорки. Только высшие ангелы могли похвастаться идеальными формами, но и те казались неестественными и даже немного пугающими.

— Коичи, — услышал он знакомый, ласковый голос.

Он звучал не так грубо, как человеческий. В нём было что-то такое, что каждый раз заставляло сердце на мгновение сбиться с привычного ритма. Люци всё ещё оставалась в образе маленькой девочки с огненными волосами, но даже в этой форме угадывались ангельские черты.

— Нам не следует больше прятаться в человеческих поселениях. Это небезопасно, — произнесла Люци мягким тоном, с которым невозможно было спорить. — Я понимаю, тебе хочется вернуться к своим сородичам. Но сейчас лучше держаться от них подальше. Ты согласен со мной?

— Конечно, — простодушно пробубнил Коичи, пропустив мимо ушей её тревогу по поводу близости к людям.

— Хорошо. Надеюсь, ты не против, — она тяжело вздохнула. — В последнее время дорога меня сильно выматывает. Такое ощущение, будто я не всегда могу понять других. Возможно, это побочные эффекты вируса из карантинной зоны… если она вообще ещё остаётся таковой.

Люци опустилась на колени, потянувшись к прозрачным тонким трубочкам у основания кости. Те с готовностью откликнулись и потянулись к её маленькой ладони.

— В нашем мире много укромных мест, спрятанных от глаз Отца. Мы найдём убежище, где будет безопасно.

Коичи наблюдал, как бледные щупальца мягко окутывали руку ангела, и ему стало неуютно. Он вспомнил, как Создатель пытал его душу, пока Люци не вытащила его из иного мира, и то облегчение, с которым он вернулся в реальность. И всё же, несмотря на пережитое, его по-прежнему тянуло туда — в ту странную, иную Вселенную.

В этом волшебном зазеркалье было что-то необъяснимо притягательное, и он вновь и вновь ловил себя на желании вернуться — но только если рядом будет его ангел-хранитель — Люци. А может, он просто боялся остаться один. Сам юноша не мог до конца понять своих чувств.

— Опять уходишь туда? — ревниво пробормотал Коичи.

Она обернулась, и её огненные кудри мягко качнулись над плечами. Зелёные глаза остановились на лице юноши. От смущения подросток невольно отвёл взгляд.

— Поверь мне, тебе пока лучше не появляться в том мире.

Хотя Люци не сказала это напрямую, Коичи понял, что она имеет в виду. Всё небесное воинство охотилось за ним. На его глазах были уничтожены уже три человеческих поселения — и причиной был он сам. Мальчик старался не думать об этом, а спутница делала всё, чтобы не тревожить его.

В джунглях скрывалось множество гонимых душ. Не только люди вызывали ненависть у хозяина этого мира. Но если бы Коичи знал, сколько человеческих жизней было погублено в попытках его найти, он бы, не раздумывая, отдал свою собственную — лишь бы остановить эту охоту.

— Тогда я буду караулить тебя, пока ты там, — твёрдо заявил юный воин.

— В этом нет необходимости, Сэм сможет защитить нас на случай, если у меня не получится, — ангел посмотрела в сторону её маленького длинного телохранителя, который уже готовился вздремнуть, и тот, поймав её взгляд, лениво отвернул свою морду в сторону, — Хотя, я думаю, он будет не против сменщика.

Юноша слегка улыбнулся и кивнул, принимая свой ночной пост. Ему было важно доказать Люци, что он не балласт в их компании, что от него тоже есть польза. Хотя она явно не собиралась оставлять его одного, но именно осознание этого заставляло подростка чувствовать себя неблагодарным.

Коичи проснулся от того, что Сэм облизывал ему лицо. Шершавый язык прочёсывал брови мальчика. Это не особо беспокоило юношу, но он знал: если такой способ пробуждения не сработает, Сэм пустит в ход свои зубы. Не дожидаясь лёгких укусов, подросток отодвинул пушистого «будильника» от лица. Придя в себя после неудачного дозора, его привлекла Люци — в её глазах читалась явная озадаченность.

— Я что-то пропустил? — спросил никудышный дозорный, зевая.

— Нет. Не то чтобы что-то серьёзное, — ответила она. Люци уже в совершенстве владела человеческим языком, но сейчас ей было трудно подобрать слова. — Нам лучше уйти отсюда.

Находясь в ином мире, она почувствовала что-то странное. То, что она изначально приняла за усталость вовсе ей не являлось: с Люци всё было в порядке, что не скажешь об окружающем мире. С этой областью все было как-то по-другому, как будто кусок мира отрезали от джунглей, оставив слабую внешнюю связь. Будто бы вокруг этого участка все было в тумане, но и в самой оторванной области было смутно.

Кто-то находился недалеко от них, она ощущала его, но не могла понять, что это было за создание и к какому виду оно относится. Существо не спешило выдавать свои намерения, но от фей Люци узнала, что это таинственное нечто тащило на себе мертвого человека.

Пробираясь сквозь заросли, она разговаривала с каждым деревом на своём пути. Это заметно замедляло движение, но никто не смог объяснить, кого именно она ощущала среди листвы. Люци не нравилось, когда что-то шло не по плану — когда в уравнении появлялась неизвестная переменная, когда на шахматной доске внезапно возникала новая фигура, пусть даже незначительная, но способная внести неопределённость. И всё же, с другой стороны, нерешённая загадка лишь подогревала её любопытство. Она уже почти отчаялась узнать что-либо о таинственном существе и рассчитывала путь из этого странного места, как вдруг её отвлек Коичи.

— Я нашёл насечку! — возбуждённо воскликнул он. — Вон там, на том дереве.

— Насечку? — удивлённо переспросила Люци.

— Да, настоящую, как делают охотники, — с энтузиазмом произнёс подросток, ведя её к находке. — Как думаешь, здесь живут люди?

— Вполне возможно, — задумчиво ответила Люци.

Она не могла быть уверена — люди не умели погружаться в иной мир, и узнать о них можно было лишь по косвенным признакам и рассказам других существ. А то, что только что поведали ей феи, вряд ли бы обрадовало Коичи.

Не только из-за любопытства она не решалась остановить юного охотника. Коичи был искренне воодушевлён своей ролью следопыта. В последнее время Люци всё чаще замечала, как он замыкается в себе — неуверенность накапливалась в нём. И теперь, когда выпал шанс самоутвердиться, он изо всех сил пытался доказать ей и себе, что тоже может быть полезным, что больше ничего не боится и готов стать таким же воином, как дядя Ин или его отец. Он совсем забыл о том, что Люци говорила ему накануне вечером — об опасности быть замеченным в человеческих поселениях.

— Наверняка это оставили люди, смотри, — сказал Коичи, указывая на несколько глубоких полос, варварски выцарапанных на стволах деревьев. — Так делают охотники. Они оставляют знаки, чтобы указать направление к воде или безопасному месту для стоянки.

Полосы были вырезаны так глубоко, что повреждали не только кожу деревьев, но и их верхнюю мышечную ткань за жировым слоем. В некоторых местах раны доходили даже до костяной сердцевины дерева. Все эти повреждения давно затянулись, а из рубцов образовались примитивные знаки.

Люци коснулась ствола дерева, и оно послушно рассказало ей, кто оставил эти шрамы. Произошло это так давно, что дерево лишь смутно помнило детали события. Перед её глазами возникли расплывчатые образы: две фигуры стояли рядом с ним. Тогда ствол был вдвое тоньше нынешнего, а кора — менее грубой и более гладкой.

Одна из фигур, заметно меньшая по размеру, словно показывала другой, как наносить насечки. Незнакомец держал в руках острый предмет — то ли клык, то ли заточенную кость. Он уверенно царапал кору молодого дерева, и каждая линия причиняла боль. Древо размахивало ветвями, шелестело листвой, но это не помогало — вандал продолжал своё дело. Люци почувствовала глубокую боль и обиду примитивного существа. Она сжалась над ним и нежно провела рукой по стволу.

Но это было не всё. Вторая фигура, явно недовольная работой первой, нанесла похожие символы — но так точно и аккуратно, что дерево почти не почувствовало боли. Больше всего Люци поразило, чем были оставлены эти знаки: у второй фигуры не было никаких острых инструментов — существо царапало кору своими большими когтями, похожими на те, что были на лапе Коичи. Меньшая фигура решила повторить за второй и невежественно разрубила плоть древа, причиняя ему такую боль, что Люци не выдержала и отдернула руку от ствола.

— Это очень странно… — поделилась Люци своим наблюдением, но Коичи её не слушал, продолжая сосредоточенно расшифровывать знаки на стволе.

— Смотри, вот здесь — убежище, а здесь указано направление. Пойдём скорее туда, — настаивал подросток.

Они шли по указаниям насечек, переходя от одного дерева к другому. От одного шрама на белом стволе к следующему. Знаки привели их к одинокой хижине, спрятанной за жировым холмом — сооружению из затвердевших и посеревших с годами костей. Постройка напоминала груду старых останков и почти не привлекала внимания. Охотники иногда строили такие убежища в местах без естественных укрытий, используя их как временное пристанище или перевалочную остановку.

— Я ожидал большего, но это явно дело человеческих рук. Не ведьминых же? — усмехнулся Коичи, но лицо Люци осталось серьёзным. — Пойдём посмотрим, есть ли кто внутри.

Он уже собирался спуститься к хижине, но ангел остановила его.

— Что бы ни случилось, не паникуй, — сказала она и пошла вперёд.

Это задело чувства подростка — ему показалось, что она считает его трусом. Но он не стал спорить.

Вблизи костяные стены хижины угрожающе нависали над ними, вызывая у мальчика чувство тревоги. Беспорядочное переплетение больших и маленьких костей образовывало прочный каркас. Кости торчали, словно шипы на шкуре иглобраза. Стены сужались и сходились в общей точке на вершине хижины. Постройка была достаточно большой, чтобы вместить семью. Рядом с входом лежала массивная отполированная кость, которая, судя по всему, служила разделочным столом. Этот стол был запачкан свежими следами крови — очевидно, хозяева были здесь совсем недавно. Капли крови стекали с края стола, образуя под ним большую лужу. Эта сцена немного напугала Коичи.

— Должно быть, они недавно поймали оленя, — предположил молодой охотник с лёгким беспокойством, стараясь поверить в собственные слова.

В засохшей багровой крови и хижине из костей не было ничего необычного — он видел подобное не раз со своим племенем. Но что-то внутри не давало ему покоя. Он чувствовал, что здесь что-то не так.

— Не волнуйся, Коичи, — поспешила успокоить его спутница. — Хотя я не уверена, что разделывали оленя, а не кого-то другого.

В её больших глазах Коичи на мгновение заметил то же беспокойство, которое испытывал сам.

— Что ж, — юный охотник пытался казаться смелым, но нервный, дрожащий голос выдал его неуверенность, — давай поздороваемся с хозяевами, — прошептал он.

Украдкой подросток двинулся к входу хижины, завешанному толстой шкурой. Люци последовала за ним. В этот момент он очень хотел, чтобы именно она была впереди и первой отодвинула занавеску, скрывающую неизвестных обитателей.

Подойдя вплотную, мальчик остановился и представил себе успокаивающую картину: за этой стеной сидят уставшие охотники, отдыхающие после разделки туши. Он попытался уловить их ровное, спокойное дыхание, но, сколько ни прислушивался, ничего не услышал.

Тогда Коичи глубоко вдохнул и, чтобы прервать затянувшуюся паузу, резко дернул занавеску в сторону.

Внутри хижины незваный гость увидел свою тень, отделённую от кромешной темноты светом внешнего мира. Казалось, никого не было, но было так темно, что трудно было наверняка убедиться в этом. Что-то бесформенное отражалось от стен, словно шерсть для пряжи. Тень выросла, и рядом с Коичи появилась Люци.

— Как странно… — сказала она, вглядываясь в темноту, и положила руку на плечо Коичи. — Я не думаю, что тебе стоит заходить туда.

Эти слова на мгновение озадачили юношу. Зрение ангела было значительно лучше человеческого, и если бы там действительно таилась опасность, она бы точно знала об этом. И это взбесило подростка: Люци отняла у него трофей — его находку, доказательство его охотничьих навыков. Она вновь дала понять, что его способности ничтожны по сравнению с её.

Но ангел поняла это слишком поздно. Коичи оттолкнул её руку и рванул в хижину. Из сумки он достал светляка. Тусклые лучи, исходящие от желеобразного существа, освещали стены костяной хижины и отражались от развешанных на них предметов. Свет открыл то, от чего Люци пыталась его уберечь. Мальчик застыл в ужасе.

Всюду висели человеческие волосы. Дюжина скальпов украшала костяные стены — тёмные и светлые, прямые и кудрявые локоны спускались со всех углов хижины. Посреди комнаты на рогатине был натянут свежий человеческий скальп со светлыми вьющимися волосами. Было очевидно, что его оставили здесь специально для сушки и пополнения зловещей коллекции.

— Я боялась, что ты это увидишь, — прошептала Люци из темноты. Её узкие зрачки казались ещё более устрашающими, и это ещё сильнее напугало мальчика.

В самый неподходящий момент у ног Коичи проскользнул Сэм, заставив его подпрыгнуть. Ему тоже было любопытно посмотреть на находку юного следопыта.

— Что это за место? — дрожащим от страха голосом спросил мальчик.

Люци задумчиво рассматривала свежий скальп.

— Кожу сняли с уже мёртвого человека, — размышляла она вслух.

— Какое это имеет значение? — пробормотал подросток. — Его убили! Убили!

— Я не думаю, что… — произнесла Люци и внезапно замолчала, что-то привлекло её внимание.

Она посмотрела в сторону входа и осторожно отодвинула мальчика за спину. Сэм встал на дыбы и глухо зашипел на огромную фигуру в дверном проёме.

В силуэте хозяина хижины на фоне заходящего солнца Коичи узнал черты тролля.

Том V Глава 2. Чужаки

Люци не удивилась появлению сторожевого ангела. Хотя его облик был необычен, фигура соответствовала классу стражей — более крупных и сильных, чем обычные солдаты небесного воинства, которых люди называли хищниками. Стражи охраняли границы мира от возможных пришельцев и были мастерами маскировки. Их внешность специально создавалась так, чтобы они могли идеально сливаться с окружающей средой.

Затаившись среди деревьев, они становились неотличимы от поросших кустами скал. С такими способностями неудивительно, что Люци не сразу заметила его присутствие — особенно в местности, где отслеживать перемещения других существ было крайне сложно.

С первого взгляда она поняла: перед ней было то самое существо, чьё присутствие она ощутила в ином мире незадолго до того, как Коичи привёл её в эту хижину. Деревья, с которыми Люци вступала в контакт по пути, указывали на его образ.

След этого стража отличался от обычных представителей его вида — таких она раньше не встречала. В отличие от привычных ей воинов, в его облике ощущалась какая-то незавершённость. Даже внешность была необычна: тело испещрено старыми шрамами, один из клыков — сломан, а вместо наростов, имитирующих ветви, с головы свисали оборванные клочья. Это таинственное существо тревожило Люци, но в нём не чувствовалось той яростной ненависти, что обычно исходила от рядовых воинов небесной армии.

Она пыталась понять, представлял ли страж опасность, но не успела додумать — мимо неё пронёсся вихрь, в котором Люци не сразу узнала Коичи. Если бы ей удалось почувствовать его намерения раньше, она бы сделала всё возможное, чтобы остановить его.

В то время как Люци и Сэм сразу увидели, кто вошёл в хижину вслед за ними, Коичи не сразу смог рассмотреть хозяина хижины. Его зрение было хуже, чем у компаньонов. Но как только юноша распознал силуэт тролля в дверном проёме, он без колебаний ринулся к чудовищу.

Даже воля Люци не смогла его остановить. Молодой охотник пронёсся мимо неё, оставив на её лице удивлённое выражение. Все его мышцы и рефлексы синхронно работали с одной целью: одолеть врага. Чувства обострились, подгоняемые учащённым сердцебиением. Взгляд юноши сконцентрировался на каждой конечности монстра, уши улавливали дыхание тролля. Каждый волосок на коже напрягся, пытаясь ощутить движение воздуха и предугадать следующий ход противника.

Полон решимости, Коичи набросился на своего врага. Тролль, предчувствуя нападение, успел прикрыться своей огромной лапой. Сильным толчком он отбросил юношу в сторону, но тот даже не думал останавливаться.

Оттолкнувшись от стены, Коичи вновь ринулся на монстра. Вторая попытка оказалась более успешной: хотя тролль и успел увернуться, на его морде остался глубокий порез, темная кровь выдавала его среди старых рубцов.

Тролль выпал вперёд, размахивая перед собой потертыми, но всё ещё острыми когтями. Он пытался схватить Коичи, но тот ловко уворачивался, бросаясь из стороны в сторону. Стены хижины задрожали от битвы, и с костяных крючков посыпались человеческие скальпы. Это только разозлило монстра ещё больше — он с удвоенной силой пытался поймать человека.

Люци всё это время следила за схваткой. Она не знала, как помочь Коичи — в тесном пространстве любое неосторожное движение могло навредить мальчику. Как и Сэм, она прыгала из угла в угол, стараясь выждать момент, чтобы застать стража врасплох.

Страж словно знал об этом, позволяя подростку не допустить Люци к троллю. Он не стремился ранить Коичи, хотя неопытный охотник нередко открывался своему противнику. Все усилия тролля были направлены лишь на то, чтобы остановить человека. Пытаясь схватить мальчика, он вновь и вновь получал удары.

Наконец, не выдержав, Люци решила взять ситуацию под контроль. Она взмыла к круглому потолку и мощным толчком выбила костяной свод, так что град больших и маленьких косточек ударил по деревьям вокруг хижины.

Тролль на мгновение отвлёкся на разрушенную крышу. Вместо неё он увидел, как ангел своими огромными крыльями заслонил небо. Красный свет заходящего солнца придал Люци величественный ореол — от этого вида стражник застыл на месте.

Этим отвлекающим манёвром воспользовался Коичи. Он вонзил свои когти в плечо противника, глубоко вогнав их в плоть. Потрясённый видом ангела, тролль ещё сильнее округлил глаза. Его взгляд скользнул с лапы, торчащей из плеча, на самого Коичи. Пасть монстра исказилась — мышцы напряглись, словно он собирался сделать решающий рывок, чтобы схватить юношу зубами.

Это испугало Коичи, и он поспешил вытащить лапу из тела противника. Но когти предательски застряли в ключице тролля. Более того, монстр схватил свободной лапой конечность Коичи, что ещё больше затруднило его движение.

— Остановись… — неожиданно прохрипел монстр человеческим языком.

Подросток запаниковал. Он увяз в теле чудовища, а чудовище не отрываясь смотрело в его глаза. Этот взгляд уносил юношу всё глубже в разум монстра. Реальный мир исказился, потерял форму и поплыл.

Подобное уже случалось с Коичи в тот роковой вечер, когда он потерял всех своих родных и знакомых и начал это смертельное приключение. Тогда он непреднамеренно вторгся в голову хищника, которого хотел размозжить, и случайно прочитал его мысли и воспоминания. Но сейчас инициатором был не человек. В отличие от того случая, хозяин сам вовлек гостя в свой разум. Всё было по-другому.

Погружаясь в сознание тролля, Коичи не чувствовал ненависти. Никто не хотел его убить. Через мгновение он оказался посреди большого ровного пространства.

Полуденное солнце освещало поляну, на которой росли волосы всевозможных оттенков. Не было никакого ориентира, за который можно было бы зацепиться. Лишь ветер мягко раскачивал длинные волоски на бескрайнем лугу. Невероятная тоска охватила мальчика. Ему стало так одиноко, что он поспешил отыскать хоть кого-нибудь в этом пустынном месте.

«Есть тут кто-нибудь?» — крикнул он.

Ветер на мгновение стих, и юноша почувствовал себя ещё более покинутым. Но это ощущение длилось недолго.

«Да», — ответил голос. Он был довольно низкий и грубый, но грусть пронизывала его.

Коичи догадался, что обладателем этого голоса был тот самый противник, схватка с которым ещё не была окончена. Но сейчас юноша был озадачен не боем, а тем, как выбраться отсюда.

«Ты понимаешь человеческую речь?» — спросил Коичи, не зная, с чего начать разговор со своим похитителем.

«Да», — повторил голос.

Хотя он звучал безобидно, юноша не доверял ему. Разум подсказывал, что существо, в логове которого он нашёл человеческие скальпы, было очень опасным.

«Чего ты хочешь?» — гневно буркнул узник в чужом разуме.

Голос молчал. Ветер усилился, всё сильнее швыряя волоски в стороны. Ландшафт начал меняться: возникли холмы и склоны, земля покрылась красно-бурыми кустами, появились деревья. Коичи понял — существо хочет что-то показать ему.

Он увидел воспоминания стражника.

* * *

Патрулируя территорию, которую назначил охранять ему Создатель, он ощущал огромную ответственность за защиту Отечества и злобу к человеческому роду, как и любой другой из его собратьев. Его звали Брут.

На свет страж появился совсем недавно, но уже твёрдо понимал свою миссию и смысл жизни. Ему была поручена далёкая область на границе миров. Если для некоторых солдат это считалось почти наказанием, для него это была большая честь. Брут был уверен: только его сила может защитить прекрасную гармонию, созданную Отцом, от хаоса и помешательства мерзких людишек.

Молодые, как и он сам, деревья приветствовали стражника, и он приветствовал их в ответ. Брут чувствовал, как жизнь струится сквозь их ветви, как сотни братьев и сестер вместе поддерживают этот живой ансамбль. Пусть на границе было гораздо скромнее, чем ближе к ядру мира, даже здесь было прекрасно.

Но враг не дремлет. Гнусные люди способны в любой момент разрушить эту идиллию. Молодой воин никогда не видел человека, но с момента своего появления на свет чувствовал бесконечную ненависть к этим захватчикам.

Вдруг что-то остановило его. Он услышал новый, незнакомый звук. Это был не шум ветра или воды, не треск суставов деревьев и не звуки, которыми существа общались между собой. Это было нечто странное — похожее на жалобный вой.

Воин поспешил в ту сторону. Вместе с звуками Брут почувствовал новый запах — запах, который вызвал в нём ярость. На уровне инстинктов он сразу понял, кому принадлежал этот зловонный дух. Это была человеческая вонь.

Враг посягнул на наши границы и должен быть уничтожен — нутро неумолимо говорило ему об этом. Но в этом запахе было нечто ещё. Что-то, исходящее от человека, но по какой-то неизвестной причине притягательное.

Ненависть подстёгивала его лапы быстрее найти и уничтожить человека, но разум поддерживал совершенно другие чувства. Любопытство заставляло его искать владельца этого запаха.

Источник воя был уже недалеко — попутные деревья указывали ему дорогу. Стражник проявил осторожность и подкрался к цели. Брут медленно приблизился и за деревом, в двадцати шагах от себя, увидел нарушителя. Человек с длинными чёрными волосами спрятался у корней дерева. Он был напуган и даже не подозревал, что за ним наблюдают.

Брут уже был готов наброситься и растерзать оккупанта, но его привлекли странные звуки, которые исходили не от самого человека. В руках пришельца лежало какое-то маленькое существо. Оно кричало, а человек пытался его успокоить.

Существо было настолько шумным, что логичнее было бы оставить его и скрыться в чаще, но человек не бросил его. Наоборот, по его поведению можно было понять, что это маленькое существо дороже для него собственной жизни. Это удивило воина, и он решил понаблюдать за пришельцем.

Вскоре человек прижал маленькое существо к груди, и оно умолкло. Воин внимательно разглядел его и пришёл в изумление. Это маленькое существо присосалось к человеку и высасывало из него соки. Стражник задавался вопросом, как такой паразит может управлять самой ненавистной тварью из тех, о которых он знал. Он также нашёл источник того пленительного запаха: из груди человека вытекала какая-то белая жидкость, и маленький паразит жадно всасывал её в себя.

Брут не стал убивать пришельца — любопытство взяло верх.

«Он может привести к логову людей», — думал воин, пытаясь оправдать своё решение. Но эта стратегия не принесла плодов. Он провёл полдня, скрываясь от пришельца и следя за ним со стороны, но так и не увидел других людей.

Человек был занят поисками места, где можно было бы переночевать. Он нашёл старые кости, оставленные после прошлых битв и забытые падальщиками — собратьями стража. Когда оккупант срезал несколько веток с дерева, это взбесило Брута, но он взял себя в руки. Из веток и костей человек соорудил простое жилище и погрузился в сон.

Ещё неделю Брут следил за пришельцем. Паразита человек всюду таскал у себя за спиной. С костяным копьём он охотился на братьев и сестёр стражника. Такое варварское поведение выводило воина из себя, но уничтожить объект наблюдений он не решался.

Постепенно страж начал находить что-то привлекательное в человеческом теле. По какой-то причине этот пришелец напоминал ему архангелов — совершенных творений Отца, поставленных командовать воинством небесным. Брут видел архангелов всего один раз, но этого было достаточно, чтобы оценить их безупречную красоту. Особенно притягивали его их волосы.

Любопытство воина нарастало. Ему хотелось узнать как можно больше о пришельцах: откуда появились эти люди, почему их всего двое, и что означают странные звуки, которые высокий человек время от времени издаёт, успокаивая маленького?

Брут уже и забыл, как прежде хотел убить этих захватчиков. Иногда, стараясь не привлекать внимания, он даже помогал им — оставлял старые кости своих собратьев у тропы. Пришелец использовал их для жилища и других предметов быта.

Страж ни с кем из других созданий не делился своими наблюдениями. Он не сильно переживал, что его увлечение людьми может быть раскрыто. Его предательские поступки вряд ли могли стать известны, ведь разумные существа редко появлялись на границе мира, а деревья и феи были слишком просты, чтобы понять что-либо в его действиях.

Годы шли, и запретные знания, о которых нельзя было никому рассказать, всё больше отдаляли стража от других. Он всё больше замыкался в себе, и даже любовь к Отцу не могла заглушить чувство одиночества. В конце концов он утратил веру в свою важную миссию — охранять мир от внешних угроз.

Между тем маленький человек рос и с каждым месяцем всё больше становился похож на большого. Его речь развивалась, и вместе с ребёнком язык людей начал изучать и Брут. Он даже стал свидетелем, когда ребенок сказал своё первое слово. Это же слово стало первым и для него.

— Ма… ма, — прохрипел он, прячась в тени деревьев и наблюдая издалека.

Тот, к кому было обращено это слово, — женщина — вспыхнула счастьем. Её глаза наполнились слезами, а лицо озарила улыбка, когда она услышала первые слова своего малыша.

Научившись понимать человеческий язык, Брут всё больше узнавал о людях, о судьбе этой женщины. Однажды он даже услышал, как мама рассказывала своему чаду о самом страже. Она говорила, что в лесу водится ужасное, кровожадное создание, которое готово разорвать их при первой же возможности. Такое описание испугало даже того, о ком она говорила.

Но Брут больше не чувствовал злости к людям, особенно после того как узнал, что его собратья убили родных этой женщины. Напротив — эти двое пришельцев стали для него самыми близкими существами, даже не подозревая об этом.

Он подумывал о том, чтобы показаться и попробовать подружиться с ними, но даже со знанием человеческого языка понимал, что у него мало шансов — люди вряд ли примут ужасного, кровожадного монстра.

Тем не менее это не мешало ему относиться к ним с симпатией. Особенно Брут полюбил ребёнка, которого мама называла Ром. Родительская любовь была для него странным и непонятным явлением — ведь в его мире не существовало детей. Но чувство заботы всё же овладело им.

Брут решил для себя, что будет защищать Рома и его мать — даже ценой собственной жизни.

Прошло ещё несколько лет. Страж совсем перестал контактировать с другими существами родного мира. Он даже немного подрезал нити основного нервного узла, чтобы сделать свою территорию слепой для Отца и архангелов.

Это хирургическое вмешательство оказалось крайне сложным и потребовало много сил и времени. Не обошлось и без осложнений: потеря связи с остальным миром отразилась и на существах внутри его зоны. Даже деревья перестали узнавать его.

Ром достаточно подрос и уже мог помогать своей матери. Часто он приносил воду и даже один уходил собирать сахар с печёночных мешков, пока она была занята другими делами.

Хотя женщина и помнила, насколько опасным может быть лес, годы безмятежной жизни притупили чувство тревоги. К тому же охотник из неё был никудышный. Она не раз признавалась, что не разбирается в следах и плохо ориентируется в местности. Если бы не чудо, она вряд ли смогла бы выжить одна с ребёнком. Заканчивала эту мысль она всегда одинаково: Бог помогает ей, и она чувствует рядом присутствие ангела-хранителя.

Однажды Брут шёл по привычному маршруту мимо желтоватых кишечных каналов и лиловых наростов. Он находился недалеко от жилища людей и размышлял о том, чем сейчас заняты Ром и его мать. Страж чувствовал её присутствие неподалёку — за эти годы он выучил все её повадки и движения. Мысли отвлекли его внимание, и он не сразу заметил того, кто стоял у него на пути.

Большие, удивлённые глаза смотрели в его сторону. Мягкие волосы спадали на лоб. Розовые пухлые щёки застыли в выражении удивления. Детская шалость побудила Рома отдалиться от своей матери, и это застало Брута врасплох.

Том V Глава 3. Друг

Страж стоял неподвижно. Он не знал, что делать, и боялся, что своими действиями напугает ребёнка. Так продолжалось некоторое время. Малыш с явным ужасом рассматривал его клыки. От этого монстр засмущался, неловко опустил голову, стараясь скрыть зубы, но не теряя ребёнка из виду.

Осторожно он вглядывался в глаза мальчика. Спустя некоторое время страх в них начал уступать место любопытству. Воин медленно опустился на землю. Но как бы он ни старался сделать это аккуратно, движение всё равно немного испугало мальчика, и тот попятился назад. Однако, убедившись, что хищник не представляет угрозы, ребёнок остановился и вновь стал внимательно рассматривать Брута.

— Ром? — раздался голос его матери.

Женщина шла по тропе, и от этого уже стражу стало не по себе. Он приподнялся и попятился назад. В этот момент мать Рома показалась из-за зарослей.

Увидев тролля, она мгновенно заслонила собой ребёнка. Приняв оборонительную стойку, женщина обнажила костяной нож. Её взгляд был полон решимости — она смотрела стражнику прямо в глаза с такой силой, что тот боялся даже пошевелиться.

Как прежде с мальчиком, Брут вглядывался в глаза женщины. За решимостью пожертвовать собой он разглядел ненависть. Воин прочитал то, что она рассказывала своему сыну об ужасных монстрах — и именно таким чудовищем она видела его сейчас.

Эта злоба сидела в ней так глубоко, что стражник вспомнил, как сам чувствовал нечто похожее, когда впервые увидел людей. Он осознал, что даже если бы сейчас попытался заговорить с ней, это вряд ли изменило бы её чувства.

Рывком отпрыгнув в сторону, он скрылся из виду от пары человеческих глаз, обладателей которых любил больше всего на свете.

Опустошённый, он какое-то время брёл прочь от убежища людей, обвиняя себя в глупой неосмотрительности. Он корил себя за то, как мог так нелепо разрушить труды стольких лет, потерять всё, ради чего отказался от своей прошлой жизни.

Мир вокруг побледнел. Всё стало туманным и расплывчатым, будто бы Бруту снился дурной сон. На мгновение он попытался себя успокоить: этого не могло произойти, это просто кошмар, который скоро закончится. Он надеялся, что снова сможет жить, как раньше — бок о бок с людьми, не подозревающими о его существовании.

Фантазии увели его в размышления: что сделают люди после подобной встречи? Как они отреагируют? Внезапно он остановился. Ужасная мысль мелькнула в голове, словно острый коготь раскрошил череп изнутри.

«Какой же я неразумный! — терзал он себя. — Любое дерево догадалось бы об этом, каким бы закостенелым оно ни было».

В такой ситуации люди могли сделать только одно — бежать. Вероятно, женщина решила, что монстр ушёл за подмогой, чтобы истребить всё человеческое племя. Из её уроков, что она рассказывала сыну, Брут твердо запомнил одно правило: если хочешь выжить — спасайся бегством. Но куда она может убежать?

За территорией Брута начинались зоны других стражников. И вряд ли они отнесутся с пониманием к пришельцам, которых их сосед так долго и тщательно скрывал все эти годы.

«Их надо остановить, — размышлял страж. — Но как? Что я могу сделать?»

Он бросился обратно к человеческому жилищу, терзаемый мыслью, что уже упустил их. Предчувствие не обмануло: людей не было — ни в шалаше, ни поблизости. Брут обыскал каждый угол, каждую яму, где они могли бы укрыться, но всё было тщетно. Даже по запаху он не мог их отыскать — вся округа была пропитана их недавним присутствием.

В отчаянии он даже обратился к деревьям с вопросом о людях, но те лишь медленно покачивались, посылая в ответ туманные образы человеческих фигур. Даже если бы нервная сеть работала так же, как до вмешательства Брута, отыскать людей в глубине чащи всё равно было бы непросто.

Воин был подавлен, но желание найти своих друзей было настолько сильным, что он не терял надежды. Брут вспомнил, как однажды женщина рассказывала о знаках на деревьях. Она сама придумала некоторые, чтобы Ром не заблудился по дороге за водой.

Эти знаки были вырезаны вдоль тропинок, ведущих к хижине. Они были очень просты: волнистая линия означала путь к источнику воды, три равные соединённые линии — дом. Но был ещё один особенный знак. Это была одна длинная полоска с двумя короткими на её конце, направленными к следующему знаку. Такой путь из символов предназначался для самых экстренных случаев. И конечно же это был он. Он вёл к краю мира, откуда пришли люди.

Стражник бросился в погоню, внимательно ища нужные знаки на бледных стволах деревьев. Он бежал, пока нос не уловил след, а затем глаза не заметили две фигуры, торопливо переправлявшиеся через алый кровяной поток.

Этот ручей был границей территории, за которую отвечал Брут. Ещё немного — и они могли бы попасть во владения другого стражника — одного из самых преданных Отцу его соседов.

Приблизившись к фигурам, которые ещё не успели заметить стража, Брут демонстративно перепрыгнул через людей и перегородил дорогу. Женщина с ребёнком замерли в ужасе.

В попытке спасти сына мать обнажила короткий костяной нож — единственное оружие, что осталось у неё за все эти безмятежные годы.

— Я не дам тебе его убить! — отчаянно крикнула она.

Ребёнок, которому было велено не издавать ни звука, не выдержал и громко заплакал.

Это подействовало на монстра. Шум на границе его территории мог привлечь внимание других стражников, чего Бруту явно не хотелось. Оставался только один вариант, чтобы спасти друзей.

Он рванул к людям, схватил их и взвалил на плечи. Получая болезненные удары ножом, Брут умчался вглубь своей территории, подальше от кровавого ручья.

Он бежал, сколько мог, пока отсутствие сил и колотые раны не замедлили его шаг. Обескровленный, он остановился у корня огромного дерева, аккуратно опустил своих друзей и рухнул на бок.

Глаза стали плохо видеть, голоса людей стихали — стражник потерял сознание. Всё поблекло, словно в тумане, пока образы совсем не растворились.

* * *

«Невероятно», — высказался Коичи, всё это время будучи свидетелем этой истории.

Его отношение к стражнику заметно изменилось. Он и не думал, что такие свирепые существа, как тролли, могут быть настолько чувственными.

Прошлое похитителя настолько заинтересовало юношу, что он забыл обо всём на свете, полностью доверившись рассказчику. Хотя Коичи прочитал воспоминания Брута за несколько лет его жизни, в реальности прошло всего несколько мгновений.

Несмотря на то, что Брут полностью открылся ему, Коичи всё же не мог ответить тем же. Он совершенно не чувствовал той ненависти, которую испытывал при контакте с хищником, но тролль всё равно казался ему подозрительным.

Люци рассказывала ему, что разумные существа способны не только заблокировать свои воспоминания, но и подменить их ложными.

«Я не первый воин, с которым ты контактируешь», — догадался Брут.

«Откуда ты знаешь? Ты прочитал мои воспоминания?» — с недоверием спросил Коичи.

«Нет, я и не думал лезть тебе в голову без спроса. Но ты вовсе не удивлён тому, что можешь прочитать мои воспоминания. А ещё я чувствую, что ты мне не веришь».

«Ты прав, — ответил Коичи. — Я не верю тебе. Откуда столько волос в хижине? Разве они не с человеческих голов? Зачем ты удерживаешь меня в своём сознании? Почему ты жив, когда потерял столько крови в тот день? Или это было в одном из перерождений?»

«Что ж, — погрустнел Брут, — Возможно, я не смогу убедить тебя, но у нас не так много времени. Прошу лишь дослушать историю до конца».

* * *

Яркий свет ударил в глаза. Коичи увидел кроны деревьев, качающиеся из стороны в сторону. Казалось, они о чем-то шептались между собой. Брут всё ещё лежал на том же месте, где оставил женщину с ребёнком, но уже было полдень.

«Где они? — спросил он сам себя, взглянув на свои раны. — Почему они меня не убили?»

Раны были глубокими, но, к счастью, не задели жизненно важных органов. Его выходка только всё усложнила — он снова потерял след людей. Как и раньше, Брут попытался спросить о них у деревьев, но те давали противоречивые направления. В их ответах было что-то ещё — то, чего он боялся больше всего. На своей удалённой от других территории он почувствовал присутствие другого стража. Значит, сосед всё же услышал крики людей и пустился по следу.

Ситуация казалась безнадёжной, но Брут не сдавался.

«Если я найду другого стражника, возможно, успею спасти их от него».

С этой мыслью он пустился искать соседа, пришедшего на его территорию без приглашения. Долго Брут выслеживал незваного собрата и на ходу пытался связаться с ним. Деревья плохо передавали сигнал, но наконец у него это получилось.

«Это ты, Брут?» — отозвался сосед в сети.

«Кто дал тебе право находиться на моей территории?» — спросил Брут без всяких приветствий.

«Я думал, пришельцы убили тебя. Пытался связаться, но ты не отвечал».

«Тебе не следовало приходить сюда, Кайсар», — пригрозил Брут, пытаясь нагнать собеседника.

«Ты опять не в своём уме, — бросил Кайсар. — Ты ведь видел их? Это были люди, так?»

Брут молчал. Он не знал, что ответить. Но если Кайсар только задаёт такие вопросы, значит, ещё не нашёл их.

«Нет, — осторожно сказал он. — Должно быть, мутанты выбрались из своих катакомб».

«Мутанты? Так далеко?..» — размышлял Кайсар.

Бруту оставалось совсем немного, чтобы добраться до него, как вдруг он услышал то, чего боялся больше всего:

«Я вижу их…»

Брут со всех сил бросился к своему собрату. Кровь прилила к голове, сердце забилось чаще, а из-за давления затянувшиеся раны снова открылись и начали кровоточить. Но он не обращал на это внимания. Ещё один рывок — и перед его глазами предстала душераздирающая сцена.

Он не успел.

Кайсар уже бросился на женщину и нанёс ей глубокую рану. Её нож оказался бесполезен против брони свирепого противника.

Красная человеческая кровь капала с когтей стражника, а сама женщина обвисла на них, как тряпичная кукла. Её глаза стремительно тускнели, а нож выпал из ослабевших пальцев.

Кайсар впервые видел человека. Он жадно обнюхивал умирающее тело, заворожённый его запахом. Но вдруг его отвлёк пронзительный рев мальчика. Возбуждённый свежей кровью, страж заметил ребёнка, прячущегося среди жировых складок.

Не раздумывая, Кайсар отбросил тело женщины в сторону, словно мешающий мусор, и метнулся к мальчику, чтобы одним движением покончить со вторым противником. Но в последний момент кто-то с силой влетел ему в бок и отбросил в сторону.

«Брут?» — удивлённо выдохнул Кайсар, узнав того, кто встал между ним и добычей.

«Убирайся отсюда!» — отрезал Брут. Его глаза пылали яростью, и этот взгляд заставил Кайсара отшатнуться. Но он уже почувствовал вкус человеческой крови — и отступать не собирался.

«Ты и в самом деле сошёл с ума, — процедил он с нарастающей злобой. — Я убью тебя вместе с этими людьми».

Кайсар бросился на Брута, обнажив острые клыки. Бруту удалось увернуться, но когти противника всё же оставили на его теле глубокие порезы.

Измождённый прежними ранами, Брут не мог себе позволить получить ещё больше повреждений. Но отступать было нельзя. Желание спасти Рома оказалось сильнее сохранения собственной жизни.

Собрав последние силы, он отчаянно кинулся на Кайсара, сбив его с ног. Они сцепились, закрутились в яростной схватке и покатились под деревьями, оставляя следы тёмной крови на плоти под ногами, и без того забрызганной человеческой.

Борьба была долгой и яростной. Клыки, когти и рога рвали противника, удары сыпались со всех сторон. Кровь всё больше заливала место поединка. Никто не собирался сдаваться. Сила больше не играла решающей роли — безумная ненависть и фанатичное самопожертвование стали оружием в этой смертельной дуэли.

Паузы между выпадами становились всё длиннее, дыхание — тяжелее. Измождённому Бруту приходилось гораздо сложнее, чем его противнику. Кайсар чувствовал это. Он знал: достаточно одного точного удара, чтобы покончить с безумным собратом.

Брут слабел на глазах. Он был старше и опытнее своего соперника, но по какой-то причине в нём оставалось больше воли.

Одного толчка было бы достаточно, чтобы повалить на землю еретика, осмелившегося бросить вызов самому Отцу. Но Кайсар не решался. Он чувствовал на себе взгляд противника — взгляд, в котором было слишком много силы для столь измождённого тела.

И было ещё нечто, что не давало ему покоя. С того самого момента, как он обнаружил людей, он посылал сигнал в ином мире — вызов о помощи другим воинам. Это была стандартная процедура при контакте с чужаками. Но время шло, а подмога так и не прибыла. Более того — никто даже не ответил на его многочисленные попытки связаться с ближайшими стражами, чьи территории граничили с владениями Брута. Всё это казалось странным. И чем дальше, тем сильнее тревожило Кайсара.

«Ты не можешь победить! За моей спиной — такая сила, равной которой не существует на свете», — передал он Бруту, одновременно угрожая и пытаясь успокоить самого себя.

Брут не ответил. Ему едва хватало сил стоять на ногах, но он всё ещё не сдавался.

Подкрепления так и не было. Кайсар заметил рваную рану в области сердца и решился добить противника. Выбрав момент, он ринулся к Бруту и со всей силы занёс огромную лапу в цель.

Но Брут каким-то чудом увернулся. И именно тогда страж осознал свою фатальную ошибку.

Во время удара он открыл бок — совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Острые когти врезались в грудь, рассекая внутренние органы. Задыхаясь, Кайсар встретился взглядом с противником.

«Предатель», — прозвучали последние слова Кайсара, и Брут сжал сердце своего сородича ещё крепче.

Тело Кайсара рухнуло без признаков жизни.

Брут сидел над поверженным братом. Силы покидали его, дыхание было тяжёлым, а любое движение давалось с огромным трудом. Голова кружилась, но мысли всё же мелькали.

«Кайсар не вспомнит эту встречу в следующей жизни, — размышлял он. — Нужно придумать что-то, чтобы объяснить причину его гибели».

Эти планы прервали неуверенные движения маленького, испуганного мальчика, потерявшего мать. Он медленно вышел навстречу своему спасителю. На лице ребёнка не было ни благодарности, ни страха — лишь глубокое отчаяние читалось в глазах.

Брут изо всех сил сдерживался, чтобы не повторить судьбу Кайсара. Он чувствовал ответственность за эту маленькую жизнь, которую только что спас.

— Друг, — тяжело дыша выдавил из себя Брут своим басистым голосом.

Мальчик упал на растерзанное тело своего спасителя и громко заплакал.

* * *

Коичи был глубоко тронут рассказом тролля. В голове было так много вопросов — он жаждал узнать, что было дальше, но Брут вдруг перебил его:

«Останови её, прошу…» — и в тот же миг связь между ними прервалась.

— Коичи, Коичи… — знакомый голос вытягивал юношу из мира тролля.

Том V Глава 4. Склеп

Вернувшись в реальный мир, Коичи увидел перед собой раненого тролля. Тот застыл в той же позе, в какой их схватка оборвалась. Глаза монстра грустно смотрели сквозь мальчика.

Юноша больше не чувствовал ненависти, но всё ещё не знал, как относиться к тому, кого только что пытался убить. Подросток и представить не мог, что способен испытывать жалость или сострадание к такому свирепому существу — ведь сородичи этого стража перебили у него на глазах всех знакомых и родных.

И всё же Брут вряд ли был похож на других троллей.

— Коичи, не шевелись, — раздался голос сверху, и юноша вдруг понял, на что смотрел страж.

Обернувшись, он увидел два ярких зелёных огонька, стремительно приближающихся к нему. Перед ангелом блеснул знакомый скальпель. Люци пикировала вниз с точностью, просчитанной до мельчайших движений, чтобы не задеть Коичи. Её клинок вонзился в тёмную плоть — но это была не голова тролля, на что рассчитывала Люци.

В последний момент Коичи выставил вперёд лапу, и она приняла на себя смертоносный удар архангела. Люци уже готова была проклясть себя за неудачу, но, погрузив лезвие в его руку, внезапно замерла. Её рука коснулась окровавленной плоти юноши — и в тот же миг она всё поняла.

Её взгляд потеплел, губы тронула едва заметная улыбка. Она перевела глаза на Коичи, затем — на Брута. Тролль облегчённо выдохнул.

— Так вот что всё это значит… — мягко сказала она, вытаскивая скальпель из лапы. — Но всё же… что-то здесь не сходится.

Люци подошла к костяному стулу, чудом уцелевшему посреди беспорядка, оставленного недавней потасовкой. Со спинки свисал скальп с длинными чёрными волосами, который упал со стены во время схватки. Она осторожно подняла его.

— Ты хотел узнать, что стало с мамой и её ребёнком? — прохрипел Брут басом, глядя на юношу.

Он подошёл к Люци и протянул к ней лапу. Та без слов передала ему комок человеческих волос. Брут бережно принял его, словно хрупкую реликвию, и на мгновение замер, глядя на чёрные пряди с грустью.

— Это всё, что от неё осталось… — тихо сказал он.

Брут повернулся к помятой костяной стене, лишённой крыши, и осторожно повесил на крючок волосы — часть первого человека, которого он когда-то давно увидел на этом самом месте, где теперь возвышался склеп.

— Камина, Эдард, Кенни… — страж перечислил дюжину имён. Затем он сложил перед собой лапы, как это делают люди, собираясь молиться. — Пусть ваши души покоятся… где бы они сейчас ни были.

Лицо Коичи вспыхнуло от стыда. Ему было невыносимо неловко за то, что он хотел убить Брута. В груди перехватило дыхание, и, несмотря на пробитую крышу хижины, он торопливо вышел наружу, жадно вдыхая свежий воздух у входа.

Окровавленный стол уже не вызывал у него ужаса — теперь он понимал: Брут, вероятно, готовил тело умершего друга к захоронению. Коичи опустился на землю, прислонившись спиной к костяной стене хижины, и виновато склонил голову.

Ему стало холодно. Он натянул на себя шкуру — ту самую, что отдал ему олень. Он вспомнил, что чувствовал в тот момент, когда животное умирало у него на руках, и слёзы хлынули из глаз. Проведя рукой по лицу, он смахнул их и задержал взгляд на своих ладонях. Одна — человеческая. Другая — от хищника, с глубокой колотой раной в центре.

«Как странно, — подумал он, — Я уже совсем привык к ней. Будто бы у меня всегда была такая рука».

Он почувствовал что-то мягкое у своей ноги. Зубастая мордочка опустилась на его раскрытую человеческую ладонь. Маленькие глазки неотрывно смотрели на Коичи. Сэм, казалось, интуитивно понимал, что должен быть рядом с другом. Он не говорил ни слова, но того тепла, которым Сэм согревал руку, было достаточно, чтобы поддержать юношу.

Мягкая ладонь Люци опустилась на его вторую руку. Под её тёплым прикосновением рана быстро начала затягиваться.

Коичи сам не заметил, как обронил слезу. Если раньше это были слёзы скорби, то теперь — слеза благодарности.

Люци подлатала и Брута, но, получив первую помощь, он дал понять — сначала нужно восстановить хижину. Только после этого он сможет спокойно заняться собой.

Им пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть хижину в прежнее состояние. Коичи, стараясь искупить свою вину, не жалел сил и собирал больше всех костей и жил для ремонта. Это нервировало Брута — Коичи не всегда собирал кости мертвых деревьев, погибших из-за непогоды.

К вечеру им удалось восстановить разрушенный склеп. Вместо надгробий или урн с прахом Брут хранил здесь пряди волос тех людей, которым был преданным другом до самой смерти.

Стоянка людей располагалась недалеко от этого места. Брут часто встречался с некоторыми из них, стараясь лишний раз не показываться незнакомцам. Место не было постоянным — племена часто мигрировали и использовали его скорее как перевалочную станцию. Но некоторые оставались здесь до конца своих дней, особенно те, кто из-за старости или травмы не мог последовать за остальными.

В последнее время таких оставшихся становилось всё меньше. Совсем недавно, до прибытия Коичи и Люци, умер последний человек, живший рядом с Брутом. Он был стар и завещал добавить свои волосы на стену. По его просьбе тело отправили по течению реки — такова была традиция его племени.

— Других людей я не видел уже несколько месяцев, — с тревогой произнес Брут. — Надеюсь, с ними всё в порядке. Хорошо, что вы проходили мимо. Вы ведь останетесь здесь хотя бы ненадолго?

Люци посмотрела на Коичи, ожидая его решения.

— Конечно! — согласился юноша.

— Я так рад! — с воодушевлением воскликнул страж. — Впервые за долгое время у меня будет новый собеседник. И не один! Да ещё и такой необычный!

— Мы стоим друг друга, — улыбнулась Люци.

— Не думал, что… простые ангелы вообще умеют говорить… ну, как люди, — заметил Коичи.

Брут издал низкий, басистый смешок.

— По сравнению с архангелами голосовые связки у обычных солдат вроде меня довольно примитивны, — усмехнулся он. — Языком мы только и можем, что болтать «как люди». Хотя чаще нам хватает передавать мысли через сеть.

— Да, Люци рассказывала, что человеческий язык довольно примитивен, — кивнул Коичи.

— Люци? — Брут заметно удивился. — Ты та самая архангел, что ушла из Эдема?

— Это было так давно, что удивительно, что кто-то ещё помнит, — спокойно ответила она.

— Как такое можно забыть? Ты ведь сильнейшая из архангелов! Первая дочь Отца, с силой, равной Ему!

— Это преувеличение, — сдержанно возразила Люци.

— Теперь я понимаю, откуда у Коичи рука ангела. Ты, должно быть, тоже любишь людей. Как же я рад! Я не только познакомился с новым другом-человеком, но и встретил сильнейшего единомышленника из моего народа!

Брут был настолько восторжен, что даже подпрыгнул на месте. Ещё этим утром он скорбел по утрате последнего друга и думал, что остался совсем один. Но теперь, несмотря на неприятное первое знакомство, он ощущал такое удовольствие от общения с новыми знакомыми, какого не испытывал уже очень долго.

Страж не умолкая рассказывал им всё, что знал. Он был одним из тех, кто встретил первых людей. Брут приглядывал за Ромом, пока не появились другие переселенцы. Со временем их становилось всё больше и больше — они приходили из пустыни в поисках еды и дома. Одних вела нужда, других — вера.

Очень быстро деревья и плоть, объединяющая этот мир, перестали быть съедобными, и людям пришлось искать новые способы прокормить себя. Голод вёл их к центру мира, где обитали тысячи съедобных существ. Они взяли с собой Рома. Некоторые из пришельцев оставались здесь жить. Так Брут подружился со многими из своих друзей.

Со временем через его территорию начали проходить кочевые племена людей, эмигрировавшие едва ли не из самого сердца этого мира. Но поток беженцев из пустыни не иссякал. Среди них были и воинственные народы, которые приходили большими группами на огромных железных сооружениях — причудливых и необычных форм. Эти машины поражали стража: никогда он не видел такие странные творения.

Иногда Бруту и его друзьям приходилось прятаться от завоевателей. Однако, продвигаясь вглубь к центру мира, эти армии быстро разбивались Небесным воинством. Со временем Брут понял: ни один человек не в силах противостоять могуществу Отца. По его мнению, лучшая стратегия — зарыться глубоко и не показываться никому выше корней деревьев.

Брут оказывал поддержку всем, кому мог, делясь опытом и обучая знаниям, которые помогали переселенцам выжить в этом мире и избежать встречи с такими же стражами, как он сам. Люди называли их троллями. Он рассказывал о других существах, объяснял, как избежать встречи с самыми опасными, и даже как на них охотиться.

Единственное, чего он просил, — чтобы о нём никогда не говорили и не передавали информацию об этом месте другим. Он боялся, что Отец каким-то образом узнает о нём, и тогда он потеряет возможность помогать людям. Более того, он не хотел, чтобы люди теряли бдительность при встрече с другими троллями и становились их жертвами.

— Не знаю почему, но я — единственный из своего вида, кто не испытывает ненависти к человеческому роду, — заметил он.

— В детстве я слышала историю о стражах, которые предали Отца, привязавшись к людям, — вмешалась Люци. — Должно быть, ты был одним из них. Но тебе повезло больше, чем остальным. Они задавали Ему много вопросов, на которые Он не хотел отвечать. «Почему люди наши враги?» — спрашивали они, — на её лице появилось отчаяние, затем глаза загорелись. — Он уничтожил их всех, — с гневом добавила она.

Между ними воцарилось долгое молчание, которое нарушил Коичи.

— Но почему нет больше таких, как Брут?

— После того случая и других подобных Отец решил усилить контроль над своим миром. Он лишил воли большинство существ. Сейчас лишь архангелы могут иметь силу что-то возразить в Его царстве.

Брут перебил Люци кровавым кашлем.

— Всё же мне от тебя досталось, Коичи. Пожалуй, мне стоит отдохнуть…

* * *

«Ты пропустила ещё одну деревню людей», — укоризненно заметила Михо, приземлившись рядом с Рафаэль, сидящей на ветке дерева.

«Неужели?» — равнодушно отозвалась Раф, не обращая внимания на сестру. Она сидела с легкомысленным выражением лица, погружённая в собственные мысли.

Прошло несколько недель с тех пор, как Рафаэль общалась с Люци недалеко от уничтоженного человеческого поселения, населённого детьми. Ей было тяжело смириться с гибелью «своего» города. Хотя она изо всех сил старалась не показывать этого, однако поручения сестры выполняла с неохотой.

Рафаэль уже почти потеряла надежду найти Коичи в этом огромном мире, полном укромных мест, где можно было спрятаться. Иногда ей встречались человеческие поселения. Не найдя в них Коичи, она не докладывала об этих племенах Михаэль — надеясь, что их никто не найдёт. Но это помогало не всегда.

«Это уже третья деревня в этом регионе, о которой ты мне не сообщила, — отчитала её Михо. — Людей оказалось гораздо больше, чем я думала. В этой деревне было целых двадцать мужчин. И они оказались довольно сильными воинами. Жаль, что нам пришлось убить их всех».

«А что с детьми?» — буднично спросила Раф.

«Ты же знаешь… — Михаэль устало вздохнула. — Среди них не было Коичи».

«Зачем мы тратим на это время?» — протянула Рафаэль, поднимаясь на ноги.

«У нас есть приказ. Приказ Отца. Мы обязаны выполнить его. Это наш долг, — твёрдо заявила Михо, но было ясно, что на Рафаэль это не произвело впечатления. — В последнее время мне начинает казаться, что ты испытываешь симпатию к людишкам», — язвительно добавила она, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию.

«Хм…» — Рафаэль медленно растянула губы в подобии улыбки. Она уже собиралась что-то ответить в своё оправдание, но передумала и с лёгкой усмешкой бросила: «Глупая сестрица».

С этими словами Раф молниеносно взмыла в воздух, оставив сестру в недоумении.

У неё не было никакого плана, никакой цели проверить очередную область. Она просто хотела улететь как можно дальше — от всего, что напоминало ей о последних кровавых неделях.

Высоко над землёй ей не нужно было носить маску, скрывая чувства от окружающих. Здесь не было ни Михо, ни Отца, ни даже Люци. Никто на этой высоте не мог её осудить. Все судьи казались отсюда крошечными, незначительными точками — слишком слабыми, чтобы хоть как-то повлиять на её полёт. Но даже эти мелкие пятнышки начинали раздражать. Она решила улететь куда-нибудь на край мира — лишь бы не видеть их вовсе.

Рафаэль летела долго, развивая максимальную скорость, на которую была способна. Она стремительно удалялась — от центра, от Эдема, от других ангелов, от самого Отца. Там, за алыми красками заката, начиналась пустыня. С высоты она казалась живописной, но вблизи там не было ничего — только серые камни и песок.

«Где-то там тоже есть жизнь, — думала Рафаэль. — Или я просто хочу верить, что она там есть… — ангел тяжело вздохнула, освободив наружу неподдельную усталость, — Ты снова убегаешь от проблем, Раф».

С этими мыслями она плавно развернулась в воздухе и полетела назад, максимально снизившись, чтобы не видеть масштабов родного мира. Будто пытаясь зарыться внутрь, Рафаэль опустилась как можно ниже, скользя по верхушкам деревьев. Потоки воздуха развевали их кроны из пятипалых листьев.

Здесь, на краю мира, деревья были заметно ниже. Сквозь их листву проглядывало бледное полотно, из которого они прорастали вверх. Оно было покрыто сетью венозных и артериальных каналов.

Среди многообразных органических структур разбегались всевозможные существа, встревоженные внезапным появлением синего луча в небе. Рафаэль с интересом наблюдала за ними, хотя скорость полёта была слишком большой, чтобы рассмотреть что-то в деталях.

Что-то знакомое мелькнуло внизу. Рафаэль не сразу поняла, что именно. Пролетев вперёд, она резко затормозила.

«Неужели…» — ангел проиграла в голове последнее воспоминание, связанное с этим таинственным объектом. Теперь она была уверена: это была фигура мальчика со странной рукой.

Ангел попыталась найти это место, но солнце уже садилось за горизонт. Количество легочных камер, почечных бочонков и печёночных мешков было так велико, что среди них невозможно было отыскать кого-то в одиночку.

Смирившись, она повернула обратно и полетела искать Михо.

Том V Глава 5. Засада

Поселение находилось неподалёку от склепа. В нём было всё необходимое для человеческой жизни. Костяные стены домов, крепко стянутые сухожилиями, надёжно защищали от осадков. В одной из хижин располагались спальные места, просторное хранилище и стол, вырезанный из поваленного дерева. В другой хижине лежала утварь, предназначенная для приготовления пищи и изготовления одежды. Для Коичи всё вокруг напоминало о домашнем уюте из его прошлой жизни в родном племени.

Пока Люци залечивала раны Брута, она оставила Сэма на страже. Однако тот решил вздремнуть на мягком лежаке у входа в одну из хижин.

В одиночестве Коичи предавался ностальгии по своей деревне и тем временам, когда мечтал однажды выйти за её пределы и отправиться навстречу приключениям. Теперь эти мечты казались ему наивными и безрассудными. Вместо них он бы с радостью снова оказался на общем собрании, где взрослые обсуждали скучные темы — запасы пищи и предстоящую миграцию.

Воспоминания прервал протяжный звук — будто что-то пролетело в вышине. Люци, полностью сосредоточенная на лечении, не обратила на него внимания, а вот подростка этот необычный звук сильно заинтересовал. Он вышел из хижины, пытаясь разглядеть источник в небе, но кроны деревьев мешали обзору. Заинтригованный, он покинул пределы поселения. Деревня была надёжно укрыта густыми зарослями, и Коичи пришлось пройти немалое расстояние, прежде чем он нашёл место, где листва не закрывала обзор.

Небо было ясным. Вдалеке Коичи заметил стайку крылатых существ, летящих куда-то в сторону. Он всматривался в высоту, пытаясь найти источник странного звука, но ничего подходящего так и не увидел. Подросток уже собирался вернуться в деревню, пока Люци не заметила его отсутствие, как вдруг совсем рядом недалеко от земли промелькнуло нечто синее.

Юноша застыл. Этот синий призрак, от которого в жилах застыла кровь, был ему до боли знаком. Огромные лазурные глаза, сливавшиеся с цветом неба, словно прожекторы скользили по земле, охватывая всё своим холодным взглядом. На одно короткое мгновение их взгляды встретились — и по спине Коичи пробежал ледяной пот. В эту долю секунды он осознал, что допустил страшную, непоправимую ошибку.

Но, к его счастью, Рафаэль пролетела мимо. Выйдя из ступора, юноша решил, что не стоит испытывать судьбу, и торопливо попятился назад. Прячась под каждым листом, выбирая самые укромные тропы, он мчался обратно в деревню.

Коичи не знал наверняка, заметила ли его Рафаэль. Сердце колотилось как бешеное от прилива адреналина, а волосы на затылке встали дыбом — казалось, ещё мгновение, и ангел спикирует с небес, чтобы унести мальчика с собой.

Вернувшись к человеческим постройкам, Коичи увидел Люци с Брутом и с бледным видом сразу всё им рассказал.

— Я опять всех подставил… — пробормотал он, сидя на земле и обхватив руками колени.

На плечо Люци приземлился Сэм — она разбудила его сразу, как только поняла, в чём дело.

— Не волнуйся. У нас ещё есть время, чтобы уйти отсюда, — сказала ангел, получив сведения от Сэма.

— Я помогу вам всем, что в моих силах, — попытался приободрить мальчика Брут. — Я не смогу пойти с вами: моё место здесь. Но обещаю сделать всё возможное, чтобы вы были в безопасности на моей территории. Если бы был хоть маленький шанс, чтобы вы ненадолго остались погостить…

— Спасибо, Брут, — перебил Коичи, поднимаясь на ноги и уверенно произнёс: — Мне надоело убегать и прятаться.

Лицо его напряглось, в глазах читалась решимость, бледность полностью исчезла. Сжав кулаки, он всем видом показывал, что уже не тот ребёнок, каким был раньше.

— Ты хочешь остановить моих сестер? — спокойно и непринуждённо спросила Люци, из-за чего Коичи слегка растерялся.

Чем больше он думал об ангелах, тем быстрее его решимость таяла. Ведь речь шла о существах, таких же сильных, как Люци, да ещё с целой армией хищников.

— А мы действительно можем их остановить? — нерешительно пробормотал Коичи.

Единственная, кто могла ответить на этот вопрос, была Люци. Она сидела с задумчивым видом, и все остальные, включая Сэма, обратили на неё свои взгляды. Не задерживая паузу, она поделилась мыслями:

— Мы находимся далеко от центра. Нервная сеть здесь отсоедина от остального мира и работает не так хорошо, что значительно упростит взаимодействие с Михаэль. Если подготовиться, мы могли бы одолеть сразу двух архангелов. Но не стоит их недооценивать, — Люци посмотрела наверх, на свет, пробивавшийся сквозь густые кроны. — В прошлый раз нам повезло, что Рафаэль не вмешалась в бой. В этот раз всё может быть гораздо сложнее. С другой стороны, у нас есть Брут и его необычная территория.

Глаза Коичи загорелись. Он уже был готов смириться со своей судьбой вечного беглеца, но после слов Люци и рассказа Брута увидел реальный шанс затеряться на этом клочке мира, скрыться прямо под носом Всемогущего Отца.

— Но у меня есть одно условие, — Люци угрожающе взглянула на Коичи, отчего он с недоумением встретил её взгляд, — Ты будешь сидеть тихо и выполнять всё, что я прикажу.

* * *

«Ты точно уверена, что это то самое место, где ты его увидела?» — спросила Михо. Что-то было не так в этой области, и это её беспокоило.

«Хм, не могу сказать наверняка, — отозвалась Раф. — В прошлый раз здесь не было трусливого архангела».

Михаэль фыркнула на выпад сестры и задрала голову.

«И где же этот ребёнок, сыщик?»

«Возможно, у него есть дела поважнее, чем ждать, пока его поймают. А может, он играет с нами в прятки, — парировала Раф. — Деревья здесь не такие густые, как во дворце Отца, но я не могу смотреть сквозь них».

Она провела рукой по грубой коре одного из деревьев.

«Что-то с ними не так, — задумчиво добавила Рафаэль. — Отправь своих псов. Пусть перевернут тут всё».

«Я как раз собиралась это сделать, но не могу передать им команду через сеть», — недовольно заметила Михо.

— Эй ты, — вслух обратилась она к невысокому воину, стоявшему ближе всех к двум архангелам. — Скажи остальным, пусть проверят здесь местность.

— Да, госпожа, — он поклонился и послушно удалился передавать приказ.

«Не нравится мне здесь, — Михо с тревогой делилась своими мыслями с Рафаэль. — Что Люци могла сделать с этими деревьями, из-за чего приходится отдавать приказы вербально? Это может серьёзно затруднить нам охоту».

«Когда твои бойцы вырезали детей в том поселении, им это не мешало», — вспомнила Раф.

Михаэль укоризненно посмотрела в сторону сестры, но промолчала.

Время шло. День подходил к концу, солнечного света становилось всё меньше. Из-за деревьев выплыли светляки, но их было так мало, и они были так малы, что создавали лишь слабое, тусклое освещение.

— Прошло уже много времени, — бубнила Раф. — Они, должно быть, уже ушли.

Рафаэль уже подумывала прекратить поиски в этом районе и сказать Михо, что, возможно, ей показалось, но неожиданно кусты зашевелились. Из них выскочил маленький воин и в спешке подбежал к Михаэль.

— Госпожа! Госпожа! Мы нашли его!

Коичи сидел неподвижно на старом пне посреди круглой поляны. Отряд рассредоточился вокруг него, скрываясь за деревьями. Недалеко, на высоком дереве, затаились два архангела — отсюда открывался вид на всю поляну. Они не решались отдать приказ схватить Коичи.

«Ты думаешь, это голем?» — спросила Михо.

«Уверена, — без колебаний ответила Раф. — Но если есть голем, то и она должна быть рядом. Как бы нам не попасть в её паутину…»

Михо и без слов Рафаэль понимала, насколько коварной может быть Люци. Но выбора у них не было, и она послала хилого воина к предполагаемому Коичи.

Затаив дыхание, они наблюдали, как солдат, приблизившись к жертве, схватил мальчика за плечи — и тот рассыпался у него в руках. Некоторое время ангелы и архангелы напряжённо ждали: взрыва, кислоты, шквала ядовитых иголок… Но ничего не произошло.

— И это всё? — не выдержала Михаэль, словно скучающий зритель.

Будто услышав эти слова, актёры, играющие роль Коичи, начали появляться из разных мест. Фигуры ребёнка с рукой ангела окружили кольцо воинов, выстроенных вокруг поляны. Они словно поднимались из земли, внезапно возникая то тут, то там.

Михо сбилась со счёта на втором десятке. Фигуры оставались неподвижными. Отряд переглядывался, не зная, как действовать, ожидая дальнейших указаний.

— Чего вы стоите? Поймайте его! — выкрикнула Михаэль, не уточняя, кого именно.

Десятки копий Коичи тут же тронулись с места и бросились прочь, удаляясь от поляны. Сбитые с толку солдаты метались из стороны в сторону, разбегаясь по чаще в поисках настоящего мальчика. Они нагоняли тени, хватали их призрачные тела, которые рассыпались в сумеречном свете.

Фантомов становилось всё больше, и даже Михо вмешалась в битву. Она попыталась силой пошевелить ветку, чтобы схватить одного из големов, но та не шелохнулась. В этом странном месте её сил хватало только на управление ближайшими деревьями.

В конце концов она не выдержала и спустилась, присоединившись к охоте. Не приближаясь слишком близко к копиям, Михо приводила в движение ветви — те оживали, тянулись к целям, сбивали фантомов с ног и запутывали их. Войдя во вкус, она всё дальше и дальше уходила от сестры, одержимая стремлением найти настоящего Коичи.

«Куда тебя понесло?» — подумала Рафаэль, но тут же забыла о сестре.

Её внимание привлёк маленький зверёк, на мгновение показавшийся из-за ствола одного из деревьев.

«Сэм!» — догадалась она и сразу бросилась в погоню.

Рафаэль летала гораздо быстрее Сэма, но из-за небольшого размера он легко маневрировал среди деревьев. Они всё дальше и дальше удалялись от поляны, пока расстояние между ними не сократилось — в нужный момент Рафаэль схватила подручного Люци за хвост.

«Попался! Отвечай, где хозяйка, живо!» — сжав его, она трясла из стороны в сторону, словно тряпичную игрушку.

«Раф! — из-за деревьев показалась Михаэль. — Чем ты занимаешься? Выкинь эту мелочь. Мы нашли его. Нам нужна твоя помощь. За мной».

Рафаэль немного смутилась, но всё же последовала за сестрой, швырнув в сторону помятого Сэма. Михо высокомерно летела впереди, не обращая внимания на сестру — от её прежнего беспокойства в загадочной области не осталось и следа. Такая самоуверенность вызывала у Раф острое желание сказать что-то язвительное.

«Ты знаешь, я даже удивлена, как быстро у тебя получилось их найти, — произнесла Рафаэль, поравнявшись с Михо. — Ты уверена, что это не очередная её уловка?»

«Уверена, — отозвалась Михаэль. — Они окружены за тем холмом, надо лишь перелететь ров. Можешь сама посмотреть», — она указала вперёд, давая дорогу Рафаэль.

Её горделивая поза и насмешливое выражение лица говорили сестре: «Я обыграла тебя». Раф слегка улыбнулась, покачала головой в ответ на преждевременное хвастовство и подалась туда, куда указывала Михо.

«Не боишься, что я схвачу мальчишку первой?» — легкомысленно спросила она и тут же получила железный ответ.

«Нет».

Что-то было не так в ней — Рафаэль чувствовала это. Что-то было не так в Михо. В голове пронеслась странная мысль, и улыбка спала с её лица, но было уже поздно. Архангела схватили сзади за крылья, и подозрения подтвердились.

«Прости, сестра», — прозвучал знакомый голос в голове.

Люци рвала крылья Рафаэль с такой силой, что та слышала, как ломаются её кости, прежде чем болевой шок не вырубил ангела. Она не успела почувствовать ни вину, ни унижение за то, что так просто попалась на удочку Люци. Боль была настолько остра и сильна, что, прежде чем потерять сознание, Раф издала оглушительный вопль. Крик раздался так громко, что воины в округе вздрогнули.

Вопль услышал и Коичи. Даже беруши, что дала ему Люци, не помогли. Этот звук причинял человеческому уху боль, сравнимую с той, которая сейчас испытывала Рафаэль, беспомощно падая вниз без крыльев. Придя в себя, Коичи решился высунуться из дупла в дереве.

Ранее Брут рассказал о системе ходов в деревьях, которую использовал для слежки за людьми с расстояния. Отсюда, сверху, было видно почти всю его территорию. Коичи наблюдал за своими копиями, убегающими от хищников. Всё шло точно так, как планировала Люци.

Он заметил оторопевшую от крика Михо и Брута, приближающегося к ней. Теперь настала очередь стража — он должен выманить ангела на заранее подготовленную площадку, где Михаэль не сможет воспользоваться своей силой.

— Госпожа, — Брут появился перед архангелом, шокированной пронзительным криком, — я являюсь стражем этого региона. Мне известно расположение человека, которого вы ищете. Позвольте указать вам дорогу.

Михо заколебалась. Она не могла понять, что за звук только что услышала, но что-то подсказывало ей — это было не к добру. Её смущало и то, что она не чувствовала даже слабого присутствия Рафаэль. С другой стороны, сигнал в этой области плохо проходил между деревьями, да и Раф могла находиться в полёте.

И всё же — этот крик, эти големы… Что всё это могло означать?

Она внимательно рассмотрела стража. Он был странным, но в целом не отличался от других таких же существ: массивное тело, большие зубы, свирепые глаза. Но именно его особенности выдавали в нем подлинность. Люци вряд ли бы создала подделку с такой уникальной внешностью.

— Госпожа, — воскликнул страж ещё раз, и Михо решилась проследовать за ним.

Рафаэль была крепко связана, с кляпом во рту, и лежала на дне рва, выстланного голыми костями, чтобы она никак не могла связаться с другими. Небо было полностью затянуто густой растительностью — необычное явление для области на краю мира.

Её раны на месте крыльев были плотно перевязаны, но ангел всё ещё испытывала ужасную боль. Она была беспомощна, чему с злорадством наблюдал Сэм, сидевший на ветке рядом.

Люци в обличье Михаэль закончила связывать сестру и поднялась на ноги.

— Извини, Раф. Надеюсь, ты понимаешь, что мне не хотелось этого делать. Но будь уверена, я сделаю всё, чтобы не отдать его Отцу, — голос звучал точно так же, как у Михо, но хладнокровие выдавало в нём Люци. — Я оставлю тебя тут ненадолго. Мне нужно встретиться с другой сестрой. Присмотри за ней, Сэм.

Люци поднялась в воздух и скрылась за деревьями. Всё смолкло. В этой яме не было ни одного живого существа — только маленькие хищные глазки Сэма не отрывались от ослабевшего тела архангела.

Рафаэль нужно было что-то делать, иначе Михо ждала та же участь, что и её. Она догадывалась, что Люци попытается выманить её на голое пространство, где Михаэль будет бессильна.

Руки были связаны сзади, но всё же она могла ими шевелить. Рафаэль пыталась нащупать что-то среди костей. Сэм внимательно следил за её движениями. Он никак не мог понять, что она задумала. Тем временем Рафаэль нашла то, что искала, и даже с кляпом во рту можно было прочитать её улыбку.

«Ты совершила большую ошибку, Люци», — подумала она, держа в руках небольшую кость.

Её надзиратель пытался понять, что так взбодрило пленницу, пока не заметил тонкую линию, соединяющую одну кость с другой, а ту — с третьей. Эта маленькая нитка быстро росла, связывая кости в цепь и пытаясь найти выход из ловушки.

Обнаружив этот канал связи, Сэм тут же подлетел к первому звену цепи и укусил Рафаэль за палец, отчего она уронила костяшку. Но было уже поздно — сообщение уже искало своего адресата.

Сэм взмыл в воздух, чтобы предупредить хозяйку, оставив Рафаэль одну истекать кровью на дне ямы, усеянной костями.

Том V Глава 6. Решающий момент

К удаче Люци, у неё было достаточно времени подготовиться к битве. Михаэль прочёсывала человеческие поселения совсем в другом районе, когда к ней внезапно влетела Раф. Та даже не предполагала, что Люци так далеко оторвалась от них. Рафаэль долго убеждала сестру, что-то, что она видела, действительно может быть объектом их поисков. Когда небесное войско приближалось к области по наводке Рафаэль, в лагере противника уже заканчивали подготовку к бою.

Для Коичи отводилась скромная роль: не вступать в бой и, в случае обнаружения, немедленно убегать. Тем не менее он решил хотя бы заточить дротики из костей — благо, в поселении имелось всё необходимое. Здесь также были добротные стрелы и лук, оставленные покойным другом Брута, но юному охотнику было трудно управлять этим оружием его лапой.

Юноша вздрогнул, когда Люци вышла из костяной хижины, хотя и ожидал увидеть её в таком облике.

— Ты так быстро преобразилась? — удивлённо спросил Коичи.

— Я столько раз принимала облик своих сестёр, что знаю все их линии наизусть. Впрочем, Отец не был особенно оригинален, когда создавал их тела.

Люци предстала в облике Михаэль — высокой, статной, с короткими алыми волосами и строгими пепельными крыльями за спиной. Её командирский голос, горделивая походка и хищный взгляд вполне соответствовали оригиналу.

— Гораздо сложнее было создать армию твоих копий. Человеческие лица и формы столь несовершенны, что их очень трудно передать с точностью.

Она бросила взгляд в сторону Брута, пришедшего за очередной партией копий Коичи, чтобы расставить их на импровизированной шахматной доске. Он тоже удивился её новому облику.

— Ни один страж не сравнится с твоим мастерством маскировки, первая дочь Создателя! — восхищённо произнёс страж.

— Если признаться, я не слишком старалась. Они точно поймут, что это големы, — заметила Люци. — Но мы рассчитываем на количество, а не на качество. Так ведь?

Брут доверительно кивнул и схватил последних человечков.

— К сожалению, у меня не было времени, чтобы начинить пешек, но их вполне хватит, чтобы отвлечь внимание Михаэль.

— И почему мы не могли сделать так в Гморе? — спросил Коичи, с любопытством рассматривая свои копии.

— Моя сила ограничена этим миром так же, как и сила Михо и Раф, — объяснила Люци. — Разница лишь в том, что здесь сам мир на нашей стороне.

* * *

Михаэль следовала за необычным стражем, внезапно появившимся перед ней во время битвы с големами. Обычно она не обращала внимания на своих подчинённых, но этот громила был исключением. Даже самый опытный воин в её элитном отряде не мог похвастаться таким количеством шрамов на теле.

Шрамы не всегда были признаком мастерства — умелый воин никогда не допустит, чтобы ему нанесли хоть какой-нибудь урон. Но среди рядовых солдат небесного воинства старые шрамы служили свидетельством огромного опыта и невероятной живучести их обладателя. Ведь немногим удавалось избежать реинкарнации после нескольких столкновений с людьми, во время которой их тела полностью обновлялись.

Лианы и деревья раздвигались перед Михаэль силой мысли по её команде. Прокладывать путь сквозь заросли ей не составляло труда. Напротив, её тревожило то, что лес становился всё реже. Было и ещё нечто, что беспокоило архангела: деревья поддавались её воле слишком легко — слишком послушно, как будто сами спешили уступить дорогу.

«Мы почти на месте, они там, за поляной», — попытался успокоить её Брут, заметив напряжение Михаэль.

Впереди действительно открылась небольшая поляна, на первый взгляд ничем не примечательная. Подобные проплешины редко встречались даже вблизи центра мира, не говоря уже о периферии, где деревья не вырастали выше ста метров.

Лунный свет мягко освещал ровную поверхность поляны, где вместо привычных зарослей раскинулись лишь цветы. Они резко выделялись среди алых стволов деревьев своими необычными зелёными оттенками. Рядовые воины уже разбежались за обманкой, и звуки их сражения с големами почти не были здесь слышны.

Михо замешкалась. Такое пустое, тихое пространство пугало её. Вегетация здесь почти не ощущалась — лужайка казалась безжизненной.

Она не любила шумный, многолюдный двор во дворце в центре мира, где обитал Отец: скопление всевозможных существ, разнообразие их мыслей и чувств, окружающих Эдем, было слишком сложным для прямолинейной Михаэль. Но полное отсутствие разумных творений тревожило архангела ещё больше.

Она всегда старалась окружать себя верными воинами, на которых можно было положиться — теми, кто способен предупредить о грозящей опасности и пожертвовать своими телами ради защиты командира.

В этот момент её обнадеживало то, что рядом стоял опытный страж, излучавший уверенность и решимость. В нём не было и тени малодушия. Она чувствовала, насколько верен он своим принципам и как далеко может зайти ради выполнения поставленных задач.

Собрав решимость, Михаэль продолжила путь, следуя за стражем. Она уже подходила к границе, где тень леса переходила в залитый светом луг, когда внезапно остановилась в полушаге от сумеречного освещения.

Сквозь поток слабых сигналов, которые она улавливала, ступая по бледно-розовому полотну, усеянному множеством нервных окончаний, ей удалось различить нечто похожее на далекий, плохо разборчивый зов высшего ангела. Михаэль замерла, пытаясь лучше почувствовать этот сигнал.

Брут тоже уловил этот импульс — он доносился из хорошо знакомой лощины, куда в течение многих лет он собирал старые кости деревьев и других существ для нужд людей. Это место идеально подходило для засады на сородича, и он предложил его Люци, чтобы обезвредить Рафаэль.

Изолировать архангела, который являлся основной поддержкой отряда противника, было главным условием Люци. Без этого шансы победить двух сестёр были крайне малы.

«Нам стоит поспешить, пока враг не скрылся, госпожа», — передал архангелу Брут через нервные линии, стараясь заглушить сигнал о помощи. Он стоял рядом с Михаэль, всего в шаге от подготовленной ловушки.

Люци не могла контролировать окружающие растения, но создать небольшой участок из плоти, похожий на окружающее пространство, и запрограммировать его на определённые действия — это было вполне по её силам.

Замысел был прост: на короткий промежуток лишить Михаэль сил, чтобы Люци успела одолеть её. Роль Брута сводилась к тому, чтобы заманить архангела на ложную поляну и не выпускать её оттуда до прихода Люци.

Сигнал бедствия постепенно усиливался и становился всё более разборчивым. Сообщение, транслируемое на всю зону, было коротким, но вскоре стало ясно всем живым существам, находящимся на территории Брута:

«На помощь, Михо!» — повторял голос Рафаэль в ином мире.

Источник сигнала бедствия находился в противоположном направлении от поляны, куда страж вёл Михаэль. Она развернулась, но Брут тут же поспешил её остановить.

«Что-то случилось, госпожа? — почтительно обратился он к архангелу, но ответа не получил. — Вам нужно идти в другую сторону», — настойчиво указал он.

Однако Михаэль уже не слушала и уверенно направлялась туда, куда её вел зов сестры.

Для Брута всё повторялось, как в тот злополучный день, когда первый человек, которого он увидел, был убит на его глазах собственным сородичем. Тогда ему не хватило всего нескольких мгновений, чтобы остановить другого стража.

Он беспокоился о том, удалось ли Люци остановить Рафаэль и сможет ли она справиться одна против двух сестер. Люци оставила чёткие инструкции на случай неудачи: если с ней что-то случится, Коичи нужно спрятать как можно дальше от Отца.

Брут понимал, что это правильно, но так же верил, что правильнее было бы пожертвовать им, стражем, вместо архангела. Его разум и сердце были едины в том, что Коичи в большей безопасности с Люци, чем с ним. И если есть хоть небольшой шанс, что она ещё жива, он должен сделать всё, чтобы остановить противника — даже ценой собственной жизни.

Михаэль расправила свои жёсткие крылья. Она не любила полёты — они отрывали её от контакта с окружающим миром. В такие моменты она теряла возможность управлять примитивными существами вокруг, отдавать приказы своим подчинённым, кроме звуковых команд. Иногда ей приходилось делать вылазки к людям, чьи поселения находились за пределами досягаемости её силы. В таких местах она всегда окружала себя верными слугами.

Сейчас же ей нужно было торопиться, чтобы помочь Михо. Она взмахнула крыльями, и сжатый воздух под строгими прямыми перьями поднял её от земли, лишив канала связи с другими существами.

Она не успела сделать второй взмах, как почувствовала сильный удар в спину. Кто-то схватил её, и они вместе рухнули вниз. Нападавший не дал ей коснуться плоти. Он попытался свернуть ей шею, обхватив мощной лапой голову Михаэль, лишив её возможности видеть противника.

Сила была настолько велика, что крепкая шея архангела хрустнула, но всё же выдержала свирепую мощь. Она закричала так громко, что любой нормальный человек умер бы на месте после секунды её стона, будь он рядом. Но это не потревожило душителя.

Тогда она вцепилась в его лапу и вонзила в плоть пальцы с такой силой, что пробила щетинки, мешавшие ей контактировать с неизвестным. Однако проникнуть в голову было для Михаэль сложной задачей — существо упорно сопротивлялось. Постепенно ментальная защита противника ослабевала, а лапа, сжимающая её голову, становилась всё слабее.

— Ты не Люци, — прошипела Михаэль, и в объятиях существа услышала громкий стук его учащённого сердцебиения.

Нападавший уже не мог противостоять её силе и с яростью швырнул архангела в сторону поляны. Там разноцветные цветы, выращенные Люци, жадно потянулись к своей жертве. Но их старания были напрасны.

Освободившись, Михаэль взмахнула крыльями, чуть не касаясь острых концов хищных стеблей. Она развернулась в полёте и набрала достаточную высоту, чтобы парировать новую атаку со стороны противника.

— И тем более ты не Коичи, — грубо бросила она, глаза её были залиты тьмой, — Предатель!

Её лицо кипело от злости. Нос и губы застыли в злобной гримасе, а волосы на голове ощетинились, сделав её корону ещё более острой. Жёсткие перья на крыльях растопырились в стороны.

Брут осознавал всю серьёзность положения. Он не собирался сдаваться. Единственное, о чём думал — как любой ценой затолкать Михаэль в ловушку с живой травой. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы она добралась до деревьев или другой плоти, над которой у неё была власть.

Брут стремительно вырвал ближайший длинный стебель с места капкана на архангела. Нервные окончания в основании цветка зашевелились в его руке. Растение всё ещё было живым и пыталось выполнить свою задачу. Мгновенно Брут забрался по стволу стоящего рядом дерева.

Михаэль раскусила тактику соперника и бросилась к ближайшей ветке. Но ей не хватило всего немного — её ноги обхватили тонкие зелёные линии крепкого растения, на другом конце которого висел большой тяжёлый страж.

Стебель впился в плоть, и от боли и тяжести лицо Михаэль исказилось. Она с усилием взмахнула крыльями, всеми силами пытаясь не опуститься в ловушку Люци, но Брут тянул её вниз, уверенно поднимаясь по стеблю.

Тогда перо на конце одного из её крыльев сжало тонкие пластинки так, что стало острым, как меч. Пленница взмахнула крылом — и смертоносные живые силки лишились основания, тут же обмякли и отпустили жертву.

В последний момент Брут успел резко дернуться в сторону архангела и схватил её за ногу, но было уже поздно. Дерево, до ветки которого дотянулась Михаэль, обвило всё его тело лианами.

Страж задрожал от давления, с каким лианы растягивали его конечности в разные стороны.

— Простите меня, — произнёс Брут сквозь невыносимую боль. В ту же секунду его руки, ноги и голова отделились от туловища, разбрызгивая тёмную кровь по поляне.

— Ещё чего, — холодно брякнула Михаэль. — Ты будешь позорно забыт, а твоя сущность исчезнет из озера душ. Даже не надейся на реинкарнацию, предатель!

Михаэль смахнула с крыльев остатки своего последнего соперника и поспешно улетела в сторону, откуда слышался зов помощи сестры. Она подумала, что последние слова стража были обращены к ней. Тем временем тот, к кому обращался Брут, замер в ужасе на высоком дереве, наблюдая, как друга разорвали на куски.

Коичи был ошарашен. Всё это время он хотел броситься на помощь Бруту, но что-то удерживало его. Когда поединок закончился и Михаэль скрылась из виду, его будто отпустило. В отчаянии он спустился с дерева и побежал к поляне. Он уже был на полпути к останкам погибшего товарища, когда неожиданно его подхватила Михо. Не успев испугаться, Коичи услышал спокойный голос внутри себя.

«Не надо, Коичи, — узнал он Люци. — Его уже не спасти».

Сэм кружил рядом, и они вместе удалялись от безжизненного тела стража, разбросанного по поляне с искусными цветами, созданными Люци для Михаэль.

Михо быстро нашла свою сестру. Раф успела потерять много крови. Пробудив жизнь в костях, что ещё не успели высохнуть и окаменеть, она передала Михо точные координаты своего местонахождения. На дне ямы у неё почти не осталось сил, но она была рада видеть лицо спасительницы, забрызганное чужой кровью.

«Теперь мы в расчёте, сестра», — самодовольно произнесла Михо, освобождая Рафаэль от верёвок. Та в ответ лишь улыбнулась.

Том VI Глава 1. Одиночка

Пару дней юноша и ангел шли в молчании. Хотя им и удалось в очередной раз оторваться от погони, Коичи будто был пойман и затачен в самую глубокую темницу. Символично было и то, что Люци ещё не успела сменить образ своей сестры. И её спутнику иногда казалась, будто Михаэль ведет его к Отцу.

Но подростку уже было всё равно. Под гнётом вины за смерть Брута он стал ещё более замкнутым. Он утратил не только способность к инициативе — теперь он едва мог двигаться без приказа Люци. Скажут идти — он идёт. Скажут остановиться — замирает в тот же миг.

Он стал похож на дерево, способное слышать и выполнять команды, но лишённое воли и сознания. Коичи мог видеть и слышать своих товарищей, но не мог испытывать никаких эмоций кроме мимолетных. Всё вокруг стало для него словно мираж.

Сначала Люци подумала, что Коичи каким-то образом лишился воли, словно рядовой ангел. Но вскоре она поняла: всё куда глубже и сложнее. Его состояние в чём-то даже оказалось ей на руку — он беспрекословно подчинялся, и забота о нём больше не отнимала столько сил. Однако в её бессмертном мире не было болезни тяжелее, чем депрессия.

Коичи нужно было спасать. Она не находила нужных слов, чтобы утешить его, но всё же попыталась приободрить:

— Не вини себя. Брут пытался спасти тебе жизнь. Не стоит сдаваться после такой жертвы. В конце концов, ты же понимаешь — он переродится. Пусть даже и без воспоминаний о тебе…

Но её слова не изменили состояния мальчика. Возможно, Люци выразилась неудачно и зря вновь напомнила о Бруте. А может, она и сама не верила, что страж, отгородившийся от всего мира, способен на перерождение.

— По правде говоря, я тоже не уверена, что его мысли всё это время попадали в колодец душ, — задумчиво сказала она, а затем, после короткой паузы, неуверенно улыбнулась: — Если ты захочешь, я могу дать тебе то, что заставит забыть обо всем. Лекарство, с которым тебе станет легче.

После этих слов Коичи неожиданно вспомнил хмельного дядю Ина. Когда тот перебирал со спиртным, казался совсем другим человеком. В такие моменты мальчик не испытывал к наставнику неприязни. Но он понимал, что ничего дельного в таком состоянии тот сказать не мог.

— Нет, — тихо ответил Коичи, нахмурив брови.

Люци нахмурилась в ответ. После стольких прожитых лет, которые по меркам человеческой жизни казались вечностью, она прекрасно знала: помутнение рассудка с помощью наркотиков — не лучший способ исцелить душу. Но всё же было немного обидно, что её помощь отвергли.

В конце концов она решилась действовать иначе — попытаться достучаться до Коичи изнутри. Осторожно коснувшись его лапы, Люци не почувствовала ни малейшего сопротивления и без колебаний погрузилась в его внутренний мир.

В этом мире царила абсолютная пустота. Ни единой извилины, ни ряби — лишь гнетущая тишина. От полного отсутствия движения Люци стало холодно.

Она огляделась. Даже здесь её восприятие было куда острее человеческого. Вдалеке, на горизонте, она заметила силуэт, напоминающий строение. В следующее мгновение она уже стояла рядом с ним.

Перед ней оказалась тесная клетка подобно той, в которой Коичи вместе с Люци и Исаком томились в ожидании наказания возле храма города Сада. Она была небольшой, но вполне вместительной, чтобы удержать человека и полностью отрезать его от внешнего мира.

В самом центре, скорчившись и прижав голову к коленям, сидел тусклый образ хозяина этого места. Это был Коичи — его силуэт был серым и размытым. Он казался тенью самого себя и, словно опасаясь, старался не прикасаться к прутьям, окружающим его со всех сторон.

Люци с тревогой посмотрела на пленника, заточённого в собственном разуме. Из пустоты она создала изящный стул — легкий, словно вырезанный из света — и села напротив.

«Я плохо понимаю человеческие чувства… и, возможно, совсем не умею утешать в такие моменты».

Коичи едва заметно разжал руки, ослабив хватку на коленях, но тут же снова сжался, ещё глубже прячась в себя. Люци уловила эту реакцию. Она внимательно осмотрела клетку, не упуская ни одной детали, и продолжила с мягкостью в голосе:

«Я могла бы запросто разрушить эту стену, которую ты сам воздвиг перед собой, — она вздохнула и опустила глаза. — Я умею создавать существ, менять их форму, размер… но сознание — куда более тонкая материя. Его почти невозможно изменить, не повредив. Даже Отец не в силах изменить ход мыслей своих высших творений».

Она подошла к клетке, осторожно коснулась прутьев, положив на них лёгкие, почти невесомые руки. Склонившись вперёд, будто боясь нарушить хрупкую конструкцию, прошептала громко, но бережно:

«Только ты способен вырваться из этой клетки, Коичи».

Её голос разнёсся по пустоте, проник в каждый уголок, будто рождался прямо в голове мальчика — в ушах, в глазах, в дыхании.

Коичи медленно раскрыл глаза и приподнял голову. Он не нашёл слов, чтобы ответить, но в знак признательности сотворил лёгкий ветерок, который едва заметно качнул волосы Люци.

Она довольно улыбнулась, радуясь пусть и крошечному, но такому важному прогрессу. Однако её лицо внезапно изменилось — что-то покалывало её ногу. Это был Сэм, пытавшийся привлечь её внимание.

Ангел отпустила руку Коичи, разорвав связь. В тот же миг, как поток между ними оборвался, юноша вздрогнул — будто проснулся из долгого сна. Пелена исчезла с его глаз, и мир впервые за долгое время предстал перед ним ясно, будто ему вернули зрение.

Первое, что увидел перед собой Коичи, была его спутница. Люци снова сумела его удивить — пока он пребывал в хандре, она сменила облик.

Её глаза остались такими же большими и глубокими, как при их первой встрече, с тем же пламенным зелёным оттенком. Черты лица стали более острыми, но не менее притягательными. Кожа была светлее, чем в облике ребёнка, но не настолько бледной, как та, что он видел в глубине джунглей. Длинные огненные локоны уступили место коротким золотистым кудрям, неряшливо свисающим над плечами идеальной ширины. В ней словно осталась частица статного облика Михаэль, но взгляд при этом оставался таким же мягким, как всегда.

Она стремительно поднялась на ноги и настороженно оглядела лес вокруг. Коротко и чётко ангел произнесла удивлённому товарищу: — «Человек». Одного этого слова было достаточно, чтобы вновь встряхнуть юношу. В ту же секунду он забыл о потере друга, словно это был лишь ночной кошмар.

— Должно быть, он очень опытен, раз смог так близко подойти к нам, — возмутилась Люци, глядя на Сэма, который виновато попятился назад.

Сэма было не в чем винить. Они убегали от отряда Михо, и в спешке следить за дорогой было нелегко. Но даже сейчас, когда мысли небесных воинов больше не тревожили Люци в ином мире, она слабо ощущала присутствие этого человека. Дерево рядом тоже не дало ей много информации — незнакомец умело скрывался в лесной чаще, и ни один глаз не мог его разглядеть.

— Не думаю, что нам стоит с ним сталкиваться.

— Почему? — вмешался Коичи, с выражением, будто бы его лишили подарка в тот момент, когда он больше всего его ожидал.

— Он может быть опасен, — объяснила Люци. Но, прочитав по лицу мальчика, что это его не убедило, добавила: — Мы же можем быть опасны для него.

На это сложно было что-то возразить. От такой несправедливости подросток заскрипел зубами, но Люци не обращала внимание на капризы и продолжила собирать его вещи. Её больше волновал не таинственный человек, а желание оградить Коичи от новых знакомств, чтобы не тревожить его ещё сильнее.

Возможно, родственное существо отвлекло бы мальчика от пережитого, но после нескольких неудачных попыток общения с людьми она не хотела рисковать. Чутьё подсказывало — от этого человека ждать чего-то хорошего не стоит.

Она уже собиралась последовать за Сэмом, который двинулся вперёд, когда вдруг что-то остановило её. Коичи, стоявший позади, заметил, как её ухо начало неестественно двигаться, едва заметно меняя форму.

Люци резко повернула голову в его сторону, и это напугало мальчика. Её зрачки на мгновение сузились, пытаясь что-то разглядеть позади Коичи, но вскоре вернулись к обычной форме. Неожиданно она бросилась в сторону юноши так стремительно, что он невольно вздрогнул. Люци перепрыгнула через его голову и мгновенно забралась на крупное дерево, стоявшее позади.

— Нет, прошу! — раздался мужской голос, и его обладатель рухнул с дерева к ногам Коичи. Люци медленно приблизилась к нему, не отводя взгляда от своей цели.

— Кто ты? — грозно спросила она, и её голос эхом отозвался в ушах Коичи.

— Я — человек, — поспешил ответить незнакомец.

Его потрёпанный, но надёжный лук и внушительный костяной нож выдавали в нём опытного охотника. Хотя он выглядел молодым, несколько шрамов на теле говорили о немалом боевом опыте. Коичи также заметил заточенные косточки в его сумке — такие же, какие он видел у дяди Ина. Охотники бросали их под ноги монстрам, пытаясь уйти от преследования.

— Я вижу, что ты человек, — произнесла Люци более мягким тоном. — Что ты здесь делаешь?

— Вы не причините мне вреда? — жалобно простонал незнакомец.

Люци хотела ответить, но Коичи сказал вместо неё:

— Нет!

Охотник изобразил доверительную улыбку и встал на ноги.

— Мне стоит извиниться, но я вас подслушивал. Вы — очень любопытная пара, — он мельком посмотрел на Коичи, на его лапу, затем обратился к Люци: — Я ещё никогда не встречал таких странных людей, как вы… если вы вообще люди.

— Если мы не люди, ты не боишься, что мы можем тебя убить? — убедительно намекнула Люци.

— Иногда людей стоит бояться больше, чем монстров, — охотник говорил с лёгкой улыбкой и дружелюбным тоном. — Мне доводилось слышать о троллях, которые говорят на человеческом языке и благосклонно относятся к людям. Но не думайте, что я наивен. Вы сами заставили меня познакомиться с вами силой. Кстати, я совсем забыл представиться, — добавил он, сделав шаг к Люци и заигрывая голосом: — Меня зовут Кариот. Я — вольный охотник, независимый странник без племени, одинокий скиталец.

— Дядя Ин рассказывал о таких, как вы — бродячих охотниках, чьи деревни истребили монстры, — вмешался Коичи. Он был так воодушевлён, что казалось невероятным: совсем недавно у него не хватало сил даже на простые слова. — Вы должно быть очень сильный, раз смогли выжить в одиночку…

— Твой дядя многому тебя научил, малец, — перебил его Кариот. — Я вижу, ты тоже незаурядный охотник, я бы даже сказал — уникальный. Но что вы делаете в таком глухом месте, на краю света?

— Мы прячемся от… — начал было Коичи.

— Коичи, — остановила его Люци, — думаю, нашему новому знакомому вовсе не обязательно знать, что мы здесь делаем.

Кариот сверкнул глазами и натянул фальшивую улыбку:

— У всех нас хватает причин, чтобы не попадаться никому на глаза. Вы ведь из глубины, верно? В этих краях не менее опасно. Но вам повезло — я знаю все тропы и укрытия. Мы могли бы объединиться на время, вместе гораздо безопаснее.

— А мы можем? — спросил Коичи, сияя от такого предложения.

На споры не было времени. Они удалились на достаточное расстояние от Михаэль, оставленной с раненой сестрой, но расслабляться было ещё рано.

— Как пожелаешь, — тяжело вздохнула Люци и направилась на поиски Сэма.

Коичи заметил излишнюю заинтересованность нового знакомого в своей спутнице. Мальчик ещё не испытывал влечение к женщинам, но и сам находил Люци очень красивой.

— А твоя сестра — ничего, — заметил Кариот, наблюдая за удаляющейся фигурой ангела.

— Она не моя сестра.

— Да? И где же ты подцепил эту штучку?

— Она сама меня нашла, — честно признался Коичи. — И пришила мне эту руку после того, как меня чуть не убил хищник.

Он поднёс лапу к Кариоту, чтобы тот мог внимательно её рассмотреть. Коичи испытывал лёгкую ревность — охотник уделял больше внимания Люци, чем ему.

— Эта лапа хищника, — заключил Кариот. Его голос был добродушен, но мимика выдавала брезгливость, он поспешил сменить тему: — Значит, ты из глубинных.

— Глубинных? — переспросил Коичи.

— Так называют людей, живущих в глубине. Не знаю, как вы сюда попали, но на краю условия совсем не такие комфортные, как там. Тролль гораздо сильнее и опаснее хищника. Хотя твоя лапа тоже впечатляет.

— Она очень крепкая и сильная, — подхватил Коичи, — а ещё с её помощью я могу говорить…

— Давай лучше догоним твою подругу, парень, — перебил Кариот и поспешил за Люци. Подросток последовал за ним.

Некоторое время они шли за Сэмом. Бродяге не нравился маленький спутник, да и Сэм не был в восторге от нового участника отряда. При встрече они оба фыркнули друг другу. Тем не менее, они терпели такую ситуацию ради Люци. Она была центром внимания Кариота и не хотела огорчать Коичи, который заметно воодушевился и вышел из хандры. Юноша всю дорогу болтал и осыпал нового знакомого вопросами, на которые тот отвечал без особого энтузиазма.

— А вы видели других людей? Здесь есть деревни? Мы были в Саде и Гморе. Вы бывали там? — крутился вокруг охотника Коичи.

— Слышал о них, — сухо ответил странник.

— Правда? И как кому-то удалось не умереть в Гморе? Они такие приветливые с виду, скрывают лица под масками.

— Послушай, парень, — не выдержал Кариот, — ты уже взрослый и должен знать одну простую истину об этом мире. Все люди прячут свои лица за масками. — Он остановился и сделал глоток из бурдюка. — Для человека нет ничего ценнее собственного живота. Чтобы вкусно поесть и сладко поспать, мы готовы обделить другого. Ресурсы здесь ограничены, и по-другому в этом мире не выжить. Чтобы кто-то остался жить, кому-то приходится умереть.

Для Коичи такое видение мира было новым. Он всю жизнь прожил в обществе, где отдать свою жизнь ради других считалось высшей добродетелью. С детства его учили, что нет ничего важнее сохранения племени, и каждый его житель обязан отдавать все силы ради благополучия окружающих.

Мальчик вспомнил подвиг своего отца. С каким пиететом взрослые говорили о нём — о том, что если бы Ёси тогда не пожертвовал собой, никто бы не выжил. Коичи также вспомнил, как из-за эгоизма и глупости Лупуса вся его деревня пала жертвой хищников. Всё, что он знал и во что верил, противоречило словам Кариота.

— Но ведь люди живут вместе. Мы помогаем друг другу, — рассуждал он перед бродягой. — Человек должен думать о своих близких, заботиться о младших и старших. Бросать других — глупо.

— Нет никого глупее мертвеца, — бросил Кариот с отталкивающей улыбкой.

Увидев недоумение на лице Коичи, он взъерошил ему волосы, выдавил пугающий смешок и побрёл догонять Люци, оставив мальчика наедине с мыслями.

Том VI Глава 2. Прагматичность

Несколько дней они бродили по лесу. Погода становилась всё теплее, и на открытых участках под солнцем было так же комфортно, как и в глубине джунглей. Кариот оказался очень полезным спутником: он делился знаниями о том, как избегать встреч с хищниками и троллями, а также как находить пищу в этом отдалённом регионе.

— Здесь должно быть много малявок, которыми можно набить брюхо, — говорил охотник, ковыряя костяным ножом плоть у основания дерева.

Отыскав дряблую пору у мясистого корня, он прорвал плоть, оставив большую рваную дыру и обнажив скрытый внутри карман. Из него тут же во все стороны разбежались мелкие существа. Коичи узнал в них фей — ремонтников, уборщиков и других крошечных созданий, поддерживающих в порядке деревья, сосуды и прочие элементы этого мира. Кариот, не раздумывая, схватил одну из фей и сунул в рот. Малявка пискнула, но вскоре её писк сменился чавканьем бродяги.

— Варварство, — не выдержала Люци и с презрением отвела взгляд.

— На вкус они не такие мерзкие, как выглядят, — бросил странник и добавил с ухмылкой: — Здесь не так много еды, как в глубине. Советую пересмотреть свою диету, если хотите выжить.

— В этом нет необходимости, — спокойно ответила Люци. — Мы не станем соперничать с тобой за кормовой ресурс. Можешь быть спокоен.

— Ха! — Кариот чуть не подавился кусочком феи. — И чем же вы собираетесь питаться? Святым духом?

— Мы можем всасывать питательную жидкость, которой питаются здешние существа, — поспешил объяснить Коичи. — Вот, смотри.

Он опустил лапу в грааль — небольшую лужу рядом с разорённым гнездом фей. По всей видимости, именно оттуда маленькие рабочие черпали питательные вещества. Лапа начала пульсировать, фильтруя окружающий раствор.

Кариот несколько секунд наблюдал за происходящим, затем брезгливо скривил лицо.

— Мутанты… — пробормотал он и вернулся к своей кровавой трапезе.

Этот и другие случаи всё больше отдаляли странника от остальной группы. Он становился всё более пренебрежительным по отношению к Коичи и Сэму, но не переставал проявлять интерес к Люци. Кариот постоянно крутился рядом с ней, демонстрируя свои охотничьи навыки и знание местности. Однажды, под предлогом отдыха, он предложил всем посетить горячие источники, дорогу к которым хорошо знал. Люци хотела отказаться, но Коичи поддержал это предложение.

Тёплые водоёмы не были редкостью в этом мире. Они питали деревья влагой и согревали их изнутри. Обычно такие резервуары располагались у самых корней, чтобы лучше сохранять тепло. Они были достаточно вместительными, хотя и не слишком большими. Их удалённость от оживлённых узлов делала эти места относительно безопасными — хищники сюда забредали редко. Коичи часто купался в подобных прудах, если те оказывались поблизости от стоянок его племени.

Странник привёл своих новых знакомых к источникам уже к ночи, когда над ними взошла луна. В отличие от источников в глубине джунглей, деревья здесь росли реже, и между кронами можно было разглядеть чистое небо. Под ясным звёздным небом над водой поднималось лёгкое облако пара, вызванное ночной прохладой. Над водной гладью неспешно проплывали светляки — словно маленькие разноцветные фонарики, оставляя на поверхности дрожащие отражения.

— Дамы вперёд, — произнёс Кариот с своей неприятной ухмылкой. — Можете не волноваться за безопасность. Здесь живёт очень ленивый тролль, и он редко покидает свою берлогу. Но я прослежу, чтобы вас никто не потревожил.

— Очень на это надеюсь, — ответила Люци.

Она оставила Сэма присматривать за Коичи. Для неё не имело смысла принимать ванну — она полностью контролировала своё тело и его состояние. Тем не менее, ангел решила подыграть, совершив эту человеческую процедуру.

— Мы будем на той стороне холма, — добавил Кариот. — Там есть отличное место для лагеря.

За холмом действительно располагалось хорошее место с несколькими костяными пещерами, в одну из которых Кариот привёл Коичи.

— Посиди здесь, малец, мне нужно проверить округу, — охотник был явно взволнован. Он указал на Сэма и добавил: — И следи, чтобы твой змееныш не совал свою морду куда не следует.

Сэм ощетинился и громко прошипел в ответ, догадываясь о значении слов нахала. Кариоту это было безразлично. Весёлым шагом он вышел из пещеры, оставив Коичи наедине с Сэмом.

— Сегодня он какой-то странный, — заметил юноша, как только их спутник скрылся из виду. — Как думаешь, куда он пошёл?

Вопрос был адресован Сэму, но тот всё ещё не понимал человеческий язык. Он забрался Коичи на колени и потерся головой о его лапу.

«Наверное, не очень хорошо, если мы будем следить за Кариотом, — мысленно передал ему Коичи. — С другой стороны он велел следить за тобой. И если ты убежишь, мне не придётся тебя найти».

Сэм уловил намёк и стремительно бросился по следу охотника. Хотя странник был очень искусен в заметании следов, они всё же нашли его в одной из пещер неподалёку. Эта пещера проходила насквозь через холм к горячим источникам. Кариот был погружён в свои дела и не заметил, как за его спиной появился Коичи и Сэм.

Мальчик не сразу понял, что притягивало внимание бродяги. Но вскоре он разглядел женскую фигуру в одной из купален. Она сидела в воде, повернувшись спиной, из которой выступали маленькие нежные крылья. Её волосы были аккуратно собраны на голове. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев и окутывал её, заставляя кожу сиять.

— Люци, — невольно произнёс он, и Кариот вздрогнул, резко обернувшись к Коичи.

— Что ты тут делаешь? — недовольно прошипел одиночка.

— Ищу Сэма, — ответил мальчик, и в подтверждение этого Сэм сверкнул глазами из другого угла.

Кариот остался неудовлетворён таким оправданием. Закатив глаза, он тяжело вздохнул.

— Хорошо, что девка нас не заметила, — пробормотал он и повернулся к купели, но ещё больше раскрыл глаза от удивления, чем когда обнаружил Коичи рядом.

Там, где раньше сидела Люци, никого не было. Он некоторое время пытался её отыскать взглядом, но все попытки оказались тщетными. Куда бы он ни смотрел — Люци не было.

— Не меня потерял? — прозвучал её недовольный голос за спиной, и Коичи вместе с Кариотом нервно вздрогнули.

Бродяга понял, что его аморальный план раскрыт. Он растянул рот в идиотской улыбке и медленно обернулся — но тут же получил сильный удар по щеке, и перед глазами вспыхнули звёздочки.

Полная луна заливала воду мягким светом. Вдалеке раздавалось пение полуночных птиц. Коичи и Кариот безмолвно сидели в горячей воде, их лица покраснели — то ли от температуры, то ли от недавних событий. Вода действительно была горячей, и у мальчика даже закружилась голова. От жара мысли начали выползать наружу.

— Тебе нравится Люци? — осторожно спросил он старшего товарища.

— Интересная девица, — ответил Кариот, невольно потерев щеку. — Удар у неё — как у мужчины.

— Ну, она действительно особенная, но я не про это…

— Ты тоже в неё втрескался? — насмешливо спросил охотник. — Всё время забываю, что вы не родственники. Не рановато ли тебе об этом думать, малый?

Коичи покраснел ещё сильнее. Он не понимал, почему его тянет к Люци. Конечно, он знал, что мужчины и женщины влюбляются друг в друга, и даже слышал некоторые подробности об этом от старших подростков в своём племени. Но сам никогда не испытывал подобных чувств к девочкам — до встречи с Люци. Коичи надеялся, что Кариот поможет ему разобраться в себе, но тот посмотрел на него с куда большим презрением, чем обычно.

— Забудь о ней, парень, — властно ответил Кариот, будто угадывая вопрос юноши. — Выпусти пар где-нибудь наедине, и всё пройдет.

— Выпустить пар?

— Не важно, — бросил Кариот, вылезая из скользкой купели. — Сегодня вода какая-то особенно горячая.

Он уже собирался возвращаться к лагерю, когда Коичи остановил его:

— Ты же ничего плохого не сделаешь с Люци?

От жары сам юноша не понимал, зачем задал этот вопрос и что именно имел в виду.

Бродяга обернулся. Его лицо было сурово, а взгляд — полон неприязни, отчего подросток сжался в купели, словно вода вдруг стала ледяной.

— А тебе-то что?! — раздался басовитый, напористый голос Кариота, и юноша понял, что это вовсе не было вопросом.

Даже если бы Коичи смог подобрать слова, у него бы не хватило смелости ответить. Глаза бродяги не отрывались от собеседника и внушали страх не меньше, чем глаза самых смертоносных созданий. Шрамы на лице и теле лишь усиливали враждебность его слов. Подросток не выдержал такого давления, отвернулся и покорно опустил взгляд вниз.

На следующий день слова Кариота не давали покоя Коичи. Он также заметил, что изменилось и отношение самого бродяги к нему. Если раньше тот был равнодушен к юноше и проявлял интерес лишь к его лапе, то теперь в его взгляде читалась явная неприязнь — словно перед ним стоял соперник или помеха.

— За этим перевалом должна быть неплохая стоянка, — промолвил охотник, указывая на большую мясистую скалу, уходящую вверх. — Там вряд ли вас найдут, даже если вы прячетесь от самого дьявола.

— Ты недалёк от истины, — ответила Люци. — Но почему бы нам не обойти его? Думаю, можно пройти вдоль ручья в том направлении.

— О нет, красавица, там живёт жуткий здоровенный тролль.

— Я не чувствую его присутствия, — парировала она, что сбило Кариота с толку, но он всё же нашёл, что ответить.

— Осмелюсь напомнить, что при нашей первой встрече ты тоже не сразу меня разглядела.

— Это точно. Иначе я бы постаралась тебя никогда не видеть, — Люци задумалась, она не доверяла бродяге, но его способности ориентироваться в местности были не хуже её. — Что думаешь, Коичи?

Мальчик замешкался. Он чувствовал поддержку Люци — она пыталась подбодрить его, подтолкнуть проявить инициативу. Простой, но эффективный способ дать человеку хотя бы иллюзию выбора, призрачную возможность управлять своей судьбой. С другой стороны, Коичи ощущал сильное давление со стороны сородича. Кариот своим видом ясно показывал, что место подростка — под ним.

— При всём уважении, сопляк вряд ли хорошо знает местность, — начальственно бросил охотник. — Ты можешь доверять мне, — приторно добавил он, обращаясь к Люци и игнорируя присутствие юноши.

— Решать не тебе, льстец, — грубо ответила она, затем обернулась к Коичи: — Куда нам идти?

Такое унижение явно взбесило Кариота, как бы он не пытался скрыть это от Люци. Он взглянул на Коичи с такой ненавистью и презрением, что тот невольно сжался.

Две пары глаз мучили мальчика с обеих сторон. Одна пыталась вытащить его из той тьмы, в которую он сам себя погрузил, другая давила, заталкивая всё глубже в мрак. Инстинкты боролись в нем — вера в себя с одной стороны и покорность с другой. Если бы в этот момент Люци дотронулась до его лапы, она бы почувствовала себя посреди грандиозной битвы, где многотысячная армия светлых сражается с не менее многочисленной армией темных.

Снаружи Коичи тоже выглядел не лучшим образом. Оцепеневший, с растерянным выражением лица, он не мог придумать, что делать даже самому себе. Пауза затягивалась, и в конце концов, не выдержав давления, он решил сдаться и выбрал сторону, которая больше всего подходила для поражения.

— Мы пойдём, как говорит Кариот, — промямлил он.

— А ты оказался не так туп, как я думал, парень, — оживился охотник. — Дорога опасна, не стану врать. Нам нужно взобраться наверх по лестнице за тем склоном. Но прежде чем идти, нам следует обезопасить путь, — Кариот обращался к Люци, полностью потеряв интерес к Коичи. — Ваше скользкое животное могло бы нам пригодиться. Я упоминал тролля. Сегодня туманно, и это поможет нам скрыться от монстра, однако он тоже будет менее заметен для нас.

— Тролли иногда бывают крайне изобретательны в маскировке, — вздохнула Люци.

— Мне кажется, — продолжил Кариот, — глаза вашего змея гораздо лучше человеческих. Его надо оставить здесь, на случай, если тролль пройдет рядом, чтобы мы успели спрятаться в расщелинах и не стали для него лёгкой добычей.

Люци не нравился этот план — он казался ей подозрительным, хоть и разумным. Спорить с Кариотом сейчас, да ещё в присутствии Коичи, было плохой идеей. Всё же это мальчик принял решение идти так, как предложил Кариот.

— Хорошо, я не стану возражать, — сказала она, погладив Сэма по голове. С этим прикосновением она убедила его остаться внизу, пока они не поднимутся на холм.

— Отлично, — произнёс бродяга со зловещей улыбкой. — Нам туда.

Подъём был крутым, почти отвесным. Лестница представляла собой скользкие костяные выступы в щелях стены, вокруг которых когда-то срезали мышечную ткань. Ступени почернели от времени, стерлись, и казалось, что по ним уже давно никто не поднимался.

— Дамы вперёд, — любезно произнёс Кариот, пропуская Люци. — Не переживайте. Если тролль всё же объявится, я его задержу.

Люци закатила глаза и без энтузиазма начала подъём. Она прекрасно понимала истинную причину такой «галантности» — по похотливому блеску в глазах и покрасневшим щекам бродяги. Тот, не теряя времени, двинулся за ней, жадно следя за движением её ног.

— Постарайтесь не шуметь, — бросил он напоследок.

Коичи оказался замыкающим.

Кости были очень скользкими из-за водяного пара тумана. Ступени располагались так неудачно, что даже взрослому человеку было трудно по ним взбираться. Жизни в этих местах почти не ощущалось, и Люци с трудом могла определить, где именно находится Коичи, прикасаясь к костяным выступам. Положиться она могла только на свой острый слух.

Кариот немного отстал в процессе подъёма. Позади него, изо всех сил стараясь удержаться, карабкался подросток. Внизу дно терялось под плотным слоем тумана.

Когда вершина показалась, Люци своим появлением спугнула стаю кровососов. Сотни мелких чёрных созданий сорвались с дерева, хлопая перепончатыми крыльями и издавая встревоженные звуки. Их красные, налитые кровью брюшки заполонили небо и вихрем ринулись вниз.

Кариот знал о появлении кровососов и заранее прижался к стене из плоти. Когда крылатые создания достигли Коичи, уши людей заложило от оглушительного гула. Подросток вздрогнул, потерял равновесие и едва не сорвался вниз, в последний момент ухватившись за гладкий костяной выступ.

Вернуться на тропу уже не было возможности. Он беспомощно повис в воздухе, прямо как в первые дни своего путешествия вместе с Люци. Подняв голову, он изо всех сил попытался перекричать гул летающих тварей:

— Люци! Кариот!

Его ближайший товарищ, тот, кого он звал на помощь, не заставил себя ждать. Привычная ухмылка на лице Кариота исказилась в злобную, глумливую гримасу. Снизу его лицо на фоне кружившихся чёрных теней ужаснули Коичи. Несколько пальцев невольно соскользнули с выступа.

— Ничего личного, гадёныш, — произнёс Кариот и ногой оттолкнул оставшиеся пальцы, цепляющиеся за край.

Коичи сорвался и рухнул вниз. У подножия холма его стеклянные глаза оставались неподвижны, и лишь стая кровососов мелькала в их отражении.

Том VI Глава 3. Поддержка

Вырезанная в плоти лестница повредила нервные окончания, из-за чего через неё стало невозможно устанавливать связь с окружающими существами. Хотя Люци чувствовала присутствие кровососов на вершине холма ещё у самого подножия, успокоить их ей не удалось. Появление фигуры, поднимающейся из обрыва, вызвало панику среди неразумных созданий.

Люци осторожно попыталась усмирить кровососов ангельской речью. Потребовалось время, прежде чем стая успокоилась и гул стих. Но в тот же миг она услышала отчётливый звук удара, и сердце её сжалось. Она тут же спросила Сэма, что произошло, но он не смог ответить с уверенностью — в тумане он лишь заметил, как человеческая фигура сорвалась вниз.

Ангел бросилась к обрыву и увидела злорадную ухмылку Кариота, поднимающегося наверх. Завидев её, он мгновенно стер улыбку с лица и принял скорбный вид. Не дожидаясь, пока он поднимется, Люци схватила за плечи пройдоху, с лёгкостью втянула наверх и прижала к затвердевшей плоти.

— Где Коичи? — воскликнула она, едва сдерживая голос архангела, от которого у Кариота тут же разболелась голова.

От испуга растерянный авантюрист напрочь забыл человеческую речь и смог выговорить лишь два слова:

— Он упал.

Глаза Люци затянула чернота. Она стремительно разрослась, вырвалась за пределы глазниц и залила капилляры и вены вокруг. Люци обнажила острые, как шипы, зубы. Её переполнял гнев — и если бы не надежда, что Коичи ещё жив, она разорвала бы поседевшего от страха бродягу в клочья. В отчаянии она бросилась вниз.

Кариот за свою жизнь видел немало ужасов: как тролль отрывал человеку конечности, как гарпия выгрызла лицо его товарища, как кислота разъела ногу спутника, и его пришлось оставить на милость судьбы. Но никогда прежде он не испытывал такого ужаса, как сейчас. Придя в себя, он в панике попятился назад. Спотыкаясь, он смог подняться на ноги и бросился бежать, не разбирая дороги.

— Ведьма! — пробормотал он, стуча зубами, и скрылся в чаще.

Коичи лежал неподвижно. Кровь струилась из носа, глаз и ушей. Люци наклонилась над ним и с облегчением уловила слабое дыхание. Сэм крутился рядом, встревоженный не меньше своей хозяйки.

«Нам нужно отнести его отсюда. Найди место для ночлега», — передала ему Люци. Маленький помощник тут же помчался выполнять поручение.

Осторожно прикоснувшись к лапе юноши, Люци увидела на сером фоне тусклый луч света — он дрожал и трепетал где-то вдалеке, словно почти угас.

— Держись, Коичи, — прошептала она.

Аккуратно подняв его тело, она раскрыла белоснежные крылья и взмыла в воздух, направляясь туда, куда указал Сэм. Во время полёта мальчик несколько раз приоткрывал глаза. Перед собой он видел прекрасного ангела, и в его сознании всплыла первая встреча с Люци.

«Я опять умер? — подумал он. — Нет, умереть дважды нельзя. В этом нет смысла. Хотя… разве смысл есть хоть в чём-то? Зачем вообще люди рождаются и умирают?..»

Люци почувствовала, что подросток бредит. Она взглянула на него и слегка улыбнулась — как мать, умилённая словами своего маленького ребёнка. Это тепло передалось Коичи, и он вспомнил о своей матери. В его памяти появлялись образы из раннего детства, когда он ещё не умел стоять на ногах, а мать не оставляла его без внимания. Она всегда откликалась на его зов и оставляла нежный поцелуй, когда уходила.

Неожиданно Коичи осознал, что забыл её лицо. Он долго пытался вспомнить, прокручивая в голове воспоминания о спокойных днях пару месяцев назад. Мысли вернули его в деревню, в ту роковую ночь, память о которой смешалась с ужасными картинами за все время путешествия. Перед его глазами лежали горы трупов — родных, жителей Сада и Гморы, разбросанных по углам в кровавой каше с разорванными кишками. У некоторых глаза были широко раскрыты, словно они следили за Коичи.

Он искал кого-то, но не знал точно кого. Мальчик не мог понять, как оказался здесь и что это за место, но всё равно продолжал поиски. Коичи блуждал от шатра к шатру, пока не заметил бледную руку той, кого искал. Холодная дрожь пробежала по телу. Воздуха стало чрезвычайно мало. Обнаружив цель своих поисков, он боялся увидеть её лицо.

Коичи проснулся в холодном поту в пещере с ребристым потолком, покрытым бледной плёнкой, которая скрывала кости и плоть между ними. Утреннее солнце пробивалось через вход, согревая прохладный воздух. Здесь было влажно, но его рука была ещё более мокрой. Юноша не сразу понял, чей шершавый язык облизывает пальцы на его руке.

— Сэм! — воскликнул он, наконец увидев зубастую мордочку с маленькими бусинками на ней. — Где мы?

Сэм издал радостный звук, похожий на гогот, и у входа появился силуэт ангела, сияющий в лучах солнца.

— Ты очнулся, — радостно сказала Люци. — Потребовалось много сил, чтобы тебя залатать, но ты жив.

— Я ничего не помню.

— Неудивительно! Мне пришлось буквально по кусочкам собирать твой мозг. И не только его. В человеческом теле очень много хрупких частей. Если бы у меня было время, я бы переделала многие из них, если не все, — она принесла хрящевую раковину, наполненную питательной жидкостью. — Не волнуйся, память вернётся. Подкрепись.

Люци опустила лапу Коичи в раковину, и в этот момент он вспомнил последние дни, когда ещё был в сознании.

— Кариот! — гневно вскрикнул он. Вздрогнув от злости, юноша резко дернулся, но пронзительная боль пронеслась по телу, и он тут же рухнул обратно, случайно уронив сосуд с питательными соками.

— Не волнуйся, — поспешила успокоить его Люци. — Тебе понадобится ещё несколько дней, чтобы восстановиться. Некоторые органы может исцелить только твоё собственное тело.

Люци приподняла пустую раковину и направилась к выходу, чтобы наполнить её снова тягучей жидкостью.

— Ты убила его? — остановил её Коичи вопросом, в котором звучало сочувствие.

Ему было за что ненавидеть Кариота, но отчасти он всё же жалел своего обидчика. На мгновение Люци замерла — по тону юноши она поняла, что его привязанность к человечеству гораздо глубже, чем она предполагала.

— Нет, — не оборачиваясь ответила она и продолжила путь.

Облегчённо выдохнув, Коичи осмотрел пещеру. В ней было много его крови, виднелись даже маленькие кусочки плоти в кровяных сгустках.

— Надеюсь, она шутила насчёт того, что переделала моё тело, — сказал он, обращаясь к Сэму. Тот пристально смотрел ему в глаза, вызывая у мальчика чувство стыда за то, что он не был достаточно благодарен своим спасителям. В глубине души юноша испытывал искреннюю признательность. Тяжело вздохнув, он произнёс: — Она буквально вытащила меня из того света. Второй раз.

Через мгновение лицо Коичи исказилось от острой боли в спине. Несколько секунд он корчился, пока боль не утихла. В бессилии юноша лёг на живот. Сэм забрался к нему на спину и свернулся клубком, согревая болезненные места под собой.

Прошло несколько мучительных дней. Во время лечения Люци действительно внесла изменения в тело Коичи. Юноша стал лучше ощущать свою лапу — она словно глубже срослась с телом, заполнив промежутки между сломанными кусочками мозаики. Это повысило её чувствительность. Его конечность превратилась во что-то большее, чем просто рука, орган для приёма пищи и общения с другими существами в ином мире.

Молодой человек стал иначе воспринимать окружающее пространство, всё больше ощущая себя его частью. Малейшее прикосновение позволяло ему видеть мир в другом измерении, с иными цветами, звуками и запахами. До этого он испытывал подобные ощущения при погружении в иной мир, но теперь они стали гораздо ярче и контрастнее.

Эти улучшения восприятия коснулись и его связи с Люци и Сэмом. Теперь им стало гораздо легче общаться на большом расстоянии. Коичи словно видел их сквозь стволы деревьев и мог позвать к себе мгновенно. Он лучше понимал Сэма — его капризный, но преданный характер, свирепость к чужакам и мягкость к своим, любознательность и равнодушие к чувствам других. Юноша ещё больше сблизился с маленьким товарищем, и тот отвечал ему взаимностью.

С Люци же всё было иначе. Чем больше подросток общался с ней в другом мире, тем отчётливее чувствовал противодействующую силу. Она словно отталкивала его, возводя стену между ними. Но даже сквозь эту преграду он ощущал некое тепло. Тем не менее её мысли оставались так же недоступны, как и прежде.

Своих чувств к спутнице юноша тоже не мог понять. Ему было сложно определить, кем она для него является. С одной стороны, Люци была для него словно сестра в осиротевшей семье без родителей, чью роль взял на себя старший ребёнок. И хотя она выглядела ровесницей Коичи, её опыт и знания во многом превосходили мудрость самого старого жителя его племени. С другой стороны, он чувствовал какое-то непонятное притяжение к ней. Её внешность, запах, голос — всё было так притягательно. Наконец, на фоне всесильного ангела он ощущал себя никчемным. Всю жизнь его учили, что мужчины должны заботиться о других, быть опорой для семьи и всегда готовы прийти на помощь. Сейчас же роль спасателя вряд ли можно было отнести к юноше.

Одним утром Коичи наблюдал за Люци, погружённой в иной мир. Её лицо, как обычно в это время, оставалось неподвижным — не двигались ни веки, ни крылья носа. Рядом безмятежно сопел Сэм, закрыв глаза.

Коичи вспомнил, как тайком от Люци проник в тот мир, встретил её Отца и чем всё это закончилось. От этих воспоминаний подросток вздрогнул. Не было ничего ужаснее того, что он пережил тогда. Даже день, когда мальчик потерял всю деревню, не был так страшен, как бесконечные пытки, которым подвергся, столкнувшись с Ним.

От страха у Коичи выступил пот на лбу. Он уставился в одну точку и начал тяжело дышать.

— Чего ты боишься? — тихо произнёс он вслух самому себе. Немного успокоившись, мальчик перевёл взгляд на Люци и вздрогнул снова. Она услышала его терзания и вышла из транса.

— Страх — это всего лишь защитный механизм перед неизвестностью. Не стоит отвергать то, что пытается тебя защитить, — сказала она спокойным, ласковым голосом. — Но и доверять ему не стоит, ибо он может заставить поверить в любую нелепицу.

Коичи задумался. Немного поразмыслив, он неуверенно спросил:

— А ты боишься чего-нибудь?

— Конечно. Хотя я существую дольше, чем любой смертный может прожить, в этом мире всегда есть место для неопределённости. Мне неведом страх смерти, но будущее для меня так же туманно, как и для тебя, — она ухмыльнулась, и это заметно оживило её лицо, — Звучит глупо, но мой самый большой страх — это определённость, отсутствие перемен, вечный, неизменный мир.

Коичи не понял последних слов Люци, но решил не расспрашивать, чтобы не запутаться ещё больше.

— А ты боишься Его? — спросил он вместо этого.

— Отца? — догадалась Люци. — Нет. Я знаю Его лучше, чем Он знает себя. Но вижу, что ты боишься Его.

Коичи смутился. Он и не мог представить, как обрести смелость перед такой всесильной мощью, способной уничтожить не только тело человека, но и его мысли, погрузив душу в вечные муки. Собрав храбрость, он решительно посмотрел на спутницу.

— Ты научишь меня не бояться Его?

— Нет, — тут же разочаровала его Люци, — ты должен справиться с этим сам.

Очередная загадка озадачила Коичи. Он хотел было что-то сказать, но Люци, не дождавшись ответа, схватила его за лапу. Его сознание мгновенно перенеслось в другой мир, наполненный светом. Словно тысячи светляков осветили пространство вокруг. Всё было настолько ярким, что мальчику казалось, что он ослеп.

«Но тебе потребуется моя помощь, — прошептал знакомый голос, и рядом проявилась сущность Люци, испускающая зеленоватое свечение, — в прошлый раз ты проник прямо в Его сознание, но нет никакой нужды так рисковать».

Она взяла юношу за руку и потянула за собой. Державшись за образ ангела, он пролетел сквозь десятки сияющих узлов. Как и в прошлый раз, скопление огней увеличивалось по мере приближения к некоему центру. Как только мальчик увидел огромный шар, из которого струились тысячи лучей, внутри него вспыхнула тревога, но уверенный взгляд спутницы смягчил это ощущение.

Они подлетели совсем близко к гигантскому светилу. Как и в прошлый раз, вокруг исполина водили хороводы тысячи душ. Сотни рук и щупалец выступали из светящейся глыбы. Взмахнув рукой, Люци усмирила шторм на участке этого гиганта, отчего поверхность напротив неё стала гладкой. Она беззаботно дотронулась до сияющей материи, немного погрузив подушечки пальцев внутрь. Коичи хотел было сделать то же самое, но ангел остановила его.

— Не думаю, что это хорошая идея. Дай мне свою руку.

Юноша покорно протянул ей руку, и тут же зелёное сияние окутало его с ног до головы.

«Я буду рядом», — донёсся откуда-то нежный голос ангела, который затянул его в ужасающий гигантский шар.

Моргнув, Коичи оказался в абсолютно стерильном пространстве, наполненном светом. Всё было похоже на прошлый раз, когда против воли его затянуло сюда, и он попал в точно такую же комнату. Однако, он чувствовал себя по-другому: между ним и окружающей зоной что-то было. Он ощущал себя словно в пузыре, окружающем его со всех сторон, отделяя от остального мира. Мальчик протянул руку вперёд, пытаясь дотронуться до стенок невидимого поля, но пленка растянулась, не позволяя прикоснуться.

«Что всё это значит?» — растерянно произнёс Коичи.

Словно катализатор, его слова подействовали на пространство: в воздухе вокруг поля появилась дымка. Концентрируясь и разрастаясь, она превратилась в облако, а затем — в грозовую тучу, пытавшуюся поглотить сдерживающий пузырь.

Мальчик запаниковал, но, убедившись, что зловещий дым не может проникнуть внутрь, взял себя в руки. Это было поспешно: за грозовыми тучами раздался роковой, пугающе знакомый голос, от которого у Коичи перехватило дыхание.

«Ты?!»

Том VI Глава 4. Спор

Тучи сгущались вокруг пузыря, внутри которого находился растерянный подросток, дрожащий от страха. Сгустки тёмного дыма постепенно становились всё более плотными, обретая форму. Мелкие частицы газа слипались, образуя разнообразные фрагменты — где-то можно было различить капилляр, где-то — клочок мышечной ткани. На фоне густого тумана эти обрывки плавали в воздухе, соединялись, складываясь в пугающие образы.

Коичи с ужасом наблюдал за происходящим, но защитное поле надёжно удерживало жуткую смесь плоти снаружи, что успокаивало наблюдателя. Фигуры, окружившие оболочку со всех сторон, принимали шарообразную форму. Постепенно в их образах начали угадываться глаза. Когда трансформация завершилась, сотни глаз разных форм и размеров уставились прямо на юношу. Круглые, прямоугольные и щелевидные зрачки неотрывно следили за ним, и от этого взора невозможно было уклониться. Со всех сторон пугающие сферы прожигали подростка своими взглядами.

«Ты… — прошипел тяжёлый, наполненный презрением голос, будто раздавшийся отовсюду. — Как смеешь ты сюда являться?»

Коичи сжался от ужаса. Даже когда в Гморе его окружали десятки масок, страх был лишь слабым отголоском того, что он чувствовал сейчас. Тогда взгляды коротышек казались жуткими, но теперь перед ним зияла сама бездна. Если бы в стене из глаз нашлась хоть малейшая щель, он бы бросился туда, не раздумывая. Но выхода не было — он был плотно окружен, и даже инстинкты оказались бессильны.

Лицо мальчика побледнело, а тело сжалось, словно под тяжестью невидимого давления. Его проекция в этом мире исказилась, утратив очертания. Он опустился на колени и закрыл лицо руками, не в силах выдержать ни взгляда, ни присутствия, что нависло над ним.

«Неужели ты не рад, что твоя дочь навестила тебя?» — раздался голос Люци откуда-то изнутри.

От этого Коичи стал ещё больше дезориентирован, а сердце забилось с новой силой. Он метался в панике, выискивая свою спутницу. Но всё, что он видел перед собой — это грозный, неумолимый взор сотен зловещих глаз, устремлённых сквозь таинственное защитное поле прямо в его душу.

«Что здесь происходит?» — вырвалось у человека, и он тут же умолк, испуганный самой мыслью, что голос мальчика может уловить Его ухо.

И вдруг в голове Коичи промелькнула странная, но ясная мысль: пузырь, в котором он находился, был не чем иным, как самой Люци. Он словно оказался внутри неё, укрыт за её личиной, и потому Отец не мог увидеть его. Более того — похоже, Он не слышал и самих слов Коичи.

Юноша осторожно поднялся на ноги и помахал рукой, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Но ничего не изменилось. Сотни глаз продолжали смотреть в его сторону с тем же холодным презрением, словно не замечая его присутствия вовсе.

«Ты мне не дочь, Люциэль, — холодно произнёс Отец. — Я отрёкся от тебя так давно, что уже не могу вспомнить, когда ты ей была».

«Разве не Ты совсем недавно через Рафаэль предлагал мне прощение всех грехов?» — парировала Люци, и её слова снова сбили Коичи с толку.

«Это было до того, что ты с ней сделала», — ответил Отец.

Коичи вздрогнул. Он вспомнил: в последний раз он видел Рафаэль перед тем, как Михо разорвала Брута. Что произошло с ней, он не знал. По плану, Люци должна была остановить сестру: связать и оставить в назначенном месте.

«Я бы не тронула её и пальцем, если бы Ты не натравил её на меня вместе с Михо! — вспыхнула Люци, но спустя мгновение её тон резко изменился, с тоской она добавила: С ней всё в порядке?..»

Эта неожиданная нотка сентиментальности согрела Коичи. Рафаэль была его врагом, способной уничтожить любого человека. Но несмотря на всё, по-человечески он не желал ей зла. Однако тревога Люци за сестру не вызвала сочувствия у Отца. Напротив — его гнев вспыхнул с новой силой.

«Твоё поведение уничтожает всё, что Я создал, — прогремел Его голос. — Мало того, что ты рушишь Мои замыслы, ты калечишь тех, кто тебе дорог».

«Быть навечно запертым в собственном мире? Это твой замысел?» — резко возразила Люци, подливая масло в огонь.

«Довольно! — взорвался Он, и глаза Его залила кровь, тени вокруг них стали чернее чем прежде. — Я бы уничтожил тебя за меньшее».

Даже находясь в безопасности, Коичи ощутил гнев Отца — такую силу, с которой Он мог бы легко раздавить мальчика. Страх охватил подростка, но аура, что окружала его, не ослабла; наоборот, она будто крепчала, сопротивляясь давлению.

«Но ты не можешь, — спокойно возразила Люци, — ты не можешь уничтожить меня».

Эти слова ещё сильнее вскипятили грозный туман. Казалось, Коичи оказался в самом сердце урагана, что взрывает под собой землю, превращает камни в пыль, а пыль — в разрушительную энергию, способную уничтожить всё живое.

«Отдай мне мальчишку, Люци», — прогремело грозное рычание, и Коичи вздрогнул от мысли, что его смогли обнаружить за невидимой стеной, что отделяла его от чудовищной бури.

«Ни за что!» — прозвучал мягкий, но твёрдый голос Люци, и это зажгло свет внутри юноши.

Чувства захлестнули Коичи. Посреди этого разгорающегося пожара он испытывал невероятную преданность и благодарность к своей спасительнице. Никому другому он не был так верен, как Люци. Он поклялся идти за ней куда угодно и отдать всё по её приказу — даже собственную жизнь.

Между тем буря за куполом усиливалась. В этот момент пузырь начал уплотняться, и стены его померкли, приглушая внешний гул смертоносного вихря. Коичи не слышал слов, но ощущал, что Люци продолжала говорить с Отцом, и взгляд сотен глаз внезапно изменился. От её дерзких слов зрачки Его сжались и сузились.

«Что она сказала?» — подумал юноша, но разговор Отца с дочерью уже был окончен.

Коичи вытянуло из другого мира тем же путём, по которому он летел к сияющему центру вместе с ангелом. Всё произошло так стремительно, что, увидев перед собой ребристый потолок пещеры, он не сразу понял, где находится.

Привыкнув к цветам реального мира, он увидел перед собой нежное белое лицо ангела, и слёзы благодарности подкатили к его глазам.

Коичи смутился. Он попытался сдержать слезы, но они предательски не останавливались. Смахнув их и хлюпнув носом, он снова посмотрел на ангела. Подросток уже не грустил и не был подавлен — прежняя хандра исчезла без следа. Люци улыбнулась в ответ — ей не нужны были никакие слова, ведь лицо Коичи говорило всё за него.

— Думаю, ты уже не вздрагиваешь, когда вспоминаешь о моём Отце, — заметила Люци с лёгкой улыбкой.

— Пожалуй, нет… — простодушно ответил Коичи, но затем задумался. — Почему Он так хочет меня найти?

Люци отвела взгляд, пожала плечами и произнесла, будто объясняла очевидное:

— Не буду скрывать, Коичи, ты действительно особенный человек, — она сделала паузу, и её лицо стало серьезнее. — Он хочет использовать тебя для своих целей, для осуществления своего плана, — в её голосе звучало откровенное презрение. Затем она повернулась к юноше и посмотрела прямо в глаза: — Но я не отдам тебя Ему.

Такое признание подействовало на Коичи так сильно, что юноша заметно порозовел. Воодушевившись, он выпрямился, поднял подбородок, демонстрируя свою признательность. Казалось, он стал больше, словно торжество духа наполнило его изнутри.

— Спасибо! — с энтузиазмом воскликнул он, будто принял священную клятву.

Даже Сэма поразила уверенность, прозвучавшая в голосе подростка. Он взмыл в воздух и мягко опустился на плечи хозяйки. Его глаза сверкнули, а зубастый рот растянулся в довольной улыбке. Он переглянулся с Люци — и в этот момент юноше показалось, что всё происходящее было запланировано.

— Хорошо, а теперь ответь на главный вопрос, — ангел посмотрела на него прямо в глаза, вокруг его отражения в её зрачках вспыхнули два зелёных кольца пламени. — Чего ты хочешь?

Готовый ко всему мгновение назад, Коичи замешкался. Уверенность, которой он светился до этого вопроса, начала таять под её взглядом. Вопрос был прост и ясен. Любой другой ребёнок ответил бы без колебаний: хочет есть, спать или стать кем-то, когда вырастет. Но на такой вопрос легко отвечать, только если у тебя есть хоть какое-то представление о будущем.

— Чего я хочу… — повторил Коичи слова ангела, словно продолжая неведомое заклинание. — Я хочу… Я не уверен… Я думаю…

— Не важно, что ты думаешь, — вмешалась Люци. — Слушай свои инстинкты. Они тоже часть тебя. Иногда они знают о тебе больше, чем ты сам.

Эти слова заставили Коичи задуматься ещё глубже. Он замер на мгновение, прислушался к себе — и выдал первое, что всплыло на поверхность:

— Хочу убраться подальше от твоего Отца. Хочу к людям.

Для него самого это стало неожиданным откровением. Несмотря на весь горький опыт, пережитый среди людей — на попытки убить его, на ненависть и страх в их глазах — Коичи всё равно тянуло обратно, в общество людей. И, напротив, джунгли, где он провёл всю жизнь, родной и привычный мир, казались ему чуждыми. Он не мог смириться с жестокостью хозяина этой земли. Простое желание — быть в безопасности среди своих.

— Но что если они снова попытаются меня убить? — засомневался Коичи.

— Это вполне нормально для людей. Они постоянно хотят кого-нибудь убить, — спокойно ответила Люци. — Что ж, — воскликнула она, поднимаясь на ноги. — Тогда у тебя есть задание! — её голос прозвучал как приказ, и молодой охотник послушно вскочил, ожидая команду. — Отец догадывается, куда мы идем и сделает все возможное, чтобы остановить нас. Ты уже восстановился, а значит готов к долгому путешествию.

Кивнув, словно командиру, юноша сразу принялся собирать вещи. Сэм вылетел из пещеры на разведку, а Люци последовала за ним.

— Куда мы направляемся? — спросил Коичи, догоняя остальных.

Ему было всё равно, куда идти за своей спутницей. Даже если бы она повела его прямо в центр мира — в пасть Отца — он безоговорочно доверился бы её планам. Понимая это, Люци не стала раскрывать подробностей, лишь добродушно улыбнулась и загадочно сказала:

— За пределы Его досягаемости.

* * *

Коичи не отставал от Люци ни на шаг, словно верный оруженосец. Он был полон энтузиазма и решимости, стараясь предугадать каждое её движение, будто прилежный ученик, во всём подражающий учителю. Юноша больше не боялся использовать свою руку для разведки в ином мире и всё чаще делал это вместе со своей спутницей, проверяя область вокруг.

Пейзаж постепенно менялся. Дорога заросла плотной шерстью, а деревья, ставшие ещё ниже, покрылись острыми шипами. Однако эти препятствия почти не беспокоили путешественников. Лес редел, и кроны деревьев больше не закрывали обзор. Дорога стала свободнее и легче проходимой по сравнению с прежними зарослями.

С другой стороны, они сами были лёгкой мишенью. Укрытий становилось всё меньше, и путников стало проще заметить с воздуха — как и местных троллей, которых теперь легче было увидеть и обойти.

В таких условиях Сэм оказался не менее полезен, чем в джунглях. Он передвигался по кронам деревьев, предупреждая Люци с помощью звуков, но чаще просто сидел у неё на плече или голове, настороженно оглядываясь своим острым взглядом.

Пространство вокруг становилось всё более пустынным, и Коичи видел в ином мире, что они приближаются к краю этой Вселенной.

Поднимаясь по склону, Люци внезапно остановилась. Что-то встревожило её, но она не сразу поняла, в чём дело. Ангел поспешила к ближайшему дереву и приложила ладонь к его стволу, ближе к нервному узлу. Сэм тут же взобрался на верхушку. Коичи, не раздумывая, тоже приложил лапу к дереву.

Связь была слабой, но юноша уловил причину тревоги своей спутницы. Вдалеке ощущалось скопление хищников — они преследовали кого-то, настойчиво приближаясь к своей жертве. Судя по ощущениям, добыча оказалась не из простых.

Хищники в этих краях встречались редко, и при обнаружении противника обычно ждали подкрепления. Эти существа были созданы для того, чтобы подавлять числом. Они не были трусливы, но и не очень разумны, чтобы действовать в одиночку. Инстинкты внутри них управляли их поведением и подавляли какую-либо инициативу. Коичи знал это, потому что сам был в голове одного из них.

Но сейчас было иначе. Монстры двигались с яростной настойчивостью, одержимые жаждой крови, словно их кто-то подгонял.

Стая разъярённых, словно сорвавшихся с цепи чудовищ, стремительно приближалась к месту, где находились Люци и Коичи. Сэм, устроившийся на верхушке дерева, стал их глазами — с высоты он мог наблюдать погоню и передавать увиденное товарищам через нервные линии дерева.

Хищники оказались крупнее обычных — по всему видно, что они занимали не последнее место в иерархии среди рядовых воинов.

Их целью был один человек. Достаточно сильный и ловкий, чтобы удерживать дистанцию, но не настолько, чтобы уйти от преследования. Он изо всех сил пытался остановить монстров, бросая что-то им под ноги, но это не помогало. Расстояние между ним и хищниками неуклонно сокращалось — как и расстояние до дерева, с которого троица наблюдала за происходящим.

Когда жертва монстров подошла достаточно близко, Коичи узнал знакомую одежду. Вскоре и Сэм с Люци подтвердили: целью хищников был их недавний знакомый — тот самый одинокий охотник, который чуть было не убил юношу.

— Кариот… — прошипел со злостью потерпевший.

Чем дольше Коичи вглядывался в лицо пройдохи, тем сильнее гнев отступал. Кариот был в отчаянии. Он изо всех сил боролся за свою жизнь, безнадёжно пытаясь оторваться от сатанинских отродий. Тяжело дыша, одиночка время от времени выкрикивал что-то на последнем издыхании.

— На помощь! — донёсся до уха Коичи его измождённый голос.

Том VI Глава 5. Человечность

Сквозь вьющиеся бледно-розовые кустарники, ломая ногами костяшки кистей низко растущих веток, изнурённый человек мчался прочь от своих кровожадных преследователей. Хищники стремительно приближались, но Кариот из последних сил пытался от них оторваться. Когда он оказался достаточно близко к одинокому дереву на холме, Сэм уже мог отчётливо разглядеть его лицо, искажённое ужасом. От самоуверенного наглеца, каким его запомнил Коичи, не осталось и следа. Ноги ещё несли его вперёд, но с каждым шагом на лице Кариота всё явственнее проступала печать неминуемой гибели.

Коичи охватило странное чувство. Потеря любого соплеменника всегда была трагедией для всего его племени. Но сейчас он не ощущал той знакомой скорби, которую испытывал каждый раз, когда охотник не возвращался с вылазки. Внутри него боролись две крайности. С одной стороны, по-человечески было жаль даже такого плута, как Кариот. С другой — затянувшиеся раны всё ещё ныли, напоминая о себе, и он не мог забыть, чьих рук это было дело. Две стороны сражались друг с другом за душу, перетягивая подростка на себя.

«Конечно, он ещё тот мерзавец, но никто не заслуживает такой смерти», — заявляла первая сторона.

«Ты забыл, как люди обращаются со своими жертвами? — парировала вторая, и с этим трудно было не согласиться. — Охотник стал добычей. В этом нет ничего необычного. Такова жизнь».

«Ты говоришь так только потому, что он пытался тебя убить, — мягко напомнила первая. — Нужно быть выше этого. Лучше, чем он».

«Нет ничего плохого в том, чтобы желать смерти убийце».

Увлечённый внутренним диалогом, Коичи совсем забыл, что всё это время держал руку на стволе дерева. Оба голоса мгновенно смолкли, когда он заметил, как зелёные глаза бросили на него косой взгляд. Юноша застыл, чувствуя, как лицо заливает краска. Люци тоже смутилась и отвернулась от осознания, что ненароком стала свидетелем очень приватного разговора.

Стая приближалась. Кариот снова изо всех сил закричал, зовя на помощь. Коичи подумал, что будь дядя Ин жив, он бы, не колеблясь, сам выпустил стрелу в такого легкомысленного охотника. Главное правило юноша усвоил хорошо: никогда нельзя подвергать опасности других. Но этому принципу вряд ли следовал бродячий охотник. Чаша весов, на которой лежала ненависть, медленно перевешивала другую.

«Ты хочешь ему помочь?» — спросила Люци, уловив внутреннюю борьбу в подростке.

Коичи колебался. Он не знал, что ответить. При других обстоятельствах — без поддержки Люци и без своей лапы — ответ был бы очевиден: охотник считался мёртвым с того самого момента, как выдал себя. Но сейчас несколько хищников не казались непреодолимой угрозой.

С точки зрения здравого смысла ничто не мешало броситься на помощь — выбор оставался за сердцем, и оно билось от волнения. Коичи не любил Кариота, но смерть человека всё ещё была для него трагедией. И сейчас от его решения зависела судьба одного из его сородичей.

Дерево, у которого стояли Люци и Коичи, возвышалось на вершине небольшого утёса. Склон был достаточно крутым, чтобы затруднить подъём. Для охотника его подножие служило идеальным местом: сюда можно было загнать одинокого оленя и быстро с ним расправиться. В панике Кариот не заметил, как сам угодил в эту ловушку.

Теперь Коичи видел его собственными глазами — так же, как Кариот смотрел на него сверху, прежде чем столкнуть с лестницы. Осознав безысходность положения, бродяга выхватил нож. Коичи всё ещё не принял решение, но понимал: времени у одиночки почти не осталось. Хищники осторожно приближались к загнанной жертве, издавая зловещее рычание.

Подросток отвернулся, но жуткий рёв не позволял ему просто так бросить Кариота. Тогда Коичи сел и закрыл лицо руками. Он пытался забыть всё, что с ним происходило, мечтая вновь очнуться в своей деревне — под деревом, как раз к тому времени, когда мама уже собрала грибы в лёгочных камерах, а охотники принесли тушу оленя, по пути поймав пару ушастых тушканчиков.

Но эти тёплые воспоминания обернулись для него пыткой — куда сильнее, чем пугающее завывание хищников. В памяти всплыли окровавленные тела соплеменников. Призраки прошлого напоминали ему, кто он есть. Он — человек. А человек не может оставить другого человека в беде.

Милосердие взяло верх над ненавистью. Коичи поднялся на ноги и повернулся к Люци.

— Мы не можем его бросить… — пробормотал подросток и уже собирался ринуться на помощь окружённому охотнику, но спутница остановила его, мягко взяв за лапу.

«Нет, — прозвучал её голос в голове юноши, она кивнула в небо. — Смотри».

От увиденного у Коичи перехватило дыхание. С неба медленно и величественно спускалась сестра Люци с короткими красными волосами, окружёнными солнечным светом, словно сияющим ареолом. Её дикий, пугающий взгляд был устремлён вниз — на мясистый склон с одиноким деревом.

«Не волнуйся, — успокоила подростка Люци. — Она нас не заметила».

Михаэль пафосно опустилась прямо перед Кариотом. Хищники послушно отступили, оставив своего предводителя наедине с новой игрушкой. Коичи не знал о увлечениях Михо и не понимал, что происходит.

«Она так развлекается, — объяснила Люци. — Нам стоит уйти, пока Михо отвлечена. Надеюсь, у него хватит сил, чтобы как можно дольше затянуть казнь».

Слова звучали разумно — дядя Ин, вероятно, сказал бы то же самое. Но на подростка они подействовали иначе, чем ожидала ангел.

«Мы не спасём его?» — спросил он.

«Нам его не спасти, — покачала головой Люци. — Редкое существо может уцелеть в пределах радиуса её атаки».

Коичи доверял своей спасительнице как никому другому, но был уверен, что его спутница без труда могла бы одолеть свою сестру — как это уже бывало раньше. Люци прочла его мысли, но не спешила обнадеживать. Она также чувствовала, что даже после того, как сострадание одержало верх над ненавистью, внутренняя борьба в подростке всё ещё продолжалась.

Но если внутри Коичи шла борьба за душу, Кариот готовился сражаться за жизнь. Поначалу бродяга был удивлён и не понимал, как воспринимать человекоподобного ангела — как друга или врага. Михаэль была прекрасна, как и все архангелы, её внешность притягивала любого человека. Но после недавней встречи с её сестрой Кариот не спешил делать выводы лишь по облику. Вскоре все сомнения рассеялись: одного взгляда Михаэль было достаточно, чтобы понять — перед ним ещё более опасное создание, чем хищник или тролль.

Она стояла напротив охотника, ожидая его первого шага и пристально вглядываясь в глаза своей жертвы. Хотя Кариот уже отдышался после преследования, холодный пот выступил на его лбу. Его соперница была не выше его ростом, но интуиция подсказывала — перед ним враг, не уступающий по силе даже дракону.

Больше всего на свете Кариот ценил собственную жизнь и был готов на всё, чтобы её сохранить. А стоила она очень дорого: около дюжины жизней других людей уже были отданы этому жестокому миру, чтобы он дожил до сегодняшнего дня. Такая цена устраивала одиночку. Он и сейчас был готов заплатить за свою душу жизнью знакомого или родственника, если бы тот оказался рядом. Но такое расточительство сыграло с ним злую шутку.

Хотя бродяга привык заводить новых попутчиков, его временные спутники редко жили долго. Рано или поздно их приходилось бросать, а в редких случаях — убивать, чтобы сохранить ресурсы. Сейчас пожертвовать было неким, а последние попутчики наблюдали за ним сверху — о чём он даже не подозревал.

Некоторое время человек и архангел стояли напротив друг друга, сражаясь взглядами — хищный взор Михаэль против отчаянного взгляда Кариота. Исход этого противостояния был предрешён, и пройдоха в панике бросился к кустам в надежде скрыться от поединка.

Но ветки не пустили его. Сжавшись в плотный клубок, растения вытолкнули охотника обратно на воображаемый ринг. Открыв рот от изумления, Кариот взглянул на кусты, где на тонких фалангах веток расправлялись пятипалые листочки.

Михаэль сделала шаг вперёд, и Кариот с ещё большей силой бросился к другим кустам. Ветки вновь зашевелились, листья схватили его, острыми кончиками впиваясь в открытые участки кожи. Отбиваясь от листьев, охотник размахивал перед собой ножом, но это было бесполезно — в конце концов он просто выронил оружие.

Бродягу вновь отбросили назад, но уже с такой силой, что Кариот не смог удержаться на ногах. Вслед за ним полетел нож, аккуратно приземлившись рядом.

Михаэль неумолимо приближалась. Кариот вскочил на ноги и бросил в её сторону несколько заострённых косточек. Этот ход удивил Коичи, наблюдавшего сверху, но не Михаэль. Она резко смахнула их крыльями, нисколько не изменившись в лице и продолжая шаг.

Её рефлексы поразили не только юношу, но и самого охотника. Архангел была полностью сосредоточена на цели. В отчаянии Кариот выпустил в неё все дротики, какие у него были, но воительница легко отбросила их пепельным угловатым кончиком крыла.

Когда она подошла вплотную, Кариот подобрал нож и сделал резкий выпад снизу, целясь в грудь. Михаэль легко увернулась — лезвие пронеслось совсем рядом, не задев её. Охотник, потерявший от напряжения человеческий облик, тут же нанёс удар в бок — и снова промахнулся, почти касаясь воительницы.

Как безумный, он стал наносить один удар за другим. Нож рассекал воздух, почти касаясь кожи архангела. Михаэль не отвечала на атаки; на её лице появилась звериная улыбка, а глаза с каждым выпадом Кариота всё больше заполнялись чернотой. Чем яростнее он наносил удары, тем яснее становилось: поразить её невозможно.

— Невероятно, — прошептал Коичи.

«В ближнем бою ей нет равных в этом мире, — отметила Люци, затем добавила: — С одним противником… Нам очень повезло тогда, когда ты первый раз с ней встретился. Если бы не твоё неожиданное появление, у неё были бы все шансы одолеть меня».

Слова Люци напомнили Коичи тот момент, когда Михаэль схватила Люци ветвями деревьев и чуть не задушила её. В его голове мелькнула мысль, что, может, и в этот раз удастся одолеть Михо, но Люци сразу же остановила его, отрицательно покачав головой.

Юноша вспомнил слова Ина на одном из его уроков:

— Помни, Коичи, хорошего воина делают не мускулы и не рефлексы, а выбор противника. Только правильно оценивая свои силы и силы соперника, можно говорить о каком-то мастерстве.

Такой совет был как нельзя кстати для той сцены, что Коичи наблюдал сейчас перед собой. У Кариота не было ни малейшего шанса победить архангела. Исход боя был известен задолго до начала поединка. Обе стороны дуэли — и даже зрители — лишь играли свои роли в этом спектакле, заранее зная его финал. И только один участник представления испытывал настоящее удовольствие от процесса.

Улыбка Михо сияла от наслаждения на фоне её угольных глаз. Она была довольна тем, что её игрушка оказалась достаточно выносливой, чтобы продержаться так долго. Но у Кариота уже не оставалось сил — движения замедлились, дыхание стало тяжёлым. В конце концов нож просто выпал из его вспотевшей ладони.

Хищники, наблюдавшие за боем, с нетерпением ждали его окончания. Их жажда человеческой крови была так велика, что только страх перед своей госпожой удерживал их от того, чтобы самим прикончить полуживого человека. Возбуждённые поединком, они царапали под собой загрубевший эпидермис, громко рычали и капали слюной с клыкастых, устрашающих морд. Они требовали финала кровавого ритуала.

Не раздумывая, Михаэль вонзила руку в живот Кариота так глубоко, что её рука погрузилась в плоть по локоть. Она подняла его тело, словно тряпичную куклу, и её псы завыли от восторга. Корчась от боли, глаза бродяги метались из стороны в сторону, и на мгновение Коичи показалось, что их взгляды встретились сквозь густую растительность. Юноша прочитал в этих глазах бездонное предсмертное отчаяние. Другой рукой Михаэль схватила Кариота за шею и с лёгкостью разорвала его тело пополам. Кровавый фонтан окрасил её счастливое лицо.

Зрелище было настолько жестоким, что Коичи невольно пискнул. Улыбка мгновенно исчезла с лица Михо. Некоторое время она всматривалась в то место, откуда донёсся подозрительный звук — в сторону одинокого дерева на утёсе.

В дереве не было ничего необычного: широкие, бледно-жёлтые листья вяло свисали с крючковатых веток, покрытых редкими ворсинками. Отбросив остатки человека, Михаэль взмыла к основанию древа.

Вселившись в его нервную сердцевину, она попыталась нащупать источник звука. Но как бы ни шевелились ветви и ни изворачивались плоские листья, архангел не смогла уловить ничего — ни за стволом, ни в кроне.

Память растения ещё хранила свежие образы трёх существ, потревоживших его совсем недавно. Осторожно обойдя толстый ствол, Михаэль резко вынырнула с другой стороны.

За деревом никого не было.

«Прочесать здесь всё вдоль и поперёк, — скомандовала она своим подчинённым. — Я чувствую, они где-то рядом».

Стоило подростку издать неосторожный звук, Люци потребовалась лишь доля секунды, чтобы схватить его и унести за пределы досягаемости своей сестры. Коичи не сразу понял, что произошло. Скорость была настолько велика, что ему это напомнило момент, когда он оказался добычей Рафаэль. Но нежное касание рук Люци быстро вернуло ему спокойствие.

Том VI Глава 6. Исход

— Куда мы так долго бежим? — сбивчиво спросил Коичи, с жадностью глотая воздух.

Последние пару часов они не останавливались. Подросток вымотался и напоминал Кариота в тот момент, когда хищники гнали его на верную смерть. Изнурённый, с ног до головы покрытый испариной, он из последних сил следовал за Люци, которая оставалась бодрой и свежей. Это злило юношу, но одновременно придавало сил — он не хотел отставать.

— Извини, но я бы предпочла не сталкиваться с Михо здесь — на краю мира, — невозмутимо ответила Люци, не сбавляя темпа. — Мы почти оторвались от них.

Она перебегала от дерева к дереву, на секунду замирая у ствола, чтобы прикоснуться к нему. Затем оглядывалась по сторонам и стремительно мчалась к следующему. Сэм кружил рядом со своей хозяйкой, то и дело поднимаясь в воздух и пикируя к следующей вершине.

— Что ты имеешь в виду? Край мира? — задыхаясь, спросил Коичи и бессильно рухнул к багровым корням очередного дерева.

— Разве ты не заметил, как всё изменилось вокруг? — удивлённо произнесла Люци, взглянув на него своими большими глазами.

Она дала ему пару минут, чтобы осмотреться.

Последний час Коичи не обращал никакого внимания на мелькающие мимо пейзажи — его взгляд был прикован лишь к изящной фигуре ангела и её бархатным крыльям. Но теперь, когда у него наконец появилась возможность оглядеться, он не поверил своим глазам и тут же вскочил на ноги, напрочь забыв об усталости.

Они стояли на краю мира. На том самом краю, о котором юноша столько раз слышал в историях старцев своего племени.

Алая плоть земли заросла колючими кустами. С пограничных деревьев свисали массивные шипастые булавы, целиком покрытые острыми иглами. Вместе они образовывали колючую стену, высота которой в несколько раз превышала рост человека.

Коичи подошёл ближе к густо переплетённым шипастым лозам. В просветах между иглами он увидел тонкую полоску другого, серого мира. Бездонная пропасть отделяла его от багряных джунглей.

Они стояли на утёсе над огромным каньоном. Он отделял этот мир от бескрайней мёртвой пустыни. Внизу, у подножия бледно-алых стен исполинского титана, простиралось безжизненное пространство серо-жёлтого цвета под выцветшим голубым небом.

Увиденное казалось невероятным. Юноше почудилось, будто он снова попал в иной мир — словно внезапно оказался внутри чужого сознания, породившего эту фантастическую картину.

— Вперед, Коичи, времени нет, — голос Люци вернул его на землю и потянул за собой через колючие кусты и острые кочки. — И смотри под ноги. Здесь, на приграничной территории, полно ловушек. Как бы искусна я ни была в этом деле, это королевство Михо — рабочая зона главного командира небесного воинства, её среда обитания. Я могу предугадать почти любую ловушку в её стиле, но иногда даже она меня удивляет. Смотри!

Она с лёгкостью сорвала здоровенную роговую колючку с ближайшей свисающей булавы и указала под ноги. Там не было ничего необычного — обычная ровная бледно-розоватая морщинистая поверхность с наросшими на ней бородавками, исчерченная глубокими многолетними бороздами.

Люци осторожно бросила в середину этой лужайки импровизированный камень. Как только колючка приземлилась, плоть мгновенно дрогнула, обнажив широкую зубастую пасть, из которой дюжина тонких ни то языков, ни то щупалец затянули колючку в уродливое чрево. Коичи даже не успел испугаться, как уже через мгновение всё вернулось к обычному, скучному ландшафту.

— Довольно грубая работа, но простая и эффективная. Никакой фантазии — всё, как она любит. Да и Отец тоже совсем обленился создавать новых существ. С другой стороны, нет смысла обрастать мускулами, когда у тебя уже не осталось врагов, — заметила Люци, бросив взгляд на широко раскрытый рот Коичи. — Не волнуйся. Михо пока ещё не знает нашего точного местоположения, но здесь у неё много дозорных, и это лишь вопрос времени, когда она нас выследит.

Ответ совсем не утешил юношу, но, судя по ухмылке на лице спутницы, она держала ситуацию под контролем. В этот момент на плечо Люци приземлился Сэм, и её ухмылка растянулась в улыбку.

— Мы нашли его, — коротко сообщила она.

— Что нашли? — машинально спросил Коичи, уже ничему не удивляясь.

— Выход.

Солнце уже перебралось через зенит, и горячий воздух постепенно начинал остывать. Роговые ящеры бродили по живым капканам, щекотали их своими чешуйчатыми хвостами, вызывая на поверхности рябь. Опасность таилась не только под ногами — растительность становилась агрессивной и отвечала юноше шлепками или уколами, когда он невнимательно касался жёстких красноватых стеблей.

К деревьям из-за острых шипов стало невозможно подойти, но Люци каким-то образом умудрялась обходить это препятствие. Чем ближе они подходили к границе, тем осторожнее становилась она и тем более настороженным — Коичи.

— Когда-то здесь было так же оживлённо, как и там, где я тебя нашла, — полушёпотом рассказывала она, пытаясь приободрить подростка.

Они пробирались сквозь серые крючковатые заросли, и было трудно поверить, что этот мир когда-то был таким же, как тот, в котором жил Коичи со своим племенем. Пейзаж скорее напоминал окрестности Гморы, но здесь влажность была значительно ниже, и, как следствие, не было тумана, скрывающего болотную жижу.

— Ты ещё недостаточно опытен, чтобы это почувствовать, но каждая область мира, каждый холм, каждое дерево уникальны, — говорила Люци, ведя юношу по белым костям гигантского хребта. — Я с печалью наблюдала, как Отец преображал окраины. Тысячи голосов утратили свой звон, тысячи душ превратились в колючий забор. Он изменил своих детей, чтобы сохранить себя.

Кожа вокруг деревьев стала более дубовой, появились уродливые шрамы длиной, достигающей роста самого Коичи. Ровное полотно плоти превратилось в изъеденное ямами древнее поле битвы. Люци осторожно перепрыгивала через ямы, стараясь не наткнуться на шипы, торчащие повсюду.

Ангел прошла сквозь костяную пещеру и остановилась в круглом отверстии, задумчиво осматривая трещины на его стенках. Коичи тоже огляделся и с удивлением обнаружил, что они стояли в глазнице гигантского черепа.

— Граница была всегда, но охранять её не было необходимости, — продолжила она. — Люди не решались подойти сюда даже близко. По всему периметру стояли стражи — они были в несколько раз выше Брута. Представляешь?

Юноша кивнул в ответ.

— Ты, наверное, имеешь в виду великанов, — сказал он, даже боясь представить существ, гораздо выше Брута. В отличие от троллей, великанов уже несколько поколений никто не видел. О них Коичи мог слышать лишь в рассказах стариков — преданиях о давно минувшем прошлом.

— Некоторые вырастали до самой макушки деревьев. Это были одни из первых творений Отца, как и драконы, — с энтузиазмом подчеркнула Люци, затем грустно вздохнула. — Когда они стали проблемой, их уничтожили…

Она тяжело выдохнула, спрыгнула с гигантского черепа и продолжила:

— Но когда ты избавляешься от мухобойки, становишься беспомощным перед мухами.

— Мухами? — поинтересовался подросток.

— Это такие маленькие назойливые существа, что прилетали вместе с людьми.

Люци остановилась рядом с ямой, на дне которой белели чьи-то кости.

— Люди… — произнесла она, вспоминая прошлое. — В нужде они приходили из пустыни сначала группами по несколько человек, потом их становилось всё больше. Они питались нашим миром, отрывали куски от моих сородичей.

Коичи стало стыдно. Он вспомнил, как в прошлой жизни, ещё до того, как заполучил лапу, даже не задумывался о том, что ест. А потом встретил раненого оленя в пещере недалеко от своей деревни — и мир в очередной раз перевернулся для него с ног на голову.

— Когда их стало слишком много, — продолжила Люци, аккуратно переступив почерневший, заросший сосудами человеческий череп, — Отец решил покончить с налётчиками и вместо цветущего сада создал здесь военный полигон, — она задумалась, а затем добавила: — Правда, некоторым из нас это пришлось по душе.

Люци пожала плечами, и Коичи понял, кого она имела в виду.

Скоро они вышли к тропе, которую Сэм долго искал среди колючих стен. Тропа заканчивалась обрывом, при взгляде на который у мальчика закружилась голова.

— Даже дна не видно. Долго же нам спускаться, — заметил юноша, на что Люци лукаво улыбнулась.

Она кивнула Сэму, и тот без колебаний нырнул вниз. Недоумённый взгляд Коичи поспешил за длинной шкуркой, но волосатый хвост быстро скрылся за обрывом. Юноша подошёл к краю, пытаясь найти силуэт маленького товарища.

Не успел он как следует удивиться такому странному поведению Сэма, как неожиданно получил ощутимый толчок в спину. Ноги потеряли связь с грубым наружным слоем плоти — уже ничто не соединяло его с этим миром. Сердце сжалось от страха. Высота была такой, что каменное дно едва можно было разглядеть, но оно неуклонно приближалось к Коичи с каждой секундой.

В ужасе мальчик заорал, и его крик отозвался эхом по всему каньону. Пытаясь не смотреть вниз, он повернулся в сторону обрыва, с которого сорвался. Если бы он повернул голову ещё немного, то увидел бы светящееся от радости лицо ангела, светлые волосы которой развевались назад. Но вместо этого взгляд юноши приковался к стенам утёса, на котором они только что стояли.

Бледная, скользкая плоть уходила так далеко вниз, что он не мог даже представить высоту этой живой крепости. Его крик пробудил далеко не гостеприимных сторожей этого мира. К его беспомощному телу из множества маленьких и больших отверстий на пульсирующей стене потянулись сотни костлявых рук, извивающихся щупалец и уродливых клешней. Мальчик закричал ещё громче, и эхо отозвалось ещё сильнее.

Отвернувшись обратно к пропасти, он увидел впереди Сэма, который извивался в потоках встречного ветра. Его длинное тельце сплющилось, маленькие лапки раскинулись в стороны. Словно воздушный змей, он уплотнял под собой воздух, а затем стремительно взмыл вверх.

В тот же миг спину Коичи обхватили знакомые нежные руки. Люци раскрыла свои огромные белоснежные крылья — и падение прекратилось. Юноша увидел, как их тень медленно скользит по дну каменного каньона.

Когда они добрались до поверхности, ангел аккуратно опустила на ноги растерянного пассажира.

— Ты не могла предупредить? — буркнул Коичи, радуясь твёрдой, спасительной земле под ногами.

— Ты бы вряд ли согласился, — улыбнулась Люци, затягивая крылья в себя, и те уменьшились до обычных размеров.

— Дело не в этом, — с обидой заметил подросток. — Нас могли обнаружить.

— Обязательно, — непринуждённо ответила Люци, устремив свои огромные глаза на утёс, откуда они успешно оторвались от погони, — Нас точно обнаружили.

Коичи посмотрел в ту же сторону, где, заслоняя собой горизонт, раскинулся безмерных размеров единый организм. Он смотрел на то, что когда-то было его домом. Люци же, обладая куда более острым зрением, рассматривала на утёсе величественной крепости крошечную фигурку Михо. Та бросила в ответ угрожающий взгляд, но не решилась покинуть родной мир.

* * *

Михаэль никак не могла привыкнуть к аудиенции с Отцом в ином мире. Здесь Он проводил всё время в уединении с собой и ангелами высших чинов небесной иерархии. Их сила была настолько велика, по сравнению с которой мощь Михаэль казалась ничтожной. Многие небезосновательно считали херувимов и серафимов неотъемлемой частью самого Отца, которые вместе с престолами образовывали единое целое.

С другими существами Он практически не контактировал. Все разумные творения Создателя за свое долгое существование хорошо усвоили, что мнение Его детей Он никогда не принимал всерьёз, а критику или даже недостаточную веру в Его слово считал почти предательством. От своих подчинённых Он не желал слышать ничего, кроме почитания и восхваления. Такое отношение со временем выстроило невидимую стену внутри иного мира. Несмотря на то, что у этой стены сотни душ сливались в молитвах и благоговении, внутри неё практически не было никого.

Это опустошенное пространство всегда тревожило Михаэль. Ей было бы гораздо комфортнее потратить полдня на то, чтобы долететь до Эдема и встретиться с Отцом лично. С другой стороны, было гораздо безопаснее приносить плохие новости на расстоянии от Его физической сущности.

Михаэль носила красный цвет, подчёркивающий её лидерские качества, упрямство и силу. Но сейчас этот цвет никак не отражал состояние души архангела. Её красноватая проекция, словно призрак, уже некоторое время стояла посреди наполненной светом пустоты, ожидая Его внимания. Ни малейшая дрожь не пробегала по фарфоровому телу ангела в эти секунды. Даже её стеклянные глаза покорно были опущены вниз.

Чёрный дым заклубился вокруг Михаэль. Из ниоткуда стали появляться сотни глаз, пристально и сурово смотревших на архангела. Отец ещё не знал о провале её миссии, но Его терпение было на пределе. Несколько месяцев Создатель ждал, когда Ему принесут Коичи. А совсем недавно Его проклятая дочь, от которой Он отвернулся, посмела явиться к Нему с провокационными речами. Михаэль понимала, что момент был неподходящим, но собственных сил уже не хватало, чтобы завершить миссию. Чтобы хоть как-то смягчить свою неудачу, она пала на колени.

«Прости меня, Отец, я не смогла их остановить, — задрожал её голос. — Они скрылись за край…»

Красные, налитые ненавистью глаза задрожали от давления, а затем полопались один за другим, сливаясь в однородную кровавую массу. Михаэль окружил оглушительный гром, словно тысячи молний ударили одновременно. Она из последних сил пыталась выдержать град ненависти, обрушившийся на неё, но давление было настолько сильным, что душа ангела едва удерживала свою форму. Её фарфоровое лицо исказилось до неузнаваемости, кожа покраснела, словно от сильного ожога. Зубы сжались и затрещали от невыносимой боли. Вены набухли, готовые лопнуть вместе с её глазами. Самое ужасное было осознавать, что эти страдания, которые испытывала архангел в этот момент, вовсе не были её наказанием. Сила, сжимающая её сердце, была следствием того, что Отец не мог сдержать свой гнев.

Но не только Михаэль испытывала свирепую ярость Отца на своей шкуре. Весь мир задрожал от гневного рокота. Не только иной, но и мир живых ощутил на себе негодование своего Хозяина. Боль Создателя пронеслась сквозь тысячи нервных узлов. Все спящие существа проснулись от этого шока, а бодрствующие замерли в смятении. Они чувствовали гнев Отца каждой клеткой тела. Даже те, кто не был связан узами с этим миром, стали свидетелями Его страданий. Десятки уцелевших после преследований человеческих поселений ужаснулись, когда мир вокруг внезапно затрясся. Мышечная ткань, окружающая их жилища со всех сторон, хаотично сжималась, создавая ощутимую дрожь под ногами. Постепенно джунгли успокоились, вернув работу сердечных клапанов и дыхательных камер в норму. Только люди ещё долго пребывали в недоумении.

Боль отпустила Михаэль, но она всё ещё боялась пошевелиться. Она знала: вся ответственность лежит на ней, и ожидала самого сурового наказания — вплоть до того, что Отец отречётся от неё, как когда-то отрёкся от Люци. Её высокое положение военачальника небесного воинства было под угрозой сокращения. Для Михо не было большей трагедии, чем потеря этого звания. Она предчувствовала мучительное будущее, в котором кто-то из её сестер может стать Его новым фаворитом.

Свирепый гул утих, и из чёрного смога вновь начали появляться сердитые веки Творца этого мира. Михаэль всё ещё не решалась поднять голову и взглянуть в них, но и так ощущала на себе их пронизывающий взгляд. Пространство вокруг неё продолжало колебаться, словно сам Отец медленно и глубоко дышал.

«Пошли за ними Уриэль», — наконец прогремел низкий шипящий голос.

Глаза Михо широко раскрылись в ошеломлении. Упоминание этого имени вовсе не вызвало ревности. Предположить, что именно эта сестра займёт её место, было немыслимо. Страх охватил её душу. Использовать силу Уриэль было катастрофически опасно, но Михаэль не смела возражать Отцу.

Эпилог

День подходил к концу, и солнце медленно опускалось за горизонт. Посреди пустыни ничто не скрывало его сияния. Коичи мог беспрепятственно наблюдать, как лучи солнца окрашивали голую землю в алый цвет.

Они разбили лагерь у груды камней, таких же твердых, как в священном городе Саде — маленьком кусочке странного мира посреди бесконечных алых джунглей. Сидя у костра, юноша задумчиво рассматривал железный крестик, который забрал у мертвого духовника в тот день, когда все его племя было уничтожено. Эта реликвия напомнила Коичи об уроках морали и нравственности, которые прежний владелец так старательно пытался привить детям.

— Тебя что-то беспокоит, — заметила Люци. В пустыне она уже не чувствовала его так, как раньше, и не могла понять его мыслей, но, как и прежде, добродушно улыбалась ему: — Ты можешь рассказать мне.

Коичи тяжело вздохнул. Он не был подавлен сменой окружения — в конце концов, у него уже был опыт жизни под открытым небом. Хотя это и было не так комфортно, как у корней величественных деревьев из плоти и крови. Будущее оставалось туманным, но всё же казалось лучше, чем постоянно убегать от преследований небесного воинства. Однако подросток был глубоко погружён в размышления не о своей судьбе.

— В тот момент, когда Михо убила Кариота, мне не было его жаль, — задумчиво произнёс он, — Мне было страшно, но… я будто не считал его человеком… или себя…

— Ты гораздо человечнее, чем сам о себе думаешь, — Люци задумчиво посмотрела в сторону, куда вела их завтрашняя дорога. — Любой человек на твоём месте поступил бы так же. У тебя ещё будет время убедиться в этом.

Коичи поднял глаза на свою спутницу. Её образ девушки с золотистыми волосами был прекрасен, но даже в нём можно было разглядеть черты, выдающие в ней нечеловеческое существо. По коже пробежала дрожь — от холода, или, скорее, от страха перед неизвестным, а может, от взгляда на всесильное создание — существо из удивительного мира, в котором юноша вырос.

— Неужели быть человеком значит быть настолько… примитивным?

— Примитивным? — Люци посмотрела на спутника, и в её огромных глазах отразилось пламя костра. — О, нет, Коичи, за этой «примитивностью» скрывается то, что я пытаюсь понять уже не одну человеческую жизнь. Люди способны создавать такие вещи, которые не уступают творениям Отца. Ты даже не можешь представить, какой силой обладаешь.

Юноша молчаливо согласился с последними словами ангела. Он действительно не мог понять ни себя, ни своих сил. И хотя будущее всё ещё пугало Коичи, он был готов его встретить.

Последний луч солнца осветил безжизненный горизонт.