Кот. Манящее море
Глава 1. Наследие фантома
Сан-Рико пах рыбой, дегтем и чужими деньгами.
Кот любил этот запах.
Обычно.
Сегодня же он предпочёл бы чувствовать что угодно, лишь бы не дыхание городской стражи за спиной.
— Стоять!
— Даже не подумаю!
Он оттолкнулся от бочки, взлетел на навес лавки и одним прыжком оказался на балконе второго этажа.
Внизу загрохотали сапоги.
Стражники были повсюду.
Слишком много для обычной облавы.
Кот бросил быстрый взгляд через плечо.
Шестеро.
Нет, уже восемь.
И это было странно.
Очень странно.
За последние дни он никого не обокрал.
Почти никого.
А за насмешки обычно не поднимают половину гарнизона.
— Да что вам от меня нужно?!
Ветер унёс его вопрос вместе с проклятиями преследователей.
Кот перепрыгнул между крышами.
Черепица посыпалась вниз.
Кто-то заорал.
Кто-то разбил окно.
Кот даже не стал оборачиваться.
Если зверь кричит после того, как ты пробежал по его крыше, значит, скорее всего, жив.
А это уже неплохо.
Впереди показалось старое здание мастерской.
Тёмное.
Заброшенное.
Идеальное.
Он нырнул внутрь за секунду до того, как любой взгляд стражника увидел его.
— Вот это уже обидно.
Кот захлопнул дверь и замер.
Тишина.
Густая.
Тяжёлая.
Пахло кожей, оливковым маслом и старым ромом.
Сквозь щели в крыше пробивались тонкие лучи лунного света.
Герой забрался на балки мастерской.
Он медленно двинулся вперёд.
Что-то в этом месте ему не нравилось.
Слишком тихо.
Слишком пусто.
Слишком...
Чужое.
Доска под ногой жалобно скрипнула. После этого вор соскользнул.
Кот замер.
В темноте кто-то дышал.
Тяжело.
Размеренно.
Совсем рядом.
— Ну замечательно.
Он осторожно потянулся к шпаге.
Две красные точки вспыхнули во мраке.
Будто раскалённые угли.
Кот сглотнул.
— А вот это уже совсем замечательно.
С каждым шагом фигура в темноте становилась всё отчётливее.
Огромный бык.
Широкие плечи.
Массивные копыта.
И глаза, сверкающие недоброй яростью.
Оружия при нём не было.
Оно ему и не требовалось.
Кот сглотнул.
— Ну конечно...
Бык рванул вперёд.
Сначала медленно.
Тяжело.
Будто был уверен, что добыча никуда не денется.
Но уже через мгновение шаг перешёл в бег.
Пол под копытами затрясся.
Кот едва успел отпрыгнуть в сторону.
Земля под копытами поднимала пыль там, где мгновение назад стоял он.
Шпага выскользнула из ножен.
В темноте её рукоять казалась золотой.
И это было единственное красивое, что происходило сейчас.
Бык даже не взглянул на оружие.
Не испугался.
Не замедлился.
Вообще ничего.
— Это мне уже не нравится.
Кот начал пятиться назад.
Медленно.
Не сводя взгляда с противника.
Бык опустил голову.
И понёсся.
Кот ушёл в сторону в последний момент.
Грохот.
Шкаф разлетелся в щепки.
По полу покатились десятки пустых бутылок.
Звон стекла эхом разнёсся по мастерской.
— Отлично. Просто отлично.
Кот мгновенно убрал шпагу.
Сейчас она была бесполезна.
Он бросился к центру помещения.
Туда, где возвышался старый мельничный механизм.
Несколькими прыжками забрался наверх и уселся на балку.
— Что такое? Не достаёшь?
Это была ошибка.
Потому что бык озверел ещё сильнее.
С рёвом он ударил прямо в опорный столб.
Вся конструкция содрогнулась.
Накренилась.
Скрипнула.
— Ой.
Кот спрыгнул вниз.
Идея появилась мгновенно.
Редко хорошие идеи приходят в голову во время драки.
Но эта выглядела неплохо.
Он начал прыгать по балкам мельни.
Раз.
Другой.
Третий.
Механизм медленно оживал.
Колёса закрутились.
Балки начали раскачиваться всё сильнее.
Ещё.
Ещё.
Ещё немного.
Пока бык поднимался на ноги, Кот вложил всю силу в последний толчок.
Привод взревел.
Одна из тяжёлых балок сорвалась вперёд.
Удар.
Глухой треск дерева.
Бык рухнул на пол.
Так тяжело, что дрогнула вся мастерская.
Наступила тишина.
Кот выдохнул.
— Ну вот. Совсем другое дело.
Снаружи послышались крики.
Гвардейцы.
Они услышали шум.
Кто-то уже ломился в дверь.
Судя по звукам, исключительно плечом.
— Да вы издеваетесь...
Кот невольно усмехнулся.
Даже рассмеялся.
Совсем чуть-чуть.
Именно в этот момент всё снова пошло не так.
Кот даже не успел ничего предпринять, как двери слетают от ударов.
В проём влетают сетки с грузилами.
Увернувшись от одной, на него сразу летят две.
— А.
Пол ударил в спину.
— Ну конечно…
---
Холод.
И сырость.
Кот медленно открыл глаза.
Под ним лежал каменный пол.
Первым делом в нос ударил запах сырости.
Плесень.
Мох.
Запах места, где о свободе вспоминают чаще, чем её видят.
Он приподнялся на локтях и огляделся.
Темница.
Без сомнений.
Толстые каменные стены терялись в полумраке.
Между блоками тянулись зелёные полосы мха.
Где-то за стеной размеренно капала вода.
Кот тяжело выдохнул.
— Прекрасно.
Он машинально потянулся к шляпе.
Лапы коснулись пустоты.
Кот замер.
Провёл по голове ещё раз.
Потом ещё.
Ничего.
— Сняли...
Голос прозвучал тихо.
Но в наступившей тишине даже этого оказалось достаточно.
Следом пришло новое открытие.
Шпаги тоже не было.
Как и сапог.
— Да вы издеваетесь.
Это уже было личным.
Кот поднялся и подошёл к решётке.
Прутья выглядели так, будто их ковали для великанов.
Он ухватился за один из них обеими лапами и дёрнул.
Безрезультатно.
Даже не скрипнул.
По слухам, эту тюрьму строили ещё во времена Бегемотов.
Если хотя бы половина историй была правдой, то один такой каменный блок весил больше самого Кота раз в десять.
— Ладно.
Он отпустил прутья.
— Попытаться стоило.
В этот момент где-то в коридоре щёлкнул замок.
Раздался скрип ключа.
Потом шаги.
Тяжёлые.
Неторопливые.
К решётке приближались двое гвардейцев.
Кот тут же выпрямился.
На морде появилась привычная ухмылка.
— О, наконец-то.
Гвардейцы остановились.
— Я уже начал думать, что вы забыли меня освободить.
Цепи звякнули о мраморный пол.
Кота буквально втащили в тронный зал.
Он успел заметить только алую ковровую дорожку, тянувшуюся через всё помещение, прежде чем его заставили опуститься на колени.
Слишком резко.
Колени больно ударились о пол.
— Полегче, я ещё не настолько знаменит.
Гвардейцы не ответили.
Как и всегда.
Кот поднял взгляд.
И невольно присвистнул.
Богатство здесь не просто бросалось в глаза.
Оно кричало.
Золотые светильники свисали с высоких сводов.
Тяжёлые гобелены закрывали стены.
На каждом был изображён один и тот же зверь.
Герцог Пятый.
С разных ракурсов.
В разных позах.
На одном он побеждал пиратов.
На другом принимал капитуляцию врагов.
На третьем смотрел куда-то вдаль с таким выражением, будто лично создал солнце.
— Скромности вам не занимать.
Кот сказал это достаточно тихо.
Но стоящий рядом гвардеец всё равно ткнул его древком копья в плечо.
На возвышении стоял трон.
Огромный.
Позолоченный.
Явно дороже половины городских кварталов.
И на этом троне восседал сам правитель Сан-Рико.
Свин.
Облачённый в фиолетовый шёлк.
С золотой короной на голове.
Кот смотрел на него несколько секунд.
И чем дольше смотрел, тем сильнее убеждался в одной мысли.
Кресло выглядело величественнее своего владельца.
Корона словно давила Свину на макушку.
А взгляд выдавал усталость, жадность и раздражение одновременно.
«И вот этот управляет герцогством...»
Кот скользнул взглядом по совету.
Что-то сразу показалось ему неправильным.
Кресла.
Их было слишком много.
Точнее, пустых кресел.
Он быстро пересчитал присутствующих.
Одиннадцать.
Всего одиннадцать.
Хотя должен был собраться полный совет.
Интересно.
Очень интересно.
Кот не разбирался в политике.
Но даже он понимал, что пустующие места возле трона редко означают что-то хорошее.
Либо кто-то заболел.
Либо кто-то поссорился.
Либо кого-то уже закопали.
Судя по лицам присутствующих, третий вариант выглядел наиболее вероятным.
Тишину нарушил голос церемониймейстера.
Вперёд выступил бобр в красной униформе.
Настолько прямой и важный, будто проглотил собственную трость.
— Перед тобой Герцог Пятый, правитель Сан-Рико и покровитель этих земель. Сын Вепрявителя Обморочного.
Кот моргнул.
— Последнее обязательно было уточнять?
По залу прокатилось недовольное шипение.
Бобр сделал вид, что не услышал.
Хотя дёрнувшийся глаз выдал его полностью.
— Доставленный заключённый известен под именем Кот.
— Приятно познакомиться.
— Потомок ужасного пирата Тига.
Улыбка медленно исчезла с морды Кота.
— А вот это уже спорно.
Бобр взял со стола старый свиток.
Осторожно.
Будто держал величайшую ценность в мире.
— Наши исследователи подтвердили подлинность этой карты.
Свиток перекочевал в копыта Герцога.
Тот лениво развернул его.
Пробежался глазами.
Зевнул.
И передал обратно.
— И по этому поводу...
Герцог замолчал.
Очевидно забыв, что хотел сказать.
Повернулся к советнику.
Тот моментально понял намёк.
— Согласно преданию, путь к сокровищу откроет лишь кровь того, кто связан клятвой пиратов.
Кот запрокинул голову.
И рассмеялся.
Громко.
Искренне.
Так, будто услышал лучшую шутку года.
Никто больше не смеялся.
— Подождите.
Он попытался успокоиться.
— Вы хотите сказать...
Кот посмотрел сначала на Бобра.
Потом на Герцога.
Потом на остальных чиновников.
— Что посадили меня в тюрьму ради сказки о пиратском золоте?
Молчание.
— О боги, вы серьёзно.
Герцог впервые посмотрел на него прямо.
— У нас пустеет казна.
Голос оказался неожиданно жёстким.
— А ты — единственная ниточка, ведущая к сокровищам.
Кот открыл рот.
Закрыл.
Потом снова открыл.
— Я даже отца своего не видел.
— Но его кровь течёт в тебе.
— И это ваш план?
— Это мой приказ.
В зале стало тихо.
Очень тихо.
Кот медленно оглядел присутствующих.
Никто не выглядел удивлённым.
Значит, они обсуждали это заранее.
Всё уже было решено.
Его привели сюда не для суда.
И не для выбора.
Его привели сюда как инструмент.
Как ключ.
Как вещь.
И именно тогда Кот понял, что соглашаться всё равно придётся.
Потому что впервые за долгое время судьба приоткрыла дверь.
Пусть даже через решётку камеры.
Тяжёлые двери тронного зала распахнулись.
Разговоры мгновенно стихли.
Даже советники, ещё секунду назад готовые перегрызть друг другу глотки из-за карты, повернули головы к входу.
Кот тоже посмотрел.
— А вот и цирк приехал.
В зал вошли трое.
Не чиновники.
Не дворяне.
Моряки.
Это чувствовалось сразу.
Они двигались иначе.
Не так, как придворные, привыкшие прятаться за словами.
В их походке читались шторма, кровь и палубы кораблей.
Первым шёл Тайгер.
Высокий.
Широкоплечий.
Старый шрам пересекал его щёку.
Среди портовых таверн ходили десятки историй о том, откуда он взялся.
По одной версии, капитан получил его во время штурма лисьего замка.
По другой — от ревнивого мужа.
По третьей — от самки, которая оказалась куда опаснее, чем он ожидал.
Тайгер никогда не подтверждал ни одну из них.
И никогда не опровергал.
Наверное потому, что ему нравилось, когда окружающие боялись гадать.
Он остановился в центре зала.
Уверенно.
Словно находился на собственном корабле.
Кот сразу почувствовал неприязнь.
Не свою.
Его.
Тайгер посмотрел на закованного кота так, будто увидел крысу в кладовой.
Коротко.
Презрительно.
Без интереса.
— Замечательно.
Кот улыбнулся.
— Мы уже не нравимся друг другу.
Справа от Тайгера встал Добер.
Полная противоположность.
Никакого высокомерия.
Никакой показной силы.
Он просто стоял.
Спокойно.
Ровно.
Смотрел перед собой.
И почему-то именно это настораживало больше всего.
Кот встречал задир.
Встречал бандитов.
Встречал убийц.
Но больше всего проблем обычно создавали те, кто не говорил лишнего.
Добер выглядел именно таким.
В его глазах не было ненависти.
Не было презрения.
Только внимательность.
Кот невольно отвёл взгляд.
Ему вдруг показалось, что этот пёс уже успел прочитать половину его мыслей.
Третьим вошёл Филин.
Старый настолько, что возраст его давно стал городской легендой.
Седые брови почти закрывали глаза.
Спина слегка сутулилась.
Но стоило ему остановиться рядом с остальными, как иллюзия исчезала.
Филин напоминал старое дерево.
Древнее.
Потрёпанное временем.
Но всё ещё способное пережить бурю.
— Если этот старик ещё жив, значит смерть его боится.
Пробормотал Кот.
Филин неожиданно усмехнулся.
Похоже, услышал.
И это понравилось Коту куда больше, чем он хотел признать.
Герцог шумно поднялся с трона.
— Нам нужен капитан для экспедиции!
Его голос эхом разлетелся по залу.
— Для похода за сокровищами Тига!
Несколько советников оживились.
Кто-то зааплодировал.
Кто-то начал переглядываться.
Тайгер немедленно сделал шаг вперёд.
Слишком быстро.
Слишком уверенно.
Будто решение уже давно было принято.
Кот прищурился.
«А вот это интересно».
Первым поднялся Барсук.
Старый советник поправил очки и недовольно прочистил горло.
— Капитан флота — не единственный достойный кандидат.
— Начинается.
Тихо произнёс Кот.
Барсук продолжил:
— Капитан Добер руководит всей городской стражей. Его дисциплина общеизвестна.
— Скучно.
Шепнул Кот.
— Его успехи...
— Очень скучно.
Несколько советников раздражённо покосились на него.
Барсук сделал вид, что не заметил.
Но лапа у него дёрнулась.
Следующим вскочил Бизон.
Настолько резко, что едва не опрокинул кресло.
— При всём уважении к капитану Доберу!
Никакого уважения в голосе не было.
Вообще.
— Его место здесь! Нам нужна армия!
Он ткнул пальцем в сторону Тайгера.
— А море знает только один из них!
— Вот сейчас начнут драться.
Пробормотал Кот.
— Это уже интереснее.
— Капитан Тайгер имеет огромный опыт!
Продолжал Бизон.
— Он не боится штормов!
— Очень полезное качество для моряка.
Согласился Кот.
Доктор Вароу, чёрный ворон, до этого сидевший молча, неожиданно заговорил:
— Тайгер действительно лучше остальных знает пиратов.
В зале сразу стало тихо.
Потому что Вароу говорил редко.
И обычно по делу.
Кот мысленно выругался.
Чем больше голосов получал Тайгер, тем меньше ему нравилась вся эта затея.
Добер хотя бы выглядел разумным.
Филин — опытным.
Но Тайгер...
Тайгер выглядел как тот, кто сначала стреляет из пушки.
А потом спрашивает имя.
Герцог хлопнул ладонью по подлокотнику.
— Достаточно!
Все замолчали.
Хотя некоторые явно собирались спорить дальше.
— Большинство поддерживает капитана Тайгера!
Он широко улыбнулся.
Будто лично одержал победу.
— Решение принято!
Кот поднял голову.
И не удержался.
— Поразительно.
Герцог нахмурился.
— Что?
— Вы устроили голосование, результат которого знали заранее.
В зале повисла тишина.
Опасная.
Очень опасная.
Тайгер медленно повернулся к нему.
И подошёл.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё.
Кот понял, что сейчас произойдёт.
Но всё равно ухмыльнулся.
— Только не по морде. Это моя лучшая часть.
Удар пришёлся в живот.
Воздух выбило мгновенно.
Кот согнулся пополам.
По залу прокатился смешок.
Только Добер не смеялся.
Он внимательно наблюдал за Тайгером.
Словно делал какие-то выводы.
И, судя по выражению его морды, выводы были не в пользу капитана флота.
Тайгер вернулся на своё место.
Но перед этим наклонился к Коту.
Совсем немного.
Ровно настолько, чтобы услышал только он.
— На моём корабле ты будешь делать то, что тебе скажут.
Кот медленно поднял взгляд.
И улыбнулся.
— Тогда нам обоим предстоит тяжёлое путешествие.
Тайгер выпрямился и повернулся к трону.
Будто разговора только что не было.
Будто не он только что ударил заключённого посреди королевского совета.
— Для меня честь принять это назначение, мой Герцог.
Он опустился на одно колено.
Герцог довольно кивнул.
Похоже, именно такого ответа и ждал.
— Команда уже подготовлена.
Произнёс Бобр, торопливо заглядывая в свои записи.
— Провизия загружена. Карты собраны. Маршрут составлен.
— А корабль?
Спросил Герцог.
— Готов к отплытию.
— Разумеется готов.
Улыбнулся Свин.
— Ведь это «Бёрнер».
При упоминании корабля по залу пробежал едва заметный шёпот.
Даже Кот слышал это название.
Слышал много раз.
Каждый ребёнок Сан-Рико слышал.
Флагман герцогства.
Самый большой корабль во всём порту.
Гордость флота.
Предмет зависти казначеев.
И причина ночных кошмаров у плотников, которым приходилось его обслуживать.
Герцог раскинул лапы.
Будто собирался обнять весь зал.
— Пусть эта экспедиция прославит Сан-Рико!
Никто не выглядел вдохновлённым.
Советники выглядели так, словно подсчитывали будущие расходы.
Капитаны выглядели так, словно думали о штормах.
А Кот...
Кот думал совсем о другом.
Сокровища.
Пираты.
Неизвестные острова.
Далёкие земли.
Приключение.
Слова звучали в голове одно за другим.
Он попытался прогнать эти мысли.
Безуспешно.
Потому что где-то глубоко внутри снова проснулся тот самый мальчишка.
Который вырос на историях моряков.
Который всегда мечтал стать героем.
Который устал быть никем.
— Собрание окончено!
Объявил Герцог.
Не дожидаясь ответа, он поднялся с трона и направился к боковой двери.
Свита тут же засуетилась вокруг него.
Советники начали спорить между собой.
Писари собирать бумаги.
Стражники расходиться по постам.
Через несколько минут величественный тронный зал превратился в обычный муравейник.
Кота рывком подняли на ноги.
— Пошли.
Буркнул один из гвардейцев.
— Нежно-то как.
Ответил Кот.
На этот раз его даже не ударили.
Похоже, день становился лучше.
Или хуже.
Тут как посмотреть.
---
Когда они вышли во внутренний двор замка, один из стражников неожиданно протянул ему свёрток.
Кот подозрительно прищурился.
— Что это?
— Твои вещи.
Кот моргнул.
— Все?
— Все.
Он осторожно развернул ткань.
Первой на глаза попалась шляпа.
С красным пером.
Тем самым.
На месте.
Кот облегчённо выдохнул.
Потом достал шпагу.
Провёл пальцем по золотистой рукояти.
Ни царапины.
Ни скола.
Ни следов чужих лап.
— Надо же.
Удивился он.
— И никто ничего не украл.
Стражник пожал плечами.
— Это замок.
— А я уж подумал, что оказался в другом Сан-Рико.
Через минуту шляпа снова сидела на голове.
Шпага вернулась в ножны.
Сапоги заняли своё законное место.
Теперь всё было правильно.
Почти.
Оставалось только понять, куда именно судьба решила его втянуть.
Ответ ждал впереди.
За воротами.
В порту.
Кот увидел корабль сразу.
Даже среди десятков других судов его невозможно было не заметить.
«Бёрнер».
Огромный.
Могучий.
Словно плавучая крепость.
Голубые паруса ещё были сложены.
Но даже сейчас возвышались над портом как башни.
Матросы сновали по палубам.
Таскали ящики.
Натягивали канаты.
Кричали друг другу команды.
Корабль жил.
Готовился к путешествию.
Кот замер.
И неожиданно понял, что улыбается.
По-настоящему.
Без притворства.
Без насмешек.
Просто улыбается.
В груди что-то дрогнуло.
Словно после долгой зимы пробился первый луч солнца.
Может быть, Герцог использует его.
Может быть, Тайгер ненавидит его.
Может быть, половина экипажа уже считает его обузой.
Но сейчас это не имело значения.
Потому что впереди было море.
А море означало возможность.
— Ну что ж...
Тихо произнёс Кот.
Он поправил шляпу.
Коснулся рукояти шпаги.
И сделал шаг вперёд.
— Посмотрим, кто из нас кого найдёт первым.
Сокровища.
Или неприятности.
Почему-то Кот был уверен, что второе окажется быстрее.
—Не робей, котёнок. Иначе отдадим тебя пиратам в плен.
.
Тайгер усмехнулся и пошёл к трапу.
Кот смотрел ему вслед несколько секунд.
Затем медленно улыбнулся.
Не обиженно.
Не испуганно.
А так, будто уже придумал какую-то неприятность.
— Посмотрим, капитан…
Он поправил шляпу и перевёл взгляд на «Бёрнер».
Огромный корабль возвышался над портом.
И впервые за долгое время Кот почувствовал
не страх.
Сан-Рико пах рыбой, дегтем и чужими деньгами.
Кот любил этот запах.
Обычно.
Сегодня же он предпочёл бы чувствовать что угодно, лишь бы не дыхание городской стражи за спиной.
— Стоять!
— Даже не подумаю!
Он оттолкнулся от бочки, взлетел на навес лавки и одним прыжком оказался на балконе второго этажа.
Внизу загрохотали сапоги.
Стражники были повсюду.
Слишком много для обычной облавы.
Кот бросил быстрый взгляд через плечо.
Шестеро.
Нет, уже восемь.
И это было странно.
Очень странно.
За последние дни он никого не обокрал.
Почти никого.
А за насмешки обычно не поднимают половину гарнизона.
— Да что вам от меня нужно?!
Ветер унёс его вопрос вместе с проклятиями преследователей.
Кот перепрыгнул между крышами.
Черепица посыпалась вниз.
Кто-то заорал.
Кто-то разбил окно.
Кот даже не стал оборачиваться.
Если зверь кричит после того, как ты пробежал по его крыше, значит, скорее всего, жив.
А это уже неплохо.
Впереди показалось старое здание мастерской.
Тёмное.
Заброшенное.
Идеальное.
Он нырнул внутрь за секунду до того, как любой взгляд стражника увидел его.
— Вот это уже обидно.
Кот захлопнул дверь и замер.
Тишина.
Густая.
Тяжёлая.
Пахло кожей, оливковым маслом и старым ромом.
Сквозь щели в крыше пробивались тонкие лучи лунного света.
Герой забрался на балки мастерской.
Он медленно двинулся вперёд.
Что-то в этом месте ему не нравилось.
Слишком тихо.
Слишком пусто.
Слишком...
Чужое.
Доска под ногой жалобно скрипнула. После этого вор соскользнул.
Кот замер.
В темноте кто-то дышал.
Тяжело.
Размеренно.
Совсем рядом.
— Ну замечательно.
Он осторожно потянулся к шпаге.
Две красные точки вспыхнули во мраке.
Будто раскалённые угли.
Кот сглотнул.
— А вот это уже совсем замечательно.
С каждым шагом фигура в темноте становилась всё отчётливее.
Огромный бык.
Широкие плечи.
Массивные копыта.
И глаза, сверкающие недоброй яростью.
Оружия при нём не было.
Оно ему и не требовалось.
Кот сглотнул.
— Ну конечно...
Бык рванул вперёд.
Сначала медленно.
Тяжело.
Будто был уверен, что добыча никуда не денется.
Но уже через мгновение шаг перешёл в бег.
Пол под копытами затрясся.
Кот едва успел отпрыгнуть в сторону.
Земля под копытами поднимала пыль там, где мгновение назад стоял он.
Шпага выскользнула из ножен.
В темноте её рукоять казалась золотой.
И это было единственное красивое, что происходило сейчас.
Бык даже не взглянул на оружие.
Не испугался.
Не замедлился.
Вообще ничего.
— Это мне уже не нравится.
Кот начал пятиться назад.
Медленно.
Не сводя взгляда с противника.
Бык опустил голову.
И понёсся.
Кот ушёл в сторону в последний момент.
Грохот.
Шкаф разлетелся в щепки.
По полу покатились десятки пустых бутылок.
Звон стекла эхом разнёсся по мастерской.
— Отлично. Просто отлично.
Кот мгновенно убрал шпагу.
Сейчас она была бесполезна.
Он бросился к центру помещения.
Туда, где возвышался старый мельничный механизм.
Несколькими прыжками забрался наверх и уселся на балку.
— Что такое? Не достаёшь?
Это была ошибка.
Потому что бык озверел ещё сильнее.
С рёвом он ударил прямо в опорный столб.
Вся конструкция содрогнулась.
Накренилась.
Скрипнула.
— Ой.
Кот спрыгнул вниз.
Идея появилась мгновенно.
Редко хорошие идеи приходят в голову во время драки.
Но эта выглядела неплохо.
Он начал прыгать по балкам мельни.
Раз.
Другой.
Третий.
Механизм медленно оживал.
Колёса закрутились.
Балки начали раскачиваться всё сильнее.
Ещё.
Ещё.
Ещё немного.
Пока бык поднимался на ноги, Кот вложил всю силу в последний толчок.
Привод взревел.
Одна из тяжёлых балок сорвалась вперёд.
Удар.
Глухой треск дерева.
Бык рухнул на пол.
Так тяжело, что дрогнула вся мастерская.
Наступила тишина.
Кот выдохнул.
— Ну вот. Совсем другое дело.
Снаружи послышались крики.
Гвардейцы.
Они услышали шум.
Кто-то уже ломился в дверь.
Судя по звукам, исключительно плечом.
— Да вы издеваетесь...
Кот невольно усмехнулся.
Даже рассмеялся.
Совсем чуть-чуть.
Именно в этот момент всё снова пошло не так.
Кот даже не успел ничего предпринять, как двери слетают от ударов.
В проём влетают сетки с грузилами.
Увернувшись от одной, на него сразу летят две.
— А.
Пол ударил в спину.
— Ну конечно…
---
Холод.
И сырость.
Кот медленно открыл глаза.
Под ним лежал каменный пол.
Первым делом в нос ударил запах сырости.
Плесень.
Мох.
Запах места, где о свободе вспоминают чаще, чем её видят.
Он приподнялся на локтях и огляделся.
Темница.
Без сомнений.
Толстые каменные стены терялись в полумраке.
Между блоками тянулись зелёные полосы мха.
Где-то за стеной размеренно капала вода.
Кот тяжело выдохнул.
— Прекрасно.
Он машинально потянулся к шляпе.
Лапы коснулись пустоты.
Кот замер.
Провёл по голове ещё раз.
Потом ещё.
Ничего.
— Сняли...
Голос прозвучал тихо.
Но в наступившей тишине даже этого оказалось достаточно.
Следом пришло новое открытие.
Шпаги тоже не было.
Как и сапог.
— Да вы издеваетесь.
Это уже было личным.
Кот поднялся и подошёл к решётке.
Прутья выглядели так, будто их ковали для великанов.
Он ухватился за один из них обеими лапами и дёрнул.
Безрезультатно.
Даже не скрипнул.
По слухам, эту тюрьму строили ещё во времена Бегемотов.
Если хотя бы половина историй была правдой, то один такой каменный блок весил больше самого Кота раз в десять.
— Ладно.
Он отпустил прутья.
— Попытаться стоило.
В этот момент где-то в коридоре щёлкнул замок.
Раздался скрип ключа.
Потом шаги.
Тяжёлые.
Неторопливые.
К решётке приближались двое гвардейцев.
Кот тут же выпрямился.
На морде появилась привычная ухмылка.
— О, наконец-то.
Гвардейцы остановились.
— Я уже начал думать, что вы забыли меня освободить.
Цепи звякнули о мраморный пол.
Кота буквально втащили в тронный зал.
Он успел заметить только алую ковровую дорожку, тянувшуюся через всё помещение, прежде чем его заставили опуститься на колени.
Слишком резко.
Колени больно ударились о пол.
— Полегче, я ещё не настолько знаменит.
Гвардейцы не ответили.
Как и всегда.
Кот поднял взгляд.
И невольно присвистнул.
Богатство здесь не просто бросалось в глаза.
Оно кричало.
Золотые светильники свисали с высоких сводов.
Тяжёлые гобелены закрывали стены.
На каждом был изображён один и тот же зверь.
Герцог Пятый.
С разных ракурсов.
В разных позах.
На одном он побеждал пиратов.
На другом принимал капитуляцию врагов.
На третьем смотрел куда-то вдаль с таким выражением, будто лично создал солнце.
— Скромности вам не занимать.
Кот сказал это достаточно тихо.
Но стоящий рядом гвардеец всё равно ткнул его древком копья в плечо.
На возвышении стоял трон.
Огромный.
Позолоченный.
Явно дороже половины городских кварталов.
И на этом троне восседал сам правитель Сан-Рико.
Свин.
Облачённый в фиолетовый шёлк.
С золотой короной на голове.
Кот смотрел на него несколько секунд.
И чем дольше смотрел, тем сильнее убеждался в одной мысли.
Кресло выглядело величественнее своего владельца.
Корона словно давила Свину на макушку.
А взгляд выдавал усталость, жадность и раздражение одновременно.
«И вот этот управляет герцогством...»
Кот скользнул взглядом по совету.
Что-то сразу показалось ему неправильным.
Кресла.
Их было слишком много.
Точнее, пустых кресел.
Он быстро пересчитал присутствующих.
Одиннадцать.
Всего одиннадцать.
Хотя должен был собраться полный совет.
Интересно.
Очень интересно.
Кот не разбирался в политике.
Но даже он понимал, что пустующие места возле трона редко означают что-то хорошее.
Либо кто-то заболел.
Либо кто-то поссорился.
Либо кого-то уже закопали.
Судя по лицам присутствующих, третий вариант выглядел наиболее вероятным.
Тишину нарушил голос церемониймейстера.
Вперёд выступил бобр в красной униформе.
Настолько прямой и важный, будто проглотил собственную трость.
— Перед тобой Герцог Пятый, правитель Сан-Рико и покровитель этих земель. Сын Вепрявителя Обморочного.
Кот моргнул.
— Последнее обязательно было уточнять?
По залу прокатилось недовольное шипение.
Бобр сделал вид, что не услышал.
Хотя дёрнувшийся глаз выдал его полностью.
— Доставленный заключённый известен под именем Кот.
— Приятно познакомиться.
— Потомок ужасного пирата Тига.
Улыбка медленно исчезла с морды Кота.
— А вот это уже спорно.
Бобр взял со стола старый свиток.
Осторожно.
Будто держал величайшую ценность в мире.
— Наши исследователи подтвердили подлинность этой карты.
Свиток перекочевал в копыта Герцога.
Тот лениво развернул его.
Пробежался глазами.
Зевнул.
И передал обратно.
— И по этому поводу...
Герцог замолчал.
Очевидно забыв, что хотел сказать.
Повернулся к советнику.
Тот моментально понял намёк.
— Согласно преданию, путь к сокровищу откроет лишь кровь того, кто связан клятвой пиратов.
Кот запрокинул голову.
И рассмеялся.
Громко.
Искренне.
Так, будто услышал лучшую шутку года.
Никто больше не смеялся.
— Подождите.
Он попытался успокоиться.
— Вы хотите сказать...
Кот посмотрел сначала на Бобра.
Потом на Герцога.
Потом на остальных чиновников.
— Что посадили меня в тюрьму ради сказки о пиратском золоте?
Молчание.
— О боги, вы серьёзно.
Герцог впервые посмотрел на него прямо.
— У нас пустеет казна.
Голос оказался неожиданно жёстким.
— А ты — единственная ниточка, ведущая к сокровищам.
Кот открыл рот.
Закрыл.
Потом снова открыл.
— Я даже отца своего не видел.
— Но его кровь течёт в тебе.
— И это ваш план?
— Это мой приказ.
В зале стало тихо.
Очень тихо.
Кот медленно оглядел присутствующих.
Никто не выглядел удивлённым.
Значит, они обсуждали это заранее.
Всё уже было решено.
Его привели сюда не для суда.
И не для выбора.
Его привели сюда как инструмент.
Как ключ.
Как вещь.
И именно тогда Кот понял, что соглашаться всё равно придётся.
Потому что впервые за долгое время судьба приоткрыла дверь.
Пусть даже через решётку камеры.
Тяжёлые двери тронного зала распахнулись.
Разговоры мгновенно стихли.
Даже советники, ещё секунду назад готовые перегрызть друг другу глотки из-за карты, повернули головы к входу.
Кот тоже посмотрел.
— А вот и цирк приехал.
В зал вошли трое.
Не чиновники.
Не дворяне.
Моряки.
Это чувствовалось сразу.
Они двигались иначе.
Не так, как придворные, привыкшие прятаться за словами.
В их походке читались шторма, кровь и палубы кораблей.
Первым шёл Тайгер.
Высокий.
Широкоплечий.
Старый шрам пересекал его щёку.
Среди портовых таверн ходили десятки историй о том, откуда он взялся.
По одной версии, капитан получил его во время штурма лисьего замка.
По другой — от ревнивого мужа.
По третьей — от самки, которая оказалась куда опаснее, чем он ожидал.
Тайгер никогда не подтверждал ни одну из них.
И никогда не опровергал.
Наверное потому, что ему нравилось, когда окружающие боялись гадать.
Он остановился в центре зала.
Уверенно.
Словно находился на собственном корабле.
Кот сразу почувствовал неприязнь.
Не свою.
Его.
Тайгер посмотрел на закованного кота так, будто увидел крысу в кладовой.
Коротко.
Презрительно.
Без интереса.
— Замечательно.
Кот улыбнулся.
— Мы уже не нравимся друг другу.
Справа от Тайгера встал Добер.
Полная противоположность.
Никакого высокомерия.
Никакой показной силы.
Он просто стоял.
Спокойно.
Ровно.
Смотрел перед собой.
И почему-то именно это настораживало больше всего.
Кот встречал задир.
Встречал бандитов.
Встречал убийц.
Но больше всего проблем обычно создавали те, кто не говорил лишнего.
Добер выглядел именно таким.
В его глазах не было ненависти.
Не было презрения.
Только внимательность.
Кот невольно отвёл взгляд.
Ему вдруг показалось, что этот пёс уже успел прочитать половину его мыслей.
Третьим вошёл Филин.
Старый настолько, что возраст его давно стал городской легендой.
Седые брови почти закрывали глаза.
Спина слегка сутулилась.
Но стоило ему остановиться рядом с остальными, как иллюзия исчезала.
Филин напоминал старое дерево.
Древнее.
Потрёпанное временем.
Но всё ещё способное пережить бурю.
— Если этот старик ещё жив, значит смерть его боится.
Пробормотал Кот.
Филин неожиданно усмехнулся.
Похоже, услышал.
И это понравилось Коту куда больше, чем он хотел признать.
Герцог шумно поднялся с трона.
— Нам нужен капитан для экспедиции!
Его голос эхом разлетелся по залу.
— Для похода за сокровищами Тига!
Несколько советников оживились.
Кто-то зааплодировал.
Кто-то начал переглядываться.
Тайгер немедленно сделал шаг вперёд.
Слишком быстро.
Слишком уверенно.
Будто решение уже давно было принято.
Кот прищурился.
«А вот это интересно».
Первым поднялся Барсук.
Старый советник поправил очки и недовольно прочистил горло.
— Капитан флота — не единственный достойный кандидат.
— Начинается.
Тихо произнёс Кот.
Барсук продолжил:
— Капитан Добер руководит всей городской стражей. Его дисциплина общеизвестна.
— Скучно.
Шепнул Кот.
— Его успехи...
— Очень скучно.
Несколько советников раздражённо покосились на него.
Барсук сделал вид, что не заметил.
Но лапа у него дёрнулась.
Следующим вскочил Бизон.
Настолько резко, что едва не опрокинул кресло.
— При всём уважении к капитану Доберу!
Никакого уважения в голосе не было.
Вообще.
— Его место здесь! Нам нужна армия!
Он ткнул пальцем в сторону Тайгера.
— А море знает только один из них!
— Вот сейчас начнут драться.
Пробормотал Кот.
— Это уже интереснее.
— Капитан Тайгер имеет огромный опыт!
Продолжал Бизон.
— Он не боится штормов!
— Очень полезное качество для моряка.
Согласился Кот.
Доктор Вароу, чёрный ворон, до этого сидевший молча, неожиданно заговорил:
— Тайгер действительно лучше остальных знает пиратов.
В зале сразу стало тихо.
Потому что Вароу говорил редко.
И обычно по делу.
Кот мысленно выругался.
Чем больше голосов получал Тайгер, тем меньше ему нравилась вся эта затея.
Добер хотя бы выглядел разумным.
Филин — опытным.
Но Тайгер...
Тайгер выглядел как тот, кто сначала стреляет из пушки.
А потом спрашивает имя.
Герцог хлопнул ладонью по подлокотнику.
— Достаточно!
Все замолчали.
Хотя некоторые явно собирались спорить дальше.
— Большинство поддерживает капитана Тайгера!
Он широко улыбнулся.
Будто лично одержал победу.
— Решение принято!
Кот поднял голову.
И не удержался.
— Поразительно.
Герцог нахмурился.
— Что?
— Вы устроили голосование, результат которого знали заранее.
В зале повисла тишина.
Опасная.
Очень опасная.
Тайгер медленно повернулся к нему.
И подошёл.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё.
Кот понял, что сейчас произойдёт.
Но всё равно ухмыльнулся.
— Только не по морде. Это моя лучшая часть.
Удар пришёлся в живот.
Воздух выбило мгновенно.
Кот согнулся пополам.
По залу прокатился смешок.
Только Добер не смеялся.
Он внимательно наблюдал за Тайгером.
Словно делал какие-то выводы.
И, судя по выражению его морды, выводы были не в пользу капитана флота.
Тайгер вернулся на своё место.
Но перед этим наклонился к Коту.
Совсем немного.
Ровно настолько, чтобы услышал только он.
— На моём корабле ты будешь делать то, что тебе скажут.
Кот медленно поднял взгляд.
И улыбнулся.
— Тогда нам обоим предстоит тяжёлое путешествие.
Тайгер выпрямился и повернулся к трону.
Будто разговора только что не было.
Будто не он только что ударил заключённого посреди королевского совета.
— Для меня честь принять это назначение, мой Герцог.
Он опустился на одно колено.
Герцог довольно кивнул.
Похоже, именно такого ответа и ждал.
— Команда уже подготовлена.
Произнёс Бобр, торопливо заглядывая в свои записи.
— Провизия загружена. Карты собраны. Маршрут составлен.
— А корабль?
Спросил Герцог.
— Готов к отплытию.
— Разумеется готов.
Улыбнулся Свин.
— Ведь это «Бёрнер».
При упоминании корабля по залу пробежал едва заметный шёпот.
Даже Кот слышал это название.
Слышал много раз.
Каждый ребёнок Сан-Рико слышал.
Флагман герцогства.
Самый большой корабль во всём порту.
Гордость флота.
Предмет зависти казначеев.
И причина ночных кошмаров у плотников, которым приходилось его обслуживать.
Герцог раскинул лапы.
Будто собирался обнять весь зал.
— Пусть эта экспедиция прославит Сан-Рико!
Никто не выглядел вдохновлённым.
Советники выглядели так, словно подсчитывали будущие расходы.
Капитаны выглядели так, словно думали о штормах.
А Кот...
Кот думал совсем о другом.
Сокровища.
Пираты.
Неизвестные острова.
Далёкие земли.
Приключение.
Слова звучали в голове одно за другим.
Он попытался прогнать эти мысли.
Безуспешно.
Потому что где-то глубоко внутри снова проснулся тот самый мальчишка.
Который вырос на историях моряков.
Который всегда мечтал стать героем.
Который устал быть никем.
— Собрание окончено!
Объявил Герцог.
Не дожидаясь ответа, он поднялся с трона и направился к боковой двери.
Свита тут же засуетилась вокруг него.
Советники начали спорить между собой.
Писари собирать бумаги.
Стражники расходиться по постам.
Через несколько минут величественный тронный зал превратился в обычный муравейник.
Кота рывком подняли на ноги.
— Пошли.
Буркнул один из гвардейцев.
— Нежно-то как.
Ответил Кот.
На этот раз его даже не ударили.
Похоже, день становился лучше.
Или хуже.
Тут как посмотреть.
---
Когда они вышли во внутренний двор замка, один из стражников неожиданно протянул ему свёрток.
Кот подозрительно прищурился.
— Что это?
— Твои вещи.
Кот моргнул.
— Все?
— Все.
Он осторожно развернул ткань.
Первой на глаза попалась шляпа.
С красным пером.
Тем самым.
На месте.
Кот облегчённо выдохнул.
Потом достал шпагу.
Провёл пальцем по золотистой рукояти.
Ни царапины.
Ни скола.
Ни следов чужих лап.
— Надо же.
Удивился он.
— И никто ничего не украл.
Стражник пожал плечами.
— Это замок.
— А я уж подумал, что оказался в другом Сан-Рико.
Через минуту шляпа снова сидела на голове.
Шпага вернулась в ножны.
Сапоги заняли своё законное место.
Теперь всё было правильно.
Почти.
Оставалось только понять, куда именно судьба решила его втянуть.
Ответ ждал впереди.
За воротами.
В порту.
Кот увидел корабль сразу.
Даже среди десятков других судов его невозможно было не заметить.
«Бёрнер».
Огромный.
Могучий.
Словно плавучая крепость.
Голубые паруса ещё были сложены.
Но даже сейчас возвышались над портом как башни.
Матросы сновали по палубам.
Таскали ящики.
Натягивали канаты.
Кричали друг другу команды.
Корабль жил.
Готовился к путешествию.
Кот замер.
И неожиданно понял, что улыбается.
По-настоящему.
Без притворства.
Без насмешек.
Просто улыбается.
В груди что-то дрогнуло.
Словно после долгой зимы пробился первый луч солнца.
Может быть, Герцог использует его.
Может быть, Тайгер ненавидит его.
Может быть, половина экипажа уже считает его обузой.
Но сейчас это не имело значения.
Потому что впереди было море.
А море означало возможность.
— Ну что ж...
Тихо произнёс Кот.
Он поправил шляпу.
Коснулся рукояти шпаги.
И сделал шаг вперёд.
— Посмотрим, кто из нас кого найдёт первым.
Сокровища.
Или неприятности.
Почему-то Кот был уверен, что второе окажется быстрее.
—Не робей, котёнок. Иначе отдадим тебя пиратам в плен.
.
Тайгер усмехнулся и пошёл к трапу.
Кот смотрел ему вслед несколько секунд.
Затем медленно улыбнулся.
Не обиженно.
Не испуганно.
А так, будто уже придумал какую-то неприятность.
— Посмотрим, капитан…
Он поправил шляпу и перевёл взгляд на «Бёрнер».
Огромный корабль возвышался над портом.
И впервые за долгое время Кот почувствовал
не страх.
А надежду.
Приключение начиналось.
А надежду.
Приключение начиналось.
Глава 2. Всё начинается с малого
Берег медленно уходил назад.
Сначала исчезли рыбацкие лодки.
Потом — деревянные причалы.
Затем дома Сан-Рико превратились в пёстрое пятно на горизонте.
Кот стоял у борта, опираясь локтями на перила.
Ветер трепал красное перо на его шляпе.
Он не сводил глаз с города.
Странное чувство.
Ещё вчера эти улицы пытались его посадить за решётку.
А сегодня он уже покидал их.
— Эй!
Громогласный голос Тайгера пронёсся по палубе.
— Хватит любоваться берегом! Работать!
Матросы мгновенно пришли в движение.
Кто-то побежал к парусам.
Кто-то потащил тяжёлые бухты канатов.
Другие проверяли мачты, крепления и снасти.
Казалось, каждый точно знает своё место.
Каждый.
Кроме одного.
Кот медленно оглянулся.
— А я?
Тайгер посмотрел на него так, словно этот вопрос был личным оскорблением.
— Ты тоже.
— Это я понял.
Кот широко улыбнулся.
— А что именно?
По палубе прокатились смешки.
Тайгер лишь тяжело вздохнул.
— Делай всё, что скажут.
— Очень подробное описание обязанностей.
— Начнёшь умничать — будешь драить палубу с утра до ночи
— Тогда лучше молча работать.
— Вот и работай.
Кот пожал плечами.
— Видишь? Уже нашли общий язык.
Тайгер развернулся и пошёл дальше отдавать приказы.
— Поднять грот!
— Проверить шкоты!
— Следить за ветром!
Кот проводил капитана взглядом.
— Говорит красиво.
Жаль, ничего не понятно.
---
Не прошло и пяти минут, как его уже поставили таскать канаты.
Толстые.
Тяжёлые.
Солёные.
Они цеплялись за лапы и пахли морем.
— И как вы их отличаете?
Спросил Кот ближайшего матроса.
— Это фал.
— А это?
— Шкот.
— А это?
— Брас.
Кот посмотрел на три одинаковые верёвки.
Потом снова на матроса.
— Вы их специально называете по-разному, чтобы новенькие выглядели идиотами?
Матрос рассмеялся.
— Нет.
— Тогда это очень удачное совпадение.
---
— Кот!
Он обернулся.
У большого стола возле штурвала стоял Тайгер.
Рядом лежала развёрнутая карта.
Вокруг собрались помощники капитана.
— Подойди.
Кот уверенно подошёл.
Внутри всё сжалось.
Он никогда в жизни не видел настоящих морских карт.
На пергаменте переплетались десятки линий.
Какие-то отметки.
Знаки.
Цифры.
Кот умел читать карты, но только городские.
— Что скажешь?
Спросил Тайгер.
Кот задумчиво прищурился.
Наклонился ближе.
Даже подбородок лапой подпёр.
Для убедительности.
— М-м...
Он ткнул когтем в ближайший остров.
— Мне кажется...
Повисла пауза.
— Он очень похож на остров который нам нужен.
Несколько матросов прыснули от смеха.
Тайгер медленно прикрыл глаза.
— Ты умеешь читать карты?
— Конечно.
— Правда?
— Нет.
Палуба взорвалась хохотом.
Даже несколько суровых моряков не смогли сдержаться.
Тайгер устало потёр переносицу.
— Разве твой отец пират не научил тебя этому? Или кто-нибудь еще из порта?
Кот пожал плечами.
— Не хотелось выглядеть глупо.
— Получилось наоборот.
— Зато честно признался.
Капитан посмотрел на него долгим взглядом.
Потом неожиданно кивнул.
— Хотя бы соврал недолго.
— Я быстро устаю врать.
— Не заметно.
---
— Впереди возможен шторм через пару узлов!
Голос донёсся сверху.
На самом верху мачты сидел утконос.
Такой маленький, что Кот сначала принял его за ребёнка.
Но стоило тому заговорить снова, как сомнения исчезли.
— Ветер меняется!
Готовьте паруса!
Акцент резал слух.
Незнакомый.
Совсем не похожий на Вирпутский, на котором говориле все жители Сан-Рико.
— Это ещё кто?
Тихо спросил Кот.
— Штурман.
Ответил кто-то рядом.
— Бэри.
Лучший, каких я видел.
— Откуда он?
— Не знаю.
И никто не знает.
Кот поднял голову.
Утконос что-то быстро высчитывал, сверяясь с небом и морем.
— Странный.
— Очень.
— Мне уже нравится.
---
Кот снова принялся за работу.
То помогал тянуть снасти.
То таскал бочки.
То драил палубу.
То крутил какой-то ворот, назначения которого так и не понял.
К вечеру лапы гудели и едва держали.
Спина ныла.
Он тяжело опустился на свернутый канат.
— Я думал, моряки только пьют ром и красиво стоят у штурвала.
Проходивший мимо старый матрос расхохотался.
— Это капитаны.
Мы работаем.
Кот тяжело выдохнул.
— Обманули...
Но, вопреки усталости, он улыбался.
Впервые за долгое время.
Потому что впервые за долгое время чувствовал себя частью чего-то большего.
Не вором.
Не заключённым.
А матросом.
Пусть пока и самым бесполезным на всём корабле.
Солнце медленно растворилось за горизонтом.
Небо окрасилось в густые оттенки багрового, а затем уступило место тёмно-синему полотну, усыпанному звёздами.
Корабль продолжал уверенно разрезать волны.
Дерево тихо поскрипывало.
Паруса мерно шумели под ветром.
Где-то впереди перекликались матросы, а волны лениво били в борт.
Для большинства это была самая обычная ночь.
Для Кота — первая.
Он вышел на палубу и невольно остановился.
— Да быть не может…
Голос прозвучал почти шёпотом.
Паруса сияли.
Не ярко.
Не ослепительно.
Будто сами впитали в себя лунный свет.
По центру они переливались нежно-голубым, а ближе к краям уходили в глубокий морской синий.
От каждого порыва ветра казалось, что по ткани пробегают волны света.
Кот видел «Бёрнер» из порта.
Слышал десятки историй о его парусах.
Но ни одна из них не передавала того, что он видел сейчас.
Герой медленно подошёл ближе.
Будто боялся, что если моргнёт, всё исчезнет.
— Красиво…
Совсем тихо сказал он.
Настолько тихо, что слова растворились в шуме моря.
Матросы проходили мимо.
Кто-то нёс бочку.
Кто-то сворачивал канаты.
Кто-то проверял снасти.
Никто даже не поднял головы.
Они настолько привыкли к этому чуду, что перестали его замечать.
— Странные вы.
Улыбнулся Кот.
— Живёте рядом с такой красотой...
...и будто ослепли.
Он медленно дошёл до кормы.
Здесь было тихо.
Только море.
Звёзды.
И бесконечный ветер.
Кот сел прямо на палубу.
Снял шпагу.
Положил её на колени.
Золотистая рукоять мягко поблёскивала в лунном свете.
Он достал из кармана небольшой кусочек ткани.
Такой старый, что тот давно потерял свой цвет.
И принялся осторожно протирать клинок.
Размеренно.
Неторопливо.
Будто разговаривая со старым другом.
Лезвие постепенно начинало отражать звёзды.
— Красавица…
Тихо сказал Кот.
— Не зря тётя говорила, что оружие любит заботу.
При воспоминании о ней улыбка медленно исчезла.
Он задумался.
Даже не попрощался.
Не сказал, что уплывает.
Не оставил записки.
Наверняка сейчас она ходит по дому и ругает его на чём свет стоит.
А может…
Уже переживает.
Кот тяжело вздохнул.
— Вот же я…
Он покачал головой.
— Дурак.
Море продолжало спокойно шуметь.
И вместе с этим шумом начали всплывать воспоминания.
Когда-то он боялся даже выйти против уличных бандитов.
Потом научился убегать быстрее остальных.
Он усмехнулся.
Подняв взгляд к небу.
— Ты хотя бы не сильно сердишься.
Он снова посмотрел на шпагу.
Провёл пальцем по гарде.
И вдруг нахмурился.
В голове неожиданно вспыхнула мысль.
Мастерская.
Бык.
Разбитые бутылки.
Тот последний удар.
— Странно…
Он медленно поднял голову.
— Почему я вообще тогда выжил?
Кот начал перебирать события.
Шаг за шагом.
Бык был пьян.
Очень пьян.
От него несло элем так, будто он искупался в бочке.
Взгляд.
Удары.
— Так вот оно что…
— У него же двоилось в глазах.
Он всё время бил чуть мимо.
Вот почему большинство ударов проходили рядом.
Кот рассмеялся.
— Получается…
Он покрутил шпагу в лапе.
— Мне повезло, что противник был пьянее, чем я думал.
Он задумался.
Потом снова улыбнулся
.
Широко.
— Хотя…
Механизм я всё равно здорово придумал.
Без него этот бык раздавил бы меня.
Позади тихо скрипнули доски.
Кто-то подошёл совсем незаметно.
— Разговариваешь сам с собой?
Кот обернулся.
Позади стоял молодой лис.
На нём была аккуратная зелёная форма, которая резко выделялась среди потёртой одежды большинства матросов.
.
На морде играла добродушная улыбка.
— Пока никто не жаловался.
Ответил Кот.
— Значит, всё под контролем.
Лис усмехнулся.
— А если начнут отвечать?
— Тогда станет интереснее.
Он подошёл ближе.
И неожиданно легко хлопнул Кота по плечу.
— Не спится?
Кот пожал плечами.
— Слишком красиво вокруг.
Жалко тратить такую ночь на сон.
Лис посмотрел на светящиеся паруса.
Потом на звёзды.
И тихо кивнул.
— Каждый в первый раз говорит почти то же самое.
— А потом?
— Потом привыкают.
Кот помолчал.
— Надеюсь, со мной такого не случится.
Лис ничего не ответил.
И почему-то именно в этот момент Кот понял:
похоже, на этом корабле он только что встретил своего первого друга.
— Решил проверить, светятся ли паруса каждую ночь.
Ответил Кот.
Лис усмехнулся.
— Светятся.
— И никто не считает это чудом?
— Первую неделю — считают.
Потом привыкают.
Кот покачал головой.
— Какая скучная у вас жизнь.
Лис рассмеялся.
Несколько секунд они молчали.
Смотрели на звёзды.
— Дом вспоминаешь?
Неожиданно спросил Лис.
Кот не сразу ответил.
— Иногда.
— Я тоже.
Лис улыбнулся.
— У меня бабушка осталась дома.
Каждый раз перед отплытием печёт пирог и говорит, что это последний.
А потом печёт снова.
— Повезло тебе.
Тихо сказал Кот.
— Почему?
— Есть к кому возвращаться.
Лис внимательно посмотрел на него.
Но ничего не спросил.
Вместо этого улыбнулся.
— Вернёмся.
Обязательно.
Из темноты появился ещё один силуэт.
Пёс.
— А вот вы где.
Он сел рядом.
— Семейный совет?
— Пока нет.
Улыбнулся Лис.
— Но можем организовать.
Пес начинает ронять слова.
— Мой сын каждый раз просит привезти ему ракушку.
Уже целая коробка дома.
А ему всё мало.
Сказал Пес, сморя тяжелым сканирующем взглядом. От которого шерсть дыбом встаёт.
Кот невольно улыбнулся, переспросив.
—Ракушки?
Пес не отвел взгляд
—Да, вожу сыну ракушки… из разных мест, где мы бываем… ему особенно нравятся с ярко-красными пятнами.
Кот воспринял это как обыденность.
— Большая семья?
— Жена.
Двое щенков.
Домик у самого моря.
Лучшее место на свете.
В голосе Пса звучала такая пронзительная хрипота, что Кот невольно отвернулся.
Он поймал себя на мысли…
Что никогда не говорил о доме с такой настольнией.
Чтобы сменить тему, он спросил:
— А капитан всегда такой?
Лис поднял бровь.
— Какой?
— Будто проглотил якорь.
Оба матроса громко рассмеялись.
— Это он сегодня он был немного того.
Сказал Пёс.
— Правда?
— Обычно он справедлив и заботлив.
Добавил Лис.
— Если что-то идет по плану, то лучше вообще не попадаться ему на глаза.
Кот тихо присвистнул.
— Тогда я начинаю понимать, почему половина команды работает так…
Лис ухмыльнулся.
— Не половина.
Вся.
Разговор прервал громкий голос.
— По каютам!
Боцман Ривер стоял возле грот-мачты, сложив лапы за спиной.
Несмотря на возраст, его голос легко перекрывал шум волн.
Матросы начали расходиться.
Лис поднялся первым.
— Пошли.
Кот ещё раз посмотрел на светящиеся паруса.
На звёзды.
На бескрайнее море.
И впервые за долгое время подумал не о том, что оставил позади.
А о том, что ждёт впереди.
Он улыбнулся.
Кажется…
Это путешествие действительно изменит его жизнь.
Кот небрежно отмахнулся от этой мысли.
…
Первые капли дождя упали ещё до рассвета.
Кот проснулся оттого, что корабль качнуло чуть сильнее обычного.
Он нехотя открыл глаза.
В кубрике было темно.
Только тусклый свет фонаря лениво покачивался под потолком, отбрасывая длинные тени на стены.
Сверху доносился топот десятков лап.
Крики.
Скрип снастей.
И низкий, протяжный стон деревянного корпуса.
«Бёрнер» словно ворчал, предчувствуя недоброе.
— Подъём!
Голос Тайгера прогремел над палубой так, что его было слышно даже здесь.
— Всем наверх! Живо!
Матросы мгновенно повскакивали со своих коек.
Кто-то натягивал сапоги на ходу.
Кто-то застёгивал куртку уже в дверях.
Кот едва успел надеть шляпу, как Лис, пробегая мимо, схватил его за плечо.
— Если не хочешь, чтобы капитан лично выбросил тебя за борт, советую поторопиться.
— Доброе утро и тебе.
Они выбежали на палубу.
Ветер ударил в морду с такой силой, что Коту пришлось придержать шляпу.
Небо за одну ночь изменилось до неузнаваемости.
От вчерашних звёзд не осталось и следа.
Чёрные тучи клубились над морем, медленно затягивая горизонт.
Волны становились всё выше.
Они ещё не били в борт, но уже заставляли корабль тяжело переваливаться с одного борта на другой.
На самом верху грот-мачты сидел Бэри.
Маленький утконос, казалось, совсем не замечал ни ветра, ни дождя.
Он внимательно всматривался вдаль.
Затем резко сложил ласты у рта.
— Шторм прямо по курсу!
Пауза.
— И... воронка!
На палубе сразу стало тише.
Даже самые разговорчивые матросы перестали переговариваться.
Кот нахмурился.
— Воронка?
Лис коротко кивнул.
— Если течение затянет нас внутрь, выбраться будет почти невозможно.
Тайгер уже стоял у штурвала.
Его голос разнёсся по всему кораблю.
— Все по местам!
— Закрепить снасти!
— Подготовить грот!
— Быстрее!
Экипаж пришёл в движение.
Никто не спорил.
Никто не задавал вопросов.
Каждый словно заранее знал, что делать.
Кроме Кота.
Он растерянно огляделся.
Матросы носились по палубе.
Одни тянули канаты.
Другие взбирались на мачты.
Третьи крепили бочки и ящики.
Кот сделал шаг в одну сторону.
Потом в другую.
Он чувствовал себя лишним.
— Чего застыл?!
Рявкнул Тайгер.
— По местам!
— Я бы с радостью...
Крикнул Кот сквозь ветер.
— Только скажите куда!
Капитан раздражённо махнул лапой.
— Помогай там, где увидишь!
— Очень конкретный приказ.
Буркнул Кот себе под нос.
Но спорить не стал.
Он бросился к ближайшей группе матросов.
Дождь усиливался.
Палуба становилась всё более скользкой.
Каждый шаг требовал осторожности.
Корабль вновь резко накренился.
Кто-то не удержался на ногах.
Бочка сорвалась с креплений и покатилась по палубе.
Её успели остановить в последний момент.
Кот уже собирался бежать дальше, как взгляд зацепился за молодого матроса у рулевого механизма.
Тот торопливо наматывал канат на кнехт.
Слишком торопливо.
Пальцы дрожали.
Узел выходил неровным.
Кот замер.
Что-то в этой картине показалось ему неправильным.
Очень неправильным.
Он вспомнил тесный дворик Сан-Рико.
Старого портового грузчика.
Когда-то тот, смеясь, показывал котёнку, как правильно вязать морские узлы.
«Если сделаешь кое-как, однажды это кого-нибудь убьёт.»
Тогда Кот лишь посмеялся.
А сейчас эти слова всплыли в памяти так ясно, будто были сказаны секунду назад.
Он перевёл взгляд обратно.
Нет.
Такой узел не выдержит.
Совсем.
Корабль вновь качнуло.
На этот раз так сильно, что несколько матросов рухнули на палубу.
Молодой моряк, державший канат, едва удержался. Лапы дрожали. Он торопился закончить работу раньше, чем следующая волна накроет палубу.
— Быстрее! — крикнул кто-то сверху.
Юноша лишь сильнее затянул узел.
Кот прищурился.
— Нет...
Следующая волна ударила в борт.
«Бёрнер» жалобно застонал.
Канат натянулся.
Узел медленно пополз.
— Да чтоб тебя...
Кот сорвался с места.
Он почти не чувствовал палубы под ногами.
Ветер толкал его обратно.
Дождь хлестал по глазам.
За несколько шагов до матроса корабль резко накренился.
Кот буквально прыгнул вперёд.
Оба рухнули на мокрые доски.
— Ты что творишь?!
Закричал юноша, пытаясь подняться.
Но Кот уже схватил канат.
Одним движением распустил плохо затянутую петлю.
Лапы двигались сами.
Он почти не думал.
Только вспоминал.
Порт.
Старый грузчик.
Толстые канаты.
— Никогда не доверяй морю узел, который связал в спешке...
Лапы скользили по мокрой верёвке.
Один оборот.
Второй.
Третий.
Корабль снова качнуло.
Кот едва не выпустил канат.
Но успел затянуть последний виток.
В тот же миг снасть натянулась с такой силой, что дерево жалобно затрещало.
Узел выдержал.
Канат — тоже.
Только теперь молодой матрос понял, что произошло.
Он побледнел.
— Я...
Не успел договорить.
Позади раздался тяжёлый голос.
— Почему вы валяетесь на палубе?!
Это был Тайгер.
Капитан шёл прямо к ним.
Лицо его не выражало ничего хорошего.
Кот поднялся первым.
— Небольшая перестановка кадров.
— Докладывай.
— Узел был завязан неправильно.
Пришлось исправить.
Юный матрос хотел что-то сказать.
Но замялся.
Он опустил взгляд.
Тайгер внимательно посмотрел сначала на него.
Потом на канат.
Затем снова на Кота.
— Закончили?
— Да.
— Тогда за работу.
И капитан ушёл дальше, даже не обернувшись.
Кот усмехнулся.
— Хоть спасибо сказал бы.
Юный моряк неожиданно тихо произнёс:
— Спасибо.
Кот посмотрел на него.
Тот выглядел растерянным.
— Если бы канат сорвало...
Он сглотнул.
— Меня бы первым смело за борт.
Кот хлопнул его по плечу.
— Вот поэтому в следующий раз не спеши.
Море терпеть не может торопливых.
Юноша кивнул.
Но их разговор прервал громкий окрик.
— Волна справа!
Все одновременно подняли головы.
Огромный водяной вал уже нависал над кораблём.
— Держаться!!
Крик Тайгера потонул в грохоте моря.
Волна обрушилась на «Бёрнер» всей своей тяжестью.
Ледяная вода прокатилась по палубе.
Кого-то сбило с ног.
Кого-то швырнуло в бочки.
Кот успел вцепиться в натянутый канат.
Именно тот самый.
Который только что перевязал.
Он натянулся, словно струна.
Но выдержал.
Кот невольно улыбнулся.
— Всё-таки старик знал, чему учил...
Шторм бушевал ещё почти час.
И лишь когда последние тучи начали уходить за горизонт, море постепенно успокоилось.
По палубе медленно расходились измученные матросы.
Кто-то смеялся от облегчения.
Кто-то молча выливал воду из сапог.
Кто-то просто сидел, тяжело дыша.
Кот уже собирался уйти, как почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд.
У борта стоял конь тяжеловес.
Широкие плечи.
Густая мокрая шерсть.
Суровое лицо.
Это был Браун.
Отец того самого юного матроса.
Он долго молчал.
Смотрел то на сына.
То на Кота.
Наконец медленно произнёс:
— Красиво придумал.
Кот нахмурился.
— В каком смысле?
— Спасти моего сына.
Чтобы выставить его дураком перед всей командой.
На палубе снова стало тихо.
Его сын стоял в стороне, опустив глаза вниз.
Браун не сводил глаз с Кота.
— Воры редко делают добро просто так.
Им всегда что-нибудь нужно.
Кот почувствовал, как улыбка медленно исчезает с его морды.
— Знаешь...
Он спокойно посмотрел жеребцу в глаза.
— Иногда узел — это просто узел.
Но Браун уже отвернулся.
И, уходя, бросил через плечо:
— Я бы не поворачивался к тебе спиной.
Ни днём.
Ни ночью.
Кот проводил его взглядом.
В груди неприятно кольнуло.
Он вдруг понял одну простую вещь.
Шторм закончился.
Но настоящие неприятности только начинались.
К вечеру море окончательно успокоилось.
Будто и не пыталось несколько часов назад проглотить весь корабль вместе с экипажем.
По палубе снова застучали шаги.
Матросы меняли порванные снасти.
Стирали с досок соль и грязь, оставшиеся после шторма.
Жизнь на «Бёрнере» возвращалась в привычное русло.
Только атмосфера изменилась.
Кот чувствовал это.
Стоило ему пройти мимо нескольких моряков, как разговоры тут же стихали.
Кто-то смотрел с уважением.
Кто-то — с любопытством.
Но были и другие взгляды.
Тяжёлые.
Недоверчивые.
Один из них принадлежал Брауну.
Он стоял возле борта, скрестив лапы на груди.
Он не сводил с Кота глаз.
Словно ждал.
Только чего?
---
Ответ пришёл быстрее, чем хотелось.
Вечером Тайгер собрал экипаж на главной палубе.
Он прохаживался перед матросами, заложив лапы за спину.
— Сегодня мы пережили шторм.
Он сделал паузу.
— И переживём ещё десятки.
Но если кто-то решит, что на моём корабле можно устраивать разборки или сеять смуту...
Капитан медленно обвёл экипаж взглядом.
— Такой долго здесь не задержится.
Молчание.
— Я слышал, что после шторма уже нашлись те, кто решил обвинить друг друга.
Никто не ответил.
— Запомните.
Шторм не выбирает виноватых.
Но я выберу.
И поверьте...
Вам это не понравится.
Он развернулся.
Сделал несколько шагов.
И остановился возле Кота.
Совсем близко.
— Особенно тебе.
Кот поднял бровь.
— А я уже что успел?
— Пока ничего.
Тайгер говорил спокойно.
Даже слишком спокойно.
— Но ты любишь неприятности.
— Они сами меня находят.
— Не сомневаюсь.
Капитан сделал ещё шаг.
Теперь их разделяло меньше вытянутой лапы.
— На этом корабле одна ошибка стоит жизни.
Поэтому запомни.
Если из-за тебя погибнет хоть один зверь...
Я лично выброшу тебя за борт.
Кот выдержал взгляд.
— А если благодаря мне кто-нибудь выживет?
— Значит, тебе просто повезло.
Капитан отвернулся.
— Разойтись.
---
Ночь опустилась неожиданно быстро.
В кубрике пахло мокрой одеждой, смолой и усталостью.
Матросы один за другим засыпали.
Кто-то храпел.
Кто-то ворчал во сне.
Кот долго не мог уснуть.
Перед глазами всё ещё стояли волны.
И морда Тайгера.
«Значит, повезло...»
Он тихо усмехнулся.
— Конечно.
Именно повезло.
Наконец усталость взяла своё.
Глаза начали закрываться.
Но поспать ему удалось недолго.
Что-то холодное и липкое обрушилось прямо на голову.
Кот вскочил мгновенно.
— Да чтоб...
Запах ударил в нос раньше, чем он успел договорить.
Рыбьи потроха.
Грязная вода.
Кухонные помои.
С коридора донёсся дружный хохот.
Кот медленно поднял голову.
У входа, стоял Браун.
Рядом с ним ещё трое матросов.
В копыте он держал пустое ведро.
— Смотри-ка.
Усмехнулся он.
— Наш герой искупался.
Смех стал ещё громче.
Кот молчал.
Медленно вытер морду рукавом.
Потом посмотрел на Брауна.
Очень спокойно.
Без привычной улыбки.
Без язвительности.
Именно это почему-то заставило нескольких матросов перестать смеяться.
Браун фыркнул.
— Чего уставился?
Кот ответил не сразу.
— Запоминаю.
— Что именно?
— Твою морду.
Браун только презрительно усмехнулся.
— И что потом?
Кот опустил взгляд на свою шпагу, лежавшую возле комода.
Золотая рукоять тускло поблёскивала в свете фонаря.
— Потом...
Он медленно поднялся.
— Потом посмотрим.
Браун неожиданно перестал улыбаться.
Потому что Кот уже сделал первый шаг к выходу.
Браун ушел с входа, в коридор.
Шаги стихли не сразу.
Кот стоял у выхода из кубрика.
Палуба под ногами слегка скрипела — корабль жил своей ночной жизнью даже после шторма.
Влажный воздух был тяжёлым.
Соленым.
И неприятно тёплым.
— Эй.
Голос прозвучал сверху.
Кот медленно поднял голову.
На верхней ступени трапа стоял Браун.
Позади него — двое матросов.
Один из них держал пустое ведро.
— Не спится, герой?
Браун усмехнулся.
Кот протёр морду еще раз.
— После твоего подарка — нет.
— Какого ещё подарка?
— Освежающего.
На секунду повисла тишина.
Кто-то сверху тихо хмыкнул.
Браун медленно спустился на одну ступень.
— Слушай сюда.
Голос стал ниже.
— На этом корабле есть порядок.
— И есть ты.
Он сделал ещё шаг.
— И ты этот порядок портишь.
Кот слегка наклонил голову.
— Странно.
— Что странно?
— Я думал, порядок портят те, кто бросается помоями по ночам.
Короткая тишина.
Потом один из матросов нервно засмеялся.
Браун бросил на него взгляд — смех сразу исчез.
— Ты не понимаешь, где находишься.
— Понимаю.
Кот спокойно посмотрел ему в глаза.
— Я на корабле, где опытный моряк решил, что ведро — это аргумент.
Шаг.
Браун оказался совсем рядом.
Теперь они стояли на расстоянии вытянутого копыта.
— Ты здесь никто.
— Тогда зачем ты вообще со мной разговариваешь?
Эта фраза ударила сильнее, чем хотелось Брауну.
Он замолчал.
На секунду.
И этого хватило.
— Потому что ты опасен.
Сказал он тихо.
— Не для врагов.
— Для нас.
Кот усмехнулся.
— Я ещё даже не проснулся толком.
— Вот именно.
Браун резко дёрнулся вперёд.
Но не копытом.
Он просто толкнул Кота в грудь.
Сильно.
Резко.
Кот не успел сгруппироваться.
Спина ударилась о деревянный ящик.
Тот с глухим треском перевернулся.
— Хватит!
Кто-то крикнул сверху.
Но никто не вмешался.
Кот медленно поднялся.
Стряхнул с себя грязь.
Посмотрел на Брауна.
И впервые в его взгляде не было шутки.
— Понял.
Сказал он тихо.
— Значит, так.
Он сделал шаг вперёд.
Лапа сама потянулась к шпаге.
Но остановилась.
Не сейчас.
Не здесь.
Браун улыбнулся.
— Уже лучше.
— Нет.
Ответил Кот.
— Просто запоминаю правила.
Тишина.
И вдруг корабль резко качнуло.
Где-то под палубой раздался металлический скрежет.
Крик с нижнего уровня:
— СНАСТЬ ПОРВАЛАСЬ!
Палуба ожила мгновенно.
Матросы бросились в разные стороны.
— К лебёдке!
— Держи канат!
— Быстрее!
Браун уже повернулся, собираясь уйти.
Но в этот момент Кот увидел это.
Толстый трос.
Скользящий по мокрой палубе.
Прямо под ногами у одного из матросов.
— СТОЙ!
Крикнул он.
Но было поздно.
Корабль качнуло снова.
Матрос потерял равновесие.
И в ту же секунду трос резко дёрнуло.
Он обвился вокруг его задней лапы.
— ЧЁРТ!
Рывок.
Тело потащило к борту.
— ДЕРЖИ ЕГО!
Кот сорвался с места.
Прыжок.
Он успел схватить верёвку.
Лапы обожгло трением.
— ТЯНИ!
Крикнул он сам не зная кому.
Но корабль был сильнее.
Трос рванул снова.
И в этот момент Браун оказался рядом.
Секунда.
Они тянули вместе.
— ЛЕВЕЕ!
Орал кто-то сверху.
Кот сделал шаг.
Палуба ушла из-под ног.
Корабль накренился.
И именно тогда трос дёрнуло в последний раз.
Слишком резко.
Слишком сильно.
Раздался сухой, короткий хруст.
Кот почувствовал, как задняя лапа ушла в сторону.
Боль пришла не сразу.
Сначала — пустота.
Потом — огонь.
Он стиснул клыки.
Но трос удержал.
Матрос был спасён.
Тишина.
Только дождь и скрип дерева.
Кот тяжело опустился на колено.
Дыхание сбилось.
Он посмотрел на лапу.
— Ну... замечательно.
Прошептал он.
Сзади кто-то выругался.
Браун стоял молча.
И впервые не знал, что сказать.
Потому что теперь это уже не выглядело как игра.
И даже не как конфликт.
Теперь это выглядело как цена.
И она только что была заплачена.
Глава 3. Опавшие лепестки.
ГЛАВА 3
Опавшие лепестки
— Герой!
Кто-то выкрикнул совсем рядом.
Потом ещё раз.
— Герой!
Кот обернулся.
Улица была заполнена зверями.
Все улыбались.
Кто-то махал ему шляпой.
Кто-то жонглировал разноцветными камнями.
Дети бежали следом, пытаясь коснуться его плаща.
— Это же Кот!
— Тот самый!
— Он спас целый континент!
— Да здравствует герой!
Кот растерянно огляделся.
Улицы были красивей чем в Сан-Рико во время празднования “Огней”.
Дома, облицованные розовым камнем, поднимались уступами вверх по склону.
Балконы утопали в цветах.
Над узкими улочками тянулись сотни разноцветных фонарей.
Даже мостовая блестела так, будто её каждое утро полировали вручную.
На горизонте переливалось море.
А в гавани стояли десятки кораблей.
Красивых.
Изящных.
Совсем не похожих на суда Сан-Рико.
— Ланфа...
Тихо произнёс кто-то.
Кот обернулся.
Рядом стоял ребенок.
Он улыбался.
— Самый красивый город на всём свете.
— Я здесь?
— Пока нет.
Детёныш улыбнулся ещё шире.
— Но однажды обязательно окажешься.
Он отвернулся от Кота.
Толпа снова закричала.
— Герой!
— Герой!
— Герой!
Кот улыбнулся.
Впервые никто не называл его вором.
Впервые никто не смотрел с презрением.
Ему хотелось остаться здесь ещё хоть ненадолго.
Но...
Море внезапно заревело.
Гул становился всё громче.
Улицы начали расплываться.
Лица исчезали одно за другим.
Волна ударила в каменную набережную.
Потом ещё одна.
И ещё.
…
Кот резко открыл глаза.
Корабль сильно качнуло.
За иллюминатором бушевало серое море.
Он тяжело вдохнул.
— Ох...
Лапу пронзила резкая боль.
— Чёрт...
Он осторожно коснулся задней лапы.
Та была плотно перебинтована.
Слой за слоем.
Повязка пахла чем-то морским.
И чем-то горьким.
Дверь тихонько скрипнула.
В каюту заглянул Лис.
В одной лапе он держал деревянный ящик с бинтами и пузырьками.
— Привет
Кот приподнялся.
— Да… тебе того же.
— Отлично.
Лис поставил ящик возле себя.
— Меня назначили твоим фельдшером.
Старик Сикен оставил всё необходимое и велел следить, чтобы ты не угробил себя раньше времени.
Кот усмехнулся.
— А тебя вообще учили лечить?
— Учили.
Спокойно ответил Лис.
— В полевых условиях.
— Это звучит совсем не обнадёживающе.
— Обычно мои пациенты уже не жаловались.
Кот недоверчиво посмотрел на него.
— Очень смешно.
Лис сел рядом и начал осторожно менять повязку.
Движения были уверенными.
Аккуратными.
Кот заметил это сразу.
— Так всё-таки...
Ты действительно умеешь?
— Немного.
— Откуда?
Лис пожал плечами.
— В походах быстро учишься. Особенно когда рядом нет настоящего медика.
Кот поморщился, когда Лис коснулся ушиба.
— Насколько всё плохо?
— Сикен сказал — ушиб третьей степени.
Кости целы.
Связки тоже.
Повезло.
— А как он это понял?
Лис усмехнулся.
— Он заставил меня держать твою лапу, пока сам двигал суставы.
Потом долго ворчал, что ты ругался во сне.
Кот удивлённо поднял брови.
— Я ругался?
— Очень изобретательно.
Некоторые слова я даже записал.
— Не вздумай.
— Уже поздно.
Кот обречённо закрыл глаза.
— Вот досада...
Он тяжело вздохнул.
— Теперь от меня никакого толку.
Лис перевязал последний узел и поднял взгляд.
На его морде появилась лёгкая улыбка.
— А он был?
Койот. Сан-Рико.
---
Полуденное солнце пробивалось сквозь высокие витражи герцогского замка, окрашивая мраморный пол длинными золотистыми полосами.
За закрытыми дверями зала совета царила непривычная тишина.
За массивным дубовым столом сидел Койот.
Перед ним лежала толстая книга в чёрном переплёте.
Он неторопливо выводил строки.
Его морда оставалось спокойным.
Лишь взгляд выдавал напряжённую работу мысли.
Он что-то записывал.
Не отчёты.
Не приказы.
Скорее... собственные выводы.
Дверь негромко скрипнула.
В зал вошла Выдра.
Рассматривая кинжал с серебряной рукоятью, усыпанной небольшими рубинами.
Она бросила взгляд на книгу и едва заметно улыбнулась.
— Что, опять кто-то провинился?
Койот не сразу поднял голову.
Он поставил последнюю точку, закрыл книгу и только после этого посмотрел на подругу.
— Нет.
Его голос прозвучал спокойно.
— Сегодня меня беспокоит совсем другое.
Выдра медленно подошла к столу и опустилась в кресло напротив.
— Думаешь, они смогут?
Выдра тяжело выдохнула.
— А хоть одна идея нашего Герцога когда-нибудь заканчивалась успехом?
Выдра тихо усмехнулась.
— Опять отвечаешь вопросом на вопрос.
Он покачал головой.
— Ты себе не изменяешь.
Койот позволил себе едва заметную улыбку.
— Хотя бы тебе я ещё могу доверять.
Улыбка исчезла с лица Выдры.
Она облокотилась на стол.
— Тогда слушай.
Казна пустеет быстрее, чем мы успеваем её наполнять.
Последние отчёты... удручают.
Из столицы до сих пор не пришёл ответ на запрос о помощи.
Койот медленно переплёл когти.
— Похоже, нас делают беднее намеренно.
Слишком... последовательно.
Койот нахмурился.
— Думаешь, это Герцог?
— Нет.
Выдра покачала головой.
— Для подобного он слишком ленив.
Он исполняет роль.
Но сценарий пишет кто-то другой.
В комнате повисла тишина.
Выдра внимательно изучала морду Койота.
— Значит, нужно найти того, кто дёргает за ниточки.
Койот перевёл на неё взгляд.
— И ты предлагаешь заняться этим мне?
— Именно.
Она уверенно кивнула.
— Ты единственный, кто способен докопаться до истины.
А когда найдёшь её...
Я помогу закончить начатое.
Койот задумчиво постучал когтями по обложке книги.
— Тогда почему не ты?
Выдра усмехнулась.
— Потому что я всегда на виду..
Если я начну задавать вопросы, об этом узнают раньше, чем я получу первый ответ.
А ты...
Она слегка наклонилась вперёд.
— До сих пор кажешься всем не таким дотошным.
Койот тихо фыркнул.
— Удивительно, насколько полезной бывает чужая недооценка.
Неожиданно в дверь трижды постучали.
Тук.
Тук.
Тук.
Не дожидаясь приглашения, в зал вошёл Оцелот.
Тяжёлый багровый камзол сидел на нём безупречно, а на морде играла та самая улыбка, которую невозможно было назвать искренней.
Он остановился в дверях и картинно развёл лапы.
— Надеюсь... я не помешал?
Выдра закатила глаза.
— Тебе говорили, что ты невероятно неприятный зверь?
— Раз тысячу.
Оцелот широко улыбнулся.
— Но каждый раз мне приятно слышать это снова.
Койот даже не шелохнулся.
— Чего тебе?
— Ах да...
Оцелот словно только сейчас вспомнил, зачем пришёл.
— Госпожа Касавути ожидает вас обоих.
Попросила явиться без промедления.
Он говорил непринуждённо.
Слишком непринуждённо.
Будто случайно услышал каждое слово их разговора.
Койот заметил это сразу.
Как и Выдра.
Они обменялись коротким взглядом.
В котором без слов читалась одна и та же мысль.
Лишнего больше не говорить.
Кот. Бернер
Лис не соврал.
Следующие несколько дней он буквально не отходил от Кота.
Если тому нужно было подняться на палубу — Лис был рядом.
Спуститься в кубрик — тоже.
Даже обычная прогулка по кораблю теперь превращалась в небольшое приключение.
— Осторожно.
— Я и так осторожно.
— Нет.
Лис придержал его за плечо.
— Это называется "ты сейчас снова рухнешь".
Кот тяжело вздохнул.
— Знаешь...
— Что?
— Начинаю понимать, почему больные такие раздражительные.
Лис усмехнулся.
— Потому что не могут бегать?
— Потому что все вокруг начинают командовать.
Он всё ещё прихрамывал.
Каждый шаг отдавался тупой болью в задней лапе.
Но больше всего его раздражало другое.
Он больше не мог работать вместе с экипажем.
Матросы натягивали снасти.
Смеялись.
Ругались.
А Кот лишь наблюдал.
Будто снова оказался лишним.
Несколько раз он пытался помочь.
Каждый раз Лис без лишних слов усаживал его обратно.
— Не злись.
— Я не злюсь.
— Врёшь.
— Вру.
— Хорошо.
Кот фыркнул.
— Ты невозможный.
— Знаю.
---
Вечером Лис наконец ушёл отдыхать.
Кубрик постепенно затих.
Один за другим матросы погасили фонари.
Через несколько минут слышался лишь скрип дерева да мерное дыхание спящих.
Кот долго смотрел в потолок.
Потом осторожно сел.
Лапа тут же напомнила о себе.
— Ай...
Он стиснул клыки.
«Наверное, всё это просто сон.»
Мысль показалась такой убедительной, что он даже улыбнулся.
Сейчас он проснётся.
И снова окажется где-нибудь в Сан-Рико.
Будет ругаться со стражниками.
Искать лёгкую добычу.
Убегать по крышам.
Никаких штормов.
Никаких капитанов.
Никаких сокровищ.
Он ущипнул себя за лапу.
Больно.
— Ну...
Пробормотал Кот.
— Значит, не сон.
Он тихо выругался.
Где-то за бортом ударила волна.
«Бёрнер» продолжал уверенно идти вперёд, рассекая ночное море.
Сан-Рико. Пару часов назад.
Городской суд Сан-Рико находился неподалёку от замка.
Но “неподалёку” здесь не значило “близко”.
Между ними лежали узкие каменные улицы, лестницы, арки и переходы, в которых звук шагов терялся, будто город глотал его, не возвращая обратно.
Койот шёл чуть позади.
Он не любил этот маршрут.
Не из-за места.
Из-за того, что здесь всегда казалось: за тобой уже наблюдают, просто ты ещё не понял — кто.
Камень под лапами был старый, отполированный временем и сотнями одинаковых проходов.
Каждый шаг отдавался ровно, глухо.
Сан-Рико в такие моменты выглядел иначе.
Без портовой суеты.
Без крика рынков.
Только стены и воздух, в котором слишком много молчания.
Он отметил, как изменился свет.
Здесь он становился тяжелее, будто солнце не доходило до дна улиц, а застревало где-то выше крыш.
---
Они вышли к зданию суда.
Манул появился так, будто уже стоял здесь давно.
Он не подошёл — он просто оказался рядом, как предмет, который забыли убрать со стола.
Взгляд у него был короткий, цепкий, неприятно точный.
Он смотрел не на морды — на реакции.
— Финансирование городской охраны.
Слова упали ровно, без приветствия.
— Мне нужно больше средств.
Выдра даже не повернула головы сразу.
Она шла так, будто разговор уже не мог её догнать.
— Вы уже получили больше, чем предусмотрено бюджетом.
— Этого недостаточно.
Манул говорил спокойно, но в этой спокойности не было мягкости.
Только давление.
— Я не прошу удобства.
— Я говорю о времени, которого у города почти не осталось.
Выдра остановилась у входа в суд.
Свет от проёма упал на неё.
— У нас нет оснований увеличивать финансирование.
— Основания появляются тогда, когда звери начинают умирать.
Ответа не последовало.
Выдра просто прошла внутрь.
И дверь за ней закрылась так, будто спор никогда не начинался.
Манул остался снаружи.
Он смотрел на дверь чуть дольше, чем требовалось.
Потом отвернулся.
---
Внутри суда воздух был суше.
Пахло бумагой, чернилами и старым деревом.
Куница сидела за высоким столом.
Она не торопилась смотреть на вошедших.
Её движения были точными, выверенными, как у того, кто привык, что всё вокруг подчиняется структуре.
Старая бумага лежала ровными стопками.
Каждая — на своём месте.
Каждая — часть системы, которую она считала управляемой.
Только когда шаги остановились перед столом, она подняла взгляд.
— Вы пришли вместе.
Сказано было не вопросом.
Фактом.
— Так получилось.
Ответила Выдра.
Койот остался чуть в стороне.
Он не любил занимать центр таких помещений.
Центр всегда принадлежал тем, кто считал себя хозяином порядка.
Куница перевела взгляд на него.
Дольше, чем на остальных.
— Ответ из столицы пришёл.
Она аккуратно взяла свиток и положила его на стол.
— Отказ.
— И, как они выразились, “неодобрение расточительных инициатив”.
Её взгляд скользнул по бумаге.
— Особенно тех, что касаются крупнейшего корабля флота.
Койот отметил, как она выбирает слова.
Не смягчает.
Но и не усиливает.
Просто фиксирует реальность так, как ей выгодно.
Куница поднялась.
Плащ слегка потянулся за ней.
Она подошла ближе к столу и взяла другой свиток.
— Список.
Она передала его Койоту.
Он взял, не открывая сразу.
Списки в Сан-Рико никогда не были просто списками.
Койот достал свою книгу, и дал переписать новые пункты, Судье.
---
Разговор сместился.
Имена.
Долги.
Ошибки.
Люди, которых в других местах называли бы жертвами обстоятельств, здесь становились пунктами в отчётах.
Куница говорила спокойно, будто читала погоду.
Иногда делала пометки на полях.
Иногда просто кивала своим мыслям.
В этот момент она продолжает говорить.
— Оцелот собирается покинуть город.
Она сказала это так же ровно, как всё остальное.
Но Койот заметил, что пальцы чуть сильнее сжали перо.
— Просит покровительство.
— И, вероятно, уже принял решение уехать даже без него.
Койот запомнил это.
Не как новость.
Как изменение структуры.
---
Когда разговор завершился, Куница поднялась первой.
Движение было привычным.
Как у человека, который завершает не встречу — а этап работы.
У выхода она остановилась.
— Койот.
Он обернулся не сразу.
— Да.
— Забери у Бизона печать.
Она смотрела на него прямо.
— Она у него всё ещё.
— Мне она нужна обратно.
Койот коротко кивнул.
— Я заберу.
И вышел вместе с остальными.
---
Коридоры замка отличались от улиц города.
Здесь не было ветра.
Но было ощущение, что стены слушают.
Свет из узких окон ложился на пол полосами.
Койот отметил, как меняется город.
Даже отсюда.
Через камень.
Через расстояние.
Вечер уже начал сгущать цвета.
Сан-Рико темнел не постепенно — резко, как будто кто-то медленно закрывал глаза миру.
И только порт вдалеке оставался чуть светлее.
---
По пути он встретил Леди Фенек.
Она стояла у окна.
Слишком удобно, чтобы это было случайностью.
Её силуэт был спокоен.
Расслаблен.
Как у того, кто наблюдает, а не участвует.
— Койот.
Голос мягкий.
Но не тёплый.
— Ты выглядишь уставшим.
— А ты так, будто знаешь, почему.
Он не остановился.
Фенек слегка повернула голову, провожая его взглядом.
— Береги себя.
Он не ответил.
Но запомнил интонацию.
---
В зале совещаний спор уже был в разгаре.
Барсук стоял напротив Бизона.
Стол между ними был почти полем боя.
— Закон не обсуждается!
Барсук ударил лапой по столу.
— Закон не должен быть слепым!
Ответ Бизона был спокойнее, но тяжелее.
— Слепой закон хуже отсутствия закона.
Койот вошёл и остановился у входа.
Спор не прервался сразу.
Лишь замер на долю мгновения.
Барсук посмотрел на него раздражённо.
Бизон — выжидающе.
— Ты опоздал.
— Я пришёл туда, куда не звали.
Он прошёл внутрь.
И только тогда спор снова продолжился, но уже менее уверенно.
Койот замолвил
— Госпожа Куница, просила вернуть ей печать.
— О! Я как раз туда держу путь, у меня к ней пару вопросов.
Воскликнул Бизон, отдавая печать в лапы.
— Почему ты сам не отнесёшь?
Бизон на секунду поморщился.
— Раз госпожа, именно тебя попросила, то это будет неуважение к ней. К тому же, я могу и потерять ее по дороге.
Койот фыркнул.
---
Позже они шли вдвоём.
Койот и Бизон.
Сектор замка становился тише с каждым шагом.
Здесь даже воздух казался плотнее.
— Ты ей доверяешь?
Спросил Бизон.
Койот посмотрел на стены.
На старые швы камня.
На следы времени.
— Я никому не доверяю полностью.
— Даже тем, кто рядом?
— Особенно тем, кто рядом.
Бизон коротко усмехнулся.
— Это честно.
— Это безопасно.
---
Дверь в кабинет Куницы была открыта.
Она стояла спиной.
Документы в её руках были аккуратно сложены.
Как всегда.
Как будто порядок мог защитить от хаоса.
— Вы снова вместе.
Сказала она, не оборачиваясь.
— Так получилось.
Ответил Бизон.
Койот подошёл ближе.
Положил печать на стол.
— Мне нужно уйти.
— Я не задерживаюсь.
Куница не повернулась полностью.
— У всех есть причины задерживаться.
— Просто не все их признают.
Койот уже сделал шаг к выходу.
— Тогда считайте, что я из тех, кто не признаёт.
Он направился к двери.
---
— Ты всегда думаешь, что успеваешь выйти первым.
Куница сказала это за его спиной.
Он остановился.
Но не обернулся.
— Это ошибка.
---
Он не ответил.
И сделал ещё шаг.
---
Куница сделала шаг за ним.
Потом ещё один.
И в этот момент её дыхание сбилось.
Не резко.
Не сразу.
Сначала — почти незаметно.
Потом — тишина внутри тела, где должен был быть воздух.
Она попыталась вдохнуть.
И не смогла.
Койот обернулся мгновенно.
Бизон шагнул к ней одновременно.
Но Куница уже теряла равновесие.
Не падая — будто мир перестал держать её вертикально.
Она рухнула на камень.
Тяжело.
ГЛАВА 3
Опавшие лепестки
— Герой!
Кто-то выкрикнул совсем рядом.
Потом ещё раз.
— Герой!
Кот обернулся.
Улица была заполнена зверями.
Все улыбались.
Кто-то махал ему шляпой.
Кто-то жонглировал разноцветными камнями.
Дети бежали следом, пытаясь коснуться его плаща.
— Это же Кот!
— Тот самый!
— Он спас целый континент!
— Да здравствует герой!
Кот растерянно огляделся.
Улицы были красивей чем в Сан-Рико во время празднования “Огней”.
Дома, облицованные розовым камнем, поднимались уступами вверх по склону.
Балконы утопали в цветах.
Над узкими улочками тянулись сотни разноцветных фонарей.
Даже мостовая блестела так, будто её каждое утро полировали вручную.
На горизонте переливалось море.
А в гавани стояли десятки кораблей.
Красивых.
Изящных.
Совсем не похожих на суда Сан-Рико.
— Ланфа...
Тихо произнёс кто-то.
Кот обернулся.
Рядом стоял ребенок.
Он улыбался.
— Самый красивый город на всём свете.
— Я здесь?
— Пока нет.
Детёныш улыбнулся ещё шире.
— Но однажды обязательно окажешься.
Он отвернулся от Кота.
Толпа снова закричала.
— Герой!
— Герой!
— Герой!
Кот улыбнулся.
Впервые никто не называл его вором.
Впервые никто не смотрел с презрением.
Ему хотелось остаться здесь ещё хоть ненадолго.
Но...
Море внезапно заревело.
Гул становился всё громче.
Улицы начали расплываться.
Лица исчезали одно за другим.
Волна ударила в каменную набережную.
Потом ещё одна.
И ещё.
…
Кот резко открыл глаза.
Корабль сильно качнуло.
За иллюминатором бушевало серое море.
Он тяжело вдохнул.
— Ох...
Лапу пронзила резкая боль.
— Чёрт...
Он осторожно коснулся задней лапы.
Та была плотно перебинтована.
Слой за слоем.
Повязка пахла чем-то морским.
И чем-то горьким.
Дверь тихонько скрипнула.
В каюту заглянул Лис.
В одной лапе он держал деревянный ящик с бинтами и пузырьками.
— Привет
Кот приподнялся.
— Да… тебе того же.
— Отлично.
Лис поставил ящик возле себя.
— Меня назначили твоим фельдшером.
Старик Сикен оставил всё необходимое и велел следить, чтобы ты не угробил себя раньше времени.
Кот усмехнулся.
— А тебя вообще учили лечить?
— Учили.
Спокойно ответил Лис.
— В полевых условиях.
— Это звучит совсем не обнадёживающе.
— Обычно мои пациенты уже не жаловались.
Кот недоверчиво посмотрел на него.
— Очень смешно.
Лис сел рядом и начал осторожно менять повязку.
Движения были уверенными.
Аккуратными.
Кот заметил это сразу.
— Так всё-таки...
Ты действительно умеешь?
— Немного.
— Откуда?
Лис пожал плечами.
— В походах быстро учишься. Особенно когда рядом нет настоящего медика.
Кот поморщился, когда Лис коснулся ушиба.
— Насколько всё плохо?
— Сикен сказал — ушиб третьей степени.
Кости целы.
Связки тоже.
Повезло.
— А как он это понял?
Лис усмехнулся.
— Он заставил меня держать твою лапу, пока сам двигал суставы.
Потом долго ворчал, что ты ругался во сне.
Кот удивлённо поднял брови.
— Я ругался?
— Очень изобретательно.
Некоторые слова я даже записал.
— Не вздумай.
— Уже поздно.
Кот обречённо закрыл глаза.
— Вот досада...
Он тяжело вздохнул.
— Теперь от меня никакого толку.
Лис перевязал последний узел и поднял взгляд.
На его морде появилась лёгкая улыбка.
— А он был?
Койот. Сан-Рико.
---
Полуденное солнце пробивалось сквозь высокие витражи герцогского замка, окрашивая мраморный пол длинными золотистыми полосами.
За закрытыми дверями зала совета царила непривычная тишина.
За массивным дубовым столом сидел Койот.
Перед ним лежала толстая книга в чёрном переплёте.
Он неторопливо выводил строки.
Его морда оставалось спокойным.
Лишь взгляд выдавал напряжённую работу мысли.
Он что-то записывал.
Не отчёты.
Не приказы.
Скорее... собственные выводы.
Дверь негромко скрипнула.
В зал вошла Выдра.
Рассматривая кинжал с серебряной рукоятью, усыпанной небольшими рубинами.
Она бросила взгляд на книгу и едва заметно улыбнулась.
— Что, опять кто-то провинился?
Койот не сразу поднял голову.
Он поставил последнюю точку, закрыл книгу и только после этого посмотрел на подругу.
— Нет.
Его голос прозвучал спокойно.
— Сегодня меня беспокоит совсем другое.
Выдра медленно подошла к столу и опустилась в кресло напротив.
— Думаешь, они смогут?
Выдра тяжело выдохнула.
— А хоть одна идея нашего Герцога когда-нибудь заканчивалась успехом?
Выдра тихо усмехнулась.
— Опять отвечаешь вопросом на вопрос.
Он покачал головой.
— Ты себе не изменяешь.
Койот позволил себе едва заметную улыбку.
— Хотя бы тебе я ещё могу доверять.
Улыбка исчезла с лица Выдры.
Она облокотилась на стол.
— Тогда слушай.
Казна пустеет быстрее, чем мы успеваем её наполнять.
Последние отчёты... удручают.
Из столицы до сих пор не пришёл ответ на запрос о помощи.
Койот медленно переплёл когти.
— Похоже, нас делают беднее намеренно.
Слишком... последовательно.
Койот нахмурился.
— Думаешь, это Герцог?
— Нет.
Выдра покачала головой.
— Для подобного он слишком ленив.
Он исполняет роль.
Но сценарий пишет кто-то другой.
В комнате повисла тишина.
Выдра внимательно изучала морду Койота.
— Значит, нужно найти того, кто дёргает за ниточки.
Койот перевёл на неё взгляд.
— И ты предлагаешь заняться этим мне?
— Именно.
Она уверенно кивнула.
— Ты единственный, кто способен докопаться до истины.
А когда найдёшь её...
Я помогу закончить начатое.
Койот задумчиво постучал когтями по обложке книги.
— Тогда почему не ты?
Выдра усмехнулась.
— Потому что я всегда на виду..
Если я начну задавать вопросы, об этом узнают раньше, чем я получу первый ответ.
А ты...
Она слегка наклонилась вперёд.
— До сих пор кажешься всем не таким дотошным.
Койот тихо фыркнул.
— Удивительно, насколько полезной бывает чужая недооценка.
Неожиданно в дверь трижды постучали.
Тук.
Тук.
Тук.
Не дожидаясь приглашения, в зал вошёл Оцелот.
Тяжёлый багровый камзол сидел на нём безупречно, а на морде играла та самая улыбка, которую невозможно было назвать искренней.
Он остановился в дверях и картинно развёл лапы.
— Надеюсь... я не помешал?
Выдра закатила глаза.
— Тебе говорили, что ты невероятно неприятный зверь?
— Раз тысячу.
Оцелот широко улыбнулся.
— Но каждый раз мне приятно слышать это снова.
Койот даже не шелохнулся.
— Чего тебе?
— Ах да...
Оцелот словно только сейчас вспомнил, зачем пришёл.
— Госпожа Касавути ожидает вас обоих.
Попросила явиться без промедления.
Он говорил непринуждённо.
Слишком непринуждённо.
Будто случайно услышал каждое слово их разговора.
Койот заметил это сразу.
Как и Выдра.
Они обменялись коротким взглядом.
В котором без слов читалась одна и та же мысль.
Лишнего больше не говорить.
Кот. Бернер
Лис не соврал.
Следующие несколько дней он буквально не отходил от Кота.
Если тому нужно было подняться на палубу — Лис был рядом.
Спуститься в кубрик — тоже.
Даже обычная прогулка по кораблю теперь превращалась в небольшое приключение.
— Осторожно.
— Я и так осторожно.
— Нет.
Лис придержал его за плечо.
— Это называется "ты сейчас снова рухнешь".
Кот тяжело вздохнул.
— Знаешь...
— Что?
— Начинаю понимать, почему больные такие раздражительные.
Лис усмехнулся.
— Потому что не могут бегать?
— Потому что все вокруг начинают командовать.
Он всё ещё прихрамывал.
Каждый шаг отдавался тупой болью в задней лапе.
Но больше всего его раздражало другое.
Он больше не мог работать вместе с экипажем.
Матросы натягивали снасти.
Смеялись.
Ругались.
А Кот лишь наблюдал.
Будто снова оказался лишним.
Несколько раз он пытался помочь.
Каждый раз Лис без лишних слов усаживал его обратно.
— Не злись.
— Я не злюсь.
— Врёшь.
— Вру.
— Хорошо.
Кот фыркнул.
— Ты невозможный.
— Знаю.
---
Вечером Лис наконец ушёл отдыхать.
Кубрик постепенно затих.
Один за другим матросы погасили фонари.
Через несколько минут слышался лишь скрип дерева да мерное дыхание спящих.
Кот долго смотрел в потолок.
Потом осторожно сел.
Лапа тут же напомнила о себе.
— Ай...
Он стиснул клыки.
«Наверное, всё это просто сон.»
Мысль показалась такой убедительной, что он даже улыбнулся.
Сейчас он проснётся.
И снова окажется где-нибудь в Сан-Рико.
Будет ругаться со стражниками.
Искать лёгкую добычу.
Убегать по крышам.
Никаких штормов.
Никаких капитанов.
Никаких сокровищ.
Он ущипнул себя за лапу.
Больно.
— Ну...
Пробормотал Кот.
— Значит, не сон.
Он тихо выругался.
Где-то за бортом ударила волна.
«Бёрнер» продолжал уверенно идти вперёд, рассекая ночное море.
Сан-Рико. Пару часов назад.
Городской суд Сан-Рико находился неподалёку от замка.
Но “неподалёку” здесь не значило “близко”.
Между ними лежали узкие каменные улицы, лестницы, арки и переходы, в которых звук шагов терялся, будто город глотал его, не возвращая обратно.
Койот шёл чуть позади.
Он не любил этот маршрут.
Не из-за места.
Из-за того, что здесь всегда казалось: за тобой уже наблюдают, просто ты ещё не понял — кто.
Камень под лапами был старый, отполированный временем и сотнями одинаковых проходов.
Каждый шаг отдавался ровно, глухо.
Сан-Рико в такие моменты выглядел иначе.
Без портовой суеты.
Без крика рынков.
Только стены и воздух, в котором слишком много молчания.
Он отметил, как изменился свет.
Здесь он становился тяжелее, будто солнце не доходило до дна улиц, а застревало где-то выше крыш.
---
Они вышли к зданию суда.
Манул появился так, будто уже стоял здесь давно.
Он не подошёл — он просто оказался рядом, как предмет, который забыли убрать со стола.
Взгляд у него был короткий, цепкий, неприятно точный.
Он смотрел не на морды — на реакции.
— Финансирование городской охраны.
Слова упали ровно, без приветствия.
— Мне нужно больше средств.
Выдра даже не повернула головы сразу.
Она шла так, будто разговор уже не мог её догнать.
— Вы уже получили больше, чем предусмотрено бюджетом.
— Этого недостаточно.
Манул говорил спокойно, но в этой спокойности не было мягкости.
Только давление.
— Я не прошу удобства.
— Я говорю о времени, которого у города почти не осталось.
Выдра остановилась у входа в суд.
Свет от проёма упал на неё.
— У нас нет оснований увеличивать финансирование.
— Основания появляются тогда, когда люди начинают умирать.
Ответа не последовало.
Выдра просто прошла внутрь.
И дверь за ней закрылась так, будто спор никогда не начинался.
Манул остался снаружи.
Он смотрел на дверь чуть дольше, чем требовалось.
Потом отвернулся.
---
Внутри суда воздух был суше.
Пахло бумагой, чернилами и старым деревом.
Куница сидела за высоким столом.
Она не торопилась смотреть на вошедших.
Её движения были точными, выверенными, как у того, кто привык, что всё вокруг подчиняется структуре.
Старая бумага лежала ровными стопками.
Каждая — на своём месте.
Каждая — часть системы, которую она считала управляемой.
Только когда шаги остановились перед столом, она подняла взгляд.
— Вы пришли вместе.
Сказано было не вопросом.
Фактом.
— Так получилось.
Ответила Выдра.
Койот остался чуть в стороне.
Он не любил занимать центр таких помещений.
Центр всегда принадлежал тем, кто считал себя хозяином порядка.
Куница перевела взгляд на него.
Дольше, чем на остальных.
— Ответ из столицы пришёл.
Она аккуратно взяла свиток и положила его на стол.
— Отказ.
— И, как они выразились, “неодобрение расточительных инициатив”.
Её взгляд скользнул по бумаге.
— Особенно тех, что касаются крупнейшего корабля флота.
Койот отметил, как она выбирает слова.
Не смягчает.
Но и не усиливает.
Просто фиксирует реальность так, как ей выгодно.
Куница поднялась.
Плащ слегка потянулся за ней.
Она подошла ближе к столу и взяла другой свиток.
— Список.
Она передала его Койоту.
Он взял, не открывая сразу.
Списки в Сан-Рико никогда не были просто списками.
Койот достал свою книгу, и дал переписать новые пункты, Судье.
---
Разговор сместился.
Имена.
Долги.
Ошибки.
Люди, которых в других местах называли бы жертвами обстоятельств, здесь становились пунктами в отчётах.
Куница говорила спокойно, будто читала погоду.
Иногда делала пометки на полях.
Иногда просто кивала своим мыслям.
В этот момент она продолжает говорить.
— Оцелот собирается покинуть город.
Она сказала это так же ровно, как всё остальное.
Но Койот заметил, что пальцы чуть сильнее сжали перо.
— Просит покровительство.
— И, вероятно, уже принял решение уехать даже без него.
Койот запомнил это.
Не как новость.
Как изменение структуры.
---
Когда разговор завершился, Куница поднялась первой.
Движение было привычным.
Как у человека, который завершает не встречу — а этап работы.
У выхода она остановилась.
— Койот.
Он обернулся не сразу.
— Да.
— Забери у Бизона печать.
Она смотрела на него прямо.
— Она у него всё ещё.
— Мне она нужна обратно.
Койот коротко кивнул.
— Я заберу.
И вышел вместе с остальными.
---
Коридоры замка отличались от улиц города.
Здесь не было ветра.
Но было ощущение, что стены слушают.
Свет из узких окон ложился на пол полосами.
Койот отметил, как меняется город.
Даже отсюда.
Через камень.
Через расстояние.
Вечер уже начал сгущать цвета.
Сан-Рико темнел не постепенно — резко, как будто кто-то медленно закрывал глаза миру.
И только порт вдалеке оставался чуть светлее.
---
По пути он встретил Леди Фенек.
Она стояла у окна.
Слишком удобно, чтобы это было случайностью.
Её силуэт был спокоен.
Расслаблен.
Как у того, кто наблюдает, а не участвует.
— Койот.
Голос мягкий.
Но не тёплый.
— Ты выглядишь уставшим.
— А ты так, будто знаешь, почему.
Он не остановился.
Фенек слегка повернула голову, провожая его взглядом.
— Береги себя.
Он не ответил.
Но запомнил интонацию.
---
В зале совещаний спор уже был в разгаре.
Барсук стоял напротив Бизона.
Стол между ними был почти полем боя.
— Закон не обсуждается!
Барсук ударил лапой по столу.
— Закон не должен быть слепым!
Ответ Бизона был спокойнее, но тяжелее.
— Слепой закон хуже отсутствия закона.
Койот вошёл и остановился у входа.
Спор не прервался сразу.
Лишь замер на долю мгновения.
Барсук посмотрел на него раздражённо.
Бизон — выжидающе.
— Ты опоздал.
— Я пришёл туда, куда не звали.
Он прошёл внутрь.
И только тогда спор снова продолжился, но уже менее уверенно.
Койот замолвил
— Госпожа Куница, просила вернуть ей печать.
— О! Я как раз туда держу путь, у меня к ней пару вопросов.
Воскликнул Бизон, отдавая печать в лапы.
— Почему ты сам не отнесёшь?
Бизон на секунду поморщился.
— Раз госпожа, именно тебя попросила, то это будет неуважение к ней. К тому же, я могу и потерять ее по дороге.
Койот фыркнул.
---
Позже они шли вдвоём.
Койот и Бизон.
Сектор замка становился тише с каждым шагом.
Здесь даже воздух казался плотнее.
— Ты ей доверяешь?
Спросил Бизон.
Койот посмотрел на стены.
На старые швы камня.
На следы времени.
— Я никому не доверяю полностью.
— Даже тем, кто рядом?
— Особенно тем, кто рядом.
Бизон коротко усмехнулся.
— Это честно.
— Это безопасно.
---
Дверь в кабинет Куницы была открыта.
Она стояла спиной.
Документы в её руках были аккуратно сложены.
Как всегда.
Как будто порядок мог защитить от хаоса.
— Вы снова вместе.
Сказала она, не оборачиваясь.
— Так получилось.
Ответил Бизон.
Койот подошёл ближе.
Положил печать на стол.
— Мне нужно уйти.
— Я не задерживаюсь.
Куница не повернулась полностью.
— У всех есть причины задерживаться.
— Просто не все их признают.
Койот уже сделал шаг к выходу.
— Тогда считайте, что я из тех, кто не признаёт.
Он направился к двери.
---
— Ты всегда думаешь, что успеваешь выйти первым.
Куница сказала это за его спиной.
Он остановился.
Но не обернулся.
— Это ошибка.
---
Он не ответил.
И сделал ещё шаг.
---
Куница сделала шаг за ним.
Потом ещё один.
И в этот момент её дыхание сбилось.
Не резко.
Не сразу.
Сначала — почти незаметно.
Потом — тишина внутри тела, где должен был быть воздух.
Она попыталась вдохнуть.
И не смогла.
Койот обернулся мгновенно.
Бизон шагнул к ней одновременно.
Но Куница уже теряла равновесие.
Не падая — будто мир перестал держать её вертикально.
Она рухнула на камень.
Тяжело.
Окончательно.
И в этой тишине стало ясно:
это не случайность.
Окончательно.
И в этой тишине стало ясно:
это не случайность.
Глава 4. Не то, чем кажется.
Коридоры замка ещё не успели остыть от ночной тишины.
Но шаги уже звучали иначе.
Тяжелее и шире.
Так, будто сами стены уступали им дорогу.
Капитан Добер шёл первым.
Массивные плечи двигались ровно, без лишнего напряжения.
В каждом шаге — дисциплина, отточенная не приказами, а привычкой подчинять.
Гарда ударялась о ножны так чётко, что звук резал воздух.
Он не торопился.
Капитан входил в ситуацию так, будто уже знал её исход.
Зал совета встретил его холодом и запахом напряжения
.
Манул стоял у стола.
Ровно.
Как всегда — будто ничего не произошло.
Добер не сел.
Он сразу посмотрел на него.
— Твоя стража была на месте.
Голос был сухой.
Не громкий.
Но в нём не было места обсуждению.
— Почему судья мертва?
Манул даже не моргнул.
— Периметр был прочёсан.
— Никто не входил извне.
Он чуть повернул голову.
— Это внутренний инцидент.
— И, судя по всему, хорошо спланированный.
Он медленно поднял взгляд на зал.
— Или кто-то хочет, чтобы это выглядело именно так.
Бизон ударил по столу.
Звук разлетелся по залу, как трещина.
— Заткнись.
Сказал он не громко — но так, что разговоры оборвались.
— Это по твоей вине.
Он шагнул вперёд.
— Кто-то здесь ответит головой.
— Без суда.
Добер перевёл взгляд на него.
И на секунду в зале стало тише.
Койот, сидевший чуть в стороне, отметил это.
Не как эмоцию.
Как реакцию.
Он кричит не как тот, кто контролирует ситуацию.
А как тот, кого ситуация уже контролирует.
Койот смотрел на Бизона.
И внутри фиксировал детали.
Очень резкий голос.
Быстрые обвинения.
Взрывная реакция для того, кто обычно измеряет каждое слово.
Он не ищет виновного.
Он ищет направление для удара.
Леди Фенек перебирала когти, сидя чуть в стороне.
Будто происходящее её не касалось.
— Вы так усердно ищете виновного…
Голос мягкий.
На удивление мягкий для этого зала.
— Мои ребята уже начали проверку.
Она чуть наклонила голову.
— Барсук, например, вёл поставки вне стандартных маршрутов.
Взгляд скользнул по нему.
Как игла.
Барсук резко выпрямился.
— Всё задокументировано.
— До последнего гроша.
— И проверяется регулярно.
Горностай заговорил медленно.
Скрипуче.
Будто каждое слово вытаскивали из старой бумаги.
— Это крах.
— Она была лучшим судьёй этого города.
Он посмотрел в стол.
— Кто займёт её место?
— Если так продолжится… город станет голодным.
Шакал поднялся.
Его голос был тихим.
Но резал сильнее крика.
— Город уже погряз.
— Просто раньше это скрывали.
Он повернул голову.
Медленно.
— Кто-то с высоким титулом может носить лапы, которые уже не чисты.
Лекарь Медоед усмехнулся.
Лапы его были испачканы чем-то тёмным.
Он даже не пытался это скрыть.
— Там нечего обсуждать.
— Профессионально.
— Яд.
Бизон резко повернулся.
— ХВАТИТ.
Голос сорвался в гнев.
— Здесь не будет слухов.
Койот слушал.
И складывал.
Слишком много зверей знают план замка.
Разнообразные мотивы.
Крайне мало случайностей.
И всё это сходилось в одну точку.
Он посмотрел на Бизона.
Он громкий.
Чересчур уверенный.
Быстрый, чтобы не быть вовлечённым.
Священник Шиншилла перекрестился.
— О Господи…
— Какая утрата…
— Душа города…
И в этот момент Оцелот поднялся.
Медленно.
Как будто весь разговор ему наскучил.
— Я получил ответ из столицы.
Он улыбнулся.
— Они готовы прислать нового судью.
— И, возможно, помощь с казной.
Он посмотрел в зал.
— Я отправляюсь немедленно.
И ушёл.
Не дожидаясь вопросов.
…
Бернер.
Корабль резал воду уверенно.
Но внутри него всё было иначе.
Кот смеялся.
Часто и громко.
Иногда — не вовремя.
Иногда — так, что даже матросы переставали улыбаться.
А ночью он не смеялся вовсе.
Он смотрел в темноту.
И иногда сжимал шляпу так, будто она могла ответить.
Лис сидел у борта.
Спокойный.
Подозрительно спокойный для того, кто видел войну.
Кот заметил это не сразу.
Сначала — шутки.
Потом — паузы.
Потом — взгляд, который всегда смотрел чуть мимо.
— Ты не моряк.
Сказал Кот однажды.
Лис не ответил сразу.
Потом усмехнулся.
— Я был солдатом.
— Когда-то.
И больше не добавил ничего.
Ночью Лис рассказал.
Не сразу.
Не весь.
Только кусками.
Про штурм.
Про Замок Васпера.
Про то, как он был подростком.
Про то, как держал оружие впервые.
И как потом перестал различать морды.
— Я не думал.
Сказал он.
— Я просто делал.
— А потом перестал быть тем, кто может остановиться.
Кот слушал молча.
И впервые не шутил.
Браун подошёл позже.
Осторожно.
— Не доверяй Псу.
Сказал он тихо.
— Он не просто вспыльчивый.
— Он любит кровь.
— Алую, льющуюся.
Брауну стало не по себе.
Кот посмотрел в сторону палубы.
Пёс смеялся где-то рядом с матросами.
Ночью корабль стал другим.
Тихим и длинным.
Пустым между звуками.
Кот не спал.
Мысли крутились. Быстро.
Он встал.
Прошёл по палубе.
И вдруг понял, что воздух давит.
Побег родился не из действий.
А из паники.
Кот резко развернулся к борту.
Шаг.
Ещё шаг.
— СТОЙ!
Голос утконоса разорвал ночь.
Сигнал тревоги поднялся мгновенно.
Матросы высыпали на палубу.
Кто-то схватил верёвки.
Кто-то — оружие.
Кот оказался у носа корабля.
Слишком быстро.
Слишком далеко.
Для того, у кого лапа была повреждена.
Он смотрел вниз.
На воду.
На чёрную глубину.
— Я не могу здесь…
Сказал он тихо.
Его схватили.
Резко.
Без церемоний.
Верёвки.
Узел.
Красное дерево под спиной.
Корабль снова качнулся.
Кот сидел привязанный.
Только смотрел вперёд.
Где темнота была не снаружи.
А внутри.
Глава 5. Рубеж
Трюм встретил Кота темнотой, сыростью и удушливым запахом гнилого дерева, старой парусины и дегтя.
Здесь, на самых нижних палубах «Бёрнера», океан больше не казался величественным — он глухо и яростно бился в толстые дубовые борта всего в паре дюймов от спины.
Корабль тяжело вздыхал на волнах, и этот скрип въелся в самый мозг.
У него отобрали всё: щегольскую шляпу с красным пером, сапоги, верную шпагу с золотой рукоятью.
Кот сидел прямо на грязных досках, поджав под себя хвост.
Шерсть его взъерошилась, испачкалась в угольной пыли, а морда была опущена к лапам.
Задняя лапа, перевязанная грязным бинтом, уже не взрывалась острой болью, лишь изредка тянула тупой, ноющей судорогой.
Но страшнее темноты была пустота в голове
.
Оставшись наедине со своими мыслями, Кот проваливался в воспоминания, от которых годами бегал по крышам Сан-Рико.
Он вспомнил детство. Постоянное, звенящее одиночество. Взгляды, полные недоверия и пренебрежения со стороны других зверей.
«Сын пирата»,«воровское отродье», «от него жди только ножа в спину» — эти шепотки преследовали его всегда.
Он привык никому не верить, привык ухмыляться в ответ на злость, но здесь, в запертой деревянной клетке посреди бесконечной воды, маска плута окончательно треснула.
Тяжелые шаги по лестнице заставили его вздрогнуть. По палубе загрохотали копыта.
В полумрак трюма спустился Браун.
Тяжеловесный конь казался в этой тесноте огромным, его тень полностью закрыла тусклый свет от верхнего люка. Он подошел к решетке, шумно выдохнул через ноздри и уставился на распластанного Кота.
— Ну что, крыса сухопутная? — глухо пробасил Браун, скрестив мощные предплечья на груди. — Допрыгался? Чуть корабль нам не погубил своим воем.
Из-за таких, как ты, морские коровы и утягивают судна на дно.
Кот даже не поднял головы. Его уши лишь плотно прижались к черепу.
— Проваливай, Браун, — тихо, но с ледяной отчетливостью проронил Кот. — Иди пожуй овса. Мне не до тебя.
Конь яростно фыркнул, копыто тяжело ударило в пол, отчего доски затрещали.
— Ты мне еще поогрызайся! Скажи спасибо капитану, что не пустил тебя на корм пиратам.
Храбрец нашелся, узлы он завязывает... Тьфу. Сиди тут и гний, отпрыск Тига.
Браун еще что-то злобно пробормотал себе под нос, развернулся и, тяжело стуча копытами, поднялся наверх. Кот снова остался один.
Сан-Рико
В замке Сан-Рико воздух был пропитан паранойей. Койот быстрыми шагами мерил шаги по главному коридору, пока наконец не заметил впереди знакомый багровый камзол. Оцелот спешил к выходу, едва ли не переходя на бег.
— Оцелот! Погоди, — окликнул его Койот, нагоняя.
Хищник остановился, медленно обернулся и расплылся в своей фирменной, приторно-сладкой улыбке, которая всегда заставляла Койота напрягаться.
— Ах, казначей... — Оцелот изящно повел лапой. — Спешу, жутко спешу. Дела не ждут, а после... трагедии с нашей милой Судьей оставаться здесь просто небезопасно.
— Ты слишком гладко стелешь, — Койот сделал шаг вперед, сокращая дистанцию и буквально прижимая Оцелота к гобелену на стене.
В глазах казначея вспыхнул опасный огонь.
— Хватит вилять хвостом. Что ты знаешь о смерти Госпожи Куницы?
Улыбка Оцелота на мгновение дрогнула. Он огляделся, словно проверяя, нет ли ушей, а затем его взгляд стал холодным и дразнящим.
— Ты лаешь не на то дерево, Койот, — лаконично, почти шепотом произнес он.
— Я ничего не знаю о смерти Госпожи. Меня вообще не было в замке, когда это произошло. Я чист.
Койот внимательно вглядывался в его зрачки. Оцелот не врал — по крайней мере, в этом.
Казначей медленно отступил, давая ему пройти.
— Хорошо. Допустим, — хмуро бросил Койот.
— Но зачем тебе в столицу на самом деле? В такой-то момент?
Оцелот поправил кружевной манжет и посмотрел в окно, выходящее на главные улицы Сан-Рико. На его морде снова появилась загадочная, скверная ухмылка.
— О, дорогой казначей... Тебе не нужны мои ответы. Посмотри туда. Очень скоро ты сам всё поймешь.
Койот проследил за его взглядом. На улицах города было непривычно людно для этого часа, звери собирались в кучки, шушукались, в воздухе пахло бунтом.
Койот мгновенно всё понял: столица готовит что-то крупное, и Оцелот просто бежит с тонущего корабля, спасая свою шкуру.
Оцелот ушел, оставив казначея в глубоких раздумьях. Койот шел по коридору, листая свою записную книжку. «Бизон...» — вертелось у него в голове. Проверять и прессовать Бизона прямо сейчас было нельзя. Тот контролировал часть поставок и был крайне близок к герцогу; начни давить на него — он устроит такой саботаж, что город рухнет. К тому же, все улики против Бизона складывались слишком уж гладко, словно его намеренно подставили.
— Эй, ищейка! — раздался резкий, скрипучий выкрик.
Из-за поворота вышел Инквизитор Шакал.
Выглядел он, как всегда, эксцентрично: облачен в серые, нарочито грязные тряпки, из-под которых, однако, вызывающе выглядывали дорогие столичные шелка.
Шакал был натурой сложной — он ценил Койота за его прямоту и полное отсутствие придворного лицемерия, но при этом люто ненавидел отряд разведчиков Леди Фенек и вообще отличался дремучим, неприкрытым сексизмом.
— Я слышал, ты ведешь расследование, — Шакал подошел ближе, от него пахло благовониями и дешевым табаком.
— И, признаться, именно в тебя я верю больше, чем во всех этих придворных слизней.
Ну что, уже есть кто на заметке?
Койоту этот внезапный интерес показался странным. Он покрепче прижал к себе блокнот.
— Пока подозреваемых нет, Инквизитор.
Собираю факты.
Шакал презрительно фыркнул и наклонился к самому уху Койота:
— Тогда приглядись к Фенек. Эта мелкая лисица — главный паук в тени. Она по-любому что-то знает или скрывает. Женщинам нельзя доверять такие посты, они плетут заговоры ради самого процесса.
— Хорошо, я как раз направляюсь к ней, — сухо ответил Койот, пытаясь закончить разговор.
— Будь начеку! — крикнул Шакал ему вслед, скверно и хищно улыбаясь. — И всегда держи руку на оружии!
Койот пошел дальше. Слова Шакала навели его на другую мысль. Убийца действовал профессионально и, скорее всего, в одиночку. Оставшись без свидетелей, в закрытом замке, лишь одиночка мог провернуть такое. А кто у нас в Сан-Рико всегда один, не любит компании и знает каждый темный угол?
Гон. Старый Енот.
Койот спустился в нижние кварталы замка, где располагались мастерские и склады. Енот сидел на низком табурете и методично, с тихим противным скрежетом затачивал длинный боевой нож о точильный камень. Гон знал, как провернуть любое темное дельце, и мог достать что угодно — от редких специй до запрещенных ядов. Он успешно торговал, а о его прошлом ходили жуткие легенды: поговаривали, что в молодости на дальних континентах он был крупным рабовладельцем. Сам Енот от этих слухов лишь лениво отмахивался.
По привычке Сан-Рико его звали просто по виду — Енот, что было нормой среди коренных жителей.
Койот молча сел напротив него.
— Зачем он тебе? — кивнул казначей на нож.
— Есть от кого отбиваться, — коротко выронил Енот, не прерывая работы.
Он поднял глаза на Койота. — Сразу скажу: не копай под меня, казначей. Время зря потеряешь.
Я уважал Госпожу Куницу. А в этом проклятом замке, поверь, было полно тех, кто спал и видел ее в гробу.
Койота словно осенило. Он подался вперед.
— В нашем захолустье не найти такого быстродействующего яда. Думаю, только ты мог знать, откуда его привезли. Помоги мне.
— Я без понятия, как этот яд попал в замок, и даже не знаю его названия, — покачал головой Енот.
— Но скажу одно: он точно не с нашего континента.
— Заказное убийство? — нахмурился Койот.
— Значит, мои догадки верны. Работал профи.
— Возможно, — перебил его Енот, откладывая точильный камень. — А может, просто закос под профи, чтобы пустить тебя по ложному следу.
Енот... Достанешь мне кое-что?
— Для тебя — не вопрос, — проронил Гон.
— И сделаю это бесплатно. Всё-таки ты мне тоже часто помогал. Хотя бы тем, что я не вписывал меня в свою книгу ужаса.
На сухой морде Койота впервые за день блеснула слабая улыбка. Енот понимающе хмыкнул.
Кот. «Бёрнер»
В трюме послышались шаги — на этот раз легкие, аккуратные, сопровождаемые тихим поскрипыванием дерева.
Кот не шевелился. Из темноты показалось знакомое зеленое одеяние. Это был Лис. На его обычно веселой морде сейчас читалась глубокая затуманенная грусть.
Он сел на корточки перед решеткой, держа в лапах чистые бинты и склянку с мазью.
— Ну и напугал же ты всех, Кот, — тихо сказал Лис.
— Браун рвал и метал, боцман крыл тебя трехэтажным матом. Но... я-то видел твои глаза. Что случилось у носа корабля?
Кот тяжело вздохнул. Шерсть на его загривке всё ещё стояла дыбом. Он посмотрел на свои лапы, сжатые в кулаки.
— Меня накрыло, Лис, — глухо признался Кот.
Голос его слегка дрожал. — Накрыло такое волнение, какого я в жизни не чувствовал. Паника. Безумная, дикая паника. Словно стены сужаются, а изнутри меня жрет темнота.
Лис понимающе и очень медленно покачал головой.
— Я знаю это чувство. На войне у многих сорвало резьбу. Не переживай ты так. Капитан Тайгер суров, но он не самодур.
Долго держать тебя здесь, в сырости, он не будет. Ему нужна твоя кровь для поисков, помнишь?
Кот горько и тихо усмехнулся.
— Кровь... Знаешь, Лис, мне кажется, никаких сокровищ пирата Тига не существует.
Это всё сказки для жадных свиней вроде нашего Герцога. И самое паршивое... Знаешь, в чем я себе сейчас признался? Я ведь всю жизнь только и делал, что убегал.
От стражи, от долгов, от ответственности. Чуть что не так — прыг на крышу и поминай как звали. А здесь... вокруг чертова вода.
Отсюда невозможно убежать. Никак. И это давит мне на грудь.
Лис молча слушал, не перебивая. Затем он потянулся к замку, чтобы зайти и осмотреть рану.
— Давай я сделаю тебе новую перевязку.
Морская соль разъедает кожу, надо обновить мазь.
Но Кот резко отстранился и прижал лапу к себе, отказываясь.
— Нет. Не надо. Оставь.
— Но она же сгниет!
— Не сгниет. Уже почти не болит, — Кот поднял голову, и Лис замер.
В полумраке трюма глаза Кота больше не были испуганными. В них, сквозь грязь и взъерошенную шерсть, отчетливо читалась глухая, дикая, чисто кошачья решимость. — Я хочу оставить её так. Хочу посмотреть, что станет.
Хочу прочувствовать эту боль до конца, чтобы она напоминала мне, где я нахожусь.
Лис долго смотрел на друга, а затем медленно убрал бинты.
Он понял, что прямо сейчас внутри этого вора рождается кто-то другой.
Сан-Рико
Койот снова шел по бесконечным, холодным коридорам замка.
На ходу, пристроившись у одного из витражных окон, он делал пометки в своей книжке.
Случайно бросив взгляд вниз, во внутренний двор, он заметил Манула и Капитана Добера. Начальник стражи и доберман активно, на повышенных тонах что-то обсуждали, активно жестикулируя лапами.
«Тоже ведут расследование? Или заметают следы?» — подумал Койот.
Мысли о Леди Фенек он пока отложил в сторону — скорее всего, Шакал просто был предвзят к ней из-за своей личной неприязни.
Сзади послышались легкие шаги. Кто-то мягко подтолкнул Койота под локоть. Это была Выдра.
— Как расследование, казначей? — весело спросила она, заглядывая в его блокнот.
— Есть уже кто-то на прицеле?
Койот огляделся и шепотом ответил, прижавшись ближе к ней:
— У меня есть один подозреваемый.
Но прежде мне нужно спуститься в подвалы к Лекарю Медоеду. Хочу лично осмотреть тело Судьи Куницы. Я не доверяю этому медоеду, может, он что-то упустил или скрыл. Хочу найти еще хоть одну зацепку.
Выдра с улыбкой прищурилась:
— Тебе не кажется, Койот, что ты просто тянешь время?
— Может, оно и так, — тихо проронил он, закрывая книжку.
— Я жду следующего шага убийцы. Не хочется делать поспешных и глупых выводов.
— Понимаю, — Выдра согласно кивнула.
— Ладно, я составлю тебе компанию до лаборатории.
В её голосе был сплошной, бьющий через край позитив. То ли от того, что через её лапы проходили все монеты замка, то ли просто день выдался хорошим. Койоту это показалось диким и странным — ведь совсем недавно у них под носом убили одного из высших чинов города.
На ходу Выдра кокетливо достала из-за пояса изящный, ярко блеснувший на солнце серебряный кинжал.
— Смотри, какой красавец! Мне его сегодня сестра прислала.
— Ах, да... — вспомнил Койот.
— Та самая, которая служит в элитном береговом спецназе? Как она там?
— Ничего, всё в порядке, — легкомысленно промолвила Выдра.
— У них сейчас почти нет заданий. Да и к тому же, это ведь секретная организация, особо не распространяться.
— И как тебя саму туда не забрали с твоими-то талантами? — хмыкнул Койот.
— Всё просто — благодаря отцу, я же рассказывала тебе о его связях.
А вот сестра сама туда рвалась.
Она долго думала, что этот спецназ — просто красивая городская легенда и миф, пока лично с ними не столкнулась.
Ладно, всё, мне пора бежать по делам.
Они как раз дошли до развилки коридоров.
Выдра спрятала кинжал, повернулась к Койоту, и вдруг вся её веселость мгновенно испарилась.
На морде подчистую иссякла улыбка, оставив лишь холодный, предупреждающий взгляд.
— И помни, Койот... Торопись. Иначе в этом замке поляжет кто-то еще.
— Постараюсь, — глухо проронил Койот.
Он повернул к лаборатории Медоеда.
Как только он открыл тяжелую дубовую дверь подвала, ему в нос тут же врезался густой, обильный, металлический запах свежей крови.
Койот поморщился. В полумраке комнаты он сначала не заметил Медоеда, пока лекарь сам не вышел на свет, вытирая окровавленные лапы о фартук.
— А, казначей, — прохрипел Медоед.
— Я пришел осмотреть тело Куницы, — без предисловий сказал Койот.
Медоед покачал головой и развел лапами:
— Опоздал. Тело уже вывезли из замка по приказу свыше.
Прямо перед твоим приходом.
Койот не растерялся и только открыл рот, чтобы жестко расспросить ученого, кто именно отдал такой приказ, как вдруг…
Из коридора донесся странный звук.
Кто-то бежал сюда. Бег был тяжелым, не ритмичным, паническим. Топот на секунду затих, словно бегущий запутался в поворотах, а затем возобновился с новой силой.
В дверь лаборатории бешено забарабанили, и она с треском распахнулась.
В проем буквально влетело обмякшее тело, завернутое в серые лохмотья. Всё это тряпье было покрыто жуткими, крупными красными пятнами. Медоед и Койот бросились к упавшему.
Не сразу, далеко не сразу в этом окровавленном мешке они смогли узнать Инквизитора Шакала.
Он был зверски, глубоко и многократно истыкан ножами.
— Его... его резали прямо на ходу? — в шоке предположил Койот, глядя на страшные раны.
Шакал был мертв.
Замок тут же встал на уши. Гвардия объявила тревогу. Было немедленно созвано экстренное заседание Совета, на которое от страха прибыл даже сам Герцог Пятый.
За огромным круглым столом собрались все чиновники, стражники и советники... кроме одного.
Не хватало той, кто никогда не пропускал подобные собрания. За столом не было Выдры.
Внутри Койота начало нарастать жуткое, липкое напряжение. Сердце бешено заколотилось в грудную клетку.
Извинившись перед Герцогом, Койот выскочил из зала и бросился по коридору к её кабинету.
Он подбежал к дубовой двери и громко хлопнул по ней ладонью.
— Выдра! Ты тут? Быстрее, экстренное собрание! Шакал убит!
В ответ тишина. Напряжение внутри Койота готово было перерасти в панику, как вдруг из-за двери донесся её, слегка уставший голос
— Спокойно... Я тут.
Койот выдохнул, волна облегчения накрыла его.
— Там экстренное собрание. Идем скорее, все ждут.
— Да, сейчас выхожу. Ты иди, я сразу следом за тобой... — ответила Выдра.
Койот развернулся и сделал буквально несколько шагов от двери. Он не успел отойти достаточно далеко, как вдруг...
ХЛОП!
Раздался резкий, оглушительный, противоестественный звук. Койот замер. Сердце пропустило удар.
Он резко развернулся и бросился обратно к двери, которая теперь оказалась слегка приоткрыта от удара.
Койот толкнул её и застыл на пороге.
В глубине кабинета, в большом кожаном кресле, раскинувшись, сидела Выдра.
Её стеклянные глаза были широко распахнуты и безжизненно уставлены в потолок. А прямо в левую часть груди, ровно в сердце, по самую рукоять был вогнан тот самый серебряный кинжал, который она с такой гордостью показывала ему всего час назад.
По дорогому одеянию быстро расплывалось темное, багровое пятно.
Дикий страх, полное недоумение и леденящий кровь шок застыли в глазах Койота. Он остался один на один с убийцей, который прямо сейчас находился где-то в этих стенах.
Глава 6. Из тьмы разноситься эхом
Сан-Рико
В тисках подозрений
Зал Тайного совета Сан-Рико тонул в тяжелом, липком полумраке, сквозь который едва пробивался багровый закатный свет.
На дубовом столе, вокруг которого еще недавно сидели все высшие чины города, теперь лежали лишь чернильные пятна и ворох неразобранных бумаг. Атмосфера была настолько сильной, что, казалось, малейшая искра — и этот замок взлетит на воздух.
Советник Барсук, судорожно перебирая пожелтевшие, шуршащие свитки, нарушил звенящую тишину. Его когти нервно стучали по пергаменту.
— Три... Уже трое из наших легли в землю за этот проклятый месяц! Судья Куница, Инквизитор Шакал, а теперь и Выдра... — Барсук поднял испуганные, слезящиеся глаза на присутствующих. — Казна пустеет, бунты на пороге, а нас вырезают прямо в собственных кабинетах!
— Очень жаль Шакала, — лениво чавкнул Герцог Пятый, даже не взглянув на Барсука.
Он сидел на своем массивном позолоченном троне и лениво поправлял измазанный жиром бархатный слюнявчик, который всегда был при нем во время трапез и заседаний. Свин потянулся к тарелке с запеченной дичью, полностью игнорируя тот факт, что за стенами зала только что пролилась кровь.
— Шакал... О, он был великим проповедником веры. Именно это меня в нем и умиляло, — Герцог причмокнул, проглотив кусок еды. — Он умел виртуозно управлять толпами. Достаточно было ему выйти на площадь и крикнуть пару слов о богах, как эта грязная чернь тут же расходилась по домам и молилась.
Потеря такого зверя — это... расточительство.
На другом конце стола Доктор Вароу, старый и мрачный ворон, сидел неподвижно, сложив крылья на груди. Его черные глаза-бусины зловеще поблескивали в темноте. Услышав слова Герцога, он издал глухой, каркающий смешок, развивая собственную, глубоко циничную мысль:
— Убийство священнослужителя — это лишь избавление города от лишнего шума, Ваше Высочество, — прохрипел Ворон. — Лично я всегда ненавидел этого серого фанатика. Вы же знаете, я недолюбливаю богов и никогда не верил в слепую веру. Церковь — это худшее изобретение разумных существ, созданное лишь для того, чтобы оправдывать собственное бессилие и слабость. Так что туда ему и дорога. Нам нужно думать о реальных угрозах, а не оплакивать тех, кто торговал сказками о загробной жизни.
Койот сидел чуть поодаль, вжавшись в спинку стула. Его книга лежала открытой, но карандаш застыл в неподвижности. Он внимательно наблюдал за каждым спикером, всматривался в жесты, ловил интонации... Но в его собственных глазах сейчас не было прежней ледяной концентрации.
Убийство Выдры — зверя, с которым он разговаривал всего несколько минут назад — полностью выбило его из колеи. Разум казначея метался, как загнанный в клетку зверь. Он цеплялся за случайные фразы, строил в голове сложнейшие цепочки заговоров, но совершал слишком много ложных выводов.
Ему казалось, что виновны все и одновременно никто. Внутренний компас детектива был сломан шоком.
Бизон, заметив это потерянное состояние казначея, тяжело опустил свои массивные копыта на стол, отчего чернильницы подпрыгнули. Его мощная грудь тяжело вздымалась, он был искренне, глубоко обеспокоен.
— Койот! Очнись! — яростно прорычал Бизон, пытаясь вывести аналитика на конкретные выводы. — Хватит молча смотреть на эти свитки! Скоро может лечь еще кто-то из нас! Если у тебя есть подозреваемые — говори сейчас. Город горит, а мы сидим в окружении трупов!
Но совет закончился ничем. Герцогу Пятому быстро надоело слушать испуганные вопли, взаимные обвинения и панические скитания своей свиты.
— Хватит! — Свин брезгливо отмахнулся.
— Ваша болтовня утомляет меня сильнее, чем государственные дела. Совет окончен. Всем разойтись.
Его поспешил прервать Церемониймейстер Бобр, который робко подбежал к трону, нервно дергая усами:
— Но, Ваше Высочество... Это же смертельно важно! Поймите, следующим может быть кто угодно из присутствующих! Защита замка пробита…
Однако лично Герцогу Пятому эта ситуация ничем не угрожала, и он это прекрасно знал. Прямо за его троном, словно каменное изваяние, стоял его личный телохранитель — массивный, огромный шкаф-боров, чья тяжелая и густая шерсть были покрыты коркой засохшей, потемневшей от времени крови. От этого монстра исходил такой удушливый шлейф, что рядом было трудно дышать — ходили слухи, что он принципиально не мылся месяцами, считая, что запах страха и чужой крови на его шкуре защищает Герцога лучше любого щита.
Свин поднялся, лениво зевнул и покинул зал в сопровождении своего жуткого стража.
Как только правитель ушел, Горностай, старый, худой советник со скрипучим голосом, невольно высказал мысль, которая явно зрела у многих:
— Сан-Финна... — тихо, но отчетливо произнес он, оглядывая оставшихся. — Эта провинция была частью нашего союза ранее.
Именно благодаря их поддержке мы держались на плаву. Если мы уберем свою гордость, и попросим помощи, то сможем подавить назревающий бунт в Сан-Рико. К тому же, так мы обретем достаточную независимость от столицы. Одна очень доверенная… морда из высших кругов шепнула мне, что в столице сейчас внутренних проблем еще больше, чем у нас. Им не до вассалов. Это наш шанс, наш час заявить о себе!
Его пламенная речь встретила глухой, одобрительный ропот со стороны старой части свиты, которая давно устала от столичного гнета. Но продлилось это недолго.
— Измена! — Бизон резко поднялся со своего места, его рога угрожающе накренились в сторону Горностая. — Ты предлагаешь лечь под давних врагов?
Все присутствующие знают, Горностай, какие натянутые, напряженные и грязные отношения связывают нас с лидерами и народом Сан-Финны!
Ты просто хочешь продать наш город, чтобы спасти свой собственный хвост!
Горностай тут же затих, сжался в комок и втянул голову в плечи. Он прекрасно понимал, откуда взялись эти натянутые отношения и кто именно спровоцировал конфликт прошлых лет — спасибо недальновидной политике Герцога Пятого, который сейчас мирно ушел спать.
Оправдываться было бесполезно.
В этот момент Офицер Манул, начальник стражи, окончательно потерял терпение. Его шерсть встала дыбом, желтые глаза налились кровью, и он начал яростно, безумно кричать на всех присутствующих, обвиняя советников в трусости, гвардейцев — в тупости, а Койота — в бесполезности. В зале поднялся такой гвал, что продолжать конструктивный диалог стало невозможно. Совет окончательно развалился.
После завершения этого кошмарного совещания Бизон, сохраняя угрюмое молчание, жестом приказал Койоту следовать за ним.
Они спустились в самые глубокие, потайные переходы замка, куда не заходила обычная стража. Там, в сырой каморке среди чертежей и механизмов, их ждал Крот — тихий, подслеповатый, на первый взгляд абсолютно безобидный.
Но Койот знал: именно этот Крот десятилетиями проектировал замок, создавал все тайные ходы и скрытые ниши в стенах.
Если в Сан-Рико и был зверь, знавший архитектуру власти изнутри, то это был он.
Бизон и Крот начали бурно обсуждать систему безопасности, перебирая чертежи. Койот поначалу сидел отрешенно, погруженный в свои ложные теории. Но в какой-то момент между их диалогом казначей начал вслушиваться в тихий, скрипучий голос крота.
— ...да говорю тебе, Бизон, в том крыле я лично укладывал каменные плиты, — бормотал Крот, водя когтистой лапой по пергаменту. — В кабинете покойной Выдры нет и никогда не было потайных ходов в стенах. Я ручаюсь за свою работу. Кругом глухая кладка, три фута толщиной, прям из Бистерры. Туда нельзя войти незамеченным через стену.
Эти слова прозвучали для Койота как удар грома. На мгновение он полностью пришел в себя, пелена шока спала с его глаз, и разум выдал четкую, кристально чистую мысль.
«Если потайных дверей в стенах нет, а я стоял у главного входа всего в нескольких шагах и никого не видел... значит, убийца не выходил через дверь! Он всё еще был внутри, когда я вошел! И он оставил там улику!»
Койот, даже не попрощавшись, резко сорвался с места и на полной скорости побежал обратно, на место преступления, вверх по винтовым лестницам.
Ворвавшись в кабинет Выдры, где всё еще пахло свежей кровью, казначей принялся переворачивать комнату. Он осмотрел каждый угол, проверил пол под креслом, где сидело тело, простукал стены — ничего.
Никаких признаков присутствия другого существа: ни чужой шерсти, ни грязных следов, ни капель пота. Убийца словно испарился в воздухе.
Устало откинув голову назад, Койот тяжело вздохнул и уставился вверх. И тут его взгляд замер. Совершенно случайно, благодаря игре теней от заходящего солнца, он заметил странную геометрию на потолке. Один из резных деревянных кессонов, украшавших потолок кабинета, сидел чуть глубже остальных. Койот присмотрелся. Едва заметная щель, крошечный зазор... Тайная дверь была на потолке!
Секретный люк, ведущий на чердачные перекрытия, о котором, видимо, не знал даже Крот. Убийца ушел наверх прямо перед тем, как Койот открыл дверь.
Казначей бросился к выходу из кабинета, чтобы позвать стражу, но прямо на проходе, словно соткавшись из темноты коридора, его встретил Енот Гон. На его полосатой морде не было никаких эмоций. Он молча протянул Койоту небольшой продолговатый предмет, плотно обернутый в чистый пергаментный свиток.
— Возьми, — тихо проронил Енот. — Это то, что ты просил. Нашел на складах.
Койот принял сверток, чувствуя его неожиданную тяжесть. Он хотел было развернуть его прямо здесь, но заметил, что в конце коридора показались гвардейцы Манула.
Понимая, что при остальных раскрывать карты нельзя, Койот сдержанно кивнул:
— Спасибо, Гон. Я твой должник.
Он быстро переложил загадочный предмет в глубокий внутренний карман своего казначейского камзола и повернулся к подбежавшим стражникам.
— Сюда! Живо! — скомандовал Койот, указывая лапой на потолок кабинета. — Обыщите потолок, мы на самом хвосте у убийцы! Там, наверху, есть секретный люк. Он ушел через чердак!
Пока гвардейцы с шумом затаскивали в комнату лестницы и ломали топорами потолочные панели, Енот Гон подошел ближе к Койоту и, глядя на суету, негромко подметил:
— Убийца ловок, казначей. Но знаешь, кто будет следующим? Следующий именно Горностай. Все ищут не там. Горностай слишком много болтал на совете о Сан-Финне.
Убийце или тем, кто за ним стоит, его политические игры сейчас абсолютно не выгодны. Он труп, если еще не сбежал.
Койот похолодел от этой мысли. Пророчество Енота звучало слишком убедительно.
Спустя час Койот, Бизон, Манул и еще несколько стражников вышли на центральную площадь перед замком. Ситуация в городе накалилась до предела. Слухи о смерти Инквизитора и Выдры просочились за стены замка, и разъяренная, голодная толпа горожан уже штурмовала ворота.
Бизон, будучи уверенным в своем авторитете, планировал выйти к жителям и успокоить их силой своего голоса. Он сделал шаг вперед, поднимая мощные лапы:
— Успокойтесь, жители Сан-Рико! Закон и порядок…
Но договорить ему не дали. Из толпы полетели камни и яростные проклятия. В следующее мгновение обезумевшие от страха звери хлынули вперед, сминая оцепление. Толпа буквально навалилась на Бизона. Десятки цепких лап вцепились в его дорогой офицерский мундир, с треском разрывая плотную ткань одежды на куски. Мощного зверя начали заваливать на брусчатку.
— Назад, твари! — взревел Манул, выхватывая клинок.
Началась кровавая, хаотичная свалка. Койот, Бизон и остальные стражники были вынуждены отбиваться ради спасения собственных жизней. Стража действовала жестко, пустив в ход оружие. На мостовую хлынула свежая кровь. Гвардейцы Манула без разбора рубили нападавших, убив парочку самых агрессивных бунтовщиков.
Койот отчаянно пытался просто маневрировать в толпе, используя свою ловкость. Но один из разъяренных жителей прыгнул на него с ржавым зазубренным тесаком. Действуя чисто на рефлексах, Койот выбросил лапу вперед, перехватил запястье нападавшего и резко крутанул.
Раздался хруст, тесак выскочил из лапы жителя, и Койот, потеряв равновесие, будто то не случайно толкнул противника спиной прямо на острый декоративный шип замковой ограды.
Городанин обмяк. Это было первое убийство в жизни Койота на глазах у простонародья.
Кое-как, благодаря невероятным усилиям Бизона и подоспевшего подкрепления, страже удалось заблокировать площадь и задержать зачинщиков бунта. Толпа отступила, оставив после себя разгром, стоны раненых и трупы на мостовой.
Пока в Сан-Рико лилась кровь и горели уличные факелы, на самой окраине города, у глухих северных ворот, было тихо.
Худой силуэт, полностью завернутый в темный, потрепанный дорожный капюшон, испуганно озирался по сторонам. Это был Горностай. Слова Енота Гона оказались пророческими — советник прекрасно понимал, что после своих заявлений на Совете он стал мишенью номер один как для убийцы, так и для разгневанного Бизона.
Решив не искушать судьбу, он собрал все свои сбережения и тайно, под покровом сумерек, покидал город.
Горностай, пряча морду в складках вонючей шерстяной ткани, медленно переходит через официальную границу Сан-Рико.
Он уезжал из города, оставляя позади интриги, трупы и заговор, надеясь найти спасение в Сан-Финне, но внутри понимал, что дальше его ждет еще больше этого ужаса.
Кот
На корабле «Бёрнер» ночь дышала сыростью и тяжелым ромом.
В углу матросского кубрика, прямо у входа в трюм, сидел Пёс — тот самый матрос, который еще вчера казался спокойным и добродушным.
Но сейчас его накрыл страшный, удушливый приступ — отголосок былых жестоких сражений на королевском флоте.
Глаза Пса были дикими, зрачки расширились до предела, он не видел ничего перед собой.
Его лапы судорожно сжимали пустую кружку, зубы стучали, а по хрипящей пасти текла слюна. Он тихо, безумно скулил, раскачиваясь из стороны в сторону, словно всё еще находился на палубе горящего, тонущего фрегата под обстрелом вражеских пушек.
Проходивший мимо боцман Ривер лишь тяжело вздохнул и набросил на плечи Пса старое одеяло — на «Бёрнере» к таким призракам прошлого привыкли. Здесь у каждого за спиной было свое кладбище.
Кот наблюдал за этой сценой через щели своей тюремной решетки из нижнего трюма. Зрелище сломленного Пса, жестокость Брауна, мудрые, но грустные глаза Лиса... Всё это окончательно сложилось в голове Кота в одну единую картину.
«Хватит», — подумал Кот.
Внутри него словно повернулся какой-то невидимый рычаг. Паника, которая душила его последние сутки, страх перед бескрайней водой и замкнутым пространством — всё это внезапно сгорело, уступив место новой, твердой и опасной силе.
Он понял закон этого корабля и этого океана:
здесь уважают только силу и внутренний стержень. Если ты ведешь себя как загнанная крыса — тебя раздавят. Если ты встаешь во весь рост — с тобой считаются.
Кот медленно поднялся на лапы. Его задняя конечность, лишенная свежей перевязки, отозвалась тупой, контролируемой болью, но он даже не поморщился. Он подошел к двери трюма. К его удивлению, к нему подошел старик Ривен, который дал ему всё его снаряжение, с приказом явится на палубу к Капитану.
Кот толкнул решетку лапой. Она со скрипом поддалась.
Он вышел из темного трюма на верхнюю палубу, залитую солнечным светом.
Ветер ударил ему в морду, взъерошив грязную шерсть.
Кот шел по палубе твердым, уверенным шагом, расправив плечи так, как не ходил никогда прежде.
В его осанке, во взгляде зеленых глаз появилась пугающая, хищная уверенность.
Он больше не был пленным воришкой.
И этот корабль скоро узнает его настоящее предназначение.
Глава 7. Суд без правых или тупик
Королевство Лесостепь
Замок Лесостепи тонул в тяжелых, холодных серых тонах камня. Здесь не было южного изящества: массивные, грубо обтесанные колонны держали своды, на которых веками оседала копоть от факелов.
По длинному пустому коридору двигался силуэт. Волк шел с безупречно расправленными плечами, убрав лапы за спину. Его движения были расчетливыми и плавными, как у хищника на охоте. На нем был строгий синий костюм, застегнутый на три дорогие, тускло поблескивающие пуговицы — редкий шик для здешних суровых мест.
Он без стука толкнул тяжелую створку и вошел в тронный зал.
— По вашему указанию прибыл, мой король, — Волк склонил голову, но взгляд его остался прямым и цепким.
На высоком каменном троне возвышался Король — огромный медведь. Его фигура буквально подавляла пространство зала.
Здоровые, покрытые шрамами лапы покоились на подлокотниках, а в тяжелых надбровных дугах и хищном прищуре читался скверный, деспотичный характер правителя, не привыкшего к возражениям.
— Ты должен отправиться на перехват корабля Сан-Рико, — громовым басом вымолвил медведь, даже не повернув головы.
Он тяжело опустил массивную лапу на карту, расстеленную на коленях. — Мои разведчики уже всё доложили. Этот чертов «Бёрнер» должен проходить через наше водное кольцо. Возьми своих ребят, морских волков, и перехвати их. Корабль должен достаться нашему королевству.
Медведь поднялся, его огромная тень накрыла Волка.
— В Сан-Рико дела дрянь, они беднеют с каждым днем, власть там трещит по швам. А Анимаполис... столица не решится вмешиваться. Мне донесли, что у них у самих сейчас полно внутренних забот. Столице не до окраин.
Лесостепь была краем контрастов. С одной стороны — богатая, щедрая природа, бескрайние изумрудные равнины. С другой — постоянная, изнуряющая опасность. Всему виной была затянувшаяся война против соседнего королевства Топь-Болотины. Там, среди гнилых испарений и трясин, жили озлобленные обитатели. Некогда активная и масштабная, эта война давно превратилась в изматывающую, грязную партизанщину.
Лесостепи был нужен сокрушительный удар, чтобы закончить этот кошмар.
Именно поэтому Медведю нужен был «Бёрнер». С его гигантскими размерами и светящимися парусами этот фрегат должен был возглавить королевский флот.
План Короля был прост и жесток: зайти с двух сторон, зажать Топь-Болотину в тиски и навсегда уничтожить больных соседей.
Волк слушал молча, его челюсть едва заметно сжалась. Он был харизматичным, каленым морем капитаном, которого уважал каждый матрос. Но у него была уязвимость. Его семья — волчица и маленькие щенячьи лапы — тяжело болели, угасая от лихорадки. Лекарства стоили дорого, и достать их мог только Король.
Именно поэтому гордый морской волк был вынужден соглашаться на любую, самую грязную и черную работу для медвежьего трона.
— Будет сделано, мой король, — тихо ответил Волк, развернулся и, шурша полами синего костюма, вышел во тьму коридоров.
Сан-Рико
Прошло всего пару дней, а замок Сан-Рико снова содрогнулся. Бизон — мощный, честный зверь, который еще недавно прикрывал Койота на площади — скончался от ран полученных на площаде.. Телохранитель Герцога даже не почесался, когда из коридоров выносили очередное тело.
Койот шел по внутреннему двору, его глаза были сухими, но внутри горела глухая, яростная пустота. Потеря друга выбила из него последние капли жалости. Теперь это была личная вендетта.
Казначей заметил у двора Капитана Филина. Старый, но еще крепкий, с жестким серым оперением и тяжелым клювом, Филин проверял амуницию гвардейцев.
Койот подошел со спины, его шаги были не слышны.
— Капитан Филин, — негромко позвал он.
Филин медленно повернул голову на сто восемьдесят градусов, уставившись на казначея огромными, седыми бравами, в которых прятались глаза. В его позе читалась суровая, военная выправка.
— Чего тебе, счетовод? — проскрипел птиц.
— Я проверял предписания перед отправкой «Бёрнера». Скажи мне... это ты дал приказ отдать личные вещи Кота ему прямо перед отплытием?
Филин резко дернул крылом, поправляя портупею, и сделал шаг навстречу Койоту, нависая над ним. Из его клюва вырвался короткий, раздраженный клекот:
— Мои приказы всегда четкие, Койот. Я занимаюсь обороной стен, а не барахлом арестантов. Этот приказ отдал лично Капитан Тайгер перед тем, как подняться на мостик.
Если у тебя есть вопросы к судовому манифесту — отправляй почту в океан. А у меня тут гвардейцы без сапог ходят.
— Свободен.
Филин развернулся и зашагал прочь, громко щелкая когтями по камням двора. Койот проводил его взглядом. Тайгер сам отдал вещи? Интересно.
...Под покровом ночи Койот заперся в своем кабинете. Смерть Бизона висела над ним тяжким грузом. Он вытащил из кармана предмет, который ему передал Енот Гон — небольшой флакон с густой жидкостью. Гон объяснил принцип действия: эта жидкость было способно выявить скрытые отпечатки лап любого зверя на поверхностях. Достаточно взять образец с места преступления.Койот аккуратно соскоблил засохшую кровь и жир с рукояти кинжала Выдры и перил, где убили Бизона, смешать с жидкостью и сравнить с отпечатками лап членов Совета.
Убийца будет найден, кем бы он ни был.
В дверь кабинета негромко, но настойчиво постучали.
Койот быстро спрятал флакон под бумаги.
— Войдите.
В комнату вошел Волк-одноглазый — бывший пират со шрамом через всю морду и давно потухшим, затянутым белесой пеленой глазом.
Он сильно горбился, словно груз прожитых лет и былых грехов давил ему на плечи. Следом за ним, едва не приплясывая, вошел Лемур. Это был местный весельчак, виртуозный фехтовальщик и наставник молодых гвардейцев. Харизматичный, подвижный зверь, одетый в простые, свободные и удобные вещи, не сковывающие движений. От него всегда пахло порохом и вином — Лемур обожал фейерверки, уличные праздники и шумные компании.
— Ну и дела у нас, казначей, — прохрипел Одноглазый Волк, тяжело опускаясь на стул и опираясь на сучковатую трость.
— Бизон мертв. Кто теперь займет его место? Город остался без кулака.
— Народ на взводе, Койот! — подхватил Лемур, крутонув в лапе яркую праздничную хлопушку. — Нам нужно выделить круглую сумму из казны для жителей. Порадовать народ, утихомирить их! Давай уберем эти кислые морды, устроим раздачу хлеба, пустим пару шутов на площадь!
Волк-одноглазый глухо и зловеще усмехнулся, покосившись на Лемура своим здоровым глазом:
— Праздники? Хлеб? Ты лучше посмотри, что творится в нашей святой церкви, весельчак. Этот священник Шиншилла... святоша, который якобы собирает маленьких зверят из бедных кварталов и «делится с ними духовным опытом»...
— Волк завуалированно, но грязно сплюнул на пол. — Все в порту знают, что там, за закрытыми дверями его прихода, творится такое мерзкое непотребство, что у меня шерсть дыбом встает. А мы им золото из казны отсыпаем.
Койот слушал их, и внутри него росла стена. Он понял, что больше не верит никому. Ни грустному пирату, ни веселому лемуру, ни святошам, ни стражникам.
Проводив гостей, казначей направился прямиком к Герцогу Пятому.
Свин сидел в своих покоях. Рядом, как обычно, высился его телохранитель Кабан — массивный, жуткий шкаф. От Кабана исходил невыносимый, тошнотворный запах застарелой, засохшей крови; казалось, этот монстр принципиально обходил стороной любую воду.
— Ваше Высочество, — твердо сказал Койот.
— Мне нужно, чтобы вы немедленно собрали экстренный совет. Всех до единого. У меня есть способ вычислить убийцу прямо в зале.
Герцог, брезгливо поправляя слюнявчик, хрюкнул и кивнул:
— Ладно. Собирай своих бездельников. Мне тоже надоели эти трупы. Кстати, о трупах... — Герцог наклонился вперед, его маленькие глазки злобно сузились. — Горностай. Этот мелкий кусок дерьма изменил нам. Если его найдут — живым не брать. Но это не всё, Койот. Мои личные ищейки донесли: какой-то зверь из нашей ближней свиты активно распространяет возмутимые слухи.
Именно он сеет смуту и причастен к бунтам на площадях. Ты должен найти его. Возможно, он будет среди тех, кого ты соберешь сегодня на совете.
Кот. «Бёрнер»
Океан больше не пугал Кота. С каждым днем, проведенным на палубе, он становился неотъемлемой частью «Бёрнера». Его лапы огрубели от канатов, движения стали скупыми и точными. Матросы больше не косились на него с презрением — парень делом доказал, что умеет держать удар.
В эту ночь они снова попали в шторм. Чернильное небо раскалывалось от молний, тонны ледяной воды обрушивались на корабль.
Но экипаж справлялся, слаженно работая на снастях под крики боцмана.
Однако вскоре на корабле стало происходить нечто жуткое. Шторм утих, превратившись в плотный, стеной идущий ливень, но воздух сделался липким и тревожным. Кот, закрепляя канаты у леера, вдруг заметил среди матросов новые морды.
Эти звери двигались как-то иначе — слишком тихо, слишком слаженно для обычной ночной смены. На них были простые штормовки, но из-под мокрой ткани угадывались очертания боевых ножей. Кот нахмурился, силясь вспомнить, видел ли он этих ребят раньше на погрузке в Сан-Рико. Ответ был — нет.
Капитан Тайгер, стоя у колоды, тоже почуял неладное. Его уши нервно подергивались. Он подошел к борту под проливным дождем, оглядывая палубу:
— Ривер! Где волки из третьей смены? Почему на постах у грот-мачты пусто? Наших ребят нет на местах!
Тигр задрал голову вверх, пытаясь рассмотреть марсовую площадку сквозь сплошную стену воды. На самой вершине, где должен был нести вахту впередсмотрящий утконос, было темно.
— Бэри! — взревел Тайгер в ливень. — Бэри, черт тебя дери, докладывай обстановку!
Ответа не последовало.
Тайгер яростно зарычал, требуя от команды фальшфейер. Когда Лис высек искру и яркий, ядовито-красный огонь на секунду осветил верхнюю мачту, вся команда замерла в ужасе.
Утконос Бэри был мертв. Его тело было грубо примотано канатом к рею.
— Нас захватывают изнутри! — заорал Тайгер, выхватывая свой тяжелый кортик. — Оружие к бою!
На палубе началась паника, мгновенно переросшая в кровавую бойню. Новые матросы, поняв, что их маскировка раскрыта, сбросили штормовки. Сталь ударилась о сталь.
Экипаж «Бёрнера», несмотря на внезапность, отбивался отчаянно и злобно. Кот крутил шпагой, прикрывая спину боцмана, Браун крушил черепа нападавших своими тяжелыми копытами.
Герой отражая выпад крупного зверя в синей бандане. Искры летели из-под клинков, смываемые дождем.
Вдруг Кот бросил взгляд за борт. Там, прямо из пелены серого ливня и тумана, бесшумно, словно призрак, выплывал силуэт другого корабля. Этот фрегат был полностью черным — от крашеного корпуса до огромных, рваных черных парусов, наводящих ужас.
Кот замер на секунду, пропуская удар, который едва не стоил ему уха. В его зеленых глазах прочитался первобытный, леденящий ужас.
Это было спланированное, масштабное нападение. Их брали в клещи посреди мертвого океана.
Сан-Рико
В зале Совета Сан-Рико было душно от страха.
Койот собрал всех. За столом сидели выжившие члены свиты, офицеры стражи, Лемур, Волк-одноглазый, Оцелот и Капитан Филин. На дальнем конце стола восседал Герцог, позади которого вонял кровью и потом молчаливый Кабан.
Койот вышел в центр зала. В его лапах был флакон с зельем Гона. Он не стал тратить время на пустые речи.
— Один из вас — убийца, — ледяным тоном произнес казначей. — Бизон и Выдра были убиты профессионалом. Но он оставил следы.
У меня есть жидкость, которая проявит отпечатки. Каждый из вас сейчас по очереди опустит лапу в эту чашу с раствором.
Среди свиты поднялся испуганный ропот.
— Что за бред?! — выкрикнул Барсук, нервно поправляя манжеты. — Ты обвиняешь нас, казначей?
— Молчать! — рявкнул Герцог, ударив копытом по столу. — Делайте, что говорит этот пес, или я лично вскрою вам брюхо прямо здесь.
Процедура началась. Койот лично подносил чашу к каждому. Звери неохотно, с отвращением и страхом погружали лапы в маслянистую жидкость. Койот внимательно сверял проявляющиеся узоры со свитком-образцом, который он подготовил ночью.
Чаша обошла весь зал.
Койот смотрел на пергамент, и его лапы начали слегка подрагивать. Анализ был завершен. Совпадений... не было. Ни одно пятно не совпало с четким пепельно-серым следом, оставленным на месте убийства.
Убийца не был членом этой свиты. Он был кем-то другим, тенью, приходящей извне.
— Ну что там, Койот? — нетерпеливо прохрюкал Герцог. — Кто этот предатель, сеющий смуту и режущий моих подданных?
Койот медленно опустил чашу. Ему нужно было выиграть время и не показать своего замешательства. На совете поднялась бурная тема уличных бунтов. Звери кричали, обвиняя друг друга в развале экономики и связях с мятежниками.
— Убийца не из свиты, — громко и отчетливо повторил Койот, перекрывая крики.
Не проверенными оставались лишь двое:
Оцелот который уехал из города и беглый Горностай.
Поэтому по закону Сан-Рико, единогласным решением испуганного и яростного Совета, все убийства, предательства и организация городских бунтов были официально и окончательно повешены на Горностая.
Это было удобно всем. Свита нашла козла отпущения, Герцог получил оправдание для будущей казни беглеца.
Глава 8. Оглянувшись... Видно свет
Черный корабль притерся к борту «Бёрнера» с глухим, скрежещущим звуком, от которого затрещала обшивка.
Дождь хлынул с новой силой, превращая палубу в скользкое, залитое кровью месиво. Диверсанты, устроившие резню внутри, расступились, освобождая проход к планширю.
На палубу «Бёрнера» неторопливо, с безупречной аристократической выдержкой сошел Капитан Волк. Штормовой ветер трепал полы его синего костюма, но сам он стоял прямо, убрав лапы за спину. Без изъянов во внешности, он излучал ледяное, пугающее спокойствие каленого морем хищника. Он окинул палубу флагмана холодным взглядом и заговорил — его голос, чистый и властный, перекрывал шум ливня:
— Капитан. Мой король ценит хорошие корабли и не хочет лишней крови. Прикажи своим зверям бросить оружие и пересесть в шлюпки. Мы изымаем «Бёрнер» в пользу короны Лесостепи. Обещаю, все останутся живы.
Кот наблюдал за ним из-за спин матросов, крепче сжимая рукоять шпаги. В этом Волке чувствовалась порода и колоссальная сила, но Кот также заметил, как едва заметно дрожали его лапы за спиной — Волк спешил.
Капитан Тайгер даже не дослушал. Полосатая морда тигра исказилась в яростном оскале. Он шагнул вперед, выставив вперед тяжелый кортик, и оглушительно взревел:
— Пошел ты к черту, лесной щенок! На моем корабле командовать буду я! К бою!
Волк разочарованно вздохнул и сделал шаг назад, плавно взмахнув лапой. Это был приказ атаковать.
Палуба мгновенно превратилась в ад. Пес, чьи нервы окончательно сдали еще со времен прошлого шторма, поймал тяжелый приступ. С его брылей потекла белая пена, глаза округлились в слепом безумии. С диким, утробным воем он бросился вперед, размахивая тесаком, полностью открываясь для ударов. Волки Лесостепи вырезали его за секунду — три быстрых выпада со стороны тумана, и пес рухнул, заливая доски кровью.
В ту же секунду под групповой удар попал матрос Моренн и еще двое верных Тайгеру матросов. Их буквально разорвали в ближнем бою, не дав даже вскрикнуть.
Огромный конь Браун в разгар свалки потерял свой палаш — клинок со звоном улетел за борт. Но Браун не отступил. Лишь взревел, ухватился мощными копытами за торчащий из палубы массивный обломок фальшборта, с треском вырвал эту толстую деревянную палку и начал крушить врагов направо и налево, ломая волчьи ребра.
— Кот! Лис! На их борт! — перекрывая грохот, рявкнул Тайгер.
По приказу капитана Кот и Лис прыгнули через пробоину прямо на палубу черного корабля Волка. Вокруг свистели стрелы, ливень слепил глаза. Кот действовал на чистом адреналине: он ловко уклонялся от тяжелых ударов, подсекал лапы нападавшим и продвигался к люку трюма. Лис держался рядом, но его движения были дергаными — в глазах друга Кот впервые увидел липкий, парализующий страх.
Они ворвались в трюм вражеского судна. Волк-капитан, заметив прорыв, скомандовал части своих сил
— Назад, на корабль! Отсечь их! — и сам бросился обратно.
Кот лихорадочно осматривал ящики в темноте чужого трюма.
— Нужен порох! Если взорвем, им конец!
Но пороха здесь не было — корабль Лесостепи шел налегке, приспособленный для быстрого абордажа. В этот момент Лис окончательно сломался. Услышав топот возвращающихся волков, он проявил малодушную трусость — даже не посмотрев на Кота, лис развернулся и бросился наутек, стремясь быстрее и раньше всех убраться с обреченного судна.
— Лис, стой! — выкрикнул Кот, но тот уже взлетал по трапу.
Кот выругался, увернулся от влетевшего в трюм вражеского авангарда и рванул следом.
Он успел перемахнуть обратно на «Бёрнер» в самый последний момент, когда Лис и боцман уже вовсю рубили швартовые канаты. Кот навалился плечом на тяжелый деревянный брус, помогая отшвартовать вражеский фрегат.
Черный корабль подхватило течением и начало медленно относить в сторону.
— Орудия, к бою! — проревел Тайгер, чья лапа была залита кровью. — Разнесите эту щепку!
Нижняя палуба «Бёрнера» отозвалась грохотом. Тяжелые пушки выплюнули пламя прямо сквозь стену дождя. Залп бортовых орудий в упор разнес борт черного корабля. Ядра крушили шпангоуты, выламывали мачты. Черный фрегат начал стремительно, носом вперед, уходить ко дну.
Капитан Волк остался стоять на мостике. Он не побежал к шлюпкам, не закричал. Он просто смотрел на уходящий «Бёрнер», сохраняя свою аристократическую выдержку до тех пор, пока ледяная океанская вода полностью не поглотила его вместе с кораблем. На последок он пообещал отомстить им.
Кот опустился на мокрую палубу, тяжело дыша. Его шпага выпала из ослабевших лап. Внутри не было радости победы — только дикая, звенящая усталость и догорающий в жилах адреналин. Он выжил. Но цена этого выживания становилась всё выше.
Сан-Рико
В Сан-Рико ночь была разорвана на куски.
Герцог Пятый, после известий о бегстве Горностая, лично отправил Капитана Добера в погоню. Огромный, поджарый доберман в тяжелых доспехах, не теряя ни минуты, возглавил конный отряд и вылетел за ворота замка.
Койот знал об этой погоне, но в коридорах они с Добером не пересеклись. Казначей сидел в своем кабинете, мрачно глядя на свиток с результатами анализа. Настоящий серый убийца всё еще был на свободе.
— Горностай труслив, он бы не смог так чисто убрать Бизона. Это вряд ли его лап дело.
А в это время на улицах нижнего города разворачивался кошмар.
Лемур, искренне желая поднять дух нищего, голодающего населения, устроил обещанный праздник. В темное небо над Сан-Рико с грохотом полетели дорогие, яркие фейерверки, рассыпаясь огненными искрами. Лемур весело прыгал на помосте, поджигая фитили.
Но эффект получился обратным. Народ, который пух от голода, а дома утопали в грязи, увидел в этом высшую степень цинизма.
У них есть золото на дорогие огни, пока мы дохнем со смеху?! — пронесся по толпе яростный рев. Вспыхнул стихийный, безумный бунт.
Голодная толпа, вооруженная вилами, косами и булыжниками, хлынула на площадь. Лемура стащили с помоста первыми. Обезумевшие жители в ярости вцепились в шутника. Раздался дикий хруст — Лемуру заживо оторвали заднюю лапу. Его истошный крик утонул в гуле толпы.
Генерал Манул среагировал жестко. Тяжелая стража замка сомкнула щиты.
— Рубите их! Назад к воротам! — рявкал Манул, его длинный палаш ходил из стороны в сторону, оставляя за собой просеки из тел бунтовщиков.
Стражники яростно рубили жителей, защищая подступы к цитадели, но толпа давила числом. Сан-Рико нес колоссальные, невосполнимые потери. Кровавое месиво медленно смещалось к главным воротам замка, крася мостовую в багряный цвет под сполохи догорающих в небе праздничных огней.
Оцелот. Анимаполис
Далеко в глубине континента, в сияющем Анимаполисе, царила совсем другая атмосфера. Здесь пахло новизной, изысканными винами и большими возможностями.
Оцелот сидел в просторном кабинете с высокими окнами, выходящими на правительственный квартал столицы. Напротив него за массивным столом из серого дерева сидели двое высокопоставленных столичных чиновников — старый, покрытый сединой Ягуар в дорогом пенсне и с циничным взглядом Далматинец в строгом чиновничьем сюртуке.
— Ситуация в Сан-Рико выходит из-под контроля, Оцелот, — сухо произнес Ягуар, постукивая когтем по столу. — Герцог Пятый слаб, город погряз в бунтах. Столица готова дать тебе войско, чтобы ты навел там порядок и взял регион под полный контроль Анимаполиса.
— Но у нас есть условие, — перебил его Далматинец, хищно подавшись вперед. — Столичным газетам нужен красивый фасад.
Нам нужен герой. Зверь, который прибудет туда вместе с армией, совершит пару «подвигов» на камеру, которого искренне полюбит и местный голодный народ, и столичная публика. Ты должен отправить туда такого персонажа.
Оцелот задумался.
В его мыслях царил хаос — он понятия не имел, кого именно сможет сделать таким «героем» в этом кровавом болоте провинции.
Но показывать слабость перед чиновниками было нельзя. Он сохранил маску широкой улыбки, плавно наклонив голову:
— Я понял вас. Уговор в силе. Я найду нужного зверя и отправлю его в столицу.
— Отлично, — кивнул Лев. — И еще. Нам нужен преемник для Герцога. Либо сделай так, чтобы этот боров стал еще послушнее. Вместе с твоим передовым отрядом мы отправляем Судью. Он примет пост вашего.
Оцелот повернул голову к дверям кабинета, где в тени стоял назначенный чиновниками Судья Дикобраз. Это был совсем молодой, юный зверь, чьи иголки еще не загрубели, а в глазах читалась явная неуверенность и страх перед будущим назначением.
Юнец... Совсем зеленый. От его робкости тошнит, — с презрением подметил Оцелот в мыслях, но вслух ничего не сказал.
Сан-Финна
В то же самое время на укрепленном пограничном пункте соседнего королевства Сан-Финны было тихо. Холодный ветер колыхал сине-серые флаги на башнях.
Старый советник Горностай, наконец добрался до цели.
Его приняли на границе и под конвоем доставили в загородную резиденцию местного Герцога — крупного зверя с умными, расчетливыми глазами.
Горностай стоял перед ним, тяжело опираясь на край стола, его голос срывался от страха:
— Ваше Высочество! В Сан-Рико заправляет безумный герцог и банда головорезов. Я привез вам все тайны их казны. Все чертежи укреплений.
Герцог Сан-Финны молча, внимательно слушал путаную речь беглого советника. Его лапа лениво поигрывала тяжелым серебрянным перстнем.
— Я требую войско! — Горностай подался вперед, в его глазах блеснул фанатичный огонек. — Дайте мне солдат, и мы переломим ходы всех в Сан-Рико! Мы вернем город. А далее... далее мы объединимся под единым знаменем. Вы ведь помните, Ваше Высочество, как когда-то, много лет назад, наши земли были единым, великим и крепким королевством? Лисий хвост.
Пора вернуть былую славу.
Герцог Сан-Финны медленно откинулся на спинку трона. Его взгляд стал глубоким, задумчивым. Он перевел взор на своих подопечных, затем снова на испуганного беглеца. Перспектива большой войны и воссоединения былых земель заманчиво заиграла в его разуме.
Герцог погрузился в тяжелое молчание, обдумывая свой следующий ответ.
Глава 9. Леденящий ужас
Сборы солдат в Сан-Финне проходили под аккомпанемент тяжелого, затяжного дождя.
Воины в доспехах молча перетаскивали окованную железом амуницию, телеги со стрелами и тяжелые баллисты.
Горностай медленно шел по раскисшему от влаги двору цитадели. Его взгляд, устремленный куда-то сквозь ратников, выдавал полное неверие в происходящее. Старик не до конца осознавал, что его бегство запустило маховик новой кровопролитной войны. Слезы бессилия и страха медленно выступали на его глазах, но ледяной дождь смывал их моментально, не оставляя и следа на шерсти.
А ведь еще тридцать часов назад в этих покоях царило глубокое сомнение.
Герцог Сан-Финны тогда прямо говорил Горностаю, что слишком рискует. Эту войну могли остановить в любой момент, ведь все три здешних государства — и Сан-Рико, и Сан-Финна, и Сан-Пиррос — официально ходили под вассалитетом далекого и могущественного Анимаполиса.
Правитель Сан-Финны дорожил своим положением: его герцогство процветало, они по праву считались самыми богатыми и сытыми из всех трех осколков прежней империи Лисьего Хвоста.
Но мысль о былом величии, о воссоединении разорванных земель под своей короной пьянила его не меньше, чем крепкое вино. Герцог осознавал, что для измученного налогами народа Сан-Рико он станет не захватчиком, а освободителем. К тому же в его груди жила старая личная обида — он слишком хорошо помнил, как его двоюродного деда предательски убили, когда тот занимал престол империи Лисьего Хвоста.
Расчетливый ум правителя быстро соткал план. Герцог скомандовал отправить гонцов в соседний Сан-Пиррос с официальным предложением: не вступать в этот конфликт, соблюдать строгий нейтралитет и просто со стороны наблюдать за происходящим. Он уверял соседей, что цель похода проста — освободить измученный народ от безумного Герцога Пятого, и как только порядок будет восстановлен, всё сразу закончится.
А самому Горностаю была уготована особая роль. Когда войска Сан-Финны победным маршем войдут в Сан-Рико, старый советник должен будет выступить перед горожанами как официальный посланник, успокоить взбудораженный народ и доходчиво объяснить, что новая власть принесет им мир и сытую жизнь.
И вот теперь, вынырнув из воспоминаний, Горностай поднял голову. Там, впереди, посреди грязного двора, он заметил самого Герцога. Тот уже вовсю готовился к выступлению, лично натягивая на себя тяжелые, украшенные гравировкой боевые доспехи. Назад дороги не было.
Сан-Рико
Койот сидел в своем кабинете, полностью озадаченный и изнуренный бессонницей. Окружив себя ворохом бумаг, он в сотый раз пытался выстроить логическую цепочку: кто именно стоит за всеми этими смертями и заговорами?
Время работало против него. После ночного бунта улицы нижнего города были буквально покрыты кровью и телами, а сам замок оказался наглухо заблокирован гвардией Манула.
Казначей с ужасом осознавал, что, несмотря на все свои усилия и зелье Гона, он ни на шаг не близок к разгадке. Капкан захлопнулся, но зверя внутри него он так и не увидел. Ища хоть какую-то зацепку или союзника, Койот направился к покоям Леди Фенек. Она должна была что-то знать о скрытности и ее ответвления.
Однако внутри было пусто. Лисица исчезла.
Он прошел глубоко внутрь. На ее рабочем столе, прямо под раскрытым анатомическим атласом, казначей заметил детальный подземный план замка Сан-Рико — на нем были подробно нанесены все тайные ходы, скрытые лазы и потайные галереи внутри крепостных стен.
Вдруг в полумраке комнаты раздался тихий, шелестящий шорох. Из темноты дальнего угла бесшумно соткался силуэт Леди Фенек. Ее огромные уши слегка дернулись.
— Тебя не учили стучаться, Койот? — вкрадчиво спросила она, неторопливо выходя на свет единственной свечи.
Койот потерял дар речи. В этот момент, глядя на ее холодную, безэмоциональную мордочку и на этот план в ее лапах, он, возможно, окончательно понял, что именно маленькая лисица теперь стала главной подозреваемой этого замка.
Зрачки казначея сузились от подступившего к горлу осознания.
Столица. Оцелот.
Адвокат провожал экспедиционный корпус. Оцелот и его офицеры уже завершали сборы, готовые со дня на день отступить в сторону Сан-Рико вместе с передовым отрядом и молодым Судьей Дикобразом.
На перроне их громко окликнул тот, чье появление заставило всех солдат вытянуться по струнке. Это был Герой всего континента — Крок. Крокодил в тяжелом, подогнанном под рельефное тело полудоспехе. В его ножнах покоились два знаменитых зазубренных меча.
Крок в совершенстве владел обеими лапами сразу, что делало его в ближнем бою смертоносным и намного более сильным, чем любые его соперники.
Его послужной список был по-настоящему велик и внушал трепет: тысячи успешно выполненных опасных заданий на этих землях и несколько подавленных восстаний на континенте.
— Я сопровождаю вас, — Крок оскалил пасть в уверенной усмешке, и его голос заставил вибрировать воздух. — Приказ свыше.
Нашему дорогому народу в провинции нужен тот, кому он верит больше, чем придворным шутам. Да и мне по пути... Заодно заеду на свою историческую родину, в Ссим. Бывали там, Оцелот? Там чертовски красиво в это время года.
Они без лишних церемоний отбыли, с грохотом сев на «Устрилу» — огромный столичный транспорт, который работал на мощной паровой тяге, но при этом оставался полностью экологичным, не загрязняющим чистый воздух континента копотью. Поршни заходили ходуном, и состав устремился на юг.
«Бёрнер»
После тяжелого ночного боя и похорон павших матросов воцарилось вынужденное затишье.
Чтобы хоть как-то отвлечься от липкого страха, выживший экипаж собрался у юта.
Начали травить морские байки, рассказывать старые портовые истории и басни о еже — комичном, нелепом персонаже народных легенд, который вечно попадал в нелепые передряги.
Матросы шутили друг над другом, беззлобно подначивая Лиса за его бледный вид, хотя Кот по-прежнему держался с другом отстраненно, помня его минутную слабость в чужом трюме.
Старые матросы вспоминали таинственные южные земли. Они говорили, что те территории не исследованы вообще, представляют собой сплошное белое пятно на картах, и лишь один заброшенный портовый городок существует на самом краю цивилизации, который Анимаполис не обслуживал и не снабжал уже долгие десятилетия.
— Ничего, парни, — хмуро пошутил Тайгер, поправляя окровавленную повязку на лапе. — Если здесь всё пойдёт ко дну, мы просто уплывем туда и станем королями среди джунглей.
Постепенно разговоры перешли на Империю Приматов. Пошли колкие, злые шутки про макак — с этой огромной империей у их королевства всегда были крайне напряженные, пограничные отношения. Моряки презирали приматов за их наглость и тут же, подхватывая ритм ударов волн о борт, затянули смешные, сатирические песни про глупых обезьян.
Впрочем, такие тонкие политические истории и куплеты знали лишь те, кто был ближе к столице и Востоку. Кот слушал их, постепенно успокаивая бьющий его изнутри мандраж.
На следующий день «Бёрнер» заплыл далеко, углубляясь в неизведанные водные просторы.
Туман над водой рассеялся, и на самом горизонте экипаж внезапно увидел колоссальный силуэт.
Это был большой, тяжело вооруженный флагман, над мачтами которого гордо развевался чужой флаг. Империя Приматов.
Военный корабль макак находился достаточно далеко, но сам факт его присутствия сильно удивил и насторожил команду — что они делают так далеко от своих земель и зачем заплыли в эти чужие воды?
Договорить матросы не успели. В ту же секунду все почувствовали, как корпус «Бёрнера» резко, всем телом затрясся от мощной подводной волны. Прямо перед их носами, взламывая океанскую гладь и поднимая тучи пены, из-под воды стремительно выплыл корабль.
Это судно выглядело на удивление живым, словно его не построили из досок, а вырастили в бездне: на его бортах отчетливо виднелись огромные, силуэты глаз, а массивная носовая часть точь-в-точь напоминала морду колоссального кита.
Над океаном сразу же раздался странный, гулкий звук, напоминающий утробную, величественную музыку, от которой заложило уши.
Кот похолодел, мгновенно сделав вывод: они вторглись в суверенное пространство правителя Морского Королевства, и этот живой монстр пришел по их души.
Но не успела паника накрыть палубу, как справа, со стороны скалистого мыса, раздался пронзительный, хриплый рев. Это был еще один корабль — без каких-либо флагов или обозначений, сбитый из темного дерева, приземистый и стремительный, точь-в-точь похожий на штурмовые суда отчаянных контрабандистов.
Они находились совсем недалеко. Неизвестные дули в свои боевые рога настолько сильно и яростно, что Кот, вопреки здравому смыслу, вдруг подумал, что это внезапное появление может стать для них единственным спасением в этой начавшейся круговерти.
Глава 10. Оно живое!
Свист рассекаемого воздуха перерос в плотный, оглушительный гул.
С борта нависшего пиратского судна вниз, подобно тяжелым каплям слепого дождя, ударили брызги морской воды, а следом за ними — десяток стальных кошек. Железные когти с треском впились в планширь «Бёрнера», щепя сухое дерево. Один из крюков с глухим, чавкающим звуком пробил грудь матроса, швырнув его на настил палубы. Ткань на его спине моментально намокла, окрашиваясь в темно-бурый цвет.
На канатах, вниз посыпались пираты.
Это была сбродная шайка головорезов: рваные шрамы через всю морду, тусклая от соли чешуя.
Но среди них не было хаоса. Возглавлял абордаж исполин. Акула. Его туловище сковывал тяжелый экзоскелет. В лапе он сжимал массивный меч, от лезвия которого исходило странное, пульсирующее свечение — казалось, само пиратское судно подчинялось каждому взмаху этого клинка.
Вслед за ним на палубу рухнул Акула-Молот с массивным наплечником из кости, и ещё с десяток акул разных видов.
Кот застыл. Воздух застрял в горле. Экипаж «Бёрнера» не просто сминали — их резали, как сочное мясо.
В глаза Кота метнулась узкая тень. Лисья акула врезалась в него, пытаясь сбить с ног длинным, похожим на хлыст хвостом. Кот инстинктивно упал на бок, услышав, как над головой свистнул воздух, сделал быстрый выпад шпагой, задев шкуру на брюхе нападавшего, и откатился в сторону.
Не успел он подняться, как сверху на него обрушилась Гренландская акула.
Старый, словно монстр. Вместо глаз у него были два белых, мутных шара, за которыми угадывался лишь мертвенный, ледяной туман.
Кот выставил клинок, сталь звякнула о зазубренный тесак. Лапы Кота поехали по скользким от крови доскам.
Потеряв равновесие, он упал на колено и обернулся.
В трех шагах от него Лис пытался взвести арбалет. Напротив стоял Акула-Молот.
Командир пиратов даже не обнажил клинок — он дернул спуск тяжелого заряженного арбалета. Тяжелый стальной болт с коротким гулом пробил грудину Лиса, буквально вбив его тело в грот-мачту. Лис дернулся, хрипло вдохнул и замер.
Кот резко повернул голову обратно к Гренландской акуле. Слепые, затянутые бельмом глаза твари смотрели прямо на него.
В них не было злобы — только первобытный, глубокий холод глубин, от которого у Кота онемели кончики лап.
В этот момент небеса прорвало — сверху посыпалась мелкая, колючая морось.
Кот повел взглядом по палубе и споткнулся. У штурвала, ткнувшись лицом в деревянную решетку, лежал Капитан Тайгер. Под его грудью медленно растекалась темная лужа.
— Капитан!.. — Кот рванулся вперед, буквально вырываясь из-под тесака слепого монстра.
Он упал на колени рядом с Тайгером, схватил его за плечо. Капитан тяжелел на глазах. Из его рта вместе с дыханием вылетали кровавые пузыри.
— Кот... — хрипло вытолкнул Тайгер, поднимая слабеющую лапу. В ней он сжимал свой тяжелый корсак с резной костяной рукоятью. — Забери... Вернешь его...Слышишь? Верни ему.
Тайгер судорожно сжал пальцы Кота, перекладывая оружие:
— Прости меня, парень...
Глаза капитана стекленели. Пальцы разжались.
Он перебрал ножны с корсаком себе на пояс.
В эту же секунду с верхней площадки с мокрым звуком упал тяжелый предмет. Он прокатился по палубе и остановился прямо у лап Кота. Это была отрубленная голова Ривера.
Не успел Кот осознать увиденное, как тяжелый, обросший ракушками сапог Китовой акулы наступил прямо на голову боцмана. Огромная туша нависла над Котом. Губчатая лапа без капли сожаления или гнева — с полным, жуткий профессионализмом — сгребла Кота за шиворот, подняла над палубой и потащила к корме.
Его швырнули на скользкие доски прямо к ногам капитана в экзоскелете.
Акула в броне медленно опустил взгляд. Он смотрел на юношу долго, сощурившись, словно пытаясь выудить из памяти старое воспоминание.
Затем он медленно опустил кончик своего огромного меча к самому горлу Кота. Сталь обожгла кожу холодом.
— Твоя шляпа? — гулкий, металлический голос пробился сквозь шумы дождя. — И сапоги?
Кот сглотнул сухую слюну, ощущая, как острие поджимает.
— Мои.
Капитан перевел молчаливый взгляд на Гренландскую акулу. Слепой ветеран подошел ближе, принюхался к воздуху, направляя белые глаза в лицо Коту. Прошло несколько секунд звонкой тишины.
— Не врет, — сухо ронял Гренландский.
Капитан-мегалодон не произнес больше ни слова. Он просто поднял клинок и сдержанно кивнул своим:
— Сворачиваемся. На борт.
Пираты так же молча, без победных криков, начали перебираться обратно на свой корабль. Через минуту тяжелый корпус пиратского судна начал растворяться в дождевой дымке, оставляя «Бёрнер» дрейфовать посреди океана.
Кот остался один. В крови экипажа.
Сан-Рико
Город дышал удушающей замкнутостью. Узкие каменистые улочки казались ловушкой, но изредка сквозь затянутые тучами крыши пробивался теплый, оранжевый свет заката.
Он заливал черепицу знакомым золотом, а из открытых окон нижних таверн вырывался пряный запах сушеных фруктов и ленивые, тягучие мотивы уличных гитар.
Это был тот самый Сан-Рико, но погруженный в тревожное ожидание.
Койот выходил из замка.
Ее слова все еще звучали в ушах. Она говорила так мягко, с такой естественной, раненой искренностью, что Койот против своей воли ловил себя на мысли: «Это не она. Она не могла этого сделать».
Он спускался по каменной лестнице без настроения, с тяжелой головой.
— Койот! — из тени арки вынырнула коренастая фигура.
Барсук. Как всегда, застегнутый на все пуговицы, с постным, удушающе-серьезным лицом.
— Оцелот въезжает из столицы, — ровным, душным тоном зачитал Барсук, даже не поздоровавшись. — С ним Господин Крок. Лично. Посольская карета уже миновала нижние ворота.
— Как ты смотришь на то, чтоб стать героем столицы? Койот.
Морда мгновенно изменилось. Взгляд застрелил, желваки на челюсти сжались.
Граница Сан-Финны
Огромная армия маршировала на запад. Запах сырой земли, звон тысяч кольчуг и топот заставляли воздух вибрировать.
Горностай ехал во главе колонны. Его лихорадило. Мелкий мандраж бился в его лапах, в груди толкался дикий, восторженный восторг. Это была сила, способная перекроить карту.
Когда авангард поднялся на холм, перед ними открылся спуск к границе.
На грязевой дороге, перегораживая путь целой армии, стоял один единственный отряд. Во главе его замер Капитан Добер.
Он смотрел на приближающегося Герцога и Горностая. В его строгой морде не было удивления. Он понял все без единого слова.
Добер медленно расстегнул ножны, кинул их на землю, сделал шаг вперед и тяжело опустился на одно колено. Его парадный мундир погрузился прямо в придорожную грязь. За его спиной, повторяя движение командира, на колени опустился весь его отряд.
«Бёрнер»
Кот сидел среди трупов. Влажная шерсть слиплась от чужой крови.
Он медленно протянул лапу, взял корсак Тайгера, осмотрел его, после чего вложил корсак в кожаные ножны. Перекинул ремень через плечо. Ножны привычно легли на бедро, но их тяжесть казалась невыносимой.
Кот опустился на колени прямо в кровавую лужу и зарыдал. Беззвучно, сжимая кулаки и уткнувшись лбом в мокрые доски.
Под ним стонал сам «Бёрнер». Корабль казался обреченным: спущенные снасти, залитая кровью палуба, тишина, нарушаемая лишь всплесками волн.
Вдруг палуба содрогнулась.
Тяжелый, глухой удар сотряс корпус «Бёрнера». В борт врезался нос чужого судна. С бортов на палубу градом посыпались темные гибкие фигуры.
Обезьяны.
Их верещание заполнило мертвый корабль. Несколько пиратов подскочили к Коту, заламывая ему лапы и прижимая к доскам.
Кот даже не дернулся. Он обмяк в их хватке, смотря уставшими, пустыми глазами куда-то в темноту трюма. Он сдался без боя.
Глава 11
Сан-Рико
Запах застарелого воска и пыльных архивов в кабинете Койота всегда действовал на него как успокоительное, но сегодня даже он не спасал от растущего внутри зуда.
Койот сидел за массивным дубовым столом, подперев подбородок сцепленными в замок лапами. Перед ним лежала карта Сан-Рико, испещренная красными чернильными крестами.
Оцелот уже в пути. С ним Крок. Время утекает.
Он откинулся на спинку кресла, и то суховато скрипнуло. Прошло уже несколько дней с момента последнего нападения. Никаких ночных шорохов, никаких отравленных кинжалов, никакого шепота в темных переулках. Город замер, словно затаив дыхание.
— Если серия убийств прекратилась... — пробормотал Койот в пустую комнату, скользя взглядом по высоким потолкам, — значит ли это, что убийца — не из дворцовой свиты? Не из тех, кто ходит по этим коридорам каждый день? Возможно, это кто-то посторонний? Наемник из нижнего слоя?
Он резко качнул головой, обрывая собственную мысль, и досадно поморщился:
— Бред. Полная чушь. Только у зверя с доступом к внутренним покоям могли быть ключи от чердачных ходов казначейства. Он просто выжидает. Дает нам расслабиться перед приездом гостей.
Дверь кабинета без стука отворилась. На пороге выросла грузная, срубленная из сухих мышц и серой шерсти фигура Манула. Глава гвардии молча вошел в кабинет, на ходу поправляя тяжелый кожаный ремень с двуручным клевцом.
— Патрули усилены, Койот, — сразу, без прелюдий прорычал Манул, опустив тяжелые лапы на край стола. — Но мои парни валится с ног. Улицы гудят. Наемники, торговцы, портовая рвань — все чуют, что в замке неладное.
— Нам нужно дотянуть до въезда Оцелота, — Койот поднялся из-за стола — Никаких сбоев, Манул. Если хоть один оборванец бросит камень в посольскую карету Крока, Герцог спустит с нас шкуру.
К разговору примкнул Филин — бесшумно вынырнувший из полутьмы коридора. Его густые, седые брови медленно сканировали Койота.
— Вы слишком нервничаете, казначей, — проронил Филин, слегка спрятав голову.
— Оцелот приедет не за вашей головой. Ему нужна стабильность и подписи на торговых пактах. А господин Крок... Крок любит порядок. Обеспечьте ему картинку тишины, и он не станет копать глубоко.
Через полчаса в Малом зале заседаний начался совет. Воздух в зале был тяжелым от дыма свечей и запаха дорогого парфюма придворных. Разговор был коротким и жестким: Герцог требовал абсолютного контроля. Свите было прямо поручено очистить центральные улицы от нищих, усилить караулы у нижних ворот и давить любые признаки смуты в зародыше.
Когда совет закончился, Койот вышел на свежий воздух. Ему требовалось проветрить голову. Вместе с ним шел Волк — одноглазый ветеран, чья морда пересекала глубокий белый шрам, стягивающий левое веко.
Они шагали по мощеным мостовым Сан-Рико. Город жил своей привычной жизнью, но сквозь привычный шум проступало странное напряжение. Перейдя через угол торговцев тканью, Койот резко замер.
На деревянной перекладине у стены мясной лавки качалось тело. Пеньковая веревка врезалась в шею, голова бессильно откинулась назад, а босые лапы едва не касались грязи мостовой.
— Кто это? — сурово спросил Койот, нахмурившись от некомфорта.
Волк равнодушно сплюнул на каменную мостовую:
— Старый лис. Из портовых агитаторов. Разносил слухи, сеял смуту среди матросов.
Орал на перекрестках, что замок сгнил и скоро всех нас продадут за бесценок. Ребята из третьего патруля решили, что проветриться ему будет полезно.
Койот ничего не ответил, но в груди поднялась волна глухого раздражения.
Не успели они сделать и десятка шагов к центральной площади, как воздух разрезал зычный, раскатистый голос. На высоком каменном постаменте у фонтана стоял Овцебык. На нем был накинут потертый балахон, расшитый выцветшими астрологическими знаками. Он махал копытами, обращаясь к толпе:
— Ибо звезды предрекают! — гремел он, и его густая, засаленная борода тряслась в такт словам. — Вестник уже на пороге! В столицу идет Герой! Положение звезд говорит четко: восхваляйте его, и он принесет на эти земли изобилие, защиту и богатство! Встречайте его с открытыми сердцами!
Койот остановился, внимательно вглядываясь в морду пророка.
Странно, — подумал казначей, сжимая кулаки. — В его тоне есть... Осторожность.
Овцебык извивался, подбирал слова с дикой оглядкой. Весь континент знал имя Героя, о котором ходили легенды. Так почему астролог ни разу не произнес его вслух? Почему опустил имя, словно боялся привлечь чье-то внимание или ошибся в предсказании?
Койот развернулся и быстро шагнул по направлению к замку. В голове всплыл образ. Выдра. Её мягкий взгляд, её искренняя улыбка и тот ужасный день, когда её не стало.
Я начал это расследование не ради Герцога и не ради политики, — жестко напомнил он себе, чеканя шаг. — Я обещал ей найти правду. И я закончу это. Чего бы мне это ни стоило.
Уже у самых ворот дворца он обернулся к Волку и бросил сухо, не терпящим возражений тоном:
— Тело лиса с виселицы снять. Немедленно. Нам не нужны трупы на улицах к приезду гостей.
Океан. Борт судна приматов
В трюме пахло тухлой водой и сыростью.
Кот сидел, прижавшись спиной к мокрым шпангоутам. Голова гудела. Вокруг разносилась непонятная, ломаная речь:
гортанные звуки, щелканье, отрывистые выкрики. Приматы переговаривались между собой на верхних палубах, но для Кота это был лишь бессмысленный шум, раздражающий слух.
В углу трюма, на куче гнилой соломы, сидели другие пленники. Кот медленно перевел взгляд на свою новую соседку по несчастью.
Ее зовут Жмыха. Это была крошечная, но невероятно живая мышь с ободранным ухом и цепкими, бегающими глазами. За те несколько часов, что они провели вместе, она не затыкалась ни на минуту.
— Да ладно тебе, усатый, не грусти! — тараторила Жмыха, ловко перебирая лапами веревку на своих запястьях. — Ну попали к обезьянам, эка невидаль! В прошлый раз меня вообще в сундуке заперли, и ничего — вылезла, еще и пару монет из кармана шкипера умыкнула!
— Зарубежное ценится в твоих землях?
Кот лишь тяжелый вздохнул. Жмыха казалась ему чересчур оптимистичной, даже неадекватно самоуверенной для зверя, находящегося в кандалах на пиратском корабле. Но при этом Кот не мог не подметить: в ее действиях была логика, а в глазах — острый, цепкий ум. Она быстро оценивала обстановку, замечала мелочи и явно была умнее, чем пыталась казаться.
При этом она обладала взрывным, вспыльчивым характером — стоит морде примата показаться в люке, как она тут же осыпала его бесшумными, но очень сочными проклятиями.
Она скрывает свой потенциал, — подумал Кот, глядя, как мышь быстро проверяет прочность деревянных решеток. — Показывает себя дурочкой, чтобы её не принимали всерьез. Но здесь, в запертом трюме, ей просто негде развернуться.
Когда заложников выгнали на верхнюю палубу драть доски солью и песчаником, Кот наконец смог осмотреться.
Капитаном этого корабля был гигантский Горилла с серой спиной и глубоким шрамом через всю челюсть. Он стоял на шканцах, скрестив огромные, похожие на бревна руки. Кот и Жмыха, делая вид, что усердно трутся тряпками, параллельно оценивали обстановку.
Сбежать казалось возможным: у правой кормовой шлюпки снасти были уложены небрежно, а штормтрап был закрепить лишь на один узел. Нужно было лишь дождаться темноты или удачного момента.
Но момент настал гораздо быстрее, чем они рассчитывали.
Вдруг палуба под лапами пришла в движение. Обезьяны вокруг мгновенно преобразились. Исчезла вальяжность, пропала небрежность — приматы засуетились, как единый, хорошо отлаженный стальной механизм. Каждый четко знал свой маневр: одни рванули к вантам, другие с гиканьем покатили тяжелые чугунные пушки к портам. Они были хороши в своем деле, чертовски хороши.
— Что за... — Жмыха приподнялась, прищурив глаза.
Из тумана с наветренной стороны вынырнул огромный, темный силуэт. Контрабандисты.
С чужого борта рявкнул залп. Воздух взорвался грохотом пороховых газов, и ядра со свистом рассекли пространство, щепя дерево и разрывая паруса корабля приматов.
На капитанском мостике чужого судна, возвышаясь над дымом, стоял Слон. Огромный, пират. В его хоботе был зажат тяжелый трубач, а в массивной лапе — гигантский меч, которым он размахивал, отдавая приказы.
— Бить по приматам! — доносился сквозь грохот орудий раскатистый рев Слона. — Из всех стволов! Раскатайте их в щепу!
Палубу накрыл ад. Ядра впивались в борта, круша шпангоуты. Вопли раненых обезьян смешались с треском ломающихся мачт. Кот прижал Жмыху к доскам, закрывая ее головой от летящих деревянных щеп.
Он поднял голову и посмотрел на уходящую из-под ног палубу. Капитан-Горилла пытался отдать приказ, но очередное ядро снесло штурвал вместе с рулевым.
Кот огляделся вокруг. Борт трещал по швам, в трюм уже хлынула вода.
Этот корабль долго не протянет, — понял Кот, сжимая рукоять корсака Тайгера. — Он идет ко дну
Глава 12
Сан-Рико
Воздух в Сан-Рико стал плотным, как перед затяжной грозой.
Герцог Свин медленно спускался по широкой мраморной лестнице во внутренний двор замка. Каменные ступени глухо отзывались под его тяжелым шагом. По бокам спешно семенили придворные советники — их шелковые мантии шуршали, а на лбах блестели капли потного страха. Они наперебой умоляли его вернуться в безопасные залы, твердили о рисках и витающих в городе слухах, но Свин даже не повернул головы. Его широкое, тяжелое рыло было сжато, а мелкие глазки горели упрямым, злобным огнем.
Он не просто игнорировал предупреждения — он шагнул за пределы замка.
Сопровождаемый только личной охраной, Герцог вышел на Главную площадь. Толпа горожан, до этого гудевшая, как разоренный улей, моментально затихла. Люди и мелкие торговцы расступались, вжимая головы в плечи.
Свин поднялся на каменный эстрадный помост. Подняв копыто, он тяжелым, раскатистым голосом прорычал на всю площадь, что город в безопасности, а во всех бедах и тревогах виноват предатель — Горностай. Свин во всеуслышание объявил, что стража уже перехватила заговорщиков и в ближайшие дни каждый из них понесет суровое, показательное наказание.
Народ принял весть неоднозначно. По площади прокатился глухой, недоверчивый ропот, но никто не посмел сделать шаг вперед.
Сходя со сцены, Свин медленно провел взглядом по рядам горожан. Напряжение в воздухе можно было резать ножом — звери кипели от обиды и страха. Но бунт так и не вспыхнул. Причиной тому была грозная, зловещая фигура, молча шагавшая за спиной Герцога. Палач Боров. Его гигантские плечи обтягивал окровавленный кожаный фартук, а на плече покоился массивный, потемневший от старой крови топор. Одного взгляда на Борова хватало, чтобы любые протесты застряли в горле.
По пути обратно к замку к процессии примкнул Офицер Манул. Его серая шерсть была покрыта дорожной пылью, а от сапог разило мылом и сырой кожей.
— Ваша Светлость, — глухо прорычал Манул, пригибаясь к самому уху Свина. — Разведка подтверждает. Войско врага на западе снялось с лагеря. Они идут сюда. Целенаправленно и быстро.
Герцог резко остановился. Желваки на его челюсти заходили ходуном.
— Снять все отряды с границ, — чеканя каждое слово, скомандовал Свин. — Немедленно. Отступаем к замку. Перенести все припасы за внутренний периметр. Стянуть гарнизон, запечатать ворота. Мы готовимся к худшему.
Койот, шагавший чуть позади в свите казначейства, при этих словах оцепенел. В груди прошел ледяной холод.
Он смотрел на стены Сан-Рико, на уютные оранжевые крыши, и к нему пришло дикое, оглушающее осознание. Все расследование, все его попытки распутать нити дворцовых интриг — всё это опоздало. Он не справился. Тайны больше не имели значения, потому что к воротам шел стальной кулак. Городу приходил конец.
Океан. Борт судна контрабандистов
Над палубой тонущего корабля приматов стоял адский гул. В воздух с визгом впивались тяжелые абордажные кошки. Стальные крюки с чавканьем рвали дерево, натягивая толстые пеньковые канаты между двумя сходящимися судами.
Воздух расчертили летящие фигуры. Приматы и бойцы Слона с диким гиканьем перелетали с борта на борт на тарзанках, закручивая в воздухе смертоносную чехарду. Везде разило пороховым дымом, жженой смолой и свежей кровью.
— Кот, пора! — заорала Жмыха, выныривая из-за пушечного лафета.
Кот не стал медлить. Воспользуясь хаосом, он рванулся к оружейному стеллажу. Один из наемников-обезьян попытался преградить им путь, но Кот встретил его жестоким ударом локтя в челюсть. Примат рухнул на доски.
Кот моментально сгреб с его пояса свою родную шпагу, а рядом, на бочке, выхватил кожаные ножны с тяжелым корсаком Капитана Тайгера.
Мышь не отставала. С диким верещанием Жмыха бросилась прямо в ноги двум набегавшим преследователям. Маленькая, юркая, она сбила их с толку, заставив споткнуться и с грохотом рухнуть друг на друга.
Но вокруг уже смыкалось кольцо. Враги наступали со всех сторон, а борт корабля приматов уходил под воду всё быстрее.
Кот посмотрел на Жмыху, затем на натянутый толстый канат, уходящий на палубу судна контрабандистов. В его глазах вспыхнула отчаянная решимость. Они не спасутся вместе — канат просто не выдержит двоих, да и времени не осталось.
— Прости! — выкрикнул Кот.
Одним мощным взмахом корсака он перерубил удерживающие растяжки, схватился за натянутый трос и оборвал его у самого основания.
Воздушный поток подхватил его. Кот взмыл над горящим, уходящим на дно кораблем. Внизу пронеслась кипящая пеной вода, вопли дерущихся и треск мачт. Пролетев по дуге над разверзшейся бездной, он с тяжелым грохотом рухнул на палубу судна контрабандистов, прокатившись через плечо.
Слон, возглавлявший атаку на корабле приматов, понял, что произошло, лишь когда было слишком поздно.
Пока наемники Слона были увлечены бойней на чужой палубе, Кот действовал как молния.
Он оставался незамеченным всего пару минут, но этого хватило. Бесшумно ликвидировав двух оставленных на мостике дозорных, Кот обнажил корсак и несколькими точными, яростными ударами перерубил все абордажные канаты, связывавшие корабли.
Деревянные борта с треском разошлись.
Кот выскочил к штурвалу. Лапы судорожно сжали изъеденное солью дерево.
Воспользовавшись представившимся порывом ветра, он ловко и маневренно заложил крутой галс. Судно контрабандистов рявкнуло снастями, резво отваливая от тонущего обезьяньего корабля и оставляя Слона вместе с его бойцами на обреченном судне.
— Отныне капитан этого корабля — я! — тяжело дыша, крикнул Кот в пустоту палубы, вытирая окровавленное лезвие о рукав.
Из полутьмы кормовой надстройки медленно вынырнула тень.
Это был один из рабов-гребцов — изможденный, с глубокими потертостями от цепей на запястьях. Он посмотрел на Кота, а потом — на уходящий за горизонт тонущий корабль.
Раб не произнес ни слова. Он лишь молча поклонился, развернулся и крикнул что-то вниз, в трюм.
Уже через минуту сцена сменилась. Оставшиеся на борту невольники и немногие матросы, не успевшие перебраться на чужой борт, без лишних вопросов приступили к работе. Послушно и буднично, словно ничего не произошло, они начали подтягивать шкоты, драить палубу от следов крови и обслуживать корабль.
Кот стоял у штурвала. Ветер бил ему в морду, швыряя соленые брызги. Он был один, в сапогах, с чужим мечом на поясе но при этом и со своей шпагой, под его лапами снова был живой, послушный деревянный киль.
Глава 13
Борт корабля контрабандистов
Соленый ветер трепал паруса. На палубе стояла необычная, почти противоестественная тишина.
Кот сошел со шканцев и спустился к баку, где собрались бывшие рабы-гребцы. Около десятка изможденных, иссушенных солью и каторжным трудом зверей стояли перед ним.
На их запястьях всё еще белели глубокие, воспаленные шрамы от кандалов.
Один из них — старый, сгорбленный куница с ободранной шкурой — сделал шаг вперед.
— Что с нами будет? — его голос шелестел, как сухая солома. — Слон вез нас на невольничий рынок в Южные Доки. Ты снял с нас цепи... Но куда нам идти?
Кот окинул их взглядом. Рукоять корсака Тайгера привычно давила на бедро, придавая уверенности.
— Я не держу вас, — спокойно проговорил Кот. — Мы идем в Сан-Рико. Там, на внешних окраинах, есть свободные поселения. Я освобожу каждого из вас. Вы сможете начать всё заново.
По рядам рабов прокатился тихий, благодарный шквал шепота. Несколько зверей низко поклонились.
— Спасибо, капитан... — старик замялся, оглянувшись на люк, ведущий в нижний трюм. — Там, в самом низу... В третьем отсеке. Слон запер тех, кого не выводили на палубу. Самых строптивых или слишком ценных для продажи. Нас туда не пускали.
Кот нахмурился.
— Я сам проверю. Оставайтесь на палубе и держите курс.
Он взяли из настенного крепления зажженный факел, скобу с тяжелым ключом и спускаясь по узкой, сгнившей лестнице вниз.
С каждым шагом воздух становился все более тяжелым, спертым. В самом нижнем трюме разило плесенью, сырой древесиной и застоявшейся морской водой, плескающейся где-то под досками настила. Кот шел вглубь, поднимая факел над головой.
Большинство клеточных решеток из толстого бруса уже были выбиты или открыты — пленники выбежали отсюда во время боя. Но в самом дальнем, темном углу трюма путь преграждала завал. Тяжелые дубовые ящики и бочки с порохом были сброшены в кучу, полностью закрывая обзор.
Кот поставил факел в железное кольцо на шпангоуте и принялся оттаскивать ящики. Мышцы натягивались от тяжести.
Когда последний ящик с грохотом отвалился в сторону, Кот прищурился. За ржавой решеткой была лишь непроглядная тьма.
— Эй? — окликнул он, всматриваясь в глубину. — Есть кто?
Ответа не последовало. Лишь мерный, ритмичный стук воды о борт.
Любопытство взяло верх. Кот отпер решетку.
Металл оглушительно заскрипел. Кот толкнул решетку, сделал шаг внутрь клетки и поднял ладонь, защищая глаза от тления факела.
В ту же секунду из черного угла вылетела гибкая тень.
Удар пришелся прямо в грудь. Волна дикой, взрывной силы сбила Кота с ног. Он больно грохнулся спиной на доски. Тень мгновенно оказалась сверху: жесткая хватка вцепилась в его горло, а над его лицом блеснул заточенный обломок железного обруча.
— Дернешься — перережу жилу, — прошипел над ухом сухой, звенящий женский голос.
Кот замер, ощущая, как острие железа слегка закололо кожу на шее. Волна адреналина ударила в виски. Вспышка факела снаружи отбросила яркий блик в темноту клетки, освещая нападавшую.
Это была кошка.
Ее шерсть была черной, глухой, без единого отблеска, но по плечам и вдоль хребта вился редкий, изящный узор из белых полос. Но больше всего Кота поразили ее глаза. Насыщенные, ледяные, чисто-голубые — они горели в полутьме трюма, как два ограненных сапфира.
— Я... я не враг, — вытолкнул Кот, осторожно поднимая ладони вверх. — Наверху нет контрабандистов. Корабль под моим командованием.
Кошка прищурилась. Ее голубые глаза скользнули по его шляпе, по рукояти корсака на его бедре. В ее взгляде не было страха — только дикая, злая настороженность и глубокое отторжение.
— Капитан, значит? — с ядом выплюнула она, не ослабляя хватки. — Еще один хозяин?
— Я отпустил тех, кто был, — чеканя слова, проговорил Кот. — И отпущу тебя. Встань.
Она выждала еще пару секунд, словно взвешивая его слова, а затем резко, одним гибким движением отскочила назад, не спуская с него глаз и сжимая обломок железа. Кот медленно поднялся, отряхнул камзол и подхватил факел.
— Выходи на палубу. Здесь нечем дышать.
...Когда они поднялись на свежий воздух, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая океан в багрово-золотые тона.
Кошка встала у самого планширя, подальше от остальных матросов. Ветер трепал ее черную шерсть. В ее осанке проступала дикая, необузданная грация.
Кот подошел к ней, опираясь локтями о перила.
— Мы держим курс на Сан-Рико, — тихо сказал он, глядя на закатную полосу.
Она лишь коротко хмыкнула, переведя на него свой холодный голубой взгляд:
— Мне все равно, куда идет этот корыто. Главное подальше отсюда.
Кот внимательно прислушался к ее речи. То, как она растягивала гласные, её резкое, немного гортанное «р»...
— Ты с Юга? — спросил Кот, и в его голосе проскользнул неподдельный интерес. — С дальних окраин?
Он сам был родом из тех солнечных земель, и этот мягкий южный акцент отозвался внутри странным чувством дома.
Кошка впервые за все время посмотрела на него без прямой агрессии — скорее, с легким, колючим удивлением.
— А тебе-то что?
— Я узнал говор, — Кот чуть улыбнулся. — Я вырос там. У красочных улиц Сан-Рико.
— Тогда ты должен знать, что на Юге не задают лишних вопросов тем, кто сидел в клетке, — отрезала она, снова отворачиваясь к морю.
Так начался их совместный путь.
Вечер того же дня
Ночь накрыла океан плотным бархатным пологом. Паруса гудели под ровным ночным бризом. На палубе горели лишь пару сигнальных фонарей.
Кот и незнакомка сидели на корме, у подножия грот-мачты. Между ними стояла плошка с сухими сухарями и две кружки пресной воды. Вокруг них постепенно завязывался разговор — долгий, прерывистый, полный недомолвок и скрытых смыслов.
Кот рассказывал о море, о «Бёрнере», о Тайгере... Он говорил откровенно, ощущая странное желание выговориться перед этой молчаливой, чужой кошкой. Но чем больше он открывался, тем сильнее ощущал её закрытость.
— Ты слишком веришь всем, «капитан», — тихо проговорила она, крутя в лапах деревянную кружку. В свете фонаря её голубые глаза казались практически прозрачными. — Ты думаешь, что если надел капитанские сапоги и дал свободу, то стал для них спасителем? Скоро они поймут, что им нечего есть, и первый же, кому ты доверишь штурвал, всадит тебе нож в спину.
— Не все живут ради предательства, — возразил Кот, наклоняясь ближе. — мой капитан умер за корабль. Мои друзья погибли, потому что верили в нечто большее.
— Твои друзья мертвы, — сухо и безжалостно отрезала она. — А ты сидишь на чужом корабле, в чужих шмотках и пытаешься играть в благородство. Зачем?
Кот замолчал. Слова коснулись самого живого. В воздухе между ними повисла тяжелая, звенящая пауза.
— Признание, — наконец ответил Кот. — И слава.
Она долго смотрела на него, а затем легонько качнула головой, и на ее губах появилась странная, горькая полуулыбка, в которой не было ни тепла, ни насмешки.
— Удачи — тихо сказала она, поднимаясь на лапы. — На юге ответов нет. Там есть только палачи и праздники. И если ты не поймешь, кто из них ты... ты сгниешь там так же, как твой капитан в воде.
Она развернулась и бесшумно ушла в темноту носовой части, оставив Кота одного.
Кот остался сидеть у мачты, глядя на темную воду за бортом. Разговор оставил в душе странный, тревожный осадок. Он так и не узнал ее имени, но ощутил, что эта черная кошка с южным акцентом принесла с собой на корабль нечто большее, чем просто тайну своего прошлого.
Глава 14
Ночная тишина на судне ощущалась не спасением, а склепом.
Кот медленно спускался в трюм, держа в лапе догорающий огарок свечи. Огонь дрожал, отбрасывая на бревенчатые шпангоуты длинные, пляшущие тени. Каждая щель, каждый потемневший угол этого корабля разили чужой жизнью: застарелым дегтем, пролитым элем и дешевым табаком, который курил Слон со своими головорезами.
Коту казалось, что если присмотреться, в полутьме кормы до сих пор стоят тяжелые, грубые фигуры контрабандистов. Призраки прошлых владельцев смотрели на него с немым упреком — мол, «Ты просто вор, забравшийся в чужую каюту».
Но гораздо страшнее были другие призраки.
Стоило Коту закрыть глаза, как трюм заполнялся не шумом волн, а треском ломающихся мачт и запахом парного железа. В ушах стоял хруст, с которым стальной болт из арбалета Акулы-Молота пробил грудь Лиса. Кот снова и снова видел, как тяжелый сапог Китовой акулы давит в доски отрубленную голову Ривера. И, самое ужасное — стекленеющие глаза Капитана Тайгера.
«Забери... Вернешь его моему сыну...» — хрипел умирающий капитан в его голове.
Кот судорожно сжал ладонями лицо, прижавшись спиной к сырой древесине. Его колотила мелкая, неуправляемая дрожь. Он выжил. Он был единственным, кто дышал, пока весь его экипаж, его настоящая семья, гнила в океанской бездне. Чувство вины выжигало грудину до костей, превращая каждый вдох в физическую боль.
— Ты долго собираешься тут скулить, «капитан»? — раздался с лестницы резкий, язвительный голос.
Кот вздрогнул и резко открыл глаза.
На верхней ступени стояла Киса. В полумраке ее голубые глаза горели колючим, недобрым огнем. Она опиралась плечом о косяк, и в ее осанке проступало то самое упрямое, раздражающее пренебрежение, от которого у Кота моментально закипала кровь.
— Я проверяю трюм, — сухо отрезал Кот, поднимаясь на ноги и пряча дрожащие лапы в рукава. — Тебе стоит быть на баку, а не ходить за мной тенью.
— Ах, простите, ваше высочество, — Киса спустилась на пару ступеней, сложа лапы на груди и слегка выгнув бровь. — Забыла, что у нас на борту великий стратег. Только этот стратег не заметил, что у нас парус перетерт у самого топа, а в крюйт-камере пусто, как в твоей голове. Если на нас кто-нибудь нападет — мы даже отстреливаться не сможем. Чем ты будешь воевать? Своей шляпой?
— Я знаю, что делаю! — огрызнулся Кот, ощущая, как дерзость кошки задевает его за самое живое. — Не указывай мне на моем корабле!
— Твоем? — Киса издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ты выиграл его в карты? Или просто пришел на всё готовое, пока настоящие хозяева кормили рыб? У тебя даже команды нормальной нет — только кучка зашуганных гребцов, которые разбегутся при первом же залпе.
— Хватит! — Кот шагнет к ней, его челюсти сжались. — Если тебе что-то не нравится...
— Внимание! — с верхней палубы раздался истошный, перепуганный крик старого волка-гребца. — Парус! На горизонте парус!
Кот и Киса переглянулись. Вся спесь и раздражение моментально испарились, уступив место ледяному расчету.
Они выскочили на палубу. Утренний туман медленно рассеивался, и в трех милях к востоку проступал тяжелый, многопушечный силуэт корвета под темными парусами. Корабль шел полным ходом, явно намереваясь перерезать им путь.
— Это пираты из Нижних Рифов, — оценила ситуацию Киса, вглядываясь в линию горизонта. Все ее саркастичное поведение исчезло — движения стали четкими, хищными. — Если они подойдут на дистанцию залпа — нам конец. У нас пушки не заряжены.
— Мы не станем драться, — Кот подскочил к штурвалу, мгновенно оценивая обстановку. — Смотри туда. Слева по носу — Клыкастый Риф. Там мелководье и сплошные подводные камни.
— Ты сумасшедший! — выкрикнула Киса, подбегая к нему. — Мы сядем на мели или пробьем днище!
— У нас осадка меньше, чем у этого корвета! — рявкнул Кот, поворачивая штурвал. — Мне нужна твоя помощь на фок-мачте! Нужно убрать грот и заложить крутой бейдевинд, иначе нас выбросит на скалы! Быстро!
Несмотря на недоверие, Киса не стала спорить. В эту секунду они сработались как единый механизм, понимая друг друга с полуслова. Кошка гибкой тенью взлетела по вантам на самую верхушку мачты, ловко стягивая парусные канаты и отдавая шкоты. Кот у самого штурвала ловил каждый порыв ветра, чувствуя, как деревянный корпус судна стонет от напряжения.
Корабль контрабандистов на полной скорости влетел в узкий, кипящий пеной проход между черными зубцами рифов.
В нескольких метрах от борта из воды выныривали острые каменные пики. Вода бурлила, швыряя брызги прямо в лицо. Преследовавший их корвет попытался пойти за ними, но капитан пиратов, увидав, как ловко и безумно чужое судно лавирует между мелями, испугался рисковать. Тяжелый корабль рявкнул орудийным залпом мимо цели и заложил поворот, не решившись входить в смертоносную гряду.
Через полчаса судно контрабандистов вышло на чистую, спокойную воду, оставив погоню ни с чем.
Ночь. Палуба у грот-мачты
Океан утих. Над головой простерлось необъятное, бархатно-черное небо, испещренное миллионами ярких, холодных звезд.
Кот и Киса сидели на кормовой надстройке, опустив ноги над водой. Позади осталась дневная взбучка, и теперь между ними витало странное, тихуе спокойствие.
Кот обнимал колени, глядя вверх, на млечный путь.
— Я всегда хотел быть похожим на них, — тихо, почти шепотом проговорил Кот, разрушая тишину.
Киса повертела в лапах сухую щепку и скосила на него голубые глаза:
— На кого? На звездочетов?
— На Героев, — Кот чуть улыбнулся, и в его глазах вспыхнул искренний, почти детский огонек. — На великих воинов. В детстве я слушал легенды про Мастера Носорога из Зверополиса... Про то, как он один стоял против целой армии, как его имя заставляло трепетать врагов и дарило надежду слабым. Я слушал это и думал... Я тоже так хочу.
Он сделал паузу, глядя на свои лапы:
— Я хочу, чтобы меня помнили. Чтобы мое имя не потонуло в этой грязи и соленой воде. Хочу, чтобы кто-то в будущем, оказавшись в темноте, сказал: «Он спас нас. Он изменил всё».
Киса долго молчала. На ее губах привычно затеплилась саркастичная колкость, но, взглянув на бледное, серьезное лицо Кота, она ослабила хватку. Ее взгляд стал мягче.
— Слава... — тихо проговорила она, подтягивая legs к груди. — Красивая сказка, южанин. Только за славой всегда идет кровь.
Она облокотилась о фальшборт, всматриваясь в темную гладь океана.
— А я born в пиратском городке на Соленых Топях, — неожиданно даже для самой себя заговорила Киса. Ее голос звучал тихо, без прежней язвительности. — Моя мать шпилила в тавернах, а отец... я даже не знаю, в какой из канав он сгнил. Вся мое детство — это пинки, насмешки и грязь. Для всех вокруг я была просто «тварью из трущоб», портовой дрянью, которую можно ударить просто так, ради забавы.
Она обняла себя за плечи, словно от проскользнувшего ночного холода.
— Я не хочу славы, Кот. Я не хочу, чтобы мои песни пели на перекрестках. Мне бы просто... дом. Маленький, сухой дом где-нибудь в столице, за высокими каменными стенами. Где тепло. Где никто не станет выбивать дверь по ночам, и где меня просто никто не тронет. Спокойствие — вот моя мечта.
Они замолчали.
На фоне звездного неба два одиночества сидели бок о бок, погруженные в собственные мысли.
Кот впервые в жизни задумался: почему для него так важна была эта шумная, громкая слава? Не пытался ли он за блеском легенд просто скрыть собственный страх перед небытием?
А Киса, бросив короткий взгляд на профиль Кота, впервые увидела в нем не просто упрямого, раздражающего дурака в чужой шляпе, а раненого юношу, который изо всех сил пытается удержать в лапах рушащийся мир.
Сан-Рико
За двести метров от внешних стен Сан-Рико земля превратилась в жидкое, чавкающее месиво.
Тяжелые, подкованные железом сапоги с хрустом вступали в грязь. Сотни, тысячи ног. Воздух разило сырой шерстью, ржавым железом и застоявшимся потом огромного войска.
Авангард армии встал на холме. Впереди, возвышаясь над строем, стояли две фигуры.
Горностай, чьи узкие глаза горели нетерпеливым, лихорадочным огнем, медленно повернул голову. Он взглянул на Герцога Сан-Финны, чье лицо казалось высеченным из серого гранита.
Горностай молча, с глубоким подтекстом кивнул.
Герцог Сан-Финны не стал произносить длинных речей. Он просто вытащил из ножен тяжелый широчайший клинок, острие которого выхватило последний золотой луч заходящего солнца, и опустил его в сторону замершего Сан-Рико.
— Вперед, — прогремела команда, подхваченная десятками рогов.
Огромная стальная лавина сдвинулась с места, устремляясь к обреченным воротам города.
Глава 15
Утренний бриз принес со стороны горизонта тяжелый, пряный запах земли. Это была не просто соль и водоросли — в воздухе отчетливо пахло сухой пылью, дымом печей и застоявшейся речной тиной.
Сан-Рико был близко.
Кот стоял на носу судна, опираясь лапами об изъеденный солью фальшборт. Впереди, сквозь рассекаемый килем туман, уже проступали темные, величавые силуэты внешних башен и выжженные солнцем каменные утесы. Сердце в груди Кота забилось чаще. Там, за этими стенами, лежали ответы. Там решалась судьба всего, во что он верил.
Киса бесшумно подошла сзади. Ее черная шерсть чуть взъерошилась от прохладного ветра. Она встала рядом, скрестив лапы на груди и устремив свой колючий, ледяной голубой взгляд на приближающуюся сушу.
— Вот он, твой замок из песка, — тихо проговорила она, и в ее голосе привычно скользнула легкая горчинка. — Город, где из тебя сделают либо легенду, либо труп.
Кот ничего не ответил, лишь крепче сжал дерево борта.
Киса повернула к нему голову, внимательно всматриваясь в его профиль. В ее глазах не было сарказма — только глубокая, въедливая серьезность.
— Скажи мне, южанин... — протянула она, слегка наклонив голову. — А на что ты готов ради этой своей великой славы? Насколько далеко ты пойдешь, чтобы твоё имя шептали с трепетом?
Кот слегка нахмурился, не переводя взгляда с горизонта:
— Я хочу защищать людей. Я хочу быть тем, на кого равняются.
— Не увиливай, — резко перебила его Киса, сделав шаг ближе. — Ответь прямо. Готов ли ты соврать? Готов ли ты исказить правду, предать кого-то, спрятать гниль под красивым ковром — просто чтобы тебя назвали Героем? Стоит ли эта чертова слава того, чтобы потерять себя?
Слова Кисы впились в него не хуже ледяного клинка. Кот замер. В голове пронеслись воспоминания о тонущем «Бёрнере», об окровавленных руках, об умершем Капитане Тайгере и о той тяжелой лжи, которой часто прикрываются великие победы.
Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы выдать привычную громкую фразу... но слова застряли в горле.
Кот промолчал. Он просто смотрел на силуэт Сан-Рико, вздымающийся над морем, ощущая, как внутри разрастается липкий, тревожный холодок. Он действительно не знал ответа.
Сан-Рико. Замок и Ворота
— С БАШНИ! НА ЗАПАДЕ! ИДУТ! — истошный, сорванный крик дозорного разорвал тишину над замковыми стенами.
Внутренний двор Сан-Рико мгновенно превратился в хаос. Вопли стражников, треск взводимых баллист, топот тяжелых сапог — город накрыла паника. Солдаты судорожно закрывали тяжелые дубовые ворота, забивая их железными засовами.
В коридорах дворца новости распространялись подобно пожару. Койот, стоявший у окна Главного зала, сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Воздух в замке стал настолько тяжелым, что казалось, его можно резать ножом. Придворные метались, как угарные крысы, собирая сундуки и документы.
Филин, до этого сохранявший ледяное спокойствие, резко расправил крылья. Его огромные жёлтые глаза вспыхнули суровым, нетерпящим возражений огнем.
— Паникой город не спасти! — проухал он, его голос перекрыл шум в коридоре. — Все, у кого есть лапы и клинок — за мной! Мы встретим их на подступах! За Сан-Рико!
Филин начал созывать верных солдат, формируя ополчение и остатки гарнизона, готовых стоять до последнего вздоха у главных ворот.
Койот же, проводив уходящий отряд тяжелым взглядом, развернулся и быстрым, чеканящим шагом направился в свой кабинет. В его голове больше не было иллюзий о честном бою. Если армия ворвется в город — начнется резня. Ему нужен был план отхода. План спасения архивов, тайных документов и собственной шкуры.
Поле перед Сан-Рико
Авангард наступающей армии Горностая и Герцога Сан-Финны уже был готов дать команду к атаке. Подкованные железом сапоги вминали сухую грязь, лезвия копий полыхали на солнце.
Но с восточной дороги, пыля и заставляя землю под ногами дрожать, к ним быстро приближалась небольшая кавалькада.
Это был Оцелот и его свита. А впереди, возвышаясь над всеми, шел Крок.
Огромный, затянутый в массивные латунные доспехи, Крок ступал по земле так, будто сама суша прогибалась под его тяжестью. Он остановился в пятидесяти метрах от выстроившегося войска. Его тяжелый, немигающий взгляд сканировал строй. Рядом с ним бесшумно шел Оцелот, скользя ладонью по рукояти изящного ножа. Чуть отдалив стоял Дикобраз, сложа лапы и наблюдая за происходящим с хладнокровным интересом.
Крок сделал шаг вперед. Его голос, похожий на раскат грома перед бурей, заставил содрогнуться первых ряды наступавших:
— Стоять! — рявкнул Крок. — Если вы жаждете стать преступниками, клятвопреступниками и изменниками короны — сделайте еще шаг! И я лично сдеру шкуру с каждого десятого! Но если в ваших головах осталась хоть капля разума и вы хотите получить помилование — немедленно опустите оружие и отступите!
В строю наступающих повисла мертвая тишина.
Из-за спин солдат вышли трое: Горностай, его верный пес Добер и сам Герцог Сан-Финны.
Герцог взглянул на Крока. В его глазах вспыхнул дикий, животный страх. Сан-Финны был опытным военачальником и прекрасно понимал расклад: один только Крок со своей сокрушительной силой способен смять и разгромить добрую половину его авангарда. А те, кто выживут в этой бойне, будут добиты обозленными защитниками Сан-Рико. Это было не просто поражение — это было самоубийство.
Герцог Сан-Финны медленно, ломая собственную гордость, склонил голову перед величием Крока.
— Мы не ищем войны с вами, великий Крок, — дрогнувшим голосом произнес Герцог.
В этот момент вперед грациозно шагнул Оцелот. На его губах играла тонкая, ядовитая улыбка.
— Какая мудрость, Ваша Светлость, — прошипел Оцелот, плавно обходя Герцога. — Но у любой смуты есть имя. У любого заговора есть гнилой корень. Чтобы смыть с себя вину запятнанной чести, вам нужно отдать того, кто все это начал. Покончите с предателем — и корона закроет глаза на ваш поход.
Оцелот смерил холодным взглядом Горностая.
Герцог Сан-Финны даже не колебался. Он молча сделал шаг в сторону, отрекаясь от своего союзника и фактически сдавая Горностая на расправу.
— А тебе, пёс, — Оцелот кивнул на Добера, чьи жилковатые лапы задрожали от предательства, — я настоятельно рекомендую добровольно надеть кандалы и отправиться в тюремный замок. Если хочешь дожить до заката.
Добер сжал зубы, но, глядя на возвышающегося Крока, бессильно опустил голову, позволяя подбежавшим стражникам связать себе лапы.
Горностай понял, что все кончено. В его глазах вспыхнула дикая, крысиная паника. Он попытался сделать шаг назад, выхватывая кинжал:
— Вы не можете!.. Я...
Он не успел договорить.
Оцелот сработал молниеносно. В его лапе блеснула сталь. Одним быстрым, почти невидимым глазу движением он сократил дистанцию и всадил узкий нож прямо под подбородок Горностая, пробивая кость.
Горностай осекся на полуслове. Его глаза остекленели, и он кулем рухнул в грязь у ног Крока.
Крок лишь равнодушно скользнул взглядом по трупу, выжидательно смотря на разбитое войско — сделают ли они попытку дернуться? Но солдаты Сан-Финны молча и покорно опускали щиты.
Сан-Рико. Городские улицы
Тяжелые ворота Сан-Рико медленно, с со скрипом отворялись.
Филин, стоявший во главе отряда защитников с обнаженным мечом, замер. Вместо кровавой орды, готовой снести город, в ворота шагала процессия победителей. Впереди шел Крок, за ним — Оцелот, а позади стражники вели связанного Добера.
Филин моментально оценил обстановку. Взглянув на связанного офицера и окровавленный нож на поясе Оцелота, он опустил клинок и склонил голову, принимая гостей.
— Город приветствует вас, — проухал Филин.
Новость о том, что ужасная армия отступила, а заговорщики повержены, разнеслась по Сан-Рико за считанные секунды. Горожане, еще десять минут назад прощавшиеся с жизнью, высыпали на улицы.
Толпа взревела от восторга. Люди кричали, бросали цветы под ноги Кроку и восхваляли его как спасителя. Крока встречали как настоящего, сошедшего с легенд Героя.
Огромный гигант шел по центральной улице Сан-Рико, поднимая ладонь к ликующей толпе. Его зычный голос успокаивал напуганных жителей:
— Возвращайтесь в свои дома! Смута окончена! Все наладится!
Оцелот шел чуть позади, тонко улыбаясь и впитывая эту чужую радость, как губка.
Они миновали Торговую площадь, поднялись по широкой каменной лестнице и вошли во внутренние покои дворца. Гремя доспехами, Крок, Оцелот и их свита прошли через дубовые двери Главного зала.
В глубине огромного, погруженного в полумрак зала, на высоком резном троне их уже ждал Герцог Свин.
Он сидел, опираясь подбородком на массивные лапы. Его мелкие глазки горели тяжелым, непроницаемым огнем. Границы были брошены, Горностай мертв, а в его замок только что вошел тот, кто мог одним решением лишить его короны.
Двери за вошедшими с грохотом закрылись.
Глава 16
Порт Сан-Рико. Настоящее время
Кот стоял на корме корабля, уперев лапы в дубовый планширь и щурясь от яркого солнца. На горизонте уже во всех деталях проступали величественные причалы, каменные форты и золоченые крыши Сан-Рико.
Позади послышались мягкие, бесшумные шаги. Киса подошла почти вплотную. Ветер трепал её черную шерсть. В её голубых глазах не было привычной насмешки — только испытывающий, почти пророческий взгляд.
— Ну что, южанин... — тихо спросила она, наклонившись к самому его уху. — Город перед тобой. Ты готов сделать это? Готов стать тем, кем они хотят тебя видеть?
Кот не успел ответить. С пристани, перекрывая шум волн и скрип причальных канатов, донесся оглушительный, радостный рев. Тысячи горожан, высыпавших на набережную, размахивали платками, кричали и скандировали его имя. Настоящая, бушующая волна людского восторга встретила их корабль.
Кот оглянулся на Кису, затем снова посмотрел на беснующуюся от счастья толпу. На его губах медленно расплылась широкая, дерзкая улыбка.
— Готов, — прошептал он.
Два часа назад. Замок Сан-Рико
Койот шел по глухим коридорам замка быстрым, практически беглым шагом. Его сердце колотилось где-то у самого горла.
Прижав к груди и пряча под складками широкого одеяния, он нес книгу в плотном черном кожаном переплете. В ней было всё: годы расследований, имена, скрытые каналы поставок, фальшивые налоги и, самое главное, правда о том, кто на самом деле дергает за нити в Сан-Рико. Новое правительство, Новый Герцог не должны были увидеть эти страницы. Эта книга была его единственным оружием и его приговором.
— Казначей? — мягкий, бархатный голос донесся из затененной ниши.
Койот резко замер, рефлекторно сильнее прижав книгу к ребрам. Из тени грациозно выплыла Леди Фенек. Её большие уши чуть дернулись, а на мордочке застыло сочувственное выражение.
— Вы так спешите, Койот, — тихо проговорила она. — А ведь я искала вас. Мои шпионы только что перехватили одного из главных заговорщиков Горностая. Он в нижнем галерейном переходе. Ждет вас.
Любопытство и профессиональный азарт моментально перевесили осторожность. Койот нахмурился:
— Кто он?
— Пойдемте, я покажу, — улыбнулась Леди Фенек, поворачиваясь спиной и увлекая его за собой в узкий, слабо освещенный факелами коридор за казначейством.
Койот шагнул за ней, на ходу надежнее перехватывая фолиант под плащом. Они завернули за каменный угол, где стояла глухая тишина.
— Где он?.. — начал было Койот, но не успел закончить.
Из мрака выскочили две тени. Холодное железо вонзилось в его тело — мгновенно, жестоко, без лишних слов. Первый короткий клинок вошел под ребра, второй пробил плечо.
Койот с глухим хрипом рухнул на колени. Черная книга выскользнула из-под плаща и с громким стуком упала на каменные плиты.
В глазах Койота вспыхнуло дикое, ошеломленное осознание. Своей собственными ногами... Он сам пришел в ловушку. Как он мог так глупо, так слепо довериться?
Леди Фенек медленно подошла к нему. Она нежно нагнулась, взяла его за подбородок и одним быстрым, выверенным движением тонкого кинжала перерезала ему горло.
— Ты был слишком честным для этого города, Койот, — шепнула она. Но казначей этого уже не слышал. Свет в его глазах окончательно угас.
Тронный зал
В высоком зале стояла тяжелая, давящая тишина.
Крок стоял в центре помещения, возвышаясь над тронным возвышением. Герцог Свин сидел на своем месте, вжав голову в плечи, и казался совсем крошечным под тяжелым взглядом гиганта.
— Поубавь свой пыл, Свин, — гремел голосом Крок, даже не пытаясь скрыть презрения. — Твоя власть держалась на ниточках, которые Горностай почти перерезал. Если ты не станешь более послушным и шелковым — мы просто поставим на твое место кого-то посговорчивее. С этого дня Сан-Рико живет по новым правилам. Я привез нового верховного судью. Все вакантные посты тех, кого очистили от власти, уже заняты верными людьми.
Крок развернулся на каблуках к Оцелоту, который молча стоял у дверей.
— И последнее, — проговорил Крок полуголосом, так, чтобы слышал только Оцелот. — Нам нужен Герой. Живой, понятный народу символ, которого мы отправим в столицу. Назови имя. Кого мы подадим публике?
Оцелот едва заметно кивнул. В его голове давно созрел кандидат:
— Казначей Койот. У него идеальная репутация, он морален, честен и пользуется уважением. Он станет отличным «Героем Сан-Рико». Я прикажу страже привести его.
Крок удовлетворенно хмыкнул и вышел на улицу, к собравшимся у замка людям.
Оцелот направился в свои покои, чтобы подготовить бумаги. Проходя по восточному крылу, он столкнулся с Леди Фенек. Она прошла мимо, едва задев его плечом, и, обернувшись, игриво подмигнула:
— С возвращением, Оцелот.
По шерсти Оцелота внезапно пробежала волна ледяных мурашек. Какое-то недоброе предчувствие сжало виски. Он быстро вернул себе самообладание, натянул вежливую улыбку и вошел в свой кабинет.
На его рабочем столе лежало письмо. Печать была досрочно распечатана, конверт вскрыт.
Оцелот подошел, развернул бумагу, и улыбка моментально сползла с его морды. Это было донесение от его личной агентуры.
30 минут спустя. Внутренний двор
Оцелот вышел во двор. Его движения были нервными, он искал Крока, не зная, как сообщить новости и с чего начать разговор.
В этот момент из замковых дверей выскочил перепуганный стражник:
— Господин Оцелот! Убийство! Койот мертв! Его нашли в нижнем переходе!
Не успел Оцелот осмыслить это, как с противоположной стороны во двор намыленном коне влетел Манул.
— Оцелот! К порту подходит неопознанное судно! — прорычал Манул, тяжело дыша. — Нам сообщили, кто на борту. Это Кот! Тот самый, что угнал корабль у контрабандистов!
В голове Оцелота щелкнул тумблер. Стремительный, гибкий ум советника мгновенно сложил пазл. Койот мертв — значит, место Героя свободно. На носу толпа, которой нужна сказка.
— Смекаешь? — тихим, ядовитым шепотом проговорил Оцелот сам себе.
Он резко повернулся к Манулу и страже:
— Слушать мой приказ! Спуститься в порт! Встретить этого Кота как триумфатора! Объявить людям, что он — великий воин, который в одиночку разгромил банду пиратов Слона, спас пленников и привел корабль в Сан-Рико!
Спустя пятнадцать минут на пристани кипело безумие.
Кот, сойдя с трапа, стоял на бочке и вовсю расхваливал себя, активно размахивая шляпой с пером и описывая невероятные «подвиги», в которых он побеждал врагов десятками. Толпа ревела от восторга.
Из толпы неожиданно выбежал Оцелот, подхватывая Кота под локоть и широко улыбаясь народным массам:
— Все верно! Каждое его слово — правда! Сам Мастер Крок подтвердит его великие заслуги перед короной!
Из арочных ворот порта медленно вышел Крок. Огромный гигант тяжело посмотрел на Кота, затем на Оцелота, понял игру и скуп и весомо кивнул толпе, легализуя эту ложь перед лицом всего города.
Неделя спустя
Солнечный свет пробивался сквозь высокие витражные окна замка Сан-Рико.
По длинному, тихому коридору шли Кот и Киса. Они тащили в лапах тяжелые деревянные коробки, набитые личными вещами, и неторопливо болтали о всякой ерунде.
— А я тебе говорю, морская капуста там была недосолена, — упрямо говорила Киса.
— Ты просто не шаришь в высокой кухне, — фыркнул Кот. — Радуйся, что нас вообще кормят за счет казны.
Они остановились перед дубовой дверью. На свежевыкрашенной табличке золотом блестела надпись: «Капитан Полиции Сан-Рико — Кот».
Кот пинком ноги открыл дверь. Внутри был просторный, светлый кабинет с большим дубовым столом и видом на порт.
Кот с грохотом бросил коробки прямо на полированную столешницу, обошел стол и с особым наслаждением уселся в мягкое кожаное кресло. Он откинулся на спинку и с вальяжным видом закинул задние лапы прямо на стол.
Киса прислонилась к дверному косяку, скрестив лапы на груди. Она посмотрела на его шляпу, на дорогие сапоги, на блестящий значок капитана. На ее губах появилась та самая мягкая, неоднозначная полуулыбка.
— Ну что, «Герой»... — тихо сказала Киса, поведя усом. — Мечта сбылась? Твое имя у всех на устах. Тебе дали кабинет, власть и славу. Доволен?
Кот поправил шляпу, надвинув ее на один глаз, и посмотрел сквозь окно на синеющий вдали океан.
— Доволен ли я?.. — повторил Кот, и в его голосе впервые за долгое время не было привычного наигранного пафоса. Он вспомнил погибший экипаж «Бёрнера», убитого Койота, чью славу он только что забрал, и ту самую ложь, благодаря которой он сидел в этом кресле.
Он тихо вздохнул, улыбнулся Кисе и ответил:
— Знаешь, Киса... Славой не наешься. Но кресло тут чертовски удобное.
Киса коротко фыркнула, качнув головой, но выходить из кабинета не стала. Они оба знали, что эта история только начиналась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге