Ковенант. Альтерген

Глава 1

Пришел в себя среди густых белоснежных облаков. Состояние странное – не невесомость, а буквально парящее ничто среди ничего, никакого осязания. Вот и все – приплыли, я на небе? Но едва лишь мелькнул страх неизведанного, как тут же отступил – телу понемногу возвращалась чувствительность, словно из глубокого сна выныриваю.

Сейчас, вот-вот уже очнусь, открою глаза и увижу больничный потолок.

Предвидение не сработало – ощущения тела вернулись полностью, но ничего в восприятии не изменилось. Огляделся по сторонам, обнаружил себя в идеально ровной полусфере в густом облаке. Под ногами упругая поверхность, по типу вспененного полиэтилена, очень хорошо она ощущается сквозь подошвы римских солдатских сандалий, чуть скрытых белой дымкой. Из одежды на мне льняные штаны и рубаха, вместо ремня грубая веревка – наряд точь-в-точь как на испытании посвящения в Круге богов.

Почувствовал легкое жжение в левой руке – под кожей ветвятся пламенеющие красно-оранжевые змейки, высвечивая сиянием метку ковенанта. Вроде только что на руку смотрел, а уже вижу перед собой бога Марса. Он не пришел, не спустился, не вышел из белой дымки облака – просто появился. Выглядит как римский легионер времен Республики – овальный красный щит с молниями, коринфский шлем с широким алым гребнем, анатомический нагрудник, поножи с черепами на коленях. Глаза Марса заполнены огненным сиянием, лицо показательно-героическое, но при этом совершенно пустое, незапоминающееся. Это просто образ, причем мой собственный собирательный образ бога-покровителя – пришло вдруг осознание.

«Я даю тебе силу уничтожать»

Ни один мускул не дрогнул на лице сущности рядом, безликий голос раздался словно бы отовсюду. Причем непонятно – или извне, или прямо в моей голове. Одновременно со словами предплечье левой руки еще ярче засияло красно-оранжевыми всполохами пламени.

«Я даю тебе силу судить. Возьмешь ли ты ее?»

А вот этот голос звучал не очень приятно – шипяще и глухо. Теперь я смотрел словно в две разные стороны – передо мной стоял уже не только аватар бога Марса, но и человек в темном одеянии со скрывающим глаза капюшоном, чем-то напомнивший инквизитора-дознавателя.

Диспатер, бог-тюремщик. Позади меня к этому моменту появилась и Афина – ну здравствуйте, давно не виделись. Она ничего не стала говорить, просто положила мне руки на плечи. Стояла богиня прямо за моей спиной, но я сейчас прекрасно видел и ее, и Марса с Диспатером – воспринимал окружающее сферической панорамой, единой картинкой словно сразу с десятка камер.

Появившаяся за спиной Афина молчала, но начала грузить информацию прямиком в мое сознание. Перед внутренним взором хлынул поток сотен образов, и я начал понимать, что сила мне дана не безусловно. Солдат на поле боя имеет безоговорочное право убивать противника, но вне этих рамок не имеет права судить и выносить приговоры. Кроме того, использовать заемную силу разрешено лишь в рамках воинской доблести, иначе мой покровитель Марс ее может и отобрать.

В процессе столь неожиданной прямой загрузки информации я уже не воспринимал стоящие рядом сущности как богов. Работодатели, старшие партнеры – но не более. Возникло ощущение, как будто я недавно подписал контракт не глядя, и только сейчас знакомлюсь с условиями. В сделке с Марсом все было предельно понятно – он мне силу, я уничтожаю демонов.

Сложнее оказалось с темным богом, который сюда не просто так пришел. Гера, как оказалось, не прошел испытание искушением власти, решил поменять сторону. И пусть он изменил решение, отказавшись убивать Василису, доверие Диспатера Гера потерял и теперь мне предлагалось взять на себя роль не только воина, но и судьи. Система исполнения наказаний в одном лице – пришел, увидел, осудил, исполнил; буквально ходячий трибунал. Те функции, что изначально должны были мы вместе с Герой разделить в паре, теперь предлагалось мне взять одному.

Марс, кстати, из поля зрения уже исчез. Ну да, военное дело просто и доступно, пусть и воевать сложно; тем не менее, никаких многоуровневых решений эта сложность не предполагает, так что бог войны спокойно удалился. А вот Диспатер и Афина еще рядом, причем богиня так и стоит позади меня, положив руки мне на плечи.

«Ты справишься», – голос у Афины оказался неожиданно приятным, совсем не властным. А ведь она меня уговаривает.

Вообще уговоры по делу – мне совершенно не хотелось связываться с тьмой и не хотелось быть тем героем без плаща, без которого никто необходимую работу не выполнит.

«Именно поэтому ты и справишься», – снова прозвучал приятный голос.

Как будто у меня есть выбор. Нет, на самом деле я действительно без восторга, но кто-то же должен делать грязную работу? Чай не первый раз мне судить и казнить. Стоило об этом подумать, как Афина из поля зрения исчезла, а само зрение вернулось в привычное состояние, ушла картинка обзора сразу отовсюду.

В левой руке снова появилось жжение, но уже не от огня, а словно от мороза. Опустив взгляд, увидел как к огненной вязи на предплечье добавилась черная метка Диспатера, словно кнутом перехлестнув запястье в несколько змеящихся витков.

Кинжал – вдруг появилось понимание, нужно обязательно забрать змеиный кинжал с волнистым клинком. В голову мне вновь хлынул поток образов, дающих знания по поводу ритуального ножа, но в этот раз информации было совсем немного и закончилось все гораздо быстрее, чем с Афиной.

Диспатер почти сразу исчез, хаотично переплетенные пламенеющая вязь и черная плеть взблеснули и погасли, оставшись полосками более светлой и темной кожи. В этот момент изменилось окружение – уже стою на ровной бесконечной облачной поверхности, а рядом три огромные арки порталов, в проемах выходов виднеется земля с высоты птичьего полета.

Одно место я узнал сразу – незаконченная Арена Доблести в пригороде Петербурга, где мы проходили ритуал посвящения. Отчетливо вижу Круг богов в углубленной чаше арены, поодаль заметна блестящая в свете Луны желтая строительная техника, бытовки строителей, разбитые грузовиками проезды и заляпанные мокрой грязью бетонные плиты. Дождь там что ли?

Второе место – тонущие в тумане очертания зеленой горы, вернее острова посреди синего моря. По спине повело холодком – это не туман, это мглистый сумрак как в Мюррене. Присматриваться даже не стал, боязно – ощущение, что может затянуть, или как минимум кто-то в ответ посмотрит, почти сразу взгляд отвел.

Третье место выглядело самым необычным. Парящий над морем красных облаков летающий город, похожий на тарелку огромного стадиона стотысячника, только без футбольного поля. На верхнем уровне диска расположен жилой квартал – видна зелень парков и скверов, белизна дворцов, а в самом центре возвышается сияющая красным золотом статуя Марса. Точь-в-точь повторяющая обликом ту сущность, что я наблюдал совсем недавно – похоже, это не мое подсознание образ нарисовало, а подобные изображения существуют в реальности. Если это конечно реальность за порталом, а не плод воображения – очень уж летающий город не вписывается в параметры нормальности. Если такое место под лучами красного солнца где-то и есть, то точно не на нашей планете, а в это как-то не верится.

Тем не менее, поразительное зрелище. Насколько понимаю, сейчас могу направиться в одно из этих трех мест. Выбрал, естественно, Арену Доблести – эксперименты ставить с затянутым мглой островом и странным парящим городом мне совершенно не хочется.

Сделал всего шаг, а уже вхожу в арку, хотя до нее было с десяток метров. Мгновением позже сверкнула яркая вспышка и накатило необычное состояние – аналогичное испытал в самое первое посещение сумрака, когда после пересечения границы купола вновь осознал себя в салоне самолета.

Сейчас я оказался в Круге богов перед статуей Марса, все еще не веря что живой, здоровый и невредимый. Правильно не верил, потому что уже рухнул на колени, запрокинув голову в беззвучном крике – морозное жжение тьмы и жар пламени в руке соединились, распространяясь по всему телу, а за спиной у меня появились огромные крылья как во время ритуала посвящения. Только в этот раз они были сотканы не из чистого огня, сейчас пламя мешалось с густой дымчатой тьмой.

Опустив голову и глядя на руку как на основной источник боли, наблюдал изменения поблескивающей глянцем тьмы петли кнута. Она встраивалась в огненную вязь, и чуть погодя объединенная метка успокоилась новым рисунком. Сияние погасло, божественная метка стала похожей на татуировку в виде черно-золотого браслета по всему предплечью, а крылья за спиной исчезли. Боль наконец ушла, и я первый раз осознанно вздохнул – умом понимая, что визит «на небо» продлился совсем недолго, несмотря на ощущение словно вечность миновала.

– …здец! – услышал я за спиной звонкий девичий голос.

Обернулся, увидел в зеленом секторе круга Василису. Легкая туника, распущенные черные волосы, ремешки высоких сандалий на ногах – как и я в наряде, в котором была во время посвящения. Теперь мне стала понятна показательная архаика в образах, полностью натуральные материалы в облачении кандидатов – будь мы во время ритуала посвящения в синтетике, появились бы сейчас скорее всего вообще без одежды.

Василиса, не замечая меня, потерла лицо руками, посмотрела на грудь, потрогала место куда ей совсем недавно пуля прилетела. Выглядит ошарашенной, похоже у нее не было «беседы» с божественными сущностями, для нее все было быстрее и ей тяжелее осознавать случившееся. Почувствовав мой взгляд девушка резко обернулась, покачнувшись и едва не упав.

– Максим? Скажи что-нибудь, пожалуйста, – в голосе Василисы сквозил страх, зуб на зуб не попадает. Хотя это от холода – здесь-таки дождь идет, у меня уже мокрая ткань рубахи к телу прилипает.

– Что-нибудь.

– Спасибо, – в голос вернулся привычный ядовитый сарказм. – Макс, что случилось? – спросила Василиса, обхватив себя руками и зябко поеживаясь.

Я тоже плечами передернул, порывисто выдохнув сквозь зубы. Июнь месяц, но моросящий дождь вместе с порывистым ветром тепло просто выдувает, ощущение как будто в осень попали. Или… Да нет, не хочется пока об этом думать.

– Я у тебя хотел спросить, что случилось. Пойдем, у нас много срочных дел, – двинулся я в сторону лестницы, ведущей наверх чаши-котлована трибун.

– Каких дел?

– Попасть в тепло, переодеться, спасти этот гребаный мир, например. Пойдем, пойдем! – жестом позвал я ее за собой.

– Мир может подождать! – аж топнула ножкой Василиса. – Ты хоть понимаешь, что случилось?

– Вот именно, – пришлось все же остановиться. – Сколько выходов с неба видела?

– Ты на небе был?

– Ну да. Пойдем, на ходу поговорим!

Василиса пробежалась немного, догоняя меня и мы вместе уже двинулись вверх по лестнице.

– Так ты на небе был? – она на ходу обнимала себя руками. Да, реально холодно – одежда уже намокла, а ветер такой стылый задувает, что до костей пробирает.

– В облаках, если точнее. Ты нет?

– Зеленая равнина.

Ну да, германо-кельтский пантеон, богиня Морриган, почему бы и не зеленая равнина.

– Так сколько?

– Три.

– Ну и?

– Подожди-подожди… – начала догадываться Василиса. – Там остров в тумане и белая гора в морозной дымке, ты думаешь это места прорывов?

Надо же, вместо парящего города у нее белая гора. Причем мысли о том, что это другой мир она не допускает, иначе бы упомянула.

– Гора у тебя в сумраке была?

– Н-нет, – после некоторого раздумья ответила Василиса.

– Остров думаю да, место прорыва. Белая гора твоя – возможно другой мир. Я вообще третьим местом парящий город видел в мире под красным солнцем.

– Охренеть. Так подожди, рано же еще для прорыва, в полнолуние обещали!

– Значит обманули. Или там давно прорыв произошел, просто никто не в курсе.

– Прорыв, и не в курсе?

– А как весь Ковенант искал Ливию, и никто не был в курсе что так внучку диктатора зовут?

Василиса только головой покачала, непонятно то ли отрицая, то ли соглашаясь.

Мы уже поднялись из котлована трибун, сейчас шли мимо стоянки строительной техники. Нет, начало лета – на деревьях листва зеленая, еще весенняя. Тем не менее неправильное лето, стылое; одежда промокла, под ногами лужи хлюпают – низкие тяжелые облака скрыли луну, от фонарей арены и стоянки мы отошли и стало совсем темно. Вроде Петербург, здесь же белые ночи должны быть, но как-то не видно. Вообще ничего не видно, даже куда ступаю – я невольно чертыхнулся, когда влез в лужу с чавкающей грязью.

Когда сюда приезжала вся толпа российского Ковенанта строительную площадку внешне облагородили, а сейчас ясно-понятно, что объект серьезно недоделан, вокруг прямо сочный такой рабочий беспорядок.

Пройдя по раскатанной грузовиками грязи, прыгая по редким дощатым мосткам, вышли к контейнеру-бытовке охраны с освещенным небольшим фонарем крыльцом. Несмотря на бубнящий внутри древний телевизор охранники спали, и чтобы их разбудить пришлось громко стучать. Когда дверь приоткрылась на нас дохнуло теплом и букетом ароматов – застарелым запахом пота, табака и лапши быстрого приготовления.

Щурясь со сна, с нескрываемым удивлением на нас свысока смотрел небритый худощавый дядька в черной форме охраны. Куртка распахнута, под ней мятая синяя рубашка, в вороте которой не совсем чистая белая майка.

– Здравствуйте, уважаемый. Помогите нам пожалуйста, позвонить очень нужно. Буквально минута.

– Чего ёпть? – охранник, это было заметно, разглядывал нас не совсем доверяя собственному взгляду. Ну да, одежда необычная, легко удивиться – мы как путешественники во времени, прямиком из античности сюда.

– Колян, чё там? – послышался охрипший голос из глубины бытовки.

– Меня зовут Максим Суворов, я штатный сотрудник организации Ковенант. Прошу вас о помощи, мне нужно сделать всего один звонок.

– Какой Ковенант, ты чё за чемургу несешь? Серег, гля, наркоманы, – фыркнул Колян, оборачиваясь в глубину бытовки.

– Солевые?

– Не, просто упоротые. Вы откуда здесь взялись, чепушиллы? – обернулся снова к нам Колян. – Это вообще-то режимный объект, как вы вообще сюда…

Он не договорил, потому что Василиса все же не выдержала.

– Слышь, дядя! Или ты даешь нам позвонить, или уже сегодня на Колыму лес поедешь валить без права переписки, понял?

– Сышь, шалава малолетняя! Ты чё, попутала границы возможностей? – оскорбился Колян и потянулся к кобуре, при этом глядя на просвечивающую сквозь мокрую тунику небольшую грудь девушки.

В иной ситуации я бы проявил законопослушность и потратил полчаса времени на объяснение и законопослушное соблюдение формальных процедур. Но сейчас, когда у нас на планете где-то остров во мгле, не готов. Поэтому охранник получил два совершенно неджентльменских удара и пока валился с хрипом на крыльцо, его выдернутый из кобуры пистолет оказался у меня в руке.

Травматический, как и предполагал – охрана здесь так себе, не военизированная. Ну да в принципе по запаху перегара и заспанному лицу сразу понятно было, что охрана здесь так себе. В отчетах такое называется «оптимизация бюджетных издержек», нам как раз Анна недавно на теории всю кухню рассказывала в рамках понятия «экономика должна быть экономной».

– Серега! Серега, прием! – крикнул я, отталкивая плечом Василису от двери и схватив за ворот, оттаскивая из проема глухо стонущего Коляна. – Звони начальству, Серег, говори, что у тебя…

– Он убил меня! Серега, он меня убил! – вдруг взвыл вернувший дар речи Колян и дрыгнув ногами толкнул дверь, так что та захлопнулась. Держась за неудачно подвернутую при падении руку, он открыл рот, явно желая сказать еще что-то. Я же посмотрел вниз, собираясь попросить его заткнуться.

Ничего сказать не успели ни я, ни Колян. Охрана оказалась частично военизированной – невидимый до сих пор Серега, недолго думая просто шмальнул из дробовика прямо через дверь. Пронзительно возопил Колян – дробью ему попало в ногу. Рывком оттащив его за шиворот еще на пару метров от двери, я сорвал у него с пояса примеченный массивный баллон с перцовкой, быстро потянул крайне удивленную происходящим Василису за собой. Когда еще подходили к бытовке, в торце видел приоткрытое окно, в него и выпустил плотную струю из баллона.

Хорошо пошло, хотя всего пару секунд распылял, чтобы на выстрел поймавшего вьетнамские флэшбеки дикого Сереги не нарваться. Перцовка оказалась не покупная, ведомственная, так что эффект появился сразу – из вагончика раздался надсадный, буквально выплевывающий дух кашель. Мы с Василисой уже оббежали бытовку по кругу, выскочив с другой стороны крыльца. На него как раз, держась за горло, вывалился плюющийся слюнями-соплями дикий Серега. Мне только и оставалось двинуть ему рукоятью травмата в голову, забирая помповое ружье.

Пистолет я отдал Василисе, сам перехватил дробовик и посмотрел на охрану. Серега стоял на четвереньках, заходясь в кашле, рядом катался по грязи Колян.

– А-а-а! А-а-а мля! – орал он в полный голос, держась за ногу. Но даже раненый, Колян был на вид дееспособнее Сереги, который еще несколько минут точно не с нами после заряда перцовки.

– Николай, я же попросил вас: нам просто нужно позвонить.

– А-а-а, люди! Он убил меня, он убил меня!

– Николай!

– Помогите, люди!

Не выдержав, я выстрелил в синюю пластиковую бочку неподалеку, отчего крики Коляна как отрезало.

– Я тебе сейчас вторую ногу прострелю, олень! Хлебало завалил, омнифон активировал, номер набрал быстро!

– У нас нет омников, отбирают перед сменой!

– Что есть?

– Телефон и рация!

– Телефон где?

– В бытовке, на столе!

– Вась, сходи, – попросил я девушку. – Обратно все зашли! – это уже строителям, начавшим выглядывать из жилых вагончиков, составленных в два этажа неподалеку.

За телефоном двинувшаяся было к крыльцу Василиса сходить не успела – над нами, высвечивая яркими фонарями, зависло несколько беспилотников. Голоса громкоговорителей были убедительными, так что следуя указаниям пришлось бросить оружие и поднять руки. Меньше чем через полминуты подъехала машина безопасности внешнего периметра, из которой высыпали уже трезвые и серьезно упакованные парни.

Двое экспонатов, к которым мы постучались, оказались сотрудниками из штата подрядной организации и охраняли не объект от врагов, а соляру от строителей. Бойцы же Ковенанта нас сразу опознали и на ходу вызывая руководство, проводили в теплый офис. На входе дали пледы и по чашке горячего чая, усадили в отдельном кабинете.

Пока ждали машину я думал, что первое воскрешение вышло комом и как-то глупо все выглядело. Но потом еще подумал и решил, что не боги горшки обжигают, и даже если это мир будет сопротивляться, мы все равно будем стремиться его спасти.

К тому же других спасителей для этого мира просто нет.

Глава 2

В административном здании Арены Доблести надолго не задержались, уже через четверть часа мчались в микроавтобусе по магистрали, направляясь на базу в дворцовый комплекс Бельведер. Отображаемый на мониторе маршрут скоро исчез, а мы увидели лицо Атаманова, безуспешно пытавшегося выглядеть невозмутимо. Ну да будешь тут ошарашенным – сначала узнать о нашей гибели, а теперь вот видеть живых, причем в Петербурге.

– Босс, доброй ночи. Мы с Василисой на Арену Доблести заскочили случайно, решили одну догадку проверить. Обратные билеты только забыли взять, можно как-нибудь организовать?

– Дам команду сейчас, – после короткой паузы кивнул Атаманов. – Догадку проверили?

– Да, все работает, но повторять бы не хотелось.

Босс только головой покачал, уже совсем не скрывая удивления. Сделав паузу, он показал взглядом что хочет отключиться, оставляя все выяснения до личной встречи, но жестом я его остановил. Коснувшись пальцем экрана, создал отдельное окно и штрихами нарисовал очертания острова, воссоздав приметную линию горы, после сохранил рисунок и отправил его Атаманову.

– Это остров в тумане, там возможно появление сумрака. Не знаю, где это, но по очертаниям думаю найти…

– Это остров Саба, Карибское море, – вдруг произнесла Василиса.

– А ты откуда знаешь?

– Была там пару лет назад, – пожала плечами девушка.

Атаманов отвлекся на несколько секунд, отправляя информацию для проверки, а я заметил, как на меня Василиса коротко глянула с вопросом. В ответ едва-едва отрицательно головой качнул – про третий портал говорить не собирался. Об этом широко распространяться точно не стоит, здесь скорее спрашивать нужно. Знать бы еще, у кого.

– Остальное при встрече, – полувопросительно произнес Атаманов.

– Босс, там кинжал ритуальный со змеями должны были на месте найти. Не отдавайте его никому, голыми руками не берите, оружие очень опасно. Его нужно сохранить и мне передать.

– Принял.

– С Герасимом внимательнее, – произнесла Василиса.

– Он опасен?

– Не знаю. Но внимательнее.

– Хорошо. Еще что-то?

– Остальное при встрече, – посмотрел я на Василису и она кивнула, соглашаясь.

Атаманов отключился, и во вновь отобразившемся на мониторе маршруте появилась новая точка назначения – аэродром в Гостилицах. В Бельведер мы все же заехали переодеться, преобразившись из «граждан Древнего Рима» в «гостей из будущего» в своей футуристической форме ковенантов.

В Гостилицах нас ожидал явно только что приземлившийся знакомый бизнес-джет правительственного авиаотряда, на котором в Швейцарию летали. Бортпроводница тоже знакомая, приветливо нам улыбнулась – если в первый раз она не совсем понимала, куда везут группу странных подростков, то сейчас о ковенантах уже повсеместно известно. После взлета бортпроводница принесла нам с Василисой чай-кофе и не навязывая ничего более удалилась, оставляя наедине.

Пока я пил кофе, Василиса к своей кружке с зеленым чаем даже не притронулась, смотрела на меня с гаммой чувств во взгляде. Да, ей сложнее – на эмоции от воскрешения, уже нерядовая ситуация, накладывается тот факт, что ее собственный отец убил. Видно, что просто не знает как себя вести и о чем думать.

– Вась, а тебя отец вообще любит?

– Ты уже спрашивал, забыл?

Да, спрашивал. Первый раз такой вопрос задавал, когда мы только-только из Мюррена вернулись и тогда она ответила честно.

– Спрашивал.

– Нормально скажи, к чему ведешь.

– Понимаешь, когда он тебя застрелил, я не увидел в его глазах ни грамма рефлексий. Я ведь стоял и тупил безоружный, глядя как ты умираешь. А он посмотрел и вообще без эмоций, типа ну завалил и завалил.

– Он тебя сразу следом?

– Угу.

– И что ты… ну, как ты к этому ко всему, когда его увидишь?

Больше интересно как она к нему, конечно, но говорить об этом не стал. Слишком жестко будет даже для нашей привычной взаимолюбви в общении.

– Он еще выжить должен, я ведь до оружия тоже добрался.

Василиса долго молчала, пытаясь осмыслить произошедшее и свое к этому отношение. Не завидую ей, честно говоря, очень уж для нее все непросто. Оттого и разговор начал – пусть и обещал Атаманову не разглашать, что отец о ней впервые в семь лет вспомнил, но навести на эту информацию Василису нужно, чтобы она со всеми иллюзиями рассталась. Хотя, чего я парюсь, он еще действительно выжить должен – а там видно будет. Если выживет, можно будет с Анной поговорить, ее позиции сейчас в Ковенанте может и попрочнее будут, чем личность «заглушки» на месте директора МГБ.

– Вась.

– Что?

– Расскажи, что в улье произошло.

– Мы с тобой разошлись, я пошла к себе, на пороге получила приветственный разряд парализатора. Меня не до конца вырубило, я подгадала момент и попробовала сопротивляться. И все бы получилось, если бы не знакомые лица – увидев… существ, которых считала раньше родителями своего отца я замешкалась, получила второй разряд. После в комнате появился Герасим.

Василиса сделала паузу и поежилась, тяжело переживая произошедшее.

– Демон приказал Герасиму меня связать и обездвижить. Этот гандон в процессе себя не сдерживал, всек мне пару раз от души. Но поймав момент шепнул в ухо, что тянет время и сейчас постарается меня спасти. Он действительно попытался – затянул стяжку только на одном запястье, оставив руки свободными, но то ли демон это заметил, то ли в его планах сразу было Герасима вместе со мной паковать как жертву, в общем твой друг-обосранец получил разряд в спину и лег рядом. Пока демон вязал и укладывал нас с Герасимом для ритуала, старая карга пошла за Алисой. Ну и через пару минут как она вышла, ты появился. Мог пораньше прийти?

– Мог вообще не прийти. Ты знаешь, что умение благодарить и говорить «спасибо» – важный фактор психологического развития?

– Слышь, ты! – верхняя губа Василисы приподнялась, как у готовой к атаке рыси. – Я у тебя на груди рыдала и сопли размазывала со словами благодарности, тебе мало что ли?

– Там слова благодарности были? Хорошо, пожалуйста, был рад помочь.

Некоторое время помолчали, глядя в иллюминаторы.

– У тебя след от ножа был.

Василису после этого напоминания просто передернуло.

– Ты специально сейчас, да? Побольнее сделать?

– Нет, мне просто наша крыша на этот кинжал намекнула.

– Крыша? А, опять колхозный сленг. Ты про богов-покровителей?

– Не паясничай, я серьезно.

– Если серьезно, то когда он меня им резал, ощущение было словно змеи под кожей ползают.

– Зачем он тебя резал?

– Тымльть реально специально сейчас?

– Прости, но это важно.

– Обещал, что быстро не умру.

Василиса внешне выглядела спокойной, но в голосе у нее появилось столько страха и боли, что я пересел на соседнее с ней кресло и взял за руку. На удивление, никакой ядовитой реакции не последовало, хотя ожидал.

– Потому что для прокола ткани мироздания нужно больше эмоций жертвы, – озвучил я кое-что из деталей, которые узнал про кинжал от Диспатера.

– Сам догадался?

– Нет, на небе узнал.

– Меня мучить вопросами обязательно было?

– Нужно было понять, знал ли об этом демон. И если знал, то откуда.

– И откуда?

– Вот это уже следующий вопрос, ответа у меня пока нет.

Помолчали немного.

– Спасибо тебе, – вдруг опустив взгляд, сказала девушка.

Надо же, похоже в лесу что-то сдохло, раз поблагодарить нормально смогла.

– Когда вечером, до всего этого, ты меня к себе позвала. О чем хотела поговорить?

– Да были подозрения насчет этого семейства всего, хотела у тебя совета попросить, – вздохнула Василиса.

– В следующий раз расставляй приоритеты правильно. Лучше было сначала поговорить, а потом уже вести меня в клуб и накидываться там в синюю кривизну.

– Зато погуляли хорошо, – еще раз вздохнула Василиса, уже с кривой улыбкой.

– Угу, особенно я.

– Ну ты хотя бы раз в жизни с нормальной девчонкой поцеловался, а не со своими колхозницами слюняво почмякался.

Мог бы напомнить, что я и с Алисой целовался, но не стал – по эффекту сильнее будет, чем мои недавние неджентльменские удары для Коляна. И чтобы не слушать очередные язвительные колкости, поднялся и сходил в отсек к бортпроводнице, попросил еще чашку кофе. Еще не допил, а мы уже почти прилетели и сейчас снижались совсем неподалеку от небоскреба. Едва ощутимое касание полосы, рулежка в знакомый ангар, ряды лифт-капсул неподалеку и встречающие нас Антон с Марикой.

Судя по виду, инструктора в курсе событий. Во взглядах заметный страх перед неведомым. Могу понять, не каждый день тела убитых исчезают, а сами они воскрешаются за сотни километров от места гибели, когда еще такое было.

Лифт быстро пронес нас по контуру небоскреба-улья и едва вышли из соты-шлюза, как к нам бросилась бледная и заплаканная Алиса. Обняв сразу обоих, разрыдавшись, она долго нас не отпускала. Да, ей даже посложнее пришлось – мы ведь, погибнув, тут же осознали себя в междумирье под присмотром богов-покровителей, а вот Алисе пришлось здесь со всем дерьмом разбираться на месте несостоявшегося жертвоприношения. Когда она наконец нас выпустила из объятий, руки не отпустила, оглядывая нас и все еще не до конца веря в происходящее.

– Ребят, это правда вы? Я так испугалась, так испугалась! Я же…

Не выдержав, Алиса снова расплакалась и опять нас крепко обняла. Я увидел глаза Василисы рядом, подмигнул и беззвучно чмокнул губами в поцелуе. Василиса сразу же отреагировала, прикрыв глаза потянувшись ко мне, словно отвечая на жест и желая поцеловать. Я даже обомлел, не веря в происходящее. Правильно не верил – Василиса в последний момент глаза открыла и показательно артикулируя губами, начала беззвучно пересылать мне сообщение.

– ПА… ШОЛ… НА…

Ну вот, полностью в привычное состояние вернулась, а то я уж волноваться начал что в нормальную может превратиться после воскрешения. Дочитать по губам не успел, в поле зрения появился Атаманов, приглашая нас сразу всех за собой. Привел к себе в апартаменты, превращенные в оперативный штаб. Прошли через гостиную, где собралось с десяток самых разных чинов и специалистов, зашли в пустой кабинет.

– Где Герасим? – поинтересовалась Василиса, присаживаясь за стол.

– В госпитале, в медикаментозном сне.

– Под охраной?

– Да.

– Это хорошо, – кивнула Василиса.

– Он как-то себя дискредитировал?

– Сотрудничал с демонами. В самом конце одумался и пытался мне помочь, поэтому наш капитан думаю все равно впряжется за обосранца, – посмотрела на меня Василиса.

– Нет.

– Ну значит боссы скажут, что Герасим ценный актив и его надо понять, простить и…

– Это уже не имеет смысла, Гера больше не избранный.

– Вот как? И кто же его знамя перехватил? – вздернула брови Василиса. – Ты что ли?

– Кинжал достали? – не отвечая, повернулся я к Атаманову. Тот наклонился и выложил на стол металлический кейс. Массивный, серьезный, словно для перевозки радиоактивных материалов.

Открыв крышку, босс повернул кейс ко мне. Да, оно – темно-желтый волнистый клинок, подернутый зеленым налетом патины, рукоять и гарда из двух переплетающихся черных змей. Взяв кинжал в руки, снова испытал ощущение как будто живую змею держу. Сестры смотрели на ритуальный нож во все глаза, во взглядах страх и отвращение.

Не торопясь, я самым кончиком острия сделал себе царапину от запястья и выше по предплечью, игнорируя светлые полосы кожи метки. Положил на руку клинок, так что основание лезвия оказалось на ладони, а рукоять со змеями на предплечье. Довернув кисть, обхватил волнистый клинок пальцами и сжал до мелких порезов.

Рукоять зашевелилась, оживая под испуганные вскрики сестер, одновременно вскочивших с мест. Две антрацитово-черных змейки кольцами обвили мое запястье, встраиваясь в засиявшую огненную татуировку и повторяя очертаниями метку темного бога. Волнистое лезвие превратилось в обвивающийся вокруг руки язык пламени, а через несколько секунд кинжал исчез, метка погасла, вновь оставив только полоски более темной и более светлой кожи.

– А-хре-неть, – ошарашенно произнесла Василиса, усаживаясь обратно за стол.

– Прояснишь? – поинтересовался Атаманов.

– Гера потерял расположение Диспатера, теперь я за него. Когда пришел в себя среди облаков в компании божеств, мне сделали предложение от которого нельзя отказаться. Причем со мной не говорили, а загружали информацию картинками-образами, из которых мне теперь известно, что этот кинжал очень опасен, он может убить или поработить любого из вас. В моем же случае частица тьмы в нем усиливает дар Диспатера, при этом ограждаясь огнем Марса, можно сказать приобретённый иммунитет.

– Эти змеи не вылезут? – осторожно поинтересовалась Алиса.

– Когда я убил демона, его тело превратилось в черный маслянистый дым, из которого проявился рогатый силуэт. Демон, вероятно, насовсем умер, очень уж крик был характерный, но часть черного сумрака впиталась в кинжал, так что на интеграцию с моей огненной меткой силы хватило. Теперь нож если появится и проявится, то только в сумраке, как мой фламберг, потому что в обычных условиях мы своими способностями оперировать не можем. Ну или если... хаш-ш-ш! – вдруг со змеиным шипением я выбросил руку в сторону Василисы.

Испуганно взвизгнув, она в панике отпрянула и упала вместе с креслом. Упс, похоже недооценил степень боязни девушек перед кинжалом, некрасиво получилось.

– Ты придурок! – закричала Василиса, поднимаясь.

– Или если Василиса не будет вести себя прилично, – спокойным голосом закончил я. – Между прочим я тебя ни разу не обзывал, хотя в свою сторону оскорблений слышал достаточно.

– Еще бы ты меня в ответ оскорблял, я же девочка, – буркнула Василиса, отсаживаясь подальше.

– Есть какие-то новости по острову? – посмотрел я на Атаманова. Босс, судя по всему, просто не знал, как реагировать – то ли радоваться, что мы живы, то ли лицо фейспалмами отбивать из-за нашего поведения.

– Да, новости есть, – вздохнув, Атаманов показал на карту. – Остров Саба в Карибском море, вот уже семь лет как частная территория под протекторатом Конгломерата. Накрыт сумрачным куполом две недели назад во время новолуния. Как и почему никто об этом не узнал – вопрос интересный. Сейчас к острову направляются американцы, летит несколько групп из Европы. Нашего участия не требуется, обещают справиться сами, хотя славян Богатырева и часть второй римской группы мы туда отправили. С вами сейчас для воссоздания полной картины поработают дознаватели, потом отдыхайте.

– А человек по фамилии Власов… Он жив? – вдруг спросила Василиса.

– В больнице, в тяжелом состоянии.

– Стреляешь ты определенно хреново, – посмотрела на меня Василиса.

– Учитывая, что во мне штук пять пуль было, когда я до пистолета добрался, ты слово хорошо с ошибками только что произнесла.

– Ой да не отмазывайся. Просто признай, что руки кривые.

– Знаешь, если обе змеи кинжала сейчас вырвутся на волю и тебя укусят, то ты ничего не почувствуешь, а вот они от твоего яда просто сдохнут. А если укусят тебя за язык, то умирать будут долго и в страшных мучениях, в сложные морские узлы завязавшись.

Василиса похлопала в мою сторону ладонью «уточкой», я в ответ повторил «бросок кобры», только в этот раз медленно, чтоб снова со стула от испуга не упала.

– Я если честно опасался, что может вместо вас двойников подкинули, но теперь вот поверил, – покачал головой Атаманов, поднимаясь с места. – Все, зову дознавателей, будьте с ними внимательны и взаимновежливы, пожалуйста.

Подробный опрос много времени не занял, ведь с момента выключения системы слежения прошло совсем немного времени, так что картинка событий с помощью нейросетевого интеллекта отрисовалась быстро, тем более что показания Геры в основе уже были.

Василиса, несмотря на то, что бодрилась, пересматривать результат не стала, ушла к себе. Алиса вышла вместе с ней – или тоже не горела желанием, или просто сестру решила поддержать в трудный момент. Я же вместе с дознавателями провел еще около часа, пошагово раз за разом рассматривая неудавшуюся попытку жертвоприношения и только потом пошел к себе.

К большому удивлению, бодро выглядящие сестрички-лисички оказались в моей комнате, сидели чай пили. Василиса демонстративно меня не замечала, а вот Алиса сделала чаю и мне, как раз к этому времени принесли ланч-боксы из ресторана с завтраком. Я присел за стол, а вот сестрички-лисички устроились в креслах в зоне отдыха. Едва приступили к еде, как дверь распахнулась и в комнату влетел Ушан.

– О, на запах еды пришел, – прокомментировала Василиса.

Виталик смутился – заметно, что волнуется сильно, а увидев нас столь спокойными и вовсе совсем озадачился.

– Босс сказал, что срочно возвращаться. Прорыв, мол, все серьезно.

– Прорыв и все серьезно, – кивнул я. – Присаживайся.

– Тебе еды заказать? – спросила Алиса.

– Ну, если можно, – покладисто согласился Виталик.

– Конечно можно, Ушанчик, – мило улыбнулась Алиса. – Ты что будешь?

– Что-нибудь на твой вкус и пельмешки.

– Лишь бы жрать, – буркнула Василиса.

– Ой сама только что две порции заточила. Не обращай внимания, – еще раз улыбнулась Алиса покрасневшему Ушану, открывая меню доставки.

– Спасибо, Алиса, ты самая лучшая девушка на свете. Так что произошло? – повернулся ко мне Виталик.

Не торопясь поглощая ранний предрассветный завтрак, я рассказал ему о произошедшем, начиная с посещения клуба. Василисе конечно не очень понравились мои комментарии и оценочные суждения действий и мотивов сестер, но молчала, не комментировала. К описанию драки с компанией «бывшего ухажера» Ушану уже принесли еду, но вот когда я рассказывал про схватку с демоном и последующее воскрешение, он про нее, невиданное дело, просто забыл. Сидел и слушал с открытым ртом, не обращая внимания на парящие пельмени.

– То есть остров в сумраке вы увидели оба.

– Да, но не только. Было еще одно место. Очень странное, как будто огромная, размером со стадион летающая тарелка над облаками парит, а сверху на ней словно часть древнеримского города, прямо очень похоже. Храмы, статуи, белоснежные виллы, дома с крышами красной черепицы, и все это под красным солнцем.

– Вы об этом боссу не рассказали, – озадаченно произнесла Алиса.

– Это не на Земле, я уверен. Василиса нечто другое видела…

– У меня был зимний город вокруг горы. И я тоже сейчас думаю, что это не Земля, там… странная архитектура, в общем.

– А где это?

– Ушан, ну откуда мы знаем! – ответил я за Василису. – Ешь, у тебя завтрак остыл.

– Так а это, а прорыв? С ним что? – Виталик даже не обратил внимания на слова про завтрак.

– Карибское море. Без нас обещают все решить, позовут только если сложно все будет.

– В месте где два из трех поселков называются Врата ада и Жопа все будет просто, ага, – вдруг буркнула Василиса, отставив пустую коробку с едой и снова забираясь с ногами в кресло, держа двумя руками кружку с горячим чаем.

– Какая жопа, ты про что?

– Административный центр острова Саба, где произошел прорыв – поселок Боттом. Bottom в переводе с английского – жопа! Так что ничего хорошего не ждите, истинно вам говорю.

– Ass же «жопа» по-английски, с боттомом ты что-то путаешь.

– В английском более тридцати общеупотребимых синонимов для обозначения задницы, bottom – лишь одно из них. Акцентуация на жопе общее место у англичан и лучше нам эту тему не развивать.

– Почему?

– Маленькие еще для таких вещей, – фыркнула Василиса.

– Слушай, так это что получается, что этот же, Невилл Лонгботтом из Гарри Поттера, у него фамилия «Долгожопс»? – нахмурился Ушан.

Василиса вздохнула, покачала головой и заговорила менторским тоном.

– Вообще дословно bottom – это дно или дол, в смысле низина-ложбина. В русском, кстати, нечто подобное тоже используется для обозначения задницы.

– Не используется, – возразил я.

– Днище порвало?

– Хм.

– Справедливости ради, в английском это самое «дно» гораздо больше ассоциируется с задницей, чем у нас. И дословный перевод фамилии твоего Невилла – Долгодолин, вот только на английском слово «лонгботтом» означает обвисший дряблый зад. Роулинг просто в частной школе работала, и она…

– Кто?

– Джоан Роулинг.

– Это кто?

– Автор книг о Гарри Поттере.

– О нем еще и книги есть? Я только кино смотрел, – Ушан под разговоры о заднице наконец вспомнил о пельменях, наворачивая за обе щеки.

– Да, еще и книги есть. Роулинг работала в частной школе и поэтому прекрасно знала, как попасть читателям в самое сердечко, там таких школьных приколов еще много.

– Причем здесь школьные приколы? – спросил я.

– А как в школе будет человеку с такой фамилией?

– Да, не подумал.

– Как-то ты плохо думаешь.

– Наоборот, хорошо думаю. У нас просто ни в Заводском, ни в Рыбинске не было ничего подобного. В Рыбинске даже девочка в классе была, Ва́гина фамилия и над ней не шутил никто.

– Нерепрезентативная выборка у тебя, – фыркнула Василиса. – В Заводском ты в социнтернате учился, там за этим строго следят, а в Рыбинске уже в старшие классы попал.

– Да, у нас Вагину из-за фамилии буллили, – вдруг прокомментировал Ушан. – Но после того как я в восьмом классе одному хлебало разбил, перестали. Ты ж к нам только в девятом пришел, не застал.

– Виталий, какой ты классный оказывается… – прижимая руки к груди, с восхищением произнесла Василиса, пока зардевшийся Ушан рассматривал напольное покрытие. Наигранность эмоций девушки он похоже не выкупил.

– Еще боттом – это нижний раб в БДСМ или пассив в паре полупокеров, – вдруг произнесла Алиса из своего уголка. Мы втроем одновременно резко обернулись и одинаково удивленно посмотрели на девушку.

– Сестра, а ты откуда это знаешь? – озадаченно спросила Василиса.

– Вась, если омнифон без родительского контроля, то такие вещи дети узнают раньше чем то, что дедушки Мороза не существует. В оправдание скажу, что все что я об этом знаю, я знаю против своей воли, – подняла руки Алиса.

Разговаривали мы еще долго. Болтали ни о чем, так и сидя в моей комнате не желая расходиться. И мне, и Василисе нужно было поверить, что все реально; как и Алисе, видевшей нашу смерть и исчезновение тел. Ушану же просто нравилось в компании, он впервые общался с сестрами настолько свободно.

На обед из номера все же выбрались, сходили в ресторан. В этот раз Антон с Марикой словно приклеились и далеко от нас не отходили. Смысла я не видел – все уже случилось, но похоже это ведомственный порядок такой. Главное отреагировать чтобы премии не лишиться, а нужна, важна и своевременна ли реакция уже несущественный вопрос.

После обеда, затянувшегося настолько, что перешел в ужин, вернулись на свой этаж. Посидели еще немного, включили кино – причем Василиса пульт управления головизора захватила в ходе короткой схватки. Яд свой она словно весь утром сцедила, весь день была простой и приятной в общении девчонкой. Выбрала она кино под названием «Евротур», я даже не слышал про него ни разу. Сказала классика, вот и посмотрим. Но едва расселись у головизора, как раздался стук и в комнату вошел Атаманов с каменным лицом.

– Жопа, да? – сходу поинтересовалась Василиса, выключая фильм.

Босс вздохнул, смерил ее тяжелым взглядом, потом покачал головой.

– Хуже.

Глава 3

Вопреки ожиданиям, никто вокруг нас не бегал, никто не собирался везти к готовому к вылету самолету и даже не собирал в дальний поход. Совершенно безо всякой спешки Атаманов провел нас в свой кабинет, где на горизонтальной рабочей области по столешнице была высвечена карта Карибского моря.

– Сначала немного истории, это важно, – еще больше удивляя, босс увеличил масштаб карты, акцентируя изображение на гряде Антильских островов, очерчивающих Карибское море с севера и востока. Вращающий жест и острова выросли, отображаясь в трехмерной проекции.

– Босс, мы никуда не торопимся? – уточнил я.

– Так точно.

– Почему?

– Разница во времени. Если вылетать сейчас, будем там ночью, а в темноте лезть в сумрак самоубийство, так что на принятие решения пара часов у нас есть.

– Решения лететь или не лететь?

– Да. Итак, возвращаемся к истории. После перехода к диктатуре американцы провели ревизию пограничных территорий, среди прочего создав Карибский дистрикт, упразднив в регионе с десяток игрушечных стран на небольших островах и посадив там свою администрацию. Кроме карликовых государств в Карибском бассейне свои заморские территории были и у европейцев, их соответственно оттуда попросили. Но если Англию с Францией попросили без должной вежливости, просто фактом по лицу, то шесть островов, входящих в Королевство Нидерландов, были вполне цивилизованно проданы. Причем даже не Североамериканскому Содружеству, а КТК, Конгломерату транснациональных корпораций.

– Через Амстердам продавали, свой своему поневоле брат, – не очень понятно пояснила Василиса. Атаманов кажется понял о чем она, но нам пояснять не стал. По его управляющему жесту над частью островов архипелага появились реющие фиолетовые флажки.

– Все бывшие голландские острова сейчас находятся в ведении корпорации Вайолет. Сумраком полностью накрыт один из них, остров Саба – его площадь чуть больше десяти километров, по сути это торчащая из воды верхушка большого вулкана, самая верхняя его точка – тысяча метров над уровнем моря.

Босс еще больше увеличил масштаб, сначала меняя изображение так что весь горизонтальный экран заняла карта острова.

Еще один жест и остров снова приобрел объем. Да, по очертаниям то самое, что я наблюдал в проеме арки портала, только сейчас картинка яркая, без размытия туманной мглой.

– Когда голландская администрация остров покинула, население было перемещено на материк, а корпы из Вайолет завезли сюда научно-исследовательскую группу. Официально биологи-зоологи, изучали эндемичную флору и фауну, редкие виды. Кроме науки, количество персонала на острове не превышает трех сотен человек, они неравномерно распределены по трем населенным пунктам. Зион и Уиндвардсайд на восточной стороне, расположены со стороны аэропорта, – Атаманов показал на выдающуюся в море естественную площадку у подножия горы, где заметна короткая взлетно-посадочная полоса. – Это места обитания белой кости, здесь расположена администрация исследовательских лабораторий и туристический кластер. Лозунг корпорации Вайолет – роскошь и комфорт…

– Royalty and luxury, королевская роскошь, – поправила босса Василиса.

– Василиса, вы знаете притчу про чугуний?

– Н-нет, – озадачилась девушка от обращения на «вы».

– Потом расскажу, – многообещающе кивнул ей Атаманов и продолжил. – Суть в том, что отдых на этом острове могут позволить себе только лишь очень богатые и влиятельные люди.

– А чем туда заманивали влиятельных или очень богатых? – тут же поинтересовалась Василиса.

Я вот знал притчу про чугуний, и будь на ее месте уже молчал бы, но она сейчас спокойно набирала в долг у босса, даже не представляя, что ей будет стоить эта непринужденность с возобновлением тренировок.

– Это очень хороший вопрос, чем заманивали, но у меня на него нет ответа.

– Да ладно, Анатолий Германович! У Вайолет штаб-квартира в Лондоне, а педофилия – часть британской культуры, если мы уж про роскошь и комфорт. Мы ж не маленькие, нам уже можно такое говорить.

– Ты предполагаешь или знаешь?

– Нет, не знаю – я была на этом острове случайно, проездом. Помню только как с аквалангом к магмовым столбам спускалась, а вот на местности осмотреться не успела, в один день уложились даже без ночевки.

– С родителями там была?

– С отцом.

– А ты знаешь, что Саба закрытый к свободному посещению остров и для одобрения визита туда нужны рекомендации одного или двух членов золотого клуба корпорации Вайолет?

Василиса заметно озадачилась, внезапно осознав, что не «просто проездом» её отца занесло на закрытый к посещению остров.

– Тем не менее для педофилии чтоб без лишних глаз, Василиса, есть много других более подходящих мест, так что твое предположение скорее всего мимо, – покачал головой Атаманов. – Итак, давайте дальше. На западной стороне острова, в горном распадке словно в чаше расположен городок Боттом, ниже по склонам пассажирская и грузовая пристани. Боттом место обитания рабочего и обслуживающего персонала, с Уинвардсайдом и Зионом его связывает только одна узкая дорога по южному склону горы, на которой выставлено аж два контрольно-пропускных пункта.

– Приличных людей из Врат Ада отгородили от людей из места под названием Жопа, – негромко прокомментировала Василиса.

– Боттом получил свое название от голландского слова «чаша».

– Ну это меняет дело! – всплеснула руками Василиса. Атаманов в ответ едва заметно усмехнулся, кивнул. Я же во всем происходящем все больше удивлялся, почему несмотря на озвученную им критическую ситуацию сидим, беседуем так спокойно с шутейками.

Есть у меня по этому поводу одна догадка, но я ее боюсь: очень похоже, что все не так уж и плохо, а все гораздо хуже. Иного объяснения наблюдаемой манере общения босса у меня нет, очень уж его спокойствие напоминает посыл в стиле «сгорел сарай гори и хата».

– Василиса, а откуда ты вообще Врата ада взяла? – поинтересовался босс, в очередной раз подтверждая мои неприятные догадки.

– Зион – элитный поселок рядом с аэропортом, в прошлом веке назывался Врата Ада. Есть верхние – наверху на склоне, есть еще нижние у подножия горы, где сейчас аэродром. Там недалеко раньше были серные шахты, кроме того выжигали известь и местность дымилась с характерным запахом, но после эти деревни переименовали по настоянию церкви.

– Из Врат Ада в Зион. Неплохо, неплохо, – поджав губы, покивал Атаманов с показным восхищением.

– Босс, в чем прикол? – спросил я.

– Сион – это холм в Иерусалиме, место силы, – пояснил Атаманов и повернулся к Василисе: – Ты настолько интересовалась этим островом?

– Да нет конечно. Он просто маленький совсем и там достопримечательностей три с половины, о них всем еще в полете рассказывают. Ну, кроме того, чем заманивает на остров корпорация Вайолет, об этом промолчали.

– Вайолет – фиолетовый в переводе, – проговорила вдруг Алиса. – А фиолетовый с желтым отлично оттеняют друг друга в правильных пропорциях, то есть фиолетовый цвет наилучшим образом подчеркивает золото.

– Ты это к чему, сестра?

– Какую роскошь могут себе позволить богатые и влиятельные люди, тем более что там на острове научно-исследовательский институт флоры и фауны?

– И какую?

– Клоны может?

– Клонирование строго запрещено.

– Педофилия тоже строго запрещена, – пожала плечами Алиса. – Помнишь, как ты мне жаловалась на типа какого-то многоважного, который тебе намекал неявно на вещи грязные? Ты ему тогда в лицо горячим чаем плеснула, скандал был, а он сказал что не имел в виду ничего такого и тебя еще извиняться заставили? И он потом, например, полетел на этот остров, заказал себе твоего клона или копию-андроида и удовлетворил фантазии, чему бы и нет? Тебя там не сканировали, кстати, якобы случайно? У твоего же отца тогда проблемы были из-за этого…

Алиса осеклась на полуслове под выразительным взглядом Василисы, которая вдруг побледнела как полотно.

– Так, леди, тема конечно интересная, но давайте все же перейдем к главному, – перевел тему босс. – Давайте, сосредотачиваемся. Итак, площадь накрывшего остров купола – как и в Мюррене, девяносто километров. Вот только в Мюррене вы действовали на самом краю сумрака, остров же находится в самом центре купола. Границы его равноудалены от берега, с каждой стороны примерно по три километра моря, то есть видимость даже на берегу меньше пятидесяти метров.

– Там уже высадились?

– Да. У нас разница семь часов, так что о куполе там узнали глубокой ночью. К утру подогнали к острову отряд кораблей, отправили безэкипажные амфибии с луноходами, все по кабелям, максимально простая механика…

Говоря, Атаманов переключил изображение рабочей области, и мы на ускоренном воспроизведении увидели схематичный видеоотчет, как с двух сторон к берегам острова пристают десантные катера. С западной стороны острова располагалась пристань, так что проблем с высадкой не было и роботизированные машины легко выкатились на берег, создавая плацдарм. Но несмотря на легкость высадки, это направление было признано второстепенным – к расположенному выше в чаше горы Боттому вела узкая и стиснутая склонами дорога, перекрытая оставленными у КПП грузовиками, отчего управляемые операторами машины не смогли проехать дальше.

Основным направлением высадки была выбрана восточная часть острова, с аэропортом. Воздушная гавань находилась на каменной плите с каменистыми берегами, там амфибиям было сложнее, тем не менее и у взлетно-посадочной полосы довольно быстро появился форпост. В отличие от узкой дороги к Боттому, к Зиону вел широкий склон, словно на горнолыжном курорте, и по нему уже поднимались похожие на луноходы машины.

Здесь никаких преград встречено не было и луноходы свободно доехали до Зиона, прокатившись по пустым улочкам среди выстроившихся вдоль дорог серебристых однотипных домов в стиле хай-тек. Параллельно от отряда кораблей к аэропорту было сделано уже несколько рейсов, максимально простые колесные и гусеничные роботы раскатывались по взлетной полосе, некоторые выгруженные конструкции превращались в стационарные башни-турели, какие-то машины поднимались дальше наверх.

Отчет первой фазы уложился всего в несколько минут, за которые в реальности прошло четыре часа. И только после того как на восточной стороне острова была создана целая сеть опорных пунктов, связанная друг с другом в прямой видимости, началась вторая фаза с участием ковенантов. Высаживались они не по воде – над куполом зависло два серебристых аэростата, «Свобода» и подошедшая максимально близко «Независимость», с которой на аэродром были сброшены металлические тросы с небольшими якорями.

Первыми на устройствах спуска десантировались четверо ковенантов из Норвегии и Швеции, группа Танго. Они были в черных бронекостюмах аналогичных нашим, но с белыми вставками, указывающими на принадлежность к скандинавскому пантеону. Неожиданно, ни у кого из них не увидел огнестрельного оружия, только щиты и мечи – прямо высокотехнологичные викинги. Еще неожиданным оказалось, что из четверки «викингов», имеющих в покровителях скандинавских богов, двое оказались высокорослыми чернокожими парнями.

Действовала группа Танго собранно, умело. Пока двое прикрывали, двое заякорили тросы. Около четверти часа потребовалось на создание воздушного лифта, по которому спустилась вторая группа ковенантов. Этих было уже пятеро – американцы, греко-римский пантеон, группа Квебек. Вот эти уже в точь-в-точь таких же как у нас черно-красных бронекостюмах, но с непривычным взгляду оружием – похоже что-то AR-подобное под крупный калибр.

После того как американцы с викингами рассредоточились, занимая позиции, следом высадились еще две группы, Оскар и Лима, пять и шесть человек. Первые американцы греко-римского пантеона, вторые немцы в бронекостюмах с зелеными вставками, свидетельствующими о покровительстве германо-кельтского пантеона. В этой группе, кстати, я увидел приметный несуразно-широкий меч-рельсу, от использования которого мы отказались.

Да, рекламные проспекты не врали: высокий худой блондин, с тщательно уложенной прической «искусственный беспорядок», вполне непринужденно держал массивное оружие. Как раз сейчас картинка выхватила как он легко положил на плечо свой огромный меч, картинно поправляя одну из прядей, фигурно свисающих на лоб. Заметно, что на камеру играет, думая о будущих хайлайтах и отчетах, которые как и наши видео после Мюррена должны по всему миру разойтись. И очень похоже, что этот товарищ явно планирует залететь в самый топ по просмотрам.

– Это что за блядский цирк? – вдруг выдала возмущенная Василиса. – Он что, перед высадкой к визажисту зашел? Ему демонов убивать надо, а он в сумраке только и думает, как свой промелированный лобок покрасивее поставить?

Я озадаченно смотрел на девушку. Не от ее риторики удивился, привык уже. Тем более что «золотая девочка», тут понимать надо – Василиса ведь с момента осознания себя как личности находится за границей приличий, к тому же именно сейчас она в общем-то по-легкому выражается. Дело было в другом – впервые с одиннадцати лет, с того момента как я попал на строгий учет службы социальной адаптации, я услышал ругательства в обычной обстановке, не в сумраке. Это значит, что слуховой имплант, до этого момента обрубающий мне все шипением цензуры, после воскрешения перестал работать.

Атаманов на слова Василисы никак не отреагировал, жестом призвал всех наблюдать за развитием событий. Мы видели, как группа Квебек осталась на аэродроме для прикрытия, а три другие выдвинулись вперед по склону. Двигаясь сквозь густой туман, страхуя друг друга, больше часа они преодолевали километровый пологий склон, двигаясь по серпантину и часто останавливаясь. Все это время между островом и отрядом кораблей сновали десантные катера, доставляющие на берег машины и оборудование, установкой и отладкой которого распоряжалась оставшаяся на берегу пятерка американцев из «Quebec-squad», как их группа в отчете отображалась.

Остальные три группы между тем достигли элитного поселка наверху. В одной из первых вилл командованием было принято оборудовать полевой штаб – на место подогнали второй дирижабль «Свобода» и ковенанты начали собирать воздушный лифт. Атаманов вдруг приостановил воспроизведение.

– Теперь внимательнее.

Через пару секунд как он запустил видео снова, на вошедшие в Зион группы напали – я с замиранием сердца наблюдал, как сквозь туман вылетают сотни знакомых силуэтов. Гоблины, десятки крепко сбитых стай, большинство ради скорости на четвереньках бегут, словно дикие собаки.

Громко загремели выстрелы – ни у кого из ковенантов не было бесшумного оружия, чуть погодя раздались крики паники и боли, замелькали клыки, вспышки выстрелов, брызги крови – трансляция то и дело переходила из обзорного режима в вид «из глаз».

Замерев и затаив дыхание, мы наблюдали как ковенанты отступают, как некоторые из них исчезают под телами бестий. Одна за другой гасли биометки – атака гоблинов оказалась настолько стремительной, что десяток стационарных турелей даже под управлением ИИ не справлялись с количеством целей.

Все планы полетели в тартарары, на улицах поселка воцарился настоящий хаос. Крупным планом я увидел, как одного из зеленых ковенантов перерубило очередью турели напополам – верхняя половина туловища в одну сторону, нижняя в другую, а меч-рельса взлетел вверх, вращаясь в кровавых брызгах. Да, в топ эффектных видео этот парень теперь точно попадет – только не в тот топ, на который рассчитывал.

Стаи гоблинов заполнили Зион, оттесняя побежавших ковенантов от воздушного лифта. И если бы не выставленные по склону турели гоблины растерзали бы всех, но несмотря на хаос у понесших потери групп все же получилось более-менее организованно отступить. Но гоблины, даже выкашиваемые огнем яростно рвались вперед, преследуя отступающих.

Твари гибли десятками, но их были сотни, так что отступление ковенантов вскоре переросло в паническое бегство. В условиях хорошей видимости турели легко выкосили бы бестий, но сейчас они разделились на группы и явно координируя действия то и дело стремительно выныривали из тумана, атакуя на короткой дистанции с разных сторон.

Спасла положение оставшаяся в арьергарде группа Квебек – пятерка американцев выдвинулась вперед и успешно контратаковала накатывающие стаи гоблинов. Немалым фактором успеха послужил огненный хлыст, которым лидер группы смел сразу больше трех десятков тварей и создал огненную стену, заставив остальные заметно прореженные стаи замешкаться, давая возможность выжившим ковенантам эвакуироваться под защиту турелей на взлетно-посадочной полосе, а после и на воздушном лифте на «Независимость».

По предварительной оценке, в атаке участвовало полторы тысячи гоблинов, уничтожено было около половины. Потери ковенантов составили пять человек – один убит дружественным огнем, двое разорваны гоблинами, еще двое захвачены. И похоже вскоре убиты – их биометки погасли одна за другой. Постепенно исчезала и обзорная картинка – снующие во мгле бестии перегрызали кабели управления, при этом не разрушая ни луноходы, ни турели. Похоже, у противника появились первые трофеи.

Видеоотчет закончился, полусфера голопроектора потемнела.

– Да, дело дрянь, – выдохнул я все еще под впечатлением.

– Макс, ты не понял. Это только начало, самая дрянь еще впереди, – покачал головой Атаманов. – После того, как ковенантов эвакуировали, на Боттом, Зион и Уиндвардсайд сбросили по тактическому ядерному заряду.

Вот это было услышать реально неожиданно.

– У меня два вопроса, – вкрадчиво произнесла Василиса. – Зачем, и самое главное нах…

Босс не дал ей озвучить второй вопрос, начал отвечать.

– В связи с неудачей высадки первой волны оперативным командованием было принято решение проверить возможность уничтожения бестий в сумраке традиционным оружием. Сброшены были ядерные заряды тактические, – выделил последнее слово Атаманов. – Конкретно эти три каждый мощностью меньше чем в Хиросиме, в Африке пять лет назад такие применялись для задач уровня поразить подразделение уровня рота-батальон. Поразить, заметьте, даже не уничтожить. Тем не менее, пусть объективного контроля нет, Зиону, Боттому и Уиндвардсайду наверняка хватило. Но для того чтобы понять подноготную произошедшего, мы с вами возвращаемся к данной мною вначале исторической справке. Всем вам полагаю понятно, что использованием ядерного оружия корпы из Вайолет просто зачистили исследовательские мощности и места приватного отдыха, которые не были готовы показывать, раскрывая подробности предлагаемой узкому кругу королевской роскоши.

– А кто им вообще позволил ядерку применять? – спросил я.

– Протоколы действий читал? – вопросом на вопрос ответил Атаманов.

– Да.

– Ковенант надгосударственная организация, тем не менее полнотой власти во время прорыва не обладает. Согласно протоколу действий в случае каждого отдельно взятого прорыва создается оперативный штаб, а общее руководство операцией осуществляется тройкой из представителей от ООН, Ковенанта, а также страны-директории-территории, где произошел прорыв. В данном случае, как представитель КТК, это был директор территориального подразделения корпорации Вайолет. Он и представитель от ООН большинством голосов приняли решение об использовании тактического ядерного оружия. Теперь давайте посмотрим, что было потом.

Атаманов включил воспроизведение и в отчете мы посмотрели, как три управляемые бомбы планируют в сторону купола, исчезая за границей сумрака. Никаких видимых эффектов не последовало, даже вспышек не отобразилось. Параллельно с бомбометанием от отряда кораблей вновь отправились десантные катера с техникой для подготовки высадки второй волны.

На западной стороне острова все осталось практически нетронутым, только кабели уничтожены, на восточной – где развернулась битва, исчезли лишь некоторые образцы техники, большинство оказалось на месте. Снова повторилась картина создания плацдарма и укрепления его обороны с помощью цепи передвижных и стационарных турелей, в этот раз Атаманов все на очень быстрой скорости показал.

Мелькала уже знакомая и буквально повторяющаяся картинка, только в этот раз турели по-другому расставили, учитывая работу над ошибками, потом последовал еще один спуск на тросах с «Независимости», вновь зависшей над аэродромом.

Снова первой в сумраке оказалась группа Танго, несмотря на недавнюю мясорубку уцелевшая в полном составе. Конструкцию воздушного лифта они вновь закрепили, но в этот раз подкрепление спуститься не успело – из мглы появились неисчислимые полчища бестий. Это была самая настоящая живая волна, накатывающая орущей и визжащей шевелящейся массой.

Твари были нам незнакомы и Атаманов остановил воспроизведение, давая возможность их рассмотреть. Вытянутые морды, клочки шерсти на облезлых шкурах, длинные желтые зубы в распахнутых пастях, когтистые руки и черные глаза-бусинки. Точно не гоблины – эти бестии выглядели как огромные крысы-мутанты. И их были не сотни, не тысячи, а десятки тысяч.

Воспроизведение продолжилось, и я отметил, что крысы чуть меньше гоблинов, но заметно более быстрые. В схватке такой крысы-переростка с гоблином раз на раз я поставил бы на гоблина, но вот в стае они явно намного более опасны.

Накатывающая крысиная масса выкашивалась пулеметными очередями – сотни, тысячи трупов каждую секунду, разлетающихся в клочьях окровавленной шерсти. Перед каждой из турелей очень быстро нарастали баррикады мертвых тел, но крысы не останавливались, буквально погребая под собой технику. Операторы двигающихся платформ – ни управляемых ИИ, ни живыми людьми не сориентировались и машины оказались сначала блокированы, а потом завалены массой тел. Крысы все продолжали и продолжали накатывать неотвратимой и нескончаемой массой, погребая все под собой словно волна цунами.

Двое из четверки ковенантов уже поднимались на лифте, двое – приметные негры-викинги, остались прикрывать отход. Они очень быстро оказались погребены под массой бестий, но атака на этом не остановилась – твари начали подниматься по тросам воздушного лифта, нависая на нем живыми гроздьями. Часть осыпалась, с верещанием падая вниз, но следом за ними все лезли и лезли новые – крысы поднимались не щадя ни себя ни других. Среди постоянно падающих вниз бестий промелькнули и черно-белые росчерки бронекостюмов ковенантов, не успевших добраться до дирижабля.

Даже вырвавшись за пределы купола, налипающая на собранные перемычками в жесткую конструкцию тросы воздушного лифта масса крыс двигалась нереально быстро и стремительно. Чем выше, тем больше тварей падало вниз, но вот уже несколько первых десятков набились в открытый шлюз аэростата, кидаясь на членов экипажа и разбегаясь по коридорам, а сотни уже лезли по обшивке, разрывая тонкий металл наружной оболочки обтекаемого корпуса.

Дальнейшее мы досматривали уже съемкой с палубы десантно-штабного корабля и с аэростата «Свобода», наблюдая как масса крысолюдей поднимается по тросам к «Независимости». Облепленный тысячами бестий аэростат начал терять плавучесть и медленно опускаясь, исчез за границей купола.

– Кроме экипажа, на «Независимости» были все эвакуировавшиеся ковенанты первой волны. Общие потери в ходе операции – двадцать избранных.

Пятая часть сопротивления демонам в минус как не было.

– Сейчас руководство Ковенанта рассматривает два основных варианта действий. План «А» заключается в отступлении – мы отходим, оставляя сумрачной скверне американские континенты. Быстро сумрак не вырвется, так что будет время постепенно эвакуировать население, оставляя на пути вторжения армию и сопротивление. Этот вариант имеет смысл оттого, что есть уверенность – сдача противнику половины планеты даст возможность научиться сражаться, чтобы победить врага.

– Откуда такая информация, тоже пророчество?

– В какой-то мере. Только не старое, а новое: сразу же после того, как ядерные бомбы исчезли в сумраке, в Югославии, Америке и Испании плохо почувствовали себя три избранных девушки. Как вы знаете, во всех мифологиях Триады есть представления о трех девах, прядущих нити судьбы и могущих заглядывать в будущее – три мойры, три норны, три суджаницы. Теперь, похоже, такие появились и среди ковенантов – их уже официально назвали сивиллами, предсказательницами.

Почему-то при упоминании Восточнославянской Конфедерации, в просторечии Югославии, я сразу вспомнил девушку-нимфу, сопровождавшую Данилу Богатырева во время приема в президентском дворце. Вот к гадалке не ходи, кажется что это и есть славянская пророчица, очень у нее взгляд своеобразный был.

– Сразу после падения «Независимости» у каждой из трех впавших в беспамятство девушек независимо друг от друга случились озарения, во время которых ими были озвучены предсказания разных вариантов реальностей. Первый, как вы поняли, медленное и организованное отступление с боем, со сдачей двух материков на первой стадии войны. Второй план, план «Б», заключается в том, что остров – часть спящего вулкана. Если воткнуть туда пару ракет гиперзвука, получится физически уничтожить портал и скверна уйдет.

– Ядерные бомбы не помогли, а ракеты помогут?

– И наука, и провидицы независимо друг от друга говорят, что портал таким образом будет уничтожен. Бомбы, они получается дали энергию, грубо говоря, адского пламени, которая была использована для перемещения полчищ крыс и возможно расширения прохода между мирами. Ракеты же просто развалят остров, порталы будут физически уничтожены. Но к прогнозам науки сивиллы в один голос добавляют не очень внятное дополнение что мгла уйдет, а маяк останется.

– Зачем нам тогда решать лететь туда или нет? – поинтересовалась Алиса.

– Есть еще третий вариант, который, если обобщить, заключается в простой формуле «сохраняй спокойствие и жди русских». Все три провидицы одновременно заявляют, что если позвать, придут богатыри и снесут к черту эту гору.

– Богатыри, как понимаю, это группа Данилы? – озвучил я очевидное.

– Да, они уже на Карибах. Он сам кстати просил передать, что без тебя в этот блудняк вписываться не будет. И не просто так – важно, что кроме упоминания в видениях сивилл богатырей есть еще нюансы. Данила ведь не просто так не готов лезть в сумрак без тебя – он во время озарения был рядом с одной из девушек-предсказательниц, и она категорично утверждала, что без любимца Фортуны успеха не видать.

– Эта девушка-предсказательница – нимфа-берегиня из Югославии, которая с нами во дворце была?

– Да. А вот две другие тоже говорят каждая свое вдобавок к основной общей части пророчества. Одна в панике твердит что чужие мертвые придут если наши не вернутся, вторая утверждает, что вторжения не избежать, но нам нужно лучшее место для битвы.

– Не очень понятно, как-то поточнее у них можно узнать?

– Не можно. Все трое после озвучивания предсказаний практически одновременно впали в состояние близкое к коме, причем медицина бессильна. Есть мнение, что очнутся сивиллы как ни в чем не бывало в тот момент, когда временную развилку мы пройдем, конкретно встав на один из озвученных ими путей.

– Какие наши мертвые вернутся? Ковенанты?

– Вполне возможно. Если, как говорит первое пророчество, демоны не могут быть убиты никак иначе, как ковенантами, логично что и ковенанты не могут окончательно погибнуть не от руки демона. Метки погибших и пропавших без вести во время высадки ковенантов гасли неодинаково и уверенно можно говорить, что только две исчезли навсегда.

– Никто пока не возродился?

– Нет. Но вы ведь погибли вне сумрака, сразу появившись в Круге богов. Так что очень вероятно, что других от воскрешения сдерживает сумрак или купол. Кроме того, после анализа мониторинга биометок есть предположение, что двенадцать ковенантов даже не погибли, а лишь исчезли из нашего мира. Просто перемещены через портал туда, откуда приходит сумрак.

– То есть третий вариант действий заключается в том, чтобы Богатырев со своими бугаями развалил гору, а кто-то другой в это время сходил на разведку в другой мир, туда не знаю куда и спас пленных, – задумчиво подперев подбородок, произнесла Василиса. – Даже вот не могу предположить, кто же это может быть?

– Действительно, загадка, – добавила Алиса, используя аналогичные интонации.

– В общем, я согласен, но у меня есть пара условий.

– Говори.

– Василиса остается в России.

На удивление, спорить она не стала. Совсем не стала, даже промолчала. Лишь едва-едва расширила глаза от неожиданности, но быстро вернула бесстрастный вид и смотрела на меня очень внимательно.

– Второе. Два персонажа, принявшие решение о сбросе тактических ядерных зарядов, должны пойти под суд и получить высшую меру наказания.

– Пойти под суд или пойти на эшафот?

– Формально под суд, по факту на эшафот. Неважно как это будет организовано, важно что они должны ответить по всей строгости.

– То есть ты требуешь не суда, а казни.

– Или пожизненное, зависит от юрисдикции где суд будет происходить, но в идеале казни конечно.

Теперь уже Атаманов вместе с Василисой смотрел на меня очень внимательно.

– Я объясню. Когда раньше люди сталкивались с неведомым, новаторы часто проверяли результат на себе. Команды инженеров вставали под мостами и стояли пока над ними пускали паровозы, доктора и ученые пробовали на себе изобретенные вакцины. Почему сейчас два экспериментатора безбоязненно распоряжаются судьбами людей? Василиса, – обернулся я к девушке. – Упакуй пожалуйста эту мою мысль в слова официального письма, как ты умеешь, после с помощью Анны Николаевны разошли всем лидерам групп ковенантов. Если большинство согласится с постановкой вопроса, то пока мы с Ушаном будем бегать по острову от крыс-мутантов, представь мою идею в Совете Ковенанта. И очень желательно получи положительный результат, чтобы по возвращении эти два персонажа были казнены или навсегда посажены, дабы другим неповадно было херню творить, а остальные продолжили работать с полным осознанием своей меры ответственности.

Василиса, понимая теперь почему я не собираюсь брать ее с собой, кивнула задумчиво.

– Чиновник от ООН идейный, – заговорил Атаманов. – Он изначально выступал за традиционные методы борьбы с сумраком и бестиями. А директор подразделения Вайолет – только исполнитель, ты же понимаешь.

– Значит в случае с чиновником это не преступление, а ошибка вопреки здравому смыслу. И вот у меня вопрос сразу – а почему три бомбы сбросили, а не одну, например? И никакого ответа на этот вопрос, выгораживающего его от высшей меры, нет и не будет. В случае же с корпоратом прежде чем казнить или закатать его на пожизненное нужно попробовать понять, в чьих конкретно интересах он действовал. Кого-нибудь по типу полковника Панина попросить, вряд ли он был последним знатоком специальных методов допроса, – невольно поморщившись, вспомнил я сутки в камере, закончившиеся избиением.

– У всех корпоратов стоит ментальный блок, обеспечивающий невосприимчивость к химии и сопротивление пыткам. Он если не захочет ничего не скажет. А он точно не захочет, потому что вряд ли его лояльность только деньгами купили.

– Тогда я сам с ним поговорю, пусть дадут мне возможность, – посмотрел я на Василису. Она, на удивление, уже открыла ежедневник и сейчас тезисно записывала задачи.

– Вася, на тебе очень важная задача. Не менее важная, чем у нас.

– Я поняла, все сделаю.

– Если не сделаешь, потери бывшие и будущие могут не иметь смысла.

– Я поняла!

Губа закушена до белизны и явно даже не знает, как реагировать – злиться оттого, что отцепили от основной группы, или же наслаждаться масштабом и важностью поставленной задачи.

– Отлично. Ну что, погнали на Карибы? – обернулся я к остальным.