Козырев. Путь мага

Глава 1

— К бою! — рявкнул я, направляя кончик шпаги на грудь моего противника.

Тот хмыкнул, торжествующе глянул на застывшую в стороне блондинку, а в следующую секунду бросился в атаку.

Быстрый и четкий удар должен был вспороть мне брюхо, но я изящно ушел в сторону, удачно чиркнув кончиком шпаги по его штанам.

Толпа одобрительно взвыла, увидев аккуратный разрез.

Сын графа, который должен с детства знать, какой стороной шпагу держать, действовал сейчас будто видел оружие впервые. И прыгал, как кузнечик на сковородке, постоянно пытаясь ужалить меня в корпус.

Шпага ведь в опытных руках страшная сила. А в руках этого напыщенного идиота выглядела гранатой в лапах обезьяны.

А еще он любил оскорблять прекрасных дам шутками ниже пояса. Неужели хоть где-то такая тактика работала?

Хлесткий звон — шпаги скрестились, как и наши с ним взгляды.

Резко отшагнув, я крутанул рукой, срезая клок с его белоснежной рубашки. О, я не собирался его убивать, только унизить.

Этот болван уже месяц достает меня, и вот моему терпению пришел конец.

Обманный ход. Чиркнуть по плечу, добавить еще один штрих в композицию. Шпага порхала в моих руках, разрезая дорогую одежду на радость публике.

Через минуту он уже стоял в лохмотьях, а я улыбался. В его глазах плескалась жажда крови. Зря, что ли, я его раззадорил?

Толпа вопила и требовала продолжения, подбадривая с двух сторон. Только блондинка смотрела на нас с тревогой. Интересно, как ее зовут?

И вот тут придурок решил достать меня, додумавшись применить магию. Волна жара выжгла траву между нами, заставив меня резко отскочить.

Мой защитный артефакт вспыхнул и сразу же угас. Однозарядное барахло! А я ведь на него десять рублей потратил.

— Сдавайся! — крикнул я. — Уйдешь хотя бы в штанах!

Зря, конечно, я его дразнил, но как тут сдержаться?

Поддавшись эмоциям, он рванул на меня, и чуть было не наколол на шпагу как бабочку. Заблокировав его выпад, я успел дернуть его за рукав.

Тот остался у меня в кулаке на радость собравшимся.

Мой противник взревел от обиды и, отбросив шпагу, бросился на меня, активируя на ладонях фаербол.

Запрещенный прием! Он же всех тут поджарит!

Но вместо того, чтобы отпрыгнуть с линии атаки, я поднырнул к нему и сбил с ног. Сын графа рухнул в пыль, расплескивая огонь по всему кругу. Толпа возмущенно взвыла, разбегаясь в разные стороны, а секунданты выскочили мгновенно и ударили по площади водными заклинаниями.

Вскоре все закончилось.

Дуэльное поле выглядело теперь, как после военной операции: горелая трава, густая жижа и белесый дым.

Я присел рядом с поверженным врагом.

— Надеюсь, в этот раз ты чему-то да научишься, — сказал я. — В следующий раз нарежу в лапшу. Понял?

Не дожидаясь ответа, поднялся, стряхнул с себя грязь и неторопливо подошел к блондинке, из-за которой вся эта кутерьма случилась.

— Рад назвать вам свое имя, Александр Козырев. Не знатен, но красив и очарователен. Как вас зовут?

Услышав мое имя, она отпрянула и хотела уже сбежать, но в последний момент обернулась и подмигнула. И только после этого скрылась в толпе.

Вот так всегда, когда люди слышат мою фамилию. Может, потому, что я действительно не из знатной семьи, да еще и к тому же сирота? Или потому что моя личность скрыта завесой тайны?

Ведь я попал в этот мир всего год назад.

***

— Что вы опять устроили, Козырев? — директор академии Ольга Павловна Чиркунова смотрела на меня своими темными глазами без тени осуждения. — Ладно, что дуэль, но в грязь его макать зачем? Он же сын графа Вяземского!

— Могу перечислить по пунктам, Ольга Павловна. Кстати, вы сегодня очаровательно выглядите. Это зеленый шелк? Очень подходит к цвету глаз.

— Александр! — она попыталась приструнить меня, мгновенно рассердившись. — Последний год в академии. Я вас прошу, постарайтесь больше без таких выходок. И да, я знаю, что он своим поведением оскорбил баронессу Шумскую, но и вы должны уметь держать себя в руках!

Признаться честно, я уже выучил ее речь и почти сразу отвлекся, смотря в окно и думая о том, что будет после выпускных экзаменов. Здесь у меня была крыша над головой, недурственная еда и возможность изучить мир.

А впереди?

— Козырев! — рыкнула Чиркунова, заметив, что я не слушаю ее. — Что вы скажете в свое оправдание?

— Что я умру в тоске без вашего прекрасного образа перед глазами, — не моргнув ответил я.

— Боги, за что мне такое наказание? — ее изящные брови сошлись на переносице. — Вы, надеюсь, помните, что у вас еще доклад на вторник? Вы его уже подготовили?

— С утра уже отдал Марии Сергеевне. Она клятвенно обещала положить вам его на стол.

— Да? Хорошо, — она рассеянно глянула на гору папок, мигом растеряв весь запал. — Обязательно прочитаю. Надеюсь, что там нет ничего лишнего?

— Правда, только, правда, и ничего кроме правды, — я прижал ладонь к груди и склонил голову. — Ольга Павловна, вы же будете скучать по мне, когда я уйду из академии?

— Вон из кабинета! Надеюсь, что не увижу вас в ближайшее время.

— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнулся я и покинул кабинет директора.

А как хорошо начинался этот день! Солнце ярко светило, птички пели, ветерок ветки колыхал. Но вот нет же, Вяземскому вздумалось уведомить Шумскую, что у нее самая роскошная задница на курсе. Это все и так знали, но говорить такое даме в лицо?

Короче, я не мог оставаться в стороне. А он взял и взбесился, вызвал на дуэль. Болван думал, что сможет меня победить. Ха!

А теперь, мало того, что он мордой в пыли полежал, так еще и на глазах у всех применил магию. Теперь от позора не отмоется.

— Алекс! Привет, — мне наперерез бросился Олег, мой лучший друг. — Вот твой доклад для директора ко вторнику. Ты должен его ей занести.

Он пихнул мне в руки тонкую папку.

Да, это был именно тот доклад, который я якобы отдал старушке Марии Сергеевне. Упс.

Быстро поблагодарив друга, я развернулся на пятках и побежал обратно, ловко лавируя между другими студентами.

Дверь к секретарю была приоткрыта. Заглянув в нее, я увидел ее круглое лицо с изящно нарисованными бровями и полумесяцами очков.

Откашлялся, стукнул два раза и сразу же зашел.

— Мария Сергеевна! Душа моя! Спасайте! — зажав папку подмышкой, я опустился перед ней на колени, подхватил ее за руки и преданно заглянул в глаза. — Мир на пороге гибели!

— Саша, вы же только что от директора! Что опять случилось?! — ее тон был точь-в-точь как у моей бабули.

— Только вы и никто, кроме вас, не сможет мне сейчас помочь!

— Да что произошло, скажи толком!

— Вы пойдете со мной на свидание? — широко распахнув глаза, спросил я.

И ровно в тот момент, когда она прикрыла глаза, чтобы выдохнуть и высказать мне все, что она обо мне думает, я подложил папку с докладом между документами.

— Козырев, елки-моталки! Да сколько ж можно! Я же замужем!

— Опять вы меня отвергли, — я опустил голову и отступил. — Мое сердце разбито. Снова!

— Иди уже, герой-любовник.

Широко улыбнувшись, я выскользнул за дверь и перевел дух. С этим все решил. Что там дальше на повестке дня? Захват мира? А, стоп, столовая уже открыта. Значит, пора обедать.

Не успел я повернуть в нужную сторону, мне навстречу хлынула толпа студентов.

— Козырев! — услышал я окрик Олега. — Скорее сюда!

— Что случилось?

— Вяземский распсиховался и подпалил шторы в коридоре, — друг честно пытался скрыть улыбку, но у него плохо получилось.

— А что защитные заклинания?

— Не сработали! Я вывожу всех из столовой.

— То есть я не пообедаю?

— Хватит думать о своем брюхе! Помоги с младшими!

— Где водники?

— Да, как назло, ни одного рядом не оказалось. Уже послал за ними.

— Я пошел! — я рванул в сторону, откуда тянуло дымом.

— Алекс, твою ж налево, как ты потушишь, у тебя же нет магии!

— Зато есть мозги, все, ушел!

И я действительно рванул к столовой, пробираясь сквозь младших студентов и покрикивая на них.

Через метров пятнадцать уже увидел дым. Пахло чем-то приятным. На обед были стейки? Я прибавил скорости.

Огонь уже перекинулся на второе окно, которое какой-то болван открыл, дав больше кислорода. Еще чуть-чуть и займутся скатерти!

Посреди всего этого стоял грязный и взъерошенный Вяземский, держа в руках еще одну пульсирующую рыжим сферу.

Кажется, у кого-то тоже сегодня сдали нервы.

— Костя! Что ты творишь?! — крикнул я, пытаясь понять его состояние.

Он поднял на меня полные ненависти глаза.

— Ты! Убью!

Упс.

Огненная сфера сорвалась с его рук и полетела в мою сторону. Пришлось нырнуть за стойку с салатами. Через секунду раздался взрыв, и на меня посыпались помидоры с огурцами.

Подхватив один зеленый кругляшок, я запихал его в рот и перебежал за витрину с десертами. Может, на самое святое Вяземский покушаться не будет?

— Выходи, сволочь! — взвыл Константин. — Я тебя голыми руками придушу! Хватит прятаться!

Говорю ж, десерты здесь на вес золота.

Я осторожно выглянул, подхватив с полки воздушный кремовый пирог.

— Я пришел с миром, — громко сказал я. — У меня есть для тебя подношение!

Это сбило Вяземского с толку. Он удивленно на меня посмотрел, а я в это время наблюдал, как догорает шторина у него за спиной.

— Кость, ну чего ты в самом деле? — второй рукой я взял вазу с цветами. — Ну дуэль, ну проиграл. Чего академию громить-то?

— Ты меня унизил! Окунул в грязь! — рыкнул он.

— И теперь пришел с миром, сладким и цветами, — я глянул на вазу. — Ты любишь орхидеи? Смотри, тут есть красненькая.

— Она желтая, — моргнул Константин, глядя на меня, как на дурака.

— Ой, точно, желтая, — я медленно приближался. — Кость, а может, ну эту Шумскую? Пойдем сегодня в клуб, там девчонки посимпатичнее есть. Подаришь им цветов. Смотри, какие они розовые.

— Желтые.

— Ну да, точно.

Мне оставалось до него каких-то два шага, когда он понял, что я морочу голову.

— Да ты издеваешься! Я тебя придушу голыми руками! — взревел он, бросаясь в мою сторону.

А это мне и нужно было. Первым в него полетела тарелка с десертом. Пока он на нее отвлекся, я вытащил букет и бросил ему под ноги.

Ослепленный воздушным кремом, а затем наступив на мокрые цветы, Вяземский оступился и рухнул на пол. А я тем временем уже тушил огонь водой из вазы. Вот только было там всего каких-то пол-литра.

Пришлось резко сдергивать горящую ткань и тушить ногами.

— Где пожар?!

В столовую влетел Виталий Игнатьевич и тут же вызвал мелкий дождь, который сразу же погасил остатки пламени у самой гардины.

— Козырев, почему опять вы? — с тоской спросил преподаватель математике, глядя на лежащего у моих ног Вяземского и побитые витрины с едой.

— Да я мимо проходил, думал поесть, а тут вот, Костя лежит, десерт доедает.

— К директору! Бегом, — едва сдерживая ярость, сказал он.

— Так, ему помощь нужна, я его один не дотащу, — возмущенно спросил я.

— Не он. Ты, — Виталий Игнатьевич глубоко вздохнул. — С ним я сам разберусь.

— Вот так всегда, спасаешь мир, а тебя вызывают к директору, — пробормотал я и пошел обратно знакомой до боли дорогой.

Подумаешь, что в этом мире магов у меня нет сил, зато есть знания и навыки, оставшиеся со мной после попадания.

Здесь никто не знал, что я не тот, за кого себя выдаю. Все считали меня обычным безродным аристократом, бесперспективным, но с хорошим потенциалом. Правда, все это скрывалось за замечаниями по поведению и стычками с другими студентами. Что поделать, если заносчивые снобы с магическим даром считают, что я тут не к месту. Еще как к месту.

Настанет день, когда я спляшу джигу на их силе!

Когда я выскочил из столовой, волнения среди студентов уже закончились. Олег успел их вывести в большой холл и теперь ждал меня у главной лестницы.

— Ты как? — с тревогой спросил он. — Опять?

— Да все нормально. Предложил ему десерт, подарил цветы. Он и успокоился.

— Так, я и поверил. Крики, грохот. Опять разнесли что-то?

— А я-то тут причем Вяземский все сам сделал. Я рядом стоял и не отсвечивал.

— Ну-ну. Ты сейчас к Чиркуновой?

— Да, давно не виделись, — скривился я. — Да не привыкать. Думаю, если случится апокалипсис, она меня все равно вызовет и скажет, что его вызвал я.

— А разве это не так? — заржал Олег, хлопнув меня по плечу. — Но я бы советовал тебе переодеться.

Он снял с моего плеча капустный лист и отправил его в полет до мусорки.

— О, а ты подтянул точность, — восхищенно потянул я.

Олег Михайлов был слабым воздушным магом и тоже своего рода отщепенцем. Почему-то считалось, что управлять ветром было не так круто, как водой или огнем. Дураки, что с них взять.

Послушавшись совета друга, я помчался в нашу комнату и быстро привел себя в порядок. Если сейчас директриса опять будет меня ругать, нужно выглядеть идеально.

Я мазнул взглядом по зеркалу, поправил чистую форму и уже неторопливо пошел обратно. Все еще никак не привыкну к своему отражению. Пусть даже лицо, которое я там видел, было моложе и симпатичнее моего прежнего.

Возле кабинета Чиркуновой стояла подозрительная тишина. Я-то думал, что математик уже докладывал обо мне в самых цветастых выражениях, но его нигде не было видно. И неслышно.

Едва я приблизился, ко мне подскочила Мария Сергеевна с удивительной скоростью для своей комплекции. Она быстро положила свою пухлую ладонь мне на руки и тихо сказала:

— Саша, Ольга Павловна не одна. Подожди, пожалуйста, — что-то в ее взгляде подсказало мне, что там уж точно не Виталий Игнатьевич или граф Вяземский, прискакавший сюда личным порталом.

Я молча кивнул, внутренне подобравшись. К Чиркуновой мог прийти кто угодно: хоть чьи-то родители, хоть проверка, но никогда секретарь не выглядела такой растерянной.

Значит, все гораздо серьезнее. Хорошо, что я успел привести себя в порядок.

Чтобы успокоить мысли, я медленно начал ходить по коридору, привычно задышав, как перед медитацией. И так бы и сопел носом, пока вдруг не услышал свою фамилию.

Голос был мне незнаком. Звучал уверенно, спокойно, с нотками той самой власти, от которой порой мурашки по спине бегали.

Поддавшись любопытству, я приблизился к двери, сжав в пальцах артефакт для прослушки. Незаконный, но очень популярный среди девчонок.

— Александру остался всего год в академии, — возмущенно сказала Чиркунова.

— Мне все равно.

— Но послушайте, я отвечаю за него. А как же экзамены?

— Он сдаст когда сможет. Вопрос слишком серьезный, чтобы его откладывать.

— Такое нельзя решать вот так.

— Мы можем. Вызовите его. Прямо сейчас.

Услышав это, я быстро отскочил от двери на пару метров, застыв с самым серьезным лицом, будто только что вышел из-за поворота.

Дверь едва слышно скрипнула и в коридор выглянула Чиркунова. И сразу же увидела меня. Ее глаза были печальными.

— Идите сюда, — выдохнула она.

И я пошел. Сердце с тревогой забилось в груди, словно я делал шаг в пропасть, которая скрывалась за дверью кабинета.

Ладони предательски вспотели, и мне пришлось сложить руки за спиной. Но у самого порога я на мгновение остановился, медленно втянул воздух носом, выдохнул. И мысленно выдал себе затрещину.

Что бы там ни было, я с этим справлюсь.

С этой мыслью я шагнул в кабинет.

— Добрый день, Александр Николаевич, — голос, который я слышал из-за двери, принадлежал суровому мужчине с короткими темными волосами.

Я внимательно посмотрел на него и вдруг понял, что его лицо мне кого-то напоминает. Тонкий нос, упрямый подбородок, разрез глаз.

— Александр, — Чиркунова вышла вперед. — Это его сиятельство Владимир Михайлович Петровский.

Я не ответил, продолжая буравить его взглядом. Его фамилия мне не о чем не говорила. Привет из прошлого?

Что ему от меня нужно?

— Рад знакомству, — я едва заметно склонил голову, практически на грани приличия. — По какому вопросу?

Руки не протянул. Интересно.

— Вынужден сообщить вам, что ваше обучение в академии закончено, — сурово произнес Владимир Михайлович.

— Это не ответ на мой вопрос, — я посмотрел ему в глаза с каменным лицом.

— Собирайте вещи, через час жду вас внизу, мы должны быть на встрече с его сиятельством через сорок минут, — он повернулся к растерянной Чиркуновой и кивнул ему. — Доброго дня, Ольга Павловна.

И вышел. Просто вышел!

Я непонимающе посмотрел на директрису, но она только развела руками и, кажется, перевела дух. Она здорово перетрухнула, пока этот тип был в ее кабинете.

— Кто это? — спросил я одними губами.

В ответ получил еще один печальный взгляд.

— Из-за Вяземского?

Она мотнула головой.

— Все серьезно?

Кивнула.

— Саша, ты должен поехать с ним, — она впервые обратилась ко мне в таком тоне. — Правда, должен.

— На каком основании? — я начинал заводиться.

— Я не могу тебе сказать.

— Можете! Иначе я никуда не пойду.

— Саша! Ну пожалуйста! Не заставляй меня. Это не моя тайна.

Я хмуро смотрел на нее тем самым взглядом, который не раз использовал с другими. И она сразу поняла меня и вздохнула.

— Саша, — Чиркунова взяла меня за руки ледяными пальцами. — Ты должен идти. Сейчас же! Твой отец ждет.

От ее слов у меня по спине поползли ледяные змейки.

Какой отец, я же сирота?!

Глава 2

Из кабинета директора я вышел, ощущая себя тугой пружиной. Сотни, нет, тысячи вопросов бились клювами о стенки черепа, стараясь пробить его насквозь.

Тук. Тук. Тук!

Едва я переступил через порог большого холла, на меня обрушились другие звуки. Студенты тут и там обсуждали нашу с Вяземским стычку в столовой, добавляя туда все больше новых деталей.

Кажется, там уже был дракон, который спалил пол нашего замка.

“Твой отец ждет.”

А который? Тот, что приходил, или тот, кого назвали ваше сиятельство?

Мимо пролетал Олег, и я резко дёрнул его на себя за рукав.

— Эй, ты чего? — возмущённо начал он, а потом увидел мое лицо. — Ты чего такой белый? Чиркунова орала?

Я мотнул головой.

— Молчала? — он взлохматил светлые волосы. — Ну а что тогда?

— Я уезжаю. Меня забрали. Без объяснения причин.

Брови Олега вмиг поднялись к самой кромке волос и намертво застряли там.

— Не понял?.. — только и смог произнести он.

— Да что тут непонятного, Михайлов?! — злость заклокотала внутри, требуя мгновенного выхода. — Пришел хмырь, сказал с вещами на выход! Все! Что тут объяснять?!

Олег сразу же проникся моим состоянием и, поддав под зад лишним ушам, поволок меня в нашу комнату. А я и не вырывался. Злость намертво залепила сознание, не давая мне соображать.

Мне и так хватало тайн и отчуждения. За год я прошел долгий путь от напуганного пацана до известной в академии личности. Окружающие все равно косились на меня из-за происхождения, но сейчас это меня мало волновало.

А теперь и эта часть моей жизни в этом мире перевернулась с ног на голову.

“Твой отец.”

Да где ж ты, скотина, был все эти годы?! Не был нужен?! А теперь прибежал, как надобность появилась?

Я не заметил, как Олег завел меня в комнату и внимательно смотрел на меня. Мой кулак смачно врезался в стенку шкафа, оставив там небольшую вмятину.

Может, и магия у меня есть?

Нет. Тут все и без отца понятно.

Я намеренно пресек мысли о силе и запихал их поглубже. Не хотел выматывать себя еще и ложной надеждой.

— Ну и долго бы будешь мебель крушить? — раздалось позади меня.

Я вздрогнул, моргнул и обернулся. Олег ждал моих ответов. Не про шкаф.

— Мне не сказали. Просто велели собрать вещи, — я вдруг ощутил дикую усталость.

— Ну, может, так надо, — серьезно сказал друг. — Убивать точно не будут.

— Да? Ты в этом уверен? — я прищурился. — Тогда я абсолютно спокоен.

И недолго думая, вытащил чемодан и начал запихивать туда вещи. Да так бодро, что рубашки с пиджаками летали по всей комнате. Олег только и успевал их ловить заклинанием и отправлять в мою сторону.

— Не кипятись, Алекс, — его ладонь легла на мое плечо. — Ты всегда выкрутишься. Уж я-то это точно знаю.

— Конечно, выкручусь, — криво улыбнулся я, опустив руки на чемодан. — Разве есть иной путь?

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из комнаты с гордо поднятой головой.

Пока шел через весь холл, меня провожали десятки пар глаз. Всем было очень и очень интересно узнать, почему я иду к главным дверям с чемоданом и каменной рожей.

Я хотел было сказать им что-нибудь высокопарно, немного смешное и грустное, но слова застряли в горле. Получилось лишь обвести собравшихся тяжёлым взглядом и обхватить ладонью громоздкую ручку дверей.

— Козырев! — раздалось с лестницы.

Я нехотя обернулся и увидел баронессу Шумскую. Она слетела со ступенек, порывисто обняла меня, заглянула в глаза, полными обещаниями и также стремительно унеслась, оставив мне только сладкий запах клубники.

Достаточно смелый поступок для девушки — обозначить перед всеми свои чувства. Это придало мне сил.

Дёрнув ручку, я распахнул двери и сразу же увидел длинный черный автомобиль, рядом с которым стоял здоровенный охранник.

Он заметил меня и сразу же распахнул заднюю дверь. Внутри сидел Петровский.

Спускался я медленно, почти торжественно. Знал, что за моей спиной уже стоят студенты и внимательно наблюдают.

Кто приехал? Почему забирают? Куда везут?

У меня были те же вопросы.

Чемодан перекочевал в лапищи охранника, и я вдруг заметил торчащий из него клок своей рубашки.

Нелепо. Так не бывает!

Но вслед за этим пришла совершенно иная мысль, взбодрившая меня и вернувшая чуть было не заснувшее любопытство.

Это мой шанс узнать больше о себе и о мире.

Именно это придало мне сил забраться в прохладное нутро автомобиля и сохранить внешнее спокойствие.

Через полминуты меня изрядно качнуло — охранник сел за руль, — и академия быстро начала удаляться, вскоре исчезнув за поворотом.

Петровский не обращал на меня никакого внимания. Так, он мой отец или все же его сиятельство.

Я уставился в окно, ловя в солнечных зайчиках свое отражение. И вдруг мысленно выдал себе затрещину. Потому что понял, кого напоминал мне сидящий рядом.

Меня!

Он мой отец!

— Ваше сиятельство, — в тишине автомобиля мой голос прозвучал хрипло, — не могли бы вы озвучить цель столь неожиданной поездки?

Он удивлённо глянул на меня, будто не ожидал, что я умею разговаривать.

— Скоро вы все узнаете, — ответил Петровский.

— К сожалению, не могу принять ваш ответ, — мои губы сжались в тонкую полоску.

— Мне говорили, что в вас есть характер, — без тени усмешки ответил он. — Хорошо. В данный момент мы направляемся на прием к его сиятельству графу Шилову.

Шилову? Знакомая фамилия.

Я мысленно перебрал списки студентов, и память услужливо показала мне темноволосого парня с вечно опущенными уголками губ. Он владел сильным огненным даром.

К слову, почти все самые известные маги отличались этой способностью. Думаю, что это связано с тем, что и императорская семья была огневиками. Умеешь создать фаербол, проходи вперед по ступеням власти.

В академии почти половина магов была с такой же способностью. Водники шли следом, а потом — все остальные.

Интересно, а у меня какая была сила?

Когда я только появился в этом мире, то чуть не рехнулся. Магия! Подумать только! Водные хлысты, фаерболы, щиты создавались силой мысли!

Хотя сильнее ударило меня не осознание, что я в магическом мире, а то, что я чуть не умер. Ведь когда я открыл глаза, то стоял на линии атаки, и в меня летела огненная сфера.

***

— Козырев! Щит! Баранов! Удар по площади! Ковалев! Вперёд!

Крики оглушили меня, закружили в водовороте. Запах горелого, сырого и почему-то моря моментально забились в нос.

Сквозь дым я не мог толком ничего разглядеть, да и просто не соображал, где я нахожусь. Всего минуту назад я видел мигалки скорой помощи, хмурые лица врачей и потолок с яркими лампами.

— Козырев, чё встал?! — раздалось над самым ухом, а потом прилетел болючий тычок. — На позицию.

Козырев? Я не Козырев...

Справа раздался грохот, и мое тело среагировали мгновенно, бросив меня мордой в грязь. А в следующую секунду мозг перещелкнуло на боевой режим.

Рядом со мной стоял белобрысый с алой повязкой. Свои. Понял.

Огляделся, заметил потенциального противника, дергающего руками, и, не придумав ничего лучше, резко поднялся и с прыжка вырубился брюнета с синей повязкой.

Его сосед отреагировал тут же, и меня сбила с ног струя воды. А ведь шланга у него в руках я не заметил!

Плечо взорвалось болью, красив футболку красным.

— Козырев, твою мать, что ты творишь! Атакуй по площади!

“Да как, блин? У меня даже оружия нет!”

И тут я увидел его. Здоровенный, переливающийся рыжим пламенем шар. Он летел прямо в меня.

Он был небольшой, не больше теннисного мячика, но его жар я прекрасно ощущал.

Ко мне неслась сама смерть.

Внутри меня поднялась волна гнева, которая заставила мои руки подняться, и я машинально выставил ладони вперед. Отбить хотел. Огненный шар. Гений.

По коже пробежались противные мурашки, но между пальцами резко запульсировало.

И вдруг я ощутил, как из меня уходит вся сила. Она толчками выплеснулась через ладони, став мощной волной.

Она прокатилась по всему полю, сметая все на своем пути. А я, как дурак стоял и смотрел, как синие повязки разлетаются во все стороны.

И только потом рухнул в грязь, потеряв сознание.

Что было потом, помню отрывками. Сквозь мутное сознание прорывались короткие фразы про выжженные каналы силы, про пропажу магии и безрадостное будущее.

Больше всего бесили сочувственные взгляды после того, как я покинул больничный блок. Приврав соседу по комнате про потерю памяти, я начал собирать информацию: о мире, магии, обо мне.

И очень долго был в постоянном шоке. Даже думал, что я просто сошел с ума. Или лежу в коме в реанимации.

Постепенно привык. Изменения в поведении все списали на последствия магического истощения. Бывает. Иногда проходит.

А иногда нет.

Так или иначе, я продолжал учиться в магической академии. Вместо практики с силой учил теорию, изучал историю, налаживал связи. Вскоре моя фамилия стала ассоциироваться с хитростью, умением выкрутиться и даже пользовалась уважением. Но негласно. Вслух мне такого никто бы не сказал, потому что клана Козыревых не существовало. Я был один с такой фамилией. Никем среди знатных семей и напыщенных аристократов.

Да, пару раз после особо громких приключений, мне предлагали пойти служить под крыло графа или барона. Но я всегда отвечал, что мне и так хорошо. Это вызывало новую волну отчуждения.

Я снова посмотрел на сидящего рядом Петровского. Он шуршал бумагами, не обращая на меня внимание. Тогда я перевел взгляд на дорогу. Машина петляла по улицам города, в котором я ни разу не был.

Да я даже не знал, что он тут есть! Возле академии располагалась небольшая деревенька, в которую нельзя было ходить без разрешения. Но когда такое останавливало студентов?

Я знал, что это за город, читал о нем в книгах. Столица империи. Московск.

Мне вдруг стало тошно сидеть в тишине, облепленным собственными мыслями.

— Вы мой отец? — спокойно спросил я, продолжая смотреть на отражение Петровского в окне.

Он не вздрогнул, не глянул на меня, читая какие-то документы.

— Это мне неизвестно, — ответил он.

И это озадачило меня еще сильнее. А кто тогда?

— Мне необходимо больше информации, иначе эта поездка очень напоминает похищение.

Мой вопрос прозвучал без тени угрозы, но твердо. Понятное дело, что если он скажет: “Да, я вас украл, чтобы принести в жертву богам”, я не выпрыгну на полном ходу.

Да и вряд ли дело обстоит именно так.

— Вы упрямый. И нетерпеливый, — он повернулся и с интересом на меня посмотрел. — Однако все же прошу вас набраться терпения. Мы скоро уже приедем.

Он поймал взгляд водителя, и тот едва заметно кивнул.

— Три минуты, — обронил охранник.

Я кивнул, но легче мне от этого знания не стало. Автомобиль вильнул еще два раза, и перед моими глазами предстал роскошный особняк. Да что там особняк! Даже из-за деревьев были видны высокие шпили и башенки. Практически небольшой замок, хотя, конечно, не такой здоровый, как наша академия.

Водитель припарковался недалеко от широкого крыльца, и я с трудом дождался, когда он откроет нам двери. Правила этикета, чтоб их!

Я старался держаться с самым независимым видом, сдерживал свое любопытство и даже старался не пялиться в окна.

Из двойных дверей вышел дворецкий в темно-багровой ливрее и чинно кивнул. Ему было далеко за шестьдесят, но держался бодро.

— Ваше сиятельство, рад вас приветствовать. Вас уже ожидают.

Петровский коротко кивнул и пошел следом за дворецким. На меня никто не обращал внимания. Краем глаза я успел только заметить, как колыхнулась штора на втором этаже.

Огромный холл, статуи, картины, толстый ковер — здесь живут очень и очень богатые люди. Я припомнил все стычки с Шиловым, но ни одна из них не тянула на вызов студента под светлые очи графа.

Дворецкий довел нас до кабинета, постучался и сразу же распахнул двери. Внутри нас ожидал сам хозяин всего этого.

Худой, бледный, я бы даже сказал старый. Его длинные темные волосы были забраны в простой хвост, а выражение лица сразу давало понять, что его сын — точная копия папаши.

Кабинет, к слову, произвел на меня сильное впечатление. Потому что он совсем не похож на холл и коридор. Но эта строгая обстановка вполне отображала личность графа. Никаких лишних деталей, на столе ни единой бумажки, только телефон, ручки, печать. Единственным украшением являлся пышный куст незнакомого мне растения в углу кабинета. Он выглядел, как пятна жизни на унылом кладбище.

— Владимир Михайлович, спасибо, что так скоро смогли приехать, — он протянул руку Петровскому, но смотрел все время на меня.

Под этим взглядом мне стало неуютно. Я чувствовал себя иноземной зверушкой, которую привезли к ветеринару. Сейчас недобрый дядя достанет скальпель и препарирует меня, как лягушку из анекдота.

— Это Александр Николаевич Козырев, — представил меня “мой похититель”.

Я вежливо кивнул, не меняя отстраненное выражение лица.

Шилов обошел меня по кругу, его рука периодически дергалась, чтобы дотронуться до меня, но он ни разу так и не прикоснулся. Значит, сканировал мою силу. Лекарь в академии тоже так делал, когда я только отошел от истощения. И лицо у него было таким же удивленно-разочарованным.

— Не понял, — вдруг выдал граф, вопросительно глянув на Петровского.

— Да, все так, — кивнул Владимир Михайлович.

— И что?

Эти обрывки диалога страшно выбесили меня. Зачем меня сюда притащили?! Пока они буравили друг друга взглядами, я стоял со сжатыми челюстями, но надолго меня не хватило.

Собрав в кулак всю свою вежливость и выдержку, я скупо улыбнулся и абсолютно спокойно спросил:

— Не будете ли вы столь любезны и не посветите меня во все детали происходящего?

Мой вопрос застал их врасплох. Они одновременно посмотрели на меня, и в глазах я снова видел все тот же комментарий: “Оно еще и разговаривает?!”

И тут Шилов начал хохотать. Прямо от души. Его смех напоминал звук скрежета по стеклу.

У Петровского ни один мускул на лице не дрогнул, но во взгляде мелькнуло разочарование.

Да пошел он к лешему!

— Боги, — с трудом отсмеявшись, проговорил Шилов, — как давно меня так не веселили. Это точно он?

Вопрос он адресовал Петровскому и тот коротко кивнул.

— Интересно. Очень интересно, — наконец, Шилов посмотрел на меня. — Вы уникальный молодой человек. Но нам предстоит очень много работы. Точнее, я даже не представляю, с чего начать, потому что в вас нет ни капли силы.

Спасибо, что напомнил, гад!

— И все-таки, выбора у нас никакого нет. Придется работать с тем, что есть. В везение я не верю, но думаю, магия способна сама решить и такой запутанный вопрос.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — упрямо напомнил я.

Шилов снова глянул на Петровского, и тот еле заметно дернул плечом. Он-то от меня уже два раза слышал этот вопрос.

Граф сделал еще один оборот вокруг меня, махнул нам на два простых стула и отошел к своему столу.

Пока мы садились, он сложил руки домиком и впился в меня взглядом.

— Вы знаете, кто вы такой? — вдруг спросил он.

— Козырев Александр Николаевич, студент пятого курса имперской магической академии, — холодно ответил я.

— Вы знаете, к какой семье принадлежите?

Этот вопрос выбил меня из колеи, заставив брови дрогнуть.

— По данным личной карточки, находящейся в архиве академии, у меня нет живых родственников.

— Личной карточки? — он усмехнулся уголком губ.

Да, конечно, это я дал маху, эти дурацкие карточки студентом на руки не дают. Они находятся в закрытой части академии, под замком.

— Любознательный. Это хорошо. Что еще вы знаете?

— Больше ничего, — нехотя признался я.

— Владимир Михайлович, — Шилов глянул на Петровского, — вы так ничего ему и не сказали?

— Игорь Иванович, сначала мы должны проверить, чтобы знать точно. Какой смысл гадать?

— Да, что же, вы правы. Но я ощущаю беспокойство молодого человека и поэтому предлагаю уже пройти в зал.

Я превратился в одно большое ухо. Впереди замаячила тайна, которая должна была пролить свет на мое происхождение.

Шилов дернул ящик стола, вытащил оттуда большой ключ с нелепым брелком и поднялся. Мы с Петровским вскочили одновременно.

— Прошу за мной. Зал находится в подвале.

Съедаемый любопытством, я поспешил за хозяином этого мини-замка.

Глава 3

Три пролета вниз, мрачный коридор, стальная дверь. А за ней простой овальный зал, украшенный лишь орнаментом из плитки. В академии тоже есть такой, только более скромный. Мне довелось там побывать всего лишь один раз, когда в очередной раз лекарь пытался воззвать к моей силе.

До сих пор мне муторно на душе. Я еще не все понимал, думал, что все это посттравматический бред! Но та волна магии, которая прошла сквозь меня, обдав ледяным воздухом, стало той самой последней деталью в понимании, что я действительно очутился в новом мире.

Я осмотрелся и у дальней стены приметил высокий алтарь, обвешанный блестящими артефактами. Они явно сделаны из металла, что меня сильно удивило. Обычно магические побрякушки делают из природных материалов, а тут холодный блеск железа.

На мгновение мне стало не по себе, словно я снова вернулся на год назад и сейчас хмурый лекарь с бесконечным сочувствием скажет мне, что у меня нет магии.

Пока я предавался воспоминаниям, Шилов, не оглянувшись, дошел до алтаря и положил руку на красный камень, лежащий на самом верху. От воздействия силы, артефакты вспыхнули и засияли ровным светом.

— Готово, — Игорь Иванович запустил руку в карман и вытащил из него небольшой цилиндрик. — Ваша очередь, молодой человек.

А я, как дурак, стоял и не мог пошевелиться. Что ему от меня надо? У меня ни силы, ни понимания, что происходит.

К счастью, Шилов понял, почему я застыл, и коротко обрисовал ситуацию.

Оказалось, что сейчас он будет проверять мою кровь. Для этого подойдет всего одна капля. Благодаря ей магия с точностью определит, к какому роду я принадлежу.

Сказав это, Шилов быстро глянул на хмурого Петровского. Тот непроизвольно потер пальцы, и я понял, что свой образец он уже сдал. Сейчас ритуал покажет, мой ли он отец, сердцем чувствую. Впрочем, оно сейчас колотилось дробным молоточком о ребра.

Мне было страшно и безумно любопытно. Поэтому я решительно протянул руку Шилову, который одним движением чиркнул цилиндриком по моим пальцам.

Секундная боль, и вот уже на гладкой серой поверхности артефакта появились алые разводы. Я завороженно следил за действиями хозяина поместья.

Шилов осторожно поставил цилиндрик на алтарь и отошел. Потом подумал и отошел еще. Мы с Петровским остались стоять на месте.

Как оказалось, зря.

Алтарь полыхнул с такой силой, что я на мгновение ослеп. Глаза обожгло болью, кровь вскипела, а по нервам прошлась неприятная щекотка.

Что это было?!

С трудом проморгавшись, я сфокусировался на алтаре. Цилиндрика не было, зато был сияющий Шилов.

— Вот мы все и узнали. Александр Николаевич, рад сообщить вам, что вы родной сын Владимира Михайловича.

Он протянул мне руку, и я ее машинально пожал. Я обернулся на свежеприобретенного отца, но тот стоял бледнее мела.

Не рад сыночку? Может, его обнять, чтобы он в обморок грохнулся? Конечно, я не стал бросаться в его объятья с воплями, а лишь продолжал хмуро смотреть. У меня было очень много вопросов, и мне очень хотелось их задать.

Но вместо кивка, или скупой улыбки, Петровский резко развернулся на пятках и вышел из подвального зала, оставив меня наедине с Шиловым.

— Теперь я готов рассказать вам всю историю, — тихо сказал Шилов и положил мне руку на плечо.

Я молчал, не зная, что ответить. Просто ждал. Надеюсь, что я как минимум принц, иначе зачем все это?

Но правда оказалось совсем иной.

***

Все началось очень давно, когда слово “империя” еще даже не существовало. В крошечном поселении Лихие горки, которое давно стерто с лица земли, жил Аргуст Первый. Его запомнили из-за одно-единственного случая, которое изменило множество судеб, не обойдя стороной и семьи глав поселений, а потом и империи.

Как-то весной, копаясь в своем огороде, Аргуст наткнулся на серебристый булыжник. Сначала он решил, что это обычный камень, и хотел даже выбросить. Но едва Аргуст его взял в руки, на него обратили внимание сами боги.

В видении маг видел, как он надевает регалии власти на старосту. Потом на его сына, внука. Тогда Аргуст понял, что за реликвия попала в его руки. Он сразу же побежал к главному дому, нашел старосту и все тому рассказал.

Сначала тот ему не поверил. Ведь если камень брал другой человек, то никаких видений не было.

Время шло, про камень и Аргуста никто не вспоминал, пока не пришло время одному из сыновей старосты, Ларошу, принять власть и стать главой поселения.

Тогда-то кто-то и предложил пригласить мага с серебряным булыжником, дабы проверить его силу.

Аргуст пришел и велел сыну старосты положить на камень руку. В ту же секунду перед глазами старика остекленели, и он увидел яркие образы.

— Не ты должен был занять место главы поселения! — выкрикнул Аргуст и указал на его младшего брата. — А он.

Собравшиеся загудели, Ларош стоял белый как мел, а стражники чуть было не проткнули старого мага мечами. И тут вышла мать братьев и бросилась в ноги Аргусту.

Рыдая, она поведала, что старший ее сын не от мужа.

И тогда все поверили в силу булыжника. Тогда-то он получил имя: Старший камень, а после — Камень Королей.

С тех самых пор он передавался из поколения в поколение, пока не оказался в руках Петровского. И всегда во время коронаций приглашали потомков Аргуса, чтобы убедиться, что власть отдана тому, кто имеет на это право.

***

— Так что теперь вы будете следующим Хранителем камня, — закончил свою историю Шилов.

— А сам камень где? — хрипло спросил я.

— Это должен рассказать твой отец, — он бросил долгий взгляд в сторону двери. — Пойдемте к нему.

Снова коридоры, лестничные пролеты, сумрак и сумбур в голове. Все снова стало казаться нереальным, и я всерьез подумывал, что меня разыграли. Но Шилов был так серьезен, что я невольно поверил ему.

В одно мгновение из сироты без роду и племени я превратился в какого-то хранителя странного булыжника.

Сотни вопросов толкались под черепом, но ни один из них я не стал задавать Шилову. Оставлю их для Петровского. Впрочем, одно спросить можно.

— Игорь Иванович, а я хоть Козырев?

— Конечно, это фамилия вашей матери, — кивнул Шилов, продолжая идти в сторону своего кабинета. — Славная была женщина, жаль, что так рано покинула нас.

Больше он не произнес ни слова. Даже когда увидел пустой кабинет, услышал шаги дворецкого и узнал, что Петровский вышел на улицу.

Мы поспешили следом.

Когда я уже увидел перед собой дверь, то вдруг остановился. У меня задрожали руки, колени сделались ватными, а воздух комом застрял в горле. Липкий страх поселился в моем сердце, не давая ступить ни шагу.

Что за ерунда?

До ушей долетел чей-то крик, а мою грудь пронзила резкая боль, и я едва не рухнул на пол, с трудом удержавшись за стенку.

Шилов резко обернулся, увидел мое состояние. Но вместо того, чтобы помочь, он побледнел и рванул на крыльцо.

Зараза!

Коридор плясал перед глазами, я кое-как сделал несколько шагов и практически повис на одной из створок дверей.

То, что я увидел потом, навсегда останется в моей памяти.

На улице возле припаркованного автомобиля лежал Петровский. Его пиджак распахнулся, а на белоснежной рубахе неаккуратным пятном расплывалась алое пятно.

Рядом корчился в пламени здоровяк-охранник, а Шилов смотрел на него, сжимая руками воздух, словно душил невидимку.

— Какого хрена? — севшим голосом пробормотал я.

Этот вопрос потонул в воплях охранника. А еще через секунду, он рухнул, как подкошенный. И только после этого Шилов подбежал к Петровскому, чтобы проверить его состояние.

Но я и так знал, что он мертв.

Я снова сирота. Теперь-то уж точно.

***

Дальнейшие события закрутили меня как снежный ком. Кто-то приходил, здоровался, что-то спрашивал. Меня куда-то везли, кому-то представляли, везли дальше.

И ни одна зараза не спросила, как я себя чувствую.

Вся эта суматоха продлилась до глубокой ночи, пока меня, наконец, не оставили один на один в пустой комнате.

Я сел на кровать и тупо уставился в стену, даже не осознавая, где нахожусь. Чей это дом?

Да кто, вообще, я?

Жестко растерев лицо ладонями, я тряхнул головой и постарался взять себя в руки.

— Ты, блин, теперь хранитель булыжника, соберись, тряпка, — рыкнул я сам на себя. — Иди в душ, переоденься. Поспи в конце концов.

Каждую минуту порыкивая на себя, я все же заставил себя встать и пойти в ванную. Крутил краны, попеременно меняя горячую воду на ледяную. Это определенно взбодрило, добавило в жизнь красок, и вернуло нужное расположение духа.

Вернулся я посвежевший и вполне с определенным желанием набить себе брюхо. Война войной, а обед по расписанию!

Но для этого нужно было одеться и выйти из комнаты.

Рубашка, штаны, пиджак. Взгляд в зеркало. Кивок отражению и кривая улыбка.

Дверь.

Перед тем как выйти, я на мгновение помедлил, втайне опасаясь, что в коридоре меня ждет еще одна порция дикой суеты. Даже прислушался к звукам, но потом тихо выругался и решительно повернул ручку.

Дом оказался больше, чем я думал. Длинные коридоры, светильники с магическим светом, а еще ковровые дорожки. Почему-то оранжевые.

Именно это обстоятельство пробудило мое любопытство ото сна и дернуло меня исследовать дом дальше.

По логике кухня должна была располагаться на первом этаже. И как только я нашел лестницу, то сразу почувствовал аромат выпечки. Дальше шел, ориентируясь только на свой нос.

В академии ходят слухи, что я могу отыскать черную кошку в темной комнате, если в ее зубах кусок мяса. О да, я такое мог.

Торопливо спустившись, я наткнулся на хорошенькую служанку. Светловолосый ангел смахивал пыль с каменного льва.

— Вы посланы мне богами, — с улыбкой сказал я, глядя ей в глаза.

Нет, не в глаза, соврал. А нечего в форменном платье делать такой глубокий вырез.

— Добрый день, Александр Николаевич, — смутившись, ответила она. — Чем могу вам помочь?

Я хотел было ответить честно, но желудок предательски заурчал, и пришлось все же сфокусироваться на ее лице. Симпатичном, к слову. С порозовевшими щеками.

— Я бы желал отобедать, — проговорил я.

— Сейчас же распоряжусь, чтобы вам подали... обед в малую столовую, — она запнулась перед словом “обед”, и машинально посмотрела на большие часы.

Я проследил за ее взглядом. Стрелки показывали девять вечера.

— Проводите меня, — я был сама вежливость.

— Прошу за мной.

Милое создание проводило меня до соседних дверей, открыло их, а потом глубоко присело с поклоном, демонстрируя округлую грудь, и испарилась. Магия, не иначе.

Я огляделся. Обычная столовая, уютная, домашняя. Голубые салфетки, белая скатерть, какие-то кружавчики в центре стола. Везде чувствовалась уверенная женская рука.

Интересно, чья?

Через бесконечно долгое ожидание, дверь у дальнего шкафа распахнулась и снова появился светловолосый ангел. Да не один, а с огромным подносом.

Скорость, с которой служанка расставляла на столе тарелки, сначала поразила меня. А потом я понял, она использует магию! Просто для того, чтобы быстрее освободить поднос!

Через какую-то наносекунду я уже вгрызся в толстый бутерброд, энергично работая челюстями. Весь мой мир сузился до нежного мяса, куска сыра и необычайно вкусного соуса. Даже это было лучше, чем любой бургер из моего мира!

Очнулся, только когда умял три штуки. И только потом обратил внимание, что служанка все также стоит рядом и ждет дальнейших указаний.

Я приподнял брови. Она замялась, прикусила губу, посмотрела на меня с любопытством. Явно хотела спросить что-то.

Но вместо интересующего вопроса, торопливо предложила сок.

— Как вас зовут? — не выдержал я.

— Алиса, — тихо ответила она, отведя взгляд.

— Чей это дом?

— Ваш, — растерянно проговорила она.

Моя рука на мгновение замерла возле стакана. Мой?

Или “теперь уже мой”?

— Здесь есть секретарь или помощник, чтобы я мог организовать дела на завтра?

— Да, конечно, — энергично закивала она. — Господин Вайсман.

— Уведомите его, что я хочу с ним познакомиться утром. В девять часов.

— Будет исполнено. Что-то еще?

— Да, разбудите меня в семь.

— Что предложить вам на завтрак, ваше сиятельство?

Мое сиятельство желало здоровенный омлет, тосты, колбаски и три кругляшка огурца. Да, я любил поесть, что тут скажешь.

На этом мое общение с милым ангелом, к несчастью, завершилось.

Обратно в спальню я шел уже уверенно, четко запомнив, где она находилась. Сытый желудок снова приглушил переживания от событий всего дня, и я поддался его уговорам, разделся и нырнул под одеяло.

Сонливость набросилась на меня голодным зверем. Последнее, что я успел подумать, что этот матрас в сто раз лучше, чем в академии.

***

— Доброе утро, ваше сиятельство. Вы просили разбудить вас в семь утра.

— Еще пять минуточек, — пробормотал я, закрываясь одеялом.

Мне снилось что-то очень приятное, округлое, с сияющим ореолом. Но кто-то прошел мимо кровати, затем раздался легкий звон и стало светлее.

— Ваше сиятельство, уже утро. Вы просили вас разбудить в семь утра, — упрямо раздалось у самого уха.

И кому из девчонок пришло в голову будить меня в такую рань? Мозги не хотели просыпаться, а я пытался вспомнить, что за занятия сегодня по расписанию.

К слову, почему “ваше сиятельство”?

Стоило мне об этом подумать, воспоминания обрушились на мою голову, и я мгновенно открыл глаза.

Ритуал. Отец. Убийство.

Едва не застонав, осознав, что это был не сон, я откинул одеяло и глянул на Алису. Та подвязывала шторы, усиленно крутя задом.

— Я сейчас встану, — мрачно сказал я.

— Пойду распоряжусь по поводу завтрака, — она с улыбкой кивнула и упорхнула из комнаты.

Не ее ли округлости мне сегодня снились?

Отбросив одеяло, я поплелся в ванную. Раз я “его сиятельство”, нужно привести себя в порядок.

Столовую в этот раз я нашел самостоятельно, отметив для себя, что помимо Алисы в доме есть еще несколько служанок. И даже поварихи.

Ведь они все стояли и смотрели на меня, едва я зашел в двери. На их симпатичных мордашках я увидел тень легкой зависти.

Но не обратил на это внимание. Нет кофе — нет мыслей.

И только через полчаса до меня дошло, что все пять девушек смотрели не на меня, а на Алису, которая фактически не отлипала от меня все это время.

Да тут жесткая конкуренция! Интересно, потому что они считают, что я его сиятельство? Или тут что-то другое?

Я все задавался этим вопросом, пока пил кофе и шел с чашкой в кабинет. В этот раз Алисе пришлось передать меня на руки Инге, которая была столь же мила. На самом деле, они даже чем-то похожи между собой, только вторая служанка была с темными волосами. И нос другой.

Так или иначе, я все же дошел до кабинета, влекомый крутыми бедрами моей проводницы. До встречи с неведомым мне Вайсманом оставалось больше часа. Все это время я решил потратить на изучение документов, которых нашел великое множество.

Отчеты, договора, какие-то блокноты с заметками. Ничего не понятно, но очень интересно. Пришлось разложить бумаги на личные и рабочие. Это заняло у меня почти двадцать минут, но я, кажется, понял, чем занимался бывший хозяин кабинет. К слову, им был Петровский. Именно его подпись стояла в договорах и на счетах.

В душе ничего не откликнусь в этот момент. Я его не знал, не успел полюбить и даже принять тот факт, что он мой отец. Просто незнакомец.

Раздраженно дернув плечом от этих мыслей, я отложил рабочие документы и положил перед собой личные заметки.

С одной стороны, мне хотелось узнать, что он был за человека, а с другой — я чувствовал неловкость, залезая в его жизнь. Может, у человека жена и десять детей. Или девять! А тут я, такой красивый, копаюсь фактически в его нижнем белье.

То, что у Петровского не было семьи, я понял по отсутствию женских портретов в кабинете. Да и на столе не было ни единой фотокарточки в рамке. Только нелепый пресс-папье, толстые ручки и бюст какого-то умника.

В тот момент, когда я его крутил, чтобы узнать, кто это, в дверь постучались. Я вздрогнул, дернул рукой, свалив чашку с остатками кофе на пол, и мрачно покосился на дверь.

Посмотрим, кто этот Вайсман, и что он может мне рассказать.

— Входите! — добавив в голос властные интонации, сказал я.

Глава 4

Когда он зашел, у меня невольно поднялись брови: высокий, бородатый в стильных очках он моментально заполнил собой весь кабинет. Вайсман буквально лучился дикой энергией. Казалось, что вокруг него даже воздух стал гуще, иначе как объяснить, почему мне стало труднее дышать.

— Михаил Витальевич Вайсман к вашим услугам, — он слегка картавил и громко говорил. — Я ваш помощник. Чтобы вы хотели узнать, ваше сиятельство?

Он лихо приземлился на стул напротив меня и выжидательно посмотрел на меня.

Я открыл рот и сразу закрыл его. Из моей головы, как назло, вылетели все заготовленные вопросы. И почему я их не записал, блин?!

Пришлось зашуршать бумагами, чтобы сделать вид, что ищу нужный документ, пока мои мозги лихорадочно соображали. Потом остановился, медленно выдохнул и снова поднял глаза на Михаила Витальевича.

— Мне необходимо знать все, — строго сказал я. — Мое положение, финансы, возможности. Все.

— Прекрасно! Я тут как раз для этого! — ответил он и широко улыбнулся. — С чего начать?

— С самого начала, — я сделал вид, что расслабленно откинулся на стуле и тут же ощутил, что свело спину.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — его черные брови гусеницами сползли к переносице. — В настоящий момент вы являетесь наследником Петровского Владимира Михайловича. И все его имущество, дом, сбережения и долги перейдут вам после оглашения завещания покойного.

Я удивленно посмотрел на Вайсмана: и когда отец успел внести меня во все документы? Или знал заранее обо мне? А тогда, где его носило все эти годы?

— Ритуал крови, — меж тем продолжал помощник, — показал, что вы принадлежите роду Хранителей камня Королей. Это накладывает на вас определенные обязанности.

Он поправил сползшие очки и вытащил из кармана несколько конвертов.

— К тому же скоро о вас узнает все светское общество, и вам нужно подготовиться к многочисленным визитам, — белые прямоугольники легли передо мной. — Здесь списки тех, с кем важно подружиться, и от кого стоит держаться подальше. Также мне известно, что вы не окончили учебу, ваш личный преподаватель приедет через час. Он подготовит вас к экзаменам и еще поднатаскает в общении с артефактом.

Я подтянул конверты к себе, но открывать не стал. Слишком много информации на меня обрушилось одним разом.

— Долги? — вдруг переспросил я.

— Конечно, сейчас у каждого аристократа есть за душой пачка расписок. Иначе выжить в нашем обществе нельзя. Я буду с вами откровенным: в богатом обществе очень важно произвести правильный эффект. И в погоне за этим многие влезают в ссуды.

— Петровский один из них? И каков же размер его долгов?

— У меня есть необходимые финансовые отчеты, — кивнул Вайсман. — Ваш отец предпочитал заниматься всем лично, но я на всякий случай взял сведения из банков.

— А как же фабрики, заводы? Они не приносят аристократам деньги?

— С развитием техномагии многие семьи растеряли свое состояние. Плюс молодежь нынче любит шиковать, — он пожал плечами. — Да, Петровский был не один из них, но у него уже не было выбора. Дорогие вещи, обслуживание такого большого дома — все требовало денег.

— Вы меня не порадовали.

— Знаю, и мне от такого невесело. Еще сутки назад вы были простым студентом, а теперь...

Он не закончил свою фразу, лишь снисходительно посмотрел на меня.

— Но не переживайте, ваше сиятельство! Я постараюсь, чтобы вы во всем разобрались.

— А где камень?

— В хранилище, конечно же. Вы можете...

Теперь его речь прервал стук в дверь.

— Войдите! — громко сказал я.

В небольшую щель просунулась Алиса. На ее лице был испуг.

— Ваше сиятельство, там какие-то люди. Требуют вас.

— Все будет хорошо, ваше сиятельство, — Вайсман вскочил с кресла, — я разберусь.

— Пусть идут сюда, — велел я, и служанка закрыла дверь.

— Если это на счет долга, я выбью вам время, — важно сказал помощник. — Это моя работа.

По коридору застучали гулкие шаги, а через полминуты в кабинет вошли трое. Я сразу понял, что с ними лучше не связываться: черные пиджаки из тонкой кожи, бордовые водолазки и толстые золотые цепи на шеях.

Да это же бандиты в чистом виде! На какое-то мгновение я словно очутился снова в своем мире, где как раз ловил таких пачками.

Тряхнул головой и поднялся, сделав строгое лицо.

— Эй, пацанчик, — открыл рот здоровяк с залысинами и рябым лицом, — твой папаша должен нам денег. Раз он умер, долг теперь висит на тебе.

— Мой клиент, — тут же вмешался Вайсман, но я его оборвал.

— Для вас я ваше сиятельство, — жестко сказал я. — Кто вы такие?

— Ох, елки-моталки, мы думали тут пацан, ан нет! — здоровяк развел руками, и он поменял тон, но улыбаться не перестал. — Ваше сиятельство, мы с коллегами из фирмы “Шаров и партнеры” крайне обеспокоены отсутствием выплат по ряду расписок. В связи с преждевременной кончиной господина Петровского, а также с тем, что вы являетесь его наследником, то обязанности по долгам теперь на вас.

На последней фразе он не сдержался и заржал, поглядывая на своих “коллег”, чтобы те тоже оценили его актерское мастерство.

— В настоящее время, — самым серьезным тоном ответил я, — нет подтверждающих документов, которые указывают на меня, как наследника имущества Петровского. Как только они будут обнародованы, я готов снова с вами встретиться и уладить данный вопрос.

Вайсман повернулся ко мне, и я заметил, как из-под оправы очков появляются его брови.

— Че, серьезно, что ли? — здоровяк прищурился. — Все и так знают, что ты его сынок. Короче, пацан, ой, простите, ваше сиятельство, мы тебя предупредили. Как только будут документы, жди нас на пороге. Ясно?

— Всего хорошего, — я не дрогнул под этими угрозами.

— Не думай, что победил! И не таких ломали!

— Михаил Витальевич, мне стоит расценивать это, как угрозу? — вежливо спросил я помощника.

— Да, согласно пункту 6 статьи 8 императорского кодекса, словесные выражения...

— Уходим, парни. Вернемся позже, — здоровяк обвел нас взглядом. — Я вас запомнил!

Дверью он хлопнул так, что чуть картины со стены не попадали. Вот придурок! Они же денег стоят!

Едва их топот в коридоре затих, я опустился в кресло обратно и перевел дух.

— А вы молодец, ваше сиятельство, — одобрительно сказал Вайсман. — Умеете держать оборону.

— Сколько у нас времени до официального оглашения завещания Петровского? — я проигнорировал его слова.

— Два дня, он все же заметная личность. Но могу выбить трое суток. Помните, император лично заинтересован в оглашении воли покойного. Ведь Петровский был Хранителем.

— Уже известно, почему охранник его убил?

— Материалы дела не раскрываются, — нехотя ответил Вайсман.

— То есть, вы ничего не смогли узнать.

Он поморщился, но ничего не ответил.

— Спасибо за информацию, — я снова поднялся. — Не желаете ли кофе?

— Нет, спасибо, побегу дальше.

— И последнее, мне нужна вся информация об имуществе Петровского и его долгах.

— Да, я все принес с собой, — из недр портфеля появилась папка. — Если вам необходима моя помощь, чтобы разобраться...

— Нет, я сам. Всего хорошего, — я сразу придвинул папку к себе и открыл, всем своим видом показывая, что беседа закончена.

До прихода преподавателя осталось всего двадцать минут, и я хотел успеть хоть немного ознакомиться с той пропастью, которая неминуемо меня затягивала.

Вайсман пожал плечами и вышел, осторожно прикрыв дверь. А через минуту заглянула Алиса с подносом, на котором стоял кофейник и крохотная чашка.

— Не желаете ли передохнуть? — учтиво спросила она.

— Расскажи те мне, мило создание, почему в этом доме такой прекрасный напиток пьют из такой маленькой посуды?

Она не сразу поняла, что я сказал, и невинно захлопала глазами. Потом вскочила, крикнула “сейчас все будет” и убежала. А я снова погрузился в отчеты и не успел дочитать до конца страницы, служанка вернулась со здоровенной кружкой. На ней были нарисованы смешные подсолнухи.

— Такая вам подойдет? — смущенно спросила она.

— Это ваша?

— Как вы узнали?

— Неважно. Да, спасибо, она мне подходит. Скоро должен прийти преподаватель, пусть сразу поднимется сюда.

— Он уже пришел, — растерянно ответила Алиса. — Сейчас позову.

Мне оставалось лишь закатить глаза и потом посмотреть на дверь. Он появился через три минуты. Лысый, с густой бородой, невысокого роста, но с широкими плечами.

— Добрый день, ваше сиятельство, меня зовут Денис Алексеевич Причалов, — скороговоркой пробубнил он. — Я буду заниматься вашим образованием как по магии, так и по общим наукам. Сегодня по расписанию проверка ваших знаний и способностей. Где мы можем провести занятие?

Я смотрел на него во все глаза и честно пытался понять, что он сейчас только что сказал. Никогда не слышал такой невнятной и тихой речи!

— Что, простите? — выдавил я из себя.

— Где мы можем провести занятие? — чуть громче повторил он и посмотрел на меня.

В какой-то момент мне показалась, что со мной говорит его борода.

— Здесь? — осторожно спросил я.

Причалов внимательно оглядел кабинет и покачал головой.

— Небезопасно и бессмысленно, — пробубнил он.

Эту фразу я хотя бы понял.

— Алиса! — крикнул я.

Служанка тут же выскочила из-за двери.

— Звали, ваше сиятельство?

— Есть тут помещение для тренировок?

— Да, конечно, в задней части дома есть тренажерный зал, зал для ритуалов, небольшая учебная комната.

— Веди.

Я глотнул поистине волшебный кофе и поспешил за служанкой. Причалов последовал за нами, продолжая что-то бормотать. Может, какое-то древнее заклинание, которое делало его речь неразборчивой?

Пока я глазел на ноги Алисы, — сегодня на ней была юбка, возмутительно открывающая лодыжки, — мы прошли через весь дом и зашли на новую территорию.

Здесь ничего не указывало на деньги и мало-мальское богатство: не было ковров, картин, ваз, да даже штор! Но при этом вся мебель выглядела новой. Словно Петровский только-только все обустроил.

Причалов неторопливо заглянул во все углы и кивнул, одобрительно пробормотав что-то. Так как он остался стоять на пороге классной комнаты, я понял, что он пригласил меня сесть за парту. Очень удобную, кстати. Еще тут находился стол для него, доска и пустой книжный стеллаж. Скромно. Очень скромно.

Если с долгами все будет очень плохо, то я буду готов преобразить остальной дом под такой дизайн — ничего лишнего, дорогого и модного. Разве что кроме кровати и матраса. В академии за такие блага цивилизации я бы убил.

— Итак, — голос преподаватель стал громче, — начнем проверку ваших знаний.

— Вам разве не прислали мои документы из академии?

— А должны? — лысая голова пошла морщинами. — Нет, мне это не нужно. У них своя программа, у меня своя.

А потом он сказал самую страшную для учащегося фразу: “достаньте двойной листочек и ручку”. У меня аж пот по спине потек, и из головы выскочили все знания, которые я так долго собирал на уроках.

Из громоздкого портфеля Причалов вытащил тощую методичку и принялся зачитывать вслух вопросы, а я честно записывал то, что помнил.

Эта пытка длилась сорок минут! Я весь взмок, даже успел понервничать. Но потом вдруг на меня снизошло спокойствие.

“Да и фиг с ним!” — подумал я, с улыбкой отдавая заполненные листы.

Может, я и не помнил весь учебный курс, но это не значит, что я полный ноль.

— Хорошо, хорошо, — бормотал Причалов, просматривая мои ответы. — Очень хорошо. А теперь тест по магии!

— Вы точно не желаете дождаться моего личного дела? — с иронией спросил я.

— Что там такого важного? — недовольно буркнул он.

— Допустим то, что из-за магического истощения у меня нет силы.

— Чушь какая! — воскликнул он очень даже разборчиво. — У всех есть сила. Истощение — это лапша для ушей ленивых!

От его слов у меня чуть глаза на лоб не полезли. Учитель разошелся не на шутку!

— Магическая сила есть всегда! Не бывает такого, что ее раз и нет. Вы до истощения обладали силой?

— Да.

— Вот! Так что нечего мне морочить голову!

Не знаю, что меня больше поразило — вера в магию, разборчивая речь или его реакция. Но тем не менее я пошел за ним в тренировочный класс. Теперь мне стало интересно, как он поведет себя, когда я не смогу вызвать даже толику силы.

В свое время я много изучал теорию магии и даже тайком проштудировал учебник для первоклашек, который я нашел в библиотеке. Но все было впустую — магия не отзывалась, как бы я не пыжился.

Это меня страшно злило. Ведь Причалов прав, если была сила, то куда она делась?! После бессчетных попыток я списал это на то, что я не из этого мира, и забросил.

Так что мне было очень и очень интересно, что будет делать Причалов.

— Для начала я хочу проверить ваш потенциал, — пробубнил он в привычной манере. — Для этого я попрошу вас сжать в руке вот этот кристалл. Держите.

Из недр портфеля появилось граненое яйцо молочно-белого цвета, которое перекочевало из его лапищ мне в руку.

— Оно теплое! — восхищенно выдохнул я.

— Конечно, это живой артефакт. Один из важнейших реликвий нашей империи, — не без гордости ответил Причалов.

— И как он оказался у вас? — с иронией спросил я.

Я нервничал и поэтому пытался отшутиться.

— Я один из учредителей музея, где хранится этот кристалл, могу себе позволить, — буркнул он. — Сжимайте.

Пальцы сомкнулись на яйце, и я закрыл глаза, пытаясь воззвать к силе. Так написано было в учебнике. И артефакт начал стремительно нагреваться.

Боясь поверить в происходящее, я сжимал сильнее, жмурился до слез и прислушивался к себе. Пока вдруг не различил сквозь шум в ушах крик Дениса Алексеевича.

— Да что вы творите?! — он с силой ударил по рукам, и только после этого мои пальцы разжались.

И я широко распахнул глаза.

По бороде Причалова пробегали голубоватые искры. Они стремглав катились не только по рыжеватым волосам, но и по пиджаку и лысине учителя. Последнее привело меня в дикий восторг. Огоньки прямо-таки скакали по его голове, будто играя в салочки.

Я не сдержал смешок, а потом, глядя недовольное лицо Причалова, сообразил, что это из-за меня он сейчас хлопает себя по рукавам, пытаясь унять магические искры.

— Истощение! — бубнил он. — Понапридумывают чуши, а потом бороду поджигают.

— Приношу свои искренние извинения за доставленные неудобства, — заученно сказал я, хотя ни тени сожаления не чувствовал.

— Можете оставить их себе, ваше сиятельство. А теперь приступим к занятиям.

Причалов догнал последний голубоватый огонек и плюхнулся за стол, убрав свой здоровенный портфель под ноги. Затем поднял белесые брови и пошевелил ими, приглашая сесть и меня.

— Этот кристалл, — задумчиво начал я, — он может определить, какая у меня сила?

— Доросли до таких лет и не знаете, какая у вас магия? — скороговоркой выдал он.

— После истощения я частично потерял память. Не могу ничего толком сказать, — развел я руками. — Знаю, что была. Говорят, это было электричество.

— Нет, ваше сиятельство, никаким электричеством в вас и не пахнет!

— А разве магия имеет запах?

В ответ я получил взгляд, недвусмысленно намекающий на мои умственные способности. За ним последовал тяжелый вздох и зашевелилась борода. Кажется, Причалов что-то говорил. Из серии: “откуда берутся такие недотепы”.

Это меня здорово разозлило. И это лучший из учителей?!

— С наличием силы разобрались. Не знаю, чему вас учат в вашей академии! Шарашкина контора, не иначе! — пробубнил он. — Но приступим. Упражнение первое. Показываю один раз!

Я уставился на него во все глаза, ловя каждое движение волосков на бороде. Причалов сомкнул руки и надавил на ладони, а потом начал медленно разводить их в стороны. И в этом маленьком просвете я уловил смутное движение. Словно тени метались между руками.

— Видите? — буркнул он.

— Вижу.

Денис Алексеевич развел ладони сантиметров на десять, и между ними появился плотный шарик воздуха. Внутри него бушевали вихри. Как завороженный я наблюдал, как они бьются о стенки белесыми всполохами.

— Повторите! — Причалов резко схлопнул сферу, сомкнув руки.

Разочарованно отведя взгляд — я-то думал, он слова заветные скажет, как активировать магию, — я выставил ладони перед собой и напрягся.

“Думай о силе, как она перетекает в твои руки из самых дальних глубин души. У тебя есть магия, призови ее.” — нараспев думал я, глядя на ладони.

Еще я вспоминал свои ощущения после попадания, когда из моих рук вырвалось то заклинание. Затем мысль перескочила на тренировки однокашников, за которыми я наблюдал долгое время, сидя на скамейке. Потом про Шилова и ритуал, и как он спалил убийцу отца.

Все эти образы мелькали в голове, как в калейдоскопе. Но в самом конце мне на ум пришла фраза одного из лекарей:

“У вас нет больше магии и, возможно, больше никогда не будет.”

Это вызвало новую волну гнева. Она смешалась с напряжением в теле, сумбурной надеждой и ощущение взгляда Причалова.

“Козырев, твою ж дивизию! У тебя есть магия! Соберись! Докажи, что этот чертов лекарь был неправ!” — мысленно рыкнул я, закрывая глаза.

Одновременно с этой мыслью, я начал разводить ладони, мечтая лишь о том, чтобы там была хоть крошечная искра магии.

— Да что же вы опять творите?! — крикнул над ухом Причалов.

А затем раздался оглушительный хлопок.

Глава 5

Сначала я подумал, что действительно оглох, потому что смотрел, как Причалов шевелит губами, но не слышал ни единого звука. Хотя это было удивительно, с учетом того, что его борода сгорела с одного края, а второй выглядел как кусок использованной мочалки.

И уже потом я заметил, что его костюм тоже выглядел как-то не так: голубая рубашка посерела, а пиджак был в мелкую дырочку, будто в учителя выстрелили зарядом дроби.

А вот весь остальной класс не пострадал. Поразительно!

— У меня получилось? — осторожно спросил я.

Причалов на секунду закрыл рот, глубоко вздохнул и выдал такие хитро выкрученные ругательства, что была б у меня ручка, я непременно бы такое записал, чтобы запомнить.

Когда он закончил, я понял сразу несколько вещей: что у меня все же есть магия, что я не оглох и что Причалов — совершенно нормальный мужик.

— Ваше сиятельство! — возмущенно сказал он.

— Можно просто Александр, куда нам расшаркиваться перед друг другом после такого?

— Ваше сиятельство, — настойчиво повторил он. — Мне нужно уведомить руководство о том, что у вас нестабильная магия.

— Но она у меня есть? — радостно спросил я.

— Что?! Конечно, есть! — он снова вздохнул и забубнил в обычной манере. — Мне нужно уведомить руководство, что ваша магия не стабильна. К сожалению, у меня недостаточно компетенции, чтобы работать с вами.

— А мне кажется, что вы хорошо справитесь с этой работой.

Белесые брови поднялись и застыли под складками морщин. Светлые глаза внимательно меня оглядели, задержавшись на легкой улыбке.

— Вы не понимаете, молодой человек, это очень опасно, — возмутился Причалов. — Для вас, а особенно для остальных.

Я перевел взгляд на его бороду, и учитель скосил на нее глаза. Увидел тлеющие волосы и резко начал ее тушить, неразборчиво ругаясь.

— Почему опасно? — спросил я, когда он закончил.

— Из-за этого! — он вытер испачканные пальцы. — Вы не контролируете силу. Можете взорвать кого-нибудь случайно.

— Я просто переборщил немного, — пожал я плечами. — Разве вы не должны меня научить контролю?

— Я и собирался! Но такая мощь, — он в очередной раз вздохнул и оглядел классную комнату. — Боюсь, это место не очень подходит для наших занятий.

— Нужна дополнительная защита? Может быть, осмотрим тренировочный зал? — я весь излучал оптимизм и очень хотел еще раз испытать свою магию.

Это же чистый восторг! Приятное ощущение, когда под пальцами появляется тугой комок силы. У меня до сих пор кожу покалывает! Я машинально потер ладони, с улыбкой думая о том, что впервые за год я смог хоть что-то почувствовать!

Причалов выглядел озадаченным. Но и спорить не стал, а пошел за мной в тренировочный зал.

— Неплохо-неплохо, — пробубнил он, разглядывая стены и чуть ли не нюхая их. — Материал, плохо проводящий магию, защитные артефакты, система против пожаров.

— Вас это устраивает? — с надеждой спросил я.

— Для начала сойдет, — снисходительно ответил он. — Готовы повторить?

— Еще как! — я чуть не приплясывал от радости.

— Тогда вставайте вон туда, — он махнул в дальний угол, — а я останусь здесь.

Я не стал уточнять, зачем нам стоять на разных концах зала, а просто занял нужное место, сложил руки и сосредоточился. Перед глазами снова замелькали образы, что помогли мне в прошлый раз, но вот нужное ощущение так и не появилось.

Пыжился я еще минут двадцать, а потом разочарованно выдохнул.

— Нет, не выходит, — радость мгновенно испарилась.

— Пробуйте снова, — Причалову пришлось крикнуть, чтобы я его расслышал.

И я снова сложил руки.

— Не забывайте, ваше сиятельство, если сейчас у вас ничего не получится, камень Королей просто не ответит вам.

От удивления я открыл глаза и посмотрел на учителя.

— Да-да, я все знаю. Так что тренируйтесь, — велел он, присаживаясь на низкую скамью.

Затем он достал из внутреннего кармана трубку и прикурил ее от пальцев. Я втянул носом воздух, ожидая почувствовать запах табака, но его не было. Лишь пряный аромат цитруса и почему-то ромашки.

— Не отвлекайтесь! — рыкнул он на меня.

Сложив руки в очередной раз, я зажмурился и стал думать о покалывании в пальцах, пока вдруг не почувствовал его. Когда ладони начало жечь, я очень медленно и уверенно их развел, одним глазом глянув на зарождающиеся лепестки магии.

Это привело меня в такой восторг, что я мигом потерял концентрацию. В ответ заклинание тут же расползлось по коже и неопрятными хлопьями упало на пол.

— Еще раз! — крикнул мне Причалов.

— Да я уже собирался сам, — тихо проворчал я, складывая руки.

Но думал лишь о том, что с большим удовольствием сейчас бы вырвал лекарю из академии язык, руки и ноги, чтобы знал, как дурить голову бедным студентам.

“Магии нет”! Есть!

Мысленно свернув пальцы в фигу, я снова сосредоточился на упражнении.

Только через час, когда я взмок от напряжения и у меня скрутило спазмом все мышцы, наконец, все получилось. Точнее, получалось и раньше, но теперь это было одобрено Причаловым.

Я рухнул на скамью, мечтая только о том, чтобы поспать. Или поесть. А лучше все сразу.

— Думаю, на сегодня достаточно, молодой человек, — пробубнил учитель. — Следующее занятие завтра в то же самое время. Не опаздывайте.

И просто ушел.

Я еще с полминуты молча смотрел в закрытые двери, не в силах подняться. Взбодрило появление Инги, которая проскользнула в тренировочный зал с полотенцем и прохладным лимонадом.

С жадностью осушив половину кувшина, я с благодарностью кивнул и отправился в душевую, которая располагалась прямо за залом. Раздеваясь, мне трижды пришлось отказываться от помощи служанки. Ее любопытная мордашка заглядывала в раздевалку каждую минуту, пока я не рыкнул на нее. Слишком я устал, чтобы отвечать на ее флирт и подмигивания.

Широко зевая, я переоделся и пошел в сторону кухни. Лимонада мне было мало после таких нагрузок.

Но не успел дойти, как ко мне выбежала Алиса, испугано хлопая глазами.

— Там! Там! — она показывала рукой на главный холл и растерянно повторяла одно и то же.

Не знаю, откуда взялись силы, но я рванул к входу на полной скорости. Остановился за пару шагов от дверей. За ней маячили неясные тени. Очередные коллекторы?

— Алиса, собралась быстро, — резко сказал я выглянувшей из коридора служанке, — кто там?

— Не знаю! Очень похожи на сборщиков долгов, — тихо ответила она заикаясь.

— Лицо кирпичом, и открывай. Я буду в кабинете.

— Лицо... как?

— Посерьезнее! Живо, живо! — уже на бегу сказал я.

Когда трое в черном зашли ко мне, я уже расслабленно сидел в кресле и делал вид, что разбираю бумаги.

Самый низкий из них, тот, что был на полголовы выше меня, быстро оглядел кабинет и вежливо поздоровался, представив мне субтильного и весьма неприятного мужчину.

— Добрый день, ваше сиятельство, рад вам представить его сиятельство князя Сапрыкина Георгия Александровича, — сказал и отошел назад.

— Как я понимаю, вы Козырев Александр Николаевич, наследник всего имущества и обязательств Петровского, — он уселся передо мной, и я смог его лучше разглядеть.

Тонкие усики, холеное лицо, дорогая одежда. И я ошибся, она была не черная, а темно-синяя. Благородный цвет, чтоб его за ногу. Холодные глаза князя смотрели снисходительно. От такого у меня прям кулаки зачесались.

Но я спокойно сидел и делал вид, что не понимаю, о чем он говорит. Пока мы играли в гляделки, я пытался вспомнить, учился ли со мной кто-то из его отпрысков. Но фамилии Сапрыкин в памяти не было.

— С чего вы взяли, что я наследник? — искренний взгляд, поднятые брови, только что рот не открыл.

— Вы в его доме, в его кабинете. Сложил два плюс два.

— У вас странная математика, ваше сиятельство. В настоящее время нет ни единого документа, подтверждающего ваше уравнение.

— Есть, — прищурился он. — Да, они еще не обнародованы, но я уже здесь и готов предложить вам всяческую помощь.

Его взгляд обвел кабинет, задержавшись на тонких трещинах на потолке и пыльных шторах.

— Как я вижу, вы очень молоды.

— Вы проницательны, — улыбнувшись, сказал я.

— И поэтому вам нужен хороший наставник, — он едва заметно поморщился. — Сами понимаете, что светское общество весьма жестоко и требовательно.

— Прекрасно понимаю, благодарю за помощь, наставник у меня уже есть, — скороговоркой ответил я, невольно копируя манеру Причалова. — Рад был познакомиться, а сейчас, прошу меня извинить, хочу вникнуть во все дела. Кстати, не знаете, когда похороны? Даже не знаю, у кого спросить, а вы кажетесь человеком знающим.

Выпалил тираду на одном дыхании и при этом улыбался.

— Увы, не знаю, — он немного помолчал, а потом продолжил, — что ж, рад, что вы нашли нужного человека. Однако, если что будет нужно, я всегда готов прийти на помощь.

“Вашу помощь я не попрошу даже если вы будете последним человеком на земле.” — подумал я.

— Рад, что вы зашли, — взяв в руки папку с документами, я ее открыл и начал читать очередные финансовые отчеты.

— Я не прощаюсь, — недобро сказал Сапрыкин и поднялся. — Не забудьте мои слова. Общество жестоко. Вам одному в нем не выжить.

Я не стал даже голову поднимать, просто ждал, когда он покинет кабинет. И только после этого из моей груди вырвался вздох облегчения.

Лучше бы это были сборщики долгов! С ними мне было проще общаться. Они обладали удивительной прямолинейностью и всегда говорили, что им нужно.

А вот напыщенные аристократы, которые считают, что им лучше видно, едва открывают рот, так доставай лопату и ищи скрытый смысл. От этого Сапрыкина так и веяло чем-то противным. Как гнилой картошкой в кладовке.

Бросив бумаги на стол — все эти сводки и цифры для меня были абракадаброй, — я задумался о том, что говорил Причалов.

Мощь и камень Королей.

И если первое мне было приятно, то второе — интересно. Вот только у кого бы узнать об артефакте подробнее? А если оно в хранилище, то в доме или в банке? Или где в этом мире держат такие ценные вещицы?

От вопросов пухла голова, и я не заметил, как задремал прямо за столом.

***

Следующие два дня прошли в режиме усиленных тренировок. Причалов гонял меня, натаскивая на самые простые заклинания. Еще он искренне не понимал, как я смог забыть всю учебную программу до момента истощения.

Я, конечно, молчал в тряпочку, но старательно впитывал знания, как губка. И все ради того, чтобы просто показать мне камень Королей. Поначалу я думал, что это та самая морковка, которую вешают перед осликом, чтобы он бежал быстрее.

Но нет, по истечении трех дней мы с ним поднялись на мансардный этаж. Он был почти пуст, не считая широкой софы, накрытой пледом в цветочек, и стеклянной витрины. Она стояла на вычурных ножках, но сама по себе была целиком прозрачной. И совершенно непыльной. Я не заметил ни замка, ни каких-либо защитных механизмов.

Конечно же, я не мог не спросить про это.

— Вот так просто тут хранится священный артефакт?! — удивился я.

— Для сохранности такого рода вещей, — забубнил Причалов, — необходимо обеспечить надежную защиту. Перед вами, молодой человек, зачарованное стекло, которое практически невозможно разрушить. Открываются такие системы исключительно с помощью магии крови.

— Но я сейчас могу его взять в руки?

Я подошел ближе и ощутил щекотку, которая пробежала по нервам от ауры камня. На вид он был похож на самородное серебро. Или метеорит. Не знаю даже, что лучше походит. Ноздреватый, отполированный множеством рук, размером с мяч для гандбола — сантиметров двадцать пять, не больше.

Наверное, он идеально должен лежать в руке.

Я так внимательно разглядывал камень, что даже пропустил мимо ушей лекцию Причалова. Очнулся, только когда он окликнул меня, повысив голос.

— Ваше сиятельство, — лоб сложился морщинами, — вы меня слушаете?

— Да-да, только магией крови, — отмахнулся я, продолжая разглядывать камень, — куда ею капнуть, чтобы я мог его активировать? Он же не будет ждать официальные документы?

— Он так не работает, вы правы, — недовольно ответил учитель. — Будет достаточно одной капли, чтобы замок открылся. Хотите попробовать сейчас?

— Конечно! Не ждать же повода! — откликнулся я, снимая с пояса кинжал.

— За такие речи вы можете загреметь в тюрьму. Сказать про такой повод, значит, пожелать смерти императору. Будьте осторожны в своих высказываниях.

— Молчу, молчу, — я изобразил, как закрываю рот на замок, и услышал в ответ только тяжелый вздох. — Просто капнуть, да?

Причалов не успел кивнуть, как я полоснул по ладони кинжалом. Боль вспыхнула и тут же погасла, спасибо лечебным заклинаниям, которые я выучил первым делом. Но на коже успели выступить алые капли. Затем я приложил руку к стеклу.

Первое, что я ощутил — это жгучий холод. Даже попытался отдернуть ладонь, но она фактически прилипла.

В следующую секунду в голове полыхнула мысль, что я недостоин камня. Да что камня! Даже стоять рядом с ним! В сердце закрались змеи сомнения, и мне стало жутко стыдно.

Кто я такой, чтобы претендовать на звание Хранителя такого ценной вещи? Я никто и звать меня никак. Даже фамилия Козырев вовсе не моя. На самом деле-то я Алексей Шабуров, военный, не имеющий никакого отношения к этому миру, магии и камню.

Тихие шепотки шуршали у меня в ушах, раздувая пламя собственной никчемности.

Чего я добился за все это время? Магия и та слушается через раз!

Сквозь этот поток неуверенности, вдруг появился образ директрисы. Чиркунова, как всегда, строго на меня смотрела. Ее губы двигались.

Странно было не это, а то, что вместо привычного: “Козырев, вы опять устроили драку!”, я услышал: “вы со всем справитесь.”

Это перевернуло все с ног на голову. Я начал вспомнить, чего действительно добился за время пребывания в этом мире. Как завел друзей, сдавал на отлично предметы, завел друзей. Но самое главное, я почти обуздал свою силу!

Да я вообще, красавчик!

И шепотки затихли. Я сильнее прижал руку к стеклу и посмотрел на него с гордостью: я был наследником Петровского и имел право находиться здесь.

— Александр Николаевич, что с вами?

Я вздрогнул и перевел взгляд на учителя, потом на самородок. И тут все понял! Чертова каменюка проверяла меня! Гадина!

В следующую секунду стекло тихо зазвенело, и моя рука прошла сквозь него. Ладонь сама собой легла на серебряный бок камня Королей.

Я улыбнулся. Победил!

— Надо же, справились, — ворчливо прокомментировал Причалов. — Теперь возьмите его в обе руки.

— То есть вы знали, что он будет дурить мне голову и не сказали?!

— Конечно, иначе, какой смысл? — он не изменил тон и даже не поднял брови. — Вы готовы?

— Готов. А что будет дальше? — я посмотрел на него и понял, что Причалов мне ничего не скажет.

Долбанный форт Байярд.

Раздраженно дернул плечом, я просунул в витрину вторую руку и со всей осторожностью поднял самородок с подставки. Он оказался тяжелым и немного теплым, словно внутри него стояла маленькая печка, которая подогрела его.

Я прислушался к себе, ожидая новой подлости, но камень был просто камнем, и никаких голосов в голове.

— Ничего не происходит, — разочарованно сказал я, собравшись положить его на место.

— Вы совсем не слушали меня, молодой человек, — покачал головой Причалов. — Еще раз вам говорю, такого рода артефакты работают только на магии крови.

— А как же самый первый, тот, кто его нашел у себя в огороде? Он тоже окропил его кровью?

— Этого никто не знает, слишком давно это было, — пробубнил учитель. — В последние лет двести камень отзывается только так. Готовы? Если что, тут есть удобная софа.

Да что ж ты все время спрашиваешь, готов я или нет. Стою же здесь, не убежал еще ни разу, хоть ты вечно нудишь под ухом! И при чем здесь софа?

Пришлось снова вытаскивать кинжал, ведь порез на ладони уже затянулся. Мне хватило десять секунд, чтобы моя кровь оказалась на серебристой поверхности камня.

И самое удивительное, она мгновенно впиталась! Я только хотел спросить про это Причалова, как вдруг мир вокруг меня резко потемнел, потянув меня в самую бездну.

Глава 6

Тяжелый звук шагов гулко разносился в тишине коридоров. Две пары начищенных сапог двигались по истоптанному ковру, свернули в небольшой холл и остановились перед резной дверью.

Две пары глаз посмотрели друг на друга. Одна рука мягко надавила на ручку, и двое мужчин вошли в просторный кабинет. Он явно использовался для приема пациентов. Об этом свидетельствовало наличие удобной кушетки, ширма и большой шкаф с лекарствами.

— Лекарь Васильев? — грубый, низкий голос разорвал тишину.

— А? Что? — хозяин кабинета поднял голову, рассеянно глянув на незваных гостей. — У вас назначено? Сегодня вторник, у меня прием начинается только через сорок минут. Подождите в коридоре.

— Говорят, что вы, Антон Степанович, можете раздобыть особое снадобье. И не просто раздобыть, а еще и продать нужным людям. За большие деньги.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — звук сломанного карандаша потонул в приближающихся к столу шагах. — Я уважаемый лекарь. Это все гнусные инсинуации!

— Странно. А нам сказали иное. Если мы обыщем здесь все, что мы найдем? Незаконные рецепты, склянки с синей жидкостью и серебристый порошок, так?

— Я никогда таким не занимался! Это запрещено! — испуганно заблеял лекарь, быстро скосив глаза на стену, где висела картина с деревенским пейзажем.

— А еще мы знаем, что императору нездоровиться.

— Это медицинская тайна! Я не имею права вам ничего рассказывать, тем более про императора.

Скрежет кресла по паркету, надсадный скрип ножек.

— Один звонок в охранку, и вы сядете в сырую камеру на долгие годы. Разве вам этого хочется? Такой уважаемый лекарь!

— Что вам от меня нужно? — тихий вздох, смирившегося человека.

— Помощи, конечно. И даже не нам, императору, — шорох стали по кожаным ножнам. — Две капли синьки ежедневно очень и очень помогут нашему дорогому императору.

— Но зачем? Это не убьет его, только дезориентирует. Да и в таких количествах... — судорожный вздох и стук затылка о подголовник. — Я понял! Все понял! Две капли! Я все сделаю.

— Вот и славно. Приятно иметь с вами дело. Неделю-две, потом три. Все просто.

— Вы убьете меня, да?

— Зачем же убивать лекаря? Тем более такого талантливого, — треск столешницы, не выдержавшей удара ножа. — Вы нам еще пригодитесь. Если никому ничего не скажете.

— Не скажу.

— И мы не скажем. Вот и договорились.

Едва заметный кивок, шаги, щелчок дверного замка. И снова тяжелый звук шагов, затихающий в глубине коридора.

А в кабинете задребезжал стакан, в который щедро плеснули воды. Лихорадочные глотки, грохот стекла о дерево, два шага. Шорох отодвигаемой картины, внезапный чих от пыли, глухие отщелкивания кодового замка на сейфе.

Минута тишины, полной печали.

Скрип кожи на портфеле и шелест молнии на аптечке. Торопливое набрасывание пиджака вместо халата, быстрые шаги по коридору.

Свист водителю. Адрес: императорский дворец.

Всего две капли в день.

***

Пришел я в себя внезапно, будто кто-то переключил тумблер в голове, и реальность проявилась. Надо мной был дощатый потолок мансарды, а под спиной — софа. Рядом сидел Причалов, читая книгу. Кажется, это был сборник стихов.

— Сколько я был в отключке? — спросил я.

Учитель нехотя оторвался от чтения и посмотрел на меня, затем дернул рукав и пробубнил.

— Тридцать три минуты. Долго. Жду вас в тренировочном зале.

Пока я обалдело смотрел на него, пытаясь собраться с мыслями, он неторопливо поднялся и ушел.

Я глянул на камень и вдруг вспомнил, что на сегодня назначена встреча с Вайсманом. А я ведь так и не посмотрел те два списка, что он мне передал!

Быстро скатившись по лестнице, я добежал до зала, крикнул на ходу Причалову, что на сегодня занятия отменяются, и попросил Алису пригласить срочно Михаила Витальевича.

До оглашения завещания остались какие-то сутки! И как это вылетело у меня из головы?

В кабинет я влетел на скорости звука и тотчас взялся за документы, которые мне оставил Вайсман. Я уже видел их, но разбираться не стал из-за появления магии. А теперь нет выбора и нужно поднапрячь мозги.

Вскоре заглянула Алиса. Кокетливо поправляя юбку, она сказала, что помощник выехал и будет здесь через час. И за это время мне нужно все изучить.

Я положил перед собой списки, поверх них положил финансовые документы, взял в руки карандаш и блокнот. Я намерен выяснить, что на самом деле оставил мне папенька.

Когда в дверь постучал Вайсман, у меня голова едва не треснула от цифр и фамилий.

— Доброго дня, Александр Николаевич. Смотрю, вы уже разбираете бумаги? Похвально.

— Пытаюсь! — я взлохматил волосы. — Но суммы получаются совершенно дикие.

— К великому сожалению, вынужден вас расстроить, все так и есть — он поправил очки и поудобнее устроился в кресле. — Как я вам уже говорил, светское общество требовательно к внешнему проявлению богатства. Шикарные костюмы, дорогие украшения, машины.

— Но зачем?

— Статус, — густая борода расползлась, обнажив белоснежную улыбку. — Все хотят пустить пыль в глаза.

— У меня отказывает логика такое понимать!

— Увы, такова реальность. Пока вы были в академии, вы не сталкивались с таким.

— А кто оплачивал мое пребывание в академии? — неожиданно спросил я.

— Петровский, конечно!

— То есть он давно знал, что я его сын? Почему же он ни разу не объявился?

— Поймите, ваше сиятельство, это очень щекотливый вопрос, — Вайсман вытянул ноги, — семьи у Петровского нет. Когда он узнал, что у него, возможно есть сын, то не спешил ничего менять. Думал, что у него есть еще время найти супругу и родить законного наследника.

— И тогда бы он бросил меня? — мне стало противно. — Я что, запасной вариант?

— Понимаю, что это неприятно, но такова реальность.

— А кто моя мать?

— Неизвестно, — не изменив тона, ответил Вайсман.

— А магия? Поиск по крови?

— Но зачем вам? — искренне удивился он.

— Любопытно. Вдруг она жива и... — я замялся, не зная, что сказать дальше.

— Или мертва.

— Неприятно, но логично. Ладно, — я тряхнул головой, — пойдем дальше. Что можно сделать, чтобы хоть немного закрыть дыры по долгам? Хоть какие-то денежные притоки у Петровского есть?

— Конечно, есть! Он же не из воздуха деньги делал! Он владеет сельскохозяйственными землями. Семейное дело. Зерновые. Деньги небольшие, но стабильные.

— И при этом масса долгов, сборщики долгов пороги обивают. Что еще можно сделать? Продать из дома что-то? Тут картин на тысячи рублей!

— Вы плохо разбираетесь в искусстве, Александр Николаевич. Это все копии. Вазы тоже подделка. Даже если вы продадите каждую вещь в доме, вы вряд ли закроете едва ли половину долгов.

— Бред, какой бред. Я точно не сплю? — я уставился в бумаги, а потом перевел взгляд на Вайсмана. — Какие варианты у меня есть?

— Вы получаете в наследство земли. Это хоть что-то.

— Как он вообще жил? Тут прислуга, кухарка.

— Это было подготовлено для вас. Петровский распорядился.

— Чтобы последние деньки перед долговой ямой пожить в радостных хлопотах? — скривился я. — Допустим. Ладно, половину уволю. А вы? Кто оплачивает ваши услуги и учителя? Тоже Петровский?

— Все верно, — прокартавил Вайсман, сложив руки домиком. — Я с вами на год, Причалов на полгода.

— Времени мало.

— Больше скажу, после оглашения завещания будет еще меньше. Вам уже присылают приглашения на приемы. И там важно появиться.

— Но зачем?

— А как иначе? Вы будущий хранитель камня Королей! — вскинул густые брови Вайсман. — С вами многие хотят познакомиться уже сейчас.

— У меня даже костюма приличного нет. Может, можно эти приемы прогулять? — с надеждой спросил я.

— Увы, ваше сиятельство. На такие приемы вы обязаны приезжать. Костюмы не проблема, в вашем гардеробе есть парочка на первые два раза, а потом придется думать.

Я был готов взвыть. Отец свалился на мою голову вместе с долгами и проблемами. Отчаянно захотелось обратно в академию, поболтать с Олегом, набить морду Вяземскому. Тогда было все просто и понятно. Единственное, что меня вдохновляло ввязываться во все это — магия.

— Как я знаю, император устраивает прием буквально через два дня.

— На следующий день после оглашения завещания, — мрачно добавил я.

— Совершенно верно. А это значит, что вам нужно привести себя в порядок.

— А чем я сейчас плох? — я дернул себя за отросшую прядь, она упорно лезла мне в глаза уже полмесяца. — Ладно, стрижка так стрижка. Что еще?

Брови Вайсмана снова приподнялись, и он улыбнулся. Я понял, что у него есть план, который мне очень и очень не понравится.

— Хорошо, но у меня есть условия.

***

Оглашение завещания происходило в офисе нотариуса в центре города. Народу собралось почти дюжина человек. Я смотрел на них и не мог понять, что им тут нужно. Они сидели в конференц-зале и чопорно молчали. Но взгляды были прикованы к двери, за которой стоял я и Вайсман.

Он мне рассказывал про каждого из присутствующих. Я внимательно слушал и запоминал. Как сказал помощник — это самые близкие к Петровскому люди и те, кто заинтересован в дружбе с хранителем. Графы, князья, а еще представитель императорского двора. Он-то меня заинтересовал больше всего.

Вид у него был грозный. Хищный взгляд, орлиный нос и бакенбарды, больше похожие на мех животного, чем на настоящие волосы. Костюм на нем сидел идеально. Даже складки на брюках, казалось бы, были выверены по линейке.

Остальные произвели на меня такое же сильное впечатление. По моим скромным подсчетам стоимость их нарядов и украшений была вдвое, а то и втрое больше, чем цена за поместье Петровского.

А вот нотариус выглядел так себе. Нет, он пытался соответствовать приличному обществу, в котором находился, но его одежда далека была от идеала. Потертые манжеты сильно контрастировали с индивидуально сшитым костюмом.

Я покосился на свой костюм и мысленно улыбнулся. Надеюсь, я произведу впечатление.

— Вы готовы? — громким шепотом просил Вайсман.

— На все сто! — я оскалился.

И мой помощник открыл дверь.

Двенадцать пар глаз уставились на меня, мгновенно оценили, повесили ярлыки и сделали выводы. И ни один из них не был довольным.

Еще бы, ведь мой костюм сильно отличался от того, к чему они привыкли. Глухой пиджак с мелкими пуговицами наискосок, воротник-стойка и едва заметная алая сорочка. А еще серебряная цепь от шеи до плеча. Эполеты не успели сделать, но ничего. Хотя для присутствующих и такое практически шок-контент, ведь привыкли они к обыкновенным тройкам. А тут! К слову, все пришлось покупать за свои деньги, скопленные за время учебы.

Оглядев сидящих, я мысленно заржал, не выдав себя ни единым мускулом.

Аристократы в первую секунду поджали губы, а потом растянули их в ледяных улыбках. Все, кроме представителя императора. Он как сидел ледяной статуей, так и остался, мазнув по мне взглядом.

У остальных не было выбора, ведь с хранителем нужно было иметь хорошие отношения. Мне это уже объяснил Вайсман. Статус и все такое.

Я скупо кивнул всем, сел напротив нотариуса и величественно махнул ему рукой.

— Итак, мы с вами собрались для оглашения завещания покойного Владимира Михайловича Петровского, — начал Артем Сергеевич и развернул плотный конверт. — Я, Петровский Владимир Михайлович, находясь в здравом уме и твердой памяти, являясь Хранителем камня Королей, действуя добровольно, на случай моей смерти. Настоящим завещанием делаю следующее распоряжение.

Нотариус на мгновение замялся, проскальзывая глазами дальнейший текст, а потом глянул на меня и едва заметно кивнул.

— Сим документом я подтверждаю, что Козырев Александр Николаевич является моим сыном и наследником всего моего движимого и недвижимого имущества, в том числе и камня Королей, — он торжествующе обвел всех взглядом. — Дальше, думаю, читать нет смысла, и так все понятно. Поздравляю, ваше сиятельство. Вы вступите в наследство сразу же после передачи вам документов и после того, как камень Королей признает вас.

А про это мне сказал Причалов.

— И камень вас признал? — сухо спросил представитель императорского двора.

Граф Орлов, как сказал мне Вайсман. Практически правая рука власть-держащего. От звука его голоса у меня мурашки по спине побежали.

— Я еще в процессе знакомства с камнем. Это всегда занимает приличное количество времени, — спокойно ответил я.

— Вы уж постарайтесь, ваше сиятельство, — прокаркала пожилая дама с толстой нитью жемчуга на шее. — Хранитель — очень важный статус, но без признания камня вам не стать им.

— На все нужно время, — уклончиво ответил я, широко улыбнувшись.

Я не лукавил. Ведь я и сам не понял, ответил ли мне камень. Я отключился, но ничего не запомнил, кроме темноты. А Причалов говорил, что должно было быть видение.

Может, проблема была в том, что я вовсе не Козырев, и этот булыжник знал это?

Но держать лицо перед собравшимися аристократами я должен был.

Прозвучало еще несколько натянуто-радостных поздравлений, и все быстро разошлись, оставив меня наедине с нотариусом.

Этот кругленький человек долго смотрел на меня, пока наконец не спросил то, что интересовало многих.

— Ваше сиятельство, так камень призвал вас?

— Я уже сказал, что на это нужно время. Нельзя управлять древним артефактом по щелчку пальцев. Да и мой отец умер слишком скоропостижно. Это тоже нужно учитывать.

— Серьезно? — удивился Артем Сергеевич. — Не знал о таком.

— А вы много таких нюансов знаете? Разбираетесь в этом?

— Что? Нет, совсем нет.

— Поэтому, как я уже сказал, нужно время. Расскажите мне о документах, которые вы должны мне передать.

— Да, конечно, — он засуетился, подскочил с ловкостью, невероятной для его комплекции, и вытащил откуда-то здоровенную папку. — Здесь перечень имущества.

— И долги?

— В особенности. Как я вижу, вы уже знаете?

— К сожалению.

— Для вчерашнего студента вы хорошо подготовлены, — одобрительно сказал нотариус. — Итак, как только вы распишетесь, что получили папку — вы становитесь полноправным хозяином всего имущества вашего отца.

Я вздохнул и взял ручку. В ближайшее время планирую с помощником проехаться по всему списку. Возможно, от чего-то можно избавиться, чтобы закрыть часть долгов.

Они меня интересовали больше всего. Я и в прошлой жизни кредитов даже не брал, а тут толстенная пачка бумаг с датами выплат.

— Спасибо, ваше сиятельство, с вами приятно иметь дело, — нотариус был сама любезность. — Если захотите составить завещание, обращайтесь ко мне, я радостью вам помогу.

У меня осталось двоякое впечатление от этой фразы, но я виду не подал, коротко улыбнувшись. Потом подхватил папку, вышел из конференц-зала и встретился с Вайсманом.

— Идея с костюмом оказалась роскошной, — сразу сказал он. — Надолго запомню их вытянутые лица. Но вы же понимаете, что это было достаточно смело?

— Вы мне сами говорили, что они зациклены на внешности, — я дернул край рукава, — так что я получил то, что хотел.

— Будете белой вороной.

— А им все равно придется со мной вести дела. Разве это не прекрасно? — хищная улыбка расцвела на моем лице. — А теперь давайте прокатимся до земель отца. Уж больно мне интересно, почему так мало денег он получал с них.

— Вы в этом разбираетесь?

“Ага, конечно, мой опыт в сельском хозяйстве — это копание картошки у матери в огороде,” — мысленно прокомментировал я.

— Там видно будет.

— Сейчас подгоню машину. Только не забывайте, завтра императорский прием, нужно подготовиться.

— Успею. Поехали.

Вайсман кликнул водителя, и через час я уже стоял перед покосившимся забором, обалдело разглядывая запущенную территорию.

— Вы знали об этом? — мрачно спросил я.

— Никогда здесь не был.

Вайсман был удивлен не меньше меня. Судя по всему, с того момента, как эти земли переданы были Петровскому, он ни разу ими не интересовался.

Все, что я видел, выглядело настолько плохо, что у меня дар речи пропал. Но жизнь тут все же была.

Дверь в ветхую хибару открылась, на порог выкатился плохо стоящий на ногах мужчина в рабочем комбезе. Он сдвинул соломенную шляпу на затылок, зыркнул, сплюнул и медленно пошел к нам.

— Эй вы кто такие?! Это территория его сиятельства Владимира Михайловича! Уходите, а то мы вас тут всех положим.

Мы с Вайсманом переглянулись. Я сделал самое мрачное лицо и сделал шаг на свою законную территорию.

В ответ незнакомец вытащил из-за спины хлыст и крикнул:

— Стоять на месте! Атакую без предупреждения!

Глава 7

Вайсман хотел выйти вперед, закрыв надо мной солнце и вид на этого бродягу с хлыстом, но я придержал помощника. Иначе как меня будут воспринимать всерьез, если я буду прятаться за спиной?

— Добрый день, как вас зовут? — вежливо спросил я, обойдя Вайсмана.

— Меня тут все знают! — не убрав хлыст, ответил мужик. — Сильвестр Тяпкин.

— Позови управляющего, пока мы осмотрим территорию, — тон у меня был крайне серьезный, лицо нахмуренное, а поза — уверенная.

Тяпкин, увидя, что его угрозы не действуют на меня, задумался на целую минуту. Буравил меня взглядом, сжимал рукоять оружия, даже плечи напряг. Но, в конце концов, сдался и крикнул через спину.

— Лерка, а ну, кликни Баранова!

В окне хибары мелькнуло девичье личико и тут же скрылось, только дверь натужно скрипнула.

— Что-то мне подсказывает, что отец совсем не занимался всем этим. Так чем же он был занят?

— К сожалению, ваше сиятельство, не могу ответить на ваш вопрос. Не знал его лично, — пожал плечами помощник.

— А кто занимался?

— Я постараюсь узнать для вас всю необходимую информацию.

Тем временем из-за дальнего забора появился мужичонка. По-другому его назвать я не мог. Хлипкий, лысый и потрепанный. Такого порывом ветра с ног сбить можно.

— Сильвестр, кто тут у нас? — спросил он удивительно тонким голосом.

— Да вот, ходют тут всякие, — ответил он, не спуская с нас глаз.

Баранов подошел к нам, я заметил, что он хромал на правую ногу. Оглядел с ног до головы и низко поклонился.

— Добрый день, господа, чем могу услужить? Тут земли его сиятельства князя Петровского, вам нечего здесь делать.

— Информация у вас устарела, — резко ответил я. — Владимир Михайлович скоропостижно скончался.

— Беда-то какая, — взвыл на одной ноте Баранов. — Как же мы без него теперь! Хозяин-батюшка, на кого же ты нас покинул.

— Отставить рыдания, — жестко сказал я. — Согласно документам, теперь все это принадлежит мне. И мне очень хочется узнать, как вы до такой разрухи докатились.

Баранов вдруг стал белее полотна, рот его открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Я уже решил, что он сейчас в банальный обморок грохнется. Но прошло секунд тридцать, и Баранов смог взять себя в руки.

— Простите нас, дураков, за такой прием. Не привыкли мы к гостям, — сказал он, но смотрел на Вайсмана.

— Это его сиятельство князь Александр Николаевич Козырев, — вмешался помощник. — Он теперь ваш хозяин.

Баранов перевел на меня недоверчивый взгляд, в котором отчетливо читалось непонимание. Еще бы, перед ним стоял молодой человек, пусть и в стильном костюме, но возраст все же не подходящий, чтобы быть хозяином.

— Показывай все, что тут есть. Земли, постройки, документы, — надавил я.

— Конечно-конечно, как скажете, ваше сиятельство.

Баранов попятился, но обернулся на Сильвестра, который в то же мгновение сорвался с места и побежал.

Интересная реакция.

— Михаил Витальевич, мне очень нужно, чтобы этих двоих поймали. Можете оказать такую услугу?

В следующую секунду Вайсман сорвался с места и ринулся за Сильвестром. Вот это я понимаю, помощник! Не прошло и минуты, как раздался болезненный вскрик.

— А теперь мы с вами побеседуем, Баранов, — с нотками угрозы сказал я и шагнул ближе к управляющему.

Тот стоял ни жив ни мертв. Думаю, он бы тоже рванул за Сильвестром, но из-за хромоты не мог.

— Пойдемте, ваше сиятельство, — опустив голову, сказал он.

Да, ферма производила неизгладимое впечатление. Да какая, к дьяволу, ферма. Это притон во всей своей красе! Крысы, грязь, неопрятно одетые люди. Кажется, что слово “работа” для этих трудяг было пустым звуком.

Вайсман вместе с Сильвестром нашелся на заднем дворе, если это место так можно назвать. По-моему это было похоже больше на помойную яму.

Потрепанный охранник болтался в воздушной петле и блеял что-то про незаконное удержание. Слова-то какие умные, интересно, где услышал?

— С сегодняшнего дня я ваш новый хозяин, — веско сказал я, оглядев высунувшихся из сараев работничков. — Мне нужен полный отчет по текущим делам, кто чем занимается, сколько получает и какую должность занимает.

— Тут все хорошо, не беспокойтесь, ваше сиятельство, — нерешительно промямлил Баранов. — Каждый занят делом. Сыты, обуты.

— А вот с этого момента поподробнее, — я сдвинул брови. — Документы, сейчас же!

И все забегали. Ух, как это было забавно. Напоминало какое-то нелепое представление, когда людям поручили сделать видимость работы, но при этом ничего не сделать.

Баранов пригласил меня в свой “кабинет”. Унылое помещение с пятнами краски и гнилыми досками. Зато с большим столом, девственно-чистым.

Я затребовал все бумаги по работникам и финансовые отчеты. Баранов недовольно поупирался, но я был предельно настойчив.

В итоге все обстояло так, как я и думал. Доходы расползались по трем карманам, прибыли почти не было. Управляющий пытался меня убедить, что лето выдалось дождливым, но быстро сник. И уже минут двадцать стоял, как перед эшафотом. Бледный, но гордый.

Еще к нам заглядывал какой-то парнишка. В отличие от остальных он выглядел даже прилично, по крайней мере, опрятно. Он порывался что-то сказать, но Баранов цыкал на него, и парень исчезал.

— Кто это? — спросил я, оторвавшись от замызганных книг.

— Да не смотрите на него, вечно лезет, куда не просют. То здесь не так, то эдак не туда. Замучил, сил нет. Уволить бы его, да сын друга, — скривился Баранов, пытаясь под разговор спрятать одну из тощих папок.

— Документы положите на стол, позовите умника, а сами сходите, соберите рабочих. Поговорю с ними. И чтобы без шуточек!

— Будет сделано, ваше сиятельство, сию минуту! — Баранов испарился, а вместо него передо мной предстал парнишка.

Светлые, как солома, волосы, стояли торчком, нос картошкой, здоровенные глазищи.

— Вызывали?

— Как твое имя?

— Степан я, Крупицын, — оробев, сказал он. — А вы тут теперь главный?

— Я, а что? Есть предложения? Говорят, ты умничаешь много да не по делу.

— Какое там не по делу! — обиженно сказал он. — Я уже год пытаюсь им сказать, как нужно зерно выращивать, а они смотрят на меня, да у виска крутят.

— А ты, значит, в этом разбираешься? — прищурился я.

— Конечно! У меня природные способности.

— Вот как.

Таких магов, как Степан было немного. Но зато их чуть ли не с момента обнаружения дара резервируют самые серьезные фирмы. Для таких работников будущее уже с первых дней распланировано.

— А как ты тут оказался-то?

— Да батька тут уже не первый год, все рядом с ним бегаю.

— И он тоже природник?

— Не, это я в мать, она померла давно.

— А как же учеба? Академия?

— Да откуда ж деньги, ваше сиятельство.

— Пошли, пройдемся, расскажешь, что тут и как на самом деле. С твоей точки зрения.

Мы вышли из кабинета на затоптанный двор. Тут уже стояли, вытирали носы другие работники фермы. Без слез на них взглянуть было страшно. Чумазые, дохлые, жуть сплошная.

— Сегодня даю вам субботник, — громко сказал я. — Это значит, что вместо работы вы будете здесь все приводить в порядок. И себя заодно. Завтра с утра приеду, проверю. Чтобы ни одной лопаты не валялось, ни клочка бумаги. Понятно?

Все недоуменно посмотрели на меня, а потом перевели взгляд на Баранова. Тот быстро-быстро закивал, всем своим видом показывая, что завтра ни единой бумажки я не найду.

Я повернулся к Вайсману, который уже отпустил Сильвестра и тихо ему сказал, чтобы забрал отчеты и списки. Будем приводить их в порядок.

— А теперь быстро за работу! — рявкнул я, сложив ладони вместе.

Между ними появились языки магии. Это взбодрило работников, и все, как тараканы, расползлись по углам.

А мы со Степаном отправились обходить мои новые владения.

***

— И что вы намерены делать, Александр Николаевич? — спросил Вайсман, когда я уселся в машину.

— Поднимать целину, — зло проговорил я. — Вы знали, что здесь есть свой природный маг?

— В этой дыре? Ох, простите, на этой фабрике?

— Вы все правильно сказали, дыра, она и есть дыра. Но, думаю, из нее можно что-то выжать. Мне нужно написать несколько писем.

— Не забудьте, завтра прием у императора.

— Не забуду, — я задумался. — А можно что-то придумать с самыми срочными долгами?

— Взять ссуду?

— Еще варианты?

— Если сократите штат и продадите что-нибудь из библиотеки, то можно получить небольшую отсрочку.

— Тогда я попрошу составить список того, что можно продать, желательно с ценами.

— Да, это я быстро. А прислуга?

— Здесь не знаю. Дом большой, — перед глазами появилась Алиса и Инга. — Возможно, двух служанок будет достаточно. Какие у них способности? Воздух есть?

— У них слабый дар, я уточню.

— Сам спрошу. Я что-то не видел мужчин в доме. Кто занимается ремонтом?

— По мере надобности приходит мастер. Что-то сломалось?

— Нет, я думаю о другом. Служанки побаиваются, когда в дом вламываются сборщики долгов. Нужен кто-то вроде вас, но чтобы жил в доме постоянно.

— Так, я могу у вас жить. И вам удобнее, и мне не нужно до вас час добираться. Так, вы можете сократить расходы на мою квартиру и машину.

Заманчивое предложение. Конечно, я согласился. Дом, действительно слишком большой для меня одного. Да и спокойнее будет, когда ко мне снова кто-нибудь явится. Особо неприятный, как, например, Сапрыкин. Кстати, о нем я спросил Михаила Витальевича.

Он скривился и ответил, что эта фамилия значится первой в списке тех, от кого нужно держаться подальше. А все потому, что, по слухам, Сапрыкин возглавлял оппозицию, и при любом удобном случае, пойдет на все, чтобы занять место императора.

Опасный тип, короче. Мне он и так-то не понравился, а с учетом этих сведений, встречаться с ним снова я решительно не собирался.

На этом мы с Вайсманом попрощались. Он поехал к себе собирать вещи, а я отправился в кабинет, чтобы написать несколько писем, но для начала — телефон.

— Императорская академия, слушаю, — раздался в трубке знакомый голос секретаря.

— Мария Сергеевна, здравствуйте, это Козырев.

— Сашенька! Как я рада тебя слышать. У тебя все хорошо?

— Да, спасибо, жаловаться не на что. А вы можете соединить меня с Олегом? Комната сто вторая.

— Да, конечно, подожди минуточку, — в трубке закурлыкала мелодия, и я устроился поудобнее.

— У аппарата! — бодро гаркнул Олег.

— Привет. Дело есть.

— Я тебя внимательно слушаю.

Наш разговор продлился больше сорока минут, я узнал все, что мне нужно, а заодно послушал последние сплетни. Вяземского, оказывается, наказали. И за применение магии на дуэли, и за разбитую посуду в столовой. Пустячок, а приятно.

Следом я составил несколько писем-приглашений на каникулы для знакомых студентов, чьи способности мне могут пригодиться.

Закончив с этим, я позвонил Причалову. К нему у меня тоже было дело.

— Денис Алексеевич, вопрос у меня к вам. Надеюсь на вашу помощь.

— Слушаю вас, ваше сиятельство, — пробубнила трубка.

— А можете вы еще одного ученика взять? — спросил и затаил дыхание.

— В смысле?

— Познакомился тут с природным магом, который мало, что умеет. Не обученный, но толковый.

— Толковый? — эхом повторил Причалов. — Вы разве не знаете, что природников с детства определяют в академии?

— Знаю, но потом-то его заберут сразу. А мне нужен свой собственный. Возьметесь?

— Мне бы такое было интересно. Никогда не имел дело с таким даром.

— Оплата?

— Позже скажу. Нужно сначала понять его силу. Если он совсем слабый, то сорок рублей сверху.

Это даже звучало дорого.

— Да, я его приглашу на послезавтра. Думаю, вы будете приятно удивлены.

— Завтра все в силе, я надеюсь?

— Жду вас, как всегда, в девять утра.

Пробубнив на прощание, что-то неразборчивое, Причалов отключился.

С этим я разобрался. Теперь осталось самое неприятное — увольнение сотрудников.

Я уже знал, что в доме всего пять служанок и две поварихи, которые работали посменно. Чуть ранее я обсудил вопрос персонала с Вайсманом, он предложил оставить всего трех человек. Двух служанок и одну повариху. К примеру, последняя могла делать заготовки на два-три дня, и не сидеть все время на кухне.

Мне такой вариант нравился, я в принципе и сам умею готовить. Только вот будет ли время?

Так или иначе, я попросил Алису вызвать всю прислугу ко мне в кабинет. И ровно через десять минут передо мной стояли пять прекрасных див. Смотрели они на меня с опаской, не зная, зачем я их пригласил.

А я смотрел на них, не зная, как начать разговор об увольнении.

— Дамы, спасибо, что так быстро пришли. Хочу с вами познакомиться и узнать о ваших обязанностях по дому.

— Меня зовут Алиса Ермилова, на мне уборка, встреча гостей, — гордо сказала уже знакомая мне служанка.

— Ты владеешь телекинезом?

— Да.

— А я Инга Скворцов, у меня магия воздуха, уборка, — ее я тоже уже знал.

— Я Эльвира Томская, водная магия, стирка, уборка, встречаю гостей, — длинные светлые волосы и голубые глаза.

— Катерина Струкова, огонь, уборка, слежу за отоплением и горячей водой, — ярко-рыжая с пухлыми губами.

— Милана Витальевна Огневская, повариха, — низенькая пухлая женщина с румяными щеками. — Еще со мной в паре работает Светлана Польна, она будет завтра. Мы обе владеем огнем.

— А где еще одна служанка?

— Ольга еще не пришла, — сказала Алиса. — Она дежурит по ночам.

— А по ночам-то зачем? — удивился я.

— Вдруг вам что-то понадобиться? — твердо ответила Алиса.

Да, выбор был сложным. Я и не знал, кого оставить. Огневичка отвечала за отопление, водница за стирку. Голова кругом.

— А меня вы, думаю, знаете. Милана Витальевна, останьтесь. Остальные будут заходить по очереди.

Служанки вышли, остался с поварихой наедине.

— Милана Витальевна, скажите, работы у вас тут много?

— Ваше сиятельство, да, считайте, почти нет, — она всплеснула полными руками.

— Я хотел предложить вам и вашей коллеге вот такой вариант. Приходить раз в два-три дня, делать заготовки. Оплата будет за часы работы.

— Вдвоем со Светой?

— А что лучше будет, как думаете? Вы в этом лучше разбираетесь.

— Просто у Светочки внук родился, она хотела уже уходить. А мне добираться далеко до вас. Поэтому мне очень подходит вариант, который вы предложили.

Обсудив с ней варианты оплаты и договорившись, она вышла и появилась Алиса. Ее глаза сверкали, словно она не в кабинет, а на бой шла.

— Вы хотите нас уволить, так? — с порога спросила она.

— И? — моя бровь изогнулась. — Хочешь уйти первая?

— Нет, — стушевалась она. — Я хотела сказать, что мне очень нужна эта работа и я очень хочу остаться.

— Вы уже это все обсудили между собой?

— Да, Владимир Михайлович, когда нас нанимал, сразу сказал, что останутся не все. Поэтому мы уже приняли решение, кто остается.

— Поведай мне сию тайну.

— Ваше Сиятельство, позвольте остаться мне, Инге и Катерине. Наших сил хватит, чтобы следить за домом.

— Тогда решено. Пусть остальные две получат расчет и могут быть свободны.

Аж от сердца отлегло, что этот дурацкий вопрос так легко решился. Я снова позвал упомянутых Алисой служанок и еще раз прошелся по списку их обязанностей. Предложил работать им по сменам, а не всем вместе. Пусть будет два дня через два. С возможностью быстрого вызова на случай больших приемов. Жаль только, что это скажется на оплате, но девушки с готовностью сказали, что они смогут найти еще подработку.

А я-то дурак, думал, что им понравится идея с выходными. В любом случае меня абсолютно устраивало, что в доме будет прислуга. Три разноцветных девчонки. Красота же!

После разговора Инга и Катерина сразу же ушли, а вот Алиса осталась. Она все наматывала светлую прядь на палец, да прикусывала губу.

Мне вдруг пришло в голову, что в академии, замученный учебой и постоянными приключениями на пятую точку, я никогда не забывал о свиданиях. К слову, на территории было строгое правило, которое четко гласило, что запрещено встречаться во время учебы, но кого это останавливало?

Многие известные пары нашли друг друга именно во время занятий. Но вся любовь всегда держалась в тени, соблюдая правила.

А теперь-то я не в академии. Я снова посмотрел на блестящие глаза Алисы.

— Вы, наверное, устали, ваше сиятельство? Подготовить вам постель? — тихо проворковала она.

Интересно, а насчет этого служанки тоже договорились уже?

— Думаю, да, пора бы и спать ложиться, — чуть улыбнувшись, сказал я и внимательно посмотрел на Алису.

Она, уже не стесняясь, флиртовала со мной, стреляла глазами и розовела. Мы не успели дойти до спальни, как мой организм принял боевую стойку.

Какие, к черту, дела, когда тут фартук не снят, да платье не сброшено!

Заснул я только глубоко за полночь, жадно подгребая под бок Алису.

Спать мне оставалось всего пять часов. Но я об этом еще не знал.

Глава 8

— Ваше сиятельство! Александр Николаевич! — раздался крик Инги где-то в коридоре.

Я открыл глаза, потянулся, уткнувшись носом в грудь Алисы, и только потом резко подскочил.

— Что случилось? — отозвался я, скатываясь с кровати и сдергивая простынь со спящей служанки и оборачивая ее вокруг бедер.

Инга влетела в спальню, потом увидела меня полуголым и отскочила назад, вспыхнув румянцем. Но я успел заметить в ее глазах тень зависти.

— Там к нам ломятся! Уже почти сломали замок!

— Кто?

Я пихнул Алису вбок, и та нехотя открыла глаза.

— Поднимайся, — сказал я ей, а потом уже громче, Инге, — буди Вайсмана! Быстро!

Алиса уже вскакивала с кровати и подавала мне штаны с сорочкой. Мне потребовалось полторы минуты, чтобы полностью одеться и спуститься на первый этаж.

Входная дверь уже ходила ходуном. В стеклянном мутном витраже я увидел три здоровых силуэта. Недобрый знак.

— Хозяева! Э! Открывайте! — грохнуло с улицы знакомым голосом.

Сборщики долгов! Как и обещали, сразу, после того, как объявили, что я наследник, они и явились. Зараза! Я же еще не придумал, откуда взять деньги.

С лестницы раздался дробный топот — помощник уже спешил ко мне. Через доли мгновения, Инга, выдохнув, открыла дверь и лучезарно улыбнулась.

— Добрый день, по какому вы вопросу? — чуть запнулась, но это не страшно.

В холл тут же ввалились трое. Вид у них был весьма враждебный и нахальный. И как они умудрились быть такими бодрыми в семь утра?!

Я их уже ненавидел. Эти бандитские рожи, кожаные пиджаки и толстые цепи. На одной фабрике штамповали, не меньше!

— Время — деньги! — сказал один из них. — Пора отдавать долги.

— Смените тон, — жестко сказал я. — Не у себя дома.

— Простите великодушно, ваше сиятельство, — он отвесил мне шутовской поклон. — Не соблаговолите ли вы возвратить конкретную денежную сумму, которую к нашему глубочайшему сожалению задолжал ваш покойный отец?

— Нет, — коротко сказал я.

Все трое удивленно переглянулись, не сразу сообразив, что именно я сказал. Первым нашелся тот, кто стоял в центре.

— Э, пацанчик, на кого ты быкуешь?

— Для вас — ваше сиятельство.

— Да хрен с тобой, сиятельство. Где деньги?

— С таким подходом денег вам не видать, — я зевнул.

— Александр Николаевич только полсуток назад стал хозяином всего имущества, — вмешался Вайсман. — Разбор всех документов займет время.

— Да нам все равно! — центральный шагнул вперед. — Все сроки вышли!

— А документы у вас хоть есть? — спросил я.

— Конечно! С вами аристократами по-другому нельзя, — он полез в карман и вытащил сложенный листок. — Тут все указано.

— Принесите папку от нотариуса, — я глянул на Вайсмана, и тот сразу поспешил в кабинет.

— Пора платить! — ухмыльнулся левый.

У него был крохотный шрам поперек брови. Он прям просил меня: “ударь меня!” И как я только нашел в себе силы сдержаться?!

Пока я любовался ногтями, помощник вернулся, на ходу листая документы. Одной рукой он держал папку, второй забрал у сборщика расписку. И потом еще целую минуту изучал обе бумаги.

— Тут неточность, — вдруг сказал Вайсман.

— Где?! — в один голос рыкнула троица.

— В дате, — удивленно ответил помощник.

Кажется, он сам не ожидал найти ошибку в бумагах. Как и я, собственно. Да я просто поверить не мог в такую удачу. Повезло так повезло.

— Ну-ка! — все трое подскочили к Вайсману.

Я мысленно расхохотался, потому что они были ниже моего помощника на полголовы. Собрались вокруг, как дети возле елки.

— В вашем документе значится, что он обязан выплатить долг не позднее, чем первое число следующего месяца. Но поскольку он умер ровно первого числа.

— И что? Сегодня-то уже пятое! Пять дней просрочки!

— А дата вступления в наследство какая? — прищурился Вайсман.

— Вчера, значит, четвертое, — три пары глаз уставились на него.

— Значит, дата выплаты долга переносится на следующее первое число. Все правильно. У Александра Николаевича есть еще двадцать пять дней.

Вайсман был абсолютно серьёзен как никогда. Даже очки выглядели на нем как-то строже обычного. Или это все его широкие брови?

— Не, я не понял, — нагло сказал центральный. — Так не пойдет. В документах стоял следующий месяц после взятия ссуды.

— Так, то Петровский! — безапелляционно заявил помощник. — Да и потом, нотариус в бумагах его сиятельства четко прописал, что распоряжаться имуществом его сиятельство имеет право только после передачи документов.

— Вчера же передали, вот они!— правый кивнул на папку в руках.

— А подписи ж на расписке нет! — тоном “объясняю для идиотов” добавил Вайсман.

Троица заглянула в документы, потом друг на друга. Я даже видел, как скрипят в их головах шестерёнки от натужной работы мыслей.

— Так что попрошу вас на выход. Ждём вас через двадцать пять дней!

И бесцеремонно вытолкал сборщиков за дверь, пока они не сообразили, что им дурят мозги.

Я стоял и скупо улыбался. Сегодня мы победили. Теперь у меня есть небольшая фора для сбора денег. И тут же нахмурился. Расписок было много, и вряд ли они все от одной конторы. Значит, скоро можно ожидать явления новых сборщиков.

Сердечно поблагодарив помощника, я вернулся в спальню. Очень хотелось броситься в кровать и хоть немного поспать. Но она уже была заправлена — спасибо Алисе, — поэтому я скривился и пошел умываться.

Да, день начался так себе. Ну что тут сказать, у меня сна теперь не было ни в одном глазу. И поэтому можно сначала вдумчиво позавтракать, а уж потом заняться делами.

Чуть позже я позвоню на ферму и вызову сюда Степана, пусть Причалов на него посмотрит, может быть, парень чего-то стоит. У меня были грандиозные планы на ферму. Если верить Вайсману, то это единственный источник дохода Петровского.

Но чем он занимался все остальное время? Нужно подробнее про это узнать. Но ни помощник, ни прислуга, ни учитель не могли дать мне нужную информацию. Отец нанял их в последний момент исключительно для меня. Надо тут хорошо подумать. Или узнать информацию от тех, кто вхож с ним в один круг.

События закручивались очень лихо, и я уже ощущал себя частью какого-то нелепого механизма, который готов был перемолоть меня в любую секунду.

А ведь я еще должен поехать на прием сегодня! Как все не вовремя!

После завтрака я поднялся в мансарду, чтобы еще раз попытаться пробудить камень Королей. Он принял меня, но пока не работал. И почему это происходило именно так, Причалов не мог ответить.

— Дорогая каменюка, расскажи, как заставить тебя ответить мне? — пробормотал я, взяв в его в руки. — Должен же быть хоть один вариант, кроме крови. Или тебе ее было мало?

Я снова резанул ладонь ножом, смотря, как алые капли быстро скатываются с кожи на поверхность камня, и впитываются в него. К сожалению, это не помогло, и я даже не отключился.

— Зараза! Ничего, справлюсь, — пообещал я, опуская артефакт на подставку.

Дальше у меня был только час на разбор бумаг и на звонки. Несколько раз приходилось звать Вайсмана, чтобы он мне объяснил тот или иной момент в делах Петровского.

По бумагам выходило, что все же отец как-то зарабатывал. Финансовый поток шел, хоть и равномерно, но шел. Я склонялся к мысли, что это торговля. Однако договоров об аренде помещений или покупке товара я не нашел.

Я не переставал удивляться тому факту, что все документы были в порядке. Словно Петровский знал, что скоро умрет и что мне придется с этим разбираться. Загадочно.

Это навело меня на мысль, что может кто-то специально его убрал, чтобы хранителем стал неопытный человек, у которого к тому же проблемы с магией? А это означало лишь то, что я чего-то не должен заметить или сделать. Только вот что? Приручить камень? А зачем такая спешка? Император жив и не собирается помирать. Только в этом случае мои выводы были бы правильными.

В перерыве между цифрами и буквами в отчетах я вспомнил про Степана и вызвал его сюда. Пока он доедет, мы с Причаловым уже повторим все упражнения.

А после мне уже будет нужно собираться на прием. Ехать я решил в том же самом, в чем был на оглашении завещания. Уж больно хорошо мне костюм пошили. Дорого, конечно, денег было до слез жалко. Но эффект был потрясающий. Вайсман сказал, что после вступления в права наследства, я буду иметь право носить родовые вещи отца: перстень и булавку. Они отлично подойдут к моему образу.

Разве что сорочку я на этот раз надену оранжевую. По крайней мере, этот цвет считался клановым.

От размышлений о приеме меня отвлек появившийся учитель.

— Вы готовы к занятиям, ваше сиятельство? — привычно пробубнил он и пригладил короткую бороду.

После нашего первого занятия ее пришлось хорошенько подстричь, но Причалову это даже шло.

Занятие в тренировочном зале длилось бесконечных два часа. Я все время оглядывался на дверь, ожидая, что служанки приведут Степана, но никто так и не зашел. Причалов ругался и бубнил сильнее обычного, видя, что я отвлекаюсь.

— Александр Николаевич, соберитесь. Ваш протеже придет, как доедет. Не нужно отвлекаться. Давайте повторим еще раз последний элемент.

Мы, к слову, уже разобрались, что у меня был дар к электричеству, но он был почему-то переплетен с воздухом. Денис Алексеевич сказал, что это случайная мутация, которая бывает у одного из ста магов.

И я повторял и повторял, пока сгусток энергии не начал летать туда, куда я хотел, а не куда попало. В один такой момент удачного броска я победно обернулся, и увидел восторженный взгляд природника.

— Давно тут стоишь? — спросил я, подбрасывая на ладони искрящийся шарик.

— Буквально две минуты, — выдохнул он. — И я так смогу?

— Нет, конечно, — удивился я. — У тебя другой дар ведь.

— Ну да, точно.

Он смущенно глянул на Причалова, и тот что-то пробубнил в бороду.

— Что, простите? — не понял Степан.

— Подойдите ближе, — чуть громче сказал учитель.

Природник растерянно сделал шаг вперед и сложил руки перед собой, взывая к дару. Между его ладоней появились зеленые всполохи и тут же погасли.

— Мне нужен цветок какой-нибудь, — вдруг сказал он. — Здесь ни капли жизни.

Он выглядел расстроенным, но потом поднял глаза, и в них я увидел решимость.

Через две минуты Алиса принесла два горшка с какими-то чахлыми кустами. И работа закипела. На моих глазах зелень поднималась, набухали почки и появлялись цветы.

Причалов взялся показывать Степану самые основы, которым учил и меня. И природник с этим отлично справлялся. Я был рад, что у него получалось.

Оставив их заниматься, я отправился в кабинет, чтобы обновить в голове списки фамилий от Вайсмана, а заодно и просмотреть другие документы.

Времени до приема оставалось мало. От мысли, что мне придется ходить среди аристократов, постоянно задирающих нос, стало противно. Напоминало общение с отпрысками сильных мира сего в стенах академии. Правда, там можно было и на дуэль вызвать, а при дворе, как быть? Молча терпеть? Острить? Это я могу, хотя это мало кому понравится.

Настроение снова испортилось, но статус обязывал меня быть на приеме. Может быть, у меня выйдет немного повеселиться?

Но не успел я погрузиться в чтение многочисленных бумажек, в кабинет, смущенно улыбнувшись, заглянула Алиса.

— Ваше сиятельство, я хотела напомнить, что пора собираться, а заодно предложить свою помощь.

Я перевел на нее взгляд, наблюдая, как румянец с щек плавно перетекает на шею и ключицы. И, с трудом отведя глаза от выпуклостей в вырезе платья, поднялся.

— Да, помощь мне не помешает. С костюмом.

Да-да, с костюмом, конечно. Думал и представлял я сейчас совершенно не процесс облачения в костюм, а наоборот.

Пришлось выдать себе мысленно затрещину. На носу императорский прием, а я тут слюни пускаю!

С помощью служанки, которая изо всех старалась помочь, не забывая при этом тереться грудью и другими выпуклостями об меня, собрался я за рекордный час. Больше всего времени у Алисы ушло на мои волосы. Они, как и я, отчаянно сопротивлялись процессу.

Наконец, я стоял в холле и слушал последние наставления Вайсмана.

— Смотрите в оба, слушайте внимательно, на дураков не обращайте внимание. Осторожнее с барышнями. Два танца и вы уже жених.

Помощник весь лучился оптимизмом и бодростью, аж скулы сводило. Но я терпеливо слушал, машинально добавляя в его речь фразочки от Чиркуновой: “ведите себя достойно”, “держите себя в руках”, “уберите шпагу”, “не задирайте Вяземского”. Аж на душе потеплело.

— Удачи вам, ваше сиятельство, — закончил свой монолог Вайсман, провожая меня до машины.

Кстати, они тут ездили не на бензине, а на магии. В остальном же были очень похожи на те, что были в моем мире. Колеса, крыша, мотор и милые мелочи в виде идеальной температуры воздуха, отсутствие тряски и вони топлива.

Я уселся на заднее сиденье, и водитель запустил двигатель. Но как только мы выехали на главную дорогу, он глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Ваше сиятельство, вы должны быть очень и очень осторожны.

— Что, простите?

Не знаю, чему я больше удивился: предупреждению или факту, что водитель меня знал.

— Будьте осторожны. Вашего отца не просто так убили.

— Это угроза? — спокойно уточнил я.

— Дружеский совет, — он умолк, сосредоточившись на дороге.

А ведь действительно, я так и не знаю, почему тот охранник так поступил. Ко мне не приходили с расспросами, не вызывали в местное отделение для беседы.

Убили и убили.

— Вы что-то знаете об этом? — спросил я водителя.

— Знаю только то, что вы под пристальным наблюдением.

— Мне начинать бояться?

— Вам решать.

Он снова замолчал, а через десять минут мы встали в длинную вереницу таких же машин возле пропускного пункта императорского дворца. Каждую придирчиво осматривали маги-охранники с короткими жезлами.

Пришлось постоять в этой импровизированной пробке еще полчаса. И все это время я был предельно напряжен. И почему на этот чертов прием нельзя было приносить оружие?! Я чувствовал себя голым наедине со странным мужиком, имени которого я даже не знал.

Немного успокаивало то, что мы уже стояли перед воротами, и убивать меня сейчас не было смысла. На глазах-то охраны!

Взяв себя в руки, я медленно выдохнул. Смерть отца была кому-то нужна. Значит, и я тоже нужен. Знать бы только кому!

Я глянул на выходящих из машин разодетых людей и запоздало подумал, что буду на приеме совсем один! И при этом никого не знал! Забористо мысленно выругавшись, я едва дождался, когда водитель откроет передо мной дверь.

Расфуфыренный дворецкий важно спросил мое имя, поискал его в списке и только потом разрешил войти. Ко мне сразу же подлетел лакей и проводил в зал, попутно рассказывая, что и где расположено. Так, я смог узнать, в какой стороне уборная, что банкетный зал и бальный — это разные помещения, а курильня, вообще, третье.

Стоило переступить порог бальной залы, лакей тут же испарился, оставив меня наедине с толпой незнакомцев. И они вдруг один за одним начали смотреть на меня.

В их взглядах я прочитал многое. Например, почем нынче килограмм свежего мяса на рынке. Я также выглядел, когда впервые увидел ценник — недоуменно и недоверчиво.

Всему виной был не только мой наряд, не соответствующий последнему писку моды, но и клановые вещи, по которым сразу можно понять, кто я такой.

На фоне льющейся мелодии мне казалось, что я слышу осуждающие шепотки. Это и стало последней каплей. Я и так чувствовал себя в не своей тарелке!

Сделав скучающее лицо, я подхватил бокал с соком с подноса мимо проходящего официанта и сделал крошечный глоток. В этот момент ко мне сразу потеряли интерес. Почти все. Из толпы отделился субтильный мужчина в очень дорогом костюме и с улыбкой пошел ко мне.

— Ваше сиятельство! Александр Николаевич, правильно? — он протянул мне холодную руку. — Рад назвать вам свое имя, Коршунов Илья Сергеевич. Мы с вашим отцом были деловыми партнерами. Приношу искренние соболезнования вашей потере! Владимир Михайлович был исключительным человеком. Достойным членом общества и моим хорошим другом.

— Рад знакомству, Илья Сергеевич, — я не мог поверить своей удаче. — У меня к вам тогда вопрос, как раз про дела моего отца.

— О делах потом! Сейчас время веселиться и приятно проводить досуг. Хотите, я проведу вам экскурсию по местному обществу? Вы же в академии все время учились, внешнего мира толком не видели.

Коршунов, вполне соответствуя своей фамилии, взял меня в оборот, поведя по широкой дуге вдоль всего зала. Я не возражал, видя в нем ценный источник информации. Судя по бокалу в руке и его речи, еще три таких штуки, и он расскажет мне все, что я хочу узнать.

Так бы и случилось, если бы из бокового прохода между залами не вышел Сапрыкин. До чего же мерзкий тип! Весь его образ вместе с черным костюмом и двумя хлыщами по бокам вызывал у меня стойкое отторжение.

— И как у вас хватило наглости заявиться сюда в таком виде? — без приветствия спросил он, глядя мне в глаза.

Глава 9

Мы с неприязнью уставились друг на друга. Что, сиятельство, не смогли простить, что я не согласился на вашу помощь? Или тут что-то другое?

— Тоже такой хотите? Вы знаете, вам такое не пойдет, — с легкой улыбкой ответил я и повернулся к Илье Сергеевичу, — так как вы говорите, называется этот стиль подсвечников?

Мой ответ и явное игнорирование сиятельной персоны, добило Сапрыкина. Его щеки пошли алыми пятнами, да так сильно, что даже Коршунов начал косить на него правым глазом. А левый в это время пытался следить за остальными свидетелями нашего разговора. Так и косоглазие недолго заработать!

— Георгий Александрович, я начинаю беспокоиться о вашем здоровье, что-то вы плохо выглядите, — учтиво заметил я. — Может, позвать лекаря?

На нас стали оглядываться. Сапрыкин смотрел на меня, хищно раздувая ноздри, но нашел в себе силы не отвечать на мою фразу. Лишь дрогнула рука, которая машинально потянулась к отсутствующей шпаге.

Теперь я был рад, что на прием с оружием нельзя было.

— Я запомню ваши слова, ваше сиятельство, — выплюнул он и с гордо поднятой головой прошел мимо меня.

Один из его сопровождающих хотел нарочно задеть меня плечом. Но в такое я умел играть уже давно и напряг мышцы. Хлыщ врезался, и его едва не развернуло от удара.

Я мило улыбнулся и наклонил голову к плечу, ожидая какой-нибудь витиеватой тирады. Но увы, такого удовольствия мне не доставили, лишь угрюмо окинули взглядом.

Так, троица и растворилась в толпе, а я вдруг вышел из этого противостояния победителем. Не вышла бы мне только боком эта победа.

— Зря вы так. Сапрыкина лучше не злить, — тихо сказал Коршунов.

— Он уже один раз навещал меня. И оставил после себя точно такой же неприятный запах, — поморщился я.

— Сапрыкин мало кому приходится по душе, но с ним все равно лучше не быть врагами.

— Учту и спасибо за науку. Расскажите мне вон про тех людей, — я решил сменить тему, чтобы побыстрее прошла горечь от общения с князем.

— Это чета Томиловых. У них музей и лавки древностей.

Потом Коршунов начал перечислять остальных гостей, а я мысленно сверял их со списком учеников. Хорошо, что со многими из них у меня были приятельские отношения.

Но все равно, большую часть фамилий я не знал и не слышал про них. А мой персональный Вергилий тем временем продолжал закидывать меня информацией, а заодно и шампанское в себя.

И когда он уже принял достаточно, я предложил выйти на балкон, чтобы проветриться. За стенами императорской резиденции только-только начинался вечер, еще даже фонари не зажглись, а луна едва-едва виднелась на темнеющем небе. Я глубоко вздохнул ароматный воздух и огляделся.

Рядом никаких лишних ушей не было, и поэтому можно перейти к той самой теме, что волновала меня уже давно.

— Илья Сергеевич, раскройте тайну, — доверительным тоном сказал я, — чем же вы занимались с моим отцом?

— А я не сказал разве? — ответил он слегка заплетающимся языком. — Он находил, а я перепродавал вещи. Уникальные артефакты, новые устройства и всякие редкости.

— И как все шло?

— Когда как. То пусто, то густо, — пожал он плечами. — Но вы не волнуйтесь, все законно.

Он верно уловил мою мысль, ведь я только что подумал, что его могли убить не из-за меня, а из-за какой-нибудь редкости. А тут вон оно как. Законно!

— Да, да, — продолжал Коршунов. — Протекция самого императора! Жаль, жаль, что Владимира убили. Он мне обещал...

Вдруг Илья Сергеевич внимательно на меня посмотрел и даже прищурился.

— Ваше сиятельство, а вы, случайно, в доме не видели одной вазы? Такой, на вид очень старой, с зелеными вкраплениями, на ней еще должна быть надпись на иностранном языке? А то покупатель ждет.

Ишь, какой хитрец, решил через меня сделку завершить! Поэтому я в ответ покачал головой. Во-первых, потому что на вазы в доме я не обращал внимания, а во-вторых, не хотел пока заниматься тем, в чем не разбираюсь.

— Жаль, жаль, — он отлип от перил и покачнулся. — Ох, что-то я переборщил с шампанским. Пойду освежусь, есть у меня на такой случай прелюбопытное заклинание. Рад был пообщаться, Александр Николаевич.

Он развернулся ко мне спиной, и до моих ушей долетело его бормотание:

— И почему он Николаевич, если сын Владимира?

Я сделал вид, что не услышал этого вопроса. Когда мне давали имя, Петровского не было на горизонте, поэтому у нас, кроме крови, ничего общего и не было.

Мне не хотелось уходить с балкона, стоял, любовался на роскошный парк. Однако вскоре появились лакеи, которые пригласили всех гостей обратно — скоро должен был появиться император.

Про него я много читал. Евграф Осипович Романков был немолод, но еще и не стар, активно участвовал в жизни страны, любил свою супругу и трех сыновей. В народе о нем отзывались хорошо, потому что он был щедр на награды, приемы и льготы для простых людей.

Именно при нем выросло качество жизни, появились различные пособия, а самое главное, возможности. Если есть голова на плечах, то можно подать прошение в императорскую канцелярию на бесплатное обучение.

Правда, получали такие бонусы немногие, большую часть срезали на приемной комиссии, которая в первую очередь смотрела на происхождение и богатство. Как я помню, примерно один из десяти умников из простых семей имели право на поступление в академию.

У нас таких училось не больше десятка. Отношение к ним было так себе, но ребята действительно толковые.

Собственно, и указ по природникам тоже был авторства Евграфа Осиповича. Этих магов было мало, но из-за своего дара, они очень ценны для сельского хозяйства.

Я на эту тему уже успел подумать, если моя ферма выйдет с уровеня с “нифига” до “хоть какой-то доход”, то я могу официально объявить о Степане в императорскую службу. Ведь если этого не сделать, его могут увести у меня из-под носа!

За всем тут нужен глаз да глаз.

Пройдя в зал, я обратил свое внимание на возвышение в торце зала, на котором стояло два трона. Именно здесь будет сидеть императорская чета.

Только об этом подумал, оркестр грянул мелодию гимна. Я машинально начал проговаривать слова. Зря, что ли, в академии мы на каждый праздник его исполняли?!

Евграф Осипович с супругой Марфой Петровной вышли из неприметной двери и поднялись на возвышение. Зал грохнул аплодисментами.

Романковы гордо поклонились и заняли свои места. Как выглядел император, я уже знал с картин на стенах академии: черные с проседью волосы, нос картошкой, толстые губы и лишний вес. А вот его супругу я никогда не видел.

Она оказалась невысокой, приятной глазу женщиной. И, кстати, заметно моложе своего Евграфа. Лет так на десять, а то и пятнадцать. Черты ее лица уже начали плыть, но толстый слой макияжа умело скрывал это. Я бы дал ей лет сорок.

К слову, удивительно, что она так выглядела в таком возрасте. Как я знал, многие магички прибегали к помощи целителей, которые могли продлить молодость. Хотя может, я и ошибся, и императрице уже глубоко за пятьдесят?

Я так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил начало танцев. Все начали отходить к стенам, освобождая место для парочек. Замешкавшись, я сразу попал под прицел многочисленных женских взглядов. Меня снова оценивали, но уже с точки зрения потенциального жениха.

И когда ко мне сделали первые шаги аж восемь девушек, я был одновременно и польщен, и в то же время почувствовал острое желание стать невидимкой.

“Два танца, и ты уже жених”, — вспомнил я слова Вайсмана.

Хоть блокнот заводи на такие случаи!

Тщательно скрывая любопытство, я рассматривал кандидаток на мое сердце. На первый взгляд все очень даже симпатичные, кроме той, что в голубом платье, у нее глаз косил. А вот та, что в зеленом очень даже ничего. А в розовом... Так, стоп! Я ее знаю!

Это же Шумская! Из-за нее у меня была дуэль с Вяземским. Что она тут делает?

Баронесса тяжелым крейсером разрезала пространство между нами, стремительно приближаясь и уверенно обгоняя остальных претенденток. Это не осталось незамеченным — несколько дам потеряли ко мне всякий интерес, а другие, наоборот, игриво заулыбались.

У меня сложилось ощущение, что я приз, за который они собираются бороться.

— Александр! — восторженно сказала Шумская, оказавшись рядом со мной. — Рада вас видеть. Не ожидала, что вы так скоро появитесь на светском приеме. Не пригласите ли даму на танец?

Она так быстро это все сказала, что я на мгновение онемел. Потом быстро взял себя в руки, вежливо склонил голову и протянул ей руку.

Да, в высшем обществе, если первый не настиг добычу, можешь остаться ни с чем.

— Я тоже рад вас видеть, — тихо сказал я, ведя Шумскую в танце, — вот только я даже не знаю вашего имени.

— Разве? — наигранно удивилась она. — А я-то думала, что Козырев знает все про всех.

— А вы для меня остаетесь загадкой, — галантно ответил я.

— Светлана Павловна, — игриво ответила она, легко пожав мои пальцы. — Мне было грустно, когда вы покинули академию.

— Вяземский вас больше не преследовал?

— Нет, — тихо засмеялась она. — Вы его, кстати, видели? Он с отцом тоже сюда приехал.

Какая неприятная новость. Думаю, он все еще зол на меня за драку в столовой.

Уловив мое настроение, Светлана ободрительно улыбнулась.

— Вы уже поладили с камнем Королей? — вдруг спросила она, глянув мне за спину.

— Мы еще знакомимся друг с другом. Он своенравный.

— Надеюсь, что у вас все получится.

— Позвольте узнать, отчего вас так интересует эта тема? — я крутанул ее на месте, давая время для ответа.

— Все об этом только и говорят, — она упала мне в объятия и тяжело задышала. — Новый хранитель. Это же так любопытно!

И снова взгляд за мое плечо. Кто же там стоит, что Шумская постоянно туда смотрит? Пришлось дождаться нового поворота, чтобы увидеть все своими глазами.

Это оказалось дородная женщина в темно-розовом платье. Черты ее лица были схожи со Светланой, а значит, это Шумская старшая.

Засланный казачок? Разведка дочерью? Что ж, не удивительно. Сколько еще будет таких дочек, которые захотят узнать обо мне информацию. Точнее, даже не обо мне, а о камне.

Наконец, танец закончился, и Шумская подняла на меня сияющие глаза.

— Спасибо за оказанную честь, Светлана Павловна. Вы доставили мне несказанное удовольствие, — я вежливо поклонился и отвел ее к матери.

Та сразу заулыбалась, в одно мгновение превратилась из строгой тетки в подозрительно довольную.

— Ваше сиятельство! Рада с вами познакомиться. Меня зовут Марианна Васильевна.

— Ваша красота ослепила меня! — с нотками восхищения сказал я.

И ведь не соврал. На Шумской старшей было столько украшений, что у меня рябило в глазах.

— У вас невероятно очаровательная дочь. Теперь я знаю, в кого, — добавил я. — Прошу меня простить, мне нужно переговорить с другом.

— Заезжайте к нам погостить, будем только рады, — на прощание сказала Марианна Васильевна.

От ее дочери я поймал непонимающий взгляд. Видимо, решила, что я уже пойман на крючок и никуда от нее не денусь. Увы, красотка, увы.

Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, я поспешил затеряться в толпе. Ведь за мной уже велась охота. Со всех сторон в меня посылали снаряды из влажных и заинтересованных девичьих взглядов.

Ноги несли меня на свежий воздух, но мне постоянно преграждали путь с предложениями потанцевать. Я отвечал что-то подчеркнуто вежливое и шел дальше.

Только оказавшись снова на балконе, я перевел дух. Вот к чему, к чему, а к такой массовой атаки я не был готов! Да, я ждал многочисленных неприятелей, жаждущих моей смерти или хотя бы дружбы, а тут такое!

Женщины, все же, опасные существа.

Бездумно смотря на парк, я краем глаза вдруг заметил тень, которая отделилась от ажурной решетки и двинулась в мою сторону. Я не вздрогнул, но внутренне напрягся.

Но в какой-то момент свет лампы упал на лицо идущего, и я с удивлением узнал в нем Вяземского. От этого не стало легче. На ум сразу пришли привычные остроты, но я их решил все же придержать. Выглядел сын графа обеспокоенным.

— Привет, — сказал он и развернулся ко мне боком. — Я ждал тебя.

— Привет. Вот он я. У тебя ко мне дело?

— Можно и так сказать, — его брови нахмурились, но он продолжал смотреть в сторону вспыхнувших фонарей.

— Ты сам расскажешь или мне достать клещи, чтобы вытянуть у тебя информацию?

— Что? — он наконец, повернул голову, смущенно потупив взгляд. — Нет. Просто не знаю как сказать.

— Ртом, Вяземский, ртом, — вздохнул я.

Он вел себя странно. Я не заметил ни следа прежнего боевого задора и идиотского поведения. Как раз наоборот! Он выглядел нормальным!

— Я пришел к тебе с миром. И не ищу с тобой ссоры.

— Кто ты такой и куда дел Костю? — не смог я удержаться от шутки.

— Не смешно, Козырев, — скривился он. — Ты меня и без того доставал в академии, давай тут без этого.

— Ты меня так сейчас удивляешь, что даже страшно делается.

— Короче, — он рубанул ладонью воздух. — То, что именно ты стал хранителем, сильно перетряхнуло общество. Они и так-то не любят перемены, а тут новый человек, только из академии. Многие захотят использовать тебя, предложат дружбу, блага и даже деньги. Но держи ухо востро, не верь им, а лучше сначала узнай все, а потом уже решай, верить или нет.

— Да я это и сам понимаю, — пожал я плечами. — И даже уже попробовал на вкус. Теперь во рту будто кошки наср...

— Привыкай, — перебил меня Вяземский. — Я не предлагаю тебе дружбу, но я знаю тебя по академии. И ты нормальный.

— Очень странно от тебя такое слышать, тем более я прекрасно помню, чем закончилась наша последняя встреча.

— Поймать десерт лицом было неприятно, но у меня нервы сдали, — он раздраженно дернул плечом. — Ты же мне костюм испортил.

— Могу купить новый.

Не мог, но предложить был обязан.

— Да на кой мне он, — отмахнулся Вяземский. — У меня их полный гардероб. Обидно просто стало. Повел я себя, как придурок.

— Слова не мальчика, но мужа, — прокомментировал я с улыбкой.

— Да иди ты, — беззлобно сказал он. — Короче, наша семья никак не заинтересована в дружбе с тобой. Наши сферы интересов совсем не пересекаются.

— И поэтому?

— И поэтому я предлагаю тебе мою шпагу, совет и плечо.

Правильно говорят, что мужчинам сначала нужно хорошенько подраться, а потом дружить. Теперь я посмотрел на Костю другим взглядом. Он ведь говорил абсолютно серьезно!

— А я думал, что ты хочешь мне хорошенько врезать.

— Не без этого, — рассмеялся Вяземский. — От души бы заехал. Но не здесь, не сейчас, да и не вижу смысла.

— Слушай, а почему на этом приеме ты и Шумская? Я не думал, что студентов отпускают на такие мероприятия.

— Шумская тоже здесь? — глаза его вспыхнули, но тут же погасли. — Пришлось, это важное событие. А нам по статусу положено. Тем более, как прошел слух, что ты тоже приглашен, многие притащили с собой своих отпрысков.

— Женского пола, — с тоской сказал я.

— Ощутил уже? Держись, охота только началась. Уже завтра на твоем столе будет гора приглашений, — он откровенно ржал надо мной.

— Я даже начал бояться, что они меня растерзают!

— И такое тоже могут, — ответил он и стал серьезным. — Так ты принимаешь мою дружбу?

— Да, — кивнул я и протянул ему руку. — Мне действительно нужна помощь с этим всем светским обществом.

— Акулы. Заглотят и не заметят. Скажи, что тебя связывает с Сапрыкиным?

— Взаимная нелюбовь. Уже все знают?

— О да. Все. Его дочь назначена невестой сыну императора. Тут все серьезно.

“Вот, блин!” — мелькнуло у меня в голове.

Я машинально оглядел балкон и вдруг заметил смазанное движение у одной из колонн. В другой ситуации я не обратил на него внимание, но слова Вяземского здорово взвинтили мне нервы.

— Берегись! — я дернул Костю вниз, и сам припал к холодному полю.

И ровно там, где была моя голова, об стену тихо бздынкнул металл.

— Что это было? — испуганно спросил Вяземский.

— Тихо, — зашипел я, вглядываясь в полумрак балкона.

Но он уже снова был пуст.

Поднявшись, я отошел от Костю и, вытащив платок, аккуратно поднял метательный нож.

— Кажется, кого-то из нас хотели убить. Вопрос, кого именно?

Глава 10

Первым делом Вяземский, конечно, бросился к отцу. Найдя его в бальной зале рядом с супругой, Костя скороговоркой обрисовал произошедшее. Граф Филипп Эдуардович окинул нас двоих внимательным взглядом, проверяя, видимо, на предмет дыр в костюмах. Его реакция на слова сына выглядела очень странно.

Он сказал, что я виноват в том, что Костя попал на линию атаки. С трудом удержав брови на обычном месте, я сурово на него посмотрел.

— Ваше сиятельство, не нужно на меня бросать такие свирепые взгляды, — с тенью улыбки сказал Вяземский-старший, тряся вторым подбородком. — Я рад, что ни вы, ни мой сын не пострадали. Даже сообщу страже об этом неприятном инциденте. И очень буду вам благодарен, если таких ситуаций более не произойдет.

— Отец, ты думаешь, что напали именно на Александра? Не на меня? — беспокойно спросил Костя.

— Естественно. Все знают, что на Вяземских не стоит даже смотреть косо, — гордо ответило его сиятельство.

Тут мне очень захотелось скосить на него глаза, чисто из природной вредности, но я смог себя сдержать. А вот Костя выглядел расстроенным. Еще бы! Он только что предложил свое дружественное плечо, а суровый родитель запретил нам общаться. О времена, о нравы!

Пока я размышлял о превратностях взаимоотношений людей в аристократическом обществе, к нам подошел глава стражи и получил от графа скупую информацию по нападению. И выглядело это так, что, мол, ходят тут всякие с ножами, людям отдыхать мешают. Говорил с той же легкой улыбкой, делая вид, что это все несерьезно и не стоит внимания стражей.

Но я настоял, чтобы все изучили внимательно. Вместе со стражником мы все прошли на балкон, где я показал след от попадания в стене и подробно рассказал, где заметил движение. Сначала я думал, что мои слова проигнорируют, списав на какую-нибудь ерунду. Из серии оно тут давно лежало, и вообще, вам показалось. Пришлось показать нож, завернутый в платок. И только после этого лица собравшихся стали выглядеть серьезнее.

Стражник даже сотворил особое заклинание. Для этого он активно замахал руками, будто отгонял мошек, и в воздухе тотчас поплыла синяя линия, определяющая направление броска. И только это смогло подтвердить мои слова.

После такого началась легкая паника, впрочем, почти не затронувшая гостей. Но я так и видел в глазах стражи бегущую строку:

“На императорском балу совершенно нападение на будущего хранителя камня королей и сына графа! Позор страже! Свистать всех наверх!” А, черт, это из другой оперы.

Короче, среди гостей в одно мгновение стало больше служивых, которые с артефактами наголо скользили между танцующими и пытались определить нападавшего.

Я мысленно пожелал им удачи, ведь ни один человек, у которого есть голова на плечах, не останется на месте неудачного преступления. Ушел уже давно, ищи ветра в поле. Но раз по службе положено проводить розыскные мероприятия, то пусть.

Еще я заметил, что вокруг Романковых появилась тонкая пленка защитного барьера. Напали, конечно, не на них, а все равно повесили. Хотя это тоже лишним не будет.

Так что остаток моего вечера прошел скомкано. Ко мне периодически направлялись дипломатические группы с предложениями мира, дружбы или брака. Я сразу же сравнивал их фамилии со списками Вайсмана.

К слову, могу с гордостью сказать, что никто не ушел от меня обиженным. В прямом смысле! Мне доставляло не дюжее удовольствие строить максимально длинные и заумные словесные конструкции, никому напрямую не отказывая и не соглашаясь.

Затем был роскошный ужин с десятью переменами блюд. Такого изобилия я даже на картинках в книгах не видел: и фазаны, и поросята, и рыба какая-то чудная со здоровенными глазами. А еще супы, жаркое, нарезка, салаты. Часть я даже не смог идентифицировать. Но все было очень вкусно.

Через полтора часа, сыто отвалившись на удобную спинку стула, но не нарушая правил приличий, я лениво рассматривал остальных гостей. Что дамы, что господа выглядели, как с голодного края, жадно заглатывая куски из своих тарелок. От этого жора на них объемных шеях ходуном ходили нитки с дорогущими камнями.

И да, стоит отметить, что многие аристократы не очень-то заботились о фигурах. Считалось, что если ты худой, значит — бедный или больной. Глупо, но факт.

Правда, это поверье было особенно крепко в “среднем классе”, который только-только переступил за границу приличных денег, но еще не дошел до настоящего богатства, когда все домыслы остаются за порогом роскошного особняка. Этим сильным мира сего вообще было все равно на это, лишь бы костюм подороже, да украшения побогаче.

К ним как раз и принадлежал Сапрыкин. Кстати, его за столом я не увидел. Возможно, уехал раньше. Да и пусть. Его кислая рожа мне весь аппетит бы испортила, не говоря о молоке или вине.

В самом конце пира официанты принесли десерты. В этот момент я взмолился всем известным богам, прося у них одного — места в желудке. Потому что эта крошечная корзиночка с воздушным кремом и фруктами пахла так невероятно, что аж ум за разум заходил. Нет, здешние повара используют какую-то страшную магию улучшения вкуса. Не меньше!

Я смог попробовать лишь самый краешек и понял, больше в меня не влезет. Пришлось с самым скорбным лицом отложить вилку в сторону. И мирно ждать отмашки распорядителей об окончании ужина.

— Вы слышали, что на нового хранителя сегодня напали? — ко мне вдруг наклонилась пожилая женщина, сидевшая слева от меня. — Говорят, что его ранили и увезли в императорскую больницу с многочисленными порезами.

— Да вы что?! — в тон ей ответил я. — Как же не углядела стража? А крови много было?

— Весь балкон залило! — знающе заявила она. — Тайная канцелярия уже ведет расследование.

— А больше никто не пострадал?

— Нет, представляете, он был там один, а нападавших трое!

Чтобы не заржать, пришлось закрыть лицо стаканом с соком. Как быстро разносятся слухи и обрастают подробностями!

— Да, кажется, что-то такое и я слышал, — я состроил самое серьезное лицо, — только там было двое нападавших и ранили особой магией, которую невозможно отследить. Были они в черных плащах и сиганули через перила, чтобы затем раствориться на территории парка.

— Какой кошмар! — она даже рот приоткрыла от удивления и через секунду потеряла ко мне интерес, развернувшись в сторону соседки справа.

Там сидела такая же дама. Чует мое сердце, что в завтрашних газетах напишут, что нового хранителя камня Королей на императорском приеме растерзала толпа белок-людоедов. Хотя нет, это подорвет уважение к страже. Тогда на выходе из дворца растерзала банда бродячих цирковых животных.

Наконец, заиграла незатейливая мелодия, означавшая конец ужина. Я даже вздохнул с облегчением. Сил не было больше сидеть и смотреть на еду. Но многие остались сидеть, пытаясь урвать последние лакомые кусочки с огромных тарелок. А кто-то, как я заметил, даже пихали заморские фрукты в потайные карманы на платьях.

Я сделал вид, что не заметил. Не мое дело.

Мне хотелось найти Илью Сергеевича, чтобы узнать, когда можно покинуть прием. Я уже устал от взглядов, шепотков и от людей в целом. К тому же меня, вообще-то, серьезно ранили и увезли в больницу. Я прямо-таки видел удивленные взгляды гостей, которые пытались понять, как я еще на ногах стою! Бедные аристократы не знали чему верить: глазам или ушам.

Поймав Коршунова возле одного из официантов, я отвел его в сторону.

— Ваше сиятельство! Вы здесь? — удивленно спросил он, понизив голос. — Я думал, вы в больнице.

— Ага, растерзан бандой врагов империи. Фактически уже умер, — с усмешкой ответил я.

— Быть не может! Какой кошмар, — начал он и вдруг осекся, а затем удивленно моргнул. — А-а-а, наговорят же глупостей, а я ведь почти поверил. Так с вами все в порядке? Нападение хоть было?

— Да было, но он промахнулся.

— Все равно, пойти на такое, да еще на императорском приеме! — Илья Сергеевич возмущенно потряс кулаком.

— Когда я могу уже покинуть это роскошное общество?

— Рано еще, — дернул он плечом. — Еще будет представление молодых невест, а потом уже можно будет уходить. Но вы-то уже в больнице, — закончил он с улыбкой.

— Тогда я готов изображать смертельно больного, слиться с обстановкой и незаметно уйти.

— Возможно, — взгляд Коршунова сместился мне за спину, — но, кажется, уже нет. К нам идет глава стражи.

Я обернулся и увидел знакомого мужчину, чье имя я, к сожалению, не запомнил.

— Ваше сиятельство, рад, что нашел вас. Приглашаю пройти в отдельный кабинет, с вами хочет встретиться император лично.

Вот тут я знатно прибалдел. Сам Романков хочет меня видеть?! Мгновения паники быстро сменились непониманием с приступом гордости. Не стал бы я хранителем, когда б еще выпала возможность увидеть императора вживую?

Оставив Коршунова, я отправился за главой стражи. Он вывел меня из общего зала и, не оборачиваясь, прошел через весь коридор, углубляясь в недра дворца. Я только успевал разглядывать многочисленные картины и запоминать дорогу.

— А о чем хочет побеседовать со мной император? — осторожно спросил я, чтобы понимать, к чему готовиться.

— Мне это неизвестно, ваше сиятельство. Раз император приглашает, моя задача найти и привести нужного человека, — отозвался глава стражи. — Еще два поворота и будем на месте. Прошу вас вытащить из карманов все артефакты, если таковые имеются, и сдать их. Дополнительно я обязан буду проверить на вас обезоруживающим заклинанием.

— Да, я понял. Все в порядке.

Мы подошли к резной двери из красного дерева, — рублей пятьсот за метр! — и глава стражи решительно распахнул ее. За ней оказалось небольшое помещение, забитое стражниками.

Они сурово оглядели меня, подали коробку для артефактов, и дежурный маг наложил на меня проверочное заклинание. Оно, к слову, ничего не показало, так как из оружия у меня был только острый язык, а из металлического — стальной характер.

— Вы можете пройти, его императорское высочество подойдет через несколько минут, — сказал мне глаза стражи и открыл следующую дверь.

За ней скрывался скромный, по меркам дворца, рабочий кабинет: вроде простой стол, кресло и стеллажи. Но у меня глаз наметанный, поэтому я сразу распознал одно большое и существенное “но”: вся мебель и предметы обстановки были изготовлены из редкого сорта дерева — угольного. Оно росло только далеко на юге, и один погонный метр стоил рекордных восемь тысяч рублей.

Не зря нам один такой кусок в музее при академии показывали с припиской: “самое дорогое, что у нас есть”.

При этом если не разбираться во всем этом, и смотреть на стилистику кабинета в целом, то выходило очень лаконично.

Глава стражи указал мне на объемное кресло напротив стола и вышел из кабинета. Я посмотрел на подозрительно высокое сиденье, осторожно сел и чуть не утонул в нем, если бы не успел опереться на подлокотники.

Мне стало не по себе, вдруг показалось, что это кресло здесь специально стоит, чтобы сбивать спесь с наглых аристократов. И я почти был уверен, что за одной из картин стоит сам Романков и ржет самым неприличным образом над перекошенными лицами гостей.

Надеюсь, я не ударил в грязь лицом, примостившись на самый край.

И буквально через мгновение после того, как я опустил свой зад на кресло, раздался щелчок, и ко мне вышел император. Я сразу же вскочил, приветствуя его по всей форме. Хорошо, что я не прогуливал уроки этикета.

— Наслышан я о ваших приключениях, — он намеренно проигнорировал мое приветствие, мазнув довольным взглядом по креслу и моей прямой спине. — Рад, что новый хранитель остался жив. Осваиваетесь уже? Нужна ли какая-то помощь?

— Спасибо, справляюсь, — коротко ответил я.

— Хорошо, хорошо, — он внимательно на меня посмотрел, протыкая своими удивительно светлыми глазами мою тушку насквозь. — И все же? Можете мне все честно рассказать.

Его голос был таким дружелюбным и полным доверительных ноток, что у меня чуть с губ не слетели слова про долги. Едва успел одернуть себя.

Теперь я понял, что у императора особый дар обаяния. Чертова магия!

— Спасибо, ваше императорское величество! Справляюсь своими силами! — гаркнул я, как на строевой песню.

— Интересно, — сказал Романков и сел за стол. — Вы уже приручили камень?

— В процессе. Сложная сила, трудоемкий процесс. В настоящее время у меня курс усиленных тренировок, для скорейшего освоения взаимодействия с камнем Королей.

— Кто учитель?

— Причалов Денис Алексеевич!

— Вот как, а говорил, что больше не берет учеников, старый прохвост. Ладно, как только камень ответит, пусть Причалов уведомит меня сразу же. У меня на вас, ваше сиятельство, большие планы.

Не знаю почему, но от последней фразы у меня прошиб ледяной пот.

Еще раз окинув меня взглядом, император глянул на часы и, кивнув на прощание, удалился. Следом тут же открылась другая дверь, и появился глава стражи. Он изогнул бровь, и я поспешил на выход.

Теперь уж точно можно покинуть это развеселое общество. Сил моих больше нет на него смотреть и держать лицо. Боюсь, что еще чуть-чуть и врежу по первой же холеной морде.

Получив обратно все свои вещи, я в одиночество прошел по длинному коридору, свернул пару раз и оказался в бальной зале. Там меня встретили голодные и любопытные взгляды. Чтобы уйти, мне пришлось пересечь людскую массу и проследовать к выходу.

И только у самых главных дверь я столкнулся с еще одним студентом, которого видеть мне совсем не хотелось. Что ж за день такой, полный на старых знакомцев?!

— Козырев, — недовольно выплюнул Алексей Дробинин.

Сын барона, наследник стеклянных фабрик и полноценный му... то бишь, альтернативно одаренный человек. Сейчас в мой адрес полетит волна грязи и помоев. А я в ответ с редчайшим удовольствием ему врежу.

Подумал и аж на душе потеплело.

— Дробинин, — в тон ему ответил я.

— Жаль, что тебя не прикончили.

— Давай сразу закончим обмен этими приторными любезностями и перейдем к делу.

— Ты хочешь дуэль на императорском приеме? — усмехнулся блондинчик. — Хочешь славы и признания? Академия тесна стала?

— Рядом с тобой даже в поле тесно, — сухо ответил я.

— Оскорбляешь.

— Даже не пытался. Чистая правда.

— Нарываешься, — зашипел он, шагнув ближе.

— И что ты сделаешь? Кулаками будешь размахивать? Или атакуешь магией, как на дуэли с Шиловым?

Дробинин вспыхнул. Я напомнил ему про позорный момент в его биографии. Давай, давай, покажи мне свой характер! Сядь в лужу еще раз.

— Это была самозащита, — с вызовом ответил он.

— И? Все равно, ты применил магию и нарушил правила, — пожал я плечами.

Внутри у меня сжималась здоровенная пружина, которая тихонько поскрипывала от напряжения. Понятно дело, что доводить ситуацию до банальной драки, сейчас мне не нужно. Но блондинчик умел вывести меня из себя одним фактом своего существования.

— Нет? Тогда хорошего вечера, — я едва заметно кивнул ему и привлек внимание лакея. — Я желаю покинуть прием. Вызовите, пожалуйста, моего водителя.

— Ты не можешь так просто уйти! — донеслось мне в спину.

Я медленно развернулся, с интересом наблюдая за покрасневшим Дробининым. Сейчас в ярком свете уличных фонарей, он выглядел даже забавно. Хотя, если бы он мог пускать лазеры из глаз, я был бы уже мертв. Но он не умел. Какая досада!

— И почему же? — губы дернулись в улыбке. — Хочешь что-то попросить у меня?

— Ты позоришь имя хранителей! — яростно зашипел он.

— А тебе-то, откуда такое знать? — приторно сладко спросил я. — Где ты, а где хранители?

Из-за колонны вышел лакей и хотел проводить меня к машине, но Дробинин подскочил и ткнул в меня пальцем.

— Ты не заслуживаешь быть хранителем!

— Если ты не уберешь руку, я сломаю тебе пальцы. Все, — спокойно ответил я. — Мне это расценивать как нападение?

Мои слова заставили его отшатнуться от меня, но это был еще не конец. Дробинин, раздувая ноздри и сцепив зубы, начал снимать с руки перчатку.

А это уже был вызов на дуэль.

— Ты никчемный маг. Никчемный человек. И будешь никчемным хранителем.

— Дробинин, ты забываешься! — рыкнул я. — Не позорься и возвращайся на прием. Оставь меня в покое.

— Нет уж. Ты меня в академии бесил своей наглой рожей, а теперь еще и в мой круг пробрался. Обманом!

К моим ногам упала черная перчатка. Он сделал свой ход.

— Здесь и сейчас! — зашипел он. — На шпагах!

Глава 11

Услышав его крик, лакеи моментально засуетились. Неслыханное дело! Дуэль на территории императорского дворца!

Пока мы буравили друг друга взглядами, к нам подбежал дворецкий и витиевато попросил нас успокоиться. В его длинной речи, наряду с вычурными извинениями, были фразы: “запрещено”, “покиньте территорию” и “приглашу главу стражи”.

Дробинин словно не услышал эту тираду, не переставая сжимать воздух у бедра.

В этот момент я снова подумал про то, что на прием к императору не берут оружие. И как назло, вызов был брошен. И какие-то там нелепые обстоятельства в виде строжайшего запрета лично от императора мне не могли помешать навалять этому придурку.

— Где ближайшая разрешенная площадка? — я не глянул на дворецкого, продолжая смотреть на красного Дробинина. — Отвечайте скорее, а то нам сейчас придется вызывать лекаря!

И без того злой Алексей, услышав мою фразу, чуть не задохнулся от возмущения. Но к моему величайшему огорчению все же не треснул от натуги и даже не распался на составляющие.

Дворецкий переменился в лице, снова призвал к спокойствию, но, осознав, что мы не собираемся отказываться от дуэли, пригласил пойти с ним.

Через двадцать минут и одну долгую беседу с одним из охранников, нас пропустили на тренировочную площадку. Это была не та, на которой занимаются отпрыски семьи Романковых. А та, на которой идиоты, типа Дробинина любят стравливать застоявшийся яд.

— Вам потребуются секунданты, — сдержанно сказал дворецкий. — Могу предложить своих подчиненных. Они хорошо разбираются в дуэльном кодексе. Дополнительно могу предложить вам зачарованное оружие. Дабы исключить кровопролитие на территории императорского дворца.

По его тону невозможно было понять, что он думает на самом деле. Но подтекст я с легкостью расшифровал. Он сказал примерно: “Как же меня достали такие, как вы!”

Дробинин сразу же согласился. Ему было неважно, кто будет присутствовать на дуэли, ему хотелось поскорее взять в руки шпагу, пусть даже она будет тупая. Как и он сам.

В следующие сорок минут нас усиленно готовили к дуэли. Я заметил, что все происходило крайне медленно. Словно никто не хотел, чтобы драка состоялась и всеми силами навевали на нас скуку.

И только крики Дробинина заставляли их шевелиться.

Я же был расслаблен. Это не тот соперник, который мне интересен. В академии были стычки и посерьезнее. Чего стоил студент старшего курса, который решил, что очень здорово заставлять младших играть роль его слуг?

А Алексей, он хороший маг, но посредственный фехтовальщик. Я мысленно сделал ставку, на какой минуте он потерпит поражение. На третьей! Не позже. Так хоть какой-то интерес. Не просто же его победить нужно, но и удовольствие получить. После победы можно будет переложить рубли из левого кармана в правый.

Наконец, причин дальше оттягивать неизбежное не осталось, и мы с Дробининым заняли позиции. Секунданты по очереди спросили у нас, не желаем ли мы примириться, и, получив грозный рык от Дробинина и вежливое покачивание головой, от меня, махнули платком к началу.

Я иронично, но в границах этикета, склонил голову и встал в стойку. А Дробинин будто только и ждал отмашки. Он прыгнул в мою сторону, целясь мне кончиком шпаги прямо между глаз.

Плавно отойдя в сторону с линии атаки, я крутанулся, и наши шпаги звонко соприкоснулись. Алексей хорошо двигался, но вот своим оружием исполнял больше колющие удары, совершенно игнорируя защиту.

Он начал серию яростных выпадов, оттесняя меня к краю круга. И я шел, внимательно наблюдая за его техникой.

Взмах, звон, отскок.

Вращение кистью, разворот, укол.

Мне все время хотелось чиркнуть кончиком шпаги по его стильному костюму, но сдержался. Мы все же не во дворе академии, а в императорском дворце. Да и по статусу теперь не положено опускаться до таких шуточек. Поэтому я просто ждал, когда он начнет выдыхаться. Тем более пока мы ждали, он уже “перегрелся” от собственного гнева.

Всем же известно, если сразу бросить много веток в костер, то он взлетит до небес, но всего на пять минут.

Наконец, Дробинин сделал слишком широкий шаг и открыл бочину. Я отбил его удар и сделал обманный ход, чтобы уколоть его под ребра.

Простой ход, но требующий внимательности и терпения.

— Зараза! — выкрикнул Алексей, когда увидел расплывающееся алое пятно на белоснежной сорочке. — Ты ранил меня!

Я ошалело смотрел на кровь, перевел взгляд на кончик шпаги. Но он был чист. Я ж только слегка коснулся!

— Спокойно, господа! — вмешался один из секундантов. — Касание было. Дуэль закончена. Победитель... — он замялся, так как забыл мое имя.

— Козырев, — вежливо подсказал я.

— Козырев! — грохнул он.

— А почему кровь?! — взревел Дробинин, пылая новой порцией гнева.

— Заклинание, которое наложено на оружие, — с поклоном ответил секундант, — подсвечивает места, на которых должна была быть рана.

— И как мне в таком виде выходить к людям?! Мало того что дуэль была нечестной, так еще и дорогую сорочку испортили! — он с ненавистью окинул меня взглядом.

— Через минуту заклинание рассеется, — терпеливо сказал он. — Ничего не останется. Я вам обещаю. На этом позвольте откланяться. Оружие можете оставить здесь, его уберут. Хорошего вечера!

И оба секунданта, похожих друг на друга, как матрешки, исчезли в сумраках ближайших зарослей сирени.

— Ты доволен? — беззлобно спросил я.

— Нет, — выплюнул Дробинин. — Все также хочу тебе пересчитать ребра! А лучше вспороть брюхо и посмотреть, что у тебя внутри.

Я не стал на это отвечать, а молча переложил из кармана в карман несколько рублей.

— Ты еще и ставку сделал?! — в ярости заорал Алексей. — Да ты редкостная сволочь.

— Попридержи язык, Дробинин. Мы не в академии, а в саду императора. Да и по статусу тебе не положено рот открывать. Прощай.

Развернулся и пошел по насыпной дорожке в сторону дворца. Там уже наверняка меня ждет машина.

Очень хотелось домой, с удовольствием принять душ и рухнуть на белоснежные простыни, забыв о сегодняшнем дне.

Но моим мечтам не суждено было сбыться, по крайней мере, в следующие пару часов. Потому что на меня маленьким, но очень злобным ураганом, обрушилась магия Дробинина.

Колючие ледяные иглы просвистели над моей головой и воткнулись в деревянную обшивку склада с оружием. Но ни одна в меня не попала.

Можно было решить, что он промахнулся, однако, когда я резко развернулся, то увидел перед самым носом три сверкающих кончика.

— Почему бы мне их не отпустить? — низко пророкотал Дробинин.

— Потому что ты не совсем идиот, — пожал я плечами, намерено отведя взгляд от нависшей смерти. — Убьешь меня на территории императорского дворца? Серьезно?

Алексей был очень и очень зол. Да я от его пылающих щек мог костер зажечь, если бы мне такое пришло в голову. Секунды бежали одна за одной. Тут либо он сейчас взревет и убьет меня, наплевав на все, либо отзовет заклинание.

Дробинин все стоял и не двигался. Так долго соображал, что ли? На чаше весов сейчас не просто две жизни. А еще и репутация. Отпусти он иглы, то и ему не миновать приговора.

Но и дать заднюю тоже нужна была сила воли. У такого вспыльчивого и мягко сказать не очень умного человека ее не так уж и много.

Устав ждать от него действий, я протянул руку и щелчком пальцев сбил ледышки. Они с неприятным звуком раскололись и упали к моим ногам. Четыре пары глаз внимательно проследили за этим полетом.

— У тебя все? — спросил я устало. — Мне еще с документами разбираться.

Алексей не стал отвечать. Он резко взмахнул рукой, но не посылая в мою сторону новый заряд, а уничтожая те, что застряли в стене.

— Я с тобой еще не закончил, — прошипел он.

— Леш, сейчас не время ерундой заниматься, — я чуть ли не закатил глаза. — Последний год в академии остался. Да и потом, ты метишь в министерское кресло, ну вот зачем тебе такое пятно на репутации? В темной подворотне напал на хранителя камня Королей. Мозги включи уже. Пора думать о будущем.

— Ты не достоин быть хранителем, — глухо ответил он.

— Это не тебе решать.

Я развернулся на пятках и скрылся в полумраке склада. И только выбравшись из лабиринта пристроек и увидев главное крыльцо дворца, выдохнул.

Чудом, просто чудом! После такого приключения мне нужно как-то успокоить нервы. А ведь Дробинин не один так думал. Осознание ситуации здорово выбило меня из колеи.

Я сел позади водителя и вдруг подался вперед.

— А есть тут какая-нибудь площадка, чтобы научиться управлять машиной?

— Да, в городе много таких. Могу завтра показать вам их.

— А сейчас? Мне нужно сейчас.

Водитель удивленно посмотрел на меня в зеркало и кивнул. Причуды богатеев! К такому он давно привык.

Машина покатила по улицам, постепенно удаляясь от огней дворца. Я бездумно смотрел на сверкающие витрины магазинов и думал о том, что меня ждет впереди. Покушения, интриги, враги. Но и друзья тоже. Вешать нос я не собираюсь. Наоборот, я вдруг понял, что мне все это нравится. Я будто перешел на новую ступень.

Ведь если бы я остался простым студентом, сиротой, то что меня ждало после академии? Средний чин, унылая работа в государственной конторе и сочувственные взгляды?

Нет, на такое я не подписывался.

— Приехали, — водитель припарковался у ворот пустынной площадки. — Вы уже сидели за рулем?

Я чуть было не сказал да. В прошлой жизни я обожал водить машину и даже проходил курсы экстремального вождения, но не здесь.

— Боюсь, что нет, — пожал я плечами, — но я быстро учусь и, если покажете, как, то этого будет достаточно.

Водитель посмотрел на меня с большим сомнением, но все же уступил свое место, начав объяснять самые азы.

Я забрался за руль, машинально отрегулировал сиденье, зеркала, дернул ремень безопасности. А потом поднял голову и увидел удивленный взгляд водителя.

— Вам точно необходима моя помощь, ваше сиятельство?

— Да, совершенно не представляю, что делать дальше!

— Для этого вам необходимо потянуть вот за этот рычаг, а потом надавить на среднюю педаль.

Он все говорил и говорил, а я наматывал на несуществующие усы. В принципе, управление машиной не сильно отличалось от того, что я делал в прошлой жизни.

Мотор, подпитанный магией, приятно заурчал, повинуясь моим действиям.

Не успел водитель запрыгнуть на соседнее кресло, как я рванул с места. Машина слушалась меня, как ручная. Повороты, ускорение, торможение — все шло как по маслу.

Привыкнув к управлению, я подмигнул водителю и нажал на газ. И вот тут-то я почувствовал, как соскучился по старым ощущениям!

Как это было невероятно здорово — петлять по огромной площадке, выкручивая руль до упора. У меня аж сердце замирало от восторга! Жаль, только музыки тут не было. Сейчас бы тяжелые басы любимой рок-группы!

Но и без них я получал удовольствие.

Намотав не одну дюжину кругов, я наконец, заглушил мотор и посмотрел на водителя. Я даже на какое-то время про него забыл. Судя по его выражению лица, он тоже что-то забыл. Например, как дышать и как разогнуть пальцы, которыми он вцепился в ручку на двери.

— Спасибо, — я от души поблагодарил его за возможность спустить пар. — А теперь можно и домой.

Правда, сразу мы никуда не поехали. Водитель еще минут пять приходил в себя, восторженно смотря на меня. И только потом, проводив меня до дверей, тихо спросил:

— А меня научите так же?

— Конечно, — согласился я.

Кто я такой, чтобы мешать человеку получать такое удовольствие?! И с легкой душой отправился в свою спальню. Адреналин полностью выветрился из моего организма, и хотелось лишь одного — крепко заснуть.

***

Открыв глаза, я понял, что выспался. Настроение было просто прекрасным. Душа требовала улыбаться во весь рот, а желудок — еды. Пришлось выполнить обе просьбы и, уминая здоровенный омлет, у меня было самое благодушное выражение лица.

Правда, пока не пришел Вайсман и не начал задавать вопросы про вчерашний прием. Он уже слышал про дуэль — как тут так быстро новости разносятся без Всемирной паутины?! — и очень хотел знать подробности.

— Поймите, ваше сиятельство, даже такие мелочи могут сказаться на вашей репутации, — увещевал он. — Вы и так неоднозначная личность...

— Так, пусть это и так остается, — кивнул я. — Пусть привыкают. У меня в запасе еще много планов, как растрясти это аристократическое болото.

— А Сапрыкин? Вы же знаете, что с ним нужно быть очень аккуратным. Его имя на первом месте списка потенциальных врагов.

— Я это прекрасно помню, — резко ответил я. — Забудем о нем. Лучше давайте посмотрим, откуда взять деньги.

— Как скажете, ваше сиятельство, — здоровяк с почтением склонил голову, впрочем, от меня не укрылись его нахмуренные брови. — С чего хотите начать?

— Я узнал, что мой отец занимался перепродажей вещей вместе с Коршуновым.

— Вот оно что, — потянул Вайсман. — Так это был ваш отец! Постарайтесь не распространяться об этом.

— Почему? — искренне изумился я. — Коршунов сказал, что все законно.

— В столице можно найти и купить все что угодно. Хоть пуговицу от сорочки служанки, хоть корону императрицы. Вопрос, как это достать. И все знают, что для пополнения своей коллекции, нужно обращаться к Коршунову. А вот кто именно занимался поисками — никто не знал. А это ваш отец.

— Что-то мне думается, законным тут не пахнет.

— Возможно, — не стал лукавить Вайсман. — Однако смею вас заверить, все, что продавал Коршунов, было с сертификатами и прозрачной историей. Кто, кому, когда и даже за сколько.

— Значит, они действовали не одни, а целой группой лиц, — скривился я. — Стоит ли мне ждать недовольных заказчиков?

— Если только они знают, что именно Петровский этим занимался. Скорее всего, они сейчас осаждают Коршунова.

— Он уже спрашивал меня про какую-то вазу, — припомнил я.

— Которую? — оживился Вайсман.

— Старую, с зелеными вкраплениями и надписью.

— Похожа вот на эту? — он кивнул за мою спину.

Я обернулся и возле подоконника увидел небольшую вазу, очень похожую на ту, что описывал Коршунов. Я задумался, стоит ли отдавать ее Илье Сергеевичу? Если отдам, то он завершит сделку, и часть денег пойдет в мой карман. А это сейчас самое важное.

Вайсман терпеливо ждал, пока я рассматривал вазу. Ему тоже было интересно, что я решу в итоге с ней сделать.

— Нужно достать все документы по текущим сделкам. Если что-то отец успел достать, передать Коршунову. И забыть про это, — подытожил я. — Нет у меня времени заниматься поисками.

— Буду рад помочь! Давно хотел взглянуть на коллекцию Ильи Сергеевича, говорят, там можно найти очень редкие вещицы.

— Зачем же тратить на это деньги, когда аристократы все и так в долгах?

— А как же сверкнуть на приеме? — улыбнулся во все зубы Вайсман. — Вещицы с красивой историей, да еще и редкие! Зависть обеспечена. Аристократы любят таким хвастаться.

— Чушь. Вещь должна быть практичной, — я рубанул ладонью воздух. — Или же...

Я задумался. В доме отца множество подделок, которые, по сути, ничего не стоят. Но если дописать к ним хорошую легенду, то их можно продать втридорога.

— А вы бы купили картину из дома хранителя камня Королей? — прищурился я.

— Боюсь, я не отношусь к той категории людей, которые скупают такие вещи.

— А кто относится?

— Что вы задумали, ваше сиятельство? — брови Вайсмана превратились в одну мохнатую гусеницу.

— Мне нужно немного времени подумать, а потом я вам все расскажу, — подмигнул я.

В голове уже вырисовывался план, как облегчить карманы коллекционеров и немного поправить мое текущее финансовое положение. Осталось придумать, кто напишет хорошую историю.

Но не успел я снять телефонную трубку, как аппарат вздрогнул, испустив жалобную трель. Я кивнул Вайсману, и он сразу ответил на звонок.

— Дом его сиятельства Козырева! — важно сказал он. — Да, конечно, одну минуту.

Он прикрыл трубку и посмотрел на меня.

— Вас желает слышать княгиня Шумская.

А этой-то, что от меня понадобилось? Опять про камень будет выпытывать? Я поморщился, уже начинает надоедать это любопытство.

— Узнай, что ей нужно, и скажи, что я на занятиях.

Вайсман кивнул и убрал ладонь от трубки.

— В настоящее время Александр Николаевич на занятиях. Что ему передать?

И тут лицо помощника словно окаменело. Он выслушал всю тираду от Шумской, потом попрощался и перевел на меня взгляд.

— Александр Николаевич, скажите, а когда вы успели согласиться на брак с Шумской?

Глава 12

Хорошо, что я уже сидел, а то бы рухнул от удивления!

— Что-что? Брак? — переспросил я, глотая ртом воздух. — Я на такое не подписывался!

— Марианна Васильевна иного мнения, — задумчиво произнес Вайсман. — Вы же один только с ней раз танцевали.

— Да, все верно, только с ней, — я глубоко вздохнул. — Захомутать хотят, ироды. Посмотрим, как они из этого выкрутятся. К слову, как пара, Шумская мне подходит?

— Вполне, — кивнул Вайсман. — Среднего достатка, крепкое положение в обществе, успевают платить по всем распискам.

Да, платить по всем распискам в этом обществе сродни уплате налогов в моем мире. Заплатил и спи спокойно.

— Так, отложим пока решение этого вопроса, — я махнул рукой. — Жениться я пока не собираюсь. А вот заработать денег — да.

— И что же вы такое придумали?

Его едва заметная улыбка, приподнятые брови и смех в глазах четко намекнули, что он будет рад поучаствовать в какой-нибудь афере.

— Ладно, расскажите мне, какие истории могут повысить цену вещам?

— Связанные с громкими делами, — задумался на мгновение помощник. — С тайнами, с известными магами. Вы хотите продать вещи вашего отца?

— Не все, часть, — кивнул я. — Составить каталог с историями. Или сначала дать в газеты новость про ту или иную вещь. На крайний случай запустить слухи. Через неделю все обрастет такими подробностями, что аристократы будут драться за наследство Петровского.

— В принципе, так оно и бывает. Зачастую люди хотят иметь не предмет, а кусочек истории. Думаю, так они станут еще более заметными в обществе. Вы сами будете придумывать?

— Хотите сами попробовать?

— Увы, я не силен на литературном поприще, — он развел руками, — но в части слухов могу помочь. Есть у меня одна знакомая дама, с языком длиннее Северо-Сибирской магистрали.

— Прекрасно. И еще, как придет мой учитель, сообщите мне, хочу узнать про Степана.

— Будет исполнено, — Вайсман поднялся. — Почту принести вам сейчас или после обеда?

— Почта? Сотня приглашений на малый прием для представления дочерей?

— Скорее всего, — усмехнулся он. — Вы произвели впечатление на публику, они хотят узнать вас лучше.

— А в особенности про камень, — покачал я головой. — Вы можете выбрать тех, с кем лучше бы встретиться, и тех, кто может подождать?

— Конечно, это часть моей работы. Текст ответов тогда принесу на согласование позже.

Он ушел, оставив меня наедине с чистым листом и ручкой. Думал я недолго, и уже через двадцать минут уверенно поставил точку.

“Немногим известно, что в особняке хранителя камня Королей происходят неконтролируемые вспышки магической активности. Эксперты подтвердили тот факт, что многие предметы в доме стали накапливать силу и раз в период самопроизвольно активировать заклинания. Пока еще не установлено, насколько они стали опасны, исследование все еще продолжается.

Но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что жизни наследника Владимира Михайловича, убитого при таинственных обстоятельствах, угрожает опасность.

Также стало известно, что в особняк поступила партия защитных артефактов, которые должны обеспечить безопасность наследника Козырева Александра Николаевича.

По непроверенным данным, взаимодействия вспышек силы и вышеуказанных артефактов вызвало новую волну магических всплесков.

Нам остается только гадать, выживет ли новый хранитель камня Королей? Но это ведомо только великим предсказателям.”

Я перечитал еще раз и понял, что это выглядит, как полный бред. Значит, я все сделал правильно. Хотел потом сделать приписку про летающие вазы и книги, меняющие свое содержание, но не стал.

Аккуратно свернув лист, я нашел конверт и запечатал послание. Нужно будет потом отправить Вайсмана с этим на почту. Подпись ставить я не стал, пусть будет “анонимный источник”. Это всегда привлекает больше внимания.

Чуть позже я попрошу хороших знакомых написать подобную чушь от лица свидетелей чуда в доме Петровского.

Подумав об этом, я улыбнулся, предвкушая веселье. Да, возможно, мой дом будут осаждать репортеры. Надо будет предупредить прислугу, чтобы тоже несли подобного рода сплетни.

Так, я сделаю себе рекламу на пустом месте, а заодно избавлюсь от нескольких безделушек. Цену буду заламывать так, чтобы внутренняя жаба аристократов наизнанку выворачивалась.

От дальнейших размышлений меня оторвал деликатный стук в дверь.

— Входите! — крикнул я, убирая конверт с глаз.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — пробубнил Причалов. — Хотели меня видеть?

— Да, спасибо, что зашли. Как дела у Степана?

— Ему нужно больше стараться. Что за молодежь пошла, работают спустя рукава. Бьешься с ними, а толку ноль.

— И все же? — я уже привык к его манере постоянно ворчать.

— Еще год-два и из него получится хороший природник.

— А уже сейчас он может поддерживать рост растений на ферме?

— Да он и так мог. Но силу быстро расходует. Вытягивает из себя все до дна. А потом лежит пластом.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Пройдемте на занятия.

— Как? Уже?

— Вы вчера недоделали стандартное упражнение. Сегодня нужно сделать таких по два раза, — продолжал бубнить он.

Вот как только решишь, что стал взрослым и решаешь взрослые вопросы, обязательно придет вот такой Причалов и укажет, что ты еще мальчишка сопливый.

Я не обижался на него, сам понимал, что мне нужно многое нагнать за весь год отсутствие магии и большей части навыков работы с нею. Поэтому я бодро вскочил и поспешил за учителем в тренировочный зал.

И что я скажу, Причалов гонял меня с особым садизмом, раз за разом требуя повторить одно и то же упражнение. Хотя оно у меня и так получалось!

— Все должно быть доведено до автоматизма, — слушал я его ворчание. — В критический момент драки или опасной ситуации, вы должны ни секунды не думая, ответить на заклинание соперника. А вам сейчас нужно целых три секунды, чтобы сформировать шар. Еще раз!

И так бесконечных три часа.

Когда мы закончили, меня можно было выжимать. Но я собой гордился, потому что все же добился того, о чем говорил Причалов. Ни мгновения не думал, а моментально разворачивал заклинание и атаковал.

В то же время я искренне надеялся, что у меня не будет в жизни ситуаций, когда такое понадобиться.

После душа и легкого обеда в компании, стоящей у стены Алисы, я вернулся в кабинет. Там на столе уже лежала огромная стопка приглашений. Точнее, стопки было две: сами карточки и ответы на них, написанные рукой Вайсмана.

Быстро просмотрев фамилии, я скривился. Действительно важных, среди них было немного, а вот основная масса посланий была от мелких аристократов. Их мотивы мне понятны, ведь у меня был хотя бы статус и уже репутация, а у них практически ничего.

Отложив эти послания, я сосредоточился на тех, которые Вайсман пометил красным. Здесь была фамилия Шумских, Коршунова, Вяземского и еще парочка, которых я совсем не знал.

Первое приглашение я покрутил в руках и все-таки отложил. Не люблю, когда на меня вот так давят. Тут хорошо бы смотрелась фраза: без меня меня женили.

Второе и третье приглашение вызвали у меня больше интереса. Но не успел я толком принять решение, как в кабинет снова постучались. На этот раз моим гостем стал Степан. Он уже тоже закончил занятия с Причаловым и хотел со мной поговорить.

— Ваше сиятельство, могу ли я попросить вас? — смущенно спросил он, стоя в дверях.

— Смотря о чем, конечно же, — быстро ответил я и потом добавил, — говори уже.

— Можно я попробую свою магию на вашей земле?

— А раньше ты этого не делал?

— Так, мне не разрешали, — обиженно сказал он. — Меня больше по мелким поручениям гоняли, а к пшенице не подпускали. А ей там плохо. Земля почти пустая, неоткуда брать силы.

— Лучше знаешь, что сделай, — вдруг мне в голову пришла идея. — Ты давай составь мне отчет по общему состоянию всей фермы, касательно растений.

— Так, я ж не знаю, как это делать, ваше сиятельство!

— По пунктам. К примеру, ты сказал, что пшенице неоткуда брать силу. Потому что земля пустая. Значит, у нас есть проблема с этим.

— Все верно.

— Как это решить? Заклинания или удобрения?

— И так и так будет хорошо.

— Вот так и записывай. Мол, рекомендовано удобрить землю тем-то и так-то. Понял? И так по всей ферме. Все, что увидишь и знаешь, как исправить. А если не знаешь, то выдели это в отдельный список.

— А если управляющий спросит?

— Степан, ты как маленький. Скажешь, что я приказал, и дело с концом.

— Будет сделано, ваше сиятельство!

— Свободен! Жду отчет завтра.

Окрыленный природник убежал, а я решил проведать камень. Уже сколько времени не заглядывал на чердак!

Поднявшись по лесенке, я сразу же подошел к витрине и невольно залюбовался самородком. Кажется, он стал еще более блестящим.

— Ну, привет, красавчик, — я поднял его с подставки и поднес ближе к лицу, — расскажи мне свои тайны.

По серебристым граням пробежали блеклые искорки. Он ощутил мое присутствие и тоже рад был видеть. По крайней мере, мне так кажется.

Осталось только понять, как заставить его работать.

— Слушай, каменюка, мы с тобой должны как-то договориться. Не дело это, я твой хранитель, а ты делаешь вид, что не слышишь. Давай, — я потряс самородок, — ответь мне, пожалуйста!

Не знаю, сколько я так простоял, пытаясь докричаться до него. И просил, и ругался, и просто молча смотрел, думая, что именно в серебряных изгибах можно познать его суть.

Но все впустую. Камень, кроме первых искорок, молчал.

— Ладно, разберусь я еще с тобой, — вздохнул я и поставил его обратно на витрину.

В тот же момент за прозрачным стеклом я увидел смутные образы. Резко выпрямившись, я вгляделся в угол.

— И где? А кто? — спросил я у пустоты. — Что это было-то?

Мой голос эхом прокатился по всему чердаку и потерялся в клубах пыли. Неужели это просто игра света и тени? Завтра точно попрошу здесь убраться. Не дело, когда такое сокровище стоит в грязище.

Подумал, и даже не душе стало легче. Это ощущение мне понравилось. Задумавшись на мгновение, я вытащил из кармана белоснежный платок и снова взял камень в руки. А затем стал натирать самородок до появления легкого блеска.

— Вот что тебе нравится, оказывается!

Я, должно быть, окончательно потерял связь с реальностью, раз разговариваю с ним! Но это сработало!

Камень потеплел, заиграл гранями.

— Да ты просто соскучился тут один! — осознал я. — Заберу-ка я тебя к себе в кабинет. Буду тебя чистить и протирать каждый день.

Что за бред я несу?! Слова сыпались из меня потоком, я грел самородок в руках, поглаживая, словно котенка.

И что самое нелепое, так это то, что я действительно понес камень вниз, пристроив его на одну из полок рядом с рабочим столом. Стоило мне немного отвлечься от бумаг, и я сразу видел его блеск.

К вечеру я сам себя не узнавал. Все возился с ним и чуть не забрал в спальню. Сдержался буквально в последнюю минуту.

Только утром, когда проснулся, до меня дошло, что это у самородка такая сила. Заморочил мне голову и лежит себе, довольный.

Тряхнув головой, я постарался выбросить из головы все мысли о нем и сосредоточился на написании историй про те вещи, которые хотел продать. Вайсман уже подготовил список, и к каждому пункту дописал особые свойства.

Просмотрев все варианты, я глянул на часы и потом снял трубку с телефонного аппарата. Мне нужен был самый главный сказочник академии.

— Алло, Мария Сергеевна слушает! — раздался знакомый голос.

— Мария Сергеевна! Свет моих очей!

— Козырев! Что опять случилось?

— Соедините меня, пожалуйста, с Олегом. Очень нужно.

— Минуточку, — она отключилась, и буквально через пару мгновений я услышал бодрый голос лучшего друга. — У аппарата!

— Олег! Привет! Это Козырев.

— Алекс! Рад тебя слышать! У тебя там все в порядке? Слышал, ты там чуть кого-то не убил на императорском приеме.

— Не я, а меня, но это потом обсудим. Дело есть.

— Рассказывай, — тут же откликнулся Олег.

— Мне нужны истории самые дикие и невероятные про самые простые вещи. Картины, вазы, чашки и так далее.

— Не понял.

— Мне нужно продать немного вещей из дома, чтобы покрыть часть долгов. Но просто так их никто не купит.

— Это ты мне так припоминаешь историю с таинственной пропажей блюда из кабинета директора?

— Что-то вроде того, — рассмеялся я.

Да, та история произвела фурор. Хотя начиналось все очень банально: Чиркунова попросила отнести блюдо на чистку. У меня на это особо не было времени, — да, я просто забыл это сделать, — и мне пришлось все делать прямо в кабинете.

За этим меня застал один из студентов, уже не помню его имя. Он почему-то решил, что я его не чищу, а заколдовываю. И тут, как назло, к Чиркуновой влетает Олег. Увидев ошарашенного студента, он не придумал ничего лучше, чем крикнуть: “В тарелке проклятье, спасайся кто может!”

Да, он думал, что я его не мою, а собираюсь украсть. После всего я так и не смог вытрясти у Олега причину, почему он подумал именно так.

После этого по всей академии ходили слухи, что директора хотели убить, что я покушался на ее жизнь, и в то же время, что я ее героически спас. Хвала небесам, что до Чиркуновой ни одна эта сплетня не дошла, а то бы она меня треснула своей силой, и вместо меня сейчас за столом сидело бы три Козыревых, а не один.

— Мне нужен список вещей, — сказал Олег, — сколько у меня времени?

— Чем скорее, тем лучше. А если можешь, сразу рассылай в газеты.

— Сердцем чую, как ты там без меня устраиваешь хорошее веселье, — его голос звучал с оттенком печали. — Я бы с удовольствием к тебе присоединился.

— Если бы это было возможно! Кстати, я тут Дробинина видел.

И я ему коротко пересказал историю нашей дуэли. Олег очень громко возмущался ледяными иглами и обещал присмотреть за Лешкой в академии. Вот такую дружбу я ценю.

Мы поговорили еще с минут сорок, а потом он поспешил заняться историями. А у меня даже на душе легче стало. Все-таки Олег умеет поднять настроение и поддержать.

Чуть позже появился Причалов, который весьма строго поинтересовался, собираюсь ли я на тренировку. Я было хотел залениться, ведь за окном воскресенье, но быстро взял себя в руки. Пока я не освою магию на нужном уровне, мне отлынивать совсем нельзя.

Ближе к концу занятий пришел Степан. Он помахал мне пачкой листов и положил их на скамейку.

А я думал, что в его отчете будет всего одна страничка! И едва закончил упражнение, сразу поспешил ознакомиться с видением природника на ферму.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: дохода при текущем положении мне не видать. Буду все брать в свои руки. Деньги мне остро нужны. История с продажей вещей могла принести небольшую прибыль, но в долгосрочной перспективе она здорово проигрывает сельскому хозяйству.

Так что в ближайших планах у меня: договориться с камнем Королей и восстановить ферму. И я даже не представляю, что из этого проще! По-моему, обе задачи невыполнимы!

Но выбора-то у меня нет. Да и интересно во всем этом разбираться!

До самой поздней ночи мы с Вайсманом разрабатывали стратегии по увеличению притока денег. Таблицы и списки множились, и вскоре их уже некуда было складывать. У меня уже даже голова кругом шла от количества информации. Мне же еще приходилось попутно изучать положение дел на рынке и особенности ведения сельского хозяйства в реалиях этого мира!

И в тот момент, когда я уже был готов заснуть прямо за столом с чашкой кофе в руках, в кабинет постучалась Алиса.

— К вам его сиятельство, князь Коршунов, — быстро сказала она и отскочила от дверей.

Как раз вовремя, потому что пред моим сиятельством предстал почти не стоящий на ногах Илья Сергеевич. Вместе с ним в кабинет ворвался стойкий запах алкоголя.

— Александр Николаевич! — заплетающимся языком сказал он. — Как же так?! У Владимира здесь хранятся такие сокровища, а вы мне и словом не обмолвились?! Я покупаю все! Цена не имеет значения!

И рухнул в ближайшее кресло, громко захрапев.

Глава 13

— Я требую еще тех капель! — визгливо крикнул Романков, швырнув в слугу чернильницей.

Она пролетела через весь кабинет и с грохотом разбилась о стену, забрызгав все вокруг синим. Слуга не пострадал, успел отпрыгнуть, прикрыв голову руками.

— Ваше императорское высочество, это была вся дневная доза. Больше принимать запретил лекарь, — жалобно проблеял он.

— Епифан! Зови его сюда! — Романков уже искал, чем бы еще кинуть, но на столе остался стоять его собственный бюст из гипса, и его было жалко. — Или другого! Я требую еще тех капель! Мне от них лучше!

Под полубезумным взглядом покрасневших глаз слуга вытек из кабинета императора, задержав дыхание и стараясь не производить шума. Вдруг Романков не заметит?

Но едва Епифан успел прикрыть дверь, как в ней тут же появилась аккуратная дыра от перьевой ручки, которая прошила дерево насквозь и застряла в ней.

— Да что же это с ним такое? — пробормотал Епифан, судорожно хватая ртом воздух, а потом кинулся к лекарю.

Антона Степановича Васильева поселили двумя этажами ниже, в крыле прислуги, и сейчас он был занят методичным разбором коробок. Их привезли буквально сутки назад, чтобы лекарь чувствовал себя как дома и был в шаговой доступности для императора.

Когда к нему в покои влетел слуга, Васильев поднял на него пустой взгляд и внимательно выслушал сбивчивую речь.

— Требует новую порцию? — задумчиво спросил лекарь. — Дайте. Раз его императорское высочество хочет, то надо дать.

— Но он уже принял дневную норму! — возмутился Епифан. — Не сделается ли ему хуже?!

— Вы лекарь или я? — Васильев смотрел мимо собеседника и был мыслями где-то очень далеко. — Я разрешаю. Пусть пьет, сколько ему вздумается.

— Но его состояние вызывает опасения! Он меня чуть не убил чернильницей!

— Так не убил же, — сухо ответил он. — Главное, что император доволен. Это же хорошо, так ведь?

На долю мгновения взгляд лекаря стал осмысленным. Он резко выдохнул, глянул на зажатые в руках книги, а потом положил их в коробку.

— Поймите, голубчик, это лекарство сейчас единственное, что держит его тело и ум в здравии. Если он не будет его получать, то срок жизни резко сократится. А нам этого с вами не нужно, совсем не нужно.

— Я понял, — недоверчиво ответил Епифан, наблюдая за Васильевым.

Взгляд лекаря снова стал отрешенным. Он то вытаскивал книги из коробки, то складывал их обратно, словно никак не мог решить, что ему делать. Да и вся остальная комната выглядела так, что Васильев особо не стремился наводить здесь порядок.

Слуга вышел от лекаря в глубокой задумчивости. Правду ли сказал Васильев? Ведь Романков сильно изменился. Да, он бодр, полон сил, но стал вести себя совершенно неразумно!

Епифан хотел вернуться было к императору, но на полпути остановился и свернул в противоположную сторону. Ему нужен был начальник охраны. Он-то точно должен разобраться в этой щекотливой ситуации. Что-то с этими каплями не так! Или с Васильевым. Да и с императором! Возможно, это угроза его жизни! Работа как раз для Бельского.

Слуга работал при Романкове, когда еще тот и императором не был. Да и вообще, можно сказать, что они были в хороших отношениях, насколько это возможно между главой целой страны и простой прислугой. Именно поэтому Епифан считал себя обязанным доложить о случившемся начальнику охраны.

Тот нашелся у себя в каморке. Крепкий, крупный мужчина с выбритыми до синевы щеками сидел за крошечным столом и вдумчиво заполнял журнал. Ручка в его огромных лапах смотрелась обыкновенной зубочисткой.

— Виктор Викторович, беда! — с порога начал Епифан.

— Что? Где? С кем? — Бельский всегда был скуп на слова.

— С императором! Кажется, он сходит с ума, — слуга упал на неудобную табуретку и с надеждой посмотрел на начальника охраны.

— К лекарю!

— Он ничего не сделал.

— Объяснись!

— Евграф Осипович требует свои капли, которые Васильев ему прописал, — сбиваясь, начал рассказывать слуга. — От них он стал буйным, стал требовать все больше и больше. Сегодня уже выпил всю дневную норму. А Васильев говорит, что можно дать еще.

— И?

— Но это же неправильно. Вдруг это отрава.

— Не доверяешь?

— Есть такое дело. Вы уж разберитесь. Если они на императора дурно влияют, это выльется в некрасивый скандал. Он уже и так бросил в меня чернильницу и чуть не убил перьевой ручкой!

— Опасаешься.

— За себя, конечно, да! — Епифан перевел дух. — И за облик нашего государя-батюшки. Он уже немолод. Мало ли кто дурное против него задумал?

— Но бодр.

— Ваша правда, Виктор Викторович. Но на душе у меня неспокойно. Скоро прибудет делегация из соседней страны. А если он кому-нибудь голову разобьет, если капли не получит?

— Так дайте ему их.

— А если это отрава?

— Лекарь прописал!

— Да, прописал. И что? — Епифан не на шутку разошелся и даже грохнул кулаком по столу. — Виктор Викторович! А если на Романкова так решили воздействовать, чтобы подорвать моральный облик? Это же удар по империи! Вдруг лекаря подкупили, чтобы он укоротил срок жизни императора?

— Разберемся, — Бельский кивнул и снова взял ручку, продолжая писать в журнал.

— Но когда?! Вдруг уже поздно!

— Держите себя в руках! — грозно ответил начальник охраны. — Разберемся! Свободны!

Привычно резкий ответ в этот раз не понравился Епифану. Но он все равно поднялся и бросился прочь на предельно возможной скорости своего старческого тела. Он не поверил Бельскому. Значит, его тоже могли подкупить.

Кому тогда верить? Как поступить?

Епифан еще минуту задержался в коридоре, бездумно рассматривая картины на стенах, а потом вздохнул и поплелся к императору давать новую порцию капель.

Что тут скажешь, он сделал все, что должен был.

***

Я смотрел на храпящего Коршунова и все никак не мог решить, что с ним делать. То ли заботливо укрыть пледом, то ли растолкать и потребовать ответы. Подумав, я все же решил, что я не злодей.

И даже попросил Алису принести ему одеяло и кувшин с квасом наутро, а сам пошел отсыпаться. А то он спит, а я должен дышать перегаром, что ли? Нет, в такой обстановке работать мне совсем не нравится. И вообще, алкоголь вреден для здоровья!

Единственное, что меня действительно порадовало в этом визите Коршунова — это его слова про сокровища. Значит, слухи уже пошли, и мне останется только собрать урожай.

В приподнятом настроении я отправился в спальню. Алиса тут же увязалась за мной, но я слишком устал, чтобы еще уделить ей внимание. Она бесшумной тенью помогла мне раздеться — все никак не привыкну к этому уровню сервиса, — и также неслышно выскользнула. Только запах сирени от ее волос и остался.

Через пару минут я уже блаженно дрых, завернувшись в одеяло с головой. Последнее, о чем я подумал, это о лопате, которой собирался грести деньги.

И все было прекрасно, пока я не услышал мелодичный голос, зовущий меня куда-то.

— Ваше сиятельство? — повторял он. — Вам нужно идти.

— Куда идти? — я приоткрыл левый глаз, потому что правым лежал в подушку. — Зачем идти? Я только лег.

— Уже девять утра, ваше сиятельство.

Мир постепенно начал обретать смысл, и я наконец, сообразил, что голос принадлежит Инге, а за окном утро и надо действительно вставать.

— Коршунов проснулся?

— Да, уже изволил позавтракать и ждет вас с кофе в кабинете.

— Зараза, — прошептал я и откинул одеяло.

Через полчаса я уже стоял с чашкой и почти с ненавистью смотрел на бодрого Коршунова, который места себе не находил, трогая все в кабинете.

— Доброго утречка, Александр Николаевич! А я тут осматриваюсь!

— Что вы себе позволяете? Заявиться в мой дом в таком виде? — прошипел я.

— Нижайшее прошу прощения, — Илья Сергеевич не смутился, а продолжал улыбаться. — Я как раз был на приеме у госпожи Рублевой, как вдруг мне приносят благую весть. Мол, в доме моего дражайшего друга нашлись сокровища с невероятной историей. И сразу же поспешил к вам. И готов купить все!

— Уже есть покупатели? — я сменил гнев на милость, ведь в воздухе поплыл аромат денег.

— Конечно! — его чашка грохнула о стол. — Уйма! Я взял на себя смелость набросать список. Только вот беда, у меня нет информации по этим сокровищам. Особенно меня интересует проклятая картина. Владимир никогда про нее не рассказывал. Неужели это так магия на нее повлияла? А в чем суть проклятия?

— Рядом с ней люди бессовестно лгут, — выдал я, падая в кресло.

— Правда? — Коршунов приподнял брови. — Как любопытно! А можно взглянуть?

А вот этого в моих планах прописано не было.

“Дальше не придумали, импровизируй!” — подумал я.

— Вы собрались покупать все не глядя? Я еще не составил каталог, на это уйдет время.

— Понимаю, понимаю, — закивал Коршунов. — Мои заказчики готовы подождать, но им нужно показать хоть что-нибудь. Да и потом, мне самому интересно увидеть все своими глазами!

— Согласен с вами, это очень правильно, — важно ответил я, пока в голове носились беспокойные мысли. — Пойдемте.

Коршунов подскочил, как ужаленный и уже через секунду стоял в коридоре. Я же медленно поднялся и спокойно пошел в сторону библиотеки. Совсем недавно ее нашел, там точно была какая-то картина. Но, убейте меня, если б я помним, что на ней изображено.

Илья Сергеевич чуть ли не приплясывал от нетерпения, постоянно крутил головой, спрашивая меня про ту или иную вещь, которую увидел.

Пришлось на ходу сочинять небылицы про цветочный горшок, в котором растет все, что ни посадишь; про подсвечник, что дарил видения будущего. Его-то Коршунов и схватил первым делом. Напрягся весь, аж пот на лбу выступил. Я все боялся, что его удар хватит от усилий.

Целую минуту он смотрел на дерганный танец свечи, пытаясь уловить хоть что-то в пламени. Я и сам, признаться, засмотрелся на это.

— Я вижу! — вдруг крикнул он.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— И что вы увидели? — сдерживая ругательства, спросил я.

— Будущее! — в глазах Коршунова горело подступающее безумие. — Я предстану перед императором! Беру! Заверните мне его!

— Сколько?

— Три сотни! — он с восторгом смотрел на подсвечник. — Нет! Четыре! Себе заберу.

Нет, он точно рехнулся. Какое будущее?! Какой император?!

— Договорились, — ответил я, удерживая брови на своем законном месте. — Идем дальше?

Наконец, мы дошли до библиотеки и углубились в лабиринт книжных шкафов. Я никак не мог вспомнить, где висела та картина.

Ее умудрился найти Илья Сергеевич. “Дама с рубинами” висела на самой дальней стене, наполовину скрытая тяжелой шториной. Выглядела она так себе: крупные мазки маслом, один глаз на портрете был кривой, а на руках я заметил шесть пальцев. А при чем тут рубины, я вообще не понял. Или это художник то красное пятно на руке дамы?

— Это она? Да? — энтузиазма в голосе Коршунова хватило бы на целый полк хмурых солдат.

— Вы правы. Это она, — я картинно откинул штору. — На ней нет никакого заклинания, и все, что я говорю — абсолютная чушь.

— Работает! Вы действительно соврали! Невероятно.

На долю мгновения мне стало стыдно. Правда! Врать другу отца, да еще планировать взять с него деньги! Кошмар, форменный кошмар!

— У нее ограниченный радиус действия, — я отошел от картины. — И не всегда срабатывает, но так или иначе, эффект, как вы видите, присутствует. Все зависит от силы мага и его намерений. Думаю, лучше про такое свойство умолчать. Очень спорная вещица.

— Пять сотен, — завороженно сказал Коршунов.

Он тоже отошел от картины и посмотрел на меня. Взгляд у него был задумчивый, словно он уже мысленно подсчитывал прибыль, и в то же время я видел на дне зрачков хитрую мордочку лисы.

— Семь сотен, — я рубанул ладонью воздух. — Хоть и спорная, но ценная!

Слышал бы меня сейчас кто-нибудь из знакомых! Да я так вдохновенно не врал со времен, когда только переместился в этот мир.

— Согласен! — судя по довольному лицу Коршунова, он собирался продать картину минимум за тысячу.

И почему я не спросил Вайсмана о том, сколько сейчас похожие вещи стоят на рынке?

Мысленно выдав себе подзатыльник, я решил сворачивать импровизированную экскурсию. У меня, между прочим, еще отчет Степана не просмотренный!

— Могу ли я забрать все это сегодня? — спросил Илья Сергеевич, шаря глазами по библиотеке.

— Как только я получу деньги, сразу забирайте.

— Да, точно, конечно, — энтузиазм Коршунова на мгновение погас, но потом снова загорелся с новой силой. — Вечером приеду сразу с деньгами.

— Я попрошу упаковать все в самую лучшую коробку, — вежливо улыбнулся я, прикидывая в уме стоимость этих самых коробок. — Прошу меня простить, дела не ждут.

— Понимаю! Еще раз спасибо за возможность прикоснуться к таким интересным вещам. И прошу прощение за мой вчерашний вид. Новость была слишком важной!

Он ни секунды не сожалел, а сиял, как начищенная монета. Я почти довел его до двери, как вдруг Коршунов обернулся и обеспокоенно спросил:

— Когда, говорите, каталог будет готов?

Вот же ж зараза, я думал, он не вспомнит!

— Как только, так сразу. Дело не быстрое, — туманно ответил я. — Хорошего дня.

Знал бы он, с каким удовольствием и облегчением я закрывал дверь! И во что я ввязался?!

Ради денег, конечно же.

Подумав про них, я сразу успокоился. Чего нервничать, если за это мне не платят?! К концу месяца я же как-то должен собрать всю необходимую сумму, чтобы покрыть долги отца, и еще остаться в плюсе.

Я так глубоко об этом задумался, что очнулся, только когда передо мной появилась Инга. Как я понял, она звала меня на завтрак.

Желудок тотчас заурчал, настойчиво требуя себя-меня накормить. Я не стал сопротивляться этому зову и пошел в столовую за служанкой. Она, продемонстрировав мне свои узкие щиколотки, не спеша расставила посуду и только потом ушла за едой.

Я смотрел ей вслед, думая почему-то о ферме и отчете Степана.

Когда Инга принесла омлет и тосты, она сразу не ушла, а, как обычно, встала возле двери, ожидая новых поручений. Но в ее взгляде читался вопрос.

— Что тебя волнует?

— Александр Николаевич, а та картина в библиотеке правда магическая? — таинственным шепотом спросила она.

— Почему ты спрашиваешь? — я нахмурился.

— Простите, я случайно услышала. Илья Сергеевич очень громко говорил про нее, — она смутилась и уставилась на мыски своих туфель.

— Возможно, и магическая, — дернул я плечом.

— Просто я очень люблю такие истории и когда только сюда пришла работать, из чистого любопытства узнала про почти все вещи в доме.

— В их числе была та картина? И что ты можешь про нее рассказать?

— Это копия “Дамы с рубинами” известного художника прошлого века, — как на уроке начала говорить она. — Как я помню, это была одна из его многочисленных любовниц. Жан Баре Дэ Паскаль славился тем, что изображал их на своих полотнах. И жена его об этом знала, представляете? Говорят, она попыталась проклясть его картины.

— Очень интересно, продолжай. В чем смысл проклятья?

— В том, что в доме, где висит хоть один такой портрет, никогда не будет счастливого брака.

Глаза Инги заблестели, она и вправду увлекалась историей и уверенно рассказывала эту легенду.

— Тогда и хорошо, что ее у меня купят, да? — я подмигнул служанке, и та густо покраснела. — Что ты еще знаешь?

— Здесь не так много вещей с таким приданым, — она задумалась. — Разве что коробка из-под сигар в кабинете и настольная лампа в вашей спальне, — румянец спустился по щекам к шее.

— Ты все-все посмотрела? Везде? — вопрос был с подковыркой.

— Простите, я старалась хорошо выполнить свою работу, чтобы в доме не было пыли, — последнюю часть фразы она пробормотала себе под нос.

— Я не ругаюсь, Инга, спасибо за твой рассказ. Мне хотелось бы знать больше. Все, что сможешь узнать.

— У меня завтра выходной, я схожу в библиотеку, постараюсь найти информацию. Вам же это нужно, да?

— А каталог составить сможешь?

— Смогу! — с вызовом ответила она. — Я учусь в исторической академии, и у нас есть художественное отделение. Я могу попросить товарищей сделать рисунки.

— Сколько времени на это может уйти?

— Дня три, — сразу ответила она.

— Завтра к вечеру жду черновик. Плачу за одну копию десять рублей.

Глаза Инги расширились. Да, сумма вроде не такая большая, но она равнялась почти недельному заработку прислуги. Чую, мне такими темпами понадобится бухгалтер!

Вдруг служанка испуганно приоткрыла рот и отскочила от меня. Я изумленно на нее уставился. А она, хлопая ртом, как рыба, выброшенная на берег, стрельнула глазами в дверной проем.

Там стоял Причалов с перекошенным лицом и сгустком силы на ладони. Его тяжелый взгляд уперся в меня, словно он был готов убить меня здесь и сейчас.

Аккуратно поставив чашку с кофе на стол, я грозно глянул на него и спросил:

— Денис Алексеевич, какого, простите, хрена?!

В ответ он размахнулся и запустил в меня заклинанием.

Глава 14

Кадр за кадром я смотрел, как в меня летит сгусток искрящейся энергии. Но во мне не было страха, а голова была пустая.

Я не так хорошо владею магией. Но навыки прошлой жизни, вбитые в мою голову во множестве перестрелок, сработали раньше, чем я это осознал.

Нет, я не упал под стол с криками о такой-то матери и прочих мужских частях тела. А просто подставил под заклинание поднос, что лежал на столе.

И это сработало! Сгусток врезался в блестящую поверхность, отпружинил и полетел прямо под ноги Причалову. Тот ошалело подпрыгнул зайцем и поймал заклинание, мгновенно его схлопнув.

— Что вы творите, ваше сиятельство?! — впервые я четко разобрал, что он говорит.

— Я?! Вы бросили в меня этот чертов сгусток!

— Так, я не в вас, — он снова забубнил себе в бороду, выпучив глаза.

Я ошалело посмотрел на него, слыша только дробный стук сердца. Доза адреналина ударила в голову, что аж кончики пальцев закололо.

— А в кого?! — крикнул я.

— За вами висит картина. В нее, — он был все еще настроен воинственно и начал формировать на ладони новый шар.

— Чем она вам не угодила-то? — искренне удивился я.

— Так это же про нее говорят, что она проклята!

Я глубоко вздохнул, не зная, что ответить. Взял чашку, отпил еще остывшего кофе, глянул на натюрморт с яблоками и уткой, перевел взгляд на Причалова и покачал головой.

— Это просто картина. Никакого проклятья, — сказал я.

— Точно?

— Это вы меня спрашиваете?! — я начал заводиться. — Вы здесь учитель магии и должны знать больше, чем все живущие здесь, вместе взятые! А вы врываетесь и хотите спалить столовую! Требую немедленных объяснений!

Мои глаза метали молнии, а голос звенел сталью. Краем глаза я заметил, как Инга сжалась еще сильнее, спасаясь от моего гнева.

Причалов же схлопнул новый сгусток и почесал бороду.

— Так, проклятье же, — забубнил он. — Услышал, как торговки на рынке говорили, что в вашем доме нашли заколдованные вещи, которые могут угрожать вашей жизни.

— И вы решили спасти меня, швырнув в меня заклинание? Прямо мне в голову? — опешил я.

Кажется, история с сокровищами начала выходить из-под контроля!

И тут раздалась трель дверного звонка. Кого еще принесло в этот час?!

— Инга, открой, пожалуйста, — спокойно попросил я, едва сдерживая свое негодование.

Она вздрогнула, перепуганно озираясь, но потом все же поднялась и, смахнув невидимую пыль с юбки, пошла открывать незваным гостям.

Я вопросительно посмотрел на Причалова, но тот сделал вид, что его очень интересует дверной косяк.

— Это все чушь, Денис Алексеевич. Полная чушь и ахинея. Как вы, рационалист до мозга костей, могли подумать, что в этом доме есть такие картины?

— А почему бы и нет, ваше сиятельство? Я в этом доме каждый день хоть и появляюсь, но вдумчивый осмотр не проводил.

— Так почему же, я еще раз вас спрашиваю, вы решили, что швырнуть заклинание в меня — выход?

— Уничтожить проклятую вещь — это самое главное правило! И целился я выше вашей головы.

— Сначала нужно было спросить! — я так был взбешен, что хотел разбить о его голову чашку.

— А если бы проклятие уже вас затронуло? Тогда бы вы сказали... — он запнулся и странно на меня посмотрел, — тогда бы вы сказали, что никакого проклятия нет! Вот оно!

И снова на его ладони расцвело заклинание.

— Твою-то силу, — вздохнул я. — Денис Алексеевич, а как распознать проклятие?

Я решил зайти с другой стороны, воззвать, так сказать, к мозгам.

— К сожалению, я не специалист, — сказал он совсем неразборчиво.

— Не слышу.

— Не специалист я, говорю, — четче произнес он. — Точно нет проклятия?

— Точно нет.

Отставив чашку, я прошел мимо учителя и отправился в главный холл. Инги уже давно не было, и мне стало сильно интересно, кто же ее задержал.

И каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел троих худых мужчин в темно-синей форменной одежде. Каменные лица и протянутые одинаковые удостоверения недвусмысленно подсказали мне, что это представители городской стражи.

Зараза! А этим-то, что здесь нужно?!

К счастью, с другой стороны холла вышел Вайсман. Увидев неожиданных гостей, он кивнул мне и сразу же взял разговор с ними на себя.

— Добрый день, господа. Дом его сиятельства князя Александра Николаевича Козырева, — сказал он. — Чем обязаны визиту?

— Здравствуйте. К нам поступило обращение от неравнодушных граждан, что в этом доме обнаружены опасные предметы. Мы уполномочены организовать полномасштабную проверку. Ничто не должно угрожать жизни нового хранителя камня Королей! — последнее стражник практически выкрикнул.

Я мысленно прикрыл глаза ладонью. Как?! Как все эти люди узнали чушь про сокровища так быстро?!

Вайсман быстро перевел на меня удивленный взгляд.

— Думаю, нам лучше поговорить в моем кабинете, — спокойно сказал я.

— Благодарим за содействие! — гаркнул кто-то из троих.

Я обернулся к Инге и попросил сделать моим гостям кофе, а сам пошел с ними в кабинет.

— Это не займет много времени, ваше сиятельство.

— Позвольте узнать ваши имена, — вежливо сказал я.

— Рыков, Рогов и Иванов, — стражник показал на каждого по очереди.

Чую, что Иванова они недолюбливали.

— Мы не будем мешать вам работать. Однако вас будет сопровождать Михаил Витальевич. Сколько это займет времени?

— Смотря, сколько мы найдем вещей, — неопределенно ответил Рыков.

— По окончании прошу предоставить отчет по всем проверенным вещам, — а вот и список для каталога.

— Будет исполнено! Все по форме триста семнадцать, пункт пять, статьи шестой, приложения восемь! — четко ответил Рогов. — По итогам проверки вам будет предоставлен список проверенных вещей, а также, должен предупредить, мы будем обязаны изъять опасные артефакты для дальнейшего изучения магами стражи.

Здесь я был спокоен. Они ничего не найдут. Выдавив вежливую улыбку, я отправил их вместе с Вайсманом искать несуществующие артефакты. А сам зачем-то глянул на камень Королей и взял его в руки.

— Они тебя не тронут, я тебя в обиду не дам, — я гладил серебристые грани и все приговаривал.

То ли я его успокаивал, то ли себя, я так и не понял. Но определенно мне стало легче.

А теперь нужно заняться делами! У меня уже зудело желание прочитать отчет Степана. Многого я от него не ждал, но это была хоть какая-то информация. Взгляд изнутри фермы, который и нужен.

Положив камень обратно на подоконник, я приступил к изучению документа. И уже с первых строк понял, что наткнулся на чистое золото!

Степан не только разложил по полочкам реальное положение дел, но и добавил сведения, как улучшить ту или иную часть работы. Больше того, он сделал сноски, где подробно описал нюансы роста и ухода за зерновыми.

Да за такого специалиста мне крупные фермы голову откусят! Надо бы на эту тему как-то подстраховаться. Но пока он не зарегистрирован, как природный маг, то переживать не стоит. А вот потом... Потом да, придется делать все очень и очень быстро. Даже не буду ждать, когда вырастут доходы с фермы.

Да, план был хорош. Я себя мысленно похвалил и продолжил чтение. А к концу отчета уже горел желанием бросить все и поехать разбираться во всем на месте. В идеале нужно поменять управляющего на более толкового.

Не прекращая строить планы, я вышел из кабинета, чтобы найти Вайсмана. Но его и стражников нигде не было. Я поймал Ингу и сразу же узнал, что все четверо засели в библиотеке.

И тут я вспомнил про картину. Как бы они чего не нашли на ней, а то плакали мои семь сотен!

Голоса я услышал еще метров за десять до дверей и сразу же прислушался.

— Я уже вам не раз подтвердил, что в доме Александра Козырева нет никаких таинственных и, уже тем более, проклятых вещей! — не теряя оптимизма, говорил Вайсман. — Неужели вы думаете, что Владимир Михайлович позволил бы своему сыну жить с таким в доме?

— Поступило обращение. Повод серьезный. Обязаны проверить, — рублено ответил, судя по голосу, Рогов.

У него был едва заметная деревенская манера говорить — растягивал гласные. А еще на слух я понял, что он что-то передвигает. И это что-то — очень тяжелое.

Не сдержав любопытства, я все же зашел в библиотеку и почти сразу же застыл, едва не уронив челюсть на пол.

Стражники разбирали, черт их подери, стену!

— Что тут происходит? — требовательно спросил я.

Вайсман круто развернулся и улыбнулся в тридцать два зуба.

— Ваше сиятельство! Удивительные новости. Оказывается, господин Рыков умеет чувствовать и находить потоки магии! Он обнаружил, что за этой стеной есть тайник с артефактом.

Едрен батон! А я почему про него ничего не знаю?!

— Да что вы говорите! — потянул я, стараясь заглянуть в дыру.

— Все верно, ваше сиятельство. Эманации весьма подозрительные, — сказал Рыков.

Без своего каменного лица он выглядел моложе своих коллег. Даже в глазах еще горел азарт, не прибитый скучной бюрократической службой. Уж я-то хорошо про такое знал. Поймаешь одного негодяя и еще десять отчетов сверху написать нужно.

— Вы только не подходите ближе, — предупредил Рыков. — Это может быть опасно.

— А как же вы?

— У нас служба! — он передал Иванову доску и просунул руку в дыру. — Нашел! Достаю. Приготовиться!

Рогов и Иванов тут же выставили магические щиты и оттеснили Вайсмана. А мне за его громадной фигурой толком ничего и видно не было. Пришлось терпеливо изображать важную шишку, находящуюся под защитой.

— Вот это да! — выдохнул Рыков. — Никогда такого не видел.

Я не выдержал и вежливо кашлянул, привлекая внимание стражи.

— Да, да, ваше сиятельство, — стражник выпрямился, держа в руках небольшую шкатулку, — вам это знакомо? Хотя судя по количеству пыли, ее туда положили еще до вашего рождения.

Конечно же, этот артефакт я видел впервые. И, честно признаюсь, не видел бы еще столько же лет, потому что от него шли неприятные волны. У меня по спине пробежали ледяные змейки, которые сопровождал оркестр из противных мурашек.

И я машинально отшагнул от стражников.

— Вижу, вас тоже проняло, да? — сочувственно спросил Рыков. — Мы это забираем. Отчет будет готов к завтрашнему утру.

— Это все? — на всякий случай уточнил я.

— Я сейчас заберу это в машину и если ничего более не почувствую, то да, это все.

— А что с этой дырой? — я покосился на разломанную стену.

— Заявка на восстановление будет подана сразу же. От вас нужно будет только письменное заявление. Образец у меня с собой.

— Я все заполню и вам передам на подпись, ваше сиятельство, не волнуйтесь, — заверил меня Вайсман. — Лично проверю, чтобы тут привели все в надлежащий вид. Можете не переживать.

Он непривычно торопливо говорил, пятясь от стражников и шкатулки. Рыков нес ее лично, а двое его коллег продолжали держать над артефактом силовое поле.

Еще через полчаса все окончательно закончилось, и я с интересом смотрел в окно, как они сели в машину и отбыли в неизвестном направлении. И кроме всего этого, я заметил с десяток любопытных взглядов.

Теперь вся улица в курсе, что в этом доме хранились проклятые вещи. Остается только гадать, чем это может обернуться для меня: сотней предложений о покупке или пустыми руками Коршунова.

Оторвавшись от созерцания улицы, я отправился прямиком на кухню. Мне очень хотелось набить желудок чем-то сытным и успокаивающим нервы. Колбасой, к примеру. А лучше, томленым кроликом под сметанным соусом.

И все так бы и случилось, не загляни на кухню Инга. Увидев меня возле холодильника, она всплеснула руками и усадила меня за стол. Через мгновение передо мной стояли многочисленные миски, чай, куски хлеба и толстые ломти буженины.

— Ваше сиятельство, совсем забыла сказать, — вдруг испуганно прошептала Инга. — Приехал Степан, спрашивал, когда вы освободитесь.

— Что ж ты сразу не сказала! Зови его сюда, парень аж с фермы ехал, небось голодный.

Служанка тут же испарилась и вскоре вернулась с глотающим слюни природником. Под моим грозным взглядом он сел за стол, а потом я с умилением смотрел, как он сметает все с тарелок. В этот момент я чувствовал себя какой-то доброй бабушкой, которая кормит внука.

Как только с едой было покончено, — благо не со всей, а только той, что на столе, — я потащил Степана в кабинет, попутно крикнув Вайсмана.

Я собирался сейчас устроить мозговой штурм и потом поехать на ферму, пока не стемнело.

За десять минут я обрисовал свои планы и скомандовал к отъезду, даже не обратив внимание на странные взгляды природника. Мало ли что у человека в голове.

Вайсман подхватил мой энтузиазм и сразу же включился в процесс, собрав все нужные бумаги по ферме. Но это не мешало ему посматривать на меня с любопытством. Но его я как раз понимал: только что в доме, буквально под боком, нашли какую-то опасную штуку, а я рвусь в новые приключения.

Еще бы не забыть, чтобы для Коршунова упаковали подсвечник и картину. Об этом я успел распорядиться перед самым выходом. Инга заверила меня, что все будет в лучшем виде.

На всякий случай я подготовил своего рода чек для Ильи Сергеевича, мол, я такой-то, передаю за такую-то сумму нижеуказанные артефакты.

С формулировками помогал Вайсман, поэтому получилось хоть и мудро, но в то же время очень просто.

Я надеялся вернуться к приезду Коршунова, но даже не представлял, когда он заявится с деньгами. Позвонить бы ему, да где ж номер взять?

В десятый раз проинструктировав Ингу по поводу картины, подсвечника и суммы, я, наконец, вышел из дома. За моей спиной маячил улыбающийся помощник и подозрительно хмурый Степан.

Он все время молчал, и как я его ни пытал, получил только скупое: “Переживаю, вдруг не справлюсь.” И это было сказано в манере Причалова, себе под нос.

Такой ответ мне не понравился, но настаивать я не стал. Как потом выяснилось, зря.

Водитель вежливо открыл для меня двери, и я запрыгнул в машину, внутренне желая самому сесть за руль. Но заставил себя сидеть ровно. Может быть следующей ночью, когда будет время, я обязательно попрошу снова поехать на ту площадку и погоняю всласть!

А пока я смотрел в окно на проплывающие пейзажи и думал о том, что вот буквально завтра дела станут прекрасными. Скупят все картины до последнего карандашного рисунка на обоях, на ферме воцарится порядок и деньги потекут в мои карманы рекой.

Мои мечты прервал Вайсман, который все это время изучал отчет Степана.

— А кого еще, кроме управляющего, вы хотите поменять?

— Всех, кто виновен в разрухе, — жестко ответил я. — У Петровского не было времени за этим следить, придется мне.

— Желаете, чтобы я нашел достойных кандидатов?

— Почему бы и не, да? Я не так хорош в подборе кадров, и мне нужен будет хороший совет.

— У меня есть на примете несколько человек, — изменившимся тоном ответил он.

— И что с ними не так?

— От вас ничего не укроется, ваше сиятельство! Безродные аристократы, — по его лицу пробежала легкая тень.

Да уж, это серьезно. Нанимать аристо в управление фермой! Да их засмеют в обществе! Подобного рода работу для них можно было сравнить с депутатом, который подметал бы улицы. Неспортивно, неприлично и вообще, немного стыдно.

Я уже знал, что аристо шарахались от любой деятельности руками, делая вид, что умеют работать исключительно головой. Чаще всего отпрысков знати брали в государственные конторы или на теплые места под крыло родителей. Чтобы дражайшее дитятко не знало печали. А потом из таких вырастали позеры и придурки. Сами лопату от грабель не отличат, а как командовать, так в первых рядах.

Ох и сильно же я не любил эту золотую молодежь.

— И как вы их вообще нашли? — спросил я.

— Деньги всем нужны. Им некуда деваться.

— И что, они готовы запихнуть статус поглубже и ходить в грязных сапогах по земле, преломлять хлеб с крестьянами?

— Считаете, что это уже ниже здравого смысла?

— Нет, я даже искренне восхищен. Если они действительно осознают, что на ферме придется работать, и не боятся этого, то пусть пробуют. Хуже, чем есть сейчас, уже не будет.

Конечно, никто не отменял шанса, что они станут теми эффективными управленцами, от которых не то что рабочие, пшеница в поле взвоет!

— Они выросли на больших хозяйствах, — добавил Вайсман, — знают, с какой стороны за лопату хвататься.

— Хорошо, пусть на днях придут, проведу с ними беседу.

За разговорами мы успели доехать до фермы. Время перевалило уже за три часа, но вокруг стояла тишина. Ни звуков голосов, ни шума инструментов, даже птицы как-то подозрительно замолкли.

— И что здесь происходит? — задумчиво спросил я.

Степан вжал голову в плечи, стараясь слиться цветом с бежевым салоном.

Водитель ловко открыл передо мной дверь и отошел, стараясь не наступить в огромную лужу. Странную, к слову, лужу. Она шла широким полукругом и явно была сделана не природой.

— Хрень какая, — себе под нос сказал я и перепрыгнул ее.

За забором вдруг что-то загрохотало и раздались сочные матюки.

— Да в конце концов, кто мне объяснит, что здесь твориться? Где Баранов?! — громко сказал я.

Вайсман с интересом озирался, а Степан стоял ни жив ни мертв.

Наконец, раздался противный скрежет, и ворота начали открываться. Из них в нашу сторону повалили люди, вооруженные кто чем.

И с криками: “Держи проклятого!” бросились в нашу сторону.

Зараза!

Глава 15

Увидев толпу с факелами и вилами, Вайсман быстро отодвинул меня за спину и активировал на руке воздушную сферу.

Меня такой подход совершенно не устраивал. Бегут-то ко мне, почему это я должен прятаться за широкую спину помощника?! Надо людей поприветствовать, от всей души, так сказать. По самое не балуйся!

Поднырнув под руку помощника, я вышел вперед и встал ровно. Степан сразу же занял мое место за Вайсманом.

Толпа приближалась. Они кричали на все лады, трясли своими лопатами и вилами, угрожая одним фактом своего существования. А вот Баранова я в первых рядах что-то не увидел.

— Стоять! — гаркнул я. — Почему в середине дня бездельничаем?!

Удивленные такой реакцией, работники фермы притормозили, но двигаться в мою сторону не перестали — подпирали задние ряды.

— Где Баранов?! За спинами прячется?! — грохнул я, напрягая связки.

Вопрос про управляющего еще больше озадачил толпу. Кто-то начал оглядываться, пытаясь найти старшего.

— А где?

— Кто видел?

— Он же только что тут был!

— Чего вы его слушаете?! — крикнул кто-то. — Он же проклятый! Если не убьем его, он и нас проклянет!

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я шагнул вперед. Это еще сильнее охладило пыл работяг, и они, наконец-то, остановились.

— И что вы тут устроили?! — зарычал я. — Я вас сейчас не просто прокляну, а уволю с волчьим билетом! Останетесь на улице без штанов! Кто затеял все это?!

Ответом мне была тишина и непонимающие взгляды.

— Где Баранов?! — снова спросил я.

И тут внутри толпы началось движение, сопровождаемое отборными ругательствами. Я уже слышал недовольный голос управляющего и внутренне хохотал. Чует мое сердце, это он всех надоумил убить меня. А сам спрятался в безопасном месте.

Приличных слов у меня для него не было. Поэтому, когда его буквально вытолкнули мне под ноги, я просто на него посмотрел. Внимательно. И долго.

Не знаю, что он там себе напридумывал, но в ярком солнечном свете я четко уловил, как у него трясутся колени.

— И что тут происходит, Баранов? — самым ласковым тоном спросил я. — Почему твои люди не работают? Саботаж? Лень?

Он встал на четвереньки и хотел нырнуть обратно в безопасность, но ему не дали.

Я глянул на собравшихся.

— Факелы-то зачем, болезные? День на дворе, — громко сказал я.

И огонь сразу же потушили, глаза потупили. Но то и дело взгляды упирались с согнутую спину Баранова.

— Какое, к чертям собачьим, проклятье?! — рявкнул я. — Белены объелись? Живо за работу! Чтобы через пять минут все были на местах!

Толпа рассосалась моментально. Только следы от сапог на лужайке от них и остался. Не считая, конечно, Баранова, который сел на задницу и беспомощно оглядывался.

— Так, проклятье же... — бормотал он.

А потом перевел испуганный взгляд на меня. До чего же жалок этот человечишка.

Я подошел ближе, присел и сочувственно спросил:

— Все что угодно, лишь бы не работать? — я глянул на Вайсмана. — Поднимите его. Пойдем проверять всю ферму сверху донизу.

Благодаря отчету Степана, который все еще почему-то прятался за спиной моего помощника, я знал, на что нужно обратить внимание. Не дожидаясь, пока Баранова поставят на ноги, я подошел к воротам и с силой их толкнул. Створки с грохотом ударились о забор, заставив ближайшую собаку подскочить и с визгом спрятаться в будке.

Чуяло животное, что сейчас со мной лучше не связываться. Внутри пылал гнев. Хотя в глубине души мне было искренне весело. Сейчас под страхом проклятия, работнички живо придут в себя и выдадут недельную норму.

— Ваше сиятельство, — Баранов уже отошел от шока и подбежал ко мне. — Все знают, что на доме у вас темная магия. Все боятся!

— И кто же им сказал про эту самую темную магию?

— Дык слухами земля полнится, — неопределенно ответил управляющий.

— Раз у вас есть время обсуждать слухи, значит, у вас тут совсем нечего делать? Раздолье? Отпуск? Вы у меня забудете эти слова. Мигом.

Я подчеркнул голосом последнее слово, и Баранов сжался.

— Кончились хорошие деньки. Ферма в упадке, и все разваливается. Как вы это объясните?

— А что я-то... я человек маленький, — пробормотал он.

— Напомни, кто здесь управляющий? Пока еще?

— Я? — Баранов захлопал глазами, а потом расправил плечи. — То есть, я, ваше сиятельство.

— Тогда имей совесть ответить за все, что ты натворил, — резко сказал я. — За каждый рубль, что пошел в чужие карманы. За каждый колосок, забытый в поле. Я понятно объясняю?

— Да-да, я вас понял... — глаза у него забегали.

А потом он рухнул мне в ноги и запричитал.

— Ваше сиятельство! Батюшка, вы наш родной! Не губите!

— Прокляну, — процедил я и прошел мимо.

Завозившись в грязи, Баранов встал не сразу, а еще пытался ползти за мной, не вставая с колен. Потом чертыхнулся и поднялся.

— Подождите, куда вы?! — он с визгом бросился за мной.

С самой серьезной миной я обошел всю ферму, заглянул за каждую доску, а где не мог — просил Вайсмана. Степан бледной тенью ходил за нами, не сказав за все время ни слова. Баранов, впрочем, не отставал от него по цвету лица, но изображал бурную деятельность, виртуозно придумывая оправдания сгнившим бочкам и сломанному инвентарю.

Именно так я узнал, что дождевая вода умеет проникать под хорошую крышу и портить только определенные бочки. Под ними даже лужи. Их мне и предъявили, как причину дырявого дна! А инструменты с рынка уже привезли дрянные. Обманули, ироды, скромного управляющего. И таких сказок он мне рассказал не один десяток. Я только и успевал эту лапшу с ушей снимать.

В целом, картина совсем безрадостная выходила. Чтобы хоть как-то поднять ферму, нужно будет вложить в нее немало средств. Я уже решил, что предложенным Вайсманом ребятам придется изрядно попотеть, чтобы заставить эту мертвую лошадь шевелиться.

Сдаваться я не привык. И они пускай не привыкают. Сделаю я из этих оборванцев, по недоразумению названных работниками фермы, нормальных людей.

А если будут против — прокляну.

К концу проверки я все же решил спросить Степана, почему он так странно себя ведет. Оказалось все до глупости просто. Он знал, что на ферме Баранов подстрекает всех разобраться с молодым сиятельством, прикрывшись слухами про проклятье. Мол, при старом барине жили, не тужили, а этот нам неизвестен, надо извести.

Так управляющий надеялся, что я побегу прочь от его кормушки и не стану наводить здесь порядок.

Знал и не предупредил. Это мне очень не понравилось. А молчал, потому что было стыдно. За себя, за работников и в целом, что недоглядел за фермой.

Я молча выслушал его сбивчивую речь и не знал, что ему сказать. С одной стороны, он фактически подставил меня под вилы, с другой, он уже сам себя наказал за свое малодушие.

Нет. Такие люди мне не нужны. И в то же время он был единственным мне известным природным магом, который в силах повлиять на ситуацию на ферме.

Сложный выбор, сложный.

Неприятно оставлять за спиной такого человека. Мало ли что случиться в следующий раз? Степан и сам понимал, что серьезно ошибся, умолчав о планах Баранова, и теперь всеми силами старался доказать, что он чего-то стоит.

— Значит так, Степан, — я посмотрел на него в очередной раз. — Хоть ты лично во всем этом бунте не участвовал, но твоя вина тут все же есть. Сейчас ферма остро нуждается в природнике, и поэтому я даю тебе полгода, чтобы показать, на что ты способен.

— А потом? — испуганно спросил он.

— Суп с котом! — рявкнул я.

— Простите, ваше сиятельство, но я не совсем понимаю ход вашей мысли. Зачем вам суп с котом?

Я едва не застонал от смеха.

— Это выражение такое, — я с трудом нахмурил брови. — Значит, потом посмотрим. Справишься без серьезных нарушений, продлю контракт. Нет — свободен.

— Но здесь нужен маг, без природника тут все погибнет.

— Степан, мне в соратниках не нужен человек, которому я не доверяю. Что ты мне не расскажешь в следующий раз? А? Вот то-то и оно.

— А как же мои тренировки с Денисом Алексеевичем?

— Раз в неделю будешь приезжать. Все остальное время тренируйся на пшенице. Все, разговор окончен.

Степан порывался сказать что-то еще, но я уже развернулся на пятках и пошел к выходу. Здесь мне делать было больше нечего.

— Михаил Витальевич, — я заметил тень за спиной, — тех аристо, что вы готовы рекомендовать. Сколько их?

— Трое, ваше сиятельство.

— Пусть все вместе приезжают на ферму, составят мне отчет по оптимизации работы. Чьи выкладки будут лучше, тот и начнет работать.

— А если все три понравятся?

— Решу по факту. Все равно платить сразу троим никаких денег не хватит. И еще, — я обернулся, — узнай все о слухах и доложи мне.

— Будет исполнено. Вы уже решили, что будете продавать из вещей?

— Как стражники пришлют список, так по нему и составлю. Хочу сделать несколько вариантов каталогов на разные ценовые диапазоны.

— Хорошая идея. Я лично съезжу и заберу у стражей бумагу.

— Поговори с Ингой, она готова помочь с каталогом. Нам нужны деньги в самое ближайшее время. Действуем агрессивно, но держим ухо востро, чтобы не допустить ошибок.

— Я все понял, сделаем в лучшем виде. А теперь в особняк?

— Да пожалуй, — я взглянул на темнеющее небо. — С утра вызови своих аристо. Нужно поскорее поговорить с ними и отправить на ферму.

И сел в машину. Вайсман последовал за мной и аккуратно разместил свои длинные ноги рядом с водителем, сразу уточнив дальнейший маршрут.

Я прикрыл глаза и задремал, думая о беспощадной силе сарафанного радио.

Когда мы подъехали к дому, там стояла целая вереница разномастных машин. И каждая вторая с нескромными табличками на крышах. В них я изумленно узнал название местных газет.

Зараза! Как же быстро все закрутилось!

Вайсман, взяв на себя обязательства моего охранника, и вышел первый. Его тут же облепили журналисты. А у меня перед глазами невольно появилась картинка из моего прошлого — толпа жадных до новостей акул, чуть ли не через ограду лезли, чтобы задать мне один только вопрос: как я умудрился поймать торговца оружием, который был в розыске пять лет.

Я передернул плечами от неприятных воспоминаний. Да, то был мой триумф, который дался мне потом и кровью. Мою жизнь тогда по ниточкам разобрали, перетряхнули все грязное белье, до которого смогли дотянуться. Репортеры дежурили под окнами квартиры, встречали с работы. Житья от них не было.

И сейчас я видел то же самое. Разве что без камер, но все такие же наглые рожи.

— Прокляну, — в сердцах сказал я и решительно открыл дверь.

— Ваше сиятельство! — грохнуло хором. — Расскажите о проклятых вещах! Вы уже почувствовали на себе воздействие этой магии? А что именно забрали стражники из вашего дома? А правда, что вы нашли сокровища под домом?

Вопросы сыпались со всех сторон, а я только важно взирал на всю эту суету и многозначительно молчал. Не зря говорят, что молчание — это золото. И лучше бы оно было в моих карманах.

Вайсман нависал надо мной, пока я шел сквозь толпу с гордо поднятой головой. И перевел дух, как только за моей спиной закрылась дверь.

— Бардак, — выдал я. — Форменный.

— Ваше сиятельство, Илья Сергеевич ждет в кабинете, — тихо сказала Инга, появившись из ниоткуда. — Прошел через заднюю дверь, потому что с крыльца этого сделать невозможно.

— Он в кабинете? — быстрый кивок. — Я сейчас подойду. Принеси нам легкий перекус, пожалуйста.

Инга убежала на кухню, а я пошел переодеваться. Кажется, запах грязи и гнили с фермы въелся мне в кожу. Хотелось срочно привести себя в порядок.

Через полчаса я уже стоял в кабинете и смотрел, как Коршунов сметает все с подноса. Как с голодного края!

— Все как договаривались? — спросил я, сверля ему затылок.

Илья Сергеевич подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся, держась за рот. Язык, что ли, прикусил?

— Да, да, — быстро дожевав печенье, сказал он. — Все, как договаривались. Семь сотен за картину и четыреста за подсвечник. А есть что-то еще? Я бы хотел взглянуть первым.

Вот старый лис, по глазам видел, что он мысленно половину дома уже продал!

— Я подумаю. Шумиха слишком сильная, не хочу спешить с продажей вещей, — ответил я, садясь за стол.

— Это вы правильно, ваше сиятельство, думаете, — он покрутил в руках бисквитный кругляшок и положил на место. — А что вынесли из дома стражники? Что-то опасное?

— Вы задаете слишком много вопросов, — укоризненно сказал я.

— Простите, просто в городе только и разговоров что о найденных вами сокровищах.

— Как только будет готов каталог, я передам его лично вам в руки. Так что имейте терпение, Илья Сергеевич.

Он кивнул, выложил на стол всю сумму и поставил подпись на расписке. Коробки Коршунов сейчас забирать не будет. Пришлет водителя.

Я смотрел на то, как он суетиться, и думал о том, что чем громче будут говорить о проклятии в городе, тем выше можно задрать цену. Вот только вопрос оставался все тем же — как доказать, что вещь действительно обладает заявленными свойствами?

Нужно постараться придумать очень гибкие легенды, чтобы не вызвать недовольство у потенциальных клиентов.

Наконец, Коршунов покинул меня, прихватив, едва я отвернулся, еще пригоршню мелких конфет. Я только покачал головой. А еще назывался другом моего отца!

Оставшись один, я переключил свое внимание на стопку приглашений. Завтра их будет еще больше. Как бы не дошло до организации приема здесь, в доме. Это же прорва расходов!

Но на приемах мне все равно нужно появляться время от времени. Нужно запастись костюмами на такие случаи.

Подумал и сам себе удивился. Несколько дней назад я и представить себе не мог, что мне такое в голову придет, а тут, на тебе. Костюмы! Придет время, и я совсем превращусь в аристократа. Буду с важным лицом ходить туда-сюда, пить чай, оттопыривая мизинец.

Бред какой-то.

Выкинув все эти мысли из головы, я достал тетрадь, где были записаны все долги, и посмотрел, с кем нужно расплатиться в первую очередь. Затем разделил деньги от Коршунова на две неравные стопки и скривился. Чтобы закрыть дыры в бюджете, мне нужно было еще таких штук десять, а лучше и все двадцать.

Наверное, только тогда я смогу вздохнуть свободнее.

В дверях появилась Инга с подносом в руках. Второй раз уже заходит, а я впервые на нее посмотрел. Стройная, подтянутая, даже симпатичная.

— Что-то еще желаете? — она начала расставлять посуду на столике. — Хотите, я разогрею вам ужин?

— Хочу, — устало ответил я. — Ты сама-то ела?

— Конечно, ваше сиятельство, — сказала и отвела взгляд.

— Пошли на кухню, — я поднялся и прошел в коридор, на мгновение, задержавшись рядом со служанкой.

Она пахла мятой и ромашкой. Этот аромат на мгновение вернул меня в прошлое, когда матушка выращивала на подоконнике зеленушку. И среди укропа с петрушкой неизменно были бархатные листики мяты.

Тряхнув головой, я отправился на кухню, стараясь выбросить из головы образы прошлого. Сегодня они подозрительно часто меня навещают.

А уже сидя за столом, я смотрел на то, как двигается Инга, и не мог не отметить плавность ее движений. Закончив сервировать стол, она, как обычно, встала у стены, ожидая, когда я закончу.

— Садись, — я ногой пододвинул стул напротив. — Голодная же.

— Что вы, ваше сиятельство, так не принято, — она опустила глаза.

— Садись и поешь. А то совсем худая, — мягко повторил я.

Инга еще немного помялась и опустилась на краешек стула, не решаясь взять вилку.

— Я не кусаюсь. И хочу, чтобы ты поела. Мне кажется, я уже слышу, как урчит твой желудок. Когда ты ела в последний раз?

Она осторожно пододвинула к себе тарелку с одинокой котлетой и разломила ее на две части, а потом еще на две. И так по маленькому кусочку, изо всех сил стараясь не торопиться, начала есть.

— Вкусно же, да?

— Очень, ваше сиятельство.

Я смотрел на ее пунцовые щеки и не мог отвести взгляда. Она выглядела такой голодной, что я готов был отдать ей и свою порцию.

— Еще будешь? — заботливо спросил я.

— А можно?

— Нужно! — я поднялся и положил ей еще две котлеты.

В какой-то момент воспитание взяло над ней верх, и она подскочила, собираясь забрать у меня блюдо. Ее пальцы легли поверх моих и вдруг застыли. Инга подняла на меня испуганные глаза, не в силах поверить, что мы касаемся друг друга.

Резко отпрянув, она вжалась в стену и замерла, понуро опустив голову. Но я лишь поставил блюдо на стол и сел обратно.

Пугливая, маленькая птичка. Какая же сволочь приучила тебя так реагировать?!

Сжираемый гневом, я заставил себя сидеть спокойно и продолжать есть как ни в чем не бывало.

“Разберусь и с этим”, — пообещал я себе.

Закончив, я молча собрал всю посуду и поставил в раковину. И все это время Инга стояла и не шевелилась, только украдкой смотрела на меня большими глазами.

Вернувшись в кабинет, я машинально взял в руки камень Королей и сел за стол. Серебристые грани мягко грели мои руки и успокаивали нервы.

Я думал о том, как банально, что люди в разных мирах ведут себя совершенно одинаково. В сердце тонкой иглой кольнули застарелые раны прошлого.

Сжав камень сильнее, я посмотрел на него и пообещал себе, что постараюсь все исправить. Раз не сделал там, сделаю тут.

В то же мгновение, серебро под пальцами ощутимо нагрелось и ослепительно сверкнуло. Не успел я прикрыть глаза, как передо мной развернулась объемная картинка видения.

Глава 16

— Ну здравствуй, хранитель, — я услышал голос, но не увидел его обладателя. — Никак не могу понять, что с тобой не так.

— Добрый день, — я огляделся.

Никак не удавалось ничего рассмотреть в плотной молочной мути. Парил ли я в воздухе или стоял на белой тверди? Ничего не понятно!

— Еще и вежливый, — усмехнулся он.

— Вы — сущность камня? — я сложил два плюс два.

— Все верно. А ты не из пугливых.

— Почему я вас не вижу? — все время хотел протереть глаза, но руки меня не слушались, болтались вдоль тела бесполезными плетями.

— Потому что мы еще не знакомы толком. Чего смотреть-то?

— Привык видеть, с кем разговариваю. Будьте добры, появитесь.

— Я пытаюсь, но ты возвел вокруг себя стены и никак не хочешь пускать меня к себе нормально.

— Не понимаю вас.

Я снова огляделся, но кроме молочной мути ничего не видел. Даже мои ноги и то терялись в ней. Чувствовал себя ежиком в тумане!

— Представь, что ты в башне, а вокруг стены, частокол, ров с водой и крокодилами, а чуть дальше минное поле, — абсолютно серьезно сказал он. — Вот это ты и есть. Сидишь на последнем этаже, за бронированной дверью.

— И как мне выйти?

Он, это точно был мужской голос, говорил понятном мне языке. Я даже не удивился, услышав про крокодилов и бронированные двери. Магия, что с нее взять?

— Выйти-то не проблема. Но ты и сам не хочешь. Привык. Скрываешь все в себе, — продолжал вещать голос.

— Что мне нужно сделать, чтобы выйти?

— Разрешить себе.

— Разрешить? Так просто?

— А ты попробуй, — ответил он и замолчал.

Его слова задели меня за живое. Потому что в глубине души я знал, что он прав. Суровая жизнь в прошлом, ощущение собственной чужеродности здесь — все это повлияло на меня. Я тщательно скрывал все от всех, а в том числе и от себя.

Так было проще. Спокойнее.

Но из-за всего этого для меня был закрыт доступ к сущности камня. А может и не только к нему? Может и магия поэтому так плохо отзывалась?

Я вдруг ощутил, что могу пошевелиться, сразу же сел в самую гущу мути и задышал носом. Зря что ли нас гоняли на занятиях по медитации?

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Сознание неохотно очищалось, растворяя ненужные сейчас мысли. Время потеряло значение, пока я находился в этом странном месте. Я сидел, мысленно разматывал тугие узлы собственного сознания и не переставал удивляться, как сильно запутались нити судьбы. Как все запущено!

Чуть позже я уже смотрел на этот бардак и собирался сделать так, чтобы стало проще, понятнее и логичнее. Вот оно все, можно пальцами подцепить и дернуть.

Все самое важное лежало на поверхности. И в тоже время оно было так глубоко, как я сам никогда не смотрел.

Постепенно я стал замечать, что муть начинает рассеиваться. Чем четче я осознавал самого себя, тем прозрачнее она становилась.

Да, я чужой в этом мире, но кому до этого дело? Только мне. Я сам себе придумал стены, сковал себя собственными мыслями. Рамки только в моей голове. Как и у всех, впрочем.

Пришло время расправить плечи и встать на ноги. И я был к этому готов.

Убийцы? Справлюсь. Долги? Отдам. Деньги? Заработаю.

Я могу все. Все, что угодно. И это будет моя игра и мои правила.

В следующее мгновение передо мной появился седой старик. Он выглядел так, словно вся муть впиталась в него — такой же белый, что аж глаза резало.

— Так гораздо лучше, как думаешь? Теперь хотя бы не двоишься.

— Рад увидеть вас.

— Ты не испугался? — белесые глаза внимательно ощупали мое лицо. — Даже не морщишься. Чудны дела.

— Вы всегда приходите вот так к хранителям?

— К каждому по своему. Вы же все разные, — туника цвета снега дрогнула в районе плеча.

— Как мне обуздать силу камня?

— Ты уже это умеешь. Это в твоей крови.

— Мне говорили, что должно быть видение. Вы их и посылаете?

— Порой глупцам нужно все объяснять в картинках и на их языке. Я одного не могу понять. Я вижу тебя одновременно старым и молодым. И при этом не ощущаю ничего необычного в твоей магии, — он задумчиво нахмурил брови, а потом хлопнул себя по лбу. — Да ты нездешний! Значит, получил второй шанс? Нравится тебе здесь?

Я удивленно моргнул, а потом коротко кивнул. Он знал про меня все, и нет смысла скрыться.

— Душа одна, а тела два, — как частушку произнес старик. — И то хлеб. Может, хоть в этот раз все пройдет нормально.

— Что пройдет нормально? — переспросил я.

— Как что? Жизнь твоя. Ты ж хранитель. Даже не так. Ты — Хранитель! С большой буквы. Это тебе не кот чихнул.

Рядом с ним из сгустка мути на мгновение появился натуральный кот, но старик развеял его одним движением руки.

— Ишь, ходит тут. Так о чем это мы? А! Ты главное, как до дела дойдет, подумай хорошенько. Камень скажет тебе, как надо, но решить ты должен сам. А теперь иди уже. А то какая-то красивая женщина того и гляди начнет хлестать тебя по щекам.

Я машинально дотронулся до лицу и вдруг понял, что у меня болит кожа. Удивленно моргнул и тут же оказался в собственном кабинете.

Надо мной стояла перепуганная Инга в домашней одежде и со слезами на глазах. И кончиками пальцев щипала мне щеки.

— Александр Николаевич! Проснитесь же!

— Все, хватит, я вернулся, — я аккуратно перехватил ее руку и прижал с горящей коже. — Как ты меня нашла?

— Я проверяла двери, и увидела свет в кабинете, заглянула, а тут вы лежите на столе и не дышите.

— Получается, ты спасла меня, — задумчиво сказал я. — Спасибо.

Инга смутилась, пробормотала “не за что” и попыталась отойти. Но я не дал. Держал ее за руку, потом прижал ладонь к груди, и замер. Служанка закрыла глаза, прислушиваясь к ровному стуку сердца.

Но это продлилось недолго. Инга дернулась и тихо спросила:

— Помочь добраться до спальни? Вы устали, раз потеряли сознание за бумагами.

Я едва различил ее шепот.

И кивнул. Не отпуская ее руку, мы дошли до моей комнаты, где я осел на кровати, не в силах пошевелиться. Инга села рядом и обняла меня. Такая она теплая и такая милая в этой розовой пижаме и желтом халате до пят. Я вдруг подумал, что так она выглядит даже еще красивее, чем в короткой форме служанки.

Так и не разжав ее пальцы, я лег на кровать и Инге пришлось лечь рядом. А потом заснул, смотря на ее милое личико и думая о том старике из камня.

Я все делаю правильно.

***

На следующее утро я проснулся один, с чувством, что могу свернуть горы. Мне не терпелось заняться делами, мысли прыгали с одного на другое, вызывая какое-то безумное желание действовать.

Торопливо съев завтрак, я глянул в блокнот с записями дел, а потом отправил Вайсмана за бумагами к стражникам. Каталог сейчас у меня на первом месте!

Я позвонил Олегу узнать, что он там напридумывал. Оказалось, что все уже отправлено почтой на мой адрес. Это здорово подняло мне настроение.

А через полчаса появился Вайсман и скороговоркой поведал мне о слухах, о газетчиках, о разговорах в обществе, а заодно и отдал мне документы от стражей.

Все складывалось просто идеально!

Чуть позже заглянул Причалов. Он внимательно посмотрел на мою довольную физиономию и что-то пробурчал.

— Ни слова не понял, Денис Алексеевич, — с улыбкой сказал я.

— Вы изменились. Вам нужно в тренировочный зал. По расписанию у нас занятия, — терпеливо повторил он.

Первой мыслью было отменить все эти занятия и продолжить работу над каталогом, но потом я вспомнил про свое видение и кивнул Причалову. Как раз сейчас тот момент, чтобы на практике увидеть изменения в магии. Получилось ли у меня? Или мне только так кажется?

Ох с какой надеждой и огнем в глазах я заходил в зал. Да у меня даже кончики пальцев зудели от желания запустить в мишень хороший такой сгусток силы!

Удивительное дело, я уже год в этом мире, но никогда такого не испытывал. Прав старик, я слишком закрылся, чтобы не показывать свою истинную сущность.

Но теперь хватит.

Едва я сложил ладони, как между ними вспыхнула магия и засверкали искры электричества. Я сжимал его, как пластилин, и оно неизменно слушался меня, принимая нужную форму. Так у меня получилось и копье, и короткие стрелы, и подобие хлыста.

Причалов смотрел на меня молча, но взгляд был довольным.

У меня все получалось, чтобы я не пробовал изобразить. Правда полноценный щит у меня не вышел, но это вопрос практики.

— Денис Алексеевич, что скажете?

— Вы молодец, — пробубнил он. — Впервые вижу, чтобы вот так за одну ночь проявились такие изменения в работе с магией. Что с вами произошло? Мне нужно это знать, чтобы использовать и с другими.

— Боюсь, что с другими не выйдет. Все дело в камне, — скромно ответил я. — Я понял его суть.

— Это же замечательно! — сказал он таким тоном, словно я разбил его любимую чашку. — Дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь можно заняться тренировками всерьез.

Так, стоп, а до этого что было?!

Я так удивился, что потерял концентрацию и щит с легким хлопком исчез. Причалов лишь усмехнулся в бороду и вдруг запустил в меня маленький шарик воды.

Конечно же я от него увернулся и мгновенно собрался, послав в его сторону три стрелы. Они с тихим треском пролетели через весь зал и воткнулись над головой учителя.

— Еще! — новый шарик воды был ощутимо больше и быстрее.

— Хлыст!

Искрящаяся лента разбила заклинание пополам, и меня окатило брызгами. От неожиданности я рассмеялся, а потом послал копье. Причалов живо сформировал огромный щит, который поймал мою атаку и отправил ее обратно.

На долю мгновения я растерялся, не думал, что можно отразить атаку другой стихией. Секунда замешательства стоила мне сожженных волос на руках, потому что я поймал копье руками и тут же его схлопнул.

— Неправильно! — рыкнул Причалов. — Еще раз!

И мы повторили.

В этот раз я уже знал, что будет и был к этому готов, выстав щит, в которое мое заклинание просто впиталось.

— Я бы хотел сказать, что этот вариант тоже не правильный, но он имеет право на жизнь, хоть и тоже опасен.

— И что в таком случае я должен делать?

— Как что? Развоплотить силу. Она же ваша.

О таком способе я и не подумал даже. Мы проделали это упражнение — с ловлей заклинания — еще несколько раз, пока я уверенно не начал управлять силой даже на расстоянии. Пару раз даже отзывал стрелы, когда те почти достали Причалова.

Впрочем, он не особо пытался их отбить. Просто ждал, когда я ударю снова.

— Почему вы не ставите защиту? — наконец спросил я, все еще опасаясь, что мои атаки прожгут в нем дыру.

— Слабо еще бьете, — пробубнил он. — Да и у меня защита на пиджаке, — он отогнул край ткани, и я увидел блестящую подкладку. — Бережет меня от электричества.

А я-то старался действовать аккуратно! Это же все меняет.

Я размял плечи и занял привычную стойку, которую не раз использовал на дуэлях. А потом резко выдохнул и сформировал целый пучок мелких стрел. Они искрились и переливались над моими ладонями. Больно не было, скорее щекотно.

Заклинание, как ласковый котенок, тыкалось мне в пальцы и будто просило: ударь посильнее!

И я ударил!

Сноп искр сорвался с рук, стремглав полетев к учителю. Тут-то он и заплясал! Стрелы били не в одно место, а по площади. Причалову, чтобы от них защититься, пришлось аж подпрыгнуть, что совсем не сочеталось с его полным телом, и в этом невероятном пируэте развернуть полотно щита.

Ему почти удалось отбить мою атаку, но одну стрелу он все же пропустил, и она подпалила ему штанину. Ткань занялась очень быстро. Веселые искры побежали наверх к самому дорогому, что есть у мужчины.

Впрочем, учитель нашел способ сберечь себя и опрокинул водяную стену на брюки.

Я ошарашенно смотрел на его хмурое лицо, потом перевел взгляд на ноги и с удивлением обнаружил, что у Причалова разноцветные носки на подтяжках.

С трудом сдерживая смех, я постарался взять себя в руки.

— Хорошо, очень хорошо, — бубнил он. — Но плохо. Плохо, очень плохо. Вы позволите прервать наши занятия? Мне нужно переодеться.

Я кивнул и отошел в сторону. Учитель вышел из зала, оставив после себя запах сгоревших волос и ткани. Я посмотрел на свои руки и радостно подумал, что это и есть настоящая магия.

Настоящая!

Это открытие вскружило мне голову. Почти так же я себя чувствовал, когда с отличием сдал экзамен по стрельбе, поразив все мишени. Мое фото тогда даже на доску почета повесили.

Здесь, конечно, такой доски мне не светит, но зато я уже понимал об этом мире чуть больше. Да и о себе тоже. И на кой ляд я раньше до такого не додумался?

Пока Причалова не было, я сходил в кабинет и осторожно взял в руки камень Королей.

— Спасибо, — прошептал я.

И он кольнул меня в ладонь теплыми искрами, принимая мои слова. Улыбнувшись, я поспешил на тренировку, но учитель сказал, что на сегодня занятия окончены. Видимо ему нужно переварить мою возросшую силу, да залатать брюки.

Я глянул на свои обожженные руки, но там, где прошлась моя магия, уже была чистая розовая кожа. Мне оставалось привести себя в порядок, чтобы встретиться с аристо, которых нашел Вайсман. Я много слышал о таких отщепенцах. Общество не принимало их, порой даже травило, демонстративно не пуская в свой круг. Им приходилось опускаться до уровня простых дворян и работать на обычных фабриках и заводах. Да, пусть производство в этом мире сильно облегчено магией, но люди все равно были нужны.

Все трое пришли друг за другом в течении часа. Я разговаривал с каждым из них, задавал вопросы.

Но из всех меня впечатлил только один. Он действительно хотел работать, не морща брезгливо губы. Двое, увидев меня, сначала спросили, где старший. Это сразу же испортило мое впечатление. Ради смеха я представлялся помощником князя Козырева и подробно расспрашивал аристо о их навыках и знаниях.

Я пригласил каждого на ферму, дал задание составить план оптимизации. Однако уже сейчас видел, что только Артем Ковалев заинтересован в этой вакансии.

Приятный молодой человек с открытым взглядом, светлыми волосами и интересным шрамом от виска до середины щеки. Говорил чисто, без заносчивости, слушал внимательно и сразу же показался мне человеком дела.

Он был из небогатой семьи, в которой остался лишь престарелый и почти лишенный разума старикан. Он уже не мог управлять кланом, и сейчас эта семья жила на остатки нажитых ранее средств. Артем давно уже понял, что ему не пробиться выше без связей, а эти самые связи никто не хотел с ним иметь.

В обществе ходили слухи, что старший Ковалев попал в некрасивый скандал, и это тянулось за ним тяжелым бременем, попутно перекинувшись и на Артема.

Для него предложение Вайсмана было той самой возможностью показать себя и заработать хоть немного денег для жизни. Еще я узнал, что он управлял еще двумя фермами, но как только выяснялось, из какой он семьи, с ним сразу же прощались. Даже несмотря на хорошую работу.

Он все это рассказал мне в лоб, и я оценил его честность. Обжегшись однажды, дуешь на все подряд. В ответ мне стало интересно, не боится ли он слухов обо мне.

Артем пожал плечами и ответил, что слухи берутся из пустоты и туда же уходят. Сам через это прошел. А деньги нужны всегда. Это было логично и правильно. Я ему поверил и мысленно уже дал ему работу.

Он, как и остальные все равно должны предоставить мне поэтапный план развития фермы. Посмотрим, что напишет Артем. Я с интересом бы это изучил.

Когда он ушел, я позвал Вайсмана и переговорил с ним по поводу Артема. Помощник широко улыбнулся и сказал, что знал, что Ковалев мне понравится. На него и была сделана главная ставка.

Конечно же я спросил, почему он все равно показал мне тех двоих. На что Вайсман ответил: “для сравнения”. Да, на их фоне Артем выглядел самым нормальным.

Остаток дня я поглядывал в окно и наблюдал за репортерами. Они бросались к каждому, кто приближался к дому. Даже с заднего двора дежурили.

Я уже от них устал, тем более, что одного из них Вайсман поймал, когда тот попытался пролезть в крошечное окно в учебном классе. Собственно, репортер там застрял и начал звать на помощь. Кое-как вытащив его из узкой рамы, даже не разбив окно, я понял, что нужно что-то с этим делать.

Сначала я хотел выйти и пообещать проклясть, но тогда бы это считалось угрозой их жизни. А значит, на меня могут обратить пристальное внимание стражники.

Нужно придумать что-то другое. Опасность их тоже не испугает. Наоборот, прилипнут к окнам, как пиявки. Лишить их темы для статей? Тогда я не смогу продать ни единой вещи.

Но зато их можно использовать в своих целях. В голове тут же сформировался план.

Я поднялся, вышел из кабинета и, смахнув с пиджака невидимую пылинку, распахнул дверь, в то же мгновение оказавшись под пристальным вниманием жадных до новостей репортеров.

— Добрый день, господа и дамы, — сказал я. — У меня есть, что вам сказать.