Ковенант. Альтерген

Предисловие

Ковенант. Альтерген

Ковенант-2

Вниманию читателей!

После первой книги цикла была сделала пауза в выкладке для написания следующей. Поэтому для тех, кто знакомился с историей с самого начала, ниже краткое содержание дабы освежить в памяти события.

Если вы впервые столкнулись с серией «Ковенант», во избежание спойлеров сюжета лучше перейти на страницу первой книги:

https://author.today/work/409704

Содержание первой части

2039 год, Москва. Аэропорт Внуково накрывает купол с туманным сумраком, находящиеся внутри люди начинают превращаться в демонических тварей. Обращение не затронуло VR-спортивную команду проекта «Акрополь» в одном из самолетов, и подростки во главе со своим капитаном Максимом Суворовым пробиваются к аварийному выходу. В салоне бизнес-класса к ним присоединяются две юных девушки. Одна из них яркая медийная личность, вторая важная персона, «золотая девушка». Именно с ней у Максима и его товарища по команде Георгия Герасимова в аэропорту перед посадкой возник неприятный конфликт, закончившийся вмешательством телохранителей девушки.

Максим, Георгий и третий выживший член команды – грузный и большой Виталий «Ушан» Петров, вместе с девушками покидают самолет. Из другого аварийного выхода спасается группа хоккеистов молодежной команды, но они решают возвращаться в терминал аэропорта к родственникам. Лидеру этой группы, Даниле Богатыреву, Максим отдает один из отобранных у обратившихся телохранителей пистолетов. Сам Максим вместе с остатками своей команды и девушками двигается в сторону автомагистрали неподалеку от летного поля, рассчитывая найти машину и добраться до видимого вдали края купола.

Во время бегства Георгий пытается помешать спастись «золотой девушке», его накопленная после конфликта в аэропорту злость выплескивается нервным срывом. После ссоры и скоротечной драки Георгий уходит в сторону купола через лес, Максим с остальными уезжает на машине. После пересечения границы сумрака Максим видит яркий свет, приходит в себя в готовом ко взлету самолете. Но произошедшее оказывается не простым видением – люди, обратившиеся в демонических тварей и погибшие в сумраке, начинают погибать в реальности. Максим находит способ спасти жизни умирающих, оповещает остальных. В суете Максим общается с Данилой – тот предлагает Максиму дружбу, в процессе у обоих проявляются кратковременным сиянием странные метки-браслеты. С подобной аномалией сталкивается и некоторые другие.

Команду Максима из аэропорта увозят, с ними довольно жестко беседует полковник Панин из Министерства государственной безопасности. Подростков разводят по одиночным камерам, Максим в своей проводит почти сутки. На следующий день его вновь приводят к Панину, где полковник обвиняет Максима в убийстве одного из своих сотрудников, телохранителя «золотой девушки». После того, как Панин начинает Максима избивать, в помещении врываются бойцы смежного силового ведомства, возглавляет группу эвакуации майор Атаманов. Из Москвы Максим в сопровождении Атаманова летит в Петербург, во дворцовый комплекс Бельведер. Здесь его встречает остальная команда и эффектно выглядящая Анна Полубояринова, представившаяся как куратор «группы Суворова».

От Анны собранная в полном составе команда узнает, что случившееся не является неожиданностью для государственных ведомств. Десять лет назад, во время Ассамблеи ООН у целой группы мировых лидеров случился почти аналогичный визит в сумрак, где каждому явилось видение приближающейся к Земле мглы, за которой придут легионы демонов. Увиденное мировыми лидерами пророчество гласило, что вторжение реально отразить, если воспользоваться заемной помощью божественных сущностей, но сделать это могут только избранные подростки, потому что сумрак губителен для душ людей старшего возраста, превращая их в безумных бестий.

После видения пророчества для подготовки ко вторжению была создана организация Ковенант. Среди прочих направлений деятельности у Ковенанта есть VR-спортивный соревновательный проект «Акрополь», в котором для победы участники обращаются к силе богов. Этот проект был создан для популяризации Триады объединенных божественных пантеонов – греко-римского, германо-кельтского и скандинаво-славянского. Со слов Анны также выясняется, что погружения в сумрак вчера произошли одновременно в разных концах мира. В Ковенанте есть некий артефакт-святилище, благодаря которому известно, что избранных – получивших метку богов, в мире появилось девяносто девять человек, в России таких пятнадцать. Но в сумраке подростков побывало намного больше и они, как и избранные – уже называемые ковенантами, будут разделены на группы подготовки и на время изолированы от общества.

В ходе беседы Максим также узнает, что в рейтинге ковенантов он сейчас находится на первой позиции. В связи с этим Анна убедительно просит его поменять божественную привязку – если Чемпионат России команда выиграла, используя в виртуальном проекте «Акрополь» силу славянских богов, то сейчас группе Максима как первой в рейтинге предлагается выбрать богов-покровителей греко-римского пантеона. Аргументацией звучит как государственная идеология «Москва – Третий Рим», так и некоторые геополитические нюансы в преддверии грядущего изменения миропорядка.

Роль избранников славянских богов, по плану российского отделения Ковенанта, достается группе Данилы Богатырева. Кроме того, наедине Анна и майор Атаманов – новый тренер команды, убеждают Максима не убирать из группы Георгия, несмотря на произошедшего в сумраке и отсутствие особых дружеских чувств. По итогу беседы Максим встречается с Георгием, тот просит прощения и обязуется впредь выполнять все его указания как лидера группы.

В закрытом дворцовом комплексе, ставшим базой команды, начинаются тренировки и обучение. У демонов, согласно пророчеству, есть особенность – окончательно уничтожить без возможности возврата их может только избранный, и только в схватке прямого полного контакта. Поэтому кроме специальных огнестрельных комплексов, группа тренируется в том числе обращению с боевым холодным оружием.

Дата грядущего вторжения неопределенна и туманна, но совсем близко команду ждет испытание-посвящение, где избранные ковенанты будут просить у богов помощи. Незадолго до ритуала случается пара выходных, и Максим по инициативе Анны оказывается с ней в одной постели. В утреннем разговоре с куратором группы он узнает крайне важные детали раскручивающегося маховика геополитического соперничества между странами и разными фракциями. Неожиданно для себя Максим понимает, что важные битвы будут происходить не только с демонами, не меньший накал предстоит в соперничестве за власть на планете. Со слов Анны именно во избежание этого, для поддержания равновесия в грядущем изменении миропорядка создана организация Ковенант – что значит «соглашение» в переводе с латинского. Еще Анна сообщает, что предназначение Максима – быть первым о всем, и если Атаманов учит его боевым навыкам, то она волей явившейся ей богини должна научить его умению плотской любви. Кроме того, в один из моментов близкого общения с Анной самому Максиму является в видении богиня Афина, без лишних объяснений предлагающая ему стать последним, чтобы быть первым.

В ходе утреннего постельного разговора Максима и Анны в комнату забегает знакомая по самолету «золотая девушка». После некоторого шока выясняется, что это Василиса Власова, старшая дочь Анны, приехавшая на базу подготовки раньше намеченного срока. Кроме того, во дворец прибыла и вторая спасенная в самолете девушка. Это младшая дочь Анны – Алиса Полубояринова, которую в обычном виде совершенно невозможно узнать без яркого макияжа и эпатажного образа. Сестры по замыслу руководства должны войти в состав группы Максима, чтобы вместе отправиться на испытания божественного посвящения. Неожиданное появление Василисы вносит некоторый разлад как в команде, так и в семейные отношения, но в целом происходящее из общего плана не выбивается.

Ритуал посвящения происходит следующей ночью, на специально построенной арене для двух российских групп, выбравших посвящение греко-римским богам. Третья, «славянская» группа Данилы Богатырева, проходит испытание-посвящение в другом месте. Боги Триады кроме пантеонов разделены на два направления – войны и мира. Посвящение богам войны подразумевает кровавое жертвоприношение в виде поединка с тремя осужденными на смерть преступниками. Для гарантированной победы в этом поединке, по замыслу назначенного пророчеством ритуала, избранным нужно попросить поддержку божества.

Максим должен проходить испытание первым, но уступает это право Василисе, вспомнив напутствие Афины. Василиса же выбирает не Афину, как планировалось, а кельтскую деву войны Морриган и с помощью божественного вмешательства легко убивает троих противников. В ложе с высокими зрителями шок как от нарушения плана мероприятия, так и от увиденного, ведь большинство высших чинов Ковенанта в пророчество и возможность божественного вмешательства просто не верили.

Вторым на испытание идет Георгий. Бог войны Марс его отвергает, но Георгий получает посвящение от римского бога Диспатера, схожего с греческим повелителем преисподней Аидом. Ушан проходит посвящение Марсу, пусть и с некоторым трудностями, Алиса получает благосклонность Фортуны. Посвящение второй группы проходит без эксцессов, свою благосклонность избранным показывают «мирные» боги Афродита, Венера, Меркурий, Апполон и Гефест.

Максим выходит в круг богов последним. Не прося «усиления» от покровительства, он лишь берет оружие с постаментов богов войны – римского Марса, германского Тира и скандинавского Одина. Приговоренных к смерти преступников Максим убивает практически без божественной помощи, а в финале в ритуал вмешивается сам Юпитер. Максим становится избранником Марса и получает необычный огненный меч, что остается тайной для зрителей.

После посвящения Максим кратковременно попадает под влияние тренирующейся в новых возможностях избранницы Афродиты, от которого ему легко помогает избавиться Василиса. Это факт впоследствии послужит примиряющим фактором как для сохранения целостности группы, так и для семейных отношений Анны с Василисой. По итогам испытания перед избранными выступает с мотивационной речью главный по российскому направлению Ковенанта Руслан Брагин. Он сообщает, что деятельность организации будет постепенно выходить на свет для всего мира. Также Брагин заявляет, что доступен для избранных в любое время суток.

Следующее утро во дворце начинается с разбора ЧП: Георгий, вдохновленный словами Брагина, пожаловался ему на Василису. В процессе инициированного ночью разбирательства выяснились позорные для Георгия детали конфликта в аэропорту, которые они с Максимом утаили ото всех. Как оказалось, именно это и было причиной ненависти Георгия к Василисе. Анна сообщает, что разбор и урегулирование данной ситуации были запланированы на сегодняшнее утро, но речь Брагина спутала все карты, мотивировав Георгия перешагнуть через головы куратора с тренером, случайно вынося на общее обозрение грязные подробности конфликта.

Проблема с Георгием решается путем психотерапевтического вмешательства, ему с помощью гипноза ставят блок в памяти. Максим вдруг понимает, что у него у самого – как у находящегося на контроле службы социальной адаптации подростка, стоит аналогичный блок в памяти на неизвестные события в детстве. После у Максима происходит беседа с Алисой, в ходе которой он узнает о ее личной трагедии – весьма умная девушка попала в ловушку своего популярного образа «говорящих сисек», отчего теперь ее богиня-покровительница не мудрая Афина, а легкомысленная Фортуна. Кроме этого Максим узнает, что Василиса с Алисой сестры только по матери, а отец Василисы – директор МГБ.

Тренировки продолжаются, команда осваивает новое оружие и тактики для сумрака. С Василисой у Максима отношения напряженные, они постоянно пикируются. Вскоре команда отправляется на прием в президентский дворец, где присутствуют другие российские группы ковенантов. Вскоре для группы Максима прием прерван – выясняется, что на горном курорте в Швейцарии ночью произошел прорыв сумрака, в котором среди прочих оказалась внучка диктатора Североамериканского Содружества Александра Ливия Джейн. Она не избранная, но тоже в некотором роде участвует в пророчестве.

Протокол действий Ковенанта при исследовании прорывов сумрака подразумевает поступательные действия безо всякой спешки. Но президент передает Максиму просьбу американского диктатора о помощи, потому что европейцы действовать без разведки отказались, а группа Максима лучшая и ближе к прорыву чем уже вылетевшие на помощь американские ковенанты. Максим отвечает на просьбу президента и летит в Швейцарию, где вместе с Ушаном, Георгием, Василисой и Барби, избранником Апполона из второй «римской» группы, заходит в сумрак с целью найти Александру Л. Джейн.

Под куполом в ходе поиска группа встречает и убивает самых разных бестий. В неполном составе – Максим, Георгий и Василиса, группа доходит до предполагаемого местонахождения объекта поиска. Здесь обнаруживается масштабное жертвоприношение, открывшее путь в мир сумраку, но троица попадает в ловушку организатору ритуала. Это заметно пожилой человек, готовый обратиться в демона. Максим не без удачи убивает его полученным в ходе посвящения огненным мечом, существование которого сумел сохранить в тайне. После уничтожения демона купол с сумраком исчезают за кромкой мира, но в горной деревне остаются самые разные бестии, спасаясь от которых группа находит искомую девушку и защищает ее до прибытия отрядов поддержки.

Вопрос кто именно подготовил ловушку для ковенантов довольно непрост и остается открытым. Практически сбегая из Швейцарии, группа забирает с собой Александру Л. Джейн и летит в Россию. В ходе состоявшегося ночью откровенного разговора Максим узнает, что Василиса в его группе потому, что ее отправил сюда отец, среди прочих мотивов обещая возможность отомстить Георгию за избиение во время первого погружения в сумрак в аэропорту.

Через день после закрытия прорыва в Швейцарии группа Максима участвует в пресс-конференции. Ведущая и модератор встречи Урсула Ингерман, глава медиаотдела Ковенанта. В ходе устроенной ею провокации становится известно, что Максим в детстве убил человека, поэтому у него и стоял гипноблок на память. Провокация организована умело и призвана спровоцировать у Максима выплеск накопленной в сумраке силы, устроив огненную казнь и дискредитировать ковенантов перед обществом. Цели провокация не достигает из-за своевременного вмешательства Алисы, незаметно принявшей неконтролируемый выплеск силы на себя.

В медпункте Алиса целует Максима, но сразу после просит его дать шанс Василисе, так как несмотря на их сложные отношения считает девушку более подходящей для него парой. В процессе выяснения взаимоотношений внутри группы параллельно идут и геополитические процессы, не менее сложные. На место прибывает Брагин, чуть погодя становится известно, что «неожиданно умерли» Урсула Ингерман и полковник Панин, непосредственные организаторы провокации на пресс-конференции, а также исчезли несколько высших чинов из структуры Ковенанта.

По итогам случившегося становится понятен образ внутреннего врага, принявшего возможность стать демонами – это богатые, пожилые и беспринципные люди, готовые на разрушение прежнего мира и отказ от части человечности за награду в виде бессмертия.

Анна по приглашению Брагина соглашается занять должность главы медиаотдела Ковенанта, покидает пост куратора группы. Тренировки продолжаются, новых прорывов – связанных как выяснилось с фазами Луны, пока не случается. Отношения в команде притираются, хотя градус взаимного напряжения и сопутствующего троллинга, в том числе и от инструкторов, не снижается. Нового куратора пока нет, а к группе изъявила желание присоединиться спасенная внучка диктатора, вопрос из-за сложности пока поставлен на паузу.

В выходные, когда вся команда кроме Максима разъехалась с базы, в гости к нему приезжает отец Василисы. Он жестко уведомляет Максима о том, чтобы тот держался подальше от его дочери. После короткой беседы разъяренный Власов покидает дворец, а Максим узнает от Атаманова как настолько откровенно тупой, пусть и хитрый персонаж смог с помощью тестя и стечения обстоятельств занять министерское кресло директора МГБ. Кроме этого Максим узнает некоторые тайные детали жизни Анны, проливающие свет почему Алиса и Василиса сводные только по матери сестры.

Подходит очередная дата возможного прорыва, но ничего не случается. Группа летит в Москву, в небоскреб-улей корпорации «Альтерген» – одного из научных подразделений Ковенанта. Здесь им предстоит теоретический блок занятий, но впереди выходные. Несмотря на сложные отношения, Василиса вместе с Алисой приглашают Максима в ночной клуб, куда Василиса отпросилась и у Атаманова, и у обоих родителей. Максим соглашается только потому, что его просит Алиса. Она же, уже в клубе, просит его помочь: оказывается, здесь вскоре появится бывший ухажер Василисы, и Максим по задумке девушек должен быть предъявлен общественности как её новый парень. Василиса настолько загорелась этой задумкой, что выбила разрешение у отца даже на поцелуи с Максимом – имя которого уже известно всему миру в ореоле славы супергероя.

Постановочный поцелуй с раскрепощенной от алкоголя и активного отдыха Василисой у Максима все же случается, после происходит потасовка с группой поддержи бывшего ухажера девушки. Вернувшись к себе поздней ночью, Максим получает от Василисы приглашение зайти в гости и серьезно поговорить. Злой от использования втемную приглашение он отвергает и ложится спать. Но из-за выпитых в клубе бодрящих безалкогольных коктейлей заснуть не может, и все же заходит в гости к Василисе на разговор. Не очень вовремя для двух демонов прерывая ритуал открытия портала для сумрака, во время которого должны были умереть Алиса, Василиса и неизвестно как вернувшийся в небоскреб Георгий.

Максим убивает одного из демонов, полностью отключивших системы безопасности и слежения в жилом отсеке с командой. В процессе понимает, что организаторы ритуала – старшие члены семьи Василисы со стороны Власова, которые ушли в тень из политики, в целях конспирации выставив на первый план туповатого зятя, директора МГБ Власова. Один из демонов убегает, но на месте появляется сам Власов, тоже запланированный как жертва ритуала. Не разобравшись в происходящем он делает вывод, что Максим изнасиловал его дочь и пытается того застрелить.

Первая пуля попадает в сердце Василисе, пытающейся объяснить отцу ошибку, после Власов выпускает несколько пуль в Максима еще до того, как тот успевает добраться до своего оружия. Максим стреляет в ответ и несколько раз попадает во Власова, после теряет сознание. Перед его взором возникает темная пелена безмолвия, но, едва оказавшись во мраке, Максим возвращается к жизни во вспышке яркого света.

Глава 1

Пришел в себя среди густых белоснежных облаков. Состояние странное – не невесомость, а буквально парящее ничто среди ничего, никакого осязания. Вот и все – приплыли, я на небе? Но едва лишь мелькнул страх неизведанного, как тут же отступил – телу понемногу возвращалась чувствительность, словно из глубокого сна выныриваю.

Сейчас, вот-вот уже очнусь, отрою глаза и увижу больничный потолок.

Предвидение не сработало – ощущения тела вернулись полностью, но ничего в восприятии не изменилось. Огляделся по сторонам, обнаружил себя в идеально ровной полусфере в густом облаке. Под ногами упругая поверхность, по типу вспененного полиэтилена, очень хорошо она ощущается сквозь подошвы римских солдатских сандалий, чуть скрытых белой дымкой. Из одежды на мне льняные штаны и рубаха, вместо ремня грубая веревка – наряд точь-в-точь как на испытании посвящения в Круге богов.

Почувствовал легкое жжение в левой руке – под кожей ветвятся пламенеющие красно-оранжевые змейки, высвечивая сиянием метку ковенанта. Вроде только что на руку смотрел, а уже вижу перед собой бога Марса. Он не пришел, не спустился, не вышел из белой дымки облака – просто появился. Выглядит как римский легионер времен Республики – овальный красный щит с молниями, коринфский шлем с широким алым гребнем, анатомический нагрудник, поножи с черепами на коленях. Глаза Марса заполнены огненным сиянием, лицо показательно-героическое, но при этом совершенно пустое, незапоминающееся. Это просто образ, причем мой собственный собирательный образ бога-покровителя – пришло вдруг осознание.

«Я даю тебе силу уничтожать»

Ни один мускул не дрогнул на лице сущности рядом, безликий голос раздался словно бы отовсюду. Причем непонятно – или извне, или прямо в моей голове. Одновременно со словами предплечье левой руки еще ярче засияло красно-оранжевыми всполохами пламени.

«Я даю тебе силу судить. Возьмешь ли ты ее?»

А вот этот голос звучал не очень приятно – шипяще и глухо. Теперь я смотрел словно в две разные стороны – передо мной стоял уже не только аватар бога Марса, но и человек в темном одеянии со скрывающим глаза капюшоном, чем-то напомнивший инквизитора-дознавателя.

Диспатер, бог-тюремщик. Позади меня к этому моменту появилась и Афина – ну здравствуйте, давно не виделись. Она ничего не стала говорить, просто положила мне руки на плечи. Стояла богиня прямо за моей спиной, но я сейчас прекрасно видел и ее, и Марса с Диспатером – воспринимал окружающее сферической панорамой, единой картинкой словно сразу с десятка камер.

Появившаяся за спиной Афина молчала, но начала грузить информацию прямиком в мое сознание. Перед внутренним взором хлынул поток сотен образов, и я начал понимать, что сила мне дана не безусловно. Солдат на поле боя имеет безоговорочное право убивать противника, но вне этих рамок не имеет права судить и выносить приговоры. Кроме того, использовать заемную силу разрешено лишь в рамках воинской доблести, иначе мой покровитель Марс ее может и отобрать.

В процессе столь неожиданной прямой загрузки информации я уже не воспринимал стоящие рядом сущности как богов. Работодатели, старшие партнеры – но не более. Возникло ощущение, как будто я недавно подписал контракт не глядя, и только сейчас знакомлюсь с условиями. В сделке с Марсом все было предельно понятно – он мне силу, я уничтожаю демонов.

Сложнее оказалось с темным богом, который сюда не просто так пришел. Гера, как оказалось, не прошел испытание искушением власти, решил поменять сторону. И пусть он изменил решение, отказавшись убивать Василису, доверие Диспатера Гера потерял и теперь мне предлагалось взять на себя роль не только воина, но и судьи. Система исполнения наказаний в одном лице – пришел, увидел, осудил, исполнил; буквально ходячий трибунал. Те функции, что изначально должны были мы вместе с Герой разделить в паре, теперь предлагалось мне взять одному.

Марс, кстати, из поля зрения уже исчез. Ну да, военное дело просто и доступно, пусть и воевать сложно; тем не менее, никаких многоуровневых решений эта сложность не предполагает, так что бог войны спокойно удалился. А вот Диспатер и Афина еще рядом, причем богиня так и стоит позади меня, положив руки мне на плечи.

«Ты справишься», – голос у Афины оказался неожиданно приятным, совсем не властным. А ведь она меня уговаривает.

Вообще уговоры по делу – мне совершенно не хотелось связываться с тьмой и не хотелось быть тем героем без плаща, без которого никто необходимую работу не выполнит.

«Именно поэтому ты и справишься», – снова прозвучал приятный голос.

Как будто у меня есть выбор. Нет, на самом деле я действительно без восторга, но кто-то же должен делать грязную работу? Чай не первый раз мне судить и казнить. Стоило об этом подумать, как Афина из поле зрения исчезла, а само зрение вернулось в привычное состояние, ушла картинка обзора сразу отовсюду.

В левой руке снова появилось жжение, но уже не от огня, а словно от мороза. Опустив взгляд, увидел как к огненной вязи на предплечье добавилась черная метка Диспатера, словно кнутом перехлестнув запястье в несколько змеящихся витков.

Кинжал – вдруг появилось понимание, нужно обязательно забрать змеиный кинжал с волнистым клинком. В голову мне вновь хлынул поток образов, дающих знания по поводу ритуального ножа, но в этот раз информации было совсем немного и закончилось все гораздо быстрее, чем с Афиной.

Диспатер почти сразу исчез, хаотично переплетенные пламенеющая вязь и черная плеть взблеснули и погасли, оставшись полосками более светлой и темной кожи. В этот момент изменилось окружение – уже стою на ровной бесконечной облачной поверхности, а рядом три огромные арки порталов, в проемах выходов виднеется земля с высоты птичьего полета.

Одно место я узнал сразу – незаконченная Арена Доблести в пригороде Петербурга, где мы проходили ритуал посвящения. Отчетливо вижу Круг богов в углубленной чаше арены, поодаль заметна блестящая в свете Луны желтая строительная техника, бытовки строителей, разбитые грузовиками проезды и заляпанные мокрой грязью бетонные плиты. Дождь там что ли?

Второе место – тонущие в тумане очертания зеленой горы, вернее острова посреди синего моря. По спине повело холодком – это не туман, это мглистый сумрак как в Мюррене. Присматриваться даже не стал, боязно – ощущение, что может затянуть, или как минимум кто-то в ответ посмотрит, почти сразу взгляд отвел.

Третье место выглядело самым необычным. Парящий над морем красных облаков летающий город, похожий на тарелку огромного стадиона стотысячника, только без футбольного поля. На верхнем уровне диска расположен жилой квартал – видна зелень парков и скверов, белизна дворцов, а в самом центре возвышается сияющая красным золотом статуя Марса. Точь-в-точь повторяющая обликом ту сущность, что я наблюдал совсем недавно – похоже, это не мое подсознание образ нарисовало, а подобные изображения существуют в реальности. Если это конечно реальность за порталом, а не плод воображения – очень уж летающий город не вписывается в параметры нормальности. Если такое место под лучами красного солнца где-то и есть, то точно не на нашей планете, а в это как-то не верится.

Тем не менее, поразительное зрелище. Насколько понимаю, сейчас могу направиться в одно из этих трех мест. Выбрал, естественно, Арену Доблести – эксперименты ставить с затянутым мглой островом и странным парящим городом мне совершенно не хочется.

Сделал всего шаг, а уже вхожу в арку, хотя до нее было с десяток метров. Мгновением позже сверкнула яркая вспышка и накатило необычное состояние – аналогичное испытал в самое первое посещение сумрака, когда после пересечения границы купола вновь осознал себя в салоне самолета.

Сейчас я оказался в Круге богов перед статуей Марса, все еще не веря что живой, здоровый и невредимый. Правильно не верил, потому что уже рухнул на колени, запрокинув голову в беззвучном крике – морозное жжение тьмы и жар пламени в руке соединились, распространяясь по всему телу, а за спиной у меня появились огромные крылья как во время ритуала посвящения. Только в этот раз они были сотканы не из чистого огня, сейчас пламя мешалось с густой дымчатой тьмой.

Опустив голову и глядя на руку как на основной источник боли, наблюдал изменения поблескивающий глянцем тьмы петли кнута. Она встраивались в огненную вязь, и чуть погодя объединенная метка успокоилась новым рисунком. Сияние погасло, божественная метка стала похожей на татуировку в виде черно-золотого браслета по всему предплечью, а крылья за спиной исчезли. Боль наконец ушла, и я первый раз осознанно вздохнул – умом понимая, что визит «на небо» продлился совсем недолго, несмотря на ощущение словно вечность миновала.

– …здец! – услышал я за спиной звонкий девичий голос.

Обернулся, увидел в зеленом секторе круга Василису. Легкая туника, распущенные черные волосы, ремешки высоких сандалий на ногах – как и я в наряде, в котором была во время посвящения. Теперь мне стала понятна показательная архаика в образах, полностью натуральные материалы в облачении кандидатов – будь мы во время ритуала посвящения в синтетике, появились бы сейчас скорее всего вообще без одежды.

Василиса, не замечая меня, потерла лицо руками, посмотрела на грудь, потрогала место куда ей совсем недавно пуля прилетела. Выглядит ошарашенной, похоже у нее не было «беседы» с божественными сущностями, для нее все было быстрее и ей тяжелее осознавать случившееся. Почувствовав мой взгляд девушка резко обернулась, покачнувшись и едва не упав.

– Максим? Скажи что-нибудь, пожалуйста, – в голосе Василисы сквозил страх, зуб на зуб не попадает. Хотя это от холода – здесь-таки дождь идет, у меня уже мокрая ткань рубахи к телу прилипает.

– Что-нибудь.

– Спасибо, – в голос вернулся привычный ядовитый сарказм. – Макс, что случилось? – спросила Василиса, обхватив себя руками и зябко поеживаясь.

Я тоже плечами передернул, порывисто выдохнув сквозь зубы. Июнь месяц, но моросящий дождь вместе с порывистым ветром тепло просто выдувает, ощущение как будто в осень попали. Или… Да нет, не хочется пока об этом думать.

– Я у тебя хотел спросить, что случилось. Пойдем, у нас много срочных дел, – двинулся я в сторону лестницы, ведущей наверх чаши-котлована трибун.

– Каких дел?

– Попасть в тепло, переодеться, спасти этот гребаный мир, например. Пойдем, пойдем! – жестом позвал я ее за собой.

– Мир может подождать! – аж топнула ножкой Василиса. – Ты хоть понимаешь, что случилось?

– Вот именно, – пришлось все же остановиться. – Сколько выходов с неба видела?

– Ты на небе был?

– Ну да. Пойдем, на ходу поговорим!

Василиса пробежалась немного, догоняя меня и мы вместе уже двинулись вверх по лестнице.

– Так ты на небе был? – она на ходу обнимала себя руками. Да, реально холодно – одежда уже намокла, а ветер такой стылый задувает, что до костей пробирает.

– В облаках, если точнее. Ты нет?

– Зеленая равнина.

Ну да, германо-кельтский пантеон, богиня Морриган, почему бы и не зеленая равнина.

– Так сколько?

– Три.

– Ну и?

– Подожди-подожди… – начала догадываться Василиса. – Там остров в тумане и белая гора в морозной дымке, ты думаешь это места прорывов?

Надо же, вместо парящего города у нее белая гора. Причем мысли о том, что это другой мир она не допускает, иначе бы упомянула.

– Гора у тебя в сумраке была?

– Н-нет, – после некоторого раздумья ответила Василиса.

– Остров думаю да, место прорыва. Белая гора твоя – возможно другой мир. Я вообще третьим местом парящий город видел в мире под красным солнцем.

– Охренеть. Так подожди, рано же еще для прорыва, в полнолуние обещали!

– Значит обманули. Или там давно прорыв произошел, просто никто не в курсе.

– Прорыв, и не в курсе?

– А как весь Ковенант искал Ливию, и никто не был в курсе что так внучку диктатора зовут?

Василиса только головой покачала, непонятно то ли отрицая, то ли соглашаясь.

Мы уже поднялись из котлована трибун, сейчас шли мимо стоянки строительной техники. Нет, начало лета – на деревьях листва зеленая, еще весенняя. Тем не менее неправильное лето, стылое; одежда промокла, под ногами лужи хлюпают – низкие тяжелые облака скрыли луну, от фонарей арены и стоянки мы отошли и стало совсем темно. Вроде Петербург, здесь же белые ночи должны быть, но как-то не видно. Вообще ничего не видно, даже куда ступаю – я невольно чертыхнулся, когда влез в лужу с чавкающей грязью.

Когда сюда приезжала вся толпа российского Ковенанта строительную площадку внешне облагородили, а сейчас ясно-понятно, что объект серьезно недоделан, вокруг прямо сочный такой рабочий беспорядок.

Пройдя по раскатанной грузовиками грязи, прыгая по редким дощатым мосткам, вышли к контейнеру-бытовке охраны с освещенным небольшим фонарем крыльцом. Несмотря на бубнящий внутри древний телевизор охранники спали, и чтобы их разбудить пришлось громко стучать. Когда дверь приоткрылась на нас дохнуло теплом и букетом ароматов – застарелым запахом пота, табака и лапши быстрого приготовления.

Щурясь со сна, с нескрываемым удивлением на нас свысока смотрел небритый худощавый дядька в черной форме охраны. Куртка распахнута, под ней мятая синяя рубашка, в вороте которой не совсем чистая белая майка.

– Здравствуйте, уважаемый. Помогите нам пожалуйста, позвонить очень нужно. Буквально минута.

– Чего ёпть? – охранник, это было заметно, разглядывал нас не совсем доверяя собственному взгляду. Ну да, одежда необычная, легко удивиться – мы как путешественники во времени, прямиком из античности сюда.

– Колян, чё там? – послышался охрипший голос из глубины бытовки.

– Меня зовут Максим Суворов, я штатный сотрудник организации Ковенант. Прошу вас о помощи, мне нужно сделать всего один звонок.

– Какой Ковенант, ты чё за чемургу несешь? Серег, гля, наркоманы, – фыркнул Колян, оборачиваясь в глубину бытовки.

– Солевые?

– Не, просто упоротые. Вы откуда здесь взялись, чепушиллы? – обернулся снова к нам Колян. – Это вообще-то режимный объект, как вы вообще сюда…

Он не договорил, потому что Василиса все же не выдержала.

– Слышь, дядя! Или ты даешь нам позвонить, или уже сегодня на Колыму лес поедешь валить без права переписки, понял?

– Сышь, шалава малолетняя! Ты чё, попутала границы возможностей? – оскорбился Колян и потянулся к кобуре, при этом глядя на просвечивающую сквозь мокрую тунику небольшую грудь девушки.

В иной ситуации я бы проявил законопослушность и потратил полчаса времени на объяснение и законопослушное соблюдение формальных процедур. Но сейчас, когда у нас на планете где-то остров во мгле, не готов. Поэтому охранник получил два совершенно неджентльменских удара и пока валился с хрипом на крыльцо, его выдернутый из кобуры пистолет оказался у меня в руке.

Травматический, как и предполагал – охрана здесь так себе, не военизированная. Ну да в принципе по запаху перегара и заспанному лицу сразу понятно было, что охрана здесь так себе. В отчетах такое называется «оптимизация бюджетных издержек», нам как раз Анна недавно на теории всю кухню рассказывала в рамках понятия «экономика должна быть экономной».

– Серега! Серега, прием! – крикнул я, отталкивая плечом Василису от двери и схватив за ворот, оттаскивая из проема глухо стонущего Коляна. – Звони начальству, Серег, говори, что у тебя…

– Он убил меня! Серега, он меня убил! – вдруг взвыл вернувший дар речи Колян и дрыгнув ногами толкнул дверь, так что та захлопнулась. Держась за неудачно подвернутую при падении руку, он открыл рот, явно желая сказать еще что-то. Я же посмотрел вниз, собираясь попросить его заткнуться.

Ничего сказать не успели ни я, ни Колян. Охрана оказалась частично военизированной – невидимый до сих пор Серега, недолго думая просто шмальнул из дробовика прямо через дверь. Пронзительно возопил Колян – дробью ему попало в ногу. Рывком оттащив его за шиворот еще на пару метров от двери, я сорвал у него с пояса примеченный массивный баллон с перцовкой, быстро потянул крайне удивленную происходящим Василису за собой. Когда еще подходили к бытовке, в торце видел приоткрытое окно, в него и выпустил плотную струю из баллона.

Хорошо пошло, хотя всего пару секунд распылял, чтобы на выстрел поймавшего вьетнамские флэшбеки дикого Сереги не нарваться. Перцовка оказалась не покупная, ведомственная, так что эффект появился сразу – из вагончика раздался надсадный, буквально выплевывающий дух кашель. Мы с Василисой уже оббежали бытовку по кругу, выскочив с другой стороны крыльца. На него как раз, держась за горло, вывалился плюющийся слюнями-соплями дикий Серега. Мне только и оставалось двинуть ему рукоятью травмата в голову, забирая помповое ружье.

Пистолет я отдал Василисе, сам перехватил дробовик и посмотрел на охрану. Серега стоял на четвереньках, заходясь в кашле, рядом катался по грязи Колян.

– А-а-а! А-а-а мля! – орал он в полный голос, держась за ногу. Но даже раненый, Колян был на вид дееспособнее Сереги, который еще несколько минут точно не с нами после заряда перцовки.

– Николай, я же попросил вас: нам просто нужно позвонить.

– А-а-а, люди! Он убил меня, он убил меня!

– Николай!

– Помогите, люди!

Не выдержав, я выстрелил в синюю пластиковую бочку неподалеку, отчего крики Коляна как отрезало.

– Я тебе сейчас вторую ногу прострелю, олень! Хлебало завалил, омнифон активировал, номер набрал быстро!

– У нас нет омников, отбирают перед сменой!

– Что есть?

– Телефон и рация!

– Телефон где?

– В бытовке, на столе!

– Вась, сходи, – попросил я девушку. – Обратно все зашли! – это уже строителям, начавшим выглядывать из жилых вагончиков, составленных в два этажа неподалеку.

За телефоном двинувшаяся было к крыльцу Василиса сходить не успела – над нами, высвечивая яркими фонарями, зависло несколько беспилотников. Голоса громкоговорителей были убедительными, так что следуя указаниям пришлось бросить оружие и поднять руки. Меньше чем через полминуты подъехала машина безопасности внешнего периметра, из которой высыпали уже трезвые и серьезно упакованные парни.

Двое экспонатов, к которым мы постучались, оказались сотрудниками из штата подрядной организации и охраняли не объект от врагов, а соляру от строителей. Бойцы же Ковенанта нас сразу опознали и на ходу вызывая руководство, проводили в теплый офис. На входе дали пледы и по чашке горячего чая, усадили в отдельном кабинете.

Пока ждали машину я думал, что первое воскрешение вышло комом и как-то глупо все выглядело. Но потом еще подумал и решил, что не боги горшки обжигают, и даже если это мир будет сопротивляться, мы все равно будем стремиться его спасти.

К тому же других спасителей для этого мира просто нет.

Глава 2

В административном здании Арены Доблести надолго не задержались, уже через четверть часа мчались в микроавтобусе по магистрали, направляясь на базу в дворцовый комплекс Бельведер. Отображаемый на мониторе маршрут скоро исчез, а мы увидели лицо Атаманова, безуспешно пытавшегося выглядеть невозмутимо. Ну да будешь тут ошарашенным – сначала узнать о нашей гибели, а теперь вот видеть живых, причем в Петербурге.

– Босс, доброй ночи. Мы с Василисой на Арену Доблести заскочили случайно, решили одну догадку проверить. Обратные билеты только забыли взять, можно как-нибудь организовать?

– Дам команду сейчас, – после короткой паузы кивнул Атаманов. – Догадку проверили?

– Да, все работает, но повторять бы не хотелось.

Босс только головой покачал, уже совсем не скрывая удивления. Сделав паузу, он показал взглядом что хочет отключиться, оставляя все выяснения до личной встречи, но жестом я его остановил. Коснувшись пальцем экрана, создал отдельное окно и штрихами нарисовал очертания острова, воссоздав приметную линию горы, после сохранил рисунок и отправил его Атаманову.

– Это остров в тумане, там возможно появление сумрака. Не знаю, где это, но по очертания думаю найти…

– Это остров Саба, Карибское море, – вдруг произнесла Василиса.

– А ты откуда знаешь?

– Была там пару лет назад, – пожала плечами девушка.

Атаманов отвлекся на несколько секунд, отправляя информацию для проверки, а я заметил, как на меня Василиса коротко глянула с вопросом. В ответ едва-едва отрицательно головой качнул – про третий портал говорить не собирался. Об этом широко распространяться точно не стоит, здесь скорее спрашивать нужно. Знать бы еще, у кого.

– Остальное при встрече, – полувопросительно произнес Атаманов.

– Босс, там кинжал ритуальный со змеями должны были на месте найти. Не отдавайте его никому, голыми руками не берите, оружие очень опасно. Его нужно сохранить и мне передать.

– Принял.

– С Герасимом внимательнее, – произнесла Василиса.

– Он опасен?

– Не знаю. Но внимательнее.

– Хорошо. Еще что-то?

– Остальное при встрече, – посмотрел я на Василису и она кивнула, соглашаясь.

Атаманов отключился, и во вновь отобразившемся на мониторе маршруте появилась новая точка назначения – аэродром в Гостилицах. В Бельведер мы все же заехали переодеться, преобразившись из «граждан Древнего Рима» в «гостей из будущего» в своей футуристической форме ковенантов.

В Гостилицах нас ожидал явно только что приземлившийся знакомый бизнес-джет правительственного авиаотряда, на котором в Швейцарию летали. Бортпроводница тоже знакомая, приветливо нам улыбнулась – если в первый раз она не совсем понимала, куда везут группу странных подростков, то сейчас о ковенантах уже повсеместно известно. После взлета бортпроводница принесла нам с Василисой чай-кофе и не навязывая ничего более удалилась, оставляя наедине.

Пока я пил кофе, Василиса к своей кружке с зеленым чаем даже не притронулась, смотрела на меня с гаммой чувств во взгляде. Да, ей сложнее – на эмоции от воскрешения, уже нерядовая ситуация, накладывается тот факт, что ее собственный отец убил. Видно, что просто не знает как себя вести и о чем думать.

– Вась, а тебя отец вообще любит?

– Ты уже спрашивал, забыл?

Да, спрашивал. Первый раз такой вопрос задавал, когда мы только-только из Мюррена вернулись и тогда она ответила честно.

– Спрашивал.

– Нормально скажи, к чему ведешь.

– Понимаешь, когда он тебя застрелил, я не увидел в его глазах ни грамма рефлексий. Я ведь стоял и тупил безоружный, глядя как ты умираешь. А он посмотрел и вообще без эмоций, типа ну завалил и завалил.

– Он тебя сразу следом?

– Угу.

– И что ты… ну, как ты к этому ко всему, когда его увидишь?

Больше интересно как она к нему, конечно, но говорить об этом не стал. Слишком жестко будет даже для нашей привычной взаимолюбви в общении.

– Он еще выжить должен, я ведь до оружия тоже добрался.

Василиса долго молчала, пытаясь осмыслить произошедшее и свое к этому отношение. Не завидую ей, честно говоря, очень уж для нее все непросто. Оттого и разговор начал – пусть и обещал Атаманову не разглашать, что отец о ней впервые в семь лет вспомнил, но навести на эту информацию Василису нужно, чтобы она со всеми иллюзиями рассталась. Хотя, чего я парюсь, он еще действительно выжить должен – а там видно будет. Если выживет, можно будет с Анной поговорить, ее позиции сейчас в Ковенанте может и попрочнее будут, чем личность «заглушки» на месте директора МГБ.

– Вась.

– Что?

– Расскажи, что в улье произошло.

– Мы с тобой разошлись, я пошла к себе, на пороге получила приветственный разряд парализатора. Меня не до конца вырубило, я подгадала момент и попробовала сопротивляться. И все бы получилось, если бы не знакомые лица – увидев… существ, которых считала раньше родителями своего отца я замешкалась, получила второй разряд. После в комнате появился Герасим.

Василиса сделала паузу и поежилась, тяжело переживая произошедшее.

– Демон приказал Герасиму меня связать и обездвижить. Этот гандон в процессе себя не сдерживал, всек мне пару раз от души. Но поймав момент шепнул в ухо, что тянет время и сейчас постарается меня спасти. Он действительно попытался – затянул стяжку только на одном запястье, оставив руки свободными, но то ли демон это заметил, то ли в его планах сразу было Герасима вместе со мной паковать как жертву, в общем твой друг-обосранец получил разряд в спину и лег рядом. Пока демон вязал и укладывал нас с Герасимом для ритуала, старая карга пошла за Алисой. Ну и через пару минут как она вышла, ты появился. Мог пораньше прийти?

– Мог вообще не прийти. Ты знаешь, что умение благодарить и говорить «спасибо» – важный фактор психологического развития?

– Слышь, ты! – верхняя губа Василисы приподнялась, как у готовой к атаке рыси. – Я у тебя на груди рыдала и сопли размазывала со словами благодарности, тебе мало что ли?

– Там слова благодарности были? Хорошо, пожалуйста, был рад помочь.

Некоторое время помолчали, глядя в иллюминаторы.

– У тебя след от ножа был.

Василису после этого напоминания просто передернуло.

– Ты специально сейчас, да? Побольнее сделать?

– Нет, мне просто наша крыша на этот кинжал намекнула.

– Крыша? А, опять колхозный сленг. Ты про богов-покровителей?

– Не паясничай, я серьезно.

– Если серьезно, то когда он меня им резал, ощущение было словно змеи под кожей ползают.

– Зачем он тебя резал?

– Тымльть реально специально сейчас?

– Прости, но это важно.

– Обещал, что быстро не умру.

Василиса внешне выглядела спокойной, но в голосе у нее появилось столько страха и боли, что я пересел на соседнее с ней кресло и взял за руку. На удивление, никакой ядовитой реакции не последовало, хотя ожидал.

– Потому что для прокола ткани мироздания нужно больше эмоций жертвы, – озвучил я кое-что из деталей, которые узнал про кинжал от Диспатера.

– Сам догадался?

– Нет, на небе узнал.

– Меня мучить вопросами обязательно было?

– Нужно было понять, знал ли об этом демон. И если знал, то откуда.

– И откуда?

– Вот это уже следующий вопрос, ответа у меня пока нет.

Помолчали немного.

– Спасибо тебе, – вдруг опустив взгляд, сказала девушка.

Надо же, похоже в лесу что-то сдохло, раз поблагодарить нормально смогла.

– Когда вечером, до всего этого, ты меня к себе позвала. О чем хотела поговорить?

– Да были подозрения насчет этого семейства всего, хотела у тебя совета попросить, – вздохнула Василиса.

– В следующий раз расставляй приоритеты правильно. Лучше было сначала поговорить, а потом уже вести меня в клуб и накидываться там в синюю кривизну.

– Зато погуляли хорошо, – еще раз вздохнула Василиса, уже с кривой улыбкой.

– Угу, особенно я.

– Ну ты хотя бы раз в жизни с нормальной девчонкой поцеловался, а не со своими колхозницами слюняво почмякался.

Мог бы напомнить, что я и с Алисой целовался, но не стал – по эффекту сильнее будет, чем мои недавние неджентльменские удары для Коляна. И чтобы не слушать очередные язвительные колкости, поднялся и сходил в отсек к бортпроводнице, попросил еще чашку кофе. Еще не допил, а мы уже почти прилетели и сейчас снижались совсем неподалеку от небоскреба. Едва ощутимое касание полосы, рулежка в знакомый ангар, ряды лифт-капсул неподалеку и встречающие нас Антон с Марикой.

Судя по виду, инструктора в курсе событий. Во взглядах заметный страх перед неведомым. Могу понять, не каждый день тела убитых исчезают, а сами они воскрешаются за сотни километров от места гибели, когда еще такое было.

Лифт быстро пронес нас по контуру небоскреба-улья и едва вышли из соты-шлюза, как к нам бросилась бледная и заплаканная Алиса. Обняв сразу обоих, разрыдавшись, она долго нас не отпускала. Да, ей даже посложнее пришлось – мы ведь, погибнув, тут же осознали себя в междумирье под присмотром богов-покровителей, а вот Алисе пришлось здесь со всем дерьмом разбираться на месте несостоявшегося жертвоприношения. Когда она наконец нас выпустила из объятий, руки не отпустила, оглядывая нас и все еще не конца веря в происходящее.

– Ребят, это правда вы? Я так испугалась, так испугалась! Я же…

Не выдержав, Алиса снова расплакалась и опять нас крепко обняла. Я увидел глаза Василисы рядом, подмигнул и беззвучно чмокнул губами в поцелуе. Василиса сразу же отреагировала, прикрыв глаза потянувшись ко мне, словно отвечая на жест и желая поцеловать. Я даже обомлел, не веря в происходящее. Правильно не верил – Василиса в последний момент глаза открыла и показательно артикулируя губами, начала беззвучно пересылать мне сообщение.

– ПА… ШОЛ… НА…

Ну вот, полностью в привычное состояние вернулась, а то я уж волноваться начал что в нормальную может превратиться после воскрешения. Дочитать по губам не успел, в поле зрения появился Атаманов, приглашая нас сразу всех за собой. Привел к себе в апартаменты, превращенные в оперативный штаб. Прошли через гостиную, где собралось с десяток самых разных чинов и специалистов, зашли в пустой кабинет.

– Где Герасим? – поинтересовалась Василиса, присаживаясь за стол.

– В госпитале, в медикаментозном сне.

– Под охраной?

– Да.

– Это хорошо, – кивнула Василиса.

– Он как-то себя дискредитировал?

– Сотрудничал с демонами. В самом конце одумался и пытался мне помочь, поэтому наш капитан думаю все равно впряжется за обосранца, – посмотрела на меня Василиса.

– Нет.

– Ну значит боссы скажут, что Герасим ценный актив и его надо понять, простить и…

– Это уже не имеет смысла, Гера больше не избранный.

– Вот как? И кто же его знамя перехватил? – вздернула брови Василиса. – Ты что ли?

– Кинжал достали? – не отвечая, повернулся я к Атаманову. Тот наклонился и выложил на стол металлический кейс. Массивный, серьезный, словно для перевозки радиоактивных материалов.

Открыв крышку, босс повернул кейс ко мне. Да, оно – темно-желтый волнистый клинок, подернутый зеленым налетом патины, рукоять и гарда из двух переплетающихся черных змей. Взяв кинжал в руки, снова испытал ощущение как будто живую змею держу. Сестры смотрели на ритуальный нож во все глаза, во взглядах страх и отвращение.

Не торопясь, я самым кончиком острия сделал себе царапину от запястья и выше по предплечью, игнорируя светлые полосы кожи метки. Положил на руку клинок, так что основание лезвия оказалось на ладони, а рукоять со змеями на предплечье. Довернув кисть, обхватил волнистый клинок пальцами и сжал до мелких порезов.

Рукоять зашевелилась, оживая под испуганные вскрики сестер, одновременно вскочивших с мест. Две антрацитово-черных змейки кольцами обвили мое запястье, встраиваясь в засиявшую огненную татуировку и повторяя очертаниями метку темного бога. Волнистое лезвие превратилось в обвивающийся вокруг руки язык пламени, а через несколько секунд кинжал исчез, метка погасла, вновь оставив только полоски более темной и более светлой кожи.

– А-хре-неть, – ошарашенно произнесла Василиса, усаживаясь обратно за стол.

– Прояснишь? – поинтересовался Атаманов.

– Гера потерял расположение Диспатера, теперь я за него. Когда пришел в себя среди облаков в компании божеств, мне сделали предложение от которого нельзя отказаться. Причем со мной не говорили, а загружали информацию картинками-образами, из которых мне теперь известно, что этот кинжал очень опасен, он может убить или поработить любого из вас. В моем же случае частица тьмы в нем усиливает дар Диспатера, при этом ограждаясь огнем Марса, можно сказать приобретённый иммунитет.

– Эти змеи не вылезут? – осторожно поинтересовалась Алиса.

– Когда я убил демона, его тело превратилось в черный маслянистый дым, из которого проявился рогатый силуэт. Демон, вероятно, насовсем умер, очень уж крик был характерный, но часть черного сумрака впиталась в кинжал, так что на интеграцию с моей огненной меткой силы хватило. Теперь нож если появится и проявится, то только в сумраке, как мой фламберг, потому что в обычных условиях мы своими способностями оперировать не можем. Ну или если... хаш-ш-ш! – вдруг со змеиным шипением я выбросил руку в сторону Василисы.

Испуганно взвизгнув, она в панике отпрянула и упала вместе с креслом. Упс, похоже недооценил степень боязни девушек перед кинжалом, некрасиво получилось.

– Ты придурок! – закричала Василиса, поднимаясь.

– Или если Василиса не будет вести себя прилично, – спокойным голосом закончил я. – Между прочим я тебя ни разу не обзывал, хотя в свою сторону оскорблений слышал достаточно.

– Еще бы ты меня в ответ оскорблял, я же девочка, – буркнула Василиса, отсаживаясь подальше.

– Есть какие-то новости по острову? – посмотрел я на Атаманова. Босс, судя по всему, просто не знал, как реагировать – то ли радоваться, что мы живы, то ли лицо фейспалмами отбивать из-за нашего поведения.

– Да, новости есть, – вздохнув, Атаманов показал на карту. – Остров Саба в Карибском море, вот уже семь лет как частная территория под протекторатом Конгломерата. Накрыт сумрачным куполом две недели назад во время новолуния. Как и почему никто об этом не узнал – вопрос интересный. Сейчас к острову направляются американцы, летит несколько групп из Европы. Нашего участия не требуется, обещают справиться сами, хотя славян Богатырева и часть второй римской группы мы туда отправили. С вами сейчас для воссоздания полной картины поработают дознаватели, потом отдыхайте.

– А человек по фамилии Власов… Он жив? – вдруг спросила Василиса.

– В больнице, в тяжелом состоянии.

– Стреляешь ты определенно хреново, – посмотрела на меня Василиса.

– Учитывая, что во мне штук пять пуль было, когда я до пистолета добрался, ты слово хорошо с ошибками только что произнесла.

– Ой да не отмазывайся. Просто признай, что руки кривые.

– Знаешь, если обе змеи кинжала сейчас вырвутся на волю и тебя укусят, то ты ничего не почувствуешь, а вот они от твоего яда просто сдохнут. А если укусят тебя за язык, то умирать будут долго и в страшных мучениях, в сложные морские узлы завязавшись.

Василиса похлопала в мою сторону ладонью «уточкой», я в ответ повторил «бросок кобры», только в этот раз медленно, чтоб снова со стула от испуга не упала.

– Я если честно опасался, что может вместо вас двойников подкинули, но теперь вот поверил, – покачал головой Атаманов, поднимаясь с места. – Все, зову дознавателей, будьте с ними внимательны и взаимновежливы, пожалуйста.

Подробный опрос много времени не занял, ведь с момента выключения системы слежения прошло совсем немного времени, так что картинка событий с помощью нейросетевого интеллекта отрисовалась быстро, тем более что показания Геры в основе уже были.

Василиса, несмотря на то, что бодрилась, пересматривать результат не стала, ушла к себе. Алиса вышла вместе с ней – или тоже не горела желанием, или просто сестру решила поддержать в трудный момент. Я же вместе с дознавателями провел еще около часа, пошагово раз за разом рассматривая неудавшуюся попытку жертвоприношения и только потом пошел к себе.

К большому удивлению, бодро выглядящие сестрички-лисички оказались в моей комнате, сидели чай пили. Василиса демонстративно меня не замечала, а вот Алиса сделала чаю и мне, как раз к этому времени принесли ланч-боксы из ресторана с завтраком. Я присел за стол, а вот сестрички-лисички устроились в креслах в зоне отдыха. Едва приступили к еде, как дверь распахнулась и в комнату влетел Ушан.

– О, на запах еды пришел, – прокомментировала Василиса.

Виталик смутился – заметно, что волнуется сильно, а увидев нас столь спокойными и вовсе совсем озадачился.

– Босс сказал, что срочно возвращаться. Прорыв, мол, все серьезно.

– Прорыв и все серьезно, – кивнул я. – Присаживайся.

– Тебе еды заказать? – спросила Алиса.

– Ну, если можно, – покладисто согласился Виталик.

– Конечно можно, Ушанчик, – мило улыбнулась Алиса. – Ты что будешь?

– Что-нибудь на твой вкус и пельмешки.

– Лишь бы жрать, – буркнула Василиса.

– Ой сама только что две порции заточила. Не обращай внимания, – еще раз улыбнулась Алиса покрасневшему Ушану, открывая меню доставки.

– Спасибо, Алиса, ты самая лучшая девушка на свете. Так что произошло? – повернулся ко мне Виталик.

Не торопясь поглощая ранний предрассветный завтрак, я рассказал ему о произошедшем, начиная с посещения клуба. Василисе конечно не очень понравились мои комментарии и оценочные суждения действий и мотивов сестер, но молчала, не комментировала. К описанию драки с компанией «бывшего ухажера» Ушану уже принесли еду, но вот когда я рассказывал про схватку с демоном и последующее воскрешение, он про нее, невиданное дело, просто забыл. Сидел и слушал с открытым ртом, не обращая внимания на парящие пельмени.

– То есть остров в сумраке вы увидели оба.

– Да, но не только. Было еще одно место. Очень странное, как будто огромная, размером со стадион летающая тарелка над облаками парит, а сверху на ней словно часть древнеримского города, прямо очень похоже. Храмы, статуи, белоснежные виллы, дома с крышами красной черепицы, и все это под красным солнцем.

– Вы об этом боссу не рассказали, – озадаченно произнесла Алиса.

– Это не на Земле, я уверен. Василиса нечто другое видела…

– У меня был зимний город вокруг горы. И я тоже сейчас думаю, что это не Земля, там… странная архитектура, в общем.

– А где это?

– Ушан, ну откуда мы знаем! – ответил я за Василису. – Ешь, у тебя завтрак остыл.

– Так а это, а прорыв? С ним что? – Виталик даже не обратил внимания на слова про завтрак.

– Карибское море. Без нас обещают все решить, позовут только если сложно все будет.

– В месте где два из трех поселков называются Врата ада и Жопа все будет просто, ага, – вдруг буркнула Василиса, отставив пустую коробку с едой и снова забираясь с ногами в кресло, держа двумя руками кружку с горячим чаем.

– Какая жопа, ты про что?

– Административный центр острова Саба, где произошел прорыв – поселок Боттом. Bottom в переводе с английского – жопа! Так что ничего хорошего не ждите, истинно вам говорю.

– Ass же «жопа» по-английски, с боттомом ты что-то путаешь.

– В английском более тридцати общеупотребимых синонимов для обозначения задницы, bottom – лишь одно из них. Акцентуация на жопе общее место у англичан и лучше нам эту тему не развивать.

– Почему?

– Маленькие еще для таких вещей, – фыркнула Василиса.

– Слушай, так это что получается, что этот же, Невилл Лонгботтом из Гарри Поттера, у него фамилия «Долгожопс»? – нахмурился Ушан.

Василиса вздохнула, покачала головой и заговорила менторским тоном.

– Вообще дословно bottom – это дно или дол, в смысле низина-ложбина. В русском, кстати, нечто подобное тоже используется для обозначения задницы.

– Не используется, – возразил я.

– Днище порвало?

– Хм.

– Справедливости ради, в английском это самое «дно» гораздо больше ассоциируется с задницей, чем у нас. И дословный перевод фамилии твоего Невилла – Долгодолин, вот только на английском слово «лонгботтом» означает обвисший дряблый зад. Роулинг просто в частной школе работала, и она…

– Кто?

– Джоан Роулинг.

– Это кто?

– Автор книг о Гарри Поттере.

– О нем еще и книги есть? Я только кино смотрел, – Ушан под разговоры о заднице наконец вспомнил о пельменях, наворачивая за обе щеки.

– Да, еще и книги есть. Роулинг работала в частной школе и поэтому прекрасно знала, как попасть читателям в самое сердечко, там таких школьных приколов еще много.

– Причем здесь школьные приколы? – спросил я.

– А как в школе будет человеку с такой фамилией?

– Да, не подумал.

– Как-то ты плохо думаешь.

– Наоборот, хорошо думаю. У нас просто ни в Заводском, ни в Рыбинске не было ничего подобного. В Рыбинске даже девочка в классе была, Ва́гина фамилия и над ней не шутил никто.

– Нерепрезентативная выборка у тебя, – фыркнула Василиса. – В Заводском ты в социнтернате учился, там за этим строго следят, а в Рыбинске уже в старшие классы попал.

– Да, у нас Вагину из-за фамилии буллили, – вдруг прокомментировал Ушан. – Но после того как я в восьмом классе одному хлебало разбил, перестали. Ты ж к нам в только в девятом пришел, не застал.

– Виталий, какой ты классный оказывается… – прижимая руки к груди, с восхищением произнесла Василиса, пока зардевшийся Ушан рассматривал напольное покрытие. Наигранность эмоций девушки он похоже не выкупил.

– Еще боттом – это нижний раб в БДСМ или пассив в паре полупокеров, – вдруг произнесла Алиса из своего уголка. Мы втроем одновременно резко обернулись и одинаково удивленно посмотрели на девушку.

– Сестра, а ты откуда это знаешь? – озадаченно спросила Василиса.

– Вась, если омнифон без родительского контроля, то такие вещи дети узнают раньше чем то, что дедушки Мороза не существует. В оправдание скажу, что все что я об этом знаю, я знаю против своей воли, – подняла руки Алиса.

Разговаривали мы еще долго. Болтали ни о чем, так и сидя в моей комнате не желая расходиться. И мне, и Василисе нужно было поверить, что все реально; как и Алисе, видевшей нашу смерть и исчезновение тел. Ушану же просто нравилось в компании, он впервые общался с сестрами настолько свободно.

На обед из номера все же выбрались, сходили в ресторан. В этот раз Антон с Марикой словно приклеились и далеко от нас не отходили. Смысла я не видел – все уже случилось, но похоже это ведомственный порядок такой. Главное отреагировать чтобы премии не лишиться, а нужна, важна и своевременна ли реакция уже несущественный вопрос.

После обеда, затянувшегося настолько, что перешел в ужин, вернулись на свой этаж. Посидели еще немного, включили кино – причем Василиса пульт управления головизора захватила в ходе короткой схватки. Яд свой она словно весь утром сцедила, весь день была простой и приятной в общении девчонкой. Выбрала она кино под названием «Евротур», я даже не слышал про него ни разу. Сказала классика, вот и посмотрим. Но едва расселись у головизора, как раздался стук и в комнату пошел Атаманов с каменным лицом.

– Жопа, да? – сходу поинтересовалась Василиса, выключая фильм.

Босс вздохнул, смерил ее тяжелым взглядом, потом покачал головой.

– Хуже.