Котогалактика. Опекун кота-узурпатора

Глава 1. Сплошные расстройства

Двери заднего крыльца разъехались в стороны, и молодая графиня Альона буквально вылетела на каменные ступени. Её тяжёлое шерстяное платье с негодованием хлестнуло по старым перилам, когда девушка стала спускаться.

Прохладный ветер Тарема ударил по ее раскрасневшимся щекам, но не остудил, а лишь раздул пламя праведного аристократического гнева. Девушка на мгновение замерла на крыльце, судорожно приглаживая выбившиеся из причёски тёмно-русые волосы. Её слегка колотило нервной дрожью, и Альону слегка злило ощущение собственной слабости.

Её с детства учили, что графини не дрожат. Графини держат спину прямо и не показывают, когда у них сдают нервы. Но только что в приёмном зале было оглашено «Завещание», и графиня, услышавшая его, была готова разрыдаться.

Подобрав юбки, она почти бегом направилась по хорошо натоптанной дорожке в сторону Сада Камней. Это место всегда было её убежищем. Летом, когда далёкое таремское солнце прогревало долину, она приходила сюда с книгами. Зимой они с торами проводили здесь праздники Снежных Шаров. Сейчас, весной, сад выглядел немного заброшенным, так как молодая трава только-только начала зеленеть, а снег в долине ещё не везде сошёл.

Немногим позже двери дома отворились снова, и на пороге показался пожилой тор Чебур — крепкий, невысокий гуманоид, покрытый от лап до головы зелёной кудлатой шерстью. Он резко замер, завертев головой, отчего на его шее колыхнулись щупальца симбиота — небольшого спрутообразного существа, маленькая головка которого пряталась где-то в районе затылка тора.

Тор подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть свою госпожу. Зрение у него из-за возраста было уже не очень хорошее, очки он не носил, а клиник по микрохирургии глаза на Тареме, втором спутнике планеты-гиганта Фибо, отродясь не было. Тору пришлось долго приглядываться, прежде чем он заметил среди высоких камней тоненькую фигурку Альоны.

— Ваше сиятельство! — крикнул он.

Графиня остановилась, но не обернулась. Запрокинув голову к небу, она смотрела не то на гигантский шар Фибо, не то на то, как его мрачная тень медленно накрывала собой горизонт.

Чебур засеменил следом, но, поравнявшись с Альоной, не решился заговорить с ней сразу. Он встал рядом и замер, переводя дыхание. Его добрые, выцветшие от времени глаза с тревогой изучали её профиль: нежный овал подбородка, сжатые губы, нервно подрагивающие ресницы, склеенные слезинками от закипающих в глазах слёз.

— Не надо расстраиваться, юная госпожа, — произнёс он с тихой деликатностью. — Возможно, всё не так страшно, как вам кажется.

— Не надо расстраиваться?! — Альона резко развернулась к нему, и он увидел, как слезинка покатилась по ее щеке. — Ничего страшного?! Господин Чебур, моя тётя Милья умерла!

Она запнулась, словно только сейчас осознала смысл собственных слов. Случилось непоправимое, и смерть тёти растоптала будущее самой Альоны. Тут она вспомнила, что по этикету ей необходимо добавить формальную фразу, и повторила безжизненным голосом:

— Герцогиня Милья Агдеолин Коремванская умерла, и да примут Великие звёзды её душу в свои пламенные недра.

В голосе её не было печали по усопшей, и Чебур это отлично понимал.

Графиня видела свою тётушку один раз в жизни, когда в шестилетнем возрасте вместе с родителями предприняла своё первое и единственное путешествие куда-то на другой рукав Галактики. Помнится, Милья, ещё тогда не носившая титул герцогини, в тот период вышла замуж в третий раз. Именно по этому случаю семья Альоны была приглашена на торжество.

Поездка была интересной, но из всей свадебной церемонии Альона смогла запомнить только сверкающее платье невесты на тётушке, толпы гостей и постоянную фразу родителей: «Держите спину, графиня, и ведите себя с достоинством!»

В особняке на Тареме был портрет тёти Мильи. Та прислала его отцу на день рождения семь лет назад по общегалактическому летоисчислению. Это была шикарно выполненная голограмма в дорогой раме. Сейчас она висела в кабинете отца, но после смерти батюшки графиня туда редко входила. Все дела по управлению Таремом Альона вела из кабинета матери, душу которой Великие Звёзды забрали к себе два года назад.

Как же так случилось, что герцогиня, почти чужая для Альоны женщина с голографического портрета распорядилась судьбой Тарема прямо из своей могилы?

— Нет, вы только представьте, господин Чебур, моя дражайшая тётушка оставила всё это, — девушка обвела рукой долину, — какому-то неизвестному типу. Точнее, животному, за которым ухаживает этот тип.

— Ваше сиятельство, я немного не понял… Под словом «тип» вы имеете в виду маркиза Де-Кар Баса и его... гм... полосатого пушистика?

Изящные дуги бровей юной графини сдвинулись, и она брезгливо передёрнула плечами.

— «Пушистика»? Кот — неразумное существо! Он — представитель фауны, млекопитающее. Вы же читали его родословную, выданную Зоологической корпорацией планеты Хит-То. Она подтверждает, что кот относится к самым обычным животным. Животным, Чебур! Это то же самое, как если бы тётя оставила планету в наследство какой-нибудь милле из нашего стада!

Она махнула рукой в сторону поросшего травой космодрома, где между двух космояхт и небольшого планетарного катера мирно паслись покрытые длинной шерстью полорогие миллы. Это были огромные, добродушные и совершенно тупые создания.

Графиню несло, и она продолжала возмущаться:

— Коту! Представьте, планета оставлена в наследство животному... Чебур... за что? Чем я так провинилась перед тётушкой?!

— Ваше сиятельство, вы же сами видели Сира Мур-Зика на голографическом портрете герцогини. Своих детей у неё не было. Бывает так, что некоторые дамы заводят себе домашних питомцев, и привязываются к ним сильнее, чем к самым близким людям.

— Да я вообще не уверена, что это тот же самый кот. Тот, с портрета, значительно меньше размером!

— Портрет был сделан уже давно, кот тогда был совсем молодым. Весьма возможно, что ваша тётушка любила своего пушистика, а потому решила оставить планету ему.

Чебур пытался оправдать хоть как-то решение почившей герцогини, но даже он понимал, насколько её решение о наследстве было немыслимым и абсурдным.

Факт оставался фактом. Согласно «Завещанию», планета Тарем как недвижимое имущество герцогини переходила во владение к Сиру Мур-Зику, хвостатому любимцу герцогини Мильи Агдеолин Коремванской. Все остальные богатства тёти были завещаны каким-то неизвестным ему Галактическим фондам.

Интересы Сира Мур-Зика на планете представлял его опекун — тот самый маркиз Де-Карбас, представитель человеческой расы. Маркиз прибыл с утра вместе с нотариусом на слегка потрёпанной космояхте класса «Карета». Он вёл себя довольно приветливо и не казался обитателям графского поместья высокомерным наглецом. Но в его взгляде было что-то хозяйское, когда он осматривал самое внушительное здание на планете и те комнаты, которые предоставили ему и его коту.

Как главный поверенный в делах графини, её управляющий, а в прошлом — гувернёр графини, Чебур присутствовал на церемониальном оглашении «Завещания». Он тоже был огорошен услышанным, но, как и почти все торы, философски относился к происходящему. Но всё же ему, воспитывавшему Альону почти с младенчества, было искренне жаль свою воспитанницу.

Вредная тётка умерла, не оставив своей племяннице абсолютно ничего из своих огромных богатств! В «Завещании» было лишь упомянуто, что графиня может проживать в Поместье и дальше, и никто не имеет права её оттуда выгнать.

Чебуру было жаль смотреть на свою юную госпожу. Если бы не привычка «держать спину прямо» в любых обстоятельствах, графиня наверняка бы разрыдалась от несправедливости и обиды.

— Я не знаю, что стало с рассудком тёти Мильи, но я даже в кино и в книгах не читала, чтобы огромное состояние оставляли в наследство какому-то животному! — с обидой произнесла Альона.

— Ваше сиятельство, — начал снова тор, — я уверен, что всему есть объяснение. Мы найдём выход из этого положения. Не стоит так сильно переживать! Вы можете подать в суд и попробовать оспорить «Завещание».

Он сам понимал, как нелепо звучали его слова. Титул графини Альоны для Центральных миров ничего не значил. В Галактике слишком много разных типов правлений по секторам. В некоторых, к примеру, даже слова «графиня» не знают.

К тому же провинциалка Альона ничего не знала о судебной системе того сектора Галактики, где проживала её почившая тётушка. Да и где его девочке взять нужную сумму руплей на хорошего адвоката, чтобы начать тяжбу за наследство? Тарем — нищая планета, на которой даже полезные ископаемые выработаны еще тысячи лет назад.

— Мне кажется, я нахожусь в каком-то дурном сне! — не выдержала графиня. — Никак не могу поверить в то, что произошло! Что случилось с моей тётей? Судя по нашей с ней переписке, она всегда была особой здравомыслящей и практичной. Что повредило её разум в тот момент, когда она вызвала нотариуса и составила подобное «Завещание»?!

Чебур, стараясь сохранить спокойствие, вежливо кивал в знак согласия, но его добрые глаза выражали беспокойное сочувствие.

— Ваше сиятельство, — начал он осторожно, — может быть, не всё так однозначно? Возможно, герцогиня Коремванская имела на это решение свои причины.

— Что?! Каковы могут быть причины в дарении огромной планеты… коту?! Тётушка могла бы оставить планету мне. Я — её единственная прямая наследница. Я никогда не претендовала на другое тётино имущество. Если она хотела завещать все свои богатства Галактическим фондам — пусть так! Но никто не знает Тарем лучше, чем знаю его я. В отличие от животного, я могу придумать, как выплачивать за эту планету налоги!

— Ваше сиятельство, может, вы ошибаетесь, и сэр Мур-Зик обладает каким-нибудь интеллектом за счёт встроенных в мозг киберчипов?

— Я читала сертификаты подлинности, которые были выданы коту Зоокорпорацией планеты Хит-То. Те недавно делали для нотариальной конторы экспертизу на подлинность животного. Они не хотели, чтобы я сомневалась, что передо мной — кот. Гаджетов этот полосатый зверь точно не имеет. Так что моя тётушка действительно свихнулась. Или… меня пытаются надуть.

— Надуть? Но какой в этом смысл?

— Господин Чебур, вы знаете что-нибудь о Хит-То? Такая планета вообще существует?

Чебур замолчал, копаясь в памяти. В своё время его наняли гувернёром к маленькой Альоне не только за высшее педагогическое образование, но и за то, что он имел в мозгу микрочип с энциклопедией Галактики.

— Хит-То? Это планета-мегаполис из звёздной системы Терап. В том секторе Галактики правят крупные корпорации, и Галактический зоомагазин — одна из них. Они очень следят за репутацией. Ваше сиятельство, я бы отнёсся к сертификату с Хит-То серьёзно.

— Господин Чебур, вы издеваетесь надо мной, когда говорите о серьёзности?!

Графиня снова устремила взгляд на гигантский Фидо. Далёкое солнце уже почти коснулось его кромки, и вскоре тень гигантской планеты должна была полностью закрыть Тарем, погружая его в ночную тьму.

— Возможно, вам просто стоит поговорить с маркизом откровенно, — предложил Чебур. — Высока вероятность, что он сможет пояснить ситуацию простыми словами.

— Я с маркизом общаться не желаю, — графиня гордо вскинула подбородок. — Мне кажется, он не справляется со своими обязанностями опекуна!

— Почему вы так решили, ваше сиятельство?

Альона возмущённо хмыкнула. В памяти всплыл момент, когда нудный господин Верт, нотариальный поверенный тёти Мильи, оглашал по пунктам завещание.

В тот миг, когда Альона бросила уничтожающий взгляд на лежащего в кресле нового владельца планеты, сэр Мур-Зик, не соблюдая никаких приличий, начал вылизывать собственные лапы. Морда у него при этом была такая наглая и довольная, что графине, мечтающей поставить нахала на место, стоило больших трудов сдержаться.

— Господин Чебур, вы сами всё видели! Сэр Мур-Зик абсолютно невоспитан. Находясь в приличном обществе, он вёл себя недопустимо!

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство?

— Он лизал свои лапы!

— Графиня, — мягко сказал Чебур, — это у нас на Тареме нет ни одного животного, которое умеет так делать, но Галактика крайне разнообразна в этом плане. Неразумному животному простительно так себя вести.

Тор покосился на стадо милл — единственных теплокровных млекопитающих животных на Тареме. Их на Тарем завезли из глубин Галактики ради шерсти, кожи и мяса. Собственная фауна на планете была крайне скудной, представлена в основном рыбами и моллюсками, поэтому тут никто не лизал свои лапы.

Альона не унималась:

— Ладно бы только это! После сэр Мур-Зик начал лизать своё пузо, а потом...

Графиня тут же покраснела: юной благовоспитанной девице совсем не подобало говорить вслух, что кот вылизывал у себя под хвостом. Но ведь факт есть факт — наследник Тарема действительно делал очень неприличную вещь в присутствии посторонних.

Маркиз Де-Кар Бас, опекун наследника, тоже видел эту сцену, но он не сделал сэру Мур-Зику никакого замечания, словно бы такое бесстыжее поведение было чем-то само собой разумеющимся.

— Господин Чебур, как вы думаете, могу ли я после сцены в приёмном зале относиться с уважением к маркизу? — возмущённо спросила Альона. — Я — дама знатного происхождения, к тому же — девица… Он должен был пощадить мои чувства и оградить меня от лицезрения неприличных манер своего подопечного.

С этим старый тор был абсолютно согласен. Он тяжело вздохнул, и щупальца симбиота на его шее печально обвисли.

— Галактика велика, ваше сиятельство. У каждой расы свои обычаи, а у животных — свои повадки. Возможно, у котов так… принято.

— Принято? — Альона горько усмехнулась и отвернулась, снова уставившись на Фидо. — Значит, теперь в моём доме будет принято, что кот вылизывает себя в неприличных местах ещё и в присутствии благородной дамы?! А я должна на это смотреть и улыбаться?

Она замолчала, и в этом молчании было столько боли, что Чебур почувствовал себя предателем. Он воспитывал эту девочку с пелёнок. Учил её читать, считать, соблюдать этикет, управлять поместьем после смерти родителей, вести бухгалтерию Тарема. А теперь, получается, он совсем не мог защитить её от той несправедливости, которая обрушилась на бедную девушку из-за завещания богатой тётушки.

— Простите, Ваше Сиятельство, я должен был пресечь недопустимое поведение наследника. Как и вы, я был слишком ошарашен оглашённым «Завещанием».

— У Сира Мур-Зика есть опекун, и следить за этикетом — его обязанность, — голос графини зазвенел плохо скрытым сарказмом. — Но, как мне кажется, маркиз не слишком хорошо разбирается в таких тонкостях.

— Вам не стоит ссориться с Его сиятельством, — степенно произнёс тор, и щупальца симбиота поднялись вверх, словно бы подчеркивая значимость произнесенной им фразы. — Во всяком случае, теперь у Тарема новый хозяин — кот, и вам придётся мириться с присутствием его опекуна.

Графиня презрительно фыркнула. Чебур, отлично понимая состояние своей воспитанницы, попытался её утешить:

— Графиня, у вас есть выход. В «Завещании» оговорено, что вы тоже можете стать опекуншей наследника, если выйдете замуж за маркиза Де-Кар Баса.

— Я? Замуж за человека, который не может объяснить коту, как вести себя в присутствии титулованной особы?! Никогда!

— Но, может, ваша тётушка Милья именно это имела в виду? На Тареме нет мужчин вашей расы, графиня. Из разумных существ проживаем только мы, торы, да наши полуразумные симбиоты. Как ни крути, потомства, необходимого для продолжения вашего человеческого рода, просто не получится. Может быть, герцогиня назначила опекуном наследника маркиза, пытаясь таким образом решить проблему с вашим замужеством? Кто сюда, в нашу даль, добровольно прилетит? Его Сиятельство Де-Кар, быть может, тоже не в восторге от того, что его отправили с наследником именно на Тарем, а не куда-нибудь поближе к обитаемым мирам Галактики?

— Господин Чебур, вы хотя бы сами понимаете, как абсурдно это всё звучит?

— Но это хотя бы как-то объясняет ситуацию!

Альона устремила на Чебура гневный взгляд карих глаз:

— Эту ситуацию не может объяснить ничего. Да, я очень мало знаю о своей тётушке. Мне известно совсем немного, и то со слов. Но то, что я услышала сегодня на оглашении «Завещания», можно объяснить только глубоким помрачнением рассудка моей родственницы. Скажи мне, с чего бы ей волноваться о моей личной жизни? Её вопрос моего замужества никогда не заботил. Отец говорил, что она — редкостная эгоистка, которую интересуют только личные амбиции и выгода.

— На смертном одре разумные существа, бывало, меняют свои решения.

— В пользу кота?! Прислав мне в женихи маркиза без свиты и на обшарпанной космояхте?

— Ваше сиятельство, и вы, и я любим Тарем. Но вы же знаете, что он — настоящая дыра даже для секторов, именуемых Галактическим Захолустьем. Отсюда до ближайшей космотрассы полгода полета, а до ближайшей автозаправочной станции и того больше! Кто сюда добровольно полетит?!

— Мой отец полетел, — сухо напомнила Альона.

— Графиня, вы же сами знаете, что это случилось не от хорошей жизни. Вашей тётушке был нужен управляющий на этой планете. Один из мужей вашей тёти сбагрил ей Тарем после развода, потому что сам с ним намаялся и никому не мог его продать. Герцогиня люто ненавидела Тарем за то, что он крайне убыточен. Налоги за него платить нужно, но ни одно галактическое агентство по продаже планет за него браться не хочет. А у вашего отца после разгрома армии генерала Эстуара не осталось ничего, кроме семейного звездолёта. Если бы не бедственное положение вашей семьи в тот момент, он тоже вряд ли согласился бы на то, чтобы поселиться на Тареме. Давайте честно — это дыра.

Альона пожала плечами, так как для неё Тарем был единственной родиной, и она не мыслила себя без него. Как можно было считать это место чем-то неприятным, ей было совершенно непонятно.

— Знаете, что самое обидное? — спросила она, глядя на тусклые огни поместья. — Я, наверное, могла бы понять свою тётушку, если бы она всё своё состояние завещала Фондам. Даже если бы она подарила Тарем какому-нибудь разумному существу в награду, я бы, скрепя сердце, смирилась. Но... коту?.. Это просто какое-то издевательство!

Чебур подошёл ближе и несмело положил мохнатую лапу с морщинистыми пальцами ей на плечо, как сделал бы отец. Такая фамильярность была недопустима по этикету, но Альона не отстранилась. Ей очень не хватало сейчас простого дружеского участия. Трудно держать спину прямо, когда судьба устраивает такой крутой поворот.

— Мы что-нибудь придумаем, Ваше Сиятельство, — тихо произнёс старый тор. — Я не оставлю вас.

— Знаю, — она накрыла его лапу своей холодной ладонью. — Очень это ценю.

Солнце почти полностью скрылось за огромным шаром Фидо, и в Саду Камней стало по-настоящему темно.

— Идёмте в поместье, Ваше Сиятельство. Иначе простынете!

Они постояли так несколько секунд, а потом Альона выпрямилась, одёрнула платье и, не оборачиваясь, ровным, ничего не выражающим голосом произнесла:

— Идёмте в поместье. Холодает.

Она двинулась первой, и Чебур побрёл за ней следом, чувствуя, как щупальца симбиота печально гладят его шею, словно бы пытаясь утешить.

***

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас на страницах этой книги. Обязательно добавьте её в БИБЛИОТЕКУ, поставьте ЛАЙК. Так же напоминаю, что всегда рада вашим КОММЕНТАРИЯМ. Можете поддержать меня НАГРАДОЙ, мне будет приятно.

Не забудьте подписаться на СТРАНИЧКУ АВТОРА https://author.today/u/marymishon

Глава 2. Неожиданное столкновение

Старый сенсор движения сработал, и дверь в кабинет отца бесшумно скользнула в сторону, реагируя на приближение хозяйки. Альона шагнула через порог и замерла.

Внутри помещения на антигравитационных, слегка обшарпанных креслах в полуметре от пола расположились маркиз Де-Кар Бас и нотариальный поверенный тёти Мильи — господин Верт. Их головы были склонены друг к другу, и, казалось, они что-то горячо обсуждали.

У самого плеча его сиятельства, на спинке кресла, восседал наследник Тарема — сир Мур-Зик. Крупный серый полосатый кот щурил на лампу искусственного света жёлтые глаза, и в его взгляде было что-то хозяйское, собственническое.

А еще дальше над ними словно бы нависал огромный голографический портрет самой тётушки. Властная женщина с ледяным взглядом, одетая в роскошное серебристое платье с обилием украшений, прижимала к себе молодого котика — Сира Мур-Зика в его юные годы.

Услышав шум открывающейся двери, мужчины резко повернули головы в сторону появившейся в проёме графини. Повисла неловкая пауза, так как для всех присутствующих, включая кота, встреча оказалась неожиданной.

Маркиз и нотариус переглянулись и, не сговариваясь, опустили кресла на пол, чтобы стоя приветствовать графиню.

Они оба были примерно одного возраста.

Де-Кару на вид было около двадцати пяти. У него была изящная фигура, волнистые светлые волосы, чуть заострённый нос и тонкие, хорошо очерченные губы, которые по любому поводу расплывались в улыбке. Возможно, этого парня можно было бы даже назвать красивым, но Альона не испытывала по отношению к нему никаких чувств, за исключением досады и раздражения.

Нотариус Верт выглядел старше всего на несколько лет, ему, наверное, и тридцати не было. Это был молодой мужчина со спортивной, даже атлетической фигурой, тёмно-русыми волосами и аккуратной бородкой. Он казался угрюмым и ни разу за время пребывания в поместье не улыбнулся.

Мужчины были одеты в усиленные дополнительной защитой тонкие пуленепробиваемые экзокомбинезоны. Видимо, у гостей было опасение, что их визиту в поместье будут не рады.

— Что вы здесь делаете? — с лёгким негодованием спросила графиня. Ей было очень неприятно, что гости без спросу вторглись в кабинет отца.

— Ваше сиятельство, вы же сами сказали, что мы можем чувствовать себя как дома, — губы Де-Кара расплылись в улыбке. — Мы спросили вашу служанку... Как её зовут? Шурди, кажется... Так вот, поскольку вас не оказалось, мы поинтересовались, где мне и поверенному вашей дражайшей тётушки можно пообщаться с комфортом по деловым вопросам. Нам указали на этот кабинет.

Повисла долгая неловкая пауза, словно бы каждый даже не понимал, о чём ещё можно говорить. Первым начал Де-Кар:

— Ваше сиятельство, если мы что-то сделали не так, скажите, и мы покинем это пространство.

Он обвел рукой кабинет, и у Альоны мелькнуло в голове: как сильно бы ей хотелось, чтобы эти трое, включая кота, собрали свои вещи и убрались с её Тарема. Но ситуация была такова, что она и слова не могла сказать поперёк опекуну Сира Мур-Зика.

Маркиз продолжил:

— Я понимаю, графиня, у вас очень непростая ситуация. К тому же вас постигла тяжёлая утрата. Ваша тётушка скоропостижно скончалась...

При упоминании тёти Мильи все, не сговариваясь, взглянули на голографический портрет. Он вдруг моргнул, так как старый проектор иногда давал сбой. На секунду изображение герцогини сменилось рябью помех. Кот на её руках рассыпался на пиксели, но изображение тут же восстановилось. Что-то во взгляде тёти неуловимо изменилось, и в какой-то момент Альоне стало казаться, что тётя смотрит на неё не то с укором, не то с предупреждением.

В ответ на это брови Альоны сурово сдвинулись. У неё в голове не укладывалось, почему герцогиня её так подставила со своим дурацким «Завещанием».

Маркиз, взглянув на тётю Милью, усмехнулся чему-то своему и, переведя взгляд на Альону, доброжелательно поинтересовался:

— Почему вы, графиня, так быстро покинули нас? — В его голосе звучало ненавязчивое обаяние. — Нам пришлось обедать без вашего общества.

Альона вздёрнула подбородок, так как ей показалось, что Де-Кар откровенно издевается над ней.

— Возможно, нам следует обсудить, как мы будем жить с вами в одном Поместье? — продолжал он, как будто не замечая пылающего гнева в её взгляде.

— Нам?! В Поместье?! Ваше сиятельство, Тарем — огромная планета, вы можете выбрать себе любой уголок для проживания. Здесь есть и поселки торов, и старые заброшенные шахты, уходящие на километры вглубь, — голос Альоны звенел ядовитым сарказмом. — Знаете, когда-то давно, ещё до последней Галактической войны, Тарем был очень густонаселенным миром. Правда, древние города и всё, что от них осталось, за последние полтысячи лет покрылись нетающими ледниками, но, уверена, вы сможете себе что-то подобрать и обустроить на ваш вкус.

— Он — может, — вмешался в разговор нотариус, кивнув на маркиза. — Но вы должны понимать, графиня, что все строения, появившиеся до того, как Тарем перешел во владение герцогини Коремванской, теперь считаются принадлежащими Сиру Мур-Зику. Эта усадьба в том числе.

В этот момент кот спрыгнул с кресла, но приземлился не на пол, а на маленького сервисного дрона, который лениво дрейфовал у ножки стола.

Дрон, запрограммированный на уборку пыли, возмущённо пискнул, но Сир Мур-Зик проигнорировал его протесты. Спрыгнув с дрона на пол, кот потянулся и, припав на передние лапы, изогнулся в абсурдной позе. Выпрямившись, он замер, слегка подрагивая хвостом, как будто бы решая, куда направиться. Он сделал пару шагов, но неожиданно рухнул на пол пузом кверху и замер, выставив напоказ своё роскошное брюхо. Весь его вид словно бы намекал, что он тут, в Поместье, хозяин, и где хочет, там и будет валяться.

Дрон обиженно отлетел в угол и принялся пылесосить рамку с портретом герцогини.

Альона некоторое время смотрела на кота, и ей почему-то показалось, что взгляды маркиза и нотариуса полны скрытых насмешек.

— Я ни в чём не препятствую ни наследнику, ни его опекуну, — произнесла графиня, стараясь, чтобы голос звучал максимально вежливо. — Вы имеете полное право распоряжаться всем Поместьем. Но если позволите, я заберу из кабинета моего отца его личные вещи.

Маркиз, чуть наклонив голову, тонко улыбнулся и со всей галантностью произнёс:

— Пожалуйста, ваше сиятельство. Вы можете забрать отсюда всё, что угодно, включая портрет вашей дражайшей тётушки.

— Ну уж нет, — Альона неприязненно взглянула на голограмму герцогини. — Тётушку оставьте себе. Кстати, просветите меня, за какие такие заслуги, маркиз, она оставила вам в наследство Тарем?

— Не мне, — мягко поправил её Де-Кар. — Планету она оставила Сиру Мур-Зику. Кстати, он классный парень, очень умный и ласковый. Уверен, вы полюбите его.

Альона бросила полный негодования взгляд на лежащего на полу зверька. За что его любить? За то, что этот комок полосатой шерсти отнял у неё право на будущее и оставил её без средств к существованию?

— А наследник так и планирует тут лежать? — графиня слегка кивнула в сторону кота.

— Он демонстрирует доверие, — с натянутой улыбкой пояснил Де-Кар.

— А по-моему, это — дурное воспитание. Он — наглец, как, впрочем, и вы.

Графиня ожидала, что маркиз возмутится, но тот лишь нервно, натянуто рассмеялся.

— Вы мне льстите, ваше сиятельство.

— Это не комплимент.

— А я принимаю это за комплимент. Не волнуйтесь, у нас с Сиром Мур-Зиком много общего. Например, мы оба знаем, чего хотим.

— И чего же вы хотите?

Де-Кар сделал небольшой шаг в её сторону, и Альона инстинктивно отступила. Её спина коснулась холодной стены, и интерфейс управления комнатой за её спиной замерцал тревожным красным — датчики зафиксировали резкое движение и приготовились активировать защитное поле. Альона, не глядя, провела рукой по сенсору, отключая систему. Она не хотела, чтобы гости видели, что её собственный дом готов её защитить.

В глазах маркиза мелькнуло что-то похожее на тень разочарования, но она не была в этом уверена. Де-Кар быстро взял себя в руки, и на его губах снова появилась обаятельная улыбка.

— Графиня, давайте мы с вами договоримся о мирном существовании? — мягко сказал он. — Вы же не против?

— Если я скажу, что имею некие возражения, это что-то изменит?

Стены кабинета, будто поддерживая хозяйку, чуть заметно изменили освещение — с нейтрально-белого на холодный, голубоватый оттенок. Старые системы «умного дома» на Тареме давно не обновлялись, но кое-что они помнили. Например, они точно знали, что именно Альона здесь хозяйка.

Верт, заметив перемену освещения, слегка нахмурился и сделал пометку в своём планшете. Де-Кар, кажется, совсем не придал этому значения.

Зато кот закрыл глаза и, кажется, уснул. Графиня взглянула на его безмятежно вытянувшееся на полу тело.

— Я вижу, наследнику тут комфортно.

— Почему нет? У вас пол с подогревом, а коты любят лежать там, где тепло.

— Буду знать. Что до вас, маркиз, надеюсь, вас и вашего компаньона слуги уже разместили?

Тон её голоса намекал, что она желает прекратить этот бесполезный разговор, который всё больше походил на какой-то фарс.

Мужчины почти одновременно кивнули. Разговор не клеился, и все чувствовали, как нарастает ощущение неловкости. Похоже, в этих обстоятельствах хорошо себя чувствовал только Сир Мур-Зик.

— Ваше сиятельство, я собираюсь побыть на Тареме некоторое время, — неожиданно нарушил молчание нотариус и кивнул в сторону Де-Кара: — Думаю, мои услуги для заключения брачного соглашения ещё понадобятся.

Альона поняла, что тётушка и эти двое уже всё решили. Неужели они думают, что она должна прыгнуть в объятия маркиза только потому, что герцогиня высказала такое пожелание в нескольких пунктах своего завещания? С какой стати?

Графиня снова взглянула на голограмму тёти Мильи. На миг ей показалось, что в глазах той мелькнул какой-то мрачный намёк на то, что всё происходящее — часть некоего плана, но эта иллюзия быстро развеялась.

— Знаете, ваши сиятельства, — произнёс внезапно Верт, — я, пожалуй, оставлю вас наедине. Вы можете это время с пользой посвятить друг другу.

В его взгляде, который он поочерёдно бросил на Альону и на Де-Кара, появился какой-то хитрый блеск, и впервые за весь день короткая, едва заметная улыбка коснулась его губ.

Едва поклонившись, нотариус вышел, оставив графиню наедине с новыми хозяевами поместья.

Глава 3. Стычка с маркизом

Оставшись один на один с Де-Каром, графиня почувствовала себя неловко. Кабинет отца, который всегда казался ей убежищем, теперь превратился в ловушку. Голографический портрет тёти Мильи мерцал с высоты, и в её глазах Альоне мерещилось что-то похожее на злорадство. Даже старый сервисный дрон вдруг перестал вытирать пыль, испуганно забился в угол и выключился.

«Остаться наедине с посторонним мужчиной, — пронеслось в голове Альоны. — Если бы об этом узнали в высшем свете...»

Но какой высший свет? Тарем — всеми забытая планета на краю Галактики. Здесь не было ни балов, ни салонов, ни сплетниц в роскошных платьях. Здесь жили только торы в своих посёлках, а все они, и даже Чебур — простонародье. Большинство обитателей планеты знать не знали о дворянских условностях.

Но графиня имела представление, что такое «высший свет». Чебур в совершенстве знал этикет, родители Альоны являлись настоящими титулованными дворянами, а еще в поместье имелись обширные библиотека и видеотека. Там были и записи балов, и видеоуроки по правилам светских бесед, и даже варианты того, как проводить светские рауты.

Так что графиня только со стороны могла показаться необразованной «провинциалкой», а на самом деле она обладала обширными познаниями, которые не позволили бы ей ударить в грязь лицом, если бы ей случилось попасть в дворянскую среду.

Альона снова взглянула на тётин портрет, и в глазах её был всё тот же вопрос: «За что?» Де-Кар проследил за её взглядом и участливо поинтересовался:

— Наверное, вас расстроила кончина тётушки? — не дождавшись ответа, он предположил другую версию: — Или вам не нравится, что планету унаследовал её любимец?

— Признаться, решение её светлости повергло меня в замешательство. Это очень… неожиданное решение, — Альона изо всех сил сдерживалась, хотя больше всего хотелось неприлично заорать: «Она там, в Центральных мирах, сдурела, что ли?!»

Некоторое время оба молчали. Маркиз сделал пару шагов навстречу графине, встав так близко, что она уловила тонкий запах его мужского парфюма. Это было что-то совершенно незнакомое ей, чужое, далекое от всего, что она знала на Тареме. Аромат вроде бы был приятным, но почему-то она испугалась, отступив от Де-Кара на полшага.

— Я вас прекрасно понимаю, всё произошло так внезапно, — мягким, обволакивающим тоном продолжил маркиз. — Но поверьте, герцогиня искренне хотела, чтобы мы с вами соединили наши судьбы... в опеке над Сиром Мур-Зиком. Вы же слышали условия «Завещания».

Фраза «соединили наши судьбы» прозвучала для Альоны как пощечина. Она вскинула глаза на Де-Кара и встретилась с ним взглядом. Он смотрел так, словно бы пытался увлечь ее куда-то в бездну. В его глазах плескалось что-то тёмное и одновременно манящее, и Альона на мгновение ощутила, что у неё перехватило дыхание. Она смутилась и отвела взгляд.

Все с этим оглашением завещания выглядело вроде бы правдоподобно, но графиня никак не могла отделаться от ощущения, что её пытаются втянуть в какой-то розыгрыш.

— Да, я внимательно слушала, но скажите мне, маркиз, вам это всё зачем?

— Как зачем, графиня? Вы красивы, и в жизни выглядите даже лучше, чем на голографическом портрете, — голос Де-Кара был мягок, с едва заметными нотками обольщения.

Альона сама не поняла, как так получилось, что маркиз завладел её кистью, приподнял её и нежно, но всё же достаточно чувственно прильнул губами к тыльной стороне ладони.. Лёгкое прикосновение тёплых мужских губ словно бы вызвало жжение, и оно стало разливаться по руке и выше, к плечу, к шее, к сердцу.

Графиня резко отдернула руку и сделала шаг назад.

— Сударь, я не давала вам права прикасаться ко мне!

Её голос дрожал от гнева, смущения и от какого-то странного, непонятного ощущения, пронзившего тело.

Зато Де-Кар, похоже, совсем не растерялся. Он улыбался, и его реакция только взбесила Альону.

— Простите, ваше сиятельство, я не удержался, — произнес маркиз тоном, в котором не было ни капли раскаяния. — Вы так прекрасны, даже когда хмурите брови.

— В следующий раз удержитесь от подобных вольностей, — отрезала графиня, пытаясь выровнять дыхание. — А теперь ответьте: почему именно вам доверили опеку над наследником? Кем вы приходились моей тёте? Почему именно вам она передала своего кота?

Де-Кар повернулся в сторону портрета тёти Мильи, и Альона тоже подняла на неё глаза. Герцогиня продолжала смотреть на них с высоты — и в её взгляде, подсвеченном голограммой, Альоне померещилась насмешка.

Тонкая улыбка коснулась губ маркиза.

— О, у нас с её сиятельством графиней Мильей были… — тут он сделал многозначительную паузу: — особые отношения.

— Какие же?

— Не могу вам сказать.

— Почему же?

— Это не моя тайна. Но поверьте, нас с герцогиней связывало нечто... нечто... замурчательное, — усмехнулся он многозначительно, и даже с какой-то ноткой игривости.

«Смазливый, — подумала Альона, и предположила самую подходящую «книжную версию». — Наверное, они были любовниками!»

Спрашивать о подробностях было бестактно, поэтому она ждала, когда маркиз продолжит. Но тот почему-то решил оставить тайну нераскрытой. После паузы он добавил на немного отвлеченную тему:

— С Сиром Мур-Зиком мы давние друзья.

Взгляд Альоны переместился на дрыхнущего на полу наследника.

Надо же, разлёгся и в ус не дует. Интересно, почему кот спит на полу? Разве только из-за подогрева? Но разве наследника не приучили спать на кровати? Как теперь передвигаться по поместью, если есть риск в любой момент наступить на этого полосатого хозяина Тарема?

Она холодно поинтересовалась:

— Друзья? Разве может быть дружба с животным? Кот — это даже не симбиот. Я же правильно поняла, что кот — неразумное существо?

— Ещё какое разумное! Просто его интеллект отличается от общепринятого, а гортань не приспособлена для того, чтобы произносить человеческую речь. Но, поверьте, Сир Мур-Зик всё отлично понимает, различает интонации и даже некоторые предложения.

Маркиз неожиданно нагнулся и сгреб своего подопечного в охапку. Кот проснулся, недовольно взглянул на своего опекуна и нервно задергал хвостом. Но сопротивляться фамильярному поведению опекуна он не стал, а лишь повозился и уютно устроился на руках Де-Кара.

— Хотите его потрогать?

— Нет.

— Боитесь?

Графиня хотела сказать, что брезгует, но сдержалась. Нельзя оскорблять наследника.

— Тогда в другой раз, — не стал настаивать Де-Кар. — Уверен, пройдет немного времени, и вы без этой наглой полосатой морды жить не сможете. И, смею надеяться, без моего общества тоже.

— Вы самонадеянны.

— Нет, оптимистичен.

Секунду они смотрели друг на друга — графиня чувствовала, что между ними словно бы появилось какое-то напряжение, которое нельзя было назвать простой неприязнью. Оно висело в воздухе, искрило, заставляя сердце биться чуть быстрее обычного.

Де-Кар нарушил молчание первым:

— Вы хотели что-то забрать?

Она облегченно выдохнула, сбрасывая с себя оцепенение:

— Да, вещи моего отца. Они — его личные, их «Завещание» не может касаться. Но если я вам мешаю, могу это сделать позже.

— Не мешаете.

Маркиз сделал шаг в сторону и будничным тоном поинтересовался:

— Вы, кстати, не будете возражать, если я займу данный кабинет, и мы с господином Вертом проверим базу данных по управлению Таремом? Я про бухгалтерию и все прочее.

— Занимайте. Мне уже дали понять, что я в своём Поместье больше не хозяйка. Хотела только поинтересоваться: вы — ревизор от моей покойной тётушки?

— Я представляю интересы кота, а он всё-таки хозяин данной планеты. Если вы внимательно слушали пункты «Завещания», то должны помнить: раз в несколько лет сюда будут прилетать члены Опекунского совета, чтобы проверить, в хороших ли условиях содержится Сир Мур-Зик. Мы с вами, графиня, должны создать для наследника маленький кошачий рай на Тареме.

Не сговариваясь, оба взглянули на выражение полосатой морды наследника. Кот щурился, и, похоже, ему было абсолютно наплевать на всю планетарную бухгалтерию.

«В чём маркиз прав, так это в том, что у наследника наглая морда! И у него самого — тоже!» — подумала Альона.

— Я не отстраняю вас от дел, а хочу действовать с вами сообща. Вы мне поможете? — спросил маркиз и обезоруживающе улыбнулся.

Альоне очень хотелось ответить ему грубостью, но это могло привести к ухудшению её положения в Поместье.

— Посмотрим, — сухо ответила она. — Я заберу вещи отца?

Де-Кар, не смущаясь, сделал широкий жест рукой, словно предлагая из кабинета всё, что она захочет.

Она бросила на него высокомерный взгляд. Ведет себя как хозяин. Загнал её в угол в её же Поместье! Тётя Милья тоже хороша. Поставила её в ситуацию, в которой ни от кота, ни от маркиза не избавиться. Надо же, Опекунский совет какого-то дурацкого Галактического Фонда теперь будет контролировать ситуацию с котом и периодически навещать Тарем.

Страх за будущее сжимал сердце Альоны, но лицо оставалось бесстрастным. Ни маркиз, ни нотариальный поверенный, ни нахальный кот не увидят её слёз. Графини держат спину прямо в любых обстоятельствах!

Альона прошла к стене, где за пластиковой панелью скрывался арсенал. Пальцы нащупали сенсор, и браслет на запястье тихо пискнул, оповещая, что идентификация пройдена. Панель бесшумно скользнула в сторону, открывая взгляду отцовское наследие.

Это был арсенал с оружием, не большой, но для Тарема — весомый. Здесь лежили: восьмирежимный бластер, силовой щит, самонаводящиеся боевые ножи, атакующие дроны и несколько перехватчиков.

— Ваше сиятельство... — раздался за спиной напряженный голос маркиза. — Вы же...

Она обернулась и увидела, как Де-Кар напрягся, и все его тело напружинилось. Кот, почуяв неладное, спрыгнул с его рук и забился под стол. Атмосфера в кабинете мгновенно накалилась до предела.

Не обращая на него внимания, Альона шагнула в сторону арсенала. Брови Де-Кара сдвинулись, и от его галантности не осталось и следа.

— Эй, шаг назад! — рявкнул он.

Альона бросила на него негодующий взгляд.

— Вы взволнованы, маркиз? Что такое? Бластер — наградное оружие с именной гравировкой. Оно было подарено моему отцу генералом Эстуаром после битвы за Периду. Может, слышали о такой?

— Не важно, что я слышал, а что — нет. Оружие вашего отца останется при мне.

— С какой стати?

Он сделал шаг вперёд, и Альона инстинктивно отступила — прямо к открытому арсеналу. Её пальцы коснулись холодного корпуса бластера.

— Понимаете, ваше сиятельство, — голос маркиза внезапно стал мягким и обволакивающим. — Я вдруг осознал, что мне очень нравятся красивые, хрупкие девушки… Но боевое оружие в руках красотки всегда снижает степень её привлекательности.

— Вот и пусть вам нравятся такие девушки. Я не собираюсь входить в их число.

Он усмехнулся — и в этой усмешке было что-то хищное. Глаза его потемнели, зрачки расширились, и в них отражалась только она — растерянная, пылающая, словно застигнутая врасплох.

— Поздно, графиня. Вы мне уже понравились. Я в вас влюбился с первого взгляда и даже готов на вас жениться. Кот — свидетель.

— Маркиз, вы — идиот?

— Графиня, влюблённые быстро глупеют. Поэтому отойдите от арсенала, чтобы мне не пришлось оттаскивать вас от него силой. И передайте мне пульт.

Тут до Альоны дошло, что маркиз подозревает её в возможном покушении на себя или своего подопечного. Но у нее и в мыслях не было! Она просто считала, что имеет право забрать то, что отец честно получил за боевые заслуги. Совсем не важно, что Периду у генерала Эстуара потом отбили, и вся его армия потерпела поражение.

Альона только начала подбирать слова, чтобы сказать Де-Кару какую-нибудь колкость, как все сразу смешалось.

Графиня потянулась к бластеру — маркиз перехватил её запястье. Она попыталась вырваться — он обхватил её за талию второй рукой и оторвал от пола. На секунду она повисла в воздухе, чувствуя, как его ладонь вжимается в её поясницу, прижимая к нему.

Отец учил ее приемам самообороны, и она сделала ловкую подсечку. Де-Кар рухнул, но увлёк её за собой.

Падение было стремительным. Альона успела испугаться и тут же поняла, что бояться уже поздно. Уже в следующее мгновение она обнаружила, что лежит на спине, а сверху на ней тяжело дышит маркиз.

Его бёдра прижимали её бёдра к полу, а его грудь давила на её грудь. Его сильные, горячие руки зафиксировали её запястья над головой. Альона чувствовала всю тяжесть мужского тела на себе, но почему-то его вес не казался ей неприятным.

— Отпустите! — прошипела она, дёргаясь под ним.

Но тело не слушалось. Точнее, оно слушалось, но не так, как ей хотелось. Вместо того чтобы вырываться, оно вдруг стало тяжёлым, вязким, будто налилось свинцом или, наоборот, чем-то сладким, вроде сиропа из ягод улхо. Что-то горячее, томное разлилось где-то внизу живота — там, где его бёдра прижимали её к полу. Графиня не знала, как это называется, но тело вдруг захотело... чего-то странного. Того, чего она не могла себе позволить.

— Отпустите! — еще раз попросила она.

— Не раньше, чем ты успокоишься.

— Я спокойна!

— Не уверен!

Маркиз смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах плясало что-то тёмное, голодное. Альона видела, как расширены его зрачки, как напряжены скулы, как бьётся жилка на шее. Он тяжело и прерывисто дышал, как после долгого бега.

— Так, красотка, давай без фокусов, — произнес он звенящим, почти стальным голосом, но его пальцы на её запястьях вдруг стали мягкими, почти нежными. — Не вынуждай меня делать тебе больно, я этого не хочу.

— Вы меня душите!

— Если бы я душил, вы бы, графиня, уже не дышали. — Он чуть ослабил хватку, но не отпустил. — Я просто вас держу, чтобы вы не наделали глупостей.

— Я не собиралась...

— Вот в этом я совсем не уверен.

Де-Кар отпустил одно её запястье, но только для того, чтобы сорвать с её руки браслет с пультом. Он отшвырнул его в угол, тот звякнул о стену и затих.

— Всё, — сказал он, возвращая руку на место. Его пальцы снова сомкнулись на её запястье — чуть выше, чем раньше. — Теперь оружие останется при мне. Я попрошу Верта перенастроить коды доступа к арсеналу. Ни к чему такой красивой девушке, как ты, бластер и боевые дроны.

— Не смейте обращаться ко мне на «ты»!

— Надо же, какие мы нежные, — он усмехнулся, но не двинулся с места. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. — Вы всё поняли, Ваше сиятельство?

— Поняла. Слезьте с меня, маркиз.

— А если не слезу?

У Алёны внутри всё оборвалось, и она почувствовала, как волна жара прокатилась по телу.

— Тогда я закричу.

— Зря. Но думаю, не закричите.

— Почему вы так уверены?

— Потому что... — он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись её уха, — вы же не хотите, чтобы вас, графиня, видели в таком положении. У вас растрепалась причёска, щёки горят и ещё... мужчина сверху.

Алёна замерла, осознавая унизительную правоту его слов.

— Слезьте, пожалуйста, — жалобно попросила она.

— Может, поцелуемся в знак примирения?

— Идите вы... милле под хвост!

Де-Кар глухо, прерывисто захохотал и скатился с нее.

Красная от стыда и гнева Алёна села, одёргивая слегка задравшийся до колен подол платья.

— Кстати, графиня, миллы — это у нас кто? — спросил маркиз, и в голосе его звучала такая бесстыжая, наглая невинность, что Алёна не выдержала.

Ответом Де-Кару была звонкая, хлёсткая пощёчина. Его голова резко мотнулась в сторону, а на щеке осталось красное пятно. Пока маркиз не пришёл в себя, Алёна вскочила, подхватила подол платья и бросилась к выходу.

Напуганный кот шарахнулся у неё из-под ног, и она едва удержалась, чтобы не споткнуться о него.

Только оказавшись в безопасности коридора, девушка немного выдохнула. В ней клокотали страх, гнев и непонятное, ни разу ранее не испытываемое смущение. Оно было липкое, горячее, разливалось по телу волнами и заставляло сердце биться как бешеное.

Графиня провела ладонью по лицу и вдруг поняла, что плачет. Это было не от боли и даже не от обиды, а от чего-то другого, такого сильного и незнакомого, что она никак не могла понять, что же это за ощущение.

Глава 4. Разговор с горничной

Альона стремительно ворвалась в свою спальню. Дверь за ней бесшумно скользнула в закрытое положение, отсекая коридор, маркиза, кота, нотариуса и весь этот чужой, враждебный мир, который ворвался в ее миг с момента оглашения «Завещания».

Её горничная Шурди, младшая дочь Чубура, вышла из гардеробной с подушкой и охапкой свежего постельного белья. Она едва успела отшатнуться, когда графиня пронеслась мимо, едва не задев её плечом. Простыни чуть не выпали из зеленых лапок торки, и она испуганно прижала их к груди. Ей показалось, что растрепанная, раскрасневшаяся госпожа вот-вот разрыдается.

— Ваше сиятельство, что с вами? На вас лица нет! — обеспокоенно воскликнула горничная.

Она была немногим старше графини, а потому считала своим долгом опекать госпожу. Именно поэтому ее круглые глаза, обычно светящиеся озорством, сейчас выражали что-то среднее между желанием успокоить и тревогой.

Альона бросила на нее взгляд, словно бы раздумывая: сказать правду о том, что произошло в отцовском кабинете между ней и маркизом, или не стоит.

— Я только что общалась с опекуном наследника...

— И… каков результат?

— Я готова его убить!

Круглые ушки Шурди от такой новости сами собой свернулись в трубочку — верный признак крайнего изумления у торов.

— О, Великие Звёзды!

Альона опустилась на пуфик перед туалетным столиком. Она пыталась сохранить достоинство: держала спину прямой, подбородок подняла высоко, но нервная дрожь выдавала её с головой.

— Тётя Милья оставила планету коту, — тон графини был безжизненным, словно бы она выдохлась.

— Папунька мне об этом только что сказал. Так жаль...

Графиня машинально кивнула, ощущая, как гнев постепенно перерастает в безысходность и отчаяние. Её жизнь перевернулась с ног на голову, и сейчас казалось, что всё, чем она жила до этого, утратило смысл.

— Жаль? Это не то слово, Шурди! Наследник — кот, ты представляешь? Кот! Полосатое наглое животное, которое лижет себя при всех в самых неприличных местах. Именно этот полосатый зверь — хозяин Тарема, а я — никто.

Горничная положила простыни на постель и, прижав лапки к груди, горячо возразила:

— Как — никто? Вы — графиня Альона, хозяйка поместья...

— Была хозяйкой, — горько поправила Альона. — Теперь я — гостья в собственном доме. Это все по милости маркиза, представляющего интересы наследника.

— Как же странно ваша тётушка распорядилась своим наследством!

— Не просто странно, а унизительно! Теперь я должна мириться с тем, что в Поместье всеми делами будет распоряжаться совсем другой человек, — с обидой произнесла Альона.

— Расскажите мне всё, может, мы вместе что-нибудь придумаем.

Графиня горько усмехнулась. Что можно придумать? Дело же не только в самом маркизе Де-Кар Басе. За всем этим еще и стоит Галактический Опекунский Совет? Как его обойти?

Альона подумала, и рассказала горничной всё без утайки. И про оглашение завещания, и про отвратительное поведение наследника, и как она застала в кабинете отца Де-Кара и нотариуса Верта.

Кому еще Альона могла довериться? Шурди была не только горничной, но и её единственной близкой подругой на Тареме.

Чем дольше графиня говорила, тем больше отчаяния звучало в ее голосе. Шурди слушала, не перебивая, но её огромные глаза наполнялись слезами.

— ... Я хотела забрать из кабинета оружие отца, — приступила Алена к самой драматической части, и голос ее дрогнул. — Его бластер, тот, что с именной гравировкой.

— Вы хотели убить маркиза прямо там, в кабинете? — тихо спросила Шурди и на всякий случай покосилась на дверь.

Алена криво улыбнулась:

— Да мне и в голову бы такое не пришло! У меня не такое большое личное наследство, но я имею право на папин арсенал. Ни Сир Мур-Зик, не его опекун, ни тётя Милья не могли на него претендовать!

— Забрали?

Алена отрицательно качнула головой:

— Маркиз мне этого не позволил.

Гордость не позволяла рассказывать, как наглый Де-Кар схватил ее за руку, как они боролись на полу и как он лежал на ней сверху. Унизительно было признать, что ее касался чужой мужчина, тяжелый, горячий, пугающий и притягательный одновременно. Эти воспоминания обжигали, заставляли краснеть, и Алена прятала лицо, чтобы Шурди не увидела ее стыда.

Графиня специально отвернулась к туалетному столику и запустила дроида-парикмахера, чтобы тот вынул из её волос механизм, который должен был поддерживать прическу в безупречном состоянии.

Некоторое время обе молчали. Алена занималась волосами, а торка вернулась к смене белья на постели.

— Этот наглец маркиз Де-Кар Бас... он... поцеловал мне руку, — выдавила из себя Алена, выбрав самую безобидную деталь. — И сделал предложение.

— Предложение?! — ушки Шурди свернулись еще туже. — Замуж?!

— А ты удивлена? — графиня горько усмехнулась. — Он считает, что я должна прыгнуть в его объятия, потому что мне больше больше не за кого выходить.

— Замуж, — это я понимаю. А поцелуи... Какой нахал! — возмутилась торка, с остервенением взбивая подушку. — Никогда не понимала, почему вы, люди, так любите друг друга облизывать!

Она намекнула на те человеческие фильмы из видеотеки Поместья, которые они с графиней смотрели долгими зимними вечерами. Алена невольно улыбнулась — впервые за этот долгий, ужасный день.

— Поцелуи, Шурди, это не совсем облизывание...

— А что же? — торка нахмурилась, а потом кокетливо добавила: — Вот у нас, у торов, если любишь кого-то, надо почесать шерстку партнеру. Это и тепло, и приятно, а главное — никакой слюны.

Горничная сказала это со знанием дела. Графиня улыбнулась. Среди торов Шурди считалась настоящей красоткой. У нее была густая салатовая шерсть, аккуратные большие ушки и красивые черные глаза в длинных ресничках. Молодые торы табунами за ней бегали, но торка привередничала, придирчиво выбирая будущего спутника жизни. Но все-таки у нее бывали моменты, когда она то одному, то другому позволяла поглаживать свою шерстку за ушами. Что поделать — Шурди была кокеткой!

— А вы... люди... — продолжала возмущаться горничная. — Поцелуи какие-то выдумали... Это же мокро и... непонятно. Разве так надо выражать любовь и заботу?

Алена подставила голову под систему домашнего парикмахера. Дроид с мягким гудением опустился сверху, и механические пальцы начали аккуратно вынимать из прически невидимые заколки и шпильки. Волосы тяжелой волной упали на плечи, и вместе с этим ослаблением прически Алена почувствовала, как немного спадает и напряжение.

— Не хочу я никакой заботы со стороны маркиза! Ни поцелуев, ни... шерстки!

— Может, зря? — будничным голосом произнесла Шурди. — Папунька мой говорит, что на десятки парсек кругом ни одной мужской особи вашей расы. А тут сразу двое пожаловали! У вас, ваше сиятельство, выбор появился.

Альона вспомнила бесстрастное лицо нотариуса Верта и поняла, что он ей совсем не нравится. Де-Кар, по крайней мере, улыбался и старался выглядеть приветливым.

— Выбор между хамом и занудой? — графиня поморщилась. — Спасибо, не надо.

— А вдруг маркиз не такой уж хам? — осторожно предположила торка. — Может, он просто... не умеет иначе? Папунька говорит, Галактика большая, и законы и обычаи в ней могут сильно отличаться от планеты к планете, даже в дворянской среде.

— Нет, Де-Кар — точно хам! — Альона запнулась, подбирая слова, и все-таки призналась: — Он схватил меня за руки, Шурди... Повалил на пол.

Шурди замерла с подушкой в руках, и её уши затрепетали — то сворачиваясь узкой трубочкой, то расправляясь, как широкие тарелки. По ней сразу было понятно — торка не верит своим ушам.

— Что?!

— Он почему-то подумал, что, когда я возьму оружие, захочу его и кота застрелить... Не знаю, что у него было в голове, но он... он был сверху... на мне.

Тишина повисла в комнате, и только дроид-парикмахер тихо жужжал, массируя кожу головы графини. Шурди стояла неподвижно, и в её огромных глазах отражалась целая буря эмоций: шок, гнев, сочувствие — и что-то ещё, что Альона не могла прочитать.

— Вы в порядке? — потрясенно спросила торка. — Он с вами точно ничего... такого не сделал?

— Не знаю... — честно ответила Альона. — Я ударила его по щеке и убежала.

— Правильно сделали, — твёрдо сказала Шурди. — Если бы я там была, я бы ему...

Она запнулась, подбирая подходящее по силе угрозы слово, но не нашла, зато сердито потрясла подушкой.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Альона. — Но... не рассказывай отцу, ладно? Он будет переживать.

— Папунька и так переживает, — вздохнула Шурди. — Мы все переживаем.

Они молчали несколько минут. Шурди расправляла простыни, заправляла кровать, поправляла подушки.

Альона взглянула в зеркало на своё отражение. Она была растрёпанная, бледная, с красными пятнами на щеках, но словно бы внезапно сильно повзрослевшая.

Тетя Милья особым пунктом в своем завещании дала понять, что желает ее брака с маркизом Де-Каром, и этот момент мог круто изменить жизнь самой графини. Романтичные иллюзии, навеянные книгами и фильмами, исчезли, а действительность была такова, что в Поместье прибыл потенциальный... жених. Приказать племяннице напрямую герцогиня не могла, право выбора оставалось за Альоной, но она чувствовала себя загнанной в угол.

— Шурди, — позвала она тихо. — Ты помнишь того пилота?

Торка положила подушку на постель, замерла на мгновение, обернувшись, осторожно спросила:

— Вы про того парня, который пять лет назад прилетал на грузовом транспортнике? Который обещал показать вам всю Галактику?

— Да.

— Помню. — Шурди склонила голову набок, и её большие уши плавно заколыхались. — А почему вы о нём вспомнили?

Дроид-парикмахер закончил массировать голову графини и приступил к расчёсыванию прядей. Механические пальцы двигались мягко, ритмично, но Альона почти не чувствовала их прикосновения — она была где-то далеко, в той жизни, которая казалась теперь беззаботной, чужой и наивной.

— Я тогда была совсем глупой, да? — спросила она тихо.

— Вы были юны, ваше сиятельство, — мягко поправила Шурди. — И, как мне кажется, немножко влюблены.

Альона горько усмехнулась.

Влюблена? Она не была в этом до конца уверена. На Тареме, где не было мужчин её расы, пилот транспортника — обычный, не очень красивый и, наверное, не очень умный — казался ей принцем из сказки.

Ей было тогда четырнадцать, и Тарем с его бесконечной тундрой казался ей самой скучной планетой Галактики. Она мечтала улететь к звёздам, туда, где есть другая жизнь: шумная, яркая, настоящая. Ей казалось, что хорошо только там, где её нет.

Раз в полгода, а иногда реже, на Тарем присылали грузовой транспортник от тёти Мильи. Его загружали урожаем грибов и ягод, которые тётя сбывала в Центральных мирах как экологически чистую, натуральную пищу.

Один из пилотов этого транспортника, пользуясь гостеприимством хозяев Поместья, стал обхаживать юную, неопытную графиню. Он обещал бросить к её ногам всю Вселенную, показать миры, где никогда не бывает зимы.

— Я увезу тебя туда, где ты это... ну как его... будешь не просто графиней, у которой оттяпали графство, а типа этого... ну, блин, как его... королевой моего сердца! — говорил он ей.

Альона в эту бесконечную чушь верила, а потому согласилась на уговоры лететь с ним. Она собрала небольшой чемоданчик с личными вещами, надиктовала письмо родителям и... конечно же, проболталась Шурди.

Торка не хотела её предавать, а хотела её спасти, потому тут же доложила планах графини своему отцу. А Чебур, как верный гувернёр, тут же передал всё родителям Альоны. Те тогда ещё были живы. Отец с матерью пришли в ярость.

Альону посадили под домашний арест. Пилота с позором изгнали с планеты. Отец пригрозил испепелить его бластером, и пилот сбежал, даже не попрощавшись.

Юная графиня рыдала тогда три дня. Она считала всех кругом предателями — Шурди, Чебура, отца, мать. Она верила, что её отважный пилот вернётся, выкрадет её с Тарема и обязательно бросит к её ногам всю Вселенную.

Мечты оказались тщетными, и тот ни разу не дал о себе знать.

— Я думала, он меня не забыл. Смотрела на звёзды и думала: сейчас его корабль появится в небе, и мы полетим покорять неведомые миры. Какая же я была глупая!

— Не глупая, — прошептала Шурди с сочувствием. — Вы просто мечтали о любви. Что поделать, если на Тареме нет самцов вашей расы... — Она помолчала и осторожно добавила: — Но теперь к вам прилетел маркиз. Мне всё-таки кажется, что он для вас — подходящая партия. Всё-таки дворянин.

Шурди подошла к графине и встала за её спиной, глядя в зеркало вместе с ней. Так они и замерли, две молодые женщины — одна зелёная, пушистая, с огромными ушами; другая бледная, тонкая, с тёмно-русыми волосами, которые дроид аккуратно расчёсывал прядь за прядью.

Альона долго смотрела на своё отражение.

— Я не знаю, — призналась она наконец. — Я не верю маркизу.

— Почему? Только потому, что однажды на вашем жизненном пути встретился проходимец с грузового транспортника?

— Не объяснить толком. Подумай сама: Де-Кар позволил коту вылизывать... под хвостом...

— Не может быть!

— Именно так! И это всё в моём присутствии! Ещё маркиз поцеловал мою руку без разрешения. Он смотрит на меня так... так... как будто я уже принадлежу ему. Но главное, он повалил меня на пол, касался меня без спроса!

Она замолчала, чувствуя, как горят щёки. Шурди деликатно молчала, возражений у неё не было.

— По-твоему, я должна бросить всё и радостно прыгнуть в его объятия? — закончила графиня возмущённо.

Горничная смотрела на графиню в зеркало, и взгляд её был сочувственный, но с лёгкой хитринкой.

— Вы проверили документы гостей? — спросила она наконец.

Альона кивнула. В поместье был маленький портативный сканер юридических документов — древний, с базой данных, не обновлявшейся с тех пор, как отец был жив. Но он всё ещё работал, и этому сканеру не к чему было придраться.

— Я проверила, — сказала Альона. — Всё чисто.

— Тогда, может быть, дело не в документах? — Шурди наклонила голову. — Может быть, дело в вас?

— Во мне?

— Вы боитесь, ваше сиятельство. — Торка говорила тихо, но твёрдо. — Боитесь поверить мужчине, потому что один уже обманул вас. А теперь вы думаете, что все мужчины такие.

Альона хотела возразить, но вдруг поняла, что Шурди права, и ей в самом деле боязно от того, что в жизни задул ветер перемен.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Альона.

— А кто знает? — Шурди пожала плечами. — Ваше сиятельство, вы расстроены и взволнованы. Вам надо расслабиться, выспаться. Давайте я помогу вам снять платье.

Альона вздохнула.

— Я не хочу думать. У меня голова взрывается.

— Ничего, — Шурди мягко улыбнулась. — Я подержу, чтобы она не разлетелась.

Графиня слабо улыбнулась и начала расстёгивать платье. Пальцы не слушались, путались в застёжках, скользили по гладкой ткани.

— Позвольте мне, ваше сиятельство, — тихо сказала Шурди, подходя сзади.

Она ловко расстегнула крючки — один, второй, третий, — и тяжёлая ткань скользнула вниз, обнажая плечи Алёны. Графиня взглянула на своё отражение. У неё была тонкая, бледная кожа, изящная линия ключиц, хрупкая шея. Всё это выглядело в зеркале таким беззащитным, таким... женственным.

Алёна поёжилась. В спальне было тепло — система обогрева работала исправно, — но по коже побежали мурашки. Нет, они были не от холода, а от воспоминаний о чужих горячих руках, которые сегодня сжимали её запястья и прижимали к полу. От этого воспоминания сердце почему-то забилось немного быстрее.

— Вам холодно, ваше сиятельство?

Шурди протянула ей ночную рубашку тончайшей выделки, из подшёрстка миллы, мягкую, как облако.

— Нет. Всё нормально.

Графиня уже натягивала рубашку через голову, когда дверь спальни бесшумно скользнула в сторону...

Глава 5. Наследник под кроватью

Запаниковав, Альона натянула рубашку через голову так поспешно, что ткань предательски зацепилась за уши. Она едва успела одёрнуть подол на бёдрах, как на пороге комнаты возник маркиз с Сиром Мур-Зиком на руках.

— О! — выдохнул Де-Кар, и его наглые, насмешливые глаза расширились, как у подростка, вляпавшегося в историю. Он замер на месте, сжав кота так крепко, что тот возмущённо дёрнул хвостом. — Я... простите... я не...

Взгляд его снизу вверх скользнул по фигуре Альоны, а потом наоборот — сверху вниз. Это заняло всего несколько мгновений, но в его глазах мелькнула вспышка восхищения, которая тут же погасла за маской смущения.

Альона не просто покраснела, а вспыхнула, как старая проводка в Поместье при коротком замыкании. Жар поднялся от к щекам, к ушам и даже к корням волос. Выражение её лица быстро сменилось на гнев. Она смотрела на Де-Кара так, будто готова была испепелить его на месте.

— Маркиз! — её голос прозвучал на октаву выше обычного. — Вас не учили стучаться?! Или хотя бы пользоваться голосовым оповещением?

— Я зашёл извиниться, — пробормотал Де-Кар, и впервые с момента их знакомства Альона увидела его растерянным. Он мялся на пороге, переступал с ноги на ногу, а кот в его руках смотрел на хозяйку спальни с явным неодобрением. — Честное слово, я не знал, что вы...

— Не знали, что я имею право переодеваться в собственной спальне?!

Альона не слушала. Она выхватила у Шурди подушку — пуховую, тяжёлую — и, размахнувшись, запустила её в маркиза.

Де-Кар попытался увернуться, но подушка настигла его сбоку, хлестнув по лицу и шее.

Кот, задетый краем снаряда, пронзительно, почти истерично мяукнул, вырвался из рук опекуна и стремительной полосатой молнией метнулся под кровать.

В комнате повисла тишина.

Альона, тяжело дыша, смотрела на маркиза. Маркиз, потирая ушибленную щёку, смотрел на кровать, точнее, в щель под ней. Шурди, застывшая с пододеяльником в руках, переводила взгляд с одного на другого с таким выражением, будто присутствовала при конце света.

— Вы... — медленно, но без гнева произнёс Де-Кар. — Вы... только что запустили подушкой в хозяина Тарема.

— Я запустила в вас, — дрогнувшим голосом поправила Альона.

— Кот пострадал.

Графиня замерла, осознав, что совершила ошибку, которую Опекунский Совет может ей не простить, если маркиз на нее наябедничает.

Де-Кар взглянул на неё долгим, странным взглядом и вдруг улыбнулся. В его улыбке в этот раз не было наглой самоуверенности, а проскользнуло что-то похожее на обычную теплоту. Он перевёл взгляд на её колени, которые виднелись из-под сбившегося подола, и Альона поспешила прикрыться, но было уже поздно: маркиз их увидел.

— Вы невыносимы, маркиз.

— А вы — прекрасны.

— Маркиз!

— Я что — маркиз? Я, между прочим, искренен!

Шурди, чувствуя, что атмосфера накаляется до предела, решила вмешаться. Она опустилась на колени, чтобы узнать, в каком состоянии находится Сир Мур-Зик. Кот забился в самый дальний угол, и только его глаза поблескивали из темноты.

— Господин кот, вы целы?

Кот прижал уши и не ответил.

— Господин кот, не будете ли вы столь любезны покинуть ваше убежище? — мягко, тактично произнесла торка.

Её слова не произвели на наследника никакого эффекта.

— Сир Мур-Зик! — ещё раз вежливо позвала Шурди, но кот ещё дальше забился в угол, словно бы надеясь, что сможет раствориться в темноте и про него забудут.

Торка подняла на госпожу глаза и виновато произнесла:

— Не знаю, что делать. Наследник напуган и не хочет выходить.

— Его просто надо оттуда вытащить, — спокойно ответил маркиз. — Протяните руку, аккуратно возьмите его за шкирку и вытащите.

Шурди моргнула несколько раз, пытаясь осознать сказанное его сиятельством. В её сознании не укладывалось, как можно взять за шкирку кота — это неуважительно по отношению к новому хозяину планеты.

— Разве в отношении Сира Мур-Зика можно допустить такую фамильярность? — осторожно спросила она.

— Конечно, я пошутил, — тут же спохватился Де-Кар. — Просто аккуратно протяните руку и возьмите его за бочок.

Не тут-то было! Стоило торке протянуть кисть в сторону кота, как он издал дикое, ни на что не похожее не то урчание, не то шипение, выражая всё свое негодование по поводу её дерзости.

— Мне кажется, наследник не очень хочет покидать свой угол, — в словах Шурди послышалось огорчение.

Маркиз глубоко вздохнул и всё-таки склонился перед кроватью, произнеся ряд странных фраз:

— Кис-кис-кис! Кис-кис-кис-кис-кис! Кис-кис!

эта фраза не произвела никакого эффекта на спрятавшегося там кота. Альона, осознав, что это она виновна в оскорблении хозяина планеты, решила исправить ситуацию. Девушка слегка присела, наклонилась к щели и, наступая на горло собственной совести, с усилием произнесла:

— Прошу прощения, Сир Мур-Зик, за моё неподобающее поведение. Приношу вам глубокие извинения. Впредь такое поведение не повторится!

Это не помогло — кот продолжал сидеть в своём укрытии.

— Кис-кис-кис-кис! — снова произнёс маркиз, а потом добавил: — Чтобы позвать кота, надо говорить ему: «Кис-кис-кис!» Давайте вместе попробуем.

Некоторое время Альона и Шурди тоже твердили таинственное «кис-кис», но странные слова не приводили к желаемому результату.

— Нам нужны бронебойные аргументы, чтобы кот вышел из-под кровати, — задумчиво произнёс Де-Кар и устремил взгляд на горничную. — Нужна нитка или верёвочка, на конец которой надо привязать какую-нибудь маленькую штучку.

Его взгляд метнулся по комнате, словно бы пытаясь найти, что может подойти на роль «маленькой штучки». Взгляд остановился на туалетном столике.

— Ваше сиятельство, вы позволите воспользоваться вашей губной помадой, чтобы вытащить Сира Мур-Зика из-под кровати?

— Конечно. А коты любят красить губы? — поражённо поинтересовалась Альона.

— Нет. Надо просто привязать к тюбику помады верёвочку, и это должно сработать.

Графиня и горничная переглянулись, но спорить не стали. Кому, как не опекуну, знать привычки его воспитанника?

— А большая нужна верёвка? — уточнила графиня.

— Да нет, можно воспользоваться небольшой ленточкой или шнурком. Хватит и метра.

Альона обернулась к горничной:

— Шурди, принеси мой пояс от серого платья.

Та убежала в гардеробную и вернулась с тонким пояском:

— Это подойдет?

— Да, привяжите к самому кончику помаду, — скомандовал Де-Кар.

Горничная исполнила, и маркиз, принимая из её рук конец пояска, произнес с оттенком бахвальства:

— Сейчас, сударыни, я дам вам мастер-класс по выманиванию кота из укрытия.

Он нагнулся и закинул помаду под кровать, а после аккуратно потянул за верёвочку. Через некоторое время из-под кровати показалась кошачья лапа, которая пыталась поймать движущийся предмет.

Тут Шурди шевельнулась, чтобы подхватить наследника, и, видимо, этим спугнула его. Лапа скрылась. Когда все трое заглянули под кровать, Сир Мур-Зик сидел в своём углу и недовольно зыркал оттуда стеклянно-круглыми глазами.

Де-Кар попробовал ещё раз вытащить кота тем же методом, но это почему-то не подействовало. Видимо, зверь осознал, что его хотят поймать.

— Сир Мур-Зик, выходи, пожалуйста! У нас есть сюрприз для тебя! — уговаривал его маркиз.

Но кот, похоже, был не настроен на переговоры. Он словно бы решил для себя, что второй раз номер с помадой не пройдёт.

— Может, ему не нравится расцветка помады? У меня есть и другие, — предположила графиня.

Де-Кар вздохнул.

— Он напуган. Думаю, примирить Сира Мур-Зика с жизнью теперь сможет только... мясо.

Обе девушки недоумённо уставились на него, а маркиз продолжил:

— Шурди, сбегай, пожалуйста, на кухню, принеси кусочек мяса. Кот — хищник, и еда — лучший способ воздействия. У вас сегодня к столу подавали отличное жаркое, может, какие-нибудь объедки остались.

Графиня и горничная одновременно уставились на Де-Кара при слове «объедки». Тот слегка смешался:

— Я имел в виду остатки кушаний. Но если нет, то коты спокойно едят и сырое мясо.

— Ничего сырого мы давать наследнику не будем! — тут же строго сказала графиня. — Только лучшее! Если ничего нет, пусть повара срочно готовят!

Горничная быстро кивнула и стремительно выбежала из комнаты. Дверь за ней бесшумно закрылась.

Альона и Де-Кар остались одни, и в спальне повисла тяжёлая, тягучая, почти осязаемая тишина.

Графиня подняла глаза на маркиза и замерла. Его тёплый и одновременно тяжёлый взгляд скользнул по её фигуре и остановился на декольте ночной рубашки. Она поежилась, так как поняла, что момент стал каким-то слишком интимным.

Только тут Альона сообразила, в каком положении находится. Она почти раздетая в спальне наедине с мужчиной, которого знает меньше суток!

Графиня, воспитанная в строгих правилах этикета, вдруг ощутила всю неприличность ситуации. Запоздало схватив халат, она накинула его на плечи и стянула его так плотно на груди, как будто бы он был доспехаом.

— Можете не смущаться, графиня, — голос маркиза звучал мягко, с лёгкой, чуть насмешливой ноткой. — Мы уже соприкасались сегодня. Причём довольно плотно.

Он сделал паузу, и в этой паузе прозвучало столько неприличных намёков, что Альона почувствовала, что краснеет ещё сильнее.

Де-Кар заметил это и произнёс чуть деликатнее:

— Повторяю, я — честный человек, готов после этого на вас жениться.

— Ваше сиятельство! — Альона чуть не задохнулась от возмущения. — Неужели пощёчина вам ничего не объяснила?!

Маркиз ухмыльнулся:

— Объяснила. Я сразу понял, что между нами искрит. Вы, судя по всему, девушка темпераментная.

— Я — графиня, и, между прочим, совершеннолетняя. Так что я вольна выбирать себе мужа сама. Знайте, что я не собираюсь за вас замуж.

— Можно и без замужества, — вздохнул маркиз с философским подтекстом. — Но тогда дети будут незаконнорожденные.

— Какие дети?!

— Потенциальные. — Он сделал шаг к ней, и Альона инстинктивно попятилась. — Вы красивы, графиня. Очень. И я…

У нее чуть быстрее забилось сердечко от его опасной близости.

— Это шутки у вас такие? Или вы просто такой самонадеянный?

Де-Кар открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Дверь с тихим шипением скользнула в сторону, и в комнату вошла Шурди. На подносе, который она несла, красовалась тарелка с мясом тушёной миллы в соусе из ягод улхо. Блюдо было красиво оформлено и посыпано молодой зеленью. Сразу было видно: повара старались угодить наследнику.

Запах мяса мгновенно заполнил комнату, разрушив напряжение, и Альона перевела дыхание.

— Ваше сиятельство, — сказала Шурди, делая вид, что не замечает ни красных щёк графини, ни слишком близкого расстояния между ней и маркизом, — я принесла угощение для господина кота. На кухне сказали, что если этого не хватит, они приготовят ещё... Хоть целую миллу.

— Целую не надо, — тут же возразил Де-Кар. — Желудок у котика не такой уж и большой.

Маркиз жестом показал, что Шурди может поставить блюдо на пол перед кроватью и отойти. Горничная так и сделала, и все они стали выжидать. Маркиз наклонился и снова тихо позвал:

— Кис-кис-кис… Мурзик, иди, ешь. Кис-кис-кис…

Запах мяса подействовал на Сира Мур-Зика соблазнительно, и он осторожно выглянул из-под кровати. Сначала кот посмотрел на своего опекуна, на замерших в неподвижности девушек и, не спеша, начал есть.

Никто не осмеливался нарушить его трапезу даже неосторожным шевелением. Маркиз едва повернул голову в сторону графини и негромко пояснил:

— Не надо больше в кота кидать подушкой. Он маленький, и для него этот удар равносилен тому, если бы в вас, ваше сиятельство, кто-то с размаху кинул креслом. Думаю, вам это было бы не только неприятно, но ещё и по-настоящему больно.

Графиня хотела было возразить, что подушкой она кидала вовсе не в наследника, а в самого маркиза, но промолчала. Её взгляд переместился к креслу у зеркала. Внезапно пришла мысль, что если бы кто-то швырялся в неё мебелью, она бы тоже обиделась и забилась бы куда-нибудь в самый тёмный уголок, чтобы поплакать и пережить боль и унижение.

Ей стало немного стыдно перед котом за свою несдержанность. Как ни крути, зверь действительно совсем небольшой по размеру, и удар подушкой для него чувствителен.

Кот выковырял последний кусочек мяса из соуса, облизнулся и, кажется, решил, что мир не так уж плох. Альона смотрела на него, чувствуя странную неловкость — будто она подглядывает за чужим ужином. С чего бы это? Здесь — её собственная спальня, её кровать, её пол, на котором этот полосатый нахал устроил трапезу.

Графиня не осмеливалась беспокоить наследника (тот после ужина выглядел особенно величественным), но любопытство пересилило.

— Зачем моя тётушка оставила зверьку планету? — спросила она тихо, чтобы не спугнуть кота.

— Для того чтобы вы и я заботились о нём. Вы — её единственная родственница, но она подозревала, что ваши познания о котах равны нулю. А я с этим парнем давным-давно знаком.

— Его вы, положим, знаете, — Альона нахмурилась, — но зачем вы сами сюда прилетели? Я для вас совсем посторонний человек. Тётушка, если честно, тоже меня почти не знала. Всё наше общение сводилось к бухгалтерии по Тарему, и то это было через курьера её транспортника.

Де-Кар тихо, хрипловато засмеялся, но в этом смехе не было насмешки. Наоборот, в интонациях чувствовалось что-то тёплое, почти нежное.

— Ей достаточно того, что вы — девушка разумная. К тому же — её родственница. А что до меня, графиня... — Он сделал паузу, и его взгляд стал мягче и задумчивее. — Я влюбился в ваш голографический портрет.

Альона бросила на него недоверчивый взгляд.

— Что?

— Я влюбился в ваш портрет, — повторил маркиз, и в его голосе не было даже тени шутки. — Имел право. Вы красивы.

Графиня смущённо опустила ресницы. Никто никогда не говорил ей таких слов. Пилот пять лет назад говорил иначе — он обещал, уговаривал и больше хвастался собой. Он никогда не смотрел так, как смотрел сейчас Де-Кар.

— Когда увидел вас живьём, — продолжил маркиз, и его голос стал ниже, почти шёпотом, — у меня совсем снесло башню.

— Что значит «снесло башню»? — спросила Альона, чувствуя, как горит лицо.

— Это значит, графиня, что я перестал соображать. Забыл, кто я, где я и зачем я здесь. Всё, что я видел, — это вы.

Он шагнул на полшага, но Альоне показалось, что между ними не осталось расстояния. Она чувствовала его запах, ощущала его присутствие и слышала звук его дыхания.

Она опустила глаза и сразу же об этом пожалела, так как взгляд упёрся в его руки. У него были сильные пальцы и широкие ладони, и запястья словно бы заныли, вспоминая, как он прижимал её к полу и как она ощущала на себе тяжесть его мужского тела.

— Вы смущены?

— Нет... не смущена.

— У вас такой прекрасный румянец.

— Это от жары.

— Да, а мне кажется, что у вас тут, на Тареме, несколько... гм... прохладно.

— У меня лихорадка.

— От меня?

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его светлые глубокие глаза с золотистыми искрами в глубине смотрели на неё так, что у неё перехватило дыхание.

— Маркиз, вы... вы... вы невыносимы!

— А вы прекрасны. — Он улыбнулся. — Мы идеально подходим друг другу.

Она хотела ответить ему что-то колкое и резкое, но вдруг поняла, что ей не очень хочется возражать. Но тут она заметила, как Шурди на них смотрит. Торка как будто бы сидела в видеотеке и смотрела фильм про любовь. Её неподдельный интерес полностью разрушил всё очарование момента.

Кот чуть потянулся и уставился на опекуна жёлтыми глазами. Кажется, он намекал, что пора покинуть эту комнату.

Де-Кар вздохнул, нагнулся и подхватил наследника на руки. Сир Мур-Зик с видом мученика, которого постоянно тискают, позволил ему это сделать.

— Идёмте, ваше хвостатое величество, — с ироничным почтением произнёс маркиз. — Не будем больше докучать её сиятельству.

С этими словами он направился к двери и уже около неё снова обернулся:

— После всего того, что между нами сегодня произошло, башню у меня сносит основательно. Желаю вам спокойной ночи. И, да… У вас отпадная ночная рубашка. Декольте очень бодрит!

С этими словами он вышел, оставив графиню гадать над смыслом фразы, что значит «декольте бодрит».

***

Дорогие читатели! Обязательно добавьте книгу в БИБЛИОТЕКУ, оставьте ей СЕРДЕЧКО и делитесь комментариями. ПОДПИШИТЕСЬ НА СТРАНИЧКУ АВТОРА https://author.today/u/marymishon

Глава 6. Доверяй, но проверяй

Раннее утро на Тареме встретило Альону холодным алым светом, пробивавшимся сквозь панорамное окно бывшей комнаты матери. Красные лучи, бывшие особенностью здешней весны, падали на старый письменный стол, на потёртое кресло и немногочисленные предметы декора.

Графиня почти не спала в эту ночь. Она ворочалась в постели, прокручивая в памяти события прошедшего дня. Всё имело значение: и поцелуй руки, и борьба в кабинете, и мужское дыхание у лица. Де-Кар называл её красивой, это было приятно, и в тоже время вызывало в ней что-то похожее на гнев. Как он посмел?

Она зажигала свет, ложилась, укрывалась, скидывала с себя одеяло, снова вставала, смотрела в потолок, но ничего не помогало избавиться от бессонницы.

Перед рассветом она всё-таки встала и прибежала в кабинет матери. Включила старый терминал и в который уже раз перепроверила родословную маркиза Де-Кар Баса.

Документ выглядел безупречно. У маркиза был род, уходящий корнями вглубь на тысячу лет. Всё было аккуратно составлено: гербы, имена родственников, даты рождения и бракосочетаний. Всё было на месте, всё правильно, не придраться.

Но что-то её всё-таки беспокоило, и она никак не могла понять: что именно.

Альона откинулась на спинку кресла и уставилась в окно. За ним расстилалась долина — серая, ещё толком не проснувшаяся после зимы. Снег уже почти сошёл, но трава ещё была прошлогодняя, жухлая, оранжево-желтая и красная. Графиня знала в окрестностях каждый холмик, каждую ложбинку. Суровый, неласковый мир Тарема был её домом, и она не собиралась так просто его отдавать.

Тарем — второй спутник газового гиганта Фидо — имел репутацию, мягко говоря, незавидную. До ближайшей точки входа в гиперпространство отсюда были месяцы полёта, а единственная космическая трасса, проходившая когда-то поблизости, превратилась в «яму на яме». Именно так говорили о ней старые пилоты, когда хотели выругаться, но соблюсти приличия.

Хуже расположения Тарема была только его история.

Отец и Чебур рассказывали ей, что тысячу лет назад, во времена Великой Галактической войны, Тарем использовали по полной. В его недрах было много полезных ископаемых, в том числе редкоземельных металлов, необходимых для производства армад звездолётов. Шахты работали круглосуточно, предприятия гудели, космопорт принимал и принимал грузовые корабли.

Та война кончилась поражением стороны тех, кому принадлежал Тарем. И кто-то (история не сохранила имени этого «гения») решил, не от большого ума, что лучше выжечь планету дотла, чем отдать её врагу.

Тарем выжигали плазменным терроформированием. Он горел так, что расплавились скалы, уничтожались поселения. На планете тогда погибла вся флора и фауна, а океаны вскипели. Планета превратилась в выжженную пустошь с пустыми шахтами, уходящими вглубь на километры.

Зато после войны, когда страсти улеглись, сюда, на остывший к тому времени Тарем, налетели сборщики металлолома. Они утащили всё, что можно было оторвать от земли. Ангары, краны, заводские цеха, конструкции домов... Всё это уходило на переплавку в другие миры. Когда с планеты брать стало совсем нечего, сборщики металлолома потеряли к Тарему интерес. Летать сюда стало невыгодно.

Четыреста лет назад здесь высадились новые колонисты, которые оптимистично решили устроить тут эко-курорт. Им захотелось сделать из Тарема райский уголок для туристов, уставших от шумных планет-мегаполисов.

Именно та группа энтузиастов завезла на планету торов — одну из самых выносливых рас Галактики. Торам был нипочем суровый климат планеты с её затяжными зимами, и они могли спокойно тут жить и работать.

Предприниматели построили посёлки с маленькими домиками, завезли милл и симбиотов, несколько видов рыб и моллюсков, засеяли долины семенами некоторых тундровых растений и грибов. После этого начали вести рекламную кампанию.

Туристы на Тарем не полетели. Кому охота тащиться на край Галактики, чтобы полюбоваться лишайниками и замёрзшей тундрой? В Центральных мирах, куда добираться было значительно проще, были планеты с более интересными пейзажами. Проект прогорел, но торы на планете всё-таки остались, потому что им не на что было улетать.

Да и климат тут для них был вполне приемлем. К тому же в большинстве своём представители этой расы не обладали большими амбициями. Им и в местных посёлках было хорошо.

С тех пор Тарем кочевал из рук в руки, как ненужная вещь, которая вроде бы кажется полезной, а на деле пользы от неё — ноль. Каждый новый владелец надеялся вскрыть в планете какую-то неведомую ценность, но стремительно разочаровывался. Тарем продавали, дарили, отдавали за долги и снова продавали. С каждым разом он становился дешевле и дешевле.

Тётя Милья получила Тарем в результате развода. Её бывший муж, с которым они совместно вложились в «перспективную недвижимость», подарил ей этот «подарок» как изощрённое оскорбление. Продать? Не продаётся. Бросить? Галактический центр требовал налогов. Оставить себе? Бесполезно и убыточно.

Вот и «сослала» сюда герцогиня своего младшего брата — отца Альоны. Тот потерял всё в одной из мелких галактических заварушек, и деться ему с женой было некуда. Он и поселился в самом большом здании планеты.

То, что все на называли громким словом Поместье — на самом деле когда-то было старым зданием космопорта, совмещенным с небольшой гостиницей. Оно было слегка модернизировано, но отлично заменяло собой особняк.

Альона выросла на Тареме. Она, как ни странно, любила его. Этот холодный, негостеприимный мир стал её домом. Здесь было короткое, но яркое лето, когда тундра взрывалась красками. Здесь росли ягоды улхо — терпкие, кислые, но их них готовили множество блюд. А какое тут было разнообразие грибов!

Иногда графиня все-таки мечтала сбежать с Тарема. Но только когда над ней нависла угроза невосполнимой потери планеты, она осознала, как сильно любит эти места.

Альона взглянула на пасущееся вдали стадо милл и вернулась к документам.

Проверить подлинность родословной маркиза не было никакой возможности. Домашний сканер-определитель имел базу данных, не обновлявшуюся с тех пор, как отец был жив. Современных каналов связи с густонаселёнными мирами на Тареме не было — никто не хотел тянуть дорогущий гиперкабель к всеми забытой планете и строить станции связи, что было еще дороже.

Получается, что придраться к данным, подтверждённым сканером, Альона не могла. Но внутренний голос подсказывал: что-то не так.

К тому же девушку беспокоили наглые домогательства Де-Кара. Воспоминания о том, как маркиз на неё напал, как уложил на пол, как тяжело дышал сверху — всё это вызывало в ней то ярость, то сильное смущение, а иногда и странное, пугающее тепло внизу живота.

За ночь она придумала дюжину способов избавиться от опекуна Сира Мур-Зика. В её голове даже проскользнуло несколько дерзких мыслей по поводу убийства. Но, к сожалению, в случае кончины маркиза за котом должны были приглядывать члены Опекунского совета Галактического фонда, и тогда Альона полностью теряла контроль над Таремом.

Ей всё это не нравилось. Получалось так, что жить в мире с Де-Каром было выгоднее всего.

Согласно завещанию, графиня могла наследовать Тарем и право опекать кота, только став женой маркиза и родив от него ребёнка. Завещание было составлено хитро — увильнуть от брака почти нереально.

— Может, тётя Милья хотела, чтобы наш род не прервался? — вслух подумала Альона, глядя на серую даль. — Своих детей у неё не было, я — её единственная наследница. Но почему она навязывает мне именно Де-Кара? Он говорил, что их связывали «особые отношения»… Какие?

Она перебирала версии одну за другой. Любовник? Тётин ребёнок из пробирки? (ДНК не совпали — она проверила по старым записям). Шантаж? Обоюдная выгода? Или всё же дело в коте?

— Когда тётя прислала нам портрет, матушка говорила, что кот принадлежал её бывшему мужу, — прошептала Альона. — Вдруг этот бывший теперь охотится за Мур-Зиком? Вдруг тётя решила его спрятать на Тареме?

Эта мысль показалась ей дикой, но и вся эта ситуация с наследником выглядела абсурдом!

Графиня откинулась на спинку кресла, и включила функцию массажа. Она была полностью разбита, измотана бессонницей и странными догадками. Мягкие манипуляторы стали выполнять поглаживающие движения. Альона расслабилась, и чуть было не заснула прямо в кресле.

Но тут сработало оповещение, вызывая ее из приятного дремотного состояния. Это к дверям подошёл Чебур. Альона поморщилась: маркиз вчера отобрал её браслет, с помощью которого она могла открывать двери, не вставая. Пришлось подняться и впустить гувернёра через пульт на столешнице.

— Доброго утра, да не упадёт тень Фидо на ваше настроение, ваше сиятельство! — Чебур произнёс традиционное приветствие и слегка склонился в поклоне.

Альона указала ему на соседнее кресло. Старик пригладил зелёную бороду и сел. Она заметила, что его морщинистое лицо осунулось — он тоже не спал.

— Я так и не сомкнул глаз, — признался Чебур. — Всё думал о завещании, о его странностях.

— Нас с вами беспокоят одни и те же мысли, — усмехнулась графиня.

— Чем больше я размышляю над случившемся, тем больше хочу получить объяснения. Я не знаю, что хуже — кот, маркиз или Опекунский совет, который будет навещать нас раз в несколько лет. Кто их знает, этих представителей Фонда? Могут решить, что мы плохо заботимся о животном, и забрать всё: и кота, и Тарем.

Альона кивнула, её тоже тревожил этот вопрос.

— И маркиз, и нотариус вызывают у меня подозрения, — продолжал Чебур. — Что это за маркиз, который даже без слуг явился?

— У него есть робот-охранник.

— Его я за свиту не считаю.

— Кстати, господин Чебур, а что известно о звёздной системе, откуда Де-Кар Бас родом?

— В энциклопедии про неё мало. Она из Района Космическая Окраина, но на краю соседнего рукава Галактики. Мы с его системой почти соседи, нас разделяет всего каких-то сорок пять тысяч световых лет.

— И что там?

— Жуткая междоусобица. В дворянских родах такая путаница, что императоров там меняют чаще, чем моя Шурди ваше постельное бельё перестилает. — Чебур крякнул. — Но это данные старые. Обновлений я давно не ставил, хотя просил герцогиню, чтобы она мне их переслала. Но вы же ее знали... На все наши потребности у нее был один ответ: «Тарем на самоокупаемости, крутитесь, как хотите».

Альона вздохнула.

— Я читала в его родословной, что кроме поколений предков, у маркиза нет ничего.

— Так бывает.

— Понимаю. Сама являюсь графиней без графства. Мой отец, как и тётя, всё потеряли в таких же локальных войнушках. Просто тёте Милье повезло — она вышла замуж за галактического мультитриллионера... Точнее, она трижды выходила замуж за разного рода богачей... А мне, похоже, придётся рассчитывать только на себя.

— Я вот что думаю, ваше сиятельство, — Чебур наклонился вперёд. — Надо лететь в Центральные миры. Проверить всё до мельчайших подробностей. Нельзя уступать Тарем первому встречному!

— Я согласна, — кивнула Альона. — Но наш «Роси-Нант» не в лучшем состоянии. И потом, как я оставлю Поместье? Сейчас всем здесь распоряжается Де-Кар, но вдруг, пока я летаю, он тут все испортит? Разрушит поселки, выгонит торов из домов, пропустит сезон сбора урожая? Кто знает, что он за человек и что у него на уме? Я все равно не могу избавиться от личного чувства ответственности за Тарем!

— Вместо вас полечу я, а вы останетесь тут, графиня. — Чебур поднял лапу, останавливая её возражения.

— И я останусь один на один с маркизом?!

— Здесь есть верные вам торы. Если Де-Кар Бас попробует вас тронуть хотя бы пальцем, они его скрутят и отправят в подземелья. Их тут, на Тареме, великое множество. Куда ни пойти в тундру, обязательно можно найти выход старых шахт.

Альона зарделась, когда Чебур сказал фразу «тронуть хотя бы пальцем».

— А как же кот? — тихо спросила он.

— Будет себя плохо вести, отправите его в подземелье с маркизом... — пошутил Чебур и добавил доверительно: — Ваше сиятельство, мой вам добрый совет: попытайтесь его приручить.

— Кого? Маркиза?!

— Я про кота! Но и маркиза тоже можно. В конце концов, если с завещанием всё в порядке, вы можете выйти за него замуж. Именно этого и хотела почившая герцогиня.

— А если я не хочу?

Чебур подозрительно взглянул на неё:

— Вы всё ещё ждёте того пилота?

— Нет! Просто не уверена, что Де-Кар — подходящая партия.

— Ваше сиятельство, — Чебур вздохнул, — под дверями вашего особняка не стоят толпы холостяков дворянского звания. Да и, честно говоря, не дворянского тоже. У Тарема репутация... сами знаете какая.

Альона хотела возмутиться, но не смогла. Он был прав: на Тарем никто не хотел лететь. В ее положении было впору подавать объявление в галактический каталог знакомств: «Одинокая графиня-бесприданница желает познакомиться с мужчиной не ниже баронского титула для создания крепких отношений».

Но пока гордость не позволяла этого сделать.

Она посмотрела в окно.

Весна медленно вступала в свои права. Скоро растает последний снег, тундра зазеленеет, начнётся сезон рыбной ловли. Сначала пройдут весенние и летние праздники торов, соревнования наездников на миллах, а ближе к середине лета все займутся заготовками грибов и ягод. Радости на Тареме нехитрые, для кого-то пустячные, но не для неё.

Горькая правда была в том, что она, единственная человеческая женщина на планете, жила на Тареме из милости тёти, и никому не была нужна.

— Хорошо, господин Чебур, — Альона выпрямилась в кресле. — Если с завещанием всё в порядке, я соглашусь выйти замуж за маркиза Де-Кар Баса. Будем надеяться, что он не сбежит отсюда до вашего возвращения.

Произнеся эту фразу, она внутренне поёжилась. Мысль о свадьбе не принесла ей радости. Или всё-таки принесла? Она сама не могла разобраться в себе.

Альона никому не признавалась, что уже давно и тайно мечтала о замужестве.

Её представления об отношениях были навеяны книгами и кино. В мечтах она представляла себе галантного кавалера, который прилетит на Тарем на сверкающем звездолёте, осыплет её комплиментами и дорогими подарками.

Она представляла пышную свадьбу где-нибудь на планете-курорте... Чтобы всё было красиво, как в фильме про любовь.

В её мечтах будущий супруг должен был быть безупречен. И уж точно он не должен был валить её на пол, чтобы отобрать оружие.

Она ждала, ждала... И вот на пороге её дома — наглый, самоуверенный маркиз. С ним невозможно понять: врёт он или нет, любит он её или просто выполняет условия какого-то тёмного, непонятного ей контракта.

— Когда вы отправитесь в Центральные Миры, господин Чебур?

— Как только приведу в порядок «Роси-Нанта». Думаю, много времени на это не потребуется. Дня три или четыре, — Чебур поднялся. — А вы, ваше сиятельство, постарайтесь не выйти замуж за маркиза до моего возвращения из Центральных миров. Мало ли что... Давайте сначала проясним все вопросы.

— Да не собираюсь я выскакивать за него замуж в ближайшем времени. Столько сидела в девицах, подожду ещё. Горючего у тебя до заправки хватит?

— Дотяну.

Графиня повернула голову к окну и снова взглянула на долину. Из окна этой стороны дома не было видно космодрома, но девушка живо представила себе старенькую, потрёпанную космояхту отца. Последний раз на ней летали года три назад, когда ещё жива была матушка. Старый звездолёт немного барахлил, и было непонятно, можно ли предпринять на нём столь длительное путешествие. Но выбора у неё всё равно не было.

Глава 7. Кот дороже звездолёта?

Завтракали впятером, но еда была последним, о чём думали за столом собравшиеся.

Альона и Чебур заняли одну сторону стола — это было традиционное место хозяев Поместья. Напротив них расположились маркиз Де-Кар Бас и господин Верт, и это расположение выглядело почти как линия фронта. В центре, впритык к столу, слуги водрузили высокое кресло для Сира Мур-Зика — с бархатной подушкой, подогревом и маленькой расшитой салфеткой на спинке. Де-Кар собственноручно усадил кота, и тот выразил недовольство энергичным дёрганьем хвоста.

Атмосфера была напряженной, и светский разговор никак не клеился.

Чебур сосредоточенно ковырял вилкой запеканку.

Верт изучал тарелку с видом патологоанатома.

Альона старалась не смотреть на маркиза.

Маркиз старался смотреть на Альону. Иногда его взгляд словно бы невзначай останавливался на её груди, и это очень раздражало графиню. С утра она специально надела скромное платье без декольте. Ей был непонятен смысл выражения маркиза «декольте бодрит», и она опасалась, что это был какой-то упрек её внешнему виду.

Но за столом у нее создалось впечатление, что даже целомудренно прикрыв грудь, ей это не очень помогает. Судя по блеску в глазах маркиза, тот отлично помнил случившийся между ними пикантный момент.

Что касается кота, тот продолжал дергать хвостом, и было непонятно, о чём он вообще думает.

Но как только перед Сиром Мур-Зиком поставили аппетитно приготовленный кусочек мясной запеканки в ароматном соусе из грибов и улхо, все его внимание сосредоточилось на содержимом блюда.

Вместо того чтобы с достоинством приступить к трапезе, наследник беспокойно вращал головой, поглядывая то на Альону, то на маркиза, то на дверь, то под стол, то снова на Альону.

Создавалось впечатление, что кот боится и ожидает, что сейчас кто-то кинется отбирать его завтрак.

Альона приняла это на свой счёт.

«Он думает, я снова запущу в него подушкой или чем-нибудь другим, — с неловкостью подумала она. — Как же неловко!»

Она повернулась в сторону Сира Мур-Зика и максимально вежливо, с большим почтением произнесла:

— Господин кот, отведайте мясную запеканку. Её приготовили специально для вас. Обратите внимание на соус, которому улхо придает особенную пикантную кислинку.

Сир Мур-Зик посмотрел на неё долгим, немигающим взглядом. Его уши слегка были прижаты, и ей показалось, что наследник ей не очень доверяет. Желая показать пример, Альона положила в рот кусочек запеканки, всем своим видом показывая, что это вкусно.

Кот осторожно потянулся к куску мяса, понюхал, покосился на графиню и... схватив запеканку зубами, вместе с ней молнией сиганул под стол. Тарелка жалобно звякнула, и полосатый хвост мелькнул в воде и исчез в темноте под столешницей.

Альона оторопело моргнула, глядя на пустое кресло наследника.

Как это понимать? Как реагировать, если самое важное существо на планете отказывается разделить трапезу вместе со всеми? Она подняла глаза на маркиза, словно бы пыталась по выражению его лица понять, что она сделала не так.

Де-Кар замер с вилкой у рта.

Наступила неловкая пауза. Девушка пыталась сообразить, как себя вести. Может, ей стоит заглянуть под стол и ещё раз принести извинения коту за вчерашний инцидент? Возможно, честь и гордость Сира Мур-Зика так пострадали, что он отказывается составить ей компанию?

— Он что... Взял еду и... ушёл? — обескураженно произнесла Альона.

— Похоже на то, — бесстрастно ответил ей Верт, отрезая кусок желтого сыра.

Де-Кар прокашлялся, положил вилку, натянуто улыбнулся и пояснил:

— Не обращайте внимания на его поведение, графиня. Дело в том, что коты по своей природе — хищники. Им непривычно есть за столом, ведь в естественной среде обитания еду они добывают на земле.

— Да, но он ест… под столом, — обескураженно произнесла Альона. — Это как-то… неправильно. Зачем тогда всё это? Зачем кресло? Зачем салфетка? Зачем подогрев, если наследник ест на полу?!

— Кот ест там, где ему комфортно. Не берите в голову, ваше сиятельство. Он уважает ваше общество настолько, что готов разделить с вами трапезу... Пусть и на разных уровнях.

Альона открыла рот, но так и не нашла, что возразить. Она перевела взгляд на Чебура, но тот с потерянным видом изучал пустующее кресло кота. В его понимании этикета этот момент тоже не укладывался, и он раздумывал, как реагировать.

— Ваше сиятельство, — обратился Чебур к маркизу, — разве не логично было бы предупредить слуг заранее, как обустроить трапезную для Сира Мур-Зика? Мы все заинтересованы в том, чтобы хозяину Тарема было комфортно в поместье. Объясните, что нам делать в такой ситуации? Может быть, нам всем тоже пересесть под стол, чтобы наследник не чувствовал себя одиноким?

Де-Кар издал звук, похожий на сдавленный смех, и с улыбкой произнес:

— Не надо, господин Чебур. Коты едят на земле, и это совершенно нормально. У них такой инстинкт.

— Инстинкт? — мрачно переспросил Чебур. — Значит, мы должны есть на стульях, а хозяин планеты — под нашими ногами?

— Привыкайте.

— Но вам не кажется это... гм... несколько странным? — не выдержала графиня.

— Это кажется странным только тем, кто не знаком с этими животными. — Де-Кар сделал глоток морса из улхо и посмотрел на Альону с таким выражением, будто она была маленьким ребенком, не знавшим элементарных вещей. — Графиня, кот не станет есть там, где не чувствует себя в безопасности. Ему нужно дать привыкнуть ко всем обитателям поместья.

Альона вздохнула и заглянула под стол. Из темноты на неё сверкнули два жёлтых глаза — с подозрением, с достоинством и с явным намёком: «Я здесь главный, и я буду есть там, где захочу. Отстаньте от меня».

— Господин Верт, — обратилась она к нотариусу, — вы хоть что-нибудь понимаете в этом кошачьем этикете?

— Я понимаю, ваше сиятельство, — невозмутимо ответил тот, — что кот ест под столом ровно потому, что ему так удобно. А всё остальное — риторика.

— Вы циничны, господин Верт.

— Я — нотариус, ваше сиятельство. Это почти одно и то же.

Из-под стола донеслось довольное чавканье и тихое, умиротворённое урчание. Сир Мур-Зик, похоже, был совершенно счастлив в отличие от всех, кто сидел за столом.

Чебур повернулся к маркизу и произнес с легкой укоризной:

— И все же мы в некоторой растеряности. Как нам быть дальше? Как понравится Опекунскому совету в дальнейшем?

Маркиз шумно выдохнул:

— Обязательно объясню всё слугам и поварам. Мы все обустроим для Сира Мур-Зика по высшему классу. Просто я еще не успел отдать нужные распоряжения. Сами понимаете, накануне был тяжёлый день.

Тут он словно бы невзначай взглянул в район груди Альоны, и графиня смущенно опустила ресницы.

Чебур, заметив замешательство воспитанницы, решил перевести тему в другое русло.

— Ваше сиятельство, — начал он, обращаясь к Альоне, но поглядывая на маркиза, — я вчера рылся в галактической энциклопедии и пытался узнать что-нибудь новое о котах.

— И что нашли?

— Ничего. — Чебур развёл мохнатыми лапами. — Вообще ничего... Словно их не существует. Ни одной записи, ни одного упоминания. Даже в разделе редких и исчезающих видов — пустота.

Графиня устремила вопросительный взгляд на Де-Кара. Тот усмехнулся, откинулся на спинку стула и посмотрел на них с выражением человека, который сейчас будет объяснять им элементарные вещи.

— Всё верно, господин Чебур. Но скажу вам сразу, что коты не только редкие, но и самые дорогие зверьки в Галактике.

— Что-то не верится. Почему тогда о них нет ни слова в энциклопедии?

— Если у вас устаревшая версия, то информации про котов вы там не найдете, — вмешался Верт. — Если хотите, я установлю вам обновление по разделу «Флора и фауна Галактики», и там уже есть вся исчерпывающая информация.

— Не откажусь, так как на слово, простите, не верю, — буркнул старый тор.

— Дело в том, что планету, где водятся коты, открыли не так давно, — начал маркиз. Их родина — одна-единственная планета на окраине Галактики, которую Зоологическая корпорация планеты Хит-То держит в строжайшем секрете.

Чебур замер, и щупальца его симбиота приподнялись — верный знак крайнего любопытства.

— Так уж и засекречено? — проворчал тор.

— До такой степени, что пилоты, которые туда летают, проходят психологическую обработку, чтобы забыть координаты после возвращения. — Де-Кар снова сделал глоток морса. — Корпорация вбухала в рекламу котов столько руплей, сколько вам и не снилось. Все Центральные Миры увешаны баннерами. Голограммы с усатыми мордами на каждом углу, в каждом новостном выпуске, на каждом билборде. Господин нотариус, покажите им.

Верт молча потянулся к своему планшету, коснулся экрана — на противоположной стене развернулась объемная красочная голограмма.

Альона ахнула, а Чебур задумчиво почесал зеленую бороду.

Это было изображение огромного мегаполиса с небоскребами, поднимающимися высоко в стратосферу. Повсюду, на каждом здании, на каждой стене, на каждом летающем такси были огромные светящиеся изображения котов. Они были рыжие, черные, полосатые, белые, пушистые и даже лысые. Коты в коронах, коты на подушках, коты с бриллиантовыми ошейниками...

И кругом надписи на общегалактическом:

«КОТ — КОРОЛЕВСКИЙ ПОДАРОК».

«КОТ — ПРЕДЕЛ МЕЧТАНИЙ».

«КОТ — ТВОЙ ПУШИСТЫЙ ДРУГ НА ВСЮ ЖИЗНЬ».

— Великие Звёзды! — прошептал Чебур.

— Вот именно, — кивнул Де-Кар. — Вся Галактика сходит с ума по котам, но их не хватает на всех желающих. Спрос не удовлетворяет предложение. Короли и императоры дарят их друг другу на свадьбы и юбилеи. Из-за одного такого пушистика вроде нашего Сира Мур-Зика уже случилось три небольших звездных войны. Пираты охотятся за ними, как за сокровищами. Модницы всего мира мечтают выгуливать кота на поводке, чтобы все видели, какие они богатые и стильные. В конце концов кот — это символ престижа.

— Но он же... маленький. Такой может и потеряться, — прошептала Альона, заглядывая под стол, чтобы посмотреть еще раз на самого дорогого зверя в Галактике. Сир Мур-Зик, этот небольшой полосатый зверёк, доедал запеканку, и казалось, что абсолютно не осознавал при этом своей ценности.

Верт пожал плечами:

— Страховка кота стоит больше, чем страховка звездолёта.

— Что? — не поверил Чебур.

— Я не обманываю, — со знанием дела произнёс Де-Кар. — Не верите?

— Не верю, — буркнул старый тор.

Верт поддержал маркиза.

— Его сиятельство говорит правду, господин Чебур. Звездолёт — даже новый, даже премиум-класса — может купить любой, у кого есть деньги. Более того, любой, у кого есть хорошая кредитная история, может взять звездолёт в лизинг. Подержанный — тем более. А вот кота...

— Кота просто так не купишь, — подхватил Де-Кар. — В Галактике миллиарды желающих приобрести хотя бы маленького котеночка, да только где его взять?

— Что за чушь? — фыркнула Альона. — Это же животное! А все животные как-то размножаются!

— В масштабах Галактики это все равно не очень быстро. А Зоокорпорация Хит-То льёт и льёт рупли в рекламу котов. Они стремительно взлетели на пик популярности, и в Центральных Мирах эта мода продержится еще лет десять, а то и больше. На периферии Галактики, куда новости доходят реже, коты могут быть популярны еще лет сто...

Альона была шокирована услышанным. Весь её мир перевернулся за несколько минут. Кот, которого она чуть не зашибла вчера подушкой, оказался настоящим сокровищем, а Галактика, про которую она знала не очень много, оказывается, была охвачена каким-то безумием, которое иначе как котолихорадкой назвать было нельзя.

— Так вот почему тётя Милья... — начала она и осеклась.

— Всё так, — подтвердил Де-Кар. — Предпоследний муж вашей тётушки приобрёл этого кота в самом начале бума, когда цены на этих зверьков ещё не взлетели до небес. Но герцогиня потребовала себе Сира-Мур-Зика в качестве доли при разделе имущества. Теперь же...

— Теперь же этот кот может стоить как небольшой флот, — закончил Верт.

В трапезной повисла тишина.

— Не хотите ли вы сказать, — медленно произнесла Альона, глядя то на маркиза, то на нотариуса, — что этот полосатый... комок шерсти... стоит дороже нашего «Роси-Нанта»?

— Дороже, — кивнул Верт. — Я не оценщик, но поверьте, значительно дороже.

Альона взглянула на маркиза:

— И поэтому вы здесь, — сказала она. — Не потому, что вы опекун. А потому что вы... кто? Охранник? Телохранитель?

Де-Кар посмотрел на неё долгим, странным взглядом. Улыбка исчезла с его лица, и в глазах появилась серьёзность, которой Альона раньше не замечала.

— Я — друг Сира Мур-Зика, графиня. Он доверяет мне. — Маркиз помолчал, подбирая слова. — На самом деле кот — не дорогая игрушка, а живое существо. Ему очень нужно, чтобы его любили и защищали.

В его голосе прозвучало что-то такое, отчего у Альоны по спине пробежал холодок. Она не поняла, что именно её встревожило: его слова? Интонация? Мгновенная тень, пробежавшая по лицу? Что-то здесь было не так, словно бы маркиз не договаривал.

Чебур, не заметив напряжения, задумчиво погладил бороду.

— Опасность? — переспросил он. — Какая опасность может угрожать коту на Тареме? У нас нет хищников. Миллы жуют траву и ягель, они совершенно безобидны. Самая большая беда здесь — суровые зимы, но в Поместье всегда тепло. Можно установить сигнализацию на дверях, чтобы кот не выходил на улицу без присмотра. Торов предупредим, чтобы относились к хозяину планеты с должным почтением.

— Это было бы замечательно, — сказал Де-Кар, и Альоне показалось, что он слегка расслабился. — Спасибо, господин Чебур.

Сир Мур-Зик выбрался на свет, обвёл всех присутствующих царственным взглядом и, не удостоив никого вниманием, отправился к своей лежанке в углу. Забравшись туда, снова принялся себя вылизывать, но в этот раз Альона не стала возмущаться.

Да и как тут возмутишься, если зверь, сидящий в уголке, никому на Тареме не по карману?

И всё-таки она поинтересовалась у Де-Кара:

— Маркиз, поясните мне поведение наследника. Я не совсем понимаю, чем он сейчас занимается.

— Коты так умываются, моя дорогая графиня.

Альону слегка царапнуло выражение «моя дорогая», поэтому она с лёгким раздражением поинтересовалась:

— Умывается без воды? Языком?

— Да, именно так. Купаться в воде эти звери не любят.

— Допустим, но почему он свои процедуры делает после еды? Разве не мог умыться до трапезы?

Маркиз рассмеялся:

— Если бы он умывался до еды, по его кошачьему мнению, этот кусок мяса мог бы съесть кто-нибудь другой… Например, вы, ваше сиятельство.

Альона фыркнула, так как ей показалось, будто Де-Кар подтрунивает над ней.

— Несмешная шутка. Я слишком хорошо воспитана, чтобы отбирать у кота еду. Можете так ему и передать.

— Я обязательно скажу Сиру Мур-Зику об этом, когда он будет чуть менее занят, чем сейчас. Но сильно сомневаюсь, что это как-то повлияет на его давние привычки.

Альона взглянула на маркиза, а тот уже снова улыбался, и взгляд его был лёгким, почти игривым.

— Ваше сиятельство, — сказал он, заметив внимание графини, — вы так на меня смотрите, будто я только что признался в чём-то страшном. Просто позвольте Сиру Мур-Зику быть самим собой. В конце концов, он — сокровище. Разве это страшно?

— Страшно то, что сокровища обычно крадут.

По лицу маркиза словно бы снова мелькнула тень, и он едва заметно напрягся.

— На Тареме? Где до ближайшей заправки много месяцев полёта? Или здесь есть воры с криминальным прошлым?

— Нет, у нас очень хорошие посёлки, — тут же встрял в разговор Чебур. — Просто... вы говорите так, будто за котом кто-то охотится.

— Коты — редкие и очень дорогие животные, — вмешался Верт. — Конечно, за ними охотятся. Вся Галактика охотится за котами.

— Ваша тётушка полагала, что именно на Тареме её любимец будет в полной безопасности. Разве не так? — спросил Де-Кар, пристально глядя на графиню.

Алёне на миг показалось, что в его взгляде есть не только вопрос, но что-то похожее на нечто среднее между мольбой и надеждой.

— Всё верно, — кивнула она. — У нас безопасно, даже слишком. Сюда никто и никогда добровольно не прилетает.

— Мне это нравится, — Де-Кар, казалось, расслабился. — Спокойствие у вас тут, тишина. Тарем — отличная планета. Мы прекрасно тут заживём. Вы, я, кот и эти... как их... которые на космодроме пасутся.

— Миллы? — уточнил Чебур.

— Вот, они самые. Очаровательные создания.

— Они жуют и гадят, — хмыкнул Чебур. — Это всё, что они умеют.

— Как некоторые мои знакомые, — ухмыльнулся маркиз. — Меня здесь, на Тареме, всё устраивает.

Тут Чебур вспомнил, что пора поговорить и о делах.

Он объяснил Де-Кару и Верту, что собирается отправиться в Центральные Миры для перепроверки информации по «Завещанию» покойной герцогини.

Маркиз и нотариус быстро переглянулись, и показалось, что их взгляды выдают какое-то общее беспокойство. Нотариус, слегка поджав губы, спросил:

— Неужели у графини есть сомнения? Ваш домашний сканер документов, кажется, сверил всё.

— У меня нет сомнений, — ответила Альона, ощутив, что голос немного дрогнул. — Но всё же я хочу знать гораздо больше и о кончине моей тётушки, и о том, что привело её к решению распределить наследство именно таким образом. Разве вас смущает моё естественное любопытство, господин нотариус?

За столом снова стало тихо. Верт помолчал и наконец выдал:

— Меня ничего не смущает, ваше сиятельство, кроме беспокойства за Сира Мур-Зика. Надеюсь, пока господин Чебур путешествует, наследнику будет оказан должный почёт и уважение? Вы же не собираетесь, графиня, выдворить кота из Поместья, пока все вопросы с завещанием не прояснятся?

— Несомненно, Поместье в полном распоряжении кота и его опекуна. Я даже сама могу отсюда съехать, если моё присутствие смущает маркиза Де-Кар Баса.

Маркиз криво усмехнулся:

— Поверьте, графиня, присутствие такой обворожительной девушки, как вы, меня очень радует.

Его голос выдавал какое-то скрытое внутреннее напряжение, но причины этого были неясны.

Де-Кар обернулся к Чебуру:

— Когда же вы решили отправиться в путь?

Гувернёр задумался:

— Мне нужно привести звездолёт в порядок. Он старенький, диагностику никто не делал давно. Как только всё будет готово, я сразу полечу. Отсюда до Центральных Миров не близко, надо как следует всё подготовить.

Де-Кар и Верт в очередной раз обменялись взглядами. Похоже, они догадывались, что им не доверяют.

Нотариус, не теряя свойственной ему невозмутимости, снова обратился к Чебуру:

— Как вы собираетесь подготовить звездолёт к столь длительному путешествию? До ближайшей точки входа в гиперпространство — месяцы полёта. Разве на Тареме есть диагностические или ремонтные верфи?

Альона вздохнула, её взгляд стал задумчивым.

— Когда-то, ещё до Большой Галактической Войны, на этой планете была мощная индустрия, — произнесла она, — но сейчас совсем ничего не осталось. Обходимся своими силами.

Чебур, усевшись удобнее, пояснил:

— У нас есть несколько дроидов диагностики и один старый ремонтник. Этого немного, но они как-то справляются.

Верт помолчал и неожиданно произнёс:

— Если вам нужны полезные знания, я к вашим услугам. Могу помочь в ремонтных работах.

Графиня и её гувернёр с удивлением посмотрели на него.

— Разве вы что-то смыслите в этом? — удивлённо поинтересовалась графиня.

— Вы же нотариус, — тут же вставил Чебур с нотками недоверия. — С каких пор нотариусы разбираются в звездолётах?

Верт, не смущаясь, покачал головой и с уверенностью заявил:

— Ко всему прочему, я — хороший пилот, и у меня два образования. Одно — юридическое, а второе — техническое, как раз в области космического машиностроения.

Чебур удивился:

— Неужели можете разобраться с нашими дроидами?

Нотариус с едва заметной улыбкой кивнул:

— Более того, смогу отладить их, чтобы они работали более эффективно. Дело в том, что когда-то меня родители готовили для работы в кораблестроительной корпорации. Её проходная была через дорогу от моего дома. Я учился, и практику проходил как раз в ремонтном цеху. Но потом в нашей звёздной системе произошёл небольшой переворот. Знаете, как оно бывает: сначала антиправительственные демонстрации, потом пушки, стрельба… К власти пришла хунта. Диктатор и его люди начали резать всех неугодных. Тогда я и решил, что будет лучше покинуть родную звёздную систему. Именно поэтому в дальнейшей жизни мне пригодилось не техническое, а юридическое образование.

— Но если вы давно не практиковались, будет ли в этом деле толк? Наш звездолёт довольно старый, — продолжал Чебур.

Нотариус откинулся на спинку стула и невозмутимо козырнул знаниями:

— У вас распространённая модель космояхты ХР-245-Ч. Такие корабли у нас выпускались по франшизе, пока их не сняли с производства. Так что мне этот типаж судна знаком. Господин Чебур, я к вашим услугам. Всё равно мне заняться тут, на Тареме, нечем. Кстати, у маркиза есть свой робот диагностики, и его модель недавно проходила обновление.

Верт говорил спокойно, убедительно, но Альона чуть сдвинула брови. Ей внезапно пришло в голову, что маркиз и нотариус прилетели на одном корабле. Интересно, на чём Верт собирается улететь обратно? Она хотела задать этот вопрос, но он прозвучал бы немного бестактно. Если она это спросит, выйдет, что она будто выпроваживает гостя.

— Если господин Чебур не возражает, то и я ничего не имею против, — натянуто улыбнулась Альона.

Гувернёр внезапно обрадовался:

— Знаете, с хорошими специалистами по звездолётам у нас на Тареме проблема. Я буду только рад, если поможете.

— С удовольствием помогу, — Верт учтиво поклонился, но его лицо было по-прежнему холодным и отстранённым.

«Всё-таки он — зануда!» — решила графиня.

Глава 8. На холодном ветру

После завтрака Альона удалилась к себе: она чувствовала себя уставшей и разбитой. Решила прилечь на «пять минут», а проспала почти до вечера. Когда она наконец открыла глаза, за окном уже были вечерние сумерки.

Обед прошел без неё, а после него Чубур и Верт ушли разбираться со старым «Роси-Нантом».

Маркиз, по словам Шурди, сидел в кабинете отца, углубившись в изучение Тарема. Кот спал в кресле её матери, свернувшись калачиком, и даже не удостоил её взглядом. Слуги проходили мимо него на цыпочках, всячески стараясь выразить ему своё почтение.

Она оделась потеплее: платье с высоким воротом, плотные чулки, тяжёлый плащ с автоподогревом. В зеркале отражалась бледная, осунувшаяся девушка с чуть припухшими после сна глазами. Альона на мгновение замерла, разглядывая себя.

«Ты — графиня, — сказала она своему отражению. — Держи спину!»

Отражение послушно выпрямилось.

Не зная, чем себя занять, Альона решила сходить на звездолёт, чтобы узнать, как идут дела с его диагностикой.

Солнце уже вышло из-за Фидо и медленно клонилось к закату, разливая по долине холодное алое зарево. Ветер дул пронзительный, злой. Он забирался под плащ, под воротник и даже в мысли Альоны. Она зябко куталась в плащ, но тепло ускользало, как и надежда на спокойную жизнь.

Торов не было видно. Большинство ушло на промысел — начинался сезон нереста рыбы, и всё население массово заготавливало икру. Если не считать милл, спокойно щиплющих жёсткую траву, создавалось ощущение, что местность полностью вымерла.

Шурди семенила следом, и её уши свернулись в трубочку, чтобы ветер не задувал внутрь. Ей, в отличие от госпожи, холодные ветры Тарема были нипочём. Торы рождались зимой, их густая шерсть помнила тысячелетия ледниковых периодов.

Графиня и её горничная двигались в сторону космодрома по поросшей мхами и хрустящим лишайником дорожке, и Шурди суетливо делилась последними новостями:

— Уже весь посёлок говорит, что вы, ваше сиятельство, скоро выйдете замуж за маркиза Де-Кар Баса. Думаю, новость быстро облетит и остальной Тарем.

«Остальной Тарем» — это было громко сказано, так как все поселения торов занимали несколько ближайших долин. Они селились там, где первые колонисты планировали свои туристические отели и кемпинги. У живописного озера, в предгорье у водопада, около космодрома... Сейчас бывшие отели, туристические базы превратились просто в обычное жильё семей торов. Но даже с учётом расселения по окрестностям общее население планеты было крайне малочисленным.

Альона хмыкнула:

— Как же быстро распространяются слухи! С чего они так решили? Маркиз только прилетел, и я ни о какой свадьбе не думаю.

Она лукавила, и её горничная догадывалась об этом. Навязываемый брак был ей неприятен, и мыслями она то и дело возвращалась к коварному пункту «Завещания», поставившему её в зависимость от Де-Кара. Но ещё чаще она все-таки вспоминала глаза маркиза, улыбку и то тепло, разливающееся по телу, что вызывали воспоминания о том, как он лежал на ней.

Шурди беспечно продолжала:

— Это для всех очевидно. Маркиз — самец вашей расы, а вы, ваше сиятельство, — самка. К тому же вы с ним равны в социальном положении. Других самцов человеческой расы рядом нет! Из этого следует, что вы поженитесь.

— А господин Верт, по-твоему, не самец? — ехидно поинтересовалась у нее графиня.

Она сказала это просто так. Нотариус ей совсем не нравился, несмотря на внешнюю привлекательность. В нём было что-то отталкивающее: лицо, почти не выражающее эмоций, холодный взгляд, отсутствие живых реакций. Да и после оглашения «Завещания» он казался графине редким занудой.

Шурди пожала плечами и рассудительно добавила:

— Папунька говорит, что господин Верт скоро улетит. Раз так, маркиз останется единственным человеком на Тареме. Методом исключения женихом для вас остается только Де-Кар Бас.

Альона вздохнула, но не ответила, так как налетевший ледяной порыв ветра сорвал с её головы капюшон, и волосы хлестнули по лицу. Пока она возилась с застёжками, торка неожиданно воскликнула:

— А вот и маркиз. Лёгок на помине! Он нас нагоняет!

Альона остановилась и обернулась.

Де-Кар шёл быстрым шагом, и ветер трепал его светлые волосы, бросая их на лоб. Плащ развевался, как знамя, и маркиз казался каким-то инопланетным хищником. Он не спешил, но и не медлил, а двигался так, будто знал: графиня от него никуда не денется.

Сердечко Альоны быстро-быстро застучало маленькими молоточками о грудную клетку.

«Спокойно, — приказала она себе. — Ты графиня и не обязана краснеть при виде мужчины».

Сердце почему-то совсем не слушалось, и это вызывало у Альоны много противоречивых чувств. Среди них были досада, раздражение, желание защититься — и одновременно что-то тёплое, приятное и непривычное. Это бесило её больше всего. Почему этот человек вызывает в ней такие противоречивые чувства? Почему она не может просто развернуться и уйти, не оборачиваясь?

В конце концов, она просто идёт к звездолёту отца. Ни Кар-Бас, ни его кот не имеют права претендовать на старичка «Роси-Нанта». Но вдруг маркиз хочет забрать у неё всё: сначала отцовское оружие, а потом — корабль?

От этой мысли Альона ощутила тоску. Ей внезапно захотелось улететь куда-нибудь с Тарема в необъятные просторы космоса. Возможно, побег — единственный способ сохранить остатки свободы.

Она бросила взгляд на звездолёт. Может, отправиться в Центральные Миры вместе с Чубуром? Торы сами сделают запасы на зиму, разбираться с этим всем — больше не её задача. Пусть кот и его опекун выпутываются сами, как хотят.

Де-Кар уже почти поравнялся с ними. Альона выпрямила спину, вскинула подбородок и надела маску холодного безразличия.

— Почему вы, графиня, всё время бегаете от меня? Вы даже не вышли к обеду, — весёлым тоном произнёс маркиз. — Я вас пугаю?

Его обворожительная улыбка на неё никак не подействовала. Одарив Де-Кара холодным взглядом, она колко парировала:

— Я не бегаю, маркиз, а просто... хожу. Никто не лишал меня права передвигаться по Тарему.

Де-Кар рассмеялся, но тут же поёжился от налетевшего порыва холодного ветра:

— Зябко у вас тут.

— Тарем — не курортная планета. Здесь коротки весна и лето и долга зима. Заскучаете вы у нас.

— В вашем обществе? Не думаю. Кстати, графиня, я был бы совсем не против, если бы вы мне тут всё показали.

Альона бросила на него испепеляющий взгляд, но неожиданно усмехнулась:

— Вот оно — всё! — она сделала широкий жест руками, указывая на тундру, космодром, посёлок и унылое небо. — Смотрите сколько угодно, ваше сиятельство.

Он на мгновение растерялся, словно уловил подколку, но обижаться не стал. Вместо этого наклонился к ней, чуть коснувшись плечом, и сказал с лёгкой иронией:

— Не понимаю вашей неприязни, графиня. Ведь вы могли бы дать мне шанс показать себя с лучшей стороны.

Его взгляд стал мягче, голос — приглушённее. Он сделал шаг ближе и, чуть склонившись к её уху, добавил:

— Если честно, графиня, я совсем не прочь за вами поухаживать.

Де-Кар смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на свете. В его взгляде было что-то странное, словно смесь иронии и нежности. Альона вдруг отчётливо поняла: она хочет, чтобы он её преследовал, догонял. Она хочет...

«Нет, — одёрнула она себя. — Нет, нет и нет. Я уже верила одному, и что из этого вышло? Всё чуть не закончилось моим бесчестьем!»

— Я не хочу, чтобы за мной ухаживали, — твёрдо сказала Альона, чтобы пресечь все домогательства гостя.

— Тогда я буду делать это без вашего разрешения, — улыбнулся Де-Кар.

— Маркиз!

— Вы чем-то недовольны, графиня?

Надо же, какие у него были наглые, бесстыжие глаза. Чтобы не выдать смущения, Альона снова фыркнула и быстрыми шагами, почти бегом, направилась в сторону звездолёта.

«Какой же он бестактный!» — думала она сердито, стараясь не оборачиваться назад.

Графиня почти бегом ворвалась в кабину лифта-подъёмника, ведущего к переходнику «Роси-Нанта». Следом вбежала запыхавшаяся Шурди. Альона закрыла двери лифта почти перед носом Де-Кара, оставив его в растерянном ожидании на площадке.

— Папунька бы не одобрил такое поведение, — хихикнула Шурди. — Не вежливо оставлять опекуна наследника на холодном ветру.

— Ничего страшного, пусть охладит свой пыл, — произнесла Альона с чувством лёгкого удовольствия.

Она немножко гордилась собой, поставив наглого маркиза на место.

Глава 9. Проблемы "Роси-Нанта"

Подъёмник мягко замер, выпуская графиню и её горничную в переходной отсек. Воздух в этом месте пах озоном, старой проводкой и чем-то неуловимым, родным. Возможно, это был запах детства, который Альона помнила с тех пор, как научилась ходить.

Когда-то давным-давно, ещё в молодые годы дедушки Альоны, «Роси-Нант» был блистательной космояхтой премиум-класса. Она была всем хороша. У неё были обтекаемые линии корпуса, изысканная отделка, кресла из кожи молодого хрюма и голографические иллюминаторы с видами самых красивых пейзажей Галактики. Дедушка гордился своим кораблём так, будто он был его третьим ребёнком.

Счастье длилось недолго. В родном звёздном скоплении случилась очередная заварушка, в которую ввязался отец. Именно с этого момента всё пошло наперекосяк. Корабль на годы стал ковчегом для графской семьи, эвакуированной из зоны военных действий. В тот период на яхте установили боевую технику, и часть кают заняла команда военных. В их задачу входило отражение атак неприятеля.

«Роси-Нант» выжил в те суровые времена, но с него исчез весь лоск. Семья тоже спаслась, но потеряла графство, состояние и будущее.

Теперь старенькая, потрёпанная, но всё ещё рабочая яхта стояла на заросшем плато космодрома Тарема. Её старались поддерживать на ходу, содержали в идеальной чистоте, и все же на планете не было никакой возможности сделать качественный ремонт и заменить мебель.

— Идёмте, ваше сиятельство, — Шурди тронула графиню за локоть. — Папунька там, на мостике.

Она оказалась права, так как именно с той стороны раздавались возбуждённые голоса. Чебур и Верт стояли спиной к входу, склонившись над пультом. Рядом жужжал блестящий робот-диагност маркиза. Он переливался индикаторами и выглядел так, будто стоил больше, чем весь «Роси-Нант» вместе взятый.

— Невозможно! — ворчал Чебур, размахивая мохнатыми лапами. — Откуда эти проблемы с двигателем? Мои роботы не обнаружили ничего серьёзного!

Верт ткнул пальцем в дисплей корпуса своего робота и скучающим тоном произнёс:

— Ваши роботы старые, господин Чебур. У моего дроида новейшая программа. Он видит то, что ваши пропускают.

— Мои три диагноста против вашего одного! Да, они старые, но их всё-таки три. Три, господин Верт!

— И все три с базами данных десятилетней давности. Простите, но это не диагностика, а гадание.

Чебур возмущённо засопел, и щупальца его симбиота нервно зашевелились.

— Что вы предлагаете?

— Менять всю ходовую часть. Или хотя бы вот эту часть, — он ткнул пальцем в экран. — Вы же не хотите неприятностей в полёте?

— Не хочу, но мне нужно лететь.

— Тогда молитесь всем вашим торским богам, если они у вас есть.

Альона решила вмешаться.

— Хватит! — её голос прозвучал резче, чем она хотела.

Оба мужчины обернулись. Чебур виновато прижал уши, а Верт остался невозмутим, только бровь чуть приподнялась.

— Господа, объясните мне, что происходит с моим звездолётом? — голос Альоны зазвенел от напряжения.

Верт кивнул в сторону экрана, где анимированная схема «Роси-Нанта» подсвечивалась тревожными красными зонами.

— Ничего критического, ваше сиятельство. Ваш корабль может летать. Но есть высокая вероятность, он... просто не долетит. Процент поломки в дальнем рейсе — шестьдесят девять.

— Шестьдесят девять?! — Альона почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Это вероятность, а не приговор, — уточнил Верт.

— «Роси-Нант» исправен! — принялась защищать свою яхту графиня. — До недавнего времени всё работало нормально. Полгода назад мы на нашем старичке проверяли орбитальные спутники защиты, и все системы корабля отлично функционировали. Что сейчас не так?

Верт посторонился, пропуская её к пульту диагностики. Альона подошла, вглядываясь в схему. Красные зоны пульсировали, напоминая больные органы. Графиня не была инженером, но понимала: шестьдесят девять процентов неудачи — это слишком много.

— Эти неполадки можно устранить на месте? — спросила она, поднимая глаза на Верта.

— Частично. Я бы, наверное, даже помог ремонтировать ваше судно, если бы у вас были новые детали на замену старых. Желательно, заводского качества.

— Где их взять?

— В Центральных мирах. Где же ещё?

Альона ахнула:

— Но… как?! Если «Роси-Нант» неисправен, на нём нельзя пускаться в дорогу. А другой возможности покинуть звездную систему у нас нет. Не на планетарном же катере лететь так далеко!

— Здесь бывают другие суда?

— Только тётины транспортники, но крайне нерегулярно. Последний отсюда ушёл полмесяца назад, а следующий будет только через год... Точнее, его вообще не будет, так как тётя Милья умерла. Кроме как через эти корабли у нас с Центральными Мирами почти нет никакой связи. Возможно, про нас однажды вспомнит налоговая. Но когда это будет? Даже если они пришлют сюда пристава лет через пять или десять, откуда он узнает, что у нас нет запчастей, и что мы в них нуждаемся?

Верт взглянул в ее тревожное лицо, и его взгляд немного смягчился:

— Ваше сиятельство, я не сказал, что всё так фатально. Ваша яхта ещё вполне может функционировать. Быть может, она послужит ещё долго, если вы не будете на ней подниматься дальше собственной орбиты.

Чебур тяжело вздохнул:

— Это не вариант. Капремонт мы действительно слишком давно не делали... — он повернулся к графине. — Я должен летать, ваше сиятельство. Сейчас, без герцогини, мы совсем оторваны от Галактики. Никуда не деться, нам нужна отремонтированная яхта. Думаю так: если не гнать, двигаться потихоньку, «Роси-Нант» может дотянуть до ближайшего сервиса. Там его подлатают, а за одним я заправлюсь.

— Риск не долететь слишком велик, — перебил Верт. — Я бы не советовал отправляться в дальний путь.

— А кто спрашивает вашего совета? — огрызнулся Чебур.

— Наверное, те, кто не хочет хоронить старых друзей... или отца, — неожиданно мягко ответил нотариус.

Альона удивлённо посмотрела на него. Впервые с момента их знакомства в голосе Верта прозвучало что-то человеческое. Но это промелькнуло и погасло, и нотариус снова надел маску бесстрастия.

Молчавшая до этого Шурди вдруг встрепенулась.

— Папунька, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Ты же никуда не полетишь, правда?

Альона и Чебур обменялись тревожными взглядами. Оба понимали, что в Центральные миры необходимо позарез, но вопрос, на чём туда отправиться, оставался неразрешённым.

Графиня повернулась к Верту и осторожно спросила:

— А корабль маркиза Де-Кара... Он в хорошем состоянии?

— В отличном, — кивнул Верт. — Но он нужен нам... То есть маркизу Де-Кара Басу и сиру Мур-Зику.

— А если... — Альона замялась, подбирая слова, — если я попрошу маркиза одолжить его яхту? Для поездки Чебура?

Верт посмотрел на неё долгим, странным взглядом.

— Попросите, ваше сиятельство. Только боюсь, ответ вам не понравится.

— Почему?

— Потому что... — нотариус сделал паузу, — маркиз не любит расставаться с тем, что считает своим. Впрочем, всё зависит от того, как именно вы его пропросите.

В его словах прозвучало столько скрытого подтекста, что Альона покраснела. Чебур тоже уловил намёки, и закашлялся, предупреждая воспитанницу, чтобы та не теряла бдительность.

— Решено, я с ним поговорю, — графиня выпрямила спину.

— Удачи, — Верт едва заметно усмехнулся. — Вам она понадобится.

Глава 10. Шантаж

— Смотрю на показания приборов... как интересно!

Голос раздался прямо за спиной — холодный, циничный, с ноткой плохо скрытого превосходства. Альона вздрогнула и резко обернулась. Де-Кар стоял в двух шагах, заложив руки за спину. Он смотрел на диагностический экран с таким видом, будто лично подписывал яхте смертный приговор.

— Тридцать один процент на благополучный исход, — продолжил он, не глядя на неё. — Шестьдесят девять — что ваш «Роси-Нант», графиня, превратится в один большой космический гроб.

— Вы неуместны с вашими остротами, маркиз, — отрезала Альона, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Это не остроты, а факты. — Он наконец повернул голову, и в его глазах не было и тени улыбки. — Ваш корабль не готов к полётам. Эксплуатировать его в таком состоянии — самоубийство.

— То есть как — «не эксплуатировать»? — Альона повысила голос. — Вы понимаете, что говорите? «Роси-Нант» — единственный звездолёт на Тареме! Планетарный катер способен разве что подняться на орбиту и сделать облёт планеты!

— Есть ещё моя яхта, — спокойно сказал Де-Кар.

Альона замерла, ей почему-то показалось, что маркиз подслушал их с Вертом разговор, прежде чем вмешаться.

— Что?

— Моя яхта, графиня. Господин Верт может отправиться на ней в Центральные миры. Там он закажет детали и договорится о доставке.

Всё это графиня отлично понимала, но внутренний голос вопил: «Какие детали? Где я возьму на всё это средства, если вся экономика планеты — натуральная? У меня есть совсем небольшие сбережения, но хватит ли их? Тётя Милья всегда была скупа и почти не делилась средствами от продажи того, что мы ей посылали!»

Графиня распрямила плечи. «Роси-Нант» — её единственное имущество, и надо сделать так, чтобы он функционировал.

— Да, я знаю, что у вас есть яхта, — спокойно произнесла Альона. — И вы, конечно, дадите её из чистого альтруизма?

— Я дам её потому, что мне не нужны проблемы с налогами, — парировал Де-Кар. — А ещё, если ваш звездолёт развалится где-нибудь по дороге в Центральные миры, я, знаете ли, рискую остаться холостяком. Общество кота — это приятно, и мне не привыкать, но всё-таки я предпочёл бы жить счастливым семьянином.

Альона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не знала, что именно её взбесило больше — его тон, его бестактность или то, как маркиз смотрел на неё при этом.

Чебур, стоявший у пульта, пригладил бороду и неожиданно сказал:

— А знаете, в этом предложении есть рациональное зерно. Я отправлюсь в путь вместе с господином Вертом. Заодно наведаемся в его контору, наведём справки...

Верт медленно повернул голову к старому тору. Его взгляд стал тяжёлым, почти физически ощутимым.

— Хотите со мной? Я не против. — В его голосе не было радушия. — Поймите меня правильно. Я тронусь в дорогу не раньше, чем оформлю бракосочетание между маркизом Де-Кар Басом и графиней Альоной. Именно этого хотела покойная хозяйка Тарема.

У Альоны перехватило дыхание.

— Я правильно расслышала?

— Абсолютно, — бесстрастно продолжил Верт. — В завещании есть пункт про брак с опекуном Сира Мур-Зика. Или вы забыли?

— Отлично помню! — графиня почувствовала, как от гнева, унижения и бессилия щёки заливает краской. — Но я не собираюсь выходить замуж за человека, которого знаю два дня!

— В Галактике заключают браки и за два часа, — философски заметил нотариус. — Это вопрос договорённостей, а не времени.

Альона хотела что-то возразить, но не нашла слов от захлестнувшего возмущения. Она отвернулась и заметила, что у её горничной уши раскрылись, как два огромных локатора, словно та боялась пропустить хотя бы слово.

— К чему такая спешка? — миролюбиво вмешался Чебур. — Давайте сначала проверим документы, проясним все вопросы с завещанием. Путешествие будет долгим, и с этим я совершенно согласен. Их сиятельства подождут...

— Я никуда не тороплюсь, — перебил Верт. — Я здесь — уполномоченный покойной герцогини. Я хочу уладить всё разом, чтобы не летать туда-сюда дважды. До вас, знаете ли, далеко добираться. Второй раз на такой подвиг я не решусь. Честно говоря, я не знаю тех, кто добровольно прилетел бы на Тарем, чтобы зарегистрировать ваш брак. Так что пользуйтесь случаем, пока я здесь.

— Вы забываетесь! — вскипела графиня. — Не боитесь закончить свою жизнь в какой-нибудь из заброшенных шахт этой планеты?

— Ваше сиятельство, я — не ваш слуга, — спокойно, с лёгким оттенком цинизма продолжал Верт. — Не надо меня запугивать, я не боюсь. Я хочу, чтобы вы знали: если мы полетим с господином Чебуром в Центральные миры, не ждите меня обратно. Ваша тётушка оплатила мне только один визит на Тарем. Исходя из этого, мне всё равно, поженитесь вы без меня с маркизом Де-Кар Басом или нет. Можете поискать себе другого нотариуса. Возможно, через пару лет обивания порогов нотариальных контор господин Чебур найдёт какого-нибудь энтузиаста, который согласится к вам прилететь за скромную, умеренную плату.

«Он не только зануда, но и редкостный циник!» — подумала графиня, и вслух произнесла:

— Я не собираюсь немедленно выходить замуж за маркиза!

— Кто говорит, что вы должны сделать это немедленно? — едва заметно ухмыльнулся нотариус. — Знаете, я неплохо расположился в отведенной мне комнате, у меня из окна вид на прекрасную долину. Поверьте, любоваться природой лучше, чем месяцы полёта, когда за иллюминатором только космос.

— Да, но нам нужны запчасти!

— Я всё понимаю. Вам нужны запчасти, а мне нужно выполнить волю вашей покойной тётушки. Давайте проблемы решать по мере поступления. Сначала я оформляю ваш брак с маркизом Де-Кар Басом, а после мы с господином Чебуром отправляемся в Центральные Миры.

Графиня понимала, что спорить с этим человеком бессмысленно. Она гордо вскинула подбородок.

— Вы припираете меня к стенке. Хорошо, я выйду замуж за маркиза, но не раньше, чем мой управляющий всё перепроверит!

Губы Де-Кара расползлись полумесяцем.

— Если я правильно понял, после вашего обещания у нас с вами, графиня... почти помолвка? Ещё и при свидетелях? Я могу с этой минуты называть вас своей невестой, ваше сиятельство? Я имею в виду, что до выяснения вопросов по «Завещанию»?

Щеки Альоны залились румянцем, и она устремила на маркиза гневный взгляд.

— Нет. Я не давала вам никаких прямых обещаний.

— Да как не давали? Вы сами только что сказали: «Хорошо, я выйду замуж за маркиза!»

— Я вас почти не знаю!

— Разве же я против познакомиться поближе? Поверьте, я готов ждать, когда вы согласитесь!

— Ждите-ждите, — мрачно вмешался нотариус. — Только я в Центральные Миры не полечу без свадьбы. Я сюда прибыл по делам, и пока их не улажу, с места не сдвинусь.

— Тогда, может быть, маркиз одолжит мне свою яхту? — спросил Чебур. — Я могу слетать на ней один, всё заказать и вернуться.

Верт обернулся к Де-Кару и с нажимом произнес:

— Ваше сиятельство, мы так не договаривались. Вы обещали, что я не только долечу до Тарема, но и вернусь обратно. Если господин Чебур полетит один и сгинет где-нибудь по дороге, я, по-вашему, должен навечно оставаться на Тареме? Тут после смерти герцогини, может, еще лет двадцать не появится ни один корабль!

— Что со мной может случиться? Особенно на исправно функционирующей яхте маркиза! — возразил Чебур.

— Что угодно! Вас могут взять на абордаж космические пираты, вы приземлитесь куда-нибудь не туда, и вас сожрут монстры... Вы провалитесь в слишком глубокую гиперпространственную яму... Можно дальше не перечислять, но факт есть факт: всегда есть вариант не вернуться назад, даже когда звездолёт исправен. А что мне делать на Тареме?

— Тогда предложите свой вариант! — не выдержала графиня.

— То же, что и раньше. Если вам важен «Роси-Нант» в хорошей форме, выходите замуж за маркиза Де-Кара, и мы с господином Чебуром сразу же после официальной регистрации рвём за запчастями… Пусть ваш поверенный решает дела с моей конторой, я ничего не имею против. Главное, я вернусь домой с чувством выполненного долга. Если Чебур захочет, он может найти в Центральных Мирах другого нотариуса. Этот, другой, прибудет на Тарем, и вы, графиня, можете спокойно развестись с маркизом Де-Кар Басом.

— То есть как это... развестись? — ахнула Альона.

Верт едва заметно пожал плечами:

— Берите пример с вашей тётушки! Покойная графиня мужей меняла как перчатки. И, кстати, неплохо обогатилась за их счёт.

Альона сделала глубокий вдох и выдох, чтобы не нагрубить в ответ на предложение нотариуса, и произнесла, чеканя каждое слово:

— Я не собираюсь именно сейчас выходить замуж за маркиза.

Де-Кар тут же оживился:

— Можно это сделать не сегодня. Я понимаю, графиня, на вас платье не то… И вообще, свадьба — такое дело… Надо подготовиться согласно местным обычаям. Давайте поженимся позже… дней через десять.

— Десять дней меня устроит, — меланхолично подтвердил Верт.

Девушка медленно переводила взгляд с одного на другого. Они это говорят всерьёз? Она обернулась на Чебура и Шурди. На личике горничной было написано любопытство, а её отец задумчиво почесывал бороду.

— Маркиз не единственный дворянин в Галактике! — вступился за воспитанницу гувернёр. — Графиня вольна выбрать любого другого мужчину в мужья.

— Даже не сомневаюсь, — едва усмехнулся Верт. — Только давайте она сделает это после развода, если маркиз не устроит её как супруг. Мне кажется, это будет самый идеальный вариант для всех.

Альона больше не могла выносить весь этот бред. Она развернулась и резко направилась к выходу. Шурди хмыкнула и поспешила вслед за госпожой.

***

Дорогие читатели! Обязательно делитесь впечатлением о прочитанном, они мотивируют писать дальше. И, конечно же, не забудьте подписаться на страничку АВТОРА https://author.today/u/marymishon

Глава 11. Мужской разговор

Вечер опустился на Тарем серой, промозглой хмарью. Где-то за иллюминатором яхты маркиза выл ветер, но внутри было спокойно и уютно.

«Сольдо» — так назывался этот небольшой универсальный космолёт базовой комплектации, стоял на плато в полусотне метров от старого «Роси-Нанта». На корабле не было никаких претензий на роскошь: чуть обшарпанные панели, местами залатанная обивка, простые прорезиненные полы. Всё было именно так, как любил Де-Кар... или как он мог себе позволить.

В кают-компании горел приглушённый свет. У голографического стола для игры в булард замерли две фигуры. На поле мягко неонили круглые шары, перекатываясь под невидимой силой ударов.

Верт лёгким движением импульсного кия отправил один из них в лузу. Шар вошёл точно, высветив на табло очередные очки.

— «Роси-Нант» не взлетит, — сказал Верт без спешки, поворачиваясь к Де-Кару. — Я установил блокировку с помощью дроидов. Обнаружить её сможет только крутой специалист или хороший робот-диагност, но на Тареме таких нет.

— Дружище, — Де-Кар нахмурился, и в его голосе впервые за вечер прозвучала тень тревоги, — а я сам смогу снять твою блокировку?

— А что в ней сложного?

— Это ты у нас — гений в хакерстве, а я в технике почти не шарю, — маркиз откинул со лба светлую чёлку. — Знаешь, я хотел бы иметь возможность удрать отсюда вместе с Мурзиком, если что-то пойдет не так. Сам понимаешь, когда ты улетишь, я останусь без своей яхты.

— Моей яхты, — уточнил Верт, и в его голосе послышался жёсткий, почти стальной нажим.

— Да. Теперь уже твоей, — Де-Кар обвёл рукой кают-компанию с таким видом, будто прощался со старым другом. — Я честно выполняю наше соглашение. Ты забираешь «Сольдо», как мы и условились. Но оставлять Тарем совсем без космолёта я бы не хотел.

Верт усмехнулся, наблюдая, как Де-Кар ловко, почти артистично, вгоняет в лузу сразу несколько шаров. Сверху из раструба на поле змейкой стали опускаться другие шары. Их необходимо было разогнать по лузам, пока те не закроют всё поле.

Маркиз сделал ход, отставил кий и подошёл к креслу, где на подушке свернулся калачиком Сир Мур-Зик. Он слегка потрепал кота за холку. Кот приоткрыл один глаз, недовольно дёрнул хвостом и снова закрыл его. Казалось, он хотел сказать: «Отстань, я сплю; и вообще я тут главный».

— Не останешься ты без корабля, — произнёс Верт, и в его голосе вдруг появилась странная, почти отеческая нотка. — Понимаю, в какую аферу ты влез. Если бы Тарем не был такой космической дырой, а точнее — дырищей, — я бы на тебя ни рупля не поставил. Теперь сам вижу: шанс, что у тебя выгорит с этой провинциальной девочкой, приличный. — Он помолчал, выцеливая следующий удар. — Что до меня, я все условия выполнил. Кроме последнего.

Де-Кар цинично усмехнулся, слегка ударив кием по полу.

— Ты про бракосочетание? — Его глаза заискрились насмешкой. — Думаю, мы это быстро устроим. Я — единственный человеческий парень на этой планете, готов поспорить, что моя графиня недолго будет сопротивляться.

— Да уж, — Верт едва улыбнулся. — У неё, если я правильно понимаю, совсем нет выбора. Я даже не про нас, не про подделанное завещание. Говорю про ситуацию в целом. Не повезло ей — единственная женщина среди торов. Тебе, кстати, её не жалко?

Де-Кар пожал плечами.

— А почему я должен её жалеть? — Он взял стакан с янтарным тягучим солвигом, отпил глоток. — Я на полном серьёзе собираюсь сделать её счастливой... В меру своих скромных возможностей. А чего? Я как увидел её — обалдел. Я же до этого видел её только на голографическом портрете. Ты не хуже знаешь, как бывает с голографиями: их искусственно приукрашивают. А тут — настоящая красотка. И всё при ней: и мордашка, и грудь, и ноги.

— Да, — кивнул Верт, склоняясь над полем, — графиня красивая.

— Судя по всему, — мечтательная улыбка тронула губы Де-Кара, — эта малышка ещё никем не целованная, — он сделал паузу, вглядываясь в разбежавшиеся по столу шары. — Я не собираюсь её обижать. Напротив, планирую быть честным и верным мужем.

Верт усмехнулся:

— На Тареме, где нет других девушек человеческой расы, верным быть несложно.

Маркиз громко, искренне расхохотался и нанёс удар. Шар, ударившись о второй, отрикошетил и плавно покатился к лузе.

— Не боишься, что графиня обо всём догадается? — спросил Верт, наблюдая за траекторией. — Она, может быть, наивна, но, как мне кажется, совсем не глупа. А еще ее сиятельство очень хорошо воспитана для провинциалки. В ней чувствуется порода.

— Да? — Де-Кар приподнял бровь. — По мне — девушка как девушка, просто одевается хорошо.

— В отличие от тебя, я настоящую аристократку сразу вижу. — Верт выпрямился и посмотрел на партнёра долгим, странным взглядом.

— С каких пор ты так в них разбираешься?

— Чтобы ты знал, Де-Кар, я — дворянин... С одного боку.

— Ты?! — Де-Кар поперхнулся солвигом. — Нико, а какого хретта ты мне этого раньше не сказал?

— А ты и не спрашивал. — В голосе Верта послышалась лёгкая усмешка. — Кстати, моя очередь. И не называй меня моим настоящим именем. Здесь я — Верт, так указано в документах. На твоё счастье, Де-Кар, в поместье нет ни одного сканера, который определил бы, что я не тот, за кого себя выдаю, и что я — киборг.

— Быть киборгом, даже в юридической конторе, не преступление. Но скажи, как так вышло, если ты — аристократ, и вдруг... киборг?

— Киборгами не рождаются, ими становятся. В моём случае — не от хорошей жизни. — Верт сделал удар, и ещё один шар скрылся в лузе. — Но мой покойный ныне папаша был герцогом.

— Герцогом?! Не может быть! Что-то я смотрю, в этой Галактике, куда не плюнь, одни герцоги и герцогини.

— На самом деле их не так много, просто большинство имен на слуху. К тому же в звездном скоплении Агуар, откуда, я родом, и ты тоже, согласно родословному древу маркиза, слишком много дворян. Так что не смотри на меня так. Да, я незаконный герцогский сын, но был когда-то признан отцом. Между прочим, ношу титул виконта. Я тебе совсем не просто так легко состряпал всю генеалогию. Кое в чём я отлично разбираюсь.

Де-Кар взглянул на него с новым, почти уважительным интересом.

— Я даже опасаться начинаю, не положил ли ты глаз на мою графиню, — в голосе его звучала ирония, но глаза оставались серьёзными.

— Насчет этого не волнуйся. — Верт покачал головой. — Скажем так: удовлетворить девушку в постели я смогу, и ей даже понравится. А вот полюбить — нет возможности.

— Почему?

— Дает о себе знать частичное отсутствие эндокринной системы. — Верт постучал себя по груди. — Чтобы восстановить гормональный фон, нужна сложная операция с биоимплантами. Денег на неё у меня пока нет. Вот поработаю таксистом на «Сольдо» и займусь своим телом. Надоело ощущать неполноценность. — Он помолчал, разбивая новую партию спустившихся змейкой шаров. — Графиню оставляю тебе, и делай с ней что хочешь. Возможно, для одинокой девчонки при полном отсутствии мужского внимания так будет лучше.

Де-Кар рассмеялся, и мечтательная улыбка скользнула по его губам.

— Я не собираюсь отступать. Думаю, через десять дней Альона будет в меня по уши влюблена. Когда это случится — всё для неё перестанет иметь значение. Постараюсь как можно скорее сделать ей ребёнка, и тогда у моей малышки не останется времени забивать голову лишними вопросами.

Верт внезапно помрачнел.

— С женщинами нужно быть осторожнее, — сказал он, и в голосе его зазвенел металл. — Ты не представляешь, на что они способны в своём желании отомстить.

Де-Кар пожал плечами:

— Зачем моей будущей супруге мне мстить? У меня нет конкурентов на Тареме, и, сомневаюсь, что они появятся. Альона мне очень нравится, у меня от нее башню сносит капитально. Уверен, что быстро её соблазню и всё, всё у нас будет хорошо.

— Я тоже так думал, — тихо сказал Верт, и в его глазах что-то дрогнуло. — Но однажды я обманул одну очень влиятельную женщину.

— О-о-о! Давай подробности на стол!

— Я в ту пору был нормальным парнем. Поступил на военную службу. Адмиралом у нас была одна сочная тётка в теле, и она на меня запала. Не буду называть ее имени, да это и не имеет значения. Она как-то пригласила меня к себе и почти в лоб предложила себя и свою постель. Я рассудил: почему бы нет?

— Так вот ты у нас какой! — цинично ухмыльнулся Де-Кар.

— Заметь, мы оба не прочь использовать женщин в своих целях. Так что не осуждай. Мне просто хотелось сделать хорошую карьеру при штабе.

Верт сделал паузу, и Де-Кар замер, ожидая подробностей.

— В целом все было бы неплохо, но госпожа адмирал была совсем не так хороша, как одна девчонка из медбатальона. Ту, вторую, звали Тайри. Вот в нее я влюбился, как мальчишка. Госпожа адмирал, узнав, что я ухлестываю за Тайри и грею постель им обем, не стала долго размышлять и послала мой отряд, а с нами и Тайри, на верную смерть. Каким-то чудом я выжил, но меня собирали по кусочкам. Мать совсем разорилась, сделав так, что я смог жить в теле киборга.

— А твой отец-герцог? Почему он не помог?

— Отца к тому времени уже не было. Он погиб в битве за Периду. Мы в той войне оказались на проигравшей стороне... — Он поднял голову, и взгляд его стал тяжёлым, почти пугающим.

— А Тайри?

— Погибла. Так что не стоит, друг мой, недооценивать чувства оскорбленной женщины. Они легко перерастают из любви в ненависть.

В кают-компании повисла тишина, и только шары тихо перекатывались по столу, да кот вздыхал во сне.

— Я понимаю тебя, — наконец сказал Де-Кар, и в голосе его не было прежней самоуверенности. — Сочувствую.

— Не надо сочувствовать, я в этом не нуждаюсь, — отрезал Верт. — Просто имей в виду.

— У нас с Альоной другой случай. — Де-Кар взял себя в руки, улыбнулся. — На Тареме идеальные условия. Жене будет не к кому ревновать. К тому же я традиционно воспитан. Те же торки меня... это... не торкают. Я уже все придумал. Буду жить как нормальный помещик. Дом просторный, библиотека прекрасная, жена — красавица, ещё и детишек настругаю. Даже кот у нас есть! Что ещё нужно для счастья?

Верт бросил на него быстрый взгляд.

— Ты тут не загнёшься от скуки? Тут же зима почти круглый год.

Де-Кар расхохотался.

— Я родом с голого астероида. Посёлок под куполом — и больше ничего. Потом, в поисках лучшей жизни, я немного помотался по Галактике. Мне везде было не очень-то уютно, пока к герцогу Коремванскому в слуги не прибился. Именно в его окружении я манер и нахватался. Это потом, когда его сиятельство развелся с Грымзой, Мурзик перешел к ней. Но эта стервозина кота на дух не переносила, а потому нас обоих сослала подальше на Фалмир.

— Фалмир? — Верт наморщил лоб, словно бы пытаясь вспомнить, что это за местечко.

— Планета-океан, — подсказал Де-Кар. — Я там почти полтора года прожил, и с тех пор ненавижу океаны! Кругом — вода, и от этого можно свихнуться. Я не умею плавать, я вообще неуютно себя чувствовал на той плавающей платформе, которая звалась дачей. Думал, свихнусь на этом Фалмире, особенно когда штормило. Там волны бывают выше «Сольдо» Из гостей ко мне заглядывали одни фалмирцы. Это такие громадные медузы, очень добрые, но глупые, если не сказать — тупые. У Мурзика интеллекта больше, чем у них.

Он с любовью посмотрел на спящего кота.

— Так что Тарем для меня — земля обетованная. Мне тут всё нравится. Здесь нет океанов, здесь маленькое население, и это чем-то напоминает мне родину. Что касается торов, то, как мне кажется, они могут быть хорошими собеседниками. Я же и сам не очень хорошо образован. Еще тут полностью натуральная еда, а не какая-нибудь синтетика! А главное — Альона. Если честно, не терпится начать исполнить супружеские обязанности. Давно не видел нормальных девчонок. Сам понимаешь, виртуальные удовольствия — это не то...

— А если твоя красотка решит дождаться возвращения Чебура из Центральных миров?

— Во-первых, этот зелёный старик никуда не полетит. Ты же сам заблокировал «Роси-Нанта». А во-вторых... — Де-Кар хищно улыбнулся, — я не выдержу столько ждать. У меня, в отличие от тебя, с эндокринной системой всё в порядке, и гормоны бушуют. Я пойду в атаку. Девчонка неопытная, и всё с ней получится.

— Ты — аферист, — беззлобно сказал Верт.

— От афериста слышу. — Де-Кар цинично ухмыльнулся, загоняя последний шар в лузу. — В одной камере познакомились.

Было поздно, шары заполонили все поле, и индикаторы табло замигали — партия проиграна. Поле очистилось, и сверху с грохотом опустилась новая змейка шаров.

Кот, разбуженный шумом, приоткрыл глаз, посмотрел на мужчин, фыркнул — мол, вечно вы со своими играми, — и снова уснул.

Глава 12. Особенности ухаживания на Тареме

На следующий день после завтрака Альона стояла в столовой и наблюдала картину, которая в любом другом месте Галактики показалась бы абсурдной, но на Тареме приобрела оттенок суровой реальности.

Трое молодых торов из числа слуг с сосредоточенными мордами сооружали для Сира Мур-Зика отдельную трапезную. В этот раз это было не просто кресло, приставленное к столу, а настоящий архитектурный ансамбль: невысокий помост, над ним — когтеточка, лазалки, домики и всевозможные укромные ниши с подогревом. Венчал это великолепие роскошный шерстяной балдахин.

Пластиковые детали для этого кошачьего дворца торопливо отпечатывали на старом 3D-принтере, который гудел и пыхтел в углу, израсходовав за утро, кажется, полугодовой запас пластика. Альона знала, что Чебур, узнав об этом, будет долго ругаться, но никто не смел перечить воле маркиза.

Мини-фабрика торов, расположенная в одном из подсобных помещений, тоже работала на полную мощность. Других тканей, кроме разного вида натуральной шерсти, на Тареме не водилось, зато этой самой шерсти хватало на всех. Балдахин, обивка помоста, мягкие подушечки в нишах — всё было из добротного, тёплого материала, который немного пах миллами.

— По меркам Поместья, — вслух подытожила Альона, — Сир Мур-Зик получил не просто отдельную трапезную, а собственные апартаменты.

— Мяу, — донеслось из коридора. Кот, как всегда, появился в самый неподходящий момент и теперь сидел на пороге с видом генерала, инспектирующего строительство казарм.

Всё было сделано аккуратно, по чертежу, который предоставил Де-Кар. Самого маркиза графиня сегодня не видела — он не вышел к завтраку. На вопрос Альоны, где находится его сиятельство, нотариус ответил сухо: «У него свои дела», и удалился с таким видом, будто знал нечто, чего не знала она.

«Заговорщики, — подумала Альона. — Два сапога — пара».

Один из рабочих, молодой тор со здоровенными ушами, поклонился графине и почтительно поинтересовался:

— Ваше сиятельство, мы почти закончили. Не уточните ли у маркиза, нет ли замечаний? Мы бы сами спросили, но не знаем, где он.

— Ничем не могу помочь, — честно ответила Альона.

— Зато я знаю, где его сиятельство! — раздался со стороны входа голос Шурди.

Торка быстрым шагом подошла к графине, и её зелёная мордашка светилась каким-то особым хитрым выражением. Альона сразу поняла: Шурди в курсе.

Так и оказалось. Горничная подошла, нагнулась к уху госпожи и, стараясь сдержать хихиканье, тихо произнесла:

— Господин Де-Кар Бас взял провожатого из посёлка и ушёл в тундру собирать улхо.

Альона была ошарашена:

— За ягодами? Весной?!

— А что такого? — Шурди пожала плечами. — В местах, где снег недавно сошёл, улхо много. Ягоды, конечно, дряблые после зимы, зато уже не такие кислые, и даже сластят. В выпечку — самое то, да и для приправ их насушить можно.

— Но зачем Де-Кару собирать улхо?

Шурди замялась, и на её лице развернулась драматическая борьба между данным словом маркизу и желанием всё выложить госпоже. «Слово» проиграло с разгромным счётом.

— Я скажу. Только вы меня не выдавайте, ваше сиятельство!

— Так и быть, — великодушно пообещала Альона.

Они отошли к окну, и Шурди, понизив голос до интимного шёпота, начала:

— Вчера, поздно вечером, его сиятельство пригласил меня в кабинет и спрашивает: «Шурди, будь любезна, расскажи мне о местных обычаях ухаживания. Я хочу понравиться графине, но боюсь сделать что-то не так. Галактика большая, и на каждой планете свои ритуалы».

— Ах вот оно что! — Альона не удержалась от улыбки. — Так вот зачем маркизу понадобилось уйти. Что было дальше?

— Я ему и говорю: «Ваше сиятельство, прежде чем подойти к самочке, вы должны принести ей мешок ягод улхо. Собирать их нужно своими руками, иначе в серьёзность ваших намерений никто не поверит».

Альона прищурилась.

— Мешок? Насколько я знаю ваши торские обычаи, вполне достаточно маленькой пластиковой корзиночки.

— Нам, торкам, корзиночки достаточно, — не смутилась Шурди, — но вы — графиня, ваше сиятельство! Вам нужен мешок! Объём дара должен соответствовать статусу.

Альона представила картину: маркиз Де-Кар Бас, титулованный дворянин, опекун наследника Тарема, ползает на корточках по недавно оттаявшим полянам и собирает розовато-сизые, сморщенные после зимы ягоды. Возможно, его пальцы мёрзнут, спина затекает, а неласковый весенний ветер пробирается прямо под одежду. Но маркиз ползает и ползает, потому что ему нужен мешок.

Она прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух.

— И что же ещё ты ему рассказала?

— Всё как есть, — Шурди расправила плечи. — Говорю: если самочка не отвергает ягоды, а приготовит из них угощение — значит, у самца появляется шанс запустить пальцы в её шёрстку. Это самая приятная часть ритуала.

Альона кокетливо покрутила локон у виска.

— У меня нет шёрстки, Шурди. Только волосы.

— Маркиз этим очень заинтересовался, — нисколько не смутилась торка. — Сказал, что обязательно найдёт, что у вас погладить. Ради этого он готов собирать ягоды хоть вёдрами.

Графиня неожиданно вспыхнула. Волосы у человека растут далеко не везде, и наглый маркиз, судя по всему, подумал о чём-то совершенно неприличном.

— А ещё, — Шурди весело прищурилась, — я сказала, что влюблённые трутся друг о друга ушами. Особенно приятно переплетаться ушками. Это очень нежный, почти интимный ритуал.

Альона попыталась представить, как они с Де-Каром трутся ушами и пытаются их переплести. Картина вышла настолько абсурдной, что она захихикала.

— Если я правильно поняла, маркиз у нас теперь вооружён знаниями. Ну что ж, пусть собирает. Интересно, сколько времени у него уйдёт на мешок?

— Я же правильно поняла, что вы никуда не торопитесь? — Шурди хитро блеснула глазами. — Глядишь, пока он ползает, новые улхо поспеют.

Альона мстительно усмехнулась. Она сильно сомневалась, что маркиз вообще когда-нибудь наберёт этот мешок. Аристократы, которых она видела в фильмах, обычно понятия не имели, с какой стороны к ягодному кусту подходить.

— Что ещё ты ему посоветовала? — спросила она, уже предвкушая новые подробности.

— Посоветовала найти симбиота для свадебного обряда. Без него, говорю, никак. Сказала, что симбиот жениха должен наловить жемчуга и что перед свадьбой жених должен прислать невесте столько шерстяных, расшитых жемчужинками ленточек, сколько хочет прожить с ней лет. Эти ленточки невеста вплетает в шёрстку в день свадьбы, и так и идет до Водопада. Это очень красиво.

— И где же маркиз возьмёт симбиота?

— Я сказала, что можно поймать, они в местных водоёмах водятся, — Шурди пожала плечами.

Альона замерла.

— Ты хотя бы предупредила его, что симбиотов нужно дрессировать с детства? И Что без дрессировки они отбиваются щупальцами и могут даже укусить?

Шурди задумалась.

— Он не спрашивал. А что, надо было сказать?

Графиня все-таки не выдержала и рассмеялась. Она представила маркиза, вылавливающего из ледяной воды склизкого моллюска, который будет колошматить маркиза и наотрез откажется выполнять команды.

— Ваше сиятельство, вы смеётесь, а я серьёзно, — притворно обиделась Шурди. — Как маркиз без симбиота наберёт речного жемчуга?

— Шурди, ты — гений, — выдохла Альона, вытирая слёзы. — Я голову ломаю, как сбить с маркиза спесь, а ты уже всё придумала!

В этот самый момент двери столовой открылись, и появился Верт. Он окинул равнодушным взглядом «кошачий дворец», чуть ухмыльнулся и повернулся к графине.

— Ваше сиятельство, когда маркиз вернётся, неплохо бы подняться на орбиту и проверить ваши орбитальные спутники защиты, — произнёс он.

— Зачем? — переспросила Альона.

— На случай вторжения. Уже выяснилось, что у вас не очень хорошие диагностические дроиды. Хочу убедиться перед отлётом, что ваша планета надёжно защищена.

— Господин Верт, какое вторжение? Тарем никому не интересен! Слишком далеко.

— И всё-таки это нужно сделать. Лучше обнаружить поломки заранее, чем оказаться беспомощными перед лицом опасности.

Альона пожала плечами.

— Маркиз волен на Тареме делать всё, что хочет. Я тут ни при чём.

— Вы не хотите присоединиться?

— Пока нет особого желания. Моего поверенного — господина Чебура — будет достаточно.

— Как знаете. Я просто предупредить хотел. Вдруг, думаю, вы захотите немного развеяться, присоединившись к нам в небольшой прогулке по орбите.

Альона пожала плечами:

— Возможно, я отправлюсь с вами, но точно пока не решила.

Верт холодно поклонился и вышел.

Проводив его взглядом, Альона снова посмотрела на почти готовый кошачий дворец. Принтер в углу издал последний жалобный писк, и пластик кончился. Зато мини-фабрика продолжала работать, выпуская рулон за рулоном тёплой шерстяной ткани. Балдахин получился на славу — пышный и тяжёлый.

— Наш принтер теперь будет месяц отдыхать, — заметила Шурди. — Папунька будет ругаться.

— А ко мне какие претензии? — махнула рукой Альона. — Это не я заказывала дворец для кота, а маркиз. Вот пусть с ним Чебур и разбирается.

Альона взглянула за окно. Тучи развеялись, выглянуло солнышко. Где-то там, в тундре, ползал на корточках маркиз Де-Кар Бас и собирал для неё мешок улхо.

«Дурак, — подумала Альона с оттенком капризной нежности. — Какой же он дурак!»

— Шурди, а не покататься ли нам с тобой на миллах? — лукаво спросила она. — Где-нибудь поблизости от места, где маркиз собирает ягоды.

— Ваша светлость, вы хотите смутить его? — ухмыльнулась торка.

— Даже в мыслях такого не было. Я просто хочу покататься на милле.

— Но в той стороне, куда он направился?

— Разумеется.

Торка ухмыльнулась и направилась к загону для объезженных милл, чтобы отдать распоряжения погонщикам.

Глава 13. Поездка к шахтам

На улице было ветрено, но при этом по-весеннему тепло. Судя по данным со спутника и маленькой поселковой метеостанции, день обещал быть отличным.

Загон для ездовых милл располагался за Поместьем, с подветренной стороны, рядом с полукруглым домиком, приспособленным под нужды погонщиков. Площадка для милл была огорожена проволокой под небольшим напряжением, чтобы объезженные животные не разбредались по тундре.

Альона подошла к шлагбауму. Датчики опознавания сработали, и тот приподнялся, пропуская ее внутрь.

Она заметила, что погонщики уже подготовили двух милл — для неё и для Шурди.

Звери стояли смирно, перебирая короткими ногами и лениво пережёвывая жвачку. Это были не те упитанные, полусонные создания, что паслись на космодроме. Ездовые миллы выглядели чуть более поджарыми, и шерсть у них была немного длиннее. Их спины укрывали мягкие шерстяные попоны, а на головах болтались недоуздки из плетёных ремней.

— Доброго утра, ваше сиятельство, — поклонился старший погонщик, старый тор с редкой, выцветшей шерстью. — Миллы готовы.

— Спасибо, — кивнула Альона и погладила свою миллу по морде, доставая из поясного мешочка сухую смесь из грибов и улхо. — Здравствуй, Онни.

Милла слизнула лакомство языком и фыркнула, словно бы просила добавки. Графиня еще раз погладила свое животное и ловко взобралась в мягкое удобное седло, больше похожее на матрас-лежанку с подушками. Миллы не терпели жестких конструкций.

— Шурди, ты выяснила, куда именно отправился маркиз, и кто его сопровождает в поездке? — спросила Альона, ловко взбираясь на круп животного.

Торка уже устроилась в седле и деловито поправляла уздечку.

— Выяснила, — Шурди прищурилась и ее большие ушки слегка затрепетали не то от волнения, не то от ветра. — Маркиз взял в провожатые Генду.

— Генда? Это кто? Молодой такой? Новый племянник нашего старшего? Тот, что недавно из Дальнего поселка приехал сюда работать?

— Да, он самый, — уши Шурди немного затрепетали, выдавая ее волнение при упоминании молодого тора. — Маркиз выбрал в провожатые его, и они вместе отправились к Предгорью.

— Зачем так далеко?

— Как зачем? В окрестностях всё еще прошлым летом обобрали, а что не обобрали, миллы слопали или вытоптали. Тут поблизости им мешка точно не набрать. А в Предгорье еще на склонах снега полно. Миллы там не пасутся, для них местность неудобная. Так что если и собирать ягоды весной, то лучше тех мест и не придумать.

— Но там же старые шахты! Это опасно, особенно для человека, который местность не знает.

— Так с ним же Генда.. Он уж точно не потащит маркиза в самые неприятные места.

Альона почему-то заволновалась, словно бы боялась, что не знающий местность маркиз может угодить в какую-нибудь давным-давно обрушившуюся штольню. Предгорье изобиловало провалами, карьерами и старыми выработками. Когда-то, еще до Галактической войны, в том районе располагался гигантский рудопромышленный комплекс. От наружных построек не осталось ничего, а гигантские шахты и карьеры образовывали огромные туннели в вечной мерзлоте планеты. Большинство сводов давным-давно обрушилось, а потому Предгорье напоминало гигантский лабиринт промышленных каньонов. Периодически в тех местах проходили новые разрушения, и часто это все происходило именно в периоды весенне-летнего потепления.

Местные жители редко забредали в те места. Чаще всего туда совалась молодежь в поисках приключений. К сожалению, бывали случаи, когда это заканчивалось трагически.

Самым тяжелым событием для Альоны и для торского населения планеты была гибель экспедиции, которую возглавил ее отец.

«Угораздило же Генду повести туда Де-Кара, — сердито думала графиня. — А если с его сиятельством что-то случится? Как я объясню Опекунскому Совету, куда делся маркиз?»

Размышляя таким образом, Альона легонько хлестнула мягкой плеточкой миллу по боку. Та, плавно переваливаясь на ходу, двинулась вперед. Шурди тронулась за ней.

Девушки ехали без провожатых. Хищников на планете не водилось, торы от природы были относительно миролюбивы, а прогноз погоды не предвещал никаких неприятных сюрпризов.

Путь предстоял не близкий, так как полоска Предгорья виднелась почти на линии горизонта. Миллы к ней двигались неторопливо. Они вообще были тихоходами, но все-таки их шаг был немного быстрее, чем ходил человек. Для Тарема, где не было ни дорог, ни транспорта, эти лохматые тихоходы оставались единственным надежным средством передвижения в любое время года.

— Поговорила я с погонщиками, — начала Шурди, поравнявшись с графиней, — и они сказали, что маркизу подобрали самую спокойную из самых спокойных милл.

— Почему так?

— Он верхом ездить не умеет. Погонщики говорят, что его сиятельство держался на крупе как мешок с грибами. С непривычки его мотало из стороны в сторону так, что он вцепился в поводья намертво. А милла шла себе спокойно и ухом не вела.

— Чему его там, на его планете, обучали, если он даже на милле ездить не умеет? — фыркнула графиня.

— Не знаю. В звездной географии я не сильна. Об этом лучше папуньку спросить.

— Я думаю: чего же твой папунька не предупредил маркиза, что к шахтам лучше не ходить?

— Думаю, что маркиз его не спрашивал. Он же у нас... то есть у вас... очень самостоятельный, — хмыкнула торка и на всякий случай добавила: — Да не волнуйтесь вы так. Генда из тех, кто отлично знает окрестности. Думаю, он не поведет маркиза в коварные места. Зато в Предгорье полным-полно склонов, где земля твердая и полно ухло.

Альона молчала. Она понимала, что Шурди права, но ей всё равно было немного не по себе. Возможно, потому, что, думая о старых шахтах, она всегда вспоминала отца.

Предгорье напоминало больше не горы, а высокие, но пологие сопки. Кое-где на вершинах и склонах еще лежали пятна снега. Зато вся тундра сверкала речками, болотами и озёрами. Это было красиво, словно кто-то рассыпал по земле тысячи маленьких зеркал. Вода бежала повсюду, журчала, сверкала, собиралась в ручьи и спешила куда-то вниз, в долины. Куда ни глянь, всюду сияющие дали и невероятное чувство простора, от которого захватывало дух.

Миллы продолжали своё неторопливое движение, мерно покачиваясь на ходу. Ветер нёс запахи талой земли, первой выглянувшей зелени и еще чего-то горьковатого. Серые, суровые силуэты Предгорья становились ближе и выше, и от этого сердечко графини начинало стучать немного быстрее. Она толком не знала от чего. Не то от грустных воспоминаний, не то из-за этого самоуверенного, наглого, невыносимого... в общем, из-за маркиза Де-Кар Баса.

Путь по равнине занял чуть больше часа. Ветер почти совсем утих, из-за туч выглянуло неяркое таремское солнце. Стало совсем тепло, насколько это слово вообще применимо к этой планете.

Постепенно они приблизились к склонам, на которых еще можно было увидеть остатки древних фундаментов, поросших мхом и лишайником. Серые блоки, наполовину вросшие в землю, торчали из прошлогодней травы, как рёбра давно умершего гиганта. К сожалению, это было всё, что осталось от промышленной эпохи Тарема.

— Смотрите, ваше сиятельство, — Шурди протянула лапу вперёд, указывая зеленым пальцем вдаль. — Во-от туда...

Альона прищурилась и вдали, у подножия одного из самых высоких склонов, заметила две точки. Это были пасущиеся миллы. Видимо, те самые, на которых сюда приехали маркиз и его провожатый. Звери мирно паслись, но ни маркиза, ни Генды рядом видно не было.

Графиня нахмурилась чуть сильнее. Чем ближе они подъезжали к месту, тем тяжелее становилось у неё на сердце.

— Почему Генда из всех мест Предгорья привел маркиза именно сюда? — спросила она, не столько у Шурди, сколько у самой себя. — Именно здесь находится вход в старую шахту, где погиб отец.

Шурди замялась:

— Не знаю, ваше сиятельство. — Торка почесала миллу между рогов, отчего та довольно зажмурилась. — Наверное, потому, что тут никто не собирает ягоды. Да вы не переживайте. Сейчас мы доедем, и вы сами можете у Генды все спросить.

— Я не переживаю, — гордо вздёрнула подбородок графиня.

Торка громко усмехнулась, словно бы не поверила в слова госпожи.

Миллы тем временем приближались к месту, где паслись их сородичи.

Здесь, у подножия склона, земля казалась неровной, вздыбленной. Это было следствие древних обвалов и просадок. Неподалёку зиял гигантский чёрный вход в старую шахту. Он был наполовину обвалившимся, и огромные глыбы бетона и камня навалились друг на друга, создавая подобие мрачной арки. За ней угадывалась глубокая, холодная темнота, уходящая куда-то в недра планеты.

— А где маркиз и Генда? — тревожно спросила Альона, оглядывая окрестности. — Миллы здесь, а их нет.

— Может, за камнями или старыми фундаментами в стороне? — предположила Шурди. — Они могут собирать ягоды стороны?

— Лишь бы в старую штольню не полезли.

Шурди пожала плечами.

— В неё многие лазили, ваше сиятельство. Например, я с подружками тоже туда ходила, когда помладше была. В первый раз мы сюда на спор еще детьми ходили. Сначала было страшно, а когда мы осмелели, стали кидать камни в провал.

— Зачем?

— Как зачем? Засекали время, когда они о дно ударятся. Но звука мы никогда не слышали. Слишком глубоко.

— Смело, но безрассудно.

— Ещё бы! Мы все мечтали найти какие-нибудь находки с периода Великой войны. Бластеры там, дроидов старых, сокровища...

— Нашли?

— Нет. — Шурди вздохнула. — Всё, что там можно было найти, давно увезли сборщики металлолома, а что-то осело по нашим поселкам.

Графиня еще раз огляделась, и увидела валяющийся недалеко от входа мешок, из которого высыпалось немного ягод. Судя по всему, маркиз и шестой части улхо не набрал. Она усмехнулась. Все-таки он был упрямый, этот Де-Кар. Очень жаль, что она не застала его ползающим на коленях по тундре.

В этот момент откуда-то из глубин темного входа в старую шахту раздались гулкие мужские голоса.

— Точно, они все-таки ходили смотреть старый провал, — со знанием дела сказала торка.

Голоса становились все громче, и Альона почти машинально поправила выбившиеся из прически прядки. Нет, не ради маркиза, конечно, а просто, чтобы выглядеть прилично.

Глава 14. Пикник

Из тёмного проёма, бывшего когда-то входом в шахту, вышел Де-Кар, кутаясь в теплый плащ с подогревом. На его плечах лежали ажурные льдинки инея. Внутри древних помещений было холодно, даже когда на Тареме наступало тёплое время года.

Следом за маркизом, чуть пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий свод, вышел Генда. Это был молодой, крепкий тор с широкими плечами и мощными руками. У него была короткая, но густая зеленая шерсть и аккуратная бородка. Двигался он неторопливо, и в его движениях чувствовалась спокойная сила.

Увидев графиню, Генда почтительно поклонился и тут же отступил назад, чтобы не докучать маркизу и графине своим присутствием.

Альона при виде Де-Кара невольно выпрямила спину, а Шурди вдруг кокетливым жестом пригладила шерстку на голове и слегка опустила уши. Генда сделал то же самое. Для непосвященного это движение ничего не значило, но тот, кто был знаком с этикетом торов, мог перевести это как фразу: «Привет, ты мне очень нравишься». Он был допустим только в отношении тех, кто вызывал искреннюю симпатию.

Альона покосилась на горничную, внимательно взглянула на Генду, и вдруг её осенило: «Ах вот оно что! Шурди, оказывается, положила глаз на погонщика. А мне, хитрюга, ничего не сказала!»

Но сейчас было не до этого, так как маркиз заметил их приближение и тут же радостно замахал руками.

«Ведет себя как ребенок, которому есть чем похвастаться!» — фыркнула графиня про себя.

Она надела на себя маску равнодушия, чтобы Де-Кар ни за что не догадался, что она приехала сюда ради него.

— Мое почтение, графиня! — Маркиз остановился в нескольких шагах, учтиво поклонился и расплылся в такой искренней, самодовольной улыбке, что Альона на мгновение растерялась. — Я вижу, вы по мне соскучились.

— С чего вы взяли, маркиз? — с ноткой легкого высокомерия произнесла графиня. — Я выехала на прогулку. Знаете ли, погода прекрасная, а это... мой обычный маршрут. А что вы тут делаете?

Она не стала намекать, что знает про сбор ягод.

— Осматриваю окрестности, — не моргнув глазом, ответил ей маркиз. — Заброшенные карьеры показались мне весьма любопытным местом. Масштаб впечатляет.

Он обвел руками склоны. На них везде, даже очень далеко, можно было видеть остатки старых фундаментов, а кое-где вниз вели громадные впадины старых карьеров.

— К сожалению, ничего интересного тут нет.

— Это для вас, но не для меня. Всё-таки я на Тареме в первый раз.

— Тогда хотела предупредить, чтобы вы были осторожны. Место небезопасное. Карьеры глубоки, и на краю легко поскользнуться.

— О, вы волнуетесь за меня, графиня?

— С чего вы взяли? Просто предупреждаю.

— Ах... Но вы могли хотя бы соврать, что волновались. Мне было бы приятно.

У Альоны широко распахнулись глаза от удивления.

— Соврать?! Вы, ваше сиятельство, предлагаете мне лгать? Как можно?!

Маркиз замялся, словно бы невзначай сболтнул лишнее.

— Ваше сиятельство, не хотел вас обидеть. Просто вы могли бы немного... э-э-э... польстить мне.

— Не могла. Простите, льстить не обучена. Знаете, мне уже пора. Счастливо вам оставаться.

Она только подняла плетку, чтобы хлестнуть миллу по боку, как маркиз примирительно поднял руки.

— Ваше сиятельство, признаю, что был не прав. Но неужели вы уже уезжаете? Не почтите меня своим присутствием?

— Я уже почтила, что вам еще от меня нужно?

— Собственно, ничего, кроме удовольствия видеть вас. Кстати, графиня, не желаете ли немного перекусить? Мы только собрались обедать.

Альона замерла, с удивлением глядя на маркиза.

Он сказал: «Мы»? Неужели он собирается разделить трапезу с обычным погонщиком милл? Разве настоящий высокородный аристократ может вкушать пищу с парнем из простонародья? Генда — даже не старший среди погонщиков, он из обычных, рядовых.

Сама Альона тоже иногда разделяла трапезу с Шурди, но исключительно в моменты, когда посторонних рядом не было. Бывали еще и большие торские праздники, на которых требовалось показать, что графиня вместе со своим народом. И всё-таки для подобных случаев ей чаще всего накрывали отдельный стол.

— Так что же вы скажете, ваше сиятельство? Устроим пикник среди этих романтичных развалин?

Графиня задумалась. У неё и Шурди с собой был небольшой перекус, так как обычно прогулка по тундре вызывала хороший аппетит. Опять же, она проделала такой большой путь до Предгорья, не уезжать же быстро обратно. Да и если подумать, правила этикета на Тареме мало кто соблюдает. Кроме неё, конечно.

Альона взглянула на Шурди, и та быстро закивала головой. Видимо, у торки были свои причины задержаться в этом месте.

— Что же. Время приближается к обеду, можно и задержаться, — вынесла вердикт графиня. — Нашим миллам надо немного передохнуть.

— Отлично, — ослепительно улыбнулся Де-Кар. — Как же иначе? Всё исключительно ради милл. У бедных животинок от дальнего путешествия наверняка разыгрался совершенно зверский аппетит.

Генда подошел к графине и помог ей спешиться. После он отправился к Шурди и аккуратно спустил её на землю. Они переглянулись, и Шурди снова кокетливо пригладила свою шерстку. Заметив внимание госпожи, она сделала вид, что ничего не произошло, и стала отстёгивать дорожную сумку. В ней лежали небольшая скатерть, посуда и еда. Генда тут же принес почти такой же мешок с провиантом.

Горничная оглядела окрестности и быстро нашла подходящий для стола кусок фундамента. Он весь порос мхом, зато был невысоким и ровным. Именно на него она и постелила скатерть.

Пока она это делала, Генда снял мягкие попоны с милл и аккуратно разложил их на земле рядом с импровизированным столом. На них можно было сесть за неимением стульев.

Пока слуги занимались сервировкой, Альона решила прогуляться в сторону гигантского карьера, в глубине которого еще было много нерастаявшего льда и снега. Она смотрела на старые бетонные глыбы, поросшие мхами и лишайником, на чёрные провалы шахт, уходящие в неизвестность, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько дней назад она и представить не могла, что будет стоять здесь, в этом месте, и ждать, когда её позовут обедать... с маркизом Де-Кар Басом.

Он не заставил её долго ждать, напомнив о себе:

— Графиня!

Альона сделала вид, что не слышит и продолжила рассматривать остатки старинных построек.

— Ваше сиятельство! — голос Де-Кар Баса прозвучал почти за самой её спиной.

Она шла всё так же, не оборачиваясь, демонстрируя ему своё гордое намерение выглядеть безразличной.

Маркиз всё же догнал её и пошел рядом.

— Альона...

— Вы преследуете меня? — она всё же остановилась и бросила на него насмешливый, высокомерный взгляд.

Ей хотелось сказать ему что-то колкое о его навязчивости, но в этот момент она увидела его яркие, смеющиеся глаза.

— Это вам, — произнес Де-Кар, протягивая ей маленький букетик из первоцветов.

В нём было всего несколько бледно-голубых, почти прозрачных цветков с тонким, едва уловимым ароматом.

Альона замерла, так как видела подобный обычай только в кино. Это было красиво, романтично, но совершенно не вписывалось в суровую реальность Тарема. Торы к цветам относились практично. Некоторые собирались как лекарственные, некоторые — для придания аромата напиткам и настоям, некоторые шли в подкормку для милл.

Но чтобы маркиз... ей...

— На вашей планете принято дарить цветы? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Нет, — честно ответил Де-Кар. — Там был очень жесткий климат, и растения выращивались только в теплицах и оранжереях. Но я подобное видел по Галакому у одного блогера. Подумал, что вы могли бы оценить.

Альона не выдержала и рассмеялась.

— Видели по Галокому ? — переспросила она насмешливо. — Вы решили, что раз где-то в Галактике такое есть, то на Тареме это тоже работает?

— А разве нет? — маркиз выглядел слегка обескураженным. — Это же просто красивый жест. В конце концов, вы улыбаетесь, графиня. Значит, это работает.

Альона подумала и взяла из его рук букетик. Он был таким маленьким, хрупким и почему-то приятным. Этакий милый пустячок, который поднял ей настроение и от которого стало теплее на сердце.

— Спасибо, — сказала она, взяв цветы. — Это... неожиданно.

— Я рад.

Оба замолчали, словно бы не зная, о чем еще говорить. Графиня смотрела на цветы в руке, а Де-Кар не сводил взгляда с её лица.

— Ваше сиятельство, здесь, на Тареме, красивые цветы. А вот у нас на моём родовом астероиде почти ничего не росло. На Фалмире, где я тоже жил какое-то время, вообще были одни только водоросли... Так что в какой-то мере для меня это — первый опыт. Захотелось сорвать цветы и подарить их красивой девушке.

Щеки Альоны немного порозовели от смущения. Ей не хотелось признаваться Де-Кару в том, как ей на самом деле приятно.

В этот самый момент их окликнула Шурди:

— Ваше сиятельство, стол накрыт.

Не сговариваясь, они развернулись и направились обратно. Шурди, заметив их вместе, тихо хихикнула и стала делать вид, что поправляет скатерть. Генда, который все это время вился около нее, отвернулся, чтобы никто не заметил, что он тоже улыбается.

Еда на столе стояла простая, но аппетитная: отбивные из молодой миллы, ломтики слегка подкопчённого сыра и лепёшки из муки астрагала — единственного бобового растения, которое произрастало в тундре.

Альона и Де-Кар сидели друг напротив друга на мягких попонах. Графиня соблюдала все правила этикета: держала ровно спину, лишь слегка наклоняя голову, и не делала никаких резких движений. Но внутри неё всё трепетало, и она никак не могла понять почему. Возможно, во всем виновата была весна и теплый, прогретый солнцем воздух. Но она даже себе не могла признаться, что виной всему её собеседник со своей вечной улыбкой и смеющимися глазами.

Маркиз, напротив, чувствовал себя свободно. Он сидел, откинувшись на камень за своей спиной.

Генда отогнал милл подальше, чтобы их запах не мешал господам трапезничать, и остался стоять чуть в стороне, скрестив руки на груди. Но графиня краем глаза заметила, что его уши постоянно в движении. То они складывались в трубочку, то расправлялись, то слегка подрагивали. Уши Шурди тоже были в постоянном движении, словно бы эта парочка вела между собой какой-то тайный диалог, смысл которого понимали только они двое.

Подсматривать было нехорошо, и Альона отвела взгляд.

«Ах, негодники, — хмыкнула она. — Флиртуют и думают, что я ничего не смыслю в языке ушей торов. А зря. Все комбинации мне не известны, но кое-что я все-таки понимаю. Интересно, Чебур знает, что его дочь напропалую кокетничает с новым погонщиком?».

Маркиз, не посвященный в особенности общения торов, вообще не обращал на них внимания.

— У вас в Поместье прекрасно готовят, — сказал он, жуя отбивную. — В остальной Галактике давно все живут на синтетической пище, и для меня Тарем стал приятным открытием.

— Повара стараются. Мы привыкли довольствоваться тем, что есть. Население планеты маленькое, нам незачем строить фабрики по производстве синтетической пищи.

— Это прекрасно. Экологически чистое питание. Так и напишу в отчете для Опекунского совета.

— Не пишите. Они подумают, что я вас подкупила.

— Да пусть думают, что хотят. Мне нравится Тарем.

— А сиру Мур-Зику?

— Думаю, ему тоже.

— Вы не взяли его с собой?

— Он остался с господином Вертом. Понимаете, графиня, я думал, что тут может быть опасно. Я еще не очень хорошо знаю Тарем.

— На самом деле Предгорье — не самый благополучный район. Обрушения случаются, особенно весной и летом, когда тундра тает, и много воды.

— Генда сказал, что именно здесь, где когда-то был один из входов на подземный рудник, довольно безопасно.

Альона вздохнула, пытаясь отогнать от себя тревожную мысль о гибели отца. Ей сейчас было просто хорошо, и не хотелось бередить старую рану.

Солнышко припекало, а в пикнике на старых развалинах была какая-то странная, но приятная романтика. Зачем ее осложнять?

— Расскажите мне о своей семье, — попросила графиня.

— О чём? — Де-Кар, похоже, удивился вопросу. — Вы уверены, что хотите это услышать? Это может быть скучно.

— Мне любопытно узнать о жизни человека, который добивается моей руки.

— Ах, вот вы о чём. Извольте.

Он вздохнул, отложил вилку и начал перечислять имена, титулы, даты, родственные связи. Всё звучало сухо и официально — как зазубренный текст из Галактической энциклопедии. Всё обаяние маркиза куда-то делось, и Альона заскучала.

— А что-нибудь... более личное. Например, забавные или значимые случаи из истории вашей семьи, — произнесла графиня, когда маркиз сделал паузу.

Маркиз задумался на некоторое время, словно бы размышляя, что именно она хочет услышать.

— Мой прадедушка, например, слыл оригиналом. Он очень любил коллекционировать вармилианских ужей. Их огромное количество разновидностей, есть очень красивой окраски. Женился он по разным причинам пять раз. И каждой невесте дарил по вармилианскому ужу. Он считал, что это символ мудрости. Его пятая жена была родом с Периферии, где полно ядовитых гадов, которых приходится отстреливать. Она понятия не имела, что ужики безобидны. Увидев змею, она решила, что прадед хочет ее убить. Поэтому сначала она убила ужа, а потом и прадедушку.

— Какой кошмар.

— Именно. С тех пор у нас в роду невестам ужей не дарят. Лучше цветочки, — маркиз кивнул на крохотный букет, который графиня приколола булавкой к платью. Главное, чтобы растения не принадлежали к агрессивной фауне.

Альона кивнула, хотя понятия не имела, как выглядят ужи. На Тареме их не было. Агрессивных растений тоже.

— Вы единственный ребенок в семье?

— К сожалению, да. Наш фамильный астероид диктовал условия о контролируемой рождаемости.

— У нас такого нет. Мы были бы рады, если бы население Тарема увеличивалось, но пока получается не очень.

— Мы с вами, графиня, найдем полное взаимопонимание. Я люблю детей и готов стать примерным отцом.

— Маркиз, мы с вами еще даже не поженились.

— Так в чем же дело? Скажите мне «да», и не будем медлить с зачатием.

— Вы несносны!

— Да, но вы ко мне неравнодушны!

— И еще вы самонадеянный.

— Продолжим перечислять мои достоинства? Тогда я скажу, что я отличаюсь хорошим вкусом Например, вы мне сразу понравились.

— Да вам просто не с кем сравнивать. На Тареме нет человеческих девушек.

— Знаете, я побывал на разных планетах, и вкус у меня есть. Графиня, вы — красавица.

Альона хотела что-то возразить хотя бы из упрямства, но не нашла слов. Оказывается, очень трудно возражать парню, который считает тебя красавицей.

Вместо слов она промокнула губы салфеткой, отпила из бокала прохладную молочную сыворотку с ароматом мшистых ягод и вежливо произнесла:

— Благодарю вас за компанию, маркиз. Я наелась. Нам с Шурди пора продолжить нашу поездку по тундре.

— Уже меня покидаете?

— Да, не смею отвлекать вас от дел, маркиз.

Шурди встала и начала собирать посуду.

— Генда, где тут ближайший ручей? — как бы невзначай произнесла она. — Помоги мне помыть это.

Тор встрепенулся, подошел к ней и стал помогать.

— Там за стеной есть озерцо. Сейчас покажу.

Они вместе скрылись за остатками старой стены, за которой угадывалась ложбинка. Шурди поспешила за ним.

Альона и Де-Кар остались один на один.

Маркиз проводил удаляющихся торов взглядом и ухмыльнулся.

— Ну вот. Кажется, они отправились тереться ушами.

— Маркиз, что вы такое говорите?! — возмутилась Альона. — Шурди — порядочная торка!

— Я разве говорю, что она непорядочная? Но неужели вы не заметили, что у этой парочки роман?

— Что?! Не может быть! Она — моя горничная, у нас нет друг от друга секретов!

Де-Кар немного опешил, словно понял, что сболтнул лишнее.

— Я думал, вы знаете. Насколько я знаю от Генды, у него честные намерения, он планирует дать ей клятву верности у Водопада. Не знаю, что это за Водопад такой, но, говорят, где-то около него торы играют свои свадьбы.

— Всё равно я возмущена! Я думала, что мы с Шурди подруги, и у нас нет тайн друг от друга.

Альона поднялась, оправляя подол. Маркиз поднялся следом.

— Знаете, ваше сиятельство, не нужно мешать их счастью. И пока они там ходят, давайте тоже не будем терять времени даром, и тоже это... того...

— Чего? — насторожилась Альона.

— Пока их нет, мы с вами можем это... потрогать шёрстку друг друга, — с этими словами Де-Кар весело указал пальцем на свою растрёпанную шевелюру. — Кажется, у вас тут так принято.

Он сделал несколько шагов по направлению к графине, и та испуганно отступила. Не рассчитав, Альона споткнулась о камень и чуть не упала. Маркиз среагировал быстро, рванул к ней и мягко подхватил её за талию. Альона сама не поняла, как оказалась в его объятиях. Всё вышло как-то неловко, но он надёжно её держал.

— Ваше сиятельство, вы в своём уме?! — возмущённо спросила Альона, ощутив мужские руки на своей талии.

— Поверьте, у меня чужого ума нет. Так что в своём.

Альона застыла, чувствуя тепло его рук, запах мужского дыхания и опасную близость, от которой кружилась голова.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, но вот его рука приподнялась, и он медленно убрал ладонью её выбившийся из прически локон. Его пальцы коснулись её виска, скользнули к затылку и подушечками запутались в волосах. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Альона почувствовала этот жест всем телом. Ощущение было таким, что пробирало до мурашек, и это было... очень приятно.

Она замерла, не в силах пошевелиться, ловя ощущение восхитительного, нежного момента.

— Вы сошли с ума, маркиз, — жалобно прошептала она.

— Верно, сошёл, — в тон ей ответил Де-Кар. — Но это из-за вас.

И в этот момент из-за стены послышались шаги и голоса. Это возвращались Шурди и Генда.

Маркиз мягко отпустил Альону. Она сделала шаг назад и резко отвернулась, поправляя юбку и приглаживая волосы. Её щёки горели, а сердце бешено колотилось.

— Ваше сиятельство, — услышала она голос Шурди, — я всё помыла, и мы можем собираться.

— Отлично, — ровным тоном ответила Альона. — Я подожду, когда ты будешь готова.

Она старалась не смотреть на Де-Кара, чтобы он не видел смятения в её глазах.

Но ей казалось, что он обо всём и так догадывается.

Глава 15. Утренние планы

Утро казалось каким-то серым, с пасмурным небом и холодным ветром. Но в кабинете поместья, где находились Де-Кар и Верт, было тихо и уютно. Старые обогреватели гудели, антигравитационное кресло плавно покачивалось, а на столе над термокружкой горячего компота из улхо и мшистых ягод вился приятный парок.

Маркиз развалился в кресле, поглаживая за ушами лежащего на коленях кота, а Верт стоял у окна, глядя на унылую тундру. Его лицо ничего не выражало, но в голосе, когда он обернулся к Де-Кару, слышались саркастические нотки:

— Ты в такую погоду собираешься за ягодами? Не надоело еще заниматься ерундой?

— А что? — Де-Кар отхлебнул компот и довольно прищурился. — Это не ерунда, а местный ритуал. Когда живешь на планете, где есть свои обычаи, приходится их соблюдать. К тому же моя графиня, кажется, принимает игру во флирт. Еще немного, и эта девочка будет моей.

— Ты так думаешь?

— Уверен. — Маркиз поставил кружку на стол и снова принялся поглаживать Сира Мур-Зика. — Вчера я её почти поцеловал, и она не сопротивлялась.

— Если «почти», тогда это сомнительная победа. Значит, не поцеловал.

— Всему своё время. Зато у нас был романтический пикник.

— Я думал, ты собирал улхо.

— Нет, их собирал Генда, пока я обследовал вход в старую шахту. Маркизы вроде меня должны заниматься более интересными делами.

— Из тебя маркиз, как из меня — фалмирец.

Де-Кар не обиделся, а расхохотался:

— Вот именно. Я должен заниматься чем-то более... маркизским. А в собирательстве пусть упражняются торы. Они же привыкли для Грымзы набивать ягодами целые контейнеры, — он бросил взгляд на портрет герцогини Мильи, жестко усмехнулся, потянулся к кнопке и совсем отключил голограмму.

— Как же ты так невежливо со своей благодетельницей? — ехидно заметил Верт, кивнув на пустую раму над столом.

— Она меня жутко бесит своим присутствием.

— Ещё бы!

— Не будем о плохом. Давай к делам вернёмся. Так вот, пока я кружку набирал, Генда обогнал меня по скорости сбора раз в десять.

Верт усмехнулся:

— А как же обычай? В нём же сказано, что жених всё должен делать самостоятельно.

— Насчет обычая я уточнил у своего тора. Всё совсем не так, как сказала Шурди. Жених, действительно, должен собирать ягоды лично, но нужна маленькая корзиночка, а никак не мешок. Хитрая торка просто зачем-то усложнила мне задачу. Корзиночку я уже набрал. Но до мешка мы с Гендой всё-таки не дотянули. Вот я и решил, пусть он сегодня дособирает его. На всякий случай. Тем более, как я понял, для торов холодный ветер – не помеха.

— Для него — да, но ты точно хочешь по такому ветру по тундре на коленях ползать?

Маркиз подался вперёд, и в глазах его засветились искорки задуманной авантюры:

— Не-е-ет! У нас с тобой сегодня будет занятие поинтереснее.

— Со мной?

— Да. Мы возьмем планетарный катер, отправимся в шахту, где погиб отец Альоны. Я почитал дневники старого графа и знаю, что там есть старинные ловушки, которые остались еще со времен Великой Галактической Войны. Граф полагал, что после плазменного терраформирования планеты и налета сборщиков металлолома там уже не осталось старинной сигнализации. Но его экспедиция закончилась печально, и что-то там, на глубине, все-таки сработало, убив графа и всех, кто с ним был. Я хочу отправиться вниз.

— Желаешь повторить печальную судьбу графа? — в голосе Верта прозвучал сарказм.

— Нет, конечно. Я не имею права погибнуть. В меня тут почти влюблена девушка, и вообще... у меня кот!

С этими словами он взял кота на руки и прижал к груди. Сир Мур-Зик, сон которого был потревожен, недовольно задергал хвостом.

— Весомый аргумент.

— Именно поэтому я хочу спуститься вниз вместе с тобой. Ты — киборг, и думаю, что с древними ловушками, если они еще остались, разберешься.

— Я не всесилен по древним военным технологиям.

— Но у тебя же там... есть датчики какие-то? — Де-Кар замахал одной рукой, пытаясь изобразить нечто техническое. — Ты же видишь то, чего другие не видят! Думаю, мы с тобой сможем преодолеть все препятствия. Хочу глянуть, что там внутри. Старый граф искал подземный ангар, но немного не добрался до него. Если я правильно понял, осталось всего ничего.

— То есть ты хочешь, чтобы я помог этот ангар вскрыть?

— Верт, ты — единственный киборг на планете. Более того — ты бывший военный. У графа не было ни одного специалиста твоего уровня, поэтому он и погиб.

— А если не получится?

— Значит, мы с тобой просто развеемся, — улыбнулся Де-Кар. — И потом, Верт, ты же сам говорил, что тебе скучно. Спутники ты проверишь и завтра. А сегодня — приключение. Думаю, оно будет ничем не хуже, чем наш с тобой побег от мафиози. Согласись, это было круто?

По губам Верта скользнула легкая улыбка.

— Круто, но мы с тобой чуть не погибли.

— «Чуть» не считается. Мы живы и в полной безопасности...

— ...в жутчайшем захолустье Галактики, — закончил фразу Верт.

— Да ну, брось! Тарем — отличная планета. Еще немного, я женюсь на чудесной девушке и стану тут правителем.

— Да уж... Великий правитель над несколькими поселками.

— Всё лучше, чем участь, которая меня ожидала.

Верт немного помолчал, глядя, как ветер гонит низкие облака по небу, сухо, коротко вздохнул.

— Ты прав. Мне скучно. Летим обследовать шахты. Но если что-то пойдёт не так, я буду иметь право сказать: «Я тебя предупреждал».

— Договорились! — обрадовался Де-Кар и наклонился к коту: — Сир Мур-Зик, вы сегодня летите с нами обследовать ваши подземные владения.

— Ты берешь с собой кота?

— А как же! Когда я вчера по тундре ползал, он был с тобой, а тебе я доверяю. Но, к сожалению, про местных я такого не скажу. Торы хоть и не считаются интриганами, но все-таки одна торка меня уже обманула с мешком ягод.

— Графине тоже не доверяешь?

Де-Кар задумался. С его лица сползла извечная улыбка, и он произнес серьезно:

— Альона мне кажется милой девушкой, и она мне очень нравится. Но я понимаю, что сам загоняю ее в угол. Не думай, что я такой уж беспечный идиот. Так что нет, пока я ей не доверяю. Я рисковал жизнью ради своего кота, я вляпался из-за него по уши в большие неприятности, поэтому лучше его возьму с собой. Если мы погибнем, то вместе.

Верт бросил на него взгляд, в котором отразилась толика высокомерия военного перед растерянным штатским:

— Я не собираюсь погибать, и тебе не советую.

— Отлично, меня такой расклад устраивает.

— Кстати, а графиню ты тоже собираешься с собой взять?

— Её? Нет. Я же по официальной версии буду ягоды собирать.

Он опустил антигравитационное кресло на пол, сошел с него, подошел к Верту:

— Ты катер местный посмотрел? Он пригоден к путешествиям?

— Вполне.

— Отлично. Отправимся на нем. Я вчера попробовал кататься на миллах, и у меня даже уже получается, но сегодня повторить этот подвиг не готов.

— Тогда я иду готовить катер.

— А я к Генде. Скажу, что миллы нам сегодня не понадобятся.

Молодые люди переглянулись и направились к выходу.

Глава 16. Врата

Планетарный катер представлял собой небольшую, потрепанную жизнью машину. Внешне он напоминал что-то из той доживающей век космотехники, что продают совсем по дешевке. Но, на удивление, все системы судна работали исправно. Видимо, таремские механики знали своё дело и не позволяли технике умирать раньше времени.

Катер быстро двигался на автопилоте, поэтому мужчины, развернув кресла друг к другу, обсуждали дела.

— За меня не волнуйтесь, — говорил Генда, сжимая в руках пустую корзинку для ягод. — Я вам улхо быстро наберу, пока вы будете там... там...

— Исследовать, — подсказал Де-Кар и махнул в сторону быстро приближающегося Предгорья.

Он бросил взгляд в иллюминатор. Внизу проплывала тундра с ручьями, озерами и первыми зелёными пятнами свежей травы. Впереди, в серой дымке, уже были видны чёрные кратеры гигантских шахт. Большинство из них были занесены никогда не тающим снегом. Местами он лежал слоями, напоминая пирог, который забыли достать из морозилки лет так пятьсот назад.

— Будьте осторожны, ваше сиятельство, — продолжал Генда, и его огромные уши тревожно зашевелились. — Там, в центральной шахте, наши много исследовали, но на самую-самую глубину только граф решил опуститься.

— Кстати, на чем он туда летал? — тут же поинтересовался маркиз.

— Да на таком же катере, как этот. Их тогда два в Поместье было. В общем, все нормально было... Я сам не знаю, но старейшины рассказывали, что где-то внутри сработали какие-то старые ловушки, и произошел взрыв. Графа и всех, кто с ним тогда был, разом завалило. Достали их уже мёртвыми. Большое горе было для всех нас.

Генда вздохнул и пригладил шерсть на груди, словно хотел показать, что сердце его скорбит.

— Сочувствуем, — поспешно вставил Де-Кар и сделал грустное лицо.

У него это получилось не очень убедительно. Скорее, он выглядел как человек, который пытается изобразить печаль, но в голове у него только ягоды и графиня.

— Я к чему это всё рассказываю? — рассудительно добавил тор. — После взрыва, сами понимаете, в шахте могут быть обвалы и много всего... непонятного. Так что вы там внимательнее будьте. А то вы с наследником Тарема решили внутрь опуститься. Если с вами что-то случится, графиня мне потом голову открутит. А без головы я как-то... не привык.

— Я тебя услышал, — усмехнулся Де-Кар. — Обещаю быть внимательным.

— А за ягоды не переживайте, — добавил Генда, поднимая корзинку. — Я вам недостающий остаток доберу. Шурди говорила, что надо мешок, но я-то знаю — не надо. Не сердитесь на нее. Она у меня — девушка с юмором, — добавил он с лёгкой улыбкой.

— Да я уже понял, что меня разыграли, — вздохнул Де-Кар. — Но раз начали мешок собирать, надо заканчивать. Иначе графиня подумает, что я — несерьёзный в намерениях.

Генда понимающе хмыкнул и, забрав корзинку, покинул катер.

Верт проводил его взглядом, завел двигатели и аккуратно двинул судно внутрь центрального входа.

Первое, что поразило маркиза, — размеры.

Он был тут накануне с Гендой, но его налобного фонарика тогда не хватило, чтобы оценить масштабность места. Сейчас, в свете прожекторов катера, грандиозность внутренних помещений потрясала.

Внутри всё было гигантским, словно строили все эти туннели какие-то великаны. Центральная шахта оказалась настолько огромной в диаметре, что туда мог бы свободно влететь не только катер, но и небольшой боевой крейсер. Высота свода терялась в темноте, а ширина позволяла разъехаться двум грузовым составам. Когда-то здесь наверх поднимали вагонетки с рудой — это были сотни, тысячи тонн породы, но сейчас всё давным-давно опустело.

Сборщики металлолома, налетевшие на Тарем после войны, уволокли всё, до чего могли дотянуться: вагонетки, рельсы, лифтовые механизмы, внутренние машины, даже обивку стен. Остался только голый бетон, покрытый многовековой пылью и тёмными разводами. А ещё тут были глубокие, чёрные колодцы шахт, уходящие куда-то вглубь планеты. Кое-где на стенах ещё виднелись остатки краски — когда-то здесь, видимо, были предупреждающие надписи, но теперь они превратились в бессмысленные пятна, похожие на абстрактную живопись.

Предупреждённые Гендой, Верт и Де-Кар не торопились, и потому катер опускался вниз медленно, тщательно сканируя приборами окружающее пространство.

Маркиз стоял у приборной панели и смотрел, как прожекторы выхватывают из темноты какие-то новые детали. В основном это был серый бетон, уходящий вниз как бесконечная стена. Иногда попадались остатки креплений каких-то выломанных из стены механизмов. Чем дальше, тем их было больше. Видимо, сборщики металлолома не стремились забраться совсем уж глубоко. Они были практичными ребятами, и предпочитали не копать там, где можно было не копать.

Сир Мур-Зик, заметив, что Де-Кар встал, тут же занял его кресло. Кот немного беспокоился — он то и дело приоткрывал один глаз и косился на опекуна, будто спрашивая: «Ты уверен, что всё в порядке, и я не останусь без обеда? Если ты погибнешь, я буду очень недоволен».

Наверное, он каким-то своим кошачьим чутьём улавливал, что его личный человек, каким он считал маркиза, испытывает повышенную тревожность.

— Ничего себе, — протянул Де-Кар, оглядываясь. — Я думал, внутри значительно теснее. Всё такое... будто древние страдали гигантоманией.

— Во время Великой войны это было нормой, — отозвался Верт, не отрываясь от приборов. — Строили очень надёжно и максимально глубоко, чтобы даже при бомбардировке с орбиты сохранять производственные мощности. Уничтожить убежище на глубине от полукилометра до трёх-четырёх — задача не из лёгких.

— Теперь понятно, почему тут всё в относительной сохранности. Когда Тарем выжигали, то, что внутри, почти не пострадало.

— Вот именно. Думаю, старый граф догадывался, что сборщики металлолома не забирались глубоко. Они брали то, что лежало на поверхности или было легко доступно. А копать, рисковать обвалами, старинными ловушками... — Верт покачал головой. — Это уже не их профиль. Они искали лёгкие деньги.

Катер опускался всё ниже. Стало попадаться всё больше остатков металлических конструкций: погнутые балки, оборванные тросы, какие-то механизмы, которые сборщики не смогли оторвать от стен или посчитали бесполезными. В одном месте Де-Кар заметил остатки старого стула, прикрученного к полу. Интересно, кому понадобилось сидеть на глубине полторы тысячи метров, и чего он там ждал?

— А вообще странно, — сказал он, задумчиво глядя в темноту. — Я читал историю Тарема. Планета давно остывшая, со слабой геологической активностью. Землетрясений, способных разрушить подземные укрепления, здесь почти не бывает. Зачем было строить ангары так глубоко, если не боялись ни падений метеоритов, ни тектонических сдвигов? Это только из-за возможных бомбардировок?

— Кроме них есть ещё вражеские десанты, техногенная разведка. Война всегда требует другого подхода к строительству, — Верт на мгновение оторвался от приборов и посмотрел на Де-Кара с лёгкой усмешкой. — И потом, ты забываешь главное: жажда наживы. Некоторым кажется, что всё самое ценное зарыто где-то глубоко внутри.

Де-Кар кивнул, глядя на тьму, сгущавшуюся за пределами света. Они опустились уже на отметку глубже тысячи шестисот метров, а конца и края шахте не было видно. Где-то там, внизу, их ждали тайны, которым было больше тысячи лет.

— Генда вчера рассказывал, что граф и его команда могли спастись, — он вздохнул. — Их катер завалило взрывом, но им не хватило воздуха, чтобы дождаться помощи. Вентиляция там, на глубине, не работает сотни лет. Кстати, именно поэтому я захватил дополнительные баллоны с кислородом. Не надо повторять чужих ошибок.

Он хлопнул по баллону, стоящему у его ног, и Сир Мур-Зик недовольно фыркнул. Ему не понравился резкий звук.

Верт бросил на кота короткий взгляд и снова повернулся к маркизу.

— Кислородные баллоны — это хорошо, если решим прогуляться. Кстати, про Генду хотел спросить. Смотрю, вы уже с ним — приятели.

— Почему бы нет? — улыбнулся Де-Кар, поглаживая кота по голове. — Ты скоро улетишь, я один тут останусь. У меня нет других друзей. Опять же, мы с Гендой — молодые парни, а наши девушки — почти подруги. У нас даже есть общие темы для разговора — например, как трудно добиваться внимания таремских женщин.

— Как бы тебя этот новый друг не выдал. Расскажет ещё, что это он для тебя ягоды собирает. Или... что ты боишься милл.

— Не выдаст, — уверенно сказал Де-Кар. — Ему очень хочется получить союзника в моём лице. Чебур с его родом во вражде, а потому официально Генде и Шурди встречаться нельзя. Так что у нас взаимовыгодное сотрудничество: я помогаю ему с Шурди, он помогает мне с ягодами.

Верт пожал плечами:

— Надо же, какие страсти... Две равноуважаемые семьи в Посёлке, где венчают нас событья... И что ты ему пообещал? Уломать Чебура?

— Вроде того. Постараюсь как-то уладить конфликт, — Де-Кар усмехнулся. — Мой план прост: я очарую графиню, а Чебур её уважает. Если она скажет слово, он послушает.

— А чего тогда Шурди сама не попросила об этом свою госпожу? Сдаётся, с этой враждой может быть не всё так просто, как тебе кажется.

— Разберусь уж как-нибудь, — пожал плечами Де-Кар.

Верт хмыкнул, но ничего не сказал.

В это время прожектор высветил боковой туннель. Он был такой же огромный, как главный.

— Мы на глубине тысяча семьсот пятьдесят метров, — сообщил Верт, глядя на датчики. — Судя по картам старого графа, нам в эту боковую дыру и нужно.

Катер плавно повернул и вошёл в тёмный проём.

Внутри была потрясающая, почти первозданная тишина. В свете прожекторов поблёскивали какие-то ржавые детали, обрывки кабелей, погнутая арматура. В одном месте Де-Кар заметил старую кружку, стоящую на выступе стены. Кто-то когда-то оставил её здесь, возможно, спешил по делам и забыл.

— Металла тут осталось много, — заметил Де-Кар. — Сюда ещё за металлоломом не добирались.

Они летели вперёд осторожно, так как туннель становился всё уже. С каждой сотней метров стены сближались, и тишина становилась плотнее, словно сама планета затаила дыхание в ожидании непрошеных гостей.

— Стоп! Вижу завал! — скомандовал Верт, вглядываясь в показания приборов.

Де-Кар, оперевшись руками о панель у переднего иллюминатора, прищурился.

Впереди, в полумраке, действительно виднелась груда обломков. Среди них были бетонные глыбы, перекрученные балки, куски металла, некогда бывшие частью рабочей инфраструктуры шахты. Завал был частично разобран — видимо, те, кто был здесь раньше, пытались пробиться дальше.

— Под завалом что-то есть, — продолжил Верт, замедляя ход до минимума. — Вижу обломки судна. Похоже, это и есть катер старого графа.

Де-Кар увеличил мощность прожектора и уже сам увидел очертания транспортного средства. Точнее, того, что им когда-то было. Теперь судно представляло собой груду металла, приплюснутого обрушившимися сводами. Кабина была смята, а двигатели, если они ещё существовали, скрывались где-то под слоем бетонной крошки.

Сир Мур-Зик подошёл к иллюминатору, посмотрел на обломки, фыркнул, словно не одобряя такой уровень неаккуратности. Он отошёл в сторону, потянулся и разлёгся прямо на панели. У него была важная миссия: наблюдать за происходящим и делать вид, что он тут главный.

— Получается, граф дошёл почти до конца, — сделал вывод Де-Кар, глядя на обломки. — Где-то тут, судя по его дневникам, находился какой-то древний склад.

Прожектор катера медленно скользил по стенам, выхватывая из темноты всё новые детали. И вдруг свет упёрся в гигантские металлические ворота, уходящие вверх и в стороны. Они были покрыты слоем пыли, и их монументальность потрясала.

— Интересно, — задумчиво произнёс Верт.

— Ты это о чём?

— Когда я учился, я видел один подземный древний космопорт. Там были почти такие же врата. Те же пропорции, тот же стиль. Будто строили по одному проекту.

— Ого? — Де-Кар почувствовал волну нарастающего азарта. — Думаешь, мы нашли что-то по-настоящему ценное?

— Не знаю, — честно ответил Верт. — Если проникнем внутрь, будем знать намного больше. Но... — он сделал паузу, — старые космопорты обычно хорошо охранялись. И это не всегда были стандартные системы сигнализации.

Верт остановил катер, активировав гравитационный якорь. Машина мягко замерла в воздухе, зависнув на месте уставшей птицей. Где-то в глубине механизмов что-то загудело, потом затихло. Повисла ватная, почти абсолютная тишина, что бывает только глубоко-глубоко под землёй.

— Я сейчас подключусь к сканерам катера, чтобы проверить, не засеку ли я какие-то другие неприятные сюрпризы, — сказал Верт. — В целом я сомневаюсь, что ловушки или мины остались. Предыдущий взрыв был мощным, скорее всего, он всё обесточил. Да и тысяча лет прошла с момента минирования. Но всё же осторожность не помешает, так что не беспокой меня.

Верт бесцеремонно согнал кота с пульта. Он сел в кресло и положил ладони на сенсорную панель. Его лицо в синеватом отблеске экрана стало подвижным, как пластиковое лицо человекоподобного робота.

Потревоженный Сир Мур-Зик обиженно посмотрел сначала на него, а после на Де-Кара. В его взгляде читалось: мол, какого хрена вы меня вообще сюда притащили, если постоянно сгоняете с тёплых мест? Но протестовать кот не стал, а с достоинством перешёл на колени к маркизу. Он устроился у него на коленях, вытянул лапы и закрыл глаза, демонстрируя полное доверие к происходящему.

Глава 17. Тайны Де-Кара

В помещении повисла тишина. Она была из тех, что возникает между людьми, когда один уходит в дело и будто бы строит вокруг себя невидимую стену. Любое слово могло сбить Верта с ритма, нарушить тонкую сосредоточенность, в которой он находился, сканируя врата в поисках скрытых систем сигнализации.

Де-Кар не тревожил его, не сыпал вопросами. Чтобы не мешать, он вставил в уши наушники и включил старый голографический видеопросмотрщик.

Экран вспыхнул, и в тесном отсеке будто распахнулось окно в другой мир. Панорамная трёхмерная картинка поплыла перед глазами.

Выбор пал на рекламный фильм для туристов, снятый первыми колонистами. Теми самыми, что представляли Тарем раем для путешественников. Они снимали красиво и качественно, поэтому смотреть было приятно и интересно.

Перед взглядом маркиза мелькали долины, залитые весенним солнцем, реки и водопад, что рассыпался миллиардами брызг. Даже эти старые шахты, вмороженные в вечную мерзлоту, казались исполинскими стражами, застывшими на посту.

Самыми интересными, пожалуй, показались зимние кадры с состязаний торов на миллах.

Де-Кар невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что эти степенные, неторопливые создания, на которых он вчера учился ездить, способны развивать относительно приличную скорость. Снег летел из-под их копыт, миллы фыркали, трясли рогами, а торы в санях кричали что-то весёлое и размахивали зелеными лапами. В каждом кадре чувствовалась страсть, но не к приключениям, а к самой планете. Красота Тарема была показана сурово, но по-своему гостеприимно. Казалось, авторы фильма верили: стоит только снять фантастически красивый фильм, и гуманоиды Галактики потянутся сюда толпами.

«А может, и хорошо, что сюда никто не полетел? — внезапно подумал маркиз. — Мне как раз нравится, что тут всё просто и обитателей не так много. Для нас с котом Тарем — идеальное убежище. А главное, тут — она».

Де-Кар продолжал смотреть на экран. Он видел старательно выстроенную кинематографическую идиллию, слышал хорошо подобранную музыку, но перед глазами вставало лицо Альоны. Он представлял ее горделивую посадку головы, широко распахнутые светлые глаза и выбившиеся из прически волосы. Когда она старалась выглядеть строгой, но при этом пыталась скрыть рвущуюся улыбку, её глаза слегка прищуривались, но в них всегда плясали искры. От осознания того, что он заставляет ее мысленно улыбаться, в сердце Де-Кара что-то сладко щемило.

Пальцы маркиза машинально почесывали спинку Сира Мур-Зика, но их подушечки словно бы сохранили ощущение прикосновений к волосам графини.

Маркиз поймал себя на мысли, что вчерашний день был лучшим за последние годы. Даже если он казался нелепым и даже унизительным со стороны. Пусть приходилось ползать на коленях по тундре, собирая ягоды, и чувствовать себя при этом глупее некуда. Пусть Генда посмеивался над его неуклюжестью, а Шурди хихикала за спиной. Пусть он трижды чуть не свалился с миллы, вцепляясь в упряжь, как утопающий в верёвку. Пусть...

Всё это казалось глупыми мелочами. Главное: Альона была рядом, и во время их короткого пикника она уже, похоже, совсем на него не сердилась. Чем больше он с ней общался, тем больше чувствовал, как внутри что-то сдвигается. Тонкий слой циничного льда, которым он оброс во время скитаний по Галактике, начинал тихонько таять, обнажая то, что он привык прятать даже от самого себя.

Он впервые в жизни по-настоящему погружался в светлое, нежное чувство по отношению к девушке, и это пугало и восхищало одновременно. Но это чувство возникло еще до Тарема.

Когда несколько дней назад он признался графине, что влюбился в её портрет, в словах не было лжи. Пожалуй, это была единственная правда, что Де-Кар ей поведал о себе.

Де-Кар рано покинул родной астероид и отправился покорять Галактику. Ему даже удалось немного поработать в одном из самых захудалых филиалов зоомагазина планеты Хит-То, на ферме по разведению котов. Правда, пробыл он там не больше недели, так как главы корпорации внезапно решили перенести ферму в другое место, и Де-Кара сократили. Но кое-каких знаний он всё-таки нахватался.

Удача улыбнулась тогда, когда Де Кар, будучи безработным, абсолютно случайно подслушал разговор герцога Коремванского. Тот жаловался, что ему с супругой подарили самое дорогое существо в Галактике — молодого котика, а они совершенно не знают, как за ним ухаживать.

Тут-то Де-Кар и проявил весь свой талант красноречия, объявив, что всё знает о котах. Говорил он так убедительно, что в тот же день получил довольно непыльную, хорошо оплачиваемую работу — стал личным слугой Сира Мур-Зика.

Пока он мотался с герцогом по Галактике, в его жизни бывали девушки. Их было совсем немного, но слово «любовь» к тем отношениям применить было нельзя. Де Кар зарабатывал прилично, но крепких отношений не мог себе позволить. Герцог был личностью деятельной, не сидел на одном месте, и Де Кар, как приложение к коту, был вынужден сопровождать его куда бы тот ни направился.

Вспоминая все это, Де‑Кар рассеянно почёсывал Сира Мур-Зика за ухом. Кот довольно щурился, всем своим видом показывая, что, пожалуй, готов простить своему человеку его вечную суету... хотя бы на эти несколько минут.

Мысли маркиза были далеко, он проваливался в воспоминания. Перед глазами вставал Фалмир. Видел он не его курортные мегаполисы на островах, и не подводные дворцы и развлекательные центры, а их с котом прежнюю тихую жизнь на плавучем острове, который Грымза, она же герцогиня Милья Анделион Коремванская, оттяпала у герцога после развода.

Сира Мур-Зика она тоже отсудила. Кот ее совершенно не интересовал, но все-таки он считался модным символом престижа. Адвокаты герцогини бились за кота разве что не насмерть.

Герцог проиграл, и Де-Кар перешел в штат слуг герцогини.

За верную службу герцог пожаловал маркизу старую космояхту из своего огромного парка звездолетов и сказал на прощание:

— Береги эту хвостато-полосатую морду. Своей Грымзе я кота не доверил бы, но с тобой Сир Мур-Зик всегда будет в безопасности. В конце концов ты ему больше хозяин, чем я.

Что касается герцогини, она, отпраздновав победу на суде, тут же отправила кота, а с ним и Де-Кара на Фалмир, чтобы они оба не путались под ногами.

В той части планеты, где находилась дача герцогини, жизни, казалось, никакой и не было, если не считать гигантской стройки где-то на линии горизонта. Там трудолюбивые, но страшно глупые фалмирцы возводили очередной туристический комплекс.

До приезда герцогини Де-Кар и Сиром Мур‑Зик жили в особняке герцогини почти как отшельники. Жизнь была спокойна, скучна и размерена, но в сезон штормов, когда гигантские волны заливали верхние палубы острова, существование на Фалмире казалось смертельно опасным.

Пока Грымза была где-то в других районах Галактики, Де-Кар и кот чувствовали себя полноправными хозяевами громадного стеклянного особняка с бассейном. Их обоих такая жизнь вполне устраивала.

Однажды, когда сезон штормов прошел, и установилась прекрасная погода, идиллия рухнула. Грымза прилетела отдыхать с целым штатом слуг.

Де-Кар сначала обрадовался. Он по натуре был парнем общительным, и страшно соскучился по обычным людям. Но слуги оказались всего лишь человекоподобными биороботами, еще и лишенными голосовых функций. Функционально с задачами они справлялись отлично, но посидеть, потрепаться с ними «за жизнь» у Де-Кара не было никакой возможности.

— Я собираюсь пробыть тут месяц, — сообщила Грымза Де-Кару. — Постарайся как можно реже попадаться мне на глаза. И запри где-нибудь Сира Мур-Зика, чтобы он не испачкал мою мебель. Ты даже не представляешь, сколько она стоит!

Отдав эти приказания, герцогиня вихрем пронеслась по дому, сделала перестановку и велела перекрасить бассейн в цвет «розового безумия». А еще она привезла с собой целую коллекцию вещей, которые для неё были почти мусором, но выкинуть было «ниже достоинства».

Среди этого великолепия особенно выделялась мягкая мебель с обивкой из редчайшего белого алмазного судорога. Это был настолько настолько капризный материал, что он, казалось, обижался, если на него садились без должного почтения. Еще герцогиня привезла три шкафа с платьями в вакуумных корфах. Они выглядели как трофейный арсенал: будто герцогиня собиралась не загорать, а устраивать парад мод. Среди багажа был и голографический портрет её племянницы Альоны.

Этот портрет почему-то страшно раздражал герцогиню.

— Зачем она мне его прислала? Итак столько ненужного хлама, который приходится вывозить на дачу! — возмущалась она. — Эй ты... Де-Кар, или как там тебя. Повесь его где‑нибудь в подсобке, чтобы он мне глаза не мозолил!

Де-Кар не знал, чем провинилась Альона перед своей тётей, но спрашивать не стал. Герцогиня не любила вопросов: они казались ей проявлением глупости. Ей всегда хотелось, чтобы все вокруг читали её мысли, предугадывали желания и действовали без лишних слов. Иногда казалось, будто мир был её личной сценой, а все остальные должны играть роли безмолвных статистов, которым даже реплики не положены.

У Де‑Кара тогда было две версии, почему портрет так бесил герцогиню. Первая: Альона была хорошенькой сама по себе, без всяких пластических операций, которыми так гордилась герцогиня. Вторая: племянница напоминала ей о Тареме. Для герцогини это была планета, от которой одни проблемы, в первую очередь с налоговой.

Дело в том, что Грымза предпочитала проматывать состояние в галактических казино, а не разбираться со счетами. На Фалмир она прилетела не ради дел, а чтобы окунуться в развлечения знаменитого подводного города, где собирались такие же транжиры, как она.

Этот город принадлежал господину Вирраго, спрутообразному существу-амфибии, который слыл одним из самых богатых обитателей этого сектора Галактики. А еще злые языки поговаривали, что он — крупный мафиози, контролирующий игорный бизнес. Так это или не так, Де-Кар не знал.

За время пребывания на Фалмире к нему разок заехали ребята из морского патруля господина Вирраго, чтобы проверить его документы. С ними проблем не оказалось, и парни ушли на своем судне куда-то в безбрежные дали океана.

А Де-Кару что? Если с дачей герцогини все нормально, и для ее слуги проблем нет.

Портрет Альоны он повесил в коридоре флигеля для слуг. Туда Грымза никогда не заглядывала. Зато Де‑Кар, проходя мимо портрета в свою комнату, всегда ловил взгляд юной графини. Она смотрела на него с загадочной полуулыбкой, словно знала какой‑то секрет, который не собиралась выдавать.

Альона понравилась ему уже тогда. Во-первых, потому, что поблизости вообще не было никаких девушек, и он находил удовольствие мысленно с общаться с красоткой с портрета. Это не имело никакого отношения к настоящим чувствам, но, с другой стороны, возможно, именно в тот период появились первые предпосылки к ним.

Однажды Де‑Кар возвращался в флигель для слуг по извилистой стеклянной галерее, и делал он это тихо, почти на цыпочках. Так ступать приходилось не из страха, а, скорее, по привычке. Грымза больше всего ценила тишину, и любой лишний звук, производимый кем-то кроме нее, считался дурным тоном.

И вдруг из приоткрытой двери малой гостиной донёсся голос герцогини. Он был громкий, звенящий, напоминавший дорогой хрусталь, который с размаху швырнули об пол. Де‑Кар замер. Он не собирался подслушивать, но и пройти мимо не мог: голос герцогини звучал так, будто она не говорила, а метала молнии. Именно так она разговаривала со своим очередным любовником и жаловалась на свою «полную лишений» жизнь.

— Тарем! — выплюнула Грымза с таким отвращением, словно это слово было чем‑то вроде постыдного ругательства. — Совершенно никудышная планета! Вечная зима, сугробы по пояс, а воздух такой, что лёгкие стынут! Ты только подумай: там нет ни одного приличного магазина! Совсем ни одного! Даже лавки с духами, и то нет!

Де‑Кар невольно покосился на стену рядом, где в полумраке коридора висел портрет Альоны. Он уже раньше слышал, что эта девушка живет на Тареме, и теперь герцогиня высказывала все, что думает об ее мире. Альона смотрела на Де-Кара все с той же полуулыбкой. Она будто бы знала, что о её доме говорят нелестные вещи, но не собиралась ни оправдываться, ни обижаться.

— А население? — продолжала сыпать ядовитыми словами Милья, и в её голосе слышалось почти театральное возмущение. — Там только торы, а это — дикари! Живут первобытно-общинным строем. Абсолютно безрукая, примитивная, давно деградировавшая раса. От них пользы никакой, кроме сбора грибов и ягод. Вот и весь интеллект! Моя единственная наследница, которая там живет, вынуждена будет умереть старой девой. Мужчин человеческой расы на Тареме просто нет. Они не заводятся в таком холодном климате.

— Что ж ты, Милья, не озаботишься судьбой племянницы? — спросил ее любовник спокойным, чуть скучающим голосом. — Могла бы подыскать ей партию.

Грымза громко фыркнула:

— О чем ты говоришь? До Тарема нет ни одной приличной космотрассы! Ни одной! Мои пилоты с транспортников в пути тратят на полет туда-сюда столько времени, что с ума сойти можно. Говорят, там не космотрассы, а яма на яме. Корабли в них трясет так, что зубы крошатся. Да ни один приличный человек из нашего круга туда не полетит. Тарем находится в самом отдаленном секторе Космического Захолустья. Название слышишь? Оно само за себя говорит!

Герцогиня сделала паузу, и продолжила уже чуть тише, но с той же страстью:

— К тому же моя племянница — высокородная графиня. Она может выйти замуж только за титулованную особу. А где я тебе найду идиота благородных кровей, который согласится жить среди вечных сугробов и слушать, как торы ревут по ночам? Никто на такой подвиг не согласится! Если бы моя племяшка была богата — другое дело. Но у девочки ничего нет. Получается, чтобы жених нашелся, мне пришлось бы доплатить ему, чтобы он отправился на Тарем. А я не могу! На мне висят налоги за эту дурацкую планету. К тому же я не могу обязать Альону выйти замуж. Ты представь себе: я потрачу время, найду нужного человека,, а она фыркнет, и скажет: мне этот кандидат не нравится, я замуж за него не пойду! И что же получится? Деньги на ветер?

— Ты говоришь так, будто тебя существующее положение вещей устраивает, — усмехнулся любовник.

— А почему нет? — спросила Грымза почти искренне. — Девочка не амбициозна, хорошо справляется с обязанностями управляющей планеты. Главное, что не устраивает мне скандалов. Пусть лучше всю жизнь живет в одиночестве. А то вдруг муж ей скажет: «Дорогая, что нам делать в этой дыре? Летим отсюда, в Галактике полно прекрасных мест, где мы хорошо устроимся!» И что тогда? Вдруг они правда улетят? Я останусь один на один с Таремом? С налоговой? С торами? А кто их организует на сбор грибов и ягод? А это, между прочим, экологически здоровая пища, и в элитных кругах она ценится. Сам понимаешь: синтетика – это еда бедных, а богатые предпочитают только натуральную пищу. На налоги кое-как наскребаю, еще и на булавки остается. Так что пусть племянница сидит на Тареме и работает. С паршивой планетки надо иметь хотя бы что-то.

Де‑Кар стоял, прижавшись к стене, и ощущал странное, колючее чувство в груди. Ему вдруг стало жаль Альону. Даже не потому, что она жила на какой-то не самой приятной планете, а потому, что её судьба была предрешена развращенной богатой теткой, являющейся мультимиллиардершей Галактических масштабов.

Он тихо отступил назад, и направился в свою комнату, чтобы покормить Сира Мур-Зика. Когда он поравнялся с портретом, остановился. Альона смотрела на него всё с той же полуулыбкой. Она словно бы говорила ему: «Не переживай. Я и сама могу о себе позаботиться».

— Я бы на тебе женился, — одними губами прошептал Де‑Кар.

Он сам не знал, сказал ли он это портрету или просто выпустил наружу мысль, что крутилась его в голове с того дня, как он увидел Альону. Не то, чтобы он думал об этом всерьез, но что-то в самой идее было приятным. Он как будто бы примерил на себя другую жизнь, в которой у него могла бы быть постоянная девушка и даже семья.

В тот вечер он даже не подозревал, что пройдет совсем немного времени, и он будет отчаянно искать место в Галактике, где его и Сира Мур-Зика никогда не найдут. И что в минуты самого черного отчаяния он вспомнит про планету, где живет юная благородная девушка, которой Грымза уготовила вечную участь старой девы.

И вот он уже на Тареме, по уши во вранье, а назад дороги нет. Он теперь — маркиз, опекун наследника планеты, и все смотрят на него с уважением, которого он ничем не заслужил.

Честности в нем было немного, но Де-Кар всем сердцем хотел графиню и готов был жениться на ней. Открыть ей правду о том, кто он, в какие огромные неприятности влип, было выше его сил.

«Не мог я ей все рассказать, не мог. Что я должен был сделать? Просто попросить убежища для себя и для кота? А если бы она меня выдала? Я же ничего о ней не знал!» — подумал он, глубоко вздохнув.

Его рассеянный взгляд скользил по застывшей фигуре Верта, по гигантским вратам, покрытым многовековой пылью, по обломкам катера, в котором погиб отец Альоны. Он думал.

В душе Де-Как вовсе не был не таким наглым и уверенным, каким старался казаться. Он был просто парнем, который вляпался в большие проблемы, а потому начал притворяться и врать. Ему казалось, что так проще и безопаснее. Но почему-то проще не становилось.

В душе ворочалось что-то тяжелое и колючее, но не страх. Со страхом Де-Кар давно научился бороться, превращая его в шутки. Но так получалось, что в отношении Альоны он испытывал горькое, неудобное чувство вины. А еще было сожаление, что он начал свою историю на Тареме не с правды, а с игры в того, кем никогда не являлся.

«Я ей все расскажу, как только она влюбится в меня настолько, что уже никому и никогда не выдаст! У меня есть время до прилета следующего транспортника, а это будет еще не скоро,— думал он. — Пока его нет, я придумаю, как заслужить прощение!»

Сир Мур‑Зик будто почувствовал его напряжение. Он вдруг завозился под руками маркиза, потянулся и спрыгнул на пол. Оглянулся на него, и в кошачьем взгляде прочиталась: «Не усложняй. Когда закончишь с внутренними терзаниями, не забудь меня покормить!»

Глава 18. Наследие Великой Войны

Верт закончил сканирование, и на экране медленно проступила схема шахты. Она была чёрно-серая, угловатая, и врата на ней выглядели как исполинская рана в толще скалы. На схеме светящимися линиями была выделена хитрая сеть внутренних каналов, которые когда-то служили проводниками энергии.

— Системы давным-давно обесточены, — сухо произнёс Верт, не отрывая взгляда от дисплея. — Никто из древних не предполагал, что аккумуляторы должны работать тысячу лет. То, что оставалось, скорее всего, уничтожено тем самым взрывом, что похоронил графа. Но… — он ткнул пальцем в верхний сегмент схемы, где мигала тонкая жёлтая линия, — вот тут есть подозрение на древний взрывной механизм. Выглядит как неактивированный контур.

— Что это значит?

— Непонятно, что там внутри. Может, это просто ржавая деталь, а может — ловушка, которая ждёт своего часа.

Де-Кар наклонился ближе, вглядываясь в мерцающую точку. В груди шевельнулось лёгкое чувство из смеси азарта и тревоги.

— Есть какой-нибудь план?

Верт откинулся на спинку кресла, скрестил руки и посмотрел на маркиза взглядом человека, собирающегося заключить сделку века.

— План у меня, конечно, есть. Но давай перед тем, как мы перейдём к его обсуждению, договоримся о деталях. Уговор такой: если я помогаю тебе вскрыть врата, половина того, что внутри — моя. Мне кажется, это будет честно.

Де-Кар задумался, скользнул взглядом по гигантскому сооружению, по тяжёлым плитам и тёмным швам, где металл сросся с бетоном. Было очевидно, что без Верта ему с этой задачей не справиться.

— По рукам, — кивнул он.

Верт хмыкнул, будто ожидал, что Де-Кар начнёт торговаться, но был приятно удивлён его здравомыслием.

Он встал и начал одеваться: кислородная маска легла на лицо, а рюкзак с кислородными баллонами встал на предназначенные для него крепления экзокомбинезона.

— Твои кислородные баллоны я пущу в расход для усиления взрыва.

— Объясни.

— Сказал же: не уверен, что та штука — именно взрывчатка, — деловито произнёс киборг, проверяя клапаны. — И даже если это она, есть вероятность, что древний детонатор не сработает, или же сработает не так, как надо. Лучше перестраховаться.

— И что нам даст усиленный взрыв?

Верт посмотрел на него, как на несмышлёного ребёнка.

— Слушай, Де-Кар, если у тебя есть ключ от этих врат, чтобы мы спокойно могли проникнуть внутрь, можем ничего не взрывать. Давай их сюда, и мы откроем эти врата, как двери в спальню. Но, подозреваю, другой возможности попасть внутрь. Единственный вариант проникнуть дальше — пробить брешь. Чем мощнее мы бахнем, тем меньше шансов, что ворота останутся стоять, притворяясь непобедимыми.

Маркиз хотел было пошутить в ответ, но не стал. Верт и в этот раз был прав. Ворота надо было вышибать.

— Де-Кар, мой тебе совет. Отлети как можно дальше. Не хватало ещё, чтобы тебя вместе с катером пришлось выковыривать из-под обломков.

— Понял. Но ты там тоже будь осторожен.

Верт усмехнулся, проверяя антигравитационные гаджеты, которые за всё время пребывания он ни разу не использовал. Закончив приготовления, скупо махнул рукой и покинул люк.

Маркиз проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он вдруг отчётливо понял, что Верт — не просто случайный напарник, с которым судьба его свела, когда нужно было спасать Сира Мур-Зика и бежать от мафии. Это был друг, с которым они вместе много чего пережили за относительно короткий период времени. У Де-Кара после того, как он покинул родной астероид, друзей было мало. Поэтому он не хотел бы, чтобы с Вертом случилось что-нибудь плохое. Оставалось лишь надеяться, что бывший военный знал как поступать.

Маркиз медленно и осторожно отогнал катер назад, пока врата не превратились в тёмное пятно на фоне серой стены. С этого места он мог следить за Вертом только по приборам. Маленькая светлая точка налобного фонарика киборга двигалась по туннелю, то исчезая за выступами, то снова появляясь упрямой искрой.

Де-Кар взял кота на руки. Тёплое присутствие животного снимало долю напряжения, в котором пребывал маркиз. Сир Мур-Зик, казалось, понимал, что сейчас не время для капризов, и только тихо мурлыкал.

— Давай, Нико... — шептал Де Кар, глядя на экран. — Только не геройствуй, пожалуйста. Сделай, как задумал, и возвращайся.

Точка фонарика в какой-то момент замерла, словно бы Верт задумался. И вот в она начала медленно подниматься, вдоль верхнего сегмента врат. Кажется, Верт что-то крепил. Его движения были медленными, словно бы он боялся, что неловкость рядом с предполагаемой бомбой может стать роковой.

Вдруг яркая точка стремительно, почти отчаянно рванула вниз.

Оглушительный взрыв ударил по ушам даже сквозь герметичную кабину. Яростная, слепящая стена пламени взметнулась за спиной Верта, но не успела его настичь. Антигравитационные двигатели взвыли, и Верт рванул в сторону, улетая от ударной волны. Двигался он не хуже опытного танцора, уходящего от падающей декорации.

Пламя опало, оставив после себя лишь клубы дыма и запах раскаленного металла. Верт подлетел к катеру, завис в воздухе недалеко от него. Он слегка покачивался, будто проверял, всё ли на месте и не потерял ли он чего-нибудь при побеге.

Де-Кар выдохнул с восторгом и облегчением:

— Да! Ты крут!

Верт, находящийся за пределами катера, его не слышал. Но, кажется, он понял это по движению губ маркиза. С присущей ему сдержанностью, киборг махнул рукой в ответ и направился к шлюзу.

Когда он оказался внутри, катер медленно двинулся вперёд, прорезая дымный туман.

Наконец луч прожектора выхватил Врата. Одна створка осталась стоять на месте, зато вторая, покорёженная взрывом в месте, где снесло часть бетонной стены, начала двигаться. Сначала на сантиметр, дальше — на полметра, а потом с громким грохотом она рухнула вниз. За образовавшимся проёмом открывалась густая, непроглядная тьма.

— Ну что, — Де-Кар повернулся к приятелю, — кажется, мы только что открыли дверь туда, куда никто не заглядывал тысячу лет.

Тишина сейчас казалась другой, наполненной тайнами далёкой, легендарной эпохи.

Верт словно бы очнулся. Он стянул с себя кислородную маску, отцепил рюкзак с баллонами и плюхнулся в кресло.

— Всё верно. Путь открыт.

— Там всё-таки была бомба?

— Да, и довольно мощная. Я не стал приводить в действие её механизм. Если бы она рванула сама по себе, меня разнесло бы на куски. Но я сделал все так, как и планировал. Просто прикрепил рядом кислородные баллоны и с расстояния их расстрелял. Взрыв и помог древней мине сдетонировать.

Де-Кар, чувствуя, что его отпускает внутренняя тугая пружина тревоги, потянулся к рации.

— Надо предупредить Генду, — решил он. — Пусть не волнуется, если почувствует подземный толчок.

— Да не должен. Стены делали крепкими, особых внутренних разрушений мы не произвели. К тому же мы с тобой слишком глубоко.

— Да я на всякий случай. А то парень перепугается, вызовет помощь, и сюда явится армия торов.

— Интересно, на чём? Мы с тобой взяли их катер.

— Да на том же «Роси-Нанте». Тут ширина шахт такая, что даже крейсер прогнать можно. Даже любопытно, зачем древние это делали.

Маркиз связался с тором по местной рации, коротко обрисовал ситуацию. Генда, судя по голосу, искренне пожалел, что не был с ними.

— Эх, — протянул он с лёгкой обидой, — я тут ягоды собираю, будто это самое важное дело на Тареме, а у вас там настоящее приключение. Ну, будьте там осторожнее. И… будьте скользкими!

Де-Кар улыбнулся. Он уже знал, что пожелание на Тареме равносильно тому, если бы Генда сказал просто: «Удачи!» Местные так говорили, когда желали кому-то проскользнуть мимо беды, не задев её и краем.

— Спасибо, Генда, — ответил он. — Будем скользкими.

Последние потревоженные камни осыпались, и в шахте снова воцарилась почти первозданная тишина.

— Что, идём исследовать древние тайны? — Верт повернулся к маркизу.

Тот кивнул, оглядывая проём. Тот был достаточно широк, и катер спокойно влетел внутрь.

Они подняли судно и включили прожекторы на максимальную мощность. Лучи света устремились вперёд, пытаясь осветить то гигантское помещение, в которое они попали.

Сначала из мрака выступили контуры какой-то громоздкой конструкции. Кажется, это был звездолет. Он выглядел угловатым, хищно заострённым и будто созданным для того, чтобы пугать врагов одним своим видом. Чуть позже стали видны ремонтные стапели, намертво вросшие в пол. Вокруг, куда ни глянь, куча какой‑то древней техники, назначение которой угадывалось лишь по смутным очертаниям. Таких конструкций Де-Кар никогда не видел. Они выглядели одновременно и примитивными, и пугающе сложными. Казалось, что инженеры давным-давно ушедшей эпохи знали какие‑то секреты, безвозвратно потерянные в веках.

Верт, который всегда выглядел спокойным, потрясенно выдохнул:

— Не может быть…

Луч прожектора скользнул дальше, высвечивая детали звездолета. Это были массивные броневые плиты, способные выдержать не только удар метеорита, но и боевую атаку. Также можно было видеть орудийные порты, словно бы застывшие в ожидании команды.

— Что это? — тихо спросил Де-Кар.

Он говорил шепотом, он бы сам не понял, так как казалось, что громкие звуки в такой ситуации неуместны.

— Ремонтный док времён Великой Войны, — почти благоговейно, с потрясением в голосе ответил Верт. — Ты понимаешь, что мы нашли?

— Нет.

— Этот корабль... Это же настоящий боевой эсминец той эпохи!

Де-Кар прищурился, вглядываясь в тёмные очертания застывшего судна.

— Здорово, конечно, — произнёс он, пытаясь вернуть голосу привычную небрежность, — но он же древний и наверняка давным-давно нерабочий. Такой куда? Разве что на металлолом.

Верт хмыкнул, будто ему стало физически обидно.

— Да ты, друган, даже не представляешь, сколько эта «рухлядь» стоит! — горячо возразил он. — Коллекционеры всей Галактики с ума сойдут. Тут же не только эсминец — тут полно всякой другой техники. Она была хорошо законсервирована, а потому в отличном состоянии. Смотри: краны, подъёмники, даже соты с орбитальными минами. Всё на месте, будто это богатство тут вчера оставили.

До Де-Кара постепенно начало доходить, что они нашли не просто старый древний склад, а настоящее сокровище. Он был очень далёк от тематики военного антиквариата, но отлично знал, что в Галактике есть и музеи Великой Галактической Войны, и частные коллекционеры, готовые платить за редкие артефакты бешеные деньги.

— Получается, мы с тобой — богачи! — в голосе Де-Кара послышалась смесь восторга с недоверием.

— Если найдём, кому это выгодно толкнуть, — скептически заметил Верт, но и в его глазах плясали искры азарта.

— Это непросто.

— Почему? Я скоро полечу в Центральные миры, озадачусь поисками покупателей на это добро.

— Здорово, конечно, но я не об этом, — маркиз был задумчив. — Ты же понимаешь, что легально мы ничего продать не сможем. Грымза, наверное, удавилась бы от злости, если бы узнала, что я её похоронил. Но мы же с тобой знаем правду.

Они переглянулись. Оба прекрасно понимали: планета до сих пор во владении герцогини Коремванской, и все, что находится в недрах Тарема — её собственность. Герцогиня пока жива и помирать не собирается. Это означало только одно: любой легальный покупатель первым делом будет проверять сделку на чистоту. Если правда откроется, вся их хитроумная конструкция рухнет.

— Подумаешь! Надо выходить на Чёрный рынок, — спокойно подытожил Верт. — Галактика огромна, найдутся и те, кто захочет купить это всё, не придираясь к документам.

Де-Кар согласился и снова взглянул на старый эсминец. Даже если тот не успели отремонтировать как следует, прежде чем док законсервировали, он всё равно в глазах ценителей стоил астрономических сумм.

— Вот моя графиня удивится, — мечтательно произнёс Де-Кар.

— Я бы не советовал её ставить в известность до поры до времени. Не знаю, когда найду достойных покупателей. Сам понимаешь: то, что даже по моим оценкам может стоить десятки, а то и сотни миллионов руплей, не хотелось бы продать задаром. Может получиться, покупатели найдутся позже, чем следующий транспортник герцогини придёт на Тарем. Мы оба знаем, что рано или поздно это случится, и Альона узнает, что ты — самозванец. Я тебе сразу говорил, что дурацкая идея — выдавать себя за маркиза.

Де-Кар кивнул и глубоко вздохнул. Он все это уже понял. Кто же виноват в том, что у него в голове засели слова Грымзы о том, что ее племянница может выйти замуж только за титулованную особу и никак иначе?

Когда они с Вертом рванули на Тарем, Де-Кар понимал, что на планете будут два представителя человеческой расы — он и графиня.

Верт не собирался надолго задерживаться, а Де-Кар, перешедший дорогу самому господину Вирраго, понимал, что ему в Космическом Захолустье придется остаться очень надолго, может быть, на всю оставшуюся жизнь. Тут без свадьбы никак, поэтому и понадобился фальшивый титул.

Задуманный им план был авантюрой, но и она родилась не на пустом месте. Де-Кар помнил, как в один из вечеров на Фалмире, Грымза сказала своему любовнику в ответ на его вопрос о племяннице:

— Она — моя наследница. Но чем она это все, мои богатства, заслужила?! Ну уж нет! Я лучше все свое состояние промотаю. Альоне по моему завещанию только Тарем отходит, и об этом я уже позаботилась. Эта планета настолько безнадежная, что ее даже в казино в качестве ставки не берут! В ломбард тоже не сдать, я пробовала. Так что я готова его сбагрить племяннице, а, может, даже и подарить.

Эти несколько фраз, сказанные между делом, стали началом большой авантюры. Де-Кар искренне надеялся на любовь девушки и на то, что настоящие чувства окажутся сильнее любых титулов и завещаний. Он готов был из кожи лезть вон, чтобы понравиться графине.

Когда все задумывалось, Де-Кар и предположить не мог, что найдет на Тареме настоящий клад. Ситуация стала выглядеть одновременно и проще, и сложнее: деньги могли решить многие проблемы, в том числе и сделать обитание на планете более комфортным. Но он уже понимал: Альона настолько благородна и воспитана, что любые мысли об интригах для нее противоестественны. Она точно не смогла бы проворачивать аферы за спиной своей тетки.

— Надо подумать, как все обставить, — после паузы произнес маркиз.

— Именно. Пока о находке — ни слова. Даже Генде.

— Но он же знает, что мы тут бахнули, — возразил Де-Кар.

— И что? Взорвали, чтобы проверить прочность врат. Но можно сказать, что наши попытки не увенчались успехом. Суди сам: Генда влюблен и может проболтаться своей подружке. А если будет знать Шурди, узнают и все в Поместье. А если и в Поместье об этом заговорят, то вскоре вести докатятся и до отдаленных поселков. Так что давай оставим в секрете факт нахождения древнего дока.

Де-Кар согласился. В глубине души он был рад, что Верт рядом. Тот всегда умел приземлить его мечты и разложить хаос по полочкам. Сейчас это было особенно ценно.

И всё же хорошее настроение не отпускало маркиза. Они нашли то, что могло сделать их богатыми, а все проблемы… ну, как-нибудь уладятся. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Сир Мур-Зик, до этого тихо сидевший в углу и старательно делавший вид, что происходящее его совершенно не касается, вдруг вытянул шею, уставился на гигантский эсминец и издал короткий, задумчивый звук — то ли «мяу», то ли «хм».

— Ты тоже впечатлен? — усмехнулся Де-Кар, почесав кота за ухом. — Морда пушистая, тебе не кажется, что авантюра с объявлением тебя наследником того стоила?

Кот не ответил, но повозился, удобнее устраиваясь на руках Де-Карa. Он всем своим видом давал понять, что великие открытия — это, конечно, хорошо, но отдыхать нужно в тепле и удобстве.

Глава 19. Сладкие мечты

Поднимаясь наверх, Верт, не глядя на Де Кара, будто между делом бросил:

— Кстати, я тут кое-что придумал по поводу того, как мне правильно исчезнуть.

Де Кар покосился на него:

— Есть интересный вариант?

— Ты мне отдаешь «Сольдо», но Чебур хочет напроситься со мной в Центральные миры. Ни тебе, ни мне он там не нужен. Что делать? Я, конечно, воевал и убивать умею. Но прикончить мирного старика, который мне доверяет, не могу. Да и бросить его где-нибудь на захолустной планете, куда транспорт не ходит, тоже не получится. Это как-то совсем уже по-скотски выйдет. Я уже голову сломал, как обставить мой отлет, но без этого тора на борту. И вот появилась прекрасная возможность.

— Не понимаю, про что ты.

— Всё просто. Ты же видел, сколько тут орбитальных мин?

— Видел.

Верт хмыкнул, крутанулся в кресле, развернулся к Де-Кару и в его глазах заплясали азартные искры.

— Я же хотел проверить исправность орбитальных боевых спутников. Так вот, отправлюсь на твоей яхте проверять один из них и... героически погибну.

Маркиз нахмурился:

— Не понял...

— Да я просто взорву одну из этих древних мин на орбите. Вы зафиксируете вспышку, и «Сольдо» уйдет с радаров. Я кое-что еще на Тареме поправлю, никто не подкопается. Сам понимаешь, особых специалистов на планете нет. Все решат, что я стал жертвой собственной неосторожности. Пока вы будете оплакивать мою безвременную кончину, я тихо улизну из системы. И вопрос с полётом в Центральные миры отпадет сам собой. Вот и всё. Не будет никаких проверок, и Чебур раньше времени не сунется туда, куда не надо. А дальше, пока ты обхаживаешь свою графиню, я спокойно занимаюсь поиском покупателей с тугими кошельками.

Де Кар задумался, переваривая услышанное. С одной стороны, план был рискованный. Но если подумать, в нём чувствовалась безупречная логика авантюриста, каким и был Верт с момента их знакомства.

— Стоп-стоп. А как же моя свадьба? Давай ты не будешь погибать до момента, как закрепишь юридический договор?

— Чтобы этот договор подписать, мне с Чебуром надо лететь в Центральные миры. Я тут накануне разговаривал с этим тором, он все-таки решительно настроен заняться проверкой всех документов. Ни ему, ни тебе это не нужно. Давай ты со своей женитьбой поторопишься, чтобы надобность брать его с собой отпала. Я не знаю... Соблазни уже девушку, чтобы ей некуда было отступать. Тогда, быть может, и не потребуется задуманного мной орбитального фейерверка.

— Я над этим работаю. Первую часть квеспо добыче корзинки ягод для невесты я выполнил. Плюсом будет еще мешок, который, надеюсь, Генда уже добрал. Остается вторая часть с симбиотом и речным жемчугом. Надеюсь, я и с этим тоже справлюсь. Я тоже не хочу тянуть со свадьбой. Сам понимаю, что это мне нужно позарез.

Верт вдруг ухмыльнулся:

— Кстати, я уже слышал, что слуги вовсю обсуждают вашу будущую свадьбу с графиней. Думаю, новость об этом уже облетела все окрестные поселки. Торы уже потихоньку начинают готовиться. Так что не подкачай, господин опекун. Праздников тут мало, все ждут не дождутся большой гулянки.

— Да я хоть завтра жениться готов! Но девушка сопротивляется. Так что подожди немного. Дело такое... тонкое.

Верт замолчал, а Де Кар улыбнулся. В его груди было теплое, нежное чувство. Это была не эйфория, а что-то более спокойное и основательное. Он начинал ощущать себя хозяином планеты. Торы, оказывается, уже приняли эту новость.

Тем временем они вылетели из шахты и приземлились недалеко от Генды. Тот уже собрал недостающие ягоды и сидел на замшелом камне, прислонив к нему набитый доверху мешок. Де Кар отпустил кота на пол и выбрался из катера. Солнце, тусклое и холодное, пробилось сквозь облака, и стало чуть теплее, чем с утра.

Молодой тор, обрадованно замахал ушами.

— Я уже волноваться начал. Что-то долго вы там были! Рассказывайте, что там у вас?

Пока Верт вдохновенно врал, что их взрыв успехом не увенчался и, маркиз отправился собирать букетик первоцветов для Альоны.

У Де-Кара было отличное настроение. Ему нравилось всё, и даже эта серая, унылая тундра, расстилавшаяся до самого горизонта. И он уже почти любил эту планету. Это было не за красоту, и не за удобства, а за то, что на ней он чувствовал себя почти хозяином. А еще он ощущал себя влюбленным, и это чувство раскрашивало мир в яркие краски.

«Она меня полюбит! Обязательно полюбит! — думал он, срывая очередной цветок. — А когда Верт найдет покупателей, и мы продадим старую технику… Тут-то мы и заживём».

Де-Кар уже мыслил, как можно вложиться в развитие Тарема. Может, им и не нужен тут туристический рай, но вливание денег может сделать жизнь на планете намного комфортнее.

Неплохо было бы для обновления генофонда завести еще торов. Это полезно для местного населения, чтобы не было кровосмешения и чтобы потомство рождалось здоровым. Торы — замечательная раса. Они незлобивы, трудолюбивы, не плетут интриг, не устраивают бунтов и переворотов. Это просто идеальные соседи и подданные.

Если население планеты прибавится, можно было бы увеличить экспорт грибов и ягод. А если сделать на Тареме небольшой консервный заводик, можно наладить выпуск рыбных консервов и икры. Де-Кар хорошо запомнил слова Грымзы о том, что натуральная пища — только для богатых. Но разве это плохо — поставлять экологически чистые продукты в самые богатые рестораны Галактики?

Из-за увеличения экспорта Тарем, может, и не стал бы процветающей планетой, но налоги бы точно отбивал, и можно было бы небольшие излишки направлять на развитие местной инфраструктуры.

«А еще на вырученные деньги за древнюю рухлядь из ангара можно было бы попытаться проложить космотрассу к самому Тарему, — воодушевленно думал маркиз. — Хорошее было бы дело. Но если этого не хватит, то можно хотя бы залатать старые гиперпространственные ямы. Улучшение транспортного сообщения тоже пошло бы на пользу планете».

Мысль о будущих преобразованиях делала маркиза абсолютно счастливым. Он вернулся на катер с букетом и тихо сказал коту:

— Знаешь, дружище, — произнес Де-Кар, — иногда мне кажется, что за всё, что мы с тобой пережили, нам обязательно полагается немного счастья».

Сир Мур-Зик фыркнул и ткнулся лбом ему в ладошку. Он словно бы сказал: «Это точно. Так и быть, можешь немного погладить меня! Разрешаю».

— Ну что, возвращаемся в поместье? — спросил Верт.

Де-Кар кивнул и снова улыбнулся. Его немного тревожило: примет ли Альона корзинку с ягодами, но хорошее настроение гасило любые тревоги.

***

Дорогие читатели! Если вам нравится данная книга, обязательно добавьте ее в БИБЛИОТЕКУ, поставьте ей звездочку и подпишитесь на автора https://author.today/u/marymishon !

Глава 20. Возвращение в Поместье

Альона сидела в кресле недалеко от окна, и перед ней в воздухе висела электронная книга с движущимися иллюстрациями. Сюжет её абсолютно не интересовал, и она, подперев подбородок ладонью, периодически поглядывала в окно в сторону космодрома. Катер недавно вернулся, и она видела, как маркиз с котом, нотариус и Генда с мешком на плече проследовали в сторону главного входа в Поместье.

Послышался шум открывающихся дверей, Альона сделала вид, что поглощена чтением. Вошла Шурди.

— Они прибыли, ваше сиятельство. Маркиз просил уведомить вас, что хотел бы с вами побеседовать.

— Передай: я жду его здесь, — произнесла Альона, не отрывая взгляда от электронной страницы.

Она делала вид, что ей совершенно безразлично, хотя всю вторую половину дня тревожно смотрела в окно. Где они там пропали? Не полезли бы в шахты. Там же могло случиться всё что угодно. Но она ни за что и никому бы не призналась, что это её по-настоящему тревожило.

Когда чуть позже вошёл маркиз, графиня повернула к нему голову с таким выражением, будто бы он оторвал её от какого-то очень важного занятия.

Де-Кар сиял. В одной руке он держал кота, в другой — корзинку с улхо, украшенную по краям первоцветами. Позади него стоял Генда с мешком. Маркиз едва заметно кивнул ему, и тор поставил мешок на пол. Он его открыл, и графиня увидела сморщенные прошлогодние ягоды. Шурди, которая находилась здесь же, шумно выдохнула, так как маркиз, получается, справился с задачей.

Графиня взглянула на корзинку, и её сердечко совершенно некстати забилось чуть сильнее, а щеки порозовели. Про торские обычаи сватовства она отлично знала, и дело было за ней. Нужно было принять или не принять подарок. То есть согласиться на предложение о замужестве или отвергнуть его.

Между тем Де-Кар с веселой торжественностью произнёс:

— Ваше сиятельство, мы с Сиром Мур-Зиком пришли засвидетельствовать вам своё почтение.

Кот слегка прищурился, словно бы недоумевал: он никому не собирается высказывать почтения. По его кошачьему мнению, все должны были почитать именно его.

Маркиз подошел к графине и поставил на столик перед ней корзинку.

— Это вам, — сказал он. — И ещё ягоды есть в мешке, если этого мало. Простите меня, графиня, что не силен в этих особенностях местного этикета. И всё же, вручая вам этот скромный подарок, надеюсь, что взамен вы подарите мне своё сердце.

Альона взглянула на корзину, с трудом сохраняя вежливо-отстранённое выражение лица. Она не торопилась с ответом, выдерживала паузу. В душе она уже смирилась, что, согласно завещанию тёти Мильи, должна будет выйти замуж за маркиза Де-Кар Баса. Но ей почему-то хотелось немного покапризничать и помучить его. Пусть не думает, что она так быстро сдастся!

— Генда, отнесите мешок на кухню, — приказала Альона, не меняя позы.

Генда почтительно качнул ушами и вышел.

Повисла пауза. Де-Кар ждал, и Альона видела, что он напряжен. От этого почему-то было смешно, но она сдерживалась. Взглянув на ягоды, графиня взяла первоцвет, подержала его и вернула на место. Ей показалось, что в этот момент Де-Кар, следящий за каждым ее жестом, совсем перестал дышать.

— Шурди!

Торка тут же подошла к ней и замерла в ожидании распоряжения.

— Отнеси эту корзинку в мою спальню.

На мордочке Шурди появилось хитрое выражение, она подхватив корзинку, исчезла за дверью. Альона осталась наедине с маркизом и котом.

Де-Кар ничего не понимал, потому как сама Альона к корзинке даже не прикоснулась.

— Это «да» или «нет»? — спросил он с отчаянием человека, который два дня ползал на корточках по тундре, собирая ягоды.

Альона загадочно молчала и снова смотрела в окно. Не показывать же ему, что ее глаза смеются.

— Мне нужно идти, маркиз. Встретимся за ужином, — сказала она, и, царственно поднявшись, направилась из комнаты. У двери она обернулась и вежливо сказала: — Сир Мур-Зик, мое вам почтение. Не давайте скучать маркизу и знайте, что повара сегодня очень для стараются.

Она вышла, а Де-Кар удрученно взглянул на кота. Тот тоже посмотрел на хозяина, и, похоже, на его усатой морде появилось выражение, похожее на подобие сочувствия.

За ужином, к удивлению Де-Карa, Альона была более приветлива. Она не бросала колкости в его адрес, но почти не улыбалась, сохраняя нейтрально-вежливое выражение лица. Де-Кар никак не мог понять, то ли ягоды на нее так подействовали, то ли она просто испытывает его терпение на прочность.

Он молчал, зато Верт, как мог, поддерживал светскую беседу.

— Мы с маркизом сегодня спускались в центральную шахту. Добрались до места, где погибла экспедиция вашего отца. Видели там старый разбитый катер, — сказал он.

Альона замерла, так и не донеся лепешку до рта.

— И что?

— Обрушение там довольно серьезное. Судя по пробоинам, сработало не одно взрывное устройство, а несколько. Ваш отец и его команда не имели шансов.

Альона побледнела, но холодно поинтересовалась:

— Зачем вы мне это сейчас говорите? Хотите знать мое мнение? Я считаю, что не стоит соваться в шахты. Это может быть рискованно. К тому же вы брали с собой Сира Мур-Зика. Зачем рисковать жизнью наследника? А если бы и с ним что-то случилось? Вы подумали, как бы я отчитывалась перед Опекунским советом?

Кот сидел тут же, на столе, уплетая принесенный для него мясной рулет с сыром, и беспокойство графини его в этот момент абсолютно не интересовало.

— Там сейчас почти безопасно... — поспешно вставил Де-Кар, но поймал сердитый взгляд графини. — К сожалению, именно экспедиция вашего отца обнаружила все последние ловушки... Им просто не повезло с разминированием древних систем сигнализации.

— Подтверждаю, — произнес спокойно Верт. — Мы пытались проникнуть дальше, в боковой туннель, но там завален вход. Взорвать его не удалось — слишком рискованно без подготовительного обследования.

Тут Чебур, который все это время молчал, тоже решил сказать:

— Графиня права. Вы рискуете не только собой, но и жизнью наследника. Не хватало еще, чтобы торы вытаскивали и ваши тела из-под обломков. У нас на планете очень ограниченные возможности для этого. Шахты не стоят того, чтобы погибать в них.

«Знали бы вы, что мы там нашли! — улыбнулся про себя маркиз. — Однажды вы все поймете, что риск бывает оправдан. Но мне нравится, что графиня, кажется, по-настоящему волнуется. Возможно, ей небезразличен ни я, ни мой котяра».

— Мы были осторожны, — сказал он как можно мягче. — К тому же место трагедии произвело на меня сильное впечатление. Ваше сиятельство, после того, что я увидел, у меня непреодолимое желание почтить память и вашего отца, и вашей почившей матери. Генда сказал, что место памятных курганов у вас не очень далеко от поселка. Я был бы рад, если бы вы сопроводили меня туда. Можно сделать это после ужина, если вы не против.

Альона бросила на него долгий, испытывающий взгляд, и Де-Кар не отвёл глаз.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Давайте сходим туда, маркиз. Это действительно недалеко. Я скажу, чтобы нам запрягли милл.

Когда графиня и маркиз выехали на миллах из Поместья, небо было ещё светлым, но солнце медленно пряталось за Фидо. Тундра лежала в ровном, холодном, голубовато-сером полумраке, но ветра не было. Им пришлось обогнуть большой посёлок торов, чтобы подъехать к холму, что было местным кладбищем. Это была маленькая долина, на которой то тут, то там виднелись сложенные из тёмных камней небольшие курганы. Многие из них уже давно обросли серовато-зелёным мхом. Каждый такой курган венчался пирамидкой из мелких камней, сложенных остриём вверх.

Де-Кар сразу догадался, что самые большие кучи камней — это и есть место упокоения родителей графини.

Он первым слез с миллы, чтобы помочь Альоне спешиться. Она справилась бы и без него, но он подсмотрел, как это делал Генда, и потому старался проявить галантность. Честно говоря, получилось у него не очень ловко, и графиня, понадеявшись на него, чуть не свалилась с миллы.

Де-Кар подхватил ее, чтобы она удержала равновесие, и аккуратно поставил ее на землю.

Графиня мягко высвободилась из его объятий, и, не глядя на маркиза, достала из седельного мешка несколько привезенных с собой небольших камней. Маркиз сделал то же самое, так как уже успел расспросить Генду о некоторых местных обычаях. Здесь, на Тареме, если люди желали почтить чью-то память, приносили с собой по камешку на могилу, чтобы та становилась выше.

— Слева лежит мой батюшка, — сказала графиня, направляясь к высоким курганам. — Посередине — матушка. Справа — управляющий Фронд, он тут служил еще до того, как мы сюда прилетели. Хороший был тор, я его отлично помню.

— Расскажите мне о своих родителях, Альона.

Графиня грустно улыбнулась, поплотнее закуталась в плащ с подогревом.

— Мои родители были чудесные. Отец — бывший военный, очень деятельный. Ему, если честно, было тут скучновато. Он видел другую жизнь, яркую, насыщенную, а не такую спокойную и размеренную, как здесь. Наверное, он поэтому и полез в шахту. Ему казалось, что он сможет найти там что-то по-настоящему интересное. К сожалению, Тарем — экономически убыточная планета, и с этим ничего нельзя сделать.

Де-Кар едва заметно улыбнулся. Они с Вертом нашли настоящее сокровище, но пока это должно было оставаться тайной.

Альона положила камень к подножию следующего кургана и продолжала:

— Матушка любила Тарем и не считала себя сосланной. Она устала от войны, заставившей нашу семью мотаться по Галактике. Ей казалось, что здесь хорошо и спокойно. А главное — война сюда никогда не доберется. Брать на Тареме нечего, к тому же до нас очень, очень далеко лететь.

— Я согласен с вашей матушкой, — маркиз положил свой камень рядом с камнем графини. — Удаленность Тарема от основных галактических космотрасс делает планету спокойной и безопасной во всех отношениях.

— Матушка именно так и говорила.

Алёна замолчала, все с той же печальной улыбкой глядя на курганы. Де-Кар к ним лицом и с тихой торжественностью произнёс:

— Если бы я мог, я имел бы честь просить вашей руки, Альона, у ваших родителей. Но, к сожалению, Великие Звезды забрали их, и этого уже не изменить. Возможно, их дух сейчас слышит меня, и мне хотелось бы сказать, что если вы, ваше сиятельство, ответите согласием на мое предложение руки и сердца, я буду заботиться о вас и о Тареме до конца своей жизни, пока Великие Звезды не призовут и меня.

Эту фразу маркиз подготовил заранее и мысленно отрепетировал её. Он специально привел графиню к курганам, чтобы придать своим словам вес. Не то чтобы Де-Кар на самом деле так не считал. Просто он торопился со свадьбой, и как мог пытался ускорить ее.

Альона, не зная об его тайных умыслах, была тронута по-настоящему. Они некоторое время стояли молча, пока графиня не сказала:

— Едем обратно. Скоро будет совсем темно.

Обратный путь показался им чуть длиннее, но не потому, что дорога изменилась. Просто оба не подгоняли милл, и те еле плелись. Альона иногда поглядывала на Де-Кара, и тот чувствовал, будто между ними что-то сдвинулось.

— Если честно, — признался маркиз, — я так и не понял про корзинку. Вы к ней даже не прикоснулись, но и не отвергли, приказав унести в вашу спальню. Могу узнать я причину вашей реакции. Я сделал что-то не то? Не успел наловить с помощью симбиота речного жемчуга для ваших свадебных лент?

Графиня тихо засмеялась:

— У вас же нет своего симбиота.

— Мы с Гендой это обсудили. Воспитывать молодого с нуля — на это нет времени. Поэтому завтра мы с ним отправляемся в его родной посёлок. Кажется, он называется Дальний. Генда говорит, что, когда торы умирают, их прирученные симбиоты уже не могут жить в дикой природе, поэтому остаются у родственников. Я попытаюсь найти себе взрослую, обученную особь как раз из таких.

— Вы думаете, получится? Симбиоты очень привязываются к хозяевам.

— Но если их хозяев больше нет, они всё равно одиноки. Генда мне много о них рассказал. Да, о них продолжают заботиться, но, как я понимаю, у каждого тора-самца как правило есть собственный симбиот. Эти молюски как-то соперничают между собой, и кому-то все равно достается меньше внимания. А я люблю животных и, наверное, смогу с кем-нибудь из симбиотов ужиться.

— Это не так просто. Вы должны понравиться будущему питомцу. Он должен вас сам избрать. Гарантий, что у вас выйдет, никто не даст.

— Дальний — не единственный поселок тна Тареме. Если понадобится, объеду все. Надеюсь, какому-нибудь молюску я все-таки понравлюсь, и мы подружимся. А когда это случиться, отправимся на ловлю жемчужниц.

— Скользкого пути в поисках, — улыбнулась Альона и добавила: — У батюшки тоже был симбиот. Умный, настоящий друг, и мы все его очень любили. Они с отцом и рыбу ловили, и жемчуг добывали, и делами в Поместье занимались. Этот симбиот погиб вместе с отцом в шахте. Отец, наверное, держал его на шее до последнего.

— Я же правильно понял, что симбиотов на Тареме заводят исключительно самцы?

— Да. Не потому, что женщины их не любят. Просто симбиоты сами хозяев выбирают, и так выходит, что это, в основном, мужские особи. Будете искать — поспрашивайте в первую очередь у вдов.

— Учту. Кстати, я хочу взять с собой завтра Сира Мур-Зика. Покажу жителям Дальнего поселка хозяина их планеты.

Он сказал это легко, почти шуткой, но его фраза произнесла на Альону ошеломляющий эффект. Ее рот приоткрылся, брови полезли на лоб, словно бы ей в голову пришла мысль: «Почему я об этом не подумала!»

— Что?! Вы собираетесь ехать в Дальний поселок с котом?

— Графиня, вас это возмущает?

— Нет. Просто я была в таком шоке от завещания моей тётушки, что совсем не сообразила... Понимаете, мы до сих пор не продемонстрировали населению Тарема вашего... то есть нашего кота. А это очень важно! Его нужно представить всем!

Маркиз взглянул на нее и понял, что графиня из задумчивой девушки, размышляющей о симбиотах, внезапно превратилась в деятельную хозяйку, в голове которой разом начали зреть сотни распоряжений..

— Маркиз, нужно срочно отправить гонца в Дальний поселок и предупредить местных жителей, что мы прибудем. Это же такое важное событие — представление кота местному населению! Надо, чтобы все к этому подготовились подготовились. Если мы приедем, не соблюдая этикет и традиции, торы очень расстроятся.

— Мы? Вы отправитесь со мной, графиня?

— Разумеется. Ведь мы будем представлять торам и кота, и вас. Это событие планетарного масштаба!

— Да я же только симбиота хотел подыскать.

Но графиня уже не слушала. Она хлестнула миллу по боку мягкой плеткой, и та бодро затрусила к поместью.

— Надо срочно переговорить с Чебуром, — донеслось до Де-Кара.

— Погодите, а он при чем?

— Как при чем? Необходимо, чтобы наш кортеж отличался особой пышностью.

Де-Кар вздохнул. Он совсем не думал, что его запланированный визит в поселок может стать событием местной политической значимости. А зря!

Прибыв в Поместье, графиня тут же послала за своим управляющим. Когда тот пришел, быстро изложила суть дела.

— Надо выезжать завтра днем, чтобы прибыть в Дальний поселок к ужину. Торы успеют приготовить угощенье и принарядиться, — сказал Чебур.

— А почему бы нам не выехать не с утра? — поинтересовался Де-Кар.

— Если мы прибудем слишком рано, местные расстроятся, не успев подготовиться к нашему визиту. Все-таки прибытие кота — это праздник. Если мы приедем к ужину, будет в самый раз. Куда нам торопиться. Заночуем у старейшины. Это окажет честь его дому. Но гонца все равно нужно отправить прямо сейчас. Я схожу к погонщикам, пусть готовят самые лучшие попоны для милл.

— А мы, Шурди, займемся нарядами, — сказала графиня, обращаясь к горничной.

И все слуги поместья, вместо того чтобы лечь спать, забегали по этажам.

Только Сир-Мурзик сидел на одном из самых высоких ярусов своего кошачьего дворца и снисходительно взирал на людскую суету. А когда ему это надоело, он завалился спать. Ему, в отличие от людей, не нужно было заботиться ни о попонах, ни о нарядах.