Красавица в мире чудовищ

Глава 1. Видение девочки

Сон или явь? Орландина давно забыла, но содержание врезалось в память ещё с беззаботной поры счастливого детства.

Кажется, всё-таки сон, но из важных, из тех, что не забываются. Он и приснился ей, видимо, не однажды, так как запомнился ей в нескольких разных редакциях.

Девушка в чёрном плаще (не Орландина, другая, куда постарше) неизвестно куда и откуда летит в непроглядной ночи на серебристом драконе. Очень спешит, и непонятно, зачем. В небе светит луна, но хорошо освещает она лишь чешую дракона. Все пейзажи внизу покрывает ночная тьма - этак недолго и заблудиться. Но дракон, вероятно, знает, куда лететь. Зорко глядит он вперёд, на цепочку холмов, что возникла на горизонте. Эти холмы самую малость чернее неба. Целью ночного полёта, видимо, служит замок, окна которого еле заметно светятся впереди. Чей он, опять-таки непонятно, но широкие окна его излучают добро и уют, обещают желанный отдых.

Подлетая, летучая всадница останавливает дракона над окружающей замок сложнейшей системой неприступных стен - и с удивлением замечает, что по стенам вольготно разгуливают скелеты. Что они здесь забыли? А главное, что здесь забыла сама героиня?

И, что в особенности непонятно, замок даже теперь не выглядит страшным - несмотря на присутствие мертвецов (это при том, что сама Орландина скелетов боится).

Или такое. Не ночь, но кругом туман. Девушка снова летит, снова не знает, куда и зачем, снова на том же серебристом драконе. В том, что под нею не новый дракон, а всё тот же, убеждает одна особенность - крылья дракона неодинаковы, левое несколько шире в размахе, чем правое, из-за этого он даже как будто хромает в воздухе - впрочем, в ночи да в тумане это со стороны практически незаметно. Да, никому не заметно, кроме - естественно - девушки-всадницы, да ещё Орландины, которая видит сон.

Вот уже цель перед всадницей обретает конкретные очертания. Замок пред ней вырисовывается в тумане. Тот ли, другой ли - поди разберись; очень сложна его архитектура. Множество башен изящнейших очертаний, красные черепичные крыши, трубы дымят, знать, камины везде затоплены… И всё таким же уютом светятся окна - очень широкие окна, далеко не бойницы. Замок едва ли был предназначен для обороны; видно, что строился в целях гостеприимства.

Кстати, в одном из широких окон кто-то зачем-то задёргивает занавеску. Знать, чтобы девушка не подглядела. За чем? Здесь уж простор Орландине, её фантазии.

Да, вокруг замка, опять-таки, сложная многорядовка высоких стен самого неприступного вида. Внешняя, внутренняя стена, несколько средних, между ними глубокие рвы, мосты, ворота, также особые лабиринты заградительны стен под каждой из башен. Выглядит так, будто все эти оборонительные укрепления пристроены к замку позже. Может быть, здешним гостеприимством кто-то злоупотребил. Большинство междустенных проходов ловко заманивает в тупики. Сверху-то ты наблюдаешь их, как на ладони, но при наземном штурме не мудрено потеряться, не видя цели.

В общем, дракон - идеальное средство, чтобы в замок попасть - без особых задержек, по мере своих желаний.

Но вот сами желания подвергаются испытанию - тем, что по стенам разгуливают скелеты. То есть, они здесь бывают не только в ночи, но и туманным днём. То есть, они далеко не случайны.

И не случаен, наверное, отвратительный запах, источаемый мертвецами - теми, в особенности, что зачем-то облачены в рыцарские доспехи. Запах, приметный даже на высоте!

Орландина на месте той девушки развернулась бы с ходу. Да и всадница тоже, как было заметно, заколебалась. Но дракон серебристый… Дракон проявил своенравие. Наотрез отказался отсюда лететь назад. А с драконом, уж если он заупрямился - тут уж попробуй договорись…

В общем, летун серебристый скользит над мертвецкой стражей, не опасаясь ничуть схлопотать арбалетный болт. И - что опять-таки необъяснимо, настенные мертвецы дружно склоняют свои черепа, замечая летящую всадницу. И говорят: “Вон госпожа приехала!” - хоть навряд ли та девушка на драконе в самом деле приодится им госпожой.

Дальше дракон зависает у одного из широких-широких замковых окон, кажется, у того, что светилось поярче других в самом верхнем ряду - и прилетевшая гостья немедленно замечает в окне мужчину. Тот, вероятно, хозяин замка. Он стоит у камина и держит кубок с разогретым вином, аромат от которого перебивает запахи смерти.

Смотрит он прямо на девушку, прилетевшую на драконе. И, по всему, посещению не удивлён. Он произносит: “Ты вновь опоздала, моя дорогая!” - и героиня не ведает, что ответить. Девушка в замешательстве - и настолько серьёзном, что Орландина от этого просыпается.

А проснувшись, не может сказать, было ли это сном.

Нет, ну если не сон, что ещё это может быть? Воспоминание? Даже смешно подумать. Всё-таки сон, да и тот, вероятно, был ею не раз увиден и наяву основательно дофантазирован. Ибо приятнее нет, как представить себя старшей девушкой, да ещё подчиняющей своей воле серебряного дракона! Да и не только дракона - весь тот непонятный замок… Что непонятный, так это, конечно, факт, - но ведь при том и не прямо уж неприятный. Ведь Орландине там низко кланяются и, по всему, готовы ей услужить!

Если бы только благоухали не так отвратно…

Кажется, будет точнее всего определить это так: не отдельное воспоминание и не сон, а припоминание сна - неоднократное, сдобренное щедрой толикой живого воображения.

Все в семье полагали, что Ора наделена богатой фантазией. Именно это и делает недостоверным большинство из деталей привидевшейся ей истории. Ведь могла сильно много присочинить - и когда вспоминала свои сновидения в одиночестве, и потом, когда по размышлении долгом другим пересказывала.

Хромокрылый дракон - не её ли придумка нарочная, чтоб интереснее было братцу её Джованни. Знала же, что Джованни не воспринимает совсем не смешных рассказов, а с драконом-калекой - дослушает до конца. И скелеты вонючие - не для Джованни ли часом? Ибо скелеты то были, обветренные на вид… Если обветрились, то чему там теперь вонять? Разве лишь только былому воспоминанию…

Всю нелогичность отдельных деталей привидевшегося события Орландина смогла осознать не в доверчивом детстве, а позже - не так давно. Ну а тогда тяготела к тому, чтобы во всё поверить. Как же не верить: случилось же - несколько раз подряд!

Нет, наверное, так: сновидение, но вошедшее в небольшое число самых важных детских воспоминаний. В этом смысле, наверное, даже не так уж и важно: то ли это приснилось, то ли пригрезилось наяву, то ли случилось, то ли присочинилось… Задним числом явно не стоит выбрасывать какие-то из подробностей, даже не очень-то достоверные. Так ведь недолго лишить своё детство его доподлинности.

Впрочем, все прочие детские воспоминания Орландины - полные солнца, ярких цветов и тенистой зелени, белого мрамора, синего моря под чистым небом, добрых улыбок, живого смеха, все они контрастируют с этим - совсем непонятным, ночным, туманным.

Ора Манчини была самой младшей и самой-самой любимой дочуркой Джироламо Манчини - одного из не самых богатых, но славных и хлебосольных сеньоров на всём Адриатическом побережье. Все соседи его очень сильно любили, ценили и уважали - да настолько, что ей иногда казалось, что отец её на самом деле великий герцог или могущественный кондотьер, просто из скромности близким не признаётся.

Но на деле сеньор Джироламо владел лишь рыбацкой деревней, большим виноградником и небольшим поместьем, где постоянно закатывал пиры для своих гостей. Он был общителен: это так важно в делах торговых. Ибо вино, да и рыба сами себя никогда ведь не продадут!

Среди гостей в первую голову были сеньоры из соседских имений, а кроме них - состоятельные купцы из ближайших и дальних селений и городов, путешественники из совсем отдалённых земель, священники и монахи, а иногда даже маги из разных таинственных орденов.

В доме всегда было шумно, вкусно пахло едой, а прислуга привыкла к тому, что в гостинной одновременно придётся обслуживать, скажем, двоих торговцев, троих монахов и подозрительного господина с птичьим черепом на эбеновом посохе.

Ора росла в этой приподнятой дружественной атмосфере. Проявляла всегда любознательность и упрямство, очень любила слушать разговоры взрослых, которые, правда, перетолковывала по-своему. А вот ничем из того, чем должна бы - по мнению всех соседей - живо интересоваться благовоспитанная девочка её возраста, так и не заинтересовалась.

Среди подружек её преобладали ровесницы из соседских поместий, дочери состоятельнейших семей. Главной подругой, пожалуй, была Фьяметта. С нею всегда было можно вволю заливисто посмеяться, но вот в играх совместных всегда наступал момент, когда Орландине уже становилось неинтересно, а Фьяметтой как раз овладевал азарт: скоро у куклы свадьба!.. Чтобы её не расстраивать, Ора какое-то время нехотя продолжала игру, но, чтоб самой не расстроиться, очень уж ненадолго.

А в итоге они с полчаса друг на дружку дулись.

Но мирились. И снова ссорились. И мирились опять - ну и что, ведь такая жизнь.

А в сновидении, где серебристый дракон подлетает к замку, жизни не много, зато очень много смерти.

Тема смерти сейчас её настораживает, потому что она уже хорошо представляет, что это такое. Книги читала, имеет и личный опыт.

Кроме того, ей стало теперь понятно, что в том образе девушки на драконе представляла она себя.

А тогда… Ора могла без большого труда и сновидствовать, и присочинять дополнительные детали, но ещё долго была слишком мала, чтобы самой понимать, что бы это значило. Всё большое семейство Манчини помогало девчушке разобраться со смыслом её сновидения. В истолковании поучаствовали и подруги её детских весёлых игр, что заезжали в Манчино из соседних поместий, а ещё её нянюшка Филомена и старый слуга Джузеппе, потому что Джузеппе и нянюшка точно не разболтают.

Из всего, что наговорили ей близкие, Орландина не так-то и много смогла запомнить. Лишь какие-то из диалогов прочно врезались в память.

Мама её, сеньора Гиацинта Манчини, сказала с прискорбием:

- Боюсь, это всё серьёзно. Сны так просто не снятся, всегда что-нибудь пророчат. Или предупреждают. Может быть, сон говорит, что умрёт кто-то из наши родственников. Было бы жаль, если кто-то из них умрёт. Может быть, смерть ещё можно предотвратить…

- Как это сделать? - спросила тогда Орландина.

- Ну… Например, воздержаться от опасных ночных полётов на серебристом драконе по небу…

- Мама, - напомнила Орландина. - Мне и летать-то покуда не на ком. Нет у меня дракона - ни серебристого, ни обычного серого.

Мама на то:

- И хорошо, что нет.

- Думаешь, хорошо? - А Орландине как раз-таки захотелось!

Жаль, в поместье Манчино не разводили своих драконов, а покупать одного, чтобы просто на нём кататься - это под силу богатому герцогу или графу, но никак не владельцам одной рыбацкой деревни.

Мудрый отец, синьор Джироламо Манчини, только то и сказал:

- Беспокойно же ты спала! Дочка, прошу тебя, спи без дурных сновидений. А ради этого на ночь не переедай, чревоугодничай в светлое время суток, исключительно в меру и помолясь. Все эти ужасы только из-за желудка!

Правда сказать, Орландина в излишнем чревоугодии вовсе ни разу замечена не была. Сам синьор Джироламо, пожалуй, был больше неё расположен к сему греху. Из-за стола он, бывало и не поднимется, не изничтожив на блюдах всего съестного, между тем, Ордандина клевала еду, как птичка. Но ведь не станет она говорить отцу, что он возвёл на неё напраслину. Пообещала за ужином впредь не усердствовать, не навлекать сновидений - и все дела.

Это ведь просто: выполнить то, что и так имеешь в своём обычае.

А подружка Фьяметта Орландине сказала:

- Да ты влюбилась! Он красив, тот мужчина, который стоял у камина?

Орландина ей честно:

- Не обратила внимания.

- Это неправда, неправда! - вскричала Фьяметта. - Ты ну никак не могла бы внимания не обратить! Ну скажи, он уродом был, да?

- Не был уродом, как будто…

А Фьяметта на это:

- Так значит, красавец! Поздравляю, подруга: увидеть мужчину во сне - это всегда к замужеству! А особенно если он скажет тебе: “Дорогая!”. А особенно если во сне полежать с ним в одной постели…

- Да какая постель?! Там и вовсе постели не было!..

- Думаю, было. Ты попросту не заметила. Там же был целый замок, значит, где-то была постель…

В этот миг Орландине почудилось, что Фьяметта толкует какое-то собственное сновидение. Или, как минимум представляет, будто бы замок приснился ей. Ибо не Орландина - сама Фьяметта - так истомилась уже в предвкушении взрослой страсти, что и всех кукол своих повыдавала замуж, и солдатиков брата поголовно переженила, Кажется, бедная бредила женихами, даже играя в мяч.

Братец Джованни, послушав её историю, рассмеялся почти до слёз. Не мудрено, уж таков её брат: если он бодрствует, то смеётся. Ни к чему никогда не относится он серьёзно, всё бы ему поржать. Даже над самым святым и над самым важным. И над нею самой. Орландина не сердится, с раннего детства уже привыкла. Кроме того, она верит, что Джованни не злой насмешник, если он издевается, то не чтобы обидеть, а просто так. От бескорыстия. Ради весёлого доброго смеха.

- Ну, насмешила! - вскричал он. - Дракон-инвалид! Серебристое чудо с хромыми крыльями… Здорово было бы поглядеть на его полёт! Жаль, не представится шанс увидать вживую - потому что драконов таких вообще не бывает…

- Почему не бывает?

- Следят же драконозаводчики. Устраняют таких ещё в самом начале, ну, когда они мелкие, только вылуплены из яиц.

- А для чего?

- Чтобы не портить породу. Между прочим, элитный дракон на венецианском рынке стоит не меньше, чем средних размеров палаццо. Но нормальный дракон; инвалида никто не купит.

Кроме того, что Джованни всегда смешлив, он хорошо разбирается в разных вещах практических - вроде торгово-финансовых операций. Раз говорит, что драконов таких разводить не станут, стало быть, так и есть.

- Знаешь, - сказал он ещё, - отчего приснилось? Из-за романов в нашей библиотеке. Ты их я думаю, малость перечитала, вот и привиделась всякая ерунда. Замок - из старых романов, скелеты - от сильного переутомления, запах вина - это долгий остаток после отцовских пиров с дорогими соседями. Так вот и стоит твой сон толковать.

- А с драконом как?

- А инвалидных драконов совсем не бывает!

Нянюшка же Филомена, выслышав позднюю версию сновидения, переполненную подробностями, первым долгом полюбопытствовала:

- Но мужчина-то был живой?

Орландина ответила, что, кажется, да, но точно она не знает.

- Вот и плохо! - с упрёком вздохнула нянюшка. - Кто живой, а кто нет, очень важно бывает знать.

- А зачем?

- Чтобы после не ошибиться - в самый главный момент, при выборе, за кого выйти замуж.

- Так ведь эти вопросы решает обычно батюшка… Что же я буду перечить родительской воле? - произнесла с осторожностью: вдруг Филомена её проверяет.

- Сердце твоё - оно тоже должно решить. Оно чувствует то, что отцу твоему неведомо. - Нянюшка горько вздохнула. - Если сосватают тайного мертвеца, это будет большая беда и для тебя, и для сеньора Джироламо Манчини! Он, поэтому, спросит тебя перед тем, как давать ответ. И тебе к тому времени надо будет уяснить это точно: живой или неживой.

- Так мала я ещё, чтобы думать уже о замужестве, - пролепетала она.

- Надо заранее думать, - сказала нянюшка Филомена, - чтобы потом не возникло путаницы - ну, как в том замке в твоём непонятном сне.

- Путаницы?

- Ну а о чём этот сон, по-твоему? Раз мертвецы ходят себе по стенам, а живые зачем-то сидят у камина и в ус не дуют, значит в том замке всё у них перепуталось… - Говорила “в том замке”, а вот имела в виду “у тебя в голове”. Это-то девочка Орландина определила точно.

А Джузеппе сказал, поклонившись… Что же сказал Джузеппе? А, он же сонник принёс из библиотеки. Старый слуга лишь его там всегда читал. Каждое утро читал, так как что-то всё время снилось.

В общем, Джузеппе сказал, пальцем водя по строкам:

- Погляди, госпожа: замок на горизонте всегда означает далёкую цель; много стен - многочисленные препятствия; мертвецы - здесь написано, что долги. А скелеты - долги очень-очень старые. Серебристый дракон - это скорые перемены. А мужчина - влиятельный покровитель. Если замок большой, значит, очень влиятельный.

Рассказав о своём сновидении близким, Орландина много чего наслушалась. И того, что запомнилось, и того, что забыла или не стала запоминать. Что-то сказал братец Джакомо, что-то - сестрица Кьяра, что-то - сеньор Чезаре дель Монте и ещё три сеньора и пять сеньор из числа соседей; добрый аббат Пинтуриккио за неё помолился, братья подружки Фьяметты наперебой острили… Но ведь всего не упомнишь, сколько ты ни старайся.

Может, и вовсе не стоило думать об этом сне.

Если спросить себя, чей же ответ ей показался ближе к неведомой истине, то Орландина сказала бы: кажется, нянюшкин. Очень давно так решила, но затруднялась бы объяснить. Вроде, сама возражала тогда Филомене…

Но почему возражала? Наверное, потому, что добрая нянюшка напомнила о замужестве. Факт, Орландине, не то, что её подружке - вовсе не так уж и сильно хотелось замуж.

Что же тогда отозвалось? Пожалуй, путаница. То, что царило и в замке, и в голове. Странная смесь живого и очень мёртвого, да к тому же такого, какое мертво не очень. А ещё и такого, о чём Филомена не говорила, но могла бы сказать: запахов милых и запахов отвратительных до зловония, полной открытости миру и заграждений, самой Орландины и девушки-всадницы - героини сна. Если же вслед за Джованни вспомнить и о драконе - то легко заблудиться ещё и в цене на магическое создание - в меру его невозможной для кошелька серебряной дороговизны, но хромой непригодности к легкокрылым полётам, а потому неизбежной предназначенности к отбраковке. Снова ведь путаница, снова живое и мёртвое. Девушка на драконе, который как будто бы жив, но по идее, всё же не должен жить.

Как на драконе таком прилететь хоть к чему-нибудь однозначному?