Крадущаяся агасси, затаившийся чеболь

Глава в которой я знакомлюсь с чеболем

Я ужасно трусила! Судьба была всего в нескольких шагах, но пока что я не спешила на встречу с ней.

В полдень летнего дня я поправляла прическу перед зеркальной стеной офисного здания «Канджин», куда пришла на собеседование. Трусила настолько отчаянно, что колени выбивали чечетку, а холодный пот противной струйкой стекал по спине. Мне срочно нужна была мотивация.

Само здание напоминало огромный зеркальный куб, вот только внизу была выемка с колоннами и находился главный вход. Тут мне назначили собеседование, и я внутренне сжималась от мысли, что меня не примут на работу.

– Хочешь жить – умей вертеться, СоХи, – сказала я своему отражению, а хрупкая темноволосая девушка напротив в точности спародировала движения губ.

– Отличный девиз, мелочь лохматая! – послышался из-за спины насмешливый мужской голос. – А теперь хорош вертеться перед зеркалом и открой мне дверь.

Вот нахал!

Я вспыхнула, словно меня застукали за каким-то непотребством и резко повернулась.

Так резко, что взмахнула рукой и снесла несколько папок из стопки, которую нес молодой мужчина.

Но он сам виноват! Нечего было так быстро выходить из-за колонны! И нечего было так меня называть…

– Ох ты ж трахнутая в ухо, – протянул незнакомец, когда папки взлетели вверх и подстреленными птицами рухнули на мраморные ступени. – Какая же ты неловкая!

Бумажные листки тут же постарались разлететься как можно дальше, возможно, они даже понадеялись, что им удастся спрятаться и их никогда не найдут. На мраморе появились белые проплешины, словно нерастаявшие клочки первого снега.

– Так тебе и надо, придурок. Мог бы и не ругаться.

Я не могла стоять в стороне и присоединилась к веселой погоне за листками. Как назло, примчался ветер и тоже вступил в игру. Он словно наблюдал за нами с крыши соседнего здания, а когда увидел рассыпанную бумагу, тут же спрыгнул вниз.

– Кан ДжунГи, ну что же вы сам-то? – к нам на помощь кинулся мужчина таких огромных размеров, что рядом с ним я почувствовала себя кузнечиком около медведя. – Я же говорил, что возьму документы.

Второй был похож на тщательно выбритого снежного человека, такой же огромный и страшный.

– Да ладно, КимГу, это вот эта коза виновата, – пробурчал первый мужчина. – Ты чего так кидаешься? Или трахнуть меня по-быстренькому захотела?

Вряд ли молодого человека можно было назвать красавцем. Симпатичным – да! Но в кино его никак не утвердили бы на роль героя-любовника. Прямые скулы, черные волосы, изогнутые в усмешке губы. Ничего примечательного, если бы не глаза. Вот глаза у него были особенными, живыми, проницательными и понимающими.

Я редко когда видела такие глаза. Казалось, что он знал всю мою жизнь от начала и до настоящего момента, и мы с ним были лучшими друзьями уже целую кучу времени. Глаза очень сильно располагали к себе. Вот только если бы они сейчас зло не щурились, то им цены бы не было.

– Да пошел ты… На самом деле это я неловко повернулась, – ответила я.

– О как, а у козочки-то характер есть, – сказал ДжунГи. – Что-то я не видел тебя тут раньше.

– Я как раз на собеседование иду, – я протянула последние подобранные листки. – Если повезет, то устроюсь. А у вас все такие грубияны, как ты? Может, я и передумаю… Вот, возьми свои бумажки!

Если ветер не слямзил какой-нибудь из них, то мы собрали всё.

– Ну что же, посмотрим, как ты устроишься, – кивнул ДжунГи и прошел в здание.

Мы с амбалом остались вдвоем на ступеньках.

– А кто это? – спросила я у него.

– Кан ДжунГи, – с уважением пробасил громила. – Неплохой парень, если в настроении, конечно.

– А он сейчас в настроении? – на всякий случай поинтересовалась я.

– А ты на собеседование не опоздаешь? – вопросом на вопрос ответил амбал.

Ой, ведь и точно. Я мельком кинула взгляд на часы – ещё пара минут, и оно должно начаться.

– Спасибо за напоминание, всего доброго, – улыбнулась я как можно ослепительнее.

Мужчины от этой улыбки всегда становились добрее и приветливее. С амбалом это не прошло, он хмуро взглянул на меня и пробасил:

– Беги, пигалица! А глазки будешь другим строить, я женат.

Я возмущенно фыркнула и побежала к двери. Подумаешь, какой фон барон нашелся. Вот и будь с людьми вежливой и предупредительной. Один козой обозвал, другой пигалицей.

Прямо зоофилы какие-то.

Внутри здания всё было так строго, что я даже оправила блузку и расправила складки на юбке. Мужчины и женщины внутри напоминали манекенов в отутюженных костюмах. Мне показалось странным, что зашедшего до этого ДжунГи не выбросили за нарушение дресс-кода.

Вот бы я посмеялась, если бы этому наглецу отвесили хорошего пендаля!

Прямые линии блестящего металла соревновались в сверкании со стеклянными панелями и причудливыми люстрами. Охранник на входе смерил меня взглядом Терминатора, когда тот выбирал себе одежду в рокерском баре. Похоже, что его рентгеновские датчики не обнаружили на моем хлипком тельце базуки и он прохладно-вежливо спросил:

– Вы что-то хотели узнать?

– Да! Где тут платят миллиард? – вырвалось у меня от смущения.

Ну да, когда я смущаюсь, то либо ругаюсь, либо несу несусветную чушь. От ругани кое-как удержалась, а вот чушь проморгала.

– На самом верху, – охранник демонстративно посмотрел на часы, – Вот как раз сейчас отсчитывают последние двадцать тысяч вон.

О! Да он ещё и с юмором?

Мне уже определенно это место нравится. Если тут охранники с каменными рожами хохмят, то что будет дальше? Если бы тот ДжунГи настроение не испортил, то можно и вовсе жить нормально.

– Мне назначено собеседование у госпожи Вон, – улыбнулась я в ответ.

– А, в кадровый отдел? Тогда это до лифта и на третий этаж. Там будет триста сорок первый кабинет, он почти в конце коридора.

– Спасибо.

– Удачи, – еле слышно шепнул охранник и уголки его губ чуть дернулись вверх.

Подмигнула в ответ.

Я взглянула на часы. Ой, я же опаздываю!

Стараясь не очень высоко вскидывать коленки, я побежала бешенной стрекозой к лифту. На моё счастье, он тут же распахнул железную пасть и быстренько вознес меня на высоту корпоративного приема.

В коридоре тоже царила строгость и богатый минимализм. Мраморный пол вальяжно советовал протирать его каждые десять минут старинным египетским папирусом. Полупрозрачные стены из матового стекла скрывали за собой людей, выдавая только силуэты инопланетян с раздутыми головами. Потолок поблескивал одним сплошным глянцевым бассейном, в который хотелось нырнуть и проплыть брассом до конца коридора. И ни одного человека в коридоре, как будто все спрятались и наблюдают за мной сквозь щелочки в дверях.

Вот и кабинет с номером триста сорок один.

Я постучалась, набрала воздуха в грудь и зашла.

– Здрасте, госпожа Вон! Я на собеседование, – поклонилась я женщине, которая очень сильно напоминала накрашенную старуху из театра кабуки.

– Госпожа Ли?

Голос неприятно проскрипел тормозами старой машины.

– Да, она самая.

– Вы опоздали, – недовольно проскрипела женщина и протянула мне анкету. – Заполняйте и потом поговорим.

Вопросы однотипные, как и во многих компаниях. Так что я привычно ответила на каждый и даже написала кем вижу себя через тридцать лет – обаятельной женщиной в самом расцвете лет.

А старуха из театра кабуки только скользнула взглядом по странице и тут же вынесла вердикт:

– Вы нам не подходите.

Как?

У меня даже сердце подскочило к горлу. Так вот быстро?

– Но почему? Я потрясающе замотивирована и у меня есть огромное желание работать и зарабатывать! – быстро проговорила я, как будто можно было что-нибудь исправить.

– Этого мало, девочка, – улыбнулась своей фирменной улыбкой старуха. – Нужно ещё родиться дочкой начальника финансового отдела, чтобы поместить свою аппетитную попку на это вакантное кресло. Это её место, а вовсе не для каких-то пришлых с улицы!

– То есть, никаких шансов? – с надеждой спросила я.

– Никаких.

– А зачем же тогда размещали объявление?

– Чтобы создать видимость, что мы набираем народ, но никто не может сравниться по компетенции с определенными кадрами. Это бизнес, деточка. Тут не любят пришлых и наглых.

Я задохнулась. Надо же! С такой откровенностью мне ещё не гадили в душу. Такие надежды были на эту работу, а теперь… И совсем недавно обзывали. И теперь ещё это…

– Да пошли вы со своими родственными связями! – я ущипнула себя за предплечье, ойкнула и подскочила к двери.

Надо же было такому случиться, что как раз в этот момент в кабинет хотел зайти ещё один посетитель. Я рванула дверь на себя, он не удержался и нырнул рыбкой вперед. Естественно, моя телесная фактура не собиралась держать на себе вес взрослого мужчины, и мы оба полетели на пол.

Он постарался обхватить меня и защитить от падения, но это у него настолько плохо получилось, что я отбила себе пятую точку, а мои ноги оказались по обе стороны от его талии. В такой недвусмысленной позе он уставился на меня, а я на него.

Уличный знакомец! Отомстил мне за папки!

Вот козел!

Я собралась и ляпнула первое, что мне пришло на ум:

– После такого ты просто обязан на мне жениться.

Эх, если бы я знала, что мои слова станут пророческими…

Мужчина расхохотался, встал и помог мне подняться. И смех у него был под стать глазам, такой же доверительный и добрый.

– Я обязательно женюсь, коза. Как у тебя прошло собеседование? Или ты по неловкости всё завалила?

– Отлично, господин Кан ДжунГи! – решила брать я быка за рога и обернулась к удивленно вскинутым бровям госпожи Вон. – Вот как раз с завтрашнего дня приступаю. Скажите, что я лучшая кандидатка на это место?

А что мне было терять? Вот отмстить шуткой я могла…

Надо было видеть, как перекосило лицо кадровички, словно она съела три лимона вместе с кожурой за раз. Она молчала.

– Госпожа Вон, ждем только вашего ответа. Что по этой засранке?

Ого, он произнес это необычайно ровным тоном, но у меня прямо табун мурашек промчался по коже. Похоже, что мурашки пролетели и по кадровичке, так как её лицо тут же разгладилось и она превратилась в само очарование.

– Да-да, господин Кан. Госпожа Ли отлично подходит для этой должности.

– Ладно, коза. Завтра ещё поболтаем. Сейчас давай, вали домой, но сильно не бухай. Отметь всего лишь парой соджу, – ДжунГи пожал мне руку.

Моментально вспотела так, что по спине пополз противный ручеёк. Неужели я принята? Неужели?

Вырвала руку и полетела прочь из кабинета, всё ещё не веря своим ушам!

Я выскочила в коридор и целую минуту старалась унять бешенный танец сердца. Ого, вот это парень. Похоже, что он не последнее место занимает в этой фирме, раз так просто сломал ледяную крепость старухи из театра кабуки. И я впервые в жизни поняла, что думаю о мужчине вовсе не как о тупом инструменте для достижения собственной цели.

Но если бы могла заглянуть в будущее, то мчалась бы прочь из этого офисного здания, теряя остатки самолюбия, но сохраняя разум.

Глава в которой происходит несуразица

Хочешь жить – умей вертеться!

Как всё-таки здорово, что этот девиз опять меня не подвел.

Его частенько повторял отец. Девиз и отцовскую усмешку я запомнила лучше всего. И мамины теплые ладошки…

В машину, где был отец с мамой, на полной скорости врезался грузовик, когда мне было всего девять лет, и я осталась на попечение бабушек. Среди дам преклонного возраста оказалась девчонка из третьего класса – одуванчик с бантиками.

Меня не щадили, рассказали всё, как есть. Я целый месяц ходила потерянная и ко мне приклеилась кличка «Печалька». СоХи-Печалька. Пока не переборола себя и не научилась улыбаться сквозь слезы… А иногда и давать сдачи так, чтобы не приставали. Тогда появилась другая кличка – СоХи-Шиза.

– Всё будет хорошо. Ты только потерпи, СоХи, – говорила бабушка СанХи, а я соглашалась с ней и корпела на огороде, когда другие дети бегали и играли в догонялки.

– Всё будет хорошо, – говорила и бабушка ХоСук, когда я помогала ей готовить пищу, и выглядывала через забор на догонялки.

– Всё будет хорошо, – передавала я их слова медвежонку Го, которого каждую ночь тащила с собой в кровать.

Хочешь жить – умей вертеться!

Так говорила сестра мамы, тетя СуЮн, когда забирала меня после школы. Она работала на рынке и была своего рода бизнесвуменшей средней руки. Если вы не знаете, что это такое, то представьте, что сегодня вы бегаете весь день сломя голову, и вам на ужин подадут омаров, а завтра будете носиться точно также, но вечером придется травиться лапшой быстрого приготовления.

Представили?

Это и есть жизнь индивидуального предпринимателя. Сегодня пусто, завтра густо и снова всё по новой. И пятиклашка за прилавком очень быстро научилась строить невинные глазки, когда меня уличали в обвесе.

– Это всего лишь мужики, – убеждала меня тетя Ми СуЮн, когда очередной обманутый покупатель приходил и требовал перевеса. – Что они понимают в жизни? Они сейчас придут и завалятся на диван у телевизора. И плевать они хотели на то, что там будут делать жены. Они всего лишь тупорылые инструменты, и если хочешь в жизни найти счастье, то умей этими инструментами пользоваться.

Потом она высовывалась в окно ларька и «популярно» объясняла мужчине, почему он по факту неправ и что он за «жмотина такая», раз зажал пару вон для сироты. А также весь рынок узнавал, что у покупателя нет сердца и совести, если он пришел требовать возврата у школьницы. Этот метод был проверен на сто процентов – всегда мужчины тушевались и отходили прочь.

К моменту поступления на работу в фирму «Канджин» я осталась без бабушек. Моим единственным ледоколом-буксиром была тетя СуЮн. Никогда не унывающая и не знающая о том, что можно опустить руки и тихонько сдаться, она была заводилой в любой компании, начиная от моих сокурсников и заканчивая тетками с рынка. Я во всём старалась походить на неё, но оказалось, что резкие высказывания и матерок отпугивают не только лиц противоположного пола.

Они почему-то не нравились учителям в школе, которые начали рано седеть от моих выходок.

Тогда я дала себе зарок, что когда буду материться, то стану щипать себя за какую-нибудь часть тела. Ощущала себя великим оратором прошлого – Демосфеном, который подвешивал над дергающимся плечом меч и таким образом приобретал контроль над телом. Я щипала себя и приобретала контроль над языком.

Я всегда помнила наставления тетки о том, что мужчины — это всего лишь тупой инструментарий и им нужно уметь управлять. Правда, тетка дожила до пятидесяти годов и успела три раза побывать окольцованной, но при этом так и не родила детей. Она гордо заявляла, что является свободной женщиной, хотя иногда я видела, как она рыдала на плече у подруги во время кухонных посиделок.

Хочешь жить – умей вертеться!

С такими мыслями я начала свой жизненный путь, когда поступила в колледж на бухгалтера. И я хотела научиться вертеться так, чтобы не попадаться. Увы, основы, которые нам преподавались, мало пригодились мне на работе после колледжа.

Благодаря теткиным наставлениям я хорошо закончила колледж. Директор Тхе, пожилой ловелас, всегда благосклонно ко мне относился, а я держала его на расстоянии, но иногда любезничала и делала многозначительные намеки.

– СоХи, я думаю, что мы сможем вывести тебя на неплохой уровень знаний, правда, это потребует определенных затрат, – говорил господин Тхе таким задушевным тоном, что только глухой не понял бы иносказательности.

– Господин Тхе, я согласна, что ваше участие заслуживает неимоверную благодарность с моей стороны. На выпускном вечере я вам возмещу потерю нервных клеток. Полностью, – говорила я и теребила поясок на юбке, застенчиво опустив глаза.

Надо было видеть лицо этого ловеласа, когда я на выпускном сказала, что не могу отдать ему обещанное, так как ещё девственница и жду своего принца на белом коне. А если он попытается протянуть ко мне свои руки, то я завизжу и предам все похождения ловеласа огласке. По сути, я сказала ему правду, но разрушенные надежды на моё сочное тело добавили ещё пару седых волосков в его шевелюре…

Или их добавил удар по паху, когда он в своём кабинете вознамерился проверить – говорю ли я правду?

Это был не первый раз, когда обманутые в своих ожиданиях мужчины пытались вывести меня на чистую воду через секс. Но всегда мне удавалось ускользнуть из потных объятий и увернуться от слюнявых ртов. Теткины уроки по выживанию не прошли даром. Пару раз даже пришлось применить газовый баллончик.

И вот я оказалась принята в «Канджин» и уже целый месяц послушно исполняла свои обязанности. Вернее, пыталась их исполнять по мере того, как меня заваливали и заваливали работой…

Это утро ознаменовалось для меня весьма хорошим знаком – тетка сегодня проснулась в хорошем расположении духа и квартиру заполнял запах жареной курицы.

– СоХи! Вставай, лежебока, а то проспишь работу. Вряд ли там будут держать опоздух!

Я сладко потянулась. Именно "опоздухами" тетя СуЮн поднимала меня в школу и в колледж. Сколько раз я слышала это слово и всегда улыбалась.

На улице ярко светило солнце, словно его тоже угостили жареной курицей и теперь оно блестело от масла. Я ещё раз потянулась, ловя последние моменты уходящей неги и резко выдохнула. Хорошее упражнение – я скидывала остатки сна и превращалась в офисную машину по производству никому не нужной работы.

Осталось только зарядиться завтраком, нанести макияж и я буду готова. Тетка меня встретила ещё и ароматным букетом – кофе с булочками.

Ммм, точно где-то сдохла целая стая медведей! Я давно не видела её в таком хорошем настроении.

– Доброе утро! По какому случаю праздник? Выиграла в лотерею или нашла чемодан с пряниками? – я чмокнула тетку в щеку.

– Нет, просто настроение хорошее, – улыбнулась тетка так загадочно, что я сразу поняла – её разрывает от желания поведать мне что-то интересное.

– Давай, колись, имо. Я обещаю твою тайну забрать в могилу.

Тетка выдержала театральную паузу, пока раскладывала яичницу по тарелкам. Я следила за ней и едва сдерживала смех. Действительно, она выглядит так, словно сейчас расскажет о найденной карте сокровищ и будет просить меня купить пару лопат, чтобы раскопать в глухом лесу яму и вытащить заветный сундучок.

– Ладно, вижу, что ты уже вся изъерзалась (на самом деле я сидела как памятник Линкольну в Вашингтоне). Так и быть, скажу. Я познакомилась на рынке с одним мужчиной, и вчера мы были на свидании. В ресторане, – теткино лицо засияло так ярко, что на миг сравнялось с солнцем.

– Ух ты, а я вчера рано легла и даже не заметила твоего прихода. Ты вернулась не одна? – подмигнула я.

– Нет, ну что ты. Я же дама степенная, на первом свидании в койку не прыгаю… только в щечку чмокнула. Но мужчина положительный, не пьет, не курит, вдовец.

– Не маньяк? – я наигранно нахмурилась.

– Тьфу на тебя! – махнула полотенцем тетя СуЮн. – Такого мужчину ещё поискать. А уж отпускать найденное я не собираюсь. Господин Ким крайне представительный мужчина, но такой приветливый и добрый, что я даже… – тетка продолжила щебетать, а я тем временем погрузилась в свои мысли.

Повезло тетке, а мне с начальником вообще не подфартило. Вроде бы начальник и должен быть серьезным, но порой такое отчебучит, что хоть стой, хоть падай. И ведь всё ему сходило с рук, и когда он в припадке бешенства выбрасывал кресло из окна, и когда пришел на работу в костюме Адама (это он проспорил своему другу желание). Хорошо хоть в тот день портфелем срам прикрывал, но вот накачанным задом он успел насверкать вдоволь.

Он всегда приходил в повседневной одежде, иногда с грязными пятнами, иногда с синяками на небритой физиономии. Вряд ли его это смущало. В костюме ДжунГи появлялся только на важных переговорах – я видела фото в интернете.

– Ты о чем задумалась? – вырвал меня из размышлений голос тети.

– Да так, о своём.

– А я тут рассказываю о том, как у нас прошел вечер, а она думает о своём. Ваще-то это крайне по-хамски. Ваще-то, – насупилась тетя.

– Прости, мне так понравилась твоя яичница, что из-за треска за ушами я половину не расслышала. А уже потом решила переспросить, – попробовала я выкрутиться.

Тетка хмыкнула и погладила мои волосы. Мда, похоже, что господин Ким действительно вскружил голову моей прожженно-циничной тетке. Эх, лишь бы только он не оказался проходимцем или кем-либо в подобном роде, как её прошлые мужья.

Тётя гладила меня по волосам… Я от такой ласки едва не замурлыкала. Но потом вспомнила, что сегодня я леди-стерва и величественном шмыгнула носом. Курица с овощами и в самом деле великолепна, ещё лучше было кофе с булочкой, и я едва не растаяла. Но тут же дала себе мысленную оплеуху и заставила идти в ванную, для нанесения боевой раскраски.

Сегодня великий вождь СоХи Гусиное Перо вырыла из земли топор Войны и выкинула на фиг трубку Мира.

На новом месте я отработала месяц испытательного срока и, хотя госпожа Вон и была против, меня зачислили в штат бухгалтеров. Почему-то мне казалось, что руку к этому приложил ДжунГи. Вот была такая чуечка, а я ей привыкла доверять.

Да, мне сразу дали понять, что я занимаю не своё место, поэтому при каждом удобном и неудобном случае старались ущипнуть морально и уколоть словесно. Мне помог богатый рыночный опыт, когда приходилось улыбаться разъяренному покупателю как можно ослепительнее, чтобы смягчить его ожесточенное сердце и впарить ещё что-нибудь вдогонку.

Зато я научилась проверять сиденья кресел, куда собиралась сесть, на наличие жвачки, научилась не оставлять кружку на видном месте, чтобы потом не отрывать приклеенное дно от стола. Телефон всегда брала с собой, чтобы потом не ползать и не искать его под столами и стульями.

Сумочку оставляла на охране, в основном у юморного охранника Джина, который в первый раз встретил меня шуткой. Чувствую, что он ко мне испытывает симпатию, но будет жаль разбить его мечты и сказать, что он не в моем вкусе, а я всего лишь использовала его, как и остальных мужчин.

Я терпеливо дождалась окончания испытательного срока и как раз сегодня в офис "Канджин" войдет не зашуганная девчонка-стажерка, которая могла только слабо улыбаться в ответ на колкости и насмешки. Нет, дорогой офисный планктон – сегодня по мраморному полу простучат каблучки вредной и злопамятной девушки, которая неплохо обучилась ведению подковерного боя и готова показать свои навыки.

– Ладно, имо, я сегодня постараюсь не задерживаться, а вечером ты в подробностях расскажешь о своей новой страсти, – окликнула я тетку на выходе, а та снова шутливо махнула в мою сторону полотенцем, мол, иди и не городи чушь.

Я включила в наушники группу "Nightwish" и отправилась на работу. Зловещая улыбка на моих губах заставила шарахнуться в сторону дворового кота Сока. Я тут же стерла улыбку и придала лицу выражение каменной статуи, милой, но холодной.

Сегодня я нарушила дресс-код и надела веселенькую блузку, которая выгодно подчеркивала грудь, и должна будоражить фантазию мужчин. Я бросила вызов обществу.

Джун на входе в здание дружески кивнул и даже протянул руку, чтобы привычно забрать сумку и спрятать под стойкой, но я лишь покачала головой и прижала её к себе. Сегодня она мне нужна, вернее, нужно её содержимое. Не зря же я приперлась раньше всех…

Я сотворила свою маленькую месть, расставила "мины" и разложила сюрпризы по местам. Вскоре должны прийти мои коллеги и тогда начнется веселье. Я даже ощутила желание потереть ладошки, но сдержалась. Мне нужно делать вид, что я ни при чем, а это очень нелегко.

Чтобы скрасить ожидание коллег, я решила налить себе кофе. Хотя и говорят, что чрезмерное употребление этого напитка плохо влияет на здоровье, но надо же было чем-то себя занять.

Я выходила из кофейни, когда мне навстречу попался господин Ги, начальник финансового отдела. И ведь так удачно попался, что я едва не выплеснула на него половину чашки. Кто же знал, что он неожиданно выскочит из-за поворота?

– Аккуратнее надо, – недовольно пробурчал он, когда коричневая жидкость попала на зеркально отполированные ботинки.

– Извините, я нечаянно.

Худощавое лицо презрительно сморщилось, когда он узнал меня. Именно я занимала место, которое пророчили его дочери. Так что вряд ли он ко мне должен испытывать симпатию. Ещё не старый и выглядит моложаво, если бы не извечная хмурая складка между бровями, то его можно было бы даже назвать симпатичным. По крайней мере, моей тетке такой бы понравился.

– А, это ты. С утра пораньше носишься сломя голову?

Меня прямо-таки окатило волной презрения. Я улыбнулась в ответ. Нет ничего лучше для раздражения противника, чем радостная улыбка. Даже если больно нужно улыбаться и тогда оппоненту станет ещё противнее.

– Не ношусь, а плыву походкой деловой женщины.

– Да какая из тебя деловая женщина? Всего лишь мелкая попрошайка, которую просто пожалели. Да ещё и бегаешь, как ошпаренная.

Ого, таких речей я не ожидала. Вроде бы ничего плохого ему не делала, неужели он так из-за дочки расстроился?

– Это вы вылетели, как будто за вами налоговая гонится. Или господин Кан узнал, что вы хотите свою дочку в фирму пропихнуть? – вырвалось у меня.

Его лицо перекосило ещё больше. Он бегло огляделся по сторонам, толкнул меня к стене и притиснул телом. Я оказалась лицом к лицу с господином Ги, терпкий аромат дорогого парфюма вызывал желание чихнуть.

И никого в коридоре…

– Слушай сюда, мелкая шлюшка, – проговорил он. – Ты держишься здесь только из-за просьбы ДжунГи, но вскоре он вылетит со своей должности. Будь уверена, что тебя вышвырнут следом за ним и ты не сможешь устроиться даже дворником...

– Отпустите меня, – пропыхтела я, пытаясь выскользнуть из его рук.

Он чуть отстранился и посмотрел на меня, как на кусок мяса на прилавке.

– Эх, отведать бы такую ягодку, – сказал он.

– Да пустите же меня! – я повысила голос.

Только бы он не опустил голову вниз!

– Ты всё запомнила, шлюха? – прошипел господин Ги.

– Ой, а что это у вас здесь? – раздался знакомый бас, и я неожиданно обрела свободу.

ХимЧан, помощник ДжунГи, с лукавым прищуром поглядывал на нас. Господин Ги тут же одернул пиджак и поправил галстук.

– Небольшое производственное совещание, – проговорил он. – Хорошо, госпожа Ли, это последнее предупреждение по поводу вашей одежды. Нужно носить белый верх и черный низ. Запомните это.

– Да-да, запомню, – ответила я и показала на его пояс. – Вот только и вам не мешало бы себя в порядок привести.

Надо было видеть, как покраснело лицо начальника финансового отдела, когда он опустил глаза вниз. Я не зря так активно брыкалась – теперь на серых брюках, в области паха, у начальника расплылось большое влажное пятно. Ради такого зрелища даже кофе не пожалела.

Господин Ги сжал кулак до побелевших костяшек, но после опомнился, взял себя в руки и быстрой походкой поспешил прочь. Наверное, он думал, что пятно от кофе так легко удалить. Если у него нет запасной пары брюк, то его ждет веселое путешествие с папкой возле паха. Как голого ДжунГи в своё время.

ХимЧан улыбался так широко, что были видны даже коренные зубы. Он покачал головой, глядя вслед удаляющемуся начальнику.

– Мда, СоХи, умеешь ты врагов заводить. Ты зачем это сделала?

– Я не специально, так само получилось, – как можно невиннее сказала я.

– Осторожнее с этим человеком, он может доставить немало хлопот. Я знаю, что ты заняла место его дочери, а теперь ещё и посмеялась… Вряд ли он это так оставит.

– Вот только пугать меня не надо, – подняла я руки вверх. – Пуганная уже. И не таких самцов на место ставила. Если он думает, что у него много денег и он всё может, то он крупно ошибается. Ещё посмотрим, кто кому больше неприятностей доставит.

ХимЧан расхохотался и его громкий смех показался мне автоматной очередью.

– Боевая ты девушка, СоХи. Ох и не повезет кому-то, кто тебя замуж возьмет.

– Зато я лапшу умею варить и майонезом розочки делать, так что это всё уравновесит, – улыбнулась я в ответ.

– Ладно, я буду за тобой приглядывать. В случае чего – сразу говори, – кивнул ХимЧан.

– Спасибо, ХимЧан, но я как-нибудь сама справлюсь.

Великан хмыкнул и отправился восвояси. А я отправилась в свой кабинет. Уже на подходе я услышала изнутри женский крик.

Чудесно, значит, моя маленькая месть началась. Держитесь, коллеги, сегодня вас ждет не один сюрприз.

Глава в которой я кое-чем занимаюсь

Походкой королевы я вошла в кабинет.

А что?

Имею право. Даже инцидент в коридоре не повлиял на моё настроение. Наоборот! Он настроил меня ещё сильнее на борьбу за место под люминесцентной офисной лампой. Вот фиг вы меня так просто выживете – я из вас ещё по тысяче тонн нервов вытяну.

Приглушенный мат в правом углу кабинета заставил мои губы чуть дернуться вверх, потом я сразу же приняла вид невинной монашки. Госпожа Пак ХаРин сделала то, что я от неё ожидала и теперь пыталась спасти документы. А вот фигушки – мокрые и промасленные, они теперь годились только на выброс.

А я не при делах!

Нет-нет-нет. Я всё та же монашка и взгляд скользит по линиям ламината.

А то, что вместо белого стержня в клеевом карандаше оказалось подсолнечное масло, смешанное с молоком – так это сразу же можно было отнести на происки шаловливого домового. Или «офисного», как мне обычно говорили, когда что-либо пропадало с моего стола.

Всё можно свалить на «офисного».

Да уж, если моим коллегам можно такие пакости строить, то и мне не зазорно. А всего-то нужно было вынуть клеевой стержень и залить туда приготовленную смесь. Мало кто заглядывает в клеевой карандаш, и на этом и был построен мой расчет.

– Кто это сделал? – плачущим голосом спросила ХаРин. – Это же два дня работы, мне теперь придется всё по новой переписывать.

Её и без того пухлые губки надулись ещё сильнее и стали похожи на два слипшихся вареника. Я на секунду ощутила укол жалости, но потом вспомнила, как нашла свой разбитый телефон под её столом, и иголка жалости тут же затупилась.

– Госпожа Пак, а что это? Ох, может брак на производстве? – попыталась утешить её госпожа Лим МиСук

Ну да, брак. Он самый. Я тоже притворно посочувствовала, внесла своё предположение, что это айтишники балуются. Вдруг ХаРён кому-нибудь из них отказала в свидании, вот они и мстят.

ХаРён обожгла меня взглядом, но промолчала. Может и в самом деле подумала на айтишников? Ну ничего – эти ребята смогут за себя постоять в случае мести госпожи Пак.

– Ну как же так? Вот же засранцы. Ух, если бы я знала кто это сделал, то все волосенки на заднице повыдирала бы, – сказала ХаРён.

– Да-да, это очень жесткий прикол, – кивнула я в ответ.

– ХаРён, а может у тебя остался шаблон? По нему ты быстро сделаешь контракт, – откликнулась госпожа Ри КёнХи, последняя из четырех особ прекрасного пола этого кабинета.

У нас ещё есть мужчина – господин Буль, но он всего лишь аквариумная рыбка гупи, поэтому его оттопыренные плавники и попытки выдать меня ни к чему не привели. Я пока ещё под подозрением, но уже меньше, чем айтишники. Самое главное – вовремя перевести стрелки.

– Да контракт я быстро сделаю, а вот подписи собирать… Ещё и господин Шин уехал, теперь придется следующей недели ждать. А у нас сроки горят, – губы ХаРён снова превратились в два вареника.

Я покивала и села на своё место. Вот-вот должна произойти моя вторая месть и МиСук уже вовсю ерзает на кресле. Ну да, оно поднято почти на максимальную высоту и доставляет немалый дискомфорт.

Чтобы не рассмеяться мне пришлось чуть прикусить губу и краем глаза следить за коллегой. Вот ей надоело нависать над столом, вот она полезла рукой под стул, чтобы нажать на рычажок…

Бинго!

Она вытащила руку из-под кресла и удивленно посмотрела на коричневую липкую массу на холёных пальцах. Прошла одна секунда, вторая и тут до неё дошел весь ужас происходящего. Другой рукой МиСук зажала рот и бешеным носорогом вылетела из офиса.

Я-то знаю, что это всего лишь «Нутелла», шоколадная паста, но моя коллега не в курсе этого и поспешила выскочить из кабинета, чтобы стереть с руки противную коричневую субстанцию. Вернулась с покрасневшими глазами и полусмытым макияжем.

Ого, как же её расплескало, бедную. Опять вспомнила, как она меня подставила с документами, когда спрятала их в Богом забытой папке, и снова игла жалости прошла мимо.

– Это вообще какое-то безобразие, – тихим голосом сказала МиСук. – Я буду жаловаться нашему руководству. У меня слабое сердце… Да я…

И в этот раз я не стала улыбаться, а вместе со всеми поохала и поахала над случившимся.

Опять затронули тему айтишников. Бедные ребята, вот им, наверное, в тот момент икалось. Решили, что при случае обязательно напишем коллективную жалобу на них. Мы поворчали-поворчали и разошлись. Я даже почувствовала себя частью команды, честное слово.

МиСук вытерла рукоять кресла от пасты и постаралась вернуться к работе. Я изредка ловила на себе её испытующий взгляд, словно она не поверила про айтишников и пыталась увидеть на моем лице хоть какую-нибудь эмоцию, которая подтвердит её догадку.

Фигушки!

Я статуя!

Я монумент!

Я рабочий винтик, который полностью погружен в расчеты. Я сама непоколебимость вкупе с невинностью. Я работаю и искренне сочувствую жертве «жестокого» розыгрыша.

Господин Буль снова попытался меня сдать, но кому нужны рыбьи вопли? Он плавал в своем небольшом аквариуме, то и дело показывая в мою сторону плавником. А ещё говорят, что память у рыб всего три секунды. Вон как пытается выслужиться перед основными хозяевами кабинета.

Однако, время подходило к десяти, это означало, что моя последняя ловушка вскорости должна сработать. Так и есть – КёнХи выдвинула ящик стола и достала сухарики. Я давно приметила у неё эту особенность: в десять часов она открывает небольшую пачку сухариков и начинает медленно их рассасывать. Как-то она призналась, что это привычка осталась после отказа от сигарет, и теперь без пачки засушенного хлеба она чувствует себя неуверенно.

Поменять одну пачку на другую не составило труда. А уж о том, что обсыпка сухариков будет состоять из самого ядреного жгучего перца, КёнХи даже не догадывалась. Дело техники – купить такой же пакетик, аккуратно вскрыть его, щедро сыпануть горсть молотого чили и утюгом аккуратно запаять края. Пять минут работы и пищевая бомба готова. Осталось только наблюдать за лицом КёнХи.

Два сухарика легли между белоснежными зубами, и коллега начала их рассасывать. Сначала она даже не поняла, откуда во рту возник вулкан, потом попробовала затушить его газировкой…

Никогда нельзя тушить перец водой, от этого будет только хуже!

Молоком надо, молоком!

Я едва не проговорилась, но старательно делала вид, что заполняю таблицу и мне нет никакого дела до покрасневшего лица коллеги. А КёнХи издала сиплый вой и начала бегать по кабинету, пытаясь поймать ветер и остудить костер в полости рта. Жвачка на стуле и моя испорченная любимая юбка были отомщены. Игла жалости вовсе затупилась, а после предательски сломалась.

Конечно же, я снова посочувствовала жертве, но на сей раз я промахнулась с определением характера. КёнХи не стала сыпать угрозами и оскорблениями, а тут же полетела к нашему директору. Остальные пошли следом. Я не могла остаться в стороне и тоже поспешила за «униженными и оскорбленными». Встречные коллеги жались по стенам, когда видели нашу разъяренную делегацию.

Мы промчались мимо секретаря со скоростью летящих метеоров, она даже не успела рта открыть. ДжунГи оказался на месте и с улыбкой пригласил нас присесть.

Улыбка его гасла по мере выслушивания жалоб. ХаРён, КёнХи, МиСук расстарались не на шутку. Но почему-то отвели глаза, когда я тоже добавила масла на жаровню ярости. Я в красках рассказала, что «плохие айтишники» клали жвачку на кресло, убирали документы фиг знает куда и старательно прятали разбитый телефон под чужими столами.

Надо было видеть, как женщины из моего кабинета старательно отводили при этом рассказе глаза.

– Да этих айтишников вообще стоит изничтожить, как вредный для общества вид. От них никакой пользы, а уж какую они после себя разруху оставляют… – картинно причмокнула я губами.

Мои коллеги почему-то потупились, только носами туфель паркет не ковыряли. Ну а мне что? Помирать, так с музыкой. Вот я и резала правду-матку.

– Так, подружки-бухгалтерушки я вас услышал, посочувствовал и в душе поржал. Думаю, что ребят можно наградить премией. Ладно-ладно, я пошутил! Не надо накаляться. Я обязательно сделаю им выговор с занесением, – поджал губы ДжунГи. – А может кого даже уволю!

– Да уж, вы там построже с ними, а то вздумали над беззащитными женщинами издеваться! – подала голос ХаРён.

– Обязательно разберусь по всей строгости и закону военного времени. Кого-нибудь даже расстреляю. Спасибо вам за поданный сигнал. Хорошо, что мне приходится сотрудничать с такими ответственными и отзывчивыми подружками-бухгалтерушками, – вполне серьезно сказал ДжунГи. – О результатах нашей беседы вы обязательно узнаете. А сейчас, красавицы, прошу вас оставить нас с СуХи наедине.

– Ого, как это интимно звучит, – ХаРён сложила пухлые губки куриной гузкой, словно собиралась делать соблазнительное селфи.

– Ну что вы начинаете? Никакого сексу до обеда, у меня принципы. Я всего лишь хотел узнать о том, как работается на новом месте, – сказал ДжунГи.

– А мы… – начала было КёнХи, но ДжунГи не дал ей закончить.

– А вы не будете тратить драгоценное время на пустые базары. Мне ещё к айтишникам нужно зайти.

Вроде сказал спокойным тоном, но какая-то волшебная сила развернула моих коллег и придала ускорения в сторону двери. Даже у меня по коже побежали мурашки.

– Присядь пока, – сказал ДжунГи и показал на кресло.

Сам он уткнулся в монитор, а я пока огляделась. Да уж, офис директора не отличался особенной роскошью. Это только в фильмах про советских бонз показывались деревянные панели из красного дерева и столы размером со стадион. Тут же царил минимализм, стекло и пластик. И стол буквой «Т» не был таким огромным, максимум на восемь человек.

Всё правильно, для совещаний есть отдельный зал, а кабинет директора — это не зона для сборищ. А ещё меня порадовала драцена в углу – пышная, с пальмовой кроной и причудливыми завихрениями трех стволов.

Пока я оглядывала кабинет, ДжунГи щелкнул клавиатурой и на стене напротив появилось окно – это заработал проектор под потолком. В окне был виден наш кабинет и я. Вот я с клеевым карандашом в руках, вот с банкой «Нутеллы», а вот с пакетом сухариков. И ведь изображение какое хорошее – даже мою улыбку видно.

Я с вызовом посмотрела на директора. Он же улыбался.

– Вот даже оправдываться не буду, – сказала я.

– А и не надо, – последовал ответ, и картинка сменилась.

Теперь на экране появились мои коллеги и стали видны их происки. Ух, злыдни. Они ещё переговаривались, как лучше мне навредить.

– Вы всё видели и не приняли никаких мер? – нахмурилась я.

– Вообще-то это традиционная практика для многих компаний. Своего рода проверка на вшивость – продержится человек или нет? Агасси, ты смогла продержаться, да ещё и огрызаться начала так красиво. Я всё ждал реакции. Обычно люди психуют, истерят, увольняются… Либо ломаются и превращаются в серую массу… но ты одна из немногих, кто начали мстить с выдумкой.

Ух, так бы и зарядила ему в лоб какой-нибудь вещью, да только минимализм в кабинете не предусматривает пепельниц и бокалов на столе. Он ещё и лыбится, довольный, как кот, объевшийся сметаны.

Да как так можно-то? Знать о творящемся и спокойно наблюдать со стороны – это верх цинизма. В этот момент у меня впервые промелькнула мысль о собственном уходе. Да, вот так вот взять и написать заявление по собственному желанию, и пусть дальше сами гниют в болоте из интриг и подлости.

– Я вижу твою реакцию. Думаю, что сейчас злишься и хочешь высказать накипевшее. Не нужно. Я бы мог остановить вашу кабинетную войну в любой миг, но…

– Что «но»? – буркнула я.

– СуХи, давай на чистоту. Я сразу выложу все карты на стол, а ты всего лишь скажешь – да или нет? – ДжунГи словно заглянул мне в душу.

Я невольно кивнула, его глазам не так-то просто сопротивляться. Прямо мурашки п о

Что он приготовил?

Обычно такую фразу можно услышать перед тем, как предложат покинуть работу по собственному или по статье.

– Видишь ли в чем дело… – помялся ДжунГи. – Через месяц у меня с партнерами в Брюсселе назначена большая встреча, и от итогов этой встречи зависит будущее нашей компании. Более выгодной сделки, которая может быть заключена, мы вряд ли сможем найти.

– А какое в этом моё участие? – спросила я, когда он сделал паузу. – Я должна буду вести счет выпитым бутылкам с количеством гостей? Или развалить Евросоюз с помощью хулиганских операций? Я могу! «Нутелла» ещё осталась.

– Язвишь? – улыбнулся он. – Это нормально. Будет не так скучно. Нет, Евросоюз разваливать ненужно. У меня к тебе другое предложение. Составлен контракт, по которому тебе нужно сыграть небольшую роль, но сыграть качественно, и оплата будет соответствующая. Мы с помощником долго искали кандидатку для этого дела и остановились на тебе. А твоё утреннее выступление только подтвердило правильность нашего выбора.

– Меня никак не оставляет мысль о том, что вы наблюдали и не вмешивались.

– Не мы наблюдали, а охранник Джин. Он нам и скидывал эпизоды с камеры наблюдения. Знала бы ты, какой сегодня дикий смех стоял внизу, когда начались боевые действия... Думаю, что твои подруги скоро догадаются, кто им подстроил радостную жизнь. Или им подскажут, у нас много разных уродов в фирме работает.

Джин? И этот тоже знал, но делал вид, что всё нормально? Ух, я ему тоже скажу пару ласковых…

Однако, надо узнать – что предлагает ДжунГи и какова цена вопроса.

И почему он мнется?

– Так что я должна сделать? Кого убить?

– Да что ты всё о плохом да о плохом? Никого не надо убивать, ничего не надо портить… Видишь ли в чем дело – наши компаньоны очень щепетильны в вопросах брака и считают, что довериться можно только тому партнеру, который тоже состоит в супружеских отношениях. Мой партнер по бизнесу женат и у него нет никаких проблем с этим моментом…

Я уже догадалась, куда он клонит, но надо было довести дело до конца.

– Так от меня-то что требуется?

– Стань моей женой до конца переговоров! – выпалил ДжунГи на одном дыхании.

Глава в которой просят моей руки

Признаюсь честно, это предложение выбило меня из колеи. Конечно же я не согласилась сразу и взяла паузу «на подумать». Конечно же я хотела посоветоваться с теткой. У неё три брака за плечами, поэтому и опыта у неё больше.

Никак не ожидала, что моё хулиганство обернется таким образом. Как мужчина он мне почти не симпатичен, как вышестоящий по карьерной лестнице объект тоже не привлекателен, но… Вот когда в жизнь вторгается это ненавистное «но» я просто выхожу из себя. Я привыкла контролировать свою жизнь, а сейчас выбили почву из-под ног.

Я как в тумане провела остаток дня, даже на вопросы коллег не смогла толком ответить, а вечером у нас с теткой состоялся серьезный разговор.

– Имо, мне предложили выйти замуж, – вот так просто вырвалось у меня за ужином.

– Давно пора, – заметила тетка, не отрываясь от телевизора.

По ящику как раз транслировалась передача «Ли Дон Ук хочет поговорить» и симпатичный ведущий пытался показать себя во всей красе. Обсуждалась очередная «трагедия века» – у известного айдола появился незаконнорожденный сын и теперь это обсасывалось со всех сторон. Тетка сопереживала «бастарду».

– И что мне делать? – снова попыталась привлечь её внимание.

– Снимать кимоно и бегать, – всё так же флегматично ответила тетя. – Ты видишь, я занята?

Я нахмурилась. Конечно, судьба чужого человека гораздо важнее судьбы родной племянницы, но можно было хотя бы отчасти сделать вид, что заинтересована. Я произвела диверсию с выключением телевизора. Это было опасно, но я это сделала.

На кухне воцарилась тишина. Потом тетя переломила кусок батона пополам и провела по стенке салатницы, собирая жижицу.

– Всё-таки жалко ТхеКи. Без отца рос, – вздохнула коварная женщина и отправила кусок в рот.

– Имо, я сейчас разозлюсь.

– А чего злиться-то? Ты моего совета ждешь? Так ты его не дождешься. Это твоя жизнь и только ты вправе ею распоряжаться. Захочешь выйти замуж – приму твоего мужа, как родного, и даже не буду сыпать ему мышьяк в чай… Первую неделю. Не захочешь выходить – тоже пойму. Но советовать ничего не буду.

– Почему? Может, я жду от тебя совета?

– А вот почему: скажу я, чтобы ты выходила и всё станет плохо, то ты будешь меня корить, что совет хреновый дала. Скажу, чтобы не выходила, то всё равно будешь корить, если у мужика всё хорошо сложится с другой бабой. Куда ни кинь – всюду клин. Поэтому решай сама. Хороший хоть мужик-то?

Я на полминуты задумалась – а в самом деле, так ли хорош ДжунГи? Мы с ним почти не знаем друг друга. Наш самый длинный разговор произошел сегодня. Ему понадобилась фиктивная жена и он обратился ко мне.

Почему не к другим сотрудницам, более положительным?

Причем положить их можно было прямо в кабинете на стол, они были бы только рады такому положению.

И знаю ДжунГи только по отзывам сотрудников. Раздолбай каких мало, но любое его пожелание тут же исполнялось, как по волшебству. Вот чтобы не захотел – почти всегда удавалось заполучить. И вроде как счет его амурных побед уже превысил половину тысячи, хотя это могли просто быть злые языки.

Можно сказать, что его боялись, хотя он никакого повода не давал. Маялся дурью и частенько появлялся с запахом перегара. Правда, с зарплатой не обижал, поэтому на фирме и не было текучки.

И всему этому нашлось объяснение, когда сказали, что всем предприятием руководит его отец, а сынок всего лишь делает вид, что работает.

– Тут другое дело. Мне предложили фиктивный брак для поездки в Брюссель. Всего лишь сделать вид, что я жена начальника и потаскаться с ним по разным пафосным вечеринкам.

– Хм, а вот это вот интересно. Я никогда не выходила по расчету, всегда как-то получалось по любви. Правда, куда потом эта любовь девалась?

Теткины глаза затуманились. Она явно вспоминала троих своих бывших. Малоприятные воспоминания, и надо было срочно из них её вытаскивать.

– Имо, да. По расчету и сумма будет немаленькой.

Тетка присвистнула, когда я назвала ей сумму. Да уж, количество нолей в контракте было больше, чем колес на теткиной старенькой машине. И это считая запаску в багажнике.

– Если бы я такое получала после каждого развода, то сейчас бы мы с тобой были миллионершами.

– Вот и я думаю, что слишком большая сумма за такую незначительную работу.

– Получается, что ты будешь одной из дорогих проституток? – прищурилась тетка.

– Ну что ты такое говоришь? Секс у нас не предусмотрен. Это необязательный пункт, – возмущенно хмыкнула я.

Тетка покивала, мол, так я и поверила. Нет, в самом деле ДжунГи положил передо мной на стол юридически оформленный контракт, и секс там был упомянут, но как второстепенный фактор. То есть, возможен, но только по обоюдному желанию партнеров. В контракте были прописаны основные положения, которых я буду должна придерживаться.

Я буду должна старательно изображать любящую жену и одеваться лишь в то, что скажет ДжунГи. Буду должна сопровождать его на любые мероприятия и не выпивать более одного бокала шампанского за вечер – то есть пьяные пляски на столах исключаются. На все вопросы стараться отвечать максимально вежливо и ничего не рассказывать о нашей совместной жизни. Для всех мы должны изображать молодоженов, которых бизнес выдернул из медового месяца.

– Необязательный пункт, – пришла теткина очередь хмыкать. – А спать-то вы будете по разным кроватям?

Точно такой же вопрос я задала и ДжунГи. Он сначала хмыкнул, облизнулся, а потом сказал, что в нашем номере люкс предусмотрен ещё и диван, вот там он и будет отдыхать после тяжелых переговоров. Мне это показалось правдоподобным.

ДжунГи всё изложил так сухо и подробно, что мне даже стало неловко – неужели он видит во мне лишь аксессуар для ведения бизнеса, но не замечает женщину?

– Нет, он будет спать отдельно.

– Ну-ну, – улыбнулась тетка.

– Не нукай, – разозлилась я. – Он серьезный бизнесмен и таких как я…

Тетка прищурилась.

– Вот-вот, таких как ты у него сотни. И что будет, если он просто поматросит и бросит? Может, он извращенец и так развлекается?

– Но у нас же будет контракт…

– Всего лишь бумажка, которая составлена богатенькими людьми для ещё более богатенького человечка. Думаешь, потом с её помощью можно будет что-либо доказать?

– Да что доказывать-то? Съездим на эту его конференцию, я похожу, поизображаю любящую жену, а когда вернемся, то разойдемся, как в море корабли.

– А если…

Тетка продолжила подкидывать варианты развития событий и чем дальше, тем было хуже. Я остановила на том моменте, где меня похищают, насилуют и потом готовят на ужин. Чем больше было предложений от тетки, тем сильнее у меня срабатывало упрямство и в конце концов я решилась.

– Всё, прекрати! Я завтра соглашусь!

– Вот, запомни эти слова и на будущее вспоминай их – ты сама сделала свой выбор! – тетка снова обмакнула батон в жижицу.

И вместе с её обмакиванием прозвучал звонок в дверь. Тетя нахмурилась. Я пожала плечами – вроде тоже никого не ждала.

Если это одна из групп «свидетелей Иеговы», то они очень не вовремя пришли, и сейчас я им всё выскажу. Я подскочила и подлетела к двери.

В дверном глазке краснели розы. В наше время красные розы неожиданно не приносят. Хотя… Может быть это теткин господин Ким, а сейчас он пришел менять свои руку и сердце на её грудь и бедра?

– Имо, тут цветы принесли. Ты ни от кого цветов не ждешь? – я игриво окрикнула тетку.

– Цветы? – вылетела в коридор тетя СуЮн. Она одновременно пыталась причесаться, разгладить лицо и отряхнуть крошки с халата. – Так чего же ты не открываешь? Или нет, подержи господина Кима пять минут, я хотя бы марафет наведу.

Бешенным страусом она ускакала в комнату, а меня оставила развлекать своего ухажера. Ну что же, надо открывать, заодно и познакомимся с тайным воздыхателем. Я бросила взгляд в зеркало трюмо – для знакомства вполне подойдет и домашняя майка с вытянутыми трико. Я не королева, чтобы принимать гостей в парадно-выходном платье.

Какое же было мое удивление, когда вместо неизвестного мужчины на лестничной площадке я увидела ДжунГи. Он стоял с двумя букетами в руках и оба цветочных чуда состояли из алых роз. Да уж, это было неожиданно.

– Здрасте, – только и сказала я.

– Добрый вечер, коза, – подмигнул ДжунГи.

– А что вы здесь делаете? – спросила я, когда чуточку пришла в себя. – Как вы узнали, где я живу?

– Я пришел познакомиться с твоей семьей. Адрес же указан в анкете. Ну чего ты тупишь – дашь войти, или мы будем болтать в коридоре? – улыбнулся ДжунГи. – Я могу и погромче, чтобы соседи услышали.

– Но я ещё не дала своего согласия… – попыталась я возразить, но он просто оттер меня плечом и прошел в квартиру, по-хозяйски осматриваясь. – А вы напористый.

– Просто у меня очень мало времени, – произнес ДжунГи и протянул один из букетов. – Этот веник тебе, а второй мамаше.

– У меня нет мамы.

– Но кто-то по любому есть, иначе на фига в прихожей стоят туфли «прощай, молодость»?

Засранец глазастый.

Я подхватила букет. Мне такие никто не дарил. Даже на первых свиданиях, даже страшно влюбленные мальчишки. И тяжелый. Как же он два букета дотащил?

– Спасибо, не нужно было.

– СоХи, кто пришел? – раздался томный голос тети и в прихожую вплыла моя ненаглядная родственница.

Ого, вот это скорость. Она не только успела подкраситься, но ещё и надела праздничное цветастое платье. Я почувствовала укол зависти – вот бы мне так научиться собираться, а то за это время я даже один глаз не смогла бы накрасить.

– Здрасте, я потенциальный жених вашей племянницы. Меня зовут… можно просто ДжунГи. Пришел знакомиться и это вам, – с этими словами ДжунГи протянул букет тете.

– Аху… То есть, ах какая прелесть, – вымолвила тетя, принимая букетище. – Да чего же мы здесь-то стоим? Вы проходите-проходите. Я сейчас чайник поставлю, вы любите кокосовое печенье?

– Обожаю, причем любое, – ответил ДжунГи.

Тетя сунула мне букет в руки и увлекла начальника в гостиную. Я едва не рухнула под весом цветов.

Вот куда их ставить?

У нас и ваз таких нет. Решила, что потом определимся с их местоположением и отнесла их в ванную. Из гостиной доносился щебет тети и редкие вставки ДжунГи. Удивляюсь, как ему вообще удавалось открыть рот, когда тетя в ударе, то может пять часов говорить по телефону, а после выяснить, что ошиблась номером.

Я поплелась на кухню, чтобы сделать чай. Судя по всему, вечер сегодня будет крайне стеснительным для меня, развлекательным для тети и забавным для ДжунГи.

Но ведь каков?

Взял и приехал сам, чтобы познакомиться. Вот это напор. И этот напор даже слегка испугал меня.

Когда я зашла в гостиную, то тетя уже показывала наш семейный фотоальбом. Даже меня пятимесячную голенькую продемонстрировала. Так сказать, показала товар лицом. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

– О, вот и наша СоХи пришла. А мы тут как раз о тебе говорим, – широко улыбнулась тетя. – Господину Кану так понравилась твоя школьная форма…

– Да, очаровательные бантики, – улыбнулся ДжунГи и встал, чтобы принять из моих рук поднос. – В школе я очень любил дергать за них девчонок.

– А я нос одному мальчику сломала, когда он достал развязывать бантик. Нечаянно сломала, целилась в лоб, – пробурчала я.

– Это да, она у меня девочка смирная, но если обидят… – начала тетя.

– Я знаю. У нас уже был такой опыт, – не дал ей закончить ДжунГи. – Налетела на меня при первой встрече и едва не изнасиловала.

Тетя нахмурилась и посмотрела на меня. Я опять почувствовала себя нашкодившей школьницей, потом вспомнила, что уже вышла из возраста опеки и могу сама за себя отвечать, и дерзко взглянула в ответ. Тетя только покачала головой.

– СоХи, кого ты на этот раз избила?

– Нет-нет, что вы, это была всего лишь случайность, – поднял руки ДжунГи.

Я едва не выдохнула: тете вовсе не надо знать о моей «страшной мести», иначе с неё станется прийти на мою работу и накостылять коллегам за обиженную племяшку. А так, меньше знаешь – крепче спишь.

– СоХи может. Чувство справедливости у неё обострено, когда дело касается нехороших дел, – кивнула мне тетя.

– СоХи уже сказала про моё предложение? – спросил ДжунГи. – Я как бы пришел у вас просить её руки.

Тетка зарделась, и лицо приобрело цвет роз в ванной. Сразу было видно, что её приятен вопрос ДжунГи. Для вида она пожевала губами, потом отпила из чашки и поставила её на место. Выдержала театральную паузу.

Вот же любительница театра!

– Я очень люблю СоХи и желаю ей только счастья. Но я не буду решать за неё. Скажу честно, – выделила она два слова и демонстративно посмотрела на меня, – вы мне понравились, но всё равно решать чокхе.

ДжунГи тоже посмотрел на меня. И вот две пары глаз буравят меня и ждут ответа. Тетя прямо-таки гипнотизирует меня и чуть ли не внушает: «Скажи да! Скажи да!»

Эх, а он мне понравился… Да и деньги немаленькие предложил. Поэтому я кивнула в ответ на молчаливый вопрос.

Глава в которой мы лезем в горы

Кто сказал, что замужем интересно?

Вот признайтесь – вы думали, что выйдете замуж и отправитесь в путешествие со смертельными опасностями? Нет? Скорее, вы предполагали тихую семейную жизнь и редкие праздники, которые запоминаются особенно отчетливо, если на этих торжествах хотя бы что-то случается.

Вот и я думала, что буду всего лишь тихой домохозяйкой и хорошей женой своему будущему супругу. Да-да, я именно так и думала. И муж будет приходить домой уставший, я же буду его кормить вкусным ужином и рассказывать о последних новостях. И потом он поцелует меня и поблагодарит за вкусняшки, и мы вместе устроимся на диване, чтобы посмотреть какую-нибудь мелодраму.

А потом вечером будет бурный секс, чтобы я утром встала с поблескивающими глазами и отправилась готовить любимому завтрак. Через пару лет у нас появится сын, чтобы мы все силы кинули на его воспитание и забыли про сон и спокойствие. А ещё через три года родится дочь…

И на кошачьих лапах подкрадется старость, когда мы отправимся за город и будем жить потихоньку, в ожидании редких приездов детей и особенно внуков. И любимый муж будет учить внуков житейским премудростям, а я закармливать вкусняшками…

Увы, все эти мечты вряд ли осуществимы с ДжунГи. Мне порой казалось, что у него вживлено шило в одно место и он не может усидеть спокойно более трех минут. И я сопровождала его на всех мероприятиях. Именно в то время, какое было обговорено в договоре. Улыбалась и делала вид влюбленной по уши дурочки.

И в это время я поняла, что все в мире бизнеса только делают вид. Вряд ли найдешь человека, который открыт и честен – такие долго не задерживаются в мире капиталистических акул. Даже у самых великих меценатов и деятелей очень много скелетов в шкафу, и эти костяки словно подхлестывают бизнесменов надевать такие маски успеха, как дорогие костюмы или аксессуары.

Мда, вам могло показаться – какого же ещё хрена мне надо? Что я тут горожу? И богатый бизнесмен, и молод, и успешен… Эксцентричность только подстегивает к нему интерес ухоженных бизнес-леди, но…

Это тоже всё было только маской, обманом, фикцией. На самом деле всем в фирме рулил его отец, седовласый мужчина с холодным взглядом, а сын был только марионеткой в умелых руках. И дергался на ниточках ДжунГи под умелым управлением с девяти утра до семи вечера, а вот потом…

Потом ДжунГи выпускал внутреннего демона и старался залить алкоголем пылающий внутри огонь протеста. Но алкоголь только разжигал пламя сильнее, поэтому по ночам я закрывалась в спальне, и слушала, как ДжунГи заползал в номер. Частенько он был не один. Утром ночные гостьи исчезали, оставляя за собой запах перегара и дорогих духов.

Я считала дни до возвращения. Вздрагивала и молилась всем богам, чтобы хлипкая дверь спальни выдержала, когда пьяный ДжунГи пытался отворить её лбом и стучал кулаками, требуя исполнения супружеского долга.

Конечно же тетке я говорила по Скайпу, что всё нормально и что у нас всё хорошо. Не могла я сказать иначе – она же волновалась. А уж когда с нашей фирмой подписали многомиллионный контракт, и ДжунГи предложил мне отпраздновать успешное завершение нашего договора в Италии…

Надо было видеть радостное теткино лицо, когда она узнала, что её племяшка сгоняет ещё и в Италию, наберет магнитиков и потом, под пару бутылочек «Соджу» СуХи будет рассказывать о заграничных чудесах и богатой жизни. Я не могла разочаровать тетку, да и самой хотелось увидеть ещё что-нибудь кроме булыжных мостовых, строгих домов и холодных улыбок.

И ведь сосало под ложечкой и хотелось послать ДжунГи как можно дальше, но… Это сладкое слово «ха-ля-ва» заставило забыть его ночные заползания в номер после фуршетов и встреч. И я заставила себя забыть, как его опухшее лицо по утрам приводили в порядок три вызванных массажистки.

– Да не парься ты, агасси! Слетаем, пожуем пиццы, полазим по скалам, – с улыбкой говорил тогда ДжунГи.

И вот тут бы мне насторожиться, но внутреннее чутьё молчало. Оно предвкушало новые впечатления, ведь в Италии такие магазины, такие шмотки, что мои сослуживицы языки проглотят вместе с договорами от зависти…

– Я не знаю…

– Всё включено, СоХи, а мне нужно после этой душилки вдохнуть немного ветра свободы, – ДжунГи расслабил галстук. – Я плачу за всё.

Спустя несколько часов на самолете я предвкушала, что выйду в аэропорту «Милан-Мальпенса», но частный самолет приземлился на лугу, который мало походил на столицу мирового шопинга.

– Где это мы? – осмотрела я вздымающиеся вокруг скалы, замок на горе и красные кирпичные крыши домов внизу.

– Мы в Арко, милая, – подмигнул ДжунГи. – Не ссы, тут я всегда расслабляюсь после трудных переговоров и разных важных встреч.

Сейчас ДжунГи был трезв как стекло. Он расправил плечи и с любовью озирал хмурые горы, словно старых друзей, по которым очень сильно соскучился.

Вершины гор покрыты белоснежными шапками снега, блестящими на фоне яркого голубого неба. Склоны, покрытые густым лесом, плавно переходили в скалистые утёсы, из которых каскадами стекали чистые горные ручьи. Вдалеке виднелось озеро с кристально чистой водой, отражающие горы, словно в зеркале. Лёгкий ветерок шевелил траву и кроны деревьев, добавляя движение к этому живописному пейзажу. Тишина природы нарушалась лишь пением птиц и тихим шепотом ветра.

– Ты хочешь затащить меня в горы? – подозрительно спросила я. – Вообще-то я думала о Милане.

– В эту помойку мы потом заглянем, а сейчас… Привет, Алессандро! – радостно воскликнул ДжунГи.

К нам спешил пожилой мужчина в сопровождении черного английского дога. Оливковая кожа мужчины дополнялась курчавыми волосами на голове. Дог же был абсолютно черен, если не считать алую пасть с белыми клыками.

– Бонжорно, сеньор Джун! – радостно приветствовал нас Алессандро. – Бонжорно, прекрасная сеньорита.

– Привет, мой старый дряхлый сеньор. Знакомься, Алессандро, это моя жена, СоХи, – приятельски обнял его ДжунГи.

Мужчина блеснул в мою сторону глазами-маслинами и галантно поцеловал мне руку. Почему-то захотелось вытереть след от его влажных губ. Вроде бы и ничего плохого не сделал, но… Вот если признаться честно, то мне никогда не целовали рук при встрече. Неожиданно как-то.

– Какой жалость, что вы женат, – скороговоркой ответил встречающий. – Это лишает меня правов вступить в подраться за ваше сердце, прекрасная сеньора. Я ждать вас, сеньор Джун, и у меня всё готов, столик накрыто, вино играет в старый бутылка…

– Нет, Алессандро, мы поели перед вылетом. Я хотел бы сначала поздороваться с горами.

– О, горы часто о вас говорить. Они дают эхо и спрашивать меня каждый раз: «Где сеньор Джун? Почему его давно нет?» А я не знать, что им отвечать. Я не знать, где сеньор Джун, не знать, где сеньор Джун и… Герцог, не надо нюхать наша гостья, она уже занято сеньором Джун.

Датский дог обнюхивал меня с таким настороженным выражением морды, словно подозревал в краже любимой кости. По телу пробежали мурашки, когда влажный нос коснулся ладони. Словно пес тоже поцеловал мою руку.

– Алессандро, тебя не переслушать. Лучше мы заберем снаряжение, а после прогулки выслушаем все твои байки…

– О-о, сеньор Джун прилететь на год? – расплылся в улыбке Алессандро. – У меня очень много байка. Ещё ваш внукам буду рассказать о горном великан.

Он ещё долго болтал, пока мы шли к его побеленному домику, пока ДжунГи брал снаряжение для скалолазания, пока мы выходили на улицу. Похоже, что его единственным собеседником был Герцог, поэтому Алессандро спешил рассказать нам как можно больше, чтобы чуточку утолить социальный голод. Такое встречается у старушек, которым очень сильно хочется поболтать и для этого они занимали лавочки у подъездов. А в наше время места у мониторов и телефонов…

ДжунГи же только кивал и изредка отшучивался. Его лицо снова стало суровым, как будто он готовился к выступлению перед партнерами по бизнесу.

Я помалкивала, поеживаясь под пристальным взглядом дога. Явно он что-то против меня задумал. На всякий случай решила за ним понаблюдать и быть наготове, если дог начнет затевать какую-нибудь пакость.

– Пойдем, СоХи, я покажу тебе самое прекрасное место в мире, – сказал ДжунГи, когда мы смогли наконец отвязаться от назойливого внимания Алессандро.

Самое прекрасное место в мире оказалось и в самом деле прекрасным, но, чтобы до него добраться, мне пришлось сломать три ногтя и покрыться царапинами, когда мы залезали на гору Монте Стиво. Да, услужливый Алессандро предоставил всю нужную одежду для скалолазания, но я-то была новичком в этом нелегком деле и, пока добралась до площадки на горе, то обматерила и ДжунГи, и Алессандро, и весь белый свет. Себя ругала больше всего, потому что согласилась на эту аферу.

ДжунГи умело вбивал крюки в трещины между камнями, крепил веревки и почти затаскивал меня наверх. Всё выше и выше, и выше. Я же думала о Милане и взвешивала все плюсы и минусы настоящих мучений. На что только не приходится идти женщине, чтобы казаться красивой окружению…

Но я забыла и о ссадинах, и о сломанных ногтях, когда встала в полный рост на травяной площадке. Передо мной открылась действительно чудесное зрелище – голубая вода озера Гарда поблескивала внизу бликами солнца, раскинувшийся Арко приветливо краснел черепичными крышами. А кругом цветы, цветы, цветы: пионы, дикие тюльпаны, анемоны, альпийские лютики, горечавки и примулы.

Я никогда не видела столько красоты в одном месте. Просто захватывало дух, и я подняла руки к небу и прокричала:

– Как же здесь хо-ро-шо!

– Мне тоже нравится, – откликнулся ДжунГи, сматывая веревку и проверяя карабины после восхождения.

– ДжунГи, это… это действительно чудесно. Спасибо тебе огромное, что показал мне такую красоту.

Я даже закружилась, чувствуя в теле легкость и свободу.

Это было действительно чудесное зрелище. Я фотографировала виды гор, камни, цветы, голубую поверхность озера внизу. И так захватывало дух, что я досадовала на фотоаппарат, что он не может передать ароматы цветов и свежее дуновение ветра.

Всё вокруг пронизано тихим, величественным покоем. Лёгкий ветерок ласково касался кожи, принося с собой свежесть горного воздуха, слабый аромат трав и цветов. Птицы парили в воздухе, иногда пролетая на одном уровне с нашей площадкой, добавляя движения к этой величественной картине. Над головой небо казалось особенно близким, глубоким и чистым, а солнце, светящее сверху, делало краски природы особенно яркими. Казалось, что время замерло, и что весь мир лежит у наших ног, даря ощущение полного слияния с природой и бесконечным пространством.

– Скоро будет закат, вот тогда ты увидишь ещё больше, – произнес ДжунГи. – Я сюда езжу заряжаться энергией, от этого зрелища каждый раз просто крышу сносит.

– А как скоро будет закат?

– Через пару часов. Потом мы как раз успеем пройти опасный участок до темноты. Не распахивай глазенки, я там проходил десятки раз. А вернуться к Алессандро мы сможем при помощи фонариков, – ДжунГи показал два черных цилиндрика.

– Я тебе верю, – сказала я, внутренне содрогаясь оттого, что придется лазить по камням в темноте.

– Не бойся, всё будет хорошо, – ДжунГи подошел и обнял меня.

Я почувствовала тепло его тела. Его руки крепко обнимали, даря поддержку, как недавние веревки на камнях. И глаза…

Его колдовские глаза манили к себе…

Я утопала в них…

По телу пробежали мурашки, дышать почему-то стало трудновато. Его руки притянули меня ближе…

Я ответила на поцелуй и растаяла в ощущениях… Так вот как это происходит…

А после был закат. Чарующие солнечные лучи превращали небо в гигантский абажур, который без остатка лил свет на землю. Солнце садилось над горизонтом в желто-малиновую дымку, словно погружалось в небесную кровать и укрывалось непроглядным покрывалом. Цветы склоняли головы, словно в почтении перед величием окружающей красоты. Камни раскрашивались в красно-оранжевый цвет и словно вздыхали, перед уходом небесного светила.

Руки ДжунГи удерживали меня от вскакивания и побега за телефоном. Он шептал на ухо:

– Смотри, такое тебе ни одна фотография не передаст.

Алый диск солнца погружался в зыбкую далёкую купель. Откуда-то набежали небольшие облачка и окрасились фиолетово-сиреневым цветом, выделяясь на небе лоскутами радости и счастья. Ветерок тихонько напевал и покачивал траву, а та тянулась, тянулась к солнцу, чтобы захватить последние лучи, чтобы в последние секунды оказаться обласканным последним солнечным зайчиком.

Всё было прекрасно, вот только подкрадывалась небольшая грусть. Я понимала, что скоро всё это закончится. И закат, и моё фиктивное замужество. Всё пройдет, как спелых яблонь дым…

Пока было классно лежать в объятиях ДжунГи и смотреть на красоту природы, и слышать, как бьется его сердце, и ощущать в теле неземную легкость. Пока… Пока не скрылся последний луч солнца и сумерки не начали запускать свои дымчатые лапы в долину.

– Это… Это действительно было хорошо, – сказала я, высвободившись из объятий и поцеловав ДжунГи.

– Да, я думаю также. Когда провожаю здесь солнце, то словно умираю, а когда встречаю внизу рассвет, то рождаюсь вновь. Но вижу, что тебе не терпится спуститься вниз. Да и Алессандро нас уже заждался. Собираемся, СоХи, – подмигнул мне ДжунГи.

И как на это реагировать?

Что делать?

Я оделась и отошла чуть в сторону, чтобы набрать цветов. Когда же вернулась обратно, то мой фиктивный муж уже приготовил всё для нашего спуска. Он пристально посмотрел на меня.

Вроде бы всё было чудесно, но вот осталась неловкость, и я не знала, как её преодолеть. Занялась перебиранием карабинов, чтобы хоть как-то скрыть замешательство. А ДжунГи как ни в чем не бывало закрепил веревку и сказал:

– Ну что, коза, прыгай первой, а я буду страховать. Да не ссы, я удержу.

– А я и не боюсь, не из таких.

– Вот за это ты мне и нравишься, СоХи! – ДжунГи поцеловал меня и помог перевалиться через край.

Под ногами открылась бездна, но я не боялась её, ведь меня страховал ДжунГи. И после спуска у нас будет вечер с Алессандро, а потом будет ночь…

Что будет ночью, я могла только представлять, поэтому не боялась перебирать руками и даже оскальзываясь на камнях, я знала, что меня сверху держат.

– Я тоже спускаюсь, – голос ДжунГи заставил поднять голову вверх. – Если на бошку упадет булыжник, то это привет от меня.

– Я его в ответ брошу, – улыбнулась я.

– Тогда он два раза упадет.

Мы почти доползли до особо опасного участка, где ноги на пять секунд оказывались висящими над глубиной в несколько десятков метров, и вся надежда была только на веревку.

– Знаешь, СоХи, а ведь я никого из женщин сюда не приглашал, – донеслось сверху.

Я не поднимала голову, но мне было приятно это слышать. Даже если врет, то всё равно приятно.

– И вот что я думаю, а может, нам пока не торопиться с разво-о-о…

Я ощутила рывок и задрала голову. ДжунГи держался за камень правой рукой, а в левой у него болталась тонкая змея…

Уже через секунду я поняла, что это вовсе не змея, а оборванная веревка.

– Всё будет хорошо, СоХи. Всё будет хорошо, ты только не волнуйся, – быстро проговорил ДжунГи.

Я не волновалась, меня просто накрыла волна паники и заставила замереть от ужаса. Мы висели между небом и землей на высоте семиэтажного дома без страховки. А у меня уже устали руки…

Хочешь жить – умей вертеться!

Почему-то на ум мне пришел этот старый отцовский девиз. Я вцепилась пальцами в камень и постаралась слиться с ним, стать одним целым.

Только не смотреть вниз, только не смотреть…

– Всё будет хорошо, СоХи. Всё будет…

Камень под рукой ДжунГи дернулся, и мой фиктивный муж рухнул вниз, увлекая меня за собой.

Глава в которой я просыпаюсь в больнице

Когда выныриваешь из темноты на свет, то целую минуту пытаешься проморгаться, а потом понять – где ты и что с твоими вещами. Также случилось и со мной, когда я открыла глаза и увидела над собой белый потолок.

Прямо чудеса, да и только!

Сорвалась с горы, а надо мной белый потолок.

Неужели я уже на том свете, и сейчас нахожусь в предбаннике Рая? В этом, как его… Чистилище! Ну да, белый чистый потолок только там может быть.

А что делают в Чистилище?

Вроде как очищаются от последствий грехов и потом с песнями и плясками отправляются к Апостолу Петру, а тот запускает их в Рай и весело хлопает по…

Нет, с такими мыслями меня точно в Рай не возьму. А если в Ад? То там можно будет пообщаться с интересными людьми, пока варимся в одном котле.

– Svegliato?

Лицо женщины в белой медицинской шапочке мало походило и на лик ангела, и на мордочку черта. Обычное лицо пожилой уставшей женщины.

– Где я? – я попыталась подвигать непослушными губами и в итоге вырвалось нечто среднее между мурлыканием кота и шипением проткнутого колеса.

– Come ti senti?

– Ни фига не понимаю, – честно призналась я. – Где ДжунГи?

– Chiamerò il dottore, – вздохнула женщина и лицо исчезло.

Опять остался белый потолок.

Скучный белый потолок не чистилища, а больницы. Вряд ли в православном чистилище будут медсестры-католики.

Вот пошевелиться мне так и не удается. Я не чувствую тело, почти не могу шевелить глазами. Неужели у меня ушиб всей СоХи?

Да, мы навернулись с горы и…

Да где же ДжунГи? Где хоть кто-нибудь, кто сможет прояснить ситуацию с белым потолком и моим настоящим положением?

Боли не было, вообще ничего не было, кроме белого потолка и далеких слов итальянской речи. Кто-то звал сеньора ДжеСона. Настойчиво так звал, протяжно.

Видимо, сеньора ДжеСона всё-таки смогли дозваться, так как на фоне белого потолка возникло лицо седовласого мужчины с холодными глазами. Основатель фирмы «Канджун» господин Кан. Отец ДжунГи…

– Здравствуйте, СоХи, – проговорил отец ДжунГи безразличным голосом.

Вот не знаю, как таким голосом можно говорить – он словно объявлял посадку на самолет, также вежливо и также пофигистически к судьбе пассажиров. Я в своей жизни слышала не раз такие голоса, и к сожалению в последнее время они звучали всё чаще.

– Здравствуйте, господин Кан, – ответила я слабым голосом. – А где ДжунГи?

Он молча поправил галстук и взъерошил седой ежик волос. Я не знаю, могут ли роботы испытывать смущение, но если бы они могли, то как раз образчик такого смущения и находился в настоящий момент передо мной.

– СоХи, как раз об этом я и хотел поговорить с вами, – после небольшой паузы ответил господин Кан. – Видите ли в чем дело... Ваше путешествие с ДжунГи закончилось весьма плачевно... для моего сына. Он смягчил ваше падение и принял основной удар на себя. К сожалению, его тело не выжило...

Я почувствовала, как к горлу подкатил твердый ком и сразу же стало трудно дышать. Я буквально проталкивала воздух в себя и заставляла грудь подниматься. Глазам стало до невозможности горячо и лицо с холодными глазами начало расплываться...

Как же так?

После того, что между нами произошло...

ДжунГи умер?

Господин Кан что-то говорил, но сквозь вату в ушах его слова проталкивались ещё хуже, чем воздух в мои легкие.

Что он говорит? Что сожалеет?

Я сделала над собой усилие и заставила прислушаться к мужчине с холодными глазами.

– СоХи, не надо слез. Не всё потеряно. Мы переместили сознание ДжунГи в вас...

Сначала я не поверила своим ушам – чего они сделали?

– Что-о-о?

– Я знал, что вы удивитесь, но постарайся поверить и принять – так было нужно. Рядом не было ни одного подходящего донора, а вы всё-таки являетесь его женой. Пусть и фиктивной. Это будет нужно до тех пор, пока не доставят новое тело ДжунГи...

– Что-о-о-о-о-о?

– СоХи, – вздохнул господин Кан, – сейчас медицина дошла до того уровня, что может клонировать людей, только не распространяется по этому поводу, так как это запрещено. Я уже заплатил за тело ДжунГи и его начали выращивать. Он будет таким же, каким был до падения, ну, может прибавится пара родинок. Но вот его сознание пока побудет у вас. Простите, что сделали это без вашего ведома, но иначе я потерял бы сына. Все затраты и моральный ущерб я возмещу, вам не придется работать до конца жизни, поэтому я прошу вас только об одном – побудьте перевозчиком сознания моего сына. Прошу... нет, умоляю вас от всего сердца, скажите "да".

В конце его речи сквозь холод голоса пробились эмоциональные нотки. Он в самом деле боялся за своего сына.

Я думаю, что и тетка будет волноваться за меня, а уж когда она меня увидит в переломанном состоянии, то...

– Что со мной? – спросила я, всё ещё не имея возможности приподняться и осмотреть своё тело.

И вот тут до меня дошло – ДжунГи внутри меня!

Этот очаровательный алкоголик с замашками дворового хулигана находится в моей голове!

А если он тоже вздумает там бунтовать, курить, пить и ругаться матом? А если ему захочется оторваться с тёлочками?

Ну, если он будет ругаться матом, то никто и не заметит, так как у меня тоже порой вырывается крепкое словцо, но вот если я вдруг забухаю по-черному, то вряд ли тетке это понравится. Я распахнула глаза и постаралась промычать что-то против такого соседства. Не для того тетка ягодку растила, чтобы её какой-то мажор портил. Пусть и симпатичный мажор...

– Не волнуйтесь, – всё тем же безжизненным голосом сказал Джин господин Кан. – Сознание ДжунГи сейчас находится в сонном состоянии. Оно пробудет таким вплоть до того момента, как мы извлечем его в новое тело.

– Я… как флешка? – помимо воли краешки губ дернулись вверх.

– Это самая верная аллегория, – без улыбки подтвердил господин Кан. – К счастью, вы отделались только царапинами и ушибами, ничего серьезного с вами не произошло. Когда пройдет действие успокоительного, то могут немного поныть ребра. Но в остальном вы очень везучая девушка. Так вы поможете ДжунГи?

Я снова задумалась. Надо же взвесить все "за" и "против". Да и отцовский девиз "Хочешь жить – умей вертеться" как нельзя кстати возник перед глазами. Я думала о том – что мне делать, как жить дальше, зная, что внутри моей головы гуляет не только ветер, но ещё спит ДжунГи?

Видя моё замешательство, господин Кан извлек из кармана пиджака блокнот и написал на чистом листе цифру пять, потом нарисовал рядом шесть нолей и знак доллара в конце.

– Такую сумму вы получите на свой счет, когда сознание ДжунГи перейдет в новое тело. Вам нужно будет чуть больше месяца пожить как ни в чем не бывало и в один прекрасный день лечь на операционный стол. Через два часа вы станете долларовой миллионершей и этих денег хватит ещё вашим внука. Я не могу вас заставить, могу лишь только спросить вашего согласия...

Просить моего согласия? Похоже, что у семейства Кан это входит в традицию…

– Да, – проговорила я слабым голосом.

– Благодарю вас, – кивнул господин Кан и исчез из поля моего зрения.

Глава в которой я грущу и вообще депрессую

Сеул встретил меня хмурыми тучами, которые сразу же швырнули в лицо горсть мелких брызг. Я утерлась и с угрозой посмотрела на небо – будешь плеваться, я ведь и самолеты могу вызвать, чтобы тучи разогнать.

А что?

С полученными деньгами я вполне могу позволить себе персональный солнечный день. Пусть и придется поработать немного флеш-картой для сынка богатеньких родителей, но думаю, что это окупится с лихвой.

Да, ДжунГи мне нравился, но вот то, что он позволил себе рисковать моей жизнью – это разом перечеркивало всё хорошее, что я о нем думала.

Ну да, был секс…

Да подумаешь! Он меня поймал на красоте, а я устала, расслабилась и расчувствовалась. И ещё неизвестно – вдруг он таким образом многих девушек водил по этому месту?

Нет, ну а что?

Конечно, мне он мог заливать про то, что я единственная и неповторимая, но я-то помнила его приходы в отель и его спутниц, которым порой завидовала из-за их красоты. Так что вряд ли мне нужно испытывать к нему какие-либо чувства, кроме недовольства…

И секс — это ещё не повод для прощения. Я просто дала слабину. Больше такого не повторится, буду каменной и отстраненной, как гора Монте Стиво, с которой мы так неудачно навернулись. До сих пор нога побаливает, а на правой руке без причины немеет мизинец. Да и синяк на скуле не до конца сошел. Выгляжу, как футбольный фанат после успешной поездки на матчи любимой команды.

И не смейте меня винить – я лишь дитя своего времени. Я лишь та, кто выросла под девизом «Хочешь жить – умей вертеться». Мне тоже хочется кушать и если можно, то не только рамён.

Именно так я думала, пока проходила паспортный контроль и выходила в фойе.

Было странно, что меня никто не встречал. Нет, я не ожидала увидеть целый полк солдат, чтобы сопроводить моё бренное тело к дому, но хотя бы ХимЧана можно было поставить с бумажкой в руке. Как я ни озиралась, никого так и не смогла увидеть. Если и были встречающие, то они слишком хорошо умели маскироваться.

Аэропорт Инчхон порадовал меня моментальным откликом на просьбу о такси. Не успела я вытащить свои вещи под мелко моросящий дождик, как тут же возле пешеходного перехода остановилось чудо корейского автопрома и таксист помог мне загрузить чемоданы в багажник.

– Госпожа, ничего если я закурю? – спросил меня БэкХён, когда мы отъехали на десять километров от аэропорта.

За пять минут он успел и представиться, и рассказать о пробках на дороге, и даже пожаловался на холодное лето. Я молчала в ответ и смотрела, как мимо пролетают зеленые деревья. Разговаривать не было никакого желания. Я прогоняла в голове всю беседу с господином Каном и думала об одном – слышит ли мои мысли ДжунГи? Вроде как его сознание заморожено, но чем черт не шутит.

– Нет, я против, – буркнула я.

Видимо, плохая погода повлияла на настроение. Раньше как-то было наплевать, если в машине курили. Не скажу, что была рада, но терпеливо ждала, пока меня перестанут травить. Сейчас же я была не в духе.

– Вот и хорошо, – обрадовался водитель и сверкнул зубами. – Я сам не курю и не люблю, когда в машине курят. Просто весь день сидел за баранкой, соскучился по человеческой речи. А что у вас с лицом? Вы занимаетесь боксом?

– В Италии с таксистом подралась, он очень болтливым оказался, – проворчала я в ответ.

БэкХён немного помолчал.

Может, зря я так?

Он же просто поговорить хотел. Да, во всём виновата погода. Не надо ей быть такой дождливой и серой! Казалось, что сеульские краски потихоньку выдавливают яркие воспоминания площадки на горе…

– Драться это нехорошо. Вот ко мне два месяца назад три мужчины подсели, пьяные были. Начали между собой спорить, а я пытался успокоить их. Больше никогда не буду в чужую драку лезть. Сразу крайним останешься. Хорошо, что машину остановил, и смог их отвлечь. А когда эти мужчины ушли, то подняться не мог. Люди мимо шли и говорили: «Ай-ай-ай! Такой молодой и уже пьяный!» А я и ответить не мог, идти не мог, сотрясение было. Чуть инвалидом не остался, хорошо знакомые таксисты подъехали, помогли.

Мне почему-то стало стыдно за свой ответ. Я поджала губы и покачала головой:

– Люди разные бывают, я бы полицию вызвала… и «Скорую». Вы извините, я не дралась с таксистом, с горы упала, вот и осталось на память.

– Горы – это хорошо. Горы – это красиво, – с улыбкой сказал водитель и замолчал, вливаясь в поток на шоссе.

Молчания хватило всего на пять минут. Потом он рассказал анекдот, ещё один, я улыбнулась и дальше мы уже ехали друзьями. Конечно же я не рассказывала таксисту о своей миссии на этой планете, но зато поделилась некоторыми историями из итальянской жизни. Да, я почти её не видела, поэтому пришлось додумывать.

– Мой друг Паоло как-то услышал, что при помощи нашего корейского клея можно разгладить морщины и освежить лицо. Я не знаю, кто над ним прикольнулся, но в итоге он просил прислать мне пару тюбиков. Мне не жалко, хотя я и пробовала его отговорить. Но он меня не послушал, а всё-таки намазал лицо клеем и стал ждать высыхания, чтобы потом отодрать маску вместе с морщинами. В этот момент кто-то позвонил ему по телефону. Он рванулся к тумбочке, сослепу запнулся за диван и навернулся, при этом прилично стукнувшись башкой. Когда пришел в себя, то клей уже успел высохнуть, и я ржала полчаса, когда он прислал мне фотку со своей красной рожей и прилипшими к коже кусками ковра. Это было эпично…

– Да уж, эти иностранцы чего только не придумают, – улыбнулся БэкХён.

За разговором дорога пролетела незаметно. Вот и моя пятиэтажка. Вот мой двор и вечные бабульки на скамейке. Они поздоровались и проследили недоверчивыми взглядами за тем, какую сумму я отдала таксисту.

Словно я их кровные отдавала. Как же порой меня раздражали посторонние взгляды…

Я отказалась от помощи БэкХёна, поблагодарила его и пообещала отправить хороший отзыв на сервисную службу. Квартира на третьем этаже мало походила на номер в Брюссельском отеле, зато тут всё было родное, знакомое. Пусть и без излишнего лоска… и даже чуть облупившееся. С пятнами…

Да к чертям полетит вся старая мебель, когда я получу на руки причитающуюся сумму и свалю отсюда. Выдерну тетку из этой халупы, где по ночам капли из кухонного крана ритмично отсчитывают оставшуюся жизнь. И что мы не делали, какие смесители не ставили – это было проклятием кухни. Всегда по ночам начиналась капель.

– Я приехала! – возвестила я с порога и с грохотом поставила на пол чемодан.

Почему-то мне всегда казалось, что приезжающие должны ставить чемодан именно с грохотом. Словно возвещая – вот он я, прибыл! Встречайте!

– Молодец! – донеслось из кухни. – Яичницу будешь?

Голос у тетки слегка был замедлен, а это верный признак…

– По какому поводу праздник? – спросила я, оглядывая сковородку с яичницей и овощами, стакан с рубиновой жидкостью и несколько раскрытых шоколадок.

– Жизнь – говно! – философски уведомила меня тетя и отхлебнула из бокала.

– А поподробнее, – уселась я напротив.

– Поругалась я с Кимом, а он ушел. И всё. Сижу, заливаю горе вином и заедаю… – тетка кинула взгляд вниз, – яичницей с шоколадом. Гадость редкая, но я почти не чувствую. И почему все мужчины такие сволочи? А?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, это нам такие попадаются? Бывают же такие, которые и на руках носят, и подарки дарят, и даже носки по квартире не разбрасывают.

– Это только в исторических дорамах бывает. Кстати, как твой благоверный? Насадил на кукан? – пьяно подмигнула мне родственница.

– Имо! – укоризненно сказала я.

– А что сразу имо? Я уже… восемнадцать лет имо... Ну, или на столько себя чувствую. Так будешь со мной? Давай, а? С дороги?

Я посмотрела на бутылку. Там оставалось меньше половины. Тетка ещё не успела набраться, так что можно ей помочь в опустошении. Менее пьяной будет, а то завтра ещё на работу вставать…

– А давай, с дороги, – достала я второй стакан.

Тетка хитро улыбнулась и вытащила из-под стола вторую бутылку вина.

За разговорами о Брюсселе и о моем путешествии пролетел вечер. Сумерки подкрались также незаметно, как к горе Монте Стиво, только тут не надо было ползти по камням вниз. Достаточно было уложить тетку и отправиться в ванную, чтобы помыться. Не надо было проверять веревки и…

Я снова вспомнила о ДжунГи. Как он там? Наверное, дремлет себе и в ус не дует, а я тут… со стола убираю и собираюсь в ванную.

От алкоголя шумело в голове, но я всё-таки решила смыть с себя дорожную грязь. Тетка уже похрапывала, а я кинула вещи в стирку и залезла под горячие тугие струи.

Какой же кайф… и в этот кайф влез дядька с некрасивым именем «Облом».

Честное слово, я не могла удержаться от вскрика, когда в моей голове внезапно раздался голос ДжунГи:

– Так говоришь, что Паоло себе хлебальник клеем намазал?