Котуйская история

Глава 1 Снова вместе

Это повесть о великой любви, той любви, что догорит до конца,

той, с которой не собьешься с пути, та, которая сжигает сердца…

Снова вместе.

Народная поговорка гласит: «На каждый роток – не накинешь платок». Слухи о том, что у начальника колонии появилась жена быстро расползались среди заключенных. Администрация лагеря, охрана и даже конвой, знали об этом с самой зимы.

Галина Алексеевна долго не появлялась у осужденных на глазах и потому догадки, витая в воздухе, не имели под собой твердую почву. Но когда заключенные увидели ее возле ворот зоны, то с нескрываемым интересом и восхищением зашушукались: «Кто эта красотка? Может чья-то молодая жена или сестра приехала к кому-то на свиданку?

Зона – это своеобразный телефон, не зря здесь бытует шутка: «Скажи мне по секрету, и об этом будут знать только трое – ты, я и вся зона». Однажды, на территории лагеря появилась девушка, с начальником колонии она прошла мимо ошалевших заключенных. Ее сразу же признали, те, кто шел с работы вместе с Алексеем. Ну, конечно же, это та «Лялечка», которую они видели на вахте. О черных, как смоль волосах кто-то из заключенных заметил: блестят, как перья у вороны. Точно – «Ворона», поддержал другой. Но не за открытый клюв врановой птицы, или в переносе на человеческий язык – красивый ротик, прозвали Галину Алексеевну, а за ее очаровательную фигуру, миловидное личико, за черные волосы, от всего перечисленного мужчины сходили с ума, глядя, как она скромно прячет свое лицо в песцовом воротнике полушубка. Предположения и догадки подтвердились, когда заключенные узнали, что молодая красавица доводится начальнику колонии законной женой.

Повеяло теплом. С приходом весны в суровом крае постепенно отогревались после долгой зимы: звери, птицы, деревья. В тишине со свистом гулял ветер, и было слышно как при раскачивании стволы сосен, лиственниц, кедров громко поскрипывали. Стоял солнечный день. Борисов взял в руки шест и пошел за пильщиком. После подрубки, взревела бензопила и врезалась острыми зубьями в мягкую древесину. Алексей, воткнув острый конец шеста в ствол и, поднажав, направил дерево в нужную сторону. Раздался треск и высокая ель, охнув в последний раз, с шумом, ломая ветки соседних деревьев, рухнула на снег. За работу принялись рубщики, очищая ствол от веток. И пошла кругом работа: надрывный звук бензопил, меткие, бранные вскрики направляющих и жалобные предсмертные стоны поваленных деревьев.

Алексей сел на свежий пень и достав сигарету, закурил. Спину пригревало мартовское солнце. Эх, улыбнуться бы сейчас, да порадоваться весне, она ведь уже вторая в его нелегком сроке. Да, не весело ему, мысли о любимой не дают покоя. «Галя, милая. Как ты здесь очутилась? Неужели на свиданку приехала, тогда почему меня не вызывают? Где ты остановилась? Боже мой, любимые глаза, родное лицо, я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел. Сегодня же пойду к хозяину и попрошу с ней свиданку. Кум зараза, лишил меня уже давно свидания, может, уговорю его, хоть на несколько минут разрешит повидаться. Обнять, прижать к груди… Галинка, любимая моя, как же я по тебе скучаю».

Вдруг оклик часового отвлек Алексея от размышлений. Солдат, дежуривший по периметру территории, где проходила вырубка леса, кого-то, предупреждал:

– Галина Алексеевна, сюда нельзя, здесь очень опасно.

Алексей резко повернул голову и, вскочив, не верил своим глазам, в метрах двадцати от себя он увидел Галинку. Она остановилась за линией оцепления возле солдата и, прижав руки к груди, молча, смотрела на Алексея. Стянув с головы шапку, он вытер со лба испарину и сделал несколько шагов навстречу возлюбленной. Со звонким клацаньем часовой передернул затвор автомата и грозно предупредил:

– Еще один шаг и я открою огонь!

– Подождите, – попросила Галина солдата и, вытянув вперед руку, остановила Алексея, – он просто давно не видел женщин.

Алексей замер, не понимая, что она здесь делает и почему «вертухай» называет ее по имени, как будто знает лично. Рядом очутились мужики, и один из них потянул Борисова за рукав.

– Леха, не надо, пойдем, не дергай тигра за усы, ведь он же дурак, влепит в лобешник свинец.

Борисов отдернул руку и продолжал смотреть в глаза своей девочке. Горячая волна прошлась по груди и обдала жаром лицо. Защипало в глазах. Алексей, не моргая, смотрел на Галину. Крупные слезы выкатились у него из глаз, она заметила это и не в силах себя сдерживать, охнула надрывно и резко развернувшись, пошла прочь.

Алексей рванулся за ней следом, но два автоматных ствола преградили ему дорогу.

– Руки за голову, – скомандовал подбежавший начальник караула. Борисов никак не отреагировал, – считаю до трех. Осужденный, тебе что, жить надоело? Я сказал, руки за голову.

Алексею пришлось подчиниться. Его тут же проводили во времянку, служившую камерой для содержания провинившихся на объекте заключенных, и до конца смены заперли под замок. За невыполнение приказа конвойного ему грозил изолятор. Вечером Алексея выпустили и приказали встать в строй. Рядом во втором ряду шел Мотыль и осуждающе, мотая головой, тихо сказал:

– Леха, ты совсем обалдел, тебя же вертухай в два счета мог свинцом нашпиговать. Далась она тебе – эта Ворона, из-за нее губить свою жизнь.

Кровь ударила в голову, Алексей приостановился и со злостью произнес:

– Я тебе эти слова сейчас назад в глотку вгоню, что ты ее оскорбляешь…

– Леха, да что с тобой, ты не знаешь Ворону? Это же кума, жена хозяина зоны.

– Как жена? – Алексей остановился в недоумении, – так это и есть…– промелькнула догадка

– Осужденный, продолжай движение, не останавливайся, – прозвучал зычный голос конвоира.

– Мы сами только недавно узнали, нам по секрету мастер Михалыч сказал, Шахов ее по зиме привез в поселок. Говорят, она будет в конторе работать. Ты что, в натуре ничего не слышал! – удивленно воскликнул Мотыль.

Алексей отрешенно замотал головой. Он нахмурил брови и тяжело вздохнув, побрел вперед.

На вахте его отвели в сторону от остальных заключенных и как только последнего завели в зону, к Алексею подошел начальник конвоя.

– Борисов, ты что вытворяешь? Мало тебе пятнадцати лет, так ты еще и пулю ищешь.

Алексей не ответил.

– Что молчишь, снова в изолятор захотел? Я сейчас рапорт напишу, и загремишь в БУР.

– Пиши…

– Что, по бабе соскучился? Так облизываться на жену начальника колонии я бы тебе не советовал, он тебя в ШИЗО сгноит.

– Так она, правда, его жена?

– Правда, правда. Шагай в зону и что бы это было в последний раз, если мне доложат, что опять зехер отмочил, напишу рапорт и будешь сидеть в лагере без вывода на работу.

Вечером Галина, не снимая юбки и теплого свитера, легла на кровать. «Леша, Лешенька, дорогой мой. Поймешь ли ты мой замысел? Я догадываюсь, как тебе сейчас тяжело. Потерпи чуть-чуть хороший мой, как только удастся, я все тебе расскажу, все объясню. Как решилась поехать к тебе, бросила маму. Как закрепилась здесь, благодаря своему плану. Господи! Сколько пришлось всего перетерпеть, через что пройти. Как я тебя люблю, мой родной, только это согревает и спасает меня от безумия. Неужели ты не почувствовал, не увидел в моих глазах самого главного».

Скрипнула дверь, в квартиру вошел Шахов.

– Галочка, ты уже дома?

Она не ответила, а присев на край постели, уставила неподвижный взгляд в пол.

– Галя, мне сегодня доложили, что ты пренебрегла правилами безопасности и приблизилась к осужденному.

– Я только хотела взглянуть… А что стало с тем заключенным?

– Я не стал его наказывать. Знаю, у зэков душа не на месте, когда видят здесь женщину. Потому переживаю за тебя. Что с тобой, радость моя, почему ты такая грустная?

– Юра, мне нужна твоя помощь.

– Ты же знаешь, Галочка, все что хочешь для тебя сделаю. Говори, что случилось?

– Я вчера в колонии была, к начальнице санчасти ходила, и мне заключенные подбросили одну красивую игрушку, – Галина подошла к серванту и, открыв дверцу, вынула вырезанную из кедра фигурку сокола.

– Так у нас таких умельцев хоть пруд пруди, даже по моржовой кости режут. Вот смотри, – он достал из шифоньера вороненый пистолет «ТТ» и показал вырезанные из моржового клыка накладки на рукоятку.

– Какая прелесть! – воскликнула Галина, – это твой?

– Именной, меня наградили за поимку опасных преступников, бежавших с зоны в тайгу. Так, что ты хотела?

– Знаешь, о чем я подумала, в здании, где санчасть, с другой стороны есть бесхозное помещение, может его утеплить и печку поставить, да участок столярный сделать, – глаза Галинки загорелись, – соберем «самородков» заключенных и пусть они режут замечательные вещи, сами заработают, а мы их изделия будем продавать.

– А что, пожалуй, неплохая затея. Нужно все продумать. Галь, а у меня сюрприз, – Шахов достал из папки несколько листов бумаги.

– Что, разрешение подписали?!

– Конечно, теперь ты являешься законным представителем частной организации, занимающейся поставками древесины, в том числе и ценной.

– Слава Богу, дождались, теперь я организую свою контору на участке. Вот здорово!

– Дорогая, – Шахов лукаво взглянул на жену, – что-то ты в последнее время отлыниваешь от супружеских обязанностей…

– Юра, я хотела тебе сказать, да не знала как, все ждала подходящего момента. Потерпим с этим делом, понимаешь… Кажется, я забеременела.

Шахов в один миг подскочил к жене и, опустившись на оба колена, обхватил ее за бедра руками, и приложил ухо к животу.

– Еще рано.

– Галя, милая, родная моя! Ты меня осчастливила. Что хочешь, проси. Теперь тебе точно нельзя заниматься тяжелым трудом, я найду помощников. Завтра же организуем капитальный ремонт в конторе, и ты займешься лесным производством.

– Может быть, кого-нибудь из заключенных расконвоировать и взять, но только я хочу лично посмотреть и ознакомиться с их делами. Это возможно?

– Ты еще спрашиваешь, счастье мое, завтра же в моем кабинете рассмотришь кандидатуры по карточкам.

Настроение у Галинки поднялось, все, о чем она мечтала и какие строила планы, начало осуществляться. Она, конечно же обманула Юрия, что находится в положении, после того как увидела Лешу, ей даже не хотелось думать о близости с Шаховым. Ее окрылило предложение Юрия, она завтра же просмотрит карточки осужденных и всеми силами и может быть уговорами, выпросит разрешение, чтобы Алексея расконвоировали и направили работать в ее контору.

У Алексея пропал аппетит и он не пошел со всеми в столовую, а решил уединиться и обдумать все, что сегодня произошло. Он скрылся в холодном помещении и закрыл за собой дверь. Сердце жгло от обиды, черные мысли не давали покоя: «Как она могла? Зачем так подло со мной поступила? От нее не было столько времени писем, я действительно начал думать, что она забыла меня и нашла кого-то другого. Плюнуть на нее, смириться, забыть. Но как же тяжело это принять!»

Чувствуя, что злость не дает сосредоточиться, он закурил и присел на пустой ящик. Алексей все же решил унять поднимающуюся волну ярости, вздохнул и выдохнул несколько раз и, пытаясь освежить голову, затуманенную ревностью. И вдруг вспомнилась записка, в которой предложил Галине сделать выбор. Вспомнил старого Заху и его мудрые слова о женщине, которую следует отпустить, а не давить на нее, как это делают неуравновешенные мужчины. Постепенно злость на поступок Галины улеглась, трезвые, спокойные мысли заполнили сознание. Логика – вот, что сейчас необходимо включить и Алексей призадумался: «Могу допустить, Галя решила меня не ждать и начать жизнь с другим человеком. Я понимаю ее и потому не осуждаю… Но как она могла выйти замуж за мента? Приехать с ним в такую глушь и продать свою душу этому упырю и вообще, как они могли встретиться? Это не похоже на Галинку. С ее стороны глупо отдать себя – красавицу в руки Квазимодо. Она, что, совсем голову потеряла, влюбилась в него до безумия? Нет-нет, здесь, что-то не то…»

Когда Алексей усилием воли подавил в себе чувство ревности, то чистые, счастливые и успокаивающие сердце мысли расставили все на свои места. «Я хорошо ее знаю и даже на грамм не допускаю, что Галя превратилась в сумасбродную шлюху, это в корне противоречит ее натуре. А может такое случиться, что причина ее появления в зоне кроется в замысле. Интересно, в каком? Чтобы увидеть меня. Так она могла просто приехать на свидание или добиться разрешения на регистрацию. Да уж, легко сказать, сюда можно только прилететь. Что же остается? Похоже, она что-то задумала и по всему видно пытается сказать мне об этом. Ее глаза, когда мы увиделись… Да разве они могут врать? Вертухаи и то оглумели, когда она на меня смотрела. Галинка спокойно заходит в зону, бывает на лесоповале, в общем, имеет полную свободу. Она сама ищет со мной встречи. Там, на вахте и на вырубке леса, она искала меня, иначе, зачем ей показываться мне на глаза».

Алексей успокоился, но одного не мог простить Галине, становилось не по себе, когда представил ее в объятиях Шахова. Такое трудно переварить, ведь этот мент к ней прикасается, спит с ней в одной постели.

Галина с самого утра сидела в кабинете Шахова и перебирала личные карточки осужденных. Она сразу же нашла анкету Алексея Борисова и, перечитав содержимое, пригорюнилась. У него в деле было много постановлений за нарушение режима. Если она предложит его кандидатуру, то Шахов определенно не согласится. Значит, нужен какой-то особый, хитрый подход. Она отложила четыре карточки и, дождавшись после обхода колонии мужа, предложила. Ознакомившись, он неопределенно покачал головой.

– Вот этих двоих, расконвоирую без разговоров. Этот тяжело-статейник, его опасно выпускать, выбери другого. А вот этот! – Шахов нахмурил брови и постучал по карточке указательным пальцем, – что ты в нем нашла? Это же убийца, бандит, при задержании двух офицеров застрелил. Тем более он отрицательно влияет на других заключенных. В общем, я категорически против расконвоирования Борисова.

– Я подумала, что каждый осужденный имеет шанс на снисхождение.

– Только не он. Я еще займусь Борисовым вплотную, его место в ШИЗО, а не в твоей конторе. Галя, ты не по тому принципу выбираешь себе помощников, ты даже не догадываешься, на что он способен.

– Юрочка, – с снежность обратилась она к Шахову, – извини, но я считаю, что ты сильно преувеличиваешь. На кресте рядом с Иисусом Христом тоже умирали преступники, я думаю, что человек рано или поздно начинает задумываться о своей жизни. Если ты будешь гнобить Борисова, то добьешься только его ненависти. Ты же сам мне говорил, что по-отечески к ним относишься, беседуешь с каждым индивидуально, помогаешь духовно. Или это было неправдой?

Шахов забегал глазами и, покусывая нижнюю губу, что-то обдумывал. Затем глубоко вздохнул и спросил:

– Чем он тебя заинтересовал, ведь кроме него в зоне без малого четыреста человек?

– Интуиция подсказала, закрыла глаза и вытащила наугад первую, попавшуюся под руку карточку. Юра, не обижайся на меня, но характеры у нас с тобой действительно разные, ты относишься к своим подопечным жестко, а я вижу к ним совершенно иной подход. Все они люди, только в какой-то момент оступились, потеряли веру в себя, они нуждаются в помощи. Вот я и решила взять над Борисовым шефство, и он честным трудом в конторе докажет, что имеет право на снисхождение администрации колонии.

– Так-то оно так, но мне придется взять на себя ответственность. А вдруг начальство с проверкой нагрянет? Ты представляешь, если личное дело Борисова попадет проверяющему на глаза, да меня сразу с работы турнут.

– Юра, ну зачем ты накручиваешь себя проверками, что я не знаю, как вы их встречаете: жарко натопленной банькой, да коньячком за дружеской беседой и все ваши дела решаются полюбовно, – улыбнулась Галина.

– Ох, какая ты у меня проницательная, все-то ты подмечаешь. За твою изумительную красоту и твой ум я люблю тебя безумно. Ладно, Галюша, будь, по-твоему, выпущу я Борисова на расконвойку, но третьего замени, одного я еще могу вынести.

Наверное, в первый раз за долгое время Галина с благодарностью отнеслась к Шахову, и ласково пригладив волосы на его голове, поцеловала в щеку.

Через неделю Алексея вызвали на административную комиссию, и начальник учреждения удивил его своим постановлением: Борисов переводится из статуса заключенного под стражу в расконвоируемого рабочего конторы по заготовке леса.

В отряде парни и мужики недоумевали, кто-то отнесся к решению хозяина скептически, кто-то даже враждебно, а кто и с завистью.

– Леха везет тебе, как утопленнику, фарт в руки идет, не иначе, как сам Господь помогает.

Оставшийся после Захи присматривать за зоной, зрелый мужчина, авторитетный вор, зная принципы Лехи Змея, урезонил зэков справедливой репликой:

– Вы что взялись его судить? Со своих колоколен поснимали если бы, да кабы. Змей – парняга принципиальный и ничем себя не запачкал. Вот когда он каким-нибудь поступком запятнает себя, тогда и будете ему предъявлять. Он не к куму идет в услужение, а работягой на лесное хозяйство.

Никто не стал спорить с авторитетом, многие посчитали, что Леху Змея протащили в контору по великому блату.

У Галинки все трепетало внутри, радовало предчувствие встречи с любимым, но и неопределенность волновала не меньше. Впереди предстоял тяжелый разговор и как Леша отреагирует на ее связь с Шаховым, она пока не могла предвидеть. Зная дерзкий характер своего парня, давала пятьдесят на пятьдесят по поводу его окончательного решения. Но Леша ко всему прочему был добрым, и Галя, как никто другой, из близких ему людей, прекрасно его знала. Может за время, проведенное в лишениях, он изменился, но всматриваясь в его глаза при двух последних встречах, Галя читала в них только любовь и желание видеть ее. Не злость, не ненависть и отвращение, а именно любовь и нежность.

На восьмой день после их последней встречи на делянке, Галина сидела в поселковой конторе и ждала, когда после выходного дня в первый раз приведут заключенных. Она не выдержала и, выйдя во двор, села на крыльцо и увидела офицера, ведущего по дороге четверых мужчин. С замиранием сердца заметила среди них Алексея. Старший лейтенант, предупредив заключенных, чтобы не покидали предела поселка, обратился к начальнице конторы:

– Галина Алексеевна, эти заключенные расконвоированы и будут у вас работать. Если возникнут какие-то трудности, звоните, все решим, а вы – старлей переключился на расконвойщиков, – не дай бог обидите свою начальницу, уши на затылке завяжу.

Галина улыбнулась, кивнула, молча, и движением руки пригласила осужденных пройти в помещение конторы.

– Доброе утро, меня зовут Галина Алексеевна, я директор созданной недавно организации, так что осматривайтесь, знакомьтесь с новой работой. Сейчас вы трое, – она указала пальцем на заключенных, – приведите в порядок подсобные помещения рядом с конторой, а вы молодой человек, – Галина кинула в сторону Борисова, – поможете мне здесь.

Когда дверь закрылась, Галина остановилась в двух шагах от Алексея. Они стояли минуту-две, вглядываясь друг другу в глаза. Алексей глубоко вздохнул и стиснул зубы. Галина заговорила первой.

– Здравствуй Леша. Ты не рад меня видеть? – спросила, наблюдая за его недовольным и мрачным лицом. Он сдержанно ответил:

– Зачем ты это сделала?

– Что именно?

– Затянула в свою контору.

– А я думала, тебе будет интересно услышать, зачем я сюда приехала?

– И так все понятно, к чему лишние вопросы, – ответил холодно Алексей.

– Леша, милый…

– Не нужно меня так называть, для вас я осужденный Борисов, говорите, что нужно делать, вы здесь хозяйка.

Галина замотала головой.

– Леша, не обижай меня, это так больно, ведь ты же ничего не знаешь.

– Это я-то ничего не знаю! Да здесь нужно быть круглым дураком, чтоб не увидеть, что ты доводишься женой хозяину зоны. Ты понимаешь, что ты натворила?

– Понимаю дорогой. Лешенька, ты умный парень, неужели до тебя не дошло, что все это я проделала только с одной целью – быть с тобой рядом.

– В качестве жены ненавистного мне мента.

– Нет, ты опять не прав, в качестве твоей жены…

– Что?! – от обиды и горечи у Алексея на глазах навернулись слезы.

– Да-да, я здесь только с одной целью, вновь обрести своего мужа, данного мне Господом. Лешенька, родной мой, неужели тебе так важны мои оправдания?

– Объясни хотя бы.

– А зачем? Родной мой, я по-прежнему люблю тебя, и если ты продолжаешь мне верить, то поймешь, через что мне пришлось пройти ради этой встречи.

Алексей молчал, он уже получил ответ на все вопросы, которые терзали его душу вот уже долгое время.

– Леша, дорогой мой, можно я тебе объясню одну вещь: тело можно продать, отдать, оно от этого не так страдает, как душа, которой уготовано плакать, мучиться в одиночестве и ждать. Я пережила многое и была на грани между жизнью и смертью, но я выбрала жизнь с тобой, мой любимый и поверь, я от своего не отступлюсь!

Алексей не выдержал и шагнул навстречу Галине. Вот он последний шаг, разделявший их сердца год с небольшим. Он понимал, что Галинка права и продолжать по-детски обижаться на нее, уже не было сил.

– Я тебя люблю больше жизни, – произнес он искренне. Они рванулись друг к другу и слились в крепких объятиях. Он целовал ее неистово: в губы, в закрытые, счастливые, заплаканные глаза, он упивался ее красотой, чувствуя всеми клеточками, что она принадлежит только ему. Она была еще краше и роднее, чем когда-либо, Алексей не мог насмотреться на свою любимую девочку, ее лицо светилось, словно святой лик на иконе. И теперь он понял окончательно, что никогда не откажется от нее, он будет любить ее вечно. Теперь она целовала его лицо, губы, его небритые щеки, подбородок. Она едва прикасалась кончиками губ и делала это так нежно и ласково, что Алексей плыл от блаженства.

Он прижимался к ней, гладил роскошные волосы, водил руками по спине, с улыбкой заглядывал ей в глаза. Дрожь пробегала по их телам. Оба раскраснелись, раскрепостились, почти отрешились от всего мира. Алексей замотал головой и, держа Галинку за плечи, слегка отодвинулся.

– Родная моя, сюда в любое время могут войти.

– Да-да, мой хороший, я сейчас включу сознание. О Боже! Я чуть не лишилась чувств. Лешенька, как я счастлива, вся тяжесть мгновенно меня покинула, я давно не чувствовала себя так хорошо. Мне легко на душе, родной мой.

– Ты меня тоже окрылила, я не узнаю себя, у меня сплошной туман в голове, если нас сейчас увидят, то первым делом подумают…

– Да-да, ты прав. У нас впереди будет столько времени, я хочу посвятить тебя в одну тайну, но это потом.

Вдруг Алексей заметно помрачнел.

– Что с тобой, Леша?

– Ты ведь вечером пойдешь к нему?

– Я не сплю с ним, не переживай.

– Нет…? – повел он бровью

– Я обманула его, и сказала, что забеременела.

– Ты, правда не…

– Нет-нет, мой любимый, – перебила его Галина, – я хочу иметь детей только от тебя.

– Господи, как ты умеешь всколыхнуть душу. Что мне делать без тебя, солнышко мое?

– Ждать следующего дня, когда твое солнышко появится, и мы снова увидим друг друга…

Стук в дверь прервал их тайный диалог, вошли помощники и расконвоированный Сальмин доложил:

– Галина Алексеевна, мы навели порядок, что еще нужно сделать?

– Скоро по расписанию у нас обед, а после мы пойдем на складские площадки, – улыбнулась Галина и стала одеваться.

После обеда, когда все вернулись в контору, Галина отправила троих парней в колонию, на ночь они должны вернуться в свой отряд, а Алексея оставила до вечера помогать по хозяйству.

Он сел на стул и, достав из пачки сигарету «Прима», похлопал себя по карманам, спичек не оказалось. Галина выдвинула ящик стола, достала сигарету с фильтром и, вставив Алексею между губ, зажгла спичку. Он с блаженством затянулся, положил сигарету в пепельницу и, нежно взяв ее за руки, ласково промолвил:

– Они у тебя очень красивые.

Прикоснулся губами к ее ладоням, целуя каждую по переменке. Галина освободила одну руку и провела по коротко остриженным волосам.

– Ты весь поседел. Ты пережил что-то тяжелое за время нашей разлуки?

– Всякое было, а за седину «спасибо» Шахову, это с его подачи я попал в карцер на тридцать суток.

– Боже мой, какая жестокость.

– Не говори ему ничего, не хочу, чтобы он о чем-то догадался.

– Родной мой, скоро у нас с тобой все будет хорошо, вот увидишь. Ты только держись и не натвори чего-нибудь, ладно?

Алексей кивнул, соглашаясь с любимой, затем слегка склонил голову на плечо и, прищурившись, спросил:

– Скоро, ты что-то скрываешь от меня?

– Завтра, родной мой, завтра я тебе все расскажу. Знай только одно, мы недолго здесь задержимся, вот тронется лед на реке…

Алексей дернулся всем телом, желая вскочить со стула, но Галина с силой надавила ладонями ему на плечи.

– Потерпи до завтра Лешенька, и тогда все узнаешь.

Он печально улыбнулся.

– Я сжег все твои письма.

– Я тоже твои сожгла, но мы снова вместе и можем сказать друг другу то, о чем всегда писали. Правда, мой родной?

– Да, моя хорошая, мы так давно не виделись, я очень по тебе скучал.

– И вот мы снова вместе. До завтра мой любимый, – она поцеловала его в губы.

– До завтра, моя девочка.

Он поднялся и медленно направился к двери, их руки расцепились и только кончики пальцев, едва касались друг друга.

Алексей возвращался в зону совершенно другим человеком и если бы не часовые на вышках и вахтенные дежурные на КПП[1], он наверно бы не шел, а летел, как ветер, ощущая себя самым счастливым человеком на земле.

Ночью он долго не мог заснуть, лежал, глядел в потолок и, улыбаясь, думал. «Вот, как судьба неожиданно повернула, только что жизнь была не мила и вдруг, такое счастье на меня обрушилось. Заха! Мой добрый и мудрый Заха, как ты был прав, когда говорил о женщине хорошие слова. А ведь я был настроен расстаться с ней. Даже не представляю, какую совершил бы ошибку. Слов не нахожу, моя Галинка просто чудо».

Алексея разволновало воспоминание о куме, он еще не мог до конца свыкнуться с мыслью, что находясь в зоне, ему придется терпеть присутствие Шахова возле Галинки. Вспомнилась ее фраза, что недолго им осталось. «Неужели с самого начала знакомства с кумом, она думала о моем побеге. Что она хотела сказать – лед тронется на реке, выходит, в июне? Даже если уйти в побег, но куда, в какую сторону, куда не глянь, кругом тайга и сопки? Человека встретить и то большая редкость. Нужен маршрут, еда и на первое время где-то обязательно укрыться. Скорей бы завтра, сгораю от любопытства, что она там придумала. Наконец-то пошло движение, а то я совсем закис в этой зоне». Алексей, полный умиротворения, заснул.

Утром, когда расконвойные прошли за вахту и направились в поселок, к Алексею подошел Сальмин, один из расконвойщиков. Мотая головой, он прищурился и с долей иронии спросил:

– Что, Леха, кумовскую Лялю «потоптать» собрался, может, и мне перепадет малехо?

Алексей прекрасно знал, что какой-то процент расконвойщиков закреплен за оперчастью и по всей вероятности кто-то из них будет информировать Шахова обо всем, что увидит в конторе. Он бы мог сейчас съездить по физиономии этому борзому зэку, и возможно уже завтра Алексея закроют в зоне. Он вспомнил о вчерашней просьбе Галины, чтобы держал себя в руках. Впереди замаячила жизнь на свободе с любимой девушкой, и разменивать это дарованное благо на спровоцированную драку, ему вдруг расхотелось.

– Значит так, сейчас придем в контору, и ты напрямую скажешь директрисе, что конкретно горишь желанием ее оттоптать.

– Ты что, я такого не говорил…

– Придурок, ты только минуту назад сосватал меня с женой хозяина и сам ее захотел…

– Леха, гадом буду, пошутил я, мамой клянусь, – Сальмин струсил.

– Еще раз что-нибудь подобное сморозишь, не пожалею.

– Не-не, Змей, беру свои слова обратно.

Алексей мудро поступил, не сцепившись с Сальминым, потому что он действительно был на крючке у Шахова. Прежде, чем пройти комиссию на расконвойку, заключенный попадал под оперативную обработку и если не соглашался писать докладные о том, что подмечал, то администрация заворачивала такого зэка и не выпускала в поселок. В городах, где налажена инфраструктура и требовались специалисты среди заключенных, им давали зеленый свет на расконвойку, а в лесных командировках стояла целая очередь на подобную «вакансию», потому среди зеков шел тщательный отбор.

[1] КПП – Контрольно – пропускной пункт

Глава 2 Побег

Галина с утра была в хорошем настроении и, дав задание трем помощникам, пошла с Алексеем на участок лесоповала. Отойдя на приличное расстояние от поселка, они крепко обнялись и, целуя друг друга, не могли нарадоваться встрече.

– Я полночи не спал, все думал над твоими словами.

– Какими? Я вчера много говорила, – кокетливо улыбалась Галинка.

– Ты обещала мне что-то рассказать.

Она огляделась по сторонам, проверяя, не видят ли их, и предложила присесть на корточки возле дерева. Они утоптали снег. Галина достала из-под куртки какую-то бумагу и, развернув ее, спросила:

– Разбираешься в картах?

– Так, немного.

– Леша, вот смотри, это наш поселок. Вот это Котуй, – Галина повела пальцем по карте, – вниз по течению в ста с лишним километрах от Радужного, находится шахтерский поселок Каяк. Левее от него в сотне километров селение Хета.

– Галь, скажи конкретно, ты предлагаешь уйти в побег?

– Да, но необходимо выбрать маршрут. Добраться пешком до больших населенных пунктов нет никакой возможности. Все города, расположенные южнее, находятся на одной линии: Томск, Ачинск, Красноярск, Канск и Братск. Ты сам знаешь, что до них можно только долететь, а плыть против течения бесполезно.

– Что ты предлагаешь?

– Не знаю, Леш, по-моему, нужно искать вертолет, а иначе нам отсюда не выбраться.

– А с Радужного он часто вылетает?

– Это не вариант, площадка для взлета находится на территории гарнизона, охраняющего зону.

– А если с ненецкими пастухами договориться и на оленях уйти на безопасное расстояние.

– Шахов говорил, что в округе все пастушьи и охотничьи стойбища подкуплены на случай побега заключенных. Не зря среди северных народов в цене такие разменные жидкости, как водка и спирт – это самый ходовой товар.

– Галчонок, нам нужно уходить в другую область, здесь задерживаться нельзя.

– В Якутию?

– На севере мы замерзнем или с голоду помрем, выходит путь один – на Восток.

– Я запасаюсь едой, у меня в леднике уже много собрано.

– У нас нет ружья, а без него в тайге гиблое дело.

– Оружие есть, но только пистолет.

– У него?

– Да, именной, я могу прихватить пару пачек патронов.

Алексей улыбнулся.

– И то ладно. А если нам подняться выше по реке и берегом Котуйкана выйти к Якутии, так намного ближе.

– Я не знаю, родной, давай решать вместе. В июне на реке тронется лед, и мы уйдем отсюда, я давно решила для себя, с тобой, хоть на край света.

– Ты моя хорошая, мы и так недалеко от края света, через Хатангский залив и океан недалеко.

– Леша, ты только держись, я тебя очень прошу, если тебя по какой-то причине закроют в зоне, я не знаю, что мне тогда делать.

– Галь, Сальмин что-то заподозрил, наверно по нашему виду догадался, что мы с тобой неравнодушны друг к другу.

– С чего ты взял?

– Он сам сказал.

– Может попросить Шахова, чтобы он его в другое место работать направил.

– Не стоит, Сальмин сразу догадается. Тем более я подозреваю, что он работает на оперчасть.

– Неужели такое возможно, мерзость какая.

– Галчонок, Шахов не зря свой хлеб ест, у него по всей зоне столько осведомителей, так что нужно с Сальминым что-то придумать.

– Господи, милый, как я по тебе соскучилась, – Галина прижалась к Алексею,– нам бы где-нибудь уединиться.

– Нам бы с тобой головы не потерять, – улыбнулся Алексей, – а то будет нам и Котуй и Якутия.

– Это точно. Потерпим, немного осталось, я даже представляю, как мы вдвоем в тайге будем жить. Леш, а куда мы потом поедем, нас везде будут искать?

– Я думаю, на юг к Черному морю, у меня там есть знакомые, первое время помогут, а там, что-нибудь придумаем. Плохо, что у нас с тобой денег кот наплакал.

– Зато есть желтый металл.

– Что?

– У Шахова припрятана золотая россыпь, в самый последний момент я заберу один мешочек. Хоть это не хорошо, но он не сам его добывал.

– Откуда у него золото?

– У Шахова на Отчаянном прииске свои люди работают, по-моему, они воруют золото.

– Вот жучара, это его нужно отгородить от нас, а не наоборот.

– Ладно, Лешенька, будем готовиться, ты только с Сальминым не связывайся, я что-нибудь придумаю, у меня больше прав, я ведь директор, – Галинка поцеловала Алексея в губы, и они побрели на лесозаготовительный участок.

Алексей иногда встречался с Волохой «Питерским», авторитетным человеком в зоне и договаривался с ним о греве. Борисов чувствовал, что за ним следят тихушники из оперчасти и, внимая наставлениям Галинки, старался лишний раз не светиться. Оставаясь верным приверженцем правильных понятий, Алексей не забывал братву, он знал, как нелегко парнягам приходится в БУРе и ШИЗО и через Питерского направлял в зону все, что ему удавалось достать: чай, продукты, в редком случае – водку. Помня, как в «каменном мешке» страдают зэки, он заказал через вольных людей спирали накаливания для духовок и совместными усилиями их переправили в карцер. Заключенные умудрялись цеплять спираль к проводу освещения лампочки и таким способом спасались от страшного холода. Питерский догадывался, что Змея кто-то перетащил в расконвойку, ибо с пятнадцатью годами за плечами и кучей постановлений в деле невозможно рассчитывать на поблажки администрации. В Алексее он был уверен на все сто, старый Заха рекомендовал его и, наблюдая, Питерский убедился в надежности парня.

Услышав от Борисова, что Сальмин следит за ним, Питерский решил убрать «кумовского» расконвойщика с дороги, его просто подставили, зашив в одежду деньги и наркотик. Вечером работники режимной части произвели проверку вещей Сальмина и, обнаружив запрещенные предметы, закрыли его до утра в ШИЗО. Утром пришел хозяин зоны и распорядился освободить Сальмина, но на расконвойку дорогу ему закрыл. Таким образом, догадки Питерского и Алексея подтвердились, а иначе Сальмина закрыли бы в изолятор.

Наступило долгожданное лето. Влюбленным очень редко удавалось оставаться друг с другом наедине, но они обменивались нежными взглядами, иногда обнимались и целовались. Вокруг постоянно находились люди, то в конторе, то на участке лесоповала. Алексей и Галина ждали с нетерпением, когда Котуй освободится ото льда. И вот, однажды под утро, зону и поселок разбудил гул, донесшийся со стороны реки. Старожилы сразу догадались, начался ледоход.

Для заключенных, работающих в бригаде по лесосплаву, скоро начнется настоящая работа, спускать лес вниз по реке, где его будут принимать в слиянии Котуя и Котуйкана. С теплом и последующей короткой заполярной жарой пришло еще несколько трудностей – это вездесущий гнус, комары и частые запахи гари, они расползалась на несколько километров к северу, порой затрудняя дыхание. Пожары охватывали тайгу, оставляя после себя обгоревшие стволы деревьев и черные безжизненные территории. Пожары никто здесь не тушит и только дожди или участки, разграничиваемые реками, в состоянии остановить бушующие пожары.

Котуй – извилистая своенравная река, иногда за очередным поворотом она меняет направление и кажется, что поворачивает вспять. За время своего существования Котуй пробил в горах множественные коридоры, с крутыми порогами и стремительными перекатами, образовывая при этом проточные озера. В некоторых местах Котуй спокоен и только после наполнения притоками вновь бурлит, и стремительно несет воды в Хатангский пролив к морю Лаптевых.

К побегу в принципе все было готово: рюкзаки с едой, вяленым мясом и рыбой, в основном сухой паек, добытый Галиной со склада военнослужащих. Бревна для изготовления плота лежали в надежном месте недалеко от пологого берега, их осталось только скрепить пеньковой веревкой. Галина в тайне ото всех познакомила Алексея с мужчиной, который в прошлом сплавлял лес по быстрым рекам. Он проводил с Алексеем теоретическое обучение, как правильно управлять плотом и в экстремальных ситуациях, не попасть в просак. Мастер даже приспособил шест и показывал, как на быстрине обходить пороги.

Пожалуй, главный вопрос стоял о времени побега, в зоне два раза в день проводилась поверка, либо это был утренний развод на работу расконвойщиков, или вечерний съем. В любом случае требовался определенный день, а лучше всего темное время суток, ведь остаться незамеченными на окраине поселка и на берегу Котуя, весьма трудно, значит, нужна веская причина, чтобы Алексею разрешили остаться на ночь за пределами зоны.

Влюбленных волновали все приготовления, они медленно, но уверенно подходили к черте, за которой их ждала новая жизнь. Смелость окрыляла, придавая им уверенность в силах. Надежда на скорейшее освобождение не оставляла влюбленные сердца.

Шахов, чувствуя какие-то перемены в жизни и настроении жены, не мог понять, что с ней происходит. Иногда он списывал ее «холодность» на занятость, ведь она с утра до ночи находилась на работе и, возвращаясь вечером в квартиру, порой не поужинав, засыпала. Но понимая, что жена находится в положении, старался оберегать и всячески помогал.

В колонии со дня на день, ожидался прилет комиссии. Живцов, недовольный увольнением, подал жалобу в вышестоящую инстанцию. Морозов, временно переведенный в производственный отдел, тоже мечтал вернуться к административной работе и подал рапорт на восстановление в прежней должности. Назревал внутренний «переворот», и комиссия из управления должна поставить окончательную точку в конфликтной ситуации.

Галина узнала от Юрия, что на днях в колонию прибудут проверяющие и, обговорив с Алексеем детали, наметила день побега. Вертолет, отправленный навстречу комиссии, какое-то время будет в пути и в образовавшуюся отдушину, им необходимо проскочить и уплыть по реке как можно дальше от колонии. Выпала пятница. Галина решила схитрить и выдумала историю, будто ее начальство из Красноярска предупредило, что в лесную колонию вместе с офицерами внутренней службы должен прилететь представитель организации. Намечается своеобразная аудиторская проверка и Галине необходимо подготовить все бумаги и отчеты, а так как срок ограничен, то она нуждается в помощи осужденного Борисова, который хорошо разбирается в перипетиях подобного рода. Шахов, занятый своими проблемами, полностью доверял жене, и, дав согласие, подписал письменное разрешение, чтобы Борисова в связи с производственной необходимостью оставили в конторе в третью смену, но чтобы вечером он отметился на вахте.

Вечером перед побегом, Галина достала пистолет Шахова и вытащила из укромного места две пачки патронов. Так как «ТТ» был завернут в ткань, его место занял муляж, выполненный из отвердевшего теста, окрашенного в черный цвет. Не забыла прихватить припрятанное Шаховым рассыпное золото в мешочке, заменив его мелкими камушками. Рюкзаки с едой и одеждой перетащили заранее в контору, а потом частями перенесли к берегу реки, где в кустах лежали бревна для плота.

Ночью, когда в зоне и поселке все успокоились, Галина и Алексей тихо вышли из конторы, оставив включенным свет. Единственное обстоятельство, волновавшее девушку, не давало покоя, а вдруг Шахов приревнует ее к Борисову и нагрянет среди ночи с проверкой.

Но накануне у Шахова был тяжелый суматошный день, ему было не до жены, он готовился к приезду комиссии и, как это частенько случалось, остался ночевать в своем кабинете.

Галинка мысленно обратилась к Богу: «Господи, прости нас, пожалуйста. Мы любим друг друга и не можем больше находиться в разлуке. Своей силой и всемогуществом огради нас от бед. Укажи нам путь в нашей нелегкой жизни. Озари нас верой и не лишай самого дорогого – любви».

Ночь выдалась светлая, лунная и это было на руку. Алексей выкатил бревна, сложил их в ряд и туго связал приготовленной пеньковой веревкой. Бросил поперек две жердины и тоже связал. Закрепил рюкзаки и непромокаемый мешок с одеждой. Плот спустили на воду и, пожелав друг другу счастливого пути, оттолкнулись от берега. Подхваченный течением плот, быстро поплыл по Котую.

Когда плот, гонимый течением, преодолел извилистые изгибы реки и оказался на середине, возникло ощущение тревоги и опасности. Плыть на скорости вдоль берега опасно, летняя жара, растапливая мерзлоту, отогревает грунт, и он сползает в воду вместе с кустарниками и деревьями, образуя при этом целые валы. Алексей, руководствуясь полученными уроками, проворно работал шестом. Уверенность приходила постепенно, опыт приходил с каждым пройденным километром. До рассвета необходимо как можно дальше уплыть и подыскать укромное место, чтобы с вертолета не заметили плот и людей. В сумеречном свете приходилось просматривать поверхность реки, чтобы не наткнуться на подводные валуны или какие-нибудь коряги, плывущие по течению.

Галинка, обвязав талию веревкой, сидела возле вещей и тоже всматривалась в серебристую поверхность реки, казалось сама луна, пролив свет на Котуй, указывала им путь. Брюки из прочной ткани давно промокли, иногда плот нырял под воду, обдавая брызгами рюкзаки и одежду. Время от времени она с восхищением смотрела на Лешу, как он ловко управлялся шестом. «Ну, вот, мы снова вдвоем. Как любила говорить мама: "Неисповедимы пути Господни". Разве год назад можно было представить, что мы с Лешей окажемся в Заполярье и отчаемся на такой опасный рывок. Я не жалею ни капли, а дальше, будь, что будет. Главное, мы вместе».

Ближе к утру, когда на востоке едва загорелась заря, плот миновал очередной зигзаг реки и впереди по правому берегу потянулись крутые каменные обрывы. Решили остановиться на день именно в этом месте, бревна можно завалить камнями и ветками, так что с высоты невозможно его заметить. Необходимо по каменистому склону подняться наверх и подыскать в тайге место для привала, а вечером, когда мгла снова опустится на землю, продолжить путь.

Алексей направил плот к берегу, но из-за сильного течения только с третьей попытки пристал, и то пришлось спрыгнуть в холодную воду. Смеясь и охая от холода, вытянул плот на отмель. Бревна намокли, и перетащить плот стало невозможно, пришлось обложить и придавить его валунами, накрыв ветками и сучьями. Для надежности, чтобы плот не унесло, закрепил его веревкой, привязав к ели, расположенной у берега.

Влюбленные нашли проход и, поднявшись наверх, углубились в лес. Внизу над рекой лег плотный туман, окутав землю белым пологом. Хоть ночью было тепло, но от сырости ощущалась небольшая прохлада. Алексей развязал мешок и распечатал непромокаемый пакет, в котором лежали нижнее белье, трико и теплое покрывало. Благодаря целлофану, все это осталось сухим. Они скинули с себя мокрую одежду и, вытершись, надели белье.

– Галчонок, ты как будто в турпоход собиралась, все предусмотрела, – улыбнулся Алексей и лег на покрывало, блаженно потягиваясь телом от усталости.

– Каждый день готовилась, проверяла, а вдруг, что-то забыла, или не предусмотрела, – Галина прилегла рядом и, обвив его шею рукой, коснулась губами щеки, – Лешенька, нам удалось это сделать, родной.

– Да, моя хорошая, пока все идет по плану. Утром, когда рассветет, проверим плот. Подыщем укромное место в тайге, развесим одежду, надо высушить ее за день. Лишь бы дождя не было. Поспать бы немного, придется дежурить поочередно, наверняка вертолет пошлют.

– А вдруг собак пустят на поиски, начальство обязательно сформирует поисковый отряд.

– Галь, это не реально, сначала порыщут вокруг зоны, а остальную территорию будут обследовать с вертолета и возможно на катерах.

– Представляешь, какой подарок преподнесет Шахов комиссии, его могут уволить с работы.

– Неужели тебе его жалко? – осторожно спросил Алексей, понимая, что для них эта тема неприятна.

– Не думай об этом, мы оба знали, на что идем. Я люблю тебя мой родной. Мы вместе, и это главное для меня, а остальное – не важно.

– И я люблю тебя моя хорошая. Сколько по-настоящему мы не любили друг друга?

Алексей облокотился на подстилку из мягкого ягеля и, склонившись над лицом любимой, нежно припал к ее губам. После долгого поцелуя Галина вздохнула и ответила:

– Целую вечность…

Она многое пережила за последнее время: были тупиковые ситуации, иногда бросалась в образовавшиеся отдушины, ждала, надеялась и все это ради сегодняшней встречи. Родной, любимый человек теперь рядом с ней, не нужно от кого-то прятаться, обманывать, увиливать и самое главное сейчас для нее – это ощущение выполненного долга, перед собой, перед Лешей. Теперь она не понаслышке знала, что такое неволя, страдание и долгое ожидание. И вот он результат после всего, что с ними приключилось…

Галя ласково обняла своего Лешу, прижалась крепче к его груди и постепенно нежные прикосновения, ласки, перешли в страстные поцелуи. Она вся без остатка растворилась в объятиях любимого.

Северная тайга стала для них необыкновенным ложем, пусть не в мягкой постели, но в минуты, в часы, проведенные в восхитительной любви, они не замечали никаких неудобств.

Глава 3 Горькая правда

Шахов пробудился от стука в дверь и, поднявшись с дивана, повернул ключ в замке. За порогом стоял старший лейтенант Козин, временно исполняющий обязанности начальника режимной части.

– Товарищ майор, у нас ЧП, на утреннюю поверку не явился осужденный Борисов.

– Я разрешил ему остаться в третью смену, он помогал с документами Галине Алексеевне, а разве на вахте не предупредили. Сколько сейчас время?

– Десятый час.

– Ого, однако даванул я ухо, почти до утра возился с бумагами. В конторе у моей жены были?

– Конечно, я посылал туда сержанта, но там никого нет, хотя свет там горел.

– А где же тогда Галина? – Шахов нахмурился и, взглянув вопросительно на Козина, набрал номер телефона в своей квартире. В ответ зазвучали длинные гудки, – странно, после ночной смены, по идее она должна быть дома.

Нехорошее предчувствие взволновало майора. Он набрал номер телефона на участке лесозаготовок. Трубку поднял вольнонаемный мастер.

– Михалыч, моей Галинки у тебя нет?

– Со вчерашнего ее не видел, как ушла после обеда с Борисовым, больше не приходила. Может в конторе сидит, она с документами возилась, «гостя» из Красноярска сегодня ожидает.

– Я в курсе, но ее ни дома, ни в конторе нет.

– Странно, может она сюда идет. А Борисов в зону пришел?

– В том то и дело, что и его найти не можем.

Майор окончательно отошел ото сна и недовольно отдал распоряжение Козину:

– Наряд контролеров пошлите в поселок, пусть всё осмотрят, найдёте и посадите его в ШИЗО, я с ним сам разберусь.

– Юрий Борисович, а что если…?

– Ну, что там тебе в голову пришло?

– Да мало ли, фрукт еще тот…

– Ты на что это намекаешь, совсем не соображаешь!

– Я подумал, вдруг он Галину Алексеевну в заложницы взял и в побег ушел.

– Ты совсем рехнулся! Посылай наряд, и чтобы через полчаса доложил мне.

Шахов не стал ждать звонка от Козина и быстрым шагом направился в поселок. Навстречу ему попались служащие из наряда контролеров.

– Товарищ майор, обыскали все кругом, но вашей жены нигде нет.

– А осужденного Борисова?

– Тоже нет.

– Так, – тревожно произнес Шахов, – я сейчас к себе домой, а затем на вахту, срочно бегите в гарнизон и предупредите начальника охраны, чтобы мигом явился ко мне.

Галины в квартире не оказалось и у Шахова от беспокойства закрутились в голове разные мысли: «Где она может быть? Неужели Козин прав и Борисов решил уйти в побег, захватив мою жену. Да бред какой-то, это же полное сумасшествие».

Черед тридцать минут на вахте майор отдавал распоряжение начальнику охранного гарнизона:

– Поднимай тревожную группу с собаками, задействуй дополнительно солдат и быстро на поиски. Обследуйте все окрестности лагеря, берег реки и участок на лесозаготовках. Ах ты, зараза, вертолет некстати задействовали, – и вдруг майора осенило: «Скоро прилетят проверяющие, а у меня в колонии ЧП накладывается. Вот тебе нате, черт из-под кровати. Стечение обстоятельств».

Словно в подтверждение его мыслей прозвучал звонок телефона из штаба колонии докладывала сотрудница.

– Юрий Борисович, с Отчаянного пришла телефонограмма, вертолет с офицерами на борту вылетел в Радужный.

В течении часа в штабе было проведено экстренное совещание. Охотник, принявший участие в поиске беглеца, делился своими наблюдениями: на берегу, он обнаружил два следа от обуви сорок второго размера и чуть меньше – тридцать восьмого. Также обнаружены следы волочения бревен, скорее всего беглец смонтировал плот.

– Срочно нужен вертолет, – высказался старший лейтенант Козин.

– Скоро будет на месте, – откликнулся Шахов, – начальник оперчасти, тебе поручение, опроси всех осведомителей и чтобы у меня на столе был подробный рапорт по поводу ЧП. Начальнику гарнизона срочно выслать вниз по Котую на катере и лодках поисковые группы. Высчитать время совершения побега, рассчитать скорость течения реки и примерное месторасположение преступника. Найдите его, но помните, у него в заложниках находится моя жена.

Проработав долгое время оперативником, Шахов научился мыслить аналитически, он принял свою версию и, сразу же отодвинув статус жены в сторону, принялся мыслить критериями осужденного Борисова. «Если Галя, как-то причастна к побегу, то напрашивается два вывода: добровольно, то есть зэк подкупил ее или насильственным образом заставил подчиниться, – у Шахова включилось совершенно другое мышление, и мозг выдал определенную версию, – пройти через весь поселок и не попросить помощи, весьма странно с ее стороны. Ее необъяснимое поведение в последнее время, отговорки в исполнении супружеского долга, постоянные задержки на работе. А доклад Сальмина о его подозрениях, что Борисов уделяет слишком много внимания моей жене. Как же я раньше об этом не задумывался. Что это, затмение на почве чрезмерной любви к Галине, мое искреннее доверие к ней или боязнь ее потерять? Да, теперь во всем этом придется основательно разобраться. Но на это времени нет, если комиссия прилетит раньше, чем мы разыщем беглеца, то будут неприятности по службе».

Шахов поспешил в пристройку к дому и, спустившись в ледник, нашарил рукой в тайнике три заветных мешочка с золотом – они были на месте. «Нужно срочно перепрятать золото, мало ли что». Он зашел в квартиру, бегло осмотрелся и, открыв дверцу шифоньера, нащупал между бельем, завернутый в тряпку пистолет. «На месте. Значит, версия о пособничестве Гали в побеге Борисова рушится, иначе она наверняка воспользовалась бы оружием».

Мысли интенсивно работали, теперь Шахову важно было знать все о своей жене. Майор заказал экстренные переговоры с Москвой, у него остались хорошие знакомые, и в их число входил прокурор Сергей Митьков, они вместе учились на юридическом факультете.

Прошло какое-то время, пока из Москвы не последовал звонок.

– Сергей, это я – Юрий Шахов.

– А-а, старый бродяга, где ты запропастился, давно от тебя не было вестей. Привет Юра, привет. У тебя такой встревоженный голос, что-то случилось?

– Сереж, нужно одного человека очень срочно пробить по базе, а вернее женщину. Сможешь по своим каналам?

– Да не вопрос. А что случилось, ты можешь толком объяснить.

Шахов вкратце рассказал другу о Галине и, выложив на нее кое-какую информацию, попросил Сергея не затягивать с ответом.

Поступило сообщение по рации от поисковых групп, что следы беглого преступника пока не обнаружены. Ни плота, ни мест стоянки по берегам не замечены. Поиски продолжаются.

Вскоре прилетел вертолет и Шахов с группой офицеров учреждения встречали сотрудников управления из Красноярска.

– Товарищ подполковник, – обратился Шахов официально к своему старому знакомому Вадиму Долгопятову, – с вами должен был прилететь представитель фирмы по вопросу лесного производства в нашем поселке.

– Впервые об этом слышу. А кто вам сообщил, что он летит именно с нами, ведь комиссия имеет определенный статус и посторонние среди нас не уместны.

– Да-да, конечно, – сконфуженно произнес Шахов, – наверно меня неправильно проинформировали. Товарищ подполковник, я хотел вас предупредить, у меня тут один расконвоированный решил без разрешения навестить своих родственников и покинул пределы поселка.

– Он, что, пешком до моря Лаптевых направился, – с сарказмом проговорил проверяющий офицер.

– Нет, его родственники живут в поселке Каяк – это в сотне километров от Радужного.

– Странно, как осужденный был направлен в эту колонию, имея прописку в поселке, да еще недалеко от учреждения.

– Это прерогатива управления ИТУ. Мы перехватим его, я уже отдал распоряжение, чтобы послали вертолет на поиски.

– Майор, если выражаться фигурально, это не самовольное оставление режимного объекта осужденным, а натуральный побег. Вы даете отчет своим действиям? Шахов, вы прекрасно знаете, по какому поводу прибыла сюда комиссия. Через час в штабном кабинете должны присутствовать Морозов и Живцов, на вас поступили жалобы, и мы обязаны разобраться в этой ситуации.

– Да, товарищ подполковник, я все организую, а беглеца мы привезем в колонию еще до наступления темноты, никуда он не денется.

– Кстати, Юра, а почему я не вижу твоей жены, помнится, мы вместе отмечали вашу регистрацию? – спросил подполковник, когда они отошли от группы офицеров в сторону.

– Вадим, она плохо себя чувствует, пообещала к вечеру присутствовать на вечеринке по поводу вашего приезда.

– Все удивляюсь, как тебе удалось этакую красавицу завлечь в эту глухомань, она тут еще от суки не умерла? – засмеялся Вадим.

– Галина теперь директор лесного хозяйства, скучать некогда.

К офицерам подошел начальник охраны и, отдав честь, спросил:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору?

Долгопятов кивнул в знак согласия.

– Товарищ майор, вас срочно вызывают на переговоры с Москвой.

Когда Шахов и начальник ВОХР отошли от подполковника, капитан тихо сказал:

– Беглого нигде нет, мы облетели десятки километров тайги и осмотрели оба берега.

– Продолжайте поиски.

Зайдя в кабинет, Шахов поднял трубку и услышал знакомый голос.

– Юра – это Сергей.

– Слышу, слышу тебя, однако оперативно действуешь. Ну, есть что-нибудь по моей жене?

– Ты вообще, где с ней познакомился?

– В Красноярске, в гостинице «Огни Енисея».

– Она говорила тебе, что ищет своего жениха?

– Ничего подобного! – удивился Шахов, – она убежала от своего гражданского мужа.

– Странные у тебя знакомства, Юра. А что ты скажешь на то, что она является невестой Борисова Алексея Николаевича.

– Что?!

– Да-да, не удивляйся, по словам матери Галины, она поехала на свидание к своему жениху и пропала. Ты знаешь, что на нее подали во всесоюзный розыск?

– Нет. Вообще-то не удивительно, что ее до сих пор не разыскали, ведь она носит мою фамилию.

– Кто такой Борисов ты в курсе?

– Да, из материалов его личного дела и… Сергей…, – Шахова осенило.

– Да-да, ты правильно подумал, она с самого начала пудрила тебе мозги и имела только одну цель – помочь своему жениху совершить побег из колонии.

– Мать ее за ногу! – выругался Шахов.

– Теперь ты понял, Юра, что они являются соучастниками в одном преступлении. Что молчишь? Решай скорее с этим вопросом, иначе увольнением из органов ты не отделаешься.

– Ты же не станешь обнародовать эти данные, Сереж.

– Я-то по старой дружбе и не стану, но как ты будешь выкручиваться перед начальством.

– Мне нужно время, я обязательно их разыщу.

– Юра, не наделай глупостей. В противовес ко всему неприятному, что случилось у тебя, я узнал от одного человечка, вопрос о твоем переводе в столицу решен положительно. Ты понял меня? Что опять молчишь, от радости дыхание сперло?

– Серега, с меня причитается, ты же знаешь, за мной не заржавеет.

– Ладно, друг, решай скорее свои сложные вопросы и надеюсь уже скоро увидеть тебя в Москве в штате работников ГУИТУ.

– Спасибо тебе, Сережа, ты действительно настоящий друг.

– Ладно-ладно, мы еще проколем свежую дырочку для звездочки на твоем погоне. Все бывай.

Глава 4 В двух шагах от смерти

Пятые сутки охрана лагеря с собаками и задействованные в поисках охотники вместе с сотрудниками колонии, прочесывали берега Котуя и прибрежную тайгу. Беглецы пропали, словно в воду канули. У розыскников даже возникла мысль, а не утонули они в этой быстрине, ведь управлять плотом может только классный специалист. Горючее, лимитированное на плановые облеты территорий, уже закончилось, на заправку вертолета пошло резервное топливо.

Едва забрезжил рассвет, а Шахов был уже на ногах, сегодня предстояло облететь огромную территорию, где происходит слияние двух рек и обследовать Котуй вплоть до поселка Каяк.

…Нарастающий звук винтокрылой машины, разбудил спящих Алексея и Галину. Они вскочили с земли и, прихватив с собой покрывало, укрылись под раскидистыми лапами лиственницы. Сердца бешено стучали в груди.

– Нас ищут с воздуха, – сказал Алексей, прижимая к себе Галинку.

– Уже вечер, наверно вертолет прилетел с Отчаянного.

– Хорошо, что мы успели отплыть на приличное расстояние от зоны, а так бы нас с собаками нашли.

– А катера?

– Я думаю, что нереально найти нас днем, вот ночью нам следует плыть осторожно, возможно кругом они выставят кордоны. Нам бы без несчастья миновать лесосплавный участок, где скопилось много бревен, тогда нас трудно будет найти, мы уйдем на восток.

– Тревожно как-то, представить страшно, если нас поймают. Леша, милый, я не за себя боюсь, тебя ведь Шахов со света сживет.

– Когда он узнает, что ты преследовала свою цель, он и тебя постарается уничтожить.

– Мне кажется, он на это не способен.

– Почему ты так уверена?

– Леша, ты прости за такие слова, но он искренне меня любит.

Алексей понимающе кивнул, но слегка скривив губы, промолвил:

– После того как обнаружит пропажу пистолета и мешочек с золотом, он будет другого мнение о тебе. И ты меня прости за такие слова.

Они улыбнулись друг другу и еще долго сидели обнявшись. Алексей тяжело вздохнул и подумал: «Ничто нас теперь не разлучит, кроме смерти». Галя, как бы угадывая мысли любимого, тоже вздохнула и, прижавшись к его груди, молча, прислушивалась к биению его сердца.

Тьма сгустилась, очертания невысоких гор и деревьев едва просматривались. Костер нельзя разводить, именно поэтому перекусили сухим пайком. Вышли на отмель и, расчистив плот, оттолкнулись от берега. Как все-таки ночью хорошо, мошкара и комары совершенно не досаждают, зато днем приходилось прятаться под тонким пологом и обрабатывать тела средством от гнуса.

Опасное путешествие продолжалось пятые сутки, днем приходилось отсыпаться в густых зарослях леса, а ночью потихоньку продвигаться вперед. Но вскоре на Алексея с Галиной навалились трудности, стал чаще попадаться «топляк», бревна, задержавшиеся на поверхности реки. Плот то и дело приходилось тормозить или большими усилиями работать шестом, огибая скользкие стволы. К концу пятой ночи, плот достиг устья притока Котуя – Котуйкана, где скопилось большое количество сплавляемого леса. Река в этом месте расширилась, наполнилась водой, и течение уже не казалось быстрым. Дальше продвигаться стало опасно, их могли обнаружить. Пришлось причалить к берегу, но в темноте трудно разобрать, где надежно укрыть плот. Ни веток, ни камней на этот раз беглецы не нашли. Пришлось высадить Галину, а плот, замаскировав, Алексей привязал к сплавным бревнам и оставил до следующей ночи.

Место для ночлега выбрали на правом берегу Котуя и, миновав обрывистый склон, оказались у слияния двух рек. На другой стороне располагалось самое опасное место, где бригада лесосплавщиков вытаскивали на берег тяжелые, набухшие от воды бревна.

Как назло тайга отошла от берега на приличное расстояние, и оставались только редкие низкорослые деревца. Трава, а вернее плотный слой ягеля с редкими кустиками шиповника укрывал землю.

– Галчонок, кажется, мы встряли. Плот не провести сквозь эту массу бревен. Остается только одно, перебежать по бревнам на другую сторону реки и там сделать новый плот.

– Ночью можно сорваться в воду, не дай Бог, утонем.

– Вот, то-то и оно, придется переправляться рано утром или вечером, когда хоть что-то видно.

– Может, уйти на восток по притоку Котуя?

– Эту территорию будут особо охранять, а вниз по Котую область поиска наоборот расширяется. Пойдем рано утром.

– Хорошо, мой дорогой, если это последний опасный участок, то не будем рисковать.

Один рюкзак Алексей взвалил себе на плечи, а другой подхватил за лямки. Походный мешок с вещами отдал Галинке. Осторожно, не спеша, чтобы не поскользнуться, они перепрыгивали с одного бревна на другое, направляясь к другому берегу. Алексей при всей тяжести поклажи, умудрялся помогать любимой, хватая ее за руку.

До цели осталось каких-нибудь сорок метров, как вдруг с южной стороны, словно гигантская стрекоза, из-за леса с шумом вынырнул вертолет. Он быстро приближался. Сделав круг, затем еще один, он завис над местом, где влюбленные оставили плот.

– Родная, брось мешок, – на ходу крикнул Алексей и избавился от одного рюкзака.

Освободившись от части поклажи, беглецы устремились к краю связанных между собой бревен. Позади вдруг раздалось ужасающее хлопанье винтов, вертолет низко пронеслась над Алексеем и Галиной. Вернуться и бежать бесполезно, продвигаться прямо, значит оказаться на краю обрыва. Какая там высота, Алексей не мог представить. Остался последний выход, идти к левому берегу, он оказался намного ближе.

Вертолет быстро долетел до расположения лесосплава и сделал несколько кругов. При хорошей видимости зоркие глаза охотника – эвенка заметили необычное расположение бревен.

– Однако, насяльник, странные коротыши плавают.

– В смысле?

– Все бревна, как бревна, а одни прямо совсем короткие.

Спустившись ниже, вертолет завис над сплошными, многочисленными плотами из стволов деревьев. И действительно среди длинных бревен виднелся небольшой плот. И вдруг, сидевший рядом с пилотом штурман громко крикнул:

– Люди! Смотрите, смотрите, там – впереди люди бегут по бревнам.

Вертолет натужно заработал винтами, и большая машина взмыла вверх. Какие-то секунды и военные увидели через иллюминаторы бегущих по бревнам двух человек. Они быстро перепрыгивали с одного плота на другой. Иногда попадались одиночные бревна и, перекатываясь в воде, мешали беглецам быстро передвигаться. До берега осталось, каких нибудь метров тридцать.

– Уйдут, товарищ майор, – крикнул Козин, отдайте приказ стрелять.

– Еще не время, – осадил его Шахов.

– Майор, если они достигнут берега, то уйдут в тайгу, – крикнул начальник ВОХР.

– Смотрите, что они делают, – подхватил другой сотрудник,– они повернули в другую сторону…

– Но там же стремнина, водопад, – подсказал эвенк.

– Майор, прикажите открыть огонь, – чуть ли не требовал начальник охраны.

Шахов повернул ручку двери, дернув ее на себя. В салон ворвались плотные струи воздуха. Юрий вытащил из кобуры пистолет и, прицелившись в мужскую фигурку, выстрелил три раза. С обеих сторон майора послышались выстрелы – это сотрудники открыли огонь по беглецам.

– В душу мать! – выругался Шахов и выстрелил еще три раза, но фигурки людей, торопливо минуя опасное место, продолжали приближаться к противоположному берегу.

Раздались хлопки – по ним конкретно открыли огонь. Алексей сбросил с плеч рюкзак и, схватив любимую за руку, потянул за собой. Из-за шума винтов и мотора, трудно определить частоту выстрелов, но в одном Алексей был уверен, живыми их не оставят. На мгновение мелькнуло в открытой двери вертолета искаженное злобой лицо майора. Подхватив Галинку за талию, Алексей рванулся к берегу. «Еще немного и мы на краю плота, а там до берега несколько метров».

На мушке пистолета запрыгала фигурка Галины. Шахов стиснул зубы и, прищурив левый глаз, в злобе выпустил в нее все пули.

– Попал, попал! – ошалело закричал над ухом Шахова Козин.

Вертолет, сделав очередной круг, спустился ниже, и пилот попытался удержать машину над беглецами.

– Майор, дай я сниму их наверняка, – попросил начальник охраны, выставив ствол «Калашникова».

– Подожди, секунду. Эй, командир, сделай-ка еще один кружок и опустись, как можно ниже, – попросил Шахов пилота.

– Не могу, горючее на исходе, как раз хватит добраться до Радужного, иначе придется где-нибудь экстренно садиться.

Галина вдруг вскрикнула, сделала по инерции несколько шагов и резко остановилась. Рука моментально онемела от боли. Буквально через секунды что-то больно ударило в спину. Она упала на колени. Алексей подхватил ее под руки, не давая упасть. Боль исказила лицо Галинки.

– Родная, потерпи, я сейчас, – Алексей подхватил ее на руки и, нащупывая бревна ногами, понес к краю плота. Вертолет, зависнув над ними, гонял упругие потоки воздуха, мешая идти вперед. Снова раздались хлопки и пули посыпались как горох, впиваясь в мокрые бревна. Левая рука Алексея обагрилась кровью Галины. Просачиваясь из раны под ключицей, кровь стекала под мышку и пропитала куртку и футболку.

– Лешенька, милый, оставь меня, – прошептали обескровленные губы, – беги родной, ты еще можешь спас… – Галинка вдруг смолкла. Алексей позвал ее несколько раз, но она не приходила в чувства. Он зашелся в страшном крике. Подхватив любимую на руки, пошел к краю плота. Вот и конец плота, а за ним в нескольких метрах, вода устремлялась вниз. Алексей не видел, насколько была глубока пропасть, но явственно представил, там внизу их ждала гибель. Слезы застилали глаза, мешая, как следует рассмотреть безжизненное лицо любимой. Он поднял взор к небу, последний раз глянул на ее закрытые глаза и, поцеловав в губы, подошел к раю плота. «Прощай, любимая…»

Вода подхватила оба тела и вынесла к краю пропасти. Где-то внизу неистово метались волны, бушевала вода. Алексей и Галина были в «двух шагах от смерти». Еще один миг, и они вместе, сорвавшись с обрыва, устремились в опасный водоворот. Два человека, связанные между собой вечной любовью, стремительно падали вниз.

Где-то в тайге громко заревел зверь, распугивая птиц.

На востоке зарождался новый день, сокращая срок короткого полярного лета.

Шахов видел, как заключенный подхватил Галину на руки и понес к краю плота. Вот Борисов замер и сделал последний шаг. Оба тела упали в воду и подхваченные быстрым течением, понеслись к обрыву. На секунду задержались на краю и, устремившись вниз, исчезли в водной пучине.

– Галя! – невольно вырвалось у Шахова. Он с надеждой глянул на пилота, но тот замотал головой. Майор тяжело вздохнул, и еще раз взглянув на водопад, махнул рукой. Вертолет взмыл в небо и буквально через секунды уже летел над Котуем в сторону поселка.

Глава 5 Иван

В одном километре от слияния двух рек, где Котуй суживался до пятнадцати метров, стремительный поток врывался в ряд величественных валунов. Вода бурлила, бесновалась, разбиваясь о камни. На пологом берегу среди выкопанных шурфов и неглубоких траншей, в грунте копался таежный человек. На вид ему было лет тридцать, крепкого телосложения и с обросшим волосами лицом. Бывший геологоразведчик Иван вернулся на участок, где несколько лет назад в составе партии вел поисковые работы на предмет обнаружения золотых россыпей. Планы, карты, маршруты – все сохранилось у Ивана. Вот только неисследованный до конца участок не давал ему покоя. С научной точки зрения здесь должно быть золото, но бригада, ведущая в прошлом бурение, так и не добилась успехов. Шурфы и даже опущенные в них штаги до сих пор сохранились. Иван проводил промывку грунта в два приема и наконец, в середине июня ему улыбнулась удача. Сначала он обнаружил россыпи неправильной формы – это были мелкие, плохо ограненные фракции. Затем, промыв породу, заметил небольшие прожиловые трещинные самородки. Процесс знакомый и не составлял для Ивана труда, тем более он умел отделять золото из шлиха, ссыпая его на мелкий совок и, удаляя магнитную фракцию, готовил желтый металл к переплавке.

К концу сентября Иван планировал податься в город, но выходить из тайги частному старателю опасно, можно нарваться на лихих людей или представителей власти. Потому решил припрятать небольшую часть золота под одеждой, а за основным прийти в следующий сезон. Он изобразил на куске белой ткани подробную карту и, зашив ее под подкладку куртки, был спокоен, место, где хранилось золото, было известно только ему.

Иван обладал особым характером, он был, словно волк – одиночка. По полгода жил один в тайге, ничуть не скучая по общению с людьми, хотя относился к ним доброжелательно и старался не конфликтовать. Жена ушла от него два года назад, не выдержав длительных командировок и частых задержек зарплаты. Иван после развода чувствовал себя свободным человеком. Единственное, по кому он сильно скучал и часто вспоминал, так это по пятилетнему сыну, который остался у жены. Иван мечтал, что теперь с таким богатством, он обеспечит сыну достойную жизнь.

Промыв целую кучу илистого грунта Иван через сито отделил породу. Вдруг вдалеке послышался нарастающий звук летевшего вертолета. Сквозь отдаленный шум водопада он едва услышал выстрелы, они походили на глухие хлопки. Иван решил укрыться за деревьями, ему не хотелось, чтобы кто-то заметил в тайге одинокого старателя.

Вскоре вертолет улетел и снова воцарился покой. «Наверно опять браконьеры откупили вертолет и нещадно палят в зверя», – подумал Иван, возвращаясь к работе. До вечера он планировал промыть часть грунта в траншее. К полудню развел костер, почистил пару картофелин и, бросив в подвешенный котелок головы тайменя, принялся варить уху. Было жарко, снял с себя теплую куртку, рубаху и решил ополоснуться по пояс. Перескочил с одного валуна на другой, зачерпнул пригоршню холодной воды и с наслаждением прыснул на грудь. Зарычал от резкой смены температуры, еще несколько раз ополоснулся и повернулся лицом в сторону отдаленного водопада. Вдруг среди больших валунов он заметил что-то темное, похожее на раздувшийся мешок, видимо быстрым течением это «что-то» прибило к камням. «Может, раненное животное попало в реку и погибло в воде?»

Перепрыгивая с валуна на валун, Иван приблизился к большому непонятному предмету. Ахнул от неожиданности, увидев в воде человека, и еще больше изумился, подойдя ближе – перед его глазами на поверхности воды колыхалось тело девушки, не подающей признаков жизни. Течение играло с ее длинными черными волосами, рассыпавшимися по воде. Девушка была одета в джинсы и зеленую футболку без рукавов. Ноги обуты в короткие, женские сапоги. На боку висела небольшая кожаная сумочка. Иван ухватил ее за руку, и с легкостью вытащив из воды, вдруг оторопел: на коротком рукаве футболки имелось большое пятно бурого света, и проглядывалось небольшое отверстие величиной с десятикопеечную монету. Сомнения развеялись, в девушку определенно стреляли. И тут он заметил еще одно ранение под ключицей, но пуля прошла на вылет, так как на футболке в области лопатки имелось сквозное отверстие. Иван подхватил тело на руки и, прыгая по валунам, достиг берега. Дошел до стоянки, осторожно положив пострадавшую на ткань, выпрямился и, склонив голову, скорбно поджал губы. Девушка была мертва, ее бледное, посиневшее лицо застыло в болезненной гримасе. Ивану стало ее жалко, он печально заметил, что она могла бы жить, да жить и кого-то радовать своей необычной красотой. Тяжело вздохнув, направился к землянке с мыслью завернуть тело в полог и похоронить в старой заброшенной траншее. Вытащил кусок брезента, распорол на две части и подошел к телу. Бережно подхватил его на руки и уложил брезент с угла на угол. Кровь обагрила руку Ивана. Накрыл одним углом брезента, затем вторым и только хотел закрыть лицо, как вдруг почудилось, что закрытые веки девушки чуть дрогнули. Нет-нет, ему не показалось! Заскочив под навес, взял круглое зеркальце и, склонившись над телом, подставил к губам девушки. Посмотрел на поверхность зеркала и, сожалением покачав головой, тяжело вздохнул: «Точно показалось». Но еще раз, чтобы удостовериться на сто процентов, снова поднес зеркальце к губам девушки. И вдруг на стекле увидел едва заметное запотевание. «Неужто жива!» Сознание возликовало. Следом, с чуть дрогнувшей реснички девушки, упала и скатилась по щеке капелька воды.

Нужно что-то предпринимать: первое, сквозное ранение под ключицу вызывает кровотечение, второе, пуля застряла в мышце руки, если вовремя ее не вытащить, начнется окисление и есть риск заражения крови. Все это Иван знал со студенческой скамьи, когда проходили курсы по оказанию медицинской помощи пострадавшим. Он перевернул тело девушки, задрал футболку и оглядел пулевое отверстие, оно слегка кровоточило. Пока она в шоковом состоянии и без сознания нужно наложить скрепки и удалить пулю из руки. А если девушка очнется, всякое случается, от боли может сердце не выдержать.

Обрадовался, вспомнив, что среди инструментов найдется пинцет и острый как бритва нож. Но чем обработать кровоточащие раны, чтобы не было заражения? «Если прижгу раскаленным железом, обезображу красивое тело, останутся большие шрамы. Эх, спирту бы сейчас. Е-мое! У меня же есть аэрозольное средство от комаров, оно точно на спирту. Помню, в геологоразведочную партию приняли двоих, судимых в прошлом мужиков для копки шурфов, так они ловко отделяли спирт от суррогата. Нагревали над огнем железный прут и по нему медленной струйкой сливали жидкость».

Иван снял котелок со сварившейся ухой и занялся процессом отделения спирта от вещества. Получилось грамм пятьдесят, пожалуй, хватит, чтобы после операции обработать раны. Достал аптечку, в которой нашел ампулу с промедолом и сделал девушке укол. На случай, если очнется, вставил ей в рот палку, чтобы не повредила зубы. Разорвал на полосы полотенце и, глубоко вздохнув, приступил к извлечению пули. Ввел обеззараженный пинцет в рану и углублял его до тех пор, пока не наткнулся на металл. С облегчением вздохнул, ведь пуля могла проникнуть глубоко, тогда пришлось бы надрезать рану. Сердце трепетало от волнения, первый раз в жизни занимался подобным делом, но не это больше волновало, а состояние девушки. Иван, как будто чувствовал ее боль и потому делал все осторожно без резких движений. Наконец уцепил пулю и вытащил, следом потекла кровь. Промокнул ее чистой тканью и, обработав рану спиртом, взял медицинские скрепки, которые нашлись в аптечке. Еще раз с благодарностью вспомнил медсестру, собравшую в прошлом аптечку, ведь в тайге всякое случается, можно угодить в лапы зверю. Скрепил края ранки и, еще раз обработав остатками спирта, наложил тампоны и повязки. Скрепил отверстие под ключицей и, осторожно перевернув девушку, осмотрел рану. Пришлось расстегнуть бюстгальтер, мешавший при обработке раны. Затем обмыл тело по пояс теплой водой, перевязал обе раны и отнес девушку в землянку. Положил на звериную шкуру, накрыл теплым полушубком и с сожалением покачал головой; она так и не пришла в сознание.

С любопытством расстегнул молнию на кожаной сумочке, висевшей у девушки через плечо, и извлек тяжелый предмет, завернутый в несколько слоев целлофановой пленки. Изумился, когда в руках оказался пистолет «ТТ». Вытащил обойму и убедился, что она заполнена патронами. «Странно все это, откуда у нее настоящий пистолет, да еще с резной ручкой? Выстрелы на реке, вертолет… Кто она, и станут ли ее искать? Наверняка организуют поиски. Значит нужно убираться отсюда поскорее, а иначе ее ждет смерть, да и меня тоже, я же не собираюсь кому-то отдавать эту девушку. В любом случае ей нужно прийти в себя, тогда и узнаю ее историю».

«Сегодня последний день поиска на вертолете, завтра комиссия улетает, – подумал Шахов, – куда же они пропали? Поисковый отряд с собаками все облазил, но никого не нашел. Видимо их трупы унесло течением, а там… – Шахов поморщился, – сибирские «крокодилы», как называют тайменей, растащат тела на куски. Галя, Галя, любимая моя, что же ты натворила? Как тяжело на душе. Я же чувствовал, что между нами пробежала черная кошка, но ждал, все думал что стерпится – слюбится. А ребенок? Неужели она меня обманула, сказав, что беременна. А вдруг, не обманула. Я убил ее вместе с ребенком. Шахов налил в стакан водку и залпом опорожнил.

В дверь постучали, вошел подполковник.

– Малодушничаешь! На дне стакана истину ищешь. Что надумал? – нахмурившись, спросил Вадим.

– Не знаю, даже если найдем трупы, я не смогу себя простить. Вадим, я убил ее собственными руками.

– Она преступница и ты должен расставить приоритеты. Она предала тебя с самого начала, воспользовалась твоим доверием, чувствами и после всего, что произошло, ты еще себя винишь, – успокаивал он Шахова.

– Тебе не понять, ты не любил, как я. Понимаешь, Вадим, я до сих пор ее люблю…

– Ты лучше подумай над моими словами, а не заливай водкой проблемы. Что ты решил? Завтра мы улетаем, ты едешь в Красноярск вместе с нами. Забудь ее, вычеркни из жизни. Скоро у тебя начнется новая жизнь в столице.

– Если труп не найдут, то при разбирательстве придется выдвигать нашу версию, что Борисов взял ее в заложницы, и они вместе погибли, – мрачно заметил Юрий.

– Если бы, да кабы, – с сарказмом произнес подполковник, – будь мужиком, тебя в Москве ждут, а ты здесь нюни распустил. Таких Галь у тебя будет с десяток.

– Такой… Уже не будет, – грустно произнес майор.

Вадим убрал в шкаф недопитую бутылку водки и, похлопав по плечу Юрия, предложил:

– Пойдем, проветримся. Посмотри на себя, на кого ты стал похож, тебя зэки засмеют, подумают, спился, к чертям собачим, – выругался Вадим.

Шахов, слегка пошатываясь, натянул китель и, ополоснув лицо, причесался. Посмотрел на себя в зеркало, прищурился и, тяжело вздохнув, сказал:

– Все, нужно уезжать из этой тьмы тараканьей, подождем до вечера, если ее не найдут – так тому и быть.

Вечером командир группы доложил, что поиски должных результатов не принесли: ни трупов, ни следов пребывания людей на берегах Котуя и Котуйкана не обнаружены.

Шахов сел писать подробный рапорт, указав, что расконвоированный осужденный Борисов взял жену начальника колонии в заложницы, и пытался скрыться, но при попытке задержания, вместе с Шаховой Галиной бросился с обрыва в водопад.

Комиссия, прилетевшая в колонию, подтвердила этот факт. По поводу жалоб Морозова и Живцова, приняли следующие меры: в связи с переводом Шахова на другое место службы, приказом начальника управления Морозов восстановлен в должности руководителя колонии, а капитан Живцов с учетом его некомпетентных действий к осужденным, получил строгое взыскание и был поставлен заместителем начальника режимной части колонии.

Наутро офицеры поднялись в вертолет и покинули территорию поселка. Больше Шахов не планировал возвращаться в эти края. Душевная рана, нанесенная ему Галиной, кровоточила. У Юрия начиналась новая жизнь, может быть вдали от злосчастного места, ему удастся забыть свою роковую любовь.

Несколько дней вертолет летал над слиянием двух рек и обследовал большой участок над обрывом. Иван наблюдал в бинокль, как солдаты с овчарками тщательно осматривали каждый камень на реке, кого-то разыскивая. «Почему ищут девушку, что такое она натворила?» Раскрыть тайну непонятного обстоятельства могла только сама жертва, но она до сих пор лежит в беспамятстве. Он вытирал пот с ее тела, вглядывался в красивое лицо, бережно укрывал и вливал в рот целебные отвары.

Золота он намыл предостаточно, пора покидать эти края. Иван стал быстро сворачивать лагерь. Забросал костер землей, разобрал полог и, уложив вещи в большой рюкзак, взял на руки девушку. Да, с такой ношей и поклажей он далеко не уйдет. Принял решение пока укрыться среди сопок, где раньше останавливался на отдых. Осмотрел стоянку, глянул на один из зарытых шурфов, где схоронил свое богатство. Смастерил несколько лямок и, взвалив девушку себе на спину, подхватил поклажу в обе руки и тронулся в путь, лежавший на северо-восток. Несколько километров пришлось пробираться по горелой тайге. К несметному количеству комаров, примкнула мелкая кусачая мошка. Она забивалась под воротник, облепляла глаза, «грызла» нещадно. Лицо девушки он накрыл москитной сеткой, шею обработал мазью «Тайга». Как только Иван выходил на вершину сопки, появлялся ветерок, разгоняя тучи москитов.

К концу двухнедельного трудного путешествия, Иван решил устроить основательный привал. Соорудил из камней пирамиду и развел внутри костер. Затем накрыл свое творение пологом: получилась банька в походных условиях. Первым делом, отбросив стеснение, вымыл девушку и уложил ее на чистой подстилке, затем «попарился» сам. Когда вытирал свое обнаженное тело, глянул на больную и в изумлении заметил, что она очнулась и удивленными глазами смотрела на него. Иван, застеснявшись своей наготы, заскочил за камни и спешно оделся.

Осторожно, подойдя к девушке, с облегчением вздохнул и миролюбиво заговорил:

– Здравствуй! Наконец-то пришла в себя. Вот и хорошо. Ты меня не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю. Извини, что пришлось без твоего разрешения тебя помыть, – парень смущенно глянул на девушку, – меня Иваном зовут, если что.

– Кто ты? – спросила с хрипотцой в голосе изумленная девушка.

– Я бывший геолог по делам здесь промышляю, так, ищу кое-что из горных пород.

Галина обвела вокруг глазами и закрыла веки. Из-под ресниц выкатились слезы.

– Зря ты так, милая, разве можно сейчас плакать, радоваться должна, что жива осталась. Как тебя зовут?

Девушка замотала головой, слезы продолжали стекать по ее щекам.

– Ну, ладно, не буду мучить тебя вопросами, ты сейчас поспи, отдохни, а завтра мы тронемся дальше в путь.

– Где вы меня нашли? – девушка поморщилась от боли в спине.

– Недалеко от водопада, на перекатах, ты была без сознания и к тому же ранена в двух местах. Я достал пулю из твоей руки, другая пуля прошла навылет.

– Вы видели еще кого-нибудь на реке?

– Нет, ты была одна. Правда вертолет долго кружил перед водопадом, я подумал, мало ли что, пришлось взять тебя с собой и уйти в тайгу. К тому же солдаты с собаками рыскали по всей округе.

– Вы, правда, никого не видели? – с сожалением, спросила девушка.

Иван замотал головой.

– А ты была не одна? – но, не дождавшись ответа, продолжил, – не бойся меня, я ведь два раза тебя от смерти спас, первый, когда из воды вытащил, а второй, когда пулю извлек. Я видел, как тебя искали, потому решил уйти в тайгу.

Наконец девушка благодарно сомкнула веки и тихо сказала:

– Спасибо, Иван. Меня Галиной зовут.

– Отдохни Галя, береги силы, не трать их на разговоры, ты еще очень слаба. Постарайся заснуть и не думать о плохом.

Иван бережно укрыл девушку полушубком. Галина закрыла глаза и сквозь туман в голове пыталась воспроизвести в памяти последние эпизоды, перед тем, как потеряла сознание. Последние шаги, выстрелы, боль в руке, в спине. «Леша, родной, он всегда был рядом. Что случилось дальше, почему его нет, а я здесь с незнакомым мужчиной. Господи, за что же мне снова такие мучения». Она хотела повернуться, но дернувшись от боли, вскрикнула. Иван бережно помог ей перевернуться на бок, и ласково погладив по голове, тяжело вздохнул. Наутро парень засобирался, а Галина с изумлением и стеснением наблюдала, как он снимает с сучьев ее одежду, высохшую после стирки.

– Я закрою глаза и помогу тебе одеться, ты ведь сама не сможешь.

Галине ничего не оставалось, как согласиться. Со стонами, с резкими вскриками и с его помощью удалось натянуть джинсы и футболку, поверх которой он надел на ее тело свитер большого размера. Когда боль утихла, Иван снова взвалил Галину на спину, и они продолжили путь по бескрайней тайге.

На очередном привале, девушка спросила:

– Иван, ты еще вернешься на берег?

– А зачем? Там военные с собаками рыщут.

– Я была там со своим женихом, – призналась девушка, – Ваня, я не знаю, что с ним случилось.

– М-да, – произнес задумчиво парень, – Галя, я осмотрел все вокруг, там больше никого не было. Если твой парень выплыл, то наверняка ушел в тайгу, а если… – Иван не стал договаривать, понимая, как тяжело на душе у девушки, – наверняка солдаты его подобрали.

– Ты не мог бы еще раз сходить и поискать его, – Галина умоляюще взглянула на парня.

– Оставить тебя одну! Понимаешь, мы уже прошли десятки километров. Галя, это практически невозможно.

Вникнув в безвыходную ситуацию, Галина сквозь слезы сказала:

– Оставь меня здесь. Прошу тебя, не возись со мной, а то оба погибнем.

– Вот уж нет! – категорически заявил Иван, – я не брошу тебя здесь на погибель. Не дай бог тебя найдут солдаты с собаками. Я не знаю, за что тебя разыскивают, но обещаю, приведу туда, куда скажешь.

– Ваня, мне некуда идти.

– Все равно пойдем вместе, там что-нибудь придумаем. Нам спешить нужно, до холодов мы должны успеть добраться до первого селения.

Через несколько дней они достигли реки Котуй, которая причудливым образом, извиваясь между плоских гор, протекала до слияния с Хатангой. Неизбежно и слишком быстро приближалась осень, поглощая в золотистых красках уходящее короткое заполярное лето.

Галина почувствовала себя плохо, она периодически теряла сознание, совсем отрешилась от жизни. Ее часто тошнило, содержимое желудка просилось наружу. Она молчала, отказывалась принимать пищу, а только пила воду или бульон, приготовленный Иваном. Стало заметно холодать, особенно ночами. Девушка, потеряв много сил, не в состоянии была передвигаться самостоятельно. Но Иван упорно боролся за ее жизнь, не давая окончательно уйти в себя. Галина, когда чувствовала себя лучше, успела поделиться своей историей, и Иван теперь знал, как эта девушка самоотверженно любила своего парня. Теперь и он владел ее тайной. Да, он был тронут ее рассказом, и проникся уважением к девушке. Она чувствовала это и с благодарностью принимала ухаживания и заботу.

Осень в северных краях скоротечна, деревья быстро одеваются в золотой наряд и за короткое время сбрасывают его на землю. Очень скоро сюда придут морозы. Иван давно бы дошел до людей, но с раненной девушкой этот путь оказался намного длиннее. Однажды, сидя возле костра, он заявил о своем решении:

– Нам придется дождаться холодов, и по скованной льдом реке, добраться до пастухов или охотников.

Галина, только что отошедшая от последней хвори, отрешенно глянула на Ивана и тихо промолвила:

– Вань, брось меня, все мне равно жизнь не мила. Я не хочу жить, понимаешь…

Вдруг Галину стошнило.

– Что, тебе опять плохо?

– Нет, нет, это что-то другое… – к горлу Галины подступили спазмы, но на сей раз, она справилась. Девушка широко открыла глаза и, устремив взор в серое небо, вдруг неуверенно произнесла:

– Неужели…

– Галь, ты чем?

– Ваня, если я не ошибаюсь, мне теперь есть, для кого жить.

Парень, не уловив намек, задумчиво свел брови.

– Это невероятно, Ваня, но у меня под сердцем теплится еще одна жизнь.

– Так ты беременна!

Галина кивнула.

– От Алексея?

Она снова кивнула и вполне уверенно произнесла:

– Ну, теперь нам сам Господь повелевает мне жить.

Вскоре снег укрыл землю. Реку постепенно сковывало льдом. Иван смастерил сани и уложив в них Галину с небольшой поклажей, берегом пробирался на север. Заканчивалась еда, осталась сушеная рыба, немного муки и вяленого мяса. Однажды Ивану удалось выследить глухаря и подстрелить птицу из пистолета со второго выстрела. К рациону питания добавилась рыба, пойманная на блесну. Но вскоре Котуй сковало льдом и приходилось пробивать лунки.

Галина чувствовала себя неудобно, порой Иван, выбиваясь из последних сил, тащил ее на санях. Он падал на колени, вставал и упорно двигался вперед. Как-то она попыталась пойти самостоятельно, но, не пройдя и пяти шагов, присела, слабость еще была велика. Виновато посмотрела на парня. Иван подошел, улыбнулся и, приподняв ее как ребенка, уложил в сани. Когда холод пробирал до костей, хотелось сказать Ивану, чтобы остановился, развел костер, но не могла, не хотела быть обузой. А он все чувствовал, понимая глубоко, помогал бескорыстно.

Однажды Галина не выдержала и взмолилась:

– Ваня, да оставь же ты меня! Ведь не дойдем вдвоем. Сколько нам еще идти?

– Потерпи милая, скоро будет стойбище оленеводов, там отогреемся и отдохнем.

Говорил, успокаивая ее ласково, а про стойбище выдумал, сам понимал, что идти еще долго. В обойме осталось всего два патрона, берег, может, улыбнется удача подстрелить какого-нибудь зверя. Еды почти не осталось, припасал остатки для нее, когда накрывал на «стол», подсовывал кусочки, а сам говорил, что сыт. Галина с благодарностью смотрела на Ивана и понимала, что он заботится не только о ней, но и о том, кто еще не появился на свет.

Однажды ночью Иван, подбрасывая сухие ветки в костер, услышал отдаленный вой. Сомнений не было – это были волки. «Почуяли сволочи, теперь не отстанут. Эти твари слабого человека за версту чуют. Вот и у нас еда закончилась, чем Галю кормить, ума не приложу. Если судить по карте, двадцать верст по реке осталось. Ничего, дотянем. Только вот, волки…»

Иван на этот раз разместился на ночлег под небольшим обрывом, чтобы ветер не задувал костер. Огляделся, и вдруг за деревьями что-то мелькнуло, затем снова и снова. Волчья стая, окружала в полукольцо двух людей, уставших от холода, голода и тяжелой дороги.

Запалив сухой сук, вытащил топор, и пошел за сушняком. Все время поглядывал, чтобы волки не обошли Галинку со стороны реки. Подрубил сгоревшую лиственницу и принялся рассекать ее на части. Натаскал веток, подбросил в костер и с ужасом заметил, что волки расположились над обрывом в двадцати шагах от костра. Они ложились на снег и терпеливо ждали, но, как только человек вставал, хищники вскакивали. Полетели горящие сучья и головешки. На какое-то время волки отошли на безопасное расстояние.

Галина все поняла, она с волнением наблюдала, как Иван подтаскивает сушняк, ведь костру нельзя дать погаснуть, это означало верную гибель. Превозмогая слабость поднялась и стала помогать Ивану.

– Зачем ты поднялась, я сам управлюсь, тебе нужно силы беречь.

– Ваня, посмотри вокруг. Что ты меня, словно немощную оберегаешь, волки того и ждут, когда мы совсем ослабнем. Иди за ветками, я буду поддерживать огонь.

Третьи сутки боролись люди за право жить, третью ночь волчья стая, как по команде сужала круг. Хищники уже не боялись людей, привыкнув к их бездействию. Но когда Иван бросал в них искрящиеся головешки, звери отбегали на безопасное расстояние и потом снова подходили ближе. Иван высматривал среди стаи матерого волка, но точно определить не мог, кого они слушаются.

Да, волки опытные звери – берут на измор. Послышалось протяжное завывание одного волка, затем его голос подхватили остальные. От множественного воя становилось жутко, в сознание постепенно вкрадывался страх – быть растерзанными волками. Но естество сопротивлялось, заставляло бороться. Иван больше всего переживал за Галину, и в данный момент думал только об одном, как спасти ее от неминуемой гибели. Он сильный, если что, отобьется ножом, на дерево вскарабкается. А что будет со слабенькой девушкой? Он представил жуткую картину, как волки набрасываются на нее и разрывают на части. Кровавые пасти добираются до… Нет, он должен ей помочь, Галя и ее не родившееся дитя должны жить.

Иван все-таки определил вожака – это был крупный зверь, иногда он бегал среди волков, проваливаясь в глубокий снег, и они отходили в сторону, пряча между ног хвосты. Вот он упал на живот и пополз к обрыву, стая последовала его примеру. Иван достал пистолет и приставил руку к ветке дерева. Поймал на мушку голову волка и, затаив дыхание, долго прицеливался. Медленно выдохнул и спустил крючок. Громыхнул выстрел, распугав стаю, затем послышался истощенный визг.

Иван решил посмотреть и, держа в одной руке пистолет, а в другой пылающий сук, вскарабкался на обрыв и увидел бездыханного волка. Кровь впиталась в снег. Не важно, куда попала пуля, главное – вожак мертв. Парень резко обернулся, к нему со спины, с горящей веткой в руке подошла Галинка.

– Не боишься? – спросил Иван, обняв девушку за плечи.

– А что его мертвого бояться. Как нам от тех отбиться? – Галина махнула горящей веткой в сторону скрывшейся стаи.

– Не хочу тебя пугать, но нам не уйти от стаи.

– Ваня, и что нам дальше делать?

– Сейчас мы с тобой пойдем к костру, а стая вернется и подкрепится своим собратом. А потом… Мне надо как-то вас спасти, Иван перевел взгляд на живот Галины.

Вернувшись к костру, они перекусили кусочками сушеной рыбы и сквозь потрескивание горящих сучьев, прислушались. Над обрывом послышалось множественное рычание. Волки, они и есть волки, особенно голодные, им не важно, кто сейчас лежит в снегу: подстреленный вожак или волчица, они тоже должны выжить.

Стая набросилась на мертвого вожака и мгновенно растерзала его на части, вскоре от него остались только клочья шерсти, да кости разбросанные на окровавленном снегу.

Иван размышлял, что стая, хотя бы немного насытится и может, отстанет от людей, но глубоко ошибся: волки снова заняли свои места над обрывом, образовав полукруг.

«Это конец, – подумал Иван, – еда на исходе, в обойме один патрон, скоро они совсем перестанут нас бояться». В потаенных мыслях Иван уже принял решение в этой безвыходной ситуации. Он улыбнулся, глядя на Галину, и подумал: «Раз Господь свел меня с ней в этой глуши, значит ему виднее». Парень, молча, поднялся и стал разгребать снег под обрывом, пока не образовалась яма. Постелил на дно тулуп и снял с себя полушубок. Галинка, недоумевая, спросила:

– Ты хочешь, чтобы мы укрылись под снегом?

– Ты – да, я завалю тебя ветками и снегом.

– Ваня, а ты? Они же тебя разорвут…

– Я отведу стаю и постараюсь взобраться на дерево, но не факт, что они отстанут от меня. Ты должна выжить, понимаешь, Галя. Сбереги себя и дитя. Завалю тебя хвоей, разбрызгаю оружейную смазку, сверху набросаю тлеющих головешек. Может Бог милует, не учуют тебя волки. Возьми нож, если волки начнут разгребать снег, отбивайся до последнего. Другого выхода у нас не осталось. И вот еще что, на всякий случай, под подкладкой полушубка найдешь мешочек с золотом и там же кое-какую карту.

Галина со слезами на глазах обняла на прощание Ивана, и спустилась на дно ямы. Парень подмигнул девушке, улыбнулся и укрыл полушубком. Накрыл ветками и снегом. Разбрызгал пахучую смазку и набросал тлеющих головешек, затем подкинул в костер последние сучья и поднялся на обрыв с горящими ветками в руках. Стая отбежала подальше в лес. Иван шел по колено в снегу, держа в руке пистолет и догорающую ветку. Спустился в овраг на приличное расстояние, взглянул в предутреннее небо и подумал: «Если на дерево залезу, там и околею, а так, мгновенный конец…» – приставил ствол пистолета к виску и спустил курок. По тайге пробежалось громкое эхо от выстрела.

Галина лежала под настилом, прислушиваясь, что творится наверху. Прошло довольно много времени, как Иван завалил ее ветками и снегом. Сжав в руке рукоятку ножа, с трепетом ожидала, доберутся ли до нее волки. Гнала черные мысли прочь, не хотелось думать, что будет, если волки ее отроют. Вдруг услышала, как кто-то ходит по настилу и, обрадовавшись, что это Иван, хотела покричать. Но, судя по легким шагам, поняла, что ошиблась. Вскоре все стихло. От нехватки воздуха Галина стала задыхаться и, боясь остаться здесь на веки, собралась с силами и приподняла навес. Под нажимом слой веток поддался, и она выбралась наружу. Уже рассвело, Галина зажмурилась от яркого света. Увидела многочисленные отпечатки волчих лап. Сжала рукоятку ножа и огляделась, волков нигде не видно. Костер давно погас, даже головешки потухли.

Порывшись в карманах Ивановского полушубка, нашла спички. Сушняк закончился, нужно подняться на обрыв и насобирать ветки в лесу. В голову пришла страшная мысль: «Где Ваня? Ведь много времени прошло, а он не возвращается». Взяла в одну руку топор, в другую нож и направилась по следу Ивана. Показались волчьи следы, примкнувшие к человеческому следу. Медленно шла, озираясь по сторонам, но волков не было. Ноги утопали в снегу и вскоре Галина, спустившись в небольшой овраг, заметила какие-то темные предметы. Ахнула от ужаса, увидев окровавленный снег. Клочки ткани, перемешанные с кровью, валялись кругом. Галину стошнило, когда увидела разбросанные человеческие останки в виде костей. С отвращением представила, как ночью на этом месте стая волков разорвала Ивана. В снегу на месте гибели Ивана, нашла пистолет и прихватила с собой. Прислонилась спиной к березе, закрыла глаза, и некоторое время стояла отрешенно. Собралась с мыслями и перекрестилась, подавив в себе чувство брезгливости, собрала все, что осталось от Ивана. Тихо побрела к стоянке. По дороге насобирала сучьев и развела костер. Теперь Галина могла надеяться только на себя. Расчистила яму и, уложив человеческие останки, завалила хвойными ветками и присыпала снегом. Смастерила из двух палок крест и воткнула в могилу. Оставила одну частичку скелета и бережно, завернув в тряпицу, положила в рюкзак. Мужественно провела весь обряд, слез не было, только горечь глубокой утраты переполняла душу.

Все, теперь нужно быстро уходить, пока не вернулась стая. Взвалив на плечи рюкзак, ступила на лед, и не спеша, побрела вниз по реке. В нелегком пути и с остановками прошел день, необходимо подыскать место для ночлега. Есть нечего, единственное, о чем можно мечтать, это растопить снег в алюминиевой кружке и попить кипяток с сахаром. Галина добрела до излучины реки и нехотя посмотрела на каменистый обрыв. Только там ей удастся насобирать сушняк для костра. Тяжелый полушубок Ивана давил на плечи, ноги постепенно замерзали. С сапогами она давно распрощалась, Иван обрезал свои валенки и с портянками они вполне подошли. Правда, приходилось часто перематывать ноги, так как портянки сбивались. Она пробралась по снегу на вершину обрыва и решила набрать веток в редком леске, как вдруг за излучиной, в стороне леса, заметила дым, поднимаясь столбом над деревьями он таял в небе. От надежды спасения радостно забилось сердце. Она смерила взглядом расстояние от реки до сопки, где поднимался дым и, предчувствуя скорую встречу с человеком, передвигая с трудом ноги по глубоким сугробам, направилась в лес.

Уже вечерело, когда Галина спустилась с сопки и, пройдя часть леса, очутилась на поляне. В глаза бросились следы на снегу, огромные, как ей показалось, похожи на медвежьи. Сознание наполнилось страхом. Подняла голову вверх и с изумлением увидела, как мириады звезд раскинулись по всему небу, они причудливо устраивались в ряд, затем другая линия светящихся небесных тел пресекла черту. Взору Галинки предстало подобие креста из светящихся звезд. То ли это было северное сияние, то ли разыгравшееся воображение, то ли она уже прощалась с жизнью… В шагах тридцати от себя увидела, как большой бурый медведь вышел на край поляны. Волосы на голове вмиг зашевелились, от страха мурашки побежали по коже. Бежать не было сил, опустившись на колени, опустила голову и, скрестив на груди руки, зашептала молитву.

Вдруг недалеко раздался собачий лай и следом послышался человеческий голос. Громыхнул выстрел. Галина открыла глаза и увидела, как белая собака несется к ней по глубокому снегу, а следом, размахивая ружьем, идет человек, одетый в звериную шубу. Тело не слушалось, сознание помутилось, и Галина в беспамятстве упала на снег.