Кот. Стратегия. Забытые Острова. Становление

День Первый. Кот и Мумбаи

Андрей Кот: Мысли вслух:

«Опять, и я — Незнамо где.

Попал? Как много в этом слове!!!»

Как всегда уже в последние несколько лет, проснулся намного раньше, чем действительно нужно. Вот оно мне надо? Зачем? Вот ведь, вроде как, и торопиться-то некуда. Было… Или? Надо-надо, стало быть, раз уже проснулся. Организм сам всё верно и подскажет — раз проснулся, значит сигналит и сна ему на сегодня достаточно. Наверно… Глаза, правда, не открыл пока — лежу себе, размышляю. О чём — о чём, да о разном..

Размышляю о том, что сегодня сделать мне предстоит. Именно, сегодня. В каком порядке, да и вообще… Люблю, знаете ли, вот эти минуты лёгкой послесонной полудрёмы: вроде как и проснулся, а вроде как и нет. Не-не, други, поспать-то и я люблю, как и все вы, вероятно, да только как-то не получается у меня долго вылёживаться. Днём, особенно в горячий летний сезон, работы обычно полно, не поспишь вволю, даже если и очень этого тебе хочется. Ну а ночью… Ночью, да, конечно, и надо бы спать дольше, но вот ведь какая «бяка» — комп, окно моё в виртуальный мир. Подсел на него крепко. Хочешь — фильмы смотри до одурения, хочешь — играй сутками напролёт. А хочешь — читай, вот как, например, я, чаще всего и поступаю.

Да-да, я ночами читаю. Запоем. Много и очень много разного. Вот сколько себя помню — столько и читаю. В школьном детстве, когда спать родители шугали, так под одеялом книжки аж с фонариком читал — привык. Привычка — вторая натура. Вот и теперь, как бы не устал за день — но, хоть краем глаза на печатный текст глянуть стремлюсь. И только после того успокаиваюсь, в норму и в равновесие прихожу. И засыпаю. Порой и ком-то не вырубив. Сейчас легче, выбор большой — много чего прочитать можно. А как выбрать хорошее и нужное, если не ознакомиться? Вот я потому и знакомлюсь. Читатель со стажем, лет под пятьдесят уже как печатное слово глотаю. Ну, или… около того. Ага, книжки на полки шкафов уже не только в городском доме, но и в дачном не лезут, можно сказать, даже валятся. Пожалуй, надо бы ещё пару полочек смастерить… Или, всё ж таки, погодить с этим?

Или нет — действительно, пока ещё не надо? А может… Не, надо! Раз уж решил — перерешивать не стану. Вот же — от недавно законченной работы осталась в хозяйстве подходящая дощечка, опосля из неё и сделаю. Сегодня, по моим вчерашним прикидкам и наметкам плана, не весь полный день впахивать будем, как обычно — вот, как раз, и успею. Ежели её да слегка укоротить, и вот с того краю подрезать — как раз в простенок у лестницы на второй этаж войдёт. Чего там надо ещё? Саморезы? Есть, в банке из-под кофе, левый верхний ящик комода, шуруповерт… Да, кстати, зарядить прямо с утра надо будет, перед завтраком, мне же ещё… Дежа вю, прямо. Вчера ж заряжал… Или сегодня? Это как?

Открыл глаза. Снова закрыл. Чё-то как-то не то и ни того. Совсем не то! ГДЕ Я???

Во-первых, тепло… даже жарко. Припекает… Ну это-то и у нас летом бывает. «Буй» его знает, но почему-то в наших средних широтах стало теплее. В последние несколько лет. «Земная Ось», что ли, место своё меняет? Ну она-то меняет, а нам — подстраиваться. Привыкаем, куда денешься. Но это-то ладно… А что тогда тут не так? А где это — тут?

Море? Ка-а-а-ак? Откуда??? Сгинь, глюк, развейся. «В потолке открылись люки, не пугайтесь это — глюки!»

«Нахрен, нахрен — сказали молодые бароны» — так, кажется, было где-то у Стругацких? Или не у них… А, неважно кто это и где сказал. Главное — верно. Сон какой-то странный, и в голове туман. Или не сон? Будто по башке плотной подушкой нахлобучили. Или выпил… Выпил? Ну уж нет! Так я же и не пью — практически совсем. Да, эдак вот принципиально. И здоровьишко как-то не позволяет, и просто — не хочу. Не то чтоб совсем, но и не тянет. Годы, однако, хоть и до «заката» ещё жить да жить, однако как юный и резвый козлик уже и не скачу. Да и не «козлик» я, Кот. Который сам по себе. Как у Киплинга: «Ты из дикого леса, дикая тварь? Из дикого, из дикого, корми давай скорей!» Ладно, это потом. Надо собраться.

(Похож? Прямо как с меня портрет… Тоже ж — суровый снаружи, и добрый внутри)

Так, не отволекаемся и вспоминаем. Что я помню?

Пришел я на объект с утра пораньше, ещё до того, как остальная бригада лентяев подтянется. Объём всех будущих работ прикинуть планировал. Только-только начал там промеры делать и, как будто, что-то качнуло меня. Та-ак, я ещё заваливаться начал, и, в аккурат, на свою сумку-рюкзачок с инструментом и грохнулся. Под боком и спиной и впрямь какой-то ком неудобный топорщился. Не глядя по сторонам, вытянул ближайшей рукой — так, точно, моя сумка. Как Галыгин по телеку изощрялся: «рюкзак — су-у-умка удобная». Он и есть. И инструменты в нём мои. Живём!

На руке противно запищала какая-то хрень. Это что, я и здесь умудрился до будильника проснуться? Не удивляюсь. Так, а где это «здесь»? Это всё вокруг — уж явно не очередной наш строительный объект, вот уж точно не он! И не то место, откуда меня… Забрали? И воздух тут другой! Солёный морской воздух, и солнышко эдакое лучистое над бескрайним горизонтом. Греет солнышко, уже греет, несмотря на то, что ещё утро. Как понял, что и впрямь утро? Потому что красит, как, бишь, его, нежным цветом? Вот им оно и красило. И меня, и всё вокруг.

Что, допрыгался, «старый козёл»? Сбылась мечта? Попал? Ну и классно! Попал так попал. Нехрен было про попаданцев читать. Да ну — не это главное. Прежде всего надо понять куда, блин, попал. Вот сюда, ёлки! Кстати, деревьев солидных поблизости нет, там вдалеке какие-то жидкие кустики, да вокруг трава незнакомая. Камней вон вокруг ещё полно.

— Здравствуй, трава!

Понятное дело — молчит. Ну ещё б она ответила… Только того мне и не хватало — кукуху словить. Ну и я тогда помолчу. Из солидарности.

Эк меня «штырит» на радостях! Как там у товарища Райкина, Аркадия Исааковича — «засмеялся один». Вот он я тот самый «оДин», который обрадовался переносу. Ну а чего б мне не радоваться-то? Сын взрослый, самостоятельный, дети его, внуки, стало быть, мои — здоровы. Работа ему есть под самым боком у дома. Даже на транспорт тратиться не надо. Квартиру итак, считай, подарил им, ещё и моя вдогонку достанется. Проживет и без меня, наверно… Ну, может, вспомнит когда… Добрым словом. Я им не мешаю, и их с собой сюда не притянул. Один попал, «без ансамбля», сам, мля… А дело я себе и тут найду. Не заскучаю. Вот верю — скучно не будет!

На руке ещё раз вякнуло противным звуком какое-то устройство, типа большого «куркулятора». Мигнуло. Зажглись скупые строчки:

Платформа: 5

Локация: Забытые острова

Основной массив информации в 12-00

Мигнуло. Ещё раз пробежали строчки с тем же текстом и всё погасло. Та-а-ак. Ноги подкосились. Сел. Чего-чего? Это что сейчас было? Платформа-5? Что, правда? Ёрш твою медь! Не зря, значит, записывался? Куда-куда — на отправку. Учли пожелания. Млинский блин, как же долго я этого ждал! Вот тебе, дедушка, и подарок. Еще бы «Бабушку» не помешало для комплекта, этакую, чуток помоложе выбрать, ну да это потом. Подождёт. Сначала сам тут огляжусь.

Ну, о милых бабушках и бабёшках, и прочих легкомысленных особах той же породы, думать сейчас некогда, следовает (во-во, именно так!) шевелить мозгами и всем прочим. Именно что не следует — а в такой дикой транскрипции. Местность-то дикая, ну и вот… в соотвествии с ней чтоб было.

Судя по всему, мне поставлена какая-то задача, вот и буду решать её по ходу действия. Постучал пальцем по устройству. «Сим-сим, откройся!» Симочка, это я… В ответ что-то возмущенно взмявкнуло, запиликало и зажглось, и пробежали быстрые и злые, как мне показалось, строчки:

Платформа: 5

Локация: Забытые острова

Тип поверхности и рельефа: 6Г

Агрессивность среды: общий режим сезонно

Плотность биоценоза: средняя

Техногенность: низкая

Общая информация будет предоставлена в 12-00

И всё погасло. Об-бал-деть!!!

Слово суббота помните? Оно ж через два б пишется. Новое правило современной русской орфографии знаете? Какое из? Погодное: когда на улице сильный гололед — слово «обледеница» тоже через две буквы «б» пишется и произносится, как та суббота! Отчего? А каждый кто упал — свои самые яркие эмоции словом с этой буквы и выражает! Вот и я… Ну, вы поняли.

В уголке остались лишь бесшумно тикающие цифры таймера. Сейчас 8:10, вот уже 8:11. Местное время, стало быть. Ну и ладно, хоть так. Это что ж, я, кажись, с ИХ оператором или устройством слежения за мной поговорить сумел? Ну ладно, пусть не переговорить, чего Им со мной говорить, так обменяться вопрос-ответами? Ну я и… «Орёл наш, дон Рэба!» Ладно, поехали дальше. Или «полетели»? Короче — двигаться надо.

За отсутствием под рукой симпатичной Пятницы… (кстати, какой сейчас и здесь день недели? То, что Первый, это и без подсказок ясно), буду звать про себя устройство Симой. «Ах, Сима-Сима, невыносимо…» Ну да, а это — при себе носимо, и, похоже, ещё и не снимаемо вовсе. Чип-коммуникатор на рукаве. Личный канал общения. Оп-па! И Дейл тогда, то есть плита поставки в комплект прилагается? Если и не прилагается, то нужен или нужна обязательно. Будем искать! «С перламутровыми пуговицами» мне не обязательно, но чтоб был, ибо… А тут и думать нечего — первоочередная задача найти, и… прихватизировать. И побо-о-ольше! Так, надо двигаться в темпе… вальса, танго или какая тут местность? Вот что напоминает? Причём тизбул-тизбул*, разобраться с тем, что есть при себе, своего родного, и Алга! *

(Примечание: * — для тех, кто по-татарски совсем не «бильмим» — «быстро-быстро» и «Вперёд!» Так-то чистопородный русак, но живу в окружении носителей татарского языка, потому кое-что знаю. Нет, специально не учил, но что уж засело в бошку — оно там есть.)

Судя по местности — что-то креольское напрашивается…

Значит в темпе креольского танго. Петь при этом не буду, потому как за медведей, или кого мне тут в устрашение подселили, слегка опасаюсь. Не за себя. За их медвежачий слух, ибо у меня-то его отродясь не было. Судя по всему, здесь их и не предвидится. Почему? Боятся? Да!!! Вот и пусть — заранее боятся. С чего я это-то взял? Да был у меня забавный случай в юности.

Пошли мы с одним таким же приятелем-обалдуем из прибрежного, что у главной и великой русской реки, дачного посёлка через лес в ближайшую деревню, за молоком. Почему-то деревенское покупное молоко как-то ценилось выше, чем магазинное. Вкуснее оно было, что ли? У вас что — тоже так? Ну, тогда ладно. А там идти нам надо было почти всё время вверх, вот как тут. И, надо ещё сказать: дорога была такая грунтовая, узкая и песчаная, и хитро-вывернутой «змеистой лентой» поднималась на довольно высокий косогор. Вечерело.

Смеркалось, можно сказать, ну да, дело-то было к осени, а лес, через который эта дорога вилась и петляла, был густой и смешанный. И сосны, и лиственные дерева — всё сразу. Вперемешку. Как раз живу… э… жил в той местности, где сосновые боры плавно в лиственный лес перетекают. И рядом посадка взрослых ёлок же. Лесничество постаралось. С сухими нижними ветками… Особо никто её отчего-то не чистил, не прореживал почему-то, так что тех сухих веток торчало по низу деревьев тьма. Много! Да и темнота сгущалась. Как-то неуютно становилось…

Ну а мы, дабы себя подбодрить, да и потому, что «делать нефиг», вздумали перепевать кое-что из песен безумно популярного в ту пору в нашей среде БГ. И вот, так уж получилось, что едва мы выперлись из-за очередного поворота и в два громких горла грянули из Гребенщиковского, да-да того самого БГ — «Хочу я стать совсем слепым», исполняемого нами на манер бравурного марша, как отчаянно перепугались сами и нечаянно перепугали бедное и скромное лесное животное. Нет-нет, вы что, мы его не трогали, даже и не собирались, ибо зачем?

Большой матёрый Лось с огромными ветвистыми рогами стоял где-то рядом с лесной дорогой. Мы его не видели, а он, вероятно, нас как-то чуял, но «проблемы индейцев шерифа не волнуют». Тем более он-то там, в лесу, постоянно живёт, он и «шериф», а мы так, мимо проходили. Может он думал нас напугать, может просто затаился, пережидая, до сей поры не знаю. И когда мы неожиданно и громко заорали вдруг дуэтом первые строчки сего Марша, у Лося случился резкий разрыв шаблона. Такой подляны он и ожидать-то не мог в принципе! Он отчего-то вдруг перепугался и резко ломанулся в сторону. Вы никогда не встречали в тёмном лесу несущуюся на огромной скорости электричку? И не надо! Страшно и жутко. Во-от, а мы услышали, как огромное обезумевшее животное неслось по вечернему лесу вдаль от нас, сшибая рогами сухие ветки и топоча копытами, как та электричка. Тако-о-ой треск стоял! Надо сказать, что и мы оба тогда крепко напугались. Хорошо, хоть штанов не намочили.

Ломанулись мы в другую сторону, по еле видневшейся дороге. Добежали до деревни, в темпе купили молока и домой. В обратную сторону тоже орали песни, вероятно предполагая, что «нам песня строить и жить помогает». Тогда — помогла. С тех я пор крепко верю, что иного зверя резким звуком и непредсказуемыми действиям и отпугнуть можно.

Но это тогда было, а здесь я песен пока орать не стал. А на кой? Для кого? Пугать-то тут явно некого, да и незачем. Слуха Бог не дал — беру голосом. Хотя, если надо — всегда готов. Как тот пионэр — всем ребятам пример. С плаката, блин. Барабана с галстуком только не хватает. «Как повяжешь галстук — береги его, он ведь с Красным Знаменем цвета одного!» В пионерах был — носил и я такой, конечно же, застал я ещё то время, а после, нет. С чего? Ну не люблю я удавку на шее носить — душит.

Да, кстати, гляну-ка лучше, что у меня при себе есть. В книжках приличные люди все так делают. Я, кстати — такой? Ну да, наверное… Спросить-то и не у кого…

Итак. Из одежды, верхней — рабочий мой повседневный комплект: куртка и штаны. Именно штаны, потому как брюками это отродясь никогда не было. Даже и не стремилось. На всем куча карманов и карманчиков. Я, конечно, не милейший пройдоха Панург из Раблевского «Гаргантюа и Пантагрюэль», но рабочую одежду тоже, как и он, предпочитаю удобную и много-карманную.

(вот он — тот самый классический Раблезианский Панург.

Так вот: я, Кот — не он! Хотя чем-то и похож на меня, в юности… причёской и лицом, наверное…)

Знаете, когда что-то делать руками приходится часто, да ещё где-то, чаще всего, на высоте, а то и вовсе на крыше… Когда-то одно, то другое может срочно понадобится, а то и третье, вдобавок к двум первым, тоже, или всё это сразу. Не набегаешься эдак по лесенкам-то. И, если и набегаешься, то потом так ноги перетрудишь, что спина отваливается. «То хвост отвалится, то шерсть пооблезает», ага, самое то состояние. Кто испытывал — тот меня поймёт. Вот потому-то всё, что нужно — пусть при себе и будет, под рукой, так считаю. Пояса, конечно, тоже неплохо, но материал там, зачастую, на пошив идет очень ненадёжный и недолговечный, да и ремни завсегда фуфельные, карманы неудобные, а застёжки так лучше сразу менять, потому как пластик веса инструментов не держит. Видимость одна, пыль в глаза пускать да понты нарезать. Типа: «вона чё у меня есть. Завидуйте и внимайте!»

Вот потому-то ни на мне, ни в сумке его и не было, на объекте остался. На промерах лишние понты и навороты не нужны. Вот на первичных переговорах с заказчиком — да, а тут-то уже чего тень на плетень наводить? Результатом надо гордиться, а не внешней атрибутикой замерщика. Наносное это всё. Ладно, это потом. Осматриваю и охлопываю себя дальше.

(кепи с козырьком, чаще всего зеленого цвета… ну или аналогичное, но потёрто-джинсовое…)

На голове — удобное кепи с козырьком, всё в светло-зелёных тонах, в небольших пятнах краски и лака, малость поношено, но зато и очень удобно. Мне — удобно, и это главное. А уж как со стороны смотрится… Да и ладно! Не парадка, одним словом. Чистое, гм… относительно, недавно генеральную стирку проводил. Под курткой майка-футболка, ну да, тоже б\у. Когда-то белая… была. Давно. Сейчас — просто чистая.

На ногах — легкие кроссовки с прочной толстой рифлёной подошвой. Подошва на стройке непременно прочная нужна. Даже необходима, особенно мне. Потому как попробуйте-ка по лестницам туда-сюда вверх-вниз день-деньской полазить — поймете сами, зачем она такая. Пояснить? Весь вес на ступню приходится. Так что вот — разумная необходимость. Ну и чтоб на гвоздь-шуруп, вверх остриём торчащий, не спрыгнуть, защитит… частично. На стройках нередко и такое бывает.

Шнурки прочные. Затяну-ка я их и ещё раз. Ходить же тут придётся. Ну, дык, а как же иначе, учёный. Как там Задорнов учёного кота на иврите называл? «Хатуль мадан? Во-во… А шнурки… Ладно ещё, когда на лестнице развяжутся — это ещё полбеды, вот если на крыше… чревато, потому — так и только так. Напарник-разгильдяй на любой стройке норовит в тапках-шлепках ходить — его личное дело. Лентяй! Техника безопасности рулит! Сколько раз лично я сам спрыгивал на торчащие гвозди — научен горьким опытом. Чем подошва твёрже — тем мое личное здоровье лучше.

Про ту, подобную такой же, что на мне, майку помню, дедушка мой хорошо выразился. Когда-то, ещё мальцом будучи, одел я на себя нечто весьма похожее. Он меня скептически осмотрел и посоветовал: «Сними-ка эту поддергайку, внучик, надень нормальную маечку. Вот как на мне!» А на ём — такая, которые позже майками-алкоголичками прозвали. На большое брюхо внатяг. Зато руки свободные, дышат. Старой закалки Дед, таких нынче уже не делают. В Великую войну на авиазаводе чуть ли не круглосуточно вкалывал, ночевал в клепальном цеху, там их практически совсем в первые годы за проходную не выпускали. Так или не так, не знаю, не проверял, но, вот, запомнилось. После войны выучился, в заводском БРИЗе работал. Мастер из лучших, что по дереву, что по металлу.

К старости, жаль вот, глохнуть дед сильно стал. Вот она как, та война-то, подлая, аукнулась, да дальним эхом. Все ему чуть ли не орали, а он только своих и понимал. Без записок на бумажках и жестикуляции. Внуков — особенно отчётливо. Нам-то ему орать ни к чему было, и так же понятно, что мы ему говорим. Вот он-то меня всякому ручному мастерству и учил. И инструментом пользоваться, и вообще. Мне ж тоже охота было — и с приятелями побегать, и на реку искупаться сбечь, а он всякую полезную работу придумывал. Что-то починить, что-то сделать. И объяснял неторопливо и обстоятельно, почему это вот так и вот этим-то сподручнее делать, а то — только тем.

После уж сколько раз, бывало, спасибо ему говорил. Вот и здесь его наука может пригодиться. В свою очередь и я сына тоже так приучал, когда он рядом крутился, глядишь, и внуков моих он теперь сам учить всему полезному будет. Раз уж я — здесь. Вот она где ниточка-то та связующая, от деда — к внукам, да…

Так, охлопываю себя и смотрю дальше. По карманам — ключи, небольшая связка, денег немного бумажками и мелочью, карандаш красный, ручка, малая записная книжка, карманный калькулятор. О, рулетка на пять метров, синяя. Как раз её мне и не хватало, гы! Все каменюки тут перемерю, ага. Счаззз! Прямо «сплю и вижу». И пересчитаю калькулятором объём работ. И такелажных, и погрузочно-разгрузочных… Всяких! Самый подходящий набор для попаданца. Недавно только читал, одному такому сто кило с собой удалось протащить в портал. О, как! Ну я-то не он, мечтать о подобном нечего. Насколько помню из прочитанного — с таким «набором», как у меня, ещё никто не вляпывался. Первым ТУТ буду!

Сумка порадовала больше, хотя топора в ней не оказалось. Ни плотницкого, ни малого. Неужто забыл? Жаль, тут точно пригодились бы — оба. Гвоздодёр небольшой, типа фомка, металлический, двусторонний, с одной лапка, с другой небольшое «ласточкино гнездо», молоток средних размеров, по руке подобран, с десяток гвоздей сотки, пригоршня разных саморезов россыпью.

Так, считаем… По дереву больше, по металлу почти что и нет, с пресс-шайбами и вообще не осталось. Круг по металлу на болгарку, новый. Несколько обрезков провода двужильного, ещё какая-то мелочёвка, шпатель, утерявший от времени свою первоначальную форму и похожий на заточенный нож-пальму, годится. Вот ножа-то как раз и нет, даже канцелярского, даже лезвия от него запасного нет, досадно. Ну вот, шпатель его и заменит. На первое время… И бур к нему вдобавок, перфораторный, строительный, длинный, на шестёрку, тоже новый. Пока заменят …

А интересно, сколько это самое «пока» со мной продлится? Вот чую, надолго я тут. Ладно, не будем о грустном. Из строительного — всё. А, вот, в боковом кармане ещё перчатки мягкие, пара. Почти новые, разношенные. Ну да, а мне ж ничего другого там, откуда меня спи… кхм, спионэрили, не должно было пригодиться. С вечера собирался, продумал чего с собой брать. Напарник порой говорит — что он, мол, не может постоянно о работе думать и собираться начинает только после доооолгого завтрака с чашечкой кофе. Я — нет. Постоянно о ней думаю, потому складываюсь с вечера. Характер такой, иначе поутру неприменно что-то нужное да забуду.

Жаль, на перекус сюда ничего взять как-то не догадался. Хорошо, что утром дома плотно позавтракал, а не взял, потому как в обед должен был где-то в столовке пожевать. Зато уже начатая бутылка с квасом с собой есть. Квас — это хорошо! Пока вблизи источников воды не видно, очень он мне пригодится. Солнышко-то вон оно, греет. Печёт! Хоть и с моря ветерок приятно обдувает, а чувствительно. Пока что да как и с водой местной не ясно — экономить буду, по чуть-чуть, лишь губы смочить.

Помню, когда только-только первые такие пэты стали у нас появляться, из Венгрии пару-тройку себе привез, редкостью были и ценились, в походах все встречные группы завидовали. В боковые карманы рюкзака один-в-один умещались. Даже продать или обменять предлагали. Это потом уже их и у нас повсеместно стали делать и продавать, да так, что все леса замусорили. А вот мне бы ещё несколько таких не помешали бы. Тут и сейчас. Надо и всё! Даже из тех, брошенных где попало, не побрезговал бы.

Ага, вот ещё, арматурина — видать, когда падал, ухватился рукой. Ну ладно, что есть, то и есть. Ну и, что дальше? Осмотр закончен. Оглядеться, построиться… ать-два! Жаль, что ничего больше с собой нет. Тут, похоже, всё может пригодится. Насколько помню — большинство попаданцев-потеряшек так и оказывались с пустыми руками. Н-да, мне ещё повезло, какой-то прибор на меня нацеплен, и первичную информацию с него получить удалось.

(«…зовите меня Кот, просто Кот!» — незадолго до переноса)

«Здравствуйте, вы попали на планету Плюк. Основное её население чатлане и пацаки.»

И вот мой личный «цак», он же коммуникатор, он же «Сима», как я его назвал, на руке прицеплен. И кто я тут теперь — чатланин или пацак? Как узнать? И чем они тут отличаются. Может скажут в полдень — куды податься? Что ж, буду двигаться, чего тупо на месте сидеть? Не люблю… Другие, поди… Так, стоп! Хор-р-рошая мысль! Значит что: я тут не один? Ну кто б стал затевать вот это вот всё, ради меня одного? Логично. Значит, скорее всего, это какой-то очередной новый Эксперимент закинувших меня сюда. Наблюдающих или… «Смотрящих»?

Глянул в небо, кроме птиц, парящих над морем и занятых своим делом, не видно ни-ко-го. Ни дронов, ни «дирижбанделей» со «страстосратами», ни, тем более, самолётов, но явно ж за мной смотрят. Значит камеры слежения у них выше, а техника ушла далеко вперед. Как-то же это они всё устроили? Помахал им ручкой, раскланялся во все четыре стороны, даже шапку снял в приветствии. К съемкам, типа, готов. Кадр, дубль, камера, мотор!

Так, хорош прикалываться, «дубль», соберись! «Дублон», так, все ж, как-то солиднее. Дон Кот Дублон. Кхе… Прикольно! «Звучит»? Ну ладно, ярар — пойдет. (Ярар — ладно, годится по-татарски). Чисто для себя. Что-то такое мелькнуло в мыслях… Другие — ага, вот! Будем полагать, что где-то кто-то есть и ещё. Возможно… Или был. Или будет. Или… Ну всяких версий-то накидать можно много, но надо со своей собственной генеральной Задачей определиться. Про них всех прочих — потом додумаю. Еда, вода, дом. Приоритеты? Ну а чего б и нет-то? Поиск всего этого и буду считать первостепенной задачей в таком вот порядке. Ну, дом не дом, а какое-то место стоянки, ночлега надо будет подыскать и обустроить. Для самого себя-то можно ж постараться, так? Раз это устройство на мне, значит, информация мне придет в любое место, куда б я не перебрался.

(место по-над берегом, где очнулся Кот на этом острове…)

Айда в путь?! Айда! Всё мое ношу с собой, у меня это и дома привычно было, подхватываю арматурину — и как посох будет, и как первое временное оружие, и Алга! Буду сочетать полезное с приятным, и место, где оказался, изучу, сколько успею до полудня, и дальше обдумывать сложившуюся «ситюёвину» продолжу. Совмещать, как говорится, время с пространством. От забора до обеда. Кстати, об обеде: он мне, как раз, не помешал бы. Вот только не верится что-то, что кто-то тут специально расстарался и его для меня приготовил. Самому б только чьим-то обедом не стать. Такого нам не надо. Сам не хочу!

Ну вот мое, всё что при мне, и пригодится. И защититься, если понадобится, и на перекус чего-то добыть. Прежде, чем уйти, отметил место «высадки».

Мало ли, вдруг это какая-то точка «возрождения», как в ЛитРПГшках, или ещё что-нибудь подобное. Под рукой ничего, кроме камней, нет, вот из них и соорудил вскоре приметную такую пирамидку. Видно со стороны, что не просто так сложено. И не прямо на месте, где я лежал, а рядом, вдруг, мало ли, кого-то на это же место кинут, а там камни. Я-то, в отличие от них, не кидала какой. Кхе, каламбурчик родил-с. Вот перчатки и пригодились уже. Камни-то разные, и гладкие, обточенные ветром и морем, и шершаво-ноздреватые. Мох какой-то невзрачный на некоторых, песок крупный и камни-камушки, каменюки и валуны разного веса и размера.

Вот, кстати, и первое наблюдение: есть камни тяжёлые, а есть явно, отчего-то полегче, хотя размеры и схожи. Видать, разные они породы. Те, что полегче, скорее всего или ракушечник природный какой-то или, что-то вроде того, туф, может быть, а потяжелее — габбро-диабазы или какие-то сходные скальные породы. Магматические, стало быть. Вон оно как. Что, тут и вулканы могут оказаться? Вот «счаЗтье»-то привалило! Не-не, мне такого тоже не надо, себе оставьте. А что, запросто даже может быть. Вон и песок, где светлый, а где тёмный, разных оттенков, вплоть до чёрного кое-где встречается. Типичные признаки вулканических пород. Угораздило!

Огляделся по сторонам: вроде нигде ни горы большой нет, типа вулканической кальдеры, ни дымок не курится. Сейчас-то нет, а может? А пёс его знает, всего ожидать приходится… Ладно б у нас на аналоге равнины Русской платформы меня выкинуло, где жил и примерно представляю, что и как, а тут… Явно ж южные широты какие-то! А там, и тут тоже, стало быть, как и на Земле, сплошные геологические разломы и активная вулканическая деятельность, формирование коры и всякое такое безрадостное прочее. Хотя…

Судя по безмятежной тишине вокруг, ничего такого пока не предвидится, и зря я себя излишне накручиваю. Топнул — плотно, пустот подо мной не слышно. Для успокоения ещё в разных местах железкой постучал. Пойдёт. Это только у Жюль Верна в «Таинственном острове» в предпоследней главе остров вдруг! резко погружаетс. Там же, на последней странице подплывает кораблик доблестных спасателей и героически достаёт из воды кого ни попадя. Кстати, в стратегических книгах было и что мысли людские порой сбывались. Буду думать о хорошем и позитивном, вот. Как там пелось? «Только о хорошем, о хорошем помни..»

Глянул из-под руки на море, посмотрел влево-вправо — нет, не плывут Спасатели, не горят желанием осчастливить одинокого Робинзона. Ну да, вот он я и есть «Роби-Роби-Робинзон», как в песне. И попал я сюда, буду думать в понедельник. Он же первый, он же тяжёлый. Как-то же считать надо? Пойду свою Пятницу искать. Потому как совершенно до неё, до её здесь появления, свободен. И тут, да и вообще.

Куда идут все классические попаданцы первым делом? К людям, логично. Как быть — если их нет и неизвестно, в какой стороны они находятся? Искать? Или сами меня найдут? Да ну… Да, кстати, они-то тут точно есть? Могут быть, но не факт что уже есть — всяко может быть.

Ещё можно идти к Реке. Все ж так делают! Правда, с этим облом — реки тут не может быть в принципе, просто взяться ей неоткуда. Особенно большой реки. Размеры у острова явно не те. Ну вот — сразу и не повезло. Разве что ручей какой невеликий найдётся или родник, потому-то и идти мне предстоит в противоположную сторону. От берега — вглубь. И, судя по всему, ещё и вверх. А родник-ручеёк, источник-чешмелэ, если и есть тут такой, буду потом искать. Всё равно придётся это сделать, без еды я ещё сколько-то протяну, а без воды в таком климате, ну никак. Вот и надо узнать побольше, пока силы ещё есть. Всё ещё… Если ничего не добуду — вряд ли потом уже снова захочется куда-то тащиться. Да и просто сил не будет, на такой жаре-то как-то слишком быстро они теряются.

Как правило, это я читал, да и некоторое общее представление имею, выходить надо туда, где можно и самому быть замеченным, или туда, где есть какие-то естественные высоты.

Вот, в поисках такой господствующей высоты я и отправился вглубь острова. А что, берег я и так вблизи увижу, вон он, куда он от меня денется-то? Точно не «убежит»! Есть там что-то полезное на берегу, нет ли — мимо не пройду. Если мне тут жить предстоит, изучу и излажу всё и везде: и берег, и окрестные отмели. Там, кстати, и добыть что-то возможно. Из морепродуктов. Пусть я их толком-то и не знаю — разберусь. А так и пройдусь, и осмотрюсь — хоть размеры своего местопребывания точнее определить смогу. «Клетку изучу». Чему равна, так сказать, площадь моей здесь личной Свободы. Лично шагами её измерю. Если и не точно, так хоть приблизительно, на первый раз. Может для общего представления, даже что-то и зарисую схематично.

Иду и размышляю.

Раз через «Симу» мне было указано, что я нахожусь в «локации», то… Кстати, что это такое — локация? Вероятно, на их языке или сленге какое-то место. Большая она, огромная или малая — никто точно не знает, но явно имеет и какие-то свои границы и берега. Чем-то таким особым отличается от прочих. Хорошо это или плохо — «вашпе» неизвестно. Это Джамшут «заслуженный строитель в первом поколении» из «Нашей Раши» так говорил. И я так скажу! Зато, хоть что-то. Раз есть такая — могут быть и другие.

С совершенно другим набором первоначальных условий. Логично? Вполне, что там дальше?

Так, «Затерянные Острова„? Или нет — Забытые. Это Где вообще? Ни разу не слышал.

Есть ли на Земле такие — даже и не представляю.

Хотя и образование у меня самое, что ни на есть, гуманитарное, и, даже, в чём-то сугубо прагматическое, но, хоть убей, такого местного этнонима не вспоминается. Значит это - явно уже здешнее, уже местное «Платформенное». Но и какой-то слишком уж явно человеческий термин…

Значит, что? А вот не знаю, будем думать. Во всяком случае, как бы, намекает, что кому-то из людей что-то другое известно. Зато вот я конкретно нахожусь в таком месте, куда те, кто раздавал наобум здешние «названия» и «имена», взглянут в последнюю очередь. Как там в песне: «А колпак с бубенчиком — ну кому он нужен?» Вот-вот, самое-самое то, вернее и вреднее не придумаешь. Если выбираться — то только самостоятельно, спасателей не будет. А надо ли отсюда выбираться-то? Вот!

Ещё правильная мысль вдогонку: если «Острова» — значит их точно несколько. Не только мой, вот этот вот, а непременно имеются и другие. Так, уже понятнее. Скорее всего какие-то, помимо меня, люди есть ещё. Где-то. На них… Не других островах — как вариант. Может быть мне и надо с ними встретиться?

И это и есть первая «Задача», нет? А может Смотрящие (так в книгах этих Экспериментаторов приличные люди называли, так и мне, наверно, называть их следует) решили провести новый опыт: кто сколько проживет в одиночку? Что это им даст? Да и чего такое проводить-то, ресурсы зря тратить, всё давно проведено до нас и без нас. Уж всяко не ради меня одного это все затеяно!

Тот же, к примеру, основной и единственный прототип романа Даниэля Дэфо Александр Селькирк реально в одиночку «отробинзонил» свои несколько лет на подобном острове у берегов Южной Америки. До тех пор, пока его не спасли и не вытащили оттуда на проходящее мимо судно. Выжил. И не совсем умом от одиночества двинулся.

Не 28 лет, конечно, как подробно и художественно в романе о о нём описано, но и не несколько дней. Если ничего не путаю — где-то года четыре всего. Хватило на его жизнеописание. И другие, да вот хоть те же фанатичные японские солдаты и офицеры, которые десятилетиями вели свою войну против всех на тропических островах в джунглях Филиппин и Индонезии. Ничего, как-то и они выживали. Ну тем-то фанатизм и воинских дух помогали. Так, а мне что может помочь? Если, конечно, людей в ближайшем будущем встретить не предвидится.

Надо точно знать, что здесь находится, и чем я располагаю. Вот этим и занимаюсь. «Правильной дорогой идете, товарищи!» Это и про меня тоже, выходит. Хотя те, кто меня сюда… загнал, так скажем, мне совсем не товарищи. Потому как я для них явно подопытный. Вот это обидно.

Так, за этими рассуждениями я и поднялся на что-то вроде вершины небольшой горушки. С вершины её вид открывался прямо изумительный! Да, я и вправду оказался на острове. Не очень большой, холмистый, вытянутый каким-то странным ятаганом. Или, возможно — в виде следа от большой ступни. Куда не ступала… Никто не ступал, типа, я тут первый. Но это не точно.

Причем, если «острый» его конец (пятка), где я пробудился, утыкался в открытое море, где, кроме ближних скал ничего не просматривалось, то в другую сторону, вдалеке за «пальцами», насколько мне было отсюда видно, имелись и ещё какие-то острова. Ага! Прав я оказался. Не были, где-то и когда-то, а точно и явно заявляли о себе. От одних просматривались только верхушки тамошних горок, вроде той, на которой я находился сейчас, а их побережья сливались в каком-то мареве, то другие, находящиеся чуть ближе, можно было рассмотреть и получше. На некоторых отчётливо видна зелёная растительность, деревья или кустарники — не разобрать, но что-то явно такое. На других — зелёных пятен заметно меньше. Были и совсем желтовато-серые, а встречались, где-то далеко и совсем тёмные. Что там такое — сразу судить не берусь, но, возможно, что и более позднего происхождения. Может вулканического, как всё тут, или ещё что-то. Доберусь — узнаю.

О, интересная мысль! Что, действительно можно туда добраться? То есть — я НЕ заперт условиями Эксперимента в этой клеточке, а могу перемещаться куда-то, хотя бы вот к ним? Нужно или нет — другой вопрос, а вот насчет можно ли, и если и вправду да, то на чём — надо будет тоже продумать, как и что. Нужно, позарез нужно транспортное средство, лодка или что-то вроде того!

Мой же остров, оказывается, тоже был в меру лесист, и это почему-то порадовало. Причём, деревья и кустарники располагались преимущественно в низинах, а до вершины этой и ещё одной подобной горочки, той, что на дальней его оконечности, не дотягивались вовсе. Это ж я только что вышел сюда с безлесной стороны. Последние несколько десятков метров к вершинке под ногами цеплялись за камни лишь какие-то невзрачные мхи и лишайники, да и те какие-то редкие, небольшими пятнами.

Наверное, опять же не берусь утверждать, но явно и воды им тут маловато и ветра сильно больше чем надо. Да и держаться-то им корнями практически не за что, так как, чем выше я поднимался, тем тоньше был слой почвы, и всё больше проступали скальные породы.

Кстати, подъём был не слишком крутой, но с непривычки, мне и этого хватило. У нас-то равнина, средняя полоса России. В горах особо нигде долго ходить в моей жизни не приходилось, разве что в студенческие годы оказался по турпутевке в Кабардино-Балкарии, в окрестностях Нальчика. Но там как-то просто было, не категорий альпинистский маршрут, а так, прогулочный. Ну так и тут ничего такого сложного. Главное, под ноги смотреть, да не оступиться. Лечить меня некому.

Появилась мысль: надо будет забраться на обе горки ещё раз как-нибудь, но уже в вечернее время. На эту, на ту… Может быть, удастся с них разглядеть где-то огни чьих-то костров? А что, в темноте яркий огонь видно издалека. Попробую так сделать, но не сразу. Сначала определюсь — что я тут делаю, да и вообще…

И ещё, раз уж я всё равно тут, набросаю-ка я примерную схему островов, что мне видны… Что и сделал. Вот и записная книжка пригодилась, и карандаш. Ай да я! Подробные их карты буду составлять, когда туда доберусь, а пока вот так.

Пока я всем этим занимался и время приёма информации натикало, 12-00. Коммуникатор, который я и не снимал с руки, издал сигнал, и на его экране побежали строчки информации.

Оглушили… и сам на себя подосадовал:

…необходимо установить связь индивидуального коммуникатора с плитой приемника. При этом откроется дискретный донор-канал.

О, как! И где она есть, эта плита? Наверняка ж в районе зоны «высадки» оказалась. Значит пока не найду — у меня даже «режим» не общий? А какой?

Ещё там — расстояние между интеркомом и плитой приемника должно составлять не более пяти метров«.

После прочтения всего массива информации некоторое время сидел и тупо смотрел на море. Вот, значит, как всё… Встал, огляделся. И, как оказалось, не зря. Чуть ниже вершины, в нескольких шагах от неё в трещине меж камнями что-то зацепило глаз, какая-то неправильность. Подошёл ближе — так и есть. Камни были уложены пирамидкой, и они были ДРУГОГО цвета. Чёрные, белые, но не такие как всё остальные здесь. И, что интересно, не на самой макушке, откуда бы их могло сдуть ветром, а чуть ниже. И пирамидка сильно походила на ту, которую я внизу делал. А ведь я откуда-то помню, что альпинисты, посетив какую-то вершину, оставляют на ней какой-то такой знак с посланием внутри…

(приметная горка из камней, подобная той, что и я на месте своего попадания оставил)

С трепетом и волнением аккуратно разобрал, не раскидывая камни в стороны. В самом низу лежала гильза от какого-то солидного огнестрела. Не ружья, скорее от чего-то побольше. Не сказать, что в этом разбираюсь, но явно не наша, отечественная, а какой-то совершенно незнакомой формы. И фирмы-производителя. «А гильза-то не наша»… Старая, но не ржавая, скорее — сильно потускневшая. Маркировка на донышке не прочитывалась, какие-то остатки букв и цифр, не более. То место, куда вставляется пуля, приплющено. Ну, это-то поправимо. Как раз на этот случай у меня и инструменты с собой. Вот и пригодились! Не зря оставлять ничего своего внизу не стал, мало ли… да и возвращаться предполагал другой дорогой, если она найдётся.

Острым концом шпателя отжал край гильзы, внутри ожидаемо оказалась записка. А вот в ней…

Увы, то, что там было написано, прочитать я не мог, даже при всём желании. В ней, на листке пожелтевшей бумаги шел краткий карандашный текст на двух языках, каком-то незнакомом мне европейском и ниже, вероятно его копия, на каком-то иероглифическом, чем-то напоминающем то ли тайский, то ли бирманский. Час от часу не легче… И, что с этим делать? Ну вот нашел, и, что дальше?

Общее впечатление такое, что кто-то о чём-то важном предупреждает или извещает, и внизу несколько имен. Вернее, три имени и потом, как бы позже, приписано ещё одно, четвертое. И в одном из текстов одно из имён зачеркнуто. Вот и пойми…

Находку-послание забрал с собой, а на её место в ту же гильзу вложил свою записку. На русском. Заморачиваться и переводить на английский не стал, потому как на разговорном английском с кем угодно договорюсь, помогая себе энергичными жестами и русскими «непечатными» междометиями, а письменным владею исключительно «со словарём». Словаря, конечно же, у меня не было, хотя словарный запас… «нас всех учили понемногу, чему-нибудь и как-нибудь..» Короче говоря: он есть, но явно недостаточен. Будет возможность, подготовлюсь и допишу… потом, в другой приход сюда.

Восстановив и укрепив, насколько мог, пирамидку (кажется, альпинисты ее гурой называют), стал спускаться уже по другой стороне склона.

Мумбаи, абитуриент из Мали (день Первый)

(Мумбай, юный абитуриент из Мали… в привычной ему традиционной национальной одежде и раскраске народа фульбе)

Говорили мне дома — не езди к русским, оставайся! Ну куда ты, парень? Там холодно, снег, и привычной пищи нет. Ну нет и ладно, обойдусь тем что там будет. Наши же учатся? И я смогу. А что я, дурак, от правительственного гранта отказываться? Подумаешь, отработать потом придется, деньги возвращать, это ж ещё когда будет, зато из своего Тумбуку уеду, хоть мир повидаю. Хоть так. Вот и согласился на договор на свою голову! И теперь тут надо мной все смеются. Обидно.

Пока летел в самолёте, ещё все нормально было: девушки белые, приветливые улыбаются, кормят, напитки предлагают, а как вышел — так и началось… Не, не-не, не подумайте чего, я спиртного даже в самолёте не пробовал, нельзя нам. Да и в небе до Аллаха близко, харам!

На контроле человек в мундире спрашивает:

— Мумба?

— Нет, Мумбаи, как город в Индии.

— Из Тимбукту?

— Из Тумбуку!

— Цель визита?

— Учится. В Патриса Лумумбу…

— Добро пожаловать в Россию, — и улыбается так загадочно, а сам, чувствую, прямо заржать хочет. Надо мной? Вот что он про меня подумал? Ну да, Тумбукту-то центр провинции, а я из деревни, что рядом, у реки Нигер, но не поэтому же?

Потом в автобусе, да и просто на улице, меня несколько раз спрашивали, узнав мое имя: «Мумба? Мумба-Юмба?» Какая еще Юмба? Нет у нас такой. Была, я помню, говорили в родне, тётка Умбая, но так она давно замуж вышла и к мужу переехала. Им-то какое до неё дело? Или вот спрашивают ещё, как там Сара Барабу и ее корова Му поживают. Не, ничего такого, никакого расизма, как учителя предупреждали, но я их тоже не знаю, и марабу её тоже не знаю, да и нет их у нас. Всяких полно — птицы марабу нет. Есть учителя, знатоки священной Книги, вот мы их между собой марабу называем, но им-то откуда это знать. Вот и пойми! А так люди тут ничего, приветливые. Почти как у нас.

Во дворе дома, где мне земляки сняли квартиру, попросил у ребятни велосипед прокатиться — удивились, но дали, но когда сел и поехал, попадали со смеху. Вот чего они, а? Не буду больше кататься, совсем не буду, как-то не по себе.

Кстати, а чего это пищит рядом? Мыши?

Всё никак не пойму, где очутился. Вроде и чем-то похоже на родные места, и, в то же время, всё не так. Совсем не так, потому что у нашей страны нет выхода к морю. Я вообще никогда столько соленой воды не видел! Да что там море, я вообще нигде раньше не был. А тут столько впечатлений! И вот так вот, сразу. Только вышел из комнаты и вот здесь сейчас… Хоть одежда у меня здесь вся своя, из дома ещё, я же и купить-то ничего не успел там. В чем был — в том и сижу вот. Сказали на вечер дружбы во всём своём прийти, вот и надел. И волей Аллаха Всемилостивейшего и Милосердного как-то здесь оказался. Он велик и знает, что делает, а я для него — лишь песчинка в пустыне. Куда определили, там и буду жить.

Хотя в этих местах я никогда не был, но, порой, чувствуется что-то хорошо знакомое. Не все вместе, а по частям. Отдельные звуки, запахи, ощущение ветра на щеке… Я не знаю, как это объяснить. Порой кажется, что дом где-то рядом, порой — что очень далеко. Но я знаю точно, что это лишь мираж. Вот, например, наша деревня стоит недалеко от реки Нигер. В этом месте Нигер принимает в себя воды нескольких рек и становится воистину великим. В половодье, когда вода выходит из берегов, вся земля становится дном огромной реки, лишь кое-где торчат верхушки деревьев и маленькие островки каменистых плато. Да всё-всё вокруг размокает и превращается в бесконечное болото. Крокодилам и бегемотам раздолье — радуются обилию принесенной пищи.

А тут их нет. Ни крокодилов, ни Нигера. И деревни тоже нет. Зато многих птиц я знаю. А каких-то нет. Как такое может быть? Непонятно. Может, крокодилы в солёной воде не живут? Наверное, так. Хотя зря, как на крокодила охотиться я знаю. И тут бы смог. Что тут такого-то? Он вкуууусный! Какие-то мелкие незнакомые ящерки попадались, черепаховый панцирь видел. Нашел на берегу, прибрал. Удобная штука, буду в нем еду варить. А змей нет, совсем нет. Тоже проверял, не нашёл. У нас-то они очень ядовитые, особенно в брачный период опасны, а тут хоть босиком ходи. Ещё утром, как писк услышал, подумал — раз есть мыши, должны быть и змеи, а их нет. Странное место!

И холодно! Днём-то еще ничего было, а к вечеру похолодало, вот у костра греюсь. Но это точно не Россия, нам рассказывали, что у них там снег кругом, чуть ли не весь год. Не знаю, не видел. Потому, может и поехал не раздумывая, что посмотреть хотел. Не успел, здесь вот оказался. Они мне несколько раз говорили: «Ты чего в куртке всё время ходишь, Маугли, лето же?» И смеются. Не помешала бы она мне здесь сейчас, да… Вот чего, а? Какое лето? Зачем, лето? Да нас по ночам, когда солнце уже сядет, и то, дома теплее. И это я ещё у прохладной реки живу. В северных провинциях Мали там даже и ещё жарче бывает. Да и не Маугли я никакой. Слышал от учителей в школе, что пытались нас французскому научить, про такого, ну так он в Индии жил, не у нас.

Странные какие, не могут нормального темнокожего африканца от какого-то бледного индийца отличить. Это же так просто! Если кожа черная — точно африканец, это красиво, а если нет — девушки смотреть не будут, никто из них за такого и замуж не пойдёт. Не знаю, как в столичном Бамако, а у нас в Тумбукту таких нет, чтоб приличная черная за какого-то чужого белого вышла. И калым родителям не поможет. А в России, я видел, их девушки с нашими парнями охотно знакомятся. Ничего не понимаю, как так можно?! Они ведь никогда настоящую африканскую еду не научатся готовить, как таких неумех семье показать? Засмеют и прогонят. На что надеются?

У нас бы Мама палкой такую дуру погнала и даже на порог дома не пустила бы, да и тётки, другие жёны Отца, ее охотно поддержали бы. Да, мама, как она вкусно готовит… А ведь у меня братьев и сестер много, потому пищу она готовила простую, но мы и этому были рады. Что найдем — всё в котёл шло. И овощи, и злаки, и рыбу, и змей. Знаю, некоторые наши соседи предпочитают всем продуктам кукурузу или кус-кус. Ну кус-кус и я люблю. А кто ж его не любит?

Одним словом, выбор зависит от вкуса и состоятельности семьи. Мы не из богатых, а у таких мясо редко бывает, а гарниром обычно мы ели рыбу. Чаще всего мама готовила ткхеке — рыбу, томленную с бананами или тигадегуаэна джегуа воссоу, это кто не знает, обжаренное или подкопченное рыбное филе в томатно-арахисовом соусе. Вообще всё, что из арахиса приготовлено, я очень люблю. А тут вот арахиса-то и нет. По крайней мере, пока я его не встретил. Видел какую-то разновидность сорго, не такую как у нас, но похожую, попробую завтра насобирать и что-то из него приготовить… На семейные праздники у нас готовят яссы или кедженоу из курицы. Тоже надо попробовать сделать, вон какие птицы жирные летают. Палкой сшибу или камнем, и готово. Чем ни курица? Эти так даже и побольше будут. И понять ещё надо, что мне написали в этой бумажке.

Тут ведь вот какое дело: у нас много народов разных в стране живёт, бамбара и фульбе, сенуф и сонинке, догоны, сонгаи, малинке, диула, даже туареги и берберы есть, но они далеко в пустыне. У нас в деревне только фульбе.

Сначала на руке в этом устройстве что-то по-русски было написано, потом по-арабски. Потом на бумажке, что рядом со мной появилась, чего-то по-французски написано. А я буквы-то отличить-то могу, даже говорить на французском немного научился, а письменный почти совсем не запомнил. Я ведь в школу-то ходил совсем мало, больше в поле работал, или на охоту ходил, а одного брата, Мукаи, мы всей семьей учиться заставляли. Вот он-то и должен был дальше на учёбу к русским отправится. А он тогда сильно заболел, отравился чем-то, при смерти был. И решать надо было быстро. Вот меня, как самого на него похожего, учиться и отправили. А я грамоты-то и не знаю…

День Второй. Первые знакомства

Кот

Исән бул, яңа дус.

Мин дә синең кебек!

(Здравствуй, новая Подруга,

я такой же, как и ты! — тат.)

Как накаркал сам себе: «свалиться нельзя, будь осторожен, аккуратней на спусках».

«Каркуша»! Ага, будешь тут аккуратным. «Шо за местность — хоры и прихорки!», прямо как из «Карнавального» фильма. Того самого, где в самом начале Муравьёва на роликах по буграм и кочкам родного городка рассекает. У меня роликов-то, конечно, нет, на кой бы они мне тут? Тут и дорог и тропинок-то нет… Да и на своих двоих бы устоять, но от того-то ну вот никак не легче! Крутизны здесь и сейчас под ногами у меня не меньше. Местность такая, ёлы-палы…

И я тут такой «олух царя небесного» по ним, здешним буграм и кочкам, «рассекаю», ладно — карабкаюсь. На эту страсть — я про ролики, вообще никогда не встану, хоть приплатите. Почему? Да был опыт… Расскажу потом. В детстве, ещё до школы… и с коньками. Если про него поведать напомните. Хорошо, что там и тогда всё для меня благополучно завершилось, лишь шишками отделался, а тут-то меня и лечить некому, вот нога и опухла. Нет, слава всем Богам, Земным и Здешним, не сломал, растянул или вывихнул, пока ещё непонятно, да ещё и снаружи оцарапал — всё одно больно, с такой хворью уже не поскачешь сайгаком. Перемещаться же стало крайне неудобно. А ведь так всё хорошо начиналось…

С Горки обзорной нормально тогда спустился, через заросшую низинку перешёл, на следующий холмик стал забираться. Ну что сказать, в отличие от первой — какой-то лесок тут есть. Пальмы, ещё чего-то широколиственное, ну не разбираюсь я в них, да и откуда, никогда южнее Средиземного региона не был. С «северной» его стороны. До Турций и прочих Египтов не добрался, не успел.

А тут всё больше эндемики да экзотики вокруг произрастают, ничего знакомого. Фиг знает что они такое: по названиям, да и по применению их — вообще непонятно. Какие-то лианы, пусть и немного, но и они тут есть, ещё чего-то такое — даже слов не подберу, растёт… Короче говоря, длинная и кипуче-колючая какая-то хрень, да ещё кустарники тут и там разных видов встречаются.

Птиц вот полно. Эти-то пернатые, как раз, процветают. Мелкие, крупные, не скажу «кишмя кишат», но они тут есть, и немало. Орут они все весьма бодро — так, видать, «впечатлениями» своими обо мне делятся, короче говоря — переговариваются. Удивлены появлению моему — такое ощущение. До меня, конечно, им, казалось бы, особого дела и нету — похоже, что совсем и не боятся. Так, разве что, просто осторожничают, вспархивают, чуть отлетят и снова садятся на ветки. Глянут недовольно, обругают матерно на своём птичьем языке и снова своими делами заняты. Не пуганные они тут все, что ли? Наверное да, и уже это хорошо и плохо одновременно.

Хорошо, это оттого, что некому их пугать тут было. До меня. Стало быть, мне лично — относительно безопасно. И хищников вряд ли тут много. Именно крупных. Остров же… Уж хищники точно б всё это птичье население настороже заставили находиться, а такого, как раз таки и нет, не наблюдается. И плохо, потому как явно один я тут — это, наверное, грустно. Из людей… Ну с этим ничего не поделать, по крайней мере — пока, остаётся только за пернатыми наблюдать. Глядишь и ещё что-то выясню. Они, как-никак, местные старожилы, это именно я тут у них новичок. Новоприбывший, ага. Но, зато, и присматривать за ними не менее интересно. Своих-то, дома, доводилось наблюдать, как-то даже гнездо скопы высмотрел, несколько раз приходил полюбоваться как этот пернатый хищник своим птенцам рыбу приносит. А те и рады, галдят, папку-скопу хвалят: «добытчик, мол, одобряем, ты давай ещё неси, всё клювами почикаем».

Где и когда доводилось? В детстве ещё, когда дачные посёлки вдоль Волги не столь широко расползлись, вот как сейчас, и народ все больше в санаториях и на базах отдыха летнее время проводил. А что такое «база отдыха» от предприятия в те времена? Заорганизованный стандартный смоветский досуг, вальяжный променад скучающих отдыхающих от магазина до пляжа, спортивные мероприятия, вечерний кинотеатр или просмотр по вечерам же единственного на всех телика через окошечко. Ну или по выходным — танцы на танцплощадке, под записи местного «диск-жокея» или совсем уж редкие приезды местечковых самодеятельных ВИА.

Всех забот-то и всего — питание столовское или в общих кухнях сготовленное, ежедневное купание, прогулки в ближний лес ненадолго. Не, грибы и ягоды и тогда уже народ собирал, но как-то не напрягаясь, между делом. Можно сказать, для галочки. Сейчас-то по-другому всё повернулось, все те базы, убыточные по свой сути, «под молоток» пошли, да и предприятия хозяев неоднократно поменяли, расхватали их жадные «хозявчики». А домики сезонные частью снесли, а частью перестроили. Кто-то для себя хоромы отгрохал, кто-то выкупил и в аренду сдаёт, где как.

Вот, а у нас так было — рядом с базами отдыха без земли, где только однотипные домишки щитовые да кухня общая, были и домики с участками. Немного. Три улочки коротких за высоким забором. Насколько знаю, с середины годов так пятидесятых-шестидесятых некоторым предприятиям и ВУЗам стали давать землю под дачные участки. Редко такое было поначалу. И давали сплошь неудобья, овраги, склоны. Как уж так наши «Научники» себе столь шикарное место отхватили и посейчас неясно, не иначе как через блат какой. Не знаю где как в других подобных местах, у нас так было.

Это сейчас… да что там, все пригороды заняты, вдоль рек, водоёмов, дорог. Вот родичи из ближнего Подмосковья от своего хитрого авиационного городка чуть ли не на сто километров отъезжают. Ну так-то Столица, да, впрочем, везде добираться до садового домика уже не просто, время нужно. Ну так я не об этом. Да… вот, и так получилось, что дачный посёлочек институтских преподавателей стоял, как раз, на берегу Волги и прямо в лес врастал. Позже его новая часть так и среди деревьев и отстраивалась. Ну а дети и внуки тех преподавателей, друганы и приятели мои, могли вместе с родителями не только в летние каникулы, но и фактически, в течение всего года по выходным туда приезжать. Про «самоуправление» и рассказывать не буду, кто рязановский «Гараж» смотрел, поймёт про что я — один в один общее собрание тех «садоводов». Разве что фамилии другие. А типажи примерно те же.

Почему «садоводов» в кавычках? Так всё ж просто. Преподаватели же, ага. Им ручками трудится невместно, а ну как мозоли будут? И устанут ещё — а это не комильфо. Да и не умели они толком. Они ж больше не ручками, а языками болтать любят и умеют… Чисто профессиональный навык. Посадить-то деревья-кусты они и посадили, кое-как построились, соблюдая тогдашние садоводческие требрвания, да и ладно. И сами толком ни черта не делали, и детей своих к труду на земле не привлекали. Не принято, вишь ты, там это было, а вдруг дитятко нечаянно устанет, как оно под родительское крылышко к ним же на кафедры поступать будет уставшее? Может в «пролетарских» и «деревенских» садоводствах и по-иному как-то было, мне лично в детстве выпало вот в таком оказаться. Хорошо хоть Дед Николай рядом был, хоть чему-то путёвому научил. А приятели, да что приятели — все они в свое время благополучно поступили, выучились, распределились, сейчас уже своих внуков в те же вузы пропихивают друг другу под крыло… И база та там же, только домики уже в размерах выросли и комфортом наполнились… не все, но многие… Часть, правда, хозяев поменяла, внедрились и туда новые персонажи. От преподавательской науки крайне далёкие… Селявуха уж такая, как, впрочем, и везде…

Вот там-то на Волге моё золотое детство и проходило. Или на реке или в лесу. Чем старше становился — тем дальше отходил или уплывал. И на плотах, и на лодках, потом и своя личная была. С мотором. На двадцать-тридцать км в окрестностях всё исходил да излазил. Ну и плавать умел и любил, да и посейчас люблю.

Случай забавный со мной был, уже потом, на Кипре. Отдыхать туда с семьей полетели. Ну море, ладно, пляж мне через полчаса дуракаваляния на жаре на… надоел, короче. Смотреть на женский пол шибко нельзя, своя рядом, отомстит. Прогулялся по бережку, оп-па, местные ухари на водных лыжах народ катают. Ну а я уже лет двадцать на них не стоял, но охота же ж, аж свербит. Договорился, оплатил, очередь моя подошла. Хотел лыжи уже надевать, а ихний парень мне на спасжилет указывает.

— Да ты чего, Братан, ка-акой, н-на, спасжилет? Я ВОЛГУ переплывал! — с таким апломбом заявляю, голосом каждую букву родной реки выделяя. Будто он Волгу знать должен, будто поймет.

— Полиция, лицензия, — и ещё что-то на своем англо-греческом привычно лопочет, как инструкцию зачитывает.

Понял я, и переводить не надо, пришлось одеть. Прокатился, и на берег выехал, под аплодисменты зрителей, ни разу не свалившись, хотя, как оказалось, по морю на водных лыжах сильно отличается движение от того, что по большой и спокойной реке. Это ж как велосипед: если раз научишься на нём ездить — уже и не забудешь. Сел и поехал. Кстати, и не врал, и вправду переплывали. А чего? Безбашенные были, молодые, ничего не боялись. Один на ялике вёселками машет, остальные следом плывут, время от времени менялись. В лодочке — одежда, легкий перекус. На тот берег доберёмся, там костер, пикничок, отдохнем, по косогору полазим и обратно. Там и всего-то километра три было… ерунда, что там за расстояние? Ну и мели, отмели, в иные годы, острова пеньками наружу шибко торчат. Через них лодчонку перетаскивали и снова алга! Кстати, говорят в том месте новый мост через Волгу вскоре строить собираются… Наверно и построят когда-нибудь…

Да, много годов прошло, а мне… вот с того самого детского золотого времени и интересно на природе жить, бродить где вздумается, за птичками-зверушками смотреть в их естественной среде. Глаз отдыхает., а приятные эмоции накапливаются… всем хорошо и природе и мне. Охотиться, врать не буду, ни разу не пришлось, вот как-то не свезло с этим, или просто случая не представилось, да и не искал я его, а рыбачить да, приходилось. Вот и здесь, на острове явно уж явно придётся. Тут или рыбу ловить, или с голода ноги протянуть, выбор невелик. И гадать не надо — что для себя выберу.

А с ногой моей — так получилось. На птичек засмотрелся — гляжу какие-то плоды не плоды, ягоды не ягоды, но клюют пернатые. Яркие… Решил тоже попробовать. Палкой пробовал достать, не дотянулся, кидать тоже не очень-то получается, нижние ветки мешают, там вообще всё густо. Пришлось самому лезть. Пару штук плодов достал, за следующим потянулся, ветка надломилась, вот и грохнулся. Рухнул, высказал свое обоснованное мнение про весь этот остров, про конкретно это дерево, про птичек, что радостно в ответ загалдели, на мои вопли и матерки глядючи. И понял, что не ходец я на какое-то время, и не ходок тоже. Дальше не стал исследовать, поковылял, на палку железную опираясь, к знакомому берегу. Хорошо перед древолазанием догадался рюкзачок свой снять, всё как-то травм меньше.

Ковыляю к берегу, а сам думаю — вот ведь, а у меня ничего лекарственного-то с собой и нету. Ну ладно, йода простейшего, как-то обойдусь, в море можно ногу засунуть, заодно и искупаюсь, вспотел я тут капитально, а ничего ж лечебного-то при мне и нету, да и кожу ещё содрал. Не сильно кровит, но тут же ни подорожника нашего знакомого или чего-то такого нет. А то, что рядом растёт — кто ж его знает! Приложишь такое, а потом нога отвалится. Не, нафиг такие опыты на себе. Вот, значит, надо будет в заказе что-то медицинское набирать. А я ж в нем «не копенгаген, нихт ферштейн» и полный тупень. Кроме цитрамона ничего не знаю. Да вот, не сподобился, почти стыжусь. И спросить-посоветоваться не у кого и не с кем… Остатками кваса ногу промыл, подождал чуток, когда ссадина немного сама заветрилась и снова вперёд, уже как черепах. Клешаногий…

По сторонам особо и не смотрю, не до того, под ноги только, зато коммуникатор при мне. Он-то меня и навёл. Впереди что-то вроде полянки, решил на ней передохнуть, только дохромал — тут моя «Сима» меня и порадовала, знак дала, засигналила радостно. Вздрогнул даже от неожиданности, вгляделся в строчки, а мне пишут:

Установлена связь между коммуникатором и плитой приемника

Ну тут уж я и про боль в ноге забыл, стал внимательно осматриваться. Чуть в стороне между кустами лежала на земле плитка. Что сказать, видел я всякие на складах, каких только видов и цветов-оттенков продвинутые дизайнера не выдумают, а вот эта одним своим видом внушала солидность. И материал-то неброский, случайно рядом пройдя и не обратишь внимания, а вот что-то в ней такое было. Цвет? Чёрно-тёмнокоричневый, как-то так…

Мне-то, признаться, в тот момент особо и не до разглядывания было. У меня ж поставка Заказа! Это уж потом я ее рассмотрел, а тогда…

Так, что надо-то? А всё надо, и побольше! Жаль, понемногу дают. В общем, особо не мудрил, котелок заказал двухлитровый алюминиевый, ложку-вилку-нож пока не стал брать, обойдусь имеющимся инструментом, из хоть дерева вырежу наконец, или для начала ложку из ракушки и палочки соображу. Кстати, и вместо чашки раковину какую можно приспособить. Вспомнил как в колхозе, куда наш первый курс неожиданно сдернули с учебы на уборку картофеля, ложек не всем хватило, так двое ребят очками несколько дней хлебали… Не-не, не лентяи и неумехи, просто — городские…

Так, не отвлекаться, что ещё? Вот ведь, и время на продумать у меня было, а тут срочно «хватай мешки, вокзал отходит» началось. «Пегончик тгонется — вагон останется!» Из продуктов взял несколько одноразовых супов, там в одной упаковке и лапша сушёная и специи. Климат тут, пока что, насколько я понимаю, тропический, следовательно, все живые продукты должны портиться быстро. Единственное спасение — острая пища, которая хоть как-то защитит от отравления. Не зря в южных странах коренное население предпочитает всё острое жрать и только его. Не-не, солёные грибочки, особенно своего собственного сбора и посола и я очень люблю и уважаю, как и капустку квашенную, наши, естественно, не шиитаки какие-нибудь забугорные, и, даже, не вешенки, но тут выживать надо по-другому. Условия, блин, не те.

Да и ещё на остатки веса геркулеса заказал. А что, хоть и не очень-то сытно, но кипятком залить, каких-нибудь фруктов местных накрошить — вот и еда. Не зря же по деревьям скакал. Обживусь — пойму, что тут надо, можно будет скорректировать питание. Потом чуток подумал, геркулес подсократил и зажигалку ещё взял да спички охотничьи. Мало ли как оно повернется… Или дождик неожиданно ливанёт, или дрова сырые будут. Не приходилось никогда, но, думаю, с помощью имеющегося у меня диска для болгарки и металлических инструментов костер я развести по любому смогу, искру высеку, да сухой травки или там мха подпалю, вот и загорится, но лучше, всё же, до такой экстремально-выживальческой крайности не доводить.

Всё, как указано было, выполнил, в лимит времени уложился, отошёл, после хлопка и сигнала повернулся. Так, контакт состоялся, «гуманитарная помощь» успешно до меня. её потребителя и заказчика доставлена. Ну вот и славно. Далеко отходить не буду, тут рядом и заночую, только с водой определюсь.

С водой пресной тоже почти повезло — «серединка на половинку». Набрёл неподалёку на мелкое озерцо в низинке, скорее даже мутную лужу. Не болото ещё, но где-то близко к нему. Н-да, уж точно «не фонтан», ну да ничего, на первое время худо-бедно хватит, сурово прокипячу, а там и ещё что-то да найдется. Вот почему-то мне кажется что тут и еще источники воды должны бы быть.

Собрал дров, разжёг костер, подвесил котелок с водой над огнем. Точно сегодня никуда уже не пойду — уже и темнеет. да и с моей «сраной» ногой куда мне прогулки устраивать — чуток подлечиться стоило бы… Утро вечера всяко мудренее, авось и само заживёт… или нет…

Сижу, отдыхаю, ужин сам себе варю… Вдруг послышались какие-то крики. Явно мой огонек кто-то заметил. Это что ж, я тут не один? Вот и узнаю.

Подбросил ещё дров, крикнул в ответ. Слышу — приближается. Надо знакомится.

— Эге-гей, я тут! Иди сюда! Есть хочешь?

Издалека донесся ответный голос, вроде бы даже женский. Что кричит — непонятно, но явно что-то радостно-приветственное. Ну и я не буду букой — ответил.

— Гутен Морген, Гутен таг, Бонджорно, Салям Алейкум! — а сам мучительно вспоминаю что же я ещё-то знаю-то… И ничего особо международно-понятного в голову не лезет. Вот ведь, досада-то: никак не полиглот я, вовсе нет, но для начала надо хоть как-то контакт установить. А, вспомнил…

— Гуд дей, гуд автенон… — блин, думай, голова, думай!

Смотрю, медленно подходит. Женщина, примерно моих лет, плюс-минус год-другой, не летящих звонких юных лет девчушка какая. Неплохо одета, светлый брючный костюм, какая-то блузка, на ней брошка, на ушах какие-то крупные серьги-подвески, не брюлики, нет, скорее поделочные полудрагоценные, при свете бликов костра и быстро темнеющего заката сразу не определю. Чароит, малахит — что-то из этой серии. Лёгкая прогулочная обувь без каблуков, ну да, зачем ей каблуки, при её-то очень немаленьком росте. Худощавая, я бы даже сказал — сильно НЕ полная, если вежливо. «Суповой набор»… ну, почти. Лицо крупное, очень даже восточного типа, но не скуластое, загорелое, но и без фанатизма, но что-то есть в нем такое неуловимо знакомое. Что? На плече сумочка, в руке небольшой пакет. На голове косынка, скорее шарфик-косынка… и тут меня словно как кто-то подопнул сзади, дав «волшебного пендаля», и откуда что взялось, сам себе поразился! Вот оно, точно!

(доктор Фания Мансуровна — врач-ортопед)

— Исянмысыз, Апа! Утрале, ашаргэ бар, Чай чабыс?

— Сез каян белясез миннем теле? А нарсягя — 'Апа'?

— А ничек тагын? Кызым? Ханум?

— Айе… — помолчала, внимательно меня осматривая, и что-то для себя решив, продолжила. — Узенгя кара, ана синем сакалын агарган, Аксакал!

— Это я-то Аксакал? Ещё «Саксаул» скажи! — От удивления перехожу на свой родной русский.

— А кто ж тогда ещё-то? — на нём же удивлённо мне отвечает, и, улыбаясь, аккуратно присаживается возле костра.

— Кот. Просто Кот. Дикий, не домашний. Так и зови — я уже привык. Не «Мяче», а именно так.

— Который гуляет сам по себе? Я ж вижу — неухоженный. Ага, вон усищи-то отрастил.

— Мешают?

— Мне — нет. Тебе идёт. Привыкну.

Ну нифига себе — заявочки! 'Привыкну', и на Ты, вот так сразу! Это я удачно с её туган тел* зашел.

* (Туган тэл — родной язык (тат.) А весь разговор с него же, с татарского, можно перевести примерно так:

— Здраствуйте, тётя! Садись, кушать будешь? И чай пить?

— Вы откуда знаете мой родной язык? И почему — 'тётя'?

— А как же еще-то? Девушка, женщина?

— Да. На себя посмотрите, Седобородый. Вот у ТЕБЯ борода седая).

— Если ещё скажешь, что ты — доктор, я Смотрящим спасибо скажу! Трижды скажу.

— Главное — талэк-талек-талек не скажи! — и смеётся. (развод — тат.) — И ну да, доктор, вернее, врач-ортопед, Кандидат Медицинских наук, хотела докторскую защищать, материалы подготовила, да как-то отложилось. А то была бы не просто доктор, а доктор наук.

— Ни х.. ж фига себе! — а сам себе думаю — вот я попал! Она сейчас что, уже женой своей меня считает… ЖЕНОЙ? Охренеть!

— И не матерись при мне. Не люблю. А как ты понял, что доктор?

— А что такое ортопед? В ваших терминах я как-то не очень…

— Ортопед — это протезист-практик, чтобы понятно было — по суставам, переломам, вывихам и всякое такое, ну и всё остальное по опорно-двигательным. Да не делай ты такие глаза — по ногам, если совсем просто.

— То есть, если б я глаз проткнул — мне бы «глазнюка» или «глазнючку» прислали? Чтоб лечили? А если б зуб заболел — зубодёра-стоматолога? Ну «супо»-Смотрящие, любят они меня, не иначе! Меня так-то Андреем зовут, но ты Котом величай — мне так привычней.

— Хорошо, с именем я тебя поняла. А чего ты так обрадовался-то? И КТО такие твои «Смотрящие»?

— Ну, не мои, а наши, раз ты уже тоже здесь оказалась. Те, кто нас сюда запулил. И да — Обрадовался. А ты?

— И я, потому что земляка встретила. Ты по-татарски с таким жутким акцентом говоришь, что лучше уж и не начинай, а по-русски давай. Но не ожидала, честно, удивил ты меня, сильно удивил…

— Ну и я тоже, конечно же. Лазил вот на дерево, плоды какие-то собирал, да с ветки и навернулся. Ногу вот… сломал вряд ли, но стукнулся крепко, ну ещё и ссадил до кучи.

— Какой же ты Кот тогда?

— Какой есть. Другого не прислали… А Смотрящие, это…

— Потом расскажешь. Ярар, купселяшмыгыз, «Мяще». Бирялэ минне свою ногу, синне баш табиб киля, лечить тебя будем — а сама смеётся. (Ладно, не болтай, Кот, давай свою ногу, ТВОЙ Главврач прибыл — тат. яз.)

— Может потом? Перекусим, чаю попьем? «Чай, кофе, потанцуем»?

— Успеется. Сначала лечение — потом еда и всё остальное. Тоже мне — «Танцор диско» нашёлся!

Сурово. Ну а чего я ожидал? Врачи, они все такие — сначала работа. Где, как, почему, неважно всё это. Есть больной — первым делом его лечить. Клятва Гиппократа, все дела. «Первым делом мы испортим самолеты, … ну а девушки — а девушки потом!» Стоп, точно не о том думаю. Кто о чём, а Робинзон — о Пятнице… Ну а что, не я ж первым начал!

Тем временем меня застроили, пришлось встать, пройтись, что я изобразил, ковыляя, и держась за внимательную докторицу. Ну а дальше она развернула бурную деятельность, прощупала опухоль, осторожно отлепила с неё листок того плодового дерева, который я, все ж таки, приложил, и при свете отблесков костра пристально осмотрела начавшую подживать ссадину. Потом достала из сумочки какие-то терпкие духи, ваткой тщательно протёрла руки, потом ранку другой ваткой, и наклеила на нее что-то вроде мозольного пластыря.

— Жить будешь, Андрей! Если без меня — то недолго! Понял? Осознал? К утру твоя опухоль спадет. Но сразу не нагружай и далекО не ходи.

— Да я как-то и не собирался. Да и куда я теперь пойду? Без тебя… — это я уже, как бы, в шутку, на пробу удочку закинул… Мало ли? Поймёт ли мои шутки немудрящие. оценит или сразу за подкат засчитает?

— И правильно! Без меня — никуда!

Картина Репина, маслом. «Приплыли!» называется. И добавить нечего. А она продолжает:

— Ты кто сам-то? В смысле — чем занимаешься-то?

— Там, на Земле — в строительной сфере. Разрушить дом и построить замок — всё могу. За деньги — Да! Или для себя — ещё того лучше. Как тот Джинн из Аладдиновой лампы.

— Вот и хорошо! Замок не надо, обойдемся… пока…, а Дом — построишь, верю — у тебя получится. НАШ дом!

!!! (слов нет — сплошь одни эмоции. Не сказать, чтоб все они печатные… лучше промолчу… до утра.)

Мумбаи

До чего удивительный народ эти белые! Вот ведь живут себе как-то, а простых вещей не понимают. Обязательно своим появлением надо всё испортить! А так хорошо было вокруг, тихо, спокойно… С утра собрал у берега ракушек, в углях костра нагрел, они сами и раскрылись. Попробовал — вроде ничего, есть можно. Хоть и не пробовал ранее такого никогда, но, наверное, можно, это ж не свинина? Вот, значит, и поем их. А там еще чего-то добуду. Только перед едой собрался помолиться — как на меня какая-то белая растрёпанная бабища налетела. И говорит-говорит-говорит… словно по маленькому тамтаму стучит. И главное, напористо так, будто я ей что-то должен.

Да никому я ничего не должен… наверно. Ну не знаю, во всяком случае, не ей, это точно.

Как определил, в какую сторону молиться? Ну так это ж совсем просто — по солнцу. Если солнце там же, как и у нас — а оно тут такое же, то и молиться следует в сторону города Священной Книги. Не знаю, я так сразу понял куда. А прерывать правоверного во время молитвы — это харам, нельзя это. За вчерашний вечер из местной травы коврик сплёл, незнакомой правда, но зато мягкую отыскал, потому и долго искать пришлось. Но как нашёл, обрадовался, её тут много растет, и на циновку, на которой ночью спал, хватило, и на коврик для намаза. А как же без него? Нельзя. Весь вечер плёл. Уже при свете костра закончил. Звёзды яркие, прямо как дома. Потому и рассердился: я столько старался, а она… Ногами на чистое! Разве ж можно такое, а? Вот она совсем не одета, какое-то розовое тряпьё на ней, крест между грудей болтается, волосы не прикрыты, я ж ей замечания не делаю, хочет так ходить — пусть ходит. У неё свой Бог — у меня свой. Пусть он её и накажет. Без шапки-то напечёт скоро, может и поумнеет. Я-то тоже без шапки был, да сплёл, что тут сложного-то? Да и старше она меня, ненамного, но старше, разве ж можно старшим женщинам грубить? Нас так не учили. А вот пришлось…

И на каком языке она лопочет — тоже не понятно. Страшная, худая, белая вся, а волосы в розовый цвет покрашены. Ну нет никакого вкуса, хотя что я об их вкусах знаю? Особо-то и не видел белых женщин близко. У нас учительница была из Франции, так она скромно одевалась и неброско, и волосы под платком прятала, как и наши женщины. Ну так понятно, она, хоть и француженка, но арабка-мусульманка была, а эта и вовсе не пойми кто. И наш язык прекрасно понимала, а эта… Наверное, иблис в неё вселился, не иначе.

(«белая» — молодая шведка-неформал Гунилла Съёберг, но проще звать её Барби)

Потом постепенно успокоилась, как-то пытаться договариваться стала. Ну как договариваться… Что-то знаками, какие-то слова знакомые, не всё я понял.

Некоторых слов вообще никогда не слышал, но догадался как-то. У нас телевизора нет, но кино иногда привозят, на площади показывают, мы же не дикари какие из джунглей, и не в пустыне живем, просто редко бывает, а так я всё-всё что привозят, смотрел. Про чёрных мало фильмов, больше про белых почему-то, а они тоже разные бывают. Ну и индийские ещё. Там поют, танцуют… Всё как у нас.

Что-то она про кастинг говорила, дискотеку… Я не всё понял, дискотека-то и у нас в селе бывает, но у нас просто танцы. Я умею, да, наши, народные. И на барабанах тоже, да у нас все ребята умеют. Похоже, эту чуду какие-то люди в кино сниматься звали, как-то так. Говорит что зовут ее Гунилла Съёберг, но проще звать Барби. А, Барби и я знаю, это как куклу. У сестренок была одна такая вот, худющая, с гуманитарной помощью досталась. Очень она им нравилась. А мне эта живая — нет. Что-то в ней не то. Как будто её проклял кто, или конопли обкурилась. У нас кальян только старшие мужчины курить могут, а кто из молодых травку курит — как узнают, отлупят и из дома прогнать могут. А кому бездомный и безработный нужен? А девушки у нас не курят, да, бетель все жуют, ну так и что? Кому это мешает, а эта…

Когда сказал что с Нигера, так и говорит — негр, мол, я. Какой негр? Фульбе я, и всё.

Дал ей бумагу посмотреть — не понимает. На руке у неё такое же устройство, что и у меня — пока разговаривали — как раз и запиликало. Там какие-то строчки побежали. Ну она и стала читать. На каком — не знаю, вроде она про Швецию говорила. Где такая?

Как прочитала — села, пригорюнилась. А чего горевать? Всё вокруг растет, надо только найти и взять. А она опять шуметь и мне давай объяснять знаками, что что-то найти надо. Ну надо — пусть ищет. А то я не знаю, что и где. Не скажу пока, посмотрим, как себя вести будет…

День Третий ч.1. Наш остров Дом

группа Кота

Кот, о. Дом.

Вообще-то я благодарен «Смотрящим-за-нами», ни смотря ни на что! Прав был Эльдар Александрович, прав! Он не только как талантливый режиссёр фильмы неплохие снимал, но и стихи толковые сочинял. Я-то все их, конечно же, и не помню, но у меня тут есть любительница… И повод вспомнить и фильм и стихи-песни из него самый-самый подходящий…

У Природы нет плохой погоды,

Каждая погода благодать,

Дождь ли снег, любое время года -

Надо благодарно принимать.

Мы и принимали её, местную Погоду — «такую, как она есть», без прикрас. !!! (междометия между непечатными фразами) Вместе с жутким и противным дождём, который, начавшись поздно ночью с редких и легких тёплых капель, постепенно набрал силу до проливного ливня и прервал нашу оживленную беседу.

Да-да, мы так проговорили и говорили весь первый вечер нашей встречи, перекусили тем, что у меня было, напились вкусного чаю, что оказался у моей новой знакомой, и продолжали оживленно общаться. Выяснилось, неожиданно для обоих, что у нас, оказывается, много общего. И, несмотря на очень и очень диаметрально разные интересы, нашлось и кое-что нас с ней сближающее. И это, в том числе, и старые советские стихи, и песни, и песни бардов, которые, так или иначе, мы знали с детства и слушали во времена нашей юности и студенчества.

Оказалось что Фанни, так я сразу стал называть докторицу, чтобы не путаться поначалу в произношении действительно более сложного татарского имени, училась в моём родном городе. Во как! Мало того, даже и примерно в одно время со мной, только я на Географаке в Казанском Универе на эконом-географа, а она — в Мединституте на доктора. Ну год-другой плюс-минус… Он, наш город, кстати, и для неё самой родной, так что мы теперь уж точно земляки. Ну надо же, как совпало-то! Где б еще удалось встретиться, кроме как на необитаемом острова, а? Во-во! Только тут. самим смешно!

Про себя-то ещё что-то расскажу постепенно. Вы спрашивайте — не стесняйтесь, у меня есть что поведать. И в подробностях и выдам, куда ж я денусь — придётся, но как-нибудь в другой раз, коли кому-то интересно будет. Зато вот про худощавую рыжеволосую «островитянку» — могу и сейчас вкратце поведать.

Вот всегда же знал, да и сам наблюдал неоднократно во время разных поездок и командировок, что случайному малознакомому человеку, встреченному вами где-то в дороге, можно и хочется рассказать о себе порой гораздо больше, чем иным близким друзьям или родственникам. То ли ваша совместная дорога и обстановка к этому так особенно располагают, то ли нет обычного опасения что рассказанное из глубин души случайному попутчику и собеседнику каким-то образом обернётся твоим слушателем против тебя же — не знаю.

Конечно, как принято произносить в зарубежном судопроизводстве: «Вы можете говорить правду, одну только правду, ничего кроме правды»… И добавлю к тому ещё и от себя — но не всю, далеко не всю правду, это тоже есть. Вы вполне в праве и можете что-то и опустить, и замолчать за шелухой слов — это так. Но, порой, бывает так, что и слов-то много не надо, если улавливаешь эмоциональную волну своего случайного собеседника и становишь с ним информационно единым целым.

Может, просто-напросто, располагать и притягивать комплиментарных мне людей к себе умею? Или улавливать их настроения? Или стресс инопланетного «переноса» и от нахождения в незнакомом непривычном месте сказался? Да и сама эта ситуация располагает, когда волею Чьих-то неведомых нам Сил мы оба оказались чёрт те знает где и совершенно непонятно зачем?

Вполне возможно, допускаю даже и это — и такое тоже вполне вероятно, но, скорее всего, как-то почувствовали мы оба потребность выговориться и рассказать о себе как можно больше. В общем, нам этой бессонной и дождливой ночи почти хватило — поведать о себе, и если, не совсем уж всё до мельчайших подробностей, то многое из прожитого и пережитого. И как-то потянулись мы и притянулись друг к другу… — пока духовно. Остальное же, плотское, мы это уже чётко осознали — будет позже, да куда оно от нас денется? Чать не нетерпеливые подростки, впервые дорвавшиеся до запретного — успеем всё. Вполне возможно, что нам на этом острове жить да жить дальше… А сколько — да кто ж его знает?

Так вот — немного о ней. Фаня с детства хотела стать доктором. Мечтала! Родители — простые работяги, труженики-пчёлки, и это не только они про себя так, а и соседи про них так говорили, жили в своем домишке на окраине большого города. В будни — с утра до вечера на работе, у станка, а дома до и после основной работы, и в праздники и выходные — нескончаемые домашние работы, которые в частном доме никогда не кончаются. Вот и у них та же картина — дети, кроме моей собеседницы, в их семье и ещё двое, чуть помладше её, брат и сестра; а на подворье — скотина, за которой нужен постоянный уход… И вся эта круговерть — день за днем, месяц за месяцем и год за годом нон-стоп, без всяких перерывов и отдыха.

Училась постоянно, буквально вгрызалась в знания — сначала в школе, потом в медучилище, и, не смотря на это, даже поступила в институт далеко не сразу, а со второй или третьей попытки. Но добилась, приняли. Достатка особого в семье у них не было никогда — совершенно обычная работящая рабочая семья. Таких миллионы. Вернее, на жизнь-то хватало, но жили без ненужных дорогостоящих причуд и излишеств — вот так ещё вернее будет. Потому, постоянно параллельно с учебой ещё и работала или подрабатывала, и нянечкой, и санитаркой и прочее.

Потом с отличием закончила Мединститут, и снова работала-работала-работала. Без конца и краю. И снова и снова училась — уже совершенствуясь и продвигаясь в выбранной специальности. И стала не просто врачом, а Доктором с большой буквы. Вслед за ней «на доктора» по проторенной уже ею самой дорожке стали учиться и брат с сестрой, причём, опять же, всё сами, безо всякого стороннего блата и протекции.

Соседи и знакомые недоумевали и удивлялись — как, почему? Откуда, мол, взялось такое упорство в достижении цели, а родители тихо помогали, чем могли, и тихо гордились. Всеми своими детьми — не только ею. Но, если младшие остались в своём родном городе — она, Старшая, решительно стала рваться учиться дальше. Уже интернатуру она проходила в Питере, где так, постепенно, и закрепилась. Работа в престижной клинике, кандидатская по выбранному направлению, почти готовая докторская…

Предложили поработать в одной из богатых арабских стран — согласилась и несколько лет отработала даже и там, вернулась в ставший уже близким и родным Питер.

Кстати, требования от работодателя при наборе кандидатов там у них были, почему-то, весьма своеобразны. Чем думали? Необходимо было не иметь семьи и детей, знать английский или немецкий (вероятно работать предстояло совместно с английскими или немецкими коллегами, так полагаю), высокий профессионализм, не умение водить машину (парадоксально, но в той стране в то время женщинам водить авто было строго запрещено, вроде бы сейчас есть в этом плане незначительные какие-то послабления, но всё это чисто формально), хорошая адаптация к местным условиям, желательно ещё и исламское вероисповедание и неплохое знание арабского.

Как вы думаете — среди потенциальных кандидаток много было таких, особенно в Питере-то? Вот-вот. Короче говоря, её — взяли. И не пожалели, по окончанию срока контракта звали и приглашали ещё и снова. Но, больше туда уже попасть не захотела. Потому как на деле престижная, уже даже по названию-то, та частная клиника, высококлассное оборудование, все, казалось бы, условия по оплате, намного превышающей наши скромные российские ставки и оклады, а по истинной сути — закрытая шарашка без свободного перемещения по стране. Не тюрьма, нет, но предельно близко к её режиму. По возвращении — опять работа в неплохой и высокооплачиваемой клинике. По выходным — театры, музеи. В отпуск или совместная с сестрой поездка куда-то в другую страну или домой, где родители уже сильно постарели и стали сдавать. И ни семьи, ни детей. Так и жила.

В один из обычных выходных дней, который «был обычный серый питерский», то есть — с обычным и привычным там лёгким моросящим дождичком, как-то собралась в недалекую автобусную экскурсию в пригород — в Петродворец, Пушкин, Гатчину, не стал уточнять, куда-то туда. Там всегда есть что посмотреть. Снова и снова. В любое время года и в любую погоду. Не так скучно дома одной сидеть, да и как-то немного ей развеяться захотелось.

После неё в тот же день собиралась она посетить одну из питерских замужних подруг, с которой вместе училась в аспирантуре и проходила многие практики. Для презента, не приходить же в знакомый дом с пустыми руками, как обязательный в таком случае кучтанэч (подарок — (тат.) при встрече или «гостинец,» если дословно по-нашему) взяла с собой банку хорошего растворимого кофе и вкусного весового чая, а тортик или пирожные посвежее собиралась приобрести уже перед самым её домом — в знакомой кондитерской неподалеку. Было в тот день ещё не столь и холодно, осень у них только-только начиналась, зато листья на деревьях полыхали всеми оттенками золота и багрянца. При себе — небольшая сумочка и неизменный спутник питерского жителя — небольшой зонтик.

В время экскурсии засмотрелась на парковую красоту, фонтаны, статуи в осыпи листьев и… Осознала себя уже на моём острове. Первый шок и испуг — это когда поняла, что вокруг вовсе не цивилизованные и упорядоченные и освоенные трудолюбивыми людьми за много сотен лет окрестности Питера. И рядом — не побережье холодного и мелководного Финского залива, а реальное тропическое море, на берегу которого она здесь оказалась. Тёплое Море, во многом похожее на здешнее, она в той арабской стране уже видела. Изредка им предоставляли автобус и вывозили на закрытый от посторонних пляж, где мужчины и женщины загорали и купались отдельно, женщины так вообще в специальной купальной одежде. Тут же… нет слов, одни эмоции, но где-то в чём-то с той страной сходство есть. Природа, погода, растительность… Тут ещё и коммуникатор на руке «приятно порадовал». Ей, кстати, полуденное информационное сообщение выдали практически сразу. Видимо долго «в отключке» после переноса была, как-то так это мы поняли, когда сравнивали моё и её пробуждение в незнакомом месте.

Постепенно осмотрелась, порадовалась за себя, что не на каблуках была, по тутошним камням-то скакать намаялась бы, да и двинулась, не торопясь, вдоль берега. Кстати, что характерно — обувь на высоких каблуках старалась и дома на Земле и вообще практически не носить. Почему — я спросил. Ответила просто — и так рост у нее немаленький, да и как практикующий врач-ортопед прекрасно понимала что такое «украшение» — всегда источник повышенной опасности. В ходе прогулки вдоль берега, от него, в отличие от поперешника-меня, она решила не удаляться, в какой-то момент набрела на мою пирамидку.

Вот и выходит: не зря её строил — поняла что не одна здесь и как-то внутренне успокоилась. Ну вот будет ли потенциальный «маньяк и людоед» строить подобные пирамидки, складывая камушки? Хотелось верить, успокаивала себя — что нет. Плиту терминала, кстати, нашла там же, неподалеку от моей пирамидки, но активизировать и получать с неё что-либо не стала, решила выяснить у более знающих людей что это такое и как оно тут что. Потом уже, после мы, смеясь, не раз подшучивали друг над другом, что взаимно нашли свои плиты поставки, предназначенные друг другу. Только я-то свою находку сходу оживил, а она пока в запасе оставила. Ну что ж, вполне разумный ход. Там же «в инструкции» про не рекомендацию лишних перемещений было сказано, вот и она не стала её двигать и куда-то тащить пока. Так и вышла к вечеру почти к тому месту, откуда свой путь начала.

Тем временем и я, «открыватель и картограф новых Островов и Океанов» неспешно «с горочки спустился», первый заказ с вероятного её терминала, сработавшего «на предъявителя», сделал. И, поскольку, дело было к вечеру — разжёг костер. К нему она и вышла. Говорит, что очень стеснялась подойти и заговорить первой, в восточном «гостеприимстве» женщина первой разговаривать просто права не имеет, да, и вообще, прав имеет меньше, чем ноль… Казалось бы — столько лет с русскими рядом, а вот поди ж ты…

И тут я, несущий приветственную ахинею сразу на нескольких языках, весь такой усато-бородатый. Не какой-то там «зачуханный» арабский крестьянин-феллах, конечно, и не полудикий кочевой бедуин, любого из которых почему-то подспудно ожидала и боялась встретить — это ж видно. Малость «поцивилизованней», всё же, чем они. Самую-самую малость! Но кто ж его, меня, то есть, знает, у неё же, кроме зонтика и маникюрных ножниц при себе никакого оружия для защиты и самоуспокоения нет ничего… И темнеет всё быстрее и быстрей.

И вдруг я начинаю, пусть и с заметным русским акцентом, говорить с ней на её родном татарском! Шок — это, как раз, по-нашему! Откуда акцент? Ну тут просто — это и я объясню, вот прямо сейчас вслух скажите-поздоровайтесь — Исанмысез. И что? Сказали? Точно, и вслух? А вот и нет, вы неправильно сказали, дежурно и резко, как тупым топором рубанули!» Сразу видно — не умеете! Артикуляция ваша немного по-другому устроена и не предусматривает правильного произношения! Это по-русски как не скажи, как слова не переставляй — и всё всегда правильно будет, а «Восток — дело тонкое», там все на интонациях, полутонах и недомолвках. Ладно уж, научу как верно сделать.

Улыбайтесь, ещё больше улыбайтесь, как будто дорогого друга видите и, сделав мимику лица как можно более сладкой, почти сладко-приторной, на полу-выдохе произнесите: Исанмызез, дуслар! И, те самые друзья, которые — лар, это у них множественное число так обозначается, вас встретят как родного, потому что правильно вы на этот раз скажете. Ну и все остальные слова желательно с такой мимикой произносить. Я когда с ней говорил — то широко улыбался, то, подбирая слова, слега забывал об этом, вот и проще было на понятный обоим русский перейти.

Кстати, объясняю как понял кто она по национальности — по манере шарфик в косынку превращать и характерному женскому узлу на нём. Не скажу что меня этому специально где-то учили, просто знаю и всё — жизненные наблюдения, наверно. Тут даже цвет платка значения уже не имеет, ведь не зелёный у неё и не очень яркий был. Да, в общем — какая теперь разница-то? Земляки, и это уже много!

Отзвуки душевной непогоды,

В сердце одиночества печать,

И бессонниц горестные всходы

Надо благодарно принимать.

Да, бессонница нам в прошедшей ночью досталась знаковая. Мы ж у костра сидели, общались, а как полило сильней, он почти сразу и потух, какое-то время ещё вяло дымился, затем и его залило. Накрыли кострище камнями, плиту терминала мою тоже на всяк случай камнями привалили, хоть она и на некотором «возвышении» была, но «бережёного Бог бережёт, а неосторожного конвой стережёт», или, если принять Фаины арабские впечатления, «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай!»

Всё, что носимого было спешно разложили-рассовали по моей сумке и её пакетам, у неё их несколько пустых с собой оказалось. Вот у меня дома есть совковый «пакет с пакетами», как и у всех у вас, впрочем, а вот с собой как-то не привык их таскать. Под проливным дождем, оскальзываясь и придерживая друг друга, постарались отыскать хоть какое-то укрытие от ливня. Тогда я и сам понял КАК же я хочу прочный и надежный дом. Свой дом, сложенный из бревен.

Не-не, плетеную мебель и гамак под тентом я тоже хочу, и сделаю, но сначала я хочу рубленный дом под надежной и прочной крышей. Я-то ладно, могу и обойтись, когда-нибудь потом, в далёкой перспективе, а когда на мне ответственность за поверившего в мои способности опытного Строителя другого человека…

Короче, дом я для НАС себе обещал. А раз обещал — придётся его сделать. Потому-то и обещать ничего и никому не любою. Вообще не люблю. Ведь делать же что-то и выполнять обещанное придётся. На Земле же надеяться не на кого, инопланетных там Смотрящих нет, а вот тут, хоть они где-то и есть, а чёрта лысого они мне обязаны рубленую в лапу калиброванную избушку с ништяками подогнать.

«Сама, Сима — всё сама..» То ли я вслух это сказал, то ли меня услышали, но мой коммуникатор чего-то вроде как мявкунул возмущенно. Ну или мне так показалось. Дождь же идет — что угодно послышаться может. И звуки тоже все «скользкие и мокрые». Когда кажется — креститься надо, отвернулся, быстренько поправил крестик на груди и перекрестился. Народ зря пословиц и поговорок не выдумает — народу верить надо! Хоть чему-то и во что-то… И, вроде как, сразу и полегчало на душе, хотя я и, как сам про себя выражаюсь — неформатный православный атеист. Знаете таких, нет?

Отчего такая замудрень? Именно терминологическая. Ведь крещёный же, причём крестился в достаточно сознательном возрасте вместе с малолетним сыном, тогда ещё дошкольником. Крестной матерью моя мама нам обоим и стала, а крестным отцом — отчим мой. Потом уже, позже, вник в некоторые тонкости, понял что это поперек всяческих правил и традиций, но попа попросили — он и не очень-то и возражал, ему-то что, у них тоже какие-то разнарядки на количество обращённых существуют.

А мудрень, это ж ещё и оттого, что прямо на экзамене по «Научному АтеизЪму», ещё учась в университете, горячо заспорил я с въедливым и дотошным дедком-экзаменатором. Причём, и он и я прекрасно понимали что материал-то я знаю на хорошо и отлично, это ж гуманитарка, а не жуткая для меня математика, а вот закусились и по-нес-лось… Честно сказать, вся группа в это время шпоры увлеченно скатывала и сдала более-менее благополучно, а меня они попросили его отвлечь.. Но это ж другое дело. Получил бы в итоге пятёрку-четвёрку — стал бы атеистом, двойку — верующим, а с тройкой-то мне «такому красивому» что, разорваться? Вот и живу меж двух берегов, ни с теми, ни с этими… Как бакен на стремнине бурной реки жизни… Зато якорь надёжный — хоть как течение его ни крути.

Смерть желаний, годы и невзгоды,

С каждым днем все не посильней кладь,

Что тебе назначено природой

Надо благодарно принимать.

Да я и не возражаю, кстати, примем, в смысле — и приму… И роптать не буду. Ну, почти, не буду… Так, поворчу для порядка. Вот уж что-что, а это у меня лучше всего получается. С годами… Характер-то лучше не становится…

Нашли мы нависающую угрюмым козырьком над узкой полоской «пляжа» скалу, доковыляли туда кое-как, падая и снова вставая. Забились в нишу под неё, обнялись, зонтом от мороси укрылись. И, чтоб не дрожать от мокрой одежды, тихонечко стали напевать разные знакомые нам обоим песни. Слышно было плохо, ну так мы их и не орали, дождь-то мы всё одно б не перекричали, а так и спокойнее, и назло, и вопреки разгулявшейся стихии храбримся.

Смену лет, Закаты и Восходы,

И Любви последней благодать,

Как и дату своего ухода

Надо благодарно принимать.

Вот насчет «последней» он точно совершенно правильно сказал, где я тут другую-то подругу ещё сыщу, и за эту Спасибо, а насчет «даты ухода»… Не стоит её заранее знать, вот! Кому уж что отмерено. Не-а, мы ещеё и поборемся. Не для того нас сюда «запузырили» эти самые Смотрящие, чтобы мы от какого-то дождичка загнулись! НЕ ДОЖДЁТЕСЬ!!! Похоже, это не один я в небеса орал, а мы оба и вместе.

У природы нет плохой погоды

Ход времен нельзя остановить,

Осень жизни, как и осень года,

Надо не скорбя благословить.

Светило небесное вот выйдет — обогреемся и расскажу почему благословить. Они же… впрочем, сначала — сушиться!

Утро красит…

(«Бодрое утро, Товарищи! Начинаем утреннюю Зарядку!» © — обычное поздравление по светскому радио.)

Наконец-то солнышко развеяло всю эту дождливую хмарь. Как там в детском стишке-то говорилось, ну-ка, ну-ка, вспоминай… ага, вот:

Дождь покапал и прошёл,

Солнце в целом свете,

Сразу стало хорошо

И больным, и детям!

Насчет последней строчки правда что-то сильно сомневаюсь, как оно там было в их оригинале, да и кто тут вокруг нас «дети» — не знаю, а «больной», да ещё на всю свою голову — вот он, не долго меня искать. Или как-то так примерно, не помню уже, за давностью лет, давно это ребёнку своему вслух читал. Может чего и перепутал слегка, за то время пока он рос и сам теперь примерно то же и моим внукам читает? Давно это было — вот это точно. Ай, да и ладно, а? Но с наступлением утра и впрямь нам обоим стало веселее. Что сильно «бодрее» — не поручусь, всё же не выспались и переволновались, а вот то, что пришлось срочно и капитально сушиться — это да. Чтоб не смущать друг друга понапрасну — договорились разойтись на некоторое расстояние в пределах слышимости и развесить всю нашу одежду на ветвях близрастущих деревьев.

По мне — так и на теле б прекрасно обсохло, наши «танки грязи не боятся». По ВУС-то я в приписном когда-то комвзвода БТР был-числился, ну чем не танкист? Во всяком случае, если кто рядом оказывался понимающий или причастный, и, именно во второе воскресенье сентября — с ними чокнуться могу… если предложат. И, даже, то, что чумазый пока всё ещё — фигня, это временно, скоро поправим. Ближайшая женщина рядом, уже знакомы, других прямо сейчас, вроде бы, и не предвидится, так что и не перед кем выделываться понапрасну. Это я так считал. До встречи с ней. Наивный!

Но, когда рядом с вами не просто женщина, а категорически суровый медработник, героически не терпящий рядом пыли и грязи и сурово с ними сражающийся… И не просто «абстрактный» медработник, а конкретная Женщина в своей стихии — то умножай всё на два, если не на пять… Грозный ураган на море и вчерашний ливень робко прятались бы — услышав то, что услышал я. Пришлось подчиняться и срочно приводить всего себя в порядок. Тем более, что и пока метались у костра и выбирались к укрытию, несколько раз поскальзывались и падали. Смачно, в лужи и ручейки. Природа этого прекрасного Острова, да и тропическая Погода, с ней заодно — узнали о себе много «новых» ярких и конкретных слов — причём аж сразу на родных на наших двух языках! И — не только от меня.

Да, кстати! Знаете ли вы про Новое Правило русского языка? Напомню ещё раз, тем, кто чего-то забыл. Его ещё не ввели пока, нет, это правда — но введут и примут непременно! Законодательно. Ручаюсь! Только задумайтесь — почему слово «оббледенница» пишется и произносится как слово «суббота» непременно через две «Б»? Да-да, именно так — через две буквы б. И я сам удивился, когда «узнал» про такое! Непонятно? А вы сами-то какое слово произнесёте, когда поскользнетесь в гололёд или в грязь и смачно, коротко и ёмко «обрисуете» ситуацию, а? Задумайтесь и выскажете его? Вот!!! Вот то самое «производное» от слов гололёд и того, что вы, лично вы скажете — и есть это новое слово для изменения Правил. Точно говорю. Ручаюсь!

В общем, чего уж там — пришлось нам не только сушиться, но и стираться. Не поспоришь. Говорю же: и «попытался» было, по началу, что-то возразить — но понял, бесполезно! Такой фонтан слов пробудил… Очень доходчиво и убедительно, малую лекцию о вреде и «не полезности» грязи я выслушал. Согласился — что ж я, совсем что ли супротивник, когда оно для моей же пользы? Ну как «стираться»… в море прополоскать, грязь отчистить, и вот тогда только развешивать.

День Третий ч.2. По здешнему морю, первый выход

(Находка)

Разойтись-то мы было в стороны-то и разошлись, и, даже, начали уже развешиваться, как опять «новости» нас сами нашли. Нагнали! И приятные! Да ещё и какие! Вы, кстати, сами-то хоть когда попадали под тропический ливень, нет? А, ну да… вы ж тоже тут на Островах живёте. Тогда и понимаете — о чём я. «Сезонные» погодные колебания. Ладно, что мы стартанули жить на Платформе не в период затжяных и нудных дождей, а, всего лишь, здешней весной, когда такие ливни здесь достаточно редки. Они есть, да, бывают, но не так часто. Уже встречали? Тогда вам, конечно же, ясно что это такое. Описывать же… Дойдёт повествование — и расскажу… Может быть. Если вам не надоест. Нам вот тоже — «повезло»… Не всякому врагу такое пожелаешь!

Во время ночного дождя, несколько раз видели разряды молнии. Мощные! «Когда весенний первый гром так…***нёт… громыхнет … (далее продолжайте сами, Фая не любит когда я с матом и прочими простонародными „выражениями“ это рассказываю…) Ну и, конечно, громыхало изрядно, что ещё больше портило настроение. Большая их часть, вероятно, прямо в море или в другие острова попадала, далеко, особо не присматривался, не до того было, а вот одна — на нашем острове, и это довольно близко. Ну и я как раз вот рядом с тем местом сейчас и нахожусь. Ну и глянул. А кто б из вас не глянул на моём месте? Или я не исследователь нового и неизведанного? Вот! И не пожалел, кстати!

Оказывается, молния ударила в одно из мощных деревьев, тут таких на весь наш остров всего-то несколько штук и было. Вот одно уже и упало… Не знаю как называется, не пальма, но и не эвкалипт, а что-то такое мощное. Было б где-то у нас — сказал бы дуб, бук, граб, а тут… ??? То ли оно уже старое было, то ли ещё что с ним, но оно не загорелось, а просто повалилось, рухнув и поломав кучу мелкого подлеска, вдобавок вывернув корнями солидный пласт почвы. А таааам!

В общем, что там рассказывать — заорал от радости и запрыгал вокруг как молодой козлик. С моей-то только недавно «леченой» раной-ушибом. Ну и вновь навернулся на скользком камне, хорошенько приложившись коленом. Понятно, с воплем и матами. Всё же я не настолько интеллигентен, чтоб от неожиданности изысканно и «парламентарно» выражаться… Ах, да — говорил уже об этом. За все слова, которые знаете и сможете мне ситуационно приписать — заранее извиняюсь. Вырвалось!

Ну и Доктор Фая прибежала меня «спасать». Ну нет, конечно, не в чём была, но слегка «не в парадной форме», так скажем, и не расчёсанная. За что я, кстати, слегка тоже огреб позже. Увидала, что я держусь за коленку, ругаюсь и улыбаюсь одновременно, решила что ударился я ещё и головой. А что-то другое можно было бы предположить? На мой взгляд — да, на её — нет. Еле успокоил. Был обруган, уже не матерно, тщательно и безжалостно «санобработан» и выслушан.

И чего было волноваться понапрасну? Да ещё за меня. Я и не только такие слова знаю и могу легко и свободно произнести. На нескольких языках, не только на наших с ней родных, есть и ещё, и, что характерно, хоть их-то, те языки, как раз-таки, и не знаю. «Старший грузчик может так сказать что каждый сразу захочет поразгружать!» — хорошая песня у КВН-щиков когда-то прозвучала. Мне она — очень когда-то понравилась! Зашло и закрепилась в памяти. И тогда и потом иногда её мурлычу. Потому что и про меня она тоже. Кот-то я Кот, но это ж самоназвание с иронией, а так — как на собаке бы зажило. Потом. Возможно. «Когда-нибудь». Или раньше… А пока залезли мы в яму под выворотень «поразгружать» и достали оттуда какой-то плотный оранжевый мешок, завёрнутый, ко всему прочему, в большой кусок зелёного брезентового тента. Перемазались в сырой земле по новой, конечно же, не без этого, за что я получил справедливый вежливый наезд, но помогать она мне активно помогала, не отказываясь и не протестуя, тут сказать нечего.

Вот оранжевый угол мешка на дне ямы я и разглядел, а что там ещё и брезент — мы чуть позже поняли. «Пятнице» моей все эти «танцы с бубнами» как-то непонятными показались, а я как почувствовал: это — то сасмое, что мне и надо. Да какое мне — Нам надо!

И — оно и вправду того стоило! Брезентовый тент и сам по себе ценность великая, а тут он, вдобавок ещё с люверсами для растяжек. Хочешь палатку из него делай, хочешь — как тент от дождя и солнца между деревьями натягивай. Невелик, где-то метра три на четыре размером, потом точно замерю, отмыть и просушить — вот и дом. «И под каждым им кустом был готов и стол и дом» — прямо как в сказке… Для начала, конечно же. Пока что-то действительно существенное и капитальное не построю. Но главная ценность — внутри него завёрнута. И была там надувная трехместная лодка-байдарка. Да-да, она самая! Тоже, как и вы, удивился. Сам именно таких доселе ещё не встречал, но что-то подобное видеть приходилось. На других разновидностях и в сплавах по рекам участвовал, и группы туристов на таких же водил. Разберусь!

Зачитываю вслух из прилагающийся к ней инструкции по эксплуатации — «Массово-габаритные характеристики. ВАТЕРФЛАЙ-3 имеет длину 4.75 м при ширине 0.96 м. Вес комплекта 20 кг. Грузоподъёмность 240 кг, вместимость — 3 человека. Надувная байдарка в собранном состоянии вмещается в одну сумку с габаритами 85×45×45 см. Баллоны Timetrial ВАТЕРФЛАЙ-3 изготовлены из армированного пятислойного ПВХ материала фирмы Viniplan плотностью 700 г/м2. Диаметр баллонов надувной лодки 29 см, 3 герметичных отсека (+ 1 дно). Поставляется в зеленом цвете. Для обеспечения безопасности пассажиров Timetrial ВАТЕРФЛАЙ-3 вдоль бортов натянуты леера. На носу и корме установлены ручки для переноски. Для удобства гребцов предусмотрены упоры для ног и коленей.» Ну и всякое прочее в комплекте и ассортименте. Да я уже от этого на седьмом небе, готов лететь хоть сейчас открывать новые Острова, покорять Моря и Океаны!

(вот она, та самая — лодка-находка)

Но, каюсь — был «приземлён», и на скаку остановлен, как тот резвый конь. Оказалось — она это неплохо умеет. Надо же, не знал, и не подозревал даже… Аргумент железный привела — даже я ненадолго задумался. Согласился, да, ведь прежде чем куда-то ещё двигаться — надо решить ближайшие насущные вопросы. Здесь и сейчас. Права, не поспоришь — хотя крылья обретённой вдруг Мечте подрезать ой как не хочется. Но и она, по своему, убедительна — возразить нечего…

Договорились так. Чтоб мы да компромисса меж собой и нашими мнениями не нашли? Нам тут и дальше жить, так стоит ли ссориться и обижаться понапрасну? С самого-то начала знакомства. Во-во! Скоро время заказа, потому пора что-то делать. Сушимся и скоренько расходимся по своим терминалам поставки. Я остаюсь тут, хромаю к месту предыдущего нашего ночлега, собираю дрова, чищу там площадку, организовываю костер, заказываю туристические коврик-пенки для ночлега, что-то из продуктов, ложки-плошки, на всё, сколько веса хватит. Она возвращается на место находки её собственного терминала и заказывает что ей нужно там из личных вещей и одежды, более практичных и удобных. Если что-то ещё останется по скудному весу — сама сообразит что ещё сможет взять. Наверное, и нож какой-то тоже при себе иметь надо. И только потом эту свою плиту терминала тоже сюда же приносит. Да она, в общем-то, и не тяжёлая, уже проверяла ещё вчера. Да и я свою осматривал. Справится!

Сумку-рюкзак свою ей с собой дал, не в пакетах же всё разнокалиберное добро носить? Фактически — навязал даже. Тоже умею быть настойчивым и убедительным. Изредка. И, для разнообразия. Даже с женщинами! Не только с красивыми, но и умными. Иногда, так уж природа устроила, это и вовсе — разные женщины. Не всегда, но в этом случае такой метод применил, и успешно. Сумка — это вам не «это»! Особенно когда она под рукой и удобна, а не находится не с вами. И руки при этом остаются свободные — удобно! «… В подарок сразу врУчат, а может быть всучАт». Тот самый случай.

Женщины же, и, практически любого возраста, кстати сказать, почему-то в подавляющем своём большинстве обычно редко носят заплечные сумки-рюкзачки. Ну разве что — совсем уж молодые девчонки, так и то как дань очередной молодёжной моде, а не для переноски чего-либо… И зря! Неправильное перераспределение веса, считаю — но тут уж с их «упёртыми» привычками ничего не поделаешь. Не переспорить. Бесполезно! Они так привыкли. Мамы и бабушки так носили, вот и они… Разве что нынешняя молодежь, предпочитающая стиль «унисекс», свободно ими пользуется. Да и то, не все. Далеко не все…

Для многих женщин, сумка — ещё и показатель статуса и достатка, понты, а не банальное вместилище всего, чего угодно для переноски на расстояние. Зато уж те, кто постарше, как говорится «40+» и далее — предпочитают ворохом неподъёмных и сумок и пакетов в обе руки обвешаться… И ничего, это на их «понты» не влияет. Вот и мне пришлось постараться. «Разрушить» некоторые стереотипы. Еле-еле одну-то убедил — что так, как я говорю, даже настаиваю, будет намного лучше. Ну а со всеми прочими дамами мира даже и связываться-то не собираюсь — пусть носят что угодно, куда угодно и как привыкли. Не мое это «кошачье» дело! Инструменты свои из неё только вынул и отдал.

Слегка «сопротивлялась», правда: мол, «куда это я на брючный костюм рюкзак буду одевать?» Пристыдил: — «а кто тут кроме нас есть ещё? НЕТУ никого! Перед кем тогда „понтоваться“-то, подруга, собралась? Не до глупых земных „приличий“ — типа того, что с чем носить годится, да ещё и по цвету подбирать». Убедил, как мне показалось. В этот раз… Чувствую: при случае непременно на чём-то да отыграется. Она, хоть и «татарская женщина», но не совсем «типичная и забитая» из деревни, потому как слишком уж долго в России среди русских жила — возразить умеет, причём веско и аргументированно, и долго и терпеливо молчать не станет. Ка-ак выдаст!

Как и что заказывать, что подробно делать, я рассказал — ещё вечером. Этот вопрос мы особо тщательно обговорили. Решили, что раз в инструкции было о создании группы, однозначно объединяемся, и её создаём. Группу так группу. Хоть как пусть называют. Ячейку. Чего уж тут-то — и так всё с нами обоими ясно. И по поставкам — я Главный. Генеральную линию, так сказать, веду. Чего, как и сколько. Это она предложила, ну а мне-то что, опять спорить? Да ладно, дело привычное. Планировать серьёзную стройку приходилось, и не раз, материал на дома и квартиры до мелочей рассчитывать, ну а уж тут-то, со скудными нашими килограммами… Согласился. Ещё вчера, кстати, об этом и разговор вели, как раз дождь тогда начинался. Но коммуникаторы-то мы и не смотрели, темно, сыро, дождь льёт, гром гремит, ну как-то не до того было. В сумки свои сложили, чтоб не потерять, а что там — даже не смотрели. Вот как достали — так и прочли с утра на экранчиках.

Организационное поощрение. Создание социальной группы. Весовое поощрение по выбору устроителей.

Удивились, порадовались, но вникать в подробности не стали. Раз поощрили — значит уже что-то делаем правильно.

Она ушла, а я за текущей монотонной работой по приборке и подготовке лагеря продолжал обдумывать — что же все-таки такое это нам написали. После получения заказа, ничего яснее не стало. Решил что найденное сокровище — лодка с брезентом как раз и есть то, чем нас поощрили. Авансом, даже я понимаю что такое просто так не даётся. Значит, что? А значит надо как-то обустраиваться пока здесь, делать какой-то временный лагерь-стоянку и срочно начинать осматривать ближайшие острова. Ну да, я — какой-то опыт туристических сплавов имею, с такой лодкой уж точно разберусь, даже это они учли, что там хитрого-то? По морю, правда, на надувных лодках никогда ещё не ходил, но Волгу пересекал на подобных и байдарках и вдоль и поперек.

Есть в наших с Фаей родных просторах такое широкое место, Камское Устье называется. Вы-то все здесь — на Островах нашей с вами Земли-5. Ну или Патформы-5… Земного типа. Ну а тем из вас, кто на старой Земле остался — советую в атласах и картах посмотреть где это. Гляньте непременно!

Так вот… На той стороне берег высокий, холмистый и обрывистый, из меловых и известняковых пород сложен, а наш, где родной город раскинулся — низменный, равнинный, глинистый и песчаный. По той стороне основной фарватер и глубина, и суда речные именно там и ходят, а по нашей вдоль берега русло старой Воложки, острова, мели и всякое такое. Когда Волжско-Камское водохранилище в советское время заполняли, много чего под воду ушло, и земли, и леса, и луга… в том числе и деревни и, даже, целые купеческие города.

Так вот, в этом месте как раз и доводилось на байдарке ходить. Туда и обратно. Широкое место. Ничего так — «бодрит» и легкого адреналинчику в кровь добавляет. Ведь до берегов — в некоторых местах от нескольких до десятков километров… и глубина. Главное в такое время — не делать неправильных движений, а сама лодка не перевернется. Ну это если шторма не будет, лёгкую волну спокойно выдержит. Это уж потом на этом же плесе в непогоду прогулочное судно «Булгария» затонула. Я-то много раньше там был.

(место впадения Волги в Каму)

А нам говорят, что Волга

Впадает в Каспийское море,

А я говорю, что долго

Не выдержу этого горя… (из песни фильма «про Электорника»)

Кстати, исторически так сложилось и повелось, что все, отчего-то, считают что Волга — впадает в Каспийское море. Ну это-то все привычно так считают, оно так обычно и есть, да вот только не знают, и, даже, не догадываются что Волга на самом деле — самый большой приток Камы! И это не здешний мой личный бред, а реальность. Да-да, именно так как сказал, и это не мой оговор никакой. Ничего я тут не перегрелся на здешнем тропическом солнышке и никакую чушь не несу. Её ж ещё поймать надо, а мне — лень. Вообще ничего никуда не несу — всё вам на уши «развешиваю». Потому как в реальности Земли на момент их слияния длинна реки Кама намного протяжённое и несёт значительно больший объем воды, чем сама матушка Волга.

Ересь и бред, скажете? И будете с пеной у рта доказывать что именно я неправ? Не надо! Ну, если уж мне на слово не верите: посмотрите тогда в справочниках, если вы на Земле — да и сопоставьте сами. Спорить не буду, но оно на деле — именно вот так, как только что рассказал, обстоит. В общем-то та же история что с Нилом и Амазонкой. Если по Белому Нилу считать от истока до устья — одна у него длинна, если по Голубому Нилу — другая. Аналогично и на Амазонке, по Мараньону одно, по Укаяли — совсем даже другое. Это, для тех кто не в курсе, две главных реки, с которых она начинается.

А выводы? Выводы сами себе делайте, просто вспомнил — рассказываю. Кто мне на слово не верит — пусть в земную «Википедию» заглянет. Тут-то у нас на Островах в неё хрен попадёшь, ну да недоверчивые умельцы наверняка ж не поленятся и поглядят кто из нас прав.

Так вот, всё это вспоминаю, а сам, тем временем, прибрался, кострище подготовил, дров на вечер побольше принёс, тоже сушиться разложил. Вот только с пресной водой пока не понятно. Та яма-низина, что была в месте, где ранее воду черпал — после дождя стала больше, но вода в ней мутная и грязная. Пока будем пользоваться этой, только кипятить всё тщательно придётся, а потом, может, где и что-то другое отыщем, так пока предполагаю.

Всё это делаю, а сам дальше думаю. Сам я — турист-путешественник, не сказать чтоб уж очень опытный, но уж какой есть, и сплавами и пешеходными маршрутами ходить доводилось. Фая-доктор, к слову — тоже не совсем новичок, как оказалось. И ей-то лишь в несложные и «официально заявленные», вдобавок ещё и «мало категорийные» пешие походы пару-тройку раз попадать угораздило. Откуда знаю? Ночь длинная была — общались, рассказывали о себе друг другу… Её-то опыт несколько другой, правда — говорю же: они у неё все пешие, опыта сплавов по рекам совсем нет. Но тут так, и только так — иначе и безальтернативно и исключительно именно как по морю никуда не доберёшься… Посуху же передвигаться до ближайшей суши ну никак не получится. Святости должной нет… Откуда бы?

И Спаситель ответил:

«Спокойно, Андрей, никакого секрета здесь нет.

Видишь там, на Горе, возвышается крест.

Под ним — десяток солдат. Повиси-ка на нём.

А, когда надоест, возвращайся назад,

гулять по воде, гулять по воде, гулять по воде со мной!» («Прогулки по воде» — «Наутилус Помпилиус»)

Так вот, я тут за эти день-два сколько раз уже падал, расшибался, царапался. Да дохрена! Это такое «неопределенно большое числительное», если кто не знает. Ну наши-то все «это число» знают, но мало ли… вдруг… Так вот — падал. Хотя, вроде бы, и на ногах твёрдо стою. А, к примеру, другие люди, если мы на этих самых «Затерянных Островах» не одни — они как? Ведь наверняка у многих проблемы со здоровьем. Тут и акклиматизация к местным условиям, и солнце здешнее вон какое жаркое и палящее, отравления у них могут быть, ушибы, раны… Да всё что угодно может случится! Звери, которых я ещё пока тут не встречал, птицы, хищники в конце-то концов, дай Бог чтобы ядовитых змей рядом не было. Ну змей-то может на ближних островах-то и нет, но в море уж точно всякой ядовитой млядской бяки непременно полно плавает, и на дне она же притаилась, и медузы, и… прочие всякие. «Мы их не видим, про них не знаем — а они есть!»

Да что далеко ходить — вон там какие-то плавники время от времени гладь морскую рассекают. Хватает, короче говоря, неведомых опасностей для человека. Тут же тепло — что-то около тропиков. А там, на Земле — точно всякой вредной дряни хватало. Причём, местные-то там про неё знают и хоть как-то оберегаются — а нам тут вообще ничего ещё не известно. Не одно — так другое. Но то, что коснется это всех, сюда попавших — бесспорно. И всевозможные мелкие, а то и крупные травмы и проблемы, у них будут непременно. Значит что? А помощь им всем будет точно и непременно востребована и принята с благодарностью. Всякая — специальная, в том числе, и, особенно, медицинская. И у меня в «группе» уже есть опытный медработник — это тоже, своего рода, бонус и ресурс!

Наверняка ж ещё и не всем так повезло. Вон как в правильных «Стратегиях Выживания» подобных сообществ умные и дальновидные товарищи-попаданцы медицину ценят. Не зря ж ведь они так поступают-то? А то! Грамотный управленец медицину с самого начала в одну из важнейших составляющих своего прочного анклава поставит. Значит и нами и мне следовать верно проложенному курсу предстоит!

Вот она — Генеральная моя Задача на ближайший период и определилась! Какая? Оказывать Помощь ближним. А там и до дальних дотянемся. А там… Там видно будет! Как Фая с заказом вернулась — так и начал ей сходу про её клятву Гиппократу и Асклепию и всякое такое мудро-заумное зачёсывать. И, вроде, и получается, слушает и не шибко-то и спорит, а вот на воду перемещаться ну не хочет и всё! Ну что ж ты будешь делать-то! Ни в какую!

Кто ж знал-то что плавать она умеет «весьма умеренно» и только недолго. Лучше бы и вообще — вдоль бережка, а ещё лучше и на отмели, или там в бассейне у стеночки, а открытой воды не то что откровенно боится, а как-то даже издалека сильно опасается. Это если «мягко сказать» про её возражения. Никогда б не подумал! Ну тут только одно — лаской и постепенными уговорами, мол люди ждут, они на нас, да-да, именно на Нас надеются и всякое такое.

Что я несу? Какие люди? А, продолжать буду… Дом-то теперь у нас практически готов. Вот эту лодку надую — вот и спальное место, у ней там и дно надувное и слани жёсткие, да ещё пенки мной заказанные постелить… Ну и из брезентухи навес, только растянуть поверху через какой сук длинный или там верёвку — вот и домик готов. «И под каждом ей кустом был готов и стол и дом!» Что-то типа того. Пусть не совсем то что надо — но уже хоть что-то. Можно здесь у нас заночевать — а можно и на соседнем островке. А в следующую поставку ещё и специальный «плавжилет» закажем, специально для нее — так и вообще ничего страшного!

Пока обед на скорую руку готовили — надул-собрал я лодку нашу, красавицу, хожу рядом — любуюсь. Прямо распирает меня — на воде хочу опробовать, ну просто сил нет! Кто новую лодку или машину покупал — меня поймет… И не бросишь даму-то тут в неизвестном месте, и одному в путь — несподручно.

И, вот, не поверит никто — убедил только тем что вода тут не та, сама говорила — надо чистую для питья и готовки, а не ту, что мы из лужи добытую и через два слоя марли процеженную, кипятим. Найдем лучше и туда переберемся.

Ну и ещё, похвалил то, что на ней одето теперь. Вот знал бы заранее — с того и начал бы, «психолог» хренов. Такие элементарные вещи и не просёк сразу! Расслабился тут на природе, не иначе.

А заказала она не треники спортивные, как я бы для себя взял, не шорты какие, а некое подобие юбки-шаровар что ли, из какого-то лёгкого дышащего материала. Вроде как и штаны, и смотрится и как юбка… Ну не знаю я таких слов и названий, и, говорит, что носить удобно, подсмотрела когда-то в деревнях у родни и заказала подобное. Потом, вроде как, ещё кое-что сама ушьёт-расклинит по надобности. Блузку ещё типа парео. Блин, ну вот надо мне этакие слова знать? Откуда бы? Не моё это вовсе. «Модный приговор» и всякое такое подобное по ТВ не смотрю категорически, ну ни к чему мне, «не в моих приоритетах», так скажем.

Во, фразу прикольную вспомнил. Чинил я как-то крышу хорошему знакомому, можно сказать — прямому родственнику. Отцу… И у меня со свободным временем были тогда напряги, и у него, то одно у нас не срастается, то другое, то ещё какой-нибудь очередной форс-мажор мешал. Ну и материал, конечно же, надо было дождаться пока его по размерам сделают и привезут. Наконец-то всё совпало, удобное время выбрали, согласовали. Встретились, приехали, приступили. Я ж Кот-верхолаз, потому как обычно наверху работал, разобрал скоренько что там предыдущим покрытием настелено было и разобрать следовало. Где-то подпилил, где-то нарастил-добавил — обычная работа по подгонке «на коленке» материала, в принципе и «в природе» несовместимого.

Заказчик мне, как мог, помогал активно — принимал внизу те остатки кровли, что я снимал, подавал снизу новые листы профнастила. И я-то не молоденький, а он меня на поколение старше… В общем, обычное дело — «кому сейчас легко»? Работаем. Солнышко тем временем тучками закрывается потихоньку, дождик вскорости собирается… Немаленький, судя по всему. И всё ещё солидный участок крыши и не перекрыт новым материалом заново вовсе! И тут вдруг названивает ему знакомый сетевик-продвигала и зовет всё срочно бросить и приехать к нему на семинар. Бегом! Срочно! Важно! За несколько десятков километров, через час, ага. Быть при параде и с воодушевлением. «Наивный» — сил нет! Это я про того телефонного «продвигалу».

Надо сказать что вот этот мой Заказчик бо-ооо-льшой любитель посещать всякие такие сборища. Как что где объявят — сразу готов был сорваться и ехать. Как крылатая ракета, и это, не смотря на, весьма и весьма солидный его возраст. Так вот, звонивший радостно объявляет что какой-то супер-пупер продвинутый докладчик внезапно прибыл, надо срочно зал ему собрать да поведать как других ду-.., кгхм, «думающих», так скажем, олухов, собрать-обобрать и им что-то такое волнительное про свой успех поведать прямо-таки жаждет. Уж он-то точно знает и расскажет очередным лохам как надо жить и зарабатывать, ага. На них же. И все это — немедленно и, буквально, «сей секунд», ага.

Работаю наверху — но мне всё слышно. Мой помощник-заказчик и отказывается, но как-то вяло так, «без огонька». Не убедительно, чтоб тот сразу отстал со своими глупыми наездами. Мол, «не в этот раз», и аргументы какие-то слишком уж не уверенные лепечет — «крыша разобрана, вот, давно собирались, новую собираем и дождь скоро грянуть может». А тот знай свое толкует как глухой тетерев, и настойчиво так. Мол, что вы, уважаемый лох — «расставьте приоритеты»!!! Что тебе какая-то там крыша какого-то там твоего дома? Подумаешь — промокнет! Ерунда — дело-то житейское. Вот послушаешь заезжего Гуру, станешь супербогатым и знаменитым и купишь «стопятьсот» таких домов… Ага… С той поры и запомнил, насчет приоритетов-то. А крышу мы до дождя перекрыли, успели, не впервой умеючи.

«До дождя уберем? Точно уберем!» © — это из старой советской телерекламы слоган, как раз к месту.

Вот, значит, и мне надо так приоритеты расставить, чтоб и мотивацию среди «личного состава» провести, и не обидеть, и, при этом, ещё и не поссориться. Потому как нету больше других, с кем в путь отправиться. Совсем нету!

— Да я никогда на лодках никуда не ездила. Ни на каких, вообще! Даже не пробовала. Ни на байдарках, ни на резиновых лодках не плавала, даже не садилась в них на бережке. Боюсь! Воды, глубины — всего боюсь. И вообще, она перевернуться может! — это она мне такую пургу зачёсывает. А мне тут ловить нечего — надо перемещаться. Иначе… не знаю пока что иначе, но всё ценное, полезное и нужно — явно не здесь. И его надо найти, отыскать, достать и открыть. И прихватизировать.

— Ты, Фая, когда-нибудь калошу видела? Вот представь что калошу в таз аккуратно опустить — перевернется она? — это я разъяснительную работу провожу. — А в ручей?

(«Последний наш бумажный пароходик…» ©)

— И видела, и в детстве носила! И мыла, и в ручейке в плавание отправляла… Давно, правда…

— Переворачивалась та твой «калоша»? Тонула?

(резиновая, снаружи чёрная, внутри красная… что-что — Калоша!)

— Ну я не помню, вроде нет… — не уверенно так возражает.

— Вот! Не может она — потому что устойчива. Хочешь по слогам повторю? Не надо? То-то! А если сдуру всем вместе на борт не наваливаться — она перевернуться в принципе не может. Даже если захочет! А она не захочет, потому что МНЕ этого не надо. И дно у нашей лодки — надутое. Иди и ещё раз посмотри. И потрогай! И вообще, сегодня мы никуда не поплывем, а только вдоль бережка, да вдоль нашего острова туда-сюда её опробуем. Ты ж одна и надолго тут оставаться в неизвестном месте не захочешь? И со мной пойдёшь, так? Вещи свои, плиты терминальные тут оставим, спрячем, камушками прикроем, а сами «покатаемся». Ненадолго.

И самый главный довод — со мной не перевернешься! Слушай, что я скажу, делай как я — и будет всё хорошо. И никак иначе!

Убедил! Уф! Наконец-то! Но чего мне это стоило… Не была бы борода уже седая — точно б седеть начал, во как!

Сначала на берегу сели-разместились — показал как, объяснил что более сильный на байдарке сзади садится, а новички — впереди. Это на весельной лодке тот, кто гребёт — примерно посередине, если один. Ну мне-то все виды гребли знакомы, я и на Волге рыбачил с малых лет, и какое-то время на спортивной академической гребле левым загребным был. Ну а уж у походах да сплавах каких только лодок не перевидал, ну разве что из шариков надувных в пилонах и плотами-катамаранами лично не управлял. Но и про них примерное представление имею. Смутное. Но если надо — и с ними разберусь на раз-два-три. Но у нас же тут самый простой случай. Она едет, по сторонам внимательно смотрит, вдруг чего интересное на берегу, а я везу. И гребу, и команды отдаю. Сам себе — по большому счету, и продолжаю что-то интересное за жизнь рассказывать, дабы страха у неё не было. Про всё на свете, а в основном про всякие смешные случаи на воде.

Так и на воду лодочку перенесли, загрузились, поехали. «Он сказал — „Поехали!“ и махнул рукой». Ну это в песне про Юрия Гагарина. Я ж только перекрестился и чуть по другому выразился: С Богам, Алла Бирса! Мне ж надо её убедить что все боги за нас — потому так.

Легко лодочка наша идёт, однако — ходко. Не смотря на то что тут никакое не озеро, не река, а вовсе даже море. Незнакомое, между прочим. Но я виду не подаю, храбрюсь и балагурю. Прошлись вдоль нашего бережка, за мыс завернули, там как-то потише стало, и течений практически никаких. А вот в этой части нашего острова я-то и не был! Тут что-то вроде бухточки-заливчика, грядой камней отгороженного, и отмель вдоль неё дальше в море. Смотрю — место неплохое, зелени ощутимо больше, чем там, где стартовали, пляжик немалый, не сплошь камни на берегу. И ниже как-то, без крутого подъема. Предложил потом поближе подобраться — может подойдет нам это место для ночевки? Фая со мной согласилась. Да, симпатично с моря смотрится, уютно.

Решил не пересекать сходу каменистую отмель, мало ли, вдруг там рифы или кораллы какие под водой острые, хоть и прозрачная вода, а на чуть более глубоком месте более спокойно… и как пошёл вдоль гряды, совсем-то к ней не приближаясь… Ну и как-то совсем «незаметно» оказался возле соседнего островка. Понятно что на берегу меня за такие штуки докторица заругает, а тут сидит, по сторонам смотрит, вроде не ругается. «Прогуливаемся» же…

Ну и до самого соседнего островка и докатили.

(Добрые соседи, остров Эспаньола.)

А там люди! Двое. Он и она. Не тревожные, скорее радостные и взволнованные. Молодые, шумные. Он — испанец Фидель, она каталонка Пилар. Оба из земной Испании.

Мы — к ним. Машут, приветствуют. Причалили. Ну это громко сказано — «причалили». Подобрались. Веревки-то у нас к носовой петле не было привязано никакой. Якоря тоже нету в комплекте, и причального камня тут нет. Не подумал, моя «вина» — просто забыл про него. Подал с борта весло, парень за его лопасть нас подтянул, потом мы на берег перебрались и все вместе дружно вынули нашу лодочку на берег.

Тут и познакомились окончательно. Говорить и понимать друг друга было малость сложновато. Они русского не знают, мы — испанского… Но как-то поняли друг друга через мешанину английских, немецких и ещё каких-то слов… Так через пень колоду, порой и знаками общались. Зато весело.

(Пилар, каталонка из Испании, из Барселоны, родом с испанских Балеарских ов-ов)

Первой девушка сюда попала, Пилар, но она с Болеарских островов, как-то знакомо все, она, острова, море… В первую же поставку снастей на весь вес заказала, перемёт собрала, закинула, вот теперь рыбой нас угощают. От души, весело, улыбаясь. Мелкий родничок уже позже нашла.

Вторым Фиделито «попался» — он из Толедо, города средневековых оружейников. Сам не то чтобы кузнец, но у его родителей сувенирная лавочка, там что-то ковал напоказ для туристов, и когда на каникулы приезжал и после. Вот в рабочем фартуке и с молотком и какой-то поделкой сувенирной в руках тут и оказался. А так в межсезонье, когда наплыва туристов нету — в Мадриде работал, более долговечные современные пластиковые окна вместо старых деревянных и рассохшихся от времени рам вставлял. Я ему объявил что тоже ремонтами занимаюсь, порадовались — руки друг другу пожали. Тут он со вчерашнего дня. Похоже, ребята неплохие, смеются, шутят и радуются друг другу постоянно. Ну дай-то Бог, мы за них только рады будем. Группу они уже образовали, без вопросов. Пилар — она парня на где-то примерно пару лет старше, и поопытней, и тут у них старшей стала.

(испанец, парень-кузнец из Толедо — Фидель, Фиделито, как они его зовут…)

В общем пока сидели и беседовали — у них ещё и пополнение при нас «само пришло». День-то уже — третий.. Ещё парнишка на дымок костра и запах жарящейся рыбы подтянулся. Пако его зовут. Молодой, старшеклассник из выпускного курса лицея, лет семнадцати, из какого-то мелкого провинциального испанского же городка, он и название сказал, да я его сходу не запомнил. Вот так, шел с занятий с учебниками, с ними и прибыл. Он, кстати, английский, как оказалось, лучше других знал, как-то проще нам с ними разговаривать стало. Понаблюдали мы со стороны — как группы создаются. Ну да, парень сразу же, как ему объяснили куда он попал — попросился к своим в группу. Приняли. И за «базовую тройку» тут же и бонус законный огребли — палатку! Срочно и нам «третий» нужен!

(Пако — старшеклассник, испанец)

Мы было сразу же хотели домой на свой остров плыть — вечерело уже, но ребята нас уговорили остаться. Ну а что, спешки никакой нет, нас никто не ждёт — подумали и согласились. У нас тент наш брезентовый с собой был, пенки на дне, как-то переночуем. С собой котелок, кружки-ложки в мешке-пакете, к борту привязаны. Продукты все с собой, Фая их оставлять не стала — запасливая женщина, уважаю. И ребят нисколько не стесним — и познакомимся с ними и между собой поближе. Под крышей. Остаёмся!

Фая рассказала про себя что она — доктор, ребята порадовались, что рядом в соседях такой уникальный специалист будет. О том, чтобы перебраться на наш остров прямо речь ещё пока не шла, но вот чую я, дойдут они до этой мысли. Быстро дойдут. Остров-то их невелик, лесу на нём немного, его тут и нет практически, кусты больше, да и то не везде, а какие-то колючки. Они, кстати, горят тоже неплохо.

Ну посмотрим, до утра ещё далеко, может и споёмся.

День Четвёртый. Остров Дом

группа Кота

Кот, о. Эспаньола — о. Дом

В общем-то правильно я предположил вчера. Поделился перед сном своими мыслями с Фаей и она подтвердила, да и меня поддержала: по её мнению — выживать тут лучше вместе. Вместе — нам и испанцам. Ну а что я хотел бы другого услышать — от выросшей в многодетной семье?

И, конечно же, было бы неплохо для нас всех, если бы эта испанская молодежь решила перебраться поближе к нам, хотя бы и просто жить рядом, и на нашем острове. Он явно и больше и зеленей… Всяко лучше этого. И, по крайней мере, для нас — точно комфортней. То, что мы тут уже видели вчера и сегодня с утра — особого оптимизма как-то не внушало. По существу — весь этот их испанский остров представлял из себя один сплошной каменистый холм, при почти полном отсутствии больших деревьев, уже упоминал про это, а то, что и росло изредка — настоящими деревьями назвать-то сложно, лишь кое-где пробивались редкие кусты, пучки травы. Надо же — рядом и такие разные!

И, пожалуй, вот и все местные унылые «достопримечательности», острова Эспаньола, как его уже называли между собой ребята, на этом и исчерпывались. Эспаньола — маленькая Испания, тут нам и без перевода понятно. Даже родничок, дававший такую вкусную воду, выходил почти из-под кручи близко от уреза воды. Он стекал в море и на здешнюю растительность существенно повлиять ну никак не мог. Да и невелик он — чего уж там. Выживать здесь какое-то время действительно можно, но в одиночку, или, на крайняк, вдвоём, а больше людей поселить и надолго — уже и проблемно. В самом ближайшем времени у них встанет в полный рост проблема сначала с топливом для костра, а потом и с водой. Понятно всё…

Похоже что и испанская группа пришла за минувшую ночь к тому же примерно грустному выводу. Правильному. Очень уж они темпераментно это «обсуждали». Кстати, и поселились первоначально они в чём-то вроде пещерки, скорее — укороченного гротика. Так что предыдущий дождь их особо и не затронул. Хотя, конечно же, испорченных нервов добавил и им тоже, это уже мы потом узнали. Палатку свою бонусную они сразу же рядом с ней, с пещеркой-гротиком и поставили, в ней Пако ночевал, а ребята на прежнем месте. Ну, всё понимаю… дело молодое, мы и сами… кхгм… «молодость вспомнили»… Заодно и познакомились ближе, ага.

Утро у нас сегодня опять было ранним, потому особо в гостях не засиживались, поднялись около семи по местному, даже, скорее, раньше… Смотрим, и соседи зашевелились, и к костерку на утренний кофе подтянулись. Пока совместно завтракали остатками вчерашнего угощения — Пилар начала с дальнего захода, слегка подколов меня.

— Ну и мастер же вы храпеть, Un gato!

— Кто-кто? А, понял — вы мое прозвище на испанский перевели?

— Да, мы видели как вы рыбу ели, слышали как храпите, вот и решили — такой человек не пропадет.

Вот это поворот! Делаю вид,, что не понимаю куда она клонит и демонстративно спрашиваю Фаю:

— Что, разве ж я храпел? Мешал спать?

— Не знаю, я быстрее тебя уснула, и, если даже, и храпел — мне это не мешало. Мы ж в предыдущую ночь под дождём так устали, что немудрено.

Вот ведь несколько раз замечал эту особенность, ещё в походах на Земле. Когда ходил в пешие и водные маршруты с друзьями и близкими мне людьми, мой храп замечали только те, кто спал в соседней палатке. Те же, кто рядом — дамы в одном спальнике со мной или друзья из этой же моей палатки, говорили что если что-то и было, то им не мешало. И вот здесь опять та же история. Причём, спали в лодке под тентом, в тесноте в обнимку. И нет, ничего такого не было, просто устали и вырубились.

Тем временем Пилар продолжала разговор, а её ребята внимательно прислушивались, но не встревали. Фая продублировала свой ответ мне на английский, Пако перевел его на испанский… Думаю, что в таком двойном переводе часть смысловых оттенков теряется, но, главное — мы, все ж таки, понимаем друг друга.

— Un gato, вы что-то знаете что будет дальше со всеми нами?

— Про что ты спрашиваешь?

— Ну вот, всё это вокруг… ну острова эти, группы, какие-то Эксперименты по выживанию,… — при этом помогала себе энергичными жестами, попеременно показывая на свой остров, другие, на место, где они собрали плиты терминала. — Мы вчера сразу не сказали, но кое-где на соседних островах по ночам видны костры, значит и там есть люди. Такие же, как мы, как вы говорите, лост, или suelto? (потреяшки — англ. исп.)

— Про всех я не знаю. Но могу предположить что всё это, — я тоже широко развел руками — чей-то Гранд Эксперимент. Мы — люди, пиплз, еl pueblo, для них как ratones de laboratorio (лабораторные мыши — исп.). Не знаю их целей, но им для чего-то надо чтобы люди объединялись в группы.

— Мы это и сами также поняли. А ваша, Un gato — какая цель?

— Моя? Ну ты и спросила, амиго! Выжить и вытащить отсюда себя и СВОИХ людей. Для начала определиться где, на каком из островов строить прочный и надёжный дом, наладить в нём быт, провести разведку окрестностей и искать, искать, искать. Людей, посылки от Экспериментаторов, я уверен что такие обязательно должны быть, или в виде больших ящиков, набитых продуктами и всем необходимым, а возможно, и какие-то дома. И большой корабль, он непременно должен найтись.

— А НАМ на этом вашем корабле место найдется? — и глаза, как выразительно она на меня смотрела! Не с просьбой, нет, но с огоньком надежды.

— Почему бы и нет? Найдётся, — смотрю, облегченно вздохнула.

— Давайте, амигос, для начала сближения наших групп сделаем так: вы ведь собираетесь возвращаться к себе? Ваш остров заметно больше нашего… Вместе — выживать легче. Возьмите с собой Фиделито, он поможет, а потом, вернувшись, расскажет нам про вас и ваш остров. Может быть вы нас туда потом перевезёте?

— Договорились! Могу даже предложить сделать так. Мы, скорее всего, переберемся жить вон в ту бухту, что напротив вас. Ночью на берегу зажжём костры. Если два рядом: si — вашему парню у нас понравилось и готовьтесь к переезду, если один выше другого — no, и переезда не будет. Годится?

— Si! Еntiendes! — смотрю заулыбалась, и ребята оживились. (да, понятно — исп.)

— Тогда вам надо будет подготовиться к переезду. Toma todo lo que ya tienes en la entrega (взять всё, что уже получили в поставку — исп.), pescar y encurtirlo (наловить рыбы и засолить ее — исп.), кто знает — будет ли она там ловиться такая вкусная…

— Si, jefe, vamos a hacerlo! (Да, Начальник, сделаем! — исп.)

— Еl pueblo unido jamas sera vencido! — это я слова из известной мне песни вспомнил, смотрю удивленно подпевают и Фая и испанцы. Говорю же — споёмся! И ведь не знаю я испанского, а слова откуда-то из сердца, что ли, приходят. Может быть и произношу их коряво, но ведь понимают же!

В общем, тут было всё понятно. Пора собираться. И добраться ещё нужно до своего острова до поставки, и заказ правильно сделать.

Вскоре и отчалили.

Провожали нас… как родных, вот так. Пожали руки, обнялись и в путь.

С берега долго махали, Пилар каким-то платочком, что ли, а Пако на вершину острова взлетел и долго махал оттуда. И я их понимаю — у людей появилась Надежда. И хоть какая-то уверенность в будущем — Мы.

(о. Дом, возвращение, ещё через несколько часов)

Несмотря на то, что в этот раз мы гребли уже вдвоём вместе с Фиделем, да и я постепенно освоился с управлением нашей лодочки, сразу направиться к своему острову не получилось. Вероятно какое-то течение мешало. Причём, интересно, вчера оно буквально-таки само вынесло к Эспаньоле, а сегодня сменилось на противотечение и препятствовало быстрому продвижению. Надо будет учесть в дальнейшем что тут, каламбурчик, в течение дня морское течение вдоль островов меняется. Фая, сидящая посередине, несколько раз оглядывалась на меня, но я её успокаивал, мол, спокойно, всё путем, всё учтено, ну и парня тоже — «Транкииила, Маньяяяна», на что тот заливисто смеялся. Видимо «наше-Рашевское» «Успокооойся. Не волнуууйся» переводилось не так буквально, а имело какие-то дополнительные смысловые оттенки, мне ещё не ведомые.

Попытались пересечь это небольшое расстояние наискосок, но из-за некоторой неслаженности действий экипажа нас вынесло к ещё одному островку, настолько небольшому, что даже людей на нем не было видно. Причаливать к нему не стали — тут и там торчали из-под воды камни, а мы-то на резиновой лодке, риск… Потому и, просто-напросто, лишь обогнули его по широкой дуге и прошли по проливу между ним и ещё одним островом, побольше. На нем также людей было не видно, но на берегу заметно было выжженное место от кострища. Высаживаться и выяснять что там такое произошло, не стали, решили добраться сюда в следующий раз, подготовившись.

Зато удачно вошли между грядами камней в бухту нашего острова. Нам и вчера издалека это место понравилось, а вблизи так и вовсе оказалось, что наш остров своими двумя вершинками как бы закрывал эту бухту от ветра с открытого моря и здесь в неглубокой бухте-лагуне было удивительно уютно. И деревья погуще, причём, похоже, что состояли из каких-то пальм весьма ярко-зелёных, и пляжик узенький имелся. Скорее всего и вода тут где-то поблизости есть.

Причалили. И тут нам навстречу вышел колоритный такой дедок «бабайской наружности». В тюбетейке! Оба-на! Внимательно нас осмотрел и сходу поздоровался.

— Салям Алейкум, Уважаемые! Куда путь держите?

(Резван-абы, пожилой повар-узбек)

Мы с Файей переглянулись и она ответила.

— Алейкум Ассалям! К вам в гости, абый! (дядя — тюрск.)

Тут и я к разговору подключился. Видно же сразу — вполне нормальный дедок. Ну как дедок, я и сам давно уж «не мальчик», хоть тоже уже и с седой бородой хожу, но этот, не смотря на то, что тщательно выбрит и коротко пострижен — заметно меня старше. Встаю и руку протягиваю.

— Иснемысыз, дус! Домой мы вернулись. Я — Кот, Старший здесь, Башар русской группы, моя ханум — татарча табиб Фания, и наш испанский куршэ — Фидель. Ведь это и наш остров, нас сюда переместило. (Здраствуйте, друг; башар — глава, ханум — женщина, табиб — доктор, курше — сосед. — тат.)

— Тогда добро пожаловать «домой», Начальник, — а сам, смотрю, вовсю улыбается. — Могу чаем угостить. Меня Резван-абы зовут.

Дипломатия дело тонкое — особенно у восточных людей. Спешки она не любит. Но и нам торопиться надо — поставка скоро. Переговорили, познакомились. Резван оказался узбеком, давно перебравшимся в Поволжье и, можно сказать, обрусевшим, корни прочно пустившим. И детей и внуков в Россию постепенно перевёз, и на местных татарах и русских переженил и замуж выдал. По возрасту ему бы и на пенсии давно пора быть, но нет, свою кафешку небольшую держал при одном из рынков Самары, как-то там крутился. Повар он, не мог без дела сидеть.

Посмотрели мы друг на друга, прикинули и договорились, что и сами сегодня же сюда переберёмся, место здесь хорошее, стройматериал вон он, рядом растёт, да и с топливом проблем здесь не будет. Да и ручеек с вкусной и чистой водой опять же неподалеку совсем. Его бабай первым делом отыскал. Для Фаи чистая вода рядом — самый весомый аргумент. А Резван-абы в группу нашу войдёт. Так и сказал:

— Вы молодые, знаете что делать, вон у вас и лодка уже есть, и котёл хороший плов варить, и шурпу, а я при вас буду, всяко не один. Алла Бирса, (дословно «Бог даст» — тюркс., тат.) пригожусь ещё. Куда-то далеко плавать по морю мне трудно, а у костра и дома порядок будет — обещаю! И обед будет. Всегда!

Переглянулись мы с Фаей, она мне кивнула: — Булсын, мол (пусть будет — тат.), а я снова руку новому другу пожал.

Оставили Фиделя помогать деду, выгрузили из лодки наш тент, остатки продуктов и всё кухонное, чтобы по максимуму место освободить, и скоренько к месту старта вёслами замахали. Тут уже и Фая попробовала грести второй парой вёсел… Ну что сказать — научится понемногу. Не сразу, правда…

Я же на лодке сзади сижу, подстраиваюсь под её темп, и летим. Решили через гряду волоком перетащить и прошли аккуратно меж крупными камнями, даже не задели дном отмели. Видимо прилив сейчас или как-то так. Вот интересно, что нам напишут за присоединение к группе бабая? Получилось? На всякий случай дали краткую инструкцию что у нас уже есть и что ему брать первоочередного на его личный терминал. Вдруг пока плиты в одну не собрали — ещё не считается, кто ж их поймёт-то… Кстати, прикольно — ему первоначально по-узбекски инструкцию на экране выдали, а потом сразу вдруг неожиданно как-то по-русски всё пошло. Вот он особо-то, потому, и не удивился — когда нас увидел. Почему-то решил, что раз язык общения с ним сменился, то где-то рядом русские уж точно есть. Они, мол, везде есть. И был прав — мы уже тут. А потом и нашу лодочку разглядел, как мы от этого к соседнему острову перебирались. А потом там костер горел. Да и наутро за нами и нашими перемещениями внимательно наблюдал. Хитрый старикан, себе на уме, но наш — точно наш.

На месте нашей первой песенной «ночевки» всё было тихо-спокойно, никто нашу стоянку не посещал, плиты терминальные не трогал. Ну и успели туда мы в самый последний момент. Волновались, не без этого. Какое насыщенное событиями утро оказалось.

Резвана нам пока в группу не засчитали. Испанцев тоже, но с ними-то, как раз, понятно. Вероятно, кроме озвученных вслух намерений надо и плиты в одну объединять. И группы сливать. Ну нет так нет, мы особо-то и не рассчитывали. «Смотрящие сверху», или откуда они там за нами смотрят, всё видят. Потому на наши общих 3 кг заказал по списку, подготовленному Фаей, лекарств и перевязочного материала, общим весом примерно на килограмм. Откуда список? Так просто ж всё! Пока на лодке туда-сюда курсировали, у нас было время и посоветоваться, и переговорить, и к заказу подготовиться, да и записать всё, что брать решили.

Ну что вам сказать, специфический «врачебный» почерк у всех у них, вероятно, профессионально неразборчив, потому едва глянув через плечо на её записи, сразу же попросил писать всё крупными печатными буквами. Ведь у меня времени не будет лишнего разбирать что там и как. Зря сержусь…

Хуже «врачебного» только у меня самого почерк, там постороннему понять вообще ничего невозможно. Ну у меня-то понятно отчего — навыки писанины от руки, можно сказать, утратил напрочь. Где-то с класса 8-9-го, точно не помню, появилась в моем «арсенале» гедэровского производства печатная машинка «Эрика» с русским шрифтом, понятно. Так вот, и большую часть того, что мне приходилось писать, старался выполнять на ней. Школьные сочинения разве только от руки писал, да и то домашние — в черновиках сначала набивал-настукивал, а потом набело переписывал. Кому-то покажется глупо? Ну а мне так удобнее виделось… Мелкая моторика — от навыков письма? Да бросьте! По клавишам практически вслепую лупить — тоже уметь надо. Сам сподобился освоить, и, когда уже научился, уже в студенчестве, с удивлением узнал что существуют методики и запоминания расположения клавиш, и как руки над клавиатурой правильно держать, и про скоропись «по машинному»… Не поздно, но кое-что умел уже и так.

Кхе, вспомнилось… Ладно уж, расскажу. Училка по русскому в старших классах мои, писанные от руки школьные сочинения-каракули, проверять вообще не заморачивалась и читала вообще по диагонали. Говорила, мол, «что там все правильно, и грамматически и идеологически, в целом, верно», поэтому за содержание она ставила пятерки, а вот за почерк… Ну там всякое бывало, типа «глаза её не способны эти загогулины одну от другой отличать». Видал как-то ролик как иностранцы наши прописные буквы читают, чуть не плача… Слово шиншилла, например. Уржался! Это ж и про тех, кто мои почеркушки читал. Зато с той звонкой поры выработалась некая полезная привычка воспринимать любой текст исключительно в печатном виде, а нём самом видеть большую часть ошибок и опечаток. И свои, и чужих. Иногда до смешного доходило — в газетах и книгах карандашом исправлял. Ну, кому что дано…

Математика, к примеру, особенно «Высшая», мать её, «ТерВер» — теория вероятностей и всякая прочая сверх заумная лабуда мне потом и в школе, и в универе давались с большим трудом, так же как химия и физика. В любых их видах. Вероятно потому, что они — «точные науки»? Точёные, млин… Они ж мой мозг точат, так? Почему-то я уже с детства решил, что они в моей взрослой практической жизни станут не нужны совсем — вот и не вникал. Да, в общем-то, как оказалось, и прав был. Особенно здесь, на Островах. Как там у Вертинского-то? Ага, вот, вспомнил: «Я не знаю, Зачем и Кому это нужно..» Во-во!

Ладно, это всё сейчас несущественно. Ближе к реалу… Почему лекарств и перевязочного? Да посмотрели мы на дружную троицу испанцев, похоже, они ещё «дёшево отделались» — всего-навсего несколько царапин и ушибов. Следует предполагать, что и не только они, но и любые другие попаданцы, с которыми предстоит в будущем нам встретиться, могут иметь всё что угодно. Ожоги — солнечные, и от неумело разведенных костров, простуды от непривычного перепада температур и смены климата, вывихи-ушибы, а то и переломы, возможно — даже и отравления.

Ну да, я и сам вполне мог опасно травануться, попробовав сдуру и наобум незнакомых плодов. Ладно, со мной-то обошлось, но не всем же так повезло. И, кому-то на фоне обезвоживания, если нет рядом питьевой воды, реально здесь могло поплохеть. Да и в море чего только не водится — и зубастого и ядовитого. Вообще, складывается у меня такое ощущение, что в в здешнем море предстоит провести немало времени, ничуть не меньше, чем на островках здешней суши. Вот ко всему этому и надо было заранее подготовиться.

Заказал ещё веревки, крепкого репшнура, типа того, что в виде лееров на нашей лодке применялся, с десяток метров. Похоже, что этот расходник, время от времени, постоянно придётся брать. Ну и острый нож ещё, типа скальпеля, для врача, вдруг понадобится? И себе, уже как оружие. Не фанат «ножевик» я, вовсе нет, но уже успел убедился, что складной нож при себе, да ещё и с нескольким полезными функциями, будет пригождаться тут практически постоянно. И топорик заказал небольшой, насколько веса хватало, тоже на практике за эти дни понял, что он — необходимая штука. То подрубить что-то надо, то вытесать. И зажигалок несколько штук на остаток веса. Потом подумал, нож себе пока вычеркнул и вместо него фонарик заказал. Вдруг где-то подсветить придется, или сигнал подать. Потом снова шнур «подрезал» до пяти метров и ещё и для освещения стоянки другой заказал, помощнее, но из той же линейки.

Получил, всё как положено. Сидим, рассматриваем — доктор свои «игрушки», я свои — фонарики. Мне с собой на постоянную носку и на лодку отдельный — Led Lenser H7R.2 налобный с дальностью до 160 м со световым потоком до 60 ч, с питанием от аккумулятора, длиной всего-то в 3,5 см, и весом в 165 г. Вот это, особенно последнее, и понравилось, и компактный и сильный. И второй — уже помощнее, кемпинговый LED LENSER PL6, с защитой от пыли и влаги, при рабочих температурах от- 20-RC до +40RC и весом всего-то 280 грамм. Правда, у обоих сложность — зарядка только от от USB; но потом, чуть позже, предполагаю, решу и эту задачу. Придётся её теперь решать! «Нет таких трудностей, которые не смогли бы преодолеть большевики!» — как-то так писали в свое время на плакатах в нашей стране. Или там это про крепости говорилось? Ну да не суть, главное, что и мы их преодолеем.

Могу к этому лишь добавить — что большую часть трудностей они создавали себе сами, но это уже ненужная софистика и казуистика, и, чего уж там — совсем другая история. Да и мы вовсе не те самые большевики, и мало нас всё ещё. Чувствую, будет нас со временем и больше, а кто как, где и когда появится — пока всё ещё не понятно. Особенно тут и своих, именно наших. Предполагаю: это не обязательно будут русские или условно «русскоязычные» — вон, за примером испанцев далеко ходить не надо, просто наших, и всё! Но это пока нас тут мало. Уже теперь становится ясно, что люди вокруг точно есть и надо только правильно выбрать тех, с кем действительно стоит объединяться в общие группы. И с кем не стоит — ни за что и никогда. Совсем — то есть, абсолютно. Дальнейшие события это и показали.

Собрались мы довольно быстро, погрузили всё наше невеликое имущество в лодку и стали возвращаться обратно. «Были сборы недолги, от Кубани до Волги…» — так в одной старой песне пелось. Помнится, когда-то на сборах во время строевой подготовки мы эту песню разучивали. Надо же — столько времени уже прошло, а помню, будто вчера это было!

А по сборам реальным — вот здесь и сейчас всё именно по скорому прошло. Да и было-то этого имущества, раз-два и обчёлся, не нажили ещё. Основное богатство, конечно же, объединённая наша с Фаей плита терминала, её бережно завернули в одежду и тщательно привязали к леерам на бортах лодки. Рисковать этим просто не имеем права. Может быть можно было бы и по берегу перенести, но это слишком долго и придётся либо разделяться, либо оставлять лодку тут. Ну уж нет — всё своё берём с собой!

По традиции, которую собираемся вводить на посещаемых островах, перед уходом сделали пирамидку на месте стоянки, в нее вложили записку на русском языке: Остров Дом. Русскоязычная группа обосновалась на противоположном конце этого острова. Добрым людям — добро пожаловать!

Кто прочтет и как поймет, не знаю, но на других языках писать почему-то не стали.

Вот так вот! Называть остров Россией сочли неподходящим, даже скорее — не совсем уместным, тем более, что вполне может быть, что и иностранцы какие, кроме знакомых уже дружественных испанцев, к нам ещё подселятся да присоседятся, а Дом — он и есть дом. Для всех. Кстати, его я здесь на острове нам и построю. Со временем. Обещал же уже.

Решили не повторять прежнего маршрута, тем более, и с течением тут всё ещё пока непонятно. Потому и решили двигаться… в противоположную сторону. И с моря наш Дом осмотрим подробнее заодно, да и ещё что-то новое непременно о нём узнаем. От берега тоже решил в этот раз не удаляться, если встречный ветер или сложное течение — выгребу и далеко не отнесет. В общем-то, и правильно сделал.

Пару раз приставали ненадолго, осматривали берег, вроде тут острых камней не встречалось. Чем дальше удалялись от мыса Большой горки — тем растительности на берегу становилось всё больше, и она теснилась гуще. Встретилось место, что-то вроде галечного пляжа, на котором какие-то птицы толпой сидели. Именно что птицы, и именно что «толпой», потому что назвать это шумное сборище стаей — как-то неправильно. Подплыли-подобрались поближе. Бог ты мой! Пингвины, но какие-то странные.

Вспомнилось из былого студенческого… улыбнуло. Тут же, не откладывая нАдолго и рассказал очередную свою «кошачью байку» Фае — чего только одному-то веселиться? Среди одногруппников училась у нас девушка из Крыма. Даже Старостой её деканат назначил. И, хотя, и была она по возрасту заметно старше нас, всех остальных, в большинстве своем вчерашних школьников, но в некоторых местных «географических» вопросах слегка «тупила». Порой, аж до смешного доходило. Первой же зимой, когда мы первокурсники шли толпой на занятия по ОФП — увидала на льду реки большое скопление рыбаков. Ну нам-то местным такое и не удивительно — рыбачат себе и ладно. А вот её поразило!

— Пингвины??? Откуда они здесь?

— Ну, Наталья — ты ж будущий географ! Так же нельзя! Подумай ещё? Откуда им тут взяться-то? — весело отвечаю ей.

— Ну как же — вот же они! — Тут уж над ней ржали и все остальные.

— А я не поняла, чего смешного-то? — удивленно отвечает на мой рассказ Фая. — Вот же они перед нами, и там могли быть, на нашей родине, а?

— Они ж только в Антарктиде живут! Ну и вокруг неё — на ближних островах и материках — и все в Южном полушарии. Все, понимаешь — ВСЕ! Ну вымерли они на нашей планете, или были человеком истреблены, те виды что в северном водились. Нет их там. Зато тут есть… Значит мы здесь — в Южном! И ты сама, выходит — «пленница стереотипов». Это только в детских мультиках пингвинёнок может с белым медвежонком в природе встретиться и дружить, ну и зоопарках, конечно же. А так в нашей земной реальности — они по разные стороны планеты. Только так и никак иначе. Ну и вот здесь — на этой, Платформе, еще может быть… Хотя более чем уверен — они, всё же, и здесь разделены морями и океанами.

(то, что на картинке — быть в природе не может! Это — явный монтаж!!!)

Ну и, попутно, раз уж затронул «полярную» тему — ещё одна байка вдогонку. Надо ж ей как-то теперь настроение поднять?

— Однажды купил торт с названием «Полярный»… Угадай — какое животное было изображено на самом торте. Не на коробке — внутри.

— Да я уж теперь и не знаю… Или белый медведь или, вон, как эти — пингвин. Может быть… хотя я ни в чем теперь не уверена. Явно ж там что-то не так?

— И правильно делаешь, что сомневаешься, молодец, матурым! (дорогая — тат.) Ведь внутри там на верхней части выдавлено изображение… циркового слона. Да-да, его самого. Не оленя-тюленя-моржа, а так. А на упаковке — слово «Полярный»! Знай наших! Россия — родина слонов!

Вот и разрядил обстановку… Всё жить веселее. По натуре такой… стараюсь шутками и байками как-то настроение улучшить. Не всегда получается — так и я не клоун… Скорее уж, как «солдат Швейк», у которого на абсолютно все случаи и ситуации — готовая история. Или анекдот. Те, кто меня знает — привыкли. А кто привыкать не хочет, не держу — «Вэлком, Хаэрле Иртэ!» (добро пожаловать — англ., в добрый путь — тат.)

Потом уже, когда делал следующую поставку, заглянул в справочник по видам животных — очень было интересно кого мы тут встретили. Оказалось — Галапагоские пингвины! Расскажу тут, чтобы потом не отвлекаться: «Является уникальным представителем вида пингвинов. И уникальность его заключается в его среде обитания. Это единственный вид пингвинов, который обитает всего в нескольких десятков километров от экватора. Температура воздуха там колеблется 19-28 градусов по Цельсию, а воды 22-25 градусов. Сами по себе Галапагоские пингвины довольно мелкие. Их рост до 50 сантиметров, а вес до 2,5 килограмм. От шеи до глаз проходит полоса из белых перьев. К огромному сожалению, этот вид является вымирающим. Их насчитывают всего примерно 2000 взрослых пар.»

Ну не знаю — «вымирающие» они на Земле или нет, но тут они вполне себе были живые и здоровые, упитанные и очень неплохо себя чувствовали. Тут их было… примерно «до хрена». Это такое «ёмкое» число — если кто его не знает и считать не собирается. «Аборигены» заинтересованно всем пляжем посмотрели на приблизившуюся лодку, вероятно решая, грозит ли она им какой-либо опасностью, потом успокоились и занялись своими пингвиньими делами. Ну и мы прошли мимо. Будем знать. По крайней мере ещё какой-то вполне доступный ресурс. Вот едят ли их — это ещё выяснить надо. Решил попробовать и вернулся. Фая поначалу слегка возражала, типа «они такие забавные», и оказалось что она вообще-то вегетарианка, и мясо не ест. Блинн!!! Стал расспрашивать подробности. Там, на Земле не ела. А тут… ну, в общем и целом, выбирать не из чего. Придётся питаться тем, что добудем. Посовещались и решили добыть пару тушек на пробу. Повар у нас уже есть. Пусть он и попробует приготовить.

В общем, высадились с края пляжа, и аккуратно веслами стали отжимать от остальных пару птичек покрупнее, чтобы весь базар не переполошить. Отогнали. А там веслом их, и потом топориком добили. Обухом. Ну я добил — кто ж ещё-то… Хотя никогда ранее птицу бить не приходилось. И в пакеты сложили, чтобы крови в лодку не натекло. Потом уже посмотрел по справочнику и вот что узнал. Оказывается, есть такое мнение: «Пингвины, будучи вполне съедобными птицами, не раз выручали участников экспедиций. Мясо пингвина на вкус похоже и на говядину, и на птицу, и на рыбу. Оно довольно жёсткое, но весьма вкусное, пока свежее.» По крайней мере таковы отзывы полярников. Один из антарктических рецептов приготовления пингвиньего мяса: «нарезать мясо тонкими ломтями и обжарить его в пингвиньем (или не пингвиньем, а какое под рукой будет) яйце с хлебом. Пингвиньи яйца несколько отличаются от куриных: их белок не затвердевает, даже после тщательной прожарки, а желток имеет красный цвет». Все это потом Резвану-абы и рассказал. К тому времени, когда это стало известно, мы уже и сами на себе опробовали вкус пингвиньего шашлыка. Вполне, надо сказать, съедобно. И удивительно для всех оказалось, в том числе и для Фиделя.

(«Гости незваные», или «кто к нам с чем зачем — тот от того и того!»; вечер, о. Дом)

Но это я несколько вперёд забегаю…

А пока мы прибыли с другой стороны нашего острова в ту же бухту, откуда вышли ещё утром. Близился вечер. Остров наш оказался вполне компактным и уютным, то есть за день, даже меньшую его часть, и, особо не напрягаясь, его можно было обойти на веслах весь. Что мы, собственно говоря, и сделали. И успели вовремя. На берегу, вытащенный на берег, стоял двухместный прогулочный водный велосипед. Чужой...

Гости в дом? Или «гости незваные» пожаловали? И кто же это, интересно? Чтобы понапрасну не рисковать, причалили в стороне и, вытянув лодку, направились в сторону места предполагаемой стоянки. Взяли с собой нож и топор, а плиту терминала из лодки достали и укрыли в прибрежных кустах. Начали движение. А там…

В общем, вокруг нашего костра сидели чужаки, двое взрослых бородатых восточных людей и один щуплый белый подросток. Связанный! В стороне лежал тоже связанный и, видно, крепко побитый Фидель, с окровавленной повязкой на голове, а Резван что-то готовил, похоже собирался разливать гостям чай. Из нашего котелка.

Выступил вперед, убрав Фаю за спину. Она было порывалась сразу кинуться к раненому, но я тихо сквозь зубы рыкнул:

— Тукта! Душманлар! Отвлекай. (Стой, Стоять; враги! — тат.) Резван, завидев нас засуетился, что-то стал быстро говорить на каком-то непонятном наречии, мешая разные слова, и показывать на меня и доктора.

Старший бородач засмеялся — стал махать рукой, мол, подходи, чего стоишь.

Младший так откровенно ржал, глядя на нас и плотоядно так рассматривал Фаю. Да, чувствую, с ЭТИМИ мира не будет. Совсем не будет! Надо что-то решать. Подхожу. Медленно. Тем временем замечаю, что Резван снял котелок с огня и показывает глазами на старшего. Выразительно так показывает. Приближаюсь.

И тут-то всё и завертелось. Фая вышла из-за моей спины, отошла в сторону и, бурно жестикулируя, что-то на явно арабском стала им говорить. Медленно, с трудом подбирая слова, и похоже, вплетая суры из Корана. Не знаю что именно, мне не до этого было. Оба абрека, в этом никакого сомнения уже не было, посмотрели на нее, вслушиваясь и пытаясь понять, что она им толкует.

В это же время Резван, пользуясь тем что «гости» отвлеклись, выплескивает кипяток в рожу и глаза старшего абрека, я бросаюсь вперед и рубаю топориком младшего. Сразу не убил, попал по роже, пришлось ещё разок его приложить, уже в висок. Резван тем временем выхватывает из-за пояса абрека кинжал и перерезает врагу горло. Профессионально так, как барана. И тут раздается крик белого паренька, даже скорее крик ужаса. Ну да, я его понимаю. Только что всё было мирно, и вдруг два трупа и, возможно, он следующий… Фая подлетает к нему, дает ему затрещину и тот замолкает.

«Приплыли», называется! «Здравствуй-здравствуй, старый Дом, наш милый тихий дом-дурдом…» Оглядываюсь на повалившиеся трупы противников… и тут меня начинает выворачивать наизнанку. Резван оттаскивает меня в сторону. Он внешне спокоен, но быстро-быстро что-то говорит на узбекском. Отмахиваюсь, и сквозь спазмы пытаюсь спросить:

— Они точно одни? Больше нет?» — Получается что-то неразборчивое, но Резван меня понимает и успокоительно хлопочет вокруг — нету, мол больше, душманлар — киттык (всем врагам — конец, — тат.), так я его понимаю.

Да, вот так вот, я и вообще вида крови не люблю, а тут пришлось самому убивать. Впервые! И трясё в отходняке всего. Фая и Резван успокаивают как могут, отпаивают водой, а потом чаем.

Да уж, «насыщенный» выдался денёк, ничего не скажешь.

Вечереет. Над морем вот-вот зажгутся первые южные звезды. А у нас ещё и похороны срочно нарисовались. Ничего не поделаешь, авторитет и напор моих восточных людей победил. Хотел было бросить трупы врагов в море, но уступил. Ладно, не переломлюсь, выкопаю могилки, хрен с ними!

Попеременно, чередуясь с Резваном, копаем яму в стороне от стоянки. Лопатки нет, потому приходится как-то ковырять грунт всем инструментом что у меня есть. И оттаскиваем чуть в сторону на куртке одного из душманов. Да, эта почва помягче, чем на той стороне острова. И там как-то на суглинок было похоже, а тут, я даже не знаю как назвать, что-то с песком и мелкими камушками. Малец помогает, старается, но видно что боится нас до дрожи. Ну так не мы его напугали, жизнь такая — либо они нас, либо мы их. Зовут его Lucas, Лука значит, Люк не совсем так пишется. Да мне-то что, хоть «лук», хоть «чеснок». Лишь бы успокоился. Не с ними он, а пленник их, австралиец из Сиднея, потом его историю расскажу.

Уже перед закатом хороним «гостей незваных». Там огромная куча сложностей в восточных похоронных обрядах, нужно досконально все их соблюдать, но нет сил и средств всё выполнить правильно, поэтому просто помогаю более опытным в сём вопросе. Да и жара… Муллы или абыстай (мусульманский священнослужитель и его жена, чаще всего ведет молитву для женщин в отдельном помещении, неплохо знает Коран, их священную книгу, при отсутствии муллы может проводить похоронный обряд) тоже нету, потому, пока мы копаем, Фая же, осмотрев и перевязав раненого Фиделя, сидит возле умерших, чуть раскачиваясь, и монотонно читает наизусть что-то религиозное на арабском. Так положено. Потом омываем их тела водой, принесенной из находящегося неподалеку источника, обёртываем их же одеждой, освободив её от всего лишнего. Опускаем в яму, засыпаем землей. Все это время оба моих боевых сотоварища — Резван и Фая, попеременно что-то монотонно читают. Я молчу. Спорить нет сил. Пусть делают что хотят. Главное, что мы поняли друг друга, и в решающий момент выступили как одна команда. Для меня это важнее. А обряды… ну что обряды, выполнили долг и забыли.

После похорон все молчим, разговаривать абсолютно не охота. Да, даже, и есть-то не охота. Чаю попили да спать улеглись. Успел ещё показать Резвану-абы тушки привезенных птиц, тот кивнул, сказал только «завтра» и отнес их к ручейку. Как-то собирался он их в листья завернуть и спрятать, так, чтоб и испортится не успели, и не сожрал никто. Я в это уже не вникал. Уснул.

День Пятый. Группа Кота

Кот

(о. Дом: «Следствие ведут Колобки!»)

Наутро проснулся более-менее здоровым и не так рано, как обычно. Навалившаяся вдруг тяжёлым грузом вчера, к концу того нелёгкого дня сильная усталость, вроде бы, и прошла, но… Вот именно! Последствия ещё сказываются. Какие? От целого дня махания байдарочным веслом — с непривычки сегодня всё ещё слегка побаливали мышцы рук. Да, увы, отвык я за последние годы как-то от прежней былой походной жизни, отвык. Отяжелел… А ведь в молодости — много всем этим занимался. Как весна наступит — так обязательный первомайский поход-сплав по каким-нибудь быстрым речкам, летом — более длительные выходы…

Ну и пешие «прогулки»… с рюкзаком… Или за грибами. Как метеор летал! Руки-то как держать весло хорошо помнят. А вот сноровка, бесшабашность и удаль молодецкая былая куда-то вдруг подевались — видать, точно не молодею, не иначе. А кто молодеет, нет таких — всем не просто. Да ещё и накануне «полоскало» меня сильно, шутка ли — человека убил, потом ещё и похороны эти… Врагов хоронили, ёлы-палы. Ну да, для кого-то другого — может быть и религиозные заморочки, но… Лучше уж так…

Огляделся — все наши здесь, вокруг, чем-то уже заняты, поздоровался сразу со всеми, ответили вразнобой, но приветливо.

Сходил на берег, осмотрел свою лодку, ибо тревожился — как она там? Успокоился, чуть легче стало, отлегло — лодка моя на месте, там же, где и оставил, а ещё, вдобавок, и крепко привязана и, даже, слегка приспущена, весла под ней укрыты. Ну разумно, что ж, на воде один режим хранения — на берегу немного другой. Ага, вижу — из неё всё, привезенное нами накануне, полностью вынуто. Ну да, правильно, припоминаю теперь — так и должно быть, сам же ещё вечером, когда тушки пингвинюшек Резвану передавал, что-то и прихватил попутно, остальное, видать, он донёс.

Кстати, вчера же днём ещё, как только мы их словили, ощипывать на месте не стали, как-то сложно показалось, да и время нас уже сильно поджимало, а вот внутренности Фая из них скоренько вынула и выкинула прямо на месте, а внутрь каких-то листьев насовала. Ну, раз так надо… Я, опять же, и не вникал, оказалось, что с «птичками», вернее с их тушками уже, делать — она лучше меня знает и умеет. Вспоминаю — накануне говорила она, что ещё у её родителей полный двор всякой птицы был. Семья большая — не накупишься, а тут своё… «Это всё моё, родное…» Как-то так. Вот и убедился наглядно в её навыках, когда она быстро и ловко всё проделала, почти и времени на это не потратили. Оказалось, что не просто абы какую птицу, а даже и индоуток они тоже держали, а эти үрдәклар (утки — тат.) на них чем-то похожи. Во всяком случае тоже, как и они — водоплавающие.

Так, плита наша на месте. Уф, отпустило… Блин, паранойю же так заработаю — постоянно про нее беспокоясь! Спокойнее надо — нервы не восстанавливаются, да и «не казенные» они, других не дадут взамен расшатанных. Осмотрел заодно и трофей — «веловерблюда» абрекско-«оркского», так пока буду это «чудо педальное» называть. Тоже, особо ничего не изменилось, как были какие-то узлы к каркасу сикось-накось к раме привязаны, так и осталось всё это нетронутым. Развязывать их не стал, все вместе придём сюда после, тогда и развяжем, и осмотрим. Надо будет Луку расспросить ещё раз, уже поподробнее. Любопытно — что там у них произошло и как он с такими тревожными и опасными чужими дядьками в одной компании оказался. Чего-то всё больше мне эта история не нравится. Такое смутное ощущение, что не закончилась она ещё — разбираться в ней надо.

Искупался в бухте-лагуне, умылся, взбодрился и направился к месту стоянки.

Тут как раз и завтрак готов, бабай (дед, дедок — тюрск.) вокруг костра бурно шебаршит-хлопочет, запахи изумительные вокруг расплываются. Резван-абы в своем стиле — что-то вкусное нам всем приготовил. А запах- обалденный!!! И мне это его варево уже заранее нравится! К костру и всё наличное население нашего острова на те запахи-то уже давно подтянулось, никого и звать-то не надо, все как один тут. Сидят, втайне друг от друга слюнки сглатывают…

(Резван-абы за работой… Профессионал!)

Ага, ах вот оно что, оказывается — меня они ждали, не начинали. Ну что ж, тоже разумно, наш повар-абый грамотно политесы соблюдает и должную дисциплину среди личного состава блюдёт. Первому Начальнику раскладывает, потом Доктору, потом уже всем остальным, и себя не забыл, молодец. Опытный дедок, с пониманием, и даже то обстоятельство учёл, что кто-то из наших мяса совсем не ест, это я про врачиху — растительным салатиком, вот откуда что взялось, она подкрепляется. И точно на своём месте здесь он — и тылы надёжно прикроет и накормит.

Что-то сказать надо, и, похоже, именно мне, как Главному. Ждут, переглядываются. Ну, раз уж действительно надо…

— Ну что, Друзья и Подруги — вчера у нас был трудный день, можно сказать, что уже и все вместе как один и заодно действовали. Вот так и дальше будем здесь жить, Товарищи! — и кружку свою с чаем вперед протягиваю.

Поняли, радостно поддержали, чокнулись. Ну да, не вином, да и нет его у нас, и, к тому же, среди нас и подросток, и вообще непьющая доктор, за дедка точно не знаю, но тоже вряд ли он спиртное не в меру употребляет, потому как харам это (религиозный запрет для верующих в исламе). Фидель и Лука с удивлением пытаются понять что происходит, перевожу им сказанное как могу, и Фая помогает — они тоже удивились что чаем чокаться можно. Но как символ единения — всем понятно.

Дедок вида не подаёт, но вижу же, доволен, тем более все его стряпню нахваливают, а у Фаи на глазах слезы. Вчера-то крепилась, не до того было, а сегодня что-то её вдруг на слезу пробило. Отвернулась, к плечу прижалась, шепчет чуть слышно.

— За тебя испугалась… А ну как они бы верх взяли, даже думать об этом не хочу, а мысли дурные всё лезут! Утром встала, у моря помедитировала, вроде успокоилась, а вот ты сказал и опять вчерашнее вспомнилось…

Не-не, нафиг — такие минорные и пессимистические настроения надо сразу же на корню пресекать! Попробую успокоить, заодно и разберёмся все вместе, что тут и как было. Но сначала о другом. И громко, так чтобы все слышали, я же вижу как народ ушами ветер разгоняет.

— Ты мне лучше расскажи, как пополнение? Что там с раненым?

Ага, отвлек, вот и ладно. Слушаю.

— Фиделя я осмотрела и перевязала. Сотрясения нет, рассечение, сильные ушибы — много, гематомы… Переломов тоже нет. На Луке тоже синяки и ссадины, били его, крепко били… Вовремя мы про лекарства и перевязки подумали, часть заказанного нами накануне сразу же и пригодилась. Ещё надо будет кое-что добрать, список самого срочного на первое время я уже подготовила. Бабай-абы осматривать себя не дал, но, возможно, что и ему как-то досталось.

— Закажем, конечно — раз надо. И что постоянно что-то медицинское добирать придется — в этом тоже не сомневаюсь. Вон у нас какие соседи «неспокойные» завелись…

— Так что, и ещё кто-то такой же заявиться может? И этих уже много…

— А вот сейчас и будем выяснять кто и что. И когда. Раскрутим «ёжик событий» в обратную сторону. Слушай и дополняй.

Дедок переместился поближе, притих, не балагурит.

— Вот смотрите, как оно вчера было. Мы с тобою прибыли к пляжику и увидели на нашем берегу чужую лодку, ну не лодку, велосипед водный, не суть. «Транспорт» — одним словом. Сразу же насторожились, потому-то и пристали сами не там, где раньше высаживались, а чуть поодаль, скрытно, и, главное — в стороне. Подошли, осмотрели. Что ты видела, вспоминай?

— Ну яркая такая штука, поплавки жёлтые, там на борту еще написано «Барракуда» латиницей. Вроде все?

— Да и это тоже, но с другой его стороны то же самое, вероятно, судя по шрифту, продублировано — какой-то, типа арабской вязью. «Сигнальчик»? Ещё какой! Станут европейцы у себя на лодках, ну или, вот как на этом, что-то другое еще писать? Навряд ли? Правильно. И я усомнился. Ну ты-то внимания даже на это и не обратила, а для меня так — да. К тому же, ещё он двухместный, значит гостей, как минимум — двое. Когда третьего увидел — даже и сам слегка удивился. Теперь следующее, по следам на песке не поймешь толком, вроде и наши: киваю на деда и испанца — его встречали. Но, что интересно, разгружать почему-то не стали. Или не успели, или что-то произошло. Ну или, как вариант, наши сами отойти нас встречать почему-то не могут — уже сигнал тревожный, но явно нас на выручку ждут. Но, повторюсь, никто нас не встречает — с чего бы это? Далее, в узлах что-то, какая-то одежда, завязано небрежно, но плотно, и следы крови. И плита терминальная в одном из узлов. Угол торчал, похожа на нашу.

Теперь, почти сразу же следы непонятные, как будто на месте высадки что-то происходило, песок раскинут в стороны, пучки травы вырваны, куст раздавлен, будто кого-то по нему валяли, и опять вокруг натоптано. Идём дальше. Один раз кровь на листьях была, и, как будто, то ли пьяный кто шел, то ли ещё что-то такое, пару раз ветка надломленная, на волокнах коры висела. И это там — где мы несколько раз уже утром проходили, и ничего подобного ранее не было.

Вспоминай-вспоминай — мы с тобой тогда ещё медленней пошли. И ты ещё мне про незнакомый запах сама сказала. Вроде как и дым, но какой-то восточный, не европейский, сладковатый. Вспомнила?

— Ну да, сказала, а что?

— А вот как к костру вышли, так и ясно стало — что. Увидали мы их. Какие-то восточные люди в чём-то своём национальном, рядом с ними — кальян. Ну меня и осенило, это ж наркота у них какая-то, в этом не разбираюсь, но запах смутно на ту отраву похож. В глаза глянул — а стеклянные они у них, какие-то затуманенные. Рядом с ними наш абый хлопочет, но как-то слишком уж скованно и напряжённо, и спиной к ним совсем не поворачивается, только боком или лицом. Можно растолковать и как знак уважения, но… Опасается чего-то? Вполне возможно, а чуть в стороне от костра связанный наш Фиделито лежит. И какой-то новый подросток европейского вида ещё рядом с ним напуганный — и тоже связан. И побои на обоих заметны. Вот скажи мне честно — с чего бы его избивать? Кому он мешал, чему? Неспроста это.

— Да он и сам не понял за что его…

— Вот-вот! Вывод: как минимум — неадекватные люди. Ещё пока не враги, но… Вот именно — пока! Но не убили же, а чего-то от него хотели. Может и пытали, чтобы рассказал где его остров и кто там ещё есть? Может и ещё что-то. Не отвечай — просто дальше слушай. Сейчас сама всё и поймешь. Вот мы к ним подходим, оружия у них в руках нет, но они как-то ноги вокруг колен потирают, будто массируют, как будто судорогой их свело или что-то вроде этого. Обратила внимание?

— Вроде нет…, а что, это что-то значит?

— Кто у нас ортопед-то, а? Ну, может и не значит это ничего, но я вот так прикинул, сам я от махания веслом с непривычки здорово устал. А ну как и они тоже умаялись педали крутить? Уж больно не соответствовали их бурнусы или что там на них было напялено, и длительные прогулки по морю. Да весь их вид — и водный велосипед прогулочный. Что-то не стыкуется это всё совершенно. Мог и ошибиться, но… Тем более, ещё и с грузом, и по морю, и, как оказалось, ещё и с пленником. Как считаешь, могли они устать?

— Вполне могли! Да, похоже, и, раз ты говоришь что ноги массировали, значит, скорее всего, так и было. Свело от напряжения. Сама хоть и недолго веслом работала — поняла про мышечную усталость. Вспомнилось «вдруг» сегодня с утра — что это такое…

— Вот-вот! Теперь дедок наш героический, — улыбаюсь Резвану, — как-то для меня знаки оставил, раненого как мог перевязал. Ветку-то явно он сломал, так? И кровь на листьях и траве не убрана — совершенно ж на него не похоже. Он повар и чистоту вокруг, где можно и нельзя, блюдёт. Наверняка что-то наплёл «залётным», что он такой же правоверный муслим, как и они, вот его и не тронули толком. Так было?

— Так-так, Раис! — кивает, — они… (раис — Начальник, Председатель — тюркск.)

— Погоди, уважаемый, и до тебя дойдем, всех «опросим». Кто что и как видел, кто где стоял и прочее. Среди нас тут ментов и сыщиков нет, а знать полную картину необходимо. Мало ли кто ещё в гости заявится. «Незваный гость» — он хуже всего. Для всех нас! Потому как татары и узбеки, да-да, это вы — вот они тут сидят, чай-кофе вместе пьём из одного котла, а враги наши общие теперь в земле навсегда упокоены. И впредь так будет!

К добрым людям — с добром, а чужих нам здесь не надо. Все с этим согласны? Спасибо, что понимаете. Тогда продолжу. Полно тут людей на Островах. Разных — и хороших, и плохих. Всё-всё наружу вылезает, что там на Земле копилось. Считайте на каждом острове, что побольше, люди непременно есть. Ну или через один — не суть… И эти «нежданчики» — только самые первые из них. Потому и учимся на своих и чужих ошибках, чтобы такого впредь не допустить. И знаки на берегу будем впредь оставлять и следы всякие понимать — всему этому учиться придется. Всем!

Кивают согласно, и бабай, и Фая. Ребятам потом переведём. Основное. Продолжаю дальше.

— Так вот, если что — сразу двигаться резко они не смогут, да абый их ещё чаем постоянно поил. А они крепко курнули и отяжелели. Так? — снова кивают.

— Тем временем Резван-абый им за спину с котелком зашёл и выразительно на главного показывает — мол, я им займусь, не беспокойся. А когда он кипятком ему в глаза плеснул — тут уж ничего другого и не оставалось, как и самому на молодого бросится. Ну и приложил… По мирному бы договорится не вышло. Такие только силу признают. Отвернёшься, а они напакостят. Не по пути нам с ними! И ты, Фая, здорово помогла, отвлекая внимание на себя. Что ты им говорила-то хоть, даже интересно?

— Да всё подряд, что знала, то и говорила, — отчего-то засмущалась наша доктор, — про то, что мне самой раненого надо осмотреть срочно, о милосердии и всепрощении… Да не помню я… Не понимала я что происходит. Как услышала твои слова что враги они и мне их отвлечь надо — так само откуда-то пришло. Вот сейчас бы и не нашла тех слов.

— А сейчас и не надо, — смеёмся вместе с Дедком, — всё уже позади, а нехорошие люди в земле. А мы — живы!

Прижал её к себе, погладил, а с кулинаром нашим ладонями хлопнулись, как бы закрепляя договор. Не восточный это обычай, там по-другому всё, но вот здесь и сейчас к месту пришлось.

Потом и его расспросил, и Луку. Оказалось, что наши незваные «гости» — пакистанцы, оба. Один, что постарше — городской белудж Мубарак из тамошнего города Квета, какая-то мелкая чиновничья сошка из земельного департамента. Второй, что моложе, именем Муса из какого-то пуштунского племени. Совсем дикий. Оказались они, по их словам, в незнакомом месте, по воле Аллаха, он же им и «верблюда педального» подогнал, на берегу нашли. На второй день они и отправились. Про то, что тут не меньше трёх в группу собираются и за то бонус дают, не знали. Понятно, Мубарак старший, он и пуштуна неграмотного понимал, и как-то заставил на велосипед сесть. Тот вообще никогда моря не видел, боялся его, да и плавать не умел. Вообще на урду, одном из языков народов Пакистана — название их страны звучит как «земля чистых». Вот они и решили вокруг «чистоту» наводить, расовую и религиозную.

Кое-как добрались до соседнего острова, причалили. Там двое взрослых — австралийский абориген Буриган и белая женщина из Перта Шейла. Там их встретили хорошо, обрадовались, накормили. Как-то сумели переговорить — что-то по-английски Мубарак знал. Аборигена пожилого запугали, жестоко избили, женщину многократно… ну понятно. На следующий день вот Лука там появился. Душманы его с собой зачем-то решили взять. Может оттого, что полегче других, или ещё зачем-то, сейчас уже непонятно. Плиту терминальную у австралийцев отбирать не стали, сказали что ещё обязательно они туда вернутся, и те будут подчинятся им, работать на них и заказывать только то, что те разрешат.

Лука говорит, что примерно может показать где их остров находится, а вот где сами те душманы появились — он не знает, он и со своими-то толком не познакомился, как его схватили и связали. Вот и ещё одна головная боль, которую предстоит решать. Нам решать. И с австралийцами, и с «островом паков», блин, да чтоб он затонул напрочь! Если там и третий такой же двинутый на «чистоту рядов» появился — надо непременно этот гадюшник зачищать, с такими проблем не оберёшься. Вряд ли там снова у них лодка или что-то похожее окажется, но лучше не рисковать, сходить туда самим и глянуть-убедиться, как там и что. И австралийцев выручать надо, или, хотя бы, возможную медпомощь оказать.

Но сначала тут надо закрепиться, остальных испанцев сюда привезти. Ведь когда мы вместе, такого, как с австралийцами, ни с ними, ни с нами не случится, как-то справимся. С Фиделем переговорил — как он себя ощущает. Говорит, что уже лучше. Он почти и не понял что произошло, настолько неожиданным их нападение на него оказалось. Вот рассказывал он мне, а я, ни слова не понимая, по интонации, по жестам, но догадывался, о чём идет речь. Паки приплыли, вежливо поздоровались, рукопожатиями с ними обменялись. И вдруг оба гостя на него кинулись и начали избивать. За что, почему, для чего? В первый момент он и не понял, а потом уже поздно было. Навалились, связали. И вот здесь подходили, и снова, и снова, били и пинали. Не спрашивали ничего, просто били. Нет, не сломали ничего, но доктор запретила ему интенсивно двигаться, то есть. Грести-то он хочет, но, по её словам, не может. Но прекрасно понимает, что надо скорее срочно своих сюда переправлять.

Решили так, сейчас разбираемся с трофеями, с тем, что нам досталось от немирных паков, делаю свой заказ и иду один за испанскими амигос на Эспаньолу. А он им записку напишет. Кстати, вечером, когда я спал уже, Фая с дедком на берег ходили, фонариками в сторону испанского острова светили-мигали. Она наш разговор с Пилар про условные знаки слышала, у Фиделя его мнения уточнила, тот подтвердил, да, сюда им всем надо. А один пошел, потому что лодочка у нас трёхместная, а там — двое. «Волка-козу-капусту» изображать не будем, слишком мало нас, чтобы кого-то по одному там оставлять. А я и сам туда теперь доберусь, смогу выгрести — тут недалеко. Да и течения как-то уже более-менее понятны. Тем же маршрутом и схожу, нечего мудрить.

У паков при себе были чётки, здоровенные ножи у обоих, кальян, перстень у старшего. И ещё сюрприз. Вчера видел, не стал осматривать, а дед и прибрал живенько. Вот сейчас мне со всем уважением передал. Револьверчик Smith& Wesson Chiefs Special, и всего три патрона в барабане. Никаких скорозарядников запасных или, скажем, патронов россыпью при покойничках не нашлось. Вот это да, это уже оружие! Если что-то и было ещё, они или на своём острове оставили, или на австралийском спрятали, но теперь уже и не спросишь, не с кого. В узлах, привязанных к велосипеду, были какие-то женские вещи, бумеранг, почему-то ручная кофемолка, немного металлической посуды вразнобой, несколько пакетиков со специями, и ещё что-то по мелочи. Странно, я ожидал что как-то побогаче их «улов» будет. Кстати, вот что удивительно: вчера днём угол терминальной плиты из их вещей торчал, а сейчас его нет. Что происходит? Скорее всего Те, кто нас всех сюда, кгхм, «определил», так скажем — её и «убрали». Ещё один знак что душманское логово проверить надо, точно там кто-то есть.

Оттащили все вместе водный велосипед подальше от берега, нечего ему тут отсвечивать, чужие недобрые глаза радовать.

Пора уже и заказ делать, время подошло. Нашу плиту к бабаевской принес, рядом встык приложил. Пора. Ага, работает! Пискнуло у меня и Резвана.

Образование базовой социальной группы. Выберете единого оператора. Приложите ладонь для установления идентификации.

Дед обеими руками отрицательно замахал, вроде бы как открестился, и на меня показал. Ну, собственно, так и договаривались. Приложил пятерню, тут же и ответ пришел. Пиликнуло, но уже только у меня.

Организационное поощрение. Дополнительно к суммарному весу один килограмм, разовая акция.

О, здорово — значит всё верно делаем! Что брать мы уже обсуждали — дед просил муки и масла взять, лепёшек обещал напечь. И сковороду. Их и беру. Килограмм муки, масло подсолнечное в литровой пластиковой бутылке, риса, гречки по полкило, а ещё легкий надувной спасжилет. Пока один возьму, всё-таки восемьсот грамм веса. Потом посмотрим, может что-то более солидное добуду, чтобы у всех пассажиров моей лодочки было. Так-то оно особо не поможет, вода тёплая, но если кто плавать не умеет — меньше бояться будут. Да и куда тут плыть — вон как акулы вокруг лодки вчера шныряли, особо больших не встречали пока, но тому, кто в воде ненароком окажется и нескольких малых хватит. Не, лучше не думать об этом.

Одно оружие у нас есть, но этого, похоже, мало, надо еще, и на лодке иметь и здесь, на острове. Принялся тыкать в менюшки планшета.

Предлагают только наганы и то производства до 1945. Можно сразу две штуки взять, но решился пока на один. И патронов к нему три пачки, нет, четыре. И патронов к трофею. Хорошо — боеприпас дают без всяких ограничений. Наверное, тут так, раз есть ствол — можно и патроны. Тоже три пачки взял. Кобуру ни к тому ни к другому пока заказывать не стал, обойдёмся и так, без неё на первое-то время. Будет возможность — закажу непременно, но позже. Не всё же сразу на оружие и комплектующие к нему тратить? И сумку напоясную для всяких нужных мелочевок беру. А пока — медицина по списку. Ого, сколько! Вот только дай им, этим врачам, волю, на шею сядут… Но всё надо, беру, вводя незнакомые названия лекарств.

На остатки веса — ещё мятных карамелек наподобие «взлетных», без фантиков, россыпью. Всё, заказ готов, управился.

Отошли, отвернулись — блямкнуло.

Дед своё хозяйство сразу заценил и одобрил — обещал к возвращению порадовать новыми кулинарными шедеврами. Мы теперь знаем где пингвиний базар здесь есть, там и яйца можно взять. Фая с Лукой сходят, вроде и недалеко тут по берегу идти, а если напрямик через остров — может и совсем рядом окажется. При всех вручил деду короткоствол с патронами, пусть и у него что-то будет на крайний случай. Лучше бы, конечно, не пригодилось, но тут уже никогда не знаешь. Фая так сразу сказала, что она хоть и военнообязанная, как врач, но никогда из пистолетов стрелять не доводилось. Если надо — будет, но сначала научить её придётся. Научим.

Меня б самого кто пользованию наганом научил… Я-то тоже ведь «пиджак» гражданский, на стрельбище когда бывал, так то еще в лагерях от военной кафедры было, после четвертого курса университета, там по нескольку патронов нам давали выстрелить из ПМ. Вот из АК и АК-74М чаще стреляли, из гранатомёта учебным выстрелом хорошо так жахнул, расхренячил макет мишени напрочь, аж обломки полетели на сторону, из КПВТ с башни ещё три выстрела делал. Из всех видов АК хорошо получалось, даже за хорошую стрельбу увольнение на сутки в поощрение получил.

Там так вышло, в одном взводе с нами географами были ребята историки и филологи, «ботаны» редкостные. Вот оба соседа по рубежу свои рожки выпалили куда-то туда в направлении мишеней, а я как-то короткими свою сбил сразу и ещё у меня патронов порядочно так осталось. Не сдавать же их обратно? Выдано — списано, а сдавать тот еще гемор. Ну офицер-преподаватель по огневой, что нас там курировал, и дал команду мне соседние поразить, я и оторвался. И левую и правую ухайдакал. За то и поощрили. Но только давно то было, а с той поры сколько времени прошло. А в тире из воздушки всегда неплохо стрелял.

Ну как-то собрали-разобрали вместе с Фиделем мой трофейный пистоль, почистили, зарядили, несколько выстрелов на берегу я сделал. Вроде что-то получается. Тренироваться надо, тогда и мимо дерева не промажу. Но мне ж не в деревья пулять, те не живые, сами не нападут. Даже и здесь — на чужой для нас планете. Ладно, считаю готов, пора в путь.

Лодочку подкачал, на воду вынесли, спасжилет застегнул, сел посередине — и ходу. Записка от Фиделя при себе, трофей за пазухой, веревки все, что у нас были, тоже, вдруг что-то там привязывать придется, фонарик на всяк случай, мало ли — до вечера провозимся или ещё что.

(Переселение испанцев на Дом)

Ну что сказать: в одиночку и легче и поманёвреннее лететь, но, попервоначалу, как-то пока ещё неуютно. «Добежал» до испанского острова быстро, и приноравливаться начинаю, и течение в это время попутное. Там уже ждут, руками машут, радуются — огоньки они наши от фонариков видели, готовы.

Обрадовались, записку прочли, но много вопросов не задавали, хотя вижу, очень хочется подробностей, погрузились. Особых происшествий у них тут не было, вот только чайки достали. Оказывается они рыбы наловили много, выпотрошили, как-то промыли морской водой и их тушки проветриваться и сохнуть на ветру развесили. А наглые и здоровенные чайки и бакланы попытались было несколько раз у них это «угощение» отобрать. Не получилось. Когда первая ухватила за рыбину и чуть целую связку с собой не утащила, придумали леской к ним камни к хвосту приматывать, и в нескольких местах ещё и к чему-то всю гирлянду привязывать. Вот тем и занимались, что с пернатыми «шакалами» воевали. Кому что досталось — кому пернатые, а кому двуногие.

Так обратно нагруженные полу подсушенной рыбой и возвращались. Тем же маршрутом, как и вчера шёл, мимо другого островка, которому названия пока не дал. Там опять никого не видно было, ну, может, и вправду там нечего примечательного нет. Нам главное сейчас до Дома благополучно добраться, а все соседние островки точно обойдём и обшарим. А вот и он — наш остров.

Там все наши на берегу. Встречают, рады. Вместе будем.

Вечером у костра за ужином, который в здешних условиях весьма обильным пиршеством оказался, Пилар от лица всей испанской группы заявила что не хотят они отдельно жить, просят принять их в нашу группу. Видать осмотрелась, с Фиделем наобнималась, пошептались, прикинула что к чему. Оглядел я своих — кто ж против-то? Нет таких.

Прямо тут же наш союз и закрепили. Плиты рядом приставили. Опять, и у меня, и у неё запрос пришел о выборе оператора. Та же процедура, прикладываю ладонь.

Организационное поощрение. Объединение первичных базовых групп. Удвоение численности.

Палатка 8-местная EasyCamp — 1 шт.

Надо ли рассказывать как мы орали все вместе, когда такая «посылка» пришла? По-моему на соседних островах наши радостные вопли слышали! Ай, да ладно — пусть все завидуют! Да, мы такие! Девчонки, не скрываясь, ревели, парни плясали кто во что горазд, все обнимались, дед что-то такое ворчал радостное, а сам, украдкой тоже слезу смахнул… Да чего там, всех проняло!

Всё будет у нас хорошо, теперь я в это ещё больше поверил. И сам поверил, и убедился — мы всё делаем правильно.

День Шестой. ПХД (парко-хозяйственный день) на Дому

группа Кота

Кот, «печки-лавочки»

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь,

Я тебя никогда не забуду,

Ты меня никогда не увидишь… (А. Рыбников, «Юнона и Авось»)

…Вот примерно так и напевал я вполголоса за работой, трудясь над будущим нашим главным Очагом. Да-да — с большой буквы, потому как действительно — на всех и для всех, артельный. Думал, поначалу и наивно, что тихо пою, всего лишь сам себе под нос напеваю, никто меня слышит, никому-то из окружающих я не мешаю… Увлёкся, короче говоря — весь в процессе. Как же, размечтался, «саксаул»: слуха-то у меня нет вовсе, про то уже не раз поминал, потому беру обычно повышенной громкостью и эмоциями. Оказалось, что сам не заметил как распелся, вывожу эти строки уже во весь голос, в народ вокруг побросал работу и вслушивается. Внимательно. Блинн!

Придётся теперь вечером учить их этой песне. Пилар очень понравилось, пришлось переводить как смог, жаль, совсем не помню слов девушки на испанском из «Юноны и Авось» — слишком давно слушал, что-то там про цветы было? Крыжовник? Или шиповник? Да! «Белый шиповник, страсти виновник... тита-тари-та там...» — как-то так. Вот-вот, и я сам уже основательно весь тот текст позабыл. Мелодию ещё как-то смогу немузыкально намурлыкать, и всё…

«Для любви — не названа цена,

Есть только жизнь одна, Жизнь одна...»

Дальше не помню! Для остальных моих иностранцев уже и само существование пьесы о любви и разлуке Николая Резанова и дочери испанского губернатора Кончиты из Калифорнии стало сенсацией. Как, собственно, и вся реальная неизбитая история про ту давнюю и далёкую Русскую Америку, и про наши там бывшие колонии на том дальнем континенте. Ну вот так вот — и ещё очередной раз убедился, не знают они реальную историю, не знают. Не то, чтобы не хотят знать, нет, им даже и интересно стало, их этому просто-напросто не учили. Что-то когда-то мутно и на бегу «проходили», но как-то не так вовсе и не то. Вернее, совсем не то, и не так, как надо было бы…

Ну что ж — будем исправлять! Хотя бы здесь и своих. Будем и правильно учить, и рассказывать, и самим слушать их истории. Наверняка ж есть что-то такое у каждого народа, у каждой страны из того, что им, носителям языка известно лучше и подробнее. Им да, а нам, практически нет. Хоть так понимать и принимать друг друга легче будет. Со всеми достоинствами и недостатками. У всех они есть. Они, вон — порой поражаются нашей русской и российской прямоте и открытости, честности, умению прямо и в глаза говорить многие, не всегда порой приятные вещи. Мы — что-то другое от них переймем. Всё же взаимно.

И да, собственно, а что такого, отчего бы мне не напевать-то? Врага, забравшегося на наш остров, обнулили и в землю опустили и «отпустили», впервые за эти дни под крышей спал, свой, наконец-то, угол на острове Дом у нас теперь есть. Своя, можно даже сказать, малая здешняя Родина вокруг, мы же именно здесь появились, вот! И мы эту родину отстояли.

Цитата: "Не отдадим родной земли..." Ну так мы её и не отдали. Скорее уж прирастать продолжаем, посещая те клочки суши, откуда родом наши новые пополнения... есть и будут.

Чего ещё, казалось бы, надо-то? Кхе, а вот и надо! И сейчас, да и вскоре… И всегда! И много чего ещё надобно будет. И после, и потом. К примеру: я же обещал что и дом построю, именно построю, своими руками, а не просто палатку поставлю — обещал. Ну так и не всё ж сразу? Сроков же не называл — вот! Делается всё возможное в этом направлении, делается же, на месте не сижу. Теперь вот очаг строим. Большой, капитальный. Для начала. И, вокруг него, или где-то поблизости и дом построим… И не один! Всем нашим хватит. И нынешним, и тем, кто ещё и ещё в ближайшем будущем появится, нам своим станет и рядом будет… Между прочим, тоже не такая простая штука, этот очаг — многие и не знают, да и не умеют как правильно.

Кстати, вспомнилось как полушутка или полубыль, ну или очередная моя байка — когда что-то мастерю монотонное, а дело мое спорится, да всё идет по мною задуманному, и вправду, что-то такое себе напеваю. Когда делал что-то у заказчиков, предупреждал их иногда, мол, «если чего-то напеваю, значит всё в работе и у меня и вас в заказе идёт хорошо и отлично, а вот если чего-то вдруг резко замолк, задумался, значит какая-та лажа пошла, или трудный участок встретился, или не хватает чего-то важного». В таких случаях неизменно слышал в ответ — «ты пой, пой, ничего, мы потерпим, ничего что слуха и голоса нет, лишь бы работа вперёд двигалась…» Вот и тут то же самое. Не, не меняются люди, нисколько, хоть на какую планету их запусти! Да и сам я такой же.

Кстати сказать, чтоб её, палатку эту, правильно здесь установить, пришлось не просто наобум где-то поставить-приткнуть, а тщательно выбрать под деревьями место так, чтобы и тени побольше, и вырубать ничего лишнего не пришлось. Потому что, как ты тщательно и под корень не вырубай, а пенёк посреди жилья под матрасом особой радости никак не прибавляет. Никому! Но как-то справились, разместились. Тент наш растянули рядом, теперь у нас вся культурная жизнь и общественная тусовка будет именно здесь проходить, тут же и кухня, тут и столовая, и место всеобщего общения.

Ещё вечером с дедом Резваном заспорили да «закусились» во мнениях — какую же именно печь нам надо под очаг.

За спором не заметили,

Как село солнце красное,

Как вечер наступил. (из поэмы Н. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо.»)

Вот и мы также — как те семеро увлечённых спором мужиков из поэмы… Та-а-акой шум стоял! Женщины чуть разнимать нас не собрались, а как вслушались — поучаствовать попытались, какое там! Нам же лучше известно что им надо, вот так. Ребята испанские, амигосы, как я их гуртом называю, тоже заинтересовались — думали вот-вот поубиваем друг друга. Ну да, больно-то надо! Это они ещё не видели как русские мужики меж собой спорят, за грудки хватая. Приводя убедительные аргументы, ага. Ну а бабай наш, всё ж таки, восточный человек, он с подходами, с образными историями, с запутанной вежливой витиеватостью подходит, на всё-то, что ему поперек не скажи, у него ответ готовый. Рисовать пришлось, зачеркивать, стирать и снова рисовать.

Он за классический тандыр призывал, чтобы и лепешки удобно в нём делать, и место под солидный котелок было. Просто на костре уже ему места мало, не нравится, не комфортно, вишь ты. Так и говорит — «народу больше стало, ты же и ещё непременно найдешь-привезешь, не остановишься, вот сразу и надо большой очаг делать».

Ну я-то, как бы, и не против, здраво он говорит, с перспективой, с пониманием текущего момента, так сказать… Вот только ни он, ни я больших печей-очагов не строили прежде. Дедок утверждает что видел как делается, типа — помогал даже, а я только камины и русские печки складывал, и вот так получилось что таких больших уличных мангалов, как ему вот прямо сейчас надо, делать мне самому прежде не доводилось. Видел, догадываюсь от некоторых технических решениях, не обо всех, права, но... Ну это-то и ладно бы, да вот нет у нас ни кирпичей, лучше бы шамотных или огнеупорных, на саму топку и трубу, да и глины более подходящей, заранее подготовленной, тоже — и её-то здесь у нас и нет вовсе. А что есть, спросите? А то и есть только, что вон камни, которых тут просто немерено, да сам песок. Самый разный, кстати. И всё...

Как говорится — «вот тебе грошик, и не в чем себе не отказывай, ага. Да, и не забудь грошик-то вернуть опосля, казённый он, в ведомостях числится. Не потеряй! И гостинцев ещё, извернись и всем спроворь, но и себя не забудь». Вот и крутись как сумеешь!

И задерживаться с этим деликатным делом особо некогда. Планирую так: сегодня, как говорят военные — ПХД (парко-хозяйственный день), благоустройство локального островного домовского быта и прилегающей к нему территории, а завтра надо бы как-то время выкроить и до австралийского острова «сбегать».

Поэтому, всеми наличными силами, можно сказать, «всем миром, всем колхозом», таскаем камни, сортируем. Ну а я что-то вроде ямы-мешалки вырыл, вот в ней развёл с песком то, что из местной почвы больше всего на глину походило, золы от костра туда время от времени подсыпаю, мешаю. Полученным раствором промазываю все щели и стыки. Шучу, что, мол, саму «Вавилонскую башню!» строим. Смеются. Нас тут разноязыких много. Ну разве что испанцы более-менее слитно, как-никак двое, так и то у них у самих третьей Пилар — каталонка. Но дело, в общем-то, спорится. Заинтересованы в результате — все. Огромные булыганы женщинам таскать сразу запретил, попросил брать только то, что им посильно. Самые крупные мы с дедом и ребятами таскали, это в основание. Подозреваю, и причём сильно подозреваю, что сегодняшним днем работа эта трудная и грязная явно не ограничится, но тут такое дело, как говорится «время собирать камни, время раскладывать камни». Главное — начать, и процесс уже пошёл — как говорил один «меченый» персонаж во времена оны, делая неправильное ударение на первом слоге.

Вот всем этим сегодня мы и занимаемся. Хотя, ещё в процессе работы, когда весь наш здешний разноязыкий народ уяснял что именно нам предстоит построить, появились предложения сделать из будущего очага ещё и коптилку для рыбы. Вообще-то, да, отчасти советчики те правы… Иногда их строят и отдельно, но, именно в нашем случае — разумнее вместе, чтобы и под рукой дежурного повара всё находилось, и дрова рядом и в одном месте готовились, да и под присмотром всё сооружение сразу. И сооружение и сама готовка. И все и всё под боком и контролем ежечасно, чтобы туда-сюда напрасно не мотаться. Вот уж чего-чего, а пожаров нам тут точно не надо. Ну что ж, пришлось с ними согласиться, как иногда следует послушать и женщин. Обычно-то их мнение только на начальном этапе, на стадии «формулировки заказа» и в конце работы выслушиваю.

Вообще же, в подобных как наш, случаях, печь или очаг для нескольких, одновременно стоящих на огне посудин, котлов, и т. д., делается, как и вполне себе обычная кухонно-отопительная печь, только с продолговатым открытым верхним зевом, на который и ставятся котлы, или кастрюли, чайник, сковорода. Для того, чтобы не выбивался лишний огонь, вокруг можно из тех же камней подбирать соответствующие и выкладывать в виде восьмёрки или из нескольких сужающихся к своду, как бы колец. Нудно, муторно, и работа очень кропотливая, но сделать, в конце-то концов, и её можно. Выходит, кстати, очень хорошо. Но можно и не парится, и оставить так, с мелкими дырками. Проще, чуть хуже, но быстрее намного.

Если подобное сооружение ставится на открытом месте, не в помещении, обязательно делается высокая вытяжная дымовая труба, там можно и нужно делать отвод от неё, и в нём уже коптилку, горячего копчения. И удобно, и выгодно. Работы и времени уходит на такую, можно сказать, ювелирную, правда, работу чуть больше. И ещё есть дополнительная сложность, пока что делаем топку с открытым огнем, но потом, когда наши весовые возможности поставки увеличатся, придется заказывать и фурнитуру к ней — и вьюшки, и дверки. Они, как правило, делаются из чугуна, а это непременно существенный вес. Но, ради вкусных блюд и их разнообразия — потратить общий канальный вес никто не против.

Ну ещё бы! То, что только лишь у нас говорят «люблю повеселиться, особенно — поесть», не правда. У каждого из народов, чьи представители сейчас с нами — нечто подобное давно собственной народной мудростью стало.

Сегодня у нас «рыбный день», и, чтобы не отвлекаться, ничего особо нового не добываем, не исследуем, будем питаться тем, что испанцы у себя накануне наловили и заготовили, а мы от них привезли. Кстати, а ведь реально же молодцы они! У себя на острове ещё до переселения к нам организовали из подручного материала засолку, если можно так её назвать, выловленной рыбы. Меж камней на берегу нашли или подготовили какое-то углубление, в нем выпаривали морскую воду, и вот в этом-то рассоле вымачивали пойманную и выпотрошенную рыбу. Ну что сказать, за неимением лучшего, да в их условиях… Вот потому и попросил тогда, до эвакуации к нам, пока у них время было, заготовить её побольше. А где тут у нас вокруг Дома особо уловистые места — Пилар сама постепенно разберётся. Уж её-то точно её учить не надо, с детства от родителей в родном посёлке нужные навыки впитала.

Кстати, и сегодня уже с самого утра свои снасти в разных местах она раскинула, и даже что-то не сильно крупное отловить успела. За камнями, когда к берегу ходит — за буйками на сетях присматривает, ну и ребята тоже у нее на подхвате. Вероятно, и здесь что-то вроде соляных ванн делать будем. Да, конечно, морская соль, даже выпаренная, горьковатая, и сильно. В случае засолки рыбы в такой соли, исходный продукт нужно сначала пересолить, и потом снова вымачивать в пресной воде, пока не не получится нужный вкус, частенько пробуя при этом.

Зато сушку или, точнее, вяление нужно делать непременно в тени, но и там с проветриванием. Зато и готовый продукт выходит ещё и лучше, чем на солнце. В тени рыба получается скорее вяленая, на солнце — сушёная, типа черноморской тараньки или нашей воблы. Вот, как раз, тени тут под деревьями намного больше, чем на их, практически каменном, острове, где и с дровами были бы проблемы. Зато здесь их, таких проблем, нет, и сушняк есть, и просто деревья, да и плавник по берегам нет-нет да попадается. Ещё вчера объявил всем своим: «возвращаетесь откуда-то к нашей стоянке, и, если руки свободные, прихватывайте встреченные ветки, палки, коряги. Это и для вечернего костра и будущей печки пригодится. Встретится большая лесина или тяжёлая коряга — примечать места, куда потом стоит вернуться, и, либо, что-то подрубить, либо взяться нескольким мужчинам», а женщин ещё раз попросил не таскать тяжелого. А мы-то тут на что? Не спорят, такие просьбы встретили с пониманием — всех же касается, дело-то общее!

И, хочешь или не хочешь, но, как я не откладывал, а придётся срубить здесь на площадке несколько новых деревьев. Сучья и ветки с них — опять же, в костёр пойдут, а то, что покрупнее, и их стволы — как заготовка для общего стола. Точно знаю, ничего так не сближает артель или бригаду, как общий стол, общая трапеза, когда все рядом. А то когда каждый из своей мисочки где-то в сторонке от всех… не, это — не наш метод!

Поручил рубку и их и ближнего подлеска Фиделю. Фая сказала, что можно уже его постепенно нагружать, да и сам он не хочет оставаться в стороне. Бабай стволы выберет, отметит, какие из них более пригодны, а ему рубить. Пацаны, даже скорее ребята, так наверное правильнее их называть, будут учиться, если ещё не умеют, сучья обрубать, ну и присматриваться к работе рубщика-дровосека. Правильно держать в руках инструмент, тот же топор или молоток — тоже определенный навык нужен. Не то запросто без привычки мозолей наловить можно. Похоже, что это необходимое здесь всем умение, не исключая даже и женщин.

В общем, к вечеру отдохну от работы каменщика-печника, чуток эти стволы, которые без меня принесут-доставят сюда, потюкаю, построгаю топориком. Неплохой, кстати, испанцы себе заказали, а доделывать столешницу будут уже без меня. Не сомневаюсь, что что-то сделать смогут, люди-то, в основном, подобрались простые, работящие да рукастые, кое-что, каждый своё, могут и умеют. Да и Фидель, не забываем об этом, вообще-то кузнец, какую-то сметку имеет, но надо же и самому руки и умения приложить. Постепенно приходит понимание, что на все направления меня, увы, не хватит, надо будет все больше доверять помощникам, но пока — вот так. Личным примером...

Именно из этих соображений беру завтра с собой не Фаю, а Луку. И разобраться надо, что и как там на его родном острове происходит, и дорогу туда он, хотя бы примерно, но знает, ну а если и не знает, то хоть представляет. О чём ему и сообщаю, когда он с очередной порцией собранных камней подходит. Он и рад, и чуть не плачет, видно понравилось ему здесь.

(австралийский парнишка Люка)

— Where’re you going, Mr Cat? (Куда вы собираетесь, Господин Кот? — англ.)

— You and me, boy, we’re going hunting tomorrow. Your Australia’s island, understand me? (Ты и я, парень, идем «охотится» завтра. На твой австралийский остров, понимаешь меня? — англ.)

— Уes! Believe it or not, yes! (Да! Верите или нет, но да! — англ.)

— Well, I’m very happy for you. (Замечательно, я рад за тебя. — англ.)

— So you’re not kicking me out, then? (Вы меня выгоняете туда? — англ.)

— No, humanitarian mission is, views it as a major political endeavour. And still remember, We are not enemies, but friends. This is a message he has for your people. (Нет, гуманитарная миссия — главная политическая цель, и ещё, запомни, мы не враги, а друзья, и это послание для твоих людей. — англ.)

— Let me see if I got this right… I have understood correctly I can come back here? (Скажите мне, я правильно понял? У меня есть возможность сюда вернутся?)

— Would you have wanted to live here and not there? (А ты бы хотел жить здесь, а не там? — англ.)

— Уes, Mr Cat! Please give me an opportunity… to join into your team! Here interesting and safety (Да! Дайте мне возможность войти в вашу команду! Здесь интересно и безопасно. — англ.)

— You know, I’m sure it’s all right with that. I don’t think anyone will object. (Ты знаешь, а я уверен — всё в порядке с этим. Думаю никто и не будет возражать. — англ.)

— Ура!!! — заорал Лука. Видать наслушался вчера, как мы орали. Заметно было, всё время этого разговора очень он волновался, полагал, что его отвезут и оставят где-то там. А тут движуха, новый приятель, открытия и приключения.

— Вот, так-то лучше. Учи язык, раз хочешь с нами быть.

— Да, Mr Cat.

— кОт! Не Cat.

Убежал парнишка, но довольный. Ладно, научится постепенно, главное — испуг и страх перед всеми нами его прошел. И мне еще с Фаей объясняться, почему не она едет. Ну с ней-то мы поладим, как-то сглаживаем возникающие непонятки. Она в меня верит, соглашается, что, чаще всего, я действую правильно, хотя свое мнение и имеет, но мне его абсолютно не навязывает. Жаль, что на Земле такой женщины мне в жизни не попалось, а всё как-то «типичное не то»… Зато уж здесь не нарадуемся друг на друга. Так что всё будет хорошо, а вот с иностранцами не то чтобы трудно, нет — притираться сложнее. Другой менталитет, другие правила и привычки. А уж как утомительно вспоминать забытые слова языка, которым приходилось пользоваться только в турпоездках… Нет, точно разговорник русско-английский закажу, и русско-испанский тоже обязательно надо.

Ну в общем — в таких вот приятных хлопотах и заботах день так и прошел тихо и мирно. Почаще бы так все и было! Вроде и устал, но усталость какая-то другая, созидательно-творческая, что ли. И солидный задел работ на будущие дни определён. Основание печи заложено, куча разнообразных камней принесена и сложена рядом, уже потихоньку вырисовывается её контур, да и стол неожиданно споро сделали. Сами не ожидали. Скамейки уже без меня будут делаться, в следующие дни. Дымоход постепенно будет сам Резван-абы выкладывать, присмотрелся уже и сам попробовал, неплохо получается. Материала, полагаю, теперь хватит и, вероятно, первое время тут и там кладку камней подмазывать придется снаружи. Всё же «раствор» у нас, скорее, не глиняный, а песчаный получился. Хорошую глину ещё искать и специально готовить надо, оттуда, где мы с Фаей попали, далековато возить, да и там не совсем такая, как нам бы тут хотелось. Да и саму печь предстоит просушивать не только солнцем снаружи, но и изнутри, огнём, постепенно подкладывая в неё дрова, подтапливая и разогревая.

Но я уже доволен. На Земле занимался ещё и тем, что перекладывал, а, порой, и складывал печи сам. Удивительное дело, оказывается уже в наше время многие не знают толком как обращаться с дровяными печами, горожане напрочь утратили этот специфичный навык, а сама специальность печника стала редкой, и даже, в чем-то почти уникальной. У меня, к тому, ещё и другой навык и опыт есть — обкладывать такие печи плиткой. Там тоже свои хитрости и тонкости, и температура печи на время кладки нужна определенная, и сама плитка, ещё и не всякая подойдет.

Но и результат того стоит. Народу — нравится, причем сейчас вообще не шучу нисколько. Во-первых, белить-подновлять всю печь более не надо, разве что протирать иногда от копоти. Во-вторых, смотрится наряднее, празднично. И, в-третьих, что пожалуй, самое главное, при почти таком же расходе дров, ну или чуть большем, необходимом на протопку, отдает тепло намного-намного дольше и дольше же держит температуру. Проверено. Ну здесь-то это совсем не актуально, и вряд ли когда пригодится, да и плитки тут нет и не предвидится, разве что мини-заводик свой построим. Зато в холодном климате внутри утепленного помещения, а особенно рубленного — более чем комфортно.

День Седьмой. "Терра Аустралис"

группа Кота

Кот, мореход, миротворец и дипломат, исследователь неизвестного

В

роде ж, и переговорили мы уже обо всём, последние «напутствия» от моих со-островитян выслушал, руководящие ЦУ персонально каждому роздал, смотрю на коммуникатор. Перевожу взгляд на присутствующих, всё, пора — поднимаюсь из-за стола. Кстати, этот наш милый русский обычай — присесть всем перед дорогой, чтобы удачной она была, приняли без возражений, даже особо-то и не удивились. Ведь не трудно ж исполнить-то, а вдруг да и вправду чем-то это поможет? Тут даже любые полезные земные приметы — какая-то связь с оставленной Землей, не давая нам о ней позабыть полностью, ну и ностальгия по ней, конечно же. Зато уж, так все они, и нас — россиян, может статься, намного лучше поймут. Вот потому, пусть, хотя бы, и так тоже к нам и привыкают! Через приметы, пословицы, поговорки, поступки… и всё прочее. Мы им — свое, и они нам, взамен, что-то другое. Отчего нет-то? Если это помогает?

Мы-то их ещё и не такому научим! О-го-го, чему! Жаль — мало нас тут пока, а из чисто русских-то я и вообще только один. «Один в поле не воин», вероятно скажете? Уже сказали? Не-а! Как бы не так! Стараюсь как могу. Да и верю, очень-очень надеюсь, что русских по крови и по складу характера станет вокруг меня много больше. Пока так, но позже станет лучше. Так и только так! И как тут тогда «доминировать» то? В вот так! Делаю что должно, и будь что будет! Ну да ладно, притрёмся, пока удаётся договариваться.

Кхе-кхе, вспомнилось вдруг, насчет нас — «русских», была со мной забавная история. Любите, поди-ка, мои байки послушать? Ну вот — и ещё вам одна из таких. Правдивая, как все они, ну… почти. Занимался я одно время коммерцией, потому и командировки в главную столицу нашей родины частые у меня приключались. Очень частые. Там брали, у нас реализовывали. Обычная, в те времена, схема, всё, как и у всех. И напарником у меня тогда был хлипкий такой еврейчик Женя с простой фамилией Разум, и приметной вблизи «харизмой». Глядя на него сразу понимаешь — кто-то из родителей у него точно таки да, из них. Нормальный человек для своих, кстати, но кое в чём, как это часто у них бывает — нытик и зануда, ну да ладно, тут не о том. Тем более ни тогда ни после меня это не парило. Надо ж было как-то мой оптимизм и энергию уравновешивать, типа того.

У меня, кстати, тогда в небольшой моей торговой фирмочке всяких «нестандартных» сотрудников хватало, один другой колоритнее, что ребята, что девчата. Про курьезные случаи, происходящие постоянно с каждым из них можно было б, наверняка, отдельную книгу написать. И спросом бы пользовалась она точно, хватало там у нас всякой разной «веселухи», как в кавычках, так и без нух. Ну да я-то не писатель, а обычный человек, такой же, как и любой из вас… Теперь вот, еще и лидер-оператор небольшой группки на здешних Островах…

А там у нас и тогда… Раз уж взялся рассказывать — продолжу. Не против? Так вот…

Например, один водитель — упёртый деревенский лесной мариец родом, второй — вообще шибко верующий, да ещё и. вдобавок, сидевший ранее по малолетке не менее упёртый татарин. Бухгалтером полу-литовка была, так эта «звезда», простите за тавтологию, вообще звиздец вообще всему — в документах важных написала как-то «кникки», да-да, именно так! Мы ж ими-то и занимались… В общем, не соскучишься, просто некогда, то один чел что-то да выдаст, что ни в какие ворота, то другая не менее заметное отмочит… Но как-то справлялись, работали и отдыхали весело и дружно, как говорится, «невзирая на». Да на все! Вокруг самый конец лихих девяностых, вокруг группировки, те самые, «Казанский феномен», а мы… Кто пережил те времена без потерь — понимает, а всем молодым труднее себя на наше место подставить и вникнуть… И сами-то мы — та еще колоритная парочка владельцев и руководителей, что не эпизод, то сплошная хохма и угарная укатайка.

Ну так вот, прибыли как-то очередной раз к поставщикам мы с напарником, ходим-смотрим по их складу, выбираем чего и сколько заказывать будем, а между собой, дабы ушлые и дюже любопытные москвичи не всё поняли, общаемся с применением нескольких примитивных, тех, что тогда знали, татарских слов, особенно напирая на простейшие числительные. Много-то мы и сами не знали и не «учили», так, поверхностно лишь нахватались в стиле: «ике палка колбасы; ийе, эчмочмак, син минне — мин синне» (две штуки; да, пирожок в виде треугольника; ты мне — я тебе — тат.) Потом, чуть позже, там же как-то невзначай и спрашиваем у столичных: «Ничего, что мы на своём родном тут у вас общаемся?» Отвечают задумчиво: «Да что вы, ребята, пожалуйста — вы вообще почти БЕЗ акцента по-русски говорите, даже и не заметно, что вы оба татары». Оба-на! Они нас обоих за татар приняли! Это нас-то! Как мы оба, с простыми и понятными именами и фамилиями и характерной внешностью, Женёк и я, тут же не попадали от смеха тогда, даже и не объясню. До сих пор, как вспомню — улыбаюсь…

Ладно, хорош самому себе байки рассказывать, действительно пора. Накидываю ремень Тигра на плечо, и направляюсь через поляну и лесок в сторону моря — к бухте. Провожающие тянуться следом, не хотят расставаться. Тут вообще-то недалеко — всего какие-то сотня метров и мы уже у моря.

«Как провожают пароходы, совсем не так как поезда…» Ну, мы-то не пароход, и, даже, гороха не ели, чтоб «пердячим паром» ускорение самим себе предавать, совсем нет, но в этих условиях — за него вполне сойдем. Каждый рейс в неизвестное — событие.

Впереди, у камней, меж редких деревьев и кустов на берегу заливчика виден Лука, что-то крепящий веревками на носу лодки. Заметив мой взгляд, юноша понятливо кивает — мол, готов, всё в порядке.

Да, мы с Лукой наконец-то отправляемся на поиски 'австралийского' острова. Путешествие больше разведывательное чем «развлекательно-приключенческое». Типа «от нечего делать» мы туда идём — как бы не так! Есть что делать и где наши невеликие силы и скромные, увы, пока, возможности применить, но и этот вопрос откладывать надолго не стоит. Да и вправду — у парня там его «малая родина, место появления здесь, на этих Островах. Да и, возможно, что наша помощь там кому-то понадобиться может. Во всяком случае, не исключаем даже и такого. Ну и попутные цели поставили себе вполне достижимые. Хотим подробно осмотреть акваторию ближайших окрестностей нашего Дома, изучить, зарисовать, попытаться найти родной остров Луки, раз я ему обещал, ну и помочь, конечно же, чем сможем, австралийцам. Если сможем… Если им это действительно необходимо. Может быть, добравшись до него, поймем на месте, где именно находится логово немирных пакистанцев, если успеем — зайдем и туда тоже. Завтра, вероятно, должны вернуться обратно — так пока что предполагаю. Ну, в крайнем случае — послезавтра.

Отлучаться на день и более мне теперь можно. Дольше — не знаю, сильно рисковать не хочется, вот сегодня впервые пробую новый способ. Смотрящие дали «послабление в режиме» — в награду за правильные, как они считают, действия, разрешили заранее переносить ежедневный сеанс поставок через канал на сутки вперед и общий вес суммировать. Лука теперь наш, официально входит в группу — приняли мы его к себе. Конечно же, никто и не был против, специально перед сеансом всех опросил, и вот сразу же дали такое необычное поощрение, не только весовое прибавление в полкило, а вот и так ещё. А уж я-то как доволен, не передать! Они легко и просто сдружились с Пако и носятся по острову вместе. Оба жалеют, что в этот раз рядом нет их приятеля. Подходили вместе, просили взять обоих, не отказал, пообещав, что в следующий раз обязательно, но пока — так.

«Экспедиционного груза» с собой немного. Из продовольственного — берем сушеную рыбу, несколько пачек галет, по плитке шоколада и пару пластиковых бутылок с водой и чаем. Собранную Фаей аптечку, пару одеял. На всякий случай рыболовный набор, Пилар из своих запасов выделила. Взятые через канал испанцами ещё до присоединения к нам фирменный «Никон»-овский бинокль и компас. Ну и оружие — куда же без него. У Луки — револьвер «Смит-энд-Вессон», выданный ему на время морского рейда, чем он страшно горд. У меня — последний наш 'приз' от Смотрящих, висящая сейчас на левом плече испанская двенадцати зарядная леверная винтовка Тигр, под патрон .44-40 Винчестер. Вот так мы вооружены. На мой взгляд, неплохо, но, если честно, воевать совсем не хотелось бы — ни с кем. Мы мирные люди, и наш… да, лодка наша далеко не железный бронепоезд, поскольку надувная она, и не бронированная, но мы-то ж на ней вооружены. Опасны ли — не ведаю, вот и узнаем.

Кхе. Вспомнилось тут не к месту из какой-то глупой песенки:

«А по проспекту конница идет,

А за тачанкой тянут бронепоезд…»

Так что мы скорее «лёгкая конница» — разведка. Будет что и куда применить — будем думать и о более серьезных усилиях по обследованию всего и вся. Пока только так — «разведопрос». На обоих спасжилеты, на мне наш, отечественный, на Луке — канадский, который он выбрал себе сам. Будем предметно на практике в пути сравнивать — чтоб в реале, а не на словах и картинках из каталога лучше и удобнее.

Кстати, как выяснилось в ходе подготовки — этот юный австралиец в мореходном деле и, соответственно, морской экипировке понимает гораздо больше меня. Даже и спорить не стал — его послушал. Тут он более прав, чем я. Действительно, и чего сравнивать-то? Где я жил-был на Земле, и где он, и где оно то «море» в наших местах? Ну, с натяжкой-то, конечно, можно и ближнее к моему родному городу Волжско-Камское водохранилище, оно действительно немалых размеров, «условным» морем считать, но я-то географ — я-то знаю что это не так. Бывал, видел, конечно же, и настоящие моря — и Черное и Средиземное, и, даже, на прогулочном туристском пароходике вдоль побережья Кипра «рассекал» пассажиром, но там одно, а тут — совсем другое. На волжских речных пароходах, «Метеорах» и «Ракетах» я тоже ездил — но, не считается… Наверно — всё ж, там река, пусть и местами очень большая, а тут… Рассказал мне парень, что в семье у его отца имелась яхта, так что и с судоходством и парусным хозяйством, да и с прочими морскими науками, он знаком не понаслышке. Луче меня уж точно. Будет нас теперь обучать и консультировать. И ещё по специальности он программист. Правда, пока ещё только учится — вернее, учился там на Земле на него в каком-то их университете, названия города я не запомнил.

Подхожу к лодке, оборачиваюсь к провожающим. На берегу почти все наши собрались — бабай Резван-абы, Фидель, Пилар, Пако. Фая на берег не пошла — переживает, и за нас, и что её не взял. Ну, не знаю, может так и лучше. В это раз. Мне, кроме всякого прочего, и остальной народ обкатывать и закалять их надо, слаживать, да ещё и тасовать по-всякому. Кого-то в совместном труде, кого-то вот так, через походы.

Поднимаю вверх руку, прощаюсь со всеми:

— Ну что, бывайте. Nos vemos manana, amigos. Пока! (До завтра, друзья — исп.)

Подхожу к корме лодки, и уже Луке:

— Forward, my friend. Алга! — да, вот так и общаемся, чередуя всё, что знаем, на смеси разных языков.

— Yes, commander!

Поднимаем с ребятами лодку и несем ее к воде, где опускаем и, по очереди, забираемся в нее.

'Хороший путешественник не знает, куда он едет, а идеальный путешественник не знает, откуда приехал.' — это из какой-то телепередачи, не помню где слышал. Вот-вот, а я тогда какой? А, ладно — чего зря гадать? Здешний. И мне этот Мир нравится! Вот спроси меня кто, готов ли я вернуться домой на Землю? Наверное бы честно ответил — что нет.

За остальных не поручусь, но молодежи здесь интереснее, и это заметно, да, не хватает так привычных им соцсетей и интернета, зато есть реальные Приключения и Путешествия. Вон с какой завистью на нас Фиделито и Пако смотрели… Ну да ничего, и им тоже доведется попутешествовать. Скучно тут не будет, никому — уверен в этом, всегда есть чем заняться.

В эту сторону, к тем дальним островам мы еще не ходили, поэтому держусь настороже, тут всё незнакомое — и острова, и скалы, и течения. Но не развиваться, не узнавать новое и сиднем сидеть на своем островке тоже не дело. По пути, как могу, пытаюсь учить парня русскому. Простейшие слова — рыбы, море, птицы и т. д. Что видим, короче говоря. На обратном пути уже я буду совершенствовать свой английский, а то я как-то всё больше со словарем, а тут, похоже, без него совсем трудно. Да уж, тут никогда не знаешь, что нас ждет впереди, на своем-то родном острове вон какие «не подарки» оказались, а чем дальше — тем тревожней.

Зато природа и погода радуют. На море тихо, легкий ветерок нам в корму, это хорошо, летим с хорошей скоростью, Лука про какой-то сплав-рафтинг что-то ещё на острове говорил, весло держать может, это радует. Вот интересно, где у них там в Австралии сплавляются? Даже не представляю — вот, кстати, и спрошу.

— Luka, how do you know about boats and rifting? — и дублирую сразу же — Лука, откуда ты про лодки и рафтинг знаешь?

— Were with father. Cairns City, Tully River (были с отцом, город Кэрнс, река Талли).

Ну надо же, никогда про такую не слышал.

— Do you miss the family, man? (Скучаешь, по семье, парень?)

— Little… — и замолчал.

Ну вот, зря я, ладно, отойдет. Тут вообще всё быстро происходит. Раз — и человек уже здесь, условия на всех одинаковые, как я полагаю, а вот люди всё, и хорошее и плохое сразу из себя наружу вытаскивают. Если сразу башню не снесло — договориться со всеми можно, а вот если замыкается кто, тут на что угодно нарваться можно.

Вот и узнаем, что тут и как, подплываем уже. Остров Австралия, так пока буду его называть — совершенно другой вблизи, как будто выдернут из другого какого-то набора элементов, что ли. Не знаю, отчего так кажется, вроде бы и камни примерно такие же, и скалы в море, и на берегу почти такие, как видел раньше, но и отличия есть существенные. Может это из-за цвета? Или из-за растительности? Стали объезжать по окружности, осматривая, куда лучше пристать, оказалось что за мысом с широкой отмелью — опять изменения в ландшафте. Теперь видны сплошной песок и дюны, с редкими вкраплениями занесенных камней. И жара… ощутимо теплее здесь, чем у нас.

— Узнаешь? Твой? — спрашиваю по-русски, показывая на остров.

— Мой, — отвечает Лука на английском, как не странно, понимаем друг друга без перевода.

(белый австралиец Люк, он же Лука, Люк…)

Двигаемся дальше, видно же что тут никого нет. За очередным мысом опять резкая перемена — острые высокие скалы, узкая кишка мелкой бухточки, как бы продолжающей трещину-разлом в высоких скальных берегах. Лука показывает приставать сюда. Здесь он был, помнит.

(Аборигены, или остров Австралия и его обитатели)

Причаливаем.

Оглядываюсь, осматриваюсь — следов людей не видно. Ну понятно, камни, какие уж тут следы. Вытаскиваем подальше от воды лодку, привязываем ее, закидываем внутрь несколько крупных камней, вдруг ветер порывом дунет, все ж спокойнее, все ценное забираем с собой, а весла ещё и оттаскиваем в сторону за дальние камни. А что еще можно тут сделать? С собой не унесешь. Сдувать и прятать лодку компактным мешком тоже не выход, а вдруг понадобится срочно отплыть, потому вот такие нехитрые защитные меры.

Поднимаемся. Постепенно разлом выводит нас к сердцевине острова. Там небольшое озерцо в центре углубления, похожего на кратер погасшего когда-то вулкана, вокруг него какая-то более зеленая, чем дальше по склонам кратера, растительность. И люди на берегу озерка. Трое. Двое мужчин и женщина. Приближаемся. Смотрят настороженно, навстречу не бегут, руками не машут, зато Лука бросается к одному из них с криком.

— Буриган!

(глава аборигенской группы-общины Австралии Бурриган)

Смотрю и тот навстречу ему подался, тоже узнал, стало быть, нашего парня. Сближаемся.

Что-то не то, Лука про белую женщину говорил, … Шейлу, кажется? Эта же — совсем смуглая. И как-то старше, и. вообще выглядит как-то более «битой и потасканной» жизнью, так скажем. Или, по иному — «трудная кочевая в пустыне жизнь оставила на ее облике свои следы», — вот так, наверное, будет честнее всего выразиться. Хм… Да они все трое — смуглые, коренастые, темноволосые. Этот Буриган — пожилой австралиец-абориген, как потом оказалось, шаман одного из племен, Ярру, если ничего не путаю.

Женщина — из племени Тиви, так они её и звали. И чуть моложе их обоих ещё один местный кадр — Сейша. Этот вообще из прибрежных аборигенов — как я понял из объяснений, с островов Торресова пролива. Он, похоже, вообще как рыба в воде здесь, все знакомо — и остров и море, и рыбалка. Надо будет Пилар нашу потом как-нибудь с ним познакомить — вот эти двое точно поймут один другую без перевода, ещё и поучат друг друга рыбу ловить новыми методами.

(абориген с Торресовых островов у побережья земной Австралии — Сейша)

Что сказать… Вообще-то вся эта группа австралийских аборигенов меня совершенно поразила своей непосредственностью и умением выживать в столь скудных условиях. И самодостаточностью. Вот уж кто-кто, а они ничуть не потеряли из-за того, что оказались здесь. Для них словно бы ничего не изменилось. Скудный быт, так у них и дома был такой. Как в каменный век попал, оказавшись здесь среди них! Языки у них все разные, но им это совершенно не мешало. Как-то посредством жестов, знаков, рисунков, узелков и палочек они понимают других и оживленно общаются. Чем-то их общение порой напоминает пантомиму разговора нескольких глухонемых в общественном месте, только вот те жестами, а эти… даже не подберу эпитета как их стиль общения можно назвать.

Кстати, на австралийском варианте английского что-то тоже говорят, кто больше, кто меньше. И терминал поставки рядом с плетенными шалашами — это вообще за гранью понимания! Пользуются, кстати, что-то через него заказывают. Им изначально повезло, что первым здесь оказался этот Буриган, он нашел Шейлу, они объединили суммарный ресурс, создав группу, и если бы паки не утащили нашего Луку отсюда, так бы они тут и жили. Но если бы этого не произошло, не включился терминал поставки или ещё что — они бы выжили и так! Буриган попал сюда вообще с какого-то то ли фестиваля, то ли смотра-встречи аборигенов разных племен, я точно не разобрался, он как-то назвал что это мероприятие, не понял я, при нем были бумеранги, ещё что-то такое традиционное… Лука попытался вернуть ему найденный в багаже у паков бумеранг, тот только отмахнулся, сказав что-то вроде: «Не надо, оставь себе, подарок от меня, плохие люди забрали, теперь я не стану ему верить. У меня есть еще, я умею их делать». Показал свои. Потом учил как пользоваться, сбив пролетающую птицу. Ну, у меня не очень-то получалось, хотя тарелку-фрисби уже много лет запускать умею, а Лука и здесь отличился, говорит что дома несколько раз пробовал. Ну и ладно, может и нам такая наука пригодится для чего-то. Хоть патроны при охоте тратить не надо. Удивило. До такого способа сами бы не додумались, тут видеть работу профессионала надо.

Насчет Шейлы… Она страдала, болела, стала сходить с ума, когда появилась Тиби обрадовалась, заставила Буригана научиться заказывать что-то через терминал самому и стать оператором, а затем лишила себя жизни. Лука попросил показать ее могилу, помолиться за нее хотел, помянуть — они показали ее череп. Блинн!!! Они что, съели ее мертвую???!!! Выяснять подробностей не стал, но понял что ночевать мы тут не останемся. Не то что опасаюсь чего-то, как раз нет, нас они встретили хорошо, радушно, но как-то вот не по себе среди них. В голове не укладывается что в наше время такое возможно. Не блокадный Ленинград, но психология этих «полу первобытных» людей, поставленных на грань жизни и смерти в скудных условиях, когда ничего не выбрасывается, съедается все, даже то, что есть нельзя. понять такое можно, принять нельзя, как-то так. Слишком мы разные.

Поэтому никого из них мы забирать с собой не будем, да они и не хотят, кстати, так и сказали. Приедем ещё навестить — будут рады, нет, так они и не напрашиваются. Живут как жили, традиционно, добывают себе что-то на пропитание, и ни к чему не стремятся. Ни к чему! Буриган бывал в поселениях белых, знает грамоту, работал каким-то поденным рабочим в молодости, но ему это надоело и он вернулся жить в пустыню. Поражаюсь! Сам ушел, говорит, никто его не гнал. Хотя кто их поймет, как у них там было, может спер чего по простоте, а его прогнали, может сам ушел…

Кстати, то, что он шаман и целитель тут же убедился сам. Глянул он на мою залеченную Фаей ногу, там шрамик еще оставался. Зажить-то зажил, а что-то побаливает. Что-то побормотал, протянул руку… Уже наутро я глянул случайно — шрама не было! Вообще. И боли нет.

Уже потом, после, вернувшись, когда рассказал про это все Фае, а она мне воспроизвела по памяти из книги «Послание мутанту от антиподов» американки Мэрло Морган, жившей среди таких вот австралийских аборигенов, примерно следующее:

«Однажды произошел случай… Молодой юноша по имени Великий Охотник на Камни сорвался со скалы и, пролетев около двадцати футов, сломал ногу. Перелом был открытый, очень серьезный, посредине голени. Двое сородичей юноши (их имена были Доктор и Целительница) сразу же приступили к лечению. Морган попросила разрешения наблюдать за всем, что они будут делать, и ей разрешили. Прежде всего, Доктор стал водить руками над раненой ногой, не касаясь ее. Движения были мягкие, скользящие. Морган объяснили, что такие движения вверх и вниз над пораженным местом, не соприкасаясь с ним, служат для восстановления прежнего образа здоровой ноги.

Это исключает болезненное воспаление во время стадии выздоровления. Доктор обращался к памяти кости, помогает вспомнить и осознать природу ее целого, здорового состояния. Это устраняет шок, возникший, когда кость переломилась пополам, разорвав положение, в котором росла около тридцати лет. Доктор разговаривал с костью…

Затем трое главных действующих лиц этой драмы: Доктор возле пораженной ноги, Целительница на коленях сбоку, и пациент на спине, распростертый на песке, разом заговорили. Доктор двумя руками охватил лодыжку раненого, Целительница подобным же образом взяла колено. Их речь была чем-то вроде песнопения или молитвы. В какой-то миг все трое возвысили голоса в унисон и что-то прокричали. Кость внезапно вошла обратно в рану, из которой вышла. Доктор свел края разорванных тканей вместе. Целительница открыла тюбик, который носила всегда на шее, и выдавила себе в ладонь что-то черное, блестящее, как деготь. Она использовала это вещество, чтобы скрепить края раны, склеить их вместе. При этом не было не бандажа, ни шины, ни костыля, ни швов. На следующее утро Великий Охотник на Камни встал и пошел вместе со всеми. Не было и намека на хромоту.'

Я бы и не поверил во все это, очень уж на бред типа «Звенящих кедров» с ведуньей Анастасией похоже, но нога моя больше не болела, а так я чуть-чуть прихрамывал, не сильно, но какие-то остаточные явления до сего оставались. И тут как отрезало. Вот и думай: дикие люди и такое… Так сделаю, привезу сюда Фаю — пусть общаются. Все польза будет.

Спросил, почему же он Шейлу не вылечил. Получил ответ что ее Дух не мог смирится с тем что с ней сделали и покинул ее. Вот и поговорили…

Женщина Тиви — это отдельный рассказ. Их язык это что-то уникальное, на земле больше таких нет, не смогу словами передать тембр или звучание всего этого. Это надо слышать. Понять — невозможно! Например, следующее предложение может быть переведено одним словом на языке тиви: «Он пришел и украл мой дикий мёд этим утром, пока я спал.» — jinuatəmənijilipaŋəmataṱaṱumaŋələpiaiŋkiṋa (На нашем я это не воспроизведу, Лука честно попытался записать английским буквами, не уверен что правильно). Кстати, мед диких пчел они действительно добывают, понемногу. Переспросил, удивившись в очередной раз — откуда бы? Пчелам нужны поля, цветы… Оказалось что есть тут какие-то мелкие постоянно цветущие цветы, наверху на плато деревья. Луке дали попробовать, говорит очень необычно.

(австралийка Тиви)

Лука же мне рассказал чем они питаются обычно, они в школе про это слышал. По его словам традиционный рацион аборигенов составляют дикие животные, насекомые, рыба и моллюски, фрукты и коренья. Из дикорастущих злаков изготавливаются лепёшки, запечённые на углях. Вот, муку они как раз через терминал и получают. Все остальное находят и добывают сами. Точно так же как и на Земле.

Поводили нас по острову, показали что тут у них есть, ничего не скрывая. Не знаю, не был, но отдельные места действительно сильно напоминают земную Австралию, их общую родину — так Лука сказал. Верю, много необычного. Достаточно фантастично выглядит. Растительность за пределами кальдеры вулкана скудна, на возвышенностях видел несколько деревьев. Да, и у них здесь есть соль! Намного лучшего качества, чем получалось у нас из выпаривания морской. Решили часть лодки загрузить ей. Такое очень и очень пригодится. Взамен будем привозить что-то другое, хотя их тут удивить чем-то трудно, им же практически ничего не нужно, как они говорят, да и заказать теоретически сами все могут… Ну посмотрим, жизнь покажет.

Рядом с кальдерой что-то вроде плато, а там. не запомнил как «по аборигенски» они их называют, а по ТВ как-то видел — драконовы деревья.

Вроде там говорилось что такие, или подобные этим, драконовы деревья, растут на Сокотре, островах Кабо-Вреде, Канарах и Мадейре. Вот, уже какие-то зацепки появляются!

(драконовы деревья, на Земле — растут преимущественно на Сокторе, а тут вон оно как, на здешней Австралии)

Конечно, в здешних условиях может оказаться рядом всё что угодно, порой и не сочетаемое, но хоть какой-то ареал нашего местонахождения можно уже прикинуть! Уже становится чуточку яснее где мы находимся тут на этой Платформе, как ее назвали загнавшие нас сюда. По возвращении надо будет все это обдумать. Попробую порисовать, может что-то пойму.

Пока же осматриваюсь, зарисовываю очертания острова, проставляю примерный километраж расстояния от нашего. И смотрю на это чудо, ведь драконовое дерево еще один удивительный и неповторимый эндемик этого острова. Драконовое дерево, кстати, выделяет красную смолу — «кровь драконового дерева», они ее собирают. Берем кусочек и мы. Она, как говорилось в той же передаче, славится своими лечебными свойствами. Есть кому показать — пусть специалист разбирается в способах применения. Деревья эти раскиданы на плато среди камней, они спускаются по склонам гор к ущелью. На закате, а день уже клонится к вечеру, почувствовали себя где-то в затерянном мире. Не хватает только динозавров и птеродактилей. Ну нет, нафиг, не надо! Перекрестился.

Пора возвращаться к лодке. Куда угодно, хоть к немирным пакам, но ночевать здесь не смогу, я не усну точно, да и мой гардемарин бравый чего-то заметно приуныл.

Идем к лодке, аборигены с нами, помогают тащить соль, мы взамен отдаем все что у нас было съестного, берут, не отказываются, и от рыбацких снастей не отказываются тоже. По-моему, они не отчего не откажутся, просто принимают всё что им дают, ничего не прося взамен.

Записки никакой в стиле «Тут были Котя и Люка» оставлять тут не стал, кто знает кого и когда сюда ещё занесет — не к чему это, а вот небольшую пирамидку возле лодки сложил. Местные люди отнеслись к этому с должным пониманием, даже помогали, сами притаскивали особо красивые камешки. Не знаю что именно про это они подумали, но мы им определенно понравились.

В самом начале знакомства, когда они только увидели меня с седой бородой и рядом Бурригана с такой же седой, только более всклокоченной и неухоженной белой бородищей, может быть подумали что и я тоже шаман, не знаю. Когда узнали что паков, их сурово обижавших, мы убили, тоже отнеслись приветливо. Нет, не похлопывали по плечу и не жали руки, как сделали бы у нас, но какое-то дополнительное уважение мы явно заслужили. Договорились так, что мы время от времени будем их навещать, может быть что-то будем привозить им в подарок, а сами брать здесь соль. Они не против. Напоследок запомнилось какими глазами провожал нашу лодочку Сейша, явно хотел бы что-то такое. Но чего нет — того обещать не можем. Добывай сам!

Отчалили.

Кстати, где именно «остров паков» мы так и не выяснили, тут их несколько неподалеку, сверху я их месторасположение зарисовал, теперь идём к самому небольшому из них. Там и переночуем.

«Ждёт меня опять дорога дальняя… » !

День Восьмой. ч.1. Котелок и Домашние "заготовки"

группа Кота

Кот, собиратель земель, дипломат и вообще «морской котик» — иначе и не скажешь; акватория острова Котелок

(раннее-ранее утро — думы в пути домой)

«Ох, рано, встает охрана…» Это ж про нас практически! За вечерними разговорами вчера у нас время быстро пролетело, да и спали сегодня совсем мало. Да и не охрана мы никакая вовсе, но ведь даже и это отчасти верно — как и с какой стороны посмотреть. Скорее уж тогда — пограничники. Почему ж нет-то? Самое то! Как там в их песне поется?

«Я зелёную фуражку берегу

В майский день начищу я на ней звезду…»

Вот-вот, что-то такое примерно. Причем морские, раз уж у нас тут вокруг Море и Острова. Ну а как же ещё-то? Можем даже и так себя назвать, пока мы в дозоре, чтобы уж совсем для форсу было. Пока, правда, настоящих моряков среди нас так всё ещё и нет. Ну так это ж сейчас нет, возможно позже будут — верю в это! Зато владения СВОИ именно что дозором мы сейчас обходим. Да-да, именно свои, не чужие ж они теперь — наши!

На Австралии-то здешней не стал настолько уж сильно «наглеть», там пусть пока аборигены и сами по себе спокойно живут, задружились мы с ними, вот и ладно, и достаточно того на настоящий момент. Зато на месте нынешней ночевки стесняться уже не стал. На самом её приметном камне самолично нацарапал по-русски — остров Котелок и под ним ещё и по-английски тоже ниже продублировали island Cotelok. Ну тут уже Люка мой постарался, когда я объяснил ему с помощью переводчицы — зачем это всем нам надо. Гордится — есть и от него толк и помощь. Не мне лично, нет, не только — а всей нашей группы, а, значит, и ему тоже. Так и перевели: для всяких не сильно «продвинутых» — всех тех, кто нашего языка напрочь не знает. Кто надо поймёт и так, а кто не надо — тех и нам здесь не надо! Пусть идут мимо и сильно-сильно подальше. Вот так!

И рядом с ним «фирменную» мою пирамидку из камушков, а в них в освободившемся пакетике из-под белорусского сыра, ярким приметным уголком наружу — записку. А там снова на нескольких языках, всех, что совместно теперь уже втроём вспомнить и записать смогли — «Остров Котелок, входит в зону влияния русско-испанского сообщества с острова Дом. Вся акватория вокруг острова на расстоянии одной морской мили охраняется морским Спецназом. Вход на территорию и высадка только по разрешению.» Вот такой немудрящий «оберег» у меня экспромтом вышел. Знай наших!

Надо будет непременно ещё подобных табличек у себя дома натесать да и написать на них примерно то же самое. И все их везде на ближних наших островах устанавливать их начнём. Или, помимо того, для закрепления ещё и краску поярче вдобавок специально для этого стоит заказать, на камнях и скалах чтоб писать? Таблички-то ведь и «случайно потеряться» могут. Или, к примеру, выбросит кто их сдуру или по злобе, а вот со скал соскабливать — не каждый такой «дурень» и сможет. А даже если и сможет — так сильно замучается. Зато и нам «яркий и громкий» сигнал — чужие побывали. Да, решено — и то и это будем сразу делать! И здесь бы надо, конечно же, табличку организовать, да нет тут дерева подходящего, да и вообще никакого нет, а заранее я не допетрил. Все ж одна у меня голова на плечах, а не «совет министров». Впрочем, как и вас… Ничего — теперь умнее буду!

«Мой дядя самых честных правил (причём, правил — это глагол!)… и больше выдумать не мог», если Александр Сергеевича ТАК постараться прочитать. Когда эту свою мыслю процитировал-рассказал, почему и для чего так пишем, все смеялись, до Луки дольше доходило, но тоже что-то понял, заулыбался — так веселее.

Так что теперь как на Дом придём — тельняшек постоянному экипажу лодки закажу! Себе, так непременно, сразу же. Придётся соответствовать «заявленному» образу, хотя по земному ВУС я, всего лишь, только сухопутная мотопехота, да и то в запасе «мазутная». А у нас тут что? Море. А на море мы тогда — кто? Вот именно что шулай! (верно говоришь — тат.) Морские пехотинцы и есть, без вариантов, но ещё, ко всему прочему, и пограничники — тоже! Вот так — всё и сразу! С размерами б угадать только.

— Спроси-как у него его — у них там на Земле погранцы есть?

— Luka, do you have sea border guards in Australia?

— Yes, sir. Only they are called the Coast Guard.

— Ок! Now we are like them — we patrol our territories.

Вот как сделаю: попрошу-ка я женщин составить список размеров их одежды и обуви для всех наших, чтоб в тетради с заказами всегда под рукой был. Свои-то и сам более-менее помню. Имена не указывать, не к чему это, просто размер — количество. Что, для чего, не скажу, надо и всё, точка. Увидят результат — поймут и одобрят. А пока ждёт нас «дорога морская», до Дома. Чуть только светать стало сегодня — мы тут же и подхватились, и уже и на ходу.

Пора домой, пора, хватит на сегодня приключений и открытий, так считаю. Приду — вот там уж точно отдохну, день-другой в дальнюю дорогу сам не соберусь, разве что рядом куда пешочком прогуляться выберусь. Так пока что предполагаю. Событий, открытий и новой информации вполне хватило, эту бы в голове удержать, умять и правильно переварить. Не расплескать бы… Сейчас же мы все трое дружно машем веслами.

Ветер по морю гуляет — веслам нашим помогает. Получается, ну, не сказать чтобы шибко хорошо, но уж как есть. Откуда трое-то, двое же нас в путь отправлялось? Вот! Правильный вопрос. Да вот так уж получилось — «пассажирку» к нам везем. Думаю, да что там — уверен, что легко вольётся она в ряды, и уж никак не балластом нам станет, а полноправным участником и даже бойцом нашей разноязыкой команды. Да и то, считаю — повезло всем. И нам, и ей.

Там же два малых острова оказалось рядом, могли ведь и к соседнему на ночь пристать и не встретиться. Один чуток больше, другой заметно первого меньше. Даже и пошли было до большего и почти дошли до него, только пристать не успели, — оттуда по нам стрельнули и проорали что-то «восточно-воинственное», про «Аллах Акбар» и гяуров точно различил. Вот оно где логово-то паков оказывается находится! Точно — оно самое их кубло тут и есть. Ах, вы так «неласково» гостей встречаете? Даже не переговорив, не узнав кто и зачем — сразу огнем? Ладно, запомню — подготовимся соответствующе и вернемся ещё сюда и, тогда уж, непременно «разберемся» со здешними душманами окончательно. Ответку кинем основательно, подготовившись. Хотите войны — будет вам вместо нее полная зачистка. Ну и не стали мы с Люкой приближаться ближе — или в нас, или в лодку ещё попадут, и неизвестно что хуже.

Люба — «партизанка с Котелком»

Двинули тогда уж к малому, соседнему с ним островку — выбора места для ночлега нам не оставалось совсем, да и смеркаться уже начинало. Сумерки тут очень по южному короткие, а тропическая ночь придет и ещё быстрее. Не хотелось бы в потёмках в море блукать — если честно… И вот тут-то на нём мы встретились и познакомились с ней — с Любой.

Неизвестно ещё — дотянула бы она до следующего нашего визита сюда. Хотя, ничего так, она молодец, справилась, и всё ещё довольно бодро держится. Сама мысль, что где-то есть вполне нормальные люди, которых не надо бояться, уже её подгоняет. В одиночку же прожила тут всё это время!

Кстати, тоже интересный «феномен» — впервые сталкиваюсь. В отличие от знакомых с нашего и островам амигос-испанцев и австралийцев вариантов, где Те, кто загнал нас сюда, применили принцип «тройки», т. е., по-простому, «трёшки», вот впервые встретилась ещё и яркая «однушка». Это что, по логике, стало быть могут быть где-то и «двушки», и даже «камеры» с большим количеством «комнат»? Вот не знаю, пока.

А Люба, почувствовав что о ней сейчас подумал, оглянулась. Улыбнулся в ответ — маши веслом, Люба, маши, и не отвлекайся! Озадачила. Не простой тебе остров достался, с загадкой и совсем уж неожиданной на нём находкой.

Когда только приблизились, уже практически собрались высаживаться вчера, как из-за камней снова раздался выстрел поверху над головами из какого-то оружия и женский голос угрожающе заорал:

— Стоять! Halt! Stac na! Стаяць! Stop! Стреляю без предупреждения!!!

— Не стреляй, девонька — отвечаю с усмешкой по-русски. — Свои мы, наши! — а сам лихорадочно думаю: Да что же это такое-то? Второй остров подряд и так «неласково» нас на них встречают. Кто их всех так напугал-то? Уж точно не мы. Мы тут вообще впервые и «проездом». «Командировочные», ага.

— «Свои» дома сидят, а не тут шастают, — уже более миролюбиво отвечает. — Почём я знаю, что «свои» вы, а не «чужие»?

Ну что, Кот, вперед — твой выход, не оплошай! — сам себе отвечаю. — Пора «включать» все свои навыки и наработки коммуникационного общения. И успокаивать напуганную женщину. Ты это умеешь!

— Верно сказала — есть у нас Дом. Остров мы свой так назвали. Туда завтра поутру и пойдем. А ты спроси, может и поймешь про нас — какие мы. Давай знакомится, а? Я — Кот, русский, свой, этот паренёк, что со мной — австралиец Лука, Люк. А тебя как можно называть?

— Люба… И чего вам тут надо? — ага, напряжение в голосе спадает, успокаивается постепенно. Продолжим!

— «Водички бы попить…, а то так есть хочется, что и переночевать негде. И не с кем.» Пустишь на ночевку-то, родная? Видишь же сама всё — темнеет уже. Ночью здесь по морю не ходят. Опасно!

— Ты мне зубы-то не заговаривай, «Кот». Уж больно ты ласков чего-то, ой, неспроста!

— А что — ты всех так пулей встречаешь?

— Не вы первые!

— Если ты про паков бородатых и немирных, то нет их больше — в земле огни нынче упокоены. Али и ещё кто был до нас?

— Да были тут… разные… Ладно, причаливайте уже, уговорил, чёрт языкастый — и вправду, темно становится.

Вот так и познакомились с этой героической белорусской «партизанкой». Люба Санец, если впрямую с белорусского перевести — Соболь, молодая сотрудница рекламного отдела Туровского молочного комбината. В её служебные обязанности входила подготовка презентации продукции предприятия. Вот с ней-то, с продукцией, с полным подносом сыров разных видов и в белом производственном халатике, стерильность же соблюдают, она тут и очутилась. Бойкая, за словом в карман не лезет, знает языки, участвовала в нескольких международных выставках, но такой каменистой поляны-подляны в виде этого острова не ожидала для себя никак. Вроде бы и шоу «Последний герой» уже не снимают, да и не про нее оно, а вон как все обернулось. По взрослому! Тут-то ей и сообщение на коммуникатор прилетело…

Но ведь и молодец она — быстро в себя от шока пришла, не растерялась. Остров невелик, свою плиту поставки вскоре отыскала. Так и стала тутошнюю «партизанскую» и «Робинзоновскую» жизнь свою тут устраивать. Всё бы, как и у всех, из тех, с кем приходилось уже общаться, так и шло. Но вот то, что она тут одна… Пока — первый известный мне случай. Но даже не это всё самая удивительная новость об этом острове. Есть и ещё одна, покруче — на самой вершине меж камнями упрятана блестящая нержавеющая ёмкость в виде большого цилиндрического чана. Почему, зачем, откуда она тут — загадка! Для ванны великовато, для таза тем более. По словам Любы больше всего эта ёмкость похожа на чан для замеса сыворотки для сыров с их комбината. В общем-то эта неожиданная находка её и спасла. Пресной воды на острове не было. Совсем! Вообще не было!

(белорусская «партизанка» Люба Санец с о. Котелок)

Первые двое суток она страдала от жары, потом пошёл дождь, а до того на питьё воду брала на жалкие остатки от заказа, экономя даже и на еде. Вот он-то, тот дождь, чан и наполнил, не доверху, но существенно. Помню я этот дождичек, «знаком» он и нам — крепко он нас с Фаей тогда вымочил. Вот и тут тоже, оказывается, он шёл. Ладно хоть что-то таким образом собрать удалось. И чудо, что издалека не заметен, меж камней укрыт, а то как маяк бы блистал, издалека привлекая всех подряд, хороших и «разных».

— Почему же, — спросил удивленно, — с терминала питья-то не заказала вдосталь в первые дни?

Ответ меня удивил. Говорит что в первый же день вечером видела проплывающую мимо острова пирогу с раскрашенным каким-то человеком весьма разбойного вида. Пирога просто прошла мимо, не заходя к ней на островок, а она сразу же спряталась и испугалась, за себя испугалась. Она тут — молодая белая женщина, а совсем рядом, она хорошо разглядела, «такие…» Хорошо Лука не все слова по-нашему ещё понимает, а то «много нового» бы сразу узнал. Хотя об их значении догадывается, очень на то похоже… Чувствую, ох и запомнит он их без перевода, да как выдаст экспромтом где не надо — а подумают-то на меня, что это я его научил, ага, «больше-то некому»…

Вот, ещё про Любу — как увидела страшного человека, раскрашенного, в перьях и татуировках, так первым делом заказала себе неприметную, под цвет острова, одежду и обувь удобную — кроссовки лёгкие, здраво решив что в белом да на каблуках тут на камнях как-то не очень к месту. Следующей поставкой — перво-наперво такой же Наган, как и у нас. И патронов к нему в запас. Их ещё несколько раз россыпью добирала понемногу, стрелять училась. И тент заказала — накрыть этот чан с водой, чтобы меньше испарялось и наглые птицы в него больше не гадили.

Говорит — очень уж хотела ружьё себе заказать, пернатых «засранцев» пострелять, ну и и для самозащиты конечно же тоже, но вот веса-то канального ей на него и не хватало. Она даже присмотрела из каталогов охотничье ружье ижевского производства МР-18М-М 'Юниор', именно его выбрала. Тут она процитировала по памяти: «модель в первую очередь отличается малым весом. Цевьё и приклад уменьшены в размерах, адаптированы под особенности анатомии целевой группы пользователей — женщин и подростков. Приклад снабжен затылком-амортизатором. Выпускается под малые калибры». Да вот вес, увы, 2,9 кг. Засада! Про то, что можно вес за несколько дней откладывать и суммировать просто не знала. И просветить некому. Да и я только недавно и сам узнал-то об этом. случайно получилось — не всё выбрал, а совсем-совсем немного осталось. Вот оно-то и суммировалось со следующим заказом. Просветил было, а после спохватился и попросил её про это никому и никогда не распространяться. Во избежание. На что получил обиженное:

— А что, Кот, ты меня тут так и бросишь одну?

— Почему одну, — шучу, — вон у тебя чан какой есть! С ним точно не пропадёшь!

— К людям, — говорит, — хочу! К хорошим. Но не ко всяким. Насмотрелась тут…

— Ещё кто-то был?

— Были, видела, и обстреляла! Поорали матерно на своём родном, отстали и ушли.

— А нас отчего же обстреляла? А ну как потонули бы?

— А я не по вашей лодке целилась, в сторону! Те бородатые — и ты с бородой. Почем я знаю кто есть кто?

— Теперь-то знаешь? Не застрелишь часом?

— Пообещай забрать отсюда — тогда и не застрелю!

— Моцарелла-то фирменная ваша Туровская ещё осталась? Или всю напрочь смолотила?

— Одна только… старалась экономить… растянуть…

(один из видов продукции Туровского молочного комбината — сыр Моцарелла…)

Вот и везём теперь новое боевое пополнение нашей группы, нашу будущую охотницу. Чую, придётся мне ей это ружьишко заказывать. Хорошую модельку себе присмотрела. Ничего, что из такого ни разу не стреляла, говорит, что в школе в каких-то соревнованиях участвовала, из чего-то там её стрелять доводилось. Ну и в деревне у селян всякое разное с большой войны «случайно сохранилось». Партизаны в роду были, показывали… Ну, а раз так, потомственных партизан в нашем гарнизоне ещё не было. Теперь — будут!

(через несколько часов, о. Дом)

(«Кот из дому…»)

Вот так всегда: «Кот из Дома — мыши в пляс»! Не зря народ такое про кота придумал, ох и не зря! Тонко подмечено, из глуби веков идет, от предков. А их чтить надо и слушать что оттуда они нам говорят. Зря не скажут!

И тут, стоило вожжи дисциплины чуток ослабить, стоило только отлучится по делам насущным, как наши «Колумб с Магелланом» недоделанные, куда-то смылись. Р-романтики, тудыть их налево! Угнали «веловерблюда» и адью, «аля-улю, гони гусей». Ладно хоть записку сообразили оставить на месте его прежней стоянки. Типа «мама-папа, мы ненадолго на Эспаньолу и обратно, к ужину будем». Ага, как же, «будем». Ладно Пако, у него детство ещё и вправду не закончилось, пацан же совсем, но Фидель-то взрослый же уже парень, в армии, вроде бы, отслужил, работал до и после — должно было у него ума хватить подождать нашего возвращения. И отпустил бы я их, что я зверь какой. Может у них причина уважительная? Но и подстраховал бы непременно.

Отправляешься на полдня — бери запас на день, на день — считай что с ночевкой! И не мной то придумано, издавна так повелось. Ох и задам я им, когда найду. Найти б их… Обошлось бы только всё, лишь бы чего дурного не приключилось…

А уж как женщины извелись-то, не передать. И Пилар, так та вообще рвёт и мечет, готова вплавь бросится отыскивать своих парней непослушных, и Фая. И кинулись бы — акулы… Ну хоть доктор-то покрепче будет, эмоций меньше, всё ж таки и постарше, чуть ли не вдвое, и опыт какой-то, и знания, но тоже за ребят наших сильно волнуется. А Пилар… да я никогда столько «новых» ёмких слов сразу на испанском не слышал! Перевод опять не потребовался, воспроизвести вот так сразу не смогу, но всё же и так понятно! Будто в студенческие времена свои вернулся, когда нас на время «осенне-грязевых» работ по сбору урожая определили на ночлег в доме у апы-бабули. Та в совершенстве владела искусством применения ненормативной лексики на родном. До того думал что только на великом и могучем так виртуозно изъясняться можно. Теперь вот ещё и испанский вариант сподобился услышать. А экспрессии-то сколько, ух, ураган! Даже Люба вчера проще выражалась!

Так, хорош отвлекаться. Соберись! Надо конструктивно. Сейчас у нас сколько времени? 10 часов. До канальной поставки всё равно никуда отплывать не получится. А это только через два часа. И откладывать ещё на сутки уже тоже нельзя. Поспать? Нет. Всё равно не засну — хоть и устал как чёрт. Мы же сегодня чуть свет отправились. Ладно, давай спокойней, без эмоций, светлая голова нужна. Хотя доставать начинает, явно ж что-то не так делаю. Спокойно, Кот. Ещё спокойней. Вдох, выдох… Нечего нервную систему сжигать, пригодится ещё — другой-то выписать неоткуда. Так, пройдусь «по радуге». Сел, мысленно представил смену разных цветов в голове, дыхание выровнял. Можно открыть глаза. И спокойно приоритеты расставить.

Сначала по заказу через канал. Из сумки тетрадку достанем. Вот. Там у меня предварительный заказ был набросан. Смотрим, ага — вот он. Список. По позициям… Ну, кое-что уже поменяем, ещё с Фаей посоветуюсь. В общем с этим — решим. Женщины пусть пока знакомятся между собой, Любу расспросят, про нас что-то расскажут. Резван пока отмахнулся, типа люди важнее, его «хотелки» что там очередного ему для кухни надо, подождут. И себя корит, он же за старшого мужчину оставался, а вот не уследил наш кухонный бабайка, переживает. Нет, надо, надо «гайки закручивать», а то народ расслабился, разболтался, огребём же неприятностей без должной дисциплины.

Я и сам свободу люблю, потому-то отчасти, и «Котом» себя называю, но и порядок тоже нужен, без эпитета «новый», конечно же. Нафиг-нафиг такого! Как это у Гашека партия называлась, ага, вот: «за умеренный Прогресс в рамках Закона». Как-то так, если ничего не путаю. Блин, не о том думаю!

Присяду-ка я. Ага, вот тут на камушек — самый раз. Фух! Выдохнул… Устал за эти дни. Сейчас поесть надо. «Мотор на нервах» энергию сжигает очень быстро. Так, вон и Резван-абы уже что-то там организовывает. Фая около Луки крутится, что-то выпить ему дает успокаивающего, тоже осунулся хлопчик. А Пилар с приступом снова в палатке, тоже под таблетками. Дурдом! Тут у нас уже больница. Может и мне у доктора себе таблеток каких испросить? А что, идея. Какой-нибудь укольчик ещё бодрящий? Что там немцы во время Второй мировой войны принимали, для поднятии физической активности? Мне это сегодня ой как не помешало бы. Или не стоит, на откате «тормозить» и дурь пороть начну? Ладно, обойдусь, поднимаемся, идём к столу — уже зовут, накрыто.

Покушал супчик, с лепёшками. Ещё раз расспросил нашего коменданта Резвана о событиях минувшего дня. Ход событий, со слов опрашиваемого, развивался следующим образом. Как они нас с Лукой проводили, оставшийся народ оправился по делам хозяйственным. Пилар с Фиделем на восточный берег острова — улов выбирать. Пако должен был по двум самым высоким горкам острова пройтись — окрестности сверху осмотреть. Фая и сам бабай остались на хозяйстве здесь в лагере — надо и заказ, полученный по каналу разобрать и перешить кое-что из вещей с «паковских» трофейных узлов.

Да доктор хотела и сама по окрестностям ближним пройтись — поискать где-то рядом подходящее место для огородика. Так, чтобы и от нас он располагался недалеко, и для полива воду носить удобно было бы. В шаговой доступности. Чего-то простого и полезного семенами закажем, попробуем посадить, выясним как оно здесь приживется. К двум часам в лагерь вернулась испанка и, не обнаружив здесь Фиделя, снова отправилась на его поиски. Оказывается, где-то там они то ли поругались, то ли ещё что, в общем — разошлись на время. А к четырём часам уже выяснилось что пропали оба испанца, вместе с «pedal-ным boat-ом» и наганом 'коменданта лагеря'. Револьвер дедка пропал аж вместе с пачкой патронов к нему. Осмотр водных окрестностей острова с берега ни к чему не привёл — беглецов обнаружить не удалось. Уже совсем под вечер дед обнаружил бутылку с запиской на месте пропавшей 'Барракуды', где 'отважные Гекельберри Финны' описывали — куда они подались…

До Эспаньолы нам на нашем надувном каяке часик идти, если не надрываясь. Сбегаем. Значит они туда часа три, а то и более добираться будут. А почти по курсу чуток в стороне ещё и совсем необитаемый островок есть, другой там уже подальше… Где-то там — на них искать надо. А лучше, поначалу, на обеих ближних островах глянуть. Могли и вчера вечером они вернуться, а по утру, сегодня так точно, уже были бы дома. Почему же не вернулись? И где они? Пока ответов нет…

По времени до канального сеанса ещё полтора часа. За часик схожу до ближайшей малой горки туда и обратно, осмотрюсь в бинокль. Может, чего и замечу.

Подхожу к обеденному столу и подзываю бабая с Фаей, да они и так тут рядом — у нас вообще всё рядом.

— Я схожу на холмик, огляжусь там. К 12.00 буду в лагере на канальную поставку. Вот предварительный заказ, — выкладываю раскрытую тетрадь на стол, — прикиньте, что нужно поправить.

— Да, Фая, после приёма груза сразу выходим в поиск, «потеряшек» наших искать. Ты и я — вдвоём. Любу тут оставлю. Собирай медицинскую сумку и продовольствие нам — дня на два. Аптечку, что с собой давала, дополни, пригодилась, пришлось кое-чем поделиться, потом расскажу, как сплавали, в дороге. Дед, наскребёшь что-нибудь с собой? Потом заберите с Любой на берегу что мы привезли, сам увидишь и сообразишь куда что пригодится.

Дождавшись согласия обоих, что оба всё поняли, заканчиваю, обернувшись к докторше.

— Одежда походная. Там что угодно может быть.

До вершины ближней Малой горушки добрался минут за двадцать, по ходу продолжая накидывать план предстоящего поиска. Уже наверху, осматриваясь в бинокль, заметил, что вышел из лагеря с винчестером. Вот ведь — привыкаю! Без него даже по своему острову теперь никуда ни шагу. Да — жизнь меняется и мы меняемся. Кстати, насчёт оружия — надо срочно выбрать оставшийся в предложении от Смотрящих наган, деду вручу с наказом. Раз за первым «дежурным» не уследил — за этим новым уже всяко строже смотреть будет. А то остающиеся дома без огнестрела останутся, хотя теперь уже нет — у Любы же свой есть. Нет, мало — всё равно закажу! Кстати, за то, что бросили здесь беззащитных женщин и старика отдельно накажу раздолбаев примерно, чтоб впредь неповадно такое было! А если бы ещё кто чужой сюда нагрянул? Вот-вот! Нам таких повторов больше не надо.

Сбегал, осмотрелся — нет, ничего ни на воде, ни на суше не обнаружил. Птицы, солнце, плавники акулы. Акулы, кстати, тоже проблема. Надо, как уже думал, какое-нибудь средство, что ли, отпугивающее акул, при себе иметь. У Луки надо спросить, он должен быть в курсе, что именно брать. У нас-то их и в помине нет, да и слава Богу! Ну так и мы теперь не «там», а здесь. Глянул на часы — ещё час есть. Присел в тенёчек, снял обувь, приятно, даже ветерок несильный появился. Так просидел минут двадцать, нервное напряжение постепенно отпускало.

Обувшись, взялся за бинокль ещё раз — результат тот же, ни людей и никаких ни судёнышек в ближайших окрестностях, ни их обломков. Так что надежда что всё ещё обойдется и тревога ложная — есть. Пора в лагерь. Ну что, Андрюха — Алга? Так точно: только Вперёд! Отступать нам и некуда и нельзя, люди наши не поймут. Алга же — Вперёд и есть, если по-татарски. Разве что развернуться и снова — алга!

Вернувшись в лагерь, переговорил с Лукой и проснувшейся Пилар. Объяснил план наших действий и успокоил как мог.

После занялся терминальным заказом. В заявку очередной раз ввел изменения, сверил список. Только сел, Люба свою плиту приставила как сказал. Сообщение крякнуло.

Расширение территории. Поощрение. Увеличение численности группы. Поощрение.

На выбор, вариативно: палатка 2-х местная SkyLine 2 Lite или Мотор лодочный Ямаха 2DMHS. В суммарный вес заказа не входит.

Оп-па! Это что же, ещё и выбирать можно? Не, однозначно мотор, в палатке пока и в одной потеснимся, а на лодку уж как-нибудь приспособлю, хоть и не механик я. Беру!

Дальше: а вот над видом палатки подумать надо, каталоги посмотреть, это и в другой раз успеется. Сейчас оружие. Добираю второй наган, заказываю для Любы ружьишко МР-18М-М 'Юниор', патронов к ним обоим, пусть учатся, пристреливаются и привыкает. Кобуру к нагану — 2 штуки и лёгкую подмышечную универсальную, скрытого ношения для мелкого короткоствола. Раз уж мотор дают, пусть и мануал к нему с ТТХ на русском, а ещё надо бы и бак и да канистру к нему сразу с горючим. Не, две по 10, пластиковых. А то на что мне мотор без горючего-то? И масла к нему же, ещё литра 3 для начала возьму. Дальше видно будет. Нет, стоп, на все хотелки веса уже не хватит — бензобак и масло вычеркну, канистры пустые пока начну брать, пригодятся. А бак в следующий заказ возьму.

Тельняшки, летний вариант, майкой, на меня, и ещё пару штук ходовых размеров; обувь, пока только себе — берцы, по островам каменистым лазать, а то мои кроссовки уже скоро кирдык скажут, они-то и ранее не новые были. И остальное по списку, что заказывают, на что веса хватит. Ввод.

Отошли, отвернулись, бум-с, крякнуло.

Приняли поставку. Глянул характеристики приза — Мотор лодочный Ямаха 2DMHS — самый компактный представитель в ряду подвесных двухтактных двигателей с ручным запуском и румпельным управлением. При массе 9,8 кг и рабочем объеме 50 см., портативный одноцилиндровый силовой агрегат имеет мощность 2 л. с. Оснащен встроенным бензобаком на 1,2 л, которого хватает на 1,5-2 часа движения с максимальной нагрузкой. 2DMHS отлично подходит для рыбалки и кратковременных прогулок по закрытым акваториям. Благодаря электронной конденсаторной системе зажигания двигатель легко заводится в любых погодных условиях. Слабоват, но дареному коню, пусть и в две силы. короче не заглядывают. Самый малый вес выбрали — тот и дали. С намеком: «будете стараться — дадут и больше». Учтём.

Пока проверяли полученное, осматривали, переговорил с 'комендантом', и выдал ему новый револьвер, со строгими рекомендациями по ношению и хранению. Удивил, сказав что знаком с такими. Интересно — и откуда бы? В прошлый-то раз он промолчал. Ладно, не до того, захочет — потом и сам расскажет, а не захочет, его дело, у всех тут свои истории, чего зря их ворошить. Дед-то тот еще «сказочник», такого наплетёт, заслушаешься, Шахерезаде и рядом делать нечего, как только чая молча подливать…

Фая к этому времени уже успела отнести собранные сумки к лодке, и потому сидела за столом и неотрывно смотрела на меня. Выложил перед ней «Смит-энд-Вессон» с кобурой и патронами, тельняшку. Удивил. Причем, не знаю даже чем больше. Пока одевали её, ремни кобуры подтягивали, инструктировал по его применению. Опыт кой-какой после похода к немирным пакистанцам, или кто там на их месте уже появился — у всего экипажа должно быть при себе оружие, мало ли как оно повернется. Хоть и не довелось самим пострелять, понимание такое есть. Кстати, пока Любин наган беру с собой. Он уже вычищен, а новый дед сам подготовит, мне сейчас мобильность нужна.

Всё — подготовительная часть закончена. Можно перекусить, сделать другие «неотложные дела» и выходить в море. Дед уже расставляет на столе посуду, миски, кастрюли. Ух ты, что-то уже слепил, как собирался, не иначе, какие-то пиалушки самодельные. Молодец, чего там, не теряется, пытается хоть так помочь. Что у нас там — ага, мясо, вермишель и кофе. Как раз то что нужно. Наскоро ещё раз перекусываю, не знаю теперь когда в следующий раз горячего перехвачу.

Последние наставления бабай получал уже на тропке к бухте. Закинули вещи в лодку, закрепили их верёвками. Уже качаясь, на небольшой волне в заливчике махали руками Резвану с Любой. Она тоже, кстати, с нами рвалась, но пока доктор и свободное место в лодке важнее.

Мало ли что там с ребятами? Вперёд!

День Восьмой. ч. 2. Бои местного значения. Привет от Мумбаи!

Кот

(о. Малый — о. Эспаньола, или «бои местного значения».)

Идти в поиск решил с заходом на Малый остров. Если уж что-то делать — то и делать всё обстоятельно и капитально, по порядку. Ну и попутно, осмотреть всё, что только что можно по пути. А вдруг?

Добрались минут за 40. Могли бы и чуть быстрее, но специально не торопились — берегли силы. Фая заметно нервничала. Чтобы успокоить её, подробно рассказал про здешнюю Австралию, про Любу, и самые забавные истории по прежней работе, что вспомнил. Отвлёкся и сам, вроде как-то спало у неё напряжение. Но это внешне, расслабляться нам нельзя.

Волнение моря при подходе к островку заметно усилилось. Тяжелее стало грести. Зато акул около нашего каяка сегодня, можно сказать, почти и не было. На глубину ушли? Да и ладно — могут и совсем не возвращаться. Не огорчусь! Кстати, Фая тоже с веслами сегодня, мне помогает. В четыре руки и гребём. Стараюсь, чтоб синхронно получалось — учимся. Пока, правда, она больше по поверхности ими шлёпает или в глубину зарывается, но уже лучше, чем в первый раз, старается.

Начали обход острова по часовой стрелке. Часто смотрел в бинокль сам и передавал напарнице, чтобы глаз не «замыливался». Ничего особенного — пустой берег, камни разного цвета и размера, мелкие бухточки. На самом островке только какие-то небольшие кустики, изредка низкорослые деревца. Больших нет. Похоже, что нет тут «потеряшек» наших, хотя вот так однозначно не поручусь. Но раз нету на берегу «водного велика», наверх бы они его никак не втащили, тут это невозможно, то и их быть не должно. Просто так им его не утянуть, тяжеловат для двоих будет. Тут даже ухитриться пристать-то и то сложно — камни вокруг. Интересное явление вблизи увидел, как будто в глубине острова некое понижение есть, а вот верхушку его не вижу. С нашего острова такое не разглядеть, да и заслоняется он отчасти Эспаньолой. Надо будет ещё раз с этим разобраться. Что-то тут не так!

В общем, как ни торопились, а всё одно, провозились мы. Потому к испанскому острову подошли уже ближе к пятнадцати местным часам. Как и в прошлый визит, течением нашу лодку снесло немного к востоку. Теперь медленно двигаемся вдоль береговой линии, осматривая побережье.

Тут они, наши путешественники, тут, чуйка подсказывает! Грёб теперь только я, а Фая постоянно вела наблюдение за островом. То через бинокль, то просто невооружённым глазом. Шли на расстоянии метров двухсот от береговой линии. Скоро окажемся на месте бывшей стоянки наших товарищей.

— На старой стоянке высадимся, «носом поводим», — кинул я докторше.

Она обернулась, внимательно посмотрела на меня и кивнула головой — поняла.

— Ярар, как скажешь. (ладно — тат.)

Затем вновь приникла к монокулярам бинокля. Кстати, если бы брали его мы сами, наверное наш бы взяли, российский, может бы даже и знакомый КОМЗ-овский, но и этот очень неплох, да чего уж теперь. Я тоже наблюдаю — и за береговой линией и за самим островом. Берег и ближайшие горки со скалами просматриваются довольно неплохо.

Закинул в рот очередной леденец, ещё один, похлопав по плечу, протянул Фае, вот ведь, мяса старается не есть, а сладкое любит, йог, ничего не скажешь. Постепенно мысли перебегают на проблемы с заказами по каналу. Ничего не поделаешь — постоянно про это думаю. Давно уже товарищи по 'клану', особенно молодёжь, просили заказать через канал ноутбук. При этом описывали все плюсы, которые получила бы группа, используя компьютер.

Особенно в этом преуспел Лука, в походе так все уши мне прожужжал. Я и сам понимаю полезность компьютера, но тормозит процесс отсутствие стабильного электрического питания, т. е., зарядки его батарей. Есть возможность заказать солнечные панели, но они вместе с дополнительным оборудованием весят довольно прилично, ветровой генератор — вообще запредельно неподъёмный для нас пока что груз. Можно заказать и бензогенератор, всё можно, но, во-первых, он тоже весит довольно много, а, во-вторых, таскать бензин, для него, через канал — это отказаться от многих полезных вещей, которые я считаю сейчас более необходимыми. Вот такие дела. Вот и думай, голова — шапку… закажу. Есть правда ещё одна задумка, но для ее воплощения…

— Вижу чужую лодку, — раздался голос Фаи. Напарница обернулась ко мне и, показывая направление протянула мне бинокль.

Взял бинокль и, немного порыскав в указанном направлении, заметил вытащенную на берег лодку между двумя довольно большими валунами.

— Увидел, молодец, внимательная… Погоди пока, осмотримся.

Сам в это время продолжал осматривать найденный объект и прилегающую территорию. Людей не видно. Весла внутри, двигатель… вроде нет. По бортам лодки красные полосы. Мешки или сумки в кокпите. Прикинул расстояние — ну, метров триста, может чуток больше.

— Давай чуть от берега отойдём и вдоль него пройдём немного вперёд. — Показывая рукой маршрут движения предложил я.

Пройдя немного вперед опять стали осматривать интересующий нас участок. Никого. Какие наши действия? Опыта у меня в таких делах немного, приходится полагаться на интуицию.

— Фая, что предлагаешь? — поинтересовался я.

Она обернулась, потом опять посмотрела на берег и негромко сказала.

— Надо высаживаться. Может людям помощь нужна? — что доктор другого сказать может, только это.

Ну что ж — я тоже так думаю. Взялся за весло и направил надувнушку к берегу. Пристали рядышком — в десяти метрах. Выпрыгнули и затащили каяк на берег. Засёк время.

Внимательно осматриваясь и прислушиваясь пошли к чужому суденышку. Вблизи рассмотрел его повнимательней — алюминиевая лодка, метров пяти в длину, мотора нет. Внутри пара сумок, свернутый рулон полиэтилена. Следов на берегу на каменном пляже — нет. Пляжик небольшой, окаймленный кустарником и парой невысоких деревьев, похожих на акацию. Ага, вот след — окурок, поднял — нет, названия не видно. Повернулся к напарнице.

— Схожу посмо…

Невдалеке раздался выстрел, затем ещё один. Мы непроизвольно присели. Насколько я понимаю — стреляли из ружья. У наших ребят ружей нет. Вот не нравится мне это. Ничего понять пока не могу. Ладно, не будем делать поспешных выводов. Не факт что наши хлопцы вообще на этом острове, не факт. Поэтому и сами на рожон лезть не будем.

Так и оставшись, 'присемши', продолжаем осматриваться.

— Слышала откуда выстрелы доносились?

— По-моему, вон оттуда, — указала ладонью направление.

Да, примерно как раз оттуда. И мне тоже так показалось. Ну что — попробовать по ложбинке, что чуть в стороне туда за холмик сбегать? Перебравшись поближе к кустарнику, начинаю разглядывать возможный путь. Обернувшись к партнёрше, предостерегающе поднимаю руку:

— Ты револьвер на меня не наводи. — Дожидаюсь, когда она опустит ствол вниз — продолжаю.

— Схожу, осмотрюсь тут. Рисковать зря не буду, не волнуйся. Вон туда на кряж выйду и обратно. Ага? Ты будь тут, около лодок, на море тоже посматривай. — Подмигиваю ей, чтоб немного приободрить. — И лодка наша на тебе, не подпускай вообще никого.

Подхватив винтовку поудобней, начинаю взбираться к вершине холма. И, примерно на половине пути замечаю, правее себя, спускающегося по склону вниз, к лодке, негра, самого настоящего. Негра с ружьём! Одет — шорты, футболка, зелёная панама. Небольшая сумка через плечо. Меня он пока не видит. Что делать? Кто он я не знаю — может просто «турист». Если вообще бывают такие. Что там за выстрелы были — тоже не знаю. Так что пока возвращаюсь обратно, по ложбинке, чуть пригнусь — видно не должно быть.

На подходе к стоянке, чужак остановился и, перехватив ружьё обеими руками, присел на корточки. Скорее всего заметил Фаю. А она что, не видит его? Я уже рядом, держу его на прицеле, но стрелять не хочу. Я вообще крови не хочу, уже достаточно пролили. Но своих в обиду не дам. Тем более её. Да за неё…

Так, опять движение пошло. Вот он поднимается, опускает ружьё рядом с кустом и начинает пробираться к морю. Я уже почти бегу к нему. В рывок, он за моей женщиной, я — за ним, уходим одновременно. Перехватываю его на пляже и, обхватив руками, валю на землю. Вместе падаем на камни. Я держу его за торс со спины, а он пытается вырваться из моих объятий. Боремся на земле, перекатываясь друг через друга. Упорный гад попался, начинаю выдыхаться. Противник молодой, сильный — погорячился я с рукопашной.

Наконец он выкручивается и одним махом поднимается на ноги. Я тоже не отстаю, хотя дыхалка у самого уже как у паровоза. Опять обхватываю его, пытаясь бить своей головой его по лицу. Не выходит. Изворачиваюсь и руками отталкиваю его — надо хоть немного набрать воздуха в лёгкие. Он, отброшенный на пару метров, снова бросается ко мне. И… падает. Хорошо когда рядом с тобой надёжный напарник! Особенно если напарник — симпатичный доктор. А симпатичный доктор с веслом — это просто вообще замечательно! Мы на этом острове никого зря веслом не обидим. Ну а «те, кто не за нас — всё равно что против нас». Так ей и говорю с хрипотцой на манер известной песни Виктор Цоя. Негр лежит без движения, а над ним с 'инструментом' стоит моя татарка. Я опускаюсь на колено. Воздух со свистом выходит из лёгких. Руки немного дрожат. С улыбкой киваю Фае — спасибо, выручила.

— Бигзур рахмат, джаным! (Большое спасибо, дорогая — тат.)

— Саламатлэк, Мяще! — и улыбается, сквозь испуг. (На здоровье, Кот — тат.)

Ну кто б сомневался? «Наши доктора самые миролюбивые доктора в мире»! Вот он результат-то, рядом валяется. И куда лишний гуманизм испарился? Или и не было его?

Отдышавшись, иду за своей винтовкой. Возвращаюсь к «гостю». Тот всё ещё без сознания — хорошо ему досталось. Связываю капроновым шнуром руки и ноги. Вот так пусть пока кульком и полежит. Да и я в себя приду, отдышусь. Смотрю на часы — двадцать минут прошло как мы высадились.

Сходил за оружием негра — гладкоствольный дробовик Беретта, самозарядка, в камуфляжном окрасе. По весу — совсем лёгкий. В наплечной сумке, патроны 12 калибра в пачках и россыпью, какие-то тряпки, мультитул, начатая пачка сигарет, бутылка виски Three Ships, портативная рация Vertex. С рациями подобными я имел дело в экспедициях — пробую включить, не выходит, похоже батарея разряжена. Зарядим. Ну что — пригодится всё, однозначно.

Фая у своего 'пациента', проверяет пульс, затем оттянув веко смотрит зрачок.

— Что с ним? Чего-то долго он очухивается. Поговорить бы с ним надо. — Обращаюсь я к докторше.

— Скоро должен очнуться. Я схожу за медициной на всякий случай. — Татарка направляется за вещами.

Подхожу к 'пациенту', хлопаю его по щекам. Вроде начинает в себя приходить. Присаживаюсь рядом, есть нам о чём поговорить, есть. Упорно молчит. Тоже мне, «партизан». Ну-ну, применим метод «злого» и «доброго».

Разговорить чернокожего удалось Фае. Она и английский знает чуток получше меня, опять же врач с опытом, да и язык у Адама 'развязался' сразу после предметной демонстрации ею хирургических инструментов, которые она с хмурым лицом выкладывала из сумки рядом на камушке. Вот что он рассказал:

ЮАРовцы они, оказывается. Вернее, они представители народа сото, проживающего, в основном, в Лесото, но именно они — граждане Южно-Африканской республики, их сейчас здесь на Эспаньоле трое, на 'родном' острове, вроде как, ещё кто-то из их банды есть. В рейдовой группе главным некто Сирилл Пиенаар. Он профессиональный охотник, на Земле зарабатывал организацией и сопровождением сафари-туров для богатых туристов-охотников, в том числе и на Большую Пятерку. Большие деньги там крутились от богатеньких искателей приключений.

Прибыли они на испанский остров сегодня утром. Ещё с моря обнаружили наших беглецов — одного, с повреждённой ногой сразу изловили. Второму удалось бежать в скалы. Теперь отстреливается. Но они его дожимают и вот-вот скрутят.

Зачем напали? «Белые должны заплатить за свои грехи. Именно за их злодеяния, нас всех сюда и закинули.» Кто закинул? «Боги прозревшие.» Целая «теория» у них своя на счёт произошедшего, но, думается, скорее всего за ней кроется обычный бандитизм. Бред какой-то, но с этим всем потом будем разбираться — кто и зачем им подобной гадостью мозги так засрал.

Вот ведь! «Везёт» что-то нам на двинутых идиотов! Одни религиозную «чистоту» наводить кинулись, другие — расовую. Крепко им бошки-то напекло. Тут всем совместно выживать предписывают, взаимно выручая друг друга, а они… С «такими» договориться трудно будет. И задача наша теперь сложнее становится. Нам-то теперь ребят выручать срочно надо. Хорошо, что этого чернож… жжука спеленали — может обменять получится, да и лодка их у нас — опять же козырь.

'Добрый Следователь' ещё что-то спрашивала у поплывшего 'обвиняемого', а я подошёл к их лодке. Хороша! Нам бы такая не помешала. На неё и сегодняшний бонусный мотор хорошо встанет, у нас маршруты путешествий и их дальность сразу в разы увеличиваются — без двигателя никак не обойтись. Ну да ладно — фантазии в сторону. Вынес на пляж обе сумки. Открыл первую — сумка-баул с продуктами, внутри пакеты с крупой, печенье, трава какая-то, банки консервные, свёртки с рыбой, миски, ложки. Во второй — пара кроссовок, коробка с патронами, моток верёвки, пакеты с бельём, пара одеял и другая бытовуха. Закинул всё пока обратно.

Сверился с часами — чего тянуть — надо идти в 'пампасы' к неграм. Долгое отсутствие приятеля может их насторожить. Там на месте увижу картину своими глазами и буду принимать окончательное решение. Кому жить, а кому… понятно, в общем.

Подзываю Фаю и ставлю боевую задачу — сидеть тихо, смотреть в оба. В случае неблагоприятно развития событий — делать ноги. Вот на их лодке, и нашу с собой на привязи. Поясняю свои действия — почему именно так. И отдельно по пленнику строго-настрого — не развязывать, не разговаривать, а то отвлечётся разговорами, чего-то не заметит, беда может быть. И вообще его кляпом заткнуть, ничего — потерпит.

Надел тельняшку сегодня — придется образу соответствовать. Накинул сумку, взял в руки винчестер — считай готов. Трофейный дробовик вещь пока незнакомая, оставляю доктору. Поднялся наверх по уже знакомой каменистой ложбинке. С горочки, обдуваемой ветерком, открывался хороший вид на окрестности. Передо мной — небольшая седловина с малехонькой кустистой рощицей, заканчивается нагромождением крупных камней, с запада её окаймляют небольшие холмики. С севера — группа довольно высоких скал. Присел за камень и начал внимательнее изучать картину.

Есть, увидел одного чужака! Форма одежды, по стилю, такая же как и у 'нашего' пленного. Видимо «заказывали в одном магазине», через канал. Стоит ко мне спиной, из-за камня высматривает, что-то или кого-то среди скальных выступов. Так, гляжу, и ружьё при нем. Где же второй-то? Не наблюдаю его пока.

Перемещаюсь чуть ближе. Нет… и так не вижу. Ничего, опять скрытно понаблюдаем.

По итогам десятиминутного наблюдения удалось обнаружить и второго, — под невысоким невзрачным деревцем. Используя неровности рельефа, приблизился поближе к противнику. Загнали они кого-то из наших парней в расщелину и изредка криками пытаются уговорить его выйти. Захваченного пленника так и не вижу.

Опять захлопали ружейные выстрелы. А вот и револьвер отозвался. Пора и мне как-то проявить себя. Задавят ведь хлопца! Выцеливаю ближайшего, выстрел, мимо. Перезарядка, ещё раз, опять мимо! Да что же это такое — в первый раз по живому человеку стреляю, оттого, наверно, и мажу. Ещё выстрел — попал, фигура надломилась и исчезла в траве. Вот и ответка пошла — пули защёлкали по камням передо мной. Я втянув голову отползаю за камушек, тут поспокойней, и делаю ещё несколько выстрелов — не прицельно, подняв винтовку над камнем. Добиваю магазин патронами из сумки. Очень удачно я зашёл — удалось вывести одного противника из игры. Ну что там? Посмотреть бы? Опять хлопает револьвер. Совсем хорошо, подключился наш испанец и патроны ещё есть у него. Смещаюсь в сторону и пытаюсь рассмотреть его в скалах. Отсюда противнику я не виден, поэтому поднимаюсь и машу руками и кепи над головой. Есть, увидел — фигурка отрывается от камня и машет мне в ответ. Узнал меня. Фидель это! Значит молодого — Пако повязали.

Машу ему рукой и призывно показываю, маршрут, как спуститься ко мне. Тут теперь посвободней стало — должен пройти. Переключаюсь на оставшегося бандита. Где он прячется? Если я ничего не пропустил, то там же, под деревцем. Не высовывается вроде. Делаю несколько выстрелов в том направлении, обозначив свое присутствие. Пусть и дальше не показывается пока. Вообще-то, стрелять надо аккуратней, запоздало понимаю я, там ещё и Пако где-то. Как бы его ненароком не зацепить.

Подбегает счастливый Фидель и чуть не душит меня в своих объятьях, попутно что-то тараторит на своём языке, забыв что я его почти не понимаю. Да, с языком Сервантеса у меня пока полный швах, так, общие слова, нахватался верхов во время турпоездки в Барселону и Мадрид, не больше. Перейдя на английский, объясняю ему ситуацию и показываю, где противник. Спрашиваю про Пако. Что-то говорит возбужденно на испанском и показывает на уже знакомое мне дерево. Затем протягивает револьвер и показывает два пальца — два патрона у него осталось — понимаю я. Достаю из сумки пачку нагановских патронов и отдаю ему. Садится набивать барабан. Ничего, молодец, ишь боевитый какой — воевать собирается продолжить! Интересно, как он с ружьём трофейным — сможет ли? Но ружье-то у Фаи осталось, а мне напарник здесь и сейчас нужен.

Стоп! Хватит отвлекаться. Вон фигурка показалась, и не одна. Прячась за нашим связанным пацаном, мистер Пиенаар начал перебираться к западному выходу из седловины. Невысокий, длинные шорты до колена, свободная рубашка, бейсболка, высокие ботинки. Кобура оперативная, плечевая. На спине рюкзачок. В руках охотничье ружьё или винтовка — не разберешь. Куда это он? Лодка их в другой стороне. Непонятно. Смотрю на часы — почти половина шестого. Скоро уже и темнеть начнет. Темнеет в здешних широтах рано.

(мистер Сирилл Пиеннаар, из народа сото из ЮАР)

Ладно, мы пока и тут вооружимся и проверим кое-что. Подзываю Фиделя и наказываю ему наблюдать за парочкой. Добавляю словами, — Don’t go anywhere, — чтобы не преследовал их.

Сам же, с Тигром наперевес, направляюсь к месту падения первого негра, где его видел последний раз. Мёртв он или ранен, не знаю, но задел я его точно. Подойдя ближе — вижу в траве неподвижное тело. Убил я его — лежит, скорчившись, в луже крови. Подбираю ружьё и сумку с патронами, возвращаюсь к испанцу. Протягиваю ему. — Shot from a gun? — и смотрю вопросительно. В ответ кивает головой и забирает трофеи.

А парочка, тем временем, уже почти скрылась между холмиками, а там и спуск к морю уже должен быть. Стараясь не выходить на открытое пространство, начинаю двигаться за ними. Напарник не отстаёт, следом за мной идёт.

Бежал он, оказывается, к нашему «веловерблюду». На нём-то и собирался удрать, используя мальчишку как прикрытие. И ушёл бы — с 'длинным карабином', он бы нас близко не подпустил, и в темноте скрылся бы. Но pedal boat, оказался неисправен и Пиенаар, вместе со связанным Пако, 'завис' на катамаране, метрах в тридцати от берега. В сумерках, прячась за пацаном, бандит вёл перестрелку со мной. И упустил из виду Фиделя, которому удалось подобраться по отмели между камней к велосипеду и из трофейного ружья расстрелять охотника.

Финиш.

(дела трофейные и ночёвка на Малом)

Оставшееся время пребывания на острове пролетело незаметно. Оставаться на ночь на Эспаньоле я не хотел по разным причинам, а сделать до отправления, мы должны были ещё многое. Собрать трофеи, о них чуть позже, выложить пирамидки с записками, захоронить в море трупы. Ремонт водного велосипеда проводили уже при свете фонаря. На правом приводе пришлось в педальном узле поковыряться и перезатянуть кое-что. А также на скорую руку править подшипник. С напрягом, но вроде как можно ехать — дальнейший ремонт возможен только с помощью запчастей, которых ещё и заказывать придётся. Это — уже Дома. Будем надеяться, что как-то до него дотянем.

Молодой испанец сразу попал в руки к нашему доктору. Кроме глубокой раны на ноге, у него было сильно повреждено ухо. С помощью ножа и зажигалки неграм удалось многое узнать о нас и нашем «клане». Выпытывали, гады! Так что схлестнуться с бандой пришлось бы всё равно. Если б они захватили Фиделя — хрен бы столько узнали. А тут как назло — общее знание английского.

За общими работами Фидель поведал свою историю. На Эспаньолу они отправились за кораллами, обнаруженными им ранее в водах острова. Их-то, в виде подарка, влюбленный испанец и хотел преподнести своей разлюбезной Пилар. Поссорились они из-за сущих пустяков, вот и решил ими подольстится. Когда ныряли за полипами, Пако порезал ногу. Пришлось на Эспаньоле им заночевать. Даже огня развести — подать знак, что они тут, было нечем. Они ж об этом не подумали! Не выспались. А на следующий день их практически сонными прихватили тут африканцы. Пацана, из-за поврежденной ноги, схватили сразу же, а ему удалось успеть отбежать и укрыться в скалы, где он и отстреливался до нашего появления. «Герильерос», мля! Но в данном случае ругать не за что — всё правильно сделал. Так что мы — их спасатели, появились вовремя.

Двинулись в путь — малым «караваном», двумя «транспортами» — трофейной и «велосипедом». На первой — пленный негр Адам на веслах, Фая за капитана, ну и перевязанный и напичканный лекарствами Пако. На велосипеде я с нашим «Ромео». Жуткая вещь, скажу, не кривя душой, этот водный велосипед, как на нём люди катаются — непонятно. Груза было довольно много, поэтому часть, вьюками, пришлось вязать и на велосипед. Надувнушка наша в компактном спущенном виде ехала на трофее.

По остальным трофеям у нас следующее: самый главный «трофей» — негр-сото Адам, сельхоз рабочий и юный бандит.

(Адам, негр племени сото из Лестото и ЮАР)

Что с ним делать я не знаю, но, скорее всего, пригодится при посещении негритянского острова, много интересного он рассказал нам о своей банде, значит нам туда дорожка будет — вопрос только когда. Затем — моя новая любимца, опять про нее говорю, — алюминиевая лодка — наш будущий флагман и крейсер, как мотор ей подходящий подберем, оборудуем и будет от неё большая польза нашей коммуне. На название конкурс Дома объявлю — пускай думают, предлагают. Далее — трофейное имущество, найденное в лодке и на бандитах, в сумках, рюкзаках и прочее. Список у меня в тетрадке — Фания составляла — перебирала, выкидывала нам ненужное. Ну и оружие — два дробовика Беретта 12 калибра, английская винтовка Ли Энфилд «Бур» и пистолет CZ 75 — оружие главаря. Патроны ко всему. Уже немного их осталось, теперь сами закажем.

(трофей — Ли Энфилд «Бур»)

(трофей — пистолет CZ 75)

Отдельно отмечу ещё одну интересную находку в вещах бандитов — командирские часы 'Восток', с поздравительной подарочной надписью на русском языке 'Мичману Гордиенко Н.А. в День Рождения от экипажа МРЗК 'Переяслав'. На наш вопрос — Чьи они? — Адам недоуменно пожимает плечами — не знает. Поэтому имеем ещё один повод посетить бандитскую базу.

(часы с гравировкой…)

До Дома не успевали, утром доберёмся. Ужинали уже на Малом острове — почти в десять часов вечера. Чай, трофейные консервы, лепёшки. Разговор у костра шёл о домашних заботах, вспоминали и земные дела. Дисциплинарную беседу будем проводить по итогам спасательной операции уже дома, учтём и геройские действия, а сейчас можно отдохнуть. С ранениями у Пако всё не так просто. Есть опасность занесенной инфекции. Поэтому Фая дала ему таблетку антибиотика. И прописала покой. Ну и наблюдать его будет, понятно. Он, кстати, спит уже — намаялся. А я пойду пройдусь по островку.

На похожем по размерам острове мы Любу нашли, так что интересно и здесь осмотреться. Здесь-то в первый раз. Одел на голову фонарик, включил — покрутил головой — сойдёт.

Кстати, костёрчик постарались развести на берегу так чтоб и остальные наши смогли заметить, с нашей стороны. Хоть так знак дадим, что хоть с нами всё в порядке.

Поднялся по ближнему к нам пологому склону и обнаружил довольно глубокую котловину, заполненную песком, в центре — нагромождение скальных обломков. Полное отсутствие растительности. Похоже, обнаруженная 'песочница', и занимала весь островок. В свете Луны и луча фонаря создавалось абсолютное впечатление инопланетной поверхности. Спустился вниз, и пробираясь между камней, вышел на небольшой свободный от камней, пятачок. Лучом фонаря 'задел' довольно большую трещину в скале. Заглянул внутрь — там что-то было. Похоже контейнер какой-то — рукой не дотянуться. Это мне приз за любопытство, не иначе. С утра разберёмся, что же нам там Смотрящие подкинули. Выбрался наверх и побрёл к костерку.

Пора спать. Завтра снова нас ждёт много дел. А когда тут было иначе?

Мумбаи, выживатель от природы

В общем-то ничего эта белая Барба — постепенно нормальным человеком становится. Хотя поначалу я за неё сильно боялся. Думал иблисы в неё вселились, не иначе. Пошумела и успокоилась. Потом что-то искать начала, нет, чтобы меня спросить. Да я вокруг всё уже осмотрел, нет тут ничего такого. Ну и кто этих белых поймёт? Ни языка человеческого не знает, ни вести себя не умеет. Такую жену для меня Мама бы не одобрила, у нас дервишей в семьи не берут. Не бьют, но относятся настороженно, кормят, но в свой дом не пускают, мало ли чего от них можно ожидать… Но это же белая..

Но в тот день других людей на нашем острове не было. Пришлось мне и для неё подвесной гамак плести. Себе-то я быстро сделал, но и ей не земле же спать. Хоть и нет тут змей, но так правильно.

А она что-то такое сделала и вдруг на плоском камне что-то вспыхнуло и появились какие-то вещи и еда. А она их увидела и танцевать вокруг стала. Точно бесноватая! Мы тоже танцевать любим, даже соревнуемся кто дольше продержится, но эта… Да что вспоминать, белая, и этим все сказано.

Зато на следующий день хорошая девушка пришла. Наша — чёрная! Jade зовут. Красивая, и имя у нее, и она сама. Жалко, не совсем толстая, а какая-то худая, видимо её дома плохо кормили. Женщину надо хорошо кормить, тогда она не только красивая, но и толстая будет. Как Мама… И по-французски хорошо знает, говорит что сама из Южной Америки, из какой-то Французской Гвианы. Не знаю где это. В школе карту нам показывали, но я забыл уже. Наверно там наши живут, чёрные. Говорит что работала экскурсоводом, гостей по их столице Кайенне и еще в какие-то места водила. Про какой-то космодром, Куру что ли, рассказывала, что мечтала туда на работу устроиться. Мол, там платят хорошо, и там парней подходящих много, думала замуж за кого-то выйти. Вроде бы и друг там у неё был, военный, в Иностранном легионе, что ли, служил. Его вот ждала, в номер гостиницы, на его имя снятый, пришла…

И «дождалась» — вот тут оказалась. Очень расстроилась. Она тут, а он — там. Придёт, подумает что бросила его. А тут только мы. Жаль её, хорошая девушка, умная. И приветливая. Мне бы очень в жёны подошла. Думал, вот выучусь, приеду, работать начну, деньги на калым заработаю. За такую бы даже больше чем положено отдал. А то, что постарше она меня немного, ну так и ничего, Мама тоже старше Отца. Зато он умный, многому меня научил, вот сейчас это всё помогает.

Зато Жадэ не только со мной, но и с этой Барбой говорить может, нашли они какой-то общий язык. Ну так и правильно, что им ссориться-то? Дома, бывало Тётки и Мама друг на друга тоже шумели, но потом мирились и песни пели. Эти — тоже поют. Мне нравится. И готовят вместе, хотя Жадэ всяко лучше выходит. На нашу еду чем-то похоже, непривычно, но вкусно. С ее появлением у нас все налаживаться стало. Она нас и объединила, в le groupe. И меня. Нашла такой же плоский чудесный камень, и меня убедила свой принести. К тому времени я уже его не боялся. Принёс. Чего ж умную девушку не слушать? Её парня тут нет, все равно моей женой будет!

А как вместе сложили — так нам подарок был. Палатка! Ну надо же! Ну вот, девушки-то как обрадовались, опять прыгали и скакали, и радостно что-то орали. А я не очень обрадовался, я ведь им шалаш собирался плетеный сделать. Мужчина должен для своих женщин дом сам построить. Ну или купить, если очень богатый, и так тоже можно. Я так тогда понял что все мы будем теперь одной семьёй жить. Только спать пока с ними не буду, так они сказали. Ну понятно, это и у нас такое бывает. Чаще всего берут молодую девушку в большую семью, все знают что она невеста, а потом жена кого-то из сыновей, в это время её старшие Матери учат всему, а Мужчины и Отцы парня учат быть охотником и воином. Или как брата, вместо которого я тут оказался, чему-то учат, уже не в деревне, а куда-то отправляют, в город или дальше в столицу, в Бамако.

Нам рассказывали в школе, это я помню, это одно из первых поселений в нашей стране, возникло благодаря охотнику по имени Бамба и соответственно получило название 'Бама ко', то есть 'река Бамба'. А другие говорили что название города восходит ко слову 'Бама', которое на языке бамбара означает 'крокодил', тогда 'Бамако' переводится как 'река крокодилов'. Даже на гербе Бамако изображены три крокодила! Ну может когда-то так и было, со старшими спорить у нас не принято, но когда я там был — крокодилов не видел, ни одного. У нас поблизости от дома видел, и не раз, вкусные, приходилось охотится.

Мне, кстати, жениться уже можно, право такое имею — я сам крокодила убивал! Не одного, несколько раз. На обеих можно, наша вера такое разрешает. Я сильный, хоть и молодой еще! И охотник хороший. Вот это им нравится. Просят рыбу поймать — ловлю. Птицу хотят — тоже палкой сшибаю, или в силки-ловушки сама заходит. Ещё вот крабов ловлю. У нас крабов не ели, просто не было таких. Но тут — ни от чего нельзя отказываться. Свинину только мне нельзя, это харам, ну так и нет их тут. А черепах можно, это не харам. Тоже вкусные. В Коране про них не сказано — точно можно! Жаль, редко к нам они заплывают — всего-то пару раз и было. А девушкам обеим всё есть можно, у них таких запретов на еду нет. Оказывается Жадэ христианка, католичка, как она сказала. Ну так и что? У всех свои недостатки. Я вот тоже неграмотный почти. Она меня грамоте учить начала. Французской. Чтобы и я мог сам с волшебной плитой разговаривать. Говорю же — умная у меня жена будет!

И на острове нашем много полезного нашли. Оказывается, я и не знал, Жадэ показала, что ягоды с кустарника, бамбадейра, его название, есть можно, а его кора — хорошее средство для заживления ран, кровь останавливает. Теперь тоже едим. И напиток она из него делает. В жару — очень хорошее средство, вкусно и помогает им её переносить.

Так мы и жили тихо и мирно, пока к нам на остров не пришли немирные негры. Трое. Двое, как я потом понял, наши — африканские, а главным у них был Мейсон из Америки. Вот тут-то спокойная жизнь для нас и кончилась. Я было обрадовался, думал это хорошие люди, раз чёрные они, а они моих девушек схватили и делали с ними что хотели. Я было кинулся на защиту, а они избили меня и связали. И потом и ещё несколько раз били.

Затем постепенно нас на свой остров перевезли. Они его почему-то Лесото называли. Там у них дом был. Ну как дом, из брёвен и к нему вокруг какие-то навесы, что-то вроде лёгкой хижины. Там нас разлучили. Меня к другим невольникам отвели, а девушек в свой дом забрали. Там что-то вроде пещеры было, яма в земле, там нас и держали. И сейчас я вот тоже здесь. Бьют уже меньше, потому что надеются что, раз я тоже чёрный, как и они, то тоже такой же стану как они, и людей убивать буду.

Мейсон со мной долгие разговоры ведёт, Жадэ переводит, все больше про то что мы, негры — самые лучшие, а все остальные, особенно белые, нам служить должны. Ведь именно из-за них мы все здесь и оказались. И поэтому несговорчивых белых надо обязательно убивать, а остальных заставлять работать. Как станут сильно уставать и работать больше не смогут — и их убить. Белые черных всегда угнетали. Теперь, вроде того — всё по другому станет. Ну… не знаю. Вроде бы и правильно, только не верю я им, в чём-то он меня обманывает. Может в его Америке и так, и в той части Африки откуда родом эти сото — тоже, а у нас как-то не так повелось. Кто нас угнетал, когда? Да, знаю, что нашей страной Французы управляли, так это ж когда было. В родной моей деревне все наши. Кто нас угнетал? Сами как могли — так и жили. Бедно, да. Но честно. А тут…

А вчера Жадэ мне сказала что Барба не выдержала издевательств и на этого Мейсона с чем-то острым кинулась. Убили они её. А нас, и меня и Жадэ, тоже в тот день жестоко избили. Оказывается она всё-таки поранила Мейсона, и тот больше на другие острова сам не ездит, здесь злобствует. Надо мной они смеются, говорят что я не такой как они, потому что вера у них другая.

Зато с другими пленными стали больше общаться. Нас же вместе заставляют работать, только меня меньше опасаются, всё-таки я для них как бы свой.

Ага, вот и вечер уже, опять зовут, я с кухни остальным еду приношу на всех. Вместе и едим. А вот белые надо мной не смеются. Нормально относятся.

Вот даже и не знаю теперь. Одни одно говорят, а сами хуже собак бешеных, а другие ничего не говорят, но вижу ведь, они лучше, честнее как-то, понятнее, хотя общаться с некоторыми трудно — языков не знаю.

День Девятый. Дела Домашние

группа Кота

Кот, о. Малый — о. Дом

(странная находка на Малом)

На острове Малом спали мы, как говорится, «быстро» и недолго, потому что встали опять очень рано, завтракать будем уже Дома на своем острове.

При утреннем солнце надпись на бочке — 'Gasoline' не оставляла никаких сомнений в содержимом находки. По ощущениям — полная. У нас появилось топливо! Ура! «Почти появилось» — вот оно. Осталось только решить один важный вопрос — как же «добыть» эту бочку из трещины? Посмотрели мы с Фиделем на неё, подёргали за край, постучали, попинали… Нет, так просто её нам не достать — по габаритам она наружу из каменной ловушки не проходит. Жаль… Очень жаль! Ну, а раз пока что ничего толкового с ней не получается — пора и домой возвращаться. Да и Фая торопит — раненым Пако всерьёз заниматься здесь сложно, у него лихорадка, что-то медицинское срочно дозаказать надо. Да и с этой находкой на спокойную голову позже обдумаем что делать. Осмотрел я ещё раз место вокруг при дневном свете.

Такое впечатление, что тут была приготовлена небольшая площадка, на ней под навесом — вот эта самая бочка. И, то ли от дождя эта площадка просела, то ли местные оползни виноваты, но нам теперь дополнительная закавыка. Как её достать — «тушкой или чучелком», то есть, сразу или по частям. И решать с находкой надо не откладывая, пока кого-то ещё сюда не принесло. Ставь не ставь тут опознавательные знаки, всё равно ведь всё осмотрят, а что «плохо лежит» — подметут напрочь. Не одни — так другие. «Шустриков» тут всё больше и больше появляется, вон один такой понурый, по рукам и ногам связанный, рядом с нами и ночевал. Так полагаю, и не без оснований — на некоторых островах этой «локации» самые активные и неугомонные люди уже оправились от первых дней шока. Теперь же, как только обзавелись лодками и, так же как и мы, поисковые группы организуют, людей под себя подгребают, разные полезные находки ищут.

Не время для отдыха! Пока мы «дремлем» — самое интересное могут из-под носа выгрести. Да и остров Котелок наш не просто проведывать надо, а забирать оттуда наш «блестящий тазик» как можно скорее. Да за него женщины ещё как уцепятся, только скажи про возможную баню, ещё и ценнее какого-то «вонючего горючего» сочтут. А тут вот не только содержимое — горючее, тут и сама бочка-тара, она тоже ресурс.

Принял «соломоново решение» — столблю этот остров за нами, и, в качестве его «охранника», поселяю тут временно нашего пленного. Спичек или зажигалки оставлять ему не буду, как бы чудик сдуру беды не сотворил, а еду ему будем сами завозить, собственно, проще всего даже оставить из трофеев кое-что на первое время. Везти его сейчас к нам нерационально. Там его злющая Пилар точно и непременно «загрызёт» — за то, что с Пако «зверонегры» сотворили. Пусть даже и не он конкретно, а лишь его подельники — сути это нисколько не меняет.

Нам-то он как рабочая сила может и пригодился бы — дел впереди много предстоит, но вот пока так поступим. На какую-то голую скалу без еды и воды высадить и забыть — это уж совсем зверство с нашей стороны… Было бы… Собственно-то, и сам этот островок немногим от неё отличается, но тут хоть перемещаться есть куда, не так скучно ему будет, тень есть… Пока бочка не вскрыта — ничего он ей не сделает, а там мы уже и вернёмся с готовым решением куда его дальше переместить. Ну и что с ним далее делать. Вот ведь, задачка — и бросить не получается, и к себе пока не взять.

Чем-то ситуация напоминает диалог двух незадачливых охотников.

— «Ваньша, я медведя споймал.

— Веди сюды!

— Да он не идёт.

— Тогда иди сам!

— Да он не пускает.»

Вот и у нас точно такая же хрень, ладно, делать нечего — варианты перебирать некогда. Оставляем. Пусть сторожит.

Так и сделали.

Шли знакомое расстояние дольше обычного, пару раз менялись, то я на веслах, то Фидель, а злосчастный велик обоих нас вымотал до синих ёжиков. Фая в трофейной лодке с Пако, ей-то, как бы, полегче пришлось, хотя тоже ночь почти не спала, какие-то компрессы раненому делала.

(Заботы)

Ступив на родной берег, был сразу схвачен бабаем Резван-абы, который сперва слегка приобнял меня, а затем начал что-то торопливо говорить. Я его почти и не слышал из-за поднявшегося гама на пляже. Разноязыкий хор перекрывающих друг друга голосов 'коммунаров' сливался в единое целое. Как приятно вернуться домой! Мы дома и с Победой!

Выхватил взглядом Фиделя, который уже обматывает весла найденным полиэтиленом — делает носилки нести Пако в лагерь. Вон ему уже и Лука помогает. Фая, с озабоченным лицом, что-то объясняет испанке. Чуть в сторонке, напряженная, застыла Люба.

Громким голосом прошу внимания и предлагаю через полчаса собраться всем за обеденным столом. Молодого испанца уже понесли в лагерь, впереди 'носилок' спешат женщины. Подзываю белоруску, передаю ей оставшееся оружие со словами:

— Любаша, доброе утро. Отнеси к столу пока, пожалуйста.

Забираем с комендантом пару сумок, рюкзак и направляемся в жилищную зону. Прошу его покормить нас, с утра не ели — вышли-то с Малого без завтрака.

За завтраком Фиделю и Люку сразу же поручил заняться трофеями, почистить наши стволы, подготовить весь арсенал к любым неожиданностям. Раз появились эти — могут появиться и другие нехорошие люди. Теперь надо «расставить приоритеты», наметить план действий на ближайшие дни.

По итогам размышлений понял следующее — чтобы везде успеть, придётся разделяться, мало того, ещё и вновь перетасовывать экипажи лодок.

Перво-наперво надо снять механизм с поломанного «веловербляда», пардон — веловерблюда, это я так сгоряча его давеча в море «перекрестил», когда еле-еле доплюхал до дома. Не хочу более крутить педали, убедился — это сущая каторга! Из снятой рамы с приводами будем делать генераторную установку, помню я из прошлой жизни наши с другом и его сыном опыты в деле получения бесплатной электроэнергии. А оставшаяся часть катамарана послужит основой для сборно-разборного плота и его нам надо делать в первую очередь.

Предположим, сделали: тогда что вывозить раньше — «Супер Тазик» с Котелка или горючее с Малого? Да всё нам нужно, и что-то внутри подсказывает — «бери быстрее, а то уведут!» Решено, поступим как говаривал в фильме мудрый Бармалей своим подручным пиратам «Делайте всё одновременно!»

Решено! На Котелок и Австралию пошлю Любу и Луку, а Фидель мне пригодится здесь, он и кузнец, да и силы у него всяко побольше моего будет. Тут ещё много по его профилю предстоит сделать.

Дождавшись полного сбора со-островитян, встаю из-за стола:

— Так, граждане островитяне и островитянки — у нас много неотложных дел, а поэтому объявляю Аврал! Люба, Фая — переводите!

Дождался когда мое обращение стало понятно всем и продолжил.

— С сегодняшнего дня у нас «в строю» два транспортных средства — весельная призовая надувнушка и трофейная моторная лодка. Одна группа на моторе вскоре отправляется на Котелок и забирает Любину «чашечку» на плот, который мы сейчас и будем делать. Его она доставляет сюда, а вторая остаётся здесь и вывозит с Малого острова горючее и занимается тяжёлым мужским физическим трудом. Добровольцы есть? Все? Тогда назначаю экипажи согласно поставленной задаче. Всем всё ясно? Уточнять в деталях что-то ещё надо ли?

Дослушав переводчиц, народ загомонил, ясно, мол — давай распределяй кого куда. Ну-ну, сейчас я вам устрою представление. Хоть я и не лицедей какой, но вполне смогу. Как там в песне КВН-щики прикалывались — «Старший грузчик может ТАК сказать, что каждый сразу захочет поразгружать!» Включаю злого начальника из «Интернов». Вот, именно то настроение! Вперед, будем подтягивать дисциплину.

— Снегирь, шаг вперед! Выходить не надо — просто встань.

— Я что ли? — удивилась Люба, вставая. — Вы ещё на английский мою фамилию переведите — ещё того похлеще будет, Bullfinch.

— Сказал «Снегирь» — значит снегирь, это теперь твой позывной. Назначаешься Старшей оперативной группы. В твоем подчинении Лука, он отвечает за лодку и мотор. Все переговоры, если такие с кем понадобятся — на тебе. Идёте на Котелок, возможно на обратном пути заглянете на Австралию. Это по обстановке. Сами решите как там будет проще и удобнее. Лишнего и зря там не рискуйте, нам вы нужны здесь оба, живые и здоровые. Задача рейда ясна?

— Да, Командир!

— Не да, а Так точно. Мы теперь почти на военном положении — а ты призвана в ряды. Ясно?

— Есть, сэр! Так точно, сэр!

— Ну вот, можешь же! А ирония твоя здесь неуместна: пока что друзей вокруг у нас нет — одни враги. Фидель! Вопросы, вижу, у тебя теперь есть?

— Почему не я старший той группы?

— А сам, что — не догадываешься? Кто это удрал с острова недавно, бросив женщин и старика без защиты? Не ты? Я вас всех научу как это — в «самоволку» бегать и дисциплину нарушать! Строем и с песней или бегом ходить будете! Люба переведи ему максимально точно!

Вот такого гордый и обидчивый испанец точно от меня не ожидал! Ну а я продолжил суровую «солдафонскую» накачку.

— В каком звании служили, «боец»?

— Рядовой. (Soldado — исп.) Рядовой профессионал. (Soldado professional — исп., у них действительно такая градация в испанской армии.)

— Вот как Профессионал ты ЗДЕСЬ и нужен. За самовольную отлучку из расположения наказан штрафными работами по распорядку. Назначено взыскание!

Помолчал, дал проникнуться сказанным и продолжил.

— За умелую стрельбу и решительные действия в боестолкновении с противником — взыскание снимается. Но пока — работаешь под моим началом. Esta claro? Ясно?

— Sí, jefe! Tan claro que claro! (Так точно, ясно! — исп.)

— Всем остальным — работы по обеспечению рейдов. Доктор — на вас аптечки на обе лодки, мне — список необходимых лекарств и отдельно, что срочно нужно для раненого. Пилар — наблюдение за обстановкой вокруг с посещением обзорных площадок, снабжение кухни дарами моря по возможности. Резван-абы — продумайте что можем выделить на дальний рейд из продуктов питания, они уйдут с ночевкой сегодня же, вернутся только завтра. Учитывайте ещё что на острове Малом у нас находится один пленный, придется пока взять и его на довольствие. Если всем всё ясно — приступаем немедленно!

И работа закипела! Вот что значит живительное «бодрое руководящее слово»! Я ж к нему добавил пару непечатных… Поняли! Без перевода.

По ходу работ решил всё же смягчить наказание для Фиделя. В рейд он пойдёт, но Старшей группы все равно останется Люба, пусть слегка она там покомандует, а парень этот там им тоже нужен, и тащить этот «котелок» вниз, плот собирать, да и вообще — безопаснее так. Мало нас, и никого из наших терять не хочу. А дел нам всем неотложных на сегодня «придумал» — и втрое большим составом не провернуть! А на Малый остров мы и с Пилар сходим завтра. Ничего сложного и недалеко. К завтрашнему дню она и остынет, и позабудет что недавно про «подлых нигеров» сгоряча тут нам наговорила. А забудет — напомню, и специально подскажу, как себя вести, есть одна задумка. Надо лишь канистры заказать, да и инструмент тоже, дабы вскрыть ту бочку. Как — я уже тоже представляю. Пока педали крутил — пришло понимание.

Начали с того, что взялись откручивать собственно механизм велика от катамарана. Опять инструмент нужен — ключи, отвёртки. Того, что у меня при попадосе сюда при себе было — точно мало. Нам бы побольше… намного! И разного… Придётся кое-что заказывать, благо поставка вот она, уже скоро.

Вторая задача — опробовать призовой мотор на трофейной лодке. Имён нашим лодкам пока не придумалось, может после когда что-то дельное в голову придёт. Пусть пока походят безымянные. Как раз приступают к пробам.

Вот это получилось сразу, проверили на ходу, в лагуне-бухточке — всё работает, даже масло в бензобаке в нужной пропорции размешено.

Тем временем у меня время заказа вот-вот наступит. Уточняю список, добавляю необходимое, пора!

Первым делом, как уже повелось — беру медицину. Веса там немного, но именно из-за неё решил поставку на завтра не откладывать, ну и остальное, что нужно, тоже возьму. Инструменты — берём универсальный набор, плюс добавляю ряд позиций. Маленькие тиски, напильники. Ножовку — дрова пилить. Канистры, что ранее собирался брать, отменяю, «на ходу переобулся». Решил основными ёмкостями заказать прочные прорезиненные мешки с входным клапаном для перевозки горючего. Знаю, где-то читал, что и такие существуют, но сам вживую их никогда не видел.

Почему именно их, а не привычные канистры? Тут тоже просто — в небольшой надувнушке угловатые канистры будут занимать больше места, а компактные и мягкие мешки нам проще перевозить. Почему-то хочется вывезти за несколько ходок как можно больше, будто бы опасаюсь чего-то. Или кого-то. Лучше пусть ближе, и у нас тут будут — так спокойнее. Да и запас горючего для мотора сразу повысит нашу мобильность.

Для чего? В дальних планах — посетить остров Лесото, как назвал его пленный. По его словам там у них есть несколько человек в плену. Белых… в плену у чёрных. Точно — непорядок. Придется, очень на то похоже, что придется нам туда наведаться — разобраться, «причинить добро» и навести должный порядок. Наш. Их «порядок», когда где-то совсем неподалеку люди в рабстве пребывают — нам не подходит совершенно! Да и терпеть рядом потенциальную нам же угрозу — чревато. Они же там — точно и однозначно, угроза: напали раз, нападут и в другой, и в третий. Пока сами напрочь не сточатся. Подкопят сил — снова в нашу сторону придут. Нет уж — «лучше мы к вам»! Ждите! Будет вам ещё от нас «сюрприз-нежданчик».

Да и вот ещё, для того, чтоб найденную бочку открыть — придётся нам её дырявить. Можно бы и просто пробить, но тогда сколько-то утечёт мимо, да и небезопасно при здешней жаре в яме стучать по бочке с взрывоопасным горючим. Пары бензина, или что там внутри, такой детонирующий эффект сотворят — пол острова в клочья… Нет уж! Потому заказываю лёгкую ручную дрель, кетгутовую трубку и такой же, как у меня когда-то на Волге был, резиновый шланг с встроенной грушей, будем ей подкачивать.

Ну и тогда уж, глядя на мои с Фаей полосатые тельняшки, женщины расстарались — у меня в тетради с заказами под рукой разборчивым почерком расчерченная таблица ходовых размеров мужского и женского белья, а также горячий список остро необходимого с указанием цвета и моделей. Никуда не денешься — и это всё тоже надо. Хорошо хоть весит немного — возьму непременно. Как будто в старые советские ещё времена моей молодости окунулся…

(«Колготня» или «колготочная» байка)

Тогда геологический институт изучения нерудных ископаемых, где довелось поработать несколько лет после распределения «инженегром», посылал меня в командировки и экспедиции. Молодой специалист? Вперёд, на амбразуры! Алга, и с песней! И случались в те далёкие-далёкие времена некие перебои с женскими колготками. Так бывает — женщины есть, и много, а колготок в продаже в городе нашем нет. Совсем нет. «Не завезли», блин… «Чудеса» плановой экономики, однако. Что-то где-то начальники не просчитали… Бывает!

Всё грустно и знакомо, как обычно у нас в те времена было. И как-то мы «случайно» узнали, что в тех самых отдалённых сельских глухих районах, куда нам предстояло в ходе ближайшей экспедиции попасть, как раз эта деталь женского туалета в сельмагах в продаже точно есть. Мало того — и даже как-то много её там. По нескольку пар в руки дают! Импортная и важная деталь, вот оно как! Сельчанкам же она как-то не очень… Да, собственно, от нас и узнали, мы ведь уже несколько раз туда ездили, а я взял и рискнул на пробу — набрал сколько смог. На свой, как говорится, страх и риск. Самых ходовых и типовых размеров. Робко предложил по возвращении, и… С руками чуть не оторвали — размели, чуть не передрались, я цену-то сильно не задирал, так, лишь чуть-чуть набавил. За хлопоты.

Ну вот и подходили ко мне с просьбами — привезти. «Ты», — спрашивают, — «мои размеры знаешь? Ещё и вот такие и такие надо… Вот деньги.» И так получалось что за то лето несколько раз пришлось круги нарезать — то туда, то обратно. И возил, а что ж отказываться-то? И наценку делал минимальную, «за труды», ну и компенсацию «за моральный стресс», так сказать. Что за труды и хлопоты? Да просто всё, там тоже больше двух-трех штук в руки не давали, ссылаясь на какой-то там местный указ. Тогда организовал нескольких наших мужиков, нас там трое-четверо обычно было, заходили все вместе, зачитывал по списку каких сколько надо, нам их выдавали, рассчитывался. После выходили из сельмагов, снова заходили и проделывали так пару-тройку раз. После третьего раза продавать нам что-либо отказывали. Они ж там, хоть и сельские, но не дураки же… Не все… Ничего, по ходу движения экспедиционной машины следующий населённый пункт скоро, где повторялась один в один та же история. Женщины институтские были страшно рады обновкам, там ведь и итальянские, и японские, и какие-то южнокорейские были, любого цвета, любого размера.

Ха! Раз уж начал… забавный эпизод, как раз про те поездки сам собой всплыл. Мужики-то наши в экспедиционной поездке особо и не возражали, понимали кому берем — попросил их раз, просто и доходчиво объяснил что всё нашим же институтским женщинам пойдет обновка, а не куда-то налево на сторону ради наживы — они и не отказывались, помогали. Честно выходили из машины, «светили лицами» в «очереди». Даже не избалованным таким «эпическим» зрелищем, как массово покупающие женские колготки мужики, простым сельмаговским продавщицам всё было предельно понятно. Хотя некий «культурный шок» у них точно в головах и происходил. Видно было по их румяным мордшакам-то. Диалог-то, всё же, с ними вел я, и расплачивался за всех тоже я же. Вот и понаблюдал. Но принцип, их же сельский принцип-установка — всего-то «по нескольку штук в одни руки» был тщательно нами соблюдён, выручка шла, план продаж выполнялся. Так что особо им от него и не отвертеться. Вот и пришлось продавать желанный нами «дефицит» столько раз, пока мы совсем наглость не теряли. В конкретно этом месте. Это когда даже выходить из магазинчиков не выходили, а оплатив и получив покупки — снова просили продать то же самое. Но это присказка. Байка чуть о другом — о курьёзе.

В первой поездке с нами был относительно молодой водитель, так что он для жены разок купил их тоже и все вроде бы прошло у них дома нормально. Порадовал супругу дефицитом и ладно. Во всяком случае никаких нареканий с её стороны не было, только горячая благодарность. Откуда знаю? Спросил потом — специально про то поинтересовался. Зато все остальные разы-поездки за рулём машины был к нам прикомандирован пожилой и «крайне традиционный» татарин. Который, не то что про колготки — а и вообще про любое женское белье никогда не думал. Не его «тема» — ему оно и не надо. Совсем! Он, видя мои суровые «коммерческие заходы» и серьёзные масштабы покупок, тоже не выдержал и попросил, стесняясь — помочь с покупкой того же самого.

Спросил было я его про размеры, ну и естественно — он них не знает, да и откуда бы ему про них подозревать? Даже и не ведал об их существовании. Даже и удивился вопросу. Это ж не «нужные детали для машины», вот в них-то он как-то разбирался, а в эти «интимные» женские мелочи вникать — искренне считал для себя что ему такое знать не положено и всё! Тяжёлый случай? А то! Но и его я разрешил. Чего б не помочь-то? Знал бы, во что это ему выльется — точно б не стал этого делать!

Предложил тогда ему иной и, казалось бы, самый простой в наших полевых условиях вариант — он мне по дороге показывает на любую встреченную женщину из сельских, по комплекции максимально похожей на его жену, а я ему сообщаю точные размеры покупки. Ну не домой же ему звонить ради этого? Сюрприз же с его стороны, подарок-суенче, и знак внимания. Всего-то, вроде бы, и делов!

Надо сказать что такой «прикладной и оценочно-визуальный» взгляд его и самого шокировал, но надо, раз всем остальным бабам берут — ему ж точно тоже надо купить. «Стадный эффект», однако. К тому времени я настолько в этом деле разбирался, что влёт их, эти женские размеры, определял… Ну что ж, как говорится, такова «специфика работы» — никуда не денешься от некоего понимания сути вопроса, пришлось соответствовать. Он показал сельскую бабёнку — я её легко «оцифровал», закупили.

Зато дома он от жены, вместо благодарности за проявленную к ней заботу, получил грандиозный «эль шкандалЪ» и необоснованные упреки. Покупки-то пришлись в пору! Жена-то у него тоже «традиционная» и из «дальней деревни» родом: «Откуда это ты мои размеры знаешь? У тебя точно есть любовница-маржэ, и она тебя подучила!» — вот так, примерно такими словами не задумываясь, она сходу и выдала. Причем, даже его вялые «отмазки» про разбирающегося в таком специфическом товаре простого русского парня только усилили её дурные подозрения. Больше он её лично обновками гардероба не радовал никогда. Обойдётся! Тем более и альтернатива-то есть, как не быть. Рядом с гаражом — лаборатория. Где практически одни женщины и работают… Там-то уж точно будут ему и рады, и благодарны… Ну, вы поняли… Нда, вот и помогай после этого людям…

Ну да что там вспоминать — когда-то было… Давно! Очень! Мы теперь здесь, на Забытых Островах другой планеты находимся, а проблемы-то те же! Есть люди, мужчины и женщины, и надо их обеспечивать одеждой, в том числе и такой сугубо личной, а оператор — и есть посредник между бездонными складами Наблюдателей и нами — потребителями. Ну а раз я тут он самый и есть — то, стало быть, мне всё и заказывать.

Так что получение нашими женщинами их маленьких радостей — нового белья была воспринято с нескрываемым восторгом. Готовы трудовым порывом вдохновить всех. Стремление улучшить свой быт и не такие горы сворачивало.

А здесь и сейчас — мотивация в работе просто зашкаливает! И я их понимаю. Как-то перебивались, выкручивались, а как узнали для чего нам «супер котелок» понадобился — Баню будем строить, так прямо полны энтузиазма, откуда что берется!

Вот стоял этот водный педальный велик на берегу — никому до него не было дела. Ну есть он и есть, то ли отношение к нему было, как к чему-то опасному, связанному с немирными паками, то ли ещё что. Покатались на нём в пределах бухты и обратно вытащили… Пока Фидель с Пако свой «побег» на «родной остров» не отмочили… Ну его н-на от греха подальше! Из-за этой его «ненужности» и возникла у меня идея сделать на его основе велогенератор. Попробуем?

Ведь при наличии даже такого маломощного генератора можно и освещение наладить, и не только батареи фонариков заряжать, но и что-то более существенное. Например, приборов ночного видения, раций. Эдак и ноутбук можно будет попробовать взять. С рациями при себе наши ближние рейды-путешествия выходят на новый уровень. Да и общую безопасность группы повысим.

Авральным методом сняли с катамарана раму, скрутили механизм, а пилоны с решётчатой основой под грузовой плот пойдут. Собственно, в этом-то вся идея и состоит. Попробовали сразу его буксировать. Можно, но как-то не то. Долго… Тогда решили разобрать, погрузили пилоны и отдельно решётку на катер поперёк, сверху. Грузоподъемность лодки такое нам позволяет. Правда немного тесновато экипажу стало. Зато так быстрее туда добраться получится, а там уже снова обратно всё заново и соберут. В последний момент вспомнили, бросили в лодку плёнку полиэтиленовую и трос для крепления чана. Ну и отправили в путь Любу, Фиделя и Луку. Планируем что с ночевкой на Любином острове Котелок. И ещё, решили, что раз и в этот рейс без захода на Австралию не обойдётся, собрали для аборигенов небольшую посылку. И один трофейный дробовик с патронами. Дело у нас к ним есть, деловое предложение, думаю — решим.

После проводов рейд-группы Фаю и Пилар забрал на стрельбище. Да-да, теперь у нас есть и такое. Кстати, предупредил, что после стрельб придется оружие чистить уже им самим. Климат тут такой, что манкировать этим ну никак нельзя.

У подножья Малой горушки, на полянке, скорее даже небольшой проплешине, отмеряли шагами дистанции для стрельбы, выбрав в качестве мишеней деревья со стволами потолще, пометили их кусками ткани. Разложили на куске брезента весь наш 'Домашний' арсенал: дробовик, Любину мелкашку, револьверы и сумку с патронами. Сначала учились заряжать-разряжать попеременно каждый 'ствол'. Ведь каждый будущий боец нашей коммуны обязан уметь обращаться со всей линейкой предложенного оружия, мало ли как ещё карта ляжет. Затем показал стойки для стрельбы: стоя, с колена, лёжа — все это из головы. То, что помнил по учебке и фильмам, книгам, кое-что у Любы 'подсмотрел', когда она показала своё умение винтовкой пользоваться — нам теперь и такие знания в струю. Ну и реальные боевые впечатления от вчерашнего дня — это уже личное. Пробовали сначала с разряженным оружием. Ничего, получается. Затем перешли к стрельбам. Фая призналась что в студенческие годы какие-то стрельбы для медиков устраивали, зачёт сдавала, но это ж так давно было… с тех пор оружия в руках держать совсем и никакого не приходилось. Только скальпель для операций. Ну а Пилар — как-никак, сельская девчонка. Что-то там из стреляющего ей видеть, и даже, держать в руках, приходилось…

Тут и сейчас успехов у них обеих было значительно меньше. Револьверами-то кое-как деревья «пометили» — тут бы первенство татарке отдал. А вот с ружьём дело плохо — звука выстрела, резкий, боятся обе, целятся слишком долго, при выстреле зажмуриваются… С точностью проблемы большие, даже на близкой дистанции. Ничего — не боги горшки лепят, и это постепенно тоже можно поправить. Будем почаще посещать эту полянку и, со временем, и они всему нужному научатся. Сам тоже пострелял, в том числе и из винчестера. Тоже надо тут и мне бывать — хвастаться особо нечем, вчера мне просто колоссально повезло. А если б нарвался на настоящих профи, не им бы акул кормить, а уже нам. Собой…

По дороге в лагерь в голове 'гонял' партию в шахматы, что слил уважаемому Резван-абы. Хитрый узбек, уже доску выстругал, клетку нанёс, раскрасил. Теперь фигурки ножом вырезает. Обыграл меня, чертяка, вчистую. Но ничего — буду теперь аккуратнее. Сегодня вечером уже договорились — матч-реванш.

Пришло время заняться велосипедной генераторной установкой. Нужно нам электричество, нужно! Вон фонари уже не работают, а как без них?

Для начала необходимо установить металлическую раму с педальными приводами, снятую с катамарана. Под фундамент буду использовать закопанные в грунт бревна — шесть штук. Метровые брёвнышки уже подготовлены, вон они лежат около «сарайчика». Место подобрано — ровная площадка рядом. Потом можно будет над 'генераторной' ещё и навес кинуть.

С помощью 'измерительного' шеста и своей рулетки снял размеры, отметил колышками места под сваи. Взял лопату и, поплевав на ладони, вонзил острие в песчаный грунт… Ага, оказывается ещё и перчатки надо будет взять сразу несколько пар. Мои-то уже после столь интенсивной гребли уже никакие. А тут и для костра пару-другую рукавиц надо, дрова собирать, рубить их — постоянно надо. Всем.

Через полтора часа 'фундамент' был готов. Верхушки 'свай' выглядывали из утрамбованной земли.

Сходил — окунулся в бухточке. Смыл грязь и усталость. Вода тёплая, как молоко, надо бы ещё и из ручья окатиться — там-то уж всяко она прохладней. Ну это уже по окончанию работ. Теперь будем крепить раму на фундамент. Тут помощь нужна, одному не обойтись. Позвал Резвана. Вдвоём опустили станину на спилы бревен. Проверили как прилегает, не 'ходит' ли конструкция. Порядок. Саморезами 'притянули' раму к опорам. «Вуаля»!

Сели с дедом в кресла, покрутили педальки — проверили конструкцию. Годится. Ну на сегодня шабаш. Темнеет уже.

День Десятый. Расширения

группа Кота

Кот, расширение известных горизонтов

(от общего и глобального — к частному, к нашей бане!)

Баня! Надо ли рассказывать русским людям о бане? Да даже, пусть и не русским по крови, но просто нашим — неважно на каком куске территории самой огромной когда-то страны они сейчас живут. Она и посейчас самая большая в оставленном нами мире, а была самой огромной, но увы — и её злые недруги развалили. Растащили по хитро придуманным «национальным образованиям» в угоду, как бы, национальным же «элитам» и жадным и беспринципным олигархам…

Ладно, не будем о грустном и Большой Политике. Тем более — той, Земной. Находясь здесь — на этой Платформе точно никак ни на что там повлиять отсюда не смогу, и сделать так, чтоб вновь она обратно приросла утерянными временно окраинами. Я уж лучше про своё, близкое — про баню…

Тут ведь как: кто в ней никогда и не был — не поймёт, кто был — будет оценивать в сравнении с теми банными заведениями, где удалось когда-то попариться. А как поступать в нашем случае? Строить её надо однозначно, это даже не обсуждаю. Помыться-то с комфортом все хотят, особенно женщины, и их вполне можно понять. Согреть в малом котелочке несколько жалких литров воды или иметь возможность лить её на себя почти без ограничений… Да просто и сравнивать-то такое невозможно!

Море это море, там и вода солёная, и опасно там почти всегда. Не курорт здесь вокруг — и это однозначно, и никем и не обсуждается. Хотя и климат тропический. Парадокс, но увы… Все всё понимают. Купаемся, конечно, но без лишнего фанатизма, окунаемся лишь на самом мелководье. Причём, и далеко-то не заплываем, даже в своей бухте-лагуне, хоть тут и буйков-то никаких нет, и неизвестно ещё когда они у нас будут. И то, чаще всего, как правило, не по одному туда ходим, а когда кто-то рядом. Да ещё, кроме всего прочего, наступить в воде на что-то острое и пораниться — тут легко и просто. Нам и большой раны у Пако на ноге вполне хватило. Впечатлило! Всех и каждого. Специально всем показали — что и как бывает от глупой беспечности и неосторожности.

Потому и воодушевились наши женщины уже даже и тем известием, что у нас скоро будет для них такая радость. Но ведь и полноценную деревянную русскую баню с парилкой и веничками мне тут не соорудить. Можно, конечно, и её, но долго, очень долго, да и трудозатраты несоизмеримы с удовольствием от законченного дела. И не нужна, если уж честно, она, настоящая рубленная, моим разноязыким соостровитянам, ведь на них всех не угодишь, одним одно надо — другим другое. Душ из тёплой воды и парная — вещи несколько разные… Решил делать так. Компромисс действительно необходимого с реально достижимым. Наша «Баня номер 1», так стану её отныне величать, будет представлять из себя следующее.

Каркас соберём из тонких «сосновых» или, как они тут называются, пиниевых, что ли, кольев, типа «подтоварника». Угловые покрупнее, пол или настил — обтёсанные брёвнышки, даже скорее, жерди. Ну или позже что-то типа циновки на стены сплетём. Внутри — пара лавок, печь-каменка в углу из ровных однородных камней. Всё это укрывается по периметру каркаса полиэтиленом, по низу его придавливаем галькой, крыша тоже полиэтиленовая… Надо будет брать полиэтилен рулоном каналом — у самих-то такого нет ни у кого. Находится сей объект будет чуть в сторонке от стоянки, ближе к морю, в устье ручейка. И ручеёк рядом стекает в залив, воду с него черпать удобно. Рядом установим привезённый с Любиного Котелка металлический «Супер Тазик» — вода в нём за день будет сама прилично нагреваться солнцем. Размеры? Предполагаю, где-то около 2,5-3 м по сторонам, на месте прикину точнее.

Ага, значит предстоит ещё одну печь нам там складывать — опыт уже есть. Но тут немного другая кладка нужна, более прочная… и камни мельче и обкатанные, где-то у нас я тут видел такие, вот и будем их нагревать, бросать на жердяной пол и окатывать водой, чтобы хоть так пар давали. Ага, значит и рукавицы-прихватки не забыть ещё сегодня взять, или что-то вроде клещей из гвоздя и палок придумать. И то и то приготовим — не помешает. Ну, в общем-то, похоже что вполне осуществимо. А полиэтилен на стенках должен быть тогда прочным и толстым. Фольга или крафт-бумага, конечно, и лучше тепло держать будут, но при таких тут ветрах… порвёт их непременно. Нет, не стоит, хотя жаль — они легче. Так что именно его. Хорошо бы стенки вообще из поликарбоната, тогда ещё и дополнительный парниковый эффект будет.

Ну это всё постепенно буду дополнять и улучшать сначала полиэтилен рулоном закажу, так легче, его и потом использовать под что-то можно будет. Так, с этим решили. Тогда распределяем силы — кому камни таскать — кому жерди вытёсывать. Сегодня, видимо, мне придётся их выбирать, значит я дровосек, тут кривулины не подойдут, тут ровные и прямые надо. И рубить буду поблизости от места будущей бани, чтобы далеко не таскать.

«В лесу раздавался топор дровосека — мужик топором отгонял… !!!»

Тьфу ты, какая ж хрень в голову лезет! Ни тех, ни других -секов нам сюда точно не надо. Ни «нелевых», ни всяких прочих «как бы радужных». Ну, вы поняли… Обойдёмся без всяческих «толерастов». Хотя бы тут…

— Фая, а скажи-ка — ты «Властелин колец» смотрела?

— Не полностью, начинала, но не моё это, фантастика всякая… Зачем мне эта тягомотина?

— Подскажу: там были люди, эльфы, гномы и всякие прочие.

— Да-да, что-то такое припоминаю. Бегали…

— Тогда скажи мне, только честно, — ваш татарский сказочный Шурале кто был «по национальности»? Не людской, а именно по толкиеновской. Орк, тролль или гоблин?

— Даже и не знаю. Леший! Наверно… Он же в лесу жил? Вот! А что — тебе здесь и сейчас есть какая-то разница? Где он и где мы… — забыл?

— Да нет, не забыл, «забудешь» тут — просто вспомнилось.

Среди сказок татарского поэта начала прошлого века Габдуллы Тукая есть одна про незадачливого лешего по имени Шурале, вздумавшего зачем-то подшутить над батыром-дровосеком. Как и Толкиеновский Горлум, тот вредный лесной гад тоже загадки любил жертвам своим загадывать, с хитрым условием: кто не отгадает — того съедят. Да не на того парня дурень однажды и нарвался. Сельский батыр-дровосек тоже неплохо над ним «подшутил» — убедил «помочь». Наивный лешак сунул лапы в расщеп бревна, а парень клин-то и вытащил! И поймался лешак однорогий.

(тот самый эпичный момент сказки про Шурале)

Да и вспомнил я это всё потому, что чуть было сам в щель обтесываемого бревнышко руку не сунул. Даже и сунул, да вовремя выдернул, сам себя крепко обругав. Хотя у меня всегда кто-то другой во всем виновен, уж точно не я. Да и надо же как-то народ шевелить, пусть отвлекаются, не только ж про насущные проблемы в думы погружаться. Вернутся ребята — и их «совета» спрошу! Не, не как бани строить — про леших. Было дело — про домовых сказки писал… Как-нибудь и тут пару-другую про них расскажу. Вечера-то длинные… Вот так и скоротаем. А пока — руби да обтёсывай, «джигит»! Устану топориком махать — для разрядки и разминки на остров Малый ещё «сбегаем». Вот, кстати, и пора, нечего себя загонять. Даже в тени становится, здесь уже жарко, а на море все ж какой-никакой ветерок обдувает.

(«прогулка» до Малого острова)

Идём с Пилар на остров Малый. Начинаю себя уже «водителем трамвая» ощущать. «Опять от меня сбежала. трамвайная остановка!..»

Или там в песне «последняя электричка» была? Не помню уже. Но она там тоже куда-то сбежала.

Опять тот же изъезженный маршрут, волны, чайки, акулы. О, на отмелях скаты стали появляться — раньше их, вроде бы, не было. Вроде как Пилар говорит что они мигрируют в пределах какой-то им известной зоны. Видно что-то в природе или в морских течениях меняется. Какие-то сезонные колебания. Но нам пока не до них, хотя наша Пилар, специалист по морской добыче, утверждает что вполне они съедобные животины. Поручаю выяснить это дело на практике, но это по возвращении. Чем больше живём тут — тем разнообразнее становится наше питание. Это — радует и обнадёживает. Вживаемся? Похоже на то. Пока же нам до острова Малого неотложное дело — на «заправку» сгонять. Надеюсь в этот раз морское путешествие будет недолгим.

Высадившись на берег, отправил рыбачку сразу к бочке от греха подальше, объяснив где её искать. Незачем ей с негром пересекаться. А ему знаками объяснил и озвучил на ломаном инглише — что эта суровая девица с холодным оружием и пистолетом для него ещё и пострашнее, чем даже суровая доктор со скальпелем, будет. Что та, что другая — заррэжет за своего белого брата вмиг! И показал как — махнув ножом у горла.

Грозно сверкнув очами на робко подошедшего за едой и водой сото и пробормотав что-то жутко презрительное на родном языке, горячая каталонка удалилась вглубь острова. Тот аж затрясся, видимо хорошо так представил свою незавидную участь. Ничего, пусть её боится — немного такого «театра» ему не помешает. Больше полезного расскажет. Да и Пилар хоть так дополнительно обезопашу — ведь именно ей чаще всего сюда и наведываться в ближайшие дни придется.

Прямо у лодки выдал чёрному 'Робинзону' продовольственный паёк и пригласил присесть на камни для разговора. Снова, в подробностях, расспросил его о 'домашнем' острове — противоречий с предыдущей беседой не обнаружил. Информация о клане беспокойных негров всё больше вырисовывается в единую картину и в голове начинает складываться план нашего будущего посещения острова Лесото. Попросил нарисовать как умеет и что запомнил: где его остров, что ещё знает, сколько там человек чёрной охраны и белых их пленных, и схему всего острова. Тут даже моего более чем скромного «знания» английского вполне хватило. «Блэк енд вайт пиплз. Мен, вумен. Хау мени?» Армамент, хау матч энд ватч? (Чёрные и белые люди. Мужчины, женщины — как много (сколько)? Вооружение — какое и сколько? — «искаж». англ.)

В завершении беседы подтвердил Адаму свои обещания — скоро его заключение закончится и он получит свободу.

— Либертейд хочешь? Андестэнд? Помогай! Хелп!

Высадим его там, где сам пожелает, а, в придачу, ещё и необходимым на первое время снабдим. И, даже, его личную плиту поставки ему вернём. Если заполучить её у нас получится. Взамен же — он показывает нам путь к их базовому острову, рассказывает всё-всё, что знает и помогает освободить пленных. Думаю — вполне справедливый и честный договор. Что сам Адам об этом думает? Не спросил — это его проблемы. Может и тут оставаться. Вот только еды и воды завозить тогда не будем. Нам он не нужен. Не потому что чёрный. Потому что против нас с оружием уже был. А доверие наше ещё заслужить надо!

— Хелп — ноу, вотер енд фуд ю — ноу ту. Ю ми Андестенд? — похоже, понял он меня, даже и так. Практически жестами общаемся. Жрать сильно захочешь — поймёшь и не такое, как в его конкретном случае. Он — хочет, как и жить тоже, значит и помогать будет.

Затем занялись основной задачей — бензином. Дырявить бочку пришлось напарнице, сам я — из-за узости расщелины к ёмкости протиснуться не смог, габариты не те. Гибкая каталонка справилась с задачей на отлично. В итоге накачали в пакеты почти 50 литров, для нашей надувнушки веса пока что и достаточно. Закрыли отверстие в бочке деревянным клинышком-чопиком. Закинули располневшие мешки в лодку и отбыли домой. Обратный путь пролетел совсем незаметно. Как и предполагал — «на заправку сгоняли». Ага, на «тачке», в две пары вёсел.

(«Сиеста», о. Дом)

Сегодня женщин выводить на стрельбище не стал. Пусть хоть немного отдохнут после обеда. Пилар так вообще согласно традиции южных и средиземноморских народов прилегла под навесом — самое жаркое время лучше переждать в тенечке. Фая тоже отдыхает. Бабай наш, гляжу, неподалеку задремал, привалившись к дереву, но он-то, как раз, чутко спит, с кобурой более ни на миг не расстаётся. Пошло ему уроком в прок — вот и ладно! Ну а я пока прогуляюсь схожу. Заснуть днём все равно не смогу, а так вот пройдусь — и развеюсь, хоть островок наш посмотрю вблизи внимательнее. Ну и мысли свои в порядок приведу. Тоже нелишне. Интересно ведь, что рядом. Ведь, а я и не знаю многого про наш остров ничего толком, а то я все больше тут по морю, да другим островам гуляю.

Смотрю на часы. На самом деле, времени у меня не так уж и много, пора бы ребятам возвращаться — надо их встретить. Поэтому обойду пока только Малую горку и по западному берегу, если там получится пройти, вернусь в лагерь.

Выйдя из лагеря, быстро прохожу известный мне лесок, где располагаются наши санитарно-технические «сооружения», с чётким разделением на мужскую и женские части. Всё, дальше территория для меня практически неизвестна. Буду теперь ее «первооткрывателем»!

В «кавычках» и с иронией потому, что на самом-то деле мы все, без исключения, и я в том числе, неоднократно наведывались в ближние окрестности нашей палаточной «деревни» за дровами — собирали сухостой и подрубали хилые деревца, но и не более того. Как-то совсем не до осмотра местных достопримечательностей при этом было. Туда, вернее сюда — и обратно, предельно нагруженные ветками и сучьями. Конечно, при таком раскладе вся эта местность совершенно незнакома. Где тут что находится примерно представляю — и всё.

Женщины наши и подростки бывают тут, конечно же, чаще — безопасно же, крупных и опасных хищников, хвала всем Светлым Богам, у нас на Доме нет. Ну а с мелкими, типа грызунов и крабов особых проблем, вроде бы, пока нет. Что упало на почву — «приберут» и «подметут». Заметно, что вокруг уже все плодовые деревья и кусты наши «добытчики» уже тщательно обтрясли и обобрали, а всё то, что поспело — собрали к общему столу. Незрелые плоды тоже есть, висят пока — но мало, вообще наш Дом как-то не богат на плодовые. Ну да ладно — найдём где собрать и придумаем как собранное к себе доставить. Тут островов вокруг много — наверняка есть и такие, где местные тропические фрукты растут в большом количестве.

Взбираюсь на безлесную или точнее «кустарниковую» возвышенность или, скорее, на один из «отрогов» Малой горки. Окидываю взглядом местность. Красиво у нас тут! Изумрудная зелень разных приятно радующих глаз оттенков покрывает склоны Большой и Малой горок сплошным ковром. Лишь под самой вершинкой дальней Большой горки каменистая плешь. Ну на нее-то я уже взбирался в самый первый день здесь.

Выбрав дальнейший путь — спускаюсь и пробираюсь по довольно большому редколесью, усыпанному каменными осыпями. Хорошо что я заказанные берцы одел, в моих лёгких кроссовках по камням особо не попрыгаешь. Впереди замечаю рощицу из каких-то кипарисового типа невысоких деревьев. Подхожу, растираю в ладонях сорванные иголки, вдыхаю — точно, кипарисы. Ага, вот и шишечки на них кое-где видны. Беру их несколько штук с собой. Девчатам покажу, может кто знаком с такими. Стайка небольших птичек вспархивает и уносится к вершине Малой. Прикидываю высоту. Тут от меня до вершины метров триста будет, значит Малая над уровнем моря все четыреста. Большая, горка, выходит — сильно побольше этой будет.

Продолжаю двигаться по возвышенностям, чередующимися с довольно глубокими лощинами. Поражаюсь разнообразию видов растений и деревьев. Некоторые кажутся мне абсолютно фантастическим. Что тут поделаешь — все-таки я обычный городской житель из совершенно другой природной зоны. Южнее земного Кипра бывать и вовсе не довелось, потому и ничего подобного раньше встречать не приходилось.

(степной хомяк карбыш в Среднем Поволжье, местные островные чуть-чуть крупнее, но морды их такие же удивлённые…)

Несколько раз невдалеке от себя замечаю деловито пробегающих мимо грызунов. Не мыши, не крысы, нет — скорее что-то среднее и «с закосом» на тропики. Какая-то местная разновидность наших «карбышей», полагаю — это такие степные хомяки, большие вредители для садов и огородов. Как-то так, не очень-то я в них и разбираюсь. Эти же зверюшки не боятся меня совершенно, даже будто нарочито игнорируют — заметно, что не пуганные они тут ещё. Неожиданно, ведь это — очень неприятные «соседи». Ожидал, что помельче он будут, а они вон, оказывается, тут какие. Надо будет теперь продукты тщательнее укрывать, пока они до нас сами не добрались, и на первое время какую-то плотно закрываемую и прочную тару для их хранения заказать, а потом ещё продумать — что сами сможем изготовить.

К примеру — может у бабая получится что-то побольше размером, чем его небольшие чашки-пиалушки, из глины сделать. Как вариант: сплести из лозы корзины и промазать их изнутри и снаружи глиной. Вот и большие ёмкости нужных размеров. Но плетни мне самому плести на даче и людям уже приходилось, знаю как и что делать, а корзины как-то нет — совсем не довелось. Это намного более тонкая работа, требующая определённых навыков, иначе получится сущая ерунда, а не ёмкость… Но обдумаю, может кто-то из наших таким специфическим навыком всё же, нам на радость, владеет? Теперь это вдруг важно становится…

За этими думами спускаюсь с очередного холма и оказываюсь в довольно большой по размерам ложбине, образованной двумя языками «предгорья», сплошь заросшей хвойным лесом, отличной по качеству древесины. Опять же его немного, но это интересно. Строевой лес! Вау! Правда, довольно далековато от лагеря получается. Как прикажите заготовленные стволы отсюда доставлять? Ни тракторов, ни лошадей у нас нет. Да и не предвидится их. По морю сплавлять волоком вдоль берега — так и до него тащить замаемся и «забодаемся». И буксир нужен сильный. Разве что здесь на месте распускать стволы на части, делать из них брусья и доски — и потом уже только готовую продукцию доставлять в лагерь. Так и их тоже тащить на себе — радости мало. Да и делать всё вручную — уйма работы и времени улетит. И то, что тут в отходы пойдёт — просто так бросать жалко. Э-эх! Но это так, пока предварительные прикидки. Ни возможности, ни срочной необходимости у нас в этом материале пока нет. Но на будущее — запомню.

Так незаметно и вышел на дальнее побережье к морю. Это, получается — уже западная часть острова. Сверился с часами на наручном коммуникаторе — примерно пятьдесят минут добирался. Побережье здесь представляет из себя довольно высокий обрывистый каменистый берег, круто нависающий над морем. Как и везде на нашем острове — довольно много птиц среди камней на откосах. Кто-то из них в расщелинах себе гнезда обустроил, кто-то даже и норки раскопал. Короче: кто как смог, так и устроился — «всё, как у людей». Даже передача такая есть, с таким названием — видел несколько раз, понравилось как их ведущая про птиц и животных рассказывает. Ну и я немного за ними здешними понаблюдаю — авось что занимательное и полезное для нас замечу?

Кроме известных мне чаек — отмечаю голубей. Вроде бы и обычные — сизые, чем-то похожи, но и не наши «помоечные» сизари, а какие-то более светлые, что ли, и заметно крупнее. Или это просто другая, неизвестная мне местная порода? Вот это тоже может быть интересно. Занятно, а, в таком случае — можно ли их использовать как дополнение к нашему пищевому рациону? А то мясо пингвинов, которое мы изредка теперь употребляем, довольно «специфично» на вкус, и, несмотря на все кулинарные ухищрения повара-узбека, отдает рыбой. Которую мы и так едим во всех видах, спасибо и Пилар и Резвану.

Кстати, представители разных стран и народов, прихотью Наблюдателей собранные вместе, выдают такой невообразимый коктейль из опыта известных им кулинарных блюд, что, порою, даже и незаметно становится, что на самом деле у нас не так-то уж и много исходных продуктов. Вот теперь голуби… может быть добавятся. Хм… Ну, не знаю — в этом вопросе точно надо проконсультироваться с доктором и бабаем. Как-то они отнесутся к такому предложению? И уже потом по результатам консультаций можно отправить молодых на отлов птиц. Пусть у нас домашняя птица будет. Колхоз у нас или нет? Ага, «колхоз „Светлый путь“, и я нём „Председатель“.

По возвращении с обзорно-ознакомительной прогулки по острову оставшееся время до возвращения группы Любы проводил в размышлениях по будущему устройству генераторной установки. Рассчитывал необходимое усилие, обороты двигателя, многоступенчатую передачу. Ну как «рассчитывал» — пытался это сделать. Завтра всё опять заново перепроверять будем. Уже вместе. Может кто из наших чего толкового подскажет? И придётся, точно придётся брать справочники — многого уже не помню, да и не должен помнить. Всё-таки не технарь я никакой, а самый что ни на есть гуманитарий. Бегал в 'генераторную' — проводил замеры. После чего вновь и вновь чертил примерные схемы, прикидывал детали, инструменты, которые придется заказывать, а также слесарные работы, которые придется выполнять. Ну тут на Фиделя очень надеюсь. Без толкового помощника с 'правильными' руками будет сложно. Э-эх, технаря бы нам… Хоть одного, для начала! Да где ж его взять-то?

Когда голова совсем закипела от непонятного — отложил свои почеркушки и пошел с Резваном вынимать свежую рыбу из садка. Сегодня у нас очередной рыбный день — уха будет. Уху ели? Вот и мы… на жаре-то…

Волнуюсь немного — ребята уже должны где-то рядом быть по всем временным расчётам. Да и не только я волнуюсь — вон женщины возбужденно переговариваются, на Резвана по каком-то пустяшному поводу наезжают. Это они себе нервы успокаивают. А мне каково? Ждать и догонять — два самых противных дела…

Наконец-то прибыли. Мы уже заждались — потому радостно высыпали встречать все, кроме Пако. Он бы тоже рад был бы, как и все остальные наши, на берег сбежать, но пока болен — доктор запретила ему лишнего двигаться. «Холод, голод и покой — лучшие лекарства» — шутит так. Ага, а сама, вижу, волнуется за пациента не менее, чем его соотечественница Пилар. Вместо холода — есть только тень, голод нам, при таком опытном поваре, и вовсе не грозит, а покой — ну куда он с плохо заживающей раной ноги и обожженным ухом ускачет? Так что он в лагере остался — и поделом ему! Нечего было с Дома без спроса старших сбегать.

Пока мини-караван приближался — разглядели что в лодке находятся четверо. Подошли ближе — какой-то мужик вместе с нашими. Кто таков? Жаль тут нет сотовых телефонов, давно бы уже всё про него знали. Да, пора рации заказывать, пора! Уже назрело. Вот только где скудного весового лимита на все мои непомерные «хотелки» взять?

Зато теперь, когда подобрались ближе, видно — все наши целы, без травм и повязок, радостно машут. Ну хоть так. Мы все не менее оживленно машем в ответ.

Но перед этим, как чуть стихла радостная суета — построение вернувшихся. Ну и немного дисциплины для придания серьёзности происходящего. Не для показухи, порядок такой. Смотрю, никто уже из «старичков» не удивляется, ребята — так вообще молодцы.

— Старшая по рейду Снегирь — кратко доложите о ходе рейда!

— Так точно, Командир! Задачи выполнены. Существенных происшествий не произошло. Встреча с дружественными европейцами. Пополнение в группу, вот он стоит. Заход на Австралию, там тоже все нормально — подарки передали. Доставка груза прошла успешно.

— Молодцы ребята, сейчас обедать, а потом со всеми деталями расскажете.

При подробном докладе Любы узнал следующее. До прибрежных вод её «родного» острова дошли без эксцессов, а вот близ него была замечена неизвестная лодка. Небольшой деревянный вёсельный ялик. В нём находились два, вооруженных револьверами нарушителя нашей 'государственной границы'. При установлении контакта выяснилось, что это разведчики (eerste verhuizers — голландск.) голландской группы.

Выглядеть, под наведёнными на них стволами с нашей лодки, разумные представители старой Европы старались подчёркнуто мирно, поэтому Снегирь предложила им высадиться на наш остров и уже там и провести мирные переговоры. Дальше стало и совсем интересней. На острове был обнаружен ещё один 'пассажир', как его вежливо окрестила докладчица. Им оказался некто Вазиф, по паспорту гражданин республики Азербайджан, в прошлом — работник сельского хозяйства, а ныне же — успешный рыночный торговец фруктами и овощами из приволжского города Чебоксары.

(азербайджанец Вазиф)

«Лёгкий южный акцент» не помешал ему рассказать мне свою историю. По его словам появился он на островке день назад, вместе с «орудиями производства» — двумя почти пустыми пластиковыми контейнерами для фруктов, кое-как сумел разобраться с работой планшета и плиты. Но он до сих пор пребывал в шоке и обалдении от произошедшего с ним и от всего окружающего его мира тропического архипелага. Людей рядом никого, к кому бросаться с вопросами — и вовсе непонятно. Вот тут наша группа и появилась. Почти вовремя. Клиент «дозрел». Считает что ему с этим повезло.

Результатом переговоров с обнаруженными чужаками и, как оказалось, соседями, так как их остров находится где-то на северо-востоке от Котелка и Австралии, стало заключение предварительного устного мирного соглашения. Обе стороны готовы дружить 'семьями', обмениваться информацией, возможны торговые отношения. Для дальнейшего установления контактов договорились о встрече ровно через неделю там же, на острове Котелок. Предполагается участие глав обоих кланов.

Показали гостям наши пирамидки, записки в них, и сразу же прояснили ситуацию по двум соседним островам — австралийскому и пакистанскому. Они ещё не наши, но на них очень не спокойно. Тут Люба выдала чуть подкорректированную информацию по австралийским дикарям-аборигенам. Упомянув про съеденную людоедами белую женщину. Как и что там произошло и чья вина в её гибели — уточнять не стала, предъявила белого австралийца Луку, который охотно всё и подтвердил.

Общее впечатление: присмотрелись друг к другу, как говорится, 'носами поводили'. Оружие друг у друга рассмотрели. Наша лодка с мотором их очень заинтересовала. Люку пришлось кое-что прояснять. Видно разбираются они в этом, да и как иначе, у них там, в старо-земельной Голландии вся жизнь практически на воде проходит, не страна, а каналы, лодки, яхты, катера и паромы.

В конце встречи — так как мы теперь стали друзьями, Люба, не стесняясь, попросила их помочь с погрузкой нашего котла на собранный к тому времени плот. Судя по их бурному диалогу во время работ на незнакомом языке наш тазик произвёл на них неизгладимое впечатление, плот чуть меньше, но уже само то, что наша группа привычно проводит такие перевозки — заставило голландских «херров» крепко задуматься.

Новоявленный Вазиф, присутствовавший при всех этих событиях, в силу своих языковых возможностей лишь смутно понимал что вокруг него происходит. Но после откровенной и ознакомительно-информационной беседы с командиром нашей группы ему было предложено сделать окончательный выбор — присоединиться к нам, либо искать себе возможное «счастье» в этом мире самостоятельно. Или вон, к примеру, в качестве свободной альтернативы — к голландцам податься, пока они еще на вёслах далеко от острова не отошли и за нашими наблюдают. Не без раздумий, но торговец вскоре попросил принять его в русско-испанскую группу. Кто б сомневался? Вы бы что выбрали? Вот и он не дурак… Тут-то — явно свои, а там ещё всё писями на воде виляно…

Оставшееся время до ночёвки занимались своими делами.

С утра позавтракали и, загрузившись в полегчавшую лодку с прицепом позади, увеличившаяся на одного члена команда отправилась к следующей точке своего маршрута — острову Австралия.

Пристали в уже знакомой бухточке. На поиски аборигенов отправились Люба с Люкой. В лагере их приветливо встретили Бурриган с Тиви. Снегирь от имени нашей русско-испанской группы передала им подарки — ружьё с патронами и завернутую в кусок ткани красивую раковину. Раковина была найдена Пилар на песчаном пляже. А преподнести её в качестве подарка Бурригану предложил Люка, с улыбкой объяснив, что у австралийских аборигенов высоко ценятся подобные подарки моря.

Раковина сразу приковала внимание обоих туземцев. Лишь вдоволь насмотревшись на ракушку хозяева пригласили гостей на трапезу. Позвали и остальных участников экспедиции. За едой разговор коснулся раненого Пако. Австралийка внимательно выслушав рассказ про повреждённое ухо молодого испанца, быстро куда-то убежала и вскоре принесла в подарок мешочек ягод, рассказав и показав как из них готовить мазь и как её наносить на рану. Добавила, что за неделю все воспалительные процессы должны пройти и рана затянется.

Перед отбытием, пока Люба с Лукой прощались с хозяевами, Фидель с Вазифом прошли осмотреться к озеру, где обнаружили дыни. Правда дикие. И ещё не зрелые. Но наш новичок загорелся, сказав что и из этих будет толк, мол, он-то в этом лучше прочих разбирается, только вот насколько сладкие будут когда вызреют — неизвестно.

Местные к дыням были абсолютно равнодушны, поэтому милостиво разрешили забрать обнаруженные кусты. Чем довольный торговец и занялся, заполнив выкопанными кустами с землей два пластиковых контейнера, с которыми он попал на ЗО.

Уже у лодки наших экспедиторов нагнал молодой австралиец Сейша и передал в плотном полиэтиленовом мешке еще килограмма четыре соли.

Вечером, когда уже все эмоции были выплеснуты, рассказы о поездке немного приутихли — у меня новая тема для коллективного обсуждения.

— Вот посмотрите, други и подруги, что я тут сотворил. Интересно, поди-ка, глянуть где мы находимся?

С этими словами достаю и расстилаю на столе листок. На нем — Карта. Да, вот так. Все же я, по полученной в университете специальности — географ-экономист и у нас преподавали топографию. И картографию, практическую — тоже. И результат — вот он, сразу же привлёкший к себе внимание всего нашего разноязыкого сообщества.

(карта известных группе Кота островов)

— Es esta nuestra casa? Dom?

— Да, это мы, Фидель. А вот — тут ваша Эспаньола.

— Is this my Australia? So big? Thank you, commander!

— А вам, Люба и Вазиф — досталось «родиться» здесь на острове Котелок, вот он.

— Никогда бы не подумала что стану «крёстной матерью» вот этого дядьки.

— Зачэм дядькой называешь, красавица? Обидэть хочешь, да? По имени зови — Вазиф-оглы я!

— Пилар, а вот здесь мы сегодня побывали, видишь?

— Si ya veo, gato.

— И вот что я понял, когда нарисовал все эти острова все вместе. Наш остров, Австралия и Эспаньола — «трёшки», то есть там появилось трое. На острове Малом никого нет, это мы выяснили. На острове Котелок — по одному, два раза подряд. Интересно, будет там кто-то третий? Или с вывозом «супертазика» люди там попадаться перестанут? Интересно будет узнать в следующий раз. Кто или что находится на Безлюдном — пока ещё не известно, надо проверять, высаживаться там и все тщательно осматривать. Завтра и сходите туда. Кто пойдёт — решим утром. Но вот остров Паков для нас всё ещё загадка. Судя по его размерам, и потому, что у нас были двое оттуда — там может быть и «двушка». Но надо ещё это проверить.

— Командир, мы не хотели сразу говорить… — это Люба.

— Maybe there is less… — это Лука.

— Ладно уж, колитесь «партизаны». Стреляли? Killed someone?

— No, el jefe, pero herido seguro! — Фидель подключился.

— И зачем?

— Они в нас опять стреляли! Первыми! В наш «тазик» попали, гады, он-то нас и прикрыл, может из-за того что на волне качнуло… В общем мы живы — а там одной проблемой больше стало.

— Думаете ругать вас сейчас буду? Вижу, спелись вы, аж переводчиков не надо. Нет. Объявляю Благодарность. Молодцы! И им поделом ответка от нас — заслужили, может и поумнеют. Ладно, подумаем мы про этот остров тоже. Но пока — у нас другая серьёзная задача. И решать мы будем сначала её. Вот смотрите.

И показал схематичный рисунок с ещё несколькими островами, пока не нанесенными на карту. Пленный помог, раскололи мы его…

День Одиннадцатый. Дора - собака и остров

Кот, организатор и вдохновитель побед и свершений, остров Дом

Утро начинается, начинается,

Остров просыпается, просыпается.

Кажется именно так в детском мультике пелось — про «Чучело-Мяучело»? Не помню… Слишком уж давно его смотрел…

Хотя да, вид-то у некоторых наших соответствующий, заспанный, но ведь и дела не ждут. За нас их никто не переделает — сказочных гномов тут, очень на то похоже, нет и не предвидится. Да и откуда б им взяться-то на Островах? И климат не тот, и природа… Да и вообще. Так что только и исключительно сами, всё сами. Вот-вот! Да и постепенно местные реалии понимать начинаем, что утром работать до наступления дневной жары как-то проще — потому вот так. Кто раньше встал — больше и успел.

А у нас за ранним завтраком «планёрка» в полном разгаре — кто и что будет сегодня делать. Как-то уже становится привычным — практически каждый день кто-то из нас куда-то едет. Или идёт — так вроде по морскому передвижения по морю называются? Впрочем, неважно как сие действие правильно называется — суть, что во вне привычного и родного мне Дома они отправляются. Остальные же просто занимаются делами здесь на острове, и, что забавно — дела эти никогда не кончаются. Мало того, как-то так выходит что с каждым прожитым здесь днём их, как бы, чуть ли не всё больше становится. Не жалуемся, конечно, нет, берёмся за них и делаем одно за другим — куда ж денешься-то?

Хороший народ подобрался, работящий! Повезло? И мне с ними… Ну и им со мной… вероятно. Может, конечно, это и я их вдохновляю, но, скорее всего, и сами не лентяйничают. Ещё из студенческих «колхозов» и строй-бригад помню прекрасно: если где-то бригадир трудится наравне со всеми, а, порой, и чуть больше — любые горы свернуть можно. И отношения в его бригаде складываются хорошие, дружеские, когда не только за работой, но и после неплохо пообщаться хочется. Так что гружу и себя и остальных. Посильно. Не перегибая, в меру, но по максимуму. Не ропщут, и «далёко не посылают», вяло и без обиды «отгавкиваюся» слегка дежурно и всё. Значит, считаю, понимают и разделяют мои замыслы.

Так они, вообще-то, очень просты и понятны для всех наших — мы должны хорошо знать что происходит вокруг. Где и как. Что ж тут сложного? Пока — узнаём только путём периодического посещения уже известных нам в округе мест, постепенно добавляя к ним всё новые. Логика очевидна — где-то там можно найти что-то новое, полезное всем нам, да и основания есть, пока, раз Наблюдатели что-то дают в «подарок». И, если это как поощрение — мы движемся правильным путём. «Кто рано встаёт — тому и Бог подаёт! А сонливым да ленивым…» нет! В общем лентяйство и разгильдяйство это — не про нас!

Сегодня опять, увы, перетасовываем уже слаженную рейд-группу, потому что Фидель мне очень здесь нужен, именно как кузнец и механик. Основная работа — генератор, но и до него, пока не получу всё нужное по поставке, заботы есть.

Группе «Снегирь» прямо с утра в рейс отправляться, который обещает быть для них весьма насыщенным. По нашему плану им предстоит посещение острова Малый — заброс продуктов «заключенному», и заправка там топливного бака катера. Затем посещение территории Эспаньолы на предмет проверки — нет ли там каких посетителей и очередных 'недоброжелателей'. И последним пунктом экспедиции числится пока неизвестный для нас остров Безлюдный. Разведка, картографирование, контакты с местным населением, если таковое имеется, ну и пирамидки с записками, если по итогам остров будет присоединён к землям нашего анклава-сообщества.

Костяк группы остался прежним — Люба и Лука — они уже сработались, а третьим членом экипажа идет Вазиф, в силу загруженности остальных коммунаров. В здешней Австралии этот ушлый кавказец какие-то дыни нашёл — скорее всего это папайя. Ну или что-то вроде того, в тропических фруктах вообще не разбираюсь. Вот пусть наш специалист по бахчевым ещё и на новом для нас острове столь же продуктивно пошуршит. Посадить у нас привезённое им накануне и наши женщины вполне смогут.

Фидель место вскопает — они и посадят. А может и не плохо, что идёт в рейд наш новичок вот так сразу — так уж у нас повелось, что первоначально практически все недавно прибывшие проходят проверку и притирку в рейдах. Здесь-то «в тылу» всё предельно просто — быт и обустройство. И да, и прочие хозяйственные дела и заботы, в том числе. Вот когда в малоизвестном месте надо и смекалку свою проявить, и умение быстро принимать решения необходимо развивать — это дорогого стоит! Да и ещё, когда прикрываешь товарища, когда именно от тебя что-то зависит это здорово людей сплачивает — проверено! И тебя однажды также прикроют…

Так что здесь на Доме с утра по плану — огород, женщины что-то серьёзное задумали, пробуют что-то сажать, мешать им не буду, только поддержу, морально. Ну а мы с дедом Резваном опять около банной печи мудрим. С наступлением жары — собираемся в лагере.

Оставшееся время до заказа провели с Фиделем за моими бумагами с проектом «Велогенератор». На смеси трёх языков с помощью Фаи довольно долго и с подробностями объяснял ему по чертежам всю конструкцию будущего агрегата, что нам в результате предстоит сделать. Агрегата, полученного путем объединения велосипедного привода с асинхронным двигателем, который затем будет превращён в генератор электроэнергии. Особое внимание кузнеца обратил на узлы и заказываемые детали, которые придётся на месте изготавливать и доводить по месту с помощью слесарных инструментов. Это его часть наших работ. Ответил на возникшие в ходе обсуждения вопросы и выслушал его предложения. Вроде въехал парень в тему, смотрю — заодно и сам осознал сложность всей работы. Затем начали разбирать уже имеющийся у нас инструмент и прикидывать, в этот раз уже вдвоём, список необходимого на заказ, тут и кузнец приятно порадовал уровнем своих технических знаний. Ну хоть тут повезло, а то у меня от технических заморочек голова перегревается!

К двенадцати часам мы были готовы к общению с «Экспериментаторами». Сам заказ так долго ещё ни разу не вводил. Список очень большой, некоторые позиции пришлось выбирать уже по ходу тикающего сеанса. Еле-еле уложился в отведённые на него по регламенту 40 минут. Потратил весь лимитный вес канальной поставки, накопленный накануне за два дня и все бонусные «накопления». Кстати, Наблюдатели приём Вазифа в группу засчитали и его весовая «полторашка» очень кстати сегодня пришлась. Да и ещё, косвенно получил подтверждение, что у ребят в рейде пока всё хорошо — ближе к концу поставки высветилось сообщение, что поощрение за расширение территории получено.

После стандартной процедуры ввод-отход-вспышка, полученный груз, относящийся к сегодняшним работам, свалили прямо на брезент возле рабочего стола. И… работа закипела! Первым делом я зарылся в электротехнические справочники — проверять свои расчеты. Вроде все совпало — не ошибся я, хотя земные опыты и проводились довольно давно. Оглядываюсь на помощника — он уже вовсю возится с инструментом и чертежами, вот он рядом, за нашим рабочим столом. Присаживаюсь у брезента, начинаю отбирать провода, клеммы, изоленту. Но тут пришлось сделать паузу. Резван-абы зовёт нас к столу. Как говорится — 'война войной, а обед по расписанию! ' Кто бы возражал — уж не мы точно! Быстро перехватив горячего, мы с Фиделем занялись каждый своим участком работ. Испанец за нашим верстаком занимался слесарной работой, а я электротехнической.

Примерно через час с небольшим, только-только успел подсоединить к фазам двигателя конденсатор, пришлось отвлечься и ещё раз — поговорить с Фаей. Она вернулась с обхода обзорных площадок. В пределах видимости с берега никаких «водоплавающих объектов» не обнаружено, в том числе и нашей лодки с группой разведки. Ну тут все стандартно. А нашим так и вообще ещё рано возвращаться — не время ещё.

Подхожу к Фиделю, смотрю как он заканчивает крепить звёздочку на редуктор. Отвлекаю его — снимаем размеры и идём сверить их к общему чертежу. В своих работах провозились часов до шести. Затем начали собирать конструкцию в генераторной. Тут мороки хватило с головой. Но и с этой задачей справились.

На последнем шаге, тщательно всё изолировав, вывели выходное напряжение, полученного электродвигателя на сетевой фильтр с розетками. Прикидывали раньше что средняя мощность подобной конструкции, которую сможет выдавать человек — 100-200 Вт. Т.е., на зарядку ноутбука, когда его получим, придётся тратить где-то полтора-два часа времени довольно интенсивной работы на педалях. Проверим. Ну а потом мы и аккумуляторы поставим, чтобы электроэнергию можно было запасать и ещё кое-какие задумки есть, но не всё ж сразу. А пока можно проверять результат нашей работы. Подключили в розетку фонарь. Испанец уселся на велосипед. Секунд через десять работы с педалями фонарь зажегся. Ура! У нас теперь есть бесплатная, ну «почти бесплатная» электроэнергия. На зарядку батарей для раций и фонариков точно хватит.

Рассказ Любы Санец, старшей рейд-группы, позывной «Снегирь»

При посещении острова Малый незнакомый ему ещё экипаж катера вызвал поначалу некоторую тревогу у «арестанта», но переданная ему привычная продуктовая пайка сразу же сняла все остальные вопросы. Заправка катера горючим из тамошней бочки прошла быстро, а потом мы отправились в акваторию испанского острова. По заранее определенному протоколу проверки территории высадили на остров десантом меня с Вазифом, там мы провели экспресс-осмотр острова. Никого не обнаружив, группа отправилась на остров Безлюдный — главную цель экспедиции сегодня.

Попасть на этот остров оказалось непросто. Высокие скалистые берега и подводные камни совершенно не давали возможность пристать к берегу. В конце концов выход нашёл более опытный в этих вопросах Лука. Парнишка разделся, спустился в воду и, выбравшись на берег, за конец взятой с собой веревки подтянул лодку меж камнями, после чего закрепил веревку на ближайшем камне. С кормы сбросили в море якорем другой трос с камнем. Таким образом и закрепили лодку врастяжку. Будем надеяться что на время осмотра здешнего клочка суши все наши расчалки выдержат и лодку нашу не унесёт.

Осмотр острова раскрыл историю этого загадочного куска суши. Жилой он оказался — то есть никакой он на «Безлюдный»! Как потом выяснилось первым на остров попал пенсионер Михаил Григорьевич из Сызрани. Дедуля вечером выгуливал вечером собаку своих друзей Дору, вот вместе с той дурной доберманихой и попал на этот островок. Позже к нему присоединилась ученица колледжа, молоденькая девчушка из Благовещенска — Наташа Перцова. Познакомились, объединили плиты. Дедуля сразу же все вопросы общения с незнакомой техникой с радостью передоверил девчушке, хоть что-то в этом понимающей. А позавчера у них случилось несчастье. Трагедия…

(ученица колледжа, молоденькая девчушка из Благовещенска — Наташа Перцова)

Пока девушка была на рыбалке, дед, набирая воду у источника, упал с камня и сломал ногу. Прибежавшая на крики Наташа была загнана взбесившейся собакой на скалу, где она и была обнаружена нашей группой. Старик, увы, скончался от сердечного приступа вчера или сегодня, так и оставшись лежать около родника. Обезумевшую собаку, тупо бросавшуюся на всех нас, по девичьим рассказам и до этого не отличающуюся мирным характером, пришлось пристрелить. Кстати, Вазиф и определил что она бешеная, мне-то таких встречать не доводилось.

(Дора… чтоб её… будь она неладна…)

Сняли со скалы измученного ребёнка, привели в чувство, напоили и накормили. Вопроса о том, что с ней делать, можно было себе даже не задавать. Оставлять её на «Безлюдном» мы, конечно же, и не собиралась. Согласно вашим указаниям, Командир, официально предложила ей присоединиться к анклаву. На что получила тут же положительный ответ. Провели скорбную процедуру погребения деда Миши. Прозвучали три хлопка между скал. Зарыли собаку. Вернулись. Вот, вроде, и все…

Хотя нет — забыла сказать, дополню. Мы ещё провели тщательную разведку всей территории острова. Теперь, после находки бочки с горючим на острове Малом уже знаем как искать. Но ничего такого не обнаружили.

Выложили наши пирамидки с записками на разных языках, отдельно положили письмо для возможного следующего попаданца, который может появится там взамен погибшего. Остров тот — типичная «двушка», как вы и предполагали. Забрали нехитрое имущество, «нажитое» здешними жителями — наследство Наташи. Кроме того, наш «овощевед» принес охапку каких-то красных зерновых растений. По его словам этих злаков на острове много, что подтвердила и девушка.

Вот теперь — все.

— Молодцы, ребята! И ты, Люба, отлично справляешься. Как, не тяжело оказаться старшей над мужиками?

— Да в общем-то нет, шеф. Наши парни, что Фидель, что Лука — ко мне уже привыкли, слушаются с полуслова, уважают. С дядей Вазифом немного сложнее оказалось — я и намного младше него, и он-то человек восточный, практически в дочери ему гожусь. Но и он не заносится. Понимает — тут по другому нельзя. У кого в чем-то больше опыта — тот там и старший. Старается стать нужным и полезным в нашем сообществе, но всё же, полагаю, походы в новые неизвестные места не совсем для него — не его это. Для него подошло бы что-то другое.

— Хорошо, присмотримся ещё и дело по плечу и ему определим. Найдет он свое место у нас — сработаемся!

Уже валюсь с ног — день выдался сегодня тяжелый и насыщенный событиями. Но генератор запустили, группа разведки отработала грамотно — результат дали, а кроме того привезли нового человека. Так что можно прожитый день считать удачным. А сейчас я отрубаюсь, надо немного поспать — ночью у нас ещё важные дела предстоят.

Кот - тренировка.

(Тяжело в ученье — легко в бою! © — Суворов А.В. из его «Науки побеждать»)

Разбудили меня, как я и просил, через два часа. Все причастные уже на ногах, кто умывается, а кто уже за столом сидит — ждут. «На дворе» двенадцать часов. Ночь. Темень… «как у негров на острове», так будет прилично выразиться про густую непроглядную тьму, когда только крупные южные звезды мерцают, удивленно на нас взирая. На стоянке нашей ещё и свет уже заряженного «кампусного» фонаря и огонь в печи освещают жилую зону. Кто-то, похоже Лука, в генераторной педали крутит. Сполоснул из умывальника лицо и попросил у Резвана чашку кофе, чтобы окончательно прогнать остатки сна. Так-то я на ночь кофе не пью, «мотор» стараюсь не перетруждать, а только по утрам себя балую, но сегодня, именно сейчас — нужно. Одеваю кобуру, подхожу к столу, за которым собралась вся группа, отправляющаяся в рейд: Фидель, Люба, Фая, Вазиф.

— У нас, дорогие наши други и подруги, сейчас будут проводится учения, максимально приближенные к будущим событиям на острове Лесото. — Делаю такое официальное объявление по сегодняшнему мероприятию ещё раз. Да, все мои «бойцы» знают что как и кому делать, но командный голос настраивает на нужный лад. — Разбираем оружие. Проверяем, разряжено ли — не надо нам неожиданностей!

У меня — мой винчестер и наган в кобуре. Фидель с привычным ему дробовиком Беретта и, опять же, револьвером. У Любы — основным оружием идет самозарядный CZ-75, как автоматическое оружие с магазином на шестнадцать патронов, в будущем деле с ним будет удобней, но и её штатный карабин Ли-Энфилд будет за плечами. Это — ударная часть нашей группы. И есть ещё «группа прикрытия» — врач отряда Фая — револьвер Смит-и-Вессон, и ее личный 'телохранитель' — Вазиф — пока что с Любиной МР-кой на время тренировки, а завтра в заказе ему возьмём новый дробовик. Надеюсь дадут, не откажут.

Разбираем принесённые бабаем фонари и ПНВ-очки Pulsar, взятые сегодня через терминал. Фидель с помощью Любы как переводчика инструктирует по их использованию. Он, как-никак, служил не так уж и давно — какое-то представление о такой и подобной технике имеет, потому и объясняет остальным правила пользования как более опытный. Надеваем, включаем, пробуем ходить вблизи стола. Дав бойцам время восхитится новинкой даю отмашку на выдвижение к лодкам. Два наших судёнышка отправляются на соседний пляж. Там и будут проходить наши тренировки. Кроме группы с нами идут и Пилар с Лукой, которые в рейде на Лесото принимать участие не будут, но в тренировках окажут помощь.

В течении двух последующих напряжённых и трудных часов мы тщательно отрабатывали разные варианты ночной высадки десанта с лодок на берег, скрытное и бесшумное передвижение по лесу и кустарнику, проникновение в лагерь, нейтрализацию противника. «Противником» на время учений любезно согласились побыть испанка с австралийцем. Хотя юный моряк и горел горячим желанием отправиться с нами на бандитский остров и тоже поучаствовать в таком заманчивом для него деле. Но, в силу сложившихся обстоятельств, он останется в домашнем лагере «для усиления его гарнизона на время отсутствия основной команды». Именно в такой формулировке и выдал ему свой отказ. Обиделся, конечно, наш парень, так что пришлось ему пообещать — что в следующий раз непременно пойдет и он.

Ну что могу сказать по итогам тренировки… сложно это — в темноте перемещаться! Вроде бы всё и просто — иди, пока не наткнешься на что-то… Но под ногами постоянно попадаются камни, корни, какие-то ямки и прочая ерунда. Столько разноязыких матов, и иных непечатных слов, произнесенных злым шёпотом сгоряча наш остров не слышал, наверное, никогда в своей истории! Причём на всех мыслимых языках одновременно. Но постепенно привыкаем и двигаемся молча. Что-то получается!

После каждого тренировочного захвата условного «лагеря противника» и «нейтрализации членов банды», мы снова и снова собираемся на берегу и разбираем свои действия. Никто не застрахован от ошибок, поэтому на ходу вносим в исходный план необходимые правки. В конце концов даже добиваемся какой-то слаженности в действиях. Главная цель достигнута — мы получили максимально возможную на сегодня практику по групповому ночному взаимодействию, как-то начали осваиваться и передвигаться с новыми для всех спецсредствами. После тренировки все довольные, но очень усталые отправились спать. Нужно хорошо выспаться. Завтра, вернее уже сегодня, после обеда отправляемся в реальный ночной рейд.

День Тринадцатый. О боях и новых товарищах

Мумбаи, он же Мумба, он же Мамай; о. Лесото (Зеланд)

Вообще-то мне можно было бы и убежать отсюда давно, не так уж тщательно они за нами тут смотрят, особенно ночью. Те, кто «охраняет» и сами постоянно чего-то боятся, особенно в последние дни, и потому, ночью можно спокойно выйти. Какие ж они «воины»? Ерунда, грозятся только, ругаются, бьют всех. Даже я это понимаю, хотя и молод еще. Да только вот куда мне бежать-то? Вокруг море, а мы здесь на чужом острове. Когда сюда нас перевозили — старался запомнить дорогу, глаза-то нам не завязывали никому, да вот только без лодки на свой остров не добраться. А других я тут пока и не знаю, не был нигде, только свой да этот. Видел их в стороне, есть такие — пока сюда шли, но не приближались.

Грести-то я смогу, выходил же на Нигер на той лодочке, что у нас там была — и рыбачили с неё мы с братьями часто, и с дядькой на охоту ходили. Все племена и народы у нас считают что мы — фульбе земледельцы, и только в поле и можем работать, а охотится просто не умеем. Всё мы умеем, когда кушать хочется!

Тут, на этом месте — хочется, постоянно хочется, хотя Жадэ мне иногда что-то удается передать. Но я сам всё это один не ем, Николу отдаю, он Старший и меня защищает. А он уже сам смотрит — кому сегодня нужнее, или делит на всех.

Вот если б сбежал — на лодке точно доплыл бы до своего острова, выдержал бы, тем более, как я уже понял, тут куда не иди, рано или поздно какой-то остров обязательно впереди будет — так что смогу, наверное с передышками и добраться. А вплавь не смогу, не умею пока ещё. У нас на родине мало кто плавать умеет — крокодилы… И ещё: здешние говорят — тут акулы есть. Никол какую-то историю про гостиницу рассказал — я не понял, чего остальные так над ней смеялись.

«Какой-то человек спрашивает в гостинице у работников: есть ли у них пляж?

Отвечают что да, есть.

— Купаться-то можно?

— Можно, — соглашаются.

— Акулы есть?

— Нет, сэр, — ему говорят, — у нас нет акул, у нас крокодилы! Они их боятся, сэр.»

Вот что смешного? Ловил я этих крокодилов, а акул не ловил. Видел с лодки, когда сюда шли, и большие есть, и поменьше. Наверное вкусные… я бы попробовал! Жадэ говорила что из их плавников что-то такое вкусное делают в их стране. Убежим — точно поймаю! Пусть она мне и приготовит. Я — смогу поймать… А то, что она из них приготовит — обязательно попробую! Верю!

Есть у Мейсона лодка, большая лодка, даже с мотором! Вот только не работает мотор без горючего, это даже и я понимаю. Кончилось оно у них. Почему-то не стали заказывать. Не умеют? Не знаю. Или дело не только в горючем, но и моторе? Потому в очередную охоту на другие острова своих чёрных шакалов главный гад без мотора отправил. Откуда знаю? Да видел я где они его поставили. Николу показал. И ещё он какую-то детальку показал, вроде как, без неё тот мотор совсем не работает. Когда он её ночью снимал — я караулил, чтобы никто не заметил. Я хорошо смотрел — на нас не подумали.

Ещё одна лодка тут есть, но она маленькая, одноместная. Можно было бы и её украсть, но как же я Жадэ тут брошу? И Никола. Так что пока сижу вместе со всеми.

Удивился, они очень разные эти белые, раньше я считал что они все на одно лицо — оказывается вовсе нет. За всех не скажу, а вот других пленных, что тут с нами, постепенно различать научился. Одни какие-то «северные», датчане, что ли, чем-то на Барбу похожи. Она с ними первые дни общалась, пока не умерла… Они все светловолосые и худые, и ведут себя спокойно, их спросят — ответят, что-то сделать надо — сделают. Не торопясь.

А другие здешние — совершенно на них не похожи, чернявые и какие-то непоседливые. Их старший — седой, с длинными волосами. Когда рядом никого нет — садится и не работает. Остальные все работают, даже женщины, даже старший светлых датчан, хотя и он немолод. Почему так? А Никол тоже не такой как они — и от тех и от других отличается. Когда ночью «чернявые» хотели меня бить — заступился. И другого чернявого «белого» крепко по роже стукнул. Ещё сказал что-то резкое, отчего остальные не стали ввязываться. И мне наказал для общего спокойствия всё время рядом с ним быть — около него не трогают. Уважают и немного его боятся — я так думаю.

Ещё он меня «Мамаем» зовет. Я не против — не как в России, там как скажу им свое имя Мумбаи — все вокруг отчего-то смеются. Никол надо мной вообще не смеётся. Оказывается, он много лет уже как по морям на корабле ходит, всяких видел — он рассказывал. И несколько лет уже на африканском судне ходил. Много где был, много знает. Наш язык не знает, но немного арабского, немного французского — понимаем друг друга. Своему языку тоже меня учит. Спросил его — зачем это? Засмеялся, сказал что если б я не мусульманин был, он бы научил меня сало есть и горилку пить. А нам нельзя, харам это. На что он улыбнулся и сказал «Звиняй, Маугли, бананив нэма!». Это только и понял — Нету бананов. Так я больше финики люблю. Тут и их нет почти, два-три дерева только. Зато кумкваты есть. Вкусно! И Кокосы. Пальм кокосовых тоже не много, и они не здесь, а на дальней стороне острова. Два раза нас туда водили. Доставать и собирать.

Вот как раз я за ними лучше и быстрее других пленных и забирался. Почему так? Так просто же всё! У меня просто лучше всех это получается. Ещё младший «чернявый» посмотрел как я забрался — и тоже разок до верха пальмы залез — только исцарапался весь… А чего там такого уж сложного-то? Веревочкой ствол обхватил и забрался. У нас дома все умеют, и дети и взрослые, и мальчишки и девчонки сопливые — все, а те, кто не может, плачут — над ними другие смеются… Когда ему это объяснил — он опять со мной в драку полез. Больше ничему его учить не буду, глупый он и злой! Зарезать меня из-за чего-то хочет. Может ему моя Жадэ тоже нравится? Так моя она — чего тут спорить-то?

Светловолосые ничего не рассказывают. Несколько раз и они хотели толкнуть, а как с Николом рядом стал — отступились. А чернявые постоянно перешептываются. С их женщинами мы только днем видимся, когда нас чего-то строить заставляют. На ночь их забирают. В первые дни как мы здесь — видел что бьют их, потом меньше бить стали, но старшие мужчины что светлых, что темных — всё равно недовольны.

Так и шли тут дни за днями — ничего нового… А сегодня ночью что-то серьёзное произошло. Кто-то напал на этот остров, на это поселение. Кто — пока ещё непонятно, но они лучше подготовились, и всех здешних чёрных победили. Почему так подумал? Никол так сказал, а как стрельба началась — мы все шуметь стали, чтобы поняли где тут люди и в нас по ошибке не попали. Мы тут пленники и мы — мирные. Но пока утро окончательно не наступило и не рассвело — ничего толком понять нельзя было. А потом дверь открылась — на пороге двое, один молодой смуглый, а другой постарше Никола. Вот он всех оглядел, и его позвал. Так и сказал:

— Мичман — кто? На выход, — и Никол его понял. И я понял. Русские это! Значит я правильно к ним учиться ехал. И здесь спасли!

А Никол погрозил пальцем «чернявым» и сказал что за мной обязательно скоро вернётся. По-русски сказал. Вот жду, когда вернётся.

группа Кота

Кот, хлопоты и заботы — кому война и разговоры, а кому и сборы

Раз пошли на Дело, Кот и «котофеи»,

Кот вдруг резко выпить захотел,

Почему б не выпить бедному Котяре,

Когда у него нет «срочных дел?»

Ага, это у нас-то? «Срочных» и неотложных? Ну-ну! Не считая того, что нам вот-вот предстоит совершить… «Слегка переделанную» Мурку мои подельники восприняли должным образом. Удивились, конечно, но кое-кто даже и насвистывает в такт со мной. Фая вот, к примеру, ничему не удивляется, просто подпевает. Шёпотом, конечно же. Тем более настрой и мандраж соответствуют предстоящему нам вскоре «мероприятию». Понятно, что громко шуметь мы слегка, всё же, опасаемся, хотя этот вот мелкий островок, на котором мы сейчас провели несколько вечерне-ночных часов, находится на расстоянии нескольких километров, примерно двух-трех, вблизи от острова Лесото.

Да их вообще тут, оказывается, довольно много, в этой части нашего архипелага — скал, мелей, песчаных и каменных проплешин, торчащих из воды, всевозможных маленьких островов и островочков. Ох и замучаюсь я их все это многообразие зарисовывать! Зато и дошли крадучись, можно сказать «на цыпочках», почти до самого вражьего логова, укрываясь за ними. Мотор вообще выключили за несколько километров, и дальше добирались уже на веслах. Лучше не рисковать — равномерный его тук-тук-тук издалека можно услышать. Если есть — кому…

Тот остров, на котором сейчас негры «расисты-колонизаторы» обосновались, и куда мы скоро тоже придем — значительно больше нынешнего вот этого нашего временного пристанища. Кстати, так и назвал его для себя — Подскок. А главный тут — наверное даже больше нашего Дома. По полученным «разведданным» от Адама, когда они туда добрались, оказывается там изначально было пять человек, когда они там появились. Одного они убили при сопротивлении, потом, уже при них, еще двое мужчин появилось. А те, что были там — жили рядом, в одном большом доме, но наособицу, двумя разными группами. Кто такие — вот сейчас и уточняем. Говорит, что какие-то странные белые. Вот и пойми? Вазиф для него тоже «белый». И Доктор Фая. Хотя по загару я бы уже определять не взялся — какие мы сами. Хотя, наверное — да, от коренных природных «афро» и прочих от природы «сильно смуглых» всё ж таки отличаемся.

Расклад сил у нас — такой. Идём «на дело» все — но в разное время и разными маршрутами. Каков в настоящем бою наш «бравый» азербайджанский талыш — пока ещё не знаю, но, на всякий случай, оставляю его пока в «засадном полку», он подойдет и вместе с доктором высадится чуть позже, когда уже будет ясно как всё прошло. Сигнал им передадим по рации. Его задача привести на веслах лодку с докторшей к берегу у лагеря рабовладельцев. Есть у нас с собой ещё и наш плот-катамаран, но его пока до поры до времени оставили на маленьком островке, там, где самую темную часть носи пережидали. Как понадобится — на моторе за ним быстро сгонять можно будет.

(позже, ближе к Рассвету)

Пока подходили в темноте к большому «негритянскому» острову Лесото, урывками вспоминал сумбурно прошедший вчерашний день. Прикидывал, чтоб успокоиться — всё ли успел сделать, то ли заказал, верные ли распоряжения дал остающимся. Кстати, вот только что всё ли успел сделать, то ли заказал, верные ли распоряжения дал остающимся. Кстати, вот только что понял, сегодня, оказывается — тринадцатый день пошёл, как я здесь. Ну надо же, как «подгадал»! Надеюсь что у нас, вопреки и назло народной примете, будет всё хорошо и без потерь, а здешним наглым неграм пусть фатально и категорически не повезет. Вот так! В темноте мелких подробностей не вижу, только силуэты, но есть такое устойчивое ощущение, что вокруг меня все наши молятся перед боем, каждый на своем языке — о том же самом.

Ну, и — с Богом тогда! И Алла Бирса — тоже. Кому как удобно — лишь бы результат правильный выпал. Тот, которого мы все ждём, а о плохом и думать не хочется… (Алла Бирса, примерно переводится с татарского как наше — Бог даст.)

А вчера…

Спали мы вчера долго, всё утро, а кто так и до самого обеда урвал, ну так и понятно, умаялись за прошлую ночь. Оказалось, что наши ночные тренировки — страшно выматывающая штука, так что дежурные будить никого не стали, дали всем отдохнуть и набраться сил. Это мне вставать надо было «пораньше», с учётом канального сеанса, поднялся, умылся и с чашкой кофе присел с тетрадкой к столу. Дед у печки кастрюлями занят, а я в тишине подумаю над списком.

Во время сеанса заказа произошло несколько приятных неожиданностей.

Во-первых, приём Наташи в группу нам-таки засчитали. Собственно, этого и ожидал.

Во-вторых, вот совершенно неожиданно расщедрились на внеплановый бонус: +20 кг муки. Брать или не брать — вопрос даже не стоял! Все мы дети той Земли и к хлебобулочным изделиям неравнодушны. А уж тут-то! А уж как Резван-то обрадовался — слов нет! Обещал встретить нас блинами и лепёшками. Если ещё и настоящим узбекским пловом нас порадует — тогда совсем замечательно. Рис со специями давно откладывал в поставках, но в этот раз взял. Дальше ещё продукты по деловому списку, большая часть позиций которого мною безжалостно, увы, вычеркнута. Не совсем «пушки вместо масла», но пока — увы, где-то близко к этому. Взял также зарядки к двум трофейным рациям Vertex, гарнитуры, добавил ещё пару полных комплектов. Это Луке, как проснётся — ему основная задача на сегодня разобраться, настроить их между собой, вывести на кнопки общие каналы. Ну и научить всех пользоваться, естественно. Потом, со временем, ещё и скремблеры закажем — в наших «поисково-выживальческих» реалиях очень нужной вещью может оказаться.

Оружие решил-таки взять ещё, давно уже пора добавить анклаву пару надёжных гладкоствольных самозарядок. Тут решил положиться на отечественного производителя, по причине лестных отзывов о своем стволе моего близкого приятеля, еще там — в прошлом. Взял Вепрь-12, со складывающимся прикладом, в количестве двух штук. Дали! Ну надо же, сам удивился. Один в рейде будет задействован, ещё подумаем кому его дать, а второй карабин останется гарнизону острова на усиление огневой мощи. Добавил наборы для чистки и по три магазина на восемь патронов каждый. Ну и патронов взял, с учетом сегодняшнего посещения стрельбища.

(гладкоствольное ружьё Вепрь-12 со складывающимся прикладом)

Беру также камеру Sony — путешествий у нас много предстоит, всего увиденного влет не запомнишь, лучше на нее писать, а дома в спокойной обстановке смотреть, разбираться, да на карту переносить. Ну и товарищам показывать — и им интересно, да и полезно может быть — снимающий не заметил, внимания на мелочи не обратил, а они на видеоролике что обнаружат. Следующая позиция заказа — это подарок женщинам, который предложил наш новичок кавказец, когда увидел нашу недостроенную баню и 'ванну'. Кемпинговый или дачный душ, который подвешивается на дерево. Собственно, ничего необычного — это прочный ПХВ-мешок, емкостью 40 литров и полуметровый шланг, весом всё это всего-то шестьсот грамм. Вот так вот, практически весь суточный вес заказа использован. Оставшиеся килограммы переношу на будущее. Ага, чуть было не забыл — согласовываю завтрашний сеанс отложить на один день. Разрешили. Теперь всё.

По намеченному плану нам предстояло во второй половине дня к самой темноте добраться до маленького островка, фактически безжизненной скалы с узкой отмелью пляжа. Там тихо и скрытно пересидеть до темноты, чуть отдохнуть перед броском ночью, и, под утро, на веслах перейти на вражий берег. Вот чем мы сейчас и занимаемся. Пока идем вместе на нашем 'крейсере', но скоро 'нырнем' в бухточку, где разделимся — штурмовая группа вместе с своим проводником будет высажена на берег. И мы 'тихой сапой' по ночному лесу доберёмся до интересующего нас объекта — лагеря рабовладельцев. Тут недалеко — километра два всего осталось.

Ну а там нам останется только грамотно сработать на обезвреживание противника. Оставшийся же в лодке экипаж, доктор с кавказцем, выйдут в море и будут поджидать нашего сообщения у ближайшего мыса. По получению которого, они и прибудут в логово бандитов с со стороны моря. Много думали над планом зачистки банды и этот вариант сочли наиболее подходящим. Очень важная роль тут отводилась Адаму, который обязался вывести нас к самым палаткам своих бывших подельников. Родных ему соплеменников там теперь больше нет, а остальных ему нисколько не жалко, они ему чужие, так что обещал провести и показать. Вероятно под утро мы их и возьмем тепленькими. Но рисковать не будем — предупредил всех, что в случае возникновения проблем вести огонь по врагам на поражение не раздумывая. Пленные наверняка заперты, а друзей у нас тут нет. Пока нет… Даже в пленных вероятных союзников пока не видим. Кто мы им?

Высадились мы, затем дошли до стоянки в полной тишине с помощью ноктовизоров. Молчим. Все ночные маты ещё на своем острове оставили. По дороге немного мешал свет луны во второй четверти. Как и предполагалось — никакого охранения у бандформирования не было. Ничему-то жизнь людей не учит. У них люди пропали, а они… Наверняка ж знают что пропали, плита терминала явно известила о сокращении численности.

Разделились по двум палаткам, как ранее и намечалось. Но тут из темноты леса появляется тень и раздается пронзительный крик, ломающий тишину ночи. Какому-то чмошнику не спалось или отлить отходил… Ну, всего не предусмотришь… Приходится переключаться на появившегося. Со стороны напарников раздаётся ружейный выстрел, чужая фигура переламывается и начинает смещаться в сторону. Перевожу винчестер на него и, работая рычагом, произвожу несколько выстрелов. Фигура падает. В лагере уже стоит крик, из деревянного пристроя к срубу слышны приглушенные, но взволнованные голоса запертых там 'рабов'.

Разворачиваюсь к 'своей' палатке и замечаю фигуру, спешно убегающую в сторону моря. Ну вот, отвлёкся и прозевал. «Ворона»! Бросаюсь было за тенью, но замеченное вовремя наведенное на меня оружие заставляет резко припасть к земле.

Успел! Очередь дырявит землю рядом. Обливаюсь потом. Хоть и не первый бой, а страшно, реально страшно! И мысли тревожные… А вот про автоматическое оружие наш 'язык' нам ничего не говорил! Откуда оно у них, и почему нам в поставку оно недоступно? Сзади раздаётся несколько пистолетных выстрелов.

Подбегает Любаша, припадает на колено и делает ещё несколько выстрелов в направлении сбежавшего. Жестами показывает, что у палаток всё в порядке. Ну хоть это хорошо, успокаиваю я себя. Останавливаю рукой, начавшую было подниматься напарницу и показываю, что обойду стороной, а она пока здесь пусть побудет. Скидываю ночник и всматриваюсь в стену леса обычным зрением — нет, так пока не видно. Ну да ничего, мы и с ночником можем, недаром ведь учились накануне. До профи нам ещё очень далеко, но что уж есть, то есть.

Стараясь не шуметь пробираюсь между невысокими деревьями, ныряю в довольно густой кустарник. Цепляюсь за что-то рубахой, с трудом выдергиваю руку, раздается треск, йоп!.. похоже порвал, но наконец выбираюсь из чащобы и пытаюсь рассмотреть опушку леса и пляж, на берегу залива. Никого не вижу. Зато вот у самого пляжа замечаю отплывающую лодку, надувнушку вёсельную, с одним пассажиром. Это явно он — наш беглец. Другому тут взяться неоткуда. Чутко спал, гад, сразу среагировал и в бега кинулся. Надо его тормознуть. Он нам ещё живой нужен — интересно с ним будет поговорить, наверняка это их главный. Вновь вернувшись в лес начинаю громко звать Любу, жаль раций на всех не хватает.

Вернёмся — дозакажу ещё, — мелькает мысль. Появившуюся валькирию веду на край леса и показывая на лодку, объясняю, что надо только 'дырануть' лодку, а беглеца мы затем выловим. Девушка перекидывает свой карабин из-за спины, аккуратно снимает ночник, можно уже — светает довольно быстро и, присев на колено, начинает наводить винтовку на 'резинку'. Целится довольно долго, но в конце концов всё-таки тянет спусковой крючок. Есть, попала — лодку чуть бросает вперед! И тут же раздается ещё один выстрел. С моря. Посудина начинает быстро набирать забортную воду, а, видимо задетый вторым выстрелом бандит, медленно, хватаясь руками за баллоны, сползает в море.

А вот и наши «герои»! Сто чертей им в задницу! Попёрлись-таки в залив. Из марева ночи появляется лодка нашей группы. Русским же языком было сказано — 'Быть начеку возле мыса и дожидаться вызова'. Ну, ёксель-моксель, «Нахимовы»!!! Устроили тут «Синопское сражение». Ладно, с этим позже разберёмся. А сейчас надо попытаться негра выудить — вон он всё ещё барахтается. Он нам пока для допроса нужен. Снимаю рубаху, берцы и бегу к морю. Акульих плавников поблизости вроде не видно, призывно машу руками Любаше:

— Люба, пока плавать буду, глянула бы акул, если заметишь, стрельни в воздух. А то у меня глаз не хватит за всем уследить.

И бросаюсь в воду. Грести пришлось довольно долго, всё-таки далековато беглец успел уплыть. Около беглеца оказываюсь не один. Вазиф, а он не ахти какой пловец, уже тоже здесь, видимо отправленный Фаей мне на помощь. Ух ты, смотри-ка, а наш спасаемый пистолет достал, вражина — не такой уж он и беспомощный, как нам с берега казалось. Достать-то он его достал, но на большее сил у него не хватило — начал захлёбываться, выпустил пистолет из руки и вот-вот тоже булькнул бы ко дну, если бы мы его не подхватили. Удерживать обессилившего «рабовладельца» над водой было довольно трудно, ещё и успокоить кулаком пришлось, чтобы не потопил, хватаясь. Поэтому дальше пришлось на месте дожидаться подхода нашей спасательницы. С трудом втроём перевалили его через борт, а затем, отдышавшись, и сами взобрались.

В утреннем, уже «восходном» свете в лагере Фидель караулил двух оставшихся бандитов. Подельница была привязана к деревцу, а в одинарной палатке находился еще один — раненый. Заглянул внутрь, судя по запаху и виду бинтов дела там плохие. Ну этого к Фае, как освободится, посмотрит и этого 'пациента'. Хотя у неё и другие дела могут появиться. Невольники всё ещё в деревянном срубе — хорошо, что их испанец пока не выпустил. И правильно сделал! Разбегутся ещё от страха — лови их потом по всему острову… Сейчас как раз и будем ими заниматься. Теперь проверим своих. Доктор на пляже — занимается раненым пленным. Фидель, Люба и Вазиф здесь. А где же Адам? Подхожу к испанцу, который рассматривает одно из захваченных ружей, кладу руку на плечо и спрашиваю:

— Adam no vio? (Не видел Адама? — исп.)

— Ahi el come algo. (Ест уже что-то. — исп.) — и наш оружейник показывает рукой за палатки на шалаш.

Точно, сидит наш проводник-сото на корточках и что-то уже уплетает. Проголодался уже значит, ночные приключения и его вымотали. Ну да ладно, главное что он при деле. Так, теперь всех своих вижу. Оглядываю нехитрый и довольно широко разбросанный по территории лагерь. Две палатки: одинарная и двойная с переходным тамбуром, кстати, довольно неплохая. Это жилища 'рабовладельцев'. Рядом кострище, пару брёвен, хлипкий столик. С другой стороны палаток — шалаш, скорее всего «сарай хозяйственный», кладовка. Тут же поблизости родничок небольшой и место перед ним вытоптанное, где воду набирают.

Метрах в сорока ближе к заливу — сруб, довольно качественный, из оцилиндрованных бревен, к нему пристрой тоже деревянный, абы как на тяп-ляп-отвались, сделанный — это загон для местных рабов. Рядом с ним своё костровище. Ещё чуть дальше и правее — на небольшом холмике какая-то непонятного назначения стройка начата — видны горки снесённого сюда камня и выбранные кучи земли, лопаты, кирки, составленные у дерева. Ближайшая зона, жилая, накрыта от солнца и дождя большим куском какого-то рекламного баннера, довольно толково натянутого меж деревьев. Вот, собственно, и весь здешний лагерь. Ладно, пора заниматься 'рабами', чем раньше начнём — тем быстрее с ними закончим.

Махаю рукой Адаму и, дождавшись когда тот подойдёт, наказываю ему посидеть в палатке и не высовываться, пока не скажу, не надо нам, чтобы его пока освобождённые с нами видели… Им ещё судьбы всех выживших негров предстоит решать.

(Мичман Николай — первое знакомство)

— Ну что, «Мичман», давай теперь знакомится? Я — Кот, на земле Андреем звали, а тут сюда «сам пришел». За тобой. Так что теперь уже зови как и все НАШИ.

— А я что, уже и ВАШ?

— Пока ещё окончательно нет, но не сомневаюсь — будешь!

— И что за народ у тебя? Смотрю, по-русски многие говорят.

— Да всяких хватает. Как в ещё том нашем Советском Союзе. Есть наши русские, вон испанец с нами, и еще Дома разные есть.

— Даже так? Ладно, посмотрим. Николай, Мичман — мне привычно, тогда и ты так называй. Из Мариуполя. Здесь на островах — с увольнительной по Кейптауну оказался. Под либерийским флагом ходили, дома-то в незалежной денежной работы меньше было… Вот и пришлось…

— Ну а я с родного мне города, что на Волге, здесь. Потом расскажу. Будет ещё время.

Обменялись крепкими рукопожатиями. Ну что ж — процесс пошёл. По виду суровый мужик, слова лишнего зря не скажет. А глаза-то с хитринкой. Ну-ну, хитри пока, есть на тебя виды. Никуда-то ты от нас не денешься!

(судовой механик мичман Николай)

— Благодари свою команду с «Переяслава», помогли тебе часики-то подарочные, они и привели нас сюда. Вот, кстати, и возвращаю. За тобой мы здесь, собирайся, с нами пойдёшь.

— Ага, вижу я как твои люди, Кот, «бескорыстно» мешки набивают.

— Наши, Мичман, наши. Так и то ж трофеи. Сам, поди, знаешь — что с бою взято…

— То свято. Знаю. Не спорю, сам такой. Я-то Вам зачем?

— Ты по профессии кто, напомни-ка?

— Механик судовых двигателей.

— Вот — ты и сам ответил!

— Так у вас что — и Корабль уже есть?

— Будет! И ты его заведёшь!

— А если нет, не смогу — что, прогонишь?

— Вот ты моряк, Николай. Опытный, побывал, поди-ка, в разных местах, много чего видел. Скажи, бывают острова совсем без материков?

— ЧТО ты знаешь, Кот??!

— «Птички-то летят», Мичман. Течения… Ничего не напоминает? Я тут карту известных нам островов рисую, течений меж ними, ветров. Кое-какие мысли появляются. Где мы, находимся, кстати, тоже предполагаю.

— Здесь останетесь, вместо прежних, или ещё как?

— Домой мы пойдём. Остров мы свой так называем — Дом.

— Когда отходим?

— Вот! Наконец-то разродился. Скоро. Так-то лучше, иди, позови следующего.

— Тут хлопчика одного чернявого надо бы ещё с нами прихватить. Загнобят тут злые цыгане его без меня, жаль, если пропадёт зазря. А датчане и не присмотрят… Толковый хлопчик, способный. Обузой нам не будет. Такого в команду бы взял — он бы нам пригодился.

— И которого? Не цыганёнка часом? Или второго малого?

— Не, совсем-совсем чернявого «Маугли» — Мумбаи, я его тут Мамаем окрестил, ничего, отзывается.

— Вот и кликни его, и сам тут пока рядом тоже побудь.

Сам пока подхожу к Фиделю с Вазифом — они уже на расстеленном палаточном тенте выкладывают хабар, обнаруженный в захваченном бандитском логове. Осматриваю и отбираю только нужное, нечего зря здешний народ обирать, правильно мичман нас носом ткнул. Нам ещё с ними в соседях как-то уживаться предстоит.

Отложил отдельно Ноутбук Toshiba в сумке! С ним в кармашках ещё пара родных батарей. Ну теперь мы с компьютерной техникой будем! Люка будет на седьмом небе от счастья. А вот откуда компьютер здесь? Либо попал с кем-то, либо потом уже заказали. Надо будет разобраться. Тайн и загадок тут много.

Туда же перекинул пару револьверов с переломной рамкой, что-то английское скорее всего. Внимательно оглядев остальное 'богатство', твердо решаю, что больше ничего брать не будем. Ружья самозарядки и 'помпы', патроны, сумки с продуктами и прочее — всё оставляем.

— Вот это — забираем. А остальное оставьте, местным тоже тут не c пустыми руками жить, — кинул двум недовольным соратникам. И выждав паузу, чтобы добиться должного эффекта добавляю:

— Палатку двойную сворачивайте, и тент рекламный начинайте снимать — дома пригодится.

Оборачиваюсь к подошедшему чернокожему, нашему потенциальному новичку молитвами Мичмана:

— Ну что, Мумбаи, какие у тебя планы на дальнейшую жизнь? — говорю по-русски, чувствую что-то понимает, но сказать не решается. Потом что-то быстро говорит, никак по-арабски?

О, как всё запущенно-то! Зову Фаю.

— Фая, — прошу, — монда бул (побудь здесь — тат.), твой «подопечный». Переведи ему, спроси что дальше делать намерен?

После перевода «туда-сюда-обратно» постепенно выясняется, что со здешними белыми «уголёк» не хотел бы более оставаться, вера, вишь ты, у них другая, и цыгане его шпыняют, да и скандинавы не то что бы волками смотрят, но натерпелись от негро-колонизаторов, особенно женщины. Мира не будет, не примут его к себе, да и сам он не хочет. Хотел бы он и свою подругу Жадэ тоже с собой забрать, что при здешней кухне была, да на свой остров вернуться. Даже после всего, что с ней тут было — жениться на ней готов. Ну надо же, какой герой выискался. Еле ходит, весь в побоях, на морде синяки, а туда же — жениться! Когда услышал что Николай его к нам с собой зовёт — не раздумывая согласился. Ладно, посмотрим. Ушли собираться радостные, оба. Хотя что им там собирать? Ну нашим помогут, так своим и объявляю — мол, задействуйте пополнение.

С Жадэ, шустрой негритяночкой креольской и ещё проще договориться оказалось, она и по-французски, и по-английски свободно понимала. Но, а уж с помощью Любы-переводчика, она как раз вовремя подошла, дело и ещё быстрей пошло. С местными у толстушки тоже ничего общего, одни лишь взаимные опасения. Но и она тоже на «свой родной» остров более не хочет, поговорить, мол, по её словам, там почти не с кем, а она болтушка-веселушка оказалась, ей народ нужен, общение. К нам? Почему бы и нет? Все ж лучше, чем здесь оставаться. Хотя тут и дом большой, и растёт много всякого полезного, готова она с нами перебраться, хоть сейчас. Ладно, «уговорили» — берём. И она — «фамма», радостно «зашуршала». Много ли таким простым, как она, людям надо? Чуток светлого будущего впереди, и зачирикают.

(Жадэ, темнокожая креолка из французской Гвианы)

Люба, кстати, не только переводит, она ещё и на камеру разговоры пишет. Много нам тут интересного расскажут, чувствую.

Вот ведь, как в сказке народной «Дедка — за репку, бабка за дедку…» Была бы «Жучка», они бы и её нам «просватали». Но нет, похоже доберманиха Дора — одна-единственная на ближние острова зверюшка с той Земли была. Жаль, не удалась раньше нам туда попасть, может и пригодилась бы, бегала бы вокруг, да живым локатором и радаром наш Дом охраняла… Ладно хоть Наташу живой оттуда вовремя спасли!

С остальными бывшими пленниками беседовали долго, с перерывом 'на покушать'. Тут их две группы отдельных оказалось — румынские цыгане и датчане. Причём, особого доверия между ними как нет и так в дальнейшем не предвидится. Вот и держатся до сих пор порознь. И, даже, совместно перенесённый плен у чёрных расистов им в этом не помог. В одну группу с самого начала так и не объединились. И питаются, и снабжаются — всё у них отдельно. Да ещё и за время жизни тут взаимные обиды и претензии только усугубились. Цыгане «виноватят» во всех их общих бедах датчан, что наглых и отвязных негров сюда навезли, северяне тоже что-то своё против черноволосых «смугляков» имеют.

Наша Люба переводит, Николай и Фая ей помогают. Как-то понимают. В конце объявляю, что отныне они все свободны. Мы берём только 'свои' трофеи и уходим, обещаем что примерно через недельку наведаемся, посмотреть как они тут живут. Надо бы подробнее с каждым переговорить, ох и надо бы, да время нас поджимает, и так тут лишнего провозились. Да и в сон уже клонит, всё же накануне не спали толком на Подскоке-то, ну а тут пока всё шло — окончательно вымотались. Может даже придётся заночевать на полдороге, на Эспаньоле или Доре. Как говорится — в гостях хорошо, а Дома явно станет лучше. Всё больше в этом убеждаюсь. Там все свои, наши, не надо излишне опасаться ничего, быть начеку, и ни острого завистливого взгляда в спину, ни каких других неприятностей.

Наша доктор их всех бегло осмотрела, порекомендовала кого чем лечить, кое-какими запасами из походной аптечки поделилась. На первое время им хватит, а там дальше уже и сами себе всё нужное закажут. Вазиф с прикомандированным к нему «Мамаем» тем временем сгоняли на горку — осмотрели и засняли картинку ближайших вод острова и панораму окрестных островов. Дома будем тщательно смотреть и подробно разбираться. Позже сюда надо будет экспедицию отправлять. Фиделя на Подскок за плотом отправил.

Потом оставшаяся в лагере часть моей группы занялись самой непростой и неприятной частью работы — допросом пленных. Те, в результате, выложили всё, что знали. Или почти всё — поди-ка, проверь… Надеялись, что «благородные идальго», т. е., мы, даруют им жизнь. Напрасно, после снятия всех показаний на камеру, бывшие 'хозяева' были переданы освобождённым 'рабам'. Те же, после бурного обсуждения и чуть не возникшей драки, решили вопрос с помощью ружья и короткой молитвы. Не пожалели никого из чёрных. Такова оказалась печальная участь неудавшихся рабовладельцев. Ну а нам что — плакать не станем.

Дальше произошел очень интересный момент: по кончине Мейсона — Оператора здешнего канала и главаря негров общая здешняя плита поставки разделилась на три части по группам датчан, цыган, ну и нашей троицы, с предложением всем местным на коммуникаторы выбрать новых Операторов. Предсказуемо выбрали тех же самых — Нильса и цыганского Баро… Наша троица, косясь на меня, выбрала в этом качестве Жадэ. Потом мне рассказали — что ей это дело привычно. Даже Николай ничуть не против такого был. Ну-ну…

После пришлось опять выступить с речью перед местным населением. Как Старший от своих объявил им, что троих с этого острова из бывших пленных и последнего уцелевшего из их угнетателей мы забираем, остальные пусть как могут, так сами и выкручиваются. Тем более, что канальные поставки им теперь доступны и самим. Более никого забрать с собой уже не можем, лодки наши и так перегружены. И пусть зря они о нашей «жадности» не беспокоятся — лишнего мы тут не возьмём. На все здешние продукты что остались — мы не претендуем. Оставляем даже оружие, почти всё. Отбиться им хватит, если вместе будут, забыв былые распри.

Да, тут еще выяснилось — оказывается, у них свое название этому острову, не хотят на «Лесото» жить, Зеландом его кличут. Да как угодно, мне-то всё равно, на карте делаю пометку. Карту им, кстати, тоже не показываю. А к остающимся датчанам мы присмотримся, может и выйдет из них толк. Тогда задружимся и под своё крыло возьмем, а пока пусть доказывают свою состоятельность.

С датчанами-то поладим, чувствую, крепкие ребята, немногословные. Вот с цыганами — сильно сложнее. Очень неспокойные люди, скандинавы в беседе на них постоянно жаловались. Ну да мы им не жандарм Европы, чтобы все их обидки утрясать. Пусть сами хоть что-то попытаются сделать. Есть у них шанс. Вернемся сюда ещё — будем разбираться дальше, кто тут персона, а кто «нон грата». Если цЫганы после всего пережитого не «переобуются» на путь исправления, да за ум возьмутся — хорошо, нет — отправим куда подальше. Но это пока прикидки на будущее, а нам уже и возвращаться к себе надо. От всех этих бесед и неожиданных забот — голова уже квадратная.

Вообще-то поступил так, разделив всё по честному, потому, что уж очень мне их остров понравился. Наш Дом не хуже и роднее, но этот и больше, зелени природной здесь хватает, воды пресной, судя по всему, довольно много. Как мне мои уже сказали — полезной растительности тоже немало, образцы с собой везём. Да и домина тутошний, деревянный, с ангаром и навесами — впечатлил сильно. Пока у себя в палатках живём, подходят, но как тут в другие сезоны в них будет — пока не понятно. Зарядит дождь на недели и месяцы — никакая палатка не спасёт.

А такое примерно строение приходилось на земле видеть, у солидных людей, что с достатком. Был как-то в одном «хитром» посёлочке, где у местного микро-олигарха двадцать гектаров земли, домина в несколько этажей, а в чуть заглубленный подвал при мне КАМаЗ заезжал… А рядом ангар вертолётный… Н-да… Интересно, есть ли тут авиация где на островах? Ладно, не о том я, отвлёкся. Вот, а был я в соседнем доме с тем олигархом, где мой знакомый с бооольшим таким стажем прошлого в «отдаленных местах», да не по своей воле, проживал. Вот у него похожая конструкция как раз и была, даже, пожалуй и побольше размером, да в два этажа, на отделке там был. Бревна меня тогда десятиметровые в стенах впечатлили, и простор. Ну и то понравилось, что возле озера небольшого было расположено. Ну так-то оно — там, а то здесь и сейчас, на этих Забытых всеми Островах.

(ближе к вечеру — расставание с о. Зеланд)

Остающиеся собрались двумя кучками на берегу — провожают. Проклятий вслед не посылают, вроде как, и не за что, но глазами жадно наш мини «караванчик» прощупывают. Ну-ну, смотрите. Устал я от вас всех, если честно, достали…

Отплывали от берега мы настоящим «цыганским» караваном. Впереди на надувнушке Люба с Фиделем и Мамаем, на веслах и практически без груза они сразу взяли довольно хороший ход, скорее всего это экипаж, под руководством нашей валькирии, проверяют возможную скорость доверенного судна. Молодец девочка, хорошо у неё со стрельбой получилось сегодня. И негр-новичок вполне уверенно с двойным веслом осваивается. Может и сгодится нам, похоже — неплохой парень. Когда узнал что он собирался учится в нашей стране — даже возражать более на переезд к нам не стал. Вот у нас всему, что надо, и поучится. И сам чему-то полезному в здешних условиях научит. Он на Земле жил примерно в таком же климате, не на островах, конечно, но что-то знакомое для него тут есть. Присмотримся. Да и бабёнка его, тоже свой опыт жизни в тропиках имеет, и от неё толк будет. Видел я как она с Вазифом за плошки-кастрюльки ругалась, все хотела с собой побольше взять.

За надувнушкой чуть позади нехотя тронулись и мы, последними в лодку, направив грузовой плот, забрались Вазиф с Адамом. Младший цыган хотел было в него в спину камнем кинуть, но их старший не дал, выругал. Ну-ну, ромалы, вот так значит? Как там в песне поётся: «…но что-то его удержало. Может быть трое детей, а может сам Директор школы…»

Нам торопиться некуда, хоть мы и с новым более мощным мотором, но у нас, на мой взгляд, некоторый перегруз. В лодке шесть человек, плюс довольно много груза под ногами, да ещё загруженный плот-катамаран на привязи. Спешить не будем, пойдём по возможности. Определим «крейсерскую» скорость, дальше с нею и «почапаем».

На крайней точке мыса, сидевший рядом Адам тяжело вздохнул, и, в конце концов, всё-таки решившись, выдал мне предложение забрать тут на мыску их, сото, тайник-закладку. Я похлопав по колену мичмана-рулевого, показал где пристать к берегу. Надёжно зацепились тросом на ближайшем камне. Высадили пассажира… Вернулся негр минут через пятнадцать. Закинул в лодку увесистый рюкзак и помог с разворотом лодки. Не удержался — глянул я его содержимое. Четыре пачки патронов 12-го калибра — картечи и пулевых, пара ножей в пластиковых чехлах, топорик, небольшая бухта верёвки, шесть консервных банок с мясом и овощами. Наборы нижнего белья, носки. Ну что же, отказываться не будем. Похоже, он понял главное: что на этот остров он более не вернётся и, заодно, «заплатил» за то, что берём его с собой. Интересно, тут у каждого, оказывается, свои секреты. Если уж этот простой, без закидонов, негр нычки делал, то что может быть в закромах у Мичмана? Непрост он, ох как не прост. Но, пока отмалчивается, осматривается и вслушивается в наше общение. Ничего, доберёмся на Дом — постепенно и он оттает. Этот мотор, на котором сейчас идём, как-то ловко отремонтировал, принёс ранее им спрятанную детальку. Значит и что-то другое мог сотворить или заметить. Видел я его взгляд, когда негритянский рюкзак-нычку потрошил…

День Четырнадцатый. После "до и после полудня"

группа Кота

Мумбаи, он же Мамай, счастливый человек

Хорошие люди здесь, приветливые! Никто не дразнится, «чёрным» не называют, — просто живут и работают все сообща. Они даже одного из сото к себе взяли! Ну как «взяли» — на остров отдельный отвезли, и там поселили, не убили, как всех остальных врагов на Лесото. Но я видел, сам помогал таскать к лодке — продуктов для него не пожалели. И рыбы дали солёной и вяленой немало. Оказывается, он уже давно у них, и тоже на каком-то другом острове все это время отдельно жил. Я спрашивал у Никола — почему они нас с Жадэ тоже отдельно от всех остальных тогда не поселили? Засмеялся… Оказывается потому, что тот против них с оружием почти не лез. То есть, поначалу-то оружие у него и было, но он ни в кого не стрелял, не успел — вот и пожалели. Кстати, сам здешний Глава его в плен брал. Лично. А остальных кто с ним был — положил. Воин, однозначно! Ну а что с пленным делать — им виднее. А мы и тут нужны.

И ещё остров мне здешний очень нравится, как-то хорошо на нём. И воды много можно пить, сколько хочешь! Бережно экономить, как у нас на моём, её не надо. Целый ручей в море сбегает. И делать много есть чего полезного — нужен я тут! Скучать мне некогда. Очень нужен!

Мне поначалу поручили из ветвей загородки плести. Дело знакомое — я это с детства умею. Вот их-то и делаю сейчас. И ещё несколько ловушек на крабов сплёл — обещали опробовать, хвалили. И моя Жадэ здесь намного веселее стала. С самым здесь старшим стариком постоянно общается, и возле его кухни она крутится. Как проснулась — так с утра и помогает там ему. Но и ко мне несколько раз уже подходила. Тоже непривычно пока — на кухне и Мужчина главный. У нас — Мама была. Но здесь старика все уважают, признают что как Повару — ему равных нет. Опыт… Да он такое знает и умеет про разные вкусные вещи — у нас не каждый шаман столько мог запомнить. А этот не только сам знает — он ещё и учит! Постоянно. И Жадэ, и всех-всех, кто ему помогает.

Сам я моей Жадэ сразу так и сказал, что если у неё будет ребенок, пусть даже не от меня, а от других негров с бывшего Лесото, то я всё равно на ней женюсь. Гвинейские фульбе из Фута-Джалоне так и говорят: «Дети носят чьё-нибудь имя». Пусть моё носит. Улыбнулась, погладила меня по лицу… приятно…

Пришлось ей сказать что Латье, это одна из групп западных фульбе, говорят ещё и так: «Ребёнок носит имя наиболее влиятельного и богатого родственника, следует избегать давать имя 'неудачника'.» Первого нашего ребенка Котом назовем!

У нас ведь как повелось: мужчины фульбе, кто традиционно ислама придерживается, а таких в Мали большинство, кроме предписанных Кораном четырёх жен, заводят себе также ещё и наложниц. Для каждой жены и наложницы они строят отдельную хижину. Юноши женятся не раньше 18-22 лет, а девушки — в 13-15 лет. Иногда девочку выдают и в 10 лет, но тогда она сначала живёт с родителями мужа, до тех пор, пока не повзрослеет. Выбирают жениха или невесту обычно родители, причём стараются делать это внутри своего сословия. Также у фульбе существует обычай шаро, когда юноши бьют друг друга палками. Если кто-то не выдержит боли, то рискует остаться без невесты.

Меня эти чёрные шакалы в последние дни много били, они же не знали, что это мне испытание такое. Я выдержал! Так что, если она не против, я здешнего Старшего Кота буду просить нам отдельную палатку дать. Или вот из прутьев хижину нам сплету, как на нашем острове было. Жадэ подумала и согласилась. А когда сказал что мне не надо четырех, мне её одной достаточно, рассмеялась. Вот и хорошо!

Но я, перед тем как к Главному идти, своего Старшего наставника — Никола, про это спросил, его разрешение надо. Отца тут нет, потому он для меня пример здесь. Он не против, поздравил, так и сказал:

— «Раз невеста согласна, то и тянуть тут нечего», — и добавил, что — «мы все теперь в одном большом и хорошем племени. Где всё-всё сообща делают.»

Ну это-то мне знакомо — у нас в деревне тоже многое сообща делали. Кто-то на земле работал, кто-то на охоту ходил, кто-то в город торговать ездил. А Старшие мужчины — они и работают, и на войну ходят вместе со всеми. И здесь многое похоже. И, что интересно — тут никто не смеётся надо мной, что я Аллаху молюсь. Да какое там! Резван, это который самый старший по возрасту здесь — как наш марабу, учитель, он и молитвы знает, он и намаз соблюдает, и пищу халяль готовит. И Вазиф тоже такой. А когда я узнал, ещё там, на прошлом острове, что здешняя Доктор Фания тоже по-арабски говорит, и много сур из Корана знает, понял — что с этими людьми мне намного проще будет, потому сразу и согласился на переезд. И Никол с собой ещё позвал. Теперь куда он, там и я с ним буду. А Жадэ со мной…

Ещё меня будут стрельбе учить! Не просто прицелился и стрельнул, а правильно, так как надо. Целая наука есть! И Кот будет учить, и Никол, и Фидель. И ещё у них есть девушка Люба — так она лучше всех стреляет! Когда они на охоту на другие острова ходят — она над теми охотниками Старшая. У нас так не бывает. У нас женщины оружие не берут: харам! А здесь у них не так. Оказывается это она Мейсона подстрелила, когда он убегал. Плохой он человек был, злой, по его слову меня карибские негры сильно били, и американский негр тоже, его все Громилой звали. Говорили они мне что:

— «Чёрные лучше белых, от белых все беды и несчастья, это они виноваты, что нас с Земли сюда перенесли».

С какой Земли? Всё вокруг такое же, как и дома. Только острова другие. Но, раз уж так получилось, что мы здесь, значит Аллаху это угодно.

А ещё этим людям везёт, повезло что шакалов-охотников Мейсона они победили. И что на Большом острове нас они освободили, и их самих никого не ранили и не убили. А ещё им Аллах послал большой катамаран утром. Мы Резваном только-только утренний намаз закончили, как Кот всех переполошил, разбудил, и стал к себе звать. Все вооружились, прибежали на берег — а там он… Говорю же — везёт им! Хорошо что я здесь, Никол сказал, что и на нём будем в море ходить, и меня возьмёт!

Кот, организатор и вдохновитель, дела хозяйственные, о. Дом

Несмотря на вчерашний затянувшейся сумбурный вечер, даже скорее ночь, когда вчера мы вернулись, встал, самому себе на удивление, сегодня довольно рано. Возможно возраст уже подсказывает моему организму свой собственный распорядок дня. Во сколько бы не лёг — просыпаюсь рано.

Умылся и решил: пока все отдыхают после радостной встречи и никто под руками-ногами не мешается — займусь-ка я перепланировкой лагеря. Назрело! Нас здесь на острове Дом становится всё больше — соответственно растёт и будет дальше расти наш «жилой фонд». Всё добавляются и появляются новые жилые и хозяйственные постройки, да и новые задумки по развитию есть. Так что, не откладывая на маловероятное «потом» — взял из «сарайчика» топор и, затесав колышки, занялся новой разметкой зон нашей «деревни». Хутором уже не назовёшь — значит деревня. Размечаю и зарисовываю в схему сразу же, чтоб не забыть. Потом на плане ещё разок прикину — как что будет в комплексе смотреться.

Весь этот хозяйственный зуд ещё и потому «зачесался», что вот только что самолично съездил-посмотрел как другие люди на этих Островах живут, да и прикинул в дороге, что полезного можно оттуда перенять, и что сам улучшить у нас смогу. Быт, он ведь, такая штука — говорят, что сознание человека определяет. Хороший, устроенный быт, когда люди не скученно, а просторно живут, с комфортом — меньше поводов для любых конфликтов, которые, конечно же, нам здесь совсем не к чему. И лучше делать это сразу, чем потом переделывать.

Слышал когда-то историю, очень похожую на правду, что в каком-то серьёзном «закрытом» научном институте их мудрый и высоко учёный директор просто-напросто запретил своим хозяйственным службам благоустраивать территорию до тех пор, пока сотрудники сами дорожки меж корпусов не протопчут. Они и натоптали — кратчайшие и всем удобные. Во как! Вот с учётом такого единственно верного «народного мнения» дальше они и работали. Мы не институт, да и я вовсе даже не тот директор, куда мне до него, но собранные вместе разноязыкие люди с разными привычками — уже немалый повод для возможных бытовых споров. Потому загодя и постараемся их предотвратить. А может я в чём-то и ошибаюсь? Но план-схему всё равно для наглядности сделаю, зарисую — а потом и с народом посоветуюсь. Полагаю — одобрят, разве что какие-то правильные идеи ещё подскажут.

Сначала определил основную жилую зону под наши палатки, с этого-то и начал, сегодня точно первую партию новых в поставку «возьмём» — пора уже с комфортом начинать жить. Пока шли туда и обратно, да пока на Подскоке сидели — время было, обсуждали в пути какие именно нам лучше подойдут. Кстати, наши «фирменные» пирамидки ребята даже без напоминания там сделали, да стандартные записки в них сложили. На Лесото-Зеланде не стали, а тот ничейный остров теперь нашим считаем, может и ещё когда его навестим, думаю что теперь в ту сторону часто ходить придётся. Вот так же в пути обговорили и решили брать палатки MSR Freelite-3, весом всего-то ничего — 1,56 кг. Они трёхместные, но мы разместимся в них по двое — нечего тесниться, мы ведь у себя дома, а не у кого-то там в гостях. Выбрал прямоугольник леса по размерам такой, чтобы можно было накрыть её тем куском баннера, что взяли трофеем на Лесото.

Далее переопределил обеденную зону. Отталкивался от печки бабая — её уже не передвинешь. Оба обеденных стола, добавляем ещё один, придётся переносить на другую сторону, тут, со стороны палаток, уже не хватает места. И разделочный стол «на кухню» добавим обязательно, нечего Резвану и тем, кто ему помогает, на самой лишь печке ютиться. Вот тут у печи поставим навес для продуктов, а с другой стороны место под дрова. Так и так они тут рубятся и складируются, разве что окультурим это место ещё больше.

«Санитарную зону» пока особо не трогаем, разве что стенки «строений» придётся немного подправить. Решаю так: тот чернокожий парнишка, что с Мичманом пришёл, говорил вроде, что плетёт неплохо, вот ему первая задача по силам, и себя сможет проявить — поставить новые кабинки и облагородить территорию.

А вот тут, аккуратно меряю шагами участок — будет у нас Медицинская часть. Палатку двойную, что лишилась вчера хозяев, тут и разместим — самое ей место. В одном отделении будет у нас стационар, а в другом — рабочее место доктора, пока и медикаменты на хранение там определим. Рядом столик поставим и кушетку для осмотров. Ага, а ещё… «График приёма» повесим, шучу, хотя…, а почему бы и нет-то? Именно так! Не для посторонних такое, для своих, показать что у нас здесь всё серьезно. Ну и новичкам, чтоб сразу прониклись.

Так, идём дальше. «Генераторная» наша здесь и остаётся, как раз в центре лагеря ей и место, а вот территории ей и ещё чуток добавим, наверняка новое оборудование скоро появится. У меня и самого в планах такое было, да и Мичман равнодушным уж точно не останется и посоветует что именно ещё из необходимого надо туда добавить.

Стою, чешу голову. Вот ведь, опять очередная «закавыка» вылезла! Сарайку хозяйственную вот точно теперь придётся переносить, а вот куда — пока и не знаю. Ага, вот сюда перенесём — между кухней и нашими «санитарными удобствами». Сюда же, рядом с ней и верстак наш встанет, и рядом ещё один столик поставим, для радио и электронных приблуд, в хозяйство к Люку-Луке, пусть тоже и у него своё законное и постоянное рабочее место будет. А от генераторной сюда и удлинитель кинуть можно будет.

Так, теперь ближе к ручью — «умывальная комната». Меж двух деревьев закрепим две жерди, на них наши нехитрые рукомойники и подвесим, отмечаю что полочки давно пора сделать для мыла и зубных принадлежностей. Ну и добавим всего на 'вырост' коллектива.

Осматриваю «комплекс Баня», обхожу уже размеченную территорию. Тут всё, как раз, в порядке, «кухонный» дед без меня печку уже доделал, сложа руки не сидел — трудился. Вчера не успел сюда заглянуть, устал в дороге слишком, сегодня-то уж опробую обязательно. И не я один, все мы. Сначала женщины — потом мужики.

Чуть выше по ручью грядки уже разбитые — это трогать не буду, не моё. Чувствую — скоро они тут ещё расширятся. Огородники наши собираются подходящую землю, чернозём какой-то, сюда с горки натаскать, тут, мол, по их словам — земли хорошей уже нет. Вазиф ещё чего-то нам полезного на том острове копнул. Да он бы там всех образцов растений выкопал, только волю дай, да некуда их столько грузить уж было, итак почти под завязку шли, хорошо мотор мощнее поставили — вытянул, трудяга. Э-эх, если когда-нибудь перебираться куда отсюда придётся — сложно будет с нашим Домом расставаться, обживаемся мы тут и, похоже, всерьёз и надолго. И нравится мне здесь всё. Вчера вот посмотрел, подумал и прикинул — хотел бы я на тот Зеланд перебираться? И понял, что нет. Пока — нет. У нас тут как-то уютнее, хотя там и перспективы кое-какие побольше. Но… посмотрим в дальнейшем как все пойдет!

Читал — есть такая теория, что вода, которая постоянно находится в человеке, имеет свойства памяти. И, будто бы, по той теории человек, потреблявший долго воду в каком-то месте, стремится туда вернутся. И чувствует там себя более защищённым чем где-либо ещё. Вот и меня сюда тянет… здесь моя здешняя Родина, мой Дом. Вернее Наш, так будет вернее.

Иду дальше. Теперь почти уже у выхода на пляж отмечаю участок для коптильни. И сушильни тоже. Самое то на ветерке и в тенёчке, под сенью деревьев. Всё как-то времени не было их обустроить — на кухне же и готовили и коптили. А это не совсем верно. Теперь рабочих рук стало больше — обязательно сделаем.

Да и на самом пляже надо будет нам обязательно навес лодочный поставить, там всё наше лодочное хозяйство храниться и будет. Есть в планах по каналу лодку с транцем взять под освободившийся мотор. Так что наше судоходное хозяйство тоже будет расти потихоньку.

При выходе на пляж все мои «планово-хозяйственные» мысли были смыты, как следы на песке набежавшей волной. Метрах в десяти от кромки берега на волнах покачивался парусный катамаран. Большой!!!

Вот теперь точно — подъём для всех!

— Ррррота-а, Подъём!!! Ура-а!!!

И в воздух хотел ещё стрельнуть — для ускорения побудки. Повод — есть! Думаю когда его увидят, поймут меня и простят — «отчего я веселый такой»… Но, всё же, не стал. Голосом перебудил.

Успокоился гомонящий лагерь только благодаря всё же наступившему позднему завтраку. И так почти целый час все наше подросшее по численности население было занято осмотром находки или, скорее, Подарка от Смотрящих. Все побывали на борту нашего теперешнего флагмана, все — без исключения. Ну разве что грудничка не принесли, хотя мамаша его порывалась… Такое событие! Ну а то, что флагман… А как вы ещё прикажете называть судно метров десяти длиной и более четырёх шириной, с двумя мачтами и полным парусным вооружением, рулём, большими пилонами, имеющими хоть небольшие, но каютки? Именно Флагманом нашего флота он теперь и будет являться. И нам приятно, и для посторонних почтение и уважение внушает. Собственно-то, так оно и есть — из разговоров и имя подходящее новому подарку само собой родилось.

Люка с Мичманом забирались даже на его мачты и что-то проверяли в оснастке парусного снаряжения. По состоянию судна в целом чуть позже с ними отдельно переговорю. А пока — общий завтрак. И распределение членов коллектива по работам на сегодня.

Сегодня некоторым из нас с утра светит опять «морская командировка». Задача предстоит комплексная. Надо отвезти-перевезти нашего нового «колониста» Адама на остров Дору. С ним вопрос уже оговорён, согласие получено. А нам польза от этого большая будет. Станет наш человек за островом и его окрестностями наблюдать. Кроме того, и ещё кой-какие другие хозяйственные дела для него там найдутся. Вот же, проявил себя и у него уже статус не военнопленного или «ссыльнопоселенца на дотации», а колониста. Тут на Островах людей немного — каждый толковый на счету, потому-то и надо стараться правильно их использовать. Ну и, конечно же, и постепенно интегрировать в наше, если можно так выразиться, «народное хозяйство», если это получится. Вот, кстати, и посмотрим на его примере — как оно правильно. Ну а самых упёртых из встреченных — больше нет, и вспоминать их нам незачем.

Отвезут его туда Пилар с Люкой. Справедливо — мы только-только с дороги вернулись, а они отдохнули, тут возражений нет, всё по честному. Зайдут, как уже стало обычным, на Малый заправится, Адама заберут, а потом и на Дору его закинут, по пути мельком глянув на Эспаньолу. Рацию ему дадим, с запасной аккумуляторной батареей — в экономном режиме надолго должно её хватить, а на месте, наш пока самый опытный специалист по радиосвязи Люка, всё и настроит, и проверит.

Следующая задача — перестройка лагеря, согласно моим зарисовкам на плане и установленным колышкам. Этим у нас Фидель займется. В помощь ему Любу дадим, Наташу, Вазифа и новичка Мамая. Тут работы довольно много, так что и нам остальным оставшимся ещё наверняка подключаться к ним на помощь придётся. И всё одно — за один день с этим мы не справимся. Переезд, знаете ли, дело серьёзное, несмотря на то что у нас вещей не так и много.

Ну а мы с Резваном опять бане сегодня время уделим. Для начала. Возьмём к себе в рабочую бригаду Николая и поможет, и посмотрит, может и подскажет чего-то ещё толкового, да и просто — познакомимся поближе. Где, как не за совместной работой, люди друг друга лучше всего узнают? Именно так. Ну и поспрошаю его о том о сём между делом, и бабай наш тоже его ответы послушает. Потом мнениями обменяемся со стариком, что за новый человеку нас появился. Старик много с людьми работал, со всякими — разбираться научился. Иногда даже кое-что и мне тихо подсказывает, что стоит заказать или сделать надо, у кого какие проблемы возникли — от плиты-то ему всё и всех видно. Не психолог дипломированный, нет — зачем оно ему? Но старику нашему, в силу его возраста и умения расположить собеседника к себе, практически все доверяют, когда и сам справляется, когда просто мне сообщает. Настоящий Комендант, не просто Повар! Хотя и повар изрядный — каких ещё поискать. Да и мне спокойнее, знаю, что на острове при нём настоящий порядок во всём, когда меня рядом нет.

Здесь же в бане — печь в ней закончена, пора и стены с потолком пленкой укрывать. Этим уже после терминальной поставки займемся. А так вообще — сегодня баню желающие уже могут и опробовать. Так сказать, «сдаём завершённый объект в эксплуатацию».

Жадэ с сегодняшнего дня деду на кухне будет помогать — там он её тоже по-своему проверит, и что она готовить умеет, и чему-то своему, наверняка, научит-подскажет. Говорили, что она неплохо готовит — вот и посмотрим что и как именно. Тут даже общий язык и переводчик не обязательны — найдут понимание, он умеет, я знаю.

Вроде все? А нет, не все — про Фаю забыл сказать. Она сегодня начнёт готовить себе помощников-медработников. У нас командировок и экспедиций довольно много впереди предстоит — надо чтобы в каждой группе был свой обученный специалист, если не врач, одна она у нас, то хотя бы медсестра или медбрат. Или санинструктор, как она подсказала — так вернее будет. Лечить они ещё на смогут, а для начала перевязать да кровь остановить — уметь обязаны. Это очень важный момент и учиться им придётся постоянно. Сегодня в обед у них и будет первое занятие. А пока «БашТабиб» готовится к занятиям, в поставку ей еще и учебную литературу возьму и канцелярские наборы для студентов. Отобранными кандидатами, по рекомендациям доктора, стали Наташа, Вазиф, Пако. Пока всё, а позже может ещё кого добавим.

Так, вроде все заняты? Дел сегодня предстоит много. А пока и ещё один важный момент. Оставляю за столом всех наших новичков — новых членов коммуны. Всё уже оговорено, но спрашиваю ещё раз согласие на включение их в наши ряды. После чего, по уже знакомой мне процедуре с испанцами, мы с Жадэ объединяем плиты. Взмявкнуло на коммуникаторах. Просят выбрать единого оператора. Меня, стало быть — кого ж ещё-то? Ок — подтверждаем. Все, Смотрящие запрос приняли и утвердили. Ещё на четырех человек мы стали богаче или сильнее, кому как нравится. Нам — нравится! А враги пусть завидуют!

Оп-па, на-ча-лось! Мой коммуникатор снова взмявкнул, и плита зажужжала. Даже времени сеанса они не стали дожидаться. Да разве ж мы против? Давай, родная, жужжи-жужжи — такую музыку я готов слушать постоянно! Подошел глянуть, а тут и строчки побежали, да какие!!!

Поощрение: расширение базовой группы.

Вот оно что, вот за что нам утренний подарок! Кто бы спорил! Как прямым текстом сказали — «Верной дорогой идете, товарищи!» «Стучите — и вам откроется!» А «сезон невиданной щедрости» — продолжался.

Поощрение: расширение территории. Увеличение общего весового лимита группы на 0,5 кг. Временно — на 10 суток.

Это просто праздник какой-то! Ну точно, не поскуплюсь и праздничный ужин организую. Сверюсь с заказами и внесу кое-чего дополнительно. Вот прямо чувствую — надо! Не зря мы рисковали, ох и не зря! И, думаю, люди правильно поймут. Заслужили. Но это вечером. Сейчас остальное заказывать начну, время уже подходит.

Остальная поставка прошла как обычно, больше сюрпризов не было.

Оттаскиваем полученное и с трудом разгоняю народ по объектам и работам. На весь день разговоров хватит. Такие события при нашей жизни покруче выпуска экстренного Новостей по ТВ будут. Но вечером непременно всё ещё раз и вместе за общим столом обсудим. Лодка с нашими уже ушла, люди все делом заняты, пора и мне подключаться.

Кухня сегодня на ужин на удивление расстаралась. И плов Резван сделал настоящий узбекский, и оладушек на всех напекли. Вкуснотища! Салат какой-то необычный девчонки сварганили, не скажу из чего точно, но, вроде как, всё из местных дикоросов, судя по всему. И Осьминожки там в нем варёные. Не пробовал досель такого, необычно. Чем-то «греческий салат» напоминает, но какой-то другой, без огурцов и помидоров. Осьминожки эти в ловушки для ловли крабов как-то влезли… и не вылезли. Нам на радость. Ну и спасибо Мумбе и Жадэ за новое блюдо! Так и сказал перед всеми. Ну и сам не оплошал, взял спирта, а его в компот из каких-то местных фруктов добавили. Надо будет как-нибудь мёда по поставке взять и сбитень или медовуху народу сварить. Есть в запасе пара хитрых рецептов, есть, такие, когда пьёшь, голова вроде и ясная, и на задушевную беседу тянет, а ноги ватные. Но это в другой раз. Спирт-то так, чуток на остывший компот пошёл, типа Сангрии пойло получилось, чисто для вкуса, а остальное — на медицину, и кгхм, «контакты протирать».

Луке вот комп трофейный почистить и прочее, ежели появится. По его словам — сильно запустили «негрилы» девайс, больше порнуху какую-то смотрели, крошек каких-то меж клавишами насыпали, «козлы», а ничего толкового там в памяти не было. Вот и надо от всего этого протереть да почистить. Ну а нам сия находка точно сгодится — закажем фильмов на флешке, всё народу вечерами развлечение. И репортажи наших странствий посмотрим. Ну и словарей-переводчиков наших основных языков — их-то уж обязательно. Оказалось, что наша Пилар не просто рыбачка, но ещё и дипломированная и с опытом учительница младших классов. Детей-школьников у нас тут пока нет, появятся — будет и ей нагрузка, а пока главная задача — языки учить.

Да и как не радоваться-то? Это я к вечернем посиделкам возвращаюсь. Причем, не только к хорошей компании и вкусным блюдам, но и тому, что растём мы постепенно. Сегодня вот Капитана привезли! Да-да, самого настоящего, умеющего не только с мотором, но парусным судном управлять. Сейчас вот он то с Жадэ по-французски трещит, то с Пилар и Фиделем и Пако по-испански. Баск это, самый натуральный, только не испанский, а французский. Зовут Кольдо Мичелена. Кстати, даже и по-русски с пятого на десятое коё-что понимает. Ну надо же — какой продвинутый! Оказывается, в его родном городе много туристов из России разных доводилось возить, от отмороженных братков до олигархов. Кого просто на морскую прогулку, кого на на рыбную ловлю, вот и нахватался разной «лексики».

(баск Кольдо Мичелена, капитан прогулочного кораблика)

Я-то, было, и насторожился поначалу, когда по наши рации сообщили что на Доре этот баск объявился, мало ли, вдруг террорист какой из ЭТА, только этого нам и не хватало. Но меня сразу же успокоили, что, во-первых, французские баски вовсе никакие не буйные, а совсем даже и наоборот, мирные и хозяйственные. И, второе, что моряк он. Нет, это ж надо такое, сначала парусный катамаран появился, потом капитан на него нашёлся и всё в один день! Явно нас Наблюдатели настойчиво подталкивают к путешествиям и открытиям. Да мы и сами разве ж против того? Только за! Руками и ногами! И под парусом — это ж не вручную веселками «море перемешивать», и горючего паруснику не надо. Кстати, как только наш новичок его увидел, катамаран-то, так глаза его и загорелись. Готов был испытывать прямо сразу, еле-еле его отговорили. Так ему и сказали, что, мол, «будет день следующий — будут и испытания, сначала ж познакомиться надо. Выпить и закусить при этом просто обязательно необходимо». Уговорили, причем сразу же — самый весомый довод привели! Не видал я ещё таких моряков чтоб от подобных предложений отказались бы!

Что наш Мичман — что этот, два сапога пара — сразу спелись. Да знаю я нашу пословицу, что мол, оба левые — не, не так. Нормально у них всё с ориентаций, оба исключительно баб любят. Их, родимых и Море. По-английски эти прожженные seawolves так языками и сплелись, обсуждая могли ли где-нибудь раньше встретиться. Так что с адаптацией в нашей «деревне Котовке» у него проблем, похоже, не будет совершенно. Как и самоопределением — с нами он дальше или куда-то еще. Кто ж ему такое чудо где-то там ещё предоставит? Он так с ходу и заявил, что готов к нам всем сердцем и душой. Ну ясное дело, успел про нас у Пилар с Люком выспросить, пока сюда наша лодочка возвращалась, он, кстати, за мотором и сидел, не они. Официальный прием на утро отложил, хватит на нас сюрпризов в один день.

О себе Кольдо рассказал следующее. Жил он в Биаррице, что на северном побережье Франции. Вообще-то это курортный город, знаковое место для всевозможных серферов, но и ему там работы хватало. Была у него там небольшая моторная яхточка, с нее и жил, катая туристов вдоль побережья. После одной из таких прогулок заглянул в кафешку, «горло промочить», да так с кружкой в руке и перенесся. К переносу отнесся философски, помолился и спать завалился. Наутро осмотрел остров, понял что до него кто-то тут уже побывал, кострище нашел, воды источник. Потом пирамидку с запиской на нескольких языках. Так и дождался наших и морально был готов что тут русские с испанцами вместе.

А когда встретился — так и расцеловал Пилар, лишь потом узнав что у нее тут сердечный дружок Фидель есть. Ох, не подрались бы из-за нее горячие мужики. Надо нам, очень надо ещё сюда женщин. Да всех нам надо, чего там — лишь бы люди хорошие были. Так и пошли к столу, знакомиться… темнело ж уже. Какие ещё-то ходовые испытания?

«Вечерние посиделки» или «Отчетный доклад» Кота, о. Дом.

— Вижу у вас вопросы появились, други и подруги? Хорошо — отвечу. Возможно отвечу даже и больше чем спросить собирались. Для начала — куда мы ходили недавно и зачем. Вот, взгляните на новую карту, что сегодня доделал.

По словам опрошенных этот большой остров Лесото-Зеланд окружен многочисленными более мелкими островами и островками. Картина там, как я понял из всех рассказов, сложилась следующая — тот микро архипелаг, если его можно так назвать, изначально населен был людьми, так скажем, не совсем нашей генерации. Попросту говоря — в большинстве своем не из стран бывшего Советского Союза, а совсем даже вероятных стратегических противников. Вас, кстати, господа и товарищи из Франции и Испании, я «противниками» уже не называю. Comprenez-vous, mon ami?

Хотя среди них, как мы убедились, вполне могут оказаться отдельные полезные и комплиментарные нашей группе люди, которые позже вольются именно к нам, а не кому-то еще, усиливая уже их. Особенностью здешней ситуации оказалось то, что там изначально самыми активными и организованными в той группе островов оказались, как ни странно, негры самых причудливых сочетаний и происхождения. Как и следовало ожидать — нашелся среди них лидер-фанатик, который внушил всем остальным идеи о превосходстве черных и цветных над белыми. Ладно хоть тотальной зачистки остального населения не устраивали. Не удивлюсь, что и эти идеи у них были, лишь то знание, что за каждого состоящего в группе дают ежедневный весовой паек, их, скорее всего, и остановило. Хотя черный расизм ничем не лучше любого другого. Кое-кто в этом уже убедился на своей шкуре. Вот хоть наши Жадэ и Мумбаи, черные негры, а гнобили их как и всех прочих тамошних пленных. И Николай вот подтвердит. Кто в рабстве не был не может себе представить, что это такое на самом деле. Не дай Бог кому с таким столкнуться!

Поспрашивали мы там и островитян тамошних и их угнетателей… Поэтому ваши вопросы о том НАДО ли было туда ходить и своими жизнями рисковать — адресуйте им. Тем, кто выжил и был нами освобожден. Если ещё с чем-то таким столкнемся — даже не задумаюсь, вмешиваться ли. Естественно, заранее все разузнаем все что можно, подготовимся и уж тогда будем тот вопрос решать. Кардинально — как и на Зеланде. Так что не зря все. Тем более, никто из наших не пострадал, а хороших людей из плена, да что там из плена — из рабства успешно мы освободили. С цыганами румынским ещё не знаю как у нас сложится, а с датчанами, думаю, постепенно договоримся. Помыкаются ещё и решат окончательно — к кому прислонится. Нет-нет, что вы! Принуждать не будем, зачем? Сами до того дойдут. Наши возможности мы им наглядно показали и трофеями ничего лишнего не забирали, всё разделили по-честному. Что кому досталось — пусть тем и живут. Если получится. С этим, надеюсь, всё и всем понятно? Тогда дальше.

Если задуматься, да ещё и предположить что все наши Забытые острова — огромный архипелаг, следует ожидать, с большой долей вероятности, встреч с подобными вывертами, и «цветного» фашизма и всяческих прочих иных -"измов». Из чего вывод: надо постоянно нам быть начеку, и усиливать охрану своего собственного острова. По принципу: наш Дом — наша крепость!

Причем, не только вот это вот наше с вами поселение — но и весь остров. И потому, только от нас самих зависит — как и когда он таким станет. Не моя, а именно наша, подчеркиваю — наша с вами общая надежная и укрепленная крепость, если речь идет о дальнейшем выживании здесь всей группы. Но и поработать над этим придется, и немало. Всем нам, без исключений. Почему и для чего, да ещё и без откладывания на «потом»? Пример уже есть — наш же собственный. Раз уж мы смогли ночью на совершенно чужой остров высадиться и всех «недобрых» там вынести напрочь, то и к нам недруги какие подобраться так же запросто могут. Значит — что? Надо, обязательно надо вводить и усиливать и ночные дежурства, и пункт наблюдения на горушке Малой срочно оборудовать, с дневным и ночным наблюдением там, а на ближних островах также выставлять наблюдателей. Одного мы уже поселили, все вы про это знаете. Ну вот, только-только людей чуть больше стало, и вот опять не хватает! Да что же это такое-то!

Впрочем, это уже не Стратегия нашего Развития, а Тактика реального выживания. Надо вводить! Неизбежно. Повторения ситуации с «паками» не хочет никто. Кто всё ещё не в курсе — расспросите потом, расскажут, что и как тут было. Думаю, поймете и примите это предложение. Младших и самых старших, кто в дальние походы не ходит, надо организовывать в охранение. Хочет кто-либо или нет, а придётся. Да и всем остальным тоже забот хватает.

Огороды и какое-то сельское хозяйство, это, конечно, подспорье в продовольственном обеспечении, и разнообразие рациона, это вы молодцы. Вазиф, ты там — старший, но, просто поймите, что основные бонусы даются нам за расширение горизонтов. За поиски и находки, за новых людей и, так далее — надеюсь все поняли что это значит. Да и просто найти что-то полезное можно только вовне. Согласны? Вы все в этом уже убедились, нам это сегодня показали наглядно. Как в решении задачки про девять точек. Потом расскажу и покажу её — тем, кто не знает. Только вовне! Из этого и буду исходить. Значит что? А то и значит, что надо посетить все примерно обозначенные на расширенной карте острова. Осмотреть и решительно заявить чьи они теперь и по факту, и на деле. Названия-то я записал те, которые им опрошенные дали, а вот что да как там — только лишь из их слов известно. Может свежим взглядом что-то полезное отыскать и нам там удастся. И, что получается?

И получается из всего этого, что более дальнобойная и вместительная лодка-катамаран, так счастливо обретенная и уже сегодня обретшая Капитана, да-да, вас, Кольдо, всё ближайшее время, скорее всего, будет пропадать там, на дальних окраинах известного нам здешнего мира. Причем, при ней обязательно должна быть более легкая и компактная лодочка для высадки на берега, куда из-за прибрежных камней и скал на большой пристать невозможно. Ещё одна лодка — должна быть здесь, обходить с какой-то периодичностью ближние острова, а на самом Доме быть ещё одна! Причем постоянно. Мало ли куда добраться придётся, помочь, вытащить, спасти, и так далее. Вот такой неожиданный вывод. Послушал я вас и к нему пришел. Придется, похоже, заказывать такую же, легкую надувную трехместку, на которую можно крепить мотор. Да-да, целый флот получается! Да еще и плот грузовой, кстати, нужно его веселками снабдить, чтобы рыбаки наши могли у побережья пользоваться.

Планы хорошие, но тогда нужно горючее! И много. Бочка на «заправке» острова Малый скоро уже и дно покажет, как я сегодня услышал, и ее извлекать из расщелины та еще морока предстоит. И искать, искать усиленно новые бочки. Еще одна задача всем. Нашлась одна — могут быть и другие. По каналу много горючки заказать просто не получится. Пример с неграми «Лесото» и прочей темнокожей гопотой — перед глазами. Что такое гопота? Потом расскажу, по смыслу, гляжу, вы и так поняли. Замахнулись они широко, да «при широких шагах штаны порвались» — той самой горючки им, как раз, и не хватило…

Наш мастер-"ломастер» Мичман только усугубил их проблему. Хорошо хоть у нас такого не будет. Ладно, Николай, не смущайся. Если б не ты, добрались бы те негры с ружьями до нас и сюда. И не известно кто б тут сейчас за этим столом сидел — мы или они. Так что в расчёте мы, ты с той стороны — мы с этой, одно общее и важное дело делали и далее теперь вместе так и будет. С вами со всеми, амигос. О, хорошо что вспомнил, вот ещё надо ту самую детальку ещё раз посмотреть и в запас заказать — лишней не будет. Да, вполне разумная предосторожность, так и сделаю, буквально завтра же. Напиши как называется.

И для всего этого, для всех задач, нужны люди, которых, сколько у нас ни есть — на все эти замыслы сразу не хватает.

Ваши предложения, коллеги — кто-то что может сказать в добавление или двигаемся дальше? У кого какие сомнения, уточнения, замечания? Прошу, не стесняйтесь. Все мы здесь оказались неожиданного и ничего такого там на Земле просто и предположить не могли.

Вижу Люба, Фидель, Люка уже согласны и рвутся в неведомое. А вы, Капитан? Что вы думаете? Наша флотилия способна выполнить такие задачи?

— Я сюда с кружкой попал, с пинту размером — вот она. А у Кристобаля Колона, на всех трёх каравеллах капитанами баски были. И на Санта-Марии, и на Нинье и на Пинте. Если будете еще лодочку заказывать — можно ей имя Пинта дать? Не против? Раз уж Флагману имя уже дали. И да, способна, я думаю, только экипажи надо подобрать.

— Да с чего бы не дать? Тогда уж и на первой нашей — Нинья напишите. Чем мы тут не Колумбы? Голосуем, против кто-то есть? Единогласно.

— Николай — твое мнение?

— Поддержу, есть идеи, и на мой «родной» здесь остров надо сходить, и ещё там кое-что интересное может быть. Ты Адама отселенного хорошо расспросил? Там где-то рядом с моей Полундрой ещё и «остров Кошки» какой-то есть…

— Я тоже про него слышала, — это Жадэ, — от меня же не скрывались особо, там они на какого-то хищника нарвались, одного своего там и похоронили, другого ранило. Добили они ее, потом Мейсон и другой африканец с Лесото клыки нацепили как ожерелье. Знак доблести.

— Не помогло им — всех этих «доблестных» мы чохом победили. Видел я эти их «ожерелья». И на том, и на другом.

— Ну да, вот он, — Николай показывает на карте, — сдается мне, там надо пошукать… и что за «кошка» такая и вообще…

— Хорошо, вот ты то направление и бери на себя, как с генераторной закончишь. Наташа, ты что-то сказать хочешь? Тебе слово, не стесняйся. Слушаем тебя.

— Вот я… ну, когда сидела на скале, куда меня Дора загнала… Той ночью, уже под утро… мне показалось что я видела яркую лодочку… или бакен, ну не знаю, и в ней что-то было яркое… Мне тогда могло и показаться, а потом я уже тут вспомнила… Да, там что-то точно было… и оно проплыло вдалеке мимо…, а я…, а дядька там…

— Не волнуйся, Наташа, не плачь, всё самое плохое у тебя уже позади, а твое видение мы тоже проверим обязательно. Хочешь, можешь и сама поучаствовать. Покажи на карте где ты находилось и куда смотрела. Ребята, передайте ей поближе. Ага, вот так? А что у нас там — кто-то уже был на этих скалах? Нет? Получается в центре нашей территории есть что-то нам неизвестное? Непорядок! Исправляться придется… Надо туда сходить да и посмотреть на них вблизи. Вот на завтра и наметим. Мсье Капитан — возьметесь? Вы же все равно будете ходовые возможности Флагмана проверять? В команду кого-то уже присмотрели? Нет? Николай ты как, под парусом давно ходил? И Люка наш вижу — готов? Вот, еще Наташу берите, и с утра завтра — туда. Ни у кого нет возражений?

— Что, у тебя, Вазиф, тоже есть что сказать? Наташа — про остров…

— Нащалник, ти мну селский хозяств поручил. Спасибо тибе, дарагой, не пожалеиш! Все будет, персик будет, дыня будет. Что хочеш будет, висе вирастим, висе пиривизём. Женщин хочу. Одын. Свой. Жина. Нащалник, подумай про такой остров, где мой женщин живет! Тихий, спокойный, когда я с ружьем на работу хожу — дома сыдит, мина ждет, грядка следит. Очень надо, мамой клянус!

— Вазиф Назимовоич, уважаемый, есть тут одно место, ты рядом был. Там восточные люди… про тихую и спокойную не ручаюсь…, но вдруг. Чем шайтан не шутит, когда Аллах спит?!

— Аллаха не буди, пусть спит, не шути так, не нада. А шайтана — застрэлим! Другой скажи. Какой-такой этот «шайтан»? Ты дело говори, Нащалник! Где?

— «Остров паков». Пойдешь?

— Вах! Пабигу!

— Забились! Найдешь там женщину — твоя. Давно там разобраться надо, руки не доходили.

— Забилис. Началник, завтра в рейд нада! Вазиф жену дабыть будет!

Тут уже все развеселились. И без перевода понятно. И добровольцы сразу же нашлись, Фидель и Люба, кто бы сомневался, ну понятно, у них к пакам свои давние счеты. Пожалуй, так мы и сделаем. Завтра у нас два направления сразу. Растем!

Хорошо посидели! Результативно, с перспективой. И настроение подняли, и обсудили планы как жить дальше. Сам завтра не пойду, здесь на Доме кое-что плотницкого поделаю, женщинам помогу с поливом, да на дальний рейд буду заказ планировать.

День Пятнадцатый. Рыбалка - дело серьёзное!

группа Кота

Кот — рыбалка «на октопуса» и другие хорошие новости

(утренняя рыбалка)

«У солдата — выходной, пуговицы в ряд…» — это песенка такая была когда-то во времена моей молодости очень популярна, постоянно по радио её крутили. И у меня сегодня «выходной». Имею право? Ладно, признаю, пусть не на весь полный день — но самые первые утренние часы точно мои!

Вчера ещё с вечера договорились сегодня поутру с Пилар на рыбалку сходить. На надувнушке, пока она тут, а не где-то далеко ходит. Ну как «выходной», шучу конечно, кто ж мне его даст-то? Сам себе прохлаждаться без дела и не позволю. Совесть замучает и чувство долга.

Это ж я только в рейд сегодня не иду, а по Дому дел невпроворот постоянно. Накопилось их столько, не описать! Потому разгребать их и приходится в ущерб прочему — много разного тут и там. Но всем этим чуть позже займусь — как вернёмся, а пока впереди рыбалка. Да вот так вот — приятное с полезным. И в неё вникать предстоит.

А пока — радость. Рыбалка! Настоящая! Каталонка, как профессионал и потомственная рыбачка мне предметно и наглядно покажет как у неё тут всё устроено, гляну свежим не замыленным взглядом, авось чего нового и полезного для себя и узнаю. Выйдем на зорьке её переметы проверить, заодно и развеюсь. Думаю, почти уверен — должны мы до выхода рейд-групп уже и обратно вернутся. И то, что не выспался сегодня после вчерашних «посиделок» — так днём и подремлю, в самую жару после сеанса поставки и обеда. Чутка «принял» вчера, так то ж тоже наша русская традиция — «на вчерашний запах завсегда улов лучше». Вы что, не знали? Проверено!

Беру нынче с собой ещё и «Мумбу», пусть тоже поучится у опытной рыбачки, заодно и свои ловушки на крабов в действии продемонстрирует. Осьминожки в салате не только мне вчера понравились. Неплохое разнообразие и дополнение в нашем обычно немудрящем рационе. Чем ещё сегодня они меня удивят?

Надо, обязательно надо будет ещё наших рыбаков и охотников на здешнюю Австралию свозить, чтоб с тамошними аборигенами напрямую пообщались. А что, идея — вот, как раз, Мумбу и возьму, думаю — ему даже проще с теми людьми будет. Вообще старается паренёк, заметно старается, вот и поощрю так «творческой командировкой по обмену опытом». Планы на ту Австралию у меня есть, и, надо сказать, немалые, хотя народ там, конечно, необычный, диковатый. «Слегка» — и это ещё очень мягко сказано! Ну так нам с ними не детей крестить, а сотрудничать. Лучше пусть там понятные и знакомые они сами управляться будут, чем кто-то ещё, нам враждебный за тот остров закрепится. Ладно, это всё потом, тем более вот уже и отчалили. А Пилар с датчанами познакомлю. Тоже пригодится, и нам и им.

Сначала на отмели новые ловушки расставляем, за вечер наш местный «Маугли-Мамай» ещё несколько штук сплёл. Вот ведь, ничего же особо сложного в них нет, даже имею смутное представление что такое морды и верши, просто не делал сам их никогда. А простые, в чем-то даже примитивные средства из подручного материала вполне себе работают! И пользу приносят, в виде улова. Да, я знаю, пассивная ловля в сравнении с активной охотой почти всегда предпочтительнее в сценарии долгосрочного выживания. Особенно в нашем случае. Не конкретно в нашем, мы этот сложный первый этап уже почти преодолели, а в качестве средства спасения.

Кого именно? Одиночек и малых групп. Изготовил, к примеру, такой человек ловушки, по сути — сплёл их однажды, установил и ходи да проверяй время от времени. Ну, может иногда что-то починить или заменить в конструкции придётся. Особенно если остров, где он находится — а тут же везде острова, оказался скуден на другую пищу. Ведь как раз такое тут сплошь и рядом. Сама по себе такая примитивная ловля предполагает меньшие затраты энергии и позволяет плотнее сосредоточиться на других неотложных задачах. Таких, как жильё, огонь, вода, питание и подача сигналов. Вот и хочу посмотреть сам весь сценарий от начала до конца, как Мумба их плетёт — я вчера уже присматривался.

Если идея эта окажется действительно хорошей и возможной к повторению, а я думаю — так оно и будет, непременно станем оставлять в записках на наших островах и способ их изготовления с подробными рисунками. Бывает иногда, в этом мы уже убедились, что кто-то оказывается на таком несколько дней в одиночку, растерян и испуган, и такая подсказка поможет ему или ей выжить. Да, согласен, далеко не каждый сможет повторить, не у каждого что-то уловистое и получится, и даже сам улов совсем не гарантирован, но хоть что-то на первое, самое трудное время. А тем временем мы до тех островов снова доберёмся с визитом и с теми новичками-попаданцами встретимся. Наш человек — заберём к себе. «Не наш» — перевезём, если захочет, в более комфортные условия, поближе к другим людям. В нынешней ситуации — вот хоть к тем же датчанам или австралийцам. Всё-таки выживать в одиночку или рядом с кем-то — это же ну совершенно разные вещи.

Да, вот такие планы. Люди, по сути, эта главная ценность здесь, а все находки, прошлые и будущие — это дополнительный приятный бонус, но и не более того.

По сути, если здраво и не торопясь никуда рассудить — что такое подобная ловушка? Ведь если рассмотреть сквозь призму истории — ловушки для рыбы являются одними из старейших задокументированных реликвий в культурах коренных народов всего мира. Каменные плотины, построенные много сотен лет назад в реках и районах отлива, существуют кое-где и поныне. Ловля рыбы «воронкой» была стратегией, применявшейся почти в каждой первобытной культуре. Существуют различные конструкции ловушек, однако один вариант мне видится универсальным — это плетёная ловушка-воронка. Независимо от того, сделана ли она из бамбука водно-болотных угодий Азии, тростника — на побережье Новой Зеландии, или виноградной лозы — в лесах Северной Америки, во всех этих случаях наблюдались лишь незначительные отличия в дизайне каркаса этой ловушки. Данное обстоятельство и свидетельствует о её эффективности, и я готов подтвердить, что это один из самых простых и эффективных способов закинуть рыбу на сковороду. Ну или других морских обитателей, на которых мы их сейчас и расставляем.

Проверяем перемёты — есть улов! Неплохой, кстати. Сегодня мы вышли рано и, потому, поеденных ещё кем-то рыбин нет. Пилар радостно восклицает сначала по-испански — «Esta es la leche!», а затем и по-каталански — «I la vida esta millorant!» И я с ней согласен — действительно налаживается. И именно Жизнь, а не тупое унылое «Выживание». И это общая заслуга наших островитян, не только моя, моя же задача — сделать её более комфортной. Ну и безопасной, с этим на вчерашнем собрании все согласились. Пока решили каждые несколько часов осматривать ближнюю акваторию Дома с горушки. Ну и ночные дежурства по очереди — тут никуда от этого не денется. Эх, Дора, Дора, собаченция убитая… как бы ты помогла с охраной, если бы жива осталась! Ожидать от Смотрящих-за-нами очередной «милости», что закинут ещё кого-то с собакой, не приходится вовсе. Скорее всего такие случаи уникальны. Жаль, искренне жаль. Так что не видать нам рядом ни собак ни кошек. Будем сами справляться!

Кстати — то, что поймалось на перемёты Пилар, называет Tafalla de tonyina (тунец-полосатик — исп.). Потом уже у Любы уточнил. В принципе, мне-то всё равно, как бы такая добыча не называлась, лишь бы для еды пригодно, но ничего так, рыбки как рыбки. Как потом понял из её объяснений и перевода — тушки именно полосатого тунца похожи на других тунцов, но более толстые и круглей, с тёмными продольными полосами на боках и брюхе. Эти их полосы, и давшие название этому виду, идут от грудного плавника к хвостовому плавнику. Цвет спины сине-чёрный, а брюха — серебристый. Спинные плавники размещены близко друг к другу. Чешуя есть только в районе грудного плавника, и образует своеобразный корсет. Рыбки эти вообще-то хищные и питаются всякими мальками и анчоусами, которые сбиваются в стаи на отмелях. И, как оказывается, мясо этой рыбки входит в меню многих народов. Ну а нам, в таком случае, тем более сгодится, мы, как раз, и есть именно такие.

Самому же мне особенно интересно сегодня опробовать ещё один наш законный трофей — разборный спиннинг. Мамай говорит, что сам он лично видел как Мейсон им вытащил осьминога. Довольно крупного, по его словам, но тут не исключаю и обычные «рыбацкие байки» — кто на сколько широко руками разведёт, таков и трофей. Так что не особенно-то и верю. Ну поймал чего-то там и поймал. Вот и я тоже сегодня попробую покидать, чем я-то хуже? Всё-таки когда-то и жереха и окуня спиннингом на Волге нехило добывал, и щук ловил и любопытного язя как-то за хвост уцепил. Раки не попадались, нет, хотя слышал и про такое, но речную раковину-зубатку однажды-таки вытащил, видать крючком как-то её «цепанул», когда моя блесна по дну шла.

Для такого вот «нерегулярного рыболова» как я, которому ранее не представлялось возможным ловить осьминогов, самостоятельная ловля данного моллюска станет большим событием. Плюс ко всему этому, для того, чтобы вытащить его из воды, необходимо просто знать некоторые хитрости. Словить осьминога можно при помощи катушки с длинной и прочной леской. Наверное все опытные рыболовы знают, что осьминоги близко к поверхности никогда не подплывают. Не знают? Ну вот и рассказываю потому! В связи с этим, важно, чтобы леска могла достигать самого дна водоёма. Ну это-то мне знакомо. Закинуть, дать опуститься на дно и подтаскивать рывками. Про осьминогов мне и Николай говорил, и наш новый островитянин — баск-капитан Кольдо. Им-то приходилось их ловить, теперь вот и я тоже попробую. Так что все полезные советы рассказываю с их слов. Уж они-то обманывать не станут.

Если говорить о подходящей приманке для ловли осьминога, то, как нельзя кстати, для этого подойдёт краб. Да-да, именно его мясо. Кроме этого, допускается в роли приманки привязать на крючок простой полиэтилен, предварительно разрезанный на полоски. Эта нехитрая и незатейливая приманка запросто привлечёт к себе внимание любопытного осьминога, в особенности, если рыболов будет легонько подёргивать её леской, то ослабляя ее, то подтягивая. Знаете как в дореволюционном издании учебника-руководства за авторством Сабанеева по вылову пресноводной рыбы было сказано? Процитирую, на память же помню! «Мелкую рыбу вытаскивайте без дальних околичностей, крупную же надо поводить, дать ей устать, и уж тогда…» Вот и проверю! А кто поймается — одни лишь «Наблюдающие» знают. Наверно…

Продолжаю. На леске фиксируется грузило и крючок. Величину крючка в данном случае нужно выбирать с учётом того, какого размера планируется ловить осьминога. Если ожидается ловля крупного осьминога, то и крючок стоит подбирать достаточной величины, конечно же с крупным трофеем интереснее повоевать. Крупного мне не надо, среднего бы словить…

Также, для того чтобы словить серьёзного осьминога, а не его молодняк, зачастую применяются специальные ловушки. Опытные рыболовы знают, что осьминоги любят прятаться в небольшие ёмкости. Обожают просто, как домашние коты, например. Повадка у них, у тех и других, вишь ты, такая. Для этого можно воспользоваться простым глиняным кувшином. Если кувшина нет в наличии, то можно сделать подобную ловушку из ненужной трубы либо автомобильной шины. Ранее таким способом люди ловили осьминогов с достаточно большим успехом. Как рассказывали нам когда-то на Кипре — сможет словить этого моллюска любой желающий, даже тот, который ранее никогда ещё такого не делал. Множество осьминогов обитает в Ларнаке. Там нередко проводятся морские экскурсии. Это я помню из своей поездки на Кипр, экскурсовод нам уши густо-густо подобной лапшой увешивал.

Не знаю, не пробовал, так как сам тогда там НИКОГО не ловил — с семьей был… Ну, вы меня поняли. Хм, кстати, надо будет применить подобный совет, попробовать, бабай Резван-абы кое-какую посуду глиняную начинал делать. Что на кухне не пригодно стало или треснуло или. допустим, надкололось — надо будет в качестве таких ловушек использовать, почему бы и нет!

Самое интересное то, что осьминогов можно ловить в любое время года. Нам тут точно подходит! Опытные рыболовы отлично знают все места, где их присутствует очень много. Нередко такие рыбаки в курортных городах проводят обучающие уроки для туристов. От такой экзотической рыбалки остаются в восторге абсолютно все. Ведь вытаскивать из воды самому такой улов интересно и увлекательно, как и ловить осьминога. Вот, наш Кольдо, к примеру, таким и занимался.

Перед тем как отправляться за такой добычей, рыболов должен знать, что осьминоги привыкли к своему оседлому образу жизни. Обычно они отплывают недалеко от своей норы и в момент опасности эти моллюски быстро прячутся в неё. Обычно рыболовы распознают такие места по большому количеству разбросанных ракушек от моллюсков на дне вокруг. Ну это если вода прозрачная на отмелях. В таком месте в центральной части располагается вход в его нору.

А вот это я сейчас и узнаю — как они себя ведут в родной стихии! И закидываю снасть в воду. Сначала недалеко и не глубоко, чисто по поверхности, просто проверить. Ну и ожидаемо — с первых бросков никого и ничего не вытаскиваю. Мои спутники разочарованно вздыхают. Наверно думали что вот сейчас чудо-юдо и поймается. Увы.

Даже в тропических водах не каждый бросок оказывается удачен. А у меня же ещё и запас блёсен сегодня невелик. Что было под рукой — то и использую. Кстати, надо будет самому блёсен на запас из консервных банок наделать, как раз это-то я и сам неплохо умею. Про это в другой раз расскажу, а пока забрасываю, подматываю, снова забрасываю. Зато на месте не сижу, вернее сижу, но все время в движении. Каждый раз, когда перебрасываю блесну с грузиком через голову, мои отчего-то слегка пригибаются в лодке. Но нет, научен уже, зря это они опасаются.

Однажды такое уже со мной было в детстве — зацепил за загривок дядю Юру, так на всю жизнь острых впечатлений тогда хватило. Нет, он-то как раз тогда не использовал богатые возможности великого и могучего русского языка, хотя знал немало «крепких словов», а спокойно ждал когда мама его с крючка снимет. Зато я побелел и покраснел одновременно, и готов был отправиться на ближайший берег немедленно. Ага, в середине сентября на Волге. За полтора км. Но повезло, веслом он меня не огрел.

Вот честно скажу — махать удилищем спиннинга, низко сидя в резиновой лодке несколько неуютно. Можно, конечно, но не то, неудобно и замах совсем не тот. Перестроился — встал на колено. Да и осваиваться уже с новой снастью начинаю. Катушка непривычна и крупновата, у меня более компактные были, но длинна ручки мне понравилась сразу, потому и откинул тогда его к трофеям. Чьего производства углепластиковый хлыст и катушка понять совершенно невозможно, какие-то невнятные буквенные аббревиатуры и всё, но мне же «ехать, а не шашечки». Трофей и всё! Удочкам имена не дают, как и спиннингам, да и не за что пока.

Вот так, забрасываю, попутно путаюсь в словах и эмоциях, пытаясь всё это рассказывать моим спутникам, мешая русские и английские слова, как вдруг чувствую — есть, клюнуло! Как бы это объяснить попроще. Ну вот если леска на катушку шла свободно, а тут вдруг сработал тормоз, катушка затрещала и тянуть и подматывать стало значительно труднее. Мои поняли что что-то есть, да невозможно было не понять, глядя на согнувшееся удилище!

— Подсекай! — это я заорал. Не на охоте же — можно.

Пилар тоже кричит:

— Pulpo Arrastrarlo! Octopus! Descubrelo!

А то я и сам не вижу? Его и ловил. А чем подсекать-то? Ни сачка ни багорчика-то и нет! Упущение, кстати, надо рыбаков снабдить, но это всё потом, а сейчас:

— Тяни, блин, помогай, Йоу!!! — и глазами выразительно на леску показываю. Видимо очень убедительно показываю. Понял. Ну ещё б он не понял! Стали тянуть вдвоем, я катушкой подматываю, Мумбай леску руками перебирает, ну хоть так. Подтаскиваем — ух-ты, не рыба! И впрямь Осьминог! Не очень большой, но сильный. Лапами-щупальцами шевелит, то в спираль закрутит, то ещё как вывернет. Не хочет, стало быть. Стали на леске его вверх из воды поднимать — струю воды пустил, с-собака, всех нас обрызгал напрочь, ладно хоть не чернилами. Опять в воду уронили от неожиданности.

Блин, да что это такое! Но с крючка не сошёл, гад, крепко его, видать, им цепануло. Пилар веслом хотела помочь, как-то подцепить что ли, да куда там, ушёл под дно и за корпус нашей лодки зацепился и присосался. Ну хоть так. Решили грести к берегу и там уже и отцеплять. Еле-еле выгребли, я удилище не отпускал, а Пилар гребла.

Уф, добрались! Тут и зверюга морская видимо решила отцепиться. Но уже тут мы не подкачали. Мумбай спрыгнул в воду, подтащил его и перехватил за загривок. Что-то дальше делать надо, как-то его оглушить, ладно помощник оказался не брезгливый — зубами его за что-то укусил. Тот и стал успокаиваться постепенно.

Нда, славно «поохотились». Но хоть опыт какой-никакой появился. Теперь ловить «октопусов» только или с берега или с твёрдой лодки, вон хоть с катамарана. Кстати, пока орали в рыбацком азарте, постепенно и народ наш к берегу начал собираться.

Ну вот и «с Добрым Утром», селяне! Улов заказывали?

(вечерние посиделки, о. Дом)

Вот и вечер наступил. Снова посиделки, снова новые люди, обсуждение прошедших событий и неизбежное обсуждение планов на дни грядущие. Это уже привычно, не ритуал, а необходимость. Нас становится всё больше и собраться все вместе мы можем только по вечерам. И то, только в те дни, когда часть группы не ночует где-то ещё, на других далёких островах. Похоже что такое будет происходить всё чаще. Надо что-то делать, чтобы сплачивать группу. Что именно?

Да вот, сегодня пришло в голову — когда после поставки и обеда немного подремал. Всё же утренний подъём у меня слишком ранний приключился, да и утро выдалось насыщенное, так что мне-аксакалу оно и простительно. И да: Лидер не спит — а размышляет о будущем группы! Ага, помнится когда ещё там на Земле как-то довелось повращаться в одной сетевой компании, связанной с продвижением… Да какая разница с чем и какой? Не российской, вот! Так там и по семинарам мотивационным пришлось изрядно помотаться, не только их продукцию продвигать, но и людей мотивировать на покупки. И, надо вам честно сказать, опыт тех нескольких лет оказался и интересным, и поучительным. Но сейчас не об этом, если кто спросит — расскажу подробнее.

О, мысль — а надо кое-что заказать в поставку из их товара, теперь цена значения не имеет, имеет значение вес и качество, а хорошие вещи и тут людям послужат! Жаль баллы не начислят! Ладно, без них обойдусь, по сути все эти их маркетинги и схемы — такая фигня.

Так вот, продавались там на тех семинарах и встречах в числе прочего разные мотивационные книги, кассеты с записями выступлений лидеров на семинарах и всякие брошюрки с мудрыми мыслями. Типа «Лидер не ест — а насыщает мозг», «Лидер не пьёт, а дегустирует», «Лидер не опаздывает, а задерживается» и тому подобное, вроде «п.1. — Лидер всегда прав, и п. 2. — Если не прав — смотри п. 1». Так вот, про «спит и видит сны о группе» это из той же серии. Хотя и с юмором, но по делу же! Хотя задирать нос нечего, все мы тут равны, за одним столом сидим, просто задачи ставим разные — кому какие по силам.

А придумалось следующее, когда обдумал и обжевал вопрос с разных сторон:

Что нам кажется странным и непонятным в нашем разноязыком сообществе? Язык? Да нет, языки друг друга можно постепенно и выучить, или найти какой-то более-менее понятный и общий для всех, для начала даже жестами обходились. Вера? Тоже нет! Заметил — верить в прежних «старо-Земельных» Богов стали заметно меньше с осознанием, что есть здесь ещё какие-то Смотрящие, которые заняли эту нишу — быть реальными здешними богами, от которых столь много зависит.

Да, вполне так можно выжить и прожить и без них, без их поставок, и поощрений, но это сложнее. Что-то своё собственное делать надо, чтоб не быть совсем и полностью зависимыми — непременно и даже, пожалуй, и обязательно. Хотя и учитывать что всё это — их Правила, их Эксперимент над всеми нами, и особо много тут в нём нам не изменить. Ну а вера — это ж просто одна из привычек, которые связывают нас с прежней жизнью. Пока это жить и сотрудничать особо не мешает. Мы здесь объединяемся совершенно не по этому признаку. Кстати, привычки и обычаи разных стран и народов — вот они-то и являются, зачастую, непонятными. Если объяснить их, рассказать о них подробно и наглядно — люди станут более понятными и уже, пожалуй, не будут казаться чужими. Вот оно! Кажется да — нащупал! А что если вот эти наши вечерние посиделки устраивать как тематические вечера, например?

К примеру — а что если устроить настоящий вечер русской кухни с блинами, окрошкой и народными песнями? Ничего, что Глав Шеф-повар у нас узбек, дело совсем не в этом, он-то как раз поймёт и охотно поможет. Или зажигательный Карнавал — вон сколько у нас испаноговорящих стало? Чем такое не вариант сближения? А даже вдвоём с Фаей устроить можем и провести свой малый Сабантуй — праздник плуга после окончания посевной с татарской выпечкой и боем подушками! А что, вполне годится такая идея! Так и сделаю, вот прямо сейчас и расскажу — как воспримут, интересно?

Спросил. О как зашло — вон как возбудились! Испанцы паэлью готовить хоть прямо сейчас готовы. Наша каталонка Пилар про какой-то праздник Замков толкует. Да разве ж я против? Только ж за, но пока все праздники отложим на пару дней. Вот вернусь после встречи с голландцами, и замутим праздник, а пока — обычные будни.

Сегодня обе группы съездили очень продуктивно. И даже не скажу кто лучше — нельзя такое сравнивать. И люди новые — хорошо, прибавление у нас, и ящик этот оранжевый. Чем-то апельсин напоминает. Как там в детской считалочке было, ага, вот — «мы делили апельсин — много наших полегло!» Сегодня потерь нет, и слава Богу, а вот вопросы уже и возникли. Но сначала о людях. Двое сегодня. «Восточники». Кто бы знал что остров Паков окажется совсем даже не враждебным, а совсем даже и наоборот, вполне пригодным для жизни? А уж Вазиф-то как доволен — словами не передать, так и светится. И встреченными там людьми, и растениями, там им обнаруженными. Ну он-то понятно, а вот то, что без всякого боя обошлось хоть на этот раз там — это для всех нас совсем неплохо. Ну а я, так и вдвойне «ку» — обидно было бы терять кого-то из своих. Да и никого терять не хочется, если честно. Но не всегда вот так везти будет, с этим заранее надо смириться.

«Стратеги» то наши чего удумали, ну затейники, ну добры молодцы и ясные умом девицы! Тактический ход изобрели. Отошли-то вроде в разные места, а в море встретились и разыграли тактическую карту. Классический приём «пойми меня если сможешь». Подошли к острову Паков с двух противоположных сторон. С одной стороны катамаран капитана Кольдо на пределе дальности выстрела показался, с другой моторка тихонечко подкатила. Наши моряки на подходе ещё и малые рации использовали, координируя действия флота. Вот не зря обучались и заказывал не зря, уже и пригождаются. Да только все эти хитрые маневры в данном случае и вовсе не пригодились.

Ждали их там, и радостно ждали! И не огнём из дальнобойной винтовки, а с горячим чаем! Откуда знаю — да вот, Любу расспросил, от Вазифа только «Салам, началник» дождался, все от «находки» не отходит, готов пылинки сдувать. И малец тамошний уже меньше нас всех дичится. Кстати, не только Вазиф не нарадуется, но всё по порядку.

По словам Любы — операцию по двойному подкату к враждебному острову придумали они сами, её группа, но вижу же что и без Николая и Кольдо тут не обошлось. Чувствую комплексный подход. Мои бы «деятели» скорее напролом попёрли. Ладно, не в этом суть. Да и Победителей не судят.

Операция по принуждению к миру острова Паков прошла следующим образом. Катамаран остановился вблизи острова, демонстративно стали некие «учения» проводить, что-то там с парусами делать — ставить, убирать и снова ставить. Зато островитяне хорошо разглядели что на судне, так будем «Флагман» называть, флажок какой-то есть, двое мужчин, явные моряки и подростки, парень с девушкой. Мирно что-то делают, на их берег не высаживаются. Хотя и пристать к берегу вполне могли бы. Островитяне сами им показались — двое, женщина и ребенок, ну или подросток. И никаких «вредных» мужиков с ружьями и базуками. Тем временем с противоположной стороны к острову моторка скрытно подошла, с «десантом». Высадились — и обнаружили только тех кто показался. Больше никого! Никаких засад. Стали знакомиться и разбираться с теми что есть. Кстати, правильно я предположил — «двушкой» этот остров и оказался. Размеры рулят! Подтверждается моя теория. Скорее всего и на других островах чего-то такого подобного ожидать следует.

Оказалось следующее, по словам обнаруженных островитян — про первых немирных пакистанцев, тех, что мы тут на Доме «успокоили», они ничего толком не знают, да, поняли, что кто-то до них там был и все, только кострище их нашли. Потом афганец Азад там появился. Это он в нас и стрелял. Ну надо же «свободный» какой, это и я без перевода понимаю! (По-татарски Азат — свободный. Есть такой журнал «Азат хатын» — «Свободная женщина» в дословном переводе, ну или освобождённая, как изначально их пролетарской редакцией задумывалось).

Кстати, как выяснилось, не просто какой-то абстрактный афганец, нет, представьте себе, хазареец, то есть, чуть ли не потомок древнемонгольских племён, издавна проживающих на территории Афганистана. То ли охотник, то ли душман непримиримый, или всё это сразу, сейчас уже и не понять, но попал он с ружьём, дальнобойным «Буром» — Ли Энфильдом. Ну надо же, как «повезло»! Почему вот таким чертям так везёт? Вот из него и палил по проезжающим. «Робин Гуд», блин, горный! Типа, ему противно было нашу движуху туда-сюда наблюдать. То ли реально двинутый на тему тормозить «корованы», то ли ещё что, уже и не спросишь.

(непримиримый афганский хазареец Азад с ружьём Ли Энфильд, суровый дядька… опасный…)

И мальца, 11-летного афганского таджика Шайбана тому же учил. Он там вторым появился. Но пацан не из горного кишлака, как Азад, а из самого столичного Кабула, можно сказать, городской. В школу поначалу ходил, потом отца какие-то люди убили, опять здесь и сейчас уж не установить какие именно, там кого только не было за последнее время, может и американцы, они последние там активно отметились. Малец работал, что-то шустрил на рынке в качестве принести-унести, как-то заработать пытался, матери старался помочь. Больше всего при попадании сюда на Платформу его огорчало что не знает как там младшие братья и сестрёнка без него. Тут, на островах слушал старшего, ну это понятно, какой у него выбор-то был? Потом того подстрелили, нарвался-таки вольный «стрелок».

(афганский таджичонок Шайбан из Кабула)

Похоже как раз мои и подстрелили, или Люба или Фидель в него попали, когда мимо с «супертазиком» проходили, ну надо же, «ганфайтеры» какие — влёт бьют! Самым жутким для пацана оказалось одному остаться, когда от загноившейся раны Азад умер. Похоронил… А наутро узбечка Анора появилась. Студентка Бухарского филиала Ташкентского университета. Училась по специальности водное хозяйство и мелиорация.

(узбечка Анора из Бухары, студентка)

Она и решила больше на острове не прятаться и открыться кому-то из проходящих мимо. Ну ладно хоть нашим, не голландцам. Шайбан говорит, что ещё и какие-то европейцы, кроме наших, к их острову подходили, тоже ответно стреляли, но и Азад и в них тоже первым стрелял. Вот же ведь, неугомонный какой! Ну и поделом, значит, пулю словил, и хватит уже о нем. Винтовку почистим и на вооружение нашей группы примем. А людей… Глянул на Резвана, как он вокруг них хлопочет, ясно мне все стало. Ну, оттягивать не буду.

— Резван-абы, как тебе новое пополнение?

— Спасибо тебе, Кот, словно внучку обрёл, похожа даже на мою Юлдуз-бике, да и парнишку как своего вырастим. Лично прослежу.

— Да не мне — вон Любе с Вазифом скажи, они их нашли.

— Скажу, непременно скажу, но сначала тебе говорю, ты Старший!

— Объясни им тогда — сегодня решать надо, завтра мне некогда будет, может на день-два отъеду.

— Да готовы они, с самого знакомства готовы! Внучка, сам видел, по-русски немного понимает, а малай при ней. Успели уже с Любой-джаным поговорить.

— Ну и тянуть тогда нечего — зови. «Заявление» о вступлении надо сделать.

— Раис Кот, просим принять нас обоих в вашу группу! — Тут и запиликало. Есть, приняты! Как же я люблю этот звук!

Поощрение. Расширение численности группы. Разовая весовая поставка 10 кг по выбору Оператора.

Ух ты! Ну в этот раз горючкой возьму. Продуктов пока достаточно. Тем более сегодня.

Поощрение. Расширение территории. 20 литров горючего.

Ну Наблюдатели, ну дают, мысли мои читают, что ли? Ладно, пока канистру возьму, а на первый приз риса какого-нибудь дальневосточного длиннозерного сорта. Резван из него плов сделает, и гречки нам знакомой по 5 кило. А наши агрономы пусть попробуют посадить и того и другого. Не на еду пока, посмотреть, как оно здесь растёт или нет, ведь неизвестно — сейчас что-то дают, а потом могут и не дать. Вот и создадим запас.

Кстати, насчет запаса:

— Николай, давай-ка ты ещё раз расскажи.

— Да чего там рассказывать-то? Капитан судно опробовал, ход хороший.

— Про находку расскажи.

— Подошли ближе. Кинули якорь. На камни лезть не стали. На надувной подобрались к самым камням. Там несколько скал разного размера, примерно с полтора-два десятка, вот рисунок, зарисовали мы их как ты просил. Там отмель примерно посредине, и несколько камней в отлив образуют маленький островок. Людей нет и не было никогда. А вот видение Наташи подтвердилось. Нашли мы его. Между скал обнаружили застрявший круглый спасательный ботик красного цвета. Возможно его несло течением. Вот на тех скалах он и закончил свой путь. На острый камень налетел, и… В общем так: починить можно, в ремкомплекте надувнушки резиновый клей и ткань есть, завтра сделаю, уже прикинул как. Думаю одного человека держать будет, но не более, максимум — двух мелких подростков.

— Если за утро сделаешь — завтра с собой возьму. Есть тут у нас подопечные — австралийцы коренные. Не как «белоликий» Лука, а реально темнокожие аборигены. Давно на нашу лодочку глаз положили. Вот и поделимся — надо их к себе расположить. Там на острове соляной пласт наружу выходит. Ну ты понимаешь — надо чтоб наш он был.

— Тогда я прямо сейчас и начну.

— Погоди чуток, успеешь ещё, ты не отвлекайся — дальше рассказывай. Что из тебя всё как клещами вытаскивать приходится. «Колись давай», Коля!

— Никол, Котя, Николай, или Мичман — мне так проще. В том ботике, похоже, контейнер-то и был изначально. Лодочка или, точнее, плотик спасательный, затонула — контейнер вывалился, хорошо там камни сплошняком — далеко не унесло. Кто туда его поставил — непонятно, но, судя по всему — это набор выживания, универсальный, предназначен для малой группы. Э-эх, попадись мне такой на Полундре, может у негров лодку и мне удалось бы захватить. Ну мы там его достали, посмотрели, а распределять что кому — уже ты сам рули. Там ножи есть — вот один Кольдо подари, он на него глаз уже положил. И пистолеты сигнальные — ракетницы, тоже два.

— Вручу, ну тогда и вторые ты забирай. Ещё что?

— Там сигнальные фальшфейеры есть — надо по всем лодкам распределить, мало ли кому какой сигнал подать предстоит.

— Хорошо, раздавай.

— Ещё там набор для ныряния. Его за мной закрепи. Попробуем понырять возле Зеланда, может Томпсон мейсоновский утопленный достанем. К тому же и ещё одно место перспективное в плане подводных находок есть. Потом расскажу.

— Годится, бери. Бинокль — тоже капитану?

— Да, и я так же считаю, и на каждую серьёзную лодку обязательно по одному тоже закажи. Ещё, пищевые рационы — понятно, на кухню, но это любопытно, там только лишь по-английски надписи, похоже, что не нам посылочка-то шла.

— Ты мне ещё схему течения тамошнего нарисуй, прикину куда его могло тащить, ещё что?

— Малые «карманные» рации похожего типа у нас тут уже есть, но и найденные в нём две лишними не будут. Там другое — большая рация. Вот это действительно ценно. Мы с капитаном уже смотрели. И Люка твой тоже. Наладить сможем. Антенну надо заказывать.

— Вот вернусь после завтрашней поездки — и закажем, прикиньте что именно по деталям и материалу надо.

День Шестнадцатый. ч.1. "Хитроумные" Европеи

группа Кота

Кот — дипломатия и торговля, когда жадные и скупые платят дважды, о. Котелок

— Здравствуйте, уважаемые Соседи! Guten Tag, meine Herren Europaer! Добро пожаловать на наш гостеприимный остров Котелок, пограничную территорию здешней Российской Федерации!

Это Люба наших гостей так приветствует, молодец — правильно разговор начала, как мы с ней и договаривались. До этого мы только пустыми руками махали, в знак приветствия, обозначая мирные намерения. И мы, и они. Хотя на поясах непременную кобуру никто из нас и не прячет. Что ж поделать — жизнь тут такая, никогда не знаешь чем, порой, новые встречи обернутся. Да и солиднее так, представительнее.

Вот, кстати, насчёт «солидности»: наше собственное упущение сразу же и понял — это мы пока только на словах преемники здесь от большой страны, на деле же — кто в чём, увы, как-то совсем и не подумали об этом… И женщины наши нам не подсказали. Ругать их не буду, и за самим собой долю вины чувствую, но в другой раз непременно посоветуюсь, авось чего дельного и подскажут. Ничего страшного, мы в другом сильны, зато постепенно вот так и научимся тоже представительно выглядеть. Точно теперь про одежду для подобных официальных встреч не забуду, надо её заказать.

У них, кстати, кобуры на всех однотипные, пистолеты-револьверы, или что у них там, по торчащим рукояткам сразу не скажу какие, но как-то всё более единообразно чем у нас, «недотёп», выглядят. Или же заказали они их по каналу так специально, чтобы у всех патроны единого образца были, или, как вариант, отыскали где-то. Скорее первое, хотя… Кто ж их точно знает-то, раз ж скажут? Мы бы нашли такие — и тоже б в них прибыли. Но, пока, такого счастья, увы — не встретилось. Чем богаты — то и носим, не выпендриваемся. И у нас всё как обычно, так и на Земле бы было — не столь красиво, пока не так. Ну это-то мы теперь точно исправим, и на следующие официальные встречи с ними, или с кем-то другим, будем выглядеть гораздо лучше и представительней. Никогда не поздно хорошее и полезное перенять.

И насчет национальной, или, скорее, «приоритетной принадлежности» нашей группы заявлено так специально, да ещё и так подано, чтоб сразу в лоб, чтобы у них лишних «аллюзий» насчёт нас не возникало. Именно Российская Федерация — ни больше, ни меньше! Назваться Советским Союзом как-то не решились — маловато нас всё ещё, да и ни к чему, по большому счёту-то. Зато вот так — ни у кого вопросов из своих и не возникло, даже у наших испанцев и француза, когда мы совместно этот момент обсуждали. Им, насколько я понял, название понравилось главным образом потому, что Федерация, в который они полноправные участники, а то, что Российская — ну, в общем-то, тоже понятно. Как же ещё-то? И преемственность, какая-никакая — вон сколько нас разноязыких сгрудилось в кучу, по меткому выражению товарища Маяковского! («Если малые сгрудятся в кучу…»)

То, что мы все тут нынче «не при галстуках», а в повседневных своих тельняшках и камуфляже — и вовсе ничего не значит. Гости и сами совершенно «по-простому» одеты. Что, собственно, и немудрено, по такой-то полуденной жаре! Но, несмотря на это, выглядят, как уже отметил, как-то подчеркнуто представительно. Их сегодня тут трое — в этой лодке. На расстоянии менее полукилометра, даже скорее, ближе чуток — ещё одна в море болтается, там двое обстановку «пасут».

Их «охрана» или гребцы? Скорее всего, всё сразу совмещают: и то, и другое — вполне вероятно. Судя по всему — те-то точно со стволами, и серьёзными. Ими, конечно, они особо не светят, но то, что они там у них есть — сто процентов. И внимательно за нами в бинокли наблюдают, оба. Хотя они пока к нашему острову не приближаются, согласно предыдущей договоренности: нас трое — и гостей только трое. Всё — типа «больше нету». Ишь ты, какие «правильные»! Орднунг? Ну-ну… Ну тогда, потому же, и мы их заранее пугать не будем. Чем? Да есть у нас методы и на «Костю Сапрыкина», но не все же их сразу приоткрывать, так?

Анекдот как раз в тему подходит:

Спрашивают в коммерческом общепите одного любителя вкусно покушать на халяву, на сколько частей резать для него торт, на четыре или на восемь? Отвечает, поразмыслив, что на Четыре, потому как, дескать, Восемь сразу он не съест.

Ага, от того же самого торта! Вот и мы сегодня так же и поступим — будем «есть» и «осваивать» все хотелки европейских гостей по частям. Можно и маленькими порциями, можно и побольше — как получится. Сколько осилим — столько и «съедим». И их своими непременно «накормим».

Даём время высадиться, оправиться за камушком с дороги, и приступаем собственно к беседе, ради которой все мы здесь встретились. «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» — это из песни, которая, как раз, к месту здесь и сейчас. Мы здесь хозяева, так сказать, принимающая сторона — потому-то нам надлежит и первыми вести беседу с прибывшими на эти Переговоры гостями. Я говорю, Люба — как обычно, переводит. Потому как сразу начинать с «хенде хох!» и «цурюк!» — моего скудного запаса немецких слов- как-то невежливо. Да и повода нет, пока нет, ну а голландского я и вообще не знаю.

Слышал байку что, якобы, то ли на голландском, то ли на датском их песенка про «Доброе утро» нашим русскоязычным людям слышится как «Хуен морган, хуен морган»… Но за точный подстрочный перевод не ручаюсь — вдруг чего не так поймут… Типа мы куда-то их н-на направляем… Нет уж, лучше не рисковать. Испугаем ещё…

Уже, кстати, с первого знакомства нам стало понятно, что из гостей именно что не голландцы среди них здесь главные, хотя один из них — вот он, как раз-таки и присутствует. Главные у них безоговорочно немцы, но формально все их национальные общины равны между собой и всем гарантируются равные права. Ну-ну. Ага, как же — «верим»! У них, кстати, их, этих общин — уже несколько.

«Главевропеец» — типичный, «ярко выраженный ариец», немолодой, и, вовсе даже, вопреки моим представлениям, не белобрысый — скорее с залысинами. Заметный лидер среди них, держится подчеркнуто вежливо, но по поведению его спутников видно, кто у них кто. Вполне вероятно, «входил в номенклатуру» и какое-то начальство там, на Земле, изображал, и вот здесь уже успел в их лидера выбиться. Ну кто бы сомневался-то! Такие решительные мужики как за мир могут ратовать, так и «дранг нах» остальным своим диктовать — хоть на «вест», хоть на «ост». Мы, кстати, от них, судя по всему — на «вест», то есть на запад, а они от нас, соответственно, на восток или, если ещё точнее — на северо-восток.

(главнемец герр Мартин Шнайдер (Martin Schneider))

Ладно, вижу — уже достаточно огляделись наши гости, снова типа «оправились» за камушком, посоветовались, теперь пора и мне вступить в беседу.

— Давайте теперь знакомиться, уважаемые Господа. Я — глава нашей многонациональной группы, Андрей Котов, для друзей и врагов — просто Кот, так теперь и вы меня называйте. Надеюсь, очень надеюсь, встреча наша будет не последняя, и с Вами мы будем в дальнейшем добрыми Друзьями и хорошими Соседями. Эта милая улыбчивая девушка Люба — сегодня она переводчик и мое доверенное лицо в дальнейших переговорах с вами. Она из Белоруссии, а вот Вазиф Назимович Гусейнов — он из Азербайджана, наш лучший специалист по сельскому хозяйству и торговле. Ваши люди с ними именно здесь уже встречались, а меня вы все видите впервые. Рад знакомству, что от Вас сюда прибыли Самые Важные и компетентные в вашем сообществе лица. Те, кто и должен вас представлять. Надеюсь, что переговоры наши поэтому пройдут в тёплой и дружественной обстановке, и мы сегодня взаимовыгодно о чём-то с вами договоримся, — кивают, ну что ж, хороший знак — продолжаю. — Наш анклав состоит из представителей разных народов бывшего Советского Союза, а также примкнувших к нам групп и отдельных представителей других стран Востока и Запада.

Да, вот так — вроде и всё сразу и ничего конкретного. И то, что нам пришлось их изрядно здесь подождать — деликатно пока опускаем. Ну и немудрено, мы-то на лодке с сильным мотором прибыли, и значительно раньше гостей, а они на лёгоньком ялике со слабеньким моторчиком, копии первого нашего. Главное — они сюда заявились. Ранее заключенная Договоренность — выполнена.

Гости переглядываются, и голландец начинает представлять своих.

— Герр Мартин Шнайдер (Martin Schneider) — Глава нашего сообщества. Раз уж вы назвались Российской Федерацией — то мы тогда представляем Европейский Союз!

Ага, «подачу», гляжу, приняли, и подстроились сразу же. Посмотрим-посмотрим, что дальше будет. (Патрик Янсен (Patrick Janssen) — глав.голландец из Нидерландов)

— Меня зовут Патрик Янсен (Patrick Janssen), я, как вы уже поняли по прошлой встрече на этом острове, из Нидерландов. Третий представитель нашей группы — Мирослав Новак (Miroslav Novak) из Чехии.

(Мирослав Новак (Miroslav Novak) из Чехии)

Хм, «интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд…» Насчет того что голландцы и немцы окажутся рядом и вместе кучкуются, я предполагал, это известие неожиданностью для нас никак не оказалось. Но вот то, что ещё чехи, оказывается, теперь тоже вместе с ними… Ну что ж, будем посмотреть.

Раньше как-то я не задумывался до сих пор, где и с кеммогут оказаться другие славянские народы, кто совсем ранее не до этого мне было. А вот хотел бы я, чтобы они именно на нашей стороне, в нашем сообществе оказались? Тоже не знаю, пока не знаю…

Ладно, потом над этим поразмыслю, когда что-то ещё про этих «еврославян» понятнее станет. Во всяком случае, например тех же поляков в большом количестве нам — точно не надо бы. Ничего против них, вроде бы, и не имею. Все мои, так сказать, шапочные «знакомства» с поляками там, на Земле, ограничились всего лишь несколькими мимолетными встречами с туристами-торгашами, пытавшимися «всучить» нам с моей бывшей какие-то шмотки. Суетливыми они мне показались и «по-крохоборски мелочными», как-то так… А с чехами так и вообще никогда плотно не пересекался. Видел мельком, да всё, пожалуй. Как, впрочем, и с остальными прочими этими евро… э, «союзниками», вот. Так, что он там дальше гундит?

С церемонией представления сторон тем временем закончили, теперь обсуждаем перечень интересующих обе стороны вопросов, так сказать, согласовываем протокол и регламент встречи. Ну тут снова моя очередь выступать.

— Уважаемые Коллеги! Предлагаю, прежде всего, разграничить территориальные сферы интересов наших групп — провести, так сказать, условные границы контролируемых территорий. Возражений по регламенту беседы нет? Согласны? Тогда так. Вот смотрите, — и достаю заранее подготовленную версию карты известных нам островов для «показа» посторонним. Вчера как раз этим занимался, когда её рисовал. Там наши острова обозначены полностью, включая остров Паков, который после возвращения рейд-группы переименован в Кабул.

Да, вот так, чтобы никто не догадался. А Анора предлагала назвать Садом. Почему? А там много, действительно много полезных для нашей группы растений обнаружилось. Вечером сам вблизи посмотрю, когда на него попадём — мне тоже любопытно стало, чего это наш Вазиф так бурно оживился, когда про него мне рассказывал. Причём, так многословно, затейливо и восторженно — что, как бы, и не больше чем от найденной там же на нём девушки!

Кстати, от своих слов и обещания ему не отказываюсь — постараемся сделать все возможное, чтобы они не только подружились, а и стали чем-то большим, чем просто знакомые. И ещё, раз уж коснулся этого вопроса — вот где справедливость? Любе безлесный и безводный островок в качестве здешней малой «Родины» достался — а нехорошим, поначалу, «восточникам» почти готовый сад. «Живи — не хочу», да радуйся. Зачем, казалось бы, «на большую дорогу»-то с воинственными целями-то выходить или проезжающих мимо тупо и бесцельно обстреливать? Нет у меня однозначного ответа и, вероятно, так и не будет — «Восток дело тонкое», простой житейской логикой всё не объяснишь… Хотя, и он теперь уже наш, так что всё стало нормально и закономерно. Скорее всего и заночуем именно на нём. Заберем только Мамая-Мумбая с Австралии, и заночуем. А пока демонстрирую карту.

— Посмотрите внимательно, это — остров Кабул. Он теперь тоже наш, самых непримиримых душманов на нём мы окончательно успокоили, а остальные мирные жители добровольно вошли в нашу группу. Так что попрошу более там без согласования не появляться, а то нынешний гарнизон также настроен весьма решительно, и вновь может неожиданных гостей обстрелять. Это понятно? Verstehst du?

Ага, поняли, кивают энергично. Конечно, слегка блефую, никакого гарнизона у нас там нет… пока всё ещё нет, но им-то об этом знать вовсе не обязательно. Идём дальше.

— Вот здешняя «Австралия». Как нам стало известно, ваши представители пытались высадиться и там. Было такое? Вижу, что было. Ну и как?

По кислым рожам понимаю: не понравилось им там. Шибко не понравилось. Ну ещё бы! Их и там тоже обстреляли! Аборигены. Они, кто ж ещё-то? Причём по нам они почему-то не стреляли не разу… Даже и не думали о таком неласковом «знакомстве». Пришлось спесивым европеям скоренько уматывать оттуда, хотя кого-то и они тоже в ответ ранили. И своего раненого тут же получили, ладно хоть без трупов разминулись. Как говорится — «разошлись краями». С трудом и не летальными потерями. Так мы их уже и предупреждали, причём про оба этих острова, что опасно там всем. Всем посторонним. Не послушали нас — ну что, теперь-то хоть проверили и поверили? Ну и не возмущайтесь тогда столь «нерадушным» приемом. Вас туда никто насильно не тянул — сами сунулись.

— Господин Кот, что вы предлагаете по этому острову?

— Предлагаю считать и его в зоне наших, русско-испанской группы интересов. С местными жителями у нас достигнуто некоторое взаимопонимание. По нам они уже не стреляют — считаю, что и этого достаточно. Некая, пока что особая «демилитаризованная зона», если, конечно, вас устроит такой термин.

Пока «герры» и «херры» совещаются вполголоса — внутренне усмехаюсь. Ну не буду же я прямым текстом заявлять, что это, как раз, мы положили начало вооружению тамошних аборигенов. Второе ружьё, копию первого, и патронов к нему они уже и сами успешно заказали. Да и сегодня утром закинули им новый Подарок — отремонтированный за вечер и ночь надувной ботик. Уж как они счастливы были — не передать! Одного человека такая посудина выдержит — вот и будет им малая рыбацкая лодка. Со временем непременно и ещё чего-то полезного подкинем. Успех в общении и взаимопомощи с ними надо закреплять и поддерживать — вот и будем так делать! До той степени отношений, говоря словами песни «Шофёрская» Высоцкого:

«Он был мне больше чем родня -

Он ел с ладони у меня…»

у нас с ними ещё пока не дошло — ну так будем к тому стремиться!

Они сами, кстати, совсем не против такого обмена, вот и сейчас, пока мы тут «дипломатию разводим», наш чёрный «Маугли» охотно, я на то надеюсь, делится с ними своими навыками в плетении ловушек на крабов и покажет, как вёрши на рыбу делать. Может и они ему взамен чего-то своего, нам полезного расскажут. Своего рода выездной «семинар по обмену опытом». Вот такая пошаговая продвинутая и комплексная у нас политика интегрирования аборигенов происходит. Совсем-совсем нашими они, конечно же, никогда и не станут, да мы такой цели перед собой пока ещё и не ставим. И ни с кем другим общаться не желают совершенно, опыта «общения» со здешними «европейцами» уже хлебнули… Не такие уж они «добрые, белые и пушистые» вблизи и оказались, когда не с нами, сильными и вооруженными, договариваются, а с кем-то «попроще» и понаивней, чем они сами. «Обожглись» аборигены! Им и одной перестрелки вполне хватило, чтоб живо «определиться с правильными приоритетами». Вон, как оказалось, даже европейцев самостоятельно со своего острова успешно шугнули.

«Партизаны»? Скорее герильясы, учитывая климат и место. Потомственная партизанка и лучший стрелок у нас, конечно же Люба. Но, это ни им, европейцам, ни нашим друганам аборигенам знать незачем. Пока — незачем. В случае чего — «сюрприз будет». От неё такого никто и никогда никак не ожидает.

— Мы принимаем это ваше предложение, Господин Кот — у нас нет экономических интересов на этом острове. — Ага, про месторождение соли, которую можно добывать там практически с поверхности, вы, стало быть, совсем не знаете и даже не подозреваете о нём? Вот и чудненько! Не то бы они у вас там непременно возникли. Годится. Так и продолжайте!

— Взамен мы хотели бы выдвинуть вам встречное требование. Убедительно просим не посещать НАШИ острова, расположенные севернее и северо-восточнее острова «Австралия», как вы его назвали. Без предварительного согласования, и оповещения, конечно же.

Ну, как раз-таки этого их шага и подобного заявления следовало ожидать. Чтобы они да не выдвинули какой-нибудь «встречной» похожей «бяки»? Да просто по принципу: «вы запрещаете и мы запретим» — обычные понты и «писькометрия», не более того. Вряд ли там у них есть что-то такое «секретное», что действительно стоит скрывать от нас. Всё равно ж постепенно выясним, что у них имеется и где оно находится — не впрямую, так косвенно.

Ладно, «проехали» — принимаем, у нас и без того их направления есть куда самим развиваться. Нам вокруг Зеланда ещё надо всё-всё тщательно доразведать и пройтись там плотным и частым гребнем, буквально короткими шагами там всё прочесать и излазить. И обстучать тоже, мало ли… Чем, собственно говоря, и занята сейчас команда катамарана с Кольдо и Николаем.

Переговоры сегодняшние — на мне, а географические открытия — им, всё «по-честному». Ладно, посмотрим ещё кто и что откроет и найдет больше других. «Соревнования» внутри нашей группы, в стиле кто кого, конечно же, нет — зачем бы оно нам? Хотя некого негласного первенства на «герой дня» никто не отменял. Но всё это наши сугубо внутренние дела, которые этих «союзников» совершенно не касаются. Уж со своими-то мы «славой» точно сочтёмся, ведь всё найденное и добытое в один общий котел группы пойдёт, чем её и усилит.

И, кстати, попутно — а вот если у нас группа, а в ней Бригадир — то для «немцев» я что, «группенфюрер»? Да ну н-на, «такие гнилые» параллели! «Лидер» тоже нам не годится, вдруг при написании буквы не так лягут. Тьфу, какая ерунда в голову лезет! Так, собрался, и внимательно слушаю.

— Но, если Мы сами пригласим Вас в чём-то помочь, Ваши транспортные средства могут проходить по нашим территориальным водам беспрепятственно. Разумеется, в сопровождении наших представителей и по заранее согласованному маршруту.

Оп-па! Это ж решительно меняет дело! Что-то им от нас точно надо. И похоже, срочно. Кто б сомневался в этих «евро интеграторах»? «Своей земли не отдадим ни пяди», а поработать на их «карман» милости просим? Ну-ну, посмотрим, что ещё такого заковыристого они предложат.

— В чём может заключаться такая «помощь», уважаемый герр Шнайдер?

— И в решении транспортного вопроса и, возможно, в определённом военном сотрудничестве, если мы с вами сегодня договоримся. У нас есть что вам предложить взамен.

Даже так? «Ну вы, блин, даёте!» Похоже, их кто-то серьёзно где-то достаёт, а головы под пули сами они подставлять не желают? И ещё какие-то транспортные услуги… Что-то такое они явно нашли, вот только что и где? Мы бы и сами от подобного не отказались… Как говорится — дайте две!

— Давайте разграничим вопросы торгово-экономического и военного сотрудничества? Хорошо? И начнём с простого и понятного. С торговли. Вы не возражаете?

Ну конечно! Точно от нас и того и другого хотят. «Нам, татарам, всё равно — на один талон две каши, сдачу, и талон обратно!» Ну ничего, по военному вопросу я как-нибудь и сам договорюсь, а по экономическому и, особенно, по торговому, у меня вот рядом «засадный полк» рядом сидит, прямо-таки млеет от предвкушения и собственной значимости. Как-никак это ему не на базаре овощи-фрукты продавать, а с Европой торговля! Пусть теперь себе локти кусают, что он на нашей стороне.

— Алга, уважаемый Вазиф Назимович — твой выход!

— Ми нэ возражаИм. Если ви не против, давайте начнём без дальних заходов, и именно с Торговли. Что Вы прИдлагаИте?

— У нас есть некие «объёмные грузы», которые желательно в скором времени перевезти с одного острова на другой. Мы готовы также рассмотреть вопрос покупки вашего грузового плота.

— Мы не против. Вазиф Назимович, по столь «мелкому» вопросу, думаю, мы пойдём нашим европейским друзьям навстречу?

А сам вполголоса: — Не продешеви только!

— Еще хурму выращивать поучи, — бурчит наш торгаш также вполголоса. И уже совершенно масляным голосом в сторону гостей:

— Что именно и сколько хотят прэдложить наши европейские коллеги за столь замечательный плот, отличные мореходные возможности которого были столь наглядно продемонстрированы голландским друзьям во врэмя предыдущей встречи?

Всё это, конечно же с нЭпЭрЭдаваемым кавказским акцентом, который, как мне кажется, Люба тоже успешно переводит. Не исключаю вероятности, что кто-то из гостей может знать русский язык, но нам это не показывают. Скорее всего, поэтому-то здесь с ними их чех и присутствует, уж очень внимательно он вслушивается в беседу.

Дальше пошёл непередаваемый «восточный торг», тягучий как мёд, и приторный до неприличия, в процессе которого постепенно выясняются возможности европейцев и их истинная потребность в перевозке. Коллеги «проговорились», что нашли нечто большое, подозреваю, что деревянный склад, что-то вроде виденного нами на Зеланде, который предстоит не только освободить от содержимого, но и разобрать и, даже, перевезти на другой остров.

Судя по всему у них на ближних к ним островах с лесоматериалом реально туго, иначе сами бы из него же плот соорудили. В способностях европейцев самим сообразить как грузовое транспортное средство изготовить не сомневаюсь совершенно, но, видимо, что-то, всё же, им и мешает это сделать. Ладно, идём навстречу. Оживленный торг завершается тем, что за остов «веловерблюда» европейцы выкладывают серьёзную швейную машину и компактный ткацкий станок. Годится, всё берем! Наши такому безусловно будут рады, а сам плотик, по большому счету, нам уже и не нужен, он свои возможности для нас уже исчерпал, сослужив свою службу в первые сложные дни. Попутно Вазиф что-то про возможные поставки соли обговаривает, даже и не вникаю в подробности. Заранее прикинули Дома что из непортящегося, но объёмного предложить на обмен можем. Торговые партнёры рады и только за такое расширение ассортимента поставок. Как говорится — встретили с глубоким воодушевлением. В качестве образца дарим презентационный мешочек.

— Объёмы? А сколько вам надо? Как часто необходимы поставки и каковы перспективы дальнейшего увеличения спроса именно по этому товару? Что есть уже сейчас и что можете предложить в ближайшем будущем эквивалентного с вашей стороны? Да, товар очень сложный, крайне трудоёмкий в добыче, и при транспортировке требует особого отношения в сохранении его товарного вида, да и далеко перевозить к вам, ещё сложнее добывать, потому последнее от сердца отрываем, но для столь замечательных «генносе комрадов» — можем…

Ну да, всё правильно, вот уж не мне его торговле учить, для того, собственно, он и тут. Человек на своём месте — это сейчас про Вазифа. Не зря он старается — понимает, что всё, что удастся выторговать — поможет нашей группе, ну а я его заслуги отмечу.

Обещают подумать, но уже сейчас готовы взять сколько есть. Ага, клюнуло! Значит и у них основа питания — рыба. Вот так, на косвенных, их и прокачиваем. «Курочка по зёрнышку…»

Жмём руки, договариваемся, что только что заключенный договор об обмене плотика-катамарана обратной силы не имеет, обязуемся в ближайшие дни доставить до их главного острова Гаага наш товар, где и заберём обещанное взамен. Там же и определимся, что ещё сможем взять, если объёмы поставки чего-либо с нашей стороны будут значительно больше оговоренного заранее ассортимента и количества. Понятно, почему там, а не здесь на Котелке — потому, что так будет для всех лучше, и склады, стало быть, у них тоже там.

День Шестнадцатый ч.2. "Хитрые" европеи и добрые дикари

А теперь — та-да-дам, сюрпрайз! Начинается «вторая серия» торга. Мы, нисколько не сомневаясь в честности «евро-партнёров», что только что заключенная сделка будет ими выполнена, объявляем о наличии у нас большеразмерного грузопассажирского катамарана, который может перемещать значительные, как по весу, так и по размеру, количество грузов.

Переглядываются, готовы скрипеть зубами, но, видимо, настроены идти на риски и дальше. Ну так и дожмём, раз сами подставляются.

— Господа Соседи, судя по всему вы нашли где-то «относительно свободный» рубленый бревенчатый дом, не так ли? Да, нам уже встречался такой. Вполне представляем, что это такое и как оно, в целом, выглядит. Вполне приличное помещение, искренне поздравляем с находкой. Особенно по сравнению с палатками, в которых вы до сих пор, наверняка, живёте. Опять угадал? Не мудрено, тут сейчас у большинства организованных групп схожая ситуация.

Где мы видели подобное? На дальнем острове. Очень-очень дальнем. И в нём, в вашем, помимо жилого помещения, вами найдены какие-то товары приличного объёма и немалого количества? Что, опять угадал? Не спрашиваю вас, что именно находится внутри, не так это и важно. Важно, что вы хотите его перевезти. как можно скорее. На центральный ваш остров? Понимаю. Так вот, с помощью плотика содержимое того склада перевозить-то можно, но очень долго, трудоёмко и «энергетически» затратно, и, также, есть немалый риск что-то подмочить и совсем не довезти, а потерять, поломать и прочее. Согласны?

Да и сам дом тоже остро нужен вам не там, где он вами обнаружен и сейчас находится, а там, где у вас основное население вашей группы проживает. Я не спрашиваю, просто констатирую — это всё очевидно. Ну так обращайтесь — поможем, и разобрать и перевезти. И бревна склада довезём сухими, так что перед сборкой на новом месте не потребуется дополнительной просушки. Причём, мы вполне представляем — как и какими силами всё это можно сделать. Я сам строитель-практик и, потому, предметно знаком с процессом изготовления подобных построек. Вот смотрите, — и показываем записанные на камеру кадры с видами нашего суденышка. Причём, видна и свежая надпись на борту — «Флагман».

— Посовещайтесь, господа, а мы тем временем лёгкий фуршет для нас с вами подготовим.

После «лёгкого» фуршета, организованного нами из «местных», т. е., добытых и приготовленных Дома продуктов, беседа как-то сразу приняла ещё более конструктивное русло. Причём, гости ни от чего предложенного нами в качестве угощения для них совершенно не отказывались. Ни от рыбы, ни от мяса птицы, в качестве которого выступили закопчённые пингвинюшки, ни от прочих «даров моря», ярким представителем которых стал вчера выловленный мною «октопус». И всё, буквально всё, им понравилось. Ну так ещё бы! Мы этот «вопрос» особо тщательно готовили. Своего рода рекламная «промо-акция» с дегустацией. Полагаю, что она нам точно удалась. Уплетают всё только так, аж хруст стоит — мечут, вот, наверное, самый подходящий термин!

Гости сказали, что рыба подобных видов ловится и у них, только сохраняют они её несколько другим способом, а вот остальные деликатесы пока на их столе «не часто» встречаются. Странно, уж отловить подобные дары моря может любой, даже и вовсе не «продвинутый» специалист в этом деле, в чём я и сам наглядно убедился. Ну да, бывает и такое, может у них просто-напросто профессиональных рыбаков в группе нет? Попутно выяснилось, что они готовы принять на обмен и подобные разносолы. В любом количестве и объеме. Опять клюнуло, собственно этого-то мы и добивались.

Вазиф оглянулся на меня, получил полное согласие, и принялся дотошно выяснять, что ещё полезного для нас в их закромах имеется. Тут уже гости особо не шифровались, и рассказали, что одной из групп, оказавшихся основой их анклава, оказалась бригада мастеров — наладчиков-ремонтников по обслуживанию ветровой электростанции. Собственно, вокруг мачты этой конструкции, которая тоже перенеслась с мелководной акватории Северного моря на здешнюю сушу, и образовался их посёлок.

Гаага, как они его и тот их остров назвали. Позже к нему примкнули и остальные группы, преимущественно европейского генезиса, постепенно обнаруженные их поисковиками на ближних и дальних островах. То есть, электричество и освещение они наладить всё-таки уже смогли, но на добычу местного ресурса толковых специалистов-профи у них не оказалось. Ну что ж бывает… Где ж «Господам Смотрящим» на всех подобных толерастных и правильных «европэев» обычных браконьеров-любителей напастись, с этим им не повезло… Да ещё и с древесиной у них в настоящее время сложно. Если сможем поставлять деловую древесину, пригодную для построек, брусья, доски — они готовы брать и её тоже, причем в больших количествах.

Строиться, стало быть, собираются. Не просто так — сидят они на чём-то полезном, не иначе, сидят и уходить не собираются. Так, что это может быть? Они готовят пищу, а древесины у них почти нет… Точно! Или уголь, или какой-то другой горючий ресурс, типа сланца.

Ну, собственно, всё так и обстоит, как я и предполагал. И встреча с нами, сотрудничество и взаимовыгодный обмен очень поможет в развитии их группы. Это что же выходит — они и тут готовы отвести тутошней РФ роль «сырьевого придатка» их Европы? Поделиться-то хоть с ними или с кем-то ещё возможными излишками мы, безусловно, поделимся — от этого не отказываемся, как раз это-то совсем не трудно выполнить, вот только очередной для них дикой «папуасией», готовой за побрякушки распродавать всё и вся, от природных ресурсов до своих граждан, быть совершенно не желаем. Только за существенное что-то, полезное и нужное нам. Опять же, не в ущерб обеспечению, в первую очередь, этим самым нужным, своего собственного населения.

Эту свою мысль я быстро довёл до участников нашей группы сразу после фуршета, когда делегации отошли в стороны для «обмена мнениями». К примеру: что нам самим от них на этом этапе нужно? Малая бытовая и промышленная техника, причём от достойных европейских производителей — практически любая, потому как их качество говорит само за себя. Горючее на первое время, образцы «европейской» полезной растительности, и всё остальное в любом объёме — тоже. И Вазиф, и Люба — оба были со мной полностью согласны по этому вопросу, поддержали, и вскоре мы, воодушевлённые грядущими перспективами намечающейся межобщинной торговли незамедлительно приступили ко второму этапу переговоров.

— Уважаемые коллеги, с торговлей и взаимовыгодным обменом мы с вами пришли к определённому консенсусу. Что именно вас самих интересует в плане возможного военного сотрудничества? Каким оружием и каким мобилизационным ресурсом мы, наше сообщество, располагаем? Извините, это — полностью закрытые данные. Могу вас уверить, что вооружение, которым мы пользуемся на настоящий момент, вполне востребовано и показало себя с наилучшей стороны, а наши вооружённые силы вполне успешно проявили себя в подавлении сопротивления местных неадекватов. Пришлось, знаете ли, столкнуться… Этой информации вам достаточно на настоящий момент для стадии знакомства?

— Да-да, вполне достаточно. Если мы с вами договоримся об аренде большого катамарана, то было бы очень полезно, чтобы в его команде непременно, и, даже, скорее обязательно, были и представители ваших вооруженных сил. Цели и задачи — которые им предстоит разрешить? Есть одна несговорчивая группа, которую очень желательно было бы «переселить» с территории Европейского Союза. Или совсем, или куда-либо ещё.

Блин, вот ведь «толерасты» и демагоги! Своими руками зачистить кого-то не решаются или боятся, нашли, понимаешь, «жандарма Европы» и хотят поскорее воспользоваться новой возможностью и подчистить от неудобных им «перспективную полянку»? Ну уж нет, по крайней мере, не совсем так как они это представляют. Ведь рисковать понапрасну нашими ребятами я, вовсе даже, и не собираюсь — они мне все дороги. Есть другой выход — дальние перевозки.

— Господа европейцы, прямо сейчас ответить что-либо определённое мы не готовы, но к вашему мнению непременно прислушаемся. Есть встречное предложение: нам надо самим переговорить с представителями ваших «неудобных переселенцев». Идея такая — возможен обмен. Узнав об альтернативе — не исключено, что они и сами охотно захотят перебраться к нам, тогда и силового решения этого вопроса не понадобится вообще. С нашей же стороны — есть чем порадовать и вас. К примеру, в пёстром составе населения наших островов есть отдельные группы и представители, в том числе и европейского происхождения, которые, как мне кажется, с большим воодушевлением приняли бы предложение переселиться поближе к Вам. Как вам такой взаимовыгодный вариант?

Вы думаете я об освобождённых нами недавно из плена датчанах с Зеланда сейчас подумал, и договариваюсь как бы их получше у соседей обустроить? Как бы не так! И самим такие полезные кадры пригодятся! Есть здравые идеи на этот счёт — и Николай их рассказал, и подсказал, и у меня самого какой-никакой опыт интеграции их к нам появился. Мне вот сейчас совершенно отчётливо видится, что шумные и неугомонно-конфликтные румынские цыгане прямо-таки «спят и видят», как они бы развернулись в здешнем «Евросоюзе». Но называть этих «отдельных представителей» и описывать их подробно и конкретно пока не стал. «Забыл» наверное. Тут как тот самый пресловутый «кот в мешке» — неизвестно ещё, кто окажется хуже: те, кого они хотят радикально устранить или переселить от себя подальше, или те, кого им уже мы взамен «подсунем».

Европейские же — однозначно! А уж какие «по качеству» — так пока вопрос об этом и вообще не стоит. Привезём, выгрузим, зафиксируем сделку и сам факт, что они, наши партнеры, с ней согласны — и сами с ними в дальнейшем и разбирайтесь. Если они вообще доживут до перевозки и «обмена». И, к тому же, ещё и во время неё сильно не накосячат. Любите, «господа дерьмокаты», принимать у себя всяких диссидентов, правозащитников и прочих подобных «беженцев» — вот и получите очередной геморрой на всю голову! И все остальные места тоже. Уж они вам покажут себя во всей истинной «красе» — мало вам не будет.

И ещё, поскольку тут все люди и их рабочие руки, навыки и умения наперечёт — отсидеться на ваших пособиях и «грантах», «вэлферах» и прочих подобных подачках у них не получится, и вы их обязательно запрессуете и заставите работать также, как и вы сами, наверняка, от зари до зари, пашете, а то и больше, намного больше — ох и не позавидуешь же их дальнейшей судьбе! Но это оставим за всеми рамками наших переговоров. Чему быть — того им не миновать!

Тем временем и евросоюзники обменялись сложившимся мнениями и выразили полное одобрение предложенному. Кто бы сомневался — уж точно не я. Ну а с их людьми — посмотрим ещё, что там за «подарки» затихарились. У нас столько островов ещё без населения и гарнизона… Вон на Австралии аборигены на соли сидят, скучают, можно сказать, им в помощь, как мне кажется, дать таких несговорчивых на время — и проблема решится сама собой. Или добудут — или «не будут», вернее их не будет. Жёстко? А кому теперь и здесь легко? Надо выживать, причём всем и постоянно сотрудничая. К этому нас и «занебесные» Наблюдатели подталкивают. Так что придётся и в игры «по перемещению» групп и народов поиграть. Неблагодарное это дело и дюже хлопотное — но и иначе никак.

Но всего этого, понятно, рассказывать вслух не стал. При всей их открытости к диалогу «господа европейцы» и сами не так уж и просты. Есть у них и свои закрытые темы, не могут не быть! Вот и «приоткроем» их немного. Заодно и ещё кое-что выясним.

— В связи со всем вышесказанным, как вы отнесётесь, господа, к предложению рассмотреть возможность перехода отдельных лиц и малых групп из анклава в анклав? Как от нас к вам, так и от вас — к нам? Наверняка найдутся с обеих сторон и те, кого сложившееся на настоящий момент их местоположение не устраивает. По личным, бытовым, религиозным, национальным и прочим важным причинам. К примеру, вот, допустим, у нас есть французы и испанцы. Вполне логично было бы предположить, что кому-то из них захочется в ВАШ здешний Евросоюз. Так и у вас: вот, к примеру, чехи или ещё кто-то. Как у вас дело обстоит со «свободой перемещения» людей и «правом наций на самоопределение»?

Известие о наличии у нас «возможного» их пополнения было встречено гостями с нескрываемым энтузиазмом, что, впрочем, и вполне предсказуемо, а вот об обратном перетоке кадров — как-то не очень. Значит, сужу так — о плюшках и бонусах от «Наблюдающих за Экспериментом», получаемых основной их группой-общиной за присоединение малых групп и одиночек, они уже в курсе. Ладно — учтём. Даже Люба на меня с удивлением посмотрела, когда я так сказал. Я ей подмигнул в ответ, успокаивая — мол, «всё под контролем, так надо». Она приободрилась и продолжила перевод дальше.

— Впрочем, мы не торопим вас с ответом на этот вопрос. Прошу рассмотреть его, не откладывая надолго, и по возможности довести его до сведения всех жителей вашего анклава. Мы же, со своей стороны, берёмся провести подобные опросные действия и у нас. Надеюсь, при следующих наших встречах решим и эту проблему. Вы согласны?

Ага, есть, сработало — что и требовалось доказать! Ради чего весь этот «мутный базар» и затеял. По их кислым рожам видно, что неудобный это для них «камешек». Не всё, значит, гладко и ладно у «господ европейцев». Замнём пока.

На фоне всего этого переговоры об аренде большого катамарана с командой проходят без лишних проволочек. Итог их предсказуем и ожидаем. Мы — поставляем катамаран с вооружённой опытной командой, привозим на нём же продукты и соль на обмен и продажу, буксируем к ним фактически уже проданный плотик-катамаран. Они — кормят и снабжают нашу команду, обеспечивают её работой по транспортировке их грузов. После рассчитываются эквивалентно 10-процентной стоимости перевезённого товара и груза.

Сложный и спорный момент, да и проверить и соотнести стоимость вещей с Земли тут, на этих «Островах» очень трудно, но, будем надеяться, не обманут. Во всяком случае, не столь уж сильно. Нагреть при расчётах попытаются — ну так и нам ушами хлопать не надо: всё будем фиксировать — любой труд на их и нашу взаимную пользу. И всё в итоге «в строку» поставим, когда время окончательного расчёта придёт. Не в их это интересах — совсем нас с первого же раза прокинуть. Когда есть уже почти заключённые договорённости о перемещении от них к нам самых «несговорчивых» и получении взамен кого-то им комплиментарного. Вот разве что после… Но до этого ещё ж дожить надо.

На этом и прощаемся. Лодка с нашими гостями удаляется от берега, сближаясь со своей «охраной». Пора и нам «посты снимать».

— Ребята, всё, уже можно — выходите! Давайте перекусим!

Остров Котелок не велик в размерах — типичная гористая «одиночка». Но даже на нём можно удачно спрятать несколько человек в скрытой засаде. Это тоже часть нашей игры на публику, типа мы не просто так «лаптем щи хлебаем», а всё у нас серьезно. Наташа и Пако встают со своих мест и, не снимая камуфляжных накидок и не пряча стволы, приближаются к месту переговоров. Под накидками «гилли» не видно, что это всего лишь подростки. Да, именно так, воевать здесь всерьёз мы и не собирались, не те это противники, пока, во всяком случае, зато изрядное замешательство у господ европейцев мы вызвали. Обе лодки остановились и принялись внимательно в бинокли оглядывать появившихся «партизан».

Ничего, вам полезно, «господа» европейцы, представьте, что вы все это время находились под прицелом — дольше не будет повода нас в чем-то обмануть. Ну а мы продолжаем игру. Выстраиваю весь личный состав, коротенько благодарю всех за помощь. Жму руки нашим «снайперам», разворачиваем надувнушку, до поры скрытую в большой лодке. Переговоры закончились — нас всех ждёт обратная дорога.

Мумбаи — учитель и ученик, о. Австралия, жестовые разговоры.

— Как они ко мне относятся? Да замечательно! А почему вы так настойчиво про это спрашиваете? У вас разве не так? Какие же всё-таки эти белые разные! Те, с предыдущего острова Лесото, теперь его все наши Зеландом называют — неприветливые были, кроме Никола — он добрый и хороший, как наш наставник-марабу, а те так и норовили стукнуть или задеть, обижали меня, смеялись над моей верой. Вот что я им сделал? Так же с ними рядом работал, и еды получал ровно столько же. И другие тамошние «чёрные» меня били, не меньше чем их. Вот почему они ко мне так плохо относились? Из-за того, что главный у чёрных со мной много общался? Не знаю…

Зато эти — все приветливые и понятные. Молиться нисколько не мешают, вечерами все на равных за одним общим столом собираются, все вопросы опять же — сообща решают. Ну, во всяком случае, и со мной тоже по многим вопросам советуются… Если докажу, что что-то знаю лучше, чем они сами — принимают, хвалят. И главных своих людей они уважают очень, это заметно, а те и сами не гнушаются никакой работой. У нас в Африке уважаемые старики племени вообще ничего не делают, только нас — молодёжь учат, порой и палками лупят глупых и ленивых.

Здесь тоже учат, но все и друг друга, и палками никто никого не бьёт. Много смеются при этом. Как будто наши в родной деревне! Над тем как я пытаюсь русские слова говорить тоже шутят и смеются, но это не обидно — весело, остальные, кто не понимает — ждут, когда и им переведут. Поэтому стараюсь сам их слова запоминать. И постоянно показывают что-то новое — и как еду добывать, и как её готовить, и я ещё видел, что женщина-Доктор учит других как раны перевязывать. И стрелять учат — всех, и мужчин-воинов и женщин! У нас в деревне ружей мало было, это дорого, не каждой семье такое по карману, а детям и подросткам так вообще их в руки не давали до посвящения в воины и охотники. Мы потому-то чаще всего обычно с помощью луков и копий охотились и ловушки ставили. Вы тоже так? И ещё у вас бумеранги есть? А покажете и мне, как с их помощью охотится? Научите даже? Спасибо! Да, мне тоже нужно это уметь — настоящий охотник сам должен в дом и семью добычу приносить. Тогда его семья, его женщина намного больше любит. У вас тоже так? Вот и замечательно!

И Жадэ моя здесь снова весёлая стала, постепенно забывает, что её на том предыдущем острове били и обижали. Не хочу больше вспоминать об этом! Плохо там нам было — всем плохо. А теперь… Нам ведь и палатку отдельную выдали, сказали что хижину пока можно себе отдельную не строить, теперь вместе с нею живем — всё у нас хорошо стало. И одежду новую дали, какую мы с ней попросили. Она и попросила. С самого моего попадания сюда у меня другой одежды не было, та, что из дому — вся пообносилась. А тут только спросили что именно надо и вскоре сами выдали — удивительные люди!

Что делать пришлось? Я у них занимался привычным делом — плёл из прутьев разные постройки, мастерил ловушки для рыбы и крабов. Старший над этими белыми — господин Кот, даже зарисовал зачем-то, как я плету такие полезные вещи. Как я понял — будут оставлять такие рисунки на других островах для тех, кто там окажется. Значит, и это моё умение здесь снова и снова пригождается и я, таким образом, спасу кого-то хорошего от голода. Возможно и не одного! Оказывается, далеко не все белые могут такие ловушки плести, они в городах разучились правильно охотиться, а здесь на островах это нужно, вот им и приходится учиться и этому заново. Так что я тут очень нужен, и мне здесь нравится.

Кормят как? Очень хорошо кормят, сытно, хотя пища порой непривычная, но всё вкусно. А то, что моя Жадэ готовит — так вообще замечательно и понятно.

Зачем к вам сюда привезли? Хотят, чтобы я вам показал как я плету такие ловушки для рыбы, и вас тому же научил. А вы меня своему чему-то научите.

Вот, они уже уезжают, будем теперь только знаками общаться до вечера. Они вечером снова появятся — и заберут меня обратно.

Теперь только показываем, как кто что делает и жестами общаемся. Научил их первым делом как круглую лодочку надувать, что сегодня в подарок привезли — их рыбак Сейша сразу же на ней на рыбалку отправился. Как я понял — с берега и отмели он острогой уже добывал что-то, но очень мало, самых глупых вкусных рыб они уже выловили и съели. А новые «глупые» реже стали попадаться. А далеко от берега по отмели он теперь опасается отходить — там большие рыбы с острыми зубами, и ещё колючие морские ежи встречаются. Показали они мне свои ноги — у всех у них они исколоты. Зато у них целебное дерево растёт — после него, его смолы и листьев на раны, всё быстро проходит! Только следы от уколов игл остаются. А я им показал как из плотной коры и веток кустарника на ноги можно защиту сплести. Очень благодарили. Их старший — очень умный, настоящий Вождь племени, он посмотрел, как я что-то делаю, как и какие прутья подбираю, потом сам попробовал так сделать — и вскоре научился.

А ещё меня в их здешнее племя приняли! И обряд провели. Сказали, что раз я почти такой же, как они, и чёрный — то можно. Белых они к себе не берут и не всё им показывают. Только часть. И только после этого стали учить меня, как правильно бумерангом пользоваться. Удобная вещь! И бесшумная. Зато птицу на лету можно подшибить. А ещё они сами обратно к охотнику возвращаются! Жаль, что я дома на Земле такого не умел — больше бы охотничьей добычи в деревню приносил.

У нас в деревне все хорошо было, сытно, но я слышал, что соседних деревнях и ближе к пустыне в засушливое время еды было меньше, на всех людей не хватало, и младшие дети в самых бедных семьях иногда умирали. У нас в семье при мне только двое маленькими умерли, старшие женщины и Мама за этим строго следили, но вот не уберегли…

У здешних, что из земной Австралии на этот остров всемилостивый Аллах перенес — тоже дома не все дети выживали. У вождя и их женщины — по нескольку детей так умерло. Когда рядом белые были — они как-то лечили, старались выходить, но когда их племена в пустыне были — тоже не всегда еды на всех хватало. Плохо это, когда дети умирают… Всегда и везде плохо!

Потому и я здесь — чтобы показать что-то новое, чего они не знают, чтобы никто от голода больше не умирал.

Оказывается к ним и другие белые сюда приходили — стреляли по ним! В Вождя попали, но не убили. А здешние умело спрятались и сами их обстреляли. Странные те люди, глупые! На родном острове настоящего охотника пытались поймать или убить! Да он тут всё знает и хорошо прятаться умеет— не смогли они! Да и все здешние прятаться хорошо умеют, вот он есть вблизи, дотронуться можно, чуть отвернёшься — ещё миг и его нету. А он всё так же рядом, только разглядеть трудно. И стрелять они не хуже пришлых умеют, и сами кого-то из пришедших к ним нехороших людей тоже ранили. Те сразу испугались и сразу же ушли обратно, и больше здесь уже не появлялись. Вот зачем сразу по людям стрелять? Всегда же договориться можно!

Как я понял, господин Кот с теми белыми встречаться и договариваться поехал, будет говорить что на здешних людей нельзя охотиться как на дичь. Очень правильно — здесь на островах повсюду людей мало, и неважно, чёрные они или белые, или ещё какие, и во что они верят — неважно. Тут всем вместе выживать надо учиться и мирно жить рядом. А рану вождя они сами вылечили без доктора — с помощью духов предков и целебной смолы. Только заметный шрам остался. Но настоящего охотника всегда шрамы украшают, это и у нас так было. У моего дядьки Йору, который всему меня учил — много шрамов было. И крокодилы свой след оставили. А его младшего брата крокодилы съели. Он над Нигером наклонился, что-то рассматривал там, а из воды как раз крокодил и выскочил, и утащил его на дно. Нет, я сам не видел, но дядька много раз про это рассказывал — я и запомнил что так близко к воде нельзя наклоняться. Здешним показал — они меня поняли, оказывается у них тоже так бывает, только у них не крокодилы — а акулы и скаты.

Акулы, они разные бывают — и большие, и маленькие. Больших они сильно боятся, но зато маленьких здешние едят — и показали мне как. В той обуви, что я сплёл две пары — себе и Вождю — мы отошли от берега, и он меня научил и показал как он маленькую акулу острым копьем добывает. А их женщина с трудным именем её потом над костром пожарила. Вкусно — мне понравилось. Тоже так на острове Дом попробую охотиться. Почему-то там у них таких морских ежей с ядовитыми колючками я не видел. И у нас, на нашем острове, где я появился — не видел. Да тут все острова разные. Вроде и рядом — а многим отличаются.

Ближе к вечеру, когда жара начала спадать, мы с Вождём и вернувшимся с рыбалки Сейша за солью сходили. Там её столько!!! И собирать легко. Набрали в подарок для хороших белых за лодку. Оказывается, если только брать что-то и ничего не давать взамен — духи предков рассердятся и будут плохими, вредить станут. У нас тоже есть похожий обычай, так что тут мне всё понятно было.

Когда вернулись нагруженные — мы сразу к берегу добытую соль принесли — там и наши вскоре пришли за мной. Вот ведь как — белые и наши! Что-то я совсем запутался. Чёрные говорили мне на Зеланде-Лесото — что только чёрные хорошие, а белые должны быть их рабами. А на Доме другие люди белые и они наши, и все австралийцы мне теперь друзья, они мне их племенной знак на коже сделали. Я не боялся, потому что Вождь здешних еще и Шаман хороший. Буду своей Жадэ показывать — она поймёт, у них в стране тоже есть такие обычаи. Я не спрашивал, она мне сама сказала недавно — у неё в предках не только чёрные есть, но и ещё и воинственные индейцы араваки какие-то. Они тоже тату делали, те, кто лучшие охотники и воины. А раз здешний вождь счёл меня достойным — значит и я для них хороший охотник!

А потом мы прощались. Белые со здешними руки друг другу пожали, а австралийцы меня обняли каждый — очень волнительно! Звали ещё в гости приезжать, понравился я им. Господин Кот сказал, что возможно я ещё когда-нибудь здесь окажусь. Мне здесь тоже понравилось. И тут очень жарко, почти как у нас в Мали — это тоже хорошо.

— Дозвидания, Австралия! Пока! — это я по-русски со здешними прощаюсь, и они тоже так отвечают!

— Дозвидани, Мумбаи! Пока!