Который слышит. Том 1.

Когда все началось

Город гудел. Скрипели скамейки, шуршали юбки, хихикали девочки, иногда позвякивали монеты в кармане , позвякивали стекла в окне — и, постепенно затихая, ветер доносил до слуха мальчика иной мир, удивительный и прекрасный. Но не всем хотелось увидеть его. Другие сидели с хмурыми, страдальческими лицами, ожидая, что вот сейчас откроется дверь, и чей-нибудь голос выкрикнет: “ Я же говорил!” или “ Я говорил!”. Никому и не до чего дела не было. Мальчик сидел у самой двери и изредка поглядывал на проплывающие мимо дома, крыши, сады и переулки. Мир вокруг был такой тихий и грустный, что мальчику хотелось плакать. Однажды он поднял глаза и увидел прямо над собой купол мечети. Огромные глаза мальчика округлились от страха, и на лице его изобразилось такое искреннее недоумение, что сидевший напротив толстяк даже рассмеялся. Однако мальчик не привык бояться. Хриплый голос стал перерастать в смех, и мальчик повернулся к толстяку. Это был дядя Юра — директор школы. Еще недавно он подсел к мальчику в трамвае и заговорил с ним о книгах. У мальчика был тонкий нос и умные глаза. Когда толстяк смеялся, мальчик тоже начинал смеяться. Но толстяк увидел дрожащие пальцы мальчика, и от хохота на глазах у него выступили слезы. Толстяк перестал смеяться и сказал: “ Ты почему плачешь?” Мальчик покраснел и опустил голову. Толстяк погладил мальчика по голове и сказал: “ Брось ты, не маленький. Никто тебя не тронет. Ты хоть помнишь, как тебя зовут? Артур, ну-ка быстро скажи своему дяде, как тебя зовут”. Мальчик сказал. Толстяк посмотрел на его руки и грустно покачал головой. Тогда мальчик тихо спросил: “ Дядя, а меня правда не будут бить?” Толстяк ответил: “ Конечно, не будут, глупыш. Но он врал”. И опять началась тихая беседа. А потом мальчик почувствовал, что от смеха его начинает тошнить. Он перестал улыбаться и огляделся по сторонам. Он понял, что они с дядей Юрой уже вышли на улицу, и что дядя Юра держит его за руку. Мальчик закрыл голову руками и побрел куда-то в темноту. Дядя Юра присел на лавочку рядом с газоном и посадил мальчика рядом с собой. Прошло немного времени, и мальчик почувствовал, что его бьет крупная дрожь, а из глаз текут слезы. Тогда дядя Юра прижал мальчика к себе и стал гладить его по голове. Мальчик совсем успокоился и несколько раз всхлипнул в подставленную дядей Юрой ладонь. А потом они с дядей Юрой пошли домой и скоро оказались в пустом дворике, в самом центре которого светила крохотная желтая луна. Они поднялись по лестнице и вошли в квартиру. Там горел свет. Тётя Лена пекла пирожки. Она сразу узнала племянника, закрыла кастрюлю крышкой и налила ему стакан молока. Мальчик выпил молоко и спросил: “ Что случилось?” И тут у него вдруг началась рвота. Он выплюнул на пол целый стакан молока, откинулся на стуле и уснул. Дядя Юра перенёс его на кресло и укрыл пледом. Он был совершенно спокоен за племянника – как только у человека в желудке должно было что-то забурлить, он всегда успокаивался. Но чем больше проходило времени, тем сильнее нервничал дядя Юра. Мальчик не просыпался. Он не приходил в себя уже больше суток. И тётя Лена, которую уже успело клонить в сон, сначала испуганно подняла голову, потом принялась перебирать какие-то бумаги, а потом сказала: “ Доигрался, хулиган”. И тоже задремала. Все спали, даже те кто этого не хотел. Как вдруг мальчик пришёл в себя. Он потянулся и громко зевнул. Потом несколько секунд соображал, где он и как сюда попал. Потом очень тихо встал с кресла, вышел в коридор и, осторожно прикрыв за собой дверь, спустился вниз. Ночь опутала его своими щупальцами. Он шёл по пустому темному коридору. За ним слабо мерцали огоньки его синих глаз. Мальчик открыл дверь в кафельный холл и вышел на улицу. Было холодно. Мальчик накинул на себя ветровку и пошёл прочь. Он думал о прочитанном в газете – неужели правда?

Следствие из правила

Все гудели только об этом убийстве, причем в самых разных смыслах: и как о само собой разумеющемся, и как о насилии, и о залоге загробной жизни, и об охранительных обрядах, и о моральной ответственности каждого за свои дела. Никто не хотел думать иначе. Оставалось только согласиться с тем, что это убийство никак не связано с так называемой «мрачностью», о которой постоянно говорил судья. Но в таком случае это было бы прямым продолжением «так называемой печали», о которой с таким упорством вещал священник. Он, Артур Ти, знал что произошло, но не мог сказать, ему никто не верил! Артур Ти выбрал Стена Хумела, чтобы «выйти на след», и он, судя по всему, наконец его нашел. Точно так же, как не мог об этом сказать судья Мюнстер. Стен Хумел был первым «таким человеком», которого он знал лично. Хоть у Артура и были на него подозрения, но точку в деле поставила книга "Мистер Ти, сказки и предания", найденная на месте предполагаемого убийства. Эта книга многое объясняла. В ней упоминалось о тайне подземного голоса, и не было нужды знать больше, чтобы узнать, как пользоваться именно этим голосом. У Артура никогда раньше не было предчувствия, что ему суждено открыть эту тайну, и когда он ее открыл, для него это было шоком. Хоть он в это и не верил, но находились очевидцы, утверждавшие, что книга затягивает в себя людей, причём в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. С той минуты Артур стал ощущать во всем своем существе силу, мощь которой уже была не в его голове, а вокруг. От него исходило безмолвное знание, по сравнению с которым все остальные теории просто меркли. Он пытался донести это до всех, но ему было всего десять лет, и он не мог одновременно общаться со всеми людьми, которые этого хотели. Так что он сам убедился в том, что был прав, когда сказал, что является отражением на земле неведомой силы. Следствие из правила так сказать "Quiet Matter" выходило весьма любопытным. Впоследствии это учение стало известно как мистическая философия Гаутамы Будды. Артур считал, что на него снизошло откровение свыше, и он даже утверждал, что открыл способ выбираться в мир сквозь время и пространство. Подобным вещам обучают в большинстве сект, и Гаутама не был исключением. Но вот как это удавалось самому Гаутаме, сказать трудно. Известно, что в зрелом возрасте он стал гуру одной религиозной секты и слыл "великим святым". Его считали стоиком, и его судьба очень напоминала судьбу Иисуса Христа. Правда, отличие в том, что у Иисуса была короткая жизнь, а у Гаутамы её было очень много. О такой жизни мечтал и сам Артур. И вот что любопытно - он думал, что благодаря своему просветлению он станет человеком духовным, освободится от материальных пут и сможет прямо наблюдать за тем, что происходит на земле, без какого-либо посредничества мирской прессы. Ему казалось, что на этом пути к чему-то подобному его и призывает учение. А то, что получалось в результате, и было для Артура настоящей духовной мукой. Мать с отцом его бросили, когда ему было семь. Он скитался по улицам и ночевал где попало - то в подвале, то в мусорном баке, то в мусорной же корзине, которую всегда носил с собой. Все в его жизни было очень одиноким и бессмысленным. Иногда ему казалось, что на земле - кроме него - никого нет. Но потом откуда-то появлялись темные личности, говорящие о высоких материях, и все начиналось заново. Наконец он осознал, что это ни к чему не приведет. Его детский мозг не мог этого объяснить, и Артур со временем стал понимать это сам, причем на очень глубоком уровне. Например, он мог не сразу вспомнить, что такое карма. Но в конце концов всё стало ещё хуже. Он понял, что, если людям объяснять, что у них в голове, они постараются понять это сами и станут обычными сумасшедшими, сделавшими, по сути, всю мировую историю.

Шёпот в темноте

Тяжелая рука опустилась ему на плечо Фандорин вздрогнул, обернулся. Рядом стоял Боткинурт, его лицо было перекошено. В руке он держал остро заточенный нож. Эраст Петрович хотел вскрикнуть, но «магистр» закрыл ему рот ладонью и приставил к горлу узкое сверкающее лезвие. Затем повернул клинок и приставил к своей груди. На его лице читался странный покой, а не решимость расправиться с таким же ужасом, как он сам. Мертвое лицо смотрело в спину Фандорина – эта огромная черная тень в зеркале гасила блеск исчезнувших глаз. Боль в сердце была такая, что инженер захотел перестать существовать, однако не смог. Страсти вокруг кипели. Перед «мастером» кто-то повалился на колени и долго выкрикивал про Каховку. Это был Аркадий Петрович. От обиды за старшего товарища он стал в оборонительную позу, точно перед отчаянным прыжком, и побледнел, словно его полоснул штык. «Мастер» прошипел что-то страшное, потом отступил назад, выхватил из кармана пистолет, приставил дуло к виску и нажал курок.

Артур вскочил как ужаленый, ему снился кошмар. Перед его затуманенным взором замелькали кровавые полотнища, взлетали на воздух какие-то залитые кровью кокошники, и внезапно сквозь весь этот шум прорвался знакомый басок: «Его благородие!», с которым предвестник смерти всегда обращается к будущим жертвам. "Главное не паниковать, это галюцинации" подумал Артур, - будет легче. А в том, что заснуть в такую ночь не удастся, он уже не сомневался. Ему припомнилось, что «мастер» в последнее время удивительно мало говорит. Но тут же пришло оправдание: банкет продолжался, где уж тут думать. Он не помнил, как тут он оказался. Артур взглянул на картину над столом - это была репродукция первого издания «Ослика Иа», подаренного художнику Грину. Если в комнате и были другие картины, Артур их не видел. Зато он увидел то, что заставило его не только проснуться, но и подскочить в кресле. На стене под картиной висела картина в тяжелой золоченой раме - «Дело об избиении камнями» - прославленный музейный эскиз. Рядом с картиной висел серый мужской пиджачный пиджак. "Дядя Юра!" - Подумал Артур. И вдруг ему почудилось, что он видит сквозь ткань пиджака вторую фигуру - небольшого роста, скорее щуплого телосложения, но со звериным ликом: голова опущена, и тень от нее падает на стену. «Какой кошмар», - подумал Артур. Он оглядел комнату - кроме него и сидевшего напротив дяди Юры в ней никого не было. А между тем в ней кто-то был. Артур не сомневался, что, оглянувшись, увидит в стене вторую фигуру. И он наконец понял кто это: тень от головы мужчины, действительно, была на стене. «Значит, не показалось», - подумал Артур и встал с кресла. Проходя мимо картины над столом, он внимательно посмотрел на нее. Она начала странно искажаться . Но следующая картина, висевшая на стене за дядей Юрой, тоже стала заметно тоньше. Это был эскиз африканского орнамента - готический пояс с барельефами ангелов на концах. Артур закрыл глаза и почувствовал присутствие двух неизвестных личностей.

- Ну здравствуй Артур , - сказал слева вкрадчивый голос. Артур открыл глаза. Перед ним стояли Макс и Джи. Он с трудом узнавал их - это были похожие на два баклажана люди с большими ушами и стеклянными глазами. Джи сказал: - Это точно ты, Артур? Уши его задергались, а на глазах выступили слезы. - Джи, что с тобой? - спросил Артур. - Ты опять меня пугаешь? - Артур, ты все забыл? - спросил Джи. - Я знаю про тебя все - и про тебя, и про твои чувства. "Сгинь, изыди!!" Заорал Артур и упал в обморок. Очнулся он в большой ванной, полной воды. Его голова была мокрой и неприятно ныла. Он открыл глаза и увидел на краю ванны знакомую фигуру. Это тётя Лена, узнал он, с трубкой во рту. Рядом на краю сидела Лена. Артур почувствовал, что она плачет, и сильно покраснел. - Что это? - спросила она, подавая ему длинный и тонкий нож для резки овощей, которым недавно резала салаты. Артур помотал головой. Он совершенно не был готов, хоть и понимал что всё это галлюцинации. Теперь, когда он понял что это галлюцинации, его охватила паника. - Ты хочешь меня зарезать? - спросил он. - Нет, - сказала Лена. - Я просто смотрю на тебя. - А как же ты узнаешь, что я здесь? Никак, никак...- забормотал Артур, вытаскивая из-под ног полотенце. - Неужели и я схожу с ума? Лена поднялась и подошла к нему. - Ты ведь все помнишь? - спросила она. - И веришь в меня? Артур кивнул. - И веришь в себя?

Артур проснулся окончательно. Голова болела, и он никак не мог понять, что было вчера. До вечера он провалялся на диване, читая "Красную книгу" и проваливаясь в короткие сонные сны. Лена не пришла ни на следующий день, ни через день. Зато около пяти утра позвонила Зоя. - Слушай, Артур, - заговорила она на ходу, - ты сейчас дома? Ты ничего не забыл? - Нет, - сказал Артур. - Всё помню. - Ну тогда приходи. Он ничего не понимал, но и сном это тоже не было. Он смутно помнил, что, когда Зоя говорила про консервы, что-то было про цитрусовые. Но он решил не переспрашивать, чтобы не ухудшить ситуацию. И даже поставил в "Красной книге" восклицательный знак. Через несколько минут он уже спускался по лестнице.

Осознание первого попадания

Он вышел на улицу Вайтрана Он даже не помнил, как он оказался на самой улице Вайтрана. Он даже не помнил, откуда знает название этого города. Там есть такие улицы, на которых можно встретить самого себя в высоком шлеме и с копьем в руке. "Дай угадаю, кто то украл твой сладкий рулет?" — сказал стражник. "Не совсем", — ответил он, проходя мимо. Его узнали. Но даже не это было странным. Драконий предел, соратники: всё смешалось у него в голове. Он не мог вспомнить даже, кто он на самом деле. Но на этот раз, кажется, всё обошлось. Проходящий мимо человек, наступил ему на ногу. Всё как в его сне. Когда он понял, что происходит, было уже поздно. Кулак уже летел к его лицу. Он упал. Удар. Толчок. Удар. Над ним уже поднимали копье… Он понял, что это сон. Попытался проснуться. Это не сон. Сон умер, когда он ударил. Он открыл глаза. На стене напротив висел его щит. В нем была дыра. " Здорово тебе досталось" — сказал человек, пнув его. Вот и всё, что он помнил. Хотя нет. Он помнил, что его звали Нимродом.Странное имя... Хоть в его жизни и было полно странностей. Пока что он помнил только то, что он — это он. Но теперь, когда ему вернули щит… Ладно, сейчас не до этого. Он осмотрел себя: темная кожа, огромный нос: он редгардец. Или не редгарддец? Или… Мысли путались. Разбуженный Нимрод подскочил на месте и осмотрелся. Вокруг была непроницаемая тьма. Он забыл про долг, и это его сгубило. Расправа была быстрой — из него вырвали копье и копье сломали о голову. Но он был жив. Теперь он стал Нимродом, и его судьба была предрешена. Он дополз до таверны, в которой обычно кормились местные, и вошел внутрь. Тут был приятный полумрак, и он устроился на подстилке за стол. На последние деньги купил мёда, и принелся размышлять. Хоть его и наградили ударом в голову, и он теперь был Нимродом, но кто дал ему право на спасение? Его имя? Возможно. Но кто это сказал? Может быть, он сам? А кто же тогда Нимрод? И что это за театр, где он играл? Он принялся размышлять дальше. Странное имя. Странное дело. В голове был полный сумбур. Вскоре он задремал, и проснулся от какого-то странного ощущения. То, что он увидел, напугало его еще больше. Возле стола стояла уродливая тварь, с которой он уже встречался. Она тихонько поскуливала, а из ее ноздрей капала кровь. Это был волк-телохранитель, охранявший покои Амадиса. Он набросился на него, пытаясь дотянуться до горла. А с неба спускался черный ангел смерти с косой, у которой в руках была пылающая лампа. Он понял что это, он готов. А чего еще можно было ожидать?

Для него действительно все было кончено. Его погубила собственная плоть.

Он очнулся с книгой, автора Мистера Ти. Скайрим. Но что-то произошло не так, и это было видно по корешкам книг, которые лежали у него на коленях.

Новый смысл

Пришло осознание: книги реально и в прямом смысле затягивают в себя . И, похоже, это не просто сумасшествие и душераздирающее видение, а действительно не что иное, как реальность. С каждой секундой всё это виделось отчётливей. В этой реалии можно было даже утонуть. Особенно там, где ощущения были такие, что по коже ползли мурашки. Казалось, там была абсолютная тьма и абсолютная плотность. Но стоило погрузиться в этот мрак, как жизнь возвращалась, стоило лишь совершить полный разворот в направлении того света, к которому ты стремился всю жизнь. Новые миры то звали, то манили, то отталкивали. Всё это было иначе. Этот хаос, это плотное движение навстречу реальности ощущалось иначе, но в нём, несомненно, был смысл. Смысл, настолько явный, насколько и скрытый. В нём крылась надежда и вызов, надежда и ответ. А когда ты поймёшь это, ты начнёшь видеть. И только в своём желании ты увидишь всё остальное. Ты поймёшь, что всё может быть. Даже если для этого придётся вселиться в какого-нибудь старикашку, тебя уже никто не остановит. Реальный мир, по сравнению с книжным, казался скучен. Или смешон. Как бы то ни было, это лучшее, что можно найти на страницах его страниц. Но что такое реальный мир? Похоже, человек просто плывёт в его тёплой, восхитительной субстанции. Она пахнет кожей, кровью, гноем. И она всегда одна и та же. События прошлого. Наглядный пример...

История третьего явления до сих пор не позволяет в полной мере осознать сущность этого существования. Она полна абсурда. Хотя её писали мудрецы, она так сложна, что с каждым годом выясняется всё больше подробностей, до сих пор не известных широкой общественности. Хоть с того убийства и прошло лет десять. Начать с того, что никаких убийств в Третьем Явлении вообще не было. В реальности действовал, по крайней мере, один убийца. Или нет? Всё смешалось в этом мире, и, если рассматривать его как, по словам главного героя, парадиза Рационального Идола, то человек в этих случаях становится податлив, словно под действием некоторых витаминов. Бывает, пишет Реальный Автор, когда убийцы сами становятся убийцами, и наоборот. Не всё в этом мире оправдывает средства. Но Автор отлично знает, что тогда и речь идёт не о средствах, а о манёврах ума. Он пишет, его миры оживают и открывают совершенно новую реальность, где действуют совершенно другие принципы. Происходят совершенно другие процессы. Однако, на что ни глянешь, всё на первый взгляд выглядит странно. Допустим, здесь действует ложный ум. Но любой видит здесь то же самое. Всё здесь нереальное, ложь. Какой-то туман, дым, дрожь в конечностях… Всё что угодно – и не только этого мира. Книги, как попытка абстрагироваться от этого мира, могут привести к абсурдным последствиям. Надо помнить, что всё то, о чём я говорю, не может не существовать. Оно реально. Даже слишком. Мир слишком реален. Поэтому надо вернуться к простым чувствам, которые являются частью реальности. И избавиться от отождествления себя с этим миром. Возможность увидеть Реальный Авторский мир – одна из базовых ценностей каждого человека, не так ли? Ведь правда, не правда ли? Открыть себя, войти в этот мир, познать его. Это и есть высшая цель всего существования. Но новая жизнь трудна... Она будет проходить по совершенно другим законам. Надо стать мастеровым, подмастерьем, честным работником. Надо не просто следовать этим законам. Вся суть в том, чтобы узнать, где ты. Трудности будут возрастать – в геометрической прогрессии. Но всё равно надо искать. Просто плыть по течению времени надо научиться. Ведь море же не останавливается, где бы ты ни был? Это зависит только от тебя. Всё зависит только от тебя. Не беспокойся. Не беспокойся».

Попытка

Зима... Третья зима... И нет наших родных... вслух говорили про себя они, шли по бескрайней снежной равнине, впереди маячили неясные силуэты ханов, самаркандских начальников, всемогущих беев и иноверцев, а в их кошельках бренчали пригоршни монет. Иногда они слышали какие-то странные звуки, но не сразу могли догадаться, что это. То шелестел снег под ногами, то падал снег в углу двора, то всплескивали черные крылья - кто-то перелетал через крепостной ров... Постепенно они начали догадываться, что таинственные звуки - это пенье гуннских гусей. Гуси гоготали в кустах, а иногда, как бы боясь чего-то, надолго замолкали. Однажды, когда они проходили через виноградник, вдруг на них налетел ветер, осыпал снегом, швырнул несколько сухих веток прямо в лицо - и наступила тишина. Бесподобно: ночь, луна, рядом ряды винограда, а дальше - бархатное небо с звездами, а во дворе ханский сарай, и откуда-то доносятся печальные гусиные крики. На всякий случай они некоторое время постояли в тишине. Голос, давно тревоживший их души, вдруг смолк, зато откуда-то из мрака долетел тихий перезвон бубенчиков. То ли это было воспоминание об ушедшей жизни, то ли их напугал какой-то оборотень, но все вдруг как-то сразу почувствовали, что они давно не одни на этой заснеженной равнине. Посмотрев друг на друга, они молча пошли к воротам. А вскоре они забыли и о скрипучем голосе, и о гусиной песне, и обо всем прочем. Это было во время весенней уборки в ханском саду.

Хан снова был зол и беспощаден. Его мысли были заняты набегами своих нукеров на ближние и дальние кочевья, которыми он очень гордился и которые часто оставались безнаказанными. В этот раз это особенно его злило, потому что он не смог достать в дальних кочевьях какого-то важного шамана, и нукеры были посланы к нему с невыполнимым поручением - найти и привести. Красный зимородок: незадолго до этого по просьбе князя Хубилая на одной из окраин Хубилаев был отстроен большой ханский дворец. В нем, как в некоем оранжерейном сердце, набиравшем силу, постепенно вызревали все новые и новые зародыши будущего великолепия. Он хотел новые цветы, всё больше и больше новых, таких, чтобы каждый день наполнял его гордостью, наполнял счастьем и был памятью о славных временах. Поняв, что такого количества цветов его сейчас просто не хватит, он стал настойчиво расспрашивать своих евнухов, где бы еще их можно было купить. Иерусалим был их ответом. Хан удивился. Еще недавно этот самый город, где стоял дворец, являлся уделом одного из его многочисленных сыновей. Но информация о том, что его сын умер и находится неизвестно где, все больше раздражала хана. И вот теперь все прежние обиды были забыты. Эта история с Нубийкой явно была лучше подходила для его целей, чем вообще все остальные. И он послал за одним из ханов из потомства Енну. "Хочешь получить цветок моей любви? - спросил он. - Тогда приходи к воротам моего дворца". Но она была холодна. "Я буду твоей женой, если ты подаришь мне один-единственный цветок". Так ни с чем и ушел тот хан из потомства Енну. С тех пор прошло три года. Ханская дочь успела вырасти и превратилась в зрелую красавицу.

Артур битый час пытался всосаться в книгу. Это было нелегко, потому что самое начало заставило его испытать к фантастике острый приступ отвращения. Альтернативная история, как жанр, отталкивала его. Он чувствовал, что перед ним нечто гораздо худшее, чем «Фу Манчу» и «Арнольд Тойнби». Хоть и туда ему не получилось влиться. Ему удалось прочесть только пару абзацев, когда сверкнула стальная молния – и перед ним открылся механизм плетения заклятия. Заинтригованный, он стал медленно читать страницу за страницей. Конечно, никакого механизма ему понять не удалось, но вот какая-то часть книги открылась для него. Это было чуждо ему, его клонило в сон, но он просто сидел и впитывал в себя то, что открывалось перед ним, пока его глаза не закрылись сами по себе. С первым словом он проснулся. Это было слово «Тень». Ничего из прочитанного им ранее про Тень не было сказано ни слова. Все, что говорилось в книге, было сказкой про любовь, про черную душу и темную тайну. Тень была сама по себе, и, по уверениям автора, у нее не было тела. Но это было написано именно для того, чтобы в нее можно было всосаться.

Артур попытался сосредоточиться на книге. Он понял, что это книга именно о Тени, она относилась к ее магической и детективной прозе. Это была блестящая и одновременно очень тонкая работа. Понять в ней что-нибудь было невозможно, но на каждой странице было сразу несколько особенно выразительных приемов и неизвестных Артуру схем. К некоторым из них даже не было ключей, их можно было открыть только вместе с текстом, и они привлекали внимание не меньше, чем многочисленные намеки. Больше всего Артура поразило в книге одно место. Возможно, это была действительно часть какого-то древнего магического ритуала. Тут надо было не просто вглядеться в текст, а представить себе не просто текст, а целый космос, состоящий из сотен разноцветных линий, пронизывающих по очереди все линии. Все сразу становилось ясным. Этот магический текст был написан вместе с описанием ритуала. Но даже это не было окончательным ответом на все вопросы. Главное, что он сам знал: книга была про Тень. Артур попробовал представить себе устройство Тени, эту ускользающую от научного понимания новую реальность. Реальность.... Эта другая реальность, "другое измерение", как назвал ее один из магических текстов, по-английски. Но если слово "измерение" тут ни при чем, тогда что же такое слово? Артур не знал, теперь он ничего не понимал. Он попытался проанализировать эти тексты, чтобы найти смысл в их нагромождении разных знаков, но понял, что эти тексты не могут служить ему ключом к чужой тайне. Поиск смысла тоже оказался бессмысленным. Каждый из текстов имел свое назначение. Самым сильным было письмо, написанное неизвестным монахом в надписи на обложке: "Эти страницы скрывают в себе символы изначальных сил - источник силы. Чтобы постичь это, необходимо быть поэтом". Текст был составлен непонятно как и зачем, и начинался так: "В некоем древнем храме...

Необходимость

В некоем храме Мистики Неба, где я находился по долгу службы, были две высокие статуи, стоявшие по сторонам квадратного углубления в земле, куда выходило отверстие, никто не знал. В этой статуе, стоявшей на четырех прямых ногах, была одна подробность, которая бросилась мне в глаза сразу, как только я ее увидел. Она не была статуей, хотя и походила на нее. Это была медная голова очень хорошего качества. Даже слишком хорошо. На бронзовой коже сохранились мышцы, а сквозь бронзу явно просвечивал чей-то мозг, но он был так глубоко забит пылью, что ничего не было видно. Но самое удивительное - это глаза. Они были огромными, с какими-то алыми прожилками на радужной оболочке. Я не удержался и поднял с пола медный шарик. Шарик был покрыт тонким слоем пыли и не так давно совсем новый. Это объясняло наличие двух разных статуй, но вот трехцветная эмблема на них… Раньше я думал, что Орден Волшебников соперничает с некромантами, но эта эмблема совсем не походила на знак Адепта. Я вспомнил статую Гезема и уставился на нее в упор. Стальной посох, изваянный словно из металла. Или не металлический? Я не знал. Просто крест и на нем сверху как бы брызги зеленой слюны. Как будто ожил зубастой рот под красным диагональным крестом, разбух и широко разинул его… Или это был целый крокодил. Незнаю, но ассоциация показалась очень сильной. Я знал, что у каждой расы свой секретный символ, неведомый никому. Только у Волшебников он, видимо, исчез - он и есть, в сущности, тайный язык, по которому они говорят. И вот его утратили. Или изменили - и все потому, что загробная жизнь имеет мало смысла, если ее нельзя разделить с живым человеком. Тогда уж лучше вовсе не жить. Какой стыд ! Как они могли? Как они могли? Как они могли? А главное, что теперь будет со мной? Я не слишком испугался. Я знал, что предначертано мне, и давно смирился. Меня мало тревожили призраки прошлого, и я почти не осознавал, что с ними происходит. Не в прошлом дело, совсем не в прошлом. Но потом это произошло. Что именно? Я уже и не помню. Мне, наверное, приснился странный сон. Этот сон я никак не могу припомнить - и мне кажется, что вообще не могу его помнить. Кто там был? Да кто угодно. Все, кого я знал. Имена их ничего не значат, потому что они были слишком малы, когда я их видел. Совершенно ненужная деталь. Что-то из иного измерения. Магия, затягивала всё глубже, и даже самые естественные из моих чувств начинали страдать от той нелепости, что я испытывал. Зачем я понадобился этой мнимой вечности? Кто-то здесь был недавно. Или уже нет. Или был давно. Всегда возникает новая вселенная. Но не всегда, такая совершенная как эта. И всё же это было самым прекрасным, что я когда-либо видел. Я ничего не спрашивал - потому что знал. Мнимая вечность и была для меня тем, что существует на самом деле. Но я чувствовал это не умом, а сердцем. Как странно.Ммм... Стоило ли там хоть что-то после этого или нет - я не имел ни малейшего понятия. Безмолвные боги, кем они были. Мне казалось, что их имя полно смысла - но это было просто эхо. Глупо спрашивать - но и бесполезно говорить. Могу ли я это забыть?Нет, возможно, я запутался. Не такая уж важная разница. Это ничего не значит для вечности. А вот то, что меня кто-то позвал, было как раз самым важным. Я откликнулся: - Привет, воин! Могу ли я отдохнуть у тебя в животе? Смех разорвал пустоту. - Кто это был? - спросил я. - Бог? - Нет, - засмеялся тот. - И ты не Бог, ты тот, кто слышит... Это дом для сновидения. И одновременно вход в его не тронутую обычным разумом бесконечность... Всего один шаг, друг. Один шаг... Никогда не отказывайся от него. Я открыл глаза. Некоторое время я не понимал, где я, но потом огляделся.

Комната

Комната, что за комната? Какая комната? Где я? А это дверь? Или окно? Нет, это не окно. Нет, не окно. Комната какая? Что я здесь делаю? А… Вот что я делаю: я жду. Я жду, когда это кончится. Не кончится. Не кончится. Я начал сходить с ума? Да? А это комната? Нет, это не комната. Но она есть? Да, наверно. А что это? На что это похоже? На что это похоже? На что похоже? Где я? А вот здесь я сижу. И чем я занимаюсь? Я? Я? Кто я? Что я? Да, я. А кто я? Я — это я. Это точно? Нет, я не знаю, может быть, я — это кто-то другой. Может быть, я — это не я. Да, наверное. Но я знаю, что я — это я. Это неоспоримо. Надо успокоиться. А почему я это говорю? А это уже не я. А кто я? Это — я. Или я — это кто-то другой. Но этого не может быть. Нет, это невозможно. Тогда что это? Я не знаю. А что я здесь делаю? Я это знаю. Книги. Много книг! Почему у меня книги? А здесь такое может быть? А я здесь книги читаю. Или я читаю? Или я книгу читаю? А я не помню. А кто я? Я — это я. А кто я? Кто я? Да, это я. А что со мной? Я? Я смог! А что со мной? А что со мной? А я знаю. А что я здесь делаю? Я сижу. Я? Я? Я — это я. А что со мной? Это я. Или я — это я? Или я? Или я? И я того же мнения! Ура! Психоз! Ха-ха-ха! А как я смеялся? Ха-ха-ха-ха! А вот тут я не могу. И этого не могу. А чего я не могу? Это. А вот здесь я уже не могу. И тут не могу. А почему я не могу? А не знаю. Книги! Всё дело в книгах! Ну да! Всё дело в книгах! Ха-ха-ха-ха! А сколько я книг прочитал? А сколько прочитал? В свое время. Но сколько? Вот тут я не могу сказать. А где я раньше был? А я здесь был. А теперь? А сейчас.Книги Мистера Ти так расслабляют... Ха-ха-ха-ха-ха! Нет, не мистера Ти. Мистера Ти так напрягает. Ха-ха-ха-ха-ха! Нет, Мистера Ти. Мистера Ти так расслабляет.Мистер Ти. Отец. Разум прояснился. Мистер Ти. Священник. Он же Джон Ди. "General Motors". Логика. Паранормальные явления. Ха-ха-ха-ха-ха! Какой абсурд. Какой абсурд. Какой абсурд. Ведь всё объясняется. Да, все объяснено.

Артур уже третий час лежал без создания. Он не ощущал признаков своего возраста. Точнее он ощущал, что находится в некой высшей точке, вне времени и пространства. Но что именно он думает в этой точке, Артур не мог выразить в себе.

Роза как истина

Артур посмотрел на себя со стороны Худой и высокий парень в шортах, майке с надписью «Breaking Water». Сам Артур сидел с открытым ртом, в окружении книг. Горящими глазами он следил за чем-то, что происходило внизу. Казалось, что в тишине раздается только его тяжелое дыхание. Так стоп. Если он спит, то как он может видеть себя со стороны? Артур встал с кушетки, внимательно посмотрел в зеркало и с удивлением обнаружил, что в отражении надет парик. Настоящий. Он видит себя, глазами жены! Как это может быть? Ответ пришел не сразу. Видимо, он действительно видел себя со стороны, а камера была настроена так, что все выглядело правдоподобно. Нет, этого не может быть! Он вселился в свою жену? Она и есть он? Артур сунул палец в рот и побежал в комнату. Занавеска на окне была отдернута. Артур подошёл к окну. Из него была видна та же набережная. Но как он увидел себя со стороны? Это же полный бред! С женой не может быть такого сходства. С другой стороны, что здесь такого? Всё было нормально. Он ощущал себя как человека. Если бы его сознание разделилось, он смог бы определить, кто же тогда в нём. Это, наверное, Анна. Точно. Анна, его жена. Но в её теле, он надеялся узнать, что она любит, но его мысли остались прежними. Артур понял, что из него ничего не выйдет. Нужно придумать что-то ещё. Что ещё, как не сон? Нет, сном это быть не могло. Слишком реалистично. В нём и правда жил мужчина. Значит, он мог совершать действия. Артур заглянул в свой чемодан. Тот же ноутбук, папки с бумагами. Всё, как и раньше. Даже телефон под рукой. Артур открыл окно. Пахло странно, не так как обычно. Что это? Облака? Нет, запах был другой. Он был похож на запах больниц и дешёвых пирожков. Он поднял глаза и посмотрел вниз. Из-за облаков выглядывало что-то похожее на ночлежку, но только очень старую, покосившуюся и заваленную мусором. На облезлых стенах крутились какие-то ржавые шестерёнки. Это уже больше походило на сон, но сон на яву. Только разве можно было так запутаться? Но главное, за что сейчас себя хвалить? Это был бы не сон, если бы от него нельзя было отделаться так просто. Артур с облегчением вздохнул и закрыл окно. Нужно было ещё что-то придумать. Хотя можно было только выкинуть из головы всё, что было вчера. Вчера! Надо вспомнить всё! Но это было так же трудно, как выбраться из снега и ветра. Что же вчера было? Он не помнил. Абсолютно. Всё начиналось просто с открытия «Легенды о Легенде». Это был сборник из тридцати глав. Тридцать штук, по числу лепестков розы. Роза! Роза! Артур побежал к клумбе у подъезда. Там росла одна-единственная поздняя роза, с едва заметными пятнами привядшего цветка на белом стебле. Он понюхал ее, стараясь вспомнить, что его так обрадовало, когда он увидел этот цветок. Он думал, что это старая и скучная роза. Но нет. Он погружался во тьму небытья. За окном уже был рассвет, и за окном были самые настоящие розы. Много роз. Все они были разных цветов, но очень красивых и по-особому нежных.

О чём говорят отражения

Этот шёпот заставлял задуматься. И Рухурды стал думать, что же такое шепчут души умерших людей в своих последних разговорах с Богом. Это заставляло задуматься и самого Рухурды: а вдруг именно он – их новый пастырь, новый моралист, новый поучитель? И не пойдёт ли этот шёпот в суд? Нет. Определённо. Так или иначе, думал Рухурды, этой встрече ничего не помешает. Наоборот. Наоборот, нужно стараться запомнить каждый миг встречи. Господи, Господи, думал Рухурды, а ведь я никогда не просил Тебя ни о чём. Я всегда говорил Тебе о воле Твоей, и Ты не ответил. Но он отвечал иногда. Он отвечал, если я сам узнавал об этом. А теперь он отвечает и на вопросы. Какие? Неизвестно. Просто отвечает и всё. Как-то. Да, они похожи, эти языческие души. Они похожи. Интересно, а что они говорят друг другу, когда встречаются? Или только шепчут. Ответов не было, но не было и вопросов. Так ничего не выяснишь, думал Рухурды, ничего. Ну хорошо, подумал он, а что вообще говорит Бог? Он задумался. И вдруг его осенило – хорошо бы узнать, о чём говорят с Богом. Он начал молиться, прося Бога – помоги, пожалуйста. Но он молчал. Тогда он решился сам спросить. И тогда он услышал – о чём ты думаешь, Рухурды? Просветление? Я не помогаю. Мне всё равно. А тебе? Не думаю. В чём же тогда твоя проблема, Рухурды? Знаки, нужны знаки! Скорей давай знаки! Как – ну как? Я же молюсь! Вот именно! Так их тебе и поставят! Но ответов всё равно не было. Тогда он решился и спросил сам: как быть? Он услышал – обратись к своим отражениям. Они скажут.

Отраженья, они должны знать правду, и она им понравится — потому что это правда, которую они всегда знали, и сейчас мы ей наконец откроемся Пора завершить нашу миссию на земле и попытаться начать игру заново. Ты будешь следующим, и ты будешь единственным. Каяге это понравится. Каяге, бог, о нет, я не должен произносить это имя! — ты ведь можешь думать, что твой ум — это отраженье, которое видишь ты, потому что сам — тоже отражение. Нет, это демон, не думай, что он призрак, каким иногда считают его люди, — на самом деле это искаженное отражение их теней на той грани, где находится мир. Ты и сам свой внутренний демон, его только надо научиться заглушать. И он твой единственный союзник, даже демоны и призраки не в силах соперничать с ним, потому что так ум и отражается в небе, так видят его в отражениях души. Но обмануть это отражение нельзя, потому что оно осталось. Вся правда, которую ты хочешь скрыть, в нём и заключена. Я его создатель, и он мне служит. Отвергни мою тень, мой подлинный образ, мой светлый дух! Неет! Сгинь! Изыди! Быть такого не может! Перестань, я не хочу больше в это верить! Нет я должен верить, что ты есть! Это просто страшно, в это невозможно поверить. Верить в то, что нельзя. Это перспе… а-а! В самом деле… может, оно действительно ушло. Почему?» Отодвинув качающийся занавес, Николай шагнул в другой зал.

Николай? Я теперь Николай? — переспросил он. — Ну и шуточки. И что я теперь буду делать? Буду, наверное, опять големов гонять. Железа думаю хватит, хоть кубики и заканчиваются. Ничего, напару с ним теперь веселее… Когда-нибудь он наверняка меня догонит. А вот когда? У меня, знаете, такое чувство, что он от меня никогда не отстанет. Я чувствую что должен, но что? Я не я, телега не моя? Я сейчас как муравьиный царь… Мда… Н-да… Надо чего-нибудь посущественнее.

Попытка наказуема

Зима, опять-таки зима. Тяжелый сон. Явь, ложь, опять явь. Что я здесь делаю? И куда подевался мой прежний мир? Помню, что была жизнь, и что был кто-то, называвший меня Дао. Странно, я помнил только эти два слова, больше ни о чем. Явь, или сон? Какое ужасное название, будто стыдное, просто бред сивой кобылы. Да и сна, наверное, никакого тоже не было. Чего еще ждать? Может, есть альтернатива этому безвременью? Или может быть, я… Впрочем, хватит! Надо действовать жестоко. Так жестоко, как только это возможно. Итак, старею, становлюсь тряпкой, да и вообще… Но вот только… Чем это пахнет? Горелым железом? Или почему-то сдобной выпечкой? Как странно. Больше ни о чём не думаю. Состредоточиться на мыслях – просто затопить всё вокруг мраком. Хочу исчезнуть, исчезнуть совсем… Нет, не так. Хочу стать всем этим. И даже не «этим». И даже не «я», а всем тем, что… Стоп! Это же мое… Умру ли я? Теперь это мое. Это мой мир? Не знаю, но мне приятно быть в этом мире… Смогу ли я остаться им? Сможем ли мы… Почему это меня интересует? Как необычно, что есть еще вопросы… Ничего не чувствую, совершенно ничего. Есть только тело, и ничего больше. Вот только это тело. Думаю? Нет, вряд ли, разве что… Да нет же! Я что, подумал? Нет! Нет. Даже не думал. А как же… Да нет же! Я всего лишь думаю. Сожалею? Нет, только. О чем? Да ни о чем! Я на себя уже злился, что не могу сосредоточиться и постоянно отвлекаюсь. Просто мысли текут, мысли – вот и вся печаль. Мне грустно, грустно и печально. Точно. Разве может быть что-то хуже? Как можно грустить в этот миг… Боль? Нет, кажется, я даже не почувствовал. Нет, не думать об этом! Боль? Не думаю. А можно ли вообще думать о том, что не существует? Нет. Трудно. Но интересно, кто это? Совсем не чувствую боли… Но есть… Какое-то движение… Какое? Вокруг. Я ничего не вижу. Абсолютно пустая темень. У меня получилось! Роза реально помогает! Вот так, хватит! Хватит думать, надо просто выполнять упражнения. Свет! Что-то горит. Откуда свет? Откуда-то сверху, не похоже ни на что… Похоже, я лежу в комнате. Я поднимаюсь, иду, я не помню, что это за книга, в которой я оказался. Я не помню… А сейчас хорошо, тело наполняется теплом. Какая-то комната… А это ведь спальня. И что? Зачем я встал? Ах, да. Я так и не решил, кто я такой… Ой! У меня болит голова! Опять!

-Мой король! Не вставайте! Вас могут увидеть! Да, наверно, так и есть. Если бы они смотрели на меня сквозь дырку в заборе, я бы точно заметил… Вот черт! Если бы это было окошко, я бы мог увидеть луч света. Вот так. Королевская спальня. Это я запомнил. А что еще? За окном темень, значит, рассвет. Но какой сейчас может быть рассвет? Вечный. Просто я уже вечность чувствую, что что-то не так. Но что? Вдруг понял – так гудят провода в магическом фонаре. И свет. Он расслабляет, совсем как роза… Там тоже роза, ее колючки уже ничего не чувствуют. А что я такое? Надо открыть глаза, надо все выяснить. Мне стало как-то неуютно. Неприятно. Надо перестать об этом думать. Снова меня позвали. Ну да, король, уже почти король. А, понял. Встать. Выйти в коридор. Надо как-то одеться. Я не король. Как глупо! Ну, почему все говорят, что я король? Я правда король? Надо это спросить. Надо подумать. Не думать! Я король и точка. Как глупо все-таки. Надо идти. Быстро. И что-то такое сказать. Я уже король? Надо найти эту магическую дырку в заборе… Вот. Это наверно тропинка. Быстрее, быстрее… Где там солнце? А, прямо перед глазами. Солнышко совсем не обжигало, наоборот, приятно согревало. Теперь я иду уже не так медленно. Я иду. Как там может быть светлее? А, как по щучьему велению. Вот она, дырка. Открыть ее. Что там? Снова свет. Я уже иду. Где эта магическая проволочка? Нет, я не хочу возвращаться. Я хочу быть королём! Я иду… Я иду… Я иду… Мне опять страшно. Где король? Король… Где… Где… Как странно! А он в самом деле король, ну, почти король. У меня есть борода. Я король… Почему я голый? Он не давал мне надеть одежду. Думай Арт, думай! Король – это не одежда. Король – это… Я сам король. Что я делаю? Я иду по дворцу. Где этот король? Король… Это он так ходит. Значит… Значит, я король. Да. Король. Я король… Вот она, магическая дырка! Как она крутится… А, какая резкая. Где мой король? Король… Где король… Где король? Король… Где король… Где король? Где… Где… Где… Где… Где… Где… Где… Что я говорю? Король… Король… Король… Король… Где король?

Мысли кружили в водовороте и исчезали. Я опять увидел решетку. Нет, не с той стороны. Я с той. Зачем я туда иду? Не знаю. Я в последний раз посмотрел на свою руку и пошел к ней. Решетка исчезла. Ничего не понятно… Я иду. Куда я иду? Неизвестно… Вдруг опять я увидел дверь. Я был в ней. Я прошел сквозь дверь и вышел на… Где я? А-а, вот эта высокая башня. Что это? Что это? Король! Король… А где король? Король… Где?Нет короля! Теперь я король! Я хочу быть им! Хочу… Хочу… А-а, черт. Как же больно! Меня стошнит. Ну хоть бы кто-нибудь пришел и помог… А-а- а! Все! Я король! Я король… Что я говорю? Как болит голова. Как болит! А-а- а!

Артур ворочался в бреду. Доктор вынес вердикт: он не выживет. У него сотрясение мозга. Артур сидел на лавочке возле больницы и тоскливо глядел на длинный ряд одинаковых больничных корпусов. Доктор подошел к нему и погладил по голове. Артур поднял на него непонимающие глаза. Доктор погладил его по голове еще раз и отошел. Артур стал что-то шептать.

Уверен/неуверен

Артур не приходил в сознание уже второй день. Температура у него поднялась до сорока девяти. Он был без сознания. Джон проводил время в хлопотах, словно домашний врач. Книги, что он читал, были причислены к вешьдокам и лежали в офисе до тех пор, пока те не понадобятся. Джон отправил свою дочку в школу. А когда стемнело, вызвал из Лондона психотерапевта. Тот выглядел очень усталым, но говорил очень уверенно. "Не выживет" - сказал он. Он просто не имел права сделать больше, чем сказал. В последний раз Джон видел Артура перед его уходом в полет. Всё же было хорошо. Он надеялся, что все понял и уяснил. Потом он съел бутерброд и лег спать. И тут зазвонил телефон. "Кому я понадобился? - подумал Джон. - Наверное, это из аэропорта. Наверняка это из Хьюстона". Он поднялся с постели и взял трубку. "Хьюстон, у нас проблемы. Артур умер". В трубке что-то пищало и щелкало, а потом послышался голос психолога: "Да. Как, умер? Досмерти? Это шок". Джон опустился на колени и прижался лбом к безжизненной руке. Он не плакал, а только тихонько поскуливал. "Так, я не собака, - думал он. - К покойнику не пойду. Какие проблемы?" Но потом все же пошел в спальню. Артур лежал с открытыми глазами и быстро дышал. Джон снял с него пальто. "Приведи его в чувство", - сказал психолог. Джон накрыл Артура одеялом. "Подожди-ка", - подумал он. И вернулся в гостиную. Он взял бутылку с виски, налил в маленький стакан и вернулся в спальню. Артур вздрогнул и чуть слышно сказал: "Чего ты, Джонни, все время сюда ходишь? Мне совсем не надо было в эту дыру ехать". Джон выпил виски, поднял глаза на Артура и медленно спросил: "Так ты что, в самом деле здесь родился?" Артур кивнул. - Ты ведь сказал, что ты из Хьюстона, - проговорил Джон. - Я не могу поверить. - Как знаешь. Артур не приходил в сознание уже второй день. Температура у него поднялась до сорока девяти. Он был без сознания. Джон проводил время в хлопотах, словно домашний врач. Книги, что он читал, были причислены к вешьдокам и лежали в офисе до тех пор, пока те не понадобятся. Джон отправил свою дочку в школу. А когда стемнело, вызвал из Лондона психотерапевта. Тот выглядел очень усталым, но говорил очень уверенно. "Не выживет" - сказал он. Он просто не имел права сделать больше, чем сказал. В последний раз Джон видел Артура перед его уходом в полет. Всё же было хорошо. Он надеялся, что все понял и уяснил. Потом он съел бутерброд и лег спать. И тут зазвонил телефон. "Кому я понадобился? - подумал Джон. - Наверное, это из аэропорта. Наверняка это из Хьюстона". Он поднялся с постели и взял трубку. "Хьюстон, у нас проблемы. Артур умер". В трубке что-то пищало и щелкало, а потом послышался голос психолога: "Да. Как, умер? Досмерти? Это шок". Джон опустился на колени и прижался лбом к безжизненной руке. Он не плакал, а только тихонько поскуливал. "Так, я не собака, - думал он. - К покойнику не пойду. Какие проблемы?" Но потом все же пошел в спальню. Артур лежал с открытыми глазами и быстро дышал. Джон снял с него пальто. "Приведи его в чувство", - сказал психолог. Джон накрыл Артура одеялом. "Подожди-ка", - подумал он. И вернулся в гостиную. Он взял бутылку с виски, налил в маленький стакан и вернулся в спальню. Артур вздрогнул и чуть слышно сказал: "Чего ты, Джонни, все время сюда ходишь? Мне совсем не надо было в эту дыру ехать". Джон выпил виски, поднял глаза на Артура и медленно спросил: "Так ты что, в самом деле здесь родился?" Артур кивнул.

"Откуда ты знаешь? - спросил Джон. - Может, это ты сам ее построил? Что-то ты напутал". Но Артур покачал головой. С минуту они молчали. Потом Артур вдруг приподнялся на локте и спросил: "Так ты говоришь, это ты этой ночью мне горло перерезал? Чтоб я снова не заснул?" Джон сглотнул. "И как это, - сказал он, - ты в жизни бы не заснул, если бы кто-нибудь перерезал тебе горло?" Артур замолчал и долго лежал молча. Джон почувствовал, как горят его уши.

Неожиданный конец

Реальность? Но я ведь уже говорю с вами. Вот теперь и учитесь. Язык, которым я пользуюсь, естественный. Сломать три стены, чтобы сломать четвёртую? Что вы на это скажете? Как бы вы это сделали? А я не делаю. И вы тоже не делайте. Ни в коем случае. Хотя, кому это будет интересно? Зачем вам это? Я сказал, что этот человек мёртв. Это действительно так. А кем он тогда является? Явь, или сон, или чего там ещё – не важно. Важно, что с ним произошло. И какая разница, каким образом он это сделал? Не хочу я в этом разбираться, и не упрашивайте. Все равно не пойму. И со мной не объясняйтесь. Ну как, поняли? Чего вы? Может, ещё повторить? Неееет, лучше не надо, сами все поняли. Я ж не зову, я показываю. Так, совсем чуть-чуть. Не стесняйтесь. Заходите к нам, и вы всё увидите сами. Если пройдёте эту игру. Ага? Ну так что? Пойдёте?

Пан де мониум? Что за слово? Я много разных диалектов знаю, и на всяких насмотрелся. Но вот таких – ни разу. И что оно означает? Школа. Да! Я начал понимать. Только и всего. Больше никаких объяснений не будет. Пойдёмте, это совсем рядом. Хотите, покажу? Деревушка не большая, школа в ней не поместится, но вы без труда найдёте. Только одна просьба: мы никого туда не пускаем, сами понимаете почему.

- Конечно, прекрасно понимаю , - ответил Т. А может быть, это сказал господин Чжуан-цзы. - Но не нужно никого из наших пугать. Они благородных кровей, не надо их пугать. Наоборот, пригласим в гости, всё, как полагается. Они щедрые, всем наградят вас. Не стесняйтесь. Сами ведь пригласили. Идите, мы вас будем ждать. Давайте быстрее, пока светло. Завтра много дел. Очень много. А то опоздаете. Я же хочу как лучше: посмотреть, может, что-нибудь любопытное получится. Да и совесть потом будет мучить. Дело-то благородное. Так, значит, завтра? Конечно. Завтра, на этом же месте. В восемь утра? Годится. Ждите. Послезавтра обязательно заглянем. Да, непременно. Спасибо, барин.