Коты и феи

Пролог

Мир изменился где-то в одиннадцатом часу утра.

Мой тихий, устоявшийся мирок, выдержанный в спокойных, слегка приглушённых тонах, изменился разом, кардинально и бесповоротно. Знаете такое выражение: «я в домике»? Вот этот самый домик и рухнул — прохладным, ветреным и солнечным апрельским утром.

Посреди моей узкой кухни, едва помещаясь между столом и плитой, стоял незнакомый и совершенно голый мужик! Ничего такой мужик, ярко выраженный. С кубиками и широкими плечами… Только вот совершенно лишний в моей жизни матери-одиночки. Не говоря о том, что секунду назад его тут не было!

Прыгать боком очень неудобно, а порой и травматично. Мне повезло — я всего лишь больно въехала в стену плечом.

— Вы кто?!

Голос сорвался на писк, а мужик молча сверкнул на меня дикими зелёными глазами. Как кот в темноте.

Маньяк?! Скорее, похож на сумасшедшего, сбежавшего из дурки. Но всё равно страшно! Опыта общения с психами у меня нет.

Был он не просто голый, но и грязный, весь облепленный какой-то склизкой дрянью. И волосы мокрые. Не то чтобы гигант, и худощавый даже, но не справлюсь…

Я потянула руку к сковороде, на которой собиралась жарить рыбу. Хорошая сковорода. Советская — чугунная, большая и с удобной деревянной ручкой.

Псих шумно выдохнул и метнулся к раковине, а я сильнее сжала рукоятку сковородки и вдавилась в стену, не в силах пошевелиться. Хорошо, что Маринка в школе…

Потекла вода. Раздалось гулкое глотание. Он что — пьёт?!

Грязный бок едва не упирался в меня. Вонял рыбой и блестел, или это в глазах уже… искры побежали?..

Шум воды стих. Бок отодвинулся, псих развернулся ко мне, и я угрожающе качнула сковородкой, хотя больше хотелось зажмуриться.

— Доброго дня, — негромко произнёс хриплый, низкий мужской голос, выдёргивая меня из напряжённого созерцания.

Он ещё и здоровается?! Я благодарно глянула на психа из-под ресниц и согласилась:

— Доброго…

— Я, кажется, напугал вас, — сказал он, плавно делая два шага назад. — Прошу прощения. Не хотел…

Никакого раскаяния в его интонации не прозвучало. Но и агрессии нет. Начиная злиться на идиотскую ситуацию, я рывком отлепилась от стены.

— Вы кто?! — упрямо повторила срывающимся голосом. — И как сюда попали?

Ответа не последовало.

Голый тип, не двигаясь, оглядывался. И я невольно осмотрелась тоже. Ну да, не английский особняк. И ремонта давно требует…

Мужик, закончив с осмотром кухни, уставился на меня. Нехорошим таким, оценивающим взглядом. А потом поднял руки и потёр двумя ладонями затылок, тряхнул головой. С чёрного ёжика волос что-то посыпалось. И вдруг маньяк — или всё-таки вор?! — отвесил мне низкий поклон. Как в кино! Только отсутствие шляпы и камзола сильно сказалось на результате. И штаны бы не помешали… Я не сдержалась и нервно хихикнула. Но галантно кланяющийся на маленькой кухоньке голый мужик действительно смотрелся смешно. Видимо, эта же мысль посетила и моего незваного гостя. Нормальный человек попытался бы прикрыться — да хоть руками! А этот опять шагнул назад и буквально перетёк к табуретке у окна. Потрясающая пластика!

Табуретка скрипнула. Неприличная часть тела оказалась закрыта столом. И расстояние между нами существенно увеличилось. Я выдохнула, вдохнула и сдвинулась тоже — на шажок к двери.

Псих дотронулся до своей щеки, поморщился и сковырнул с неё кусочек грязи. Аккуратно положил на стол. Нет, не грязи… Тоже блестит. Ой, мама, да это же чешуйка!

А сазана-то на полу нет… Большого, ещё живого сазана, которого я купила буквально полчаса назад…

Глава 1, в которой мечты не сбываются

Судьба способна доконать

И раздраконить нервы в хлам.

И так легко не осознать,

Когда заходит чудо к нам.

— Сестрёнка! Возьми рыбку! Своими руками ловил!

Я сбилась с шага и повернулась, автоматически прикидывая, сколько калорий затянет кусок жареной рыбы. До центнера мне, конечно, далеко, но печальную историю большой любви я заедала тортиками и, как результат, с сорок шестого размера добралась до пятидесятого. Поэтому с каждого понедельника начинала бороться с излишками на боках. Вот и сегодня именно с этой целью пошла пешком на рынок, движение — путь к стройности!

— И задаром ведь отдаю… — проникновенно сказал дядька, широким жестом обводя свой товар. Прилавком ему служил грязный мешок, расстеленный прямо на тротуаре. — Ты только глянь, какие сазанчики! Красавцы! Чистые осетры!

Ну, не то чтобы осетры и не то чтобы задаром… Но да, недорого.

Я окинула дядьку пристальным взглядом. Кажется, и правда сам ловил. И одет в замызганную камуфляжку, и рюкзак соответствующий, и рыба вроде ещё живая.

Рыбак, чуть не до глаз заросший густой светлой щетиной — неделю, похоже, не брился! — смотрел на меня весело и даже подмигнул.

— Бери-бери, сестрёнка! Не пожалеешь!

Вообще-то я ненавижу чистить и разделывать рыбу. Но перед глазами вдруг выскочила яркая картинка: до корочки зажаренный сазаний «медальон», истекающий жирком. Ммм… Сто лет не ела! И дочь будет в восторге, что главное.

— Ну ладно, — решилась я. — Только вы мне заверните.

Взвешивая и упаковывая здоровенную тушку, дядька радостно балагурил. Не рыбак, а прямо опытный менеджер по продажам!

— Гарантию даю — в жизни ты такой вкусноты не пробовала! Сказка — не сазан! Вот верь не верь, а если ты в нос его чмокнешь — три желания исполнит как с куста! Так что бери и второго, сестрёнка! Одного на жарку, другого на сказку!

Нет уж! И так морока…

Чешуйчатая «сказка» весила три с небольшим килограмма и в раковину на кухне поместилась с трудом. Морда, выпиравшая над бортиком, вяло шевелила губами. А я точила нож и мечтала. Зажаренный до корочки… это да. Но вот если б он и правда оказался золотой рыбкой! Во-первых, конечно, похудеть! Без диет, тренировок и денежных затрат. Мечта! Второе — графический планшет для Маринки…

Третье желание я отложила на потом и принялась внимательно разглядывать свою покупку. Ну вот а вдруг? В квартире я одна, никто же ведь не увидит, что я вытворяю…

В итоге мечта выдавила из головы весь мозг, оставив одну-единственную мысль.

Похудеть! Минус десять килограмм без всякой диеты! Ладно, пусть восемь… И цена-то невелика — поцелуй. Ну да, бред! Но дальше я и действовала словно в бреду. А в ушах шуршал прокуренный баритон дядьки-рыбака: «Три желания исполнит… Три желания…»

Я отложила нож, повернула рыбу поудобнее и неторопливо, тщательно протёрла сазаний нос чистой мокрой тряпкой. Потом насухо промокнула полотенцем. А потом, взяв за жабры, звонко чмокнула омерзительную морду.

Сазан с силой рванулся — не оценил ласки, гад! И я его не удержала. Он ухитрился врезать мне хвостом по локтю и, описав дугу, с оглушительным шлепком шмякнулся на пол.

— Да чтоб тебя!.. — выругалась я, оборачиваясь.

А вот это уже не просто бред… Это уже полноценный глюк! И ведь ничто не предвещало такой беды… Здорова я, не пью, не курю, тупые сериалы не смотрю! Хотя если вспомнить сегодняшний ночной кошмар…

***

Не желая принимать очевидное, я зажмурилась снова, отчаянно надеясь, что голый тип в слизи, художественно облепленный рыбьей чешуёй, развеется, сгинет как дурной сон. Потому что так не бывает!

На самом деле я верила во всякую мистику. По мелочи. Например, по личному опыту знала: если чёрная кошка перебежала тебе дорогу, лучше свернуть, иначе нарвёшься на неприятности. Или вот в девятом классе, когда мы с Янкой гадали ночью на женихов, вместо наших отражений в зеркале появилась дорожка из красных огоньков… В присутствии Янки вообще случалось много непонятного, и за двадцать пять лет дружбы я к этому привыкла. Но сейчас Янки рядом нет. А тип в чешуе — есть!

— Вы кто? — повторила я в третий раз.

Зелёные глазищи сверкнули, и на мрачном лице появилось что-то вроде улыбки. То есть правый угол рта пополз вверх, а левый слегка перекосился вниз.

— Кто я? Это… очевидно, — мягко сообщил он. И мягкость была такой же фальшивой, как улыбка. То есть он меня за дуру держит? Страх слегка отступил, подвинутый обидой.

— Вы думаете, я поверю, что вы были сазаном?!

— А есть варианты?

— Множество! Вызвать полицию, например. И пусть она разбирается!

— Смотря какую полицию… — вздохнул он. — Не бойтесь. Ведь я вам жизнью обязан. Хотя бы это вы понимаете? Ах да… Прошу прощения. Меня зовут Костар. Герцог Костар Сэйвен[1]. К вашим услугам. И да, я был… Как вы заметили… В некотором роде сазаном.

Герцог, значит! Час от часу не легче! «А если в нос его чмокнешь — три желания исполнит!» — вспомнила я и истерично захихикала.

Бывший сазан терпеливо переждал, пока я успокоюсь, и осведомился:

— Позволите ли узнать ваше имя?

— Софья. Софья Сергеевна. Послушайте, но как… Как это вышло? То есть… Вас, видимо, заколдовали?

Какую же чушь я несу!

— Именно так, — кивнул этот… Как его там? Герцог! — И снять заклятие могла только женщина, которая поцелует меня в облике рыбы. Условие, согласитесь, практически невыполнимое.

Я согласилась.

Бежать уже не хотелось. Смысл? Ну придёт полиция — а тут сазан… Да пусть даже и голый мужик! Посмеются и уйдут. Или до психушки подбросят.

А ещё есть вариант, что я сплю. Отличный, между прочим, вариант! Это просто сон, к тому же — в сравнении с предыдущим — довольно прикольный.

— Вам просто повезло, — пояснила я мужику. — Так получилось просто. Случайно.

Сазана поцеловать — это же надо быть законченной аквариумисткой, помешанной на разведении рыб, а я их только в жареном виде люблю. Что на меня нашло, ума не приложу!

Незаметно ущипнув себя за руку, я поморщилась от боли. Ночью вот не подумала ущипнуть… Не до того было.

Отогнать жуткое воспоминание о ночном кошмаре помог мой голый гость:

— К моему счастью, у вас очень хорошо получилось, Софья Сергеевна. Но это ещё не всё…

Он склонил голову к плечу — с волос опять посыпались чешуйки. И опять оценивающий взгляд. И понятно, как оценивающий: не нравлюсь я ему. Не модель двадцатилетняя, а на десять лет старше и немного не в форме, да и не готовилась я к встрече. Ни причёски, ни макияжа, домашний прикид…

На фоне этого взгляда следующая его фраза прозвучала полным диссонансом:

— Существует и второе условие. Вы должны выйти за меня замуж. Официально. Согласно законам этого Листа.

— Какого листа?..

— Неважно. Согласно законам вашего мира.

Замуж, значит… Конечно! Уже бегу — спотыкаюсь! И по нашему миру, и по вашему! Да и сам иномирный герцог явно не в восторге от невесты — у него это просто на мокрой морде чешуёй написано. Большими буквами! Ну что могу сказать, попал ты, мужик!

— Но вы ведь уже превратились обратно, — резонно заметила я вслух. — Так что замуж не нужно.

— Милая Софья Сергеевна. Я тоже не собирался жениться в ближайшую пятницу. Как и в ближайшие несколько лет. Но с судьбой не поспоришь…

И, не успела я открыть рот, он добавил:

— Не подадите мне воды? Очень хочется пить.

На этот раз фальши в голосе не было.

Я налила воды, куда пришлось — в чайный бокал с нарисованным мишкой Тедди. В мужских руках он выглядел настолько неуместно, что я едва сдержала очередное нервное хихиканье. Пил герцог медленно и на сей раз беззвучно. Явно пришёл в себя, раз манеры появились. Правда, бокал держит двумя руками, и руки, кажется, слегка дрожат… А длинные пальцы закрыли умильную медвежью мордочку, оставив на виду сердечко в лапках — словно капельку крови, стёкшую с ногтя.

Я моргнула, избавляясь от неприятного образа, и сердечко вернулось на место, милое, красненькое, мультяшное.

А ко мне вернулась уверенность. Вряд ли мне сейчас что-то угрожает. Вон он какой… Спину держит прямо, хотя видно же — впору упасть. Замученный, мокрый… И даже жениться готов, бедолага, на чём придётся. С другой стороны — а за что его, собственно, в сазана превратили? Уж, наверное, не за добрый, благородный поступок…

Ну и бред…

Однако собственное воспитание никуда не денешь. Гость всё-таки… Пусть и незваный. Да и жалко же мужика. Что бы там ни случилось, но таких последствий и врагу не пожелаешь.

— Послушайте, — сказала я. — Вы ведь голодный, наверное? И… Извините, но вам бы помыться.

Герцог передёрнул плечами, поставил бокал на стол и на секунду прикрыл свои дикие кошачьи глаза.

— Согласен! — быстро, видимо пока я не передумала, выпалил он.

— Пойдёмте, — вздохнула я. — Я вам полотенце дам и ванную покажу.

Отмывался герцог не меньше получаса. Хотя я на его месте, пожалуй, к воде на километр бы не подошла. Интересно, как долго он проплавал?

Поймав себя на этой странной мысли, я опомнилась и принялась пробовать все возможные способы возвращения в реальность: исщипала себе руки, обтёрла лицо кубиком льда, выпила двойную дозу корвалола и даже пару раз несильно постучала лбом об стенку. Ту самую, за которой плескалась жертва какого-то колдуна. Предположительно злого. А может, и доброго…

Герцог! Нормальным женщинам — принц на белом коне, а мне герцог в чешуе! Замуж, ну надо же… Но в этом плане волноваться мужику не о чем. В загс я с этой царевной-лягушкой не пойду, оно мне надо?! Поцеловала, накормлю — и хватит, пусть сваливает!

Ставя в микроволновку тарелку, я мрачно думала, что предпочла бы чешуйчатому герцогу небольшую, но золотую рыбку. Три желания — о да! И первым делом — похудеть. Чтобы следующая поцелованная мной рыба не смотрела так, словно это я — царевна-лягушка… Стоп. Да чтоб я ещё рыбу целовала?! Никогда!

Когда бывший сазан вышел, наконец, из ванной, благоухая Маринкиным персиковым шампунем, его ждал горячий вчерашний борщ и я, окрылённая надеждой на исполнение желаний.

Но быстро стало ясно, что сазан — рыбка явно не волшебная.

— Прошу простить мой несколько… забавный вид! — заявил мужик.

Тут он сильно заблуждался: даже пушистое жёлтое полотенце, обмотанное вокруг бёдер, не сделало его ни забавным, ни милым. Однако будь он магом — наколдовал бы себе шмотки-то. Значит, не маг. И явно не маньяк, вот что главное!

— Мне крайне досадно просить об этом, но в создавшейся ситуации… — продолжил он. — Словом, не найдётся ли у вас какой-нибудь одежды?

Пришлось делиться.

Мои спортивные штаны герцогу были, конечно, коротки, но зато не спадали. Да и старая футболка обтянула ему плечи… А не такая уж, выходит, я и толстая!

Глядя, как их сазанья светлость деликатно орудует ложкой и отламывает от хлеба небольшие кусочки, я всё больше проникалась собственной неаристократичностью. Вряд ли борщ входит в постоянное герцогское меню, тем более капуста кое-как-наперекосяк порезана… Надо было бутерброды, что ли, сделать. Но сыр только плавленый, а колбасу Маринка с утра доела. И вообще, горячее после голодовки полезно!

А вот что с ним делать дальше?

Купить одежду и обувь, дать денег на дорогу — и в путь! Это самое разумное. На такие траты я, понятно, не рассчитывала, но вариантов нет. Только вопрос — на дорогу куда? Есть у него тут кто-нибудь? А ведь вряд ли есть… Но взрослый здоровый мужик не пропадёт ни в каком мире. Устроится на работу, женится, в конце концов! Понятно, не на мне…

Разглядывая бывшего сазана, я всё больше убеждалась: да, такой не пропадёт. Примерно мой ровесник, навскидку — максимум года тридцать два, и не то чтобы красавец писаный, но вполне себе приятный кавалер. Нос длинноват, но зато подбородок эдакий… голливудский. И фигура — заглядеться можно. А уж глаза! Я таких и не видела никогда — ярко-зелёные, как у персонажа из любимого дочкиного аниме… А как держится! Даже в домашней дешёвенькой футболке — как во фраке. В общем, по определению — не моё!

— Мне необходимо сделать звонок, Софья Сергеевна, — сказал он, с лёгким поклоном принимая чашку чая. Печеньки в вазочке словно и не заметил, зато на мой смартфон, лежащий на столе, кинул крайне выразительный взгляд.

— Конечно! Звоните! — с облегчением разрешила я. Раз есть кому звонить — значит, есть и куда свалить!

И тут — на два часа раньше положенного времени! — хлопнула входная дверь.

— Мама, я дома! — заорала с порога моя дочь. — Я прогуливаю физкультуру и историю! Не скандаль, я сейчас всё объясню! Только колбасу в живот положу! А ты колбасу купила?!

— Забыла! — заорала я в ответ. — Не раздевайся! Сходи в магазин и сама купи!

И кинулась в коридор, чтобы столкнуться с вихрем, едва не сбившим меня с ног. Затормозить вихрь не удалось — Маринка, на ходу расстёгивая куртку, ворвалась в кухню и однозначно восхищённо завизжала:

— Й-оу!!! Какой классный! Ма-ам, ты где его взяла?! У нас жить будет, да?!

В ужасе развернувшись, я раскрыла рот и подавилась собственным воплем.

Никакого мужика на кухне не было. Зато на подоконнике восседал здоровенный чёрный котяра. Не пушистый, но с густым мехом. Толстый хвост элегантно обвивал лапы, а зелёные глаза сверкнули на меня уже знакомым диким огнём.

Перебор…

***

Честно сказать, я бы побоялась хватать в охапку чужого взрослого кота. Даже прикасаться! Но моя дочь, пребывавшая в бурном восторге, сделала именно это. И надо отдать должное коту: он не только не возражал, но даже басовито замурлыкал, когда Маринка принялась начёсывать ему за ушами. Только слегка вывернул из бурных объятий голову, чтобы посмотреть на меня. В зелёных круглых глазах явственно светилось снисходительное удовлетворение ситуацией.

— Какой ты мягкий! Какой ты весь шёлковый! — ворковала дочь, прижимаясь щекой к чёрному боку. — Мам, он же у нас будет жить? Кисын, кисын, ты мой хороший, ки-и-и-исочка… А как его зовут?

— Герцог, — саркастично ответила я, соображая, что делать. Провалиться бы этой кисочке назад в речку!

— Ге-ерцог… А-абалдеть! Мам, а где ты его взяла-то? Ки-исонька, какой ты кла-ассный… Няшка мягонькая, ласковая… Слышишь, как мурлычет?! Мам, как ты думаешь, он будет со мной спать?

И вот на этих ее словах внутри меня вспыхнула красная лампочка.

В критических ситуациях я вообще-то туплю. Впадаю в ступор. Но когда дело касается моей дочери… А ситуация даже не критическая. Она чудовищная! Точнее, станет таковой ближе к полуночи. Когда няшный котик, оставленный в доме, устроится спать под боком двенадцатилетней девочки. А ночью — ночью он превратится в голого мужика.

У меня буквально всё заледенело. Внутри и снаружи. Но мозг работал чётко. Молниеносно даже. Выдавив нежную улыбку, я быстро покинула кухню, откопала в шкафу походный рюкзак, за полминуты переоделась и вернулась к дочери, держа рюкзак за спиной.

Да, такой подставы спасённый герцог явно не ожидал! Не забирая «кисочку» из дочкиных объятий, я ловко надела на него рюкзак, рванула к себе, пихнула кошачью голову внутрь и застегнула молнию.

— Мам, ты что делаешь?.. — растерянно спросила дочь.

— Ухожу срочно, — пояснила я. — Кот не наш. Мне его принесли и попросили отвезти одному человеку.

— Кто привёз?

— Да ты не знаешь. Потом расскажу. Опаздываю уже!

Кот, видимо ошалевший от неожиданности, наконец отмер и заворочался. Я крепко прижала рюкзак к груди и изобразила очередную улыбку.

— Ну ты чего? — сказала расстроенной дочери, пятясь в коридор. — Вот зачем тебе чужой взрослый кот?

— Он милый… — вздохнула Маринка. — Мам, ну правда, ну давай наконец котёнка заведём? Ну что это за жизнь без кошки?!

— Я сто раз тебе говорила, что он сожрёт твою Пиццу! — прокричала я, одной рукой надевая кроссовки. — Тебе незнакомый котёночек дороже родной крысы?! Сходи к бабушке и потискай Тимофея!

— Он бабушкин! — с обидой сообщила Маринка. — А я хочу своего! Чтобы он со мной спал! Чтобы он со мной играл! Чтобы…

Да я теперь всех котов буду за километр обходить! И рыбные прилавки тоже!

— Драл тебе руки и гадил в обувь! — дополнила я Маринкины причитания.

— Мама!!!

— Всё, через пару часов вернусь!

И я вылетела за дверь.

[1] Ударение в имени и фамилии — на первый слог.

Глава 2, в которой кошмары воплощаются в реальность

Исчезли снега кружева,

Весна, казалось, опьяняет,

А приглядишься: чёрта с два!

Кошмар кошмаром погоняет!

Дорога к дальнему дачному посёлку была убитая напрочь, и полупустая маршрутка весело подскакивала на язвах старого асфальта. Даже хорошо — вдруг вытрясет из мозга дурацкий сон и я очнусь в собственной кровати, облегчённо вздохну и отправлюсь варить кофе.

Впрочем, уже давно понятно, что вовсе не сплю. Зато кот в рюкзаке у меня на коленках спал. Или укачало его… Или отличался глубоким фатализмом. По крайней мере, никаких признаков жизни он не подавал, даже не мявкнул ни разу. Хотя и смысла не было — рюкзак старый, прочный и испытанный в десятках походов на шашлыки, которые обожала Янка. Она утверждала, что шашлык в кафешке — полная дрянь, неизвестно из чего сделанная, а потому жарить надо самим из собственноручно купленного мяса.

Выйдя из маршрутки, я поудобнее перехватила рюкзак и прислушалась к нему. Тишина. Даже страшновато стало: вдруг там уже не кот, а опять сазан? Или ещё кто…

Конечно, если рассуждать разумно, ехать никуда не стоило. Оставила бы рюкзак в соседнем дворе, приоткрыв молнию, да и всё. Но хотелось увезти угрозу как можно дальше, так что действовала я буквально на рефлексах.

А вот сейчас, шагая по узким улочкам посёлка, задумалась. Если в рюкзаке сазан — хотя на ощупь не похоже, — то отнесу в речку, тут недалеко, и вытряхну. А вот если он опять обернётся мужиком, то что тогда делать?

Не вопрос, на самом деле. Бежать! Быстро-быстро! Вряд ли он рванёт за мной голым, да и посёлок я знаю отлично. Не догонит, заблудится. Наверное…

Ключ от калитки я взять, разумеется, забыла. Пришлось вешать рюкзак на штакетину и лезть через забор.

Дом стоял незакрытым — воровать на нашей даче было совершенно нечего, разве что ржавую лопату с граблями. Дачка ещё советская: крохотный домик, который дед для солидности обложил кирпичом, старые яблони и сливы, обветшавший уличный туалет в углу заросших шести соток… Ровных грядочек с овощами, как при деде, давно уже и в помине нет. Родители ездят сюда раз пять в год — жарить шашлыки. Ну и мы с Янкой и Маришкой к ним присоединяемся, хотя предпочитаем делать это поближе к моему дому — на обрыве у речки.

Предусмотрительно оставив дверь нараспашку, я плюхнула рюкзак на столетний диванчик, открыла молнию и отскочила.

Всё-таки кот!

Взъерошенный, с высунутым языком, он медленно выполз наружу и, не поднимаясь на лапы, брякнулся на диван. Точно укачало…

Облегчённо вздохнув, я вытащила из пакета пачку сухого корма, второпях купленного в «Магните», вскрыла её и огляделась в поисках какой-нибудь тары. Ведро не подойдёт… Ага! Глиняная миска! Грязная, с выщербленным краем, но для кота не беда.

С горой насыпав в миску корм, я выпрямилась, повернулась и завизжала.

Надо мной возвышался уже знакомый мужик с кошачьими глазами, пылавшими диким зелёным огнём.

— Рехнулась, идиотка?!

Понимая, что аристократичность с герцога как волной смыло, я попятилась. Но санкций за рюкзак не последовало. Мой «сазанчик» отступил к дивану, сел и сгорбился.

— Простите… Вырвалось…

— Н-ничего.

— Где мы?

— Это моя дача.

— И?

Хороший вопрос.

— И вы тут можете пожить, — бодро сообщила я, делая ещё шажок к двери.

Главное — на улицу вырваться. Это главное.

— Я вам вот еду купила… — сказала, указывая на миску с кормом.

Боже, как он посмотрел на эту еду! Мне даже стыдно стало. Пришлось пояснить:

— Ну… вы же котом были!

Кстати, он не голый. Он в моих штанах и футболке. А разве при обороте одежда не теряется?..

— Туалет на улице. Но я думаю, котом вам тут будет проще.

— Спасибо за совет, — мрачно ответил герцог, изобразив лёгкий поклон. — Я понимаю, Софья… Сергеевна, вам нужно подумать. Хорошо… Я подожду. Но…

— О чём подумать? — перебила я.

— О моём предложении.

— Каком?

— Руки и сердца. — Он попытался улыбнуться. — Я же сказал, что нам необходимо официально пожениться. Такое условие. И как можно быстрее, если вы не против.

Точно. Говорил. Только замуж мне вот совсем не нужно. Особенно за оборотня… Большое спасибо! Может, для него это и условие, но вряд ли важное — по-моему, у мужика и так всё теперь отлично. В любом случае — не мои проблемы. При нужде перекинется и мышей наловит!

Но говорить об этом вслух, пожалуй, не стоит.

— Да, конечно! — согласилась я со всей возможной искренностью. — Я обязательно подумаю. Ну, я пойду.

— Думать? — с сарказмом спросил мужик. Как же его зовут-то? Забыла… — И сколько времени вам нужно, чтобы решиться? Видите ли…

— Я вам сразу сообщу! Первому!

— Благодарю. А можно мне позвонить? Сейчас, — уточнил он, поднимаясь.

Я потянулась к сумке, сообразила, что сумки нет… Как и смартфона. Вот же!..

— Я телефон дома забыла, — сказала растерянно. — Извините, но позвонить никак… Я вам привезу, хорошо?

Когда к вам приближается большой, странный, практически незнакомый мужчина — оборотень, на минуточку! — нужно делать что? Правильно!

Я прыжком отскочила к двери, и оборотень остановился, даже руки поднял ладонями ко мне, демонстрируя, что я в полной безопасности.

— Благодарю вас ещё раз, — проговорил он почти нежно. Только вот глаза по-прежнему злобно вспыхивали. — За моё спасение, а также за приют и за еду. Я безмерно вам благодарен, Софья Сергеевна! С нетерпением и покорностью буду ждать вас и вашего положительного решения. И телефон.

«Рехнувшаяся идиотка», — было написано у него на лице.

Может, и так. Но ждать ты, рыбка пушистая, будешь напрасно! Я не настолько дура, чтобы к тебе возвращаться! Да и ты скоро отсюда свалишь — как только корм кончится. Котом ли, мужиком ли, мне без разницы!

Забор дачи я буквально перепрыгнула, словно за мной гнался разъярённый монстр. Замерла на секунду, прислушалась — тишина! — и со всех ног рванула к остановке.

Погони, к огромному моему счастью, не было.

***

Я очень люблю свою квартиру. Да, это всего лишь двушка в старой пятиэтажке, настоятельно требующая ремонта, но мне здесь уютно.

Квартира досталась мне довольно оригинальным путём: два года назад моя давно овдовевшая бабуля неожиданно выскочила замуж, муж — одинокий интеллигентный дедок — переехал к ней, а его жильё отдали нам с Маринкой. Очень вовремя! К тому моменту я успела безмерно устать от маминой опеки и подумывала съехать на съёмную.

В общем, устроились мы отлично! До ремонта, правда, руки никак не дойдут и мебель поменять надо. Я только кровать себе купила, взамен продавленного древнего дивана. А дочкину перевезли из родительского дома — вместе с гарнитуром, который Маринка давно разлюбила: розовые шкафчики, такой же письменный стол…

Вот на своей прекрасной кровати с пружинным блоком и «увеличением фазы глубокого сна» я и проворочалась половину ночи.

Сон не шёл. Ни глубокий, ни поверхностный.

Меня грызла совесть. Беспощадно.

Разумеется, я имела полное право выставить из дома чужого, незнакомого мужика! Ещё и укравшего, можно сказать, мою рыбу! Вот просто могла выпнуть за порог, да и всё! Тем более помытого и накормленного! А уж оборотня у себя оставлять — это вообще немыслимо! Правильно? Правильно!

Но и бросить его на заброшенной даче без каких-либо условий для жилья… Это ведь свинство. В женских шмотках, с пакетом кошачьего корма… Так ведь он кот! Только и котам нужна вода, о чём я вообще не подумала. Родительский Тимофей тоже питается сухим вискасом и много пьёт.

Встав, я распахнула настежь балконную дверь и некоторое время бездумно пялилась во двор с ещё голыми деревьями.

Начало апреля — считай, начало весны. Ночью градусов пять тепла. А на даче ещё холоднее. И ведь мужик-то босой! Я пять минут стою у балкона, а ноги уже заледенели. Надеюсь, всё это время треклятый герцог провёл в кошачьем облике. Хотя коты тоже любят тепло и зимой норовят спать на батарее…

«Да ты садистка, Софья!» — шепнул мне внутренний голос. И я с ним согласилась: отпетая!

Спасла, называется. Чтоб уложить в больницу с воспалением лёгких.

С этой печальной мыслью я закрыла балкон, сунула ноги в тапки и побрела на кухню пить корвалол. Надо же как-то уснуть! Утром выпровожу Маришку в школу и поеду на дачу. Плед отвезу, куртку какую-нибудь… хотя в мою куртку он точно не влезет! Чёрт! Придётся что-нибудь купить простенькое. И спортивный костюм, что ли? Вот же не было печали! Да, завтра у меня заберут заказ, но эти деньги я рассчитывала потратить совершенно иначе…

И колбасы с хлебом надо отвезти. И минералки! Полторашку.

А дальше он позвонит друзьям, и они за ним приедут!

Прикидывая, сколько денег уйдёт на очередное спасение «сазанчика», я опрокинула в себя полрюмки вонючей дряни и по дороге в кровать привычно заглянула в дочкину комнату.

Нет…

О не-е-ет…

Я же не сплю! Я же глаз ещё не сомкнула!

Но вчерашний кошмар, слегка померкший из-за спасённого сазана, вернулся. Во всей красе и полноте. Вот он. Мама, мамочка, что же это такое?!

Я шагнула в комнату, протёрла глаза, но ничего не изменилось.

Моя дочь тоненько посапывала, едва слышно. Сладко спала. В обнимку с большим зайцем, связанным мной собственноручно. Вытянув одну ногу и поджав вторую так, что коленка упёрлась в подбородок. Одеяло скомкано на спине, а ноги прикрыты только короткими пижамными штанишками. Пижамка была готичная: чёрная, с полным изображением скелета. Череп нарисован на капюшоне, сползшем сейчас с головы. К счастью. Будь капюшон на месте — я бы, наверное, заорала в голос.

В общем, всё как всегда.

Не считая того, что спала Маринка в воздухе. Не меньше чем в метре над кроватью.

Беззвучно всхлипнув, я очень осторожно подошла к дочке вплотную и подвела под неё руки.

— М-м-м… — промычала Маринка, переворачиваясь на другой бок.

О боже!..

Я потянула её к себе. Удалось. Как и прошлой ночью. Прижав к себе и почти не замечая тяжести, опустила дочь на кровать. Укрыла. Постояла рядом — даже не знаю сколько. А потом убежала на кухню, трясущимися руками поставила чайник, села и тихо разрыдалась.

Я не сплю!

Моя дочь — лунатик?! Но это было бы полбеды. Это, кажется, лечат… Только лунатики — они же ходят во сне? А не висят в воздухе над кроватью! Так вообще не бывает. Я никогда о таком не слышала!

Хотя в свете сазана, превратившегося в человека, а потом в кота, удивляться, наверное, нечему… Видимо, лечить нужно меня. Иначе завтра на моём балконе устроят стоянку инопланетяне.

Накидав себе без счёта кофе в чашку, я сбегала за мобильником и закрыла дверь на кухню.

— Ян?

— М-м-м… — промычала мне в ухо подруга.

— Ян, ты спишь?

— Угу…

— Я-ан, проснись!

— Уже, — хрипло ответила она. — Я на дежурстве так-то. А ты чего среди ночи?

— Ы-ы-ы… — сообщила я, размазывая по щекам слёзы, и от этого Янка, похоже, проснулась окончательно.

— Данилова! Соберись! По какому поводу сопли?! Случилось что?

Ну да. Не каждый день я звоню, рыдая в трубку. И никому другому в такое время и в таком состоянии звонить не стану. Только ей.

— Ясь, у меня Марина…

— Что?! Что с ней?! — перепугалась Янка.

Кое-как, перемежая слова всхлипами и шмыганьем, я изложила ситуацию.

— Сойка… — сказала моя подруга очень странным тоном. — Послушай, ты вот что…

— Я тоже думаю, что меня глючит. Но ты можешь приехать и посмотреть. Может, это мне в психушку пора, а не Ма-аришке-е-е… Можешь приехать?

— Не реви! Я не могу сейчас, вдруг вызов. Успокойся, всё нормально. Она спит?

— Спит! Что-о норма-ально? Что тут нормального?!

— С Мариной всё нормально! Скажи мне, Данилова, у неё месячные пошли, да? Когда?

— При чём тут?..

— Я тебя просила мне сказать, когда начнутся! Просила?!

Нет, я точно рехнулась. В психушку надо было звонить, а не Янке.

— Просила… — согласилась я.

— Когда начались?

— Да вот в марте.

— Ты почему мне не сказала?! — рявкнула подруга.

— Ян, ты-то в уме? Ну… Я забыла. Да. Но при чём тут…

— Так, успокойся! Всё хорошо, поняла? Я приеду сразу, как сменюсь. Отметим.

— Чего-о отметим? — снова всхлипнула я.

— Взросление Марины Викторовны отметим. А сейчас иди в кровать. Прямо сейчас! Быстро! — потребовала Янка.

— Ну иду…

— Отлично. Легла? Умничка моя! А теперь спи. Спи, Сойка. Всё хорошо… Засыпай, душа моя… Слушай меня и засыпай… Спят усталые игрушки… книжки спят…

Мокрые глаза закрылись сами собой. Я даже одеяло натянуть на себя не успела. Зато чувствовала, что Янка не только поёт мне колыбельную, но и словно сидит рядом, держа за руку. И гладит предплечье, ласково так, тихонечко… как мама…

А ведь я ей ещё про сазана не рассказала…

***

На дверку моего холодильника прицеплен магнитик с изображением овцы, распластавшейся перед открытым ноутбуком, и надписью: «Требую отменить утро». Я не веду ночной образ жизни, но с овцой согласна. В том плане, что не верю, будто утро мудренее вечера. Вовсе нет! Особенно когда сильно недоспала…

Маринка выглядела, слава богу, как всегда: зевала, тормозила и, поедая яичницу с колбасой, сонно мне улыбалась. Никаких следов ночного ужаса…

Выпроводив дочь в школу, я немедленно позвонила Янке.

— Я уже почти еду! — заявила подруга. — Буквально час ещё, и я у тебя.

Не приснилось, значит. Не то чтобы я особенно надеялась… А раз не приснилось это — то реально и всё остальное.

— Ясь, ты лучше поспи сначала, — сказала я, подавив тяжкий вздох. — Со мной всё в порядке. Выспишься — и приезжай тогда.

— Уверена?

— Конечно. Извини, это я ночью со страху…

— Нечего бояться, и извиняться не за что, — решительно сообщила Янка. — Ладно, я тогда за Маринкой в школу зайду. Свожу её в кафешку на мороженое, и придём вместе.

— Это вместо обеда, чтобы аппетит перебить?

— Мы и тебе принесём, не вредничай. Ну всё тогда, часа в четыре жди. Ты точно в порядке?

— Да. У меня и дел до обеда вагон, некогда страдать.

Чистая правда, кстати. Надо дождаться клиентку, потом купить еду, спортивный костюм и ехать на дачу. И обувь же… Но с размером можно сильно не угадать! Или ничего не покупать, кроме еды и воды? Он же хочет кому-то позвонить, наверняка привезут ему шмотки…

Всё это я обдумывала, машинально начёсывая пушистую чёлку связанного на заказ тигрёнка — рыже-чёрного, пушистого, с розовым бантом и умильной мордочкой, тридцать сантиметров в высоту, между прочим. Вообще, у моей работы единственный недостаток: слишком жаль расставаться со сделанными игрушками. Такие милашки! Разве что когда вяжешь какого-нибудь монстрика — вздыхать не о чем. Благо дочь их тоже не любит — невзирая на подростковую «готичность», предпочитает нормальных зверюшек.

Связать, что ли, чёрного кота с сазаньим хвостом? Но где ж такие глазки найти, как у этого треклятого герцога…

Додумать странную мысль об игрушке-оборотне мне не дал звонок в дверь. Пришли за тигром…

Однако на пороге я зависла.

Конечно, клиентка вполне могла прислать за заказом мужа! И, понятно, мужу ничто не мешает оказаться полицейским! Незнакомым мужчиной в форме, при фуражке, с раскрытым удостоверением в руке, поднятым на уровень моих глаз.

— Доброе утро. Мне необходимо видеть Константина Андреевича.

— Ох… Вы не туда попали! — сообщила я, развела руками и захлопнула дверь.

Но не туда попавшая полиция оказалась упорна и настойчива — явно хотела меня от чего-то уберечь! Трель звонка настигла мои уши, едва успела замок запереть.

Вот только за дверью никого не было. Пожав плечами, я снова её закрыла, развернулась и едва не наступила… на кота.

Опять же совершенно незнакомого, серо-зелёно-полосатого… Такого стандартного дворового кота. Он сидел, обвернувшись толстым хвостом, посередине прихожки и пялился на меня наглыми голубыми глазами.

— Брысь… — нерешительно сказала я, нащупывая дверь. Прямо какое-то кошачье нашествие, ей-богу! Ну этот ладно, просто забежал в квартиру в надежде на пожрать. Ведь правда?..

Как бы не так!

В секунду — клянусь, в одну секунду! — кот вырос в высоту, одновременно превратившись в человека.

Всё в того же мужчину в полицейской форме.

Я с размаху села на трельяж, стоявший в коридорной нише, икнула и зажмурилась.

— Простите великодушно, — промурлыкал (иначе и не скажешь!) хрипловатый мужской баритон. — Но мне действительно остро необходимо видеть Константина Андреевича.

Глава 3, в которой я завершаю благородное дело

Безумие — простой момент,

Ведущий к призрачным дилеммам:

К тебе приходит милый мент

В довесок к собственным проблемам…

— Вы к-кто-о?! — спросила я, и голос сорвался на писк.

Дежавю, однако… В каком-то смысле. В нехорошем таком, уже привычном смысле…

— Капитан Олейников, второе отделение полиции. К вашим услугам.

И звук — словно прищёлкнул каблуками.

Осторожно приоткрыв один глаз, я уставилась в маячившее перед носом удостоверение. Так…

МВД России… управление внутренних дел… области… капитан Олейников Арсений Матвеевич… Должность: старший уполномоченный… Владельцу удостоверения разрешено хранение и ношение огнестрельного… И печати. Большие такие. Всё честь по чести.

— Очень приятно… — Я перевела взгляд с фотографии на оригинал и обратно. — Но здесь никакой Константин не живёт.

— Верю. Бесспорно не живёт, — добродушно согласился полицейский, убирая удостоверение. — Но в настоящий момент он должен находиться именно здесь, у вас.

Глаза у него были, как и у кота, голубые. И чем-то знакомые…

Спокойно, Софья! Соберись! Ну ошибся человек, с кем не бывает… Неверные сведения у него, и это бывает… А кота никакого не было. Просто у тебя с головой как-то не очень вторые сутки, вот и мерещится чёрт знает что. Спокойно!

— Я…

Голос отказал. Пришлось прокашляться. И твёрдо, с нажимом сформулировать:

— Здесь живу я и моя дочь! Больше никого! Гостей тоже нет! Можете осмотреть квартиру, если не верите.

— И куда же вы дели моего патрона, госпожа Данилова? — мягко осведомился капитан Олейников. — Ведь вчера он был здесь?

— Да нет же, честное слово! Я никакого Константина Петровича не знаю.

— Андреевича, — с лёгкой отеческой улыбкой поправил капитан. Молодой, между прочим. Тоже лет тридцать…

— Тем более! Так что…

— Покинуть вашу жилплощадь? — усмехнулся он. — Не знаете, стало быть, такого… Жаль! А имя Костар вам тоже ни о чём не говорит? Или герцог Сэйвен?

О-о-о! Нет, не-ет… Хотя…

То есть моего оборотня ещё и полиция разыскивает?! В лице второго оборотня… В погонах. Ну это как водится.

И воображение выдало яркую картинку: в дачный домик врывается десяток мужиков в масках, с автоматами, скручивают полуголого герцога, взмах волшебной палочкой — в область крестца! И опс — на грязный пол плюхается несчастный сазан… Это ещё при условии, если сразу стрелять не начнут!

— Ни о чём не говорит. — Я помотала головой и веско произнесла: — Впервые слышу. Герцоги — это в Англии где-нибудь. А вы на что намекаете?

Мужики с автоматами слились в единственного — присутствующего капитана, и тот вздохнул.

— Право же, Софья Сергеевна, ни на что я не намекаю! Ну давайте попробуем без экивоков. Что уже теперь скрывать от вас… Герцог Сэйвен — мой сюзерен. Моё настоящее имя — Арсан, барон Арсан Оленар[1]. Я кот-оборотень, как вы уже могли убедиться.

В глазах вдруг потемнело, и впервые в жизни я поняла, что такое холодный пот. Буквально струйки потекли: с висков, по шее за ворот халата и далее…

— И я пришёл помочь моему патрону, скажу даже больше — моему другу.

— Чем докажете? — промямлила я, пытаясь удержаться в реальности. Один оборотень или два, какая уже, собственно, разница? — Удостоверение не прокатит!

Очередной вздох — и передо мной уселся голубоглазый кот. Вообще, я не это просила доказать…

— Так убедительно? — спросил он, вновь обратившись человеком. — Э-эй, Софья Сергеевна! Не надо обмороков! Воды? Позволите пройти на кухню? Да что ж такое!..

— Не… не надо воды… Всё в порядке. Вы, товарищ капитан… или господин капитан? Господин барон! Кошачьей породы…

Я хихикнула, и оборотень, опустившийся передо мной на корточки, хлопнул себя по коленям.

— Ну истерик тоже не надо, умоляю вас! Всё уже случилось, герцога вы видели… А это главное! Или котом не видели?

— Видела…

— Ну вот! Что же теперь-то?.. Ну я вас прошу, давайте спокойненько поговорим? — выдал он очень проникновенно. — А, Софья Сергеевна? Хотите, я вам кофе сварю? Или вы мне?

Он смотрел участливо, часто моргал и ласково улыбался. Глаза эти… улыбка… интонации… И блондинистый такой… Бороду только сбрил! Ах ты…

— Так это же вы! — осенённо произнесла я, вглядываясь в его лыбящуюся морду. — Это же вы мне сазана продали?!

***

Кофе я не люблю. Пью обычно только утром, бодрости ради, а потому в моём доме водится только растворимый. Правда, дорогой.

Кот-капитан-рыбак вёл себя как официант в очень хорошем ресторане: услужливо усадил меня на табуреточку, самостоятельно нашёл в указанном шкафчике банку, быстро управился с чайником, сполоснул кипятком бокалы, щедро сыпанул и себе, и мне по пять ложек сахара… Пока он возился, я пристально его разглядывала, ожидая ответа на свой вопрос. Хотя ответ и не требовался. И так всё ясно.

Устроившись напротив меня за столом, капитан выхватил из вазочки печенье, откусил сразу половину и запоздало спросил:

— Можно?

Я болтала ложкой в бокале, размешивая уже размешанный им сахар, и молча смотрела, в упор, не отводя глаз.

— Да! Это я вам продал сазана, — сдалась без боя доблестная полиция. — Поймите правильно, Софья Сергеевна, у меня не было другого выхода. Дело жизни и смерти, знаете ли.

— Понятно, — согласилась я. — А уж кто купил, тому и тапками. Спасибо вам за незабываемые впечатления! И, видимо, за удачный гипноз? Как-то раньше меня не посещала идея с рыбами целоваться.

Капитан тяжело вздохнул и опустил взгляд в свой кофе.

— Буду честен, — выдал он. Отпил глоток и вздохнул ещё тяжелее. — От вас слишком многое зависит, госпожа Данилова, и вы кажетесь мне женщиной весьма разумной…

— Спасибо, — саркастически сказала я.

— Да я же серьёзно! — Источник моего мистического приключения истово приложил руку к груди. — Потому мне вам врать и невыгодно, и даже опасно! Да, каюсь, я внушил вам эту идею. Прошу простить великодушно. Я искренне сожалею, но… Видите ли, Софья… а можно просто Софья?

— Нет, — жёстко отрезала я.

— Хорошо, конечно, как скажете. Так вот. Софья Сергеевна. Поскольку дело ещё не закончено…

— Да что вы?! А по мне, вполне закончено. Заклятие… или что там было? Развеялось! Однозначно. Ура по этому поводу!

— Если бы всё было так просто, я продал бы сазана первой встречной, — мрачно сообщил капитан. — Но вынужден признаться и в этом: пришлось составить список, навести справки, оценить…

— И я выиграла кастинг! — констатировала я. — Прелестно! И по каким же параметрам шёл отбор?

— Вы не замужем, Софья Сергеевна. Это и есть один из ключевых параметров.

Да что ж такое! Я в нашем городе самая желанная невеста?!

— Герцог ведь вам сказал? Вам с ним необходимо срочно заключить официальный брак…

— Стоп! — решительно перебила я. — Ваш герцог больше не рыбка, у него всё отлично. Так что я вам сейчас напишу адрес, по которому он находится, и мы попрощаемся. Рада была познакомиться, товарищ капитан!

Раз этот котяра мне рыбку продал, значит, действительно хотел её спасти, тут без вариантов. Вот и флаг ему в руки, пусть продолжает!

Я потянулась к полке за блокнотом и ручкой.

— Можно просто Арсений или Арс, Софья Сергеевна. Я вам так обязан, так обязан! — воскликнул оборотень и вкрадчиво осведомился: — А могу ли я узнать, что случилось-то? Почему моего патрона здесь нет? Он вам настолько не понравился?

Ну, на коврик не гадил…

— А почему, товарищ капитан, я должна оставлять в своей квартире незнакомого мужчину? — полюбопытствовала я в ответ. — Тем более кота…

Чёрт, а какой адрес-то у нашей дачи? Вишнёвая, что ли, улица… Ну не маме же звонить с этим вопросом! Она в момент построит страшную картину… Ладно, нарисую план, как добраться. Значит, маршрутка номер шесть «А»…

— Есть такой постулат, Софья Сергеевна, — неторопливо и веско произнёс капитан. — Вы несомненно его знаете: мы в ответе за тех, кому спасли жизнь.

— Под гипнозом, — напомнила я, старательно вычерчивая улицы, домики и указательные стрелочки. — Так что это вы его спасли, вам и карты в руки.

— Не станем спорить о частностях. Но вы мне не ответили… Я рассчитывал застать Костара здесь. И очень удивлён, что не застал.

И взгляд такой нехороший, искоса… Полицейский такой взгляд!

Сдержать эмоции мне не удалось:

— Намекаете, что я его хладнокровно расчленила и ночью вынесла в мусорные баки?

— Да что вы, право! — Он развёл руками, но взгляд ничуть не изменился. — Вовсе и не намекаю…

— А что — утверждаете?! — Я встала и положила перед ним исчёрканный листочек. — Ваш сазан у меня на даче. Я не стану селить у себя под боком подозрительного типа. У меня малолетняя дочь, между прочим! Вот план, езжайте, удостоверьтесь и забирайте своего кота.

Глядя на сильно серьёзного капитана, я вдруг сообразила, что герцог вполне мог с дачи уйти. Хотя бы птичек половить! И что будет, если этот, как его… Олейников?.. Если он там никого не найдёт?

Но арестовывать меня вроде бы не за что?! Какое обвинение он может предъявить? Вряд ли в Уголовном кодексе есть статья за похищение оборотней и хранение их на даче!

— Значит так, госпожа Данилова, — сурово произнёс капитан, мельком глянув на предложенный листок. — Будьте любезны довести до конца начатое вами благородное дело! У меня, знаете ли, слишком много работы, чтобы разыскивать по всяким дачам потерпевших. Вы же его котом туда вывезли? Вот вы с этим и разбирайтесь!

Пока я, онемевшая от такой наглости, подбирала достойные слова, оборотень в погонах взмахнул рукой, и на стол шмякнулся объёмный пакет. Прямо из воздуха. Из ниоткуда! Я моргнула, окончательно утратив дар речи, но пакет не исчез.

— Здесь одежда и обувь.

Мне протянули смартфон и тонкую книжечку в чёрном чехле.

— Телефон и его паспорт.

Я машинально взяла. Так же машинально положила смартфон на пакет и открыла документ.

Выдан… отделом УФМС России… дата… код подразделения… Северов Константин Андреевич… И да, фото герцога.

Капитан говорил что-то ещё, резко, отрывисто, но я его не слушала.

Точно. Ведь он сразу сказал, что хочет видеть какого-то Константина, а про герцога только потом… То есть у моего сазанчика есть русское имя, документы…

Я быстро пролистала паспорт.

И прописка! Местная прописка!!!

Да они надо мной издеваются!

— Вы что, издеваетесь?! — рявкнула я, потрясая паспортом. — Какой же он, к чёрту, герцог?! С российским паспортом?! Мафиозный, что ли?!

— Позвольте откланяться, госпожа Данилова, — сказал оборотень, поднимаясь. — Пока что мне больше нечего вам сообщить.

— Пока что?! Глаза б мои вас больше не видели! Обоих!

Полицейский вдруг знакомо так мне подмигнул, на мгновение обернувшись весёлым рыбаком.

— В этом мире очень много интересного, Софья Сергеевна. У вас впереди ещё множество удивительных открытий! До свидания.

Он двинулся прочь из кухни, и я, подхватив со стола пакет, метнулась за ним, даже попыталась схватить за рукав, готовая то ли закатить истерику, то ли накинуться с кучей вопросов. Но! Однозначно — всучить обратно вещи и документ!

Только мои пальцы повисли в воздухе. А по коридору бежал полосатый кот.

Я открыла ему входную дверь. Очень хотелось ускорить уход пушистой полиции пинком под задранный хвост… Но не решилась.

***

В дачную маршрутку я садилась с единственной целью: завершить к чёртовой матери благородное дело и забыть о нём навсегда. А уже в пути, из чистого любопытства, внимательно просмотрела герцогский паспорт. Прописка, между прочим, не абы где, а на краю города, в местечке со скромным названием «посёлок Металлургов». Тот самый, который в народе именуют «Сиротским приютиком». Там у нас стоят исключительно особнячки не менее чем в два этажа. Не бедствовал, значит, котик. Может, и впрямь мафия какая?..

Так… Действительно холостой. И детей нет, по крайней мере не записаны… Мне, конечно, глубоко наплевать на личную и семейную жизнь этого «сиротки», но матримониальные планы воплощать он может, вот беда. Главное, чтоб не в отношении меня, и это надо твёрдо ему повторить. Если б я вдруг и собралась замуж — то только по умопомрачительной любви. А в том болоте мы уже плавали… Большое спасибо, до свидания!

Я сунула паспорт в сумку и принялась мечтать о насущном: вот приезжаю я на дачу, а там кот! Кладу вещи у порога и тут же сматываюсь прочь. Бегом!

Но с исполнением желаний мне в последнее время однозначно не везло. Не моя неделя!

Ключ от калитки я не взяла целенаправленно: это ведь придётся за треклятым герцогом потом запирать — соответственно, идти вместе на остановку… А так, пока он будет одеваться, я отлично успею обратно через забор перелезть.

Выйдя из маршрутки, я замёрзла сразу и бесповоротно: ветер, пользуясь отсутствием многоэтажек, потерял всякую совесть. Холодный и сильный, едва ли не зимний, он дул со всех сторон, подвывал в уши, лез под куртку… Даже ветхий забор моей дачи слегка пошатывал. И ритмично скрипел и хлопал незапертой дверью в домик, единственное окошко в котором давным-давно лишилось стекла.

Вот как найду там сейчас заледеневший кошачий трупик…

Но с продавленного дивана навстречу мне поднялся вполне себе человек. Крайне мрачный и слегка синенький, но ведь никто не мешал надеть пушистую шубку и согреться! Я покосилась на миску: пустая! Ну хотя бы не голоден…

— Доброе утро!

— Доброе, — сдержанно согласился мужик, добро сверкая зелёными глазами. Аж не по себе стало от доброты.

— Я вам всё привезла! — с фальшивым воодушевлением сообщила я, ставя на пол пакет.

Вытащила из него полторашку минералки и свёрток с бутербродами, поставила на дряхлый столик, и герцог схватил воду. А она ведь холодная… Надо было термос с чаем брать…

Чутко дремавшая совесть мигом проснулась и вгрызлась в меня не хуже ветра. Я перевела взгляд на босые ноги мужика и едва не взвыла сама. Ужасно! Но ведь не смертельно же, правда?

Жадно вылакав полбутылки, мужик протянул руку к свёртку, тут же отдёрнул и уставился на меня.

— Вы…

— Телефон тоже, — успокоила я, кладя на столик смартфон и паспорт. — И вот ваши документы. В пакете одежда и обувь. Это всё полиция просила передать.

— Арс… — утвердительно пробормотал герцог. — А воду тоже он? — спросил со странной интонацией, словно ожидал отрицательного ответа.

— Да, — зачем-то соврала я.

— Благодарю вас, Софья Сергеевна, за… доставку. — И без перехода осведомился: — Вы подумали?

— О чём?

— О нашем браке, конечно же, — буквально пропел мужик. А смотрел всё так же, словно кинется сейчас и раздерёт на мелкие клочочки…

Под этим взглядом моя совесть без сопротивления разжала когти.

— Разумеется, — твёрдо сказала я. — Вынуждена вам отказать. Было очень приятно познакомиться, господин Северов. К сожалению, ключа от калитки у меня нет, так что вам придётся покинуть дачу через забор, — пояснила, пятясь к двери. — Отсюда ходит шестая маршр…

Меня прервал кашель. Очень нехороший, сухой кашель, и продолжался он долго. Надо было воспользоваться моментом и уйти, но…

Сначала плавал в чешуе… Потом, не успев опомниться, попал в насквозь продуваемый домишко… с кормом в мисочке… После таких измывательств любой будет волком смотреть.

Так, Софья! Немедленно прекрати! Теперь у него всё есть! Мужик молодой, здоровый, да оборотень в придачу — оклемается, куда он денется.

— Вам надо к врачу… — сказала я, рассматривая осунувшееся лицо и мешки под анимешными зелеными глазами.

— Непременно воспользуюсь вашим советом, — процедил мужик, откашлявшись, — Софья… Сергеевна. Я действительно вам безмерно благодарен. Понимаю ваши эмоции, но ситуацию я изменить никак не мог… Простите меня за причинённое беспокойство.

— Да пустяки! — небрежно отмахнулась я, пытаясь подавить жалость. — И вы меня… простите!

— Я вас довезу до дома. Вызову такси…

— Не стоит, я доберусь. А вам всё же лучше обратиться к врачу. Всего хорошего!

Он не побежал за мной и ни слова больше не сказал. Но, перелезая через забор, я ощущала взгляд в спину: пристальный, всё такой же тяжёлый. А потом снова услышала надсадный кашель…

Какое счастье, что он местный и при друзьях! Иначе ведь пришлось бы везти домой, вызывать врача… вот это всё и ведь не только это!

На остановку я неслась с такой скоростью, словно удирала от погони, а усевшись в маршрутку, испытала несказанное облегчение.

А ещё у меня возникли два твёрдых правила: никогда не заводить котов и не покупать на улице рыбу. И моя жизнь всегда будет по-прежнему стабильна и прекрасна! Даже и рассказывать об этом бреде никому ничего не стану. В любом случае не поверят. Да вдобавок и шизофреничкой сочтут — оно мне надо? Не было ничего! И особенно радостно, что никаких других миров не существует. А оборотни… Считаем, что просто приснились!

И да, наивность — одна из черт моего характера…

[1] Ударение в имени на первый слог, в фамилии — на третий.

Глава 4, в которой удивительные открытия и впрямь продолжаются

Свои пороки каждый знает —

Они нас не покинут сами…

Куда сильнее напрягает

Чужой полёт под небесами!

Янка с Маришкой явились в пятом часу, когда я успела известись ожиданием, напрочь выдавившим из головы кошачье-сазанью историю.

И как-то по виду совсем не было похоже, что они вместе сидели в кафе… Слишком уж в разном настроении пребывали: прямо яркий день и темнющая ночь.

Очень напряжённая Янка медленно разувалась, долго пристраивала в прихожке куртку и не поднимала глаз. Так и не спала ещё, наверное. Но врачу скорой помощи к этому не привыкать. Значит, что-то случилось…

Но ёкнувшее сердце мгновенно успокоилось от вида дочери. Маринка буквально светилась счастьем, словно притащила наконец домой котёночка, боже упаси!

— Ну и где моё мороженое? — нарочито сурово спросила я.

— Мы принесли, принесли! — отозвался мой двенадцатилетний вихрь, чмокнул меня в щёку и умчался переодеваться. — Я тебе сейчас такое расскажу — ахнешь!

Подруга тем временем проследовала на кухню, где извлекла из сумки не только тщательно упакованное мороженое, но и… бутылку коньяка.

— Молчи пока! Сначала маме надо выпить, — мрачно изрекла она. — Профилактически. Чтоб броня на чувствах наросла.

Я опустилась на любимое место у окна, мельком вспомнив, что именно здесь сидел герцог, пряча за столом неприличные места.

— А что случилось? Ясь?

Пьём мы крайне редко. Примерно так раза три в год…

— Да оно давно случилось, — вздохнула она. — Просто вместе с половым созреванием, Сойка, к нам приходят проблемы…

— Это не проблемы, тёть Ян! — откликнулась из своей комнаты Маринка. — Это… восторг просто! Мам, ты Пиццу кормила?

— Кормила, кормила… — Я внимательно смотрела на Янку. — Ну говори уже?

Вот о каких проблемах полового созревании мне может сказать врач? О болезни?! Неизвестной мне болезни, которая заставляет подростка спать в воздухе…

— Марина больна? — шёпотом спросила я, пытаясь унять внезапную дрожь.

— Абсолютно здорова! Не выдумывай! Тут тебе без выдумок хватит.

— Беременна?.. — одними губами выговорила я страшное.

— Нет!!! Данилова, давай выпьем, а? Я ей-богу не знаю, как тебе сказать, чтоб ты… чтоб тебя не того… Но всё хорошо! Да! В общем-то, всё отлично!

— Да что ты мямлишь! — возмутилась я. — Меня и так трясёт с ночи! Вот жаль, ты не приехала! Я понимаю, что поверить трудно… Но так бы я знала, что у меня глюки просто. Или ты из-за меня? У меня, думаешь…

— Мам, у тебя нет никаких глюков! — утешил вернувшийся вихрь.

Сердце колотилось всё сильнее и сильнее. Я видела, что дочь с трудом удерживает в себе какую-то новость, и явно же хорошую! И видела, что подруга — едва ли не впервые в жизни! — не знает, как начать эту самую новость мне излагать…

Янка достала рюмки, откупорила бутылку и села.

— В общем, так, Сойка! — Она замерла на секунду, махнула рукой и разлила коньяк. — Ну давай, душа моя! За то, что наша… наша фея! — очень громко сказала она. — Выросла!

— За тебя, принцесса! — подтвердила я, решив не усугублять ситуацию, но выпить помешала дочь. Сунула в мою рюмку нос, потом язык, за что получила по подзатыльнику с двух сторон.

— Ну чего вы, я же выросла! — возмутилась Маринка. — Но фу-у… А так вкусно пахнет!

— Вот и не лижи всякую гадость, — посоветовала я.

— За новую фею! — провозгласила Янка и опрокинула вышеозначенную гадость в себя. — Да хороший коньяк, между прочим…

Коньяк и правда оказался неплох, хотя я вовсе не ценитель спиртного. Но он пах шоколадом и ванилью, приятно обжёг горло и прокатился в желудок, быстро подарив реальное расслабление.

— Ну говорите уже, — попросила я, закусив ложечкой мороженого. — И будем обедать… Я картошку потушила, между прочим.

— Мама, мам, я вовсе и не принцесса, — сообщила дочь. Она устроилась на табуретке с ногами, уложив подбородок на коленки, и улыбалась мне во весь рот. — Я фея!

— Точно? — улыбнулась я. — Феи — они маленькие и с крылышками. И папа у них не король, а фей, и это не круто.

— Ну что же делать, — вздохнула Марина. — Зато они летают, мам! Хочешь, покажу?

— Ещё стопочку, — торопливо влезла в разговор Янка, хватаясь за бутылку. — Давай, Данилова, выпьем за крылышки, и не тормози!

— Крылышек нет… — задумчиво сказала Маришка. — Но, наверное, это же и к лучшему.

— Без сомнений, — подтвердила Янка. — Думаю, они бы мешали. Одеваться неудобно, всё такое… Сойка, ну пей уже!

— Средь бела дня и без повода… — проворчала я, но послушно сделала глоток.

— Мама, повод есть, — уверила дочь. — Тёть Ян? Ну я покажу?

— Ну покажи! — решительно кивнула подруга. — Что уже теперь скрывать от матери родной! Пока сидим…

«Что уже теперь скрывать от вас…» — прозвучал в ушах хрипловатый баритон капитана полиции, и я вздрогнула.

А Маринка встала, шагнула на середину нашей маленькой кухни и… поднялась в воздух.

Зависла в метре над полом, счастливо улыбнулась мне… Крутанулась вокруг себя, шагнула ближе… И всё по воздуху! Как Карлсон…

Коротенькие жёлтые носочки со смайликами висели ровно напротив моего носа. Из них торчали тощие голые щиколотки. Я раскрыла рот и зажмурилась. «Второй раз за день в полуобмороке… — пронеслось в голове. — Это всё коты… сволочи…»

— Вызывай психушку, Ясь, — попросила, не открывая глаз, но рядом со мной бухнулись на пол, навалились на колени, затрясли:

— Мама! Ма-ама-а! Всё нормально! Просто я фея! Понимаешь, я настоящая фея! Мам, ну ты чего!

Я подняла ресницы, моргнула и судорожно вцепилась в дочь обеими руками, притянула, прижала к себе изо всех сил.

— Данилова, — сухо сказала Янка. — Не закрывай глаза на факты! Она действительно фея, и ничего страшного в этом нет. Я, кстати, тоже.

И моя подруга, не поднимаясь с табуретки, взмыла над ней. Взлетела почти к потолку, выпрямила ноги и развела руками.

— Смирись, Данилова, — печально проговорила она сверху. — Тебе теперь тоже с этим жить. Ты уж извини, что я тебе никогда не говорила…

— А я?! — Это был, скорее, писк, но разговаривать членораздельно не получалось.

— А ты нет. Потому за тебя я всю жизнь спокойна!

— Вы мне снитесь… — неуверенно прошептала я, отпуская дочку. — Всё это шизофренический сон… Я просто никак не проснусь… или свихнулась…

— Ничуть и не сон, мам! Но точно сказка! Я всегда хотела встретить волшебника! А теперь я сама могу научиться колдовать, представляешь! Сказка-а-а!!! Оказывается, мы живём в настоящей сказке!

Жёлтые носочки заскакали по кухне от избытка чувств — благо по полу! А Яна опустилась обратно на табуретку, сцепила руки и как-то очень устало подтвердила:

— Точно, в ней живём. Только, видишь ли, Сойка… Это довольно злая сказка. И её совсем не стоит никому рассказывать… Никогда.

***

Слушая Янку, я отстранённо понимала, что герцог-оборотень случился в моей жизни удивительно кстати. Подготовил, так сказать, к совсем уж непредставимому! Не влипни я в сазанью историю, получила бы инсульт какой — к гадалке не ходи. А теперь… Теперь я молча внимала отрывистому рассказу, а в голове зудел хрипловатый баритончик давешнего полицейского: «У вас впереди ещё множество удивительных открытий, Софья Сергеевна!»

Другие миры всё же имели место быть. И между ними существовало нечто вроде дверей, как выразилась подруга. А к любой двери, как известно, можно подобрать ключ — или взломать. Особенно если тебе позарез надо в неё пройти. И вот когда-то, не очень и давно, может сотню лет назад, в наш мир пришли феи…

Народ такой. Обычные, в общем-то, люди, только колдовать могли и летать. Но здесь, в мире, пошедшем по технологическому пути развития, магией они почти не пользовались. Боялись себя выдать, да и учить их было тут некому.

— В смысле — учить? — удивилась я.

— Колдовать, Данилова, надо не только мочь, — пояснила моя подруга, — но и уметь. Учиться этому надо. А здесь негде. Да и страшно себя выдавать. Феи сюда сбежали. Растворились среди людей. А магических школ и академий здесь нет, даже маленьких и тайных. И со временем всё забылось. Ну знаешь, как в книжках про постапокалипсис: осталась жалкая кучка народу, кругом всё разрушено… поневоле одичаешь, особенно в последующих поколениях.

Наверное, с этим можно было поспорить… Но не до этого!

— То есть ты колдовать не умеешь?

— Немного, — неохотно сказала Янка. — Слегка приглушить боль, и физическую, и душевную, убаюкать, правильную настойку сделать или отвар… Я травы чувствую. Ну, и так, по мелочам ещё. А вот летать мы все можем. Физиология такая. Как только начинается пубертатный период — оно само и происходит.

— Ты поэтому в медицинский пошла, да? — заворожённо спросила я, глядя на подругу новыми глазами.

— Нет, не только, — улыбнулась она. — Мои способности просто удачно сочетаются с любимой профессией. Тебе налить?

— Не-ет… Янчик, а почему феи сбежали? Ну из того, своего мира?

— Потому что их истребляли, — жёстко ответила подруга.

— За что?

— Марина! — позвала Яна. — Ну-ка расскажи маме, почему быть феей очень опасно!

Мой ребёнок, давно ушедший с кухни, явился пред наши очи и скорчил гримаску.

— Тёть Ян, а сама не можешь?

— Я хочу проверить, всё ли ты поняла и запомнила.

И от непривычно строгого тона моей бездетной подруги, обожавшей и баловавшей Маришку с самого рождения, у меня ёкнуло сердце.

— Из феи можно получить специальный порошок, которым если обсыпаться, то будешь летать, как она! — протараторила дочка и намерилась смыться снова, но Яна поймала её за подол размахаистой футболки и усадила себе на коленки, как трехлетнюю.

Маринка не вырывалась. Обняла любимую тётушку за шею и грустно спросила:

— Зачем ты маму пугаешь? Она же теперь будет страдать. А я правда всё поняла.

Но я невольно улыбнулась.

— Волшебная пыль? Как у феи Динь-Динь, что ли? Серьёзно? Которой она обсыпала детей, да?

Старая книжка, старый прелестный мультик про Питера Пэна!

Но Яна потребовала у ребёнка:

— Продолжай!

— Погодите… — опомнилась я. — Что значит — из феи? Буквально ИЗ?!

— Мам, ну из меня никто ещё ничего не получал, не переживай! — утешила Маринка, и Янка дёрнула её за прядку волос. — Ладно, ладно. В общем, этот порошок делают из слёз феи. Только если я просто заплачу от обиды или злости, то ничего не выйдет. Фею надо долго мучить, чтобы слёзы стали правильные.

— Что?! — ахнула я.

— И поэтому? — надавила Янка.

— И поэтому я должна быть очень осторожной, ни с кем на улице не знакомиться, никуда ни с кем не ходить и вообще всех бояться! Я всё запомнила, тёть Ян! И да, это совсем не игрушки!

— Ну и иди тогда отсюда, — печально сказала взрослая фея, сгоняя мелкую с колен.

А я схватилась за бутылку, налила полную рюмку и опрокинула в себя. Начала наливать снова, но коньяк у меня отобрали.

— Данилова! Хватит.

— О бо-оже… — простонала я и ткнулась лбом в стол. — Нет… Нет, нет, Ян!

— Успокойся! Мало на свете других проблем? Маньяки, педофилы… и вообще.

— Вот мне их за глаза хватало, знаешь ли! Бо-оже-е мой, да лучше б она была беременна!..

— Вовсе не лучше, — вздохнула Янка. — Тогда б у тебя скоро стало целых две феи…

— Погоди… — До меня вдруг дошёл совсем уж немыслимый факт. Или… как раз вполне мыслимый? — Погоди, это что же выходит… Это значит, Витька — фея?!

— Ну да, — ухмыльнулась подруга. — А то кто ж?

— Тогда Маринка — полукровка! — с некоторым облегчением сказала я. — Может, из полукровок порошок этот и не получается? Или плохой какой…

— Не полукровка она, — вздохнула Яна. — Видишь ли, Сойка, от феи может родиться только фея. С кем бы мы ребёночка ни сделали, а всё равно он будет чистопородной феей. Без малейших примесей.

— Витька… — пробормотала я. — Вот подлец! Как же меня угораздило-то!..

***

На самом деле очень даже просто угораздило. Без сомнений и колебаний…

Маришкин отец учился на экономическом, в одной группе со мной. И был он… ну солнышко он был, что уж там! Яркий, аж глаза слепило! Белокурый, кудрявый, синеглазый, с идеальной фигурой — натуральная девичья мечта во плоти! И умница при этом. Да вдобавок на гитаре играл! Все девчонки его… были бы. А тут я. Правда, такая же, как и прочие, влюблённая дурочка. Не по уши даже — я в Витьке буквально утонула! И ведь он во мне тоже. Очень быстро, в самом начале сентября, случилась с нами безумная и безмерная любовь. Ужасно высокая, до того неземная, что долгое время мы только целовались. Часами, правда… Честно ждали совершеннолетия, двое воркующих голубков.

Витьке восемнадцать исполнилось в январе. А потом пришла весна, и ждать до моего дня рождения — аж до августа! — не получилось.

Я ни до, ни после не была так счастлива, как в те сумасшедшие месяцы. Никогда. Разве что осознав, что у меня будет ребёнок. Крошечная копия моего любимого мужчины! Желательно, конечно, мальчик.

Дочери достался от него только цвет волос: светлый, почти белый. А так — один в один мама… И хорошо!

Узнав о моей беременности, Витька не то чтобы не обрадовался… Скорее, не совсем понял. Лёгкий он был, если можно так сказать. Мне кажется, согласился бы всегда жить вот так, как мы прожили тот первый учебный год: весело, не планируя ничего, кроме безусловно вечной любви, без проблем, без ответственности…

Он пропал летом. Просто исчез из моей жизни, и всё. Поскольку ничего подобного я не ожидала, перепугалась насмерть. Что он меня бросил — даже в голову не приходило. И потому через неделю, изведясь до паники и истерики, я побежала к нему домой.

Галина Петровна, будущая моя свекровь (как я наивно думала тогда) не пустила меня дальше коридора.

— Витя? А Витя уехал, — сообщила она, поджав губы. — Он уехал в Соединённые Штаты и не вернётся.

Пристально осмотрела меня, потерявшую дар речи. После осмотра её рот превратился в узенькую полосочку. Нет, я знала, что не особенно ей нравлюсь, но чтобы так…

Спокойный, равнодушный, слегка презрительный голос:

— Я в курсе, что ты, Соня, беременна. Нужно было лучше следить… за этим. Советую сделать аборт. Витя уехал учиться. Потом будет там работать. А ты ему всё равно не пара.

И меня, продолжавшую молчать, выставили за дверь.

Маринка родилась под Новый год, и мои родители были ей рады. А меня жалели, я это видела. И была благодарна: и за дочь, и за то, что не слышала от них ни одного дурного слова, ни обо мне, ни о Витьке. О нём, собственно, мы вообще никогда больше не говорили.

«Бог послал прелесть такую!» — как-то сказала мама, умилённо прижимая к себе внучку. Вряд ли, конечно, она имела в виду непорочное зачатие…

Но я-то точно знала: если в моей жизни и будет ещё одно зачатие, то только именно что непорочное. То есть — никакого не будет. Слишком больно это — любить… Не хочу!

Никогда больше.

***

Пять часов пополудни того же дня.

Посёлок Металлургов, коттедж господина Северова

Больной мужчина — зрелище не столько печальное, сколько пугающее. Особенно если этот мужчина молод, силён и болен едва ли не впервые в жизни. Видеть его в постели, средь бела дня, чуть не до носа замотанного шарфом, в ворохе одеял… Поверьте, ужасно! А уж если вы знакомы едва не с младенчества — так просто невыносимо! А уж странно-то как…

Капитан полиции Олейников, он же барон Оленар, шагнувший в комнату больного, замер и заморгал, разглядывая представшую ему картину. Честно сказать, от домоправительницы, доблестно пытавшейся не пустить его, он отмахнулся. Но госпожа Тайра не соврала ни единым словом: друг и сюзерен лежал в кровати.

К кровати был придвинут журнальный столик. На столике — поднос, на подносе — фарфоровый чайничек, исходящий паром и отвратительным запахом душицы, изящная чашечка, высокий стакан, наполовину наполненный подозрительной жёлтой жидкостью, и…

Барон потряс головой в надежде отогнать видение, но видение не пропало: пара аптечных флаконов и несколько блистеров с таблетками!

Из-под шарфа, в несколько раз обернувшего горло сюзерена, выглядывал край марлевой повязки, и барон мгновенно напрягся.

— Кэс? Ты что — ранен?! В шею?

— Ещё бы только этого мне не хватало! — тусклым голосом ответствовал сюзерен.

— А на шее что?

— Это компресс.

— Что?!

— Мне уже простудиться нельзя?! — огрызнулся больной и закашлялся, сухо, мучительно, надрывно, от чего Арсан совсем уж растерялся.

— Как — простудиться?..

— Обыкновенно! — хрипло рявкнул герцог, яростно сверкнув на друга глазами. Ну, к этому не привыкать, а вот то, что глаза буквально ввалились… — Проведи сутки на заброшенной дачке, в холодрыге, едва не нагишом, я посмотрю, что с тобой будет!

— Да мне в голову не пришло, что она могла… — виновато пожал плечами барон. — Но в любом случае, Кэс, простуда? Это невозможно! И ты что — ты её вот так вот лечишь? Простуду…

— Во-первых, здравствуй, — язвительно произнес герцог.

— Да! — опомнился Арсан. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Без чешуи…

Впрочем, радость, и впрямь имевшую место, никакими словами было не передать. Не то чтобы барон успел сильно соскучиться по попавшему в беду другу, но вот нервов истратил просто немыслимое количество. Как и сил. Хвала всем богам, что справился!

Вот вы пробовали отыскать в реке конкретного, но ничем не отличающегося от других сазана? А одновременно с поисками выбрать ему подходящую невесту? А внушить милой женщине, что грязную рыбину следует поцеловать, а не башку ей резать? Причём на гипноз барон Оленар, не будучи менталистом, потратился так, что до сих пор толком не восстановился.

Но вот она свершилась — долгожданная встреча! Только как-то не по положенному протоколу…

И Арсан, в несколько шагов преодолев расстояние от порога до кровати, заключил спасённого сюзерена в крепкие мужские объятия. Ну, насколько это возможно, когда объект лежит, закутан в три пуховых одеяла и пытается сопротивляться…

— Так что с тобой? — спросил барон, прекратив демонстрировать радость встречи.

— Да простыл же, говорю. Пёс с ним…

— Доктор нужен. — Навыков лечения простуды барон тоже не имел.

— Само пройдёт. Вон Тайра мне таблеток натащила… Замёрз там как шавка подзаборная! — пожаловался герцог.

— Да кто ж мог подумать, что она…

— Ты? — вкрадчиво спросил Костар. — Ты же подбирал эту… эту… идиотку эту! Учитывая все мои предпочтения подбирал! — Он опять закашлялся и продолжил: — Правда, друг мой любезный? Ведь я без сомнений могу на тебя положиться даже в самых интимных вопросах, не так ли?

Арсан криво улыбнулся и развёл руками. Подобрал упавшую на кровать фуражку, рухнул в кресло и уставился в окно. Там, в саду коттеджа господина Северова, трепетали голыми ветками яблони, а меж ними натужно кряхтел под ветром двуствольный дуб, в высокой развилке которого было так удобно караулить птичек… В общем, прелестный весенний пейзажик, куда приятнее, чем злобная морда сюзерена.

Уши бы ещё заткнуть, да нельзя — этикет не велит. Пусть уж выговорится…

— Кому, как не тебе, знать, что я предпочитаю БЛОНДИНОК! Таких, знаешь… — Герцог выпростал из-под одеял руки и изобразил в воздухе желаемую форму и объём. — Что я бы смирился с женитьбой, будь это миленькая невинная барышня! Да собачьё бесхвостое с ней — пусть не невинная! Арс! Как ты мог?!

— Да-да, — откликнулся барон. — Ну извини. Торопился же. Не подумал… считай, первую встречную и окрутил.

— Ты? Не подумал?! Да ты клыки не почистишь, не прикинув всех последствий!

— Хех… Ну ладно тебе, ладно. Она на личико вполне ничего. И светленькая же! И… В общем, дочь у неё, Кэс… Двенадцать лет. Понимаешь, я действительно прикинул… В общем, она…

— Видел я эту дочь! Все бока мне отмяла!

Арсан вскинул бровь.

— Так чего орёшь тогда? — осведомился с большим удивлением и удивился ещё сильнее, увидев, что герцог аж сел и оскалился в ответ.

— В уме вы, лорд Оленар?! На какого лысого пса мне чужой ребёнок?! Проблем у меня нет? Ответственности мне мало?! Да пошёл ты!..

Костар схватил стакан, в два глотка выхлебал жёлтое содержимое и, скривившись, принялся отплёвываться в стоящий у кровати тазик.

Принюхавшись, барон едва сдержал ухмылку. Полоскание выпил сдуру, это ж до чего обозлился! Но причина?..

И вдруг до него дошло.

— Кэс… Ты же… Ты же теперь не чуешь! Вон оно что!

— Чего я там не чую… — пробормотал обессилевший герцог, падая в подушки.

— А того, ваша светлость, что дочка у Софьи Даниловой… Фея.

Пауза.

Тишина.

Жуткая… мёртвая тишина.

А потом в комнату скользнула сиамская кошка, обернулась худощавой пожилой женщиной в тёмном платье с ослепительно белым передником. Молча подхватила с пола тазик, укоризненно глянула на капитана полиции, мнущего в руках фуражку.

— Вам бы поспать, ваша светлость, — обратилась к герцогу. — И чай не выпили, остыл… Согреть?

— Не надо, — буркнул Костар.

— А вам, лорд Оленар, уговорить бы его доктора позвать. Я уж и так, и этак… Но вы же знаете его светлость. Если упёрся, так хоть против шерсти чеши — толку не будет.

— Зови, Тайра, — внезапно сказал герцог. — Нет у меня времени валяться, ты права. Арс? — позвал он, проводив взглядом домоправительницу, уносившую тазик. — Извини…

— Пустяки, — вздохнул барон.

— Ты меня спас.

— Да первый раз, что ли…

— Вот так — пожалуй что и в первый. Я благодарен, барон. Я… Спасибо.

Секунда — и чёрный кот закопался в шарф, свернулся клубком и затих.

А полосатый, не желая мешать ему, бесшумно покинул комнату. Обернулся человеком, только спустившись на первый этаж коттеджа, поправил фуражку и покинул коттедж.

Проблемы друга — святое. Дела сюзерена — главное. Но и работы у опера — всегда по горло.

Глава 5, в которой мне крайне необходим здравый рассудок

Бронёй железной нервы обрастают.

Из берегов стремится жизнь моя.

И мысль трепещет в голове простая:

Безумен мир? Или безумна я?..

Конечно, следовало рассказать Яне про сазана. И, казалось бы, ситуация буквально подталкивала к рассказу. Уж с кем-кем, а с Янкой, явно знавшей об окружающем мире в разы больше меня, поделиться было можно. И даже, пожалуй, нужно.

Но, во-первых, я была твёрдо уверена, что история с оборотнем исчерпала себя. А во-вторых, откровенно не до котов!

Мало того, что мой ребёнок — в буквальном смысле волшебное существо, так ещё и находится в опасности. В реальной. В огромной! Навсегда!!!

Но впасть в панику мне не дал этот же самый ребёнок.

Маринка снова явилась на кухню — на сей раз сама, без зова, и однозначно по важному делу. С любимой крысой на плече. Пицца, по обычной своей манере, вертела во все стороны острой мордочкой.

Вообще-то сие беленькое создание — крыс. Мальчик то есть. Но выяснилось это уже после того, как животинка получила имя и все, включая крыса, к нему привыкли. Так что менять не стали. Грызун был не слишком активный, проблем не создавал, и лично я с ним практически не общалась, только кормила да убирала в клетке, когда это забывала сделать Марина.

Но сейчас, глядя полными слёз глазами на невозмутимого питомца, я вдруг подозрительно подумала: а вот он — часом не оборотень?

Беда, однако… Теперь буду на рефлексах шарахаться от всех животных подряд. А также птичек, мух, рыбок… Рыбок — так уж точно!

— Мам, а ты говорила, что есть картошка?

— Ой! — подхватилась я. — Вы меня так ошарашили, что я и забыла!

— Я Пицце тоже тарелку достану, — сообщила дочь с деланым безразличием.

— Не хватало ещё мне крысу на столе кормить, — машинально откликнулась я. Не первая Маришкина попытка сделать питомца равноправным членом семьи.

— Мам, ну пожалуйста! Я просто хотела вас уже познакомить.

— Марина! — охнула Янка. — Ну вот совсем не время, ты не понимаешь?!

— Лучше всё сразу уже, — хладнокровно сказал мой ребёнок. — Психологи так советуют. Тёть Ян, а ты понимаешь, мне вот каково это было? Мама пару дней всего думала, что у неё с головой не в порядке, а я, если что, целый год. И вряд ли теперь маму ещё чем-нибудь испугаешь.

То ли у меня пропала способность удивляться, то ли нервы за минувшие сутки подсуетились и покрылись наконец железной бронёй… Но никакого испуга я действительно не ощутила. Как и дурных предчувствий или чего-то в этом роде.

— Ну? — спросила почти равнодушно. — Что, наша крыса — вовсе не крыса? Эм-м… Заколдованный человек? Но тогда надо было его давно чмокнуть в носик, чтоб расколдовать!

И фыркнула, вспомнив себя в этой роли. А Янка аж подпрыгнула.

— Сойка?!

— Уволь! От нашатыря и валерьянки! — отмахнулась я. — Просто…

Две пары глаз — серые Янкины и карие дочкины — уставились на меня с искренней тревогой, и я захихикала.

— Да чего вы? Ну раз магия и правда есть, всё же может быть? А в сказках как расколдовывают? Чмок-чмок — и в принцы! — Я двумя руками притянула к себе воображаемую лягушку и изобразила поцелуй. А потом зашлась смехом.

Честно — вовсе не истерическим! Ну а что остаётся делать, когда твой привычный мир необратимо рухнул? Где-то я читала, что если не можешь изменить ситуацию — найди в ней что-то полезное. Не можешь найти полезное? Ищи смешное! И не парься, ибо смысла-то нет!

— Есть ещё вариант, — сказала я, прекратив ржать. Указала на крыса пальцем: — Это оборотень!

От озвученной догадки железные доспехи на моих нервах всё-таки дали слабину: отчётливо лязгнули и зазвенели.

— Мне дальше гадать? — спросила ошарашенную дочь. — Давай выкладывай. Что тебя целый год настолько волновало?

Маринка села и сняла с плеча Пиццу, поставила на стол. Грызун, тут же усевшись на задние лапки, принялся меланхолично чистить усики.

— Что у меня, мам, есть говорящая крыса. И он не заколдованный и не оборотень никакой. Всё, Пиц, не надо больше прятаться, — обратилась она к питомцу. — Мама… Мама тебя не выгонит, не бойся.

И умоляюще уставилась на меня.

А я на неё.

Год… Моя девочка целый год считала себя сумасшедшей. И молчала! И вела себя так же, как всегда, не дав мне ни малейшего повода заподозрить что-то неладное. Моя маленькая, моя любимая кроха… Но смогу ли я теперь считать её — крохой?

— Не выгоню, конечно, — подтвердила я и попросила, сама не зная, к кому именно обращаюсь: — Не надо меня бояться, ладно?

Беленький крыс повернул ко мне мордочку. В его глазах не было страха: смотрел так, словно оценивал. И да, абсолютно разумно смотрел…

***

Питомец появился в нашем доме совершенно неожиданно: Маринка притащила, рассказав, что крыска влезла к ней на ногу, когда сидели с девчонками на лавочке во дворе. Умилительно запищала, схватилась лапками за штанину… Что тут было делать?

Погладив животинку пальцем между ушками, я согласилась, что делать нечего. Судьба же! Купили, в общем, клетку с домиком, мисочки и даже специальный корм. Правда, к этому корму Пицца не притронулась. А вот человеческую еду обожала — причём любую, почти без исключений. На первом месте, как ни странно, оказались котлеты и молоко… Бестолковая я только через пару месяцев озаботилась вопросом, а чем, собственно, можно крысу кормить? А чем нельзя? И пришла в ужас! Ничего жирного, жареного, молочного! Иначе заболеет и сдохнет! Но Пицца был совершенно здоров… Мы попытались, конечно, ограничить и изменить его рацион, но крыс махом погрустнел, начал худеть и показательно поворачивался к хозяйкам задом… Так что и дальше лопал, что хотел.

— Здравствуйте, — вежливо обратилась я к грызуну. — Вы кто будете?

Секундная пауза — и на месте крысы возник…

Существо, иначе не скажешь. С ног до головы заросшее всё той же белой шерстью. Такой лохматый конус! В ботинках… Каких-то откровенно мультяшных ярко-зелёных ботинках. Круглый нос, похожий на теннисный мячик, круглые синие глаза, рта толком не видно из-за шерсти… или на лице — это борода?

Я устало опустила подбородок на скрещённые руки. Сумасшедший дом…

— Сойка, это… — начала молчавшая до сих пор Янка.

— Домовой, — констатировала я. С облегчением. С радостью даже! Данное удивительное открытие явно из разряда хороших. Во всяком случае не совсем плохих, верно? Ведь домовой хранит и бережёт дом, всем известно! И никак не повредит, особенно в свете последних событий.

— Дядя Пиц, — скромно представилось существо. — Угадала ты, Софья. Домовой я.

— Вас действительно так зовут? — удивилась я, но тут же осенило: — Или вы не хотите говорить своё истинное имя?

— Да отчего ж не хочу, — хмыкнул бывший крыс. — Только длинное оно и сложное. Не выговорить вам. А я уже привык, как малышка меня величает.

— Очень приятно! — сообщила я и даже слегка поклонилась, лихорадочно вспоминая всё, что знаю о домовых. На ум навязчиво лез домовёнок Кузя из мультика.

— Уж прости, хозяюшка, что не представился тебе с первого дня, как положено, — степенно произнёс… хранитель моего дома? Ведь правда?! — Скрывался я… Да вот как иначе-то? Не было у меня пути другого. Доченьке твоей открылся, потому как фея она, от неё вреда нам ждать не приходится.

— От меня тоже! — уверила я.

— Славно, ежели так. Ну а раз уж познакомились мы с тобой, то скажу: дом твой я храню и хранить буду, как смогу.

Интересная оговорочка…

— А от тебя требовать ничего не стану, потому как всё меня устраивает в тебе и в доме твоём. Ребёнка не обижаешь, пьянок-гулянок не устраиваешь, не куришь…

«Мужиков не водишь», — мысленно дополнила я и покосилась на подругу. Та пялилась в окно, очень старательно удерживая бесстрастное выражение лица.

Что-то в речи домового было не так. С запиночками говорит, словно задумывается, как фразу построить… Стилизация такая, причём явно ему известная, но непривычная.

— Подруга у тебя хорошая, родители люди сердечные, и сама ты женщина милая, душевная…

— Пиц, а ты чего так странно разговариваешь? — подтвердила мои подозрения Маришка. — И выглядишь…

— Не встревай, — буркнул домовой и продолжил перечисление: — Работу работаешь тёплую, добрую, людям приятную… Бельё грязное не копишь, посуду моешь чистенько… и вытираешь. Вообще порядок в доме поддерживаешь… — Он замолчал, видимо отыскивая во мне ещё какие-нибудь плюсы, и вдруг, остро глянув из-под мохнатой длинной чёлки, выдал: — Животных любишь! Даже рыб.

Вот как.

Я ответила шерстистому «дядюшке» столь же пристальным взглядом. А он невинно заморгал и заявил:

— Словом, будем жить дружно, хозяюшка! Ежели согласна ты на это. Но мы с тобой ещё переговорим вечерком… Обсудим кое-что, чайку попьём.

И в последних двух фразах явственно слышался вопрос.

— Мам, я хочу картошки! — вмешался в беседу ребёнок.

— Конечно, — согласилась я с обоими сразу. — Сейчас картошки, а вечером поговорим с чайком! И жить будем дружно!

— Принимаешь ли меня в хранители дома своего, свет Софья Сергеевна? — с нажимом осведомился домовой.

— Данилова, это ты сейчас должна дать официальное согласие, — пояснила Яна. Прикрыла ресницы и почесала пальцем нос. Мы с детства так подавали друг другу знак, что да, всё правильно, всё хорошо. А вот если плохо и надо отказываться — то чешем бровь!

Отлично. Значит, я права: дружба с дядей Пицем мне совсем не помешает. Раз уж так сложилось.

— Принимаю с радостью! — отчеканила я.

Превращение котов в людей и наоборот посмотреть мне уже довелось. Раз — и всё, никаких, так сказать, спецэффектов. А вот теперь… теперь я увидела настоящее, фэнтезийное, буквально киношное волшебство — только на самом деле! Между мной и домовым заискрился воздух! Облачко ярких разноцветных искр — сиреневых, жёлтых, алых — было похоже на фейерверк, домашний такой, маленький. Оно разделилось на две части, одна втянулась в меня, вторая в домового. И сразу стало так тепло и легко на душе!

— А теперь, может, поедим уже? — предложил домовой. И гордо добавил: — Но я и в клетке могу, мне не привыкать!

Ну уж нет! Члены семьи должны питаться вместе! Как минимум в честь обретения друг друга.

***

Весь тот вечер я слушала сказки. Точнее, истории, позволявшие познать окружающую действительность. Именно так, ни больше ни меньше.

В моём мире… Между прочим, ещё несколько дней назад этого выражения в моём лексиконе попросту не было! Ведь множественность миров — всего лишь сказочное допущение, никак не подтверждённое наукой. Но теперь я знала, что в каждой сказке хранится кристаллик правды, как жемчуг в ракушке. Обросший кучей выдумок, преувеличений, откровенных глупостей и небылиц… Но он есть. По типу «сказка ложь, да в ней намёк».

Так вот, в моём мире тоже спокойненько себе живут волшебные существа. Всякие разные, разумные и не очень, и в большинстве своём — те, которых называют нечистью. Домовые, призраки, барабашки, туманники, кикиморы и прочая, прочая, прочая… Причём, например, эльфы (самый настоящий маленький народец, а не прекрасноликие лучники из «Властелина колец») есть только в Англии и Ирландии.

А вот бесы — действуют везде. И это вовсе не канонические черти, а полуразумные твари разного калибра, которые заставляют людей становиться наркоманами, любить спиртное больше детей и жены, убивать в подворотнях, жить в компьютерных игрушках и за карточными столами. Бесы сводят с ума и слабых, и тех, что казались сильными. Питаются сначала их вниманием, потом их жизнью. А самое сладкое — пропащие души — преподносят какому-то там своему господину…

— В твоём доме нет никакой нечисти, — уверил меня домовой. — Теперь нет.

— А была?! — с ужасом спросила я.

— А ты сама подумай, — посоветовал Пиц.

Вообще-то… В детстве родители купили игровую приставку к телевизору и с трудом меня от неё оттаскивали. Путём шантажа: сделаешь уроки — поиграешь час… Потом компьютерные игрушки — тоже беда. Потом соцсети… В них я, правда, совсем не общалась, но как раз около года назад бросила зависать в тупой игрушке Вконтакте… Висела в ней плотненько, даже деньги тратила, не то чтобы много и часто, но еженедельные сто рублей на подписку — точно. А потом вдруг резко надоело.

Зная за собой этот неприятный недостаток, я никакие другие игрушки даже не открывала с тех пор.

— Толстенький был бес, — понимающе кивнул домовой, глядя на моё явно вытянувшееся лицо. — Но слабенький. А ещё кошмарник тут у вас ошивался, тебя не трогал, а Маришку доставал. Помнишь?

Ещё бы мне не помнить! И тоже ведь эта проблема сама собой рассосалась прошлой весной… Вот дела!

— Так что домовой-то в доме необходим, — скромно сказал пушистый кокон, потупив синие глазки. — Плохо вам, людям, без нас бывает. Некоторым так и очень.

— Только не со всей дрянью вы справляетесь, — вздохнула Янка.

— То так, — согласился Пиц. — Но стараемся.

— А почему вы, дядюшка, свой прежний дом бросили? — спросила я, подкладывая ему печенье на тарелочку.

— Сгорел он, — буркнул домовой. — Вместе с хозяйкой.

— О-ох…

— Вот так. Хозяйка старенькая была уж, домишко в частном секторе… Не смог я тогда потушить, — горько сообщил Пиц. — Так и остался один. Пошёл по городу новую обитель искать, а тут девочка твоя… фейка. Мы-то вас и маленьких отличаем, — обратился он к Янке. — А вот нас и вы не видите, пока не покажемся. Увидал я Маришку и подумал: мож, и помогу чем малышке. Сберегу от чего…

На самом деле явление домового и вечерние сказки изрядно отвлекли меня от насущных проблем. Но после этих вот слов…

Сказки сказками. Нечисть нечистью. Защита дома — вообще отлично! Вот только сможет ли домовой защитить Марину вне дома?

— Не сможет он, — сказала Яна, не дав мне и рта открыть. — Если б по пятам за ней ходил — был бы шанс. Но домовой к дому привязан. Слабеет он на улице, и очень быстро. Ну разве что чесотку напустить сумеет или что-то такое. А вот дома да — тут нам бояться нечего.

На кухне стояла полутьма — горел только светильник над столом. Башенка маяка с зелёным стеклянным абажуром наверху. Отцу когда-то подарили, но мне он так нравился, что утащила с собой из родительской квартиры…

Я смотрела на круг света, захвативший почти весь стол, болтала ложкой в бокале с чаем и пыталась давить нарастающую панику.

— Спокойно, Данилова. — Подруга, как всегда, мигом уловила моё состояние. — Видишь же — я живая-здоровая.

— Ты взрослая всё-таки…

— Ну так я и маленькой была же, правда? И маньякам тоже не все попадаются.

— Утешила, блин!

— Угу… Сейчас просто сложнее стало нам. Раньше единично феи пропадали. Но последние годы… Как будто кто-то прямо сезон охоты открыл и систему наладил…

И Янка грязно выругалась, а домовой тяжко вздохнул.

— Что же ты мне раньше не говорила? — хрипло спросила я.

— Нужды не было. Фею только вот домовые могут распознать в любом возрасте. Ну, и мы сами, конечно. А вот когда пубертат начинается — тогда и тайне конец. Половое созревание, — пояснила она домовому. — Когда мальчик превращается в мужчину, а девочка…

— Знаю я! — отмахнулся Пиц.

— И что теперь? — Я отодвинула бокал, переводя взгляд с домового на подругу и обратно. — Дома её запереть? Навсегда…

Мысль хорошая. Верная мысль! Но ведь нереально же… Жизнь, конечно, дороже школы. Но как жить-то взаперти? Это уже и не жизнь… Хотя…

— Всё не так страшно, Сойка. Не первый встречный же нас хватает. Так бы уж и не осталось никого. Определить, что перед ним фея, может только кот. Кот-оборотень.

— Кто?! — ахнула я.

— И оборотней в мире полно, — влез домовой. — Вот в вашем доме — я уж всё тут обследовал — медведь живёт один и две собаки. Не выношу я собак… А котов нетути. Фея одна толечки, в четвёртом подъезде — мужичок одинокий, бездетный, лет ему под сорок, программист и водку жрёт часто. А нашего брата, домовых, всего-то четверо тут, так один сразу весь свой подъезд обхаживает как может…

Слова Пица оседали в моих ушах не очень внятным шумом. И шум нарастал, нарастал… Очень медленно, с трудом пробиваясь через гору полученной сегодня информации, до меня доходило элементарное и ужасное.

Нет от него толку — от этого домового! Ни на грош нет!

Ведь он же был здесь! Всё время! Он же видел здесь КОТОВ! Двоих! О боже мой, и одного Маринка на руках держала! Благо я отобрала сразу, увезла, отгородила… О бо-о-оже…

— Так что же ты?! — крикнула я едва не на всю квартиру.

— Сойка! Маришку разбудишь! — осадила меня Янка, и я снизила громкость:

— Что же ты! Ты же видел! Ты же…

***

Понятно, что любимая подруга выдавила из меня всю сазанью историю до последней капли. Вплоть до мельчайших подробностей. И слушала, как ни странно, без комментариев. А дослушав, запустила руки в свои чёрные короткие кудряшки и решительно встала.

— Я домой. Отоспаться надо.

— А…

Но мне закрыли рот — в буквальном смысле, прохладной узкой ладонью. Серебряное колечко в виде змейки попало аккурат между губ, царапнуло, и я отпрянула.

— И тебе, Сойка, тоже надо. Спи спокойно, с домовым бояться нечего.

— Вот с этим? — язвительно спросила я, указывая на комок беленькой шерсти. — Как-то я не заметила, что он тут кого защищать грудью кидался!

— Нужды не было, значит, — твёрдо сказала Янка. — Ты же не думаешь, что любая тварь может вот так спокойно схватить средь бела дня ребёнка и потащить… куда-нибудь? Да при матери, да оставив кучу отпечатков? Они так не работают. Данилова, пойми уже: Уголовный кодекс даже волшебством не отменишь. Кроме того, ты ж и сама отлично справилась, — хмыкнула она, глядя на меня едва ли не с восхищением. — Это ж надо додуматься! В рюкзак!..

— Странно, что он назад сразу не перекинулся… — задумчиво сказала я.

— Зачем? — резонно спросила Янка. — Маришку хватать?

— Ну…

— И потом, ты ведь ему нужна. Второе условие выполнить.

— Не понимаю зачем. Заклятие снято, или как там это называется…

— Не полностью, значит, снято. Может, он через неделю опять сазаном станет или ещё что… Можно мне уже идти? Устала я, Сойка, как собака…

— Осталась бы ты, — попросила я. — Ночь на дворе…

— Домой хочу. У меня таксистов знакомых куча, а то ты не знаешь. — Янка заразительно зевнула. — Проверенных. А ещё у меня газовый баллончик и летать я могу. Не родился ещё тот кот, который меня в кусты уволочь сумеет. А дома у меня, душа моя, кроме родителей, свой домовой имеется, если что. Как, между прочим, у всякой разумной феи.

Вся Янкина жизнь — как и сам факт этой жизни — убеждала в её правоте. Но, закрыв за подругой дверь, я высунулась в кухонное окно: удостовериться, что она вышла из подъезда, села в машину, — и напомнить, чтобы отзвонилась, добравшись.

Пятнадцать минут спустя мой смартфон взвыл голосом обожаемого подругой Майкла Джексона. Забыла звук отключить!..

— Я дома! — сообщила Яна.

— Хорошо! — И из меня вылетел вопрос, совсем не важный, но всплывший в голове, пока ждала звонка. — Ясь? А кто из твоих фея-то? Тётя Аня, угадала?

— Не-а, — зевнула подруга. — Папа.

И отключилась.

Дядя Коля?! Вот дела! Никогда бы не подумала…

Я мигом представила Янкиного отца, двухметрового тощего дядьку, всю жизнь проработавшего хирургом в травматологии первой городской больницы… Вот уж фея так фея!

Пока запивала остывшим чаем нервный смех, мой — теперь уже точно мой! — домовой спрыгнул со стола, где провёл весь вечер, на табуретку и нейтральным таким тоном осведомился:

— Ну что, свет Софья Сергеевна, хватит с тебя чудес удивительных на сегодня али ещё одним полюбоваться хочешь?

— Хорошим? — опасливо спросила я.

— А это уж тебе решать…

Говорят, что чудес не бывает много. Врут, однако…

Поставить бокал на стол. Подтянуть к груди коленки, обнять их руками — любимая дочкина поза. Почти точно процитировать фразу, весь вечер крутившуюся в голове:

— Что уже теперь скрывать от меня…

И увидеть очередное чудо, опять показательное, неторопливое, окутанное ворохом мерцающих разноцветных искр.

Честно сказать, удивляться я уже не могла. То ли успела привыкнуть, то ли удивлялка атрофировалась и отвалилась напрочь…

— А вы, сударь мой Пиц, явно склонны к театральным эффектам, — оценила я предложенное зрелище.

— Так красиво же, — смущённо пожал плечами… да, наверное, действительно домовой. Домовой дух. В буквальном смысле слова. Туманный и полупрозрачный. Ростом с обычного человека, вроде как в одежде, сшитой из того же тумана… И фасон подходящий: средневековый камзольчик с высоким воротником, соответствующие штаны с сапожками…

А потом нижняя часть тела вытянулась и сузилась, словно у джинна из мультика, а на голове возникла почему-то турецкая феска.

Снова вихрь искр, от которого замельтешило в глазах, а когда я сморгнула — на табуретке за столом сидел мальчик, подросточек лет пятнадцати, изрядно лопоухий и абсолютно материальный. Он усмехнулся мне и безо всяких эффектов превратился в Маришкиного вязаного зайца, развёл лапами, подмигнул стеклянным глазом и исчез.

— Софья, а я тут, — окликнули меня сбоку.

Повернув голову, я увидела беленького крыса и — чего уж скрывать! — вздохнула с некоторым облегчением.

— Я поняла, наверное. Вы не имеете определённой формы?

— Конечно, — кивнул крыс. — Я ведь дух. Любую могу принять. Это чтоб ты не пугалась, если вдруг чего.

— Не буду, — пообещала я. — Если знак подадите. Но знаете… Лучше бы вы мне снились.

— Не получится, — хмыкнул Пиц. — Теперь ты вообще будешь видеть больше, чем раньше. И это… давай на «ты».

— Угу, — согласилась я, заглядывая в свой бокал. На дне уже… — И без всех этих «нетути» и «туточки», идёт? Ничего не имею против старорусского стиля, но нафига?

— А чтобы ты в меня поверила! — слегка обиженно заявил домовой, принимая уже привычный облик лохматого конуса. — И кстати! Вот если бы я явился тебе вместе с сазаном? Сазан об пол — шмяк! Голый мужик перед тобой — опс! А тут я такой весь с веником наперевес — ого-го! — и давай кота по квартире гонять!

На воображение я никогда не жаловалась, а потому поперхнулась последним глотком чая.

— И где бы ты сейчас была, свет мой Софья?

А ведь прав!

— В психушке, однозначно, — меланхолично ответила я. — Хотя я и сейчас от неё не особо далеко… Слушай, а почему с веником-то?

— А потому что коты веника боятся. Это у них на рефлексах.

— А чего ещё они боятся? — заинтересовалась я.

— Да ничего особо, — раздумчиво сказал Пиц. — Животина — она и есть животина. Так что ты в дурь не впадай. Вон программист из твоего… нашего дома вечно весь пластырями перцовыми обклеен — думает, коты от него шарахаться будут. Лучше б пить бросил. Мало что алкаш, так и придурок вдобавок. Видал я, как один котяра суп харчо наворачивал…— И без перехода велел: — Спать иди, Софья. Утро уж скоро. И не вибрируй, — выдал любимое Маринкино словечко. — Прорвёмся!

***

Стоит ли говорить, что утром я отправилась провожать дочь в школу? Очень хотелось прихватить с собой веник, но… Удержалась я и от того, чтобы сунуть Маринке в карман пакетик молотого чёрного перца. Но зато оглядывалась непрерывно, крутила головой во все стороны, аж шея заболела.

Дочь не сопротивлялась сопровождению. Больше того — всю дорогу покорно слушала материнские завывания по поводу осторожности и поглядывала на меня с плохо скрываемой жалостью. За что я была ей очень благодарна и несколько удивлена: неужто и впрямь осознаёт своё положение?!

Вернувшись домой, я заглянула в Маришкину комнату, удостоверилась, что Пиц в облике крысы мирно спит в своём домике, и начала прикидывать, где бы его поселить поуютнее. Нельзя же в самом деле разумному существу обретаться в клетке! Дух он там или не дух…

Мои размышления прервал звонок в дверь. Очень такой… настойчивый. Словно бы я соседей снизу затопила, ей-богу!

В глазок просматривалась огромная корзина цветов, над которой торчала синяя кепка. Поскольку кепка ничуть не походила на полицейскую фуражку, а опасностью для меня в силу ситуации представлялись только коты, я распахнула дверь.

— Вы, наверное, этажом ошиблись…

И ощутила дежавю. Вот так же сутки назад сказала хвостатому капитану, что он не туда попал…

— Данилова Софья Сергеевна? — вопросила кепка. — Доставка, будьте добры расписаться и получить!

Глава 6, в которой злые люди не дают котам доесть сосиски

Для кого-то все зверюшки милые,

А кому-то — заработать без помех…

Если котика поить три дня чернилами —

Выйдет синий, эксклюзивный мех!

Курьер переступил порог, тесня меня корзиной вглубь прихожей, поставил ношу на пол, опустил рядом большой пакет. Протянул бланк и ручку:

— Вот, пожалуйста!

Ничем не примечательное, совсем юное лицо: не иначе студент на подработке.

— Я ничего не заказывала, — мрачно и настороженно сказала ему.

— Я уверен, это вам подарок! — широко улыбнулся парень, разводя руками.

Так… Курьера обидеть легко, а значит, и не за что. Сама ведь одно время подрабатывала…

Цветочки, конечно, от сазанистого котика. Да и наивно было думать, что меня вот так просто оставят в покое.

Я покосилась на охапку роз, торчащих из корзины. Тёмно-красные, одна к одной, длинные стебли — красота! И бешеные деньги. Интересно, как быстро стоит теперь ожидать личного визита? С другой стороны, не будет же он в квартиру ломиться, если попросту не пускать? Или будет?.. А за Маринкой в школу я по-любому пойду, тут и выбора нет. В конце концов можно обратиться в полицию! Не одни же коты там работают! Напишу вот заявление, что меня преследуют! И что в нём писать? Про котов и домового?..

Но сначала с цветочками разобраться.

— А вы не могли бы это вынести отсюда? — спросила я курьера. — Я, конечно, распишусь! — утешила, выхватывая у него бланк. — Но вам всё равно вниз спускаться, оставьте у подъезда, и всё? А я вам за это заплачу!

— Нет, что вы! — запротестовал курьер, интенсивно мотая головой. — Это вы уже сами, девушка, моё дело маленькое — доставка! Спасибо! — сказал радостно, забирая подписанную бумажку.

Закрыв за ним дверь, я споткнулась о корзину, едва не потеряла равновесие и зацепилась штанами за колючий стебель. Но тут же забыла — потому что в квартире раздался страшный грохот.

Я метнулась в свою комнату и замерла на пороге с открытым ртом.

Проход мне перегораживал бесформенный клок тумана.

Из тумана торчал веник, совершая круговые движения — как пропеллер вертолёта, ей-богу!

На полу валялась слетевшая со шкафа коробка с вентилятором.

А на самом шкафу…

— Твою мать! — высказалась я в сердцах и даже ногой топнула.

— Отойди, Софья! Сейчас я его отсюда вымету! Следов не останется! — прогудел туман, продолжая вертеть веником.

— Корзинка останется… — пробормотала я, охваченная сразу двумя зашкаливающими эмоциями: бешеной яростью от наглого проникновения в квартиру и безмерным облегчением от присутствия моего хранителя.

— И корзинку на голову надену! — пообещал туман. — И розочку под хвост определю поганцу!

Чёрный кот, стоявший на шкафу в боевой стойке, распушившись, с задранным хвостом, прекратил шипеть и бесстрашно прыгнул вниз. Правда, сразу же прижался боком к шкафу.

— Выметай! — подтолкнула я туман. В буквальном смысле подтолкнула, но рука прошла насквозь, пришлось уцепиться второй за дверной косяк, чтобы не упасть. — Сейчас я дверь открою!

Только домовой почему-то не торопился. Больше того, веником уже едва помахивал.

— Ну?! — потребовала я, не спуская глаз с треклятого кота.

А туманный клок вдруг вытянулся, принял облик мультяшного джинна и ехидно предложил:

— А вот подумал я, что вам и поговорить можно… Ты подтверди-ка, гость незваный-неведомый, что дурных намерений не питаешь, розы ядом не спрыснул, в пакет бомбу не сунул, ножей-пистолетов с собой не принёс… Да и ипостась смени, не стесняйся!

Кот, жавшийся к шкафу, в мгновение воспрял духом и обернулся человеком.

— Доброе утро! — низкий, бархатный такой голос. — Простите за вторжение, Софья Сергеевна. Но ведь вы меня иначе и не пустили бы…

Экая догадливость!

— И тебе, хранитель дома, хорошего дня.

Никакого сверкания глаз, галантный поклон (интересно, мне или домовому?), разве что улыбка кривоватая. И вид вполне здоровый. Богатый, скажем прямо, вид: короткое чёрное пальто, стильный шарфик, все дела…

Герцог, замерший в ожидании, покосился на валяющуюся коробку. Медленно шагнул к ней, поднял, запихнул обратно на шкаф.

— Я вам торт принёс… — сказал нейтральным тоном. Показательно вздохнул. — Хотел ещё раз извиниться… за всё. Думал, попьём чаю, поговорим. Чай я тоже принёс.

Само обаяние! Ярко демонстрирующее невольную, нечаянную вину. А также глубокое раскаяние и робкую надежду.

— Софья Сергеевна? — прервал он тяжёлую тишину. — Ну пожалуйста, давайте поговорим? Я ведь и впрямь ни в коем случае не питаю дурных намерений. А цветы вам. Не знаю ваших вкусов, но понадеялся, что розы подойдут. Банально? Да… Но вы только скажите! Я доставлю вам ваши любимые! Может быть, лилии? Гладиолусы?

Он смотрел в пол. Не пытался приблизиться. Развёл руками и нерешительно предположил, всё же глянув на меня:

— Орхидеи?..

Ладони у него были узкие, с длинными пальцами. Музыкантские такие.

— Ничего не надо, — попросила я. — И говорить нам не о чем. Не обижайтесь, пожалуйста, но лучше вам уйти.

— Но почему, Софья? Неужели я вам настолько противен?

— А я вам что, безумно нравлюсь?

Ну не удержалась!

— Не безумно, — кротко ответил герцог. — Но вы очень милы… Даже не случись… случившейся истории, я хотел бы познакомиться с вами поближе. Вы…

И снова тяжкий вздох. Слов не хватает, понятно. Не привык вместо пирожного кусочек хлеба получать.

— Возможно, я бы согласилась с вами общаться, не будь вы котом, — почти честно ответила я.

Не согласилась бы на самом деле! Смысла не вижу. Но данный аргумент нужно объяснять, а вот кошачье происхождение — факт, который никуда не денешь.

— Но чаю попить? — умоляюще вопросил котяра. — Всего лишь! И я сразу уйду, обещаю!

Мой домовой, всё это время упорно молчавший, наконец резюмировал:

— Чаем можешь напоить. Зла он и впрямь не питает. Нет в нём беды.

— Он кот, — прошипела я сквозь зубы.

— Кот коту рознь, — философски выдал Пиц. — Этот вон розочки притащил, торт не из дешёвых… А мог бы шантажировать, между прочим. С тобой это несложно. Правда, Константин Андреич? Вы ж у нас в городе человек большой, важный? Да и у себя в мире статусом немалым обладаете.

Герцог молча поклонился вторично. На этот раз точно Пицу.

— Ты присмотрись к нему, Софья! — почти приказным тоном произнёс домовой. — Не век же без мужика в доме куковать.

Чего?!

Я аж дар речи потеряла.

А означенный мужик скромно потупился, а потом остро, знакомо уже глянул на меня своими анимешными глазищами и вдруг улыбнулся, да так, что я, хоть и взрослая уже женщина, растерялась. Даже внезапное предательство моего хранителя — кстати, опустившего веник! — слегка померкло в свете этой улыбки. Смущённой, нервной — словно у восьмиклассника, впервые в жизни пригласившего на танец девочку…

— Беды от него не будет, — повторился Пиц. — А плюсы могут проявиться.

— Ну хоть это радует, — саркастично кивнула я.

Домовому я верила. Но дело было не в нём. И не в смущённой улыбке гадского кота. Просто… наверное, мы действительно в ответе за тех, кому спасли жизнь.

Это раз…

Все люди и впрямь разные, коты они или медведи. И если я спасла этого конкретного кота, большого и важного, то, может быть, он способен приструнить других котов? Ну — вдруг?!

Мужик мне не нужен. А вот защита…

Это два.

Ты, Сойка, наивная дура. Благовоспитанная, начитанная, доверчивая, порядочная… что там ещё? Но дура дурой!

Это три.

Досчитав до трёх, я не слишком приветливо сказала:

— Ладно. Давайте ваш торт. — И домовому: — Веник далеко не убирай!

— Ну что ты, хозяюшка! — ответствовал хранитель, испуская целый сноп разноцветных искорок и превращаясь в лохматый конус. — Кот коту, понятно дело, рознь, но доверие ещё заслужить надобно и оправдать. Чуть чего — и я его ух! Полетит шерсть-то по закоулочкам!

***

Торт был не просто недешёвый. Роскошный был торт. А помимо торта в пакете, оставленном курьером вместе с цветами, обнаружились: жестяная банка чая (все надписи не по-русски), три разные коробки шоколадных конфет и свежие, тёплые ещё круассаны.

Герцог, избавившись от пальто и ботинок, примостился на табуретке у окна — там же, где в прошлый раз. Но вот выглядел он совсем иначе. И контраст был настолько разителен, что я, заваривая чай, периодически косилась на сильно похорошевшего котяру в костюме-тройке, сшитом явно на заказ.

То есть похорошел он в сравнении с тем голым осклизлым типом, потихонечку сдиравшим с себя чешуйки. Одежда действительно изрядно меняет внешность. Сейчас на моей кухне сидел уверенный в себе, обеспеченный и даже, пожалуй, шикарный мужчина — а не оголодавший бомж с диким взглядом. Разве что тёмные круги под глазами ещё не сошли.

Всё это дорого одетое великолепие казалось настолько неуместным, что в голову полезли не менее неуместные мысли о давно необходимом ремонте. Да и вообще, гостей принимают в комнате, а не на кухне. Но в комнатах у нас только компьютерные столы… И вообще — кому не нравится, скатертью дорожка!

Сервировав стол, я обвела его приглашающим жестом — в основном для домового. Но Пиц, всё это время сидевший на подоконнике и болтавший ножками, вдруг обернулся клочком тумана, взмыл к потолку и сообщил оттуда:

— Я уж к себе пойду, не обессудьте. Не люблю питаться в компании.

Из тумана почему-то торчали зелёные ботинки, до того яркие, что я невольно перевела взгляд на герцога: цвет ну в точности как кошачьи глазищи.

— Пиц…

— И не уговаривай, — отрезал этот предатель и банально исчез.

Предназначенная ему тарелочка с куском торта плавно поднялась над столом и неторопливо полетела в Маришкину комнату. Следом отправились три круассана из вскрытого пакета и бокал с горячим чаем. Предатель-то предатель, а вкусняшки не забыл…

Оставалось мысленно вздохнуть и тщательно размешивать ложечкой сахар. Разговаривать с незваным гостем не было никакого желания. А ведь нужно.

— Вы чай пейте… А то остынет, — предложила я.

— И уходите, да? — понятливо продолжил герцог.

— Вы очень проницательны, — съязвила я.

Да! Все истории когда-нибудь заканчиваются. И мне очень хотелось поставить в этой большую жирную точку. Точнее, кляксу, чтобы залить все воспоминания. Но сие вряд ли возможно в свете событий двух последних дней, прямо и беспощадно затрагивающих мою жизнь. Какая уж тут точка! Разве что в прологе…

Но попытаться я ведь могу?! Значит, должна.

— Константин Андреевич. Я действительно хотела бы вас больше никогда не видеть, — сказала я честно. — Скажите, пожалуйста, можем ли мы как-то положительно решить этот вопрос?

— Боюсь, что нет, — не менее честно ответил герцог. — И поверьте, Софья Сергеевна, я сам далеко не в восторге от происходящего. Но вариантов нет, и нам с вами нужно как-то…

— Да ничего мне от вас не нужно, понимаете?!

— Прекрасно понимаю. И тоже хочу спросить: как я могу получить ваше согласие?

— На что? — уточнила я. Надежда, она же умирает долго и мучительно… В судорогах…

— На моё предложение руки и сердца, — вздохнул он.

Только супового набора мне не хватало в хозяйстве. Из отощавшей кошатины.

— Зачем вам это? — Я выставила перед собой ладонь, жестом предлагая помолчать, и продолжила: — Константин Андреевич, вы же взрослый разумный человек. Хорошо, оборотень. Вы должны понимать, что я не могу выходить замуж за первого встречного просто потому, что ему так захотелось. Наверное, у вас есть ещё какая-то, более весомая причина, но я-то о ней не знаю.

— Вы знаете. Мне нужно снять заклятие.

— Но оно уже снято! Или вы по ночам в рыбу превращаетесь?

Предположение было ужасным, и я успела подумать, что если оно верное… Или он сейчас соврёт, что да, превращается…

— Нет. Причина иная. Но я не могу вам её назвать. Просто не знаю. Думаю, что при неполном цикле нейтрализации заклятия со мной может случиться всё что угодно…

Зелёные глаза смотрели на меня честно-честно. И я бы поверила, если бы после последней фразы в них не метнулся тёмный огонёк.

Итак, причина есть, и озвучивать её котик не желает. Потому я должна купить этого самого котика в мешке. А мне оно надо?

— Софья… — сказал он тем временем, опять опустив моё отчество. — Ну что вас останавливает? Ваш домовой совершенно прав: я обладаю высоким статусом и в своём мире, и в этом. У меня нет недостатка в деньгах, я обеспечу и вас, и вашу дочь, и ваших родителей. Всё, что хотите, буквально… Можно составить брачный контракт.

Ну просто прелесть…

— Да, я не готовился к семейной жизни, но раз уж так сложилось, приложу все усилия, чтобы вы не чувствовали дискомфорта. И… Софья, я могу решить практически все ваши проблемы.

— Так уж и все?

— Практически да. Конечно, если вы не мечтаете получить в частное владение луну с неба и запереть её в личной банковской ячейке, — неуклюже пошутил он.

На данный момент я, пожалуй, мечтаю только об одном: запереть в бронированной камере собственную дочь. Или увезти её на необитаемый остров, что, на самом деле, хуже: туда можно прислать корабль или самолёт. Так что камера и только камера!

Вот только как жить в этой камере? Пусть даже она будет представлять собой бронированный дом с колючей проволокой на трехметровом заборе и охраной по периметру с автоматами. Это не жизнь.

Я болтала ложкой в бокале, едва замечая противный звук.

— Так… — сказала наконец. — Я правильно понимаю, что вам нужен просто штамп в паспорте? А жить с женой вы можете хоть в разных городах.

— Это вряд ли. На моём Листе… в моём мире такой подход неприемлем. И не уверен, что в данном случае фиктивный брак ликвидирует проблему. Так вы согласны?

— Нет, — твёрдо ответила я.

А внутри вдруг образовался ледяной ком от конкретной и внезапной мысли. А что, если он сейчас меня гипнотизирует? Как его полосатый полицейский дружок? Но ведь я однозначно отказалась! Или ему что-то сейчас мешает? Домовой?..

До чего же противно ощущать себя глупой! Ничего толком не знаю, не понимаю, не разбираюсь… ужасно!

А кошачий герцог вдруг усмехнулся и покачал головой.

— Вы знаете, Софья, я на самом деле понимаю вас. Но и вы постарайтесь меня понять. Вынужден признаться: в моей жизни не было ни единого подобного момента. — Он развёл руками. — Вот ни разу!

— В моей тоже, — буркнула я. А потом дошло. — Или вы о чём? То есть вам никогда никто не отказывал?

— Угу, — кивнул он. — А вы о чём?

— Да мне никогда вот так в лоб не предлагали замужество!

— Получается, что мы в одной лодке, — резюмировал герцог. — Вот и нашлось хоть что-то общее!

И мы оба рассмеялись, совершенно искренне, весело.

А потому висевшее в кухне напряжение резко понизило градус.

— В лоб, говорите… — протянул герцог, успокоившись. — Софья, раз уж всё так сложилось, я должен вновь перед вами извиниться. И попытаться исправить создавшееся положение. Давайте попробуем, просто попробуем узнать друг друга поближе. Вам нужно время, я понимаю! Но у меня-то его нет… И всё же я готов приложить любые усилия.

Я вздохнула.

— Константин Андреевич, поверьте, это бессмысленно. Может быть, я могу помочь вам чем-то другим? Ну например… Передать свои полномочия? Вы выберете себе подходящую девушку, я уверена, что выбор есть. Проведём какой-нибудь ритуал… Магический! Ну, вы наверняка больше об этом знаете.

— Конечно, знаю. — Теперь в его голосе явственно прозвучало уныние. — Увы. Если бы был иной способ снять заклятие…

— Ноги бы вашей здесь не было, — угадала я. Ни лапки, ни хвостика, ни нахальных глаз… ни уговоров…

— Может, я бы об этом и пожалел, — пожал плечами герцог. — У вас как-то… очень уютно. Светлый дом.

Он потянулся к полке над столом и снял с неё пушистого совёнка — одну из первых моих работ. Запоздало спросил:

— Можно?

Совёнок, всего-то с Маринкину ладошку ростом, серо-коричневый, с круглыми синими глазками, внезапно напомнил мне Пица. Герцог посадил совёнка на ладонь и потрогал пальцем загнутый, тоже вязаный клювик.

— Симпатичная игрушка… — сказал, улыбаясь. — Как живой.

— Я вяжу их на заказ, — зачем-то пояснила я.

— Работаете дома?

— Ну да.

— Вы можете называть меня Кэс, — неожиданно сказал он, продолжая поглаживать совёнка. — Или Костя… как вам удобнее.

— Константин Андреевич. — Я подчеркнула голосом отчество.

— Константин хотя бы? Пожалуйста…

— Я подумаю. А игрушку можете забрать себе. В компенсацию за тортик.

Герцог вскинул брови.

— Ну что вы, Софья! Торт — просто… подарок. Даже не подарок! В гости не принято ходить с пустыми руками.

— Ну и это подарок!

— Несопоставимые подарки… Сова сделана вашими руками.

Даже не знаю, за каким чёртом на самом деле мне вздумалось дарить. Просто вдруг захотелось… Он так ласково держал этот лохматый комочек, словно игрушка и правда по душе пришлась.

Я опомнилась мгновенно! До сих пор дарила свои работы исключительно близким. Родителям да Янке… Но не забирать же теперь?

— Спасибо… — проговорил чужой мне мужчина.

Посторонний. Немыслимый здесь, на моей территории. Ненужный! Кот, наконец!!!

Он убрал совёнка во внутренний карман пиджака и опять улыбнулся той же мальчишеской, смущённой улыбкой.

— Буду считать его талисманом. Скажите, Софья… Я прощён? Хотя бы частично?

Кажется мне или он воспринял моё высказывание о «предложении в лоб» как руководство к иным действиям? Такой милый… весь положительный и располагающий… Прямо как капитан-рыбачок, тот тоже ворковал, продавая мне сазана…

— Мне не за что вас прощать, так что не беспокойтесь. И большая просьба: не пытайтесь меня загипнотизировать.

— Конечно нет! Во-первых, не умею…

— Да? А вот у вашего друга отлично получилось!

— За него я тоже должен перед вами извиниться. Но вариантов у него не было, вы же понимаете?

Вот сейчас уже сироп потечёт. Я глотнула чаю и действительно ощутила прямо приторную сладость.

— Да что уж там, — пробормотала, передёрнувшись. — Будем считать, что у него действительно не было другого выхода.

— Барон Оленар сильно… потратился на это внушение.

— Не заметила.

— А кроме того, должен признаться, что подобные вещи противоправны. На любом Листе. Так что больше ничего такого не будет, Софья. Гарантирую, — сказал он так твёрдо, что я даже почти поверила. — А во-вторых, если бы я считал данный шаг приемлемым, мы с вами оказались бы в загсе в первый же день знакомства. Но ведь этого не произошло.

Пожалуй, весомый аргумент. Действительно, даже если он сам не умеет, то ведь тому же капитану абсолютно ничего не мешало внушить мне страстное желание выскочить замуж. А то и безумную страсть к его сюзерену, боже упаси!

— Скажите, Константин Андреевич, а барон… Оленар, да? Он что, реально работает в полиции?

— Да.

— А вы?

— А я директор строительной фирмы. Слышали, наверное, «Строй-Гарант»? — спросил он с явно нарочитой скромностью.

— Н-ну…

Что-то вроде бы знакомое…

— Не интересуетесь, я понял.

— Да как-то нужды такой не возникало. А почему вы не в своём мире этим занимаетесь? И ваш друг тоже… Здесь выгоднее?

— Дело не в выгоде.

И замолчал.

А продолжить? Рассказать, для чего иномирному оборотню, да герцогу в придачу, бизнес в моём провинциальном городишке? А коту-барону зачем служба в полиции, которая уж точно больших денег не приносит? Хотя одно дело точно может приносить огромные дивиденды: отлов фей.

От этой мысли в животе заворочался уже привычный холодный комок. Видимо, я и в лице изменилась, потому что герцог поднялся. С поклоном сказал:

— Я допил чай и, как обещал, не смею больше утруждать вас своим присутствием. Благодарю за гостеприимство. Но мы увидимся ещё, Софья.

В последней фразе вопроса не было. Констатация факта.

— Хочется верить, что нет, — вздохнула я. — И вы торт не доели.

— О, я не особый любитель сладкого. — Котяра вдруг сверкнул глазами и добавил: — Вот сосиски — это да!

Я даже растерялась. Однако, наверное, надо было его накормить… Или хотя бы предложить что-то посерьёзнее тортика…

— Сосисок, извините, нет! Колбаса разве что…

— Нет-нет, не стоит! Я не голоден, благодарю. — И внезапно спросил: — Жалеете, что спасли меня?

— Нет. Я жалею о последствиях спасения.

Сказала и поняла: даже если бы знала об этих самых последствиях, рыбку всё равно бы чмокнула. Дура — она дура и есть, даже без гипноза. Но знать, что могла спасти, и отказаться это делать? Пусть постороннего кота, да хоть птичку какую… Как вот с этим жить потом?!

Стоя в прихожке, пока гость обувался-одевался, я всё же не удержалась от вопроса:

— Константин Андреевич, а что такое лист, который вы периодически поминаете?

— Мы с вами живём в Книге Мира, — охотно ответил он. — Каждый Лист — это отдельный мир. До свидания, Софья. Я ведь могу позвонить вам? Чтобы не являться незваным.

— А нельзя совсем не являться?

— Позвони, мил человек, позвони, — разрешил возникший рядом со мной домовой в облике полупрозрачного джинна. — За звонок денег не спрашивают!

Пиц потянулся к герцогу, сгустился в бесформенный клочок тумана и устроился у него на плече.

— Провожу тебя. Пару слов сказать надобно. Али котом пойдёшь?

— Меня машина внизу ждёт, — сказал герцог без тени удивления.

— Вот в ней и побеседуем.

Закрыв за гостем дверь, я прислонилась к ней лбом, пытаясь понять, что я, собственно, чувствую.

Бешенство? Совсем нет. Раздражение? Разве что лёгкое. Толика любопытства — да… И — несмотря на всю вежливость, извинения, тортики и улыбки — страх. Уже не истерический, уже устоявшийся, притихший, стабильный. Мерзкий…

Что совершенно точно: с этим страхом мне теперь жить. Видимо — вечно.

Глава 7, в которой феи делятся опытом и приступают к самообразованию

Да! В жизни часто не везёт,

Но, оттолкнувшись от сомнений,

Ты отправляешься в полёт —

Презрев пучок ограничений!

Марина Викторовна Данилова очень любила свою маму. Конечно, ещё она любила бабушку с дедушкой и тётю Яну, которую считала родной и собственной. Но отношение к маме было особенным: за маму Марина ещё и переживала, как ни за кого другого. Наверное, потому, что понимала: для мамы она, Маринка, — самое главное в жизни. Однажды в третьем классе, будучи ещё совсем глупым ребёнком, любящая дочь самостоятельно, без сопровождения и предупреждения, отправилась в дачный посёлок — нарвать вербы в подарок на 8 марта. Нашла и нарвала! Но потратила на это несколько часов, вернулась домой в полной уже темноте и испытала страшное потрясение, увидев маму…

Бабушка, дед и тётя Яна, участвовавшие в поисковой экспедиции, наперебой и страшно ругались. А мама сказала спасибо за сюрпризные вербочки — и больше ни слова. Только плакала! Неподвижно сидела на стульчике, молчала и периодически смахивала с щёк бежавшие крупные слезинки. Лицо у неё было… Никогда раньше Маришка не видела у неё такого лица и поклялась себе, что больше и не увидит. Всё сделает, чтобы мама больше никогда-никогда-никогда так из-за дочери не страдала!

Но для страданий и переживаний поводов всегда много. Есть моменты, когда их просто не избежать! А значит, мама не должна некоторых вещей знать. Тоже сложно, но в принципе вполне выполнимо…

С тех пор Маринка мамины нервы старательно оберегала. Всегда отвечала на звонки, предупреждала о своих передвижениях, возвращалась домой в оговоренное время. Ну, и… врала иногда, куда же без этого? Возникает ведь необходимость то сходить на заброшенную стройку, где устроен штаб, то съездить на другой конец города к подруге… разные случаи бывают в жизни!

А уж теперь, когда жизнь вот так реально, круто изменилась!..

Когда ты настоящая фея и умеешь летать!

Когда у тебя есть способности к магии, пусть ещё и неизвестно, какие именно!

Когда в окружающем тебя мире оказалось столько интересного!

Да, мама должна быть спокойна и счастлива. Как и остальные близкие, конечно. Но запираться по этому поводу дома?! Это выше даже и фейских могучих сил! Одно дело — скрывать существование домового, на которого мама неизвестно как среагирует… И совсем другое — отказаться от открывшихся возможностей!

Из разговора с единственной знакомой феей Марина почерпнула очень много полезных сведений. Конечно, основной темой — и наедине, в кафешке, и уж особенно при маме — была УГРОЗА ЖИЗНИ. Её, Маринкиной, жизни. Тётя Яна сделала всё, чтобы как следует запугать свою драгоценную крестницу, и Маринка честно напугалась.

Она считала себя человеком пусть и не совсем взрослым, но как минимум разумным, и действительно осознавала грозящую ей опасность. Да! Но так ли близка эта опасность? Такой ли чёрной беспросветной тучей её окутывает? Действительно ли тянет к маленькой фее когтистые лапы из всех дверей и кустов? Та же тётя Яна — тоже фея! — замечательно выросла, не вляпалась ни в какие неприятности, жива-здорова, и всё у неё отлично. И не у неё одной. Это факт!

Не говоря уж о том, что чёрной тучи вокруг визуально вовсе не наблюдалось.

На следующее утро, топая с мамой в школу (всего-то в соседний микрорайон, двадцать минут пешком!), Маринка слушала, кивала и обещала: ни шагу из здания, даже в школьный двор! Ни шагу никуда вообще одной! Никаких разговоров с незнакомыми людьми, никому не верить, никого не слушать, ничего… никогда… ни с кем… ни за что… Да, мамочка! Не бойся, мамочка! Я всё понимаю, мамочка, я сама боюсь! И никаких бездомных котов домой не приведу! Всех котов буду стороной обходить!

А мир вокруг был солнечен, прекрасен и полон новых красок. Ужасно хотелось внимательно его разглядывать, находить новые и новые подтверждения сказочности бытия. Маленькая фея знала теперь: ставшие более яркими запахи, цвета, ощущения — вовсе не галлюцинация! Не передать, до чего это классно! Теперь можно не подозревать у себя психическую болезнь, а искренне кайфовать!

«Здравствуй!» — прошептали старые детские качельки во дворе, благодарные за то, что девочка-фея услышала просьбу и добыла для них смазочное масло. «Опаздываешь уже!» — Тополь, растущий у перекрестка, подтолкнул Маришку склонённой ветвью. «У, глазастая какая!» — обиделся рассохшийся бордюр в соседнем дворе, потому что она опять об него не споткнулась.

Ничего этого Маринка не слышала ушами. Просто понимала, ощущала, а кое-что и видела: например, крошечных человечков, танцующих в апрельском ветре, напевавших странную песенку в ритм его дуновений. Или управляя этим ветром?!

И так хотелось к человечкам присоединиться… Ну хотя бы побыть рядом, рассмотреть поближе! Хотелось потрогать верхушки берёз, растущих у школьной ограды. Выяснить, настолько ли мягкие, как кажутся, низкие облачка…

Безумно хотелось взлететь!

И никакой угрозы жизни полёт не нёс. Напротив: тётя Яна тысячу раз вчера повторила: взлетай при малейшей опасности, когда увидишь, что тебя хотят схватить. «Если успеешь», — добавляла она потускневшим голосом.

Но вот просто так летать белым днём, когда это увидят все-все-все, — нельзя. В Маринкином мире было слишком мало магов и разумных волшебных существ, чтобы позволять себе такое. Скрываться приходится. Что-то там о мировом равновесии, о сложившемся миропорядке, но главное — о реакции окружающих… Попасть в научный институт для опытов Маринка, конечно, не хотела.

— Где же ты летаешь? — спросила она взрослую фею.

— В основном ночью. Редко. И далеко от города. Там, где точно никто не увидит, — со вздохом ответила та. — Ну, и дома… На крышах ещё можно, но в городе надо очень осторожно, ты ж понимаешь. В общем, вариантов мало, Мариш, но я тебя с собой возьму обязательно. Подучу заодно…

Подучиться было просто необходимо!

Первый раз Марина взлетела в собственном подъезде, на первом этаже, где квартир не было и даже в глазок её увидеть никто не мог. Оказалось, что для этого следует совершить всего одно маленькое мысленное усилие, такое же, как во сне. Никаких проблем! Как и ходить по воздуху. Но вот менять направление и положение тела, увеличивать и уменьшать скорость, кувыркнуться и так далее… С непривычки получалось так себе.

Разумеется, весь вчерашний вечер Маринка тренировалась в своей комнате. Маленькой комнате! Ограниченное пространство, не разгонишься, не повернёшься толком — отвратительно!

А тётю Яну пока дождёшься…

***

Первым делом взрослая фея нашла нужным научить младшую необходимой и элементарной вещи: определять, «ху из ху», в смысле кто есть кто. А если конкретнее: правильно смотреть. Это не требовало ровным счётом никакого напряжения: просто чуть-чуть прикрываешь ресницы и смотришь будто бы сквозь человека. Или собаку, или древесный лист, или камень — неважно. И видишь второй, истинный облик. Хотя какой из них истинный, тоже так-то вопрос…

Пользуясь этим приёмом, Маринка определила, что в её классе нет ни одной феи. Что, конечно, опечалило.

Был оборотень: скуластый Юрка, хулиган и двоечник. При правильном взгляде облик задиристого, вечно растрёпанного пацана слегка плыл и раздваивался, показывая вторую ипостась: такого же взлохмаченного серого щенка. Но не собаку — волчонка, наверное…

Кроме того, среди одноклассников обнаружилась самая натуральная гномка: отличница Милка, зануда, вечно решавшая наперёд задачки из учебника алгебры. От людей она особо и не отличалась: обычная девчонка, толстенькая и приземистая. Но зрение НАСТОЯЩЕЙ феи позволяло увидеть, что Милкины уши не только торчат лопушками, но вдобавок изрядно волосаты.

А вот когда Маришка прищурилась на учительницу биологии, Анну Степановну…

Фея всегда опознает другую фею: по окружающим её искоркам. Искорки могут быть разного цвета, но они есть всегда: словно вокруг феи парят крошечные солнечные зайчики.

Увидев этих самых зайчиков (ярко-розовых, между прочим!) у пожилой и строгой биологички с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок на затылке, Маринка даже растерялась. Ну надо же! Ведь фея должна быть весёлой, молодой… ну и всё такое! Как тётя Яна. Правда, и тётя Яна нередко выглядела уставшей, бывала сердитой и неразговорчивой…

«Мы такие же люди, солнышко, не выдумывай лишнего, — вспомнила Марина её слова. — Просто умеем летать».

А все люди разные…

Анна Степановна, заметив наконец заворожённый взгляд своей ученицы, переложила указку из руки в руку и вдруг сказала:

— А теперь посмотрим, помните ли вы формы бесполого размножения растений. Данилова, иди к доске.

И когда Маринка подошла, биологичка повернулась к ней и вдруг подмигнула.

А после звонка велела:

— Данилова, задержись-ка. Дверь закрой уже за собой, Скворцов! — Она проследила за захлопывающейся створкой и негромко сказала: — Марина… Не надо так на меня смотреть, ладно? Все мы разные. И будь, пожалуйста, осторожна, хорошо?

Все взрослые одинаковы! Банально, но ведь это правда!

Маринка удержалась от высказывания «Спасибо, я уже в курсе!», пообещала вести себя хорошо и, выскочив в коридор, немедленно прищурилась.

Фею-ровесницу она увидела только на четвёртой перемене. Точнее, ровесника. Мальчишку из параллельного класса. Он сидел на подоконнике и судорожно листал учебник истории.

Проблем в общении Маринка никогда не испытывала. Но и в самом общении сильно не нуждалась. Подруга у неё была всего одна, и в начале прошлого учебного года она переехала на другой конец города. Встречаться стало сложно, а интернет и телефон всё-таки не совсем то… К тому же в новой школе Машка нашла другую подружку, и не то чтобы Маринка сильно страдала по этому поводу.

Но вот дружить с мальчиками как-то до сих пор не было ни необходимости, ни желания. Однако выбирать не приходится, верно? Да и не в дружбе ведь дело.

Пацан, к которому она подходила медленно и как бы невзначай, покосился, оторвался от учебника и закрыл его.

— А ты сиреневая, — сказал он, по-птичьи склонив голову набок. И Маринка сразу поняла, что он имеет в виду искорки.

— Ты зелёный, — сообщила в ответ.

— Александр, — представилась вторая в её жизни фея. Вернее, фей! — Ну, Саша.

— Марина.

— Ага, я знаю. Я хотел сам к тебе подойти, но…

Фей явно смутился. Но мальчишки — они вообще такие! Или портфелем по голове, или слова выдавить не может… А придётся!

Маринка улыбнулась ему и задала главный вопрос:

— Ты где летаешь?

Тяжёлый вздох в ответ. Ну она и не надеялась особенно…

— Давай вместе? Надо что-то придумать.

— Давай! — обрадовался Сашка. — Слушай, ещё есть Настя. Морозова, из пятого «А». — И спросил с надеждой: — Позовём её?

Всё понятно, эта Настя ему нравится, а подойти боится. Маринка мысленно хмыкнула. Но что же сама Настя? Вот странные люди! Ведь явно оба не вчера узнали, что они феи!

— Смотри, смотри, — вдруг вполголоса сказал Сашка, указывая глазами.

Обернувшись, Маришка не сразу поняла, на что надо смотреть. И на всякий случай прищурилась.

Ой…

Высокий парень, вальяжно идущий по коридору, был окружён стайкой девчонок, тоже больших, десятиклассниц кажется. И взгляд феи мигом обнаружил в нём странное. Ну ужасно странное! Копыта вместо кроссовок! Козлиная длинная бородка, отсутствующая в человеческом обличье, очень ухоженная такая, но страшно глупая! И… рожки. Растущие над висками и круто загибающиеся назад.

Сашка захихикал и пояснил совсем уж шёпотом:

— Это сатир. Прикинь? — И добавил совсем уж шёпотом: — Все девчонки его! Везунчик!

— Не завидуй, — фыркнула Маринка. — Зато он летать не умеет! А коты в школе есть?

— Один только, мелкий совсем. Первачок.

— Вот тут точно повезло, — констатировала осторожная фея.

— Почему? — удивился Сашка. — А-а-а… Повезло, что нас никто, кроме котов, вычислить не может. Но и они же не все могут.

— Как не все? Мне такого не рассказали…

— Кто-то взрослый, да? Это чтобы боялась посильнее, — уныло пояснил пацан. — У меня во дворе наших двое — студентки, квартиру снимают вместе. Они поразговорчивее и не такие запуганные, как взрослые. Вот они сказали, что котов на нас натаскивают. Ну, специально обучают, и вроде это довольно сложно! Так что есть нормальные коты, а есть охотники на фей.

Тут до Маринки вдруг дошла приятная истина.

— То есть этот вот сатир, он же не знает, что мы феи?

— Никто не знает! Кайф, точно?!

— А то! — радостно согласилась Маришка.

***

Убраться в двухкомнатной квартире — дело на полчаса. Не генерально, конечно, так в этом и нужды нет. Правда, кошачьи розы пришлось расставить по ёмкостям: в единственную вазу и несколько трёхлитровых банок. Кстати, домовой-то мне вовсе не льстил, бардак я терпеть не могу.

Но теперь у меня новый пункт в распорядке дня: забирать дочь из школы, а значит, на работу осталось всего часа два.

Вывязывая крылья зелёному трёхголовому дракончику, я думала о незваном утреннем госте и мыслям этим не сопротивлялась: всё приятнее, чем трястись по поводу Маришки. Перебирала его слова, вспоминала свои и почему-то не могла отделаться от картинки, в которой герцог аккуратно, ложечкой кушает тортик… Просто руки у него действительно красивые. Не рабочие совсем, да и откуда бы взяться мозолистым пальцам у директора фирмы?

В общем, задумалась так, что не сразу заметила внимательно наблюдавшего за моим вязанием беленького крыса.

Поймав мой взгляд, Пиц со вздохом сказал:

— А мне вот ты ничего не подарила…

— Да забирай что хочешь! — улыбнулась я, обведя всеобъемлющим жестом комнату.

Домовой проследил за крючком, зажатым в моих пальцах, и вздохнул еще горше.

— А ругаться не станешь?

— Нет, конечно!

— А если скажу, что уже… того?.. Ну, забрал я уже!..

Даже так? А в клетке вроде нет никаких игрушек. В клетке…

Вопрос о личном жилище для домового надо решать немедленно!

— Пиц, а ты где хотел бы жить? В клетке некомфортно же, я понимаю. Ты прости меня, я ведь не знала…

— Смешная ты, свет Софья! — хмыкнул крыс. — Я уж давно обустроился. Как поселился, так и сразу.

— А где? — осведомилась я с огромным любопытством.

Читала, что домовые живут за печкой, а в городских условиях — за холодильником!

Пиц спрыгнул с кровати, на которой я разложила своё рукоделие со всеми инструментами и корзиной с клубками, обернулся толстенькой змейкой тумана и… просочился в стену между моей и дочкиной комнатой! А через пару секунд вынырнул обратно в виде лохматого конуса, держа в ручках бежевого мишку с кокетливо повязанным шарфиком. А ведь я и впрямь давно медведика этого не видела…

— Подаришь? — смущённо спросил домовой. — К душе вот пришёлся, ну я в комнатушку свою и прибрал. Думал, искать будете — верну…

— Да-да, дарю! — торопливо согласилась я. — Пиц, а где комнатушка? В стене, что ли?

— Угумс. Не вас же стеснять, и так ютитесь в тесноте. А мне пространство для себя раздвинуть — что ушами шевельнуть.

— А можно как-то посмотреть?!

— Ну-у… — протянул домовой и великодушно постановил: — Тебе можно! Если не побоишься.

— У тебя там страшно? — удивилась я.

— Да не-ет, не в том дело. Просто придётся…

Пиц вдруг оборвал сам себя и заметно напрягся.

— Ты ж посмотри… Нашествие прям хвостатое! — пробормотал он.

Я и рта раскрыть не успела, чтобы уточнить, как раздался звонок в дверь.

— Неопасно, — буркнул домовой. Наверное, у меня глаза стали испуганные. — Открывай! Этого гонять, пожалуй, не буду…

Прильнув к глазку входной двери, я увидела знакомую фуражку. Да что ж это такое сегодня?! Или — не сегодня? Или всегда теперь так? Не будет мне больше никогда покоя?!

— Доброго утра вам, Софья Сергеевна! — разулыбался мне чёртов рыбачок, и я не удержалась:

— Рыбку новую принесли, товарищ капитан? Тогда и аквариум доставьте. А то я в ближайшую неделю не расположена целоваться!

— Боги упаси! — замахала руками нахальная полиция, шагая вперёд в полной уверенности, что я отступлю. Нет уж!

— Тогда что вам здесь нужно? Друг ваш жив, здоров и местами вполне человекообразен! Полагаю, вы уже виделись… Здесь его нет!

— Но был же? — с надеждой вопросил капитан.

— Был, — утешила я. — С визитом благодарности. Это всё?

— Да я по делу, Софья Сергеевна! Ну право же, на пороге будем разговаривать?..

— Не желаю я с вами разговаривать! Арсений… как вас там? Товарищ капитан! Будьте любезны отойти, вы мне мешаете дверь закрыть.

— Важное дело! — надавил он на психику, глядя очень честными глазами. — Всё в полном порядке! — уверил торопливо. — Но я пришёл предложить вам услуги репетитора.

— Что-что? — опешила я.

— То есть не вам, конечно! Вашей дочери. Курс молодого бойца, так сказать.

От этого заявления я так растерялась, что позволила обмундированному котяре протиснуться мимо меня в квартиру.

Он мгновенно снял фуражку и вежливо — подобострастно даже! — поклонился. Не мне!

— Утро доброе, уважаемый хранитель дома!

— Какое репетиторство? Вы в своём уме?! — опомнилась я. — Вы бы лучше охрану моей дочери предложили!

— Это само собой, — ответствовал капитан, едва покосившись на меня голубым глазом. И согнулся ещё ниже.

Обернувшись, я увидела в дверном проёме комнаты вполне материальный, чуточку только расплывающийся по контуру веник. Огромный веник! Для великанши-домохозяйки!

— Я зла не питаю, хранитель! С добром пришёл! — сообщил скрючившийся капитан.

Интересно, вправду боится или играет?.. Но приятно! Вот приятно на это смотреть!

— Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас за невмешательство!

За попустительство, точнее!

— Масть покажи! — густым голосом потребовал веник.

Полиция исчезла, а у моих ног появился полосатый котище. Прижал уши к голове, припал к полу грудью и очень нежненько мяукнул…

Треклятые оборотни!

— Что ж вас с утра-то носит! — недовольно сказал Пиц, принимая облик джинна.

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро… — заискивающе сообщил общеизвестную истину капитан, последовав его примеру. В смысле, обернувшись человеком.

— Чему учить хочешь маленькую хозяйку? — вопросил домовой, скрестив на туманной груди длинные руки.

— Магии, разумеется! — отчеканила полиция и перевела взгляд на меня. — Кофейком не напоите, Софья Сергеевна? Я вот булочек свежих принёс. С корицей!

— Сосисок нет, — автоматически предупредила я.

— А и не надо! — разулыбался мой очередной утренний визитёр и быстренько скинул ботинки.

Ну кофе так кофе. Не знаю про магию, но, кажется, Маришке пообещали охрану? За это я готова ему и сосисок купить. Ящик… Даже два!

Может, коты и правда бывают разные?

***

Минут десять спустя я сидела на кухне, подперев ладонью голову и меланхолично размешивала сахар в кофе. Казалось бы, дежавю: молча страдаю над чашкой, домовой вместе с доброй половиной тёплых еще булочек отправился к себе, оставив меня наедине с гостем кошачьей породы… Но нет. Во-первых, гость совершенно другой, хоть и сидит на явно полюбившемся котам месте. А во-вторых, молчала я не от нежелания разговаривать, а в ожидании, пока доблестная полиция утолит нагулянный за утро аппетит.

Устроившийся у окошка котяра уписывал за обе заросшие светлой щетиной щеки бутерброды с колбасой. Не то чтобы жадно и не то чтобы торопливо, но с большим энтузиазмом. Даже наглые голубые глаза прижмуривал от желудочного счастья. Даю на отсечение его же хвост — не успел сегодня позавтракать. И побриться не успел. Но если судить по детективным книжкам и фильмам, жизнь оперуполномоченного тяжела. А коты и вовсе ночью по крышам шастают…

Ни смущения, ни раздражения, ни даже страха я не испытывала. Странно, но факт. Видимо, потому, что пришёл капитан действительно с хорошими вестями. Ну, и отношение Пица тоже стоит учитывать. Может, я чрезмерно домовому доверяю, конечно…

Но варианты?! Нет вариантов! И полиция всё-таки.

— Так что там насчёт охраны? — спросила, дождавшись промежутка в насыщении полиции: кот проглотил остатки второго бутерброда и не успел взять третий.

— Охрана будет. Надёжная. В обед пройдёт инструктаж и приступит к работе. Вы ведь из школы дочь заберёте сегодня?

Капитан с заметной тоской кинул взгляд на колбасу, но воздержался. С явным трудом.

— Вы ешьте, ешьте! — сердобольно посоветовала я. — Дочь я заберу, конечно.

— Спасибо!

Крупные белые зубы молниеносно вонзились в розовый ломоть, и я подумала, что по дороге из школы придётся зайти в магазин. И сосиски, кроме колбасы, купить, чисто на всякий случай. Интересно, охрану мне кормить тоже нужно? А оплачивать её кто будет? С другой стороны, они ведь на службе…

— Скажите, Арсений?..

— Матвеевич, — подсказала полиция, проглотив колбасу. — Госпожа Данилова! Мы ведь с вами уже состоим в отношениях… служебных! Я с вами работаю! Что мы, право, как пенсионеры, по отчествам… А? Можно просто Арс…

— Я не люблю фамильярности, Арсений Матвеевич, — пояснила я.

— Понимаю! Воспитание у вас прекрасное, снимаю шляпу перед вашими родителями! — Он взметнул руку, фуражки не нашёл и обезоруживающе улыбнулся. — Мать — доцент, отец — профессор… Позвольте выразить им глубочайшее уважение!

Вот всё знает… неудивительно, конечно. Интересно, это и впрямь уважение или намёк, что дочка доцента и профессора в науках не состоялась, а тихо игрушечки дома вяжет, пренебрегая экономическим дипломом? Хотя почему это пренебрегая? Бизнес есть бизнес!

— А уж ваша работа и вовсе вызывает во мне едва ли не зависть! — отмёл мои сомнения льстивый котяра. — Вы вкладываете в свои творения душу, как и ваши родители — в преподавание. И это, мне кажется, гораздо сложнее, — подчеркнул он едва ли не с благоговением.

— Хватит, — попросила я. — На детях гениев природа обязана отдохнуть, я в курсе.

— Да я всерьёз, Софья Сергеевна. Во всех домах, где живут ваши игрушки, царит мир и уют.

— Вы что, проверяли?

— Разумеется, — с лёгким поклоном произнёс капитан. — Как же иначе?

Аж про колбасу забыл. Неужели не льстит? Хотя…

— А я поняла! — кивнула озарённо. — Это был один из параметров отбора, да? Ну, в кастинге невест.

— В том числе, — подтвердил капитан.

— Кстати, о невестах. А как насчёт обещанных трёх желаний? За поцелуй рыбки?

Вот ты и смутился, котик! Аж глазки опустил. На колбасу…

— Первое, так и быть, — охрана Марины! — великодушно сказала я. — А вот ещё два нужно обдумать.

— В рамках возможного для меня, Софья Сергеевна, я готов сделать для вас очень многое!

— Именно вы? — уточнила я.

— И я, и герцог Сэйвен, разумеется. Не сомневайтесь.

Очень удачный момент для давно заготовленной фразы. Не то чтобы я ещё час назад рассчитывала когда-нибудь увидеть хитрого рыбачка, но ведь вот он!

— Вы мне должны триста сорок восемь рублей, — с наслаждением сказала я и пояснила, глядя в округлившиеся от изумления капитанские глаза: — За купленную, но несъеденную рыбу! К тому же преобразовавшуюся, но моральной компенсации не требую.

— Да… — растерянно кивнул котяра. — Простите!

И полез во внутренний карман кителя.

— Без сдачи, пожалуйста, — попросила я, наблюдая, как он вытаскивает из кожаного кошелька купюры. — У меня мелочи нет.

— Не надо сдачи! Я вам настоящего сазана принесу, хотите? Огромного! И почищу сам…

Может, взять с него заодно за продукты и вискас? Хотя это уже слишком меркантильно.

— Уберите деньги, — вздохнула я. — Благородные дела я изредка совершаю бесплатно… А рыбу я больше не ем! Тем более сазанов. Давайте лучше вернёмся к вашему делу. Кстати, сколько я буду должна за охрану?

— Ничего, — замотал головой капитан. — Ни в коем случае!

— А вы всех фей охраняете? Или только малолетних?

Тут котик в форме опять опустил глаза. Но не на оставшиеся бутерброды…

— Фей в городе мало… Но не настолько мало, чтобы охранять всех. Увы… Кроме того, Софья Сергеевна, на государственном уровне существование фей не рассматривается и в Уголовном кодексе про них ни слова нет. Просто я совмещаю работу в полиции с должностью начальника службы безопасности моего сюзерена.

— То есть мою дочь будут охранять не полицейские? Коты будут охранять?! Фею будут охранять коты?! Да вы издеваетесь?!

— Проверенные и верные! — чётко сказал капитан. — Я ручаюсь за каждого собственной жизнью, Софья Сергеевна.

— Что мне до вашей жизни?!

Тут над столом откуда ни возьмись завис веник. Мой веник, местный, настоящий!

— Магическая клятва с каждого охранника, — потребовал домовой, высовывая голову джинна из-за разлохмаченных прутьев. — Здесь, в моём присутствии. Софья! Веник новый надо купить, озаботься. Лучше два — я управлюсь.

— Как скажете, — согласился капитан, неотрывно наблюдая за опасным орудием уборки. — Софья Сергеевна, а хотите, я вам пылесос куплю? Хороший!

— У меня есть, — огрызнулась я. — А вот веники — милости прошу! Купите непременно!

Магическая клятва — это, скорее всего, очень серьёзно! И неважно, что мой дом заполнится ещё кучей котов… Сие явление одноразовое, и, надеюсь, не все они будут сюда таскаться кофе пить и колбасу трескать!

Напряжённый момент прервался звонком в дверь, заставившим меня подскочить от неожиданности. В первую секунду подумала, что охранники уже явились приносить мне клятву! Но пять перемежающихся длинных и коротких трелей — условный сигнал с детства — сообщили о приходе любимой подруги.

— Хотите, я открою? — предложил капитан, заметив мою реакцию.

— Это свои, — отмахнулась я, направляясь в прихожку.

Но полиция последовала за мной по пятам.

Напрасно!

Потому что первое, что сделала Янка, влетев в квартиру, — отскочила назад. И, врезавшись спиной в дверной косяк, зашипела, словно была не феей, а коброй:

— Ашшш! Кот! Пш-шёл вон!!! Хвос-с-статая с-сволочь!

— Яна, это…

Я обернулась, чтобы представить гостя, и в очередной раз увидела, как полосатый кошак оборачивается человеком. И опускается на одно колено, как средневековый рыцарь перед дамой. Только руки вверх поднял, очевидно, демонстрируя отсутствие дурных намерений.

— Старший оперуполномоченный, капитан полиции Олейников! — выдал он, не сводя глаз с моей подруги. — Счастлив знакомству! Готов умереть за вас, Яна Николаевна! За вас, за вашу подругу и вашу крестницу! А также обучить вас и Марину… — он покосился на меня, — Викторовну! Необходимым азам защитной магии! От котов в том числе!

— Дурдом, — констатировала Янка, медленно сползая по косяку на пол.